Влада Ольховская

Близкая земля

Глава 1

О том, что корабль полон мертвецов, никто не знал до последнего.

Когда «Текуит» впервые не ответил на запрос диспетчера, никто особо не насторожился. Во-первых, корабли итальтика никогда не отличались техническим совершенством, на таком расстоянии они могли попросту упустить сигнал. Среди инженеров Земли давно ходила шутка, что инновации итальтика сводятся к двум стаканчикам, соединенным веревкой, и никто пока не разобрался, почему эта дивная конструкция работает только на борту – зато не требует аккумулятора! Во-вторых, некоторые итальтика из принципа не учили общий язык и присылали тексты только на своем родном, вызывая у представителей других планет раздражение, которое ни в коем случае нельзя было показывать. Общие правила вежливости гласили, что итальтика не наглые и ленивые, а преданные своей культуре.

Так что начальник станции спокойно отреагировал на сообщение о том, что на его территории проходит корабль итальтика. Ну и пусть себе тащится дальше! Конечно, отсутствие ответа нарушало протокол, но оператору ничего не стоило отметить в журнале, что стандартный ответ поступил, все хорошо.

Вот только корабль не прошел мимо. «Текуит» развернулся в расчерченной звездным сиянием темноте и двинулся к станции. Диспетчеры чуть занервничали и повторили вопрос. Корабль по-прежнему молчал, не снижая скорость. Насторожившийся начальник смены притащил в пункт управления заспанного, ничего еще не понимающего переводчика. Тот отправил сообщение итальтика на их родном языке… А они молчали. Все еще молчали.

Начальнику станции пришлось брать это дело под личный контроль и принимать непростые решения. Он разрешил штатному телепату послать сигнал находящимся на борту («Только как-нибудь осторожно, Марк, а то эти жуки опять развизжатся и о суде заговорят! Мне просто нужно знать, что они там себе думают, несутся мне тут на такой скорости…»). Телепат понимающе улыбнулся и все выполнил… а потом улыбаться перестал.

Он услышал тишину.

– Это еще что должно означать? – нахмурился начальник станции. – Они что, пустой корабль пустили? Грузовой какой-нибудь на автопилоте?

– У итальтика нет полностью автономных кораблей, – напомнил окончательно проснувшийся переводчик.

– Они вечно пытаются что-то сделать своими силами… Если попробовали экспериментировать с автопилотом, могли испоганить уже на стадии проекта!

– Это не обязательно означает отсутствие жизни, – задумчиво отозвался телепат. – В случае с людьми означало бы. Но у итальтика своя специфика, у них есть защита от телепатии, возможно, работает она… У меня, если честно, нет практического опыта проникновения в их сознание, это привилегия высших.

– За каким хреном им закрывать свое сознание от нас? – еще больше занервничал начальник станции. – Мы же якобы союзники!

– Я не знаю… Честно, я ничего не понимаю.

– Ладно, будем смотреть… Когда я говорил, что денек намечается паршивый, я не имел в виду межпланетный скандал!

Начальник станции предпочел следовать протоколу. С кораблем пытались связаться до последнего – но с тем же результатом. Когда «Текуит», все еще безжизненно молчавший, оказался в опасной близости от станции, его пришлось брать в захват. Это, естественно, повредило автопилот, и все прекрасно понимали, что без разбирательства теперь не обойтись. Но оно будет позже, когда сюда прибудут представители флота… когда станет ясно, что вообще происходит! Пока же у начальника станции были проблемы посерьезней.

Система просканировала корабль – и ничего не получила. Внутри не было ни звука, ни движения. И мыслей по-прежнему не было… Никто рядом с начальником станции не решался произнести вслух самый очевидный вывод, однако все думали о нем.

Корабль вскрыли, внутрь послали разведывательных дронов, снаружи дежурила боевая бригада. Солдаты оказались не нужны: угрозы не было. Что бы ни произошло на «Текуите», оно закончилось задолго до того, как корабль добрался до станции.

Мертвые итальтика лежали повсюду. Не похоже, что их смерть была простой: они разбегались в разные стороны, искали укрытие, царапали стены в последней агонии. Буроватая кровь вокруг застывших тел давно засохла. Если итальтика были хоть немного похожи на людей, они наверняка страдали. Они метались по этому проклятому тесному кораблю, искали спасение, но спасения просто не было. И вот теперь в дальнем доке разместилось судно, сравнимое с целым кладбищем.

– Мне-то такое зачем… – пробормотал себе под нос начальник станции, вытирая со лба крупные капли пота. Хотелось просто отстраниться от этого, а отстраниться было нельзя. «Текуит» стал бедой, на которую невозможно закрыть глаза, слишком уж она грандиозна. – Не понимаю, от чего они умерли… Выглядит как поле битвы, если честно, столько кровищи натекло… Но с кем они дрались?

– Не думаю, что это была битва, – покачал головой переводчик. – Итальтика не лучшие воины, но и не худшие. Если бы на них напали, скажем, космические пираты, хоть кто-то из этих пиратов остался бы на борту… И была бы красная кровь, а такую дроны пока не нашли.

Из корабля и правда не пахло ни человеческой кровью, ни гниением. Начальник станции даже на таком расстоянии уловил горьковатый, похожий на полынь запах, свойственный крови итальтика.

– И что тогда с ними произошло?

– На болезнь похоже…

– Какую еще болезнь? – простонал начальник станции. – У меня что, весь персонал теперь в опасности?

– Не нагнетайте, – посоветовал телепат. – Пусть медики все просканируют, конечно, но я уже сейчас рискну предположить, что для людей опасности нет. Мы работаем с итальтика больше полувека, но пока не выявлено ни одной болезни, которая поражала бы оба вида.

– Уже лучше… Но какого черта они решили передохнуть прямо возле моей станции?!

– Этого я не знаю, однако при общении с представителями флота рекомендую аккуратней выбирать формулировки.

Флот, естественно, мимо такого пройти не мог. Станцию было приказано закрыть – никого не впускать и не выпускать, но и правду по возможности не говорить. Начальник станции терпеливо выслушивал инструкции и размышлял о том, почему не ушел в отставку при первой же возможности.

Он был бы рад законсервировать корабль, но делать это ему запретили. Тела итальтика было велено собрать в зале с подходящими условиями хранения, они и так слишком сильно пострадали за время путешествия.

– Как по мне, утилизировать и с концом, оставить только парочку для исследования болезни, – угрюмо заметил начальник, наблюдая, как дроны перетаскивают по кораблю массивные туши.

– Их нельзя утилизировать, – возразил переводчик, который раздражающе много знал о культуре Итойи. – Вы удивитесь, но гибель корабля их не оскорбит, а вот если вы тела не вернете, скандал будет громыхать до самой Земли!

– С чего бы?

– У итальтика особое отношение к жизни и смерти. Тела, даже мертвые, для них драгоценность… Особенно мертвые, если честно.

– И кто вообще придумал назвать этих жуков разумными…

– Они не жуки вообще-то…

Спорить начальник станции не стал. Ему еще многое хотелось сказать об итальтика и их культуре, но язык пришлось прикусить. Он прекрасно помнил, сколько карьер оборвалось в залах суда из-за не вовремя сказанного слова.

Он теперь надеялся поскорее передать это дело флоту, но его неприятности были далеки от завершения. Он понял это, когда один из дронов взвыл высоким тонким сигналом. Начальнику станции не нужно было спрашивать, что это значит, он и так знал. Просто верить не хотел.

А вот переводчик почему-то обрадовался:

– Живой! Кто-то живой все-таки есть!

Начальник станции до последнего надеялся, что это ошибка дрона или какая-нибудь предсмертная агония. Но нет, живой итальтика действительно нашелся. Хотя понятно, почему его не заметили сразу: он был настолько слаб, что едва шевелился, его панцирь и шкуру заливала кровь, отчасти выплеснувшаяся из его собственной пасти, он был холодным – как будто остывшим!

И все же он не умер, да и, похоже, не собирался. Его удалось доставить в лазарет и стабилизировать, благо станция была достаточно крупной и здесь нашлось необходимое оборудование. Начальник даже успел успокоиться, решил, что за такое его могут поощрить… Ну и конечно, проклятый жук снова испоганил ему настроение.

До прибытия представителей флота оставалось не больше пяти часов, когда переводчик сообщил, что итальтика пришел в сознание и хочет срочно поговорить с кем-то из руководства.

– Он не может подождать пару часиков? – хмуро поинтересовался начальник станции. – До того момента, когда перестанет быть моей проблемой!

– Не факт, что у него есть эта пара часиков…

Пришлось идти. Чтобы не оставаться наедине с этим существом, начальник станции взял с собой телепата, от которого все равно не было никакого толку, и переводчика, который и сам рвался пойти.

В герметичном стерильном кубе итальтика казался не живым существом даже, а декорацией из какого-то древнего фильма ужасов… Приборы показывали, что он жив. Но, глядя на его безглазую морду, начальник станции вынужден был постоянно напоминать себе об этом, чтобы не развернуться и уйти.

И он, конечно же, не сдержался, вскрикнул, когда в его сознание ворвался тихий, похожий на шелест сухих листьев голос.

– Мать вашу, – процедил сквозь сжатые зубы начальник станции. – Нельзя так делать! Это разве не запрещено?

– Людям запрещено, – невозмутимо отозвался телепат. – Но итальтика голосом общаться не умеют, только мыслями, так что им можно. Он не со зла, если что.

– Мне он не нужен в голове!

– Его там особо-то и нет: итальтика способны только передавать свои мысли, человеческие они читать не умеют, силенок не хватает.

– Да подождите вы! – возмутился переводчик. – Дайте послушать, что он говорит…

Итальтика, конечно же, болтал на своем скрежещущем языке – то ли специально, то ли из-за травм не мог вспомнить общий. Для начальника станции это был бессвязный набор звуков, в который он все равно напряженно вслушивался.

– Ничего не понимаю! – наконец объявил переводчик.

– А надо бы – мы тебе за понимание платим! – напомнил начальник станции.

– Нет, я не о том… Я понимаю значение слов, но не их смысл.

– Он все время повторяет «юм каах вукубу». Другие слова меняются, а это – нет. Что это значит?

– Это вроде как имя… Ну, то есть, прозвище… «Юм-Каах-Вукубу» на языке итальтика означает «худшее существо всех миров», – пояснил переводчик.

– Он что, говорит, кто их там перебил?

– В том-то и дело, что нет! Он ищет это существо… Он требует позвать к нему худшее существо всех миров! Вот и как я это должен понимать?

– Вы оба удивитесь, но понимаю это как раз я, – усмехнулся телепат. – Я вспомнил, кого итальтика официально назвали худшим порождением Вселенной… И, поверьте, если он заинтересуется этим делом и согласится приехать, вам даже корабль, полный трупов, покажется просто занятным случаем!

* * *

После суда над Альдой команда получила неделю отдыха. Это было необходимо: у них хватало тем для обсуждения. Даже после того, как выяснились истинные причины поступка Лукии, не все оказались готовы легко принять случившееся и двигаться дальше. Именно Альда настояла на том, чтобы они в дни отпуска не бродили по клубам и барам станции, а проговорили все, что нужно.

К тому же самой Альде хотелось покоя. Теперь, когда она окончательно вернула свои способности, расслабиться было проще. И все равно она не могла привести собственное сознание в норму одним щелчком пальцев – даже если хотелось. Ей нужны были дни медитации, просмотра собственных воспоминаний, а иногда – периоды без действий, без мыслей, когда есть только она и человек рядом с ней.

Это было непросто, но это помогло. Семи дней оказалось вполне достаточно, чтобы команда стала если не прежней, то хотя бы единой. Дальше отдых обернулся бы проблемой, совместная работа оказалась куда важнее. Снова погрузиться в миссию, знать, что тебя подстраховывают, решать проблемы, доказывать и себе, и флоту, что «Северная корона» стала сильнее – Альда хотела этого! Да и остальные тоже.

Они получили свою миссию, вернулись к проекту «Исход». Они даже преодолели путь до нужной планеты, причем неблизкий, с двумя прыжками через пространство. Вот только на общем собрании капитан Лукия не стала сообщать им детали задания, а объявила:

– Нам придется вернуться.

– Чего? – растерялся Киган. – Куда? Мы теперь не спасаем колонии, а катаемся?

– Это очень необычно, – растерянно добавил Стерлинг.

– Приказ есть приказ. Миссию по возвращению колонии уже передали другой команде. Сегодня вечером мы должны быть на космической станции, принадлежащей специальному корпусу.

Остальные выглядели растерянными и возмущенными. Капитана, казалось, это странное распоряжение совершенно не задело. Как будто летать на такие расстояния и правда стало новой забавой!

Однако Альда не позволила себе обмануться. Она слишком хорошо знала Лукию, поэтому не упустила настороженность капитана. Что-то пошло не так… Властью отменить назначение даже в специальном корпусе обладали очень немногие.

Телепатка все-таки не выдержала, послала мысленный запрос: «Капитан, разрешите обратиться!»

Она понимала, что Лукия сообщила бы подробности всем, если бы такое было возможно. Раз она молчит, у нее есть причины. И все-таки Альда должна была попробовать, после недавних событий ей стало даже сложнее выносить неизвестность.

Лукия, скорее всего, поняла это, молчать она не стала: «Вы считаете, что заслуживаете знаний больше, чем остальные, Мазарин?»

«Я считаю, что лопну раньше, чем остальные, если не получу их, капитан!»

«Это было бы прискорбно и негигиенично. Но я вас все равно разочарую: приказ, переданный мне, был коротким и не терпящим возражений. Мы должны вернуться немедленно. Но что-то мне подсказывает, что из всей команды вы узнаете правду первой».

Лукия позволила себе лишь этот намек – причем вполне понятный. Альде просто не хотелось верить в такое, она надеялась, что ошиблась, до последнего.

Наивно, конечно. Как только они добрались до пункта назначения, им сообщили, что команде надлежит остаться на борту, на станцию для совещания приглашена только Альда Мазарин. Без сопровождения. Нет, даже капитану нельзя. И легионеру нельзя. Никому нельзя, если он не Альда Мазарин.

Альда понимала, что бояться глупо, но страх все равно был – инстинктивный, мурашками рассыпающийся по коже. Она знала, кто может вызвать ее вот так, да еще и отменив при этом миссию. Но она надеялась, что видеть этого человека ей не придется еще очень, очень долго… А тут и двух недель после их встречи не прошло!

«Он меня убьет!», – жалобно подумала Альда. Телепату, да еще и номеру 11, жаловаться не полагалось. Но в частном порядке можно, она позволила только Триану узнать об этом.

Легионер ее панику не разделял, его мысли звучали так же ровно и спокойно, как его голос: «Не убьет».

«Для него то, что он мой отец, ничего не значит! Он играет со мной, как кошка с мышкой…»

«Драматичные стенания я тебе рекомендую оставить на потом. Вряд ли Валентин Вернон придает такое уж большое значение вашему родству. И при всех особенностях его характера, он в первую очередь лидер отдела телепатии – причем лидер опытный и действительно грамотный. Он не стал бы отменять миссию только для того, чтобы показать, что может. Если он так срочно нас вызвал, ему понадобился ресурс, который ты собой представляешь».

«Да уж… буду уповать на собственную ценность!»

Ей и правда не хотелось идти, однако при этом Альда была рада, что пошла. Такая вот ирония. Страх перед Валентином Верноном, поселившийся в ее душе после суда, мог стать проблемой. Альде нужно было снова встретиться с номером 1, получше узнать его настоящего, только это могло уничтожить всемогущего монстра, нарисованного ее воображением.

Да и потом, она прекрасно знала, что Триан будет чувствовать ее даже на таком расстоянии. Так что она не одна тут, и это совсем не то, что случилось с ней раньше…

Никто ее не охранял и не сопровождал, Альда больше не была пленницей, да и к Вернону обслуживающий персонал станции старался лишний раз не приближаться. Ей просто указали, куда нужно идти. Наверх, конечно же… На один из высших уровней, туда, где располагались элитные апартаменты. В таких обычно селили верхушку Общего Правительства, дипломатов… и особо ценных представителей специального корпуса, которым никто не решился бы сказать, что по инструкции это, вообще-то, не положено.

Вернон не просто получил роскошные апартаменты, он забрал себе весь этаж. Альда почувствовала это сразу, как только лифт поднял ее на нужный уровень. Комнаты, скрытые за белыми дверями, пустовали, источники жизни были сосредоточены лишь в одном зале.

Причем несколько источников, не только Вернон. Сначала Альда решила, что это снова его свита, те странные хилеры, которых она видела на суде. Но осторожная проверка показала, что совпадает лишь один профиль. Рядом с Верноном находились две формы жизни, одной была Тимандра Кресс – хилер, которую Римильда охарактеризовала как «настолько сильную, что это даже неприлично». А вот третий профиль… С ним творилось нечто странное. Вместо обычных человеческих мыслей Альда улавливала лишь размытое гудение, похожее на звук, который возникает рядом с пчелиным роем…

«Ты сканируешь разум так осторожно, будто пытаешься голым задом сесть на кактус с наименьшими потерями».

Голос Вернона ворвался в ее сознание настолько громко и неожиданно, что Альда споткнулась и чуть не упала. Со стороны это наверняка смотрелось так, будто ее начало шатать на ровном месте! Хорошо еще, что никто не видел… Альда уже обнаружила, что камеры на этаже отключены.

Страх, пока что неразрывно связанный с Верноном, привычно мелькнул в душе, но на этот раз не он один. Рядом со страхом полыхнуло раздражение, которое телепатка даже не пыталась погасить.

«Ну а как я должна вести себя? – подумала она. – Садиться на кактус гордо и решительно, чтоб прям сразу всем задом?»

«Вообще не садиться на кактус, а туда, куда тебе угодно. Надо – бери. Ты – телепат премиального уровня, твоя задача – просканировать разум всех, с кем ты будешь взаимодействовать».

«Это, если что, запрещено – лезть в чужой разум без острой необходимости!»

«Ну и что? – удивленно подумал Вернон. – Ты воспринимаешь эти запреты всерьез? Отучайся».

«У меня есть подозрение, что, если я попытаюсь просканировать разум лидера телепатов, у меня потом мозг из носа двумя забавными фонтанчиками брызнет!»

«Кстати, хорошая идея… И второй урок тебе: верно оценивай противника. Но если речь не идет о телепате, который сильнее тебя, научись вести себя смелее. К сожалению, слухи распространяются быстро. Уже половина флота знает, что мы в родстве. Скоро узнает и вторая. Тебе придется вести себя не как обычно, а как моя дочь. Поэтому усвой раз и навсегда: когда ты входишь в комнату, комната должна принадлежать тебе».

Доводы были сомнительные, но спорить Альда пока не решалась. Она еще не научилась отличать провокации Вернона от полноценных советов.

Когда она добралась до нужных апартаментов, дверь открылась перед ней автоматически. Встречать гостью, естественно, никто не стал. Вернон стоял у огромного иллюминатора, который наверняка был гордостью станции, и рассматривал далекие звезды. В белом кресле неподалеку от телепата действительно устроилась с чашкой чая Тимандра, приветливо махнувшая Альде рукой.

Но по ним Альда просто скользнула взглядом, ее внимание оказалось приковано к тому самому третьему разуму, который она сумела распознать лишь как неясный гул.

Сегодня она впервые встретилась с итальтика.

Она прекрасно знала, что это за существо. Итальтика стали первым разумным видом, с которым люди не только пересеклись, но и наладили сотрудничество. В академии им целый курс посвящен был! Так что Альда видела и трехмерные изображения, и видеозаписи.

Но одно дело – картинка, пусть даже объемная, совсем другое – личная встреча… Альда просто замерла перед величественным созданием, позабыла, где она вообще, ради чего пришла.

Итальтика оказался намного крупнее, чем она предполагала. У этого существа было крепкое чуть вытянутое тело с шестью ногами, из которых задняя пара была самой короткой, а передняя – самой длинной. И вот на уровне передней пары ног, в холке, существо уже было выше Альды. Ну а дальше тянулась изогнутая полукругом шея, на которой держалась ромбовидная голова.

Из-за этого можно было сказать, что итальтика смотрел на телепатку сверху вниз… если бы он вообще мог смотреть. Глаз у этого вида не было, большую часть морды занимали пластины брони, среди которых пульсировала, переливаясь рыжим и желтым, объемная мембрана. С ее помощью итальтика выпускали телепатические импульсы, заменявшие им зрение. Это не было телепатией в том смысле, в каком ее освоили люди – итальтика применяли более примитивный вариант, отдаленно схожий с эхолокацией земных животных. На их планете зрение оказалось бесполезным, так уж вышло, но сведения о мире у них все равно были вполне точные.

Броня нарастала не только на морде, но и на теле существа. Это тоже стало наследием древних времен, когда выжить на Итойе было не так-то просто. На ногах броня разделялась лишь над суставами, завершалась она острыми копытами. Казалось бы: с такими конечностями этот вид в принципе не мог ничего построить! Однако Альда помнила, что в каждой ноге под броней есть специальная полость, внутри которой скрывается по три гибких мягких щупальца. С их помощью итальтика обычно взаимодействовали с теми, кого не планировали убить и сожрать.

Этот вид ведь был хищным… чудовищным даже. Когда люди впервые увидели их, они не поверили, что это хозяева городов, возведенных на Итойе, решили, что наблюдают за какими-то сторожевыми животными. Виной тому стала жуткая пасть, занимающая всю шею существ. Она, полная клыков, раскрывалась неожиданно широко, позволяя быстро поглотить даже крупную добычу.

Итальтика были монстрами, теми самыми пришельцами, о которых когда-то снимали фильмы ужасов. Но они же были разумными, цивилизованными и на удивление спокойными. Просто к ним требовалось… привыкнуть.

Для большинства людей главным источником удивления и даже страха становилась внешность итальтика, для Альды же не меньшее значение имел их телепатический фон. То, что они с другой планеты, само по себе не важно – она уже налаживала контакт и с животными, и с разумными представителями других миров. И тогда ей было проще! В случае итальтика их телепатические способности, пусть даже ограниченные, сбивали ее с толку.

И снова резкий голос Вернона, громыхнувший у нее в голове, заставил Альду подпрыгнуть.

«Ты не пялиться на него должна, а искать способ пробиться в его мысли через защиту».

«Не надо так делать, пожалуйста! – возмущенно подумала Альда. – Давайте лучше перейдем к той части, где я узнаю, что здесь происходит!»

Вернон наконец оторвался от созерцания звезд. Он повернулся к Альде и окинул ее таким взглядом, что ей невольно захотелось сжаться и маленьким воздушным шариком улететь куда-нибудь в сторону Сатурна. Да уж, над общением с номером 1 ей предстояло серьезно поработать…

Разговор рисковал стать совсем неприятным, если бы не вмешалась Тимандра:

– Да не зыркай ты на нее так! Можно подумать, если она сейчас умрет от инфаркта, хоть кому-то станет легче.

– По крайней мере, она перестанет меня позорить, – пожал плечами Вернон. – Мертвая дочь намного престижней, чем трясущееся желе вместо дочери.

– Не слушай его, дорогая. Он думает, что умеет шутить.

Тимандра казалась не просто милой – она казалась защитницей, сторонницей, которой можно доверять. Альда не позволила себе обмануться. Римильда ей прямым текстом сказала: все эти улыбочки и сладкий голос – всего лишь инструмент, способ усыпить бдительность. Если ядовитую змею завернуть в шелковый платок, менее ядовитой она от этого не станет.

Впрочем, предупреждения были излишни. Альда прекрасно помнила свою прошлую встречу с хилером без номера. Тимандра точно так же ворковала милой голубкой – и отключила бы телепатке сердце по первому приказу Вернона. Поэтому Альда лишь сдержанно кивнула, искать здесь друзей она не собиралась.

И тут итальтика решил, что выжидал достаточно. Альда впервые услышала его голос – тихий, будто наполненный шелестом, не принадлежащий ни мужчине, ни женщине: на Итойе полов не было.

«Я прошу прощения за то, что доставляю такие неудобства. Мое имя…»

– Нет, – жестко прервал его Вернон. На мысленную речь он не переходил, потому что со слухом у итальтика проблем не было. Некоторые из них принципиально говорили только на родном языке, но этот использовал общую речь. – Все эти рассказы сделают присутствие здесь Мазарин бессмысленным.

– А Мазарин, вообще-то, и не напрашивалась, – холодно напомнила Альда.

– Но сделать себя полезной ей все равно не помешает. Твоя задача – определить его имя самостоятельно. Бонусом будет информация об обстоятельствах, которые его сюда привели.

– Подождите, я…

– У тебя минута, – Вернон демонстративно запустил на главном экране таймер. – Время пошло. Если не сумеешь справиться с чем-то настолько простым, сразу отправишься на «Северную корону», собирать устриц по диким планетам. Мне нужно убедиться, что я оценил тебя правильно.

Задание, которое он дал ей, не было простым, и Вернон прекрасно знал об этом. Гул, испускаемый сознанием итальтика, был инстинктивной защитой, серьезно усложняющей телепатический контакт. В академии говорили, что преодолеть эту защиту можно, хотя на такое способны далеко не все. И теория тут никак не помогала, гул можно было только чувствовать…

Альда и чувствовала, а что делать дальше – не знала. Она двигалась по незнакомой территории, на которой непонятно, что у тебя под ногами: земля, болото или зыбучие пески. Да еще и вред итальтика причинить нельзя. Да еще и время истекает. И Вернон пялится так паскудно, как будто ничего другого не ожидал!

В какой-то момент Альде захотелось поддаться. Намеренно провалить это задание и уйти, а Вернон пусть делает что хочет. Чем меньше его в ее жизни, тем лучше!

И все-таки она сдержалась. Не только потому, что догадывалась: Вернон способен заметить такие «поддавки» и отреагировать на них неадекватно. Просто в итальтика Альда улавливала что-то тревожное, страшное даже… Он не был угрозой – но он об угрозе знал. В апартаментах номера 1 он оказался не просто так, что-то случилось, и у того, что сюда позвали именно Альду, есть куда более серьезная причина, чем капризы Вернона.

Она постаралась отвлечься от всего, что ее окружало сейчас – презрительно-насмешливого взгляда номера 1, притворного сочувствия Тимандры, чудовища, нависающего над ней… Значение имело только задание.

Что делать, если рядом с тобой гудит пчелиный рой, а тебе нужно услышать слова того, кто стоит по другую сторону улья? Подойти ближе. Прислушаться внимательней. Забыть про страх.

Это и делала теперь Альда. В академии такому не учили – так ведь и она не вчера выпустилась! Она устанавливала контакт с разными формами жизни, и теперь все это ей пригодилось. Она двигалась вперед медленно и осторожно, но двигалась же! Сначала рядом с ней было темно и тихо. Потом пришли образы: гулкие, размытые, с каждой секундой обретающие четкость.

Итальтика, запертые в космическом корабле, испуганные, истекающие кровью. Кричащие без звука – так, что слышат только те, кто рядом, кто тоже страдает. Умирающие. Больше крови вокруг… Разум гаснет. Там, где пульсировала жизнь, – пустота. В этом скрыт ужас, но не скрыто удивление… Они знали, что идут на смерть. Надеялись, что обойдется, но принимали риск и все равно шли. Они бились в агонии, они почти проиграли, смотрите, корабль привез только трупы, все пропало…

Но один выжил. Одного достаточно.

Разум итальтика, открывшись, все же утянул Альду, его воспоминания были на редкость живыми. Ей казалось, что она тоже там… Она даже себя на миг забыла! Она была просто живым существом, наблюдающим за страданиями умирающих. Она легко считывала их боль, и вот уже они не были монстрами, они ничем не отличались от людей…

Наваждение оборвалось, когда снова прозвучал голос Вернона:

– Время вышло. Дверь сама найдешь?

Альда усилием воли развеяла образ залитого кровью корабля, изгнала из легких несуществующий запах полыни и уверенно посмотрела в глаза номеру 1. Страха больше не было – пока не было. Альда не сомневалась, что позже он вернется. Но сейчас она была настолько пропитана чужим страданием, что ее собственные переживания потеряли значение.

– Его зовут Малук-Ахау, – спокойно произнесла она. – Вместе со своими соплеменниками он путешествовал на исследовательском корабле «Текуит», когда на борту разразилась эпидемия. Болезнь была неизвестной и убивала очень быстро. Малук-Ахау стал единственным, кто успел вколоть себе универсальное противоядие. Само по себе это не спасло бы его, но замедлило умирание, позволило дотянуть до станции общего пользования, где ему помогли. Оттуда он попал сюда.

– Куда изначально летел «Текуит» и зачем? – уточнил Вернон.

– Не знаю. Это я посмотреть не успела.

– Скверно. Потенциал у тебя не нулевой, но тебя еще обтачивать и обтачивать, прежде чем из тебя получится нечто путное.

– Ой, отцепись от нее, Вал! – не выдержала Тимандра. – Ты прекрасно знаешь, что девочка только что продемонстрировала куда больший потенциал, чем у любого увальня из первой десятки! Ну, кроме тебя, разумеется. Ты очень талантливый увалень.

– В первой десятке моих детей нет, – напомнил номер 1. – И потребность Мазарин в развитии очевидна, я не собираюсь делать вид, что это не так. Но к ее способностям мы еще вернемся, сейчас есть тема поважнее.

– Это связано с тем, куда летел «Текуит»? – догадалась Альда.

Она прекрасно знала, что итальтика путешествуют неохотно и мало, у них были свои причины как можно реже покидать планету. Если они все же решились на такое, да еще и большой группой, цель у них наверняка была очень серьезной.

«Скорее, не куда, а почему, – уточнил Малук-Ахау. – Вы теперь позволите мне говорить? Или продолжаются какие-то испытания?»

– Вперед, вещай, – отмахнулся Вернон. – Необходимое испытание она, будем считать, прошла. Просто если бы Мазарин оказалась недостаточно сильна, чтобы преодолеть гул, толку от нее все равно бы не было. А так… есть с чем работать.

Изначально развитие итальтика, при всем их разуме, сдерживалось двумя основными факторами. Первым из них стала аномальная активность местного солнца, которую они никак не могли преодолеть. Вторым было разделение на огромное количество племен, увязших в нескончаемой войне. Итальтика все равно не стояли на месте, они многого добились. И все же, когда туда прибыли люди, Итойя находилась на уровне развития, который Земля миновала еще в начале двадцатого века.

Люди предложили помощь и сотрудничество. Итальтика согласились, дураками они никогда не были. Это принесло не только ускоренное развитие, но и долгожданный покой. Одним из главных условий, поставленных землянами, было прекращение межплеменной вражды и отказ от традиций, требующих убивать друг друга.

Зато когда это было выполнено, прогресс устремился вперед. Итальтика получили защиту от солнечной агрессии, построили новые города, полетели в космос. Внешне они были совсем не похожи на людей, но ладили с новыми партнерами отлично. Земляне получали полезные ископаемые, лекарства, технологии. Итальтика же наслаждались мирной жизнью.

Но оказалось, что нравилось это не всем. Даже после войны племена продолжали наблюдать за соседями – просто на всякий случай. И вот несколько лет назад племя Малук-Ахау обнаружило нечто странное.

«Начались разговоры о восстании, – печально сообщил он. – Об отделении от Общего Правительства и ограничении контактов с Землей».

– Потому что Земля такое восстание не одобрит, – указал Вернон.

«Это правда. Поэтому восстание готовилось тайно, много лет… К сожалению, нам удалось узнать о нем только на финальном этапе подготовки. Думаю, все произойдет очень скоро».

– Нам – это кому? – уточнила Альда.

«Моему племени. Нам никакое восстание не нужно. Когда на Итойю прибыли люди, мое племя было среди малочисленных. Мы должны были проиграть. Новые порядки дали нам возможность выжить и увеличить численность, за это мы благодарны. Мы не рвемся к традициям, которые так дороги мятежникам, потому что традиции – это наша смерть».

Восстание скрывали настолько тщательно, что Малук-Ахау не удалось выяснить, какие племена стоят за его организацией. Поэтому он ждал, надеялся получить более весомые доказательства… А потом до него дошло, что он просто теряет время. Час мятежа приближался, должна была пролиться кровь.

Ему нужна была помощь, а он не знал, где ее получить. Данные разведки намекали, что мятежникам удалось наладить контакт с некоторыми представителями Общего Правительства, у них было достойное прикрытие. Если бы Малук-Ахау доверился не тому человеку, это был бы последний разговор в его жизни.

Поэтому после некоторых сомнений он и его соплеменники решились на отчаянный шаг. Они оформили полет на «Текуите» как научную экспедицию, а сами отправились на поиски Юм-Каах-Вукубу. Но судя по тому, что произошло дальше, их план раскрыли. Когда корабль отдалился от планеты, в залах и коридорах сработали газовые бомбы, распространившие по «Текуиту» отравляющее вещество. Неведомый враг сделал все, чтобы предупреждение о биологической угрозе не прозвучало раньше срока, однако ему не повезло: Малук-Ахау все же выжил.

– Кто такой этот Юм-Каах-Вукубу? – спросила Альда.

Вернон досадливо поморщился и снова отвернулся к окну. Зато Тимандра широко улыбнулась:

– А это, дорогая, официальный титул, который на Итойе присвоили твоему отцу в день, когда его объявили персоной нон-грата на этой замечательной планете. Если не ошибаюсь, переводится как «худшее существо в мире» или как-то так.

– Ого… А за что такое присуждают?

– Ой, да там много чего было… Из того, что могу вспомнить навскидку: на конференции по культурным вопросам он объявил, что все достижения итальтика стоят меньше, чем высер полураздавленной улитки на Земле. Даже и не знаю, почему они не прониклись откровениями!

– Не вырывай из контекста, – потребовал Вернон, не оборачиваясь к ним. – Я просто указал им на их место, когда их делегация попробовала заявлять, что большинство нынешних космических технологий изобрели на Итойе, а земляне их попросту украли. Мы – украли у них, еще не выплативших долг за Кольцо. Я попросил пояснить мне, что мешало развитию великих итальтика до прибытия коварных убогих землян.

– Ты не так сказал, – с невинным видом напомнила Тимандра. – Твой подбор слов был столь остр, что чуть не срезал уши всей делегации Земли. А когда итальтика попробовали возмутиться, ты их всех за долю секунды телепатически придавил так, что они пикнуть не могли. И вот, знакомьтесь – Юм-Каах-Вукубу!

– Просто они истерички. А для меня это все равно ничего не изменило – телепатам из первой десятки изначально был запрещен въезд на Итойю. Давай, скажи мне, что это не расизм.

– Скажу, что ты своими выступлениями их вряд ли разубедил.

Малук-Ахау тоже был невысокого мнения о сильнейшем телепате среди людей. Но когда пришло время искать союзников, он решил, что откровенная неприязнь куда надежней затаенного коварства. Вернон никогда не скрывал, что итальтика ему не нравятся. Он ни за что бы не поддержал их восстание – поэтому ему можно было доверять. Именно к нему и летела делегация на «Текуите», да только не добралась…

Вернон отошел от окна, направился к бару. Насмешливым он больше не казался, скорее, задумчивым.

– Доказательств у всей этой повстанческой бредятины по-прежнему нет, – сказал номер 1. – Но есть обстоятельства, которые я вынужден принять во внимание. Первое и главное из них – это как раз гибель «Текуита». Даже эти насекомые не способны на такое массовое самоубийство.

Альда ожидала, что Малук-Ахау возмутится – или хотя бы напомнит, что он стоит тут и все слышит. Но итальтика выносил речи номера 1 с удивительным смирением. Видимо, помощь родной планете была для него намного важнее собственной гордости.

– Вторая причина – то, как были убиты итальтика, – продолжил Вернон. – На Итойе полно биолабораторий. Официально они нужны для разработки лекарств, но с таким оборудованием болезнь слепить – раз плюнуть. В основном они наверняка создают болезни, направленные против людей, в этом я даже не сомневаюсь. Но то, что у них было такое оружие против своих же, намекает, что перспектива новой войны между племенами не так уж туманна. Ну а третья причина – политическая возня вокруг Итойи.

– Не уверена, что понимаю, – признала Альда.

Вернон снова бросил на нее раздраженный взгляд – будто телепатам высшего уровня полагалось понимать все без лишних слов! Зато Тимандра была способна объяснять вполне спокойно:

– Изначально мы не обращали на дела Итойи особого внимания, но когда прибыл наш уважаемый живучий гость, стали проверять, что там делается, и выяснили кое-что любопытное. У Итойи мощная поддержка в Общем Правительстве. Эта планета получила больше льгот и привилегий, чем любая другая. Нам не удалось найти точную информацию о том, какие товары в последнее время завозились на Итойю, данные противоречат друг другу. Все это не означает, что восстание действительно готовится. Но это дает достаточно причин для проверки.

– И вот тут в дело вступаю я… Как?

– Полетишь и посмотришь, – отрезал Вернон. – Что, так сложно сообразить?

Сообразить было действительно несложно. Теперь Альда понимала, зачем он заставил ее преодолеть гул за минуту. Мысли всех итальтика защищены таким гулом, а когда он повсюду, телепатические способности сбиваются окончательно. Преодолеть это давление способны лишь сильнейшие из телепатов, которых на Итойю благоразумно не пускают.

Так что план Альда понимала – а уверена в нем не была.

– Не очень представляю, что из этого получится… Разве номера 11 достаточно для такой миссии?

– Да уж, умом ты явно пошла не в меня, – вздохнул Вернон. – Да никакой у тебя не номер 11! Выше. Я намеренно занизил твой номер, назначая его, чтобы прыжок от номера 53 был не так очевиден – ну и для таких ситуаций. Телепатов боятся многие, и на первой десятке лежит уйма запретов. Зато номер 11 они по большей части не касаются. К тому же есть еще один важный момент: с тобой мне проще связаться, чем даже с более сильным телепатом, не приходящимся мне родственником. Принцип родительской энергии ты, надеюсь, помнишь. Полагаю, мы сможем наладить общение, даже если ты на Итойе, а я за пределами Кольца.

– То есть, связь у нас будет, даже если итальтика все заблокируют?

– Медленно, но соображаешь, хвалю. Только вряд ли они все заблокируют. Даже если это готовилось давно, подготовка еще не завершена.

– Откуда такая уверенность?

– Иначе они не стали бы подставляться, убивая экипаж корабля. Это само по себе подозрительно, но не навело бы на мысли о восстании, если бы все погибли. Следовательно, заговорщикам, если они есть, нужно больше времени. Твоя задача – отнять у них это время.

– Но если я туда просто прибуду, без повода… Они же от меня шарахнутся, я их не найду!

– А повод у тебя как раз будет.

На Итойе приближался Праздник Единения – годовщина подписания первого договора о сотрудничестве с землянами. В этом году намечался еще и юбилей, поэтому итальтика любезно пригласили куда больше представителей флота и специального корпуса, чем обычно.

Присоединиться к гостям предстояло не только Альде, но и всей команде «Северной короны». Ни о каком личном одолжении Вернону речи не шло, их вылазку уже оформили как полноценную миссию, ради которой их и отозвали с предыдущей.

Весть о том, что она отправится на чужую планету не одна, Альду радовала – но ситуация от этого яснее не становилась.

– Как спецкорпус вообще согласился на это? – удивилась телепатка. – Почему именно мы? Есть ведь команды посильнее!

– Ты думаешь?

Прежде, чем продолжить, Вернон окинул ее долгим взглядом, будто прикидывая, какое место она занимает в его плане. Место оказалось достаточно важным, и он повернулся к Тимандре и Малук-Ахау.

– Погуляйте где-нибудь, – велел Первый.

Итальтика подчинился без вопросов и возражений. Альда чувствовала, как сильно он устал, он и двигался-то с трудом! Судя по всему, сюда он прибыл, как только смог подняться на ноги. Однако никаких поблажек Малук-Ахау себе не позволял, он слишком хорошо помнил, какую цену заплатили его соплеменники за это послание.

В таком состоянии он не осмелился бы спорить с Юм-Каах-Вукубу, так что его смирение стало предсказуемым. А вот то, что так же легко подчинилась Тимандра, удивляло. Альда не могла сказать, что уже полностью разобралась в отношениях этих двоих, но многое она понимала.

Тимандра Кресс была чуть ли не единственным человеком в мире, который общался с Верноном на равных. Она не заискивала перед ним – и не боялась. Но теперь она выполнила приказ так же безропотно, как Малук-Ахау, и это тоже наводило на определенные размышления.

Когда они с Верноном остались наедине, Альда подошла к бару и наполнила стакан водой с серебром.

– Выбор напитка не одобряю, но то, что ты перестала мямлить и спрашивать разрешение, – шаг в нужную сторону, – усмехнулся Вернон. – Учись вести себя правильно. Но вернемся к твоей команде. Она мне интересна так же, как ты.

– Это я уже поняла. Почему?

– Никто не измеряет боевой потенциал команды как таковой – это просто невозможно, слишком много переменных. Поэтому нельзя сказать, какая команда сильнейшая, какая слабейшая. Но уже очевидно, причем не только мне, что в «Северной короне» сложилась уникальная ситуация.

– Что в ней такого уникального?

– Моя дочь – и дочь самой Делии Этерион.

– Да, с той дочерью я тоже знакома, – буркнула Альда.

– Не умничай, слушай дальше. У твоего капитана номер хоть и посредственный, а потенциал явно недооценен. Я это знаю, я просматривал ее сознание. С вами работает номер 2 хилеров, пусть и временно. Ну и главное, у вас лидер Легиона. Такой команды на моей памяти еще не было.

– У нас не лидер Легиона, а номер 7.

Вернон бросил на нее очередной насмешливый взгляд, который Альда без труда выдержала. В себе она могла сомневаться, в Триане – нет, и от этого становилось легче.

– Ты ведь в это не веришь, – заметил Первый.

– Это факт. Он не нуждается в моей вере.

– Да неужели? Будем и дальше делать вид, что эксперимента с Тео попросту не было?

Вот такого Альда точно не ожидала. Она не сомневалась в том, что Первый бесцеремонно обыскивает память всех, до кого дотянется. Но легионер должен был стать исключением – не из уважения, разумеется, просто сознание легионеров действительно было специфическим, да и определенными способностями к телепатии они обладали. Если бы кто-то из них почувствовал вмешательство Вернона, нарваться на неприятности мог даже номер 1.

Поэтому он и выгнал Тимандру и итальтика – не хотел обсуждать при них явное нарушение…

– Ты думаешь не о том, – объявил Вернон.

– Есть хоть один момент, когда вы не контролируете мои мысли?

– Нет – и не будет, пока ты не научишься ставить полноценную защиту. Приватность мыслей – привилегия, которую нужно заслужить. Но вернемся к твоему легионеру: в его память я как раз не лез, и даже твоя память о нем мне мало что дала. Про эксперимент с братьями Триан я знал задолго до встречи с тобой.

Он не обязан был говорить – и она опасалась, что не скажет. Просто из вредности, чтобы преподать очередной дурацкий урок. Но Вернон умел отличать наносное от по-настоящему важного, он молчать не стал.

– Я понимаю, что ты уже пометила для себя Легион как представительство сил зла. После суда твое восприятие подкорректировалось, но до конца не изменилось. Однако правда заключается в том, что там работают очень разные люди с разным уровнем морали и разными принципами. Одни из них одобрили эксперимент по созданию идеального легионера. Другие были против с самого начала и, когда ситуация обернулась предсказуемой катастрофой, прибегли к моим услугам. Легион готов был заплатить любую цену, которую я назначу, если бы я смог восстановить разум и личность Теодора Триана.

– Но ты не смог?

Ответ был очевиден, и Альда сама не знала, зачем задала вопрос. Просто так получилось, слова сами сорвались с губ. Сейчас Вернон, пожалуй, имел полное право снова посмеяться над ней или разозлиться за обращение на «ты», а он не стал. Понял, должно быть, что она чувствовала в этот момент.

– Нет, я не смог. Это не значит, что я не пытался. Но и я не всесилен… Нечего там восстанавливать. Тео как личности просто не существует, мозг полностью разрушен, там уникальная ситуация… А впрочем, не важно. Тебе нужно знать лишь то, что эксперимент мне известен. Как и то, что Триан сдерживает свои способности уже много лет. Но это не делает его слабее, и если на Итойе потребуется защитить тебя, он это сделает. И все же мне бы хотелось, чтобы ты была способна позаботиться о себе сама. Похоже, все-таки придется потратить на тебя время… Предупреди свою команду, что вернешься не раньше завтрашнего дня. Посмотрим, что получится из тебя слепить.

* * *

Кошмар возвращался снова и снова. Он охотился за ней, как хищный зверь. Он приходил не каждую ночь – иначе стало бы легче, ведь привычное перестает быть страшным. Но кошмар будто знал об этом, он мог оставить ее в покое на долгие дни, а потом снова вернуться в ее жизнь. И она даже порой понимала, что спит, а легче не становилось…

Потому что ей все равно было больно. Она лежала на столе, не в силах пошевелиться, и с ужасом наблюдала, как с ее тела исчезает кожа. Не сгорает разом, как это случилось в реальности, а растворяется по чуть-чуть. С кровью, с болью, с густыми алыми потоками, стекающими со стола… И хочется закричать, да не получится: челюсти свело, пошевелиться она не может, только чувствовать, все чувствовать…

После кожи растворялись кости. Этого с ней никогда не происходило, но у кошмара свои правила. Она чувствовала, как из ее тела исчезает опора и сила, и всё, и нет ее. Есть только бесформенная груда мышц и органов, воющая, исходящая слезами и вибрирующим где-то внутри криком. Бывший номер 10 Легиона – а теперь ничто.

Лавиния Бона просыпалась на этом моменте, поспешно ощупывала себя, убеждалась, что и двигаться она может, и кости на месте, и кожа при ней. Рядом с ее кроватью обычно стояло зеркало, чтобы она сразу могла убедиться: ее красота никуда не исчезла. Если бы Лавиния пересказала кому-то этот ночной кошмар, над ней бы только посмеялись. Ну что тут такого страшного? С ней ведь даже ничего не происходит! И она знает, что спит. Нужно только подождать.

Однако доводы разума здесь не работали, Лавиния чувствовала, что ей становится все хуже. Она начала бояться – крови, смерти, беспомощности… На новых миссиях она действовала не так решительно, как раньше. Не то чтобы до этого она считала себя бессмертной, но теперь мучения, через которые она прошла на Феронии, становились невидимыми кандалами, и она все больше сомневалась, что сумеет избавиться от них самостоятельно.

Она попробовала обратиться к психологу, но и это не помогло. Лавиния не могла рассказать всю правду, она слишком боялась лишиться своего положения в Легионе. В итоге на сеансах она смеялась сама над собой и делала вид, что проблема не так уж велика. Лавиния всегда была талантливой актрисой, психолог верил ей и тоже не беспокоился.

Она оказалась в безвыходном положении. На миссиях она теперь демонстрировала неважные результаты, все чаще ошибалась. Это грозило потерей десятого номера, а допустить такое она не могла. Пока Лавиния оставалась в десятке, она имела право хоть как-то влиять на задания, у нее была определенная власть. Но чем ниже номер, тем меньше окружающих интересует, что она там думает… и вернется ли с очередной миссии.

Ей нужно было выбраться из тупика, заручиться поддержкой, которая позволила бы ей самой диктовать условия, больше не отправляться на опасные миссии, но и не покидать десятку. Цель была намечена, вот только путей к ней не наблюдалось… До того момента, как Лавиния получила приглашение на встречу с Ансгаром Фетъе.

Это было любопытно, хотя и внушало определенную тревогу. У номера 10 не было никаких общих дел с руководителем научного отдела Легиона. Лавиния, в отличие от того же Рафаля Строма, была самым обычным легионером, не экспериментом каким-нибудь. Да и об Ансгаре она не слышала ничего хорошего, поэтому не рвалась встречаться с ним.

И все же она прекрасно знала, что на сегодняшний день это один из самых влиятельных людей в Легионе. Никаких рычагов давления на Лавинию у него не было, он пригласил ее вполне вежливо, и она не нашла причин для отказа.

Они встретились на одной из станций, принадлежащих научному отделу Легиона. Место было то еще – вроде как спокойное и чистое, но обостренные чувства легионера без труда улавливали запах крови и сильнодействующих лекарств в воздухе. Кажется, откуда-то доносились крики… Уверена Лавиния не была, да и проверять не хотела. К счастью, соваться в лаборатории ей было не обязательно, ее сразу же проводили к кабинету руководителя.

Она знала, что Ансгару Фетъе около семидесяти лет. Но выглядел он заметно моложе – причем скорее моложе разумного, чем просто моложе своих лет. Поговаривали, что он активно пользуется услугами хилеров, и теперь, глядя на его крепкую фигуру и гладкую кожу, Лавиния допускала, что это правда. Он не был привлекателен, в его внешности номеру 10 виделось что-то неприятно хищное, то, от чего хотелось держаться подальше… Она без труда подавила это желание. В гостевое кресло Лавиния уселась с самой очаровательной улыбкой, на какую только была способна.

– Не ожидала такого, признаюсь. Это ведь не просто так?

– Я бы не посмел беспокоить номер 10 просто так, – заявил Ансгар с такой искренностью, как будто действительно уважал хоть кого-то из легионеров. – Поэтому я не стану тратить ваше время на разговоры вежливости, перейду сразу к делу. Вы ведь знакомы с нашим номером 1?

– Разумеется – мы вместе выполняли миссию на Феронии.

Упоминание этой проклятой планеты отозвалось в душе отзвуками страха, оставленного тем самым кошмаром. Однако Лавиния не сомневалась: со стороны она выглядела все такой же невозмутимой и уверенной, и в этом была ее маленькая победа.

– И как вам это знакомство? Что вы думаете о Рафале?

– Я… Мне кажется, он хороший лидер. Я была рада познакомиться с ним.

Лавиния понятия не имела, к чему может привести этот разговор, поэтому решила быть осторожней со словами. Но пока глава научного отдела, кажется, был доволен.

– Это хорошо. У нас есть все основания считать, что вы ему понравились. Это не мудрено – вы с ним примерно одного возраста, и вы очень красивы, Лавиния. Полагаю, вы симпатичны Рафалю.

Он вполне мог оказаться прав. Лавиния знала, что действительно красива от природы, а после мутации она еще и усовершенствовала себя. И конечно, она заметила, как смотрел на нее номер 1. Она не отказалась бы использовать это, однако потом миссия покатилась непонятно куда…

Лавиния смиренно склонила голову:

– Я польщена. И все же какое это может иметь значение?

– Бесконечно важное. Как вы знаете, Рафаль очень молод, он вырос в не совсем обычном окружении, да и потом, мы не можем предоставить доступ в его разум телепатам. Все это ведет к повышенному уровню стресса, с которым Рафалю становится все сложнее справляться.

– И что, я должна стать для него игрушкой-антистресс? – холодно осведомилась Лавиния.

– Ни в коем случае! Я приношу свои извинения, если прозвучало так. Нет, мы бы хотели сделать вас напарниками на следующем задании. Вы будете выполнять миссию, как обычно, но – вместе. То, что вы симпатичны Рафалю, окажет на него терапевтическое действие. Что скажете?

Выдавать липовые извинения Ансгар мог сколько угодно, по его взгляду Лавиния прекрасно понимала, что он имеет в виду на самом деле. Рафаль Стром, при всей своей силе, отличался определенной наивностью и эмоциональной уязвимостью. Такому, как он, нужны четкие ориентиры, чтобы устоять на ногах, и влюбленность – отличный вариант. Вряд ли кто-то стал бы настаивать на том, чтобы Лавиния обязательно переспала с ним, но сделаться для него важной она была обязана.

И этот вариант ей очень даже нравился. Хоть Ансгар и сказал, что они будут выполнять какую-то там миссию на равных, всем было ясно, что основную часть нагрузки возьмет на себя Рафаль. Задачей Лавинии будет удерживать его при себе, убедить его, что он не один, все хорошо.

Это было то самое положение в Легионе, о котором она так мечтала. Лавиния получала авторитет без особого риска, ей больше не нужно было бояться смерти и тяжелых ранений – и ее это вполне устраивало.

– Вы ведь знаете, что номер 1 мне очень нравится. Поэтому я сочту за честь помочь ему хоть немного.

– Я так и подумал, – кивнул глава научного отдела. – Тогда можно считать, что мы договорились. Ожидайте, как только появится задание, подходящее для вас обоих, с вами снова свяжутся. Ну и конечно… Нужно ли мне объяснять, почему этого разговора никогда не было?

– Какого разговора? – с улыбкой поинтересовалась Лавиния.

Ей нравилась сделка, которую они сегодня заключили, и этого, в принципе, было достаточно. Лавинии следовало просто улететь с этой проклятой, пропахшей кровью базы и ждать сообщения от Ансгара. Но любопытство пересилило, и в лифте она нажала на кнопку этажа лабораторий, а не терминала.

В коридоре к ней сразу же поспешили сотрудники, в подобных местах никому не дозволялось гулять просто так. Но Лавиния была в боевой форме, да и ее лицо тут наверняка знали, так что замечаний ей никто не сделал.

– Я хочу осмотреть комнату, где проходил обследование номер 1, – заявила она.

– Но… Госпожа Бона… То есть, Десятая… Там же еще убирают!

– Немедленно.

Она не повышала голос, не хмурилась, но ей это было и не нужно. Лавиния умела быть убедительной, когда хотела. Сотрудник лаборатории заметно побледнел и просто кивнул, приглашая ее за собой.

Мысль о том, что Рафаль недавно был здесь и что-то пошло не так, появилась у нее еще в кабинете Ансгара. Начальник научного отдела наверняка был из тех, кто презирает интриги, да и связываться с Десятой ему не хотелось. Должно было произойти нечто очень серьезное, чтобы он согласился на такое, причем недавно, раз Лавинию вызвали так срочно.

Она ожидала увидеть разгромленный кабинет, первый вестник грядущих нервных срывов… Но к тому, что на самом деле скрывалось за дверью, она все же готова не была.

Белые стены покрывали кровавые разводы, которые только-только начали отмывать сервисные дроны. В углу комнаты валялось что-то бесформенное, окруженное багровыми лужами, прикрытое стерилизационной тканью. Рядом со смотровым столом все еще лежало нечто, показавшееся Лавинии осколком винтажного блюдца, непонятно как оказавшегося в лаборатории. Лишь подойдя поближе, она разглядела, что это кусок человеческого черепа.

Похоже, положение научного отдела было куда хуже, чем она ожидала… Может, это и должно было напугать Лавинию, а она почувствовала разгорающийся в душе азарт. Если ей удастся грамотно сыграть на сложившихся обстоятельствах, она станет не просто близка к Первому – она будет его контролировать. Это была слишком соблазнительная награда, чтобы портить мысли о ней анализом возможных рисков. Да, лаборанты нарвались – но они были слабыми и неосторожными… Лавиния не сомневалась, что у нее все сложится по-другому.

Отказываться от сделки она не собиралась.

Глава 2

Ни одна из миссий не проходила для Стерлинга Витте спокойно, а тут все вообще покатилось непонятно куда. Он чувствовал приближение паники, которую пока никак не удавалось подавить. Ну а как иначе, если на этот раз правила нарушала не команда «Северной короны», а весь специальный корпус?

К тому, что на одном с ним корабле летают по большей части разгильдяи, Стерлинг уже привык. Смирился даже. Своим долгом он считал присматривать за ними, порой, если получится, направлять на путь истинный и прикрывать перед космическим флотом. Потому что флот и спецкорпус – это оплот правил и дисциплины, разве нет? Но оказалось, что нет.

Им не должны были доверять такую миссию. У спецкорпуса были отлично обученные шпионы, вот их и полагалось послать на Итойю. А «Северная корона» – исследовательский корабль, его команда обладает навыками, необходимыми для возврата колоний, а не слежки за другими цивилизациями!

Но мнение Стерлинга как обычно никто не спросил, киборгу только и оставалось, что справляться с последствиями. О том, чтобы покинуть команду, он почему-то даже не помышлял, хотя следовало бы. Вместо этого Стерлинг посвятил время полета поиску в общей базе данных хоть каких-то инструкций для шпионских миссий, а главное, информации об Итойе.

Эту планету земляне открыли больше семидесяти лет назад, но некоторое время наблюдали со стороны, не приближались, решали, как поступить. Даже из космоса было видно, что на планете уже разрослись вполне развитые города, и это определенно было аргументом в пользу открытого контакта. Но были и проблемы – например, масштабные битвы между итальтика, которые то и дело заснимали спутники. Или то, что эта цивилизация почему-то даже не пыталась покинуть планету, хотя по развитию технологий приближалась к уровню, когда это станет возможным.

Впрочем, последняя странность получила объяснение довольно быстро. Земная экспедиция, закрепившаяся на орбите, столкнулась с буйным нравом Тлалли – и чуть не поплатилась за это. Почти все разведывательные спутники, привезенные к планете, были уничтожены, да и команде лишь чудом удалось спастись.

«Тлалли» на языке итальтика означало «Солнце». Так они звали звезду, возле которой и зародилась жизнь на их планете. Злую, капризную звезду, которая будто невзлюбила эту жизнь сразу, как только заметила, и с тех пор пыталась уничтожить.

Тлалли была куда активней, чем земное Солнце. Лучшим ее подарком был яркий белый свет, который обеспечивал на Итойе мягкий теплый климат круглый год. Но за это нужно было платить, и платой стали Куалли-Акат – Огненные Волны. Вспышки на Тлалли оборачивались для Итойи полыхающими ураганами, раскаленным воздухом, пожарами и землетрясениями. Случалось такое не часто – но и, увы, не редко. Гнев Тлалли серьезно повлиял на рельеф планеты, сделав его неровным, полным рытвин и покрытых камнями долин, оставшихся на месте раздробленных гор. За долгие годы своих исследований земляне больше не встречали такой звезды.

Повлияли капризы Тлалли и на формы жизни, развившиеся на планете. Флора была скромной, в основном сухой, скрывающейся в пещерах и между камнями. Все, что рисковало цвести на открытом пространстве, рано или поздно выжигалось.

Похожая ситуация сложилась и с фауной. Моря были немногочисленны и неглубоки, земляне даже ставили под сомнение, что жизнь на планете зародилась именно там. Животные и насекомые обитали в основном под землей, на поверхность выходили лишь по необходимости. Птицы как вид не вывелись вообще.

Казалось, что на такой непростой планете разуму не место, однако сложилось иначе. Чтобы защититься от слишком яркого сияния и вспышек на Тлалли, итальтика сформировались слепым видом, способным на ограниченную телепатию. Эта способность позволяла им выживать в любых условиях: строить каменные города, устойчивые к огню, на поверхности, поддерживать развитый лабиринт под землей. Они привыкли к тому миру, в котором живут, другого они все равно не знали, и даже вспышки Тлалли, которые они предчувствовали с помощью телепатии, казались им вполне нормальным явлением. Норма ведь рождается в сравнении… Земляне без труда привыкли к своим суровым зимам, которые любого итальтика вогнали бы в ужас.

Когда земляне наконец разобрались во всем этом, состоялся первый контакт. Нападать на чужаков итальтика не стали, но и соглашаться на сотрудничество не спешили. За долгие годы существования вида война стала их обычным состоянием, одной из основ бытия. Земляне же, предлагая помощь, требовали, чтобы битвы прекратились окончательно.

Сначала это казалось итальтика невозможным. За свою историю племена если и объединялись, то исключительно чтобы идти войной на другие объединившиеся племена. Требование работать вместе со вчерашними врагами казалось им немыслимой диктатурой. Они попробовали торговаться, однако земляне были неумолимы. Инвестировать в планету, где постоянно то драки, то трупы строительную площадку завалили, инопланетяне были не готовы.

Первыми на смену порядка пошли маленькие племена. Их дела были плохи, некоторые находились на грани вымирания. Они впервые выступили единым фронтом – и неожиданно оказались большинством населения планеты. Крупные племена были вынуждены прислушаться к ним, еще раз все обдумать. Когда утих первый гнев, они признали, что Итойя действительно зашла в тупик. Если они хотели развиваться и дальше, им нужны были высокие дома, надежные дороги, постоянный доступ к продовольствию… Словом, все то, что раз в несколько лет уничтожали Куалли-Акат.

Так что первый договор все-таки был подписан. Нельзя сказать, что итальтика резко изменились – нет, на своей планете они по-прежнему жили разрозненными племенами. Но для общения с инопланетянами они построили новые города, общие, и сформировали некое подобие планетарного парламента, в который входили представители всех племен – малых и больших.

С тех пор серьезных конфликтов не было. Да и с чего бы? Свое слово земляне сдержали – и «Северная корона» как раз подлетала к их главному достижению.

Стерлинг ненадолго отвлекся от изучения файлов, он перебрался поближе к иллюминатору, чтобы разглядеть Кольцо – или, на языке итальтика, Рукумат. Он прекрасно понимал, что смотрит на уникальное достижение инженерной мысли, такое же неповторимое, как сама звезда Тлалли. Изображения и схемы, хранившиеся в архивах, Стерлинг давно уже изучил. Но все они меркли по сравнению с оригиналом.

Главной задачей, поставленной перед землянами, стала нейтрализация Огненных Волн. И с этим они справились блестяще: построили и запустили обширную систему спутников. Эти устройства, спроектированные специально для Итойи, работали не по отдельности, а единой сетью. Они формировали энергетический барьер, который отталкивал Куалли-Акат до того, как разрушительная энергия добиралась даже до самих устройств, не то что до планеты.

Уже первая сотня таких спутников надежно защитила Итойю от солнечных атак. Сейчас же вокруг планеты единым кольцом парило больше полутысячи устройств – и функций у них заметно прибавилось. Они приглушали слишком яркое сияние Тлалли, болезненное для человеческих глаз, влияли на климат, передавали информацию, проводили разведку. Они же оберегали планету от вторжения – если бы кто-то додумался нападать на территорию, охраняемую космическим флотом. За семьдесят лет дураков не нашлось.

Эти годы стали временем расцвета Итойи. Когда итальтика избавили от необходимости постоянно сражаться с собственной звездой, они продемонстрировали удивительные способности к некоторым наукам – хотя и не ко всем, так что в поддержке землян они по-прежнему нуждались.

Теперь Стерлинг наблюдал за сложными разноцветными спутниками, мимо которых медленно двигался корабль. Они отдаленно напоминали ему звезды – не настоящие, а остроконечные, такие, какими рисуют их дети. Еще почему-то появилась ассоциация с подводными минами, но ее киборг быстро удалил как вредоносную. Кольцо было исключительно мирным изобретением, и контролировалось оно, при всей дружбе и партнерстве, Землей. Просто на всякий случай.

Стерлинг был не единственным, кто наблюдал за Кольцом. Неподалеку стояли Киган Рэйборн и Римильда Фревилл, тоже разглядывавшие спутники. Эти двое теперь уже реже ходили по одному, чем вдвоем. Стерлинг сначала делал им замечания, потом сообразил, что их это только веселит, и далее выражал свое недовольство хмыканьем и закатыванием глаз. Впрочем, он и сам не брался объяснить, какое именно правило они нарушают и почему так делать нельзя.

– Странно, что нас вообще пустили за Кольцо, – заметил электрокинетик, разглядывая спутники. – Я думал, на внешней границе оставят.

– Зачем? Им и контролировать нас так проще, и корабль охранять. Оставишь на внешней границе – и вполне можешь обнаружить по возвращении уголек, заботливо прожаренный Тлалли. Слушай, а ты чего такой мрачный вообще? Заразился кое от кого настроением «Мы не шпионы и поэтому немедленно умрем»?

Стерлинг прекрасно понимал, в чью сторону должна была полететь эта шпилька. Именно поэтому он не отреагировал – много чести! Уходить он тоже не собирался, ему было любопытно, что ответит Киган. Киборг ведь и сам отметил, что электрокинетик, обычно беспечный до слабоумия, насторожен с тех пор, как им поручили провести разведку на Итойе.

– Не нравится мне эта миссия, – признал Киган. – Какая-то она… подлая, что ли?

– Опаньки, – присвистнула Римильда. – С чего это?

– Ну, сама посуди… Что есть восстание? Борьба за независимость. Если итальтика действительно хотят освободиться от управления со стороны флота, а мы мешаем этому… Разве мы не загоняем их в рабство?

Тут даже Стерлинг мог бы возразить, однако он не стал. Он теперь смотрел не на спутники, а на отражение Римильды и Кигана в иллюминаторе.

Хилер сделала шаг от окна и внимательно осмотрела спину Кигана. Тот, не ожидавший ничего подобного, на пару секунд замер в растерянности, потом только обернулся.

– Что ты делаешь? – нахмурился он.

– Пытаюсь понять, что у тебя прорежется раньше: ангельские крылья или плащ супергероя.

– Не понимаю…

– А я не понимаю, почему ты вдруг решил взглянуть на мир глазами семилетнего мальчика, у которого все делится на Добро, Зло и порождающих радугу единорогов, – сообщила Римильда. – Ну какое рабство? Какая независимость? Мы вдруг стали страшными угнетателями? Не вопрос. Как только доберемся до планеты, немедленно кого-нибудь изнасилуем и украдем бусы. Правда, насиловать бесполых итальтика – тот еще вызов, но мы сильные, мы справимся!

– Ты издеваешься?

– Насмехаюсь, это другое. А еще даю тебе время голову включить. Если бы итальтика вдруг захотели существовать вне Общего Правительства, никто не стал бы их удерживать. Есть четко прописанные юридические процедуры, которыми они почему-то не пользуются. А знаешь, почему?

– Подозреваю, что мы на них столько долгов навешали, что нет смысла и начинать…

– Правильно подозреваешь, – кивнула Римильда. – Они еще даже за Рукумат не расплатились до конца. При этом на Итойе действует несколько сотен добывающих и исследовательских предприятий Земли. Там рядом с итальтика живут люди. Сейчас чуть меньше десяти процентов населения Итойи – инопланетяне. И вот именно их отбытие и компенсации регулируются в суде, а не решаются вилами и факелами.

– Да, я чего-то подобного и ожидал… Но и это тоже подло. Мы прибыли на правах более развитого мира. Неужели сложно было просто помочь, если мы можем?

Римильда, явно рассматривавшая все это как шутку, наконец перестала улыбаться. Она сделала еще шаг от электрокинетика, скрестила руки на груди. Киган явно уловил перемену в ее настроении, но отступать он, судя по упрямому взгляду, не собирался.

– Знаешь, сколько людей погибло при строительстве Кольца? – поинтересовалась Римильда.

– Да как-то не задумывался…

– А следовало бы. Это изучают в академии, и ты бы знал, если бы слушал лекции, а не проверял, сколько стилусов ты можешь засунуть в не предназначенные для стилусов места. 318 человек, Киган. Инженеров, строителей, операторов дронов. Тлалли только выглядит как сияющий белый колобок. Это опасная тварюга, которой очень не понравилось то, что у нее забрали любимую игрушку. Люди знали, что многим строительство Кольца будет стоить жизни, и все равно не отступили. А знаешь, сколько итальтика погибло при строительстве Кольца?

– Судя по твоему тону, меньше, чем людей…

– И меньше, чем ты думаешь, – кивнула Римильда. – Нисколько.

– Что?.. Как это?

– А так: итальтика очень умные. Они попросту отказались участвовать в строительстве. У нас, говорят, мало опыта и знаний, копытца, вот, щупальца нежные. Да и вообще, сгорать заживо – это неприятно и вредно для здоровья. Уж лучше вы, люди, сами как-нибудь выкручивайтесь! И люди выкручивались. Все самые сложные и опасные проекты на Итойе, связанные с добычей полезных ископаемых и терраформированием, пусть и минимальным, были проведены людьми. И закреплены человеческой кровью. Так что прости мне мои диктаторские замашки, но у нас тоже есть определенные права на эту планету!

Стерлинг согласно кивнул, хотя никто на него сейчас не смотрел. По пути к Итойе он успел прочитать все документы, подписанные семьдесят лет назад. Итальтика давали выбор – и не раз. Если бы они отказались от сотрудничества, земляне не стали бы настаивать, они бы просто улетели. Все вернулось бы на круги своя!

Но эти круги не очень-то нравились итальтика. Поэтому они с готовностью позволили пришельцам улучшить их планету, создать условия, при которых численность населения увеличилась вдвое, при которых перестали навеки исчезать целые племена… А теперь кому-то в голову пришла гениальная идея: почему бы не отнять все готовое? Система-то налажена и работает!

Прежде, чем непривычный гнев разгорелся слишком уж сильно, Стерлинг заставил себя вспомнить Малук-Ахау и его погибших соплеменников. Не все на Итойе обнаглели. Некоторые готовы были отдать жизнь за союз с землянами.

– Ладно, в чем-то ты права, – согласился Киган. – И все-таки… Все понимают, что итальтика никогда не расплатятся с долгами…

– Не никогда. При нынешних темпах добычи полезных ископаемых и торговли на полное погашение долгов уйдет около сорока лет. Не так уж много.

– Смотря для кого! Опять же… Короче, аргументами ты меня все равно задавишь, но и от себя я уйти не могу: не нравится мне, что мы у кого-то отнимаем свободу!

– Свободу? А свободу делать что?

– Просто свободу…

– Просто свободы не бывает, – заметила Римильда. – Есть свобода совершать действия и принимать решения. Так вот, мы действительно ограничиваем свободу итальтика в определенных действиях и решениях. Но в каких?

– На войну указывать будешь?

– Уже указала – ты же понял.

– Но не обязательно, что они вернутся к войне! Они при людях семьдесят лет жили и работали мирно. Я так подозреваю, они увидели все плюсы, зачем им что-то менять?

– Вот именно – при людях. Как только людей не станет, начнутся вопли о возврате к традициям, и тогда первые битвы – просто вопрос времени.

– Думаешь, драться друг с другом – такая уж важная традиция?

– Драться друг с другом – это не цель, это способ достижения цели. Цель – жрать друг друга.

– Что?..

– А ты не знал? – показательно всплеснула руками Римильда. – Ну вот тебе занимательный факт, защитник обиженных и утешитель поруганных: итальтика – каннибалы. И как раз по этой традиции одни из них скучают под тоскливые звуки баяна, а другие, как тот полудохлик, который приполз к Вернону, готовы отдать все, лишь бы «счастливое свободное прошлое» не вернулось!

Киган смотрел на нее с сомнением, он явно не верил. Тут уже Стерлинг не сдержался, он все-таки фыркнул и закатил глаза. Потому что иногда это приходится делать, когда вокруг столько неучей! Хотя что с электрокинетиков взять? Они все такие: при обучении они уделяют время в основном пьянкам и клубам, считая, что сведения о каких-то там планетах им вряд ли понадобятся.

А вот Стерлинг как раз знал, что Римильда сказала правду. Итальтика действительно были каннибалами, пусть и вынужденными. И это сдерживало их развитие, питая войны, точно так же, как гневные атаки Тлалли.

Жизнь на каждой планете зарождается по-своему – и эволюция тоже идет по своим законам. Итальтика были приспособлены к выживанию на планете со сложным рельефом и губительными атаками солнца – их крепкими телами, броней, щупальцами и телепатией. Однако если бы для продолжения рода их самкам требовалось на долгое время тяжелеть, терять силу и ловкость движения, племя долго бы не протянуло. К тому же, как показывали исследования современных итальтика, первые племена жили на значительном расстоянии друг от друга и редко пересекались. Это грозило постоянным кровосмешением и быстрым вырождением, если бы продолжение рода шло по земному методу.

Поэтому природа распорядилась иначе. О том, что такое пол и род, итальтика узнали только от землян. У них же разделение внутри племени было возможно на подвиды с совершенно разными способностями… и судьбой.

Первым из них были, собственно, итальтика. Они составляли абсолютное большинство племени и выглядели примерно одинаково – если не учитывать личные черты или особенности окраса. Изучая земной язык, каждый из итальтика сам выбирал, как его определять – он, она или оно. Это было исключительно предпочтением, часто – просто «игрой в землянина». Биологически у итальтика не было ни органов размножения, ни половых гормонов. Природа создавала их для строительства укрытий и добычи пропитания. Жить итальтика могли долго, до восьмидесяти лет по земному стандарту.

А второй подвид как раз отвечал за продолжение рода. Им стали ацелотты – очень крупные существа, внешне лишь отдаленно напоминающие итальтика – в основном головой, шеей и верхними конечностями. Большая часть тела ацелотты была бесформенной, покрытой похожими на соты отверстиями, из которых появлялись новые представители итальтика. Ацелотта укрывалась под землей, находилась под защитой племени, которое сама и образовывала, и, выбрав убежище, практически не двигалась с места. Погибали ацелотты исключительно при атаках другого племени или из-за несчастного случая, смерть от естественных причин им не грозила – их тела не старели и постоянно увеличивались.

Чем крупнее становилась ацелотта, тем больше новых итальтика она могла родить… в потенциале. Вот тут и вступал в игру каннибализм. Обычная еда, которую приносили своей прародительнице итальтика, лишь способствовала увеличению тела ацелотты. Для того, чтобы порождать новых итальтика, ей требовалось пожирать тела прежних, погибших. Внутри ее странного организма переплетались гены разных представителей племени, позволяя получить новых существ.

Из-за этого и начались войны. Итальтика выяснили, что их собственная ацелотта создаст больше детенышей, которые будут крупнее и сильнее, если принести ей тела представителей другого племени. А уж если удастся захватить чужую ацелотту, племя способно увеличиться раза в два за очень короткий период! В итоге одни племена укреплялись, другие исчезали навсегда.

Именно этому положили конец земляне. Решение о сотрудничестве с ними принимали как раз ацелотты, управлявшие племенами. Тогда их все устраивало, а теперь представителям в прошлом больших племен надоело делить власть с малыми. Они прекрасно понимали, что, если не будет регуляторов из Общего Правительства, баланс сил на Итойе очень быстро сместится.

Вот чего боялись представители малых племен. Настолько боялись, что отправились искать помощи у «худшего существа всех миров». Так что Стерлинг был согласен с тем, что планете нужно помочь. Он другого опасался: что, если неопытные шпионы не справятся с задачей, что-то испортят и станет только хуже?

Ответственность за судьбу целой планеты брать на себя не хотелось. Но Итойя уже мерцала перед ними, такая спокойная, песочно-рыжая, с редкими вкраплениями зеленого и голубого… Они добрались до цели, и обратного пути уже не было.

* * *

Итойя оказалась намного красивей, чем ожидала Альда. Во время путешествия телепатка успела просмотреть только архивные снимки времен первого контакта, когда планета предстала перед землянами чуть ли не каменной пустыней.

Но за прошедшие семьдесят лет многое изменилось. Главную роль тут сыграло, конечно же, Кольцо: когда остановилось постоянное разрушение, итальтика добились серьезных перемен. Для улучшения планеты даже не пришлось применять серьезное терраформирование, оказалось, что Итойя с ее мягким климатом способна на многое. С Земли привезли плодородную почву, в местных лабораториях вывели новые виды растений, и вот уже вокруг городов зеленели леса и сады.

Сами города тоже преобразились. Итальтика наконец-то научились возводить небоскребы – причем по собственной технологии. Они не использовали дерево, которого на планете было очень мало, и камни, которых хватало с лихвой. Вместо этого здания они возводили из рыжеватой итолийской глины, крепкой, надежной, создающей внутри помещений приятную прохладу безо всякого кондиционирования. Из-за этого дома были лишены строгих четких линий, каждый из них, возведенных вручную, был уникален – и формой, и очертаниями. Больше всего они напоминали Альде гигантские термитники, которые на Земле можно было встретить разве что в Австралии. Но даже самые крупные из термитников поднимались метра на три-четыре, не больше. Постройки итальтика уверенно тянулись вверх на десятки метров – к далекому небу, стальному в разгар дня и зеленоватому утром и вечером. Там, в небе, едва различимой чередой проплывали спутники Кольца…

Сами итальтика оказались таким же примечательным зрелищем, как их города. Одежду они не носили никогда: с их броней она была просто не нужна для терморегуляции, а при отсутствии полов и стесняться им было нечего. Но в последние сытые годы они чувствовали все большую потребность выделяться в толпе, поэтому создавали сложные украшения – ожерелья из металла, сети из драгоценных камней, наборы переливающихся браслетов. Цвета они подбирали отвратительно, но их это вряд ли волновало – насколько могла судить Альда, в их телепатической картине мира цвета и не было никогда.

Несмотря на весь прогресс, жить вместе разные племена так и не научились. У каждого из них был свой город, в котором размещалась ацелотта. Для общения с инопланетянами построили Чиракану – столицу Итойи. Тут располагалась большая часть посольств и культурных центров, здесь же заседал парламент. Прибыть в Чиракану могли представители любого племени, а вот ацелотты сюда не совались никогда. Впрочем, в новых условиях они становились поистине гигантскими, так что путешествия их не привлекали.

Гостей поселили в отеле – одном из причудливо изогнутых небоскребов, увитых цветущими лианами. Комнаты внутри здания тоже были лишены острых углов, даже окна оказались круглыми.

К одному из таких окон подошла Альда. Ее поселили на верхнем этаже, и вид на Чиракану открывался дивный – горизонт, исчерченный линиями зданий, повсюду цветы и гирлянды в честь праздника, дальше – невысокие сады из остролистых деревьев. В городе царило оживление, на праздник съезжались очень многие. Казалось, что все счастливы и предвкушают несколько дней торжества… Но Альда сильно сомневалась, что всё действительно настолько просто.

С тех пор, как команда пересекла черту города, телепатку не покидало дурное предчувствие. Оно, скорее всего, было выстроено на витающих в воздухе мыслях и эмоциях, которые следовало истолковать, чтобы получить полноценное предупреждение… А у телепатки ничего не получалось.

Гул оказался куда более серьезным испытанием, чем она предполагала. Тогда, в апартаментах Вернона, ей удалось преодолеть преграду за минуту. Это дарило определенную надежду, заставляло верить, что все будет хорошо… Зря, конечно. Если бы читать мысли итальтика действительно было так легко, сюда не пускали бы никаких телепатов, а не только первую десятку.

Сознание одного итальтика гудело, как пчелиный рой. Сознания десятков тысяч порождали оглушительный гул, с которым Альда пока ничего не могла поделать. Он не просто звучал, он проникал ей прямо в сознание, и появлялось ощущение, что внутри черепа ползают гигантские шершни. Хотелось избавиться от них, выгнать, еще лучше – раздавить… Но ведь ее задача состояла не в этом!

Альда пыталась пробиться через гул, но пока это обернулось лишь серьезной головной болью. Спастись от этого получалось только полным телепатическим блоком – который окончательно лишал ее возможности разобраться, что происходит на Итойе.

– Мелкая, у тебя все в порядке?

Голос Триана, прозвучавший за спиной, не удивил и не напугал. Да, Альда была отвлечена на попытки пробиться через гул и прочитать хотя бы часть мыслей итальтика. Но она перестала бы себя уважать, если бы после всех недавних испытаний не сумела удержать контроль над ближайшим окружением.

Она уловила момент, когда Триан пришел в ее комнату, просто не захотела отвлекаться. То, что он у нее за спиной, телепатку не волновало – ему она доверяла больше, чем себе. И то, что он без труда распознал ее беспокойство, лишь доказывало, что не зря.

– Я ничтожество, – грустно объявила Альда, возвращая на место телепатический блок. С такой мигренью она бы все равно ничего не добилась.

– Ты начала интересоваться ролевыми играми?

– Не смешно! Я вполне настоящее, аутентичное ничтожество.

– Разубеждать тебя я не буду, потому что это явно каприз, а капризы тебе не идут, – пожал плечами Триан. – Но о причинах спрошу. Что случилось?

– Я не могу пробиться через гул… А это необходимо! На общем фоне я улавливаю и страх, и агрессию, тут точно что-то происходит… И это может стать опасным прямо сейчас, не для людей вообще, а для нашей команды, которую я должна защитить – и не могу… Так разве мой вывод не очевиден?

– Защищать команду – не твоя работа, а моя, – спокойно напомнил легионер. – Твоя работа – следить за телепатическим фоном по мере возможностей. Последние три слова мысленно подчеркни.

– Вернон бы наверняка уже преодолел гул!

– Скорее всего. Потому что Вернон – уникальный телепат, который за свою силу заплатил жизнью, если называть вещи своими именами. Что он сказал тебе насчет гула?

– Что если я его преодолею, то дальше мне будет проще работать с сознанием итальтика.

– Если или когда?

– Когда, – признала Альда. – Он был уверен, что у меня получится.

– Этого тебе должно быть достаточно.

– Зато я не уверена! Я пытаюсь, пытаюсь, но пока – вообще ничего…

– Ты не решила задачу высшего уровня за час? Действительно, трагедия. Но учти вот что… Никогда не позволяй себе обмануться тем, что Валентин Вернон – твой отец. Он тебя не любит.

– Умеешь подбодрить!

– За ложью не ко мне. То, что он тебя не любит, – в данном случае преимущество. Он оценивает тебя без лишней сентиментальности. Если он считает, что ты способна преодолеть гул, так и есть. Просто дай себе время.

– Я не уверена, что оно у нас есть – время это…

Даже через гул Альда почувствовала, что их появление вызвало серьезный эмоциональный отклик среди итальтика. Похоже, команду специального корпуса тут не ждали до последнего… Может, даже пускать не хотели, но не нашли повода отказать.

Реакция будет, это без вариантов. Вот только какая? Даже при том, что подготовка к восстанию наверняка не завершена, появление команды может стать тем самым камешком, который сдвигает лавину.

И если это произойдет, последствия вполне способны оказаться кровавыми. Альда сразу обратила внимание на то, как много на улицах Чираканы людей. Они привыкли к этой планете, многие жили здесь годами. Они перестали замечать, насколько человек, пусть даже самый рослый и крепкий, меньше любого из итальтика, как он уязвим… Если начнется бойня, сколько жизней будет потеряно? Даже если планету удастся отстоять…

Хотя нет, не может быть все настолько страшно. Альда разделила собственные мысли, запрещая воображению рисовать бурные потоки крови на улицах. Даже сквозь гул она улавливала разные послания. Далеко не все итальтика знали о заговоре и восстании, можно было не сомневаться в этом.

– Если сведения верны и восстание все-таки будет… Что самое страшное, что может произойти? – спросила Альда. – Своей армии, насколько я знаю, у Итойи нет…

– Единой нет. Свои армии сохранили только отдельные племена. Предположим, что в рамках мятежа некоторые из них договорились и готовы создать единую армию. Даже так это будет не быстро – племена находятся далеко друг от друга географически. Пока они будут перемещаться, их не так сложно уничтожить.

– И до Чираканы они не дойдут?

– К Чиракане их могут не подпустить даже близко, – ответил Триан. – Как показал опыт Малук-Ахау, не все племена готовы поддержать восстание. У них тоже есть армии. Если все действительно сводится к войне по старой схеме, речь идет скорее о внутреннем конфликте, чем о восстании.

Он не стал добавлять, что как раз по этой причине все вряд ли сводится к ставке на армию. Итальтика наверняка припасли какой-то козырь… Но какой?

– Стефан говорил, что приближается какая-то война, – тихо признала Альда. – Но… это же Стефан, с ним никогда не поймешь, где адекватность, а где до пятисот интриг в секунду!

– Справедливо. Хотя тут он, вероятнее всего, был честен с тобой.

– С чего бы ему быть честным со мной?

– Потому что при нынешнем положении вещей в федерации планет война возможна только при предательстве изнутри, от внешней угрозы мы защищены хорошо, – пояснил Триан. – Есть лишь одно чувство, которое в мире Третьего способно затмить его любовь к самому себе: ненависть к предательству. Именно поэтому возможная война его по-настоящему беспокоит.

А предотвратить эту войну можно было лишь знанием всех подробностей… до которых никто не мог добраться.

Альда сняла блок, снова пытаясь пройти через гул и дотянуться до мыслей итальтика. Напрасно, конечно. Это обернулось подобием телепатического удара самой себе, и она была вынуждена прекратить, когда из носа скользнули первые капли крови.

– Достаточно, – сказал Триан. На приказ это было не похоже, и все же Альда не сомневалась: больше пробовать пробиться через гул он ей не даст, даже если для этого придется отвлекать ее весь день. – Тебе нужен отдых. Если я правильно оцениваю способность телепатов к самовосстановлению, не менее трех часов.

– Да уж… А после этого начнется фестиваль?

– Да. Мы все приглашены.

Праздновать то самое единение с землянами, которому теперь грозила опасность, на Итойе готовились десять дней. Открывал все сегодняшний фестиваль, за которым следовала череда концертов, встреч, соревнований даже… и атака могла произойти на любом из них.

Альда не собиралась пока пробиваться через гул, знала, что это бесполезно. Но думать о возможном восстании не перестала. На Итойе есть отряды охраны, связанные с добывающими предприятиями. Есть парочка военных баз. В небе постоянно кружит Кольцо, подчиненное Земле. Итальтика обо всем этом знают. И все же опасность велика, они готовились много лет, они все учли… У них наверняка есть оружие – о котором шпионы других племен ничего не выяснили.

При любом раскладе Альда наталкивалась на одни противоречия, но опыт предыдущих миссий показывал, что большой беде это обычно не мешает.

Незадолго до начала фестиваля капитан через Альду распространила приказ: на праздник они все должны явиться в парадной форме. Эта версия была одинаковой для всех: металлически-серебристой с тонким золотым узором, никаких отличительных знаков, только символ специального корпуса. Она была такой же крепкой и удобной, как обычная форма, просто выглядела нарядней.

Решение оказалось удачным. Это гражданские считали, что парадную форму спецкорпус разработал для красоты. Во флоте прекрасно знали, что у нее есть куда более важное преимущество: она скрывала, кто какими способностями обладает. Похоже, Лукия решила, что сейчас им лучше сообщать хозяевам праздника как можно меньше.

Отмечать единение собирались по всему городу, ближе к вечеру на улицы высыпали тысячи нарядно одетых людей и увешанных украшениями итальтика. А вот почетных гостей доставили к зданию, которое итальтика гордо именовали Дворцом Единения. Оно тоже было создано из глины по принципу «термитника». Но если небоскребы тянулись вверх, то дворец раскинул широкие рыжеватые крылья на внушительное расстояние. Вокруг него пестрели цветы, на стенах были выложены картины и надписи из живых лиан. Окна в этом здании тоже были огромными, часто – на всю стену. Дворец, пусть и уступавший по высоте небоскребам, располагался на возвышенности, поэтому оттуда открывался великолепный вид на город.

Других представителей спецкорпуса среди гостей не было, это Альда отметила сразу. Да и команду «Северной короны» тут вряд ли ждали, но Вернон умел был настойчивым. Основной же массой гостей со стороны людей оказались представители деловых кругов – компаний, которые вели бизнес на Итойе. Военные тоже присутствовали, но в основном почетные представители и специалисты по связям с общественностью, действующих офицеров Альда не увидела.

Ну и конечно, такое событие не могли оставить без внимания высокопоставленные итальтика. Те из них, что имели отношение к парламенту, носили крупные медальоны с выгравированными символами племен. Ролей других итальтика Альда не знала, но отмечала, что некоторые из них похожи друг на друга – цветом или отдельными чертами, такие предпочитали держаться вместе.

Гостей развлекали, как могли – в центре зала танцевала большая группа итальтика, украшенных цветами, и движения шестиногих существ завораживали. В углу устроился оркестр с местными инструментами. В соседнем помещении был накрыт стол для всех желающих.

Альда для приличия походила между группами, кивнула всем, кто смотрел на нее или поворачивал в ее сторону лишенную глаз морду. Когда к ней привыкли, телепатка снова отошла в сторону, затерялась среди грандиозных букетов с колючими цветами джуни и сосредоточилась на своих способностях.

Гул за прошедшие часы приятней не стал, но теперь Альда не рассеивала внимание по всему городу, а сконцентрировалась только на тех, кто находился во дворце. Из них половину можно было смело отмести – мысли людей ее пока не интересовали. Ей требовалось преодолеть гул мыслей не самой большой группы итальтика, и это наконец-то начало получаться.

Они думали на родном языке – но иначе и быть не могло. Тут Альде как раз помогло обучение Вернона: до начала миссии он заставил ее скопировать код языка из памяти Малук-Ахау, так что теперь она легко понимала итальтика. Альда воспринимала не только настроение и эмоции, она считывала обрывки мыслей… И мысли эти ей не нравились.

Опасно, слишком опасно…

Он сказал или нет?

Они подсунули нам эту девицу, как намек…

Никто не отступит! Слава Итойе!

Все это было очень плохо. Кто-то размышлял о восстании с холодным спокойствием профессионала. Но кто-то срывался в истерику, заглушая страх фанатичным, чуть ли не религиозным рвением – при том, что религии как таковой на Итойе не существовало.

Это могло привести к чему угодно… и точно ни к чему хорошему. Держаться за аргументы о том, что у итальтика нет ресурсов для восстания прямо сейчас, больше не получалось. Что-то уже начало происходить, что-то очень плохое… Альде было плевать на все риски и угрозу собственной репутации, она должна была предупредить о творящемся здесь капитана и Триана. Праздник необходимо прервать, а людей эвакуировать, срочно…

Ей повезло в том, что команда «Северной короны» не разбрелась по залу. Не похоже, что они беспокоились, просто предпочитали держаться вместе. Альде оставалось только добраться до них… А она не успела.

То ли дело было в том, что ее поспешное сближение с командой заметили, то ли просто так совпало – узнать наверняка ей было не суждено. Музыка в зале оборвалась, из колонок, скрытых под потолком, вырвался резкий высокий звук, заставляющий и людей, и многих итальтика болезненно поморщиться.

Реального вреда он никому не причинил, да и не должен был. Его запустили лишь для того, чтобы привлечь всеобщее внимание. Люди, пока не ждавшие подвоха, возмущенно посмотрели на сцену – где уже стоял один из итальтика. От Альды не укрылось ничего: ни то, что он снял символ своего племени, ни отряд вооруженных винтовками солдат, окружавших сцену по периметру.

«Мое имя Хапикерн-Тохил, – невозмутимо объявил в сознании всех собравшихся итальтика на общем языке. – С этого дня и до окончания переговоров я отвечаю за взаимодействие с кабракан».

И одна лишь эта фраза говорила о многом. Альда уже успела выяснить, что слово «кабракан» использовали немногие итальтика, остальные считали его оскорбительным. Потому что оно не просто обозначало инопланетянина, а намекало, что он во многом уступает жителям Итойи и никогда не будет равен им.

– Что здесь происходит? – нахмурился один из торговцев. – Это такое шоу? Крайне неудачное, должен признать!

Прежде, чем ответить, Хапикерн-Тохил повел в воздухе щупальцем, подавая кому-то сигнал, и в зал из служебного помещения поспешили вооруженные итальтика, много, с символами разных племен… Альда чувствовала, что некоторые из них напуганы, некоторые нервничают, многие злятся… Но отступать не собирался никто.

«Нет, это не шутка и не шоу, – ответил итальтика. – Кабракан использовали нашу планету слишком долго, превращая итальтика, пусть и мягко, в своих покорных слуг. Достаточно! С сегодняшнего дня Итойя возвращает себе свободу и разрывает всякие отношения с Землей. Ну а вам всем предстоит остаться заложниками, обеспечивающими спокойное возвращение независимости, – или заплатить, если ваши сородичи там, наверху, попытаются нас остановить».

* * *

Заполыхала разом вся планета.

Ракеты, запущенные без предупреждения, смели с поверхности немногочисленные военные базы, принадлежащие Общему Правительству.

Посольства Земли и других планет были захвачены. Охрану убили на месте, даже тех, кто и не помышлял о сопротивлении. Дипломаты, их супруги и дети, видя изуродованные, окровавленные трупы солдат, не думали ни о спорах, ни о возмущении.

Представительство специального корпуса накрыли ракетным ударом, а потом сожгли руины с помощью дронов-чистильщиков. Выжить не позволили никому. Людей со способностями тут не понимали и опасались.

Группы захвата ворвались даже в культурные центры других планет. Где-то им удалось захватить контроль без боя. Где-то они все же натолкнулись на сопротивление – бессмысленное, безнадежное, питавшееся скорее гордостью, чем желанием победить. Из Центра Культуры Холинсу, например, повезли к крематорию двенадцать трупов. Это, конечно же, ничего не изменило.

Неспокойно было и в небесах. Ближайшую станцию общего пользования с ее немногочисленным персоналом захватили без труда. Одни военные корабли взорвались. Другие вернулись к космическому флоту на автопилоте – полностью разоруженные, под завязку набитые трупами солдат.

Заявление стало очевидным до того, как оно прозвучало.

А где-то в бункере, укрытом в недрах планеты, наблюдал за исполнением плана Совет Пяти. Все шло так, как было задумано. Никто не спешил этому радоваться. Сначала в комнате висела тишина, густая, как болотные воды. Потом она была нарушена, но нарушена голосами мрачными, уставшими, звенящими злостью, пронизанными горечью.

– И все-таки слишком рано… Они там с ума сошли?

– Не так уж рано: подготовка была завершена на девяносто процентов.

– Возможно, это нас и погубит!

– Какая уже разница? Победить мы можем только вместе – и мы победим!

Четверо ушли, устав от наблюдения за горящей, истекающей кровью планетой. Осталась только одна женщина, сжавшаяся, спрятавшая лицо в ладонях. Она снова заговорила, хотя и знала, что никто не услышит. Просто иногда слова сами рвутся наружу – они ничего не смогут изменить, но они хотя бы прозвучат.

– Господи, что мы наделали…

Вопрос, прозвучавший в тишине, очень скоро не давал покоя многим – когда стало известно о недавних событиях, и система планет, объединенная Общим Правительством, в шоке пыталась свыкнуться с новой реальностью, где настолько невероятная новость была не поводом для шуток, а разрушительной правдой.

Этой ночью восстал Марс.

Глава 3

В исследованной Вселенной осталось не так много людей, которых не удивила эта ситуация, и Валентин Вернон был одним из них. Не потому, что все предвидел – нет, такого поворота не ожидал даже он. Просто он давно научился относиться к жизни как к игре. Да, порой кровавой, чаще всего несправедливой, и все равно игре, которую не стоит воспринимать всерьез.

Он и сам не понимал, как так получилось. Пожалуй, этого следовало ожидать: когда знаешь о людях так много, остается все меньше святого и важного. Чтобы не сойти с ума, держишься за то, что не дает скучать. Да и потом, любые свои негативные эмоции он научился гасить за долю секунды еще лет десять назад.

Поэтому теперь он был спокоен даже на экстренном совещании Общего Правительства, которое созвали из-за одновременного восстания Марса и Итойи. Пламенные речи о предательстве и подлости он не слушал, они были ему не интересны, равно как и оправдания тех, кто должен был все это предотвратить или хотя бы предупредить Общее Правительство об угрозе. Пока сильные мира сего по очереди занимали место за трибуной, чтобы выпустить пар, Вернон бесцеремонно рылся в их мозгах. Они, вероятнее всего, знали об этом, но старательно делали вид, что не знают. Помешать ему они все равно бы не смогли, а притворное незнание помогало им сохранить остатки самоуважения.

Вернон не испытывал никакой симпатии к восставшим, но вынужден был признать, что действовали они грамотно. Две планеты, очень разные, разделенные грандиозным расстоянием, готовились к военному перевороту много лет – а об этом разве что догадывались. Толковых доказательств не было, и возможные мятежи воспринимали как действия отдельных группировок, которые легко будет погасить.

Вот и дождались… Даже при том, что восстание явно началось раньше срока, пока мятежники добились поразительных успехов.

Марс был захвачен полностью. Совет Пяти, правительство планеты, поддержала армия, которая теперь контролировала крупнейшие города. Марс давно уже был оснащен по последнему слову техники, так что с боевой операцией флот не спешил, она могла обернуться кровопролитной войной, победа в которой наверняка осталась бы за Землей – но ценой серьезных потерь, которыми, возможно, кое-кто попытался бы воспользоваться. Так что Красную Планету пока окружили боевыми кораблями, однако держались они на том расстоянии, которое задали мятежники.

На Итойе все обстояло не лучше. К местным флот относился с легким пренебрежением, вполне справедливо полагая, что у них не хватит ни опыта, ни технологий для полноценного восстания. Никто ведь не предполагал, что им поможет Марс…

– Они захватили Кольцо, – мрачно вещал главный инженер, которому полагалось следить за уникальной сетью спутников. – Просто перевели управление на себя и все… Похоже, они изменили спутники, когда якобы проводили техобслуживание.

Сказал он только это, но Вернон, покопавшийся в его памяти, знал намного больше. Земляне понятия не имели, какие еще изменения итальтика внесли в Кольцо. Использование марсианских технологий давало огромный потенциал – потому что Земля сделала Марс кластером инноваций.

К тому же на Итойе захватили более пятидесяти тысяч заложников, судьба которых оставалась неизвестной. И это тоже сдерживало флот – так же, как Кольцо и военные технологии Марса.

Так что суетились представители Общего Правительства не напрасно, они понимали, что, если восстание не будет подавлено быстро и легко, начнутся очень нехорошие события в некоторых других колониях.

К счастью, панике поддались не все.

– Наше положение не столь плачевно, как считают многие, – спокойно объявил один из генералов флота, не связанных со специальным корпусом. – Очевидно, что планы мятежников по какой-то причине сбились. На это указывает заметная поспешность их действий, порой граничащая с небрежностью, и то, что они не предъявили нам толковых требований – до сих пор! Получается, они даже не успели согласовать эти требования друг с другом. Если мы узнаем, что заставило их действовать быстрее, причем себе в ущерб, это мы тоже используем для возвращения планет под свой контроль.

Вернон решил, что молчал он достаточно долго, настало время вмешаться. Он, в отличие от остальных, не просил слово у председателя. Ему достаточно было небольшого телепатического усилия, чтобы все взгляды обратились на него.

– А это я, – усмехнулся он. – Я эта причина. Точнее, кое-какие из предпринятых мной действий.

Кому-то другому за нарушение протокола собрания сделали бы замечание. Вернону тоже раньше делали, теперь вот отчаялись. Это хорошо: они хотя бы обучаемы.

– Что вы имеете в виду, господин Вернон? – спросил председатель. – Те сведения, которые вы недавно получили от итальтика?

– Скорее, мою реакцию на них. Я отправил туда команду «Северной короны».

– Насколько мне известно, команду вы отправляли ради разведки, а не стимулирования революции, – сухо отметил генерал.

– Да, план был такой. Но теперь я оцениваю ситуацию уже с учетом всего, что случилось. В команде, как вы знаете, работает и моя биологическая дочь, любезно сконструированная нашим научным отделом. Причем, как выяснилось недавно, ее и других детей, полученных через бридинг-программы, планировали использовать как раз против специального корпуса. Заказчик этих занимательных экспериментов до сих пор оставался неизвестным. Мы предполагали, что за этим стоят частные корпорации, вроде тех, что не так давно пытались забрать себе Феронию. Но теперь я начинаю подозревать, что оружие накапливали как раз наши будущие мятежники – в том числе и живое.

Вернон действительно не ожидал, что так будет, тут он не соврал. Но то, насколько четко выстроились события, намекало, где он допустил ошибку в расчетах. Заговорщики сразу же узнали Альду Мазарин, ведь недавно вокруг ее имени полыхал грандиозный скандал. Им также было известно, что после суда Вернон начал рассматривать ее как один из своих ресурсов.

Так что ее появление на Итойе восприняли как боевую, а не разведывательную операцию. Сначала утечка сведений племени Малук-Ахау, потом дочь номера 1 среди телепатов… У кого-то из заговорщиков сдали нервы, ну а все остальные были вынуждены подстраиваться. И Марс, и Итойя прекрасно понимают, что победить смогут только вместе. Они решили пренебречь финальными этапами подготовки, чтобы сохранить за собой эффект неожиданности.

Это Вернон и собирался использовать.

– Если мы начнем прямую атаку, мы все равно победим, но это будет битва на их условиях, – сказал он. – При таком столкновении все упущенные при подготовке моменты будут не так уж важны. Нам нужно действовать точечно. Своей панической атакой они открыли сразу две уязвимости.

– Одна из них – детали, пропущенные из-за поспешности, – кивнул генерал. – А какую вы считаете второй?

– То, что они там наверняка перецапались. Поверьте мне, я знаю человеческую природу лучше, чем хотел бы – а природа итальтика мало чем от нее отличается. При переговорах с нами эти новые хозяева жизни презрительно усмехаются и распускают перья. Но на планетах наверняка уже звучат вопли в стиле «Я же говорил, что нужно подождать! Это была твоя идея!» Недостаток единства губит быстрее, чем прямое попадание ракеты.

Никаких решений Вернон предлагать не стал, он прекрасно знал, что очень многие во флоте этого не любят. Он сделал вид, что смиренно отступил, сыграв свою роль, и продолжил наблюдать. Он уже видел, что ни у кого нет мыслей о прямом столкновении, и это радовало.

Вернон ожидал, что решение предложит тот самый генерал, очень уж хорошо он держался. Однако первым слово неожиданно взял Легион.

– Мы готовы взять на себя проблему на Марсе. Господин Вернон прав в том, что решение должно быть точечным, осторожным. Заложников на Марсе не так много, как на Итойе, но не хотелось бы терять даже их. Мы постараемся решить проблему быстро и тихо.

Что ж, это был неплохой вариант. Легион и правда был хорош в своем фирменном «быстро и тихо». Они ведь не сказали, что будут милосердны, и это тоже было честно.

– Принято, – после недолгого совещания объявил председатель. – Ответственность за военную операцию на Марсе передана Легиону. Мне также поступило предложение от специального корпуса, который берется решить вопрос на Итойе.

Прошение это подал не Вернон, но он знал, что он отправлено. Собственно, он лично вложил в память представителя спецкорпуса правильное написание слова «приоритет», потому что первоначальный вариант получился удручающим.

– Как всегда, поражен мудростью нашего совета, – бодро объявил Вернон. – Думаю, я смогу предоставить план использования команды, оставшейся на Итойе, уже к сегодняшнему вечеру…

– Это не будет сводиться к вашему плану, – отрезал председатель. – Точнее, не только к нему. За вами оставят свободу действия, господин Вернон, но все понимают, что одной команды для решения такой глобальной проблемы недостаточно.

Да, определенно прокол… Вернон был настолько уверен, что его идею поддержат все, что не проверил разум председателя. А жаль: изначально еще можно было внушить этому увальню нужные мысли, но теперь, когда председатель выразил несогласие вслух, внезапная смена его настроения стала бы слишком подозрительной.

Так что пока Вернону предстояло затаиться и плыть по течению, он лишь спросил:

– Как же тогда будет решена эта глобальная проблема? С учетом того, что моя команда останется вспомогательным ресурсом.

– Возможно, этот ресурс нам и вовсе не понадобится. Мы направляем к Итойе Черную Армаду.

* * *

Тварь наблюдала за ними долго, пялилась единственным глазом сквозь толщу воды. Она никак не могла понять, с кем имеет дело. Если бы посреди океана оказались только люди, она бы давно уже сожрала их – она делала такое раньше. Ее смущал размер корабля, превосходящий ее собственный. Если бы она была сытой, она бы точно уплыла, не рискнула нападать. Но она осталась здесь, и можно было не сомневаться: голод рано или поздно заставит ее начать охоту.

Ожидание не изматывало Одхана Роша – оно вполне устраивало номер 4 Легиона. Если бы он отличался трудоголизмом или очень хотел какую-нибудь награду, он бы напал первым. Однако ему просто сказали поубивать этих китоподобных уродцев на Зиррацине, никто не говорил ему, скольких нужно убить и как быстро. Поэтому Одхан не спешил, он растянулся на палубе, наслаждаясь жарким солнцем чужой планеты.

Ему некуда было спешить. Если уж называть вещи своими именами, задание на Зиррацине было слишком простым для их команды, тут и горстка новичков справилась бы. Но это направление они получили как раз стараниями Одхана: прошлая миссия его потрепала, писать заявление на отпуск номеру 4 было банально лень, поэтому он выбрал задание, которое подходило под его определение рыбалки на тропическом курорте.

Наконец хищник устал выжидать, он рванулся вперед. Длинное скользкое тело вылетело из воды, взвилось в воздух, и его тень накрыла всю палубу, обдавая Одхана прохладными брызгами.

Подниматься с лежака легионер все равно не собирался. Он лениво метнул в хищника нож, уже покрытый кровью. Оружие казалось просто смешным, никак не способным причинить вред такой грандиозной туше… А оно справилось. Точнее, справилась кровь, нож просто пролетел через пространство с достаточной силой, чтобы впиться между крупными чешуйками на брюхе существа.

Сам удар оно, конечно же, не заметило, оно тяжело рухнуло на палубу, грандиозные челюсти щелкнули в паре сантиметров от лежащего легионера… И на этом битва была закончена. Существо странно выгнулось, взвыло и ловко, по-змеиному, метнулось к борту. Очень скоро оно было в воде, ожидая, очевидно, что это его спасет. Оно ведь прежде с таким не сталкивалось, все его предыдущие жертвы умирали быстро.

Одхан позволил твари отплыть чуть дальше – ему не хотелось портить воду возле корабля, он еще планировал сегодня искупаться. Но контроль он не упускал ни на миг, и когда расстояние показалось ему достаточным, он просто вспорол хищнику брюхо изнутри, превращая недавнего охотника в желанную добычу для донных падальщиков.

– И еще плюс один, – с довольным видом объявил Одхан, хотя слушать его было некому.

Миссия на Зиррацине определенно была его лучшей идеей за последний год. Одхан не хотел спешить сам и собирался запретить это другим, чтобы океаном можно было насладиться чуть дольше.

Однако уже через пару часов выяснилось, что маленький тропический рай придется покинуть. Плохие новости, как это чаще всего бывало, прилетели по секретному каналу Легиона. Одхану надлежало срочно явиться на станцию для выполнения индивидуального задания. То, что его команде предстояло остаться на Зиррацине, намекало, что миссия будет та еще… Из тех, на которых точно нет места плетеным лежакам и пляжным коктейлям.

Возражать Одхан не собирался, потому что Легиону возражать – себе дороже. Долгие сборы ему не требовались, и очень скоро он уже стоял на дальней палубе в ожидании скоростного челнока, на котором ему предстояло покинуть планету.

Он никого не звал. В команде знали, что его перевели на другую миссию, но особого значения этому не придавали. Они не сближались с легионером, он – с ними, и всех всё устраивало. Хотя было, конечно, и исключение…

– Шел бы ты отсюда, пацан, – бросил Одхан, не отрывая взгляда от ярко-голубого неба. – Делать больше нечего?

Иарлайт, конечно же, не послушался. Когда все шло своим чередом, киборг не навязывался, он по-прежнему держался с легионером на равных. Однако Одхан прекрасно знал, что парнишка за каким-то чертом назначил его чуть ли не на роль наставника. Лучше никого не нашел… Одхан не раз говорил ему прямым текстом, что ориентироваться на легионеров нужно, только если жить надоело, а совершать самоубийство неохота. Иарлайт на это заявлял, что он лучше булыжник своим духовным лидером признает, и то больше толку будет. Но в нужные моменты он всегда оказывался рядом.

Вот и теперь он неспешно подошел к Одхану и тоже посмотрел на небо.

– Зачем тебя вызывают? – спросил он.

– Соскучились, наверно.

– А как самом деле?

– Посмотри в учебнике, в разделе «Не твое механическое дело». Я откуда знаю, что им понадобилось? Может, война где случилась. Может, грохнуть кого-то надо. Меня для демонстрации кружевных трусиков не зовут.

– Звучит так, будто ты сожалеешь об этом…

– Поговори мне тут – и проверим, какой из тебя поплавок!

В небе появилась черная точка, пока еще далекая, но уже заметная. Вовремя… Видимо, кого-то в Легионе знатно припекло, раз он организовал доставку номера 4 с отдаленной планеты так быстро.

Иарлайт челнок тоже заметил, он прекрасно знал, что на беседу у них осталось от силы минут тридцать, и медлить не стал.

– Я тебе кое-что принес.

Одхан наконец перевел взгляд на него и обнаружил, что киборг протягивает ему металлический чехол, совсем небольшой, но из тех, в которых обычно перевозили или драгоценности, или карты памяти, или оружие.

– Что это? Ты знаешь, что я сувениры с собой не таскаю, – напомнил Одхан. – Больше шмоток – скучнее жизнь.

– Это не сувенир. Открой, а потом выпендривайся, если настроение будет.

Хотелось послать пацана подальше, но любопытство все-таки победило. Одхан забрал у киборга чехол, без сомнений открыл и обнаружил внутри черную сферу с несколькими скрытыми кнопками.

– Я смотрю, тебя от воды коротить начало, – покачал головой Одхан. – На кой мне термограната? Да я одним ударом могу нанести больше вреда, чем она – взрывом!

– Похвально, но это не термограната. Это корпус от термогранаты.

О том, что киборг увлекся усовершенствованием оружия, Одхан знал уже давно. Ничего странного он в этом не видел: когда твое тело отчасти состоит из боевых машин и зависит от них, логично разобраться, как что работает.

Теперь вот выяснилось, что мальчишка этот и изобретать что-то начал. Может, даже неплохо, он не дурак. Но Одхан все равно не был впечатлен.

– Ну, корпус. Мне все равно, что внутри – хоть термоядерный реактор, хоть бабушкины пирожки. Я эту хрень с собой не потащу.

– Что, надорваться боишься? – хмыкнул Иарлайт. – А тащить все равно придется! Это граната с антиматерией!

– Чего? Какой еще антиматерией, что ты несешь?

– Ладно, не с антиматерией как таковой, но звучало же круто! Я эту гранату сам изобрел. Если нажать вот эту кнопку, – киборг показал нужную кнопку на корпусе, – появится игла. Через нее необходимо получить генетический образец того, кого тебе нужно уничтожить. Тогда из корпуса вылезут наноботы, которые доставят растворяющий реагент только в тело нужной жертвы. Для реагента я выклянчил токсин у хилера, так что сто процентов сработает! И будет реально эффект антиматерии, твой враг просто растворится! Ну, что ты теперь скажешь?

Одхан изобразил лучшее подобие доброй отеческой улыбки, на какое был способен, сделал шаг к Иарлайту, явно довольному собой, и отвесил киборгу щедрый подзатыльник. Пацан, наверняка ожидавший не такого, изумленно уставился на легионера, пытаясь сообразить, может ли так выражаться похвала.

– Теперь я скажу, что ты слишком сообразительный мелкий паскудник, – процедил сквозь сжатые зубы Одхан.

– Эй! За что?!

– Ты меня совсем за дебила держишь? Да это же идеальное оружие против легионеров! Изобрел он, естествопытатель хренов!

Одхан и так сразу понял, с чем имеет дело. Но даже если бы он сомневался, смущенно отведенный взгляд киборга стал бы лучшим подтверждением его догадок.

– Ну, допустим, – пробормотал Иарлайт.

– Отлично! Я его драться учу, подстраховываю, а он тихонько, под одеялком, оружие против меня готовит!

Вот теперь киборг снова взглянул на него – с таким искренним гневом, на который, пожалуй, только юность и способна.

– Не против тебя! И никогда не было против тебя!

– Ага, конечно! С ним в команде работает легионер, он, высунув язык, лепит оружие против легионеров, но ко мне это не имеет отношения!

– Это имеет к тебе отношение – потому что я хотел тебе помочь!

– Это еще что должно означать? – нахмурился Одхан.

– Да я слишком много этого вашего Легиона видел! На Адране, потом на Феронии… Вы же друг с другом сцепиться в любой момент можете! И погибнуть… Я еще на Феронии подумал: если бы на тебя напали, что бы я сделал? Да ничего! Стоял бы рядом и ждал, пока меня добьют, если не побрезгуют, конечно! Я так не хочу. Я тебе не ученик, ты мне не нянька. То, что ты номер 4, изначально намекало, что мы еще можем пересечься с Легионом. И я хотел держаться с ними на равных, если это все-таки случится.

Идея все равно была тупая. Одхан сильно сомневался, что эта дурацкая поделка вообще работает – и что она способна повлиять на того, с кем не справится номер 4. Не рассмеялся легионер лишь по одной причине: он видел, что мальчишка искренне верит каждому своему слову. И это наивное желание защитить оставляло какое-то странное ощущение внутри…

– Ты ведь не собирался говорить мне про эту игрушку? – уже спокойней спросил Одхан.

– Нет… Я собирался взять ее с собой, если бы мне позволили сопровождать тебя. Я, кстати, просил капитана о переводе… Но он сказал, что на этот раз нельзя, и я решил, что уж лучше я отдам гранату тебе, чем буду хранить ее непонятно зачем.

– Мда, учить тебя еще и учить, прежде чем ты в полезный предмет превратишься… Понятно, что никто тебя со мной не отпустит. Там явно какая-то грандиозная вечеринка Легиона намечается, посторонним вход воспрещен. Но твою цацку я, так и быть, возьму.

Иарлайт не обиделся даже теперь, он просто улыбнулся, протягивая легионеру руку:

– Не понадобится – отдашь мне, я ей применение найду. Так что потрудись вернуться, понял?

– Естественно. Без меня так и продолжишь приносить меньше пользы, чем сервисный дрон!

На этом время для разговоров закончилось. Челнок наконец добрался до корабля, кое-как приводнился, давая Одхану возможность подняться на борт. Иарлайт, конечно, не собирался изображать тоскующую барышню, он ушел раньше, так что отлет получился быстрым.

Никаких инструкций или пояснений Одхану не передавали. В пути его сопровождали только рядовые сотрудники Легиона, чуть ли не обслуживающий персонал, они сами ничего толком не знали. Но когда он добрался до Общей Сети и увидел главные новости этих дней, не так уж сложно было соотнести одно с другим.

Какие-то недоумки умудрились захватить аж две планеты федерации… а другие недоумки им позволили. Одхан понятия не имел, как именно это произошло, но недооценивать ситуацию не собирался. Дело дрянь, конечно… И то, что Легион собирает лучшие свои силы, вполне логичное продолжение этих событий.

Встрече предстояло пройти на станции Легиона, солдат специального корпуса там не было. Но чего-то подобного Одхан и ожидал, Иарлайту не зря запретили сопровождать его. Номер 4 прибыл одним из последних, времени на отдых у него не было, но он в отдыхе и не нуждался. Одхан сразу же направился в зал собраний.

Там он обнаружил тех, кого и ожидал увидеть: представителей первой десятки. Легион действует по привычной схеме. Не хватало пока только номера 7, но он, должно быть, находился дальше всех от станции на момент вызова. Остальные уже собрались, и взволнованными они не выглядели. Да и чего волноваться? Пока Одхан не обнаружил в новостях ничего такого, что могло стать настоящей угрозой.

Вести с ними беседу предстояло одному из администраторов Легиона. Сам по себе этот человек ничего не значил, его задачей было объявление плана, который наверняка давно уже утвердили наверху.

– Благодарю, что собрались так быстро, – сдержанно кивнул им администратор. – Думаю, всем вам уже известно о трагедии, которая произошла в двух колониях Земли. Обе они остаются захваченными террористами.

– Также известными как местные жители, – с невинным видом заметила Шарлотта Мю.

– Местные жители как раз не имеют к этому отношения. Ни на одной из планет не проводился референдум, не было даже объявления о намерении разорвать связь с Землей. На сегодняшний день нам известно, что на Итойе решение о восстании поддерживает примерно триста племен – из более чем полутора тысяч, обитающих на этой планете.

– Что же они тогда сами не разберутся, если среди жуков сидит праведное большинство? – удивился Одхан.

– Потому что мятежники захватили контроль над Кольцом, военными базами и активно используют марсианские технологии. С ними разбираться будем не мы, Итойю взял на себя специальный корпус. Наша задача – восстановить контроль над Марсом.

На демонстрационном экране перед ними появилась знакомая красно-рыжая планета, окруженная тяжелыми военными судами. Подлетать близко они пока не рисковали, и Одхан даже не сомневался, что расстояние задали новые хозяева планеты.

– Когда на общем собрании было решено, что Марс берет на себя Легион, мы стали искать источники информации на планете, – продолжил администратор. – Тогда мы и выяснили, что далеко не все военные поддерживают решение о перевороте. За ним стоит как раз Совет Пяти – гражданское правительство Марса. Среди военных большинство все еще лояльно Общему Правительству. Но Совет Пяти предвидел это, они держат коды управления боевыми машинами, которые составляют основу армии Марса. Сейчас многие лояльно настроенные офицеры затаились, чтобы не выдать себя раньше срока.

– Но если Совет Пяти будет ликвидирован, они выйдут на арену и помогут быстро устранить последствия мятежа? – догадался Гидденис Планта.

– Именно так. К тому же у нас есть основания полагать, что у мятежа имеется и третья сторона. Союзник финансовый и информационный, поддерживающий обе планеты. Военные о нем мало что знают, связь с ним держат сенаторы из Совета Пяти.

– Те, кто пытался захватить Феронию? – спросила Эстрид Ингитора.

– Мы допускаем этот вариант, но не ограничиваемся им. В любом случае, все сводится к гражданским. Восстание на Марсе – это не восстание населения, население сейчас как раз поставлено в крайне невыгодные условия. Все мы хотим решить дело так, чтобы пострадало как можно меньше людей.

Картинка на экране сменилась: вместо кадра, сделанного из космоса, перед легионерами появились объемные изображения пяти человек. Трое мужчин, две женщины. Одхан не слишком интересовался жизнью на Марсе, но даже он без труда догадался, что смотрят они на тех самых сенаторов, которые и затеяли эту заварушку.

Никакого сочувствия к ним Одхан не испытывал. Он прекрасно знал, что такие дела затеваются либо от большого несчастья, либо от жадности. Но несчастья на Марсе не было, первая колония Земли получала все, чего ей хотелось. Следовательно, сенаторам, которые в большинстве своем получили власть по наследству, хоть такое и не афишировалось, просто захотелось больше денег. Или приключений. Или скучно жить стало… А результат один: горстка избалованных политиков поставила под угрозу жизни миллионов людей. Одхан по опыту знал, что такие управленцы не берут в свои ухоженные ручки оружие. Они ждут, что за них умрут другие.

– В связи с рядом обстоятельств восстание, похоже, стартовало раньше срока, – сообщил администратор. – Из-за этого номер 1 телепатов предположил, что среди Совета Пяти может наметиться раскол. Мы проверили эту теорию, и она оказалась верной. Наши источники сообщили, что после совместного заявления о требованиях сенаторы разъехались, укрылись в разных городах Марса.

Одхан не удержался, хмыкнул: все как он ожидал! Нежные принцы и принцессы сообразили, что игра в войнушку зашла слишком далеко, а отступать больше некуда. Они, пованивая обгаженными штанами, забились по норам, чтобы их не накрыли единым ракетным ударом. И эти люди взяли на себя смелость говорить от имени всего Марса? Смешно.

– Наша задача уже определена? – бодро спросил Рафаль Стром.

Он почти все делал бодро и казался неадекватно оптимистичным. Кого-то это умиляло, а Одхана лишь настораживало. Нет, он признавал, что номер 1 очень силен, да и на Феронии Рафаль действовал отлично. И все-таки что-то с ним не так… Одхан не брался сказать, что именно, он это просто чувствовал – инстинктивно, совсем по-звериному. Поэтому от номера 1 он предпочитал держаться подальше.

– Разумеется, – кивнул администратор. – Благодаря помощи военных мы знаем, в каких городах укрылись сенаторы. За каждым из них мы отправим команду из двух человек. Объединить вас мы планируем по уровню силы для баланса: так, номер 1 отправится вместе с номером 10… Принцип, думаю, понятен. Единственная сложность заключается в том, что номер 7 не сможет к вам присоединиться. Он оказался заперт на Итойе.

Занятно… Одхан предполагал, что номер 7 попросту нарвался на наказание, рано или поздно это должно было случиться. А он застрял на Итойе… Тем хуже для итальтика.

Одхана эта новость лишь порадовала. По схеме, предложенной администратором, ему как раз предстояло работать с Седьмым, а это почти так же паршиво, как объединяться с Первым. Но теперь Седьмого нет, и ему, похоже, предстояло стать одной командой с Шарлоттой Мю… Это вдохновляло. Во всем этом цирке она была, пожалуй, самой симпатичной – сразу во многих смыслах.

Но только Одхан успел порадоваться неожиданной удаче, как выяснилось, что кое-кто успел ему все испортить.

– Отсутствие номера 7 уже было компенсировано. Номер 3 подал прошение о привлечении напарника со стороны. Весьма странное прошение, надо сказать…

– Меня устраивает, – небрежно бросил Стефан Северин.

– Да, мы… мы поняли. Ваша просьба была удовлетворена. Итак, номер 3 получит напарника со стороны. Это значит, что номеру 4 предстоит объединиться с номером 8. Остальные команды, думаю, уже очевидны.

Номер 8, значит… Саломе Арамар. Истеричная бабища, которая кого угодно подставит, лишь бы спасти свою шкуру. Одхан с куда большим удовольствием отправился бы на задание один, чем с ней! Но выбора ему никто не давал. Это только номер 3 вечно опережал события – потому что номер 3 хитрая лисица, которая своего не упустит. Прошение он подать успел, надо же… Всем остальным предстояло просто подстраиваться под обстоятельства.

– Вы отправитесь на Марс сегодня же, – подытожил администратор. – Флот организует диверсию, чтобы сохранить ваше прибытие в тайне. Объединившись в команды, вы узнаете, какого именно сенатора вам предстоит разыскать. Приоритетная задача – доставить его живым. Но это не обязательно. Будем надеяться, что с вашим прибытием на Марсе вновь воцарится покой.

– Легион если и приносит покой, то обычно вечный, – буркнул Одхан.

И предполагалось, что это шутка – смеяться над которой никто не стал.

* * *

Сначала Кигану казалось, что это розыгрыш, действительно элемент какого-то шоу для гостей… Ну не могут же итальтика всерьез предполагать, что у них получится такой варварский захват планеты! Они объявили всех заложниками – и что? Их нужно слушаться только потому, что парочка из них своими щупальцами за винтовки ухватилась? Да одного электрокинетика было достаточно, чтобы вывести все оружие, собранное в зале, из строя!

Так что он был спокоен, когда все началось, улыбался даже. А потом улыбаться перестал.

Он, как и остальные, услышал грохот. Звук был далеким, родился он где-то в городе, но получился достаточно громким, чтобы пробиться в зал. Что-то происходило и в Чиракане… Хотя следовало ли ожидать иного? Все указывало на то, что итальтика готовились к этому не один год.

Киган повернулся к городу, ожидая увидеть облако дыма от какого-нибудь взрыва, – и застыл в удивлении. Потому что ни он, ни другие гости оказались не готовы к тому, что один из глиняных небоскребов просто разлетелся на части. А оттуда, из осколков, как из треснувшего яйца, поднималась гигантская тварь, достаточно большая, чтобы нависнуть над Чираканой.

Точнее, сначала Кигану показалось, что это действительно чудовище: нечто среднее между пауком и осьминогом, титан, укрепляющийся на четырех щупальцах, а остальные раскидывающий над городом. Потом, присмотревшись внимательней, механик «Северной короны» сообразил, что перед ним.

– «Саваж-3», – прошептал Киган.

Его голос утонул в общем испуганном гуле, теперь наполнявшем зал дворца. Но Римильда, все это время стоявшая рядом с электрокинетиком, все-таки услышала.

– Ты знаешь, что это такое?

– Ну вот определил модель же! Это марсианский боевой робот… Но я понятия не имею, как он попал сюда!

Сверхкрупные боевые роботы из серии «Саваж» были одним из величайших достижений военной промышленности Марса, а третье поколение и вовсе считалось чуть ли не открытием – слишком уж заметно оно превосходило предыдущие два. Такие роботы обычно использовались для разгрома пиратских баз, расположенных на планетах или спутниках, или охраны колоний в особо опасных условиях.

При этом любой, даже самый простой «Саваж» стоил как космический корабль и не продавался кому попало. За перемещением этой модели строго следили, покупателю следовало сначала получить разрешение космического флота, а потом только договариваться с Марсом. Так что «Саваж-3» никак не мог попасть сюда, да еще и оказаться внутри небоскреба… Это вообще зачем?

– Как они это сделали? – не выдержал Киган.

Рале, в отличие от него, удивлению не поддался. Голос телекинетика звучал напряженно, но вполне спокойно.

– Здесь собрали, очевидно. Прямо внутри небоскреба.

– В архиве есть сведения о том, что недавно Чиракана запрашивала у Общего Правительства деньги на восстановление центра города, – быстро сообщил Стерлинг. Держался он неплохо, и лишь непривычная скорость речи указывала на страх. – Видимо, это и была реставрация…

А ведь план неплохой! Удручающе неплохой, но все же – итальтика нужно было отдать должное. Прикрываясь реставрацией, они выскребли одну из центральных высоток изнутри и собрали там робота. Он оказался на идеальной для захвата города позиции, а никто этого даже не заметил, все было прикрыто строительными работами!

Да, на такое ушло очень много времени и сил. Киган даже не представлял, каким терпением нужно обладать, чтобы провезти на Итойю такое количество маленьких деталей – крупные бы обнаружили! А он-то надеялся, что мятежники действительно безмозглые, что подавить их будет легко…

И все равно оставался один очень важный нюанс.

– «Саваж-3» нельзя купить у каких-нибудь черных торговцев, – указал Киган, не сводя глаз с величественного гиганта, теперь закрывающего собой половину неба. – Его производят только на Марсе и даже не частники! Разрешение на такого робота должно было выдать марсианское правительство…

– Видимо, проблем с разрешением не было, – привычно спокойно заявила капитан Лукия. Ее даже нынешний хаос не мог вывести из себя. – Рекомендую присмотреться к улицам внимательней.

«Саваж-3» оказался не единственным марсианским роботом, внезапно появившимся на улицах Чираканы, – а тот небоскреб был не единственной ловушкой. Просто гигант неизбежно приковывал к себе внимание, и не так сложно было упустить других дронов, вырывавшихся из соседних зданий.

Здесь были и разведчики, и боевые роботы среднего размера, и взрывные ловушки, уже занимавшие свои позиции. Это не тянуло даже на уровень охраны колонии – это была маленькая армия! Безумно дорогая. Произведенная на одной планете. В том, что Марс имеет отношение ко всему происходящему, уже никто не сомневался.

И в этом мятежники их здорово обошли. К любым новостям о восстании на Итойе флот относился снисходительно. Планета была развитой, но лишенной серьезного боевого потенциала. На ее поверхности не производили оружие, у нее не было единой армии. Какую угрозу она могла представлять силам многих планет? А думать о сотрудничестве с Марсом не было оснований, слишком далеко эти колонии, слишком они разные.

Люди боялись, Кигану не нужны были телепатические способности, чтобы догадаться об этом. А вот он чувствовал нарастающую злость.

– Их тут не так уж и много, – сказал электрокинетик. – Они уверены, что уже победили. Если мы нападем быстро, сразу, мы нанесем им серьезный ущерб. Увидев это, охранные отряды людей нам помогут, может, отобьем город…

Он ожидал, что ему ответит капитан Лукия – ей полагалось принимать такие решения. Однако вместо этого в его голову ворвался голос Альды. Да и, судя по тому, как недовольно поморщилась Римильда, не только его. Телепатка обращалась ко всем сразу.

«Ни в коем случае! Простите, что вот так лезу в ваше сознание, но это должны знать все. Во-первых, захвачена не только Чиракана. У восставших есть свои люди во всех крупных городах Итойи, а главное, они перехватили контроль над Кольцом. Всех подробностей я не знаю, мне пока очень трудно читать мысли итальтика, но вот это я выяснила».

– «Во-вторых» будет? – поинтересовалась Римильда.

«Будет, и оно даже важнее, чем «во-первых». Итальтика по какой-то причине начали действовать раньше, чем планировали. Возможно, из-за нас. Нам важен итог: они не успели подготовить места для содержания заложников. Теперь они нервничают, они будут добиваться дисциплины любым возможным способом».

– То есть, если наше сопротивление их напугает, они начнут убивать заложников без сомнений, – подытожила капитан Лукия. – Принято, Мазарин. Всем оставаться на своих местах. Мы выжидаем. Нашей миссией была разведка, флот не поручал нам боевые действия. Вероятнее всего, там уже знают о восстании и разрабатывают новый план.

Кигану не слишком нравилось сидеть тут с опущенной головой, но он вынужден был признать, что Альда и капитан правы. Нервничающие террористы – а итальтика сейчас террористами и были – представляют двойную угрозу для заложников. Чтобы спасти побольше жизней, для начала нужно убедить их, что они идеально контролируют ситуацию, нет смысла лишний раз нажимать на спусковой крючок.

Увы, понимали это далеко не все. Появление боевых роботов напугало всех заложников без исключения. Но для кого-то страх обернулся покорностью – такие люди расходились по указанным итальтика местам. А вот кто-то решил отреагировать агрессией.

В основном это были представители торговых и добывающих компаний: немолодые полные мужчины, их увешанные драгоценностями жены… Эти люди жили на Итойе много лет, они тут ко всему привыкли и даже начали считать себя чуть ли не хозяевами планеты. Да, таких было мало, но Киган не раз замечал, что порой большие деньги сочетаются с феерической глупостью.

И эти люди мириться не хотели. Они уже вопили, что не собираются подчиняться каким-то насекомым, что все это бессмысленное запугивание… Они прибыли сюда с охраной, которая теперь держалась рядом с ними. Охранники, как заметил Киган, в бой не рвались, они оценивали ситуацию куда адекватней. Но отказаться от выполнения приказа они пока не решались.

Такое творилось не только во дворце. На тех улицах, которые просматривались с холма, Киган разглядел такие же небольшие группы дорого одетых людей и хорошо вооруженной охраны.

«Всем оставаться на своих местах, – все так же ровно потребовал Хапикерн-Тохил. – Люди, проживающие в городе, должны оставаться в домах. Сотрудники посольств не должны покидать здание. Все, кто останется внутри, выживут. Соблюдайте правила. Вы на территории свободной Итойи».

– В задницу себе можешь засунуть свою свободную Итойю! – заявил один из торговцев. – Там ей самое место! А мы немедленно покидаем эту дыру, посмотрим, как долго вы со своей свободой протянете!

Они действительно собирались уйти, они, прикрываемые охраной, двинулись к выходу.

– Мазарин, вы можете им помешать? – тихо спросила капитан Лукия.

«Опасно… Я усмирила, кого могла, до того, как они вопить начали… Но если резко угомонятся эти, итальтика что-то заподозрят. Пока они удивительно спокойны… Похоже, они ожидали, что кто-то уйдет, у них есть план… Скорее всего, покинувшие здание будут убиты, чтобы проучить других».

О таком догадывалась не только Альда. Когда дошло до дела, некоторые охранники все же сложили оружие и присоединились к сидящим у стены заложникам. Работодатели, конечно, обрушили на них поток ругани – но этим ничего не изменили.

Киган понимал, что сами они уже не остановятся. Их пытались уговорить – и знакомые, и итальтика, которые не присоединились к мятежу. Но они уперлись, они почему-то были уверены, что таких богатых и уважаемых людей никто убивать не станет. Как будто от смерти можно откупиться.

И ведь их выпустили! Когда они добрались до выхода, мятежники сами открыли перед ними двери, позволяя небольшой группе покинуть дворец.

– Мазарин, что происходит? – насторожилась капитан.

«Я точно не знаю, – ответила Альда. – Я пытаюсь прочитать их мысли, но это сложно из-за гула… Я чувствую, что они спокойны. Итальтика уверены, что все под контролем, они даже рады, что эти люди вышли!»

Радость мятежников не сулила вышедшим ничего хорошего. Но Киган видел, что дворец покинула совсем маленькая группа, гораздо больше заложников осталось внутри – под прицелами винтовок. Рисковать этими людьми он не собирался, а потому готов был и дальше сидеть смирно.

Но действовать ему все же пришлось, когда его руку неожиданно сильно сжала Римильда. Убедившись, что он слушает, хилер наклонилась к его уху и прошептала:

– Быстро, вышвырни меня на улицу вместе с остальными!

– Чего? – растерялся Киган.

– Нет времени объяснять, просто сделай это! Все должно выглядеть так, будто я не хотела идти, ты меня заставил!

Киган не понимал, зачем ей это нужно – и почему она выбрала именно его. Хотя догадаться о причинах выбора было не так уж сложно: все это время электрокинетик стоял ближе всего к ней. И хотя ее решение казалось безумным, взгляд Римильды оставался спокойным. Она явно знала, что делает.

Ему пришлось подыграть ей. Это было чертовски трудно: он прекрасно знал, что Римильда присоединяется к той группе, которой грозит смертельная опасность. Но за последние миссии он привык доверять хилеру. Римильда не была идеальна и не болтала часами о ценности человеческой жизни, однако о людях она искренне заботилась. Если ей сейчас требовалось обмануть итальтика именно так, значит, это лучший путь.

Поэтому Киган, больше ни о чем не спрашивая, перехватил ее за локоть и потащил к открытой двери.

– Довольна теперь? – зло спросил он. – Защищала своих итальтика до последнего – и вот что случилось!

– Что ты творишь? – испуганно крикнула Римильда. Актрисой она была неплохой, и хотя Киган знал, что это лишь игра, в груди все равно болезненно кольнуло.

– Ну так теперь иди на свободу, защитница, заслужила! Нельзя же, чтобы хорошие и добрые итальтика и из тебя заложницу сделали!

– Не надо!

Он ожидал, что кто-нибудь из команды попытается его остановить. Слишком уж внезапно все произошло, Римильда вряд ли успела им все объяснить… И действительно, в первые секунды Рале подался к ним, но потом резко остановился и вернулся на место. Скорее всего, Альда что-то передала ему… Конечно, телепатка ведь легко могла проникнуть в сознание Римильды! Киган и сам не отказался бы от такой привилегии, ведь сейчас ему потребовалась вся сила воли, чтобы довести дело до конца.

Он вышвырнул Римильду за дверь и лишь после этого демонстративно поднял руки вверх, показывая, что сопротивляться не будет. Итальтика, похоже, поверили в искренность ссоры между людьми. Они не стали задерживать Кигана, не обратили внимания на Римильду, от резкого толчка упавшую в грязь. Они заблокировали дверь до того, как хилер успела подняться на ноги.

Группа людей, покинувших дворец, дожидалась ее в саду. Они не знали Римильду, но сочувствовали ей, они готовы были взять красивую молодую женщину с собой. Вот только она присоединяться к ним не спешила, она, поднявшись на ноги, метнулась обратно к двери и забарабанила кулачками по прозрачной поверхности.

– Пустите меня немедленно! Я не хочу быть здесь!

Она снова была убедительна – и снова врала. Киган прекрасно знал, какой силой может наполнить собственные мышцы хилер такого уровня. И все равно видеть ее настолько испуганной и беспомощной было тяжело, тут никакие доводы разума не помогали. Электрокинетик с силой сжал кулаки, чтобы сосредоточиться, сдержаться, не испортить план, который он никак не мог понять.

А потом стало слишком поздно.

«Сопротивление будет наказано, – предупредил Хапикерн-Тохил. – Исполнение инструкций – гарантия выживания».

Киган ожидал, что наказанием будет руководить он, но нет. Итальтика во дворце отвечали только за покорных заложников. Все, что происходило снаружи, теперь было во власти боевого робота.

Щупальца, раскинутые над городом, на миг вздрогнули и выпустили темное облако. Оно, густое, буро-красное, стремительно разлеталось во все стороны, явно направляемое воздуховодами «Саваж-3». А Киган только теперь вспомнил, что в этой модели есть система запуска химического оружия на очень большие расстояния.

Темная взвесь накрыла город, а потом добралась и до холма. Это был противник, от которого нельзя защититься, в него бессмысленно стрелять, он не согласится на переговоры… Теперь уже обратно во дворец рвалась не только Римильда. Люди, еще недавно уверенные в себе, задыхаясь и кашляя бились о двери и стены. Они даже попробовали стрелять, чтобы освободить себе путь, но это ни к чему не привело, стекло оказалось бронированным.

– Пустите их! – испуганно крикнула Альда. – Этим людям нужен хилер!

Это уже было любопытно… Одинаковая серебристая форма не позволяла определить, кто в их группе какими способностями обладает. Теперь телепатка еще и подчеркнула, что Римильда кто угодно, только не хилер. Интересно, это ее идея? Или тоже часть плана самой Римильды?

«Сопротивление будет наказано», – повторил Хапикерн-Тохил, явно безразличный к происходящему снаружи.

Возможно, это даже не было жестокостью – если итальтика знал, что у людей не осталось ни шанса на выживание с тех пор, как они вдохнули красную взвесь.

Долго они не продержались. Надрывный кашель стал лишь первым симптомом. Он усиливался с каждой секундой, и вот уже откуда-то из горла или даже из легких пострадавших струилась кровь. Они смотрели на залитые красным ладони беспомощно, испуганно, а потом снова ломились внутрь – оставляя алые разводы на стекле. Они слабели, в панике оглядывались по сторонам, терялись в пространстве. Крови становилось все больше: она струилась из ушей, ноздрей и даже уголков глаз. Это была болезнь, о которой Киган ничего не знал.

Но хуже всего оказалось то, что не справлялась с этой дрянью и Римильда. Киган больше не делал вид, что рад был от нее избавиться, он замер у стекла прямо напротив хилера и смотрел только на нее. Римильда первой догадалась, что итальтика используют химическое оружие, она все рассчитала верно, она должна была справиться… Она же мертвых возвращала к жизни, он сам видел!

Однако оказалось, что спасти других ей было проще, чем себя. Может, что-то она и угадала, а потом явно переоценила свои силы. На лице, исчерченном багровыми полосами, застыло выражение удивленного испуга, глаза будто остекленели – да так и остались открытыми, когда хилер безжизненно упала на землю, уже пропитанную ее кровью.

Глава 4

Рафаль никак не мог вспомнить, что же произошло в лаборатории. Это было очень плохо.

Он прибыл на станцию после очередной миссии. В этом не было ничего необычного, он после каждого задания осмотр проходил. Правда, устал он сильнее, чем ожидал, и ноющая головная боль никак не проходила. Рафаль рассказал об этом господину Фетъе – больше-то некому. Начальник научного отдела велел ему пройти какие-то тесты, направил в лабораторию. Там было не слишком удобное кресло, горел яркий бело-голубой свет, от которого голова болела еще сильнее… Мельтешили какие-то люди, и, кажется, Рафаль поссорился с кем-то из них… Но тут память обрывалась, он будто провалился в непроницаемую темноту, лишенную звуков.

Очнулся он уже в одной из спален, и все было в порядке… По крайней мере, ему стало лучше, да и общались с ним как обычно.

– Ты просто потерял сознание, – обыденно пояснил господин Фетъе. – Это мы виноваты. Пять миссий подряд без перерыва – слишком много даже для номера 1.

– Да, я… Наверно. Мне уже лучше. Те лаборанты… Я ведь никого не обидел? Кажется, я повысил голос!

– Переживут, мы здесь нежных и обидчивых не держим. С лаборантами все в порядке, не думай о них. Просто отдохни.

Он действительно отдохнул: пару дней провел на станции, потом неделю жил на Феронии. Великолепная природа и знакомые места успокаивали его. Рафаль видел, что после миссии Легиона планета вернулась к нормальной жизни, и это тоже было важно. Так что к работе он приступил уже с новыми силами, и все было бы замечательно, если бы не раздражающий отголосок тревоги, поселившийся где-то в душе.

Причин у этой тревоги не было, однако она по-прежнему не исчезала. Впрочем, Рафаль быстро привык к ней, научился игнорировать, и она больше не мешала.

У него теперь были дела поважнее, чем эти непонятные страхи. Он прекрасно понимал, насколько важна миссия на Марсе – и как много теперь зависит от Легиона. Он сосредоточил все силы только на этом, и отстраниться от провалов в памяти и прочих мелочей оказалось на удивление легко. Особенно при том, что работать ему предстояло с напарницей.

Когда Рафаль впервые услышал, что их объединяют в команды, он собирался отказаться. Зачем ему помощь? Он номер 1 – причем один из сильнейших за всю историю Легиона, это все признавали! Да и вообще, если Третьему дозволено диктовать какие-то там особые условия, чем он, Рафаль, хуже?

Но когда он узнал, кого назначили ему в напарницы, спорить мигом расхотелось. Лавиния понравилась ему еще на Феронии, это он должен был признать хотя бы самому себе. Он искренне переживал за нее, когда она пострадала, и был рад узнать, что она все-таки выжила. Она снова была удивительно красивой, она улыбалась так очаровательно… Если уж говорить совсем честно, Рафалю не нужна была ее поддержка на боевой миссии, номер 10 ничего не могла ему дать. Но от ее присутствия было хорошо и спокойно, Рафаль предпочел сосредоточиться на этом.

Легион поручил им заняться самым юным из пяти сенаторов. Звали это нечто Иво Брунон Фратчак, и он напоминал вареную свеклу куда больше, чем человека. Фратчак отличался странной фигурой: очень узкие плачи, тощая грудь, но при этом крупные бедра и заметный живот. Да и голова такая же – с узким лбом и массивными щеками. Несмотря на юный возраст, Фратчак заметно лысел, однако пытался скрыть это оставшимися редкими прядями, хотя мог бы просто использовать наращивание. На всех снимках он почему-то выглядел покрасневшим и потным, явно взволнованным.

Рафаль вообще не понимал, как такому созданию, очевидно слабому и трусливому, доверили управлять целой планетой. Этими сомнениями он поделился с Лавинией уже на челноке, а она отнеслась ко всему куда спокойней:

– От папки должность унаследовал.

– Разве так можно? – удивился Рафаль. – Сенаторов ведь выбирают!

– Ну да. Но выбирают кого надо.

Киприан Фратчак руководил Марсом много лет, причем руководил успешно. Он бы удерживал этот пост и дальше, но его планы сбила катастрофа: челнок, на котором он возвращался на Марс, рухнул при приземлении. Киприан выжил, однако все понимали, что восстановление отнимет не месяцы даже, годы. Марс не мог ждать так долго, и место в Совете Пяти занял Иво.

Впрочем, вероятнее всего, отец просто использовал его, чтобы передавать собственную волю. В том, что Киприан знал о восстании и все одобрил, Рафаль почти не сомневался.

Семейство Фратчак показалось ему не таким уж важным – калека и юный истерик, вряд ли способный на самостоятельные решения. Поэтому сначала номер 1 даже удивился такому назначению: с ними могла бы справиться и команда послабее, другие сенаторы внушали большие опасения! Но когда он увидел, где именно затаились эти двое, все стало на свои места.

Отец и сын Фратчак предпочли скрываться в толпе, они засели в столице Марса – Новом Константинополе. На Красной Планете не было закона, запрещающего политикам заниматься бизнесом, так что семейство много лет обогащалось без особого стеснения. Теперь им принадлежал грандиозный небоскреб в самом центре города, откуда их предстояло вытащить.

Рафаля это не смущало. Хоть небоскреб, хоть военная база, хоть космический корабль – без разницы. Когда перед номером 1 ставили цель, он просто достигал ее. Правда, его бесило то, что нужно тратить столько энергии на какую-то мелочь, действовать осторожно… Если Марс сам нарвался, почему бы просто не показать всем этим псевдо-мятежникам, кто есть кто?

– С тобой все в порядке? – осторожно спросила Лавиния.

Она явно уловила, как сильно он напряжен. Рафаль не пытался это скрыть, он и сам не заметил, когда мысли о миссии напитались гневом и раздражением. Странно так… Прежде этого не случалось, не так быстро. Он и сейчас не мог точно объяснить, почему злится. Вроде как в задании не было ничего личного, но ему на секунду показалось, что Фратчак устроил все это, чтобы оскорбить именно его…

Чувство долго не продержалось. Рафаль просто сосредоточил все внимание на своей спутнице, и гнев быстро угас. Лавиния смотрела на него с искренней тревогой, она беспокоилась – подошла ближе, мягко коснулась его руки… Рядом с ней его собственная тревога казалась чуть ли не детским капризом.

– Да, я… Все хорошо.

– Я понимаю, почему ты злишься, – улыбнулась Лавиния. – Меня тоже бесит то, что устроили на Марсе. Они ведь не могли быть уверены, что Легион решит действовать точечно и осторожно. Они подвергли риску такой чудесный город!

Город и правда был чудесный, с этим Рафаль не собирался спорить. Новый Константинополь изначально строили как единую композицию, а не дополняли отдельными домами и улицами, как старые города на Земле. Это позволило создать безупречный мегаполис: только белые здания, зеркальные стекла с голубоватым отливом, очень много зелени повсюду – на террасах, балконах, крышах и специальных платформах, парящих в воздухе. Благодаря этому столица казалась необыкновенно уютной, здесь очень легко было забыть, что большая часть Марса по-прежнему принадлежит пустыням.

Да и люди в Новом Константинополе селились в основном молодые, богатые и беззаботные. Они наверняка знали о восстании, которое устроил Совет Пяти. Но для них обычная жизнь не прекращалась, они будто не понимали, насколько все серьезно. Они обсуждали военный мятеж в кафе за покрытым пенкой кофе и прикидывали, сколько федеральных солдат уже убили, выбирая фильм для просмотра в кинотеатре.

– Мне всегда хотелось тут побывать, – признала Лавиния, тоже наблюдавшая за бело-зелеными улицами. – Только я не думала, что это произойдет при таких обстоятельствах… Знаешь, что? Давай закончим нашу миссию побыстрее и, пока остальные разбираются со своими, просто побудем здесь вдвоем!

Это вроде как невинное предложение, дружеское, совершенно нормальное… Но было во взгляде и голосе Лавинии нечто особенное, когда она произносила эти слова, обещание, понятное им обоим, от которого под кожей прокатывалась волна приятного жара… Рафалю потребовалось серьезное усилие, чтобы сосредоточиться на миссии.

– Сначала закончим, а потом решим, что делать дальше, – сказал он.

Пробраться в город незаметно было сложно. Ради этого войска даже устроили бой неподалеку от Марса – правда, в основном беспилотниками, но и это было рискованно сейчас. После таких усилий подставлять остальных, шатаясь по столице в форме легионеров, точно не стоило. Так что они заняли один из номеров марсианского отеля, никого ни о чем не предупреждая – вскрыть компьютерную систему было не так уж сложно. Там они переоделись и здание покинули уже в таких же нарядах, какие предпочитали местные.

Теперь, когда Лавиния шла рядом с ним в коротком белом платье, она казалась даже младше своих лет, и забыть о том, что это боевая миссия, становилось так легко… Его спутница, словно уловив настроение Рафаля, еще и взяла его за руку.

– Для маскировки, – с насмешливо серьезным видом объявила Лавиния. – Пусть думают, что мы просто влюбленная пара!

– Да уж… Пусть думают…

Рафалю теперь тоже хотелось поскорее закончить миссию, чтобы получить те самые свободные дни в Новом Константинополе, о которых говорила Лавиния. Он даже был уверен, что проблем с этим не возникнет – пока они не добрались до башни Фратчака и не увидели собравшуюся перед входом толпу.

– Это еще что такое? – пораженно прошептал Рафаль.

– Это идиоты, – мрачно ответила Лавиния. – Целое стадо непуганых идиотов.

Перед небоскребом проходил митинг – но не против восстания, а в его поддержку. Собрались здесь в основном молодые люди лет двадцати-двадцати пяти. Те, кто постарше, смотрели на них с укоризной и ускоряли шаг, чтобы побыстрее покинуть эту улицу. Но толпе не было до них дела. Рафаль чувствовал, что почти все собравшиеся здесь люди не трезвы – кто-то под действием наркотиков, кто-то по старинке пьян. Это еще больше разогревало их, заставляло орать погромче и поднимать плакаты повыше.

И плакаты эти, голографические, трехмерные, порой были совсем жуткими. Одни просто требовали оставить Марс в покое. На других были изображены окровавленные военные, убитые в первые часы восстания. Протестующие бодро обещали повторить это еще не раз, если к ним кто-то сунется.

Рафаль прекрасно знал, что у него уйдет минут двадцать на то, чтобы не оставить здесь ни одного живого человека. Злость снова разрасталась…

– Зачем они это делают? – напряженно спросил он. – Они же все дорого одеты, у них лучшая техника… Они были настолько несчастны?

– Солнце, ну ты иногда совсем ребенок! – рассмеялась Лавиния.

Злость, полыхавшая все сильнее, на миг распространилась и на нее, однако Рафаль быстро взял себя в руки. Лавиния ни в чем не виновата. Она на его стороне.

– И в чем же моя детская наивность?

– Да это просто толпа для красивой картинки! – пояснила номер 10. – Видишь, их всех снимают дроны, причем профессиональные операторские. Ну и толпа очень активная. Насколько я поняла по разговорам на улицах, абсолютное большинство марсиан против этой заварушки. Поэтому Совету Пяти срочно нужно создать иллюзию того, что их поддерживают и все хорошо. Тогда уже недовольные не рискнут возражать, потому что сразу начнутся обвинения в стиле «Как ты можешь быть против свободы Марса!». Примитивная манипуляция.

– Манипуляция, может, и примитивная, а проблемы нам доставит реальные…

Изначально Фратчак собрал эту толпу для демонстрации, тут Лавиния наверняка права. Но Рафаль не сомневался: если сейчас напасть на сенатора, тот без малейших угрызений совести позовет на помощь своих проплаченных сторонников. А они настолько обкуренные, что с готовностью устроят драку с ничем не примечательной молодой парой, про легионеров-то они ничего не знают…

И Рафаль был совсем не уверен, что сможет сдержаться. Последнее, что сейчас нужно флоту, – это площадь, заваленная трупами гражданских. Он старался не думать об этом, а не получалось. Теперь, когда он смотрел на митингующую толпу, перед глазами наслаивались друг на друга образы разорванных тел, обнаженных костей, бурлящих водоворотами потоков крови, исчезающих в решетке канализации…

– Пожалуй, не стоит их убивать, – растерянно произнес Рафаль.

– Что? – удивилась Лавиния. – Это еще откуда всплыло?

– Разве не ты предложила убрать их с пути?

– Да я вообще ничего не говорила!

Рафаль нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Только что ему казалось, что Лавиния предложила уничтожить гражданских, чтобы не путались под ногами. Однако, когда номер 1 пытался вспомнить, как именно она это сказала, какие слова использовала, когда вообще такое было, в памяти ничего не находилось.

Лавиния смотрела на него настороженно, явно ожидая пояснений, а ему нечего было ей сказать. Поэтому он просто объявил:

– Нам нужен новый план!

* * *

Обычно Валентин Вернон не испытывал никакого восхищения перед боевыми судами. Телепат номер 1 старался избегать прямых столкновений, они казались ему слишком шумными и грязными. Да, порой война неизбежна. Но ее истинная красота – в продуманной стратегии, в мысли, побеждающей мысль, а не в ракетах, которые летят непонятно куда.

Однако даже для него Черная Армада стала исключением. Пока его челнок медленно и осторожно двигался среди замерших в пространстве боевых кораблей, Вернон был вынужден признать, что они удивительно красивы – хотя бы эстетически. Плавные линии, зеркальный блеск нового металла. Внутри так много живых солдат, что кажется, будто и металлические туши судов пульсируют жизнью. Завораживающая иллюзия…

Никто никогда это не обсуждал, но Вернон подозревал, что Черная Армада сейчас оснащена лучше, чем основная часть космического флота. Все новейшие разработки закупались сюда незамедлительно, старые корабли списывались быстро… И отправлялись не на свалку, а в резервы флота. Ирония.

Возможно, кому-то из генералов без способностей это не нравилось, но они благоразумно помалкивали. У привилегий Черной Армады были вполне объективные причины. Флот проявлял себя по-разному: иногда отступал, чаще выигрывал, нес потери… А Черная Армада побеждала всегда, ее привлекали, когда права на ошибку попросту не было.

У такого удивительного успеха было три причины.

Первой из них стал личный состав. Здесь обычные люди работали бок о бок с обладателями специальных способностей – и работали очень хорошо. Они обучались вместе, привыкали друг к другу, это было настоящее братство, о котором не забывали даже после увольнения.

Второй причиной стали как раз корабли, не подводившие никогда. Вернон даже не помнил, сколько их сейчас. Мог бы выудить эту информацию из памяти любого солдата, но не стал. Зачем? Ему достаточно было видеть, что в их окружении даже Итойя казалась маленькой и жалкой.

Ну а третьей причиной, самой главной, стал адмирал, управлявший Черной Армадой. Собственно, и первые две причины были его заслугой. Этот человек считался одним из лучших стратегов флота, и он же был могущественным телекинетиком, стоящим вне общей иерархии. Вернон подозревал, что при необходимости получить номер адмирал легко мог претендовать на лидерство.

Солдаты своего руководителя не просто уважали, они его чуть ли не боготворили. Они были верны ему – и готовы пойти ради него даже на смерть, Вернон видел это в их разуме. Многих такая фанатичность наверняка удивляла, но телепат понимал, для чего она нужна. Верой в своего командира солдаты спасались от страха. Они приучали себя к мысли, что адмирал может многое, если кто и проведет их среди смертельных угроз, то только он. А если им придется погибнуть, это точно не будет напрасным… Адмирал это ценил. Он уже много лет жил одним лишь флотом, Вернон даже сомневался, что у него остался дом на любой из планет – или родные люди. По крайней мере, раньше было именно так.

Но даже Черная Армада была далеко не всесильна. Вот и возле Итойи она зависла не просто так: первая атака не удалась, флоту пришлось отступить.

Выяснилось, что итальтика не просто захватили контроль над Кольцом. Они серьезно переделали всю систему, явно не без помощи марсиан. Теперь спутники глушили любую технику на значительном расстоянии от Кольца и могли отразить любой тип атак – просто оттолкнуть, как они десятилетиями отталкивали Огненные Волны.

Несложно догадаться, что изначально адмирал планировал пойти простейшим путем: пробить брешь в Кольце, подобраться к планете, точечно ударить с орбиты, высадить дронов и десант… Но к Итойе его не подпустили, он взял паузу, и в этот момент его и перехватил Вернон.

Кого-то другого, может, и не пустили бы к лидеру Черной Армады. До Вернона доходили слухи, что адмирал даже представителям Общего Правительства давал под зад ногой, если очень хотелось. Но один из лучших стратегов не мог не знать, что с телепатом номер 1 такой трюк не сработает. Вернон просил разрешения на что-то исключительно из вежливости. Если ему отказывали, он корректировал мысли собеседника до тех пор, пока не получал согласие.

Так что адмирал согласился принять его сразу – вряд ли он боялся, просто они были знакомы слишком давно для отказов. Но войти, разумеется, было дозволено только ему. Тимандре пришлось остаться на корабле, да она и сама не рвалась лишний раз встречаться с адмиралом.

Сам адмирал большую часть времени предпочитал проводить на тяжелом атомном крейсере «Ренегат». Многие не догадывались, почему именно здесь… Вернон знал наверняка, но никогда не говорил об этом. Есть тайны, которыми даже не шантажируют – слишком уж это подло.

Солдаты проводили его до личных апартаментов адмирала – той части корабля, которая заменяла ему дом, потерянный на других планетах. Вернон понимал, что это не одолжение ему. Скорее всего, здесь адмирал и оставался бы: ему тут лучше думалось.

Они пересеклись в общей комнате. Голографический портрет на стене был отключен, но Вернон знал, что так будет. Этот портрет вообще не полагалось никому видеть, даже телепат, при всем своем любопытстве, узнал о нем случайно, но уже не мог забыть.

Адмирал встречал его в полном боевом доспехе – даже забрало шлема опущено. Тоже новейшая разработка, да еще и, вероятнее всего, увеличивающая радиус действия телекинетических способностей. Ну а главное, в шлемы таких доспехов встраивали защиту от телепатии, причем дорогую, лучшую… От этого становилось даже обидно.

– Ты действительно думаешь, что эта игрушка меня остановит? – поинтересовался Вернон, опуская приветствие.

– Тебя – нет, – ответил адмирал. Его голос всегда звучал негромко и ровно. Поговаривали, что даже во время самых отчаянных и кровавых битв он отдавал распоряжения именно так, но Вернон знал, что это ложь. – Думаю, ты уже научился обходить все виды защиты.

– Это не так сложно. Когда понимаешь принцип, модель не имеет такого уж большого значения. Так что можешь смело снять с головы кастрюлю.

– Я в шлеме не потому, что надеялся на защиту от тебя. Я просто не люблю, когда ты на меня пялишься. Так что меня все устраивает. А в мою голову ты не полезешь и так.

И это тоже было правдой – хотя бы отчасти. Несколько раз Вернон просматривал память адмирала, когда такое становилось совсем уж необходимым. Но в целом, лидер телепатов старался не злоупотреблять своими способностями при общении с теми, кого он по-настоящему уважал. Таких людей оставалось все меньше, и тем ценнее становился каждый из них.

– Ладно, сиди тут в образе гордого рыцаря, если тебе так удобней, – пожал плечами Вернон. – Я слышал, первая атака захлебнулась?

– Рад, что слух тебя не подводит.

– Что планируешь делать дальше?

– Предполагаю, что придется действовать жестче, – признал адмирал. – Первый план подразумевал максимальное сохранение Кольца. Но теперь есть вероятность, что мы будем вынуждены полностью уничтожить его.

Они оба понимали, что это омерзительный вариант. В резервах флота хранились спутники нужного типа – но в недостаточном количестве. Они не смогли бы быстро заменить Кольцо, а Тлалли вряд ли стала бы ждать. Итойе предстояло впервые за много лет сгореть в Огненных Волнах… и даже это стало бы не самой большой ее проблемой.

Мятежники знают, что их меньшинство. Они наверняка считают, что будут истреблены, если Общее Правительство не примет их условия. Если Армада разрушит Кольцо, они начнут убивать заложников. Кого-то удастся спасти при быстром штурме, но… далеко не всех.

Адмирал тоже понимал все это, потому и медлил, подыскивая другие варианты. Однако Вернон ни на миг не сомневался: если не будет альтернатив, он пойдет на штурм. Он жертв не боится… он ничего уже не боится.

К счастью, альтернатива у Вернона как раз была.

– Тебе разве не сообщили, что на Итойе сейчас находится посланная мной команда? – поинтересовался телепат.

– Сообщили. Команда шпионов, которая никого не предупредила о восстании. Не думаю, что от них будет толк.

– Там были особые обстоятельства, которые тебя не касаются. Это действительно сильная команда, которую можно использовать.

– Для чего?

– Для поиска внутренних уязвимостей. Что итальтика умеют? Да только воевать друг с другом – преимущественно камнями и палками. Теперь от них требовалось проработать стратегию планетарного масштаба. Даже с учетом ресурсов Марса, они должны были в чем-то ошибиться. А они еще и начали все это дело в спешке. Уверен: если ты с помощью моей команды найдешь точки уязвимости, план получится куда лучше, чем вот это «прилететь и разгромить».

– Я подумаю над твоим предложением.

– Нет, не подумаешь, – поморщился Вернон. – Мне ни смотреть на тебя не нужно, ни в голову тебе лезть, чтобы сказать это уже сейчас. Работа с командой может идти только через меня: связь итальтика отключили, и единственный способ пообщаться с ними – телепатический контакт. А мне ты не доверяешь, да и команду не считаешь достаточно ценным ресурсом. Так?

– Возможно.

– Ну, не врешь – и на том спасибо… Но если ты просто проигнорируешь команду и пойдешь на прямую атаку, они могут погибнуть.

– Это зависит от их силы, не от меня.

– Мало какая сила способна защитить от орбитального удара по городу. Ты действительно пойдешь на принцип и лишишь спецкорпус великолепной команды просто потому, что я тебе не нравлюсь?

– Это не имеет никакого отношения к тебе. Я всего лишь выполняю задачу. Я бы удивился твоей заботе об этой команде, но мне уже сообщили, что там твоя дочь.

– Не называй ее так, – отмахнулся Вернон. – Я себя сразу старым чувствую. Это не моя дочь, это результат бридинг-программы с использованием моей ДНК. Это все, что тебе сообщили про Альду Мазарин?

Вопрос он задал просто для продолжения разговора, ответ был известен Вернону заранее – телепат уже проверил память всех, с кем беседовал адмирал. Лидер Черной Армады знал ровно столько, всю правду ему не сказали. Кто-то побоялся его реакции, кто-то не знал, можно ли вообще раскрывать ему такую информацию.

Вернон совершенно точно знал, что нельзя. Поэтому он и собирался все рассказать.

– Я должен учитывать что-то еще? – насторожился адмирал.

– Ты ее вообще видел, Мазарин эту?

– У меня нет времени разглядывать малолетних телепаток. У меня есть дела поважнее.

– Ну и зря. Очень рекомендую, увлекательнейшее зрелище.

Адмирал слишком хорошо знал Вернона, чтобы спорить. Он запустил личный компьютер, открыл базу данных спецкорпуса и ввел нужное имя. Компьютер мгновенно предоставил трехмерную фотографию – никакой секретности тут не было.

Снимок был сделан сразу после того, как Альда Мазарин закончила академию, для ее личного дела. На фото она смотрелась чуть ли не ребенком, на суде-то уже поприличней выглядела. Вернон не впервые отмечал, что она унаследовала его черты. Это мало что значило, но ему нравилось, вроде как сразу обозначало его право на этот ресурс.

Хотя те, кто видел Мазарин впервые, мгновенно обращали внимание не на эти черты, а на ее желтые глаза. Безобидную, но примечательную генетическую мутацию.

Адмирал, конечно, тоже все заметил. Он замер на месте, напряженный, потом протянул к изображению руку, словно забыв, что перед ним не живая девушка. Он боялся поверить, Вернон чувствовал. Чтобы получше рассмотреть снимок, адмирал наконец стянул шлем, небрежно отбросил в сторону. Желтые глаза теперь смотрели на желтые глаза.

– Это…

– Дочь Делии Этерион, – невозмутимо сообщил Вернон. – Она была вторым элементом бридинг-программы. Общий ребенок у меня и Делии – чувствуешь иронию?

– Ты лжешь… Это какой-то трюк… Этого не может быть!

– Не веришь мне – наведи справки сам, теперь, после суда, никакого секрета не осталось. Они действительно использовали Делию, чтобы создать эту девочку. А сама Делия уже мертва, это тебе точно известно – прости, не удержался, глянул в твою память одним глазком. Так что в следующий раз, когда будешь раздумывать над прямой атакой, ты заодно прикинь: готов ли ты сжечь в этом пламени свою единственную племянницу, последнее поколение семьи Этерион?

* * *

Сначала Стефан Северин подумывал о том, чтобы отправиться на эту миссию в одиночестве. Но потом он решил, что это принесет ненужный риск, который принимают обычно только герои. Номер 3 к героизму никогда не стремился. Ну в чем, по сути, высшее достижение любого героя? Убиться так, чтобы всплакнула вся Вселенная. А потом забыла – как и многих, многих других.

Такой участи Стефан не желал, боль терпеть умел, но не любил, так что подстраховку он себе все-таки обеспечил. Причем гораздо лучшую, чем Саломе Арамар – от этой тетки все равно не было бы толку. Саломе боялась всех, кто сильнее ее, а с тех пор, как Стефан немного поиграл с ее разумом, при появлении Третьего чуть ли не мертвой прикидывалась. Шуток кое-кто не понимает…

Поэтому Стефан запросил куда более полезного напарника. Правда, напарник этот мог отказаться, такой вариант номер 3 допускал. И все же Стефан делал ставку на то, что этому существу до чертиков скучно в четырех стенах, охота у него в крови, так что интерес к миссии оно проявит.

Ставка оправдалась. Нужный напарник дал согласие, а теперь шел позади Стефана и возмущенно сопел уже два часа.

– Хочешь мне что-то сказать – скажи сейчас, – посоветовал Стефан. – Потом будет не до того.

Их команде было проще всего добраться до Марса – им досталась пустыня. Все думали, что по жеребьевке, ну и Стефан, конечно, не собирался кричать, что влез в мысли администраторов Легиона. Такое не поощрялось.

Чтобы их не заметили раньше срока, челноку пришлось приземлиться на значительном расстоянии от военной базы, за пределами действия ее сканера. Для легионера это означало многочасовое путешествие пешком через холодную пустыню. Впрочем, Стефана это не угнетало. Такая нагрузка не могла его утомить, ему нравилось наблюдать за серебристыми барханами, и ему было о чем подумать.

Ну а главное, долгая дорога давала ему нужное время, чтобы наладить контакт с напарником. Стефан прекрасно чувствовал его неприязнь – и не боялся. Они не сработались бы, только если бы фьюз сразу же вцепился ему в горло. Все остальное номер 3 считал деловым общением.

Обращаться к нему Хайд не собирался, но теперь, когда Стефан сам начал разговор, отмалчиваться не стал.

«Ты мерзкий!» – категорично подумал фьюз.

– Ну да. А тебе какое дело?

Хайд, явно не ожидавший такого ответа, удивленно поднял уши.

«Разве люди не хотят быть… хорошими?»

– Хорошими обычно становятся не объективно, а для кого-то. Я для себя очень даже хороший. Ты здесь не для того, чтобы стать моим другом, и на твою верность я не претендую, я прекрасно знаю, что ты шпионишь на Седьмого. Не мое дело. Но, кстати, если учитывать, что ты вообще изначально паразит, стыривший чужое тело, мог бы и не морализаторствовать.

«Почему выбрал меня?» – подозрительно поинтересовался Хайд.

– А я был на суде девочки-телепатки и видел веселые картинки того, что ты сотворил с пиратами. Работу мастера я оценил, нечто подобное мне понадобится здесь. Ну а тебе просто нравится жрать людей. Видишь? Все в выигрыше.

«Ты уверен, что я не убегу?»

– А смысл? Зачем бежать, если здесь тебе позволяют делать все, что хочется? Да и потом, это на меня ты клыки скалишь, Седьмой и телепатка тебе нравятся. Сбежав, ты потеряешь возможность снова их увидеть. Привязанность – самый надежный поводок. Я как раз поэтому ее избегаю.

Фьюз не спешил с ним соглашаться, но чуть ускорил шаг и теперь двигался рядом со Стефаном, а не буравил ему спину возмущенным взглядом. Номер 3 на это ничего не сказал.

Он уже четко чувствовал собрание людей впереди, но двигаться предпочел левее. Стефан не хотел сразу же вламываться на базу, ему нужно было понаблюдать со стороны. На границе равнины как раз находились подходящие холмы, способные укрыть его, туда сканер вряд ли дотянется… А вот дальше будет сложнее.

Рядом с военной базой «Эллада» не было населенных пунктов. Слишком уж значимым этот объект оказался для марсианской обороны: здесь находился противоракетный комплекс, способный отражать даже орбитальные удары. Так что когда выяснилось, что кое-кто из Совета Пяти сбежал сюда, Стефан даже не удивился: вот оно. Как раз то, что нужно.

Он не ожидал, что фьюз поймет, Хайду на этой операции была отведена роль незатейливой машины по превращению врагов в фарш. Однако хищник проявил неожиданную проницательность.

«Ты спокоен. Знаешь, что нужно. Что для тебя эта охота?»

Это было любопытно… Хотя стоило ли удивляться? Стефан прекрасно знал, что в свое время Хайд поглотил мозг одного из умнейших людей во Вселенной.

– Я, понимаешь ли, охочусь не просто на заданную Легионом цель. Я охочусь на лидера всего этого балагана. А лидер как раз здесь.

«Пять лидеров… Нет?»

– Нет. Ты серьезно веришь, что сразу пять недоумков однажды утром решили, что вместо каши на кокосовом молоке они сегодня хотят восстание? Такие грандиозные события начинаются с идеи. Идея появилась в одной из пяти голов – и уже оттуда распространилась. У Совета Пяти определенно есть лидер, и я не думаю, что это тот сгусток соплей, за которым послали Первого.

«Почему тут? – Хайд указал мордой вперед, явно намекая на их направление. – Ты знаешь? Уверен?»

– Пока нет. Но я прикинул, где бы спрятался сам, если бы было нужно. Отдаленная военная база, где валяются тонны оружия и нет лишних людей, определенно подходит. Если там установлена какая-нибудь более совершенная охранная система, это будет лучшим подтверждением, что лидер внутри. Для этого мне и нужен ты.

«Бить лидера… Это хорошо. Это подходит».

Тут уже настал черед Стефана удивляться:

– Тебе не все равно, кого бить?

«Нет. Нравится бить с осознанием».

Похоже, Хайд действительно был доволен их разговором. Стефан мог бы продолжить, рассказать больше – например, поделиться предположением о том, что не сенатор из Совета Пяти это начал, он лишь стал проводником чужой идеи.

Потому что, если задуматься, у Марса не было причин для восстания. Оно было совершенно не выгодно местному населению, которое переставало кататься как сыр в масле, только если ему надоедало. И оно было не выгодно сенаторам, которые и так наслаждались почти безграничной властью, да еще и передавали ее по наследству.

Флот считал, что третья сторона помогает Марсу – явно из каких-то экономических интересов. Стефан же подозревал, что третья сторона это и устроила, причем мотив у них куда серьезней пары лишних цифр на счету. Но выяснить, кто и зачем такое организовал, Третий пока не мог, для этого ему и требовалось добраться до мозга сенатора.

Ну а Хайду такие подробности и вовсе были не нужны, он настроился выполнить свою главную задачу, этого достаточно.

Как и планировал Стефан, они подобрались к базе издалека. Сразу за холмами начиналось углубление, которое много веков назад было кратером, оставленным падением грандиозного метеорита. Там, в отдалении, просматривались здания «Эллады», казавшиеся черными на фоне серого песка, и ракетные шахты.

Стефан обосновался среди холмов, настроил оптику, позволявшую разглядеть, что происходит на базе. Телепатический контакт он пока не устанавливал, это проще сделать, если видеть цель. Хайд улегся рядом с ним, снова поднял уши, шумно вдохнул воздух, принюхиваясь. Стефан ожидал, что толку от этого не будет, разве что фьюз забьет себе ноздри песком и будет чихать цилиндрами. Однако Хайд неожиданно насторожился.

«Вашими пахнет».

– Какими еще нашими? – удивился Стефан. – Обгадившимися солдатами? Так это явление межпланетное!

«Нет… Людьми, которые могут больше… Со способностями! Как Альда и ее друзья… С которыми я летел».

– Ты имеешь в виду легионеров?

«Не тут. У всех есть запах… У таких, как ты и Триан. У тех, кто делает электричество. У Альды сразу два, я знаю. Но хоть один у силы есть».

Ни о чем подобном Стефан раньше не слышал. Он еще мог допустить, что каких-нибудь электрокинетиков зверь мог учуять – они фактически меняли пространство, преображая вещество. Но чем могут пахнуть телепаты? Или телекинетики?

А с другой стороны, если способности выявлялись при генетическом анализе, значит, телесное проявление у них было. Да, раньше никто не связывал их с запахом. Но и такое существо, как Хайд, к делу еще не привлекали – по той простой причине, что его не было во Вселенной.

– Спасибо, – кивнул Стефан. – Я это учту. Возможно, это и есть та дополнительная защита, о которой я говорил. Тогда мы точно добрались до лидера.

Он наконец настроил оптику и теперь получил возможность изучить базу. Охранные роботы, дроны в воздухе, забор и камеры – этого Стефан как раз ожидал. Солдаты тоже на своих местах, но они ничем не примечательны, нервничают, тискают оружие почем зря. Они не угроза.

В отличие от небольшой группы, которую он обнаружил в зоне отдыха под терморегулирующим навесом. На первый взгляд они казались сборищем малолеток в штатском – возможно, детьми сенатора, или друзьями, или любовниками – кто их тут, на Марсе, поймет! Но простейшая телепатическая проверка показала, что Хайд не ошибся на их счет.

Все малолетки оказались обладателями особых способностей. Трое телекинетиков, двое электрокинетиков, один хилер. Ни одного телепата, и это очень хорошо.

Может, кто-то другой и удивился бы тому, что они здесь оказались, а Стефану не нужно было даже искать объяснение в их памяти, он и так догадался. Во время суда над Альдой Мазарин капитан ее команды сказала, что талантливые дети из бридинг-программ загадочным образом исчезают. Что ж, теперь понятно, где они в итоге оказываются… Это было лучшим подтверждением того, что все взаимосвязано. Восстание на Красной Планете было лишь частью войны против космического флота, которая готовилась очень давно – Стефан знал об этом как никто другой.

Налаживать контакт с малолетками он не собирался, как и жалеть их в будущем. Далеко не все похищенные дети начали работать на тех, кто их создал, иначе тут бы сейчас тусовалось не шесть человек. Работу наверняка предложили всем. Но кто-то сохранил остатки гордости, отказался – и завершил свой путь на столе для вскрытий. Ну а кто-то решил подзаработать и получил бесплатную путевку на Марс.

«Они сильные?» – спросил Хайд.

– Без вариантов, из бридинг-программ живыми брали только тех, кто посильнее.

«Они могут тебя убить?»

– Все вместе – с учетом солдат, роботов и техники? Да, могут.

«Ты отменяешь задание?»

– Ни в коем случае, – усмехнулся Стефан. – Задание как раз стало интересней.

* * *

Было такое ощущение, что она оказалась на грандиозной глубине, так глубоко, что непонятно, где вообще поверхность. И вода давит, и дышать нечем, а время заканчивается…

Альда теперь владела своим даром намного лучше, чем раньше, но столько задач она перед собой еще не ставила. Она пыталась одновременно пробиться в мысли итальтика, убедить заложников сидеть тихо, чтобы никто больше не пострадал, и связаться с Римильдой.

Она знала, что хилер еще жива. Но на этом хорошие новости заканчивались: мозг Римильды пребывал в состоянии, близком к глубокой коме, и Альда не бралась сказать, можно ли после такого вернуться. А ведь это же был план хилера с самого начала!

Когда стало ясно, что сейчас на улице произойдет нечто серьезное, Римильда сама придумала этот спектакль с выталкиванием за дверь.

«Если они поймут, кто я, они могут вернуть меня во дворец, – пояснила она Альде, уже оказавшись снаружи. В то самое время, когда все выглядело так, будто Римильда в истерике просит Кигана сжалиться над ней и пустить обратно. – Я не уверена, что смогу помочь этим людям, но так я хотя бы попытаюсь!»

«Почему ты думаешь, что им понадобится твоя помощь?» – спросила телепатка.

«Вспомни, что мятежники сделали с группой сородичей, которая собиралась на них настучать! Там весь экипаж уничтожили неизвестной болезнью. А здесь нужно убить несколько десятков человек, разделенных большим расстоянием… Думаю, это их фишка!»

В этом Римильда оказалась права, людей, оставшихся снаружи, действительно поразила болезнь. Но поразила она и хилера! Все развивалось слишком быстро, и последней связной мыслью, которую успела передать телепатке Римильда, было «Ничего не делай, я справлюсь!»

Ну а потом хилер оказалась на земле в луже собственной крови. И Альда до сих пор пыталась помочь ей, но не могла. О том, что будет с Киганом, если Римильда все-таки не справится, не хотелось и думать.

«Мелкая, ты загоняешь себя, – с привычным спокойствием подумал Триан. – Пульс зашкаливает, дышишь слишком часто и неглубоко. В сочетании с активным использованием способностей это грозит…»

«Обмороком. Я знаю. Только я ни с чем не справляюсь!»

«Тогда не пытайся справиться со всем. Что именно ты хочешь сделать?»

Объяснять было слишком долго, и Альда просто передала ему собственные мысли. Ей казалось, что это просто какой-то бессвязный комок целей, желаний и неудачных попыток… Но Триан принял решение за секунду: «Римильду оставь в покое, она разберется сама. На людей не влияй, ими займемся мы с Лукией. Из итальтика ты больше ничего не вытянешь. У них строгая иерархия, вероятнее всего, каждый из них знает только свою часть плана, а дальше этого дворца ты не дотянешься».

«Ну и что мне тогда делать?»

«То, ради чего на эту миссию отправили именно тебя. Попытайся связаться с Верноном».

О Верноне она совершенно забыла, он остался очень далеко, будто в другой жизни. А Римильда лежала здесь, телепатке пришлось беспомощно наблюдать, как итальтика переносят ее в общую груду мертвых тел, собранных в саду. Но Альда напомнила себе, что Триан всегда прав, – и это помогло, даже если не было правдой.

Легионер сдержал свое слово, он и Лукия действительно обратились к заложникам, которые, похоже, никак не могли определиться, чего им хочется больше: разрыдаться или начать драку. Рале и Стерлинг постоянно оставались с Киганом, убеждая его, что сейчас не нужно устраивать никому импровизированный электрический стул, это только навредит людям. Альда же отошла подальше, к стене, уселась на пол и закрыла глаза.

Ей не нужно было проверять, наблюдает за ней Триан или нет, она и так знала. Альда уверенно отстранилась от своего тела, принимая всю уязвимость такого положения. Она снова посылала телепатический сигнал в пространство, но уже не в сторону города, а вверх. Это было больше, чем любое расстояние, доступное ей прежде… Она была почти уверена, что не справится.

Она бы и не справилась, если бы нужно было найти обычного человека или телепата послабее. Но Вернон и сам искал ее, его ответ прозвучал четко и ясно.

«Где тебя носит? Только из-за того, что планету захватили, отлынивать от основного задания не стоит!»

«И я рада вас слышать», – подумала Альда, отправив вслед за этой мыслью образ груды окровавленных трупов, поднимавшейся в саду.

Вернона это, как и следовало ожидать, не смутило.

«Да, весело у вас там. А у нас тут еще веселее. Если совсем кратко, Итойя и Марс сговорились, восстали они вместе. Теперь представь, что являет собой геморрой с двух сторон, и поймешь, что нужно делать. А пока ты осмысляешь это, передай мне все свои воспоминания за время, проведенное на планете».

Сделать это было как раз легко. Скрывать Альде было нечего, и пока номер 1 просматривал ее память, она думала о возможном решении проблемы. Если в дело вовлечен и Марс, дракой во дворце или даже освобождением Чираканы дело не решишь… А чем решишь – она пока не знала.

«Тебе и не полагается знать, – заявил Вернон. – Приказы приходят сверху».

«Как вы умудряетесь следить за всем сразу?»

«Когда знаешь о человеческом мозге столько, сколько знаю я, ему нечем тебя удивить. План вам придумывать не надо, он уже есть – адмирал позаботился».

«Адмирал Черной Армады? Придумал нам план?»

«Это не то чтобы подарок вам. Адмиралу нужно, чтобы вы кое-что для него сделали. Сейчас главная проблема – это Кольцо. Пройти через него, не особо повреждая, невозможно. Если же уничтожить его полностью, от Итойи мало что останется. Ваша задача – получить информацию о том, как именно итальтика переделали Кольцо. Адмирал считает, что перекрутили они не все спутники. Нам нужно точно знать, какие из них глушат корабли, как они это делают. Если у нас будет эта информация, возможно, кораблям удастся пройти к Итойе, не уничтожая последнюю линию защиты».

«Звучит красиво, – оценила Альда. – Только как мы можем это сделать? Мы даже если попытаемся сбежать, тут всех заложников перестреляют!»

«Легионеру это поручи. Он не худший стратег, чем адмирал, хоть и притворяется шестеренкой. Я уже скинул тебе в память всю информацию, что есть у флота по Итойе в целом и Чиракане в частности. Выкручивайся».

«Да уж, как приятно почувствовать поддержку… Сколько у нас хоть на это времени? Когда адмиралу надоест ждать и он подорвет всю планету в назидание другим?»

«Никогда. Будет сидеть и ждать, сколько нужно».

«Откуда такая уверенность? Вы что, и его под контроль взяли?»

«Мог бы, – легко признал Вернон. – Но не было нужды. Его очень впечатлила твоя фотография».

«Моя… при чем здесь это?»

«А я не говорил? Видно, к слову не пришлось, да и сейчас нет времени болтать о личном, так что давай кратко. Адмирал Черной Армады – младший брат Делии Этерион. То есть, твой дядька. А поскольку собственных детей у него нет, он решил, что ты ему очень даже интересна. Детали тут не важны».

«Нет, детали очень даже важны!» – возмутилась Альда.

«Какая же ты нудная… Ладно, я скинул тебе парочку воспоминаний о нем, потом посмотришь. А пока вспомни о миссии! Адмирал-то ждать готов, а итальтика – нет, они в истерике. Мы даже через спутники тут видим, что у вас на улицах уже полно трупов и боевых роботов. Когда будет нейтрализован Марс, а произойдет это в любом случае, итальтика могут впасть в панику. И к этому моменту на планете должна оказаться сила, способная защитить людей и ни в чем не повинные племена. Так что генеалогическое древо нарисуешь позже, иди стимулируй легионера и начинайте действовать!»

Глава 5

Начать следовало с коммуникационной башни. Дроид-Пойнт входил в общий кластер небольших промышленных городков, связь между которыми обеспечивали как раз башни. Если связь будет нарушена, подать сигнал бедствия и управлять роботами станет куда сложнее. Это, разумеется, не отключит те боевые машины, которые уже размещены здесь, но битва пройдет гораздо быстрее.

Гидденис Планта остановился перед металлической башней, тянувшейся вверх метров на тридцать. Он пока просто смотрел, чувствуя, как меняются внутри тела мышцы, укрепляются кости и суставы. Он прекрасно знал, сколько сил ему нужно, разрушение этой марсианской поделки было не самым серьезным вызовом, который он бросал себе.

– Тебе помочь? – поинтересовался Виндар Люций, наблюдавший за ним со стороны.

На этой миссии ему достался хороший напарник: Виндар ему хотя бы не мешал. Номер 9 никогда не рвался в бой, и если основную нагрузку готовы были принять на себя другие, он с удовольствием позволял им это. А главное, Виндара не было… там. В том месте, о котором Гидденис старался не думать, но воспоминания все равно то и дело вырывались из клеток. Именно поэтому номер 2 теперь даже видеть не мог тех, кто стал свидетелями, кто был там… Его полностью устраивало, что Стефан, Одхан и Триан сейчас далеко.

– Обойдусь, – коротко ответил Гидденис.

Тело преобразилось, стало больше, сильнее – можно было начинать. Номер 2 подошел к одной из опор башни, наклонился, чтобы перехватить снизу. Со стороны это наверняка смотрелось смешно: маленький человечек, который пытается поднять огромную башню, на что он вообще надеется?

Однако Гидденис не надеялся, он все просчитал. Металл под его пальцами мялся, строительные сцепки крошились, металлическая конструкция, уже двинувшаяся с места, издавала странный, почти жалобный гул. Номеру 2 казалось, что он чувствует, как по мышцам проходят волны электричества, той самой силы, которая позволяла ему сдвигать грандиозный вес. Он знал, что это, скорее всего, лишь иллюзия, созданная человеческим мозгом, который природа не готовила к работе с такой силой.

Башня поддалась быстро. Изменяя тело, Гидденис успел просчитать, как именно удобней будет сдвинуть ее с места, и не прогадал. Нужно было только начать, а потом уже вес башни сыграл против нее. Она, огромная, грохочущая, рассыпающая вокруг себя фонтаны искр, рухнула на один из корпусов завода, уничтожая часть постройки.

Виндар, все это время наблюдавший за показателями на компьютерном мониторе, с довольным видом кивнул.

– Пропал сигнал. Но это все равно не будет легко.

– Легче, чем ты думаешь. Просто не мешай мне.

– С удовольствием уступаю дорогу молодым.

Весь Дроид-Пойнт был построен вокруг завода, производившего боевых роботов. Судя по карте, именно завод в основном и звался городком, а все остальные здания служили лишь его нуждам. Население здесь было унылым и немногочисленным – сотрудники и прислуга. И тех, и других много не нужно, потому что производство автоматизировано.

Зато боевых роботов тут хватало! Гидденис убедился в этом, когда они полезли из бетонной пасти завода единой металлической волной… Здесь были разные модели, номер 2 никогда в них не разбирался, оставляя возню с инструкциями механикам. Ему было не важно, как эти поделки называются и что они умеют. Его задача была проста: уничтожить их все. В иное время для этого понадобилась бы чуть ли не армия… Или хотя бы хорошо вооруженный отряд. Но Гидденис не сомневался, что его одного будет достаточно.

Другой легионер, может, и столкнулся бы здесь с определенными сложностями. Тот, который полагался на способность подчинять и изменять живых существ. Живых тут как раз не было: городок эвакуировали, он теперь почти полностью принадлежал машинам. Но для Гиддениса это ничего не значило, он всегда делал ставку на изменение собственного тела. Вот оно точно никогда не подведет и всегда будет с ним!

Сейчас, в рассеянном красном сиянии марсианского заката, его противники казались не роботами даже, а хищными тварями, вырвавшимися из земных легенд. Нагромождение металла и густое сияние делали мир странным, как будто плоским – слишком очевидным стал контраст света и тени. Словно все не по-настоящему, Гидденису нужно было лишь сыграть роль, а не прожить свою жизнь… Впрочем, отчасти так и было.

Из-под земли вырвалось нечто, похожее на гротескное насекомое – сходство лишь усиливалось тем, что оно было покрыто рыжеватой глиной, скрывавшей металл. Оно попыталось захватить Гиддениса металлическими крюками, чтобы подтащить к брюху, в котором уже вращались циркулярные лезвия. Варварское оружие, но против пехоты вполне эффективное: и выжидать умеет, и нападать из засады, и лезвия, если укрепленные, даже броню раздробят. Но для номера 2 это по-прежнему не было угрозой. Лапы с крюками он оторвал, к брюху с лезвиями приблизился сам, но только для того, чтобы одним ударом превратить робота в бесформенную груду металла.

Атака на время замерла: центральный компьютер, управлявший роботами, явно сообразил, что теряет ресурсы слишком быстро, ничего не добиваясь, он взял паузу. Гидденис перевел взгляд на руку, которой бил робота. Часть кожи и мышц все-таки стесало, движение обнаженных костей казалось почти забавным… Но это ненадолго: новая плоть стремительно нарастала.

Номер 2 посмотрел на солнце, уже наполовину скрывшееся за горизонтом. Оно теперь казалось сгустком жидкого пламени, так похожего на вулканы Адрана…

Навязчивая мысль. По-своему опасная, но справиться с ней пока не получалось.

– Ты уверен, что в порядке? – поинтересовался Виндар.

Площадка перед заводом теперь была усыпана обломками боевых машин. Большую часть взял на себя Гидденис, но и номер 9 не остался без дела, он теперь сидел на искореженном противотанковом роботе, так, чтобы последние лучи солнца касались кожи. Виндар, в отличие от своего спутника, ни о чем не беспокоился и явно наслаждался моментом.

– Я в порядке. Слушай, давно хотел спросить… Как ты вообще живешь?

Если кому и следовало задать этот вопрос, так только Виндару. Он был старшим из легионеров, все еще остающихся в строю. Поговаривали даже, что он из первого поколения, но этого никто не знал наверняка. В любом случае, те, кто пришел в Легион одновременно с ним, давно были мертвы – кто-то погиб в бою, кто-то сошел с ума… И только Виндар не просто продолжил жить, он сохранил свои позиции в первой десятке, а теперь сидел тут и беззаботно грелся на солнышке!

Если номер 9 и был удивлен вопросом, виду он не подал.

– Я просто беру свою жизнь и справляюсь с ней по одному дню.

– И все?

– Если простое работает – зачем искать сложности?

– Это же тупо, – нахмурился Гидденис. – В чем тогда цель? К чему ты стремишься?

– К тому, чтобы каждый новый день мне не надоедал. А ты ожидал какого-то божественного откровения? Нет, каждый находит свой путь. Давай признаем: человек не был создан для той силы, которую дает Легион. Изначально… Так ведь не должно было произойти, да? Но некоторые из нас эту силу все-таки получают, и выживают лишь те, кто находит свой способ справляться. Посмотри даже на тех, кто попал в первую десятку… У всех свои причины жить. У кого-то они связаны с другим живым существом, у кого-то – с долгом, у кого-то – с амбициями. Ни одна причина не плоха и не хороша сама по себе, главное, чтоб работала.

– А если моя причина недостижима?

– Значит, ты выбрал не ту. Тебе так уж важно стать номером 1? – усмехнулся Виндар.

– Какая разница? Теперь это вряд ли случится. Мальчик укрепил свои позиции, он справляется.

– Ну так и хорошо! Зачем тебе быть первым? Цифра нравится? Большую часть времени мы не пересекаемся, тебе не приходится принимать приказы от Рафаля. В эти дни ты сильнее всех, кто тебя окружает. Поэтому подумай: так ли сильно изменится твоя жизнь, если ты все-таки станешь нашим благородным лидером? Думаешь, тебя психи вроде Третьего или Седьмого больше уважать начнут?

– Дело не в этом! – раздраженно возразил Гидденис. – Совсем не в этом… Просто когда ты платишь цену и не получаешь награду, смысл теряется сам собой…

– Как интересно… Что же давит на тебя больше: награда, которую ты не получил, или цена, которую ты заплатил?

Разговор выходил из-под контроля, в памяти снова бились образы, которые Второй хотел бы забыть навсегда. Поэтому Гидденис предпочел не отвечать. Солнце наконец-то зашло, и сходство этой дыры с Адраном пропало окончательно. Компьютер отключил все фонари, и громадная туша завода тонула в темноте. Для людей это стало бы проблемой, а Гидденис попросту адаптировал глаза к недостатку света и двинулся вперед.

Виндар настаивать на продолжении беседы не стал, но Гидденис почти не сомневался, что старикан самодовольно усмехается у него за спиной. Злость и раздражение так и не ушли, и чтобы отвлечься от них, проще всего было думать о миссии.

Им выпало охотиться на сенатора Вестина Морана. Этот был, пожалуй, самым шумным из пятерки… Еще до начала восстания он записал серию видеороликов, которые теперь шли в эфире один за другим.

В своих обращениях Вестин рассказывал жителям Марса, что их, оказывается, угнетали много лет. Да, они не замечали, ну так что же? Сенатор настойчиво продвигал идею о том, что именно Марс кормит и Землю, и ее колонии. Так должен ли он называться колонией? Или он уже способен стать центром новой империи, готовой развивать собственные колонии? Вестин именно это слово и использовал – «империя». Это забавляло Гиддениса больше всего.

На императора беглый сенатор не тянул. Он был невысоким, очень полным, уже немолодым. Когда он садился перед камерой, чуть обвислые щеки почти касались плеч, а второй подбородок надежно скрывал шею. Что, впрочем, не мешало Вестину рассказывать, как Марс из-за козней Земли недоедает.

Однако одно преимущество у сенатора все же было. Он, в отличие от других представителей Совета Пяти, не прятался среди гражданских. Он сразу же забился в Дроид-Пойнт, эвакуировав все население, и пострадать за него могли только роботы. Либо он действительно заботился о людях – либо совсем уж не доверял им.

Когда легионеры вошли, компьютер напал снова, направил на них тяжелых дронов. Надо же, тут даже парочка танков была… Этого Гидденис не ожидал – их в Дроид-Пойнт не собирали. Виндар, заметив направленные на них орудия, поспешил укрыться. Номер 2 остался на месте, почувствовал обдавшую его волну жара. Кожу, конечно, обожгло, появились кровавые пузыри… Ничего, это ненадолго. Он же воспользовался паузой после выстрелов, чтобы порвать орудия на части. Ему нравилось наблюдать, как металл расслаивается под его руками, словно мокрая бумага.

– Ты действуешь безрассудно, – укоризненно заметил Виндар. – Посмотри, сколько ран ты получил! Их можно было избежать.

– Зачем? Они мне по-настоящему не вредят.

– Ты чувствуешь боль.

– У меня с болью свои отношения, – отмахнулся Гидденис. – Пойдем, он уже близко.

Почувствовать Вестина было несложно – он оставался единственным источником жизни на заводе. Компьютер еще пару раз пытался помешать им, но его ресурсы были истощены, склады опустели. Гидденис не сомневался, что уже через полчаса они доставят сенатора на челнок…

А потом они наконец добрались до Вестина, и планы пришлось пересмотреть.

Сенатор прекрасно знал, насколько плохо его положение. Его, такого уверенного на видео, трясло, как в лихорадке, и он рыдал, не сдерживаясь. Но и сдаваться он не собирался. Он уже примотал себя цепями к странному, поднимавшемуся метра на три над землей металлическому цилиндру.

– Пошли вон! – крикнул Вестин. – Вон отсюда, или, клянусь, я заберу вас с собой!

– Это то, что я думаю? – досадливо поморщился Гидденис.

– Это грязная бомба, да еще и пиратская, – напряженно ответил Виндар. – Похоже, у нас проблема…

* * *

Альда Мазарин явно была взволнована, когда сообщала им все подробности своего разговора с Валентином Верноном. Ей наверняка казалось, что телепат поставил перед ними чуть ли не невыполнимую задачу. А вот Лукия, слушая все это, почувствовала определенное облегчение – насколько оно вообще было свойственно капитанам.

Да, добиться того, что нужно адмиралу, будет трудно. Но это все равно требует действия, а не бессмысленного ожидания среди заложников. Оно давалось Лукии куда сложнее, чем она готова была показать. Разум капитанов был натренирован на решение задач, он работал лучше иных компьютеров, и Лукия была рада, что у нее появилась возможность снова быть собой.

– Для отступления из дворца мы используем подземные тоннели, – указала она. – Двигаться по поверхности слишком опасно.

Подземных тоннелей на Итойе хватало. Большая часть была построена еще в те времена, когда планету не защищало Кольцо, именно там итальтика спасали от Огненных Волн свои города. Часть тоннелей и залов достроили уже в новую эпоху – как укрытие на случай, если Кольцо по какой-то причине выйдет из строя. Кроме того, схемы, которые передал Вернон Альде, показывали, что тоннели соединяют между собой все города итальтика. Значит, если будет нужно, они смогут добраться до любого племени – включая организаторов мятежа.

– Что будем делать с людьми? – спросил Рале.

– Уведем в убежище.

– Не считаешь, что это спровоцирует убийство других заложников?

– Вряд ли. Заложники – одна из основных линий их обороны. Они и так уже убили несколько сотен человек на улицах города. Теперь они потеряют значимую для них группу, содержащуюся во дворце. Если они будут истреблять захваченных людей слишком быстро, они спровоцируют атаку Черной Армады с разрушением Кольца. Вероятнее всего, они осознают это.

– Некоторые осознают, – кивнула Альда. – По крайней мере, те, что находятся здесь.

Лукия заметила и кое-что другое. После того, как завершилась химическая атака, часть воинов итальтика покинула дворец и больше не вернулась. Здесь остался только отряд, которому доверили охранять заложников.

Это вполне могло означать, что у мятежников не так уж много воинов, достойных доверия. Изначально было известно, что восстание поддерживают далеко не все племена Итойи. Здесь, в городе, принадлежащем сразу всем, желающих пострелять в людей оказалось не так уж много.

– Рале, Киган, на вас группа у окна, – сообщила Лукия. – Триан, Мазарин, разберитесь с охраной двери. Витте, следите за тем, чтобы не пострадали заложники. Я беру на себя Хапикерн-Тохила. Он нужен нам живым. Вероятнее всего, когда исчезнет дополнительный гул, Мазарин сможет пробиться в его сознание и получить нужную нам информацию.

– Точно смогу, – подтвердила Альда. – Я уже читала сознание одного итальтика, это не так уж сложно!

– Тогда препятствий нет.

– Есть, вообще-то, – заметил Рале. – Капитан, не хочу тратить время на очевидное, но у вас же нет оружия!

– Это не имеет значения. Приступайте.

Им и правда запретили проносить оружие на торжественный прием, иначе и не могло быть. Итальтика просто слабо представляли, что такое бойцы специального корпуса… А даже если бы представляли, это ничего бы не изменило: блокаторов способностей ни у них, ни даже у марсиан не было, это земные технологии.

Из всей команды в оружии нуждались только Лукия и Стерлинг. Но Стерлинг с оружием обращался плохо и не скрывал этого. А Лукия могла получить то, что ей нужно, за пару минут.

Поэтому она уверенно направилась в сторону Хапикерн-Тохила. Он, конечно, был заметно поражен такой наглостью: земная девушка, юная, совсем некрупная, идет к нему так, будто ударить хочет… Это шутка какая-то? Он даже не собирался разбираться с ней лично, он готовился отдать приказ своим подчиненным.

Вот тогда он и обнаружил, что обращаться ему больше не к кому. Часть его солдат тряслась на полу под действием мощного разряда электричества, часть оказалась прижата к стене невидимой силой – и это только те, кого он ощущал рядом с собой. Хапикерн-Тохил хотел помочь им, он был к этому готов, но у него на пути по-прежнему стояла очевидно безумная девица.

Он попытался просто оттолкнуть ее в сторону, рядом с его крупной тушей Лукия казалась особенно хрупкой. Но она ждала удара, она приняла правильную позу – и удержалась на ногах, а итальтика удивленно одернул в сторону ушибленную верхнюю конечность. И это при том, что он бил броней, не щупальцами даже!

– Пожалуйста, сдайтесь, – спокойно рекомендовала Лукия. – Сложите оружие. Велите своим солдатам прекратить сопротивление. Без острой необходимости никто не пострадает.

Хапикерн-Тохил не счел нужным ей отвечать. Лукия не обладала способностью к телепатии, но и ей не так уж сложно было догадаться, о чем он думает. Если он и знал о том, что команда специального корпуса обладает некими боевыми способностями, то ждал атаки сразу. Однако много часов ничего не происходило – даже когда женщина из команды погибла в саду! Хапикерн-Тохил решил, что угрозы эти люди не представляют, они недостаточно сильны, чтобы сопротивляться целому отряду.

И вот они напали – грамотно, эффективно и без какой-либо причины! Он не мог это объяснить, но и вести переговоры не собирался. Он наконец атаковал Лукию так, как и должен был атаковать равного противника.

Только это ничего по-настоящему не изменило. Лукия с легкостью уклонилась от выстрела, нырнула под винтовку и передние конечности итальтика. Хапикерн-Тохил попытался поймать ее щупальцами, но она двигалась слишком быстро. Лукия выбила у него оружие и оттолкнула противника в дальнюю часть зала, ближе к окну.

– Пожалуйста, прекратите сопротивление, – снова обратилась к нему она. – Вы не будете казнены на месте даже с учетом того, что вы военный преступник. Я могу гарантировать вам обращение в соответствии со всеми межпланетными соглашениями. Напоминаю, что при сопротивлении к военным преступникам может быть применена любая мера сдерживания.

Хапикерн-Тохил и сам знал, что законы федерации позволяли ей убить его. Но он все равно бросался вперед, потому что не верил, что такое возможно… Все еще не верил. Лукия привыкла к такому отношению, она просто делала то, что нужно.

Некоторое время сама она не нападала – подстраивалась под скорость противника, а заодно и давала ему время одуматься. Но Хапикерн-Тохил не собирался сдаваться, он уже сообразил, что ловкостью Лукия его превосходит, и теперь делал ставку на размер и силу. Он наваливался на Лукию сверху, старался ударить заостренными копытами, которыми завершалась броня на его конечностях. Любой такой удар был способен пробить человека насквозь, капитан прекрасно знала об этом. В какой-то момент Лукии просто надоело жалеть противника.

Она скользнула к окну и ударила по нему локтем. Бронированное стекло, явно спроектированное для защиты гостей дворца, поддалось мгновенно, разлетелось на десятки крупных осколков, и это тоже поразило Хапикерн-Тохила. Но вместо того, чтобы задуматься, итальтика еще больше разозлился. Словно Лукия старалась нанести ему личное оскорбление!

Когда он вновь прыгнул на нее, уклоняться капитан не стала. Она просто чуть сдвинулась в сторону, перехватила направленную на нее конечность – и опустила на сустав стекло, как когда-то на Земле опускали лезвие гильотины.

Удар пришелся в узкую щель между листами брони, как и планировала Лукия. Этого оказалось достаточно, чтобы Хапикерн-Тохил потерял и верхнюю конечность, и растущие из нее щупальца. Болевой шок оказался достаточно сильным, чтобы итальтика взвыл и сжался на полу, пытаясь сдержать вытекающую из раны кровь.

– Надеюсь, этого хватит для того, чтобы вы вели себя цивилизованно, – сказала Лукия, останавливаясь над ним. – Если вы и теперь откажетесь от сотрудничества, я уничтожу мембрану, обеспечивающую вас телепатическими способностями. Я могла сделать это в любой момент.

«Не нужно, – услышала она мысли итальтика. – Все закончилось, я… Я принимаю это поражение».

– Ваше благоразумие обнадеживает. Вам необходима помощь со стороны? Или вы способны обработать рану самостоятельно?

«Я могу… Дайте мне несколько минут».

Как и ожидала Лукия, команда к этому моменту справилась с остальными итальтика. Вот только без трудностей все равно не обошлось – неожиданных, как это чаще всего бывает. Проблемой стали люди.

Заложники, до этого испуганно сидевшие в одном из залов, не могли не отреагировать на внезапную битву. Многие были напуганы и растеряны – это как раз понятно. Некоторые откровенно радовались тому, что итальтика наконец получили свое.

Но нашлись и те, кто был возмущен.

– Что вы натворили?! – громыхала дородная женщина, увешанная немыслимым количеством бриллиантов. – Вы же разозлили их!

– Не так давно вы все очень хотели убраться отсюда, – напомнил Киган.

– С теми, кто хотел убраться, вот что произошло! – Пожилой мужчина указал на трупы, сумрачным холмом замершие среди деревьев. – Я так не хочу!

– Так и не будет, – попытался успокоить его Рале. – Вас выведут в безопасное убежище.

– Где же вы раньше были со своим безопасным убежищем?!

– Этих насекомых нельзя злить! Они и так ненавидят людей!

– Они нас всех теперь уничтожат! Типичный космический флот – не вовремя и черт знает как!

Людей, поддавшихся истерике, было не так уж много – около десяти. Но, как это часто бывает, меньшинство в такой ситуации оказалось активным, агрессивным и опасным. Их настроение постепенно передавалось другим заложникам, семена ненависти легко падали на почву из страха, а это было неприемлемо.

«Мазарин, вы можете их угомонить?» – мысленно спросила Лукия.

«Уже пытаюсь, капитан. Но всех одновременно не могу – только отключить».

«Этого делать не нужно. Если они сейчас потеряют сознание, остальными это может быть воспринято как новая атака итальтика».

«Я тоже так подумала. Я буду глушить их по одному, но когда у человека вот так эмоции зашкаливают, это достаточно трудно…»

И все равно телепатка справлялась, Лукия прекрасно видела это. Одни люди еще продолжали вопить, раскрасневшиеся, потные, рыдающие. Другие, словно осознав всю нелепость собственного поведения, смущенно отходили на место, к остальным заложникам. Все складывалось неплохо – и рухнуло в один миг.

Последнюю глупость совершила та самая обладательница бриллиантов.

– Я не дам вам меня закопать! – взвизгнула она.

Прежде, чем ее успели остановить, она рванулась к ближайшей панели и с силой ударила по тревожной кнопке. Потом женщину, конечно, оттащили, но было уже поздно… На центральный компьютер города улетело сообщение о том, что контроль над дворцом утерян.

Появление новых сил итальтика стало лишь вопросом времени.

* * *

Шарлотта Мю была убеждена, что им достался самый интересный город Марса.

Начать хотя бы с того, что Креатис был мегаполисом молодых. Здесь располагалась львиная доля марсианских университетов, и никто не скрывал, что студенты и преподаватели составляют более половины населения города. Многие из них после получения диплома не уезжали, а открывали в Креатисе собственные инновационные компании. Так что мегаполис не зря прозвали столицей высоких технологий.

Важно было и то, что Креатис спроектировали по уникальной схеме. Марс никогда не мог похвастаться обилием зелени, но на этой территории более полувека назад сумели вырастить внушительных размеров лес, который сейчас поражал величественными высокими деревьями. Город же построили в самом его центре – на специальных высоких колоннах. Подъемные конструкции удерживали все: дома из стекла и бетона, дороги, улицы, площади, стадионы – что угодно! Из-за этого возникало ощущение, что прекрасный город просто парит в воздухе, а прямо под ним шелестит зелеными волнами лес-океан.

Креатис был территорией вечного праздника. Серьезные научные занятия оставались за зеркальными окнами зданий. На улицах постоянно играла музыка, повсюду стояли цветы, пахло свежестью, и специями, и какой-то ванильной сладостью…

Шарлотта не удержалась, все-таки купила себе большой сливочный коктейль и теперь высасывала через трубочку разноцветные ледовые шарики. Обычно представителям специального корпуса запрещалось есть и пить на миссиях. Но это в основном на проекте «Исход», где еда могла оказаться зараженной чем угодно. На Марсе-то какая угроза?

Она искренне наслаждалась моментом. Шарлотта даже не думала, что это будет так легко. Поначалу она предполагала, что им придется таиться, выбирать обходные пути, не показываться никому на глаза… Они ведь оставались в черной форме легионеров, а рядом с Шарлоттой еще и шагала морифирийская гиена! Разве это не должно было мгновенно привлечь внимание полиции?

– Тебе не о чем беспокоиться, – сказала ей тогда Эстрид.

– Почему?

– Увидишь.

И она действительно увидела. В Креатисе люди могли выглядеть как угодно. Кто-то красил всю кожу в кислотно-желтый цвет. Кто-то предпочитал наряды, которые на любой другой планете сошли бы за маскарадные. Многие носили накладные кибернетические протезы, не требующие операций.

Никто не относился к жизни серьезно – даже теперь, когда весь Марс знал о восстании и космической изоляции!

– Слушай, Эстрид, а ты никогда не думала, что было бы, если бы с нами тоже случилось так? – задумчиво спросила Шарлотта.

– Как именно? – уточнила номер 5.

Эстрид как раз окружением не восхищалась. Она всегда оставалась равнодушна, как капитан какой-нибудь. Она двигалась по улицам неспешно, как робот, и не обращала внимания на яркую толпу. Ей было сказано найти сенатора – и она искала.

– Если бы мы были студентками тут… Учились бы чуть-чуть, а потом развлекались… Я бы пошла на танцы. Ты бы покрасила волосы в розовый цвет. Тебе бы пошло!

«Ты ведь понимаешь, что в такие моменты позоришь нас обеих?» – мрачно подумала Люси.

«Ничего не обеих, только себя! И вообще, это не позор, Эстрид все поняла!»

Однако Эстрид понимать не спешила. Она скользнула по Шарлотте безразличным взглядом.

– Меня устраивает жизнь легионера. Я на своем месте.

«Вот так научись отвечать, – посоветовала Люси. – Таким тоном, будто ты всем присутствующим оплеуху дала!»

Шарлотта обиженно надулась, бросила стакан в ближайший утилизатор. Сговорились обе! Понятно, что у них миссия, причем серьезная. Но раз уж они попали в такое дивное место, почему бы не посмотреть по сторонам?

Искать им выпало сенатора Кору Гросс. Сейчас она отвечала на Марсе за экономические и финансовые вопросы. Но до того, как присоединиться к Совету Пяти, она работала преподавателем в одном из университетов Креатиса. Чуть позже ее назначили попечительницей этого университета, так что, пожалуй, не следовало удивляться, что после мятежа она рванула сюда.

Вводить в городе военное положение Кора не стала. Она просто поселилась где-то, позволив Креатису жить прежней карнавальной жизнью. Да еще какой! Шарлотта уже видела на городских экранах сияющие надписи «Да здравствует свобода!» и «Больше власти Совету Пяти! Вместе в светлое будущее!». В бутике, который они только что прошли, вовсю рекламировали индивидуальную печать маек с надписью «Я поддержал восстание, а ты?»

Здесь казалось, что восстание – это праздник. Будто и не было никаких боевых кораблей вокруг Марса и сотен мертвых солдат федерации…

Хотелось поговорить об этом с Эстрид, но ее Шарлотта порой побаивалась. Перед номером 5 она чувствовала себя ребенком, который задает дурацкие вопросы раздраженному взрослому. Чувство было неприятное, и Шарлотта решила пристать к Люси.

«Тебе не кажется, что мы допускаем здесь ошибку?»

«Какую еще ошибку?» – удивилась Люси.

«Посмотри, все в Креатисе так радуются разрыву контакта с Землей…»

«Не все, а студенты. Для них слово «революция» означает «возможность наполнить свою жизнь героическим флером». В Креатисе живут сытые, очень обеспеченные, разбалованные десятилетиями спокойной жизни люди. Они думают, что все эти новости про восстание – всего лишь модная тема. Они не соотносят происходящее с чьей-то смертью, им кажется, что они и дальше будут получать все что угодно в переполненных магазинах и летать на Землю, когда им заблагорассудится».

«Ты так говоришь, будто Марс без Земли не проживет…»

Гиена повернулась к ней и насмешливо поморщилась – что при ее хищной пасти смотрелось чуть ли не угрозой.

«Ну да. Не проживет».

«Почему это? Тут же много что производят, это даже я знаю! Одежду, и материалы для строительства, и роботов… Короче, долго перечислять, но на Марсе есть все, он справится!»

«Не все, – возразила Люси. – Знаешь, чего нет на Марсе? Подсказываю: на «сельское» начинается, на «хозяйство» заканчивается».

С этим сложно было спорить. Марс всегда оставался примером быстрого и надежного терраформирования, жить тут было очень комфортно. Рядом с огромным старым лесом оказалось так легко забыть, что есть еще масштаб планеты.

Ну а в масштабах планеты все эти леса, поля и сады были скорее баловством. Отчасти это объяснялось особенностями почвы, отчасти – предпочтениями местного населения. Марсиане не рвались создавать фермы, им это было просто не близко. Они селились в основном в крупных городах и разделяли время между работой за компьютерами и развлечениями.

«Неужели это так уж важно?» – задумалась Шарлотта.

«Марс закрывает только двадцать процентов собственной потребности в продовольствии. Остальное ему доставляют с Земли и колоний… Ну, раньше доставляли. Всех милых твоему сердцу студенточек в ближайшее время ждет сюрприз, когда полки магазинов внезапно перестанут плодоносить».

В этой беседе определенно чувствовалась ирония, пусть даже горькая. В том, что Шарлотта, сохранившая человеческое тело, могла позволить себе детскую наивность, а Люси, у которой вроде как было право превратиться в дикого зверя, продолжала изучать новое и следила за новостями.

Но именно за это Шарлотта была больше всего благодарна своей вечной спутнице. Рядом с Люси она могла вести себя так, как легионеру не полагалось, и чувствовать себя живой.

– Похоже, бродить по городу все-таки не придется, – напомнила о себе Эстрид, шагавшая впереди.

Она вроде как не знала о том, что представляет собой Люси на самом деле. Но Шарлотта предполагала, что номер 5 о чем-то догадывается, просто разоблачать их не хочет.

Эстрид интересовало только задание, и теперь она стояла перед общедоступной информационной панелью.

– Нашла что-то? – заинтересовалась Шарлотта.

Вместо ответа Эстрид кивнула на экран – а там как раз красовался портрет той, кто им нужен.

Поиски в Креатисе могли затянуться. Город был шумный, многолюдный, никогда не спящий. Кора еще и не покупала здесь квартиру, она могла поселиться где угодно. Из-за этого и способности легионеров, и нюх морифирийской гиены не спасали, всем троим только и оставалось, что бродить по улицам в надежде на удачу.

Однако Кора Гросс невольно дала им бесценную подсказку. Новость на информационной панели сообщала, что уважаемая попечительница университета решила провести двухдневный семинар для своих подопечных. Там она готовилась подробно рассказать студентам, для чего нужно восстание и что произойдет с планетой дальше.

– Получается, она в университете? – обрадовалась Шарлотта.

– Читай внимательней – они все в лесу. Семинар совмещен с походом, они отправились в лес вчера, заночевали там, на сегодня запланирован второй день лекций.

Для них это было очень хорошей новостью. В лесу найти Кору будет проще – там намного меньше источников жизни. Что же до студентов… Да, они попытаются защитить своего кумира. Но сдержать их, не убивая и даже серьезно не раня, будет намного проще, чем толпу на городских улицах.

Они направились прочь из города по одной из подвесных магистралей. Многочасовые поиски не могли утомить легионеров высшего уровня, так что и отдых им не требовался. Они отдалились от города и нашли одну из лестниц, ведущих вниз, к густой зелени леса.

В новости не было сказано, где именно остановится группа студентов. Это было сделано специально, чтобы туда не набежала слишком большая толпа фанатов Коры. Но для легионеров площади леса были мелочью после тех расстояний, на которых они привыкли работать. Шарлотте было любопытно лишь одно: кто обнаружит Кору первой.

А первой напряглась как раз Люси. Морифирийская гиена замерла на полусогнутых лапах, глухо зарычала, прижимая уши к голове.

«Чуешь ее?» – тут же насторожилась Шарлотта.

«Чую много что! Во-первых, кровь… Очень, очень много крови. Ранний запах тления. Живых запахов нет. И… что-то еще…»

«Что именно?»

«А вот не знаю! Запах одновременно знакомый и нет, я не знаю, что это… Но оно мне уже не нравится!»

«Да уж можно догадаться, что массовым убийством милые зайки не занимаются!»

Эстрид теперь полагалось спросить, почему они остановились, что вообще происходит. А вместо этого она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Кажется, кровью пахнет, – равнодушно произнесла номер 5.

– Не просто кровью, а кровищей! – указала Шарлотта. – Лужами, озерами крови! Ты понимаешь, что это значит?

– Да. Вероятнее всего, студенты мертвы. Если бы были выжившие, мы бы услышали крики. Возможно, еще услышим – сократив расстояние.

– Кто мог это сделать… Наших ведь точно тут нет?

– Наши не действовали бы так грубо, – покачала головой Эстрид. – А кроме нас на планете и нет никого, флот не стал бы атаковать за спиной у Легиона, только не в этом случае.

– Может, какие-нибудь местные силы сопротивления?

– Не в этом районе. Креатис не воспринимает восстание всерьез, для них это шоу, приключение… Да и в любом другом районе сопротивление не стало бы устраивать резню. Мы не угадаем, что это такое, нужно идти и смотреть.

Да уж, с догадками было туго. Шарлотта, пусть и не изучавшая документы так же внимательно, как Люси, все равно помнила, что на Марсе нет серьезных угроз. Хищников на планету не завозили, преступность была по большей части экономической. А Креатис и вовсе признали чуть ли не самым безопасным городом! Поэтому студенты и отправились в лес без сомнений.

К тому же студенты – это не маленькие дети. Им тут всем лет по двадцать должно быть, их много… Кто мог справиться с ними? Да еще так, что ни один не сбежал и не попросил о помощи?

Шарлотте казалось, что она готова разобраться с этим. Не понять сразу, но как минимум найти какие-нибудь следы, не обращая внимания на жестокость произошедшего…

Она ошиблась, но тут кто угодно ошибся бы. Когда они вышли на широкую поляну, не так давно приютившую студенческий лагерь, даже невозмутимая Эстрид вздрогнула и прикрыла рот рукой. Люси прижалась к земле и тихо заскулила. Шарлотта просто замерла на месте, ей сейчас даже дышать было тяжело, не то что говорить.

Они ожидали увидеть трупы – а столкнулись с чем-то несравненно худшим. То, что осталось от студентов, объединили в кровавую массу, которая теперь сгустками неправильной формы покрывала высокие деревья. Странные, жуткие гроздья мертвых тел, в которых уже невозможно было никого опознать, невозможно даже понять, где кончается один человек и начинается другой.

Запах разложения был легким, только-только появившимся. Кровь тяжелыми густыми каплями падала на землю. Этих людей убили не так давно, скорее всего, перед рассветом – и тот, кто это сделал, все еще таился рядом.

* * *

Альда знала, что ее никто не обвинит, и все равно ее не покидало чувство, что она допустила ошибку. Это она должна была следить за людьми, впавшими в истерику, предугадывать любую глупость, которую они могли совершить! И она пыталась… Но сложность заключалась в том, что они ничего толком не планировали. Они поддавались решениям, продиктованным ужасом, и та женщина нажала на тревожную кнопку сразу, как только подумала об этом.

Изначально сигнал должен был предупредить полицию о том, что во дворце произошло несчастье. Но теперь-то от полиции вряд ли что-то осталось, в том, что Чиракана не сопротивляется восстанию, никто даже не сомневался. Так что сигнал тревоги воспримут правильно: как указание на то, что Хапикерн-Тохил утратил контроль.

Это понимали все. Капитан Лукия, только что расправившаяся с лидером итальтика, приказала:

– Уводите людей, быстро! Всех, даже тех, кто против. Мы никого не можем оставить здесь…

– Боюсь, времени не будет даже на это, – указал Триан.

Они бы успели сделать хоть что-то, если бы итальтика послали сюда новый отряд. Но те, кто устроил восстание, оказались куда более сообразительными – и жестокими. Со стороны улиц роем взвились боевые роботы среднего размера, устремившиеся к холму. А прямо за ними уже ворочался гигант: «Саваж-3» явно готовился выпустить новое кровавое облако.

Двойная атака. Итальтика не собирались доверяться воле случая, им не нужны были те, кто расправился с Хапикерн-Тохилом.

– «Синистры», – определил Киган. – Не самые быстрые, но очень хорошая броня… Мать их!

Капитан и Стерлинг перешли ближе к заложникам, направляя их к переходу в тоннель. Киган подбежал к окну, направляя сияющую белым молнию в сторону дронов. Некоторые ему удалось сбить – но для других электричества оказалось маловато.

Дроны не пытались стрелять по людям, их задача была куда проще: они палили по стеклам. И хотя совместными усилиями Альды, Рале и Кигана роботов удалось уничтожить, свое дело они сделали. Много ли нужно, чтобы разбились окна, которые были защищены от оружия Итойи, а не Марса? Без стекол в залах больше не было надежной защиты от отравы, выпущенной «Саважем», и она теперь подкрадывалась ко дворцу, как хищный зверь.

– Люк заблокирован, – предупредила капитан. – Уничтожать его нельзя, нужно сохранить. Рэйборн, займитесь этим.

Она была права, это в прошлом они могли позволить себе просто вырвать люк из петель и двигаться дальше. Теперь им нужна была защита от красного тумана, срочно.

Киган не стал говорить, что ему потребуется время – даже с помощью Стерлинга, тоже подключившегося к компьютерному замку. Времени-то как раз не было… Туман, подгоняемый искусственным ветром, двигался слишком быстро.

Рале подошел ближе к Альде, сдержанно улыбнулся:

– Ну что, дело, внезапно, за нами? Я могу попробовать сам, если ты устала.

– Я не устала, все в порядке… Давай я слева, а ты справа.

Телекинетический щит и правда оставался единственным способом защитить от отравы такое количество людей. Вроде как простое решение, но Альда прекрасно знала, что такая техника требует куда больше энергии, чем самые сильные удары. Потому что удар – это быстрое и точечное применение энергии. А щит должен быть сплошным, везде, и достаточно плотным, чтобы сквозь него не просачивался туман. Для этого требовалось огромное количество сил и безупречный контроль.

Это стало вызовом и для нее, и для Рале. У него с контролем проблем не было, но он уже немного устал, да и теперь взял на себя большую часть нагрузки. Альда же знала, что энергии у нее больше, чем кажется, и все же она боялась до этой энергии не добраться.

Для контроля ей требовалось спокойствие, а с этим было туго. Перед глазами снова и снова мелькали образы людей, истекающих кровью. Она боялась, что не сможет защитить заложников… и команду! Ведь даже Римильда, хилер номер 2, так и не поднялась после атаки этой дрянью. Могут ли выжить остальные? Триан – точно да. Может, еще капитан Лукия. Но вот у самой Альды, Рале, Кигана и Стерлинга шансы были невелики.

Поэтому Альда снова и снова напоминала себе, что сейчас сражается не только за безымянных заложников. Если она подпустит туман слишком близко, все будет кончено, поэтому она не должна, она и так совершила слишком много ошибок…

Жаль только, что для победы одного энтузиазма недостаточно. Альда и Рале отталкивали завесу – а та возвращалась. Туман неумолимо выигрывал, пусть и медленно, отбирая территорию по сантиметрам. Он уже был перед самыми глазами Альды, она не видела ничего за его пределами… Руки, которые она инстинктивно вытянула вперед, дрожали от напряжения, она знала, что не справится, а проклятый люк все никак не открывался…

Когда она почувствовала резкий укол в шею, Альда невольно вскрикнула и чуть не упустила контроль. Она настолько сосредоточилась на телекинезе, что телепатию вообще перестала использовать! Она ведь помнила, что за спиной у нее остался Триан, он не позволит никому подкрасться к ней сзади.

Но Триан все-таки позволил – не только подкрасться, но и сделать укол в шею. Удивление переплелось с обидой, и оба чувства исчезли, когда она услышала прямо над ухом голос Римильды:

– Вот теперь можешь отпускать. Вы с телекинетиком были последними, остальным я уже ввела антидот.

Отпустить все равно было страшно. Слишком много пойдет не так, если хилер все-таки ошиблась, слишком многие могут не выжить… Но Альда видела, что Рале уже убрал щит со своей стороны, а одна она все равно не удержала бы защиту на нужном уровне.

Первые секунды были самыми страшными. Альда замерла, ожидая, когда начнется… что-то. Она и сама не бралась сказать, что именно. Жжение в легких? Кашель? Потоки крови изо рта и носа? Предположения были одно страшнее другого – и ни одно не подтвердилось.

Красный туман теперь обволакивал все вокруг, им дышала не только Альда, но предсмертные крики так и не прозвучали. Телепатка наконец позволила себе вздохнуть спокойней, не удержалась на ногах, упала на пол. От усталости кружилась голова, и сама Альда даже не пыталась подняться, пока из темной завесы не появился Триан и не помог ей.

Хотя ей все равно пришлось намного легче, чем Римильде. Одного взгляда на хилера было достаточно, чтобы понять: она выжидала до последнего не ради эффектного появления, ей просто досталось. Римильда и сейчас выглядела жутко – кожа посерела, под глазами появились темные впадины, на лице остались засохшие потеки крови. И даже то, что хилер уже улыбалась и болтала о чем-то с Киганом, не успокаивало.

– С ней все будет в порядке? – тихо спросила Альда.

– Естественно, – кивнул Триан. – Хотя, врать не буду, такой я ее еще не видел.

Люк наконец поддался, в основном зале началась эвакуация. Первыми в подземелье капитан направила Рале, Стерлинга и Кигана – проверить обстановку. Никакой жизни Альда там не чувствовала, а вот ловушки вполне могли быть.

Сама же капитан подошла к Римильде, занимавшей одно из кресел.

– Доложите о случившемся, Фревилл.

– Чуть не доигралась девочка, вот что случилось, – криво усмехнулась Римильда. – А итальтика эти ваши – куда большие уроды, чем вы предполагаете.

Римильда действительно надеялась спасти людей, оказавшихся снаружи, от любой угрозы, связанной с ядами и болезнями. Но она в первые же минуты поняла, что ошиблась. Достаточно было один раз вдохнуть красный туман – и начиналось стремительное поражение всего организма.

– Эта штука создана только с одной целью: очень быстро и со стопроцентной гарантией убивать людей, – поморщилась хилер. – Сколько нужно было экспериментов и практических испытаний, чтобы все работало настолько идеально, говорить не буду, сами думайте.

Даже этой отравы было недостаточно, чтобы убить хилера номер 2 – хотя Римильда признавала, что номера ниже первой двадцатки вполне могли там погибнуть. Она же восстановила собственное тело довольно быстро, уже когда ее оттаскивали к горе трупов, она смогла бы сопротивляться.

Но она не стала. Догадки Альды оказались верными: туман представлял серьезную угрозу всей команде «Северной короны», кроме Триана. Поэтому Римильда взяла паузу, чтобы превратить часть собственной крови в универсальное противоядие.

Старалась она не зря. Когда вторая волна тумана покинула робота, Римильда поспешила вернуться во дворец через дальнее крыло, не заблокированное телекинезом. Она использовала иглы хилеров, чтобы как можно скорее защитить заложников и команду. Альда и Рале, удерживавшие туман, стали последними, кто получил антидот.

Теперь они были в безопасности, но лишь на время. Это понимали все, а Римильда еще и решила подлить масла в огонь:

– Я ваш план не осуждаю, другого все равно нет, но нужно учесть вот что… В городах Итойи часто бывали люди, так что устроить лаборатории где угодно итальтика не могли. Если такие уютные заведения и есть, то только в подземных тоннелях. А еще… Эта кровавая лихорадка – однозначно местное изобретение, Марс таким не занимается. Итальтика готовились не отделиться от людей, а вести с нами полноценную войну. Так что я подозреваю: лихорадка – далеко не единственное биологическое оружие, изобретенное ими за последние годы, и в подземном лабиринте нас наверняка ожидают неприятные открытия.

Глава 6

Одхан предпочел бы отправиться на миссию в одиночестве, если бы знал, что есть такой вариант. Увы, еще до того, как о миссии зашла речь, лучший сценарий утащил себе Третий. Потому что хитрая крыса. У Одхана же всегда были строго деловые отношения с руководством, поэтому просить об одолжениях было бесполезно.

Ему пришлось смириться с тем, что компанию ему на этом задании составит Саломе Арамар. Нельзя сказать, что Восьмая была совсем уж бесполезна – таких в первой десятке нет. Одхан прекрасно знал, что она хорошо дерется, она опытный снайпер, да и телепатический контроль у нее отличный, может, даже лучше, чем у некоторых более высоких номеров.

Но все это меркло рядом с тем фактом, что Восьмая была труслива. Естественно, Саломе всеми силами пыталась это скрыть, таскалась с неестественно огромной тушей, орала на всех, кто оказывался на пути. Ей почему-то казалось, что это поведение великого воина, который не боится никого и ничего. А Одхан прекрасно знал, что, когда тебе действительно не страшно, ты спокоен. Тебе не нужно ни орать, ни наглеть, ни самоутверждаться. Поэтому ставку на этой миссии номер 4 делал исключительно на свои силы, от Саломе требовалось не мешать. С этим она справлялась неплохо, и был еще шанс, что они сработаются.

Их отправили в Нео-Нубелу – город, от которого Одхан тоже предпочел бы держаться подальше в иных обстоятельствах. Он не скрывал своей искренней веры в то, что подобные места нужно с гидросамолетов заливать стерилизаторами, а еще лучше – сжигать до основания. Ну, чтобы наверняка.

Жители Нео-Нубелы с необъяснимой гордостью называли свою часть марсианской территории Городом Порока. Как и следовало ожидать, университетами и библиотеками мегаполис похвастаться не мог. Здесь располагались и производства, и даже исследовательские лаборатории, но все они помещались на верхних этажах небоскребов. Нижние уровни, в свою очередь, были отданы казино, клубам и вполне легальным борделям.

Нео-Нубела не спала никогда – да и музыку никогда не делала тише. Те, кому хотелось сосредоточиться на работе, использовали помещения с усиленной звукоизоляцией. Те, кто был поадекватней, вообще в этот город не приезжали.

– Как думаешь, они знают о восстании? – поинтересовалась Саломе, наблюдая за тем, как молодая пара, выскользнувшая из клуба, начинает торопливо раздеваться в ближайшей подворотне. Мимо пролетали дроны видеосъемки и проходили люди. На быстренько расположившуюся у стены пару внимания не обращали, видно, такое тут было делом привычным.

– Они не знают, что это такое, – усмехнулся Одхан.

– Да не могли же они настолько оскотиниться…

Из клуба, пошатываясь, вышел еще один молодой человек. Он свернул в ту же подворотню и попрощался с содержимым собственного желудка. Пару, все еще занятую друг другом, поток рвоты в шаге от них не смутил.

– В этой пародии на город разрешены наркотики, – напомнил Четвертый, отключая обостренное обоняние легионера. – Так что утром они вряд ли вспомнят, кто, где и кого поимел.

Нео-Нубела стала первым городом, где официально было разрешено использование абсолютного большинства наркотических веществ. Решение принял Совет Пяти, заявив, что они – единственное правительство Марса и знают, что лучше для его жителей. Треть горожан, спешно покинувшая свои дома, с ними явно не согласилась. Впрочем, баланс населения быстро восстановился – планета с удовольствием слила в мегаполис всякий сброд.

Федеральное правительство предсказуемо осталось не в восторге от такого гениального стартапа по досугу. Но атаковать Марс никто не собирался, просто на Земле начался суд, призванный оспорить решение Совета Пяти и снова запретить на Марсе все, что стирает разницу между человеком и животным. Марс вопил, что это вмешательство во внутренние дела и если человек хочет деградировать – имеет полное право!

Ну а потом случилось восстание, и итог суда уже никого особо не интересовал. Одхан подозревал, что очень скоро многие города получат такое вот разрешение. Потому что одурманенных людей проще контролировать, им для счастья хватает дозы и подворотни, судьба планеты станет им безразлична… Другое дело, что население, мозг которого постепенно растворяется в дурмане, быстро потеряет возможность работать и изобретать новое. Какой из Марса инновационный кластер, когда тут одни обдолбыши бегают, способные полчаса смеяться над тучкой забавной формы? В Совете Пяти собрались подонки – но не дураки. Они не стали бы спускать экономику своей планеты в утилизатор, если бы у них не было плана… Но какой тут может быть план – Одхан и угадать не брался.

От него это и не требовалось, ему всего лишь нужно было найти одного из сенаторов и вывезти с планеты. В том, что все получится, Одхан даже не сомневался. Интрига сохранялась лишь в том, какой температуры в этот момент будет тело Ники Лейка, укрывшегося где-то в Нео-Нубеле.

Добираясь до мегаполиса, Одхан прикидывал, как отследить этого недоделанного революционера на переполненных улицах, где охотничьи инстинкты сбиваются слишком сильными запахами и громкими звуками, а на телепатические способности могут повлиять облака дурмана, то и дело вырывающиеся из клубов. Однако очень скоро выяснилось, что Ники Лейк серьезно упростил им задачу.

– Что он творит? – нахмурилась Саломе. – Он реально настолько тупой?

– Я в принципе невысокого мнения об организаторах восстаний любого толка, – задумчиво отозвался Одхан, – но этот определенно идет на рекорд.

Они оба получили отличную возможность наблюдать за сенатором в режиме реального времени – его изображение транслировалось на экран, занимавший целую стену одного из небоскребов. Ники Лейк, которому сейчас полагалось сидеть где-нибудь тихо, чтобы не рисковать ни собой, ни гражданскими, ни всем городом, устроил собственное шоу. Он приглашал в незатейливо оформленную студию, состоявшую из двух антигравитационных кресел, гостей, не согласных с решением Совета Пяти, и доказывал, что они не правы.

Аргументы у сенатора были по большей части нелепые, но это не мешало ему побеждать. Если появлялись подозрения, что гость говорит лучше хозяина шоу, тут же проявляли себя невидимые камере зрители, глушившие слова криками и свистом. В итоге любые попытки доказать, что Марс в опасности, превращались в противостояние человека и стаи обезьян, вооруженных плодами собственного пищеварения.

Одхан сильно сомневался, что Ники действительно был настолько тупым и наглым. Этот тип родился уже на Марсе в очень влиятельной семье, его с детства готовили к политической карьере. Да и ранние записи его выступлений, которые при подготовке к миссии просмотрел Четвертый, показывали совершенно другого человека. Но теперь Ники вел себя – да и выглядел – как типичный бунтующий подросток, слишком шумный, слишком яркий, не всегда адекватный.

Можно было предположить, что это лишь элемент шоу, однако Одхан, наблюдая за эфиром, не упустил ничего. Ни расширенные значки Ники, ни дергающееся в нервном тике нижнее веко, ни суетливые, слишком быстрые, порой совершенно бессмысленные движения рук.

– Он знатно накидался, – добавил Одхан. – Это не какой-нибудь косячок для снятия стресса, в нем такой химический коктейль, что еще чуть-чуть, и уважаемый сенатор будет способен издавать только звук «ы-ы-ы», да и то недолго.

– Не понимаю… Зачем ему это? Такое количество наркотиков ни один препарат быстро не выведет, он упускает контроль!

– Вот найдем его – и спросим.

Одхану просто не хотелось продолжать этот разговор, не с Саломе так точно. Потому что он подозревал: главной причиной, вогнавшей Ники в такое состояние, стал страх. Сорокалетний мужик, массивный, двухметровый, с татуировкой хохочущих бесов на лысине, чего-то боялся настолько сильно, что попросту не позволял себе протрезветь.

Это, разумеется, делало всю историю с восстанием еще хуже – хотя казалось бы: куда уже? Одхан, изначально считавший Ники слабым звеном, начинал подозревать, что нечто по-настоящему ценное сенатору все же известно.

Найти его не составило труда. Шоу шло в прямом эфире из студии, расположенной в одном из центральных зданий города. Охрана здесь была, но на удивление ничтожная. Не военные даже, гражданские, сильные только на вид и совершенно бестолковые в бою. Одних легионеры просто обошли, легко оставшись незамеченными. Других пришлось оглушить и запереть в технических помещениях. Кровь вообще не пролилась, добраться до верхних этажей оказалось даже слишком просто.

Они не стали задерживать Ники в прямом эфире, это могло привести к таким неприятным последствиям, как безумная толпа наркоманов, старающаяся отбить своего лидера. Да и зачем напрягаться? Распихав охрану по шкафам, Одхан поудобней устроился возле бара в элитных апартаментах, которые занимал сенатор. Четвертый без сомнений смешивал себе коктейль, пока Саломе нервно наматывала круги по комнате. Она даже сейчас не переставала опасаться за свою жизнь, хотя пыталась скрыть это за нетерпением. В такие моменты Одхану было почти жаль ее.

– Ты ведь помнишь, что на заданиях нам нельзя ни есть, ни пить? – возмущенно поинтересовалась Восьмая.

– Специальному корпусу нельзя. Мы скопировали их правила за компанию, потому что нам свои было лень придумывать. Но будем честны: при желании я могу металл переварить.

– Мы в городе, полном наркотических веществ!

– И в телах, которые нейтрализуют их за три секунды, – парировал Одхан. – Я бы с удовольствием продолжил эту увлекательную истерику, но пора работать. По коридору уже топает торчок, минут через пять нетвердые ножки донесут его до номера – и мы наконец сможем свалить.

Ники не ждал подвоха до последнего, да и вряд ли он был на такое способен. Отсутствие охраны в коридоре его не смутило. Он уверенно вошел в апартаменты, успел даже бросить куртку на диван и только перед Одханом, как раз делавшим глоток из высокого стакана, застыл в удивлении.

– Ты кто? – озадаченно нахмурился Ники. – Ты от этих… Которые… Короче, кто тебя послал?

Саломе тем временем неслышно двинулась вдоль стены и остановилась у дверей, готовая перехватить Ники в любой момент. Одхан ей не мешал, хотя ее усилия считал напрасными: вряд ли достопочтенный сенатор был способен на бег.

– Земля меня послала, – отозвался Одхан. – Скоро повидаешься с ней, собирайся. А впрочем, что тебе собирать? То, что ты по карманам таскаешь, все равно с собой брать нельзя, на приличных планетах за такое немножко расстреливают.

– Я не хочу на Землю! – Ники мотнул головой так энергично, что его даже повело в сторону. – Я никуда не полечу!

– А придется.

– Я сенатор!

– Так и хочется добавить «почему-то».

– Вы меня не заставите!

Одхан тяжело вздохнул, откусил часть стакана, с хрустом прожевал и без труда проглотил. Он не очень-то любил такие выступления на публику, но тут можно было добиться двойного эффекта: понервировать Саломе и окончательно шокировать Ники.

Решив, что со стаканом он играл достаточно, Четвертый поднялся на ноги и направился к сенатору. Тот шарахнулся от него – и тут же уперся спиной в мускулистую грудь Саломе. Догадаться, что они пришли вместе, было несложно, даже еле работающий мозг наркомана распознал одинаковую черную форму.

Ну а дальше все-таки произошло то, чего Одхан не мог предвидеть. Он ожидал, что сенатор окончательно обгадится от страха или потеряет сознание. А Ники вместо этого рассмеялся – не истерично, весело, как будто даже… облегченно? Нет, не может быть, с чего бы…

Однако сенатор подтвердил его догадки, заявив:

– Вы просто идеально им подыграли! Браво! Дебилы федеральные, чего еще от вас ждать?

– Кому? – насторожилась Саломе.

– Я откуда знаю? – хмыкнул Ники. – С ними переговоры не я веду… Но это не так важно! По их плану вас надо подставить, просто все устроить так, как будто вы были здесь… А вы взяли и явились!

– Что ты несешь?

– А, не важно уже… Давайте, уводите! Арестовали – так вперед, на суд меня, на Землю!

Ники действительно считал, что его сейчас уведут и все будет хорошо. Но такой вариант не устраивал как раз Четвертого.

– Придержи его, – велел Одхан.

Саломе пока понимала даже меньше, чем он, и просто подчинилась. Она без труда удержала дернувшегося было к двери сенатора, а Четвертый направился к аптечке.

Как и следовало ожидать, апартаменты такого уровня неплохо снабдили. В аптечке обнаружился впечатляюще большой набор лекарств, при помощи которого можно было вылечить если не все, то очень многое – от пореза на пальце до насаживания на кол, если бы публике Нео-Нубелы захотелось таким развлечься.

Однако Четвертого сейчас интересовали не лекарства, а стимуляторы. Одхан понятия не имел, что именно принял Ники, да и выяснять не собирался. Он просто взял универсальный вариант, дозу, которую многие медики признали бы застывшей на самой границе разумного. Считалось, что стимулятор необходимо вводить постепенно, с интервалами, так лучше для здоровья и долголетия.

Но здоровье и долголетие сенатора сейчас интересовали Одхана меньше всего, поэтому он уверенно вогнал всю дозу в шею Ники. Сенатор, все еще заторможенный, сначала получил укол и только потом шарахнулся от отпустившего его легионера.

– Ты что сделал? – возмутился Ники. – Я тебя засужу… Я тебя казню! Ты хоть знаешь, кто я?

– На кой тебе это? – удивилась Саломе. – Он бы и так с нами пошел!

– Я знаю, но мне нужно, чтобы он не только ходил, но и говорил по делу.

– Ты серьезно собираешься тридцать минут ждать, пока подействует лекарство? Если вообще подействует, посмотри на него, он же деревянный сейчас!

– Подействует, препарат примерно на такую ценную древесину и рассчитан. А тридцать минут я ждать не буду, адреналин значительно ускоряет действие стимулятора.

– Ты еще и адреналин ему колоть собрался?

– Нет, добуду из источника.

Больше Одхан ничего пояснять не собирался, это было и не нужно. Он перехватил пытавшегося отползти Ники и вместе с ним направился к окну. Открыть это окно было невозможно: требовались коды безопасности, чтобы постояльцы, большую часть времени далекие от вменяемости, не решили полетать. Хозяевам небоскреба не слишком хотелось нести ответственность за элитный фарш, в который почетных гостей превращала поверхность Марса.

Возиться с компьютерным замком Одхан даже не собирался, он просто небрежно, одним ударом, выбил стекло, которому полагалось выдерживать попадание малой самонаводящейся ракеты. Уже это впечатлило притихшего Ники, и все же он не успел в полной мере осознать, насколько силен нападающий, ему стало не до того.

Уважаемого сенатора, представляющего интересы ныне независимой планеты Марс, попросту высунули в разбитое окно. Ники испуганно взвыл, извиваясь над неоновым городом вечных развлечений. Этого, конечно же, никто не услышал, музыка в Нео-Нубеле не утихала никогда. А если бы и услышали, что бы сделали горожане? Да только включили личные камеры!

– Мне тут стоять неудобно, – предупредил Одхан. – И дует. Не хотелось бы простудиться, у меня отпуск скоро.

– Отпусти меня, ублюдок!

– Прямо-таки отпустить?

Ники, надо отдать ему должное, мигом уловил подвох. Видимо, стимулятор все же начал работать.

– В номер! Отпусти меня в номер!

– В номер я тебя могу только втянуть, – назидательно произнес Четвертый. – И то если дашь мне причину. Для начала расскажи мне, в каком плане мы невольно поучаствовали.

– Ни в каком! Нет никакого плана!

– А над чем же ты так заливисто хохотал всего пять минут назад? Давай, расскажи, я тоже смешливый.

Ники, похоже, окончательно протрезвел… и все равно не говорил. Это было любопытно. Он сейчас был похож на человека, который только-только проснулся – и обнаружил себя висящим над бездной. В таком положении обычно выдают всю правду быстро и не задумываясь, а Ники отказывался.

Означать это могло лишь одно: тех, на кого он ссылался, сенатор боялся даже больше, чем человека, который мог его убить. Ники, скорее всего, не верил, что представитель федеральных властей способен причинить ему реальный вред. Одхан решил, что настало время показать, чем примечателен Легион…

Номер 4 просто отпустил свою жертву. Всего на миг, а потом снова поймал, однако этот миг Ники наверняка запомнил на всю оставшуюся жизнь. Сенатор взвыл, как испуганное животное, а на модных серых штанах стало предательски очевидным расползающееся пятно.

– Лучший кадр для следующей предвыборной кампании, – ухмыльнулся Одхан. – У тебя как, дар красноречия прорезался? Или еще простимулировать?

– Не надо!

– Да, мне тоже как-то надоело. Давай так: в следующий раз ты открываешь рот либо по делу, либо чтобы орать перед смертью. Выбирай!

– Я скажу! – поспешно ответил Ники, не сводя с Четвертого полных ужаса глаз. – Я про план скажу! Планом было уничтожение города…

Нео-Нубела была обречена задолго до того, как Совет Пяти объявил о восстании и сюда прибыл Ники. Собственно, и Ники выбрал этот мегаполис не добровольно, ему просто велели направиться туда. Кто именно придумал план – он не знал, это была та самая третья сторона, которая вполне грамотно скрывалась за сенатором Саанви Скайлер.

– Это Саанви их привела, клянусь! – поспешно рассказывал Ники, которого никто пока возвращать в номер не собирался. – Она с ними контактирует… Думаю, Фратчак еще знает, спросите его! Мне никогда до конца не доверяли, но я унаследовал место в Совете, они должны были со мной считаться!

– Место унаследовал, а ссыкливым наркоманом все равно остался, – рассудил Одхан. – Как именно они планировали уничтожить город?

– Я не знаю!

– Допустим. А для чего? Ты сказал, что мы должны были стать частью этого…

– Не должны были, кто ж лично вас ждал? Но вас можно было включить в план!

Городу предстояло погибнуть в поддержку восстания. Сейчас мало кто на Красной Планете до конца понимал и принимал идею с отсоединением от федерации. Радоваться мятежу как таковому, да еще и кровавому, могли разве что малолетки и наркоманы Нео-Нубелы. Адекватное население требовало от разбежавшегося по всей планете Совета Пяти ответов.

А вот если бы земляне кроваво и жестоко уничтожили целый мегаполис, многое изменилось бы. Марс сплотился бы перед общим врагом, идея о восстании прижилась бы. Потом, конечно, вся бессмысленность этой затеи всплыла бы на поверхность, но было бы уже поздно – между двумя планетами протекла бы река крови.

– Почему именно Нео-Нубела? – спросил Одхан.

– Да понятно же, почему! Мы готовили этот город неудачников!

Идея с легализацией наркотиков преподносилась как торжество свободы выбора. На самом же деле Совет Пяти прекрасно понимал, какая атмосфера очень быстро воцарится в городе, где почти нет запретов. В первые же месяцы по-настоящему ценных специалистов в Нео-Нубеле не осталось, крупные компании тоже поспешно перевозили производства и представительства в другие города. Нельзя сказать, что теперь в мегаполисе жили только наркоманы. Но Совет Пяти сделал все, чтобы городом можно было пожертвовать с минимальным ущербом человеческим ресурсам Марса.

И все это лишь указывало, как долго и тщательно на самом деле готовилось восстание.

Ники полагалось некоторое время пожить тут, закрепиться, сделать так, чтобы все вокруг знали о его присутствии. Дальше предполагалось, что город по большей части уничтожат, но сенатор выживет и сообщит скорбящему Марсу, кто стоит за жутким злодеянием. Хотя Одхан подозревал, что Ники передали серьезно измененную версию настоящего плана. Куда выгоднее было убить еще и одного из Совета Пяти, самого ненужного, а потом публично печалиться о нем.

А может, Ники понимал и это. Не зря же он не позволял себе протрезветь.

Сенатор сказал все, что мог, и теперь тихо плакал, зажмурившись, чтобы не видеть город. Одхан брезгливо отбросил его в номер, но сам от окна не отошел. Он остановился у провала в пустоту, наблюдая за морем неоновых огней, раскинувшихся внизу.

Там были люди… Хорошие, плохие – разные. Больше миллиона, город крупный. Скольким позволят выжить? И позволят ли вообще? Одхан почти не сомневался, что третья сторона, спланировавшая это, не с Марса. Нельзя, ну просто нельзя вот так бросать в мясорубку своих людей…

– Наигрался? – раздраженно поинтересовалась Саломе. – Теперь мы можем идти? Сваливать нужно с этой планеты!

– Я тоже не в восторге, – кивнул Одхан. – Но задержаться все-таки придется.

– Ты издеваешься?!

– Нет. Издеваюсь я не так. Как-нибудь потом покажу, пока не мешай, я думаю.

Конечно же, Саломе хотелось удрать, особенно теперь, когда она узнала об угрозе городу. А вот Одхан уйти не мог. Он понимал, что это не его миссия и в Легионе наверняка будут недовольны. Но он готов был сделать все, чтобы сохранить Нео-Нубелу – даже принимая риск погибнуть вместе с ней.

* * *

Людей, выведенных из дворца, они оставили в подземном убежище. Альде казалось, что это отличное решение, им очень повезло. Во-первых, убежище было из новых – построенных уже с помощью инженеров с Земли на случай отказа Кольца. Во-вторых, оно предназначалось для гораздо большего количества людей и итальтика. Поэтому недавние пленники могли устроиться тут с комфортом и не беспокоиться о запасах еды и воды.

Вот только эти самые пленники мнение Альды не разделяли. Они начали скандалить сразу же, когда выяснилось, что команда не собирается провожать их к кораблю, готовому немедленно увезти их с «этой жучьей планеты». Заложники оставались смирными, лишь пока на них было направлено оружие итальтика. Потом они вспомнили, что годами считали себя хозяевами этой планеты, и принялись с поразительным энтузиазмом составлять списки того, что им требуется. Они словно забыли о том, что их прошлая истерика привела к атаке кровавой лихорадкой и спастись им удалось исключительно благодаря Римильде. Людям было плевать, что команда направлялась не к кораблю, а на глубину – к опасным старым тоннелям, где детям Земли совсем не место.

В первое время Альда еще пыталась все это объяснить, потом не выдержала и мысленно обратилась к Лукии: «Капитан! Разрешите еще немного задержаться здесь, чтобы я могла провести телепатическое успокоение этих людей, они просто не готовы адекватно воспринимать информацию, да и не хотят…»

И тут Лукия ее удивила: «Отказано, Мазарин».

«Но… почему?»

«Эти люди в опасности? – невозмутимо уточнила капитан. – Их стресс угрожает жизни и здоровью?»

«Нет…»

«А запас ваших сил безграничен?»

«Тоже нет».

«Тогда рекомендую вам сосредоточиться на более актуальных проблемах, – подытожила Лукия. – Ничего еще не закончилось, ваши силы пригодятся нам. Что же до этих людей… Инструкции предписывают нам оставить их в безопасности. Их душевное спокойствие – их личное дело. Если их не оставит желание проливать здесь слезы и прочие жидкости – не страшно, в полу есть стоки. А вам я рекомендую вспомнить о тысячах жителей Чираканы, которые сейчас находятся в куда более уязвимом положении. Наша помощь необходима в первую очередь тем, чья главная беда не в том, что консервированные персики недостаточно вкусны. Это понятно?»

«Да, капитан».

Лукия и правда не церемонилась с недавними заложниками. Когда подготовка была завершена, команда просто оставила их в зале. Тех, кто попытался задержать солдат или последовать за ними, Рале небрежно отбросил назад телекинетической волной. В ответ посыпались угрозы засудить. Впрочем, вялые и немногочисленные.

Дверь в убежище заблокировали снаружи – чтобы любители повышенного комфорта не отправились искать себе местечко в элитном отеле. Рядом с замком Киган установил сигнальный маяк, работавший на частоте космического флота. Теперь на судьбу людей не влияло то, выживет команда «Северной короны» или нет, им должны были помочь в любом случае – как только контроль над Итойей будет восстановлен. А если не будет… Выйти на свободу они все равно смогут только за смертью.

Задерживаться возле убежища команда не стала. Хоть они и завалили тоннель, ведущий из дворца в подземелье, риск преследования все равно оставался. Они спустились ниже по широким, прекрасно освещенным коридорам и лестницам. Они двигались, пока интерьеры не изменились. На смену ярким лампам пришли приглушенные огни, которые чуть дальше и вовсе исчезали – слепые не нуждались в освещении. Светлые полузеркальные панели на стенах, тоже распространявшие свет, заканчивались, уступая место глиняным укреплениям. Тьма очень четко обозначала границу между новыми постройками и тем лабиринтом, в котором итальтика жили до появления людей.

– Не понимаю, ради какой радости они оставили тут эти унылые норы, – нахмурилась Римильда. – Неужели нельзя было везде свет провести?

– Не успели, – пояснил Киган. – Там большая программа реконструкции была, но кому-то приспичило восстание устраивать!

«Свободу Итойе!», – угрюмо подумал Хапикерн-Тохил.

Его речевой сигнал, в отличие от посланий Альды, слышали все и всегда, так была устроена примитивная телепатия итальтика.

– Свободу от кого? – полюбопытствовал Рале с таким видом, будто это было обсуждение теоретической проблемы, вообще никого здесь не касающейся.

«Просто свободу!»

– Не нужно это поощрять, – покачала головой Альда. – У него представление о цели всего этого балагана очень размытое. Он ее просто не обдумывает.

– А хотелось бы, чтобы здесь думали, прежде чем сотни людей для выражения своей точки зрения убивать! – возмутился Киган.

– Опять же, это не с ним обсуждать надо. Он из исполнителей – слепая вера, отсутствие критического мышления, такое вот.

Хапикерн-Тохил стал единственным итальтика, которого они взяли с собой. Альда предпочла бы допросить его на месте, да так и оставить во дворце, чтобы он точно не знал, куда они направились. Однако истерика заложников сделала это невозможным, пришлось подстраиваться.

Для допроса они остановились в большом зале, где хранилось строительное оборудование, явно предназначенное для реконструкции. К одному из бурильных роботов и привязали теперь итальтика, хотя он не сопротивлялся – мешало ранение и общая усталость.

Альда устроилась напротив него, уселась на полу, скрестив ноги под собой. Остальных она попросила отойти чуть дальше: обычно они ей не мешали, но ведь и с таким сознанием она раньше толком не работала!

– Тронешь ее – поджарю, – предупредил напоследок Киган.

– Он фанатик, – мягко улыбнулась Альда. – Ему твои ультиматумы до лампочки. Но он все равно не тронет – не дотянется.

Триан размениваться на угрозы не стал, однако телепатка не сомневалась: если что-то пойдет не так, именно он уничтожит итальтика. Он уже наверняка придумал минимум пять способов это сделать, просто не считает нужным говорить. Ну а читать его мысли Альда не собиралась: они никогда это толком не обсуждали, но оба знали, что она не станет такое делать без острой необходимости. Это тоже было частью взаимного доверия между ними.

Команда перешла в коридор, а Альда сосредоточилась на гудящем сознании перед ней. Хапикерн-Тохил, конечно же, пытался помешать ей, но попытки эти выглядели жалкими и даже смешными. Свелись они к тому, что итальтика просто повторял про себя «Свободу Итойе, долой захватчиков!» Ему почему-то казалось, что это очень мешает Альде.

А телепатку слой контролируемых мыслей вообще не интересовал. Теперь, когда общий гул итальтика ее больше не беспокоил, она легко пробилась через эту линию защиты. Дальше стало сложнее – на уровне чужой памяти и непривычных образов. Но она знала, что справится: у нее просто не было права на иной результат.

Она теперь была в мире существа, которое ничего не видело, однако все знало. И это оказалось так странно… Мозг итальтика был наполнен трехмерными образами всего, что его окружало, и память его строилась на таких же образах. Они были лишены цвета, но хранили информацию о температуре, тактильных ощущениях, движении…

Альде казалось, что она попала на территорию абсолютной черноты, а вокруг то и дело вспыхивает белым, серебристым и перламутровым цветами реальность. Просто появляется и все, потом исчезает. Но это не иллюзия, это такой мир, в котором можно свободно двигаться, знать, как что-то выглядит, и одновременно искать… Ощущение было новое, совершенно незнакомое жительнице Земли. В какой-то момент телепатка поддалась ему, почувствовала, как оно утягивает ее в глубинную память – в ту, где холмы Итойи, ее горячие равнины, ее редкие моря и слепленные из глины небоскребы, оплетенные сухими цветами…

Неожиданно в этом реальном мире без земли и неба прозвучал голос Триана, бесплотный, но четкий и мгновенно узнающийся.

«Мелкая, тебя уносит. Возьми себя в руки».

«Ты что делаешь у меня в голове?» – оскорбилась Альда.

«Говорю, очевидно. До этого был не у тебя в голове – но я тебя чувствую. Когда изменение пульса и дыхания становится опасным, я вмешиваюсь».

«Это все равно вторжение в личное пространство!»

«Позже можешь изложить свои переживания прочувствованным письмом. А пока все-таки сосредоточься. Твоя задача не копировать личность итальтика, нам нужна информация о нынешних событиях, она где-то ближе к поверхности».

«Сейчас найду… Но у меня все было под контролем!»

«Ни на секунду не усомнился в этом».

И даже через мысленную связь, лишенную образов и полноценных интонаций, Альда чувствовала, что он улыбается.

Она погасила в себе смущение и снова сосредоточилась на поиске. Ей нужен был ключевой образ, чтобы зацепиться за нынешние события. То, что было дорого Хапикерн-Тохилу. То, что значило для него больше всего, привело его к восстанию, а теперь и сюда, в это подземелье.

Так она впервые увидела ацелотту.

У Альды было не так уж много времени для подготовки к миссии, недостаточно для того, чтобы изучить местных «королев» – хотя определение это было типично земное, бесполые итальтика не воспринимали их так. Но земляне познают через подобие, поэтому Альда смирилась с тем, что ей проще думать об ацелотте как о самке вида.

Это было крупное создание, больше обычного итальтика – даже при том, что каждый итальтика превосходил размером человека! Телепатка предполагала, что в длину ацелотта растянулась бы метров на десять, не меньше. Именно в длину: в отличие от собственных порождений, глава рода не ходила, а ползала. Голова этого существа, ромбовидная, с крупной телепатической мембраной, была еще похожа на типичных итальтика, шея с клыкастой пастью и единственная пара бронированных конечностей – тоже. Но даже эти конечности были нужны скорее для обороны и получения пищи, они не влияли на движение.

Большая часть тела ацелотты была вытянутой, нечеткой формы – как у земного слизня или улитки, лишенной панциря. В телепатической проекции определить цвет плоти оказалось невозможно, зато Альда сумела разглядеть, что она пористая, испещренная крупными, расположенными в порядке сот отверстиями, из которых, очевидно, и появлялись детеныши.

Это существо таилось где-то под поверхностью Итойи… Не одно даже – много таких существ! Оно выглядело чудовищем из ночных кошмаров, и Альде потребовалось усилие воли, чтобы напомнить себе: нельзя так судить об ацелотте. Это не вопрос вежливости, это ошибка земного восприятия. Не важно, как выглядит это создание, достоверно известно, что оно разумно. Именно оно отдало приказ о нападении на людей… Сам Хапикерн-Тохил не додумался бы до восстания. Ему это было не нужно: Альда чувствовала, что всю свою жизнь он был счастлив, ему нравилось жить на Итойе, он никогда не ощущал себя несвободным. Но когда ацелотта потребовала этого, он не сомневался ни секунды. Он искренне поверил в ее слова, он возненавидел людей в миг, когда она сказала, что их нужно ненавидеть.

И уже от нее причудливой паутиной тянулись нити других воспоминаний. Их нельзя было просто просмотреть, как картинки или фильмы, их нужно было распутывать, призывать из темноты. Альда настолько сосредоточилась на этом, что в какой-то миг снова забыла о себе. Она была не телепаткой космического флота, а таким же элементом этой черной реальности, как все вокруг…

Триан не позволил ей заиграться. На этот раз, когда он обратился к ней, его голос звучал намного жестче: «Альда, возвращайся немедленно. Твои силы на исходе».

Она поспешно подчинилась, она слишком хорошо знала легионера. Вернувшись в свое тело, она убедилась, насколько он был прав. Это в мире чужого сознания для нее не существовало ни усталости, ни даже времени.

Здесь же, в объективной реальности, Альда обнаружила, что ее тело покрывает тонкая пленка пота, легкие горят от напряжения и она никак не может отдышаться, а из носа уже скользнули первые струйки крови. Она еще не успела толком прийти в себя, когда в зал поспешно вернулась команда – видно, Триан успел их предупредить.

Киган тут же хищно уставился на итальтика и явно готовился пнуть заложника, но Альда его остановила:

– Не нужно. Он ничего не сделал намеренно, это я… Я забыла о разнице между сознаниями. Зато дошла до базовых знаний, не зря хоть старалась!

– До подсознания, что ли? – удивилась Римильда.

– Ну да…

– Ты не должна была… Ты что, не читала отчет по Итойе? Наш отдел телепатии признал невозможным проникновение в глубинное сознание итальтика!

Об этом Альда тоже вспомнила, но поздновато. Впрочем, то, что ей удалось проникнуть так глубоко, ее по-настоящему не поразило. Не зря ведь итальтика не пускали на свою планету сильнейших телепатов! Вернон наверняка без труда вскрыл сознание целой толпы… За что и был навеки выставлен за пределы Кольца.

Игнорируя боль в мышцах, Альда попыталась встать, но почти сразу пошатнулась – голова еще кружилась. Упасть телепатке все равно не дали: Триан, полностью игнорируя остальных, поднял ее на руки и перенес на сложенные у стены плиты, предназначавшиеся для реконструкции тоннеля. Отходить легионер уже не собирался, и от этого было спокойней. Альде требовалось время, чтобы вернуть контроль над собственным разумом: перед глазами мелькали то ее воспоминания, то причудливые сияющие образы из мыслей итальтика.

– Есть результат, Мазарин? – спросила Лукия, подходя ближе.

– Есть, но он вам не понравится, капитан…

– Суть наших миссий не в том, чтобы доставлять мне удовольствие, Мазарин. Что вы узнали?

– Первое и главное: ему абсолютно ничего не известно о Рукумате. В этом восстании у каждого исполнителя своя роль – и ему дозволено узнать лишь то, что связано с этой ролью. Хапикерн-Тохил не должен был взаимодействовать с Кольцом, поэтому информацию о Кольце ему и не дали.

– Разумно, – заметил Киган. – Чтобы никто из захваченных исполнителей не посыпался, даже если захочет.

– Эту новость вы сочли плохой? – уточнила капитан.

– Э, нет, это еще вступление… Плохая новость будет дальше… Но есть и относительно хорошая, насколько это вообще возможно. Тут нужно понимать, что сфера ответственности Хапикерн-Тохила – это как раз заложники. А поскольку он офицер, он знает не только свои инструкции, но и общее положение по городу.

– Давай хорошую новость! – потребовала Римильда. – Иначе как-то все совсем мрачно.

– Ну, хорошая она очень относительно… Просто не такая плохая, как остальные, – признала Альда. – Восстание действительно началось намного раньше запланированного, и это внесло свои коррективы. Изначально итальтика хотели согнать всех пленных людей в единый лагерь. Но из-за того, что все началось раньше срока, лагерь оказался совсем не готов, и заложников решили распределить в шести основных точках по городу. Одну мы, можно считать, зачистили.

– Так это реально хорошая новость! – оживился Киган. – У них, как я понял, с личным составом не очень, охрана будет размазана абы как, убить всех заложников разом не получится!

– Там еще роботы есть, – напомнил Стерлинг. – И очень ядовитые выхлопы!

– Витте прав, – кивнула Лукия. – Угроза для заложников остается предельно высокой, но это лучше, чем единый грамотно охраняемый лагерь.

– Хорошая новость действительно была не слишком хорошей, – оценил Рале. – Боюсь спросить, какой же будет плохая. Но спрошу.

– Очень плохой, – признала Альда. – То, что происходит сейчас, – это промежуточный этап. Нельзя сказать, что итальтика захватили заложников, Рукумат и теперь будут сидеть и ждать счастья. Они готовятся к новому рывку, очень важному в их плане.

– А конкретней? – поторопила Римильда.

– Малук-Ахау, тот итальтика, который предупредил нас обо всем, сказал правду… Далеко не все племена на Итойе поддерживают восстание. Поддерживающих как раз меньшинство, остальные готовы перейти на сторону Земли. Чтобы этого не случилось, восставшие готовятся захватить ацелотт других племен.

Альда не стала пояснять, что это значит: судя по мрачным лицам, команда и так поняла ее правильно.

Пока большая часть населения Итойи не поддерживала восстание, моральная правота в этой ситуации оставалась на стороне Земли. Но если мятежники захватят всех ацелотт, они заставят остальных им подыгрывать, в том числе и заявлять, что никакое Общее Правительство тут не нужно. Эта информация быстро разойдется по колониям, там тоже могут начаться неприятные разговоры.

Но главное даже не это. Если изначально племена готовы были воевать на стороне Земли, то теперь их армии присоединятся к сопротивлению – у них не будет выбора, смерть ацелотты неизбежно обернется смертью племени. А это значит, что при любом раскладе попытка вернуть контроль над Итойей приведет к истреблению целого вида – виноватой в котором выставят Землю…

Колонии этого не примут. Восстание, искусственно разожженное на двух планетах, полыхнет по всей федерации.

* * *

Рафалю приходилось снова и снова напоминать себе, что это простое задание. Потому что на самом деле простым оно не казалось.

Это вроде как был не уровень номера 1: от него всего-то и требовалось пока, что изучать город, наблюдать за охраной и бесноватыми толпами, выражавшими безусловную поддержку Совету Пяти. И все это само по себе даже не утомило бы Рафаля, если бы не некие… особенности.

Его не покидало чувство, что за ним кто-то следит. Иногда этот кто-то подбирался так близко, что становился темным пятном, тенью на самой границе зрения. Но стоило Первому повернуться в ту сторону – и загадочный силуэт тут же исчезал.

Порой он как будто говорил с номером 1, однако очень странно. Это был даже не шепот, а эхо шепота. И ты, как бы ни старался, не можешь даже приблизительно угадать смысл слов… Если он вообще есть, смысл этот. Может, просто звук. Или смех.

Иногда становилось совсем паршиво. Рафалю казалось, что у него болит голова, однако когда он пытался сосредоточиться на этой боли, чтобы исцелить ее, она исчезала – и он даже не мог сказать, была она на самом деле или почудилась ему. Все это вызывало раздражение, Первому становилось все сложнее сосредоточиться. Он уставал не от задания, а от борьбы с самим собой.

Справляться с этим самостоятельно было тяжело, а обратиться ему оказалось не к кому. Связываться с научным отделом из-за такого Рафаль пока не рисковал, слишком мало времени прошло после его срыва в лаборатории. Он подозревал, что определенные отметки в его личном деле уже есть, новые проблемы были ему не нужны.

Ну и конечно, он не решился бы жаловаться своей спутнице. Не потому, что не доверял ей, не хотел просто. Лавиния казалась такой прекрасной, такой беззаботной, что ему жаль было пугать ее своими проблемами. Она наверняка радовалась тому, что на этой миссии оказалась под защитой номера 1. Рафаль не хотел ничего менять.

Однако она каким-то образом заметила все сама. Легионеры обосновались на крыше, чтобы изучить подступ к башне Фратчака. Здесь они были одни перед всем городом – бело-зеленым, почти совершенным. Лавиния решила использовать это уединение.

– Что тебя тревожит? – мягко спросила она.

– Все в порядке…

– Мне-то зачем врать? Я на твоей стороне!

Рафаль только усмехнулся. Иногда ложь не имеет никакого отношения к собеседнику… Просто существует правда о себе, которую нельзя раскрывать вообще никому, ни при каких обстоятельствах.

Но и справляться самостоятельно он устал. Чуть посомневавшись, Рафаль решил, что от одного осколка правды много вреда не будет.

– Я… не очень хорошо управляю нынешней миссией. Я вижу и слышу чуть больше, чем следовало бы.

– Но ведь так бывает! – напомнила Лавиния. – Не хочу на это давить, но ты даже младше меня, кажется… Сколько там лет после выпуска допустимы легкие галлюцинации?

– Не для номера 1.

– Для всех, нет никаких исключений!

– Мне просто кажется… Мне кажется, что это не обычные галлюцинации… Это может быть… ну… то самое.

Рафаль не планировал в этом признаваться. В этом – точно нет, это ведь самая большая уязвимость! И даже то, что он не произнес свой приговор вслух, слабо помогало. По глазам Лавинии он увидел: она прекрасно поняла, о чем речь.

Но она, в отличие от Рафаля, не испугалась. Она рассмеялась.

– Глупенький! Придумаешь тоже… «То самое»! Да в тебе страха перед «тем самым» больше, чем этих галлюцинаций! Все мы через это проходили. Ну, знаешь, в процессе мутации… У тебя ведь тоже было?

– Было, – кивнул Рафаль. Те воспоминания до сих пор отзывались в душе болезненным холодом.

– Ну и вот! Если бы это действительно была та проблема, ты бы так бодро по городу не разгуливал! Ты просто устал – и ты слишком ответственный, совершенно не умеешь расслабляться. Хочешь, я помогу тебе?

– Что? – растерялся Рафаль. – Как ты можешь мне помочь?

Но отвечать она не собиралась. Она просто улыбнулась так, что никакие слова оказались не нужны. Рафаль все равно не верил до конца – пока она не подошла ближе, не прижалась к нему. Ее глаза, яркие, искристые, были прямо перед его глазами, он чувствовал ее дыхание на своих губах… Тут уже спрашивать, что же она имеет в виду, не было смысла.

Он сам поцеловал ее. Не спрашивая разрешения, не изображая робость, которой не было. Может, он и не ожидал этого – но хотел, и хотел еще с тех пор, как увидел Лавинию на прошлой миссии. Он просто не думал, что появится шанс, зато теперь, когда все сложилось само собой, не собирался портить этот момент сомнениями.

И плевать ему было, что они все еще на крыше. Ему это даже нравилось – то, что они одни здесь под лучами солнца, одинакового для Земли и Марса, а весь город стелется под ними, будто принимая превосходство легионеров… Рафаль не хотел уходить. Он просто прижал Лавинию к металлической стене, уже нагретой солнцем, порадовался тому, что на миссию его напарница снова вышла в платье, а не в форме с тысячей застежек – так было намного удобнее. Он ощущал горячую гладкую кожу, в ушах грохотали удары двух сердец – его и Лавинии, он чувствовал, как желание несет его вперед горным потоком, которому невозможно сопротивляться… да и смысла нет.

На границе зрения снова мелькнуло движение черной тени. Но Рафаль решил, что он в это движение больше не верит.

* * *

Данкард Этерион терпеть не мог ожидание.

Ожидание действия давалось ему неплохо. Он знал, что иногда на добычу нужно бросаться сразу, иногда – терпеть, оставаться неподвижным, позволить ей подойти поближе. Когда у ожидания был смысл, адмирал без труда сдерживался.

Но ожидание возможности мыслить было для него настоящей пыткой. Ведь на этом он и возвысился куда больше, чем на своих телекинетических способностях – на умении строить планы. Это нужно было Черной Армаде – он прекрасно знал, что тысячи солдат, верных ему до последнего вздоха, сейчас его не понимают. Он сожалел. И все равно ждал.

Потому что Вернон, при всем своем змеином коварстве, на этот раз сдерживал его не ложью, а вполне объективной истиной. Если повести Армаду на прорыв Кольца, потери будут огромными – в первую очередь на Итойе, но и флоту специального корпуса достанется. А главное, внизу начнется бойня, и та девушка, которую он увидел совсем недавно и портрет которой присоединился к галерее на стене его комнаты, тоже может не выжить…

Поэтому он ждал, тратя на это куда больше сил, чем на любую атаку.

Ожидание выматывало не только его и солдат. Очень скоро на связь с ним вышло руководство специального корпуса.

– Адмирал, вы действительно считаете, что это оправданно? По колониям уже ползут неприятные слухи…

– Необходимость ожидания должен был обосновать Валентин Вернон. А давить ползающие слухи – не моя работа.

– Верно. Ваша работа – давать точную оценку ситуации.

– Это еще как понимать?

– Вернон все объяснил – как всегда убедительно, так, что и не возразить. Но все мы знаем, что речи Вернона состоят исключительно из лжи и выгодной ему правды. Причем отличить одно от другого может только он сам. У нас есть основания полагать, что выжидает он ради того, чтобы сохранить свой ценный ресурс, оставшийся на планете. Вы знаете, о чем речь. Для вас этот ресурс тоже ценен.

– Верно, – кивнул Данкард. – И даже забавно, что о существовании этого ресурса я узнал только от Вернона.

Куратор спецкорпуса, все это время пялившийся на него с возмущением, наконец отвел взгляд.

– Такие решения принимаю не я… Но главное вот что: вы уверены, что Армаде нужно ждать и дальше? Что мы не сделаем ситуацию хуже, потеряв бесценное время?

– Уверен.

– С этим нелепым восстанием от вас ждут не менее эффективных действий, чем на Луне. Я прошу вас в ближайшее время предоставить письменный отчет о том, что ожидание необходимо.

Данкард прекрасно понимал, чего они добиваются. Ожидание действительно было рискованным. Если оно приведет к большим потерям на Итойе, полетят головы руководства спецкорпуса. Поэтому теперь кураторы пытаются прикрыться им, использовать его репутацию – и повесить на него вину, если придется.

Вернон наверняка отказался бы писать подтверждение, нашел бы тысячу причин, мешающих ему сделать это. Но Данкард привык действовать честно и прямо. Ему просто нужно было принять решение… Он переключил галерею на стене. Теперь он смотрел на желтые глаза незнакомой девушки, точно такие же, как у него – или его сестры…

…Решение задержать Делию на Земле он считал нелепым с самого начала. Данкард предупреждал, что это слишком опасно, что его сестра больна, она не станет сдерживаться и навредит людям. Но руководство спецкорпуса сочло, что на станции и корабле риск лишь возрастет. Для солдат, естественно, гражданских там вообще не было бы… Однако руководство спецкорпуса гражданские интересовали лишь тогда, когда их смерти можно было использовать на суде.

Данкард не хотел соглашаться на это до последнего, а не согласиться не мог. Он и сам понимал, что в распоряжении спецкорпуса нет телекинетика, хотя бы приблизившегося к уровню Делии Этерион… кроме ее младшего брата. Он знал о том, что она сделала, и не спорил с тем, что ее нужно остановить. И все же это была Делия! Он не мог вот так предать ее, просто не мог…

Поэтому сначала он оставался в стороне, надеясь, что ему вообще не придется вмешиваться в это. На Делию напустили пятерых телепатов высшего уровня, и многие считали, что этого будет достаточно. Всем ведь известно, что телепатия – главная уязвимость телекинетиков!

Но они просто недооценили Делию. Как бы иронично это ни звучало, безумие и гениальность уживались в ней вполне гармонично. Она использовала всю техническую защиту от телепатического воздействия, какая только была у специального корпуса. Пятеро сильнейших могли бы справиться и с этим, если бы она позволила… Но позволять такое она не собиралась.

К тому моменту Делия достигла зенита своей силы. Она научилась создавать вибрацию воздуха, частично сбивающую телепатические способности. Ну и конечно, она не давала своим противникам сосредоточиться. Она постоянно атаковала их, им приходилось спасаться, у них не хватало времени настроиться на нужную волну.

Очень скоро стало понятно, что без телекинетической поддержки обойтись нельзя. А Данкард… Он все равно ждал. Ему казалось, что тело будто застыло, отказываясь ему подчиняться. Он прекрасно знал, что Делия сильнее его, он сможет что-то изменить, только если атакует неожиданно – и у него будет всего одна попытка. Но он, как ни старался, не мог заставить себя двинуться с места.

Перед этой операцией его убеждали, что Делия не пострадает. Лечение пойдет ей на пользу, она даже спасибо скажет тем, с кем теперь сражается… Глупость, конечно. И даже не искренняя – в руководстве знали Делию достаточно хорошо, чтобы не верить своим словам.

Первым погиб номер 5. Просто не успел увернуться – и бетонная плита, брошенная Делией, превратила нижнюю половину его тела в кровавое месиво. Он был жив еще несколько минут… Он в последней агонии наверняка успел послать телепатическую просьбу о помощи, отчаянную, дикую, своим товарищам.

Это сбило Первого – самого восприимчивого из них. Он позволил себе боль и ярость, он действовал эмоционально, бросаясь в атаку… А Делия даже теперь осталась холодна как лед. Данкард из своего укрытия очень хорошо видел, как невидимое лезвие телекинеза срезало телепату половину черепа.

Оставаться в стороне и дальше он уже не мог. Делия побеждала – это видели все. Смерть номера 1 ударила по более слабым телепатам, они готовы были бежать. Что бы тогда сделала Делия? Скрылась – или устроила резню на Земле, просто чтобы выразить свое возмущение? Данкард не мог рисковать, просто не мог.

И он сделал то, что должен был. Он атаковал сестру неожиданно – и в полную силу. В этот момент он предельно четко понимал, что совершает предательство, а остановиться уже не мог. Всё или ничего… С Делией – только так.

Он обрушил на нее вес, который мигом обратил бы другое живое существо в кровавую пыль. Делия, пусть и не ожидавшая такого, сумела вовремя установить барьер, она все-таки была гениальна. Но для этого ей пришлось прервать другие атаки, и телепаты, испуганные, скорбящие, тут же воспользовались этим.

Данкард надеялся, что она потеряет сознание до того, как успеет увидеть его… Зря, конечно. Их глаза встретились за миг до того, как Делия рухнула на землю. Она все поняла правильно… Он знал, что она уже не забудет.

Потом его убеждали, что он поступил верно. Утешали, говоря, что лечение будет быстрым, что скоро он лично встретится с сестрой и сможет попросить у нее прощения. А Делия в ответ будет радостно рыдать, обнимать его и кричать, что он ни в чем не виноват, она это заслужила… Данкард не верил, делая вид, что верит.

Предчувствие его не обмануло: сестру он тогда видел в последний раз. Потом ему сказали, что проблема глубже, чем они считали изначально, и требуется дополнительное лечение. Ну а дальше и вовсе перестали перед ним отчитываться…

Он не задавал начальству вопросов. Он и без их жалких оправданий знал правду… Понял в тот миг, когда последний раз взглянул в глаза своей сестры.

Безумие Делии не было болезнью. Оно было частью ее природы. И никакое лечение не могло это исправить.

– Ну а что еще ты мог сделать? – утешала его в те дни Ульрика. Только ей он решился рассказать всю правду, только к ней пришел за поддержкой. – Она уже убила несколько тысяч человек… Несколько тысяч, Дан! Ты представляешь вообще, сколько это? И не своих противников, а беззащитных гражданских, детей даже…

– Я знаю. Я понимаю, что я прав. Я просто не чувствую этого.

– Потому что ты все равно любишь ее, – улыбнулась Ульрика, прижимаясь к нему. – А она тебя нет…

– Верно. Она убьет меня при первой возможности, точно так же как остальных.

– Меня тоже. Поэтому прости меня за эти слова, любимый, но я очень надеюсь, что твоя сестра никогда не выйдет на свободу!

Через месяц его назначили на должность адмирала Черной Армады. Никто не связывал это с задержанием Делии и не преподносил как награду. И все же Данкард так всю жизнь и не избавился от ощущения, что продал родную сестру…

…Адмирал сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, успокаивая сердце, которое решило забиться чуть быстрее, чем обычно. Да и понятно, почему. Компьютер снова перевел галерею в режим смены портретов, и перед Данкардом предстала череда знакомых лиц.

Ульрики больше нет. Делии больше нет. Он был уверен, что никого не осталось – он никого не сумел сохранить. Всей его силы, всех талантов не хватило для того, чтобы просто уберечь двух женщин, а больше он ничего и не хотел…

А теперь вдруг появилась эта девушка с такими знакомыми глазами. Совершенно чужая ему, способная оказаться такой же угрозой, как ее мать. Да еще и Вернон наверняка использует ее, чтобы манипулировать им, он не зря подсунул ее Данкарду в момент уязвимости. Адмирал прекрасно все это понимал.

И все равно он запустил на компьютере программу кодирования сообщений, готовясь послать флоту необходимое подтверждение.

Черная Армада продолжала ждать.

Глава 7

Зария никогда раньше не думала, что умрет на Марсе. С чего бы? Кто вообще размышляет о таком в двадцать лет? А теперь эта мысль стала болезненно навязчивой. Зария могла отстраниться от нее лишь осознанным усилием. Но стоило расслабиться – и образы собственного окровавленного тела, погружающегося в рыжеватую почву Марса, снова мелькали перед глазами.

Она прекрасно знала, что беспокоится о таком она одна. Остальные не притворялись, что веселятся, они искренне наслаждались моментом. Еще бы, миссия им досталась отличная! Пока они находились на базе «Эллада», большую часть работы выполняли военные. Они следили за сканерами, вели регулярное патрулирование, оставались на посту и днем, и ночью. От телохранителей с особыми способностями лишь требовалось сберечь жизнь сенатора Саанви Скайлер любой ценой. Пока этой жизни ничто не угрожало, они могли развлекаться как душе угодно.

Даже когда среди военных возникло заметное беспокойство, телохранителей на помощь не позвали. А ведь Зария ждала этого! Она видела, как снаряжают машины, как загружают в переносные компьютеры какие-то показания с большого сканера… Зария даже подошла поближе, чтобы напомнить о себе, намекнуть, что она готова посодействовать, если нужно. Но офицер скользнул по телекинетику безразличным взглядом и так ничего и не сказал ей.

Лишь когда две машины выехали за территорию базы, Зария не выдержала и обратилась к дежурному:

– Что-то случилось?

Она знала, что телохранители солдатам не нравятся. Возможно, как посторонние. Или как слишком молодые люди для такой работы. Или как предатели – предателей не любит никто.

Однако военные не забывали, что телохранители входят в личную команду сенатора. Поэтому в общении с Зарией и остальными они были вынуждены соблюдать хотя бы минимальную вежливость.

– В холмах сканер засек подозрительную активность, – неохотно ответил дежурный.

– Диверсия?

– Нет. Одиночное движение, очень быстрое… Или человек, или животное, или вообще сбой оборудования.

– А если дрон?

– Это не дрон, сканер отличает живое существо от робота. Все под контролем.

В его «все под контролем» легко слышалось «да свали ты уже отсюда». Однако уходить Зария не спешила, она напряженно разглядывала пятно, мерцающее на экране. И правда очень быстро движется… Человек так не может, однако для помехи оно просматривается слишком четко.

– Разве на Марсе есть такие крупные животные? – спросила она.

– В пустыне нет. Но ближайшие к равнине города – сборище местной элиты. Они там себе периодически экзотику с Земли завозят, а она иногда сбегает. Что поделать? Никогда не знаешь, что позволят избалованным малолеткам!

Еще один намек, почти такой же деликатный, как камень, брошенный в лицо. Это злило… Зария, которая всю жизнь посвятила тренировкам, которая видела то, что этому недоумку даже в ночных кошмарах не снилось, должна была принимать такое от рядового солдата! С другой стороны, а что ей оставалось? Нападать на дежурного? Глупо – и это действительно будет поступок избалованной малолетки.

Поэтому она просто ушла. Никто больше не беспокоился, к холмам послали проверку, сенатор оставалась у себя и вообще не обращала внимания на происходящее. Зачем дергаться, если все под контролем?

Вот только оказалось, что до контроля военным очень далеко. Не прошло и двух часов, как снова поднялся шум – и на этот раз куда более серьезный. Машины вернулись помятыми, залитыми кровью, заметно поврежденными… Солдаты, управлявшие ими, пребывали в таком шоке, что от них даже ответы удалось получить не сразу. Базу, конечно же, мгновенно заблокировали, увеличили охрану, телохранителям пришлось прервать свои забавы и собраться рядом с сенатором.

Однако все оказалось не так страшно, хотя и несомненно печально. Среди холмов действительно скрывался зверь – очень крупный хищник, которого никто толком не разглядел. Одни клялись, что это был тигр, другие – что белый медведь. В любом случае, это было нечто генномодифицированное, потому что обычный хищник не смог бы принести столько вреда.

Он охотился на солдат без тени страха, гонял их по дорогам среди холмов, не позволял добраться до машин. Двое погибли – их хищник утащил куда-то в сторону, туда, куда не дотягивался даже военный сканер. Еще трое оказались тяжело ранены, но их хотя бы удалось вернуть на базу, где уже ожидали врачи.

Теперь телохранителям пришлось озадачиться – потому что испугалась сенатор. Она послала их в холмы, не всех, только половину, потому что доверять свою безопасность военным Саанви не собиралась. Зария вызвалась примкнуть к той группе, что отправилась на разведку, телекинетик хотела увидеть все собственными глазами.

Зрелище оказалось не из приятных. Их поджидали засохшие кровавые лужи на узких тропах, алые брызги на камнях, выбитые зубы и лоскуты кожи… А вот зверя не было. Солдаты не брались сказать наверняка, удалось им в него попасть или нет. Но охоту он не продолжил и телохранителями не заинтересовался. Броган даже поднялся на высоту птичьего полета – он умел левитировать, а у Зарии пока не получалось. Этот трюк ничего не изменил: оттуда холмы тоже казались пустыми.

– Ну и куда он делся? – озадаченно поинтересовался Рис. – Там эти вояки обгадившиеся чуть ли не дракона описывали!

– Меньше верь им, – хмыкнул успевший спуститься Броган. – Свалил он, вот что. Звери не люди, они умнее.

– Может, подох? Смотри, сколько тут кровищи… Все-таки ранили – и он откинулся где-нибудь в стороне?

– Я никакого кровавого следа даже на той стороне холмов не заметил. Может, он просто наелся теми двумя недоносками и свалил! Нам какая разница?

– Будет разница, если он вернется, – заметила Зария.

– Хоть ты не веди себя как человек! Расстояние от холмов до базы не такое уж маленькое – и только по открытой местности. Он пока будет равнину пересекать, мы его десять раз успеем заметить и придавить!

– А если нет?

– Слушай, не нравится что-то – сиди здесь и карауль его. Достала уже своим нытьем!

Он сорвался слишком быстро, кому-то показалось бы, что без причины. Но Зария прекрасно знала, что другие телохранители ее не любят, просто терпят, потому что она достаточно сильна – и потому что им приказали. Они давно уже выяснили, что она не разделяет их убеждения, ей неспокойно. Рядом с ней мысли о предательстве снова просыпались где-то в недрах их полумертвой совести, а такое никто не любит.

Поэтому на базе они просто игнорировали Зарию, а на совместных миссиях использовали любую возможность, чтобы показать свое истинное отношение. Зария не обижалась, она своих товарищей по оружию тоже переносила с трудом.

Сидеть в холмах она не стала, смысла не было. Она вернулась на базу вместе с остальными, но в комнату отдыха не пошла. Вместо этого Зария устроилась на плоской крыше штаба: оттуда открывался великолепный вид и на холмы, и на кабину, в которой сидел оператор разведывательных дронов. Телекинетик посматривала то на неровный горизонт, то на мониторы следящих компьютеров, однако результат был везде один: ничего.

Зверь действительно ушел. Зария и рада была бы принять это так же легко, как остальные, а у нее не получалось. Дурное предчувствие не оставляло ее в покое – может, настоящее, а может, просто вызванное ее общей тревожностью и не утихающим ни на миг чувством вины.

Бороться с собой Зария даже не пыталась, знала, что не получится. Ей нужны были ответы, и, когда из лазарета вышел один из солдат, покалеченных неизвестным хищником, она сразу же направилась к нему.

Она жила на базе уже много дней, но с солдатами толком не общалась, даже в лицо их всех не знала – не было такой необходимости. Ей было неловко разговаривать с ними, но тут она пересилила себя. Зария стала на пути солдата, и он вынужден был остановиться. А она, только-только готовившаяся обратиться к нему, смутилась еще больше. Она лишь теперь разглядела, что лицо и руки солдата закрыты стерилизационными повязками, уже пропитавшимися кровью. Похоже, в горах ему серьезно досталось… Да и то он молодец – она слышала, что остальные двое раненых могли и не выжить, а этот хоть на ноги встал!

– Простите, что отвлекаю вас, но мне очень нужно поговорить о том, что случилось в холмах, – признала Зария. Голос заметно дрожал и звучал совсем не так уверенно, как хотелось бы, но с этим телекинетик и не надеялась ничего поделать. – Вы можете сейчас? Но если вам нужно отдохнуть, я подойду позже, я все понимаю…

– Все в порядке. Я освобожден от службы на пару дней, мне сейчас никуда не нужно… И все же я не могу не спросить – зачем вам это понадобилось? Разве это дело поручили телохранителям?

– Нет, просто… Мне так спокойней.

Если солдат и не понял ее, он оставил это при себе. Он кивнул в сторону – на небольшой шатер, в котором патрульные укрывались во время песчаных бурь. Сегодня погода баловала затишьем, поэтому там никого не было, и вряд ли бы их заметили со стороны.

Солдат устроился на лавке, ему, похоже, пока тяжело было стоять, хотя на боль он не жаловался. Зария позволила ему эту паузу, украдкой разглядывая своего собеседника. Она теперь даже жалела, что не рассматривала марсиан раньше, ей было любопытно, как он выглядел до травм. Окровавленные повязки не могли скрыть, что у солдата правильные, почти изящные черты лица – было непривычно думать так о мужчине, а иначе не получалось. Глаза оказались светло-серые, завораживающе искристые, и, когда он смотрел на нее, Зария очень надеялась, что полумрак скроет румянец на ее щеках. Волосы солдата оказались светлыми, неожиданно длинными, собранными в хвост – странно, что в марсианской армии такое позволялось.

Вот и как она не заметила его раньше? Или, может, заметила… Его образ мелькал в памяти, но как-то смутно, и Зария все никак не могла припомнить день, когда они пересекались, да и обстоятельства их встреч тоже. Ну а потом солдат снова обратился к ней, заставляя отвлечься от прошлого.

– Что именно вы хотите услышать?

– Я хотела бы узнать, что за зверь напал на вас среди холмов… Никто толком не может его описать!

– Тогда я вас разочарую: я тоже не смогу. Нам было велено выследить его, мы поднимались вверх по тропе, когда он выскочил на меня из-за камней. Все произошло настолько быстро, что я не успел ничего разглядеть, потом от боли отключился. Мне повезло, что меня не бросили там. Но мне сказали, что холмы снова проверили, зверя там больше нет.

– Да, я… Я тоже была там. Я не уверена, что он ушел, но оснований думать иначе нет.

– Так почему же он вас так волнует? Простите мне мою нескромность, но мне казалось, что телохранители сенатора достаточно сильны, чтобы защититься от столь жалкой угрозы.

И говорил он тоже странно, совсем не как те солдаты, рядом с которыми оказывалась Зария. Откуда он вообще взялся такой? Она бы не удивилась, если бы он оказался офицером. Но простой солдат… Объяснения она не находила, а спрашивать о таком было неловко. Однако и прекращать разговор Зарии почему-то не хотелось. Она мучительно краснела, понимая, как глупо выглядит, и все равно не желая пока возвращаться к одиночеству.

На ее удачу солдат заговорил с ней сам:

– Раз уж мы оказались здесь, можно задать вопрос, который вроде как задавать не полагается?

– Давайте. Вы же мне ответили.

– Да я ничего толкового не сказал, – солдат улыбнулся ей так очаровательно, что Зария почувствовала, как по коже прокатилась приятная волна мурашек. – Хотя ничего и не скрывал. А спросить я хочу вот о чем… Как вы стали телохранителем сенатора Скайлер? Вы молоды – не только лично вы, все в вашей группе. Так почему же в такое непростое время она предпочла именно вас?

– Тут как раз все просто. Мы все обладаем специальными способностями… Знаете о таком?

– Наслышан. Но мне казалось, что спецкорпус не посылает личную охрану.

Щеки теперь пылали так ярко, что Зарии казалось, будто к ее коже прижали раскаленные угли. От стыда хотелось под землю провалиться, хотя телекинетик прекрасно понимала, что ей вроде как не положено стыдиться. Ну кто он такой? Всего лишь солдат вчерашней колонии, он никогда не достигнет уровня, на котором получит право осуждать ее!

Но это все в теории. На самом деле Зария чувствовала себя преступницей, вдруг оказавшейся рядом с честным человеком. Неожиданно для самой себя она сказала солдату то, что давно уже хотела сказать другим телохранителям, да только решиться не могла.

– Мы больше не работаем на спецкорпус. Мы все тут просто жалкие предатели!

Сказала – и расплакалась. Просто потрясающе. Зария понимала, что выглядит полным ничтожеством, но остановиться не могла.

Она ожидала, что солдат начнет утешать ее или упрекать, если очень уж честный. Однако он просто смотрел на нее, да еще так странно, что Зария совершенно не могла понять значение этого взгляда. Не то чтобы она пыталась… Ей сейчас было не до того.

– Почему вы считаете себя предательницей? – спросил он, когда она чуть успокоилась.

– Потому что умею называть вещи своими именами.

Зария даже не закончила обучение, когда ее похитили. Сначала это выглядело как перевод на практику, все оформили официально, и она не заподозрила подвох – пока не стало слишком поздно. На очередном корабле, якобы принадлежащем космическому флоту, на нее тут же надели блокатор и отвезли в удаленный сектор. Там на частной космической станции, похожей одновременно на лабораторию и тюрьму, собрали несколько десятков таких, как она – молодых, неопытных, дрожащих от ужаса и ничего толком не понимающих.

Объяснения, впрочем, не заставили себя долго ждать. Зария узнала, что все молодые люди, собранные на станции, стали частью тайной бридинг-программы. Они родились в результате незаконного использования биологических материалов сильнейших солдат специального корпуса. За такими детьми наблюдали с рождения. Если они оказывались слабыми, им позволяли продолжить службу. Если же они наследовали способности своих биологических родителей, их забирали те, кто давно уже приплачивал научному отделу.

– Кто именно? – уточнил солдат.

– Я не знаю… Знаю только, что это частные корпорации, из тех, у которых денег больше, чем у иных колоний… Но какие именно – нам никогда не говорили. Не все ведь пошли на сотрудничество и стали предателями…

Все только получили предложение: позабыть о клятве верности специальному корпусу, которую они давали при поступлении в академию, и начать работу на новых нанимателей. Клятва верности – это ведь даже не присяга! Хотя попадались среди пленных и воины постарше, принесшие присягу, для них условия были такими же.

Им всем предстояло послужить людям, оплатившим их появление на свет. Выбор заключался лишь в том, как ты будешь это делать: живым или мертвым. Любой ответ тут же проверялся телепатом. Тех, кто отказывался служить новым хозяевам, ожидала смерть, причем чудовищная… Вскрытие заживо в присутствии других похищенных, чтобы дать им правильную мотивацию.

Зария наблюдала три таких вскрытия, и ей хватило. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы в памяти снова звучали чудовищные предсмертные крики. Поэтому когда тот самый вопрос задали ей, она согласилась поступить на службу к корпорациям.

Ей просто очень хотелось жить…

– Если вы думаете, что я буду вас осуждать, то зря, – сказал солдат. – Вы отреклись от службы Земле, а мы сейчас воюем с Землей. Было бы лицемерием с моей стороны критиковать вас.

– Это и не нужно – я сама справляюсь.

– Вы сожалеете?

– Да… Да, я сожалею, – печально улыбнулась Зария.

В первое время все было не так уж плохо. Зарию похитили совсем девчонкой, ей потребовалось несколько лет, чтобы закончить обучение. Она прошла все испытания, и хотя ее верность вызывала сомнения, новые работодатели убедились, что она очень сильна. Им этого было достаточно, чтобы включить ее в группу, направленную на Марс.

– Мне повезло, что нас больше не проверяли телепаты, как раньше, – признала она. – Изначально страх помог мне проскочить… Но теперь я сильно сомневаюсь, что все было бы так же просто.

– Почему? Какая вам разница, кому служить – частникам или специальному корпусу?

– Это сложно объяснить.

– А вы попытайтесь, я никуда не спешу, – солдат выдал очередную очаровательную улыбку, отзывавшуюся приятным теплом внутри.

Ему хотелось доверять – этому человеку, с которым Зария разговаривала впервые в жизни. Она не знала, почему, да уже и не хотела знать.

– Я не представляю, за что я сражаюсь, куда я вообще двигаюсь… Когда я была со спецкорпусом, у меня были идеи, которые мне близки… Вы будете смеяться, но когда я произносила клятву на первом курсе, я верила в нее! Мои одногруппники смеялись, а я верила… Мне нравилось думать, что я становлюсь частью чего-то важного…

– А здесь?

– Здесь я не понимаю, куда я иду. Зачем мне это восстание? Оно бессмысленное, оно гнилое какое-то, мы вред несем! И сенатор… Она мне даже не нравится, зачем я ее охраняю? Я пыталась говорить об этом с остальными… Но их устраивает то, что нам очень много платят. И что с того? Где тратить эти деньги, как вообще жить, если я должна скрываться – я в розыске! Бред какой-то… Я не такой жизни хотела! Это прозвучит бесконечно тупо, но… Иногда я жалею, что сделала такой выбор.

– Что остались в живых?

– Да! Говорю же – тупо… Но мне кажется, что, ухватившись за жизнь любой ценой, я предала ту Зарию, которой была… Настоящую, она тогда умерла, а я – какой-то паразит, который украл ее жизнь… Простите, это уже полный бред!

Она больше не могла справляться со смущением. Ей казалось, что солдат осуждает ее, смотрит на нее, как судья на худшую из преступниц. Спастись Зария планировала привычным способом: уйти и все. Забыть. Она знала, что он за ней не погонится, зачем ему?

Он действительно не стал преследовать ее, но и уйти ей не позволил. Зария уже покидала шатер, когда солдат ее окликнул:

– Зария, подождите.

– Не думаю, что нам стоит продолжать этот разговор, – покачала головой она, не оборачиваясь.

– Согласен. Но я просто хотел дать небольшой совет. Вы можете пренебречь им, если угодно.

Она все-таки посмотрела на него, не сдержалась.

– Какой совет?

– Ваша очевидная цель на этой планете – охрана сенатора. А сенатор Саанви Скайлер, как мне думается, человек достаточно… идейный. Поговорите с ней. Узнайте, чем она живет. Быть может, ее цели и станут вашим новым ориентиром. К тому же вы всегда можете поговорить со мной. Я в ближайшее время никуда не денусь с этой базы.

– Поговорить с вами… – задумчиво повторила Зария. – Да я даже не знаю, как вас зовут!

Она догадывалась, что он улыбнется в ответ. Она даже хотела этого – и была вознаграждена.

– Это легко исправить. Меня зовут Стефан – всегда к вашим услугам.

* * *

Лукия прекрасно знала, что информация, добытая Альдой, повлияла на команду не лучшим образом. Они не только не приблизились к выполнению задания Вернона, но и столкнулись с новой угрозой. Где-то высоко над их головами застыли орудия Черной Армады, которая очень скоро устанет ждать – и тогда от привычной жизни на Итойе ничего не останется. Это были вполне серьезные причины для подавленности.

Сама же Лукия расстраиваться не собиралась, ей полагалось действовать.

– Готовимся к выходу, – велела она. – Мазарин, добудьте из памяти пленника карту подземных тоннелей со всеми возможными ловушками и передайте ее Витте. Справитесь?

– Разумеется! – отозвалась Альда, поспешно стирая кровь с лица. – Я в порядке, это мелочи, правда!

– Рада это слышать. Витте, обработайте данные и выведите на планшеты команды наиболее удобный маршрут. Пункт назначения – тоннель под центральным архивом города. Мы не можем просто метаться, надеясь случайно узнать что-то о Кольце, нам нужно место, где вероятность получить данные выше всего. Фревилл, подкорректируйте здоровье пленника настолько, чтобы он долгое время мог оставаться в живых без посторонней помощи.

– Чего? – удивилась Римильда. – Но зачем? Он же военный преступник, пусть страдает!

Лукия знала, что хилер эмоциональна – и своевольна, как все обладатели высших номеров. Большую часть времени капитан это игнорировала, любые проявления характера она считала мелочью до тех пор, пока они не мешали миссии.

Однако умела капитан и отдавать приказы так, чтобы каждый из ее подчиненных вспоминал свое место.

– Вы желаете покинуть команду, Фревилл? Я готова принять заявление в любой удобной форме.

Дурой Римильда не была и мгновенно сообразила, что перешла черту. Лукии было любопытно, как она отреагирует: агрессией или показным смирением?

Хилер предпочла смирение. Похоже, у нее были свои причины держаться за место в команде.

– Простите, капитан. Не повторится.

– Принято, Фревилл. Что же до вашего возражения – с сутью я согласна. Да, Хапикерн-Тохил военный преступник, и никакая преданность племени его не оправдывает, насколько мне известно, итальтика обладают свободной волей и не обязаны подчиняться ацелотте.

– Да, это, скорее, традиция, – подтвердила Альда.

– Именно. Пускай суд разбирается, как много допускает следование традициям, мы никого не будем казнить на месте. Майрон, как только Фревилл закончит, установите рядом с пленным сигнальный маяк, чтобы наши бойцы смогли забрать его отсюда, когда прибудут. Рэйборн, обеспечьте нас источником света, в тоннелях их нет. Триан, для вас распоряжений нет, у вас есть пожелания насчет вашей роли на этой миссии?

– Сначала я буду стоять и многозначительно молчать, потом то же делать на ходу.

– Как вам будет угодно.

Лукия и сама понимала, что нынешний план не из тех, которые гарантируют успех. Она понятия не имела, будет ли в архиве хоть какая-то информация по Кольцу. Но идти туда все равно было лучшим вариантом, чем хватать всех итальтика подряд и заставлять Альду проверять их память. Капитан прекрасно видела, сколько сил ушло у телепатки на допрос одного пленника. Она не собиралась доводить Альду до истощения.

Поэтому она и не дала Триану никакого задания. Она не могла просить у него совета открыто – его роль в команде этого не предполагала, он был обязан лишь защищать их. Но Лукия знала: если он захочет что-то предложить, он найдет способ. То, что он вроде как остался не у дел, означало, что он пока и сам не видит лучших вариантов.

Выполнение ее команд отняло меньше часа, и скоро они готовы были продолжить путь. Старая часть тоннелей зияла перед ними открытой пастью, редкие порывы ветра приносили оттуда странные запахи, совсем не то, чего обычно ожидаешь от подземелья… Не сырую затхлость, а аромат скошенной травы и меда… Странно. Но с этим предстояло разобраться по ходу дела.

– Капитан, обойти старые тоннели невозможно, – извиняющимся тоном сообщил Витте. – Точнее, можно, но это будет очень долго…

– Нет необходимости, – указала Лукия. – Нас интересует кратчайший путь, а не самый удобный, мы не на отдыхе. К тому же новые тоннели наверняка охраняют лучше.

– Факт, – подтвердил Киган. – Там наши же инженеры систему видеоконтроля установили, а в собственных норах наши гордые и независимые вели наблюдение по старинке – посредством глаз.

– У них нет глаз, – напомнила Римильда. – Просто телепатический обзор был.

– Отлично, они даже глаза изобрести не сумели!

– Отставить, Рэйборн. Военное положение – не повод для расизма.

– Да, капитан…

Шутить и ворчать Киган мог сколько угодно, освещение он наладил отлично. Часть обеспечивали малые строительные дроны, которых он умудрился запустить, подстраховкой выступали наручные и плечевые фонари, которые он раздал команде.

Тоннели на стыке старого лабиринта и нового выглядели совсем уж удручающе – как те самые проклятые подземелья из старых фильмов ужасов. Лукия допускала, что так будет и дальше, надеяться на нечто иное позволял лишь на удивление свежий воздух, который как раз поднимался из подземелий, а не улетал в них.

Когда они оказались на уровень ниже, выяснилось, что путешествие будет все же приятней, чем они ожидали. Все указывало на то, что первый тоннель просто зачистили перед реконструкцией – постройки на Земле в такие периоды тоже выглядят не лучшим образом. Дальше начинались нетронутые лабиринты итальтика, и вот они как раз сохранились на удивление неплохо.

Тоннели были просторными – но это объяснялось разницей в размерах между двумя видами. Куда больше радовало, что стены здесь покрыты гладким слоем светлой глины, лишь в нескольких местах потрескавшейся и отколовшейся. Впрочем, реальной опасности такие сколы не несли – за ними просматривался крепкий камень.

Чем дальше они проходили, тем больше зелени попадалось на их пути. Сначала это еще можно было принять за хаотично разросшиеся сорняки. Но очень скоро стало понятно, что итальтика намеренно обустраивали так свои тоннели. Они делали для растений ниши в стенах, закрепляли под потолком глиняные сосуды, прорезали желоба, чтобы до мха, застилающего пол, добиралась влага.

Растения щедро платили им за эту заботу. Скоро ковер из мха стал настолько плотным, что ноги в нем тонули, а звуки просто исчезали. Стены полностью скрылись за переплетением разноцветных трав, а с потолка то и дело опускались крупные, мерцающие голубым цветы, похожие на хризантемы.

– Неплохо они тут закустились! – присвистнул Киган. – За счет чего они вообще разноцветные? Тут же света отродясь не было!

– Они выросли уже с поправкой на это, – пожала плечами Римильда. – Не стоит приписывать им то, что свойственно растениям Земли. Думаю, они во многом зависели от тепла, которое обрушивалось на Итойю вместе с Огненными Волнами… Потом это тепло заменили искусственно, или эти цветы оказались очень уж живучими. Как бы то ни было, Итойе нужно было куда-то поместить свою флору, и она решила вот так.

Во времена, когда этими тоннелями пользовались, итальтика наверняка ухаживали за растениями. Теперь же, когда лабиринт перешел в статус резервного варианта, цветы и травы разрослись, кое-где лианы переплетались так густо, что полностью блокировали проход. Настоящей проблемой это стать не могло – такие сети легко убирали Рале или Киган.

Они долгое время следовали маршруту, проложенному Стерлингом, но не прошли даже половину, когда Альда резко остановилась и объявила:

– Нас кто-то ищет!

– Не уверена, что понимаю вас, Мазарин, – признала Лукия. – Вы хотели сказать, за нами кто-то следит?

– Нет, капитан, ищет!

– Да понятно, кто – очередные желающие нас мелко нашинковать, – хмыкнул Киган.

– Как ни странно, снова мимо, – заявила Альда. – Я чувствую в лабиринтах единственного итальтика. Он не знает, где мы, но ему известно, что мы спустились сюда из дворца.

– Очень похоже на ловушку, – заволновался Стерлинг. – Откуда он знает, что произошло во дворце? Это наверняка кто-то из восставших! И это ловушка!

– От одного жука? – усмехнулся Киган.

– Рэйборн, что я говорила про расизм?

– Виноват – от одного уважаемого представителя гордого народа итальтика?

– Альда чувствует только живой мозг, – напомнил киборг. – А кучу марсианских роботов рядом с ним она не почувствует!

– Ты серьезно считаешь, что за нами охотятся герой-одиночка и куча?

– Я не думаю, что это ловушка, – вмешалась Альда. – Мне все еще трудновато читать разум итальтика из-за гула, но когда они по одному, я в результатах более-менее уверена. Я пока не знаю, зачем мы ему понадобились, зато чувствую симпатию. Кто бы это ни был, он на нашей стороне.

Лукия пока молчала, обдумывая новые данные. Длилось это недолго – разум капитана, натренированный на просчет маршрута между планетами, привык к быстрым результатам. Архив изначально был сомнительной целью. Итальтика, который и правда показывает неожиданную осведомленность, может оказаться куда перспективней.

– Отведите нас к нему, Мазарин, – решила капитан. – Дальше разберемся, что делать. Проверьте его разум на возможную угрозу, как только расстояние позволит это сделать.

– Конечно! Нам теперь налево…

Добираться до архива они должны были через проходные тоннели. А вот встреча со странным итальтика означала не просто поворот: их ждал заброшенный город.

Таких городов под поверхностью планеты хватало. Здесь итальтика жили до того, как начали сотрудничать с людьми. Некоторые города по-прежнему использовались, но территория под Чираканой стала общей, а значит, никому не принадлежала. Ни одно из племен не пожелало брать на себя заботу о подземном городе, и он опустел.

Но произошло это не так давно, так что об обвале пока беспокоиться не приходилось. Как только они добрались до просторного зала и строительные дроны дали больше света, Лукия вынуждена была признать, что это место поразило даже ее – капитана, для которого чувство прекрасного считалось лишним и обременительным.

Для строительства города итальтика выбрали просторную пещеру. Часть домов они обустроили в ее стенах, а часть налепили рядом, используя золотистую глину, которую Лукия раньше здесь не видела. Дома, как и нынешние небоскребы наверху, были созданы мягкими линиями, никаких углов, только круглые двери. Одно здание плавно переходило в другое, и казалось, что весь город не достраивался постепенно, а был вылеплен талантливым скульптором.

Растений тут тоже хватало – да и не удивительно, если итальтика украсили даже тоннели! Никаких деревьев, зато много цветов и кустарников, которые за годы запустения буйно разрослись и заняли часть зданий. Воздух в пещере оказался прохладным и удивительно свежим, Лукия не сомневалась, что благодарить за это нужно какое-то из растений – или все сразу.

– Ты можешь выходить! – позвала Альда. – Мы знаем, что ты нас ищешь. Мы пришли ради тебя.

Когда они вошли в город, Лукия упустила итальтика – помешал контраст света и тьмы, нисколько не беспокоивший жителя Итойи. Зато теперь, когда искавший их итальтика двинулся, капитан сразу его заметила, он скрывался в одном из домов.

Он был очень молод – недавний детеныш, только-только ставший взрослым, еще тонкий и немного нескладный. Темно-коричневую от природы броню он покрыл зеленой и желтой краской, эту моду принесли люди, которые таким и занимались, сами итальтика не сумели бы подобрать ни цвета, ни узоры. К тому же он носил все украшения, какие только можно было найти в Чиракане – сетку из драгоценных камней, браслеты, даже пирсинг незащищенной пластинами кожи.

Он очень отличался от тех итальтика, которые захватили город. Лукия, даже не обладая телепатическими способностями, могла сказать, что он напуган до смерти… И все равно он пришел. Это интриговало.

«Мазарин, следите, чтобы он говорил правду, – мысленно велела капитан. – Если он не лжет, не вмешивайтесь. Он пришел к нам по своей воле, дадим ему шанс объясниться».

«Конечно, капитан… Да и я, если честно, пока не готова лезть в глубокое подсознание, если позволите…»

«Не просто позволю – с этого момента вам приказано беречь силы».

Лукия прекрасно знала, что есть у Альды такая особенность: отдавать всё нуждам команды, не думая о себе. Это не умиляло, а грозило проблемами. Капитану оставалось лишь надеяться, что легионер об этой особенности тоже знает и предпримет необходимые меры. Он и теперь стоял рядом с Альдой, поэтому капитан отвернулась от нее, она смотрела только на итальтика.

– Кто вы такой и зачем искали нас? – спросила она.

«Откуда вы знаете, что я вас искал?» – испуганно подумал он, сжавшись еще больше.

– Мы отличаемся от людей, к которым вы привыкли. Чтобы не пускаться в долгие объяснения, можете считать нас войсками особого назначения.

«Да, я так и подумал, когда стало известно, что вы сбежали… То есть, не вы, а просто из дворца сбежали… Но я сразу вспомнил, как в моем племени жаловались, что земляне прислали каких-то особенных бойцов…»

– Рассказывайте по порядку, так будет проще нам всем.

Их неожиданного союзника звали Иштака-Кичигонаи. Недавно он выиграл стипендию на практическое обучение на Земле, потому и переехал в Чиракану – его ожидали подготовительные курсы перед полетом. Заодно он надеялся повеселиться на празднике, который неожиданно обернулся восстанием и захватом власти.

Он ничего подобного не ожидал, да и радоваться не собирался.

«Я ведь только-только выбрался… – с нескрываемой горечью признал итальтика. – Вы не представляете, как трудно это было… Я всегда мечтал побывать на других планетах, с тех пор как узнал, что они существуют. Племена относятся к этому по-разному, мое совсем старомодное, там даже разговоры о путешествиях ужасом считаются. А я все равно вырвался! Я наконец-то получил жизнь, о которой мечтал, но у меня ее забрали… Вы не знаете, что это такое…»

– Получается, вы из племени, которое поддержало восстание? – поразился Рале. Да и остальные были удивлены: они-то ожидали, что их разыскивает кто-то из дружественных Земле племен!

«Метьте выше: я из племени, которое его организовало».

При том, что поддержали восстание примерно три сотни племен, его ядро было еще меньше: за организацию несли ответственность двенадцать ацелотт. Их племена считались привилегированными, после восстания они поспешили объединить в Чиракане всех своих представителей, даже молодых и непокорных. К капризам таких, как Иштака-Кичигонаи, никто не относился серьезно, считалось, что при необходимости инстинкты в них возьмут вверх и заставят подчиниться ацелоттам.

Однако Иштака-Кичигонаи желания подчиняться так и не почувствовал. Некоторое время он просто тонул в отчаянии, понимая, в какую бездну катится его только-только налаженная жизнь…

«Они же там все помешаны на традициях, – мрачно признал он. – А какова наша главная традиция? Ни в коем случае не отдаляться от ацелотты, чтобы она смогла сожрать мое тело после смерти. Кстати, старый вариант традиции еще прекрасней: если ацелотта сочтет, что племя нужно срочно увеличить, несколько итальтика, выбранных ею, будут сразу же убиты. Ну, чтоб ей было, чем перекусить перед родами! Мы рождались только для того, чтобы умереть – чтобы родились новые, которые тоже умрут. Тупой, бессмысленный, замкнутый круг! О моей мечте улететь на Землю знали все. Меня убили бы первым».

Сначала Иштака-Кичигонаи казалось, что надежды нет. Какая тут надежда, если город уже захвачен, а за его пределами вот-вот начнется охота на ацелотт других племен? Но потом ему стало известно о странной группе землян, убежавших из дворца. Тогда он вспомнил о боевой команде и решился на отчаянный шаг. Он сбежал из приюта своего племени и отправился в подземелье – найти инопланетян или умереть. Даже это казалось ему не таким плохим вариантом, как жизнь в вечном страхе.

– Ваша позиция внушает уважение, – кивнула Лукия. – Но что именно вы можете нам предложить?

– Да уж не боевую мощь, – хмыкнул Киган, но тут же получил локтем в бок от Римильды.

«Я действительно не воин, – легко согласился Иштака-Кичигонаи. – И никогда не был им. Но я многое знаю! Про свою родную планету – и про восстание. А если я чего-то не знаю, я могу указать на того, у кого эти знания есть».

Это был отличный шанс… Лукия не исключала, что молодой итальтика переоценил себя – вряд ли подростки на двух планетах так уж сильно отличаются. Но испытать удачу все равно стоило.

– Нам необходима информация о Рукумате. В первую очередь – о его модернизации для восстания.

«Этого я не знаю…»

– Чего и следовало ожидать: молодежь безответственна! – вздохнул Стерлинг.

«Зато я знаю, кому это точно известно! – поспешил добавить Иштака-Кичигонаи. – Ацелотте моего племени… Она была одной из тех, кто готовил все с самого начала. Иштаке наверняка рассказали, что сделали с Рукуматом!»

– О, твою ацелотту зовут как тебя? – удивился Киган. – Прикольно…

Рале тяжело вздохнул, Стерлинг прикрыл рукой лицо, Альда старательно подавила улыбку. Римильда ледяным тоном сообщила:

– Как только закончишь позориться – сообщи, и я напомню тебе, что имя любого итальтика складывается из имени его ацелотты и его собственного.

– Чего? Откуда я мог это знать? – растерялся электрокинетик.

– Первый курс академии! – простонал Стерлинг.

– Я весь первый курс не просыхал!

– Достаточно, – приказала Лукия. – Сейчас худшее время для повести о ваших возлияниях, Рэйборн. Что же до Иштаки… Насколько точна эта информация?

«Я жизнь на это готов поставить, – без сомнений ответил итальтика. – Да, я не встречал мою ацелотту со времени рождения, мне по статусу не положено. Но я знаю, что о ней говорили все эти годы – и сейчас, в штабе восстания. Она точно все контролирует, она должна знать!»

– Это может быть ловушкой, – заметил Стерлинг. – Почему один я всегда говорю об этом?!

– А еще это может быть возможностью, – парировал Рале. – И поскольку над нами висит несколько десятков боевых кораблей размером примерно с Луну, я рекомендую держаться за мой вариант.

Лукия отвечать вслух не спешила, она снова мысленно обратилась к Альде: «Что думаете, Мазарин?»

«Он постоянно верит своим словам и ни в чем не сомневается, капитан. Он абсолютно уверен, что не заманивает нас в ловушку. Но это не значит, что ловушки нет, возможно, его используют вслепую… насколько вообще корректно говорить так об итальтика».

«Я поняла вас, Мазарин. Я хотела бы знать, готовы ли вы заняться этой теорией без силовой поддержки команды?»

«Но вместе с Трианом ведь, да?» – смутилась Альда.

Лукия почувствовала желание улыбнуться. Капитан без труда подавила его, но это все равно было странно.

«Разумеется».

Она действительно не собиралась разделять этих двоих. Альда нуждалась в защите – особенно в своем нынешнем состоянии. Лукия могла бы назначить на эту роль кого-то другого, а Триана привлечь ко второй части плана. Но капитан подозревала, что это приведет к отказу со стороны легионера, который ударит по ее авторитету и приведет к ссоре в команде. А если исход очевиден, зачем сопротивляться естественному порядку вещей?

Нужный план наконец появился. Не идеальный, но предполагающий куда более высокую вероятность успеха, чем исследование архива наугад.

– Нам придется разделиться, – объявила Лукия. – Мы воспользуемся предложением нашего союзника. Иштака-Кичигонаи отведет Мазарин и Триана к ацелотте. Это самый быстрый способ передать информацию Черной Армаде – на такое способна только Мазарин.

«Все сигналы связи дальше предела планеты перекрыты», – предупредил итальтика.

– Похвальная честность. Но связью займемся мы сами, ваша задача – проводить нас к Иштаке. Это возможно?

«Да! Иначе я бы не пришел».

Молодой итальтика так и не спросил, собираются ли они причинять вред его ацелотте. Может, считал, что земляне не способны на нечто подобное… а может, ему было все равно. Лукия на этот счет никаких особых приказов не давала, она не сомневалась, что Альда и Триан сумеют принять верное решение.

Капитан же сообщила остальной команде:

– Мы с вами возвращаемся в город. Наша задача – переправить как можно больше заложников в убежища.

– Заложники есть по всей планете, – напомнил Рале. – Мы же способны освободить только Чиракану, да и то если очень повезет…

– Я понимаю это – и готова взять на себя ответственность за риски. Но это должно быть сделано. Во время побега из дворца мы имели возможность убедиться, что силы мятежников пока ограничены.

«Это правда, – подтвердил Иштака-Кичигонаи. – Воинов, которым действительно доверяют, мало…»

Рале наконец сообразил, что к чему:

– И мы заставим их сосредоточить побольше сил в Чиракане – чтобы они не спешили с захватом других ацелотт?

– Верно, – кивнула Лукия. – Захват ацелотт станет проблемой, даже если Мазарин добудет нужные сведения. Поэтому мы должны выиграть как можно больше времени, предотвратить насильное объединение племен до того, как прибудет Черная Армада – иначе массовое истребление станет неизбежным.

* * *

Шарлотта Мю прекрасно знала, что легионер в любых ситуациях должен оставаться спокоен. Невозмутим, как скала, чтобы окружающие могли рассчитывать на него и верить, что у него все под контролем. И номер 6 старалась следовать этому правилу: если не сохранять хладнокровие, то удачно притворяться.

Однако предел был даже для нее. Когда она увидела жуткие слепки из окровавленных останков, развешанные на деревьях, она просто выругалась – так, что иные работяги со станций техобслуживания позавидовали бы ее словарному запасу. Шарлотта не пыталась кого-то оскорбить, она лишь впервые позволила себе честно выразить все, что думает об этой планете, ее сенаторах и государственных переворотах в целом.

«За языком следи», – отвлеченно подумала Люси. Впрочем, без истинного гнева, скорее, по привычке. Ей тоже сейчас приходилось нелегко – никто не смог бы остаться равнодушным перед чудовищным зрелищем.

Сколько же людей здесь погибло? Несколько десятков – это вне всяких сомнений. Может, несколько сотен. И ради чего? Кому это нужно?

Эстрид тоже вряд ли была безразлична к такому, однако номер 5 всегда владела собой безупречно. Пожалуй, сравниться с ней в этом могла разве что Диана, но ведь Дианы больше нет…

– Ты выговорилась? – уточнила Эстрид. – Или тебе нужно еще несколько минут, чтобы взять себя в руки? Желательно поскорее, ситуация требует немедленного действия.

– Ты понимаешь, что тут происходит?

– Нет. Но собираюсь понять.

Пятая действительно была способна действовать с эффективностью машины. О том, что она чувствовала в этот момент, никто бы не догадался, Эстрид просто брала и делала, что нужно. Она сбила одну из сфер точным ударом, разделила останки, чтобы получше изучить. О помощи она не просила, да и Шарлотта не спешила присоединяться к ней. Номер 6 прикрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. Она пыталась понять, остался ли в лесу кто-то живой.

Результат получился странный… Шарлотта чувствовала жизнь – и одновременно не чувствовала. Она не могла разобраться, кто именно находится рядом с ними, если все-таки кто-то есть. Так не должно было случиться, обычно она распознавала даже инопланетные формы жизни!

«Что у тебя?» – спросила она у Люси.

«Да ерунда какая-то… Знаешь, вот как будто смерть – черное, жизнь – белое, а я вижу только серое».

«У меня тоже примерно так… Не понимаю, почему…»

«Сложно сказать, – признала Люси. – Возможно, все дело в близости города – у него сильная энергетика. Или в том объеме смерти, с которым мы столкнулись, если можно так говорить».

«Или в лесу охотится какая-то монструозная хрень, не подчиняющаяся законам природы», – поежилась Шарлотта.

Люси не смутилась: «Да, так тоже может быть. Но нам все равно придется с этим столкнуться, так что не поддавайся страху».

Отчаявшись найти возможных выживших, Шарлотта все же направилась к своей спутнице. Смотреть на изуродованные трупы по-прежнему не хотелось, но она не могла полностью сбросить эту задачу на Пятую. Эстрид ведь тоже не робот, хоть и притворяется удачно.

– Ну что тут? – тихо спросила Шарлотта.

– Тела частично поглощены, – все так же ровно отозвалась Эстрид. – Сначала я думала, что просто разорваны. Но, по предварительной оценке, общая масса тел не соответствует количеству черепов, которое я здесь наблюдаю.

– Тебе с самой собой не жутко?..

– Я выполняю свою работу. И эти люди хотели бы, чтобы я делала это, а не носилась с воплями по поляне. Или ты считаешь иначе?

– Нет, – смутилась Шестая. – Извини… Мне кажется или это очень странные раны?

Она заставила себя наклониться к мертвым телам, заблокировав при этом обоняние. Раны на них, при общем гнетущем впечатлении, были совсем некрупными. Разглядеть их Шарлотта смогла только вблизи, зато уж когда разглядела, шарахнулась так, что чуть не упала на забрызганную кровью траву.

– Это то, что я думаю?!

– Вне лабораторных условий мы не можем определить, что это, – покачала головой Эстрид. – Можем только предположить с высокой долей вероятности.

– Их с высокой долей вероятности сожрали люди!

– Я согласна, что следы и правда похожи на отпечаток человеческих челюстей. Однако есть несколько факторов, которые указывают, что это были не люди. Для того, чтобы вот так слепить тела и разместить на деревьях, нужна была физическая сила, которой у людей нет. Кроме того, тела были соединены между собой клейким веществом, предположительно животного происхождения. Люди такое не вырабатывают.

На Марсе не было ничего подобного, это Шарлотта знала наверняка. Всю фауну тут строго контролировали, а лес и вовсе считался защищенным, иначе никто не отпустил бы сюда детей с ночевкой! Любой официальный источник подтверждал, что возле Креатиса не водится ничего крупнее белок.

Но кому теперь это доказывать? Трупы есть – вот они, и никого уже не вернуть. Шарлотте и представлять не хотелось, что почувствуют родители этих студентов, когда увидят останки своих детей.

Она пыталась определить, есть ли среди погибших сенатор, но потом оставила эту затею. Многим жертвам раздробили черепа и сорвали с лица все мягкие ткани, кого тут можно опознать?

Шарлотта вынуждена была признать, что она в тупике. Вроде как она и Пятая считались почти одинаковыми по уровню сил. Однако сейчас даже сомневаться не приходилось, кто в их дуэте главный, и номер 6 была готова безропотно подчиниться, лишь бы сделать хоть что-то… Она знала, что по-настоящему сопротивляться кошмару можно только действием.

– Что теперь?

– Мы должны обыскать лес, – ответила Эстрид. – Посмотри, в сторону тех дорожек тянется кровавый след, но трупов я там не вижу. Вероятно, есть выжившие. Карта леса указывает, что неподалеку отсюда находится два убежища – наземное и подземное. Разделившись, мы сможем осмотреть их оба в допустимые сроки.

– Ты считаешь, что нам стоит разделяться? А что, если эти чудовища все еще здесь?

– Они не чудовища – чудовищ не существует. Существуют только формы жизни, по какой-то причине нам неизвестные. И они здесь, в этом нет сомнений.

– Где?

– Не знаю, где именно, но где-то в лесу. Вот это, – Эстрид обвела рукой кровавые слепки, – не элемент устрашения. Это нечто вроде запаса пищи. Существа, уничтожившие лагерь, насытились, остальное они припасли на потом. Это подразумевает, что они не отдалятся от своего схрона.

– Тогда тем более нет смысла разделяться… Это же опасно!

– Разве? Инструкция допускает одиночную работу любого номера из первой десятки, причем не только в Легионе. Если у тебя нет иных возражений, расходимся. Я проверю левую аллею, ты двигайся правее. Встречаемся возле центральной лестницы, ведущей к городу.

Шарлотте снова хотелось возразить, однако она знала, что это бесполезно. Эстрид во всем права – и по инструкции, и по справедливости. Но от этого соваться в лес, полный чудовищ, – которые, вообще-то, существуют! – легче не становилось.

Как ни странно, за себя Шарлотта боялась меньше, чем за Эстрид. Она все-таки не одна, у нее есть Люси, они давно уже стали командой. А Эстрид будет там без подстраховки… Кто ей поможет, если что-то пойдет не так?

«Не знаю, о чем ты задумалась, но прекращай, – посоветовала Люси. – Мы входим на территорию врага, это не место для мечтаний».

Креатис гордился своим лесом – и не скрывал этого. Изображения величественных деревьев были там повсюду, а реклама туристических маршрутов твердила, что другого такого города на Марсе нет. В иное время это и правда было великолепное место, Шарлотта давно уже не видела таких прекрасных земных растений!

Но не теперь. Запах крови успел расползтись повсюду, слишком уж много ее пролилось в лагере. На траве и ветвях то и дело попадались засохшие красные капли. Шарлотта искала хоть какие-то следы, но следов не было, густая трава все поглотила.

«Сожранные тела и отпечатки человеческих зубов, – подумала она. – Как считаешь, это же не может быть… Ну…»

«Нет, – прервала ее Люси. – Глупость ляпнешь ты, а стыдно будет мне, потому что я вроде как отвечаю за твое образование!»

«Но почему? Все же указывает, что это может быть…»

«Лотта, нет!»

«Зомби! – упрямо завершила Шарлотта. – Что, если они тут вывели зомби-вирус? Такое возможно!»

«Когда вернемся на корабль, я перегрызу центральный компьютерный кабель в твоей комнате. Чтобы ты больше не могла смотреть те дурацкие древние фильмы!»

«Почему нет-то? На Марсе есть биолаборатории!»

«Но не в Креатисе. И вообще, эти твои зомби очень удачно вырвались как раз в период восстания! Нет, это все часть общего плана, но я пока не понимаю, какого… Так, стоп! Слышишь? Лотта, что-то приближается, и запах изменился… Приготовься!»

Люси остановилась, глухо зарычала, поднимая гребень вдоль позвоночника. Шарлотта пока ничего не видела, однако своей спутнице верила.

Приближение людей они обе распознали бы сразу, но людей поблизости не было. Получается, они все-таки привлекли внимание твари, притаившейся в лесах… Пока они приближались к ней, Шарлотта боялась – и не собиралась скрывать этого. Однако теперь, когда им предстояло столкнуться с хищником, страх испарился сам собой. У Шарлотты так уже бывало перед другими серьезными битвами. Она не знала, как это объяснить, да и не пыталась, ей было лишь важно, что драться в таком состоянии проще.

Она не надеялась угадать, кто выйдет из зарослей, тут определение «чудовище» даже помогало. Оно спасало от той растерянности, которая могла появиться при первом взгляде на этих существ… Они ведь и правда оказались людьми! Точнее, людей они напоминали, может, даже были ими когда-то, а потом превратились… вот в это. То, чему Шарлотта пока не могла подобрать название.

В лесу ее нашли трое противников. Все они были рослыми и крепкими мужчинами – в прошлом. Теперь же от людей их отличал внешний скелет из костяных пластин, закрывавший большую часть их тела. Шарлотта даже подумала сначала, что это какие-то причудливые доспехи, но потом разглядела, что пластины растут прямо из их кожи. Их пальцы завершались изогнутыми когтями, а вот клыков в открытых ртах не было – только частично обломанные и как будто подточенные зубы.

Эти существа даже двигались не как люди. Они сильно сутулились, руки держали напряженными, перемещались рывками. Оставаясь на месте, они не прекращали покачиваться. На костяных наростах, закрывавших лицо, успела засохнуть кровавая гуща, о происхождении которой не хотелось даже думать. Глаза, наблюдавшие за Шарлоттой, были совершенно безумными.

«Я пытаюсь установить контроль над их мозгом или хотя бы контакт наладить, но ничего не получается, – напряженно сообщила Люси. – Они точно живые, не роботы, но… У них в черепушках абсолютная пустота, Лотта! Ты когда-нибудь встречала такое?»

«Не встречала. – Шарлотта тоже перешла на мысленную речь. Говорить при этих уродцах не хотелось. – Но я видела подходящее описание… Кажется, я знаю, что это такое…»

«Серьезно? И что же»

Ответить она не успела – существа устали выжидать. Они бросились вперед одновременно, двое выбрали своей целью Шарлотту, еще один накинулся на Люси. Нельзя сказать, что они действовали слаженно, но они друг другу не мешали. При том, что каждый из них был поразительно силен, это лишь увеличивало угрозу.

Такие хищники действительно могли перебить целый лагерь беспомощных подростков за считаные минуты. Они, уже избалованные тем, что люди слабы и уязвимы, и Шарлотту наверняка сочли легкой добычей. Однако их ожидал большой сюрприз, когда одному из них Шестая мгновенно сломала руку, а другому одним ударом раздробила защитную пластину на животе.

Жаль только, что серьезного вреда им это не причинило. Хищники отпрыгнули в сторону – лишь для того, чтобы их травмы мгновенно исцелились. То же произошло с существом, изгрызенным Люси: его раны затягивались, а на месте вырванных мышц нарастали новые.

Это было чертовски плохо – но это же подтверждало, что Шарлотта не ошиблась в своем предположении.

«Это мутанты, созданные на основе молодых легионеров», – указала она.

Ее вроде как не должно было волновать такое: она не знала их до мутации, да и не считали легионеры себя одной большой дружной семьей. Но от того, что людей, которые могли бы повторить ее судьбу, превратили вот в таких выродков, становилось особенно горько.

«Что? – поразилась Люси. – Не может быть, они же не разумны!»

«Уже да, но в этом смысл. Я читала статью о биологическом виде, который вывели специально для охоты на нас… Для этого через коррумпированных сотрудников Легиона похищали студентов, еще не завершивших мутацию или не овладевших до конца своими способностями. Им уничтожали часть мозга, лишая человеческого сознания – с этого момента всем управляли инстинкты. После такого их помещали в максимально агрессивную среду, чтобы они мутировали в свою окончательную форму…»

«Тупых неудержимых убийц?»

«Да, примерно так».

В статье было сказано, что такие мутанты способны на многое. Да, они теряли контроль над кровью легионеров, они не могли преображать других существ. Но им это и не требовалось, они сами становились живым оружием.

Они навсегда забывали, кем были раньше. После завершения мутации их волновало лишь одно: утоление голода, который никогда не затихал. Шарлотта смутно припоминала, что этот жуткий вид открыл в свое время кто-то из нынешней первой десятки, но никак не могла вспомнить, кто именно.

Да и какая разница? Главное, что описание в статье было точным. Шарлотта уже видела, что эти выродки представляют смертельную опасность для низших номеров Легиона. Шестая смогла бы легко расправиться с любым из них – по одному. С тремя ей предстояло повозиться…

«Как их убить?» – спросила Люси, не прекращая рычать. Теперь, когда ее морду покрывала свежая кровь, морифирийская гиена казалась даже большим монстром, чем ее противники.

«Самый надежный способ – телепатический удар. Сможешь?»

«Нет… Ты же знаешь, что нет – в этом теле у меня остался жалкий огрызок былых способностей».

Шарлотта об этом знала и старалась лишний раз не напоминать, понимала, что Люси расстраивается. Но сейчас она была отвлечена на уродцев, и слова сами слетели с губ… Не важно, все равно в пылу боя все забудется.

«Тогда будем справляться по старинке!» – только и подумала она.

Ей не нужно было ничего объяснять, Люси и так поняла, о чем речь. Убить легионера можно было несколькими способами, самый простой и одновременно самый сложный из которых – довести тело до такого уровня разрушения, при котором фактор самоисцеления просто перестанет работать. Ну а уровень этот напрямую зависел от способностей легионера. Глядя на мгновенно исцелившихся мутантов, Шарлотта подозревала, что у них он будет удручающе высоким.

Сдаваться она все равно не собиралась. Она сделала паузу лишь для того, чтобы укрепить тело морифирийской гиены: сделать шкуру крепче, добавить костяных гребней и острых шипов. В бою не будет времени позаботиться о Люси, но она справится сама, она всегда справляется…

Ну а потом можно было начинать. На этот раз Шарлотта атаковала первой, а мутанты не стали уклоняться. Вряд ли они были способны на сложную стратегию, они привыкли действовать очень просто: приходить и убивать.

Но с номером 6 их любимый прием не работал. Шарлотта попросту была сильнее и быстрее их, она знала, куда бить. Уничтожать мышцы и кости бесполезно – слишком быстро срастаются. Поэтому она старалась дробить суставы, убирать броню и вырывать жизненно важные органы. Одному уродцу получилось удалить нижнюю челюсть, которую он никак не мог нарастить снова. Когда он замешкался, она сосредоточилась на втором мутанте. Шарлотта просто била его, поваленного на землю, пока не заметила, что мышцы остановили рост, а глаза начали стекленеть.

Вот тогда она занялась оставшимся противником. Шарлотта максимально усилила собственные мышцы, подобралась поближе и ударом двух ладоней раздробила череп существа. Некоторые легионеры могли исцелиться даже после такого – но определенно не этот мутант. Тело, вмиг ставшее бесполезным, повалилось в то кровавое болото, которым теперь стала лужайка леса.

Люси со своим противником тоже справилась. Да, она устала, она опустилась на траву и дышала часто и тяжело. Зато от мутанта осталась неопознаваемая кровавая масса, растянутая по земле.

Первый раунд они кое-как выдержали. Но теперь им нужно было не продолжать поиски, а срочно возвращаться к Эстрид. Никто из них не предполагал, что здесь окажется единственный вид, созданный для борьбы с легионерами! В таких условиях нужно держаться вместе, потому что… Шарлотте не нравилось думать о таком, но пульсирующая в мышцах усталость заставляла признать очевидное: при должном количестве мутанты смогут убить даже ее.

Поэтому она развернулась, чтобы идти к Эстрид – да так и застыла на месте. Пока она была отвлечена битвой, у них с Люси появилась компания. Среди старых деревьев, не таясь, теперь ждали своего часа больше дюжины хищников – и все они готовились броситься на Шарлотту.

Люси тоже заметила их, она поднялась на лапы быстро, но заметно пошатнувшись, и это тоже не сулило ничего хорошего.

«Мы ведь не победим?» – устало подумала она.

«С ума сошла? Победим, конечно, нас тут двое, не хватало еще проиграть каким-то легионерам, которые все-таки зомби! Все будет хорошо».

И обе они в этот момент не знали, правду Шарлотта сказала или нет.

Глава 8

Апартаменты теперь напоминали поле боя, хотя никакого боя не было. Просто Одхан не сдерживался при обыске. Вещи, мешавшие ему, он бесцеремонно швырял на пол. Если какой-нибудь шкафчик оказывался заперт, легионер не спрашивал код, а вырывал дверцу. Груда хлама на полу росла, а результата по-прежнему не было. Номер 4 был совсем не уверен, что результат тут вообще возможен.

Хозяин апартаментов остановить это варварство не пытался, даже наркоман со стажем не был настолько безумен. Ники Лейк просто сжался в углу и тихо поскуливал, что при его внушительных габаритах смотрелось особенно жалко. Планету он, значит, захватить был готов, а как пришлось повисеть над городом – сразу обгадился… во всех смыслах. Правда, потом его немножко попинала Саломе, но скорее чтобы снять стресс, чем чтобы добиться какой-то новой информации. Она и сама понимала, что сенатор сказал им все, что знал.

Саломе в обыске не участвовала. Она стояла у двери, привалившись к стене плечом, и наблюдала за своим напарником. Сначала она собиралась дежурить возле Ники, чтобы он точно не удрал. Но очень скоро стало ясно, что ей придется или полностью заблокировать собственное обоняние, или отойти подальше. Она предпочла просто переместиться, да оно и понятно: Одхан подозревал, что ее гигантское мускулистое тело – это уже результат мутации, тратить больше усилий в таких условиях номер 8 не хотела.

– Еще раз, что ты ищешь? – уточнила Саломе.

– Все, что может указать на заказчиков этого дерьма, – отозвался Одхан, превращая винтажный комод в щепки. – Он-то понятно, что ничего не знает, я бы этому укурышу тоже ничего ценнее пинка под зад не доверил. Но тут могли остаться какие-то документы, технологии… Все, что укажет на них!

– Ты думаешь, истинные организаторы восстания могли быть настолько небрежны?

– Все бывают небрежны!

– Хватит, Одхан, это не наша работа, – поморщилась Саломе. – Нам еще самим сейчас перепадет, надо валить!

– Да! – плаксиво согласился Ники. – Валить! Если они узнают, что меня захватили, все может начаться раньше!

Саломе подобрала с пола аппарат для смешивания коктейлей и швырнула в пленника. Попала, конечно, сенатор сжался еще сильнее и больше участвовать в беседе не пытался.

Одхан и сам понимал, что нужно уходить. Нельзя предотвратить какой-то теракт, который произойдет непонятно когда. Номер 4 не сдался сразу, он уже много часов бился над решением этой проблемы, однако ответов по-прежнему не было.

Похоже, им все-таки придется уйти – и жить с мыслью о том, что сотни тысяч человек погибли, хотя был шанс их спасти.

Одхан почти заставил себя принять это, когда в номере неожиданно раздался странный звук – мелодичная высокая трель. Четвертый давно уже такого не слышал, потому и не сразу сообразил, что так звонят примитивные телефоны.

Такой телефон в номере как раз был – глянцево блестящий корпус, украшенная металлическим кружевом трубка. Вот только Одхан и допустить не мог, что это ископаемое работает!

Саломе была удивлена не меньше, чем он:

– Это то, что я думаю?.. Охренеть, я решила, это сувенир!

Одхан перевел взгляд на трясущегося сенатора.

– Эй, антиароматизатор воздуха! Почему оно работает?

– Потому что должно… – промямлил Ники, явно опасаясь очередного удара. – Я этим никогда не пользовался… Но мне сказали, что его установят для экстренной связи с остальными. Номера я не знал, мы условились, что, если надо, мне позвонят.

– Кто?

– Да кто угодно из наших! Я не знаю! Он никогда раньше не звонил!

Идея, если задуматься, была не такая уж и глупая. Это в прошлом связь по проводным телефонам легко отслеживалась. Сейчас она считалась утраченной, на абсолютном большинстве планет не прокладывали телефонные кабели. Поэтому и аппараты отслеживания не были настроены на нечто столь примитивное.

Для тех, кто готовит теракт городского масштаба, это был ценный инструмент. Если бы Ники забрали вовремя, у легионеров не было бы ни шанса узнать об этом звонке, но теперь Одхан такую возможность упускать не собирался.

Он направился к телефону, но Саломе тут же стала у него на пути.

– Ты что делаешь?! Если они поймут, что в номере Ники посторонние, они могут активировать эту бомбу, или что у них там, прямо сейчас!

– Ну, хоть будем знать, где она. Терпеть не могу открытый финал.

– Это не смешно! Нам нужно уходить!

– Я не смеюсь, а мы не уйдем. Теперь лучше посторонись, вызов долго не продлится.

– Нет!

Одхан лишь укоризненно покачал головой. Он обещал себе быть терпеливым на этой миссии – но не святым же! Он и так сдерживался достаточно долго, а время действительно поджимало. Поэтому он бесцеремонно отшвырнул Восьмую с пути так, что она кубарем покатилась по полу в сторону Ники.

То, что Саломе была больше и тяжелее, Одхана не волновало. Он тоже при желании мог надуть себе какие угодно мышцы, просто не хотел. Сила-то не в этом! Теперь Саломе предстояло вспомнить, насколько все-таки велика разница между номерами 4 и 8.

Она урок усвоила и затаилась. Одхан же больше не обращал на нее внимания, он поспешил к телефону, опасаясь, что звонок действительно затихнет. Даже снимая трубку, он не был уверен, есть ли еще кто-то на другом конце провода.

– Слушаю…

Ответ он все же получил. Одхан ожидал, что с ним заговорит незнакомец или поступит сообщение от какой-нибудь системы. Однако в трубке засекреченного вражеского канала внезапно зазвучал один из самых раздражающих звуков во Вселенной – прекрасно известный ему голос.

– Привет. Угадай, кто?

– Скотина.

– Обидно, – оценил номер 3. – Но, в принципе, угадал.

– Северин, какого хрена сейчас происходит? Как ты нашел этот канал? Откуда ты вообще звонишь?!

Одхан перестал думать о Стефане Северине в момент, когда началась миссия. С чего бы? Номер 3 имел не большее значение, чем все остальные команды. Стефану поставили ту же задачу, что и другим: захватить сенатора, всё!

Однако номер 3, очевидно, опять увлекся самодеятельностью.

– Я, понимаешь ли, решил немного порыться в мозгах сенатора Саанви Скайлер. Как я и предполагал, именно эта гордая марсианка первой бросила добро на вентилятор.

– Ты захватил ее?

– По большей части да, я просто пока позволяю ей насладиться заблуждением, что она свободна.

– Ты ведешь опасную игру, за которую другие люди жизнью заплатить могут!

Номер 3 наконец посерьезнел:

– Это не игра. Просто исследование глубинной памяти – это не то же самое, что проломить кому-то череп и пальцем в мозге поковыряться. Тут активное сопротивление может оказать даже тот, кто не обладает специальными способностями. Я все равно пробьюсь, но это может исказить результат. Поэтому мне гораздо проще, когда эта тетка уверена в себе и ничего не боится.

– Зачем это тебе? – изумился Одхан. Ничего подобного он от Третьего не ожидал и теперь не знал, как реагировать.

– А тебя не волнует, что уже много лет кто-то безнаказанно имеет Легион? Причем так быстро и ловко, что мы даже обернуться не успеваем, как он уже смылся.

– Не только Легион…

– На остальных мне плевать. Много лет назад кто-то начал создавать мутантов из похищенных кадетов Легиона, потом дополнил это живым оружием с других планет. А чего добились мы? Знаний о «каких-то корпорациях» и «частных компаниях». Мне нужны имена и названия. Нынешняя возня на Итойе и Марсе – явно кульминация той самой многолетней подготовки. Я использую это, чтобы наконец выяснить, за кем мне потом прийти.

– Ты чего вообще завелся? Как будто это личное…

Одхан действительно был растерян, он никогда не слышал, чтобы Третий разговаривал вот так… как будто ему есть дело до чего-то, кроме собственного благополучия.

Но Стефан уже сообразил, что наболтал лишнего. Его голос снова звучал расслабленно и неоправданно весело.

– Да какое личное? Просто на старости лет ищу достойный меня вызов. Тебя все это не касается, с сенаторскими мозгами я разберусь сам. Тебя я надеялся поймать по этому каналу связи, потому что о нем у Саанви есть данные.

– Я мог и не ответить.

– Тебе же хуже, потому что город тебе достался с подвохом…

– Я знаю, что здесь будет теракт.

– Надо же, ты не настолько тупой, как я предполагал! – присвистнул Стефан.

– Но не знаю, какой, – продолжил Одхан, игнорируя последнюю реплику.

– А, нет, настолько… Они отравят питьевую воду. В ближайшее время они запустят в резервуары одной из станций, ответственных за подачу питьевой воды, отравляющее вещество, любезно предоставленное Итойей. Видишь, какой у них взаимовыгодный обмен? Марс им – роботов, Итойя в ответ – яды, чтобы убивать несогласных с Силами Добра было нескучно. В течение суток после того, как горожане глотнут этой водицы, у них появится перед смертью замечательная возможность увидеть, сколько собственных растворенных органов они смогут явить миру…

– По делу! – прервал его номер 4. – Какую именно станцию собираются использовать? Их же тут явно несколько.

– А вот этого я не знаю, точнее, не знает Саанви. Она просто одобрила план, выбор станции оставила за исполнителями, они уже в городе. Я тебе рекомендую немедленно связаться с Легионом, объяснить ситуацию и запросить подкрепление, чтобы можно было поскорее осмотреть все станции. И то не факт, что получится, но это уже что-то… Ты можешь думать обо мне что хочешь, и половина из твоих оскорблений мне даже льстит, но… В этот раз я действительно желаю тебе удачи.

* * *

Для того, чтобы спасти как можно больше заложников, им требовалось разделиться. Киган был совсем не против, он даже предложил работать по одному, однако капитан заявила, что это не допустимо ни в коем случае. Электрокинетик попытался настаивать. Стерлинг, душнила эта полумеханическая, скинул ему на личный компьютер список синонимов к фразе «ни в коем случае».

Так что разделились они всего на две группы, в одну из которых вошли капитан и Рале, в другую – Киган, Римильда и Стерлинг. Киборг до последнего сомневался, к кому бы привязаться, но потом вспомнил опыт Нергала и решил повторить. Он почему-то считал этот опыт положительным… Впрочем, Киган не возражал по-настоящему, его такая группа вполне устраивала.

Им досталось здание бывшего центра подготовки к межпланетным путешествиям – именно сюда итальтика согнали одну из самых больших групп заложников. Киган уже нашел на карте подземелья убежище, способное вместить такую толпу. Дело оставалось за малым: провести боевую операцию силами трех человек.

На первом этапе неожиданно полезным оказался Стерлинг. Когда они подобрались к переходу из подземелья в здание, он выпустил вперед разведывательного дрона – маленькую летающую сферу, передающую изображение непосредственно киборгу. Модель была новая, Киган такие только в каталоге пока видел – он и предположить не мог, что нечто подобное уже есть на «Северной короне»!

– Это еще когда установили? – заинтересовался он. – Я думал, ты у нас не фанат инноваций и до последнего не позволишь вырезать из тебя граммофон!

– Я запросил дрона после нашей импровизированной миссии на «Метиде», – пояснил киборг, настраивая разведчика. – Мне не понравилось бежать вслепую по коридорам, полным монстров. Хотелось бы заранее знать, где меня могут сожрать! Я подал запрос на инновацию, ни на что особо не надеясь, а мне почти сразу этого дрона дали…

– Ничего удивительного, на самом деле, – заметила Римильда. – После того, как за нашу маленькую телепатку вступился сам Валентин Вернон, техники тебе не только лучшее оборудование предложат, но и ночь с собственными женами, лишь бы ты не жаловался. Чудеса репутации.

– Что, правда бабу отхватить можно? – оживился Киган.

– Я тебя однажды голосовых связок все же лишу…

– Потише вы! – возмутился Стерлинг. – Мне надо сосредоточиться!

– Откуда ты вообще этот дрон достал?

– Тебе нужен не ответ, а вводная для очередной пошлой шутки. Я подыгрывать этому не буду, стой и молчи!

Киган сделал вид, что запирает собственный рот на ключ. Обижен он не был, он признавал, что за последние месяцы Стерлинг серьезно изменился – в лучшую сторону.

Киборг прикрыл глаза, сосредотачиваясь только на картинке, которую ему передавал дрон. Киган не собирался его торопить, он анализировал то, что подсказывали его собственные способности – да и Римильда делала то же самое.

Электричества в здании хватало. Поскольку восстание прошло без борьбы, ни одна из систем не была разрушена. Но Кигана интересовало даже не это, а дополнительные источники питания, распределенные по залам. Это, скорее всего, и есть роботы… Много. Но не критично. Уничтожать роботов ему было куда легче, чем живых противников – совесть потом не мучала.

Наконец Стерлинг сообщил:

– Все плохо.

– В переводе с его языка это значит «все как обычно», – доверительно пояснил Киган Римильде.

– Нет, радоваться действительно нечему. Все заложники собраны в зале на втором этаже.

– И они в терпимом состоянии, – добавила хилер. – Похоже, раненых нет, сами двигаться смогут. Начало пока хорошее.

– А вы продолжения дождитесь, – посоветовал Стерлинг. – Вместе с заложниками три итальтика, вооружены винтовками. Но это так, что-то вроде надзирателей… Основные силы противника на первом этаже. Там дежурят пятеро итальтика, винтовки есть у всех, у одного огнемет, еще один управляет скоростным стрелковым комплексом, установленным прямо в здании.

– Тоже фигня, – отмахнулся электрокинетик. – Отключу итальтика – и оружие станет бесполезным. Что по роботам? Они точно есть.

– Есть. Снаружи, у самого входа, дежурит «Синистр». Внутри я обнаружил шестерых боевых роботов модели «Пургатор-4».

– А вот тут, детишки, и настал момент говорить «твою ж мать», – простонал Киган. – Гребаный Марс, ненавижу!

«Пургаторы» на сегодняшний день оставались лучшей противопехотной моделью, изобретенной на Марсе. Их создатели никогда открыто не заявляли, что разработали этих роботов для борьбы с солдатами специального корпуса, но все всё понимали. Официально запретить такое было нельзя, да и флот не рвался: среди солдат спецкорпуса тоже попадались ренегаты, превращающиеся в реальную угрозу для людей.

Поэтому выпуск «Пургаторов» был официально разрешен, но – предельно малыми партиями и только для особых нужд. Киган никак не ожидал обнаружить эту дрянь на Марсе, да еще и четвертую модель, новейшую… Хотя у здешних роботов наверняка нет ни документов, ни серийных номеров, тайно собрать их и отправить на Итойю было не сложнее, чем перехватить контроль над Кольцом.

– Я так понимаю, придется отступить? – спросила Римильда.

– Нет, отступать не придется, зато придется постараться чуть больше, чем я надеялся. Вы со Стерлингом сможете разобраться с той охраной, что наверху?

– С тремя итальтика? Одним плевком! – усмехнулась Римильда. – А ты что же, собираешься возиться с остальными сам? Как-то мне, знаешь, не понравилась твоя реакция на этих «Пургаторов».

– Ну, они знатные паскуды, это все механики знают. Но я справлюсь, обо мне не беспокойся. Как только люди будут в безопасности, свистните мне, начну действовать решительней.

Римильда смотрела на него так, будто хотела сказать что-то еще. Однако она так и не решилась – да и с чего бы? Ну да, они стали проводить больше времени вместе. Но они сразу обговорили, что на миссиях это не будет иметь никакого значения – особенно таких, как сейчас.

Хилер наверняка вспомнила об этом, она поспешила наверх. Стерлинг последовал за ней, хотя чувствовалось: он понятия не имеет, что делать. Ну а Кигана ждал главный зал первого этажа. Вдох-выдох… И начинается шоу.

Сначала он напал на итальтика. Они были расслаблены, они ничего не ожидали: ведь много часов все шло идеально! Им казалось, что если угроза и придет, то только со стороны улиц… или неба. А раз «Синистр» не двигается, чего беспокоиться?

Да, вооружены они были неплохо. Но самая большая уязвимость любого оружия – это тот, кто из него стреляет. Итальтика только и успели, что увидеть вошедшего в зал человека. Кигану хватило двух молний, чтобы свалить их всех с ног надолго. Электричество в этом плане прекрасно, его никакая броня не остановит.

Первому успеху он не радовался, он знал, что так будет. У итальтика явно очень мало солдат в городе, если бы ставка делалась только на них, очистить Чиракану было бы так легко! Но Марс, видно, устал развлекаться и решил повоевать. А Кигану теперь предстояло разбираться с последствиями…

«Пургаторы» среагировали быстро. Он только и смог, что ударить по итальтика. После этого в его сторону полетела единая волна термоснарядов, и Киган едва успел укрыться за лестницей. Он прополз под ступенями, стараясь не обращать внимания на то, насколько жарким стал воздух в зале. Электрокинетик мысленно отсчитывал секунды – он знал, что где-то раз в минуту «Пургаторы» должны сделать паузу для перезарядки. Палить они начали одновременно, значит, и заглохнут тоже одновременно.

Его расчет оказался верным: в какой-то момент стало тихо. Киган не собирался тратить драгоценные секунды на страх и сомнения. Он вышел из убежища и атаковал, направляя в сторону роботов самый сильный разряд, на который был способен, горячую белую пелену, от которой даже воздух пошел волнами.

Роботам действительно досталось: двухметровые махины, по форме отдаленно напоминающие обвешанных пушками людей, разлетелись в разные стороны в фонтанах белых искр. Модель попроще такая атака и вовсе разорвала бы на части – ну или хотя бы навеки превратила в металлолом. Киган надеялся, что и «Пургаторов» закоротит…

Напрасно. Нельзя сказать, что атаку они вообще не заметили: они поднимались обожженными, с частично отключенными орудиями… Но поднимались же! Они снова могли охотиться, ни один из шести не отключился.

Такого Киган не ожидал. Он послал еще парочку проклятий в адрес не в меру сообразительных марсианских инженеров и вернулся в убежище. Атака на этот раз была не сплошной: чувствовалось, что огневой мощи у «Пургаторов» поубавилось. Но и лестнице уже досталось, и теперь она долго не продержалась. Ступени из местной глины, сравнимой по весу и прочности с камнем, угрожающе затрещали, а потом рухнули лавиной крупных обломков.

Киган не знал, каким чудом ему удалось выбраться оттуда, перекатиться по покрытому трещинами полу и укрыться в небольшой нише в стене. Его могли подстрелить даже в этот недолгий миг, но помогла глиняная взвесь, прикрывшая его густым рыжеватым облаком.

Он знал, что второй раз такую же по силе атаку не повторит – но и сдаваться не собирался, он просто решил сменить тактику. Теперь Киган атаковал «Пургаторов» по одному, точными концентрированными разрядами. Он уже не следил за тем, выводят ли людей, не пострадают ли в перекрестном огне потерявшие сознание итальтика… Ему было не до того. Он прекрасно понимал: если ему не удастся усмирить роботов, он не вернется к остальным. Стоит только «Пургаторам» оказаться в подземелье, и заложники дольше минуты не проживут. Поэтому Кигану нужно было или уничтожить роботов, или увести их за собой, подальше отсюда… Хотя он понимал, что второй вариант неизбежно обернется поддержкой другими роботами. Возможно, даже смертью для него, но думать об этом не хотелось. «Синистр» уже явно заметил возню в зале, однако присоединиться к битве он пока не мог из-за слишком крупного размера. Зато с улицы он точно не уберется!

После каждой атаки роботы постепенно разрушались, но доставалось и Кигану. Он понятия не имел, кто из них дольше продержится. «Пургаторы» искрили пережженными схемами. У электрокинетика мышцы горели так сильно, что ему становилось все сложнее просто оставаться на ногах. Делия Этерион когда-то сказала ему, что специальные способности и тело связаны сильнее, чем многие думают… Надо было сделать выводы, а ему казалось, что у него и так все под контролем!

На помощь он никого не звал, права такого не имел. Он и не надеялся, что кто-то придет за ним… и даже предположить не мог, что это будет Стерлинг. Стерлинг, не Римильда! Смертельно бледный, покрытый копотью и пылью, трясущийся… И все равно прижавшийся к стене рядом с Киганом.

– Я скачал инструкцию к «Пургатору-4»! – дрожащим голосом объявил киборг. – Пришлось повозиться, она была в засекреченной базе, но я это сделал!

– Молодец, хвалю. Но я правда выгляжу как человек, у которого есть время на увлекательное чтиво? Римильда хоть выбралась?

– Да, люди покинули здание, она ведет их к убежищу, скоро вернется сюда…

– Не надо! – возмутился Киган, посылая очередную молнию в сторону «Пургаторов». Молнии становились все слабее, он прекрасно это видел, да и роботы наверняка заметили. – Я справлюсь сам!

– Да, я прямо вижу, как тебе весело!

– Стерлинг, я серьезно! Иди к ней и скажи, чтобы блокировала путь в тоннели!

– А как же ты?

– Я найду другую дорогу к вам, просто позже, – пообещал Киган. Не уточняя, что был и иной вариант финала…

Но Стерлинг и так все понял. Когда он снова заговорил, его голос уже не дрожал, хотя чувствовалось, что киборгу приходится искусственно питать в себе возмущение, чтобы заглушить страх.

– Да послушай же ты меня хоть раз! Не всегда нужно двигаться кулаком вперед, иногда лучше включать мозги! Когда я скажу тебе, прикроешь меня, чтобы я смог забраться на второй этаж!

– Там лестнице немного каюк, – только и сказал Киган, пораженный такой нетипичной решимостью со стороны Стерлинга.

– Это сейчас не важно, у меня новые протезы, по обломкам поднимут! Когда я доберусь наверх, досчитай до десяти, потом вымани всех «Пургаторов» на улицу, но заставь их остаться перед зданием.

– Ну а дальше?

– Дальше поймешь… Сейчас!

План Кигану не нравился, но обсуждать его не осталось времени. Стерлинг с отчаянным воплем вырвался из укрытия, электрокинетику только и оставалось, что прикрыть его чередой молний – каждая из которых теперь не только отнимала силы, но и отзывалась болью в уставшем теле. Может, себя бы Киган так защитить уже не сумел, но свою команду подвести не мог.

– Я наверху! – крикнул Стерлинг. – Давай! Боже мой, боже мой, что я делаю…

Такая поддержка во время боя внушала определенные опасения, но отступать было некуда. Сжав зубы, Киган досчитал до десяти – и рванулся вперед. Он заранее прикинул, как использовать частично обвалившиеся стены и потолок для укрытия. Если бы он попробовал сделать нечто подобное в начале боя, от него остался бы обугленный кусок мяса. Но ему все же удалось серьезно потрепать «Пургаторов», они замедлились, некоторые и вовсе перешли в режим прямой атаки, зарядов в них больше не осталось.

Они не находили других целей и последовали за ним. На улице их уже ожидало подкрепление, все тот же «Синистр», готовый выстрелить… Но так и не успевший. Летающий дрон относился к старым моделям, на него мощный разряд электричества как раз подействовал. «Синистр» рухнул посреди улицы дымящейся грудой металла, за которой и спрятался электрокинетик.

Укрытие ему и правда было нужно: он оказался на пределе. Кигану казалось, что он задыхается, легкие непривычно горели, правая рука отказывалась двигаться: он все-таки получил заряд в плечо, но на волне адреналина даже не заметил этого. Он не знал, что еще можно сделать…

А потом все-таки увидел Стерлинга. Киборг, по-прежнему испуганный и суетливый, метался по балкону на втором этаже и обрезал увивавшие перила цветы. Из рассеченных стеблей на удивление обильными струями бил густой полупрозрачный сок, который Стерлинг направлял на замерших внизу «Пургаторов». Странная жижа стекала по ним очень медленно, покрывая роботов плотной пленкой.

Как только все шестеро оказались облиты соком, который им вроде как не вредил, Стерлинг крикнул:

– Молнию на них еще раз, немедленно!

У Кигана не было времени разбираться, что там этот киборг почерпнул в своих справочниках. Перед глазами уже все темнело от усталости, собственного плана не было – и не предвиделось. Электрокинетику только и оставалось, что довериться плану Стерлинга.

Который сработал неожиданно хорошо. Одной молнии хватило, чтобы все шесть роботов полыхнули гигантскими факелами. В свои лучшие времена «Пургаторы», может, и справились бы с этим, но теперь они были покрыты трещинами, в которые тоже натек сок местных растений. Роботы пылали снаружи и изнутри, и потушить этот огонь у них никак не получалось.

Они и пытались недолго: система наконец поддалась. Одна за другой шесть машин смерти повалились на дорогу.

Киган устало опустился на землю возле «Синистра», привалившись к роботу спиной. Он знал, что ни о какой безопасности и речи не шло, огненное шоу наверняка заметили временные хозяева города, скоро сюда прибудет подкрепление. И все равно он пока не мог двигаться, знал, что, если он снова попытается бежать, тело просто отключится.

В укрытии его и нашли все еще трясущийся – скорее от нервного возбуждения, чем от страха, – Стерлинг и на удивление мрачная Римильда. Хилер тут же прижала обе руки к обожженному плечу Кигана, и боль наконец-то ушла.

– Идиот, – заключила Римильда. – Мы же договаривались об отвлекающем маневре, а не о самоубийстве! Не смей так больше делать, понял?

– Надо будет – посмею, – устало отозвался Киган. Шутить как-то не хотелось. – Я это не по приколу делал.

– Ты не имеешь права так рисковать собой!

– О, непрошенные советы, мои любимые…

– Да она просто переживает за тебя, – поморщился Стерлинг. – Эти ваши брачные игры уже которую миссию продолжаются, я даже устал вас порицать!

– Об этом надо было думать, когда кое-кто выскочил в сад, горлом кровавую лихорадку ловить! – не выдержал Киган. Он и сам не понимал, почему вспомнил это именно сейчас. – Тогда нормально все было? Если договорились, что разделяем личное и рабочее – это действует в две стороны!

Он ожидал, что Римильда будет спорить с ним или снова посмеется, как обычно. Но она просто тряхнула головой так, чтобы волосы закрыли лицо, и сосредоточила внимание только на исцелении ран, будто подтверждая, что он все сказал верно.

И это было правильно. А паскудное чувство на душе все-таки осталось.

– Почему я постоянно оказываюсь среди детей с особенностями развития – мне никогда не понять, – проворчал Стерлинг.

– Вот и не понимай, принимай как чудо. Лучше объясни мне, как ты тут гриль устроил!

– Это маник, – киборг кивнул на остатки истекающих соком лиан. – Когда они цветут, их сок очень пожароопасен. А цветут они сейчас. В инструкции «Пургатора-4» сказано, что его главная уязвимость – термическое воздействие на внутренние узлы. Я увидел, что тебе удалось пробить броню, и решил… ну и вот…

– В стратеги с медалью, немедленно! – слабо усмехнулся Киган. – А вообще нам нужно поторопиться. Меня, скажу честно, чуть шесть таких игрушек не ушатали. Скоро итальтика выяснят, что мы их избавили от части заложников, настроение у них сильно подпортится, и мне не хочется знать, какую еще гуманитарную помощь с Марса они расчехлят под это дело!

* * *

Он опять проснулся от кошмара. Лавиния не готовилась к этому, но допускала, что так будет. Она уже научилась угадывать тревожные знаки, инстинкты ее не подводили, и она пробуждалась за несколько минут до того, как он начинал кричать. Она была готова, сдерживала его, успокаивала, когда он не приходил в себя. Лавинии оставалось только благодарить Вселенную за то, что во время подобных припадков номер 1 не использовал свою полную силу, иначе к моменту его окончательного пробуждения от Десятой мало что осталось бы.

Когда он наконец сообразил, где находится и кто рядом с ним, он успокоился. Рафаль все еще дышал тяжело, и рука, которой он стирал пот со лба, дрожала, но он уже пытался улыбнуться, явно смущенный собственной слабостью. Эта улыбка вызывала даже больше горечи и сострадания, чем вызвали бы слезы…

– Мне кажется, нам все-таки нужно прекратить, – прошептал он. – Прости, что подвел тебя, но придется прервать миссию…

– Ты опять за старое? – вздохнула Лавиния. – Все хорошо, это был просто дурной сон, утром станет легче!

– Станет, но… Со мной что-то не так… Я не знаю, что, но мне это очень не нравится… Я не уверен, что справлюсь…

– Справишься, конечно! – убежденно солгала она. – А я помогу! Ты ведь веришь мне? Я бы не стала рисковать тобой, если бы не была уверена… Ты знаешь, как сильно я тебя люблю.

Она обнимала его, и он успокаивался. Лавиния оставалась рядом с ним, гладила по волосам, пока он снова не погружался в сон – на этот раз крепкий, без сновидений. Раньше она тоже засыпала рядом с ним. А на этот раз спать ей совсем не хотелось.

Лавиния убедилась, что он и правда уснул, осторожно выбралась из постели и направилась в соседнюю комнату. Она не собиралась справляться с этим и дальше, ей срочно нужен был совет. Ансгар Фетъе это устроил – он пусть и разбирается!

Ученый, к его чести, ответил сразу, но выглядел он при этом мрачнее тучи.

– Наконец-то, – заявил он. – От тебя слишком долго не было новостей! Что случилось? В чем причина задержки миссии?

– В том, что он слетает с катушек! – раздраженно отозвалась Лавиния. – Вы вообще читали мои предыдущие отчеты?!

– Читал. У него стресс. Для этого тебя к нему и приставили – чтобы научить его успокаиваться.

– Это намного больше, чем стресс! Я тоже сначала пыталась убедить его и себя, что на самом деле бояться нечего, но… Это нечто пострашнее, господин Фетъе. Сегодня он просил меня все прекратить и покинуть Марс.

– Ни в коем случае.

– Да, я пока убедила его, но… Я уже и сама не уверена, что он вытянет.

– Вытянет, – отрезал Фетъе. – Я знаю Рафаля. Я курировал его с детства. Он порой склонен ныть и капризничать – такова печальная черта его характера. Но если нужно, он все преодолевает. Если потакать каждому его желанию, он никогда не станет полноценным лидером Легиона.

Лавиния снова вспомнила полные ужаса глаза Рафаля в миг, когда он только-только вырвался из когтей ночного кошмара. Не было это похоже на каприз… Ей пришлось использовать аргумент, который она откладывала до последнего:

– Господин Фетъе, он считает… Он считает, что слышит Голос.

Некоторое время ученый разглядывал ее молча – как экзотическое животное, которое внезапно научилось говорить. Это бесило, но Лавиния сдерживалась. Фетъе все еще играл в Легионе очень важную роль, злить его не хотелось.

Она прекрасно знала, что такое Голос. Не все легионеры были знакомы с этим явлением, но тем, кто посильнее, доводилось его испытывать. В Легионе считали, что это своеобразные «боли роста», кризис, с которым можно столкнуться только в подростковом возрасте, когда усваивается мутаген.

Вот Лавиния и столкнулась. Врачи Легиона сутки не могли погасить ее истерику, а потом с ней еще месяц работали телепат и психолог. Это помогло, она пришла в себя, а Голос больше не возвращался. Но контакт с этой омерзительной тварью она запомнила на всю жизнь… Да и остальные тоже: среди легионеров тема Голоса считалась запретной, о нем не говорили и даже не думали лишний раз, чтобы ненароком не выпустить из самых темных углов собственной памяти.

Она понимала, что Рафаль слишком взрослый для общения с Голосом. Но не забывала она и о том, что нынешний номер 1 – результат эксперимента, возможно, для него все по-другому…

Она ожидала, что Фетъе рассмеется, но он остался серьезен.

– Нет. Если бы это действительно был Голос, Рафаль не смог бы полноценно работать, ты знаешь об этом. Просто его стресс оказался серьезней, чем я предполагал.

– Так может, это повод прервать миссию?

– Наоборот: это повод давить до конца, только так Рафаль станет сильнее. Продолжай наблюдение.

– Но…

– Достаточно, Лавиния, – прервал ее Фетъе. – Тебя послали туда, чтобы ты помогала, а не разрушила ему карьеру.

– Что? Чем это я ему карьеру рушу?

– В Легионе далеко не все довольны тем, что номером 1 стал Рафаль, а не Гидденис Планта. Теперь за моим проектом пристально наблюдают, ему простят даже меньше, чем остальным. Миссия на Марсе предельно важна. Рафаль должен с ней справиться. Сделай так, чтобы у него все получилось.

На этом Фетъе решил, что сказал достаточно, и просто отключил связь. Козлина старый… Лавиния едва удержалась от того, чтобы швырнуть портативный компьютер в стену. Как будто это реально совет – «сделай так»! Как именно?

Хотя в чем-то он прав: если Рафаль не справится, он вряд ли удержится на посту лидера. А это не устраивало уже Лавинию, она не отказалась от своего плана использовать Первого. Да она в этом плане укрепилась! Рафаль ведь действительно нравился ей, он оказался куда лучше, чем она ожидала… Она не чувствовала той любви, в которой так уверенно клялась ему, и все же Лавиния не хотела терять этого мужчину.

Поэтому она заставила себя поверить, что беспокоится он зря, никакой угрозы нет – а миссия должна быть продолжена.

* * *

Обратный отсчет на бомбе включился сам собой.

Такого не ожидал никто – даже сенатор Вестин Моран, который только что угрожал активировать взрывное устройство. Он-то явно блефовал, причем блефовал плохо. Да, он прикрутил себя цепями к бомбе, но Виндар чувствовал: истинного ужаса Вестин не испытывал. Похоже, сенатор ни на миг не допускал, что бомба действительно может взорваться.

А получилось вот как…

Таймер стал не единственным сюрпризом, который преподнесла им поделка пиратов. Из корпуса бомбы появились тонкие щупы, сомкнувшиеся на Вестине, как кандалы. Теперь сенатор не смог бы освободиться, даже если бы захотел.

Происходящее не было частью игры. Виндару хватило одного взгляда на растерянное лицо сенатора, чтобы понять это. Вестин испуганно дернулся, но не смог даже сдвинуть с места грандиозный корпус бомбы. Таймер продолжал работать, до взрыва оставалось меньше пятнадцати минут.

– Да, не ожидал, – признал Виндар. – Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Они устраняют слабые элементы, – указал Гидденис. – Похоже, настоящими организаторами этого цирка стал не Совет Пяти, ими просто прикрылись. Теперь тех, в ком не уверены, уберут, а вину, вероятней всего, возложат на нас.

Номер 2 держался на этой миссии неплохо. Пожалуй, слишком эмоционально, но ничего откровенно опасного он не делал… По крайней мере, пока. Виндару почему-то было неспокойно рядом с ним, раньше такого не случалось.

Теперь, когда ситуация шла не по плану, он наблюдал за Вторым еще внимательней, ему было любопытно, что будет делать Планта.

Вестин же наблюдать не собирался, сенатор, все еще бьющийся возле бомбы, как пойманное в ловушку насекомое, все больше паниковал.

– Да помогите же мне! Скорее, так не должно было случиться!

Гидденис молча направился к нему. Виндар остался на месте, ему бомб еще на Феронии хватило.

– Ты где этот мусор взял? – поинтересовался Девятый.

– Саанви, – выдохнул сенатор. – Это ее люди доставили… Она сказала, что это всего лишь подстраховка!

Саанви Скайлер, значит… Сенатор, укрывшаяся на военной базе. Она, как и все в Совете Пяти, была представительницей богатой семьи, ее с детства готовили к политической карьере… А она, очевидно, превзошла все ожидания, спевшись непонятно с кем. Бомбу точно изобрели не на Марсе, и Виндар вполне допускал, что какая-нибудь крупная пиратская гильдия тоже приложила руку к восстаниям.

Пока он размышлял об этом, Гидденис внимательно осмотрел появившиеся из бомбы щупы. На трясущегося сенатора он не обращал внимания.

– Ты можешь свой научный интерес позже удовлетворить? – не выдержал Виндар. – Что-то же надо делать!

Если бы это была обычная бомба, они могли бы просто забрать сенатора и бежать в укрытие – людей поблизости все равно нет, опасность никому не угрожает. Но то, что на Марс притащили грязную бомбу пиратов, многое меняло. Виндар не брался даже предположить, как далеко распространится вырвавшаяся из нее зараза… и как повлияет на легионеров, не говоря уже о людях.

Эта Саанви могла сколько угодно толкать красивые речи про любовь к своему народу, как дошло до дела – она никого не пожалела. Впрочем, карма уже проявила себя во всей красе: за Саанви направили Третьего, теперь этой девице можно только посочувствовать.

– Освободить его не получится, тут все продумано, – наконец сказал Гидденис. – В щупах видны провода. Думаю, если попытаться их убрать, бомба взорвется немедленно.

– Я не хочу умирать! – взвыл Вестин. – Вы что?! Так не должно было случиться!

Гидденис снова его проигнорировал, он повернулся к своему напарнику:

– На заводе, кажется, есть бомбоубежище?

– Да, должно быть, сейчас проверю схему…

– Как считаешь, оно выдержит взрыв грязной бомбы?

– Бомбоубежище есть, взрыв выдержит, – кивнул Виндар, разглядывая чертежи на планшете. – А толку? Мы с тобой и без убежища его переживем, смысл как раз в том, чтобы бомба не взорвалась. Ты действительно хочешь отсидеться?

– Нет.

Виндар ожидал пояснений, но Гидденис так больше ничего и не сказал. Он обошел взрывное устройство с другой стороны, внимательно осмотрел его – и в этот момент было заметно, как преображаются, укрепляясь, мышцы под его формой.

Когда подготовка была завершена, Второй просто поднял бомбу. Человеку показалось бы, что это чудо, однако Виндар знал, что это мелочи для легионера. Куда больше Девятого интересовало другое: куда Гидденис собрался тащить эту бандуру, когда время до взрыва стремительно истекало?

– Указывай путь к бомбоубежищу, – велел Второй.

– Ты сейчас серьезно?

– Быстрее!

– Да отпустите же меня! – взмолился Вестин. – Вы не имеете права! Я сенатор!

Ему не отвечали, а он ничего не мог изменить. Вестин болтался на металлическом цилиндре тряпичной куклой – недавний властелин планеты, мигом сброшенный с пьедестала. Он наверняка понимал, что сам себя загнал в ловушку, но от этого становилось лишь страшнее.

Когда они добрались до завода, частично разрушенного недавней битвой, сенатор наконец сообразил, что его ждет.

– Нет! Не делайте этого… Я вам нужен! На планете скоро будут теракты!

– Какие еще теракты? – нахмурился Виндар.

– Несколько! В крупных городах! Это нужно, чтобы на Марсе возненавидели Землю… Я вам все скажу, только если вы меня спасете!

Гидденис тоже все это слышал, но делал вид, что не понимает слов. Он, поднявший гигантскую бомбу и невозмутимо шагавший с ней, в этот миг напоминал титана, который пришел на землю только с одной целью.

Виндару этот план категорически не нравился. Поэтому, когда они добрались до убежища и потребовалось открыть металлическую дверь, Девятый все же замешкался.

– Ты уверен, что так нужно? – спросил он. – Он вряд ли врет, люди действительно погибнут…

– Если бы он хотел рассказать об этом, он бы уже рассказал, – заметил Гидденис. – Не думаю, что ему доверили важные подробности.

– Зачем мне рассказывать, если вы меня не освободили?!

– Душу перед смертью облегчить.

– Перед… Нет! Не надо!

Девятый тоже считал, что не надо. Однако времени не осталось – на таймере неумолимо таяли цифры, а обезвреживать бомбы Виндар не умел. Бросив укоризненный взгляд на Гиддениса, он все же открыл дверь.

Зато Второй ни в чем не сомневался. Он швырнул сенатора вместе с бомбой в темноту и лично заблокировал дверь. Компьютерный монитор высветил подтверждение герметичности убежища. Что ж, мысль верная… Если убежище было способно выдержать взрыв снаружи, выдержит и изнутри.

Через блокировку отчаянные вопли сенатора уже не прорывались – а вот взрыв прозвучал. Легионеры успели лишь покинуть здание завода, когда земля содрогнулась так, что каменные стены изошли обломками. Виндар замер, присматриваясь к руинам, но не увидел ни дыма, ни пламени. Убежище все-таки справилось, а Вестин… от него вряд ли осталось достаточно клеток, чтобы хватило на генетический анализ.

– Это и правда было обязательно? – не выдержал Виндар. – Ты не мог обезвредить бомбу?

– Я не был уверен до конца, что получится, и не хотел рисковать.

На этот раз Гидденис не поддался гневу, чувствовалось, что ему искренне плевать на сенатора. Номер 2 казался уставшим, выгоревшим, и мыслями он явно был не здесь. Убийство человека превратилось для него в мимолетное действие, и Виндару это очень не нравилось. Но кто он такой, чтобы отчитывать Второго?

Он просто радовался тому, что эта миссия закончилась – быстро, хоть и неприятно. Виндару, после стольких лет работы на Легион, следовало бы догадаться, что просто здесь не бывает.

Когда они добрались до челнока, Гидденис лично подал рапорт о завершении миссии. В ответ должны были прислать короткое текстовое сообщение, разрешающее вылет, а вместо этого они получили прямой вызов от Легиона.

– Вам назначена новая миссия, – заявил куратор. – Некоторые команды столкнулись с непредвиденными обстоятельствами, им требуется ваша помощь.

– Принято, – кивнул Гидденис с таким видом, будто не было в его жизни новости естественней. – Куда нам лететь?

– Вы больше не будете командой. Каждому из вас Легион доверяет собственную миссию. Номер 9 присоединится к номерам 4 и 8 в Нео-Нубеле. Там подозревается подготовка к теракту, нужны дополнительные силы.

Виндар не выдержал, покосился на своего спутника. Интересно, понимает ли Второй, что, если бы они добыли информацию у Вестина, сейчас им было бы проще? Вот же подтверждение того, что сенатор не врал про теракты!

Однако Гидденис если и понимал это, важным точно не считал. Виндару оставалось лишь порадоваться, что дальше они будут работать отдельно друг от друга.

Использовать челнок им запретили, чтобы не привлекать внимание местных, до новых пунктов назначения им предстояло добираться любым удобным способом. Медлить Виндар не стал, он покинул корабль первым, так и не узнав, куда Легион направил Гиддениса Планту.

* * *

В прошлом города итальтика соединялись между собой неким подобием железных дорог. Правда, рельсы располагались не в нижней части тоннеля, а на стенах, но суть от этого не менялась. Перемещались по подземелью металлические вагоны-поезда, одиночные, а не сцепленные между собой. Использовали они преимущественно тепловую энергию, но Альда так и не сумела разобраться, как именно – полноценных двигателей она не видела.

А может, все дело было в том, что старые модели по большей части списали. С приходом землян, когда железная дорога превратилась в резерв, вагоны заменили на более легкие, оснащенные генераторами и двигателями уже инопланетной постройки.

Иштака-Кичигонаи помог им проложить маршрут, который за несколько часов должен был доставить их к убежищу его ацелотты.

– И тебе не жаль ее? – не выдержала Альда. – Мы, конечно, не кровожадные, мы постараемся ей не вредить… Но это могут сделать другие племена, когда все закончится.

«Я не знаю, как все обернется, – печально подумал итальтика. – И мне действительно жаль. Мы приучены любить ацелотту с первых лет жизни. Мы ее редко встречаем, но всегда знаем, что она есть. Я привык думать, что я – часть ее, что она будет вечной… Но у меня было время все оценить, пока я искал вас. Это восстание – попытка отбросить нас назад. Ацелотта действительно будет вечной – хозяйкой, а мы вечной прислугой. И все, кто мечтает познать звезды, как я… Мы будем обречены. Я знаю, что Иштака сейчас не права. Мне этого достаточно».

Альда лишь кивнула. Она не собиралась убеждать Иштака-Кичигонаи, что он умница и все делает правильно. Моральная дилемма здесь действительно была – слишком сложная, чтобы разделить ее на четкие «правильно» и «неправильно». Но телепатка чувствовала, что итальтика верит своим словам, никакой другой выгоды он не ищет. Уже за это она готова была уважать его.

Когда поезд тронулся, она перебралась в пассажирскую часть, наблюдая, как мимо пролетает станция, через большие круглые окна. Вся мебель внутри была спроектирована в первую очередь для итальтика, но и Альда сумела устроиться на мягкой, причудливо изогнутой лежанке.

Здесь ее и нашел Триан.

– Мы будем в пути не меньше трех часов, – указал легионер. – Используй это время, чтобы отдохнуть.

– Да я в порядке! – бодро заявила Альда.

Триан отвечать не стал, он просто перевел взгляд на одну из зеркальных поверхностей, отражавшую их обоих. Оттуда на Альду смотрела измученная, осунувшаяся девушка с засохшими хлопьями крови на лице. Да телепатка и сама понимала, что использовала на этой миссии слишком много сил… Она убеждала себя, что выдержит, раньше ведь было сложнее. И все же, если есть шанс отдохнуть, почему бы и нет?

Она просто боялась, что на них снова нападут, а она не сможет заранее предупредить остальных, поэтому и сомневалась до последнего. Однако Триан все-таки прав: лучше принять этот риск, чем потом, на поле боя, превратиться в обузу! Альда немного привыкла к гулу сознания итальтика, но она подозревала, что ацелотта станет куда более серьезным противником.

Она благодарно кивнула своему спутнику и свернулась в центре лежанки. Погрузиться в глубокий сон Альда все-таки не решилась, но позволила сознанию полностью отстраниться от внешнего мира – это тоже восстанавливало энергию и дарило телу покой. Сама же она впервые разрешила себе сосредоточиться на воспоминаниях, которые передал ей Вернон.

…Альда теперь была не в поезде на далекой Итойе, не в подземелье даже. Она оказалась посреди ухоженного сквера, зеленого островка среди металлически-серых корпусов военной академии. Похоже, стояла поздняя весна: листья были совсем свежими и сочными, цвели каштаны, лужайки пестрили россыпью тюльпанов. Играла музыка, а голографические проекторы посылали в воздух объемные объявления о том, что проходит фестиваль выпускных балов – время, когда кадеты с разных факультетов завершают обучение. В этот период в кампусе можно было встретить кого угодно – и представителей специального корпуса, и обычных людей. Отличались они только нашивками на форме.

Телепатка не такого ожидала, и поначалу она растерялась. Что это вообще, зачем? Но, обернувшись по сторонам, она обнаружила, что Вернон подкинул ей измененное воспоминание. При истинном доступе к памяти она должна была видеть мир глазами своего дяди. Однако Вернон сделал так, чтобы она превратилась в наблюдательницу, которой дозволено разглядеть всех тех, кто навсегда остался в этом дне.

Она была даже благодарна за такие изменения: Альда увидела своего дядю… и свою мать. Это завораживало, она о таком не просила – и все равно готова была принять. Неподалеку от нее стояли чужие люди, совершенно незнакомые ей и вместе с тем родные.

Делия Этерион была не слишком похожа на ту женщину, которую Альда видела на кадрах, доставленных в суд. Здесь мастер телекинеза была еще совсем молодой – но уже получившей форму, похоже, она выпустилась раньше. Делия была удивительно красивой, однако какой-то особенной красотой, не классической, а как будто изобретенной природой специально для нее. Альда не знала, была ли ее мать в то время номером 1… Кажется, была, ее сразу назначили. И даже это оказалось не так странно, как считать юную гибкую девушку своей матерью.

Рядом с ней стоял как раз один из курсантов – примерно одного роста с Делией, такой же тонкий и гибкий, привлекательный и все же не настолько… инопланетный. Желтые глаза мгновенно выдавали их родство, но в остальном общих черт у них было немного. Коротко остриженные волосы Делии обладали причудливым цветом кофе с молоком, который позже заволокла ранняя седина. К тому же номер 1 отличалась благородной бледностью, словно даже солнце опасалось ее касаться. Данкард же успел загореть, чуть вьющиеся волосы блестели цветом свежего каштана – таким же, как у Альды.

Они оба наблюдали за группой кадеток, обсуждавших что-то на соседней аллее. Девушки тоже были выпускницами, судя по нашивкам на форме, будущими инженерами-механиками. Обычными людьми, и Альда не поняла сначала, зачем они понадобились двум телекинетикам.

А потом она разглядела, что Данкард смотрит не на всех девушек. Его взгляд вцепился в одну – высокую, изящную, как статуэтка, очень женственную. Пылающую жизнью – особенно если сравнивать с призрачной Делией. Угольно-черные волосы девушки были заплетены в косу, глаза искрились небесной голубизной. Она была увлечена подругами, но тоже то и дело косилась на Данкарда.

– Пара дней – и вы расстанетесь навсегда, – напомнила Делия. – Так и будешь вести себя как осел?

Голос у нее был мягкий и приятно бархатистый. Телекинетик общалась с братом спокойно, не похоже, что ее по-настоящему возмущало его поведение. А вот Данкард действительно нервничал.

– Ты еще скажи, что мы с ней отличная пара! – огрызнулся он.

– Не скажу. Я вообще не понимаю, зачем тебе пара. Но если она тебе понадобилась – иди и бери.

– Это так не работает!

Делия раздраженно закатила глаза и двинулась вперед. Она шла прямо по лужайке, и кто-то другой на ее месте уже растоптал бы нежные тюльпаны. Делия тоже не осторожничала и под ноги не смотрела, но цветы будто сами собой сдвигались с ее пути. Иногда они отклонялись в сторону вместе с корнем, а потом возвращались на место так, будто ничего не случилось.

Для Делии телекинез был так же естественен, как дыхание. И это тогда, в прошлом, когда она была совсем молодой! Альда о подобном уровне даже мечтать не смела.

Данкард, не ожидавший такого поворота, на пару секунд замер, потом опомнился, но последовать за сестрой так и не решился. Он остановился на границе лужайки и громко прошептал:

– Ты что делаешь? Вернись немедленно!

Однако Делия лишь отмахнулась от него, как от назойливого насекомого, и продолжила путь. Она остановилась перед группой девушек, и они тут же затихли, рассматривая ее со смесью удивления, восхищения и страха.

– Вы знаете, кто я такая? – равнодушно поинтересовалась Делия.

– Да, вы… Вы – Делия Этерион, действующий номер 1 телекинетиков, – робко отозвалась одна из девушек.

– Все верно. Вон там стоит мой брат Дан. Ему очень нравишься ты. В первую очередь его влечет к тебе физически, конечно. Но, думаю, справедливо говорить не только о желании, но и о бестолковой первой влюбленности. Как тебя зовут?

Брюнетка, к которой обращалась Делия, вспыхнула и опустила голову. Впрочем, Данкард, подоспевший к ним, мог похвастаться таким же багровым румянцем.

– Делия, оставь их в покое!

– Меня зовут Ульрика, – робко улыбнулась брюнетка, глядя только на него. – И вы мне тоже очень нравитесь, я и подумать не могла… Я бы не осмелилась… Можно, я приглашу вас на выпускной?

– Вот и решили вопрос. Детишки, – хмыкнула Делия. Она повернулась к брату: – Если что-то нужно, иди и бери. Иди и делай. Или так и будешь всю жизнь ронять сопли на могилу не случившегося.

Данкард нахмурился, явно собираясь высказать сестре все, что он думает о ее наглости. Но услышать это Альда уже не успела – мир вокруг нее начал стремительно темнеть, воспоминание оборвалось.

Она понятия не имела, почему Вернон выбрал именно этот день. Он-то наверняка бесцеремонно перерыл всю память адмирала. Неужели там не было ничего важнее? Альда и не надеялась разобраться, пока время позволяло, она перешла к следующему воспоминанию.

И очутилась на свадьбе. Тожество явно проходило на военной космической станции, которая сейчас выглядела на удивление мирной, торжественной даже. Повсюду живые цветы – настоящая роскошь, когда они нужны за пределами Земли. Гости в парадной форме, в основном военные. В центре зала – жених и невеста, прекрасные и нетипично молодые, обычно во флоте браки заключались позже.

– Котята, не люди, – усмехнулся Вернон, неожиданно появившийся рядом с ней.

Альда, в этот момент разглядывавшая невесту в роскошном золотистом платье, инстинктивно шарахнулась от него, хотя и понимала, что это не настоящий Валентин Вернон. Это всего лишь сопроводительная иллюзия, добавленная им в воспоминание.

– Могли бы и предупредить, что вы тут, – проворчала телепатка.

– Предупреждаю. Вот он я.

Вернон был не только рядом с ней. Он же, куда более молодой, но уже несомненно наглый, был и гостем на свадьбе. Правда, из тех, кого приглашают, потому что так положено. Он не стремился пообщаться с молодыми, да и они не обращали на него особого внимания.

Они были полностью поглощены друг другом. Данкард, уже заметно повзрослевший, окрепший, в военной форме, и та самая девушка, с которой познакомила его Делия… А вот Делии нигде не было.

– Ее звали Ульрика, – задумчиво произнес Вернон, наблюдая, как смеется молодая невеста. – В мире не так много женщин, которыми я искренне восхищаюсь, но она была одной из них.

– Она очень красивая…

– Не поэтому. Красивых женщин сейчас очень много. Нужный результат способен обеспечить и грамотный пластический хирург, и хилер, которому хочется подзаработать. Когда красота общедоступна, она ценится куда меньше. В день их свадьбы я был уверен, что Ульрика Этерион – просто смазливая мордашка, каприз своего мужа, который решил поселить при себе одну женщину, а не постоянно искать новых. Но она сумела меня удивить… Она стала Оружейником.

– Это еще что такое? – удивилась Альда.

– Это не официальное звание, не пытайся вспомнить. Но в Черной Армаде так зовут того, кто следит за общим состоянием орудий и изобретает новые.

До свадьбы Ульрика работала на космический флот, как и планировала. Уже там она получила неплохой опыт в разработке новых вооружений. Когда Данкард стал адмиралом, она направила руководству прошение о переводе. Это было допустимо: в Черной Армаде наравне с обладателями специальных способностей работали и люди.

Начала Ульрика рядовым инженером в отделе вооружений. Она не хотела сразу превращаться в руководительницу, ведь все восприняли бы это не как ее личное достижение, а как подарок мужа. Она начинала карьерный рост так же, как все, и быстро доказала окружающим, что способна на многое. На нее перестали снисходительно коситься и поддразнивать показным почтением. Ульрика умела быть жесткой, сохраняя при этом вежливость. Она заставила окружающих уважать себя – не только инженеров, телекинетиков тоже, потому что от того, насколько хорошо работали механики, порой зависела их жизнь.

Когда предыдущий Оружейник ушел на пенсию и его место отдали Ульрике, никто не возражал. Да если бы Данкард не сделал этого, ему самому досталось бы!

Альде было любопытно наблюдать за адмиралом сквозь годы – она пока никак не могла принять мысль о том, что это ее дядя. Данкард был строгим и требовательным, его даже побаивались. На работе он и для Ульрики поблажек не делал. Все менялось, лишь когда они оставались в своих личных апартаментах – и запирались двери, и в стороне оставались защитные маски, скрывающие лица…

Данкард был понятней, чем Делия. Альда сразу увидела в нем не особое существо, а обычного человека, и он ей нравился. Она хотела узнать о нем больше – просто не успела…

…Поезд остановился так резко, что Альда не удержалась, скатилась на пол. Ей повезло лишь в том, что лежанка была невысокой и что Триан в какой-то момент накрыл ее своим плащом, теперь смягчившим удар.

Телепатка подскочила на ноги, удивленно огляделась вокруг. Она была одна в пассажирской части, Триан и итальтика куда-то исчезли. Поезд замер на месте, хотя двигатели все еще работали. Он как будто застрял – застрял, не врезался! Как такое вообще возможно?

Еще не зная, что думать, что делать, Альда телекинетическим импульсом изменила настройки освещения, делая свет ярче. Ей хотелось поскорее увидеть, где они оказались, что вообще происходит.

Глава 9

Зарии не очень-то хотелось общаться с сенатором. Скорее, наоборот: Саанви Скайлер напрягала ее. Не пугала по-настоящему, но вызывала странную, необъяснимую неприязнь. Поэтому Зария с удовольствием держалась от работодательницы подальше.

Однако она уже знала: что-то придется изменить. Сомнения в душе телекинетика разрастались, не давали ей покоя. Зария прекрасно знала, что терзается таким она одна. Остальные бывшие солдаты специального корпуса приняли решение и больше не сомневались в нем. Их устраивало то, что за относительно простую работу им неплохо платят, они уже обсуждали, на что потратят первые гонорары.

И это было правильно, Зария пыталась копировать их поведение – и не могла. Там, где все годы обучения жила вера в собственную правоту, теперь зияла черная дыра.

Поэтому она и отважилась последовать совету Стефана. Сенатор Саанви, при всех своих странностях, всегда оставалась уверенной… Даже слишком уверенной, этим она и напрягала Зарию. Положение на Марсе ухудшалось, до военной базы доходили новости о каких-то взрывах, массовых смертях, исчезновениях других сенаторов… Это угнетало даже солдат и офицеров, а вот на лице Саанви как будто навеки застыло выражение сытого спокойствия.

– Я могу с вами поговорить? – робко спросила Зария.

Они пересеклись на крыше одного из корпусов военной базы. Изначально здесь была наблюдательная площадка, а теперь обустроили некое подобие зоны отдыха специально для сенатора. Саанви полулежала в плетеном кресле и смотрела на далекие звезды, среди которых при желании можно было разглядеть сигнальные огни космических кораблей. Зария остановилась в нескольких шагах от правительницы.

– Разумеется, – кивнула Саанви.

– Почему… почему вы начали это восстание? Я не пытаюсь вас упрекнуть, мне и правда интересно!

– Ради Марса.

– Некоторые говорят, что Марс не нуждался в восстании, – признала Зария.

– Они ошибаются. Им кажется, что, если у Марса были деньги, роскошная жизнь и свобода в принятии некоторых решений, все шло хорошо. Это потребительское отношение. Проблема в том, что из Марса делали вторую Землю, не позволяя планете развиваться естественным путем. Это недопустимо.

– Но ведь все колонисты с Земли… Наверно, поэтому они и сохраняли привычную жизнь?

Зария боялась, что сенатор может в любой момент начать злиться на нее. Однако Саанви относилась к ее вопросам снисходительно, как к болтовне маленького ребенка, который ничего не знает про мир. Стефан был прав: может, другие сенаторы и влезли в эту авантюру ради денег, но Саанви – точно нет. Искренние убеждения были ее стержнем, позволявшим выдерживать любые трудности.

– Если бы все осталось, как было, Марс превратился бы в вечную колонию, – пояснила сенатор. – Это было допустимо в первые годы. Но прошло много времени – и выросло не одно даже, а несколько поколений истинных марсиан.

– Истинных марсиан?..

– Тех, кто был рожден на этой планете и имеет на нее куда больше прав, чем любой приезжий. Мы любим эту планету. Мы ее дети. Для нас она не колония. Поэтому население, рожденное на Марсе, должно иметь определенные привилегии – право голоса на выборах, гарантированный доход… То, что выделяет нас по праву рождения.

– Но это же… сегрегация… Разве нет?

– В некотором смысле, – легко согласилась Саанви. – Но если эта сегрегация – естественный порядок вещей, зачем противиться ей? Увы, приезжих все еще слишком много. Истинные марсиане составляют около десяти процентов населения. Десяти! Немыслимо… Поэтому мы и нуждаемся в поддержке. Но когда я предложила это на уровне Общего Правительства, меня высмеяли. Хотя я другого и не ожидала. Тот, кто не родился на Марсе, никогда не поймет его суть. Мы – дети планеты войны, мы не можем вечно подчиняться!

– А разве Марсу хватит одних лишь марсиан? Просто, даже если ваше предложение примут… Если эти девяносто процентов населения улетят, что тогда?

– Коллапс всего, разумеется. Поэтому у нас есть схемы обязательного срока пребывания на Марсе и вклада в его экономику.

– Захвата людей в плен?..

– Не нужно это рассматривать так, – нахмурилась Саанви. – Да, в первые годы будет трудно, потому что Земля сделала мышление некоторых людей ядовитым. Но потом Марс адаптируется. Мы будет строить отношения с Землей, разумеется, просто на своих условиях.

Она действительно верила. Зария все ждала, когда сенатор сорвется, когда хотя бы словом обмолвится о своих истинных целях. Но никаких других целей и не было, Саанви искренне считала, что настоящие марсиане – особенные. Ее совершенно не смущало то, что все города на Красной Планете построили земляне. Она воспринимала это как должное: сделали дело – убирайтесь.

Ее убеждения граничили с фанатизмом. Теперь Зария четко понимала, почему Совет Пяти разбежался в разные стороны: другие сенаторы наверняка побаивались Саанви. Но почему они такое допустили? Председателем всегда был Иво Фратчак, не она. Откуда же у нее столько власти?

Хотя какая разница… Для Зарии было важно другое: она надеялась зарядиться от Саанви верой, а почувствовала лишь возмущение. Дурой сенатор не была, она знала, что из-за устроенного ею восстания многие уже погибли – и тысячи, сотни тысяч еще погибнут… Она просто считала это приемлемой платой за то, в чем Марс на самом деле не нуждался.

А Зария вроде как помогала в этом, оберегая сенатора от любых угроз. Ее не должно было волновать, какие цели у ее работодателя, ее не для философствований наняли. Она здесь ненадолго, потом уедет, ей не нужно вдаваться в подробности… У остальных это прекрасно получалось, у нее – нет.

Зария была противна сама себе, а ведь раньше она даже не подозревала, что такое возможно.

– Я пойду, спасибо, что уделили мне время, – криво улыбнулась она.

Саанви повернулась к ней, скользнула безразличным взглядом. Ее лицо чем-то напоминало Зарии морду сонной рыбины, оказавшейся на берегу.

– Надеюсь, я вас не обидела разговорами о превосходстве марсиан? – спросила сенатор. – Вас они не касаются. Вас я считаю равными нам, поэтому вам дозволено стать моими телохранителями.

– Нас – это кого?

– Людей с особыми способностями. Я не воспринимаю вас как обычных жителей Земли. Мне кажется, на ваше появление повлияли звезды… А если так, вы свободны – и имеете право находиться на Марсе.

И в это Саанви тоже верила.

У Зарии едва хватило выдержки, чтобы попрощаться с сенатором спокойно и уйти неспешно. Зато после этого она перешла на бег, стараясь поскорее покинуть здание. Ничего особенного не происходило, а она задыхалась, и приходилось часто моргать, чтобы скрыть слезы, недопустимые для наемницы. Зарии срочно нужно было с кем-то поговорить, ей казалось, что без этого она сойдет с ума. Вариант был всего один…

Стефана она нашла в дальней части базы. Он прогуливался вдоль забора, за которым простиралась холодная и мертвая равнина Эллада. Повязки с него все еще не сняли, но сменили на чистые, и на этих крови уже не было.

– Судя по твоему всклокоченному виду, ты поговорила с уважаемым сенатором Скайлер, – заметил Стефан.

– Да, я пыталась узнать, во что она верит, я думала, это поможет… Но она же… Она… Я не знаю, как это назвать…

– Конченая фанатичка. По-моему, подходящее название.

Зария удивленно замерла перед ним, пытаясь понять, не послышалось ли ей. Он не мог так сказать… не должен был! Даже если Стефан не разделял маниакальные идеи Саанви, как и любой нормальный человек, разве не следовало ему быть осторожным, опасаясь обвинений в предательстве? В дни мятежа с таким строго!

Однако он только что оскорбил свою руководительницу совершенно спокойно, будто и нехотя – просто обозначил факт, не имеющий к нему никакого отношения.

Если бы Зария нуждалась в нем чуть меньше, она бы уже ушла. Стефан был слишком непохожим на других солдат, слишком странным, а в таких условиях любая странность превращается в угрозу. Вот только телекинетик дошла до такого состояния, когда справиться со всем самостоятельно уже не получалось.

Да, ее собеседник был подозрительным. Но в нем чувствовалась спокойная сила, которой Зарии остро не хватало.

– Я не знаю, что мне делать… – прошептала она. – Я, получается, продаюсь – и продаюсь тем, кто мне омерзителен! Я так не хочу…

– А чего ты хочешь?

– Я хочу спасать людей… А я их или убиваю, или обрекаю на смерть. Я в академии совсем о другом думала!

– Тогда спасай.

Зария бросила на Стефана возмущенный взгляд, который тот без труда выдержал.

– Ты издеваешься надо мной? – вспыхнула она. – Я теперь не могу себе такое позволить, я же наемница!

– Прекрати быть наемницей.

– Каким это образом, интересно? Космический флот меня обратно не примет, я замазалась в этом восстании!

– Но с помощью восстания ты и выбраться сможешь, – рассудил Стефан. – А теперь слушай внимательно. Такие фанатики, как Саанви, не организовывают успешные восстания, потому что обычно немногие готовы поверить в настолько дебильную идею. Но у нее все получилось – она устроила мятеж на Марсе и распугала других сенаторов, которые прежде обладали таким же влиянием. Как это возможно?

– Ее кто-то поддерживает!

– Вот именно. Причем кто-то неместный – что иронично, учитывая ее теорию о марсианском превосходстве. Но местным такой бардак не нужен, а вот на других планетах мог найтись кто-то, кому Марс необходим по своим причинам. И раз другие сенаторы косятся на Саанви, как на священную корову…

– Что такое священная корова?

– Читать надо больше, – вздохнул Стефан. – В общем, если остальные побаиваются эту сумасшедшую, значит, контакт с третьей стороной держит она. И делает она это не посредством воздушных поцелуев в космос. У нее в комнате должны храниться какие-то указания на спонсоров этого цирка – в идеале прямые, но могут быть и косвенные. Проберись в ее апартаменты и найди эти указания, потом вали отсюда в сторону специального корпуса. Если ты придешь с дарами, шансы на прощение заметно возрастут.

– Что? – поразилась Зария. – Нет! Это же очень опасно… Если меня там поймают, это верная смерть!

Все это время Стефан говорил с ней мягко, смотрел доброжелательно, и она, что скрывать, тонула в его взгляде. Но теперь его голос изменился, стал жестче, а в глазах появилась злая насмешка.

– Ну а ты как хотела? Ты предала тех, кто тебе один раз поверил. Такое не решается простым «Я больше не буду». Да, ты можешь пострадать или умереть. Я вот, например, даже рисковать не собираюсь, хотя, как ты уже поняла, мне не нравится то, что творится на Марсе. Но я-то человек, а ты из спецов.

– Это мне бессмертие не дает!

– Зато дает шанс на нормальную жизнь. В общем, решай. Один раз ты сделала сложный выбор, осталась им недовольна, и вот она – твоя последняя попытка.

Сказал это – и ушел как ни в чем не бывало, ему даже хватило наглости насвистывать! А Зария действительно чувствовала себя совсем как тогда, в первые дни после похищения… Когда ее жизнь и ее совесть внезапно оказались на разных дорогах перекрестка.

* * *

Лукия прекрасно знала, что спасти всех заложников одновременно не получится. Они просто не успеют: вывод одной группы неизбежно насторожит итальтика и увеличит угрозу для других людей. Поэтому лучшим, что они могли сделать для общей безопасности, стало уничтожение «Саважа».

Капитан не сказала об этом на распределении групп, потому что не сомневалась: Киган увяжется с ними. Увы, в его системе ценностей «спасти заложников» стояло чуть ниже, чем «грохнуть гигантского робота». Врать своей команде Лукия тоже не собиралась, она просто не уточнила, чем именно займется, и остальным казалось, что это понятно по умолчанию.

Единственным, кому она все объяснила при распределении, стал Рале – иначе и быть не могло, ему предстояло отправиться с ней. Телекинетик выслушал ее внимательно, но бодро поддерживать не спешил.

– Ты уверена, что это вообще можно провернуть безопасно? – спросил он. – «Саваж-3» относится к сверхтяжелым наземным орудиям, таких даже у флота немного, потому что они чертовски дорогие. Но тут цена оправданна: это крепость, будем называть вещи своими именами.

– Я все это знаю. И я признаю, что уничтожить «Саваж» можно только изнутри. Но это не тот случай, когда мы имеем право рассуждать, получится или нет. Должно получиться.

– Тебе не кажется, что правильней было бы привлечь к этому всю команду?

– Нет.

Она больше ничего не добавила, позволив Рале самому определить причины. Лукия действовала не на основе симпатий, она проанализировала все возможные исходы. Участие всей команды увеличило бы боевой потенциал миссии, но, если бы все при этом погибли, Чиракана осталась бы без защиты.

Рале догадался об этом, но Лукия знала, что так будет.

– То есть, ими ты рискнуть не готова, а мной – всегда пожалуйста? – рассмеялся он.

– Да. Но разве ты бы простил меня за другое решение?

Телекинетик мгновенно посерьезнел.

– Нет, не простил бы. Пойдем, сделаем это – и еще десять лет будем слушать нытье Кигана о том, что он пропустил самое интересное.

Боевые роботы, которых передал Итойе Марс, расползлись по городу. Гиганта, замершего посреди Чираканы, никто толком не охранял: считалось, что его, бронированного, ядовитого, и не смогут повредить. Кому вообще придет в голову тягаться с такой махиной?

Это убеждение лишь доказывало, что итальтика очень плохо знают специальный корпус.

Механиком в команде был Киган, а вот его заместителем в этой роли – как раз телекинетик. Он разбирался в оборудовании чуть хуже, но основы знал. Поэтому Рале без труда нашел на одном из оснований «Саважа» технический люк, который позволял ремонтной бригаде пробираться внутрь.

– Есть две новости, хорошая и плохая, – объявил Рале. – С какой начать?

– Присвоение субъективной оценки впечатлению…

– Понял, сам выберу, – мягко прервал ее телекинетик. – Хорошая новость в том, что «Саваж» строили по стандартной схеме, никак не модернизируя для Итойи. В переводе на человеческий это означает, что итальтика внутри нет – они туда просто не влезут. А плохая новость в том, что у «Саважа» наверняка есть внутренняя система безопасности, представленная собственными боевыми роботами.

– Это не плохая новость. Иного я не ожидала.

Лукия не стала тратить время на поиск оружия. Она знала, что пробираться по узким лазам и коридорам робота будет трудно, две свободные руки принесут ей куда больше пользы, чем массивная пушка, которая в замкнутом пространстве устроит печь. Так что, когда Рале отшвырнул в сторону люк, капитан уверенно двинулась вперед первой.

По узкой основе-щупальцу, ведущей от земли к туше робота, им удалось пробраться спокойно, здесь не хватило бы места для охраны. Лукия отнеслась к этому без восторга: она помнила, что самое сложное начнется дальше.

Система отреагировала на них, как только они достигли корпуса робота. Откуда-то из укрытия вылетела череда огненных сфер, некрупных, но быстрых, заполняющих все вокруг. Лукия не обратила на них внимания, знала, что они натолкнутся на невидимую стену телекинеза. Она думала о схеме «Саважа», прикидывала, где его самые уязвимые места, куда лучше бить.

Им нужно было пробраться ближе к центру робота, и Лукия сразу направилась туда. Она не обращала внимания на любые угрозы, которые мог отразить телекинез, Рале она доверяла, как себе.

Сообразив, что тревога не ложная и внутри действительно есть посторонние, «Саваж» тут же заполнил коридоры ядовитой красной взвесью. Лукия даже не замедлилась, и первый вдох этой дряни она сделала так же уверенно, как все остальные. От отравы теперь немного слезились глаза – и не более. Римильда, как все могущественные хилеры, делала противоядия с постоянным эффектом.

Сбавить скорость пришлось в первом большом зале, до которого они добрались. Туда «Саваж» успел направить несколько десятков роботов – ловких, гибких, многоруких, похожих на тех насекомых, что могут проползти в любую щель. Они были предназначены специально для встречи незваных гостей, работали слаженно и нападали одновременно с нескольких сторон.

Для телекинеза это было проблемой – Рале просто не сумел бы уследить за всеми сразу. Но Лукия и не собиралась сваливать это на него. Первого же робота, метнувшегося к ней, капитан разбила ударом ровно в центр корпуса. Лукия подняла одну из заостренных ног механического существа, оборвала лишние провода и получила вполне неплохой боевой шест.

Это было лучшее оружие для такой ситуации. Любые выстрелы могли повредить «Саваж» так, что он стал бы неуправляемым. О том, что произойдет, если эта махина начнет бесконтрольно палить во все стороны, не хотелось и думать. Шест позволял действовать изящней, избегая ненужного разрушения. Ну а роботы, сделанные из того же металла, поддавались его ударам легко и быстро.

Мешала Лукии разве что растущая рядом с ней гора металлолома, больше – ничего. Капитан не считала, скольких именно роботов она уничтожила. В таких ситуациях существовал лишь один предел: столько, сколько нужно.

Когда все наконец завершилось, зал уже не казался таким большим, в некоторых местах горы из разбитых роботов поднимались до полотка. Определить, каких уничтожила Лукия, а каких – Рале, было нетрудно: капитан ломала их, а телекинетик просто сжимал в бесформенные комки металла.

Лукия скользнула по своему спутнику внимательным взглядом, проверяя, не пострадал ли он. Нет, обошлось, крови она не заметила… Он даже толком не устал, и это радовало.

– Подкрепление ожидается? – на всякий случай уточнила Лукия.

– Не в ближайшее время. У «Саважа» два внутренних ангара с такими роботами – в разных частях корпуса. Изначально это было оправданно, а теперь сыграет против него. Оставшимся понадобится минут двадцать, чтобы добраться сюда.

– Хорошо, что у них этого времени нет.

Когда шел бой, Лукия не высматривала, откуда там появлялись новые роботы. Зато теперь она определила это без труда: в потолке четко просматривались люки, за которыми тянулись узкие темные шахты. Они соединяли этот зал с ангаром, ну а ангар находился предельно близко к центральному процессору.

Как раз то, что нужно.

– Подсади меня, – попросила Лукия.

– Ни в коем случае! – насторожился Рале. – Я туда не пролезу!

– Я знаю. Пролезу я. Ты пойдешь тем маршрутом, который мы планировали использовать изначально. Встретимся возле центрального процессора.

– Лукия, я серьезно, нет! Что будет, если ты застрянешь там?

– Вероятность моей смерти составляет около семи процентов. Это допустимая цена за то, чтобы ускорить продвижение вдвое.

– Слушай, ну я не могу этого допустить!

– А придется. Иногда мне нужно просто верить.

Для других членов экипажа она подобрала бы более сложные аргументы. Но для Рале хватило и этого – вроде как сентиментального, недопустимого, но понятного им обоим. Лукия знала, что теперь телекинетик будет пробиваться наверх с отчаянием, и все-таки один.

Потому что не верить ей он не мог. Лучшим подтверждением стали обломки роботов, которые выстроились в лестницу, ведущую прямо к люку в потолке.

– Для справки: это безумный план, с которым я не согласен! – проворчал Рале.

– Принято, благодарю за обратную связь.

– По-моему, ты единственный на весь «Исход» капитан, который умеет троллить…

Лукия сдержала улыбку и направилась наверх.

Ее тело, так и не повзрослевшее до конца, считалось недостатком. В спецкорпусе очень не любили очевидные указания на то, что мутация прошла не по стандарту. При этом даже уровень силы отходил на второй план, когда речь шла о заметных дефектах. Лукия прекрасно знала, что при такой внешности ей не светит место в первой десятке, даже если она будет сильнее и умнее собравшихся там капитанов.

Впрочем, ее это и не беспокоило. Ей было все равно, какой номер ей присвоен, номера значили не так уж много. Раньше Лукия еще переживала из-за повышенной эмоциональности, потом приняла эту часть себя. Что же до тела… Оно почти никогда не беспокоило ее и не подводило. Лишь изредка ее посещали мысли о том, какие ограничения может нести такая внешность, но Лукия попросту отстранялась от них. Она не видела смысла горевать о том, что нельзя исправить.

Теперь же это тело, тонкое, почти подростковое, серьезно помогло ей. Она сумела пробраться в шахту и двинуться дальше – даже при том, что подниматься приходилось по гладкой трубе, расположенной перпендикулярно земле. Лукия не сосредотачивалась на сложностях, только на отдельных движениях. Закрепиться ногами и одной рукой. Передвинуть вперед вторую руку. Подтянуться. Повторить.

Да, это было трудно. Свет здесь и не был предусмотрен, воздух стал тяжелым и очень горячим, на поверхности шахты образовался непонятный конденсат, из-за которого Лукия могла соскользнуть вниз в любой момент. Но она не имела права – она помнила об этом каждую секунду и продолжала подниматься.

Ей было любопытно: осознавал ли центральный компьютер «Саважа», как глупо он проиграл? Если бы он придержал в ангаре хоть одного робота, а теперь спустил на Лукию, она могла пострадать или даже погибнуть. Но машина не была настроена на сложные стратегии, она старалась устранить угрозу всеми силами.

Теперь это позволило Лукии добраться до опустевшего ангара. Она устала, но не настолько, чтобы дать себе время на отдых. Капитан забралась наверх по металлическим подвесам на стене и начала отрывать от потолка одну плиту за другой, пробираясь на уровень выше.

Компьютер определил угрозу и попытался остановить ее, как мог. Едва Лукия пробила себе путь и оказалась в зале управления, как на нее бросились три универсальных робота, предназначенные для ремонта. Этих уничтожить было даже проще, чем боевых, Лукия разбила их между делом, не сбавляя шаг на пути к панели управления.

Когда Рале добрался до зала, все уже закончилось. Лукия без труда определила кабели, отвечавшие за питание основных систем «Саважа», и попросту оборвала их. Металлический гигант замер над городом, а его хозяева теперь наверняка в панике пытались определить, что произошло и как это исправить.

– Неплохо, – оценил Рале. – Теперь уже и вторая часть роботов, где бы они ни были, проблемой не станет.

– Тебе нужен отдых?

– А похоже?

– В идеале следовало бы, но сейчас на это нет времени, – признала Лукия. – Отключение «Саваж-3» ослабит итальтика, однако это же может подтолкнуть их к необдуманным решениям. Чем быстрее заложники попадут в убежище, чем лучше. Мы должны…

Ее слова утонули в рокоте взрыва, поднявшемся откуда-то с земли к небу. «Саваж» вздрогнул настолько сильно, что Лукии лишь чудом удалось удержаться на ногах, а вот Рале, не готовый к такому, повалился на пол.

Однако, надо отдать ему должное, отреагировал телекинетик мгновенно. Он поднялся и поспешил к обзорному экрану, который не был поврежден из-за отключения системы питания – его поддерживал внутренний генератор, да и Лукия не стремилась уничтожить все, что не несло угрозы городу.

– Ничего себе! – присвистнул Рале. – Или итальтика умнее, чем я ожидал, или им с Марса заодно и нейростратега поставили.

– Что происходит?

– Они быстро сообразили, что «Саваж» потерян, и собираются использовать его последний раз.

Опоры гигантского робота атаковали «Синистры». Летающие дроны на полной скорости врезались в них – и, конечно же, гибли. Каждый из них не был способен причинить «Саважу» серьезного вреда, однако повреждения стремительно накапливались, а роботов итальтика не жалели. Гигант содрогался от постоянных взрывов, проходивших вибрацией по всему его корпусу, и вот-вот должен был упасть.

Это падение и было целью атак. Итальтика выбрали для разрушения всего две опоры не случайно, так они могли контролировать, куда именно свалится многотонная махина. Лукия уже понимала, что с помощью «Саважа» надеются уничтожить минимум два пункта содержания заложников. Если все получится, живых под руинами точно не останется…

Нужно было что-то делать, но что – капитан пока не представляла. Даже если бы она не уничтожила систему управления, ей все равно не удалось бы перенастроить «Саваж» изнутри, он для этого просто не был создан. Требовался иной способ быстро переместить гиганта, а такого способа просто не было.

Время закончилось внезапно, до того, как Лукия успела подобрать подходящий вариант. «Саваж» вздрогнул последний раз и начал крениться на бок, готовясь упасть. Капитан лишь успела закрепиться у панели управления, раз она ничего не могла изменить, ей следовало спасти хотя бы себя.

Вот только «Саваж» не упал. Он опускался с гулом, похожим на звериный вой, и должен был завалиться на город, когда все вдруг закончилось. Экран показывал, что гигантский робот просто застыл в воздухе, над зданиями, полными заложников и перепуганных итальтика, которыми мятежники легко пожертвовали.

Они наверняка не понимали, как такое возможно, а вот Лукия сообразила сразу. Она повернулась к Рале и обнаружила, что он устроился на полу, сел так, чтобы не упасть – понимал, что на ногах все равно не устоит. Глаза телекинетика были закрыты, руки, сжатые в кулаки, заметно подрагивали.

Это не было спасением, и радоваться Лукия не собиралась. Она прекрасно понимала: Рале поднял вес, который для него слишком велик. «Саваж-3» весил примерно как малый космический корабль, не челнок даже. Рале был силен, но… не настолько же!

И все равно он держал, потому что иного пути не осталось. Лукия хотела бы помочь ему, взять нагрузку на себя хотя бы отчасти, однако в этом она была бессильна. Ей только и оставалось, что открыть на экране карту Чираканы, выбирая место, на котором падение гиганта не принесет большого вреда.

– Его необходимо перенести на два километра севернее нашего нынешнего положения, то есть, влево от тебя, – сообщила Лукия.

– Принято, капитан, – усмехнулся Рале, приоткрывая залитые кровью зубы.

Он мог сколько угодно делать вид, что все в порядке, задание не такое уж сложное. Лукия прекрасно знала, насколько чрезмерная нагрузка разрушительна для любого солдата специального корпуса. Сила, может, и подчинится… Но она возьмет свою плату.

Именно это происходило сейчас с телекинетиком. Рале перемещал робота, Лукия чувствовала движение – неровное, мучительно медленное… И даже так оно отнимало слишком много. Рале бодрился до последнего, делал вид, что у него все замечательно, но в какой-то момент ему пришлось приоткрыть рот, потому что крови скопилось слишком много. Она рывками вырывалась откуда-то изнутри, указывала на разрушения, которые сложно себе представить.

Это не было слабостью, потому что он делал невозможное для телекинетика с его номером. Он не просто нес грандиозный вес – он делал это без опоры на землю, его задача становилась сложнее, чем можно предположить. Лукия видела на экране, что робот смещается в нужную сторону… Но происходило это медленнее, чем убивал себя Рале.

В какой-то момент Лукия просто не выдержала:

– Тебе нужно прекратить это. Немедленно.

Рале, не ожидавший ничего подобного, чуть не упустил контроль. «Саваж» снизился так сильно, что разрушил несколько крыш, но потом вернул высоту и снова двинулся.

– Я в порядке, капитан.

– Ты не в порядке. Я по дыханию слышу, что одно легкое уже пробито, вероятнее всего, осколком ребра. Уничтожение костей – последняя стадия слишком активного использования силы. Прекрати!

– Я почти смог…

– Расстояние около пятисот метров.

– Это ни о чем…

– Оно может убить тебя. Прекрати, это приказ! – Лукия чуть повысила голос, сама от себя такого не ожидая.

– При всем уважении, капитан, вы не имеете права на такие приказы, – отозвался Рале, не открывая глаз.

И он был прав. Как капитан, она обязана думать о выполнении миссии. Угроза жизни Рале не стала абсолютной, расчеты показывали, что Лукия должна позволить ему рискнуть.

Но она просто не могла, ведь если его не будет, если он умрет сейчас, прямо здесь… Лукия запретила себе даже думать об этом.

Она могла все прекратить, ударив его так, чтобы он потерял сознание. А она не стала, хотя это стоило ей немалых усилий – такое бездействие. Она не имела права отнимать у него выбор, она слишком уважала его для такого. Поэтому Лукия лишь опустилась на пол перед ним и взяла его руки в свои. Это вроде как совершенно не помогало, но Рале слабо улыбнулся, словно подтверждая, что она все сделала правильно.

Он все-таки справился. Лукия, неотрывно следившая за монитором, почти крикнула:

– Сейчас!

Рале наконец отпустил контроль – и «Саваж» рухнул, поднимая облако песка, накрывшее весь город. В ближайших домах разлетелись на мелкие осколки окна и треснули стены, но никто не пострадал. Это была настоящая победа… которую Рале уже не увидел.

Он начал заваливаться на бок, и Лукии пришлось поддержать его, чтобы он не упал на металлический пол. Телекинетик попытался взглянуть на нее, но не смог: глаза оказались затянуты кровью из лопнувших сосудов.

– Я же говорил, что получится… – прошептал он.

Потом сознание сорвалось, организм взял свое: отключил разум, чтобы спасти от болевого шока. Лукия знала, что это к лучшему, теперь все зависело от нее. Прижимая Рале к себе, она достала рацию, которую они с остальной командой договорились использовать лишь в крайнем случае.

Опять возникло это странное желание повысить голос, но Лукия заставила себя говорить спокойно:

– Капитан – Фревилл: направляйтесь к упавшему роботу «Саваж», срочно. Это в приоритете. У нас есть тяжелораненый.

Римильда не отвечала, но это мало что значило – возможно, не позволяли обстоятельства, не хотела себя выдавать… Капитан верила, что она все услышала и успеет вовремя.

Ей ведь только и оставалось, что верить.

* * *

Шарлотта знала, что номеру 6 Легиона не положено бояться, запрещено даже. И она не сомневалась, что со стороны ее страх никто не заметит. Но себе-то она врать не могла – она была совсем не уверена, что сумеет справиться с таким количеством противников.

Она была сильнее каждого из них, однако они умели нападать стаей. Мутанты были бесстрашными – хотя бы потому, что им не хватало мозгов на страх. Она уже знала, что они не отступят.

Люси, как и следовало ожидать, уловила ее состояние.

«Не дергайся! – велела гиена. – Мы и не из такого выбирались!»

«Какая разница, дергаюсь я или нет? – раздраженно подумала Шарлотта. – Я уже никуда не денусь, мне придется драться с ними!»

«Когда ты дергаешься, от тебя меньше толку. Я не буду говорить, что ты паникуешь на ровном месте. Возможно, нам придется принять некоторое количество повреждений… Но мы выживем, без вариантов!»

Попытка подбодрить была не худшая, Люси всегда умела говорить убедительно. Вот только у телепатической связи есть подвох: ложь все равно слишком легко считывается. Ее напарница тоже смотрела на стаю уродцев – и понятия не имела, чем закончится столкновение с ними.

Однако испытать свои силы Шарлотте так и не довелось. Из-за ее спины неожиданно появилась черно-белая фигура, так быстро, что разглядеть ее стало возможно, лишь когда она остановилась. Хотя Эстрид узнавалась и в движении – с этой ее неизменной строгостью и непривычным отсутствием цвета.

Шарлотте во время предыдущей схватки досталось, она не пострадала, но оказалась вываляна в грязи и чужой крови. Эстрид же была безупречна: ни пылинки на форме, ни капельки крови на коже. Они вроде как относились к смежным номерам в иерархии, однако в такие моменты Шарлотте казалось, что между ними настоящая пропасть.

– Тебе лучше отступить, – спокойно сказала Эстрид. – С этими я разберусь сама. Восстанови дыхание, твое пыхтение я слышала с соседней аллеи, это недостойно номера 6.

– Это не я, это Люси!

«Эй!» – возмутилась гиена.

«Не мешай мне делегировать позор», – мысленно велела Шарлотта. После этого она снова обратилась к Пятой:

– Не нужно их недооценивать! Это не просто какие-то уродцы…

– Я знаю, кто это. Это принужденные к мутации кадеты, похищенные у Легиона. Увы, спасти их уже не удастся, мозг претерпел необратимые изменения.

Пожалуй, следовало догадаться, что Эстрид тоже во всем разберется, раз Шарлотта смогла. И все равно от того, что номер 5 говорила об этом равнодушно, как о совершенно банальном явлении, становилось не по себе.

– Там не только мозг изменился, – указала Шарлотта. – Они сильные, с крепкой броней… Их нереально сложно убить!

– Не так уж сложно. Сложно скорее подобрать метод убийства, но когда он найден, все идет неплохо.

– Откуда ты знаешь?

– Я столкнулась со стаей из пяти особей, когда проводила разведку.

Отлично… Шарлотту в компании Люси вываляли в грязи три уродца, а Эстрид уже разделала пятерых – и у нее при этом ни одна прядь из прически не выбилась!

Бесит.

«Напомни мне больше не работать с Пятой, – подумала Шарлотта. – У меня рядом с ней комплексы растут быстрее, чем плесень в банном отсеке общей станции!»

«Ты ведешь себя как подросток, – заметила Люси. – Это не соревнование между вами, вы союзницы. Если она в чем-то превзошла тебя, наблюдай и повторяй!»

Наблюдать за Эстрид еще было можно, а вот повторить то, что делала она, – ни единого шанса. Пятая вышла вперед, так, чтобы закрыть от стаи Люси и Шарлотту. После этого она достала из-за пояса несколько тонких крепких игл, такими обычно пользовались во время боя хилеры. Эстрид вогнала их в собственную руку, щедро смачивая кровью.

Мутанты при появлении новой противницы насторожились, изучая ее. Но как только повеяло свежей кровью, они растеряли и без того скудные остатки разума. Они просто сорвались, устремляясь на Эстрид всей стаей.

Шарлотта, видя эту хищную толпу, хотела помочь, но гиена стала у нее на пути.

«Лучше не мешай, – посоветовала Люси. – Думаю, у нее есть какой-то план».

План у Эстрид действительно был, но на первый взгляд он казался совершенно безумным. Пятая просто метнула иглы в приближающихся мутантов. Попала, конечно – ровно между пластинами брони, от воина ее уровня не следовало ожидать меньшего. И что с того? Если Эстрид знала, кто перед ней, должна была догадаться, что на них захват кровью не действует, их нельзя подчинить! Как она могла допустить такую нелепую ошибку?

Впрочем, очень скоро Шарлотта убедилась, что Эстрид и теперь осталась собой. Пятая ошибок просто не допускала. Она не пыталась ни захватить мутантов, ни драться с ними, она не двигалась с места, будто не замечая несущуюся на нее стаю. Ей оказалось и не нужно ничего делать: мутанты с отчаянным воем падали на землю. Они извивались на траве, они истекали кровью, хотя никто их не касался. Они один за другим замирали – изогнутые последней агонией и очевидно мертвые.

Будь они поумнее, они бы уже сообразили, что надо отступать. Но ярость мутантов, бесконечно опасная в любых других обстоятельствах, сыграла с ними злую шутку. Они неслись к Эстрид прямо по трупам своих сородичей, получали собственные иглы – и тоже погибали. Никаких исключений. Что бы ни делала с ними Эстрид, сопротивляться этому могучие твари оказались просто не способны.

«Это что, магия какая-то?» – пораженно подумала Шарлотта.

«Ты нормальная вообще? – возмутилась Люси. – Я польстила тебе, когда назвала подростком – детский сад на самом деле! Ну какая магия?»

«А как она это делает?»

«Кровяной захват! Только вместо того, чтобы подчинить их, Эстрид меняет их тела изнутри. Ты точно так же изменила меня, только ты сделала меня сильнее, а она делает их нежизнеспособными».

«Ты и они – не одно и то же! У них совершенно другая сопротивляемость нашей крови!»

«Да. Но ведь ты и Пятая тоже очень отличаетесь».

Это было настолько очевидно, что Шарлотта даже обиды не чувствовала. То, что именно Люси первой распознала технику Пятой, было немного иронично. Шарлотта пока не надеялась повторить такое, она просто наблюдала.

Очень скоро стая, которая с легкостью убила сотни человек и была способна покончить с десятками легионеров послабее, превратилась в мертвые тела на земле. Тот, кто вложил в них кучу денег, наверняка надеялся на иной результат – но он недооценил первую пятерку Легиона.

– Думаю, это все, что было в лесу, – все так же невозмутимо объявила Эстрид. Вряд ли она бравировала своей легкой победой, она всегда была такой, сколько Шарлотта ее помнила. Вывести ее из себя удавалось разве что Четвертому, да и то очень редко. – Или ты чувствуешь кого-то еще?

– Нет, ни я, ни Люси ничего не улавливаем…

– Хорошо. Территорию вокруг Креатиса можем считать зачищенной, наша следующая цель – подземный бункер.

– Ты же сказала, что бункера в лесу два и надо проверить оба, – напомнила Шарлотта.

– Верно. Наземный я проверила, туда никто добраться не успел, хотя некоторые пытались. Если сенатор и спаслась, то только в подземном.

– Когда ты успела вообще?!

– Я очень быстро двигаюсь, – пожала плечами Эстрид.

Шарлотта сомневалась, что этим действительно можно объяснить всё, но настаивать не стала, Пятая и не обязана была перед ней отчитываться.

Подземный бункер располагался не слишком далеко от разгромленного лагеря – иначе и быть не могло, далеко раненые люди не добрались бы. Возле массивного металлического люка в земле ощутимо пахло кровью, с внешней стороны остались глубокие борозды от когтей мутантов, пытавшихся пробраться к последней добыче. И все же убежище выдержало, внутри Шарлотта четко чувствовала жизнь.

Эстрид постучала, но ответа, конечно же, не получила. Не похоже, что она ожидала такого простого исхода, просто следовала протоколу. Убедившись, что на контакт выжившие не идут, Пятая небрежным движением вырвала из люка кодовый замок, освобождая путь вниз.

Их встретили не слишком радушно: выстрелами из термопистолетов. Люси, которой подпалины на шерсти явно получать не хотелось, укрылась за поворотом и глухо зарычала. Шарлотта и Эстрид даже не замедлились, такие выстрелы легионеры легко переносили.

– Достаточно, – велела Эстрид. – Я прощу эту атаку, потому что вы напуганы, но дальше я не планирую быть настолько вежливой.

Выстрелы тут же прекратились, и из основного зала выглянули двое студентов – парни лет двадцати, не больше, испуганные и окровавленные. Им при бегстве тоже досталось, их уже успели перевязать, и все равно они с трудом держались на ногах. Впрочем, если вспомнить, что стало с их товарищами, этих еще можно было считать везунчиками.

Эстрид прошла мимо парней, не удостоив их даже взглядом. Шарлотта ободряюще улыбнулась им, однако тоже ничего не сказала. Они не могли тратить время на объяснения с каждым из выживших, им нужно было понять, кто здесь лидер.

Это оказалось несложно: едва войдя в зал, они сразу же обнаружили Кору Гросс. Правда, теперь в ней едва узнавалась та элегантная, почти аристократичная женщина, которую Шарлотта видела на фото. Сенатору досталось больше всех: она лежала на импровизированной постели из одеял, а перепуганные студентки то и дело подавали ей лекарства и мониторили ее состояние на переносной компьютерной аптечке. Гадать, что с ней случилось, не приходилось: прозрачный медицинский гель не скрывал жуткую рану на животе Коры.

Смертельную рану, это Шарлотта поняла с первого взгляда. Других настолько тяжело раненых людей в убежище не было, а это значит, что сенатор не воспользовалась своим высоким положением, чтобы спастись. Она вела себя скорее как взрослый рядом с детьми: защищала их до последнего. Возможно, она и вовсе осталась бы с погибшими, но без нее остальные не получили бы доступ в бункер.

Студенты шарахнулись от неожиданных гостий с удивлением и испугом. А вот Кора улыбнулась им, позволив новым ручейкам крови скользнуть вниз по подбородку и шее.

– Кто вы? – спросила она.

– Мы из федеральной армии, – ответила Эстрид.

– Из спецкорпуса, думаю… Больше никто не пробрался бы сюда. Вы видели тварей?

– Их больше нет.

– Хорошо, – еле заметно кивнула Кора. – Боюсь, у меня осталось не так много времени на беседу с вами…

Одна из студенток не выдержала, разрыдалась – похоже, Кору здесь искренне любили. Даже Шарлотте стало немного жаль сенатора, и только Эстрид умудрилась остаться все такой же ледяной королевой.

– Да, вы правы, – подтвердила Пятая. – С учетом доступных здесь средств, вы с этой раной проживете не дольше четырех часов.

Студенты были явно шокированы таким отношением, а вот Кора сохранила поразительное спокойствие.

– Это не страшно… Я заслужила. У вас есть камера?

– Для чего она вам?

– Я хотела бы сделать заявление – я все еще сенатор Марса и одна из Совета Пяти.

Эстрид молча отстегнула от пояса маленькую камеру, такие выдавали всем легионерам для фиксации важных улик. Пятая установила устройство перед Корой без лишних вопросов. Эстрид ничем не рисковала: сигнала тут не было, камера работала только на запись, и потом уже номер 5 сама могла решить, кому и когда показывать эти откровения.

Кора благодарно кивнула ей и перевела взгляд на объектив камеры. Говорила она, несмотря на свое состояние, ровно и громко, совсем как во время других своих политических выступлений.

– Мое имя Кора Гросс, я сенатор округа Креатис. И я с прискорбием должна сообщить, что вас предали. Не Общее Правительство, как теперь твердят везде и всюду. Вас предал Совет Пяти – от которого, думаю, очень скоро мало что останется.

Сенатор, поверившая в свою смерть, действительно не сдерживалась, она рассказала Марсу все, что было для нее правдой.

Идею с восстанием Совету Пяти предложила Саанви, давно известная своими речами о превосходстве марсиан. Обычно ее не воспринимали всерьез, но тут она заручилась поддержкой очень влиятельных союзников, она принесла на собрание не очередную фанатичную проповедь, а полноценный бизнес-план.

Иво Фратчак, у семьи которого был бизнес межпланетного масштаба, сразу ухватился за эту идею. Вестин и Ники сомневались, но были склонны скорее согласиться – каждый по своим причинам, в основном связанным с властью и влиянием. Кора же стала единственной, кто открыто высказался против.

Она отвечала в Совете Пяти за экономические вопросы и сразу заявила, что Марс не выдержит. Саанви лишь посмеялась над ней, утверждая, что новые союзники им помогут – причем, в отличие от Земли, совершенно бесплатно! На что Кора вполне справедливо возразила, что бесплатные подачки – явление временное. Что произойдет, когда Марс бесцеремонно разорвет связь с Землей и всей федерацией? Он будет зависеть от тех самых союзников, а они станут диктовать ему любые условия!

– Мы не сможем обеспечивать себя, – печально признала Кора. – Мы создаем инновации – но не закрываем базовые потребности. Мы производим лишь ничтожную часть собственного продовольствия. С оттоком землян у нас в ближайшие десять лет начнется демографический кризис. А еще раньше закончатся ресурсы для производства тех самых высоких технологий, которыми славится Марс – ведь сырье нам доставляют из других колоний.

Все это она пыталась объяснить Совету Пяти, но ее уже не слушали. Аргументы разума заглушали воплями о свободе и независимости. Звучало это красиво, однако серьезно искажало реальность. Другие сенаторы, одурманенные обещанием чуть ли королевского могущества, наконец поддержали Саанви, и Кора оказалась в меньшинстве.

Ей вполне понятно намекнули, что, если она не уймется, то трагически погибнет, и в Совете Пяти появится новый сенатор, куда более сговорчивый. Коре пришлось пойти на компромисс со своей совестью, и в первые дни восстания Совет появился перед жителями Марса единым и уверенным.

Ну а потом Кора узнала кое-что еще – кое-что такое, что заставило ее бросить все и бежать в Креатис, лишь бы оказаться подальше от других сенаторов.

– Я думала, что тем неведомым союзникам, напрямую с которыми общалась только Саанви, мы будем платить деньгами и технологиями. Уже это было плохо – но терпимо. А все оказалось куда сложнее…

Кора случайно выяснила, что Саанви, повсюду вопившая о том, что Марс должен принадлежать только марсианам, уже отписала союзникам значительные территории планеты. И не просто так, а с разрешением разместить там ракетные установки, достаточно мощные для того, чтобы выпустить тяжелые снаряды, опасные для Земли.

– Все это изначально затевалось не ради Марса, – горько улыбнулась Кора. – Восстание на Марсе – не ради Марса! Нас использовали лишь потому, что Земля близко. Центр федерации хотели держать на мушке, чтобы диктовать свои условия. Вот чем мы были – инструментом! Разве это свобода? Свободу мы как раз потеряли, при успехе восстания нас некому было защитить… или спасти.

Теперь уже Кора жалела, что согласилась подыграть. Она подозревала, что Вестин и Ники тоже не рады тому, как все обернулось. Однако исправить ошибку никто из них не мог, и они разбежались по Марсу, чтобы оказаться как можно дальше от Саанви.

– Я знала, что это временная мера, но даже не подозревала, насколько далеко все зайдет. Посмотрите, что со мной стало! Чтобы избавиться от меня, наши якобы друзья не пожалели больше сотни человек… детей! В ближайшее время на Марсе произойдут десятки катастроф, в которых обвинят Землю. Это будет сделано, чтобы привить вам ненависть к своему прошлому. Но, умоляю, послушайте меня… Не повторяйте моих ошибок, не верьте! Мы слишком долго жили настолько хорошо, что нам стало скучно. Мы привыкли к вечной игре и решили, что, если нам не понравятся перемены, все можно будет отмотать назад – к тому, как все было. Но, теряя, мы теряем навсегда. Не поддавайтесь, держитесь за счастливый и успешный Марс, который мы не смогли сберечь…

Она устала от этой речи, но сказала все, что хотела. Кора кивнула Эстрид, и та убрала камеру. Студенты уже, не сдерживаясь, плакали… Они еще могли уйти. Тащить отсюда Кору было бесполезно, куда милосердней оказалось убить ее на месте. Но Шарлотта сделать это просто не могла, она предпочла трусливо затаиться, прижимая к себе Люси.

Зато Эстрид по-прежнему не страдала от сомнений. Она подошла ближе и остановилась прямо над сенатором. Кора смотрела на нее спокойно, почти смиренно. Она и сама понимала, чем все должно закончиться, она была даже благодарна за это.

Вот только решающий удар Пятая так и не нанесла. Она сорвала с живота Коры медицинский гель, заставить ту вскрикнуть от новой боли, и пролила в открывшуюся рану несколько капель собственной крови. Результата долго ждать не пришлось: уничтоженные внутренности начали восстанавливаться, порванная кожа стягивалась со скоростью, недоступной природе.

«Она что… так ее подчинила?» – поразилась Шарлотта.

«Подлечила, – уточнила Люси. – Ты что, еще не поняла? Она хилер, обращенный в легионера до манифестации основной способности».

«Как я должна была это понять?!»

«На основании того, что она сделала с мутантами. Почему ты такая невнимательная? В вашей десятке минимум двое таких – она и белый крысень этот, который телепат. Но лучше не говори с Эстрид об этом. Не думаю, что она хочет афишировать такую силу. У каждого свои секреты – тебе ли не знать».

Эстрид между тем обратилась к Коре:

– Благодарю за откровенность, сенатор. Ваша речь непременно попадет к эфир. Я считаю, что вы не хотели восстания – вера в собственную смерть располагает к откровенности. Возможно, я вас расстрою, но вера эта оказалась ошибочной. За свое решение вы предстанете перед судом, а дальше пусть жители Марса определяют, как с вами поступить.

* * *

Красная пульсирующая масса была повсюду, за каждым из окон. Она захватывала немаленький вагон, не оставляя ему ни единого шанса на движение. Стекла пока выдерживали, не пуская ее внутрь, однако на некоторых Альда уже видела первые трещины.

К такому сложно адаптироваться – особенно сразу после пробуждения, в одиночестве, в месте, которому полагалось быть безопасным. От шока телепатка даже не могла дотянуться до своих способностей, она лишь чувствовала сильный гул, не видя рядом ни одного итальтика, и это здорово напрягало. Она не представляла, что произошло…

А вот Триан, вошедший в салон, оказался все так же невозмутим, будто ничего особенного не происходило. И это настолько плохо сочеталось с трескающимися стеклами и красной массой за окнами, что Альда даже заподозрила: не застряла ли она в очередном кошмаре?

– Проснулась? Хорошо, – кивнул Триан.

– Э-э… А что сейчас происходит?

– Как видишь, наше путешествие завершилось не совсем так, как мы предполагали.

– Мы не на станции?

– Мы на станции. Станция теперь выглядит так.

– И ты этого заранее не почувствовал? – растерялась Альда.

На самом-то деле приближение странного существа должна была уловить она. Телепатка не упустила бы его, даже если бы спала. Подвох заключался в том, что она путешествовала по чужой памяти, а это намного сложнее, чем сон.

Так ведь она не зря позволила себе такое! Она была уверена, что Триан почувствует любую опасность заранее, и теперь не понимала, что пошло не так.

Как оказалось, ничего.

– Я почувствовал, – возразил Триан. – Но мне хотелось посмотреть, сможет оно нас заглотить или нет.

– А меня почему не предупредил?!

– Жалко было будить.

– Да, пробуждение естественным образом среди чьих-то кишок, конечно, спасает от стресса! – возмутилась Альда. Хотелось сказать еще очень много нелестного, но телепатка заставила себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть. – Так, ладно, тебя исправлять уже поздно… Что это вообще такое? Я не слышала о таких животных на Итойе!

– А это и не животное. Это Иштака.

Альде казалось, что больше удивить ее уже не получится, только не после дикого пробуждения. Однако Триан сумел – и определенно наслаждался моментом. Кому-то другому легионер показался бы все таким же равнодушным, но Альда слишком хорошо знала его.

– Подожди… Та Иштака, которая сверхразумное создание? Которая ацелотта?

– Она самая.

– Разве она должна глотать поезда?

– Предполагалось, что нет. Теперь будем разбираться.

Они вместе покинули салон и перешли в кабину управления. Там по-прежнему оставался Иштака-Кичигонаи. Он даже не заметил их появление, он был полностью сосредоточен на телепатическом изучении существа, захватившего поезд.

Да и понятно, почему! Альда знала, как выглядят ацелотты, помнила, что половина их туловища чем-то напоминает слизня. Но не настолько же! Та масса, которую она видела за окном, была слишком мягкой, чуть ли не водянистой. И вместо коконов, в которых вынашивались итальтика, эта плоть была исчерчена крупными пульсирующими сосудами, розовыми и голубоватыми.

Это определенно была мутация, причем мутация жуткая. Иштака не только стала больше нормы, ее тело изменилось слишком сильно! Альда попыталась пробиться в сознание ацелотты, чтобы узнать, как такое вообще могло случиться, однако пока мешал гул. У главы племени защита была намного лучше, чем у простых итальтика.

Иштака же не собиралась ждать, пока они доберутся до ее мозга. Она сжала вагон сильнее, стекло затрещало, паутина трещин распространялась все быстрее.

– Думаю, это шоу пора заканчивать, – заметил Триан.

Как только стекло разлетелось на части, он метнул в тело ацелотты нож, уже покрытый его кровью. Крохотное по отношению к туше Иштаки оружие не могло причинить ей вреда, оно должно было остаться незамеченным. Да так и было бы, если бы это был простой нож, брошенный простым солдатом. Но судя по болезненному вою, который издала Иштака, на нее уже посыпались крайне неприятные открытия, связанные с природой легионеров.

Красная масса подалась назад, освобождая путь на станцию. Триан готовился бросить еще один нож, чтобы закрепить эффект, но помешал Иштака-Кичигонаи, который попросту повис у легионера на руке.

«Нет! – отчаянно подумал итальтика. – Вы причиняете ей боль! Это же ацелотта моего племени!»

Объясняться с ним Триан не собирался. Он отбросил существо, значительно превосходящее его размером, с небрежной легкостью. Иштака-Кичигонаи покатился по полу, но не задержался там. Он тут же подскочил на ноги и через разбитое окно бросился к своей ацелотте.

– Плохая идея, – прокомментировал Триан.

– Что с ней не так? – спросила Альда.

– Я пока не знаю, но он выбрал очень неудачный момент для слабоумного героизма. Она не в себе.

Это было очевидно и телепатке, а вот Иштака-Кичигонаи, очевидно, так не считал. Он мог сколько угодно болтать о свободе и отделении от племени. Связь с ацелоттой стала частью его сути, он не мог просто отмахнуться от этого. И, увидев Иштаку, страдающую, уязвимую, он бросился к ней.

Ему казалось, что ацелотте нужна помощь, он только об этом и думал. А вот Альда различала все вокруг – и все это ей не нравилось. Станция, на которой ацелотта спряталась от восстания, была пуста и частично разрушена. На полу и колоннах виднелись следы засохшей крови, пахло полынью, однако тел итальтика нигде не было. Впрочем, несложно было догадаться, куда они делись.

Это еще можно было понять, если бы на убежище Иштаки напали чужие. Но все указывало на то, что настоящего боя здесь не было. Единственными итальтика на станции оставались представители ее племени – которых она вдруг убила и сожрала. С чего бы? Они предали ее? Но ведь опыт Иштака-Кичигонаи показывал, что даже молодняк с мятежными мыслями не способен напасть на ацелотту!

Проблема была в самой Иштаке. Альда, постепенно привыкавшая к гулу и пробивавшаяся через него, не могла не заметить хаос, поселившийся в разуме бессмертной правительницы.

– Триан, тут что-то очень-очень ненормальное… Не думаю, что она согласится с нами говорить…

– Я вижу, – отозвался легионер. – Убирай этого дружественного таракана, и попробуем ее усмирить.

Они и правда не собирались вредить Иштаке, но их спутник этого не понимал. Заметив, что они приближаются, итальтика замер между ними и огромной бесформенной тушей своей ацелотты. Он словно не замечал, как сильно она изменилась, как мало похожа на ту, кем была недавно… За спиной Иштака-Кичигонаи глухо рычал истекающий слизью уродец, едва ли способный на связные мысли.

– Ты должен отойти, – мягко сказала Альда. – Мы разберемся с ней…

«Знаю я, как вы разберетесь! Не трогайте ее, она не в себе! Вы должны были ее убедить, я вас для этого привез! Дайте ей время!»

– Время не поможет, – указал легионер. – Похоже, это давние и необратимые перемены.

«Вы ничего не понимаете! Она скоро будет в порядке, я чувствую!»

Вот только Иштака была не в порядке. Она продемонстрировала это, когда рванулась вперед – и одним ударом щупальца рассекла итальтика пополам, уничтожая своего единственного союзника… и единственную преграду на пути к новым жертвам.

Глава 10

Одхан был абсолютно уверен, что Легион проигнорирует его просьбу – как бывало много, много раз. Однако начальство то ли не успело искоренить в себе последние ростки совести, то ли отнеслось к этой миссии серьезней, чем обычно. В любом случае, помощь была, да еще и неплохая.

В Нео-Нубелу прислали номер 9. Это был отличный вариант: из всего змеиного клубка, собравшегося на Марсе, Одхан и сам бы предпочел в помощники его или Шарлотту Мю. Но Шарлотта еще не завершила свою миссию… А жаль. Помощь из двух легионеров была бы идеальна, потому что станций очистки питьевой воды в городе оказалось четыре.

Все они теперь были обозначены на карте, отобразившейся на главном мониторе в апартаментах сенатора. Сам Ники валялся в углу – то ли отключился от стресса, то ли Саломе успела ему двинуть, Четвертый не следил. Одхану было достаточно того, что пленник жив, относительно здоров и перестал подвывать. Сейчас были проблемы поважнее, чем этот наркоман-революционер.

– Если их главная цель – игра на публику, пострадать должно как можно больше людей, – заметил Виндар. – Лучше всего для этого подходят станции, расположенные в самых густонаселенных районах.

Он прибыл в город и сразу приступил к делу. О своей миссии с Гидденисом Плантой он не обмолвился ни словом, и Одхан предполагал, что прошло там все не очень хорошо. Поэтому о том, что не прибыл Второй, никто по-настоящему не сожалел.

К их совещанию Одхан успел собрать всю необходимую информацию, поэтому теперь уверенно постучал рукой по карте:

– Я тоже так считаю, и нам нужно сюда. Вот эта и эта станции обслуживают центр города. У остальных двух аудитория поменьше, зато их проще заминировать, потому что они на окраине.

– Проверить все четыре мы не успеем, придется расставлять приоритеты.

– Согласен. Я беру на себя первую центральную, ты вторую. Саломе, за тобой вот эта, третья. Я, если все пройдет быстро, успею мотнуться сюда, в четвертую. Возражения есть?

– Возражений нет, есть вопрос, – сказала Саломе. – Что будем делать с пленником? Может, сначала отведем его к челноку?

– На это нет времени. Поищи тут какое-нибудь снотворное и вколи ему, чтобы рот лишний раз не открывал. Думаю, даже если сюда заглянет обслуга, никто не удивится тому, что сенатор в отключке – это его нормальное состояние. Уже понятно, что он марионетка, он не так важен, как город.

Питьевая вода считалась на Марсе всеобщей привилегией. За ее качество отвечали отдельные станции, для нее в квартирах и местах общего пользования были установлены специальные краны. Естественно, станции, поставлявшие такую воду, тщательно охранялись, а любая информация о них держалась в секрете. Однако с учетом того, что на предательство пошло высшее руководство планеты, все меры безопасности потеряли значение.

Одхан не делал на этом акцент во время совещания, но себе он взял две наиболее подходящие для теракта станции. Первая располагалась в самом центре Нео-Нубелы, да еще и была старейшей в городе, от ее уничтожения будет двойной эффект. Четвертая же была идеальна для захвата: маленькая, на окраине, рядом много дорог, промышленная зона, а вот жилых домов пока мало – ее построили совсем недавно с учетом планов на расширение.

В том, что Одхан хотел сделать все сам, не было никаких амбиций, славу, если таковая вдруг наметится на этой миссии, он готов был разделить со своими напарниками, а то и вовсе отдать им. Просто себе Четвертый доверял больше, чем другим, да и инструкции намекали, что максимальная нагрузка полагается самому высокому номеру.

Первая станция встречала его тишиной, спокойствием и ярким сиянием огней. Ворота оставались целыми, свет горел во всех окнах, по внешним мониторам бежали какие-то дурацкие рекламные сообщения. Одхан и вовсе подумывал ограничиться проверкой со стороны и поспешить к четвертой станции, чтобы сэкономить время, когда его привлекла одна очень странная деталь.

На станции не было людей. Совсем.

Отсутствие персонала не бросалось в глаза потому, что большую часть работы выполняли роботы – и это было нормально. Марсиане слишком высоко себя ценили, чтобы размениваться на такую нагрузку. На некоторых фабриках и заводах люди не появлялись днями, а то и неделями, им достаточно было задать машинам нужную программу и ни о чем не беспокоиться.

Однако станция очистки питьевой воды относилась к объектам повышенной важности. Здесь ошибки были недопустимы, как и перебои в поставках. Поэтому по инструкции тут всегда должна была находиться бригада операторов, следящих за роботами.

А теперь никого не было. Случайный прохожий никогда не заметил бы этого, а Четвертый попросту почувствовал. На станции не осталось жизни… Интересно, почему? Все продались, когда предложили достаточно высокую цену? Или погибли, защищая родной город? Зная жителей Нео-Нубелы, Одхан делал ставку на первый вариант.

Для него причина была не так важна, как результат. Четвертый и мысли не допускал, что это может быть совпадением. Поверить, что он нашел нужную станцию с первой попытки, оказалось тяжело, и он решил убедиться во всем лично, прежде чем вызывать подмогу.

Станцию по-прежнему охраняли, у ворот легионера встретили два патрульных робота. Оба выкатились из наблюдательной будки, один обратился к человеку:

– Гражданин! Вы собираетесь проникнуть на…

Дослушивать Одхан не стал, он и так прекрасно знал, куда собирается проникнуть. Он даже не замедлился, продолжил идти и все. Когда роботы попытались преградить ему путь, он перехватил их обоих одновременно и ударил друг о друга. Силы легионера было достаточно, чтобы патрульные обернулись двумя фейерверками разноцветных деталей, а Четвертый последовал дальше.

Если бы работа на станции шла в штатном режиме, через минуту сюда вызвали бы полицию. Одхан не исключал, что это произойдет, все зависело от того, кто именно продался в Нео-Нубеле. Однако время шло, он уже успел пересечь двор, а сирена так и не зазвучала. Получается, охранную систему отключили до его прибытия.

Это помогло Одхану, стало тем самым доказательством, которое он искал. Не останавливаясь, он передал сообщение своим напарникам:

– Я нашел то, что нужно. Еще не знаю масштаб проблемы, но дуйте ко мне. Услышали?

– Принято, – буркнула Саломе.

– Выдвигаюсь, – отозвался Виндар. – Буду у тебя минут через тридцать.

Девятый и правда оказался далековато, а вот у Восьмой были все шансы успеть: доставшаяся ей станция располагалась возле скоростного шоссе. Если Саломе все организует правильно, она успеет за пятнадцать минут.

Дожидаться ее в стороне Одхан не собирался, он продолжил разведку. Выломать дверь оказалось несложно, и, попав внутрь, он сразу же мысленно извинился перед жителями Нео-Нубелы. Хотя эти извинения уже никого не порадовали бы: операторы так и остались на станции, изрезанные на части, едва опознаваемые. Похоже, против них обернулись роботы, которыми они привычно управляли… Они такого не ожидали, у них не было ни шанса.

Многие тела оказались возле выхода, еще парочку Одхан обнаружил в коридоре, один труп плавал в резервуаре с питьевой водой. Настоящей угрозой городу он стать не мог, скорее, мелкой неприятностью… Но ведь ставку делали не на него.

Блоки с химикатами были закреплены надо всеми резервуарами станции. Обратный отсчет уже начался, и менее чем через десять минут отрава, изготовленная на Итойе, должна была заразить всю воду на станции. А поскольку система продолжала работать, отсюда эта дрянь за считаные минуты утекла бы по трубам – к ничего не подозревающим людям…

Справиться с этим самостоятельно Одхан не мог. Не потому, что боялся или был недостаточно силен, просто не успел бы – блоков оказалось куда больше, чем он ожидал. Ему срочно требовалась помощь… которой не было.

– Где вас носит, черт побери! – рявкнул он в передатчик.

– В пути, – сдержанно отозвался Виндар.

А вот Саломе не отвечала, и это настораживало. Основную ставку Одхан делал как раз на нее! Силы Восьмой было бы вполне достаточно, чтобы разобраться с химическими ловушками, она и Одхан успели бы в срок, и Саломе уже должна была добраться сюда – или хотя бы сказать, что она на подходе, уже вот-вот…

А она молчала долго, с минуту, и когда он почти отчаялся получить ответ, заявила:

– Я не приду.

– Что? – поразился Одхан. – Это у тебя шуточки такие?

– Это не шутка. Я просто не успею добраться до тебя, я далеко.

– Какое, к хренам, далеко?! Между тобой и этой станцией шоссе, ты не могла свою задницу в скоростной транспорт упаковать?!

– Я была не на станции, когда ты позвал.

Когда Одхан и Виндар ушли, она еще оставалась в номере. Но предполагалось, что она там не задержится: сделает Ники укол и все! Четвертый знал, что Саломе не отличается ни смелостью, ни исполнительностью. Но он и допустить не мог, что она нарушит прямой приказ старшего по званию.

Как оказалось, напрасно. Саломе боялась и сейчас – этот страх звенел в ее голосе. Но она старалась говорить уверенно, не похоже, что она собиралась отступить.

– Все эти теракты нас не касаются, – упрямо объявила Саломе. – Это не наша работа, это самодеятельность какая-то!

– Саломе, что ты творишь?

– Я выполняю основную миссию! Я отвезу сенатора к челноку и доставлю его Легиону.

Вот, значит, как… Она явно боялась Одхана, но она решила, что, если явится с трофеем, Легион не даст пробить ей череп. Может, так и будет, а может, нет… Сейчас это было не важно, Одхан с отчаянием смотрел на обратный отсчет, мерцавший на всех ловушках.

– Ты понимаешь, что натворила?! Тысячи людей умрут здесь!

– Их руководство это устроило, пусть разбираются между собой! Легион не поручал мне спасать людей, а верна я только Легиону, не тебе!

Она отключила связь, зная, что иначе поддастся панике. Одхан не пытался вызвать ее снова, он о ней почти не думал. Он видел, что до заражения города осталось всего несколько минут. Он уже знал, что ничего не успеет изменить – из-за чужой трусости тысячи людей оказались обречены на мучительную смерть.

* * *

Выжидать и дальше было нельзя, настала пора прорваться в башню. Лавиния предпочла бы дождаться Гиддениса Планту, мысль о том, что можно сбросить на кого-то хотя бы часть ответственности, оказалась на удивление привлекательной. Однако Второй изначально был далеко, а в пути еще оказался вынужден зачищать гнездовище каких-то мутантов… Лавиния так и не поняла, что это за мутанты такие и почему Марс не может сам решить свои проблемы, раз уж он такой самостоятельный. Но ослушаться прямого приказа начальства она не посмела, так что к башне они с Рафалем направились вдвоем.

Во всей этой ситуации нашлось только одно преимущество: Первый оказался под ее контролем быстрее, чем она ожидала. Лавиния предполагала, что на приручение уйдет несколько миссий. Но из-за того, что номер 1 неожиданно стал уязвим и нуждался в поддержке, она сделалась очень важна для него. Пожалуй, это и называют удачным местом и временем.

Так что Лавиния торжествовала бы, если бы окончательно поверила в версию научного отдела о том, что Рафаль просто переутомился, в остальном же с ним все в порядке. Чем дольше она наблюдала за ним, тем четче понимала, что до «в порядке» там далеко. Он не стал слаб или совсем уж безнадежен, он просто не соответствовал уровню, которого все ожидали от лидера Легиона.

Она говорила об этом Фетъе – не раз и не два. Он сначала терпеливо объяснял ей, что происходит, потом начал злиться. Лавинии пришлось признать: от научного отдела она ничего нового не добьется. Когда им дали разрешение на штурм башни, ей пришлось принять сложное решение. Лавиния должна была или разорвать свой договор с Фетъе и подать жалобу в администрацию Легиона, или поверить, что глава научного отдела прав, и следовать первоначальному плану.

Она сомневалась всю ночь – все те долгие темные часы, которые она лежала в объятиях Рафаля. Кошмаров у него не было… Лавиния предпочла поверить, что это знак свыше, и так никому и не пожаловалась. В конце концов, когда еще у нее появится шанс на такую власть?

Они напали утром. За время наблюдения они установили, что атаки ждали как раз вечером и ночью, в этот период охрана небоскреба значительно усиливалась. Поэтому они спокойно выспались – а в первый час после рассвета направились к владениям семьи Фратчак.

– Кто вы такие? – нахмурился дежурный, как только они вошли в холл. – Это частная территория, немедленно уходите!

Дурак он, конечно, этот дежурный. Ему не следовало говорить с ними и уж тем более приближаться к ним. На сей раз они оба пришли в форме Легиона, и местные солдаты, даже если не узнали символ этого подразделения, должны были открыть огонь без предупреждения. Понятно же, что перед ними представители федеральных войск!

За глупость нужно платить, поэтому Лавиния ударила без жалости. Солдат отлетел от нее смешно, как игрушка, ударился о стену и сполз на пол, оставляя за собой темно-красный след. Десятая не проверяла, жив ли он, ее это не слишком интересовало.

Куда важнее для нее было то, что по ней открыли огонь товарищи дежурного, которым совсем не понравилось то, что кто-то приложил его о стену. Для Лавинии это мало что значило, она двигалась намного быстрее, чем эти марсианские неудачники подумать успевали. У Десятой не было цели обязательно убить их, однако если они умирали от того, что их черепушки оказывались слишком хрупкими, а хребты недостаточно крепкими, то и ладно. Они знали, на что шли.

Пока она возилась с охраной, Рафаль заблокировал двери. Изначально вход в башню был стеклянным, красивым, но абсолютно бестолковым. Теперь же войти в небоскреб мешала грандиозная металлическая плита, которую Первый оторвал от стены.

– Самое большое скопление людей в центре небоскреба, – указала Лавиния, сосредотачиваясь на своих ощущениях. – Половину можем списать на обслугу, состоящую в основном из гражданских, но и солдат тут наберется под сотню. Фратчаки, которые отец и сын, скорее всего, прячутся наверху. Как думаешь, почему люди верят, будто наверху всегда безопасней?

– Не знаю, – нервно отозвался Рафаль. – Давай побыстрее покончим с этим, надоело уже!

Он снова был не в лучшей форме. Этого Лавиния и опасалась: его состояние и настроение в последнее время стали непредсказуемыми. Еще утром, когда они покидали свое временное жилище, Рафаль казался бодрым и уверенным в себе, а теперь – пожалуйста… Но поворачивать назад было поздно, и Лавиния предпочла надеяться на лучшее.

Она терпеть не могла ближний бой и с удовольствием создала бы себе пару-тройку мутантов. Проблема заключалась в том, что для них не нашлось материалов. Фауна на Марсе была немногочисленной и в основном декоративной. В Новом Константинополе подходящих животных не водилось, в башне – тем более. Ну а подчинять людей Лавиния не умела, и дело тут было не в моральных ограничениях или запретах Легиона, у нее просто не хватало сил. Она сомневалась, что такое вообще возможно, хотя до нее доходили слухи, что кто-то в первой пятерке развлекается подобным.

Но явно не Рафаль, потому что он-то как раз бросался в бой, изменяя лишь собственное тело. И снова он действовал неровно… Да, он был хорош, но не так, как раньше. В его движениях появилась неуклюжесть, эмоциональность какая-то… Он дрался как кадет, который в панике выходит на тренировочное поле.

На уровнях выше их ожидали боевые роботы, которые оказались противникам посерьезней, чем дежурные. Лавиния все равно без труда справлялась с ними. Да и Рафаль тоже, но он отдавал этому больше сил, чем следовало бы, пару раз принял попадание из плазменных орудий… Форма легионера выдержала, тело быстро восстановилось – но сам факт!

– Ты хорошо себя чувствуешь? – наконец решилась спросить Лавиния. – Мы можем прекратить…

– С ума сошла? – недовольно откликнулся Рафаль, сминая очередного робота. – Нельзя прекращать миссию!

Десятая решила немного смягчить ситуацию:

– Никакая миссия не будет для меня важнее чем ты. Я же люблю тебя, и если для тебя возникает угроза, я готова все свернуть! Я уж лучше приму гнев Легиона, чем потеряю тебя!

Трюк сработал: Рафаль перестал хмуриться, он даже слабо, еле заметно улыбнулся.

– Я действительно справлюсь, просто поверь мне. Да, начало получилось шероховатое, но это ненадолго. Когда мы доберемся до сенатора, все пройдет как надо.

Лавиния сильно сомневалась, что такое возможно, но Первый не подвел. Дальше на их пути появились роботы помощнее – Фратчак вполне предсказуемо усиливал линии защиты. Однако к этому моменту Рафаль действительно сумел взять себя в руки.

Теперь уже большую часть атак принимал на себя он – и делал это так, как и должен номер 1. Он двигался настолько быстро, что уследить за ним не всегда могла даже Лавиния. Он бил теперь очень точно, полностью избавившись от ярости. Из-за этого машины просто выходили из строя, а не разлетались во все стороны раскаленными осколками. Рафаль тратил ровно столько энергии, сколько и нужно было для решения проблемы – такая четкость свойственна лишь высшим.

Лавиния вообще могла не участвовать в битве, она сама атаковала роботов, только чтобы не выглядеть бесполезной. Но, если бы ее здесь не было, для Рафаля мало что изменилось бы – его одного было достаточно для такой нагрузки.

А может, и не было бы? Может, если бы не Лавиния, он вообще не пришел бы в себя и сорвался на истерику? Ей нравилось думать, что все обстоит именно так.

Их задачу существенно облегчило то, что живые охранники сами убрались с их пути. Похоже, марсиан впечатлило то зрелище, которое представляла собой битва с роботами. Лавиния чувствовала, как люди отступают по боковым лестницам. Преследовать их никто не собирался, ведь два источника жизни по-прежнему оставались наверху, только это и имело значение.

Отец и сын Фратчаки сообразили, что бежать попросту некуда. Да, они могли бы затеряться среди солдат, только это помогло бы ненадолго. Они решили использовать другую стратегию.

Когда легионеры добрались до апартаментов наверху, их уже ждали. За столом сидел Киприан Фратчак – бывший сенатор, который только-только закончил программу реабилитации. В нем сразу чувствовался лидер: он даже сейчас, уже осознавая свой плен, оставался невозмутим.

А вот сын явно пошел не в него. Иво даже внешне не напоминал статного и привлекательного Киприана. Молодой человек, фигурой поразительно похожий на грушу, старался держаться достойно, однако получалось у него отвратительно: губы заметно подрагивали, на глазах блестели слезы. Он часто моргал, чтобы скрыть это, но в итоге привлекал еще больше внимания к собственной слабости. Казалось, что ему хочется просто растечься в незаметную лужу… Он как будто даже начал: крупные щеки были намного больше лба, и создавалось впечатление, что поверхность Марса тянет к себе Иво куда сильнее, чем других людей.

Отец не обращал на сына никакого внимания. Возможно, пока легионеры добирались сюда, все усилия Киприана ушли на то, чтобы погасить истерику уважаемого сенатора, и это максимум, на который он мог рассчитывать. Так что обращался к ним старший из Фратчаков, а младший просто стоял за его спиной.

– Я не ожидал такого от федеральных войск, – признал Киприан. – Хотя нет, какое там… Вы из специального корпуса? Или из легендарного Легиона?

– Вы хорошо осведомлены, – заметил Рафаль. К счастью, до верхних этажей он добрался в отличной форме: такой же очаровательный и приветливый, каким Лавиния впервые его увидела. – Тогда вы должны понимать, что нам нужно.

– Наша сдача в плен, я так понимаю. Это уже произошло. Мы сдаемся – и требуем отношения к себе в соответствии со всеми конвенциями.

– Но разве Марс не вышел из этих конвенций, когда объявил о своей независимости?

– Земля-то не вышла, – парировал Киприан.

– Это очень удобно: вы можете обращаться с пленными, как душе угодно, но с вами должны обращаться уважительно. Боюсь, на этот раз не все сложится так, как удобно вам. Нам кое-что необходимо до того, как мы заберем вас с планеты.

– Вот как? Что же?

– Вы явно находитесь в привилегированном положении по отношению к другим сенаторам. Однако договор с третьей стороной, спонсировавшей мятеж, заключили не вы.

– Вы настолько уверены в этом?

– Абсолютно.

На уверенность Рафаль как раз имел полное право: когда они обсуждали штурм башни с руководством, им передали сведения, добытые Стефаном Северином. Посредником между Марсом и третьей стороной стала Саанви Скайлер. Еще трех сенаторов использовали как расходный материал – но не Иво. Он добровольно остался в городе и даже не пытался скрыться. В нынешних обстоятельствах это могло означать лишь одно: Фратчаки уже подписали парочку выгодных контрактов с кем нужно, их меньше всего волновала болтовня о свободе и независимости.

Так что Рафаль был прав, расспрашивая их. Правду о третьей стороне следовало выяснить как можно скорее – на случай, если ее представители все еще на планете и их удастся захватить.

Вот только Киприан подыгрывать не спешил. Иво, может, и сдался бы под давлением, но одного строгого взгляда его отца было достаточно, чтобы он держал рот закрытым.

– Нам нечего сказать вам, – заявил Фратчак-старший.

– Я так не думаю. Вам известно, что именно стало приоритетной целью на Марсе.

И снова Рафаль угадал. Нет, Киприан не спешил ничего подтверждать, он вообще промолчал. Но на секунду он поддался гневу, и этого было достаточно. Сколько бы он ни изображал спокойствие сейчас, он действительно злился. Похоже, победа была совсем близко, роль семьи Фратчак в восстании оказалась больше, чем они предполагали…

Впрочем, это были просто домыслы. Влезть Киприану в голову, как это сделал бы Третий, они не могли, им оставалось полагаться лишь на слова.

– Если вы не готовы сотрудничать, нам придется побеседовать наедине с вашим сыном.

Иво испуганно отступил назад, а вот Киприан вскочил на ноги.

– Это запрещено! Если мы не хотим говорить, вы не имеете права давить на нас – согласно Конвенции…

– Достаточно, – мягко, но решительно перебил его Рафаль. – Жаль, что вы не послушали меня в первый раз и придется повторить. Конвенция не для вас. Миссии присвоен особый статус. Мы можем использовать любые способы допроса.

– Я не собираюсь отчитываться перед каким-то пацаном! Я требую, чтобы меня немедленно доставили к руководству Легиона!

– Отказано.

Ни о какой встрече с руководством не могло идти и речи, и Киприан прекрасно об этом знал. Он и с администраторами не собирался откровенничать, он просто тянул время. Он увидел, что Рафаль очень молод, и решил от защиты перейти к нападению.

Фратчак-старший направился к легионеру, остановился прямо перед ним, чуть нависая над Рафалем из-за разницы в росте.

– Послушай, ты, сопляк, я не знаю, что ты там себе возомнил…

Но слушать Рафаль как раз не желал. В следующую секунду он сделал то, чего Лавиния никак от него не ожидала. Продолжая улыбаться все так же мирно и доброжелательно, Первый схватил Киприана за волосы и ударил о стену с такой силой, что череп бывшего сенатора разлетелся на осколки, половина головы была превращена в неопознаваемую массу.

Все произошло за долю секунды. Лавиния не сумела бы остановить своего напарника – да и не рискнула бы. Иво глухо вскрикнул, согнулся пополам, и его вырвало на белоснежный пол. Он не видел того, что произошло дальше – а вот Лавиния видела, и это зрелище наполнило ее душу ледяным ужасом, с которым она не сталкивалась уже давно.

Очаровательный номер 1 поднес к лицу руку и, не прекращая улыбаться, слизнул с собственной кожи кровь погибшего мужчины.

* * *

Мысль, подброшенная Стефаном, не давала ей покоя. Как бы Зария ни старалась отвлечься от этого, стоило ей расслабиться – и она тут же начинала обдумывать его предложение. Хотя стоило ли удивляться? Она слишком долго верила, что путь назад в спецкорпус ей закрыт, мечтая об этом пути. Теперь же Стефан подсказал ей, что не все потеряно, мосты она сожгла, но один, даже обуглившись, окончательно не рухнул.

Зария понимала, что это безумное предложение. Остальные телохранители и так косятся на нее с подозрением, слишком уж мало времени она стала проводить с ними. Если ее поймают в комнате Саанви, за нее никто не вступится, да ее свои же казнят, просто чтобы сохранить репутацию!

Так что риск для нее был самоубийственным, таким, что и браться не стоит. Однако легче от этого не становилось. Ей даже не с кем было посоветоваться, доверять она могла только Стефану, а он уже все ей сказал.

Она думала, что никогда не осмелится на эту авантюру, однако обстоятельства неожиданно изменились. Военную базу, до этого расслабленную, скучающую, охватила суета. И солдаты, и телохранители одевались на ходу, рассаживаясь по машинам. Дежурные поспешно загружали какую-то информацию со сканеров, из сейфов доставалось лучшее оружие. При этом паники не было, не похоже, что кто-то напал на «Элладу». Скорее, военные действовали с охотничьим азартом.

Никто толком не мог объяснить, что случилось, потому что никому не хотелось говорить. Все жаждали действия. С немалым трудом Зарии все же удалось перехватить Кейти – хилера из их команды. Кейти тоже выглядела недовольной, но спорить с телекинетиком не решилась.

– Что происходит? – спросила Зария.

– Зверь снова объявился!

– Тот самый? Который порвал солдат?

– Ну да!

Это и правда было неожиданно. После кровавой расправы над военными хищник, так и оставшийся неопознанным, куда-то исчез. Дежурные несколько раз выбирались в холмы, но без толку, там не было ни следа загадочной твари.

И вот он снова появился, да еще и показательно мелькнул на радаре. Если бы речь шла о разумном существе, Зария предположила бы, что это ловушка. Но ведь чудовища не бывают разумными… правда?

– Допустим, он появился. И что? Зачем его ловить?

– Так это же интересно! – рассмеялась Кейти. – Тебе самой не надоело сидеть тут без дела? И нашим, и воякам хочется размяться!

– С вояками все понятно, от них я больших мозгов не жду. Но наши-то куда лезут? Разве Саанви тоже отправляется на охоту?

– Нет, она сказала, что будет наблюдать за всем через сканер. Ей тоже хочется узнать, что это за животное.

– Но ведь мы вроде как ее телохранители… Разве мы не должны оставаться рядом с ней?

– Ой, что с ней будет! – отмахнулась хилер. – Да и потом, она совсем не против, а мы далеко не уедем. Давай же, все готовы, только нас ждут!

Группа охотников и правда получилась солидной: все солдаты, не задействованные в патрулях, да еще телохранители со специальными способностями. Слишком много для одного зверя, каким бы крупным и диким он ни был. Зария подозревала, что это будет не охота даже, а игра, в которой победит тот, кто поймает хищника первым – или убьет самым чудовищным способом.

Участвовать в этом она не собиралась. Остальные не настаивали, решили, что она просто скучная. А Зария вдруг поняла предельно четко и ясно: это ее шанс. Другого такого не будет! Телохранители покинут базу, солдат останется совсем мало, Саанви будет отвлечена… Лучшего времени, чтобы пробраться в комнаты сенатора, не найти.

Это все равно не защищало Зарию от риска и не уменьшало ее возможное наказание. Однако телекинетик уже чувствовала: она не простит себя, если хотя бы не попытается.

Она дождалась, пока машины отдалятся от базы, и направилась к жилому зданию. Зария двигалась уверенно, она не пыталась красться вдоль стен или нервно оглядываться по сторонам. Она прекрасно знала, что такое поведение привлечет к ней гораздо больше внимания, и делала ставку на то, что имеет право здесь находиться.

Она ведь и правда прошла большую часть пути, не теряя возможность отступить. Комнаты телохранителей располагались этажом ниже покоев сенатора. Если бы Зария передумала, ей достаточно было свернуть к себе – и все. Однако она с удивлением обнаружила, что даже огромный риск больше не пугает ее так, как ежедневная тоска.

Поэтому она продолжила подниматься и очень скоро стояла перед дверью Саанви. Здесь было заперто, но иначе и быть не могло. Для Зарии это проблемой не стало: она уже изучила все замки на военной базе, знала, что тут почему-то используется механическая, а не электронная версия. Может, из-за возможных проблем с энергией? Или потому что она считалась лучше защищенной от взлома? Если задуматься, человеку и правда пришлось бы с ней повозиться.

А вот для телекинетика такой вариант стал преимуществом. Зария не могла похвастаться самой большой силой среди всех отступников, зато она обладала великолепной способностью к контролю. Ей не нужно было выламывать замок, она просто заставила его открыться, внимательно прислушиваясь к щелчкам внутри. Камер на этом этаже Зария не обнаружила и все равно не хотела надолго оставаться на виду.

Чуть спокойней она вздохнула, лишь оказавшись внутри. Она не знала, сколько у нее времени в запасе, но ставку делала на худший вариант – час. После этого сенатору может наскучить наблюдение, даже если охота еще не завершится.

Поэтому первым делом она включила компьютер Саанви. Там, разумеется, стояла защита – отпечаток ладони. Неплохой вариант, но гораздо более выгодный для Зарии, чем скан глаза. Она надавила на сканер тонким телекинетическим полем так, чтобы он считал линии, оставленные предыдущей ладонью. Такой трюк Зария выучила еще в академии и почти не сомневалась в нем.

Просматривать компьютерные файлы у нее попросту не было времени, она подготовила две карты памяти и запустила полное скачивание всей базы данных. Пока компьютер был занят этим, она осмотрела все, что могла: полки, шкафы, она даже сейф аккуратно вскрыла, а потом снова заперла. Сначала Зария еще надеялась разобраться, с кем же могла работать сенатор. Но вскоре она вынуждена была признать: она не отличит личные вещи Саанви от того, что хранилось в этих комнатах до приезда сенатора.

Так что ставку необходимо было делать на компьютерные файлы. Оборудование не подвело, закачка отняла около сорока минут. Зарии хотелось как можно скорее рвануть к выходу, оказаться в безопасности и уже там подготовиться к побегу с военной базы, но она заставила себя не торопиться. Для начала телекинетик проверила, сохранился ли в комнатах привычный порядок. Все вещи на местах, сейф заперт, компьютер отключен… Это хорошо. Чем позже сенатор поймет, что ее предали, тем больше у Зарии шансов сбежать.

Она была уверена, что у нее все получилось. Тот самый план, который изначально казался нереальным, сработал, она смогла!..

А потом Зария покинула апартаменты и увидела Саанви и других телохранителей, поджидающих ее в коридоре. Судя по их мрачным лицам, не было смысла выкручиваться и поспешно придумывать какую-то жалкую ложь. Все, что могла Зария – это сохранить хоть какое-то достоинство.

– На чем я прокололась? – спросила она. Голос прозвучал ровно, этим она удивила сама себя.

– Ни на чем, – покачала головой Саанви. Она, в отличие от явно взбешенных телохранителей, оставалась безразлична. – По крайней мере, не на том, что можно было предугадать. В компьютере установлена специальная программа. Даже когда все протоколы безопасности соблюдены, она сообщает мне, что произошел вход в систему.

– Понятно… Этого времени как раз хватило, чтобы вернуть их сюда с охоты.

– Именно так. А теперь прошу, карту памяти. – Саанви протянула к ней руку. – Надеюсь, мы не будем доводить дело до унизительного обыска?

Зария протянула ей карту:

– Не будем. И что произойдет дальше?

– Небольшая беседа, продолжительное наказание, чтобы другим неповадно было, а потом – казнь. Ничего иного я допустить не могу. Хотя сама я, признаться, подобным не увлекаюсь. Развлекайтесь сами, господа, но помните: умереть она должна на рассвете перед всей базой, военным тоже не помешает такой урок.

Саанви не обманула, любые драки действительно вызывали у нее лишь презрение. Забрав карту памяти, она поспешила скрыться в своих покоях. Все началось, как только за ней щелкнул замок.

Остальные телохранители еле дотерпели до этого момента. Они были бесконечно злы на Зарию… Они ненавидели ее, как личного врага, но дело, как ни странно, было не в ней. Каждый из них беспокоился исключительно за себя. Они действительно хотели построить карьеру наемников – настоящую карьеру, ту, при которой им доверяют, при которой забывают, что когда-то их обучал спецкорпус. Зария же своим поступком вроде как показала, что их, единожды предавших, можно перекупить.

Атака обрушилась на нее с четырех сторон одновременно – две молнии электрокинеза, две телекинетические волны. Не атаковала только Кейти, да и то потому, что пока не могла. Хилеры предпочитают ближний бой, а Кейти драться толком не умела. В стороне она держалась лишь поэтому, она смотрела на Зарию с не меньшей злостью, чем все остальные.

Просто так сдаваться и принимать избиение Зария не собиралась, первую атаку она отразила – в основном потому, что ее противники сдерживались, не желая слишком сильно рушить здание. Она и сама не знала, на что надеется… ни на что, пожалуй. Просто, когда она сосредотачивалась на сопротивлении, ей было не так страшно.

– Кто тебе заплатил? – прорычал Броган, другой телекинетик, куда более могущественный, чем Зария. – Ты что, не понимаешь, насколько тупо ты подставилась? Дело ведь не в единовременном гонораре, а в нашем будущем!

– Все еще тупее, чем ты представляешь, – усмехнулась Зария. – Мне за это вообще никто не платил!

Электрокинетики пока отступили, чтобы не начать пожар. Зато телекинетики атаковали синхронно, и погасить их общий импульс Зария не могла. Ее отшвырнули к окну, а она успела только разбить стекло и смягчить собственное падение. Она все-таки получила порез на руке, но не глубокий, она все еще могла сражаться.

Военные, конечно, были удивлены таким поворотом, однако вмешаться никто не пытался. Они давно усвоили, что личная охрана сенатора – существа особые, привилегированные, с ними не стоит лишний раз даже разговаривать. Поэтому солдаты следили за дракой издалека – и не более.

Больше всего Зария боялась, что Стефан попытается помочь ей. Для него это станет верной смертью: Броган или Рис раздавят его, даже не заметив. Одним солдатом можно пренебречь, а она его не защитит! Однако Стефан облегчил ей задачу: в толпе его вообще не было, Зария справлялась со всем одна.

Она дралась, сколько могла, отчаянно, не жалея сил. Из-за этого ее противникам, не ожидавшим такого от хрупкой девушки, досталось. Рису она, кажется, сломала руку, Омари подбила глаз, еще кому-то повредила легкое… Но это все мелочи, с которыми потом справится даже Кейти.

Ей доставалось куда больше. Сил на защиту у нее оставалось все меньше, она пропускала удары, дробившие мышцы, молнии, заставлявшие ее корчиться на земле, даже открытое пламя, обжигавшее кожу – один из их команды обладал еще и способностью к пирокинезу. И все равно Зария держалась, пока могла. А когда у нее закончились силы, она просто провалилась в забытье, уже не чувствуя ударов, обрушившихся на ее тело…

В себя она пришла в клетке. Небо потемнело, на военную базу опустилась ночь. Солдаты, пресытившись дракой, разошлись, однако Зария все равно была не одна. Она почти сразу услышала рядом с собой тяжелое хриплое дыхание. Поначалу ее зрение оставалось мутным, она не могла понять, кто оказался с ней рядом. Но потом мир прояснился – и она испуганно шарахнулась в сторону, упираясь спиной в бронированные прутья.

Она была заперта в одной клетке с тем самым зверем, который охотился в холмах. Его, получается, тоже поймали – и досталось ему не меньше, чем Зарии. Его белый мех покрывали глубокие кровавые раны, он тяжело дышал и не приходил в сознание. Похоже, в него попали из термовинтовок не менее пяти раз… Его смерть стала лишь вопросом времени, как, впрочем, и смерть Зарии.

– Он тебе ничего не сделает, – донеслось со стороны. – Мы так и не определили, что это за тварь. С тобой примерно такая же ситуация.

Голос Брогана она узнала сразу. Телекинетик стал единственным, кто пришел к ее клетке, остальные, похоже, потеряли к ней интерес. Да и понятно, почему: ее тело было так сильно изранено, что она едва двигалась.

– Почему ты здесь? – спросила Зария. Распухшие окровавленные губы едва двигались, голос звучал глухо.

– Не люблю вопросов без ответов. И все-таки зачем?

– Я просто хотела вернуться домой…

– В спецкорпус, что ли? – пораженно уточнил Броган. У Зарии не было сил говорить, она лишь кивнула. Она не ожидала, что он поймет ее – и не зря. Телекинетик рассмеялся: – Да ты еще глупее, чем я думал! Мне казалось, что все идиоты закончились на первом испытании. Им предлагали жизнь, шикарную, счастливую, роскошную! А они предпочли сдохнуть в какой-нибудь лаборатории. Но это тоже естественный отбор… Ты же прошла его!

– Я сожалею.

– Сама себе такой правильной, небось, кажешься! Только знаешь, что? Это всего лишь глупость – то, что держит тебя на плаву… Спецкорпус – не силы добра, мы – не силы зла. Каждый просто делает свое дело так, как получается… Хотя зачем я тебе это говорю? Завтра тебя все равно не станет… А я запишу это на видео и передам нашим нанимателям, можешь не сомневаться. Пусть показывают другим новеньким, чтобы знали, какие перспективы их ждут…

Сказал это – и ушел. Броган действительно не жалел ее, да и никто не жалел. Зарию толком не охраняли, любой из телохранителей мог подойти к ней и хотя бы поддержать. Но они искренне брезговали ею, они будто боялись заразиться от нее глупостью. Она много часов провела рядом с умирающим зверем, прежде чем у нее снова появилась компания.

Стефан действовал умно и осторожно, как, впрочем, и всегда. Он дождался, пока база окончательно затихла, и подобрался к клетке под прикрытием навесов. Солдат смотрел на нее с сочувствием, однако открыть клетку не пытался, знал, что не получится.

– Жаль, что ты не смогла, – тихо сказал он.

– Мне – нет… Уж лучше так…

Она с трудом пошевелила пульсирующими болью руками, чтобы отцепить от ленты в волосах карту памяти и протянуть Стефану. Он принял небольшое устройство, покрытое запекшейся кровью, но прятать не спешил, просто смотрел и все.

– Что это?

– Вторая копия.

– Документов Саанви?

– Да.

Зария привыкла готовиться к худшему – жизнь редко баловала ее удачей. Поэтому и файлы сенатора она скачала на две карты. Она допускала, что ее могут перехватить. Тогда она готова была добровольно отдать одну карту, и никто не стал бы искать вторую. Кому пришла бы в голову такая перестраховка? Да никому, а телепатов среди них не было.

Что же до ленты, то это был старый трюк. Зария использовала его еще в академии, чтобы проносить трансляторы-шпаргалки на экзамены. Она не была уверена, что карта памяти не будет разбита в бою, но решила рискнуть – и не зря.

– На что ты надеешься? – удивился Стефан. – Думаешь, если я передам это спецкорпусу, они проникнутся сочувствием к тебе и устроят спасательную операцию? Так я просто не успею до них добраться!

– Я знаю.

– Тогда зачем?

– Это поможет тебе… Ты же из военных… Пусть тебя за это пощадят! И скажешь им про меня… Пускай хоть запомнят мое имя…

Она не знала, какой реакции от него ожидать, что было бы правильно сейчас. Ей хотелось, чтобы он ушел, потому что ей неприятно было представать перед ним такой – опухшей от побоев, слабой, не способной сдержать слезы… И вместе с тем она хотела, чтобы он остался, потому что, когда она смотрела в его глаза, Зарии становилось спокойней.

Стефан коротко кивнул ей и исчез в ночной темноте так же быстро, как появился. Конечно же, он принял правильное решение. Если бы он торчал тут слишком долго, его бы заметили и не дали покинуть базу. Эгоистично было даже желать этого, и Зария молчала, не звала, просто плакала, прикрыв рот рукой.

В первые минуты рассвета пойманный в холмах зверь перестал дышать. Собственной смерти Зарии предстояло дожидаться в одиночестве.

* * *

Шарлотта была уверена, что с поимкой сенатора их миссия закончится – ровно до того момента, как ей велели дожидаться следующего приказа на Марсе. С Корой на челноке улетела только Эстрид, да и то ненадолго. Скоро Пятая должна была вернуться, и вот тогда они получили бы новое задание.

Шестой тоже не обязательно было торчать здесь, Эстрид предлагала ей слетать на станцию. Однако Шарлотта все эти перелеты не любила, ей было куда приятней остаться в лесу возле Креатиса.

В уничтоженном лагере уже шла зачистка. Наблюдать за этим Шарлотта не хотела, ее острый слух слишком четко улавливал рыдания убитых горем родителей, а обоняние позволяло ощутить запах крови даже за несколько сотен метров. Поэтому номер 6 перебралась на окраину леса, туда, где располагались пологие холмы, а в воздухе пахло кипарисами.

Люси утверждала, что видит в ясном небе белую тень Земли. Шарлотта сильно сомневалась, что такое вообще возможно, но не спорила. Она сейчас думала о другом: «Не понимаю, зачем им это нужно!»

«Если учитывать, что ты выдала эту фразу после двадцати минут напряженного сопения, не могу не спросить… Кому и что?»

«Вот этим спонсорам мятежа… Зачем им крах существующей системы? Зачем Марс? Зачем Итойя?»

«То, что ты хотя бы интересуешься этим, уже можно воспринимать как первый шаг к взрослению, – неслышно рассмеялась Люси. – Ладно, попробую объяснить. Марс нужен, чтобы тыкать ракетами в Землю. Итойя нужна, чтобы показать другим колониям, в первую очередь – населенным разумными не-людьми, пример успешного мятежа. Ну а общий хаос, который за всем этим последует, для них означает потенциал для роста и увеличения влияния».

«Все равно – зачем? Они же и так обалденно богатые и влиятельные!»

«Вот именно: сейчас они достигли максимума того, что им доступно в мирные времена. Дальше они не двинутся, иначе получат от флота под зад. Сейчас позиции флота крепки как никогда благодаря росту спецкорпуса и успеху проекта «Исход»».

«Так зачем больше?» – допытывалась Шарлотта.

«Ты так и не поняла? Просто есть такие люди, которым нужно больше власти. Больше ресурсов. Больше контроля. Они попробовали все из разрешенного. Теперь их манят другие забавы, на пути к которым нужно сломить существующий порядок. А на остальных им просто плевать! Они считают, что достойны всего, чего захотят, ну а остальные людишки – это так, массовка, которой можно пренебречь».

Шарлотта, постоянно настроенная на свою напарницу, не могла не заметить кое-что странное. Но это было настолько неожиданно, что она даже приподнялась на локтях и посмотрела на морифирийскую гиену. Внешне Люси казалась абсолютно спокойной, и никто не догадался бы, что она не обычное животное.

«Мне показалось или ты действительно злишься?»

«Не показалось, – признала Люси. – Бесят! Ты же видишь, что на Марсе все было хорошо, на Итойе – тоже… Хорошо для большинства. Но те, у кого амбиции в штаны не влезают, наплевали на это большинство и разрушили так много… Я до сих пор кровь в этом лесу чую! Сколько бы прожили эти студенты, если бы их не порвали на части? Семьдесят лет, восемьдесят, девяносто? Такая жизнь – и все зря…»

«Тебя злит не только это».

«Верно. Меня злит любая серьезная угроза на Земле. Потому что на Земле моя дочь, – с непривычной нежностью подумала Люси. – Лучшее, что от меня осталось… Настоящая я – это теперь она. Любую угрозу Земле я воспринимаю как угрозу ей. Так что давай дождемся Эстрид и зачистим Марс по-настоящему, так, чтобы никто даже не подумал о его захвате».

* * *

Человек при такой травме не прожил бы и секунды, а вот итальтика оказался куда крепче. Правда, радости в этом не было: такая выносливость лишь продлила агонию Иштака-Кичигонаи. Выжить он, разрубленный пополам, не мог, а Альда не могла ему помочь. Ей удалось лишь остановить кровь, используя телекинетический блок. Но мера была временная: как только Альда прекратит применять свою силу, кровь снова хлынет потоком на глиняный пол, такие крупные сосуды не могли восстановиться.

Так что финал стал неизбежным, и телепатке оставалось лишь поддержать Иштака-Кичигонаи в эти последние, самые страшные минуты. Она подобралась к верхней половине его тела, блокировала кровь, помогла итальтика отползти в сторону, под защиту уцелевших колонн.

Оставаться в центре станции было опасно, там сейчас металась разъяренная ацелотта. С каждой секундой в ней оставалось все меньше разума, Альда четко чувствовала это. Личность Иштаки угасала, уступая место дикому, опасному зверю.

Эту битву взял на себя Триан. Он не выглядел испуганным, но и относиться к схватке небрежно он не собирался. Пока он скорее уклонялся от ударов, пытаясь, очевидно, разобраться, что представляет собой измененная ацелотта.

«Я не понимаю… – растерянно подумал Иштака-Кичигонаи. – Она не узнала меня! Нам всегда говорили, что ацелотта не тронет никого из своих детей, никогда… Должно быть, она решила, что я из другого племени!»

Альда перевела взгляд на пятна засохшей крови. В том, что это останки недавних защитников Иштаки, она даже не сомневалась.

– С ней что-то не так, – только и сказала телепатка.

«Да, это правда… Я пытался позвать ее, но слышал только, как она кричит… Даже не на меня, это были не слова, это… это просто крик. Но так ведь не должно быть».

– В жизни много что не должно быть. Здесь есть какое-нибудь подобие аптечки? Чем вы обычно пользуетесь? Я могу тебе помочь?

«Перестаньте, – среди мыслей Иштака-Кичигонаи четко прослеживалась горечь. – От меня осталась половина. Что тут можно сделать?»

– Мне жаль…

«Мне тоже. Похоже, я не покину планету, а? Но я уже не имею значения, а наша ацелотта – да! Она – племя, одно из крупнейших на Итойе, без нее все, кто мне дорог, не смогут жить, за ними начнут охоту другие племена! Помогите ей, не убивайте!»

В центре станции Триан одним ударом отбросил грандиозную тушу ацелотты к дальней стене. Иштаке это не навредило, она извернулась и снова бросилась на противника, такого маленького по сравнению с ней…

– Поверь мне, если бы Триан хотел убить ее, она была бы мертва, – вздохнула Альда. – Он тоже пытается понять, что с ней, просто своими методами. Дай нам подсказку, будет легче.

«Но у меня нет подсказки! Я даже близко не представляю, что могло произойти… Наша ацелотта вечная, она была здесь еще до людей, и никогда с ней не происходило ничего подобного!»

Итальтика действительно пытался найти ответ, но умирание захлестывало его слишком быстро. Боль нарастала, и в какой-то момент Альде пришлось погасить его сознание, чтобы избавить от этого. По-хорошему, следовало бы убить, а она просто не смогла… Она оставила Иштака-Кичигонаи за колоннами, а сама направилась к Триану.

Легионер устал от наблюдения за Иштакой. Он остановился на открытом пространстве и наверняка показался ацелотте легкой добычей. Она метнулась вперед, явно собираясь накрыть не в меру смелого человечка всей тушей, поглотить его так, как она пыталась поглотить поезд.

Но добраться до жертвы она не смогла: Триан просто щелкнул пальцами, и ацелотта повалилась на пол, неподвижная, как будто мертвая. Альде не нужно было проверять, что с ней, телепатка и так чувствовала, что Иштака в глубоком обмороке.

– Пальцами щелкать было совсем не обязательно, – заметила Альда. Она подошла ближе и осторожно пнула неподвижную тварь носком ботинка. – Ты выяснил, что с ней?

– Глобальная мутация, – отозвался Триан, задумчиво рассматривая ацелотту. – Необратимая. Похоже, происходило это много лет, и то, что мы видим, – последняя стадия.

– То есть, Иштака была разумна до последнего?

– Полагаю, это нечто вроде нарастающей шизофрении… Не точная, но ближайшая аналогия. Ну а потом – бешенство.

– Ее разум я вообще толком не чувствую, – покачала головой Альда. – Там что-то совсем звериное… Почему это могло произойти?

– Давай попытаемся узнать. С учетом многолетних изменений причины могут быть важнее, чем кажется.

Станция служила лишь частью бункера, в котором на время восстания укрылась Иштака. Итальтика говорил, что здесь же располагались жилые кварталы для ее охраны, зал для церемониального поглощения мертвых тел, медицинская лаборатория и комната сбора племени.

Пока они направлялись туда, Альда пыталась почувствовать впереди жизнь – и не находила. В бункере их встречали только кровь и запах полыни. Это было очень паршивое начало: они ведь явились сюда за информацией о Кольце, а в разрушенном мозгу Иштаки ничего подобного не осталось.

Они, ни о чем не договариваясь, свернули к лаборатории, только там можно было найти хоть что-то путное. В просторном светлом зале их встречал погром: судя по раздробленным машинам и погнутым металлическим плитам, внутрь заглянула сама королева племени. О том, сколько здесь работало ученых, можно было догадаться лишь по огромным, еще не до конца высохшим лужам крови на полу.

И все же грандиозный размер помешал Иштаке уничтожить тут все. Свою добычу она наверняка вытащила щупальцами, а вот часть оборудования уцелела, железяки были неинтересны взбесившейся ацелотте. В лаборатории располагались компьютеры с Земли и Марса, а еще – нечто похожее на массивные печи, внутри которых расползалась странная бесформенная масса. Она, вне всяких сомнений, была живой, но уж точно не разумной. Перед ними оказалось настолько примитивное создание, что Альда сумела почувствовать его лишь сейчас.

– Что это за хрень? – тихо спросила телепатка. Она и сама не знала, зачем понизила голос.

Триан с ответом не спешил. Он надрезал собственный палец и позволил нескольким каплям крови упасть в лоток приемника странного механизма. После этого он переместил кровь внутрь, и биомасса тут же накинулась на подношение.

Легионер несколько минут молчал, и Альда его не торопила. Рядом с пульсирующими в камерах комками плоти ей было куда страшнее, чем рядом с одичавшей ацелоттой.

Наконец Триан кивнул собственным мыслям и направился к компьютеру. Он отключил телепатическую проекцию для итальтика и вывел на дублирующий экран, предназначенный для возможных сотрудников-людей, какую-то таблицу, Альда же просто стояла рядом. Читать текст в таблице она не собиралась, для этого пришлось бы повернуться к биомассе спиной.

– Похоже, я нашел причину, – объявил легионер.

– Того, что у Иштаки черепушка теперь только для зубов предназначена?

– Всего восстания.

Альда все еще не представляла, как одно связано с другим, но предполагать, что Триан шутит, не собиралась. Ситуация, когда их спутника разорвали пополам, к шуткам как-то не располагала. Было немного странно нуждаться в информации, а не получать ее из чьего-то разума, но порой случалось и так.

О том, что далеко не все племена были довольны союзом с людьми, они уже знали. Те, кому грозило вымирание, не могли не радоваться новому порядку. А вот крупным племенам, которые раньше оставались властелинами планеты, перемены пришлись не по вкусу.

Переломным стал момент, когда земляне изобрели технологию биозамены. Она позволяла ацелоттам получать новые генетические коды, никого не убивая, от живых доноров. Если бы эта технология оказалась в свободном доступе, она могла привести к бесконтрольному росту населения. Поэтому на Итойе была создана комиссия, определяющая численность потомства, дозволенного племенам.

Это оскорбило Иштаку и некоторых других ацелотт, но они оставались в меньшинстве – по отношению к остальному населению планеты. И тогда они решили использовать знания, переданные их народу землянами. Они построили собственные лаборатории и поручили ученым из числа итальтика выработать вещество, которое изменило бы самих ацелотт так, чтобы они, получая прежнее количество биоматериала, смогли порождать куда больше особей.

– И они создали вот это? – поежилась Альда, кивнув на контейнер с комком слизи.

– Да. Это должно было улучшить их… И улучшило, как видишь, они стали крупнее. Но это оказалось не единственной переменой, которую они получили.

Испытать новое вещество можно было только на ацелоттах. Первые из них, решившиеся попробовать странную массу, и правда стали крупнее, они получили больше детенышей, казалось, что это успех. Тогда и другие участники заговора присоединились к ним. Целью было нарастить собственные племена так, чтобы стать большинством на планете и диктовать свои условия. Да, это требовало времени, но вечные ацелотты умели ждать.

Их погубило то, что никто не рассчитал долгосрочных последствий мутации. Ацелотты теряли разум постепенно, по чуть-чуть. Сначала они ничего не замечали из-за незначительности перемен, а потом стали слишком глупы, чтобы осознать свою новую суть.

Их племена пытались найти способ лечения, определили только один, да и то лишь в теории. Чтобы вернуться к прежнему состоянию, им нужно было сожрать другую ацелотту, не пораженную мутацией. Сделать такое они не могли ни законно, что понятно, ни тайно – сил бы не хватило. И вот тогда они стали искать новых союзников за пределами Итойи…

– Восстание вспыхнуло из-за этого, – пораженно прошептала Альда. – И других ацелотт они хотели захватить из-за этого! Не чтобы шантажировать Землю, а чтобы убить их! Но ведь это могло и не спасти их…

– Не просто могло, не спасло бы, – покачал головой Триан. Он, как всегда, воспринимал разворачивающийся кошмар гораздо спокойней. – Судя по тому, что я получил при изучении ацелотты и этого подвижного месива, восстановление невозможно. В расчетах, которые привели к гениальной идее о поглощении других ацелотт, допущено несколько грубых ошибок.

– То есть, их уже не спасти…

– Их – нет. Они прожили на Итойе много лет, думаю, это делает их достаточно взрослыми, чтобы нести ответственность за собственные решения. Наша задача – помочь тем племенам, которые не имеют к заговору никакого отношения. Здесь есть и хорошая новость.

Он щелкнул клавишами, рассчитанными на щупальца итальтика, несколько раз, и на экране появилось нечто странное. Какие-то схемы, чертежи, расчеты… Триан указал на монитор с таким видом, будто все было понятно само собой. Альда честно попыталась разобраться в новой информации, но сдалась уже через пять минут.

– На что я смотрю?

– На изменения, которые итальтика произвели в Кольце под чутким руководством Марса.

– Я тут, если честно, ничего не понимаю…

– Тебе и не нужно. Твоя задача – четко запомнить эти образы и передать Вернону.

Это как раз было несложно, сохранять в память образы Альда умела. Она не просто скопировала их, она сразу же попыталась связаться с номером 1 – и получила ответ. Судя по всему, Вернон обустроился в одном из кораблей сразу за пределами Кольца, иначе никакая кровная связь не помогла бы ему уловить ее призыв так быстро.

Полученными данными он остался доволен.

«Это то что нужно, – заявил Вернон. – Ты молодец. Не зря я сохранил тебе жизнь».

«Я… польщена. А что нам делать дальше? И что происходит на Марсе?»

«Ждите».

Пускаться в подробности Вернон определенно не собирался, он оборвал связь, получив все, что нужно. Альда же перевела растерянный взгляд на Триана.

– Ну и что теперь? Он велел ждать тут, но так же нельзя, мы команде нужны… А с другой стороны, что-то нужно делать с ацелоттой и Иштака-Кичигонаи…

Что делать с итальтика – она прекрасно знала, просто не решалась произнести это вслух. А вот по Иштаке идей действительно не было… Куда можно деть настолько огромную и сильную тварь? Да еще и безумную… Убивать ее слишком опасно: потом попробуй, докажи, что она действительно потеряла рассудок, а не злые земляне решили убрать слишком независимую правительницу!

Альде казалось, что это тупик, в такие моменты ей только и оставалось, что надеяться на Триана. Он никогда не подводил – не подвел и теперь.

– Идем, – позвал он.

Они вернулись на станцию, однако возле ацелотты не задержались. Они направились сразу к тому углу, где теперь тихо умирал Иштака-Кичигонаи. Альде казалось, что милосердней всего будет позволить этому произойти во сне, но легионер попросил:

– Приведи его в себя. Мне нужно, чтобы он был в максимально ясном сознании.

– Я не уверена, что при таком раскладе смогу полностью избавить его от боли…

– Думаю, он потерпит.

Пробуждение не было приятным для итальтика. Он вздрогнул, попытался пошевелиться, но тело уже едва подчинялось ему. Иштака-Кичигонаи только и оставалось, что осторожным телепатическим импульсом изучать пространство.

«Где я? – подумал он. – Что случилось? Где моя ацелотта?»

– Все там же, все с теми же, – отозвался Триан. – Это сейчас не важно. Слушай внимательно, времени не так много. Из-за глупости твоей ацелотты твое племя действительно на грани краха. Но спасти его еще можно – только для этого потребуется пожертвовать тобой.

Пару мгновений Иштака-Кичигонаи молчал, а потом Альда уловила телепатический смех.

«Пожертвовать мной? Но ведь меня уже нет! Я даже не целый труп для моей ацелотты…»

– О ней забудь. И не думай, что смерть – худший из исходов. Поверь мне, есть участь куда тяжелее. Никто не рвется к ней, но иногда других путей не остается. Я предложу тебе такую участь. Ты захочешь отказаться. Прежде, чем дать ответ, вспомни о том, что без тебя племя Иштака и многие другие племена сгинут безвозвратно, а потом только скажи мне, как далеко ты готов зайти.

Глава 11

Началось все не слишком гладко, Рафаль готов был признать это. Он и сам не понимал, почему так произошло. Он уже привык к собственным проблемам, он не сомневался, что все под контролем. Но когда они с Лавинией вошли в башню, шум и тени на границе его зрения вернулись.

Они мешали. Рафаль видел, что бьет как новичок, что пропускает слишком много ударов и действует слишком опрометчиво. Это не могло навредить Первому, просто проводить зачистку так бездарно на глазах у Лавинии оказалось слишком унизительно.

Но потом все наладилось, до апартаментов на верхнем этаже он добрался куда спокойней, он снова был собой. Правда, там ему пришлось убить Киприана Фратчака, однако это можно счесть допустимой потерей: командование велело им захватить только сенатора, без родственников.

Эта жертва себя оправдала: после смерти отца Иво совсем поплыл. Сенатор рыдал, сжавшись на полу, стоило Рафалю приблизиться, как молодого мужчину начинало трясти, будто в лихорадке. Иво окончательно ошалел от ужаса и готов был ответить на любые вопросы.

Собственно, интересовало их только одно…

– На чем строилось ваше сотрудничество с третьей стороной? – спросила Лавиния. Сейчас говорить лучше было ей. – И кто именно представляет третью сторону?

– Я не знаю, кто, это держалось в большой секретности, – всхлипнул Иво. – Но знаю, что это несколько крупных корпораций и пираты…

– Пираты? – растерянно повторила Лавиния.

А вот Рафаль удивлен не был, он напомнил:

– Около десяти лет назад именно объединение пиратов пыталось захватить Луну. Восстание было подавлено быстро силами Черной Армады, Легион тогда не привлекали.

– Это они же… – признал Иво. – Я слышал, как отец говорил… Никто такого не подтверждал, но папа предполагал, а он всегда прав! Он считает, что это те пираты, которые выжили и сбежали с Луны… Они – и еще очень крупные корпорации… Мне не хотелось знать детали, так что знают только папа и Саанви!

– Понятно, – кивнула Лавиния. – Саанви – связной. Какую роль выполняла ваша семья? Что вы могли предложить такого, что не предложила бы Саанви?

– Объект Д-1… Он всегда принадлежал нашей семье…

– Что это такое?

– Чертежи открывай, если есть, – велел Рафаль. Слушать речь сенатора, перемешанную с рыданиями, ему надоело.

Иво подполз к компьютеру, то и дело поглядывая на Первого. Рафаль остался на месте, понимая, что иначе дело затянется. Вряд ли охрана надумает вернуться и спасать своих боссов, но такой вариант исключать нельзя. Так что чем раньше они уберутся отсюда, тем лучше.

Сенатор открыл на компьютере нужный файл и тут же отскочил в сторону. Рафаль доверил Лавинии присматривать за пленником, а сам перешел к рабочему столу. Информация и правда оказалась интересной…

Объект Д-1, также известный как «Демиург», был первой точкой терраформирования на Марсе. Именно с этой гигантской подземной станции началось изменение климата и рельефа планеты. Когда подготовка колонии была завершена, Объект Д-1 не стали консервировать, как другие подобные станции. Его оставили как точку влияния на окружающую среду и глобальное хранилище информации. В архивах станции было собрано все, что можно было узнать о Марсе, и Рафаль подозревал, что не только. Вполне вероятно, любые шпионские данные о Земле, космическом флоте и спецкорпусе тоже отправлялись туда.

Следовательно, те, кто пожелал захватить Марс, получали сразу несколько точек давления на федерацию. Опасность была даже больше, чем они ожидали…

Поэтому Рафаль не стал ждать возвращения на корабль Легиона, он отправил руководству сообщение немедленно. Руководство его расторопность оценило и велело дожидаться ответа на месте – там же, в башне.

Это было не так уж сложно: Иво все-таки отключился, охрана так и не вернулась. У Рафаля было прекрасное настроение… Которое неожиданно решила испортить Лавиния.

– Знаешь, тебе не следовало этого делать… Пожалуй… – робко произнесла она.

– Чего именно?

Вместо ответа Лавиния посмотрела в сторону, туда, где валялись окровавленные останки Киприана.

– Да, неприятно получилось, – вздохнул Рафаль. – Но ему не следовало бросаться на меня, все мои действия в пределах допустимого.

– Я даже не про его смерть говорю, хотя это тоже… Ай, ладно. Я про всю эту историю с питьем крови. Я понимаю, ты хотел впечатлить его сына – но разве это не слишком? Иво истеричка, он бы и так рассказал нам…

– Так, стоп! – перебил Первый. – Каким еще питьем крови?

– Ладно, не питьем… Я имею в виду момент, когда ты слизнул кровь с руки. Это было офигеть как жутко!

– Согласен, жутко – если бы такое было. Но ведь этого не было!

Рафаль понятия не имел, зачем она затеяла такую шутку. Это было совсем не в духе Лавинии: вот так его поддразнивать. Для флирта это слишком мерзко, получается, Десятой движет зависть… От такого становилось особенно неприятно.

Однако Лавиния словно не понимала, что зашла слишком далеко, она настаивала:

– Я же видела это своими глазами! Киприан подошел к тебе, ты убил его и слизнул кровь!

– Хватит! – Рафаль не удержался, повысил голос. – Во-первых, он не подошел ко мне, а подлетел с термоловушкой, которую хотел закрепить на мне. Меня бы это не убило – но он-то не знал! Он хотел убить, а я к такому не очень хорошо отношусь.

– Что? Какая еще термоловушка?

– У него была! Тогда я и убил его, а кровь вытер. Твой прикол не оценил.

Лавиния смерила его таким взглядом, будто это он тут нес полный бред, а не она. Вот только Рафаль в своих словах не сомневался, он совершенно четко помнил, что произошло.

– Где же теперь эта термоловушка? – спросила Десятая.

– Я откуда знаю? Или в сторону откатилась, или под ошметками Фратчака.

– Рафаль… Как ты себя чувствуешь? Ты говорил, что тебе было не очень хорошо перед началом миссии…

– Со мной все в порядке, – отрезал Первый. Он все еще любил Лавинию, но не мог не признать, что она порой раздражала. – Были мелочи поначалу, теперь они не важны. Что ты цепляешься?

– Я не… Я просто…

Ему не хотелось продолжать этот спор, а Лавиния будто не понимала очевидного. Рафаль уже опасался, что дело примет совсем неприятный оборот, когда пришло долгожданное сообщение от руководства, все расставившее по своим местам.

Иво Фратчаку предстояло отправиться на федеральный корабль в одиночестве – это несложно, автопилот челнока должен справиться. А вот легионерам поручили немедленно добраться до Объекта Д-1 и убедиться, что его не успели передать врагу – ведь тогда спасение Марса потеряет всякий смысл.

* * *

Пока Одхан пытался понять, что тут вообще можно сделать, время ожидания закончилось. На экранах вспыхнули нули, и устройства, удерживавшие отраву, открылись одновременно. Произошло это без единого звука, без какого-либо предупреждения, машины просто выполняли заложенную в них программу. Поток мутной зеленовато-желтой, похожей на гной жижи хлынул в воду, и тысячи жителей города оказались обречены.

Идеальный план так и не появился, пришлось довольствоваться тем, что есть. Одхан оттолкнулся от края резервуара и прыгнул в воду, уже зараженную итойскими разработками. Заблокировать все емкости, передающие воду в город, он не мог, он был вынужден действовать иначе.

Одхан адаптировал тело к воде, нарастив жабры и перепонки, он пока еще не знал, когда ему доведется вынырнуть. Он позволил потоку увлечь себя и вместе с отравой оказался среди труб, снабжающих город. Вот там Четвертый и начал действовать: сначала он перебил одно перекрытие, потом – другое. Человек с таким не справился бы, не голыми руками так точно. Требовалось серьезное оборудование, чтобы пробить эти стены.

Но силу легионеров никто в расчет не брал – и силы этой оказалось достаточно. Кое-где Четвертый пробивал трубы, а порой и сминал металл так, что образовывались естественные дамбы. Одхан не видел, что происходило в это время на станции, но не сомневался, что тревога уже завыла. Система наверняка обнаружила и критические повреждения, и спад давления, она должна была блокировать поток воды.

И компьютер действительно вмешался. Одхан убедился в этом, когда началась стремительная откачка воды из труб. На городскую панель управления поступило сообщение о том, что станция остановила работу, что необходимо срочно перевести обслуживаемые ею районы на другие станции, а сюда прислать ремонтников… Отрава, даже выскользнувшая за пределы резервуаров, должна была остаться в трубах, хаотичный план спасения все-таки сработал!

Правда, теперь за него предстояло заплатить.

Одхан не сомневался, что обычный человек с таким не справился бы. Даже если бы у него нашлось оборудование для подводного плавания, что бы он сделал? Что бы успел? Да ничего, болтался бы в этих трубах поплавком! Или заразился бы первым и умер раньше других.

Легионер тоже заразился, в этом он даже не сомневался. Как же иначе, если отрава попадала ему в рот, в глаза, через жабры доходила до легких? Одхан попросту не боялся этого, он был уверен, что измененный организм справится с угрозой, все будет хорошо… Он недооценил разработки итальтика.

Эти проклятые жуки прислали на Марс не какой-нибудь вирус. Та дрянь, которую они подмешали в воду, растворяла ткани. Человеку достаточно было сделать несколько глотков, и она произвела бы на его внутренности тот же эффект, что средство для химической очистки труб. Чудовищная, мучительная, кровавая смерть…

Одхану пара глотков не навредила бы – так ведь он получил гораздо больше! Он оказался в предельном концентрате отравы, она осталась на нем густой слизью, даже когда ушла вода. И она его обжигала! Он чувствовал боль, видел, как растворяется под густой пленкой кожа. Здоровье не подводило Четвертого, просто даже способностей легионера оказалось недостаточно, чтобы исцелить повреждения быстро.

Это было чертовски плохо, потому что Одхан по-прежнему оставался в лабиринте из труб. Боль и нарастающие травмы сковывали его движение, лишали зрения, и скоро он уже налетал на металлические стенки, как слепой детеныш. Он пытался вспомнить, как именно попал сюда, куда нужно двигаться теперь… Ничего не получалось. Сначала он позволил потоку нести себя, уверенный, что найдет обратный путь при любых обстоятельствах. Откуда ему было знать, что он начнет растворяться заживо?!

Сдаваться и уж тем более паниковать Одхан не собирался. Для начала он уменьшил восприятие боли – но не убрал полностью, это было слишком опасно для жизни. Он усилием воли сосредоточил восстановление на внутренних органах, позволяя коже и мышцам раствориться. Ему нужно было найти выход, тогда все стало бы проще…

Вот только выхода не было. Травмы появлялись быстрее, чем исцелялись, отрава набирала силу, время истекало. Одхана уже шатало, движения сделались медленными, как будто сонными. Он должен был упасть…

Он и упал бы, если бы кто-то не подставил ему плечо. Откуда-то издалека, будто из-за стены, донесся знакомый голос:

– Держись, сейчас выберемся!

Одхан попытался кивнуть, но не был уверен, что у него получилось. Он заставил себя думать о том, что, если в трубе помещаются два человека, он близко к резервуарам, он почти добрался, осталось совсем чуть-чуть… Но знал он и то, что для него одного это ничтожное расстояние было способно обернуться приговором.

Теперь уже нет. Четвертый не рвался гордо оттолкнуть своего спасителя, он позволил вести себя. Глаза пока не восстановились, так что поводырь оказался очень кстати. Одхан четко уловил момент, когда теплый влажный воздух труб сменился прохладой станции.

– Жди здесь, – велел все тот же голос.

Одхан остался на месте, его спутник ушел. Четвертый ожидал, что он скоро вернется, а вместо него пришла вода. Бурлящий поток, настолько сильный, что чуть не сбил с ног раненого легионера, но Одхану все же удалось устоять.

Это не было атакой – это было своего рода лекарством. Лишь поток такой силы был способен смыть с него слизь, уже смешавшуюся с кровью и растворенной кожей. От этого становилось больнее и вместе с тем легче, такое вот странное, почти невероятное сочетание.

Когда поток воды наконец иссяк, Одхан позволил себе повалиться на мокрый пол. Двигаться, пока не восстановится тело, у Четвертого не было ни сил, ни желания.

Виндар понимал это. Девятый никуда его не торопил, он просто подошел ближе и сел рядом, Одхан слышал это.

– Неужто наша мятежная Восьмерка не позвала тебя с собой? – спросил Одхан. Он попытался усмехнуться, но усмехаться было нечем, губы еще не восстановились.

– Она звала, – подтвердил Виндар. – Но не из симпатии ко мне. Она боится того, что ты с ней сделаешь, потому и хотела разделить ответственность со мной.

– А ты что же? Не веришь, что ее наградят?

– Уверен, что наградят. Она доставила сенатора живым, это максимум, что от вас требовалось. Но мне-то это зачем? Мне вообще другого сенатора поручали. Он, кстати, поджарился, так что и мне похвалы не видать. Но я слишком стар для того, чтобы торжественная болтовня или даже медальки с памятниками имели для меня хоть какое-то значение. А ты почему упустил награду? В твои годы я был амбициозен.

– А я просто тупой, – рассмеялся Одхан. – Решил, что марсиане не хотят растворяться заживо, и сделал это за них. Вообще, следовало бы позволить им это… Из меня хреновый учитель.

– Очень может быть. Но знаешь, что я для себя понял за эти годы? Я же много поколений легионеров видел…

Одхан знал, что это не ложь. Ходили слухи, что Виндар относится к первому поколению легионеров, но Четвертый сомневался, что все настолько серьезно. Первое поколение, говорят, было дефективным… Виндар же просто живучий. Или везучий. Или все сразу.

– Ну и что ты там понял? – поинтересовался Одхан.

– Дольше всего живут не те, кому награду дали, и даже не трусы, которые себя берегут, они рано или поздно слетают с катушек от страха. Гораздо больше шансов застать лучшие времена у тех, кто сумел внутри себя остаться человеком.

* * *

Когда критическая ситуация миновала, Лукия снова могла оценить положение так, как и следовало капитану. Результат оказался невпечатляющим.

Примерно сорок процентов их недавних действий привели к успеху. Они освободили часть заложников, уничтожили «Саваж-3», значительное количество боевых роботов и часть личного состава противника. Кроме того, команда не понесла потерь, это тоже плюс.

Но в целом эту миссию пока можно было считать неудачной. Они создали дополнительную угрозу для оставшихся заложников. Они ничего не могли сделать, чтобы повлиять на захват ацелотт в других регионах планеты. Они запугали итальтика, а это могло привести к необдуманным, эмоциональным решениям. Два члена экипажа получили тяжелые ранения, и хотя оба они храбрились и заявляли, что чувствуют тебя как новенькие и готовы горы свернуть, гораздо большее значение для Лукии имел мрачный взгляд хилера. И Киган, и Рале некоторое время не смогут вести полноценные боевые действия, Стерлинг изначально не считался боевой единицей, хотя и проявил себя весьма неплохо. Полноценно продолжать миссию могли только Лукия и Римильда – а при таком раскладе даже им следовало остаться в стороне.

Лукия как раз пыталась понять, чего можно добиться со столь ограниченными ресурсами, когда в ее голову ворвался чужой голос.

«Капитан, простите, что отвлекаю, но у меня кое-что срочное!»

Ничего подобного Лукия не ожидала, но вздрагивать или хоть как-то выдавать свое удивление она не собиралась, она ответила с привычным спокойствием: «Я слушаю вас, Мазарин. Вы знаете, что можете связаться со мной в любое время. Как продвигается ваша миссия?»

«Более-менее по плану. Мы нашли Иштаку, но она… Короче, тут свои особенности развития. Я вам передам нужные воспоминания после нашего разговора, сейчас важно кое-что другое. В центре города есть телекоммуникационная башня. Вы сможете ее найти?»

«Полагаю, у Витте есть план города, там все отмечено. Зачем она вам?»

«Очень нужно, чтобы вы ее захватили! Только сделать это будет нелегко… Туда, скорее всего, стянули значительную часть роботов, башня имеет принципиальное значение для итальтика. С нее идет сигнал по всей планете – это же столица! И с нее же передается информация от Кольца, так что беречь ее будут ого-го как».

«Впредь руководствуйтесь общепринятыми системами оценки угрозы, – посоветовала Лукия. – Для чего вам понадобилась эта башня?»

На этот раз Альда, прежде отвечавшая торопливо, замялась, словно стесняясь своих слов. Но долго она молчать не стала: «Вы, наверно, разозлитесь, но я не знаю…»

«Я не злюсь. Мне необходимы объяснения».

«Это не мой план, это план Триана, и он не посвящает меня во все подробности. Он просил это передать вам, а я так, рядом стою… Он говорит, что башня нужна нереально срочно. Мы будем в Чиракане примерно через шесть часов, к этому моменту башня должна быть под вашим полным контролем – с сохранением работающего оборудования. Триан спрашивает, возможно ли это?»

Лукия не сомневалась, что деталей она от легионера уже не добьется. Он не скажет, а телепатка ни за что не решится лезть в его сознание без позволения. Так что капитан имела полное право отказаться от этой сомнительной авантюры… Да она должна была отказаться! Цель непонятна, аргументация на уровне каприза легионера, команда серьезно ослаблена недавними ранениями… Если бы Лукия в таких обстоятельствах заявила, что будет сидеть в убежище до конца восстания, ей бы даже выговор потом не объявили.

Но она прекрасно знала, что ее команда оставаться в стороне не согласится, а лучшего плана у Лукии просто не было.

«Принято, Мазарин. Мы вас ждем. Через шесть часов башня будет нашей».

Обещая это, Лукия не стала уточнять, что она пока понятия не имеет, как такое удастся осуществить – и чем придется пожертвовать ради успеха.

* * *

Пока с ним разговаривали вежливо, но Данкард дураком не был, он прекрасно знал, что долго это не продлится. Очень скоро на него начнут порыкивать открыто. В штабе на Земле никто не понимал, почему он медлит. Ситуация, складывавшаяся на Итойе, Общее Правительство категорически не устраивала.

Восставшие итальтика и правда резвились вовсю. Их успехи в Чиракане пока были не слишком велики, потому что там им активно мешала единственная команда спецкорпуса, оставшаяся на планете. Зато в других частях Итойи уже шли активные боевые действия, некоторые ацелотты, лояльные Земле, оказались захвачены. При этом вся мощь Черной Армады оставалась не у дел – не так уж долго, но в подобных обстоятельствах каждый день вечностью кажется.

– Адмирал, никто не сомневается в том, что у вас есть план, – с трудом сдерживая раздражение, заявил секретарь Общего Правительства. – Но вы не могли бы реализовать его поскорее? Мы ожидаем от вас таких же блестящих результатов, какие вы продемонстрировали на Луне. Если же плана нет, мы готовы сменить вас на другое подразделение федеральной армии. Через сутки я свяжусь с вами, проверю, как у вас дела.

Во всем этом вроде как не было угрозы, и все же оба собеседника понимали, что она была. Данкарду дали последние сутки на размышления. После этого его должны были сменить, скорее всего – уволить. Спорить с таким он не собирался, он просто кивнул и отключил связь.

Действовать он все равно не мог. Не только из-за девушки с желтыми глазами – хотя и из-за нее в первую очередь. Но даже если бы он не узнал правду про Альду Мазарин, он не рвался бы в бой.

Данкард видел: с Кольцом что-то не так. Его изменили сильнее, чем предполагали многие, и даже агрессивный прорыв может не привести к успеху. Беда землян заключалась в абсолютной вере в собственное технологическое превосходство. Тут они забывали, что против них объединились две планеты, одна из которых занималась инновационными разработками.

Так что обстоятельства были совсем не такие, как на Луне, и глупо было даже сравнивать эти два восстания, требуя от Черной Армады такого же результата. Да и потом, это начальство считало лунную миссию успешной, Данкард придерживался иного мнения. Он прекрасно знал, что не подавил восстание на Луне – адмирал залил его кровью. И повторять тот опыт ему совсем не хотелось.

Впрочем, на недовольство начальства Данкарду всегда было плевать. Гораздо больше его беспокоило настроение личного состава. Он прекрасно знал, что солдаты и офицеры полностью доверяют ему. Это было больше, чем необходимое подчинение, они готовы были поставить на кон свои жизни, если бы Данкард попросил о таком. Как ни странно, именно это доверие позволяло Черной Армаде проводить сложнейшие битвы с минимальными потерями. Солдаты готовы были выполнить любой приказ адмирала, даже самый безумный. Их слепая вера гарантировала, что все будет сделано как надо, без промедлений, трусости и уж тем более предательства.

А теперь что? Они еще не сомневались в нем открыто – до этого было далеко. Но они уже не понимали его, Данкард чувствовал это. Их злило затянувшееся ожидание. Они прекрасно видели, что творят итальтика, до них доходили слухи о массовых убийствах на Марсе. Им хотелось остановить все это, наконец ворваться в бой, показать мятежникам, кто тут хозяин. Но их предводитель вдруг стал нерешительным, и это их напрягало.

Вот поэтому ему придется действовать через последние отведенные ему сутки. Может, действовать опрометчиво, но уж лучше так… Данкард не мог позволить, чтобы его сменили на этой миссии. Никто не справится лучше, чем Черная Армада… и ту девушку никто другой не попытается спасти.

Данкард очень надеялся, что подчиненные не узнают правду о его племяннице. Тогда раскола не избежать…

Он как раз думал об этом, когда один из помощников доложил ему, что у него гость. Имя не прозвучало, однако недовольного «опять он» хватило, чтобы все стало предельно ясным.

Адмирал снова принял главу телепатов в своих личных апартаментах. Но этот раз Данкард не стал озадачиваться телепатической защитой, даже шлем не надел. Какая уже разница? Хуже не будет.

Валентин Вернон казался довольным и расслабленным, однако он всегда так выглядел. Свое истинное настроение он бы не выдал, приходилось полагаться на слова. А слова эти как раз не радовали:

– У меня две новости, плохая и плохая. Хорошие ищи в другом месте.

– Конкретней, – спокойно велел Данкард. Он тоже не собирался суетиться.

– Наша девочка все-таки добыла сведения про Рукумат. И это могло бы стать той самой хорошей новостью, но – нет. Эти сведения абсолютно бесполезны. Наши насекомоподобные союзники на пару с марсианами испоганили Рукумат так, что толку от него уже не будет.

Вернон не стал ограничиваться рассказом об этом, адмирал почувствовал, как в его сознании появляются новые воспоминания: полный набор данных о том, что сделали с Кольцом. Это были схемы на экране, увиденные чьими-то глазами… Ее глазами. Было странно вот так соединяться с ней – через чужое сознание. Данкард заставил себя не думать об этом, он сосредоточился на переданных ему сведениях.

Телепат на этот раз не шутил, ситуация оказалась на редкость паршивой.

– Плохая новость номер один: девочке срочно требуется помощь, – продолжил Вернон. – Судя по всему, добывая эти сведения, они там раскрыли какой-то внутренний заговор, который может повлиять на ход всего восстания. Подробностей я не знаю, она мне их не передала.

– Кто-то способен скрыть от тебя информацию? – усмехнулся Данкард.

Он думал, что это очередная шуточка Первого, но, судя по тому, как скривился Вернон, его действительно обошли.

– Когда мы на расстоянии планеты, я могу полагаться только на данные, переданные ею добровольно, за остальным я не дотянусь. Она, похоже, это просчитала и теперь использует вовсю. Паршивка, конечно, смерти не боится… Но это, знаешь, даже как-то освежает… Любопытный зверек получился, и я с удовольствием за ней понаблюдаю, если ее на Итойе не сожрут. Это плавно подводит нас к плохой новости номер два: на Итойю не попасть.

И это тоже было правдой. Недоделки с Марса, будь они неладны, потрудились на славу.

Теперь Рукумат был в состоянии заглушить любое оборудование, приблизившееся к нему на определенное расстояние. Его сигнал действовал на любой тип двигателей – поскольку у Марса была информация обо всех технологиях федерации. Военные корабли превращались чуть ли не в бесполезный космический мусор.

Был вариант выстрелить с большего расстояния, до того, как спутники сумеют повлиять на корабли, им и планировал воспользоваться Данкард. И хорошо, что не успел! Любой заряд, любую ракету и любую торпеду Рукумат теперь отталкивал так, как годами отталкивал Огненные Волны. Причем не гасил, а именно отталкивал, и масштабная атака могла обернуться против Черной Армады.

Конечно, энергия Кольца была ограничена. Атаку повышенной мощности спутники пропустили бы хотя бы отчасти, но и тут был нюанс: для такой атаки кораблям требовалось подойти поближе. На то расстояние, с которого Кольцо их глушило. Тут даже возврат к примитивным технологиям не сработал бы: они могли палить по Рукумату хоть пушечными ядрами, спутники бы это просто оттолкнули.

Данкард считал, что у него есть запасной план, пусть и разрушительный. Однако оказалось, что плана просто нет. Новые данные спасли его от потерь и позора, путь на Итойю они не открыли.

Вернон, который все это время, конечно же, беззастенчиво копался в его мыслях, тяжело вздохнул:

– Ты видишь масштаб той задницы, в которой мы оказались? Похоже, нам только и остается, что долгосрочная осада.

– Не вариант, – покачал головой Данкард.

– Почему? За должность свою боишься? Я поговорю с руководством, это перестанет быть проблемой.

– Дело не в этом.

– Тогда в чем? В нашей девочке? Я передам ей, чтобы не ждала, выкрутится как-нибудь.

– И даже не в ней. В чем ты видишь суть осады?

– Они не только защитились этим Кольцом, они отрезали себя от всего остального мира, – указал Вернон. – Они не смогут сидеть там вечно, рано или поздно у них закончатся ресурсы.

– Какие еще ресурсы? Это планета. Они прекрасно жили без доступа в космос до прибытия землян. Они продолжат жить дальше. Нет ничего такого, в чем они остро нуждались бы, Итойя абсолютно самодостаточна. Лучшее, на что мы можем рассчитывать, – это износ Кольца, без внешних ресурсов итальтика не смогут его восстанавливать. Но на это уйдут годы, если не десятилетия.

– Да, коряво выходит… Но уже установлено, что у мятежа есть спонсоры, в том числе из коммерческих кругов. Они-то как доберутся до своего трофея?

– Итойя для них скорее не трофей, а имиджевое приобретение. Реально им необходим лишь Марс, он стратегически важен для шантажа Земли – или атаки на Землю, как пойдет. Но Итойя должна стать в большей степени сигналом другим колониям. Если восстание начнется и там, мы не справимся. Ты прекрасно знаешь об этом.

– Да уж, что ни день, то новый праздник… Что ты планируешь делать?

– Я пока не знаю.

Он действительно не знал. В каждом варианте, который он рассматривал, Данкард заходил в тупик. Кольцо нельзя расстрелять с расстояния. Нельзя подлететь к нему близко. Нельзя обойти на боевых истребителях. Нельзя отключить – судя по схемам, даже с планеты, марсиане подстраховались, они не слишком доверяли своим союзникам.

Ну и что же тогда с ним можно сделать?

* * *

Первым делом Триан стабилизировал состояние Иштака-Кичигонаи: не восстановил тело итальтика, но каким-то образом замкнул сосуды. Это не могло спасти умирающего, он лишь получал несколько дополнительных часов. Он не спрашивал, сколько именно, после беседы с легионером он замкнулся в собственных мыслях, и это спасало его от боли. Альда тоже не рвалась вести с ним разговоры по душам. Она и представлять не хотела, через что Иштака-Кичигонаи проходит сейчас. План легионера действительно оказался жестоким – но единственным, который мог повлиять на целую планету и остановить межплеменную войну.

Триан тоже понимал, какую ответственность собирался возложить на их союзника. Он сказал все, что хотел, и больше не лез с советами. Он просто направился к ацелотте – и с ней он не церемонился, хотя нельзя сказать, что и прежде он был с ней осторожен. Он огляделся по сторонам, оторвал от одного из вагонов металлический лист и попросту отсек большую часть тела ацелотты – ту, что раньше предназначалась для рождения новых итальтика.

Теперь срез позволил убедиться, что Иштака пуста изнутри – и пуста уже давно. Мутация оказалась настолько сильной, что сами органы, предназначенные для воспроизведения рода, исказились. Обратного пути действительно не было, и потеря этой части туши ничего не меняла для ацелотты, по-прежнему не приходившей в себя.

Кровь перестала течь почти мгновенно, рана затянулась, клетки легионера все еще управляли ацелоттой, хотя серьезно ее не меняли. Уменьшив вес и размер Иштаки, Триан перенес ее в один из поездов. Альда использовала телекинез, чтобы доставить туда же тихого и молчаливого итальтика. Иштака-Кичигонаи прекрасно видел, что стало с его ацелоттой, но возмущаться и защищать ее больше не пытался. Это попросту потеряло смысл.

Триан ввел в компьютер нужные координаты и предупредил:

– Мы не возвращаемся на ту станцию, с которой стартовали. Наша задача – сразу оказаться как можно ближе к телебашне.

– Я понимаю, – кивнула Альда.

– Там охраны наверняка будет побольше, даже если команде удастся захватить саму башню. Но перед этим несколько часов покоя у нас есть.

– Я, если не возражаешь, эти часы на медитацию пущу…

– Не возражаю. Мне тоже необходимо приготовиться – сама понимаешь, к чему.

– Тебе нужна помощь? – насторожилась Альда. – Медитация может подождать…

– Нет, пока не нужна. Когда дойдет до дела, может быть трудно. А с подготовкой я справлюсь сам.

Альда не говорила своему спутнику, чем именно планирует заняться во время медитации. Но Триан, кажется, догадался сам. Он понимал, насколько это важно для нее, и давал ей последнюю паузу перед грядущей бурей.

Она должна была узнать всю правду об адмирале Черной Армады. В сознании Альды осталось последнее воспоминание, переданное ей Верноном, и оно явно было самым важным.

Телепатка перешла в пассажирский салон, устроилась подальше от ацелотты. На этот раз Альда не использовала лежаки, она уселась на пол, скрестив под собой ноги, закрыла глаза, сделала глубокий вдох – и мир железной дороги, полный ритмичных звуков, приглушенного света и постоянного движения, просто перестал существовать.

Она не знала, чего ожидать, поэтому была не удивлена, когда обнаружила себя в просторном, роскошно украшенном зале. Играла приглушенная музыка, танцевали пары, кто-то разошелся по небольшим группам. За окнами просматривался легко узнаваемый серебристый пейзаж Луны.

Отдельной планетой или даже колонией Луна не считалась никогда. Слишком опасно это было, слишком близко она располагалась к Земле. И все же там построили несколько городов, служивших в основном целям обороны и исследований.

В этих городах периодически возникали слухи об отделении от Земли. Но настоящей поддержки они не находили, а тех, кто затевал такие разговоры, очень быстро возвращали с небес на землю – в самом буквальном смысле.

Однако много лет назад на Луне вспыхнуло крупное военное восстание, использовавшее боевые мощности, которых у спутника Земли прежде не было. Это событие до сих пор оставалось окутанным загадками. Скрыть его полностью не удалось, но изучали его в основном как триумф федеральной армии, подавившей мятеж за сутки.

Пока что, в моменте, который принял Альду, все было спокойно. Луна оставалась мирной и праздной, никто не ждал беды…

– Это ведь скоро случится, да? – спросила Альда.

Рядом с ней снова стоял Вернон, в самом важном из украденных воспоминаний он не мог не сопровождать ее. Альда подозревала, что он изменил немало деталей, но иллюзия стала целостной до того, как Первый ее передал. Так что отличить правду от лжи было нереально, Альде оставалось лишь принимать то, что ей дозволено было увидеть.

– Очень скоро, – подтвердил Вернон. Он тоже наблюдал за танцующими парами, и понять, что он не настоящий человек, а элемент иллюзии, было невозможно. – Видишь его?

Альда не стала спрашивать, о ком речь, она действительно видела. Данкард Этерион был здесь – уже в парадной форме, уже ставший адмиралом, но еще молодой. Он разговаривал с какими-то людьми в дорогих костюмах и даже не пытался скрыть, что ему на самом деле не интересно, он всего лишь придерживается элементарных норм вежливости.

Его жена тоже была здесь, и она проводила время куда веселее. Ульрика оживленно беседовала о чем-то с фигуристой блондинкой, и обе то и дело срывались на хохот. Ульрика пришла в мерцающем серебристом платье, а вот на ее собеседнице была форма с символом Лунной Базы.

– Кто это? – Альда указала на блондинку.

– Ты задаешь правильные вопросы, это хорошо. Я не смогу передать это настоящему себе, но, думаю, я оцениваю тебя правильно и без подсказок. Мне нравится, что из всех чинуш ты выделила ее. Имя этой женщины – Одана Оши.

– Похоже, они с Ульрикой подруги…

– Подруги, – подтвердил Вернон. – Бывшие одноклассницы. Двоюродные сестры. Именно по ее приглашению супруги Этерион прибыли на Луну.

Не только они наблюдали за Ульрикой – теперь это делал и Данкард, закончивший беседу. Он хмурился, глядя на подруг, но ближе не подходил. Он подхватил с ближайшего дрона бокал и залпом выпил.

– Одана ему не нравится, – определила Альда.

– Верно, и он не скрывает этого. Но его неприязнь инстинктивна. Когда он пытается ею поделиться, Ульрика только смеется. Он телекинетик, не телепат, его интуицией можно пренебречь.

– Не всегда ведь так! Интуиция базируется на знаниях, опыте…

– Мне можешь не объяснять, – прервал ее Вернон. – Во-первых, я воспоминание, мне образование не нужно по определению. Во-вторых, я просто передаю тебе мнение Ульрики. Она действительно любила свою сестру.

Ульрика наконец заметила, что муж освободился. Она поспешила к нему, обняла, увлекая на танцевальную площадку. Данкард перестал хмуриться, чувствовалось, что ему легко улыбаться, глядя на нее.

Вот только Вернон потерял к ним всякий интерес, их счастье он считал не важным. Он направился к Одане, и Альда последовала за ним.

– Одана Оши была министром финансов Луны, – пояснил Вернон. – Не глупа сама по себе, для такой должности слишком молода, но помогли связи. Справлялась неплохо, потому и закрепилась.

Альда не спрашивала, зачем ей это, она просто наблюдала. Она уже заметила, что, покинув зал, Одана мигом перестала улыбаться. Она выглядела задумчивой, почти взволнованной. Она направилась к какому-то переходу, доступ к которому открывался только служебным пропуском.

Они направились за ней и сюда. Альда ожидала увидеть коридор, но пространство исказилось само собой, на миг стало темно, а в следующий момент они оказались в спальне. Телепатке не нужно было уточнять, что случилось, она и так поняла: Вернон просто склеил воспоминания, разделенные временем и пространством.

Здесь тоже была Одана, но уже не одна. Она прижималась к молодому красивому мужчине и смотрела на него по-собачьи преданными глазами. Мужчина же вообще не обращал на нее внимания, он изучал что-то на компьютере.

– Дай угадаю… Этот тип причастен к восстанию? – мрачно осведомилась Альда.

– Один из организаторов. Керет – капитан пиратского корабля. В тот период пиратские и прочие преступные организации достигли серьезного развития, но выше подняться не могли. Их вполне эффективно гоняли корабли вроде той же «Северной короны», еще не направленной на проект «Исход». Им же хотелось больше денег и больше власти. Два извечных мотива, которые продолжают манить человечество, как бы далеко оно ни ушло в своем развитии. Третий мотив – любовь. Такой же старый и такой же важный здесь.

– Я правильно понимаю: пираты хотели захватить Луну, чтобы диктовать свои условия Земле, а Одана помогла в этом, потому что ей дядька приглянулся?

Об этом, естественно, не писали в учебниках истории. Но Альда и раньше догадывалась, что все там было не так просто. Луну тщательно охраняли, никакое оружие не попало бы туда без предательства изнутри. Раньше телепатку это не слишком волновало, ей казалось, что ее такое не касается. А обернулось все вот как…

– Ты мыслишь верно, – подтвердил Вернон.

– Одана ведь пригласила сюда Этерионов не потому, что по подруге соскучилась?

– И снова ты права. Для захвата Луны объединилось немалое количество пиратских кораблей. Они представляли собой внушительную силу, но у флота была сила побольше.

– Черная Армада?

– Именно. Поэтому Черную Армаду необходимо было устранить, не вступая в бой.

Одана и ее возлюбленный наконец отвлеклись от компьютера и занялись друг другом. Альде на это смотреть не хотелось, ее такая «великая любовь, искупающая все» не умиляла. Поэтому она первой направилась к выходу, уже догадываясь о том, что за дверью спальни будет совсем не коридор обычного дома.

Она оказалась права. Следующее воспоминание привело ее на городскую площадь – и в момент, когда разруха уже начала брать свое. В небе просматривались громады боевых кораблей. На поверхность Луны высадились орудия и закованная в броню пехота. Силы Черной Армады и силы захватчиков оставались четко разделены – но пока не трогали друг друга.

Данкард и его советники стояли на крыше какого-то здания. Адмирал был в боевой форме, но шлем держал в руках. Он не был ранен, однако его лицо казалось непривычно бледным, а тело было напряжено до предела. Создавалось впечатление, что ему стоит немыслимых усилий не делать ничего, не срываться, просто стоять тут и ждать…

Угадать причину такого поведения было несложно. Через площадь от здания располагался дворец с просторным открытым балконом на уровне второго этажа. Там сейчас размещались все, кто имел принципиальное значение для мятежа: Керет и другие пираты, представители администрации Луны, Одана, а чуть поодаль от них – пленники…

Им удалось захватить нескольких офицеров Черной Армады, а главное, Ульрику. Никто не сдался без боя, пленные, выставленные в ряд, были покрыты грязью и кровью… Но это для них ничего не изменило. Они, заманенные в ловушку, и не могли спастись.

Они не рыдали и не просили о пощаде, но это было и не нужно. Альда чувствовала: Данкард готов сражаться за любого из своих людей, а уж ради женщины, которую любил, он мог и жизнь отдать.

Именно поэтому он медлил. Пираты разыграли верную карту: дело было не только в оружии Черной Армады, они парализовали одного из лучших стратегов флота, связав его страхом и горем.

– Наши условия вы знаете, – объявил Керет. – На размышления у вас пять часов – по лунному времени. Теперь все будет по правилам Луны!

Данкард не ответил ему, он на него даже не смотрел. Взгляд светло-желтых глаз был прикован к жене, и в этом взгляде было столько отчаяния, что Альде даже сквозь годы и расстояние стало холодно. Ульрика тоже смотрела на мужа и часто моргала, чтобы сдержать слезы.

Одана то и дело косилась на них обоих, и нельзя сказать, что она торжествовала. Нет, ей было стыдно, больно даже… Она действительно любила сестру и не хотела вот так подставлять. Но потом она переводила взгляд на Керета и гордо вскидывала голову. Видно, напоминала себе, что сделала это ради любимого, и засыпала свою совесть какими-нибудь глупостями про борьбу за правду и добро. Может, даже заставила себя поверить, что с Ульрикой и Данкардом ничего не случится, если они будут играть по правилам? А если не будут, то и сами виноваты. Она в любом случае чиста!

В мире Данкарда и Ульрики ее просто не было. Они как будто остались совсем одни на Луне, и ничего еще не случилось, а беда уже распахнула крылья…

– Я не понимаю, – нахмурилась Альда. – В учебниках сказано, что Луну освободили очень быстро… Но как это могло произойти? Он бы никогда не решился рискнуть Ульрикой! Я же вижу, как сильно он ее любит…

– Любит, – подтвердил Вернон. – Больше себя и больше своего долга, что непростительно для военного. Но люди в этом плане слабые создания – сердце порой подводит даже умнейших из них. С этой миссией адмирал не справился по-настоящему.

– Так что же произошло?

– А ты смотри.

Люди Керета попытались увести Ульрику, но она оттолкнула их. Пираты, не ожидавшие такого, от удивления подались назад, однако быстро сообразили, что перед ними лишь слабая, уже избитая женщина. Они готовы были тащить ее, если придется, но Одана жестом остановила их. Видно, решила, что подруга наконец-то додумалась воззвать к благоразумию супруга.

Ульрика действительно заговорила с ним, мягко и устало.

– Ну что, я все-таки подвела тебя, любимый? Ты не ошибся ни в чем. Ты предупреждал меня, что не нужно ей верить. Вся вина за случившееся на мне – и только на мне. Я хочу, чтобы ты никогда не забывал об этом.

Данкард не ответил ей, просто не мог. Ей это было и не нужно, Ульрика, похоже, знала его мысли безо всякой телепатии.

Зато не выдержала Одана:

– Не надо это так преподносить! Ты все еще моя сестра, и я люблю тебя, но свой новый дом я тоже люблю!

Ульрика не обратила на нее внимания. Она не пыталась упрекать подругу или взывать к ее совести. Для нее Одана просто перестала существовать, и говорить с ней было все равно что говорить с насекомым.

– Мне очень важно, чтобы ты справился здесь, – слабо улыбнулась Ульрика. – И чтобы продолжил жить несмотря ни на что… Это мое главное и единственное пожелание, любимый. Я подвела тебя – но я же все исправлю.

Вот тут пираты серьезно забеспокоились. Они окружили Ульрику – пока что большим кругом, не подходя вплотную. Они, очевидно, решили, что она собирается покончить с собой. Потерять такую ценную заложницу они не имели права, поэтому старались отнять у нее все пути распрощаться с жизнью: никакого оружия, никаких прыжков с высоты… Что она вообще могла, связанная, уставшая, обладавшая только человеческой силой?

Но Ульрике этого оказалось достаточно. Когда она снова заговорила, она обращалась уже не к Данкарду, ее голос звучал уверенно и жестко.

– Старший инженер Черной Армады Ульрика Этерион – системе: активировать протокол 401. Голосовое подтверждение обеспечиваю. Запустить немедленно.

О таком протоколе Альда слышала впервые. Да и не она одна, растеряны сейчас были все: и мятежники, и офицеры Черной Армады, и другие инженеры, и даже сам адмирал. Но ведь приказ предназначался не для них, система отреагировала сразу же.

Танки и боевые роботы, ожидавшие своего часа, будто ожили. Загорелись прицелы, двинулись орудия, находя заданную цель… Они метили не в пиратов. Все точки прицелов замерли над сердцем Ульрики.

– Адмирал – системе: отменить протокол! – приказал Данкард, сообразивший наконец, что происходит.

– Не получится, любимый, – печально рассмеялась Ульрика. – Ни отменить, ни остановить это. Протокол я разработала сама специально для таких случаев. Полномочий отменить его у тебя нет. Активируется он голосовой командой. Моей… Дан, я люблю тебя и всегда любила.

– Не смей! Слышишь? Не смей этого делать!

И оба они знали, что она сделает. Потому что только так она могла действительно все исправить. Ульрика зажмурилась, явно собирая остатки силы воли для поступка, который был противоестественен для любого живого существа. Она крикнула громко и отчаянно:

– Огонь!

И в тот же миг все было кончено. Ударили все орудия, что были собраны вокруг площади – включая летающие дроны. Данкард пытался помешать этому до последнего, он использовал телекинез. Но Ульрика все предвидела, она знала, что он не сумеет настроить щит против разных видов материи. В нее одновременно полетело пламя, электричество и металлические снаряды. Очень многое Данкард сумел отразить…

Но не все, и той ничтожной доли, что прошла через его силовые поля, оказалось достаточно. Ульрику разорвало на части прямым попаданием с нескольких сторон. Прекрасная молодая женщина обернулась кровавым пятном на светлом металле.

Над площадью зависла тишина. Пугающая, напряженная, как воздух перед величайшей из бурь. Никто не знал, что сказать. Никто не был к такому готов. Мятежникам казалось, что у них все под контролем…

Первой опомнилась Одана:

– Мы сдаемся! Восстание капитулирует, мы требуем задержания!

Данкард не ответил ей. Не сводя глаз со свежей крови, растекающейся вдалеке, он надел шлем, скрывая от мира свое лицо – которое в тот момент казалось лицом покойника. Но его голос, усиленный системой, теперь услышали все:

– Начать зачистку. В живых разрешено оставить только гражданских и военных, заключенных под стражу из-за отказа примкнуть к мятежу. Все остальные должны быть ликвидированы.

Он не срывался на ярость, он не вопил, что это месть. Напротив, его голос был безжизненным, как синтезированная компьютером речь. Но именно это и стало самым страшным приговором, гарантирующим, что пощады не будет.

Черная Армада ударила в полную силу. Судя по всему, план был разработан заранее, и сдерживали его только заложники. Атака шла не хаотично и эмоционально, все силы, подконтрольные адмиралу, дополняли друг друга. В небе развернулась настоящая бойня: корабли уничтожали пиратские суда без права на плен. В городах и на военных базах шла зачистка роботами и десантниками.

Данкард тоже не остался в стороне. Он шагнул с крыши – и продолжил движение уже по дороге так, будто не было на его пути грандиозной высоты. Телекинезом он владел безупречно, он просто редко вступал в ближний бой, а тут иначе не мог.

Он двигался к дворцу. Его пытались остановить, но любого, кто осмеливался стать на его пути, он просто сминал, превращая в бесформенные, уже не опознаваемые останки. Если же его не атаковали, он не нападал первым, оставляя зачистку своим подчиненным.

Все понимали, кто нужен ему на самом деле.

Одана не собиралась бежать. Керет бросил ее без сомнений, он удрал, а она не последовала за ним. Может, все-таки поддалась угрызениям совести – потому что капли крови Ульрики долетели и до нее. А может, просто поняла, что спасаться уже слишком поздно.

Данкард не был впечатлен ее смирением и жалеть ее не собирался. Он разделил ее на части, как будто обнулил. Он не желал оставлять от нее ни трупа, ни имени, он просто стер Одану Оши из реальности, а ее останки отбросил подальше от того, что было когда-то его Ульрикой. Он не хотел, чтобы даже в смерти они были рядом.

Керету и другим пиратам тоже не удалось уйти. Отбежать чуть дальше – да. Спастись – нет. Данкард не стыдился собственной жестокости. Напротив, он подогнал к месту расправы записывающие дроны, которые сохранили каждый момент гибели пиратов… Страшной гибели. Такой, что Альда и смотреть на нее не могла, отвернулась почти сразу.

– Это была не жестокость ради жестокости, – пояснил Вернон. – Он потом отправил эту запись по всем пиратским каналам. Думаю, это в немалой степени повлияло на то, что других попыток захватить планеты все эти годы не было – до недавних пор.

Когда с Керетом и остальными было покончено, Данкард вернулся к зданию дворца. Он перенесся на балкон, теперь окончательно опустевший. Вокруг по-прежнему шел бой, ревели взрывы и полыхали пожары. Данкард не обращал на это внимания. Адмирал опустился на колени перед кровавыми разводами, да так и замер там, неподвижный, как будто мертвый…

Альда не сводила с него глаз, а рядом снова звучал голос Вернона:

– Когда я был на их свадьбе, я взял на себя смелость просмотреть их мысли. Не слишком благородно, я понимаю. Но людей, от которых зависит столько судеб, опрометчиво оставлять без контроля. Данкард действительно любил ее. Та самая первая любовь, которая не выветривается со стабилизацией гормонов, а прорастает в сознание и подсознание, становясь одной из основ формирования картины мира. Ты тоже не вчера академию окончила, знаешь, о чем я говорю.

– Знаю… – как во сне отозвалась Альда, хотя ответ тут был совсем не нужен.

– Ульрика любила его не меньше. Однако она долго сомневалась, прежде чем выйти за него замуж. Она прекрасно знала, что станет для него не только счастьем, но и точкой уязвимости. Иначе нельзя, если мужчина, который станет твоим мужем, – еще и оружие планетарного масштаба. Можно ко многому подготовиться, однако нельзя предвидеть все. Она не хотела тянуть его на дно, и все же отказаться от любви к нему она не сумела. Тогда Ульрика поклялась себе: она сделает все, чтобы не стать обузой для одного из лучших стратегов во Вселенной. Она найдет способ избавить его от себя… Освободить его, по-настоящему освободить, если это будет нужно. Как видишь, своему слову Ульрика Этерион осталась верна до конца.

Глава 12

Объект Д-1 охраняли с использованием лучших марсианских технологий. Иначе и быть не могло: слишком ценен он оказался для планеты. Но для номера 1 Легиона все это было не важно.

Слабость больше не возвращалась, Рафаль действовал предельно четко и уверенно. Он не пытался никого захватить, он использовал исключительно собственное тело, но этого было достаточно. Роботов он разносил на части без сомнений. Людей убивал, только если не было другого выхода. Если же они согласны были сдаться, – а так поступила большая часть персонала, – Первый попросту запирал их в каких-нибудь технических помещениях и двигался дальше.

Вроде как это было хорошо и давало повод для радости, однако никакой радости не было. Лавиния, которой почти ничего не приходилось делать, постоянно наблюдала за своим спутником и видела то, что наверняка не замечали его противники, им было не до того. Иногда Рафаль казался спокойным, иногда болезненно морщился, словно стараясь подавить головную боль, а иногда в его глазах мелькало… Что-то. То самое нечто, которое уже смотрело на нее один раз в башне Фратчака.

Лавиния не могла дать этому существу названия, не могла даже объяснить, что оно собой представляет и чем отличается от Рафаля. Но она точно знала: отличия есть. Рафаль не врал ей, когда доказывал, что не пробовал чужую кровь на вкус. Он совершенно искренне этого не помнил. Но кто же тогда это сделал? И если Рафалем Десятая еще могла управлять, то к тому, другому, боялась даже приближаться…

Ей просто хотелось, чтобы эта проклятая миссия наконец закончилась, да куда там! Объект Д-1 оказался непередаваемо огромным. Он состоял из залов, коридоров, разных уровней, порой закрытых для человека… Лавиния даже не бралась представить, как глубоко под поверхность Марса уходит эта база.

Они с Рафалем вошли много часов назад, однако не добрались даже до середины. И все шло неплохо, они побеждали, но Лавиния чувствовала: долго она так не выдержит. Внутри нее разрастался страх смерти, который она за минувшие дни успела позабыть. Она была со своим союзником, с мужчиной, который искренне ее любил… При этом инстинкты шептали, что вот сейчас – последняя возможность сбежать, спасти свою жизнь, и если Лавиния этого не сделает, солнце она не увидит уже никогда…

Она не могла этого больше выносить. Когда они застряли на одном из уровней, где боевые машины оказали особенно сильное сопротивление, она доверила Рафалю разбираться с этим самостоятельно. Лавиния же использовала один из коммуникационных узлов базы, чтобы связаться с Легионом.

– Ты с ума сошла? – холодно поинтересовался Ансгар Фетъе. – Ты ставишь вас обоих под удар!

– Да плевать! Миссию нужно сворачивать немедленно, он не в порядке!

– Мы с тобой это обсуждали – и ты решила устроить истерику сейчас?

– Все, что мы обсуждали, больше не имеет смысла! Он чудовище – я это четко вижу! Если ничего не предпринять, он сорвется с вашего поводка окончательно, нужен поводок покрепче!

– Ты и должна была стать таким поводком.

– Слушайте, то, что я согласилась этого малолетку обслужить, не дает никаких гарантий. Пройдет его щенячий восторг, а дальше что? Он псих, у него провалы в памяти! Если это не Голос, значит, у него просто крыша поехала!

Все это было правдой лишь отчасти. Лавиния не считала Рафаля настолько опасным, и для нее уж точно не было подвигом лечь с ним в постель. Она не любила его, но ее к нему влекло. Вот только объяснять такие тонкости Фетъе она не собиралась. Ей нужно было сгустить краски, чтобы этот яйцеголовый хотя бы приблизился к правильным выводам!

Однако Фетъе был непреклонен:

– Мы заключили сделку, и сейчас она на финальной фазе. Выполни свою часть уговора, Лавиния. А после этого, возможно, я освобожу тебя и найму кого-нибудь другого.

– Тварь! – крикнула Лавиния, разбивая монитор кулаком. Фетъе этого уже не услышал, он отключился на секунду раньше.

Не нужно было соглашаться на это задание… Но ведь она не думала, что все покатится непонятно куда! Главной ее ошибкой стало то, что она воспринимала Рафаля как обычного человека – которым он никогда не был.

Ладно, не страшно. У него есть противники, свою ярость он выпустит на них. Лавиния достала из руки осколок, заживила рану и улыбнулась своему отражению в одном из мониторов.

Она по-прежнему красива. Рафаль ее по-прежнему любит. Для того, чтобы выбраться из Объекта Д-1 живой, этого должно быть достаточно…

* * *

Римильда сильно сомневалась, что им вообще стоило соваться в телебашню. Команда была далеко не в лучшем состоянии… Капитан не пострадала, но она сильно устала. Рале и Киган восстановились неплохо, они выглядели вполне здоровыми. Однако подвох заключался в том, что это скорее внешнее впечатление. Восстановленным тканям требовалось время, чтобы укрепиться, а тут ни о каком покое и речи не шло! Стерлинг пострадал меньше всех, но от него изначально было не много толку.

Вымоталась и сама хилер. До критического состояния ей было еще далеко, однако головокружение то и дело накатывало. Никому из них сейчас не следовало соваться в отлично укрепленную, полную боевых роботов и вооруженных итальтика башню.

Впрочем, все это прекрасно понимала и Лукия. Если она все-таки одобрила штурм, более выгодных вариантов она не видела. Спорить с капитаном открыто Римильда не собиралась, она лишь надеялась, что ей удастся сохранить все жизни… и была совсем не уверена в этом.

Ей казалось, что Лукия действует простейшим способом: просто идет на штурм и все. Что тут еще можно придумать, не имея ни точных данных, ни времени на подготовку? Но у капитана, очевидно, было ко всему этому другое отношение, она действовала четко и взвешенно:

– Фревилл, вы сможете примерно определить количество живых в башне?

– В башне могу примерно, на каждом из уровней – точно, – ответила Римильда.

– Хорошо. Перед каждым уровнем предупреждайте нас, сколько там живых и есть ли они вообще. Роботов необходимо уничтожить, живых нейтрализовать, такое отношение поможет нам быстрее побороть восстание: большая часть итальтика должны видеть, что мы не враги им. Уничтожением роботов займемся в основном я и Рэйборн. Майрон, вы остаетесь за нами.

– Но, капитан… – нахмурился Рале.

– Дослушайте! – жестко прервала его Лукия. – Ваша задача – использовать фрагменты роботов, которых мы нейтрализуем, чтобы заблокировать окна и двери. В башне должен остаться всего один вход, который мы будем контролировать. Это ясно?

– Так точно, капитан.

Рале, похоже, опасался, что она пожалеет его из личной симпатии – и очень зря. Насколько могла судить Римильда, задание, доставшееся ему, было посложнее простого боя. Но он должен выдержать… если сумеет вовремя остановиться. Хилер сомневалась, что на «Северной короне» еще помнят, что такое благоразумие.

– Капитан, разрешите внести предложение! – поднял руку Стерлинг.

– Что у вас, Витте?

– Я хочу попробовать подключиться к управляющему компьютеру башни. Если получится, я смогу перехватить контроль над рядом бытовых функций – вроде отпирания замков и перемещения лифтов.

– Разве это не несет риск повреждения вашего чипа?

– Вряд ли здесь готовились именно к появлению киборга… Риск все равно есть, но около двенадцати процентов. Мне кажется, это допустимо.

– Вполне, действуйте по своему усмотрению.

И это тоже было ново. Римильда путешествовала с «Северной короной» не слишком давно, но своих спутников она более-менее изучила. Ей казалось, что Стерлинг устроит истерику с перекатыванием по полу, если ему прикажут снова рискнуть здоровьем. А тут ему никто не приказывал – сам решил! Многое все-таки изменилось…

– Начинаем, – распорядилась Лукия. – Рэйборн, мы с вами впереди. Витте и Фревилл, вы за нами. Витте, сами выбирайте порт. Фревилл, помогайте тем, кому это понадобится. Майрон, вы прикрываете. Всем все ясно?

– Да куда уж яснее, – усмехнулся Киган, заставляя молнии бегать по коже.

Капитан не была впечатлена:

– Рэйборн, заизолируйтесь. Мы все устали, использование дара – только по делу.

Усталость и правда была, но любой, кто наблюдал за командой со стороны, даже не заподозрил бы о ней. Они не имели права быть слабыми. Двигаться нужно было быстро, да еще не забывать о приказах капитана, чтобы не мешать друг другу.

Они вошли через центральную дверь, которую направленным взрывом уничтожил Киган. Проблемой это не стало: капитан почти сразу разбила двух боевых роботов, которыми Рале закрыл пролом. На первом этаже дежурили и машины, и итальтика. Боевыми роботами занялись Лукия и Рале. Итальтика, которые похватали какие-то местные лазерные игрушки и попытались напасть, телекинетик бесцеремонно вышвырнул в окно. Местные были угрозой в основном для местных, у специального корпуса они разве что путались под ногами.

Римильда не удержалась, придавила «Гончую-118», малого противопехотного робота. Как-то неловко было оставаться в стороне, когда остальные заняты битвой! Единственным, кто не рвался помогать, был Стерлинг. Он, нервно переминаясь с ноги на ногу, дождался, когда они зачистят этаж.

Зато сразу после этого он рванул к ближайшей технической будке, небольшому помещению, предназначенному только для хранения компьютерных блоков, и запер за собой металлическую дверь.

– Похоже, кто-то сильно испугался, – фыркнул Киган. Он подошел ближе и постучал по двери. – Эй, бумагу не забыл или тебе принести?

Вряд ли он ожидал реакции, а Стерлинг неожиданно ответил, причем голос его звучал не из-за двери, а из колонок, предназначенных для рекламных объявлений.

– Перед тем, как нанимать в спецкорпус, должны ввести тест на чувство юмора!

– Так ты же его первым завалишь, – заметил Киган. – Подключился, значит?

– Как видишь! Капитан, вам лучше поторопиться. Я установил связь с системой наблюдения и вижу, что итальтика на верхних этажах догадались, зачем мы здесь. Они уничтожают технику!

– Вычислить нашу цель было не так сложно. Вряд ли они уничтожат все, но нам действительно нужно ускориться.

Теперь, когда Стерлинг помогал им, стало намного легче, Римильда даже не ожидала такого. Когда они достигали нужного уровня, двери тут же открывались, позволяя им добраться до растерянных итальтика и безразличных ко всему роботов. Если же им попадались пленные, киборг подсказывал, где их можно запереть.

Он притворялся, что все это не утомляет его и даже веселит. А Римильда лишь надеялась, что его система и правда совместима с технологиями итальтика. Ведь если он сгорит, как в прошлый раз, у нее просто не хватит сил его спасти…

Стерлинг был не единственным, кто не щадил себя. И Киган, и Рале делали вид, что у них все в порядке, прекрасно просто. Но электрокинетик не мог скрыть синяки, расползающиеся по коже – сосуды не выдерживали, как и опасалась Римильда. Рале держался куда лучше, однако и он замедлился.

Хилер стала не единственной, кто заметил это.

– Вы двое, возвращайтесь вниз и охраняйте выход! – приказала капитан. – Мазарин и Триан скоро должны быть здесь. Остаток башни очистим я, Фревилл и Витте.

Римильда ожидала, что хотя бы Киган сейчас устроит спор, вряд ли у него поубавилось упрямства! Однако электрокинетик лишь сосредоточенно кивнул и направился вниз. Такое торжество здравомыслия не умиляло, оно становилось верным указанием на то, насколько Кигану на самом деле плохо.

Хотелось тоже пойти вниз, остаться с ним, однако Римильда быстро избавилась от наваждения. Приказ есть приказ, Лукия сейчас действует правильней всего.

– Я постараюсь вам помочь, – пообещал Стерлинг. – Насколько вообще смогу. Следующий зал пустой, но выше осталось несколько «Пургаторов», это, как я понимаю, плохо.

– Это не критично, – отозвалась Лукия. – Действуйте по мере сил, Витте.

Зал, в который они поднялись, действительно казался пустым. Они хотели пересечь его как можно быстрее – и попались на этой поспешности. Роботы, до этого невидимые, прыгнули на них одновременно с трех стен и с потолка.

Машины были мелкие, но на удивление паскудные. Они пытались сомкнуть на жертве длинные суставчатые ноги и резануть одним из вращающихся лезвий, встроенных в корпус. Римильда и сама не могла толком сказать, каким чудом ей удалось уклониться.

– Это «Блик 2-12», – определил Стерлинг. – Робот-ловушка. Простите, капитан, в моем распоряжении не было сканеров, чтобы определить их!

Лукия на этот раз не ответила. Не потому, что винила Стерлинга – не в чем было винить, он и правда не смог бы обнаружить профессиональные военные ловушки. Капитану просто было не до того, большая часть роботов напала на нее.

У Римильды даже не было времени проверить, как она справляется, своих проблем хватало! Хилер поспешно укрепила мышцы и кожу, она ни секунды не могла оставаться на месте, только так у нее еще был шанс не попасться этим прыгучим уродцам. И оружия толкового не было… Но это можно исправить.

Ей наконец удалось перехватить одного из «Бликов», и тогда дело пошло проще. Роботы легко пробивали друг друга, если их правильно направить. Через пару минут Римильда оказалась в кольце из металлических тушек.

Лукия тоже справилась, но противников у нее было намного больше, и за успех пришлось заплатить. Сначала Римильда уловила запах крови в воздухе, а, обернувшись, обнаружила, что рука капитана сломана так, что кость порвала даже укрепленную форму.

Хилер бросилась к ней, однако Лукия жестом остановила ее.

– Ваши силы безграничны, Фревилл?

– Нет, но…

– Тогда приберегите их для дальнейших событий. Мы не знаем, что еще ждет нас и наших спутников. Эта травма не несет угрозы моей жизни и не слишком значительно снижает мою продуктивность. Она заживет естественным образом.

О том, что перелом причиняет страшную боль, Лукия и говорить не сочла нужным. Она вправила кость на место, даже не моргнув, и использовала ногу одного из роботов как импровизированную шину.

Римильде это казалось напрасной жертвой, и все же хилер предпочла не спорить. Она и правда не отдыхала слишком давно… И она не представляла, что сейчас творится внизу.

После того, что он сам объявил своей неудачей, Стерлинг притих, но помогать им не перестал. Он по-прежнему управлял дверями и заранее предупреждал о появлении роботов. Лукия же двигалась первой и дралась так, будто ее ничего не беспокоило. Даже при том, что она, в отличие от хилеров и легионеров, не умела гасить боль, только отстраняться от нее! Капитан даже умудрялась использовать металл на собственной сломанной руке как оружие, хотя это, по мнению Римильды, было уже за гранью человеческих возможностей.

Если бы усилия всегда приносили заслуженную награду, они должны были победить. Вот только Вселенная не знает справедливости, и финальный этап мог стать для них роковым. На площадку, где была собрана значительная часть компьютеров, согнали целый отряд «Пургаторов».

Это были мощные роботы: сильные, быстрые и хорошо защищенные. Римильда прекрасно помнила, что они сделали с Киганом. Капитан не собиралась отступать даже теперь, да и хилер тоже, но они застряли в состоянии опасной ничьей. «Пургаторы» не могли уничтожить их – а у них никак не получалось уничтожить роботов.

Тогда машины попросту перешли к другим действиям. Часть из них все еще нападала на Лукию и Римильду, а часть стреляла в пол. И сначала это казалось бесконечно глупым, просто каким-то сбоем… Но скоро до Римильды дошло, что они делают.

– Они пытаются обрушить этаж! – предупредила хилер. – Тогда пострадаем не только мы, будут разрушены компьютеры!

– Я понимаю это. Но мы пока делаем максимум того, что нам доступно.

Лукия говорила спокойно, однако Римильда не сомневалась, что и капитан теперь предельно напряжена. Им нужно не просто победить – они обязаны сделать это быстро! Но как, если они устали, если Лукия ранена, что вообще можно сделать?

Искать ответ им все же не пришлось. Бой закончился неожиданно и без дополнительных усилий с их стороны. «Пургаторы» просто поднялись в воздух и один за другим начали разламываться пополам, как дешевые игрушки.

Итальтика это наверняка показалось бы чудом, а Римильда понимала, что действует телекинез. При этом хилер не почувствовала приближения! Да и, оглянувшись по сторонам, она убедилась, что Рале поблизости нет.

Лукия определенно думала о том же:

– Майрон, где вы? Почему вы решили к нам присоединиться?

Рале так и не ответил, но голос все равно зазвучал, не в пространстве, а в голове, и явно у них обеих. Женский голос, бодрый и прекрасно знакомый.

«А это не Рале, капитан, это я! Всем здравствуйте, мы, как видите, добрались быстрее, чем ожидали! Все остальное мы берем на себя».

* * *

Перед захватом Объекта Д-1 стало особенно паршиво, но Рафаль убедил себя, что нужно держаться. Это же последний рывок! Осталось совсем чуть-чуть, и если он справлялся раньше, должен справиться и теперь. Он несколько раз хотел сдаться раньше срока, но Лавиния остановила его – и оказалась права. Он завершил основную миссию, как и полагалось номеру 1. Как можно после такого не справиться с понятным и простым дополнительным заданием?

Жаль только, что перечислить все эти аргументы оказалось некому. С Рафалем никто не спорил, его враг таился внутри. На Первого то и дело накатывала слабость, в ушах гудело, а голова шла кругом. Тени, мелькающие на границе зрения, вернулись, много теней, не одна уже…

Иногда Рафалю казалось, что эти тени подбираются ближе. Они не просто так пришли, они пытаются утащить его в темноту! Но самым страшным было даже не это, а то, что ему хотелось поддаться. В одни моменты темнота пугала его, в другие представала тем самым убежищем, где всегда хорошо и спокойно, где нет боли и зла… Просто забраться туда и наконец-то уснуть в безопасности…

Он давил в себе это желание, выжигал его изнутри. Нельзя так поступать, ведь иначе большую часть задания придется выполнять Лавинии! Да и пугать ее Рафаль не хотел. Он прекрасно знал, что она его любит. Он держался за эту любовь, потому что в его жизни, начавшейся в лаборатории, да там по большей части и прошедшей, не было ничего дороже.

Тени лгут, их обещания ничего не значат. А вот Лавиния настоящая! Она останется рядом с ним до конца, они вместе покинут Марс. Она дождется, пока он немного отдохнет и станет прежним. То счастье, которое они разделили здесь, лишь начало пути, дальше будет лучше, намного лучше!

Поэтому Рафаль двигался первым, принимал на себя большую часть атак и берёг Лавинию всеми силами. Он то и дело позволял ей отстать, чтобы он успел расчистить путь. Ему было несложно, мысль о том, что с Лавинией все в порядке, помогала ему восстанавливать силы и поскорее заживлять раны.

Ну а потом он услышал ее голос. Рафаль уничтожил очередную группу роботов быстрее, чем ожидал – и быстрее, чем ожидала Лавиния. Она все еще оставалась где-то в стороне, он пошел за ней. Тогда он и услышал голос, услышал слова… Мир пошатнулся и как будто выцвел.

Сделка, значит… Сделка с Фетъе – этот голос Рафаль тоже узнал. Новый поводок, тонкая игра. Ложь, все, что было сказано… Все эти обещания, все взгляды и признания…

А он повелся. Идиот доверчивый… Рафаль вспоминал все те моменты, что они с Лавинией разделили на Марсе, и каждый теперь представал в совершенно ином свете. Мальчик, влюбленный в девочку, милая романтика… Как можно было? Все оставалось на виду, Лавиния даже особо не напрягалась! Ей было и не нужно. Он подставился сам.

Гнев и стыд полыхали в его душе с равной силой. Касаться воспоминаний, связанных с Лавинией, было больно – но он не позволил себе остановиться. Это было заслуженным наказанием за наивность. Рафаль будто вскрывал загноившуюся рану, и это ослабляло его. Гул в ушах звучал совсем громко, тени подкрадывались все ближе, тянули к нему руки… Ему не за что было держаться. Не за что с самого начала, его скала среди бури оказалась миражом.

Но если так, зачем вообще пытаться? Ему от этого никакой пользы, только боль, усталость и непонимание. На этой стороне все от него чего-то хотят, требуют, не верят его жалобам и используют его. На той стороне тишина и покой. Может, хватит уже думать о других? Мучать себя каким-то придуманным долгом? Пусть разбираются сами, они все это заслужили!

Рафаль, еще пару секунд назад задыхавшийся от боли, выпрямился и мягко, печально улыбнулся.

А потом он наконец позволил теням его забрать.

* * *

Это были самые долгие часы в жизни Зарии – и вместе с тем самые короткие. Лежа на полу металлической клетки в паре шагов от мертвого зверя, она все пыталась понять, как ей быть дальше.

В какой-то момент хотелось забыть обо всем и молить о пощаде. Когда остальные придут, упасть перед ними на колени, плакать, умолять, заверять их, что это была досадная ошибка… Смерть всегда страшна, а когда жизнь только началась – вдвойне. И все же Зария знала, что не пойдет на такое. Она уже один раз поддалась страху, получила право не умирать, как подачку. Но разве это стало для нее полноценной жизнью?

Были мысли и о сопротивлении. Из-за травм Зария пока не могла толком использовать телекинез, но она знала, что через пару часов кое-что вернется. Правда, для полноценной битвы этого не хватит… Она ведь тут не одна со способностями. В свои лучшие времена Зария смогла бы противостоять любому из телекинетиков в их группе – в битве один на один. Так ведь никто тут не собирался допускать честный поединок! Они уже один раз накинулись на нее всей сворой, и они сделают это снова.

Хотя вариант с сопротивлением она оставила как план Б. Возможно, если они снова начнут избивать ее, появится смысл напасть, просто чтобы спровоцировать их на быстрое и безболезненное убийство.

Порой, когда она уставала от страха, воображение рисовало совсем другую картину. Она не будет молить их о пощаде и унижать себя дракой, которая их только позабавит, тоже не будет. Когда придет ее час, она проследует к месту казни с гордо поднятой головой. Она не станет плакать, она будет смотреть на окружающих со спокойной уверенностью до последнего.

Впрочем, Зария знала, что и это не вариант. «Смерть» и «я» отказывались становиться в одно предложение. Она не могла спокойно принять то, что было для нее совершенно противоестественно.

А потом время ожидания, тянувшееся целую вечность, вдруг закончилось, за ней пришли. Зария слышала, как на базе готовились к чему-то, уловила даже звук строительных работ. Но из клетки было не разглядеть, что там происходит, и к пленнице никто не подходил. Все прекрасно знали, что она сделала, к ней относились так, будто от нее можно заразиться смертью.

Когда подготовка была закончена, за ней пришли – двое солдат и Броган. Солдатам предстояло вытащить ее, если она начнет сопротивляться, а Брогану – блокировать ее телекинез, если сила вдруг вернется. На мертвого зверя никто из них уже не смотрел, эту тварь наверняка вскроют позже. Пока же следовало разобраться с живой проблемой.

Зария все еще чувствовала себя отвратительно. Солдаты специального корпуса восстанавливались быстрее обычных людей, однако и для них эта скорость была разной. После того, что с ней сделали вчера, Зарии требовалось два-три дня покоя, чтобы прийти в себя окончательно. Но теперь это стало бессмысленным, и, чтобы сохранить остатки гордости, она сама поднялась на ноги. Тело пульсировало болью, голова кружилась, однако телекинетику удалось не упасть, и это уже было неплохо.

Солдаты смотрели на нее без злости, даже с легким сочувствием, которого все равно было недостаточно для того, чтобы помочь ей. Броган же не скрывал своего презрения.

– Видела бы ты себя сейчас, – усмехнулся он. – Опухшее ничтожество. Тебе дали роскошную жизнь, а ты предпочла вот это… Оно того стоило?

Отвечать этому ублюдку не хотелось, однако Зария слишком хорошо знала его. Если Броган сочтет себя оскорбленным, он ударит так, что она до самой смерти будет собственными ребрами отплевываться.

– Я сделала то, что должна, – только и сказала Зария.

– Да уж, мозгов как не было, так и нет… Хотя оно и к лучшему. Сколько еще таких «спящих» может быть среди нас? Пусть на тебя посмотрят, может, это чему-то их научит!

Ее казнь, как и ожидала Зария, собирались сделать показательной. Из нескольких погрузочных платформ соорудили некое подобие сцены, перед которой собрались все обитатели базы – от рядовых солдат до сенатора. Саанви Скайлер стояла на сцене, и выглядела она не разозленной или возмущенной, а безмятежной. Она была человеком, который управляет всем, а Зария стала песчинкой под ее ногами.

Телохранители на сцену не полезли, они остались в первом ряду. И вот они как раз, в отличие от сенатора, на эмоции не скупились. Сочувствовать Зарии не собирался никто. Просто кого-то она бесила, кого-то смешила, кого-то раздражала тем, что на нее пришлось потратить столько времени и сил. Зария надеялась, что хотя бы Кейти, маленькая Кейти, проявит немного сочувствия, задумается, испугается… Куда там! Хилер, глядя на нее, ухмылялась с истинным злорадством.

Зария перевела взгляд со своих недавних товарищей на солдат. Они как раз относились к ней по-разному, хватало и тех, кого, казалось, угнетало устроенное из казни шоу. Однако защищать пленницу открыто никто не собирался, они прекрасно знали, чем это для них закончится.

Она искала глазами Стефана, но так и не нашла. Не пришел? Решился убежать, чтобы передать добытые ею данные федеральным войскам? Она очень надеялась на последнее и обиды не чувствовала. Ну что он смог бы изменить здесь? Да ничего. Разве что сделал бы ее последние минуты не такими страшными… Но это скорее блажь, смерть обрывает любой страх.

– Внимательно посмотрите на эту девушку! – велела Саанви. – Она – напоминание о том, что мы не должны расслабляться! Да, мы побеждаем, потому что мы сражаемся за правое дело. Но среди нас в любой момент могут найтись предатели, для которых награда дороже высшей цели!

– Все не так! – не выдержала Зария. – Я как раз перестала продаваться! Меня похитили из академии и заставили…

Договорить она не успела: мощный телекинетический удар свалил ее с ног. Подниматься не хотелось, боль в мышцах усилилась. У Зарии осталось только одно желание: свернуться на этой сцене в позе зародыша и ждать, когда все закончится. Как пришла в этот мир, так и уйдет…

Увы, выбор никто за ней не оставлял. Ее просто подняли силой и заставили снова стоять перед всеми.

Саанви это шоу оставило равнодушной.

– Сейчас тебе лучше молчать, – заявила сенатор. – Тебе еще дадут последнее слово, подумай над ним очень внимательно.

Зария ожидала, что ее убьют другие телохранители, но нет. Повинуясь жесту Саанви, вперед вышла группа из пяти солдат с термовинтовками. Все они прицелились в Зарию – и с такого расстояния промазать они не могли.

Значит, вот как это будет… Быстро. По законам военного времени. Даже лучше, чем то, чего она ожидала… Но это не успокаивало. Финал ее жизни превратили в какой-то цирк, и Зария даже посмеялась бы над этим, если бы речь шла о шоу.

Но направленные на нее винтовки сделали реальность очевидной, странной какой-то, как будто кристально прозрачной… Когда Зария сидела в клетке, шла сюда или даже стояла на сцене, она еще могла надеяться на благополучный исход. Но это оружие сделало ее будущее очевидным. Она умрет прямо сейчас, а за этим будет… Что? Вечная тьма? Вообще ничего? Зария о таком раньше не думала, потому что это было не важно. Однако сейчас понимание того, что она исчезнет, ее больше никогда не будет, обрело новую силу.

Слезы все-таки сорвались, по телу пробежали первые волны дрожи. Зария прекрасно знала, что это замечают все – и телохранители, и военные. В этом и суть, для этого построили сцену. Все должны были увидеть, какая участь ждет предательницу! Даже если предательницей она была с самого начала, но за это ей как раз платили… Мораль в этом мире каждый перекраивал под себя.

– Тебе страшно, – мягко улыбнулась Саанви. – Конечно, подлость всегда связана со страхом… Но мы ведь не какие-нибудь звери – мы не земляне! Мы понимаем, что ты еще очень молода, в таком возрасте легко позариться на награду и допустить ошибку. Поэтому мы предлагаем тебе помилование. Расскажи, как с тобой связались земляне. Укажи на их связного. Попроси прощения у всех, кого ты могла подставить, и поклянись в верности Марсу. Тогда мы подумаем о том, чтобы сохранить тебе жизнь!

Инстинкт самосохранения впился в эти слова с отчаянной силой. Он требовал рухнуть перед Саанви на колени, целовать подол ее платья, рыдать, умолять… Да, это будет унизительно. Но это будет жизнь!

Стремление ухватиться за последний шанс было сильным, однако недолгим. Разум все же не сдал окончательно позиции, и он с горечью признавал, что это предложение – ловушка. Во-первых, Саанви не пообещала сохранить Зарии жизнь, сенатор обставила все так, чтобы у нее был путь к отступлению. «Мы подумаем об этом» предполагает, что можно и отказать. Во-вторых, Броган обмолвился, что ее пример должен стать уроком для других.

Так что никто ее отпускать не собирается. От нее хотели просьб о пощаде лишь для того, чтобы подчеркнуть: предатели легко меняют сторону. Возможно, сейчас кто-то размышлял о том, права она была или нет. Но если она начнет вопить о верности Марсу, она потеряет всякое право на уважение, над ней лишь посмеются.

Да и потом, даже если бы это предложение было реальным… Так ли оно хорошо? Зария знала, что такое счастье. Она была счастлива в детстве со своими родителями. Она была счастлива во время обучения в академии. Она была счастлива, когда верила, что идет к высшей цели! Но когда цель заменили на деньги и только деньги… Она не понимала, почему у остальных получается быть счастливыми, а у нее – нет. Она и не надеялась понять.

Зария оказалась в тупике. Она не хотела умирать, но и жить как раньше тоже не хотела.

– Я никого не предавала, – сказала она, глядя только на других телохранителей, Саанви ее не интересовала. – Я давала клятву в академии. И я наконец вспомнила эту клятву!

Они могли бы спасти ее. Надежда была сомнительной, смешной даже, но – вдруг? Если бы все воины со специальными способностями объединили силы, они бы смогли если не уничтожить базу, то хотя бы удрать. Вместе!

Однако они этого делать не собирались. Слова о клятве были для них пустым пафосом, их устраивала новая жизнь. Может, они просто ни о чем не мечтали в прежней?.. В любом случае, слова Зарии их лишь смешили. Кейти одними губами произнесла: «Дура!»

Если кого и задел ее ответ, так это Саанви. Сенатор, видно, уже придумала долгую речь о двойном предательстве, и неожиданная верность Зарии не входила в ее планы. Она кивнула своим солдатам, и те приготовились стрелять.

– Настал момент для последнего слова, которое я тебе обещала, – заявила Саанви. – И больше ты успеешь сказать, только если попросишь о прощении. Так что же это будет?

Дрожь усиливалась, Зарию трясло, как в лихорадке. Особенно это было видно по рукам и ногам, такое не скроешь… Одни солдаты смеялись над ней, другие отворачивались. Те, что целились в нее, ни в чем не сомневались.

Вот и рухнул ее план быть сильной и гордой до конца. Умирать оказалось так страшно… Зария знала, что, если она заговорит, ее голос будет дрожать так же сильно, как тело, да и слезы его исказят, так что любые слова, выбранные ею, прозвучат жалко и ничтожно. И все же умирать в тишине, будто поддавшись истерике, показалось ей еще хуже.

Зария сжала кулаки, зажмурилась и из последних сил сказала миру последнюю правду о себе:

– Я солдат специального корпуса космического флота!

Выстрелы громыхнули одновременно. Саанви не могла простить ей такого позора, сенатор мгновенно дала отмашку своим людям. И…

Они не попали. Зария не сразу поняла это, она стояла перед ними с закрытыми глазами и ждала, когда смерть все завершит. Но не было боли – и ничего не исчезло. Она по-прежнему чувствовала свое тело, усталость, прохладу марсианского утра, она слышала растерянные голоса… Она была жива.

Зария наконец позволила себе открыть глаза и оглядеться по сторонам. Тогда она и поняла, что в нее просто не попали. С расстояния в пару шагов! Она решила даже, что это протест солдат, что они, впечатленные ее честностью, пожалели ее. Но потом она взглянула на расстрельную группу и легко распознала растерянность.

Они не собирались ее щадить. Они уверенно целились ей в грудь и голову. Они понятия не имели, почему заряды пролетели мимо.

– Что вы устроили? – нахмурилась Саанви. – Выполняйте приказ!

Солдаты попытались подчиниться, они выстрелили снова – и с тем же результатом. На этот раз Зария не закрывала глаза, она видела, как заряды пролетели в паре сантиметров от нее, не причинив ей вреда.

– Это возмутительно! Вы сами под расстрел пойдете за такое!

– Но, сенатор… – смутился один из солдат. – Мы же стреляем в нее… Я не знаю, почему мы не попадаем!

Саанви не желала слушать. Она кивнула своим телохранителям, и уж они медлить не стали. Они атаковали одновременно, совсем как во время вчерашней битвы. Электрокинетики выпустили в воздух молнии, телекинетики метнули в Зарию тяжелые серые камни. Не у дел осталась только Кейти, да и то потому, что не была способна на дальний бой.

И они тоже не попали.

Зария в жизни не видела ничего подобного. Любая атака, обращенная на нее, обходила девушку стороной. Это было намного сложнее, чем убить приговоренную – промазать с такой точностью! А главное, они не жалели ее, они просто не могли ее убить, никак не могли…

Шокированную тишину, зависшую над базой, нарушил знакомый голос. Но если раньше он звучал тихо и дружески, то теперь был пронизан ледяной силой того, кто привык отдавать приказы – и не терпит неповиновения.

– Достаточно. Думаю, уже очевидно, что ее мы убивать сегодня не будем.

Она не ожидала снова услышать Стефана… Она поверила, что его здесь нет! Да его и не было, он появился только сейчас, и выглядел он по меньшей мере странно.

На этот раз он был без бинтов, и Зария сумела его разглядеть. На его безупречной коже не было ни намека на шрамы, которые должны были оставить раны на его лице. Волосы он на этот раз не собирал, оставил распущенными, и от лица их сдвигал только непонятного вида металлический обруч. А главное, на Стефане была не одежда марсианского солдата, а форма специального корпуса!

Но – черная. Почему-то. Зария прекрасно знала, что черной формы не существует, и теперь не представляла, как это понимать.

А Стефан вдруг повернулся к ней и улыбнулся так очаровательно, будто ничего особенного на военной базе вообще не происходило.

– Легион, – сказал он. – Черную форму носит Легион. Отучилась бы в академии – знала бы, что это такое. Ничего, узнаешь сейчас.

Его не останавливали, потому что не понимали, кто он такой. Военные ничего не сделали бы без приказа Саанви. Сенатор растерянно смотрела на своих телохранителей. Они насторожились, но с места пока не двигались. Возможно, кто-то из них как раз знал, что такое Легион.

Стефан между тем поднялся на сцену. Минуя сенатора, он одним бесцеремонным пинком сбросил Саанви вниз. К ней тут же бросились военные, однако атаковать чужака они по-прежнему не смели. Стефан же остановился в центре сцены, и тут Зария просто не выдержала. Она сорвалась с места, спряталась за ним и, прижавшись к его спине, разрыдалась.

– Спасителем младенцев себя чувствую, – хмыкнул Стефан. – Мне не идет, ну да ладно, иногда можно.

– Кто ты такой? – властно произнесла Саанви.

– Ну а кого вы ожидали, когда Землю дразнить начали? Я тот, кого послали зачистить ваше гнездовище… Моя задача – вас убить, – доверительно, почти дружески сообщил Стефан. Зария не представляла, как он может говорить такие ужасные вещи подобным тоном. – Первоначально я был уверен, что избавляться придется ото всех. Я не занимаюсь помилованиями, это в большинстве случаев бессмысленно. Все эти «мы не знали», «нам приказали» и «мы еще дети» обычно приводят лишь к новым проблемам. Но тут, смотри-ка, даже меня на старости лет впечатлили! Короче, ее я решил пощадить. А вас нет, вы мне все не нравитесь.

Конечно же, на него тут же было направлено все оружие базы – и людей, и роботов. С него не сводили глаз телохранители – группа из пяти сильных воинов. У него не было ни шанса победить такую толпу в одиночестве, он казался безумным… и все равно Зария почему-то верила в него несмотря ни на что. Может, потому, что сейчас так было спокойней всего: просто верить.

«Правильно делаешь, что веришь, – неожиданно прозвучал у нее в голове его голос. – Это все будет быстро и до смешного просто. Кстати, я не один».

Зария все еще оставалась у него за спиной и не видела его лицо, но не сомневалась, что ей не почудилось. Он действительно мысленно говорил с ней, он был телепатом… Но не только телепатом, у них другая форма.

Вслух Стефан произнес совсем другое:

– Эй, ты там не устал валяться? Мы наконец-то добрались до самой интересной части.

Зария решилась выглянуть из-за его плеча, пытаясь понять, с кем он говорит. Догадки у нее были, просто настолько невероятные, что она не могла в них поверить… А зря. Стоило ли вообще чему-то удивляться после всего, что уже произошло?

Зверь в клетке ожил. Хотя вряд ли он был на самом деле мертв… Он просто ждал своего часа, и он, недавно представлявшийся диким и неуправляемым, прекрасно понял слова Стефана! Хищник, отдаленно похожий на волка, отряхнулся – и то, что казалось страшными ранами, слетело с него, как грязь. Похоже, на его шерсть были налеплены фрагменты чужих тел, и Зарии не хотелось даже задумываться, чьих. Под ними же скрывалась абсолютно здоровая шкура.

Казалось, что зверь все равно бесполезен, ведь клетку заперли после того, как увели на казнь Зарию. Однако для гиганта это не стало проблемой, через укрепленный металл он прорвался с такой легкостью, будто его пытались сдержать бумажными лентами.

Он напал сразу, без сомнений. Его совершенно не волновало численное превосходство противника и полетевшие в него заряды плазмы. Он врезался в ряды солдат как оружие, не как живое существо – и он определенно торжествовал.

Хищник отвлек на себя часть солдат, но далеко не всех. Многие все еще готовы были защищать сенатора, да и телохранители смотрели только на Стефана.

– Ты будешь драться с ними один? – прошептала Зария. – Я не смогу тебе помочь…

– А тебя кто-то просил о помощи? – хмыкнул легионер. – Твоя главная задача – не падать. А драться с ними я не буду. Не люблю это дело: один раз влезешь в эту забаву, потом три дня из волос чей-то костный мозг вымываешь. Если надо, я могу, но тут не надо.

– Что это значит? – спросила телекинетик, с трудом подавив приступ тошноты.

Он не стал отвечать ей, он просто продемонстрировал. Зарии казалось, что теперь-то она примет любое развитие событий, но она очень быстро поняла, что ошиблась. Стефан действительно не сражался сам – за него это делали недавние враги.

Телохранители сенатора наконец вступили в бой, но напали они не на легионера, а на марсианских солдат. Они сражались отчаянно, в полную силу, они использовали специальные способности… Но при этом они ничего подобного не хотели. Зария видела растерянность и ужас на их лицах, они не понимали, что происходит, они хотели все прекратить…

Но они не могли. Сильные даже по меркам специального корпуса воины превратились в послушных марионеток.

– Это телепатический захват? – поразилась Зария. – Я даже не знала, что он работает так…

– Потому что он работает не так, – отозвался Стефан. – Ты все равно не поймешь, просто не мешай мне.

Он по-прежнему казался расслабленным, однако Зария не упустила легкую перемену в его голосе. Контроль над пятью телохранителями давался ему не так просто, как Стефан пытался показать. И все же он справлялся…

Его марионетки выполняли свою роль, солдат оставалось все меньше, а окровавленных мертвых тел на земле становилось все больше. Правда, и телохранителям доставалось. Стефан не берег их, вряд ли он собирался оставить их в живых… Да что гадать – он прямым текстом сказал, что они обречены! Кейти, самая слабая из них, уже погибла, ее разорвало на части после попадания боевого дрона. Броган был смертельно ранен. Остальные трое еще могли надеяться на спасение… но, судя по потухшим взглядам, уже понимали, что их ждет.

Зария наконец позволила себе снова закрыть глаза. Сегодня она получила достаточно вдохновения для ночных кошмаров, больше ей было не нужно.

Она рискнула снова посмотреть на мир, когда стало тихо. Она думала, что все закончилось, но нет… Еще нет. На ногах оставались Стефан, она, зверь, покрытый сплошным слоем крови, но на удивление бодрый, а еще – сенатор и около дюжины офицеров, окруживших ее кольцом.

– Вы не можете меня убить! – заявила Саанви. Она, надо отдать ей должное, и сейчас держалась неплохо, хотя на нее попало немало крови тех, кто пытался ее спасти. – Я сдаюсь в плен, я из правительства планеты!

– Изначально плен был приоритетом, да, – кивнул Стефан. – Но не из-за твоей ценности. Моему руководству нужна была информация, которая хранилась в твоей полупустой голове. К счастью для меня, я пробыл здесь достаточно долго, чтобы всю эту информацию скопировать. Я еще колебался, оставить тебя в живых как свидетельницу или нет, но… Вот эта мелочь, приговоренная к казни, добыла неплохой набор документов. Их хватит для разбирательства. Ты больше не нужна.

Саанви заметно побледнела и сделала шаг назад, хотя помочь ей это не могло.

– Как же… Я сенатор, со мной так нельзя!

– А с кем можно? – заинтересовался легионер. – Ладно, не суть. Практическую ценность ты потеряла, но, как ты поняла, я люблю игры. Давай так: я сохраню жизнь одной из сторон. Или тебе как сенатору, или воякам, которые…

– Мне! – крикнула Саанви прежде, чем он успел закончить. – Сохрани жизнь мне!

Офицеры, защищавшие сенатора, перевели на нее потрясенные взгляды. Они, похоже, не могли поверить, что она так быстро и легко предала их… Их, которые могли бежать, но остались, чтобы выполнить свой долг до конца!

– Что и следовало доказать, – заметил Стефан. – Со всех этих пламенных революционеров быстро слетает налет благородства, когда речь заходит об их собственных шкурах. А, забыл упомянуть еще один важный факт обо мне: я довольно много вру.

Он повернулся к зверю и коротко кивнул. А тот, похоже, только этого и ждал. Он метнулся к Саанви, и военные поспешили отступить, пропуская его к сенатору. Она попыталась сбежать… но, конечно же, не смогла. Ее крики еще несколько минут разносились над холодной пустыней Элладой, а потом затихли навсегда.

Легионер прошел вперед, уселся на край сцены, с любопытством наблюдая за оставшимися офицерами. Они не пытались на него напасть, они просто ждали, что будет дальше.

– Догеройствовались? – спросил легионер. – Как можно было в ней не разобраться? Вы даже на конкурсе дегенератов заняли бы последнее место… Убить бы вас, чтобы размножиться не успели, но одно преимущество у вас все же есть: вы искренне преданны. Короче, валите отсюда. Ваша задача – рассказать остальным о случившемся. Чтобы будущие любители восстаний не гадали, к чему это приведет, а знали наверняка.

Повторять им было не нужно. Офицеры, явно не веря своему счастью, метнулись к машинам. Очень скоро взревели двигатели, и ворота едва успели открыться, выпуская беглецов с залитой кровью базы.

Никто их преследовать не собирался. Окровавленный зверь подошел к сцене и улегся у ног Стефана. Зария опустилась рядом с легионером. Он старательно делал вид, что ему просто стало скучно, но она подозревала, что эта якобы легкая расправа далась ему очень тяжело.

– Что теперь будет со мной? – спросила Зария. – Меня казнят?

– Да нет, там те еще тряпки работают в специальном корпусе… Они бы даже этим дали шанс, – Стефан кивнул на изуродованные останки телохранителей. – По малолетству. Но я не считаю возраст оправданием. Я видел их гнилую суть, такое обратно принимать – все равно что себе могилу копать. С тобой другое дело, в тебе еще что-то толковое осталось. Конечно, никто не собирается устраивать праздник из-за того, что ты вернулась. Тебя будут проверять, тебе не будут доверять, и поначалу будет трудно.

– Я знаю…

– Это хорошо, ты не только знай, но и цени. Второй шанс дается редко и не всем. В общую иерархию тебя вряд ли вернут, опозорилась ты знатно. Но вот в Черную Армаду швырнуть могут. Держись за этот шанс, заслужи себе место среди своих заново – и тогда есть вероятность, что даже у тебя все будет хорошо.

Глава 13

Убивать Саанви Скайлер не следовало, начальство очень хотело получить ее живой. Стефан прекрасно знал, что за случившееся его никто не похвалит. Но в похвалах он и не нуждался, а любое более серьезное наказание он предотвратил возвращением студенточки, которая могла очень многое рассказать о похищенных детях из бридинг-программ, и добытыми ею документами.

Теперь он ждал, когда к военной базе пришлют челнок, и просматривал за компьютером файлы Саанви – просто на всякий случай. За этим и застал его Хайд, только-только вернувшийся из душевой, еще мокрый, но уже чистый.

«Где человек?» – подумал фьюз.

– В лазарет себя переместила.

Зария справлялась со всем на удивление неплохо, он ожидал от нее меньшего. Она все еще была потрясена резней, развернувшейся в «Элладе». Но вместо того, чтобы рыдать или падать в обморок, она пыталась побыстрее привести себя в порядок.

Это правильно. Дольше проживет. В том, что спецкорпус ее примет, Стефан даже не сомневался, там солдаты такого уровня всегда нужны.

«Она влюблена в тебя!» – с непонятной торжественностью объявил Хайд.

Стефан впечатлен не был, от документов он так и не оторвался.

– Да, я заметил. Вокруг меня это периодически случается.

Фьюз явно был озадачен. «И все? Разве это не честь?»

Стефан уловил мелькнувшие в его памяти образы Триана и малолетней телепатки. Ясно, на что он насмотрелся… Хотя такой глубокий анализ эмоциональных связей со стороны фьюза был любопытен – даже если результат оказался корявым.

– Это по-разному складывается. Меня это ни к чему хорошему не приводило.

«То есть ты не будешь что-то делать, потому что она любит тебя?»

– Ну, мог бы переспать с ней, но сейчас реально не до того.

«Почему? Вы будете на станции вместе».

– Вы будете на станции вместе, – уточнил Стефан. – Хотя спать с девицей я тебе все равно не советую, это как минимум странно. Челнок заберет тебя и ее, вас обоих примет Легион.

«Не понимаю… А ты?»

– Я останусь на Марсе. Подал прошение, это допустимо, тут хватает других легионеров.

«Зачем?»

– Сам пока не знаю.

Стефан не пытался обмануть фьюза, он и правда не знал. Его задание было завершено, и все же… За то время, что он провел на Марсе, появилось предчувствие большой беды. Третий ожидал, что оно исчезнет само собой, когда погибнет Саанви, а ничего не изменилось.

Проблема витала в воздухе. У нее не было пока ни четкой формы, ни названия, и все же она не исчезала. Стефан терпеть не мог полагаться на интуицию, но и отмахнуться от нее не решался. Он прекрасно знал, что у телепатов интуиция – это по большей части плод информации, собранной подсознательно.

На Марсе что-то назревало, что-то совсем уж паршивое. И Стефан хотел узнать об этом одним из первых, чтобы успеть подготовиться – если такое вообще возможно.

* * *

Черная Армада двинулась с места.

Это встревожило итальтика, не испугало по-настоящему, но заставило засуетиться. Они ожидали нападения в первые дни после прибытия боевых кораблей. Но Армада оставалась на месте, после нескольких осторожных попыток обстрелять Рукумат она просто замерла. Сначала итальтика считали это подвохом, а потом убедили себя, что люди просто не могут преодолеть созданную ими преграду. Более того, немногочисленные шпионы Итойи и ее союзников докладывали, что руководство космического флота крайне недовольно адмиралом Этерионом. Он уже не тот, что раньше. Он постарел. Он нерешителен. Он ничего не сделает.

Так почему же все изменилось теперь? Когда корабли Армады двинулись с места, пока еще медленно, и стали менять порядок, итальтика поспешно запустили анализ всех недавних происшествий, способных повлиять на ситуацию на орбите. Ничего не было!

Да, в Чиракане не все шло гладко, да еще и племя Иштака потеряло связь со своей ацелоттой. Но Черной Армады это никак не касалось! К тому же итальтика внимательно следили за всеми сигналами, передаваемыми за пределы планеты. С боевыми кораблями никто даже не пытался связаться, ни разу…

Что же тогда произошло? Посовещавшись, лидеры итальтика решили, что у адмирала попросту сдали нервы. Данкарда Этериона уже не раз предупреждали, что он может лишиться должности, если не захватит Итойю. Должно быть, он слишком испугался, не смог это терпеть и повел свои войска на прямой захват.

Это успокоило итальтика, даже порадовало их. Они видели, что Рукумат работает исправно. Сейчас Черная Армада выстрелит – и будет частично уничтожена собственным огнем. Они ничего не собирались делать, они спокойно ждали победы, которая сама приближалась к ним.

Вот только прямой атаки не было. Корабли Армады выстроились в боевом порядке, однако расстояние до Рукумата не сократили. Штурмовики, которых выпустил из грандиозного брюха авианосец, тоже вперед не спешили. Они летали на границе действия системы спутников и пока лишь нервировали противника.

В наблюдательных пунктах замерли итальтика, ожидающие продолжения.

В кораблях Черной Армады заняли свои места телекинетики, ожидающие приказа.

В нейтральной зоне наконец началось движение, но влетел в нее только один корабль. За ним наблюдали итальтика и команда адмирала, собравшаяся на мостике авианосца «Ганнибал». Данкард Этерион тоже был там, застывший перед обзорным иллюминатором. Сюда он пришел в шлеме, он никому не позволил увидеть свое лицо.

«Это что вообще?» – спросил итальтика из племени Уютзин, наблюдавший за плавным движением грандиозного корабля, приближающегося к Рукумату.

Итальтика из племени Иштака сверился с данными, добытыми шпионами, и сообщил:

«Тяжелый атомный крейсер «Нурия»».

«На нем есть оружие, опасное для Рукумата?»

«Нет, ничего необычного… Это один из нескольких таких крейсеров в Армаде, в нем нет ничего примечательного! Да и установить на него ничего нового не получится…»

И все же «Нурия» двигалась к спутникам в гордом одиночестве, остальные тяжелые крейсеры по-прежнему сохраняли безопасную дистанцию. Теоретически бронированная махина не представляла угрозы, и все же было в ней что-то такое, от чего итальтика хотелось как можно скорее бежать…

«Сканеры показывают, что на борту никого нет! – отчитался итальтика из племени Хапикерн. – Там ни одного человека, «Нурию» ведет автопилот!

«Похоже, адмирал решил провести разведку боем, – задумчиво указал итальтика из племени Иштака. – Пожертвовав ради этого сразу тяжелым крейсером! И это якобы лучший стратег Земли? Насколько же тупые тогда остальные?»

Он пытался изобразить насмешливую уверенность, и получалось у него неплохо… Но на уровне телепатии врать все-таки сложнее. Все итальтика оставались напряжены до предела. Они ждали, когда же «Нурия» нападет, когда начнет бессмысленно палить по спутникам. Только это подтвердило бы, что адмирал сорвался и все-таки совершил глупость!

Но крейсер так и не выстрелил. «Нурия» преодолела нейтральную зону и оказалась в опасной близости от Рукумата. Спутники среагировали, выпустили разрушительный импульс, и автопилот был уничтожен.

«Какая-то бессмыслица! – разозлился итальтика из племени Уютзин. – Они ждали столько дней, чтобы сделать это?!»

«Они в отчаянии… Это приближает нашу победу!» – обрадовался итальтика из племени Иштака.

Но обрадовался, как оказалось, прежде срока. Покончив с автопилотом, спутники Рукумата попытались оттолкнуть крейсер… и не смогли. «Нурия» еле заметно вздрогнула, но осталась на месте. Компьютер Рукумата предпринял новую атаку, на этот раз усилив волну. Но крейсер не просто сохранил позиции, он медленно, чуть подрагивая, двинулся вперед.

«Нурия» продолжила атаковать.

Крейсер, которому полагалось превратиться в космический мусор, приблизился к спутникам на критическое расстояние. Компьютер перешел в аварийный режим работы, ударные волны шли одна за другой. Их силы оказалось достаточно, чтобы оставить на корпусе «Нурии» глубокие вмятины… Но не развернуть корабль.

Ну а на другой стороне нейтральной зоны, в Черной Армаде, шла своя битва. Сотни телекинетиков, собранные там, замерли у иллюминаторов. Остальные солдаты, обладающие другими способностями или лишенные способностей вообще, с тревогой наблюдали за ними. Они и рады были бы помочь, но пока не могли. Все зависело от телекинеза…

Объединенная волна энергии, невидимой, но от этого не менее грандиозной, продвигала «Нурию» вперед. Это было непросто, ведь телекинетикам приходилось подталкивать корабль и противостоять волнам Рукумата. Некоторые от непередаваемого напряжения теряли сознание, кашляли кровью из-за лопнувших в горле сосудов или слепли из-за чудовищного изменения глазного давления. Но они не прекращали до последнего, они не жалели себя – ведь адмирал отдал приказ! Они по-прежнему были верны ему, и хотя сомнения уже пустили первые ростки в некоторых сердцах, этого было недостаточно, чтобы забыть о своем долге.

План адмирала казался безумным, но солдаты Черной Армады были достаточно верны ему, чтобы подчиниться. Они давили на крейсер, и Данкард давил вместе с ними. Он знал, что многих уже доставили в лазарет в критическом состоянии, что хилеры могут не справиться… Он не жалел ни своих людей, ни себя. Он один брал на себя половину нагрузки, и казалось, что ему легко. Пока он уверенно стоял на ногах, его люди не отступили бы. Ну а кровь из носа и рта отлично прятал от посторонних глаз шлем…

Компьютер Рукумата рассылал сигнал тревоги. На Итойе беспомощно наблюдали за происходящим, а помочь не могли. Со спутников стартовали беспилотники, один за другим врезавшиеся в металлическую тушу «Нурии», но пробить великолепную броню они так и не смогли. Крейсер прошел мимо первых рядов спутников, растолкал их обгоревшими, исчерченными вмятинами боками. У него была четко заданная цель…

«Он движется к одному из генераторов!» – с ужасом подумал итальтика из племени Хапикерн.

«Это невозможно! Спутник-генератор ничем не отличается от остальных, как он узнал?!»

«Он не мог… Но это не может быть совпадением…»

Совпадением это, естественно, не было. Данкард Этерион то и дело сверялся с картой спутников, переданной ему Верноном из чужой памяти. Он провел над расчетами не один час. Он точно знал, куда бить.

В решающий момент он снял львиную долю нагрузки со своих людей, он сам толкнул «Нурию» вперед. Крейсер, лишенный экипажа, зато до предела загруженный бомбами, столкнулся со спутником – и взорвался. Взрыв полыхнул так, что началась цепная реакция, которую можно было увидеть на Итойе невооруженным глазом – череда ярко-алых цветов распустилась в небе.

Телекинетики, собранные на кораблях Черной Армады, с облегчением отпустили контроль над своими силами. Люди, окровавленные, измотанные, смотрели, как полыхает непреодолимая преграда, смеялись, кричали, плакали даже – и чувствовали, как вера в человека, которому они доверили свои жизни, возвращается.

Единственным, кто воспринял победу равнодушно, был адмирал. Пока остальные пытались отдышаться, он остался стоять с расправленными плечами и гордо поднятой головой. Он знал, что через пару секунд все генераторы Рукумата будут уничтожены. Кольцо удастся восстановить, чтобы снова защищать Итойю, но позже, намного позже. Когда через него пройдет Черная Армада и наконец остановит эту нелепую войну своих со своими.

В памяти вдруг мелькнул образ Делии, который задрожал, исказился, сливаясь с образом пока незнакомой девушки с точно такими же желтыми глазами.

Судьба вьется странно, непредсказуемо… После долгих лет внутренней пустоты Данкард с удивлением почувствовал желание поскорее узнать, что будет дальше.

* * *

План был жуткий, и Альда не собиралась притворяться, что считает иначе. Но она по собственному опыту знала: иногда нужны именно такие действия, когда все остальные уже не помогли… Она готова была сделать все, что нужно.

Башню они зачистили быстро. Пока Римильда помогала капитану, Рале и Киган установили оборудование. Стерлинг тем временем дисциплинированно читал инструкцию, найденную в базе данных Итойи.

– Ты хоть в сортир рискуешь сходить без проверки на обновление инструкций? – мрачно поинтересовался Киган.

Раньше Стерлинг уже взвился бы от возмущения, а теперь просто не обратил внимания. Его дотошность оказалась на удивление полезной: он разобрался, как запустить прямой эфир на всю планету, и Альде не пришлось искать ответ на этот вопрос в замутненных гулом мозгах итальтика.

– Это рискованный план, Триан, – указала Лукия, подходя ближе. Она по-прежнему разминала восстановленную руку, но выглядела вполне здоровой. – Вы понимаете, что руководство может не одобрить это?

– Понимаю. Но в экстренных ситуациях вроде этой у команды больше полномочий.

– Никто не предполагал, что это откроет путь к столь скандальному решению проблемы.

– Тогда в следующий раз пусть развивают фантазию. К тому же, при чем тут я? Меня в кадре вообще не будет.

Эта часть плана не нравилась Альде больше всего. Легионерам действительно нежелательно было даже представать перед гражданскими, не говоря уже о том, чтобы демонстрировать такую силу. Поэтому обращаться к итальтика предстояло телепатке.

Она до последнего надеялась перебросить ответственность на капитана и забиться в какой-нибудь уютный угол, да не сложилось. Лукия вполне справедливо указала, что у Альды более тесный контакт с Трианом, да и на языке итальтика телепатка говорит лучше. Так что всей планете предстояло смотреть на нее…

Большая часть камер, обычных и вибрационных, создающих сигнал для слепых итальтика, оказалась настроена на ярко освещенный зал, в котором все и должно было произойти. Часть съемочных дронов Киган уже выпустил на улицы Чикараны, и это тоже было важным элементом плана.

Триан кивнул телепатке:

– Можем начинать, когда ты будешь готова.

Альде хотелось сказать, что к такому она не будет готова вообще никогда, но пользы это не принесло бы. Иногда нужно просто брать и делать, нравится тебе это или нет.

Она посмотрела в объективы направленных на нее камер и сдержанно улыбнулась. Альда не сомневалась, что космический флот уже перехватил этот сигнал, что сейчас за ней наблюдают не только племена Итойи, но и Вернон, и адмирал Черной Армады… Как ни странно, это помогало. Альда боялась, но ей хватило сил это скрыть.

– Жители Итойи, я должна сообщить вам кое-что важное. Вас долго убеждали, что ваши враги прилетели с небес. Но на самом деле вас предали те, кто жил рядом.

Она рассказала все, что им с Трианом удалось выяснить во время вылазки в убежище Иштаки. Она не полагалась на одни лишь слова, в это же время на экранах появлялись документы, фиксировавшие запрещенные исследования, мутацию ацелотт, а главное, договор с Марсом и частными корпорациями, которые собирались использовать Итойю.

Ну и конечно, финальным доказательством стала Иштака. Теперь Триан позволил ей проснуться, и она, вконец обезумевшая, разъяренная, металась по прозрачной клетке. О том, какой ужас чувствовали итальтика, для которых ацелотты были чуть ли не представительницами высшего разума, Альде не хотелось и думать.

– Среди вас много тех, кто хотел бы сохранить прежние отношения с Землей, – продолжила телепатка. – Некоторые даже отдали за это жизнь – но именно они спасли вас. Мы никогда не забудем их жертву. Сейчас, как нам известно, некоторые ацелотты захвачены. Используя их, организаторы восстания планируют добиться гражданской войны. Более того, нашлись ацелотты, в основном мутировавшие, которые пытаются шантажировать нас уничтожением собственных племен. Простите, но этот вариант недопустим – и с нами он просто не сработает.

В зал плавно вплыла медицинская платформа, на которой лежало то, что осталось от Иштака-Кичигонаи. Триан сохранял жизнь итальтика, как мог, да и Римильда немного с ним поработала. Но вечно обманывать природу было нельзя, она стремилась взять свое – Иштака-Кичигонаи угасал, если бы не поддержка медицинского оборудования, он уже был бы мертв.

Сам он, однако, сохранял спокойствие, Альда не просто видела это, она теперь легко читала его сознание. Да, сначала план Триана шокировал его. Но сейчас, когда все было окончательно решено, на смену удивлению и боли пришло смирение.

Когда медицинская платформа оказалась рядом с клеткой, щупальца ацелотты рванулись вперед, они пробили прозрачную стену и обвили умирающего итальтика. Со стороны наверняка казалось, что это нападение, что взбесившаяся Иштака добивает свое дитя… Но перемены начались быстро, и за привычные объяснения держаться уже не получалось.

Первыми изменились сами щупальца. Они затвердели, сменили цвет и теперь больше напоминали натянутые в воздухе кровеносные сосуды. По ним заметно продвигалась материя – от тела ацелотты к итальтика. Иштака-Кичигонаи при этом не только выздоравливал, он менялся. Его тело не просто восстановилось, оно постепенно принимало другую форму, увеличивалось все больше. Альда ожидала, что он закричит – от боли или от страха. Но нет, происходящее он принимал с обреченным молчанием.

Иштака, в свою очередь, исчезала. Ее разум давно отключился, и она не могла воспринять свою гибель как полноценная личность. Но она была зверем, а зверь тоже бежит от смерти. Вот только бежать ей было некуда, сначала ее сдерживала клетка, а потом – разрушения в теле, которые стали необратимыми.

Это было настолько страшно и противоестественно, что удивление вспыхнуло даже в холодной душе капитана.

«Мазарин, что происходит? – пораженно подумала Лукия. – Как Триан делает это?»

«Простите, капитан, но я не могу сказать вам этого. Запрет легионера».

«Понимаю, но… У него хотя бы получится?»

«Должно».

Удивление Лукии и остальных можно было понять. Никто не был способен на такое – на превращение одного существа в другое, на смену биологического вида! Даже легионеры… Но он смог.

Альда догадывалась, как. Триан всегда был силен, за эту силу его брат отдал жизнь. Однако раньше Седьмому не хватало опыта и точности контроля для таких невероятных метаморфоз. В значительной степени ему помогли знания, полученные от Виридианы Тассин, но не только. Альда подозревала, что эксперименты вроде создания глаз для Хайда сыграли в его нынешнем трюке не последнюю роль.

Триан подставлялся, демонстрируя такое могущество Легиону. Но сейчас это было необходимо для спасения планеты, а с остальным можно было разобраться позже.

На Итойе по-прежнему не знали о том, что это делает Триан. Здесь всем казалось, что за необъяснимым перевоплощением стоит Альда, а то и вовсе все земляне с их уникальными технологиями.

Через несколько минут все было кончено. Перед ними появилась абсолютно здоровая ацелотта, а в клетке валялись безжизненные останки Иштаки.

Альда чувствовала, насколько сильно это утомило Триана. Со стороны казалось, что он наблюдает за происходящим с небрежной насмешливостью, а плечом к стене прислонился, потому что так удобней. Но телепатка знала, что его силы исчерпаны до опасного предела, ему еле удается стоять на ногах. Если бы на него сейчас напали, это привело бы к катастрофе… Но только такую цену и платят за невозможное.

Телепатке хотелось подбежать к нему, помочь, убедиться, что он в безопасности. Однако она знала, что Триан такой показательной заботе точно не обрадуется. Да и ей нужно было играть роль до конца…

– Теперь вы видите, что похищение или даже убийство ацелотт ни к чему не приведет, – спокойно заявила Альда. – Кроме трагедии, разумеется. Мы можем создать для любого племени новую ацелотту – и она ничем не будет отличаться от старой. Поэтому, чтобы погасить эту неприятную историю с восстанием, мы заберем с Итойи для суда только мутировавших ацелотт. Взамен их племена получат здоровых. Впрочем, тех племен, которые захватили в заложники чужих ацелотт и успели навредить им, это не касается. Такое племя лишится своей ацелотты и будет уничтожено через естественное вымирание. Давайте не будем доводить до этого, еще раз, Земле такое не нужно. Ну а если вам все еще хочется воевать… Я рекомендую прямо сейчас посмотреть на небо.

Она не сомневалась, что в этот же миг многие итальтика устремились к окнам своих домов, сосредотачиваясь на телепатическом обзоре. Другие же, не такие сговорчивые, могли наблюдать картину, переданную съемочными дронами с помощью вибрационных волн, заменяющих телепатам картинку.

В ясном небе появились первые черные точки – и с каждой минутой их становилось все больше. Они, сначала такие безобидные, забавные даже, постепенно превращались в гигантов, закрывающих все вокруг.

Лишь часть Черной Армады дошла до низкой орбиты Итойи – но и этого оказалось достаточно, чтобы заслонить небо. Ну а все еще полыхающие на месте спутников-генераторов алые взрывы лишь усиливали впечатление.

– Мы даем вам день на размышления, – объявила Альда. – После этого мы свяжемся со всеми ацелоттами. Либо вы принимаете наши условия, либо… Впрочем, здесь я хотела бы предоставить слово одному из наших союзников.

Только что созданная ацелотта окончательно пришла в себя. Теперь она подобралась к специальному микрофону, улавливающему телепатический сигнал, и заговорила с планетой:

«Мое имя Кичигонаи. Так будет называться мое племя, которое придет на смену племени Иштака. Любой, кто продолжит разрушать и убивать, будет заменен. Да, сначала нас ждет тяжелый и страшный период, но он необходим, чтобы мы очистились от пролитой крови и вернули себе заслуженный мир!»

– Таковы наши условия, – добавила Альда. – Сложите оружие немедленно – смертей на Итойе уже хватило!

Она кивнула Стерлингу, и тот отключил прямой эфир. Итальтика теперь предстояло подумать над посланием. Лукия подошла к Кичигонаи, Римильда и Киган оживленно обсуждали что-то, поглядывая на ацелотту. В небе по-прежнему кружили корабли Черной Армады, в которых уже наверняка готовились к высадке группы переговорщиков и миротворцев.

Альда же, пользуясь всеобщей суетой, поспешила к Триану. Она знала, что он надолго в зале не останется, он терпеть не мог показывать свою слабость. Вместе они поднялись наверх, на крышу – там пока было пусто.

Отсюда открывался великолепный вид на город. Часть Чираканы еще полыхала пожарами. На многих улицах валялись отключенные роботы, вдалеке просматривалась громада уничтоженного «Саважа». Но все это можно было считать последними отголосками бури перед новым затишьем.

– Ты как? – осторожно спросила Альда.

– Жить буду.

– Тебе точно не нужна моя помощь? С таким полным перевоплощением…

– Это не совсем полное перевоплощение, – покачал головой легионер. – Ошибочно считать итальтика и ацелотт разными видами – или разными полами, мы попадаем в ловушку привычного нам языка. На самом деле это один вид в разных формах. В генетическом коде каждого итальтика заключена вся необходимая информация об ацелотте, породившей его. Мне нужно было просто запустить эту программу эволюции, но сама она имеет абсолютно естественное происхождение.

– «Просто»! – проворчала Альда. – Когда это такое было простым?

Она не выдержала, прижалась к Триану, хотя старалась на миссиях не демонстрировать связь между ними открыто. Легионер не стал возражать, он обнял ее за плечи. Оба они теперь наблюдали за величественно проплывающими в небе черными кораблями.

– Ты знаешь, Кичигонаи справляется хорошо, – заметила она. – Ты говорил, что это может быть хуже, чем смерть, но… Он как будто легко принял перемены…

– Он выполнит свой долг. Если бы я сомневался в нем, я бы не стал привлекать его к этому. Но есть то, что мы должны, обязаны делать, а есть то, чего мы хотим. Я предупредил Кичигонаи, что отныне его жизнь будет служением. Все его мечты о путешествиях придется забыть, ацелотты физически не способны покинуть планету. Он будет иметь огромную власть, но никогда не сумеет ею воспользоваться. Все, что раньше составляло смысл его жизни, окажется под запретом. Вот какую жертву ему нужно было принести за благополучие своего племени.

– А если бы он отказался?

– Я бы не стал его заставлять, – ответил Триан. – Тогда война все равно закончилась бы – но с кровью и привлечением Черной Армады. Теперь же мир будет заключен очень быстро, в этом я даже не сомневаюсь. Что же до жертвы… Однажды многим из нас приходится ее принести. И мы это делаем, потому что есть судьба хуже, чем смерть, но есть и награда больше, чем жизнь.

– Куда-то тебя совсем в жуткие недра философии понесло, – поежилась Альда. – Давай все-таки не будем ничем жертвовать! Как будто нам мало досталось… Как насчет того, чтобы просто пожить?

Она почувствовала, как Триан прижимает ее к себе чуть сильнее.

– Я-то не против, – задумчиво произнес он. – Но… не важно. Будем надеяться, что нам достанется право на такой финал.

* * *

Все шло идеально, будто по учебнику, а Лавинии все равно казалось, что это лишь декорация, ширма, за которой уже началось разрушение. Десятая понимала, что это глупо, у нее не было ни одной объективной причины так думать. И все же она ждала момента, когда все это кончится и она снова увидит солнце, одинаковое для Земли и Марса.

Рафаль провел их по всем уровням Объекта Д-1. Он принял на себя большую часть нагрузки, он уничтожал роботов и запирал в технических залах попадавшийся на их пути персонал. Правда, при этом он почти не разговаривал с Лавинией, он будто то и дело забывал, что она рядом. Но это было не так уж страшно, ведь он был спокоен, он улыбался… Ей все равно хотелось позвонить Фетъе и молить о помощи, однако она понимала, что это совсем уж глупо. Ей даже не на что было пожаловаться начальнику научного отдела!

Когда они добрались до нижнего уровня, она наконец вздохнула с облегчением. Они попали в центр управления «Демиургом», именно сюда их и направило руководство. Теперь им нужно было разблокировать главный компьютер, убедиться, что та самая третья сторона, которая спонсировала восстание на Марсе, не успела к нему подключиться, а потом вернуться на поверхность. И подъем пройдет гораздо быстрее, чем спуск, им ведь теперь некому мешать!

В центре управления дежурили четыре человека – ученые, не солдаты. Увидев, что до них добрались посторонние, они бросились к выходу. Лавиния хотела помешать им, но Первый остановил ее:

– Не надо. Пусть идут.

– Серьезно? – удивилась Лавиния, однако людей все же пропустила.

– Да. Никуда они не денутся.

Он направился к компьютеру, ввел несколько команд через панель управления. Люди к этому моменту забились в кабину лифта, но там их бегство и закончилось. Рафаль, получивший доступ к центральной системе станции, попросту заблокировал их внутри.

– Неплохо получилось! – оценила Лавиния.

Он не отреагировал, он продолжил работать с компьютером. Это не оскорбило: она обнаружила, что чем реже он на нее смотрит, тем лучше. Лавиния упустила момент, когда произошла эта перемена…

Она просто ждала. Рафаль был обучен работе с такими программами гораздо лучше, чем она, Десятая знала, что ничем не поможет. Она изредка наблюдала за ним, но чаще просто оглядывалась по сторонам. Хотя смотреть в небольшом круглом зале было не на что, и Лавиния быстро заскучала.

Она ожидала, что он скажет ей, когда все будет завершено. Однако, когда она в очередной раз посмотрела на Первого, то обнаружила, что он неподвижно стоит перед компьютером и смотрит на погасший экран. Через отражение Лавиния видела, что его глаза остаются открытыми, но абсолютно неподвижными.

По коже снова пробежали неприятные колющие мурашки, захотелось развернуться и бежать отсюда… Но это было бы нелепо, и Лавиния заставила себя действовать так, как и полагалось Десятой. Она подошла к Рафалю и мягко опустила руку ему на плечо.

– С тобой все в порядке?

Он медленно повернулся к ней, не отступая, и теперь они стояли друг напротив друга, так близко, что Лавиния чувствовала жар его тела. Раньше это возбуждало, а теперь усиливало необъяснимое предчувствие беды.

Может, потому, что его улыбка не была прежней. Раньше она легко очаровывала любого, а теперь больше напоминала застывшие губы робота-манекена. Или потому, что из глаз Рафаля на Десятую снова смотрело то самое существо, которое убило Киприана Фратчака.

Теперь уже Лавиния просто не смогла бы отступить. Ужас парализовал тело, она стояла перед мужчиной, которого еще недавно считала покорно своим, и едва сдерживала нервную дрожь.

– Ты закончил? – спросила она. – Мы… мы ведь можем уйти? Давай уйдем отсюда!

– Тебе хочется уйти без меня? – поинтересовался Рафаль. Голос тоже звучал странно… Как будто был не голосом Первого, а его удачной, но не совсем точной имитацией.

– Нет, конечно, ты что! У меня и в мыслях не было уходить без тебя!

– Да. Ведь ты меня любишь.

– Люблю… – растерянно прошептала Лавиния.

– Хорошо. Тогда ты рада будешь остаться со мной навсегда.

Сначала она почувствовала толчок, потом резкую, непривычно сильную вспышку боли, ну а дальше откуда-то послышался плеск воды. Лавиния уже знала, как все это сочетается. Она просто не хотела верить… Но она должна была.

Она посмотрела на лицо Рафаля, все такое же милое, только теперь покрытое брызгами свежей крови. После этого взгляд Лавинии скользнул вниз – на правую руку Первого, вытянутую вперед. А потом Лавиния проследила за этой рукой и увидела, что кисть и запястье скрылись в ее собственном животе.

Рафаль одним быстрым, идеально точным ударом пробил Десятую насквозь. Плеск воды был звуком ее крови, ручьями льющейся на пол.

Лавиния не выдержала, закричала. Существо, смотревшее на нее из глаз Рафаля, впервые улыбнулось искренне.

* * *

На Итойе они так и не встретились. Альду позвали на важные переговоры с представителями нового правительства итальтика. Адмирал Черной Армады и вовсе не высаживался на планету, подчиненные ему корабли сразу после заключения перемирия охраняли ремонтные бригады, присланные чинить Кольцо.

Альда даже подумывала, что встречи не будет. Если адмиралу это нужно не больше, чем Вернону, он просто завершит задание и улетит… Впрочем, уже по воспоминаниям она догадывалась, что он другой человек, и оказалась права.

Он сам прислал ей приглашение. Данкард знал, что они будут на одной станции, и хотел встретиться с Альдой. И не было в этом ничего опасного, ничего рискованного – но телепатка все равно волновалась, как на самой сложной миссии. Это ведь так странно: обрести семью, не разыскивая ее, вроде как не нуждаясь в ней и одновременно нуждаясь…

С этим Альде еще предстояло разобраться, и она предпочла просто двигаться маленькими шагами. Сначала – встретиться с Данкардом, поговорить с ним, потом – понять, как быть дальше… Для него это все тоже странно, у него вообще других родственников не осталось.

Альда как раз пересекала первый этаж, направляясь к лифту, ведущему в апартаменты адмирала, когда на станции неожиданно сработали звуковая и световая сигнализации. Бесстрастный компьютерный голос объявил:

– Внимание всем экипажам! Приказ специального корпуса: немедленно вернитесь на корабли приписки и ждите указаний от своих капитанов или иных представителей руководства.

На учебную тревогу это было не похоже, никто не стал бы устраивать такое, когда на станции необычно массовый слет начальства. Но что еще могло пойти не так? Восстание на Итойе угасло, ацелотты освобождены, новое правительство формируется… Все закончилось!

Альда попробовала найти ответ в мыслях окружающих, но мешали кипящие эмоции. Пришлось отложить встречу с адмиралом и поспешить обратно на «Северную корону». Там уже собрались все – кроме Лукии. Она, судя по мыслям Рале, как раз недавно ушла, ее и других капитанов вызвали на совещание в момент начала тревоги.

Заметно беспокоились все, кроме Триана. Но легионер не был бы собой, если бы начал бегать по кораблю кругами и заламывать руки.

«Ты что-нибудь знаешь?» – мысленно спросила Альда, останавливаясь рядом с ним.

«Знаю, что Легион прислал местному руководству сообщение по засекреченному каналу, – отозвался Триан. – Сразу после этого началось лихорадочное битье в бубен».

«Я не понимаю… Говорили же, что миссия на Марсе не будет слишком сложной! Я думала, там все закончилось раньше, чем у нас!»

«Я тоже пока ничего не понимаю. Нужно ждать».

Ждать им пришлось недолго: капитан вернулась меньше чем через час. Лукия была насторожена и не собиралась этого скрывать. Правду команде она сказала сразу:

– Отдых отменяется, у нас новая миссия. Мы отправляемся на Марс.

– Зачем? – удивилась Римильда. – Я узнавала, что там по Марсу… Мне сказали, что часть сенаторов захватили в плен, остальных благополучно грохнули – короче, легионеры решили проблему своим любимым способом. Плюс ко всему, они бодренько добыли сведения о частниках, которые из защечных мешков натрясли денег на мятеж. Это успех, как ни крути!

– К сожалению, этот успех долго не продержался, – покачала головой Лукия. – Никому из команд, направленных туда, не сказали, что именно произошло, известно лишь, что восстание подавлено и речь идет о новой угрозе. Все подробности мы узнаем, когда доберемся до Марса. Но положение планеты получило новый статус: ситуация теперь оценивается не как особо опасная, а как критическая. И с этим нам предстоит разобраться.

Content

Влада Ольховская
Близкая земля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13