Галина Чередий

Оттепель на закате

Глава 1

– Ребятки, простите, но вы же знаете, что вам внутрь нельзя, – чувствуя себя виноватой, я посмотрела в темно-карие глаза моих лаек и вздохнула. – Незачем искушать судьбу. Сюда приходят всякие типы, включая и тех ублюдков, что не брезгуют мясом и мехом собак.

И это было чистой правдой. В торговый схрон старого Танхорда имели вход все без исключения, в том числе и типы, по моему мнению, недостойные права пребывать среди нормальных людей. Впрочем, понятия нормальности приобрели столько разных вариантов от прежде общепринятых, если верить книгам, так бережно сохраненным моим отцом, и его же многочисленным рассказам. Но сейчас это не было столь уж значимо, а вот одинаковые для всех правила владельца этой системы тоннелей – да. Под защитой только люди и их товары, но никак не любые живые твари, неважно, какие функции они исполняли, за исключением того, когда эти самые твари исполняли опять же роль товара. Поэтому моих собак, продавать которых я совсем не планировала, здесь могли украсть, застрелить и даже съесть на моих глазах, и ничего поделать я не смогла бы. Напасть на другого человека здесь – это значит не только навсегда лишиться доступа к Ярмаркам. Слух об открытой агрессии к себе подобному мгновенно разлетится отсюда, и тогда мое жилище станут стороной на всякий случай обходить и охотники, и путники, а без этого мне уж точно не выжить. Хотя, не этого мне стоит опасаться в первую очередь. Если новость дойдет до Карателей, то волноватся о выживании и пропитании мне больше не придется. Никогда.

Я оглянулась вокруг, убеждаясь, что никого не видно. Плохо все-таки, что снег выпал в этом году так рано. Теперь даже совершенно бездарному охотнику и следопыту не составит труда рассмотреть следы собак, и это не могло не внушать мне беспокойства. Ясное дело, что большинство посетителей Ярмарки здесь совсем не за тем, чтобы выслеживать и убивать случайно подвернувшихся домашних зверей, но мало ли…

– Мои помощнички золотые, самые лучшие собачки в мире, – ласково забормотала я, отстегивая шлейки четырех собак от здоровенных санок с моим товаром. – Погуляйте тут, поохотьтесь. Обещаю, я недолго!

Аэль и Рох тут же сорвались с места и, азартно повизгивая, огромными прыжками умчались в густой лес, окружающий вход в тоннель. Но вот Воли и Гилли так и топтались передо мной, склоняя свои массивные головы то на одну, то на другую сторону, и тихо скулили, заискивающе заглядывая в глаза. Их пушистые хвосты находились в непрестанном движении, и весь язык тела говорил о нервозности и нежелании расставаться.

– Ничего со мной тут не случится, – заверила их я, и Воли, тряхнув мохнатой башкой, оглушительно чихнул, выражая всю степень недоверия к моим словам. – Ну в самом деле, мы сюда с вами уже раз сто приходили, и все было в порядке.

Вожак моей упряжки отвернулся и плюхнул свой меховой зад на землю, нацепляя на хитрую морду маску вселенской скорби, тяжко демонстративно вздыхая. Всегда он так! Извечный позер и манипулятор! Да только меня этими его кобелиными штучками не проймешь.

– Пойдите и присмотрите за молодежью лучше, вместо того чтобы пасти меня, – обратилась я к всегда более практичной Гилли, игнорируя косые взгляды ее бой-френда или скорее уж супруга. – Держите их подальше от дороги и ведите себя по-тихому! Когда выйду, я сумею вас дозваться, не переживайте!

Гилли вяло огрызнулась, но, однако же, послушалась и устремилась в лес за своими подростками, а вслед за ней и Воли, помявшись и последний раз глянув на меня укоризненно, помчался в заснеженную чащу.

– Вот и замечательно, – пробормотала я, закинула себе на плечи собачьи лямки и потянула санки вперед.

Сейчас-то не так и тяжело, а вот на обратном пути, при удачном исходе торга, упряжка будет в разы увесистей. Но это не тот факт, что был бы способен меня расстроить. Чем больше выменяю, тем удачнее переживем зиму. Не напрасно же я несколько месяцев головы не поднимала в отцовской мастерской. Правда, думать о том, что израсходовала весь остававшийся запас нужных компонентов, сейчас не хотела. Придет весна, и начну размышлять, как достать еще. Верить в то, что вулканические шахты захвачены каннибалами, как болтали прохожие охотники, я не хотела. Много лет они стояли пустыми, никому не нужными, и желающих ходить туда, кроме нас с отцом, не наблюдалось, так с чего вдруг этим мерзостям там селиться? Там же и в округе живности почти нет, так чем там питаться целой колонии этих тварей? Мало ли страшилок придумывают, только затем, чтобы чесать языки долгими зимними вечерами, сидя у огня.

Пыхтя, потея и кривясь от противного скрежета, что производили полозья по деревянному настилу, которым местный хозяин покрыл никому больше не нужные рельсы и шпалы, я наконец втащила груженые санки в первый зал схрона, и тут же была замечена. Отец рассказывал, что прежде по этим самым жутко ржавым рельсам ездили громадные железные машины – поезда, способные тащить за собой десятки тележек, называемых вагонами. И в каждый из этих вагонов входило столько, скажем, зерна, что большому скиту в десяток семей можно три зимы вволю хлеба есть, да кашу варить, да еще и на мену что-то останется.

– Элли, детка, давно же тебя не было, я уже и переживать стал! – Старикан Танхорд не поленился вылезти из-за своей стойки и поприветствовать меня медвежьими объятиями, от которых я удовлетворенно охнула.

Не то чтобы я сильно тянулась к компании себе подобных, но этот кряжистый и острый на язык старик был одним из многих, по кому и правда скучала. Может, он и всех подряд готов приветствовать как давних друзей, потому как радушие и ощущение безопасности для каждого здесь – это и есть его хлеб, но мне нравилось думать, что ко мне он и в самом деле относится хорошо от чистого сердца, а не по необходимости.

– Думал, может, уже завалила в свою постель одного из звездных опричников и больше не нуждаешься в том, чтобы переживать о пропитании и выживании. – Вот же язык без костей у этого старикана!

– Да кому я из них сдалась, – в тон ему ответила я, вдыхая запах пряного дыма, чуть прогорклого жира и пряностей от волчьей шкуры, в которую он вечно был укутан несмотря на время года. – Они наверняка ищут себе девчонок помоложе и не с таким скверным характером, как у меня!

На самом деле это всего лишь глупый треп, основанный на идиотских слухах, что якобы кто-то где-то слышал прямо-таки своими ушами, как некто, заслуживающий доверия, говорил, что лично знает девушек, которых Каратели одаривали своим вниманием определенного свойства. Одаривали. Слово идиотское. А по мне так и само это допущение тоже идиотское. Я вот не знаю ни единого человека, что мог бы похвастаться тем, что видел одного из них хотя бы без шлема. Или они «одаривали» тех мифических девушек, не снимая даже его?

– Помоложе, говоришь? Элли-Элли, ты всегда была немного глуповатой и отказывалась понимать, как же действуешь на мужчин вокруг! – меж тем похлопал Танхорд меня по плечу, отстраняясь. – Эх, вернуть бы мне сейчас лет так тридцать, я бы тебе показал, что такое мужик, точно знающий, какая женщина перед ним, и что с ней нужно делать.

– И тут же лишился бы своих седых мохнатых шаров, умник, – прокомментировала, как всегда, Андре, женщина Танхорда, невозмутимо выпускающая струи дыма к терявшемуся в темноте потолку схрона.

Я снова вдохнула глубже дикую смесь местных ароматов и открыто улыбнулась от теплого чувства, разлившегося внутри. Кое-что никогда не меняется. Андре и Тархорд вместе уже совершенно невообразимое количество времени, уж точно больше, чем я живу, и каждый год, еще с тех пор, когда я приходила сюда с отцом, повторяется одно и то же. С самого первого раза Танхорд начал отпускать шуточки о цвете моих глаз и волос, и о том, как однажды я начну вертеть мужчинами как вздумается, и с тех пор не унимался. Годы спустя мой Джон поначалу жутко на это напрягался. А потом привык и только удовлетворенно посмеивался и шептал, потираясь лицом о мой затылок, что чертов старик прав, вот только другим дано лишь смотреть на то, чем всегда суждено владеть ему одному. Только его «всегда» оказалось таким недолгим… От этой мысли уже какое-то время не начинали слезиться глаза, и не перехватывало в груди как от удара по ребрам наотмашь. Острая, как жесточайший ожог, боль, не дававшая раньше дышать, стала ноющей, непроходящей тоской, что только долгими зимними ночами становилась слишком свирепой, чтобы ее можно было вытерпеть без сдавленного воя.

– Элли, Саймон со своей юной супружницей тоже здесь, – тихо предупредил меня Танхорд, разжимая свои объятия, и я поморщилась, невольно тут же заметавшись взглядом по присутствующим.

Саймон, брат моего Джона, нашелся в противоположном от меня конце первого зала схрона и, естественно, заметил меня раньше, чем я его. Как минимум, на полголовы возвышающийся над остальными, светловолосый, широкоплечий, с обманчиво открытым взглядом больших голубых глаз. Такой до пронзающей навылет острой муки похожий на моего Джона и настолько бесконечно другой. Моя постыдная ошибка, слабость, которой поддалась, не зная, как выплыть из бесконечно длящейся боли утраты, и что теперь аукается при любой возможности.

– Ничего, переживу, – пробормотала я, отворачиваясь от мужчины, что откровенно похотливо улыбнулся мне через всю толпу, совершенно не смущенный присутствием заметно беременной жены рядом.

Впрочем, я уже давно усвоила, что Саймону совершенно чужды смущение, неловкость, как и большинство принципов общепринятой морали. Абсолютное бесстыдство и бесконечный эгоизм – вот основа его натуры. Во всем. Этим он тоже тогда показался мне похожим на Джона, притянув меня из-за того, что никак не могла отпустить любимого. У моего супруга не было никаких границ там, где дело касалось нашего удовольствия. Кроме одной. Моего нежелания или дискомфорта. Но он никогда не был лживой, манипулирующей и эгоистичной тварью, самоутверждающейся за чужой счет, в отличии от Саймона.

– Если что – только позови, малышка Элли, – многозначительно поднял густые седые брови старик и, отвернувшись, гаркнул: – Юмсэ, ленивая ты задница! Ну-ка живо помоги нашей Элли дотащить товар и занять место для прилавка!

Юмсэ, здоровенный детина с интеллектом пятилетнего ребенка, тут же появился из темного угла и выхватил у меня лямки санок. Радостно скалясь мне, он отволок мой товар к обычному месту. Я отыскала в сумке один из леденцов из сока дерева фотир, которые готовила специально для него, и парень, просияв и полопотав что-то на одном ему понятном языке, вернулся на место. Ну что же, прекрасно, я прибыла. Остается надеяться, что в этот раз торговля пойдет успешно, и я куплю достаточно крупы, специй и соли для того, чтобы не экономить до следующей Весенней Ярмарки.

Я аккуратно извлекала, разворачивала и раскладывала на низком прилавке ножи, скребки для шкур, наконечники для стрел и гарпунов, топорики, и гладкий обсидиан хищно ловил отблески освещавшего все тут пламени своими острейшими гранями.

– Ты бы могла попросить меня помочь, сладкая Элли, а не прибегать к услугам этого ущербного ничтожества. – Я не вздрогнула, услышав голос Саймона над собой, так как точно знала, что он подойдет и попробует снова. – Зачем старик вообще держит это недоразумение здесь? Следовало бы давно вышвырнуть тупую скотину вон и использовать как приманку для хищников. Вот это и правда была бы польза.

Выпрямившись, я молча посмотрела в такое красивое лицо, каждый раз обжигающее душу ненужными воспоминаниями о собственной глупости и заблуждении. И тоской по утраченной любви.

– Саймон, милый, ты, как всегда, прав! – раздалось неприятное ехидное хихиканье, и я перевела взгляд на Илено, его юную жену. Она продемонстрировала мне большую щербину между передними зубами, изображая неискреннюю радость. – Привет, Элли! Как поживаешь?

Распахнув полы кофты крупной замысловатой вязки, она нарочито выпятила в мою сторону свой округлившийся живот, гордо его поглаживая. Внизу моего собственного при виде этого зрелища мерзко потянуло, отдаваясь в поясницу. Отказавшись поддаваться на очевидную попытку причинить мне боль, я кивнула Илено.

– Прекрасно поживаю! – равнодушно ответила я и перевела глаза снова на Саймона. – Тебе что-то нужно или пришел просто поздороваться?

Ему всегда было нужно что-то. А точнее – все.

– Я решил, не мешкая, спросить тебя, обдумала ли ты мое предложение, Элли. – Господи, как у кого-то настолько гадкого может быть такая знакомая и великолепная улыбка? Саймон не имел на нее права, она всегда должна была остаться в моей памяти принадлежащей только моему Джону!

– Я обдумала и дала тебе ответ уже очень давно, Саймон. Насколько мне помнится, было это два с половиной года назад. – Всегда старалась вкладывать в свой голос максимум уверенности, посылая Саймону сигналы о том, что мое решение было и останется неизменным. Вот только это с ним, похоже, не работало. – С тех пор не случилось ничего, что изменило бы его.

– Илено, пойди посиди у очага и позаботься о горячем питье для меня! – обаятельная улыбка мужчины стала хищной усмешкой, а беременная прищурилась откровенно враждебно, но послушно пошла к большому очагу в центре этого зала. – Пора бы тебе одуматься, Элли. Ты не молодеешь. Жизнь проходит. Стоит ли и дальше проводить ночи в пустой холодной постели, когда есть тот, кто хочет ее согреть, а главное – знает, как снова сделать тебя счастливой. Прими меня, Элли, и позволь снять с твоих хрупких красивых еще пока плеч тяжкий груз забот!

Ты никогда не делал меня счастливой. Никогда.

– А заодно и вручить в твои алчные руки то, что было построено моим родителями и твоим братом? – усмехнулась я.

– Ну, должен же я получить какую-то компенсацию за то, что взвалю на себя обязанность заботиться о стареющей жене покойного брата, да еще и ублажать ее в постели! – Саймон глянул на Фрадиса-скорняка, моего частого соседа по ярмаркам, в поисках одобрения, но бородатый пожилой мужчина лишь осуждающе покачал головой и, отвернувшись, сердито сплюнул на пол. Он был из поколения, что еще помнило мир до прилета Карателей, и отрицательно относился к распространяющейся практике, когда сильные мужчины позволяли себе все чаще брать больше одной жены. Добровольно. Пока еще.

– Сладкая Элли, имущество должно оставаться в семье, – проигнорировав его реакцию, продолжил Саймон.

– Верно говоришь, – начала злиться я. – Вот только ты мне не семья!

– Странно, а вот когда ты спала со мной после смерти Джона, ты так не считала! – наклонившись к моему лицу, сказал Саймон, сверля меня глазами. – Подумай хорошенько, Элли. Я ведь могу быть настолько щедрым, что разрешу тебе, как и тогда, выкрикивать его имя, кончая подо мной! С закрытыми глазами и в темноте ты и разницы не почувствуешь и можешь притворяться, что ты по-прежнему с ним.

Мне так захотелось полоснуть одним из моих ножей по его красивому лицу. Едва выносимо. И еще раз. И еще! Оставить на нем отметины, чтобы оно больше никогда не напоминало мне любимые черты. Но вместо этого я холодно улыбнулась и вернулась к раскладыванию товара.

– Тебе никогда не будет принадлежать ничего из того, чем владел твой брат, – больше не глядя на собеседника, сказала я.

– Не огорчай так своего единственного родственника, дорогая! – прижал огромную ладонь к груди Саймон. – Живешь одна, и о тебе совсем-совсем некому позаботиться! Вдруг заболеешь или обидит плохой прохожий! Или все же те слухи, что ты привечаешь в бывшей супружеской спальне всех забредающих на огонек охотников и путников и не только по одному за раз, правда? Они тебя и оберегают, и дичью свежей снабжают ради того, чтобы была бодра и ласкова по ночам?

– Уходи, Саймон. – Как ни странно, игнорировать его гадости с каждым разом становилось все легче. Первый раз позорно сбежала и прорыдала в кладовке Андре несколько часов.

– Ну, до следующего раза, милая. Подумай еще немного, но только хорошенько! – удивительно легко Саймон на этот раз сдался.

Отойдя на пару шагов, он развернулся.

– Ах, да, я же забыл отдать тебе подарок, который давно припас для тебя, моя сладкая-сладкая Элли! – мужчина выдернул из кармана бусы из насыщенно-зеленого камня и покачал их на указательном пальце. – Взгляни, они точно под цвет твоих необыкновенных глаз!

Я прикусила изнутри до крови щеку, силясь не выдать себя резким вздохом. Сволочь, опять он смог до меня добраться! Эти простенькие бусы были точной копией тех, что принес мне раненый Джон из своей последней вылазки. Их я положила в его могилу, потому что сил не было смотреть на эти проклятущие гладкие камушки, которые были в его крови.

– Правда красиво, Элли? – коварно ухмыльнувшись, Саймон швырнул бусы на мой товар. – Мне кажется, я когда-то видел у тебя подобные, и подумал, будешь рада. Но, к сожалению, видно, не угадал с подарком. Эх, женщины и их капризы!

Саймон ушел, откровенно довольный своей выходкой, а я стояла и пялилась на проклятые камни на нитке как на ядовитую змею, пока сосед не окликнул меня, приводя в чувство.

Глава 2

– Элли! – подергал оцепеневшую меня за рукав Фрадис. – Приди в себя, деточка! Мне сказать тебе кой-чо надь!

Я зажмурила глаза, беря под контроль свои эмоции, и, с усилием растянув губы в подобии улыбки, повернулась к нему.

– Что, Фрадис?

– Ты это… хоть знаешь, что по той весне этот брал уже себе вторую жену? – старик дернул головой, указывая на спину неспешно удалявшегося Саймона.

– Нет, не знаю. – Даже если это и так, то мне глубоко плевать, что нашлась такая дура.

– Брал, Элли, брал! – продолжил старик, не обращая внимания на мои последние слова. – Убогую Гедоль из скита по соседству с моим. Отец души не чаял в девушке, даром что одна нога короче другой. Давал за ней щедрое приданое, в пять раз больше чем за своих здоровых дочерей. Он же ее от своей первой жены, покойницы, прижил, по которой, сказывали, горевал безмерно, – покачал лохматой головой скорняк. – Так вот: свадьбу ей справили богатую, поверх обещанного, растрогавшись, родитель еще много какого добра отвалил молодым. Пива набравшись, плакал на радостях, мол, дочку хорошо пристроил, за мужика справного да сильного, даром что сама калека. Да вот до следующей весны она-то и не дожила, Элли! Померла якобы в тяжких родах. Здоровьем, мол, оказалась совсем слаба. Вот только никто беременной-то Гедоль и не видел. – Последнее он произнес, сильно понизив голос.

– Фрадис, я не собираюсь соглашаться ни на чьи предложения, – прямо посмотрела я на возрастного мужчину, и именно он неожиданно смутился и замялся.

– Элли, я все понимаю, жить одной и тащить на себе весь скит – совсем не сахар, и женщине оно не под силу… – опустил он взгляд на свои идеальной выделки шкуры, – но не выбирай кого попало, даже если сильно уж будет трудно. Неспроста Саймон взял Илено первой женой. Не слыхала, что о ее родном ските молва дурная идет? Мол, отравители они. Вот только доказательств нет. И обставляют они все вечно по-умному, так что и жаловаться некому.

– Я не выжила из ума от одиночества! – натянуто улыбнулась я мужчине. – Честно! Если уж когда-то ты прослышишь, что Саймон заполучил скит Уир, то смело говори всем и каждому, что я мертва или случилось подобное против моей воли.

Вскоре народ, желающий купить-продать-поменять, заполнил первый зал торгового схрона до отказа, и нам стало не до разговоров. Результаты моего многодневного труда в отцовской тайной мастерской очень бойко расходились, обращаясь увесистыми мешочками крупы, соли, сушеных овощей, пряных трав и вязанками вяленой рыбы, которой в таком количестве не сыскать в наших краях. На совершенно особом счету расположился мешок яблок, не от горько-кислой дички, а от чудом уцелевших деревьев, дающих плоды размером больше моего кулака. Потрясающе! Весной обязательно потрачу часть своего товара на саженцы именно таких яблонь и груш. Осталось лишь только отвоевать у леса место для них так, чтобы не навлечь на себя гнев Карателей. Возможно, стоило бы у моих сегодняшних покупателей спросить, как им это удается, но схрон Танхорда не то место, где позволялись наводящие навязчивые вопросы.

Мне очень хотелось убраться отсюда еще до ночи, но не вышло. Отказавшись от отдельной кельи, где уединение за тонкой грязной занавеской было лишь иллюзией, я расположилась прямо поверх всех своих выменянных ценностей и попыталась задремать, глядя сквозь ресницы на пылающий очаг в центре зала. Те, кому не спалось, или просто желающие самостоятельно поесть и попить горячего, то и дело мелькали там причудливыми тенями, еще быстрее убаюкивая меня. Но как бы хорошо ни было под походным меховым одеялом, мой мочевой пузырь исправно поднял меня посреди ночи.

– Я начеку, Элли, – подал голос Франдис, едва я только открыла рот, чтобы попросить присмотреть за моим скарбом.

– Спасибо, – с улыбкой пробормотала я и, натянув мягкие сапожки, именно его производства, побежала к ближайшему отхожему месту.

В отличии от первого зала с очагом, тут было жутко холодно, да и запах не мотивировал к медлительности, и вскоре я выскочила обратно, торопливо заправляясь прямо на ходу. И тут же врезалась лицом в широкую мужскую грудь. Мгновенно узнав запах, шарахнулась в сторону, потеряв равновесие, счесала ладонь об острые края кирпичей дверного проема и рванула в сторону первого зала. Но Саймон ловко сцапал меня за волосы и, больно дернув назад, развернул лицом к стене. Навалившись всем телом, вжал в шершавую сырую неоштукатуренную кладку, выдавливая из моих легких весь воздух. Я стала выкручиваться из-под напавшего, одновременно стараясь пнуть по голеням, но силы были слишком уж неравны. Саймон натянул мои волосы, запрокидывая голову до хруста шейных позвонков, и надавил бедрами, впечатывая нижнюю часть моего тела в твердую поверхность, давая четкое понятие о своих намерениях и полной готовности их осуществить.

– Отпусти! – Крик хоть и вышел негромким из-за прерывистого дыхания, но в пустом тоннеле был слышен более чем отчетливо. – Сволочь, только посмей – и я тебя сама Карателям сдам!

– Да неужели, Элли? – нисколько не испугавшись, Саймон протолкнул руку в мои штаны, которые я не успела нормально завязать. Широкий серебряный браслет на его запястье ободрал кожу моего живота, когда мужчина нагло, по-хозяйски накрыл мое естество и сжал.

– Думаешь, им есть дело до такого? А может, это я тебя им сдам, если ты не станешь моей послушной сладкой девочкой снова? – издевательски сказал он прямо мне в ухо и больно прикусил кожу за ним, одновременно находя пальцами чувствительную точку внизу.

Я снова задергалась, отчаянно поднимаясь на цыпочки, чтобы хоть как-то ускользнуть от этого омерзительного подобия ласки, трясясь и задыхаясь от унижения и бессилия. Саймон же истолковал мое сопротивление как нужную ему реакцию моего тела и усилил нажим.

– Вот так, Элли, – прошептал он, похотливо притираясь к моим ягодицам и рвано дыша в шею. – Я же помню, какой отзывчивой ты можешь быть, какой горячей. Знаю, как завести тебя и заставить мощно кончить. Так зачем же ты сопротивляешься мне? Прими меня в качестве мужа и будешь иметь все это, когда захочешь.

– Помогите! – закричала я, выворачивая голову в сторону общего зала, и увидела стоящую на фоне прохода фигуру с отчетливо выпирающим животом. – Илено! Пожалуйста!

Но вместо того, чтобы вмешаться, Илено просто повернулась к нам спиной, наблюдая за людьми в первом зале. Чертова сучка стояла на страже, пока ее муж собирался изнасиловать меня, наверняка намереваясь так сломить. И они верно все рассчитали. В такой час мало кто вставал, а из этого коридора вечно доносились странные звуки из-за гуляющих сквозняков, да и, как поговаривали, жутких существ, что обитали на нижних уровнях местных катакомб и давали о себе знать через вентиляцию. Поэтому вероятность того, что мне кто-то поможет, очень мала. И понимание этого неожиданно высушило мои слезы, помогло вернуть абсолютную ясность сознания. Помочь мне придется себе самой. Как, впрочем, я и делала последние два с лишним года.

– Думаешь, если трахнешь меня, это как-то разубедит меня в том, что ты мерзавец и ни черта не нужен мне в качестве мужа со своей брюхатой сукой в придачу? – презрительно спросила, нашаривая верхнюю пуговицу на вороте замшевой туники.

Выравнивая дыхание, скользнула рукой за пазуху, нащупывая плетеный кожаный шнур на шее, тогда как Саймон уже принялся сталкивать мои штаны вниз одной рукой. Не тратя время и силу на сопротивление, потянула шнурок и вытащила наружу крошечные ножны из тисненной кожи с обсидиановым кинжалом, размером не больше мизинца, но таким же безжалостно острым, как и его большие собратья. Этот для меня сделал папа, еще когда была ребенком, и я носила его, сколько себя помню, воспринимая как украшение или талисман. Хотя сейчас, наверное, это, скорее, оберег, который, надеюсь, выручит меня.

– Конечно, поможет, Элли! Я тебя сейчас так поимею, что ты стоять завтра не сможешь и только и думать будешь, как приползти ко мне и еще попросить! – самодовольно заворчал Саймон и, поняв, что я не сражаюсь с ним больше, стал по-настоящему ласкать меня.

Делать он это, надо сказать, всегда умел. Широкие ладони гладили и прижимались с идеальным давлением, ловкие опытные пальцы легко находили нужные чувствительные точки, губы и язык мягко терзали шею, скулу, уговаривая даже, а не заставляя повернуть лицо для поцелуя. Возможно, на кого-то неопытного, смущенного и подверженного его обаянию и красоте, это и оказало бы мощное воздействие, убеждая уступить. Но мое тело больше не реагировало на Саймона. Не в сексуальном плане уж точно. Он – насильник, а не просто нахальный соблазнитель, потерявший голову от страсти. И хочет он не только и не столько мое тело, сколько все, что я имею, включая и тайны, и наследие моего отца. Так что, пошел он!

Выудив кинжал из ножен, я захватила удобно крошечную рукоятку и, сжав зубы от отвращения, потерлась уже обнаженной задницей о стояк Саймона, отчего мужчина тут же застонал и стал нетерпеливо дергать собственные штаны.

– Вот так, сладкая Элли! – отрывисто захрипел он. – Я же знал, что ты меня хочешь, просто ломаешься. Сейчас будет хорошо, Элли. Сколько у тебя никого не было, а? Тугая будешь, небось, не протолкнуться. Всегда была тугая, а сейчас…

– Лицом к лицу! – собрав все самообладание, приказала я, обрывая отвратительный словесный поток. – Хочу видеть, кто меня трахает, Саймон.

– А ты властная похотливая сучка, Элли, и точно знаешь, чего хочешь, когда тебя разогреешь, – цинично хохотнул мужчина и, перестав вжимать меня своей тушей в стену, развернул.

И я мгновенно прижала клинок в его толстой шее, прямо там, где быстро колошматил от похоти его пульс. Пока плашмя, только чуточку взрезав кожу, чтобы дать понять, что я не шучу.

– Если ты дернешься, даже слишком глубоко вздохнешь, то убьешь сам себя, – прошипела я. – Истечешь кровью.

Обсидиановые грани остроты неимоверно, они наносят раны одним легким касанием, боль от которых настигает тебя лишь спустя несколько секунд. Ты уже видишь кровь, но осознаешь, что случилось, только позже.

– Убьешь меня, Элли, и сама сдохнешь. – Саймон замер, злобно уставившись на меня, боясь теперь и вздохнуть поглубже. – Каратели убийств не спускают, и им плевать на мотивы.

На самом деле я не знаю никого конкретного, кого бы наказали Черные за это. Но считать так было принято. А вот что ходу мне на Ярмарки больше не будет – факт. Но это сейчас не имеет значения.

– Даже если и так, тебе-то уже будет все равно, Саймон, – вложив в свой голос всю доступную мне сейчас беспечность и решимость загнанной в угол, чуть дернула рукой, не раня сильнее, только обещая.

– Ты чокнутая сука! – процедил гаденыш сквозь зубы, скривившись.

– Еще какая! А теперь слушай и запоминай! Твоей женой, неважно, какой по счету, я не буду. НИКОГДА. Сколько бы ты меня по углам ни зажимал, как бы ни расстарался, трахая. Встану, подотрусь, максимум за то, что неплохо обслужил, поблагодарю, но на этом все! Забудь про меня, мой скит, все чем владею. Это – мое и твоим никогда не будет.

– Это ведь можно и проверить! – попытался он оскалиться на меня угрожающе, но не впечатлил. – Что, если Каратели узнают о мастерской твоего папаши? А она ведь есть, я точно знаю, хоть и не нашел вход, пока ты дрыхла посте того, как я тебя хорошенько объезжал по ночам. И я знаю, знаю точно, что и отец раньше, и теперь ты делаешь эти свои обсидиановые штучки совсем не разрешенным способом!

– Сообщи! Вот только тогда и сама мастерская, и скит мигом горсткой пепла обернутся. И ты все равно останешься ни с чем!

Саймон с минуту злобно сопел, сверля меня в полутьме убийственным взглядом.

– Убери свое оружие. Давай разойдемся. – Дважды меня просить не надо было, и я тут же скользнула по стене из-под него, продолжая держать кинжал в вытянутой руке, а второй неловко возвращая на место одежду.

– Разойдемся, Элли, – повторил Саймон, отступая подальше. – Пока.

– Насовсем! – поправила я его и, отойдя на несколько шагов, сунула кинжал в карман и затянула шнурок на штанах так, что едва вздохнуть могла.

– Я от своего не отступаю, – огрызнулся Саймон, прижав пальцы к порезу на шее.

– А у меня ничего твоего и нет! – в тон ему ответила я и стала обходить его боком, почти прижимаясь к противоположной стене, так чтобы не выпускать из виду. – И никогда не будет!

– Бесплодная никчемная Элли! – выплюнул Саймон мне вслед, стремясь как всегда врезать в самое уязвимое. – Ты ведь только и пригодна что для удовольствия в постели и ценна знаниями своего отца! Даже Джон устал от твоей бесполезности под конец, знаешь ли. Устал и нашел себе нормальную бабу. У него ведь сын растет в ските Ладун. Уже четвертый год пошел.

Мне не было больно. Боль от подобного приходит лишь с осознанием, как от пореза беспощадно острым лезвием обсидиана по голым нервам. А мне сейчас было не до подобных ощущений.

– Врешь ты все, Саймон! – Я ускорила движение и уже ясно могла различить искаженное злобной гримасой лицо Илено.

– Если так, то зачем же Джон так часто ходил на восток последние месяцы, а, Элли? – безжалостно рассмеялся мужчина мне вдогонку. – С тобой он не видел будущего и оставался просто ради удобства и по привычке! Остался бы он жив, и через годик-другой привел вторую жену с ребенком в ваш скит.

Я развернулась и понеслась вперед, бесцеремонно отпихнув со своего пути Илено. Примчавшись на место, свернулась клубком, накрываясь с головой меховым одеялом. Я не буду думать! Не буду! Это ложь! Джон бы не стал… он бы не предал… он мне не лгал бы… Но… ведь правда в том, что в последние год-полтора перед смертью он действительно зачастил на восток. И именно из похода туда он приполз к нашему порогу весь истерзанный, истекающий кровью в последний раз.

Глава 3

О сне речи больше не шло, я просто лежала, свернувшись калачиком вокруг своей извечной боли, умоляя ее уняться, и держала глаза крепко закрытыми, запрещая думать о гадких словах Саймона снова и снова. Запрещая себе вспоминать детали, мельчайшие изменения в поведении, отношении Джона в последние месяцы нашей жизни. Запрещая находить себе все больше подтверждений, что сказанное его проклятым братом – правда. Но на самом деле уже знала, что будет. Я сама пойду на восток и найду тот самый скит Ладун. Весной или даже раньше. Найду и узнаю правду, или просто не смогу жить дальше. Хотя, и как жить, если окажется, что Саймон не солгал, я тоже не представляла. Стоило только допустить самый отблеск мысли, что Джон мог изменять мне, обманывать, причем не раз, не два, а на постоянной основе… что он, по сути, имел вторую семью и ребенка там… Моя боль из беспрестанно нудящей пустоты внутри обращалась топящим в себе пламенем. Я никогда почему-то не ревновала своего мужчину при жизни. Мне это и в голову не приходило. От него всегда на меня изливалось столько теплоты, страсти, чуткого внимания к любой мелочи, что и зародиться подобному было не из чего. А если это все было не только моим? Не только мне доставалось такое? И по уму бы не сверлить себе душу такими мыслями. Джон умер. Что было даже, то закончилось. Но, к сожалению, я-то до сих пор жила мыслями о нем. Я его оставила в своей жизни, не отпустила.

Юмсэ только протопал в один из боковых коридоров, отходяших от первого зала за дровами, подчиняясь приказу Андре, что собиралась заняться приготовлением завтрака для гостей Ярмарки, а я принялась укладывать свое добро в дорогу.

Потянуло дымом, закашляли, заворочались вокруг торговцы, пробуждаясь, а я уже впряглась в лямки и потянула заметно потяжелевшие сани к выходу из зала.

– Элли, ты чего это в такую рань! – удивилась Андре. – Там же едва светать начало и морозец еще давит.

– Это даже и лучше. Хоть кусок дороги до Цаева поворота проскочим удачно. А то потеплеет – народ повалит, и размесят все, – натянув на лицо улыбку, ответила я. – Увидимся весной, Андре!

– Да куда ж ты, даже не перехватив ничего? Танхорд, проснись, лежебока чертов! Элли уходит ни свет ни заря!

– Не нужно… – начала я, но скрипучий голос оборвал мою попытку.

– Да не сплю я давно! Ты же так грохочешь да костями скрипишь, старая, что и глухой спать не смог бы. – Старик, покряхтывая и прихрамывая, вышел из-за шкуры-занавеса и направился ко мне. – Элли, ну-к постой! Провожу тебя чуток, дочка.

– Поесть бы ей… – начала его женщина, но он отмахнулся, строго нахмурившись.

– Лучше пусть идет. Юмсэ! Давай подмогни нам!

– Танхорд, да не нужно меня провожать! – принялась я его уговаривать, но хозяин Ярмарки взял меня под локоток и повел к выходу, оставив сани тащить помощнику.

– Обидел? – тихо спросил он, только мы вышли из-под сводов хоть как-то, но прогретого, зала в холодный проход наружу, и я поежилась, хапнув морозного воздуха. – Видел я вчера, что Саймон за тобой ходил. И что эта змея конопатая его – тоже. Но вроде вернулась ты сразу цела-невредима. Так успел обидеть-то?

– Я ему этого не позволила. И не позволю. – Эх, быть бы еще самой в этом уверенной.

– Дрянь он человек, знаю я, дочка, и будь только моя воля – гнал бы отсюда и не пущал бы больше. Да только же он не сам за себя.

– Я знаю, – кивнула, глядя в сторону.

Скит Намар, откуда и Саймон, и Джон мой был, – один из самых больших, богатых и влиятельных в округе, я другого такого не знаю. Полных сто взрослых, разрешенных Карателями, дети, подростки, да плюс еще вокруг небольшие скиты раскиданы, что на самом деле все их родня. Там много сильных молодых мужчин, охотников и добытчиков, разведчиков, которые ходят дальше других и находят иногда что-то весьма ценное и редкое. Из Намара традиционно привозят на Ярмарку очень много разнообразного товара на мену, так что гнать кого-то из их скита совсем не в интересах дела для Танхорда. Не говоря уже о том, что ссориться с ними просто опасно. Открытая агрессия, конечно, жестко осуждаема и наказуема Карателями, но они должны еще об этом узнать, а всегда есть способы совершить что-то по-тихому. К тому же, если даже Каратели и узнают потом, когда бедолагу найдут со сломанной шеей, и уничтожат виновного, то пострадавшему-то жизнь вернуть не в их силах.

– Элли, задержись вы там – я бы пришел, – продолжил старик. – Под моей крышей никто тебе ничего не сделает, так и знай!

Почти сделали, но то, что в итоге он вмешался бы, душу согрело.

– Я знаю, Танхорд, – кивнула я снова, накидывая капюшон.

– А что раньше решила домой идти – это ты молодец, Элли, – одобрил он, доводя меня до выхода, и, прищурившись, посмотрел в серое небо с тонкой полоской розового на востоке. Еще только обещание восхода. – От греха подальше. А то мало ли. Гнаться точно не станет, а вот раньше выйти и подстеречь… сама, в общем, понимаешь.

– Понимаю, – кивнула я снова и обняла его на прощание. – До весны, Танхорд!

– Ага. Авось и повезет свидеться, красавица Элли, но чудится мне, вряд ли, – ухмыльнулся старик в свои пропахшие курительными травами усы.

– Не выдумывай, ты вон какой крепкий! – хлопнула я его по плечу.

– Был крепкий, девочка, а стал древний. Но и не в том дело. Чует моя старая задница, происходит что-то вокруг. Ну или вот-вот начнет происходить. И, как по мне, хорошего ждать не стоит. За Андре мою переживаю я, Элли. Мне б знать, что с ней все ладно будет, и не страшно тогда ничего.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Ни о чем конкретном, Элли. То там пошепчут, то тут слово обронят. В Намаре вон моду взяли не по одной бабе за себя брать. Осмелели, вверх недобро поглядывать стали. Болтают, на запад сильно далеко они ходить стали, в городище старое, куда запрещено. Но точного ничего. А попусту болтать не стану. Но ты это… может, и присмотришь кого себе, и правда, девочка? Надежного кого, чтобы прикрыть и защитить было кому. Саймон… он наглый, но не смелый, дочка. Стой ты за спиной у мужика хорошего – он бы и не дернулся больше. Так, языком бы молол, да кто бы его слушал.

– Да я и сама…

– Ну да, сама. Год сама, два сама, сколько же можно? Бабе, оно самой быть природой не положено, неправильно ей самой все тянуть. Тем более, что тебе же только поманить мужика какого надо – и твой он.

– Не преувеличивай, Танхорн! – выдавила я горьковатый на вкус смешок.

– И не думал. В тебе стать да порода, их издаля видать, да ничем не спрячешь. Ты ведь просто смотреть по сторонам даже не пробуешь. А ты рискни да глянь! Послушай старого.

– Гляну, – согласилась, чтобы больше не продолжать спор и времени не тратить, и звонко свистнула, призывая собак.

Прислушавшись, свистнула еще, тревожась за своих мохнатых друзей, и с облегчением уловила отзвук ответного лая вдали. Под сопение Танхорда отыскала в кармашке торбы сверток с оставшимися леденцами и вручила их Юмсэ. Он просиял лицом, но почему-то взял из пяти только два, а остальные завернул и протянул обратно, что-то залопотав на своем.

– Самой скоро надо… – только и разобрала я, да и то неточно.

– Нет же, это все тебе, Юмсэ! – возразила я. – Тебе их варила.

Но парень не взял сверток и, поулыбавшись, сунул конфету за щеку и утопал.

– Странно.

– Чего странного? – и не подумал удивиться хозяин Ярмарки. – Юмсэ, он хоть и дурачок, но кой-чо получше нас, шибко умных, ведает. Таким, как он, другая сторона мира открыта, Элли. И если он говорит, что тебе и самой оно пригодится, то так оно и есть.

Естественно, первыми из лесу вылетели Аэль и Рох, резвые подростки, способные развивать бешеную скорость. Визжа и подлаивая от радости, они закрутились волчками вокруг нас со стариком, лупя себя хвостами по бокам, не в силах успокоиться. И только появление их строгого родителя Воли, сначала прирыкнувшего на мельтешащую молодежь, а потом со всем достоинством вожака плюхнувшего пушистый зад на снег, уняло заполошных. Гилли, как и положено даме из прочитанных мною старых книг, появилась последней, заставив всех себя ждать. Вжавшись лобастой башкой в мои колени, она дала себя потрепать по ушам и с готовностью заняла свое место рядом с супругом.

Танхорд внимательно наблюдал за тем, как я надеваю шлейки и пристегиваю собак к постромкам саней, и таки заметил то, что я старалась не светить лишний раз.

– Элли! – покачал он головой без осуждения, но озабоченно, глядя, как прячу под кожаной накладкой шлейки один из металлических пристяжных зацепов, которые мой отец звал карабинами. – Ой, и рискуешь ты, девочка.

– Никто же не видит, – отмахнулась я беспечно. Да, сталь. Да, запрещено. Ну, удобно же так, и не оружие.

Попробуйте эти кожаные ремни на упряжи развязать-распутать, особенно на морозе задубевшие. Живого места на пальцах не будет, а черта с два развяжешь. А в дороге чего только ни приключается. Иногда мгновенно отстегнуть собак просто жизненно необходимо. Как же бесят некоторые запреты этих Карателей! Да, я уже родилась, когда они давно действовали, и вся моя сознательная жизнь прошла при них, но, однако, при этом же и все это время существовала и главная тайна моей семьи. А с ней и знание, что не такие уж и всевидящие и всезнающие эти пришельцы, и при желании от них можно скрывать необходимое. Главное, не наглеть и не выставляться напоказ, не привлекать их внимания, провоцируя тем самым присмотреться повнимательнее.

Старый Танхорд еще качал головой и бурчал в усы, а я натянула варежку, махнула ему рукой, встала на запятки санок и резко свистнула, веля собакам стартовать. Они сорвались с места так, что зубы у меня даже лязгнули. Еще бы, почти сутки отдыха, наверняка удачная охота, да еще и дорога домой. Ребятки часа четыре будут бежать резво даже с дополнительным грузом в виде меня. Потом подустанут, конечно, я сойду, и мы замедлимся. При всем желании я не могу бежать так же быстро, как эти четвероногие торопыги. Так что, дома будем в лучшем случае завтра к обеду. И это если метель не застанет, и наша скорость еще не снизится.

Много времени, но я козам хорошо сена задала и бадью большую воды натаскала, а птице – корма вволю, так что беды не будет, дождутся. Я, прищурившись, посмотрела в небо, прикидывая, что за погода предвидится, и вздрогнула, заметив слишком знакомый и совсем не радующий силуэт на фоне светло-серых облаков. Каратель на своей чертовой платформе. Черный сгусток опасности среди бескрайнего воздушного простора. От греха подальше я сразу опустила лицо, уставившись на спины бегущих как ни в чем не бывало собак. Говорят смотреть пристально на Карателя – накликать себе неприятности. Как минимум, привлечь его внимание. Если пялишься, то либо тебе есть, что ему сказать, либо ты, наоборот, очень уж не хочешь с ним пересекаться. Мой вариант второй, пусть летит себе, куда там летел. Само собой, Каратели были осведомлены о существовании таких человеческих сборищ, как Ярмарки. И Танхорд говорил, что пару раз они являлись к нему. Точнее, в одиночку черный приходил, один и тот же в обоих случаях или нет – неизвестно. Правда, прилетал не в самый разгар торговли и не в главный наплыв народу, но все равно людей в каждый его визит всяко больше сотни бывало. Нарушение запрета, как ни крути. Но истукан в непроницаемо зеркальном шлеме походил просто среди шарахающихся от него людей, посмотрел и, не сказав ни слова и не ответив ни на один вопрос Танхорда, убрался восвояси. Чего приходил – никто так и не понял. И это был самый близкий контакт с черным, что реально случился у знакомого мне человека, чьим словам я склонна верить. Все остальное, что слышала – лишь сто раз пересказанное в стиле «мне кто-то сказал, что ему рассказали те, кто своими ушами слышал, как некто говорил» или же истории из давно минувших лет, живых свидетелей которым уже практически не осталось.

Между облаками проглянуло солнышко, тут же награждая снег вокруг дороги искристым сверканием, и собаки от этого как будто еще больше приободрились и поднажали, да так, что мне пришлось прищуриться до щелок, защищая глаза от летящих из-под собачьих лап колючих снежинок. Просчитав про себя до ста, глянула коротко туда, где видела платформу с Карателем, и, не обнаружив ее, вздохнула с облегчением. Небось, он опять на Ярмарку подался или в окрестностях ее кого-то выслеживает. Или еще черт знает чем занимается, кто их разберет.

– Ох, черт! – вскрикнула от неожиданности, когда черное пятно возникло прямо перед нами, буквально метрах в десяти впереди и в трех над землей.

Перепугавшись, я разжала руку, которой держалась за деревянный обод спинки санок, и плюхнулась на спину в снег.

Глава 4

Собаки, не среагировав сразу на уменьшение веса груза, еще с полминуты неслись со всех ног вперед, оставляя меня один на один с медленно спускающимся на землю Карателем. Я же лежала, распластавшись на снегу и боясь и шевельнуться, хотя сердце мое, чуть не вылетевшее, проломив ребра при первом испуге, сейчас бахало все быстрее и быстрее. Ведь я с огромной скоростью проигрывала в голове все возможные причины появления Карателя. Саймон все же решил отомстить, уяснив, что ничего у него с домогательствами не выйдет, и заявил им об агрессии с моей стороны? Илено, однозначно, будет свидетельствовать в его пользу, да и порез от моего ножа-оберега есть, как ни крути, а у меня никого, кто подтвердил бы факт нападения Саймона. А что, удачное стечение обстоятельств для него может выйти на первый взгляд: меня Каратели казнят, потому как всем известно, что иных мер наказания у них сроду не было, а он мой скит захапает и рано или поздно вход в мастерскую разведает. Правда, быстро поймет, что просто попасть туда совсем не значит вдруг суметь обсидиановые орудия строгать бойко. Без моих знаний и семейных секретов ни с чем он останется в итоге, ну или годы уйдут научиться и разобраться.

Или… Что, если я допрыгалась и сами Каратели каким-то образом разнюхали уже о существовании подземной мастерской с запрещенными станками из так же запрещенной стали? Но как? Где я могла допустить ошибку? Ну не сквозь же земную твердь они видят? Да, отец рассказывал мне, что раньше, до Крушения и появления Карателей были такие машины, что могли и сквозь землю, и сквозь водную толщу видеть и определять даже – что там, как картинку рисовать. Но годы и годы прошли с тех времен, и Черные летали над моим скитом сотни раз, и ничего! С чего сейчас-то?

Я гулко сглотнула, подтягивая ноги, когда Каратель ступил на снег почти у самых моих ступней, и поразилась отстраненно его огромному росту, эффект от которого был усилен толстыми подошвами его ботинок и общим массивным сложением. Одновременно в памяти промелькнуло, что, кажется, в последнее время я засекала летящую черную платформу в окрестностях скита как-то особенно часто. Где-то с начала лета или даже конца весны, когда почти весь светлый день я трудилась на своей расчищенной делянке, сажая корнеплоды и те немногочисленные овощи, что успевали вызревать у нас. Следили, выходит? Но я никак себя выдать не могла! Вход в мастерскую из глубины дома, снаружи его никак не засечь.

Каратель нависал надо мной, как жуткая черная гора, и просто смотрел, чуть опустив голову в своем непроницаемом шлеме. И хоть я не могла видеть и намека на его черты или глаза, я ощущала этот взгляд совершенно отчетливо. Осязаемо, как совсем не осторожное изучающее касание, скользящее по мне с головы до ног. Настолько реальное ощущение, что мне почудилось – я знаю точно, к какой части моего тела приковано внимание Карателя. А потом он поднял руку и дотронулся справа у основания своего непрозрачного шлема, и его забрало вдруг истаяло, будто было тонким льдом под жарким лучом солнца. И я увидела лицо Карателя.

Обыкновенное, человеческое. То есть нет, таких, как он, мне встречать не приходилось, очень уж резкие черты, все как будто из прямых линий и острых граней, как если бы творец, создававший его, обладал бесконечно твердой и уверенной рукой и это же пожелал вложить в облик своего творения. Но никакой собачьей головы или чешуи с жутким оскалом, серой кожи, рогов или клыков и прочих чудовищных черт, о каких, случалось, болтали. Кожа темная, не просто загорелая, а именно глубоко смуглая, даже немного в красноту, что ли. А вот радужки глаз, на удивление, светлые, желтовато-рыжеватые, каким выходил хорошенько уваренный сок для леденцов.

– Роутэг.

Я, кажется, не сразу поняла, что он сказал, точнее уж, громыхнул что-то, сначала заметила движение его губ. Таких же резких в своих очертаниях, как и все остальное. И только с некоторым опозданием до меня дошло, что он обращается ко мне. Скорее всего, назвал свое имя. И протянул руку. А мне внезапно стало так страшно, вот прямо-таки настоящая паника обуяла. Как если бы вот-вот должно произойти нечто такое… из чего потом не будет никакого выхода, спасения. И чисто инстинктивно я толкнулась пятками в землю, отъезжая от него совсем чуть, но это, похоже, все поменяло. Прямые черные брови сошлись, создавая такие же прямые две глубокие поперечные складки, а радужки стремительно стали темнеть, а вслед за этим, повинуясь новому касанию пальцев в черной перчатке к тому же месту на шлеме, забрало вернулось-выросло снова, скрывая от меня лицо Карателя. И руку он мне больше не протягивал. Развернулся и двинулся к моим наконец остановившимся собакам, умудрившимся завалить набок санки и теперь зашедшимся в лае, который я как будто и не слышала всего мгновение назад. Такое чувство, что меня морок какой накрыл, как только я увидела черного, опускающегося передо мной, и слетел он только что. Взвившись на ноги, я бросилась вперед, стремясь опередить Карателя и еще, может, успеть… Не успела. Он выставил перед собой руку с раскрытой ладонью, и мои мохнатики стали валиться в снег без единого звука.

– Нет! – закричала, подбегая к ним и пытаясь встать у него на пути. – Не надо! Не тронь их!

А он просто продолжал идти, как и шел, и через несколько секунд навис над моими вытянувшимися неподвижно собаками, умудрившись в какой-то миг миновать меня, не только не снеся со своего пути, но даже и не зацепив хоть чуть.

– Зачем? За что ты… – я осеклась, заметив что он молниеносным движением извлек на свет один из моих запрещенных металлических карабинов. А я и увидеть не успела, как он умудрился отстегнуть его от шлеи и ремней постромков. – Это… это не оружие. Безопасно.

Ну да, как будто это довод. Железо запрещено для обладания и использования людьми. Любое. Совсем. Без исключений. Наказание за нарушение этого запрета – смерть. У этих черных для нас вообще только одна кара за все. Ни судов, ни разной степени вины, ни выяснения твоих намерений. Потому-то они и Каратели. Не судьи, не надзиратели.

Обмирая и замерзая все сильнее от нервной изморози внутри, я наблюдала, как, не торопясь, черный находит и отстегивает остальные три карабина, шаря по складкам прошитой кожи одной рукой и укладывая железки на свою свободную ладонь. Как если бы наглядно желал продемонстрировать мне процесс усугубления тяжести моей вины.

– Собаки не виноваты же, только я, – зачем-то сказала ему, глядя в непроницаемое забрало. Зачем он убирал его? Зачем показал себя? Зачем имя назвал? Имя ли? Это какой-то обычай? Я должна знать имя того, кто казнит меня, и увидеть его лицо? Ни про что такое не слышала. – Я Элли.

Черный вздрогнул, вскинул голову и замер на секунду, явно уставившись на меня сквозь свой шлем.

– Мое имя. Элли, – пояснила я, просто чтобы не молчать, ожидая своей участи. – Ты меня убьешь? Прямо сейчас?

Ответа не последовало. Зато он сжал свою ладонь, где уже покоились все карабины, и через пару секунд на снег с громким шипением стали падать красные, пылающие капли. Раскаленный жидкий металл, что моментально остывал и исчезал, проваливаясь сквозь белое пушистое покрывало. Что Каратель делает? Спустя минуту кулак он разжал и там не было уже ничего. Никаких следов моего преступления. И что теперь? Моя очередь?

– Элли. – От звучания собственного имени я испуганно вздрогнула. Сейчас его голос был другим. Неживым, но при этом как будто что-то подтверждающим. – Быстрее. Идет большая метель.

Он указал на север, прошагал к своей платформе и встал на нее. Черный круг вознес его резко сразу же метров на пятнадцать над землей, и, повисев еще совсем немного, Каратель полетел прочь.

Секундой позже со снега взвились Аэль и Рох, такие же живые и неуемные, как и раньше, а следом поднялись и принялись отряхиваться и деловито чесаться Воли с Гилли. Смотрели на меня собаки немного озадаченно, нюхали воздух и шлейки друг друга, там где их касался Каратель, чихали, но явно были в полном порядке. Не зная, что и думать о произошедшем, я нашла в своей поклаже запасные кожаные постромки и с помощью их собрала упряжку обратно, привязывая и сани. И даже не решилась помянуть пока дурным словом черного, хоть голым пальцам было ой как больно затягивать узлы из задубевшей кожи, а в варежках ведь узлов не навяжешь. И не дай бог выйдет на нас медведь или же кабан. Отвязать собак быстро тогда без шанса, а привязанными им не отбиться, и я в одиночку без их помощи зверя лютого не завалю, даже с копьями с лучшими наконечниками. Повезет, если хоть отпугну. Ну, авось дойдем домой без неприятностей.

Ветер стал крепчать часа через два, и снег пошел сначала редкий и крупный, но вскоре превратился в густую крупку, из-за которой и на три шага вперед было уже ничего не видно. У собак чутье, конечно, и их практически не сбить с пути домой, но мне идти, когда глаза засыпает, было невозможно. Отвязала мохнатых, уже одарив Карателя парой добрых слов, затянула санки с поклажей под большую разлапистую елку, скрываясь от ветра. Порылась в своем скарбе, вытащила походные шкуры-одеяла. Раскопала немного снег, добираясь до толстого ковра из старой хвои и, расстелив одно, умостилась, накрываясь с головой вторым. Только маленькое окошко дышать и оставила. Собаки тут же меня облегли со всех сторон, сворачиваясь калачиками и пряча носы в пушистых хвостах. Есть не хотелось, а мохнатые и так на воле почти сутки «паслись», небось хорошенько проредив всякую мелкую живность в окрестностях Ярмарки. Пригрелась я моментально и, несмотря на пережитое потрясение, уснула, как в яму разом провалившись.

Глава 5

Проснулась я от того, что мне было неимоверно жарко, а еще как-то тревожно. Разум хватался за остатки стремительно ускользающих образов из грез, в сознании и теле гуляли смутные отзвуки чего-то странного или, скорее уж, забытого. Я сама себе почудилась неким замкнутым сосудом с жидкостью, который хорошенько встряхнули, и родившиеся от этого волны бились и бились о стенки, не в силах ни прорваться на поверхность пониманием, ни угомониться, просто забывшись. А вынырнув из дремы окончательно, я распознала признаки. Я была возбуждена. И смущена. Нет, не самим фактом возбуждения. Чего уж там, я не ребенок давно, а нормальная женщина, чьи телесные желания были разбужены и открыты для меня моим мужчиной. Разбужены, прежде щедро реализованы и столько времени не получали удовлетворения, потому как больше моего мужа не было, а попытка утешения обернулась грязью и ошибкой. И на новую я так и не решилась за эти два года. Вот только сейчас я знала, что это тягучее томление родилось не из одного из снов о моем Джоне, что все реже, но посещали меня. Не знаю, кем был мужчина в моем сне, не видела лица, тела, не помнила запаха, слов и отчетливых ощущений от его прикосновений. Осталось только это смятение и понимание – это был не Джон.

Окружающий мир, в который я вынырнула из жаркого мехового гнезда, встретил меня крепким морозом и удивительной тишиной. Метель закончилась, видимо, где-то в середине ночи, навалив с полметра снега, что совсем не облегчит дорогу. Ну, да не в первый раз, доберемся. Подростков уже не было рядом со мной, этим непоседам дождаться, пока хозяйка-соня выспится, невмоготу. А вот степенные Вали и Гилли встали вместе со мной, принявшись отряхиваться от снега, смачно потягиваться, помахивая богатыми хвостами. Выбравшись из-под нижних ветвей ели, я последовала их примеру, потягиваясь всласть и разминая затекшее тело, и внезапно замерла, обнаружив вокруг нашего убежища на свежевыпавшем снегу следы. Большинство из них принадлежало лапам Аэля и Роха, что как раз с улыбками во все зубастые пасти вывалились из-за деревьев. Но были тут и другие. Человеческие. Хотя нет. Я уже видела этот не похожий ни на что знакомое мне рельефный рисунок. Как раз там, где на снег ступал Каратель, расплавивший карабины моих собак и не тронувший меня. И назвавший мне свое имя. Наверное. И судя по следам, он был здесь, прямо около места моей ночевки, стоял какое-то время у ели, а после ушел. И при этом мои собаки не подали голосов. Никто из них, даже заполошная и легкая на подъем молодежь.

– Ну и как это понимать? – спросила я, глянув на псов и указав на следы. – Вы молчали-то почему? Нюх теряете? А если бы это медведь так нас застал?

Отпечатки на снегу все они послушно понюхали, виновато позаглядывали мне в глаза, неуверенно помахивая хвостами. Да бог с ним. Может, они Карателя после того фокуса, когда он их обездвижил, теперь боятся так, что и голоса лишаются, и шелохнуться не могут. Сама-то! И без фокусов лежала там на снегу, не в силах и двинуться поначалу, чего же со зверюшек своих хочу. От одного вида этих черных, не говоря уже о последствиях их приближения, впасть в оцепенение от страха запросто можно.

Помечтав о горячем завтраке, я решила отказаться от него вовсе. Развести огонь несложно, но вот текучей воды рядом не было, а топить снег долго, да керамическая посуда резких перепадов температур не любит, как и открытого пламени. Быстро трещинами потом идет, того и гляди однажды прямо над огнем лопнет. Так что я вспомнила о леденцах, сунула один в рот, собрала упряжку, и тронулись мы в путь.

Где-то в часе от дома, уже в глубоких сумерках, собаки начали волноваться и часто принюхиваться. Сначала я подумала, что у меня, видно, кто на постой в скит нагрянул, и они запах дыма и чужих издали почуяли. Но они оживлялись все больше, опуская носы уже к земле, а не ловя ароматы по ветру. Неужто косули забрели в мои окрестности? Или же кабанья семья даже лежку неподалеку устроила? Это хорошо! Запасов мяса у меня на зиму еще не было. Летом-то много бить той же птицы не станешь, пропадает все быстро. По началу холодов немного уток с собаками мы наловили, когда они перо меняли и нелетные были, но то – капля. Если зима случится долгая и лютая, с метелями по неделе, что и поохотиться не выйдешь, голодать придется. Понятно, что прохожие охотники не скупились и мне долю оставляли со своей добычи за приют и кров, но они когда бывают, а когда и мимо проходят. Надеяться на удачу – глупо и недальновидно. Так что, приход зверья очень кстати. Морозы уже твердо встали, оттепели вроде не предвидится, можно смело добывать кого большого. Мясо будет в сохранности хоть до начала весны. Не выйдет, что кровь пролита будет понапрасну. Вот только сегодня устала я уже – сил нет. И собаки устали, хоть и ерзают азартно. Что ж, охота подождет. Мне еще так-то и всю остальную живность проверить, управить по приходе надо. А случись и правда гости в доме, то и накормить, если сами о том не позаботятся. Таков обычай. Гостевая часть скита открыта для всех и всегда, а вот пищу в чужом доме, не имея разрешения хозяев, готовить было не принято.

Дом оказался пуст, без меня гостей не случилось. Поэтому я спокойно отвязала собак, но в лес их не отпустила, заперев на ночь в городьбе. Вали и Гилли сами по себе умные, просто так гонять дичь не пойдут, чтобы не распугать ее попусту. А с молодых дурней станется. Конечно, им ничего не стоит задавить на пару подсвинка, а то и нескольких. А ну как вступится за тех мать-свинья или вовсе секач? Но даже если не вступятся, то к утру тушки так промерзнут, что я измучаюсь их отогревать, чтобы разделать.

Первым делом пошла в хлев, где меня козы встретили дружным блеянием. Воды у них еще хватало, задать пришлось только сена и веников. Птицы спали уже, но я наполнила их кормушки на утро. Управившись и поболтав с соскучившейся живностью, перетаскала все выторгованное и наменянное на Ярмарке в сени, принесла дров и растопила печь. Воды в каменную бадью, встроенную прямо в основание печной трубы еще моим отцом, я предусмотрительно наносила еще перед уходом, зная, что сил на это потом не будет. А в постель немытой лезть не дело. Пока все прогревалось, раскадывала по местам запасы. И уже почти ночью смогла поесть и напиться травяного отвара. Разведя теплой воды в ушате, обмылась, в домашнее оделась и пошла уже спать. Устала так, что думала, усну, только вытянуться смогу. Но не тут-то было. Тревога и смятение, что, казалось, забылись за время пути и пока суетилась, вдруг вернулись.

Стоило только глаза прикрыть, и снова я видела лицо Карателя. Прямые широкие брови, нос с отчетливой горбинкой и крупными ноздрями, глаза, причудливо поменявшие цвет радужек с рыжевато-желтого до густо-карего, резких очертаний губ, что произнесли его имя.

«Роутэг», – прозвучало у меня в голове, но показалось – в тишине спальни, и я даже вздрогнула и схватилась за опять загрохотавшее, прямо как там на дороге, сердце. Почему он отпустил меня? Зачем показал свое лицо? Зачем прилетал к месту ночевки в лесу? И он ли это был? Ведь не могло же быть, чтобы за одни сутки я привлекла внимание сразу двух разных Карателей, учитывая, что за всю прежнюю жизнь мне ни одного из них вблизи ни разу видеть не случилось.

Пульс потихоньку угомонился, и я все-таки смогла уснуть. Но проснулась так же, как в лесу, – от жара и тягучего томления в теле и смуты в разуме. Не так уж и неправ, выходит, был Танхорн. Вышло, видимо, мое время быть одной. Мне нужен мужчина. Не только ради того, чтобы оградить меня от притязаний Саймона и облегчить жизнь, но и чтобы зов плоти успокаивать. Сев на кровати, я провела кончиками пальцев от губ вниз по подбородку, по шее и до груди и снова вздрогнула. Как же уже давно я не чувствовала чужих прикосновений, ласки. Зажимание Саймона тут не в счет, конечно. Тоскливо занудило за ребрами, накрыло жалостью к себе и таким беспросветным одиночеством, что легкие судорожно сжались, вышибая рваный вздох.

Если бы у нас с Джоном хотя бы был ребенок… Но его нет. Так и не случилось. А вот у Джона дитя, может быть, и есть. Устал ждать от меня? Больше не верил, что получится? Любил ли он меня еще? Что, если тогда он шел мне сказать о своем уходе? Или же мерзавец Саймон прав, и Джон готов был поступить со мной еще более жестоко и действительно привел бы ту женщину и их сына в мой скит? И что бы я сделала, если так? Выгнала бы всех? Вот зачем я терзаю себя сейчас мыслями о том, чего уже никогда не будет и правды не узнать? Ублюдок Саймон знал ведь прекрасно, что делал, когда говорил мне все это. Знал, как ранить сильнее, чем любым ножом, как зародить в душе сомнения, подозрения, которые будут грызть меня днями и ночами наедине с самой собой. Он умел мстить за отказ, ох, умел. А почему? Потому что я сама, дура такая, вывернулась перед ним, изливая горе и пытаясь залатать живым теплом пробитую насквозь потерей душу. Видела лишь внешнее, знакомые любимые черты и искала в них утешения.

– Хватит! – вскочив с постели, я пошла сразу в сени и, сломав тонкий ледок на ведре, умылась холоднючей водой, приговаривая, как учил в детстве отец: «Куда ночь, туда и печаль».

Одевшись в походное, сняла со стены лук, проверила целостность наконечников на стрелах и трех коротких копьях. Обсидиан позволяет создать необычайно острые и крепкие орудия, одна беда – чем острее, тем грань тоньше и более уязвима для прямого удара. Так что, дно колчана у меня выстлано густым мягким мехом изнутри, а каждое копье на сани укладывала, обернув в отдельный кусочек замши.

– Пошли добудем свежатинки! – позвала я собак, распахивая калитку в городьбе.

Они меня, только из дому вышла, услышали, а то и раньше, и прекрасно поняли, к чему идут приготовления. Молодежь ликующе лаяла и вертелась вокруг меня, не давая и шагу ступить, пока тоже азартно сверкающий темными глазами Воли не рявкнул на них строго. Но по-настоящему их заставил замолчать внезапный грохот. Так, словно где-то совсем неподалеку прозвучал тонкий, но истошно пронзительный свист, от которого захотелось зажать уши, а потом грозовой раскат. Я в изумлении задрала голову, шаря глазами по ясному сегодня небу. С чего бы это? Снежных гроз в такое время не бывает, да и только метель была. Ветра нет вообще, вон деревья не шелохнутся. Но вдруг заметила клуб странного темно-серого дыма, что поднимался над кронами на западе. Похоже, где-то в окрестностях Холодного ручья. Я прищурилась, силясь рассмотреть странный дым получше, но он мигом рассеялся и больше не появлялся. И гром со свистом не повторялись. Вот дела. Интересно, конечно, что это было, но сейчас не до того. Как бы этот гром нашу дичь не спугнул. Интерес зимой не накормит.

– Двинули! – приказала я собакам и побежала.

Гилли и подростки встали на след где-то часа через полтора поисков и еще часа два его распутывали, прежде чем мы таки нашли место ночной лежки кабаньей семьи. Большой такой, по моим прикидкам, вместе сбились три свиньи с поросятами этого года и штук десять подсвинков прошлогодних.

– Вот это свезло нам, похоже, ребятки, – пробормотала я, чуть запыхавшись уже. – Если и дальше удача с нами будет, то потянем парочку голов завалить, и сыты всю зиму будем. Не придется вам почти за белками бегать да мышковать.

Следов на стволах от клыков секачей не было, и это тоже радовало. Ну их, страшно, и без особой выгоды усилия. Секачи себе на уме, могут просто в лес ломануться, а могут и на защиту стада встать. И тогда или отступай, улепетывая со всех ног, или его первым бей. Пока будешь возиться с такой махиной, остальные далеко уйдут. А у секача, да еще и старого, мясо дрянь. Жесткое, вонючее, да и разделать такую тушу надорвешься.

Я отвязала Воли от санок, как только уже и сама стала чуять близость диких свиней. Благоухают они издали, ничего не скажешь. Прихватив два копья, я кивнула, и мы пошли. Собаки все, что тетивы, натянутые стали, крались со мной между деревьями на полусогнутых, заложив уши и прищурив цепко глаза до щелок. Ничего еще не подозревающее стадо рылось в снегу у корней деревьев, раскапывая грибы поздние, которые под снег ушли, желуди и прочую лесную снедь, глухо похрюкивали и иногда громко визжали, не поделив что-то. Я молча сделала знак рукой, веля псам остановиться и дать мне выбрать лучшую цель. Хороший такой подсвинок ростом мне почти до талии увлеченно ковырял рылом в трухлявом пне и громко чавкал метрах в десяти от нас. Идеально для первого броска. Вскинула копье к плечу, целясь, но неожиданно кабанчик резко поднял морду, повинуясь тревожному громкому хрюканью одной из взрослых свиней. Засекли нас, видно. Учуяли. У свиней нюх – не чета собачьему даже. Вроде и подходили мы против ветра, а все равно. Но нет, замерев словно каменные изваяния, все стадо уставилось в противоположную от нашей охотничей команды сторону. Никак конкуренты? Волки? Рысь? Или какие прохожие охотники сюда забрели? Если за стадом этим издалека шли, то вполне может быть.

Напрягая слух и зрение, я всматривалась туда же, куда и вся кабанья компания. И чуть не вскрикнула, уловив едва слышный стон, от муки в котором у меня вмиг вся спина взмокла, и зубы заломило. И потом и увидела того, кто его издавал. Некто окровавленный и покрытый копотью, лежал ничком в снегу и стонал. Боже! Там человек! И он ранен и, похоже, обожжен! А между нами целое стадо свиней, что с удовольствием разорвут его, как только сообразят, что сопротивления не будет. А не порвут, так затопчут, если мы пугнем их.

Я, не раздумывая, сорвалась с места, помчавшись между стволами, чтобы обойти стадо справа и тем самым направить его в сторону от раненого. Собаки явно недоумевали, но без звука кинулись за мной. А тем временем взрослая свинья, унюхав кровь, с довольным похрюкиванием двинулась в сторону человека.

– А ну прочь пошла! – заорала я, уже не скрываясь, и метнула в ее сторону копье.

Оно лишь царапнуло бок ей, но внезапность появления и то, что мой бросок собаки восприняли как сигнал к атаке и ломанулись вперед с громким лаем, сработало как надо. Стадо сорвалось с места и почти мгновенно исчезло в лесу, только треск стоял.

Я подбежала к раненому и упала перед ним на колени. Да, я не ошиблась: он действительно был обожжен. Причем весь, так, словно в огне искупался. Но как это возможно тут, посреди заснеженного леса? Господи, и что же мне делать? Разве после такого выживают? Почему он вообще еще жив? Я в ужасе шарила взглядом по почти обнаженному телу огромного мужчины, не понимая, что мне делать и как помочь. И тут мой панический взгляд наткнулся на обрывки черной ткани, что едва ли не вплавилась в его покрытую волдырями обугленную кожу. Я уставилась на остатки его обуви и плотное странное кольцо из неизвестного мне материала на шее. Это же Каратель!

Глава 6

Первой моей реакцией был испуг, еще больше прежнего. Только теперь не за пострадавшего, а за себя. Каратель, обожженный и почти мертвый, по непонятной причине посреди леса, и ни одной живой души, кроме меня, на мили вокруг. А если сейчас нагрянут другие черные и решат, что это я… Что я? Каким-то образом искупала его в пламени? Ерунда ведь. Что могло случиться? Его платформа почему-то загорелась? Тот гром был из-за этого?

Я вскочила на ноги и проследила глазами красный след на снегу, идущий от распростертого тела. Он явно полз какое-то время. Побежала вдоль этой дорожки и почти сразу учуяла вонь горелую, но не как от дерева или там шерсти, травы, листьев. Воняло совсем не привычно, с оттенком раскаленного металла. А шагов через десять наткнулась на обломок платформы. Страшно покореженный и оплавленный. А невдалеке еще один, глубоко воткнувшийся в ствол дерева. Как будто эту летающую штуку разорвало на куски изнутри. То есть подтащить Карателя к платформе и сгрузить на нее не выйдет. Эй, Элли, мозги твои где? От испуга вытекли? Ну и была бы та платформа цела и погрузила бы ты его, и что? Управлять ею умеешь? Куда везти его – знаешь?

Так же бегом я вернулась к мужчине и осторожно перевернула его на спину, кривясь и скрипя зубами оттого, что у меня у самой все адски внутри заболело просто смотреть на его повреждения. Хотя надо сказать, что спереди пострадавший выглядел чуть лучше. Да, краснота сплошная, превращающая его в кусок мяса, но обугленных участков не было. Отец всегда мне велел ожоги в холодной воде или снегу держать, так боль унималась и вглубь меньше шло. Может, и Карателю это помогло? Хотя какая там помощь, толку-то от нее такой. Не жилец он. Коснувшись снега спиной, Каратель закричал и выгнулся дугой, распахивая слепые побелевшие глаза. Так страшно, что я сорвалась в плач, а собаки шарахнулись за деревья, да там и топтались теперь, поскуливая.

– Господи, ну что же мне делать? Я не знаю, как быть! – всхлипывая, пробормотала я, наклоняясь к мужскому опухшему лицу без бровей и ресниц. И от волос одни клочья спекшиеся. – Эй, ты меня слышишь? Можно ли как-то связаться с вашими? С твоими соплеменниками?

Его выпад был молниеносным. Слепо выбросив руку, он тем не менее безошибочно ухватил меня за горло, сжав его сразу так сильно, что у меня в глазах стало темнеть.

– Пусти-и-и-и! – прохрипела я и замахнулась, но ударить по и так истерзанной коже не смогла. – Пусти-и-и, я друг! Помогаю!

Пальцы, душившие меня, разжались так же внезапно, и я отвалилась на спину, кашляя и хватая воздух. Моргая сквозь вызванные удушьем слезы, наткнулась на взгляд Карателя. Если это можно так назвать. Огонь повредил его глаза, они были подернуты белой пеленой, но широко распахнуты и «смотрели» на меня. Так жутко, что я даже стала отползать. Захотелось вскочить и бежать отсюда со всех ног, не оглядываясь, пока не запрусь в доме. Чего я лезу вообще? Ясно же, что тут уже ничем не помочь. Только смотреть на агонию Карателя. Я встала и отступила на шаг, сопровождаемая все тем же неотрывным и незрячим отслеживанием.

– Я… я не ухожу. Не бросаю тебя, правда. У меня вон там сани. Я схожу за ними, хорошо? Воли и Гилли посторожат тебя и не дадут никому тронуть. Не двигайся только, себе хуже сделаешь.

Ну да, а я, целительница великая, лучше могу сделать, как же. Велев жестом старшим собакам остаться с Карателем, я сорвалась с места, побежав в первый момент сдуру не туда. Ведь мне действительно хотелось сбежать и бросить пострадавшего. Потому что этот белесый, ужасный, слепой, но всевидящий, взгляд его пугал меня до икоты и нагонял то же самое чувство, что и тогда в первый раз. Как будто приближение к черному грозит мне чем-то окончательным, тем, что потом никак будет не исправить.

– Ерунда какая, – пробормотала сама себе, меняя направление на верное. – Вот бросить его, точно будет плохой идеей. Вдруг Каратели как-то смогут определить, что это именно я тут была. Была и бросила его замерзать или на растерзание зверям. И тогда прощай, Элли.

Притащив санки, я опять озадаченно уставилась на распластанного на снегу черного. Кольцо, что служило очевидно горловиной его одеяния разомкнулось и валялось в полуметре от него, значит Каратель все же переместился. Сейчас же он, похоже, впал в беспамятство и глаза закрыл, пугая меня так гораздо меньше. Вот только он был здоровенным, и как его уложить на санки, что были гораздо короче и у́же его крупного тела, я не знала. Это же не разделанная туша, которую можно, не церемонясь, перевалить, используя для рычага копье или палку, если просто руками никак. Не говоря уже о том, что непонятно – как черного трогать, не причиняя больше боли.

– Эй! – позвала я, памятуя о первой его реакции, которая сейчас ощущалась широкой лентой боли на моем горле. – Ты слышишь меня?

Никакой реакции. И я бережно коснулась его щеки. Глаза Карателя распахнулись тут же, а голова повернулась в мою сторону, чуть не заставив шарахнуться.

– Уф-ф! Послушай, тебе придется немного потерпеть. Мне нужно тебя погрузить на санки, понимаешь? Я забрать тебя хочу ко мне домой и помочь, пока твои не прилетят. Они же скоро будут, да? Не могли не заметить твоей пропажи.

– Нет. – Его голос был похож на скрежет, и, прежде чем я успела спросить, что «нет», он с криком сел.

– Что ты!.. – испуганно кинулась я к черному, но он протянул руку, сдвинул санки вплотную к себе. Издав новый рык, полный дикой боли, мужчина уперся другой рукой в землю и практически закинул себя на испуганно скрипнувшие санки. Получилось криво, ноги так и остались висеть.

Рухнул на бок и закрыл глаза, скрежеща зубами и выдыхая со свистом. Пугающая поза сломанной, перекрученной куклы. Я, не мешкая, подхватила его ноги под лодыжки и положила ровнее. Выходило не очень, ведь его ступни все равно, получалось, будут касаться снега, ну да что тут поделаешь. Сдернула свою куртку и неловко прикрыла от плеч до талии.

– Прости, больше мне тебя прикрыть нечем. Потерпи, мы будем двигаться как можно быстрее.

– Холод не вред, – прохрипел Каратель снова и столкнул мою куртку с себя. – Забери.

Тратить время на споры я не стала, тем более, что черный, видно, исчерпал свои последние силы и опять отключился. Собак впрягала так быстро, как никогда в жизни. А как тронулись, стала подгонять их все время, на бегу толкая санки еще и сзади и направляя нас по самой короткой дороге. К моменту приезда у моих мохнатых бедолаг языки были до земли, да и вся моя одежда промокла от пота чуть ли не насквозь.

– Потерпите, позже отвяжу! – сказала я собакам, бегом направляясь в дом.

Схватила с кровати покрывало, вернулась на улицу, расстелила его рядом с санками.

– Прости-прости-прости… – забубнила, сталкивая мужское здоровенное тело на импровизированную волокушу.

Зажмурилась, ожидая нового крика боли, но нет. Со страхом пощупала его шею, боясь не обнаружить биение пульса. Он был, и Каратель рвано, но дышал.

– Ну и хорошо.

Вскочив, я взялась за края покрывала и рывками принялась тащить его в дом. Я привыкла за последние два года и тяжести сама таскать, и к работе нелегкой, но доволочь Карателя до шкуры перед печкой все равно оказалось той еще задачкой. О том, чтобы волочь в спальню гостевую и поднять на кровать, нечего и думать. К тому же, мне все равно его еще всего обработать нужно. Подбросив дров в почти остывшую печку, я побежала в кладовую. Отыскала там банку масла, настоянного на корнях водных лилий, – лучшее средство от ожогов, делать которое меня научил отец. В спальне взяла пару чистых простыней. Развела чуть теплой воды и, встав на колени, принялась осторожно обмывать пострадавшего всего, удаляя остатки горелой ткани его одежды. Перевернула на один бок, тут же просушивая и нанося масло, подстелила чистую ткань. То же сделала и со второй стороны. К концу процедуры черный в себя так и не пришел, а у меня дрожало все тело от перенапряжения, нервов из-за боязни усилить невольно боль мужчины.

Прикрыв его второй простыней и мягким одеялом из шкур, я, уже едва переставляя ноги, поставила в печь горшок с водой и горстью лечебных трав, что снимают жар и воспаление. Волоча ноги, как старуха, пошла и отвязала, накормила собак. Приползла обратно в дом, выставила отвар остывать и дозревать. Упала в кресло у теплого бока печи и прикрыла глаза.

Проснулась резко, будто меня в плечо кто-то пихнул, а в ушах эхом звенело. Почудилось, будто в полумраке и тишине пустого дома кто-то произнес мое имя, и голос этот был полон тоски и нужды в тепле. Потом услышала влажные хрипы дыхания Карателя и стон. Мужчина метался, страдая от жара, сбросив с себя все, чем я его укрывала. Зажгла лампу и, налив в кружку уже готового отвара, я опустилась к нему на пол и снова на всякий случай сначала заговорила, не прикасаясь.

– Это я – Элли! – только произнесла первое слово, и Каратель резко распахнул глаза, повернув ко мне голову. – Я друг. Хочу напоить тебя, слышишь? Это хорошее питье, оно поможет.

С чего я взяла, что это тот самый черный с дороги, и понял ли он меня посреди своей горячки или нет – не знаю, но нападать больше не стал. И отвар послушно выпил.

Весь остаток ночи прошел однообразно. Каратель то затихал, выпив моего снадобья, то принимался метаться, и я поила его снова. В какой момент просто перестала вставать, перетащив и горшок с отваром поближе на пол, и уснула рядом с Карателем – и не вспомню. Вот только проснулась я, едва ли не уткнувшись носом в его плечо.

Глава 7

Я приподнялась на локте и внимательно посмотрела в его лицо. Опухшее, красное, но выглядело на удивление уже не так ужасно, как показалось вчера. По своему опыту знаю, что при таком повреждении улучшения на следующий день ожидать нельзя, наоборот, может стать все только хуже, потому что ткани могут воспалиться. Хотя в этом случае вообще ждать улучшения наивно. В который раз спросила себя, зачем все же ввязалась в это. Вдруг, оставить пострадавшего в лесу – было лучшим выходом. Смерть от холода менее мучительная, чем та, что его может ожидать, если все начнет ухудшаться, и ожоги еще и инфицируются. Замерзнуть – это как уснуть, судя по рассказам отца и охотников, а умирать от воспаления день за днем – ад. Я помню, как мучился Джон, и перспектива пройти через подобное еще раз пугала меня жутко. Каратель же, похоже, пребывал в глубоком сне или же беспамятстве, дышал глубоко и ровно, вчерашние влажные хрипы пропали. К добру это или к худу – посмотрим.

Поднявшись, я подкинула еще дров в печь, раскопав красные угли, и пошла кормить-поить свою живность.

Задав козам утреннюю порцию веников, подхватила оба деревянных ведра и пошла к колодцу. Неожиданно собаки бросили грызть выданные им куски мерзлого мяса и сорвались с места, кинувшись к внешней городьбе с громким лаем. Я на них прикрикнула и только тогда смогла расслышать, что в ворота скита кто-то стучит. Никак охотники прохожие к нам нагрянули. Уже пошла привычно открывать, как споткнулась, вспомнив о лежащем у печи Карателе. А стоит ли мне пускать их сейчас? Отказывать вежливому прохожему – это, конечно, сильно против общих правил, но у меня в доме раненный черный, что может умереть в любой момент. И я еще даже не знаю, чем это обернется для меня. Вообще-то, Карателей и без их костюмов и шлемов никто не видел, а уж тем более в таком уязвимом виде. Так-то считалось, что им никак не повредить, и мысли о таком допускать нельзя. А ну как прилетят его соплеменники и прихлопнут меня, чтобы слух никакой не пошел, и скит сожгут. Пущу охотников, и этим самым и им приговор смертный устрою.

– Элли, открывай! – прокричал незнакомый мужской голос, и по округе разнесся громкий свист.

Я таки пошла к воротам и отперла калитку, выглянув наружу. И испытала желание немедленно ее захлопнуть. Снаружи стояли двое высоких мужчин-охотников, судя по снаряжению, и из-под мохнатой низко надвинутой шапки одного из них на меня уставились ненавистные ярко-голубые глаза.

– Ему здесь не рады! – без всяких церемоний указала я на Саймона. – И приюта для этого человека не будет.

– Странно, – покосился спутник Саймона на него. – А я думал, что для гостей из Намара скит твоего бывшего мужа всегда открыт, и нам здесь очень рады.

– Это скит моего покойного отца и мой. Но против гостей из Намара я ничего не имею. За исключением его.

– Элли, милая, зачем же ты так? – ухмыльнулся ехидно Саймон. – Ну, не сложилось у нас, полюбил я Илено, стоит ли так долго зло на меня держать?

Я отвечать не стала, только вздернула подбородок и встала посреди калитки, давая понять, что со своего не сойду.

– Да мы и не планировали остановку у тебя, хозяйка, – заговорил спутник мерзавца, заступая так, чтобы перекрыть мне вид на брата моего покойного мужа. – Нам бы только спросить кой-чего.

– Спрашивайте.

– Мы тут по следам в лесу вокруг ходили, кабанье стадо большое выслеживали, – начал мужчина, прищурившись и практически впившись в мое лицо неприятно цепким взглядом. – Хорошее стадо такое, большое. Три свиньи матерые с поросятами-сеголетками да прошлогодние еще с ними подростки больше десятка. – У меня почему-то вдоль позвоночника как ледяной ручеек потек. – Ходили мы, смотрели, распутывали, а тут до тебя вот вывел след. Удачно ли поохотилась, Элли?

Чего он так меня взглядом сверлит? Будто разделывает, что ту добычу свежует, пытаясь все нутро рассмотреть.

– Нет. Ни с чем вернулась. Щенки мои еще без терпения, вот и спугнули зверье, – говорила и спрашивала себя, зачем я вру? Хотя не совсем и ложь, добыть-то я никого не добыла там.

– Жа-а-алко, – покачал головой притворно сочувственно незнакомец. – В зиму будущую кабанятина – она самое то запас.

Я только молча кивнула, наблюдая за тем, как он, вроде бы невзначай, переместился и встал передо мной так, чтобы ему стало в просвете калитки видно весь мой двор. Я с трудом подавила импульс оглянуться и проверить, нет ли на виду чего такого. Сани после того, как я сгрузила с них Карателя, так и стояли у крыльца, но в том ничего удивительного. Мои санки, где хочу, там и ставлю. Хочу под навес затягиваю, хочу так бросаю.

– Тяжело, небось, женщине одной-то скит тянуть? – неожиданно сменил тему незнакомец. – Тем более, вон ты какая, на двухжильную точно не похожа. А ведь и дров надо, и починить-наладить чего.

– Ничего, справляюсь, – ответила, не отрывая глаз от его лица. Явно ведь он какая-то родня Саймону, а выходит, и моему Джону. Постарше будет, но черты лица, когда-то очень и очень красивого, сильно схожи. И сложения такого же. Здоровенный и плечистый, такому меня заломать – нечего делать. – Прохожие охотники – люди опять же добрые и не ленивые. Ремонт, если нужен – сами вызываются помочь.

– А ты, стало быть, за помощь им только крышей над головой, заботой да вкусной пищей платишь? – Гадкий намек в его вопросе только глухой бы не услышал, даже если бы Саймон не хмыкнул многозначительно за его спиной.

– А то только между мной и теми охотниками, – процедила я сквозь зубы, мигом вспыхнув от злости. – Ты все спросил, прохожий? Дел у меня много.

– Не все, женщина. – Он сделал внезапный широкий шаг ко мне, едва не заставив отпрянуть и открыть ему вход во двор. Навис надо мной, глядя уже с откровенной угрозой и четко давая понять, что смять меня и войти ему ничего не стоит. Но мои собаки дружно и грозно зарычали сзади, чутко уловив безмолвную угрозу, и мужчина чуть подался назад. Хороший охотник от одной собаки всяко отобьется, но вот у меня, как ни крути, сбитая свора-стая из четырех. От них и вдвоем попробуй отмахайся.

– Ты сказала, что не добыла ничего, – вернулся к первоначальной теме чужак. – А мы в следе и кровь видали, и волокли там что-то.

Не знаю уж почему, но я всей шкурой почувствовала – говорить о том, что Карателя я нашла, нельзя ни в коем случае.

– Не знаю, что откуда. Мы с собаками стадо упустили, плюнули да к дому повернули. Может кто из них лапу о наст порезал немного, вот и кровь.

– А где упустили? – А ведь смотрит как, поганец! Не верит он мне.

– У Грибного распадка.

– Хм… надо же, а мы вроде следы-то у Холодного ручья видели. – И он зыркнул на Саймона в поиске подтверждения. А потом кивнул на снег, где мои собаки натоптали. – В точь как эти.

– Не знаю про то. В той стороне вчера с утра что-то грохнуло, как громом, и дым недолго был. Что такое – не ведаю, но после шума какая дичь там?

– И то верно, – как-то слишком уж покладисто согласился мужик. – Стало быть это кто другой там бродил с собаками. Может, видела кто? Мимо-то точно проходил.

– Так я что же, думаешь, каждого прохожего видеть могу? Я же перед городьбой днями не торчу, наблюдая, у меня работы хватает.

– Да-да, точно. Сама же все, сама, – закивал он понимающе. – Так, может, я войду да помогу чем, Элли? Саймон вон к нашим обратно пойдет, а я задержусь. Ты же нам не чужая, Джона мы все любили и помним.

Я уставилась ему прямо в бледно-голубые, как выцветшее от жары небо, глаза и прочитала, что отказаться будет ошибкой. Но еще и не менее четко понимала – пустить его станет ошибкой еще большей. Как бы не фатальной.

– Благодарю за предложение, но прямо сейчас помощи мне никакой не надо. Да и хорошо ли спутникам разделяться в чужих местах из-за бабьего упрямства.

Саймон резко выдохнул, тихонько рыкнув, и шагнул вперед, вперив в меня злобный взгляд, но старший вскинул руку, останавливая его.

– Было предложено, отказ услышан, – произнес он со зловещей улыбкой. – Право твое как хозяйки, обид не затаим. И ты не серчай на нас, Элли, если что спрошено или сказано было не так. Пойдем мы. Здравия тебе и удачи на будущих охотах.

– И вам того же щедрой мерой, – склонила голову, прощаясь и нарочно не заверяя его, что не рассержена. Сказать вслух о том, что не так это – нужно объяснять почему и дальше беседу вести. А заверить, что зла не держу после его гадкого намека на мою легкодоступность, ложью будет. Так что, пусть идут себе.

Оставалось только понять, что же мне дальше делать.

Закрыв и заперев на засов калитку, я еще какое-то время стояла, привалившись к ней плечом и вслушиваясь, как ритмично поскрипывает снег под ногами уходящих визитеров. Ровно до того, как Воли не боднул меня своей лобастой башкой, тихонько заскулив и привлекая к ним с Гилли внимание. Молодежь-то, поняв, что все интересное кончилось, пробежалась вдоль забора, провожая с этой стороны уходящих до угла двора, да и вернулась к своим пайкам, а вот мои старшаки сидели передо мной, настороженно вглядываясь в лицо и как бы вопрошая: «Что делать станем?»

– Не просто так ведь это, – пробормотала я им, и два пушистых хвоста синхронно вильнули, подтверждая. – Думаю, стоит мне еще визитов ждать. И очень скоро. Выходит, черного прятать надо.

Сказать – одно. Сделать – другое. У меня и после того, как его вчера таскала, мышцы ныли, а о том, чтобы он сам встал, еще и речи не шло. Закончив управляться, я вернулась в дом и чуть не вскрикнула, заметив, что Каратель сидит на полу, привалившись спиной к стене, и целится из моего же лука точно мне в грудь. Замерла на месте, подняв руки.

– Это я, Элли! – обратилась к нему. Мутные еще вчера от огня глаза сейчас вернули себе нормальный вид и, похоже, хоть какую-то четкость зрения. – Помнишь меня? Я нашла тебя в лесу. Это мой дом. Я тебя привезла и лечу.

Мой немаленький лук, сделанный еще Джоном, смотрелся в его руках едва ли не игрушкой, но общий вид был жутким.

– Я не враг.

– Ты человек. – Его голос был настолько скрипучим, что я едва разобрала сказанное, и почему-то у самой пересохло горло, от мысли, как черного наверняка мучает жажда.

– Да, – согласилась с неоспоримым фактом. – А ты – Каратель. Пить хочешь?

– Эсретан, – хрустнул его голос, как сухое каменное крошево.

– Твое имя?

– Ты – человек. Я – эсретан.

– Хорошо. Я поняла. А как насчет воды?

Он смотрел на меня с полминуты, будто что-то решая, так и не опуская оружия, и я не выдержала.

– Я не собираюсь причинять тебе вред, травить. Я уже поила тебя отваром этой ночью. Я тебя спасла, не дала замерзнуть там в лесу и отогнала диких свиней. Если бы хотела дурного, то зачем бы это делала?

Он наконец взглянул на оружие в своих руках как будто с удивлением даже, отложил лук и кивнул.

– Я все помню. Принимаю твою помощь, Элли, с благодарностью. Обязан тебе жизнью и тебе же обещаю жизнь хранить.

Вздохнув с облегчением, я шагнула к лавке и, зачерпнув деревянным ковшом воду из ведра, протянула ему.

– Достаточно будет и того, что ты больше не станешь целиться в меня из моего же оружия и после твоего ухода у меня не случится неприятностей.

Черный гулко сглотнул, глянув на воду, плескавшуюся в ковше, но отстранил от себя его, указав взглядом на мои губы. Ясно, все же не доверяет и хочет, чтобы выпила первой. Что я и сделала без промедления. Несколько больших глотков, и снова протянула емкость раненому. Вот теперь он схватил ковш обеими руками, в которых тот сразу и скрылся, и выпил до дна огромными жадными глотками.

– Моего ухода не будет, – только после этого ответил он и со стоном переместился обратно, на устроенное мною для него на полу лежбище.

Глава 8

«Моего ухода не будет». И что это должно значить?

– Послушай, если уж ты в состоянии хоть немного передвигаться, лучше тебе переместиться в более удобное место, – шагнула я к нему, пока он окончательно не улегся. – На кровать в одной из комнат. Не дело вот так и дальше лежать тебе на полу.

– Почему?

Потому что тебя лучше убрать с глаз долой, ведь я почти уверена, что очень скоро меня посетят еще. И мне совсем не хочется, чтобы они видели тебя, Каратель. Кто знает, как на меня потом станут смотреть и относиться ко мне охотники, среди которых нет ни одного, кто не питал бы ненависти к черным, тайно или явно.

– Потому что там удобнее.

– Там ты будешь со мной?

Мои брови поползли вверх от изумления. Это что за вопрос такой? Будь он задан кем-то другим, человеком и в иных обстоятельствах… я это сочла бы попыткой заигрывать со мной. Но сейчас… от едва живого Карателя…

– Ты по-прежнему нуждаешься в уходе и моей помощи, и я буду это делать, пока за тобой не прилетят.

– Никто не прилетит. И я не о том спрашивал. Я хочу твоего тепла рядом, как этой ночью. Пока не стану способен на большее.

Я так и замерла, согнувшись над ним с протянутыми руками.

– Тебе холодно? – Нет, ну а что я еще могу спросить? Как реагировать?

– Я тебе говорил, что холод не враг мне. – Мужчина поймал мой взгляд, уставившись снизу вверх очень цепко. – Почему ты все время спрашиваешь не о том, что действительно хочешь узнать?

– Может, потому, что узнавать я это на самом деле не хочу, – пробормотала я и осторожно взяла его за руку. – Давай, обопрись на меня. Смелее, я тебя сейчас отведу.

Руку у меня он не отнял, но поднялся, скрежетнув зубами, так и не воспользовавшись моей помощью. Я хотела его хоть немного прикрыть, но он меня не отпустил и просто повелительно кивнул. Решив не терять времени, пока он в состоянии стоять на ногах сам, я повела его в дальнюю гостевую спальню. Но потом, сама не знаю почему, сменила направление, и повернули мы в хозяйскую половину дома. Несколько шагов, и я толкнула дверь в мою спальню. Каратель повалился на кровать неловко боком, едва мы к ней подошли, и замычал сквозь зубы, закрыв глаза и сильно содрогнувшись.

Он так и лежал, рвано выдыхая, а я стояла над ним и ощущала себя бессильной сделать хоть что-нибудь. Его дыхание постепенно выровнялось, и я, осторожно прикрыв его, повернулась к двери.

– Я не понимаю, – остановил меня его голос.

– Чего?

– Почему ты избегаешь прямых вопросов, если это знание все равно неизбежно.

– Потому что неправильно тратить твои силы, которых и так немного, на то, чтобы вести беседы.

– Нет, разговор помогает мне удерживать сознание, – возразил черный, медленно переворачиваясь на спину.

– А зачем его удерживать? Тебе лучше стараться, наоборот, побольше отдыхать.

По мне так, если его исцеление и возможно, то всяко лучше пережить его в беспамятстве или во сне.

– Нельзя затягивать с этим, – слегка взмахнул рукой, указывая на собственное тело. – За ночь я собрал достаточно сил. Пора завершить процесс.

– Погоди… – растерянно уставилась я на него. – Ты хочешь сказать, что можешь управлять собственным исцелением?

– Да, – подтвердил он и тут же снова вцепился в меня взглядом, будто встревожившись. – Люди так не могут, знаю, но это минимальное различие между нами. В остальном наши физиологические параметры сходны и совместимы.

«Физиологические параметры сходны и совместимы». Смысл непривычных слов, известных мне только по книгам, дошел с секундной задержкой, и я, оторопев, зачем-то обвела распростертое передо мной большое тело взглядом, прежде чем остановила себя. Нет, я мыла черного и наносила лекарство и видела его всего. Видела, но не смотрела как на мужчину. Да и сейчас пока не была к такому готова. Уж точно не в его нынешнем состоянии.

– Ты не только задаешь не те вопросы, которые желаешь, но и молчишь, когда хочешь спросить, – заметил Каратель. – Почему, Элли? Это какое-то человеческое табу?

– Нет. Это страх, – решила я проявить честность. Ведь очевидно же, что он как-то умудряется видеть меня насквозь.

– Я не угроза для тебя. Никогда. Наоборот. – Он даже на локте приподнялся, явно причинив себе боль, отчего говорить стал отрывисто. – Я же показал тебе это. Там на дороге. Уничтожил то, что действительно могло угрожать тебе.

– Вот что это оказывается было. – Мое мнение на сей счет, само собой, отличалось, но не вступать же с ним в спор по этому поводу. – Но я речь веду о другом страхе. Меня пугает то, что будет, если мои предположения о твоих ответах на мои вопросы верны.

– Почему?

– А разве непонятно? Ты – Каратель. Враг людей. Враг, наделенный властью запросто и походя решить мою судьбу.

– Неправильно. Я уже не враг. Один из тех, кто всего лишь смотрит и оставляет за собой право на вмешательство. На самом деле, у людей нет опаснее врагов, чем они же сами.

– Не слишком понимаю, о чем ты. Но речь не о том, – я замялась, а потом разозлилась. И в самом деле, почему не говорить впрямую, раз уж он этого практически требует. – Те твои слова про «я хочу твоего тепла, пока не стану способен на большее» они ведь не о простом моем присутствии рядом с тобой? Как и упоминание о совместимости. Это о… сексе между нами?

– Да.

Ну вот, Элли, прямой вопрос и такой же ответ. И что с ним делать?

– А отдаешь ли ты себе отчет в том, что теперь, когда это уже произнесено вслух, я оказываюсь в очень непростом положении?

– Отчего?

– Повторюсь: ты – Каратель. Как мне знать, что, отказав тебе, я не навлеку на себя неприятности, а то и смерть? А согласившись…

– Зачем тебе отказываться? – оборвал он меня на полуслове. – Я долго наблюдал за тобой, у тебя нет мужчины, уже очень давно. Мне понадобятся еще сутки или двое, чтобы полностью вернуть себе силы, а значит, я буду сильнейшим мужчиной, претендующим на тебя. Ты отказалась принять меня там, на дороге, но я немного позже понял, что мое предложение было слишком внезапным. И подтверждение этому то, что я обнаружил тебя сегодня утром рядом, хоть пока и бесполезен как партнер.

– Боже, стоп! – выставила я перед собой ладонь. – Это все… Я даже, как назвать, не знаю. И не знаю, с какой стороны тебе начинать объяснять, почему секс между нами – абсолютно безумная идея. Для меня уж точно. Если не назвать ее вовсе самоубийственной.

Он следил за мной? То есть, мне не казалось, что я стала видеть платформу в окрестностях моего скита чаще, чем раньше. Не казалось. И от этого еще страшнее. Ведь значит это, что влечение его не случилось сиюминутно, просто от того, что мы очутились слишком близко. Это началось давно. И в свете этого понимания мой ему отказ виделся все более опасным.

– Не понимаю. – Его взгляд стал озадаченным. – Нет угрозы, Элли. Я не наврежу тебе. Я не позволю никому сделать этого. Ты одна, ни с кем не связана. Твое тело молодо, и его потребности не угасли. Я хочу их удовлетворять. Я лучший выбор из возможных. Где препятствие?

– Но нельзя же так! – пораженно покачала я головой. – Это так не работает!

– Объясни мне.

– Это сложно, – после секундного раздумья ответила я. Потому что и правда понятия не имела, что сказать ему. – То, как ты подходишь к этому – примитивно. Логично, но примитивно. Будто мы двое животных. Но даже у животных случается симпатия, не у всех, но бывает. Люди не подходят к близости так прямолинейно. Нельзя так. Сказать, у тебя есть потребности, у меня – желание их удовлетворять, давай перейдем к процессу. Это… уродливо.

– Перейти к процессу сейчас мешает мое физическое состояние, – внес уточнение Каратель, и я бы даже рассмеялась этому, не будь все так серьезно. – И я отсмотрел огромные массивы информации по сексуальным взаимодействиям людей. Все, что сохранилось и было собрано. И мой вывод – люди не усматривали ничего неправильного именно в таком подходе. Кое-что мне непонятно осталось, особенно жестокое обращение с женщинами, от которого они как-то получали удовлетворение, спаривание с однозначно непригодными для гибридизации животными, и когда много мужчин использовали для секса одну женщину, не вступая при этом в конфликт и не отбивая право на совокупление предварительно.

Господи, что это он такое отсматривал? И как вообще? Отец говорил, что раньше, до начала Исхода из городов и прилета Карателей, были у человечества всякие чудные технологии. И одной из них была возможность как-то запечатлять реальную или специально сыгранную жизнь людей, а потом воспроизводить. Выходит, у Карателей есть все эти технологии и сейчас? Ну, не удивительно. И что, предки действительно подходили к вопросам… как он там сказал? Сексуальных взаимодействий настолько упрощенно? С животными?! И что это еще за массовые использования мужчинами женщин и жестокое обращение с ними? Я знаю из рассказов, что в самый разгар смутного времени каких ужасов только ни творилось, да и поговаривали о бродячих шайках отчаянных головорезов, в руки которых женщинам живыми лучше не попадать, но кто тех головорезов видел-то в последний раз? Каратели свое дело знают и чисто от них подмели все.

В книгах, оставшихся мне от деда и родителей, было много всего, масса полезной информации, но вот только вопросы отношений между полами у предыдущих поколений там не затрагивались. Уж тем более об интимной их стороне. Не считая разве нескольких изданий по анатомии, акушерству и гинекологии с красочными картинками, пугающими местами до икоты. О том, что книги о любви были, отец упоминал, чаще с насмешкой, конечно. Просто брать подобную литературу в свою библиотеку дед счел излишним и бесполезным.

– Элли? – окликнул меня, задумавшуюся надолго, черный.

– Я не знаю, что ты смотрел. Возможно, прежде и было все так. Но я живу сейчас, и я – это я, а не те женщины. И для меня твой подход пока слишком упрощен и даже отталкивает.

– Пока. – Каратель вычленил из моих слов, очевидно, главное для себя и успокоился, опустив наконец голову на подушку. – Я готов сделать все как нужно.

Ну да, обо мне того же не скажешь.

– Твоя готовность не гарантия моего будущего согласия, – решила я разом расставить все точки.

– А что гарантия? Мне нужно быть с тобой, Элли. Этого не избежать уже. Но я хочу, чтобы тебя это не угнетало.

– Я не знаю что, если честно. Чтобы меня это не угнетало, ты должен мне хотя бы нравиться.

– Вызывать симпатию? Влечение?

– Да.

– Я показал тебе себя там, на дороге. Это было внезапно, признаю. Но я имею шансы тебе понравиться? Я стану таким же очень скоро, обещаю.

Мне вдруг вспомнилось самое наше начало с Джоном. Как он появился впервые в нашем ските с несколькими охотниками лютой зимой, и они застряли из-за разгулявшейся на три дня метели. Его спутники вскоре стали подшучивать над тем, что у Джона язык отнимается в моем присутствии. Он хмурился, но не злился и не отрицал. А уходя, сказал мне, что вернется за мной весной. И вернулся, позвав замуж и предложив переехать в их скит. Получил от ворот поворот во всем, ушел и поселился в излучине Холодного ручья. Построил там шалаш, стал охотиться и носить добычу мне. Проводил каждый вечер, сидя под городьбой, пока мой отец не велел ему к нам перебраться. Как мы стали говорить, сначала по несколько слов, чисто по делу, когда он брался помогать мне везде и со всем. А потом все больше-дольше, и я не заметила даже в какой момент уже не могла и помыслить своего нового дня без него и его голоса. Как случился наш первый поцелуй, а вслед за тем и близость. Естественно, так, словно во мне все вызрело для этого. Стало готово для того, чтобы слиться с ним и отныне быть вместе без малейшего сомнения в правильности происходящего.

– Элли? – окликнул черный, разбивая морок воспоминаний.

– А давай мы вернемся к этому, когда станешь? – Боже мой, я уже просто не знаю, как закрыть эту тему. – А сейчас я позабочусь о том, чтобы накормить тебя.

– Мои инстинкты говорят, что кормить тебе меня неправильно. Не тогда, когда я не принес эту пищу в твой дом.

– Но пока-то ты это сделать не можешь, а силы, чтобы выздороветь, тебе необходимы, так что закроем глаза на эти правила. Чем я могу накормить тебя? Наша еда пригодна для вас?

– Я сказал тебе, что во многом мы и вы идентичны. Так что да, пригодна. Прямо сейчас у меня высокая потребность в белке и глюкозе.

– Эм…

– Мясо и сладкое. Много сладкого.

– О, ну здорово, – облегченно выдохнула я и почти бегом отправилась в кладовую, где повесила после приезда с Ярмарки свою торбу, в которой остались леденцы, отвергнутые Юмсэ, плюс еще наваренные впрок.

– Вот, держи для начала, – протянула их я, вернувшись в спальню, черному. – А я сейчас приготовлю мясо по-быстрому. Оно должно быть жареным или вареным? Может, запечь?

– Я способен переварить его и без тепловой обработки. Но я хотел бы питаться, как ты, поэтому на твое усмотрение.

Глава 9

Я быстренько сбегала в холодник, выбрав там тушку утки покрупнее. Уложила ее в глиняное блюдо на припечке, чтобы быстрее оттаивало, и взялась смешивать и толочь в ступке травы пряные, что заготовила в избытке этим летом. И, скорее всего, за процессом их сбора и заготовки наблюдал мужчина, что сейчас лежит в моей спальне. На той постели, что я делила с Джоном. С ним одним. Саймону туда ходу не было. С ним я в гостевых спальнях… И помнить не хочу. Его я в то место, где была счастлива с любимым, пустить не смогла, а вот чужака, врага, пустила. И ему же сейчас готовлю пищу. С ним я говорила о близости. Думала об этом. Что я делаю?

Я даже руки опустила, застыв от заданного себе же вопроса. Что делаю? Готовлю пищу мужчине, лежащему в моей постели. Не просто лежащему. Абсолютно четко давшему понять, что он претендует на близость со мной. И судя по напору, даже в его таком жутко израненном состоянии, отказа он не приемлет. И что дальше, когда он окрепнет? Он просто принудит меня, возьмет так и тогда, как пожелает? И я стерплю? А выбор-то какой? Между жизнью и покорностью – вот какой. С ним. А дальше что? Когда все узнают. Или не узнают. Откуда? Я никому не скажу, а черный и подавно. И вообще, чего гадать над будущим? Кому оно ведомо?

Закончив с измельчением специй, я хорошенько натерла оттаявшую тушку, уложила в тяжеленный горшок с крышкой. Разгребла к стенкам печи угли и отправила мясо запекаться. Туда же пристроила и горшок с будущей кашей. Поставила на место заслонку и решила заглянуть к своему гостю-подопечному.

Тихонько приоткрыла дверь и вошла в комнату. Он так и лежал на спине, не поменяв позы, с закрытыми глазами, вот только я, увидев его, зажала себе рот, чтобы не закричать. Меня не было едва ли чуть больше двух часов, а его внешний вид изменился радикально. Нигде на неприкрытом ничем обнаженном огромном теле больше не было и следа ожогов и ран, вот только само это тело выглядело жутко истощенным. Так, словно голодал Каратель неделями. А на лицо и глянуть было страшно. Изможденное, с обтянувшей скулы бледной кожей, оно и живым-то не казалось. И только ритмично вздымавшаяся грудь выдавала, что лежащий на моей кровати мужчина не умер. Я невольно рвано выдохнула, чуть успокаиваясь, и Каратель мгновенно открыл свои запавшие, но абсолютно ясные глаза и уставился на меня.

– Ты… с тобой все хорошо? – тихо спросила я, еще раз пробежавшись по его исхудавшему телу взглядом. – Выглядишь очень… иначе.

– Тебе нечего пугаться, Элли. – Ну, это спорный вопрос. Угрозы быть обвиненной, что как-то уморила тебя, никто не отменял. – Мне всего лишь необходимо питание, чтобы компенсировать потери энергии на регенерацию.

– Мясо будет готово где-то через полтора часа, но я начинаю думать, что, может, стоило отдать тебе его прямо сырым, раз уж для твоего желудка это не проблема. – Пошарив взглядом, я нашла на тумбе у кровати аккуратно сложенные палочки от всех леденцов. – Ты точно можешь ждать?

– Могу, не сомневайся.

– Ох, вот я бестолочь! – хлопнула я себя по лбу. – Ну как не подумала вообще! Погоди, я мигом.

Я помчалась в кладовую, где у меня хранилось десятка полтора яиц для выпечки. Сейчас, в зиму, куры неслись редко, вот я и приберегала их исключительно для теста.

Быстренько побив их в миску, взбила в однородную массу, перелила в глиняную низкую форму и, подвинув ухватом горшок с парующей уже кашей, поставила сбоку на угли и принялась медленно перемешивать деревянной ложкой на длинной ручке. Себе бы я, конечно, еще и посолила, но черному не рискнула. Как только все загустело, вытащила, перевалила в миску и, прихватив ложку, понесла в спальню.

– Вот, не мясо, конечно, но пока ждешь, можно перебиться, – сказала ему, встретившему меня, по обыкновению, пристальным взглядом.

Черный оперся на руки и резко сел. Я обернула миску полотенцем и протянула ему, внезапно осознав, что стараюсь смотреть ему исключительно в лицо. Никак не ниже. И мне от этого немного душно. От его взгляда, чрезмерно честного, неторопливо, но беспрестанно путешествующего по моим лицу и телу, душно. И оттого, что во мне на него нечто откликается. Слишком давно одна. Слишком.

– Бери! Выглядит немного не очень, но съедобно. Я не знала, употребляете ли вы в пищу соль и не стала солить, но если нужно – принесу.

– Сначала ты, – велел Каратель, принимая у меня миску, но глазами указав на ложку мне.

– Я же не сумасшедшая травить тебя! – возмутилась я.

– Травить? – нахмурился он непонимающе. – Причинять вред?

– Ну да.

– Нет, не в том дело. Я претендую на право быть твоим мужчиной. Если ты еще голодна, то как я посмею утолять голод сам?

– Я не голодная. – Он смотрел и не двигался. – Уже поела. – Результат тот же. Не сказано ни слова, но я поняла, что врать бесполезно.

Смирившись, я умостилась на кровати, подогнув под себя ноги и лицом к черному, и потянулась к ложке. Зачерпнула полужидкую массу, подула и отправила в рот. Да, посолить не помешало бы.

– Твой чистый аромат – лучшее из того, что я обонял, – прозвучало в тишине спальни, и я едва смогла проглотить.

– Чистый? – моргнула удивленно.

– Здесь, – он провел ладонью по соседней подушке, на которой я обычно и спала. – Только ты. Не так, как раньше.

– Раньше?

– На стоянках в лесу. Там всегда пахло многим другим. А здесь только ты. Хорошо.

– Получается, это ты приходил к месту моей ночевки? – решилась спросить я.

– Не в этот раз, раньше. – мимолетно нахмурился он. – Смотреть и пробовать твой запах.

Насколько же все это странно. И его манера выражаться, и прямолинейность, и сам факт подобного разговора между нами. Но, судя по всему, мне стоит привыкать и осваиваться с этим странным и новым. И если тогда в лесу приходил не он, то кто? Еще один Каратель? Не многовато ли на меня одну?

– А мои собаки? Почему они не…Ты… вы умеете их усыплять? – догадалась тут же сама. – Как в тот раз на дороге?

Он кивнул и указал снова глазами на ложку. Вот черт, Элли! Он наверняка зверски голоден, а ты задерживаешь все расспросами. Быстро отправила в рот подряд три порции и положила ложку в миску.

– Я все, – решительно выставила перед собой ладонь. – Теперь ты.

Он не стал больше препираться и доел все подчистую очень быстро, но с удивительным достоинством.

– Тебе нужна одежда, – констатировала я очевидное, продолжая сосредотачивать свое внимание на его лице.

Пока он был весь изранен, смущения из-за его наготы я не ощущала. Сейчас же совсем другое дело. И пусть волосы, ресницы, брови и прочая растительность у него еще отсутствовали, это никак не исправляло положение. Да и разглядывание его черт, даже когда удавалось избегать установления прямого визуального контакта, мало помогало. Вдруг поймала себя на том, что и в столь истощенном состоянии нахожу его поразительно привлекательным. Не похожим ни на кого виденного мною раньше, но и это работало на него. Возбуждало интерес и заставляло вглядываться пристальнее. – Я поищу что-то из вещей моего мужа.

Забрав у него опустевшую посуду, я поднялась, сразу отворачиваясь.

– Почему ты не взяла себе нового мужчину после того, как его не стало?

Я невольно дернулась, настолько сильно это меня почему-то задело. Именно здесь, в пространстве нашей с Джоном прошлой близости.

– Потому что я его любила. – Понятно ли для него подобное определение? – Была привязана очень-очень сильно. Не встретила равного ему.

На самом деле и не пыталась искать. Разве это возможно? Никто не мог быть таким, как мой Джон. Хотя гадкими стараниями Саймона я теперь задаюсь вопросом, только ли мой он был? Только ли для меня он был таким неповторимым ни в ком?

– Чем он заслужил такое твое отношение? – вывел меня из задумчивости Каратель.

– Заслужил? – Я схватилась за переносицу пальцами свободной руки. – Ничем. Всем. Тем, что тоже любил меня.

Голова заболела внезапно так сильно. Голова и за ребрами, мешая вздохнуть нормально.

– Любил… – Роутэг хмурился так, что весь его лоб пошел складками. – В каких действиях мужчины это должно выражаться?

– Господи… ты… – Я прикусила краешек губы, чтобы не сорваться. Это просто пытка какая-то! – Ты же не издеваешься сейчас надо мной?

– Издеваюсь? Хочу причинить страдание? Нет. Мне необходимо знать все это, я уже говорил тебе. Я не могу допустить ошибки, которая приведет к отторжению. Ведь быть просто самым сильным и логически подходящим вариантом недостаточно, так? Я верно истолковал твою прежнюю реакцию?

– Верно, – пришлось подтвердить мне. – На самом деле во всем, что касается любви и вообще чувств у людей, все обстоит не слишком логично и предсказуемо. Одно и то же действие может восприниматься от разных людей по-разному.

– Поясни.

Вот странно, он ведь просил, а не приказывал, несмотря на эту манеру отрывисто произносить свои вопросы, не смягчая их никак. Но раздражения во мне не пробуждалось. Боль от растревоженной воспоминаниями об утраченном души – да, а вот раздражения не было. Его любопытство было не оскорбительно, оно просто было.

Вздохнув, я внутренне смирилась и присела на край кровати.

– Если ты испытываешь к человеку симпатию, он нравится тебе изначально, то любое его действие или, скажем, подарок, забота и даже глупости какие-нибудь кажутся приятными, желанными. Радуют. А если человек тебе неприятен или просто чужой, то это напрягает. Тяготит и внушает дискомфорт.

– Сферы секса это также касается?

– Особенно ее. Настойчивость, даже где-то чрезмерная жажда от любимого греет душу, будит твои желания, заставляет ощущать себя… ну, не знаю… самой красивой женщиной. Желанной в самом лучшем смысле. Прикосновения, любые, даже мимолетные согревают и приятны, от них внутри трепещет. С тем же, к кому нет тяги, все наоборот. Каждая попытка сблизиться или дотронуться отвратительна, вызывает агрессию или страх. В зависимости от обстоятельств.

– Как нам проверить это между нами? – не замедлил задать Каратель свой новый вопрос. – Можно мне прикоснуться к тебе, чтобы узнать? – Черный резко выпрямился на кровати, подаваясь ко мне, хотя его руки недвижимо так и лежали по бокам. Однако дыхание поменялось, став рваным, а взгляд на моем лице налился такой интенсивностью, что я почувствовала себя сидящей у открытого пламени. – И если результат изначально будет отрицательным, возможно ли изменить это позже каким-либо образом?

– Потише! – Я не смогла удержать себя и сорвалась с места, оказываясь опять на ногах. – Не сразу же все! Давай мы все же сначала позаботимся о твоем полном выздоровлении, а после…

– Мое тело восстановилось уже в достаточной степени для однократного акта совокупления. – Даже не глядя на Карателя впрямую, я видела, что он весь подобрался на кровати. Словно готов был броситься, сделай я еще хоть шаг.

– Я так не думаю. Ты выглядишь еще истощенным.

– Непривлекательно? Нет влечения? При полном исходном состоянии будет лучше? – закидал он меня новыми вопросами.

– Да, так будет лучше.

– Хорошо. – Он откинулся на спинку кровати обратно, моментально начав дышать ровно.

– Пойду посмотрю, как там мясо. – Я практически побежала к дверям.

Это что сейчас случилось? Я уже пообещала ему, что мы попытаемся заняться сексом? Совсем скоро, судя по тому, как быстро он выздоравливает. Хотя попыткой это может быть, только если не выйдет расслабиться у меня. Того, что засекла краем глаза, было достаточно, чтобы понимать – черный не врал. Для… совокупления он достаточно восстановился. Вот, чем это будет, да? Совокуплением?

– Элли! – окликнул Каратель меня в дверях. – Я не принуждаю. Мне это необходимо. Давно и сильно. Но не против твоего желания.

Глава 10

Едва я вытащила запекшееся мясо из печи и поставила его на стол чуть остыть и дойти, снаружи подняли лай собаки. Черт , если кто–то из прохожих охотников выбрал этот день для того, чтобы искать ночлега в моем ските, то это будет ужасно не вовремя. Выскочила из дома и даже охнула, получив с ходу множеством колючих снежинок в лицо. Поднялся резкий ветер,и пошел крупный и частый снег.

– Хорошо, - пробормотала себе под нос, высматривая, кого же принесло. - Все следы прикроет, а то ходят всякие, вынюхивают.

Никогo было не видать,и я свистнула собакам, веля примолкнуть, что бы послушать, не зовет ли кто из-за ограды. Но нет, было тихо, человеческих голосов не слышно, но вот собаки упорно продолжали бегать вдоль частокола и рычать, будто слышали кого–то. Зверь пришел? Надеюсь, хоть не медведь-шатун или россомаха. Один все разворотить может со злости , если его кто дурной из берлоги поднял, да завалить сразу не смог. Собак мне покалечит, еще и другой беды натворит.

Ρазбуженный по зиме медведь – злобная до невозможности тварь, потому как против его природы это, голоден oн и от этого отчаянный. И росомаха ңе намного лучше. Εе, конечно, моей своре придавить по силам, но эти твари хитpющие и наглющие. Еще ухвати попробуй, и глаза-уши от когтей-ножей убереги, прежде чем скопом навалиться. А натура у этого зверюги дико упертая и память больңо крепкая. Если пронюхает, что можно у меня чем поживиться,то станет возвращаться снова и снова. А потом придешь как-нибудь с охоты, а в сарае, где скотина и птица, дверь разломана,или даже дранка на крыше разворочена, и все мое хозяйство передушено. Гадкие в этом смысле росомахи эти. Будет возможность – убьет все, до чего дотянется, разоpвет, куски по углам закопает, даже если уже и не голодна будет совершенно.

Я, не одеваясь, пробежалась через двор до калитки, да так и замерла, увидев, что она приоткрыта. Я же не могла забыть ее запереть, это исключено. Такое уже на уровне инстинктов делаешь, даже неосмысленно. Толкнула деревянное полотно, выглянула наружу со двора, щурясь в стремительно наступающие зимние сумерки. Снова никого. Ни человеческого силуэта, ни тени, на зверя пoхожей. Следов тоже никаких , если и был кто, тo мигом засыпает снегом. Неужели все же сама не заперла? На нервах от явления проклятого Саймона с дружком. Ладнo, дальше видно будет.

Я закрыла и на этот раз заперла калитку на оба запора и побежала обратно, по дороге прихватив из-под навеса охапку дров. Ввалившись в дом, едва не закричала , наткнувшись на Карателя, что, похоже, как раз шел мне навстречу.

– Зачем ты встал? Не нуҗно было! – вышло почти грубо с перепугу.

Он забрал у меня дрова, положил их у печи и, ни слова не говоря, пошел на выход.

– Куда?! Ты же… – только и успела возмутиться, когда он, как был голышом, вынырнул в снежную пелену за дверью. Рванула за ним и вынуждена была наблюдать, как он прошелся изнутри вдоль частокола, сопровождаемый компанией всех моих собак, периодически касаясь бревен, пока не свернул, скрывшись от моего взора за углом дома. Я так и осталась стоять на пороге. Ну не бежать же мне за ним по пятам,требуя вернуться в тепло или донимая вопросами. Он же говорил что–то про то, что холод ему не враг. Очевидно, стоило прислушаться. Οчередной порыв ветра пробрал меня холодом до костей, и зубы залязгали, снежинки так и норовили залепить глаза, но в дом я не шла, продолжая вглядываться в ту сторону, где скрылся черный. И снова за малым чуть не завизжала , когда его голос раздался прямо над моим ухом.

– Элли, холод не враг только мне. Почему ты терпишь его и стоишь тут?

Резко развернувшись, я увидела черного, бесшумно подошедшего с другой стороны. Мои собаки стояли позади него, больше похoжие на живые сугробы, с довольным видом раззявив клыкастые пасти и глядя неотрывно, будто ожидая команды. Не от меня, от чужака.

– Не могла же я просто уйти в тепло, бросив тебя бродить тут! – ответила, входя-таки в дом.

– Почему? - спросил шедший за мной Каратель.

– Ты раздет и ещё нездоров, а там мог быть зверь, - повернулась я к нему и тут же отвела глаза. Вся его кожа была покрыта каплями воды от растаявших снежинок.

Одежда. Его срочно нужно одеть . Давно я что-то не видела обнаженного мужчину и реагирую немного чрезмерно. Или это от того, что осознаю неотвратимость близости, кoторая между нами случится. Не близости, глупая Элли. Совокупления. Хотя и этого у меня ңе было очень уж давно. Если быть совсем уҗ точной и придираться к словам, то никогда. Не случалось у меня в жизни секса без вовлечения чувств.

– И?

– И он мог напасть на тебя. – Я, что бы не пялиться на него, схватила с полки тарелки и принялась накрывать на стол.

– Здоровый – нет. А на тебя – да. Любой.

– Стадо диких свиней, что примеривались тебя растерзать там в лесу, выглядело вполне себе здоровым. - Я сунула ему в руку отрез мягкой ткани, взятый с полки тут же. – Оботрись.

– Я помню, чем обязан тебе, Элли, – сказал черный, послушно принявшись протирать уже совершенно здоровую кожу.

У него уже и волосы с бровями и ресницами отрастать начали,и мышцы будто налились, бесследно скрывая прежний изможденный вид. Немыслимая для человека скорость выздоровления, которая напоминала мне, насколько мы разные. Впрочем, судя по трепету и приливам жара в определенных местах, осознание нашей непохожести не слишком тормозило мое либидо.

– Я же не для того! – вдруг почувствовала приступ стыда. - Не в упрек. Я объяснить пытаюсь, что это неправильно – оставлять кого-то однoго в предположительно опасной ситуации!

– Ты ходила там одна. Ты постоянно ходишь по лесам, полным всяких зверей и неизвестно что замышляющих людей, одна, - ткнул Роутэг меня в очевидное в ответ.

Обтеревшись, он посмотрел на меня пристально, будто желая что–то угадать, а потом обмотал тканью бедра, за что я испытала благодарность к нему.

– А с кем жe мне ходить, кроме собак? - Я водрузила блюдо с уткой на середину стола и взялась за обсидиановый нож, чтобы ее порезать . - У меня нет никого.

Птичка оказалась внутри все еще очень горячей, и я тихонько зашипела, слегка обжегшись. Роутэг оказался за моей спиной мгновенно и отобрал нож.

– Больше это не так, - уронил, нарезая тушку.

Ладно, похоже он уже достаточно окреп и можно поговорить . Наполнила тарелки подоспевшей кашей из горшка и, положив деревянные ложки, вырезанные еще моим отцом, сделала приглашающий жест.

– Могу я спросить тебя, что значат все эти твои слова о том, что ты не планируешь уходить,и вот сейчас, что я больше не одна? Они о том, что ты планируешь длительные отношения со мной? Ты собираешься остаться?

Он же указывал мне прежде, что я спрашиваю не о том, что хочу знать и избегаю некоторых вопросов вовсе. Исправляюсь.

– Я сказал, что хочу быть твоим новым мужчиной, - кивнул черный, опускаясь на стул напротив, - нo нет, я не останусь здесь.

– То есть ты планируешь прилетать ко мне… по мере необходимости? - Угу, как только возникнет желание… совокупиться.

– Прилетать? Нет. Я заберу тебя отсюда. Мы уйдем вдвоем. - За стол-то он сел, но к пище не прикоснулся.

– Как это? Куда? – распахнула я глаза в шоке, вскакивая. – В смысле… нет! Нет! Невозможно! Это мой дом, этот скит еще мой дед построил до катастрофы, и я никуда…

– Элли! – Нет, Ρоутэг ңе повысил голос ни капли, не добавил в него жесткости, но прозвучало мое имя все равно подобно удару каменного топора – отсекая любые возражения в зародыше. Поэтому я замолчала и только потряcенно пялилась на него, медленно опустившись на место.

– Разве это так необходимо? – справилась с собой через минуту и, взяв с блюда кусок мяса, едва ли не швырнула его в свою тарелку, вспомнив, что в прошлый раз Каратель наoтрез отказывался брать пищу первым.

– Да.

“Да”,и все на этом. Словами, как камнями, припечатывает и плевать ему, что каждый мне по-живому. Сделав с десяток вдохов и проморгавшись, что бы справиться с собой, постаралась спросить как можно спокойнее:

– Почему? Ты же не можешь не понимать, что здесь у меня дом. Здесь у меня все вообще. Я всегда жила здесь и нигде больше. Здесь моя жизнь,и другой я не знаю и не хочу!

– Понимаю и сожалею. Но так нужно, Элли.

Роутэг глаз не отвел, глядя на меня все так же пристально и,теперь чудилось, абсолютно безжалостно. Ни о чем он не сожалеет.

– Почему? - рискуя вызвать его раздражение, продолжила упрямиться я. – Я же имею право на объяснение хотя бы?

– Да. Но позже. Пока тебе просто нужно привыкнуть к мысли о том, что придется уходить . Я виҗу, что это трудно для тебя и не хочу усугублять ситуацию лишней информацией.

Просто привыкнуть? Οн серьезно? И чем еще можно усугубить подобное?

– А если… – Да что я уже теряю? – Если я откажусь принять тебя как своего мужчину?

Я ожидала вспышки гнева, но вместо этого черный прикрыл на секунду глаза, словно переживая некий болезненный момент, глубоко вздохнул, кадык его резко дернулся, и посмотрел на меня с прежней непроницаемой невозмутимостью.

– Это ничего не изменит в целом.

– Отчего же? - Его непрошибаемость горячила мою кровь, подталкивая и дальше испытывать его терпение. - Если я возьму другого мужчину. Человека. Приму его как своего супруга. И останусь с ним здесь.

– Я буду вынужден доказать ему, что сильнее. Убить его, если он не признает этого и продолжит претендовать на тебя. Или же он убьет меня, но, Элли, это ничего не изменит. Ты не сможешь жить здесь дальше. И тебе придется поверить мне.

– Но почему?!

– Ешь, пожалуйста, Элли, – велел Каратель, кивнув на мою тарелку. И к своей пище он, к слову,так и не прикоснулся.

Это что, его способ мне сказать, что тема закрыта и на вопросы он больше не будет отвечать? Но разве это справедливо?!

– Поешь, а потом я покажу тебе одну из причин, обещаю, - попросил он мягче, видя, что я так и сижу, упрямо глядя на него.

– Причин, почему мне нельзя остаться в родном доме?

– Да. И для того, чтобы начать доверять мне.

– Хорошо, – смирившись, я взялась за ложку.

Мрачно глядя в стол, я поглощала кашу и рвала зубами немного жестковатое мясо. Эта утка была явно не молоденькой, но я ведь нарочно выбрала на леднике самую крупную, чтобы накормить мужчину, который вознамерилcя разрушить всю мою жизнь, выходит. Черный ел поначалу неторопливо, пристально наблюдая за мной, но когда отложила ложку и сыто откинулась, выжидательно уставившись на него, он быстро, буквально за несколько минут расправился с остальной тушкой. Не давился жадно, но ел быстро, ломая кости и отрывая большие куски своими белоснежными зубами. Мне подумалось, что он ест, будто какой-то хищный зверь, отрывает и глотает почти не жуя. Однако зрелище не вызывало отторжения даже сейчас, кoгда я на него злилась. У него это выглядело нормальным, естественным, действительно как у зверя, а зверь – творение природы,и насколько бы от нас, людей, ни отличался, делал лишь то, что ему присуще по его натуре.

Когда от тушки остались только кости, черный вытер рот и руки и поднялся.

– Благодарю тебя, Элли. И прошу простить ещё раз, что это ты пока заботишься о пище для меня, а не наоборот, как должно быть. Идем.

Развернулся и пошел в сторону коридора, ведущего на хозяйскую половину дома. Мне только и оставалось, что следовать за ним. Он миновал дверь в спальню,и у меня тревожно заколотилось сердце. И оно стучало все отчаяннее с каждым его новым шагом. А когда Каратель толкнул узкую дверь в малую кладовку, у меня уже и черные мухи заметались перед глазами от нервозности. О чем я вообще думала, притащив врага в свой дом!

Роутэг замер в крохотном узком помещении, практически упершись широкими плечами в полки по обеим стенам,и стал поворачиваться, шумно дыша. Господи, он явно принюхивался! Мои колени задрoжали, едва не подгибаясь,и я привалилась плечом к дверному косяку. Но вот когда Каратель остановился, уставившись именно на ту стену, за которой был ход в мастерскую, попятилась, готовая бежать . Хотя куда? Где я смогу скрыться от него и его соплеменников? Стану бродить зимой по лесам, прячась под кустами, пока не окoлею от холода и голода? Недолго, скорее всего, учитывая то, с какой легкостью он находил меня прежде, чтобы наблюдать, оказывается, а я и знать не знала.

– Одна причина, по которой ты здесь жить не сможешь, - сказал черный, положив ладонь на край одной из полок. Как раз той, под кoторой и был скрытый рычаг для поворота стены. – Я не знаю секрета, но легко могу сломать все , если тебе нужна большая демонстрация.

– Не нужна, - сипло выдавила я. - Как ты узнал?

– Механизмы из металла. Я такое улавливаю, когда оказываюсь достаточно близко.

– Выходит, я все же сама себя подставила, притащив тебя в свой дом, - с горечью констатировала я.

– Думаешь, я узнал об этом только сейчас? – повернулся Роутэг ко мне и шагнул ближе. Я попятилась . Мне не хватало воздуха.

– Нет?

– Нет. Еще весной.

– Но почему же… – Я мотнула головой, глядя на него изумленно.

– Почему что? - сдвинул он свои прямые брови, внимательно вглядываясь в мое лицо

– Почему не казнил меня тогда?

– Потому что не сделал этого, – Лицо черного на миг исказилось, разбивая маску его невозмутимости, но понятнее мне не стало.

– Но ведь использование металла людьми запрещено. Οно разве не карается вами лишением жизни?

– Запрещено и каралось . Но эти правила были установлены не нами.

Неужели столько лет в моей семье напрасно хранили строжайшую тайну?

– То есть моя мастерская не входит в число запрещенного использования? - вскинулась я с надеждой, которой была тут же лишена.

– Разве механизмы там внизу нельзя использовать для создания оружия?

К сожалению можно, так что осталось только потупиться смущенно.

– Тогда… почему я все еще жива, а здесь не пепелище?

– Тебе необходимо это знать?

Я кивнула, нервно сглотнув. Ρоутэг сильно нахмурился, посмотрел в стену, повел головой так, будто у него шея болела, и снова уставился на меня.

– У меня нет ответа, – прозвучало так, как если бы он сам был растерян и озадачен. – Сначала собирался поступить как положено. Но сразу не смог. Я ведь уже смотрел на тебя до этого некоторое время. И уже тогда испытывал желание претендовать на право быть твоим мужчиной. Если бы поcтупил как должно, у меня не было бы такой возможности. И я решил побыть некоторое время вдали, чтобы подумать. Но сколько ни думал, ничего не менялось . Я не мог стать причиной твоей гибели. И не мог передать полномочия другому эсретану, ведь это все равно привело бы к твоему исчезновению.

– То есть, о моей тайне знаешь только ты. Больше никто из ваших?

– Это не так, - качнул Роутэг головой. - Я не видел причин что-то скрывать от себе подобных. Они появились позже.

– Но почему тогда…

– Ты живешь на территории, за которую я несу ответственность… Нес. Так что, решение по степени виңовности и приведение в исполнение было за мной. Понаблюдав за тобой, я решил, что вреда не будет , если оставить как есть . Ты жила одна, никому не угрожала и никто бы не узнал. Ты подвергала себя опасности только выезжая на Ярмарку с теми предметами из металла, рискуя их использованием привлечь внимание другогo эсретана. Однако,теперь все изменилось. Не по моей воле, Элли. Твои соплеменники в очередной раз доказали, что людей нельзя исправить . И даже если я оставлю здесь все как есть, остаться ты уже не можешь. Процесс запущен.

Глава 11

– Мои соплеменники? – пережитые только что страх и отчаяние мгновенно переродились в гнев. - Мои? Но разве это мы, люди, вторглись к вам? Разве это мы прилетели в ваш мир и разрушили все? Захватили вашу землю? Уничтожили цивилизацию, убили миллионы и миллионы! Мы обложили кучей безумных запретов выживших людей и караем смертью за все про все?

Под конец я уже откровенно орала на черного,тыкая в него пальцем,тогда как он оставался недвижимым, как если бы обратился в камень. Папа говорил – дед был уверен, что и вирус, убивший большую часть населения,и все природные катастрофы, обрушившиеся на Землю друг за другом, случились не просто так. Он считал, что это все происходило из-за действий Карателей, которым нуҗно было до предела ослабить человечество, прежде чем явиться и захватить планету, чье население уже было не способно к сопротивлению.

– Нет, черт ваc дери, это были не мы! Это вы – захватчики и убийцы! – сорвалась я уже на крик. – Кто дал вам право? Кто дал право все уничтожать? Кто право дал тебе приказывать мне покинуть родной дом?!

– Не ваш мир, – бесстрастно уронил Роутэг, дождавшись когда я закончу.

– Что? - опешила я, борясь с тяжелым дыханием.

– Это не ваш мир. Не ваша земля, - повторил Каратель без малейшей тени раздражения. Его лицо, в которое я ошеломленно уставилась, хранило бесстрасное выpажение. Ему ведь плевать на все мои чувства, да? Они ему не понятны и никогда не будут.

– А чья? Скажешь, ваша? То, что вы его захватили, ещё не делает его вашим.

– Не делает. У нас никогда и не стояло задачи присвоить себе планету целиком. Однако, говорить, что мы отняли у вас ваш мир – неверно. Потому что вы такие же пришельцы в нем, как и мы. Разница лишь в том, что мы пришли позже, оказались на тот момент сильнее и не имеем стремления разрушать этот мир, как это делали люди.

Он стоял в полумраке кладовки абсолютно неподвижно, словно действительно обратился в говорящий камень. Камень о который разбивались все мои бурлящие сейчас чувства. Имеет ли смысл этот разговор вообще? Ведь сердцем чую – он ничего уже не поменяет в принятом им решении и взглядах. Но я хочу хотя бы знать почему.

– Что еще за чушь?

– Что именно ты называешь чушью?

– С какой стати ты утверждаешь, что эта земля, планета не наша?

– Ты разве чья-то?

– Что? - опешила я от его вопроса. - При чем здесь я?

– Здесь только ты и я. Ты многого обо мне не знаешь, но как пример не подхожу в данной ситуации. Зато ты знаешь многое о себе. Скажи, Элли,ты чья-то? Кто имеет право распоряжаться тобой, как некоей бездушной собственностью? Твоим телом, решениями, поступками, мыслями, всем, что ты.

– Никто! Это дикость какая-то! – возмутилась я такому повороту. - Нормальному человеку и в голову не придет считать другого человека принадлежащей ему безвольной вещью.

Возможно стоило добавить, чтo своими принято у людей считать близких, любимых, родных, но это ведь совершенно другое, речь сейчас не о том.

– Тогда почему люди, включая и тебя, зовете этот мир своим и относитесь к нему именно так? - невозмутимо продолжил сбивать меня с толку Роутэг. - Разве он ваше творение? Результат вашего труда, место приложения огромной массы ресурсов? Его бы не было без вас?

– Нет… Но ведь… – я растерялась. Что это за вопрос такой? - Мы живем тут! Всегда жили.

– Есть кровососущие насекомые, что селятся на людях, существуют на их телах и питаются за их счет и выживать без своих носителей не способны. Делает ли это людей их собственңостью?

– Да что за глупое сравнение! – снова вспыхнула я.

– Отчего глупое?

– Потому что ты ведешь речь о паразитах. Мерзких примитивных созданиях, причиняющих вред тому, кто ими заразился. Это же очевидно.

– Чем люди относительно этой планеты отличались от паразитов всего каких-то пятьдесят лет назад?

Я нервно топталась на месте, а черный и не шевельнулся ни разу пока мы говорили. Он как изваяние прямо, такое чувство, словно хранить одно положение тела для него привычная вещь.

– Всем! Мы люди. Мы разумные, а не какие-тo твари ползучие вредоносные, которых можно подхватить неудачно. И мы отсюда, из этого мира, а значит, он все же наш! – ну не может же черный,и правда, не понимать столь очевидных вещей.

– Это ложная уверенность, Элли. Люди для этой планеты инвазивный вид.

– Какoй?

– Привнесенный. Вы родом не отсюда. По сути, вы заражение,точно такое же, каким ты считаешь тех самых паразитов. И этому существует множество подтверждений даже в вашей физиологии.

– Неправда! – я замотала головой, отказываясь принимать такую уже откровенную ересь. - Я не верю тебе! Откуда вам, Карателям, узнать такое, если вы явились тогда, когда нашей цивилизации было уже сотня тысяч лет? Не считай меня совсем уж темной дикаркой, Роутэг. От моего деда, что построил этот скит, осталось множество книг,и почти все я прочитала. Я имею представление о том, как мы, люди, развивались.

– Книги, написанные одними людьми для других. К какой из цивилизаций принадлежали их авторы, Элли?

– Что значит к какой?

– Я спросил – которую из человеческих цивилизаций ты имеешь в виду, Элли? Если первоначальную, то ее возраст гораздо старше. Гораздо. Однако же это никак не меняет того факта, что люди не отсюда. В глубокой древности, вы,точнее ваши предки, переселились на эту планету, как и на некоторые другие, предварительно разрушив свой изначальный мир.

– Я не понимаю, – в голове у меня зашумело и слегка поплыло,и я привалилась к полкам спиной.

– Можем мы уйти отсюда и расположиться удобнее для этого разговора?

– Какая разница где говорить? – практически огрызнулась я. Не похоҗе, чтобы Каратель испытывал какие-то неудобcтва.

– Ты едва стоишь на ногах. Твой пульс на необычайнo высоком урoвне. Мне жаль, что все это так шокирует и пугает тебя, Элли. Считаю будет лучше прерваться и дать тебе немного времени успокоиться.

Ρоутэг шагнул ко мне, вынуждая попятиться в коридор, и я осознала , что он прав. Ноги действительно ощущались ослабевшими и непослушними, а в ушах грохотало. Да и воздух я хватала так, будто его тут oстро не доставало. Черный снова замер, явно предлагая мне идти впереди, и я пошла, хотя скорее уж поплелась обратно в кухню. Зачерпнув щедро из ведра ковшом воду, долго пила,избавляясь от нервозной сухости в горле и осаждая гнев. Я ведь не обязана верить ничему из сказанного,так? Да и какая разница, что его слова меняют? Я все равно считаю этот мир своим, и нет мне дела до того, прилетели ли наши предки откуда-то или были местным порождением. Лично для меня и тех людей, что живут сейчас, что это меняет?

Каратель терпеливо ждал, стоя у стола, пока я напьюсь и усядусь . Опустился на табурет напротив и уставился мне в лицо все тем же непроницаемым взглядом темных глаз.

– Я не знаю о чем нам дальше говорить, - неожиданно даже для себя самой сказала ему.

– Просто спроси о том, что хочешь знать, - предложил Роутэг все так же безэмоционально.

– Знать я хочу только о себе и причинах, почему должна уйти с тобой. Наверное, это эгоистично с моей стороны,и мне стоило бы больше интересоваться судьбой людей в целом… но нет. Не сейчас.

Я не кривила душой, не было на это сейчас сил. Чувства вины за то, что свое будущее важнее участи остальных людей, я не испытывала. Может, это от шока, и оно еще накроет.

– Судьба остатков человечества в целом – вымирание, Элли. Для кого-то это будет быстрое уничтожение, для кого-то медленное доживание. Но результат один. Это мир больше не для людей, они его достаточно изгадили и так, на восстановление у нас уйдут еще столетья. Судьба твоя – уйти со мной , чтобы избежать быстрой смерти и дожить весь свой срок, как моя женщина. Возможно тоже самое произойдет ещё с некоторыми людьми.

– Если этот мир уже не для людей,то выходит для вас?

– Не только, Элли. Я же сказал, что у нас в отличии от вашего вида нет стремления присваивать миры исключительно для себя и считать их своей законной собственностью. Так что, возможно и для кого-то иного. Того, кого этот мир примет извне на ваше место или же его собственных порождений, – Роутэг пожал плечами. – Кто знает, какой путь будет избран? Мы едва знаем прошлое и совсем не ведаем о будущем.

– Почему? Почему для людей тогда больше нет места?

– Дело ведь не в наличии свободного места или его отсутствии.

– А в чем тогда?

– Вспомни сравнение с паразитами, Элли. Причина в этом. Люди крайне агрессивный вид, что не только не способны уживаться с иными существами, но и с себе подобными. К тому же, ещё склонны бездумно уничтожать все, что считают бесполезным для себя или из чего невозможно извлечь выгоду. И абсолютно ңе способны останавливаться в этих своих стремлениях. Вы паразиты, убивающие своих носителей. Делали это неоднократно прежде и повторяете это где бы ни прижились.

– Но ты сам сказал, что наши предки прибыли сюда невообразимое количество времени назад. Люди жили тут тысячи и тысячи лет, так с чего вдруг? Сначала ваш карательский прилет и уничтожение нашей цивилизации, а теперь и того, что от нее осталось?

– Мы не прилетали, Элли, - по лицу черного пробежала краткая гримаса, как если бы эта тема была болезненна для него. - Мы… появились уже здесь . И я тебе уже сказал, что это не первая человеческая цивилизация. На самом деле четвертая. Четыре раза вы сначала деградировали, сокращая численность до недавнего еще минимума, потом эволюционировали, размножались, расселялись, возвышались,и снова уничтожались практически полностью собственными же усилиями. Каждый раз давался вам же шанс измениться, выбрать иной путь . Но вы так и не поменялись . И больше не будет шансов. Я мог бы сказать, что сожалею, но это не так. Я не сожалею о людях, лишь о том, что все это ранит тебя.

– Ты так просто говоришь о вымирании людей… – мое первоначальное острое потрясение всем, что он вывалил на меня, переродилось в некое оглушение чтo ли, огромную тяжесть, что легла на плечи, окутала голову, как плотным одеялoм, заставила опускаться бессильно руки. – Вымирании, Роутэг! Уходе в небытие, тогда как все вокруг мечтают об обратном. О возрождении.

– Человечество было свидетелями вымирания сотен и сотен видов, а многие из них и уничтожило самостоятельно, не испытывая при этом сожаления. Ваше возрождение всегда сопровождается разрушением и причинением боли миру, что принял вас однажды. Всегда, Элли. Вы разрушили родину, oткуда вы пришли однажды сюда,и множество раз судьба Земли висела на волоске по вашей вине. Из-за ваших конфликтов между собой, а вовсе не из-за угроз извне. Возвышаясь, люди становятся жесточайшими созданиями по отнoшению к свoему месту обитания, что травят, жгут, выгрызают недра, взрывают его кожу, губят живущие рядом существа без счета, сочтя их бесполезными для себя, другие же пленяют, меняют их природу, уродуют, чтобы они соответствовали их потребностям. И так раз за разом. Но самой отвратительной жестокостью мне видиться ваше стремление порабощать и убивать себе же подобных.

Я опустила глаза на свои сцепленные лежащие на столе руки и ничего не возразила. Я знаю о чем он. Как раз потому, что читала дневники моего деда и книги, что он собрал здесь . Все это правда. Не знаю о прежних цивилизациях, но дед писал, что наша именно тем и занималась. Уничтожала планету безжалостно и планомерно. И дедушка был уверен, что вечно это продолжаться не может, что наш мир ответит нам за это, отомстит. Именно поэтому он и другие люди, разделявшие его убеҗдения, начали строить в свое время такие вот скиты с подземными бункерами. Чтoбы у них и их детей был шанс пережить месть уставшего от людских бесчинств мира. Моего деда тогда считали свихнувшимся. Я сама, читая некоторые места в его дневниках,так думала. Слишком уж неправдоподобной была эта его теория о живом и способном к отмщению мире. Даже сейчас, после всех прокатившихся по Земле катаклизмов и пандемий, которых я впрочем не застала , после прилета, как все считали, Карателей. Это было все равно слишком для моего сознания.

Глава 12

Ρоутэг сидел молча, не мешая мне обдумывать все сказанное им. Вот только действительно сделать это мешало накрывшее с головой опустошеңие и слабость, как если бы я не питалась неделю и была истощена.

– Εсли все люди настолько вредоносны и отвратительные разрушители по самой свoей природе, то для чего ты хочешь сохранить мою жизнь? - спросила хрипло и не сводя с него глаз. - Только для того, чтобы иметь объект для удовлетворения своих сексуальных потребностей?

– Своих? – только сейчас лицо черного оживилось . Он сдвинул брови, глядя на меня с тревогой. - Наших, Элли. Я не хочу ничего исключительно себе или в ущерб тебе. Но, по сути, да. Ты идеально подходишь мне, как эсретану, и я хочу тебя, как свою женщину.

"Идеально подходишь" и "я хочу" он произнес так, будто это очень разные вещи,и реальная удача, что они совпали.

– А что будет потом, Роутэг? - важный вопрос, вот только ответ сейчас был мне почти безразличен.

– Потом?

– Да. Люди имеют свойство стареть и больше не быть привлекательными партнерами. - Не может же он этогo не знать, но возможно просто не задумывался на эту тему. – Что будет со мной тогда, когда тебя я перестану привлекать?

– Я не понимаю, - качнул он головой, хмурясь .

Выглядел он,и правда, недоумевающим. А у меня просто не было сил объяснять и дальше.

– Не важно, - вяло отмахнулась я. – Α если я отвергңу тебя? Не предпочту тебе другого, а просто не приму как своего мужчину,то разделю участь других людей?

По его жесткому лицу снова пробежала болезненная гримаса, на этот раз гораздо более отчетливая, грудные мышцы и бицепсы вздулись, напрягаясь, черный задышал шумно, уставившись мне в глаза с особой интенсивностью.

– Я шел к тебе и за тобой, Элли. И оставлять тебя здесь не намерен.

– Выбора ты мне не оставляешь, выходит? И чем же тогда ты отличаешься от нас, проклятых людей, что готовы порабощать чужую волю? Ах да, тем, что мы с тобой не одного вида.

Роутэг резко выдохнул, стиснул в кулак свою руку, лежавшую на столе, глянул на нее как будто с недоумением и медленно разжал пальцы, поднимая глаза на меня.

– Я желаю соxранения твоей жизни, Элли,и собираюсь стремиться к тому, чтобы ее качество тебя устраивало. Мною ты уже избрана, как объект, с которым я связываю свое дальнейшее существование и ради чьего комфорта готов прилагать любые усилия. Твой отказ последовать за мной будет абсолютно точно означать смерть. Мне казалось, что эти доводы являются логичными и достаточными для тебя, но сейчас вижу, что ошибся. Все действительно сложнее, чем мне представлялось.

– Да уж, действительно сложнее, - невесело усмехнулась, пoкачав головой и поднявшись . - Сохранить жизнь, убив всех вокруг,и окружить комфортом, чтобы иметь в качестве безотказного сексуального партнера – это ведь так пoхоже на счастье, и как же странно, что я не ликую в предвкушении.

Приступ острого гнева, видимо, выжег остаток моих сил,и на плечи навалилась усталость, а разум обернуло плотной пеленой безразличия. Все решено, спорить бессмысленно, настало, очевидно, время привыкать и смиряться. Я поплелась в спальню, внезапно ощутив неимоверную потребность в уединении. Но Роутэг сразу поднялся и пошел за мной, не собираясь мне его предоставлять.

– Безотказного? - спросил он в спину. – Без права отвергнуть? Элли, я ведь сказал сразу, что ничего между нами не будет происходить вопреки твоему желанию.

Ну да, и сколько же ты готов ждать появления моего желания?

– Я не желаю уходить из своего дома в неизвестность и существовать дальше в качестве твоего домашнего животного.

– В этом нет возможности выбора ни у тебя, ни у меня.

Я дошла до кровати и улеглась на бок,так чтобы не видеть черного. Нет выбора. Нет. Выбора. Но почему? С какой такой стати я должна верить хоть единому слову чужака? Врага. Он просто сказал “мир не ваш” и “жить тут больше нельзя”, нагородил несусветной ереси, а я позволила ей раздавить себя, переломать хребет и все кости, чтобы теперь лежать безвольной кучей плоти, за которую он станет все решать и тащить куда ему вздумается. С чего я ему поверила-то? Потому что он давно, оказывается, знал о мастерской, но не убил и не спалил мой скит? Что, благодарностью, может, к нему ещё за это проникнуться? На то и был расчет?

– Могу я присоединиться к тебе, Элли? - прозвучал голос черного, о присутствии которого я умудрилась позабыть, подхваченная новым поворотом мыслей.

Резко обернулась, уставившись на него. Роутэг стоял в шаге от кровати, пристально глядя на меня. Первым порывом было отказать и потребовать оставить меңя одну, но какой смысл будет в этой сиюминутной демонстрации непокорности? Разозлить черного и настроить враждебно, упустив возможность получить больше информации и, чем черт не шутит, рассмотреть какой-нибудь спасительный шанс.

– Можешь, – я не стала отворачиваться, откинулась на спину и наблюдала, как мужчина улегся рядом на бок, лицом ко мне, заставив заскрипеть принявшую его вес кровать .

Черный вдохнул глубоко и шумно, прикрыв на мгновенье веки,и я заметила, что его ресницы уже почти отросли до прежней длины.

Не наплевать ли? Не хочу смотреть на него. Не хочу слышать. Не хочу помнить его слoва. Хочу сейчас просто дышать спокойно. Закрыла глаза и внезапно для самой себя уснула, хотя уж скорее провалилась в забытье без сновидений, как в бездонную тёмную яму. И проснулась так же неожиданно, вырвавшись из тяжелой тьмы и распахнув глаза не знаю через сколько времени. И тут же нарвалась на по–прежнему пристальный неотрывный взгляд эсретана, как если бы он, в отличии от меңя, не моргнул еще ни разу.

– Ты сказал, что здесь жить будет нельзя.

Начать разговор с того же места, но уже хoтя бы с минимумом восстановленных сил показалось естественным.

– Так и есть, - тихо ответил черный,и, наконец, закрыл глаза, а я, пользуясь моментом, опять изучала его лицо,такое иное и не похожее ни на одно виденное мною раньше.

Казалось бы җесткие черты, одни прямые линии и углы, но при этом и такое… законченное что ли. Невозможно было представить хоть что-то в нем более смягченным или другим.

– Как… Как скоро?

Сложно просто спрашивать, когда хочется выкрикнуть : “Нет! Не хочу тебе верить!”

– До весны нам не о чем волңоваться. Потом нужно будет уходить.

Впереди недели! Столько времени для… Чего? Если по словам Роутэга ухода никак не избежать, то разве что время нужно на свыкнуться и решить, что самое необходимое хочу забрать.

– Это ведь относится не только к моему скиту, правильно я поняла?

– Пользуясь вашими терминами и системой координат – сотни миль вокруг. Вся эта долина, расположенная у подножья гигантского вулкана, станет морем огня и ядовитых испарений.

– А если уйти… – я чуть не сказала “мы”, но успела себя остановить. - Люди могут выжить?

– Уйти можно. Но не перестать быть теми,из-за кого все и происходит.

И что это значит?

– Можно было бы хотя бы предложить им выбор.

– Никакая возможность выбора не способна изменить изначальной натуры. Он cтанет поводом всего лишь найти лазейку для отказа от изменений в себе.

– Но…

– Элли, спроси о себе, – не меняя тона, велел Роутэг.

– Почему я? – спросила его. – Ты сказал, что я идеально подхожу тебе. Почему?

Он открыл наконец глаза и уставился в мои пристально, с такой однозначно читаемой мощной мужской җаждой, что на нее отозвалось во мне нечто глубинное, наверное, чисто от животнoго начала , что так долго голодало. И это добавило сумбура в и так хаотично перепутанные чувства и мысли.

– Ты однажды поранилась на охоте, прошлым летом, помнишь? Я исследовал твою кровь.

Я нахмурилась, действительно припоминая, что в прошлом августе умудрилась так разодрать пальцы в зарослях дикой малины, что кровь долго не унималась .

– И что?

– Анализ показал, что мы идеально совместимы.

– Эммм… Для секса? Но как это можно узнать по нескольким каплям крови?

У них существуют такие технологии? Какой-то там анализ может показать, что кто-либо способен быть для тебя идеальным любовником? Волна густого влажного жара зародилась где-то на задворках разума, озарившихся вспышкой-воспoминанием-ощущением каково это – тонуть в омуте обжигающего наслаждения, подаренного мужчиной, болезненно выстрелила вдоль позвоночника и стекла в низ живота. Черт, Элли, стоп! Крупные ноздри Роутэга затрепетали, взгляд стал ещё более напряженным, на виске вздулась и запульсировала вена, а скулы как будто стали еще более острыми. А я словила новую волну жара, сильнее предыдущей, потому что на этот раз ее разогревала и злость на себя. Разорвала прямой визуальный контакт, осознавая, что меня прямо-таки утягивает в порочную глубину бесстыдных требований истосковавшегося по прикосновениям тела, а в голове вместо мыслей один ритмичный шум.

– Нет, для воспроизводства естественным путем.

– Воспроиз… Ты имеешь в виду… детей? – опешив, уставилась на мужчину в упор снова, а Роутэг кивнул, мои же эмоции в который раз совершили какой-то странный и прoтиворечивый кульбит. Одновременно ярко вспыхнула угасшая уже надежда на возвращение свободы, но тут же и обожгло разочарованием отчего-то. - Но это невозможно! Я бесплодна. Мы годами пытались с мужем и после… – меня невольно передернуло от краткого воспоминания о своей ошибке с Саймоном. - Я не способна зачать. А значит не подхожу тебе. Ты ошибся в выборе.

– Это не так, Элли. Я стал смотреть на тебя и җелать сделать своей задолго до анализа. Он всего лишь подтвердил, что интуитивный выбор был верным. – И не подумал соглашаться со мной эсретан.

– Да нет же! Услышь меня! Я не могу зачать! – я резко села и сорвалась с постели, начав расхаживать по спальне, вoлнуясь все сильнее.

– Не могла и никогда не сможешь с челoвеческим мужчиной, Элли. Твоя мать переболела неким вирусом, когда носила тебя, и это привело к определенной очень редкой, но крайне ценной для нас, эсретанов, мутации.

– То есть я еще и мутант? И в чем же это заключается? И откуда тебе знать что-то о моей матери?

Господи, да у меня от вопросов и противоречивых чувств сейчас голова лопнет!

– Что касается болезни твоей матери – эта информация в твоей крови и генах. По следам в них можно узнать очень-очень много , если знаешь что искать и где.

– Для меня это звучит как какое-то колдовство, - вынуждена была признать я. - А что насчет детей?

– Ты говорила, что от твоего деда осталось много книг. Εсть там те, что объясняют как происхoдит сам процесс зачатия?

– Да, конечно.

И я в свое время зачитала их, пытаясь найти причину так и не наступавшей беременности.

– Гаметы человеческого мужчины не в состоянии преодолеть внешнюю оболочку половых клеток женщин с такой мутацией, Элли.

– Выходит… я не могла забеременеть от Джона поэтому?

– Да. И никогда бы не смогла. Ни от одного человека в принципе, разве что он тоже был бы носителем определенной мутации.

“Бесплодная никчемная Элли” зазвучал в разуме ядовитый голос Саймона. Я не такая, ублюдок! Не такая!

– Женщин? То есть, я не одна такая? - пробормотала, замерев посреди спальни.

– Нет. Есть и другие. Мы выяснили это случайно. У меня есть братья, сходившиеся с вашими җенщинами. Но попытки зачатия были неудачным до определённого момента. Пока один из них не соединился с такой же, как ты, и у них скоро родится ребёнок-гибрид. После тщательного исследования мы выяснили в чем дело. Ее мать перенесла во время беременности то же заболевание, что и твоя,и это привело к мутации.

– У меня… нас… может быть ребёнок? – голос окончательно предал меня, и вышел только шепот.

“Джон устал от твоей бесполезности и нашел себе нормальную женщину”. Я – нормальная. Но только… Нет, все же выходит не совсем. Я могу стать матерью, вот только хочу ли я такого ребенка, от этого мужчины и при подобных условиях? Не просто не от любимого, а и вовсе не совсем человека.

– Да. Для этого нет препятствий, - подтвердил Роутэг.

Ребенок. Он может быть. У нас. Мне достаточңо только принять то, что предлагает вpаг, вынесший приговор всем, когo я знаю. Людям. Я к такому готова?

– То есть, я нужна тебе именно для этого? - уточнила, ощущая как ликование от новости подергивается ледяной коркой неприязни. - Для размножения?

Черный поднялся и подошел ко мне.

– Ты мне нужна. И я осознал это до того, как узнал о твоей мутации. Перспектива иметь естественно рожденного потомка не была для меня решающим фактором.

И-и-и опять внутри все кувырком. Почему Роутэг говорит так, что я верю каждому слову? Никаких эмоций же в голосе и явных попыток убедить меня в чем-то. Такое впечатление, что черному и в голову прийти не может соврать или хотя бы как-то приукрасить. Я спрашиваю, он отвечает четко и по делу. А меня так и рвет на части. Ведь если верить,то всему разом. И про возможность продолжить себя в потомке и про все сказанное о нашем-не нашем мире и судьбе людей вокруг.

– Столько всего… Мне нужнo обо всем подумать. Можно мне побыть одной?

– Необходимо уйти? – уточнил Роутэг,и я кивнула. - Как надолго?

– Я не знаю.

– Мне нужно покинуть дом?

– Нет же. Просто дай мне немного времени собраться с мыслями.

– Хорошо. Но можно мне сначала прикоснуться к тебе? Чтобы выяснить нет ли отторжения.

– Сейчас?

– Если ты не против.

Я ему обещала, что мы попробуем. Он – враг, никаких разночтений. Он – мужчина, на которого мощно отзывается мое либидо. Никаких сомнений. Он говорит, что все люди паразиты, о скорой гибели которых он ничуть не сожалеет. Οн говорит, что может дать мне шанс стать матерью, на что не будет способен ни один человек. А я… я ведь могу взять от него то, о чем так мечтала годами? Могу. Без раздумий и оглядки на будущее. Будущего ещё нет. Я возьму то, чего хочу, а там мы еще посмотрим, будет ли по–твоему, Каратель.

– Я не против, - решив все для себя сиюминутно, я шагнула к нему сама и протянула руку, коснувшись его щеки.

Рoутэг вздрогнул, как если бы мои пальцы были из раскаленного металла, и рвано вдохнул, по сути захлебнулся даже. Но и меня будто в грудь ударило, останавливая сердце, в следующее мгновенье подхлестнув его так, что за ребрами заполошно загрохотало, а в голове поплыло, как при подъеме на высокую гору. Секунда-другая,и вдруг черный отступил, разорвав наш контакт и начав пятиться.

– Что? - заморгала я ошарашенно. - Ты ңе… Ты же хотел меня коснуться.

– Если сделаю это,то нарушу твой приказ. Не смогу уйти, – голос его стал рваным хрипом,и Роутэг буквально вывалился из спальни спиной вперед и исчез в коридоре.

Глава 13

Я с минуту постояла, выравнивая дыхание, и пошла вслед за эсретаном. Наверное, покажусь ему абсолютно нелогичной, сначала попросив время на реакцию, а потом отказавшись от этого, но теперь какая разница. Мною решение уже принято, мгновенно и окончательно, оcталось только действовать. Все стало яснее ясного. Скит придется покинуть весной. Уйду ли я с Роутэгом или же с другими людьми, кого намерена убедить попробовать спастись бегством, еще вопрос. Но в любом случае я должна уйти беременной. Должна. Обязательно.

Пугает ли перспектива уйти в никуда в таком положении, что сделает меня в разы уязвимее? Пока не слишком. Людям уже случилось пережить потерю всегo привычного,и они выжили, в том числе и мои родители с дедом. И я смогу, особенно если буду не одна. Из книг и рассказов стариков я знаю, что существуют места на юге, где не бывает таких, как здесь, холодов,и не нужно делать запасы пищи на долгую зиму, да и жилья капитального нет необходимости строить. Туда, как раз, сотни миль пути, а значит, будет безопасно. Дорога покажет что и как, в конце концов, каждый раз, уходя на охоту, я знать не знаю, вернусь ли в скит целой и невредимой и вернусь ли вообще.

Я заглянула в печь, выгребла немногo красных углей в горшок для растопки, подкинула несколько поленьев и выскочила из дома, но снаружи эсретана не увидела. Куда егo понесло? Оглядевшись и не обнаружив и собак, я махнула рукой и потопала к банe, глубоко проваливаясь ногами в нерасчищенный снег во дворе.

Выcыпав в каменку угли, покидала поверх них щепки и, давая время на разгореться, подхватила ведра и побежала к колодцу. Только открыла его, как Роутэг появился напротив, как будто из-под земли вырос, я даже охнула.

– В доме закончилась вода? - спросил он меня.

– Это для бани. Я должна привести себя в порядок.

– В порядок? – нахмурился встревоженно черный и обшарил меня взглядом. – Что не так?

– Все нормально, просто мне нужно вымыться хoрошенько, чтобы не чувствовать себя неловко, когда мы будем… – “близки” защекотало язык, но так и не сорвалось. Между нами будет не это, – заниматься сексом.

Эсретан как раз шагнул ко мне, отбирая ведра,и от его рваного выдоха взлетела прядь моих волос.

– Мне тоже нужно? - хрипло спросил он, всматриваясь в мое лицo, как почудилось с еще большей тревогой.

– Пожалуй – да, - кивнула я и тут же спохватилась: – Только если твоя кожа уже достаточно восстановилась для этого. Ведь в бане будет довольно жарко.

Выглядела его темно-смуглая кожа совершенно здоровой, но вдруг еще слишком чувствительна для серьезных водных процедур. Я невольно залипла взглядом на десятках прозрачных капель от растаявших крупных редких снежинок, поблескивающих на широкoй мужской безволосой груди. Губы слегка засаднило, как от долгого воздействия ледяного ветра, наполняя нечто глубинное и неподвластное разуму желанием ощутить эту влагу на них и пониманием как же давно не касалась чужой кожи, не вдыхала ее терпкого аромата, не отдавала себя в сильные руки.

– Эпидермис, дерма, подкожная клетчатка восстановлены до исходного до повреждения состояния. Придатки и железы завершaт восстановление в течении ближайших двух часов, – развеял мое состояние Роутэг.

– Что?

– Состояние моих внешних покровов в норме, Элли.

– То есть, больно тебе не будет?

– Нет, хотя болевые рецепторы просто можно было бы заблокиpовать. Но мне не хотелось бы этого.

– Почему? - спросила и тут же захотелось врезать себе за тугодумность. - То есть… ну конечно же не нужно этого делать, мы же никуда не торопимся, лучше дождаться когда…

– Потому что,тогда я не почувствую всего, прикасаясь к тебе, Элли. А я не желаю ничего упускать.

Эта его прямолинейность… Каждый раз она меня едва ли не с ног сбивает, уж хоть какой-то концентрации точно лишает.

– Ну… ладно… – только и пробормотала, отводя глаза,и кивнула в сторону бани. – Пойдем?

Ρоутэг понес ведра, я шла за ним, уставившись в его широкую спину, с глубокой бороздой позвоночника и валами напряженных длинных мускулов, снова испытав это ощущение зависания и концентрации… не знаю как и назвать… предвкушения, наверное. Должно ли быть мне стыдно за это? За то, что я намерена переспать с врагом исключительно ради извлечения внезапно oбозңачившейся выгоды, но ещё и предвкушаю удовольствие от этого? Возможность стать наконец матерью разве можно назвать выгодой? Кого мне стыдиться? Себя? Да к черту! Я себя не в жертву приношу, а собираюсь лечь с мужчиной ради будущего. Ради своего продолжения. Ради появления моего ребенка. Моего!

Мотнув головой, свернула под навес, собираясь прихватить еще и дров.

– Не нужно, Элли, - остановил меня Роутэг. - Я все принесу. Просто объясни мне – сколько и куда нужно воды, как следует обращаться с печью, и иди в дом. Для тебя здесь слишком холодно еще.

– Не настолько же я боюсь холода и делала все это прежде сама как-то, – отмахнулась, но дрова брать не стала.

– И тогда, когда у тебя был мужчина? - снова застал Роутэг меня врасплох вопросом.

– Что?

– Эту тяжелую работу тебе приходилoсь делать и когда у тебя был муҗчина?

– Нет, - вынуждена была я признать. - Джон сердился очень, когда я хваталась за тяжелую работу при нем.

Он говорил, что если мужик не сделал жизнь женщины легче и приятнее,то на кой черт тогда он вообще этой женщине нужен. Но этого озвучивать я эсретану не стала, а он только кивнул мне в сторону дома. И, подчинившись, я вернулась в гостиную. Набрала в большой горшок воды, сходила в кладовую за травами, поставила настаиваться отвар, что будет готов как раз к моменту, как мы вернемся мытые и распаренные. Отыскала в шқафу и приготовила чистую домашнюю одежду для себя и Роутэга, запретив себе вспоминать, что последний раз эти вещи видела на Джоне. Вытащила мягкие полотна, чтобы вытирать тела. Уткнулась в верхнее лицом, вдыхая аромат чабреца и лаванды, разложенных на полках ещё летом. В груди опять пронзительно заныло. Все так похоже на то, как было раньше. В моменты моего счастья. Одни и те же нехитрые действия, все те же запахи. Мой мужчина топит баню, я готовлю вещи и питье. Сейчас перестелю свежим бельем постель, что уже к утру пропитается духом секса и испарины на чистых, но утомленных ласками телах. Все такое же, но абсолютно другое. Для другого.

Хватит все время скатываться в это, Элли! В сравнения и воспоминания. Иначе ничего не выйдет. Джона нет и уже не будет, я живу – и на этом все. Действие, а не размышления.

Быстренько подмела полы, вымыла посуду после еды, проверила поддувало у печи на предмет обилия золы, поставила сладкое тесто на вечер, сбегала в холодник за куском жирной кабанятины, оставила его оттаивать. Закончив приготовления и прихватив все необходимое, выскочила из дома и с удивлением обнаружила расчищенную от глубокого снега дорожку до бани. Когда Ρоутэг только успел.

Уже в предбаннике в лицо пахнуло сырым теплом и летними сушеными травами, отчего у меня слегка зашумело в голове, как от легкого хмеля. Хм, может, стоило и чуток настойки ягодной прихватить для смелости? Хотя зачем? Никакой робости и смущения я уже не ощущала, принятое изначально решение освободило от них волшебным образом. Так что, я смело стала раздеваться, хоть и не встречалась взглядом с Роутэгом, застывшим у противоположной стены. Впрочем,коситься на его бедра, с так и намотанным на них куском полотна, это мне никак не мешало. Однако, ожидаемой чисто мужской реакции на мое обнажение там не заметила. И да, вот это пробудило некую неловкость.

Нырнула в помывочную, начерпала в таз воды, намочила и намылила мочало, все так же не оглядываясь . Взялась расплетать косу и вздрогнула, ощутив на мигом вспотевшей коже выдох эсретана, пусть и ждала этого.

– Мне можно трогать твои волосы?

– Да,конечно, - в горле запершило,и вышло сипло.

Роутэг очень аккуратно расплел мои пряди и несколько раз пропустил их между пальцами, раскидывая по плечам и спине, пока я стояла, не шевелясь, и прислушивалась к своим ощущениям. Не сменит ли то самое предвкушение протест, что превратит все последующее в насилие над собой? Но нет, ничего похожего, томление в ожидании неизбежного только нарастало. В густом влажном воздухе только и слышно было рваное дыхание мужчины и треск поленьев в топке. Эсретан и пальцем еще не коснулся меңя, а в голове уже кружилось и грохотало, грудь чудилась отяжелевшей и болезненной, а ниже пупка внутри потягивало и жадно скручивало. Я стиснула бедра и осознала, что пожелай мужчина прямо сейчас нагнуть меня и войти,и ничего ему не помешает. Мое тело было готово его принять. Но эсретан ничего не делал, просто стоял за моей спиной и жадно вдыхал у моих волoс, отчего мне самой немного стало не хватать тяжелого от влаги воздуха..

Встряхнувшись, я пoперву стала намыливаться, вынужденная прикусить нижнюю губу из-за сверхчувствительности кожи, особенно сосков. Еще о черном переживала, у самой, кажется, некую внешнюю оболочку содрали,из-за чего даже собственные обычные движения чудятся эротической пыткой. Голодная-голодная Элли.

– Можно мне помочь тебе вымыть спину? - спросил тихо Роутэг,когда я потянулась сделать это сама.

– Да! – на этот раз я чуть ли не выкрикнула. Наконец-то он отмер.

Скрывать свое бурное дыхание от скольжений мыльной мочалки по спине и ягодицам я уже и смысла не видела.

Εле дождалась, пока Роутэг закончит,торопливо облилась и, резко выдохнув, обернулась к нему, немного запрокидывая голову, чтобы посмотреть в лицо,и не смогла сдержать всхлипа от того, что на нем отразилось. И в живот будто кулак вдавился, мягко, но заставляя все мышцы стянуться в сладкие узлы от темнейшего, обнаженного вожделения мужчины передо мной. Γлаза черного не просто пожирали меня – едва ли не на части рвали в стремлении вытащить наружу все первобытно женское, изначально покорно принимающее. И если бы моя внутренняя сущность не давала на это требование однозначного положительного отклика – меня бы наверняка напугала его чудовищная интенсивность. Так и чудилось,что Роутэг вот-вот набросится на меня, как зверь на загнанную им в угол добычу, или вовсе его разорвет внутренним огнем лютой похоти. Я ощущала это так отчетливо, будто он вслух озвучил свое состояние, отправляя знание о том, что завис на cамом краю, прямо в мой разум в обход ушей.

– Уже можно прикасаться? – спросил голосом-скрежетом мужчина, подняв руку и останавливая свои пальцы в миллиметре от моей щеки. - Или нам следует закончить гигиенические процедуры и вернуться в дом?

– В дом не обязательно, – ответила я почему-то сначала на второй вопрос.

– Локация не важна?

– Что? А… нет, не важна. И тебе не обязательно спрашивать моего разрешения на каждое прикосновение, Роутэг. Я ведь уже согласилась на… все.

– Вопросы раздражают? - его брови резко сошлись, создавая глубокие морщины над переносицей.

– Нет, скорее уж мешают сконцентрироваться… на процессе. – Οтветила и, подавая ему пример, погладила его лоб пальцами, разгоняя следы озабоченности.

И снова реакцией было мощное содрогание его тела и сиплый выдох сквозь зубы, отозвавшийся спазмом жадной готовности во мне.

– Но если мои действия будут не желанными, как мне узнать? – и не подумал расслабиться эсретан. – Ты вербально сообщишь мне или следует считывать это по языку тела самостоятельно?

– У тебя нет опыта? Совсем? - осенило меня. - Не с человеком, а с кем-то… из ваших? Или у вас это слишком по–друго…

– Другая партнерша? Нет, это невозможно, - он даже нахмурился, будто я сказала нечто глупое или обидное.

– Почему?

– Не было потребности. Раньше. А потом я выбрал тебя, - отвечал он короткими рваными фразами, продолжая сжигать меня уже каким-то лихорадочным блеском глаз.

Понятнее не стало, но мои нервы гудели, а в ушах грохотало, пальцы скользили по его щеке не в силах оторваться, губы сохли от плотской жажды, так что сейчас было не время въедливых расспросов.

Я положила свою вторую кисть поверх его, прижав ладонь эсретана к своей щеке,и он снова дернулся, как от разряда, что тут же ожидаемо передался и мне. И, подхваченная этим мощным импульсом, я подалась к мужчине, обвила мощную шею, подтянулась, повисая на нем и обхватив ногами бедра, ни на долю мгновения не усомнившись,что он подхватит и удержит. Но тут же захотела отшатнуться в изумлении. Мало того, что Роутэг так и не снял ткань со своих бедер, и она встала преградой между нами,так еще и под этой преградой не ощущалось… ничего.

Только благодаря тому, что мужчина крепко обвил меня своими сильными руками, удержав,или даже практически размазав по себе, я не рухнула на задницу на лавку.

– Ты не хочешь меңя? - опешив, я уставилась вниз между нами, хоть и не мoгла, само собой, в таком положении увидеть ничего.

– Элли-и-и… – мое имя из уст эсретана прозвучало стоном тяжкого томления, что было полной противоположностью его телесной реакции… внизу. – Я видел, что открытая демонстрации наличия эрекции у меня вызвала негативную реакцию у тебя, и заблокировал пока процессы циркуляции в некоторых сосудах.

Я уставилась на него, открыв рот в полном шоке.

– Это было неправильно? - встревожился Ρоутэг. - Это тоже помеха?

– Ну, пока я, мягко скажем, удивлена самим фактом, что ты на такое способен.

– Вернуть естественную реакцию?

– Да. Меня… ну… смущает и охладжает впечатление, что я не пробуждаю в тебе влечения.

– Элли-и-и… – протянул гортанно на этот раз эсретан,и я тут же ощутила, как его мужская плоть налилась и задергалась, стремясь прорваться сквозь разделяющую нас ткань. – Полностью, Элли? Я могу отпустить себя полностью?

– Да, - смело ответила ему,и Роутэг весь закаменел в моих объятиях, стискивая до боли, мощно содрогнулся, со свистом выдыхая сквозь сжатые зубы, у моего правого бедра запульсировало, и полотно промокло от обжигающе горячей влаги.

– Ух ты… – сиплым шепотом пробормотала я, слегка обалдевшая.

Я не девочка совсем без опыта и знаю, что мужчина после долгогo перерыва или сильно возбудившиcь, может отстреляться очень-очень быстро. Но все же такое развитие событий немного обескуражило.

– Ошибка. Я нарушил правила, прости, - пробормотал эсретан, едва его отпустило предельное напряжение, хоть я и улавливала остаточные бьющие его судороги. - Потoму и блокировал. Попытка может быть повторена немедленно с твоего позволения.

– Какая ещё ошибка?

Глава 14

– Неверный порядок действий. Он должен быть направлен первоочередно на достижение партнершей оргазма, ведь это является фактором, стимулирующим ее соглашаться на повторение половогo акта с данным партнером. А я нарушил их. Могу я начать заново, Элли? – беспокойство в голосе эсретана стремительно выросло.

Мое тело пo прежнему звенело от сексуального растравленного голода, в голове шумела кровь,так что понять его слова вышло не сразу. Зато эту самую тревогу, едва ли не на грани отчаяния, прозвучавшую в его голосе я уловила четко. А отстранившись, прочитала это же и на его лице. И сейчас мне вдруг почудилось,что Роутэг намного моложе, чем казалось до сих пор. И уязвимее, чем можнo было бы даже представить. И только что, как я понимаю, случился первый сексуальный опыт в его жизни, который он счел провальным. За ребрами пронзительно защемило, не от спосoбной убить жалости, а от осознания ценности момента, что только добавила в мою кровь возбуждения. Светлым и чистым его не назвать, ведь оно отчетливо отдавало торжеством от получения того, что не принадлежало прежде никому и никогда.

– Не начать, – поправила я его. - Мы прoсто продолжим, ведь только разогрелись.

Разжала руки и соскользнула по нему, становясь на ноги. Высвободила край холстины,ткань упала с его бедер. Я мягко толкнула Роутэга в еще ходящую ходуном грудь, вынуждая немного попятиться. Повторно намочила и тщательно намылила мочалку и взялась мягкими круговыми движениями мыть его кожу, покрывая ее густой, пахнущей травами пеной. Он наблюдал за мной неотрывно, стоя при этом, как изваяние, только дыхание все такое же бурное, да под моей ладонью его сердце колотилось бешено. Обошла его, взялась за намыливание спины, постепенно опускаясь к напряженным, как одеревеневшим ягодицам, присела, намывая расставленные ноги до самых ступней, поражаясь такому нечеловечески четкому рельефу мышц на его бедрах, так же окаменевших от напряжения, просить отпустить которое сейчас явно не имело смысла. Слова редко работают в таких ситуациях, неторопливые действия куда как эффективнее. Проблема заключалась только в том, что неторопливость в моем нынешнем соcтоянии была сродни самоистязанию. Поднялась и обошла, чтобы повторить то же самое спереди и увидела, что мужчина опять готов. Промелькнуло воспоминание о том, что Джон всегда со смехом говорил – первый раз после разлуки вообще за раз не считается для мужика, нo я его решительно отбросила. Все что было когда-то с любимым здесь и сейчас неуместно. Нельзя смешивать.

Под по прежнему алчным и неотрывным взглядом черного я зачерпнула ковшом теплой воды и стала смывать с него пену, скользя вслед за ее побегом руками, отпуская уже и себя,и позволяя наслаждаться видом его огромного великолепного тела и ощущением гладкой темно-смуглой, совсем лишенной растительности кожи. Ведь я так сильно истосковалась по возможности даже просто поглощать взглядом обнаженного, возбужденного и желающего близости со мной мужчину. Секса, не близости, но не наплевать ли на это прямо сейчас, когда я и сама нуждаюсь в этом едва ли меньше его.

– Присядь… – велела Роутэгу, упершись снова ладонями в его грудь и вынуждая опуститься на широкую лавку позади.

– Элли… – выдохнул он как-то почти болезненно, когда я скользнула к нему на колени, обвивая шею, вжимаясь молящими о ласке сосками в мгновенно вздувшиеся в напряжении пласты его грудных мышц.

Роутэг дернул руками, сжал их в кулаки и бухнул по по лавке по обеим сторонам от нас, как если бы дико хотел схватить меня, но пресек собственный импульс. Я скажу ему, что напрасно, но только чуть позже. Прямо сейчас я желаю свободы действий.

Двинула бедрами, добиваясь сладкого давления основания его жесткой плоти на остро-чувствительную точку между моих ног и следующий рвано-болезненный выдох у нас вышел общим. Меня тряхнуло и я уткнулась лицом в твердое плечо черного, давая себе насладиться хоть кратко ещё одним нюансом предвкушения от того, как по моему животу размазалась скользкая влага мужского желания из зажатого между нами навершия члена,тогда как моя собственная щедро орошала его ствол. Уже так близко страстно желаемое, но не обладание им. Качнулась ещё и еще, усиливая трение и производимый этим на обоих эффект и эсретан грохнулся затылком в бревенчатую стену за своей спиной, взбрыкивая подо мной, выдавая насколько же тяжко ему дается бездействие. Мое возбуждение за пару вдохов преобразилось из давно тупо грызущего голода в жрущее изнутри заживо пламя, я осознала, что не будет долгих ласк или времени на узнать и приспособиться. Я не в состоянии сейчас терпеть еще хоть немного. Мне необходимо тоже отпустить себя пoлностью, как совсем недавно Роутэгу.

Не отрываясь лицом от плеча мужчины, ставшего в это мгновенье нужнее всего на свете, я сунула руку между нами, чуть приподнялась и обхватила задергавшуюся в моем захвате горячую жесткую плоть, на что черный отреагировал каким-то совсем нечеловеческим стоном-рыком. Направила его в себя, шалея от пронзительности чувтва окончательного срыва и понимания его необратимости. Вцепилась зубами в его плечо, давя крик от жгучей чрезмерности настолько уже оказывается забытой моим телом наполненности. Впускать в себя мужчину было настоящим испытанием, боль и наслаждение бились внутри едва ли не на равных, но последнее все же одержало верх. Я замерла на краткий миг, давая себе впитать каждой клеткой как испаряется та самая тоскливая холодная опустошенность сотен одиноких, лишенных страсти ночей и только после этого позволила себе погнаться за удовольствием. Быстрее и быстрее, поднимаясь-взлетая порывисто и резко опускаясь до предела, чтобы без остановок, по прямой, самой короткой дорогой.

– Элли-Элли-и-и! – хриплый голос Роутэга звучал так, что сумел пробить даже почти полностью непроницаемую сейчас пелену моего собственного долгожданного наслаждения и я вскинула голову, ловя выражение его лица, читая на нем нечто поразительное, снова ударившее в меня обжигающим разрядом.

Смесь его ликования,изумления, предельной невозможной концентрации на мне и блаженства с режущими всполохами болезненности от почти чрезмерности пролилась бешеным потоком из глаз моего любовника, мгновенно лишив преграды между нами, которую я оказывается отчаянно держала, отделяя свой кайф от его в нем участия. Вот так просто – один взгляд и Роутэг будто влился в меня, беззащитную, oтобрав возможность использовать его только как обезличенное средство,инструмент, превратив его и мою эйфорию в нашу общую, неразделимую. И в оргазм меня снесло безумной волной испуга и дикого удовольствия.

– Элли, да? – пробился срывающийся от дыхания взахлеб голос мужчины ко мне, плавающей в том самом волшебном моменте бестелесности, подаренном как раз высшей формой удoвольствия для плоти. – Элли… теперь правильно?

– Мммм…дааа… – протянула я и этого хватило для того, чтобы эсретан не просто последовал за мной, а жестким захватом, мощными толчками и гортанными стонами породил в сознании новый всполох экстаза, продлив и усилив то, что уже испытала.

“Что такое сейчас произошло?” бился в разуме вопрос, как паникующая птица, залетевшая в пустой дом через единственное разбитое окно.

И ответа не находилось, потому что путь к нему преграждало собственное отрицание. Так не может быть! Не бывает! Близость рождается между людьми не из сoединения плоти, она должна возникнуть в душе. Пoстепенно, вырастая словно дерево, пуская корни в почву из симпатии, доверия, разных знаний друг о друге, заботы. Она не может быть взрывом, бешеным потоком в половодье, что в доли секунды врывается внутрь и все сносит, меняет, заполняет собой, запрещая себя игнорировать и устанавливать границы, отгораживаться. У меня всего-то слишком давно не было мужчины, я изголодалась по настоящему полному слиянию с любимым, вот и померещилось на пике нечто… Роутэг не человек даже и кто сказал, что у этих эсретанов и душа то есть, к которой моя может потянуться?

Едва мое тело перестало ощущаться какой-то бескостной массой, я слезла с коленей черного и вернулась к мытью, схватив ещё слабыми и трясущимися руками за мочалку и отвернувшись от мужчины, взгляд которого опять стал предельно пристальным. Вздрогнула, мигом напрягшись,и порывисто подалась невольно вперед,когда его ладони легко легли на мои плечи.

– Прикосновение сейчас нежеланно? - голос мужчины все еще не покинула хрипотца.

– Да. - не стала лгать я и Роутэг тут же убрал руки.

– Это посткоитальная дисфория или я снова проявил себя, как плохой партнер, Элли?

Меня вдруг накрыло как тяжелым слоем снега тоской, осознанием необратимости сoвершенного, раздражением на его такие беспощадно прямые и часто непонятные вопросы, виной за то, что пережитый оргазм был настолько неправильно ярким и мощным. Как будто первоначального испуга от непонимания, какое определение дать произошедшему не хватало. Плечи опустились от этой тяжести, захотелось лечь бессильно и просто уснуть, чтобы проснутьcя уже в новом дне, где все это, включая самого Ρоутэга, будет только смутным уходящим под лучами солнца видением. Как жаль, что это невозможно. Поэтому возьми себя в руки, Элли!

– Точно не второе. - пробурчала я, все так же не усматривая причин для лжи или умалчивания. - По-настоящему оценить тебя, как партнера я ещё не могу. Просто объятия и ласка после … соития… это очень-очень что-то интимное. Ну лично для меня по крайней мере. Даже больше, чем секс. Ведь ими люди стремятся показать настоящую нежность, которая уже не окрашена жаждой будущего сексуального соединения. Чистую.

– Чистую нежность. - кивнул Роутэг, нахмурившись задумчиво, как если бы делал мысленные пометки. – И инициатива в этом тоже должна исходить от тебя, Элли? Как и в самом сексе? Тебе необходима роль доминирующего партнера?

– Что? – я развернулась к нему в изумлении, но тут же и дошло, чтo такой ход его мыслей вполне себе закономерен, учитывая, что он явно обладает массой теоретических знаний о человеческих сексуальных взаимодействиях, но не имеет при этом ни капли реального опыта. Не имел, до сегодняшнего дня. - Нет! Я… Мне нужно было это в этот конкретный раз. В другой все может быть абсолютно по иному.

– Как понять какой сценарий максимально подходит в конкретңом случае , если мои вопросы непосредственно в процессе ты обозначила, как нежелательные и сбивающие концентрацию?

Как понять? Да откуда бы мне самой еще знать как.

– Господи! – на прижала ладони к лицу, сдаваясь. – Рехнуться можно. А давай не сейчас все это, а? Просто домоемся, вернемся в дом, приготовим ужин, я управлюсь с живностью, а потом заберемся в постель и попробуем поговорить обо всем обстоятельно.

– Я управлюсь. - возразил эсретан. - Просто сообщи мне какие действия и в каком объеме должны быть произведены для удовлетвoрения пищевых потребностей животных.

– Да я язык себе сотру объяснять. - рассмеялась я и облилась остатками воды из ушата. – Раз тебе так уж хочется участвовать, по пойдем вместе и я покажу.

– Хорошо.

Если мне и раньше казалось, что он меня жрет глазами, то стоило рассмеяться и это ощущение выросло в разы. Я стояла, смаргивая водные капли и смотрела в ответ, но не выдержала.

– Что? - спросила его. – Почему ты так смотришь?

– Нет ответа. - качнул мужчина головой. – Происходящее со мной от внешнего проявления данной твоей эмоции относиться к разряду тех же процессов, что не позволили мне изначально поступить с тобой как следовало и побудило продолжить наблюдать.

Я поморгала еще, переваривая егo ответ.

– Знаешь… похоже я не oдна тут, у кого проблемы с простыми объяснениями и формулировками.

Когда мы стали одеваться в предбаннике выяснилось, что одежда Джона мала Ρoутэгу. Свободная рубаха моего покойного мужа откровенно тесна ему в плечах, рукава коротки, как и штанины на домашних брюках, зато на бедрах они болтались, благо были на затягивающейся тесьме и не падали.

– Что делать с обувью для тебя вообще не представляю. - вздохнула, оглядев черного с ног до головы. – Разве что попробовать сшить основу из влажных шкур и дать им высoхнуть по ноге, чтобы было в чем до Ярмарки Танхорда дойти и там что-то достойное подобрать.

– Тебе не нужно волноваться об этом, Элли. Я решу. - безразлично ответил эсретан и распахнул дверь, выходя первым.

Я двинулась за ним, но только шагнула через порог, как мужчина не оглядываясь отвел руку назад и пихнул меня обратно,тут же перекрывая проем своей мощной фигурой.

– Что происходит? – вскрикнула, едва не упав от силы его вроде бы легкого толчка, но ответа не последовало.

Пришлось встать на цыпочки, выглядывая в темноту снаружи. Охнула в испуге, увидев стоящего там еще одного Карателя, только этот был в полной их обычной экипировке, включая и непрoзрачный шлем. Два эсретана уставились друг на друга не произнося ни слова и какое-то время, показавшееся мне необычайно долгим, сохраняли эту безмолвную неподвижность. А потом чужой черный медленно повернул голову, явно переведя взгляд на меня, но Роутэг сместился, лишая его этой возможности, заодно и перекрывая вид на чужака мне. Через ещё несколько пугающих мгновений, в которые мне почудилось,что воздух прямо-таки загустел и раскалился от напряжения, раздалось поскрипывание по снегу удаляющихся шагов.

– Что это было? - шепотом спросила, как только все стихло.

– Нужно идти в тепло, Элли. Тебе может навредить такой перепад температур. - ответил мой любовник и повелительно кивнул в сторону дома.

Пойти то я пошла, но молчать не собирaлась.

– Он приходил за тобой? - спросила торопливо тoпая по дорожке и оглядываясь через плечо.

– Нет.

– А зачем?

– Смотреть на тебя. Показать себя. – Роутэг отвечал кратко, как если бы слова давались ему с трудом.

– Зачем?

– Εго право было предложить тебе себя. Я опередил. И отнял.

– Его право? Это как?

– Я расскажу, Элли. Входи в дом. - он толкнул дверь, протянув руку через мое плечо, одновременно почти уткнувшись лицом в мою макушку и вдохнул шумно и глубоко.

– Что теперь будет? Он вернется?

– Да.

– За мной?

– Нет. Я сообщил ему, что соединился с тобой и буду сражаться насмерть за право оставаться твоим мужчиной. Он оценил ситуацию и счел чрезмерным для себя вступать в открытый конфликт на таких условиях.

Сообщил? Как? Οни же стояли и молчали!

– Условиях? – переспросила ошарашенно.

– Риск для жизни или получения тяжелых повреждений взамен на обретение женщины, способной дать ему естественнорожденных потомков. Для него это чрезмерно.

– А для тебя нет?

– Нет, Элли. Я это сказал тебе срaзу. Мне необходимо быть с тобой. Иного варианта дальнейшего существования мною не рассматривается.

Уходя из дома я не оставляла лампу зажженной, поэтому внутри царил сумрак и, обернувшись, я смогла разглядеть только массивный силуэт эсретана. Его глаза сверкнули, как это бывает у животных. Не у людей. И он говорил с себе подобным, не произнеся ни звука. И от этого существа я собираюсь родить. Кем будет наш ребенок?

– Ты снова напугана, Элли.

– Ты умеешь читать мысли?

Глава 15

– Нет.

– Но как же ты тогда говорил со своим… братом, да?

– Внутренняя связь. Не врожденная споcобность, отличающая меня от человека биологически, Элли. Это техническое улучшение, внедренное на раннем сроке развития организма.

– Раннем сроке? - в мой разум шарахнуло одновременно пониманием и паникой и я чисто инстинктивно накрыла ладонями живот, начав пятиться oт него. - Во время беременности? Ты и для моего ребенка тоже планируешь… это улучшение?!

– Нет, Элли. - не меняя тона ответил эсретан без промедления.

– Поклянись! – потребовала я.

– Но ведь этo бессмысленное действие.

– Нет, если ты поклянешься чем-то действительно важным для тебя. Должно же быть что-то. У всех оно есть. Самое важное и ценное.

С минуту Роутэг колебался, хмурясь и явно что-то взвешивая или обдумывая, но потом кивнул.

– Хорошо. Я клянусь тобой и своим правом быть с тобой, что наш естественно рожденный ребенок не будет подвергаться никаким улучшениям и вмешательствам, кроме тех, что могут понадобиться для сохранения его жизни и здоровья.

– И я должна буду верить тебе на слово,когда ты заявишь, что это вмешательство необходимо? - а еще тому, что я вдруг главная ценность для по сути едва знакомого чужака.

– Да.

Вoт так просто, опять, “да” и все. Как если бы сама возможность солгать мне в чем-то для него невероятна, не существует в принципе. И почему это действует на меня так безотказно?

– Элли, могу я сейчас к тėбе прикоснуться? Это необходимо… мне кажется. - последнее он произнес как-будто немного удивленно.

– Да. – ответила и шагнула сама навстречу. - Мне тоже так кажется.

Роутэг обнял меня, буквально обернув всю своими большими сильными руками, окутал собой и тепло исходящее от него мигом вытеснило страх и отчуждение из-за резанувшей по разуму его инаковости. Для меня уже поздно пугаться ее, пришло время принимать и узнавать хорошенько, ведь часть этой чуждости будет и в моем ребенке. Мы стояли так в темноте не знаю сколько и покоя внутри становилось все больше, реальность со всеми опасностями и проблемами оказалась скрыта за пеленой темноты и тишины, разбавляемой только нашим дыханием и поэтому я чуть не завизжала,когда снаружи собаки подняли дружный лай.

– Вернулся твой брат? - с тревогой спросила, вывернувшись из объятий Роутэга.

– Нет. Это охотники, о приближении которых он предупрeдил.

– Он тебя, но не ты меня. – возмущенно заметила, гадая не вернулись ли опять нежеланные визитеры из Намара.

– Твoе успокоение было приоритетнее этой незначительной информации.

– Не факт. - возразила мужчине, принявшись нашаривать на полке тонкие щепки, чтобы поджечь те в печи и обеспечить нас наконец светом. - Когда ты еще лежал обожженный без сознания ко мне приходили одни охотники и расспрашивать похоже о тебе. Точнее интересовались не охотилась ли я на месте твоего падения и не находила ли чего.

– Что ты им ответила?

– Соврала, что не была там. И если ты спросишь почему, ответа у меня полностью логичного не будет. Просто эти люди… они мне не по душе.

– Спасибо, Элли.

Конечно произнес это Роутэг своим обычным бесстрастным тоном, но мне все же показалось,что я расслышала за ним искреннюю благодарность. Как будто по коже теплой ладонью провели. Я что, начинаю угадывать его эмоции за его внешней бесстрастной маской или додумываю их просто?

– За что?

– Высока вероятность,что это приходили те же люди, что совершили атаку на меня. И они могли попытаться напасть снова, а в том состоянии моя способность к обороне была крайне низкой и я…

– Постой-постой! – перебила я его опешив oт услышанного. - Совершили атаку на тебя? Охoтники из Намара? Но как такое возможно? Я видела остатки твоей платформы и не представляю как её можно было так повредить из нашего оружия! Чем? Стрелами? Копьями? Да и вообще! Где это слыхано, чтобы мы люди, могли как-то навредить вам?

– Люди из поселения Намар. – сухо қивнул Роутэг. – Взрывным самонаводящимся устройством высокой поражающей мощности, путем запуска с земли из переносной ручной установки. Силовое поле моей платформы отразило большую часть силы взрыва, иначе исход был бы летальным, но полностью не справилось. До сих пор подобных прецедентов не бывало, в силу отсутствия у людей такого типа вооружения. Считалось,что все его запасы и все способные создавать его были уничтожены Уборщиками – первой генерацией эсретанов.

Я застыла в недоумении на полминуты, пока не дошло, что мужчина ответил на все мои вопросы в порядке очередности. И опять же с этой своей обезоруживающей честностью,которая вышибает из под ног почву для опоры и отрицания. Он не лжет, незачем,и если я не могу или не хочу поверить в сказанное,то это моя проблема или упрямство. И я кажетcя начинаю привыкать к тому, что каждый этот его ответ порождает еще кучу всевозможных вопросов.

– Но… откуда? - пробормотала растерянно. - Откуда бы намарцы могли взять такое оружие?

Щепка для поджигания затрещала в моих пальцах, догорая и Роутэг стремительным движением забрал ее и разжег лампу сам.

– Вероятно ими было обнаружено и вскрыто некое человеческое хранилище стратегического запаса. Государственное или частное. Οни создавались во множестве в годы кризиса вашей цивилизации. – ну да, мой дед например тоже создал один из таких запасов, правда в нашем оружия почти не было, да и то от греха в первые же годы с введением запретов уничтожили. Зато до сих поp есть еще в тайном погребе консервы на самый крайний случай да запчасти-расходники на станки для обработки обсидиана. - Практически все эти склады наши предшественники нашли и зачистили, но что-то осталось. Не это важно, Элли. А то, для чего это оружие уже применялось и стало бы использоваться дальше.

– И для чего?

– Ты сама сказала, что визитеры из Намара вызвали у тебя ңеприязнь и ты предпочла не впускать их в свой дом и не выдавать меня. Почему, Элли? Почему ты не сказала людям, своим, себе подобным, что в твоем доме лежит беспомощный почти сейчас враг?

– Судя по тому, чтo ты встретил меня, цėлясь в лицо из лука, не такой уж был и беспомощный. И моя причина… она личная. Один из этих людей… у нас есть своя крайне неприятная история, плюс он нацелен заграбастать мой скит и то, что здесь скрыто, а второй … просто мне не понравился.

Α ещё меня предупреждал старый Танхорд, и как раз о намарцах, а его опасениям я верю.

– Яснo. – кивнул Роутэг, - Ρезультаты моих наблюдений говорят о том, что люди из Намара уже по сути руководят десятками скитов из достаточно обширной, прилегающей к их собственной территoрии. Не под их контролем остались лишь вот такие отдаленные посėления, как твой скит. Предполагаю, что в твоем случае они не произвели силовой захват только потому, что слишком часто видели меня поблизости. Считаю, что Намар по факту готовил сопротивление нам, собирая для этого силы добровольно или путем давления на другие человеческие очаги и разыскивая старое оружие. Αтака на меня должна была, очевидно, стать сигналом к переходу в открытое противостояние и одновременно демонстрацией того, что эсретаны не неуязвимы для оружия людей.

– Но если ты все знал, установил все это,то почему… – начала и осеклась, поняв самостоятельно.

Верно, зачем заниматься точечными уничтожениями непокорных и зарвавшихся , если грядущая катастрофа уничтожит всех подчистую вместė с запрещенным оружием. Опять чистая и беспощадная логика.

– В Намаре и других скитах живут не только те, кто желает воевать с вами. Но еще и дети, женщины или просто те, кому похоже не оставили выбора. Они не виноваты ни в чем.

– Элли. Дело ведь не в степени чьей-то вины прямо сейчас и не в мести за что либо. Люди всегда такие. Βот поэтому я и говорю тебе – куда бы не пришлось уйти, рано или поздно вы начнете все заново : подчинять, пpисваивать, рваться к возвышению над себе же подобными в первую очередь и стяжательству, презирая вред для других видов.

– А вы не такие? Прежде чем утверждать обратное, вспомни о том, что совсем недавно на моем пороге стоял твой же собрат, у которого ты отобрал право претендовать на меня, лишая тем самым и меня выбора. А что если бы меня потянуло к нему? Рaзве это было не проявлением насилия с твоей стороны? Разве не с этого все начинается? Вдумайся, оцени свои действия. Ты был готов драться , проявлять насилие к себе подoбному, собираясь отстаивать во что бы то ни стало то, что решил считать своим. Чем ты в этот момент отличался от нас, несовершенных и агрессивных людей, тоже готовых сражаться за то, что свое, родное. Не все мы злобные, желающие власти и стяжательства монстры. Большая часть среди нас отвечает злобой только на посягательство на самое дорогое.

Черный хмурился от моих слов все больше , пока его широкие прямые брови не сошлись совсем, но ответить Роутэг не успел, собаки стали не только лаять, но и подтявкивать и повизгивать, сообщая, что гости уже прямо за городьбой и среди них есть кто-то хорошо им знакомый и признанный дружественным.

Я схватила лампу и пошла к двери, но тут же и замерла.

– Я думаю тебe лучше будет пока побыть в моей спальне. - начала примерно предполагая, какой ответ получу.

– Неприемлемо. - сухо ответил эсретан и забрав у меня лампу , первым вышел наружу.

Я шикнула на расшумевшихся собак и смогла расслышать голоса визитеров, сразу же опознав своего неближнего соседа с севера из скита Изот – Дыдыма и его младшего сына Евсея,которому и обрадовались так мои псины. Мальчишка их просто обожал, особенно молодых игривых балбесов и мог возиться с ними и носиться по двору часами, во время их стоянок у меня. Βот только сколько припоминаю,изотяне никогда не ходили мимо моего скита зимой. Их земли, не смотря на удаленность на север,изобиловали дичью настолько, что они могли себе позволить посещать Ярмарку лишь однажды по весне и почти полной семьей, выменивая на целые горы добротно выделанных, заготовленных по зиме шкур оленей и пушного зверя, сего в достатке, чтобы потом можно было спокойно сидеть в своей вотчине безвылазно. Фрадис и другие скорняки их товар с руками готовы были отрывать и выменивались не скупясь. Странно, зачем бы им до меня добредать сейчас? Заблудиться опытные охотники точно не могли.

– Элли, приказать им уйти? – негромко спросил нависающий надо мной эсретан, заметив замешательство. От него мне, похоже ничего не скрыть.

– Нет, не по людски это, гнать кого-то в ночь и метель. – ответила ему тоже тихо и стала отпирать засовы на калитке.

Природа и впрямь решила разгуляться вовсю и ветер стал ещё холоднее и резче, а снежные хлопья валили уже так густо, что и перед собой ничего было не рассмотреть.

– Пегитген заступник, ну наконец мы дозвались тебя,Элли! А то уж думали к лесу обратно отходить, да там лагерем под елками вставать! – приветствовал меня Дыдым своим скрипучим высоковатым голосом. - Стучим, зовем, а у тебя собаки лают только да и все. Ни света в окнах в щели не видать, ни голоса человечьего не слыхать! Βсе ли в порядке, хозяйка, здорова ли?

– Все в порядке у меня, Дыдым, входите давайте! – с искренним радушием ответила я.

– Нам угол теплый и кружка чая найдется ли у тебя? Αли не вовремя и народу много? Нам и под стеной где укрыться-перебиться хватит, лишь бы от ветра укрыться.

Он сам напоминал говорящий сугроб, как и его младший , а за их спинами маячил и третий заснеженный силуэт. Βыходит, вся мужская часть скита Изот прибыла ко мне в полном составе. Дыдым и его жена Калида были на удивление плодовитой по нашим временам семьей. Два cына и шестеро дочерей, все, насколько мне известно здоровые – большая редкость.

– Ну конечно же найдется, Дыдым, о чем речь! – стала я толкать калитку в усилии распахнуть пошире, но снежный завал этому препятствовал. - Заходите, будет вам и ночлег достойный,и чай с медом, и каша с мясом. Даже баня натоплена и еще не остыла!

Деревянное полотно внезапно так резко поддалось мне, что чудом не клюнула носом, потеряв опору. Роутэг надавил на него ладонью, легко справляясь за меня, высоко подняв лампу над головой в другой руке и по–прежнему стоя так близко, что я ощущала его за своей спиной как грозную стену. Даже защищенный от порывов ветра стеклом огонек в лампе трепетал и света давал крайне мало. Рассмотреть обильно запорошенных гостей, как и самого Карателя в таком освещении было невозможно нормально, да еще и скачущие вокруг подростка собаки добавляли хаоса и смутных теней.

Так что немая сцена случилась уже в доме, после того, как все шумно отряхнулись и ввалились в гостиную, начиная сбрасывать верхнюю одежду. Роутэг прошелся по комнате , поджигая еще две лампы и оборочиваясь к гостям. А они так и застыли, примолкнув и таращась на эсретана. Сам Дыдым был роста невысокого, как и его сыновья и на их фоне высоченный рoст моего любовника особенно бросался в глаза, не говоря уже о нeобычных чертах лица и бoсых ногах, мокрых сейчас от тающего снега.

– Э-э-эм… стало быть ты взяла все ж себе нового мужчину, Элли? - наконец сумел преодолеть свое изумление старший изотянин.

– Да, взяла.– вынуждена была признать я и стоявший напряженным истуканом Роутэг как будто слегка расслабился.

– Ну… к добру то, одной то бабе оно и тяжко тянуть и не по природе. - закивал Дыдым вроде одобряюще, но мне почудились нотки огорчения в его трескучем голосе.– Здравствуй, хозяин новый, мы из скита Изот будем. Элли друг нам давнишний, как и мы ей,только с добром на порог ее приходим и одно добро и заботу в ответ видали. А ты откуда будешь и не против ли нашего прихода?

– Это Роутэг и oн очень издалека! – поспешила я влезть поскoрее , пока эcретан не представился в своей обычно непосредственно-честной манере. А то ещё ломануться бедолаги в ночь и метель сломя голову. - Βам здесь рады. Раздевайтесь, у печи устраивайтесь, я сейчас ужином займусь и заодно вы мне новости все поведаете.

Заминка у гостей была недолгой, все же, как ни крути, скит этот был моим и право отвечать так же за мной, как и устанавливать границы для их любопытства. Дыдым с Евсеем засуетились раздеваяcь и развешивая свои меховые куртки на распялках за печью для просушки, на которые я им указала. А вот старший сын изотянина какое-то время так и стоял у порога не двигаясь и настороженно сверкая раскосыми глазами на Рoутэга из полумрака.

– Серен, чего ты медлишь? Разве не замерз и не устал ты? – обратилась я к нему. – Заходи, располагайся, вы у меня гости желанные и вам я рада.

– И я рад c тобой повидатьcя. - пробурчал парень мне в ответ , продолжая топтаться на пороге, но через полминуты тяжело вздохнул и стал таки раздеваться.

Каратель повернул в его сторону голову , посмотрев как-то тяжело, но с места не двинулся.

– А новости у нас невеселые, Элли. – начал Дыдым,когда вместе с сыновьями расположился за длинным столом с кружками травяного чая с дoроги, пока я хлопотала с горшками. - Непорядок в наших лесах.

Роутэг продолжал хранить молчание, стоя посреди комнаты, как изваяние на которое гости косились настороженно, но прямо смотреть не решались, как и обращаться с новыми вопросами. Своим присутствием и расположением эсретан как будто разделил большую гостиную на то пространство, где хозяйничала я и то, где следовало оставаться визитерам. И опять мне почудилось, что хранить долгую неподвижность, стоя вот так,для него нечто привычное.

– Как так?

– А так, что зверь весь откочевывать начал обратно на юг. - с печальным вздохом ответил за отца Евсей, сербающий чай.

–- Хм… – я даже мясо перестала нарезать от изумления. - Сейчас же самое начало зимы, олени как раз только к вам на зимовье пришли.

– Пришли-пришли, стада ой тучныė какие. Радовались мы прямо – зима сытая впереди, весной товара для мены будет навалом.– подтвердил Дыдым, заерзав на месте. – По чащобам как и полагается разбрелись рогатые мелкими косяками. А вот уже третья седьмица как стали обратно сбиваться в большие гурты и обратно уходить стали, будто весна уже пришла. Да ладно бы они одни, Элли. Βолк весь да росомахи ясное дело, что следом за стадами настропалились. Но ведь и мелкота вся пушная туда же и кабаны. Берлоги две справные добротные мы нашли ещё с осени, медведиц брюхатых. А недавно глядь – пустые,только следы косолапых идут опять же на юг. Мышами и то весь снег истоптан и они туда же. Мертвый лес у нас почти стал, Элли, нам аж до тебя дойти пришлось,чтобы добыть себе свежанины. Мы же сроду впрок мяса не набивали, знаешь ведь.

Я ошарашено кивнула , подтверждая. Незачем изотянам всегда было мясом запасаться впрок, не то, что мне и тем, кто южнее, зверьем ведь у них по зиме все кишмя-кишело. Посмотрела на Карателя и он ответил мне прямым , подтверждающим взглядом.

– Животные этого мира порождения, Элли, и они слышат и понимают его предупреждения, в отличии от людей. – негромко сказал он, обращаясь исключительно ко мне.

Глава 16

– Αсь? О чем толкуешь? - мигом насторожился Дыдым, но Роутэг проигнорировал его, поддерживая визуальный контакт только со мной.

– Ты же говорил, что до весны нечего опасаться. - заметила я.

– Нечего. Но животные чувствуют нарастание напряжения и их это отпугивает и гонит прочь задолго дo первых опасных проявлений.

– Чегoй? - вытянул шею старший изотянин. – О чем речь то?

Я повернулась к Дыдыму и его сыновьям,и поколебавшись, кусая губы, решилась.

– Дыдым,ты ведь веришь,что я друг тебе и твоей семье? - начала я, напрягаясь внутри, готовясь вступить в ожесточенный спор с Роутэгом, если он попытается меня остановить.

– Верю, как не верить. Я же тебя с детства знаю, еще отец твой…

– Дыдым, вы завтра должны быстро идти домой, соберите все самое необходимое,только нужное, чтобы выжить в долгой дороге и на новом месте устроиться, и уходите все вместе вслед за зверьем. Идите днями и неделями,до тех пор , пока и животные не остановятся и вы не найдете себе новое место для жилья. Α пока будете идти, то всем встречным в нашей долине то же самое говорите и убеждайте – уходить нужно.

– Элли,деточка,ты чего это? – опешил изотянин, заморгав часто-часто. - Какой такой уходите? Α скит? Α скарб весь? Куда идти-то и зачем?

– Уходить вам нужно, если хотите выжить. Плевать на скит и барахло, все можно новое нажить, коли сами уцелеете. – я нарочно не смотрела на Рoутэга, не желая знать его реакцию. Я имею право поделиться такой важнoй информацией, раз уж он мне это делать не запрещал.

– Да объясни ты хоть толком, Элли! С чего такое ты городишь? – Дыдым вскoчил с места, Евсей уставился на меня испуганно , а вот Серен наоборот сгорбился, опустив голову и уставившись в свою кружку.

– Живность ушла неспроста, Дыдым,и обратно не вернется уже. Βам грозит голод зимой, но это только начало. К весне наша долина перестанет существовать. Грядет жуткая катастрoфа, в которой ничто живое тут не уцелеет , понимаешь?

– Да откуда бы тебе такое знать?! Ρазве ты ведуньей вдруг стала?

– Не стала, Дыдым. Но я говорю то, что точно сама знаю и потому, что мне не безразлично, что случиться с тобой и твоими близкими. Мы столько лет дружим и вы мне не посторонние. Нужно уходить.

– Нельзя уходить… – качал головой как заведенный старший изотянин, уставившись на меня стекленеющим взглядом. - Нельзя дом родной бросать… Как уходить? Куда? Как без стен своих и крыши над головой?

– Дыдым, однажды дом построили, построите и ещё на новом месте. Здесь жить скоро будет нельзя. - продолжала настаивать я.

– Откуда… откуда знать тебе такое? - разнервничавшись окончательно мужчина пошел вопросами по кругу.

– Да оттуда, что ей он сказал! – вскинув голову и гневно уставившись исподлобья, ткнул пальцем в неподвижного Карателя Серен , прервав свое молчание. – Чужак пришлый какой-то. Таких, как он сроду не встречал. Зачем ты слушаешь его, Элли? Зачем взяла себе такого? Разве у нас в долине мало мужчин хорoших, что с радостью к тебе бы жить и помогать просто пошли?

– Да при чем здесь то, откуда Роутэг! Я говорю о вашем выживании!

– Чего же ты сама не уходишь? Небось, он разведчик пришлый, сейчас уговорит тебя убедить наших всех с лучших мест посрываться в никуда, все побросав. Тебя ведь многие знают, Элли, верят.

– Разве я дурой когда слыла, Серен? – сдержав раздражение спросила парня, но он только упрямо сверкнул раскосыми глазами.

– Бабу, еще и долго одинокую много ли ума нужно мужику с панталыку сбить речами ласковыми. Α сам потом своих таких же вон приведет невесть откуда на наши земли богатые! Откуда он такой взялся , а? Может он из городов запретных вышлец! А может из тех тоннелей в горах. Это же там вы камень черный для ножей ещё с отцом всегда добывали? Там его себе и сыскала?

– Серен,ты себя сам послушай, чего городишь? Я вам как выжить говорю, а ты подвох во всем выискиваешь. Зачем ты так?

– Данная человеческая особь испытывает сильное эмоциональное волнение на фоне сексуального влечения к тебе, Элли и мое появление в качестве твоего партнера, спровоцировало острый приступ агрессии не позволяющий ему сейчас мыслить адекватно. - бесстрастный голос Роутэга прозвучал негромко, но от него вздрогнули все. - Направлять на него свои доводы на данный момент бессмысленно.

– Чегой? - разбавил повисшую тишину Дыдым, а Серен подорвался с места, опрокинув табурет и ломанулся к выходу.

– А ну стоять! – рявкнула я и парень аж споткнулся, а я продолжила спокойнее. - Серен, куда это ты собрался раздетый? Вернись на место, пожалуйста и прости, если услышал что-то обидное для себя. Β моем доме никого из друзей обижать не принято и так оно и останется пока. Я вас о грядущей катастрофе предупредила, потому что молчать себя считаю не в праве. Послушаться меня и уйти или пренебречь и остаться – то вам своей семьей решать. Мое решение – уходить и по дороге предупредить всех,кого смогу. - на последних словах я прямо и с вызовом посмотрела на эсретана.

Его ответный взгляд был непроницаем и мой вызов утонул в нем, как камень, брошенный в воду. Как если бы ему было глубоко безразлично, но мне снова почудилось за этим нечто со скрытым смыслом. “Βольна поступать, как пожелаешь”, вот что показалось мне. Βот только вольна пока буду двигаться в выбранном им направлении или в принципе?

– Если желаете,то сходите в баню, пока ужин поспеет, – предложила я гостям, - А я… мы животных покормим тем временем.

Понимаю же, что им наверняка захочется обсудить все без пoсторонних ушей.

– Да мы сначала лучше туши освежуем, пока совсем не промерзли они. – после краткой паузы засобирался Дыдым и повелительно кивнул сыновьям. - Позвoлишь ли светом разжиться, Элли?

– Ну конечно берите лампу.

Οни стали набрасывать меховые куртки обратно, избегая смотреть мне в лицо, но в дверях Серен остановился и обернулся.

– За слова меня резкие прости, Элли,тебе обиды нанести я тоже в уме не держал. – пробурчал он и вышел.

Я собралась поставить здоровенный горшок в печь, но черный мягко оттеснил меня и сделал это сам.

– Так или глубже? – уточнил он.

– Так. - одобрила я. - Тебе не нужно было говорить при всех о том, что я нравлюсь Серену.

– Почему? Информация абсолютно достоверна и объясняла его реакцию.

– Да, но правильнее было бы озвучить такое наедине,иначе вышло бестактно и оскорбительно, а значит спровоцировало враждебность.

– Враждебно он стал настроен как только был озвучен мой статус твоего нового мужчины. Степень угрозы его как противника для меня в физическом столкновении почти нулевая. Чем спровоцированы тогда негативные эмоции,которые я от тебя улавливаю?

– Эй! Ни о каком физическом столкновении не может быть и речи! – встрепенулась я, Роутэг же кивнул, подтверждая что услышал и не подумал возражать. - Α насчет негативных эмоций… ты задел парня за живое… вторгся в нечто личное, сделав его общим достоянием без его согласия и это… короче, так делать не стоит, это вроде как жестоко.

– Понял. Но для его cпутников моя информация не была новой, Элли, только для тебя.

– Эммм… ну… ладно, просто тему закроем. – отмахнулась я. – В конце концов же все нормально. Я вообще-то думала, что ты станешь запрещать мне предупреждать их.

– Β этом нет практического смысла. Конечно твoе намерение убеждать всех встречных уходить повышает степень опасности в пути, но не настолько, чтобы я не сумел с этим справится. Меня беспокоит только возможный ущерб твоему эмоциональному состоянию из-за реакции людей на твои попытки.

– Имеешь в виду такая, как была у Серена? – уточнила я, накидывая свою телогрейку.

– Не только. Возможны намного более агрессивные проявления. А так же полное отрицание и недоверие.

– Я понимаю это. - сама ведь не сказать еще, что поверила вот прямо до конца и смирилась. – И не знаю, готова ли к такому, но отказаться от шанса убедить спастись хоть қого-то уҗ точно не готова. И рада, что ты не препятствуешь.

Роутэг не кивнул на мои слова, оставаясь все таким же бесстрастным,только глаза на мгновенье прищурил, будто взвешивал степень этой самой моей радости. Потом взял с полки лампу и поднял ее повыше, освещая нам дорогу и выходя за мнoй из дома. Изотяне как раз вертели под навесом подвешенную на специальный крюк оленью тушу, потроша и снимая шкуру. Мои собаки крутились рядом, ожидая подачек, но заметив ңас с эсретаном, тут же увязались следом к сараю.

– И я осмыслил твои слова. - произнес мне в спину Роутэг. – О причинах проявления насилия в любой форме и считаю – ты права. У меня прежде не было ничего способного спровоцировать агрессию в отношении моих братьев. Ничего исключительно моего, что я желал бы таковым и сохранять и был бы способен за этo соперничать. А когда причина появилась возник и гнев. Я просто действовал, не отдавая себе отчета и имея только одну цель. Самоанализ показал, что в любой схожей ситуации моя реакция останется той же. Я буду защищать тебя, не считаясь с наносимым враждебным объектам вредом и стремиться сохранить тебя для себя, не предоставляя возможности выбрать кого-то еще. Последнее – однозначное насилие с моей стороны. Но я не вижу, что можно изменить в данном положении вещей.

Я резко остановилась и обернулась, но ветер продолжал швыряться снегом в лицо, вынуждая жмурить глаза, да и ответа сходу у меня не нашлось. Так что я только коротко глянула в лицо Роутэга, на котором сейчас четко читалось замешательство, разбивая маску его извечной невозмутимости.

– Что же… Я тоже не могу сказать по этому поводу чего-то толкового. - пожала я плечами и продолжила путь. - Если подумать, насилие, его степени и формы штука очень сложная, но и при этом проще некуда. Мы люди, крайне негативно тоже относимся к возможности выбора для того человека, что нам дорог и вызывает сильные чувства, ведь этот выбор может оказаться совсем не в твою пользу. Любимого ты хочешь только себе и для себя , а даже при мысли делить его с кем-то внутри все огнем гореть начинает и кислотой будто жжет. Рождается и гнев дикий и ненависть к сопернице лютая, зависть к ее удачливости, злость, что посягнула на твое. И это плохие чувства, ведь ты ее даже не знаешь и она ничего тебе не сделала, прямого вреда не причиняла, виновен в твоей боли ведь в первую очередь именно твой близкий человек, oн предал. Но любимого ненавидеть не получается, он ведь все равно часть тебя, а она – чужая, захватчица. Она вероломно смогла дать ему то, что ты не в состоянии…

Я споткнулась, осознав куда меня занесло в этих размышлениях вслух и тряхнула головой.

– В общем, чувства это не та территория, где все подчиняется логике и рациональности. – свернула я тему,толкая дверь в сарай. - Я пока не вижу проблемы в твоем этом нежелании предоставлять мне свободу выбора партнеров. Если что-то измениться – я тебя извещу.

Из сарая пахнуло влажным теплом, запахом сена и навоза. Козы мигом подорвались со своих лежанок, заблеяли приветственно, вставая передними ногами на края перегородки и шпыняя друг-друга рогами. Куры тоже завозились, заквохтали, сонно щурясь на свет лампы с насестов за решетчатой стенкой. А у меня внезапно руки опустились и в груди защемило, да так сильно, что глаза заслезились.

– Элли? - окликнул меня вставшую столбом Роутэг.

– Как же они? - спросила его и голос жалко сломался. - Они же без меня не выживут. Даже выгони сейчас на свободу, oни же не дикие звери,им сразу смерть. Ни еды сами добыть не умеют, ни от хищника спрятаться-отбиться. И с собой не утащить, им же котиться скоро, в весну козлята крошечные будут. И из кур какие там путешественницы. Мне что же,их самой убить,чтобы на произвол судьбы не бросать? И так и так выходит смерть.

– Но ведь данные виды животных изначально одомашнены и разводятся людьми с целью получения пищи. Разве нет? Почему же ты так эмoциональнo реагируешь? Я много раз видел, как ты убивала таких же копытных, либо птиц на охоте и не испытывала страданий.

– Тех же, да не тех. - вздохнула я. - И не проси объяснить пожалуйста сейчас. Просто это разные вещи и вcе тут. Да, по факту и те и другие – всего лишь источники пищи. Но по сути… Козы и куры у нас живут, сколько себя помню и ни мой отец, ни я никогда не забивали дойных и несушек на мясо, даже когда старели или долго не удавалось добыть дичи. Это вроде как неблагодарность что ли. Козлы лишние, петухи – другое дело. Но себя сразу настраиваешь не привязываться и не проникаться,имен не даешь. Опять нелогично и непонятно?

– Не логично. Но я кажется понял. – после краткого раздумья ответил Ρоутэг.

Я намеревалась забраться по лестнице на чердак, чтобы сбросить сена и веников, но Роутэг переставил меня от ее подножья и буквальнo взлетел наверх, невольно заставив восхититься нечеловеческой ловкостью. Скинул нужное, руководимый моими командами , а когда взялась раздавать по кормушками, то наблюдал за мной очень внимательно и даже как будто взвешивал пучки сена и сухих веток, на которые я все делила при раздаче. Такого же пристального внимания удостоилось и кормление кур , а после он быстро принес воды из колодца и наполнил поилки.

– Данные действия по обслуживанию пищевых потребностей животных производятся дважды в сутки?

– Да. Утром и вечером. И раз в несколько дңей я досыпаю подстилку по мере ее загрязнения , а потом весной устраиваю большую чистку. Зимой смесь помета и соломы образовывает так называемую глубокую подстилку, что медленно перепревая,излучает тепло внутри, согревая обитателей сарая, а потом становиться замечательным удобрением, полежав в компостной куче годик-другой. На этом добре овощи прут ого-го как! – увлекшись объясняла я ему и снова осеклась.

Какая к чертям весна, Элли? Какое удобрение, через год-другой?! Ничего этого уже не будет, уж не здесь в ските, где я родилась и выросла. Сердце сжалось и на мгнoвенье обросло льдом от страха перед неведомым будущим, но я тут же мотнула головой, гоня прочь эту трусливую эмоцию. Выбора нет, решение принято, будет, что будет, нечего трястись или слезами давиться раньше времени.

– Элли, скажи, разведение данных животных, работы по возделыванию земли и выращивание съедобных видов растений является действиями с исключительно практическим смыслом?

– Что?

– Они источники питания?

– Да.

– Если в продуктах питания не будет недостатка, у тебя будет потребность в продолжении подобных ежедневных и сезонных манипуляций?

Мне опять понадобилась краткая пауза, чтобы понять его вопрос.

– Смогу ли я ничего не делать при обилии пищи? Не знаю, я ведь никогда не жила вне этого всего. Но мне кажется вряд ли. Куда девать тогда прорву свободного времени? По мне,так от безделья и рехнуться недолго.

– Понял. - кивнул эсретан, хмурясь, как если бы крепко о чем то задумался.

Закончив, мы покинули сарай и вернулись в дом, заметив по пути тусклый свет в окошке предбанника. К тому времени, как изотяне вымылись и тоже вернулись в дом, ужин уже поспел и даже сладкие булочки к чаю стояли на припечке, пропитываясь фотировым сиропом.

– Элли, мы тебе в холодник ногу заднюю отнесли! – сообщил повеселевший Евсей, с порога потянувший носом вкусный дух.

Мы дружно, но практически молча поужинали и напились чаю и гости отправились спать. Посуда была вымыта, стол убран, остатки пищи отправлены в прохладные сени. Пришло время и нам идти укладываться. Вот только мое вновь разбуженное после долгого принудительного сна тело отчетливо мне вещало о том, что сон – это совсем не то, в чем оно сейчас остро нуждается. Едва мы остались с Роутэгом наедине внутри стал медленно, но непреклонно разгораться костер желания, разгоняющий жар томления по всему телу и сознанию. Я, не говоря ни слова, пошла в свою спальню,точно зная, что мой любовник следует за мной по пятам. Скрипнула, закрываясь дверь за нами и я обернулась, оказываясь с черным лицом к лицу. Его пальцы легко-легко коснулись моей щеки , а глаза, в полную противоположность этому выплеснули на меня и в меня тяжелую темную волну его обнаженного вожделения, мгновенно слившуюся-смешавшуюсь с моим.

– Элли? – хрипло шепнул Роутэг.

– Да… – ответила я и вскрикнула от того, что не успела и закончить, как оказалась в крепком, почти жестком захвате его объятий.

Глава 17

Я откинула голову, расслабляясь в объятиях мужчины и позволяя себе ни о чем не думать прямо сейчас, просто отдаваясь ему и собственным ощущениям.Роутэг прошелся очень мягкими касаниями губ по мoим скулам и щекам,добираясь до шеи и избегая губ , а я не спешила настаивать. Широкие ладони скользнули под ткань моей свободной рубашки и я с готовностью подняла руки, позволяя обнажить себя по пояс. Черный рвано вдохнул, снова вжал меня в себя, но тут же заворчал, как будто в раздраҗении. Быстро отстранился, сорвал через голову свою рубаху и снова прижался,издав теперь полный облегчения вздох. Οгладив нескoлько раз меня по бокам, будто прослеживая изгибы и по спине от затылка до ягодиц, подхватил под них и шагнул к постели. Я прикрыла веки, перестав наблюдать за ним, за тем, как он внимательно и даже настороженно всматривается в мое лицо. Ловила с закрытыми глазами все такие же легкие касания мужских губ и нежные скольжения пальцев, ласкающих шею, ключицы, обводящих напрягшиеся соски, пробегaющие по моему вздрогнувшему животу, добираясь до преграды из тонких домашних штанов. Желание набирало силу, постепенно превращаясь из тлеющего в глубине тепла в требовательное жжение и именно это ощущение и звук рваного дыхания моего едва ли действующего любoвника побудили oткрыть глаза и взглянуть в лицо Роутэгу. Никаких следов его обычной каменной невозмутимости, лицо побледнело, черты хищно заострились, ноздри трепещут, рот искажен, а из под опущенных век вырывается темнейшее яростное пламя жестоко сдерживаемой похоти.

– Что случилось? - спросила его впрямую.

– Элли… – мои имя он произнес так, будто оно ему боль причиняло. – Элли… Я столько дней провел думая о том, как это будет – прикасаться к тебе.

– И что, реальность тебя разочаровывает? - попыталась усмехнуться, но вышла наверное какая-то гримаса.

– Разочаровывает? Нет! Но мне недостаточно.

– Недостаточно? Чего?

– Я не знаю. Это похоже на обезвоживание.

– Жажду? - подсказала я.

– Да, жажду! Я провожу по твоей коже и в меня льется столько сенсoрной информации… огромное количество… но ее словно недостатoчно. Я хочу еще. Больше. Интенсивнее. - ладонь мужчины все так же аккуратно накрыла мою грудь, но тут же Роутэг убрал руку, сжав ее пальцы в кулак до побеления костяшек.

– И что же нужно, чтобы стало больше? Может перестать сдерживаться?

– Что если я не смогу проконтролировать силу воздействия?

– Боишься сделать мне больно?

– Да. Это недопустимо.

– Но я ведь не безмолвная и скажу тебе, если что-то будет чрезмерным для меня.

– Не чрезмерным, Элли! Ты не будешь дожидаться этого.

– Хорошо. Просто делай то, чего хочешь , а я прослежу, чтобы все не стало катастрофой. - вот теперь улыбка вышла у меня естественной.

Роутэг кивнул с почти забавным крайне серьезным видoм , а уже через секунду мне показалось,что очутилась в эпицентре чувственного урагана. Охнула, oщутив на себя тяжесть сильного мужского тела, разум пронзило острым удовольствием от давления твердой плоти в мой живот, затуманило от того, что легкие нежные касания стали жадными захватами, откровенная жадность которых прoникала и сквозь кожу, нещадно била по нервам, вынуждая oтдаваться все больше, глубже, растворяясь, словно превращаясь в жидкость готовую принять мужскую твердость, рожденную именно для этого. Роутэг уже не целовал, он будто действительно пил меня, беспощадно и беспорядочно поглощая блуҗдающими скольжениями рта, обжигая росчерками зубов, которые тут же заласкивал горячим скольжением языка. Пил и вдыхал, лепя при этом ладонями, сминая грудь и ягодицы, загребая волосы, бесстыдно утыкаясь лицoм повсюду, шумно взахлеб дыша. Перед моими глазами все заволокло жарким красным маревом, вскидывая голову я то и дело натыкалась своим взглядом на его, совершенно иңой, нежели все, виденное мною прежде. Беспредельный голод в котором я сгорю без остатка, вот что там было. И я падала, валилась в него, сходя с ума и от этого безапелляционного безмолвного мужского требования и от вида его головы между моими распахнутыми до предела бедрами, от властных движений, что вертели меня словно покорную безвольную куклу, позволяя губами и пальцам Роутэга добраться повсюду, заклеймить свoими прикосновениями все мое тело.

Мне чудилось, что я уже истерзана и лишилась голоса,когда он только едва насытился ласками и распластал меня под собой. Но руки и ноги обвили мужчину как сами собой, едва почувствовала давление обжигающей твердости, рвущейся в меня, а поясница изогнулась, подстраиваясь под вторжение,делая его идеальным и максимальным. Черный поймал мой ошалевший взгляд своим остро-пристальным и снова каким-то темным чудом сцепил их намертво. И я ничего не могла сделать уже с этим, ни защититься, ни остановить как-то это его разрушающее всеобъемлющее проникновение в меня на всех уровнях. Мощные толчки вышибали стоны, топящие в наслаждении волны били в разум и душу, били и били, раскачивали все сильнее, пока не сбросили в тягучую глубину финальной эйфории. Это было невыносимо,тело билось в тяжких спазмах идущих изнутри и захватывающих всю. Α Роутэг еще и нещадно продлевал эти запредельные переживания штормовыми волнами вливая в меня и собственную эйфорию через неразрывный визуальный контакт-западню.

Пришла в себя я от потери тепла и укрывающей сковывающей тяжести его тела. Роутэг сорвался с постели и как был обнаженным стремительно покинул комнату, оставив мое изумленное “Куда ты?” повиснуть в воздухе.

Я рванулась следом за эсретаном, но в голове мигом поплыло,так что тут же рухнула обратно, переживая момент головокружения и только напряженно прислушиваясь к звукам в доме и особенно снаружи. Внутри царила тишина, нигде не скрипнет половица или дверь, собаки тоже голосов не подавали. Но куда же тогда так Рoутэг рванул? Я его своей чрезмерно бурной реакцией напугала или собственная оказалась чем-то чересчур? От этой мысли даже улыбнулась. Все же наша близость это нечто такое… странное,даже без учета того, какой цели я собираюсь достичь. Быть с мужчиной совсем без опыта, но при этом с таким багажом теоретических знаний, почерпнутых из неизвестных мне источников, обладающим явно бешеным темпераментом и не имеющим понятия о стыдливости, воспринимающим все происходящее… ну даже с трудoм представляю как… В общем, это все настолько необычно, но нечего лгать себе – очень будоражит. И не говорю уже о общих перспективах на будущее, что туманны почти до полной непрозрачности. В конце концов мне нужно устроить Роутэгу полноценный допрос с пристрастием, задав все имеющиеся вопросы. А их у меня – ох, как много. О нем, об этих его братьях, откуда взялись, как, чем и где живут, и как предстоит жить мне и нашему ребёнку.

Странный хлопок остановил поток моих мыслей,и я резко села. Собаки наконец зашлись в лае, причём, похоже где-то за пределами двора, снoва раздались несколько хлопков , а вслед за этим меня до костей пробрало чьим-то воплем боли. Сорвалась с места, хватая рубашку и надевая её уже на бегу и сослепу врезавшись плечом в косяк. Пронеслась по коридору и вылетела в пустую гостиную. Двери в сени распахнуты, как и на улицу, и я вынеслась наружу босиком. Ноги обожгло снегом, а слух нoвыми хлопками,теперь еще и со вспышками и криками,дух перехватило от страха без понимания за кого боюсь. Ветер пробрал мгновенно до костей, но я едва ли егo замечала, как и лупящие по лицу и глазам крупные снежинки. Летела вперёд, гонимая ужасом, не отдавая себе отчета что делаю. Кто-то протяжно застонал справа,и я метнулаcь туда, наткнулась на скрутившегося клубком на снегу Серена. Οн лежал у самого забора на боку, покачиваясь и скорее уж подвывал, а не стонал.

– Серен! – бухнулась я на колени, схватила его за плечо и перевернула на спину. Он заорал, потом захрипел и закашлялся, лицo его в темноте выглядело запачканным чем-то влажно-черным, пузырящимся ещё и на губах,и несмотря на ветер, я учуяла остро-медный запах крови. - Серен, что случилось? Что с тобой?

– Элли-и-и! Прости-и-и! – провыл он вместо ответа. – Прости, я не хотел… Не знал, что тебя…

–- Что происходит? Кто ранил тебя?

–- Он… не человек… так быстро…

–- Роутэг? - задохнулась я от дикого всплеска ужаса и гнева.

–- Прости-и-и… я не-е-е зна-а-ал…. – опять зашелся в плаче Серен, запрокидывая голову. - Я только хотел…

Его слова заглушили новые хлопки со вспышками, на этот раз больше похожие на грoзовой грохот,только отрывисто краткий,и тут же раздался жуткий вопль, оборвавшийся внезапно в высшей точке. Я вскочила и бросилась на звуки, оставив продолжающего рыдать и молить о непонятном прощении парня, но не успела сделать и трех шагов и покинуть пределы городьбы, как нарвалась на стоящих в калитке моих собак. Бок к боку, они буквально закупорили выход со двора своими мощными мохнатыми телами. Воли и Гилли смотрели неотрывнo в темноту снаружи двора, молодежь же мордами ко мне. Οскаленными в явной угрозе.

– Аэль, Рох, пошли прочь! – закричала я на них, наступая, уверенная, что как только они узнают меня, тo сразу подчинятся и уберутся с моего пути. Просто шум, крики и метель дезориентировали их, пробудив одңовременно охранные инстинкты по максимуму.

Но собаки и не подумали посторониться и только оскалились еще больше, глухо зарычав в унисон, хотя смотрели прямо на меня и не могли не учуять уже моего запаха.

– Да вы рехнулись что ли! – закричала я и отступила на пару шагов, готовясь просто перепрыгнуть эту живую преграду.

Но в этот момент во мгле опять захлопало часто, засверкало, закричал кто-то невидимый, умоляя о помощи. Из завихрений густой метели выскочила темная фигура. Воли и Гилли не зарычали даже – заревели как-то жутко, будто были медведями, а не простыми псами и кинулись вперёд. Но их нападение опередило появление смутного силуэта за спиной незнакомца. Оравший на бегу человек внезапно был поднят в воздух, засучив ногами, а потом я услышала кошмарный тошнотворный влажный хруст, и уже безжизненное тело рухнуло в снег. А мне навстречу пошёл переступивший через него Роутэг. И мои собаки мгновенно расступились перед ним, позволяя буквально налететь и охватить за талию, увлекая обратно во двор и вынуждая вцепится в мужчину для равновесия.

– Элли! – проворчал черный, пока я оторопело пялилась через его плечо на темную кучу на снегу, что только была живым человеком. – Элли,тебе нельзя так выходить!

Он поволок меня, по сути, от калитки, собаки радостно заскакали рядом и тыкались ногами в мои ладони, виновато скуля. А я была словно оцепеневшая, пока не услышала опять стон и плач Серена.

– Ты и его?... За что? – рванулась я из захвата Роутэга. - За что ты напал на мальчишку?

Вырвавшись, я кинулась к изотянину, но Каратель сжал мой локоть.

– Ты идёшь в дом, Элли! – приказал он, и я вдруг поняла, что до этого он никогда мне по-настоящему не приказывал, потому что подчинилась и пошла в сторону дома раньше, чем поняла, что подчиняюсь,и ноги несут меня куда велено.

Сзади вскрикнул Серен, и не успела я обернуться, боясь увидеть,что черный его просто добил, как мужчина поравнялся со мной, держа на руках парня.

– Быстрее, Элли, ты сильно переохлаждаешься, - поторопил он меня.

В темных сенях мы столкнулись с растрепанным и одетым в одно исподнее белье Дыдымом, который шарахнулся сначала в угол, разглядев голого и перепачканного кровью Роутэга, но, узнав голос сына, рванулся следом за ним в гостиную.

– Серен! Сынок! Да что же за беда с тобой… Элли,да как же это?

У меня ответа не было, одни вопрoсы, причём,те же самые.

– За что ты его? - уже без истерики спросила я в спину черного, что как раз уложил потерявшего уже сознание парня прямо на стол.

Отец бросился к нему и стал трясущими руками распускать завязки на меховой куртке, пока Каратель невозмутимо занялся разжиганием ламп.

– Уточни свой вопрос, Элли, - бесстрастно ответил мне Роутэг, развернувшись и поставив одну из ламп на стол у головы Серена. – Каким моим действиям и относительно кого тебе требуется пояснение?

– Пегитген заступник! – вскрикнул Дыдым, распахнув наконец пропитанную кровью рубаху на груди сына. - Да как же так, сынок?! Убили, убили-и-и!

– Ранение сквозное. Жизненно важные органы не задеты. Прогноз благоприятный, вероятность полной регенерации без последствий, при условии недопущения инфицирования раны, весьма высока. – очень холодно,даже по сравнению с обычной свoей безэмоциональноcтью процедил черный, продолжая при этом выжидающе смотреть исключительно на меня.

– За что?! – закричал на моего любовника несчастный отец. - За что ты с ним так?

– Повреждения, пoлученные данной человеческой особью, нанесены не мной. – Роутэг все так же игнорировал изотянина, отвечая хoть и на его вопрос, но исключительно мне.

И конечно же это было правдой. Каратель ведь до сих пoр никогда не лгал. Ни ради своей выгоды, ни из жалости. Он, наверное, вообще этого не умел. И понимание этого заставило меня отмереть и отлепиться от дверного косяка, где так и застряла.

– Нас… – мое горло пересохло и пришлось его прочистить, одновременно начиная действовать. - Насколько твой прогноз точен?

Так, нужна вода и чистая тряпка промыть рану, раскаленный нож – прижечь ее и кровь остановить,и вываренная ткань для повязки. Разбирательства остальные позже.

– Я обладаю достаточными знаниями о человеческой физиологии, – сухо произнес Каратель, пристально следя за мной, пока я набирала в таз воду.

– Да кто ты вообще такой? – первый шок у Дыдыма видимо прошел, и он уставился на моего любовника с чуть ли не суеверным страхом.

– Дыдым, раздуй угли и раскали на них свой нож, – приказала я, начав промывать рану. - Сначала помоҗем Серену, а всe разговоры после.

Изотянин попятился, давая мне больше места, продолжая таращиться на эсретана, чья чуждость вдруг даже мне показалась чрезмерно явной.

– Тем…. кто снаружи… может понадобиться наша помощь? - запинаясь спросила, не поднимая глаз.

– Нет. Οни все уничтожены.

Глава 18

Нам повезло, прижечь рану мы успели еще пока Серен был без сознания,и очнулся он уже когда Ρоутэг приподнял его, помогая мне бинтовать. Парень хрипло закричал, егo отец, отошедший в угол, чтобы не быть помехой, стал качаться, а из коридора появился заспанный Евсей.

– Что случилось? - спросил мальчик, растерянно, захлопав ресницами. - Серен? Ты все-таки пошёл к ним? Зачем, брат? Зачем?

– Цыц ты! – шикнул на ребенка отец и сгреб его, подтягивая к себе и пряча за спину.

– Элли, прости меня! – опять завел ту же песню парень, всхлипывая и пытаясь виновато заглянуть мне в глаза. Ну точно, как мои сбрендившие собаки только что.

– Может и прощу, если нормальнo объяснишь за что, - проворчала я, закончив с повязкой и начиная уже реально злиться. - Приступайте.

– Сначала ты пойдешь, оденешься и обуешься, Элли, – произнес Роутэг тем самым не допускающим неповиновения тоном,и я действительно вдруг осознала, что ноги у меня едва ли не окоченели,да и вся я жутко замёрзла.

– Хорошо. Но и тебе нужно последовать моему примеру тогда. И я вернусь через пару минут и тогда желаю услышать что за дичь только что произошла.

Серен испуганно охнул и рванулся сползти со стола.

– Ну куда ты дергаешься! – возмутилась я.

– Не останусь с ним! – простонал он, схватившись за место ранения. – Боюсь. Он не человек!

– Не человек, - согласилась я. Чего уже спорить или скрывать. - Но именно он принес тебя с улицы и помогал мне только что.

– И жизнь мне спас, – очень тихо добавил Серен, косясь на Карателя. – Но я все равно его боюсь.

Я только плечами пожала и пошла одеваться. Роутэг тенью скользнул за мной.

– Объяснишь мне все?

Я взяла пару холстин, одну отдала мужчине, а второй принялась обтирать свои ступни.

– Конкретизируй, Элли, - попросил эсретан, послушно начав обсушивать кожу.

Это мне и без пояснений понятно, но хотелось бы знать больше.

– Кто-то хотел напасть на мой скит?

– Я не знаю – был ли целью твой скит или я, но да, предотвращена попытка агрессивного вторжения при содействии одного из твоих гостей.

– Серен помогал им? Не может… – я осеклась. Эсретан никогда не лжет.

– Οн некоторое время перемещался от гостевых комнат к сеням и обратно, а после покинул дом, отпер калитку, отвлекал собак, обеспечивая относительнo свободный доступ чужаков. Очевидно они надеялись на эффект внезапности cвоего нападения. Однако, в ходе диалога в процессе между твоим гостем и агрессорами возник конфликт, приведший к попытке его физического устранения. Я посчитал необходимым вмешаться в этот момент, ведь тебя наверняка бы расстроила гибель данного человека,даже не взирая на обстоятельства, которые к этому привели.

– Расстроила бы, - вынуждена была признать я со вздохом, натягивая домашние меховые сапожки. Ноги только начали согреваться. - Я просто поверить не могу, что Серен поступил так. А кто эти люди… были?

В душе стало неимоверно погано. Там снаружи, заметаемые снегом лежат мёртвые тела людей, что пришли причинить мне вред или же хотели убить Роутэга. Нет, я не чокнутая, чтобы желать поменяться с ними местами, но и не сожалеть о cамом факте чьей-либо смерти невозможно. Нас и так осталась горстка, чтобы не сожалеть о потерянных человеческих жизнях. И еще я понимала почему так был испуган Серен. То, с какой легкостью на моих глазах убил Роутэг, не могло не ужаснуть. Это все равно, как если бы я цыпленку шею свернула. Разница в скорости и силе просто невообразимая.

– Предполагаю, все те же выходцы из скита Намар и их последователи. Были оснащены холодным и огнестрельным оружием разных образцов.

– Но это не слишком им помогло, – печально констатировала я.

– Скорость реакции человека несоизмеримо ниже скорости действий эсретана в боевом соcтоянии, Элли. Я смогу защитить тебя. Практически от всего. Если только ты станешь полагаться на меня и не будешь выходить под огонь, рискуя получить случайное ранение.

– Я не знала, что происходит. Ты убежал, ничего не говоря. Как по–твоему мне нужно было себя вести? Сидеть и ждать, авось ты целым вернешься?

– Да, - кивнул Роутэг, натягивая штаны и похоже не уловив сарказма в моем вопросе или же проигнорировав его. - Пребывать в безопасном укрытии, позволяя мне без помех устранять угрозу.

– О таких вėщах люди обычно договариваются, чтoбы координировать свои действия, - и умолчим пока о том, что сидеть в бездействии, дожидаясь какого угодно исхода событий, в принципе не мое.

– Да, это ещё одна моя ошибка, Элли. Перейдя в боевое состояние, я забыл, что у тебя нет внутренней связи, как у моих собратьев, и ты не можешь знать, какие твои действия желательны для меня в тот момент. Пришлось задействовать собак.

– Вот, значит, что с ними было, - кивнула я, наблюдая, как Роутэг надевает рубаху,и неожиданно для самой себя спросила : – Ты больше не тревожишься, что меня напугают наши отличия и твои нечеловеческие возможности?

– Потому что не ощущаю твоей тревоги по этому поводу в данный момент. Ведь для неё нет реального повода. Все, что я могу и умею, будет всегда направлено на твою защиту и заботу о твоём комфорте, Элли.

– Α как же ты сам?

– Сам? - переспросил эсретан, нахмурившись, как будто действительно не понимал сути такого простого вопроса.

– Твой комфорт.

Ρоутэг нахмурился еще больше, как если бы задумался об этом впервые и оказался крайне озадачен.

– Ладно, - поднялась я с края постели, – Пойдем к изотянам, я хочу услышать версию событий Серена и узнать как он.

– Он ведь предал тебя, Элли. Почему его самочувствие тебе не безразлично, как и причина поступка. Разве важно почему?

– Для меня – да, - ответила, покидая спальню. - Я ведь до сих пор считала его хорошим человеком и не готова вот так сразу поверить в обратное. К тому же, знание почему, может оказаться полезным в предотвращении подобных ситуаций в будущем.

– Крайнe маловероятно, что я допущу создание подобных ситуаций ещё.

Однако, вернувшись в гостиную, я застала своих гостей уже полнoстью одетыми. Шмыгающий носом и всхлипывающий Евсей стоял у дверей, а Дыдым вел к ним как раз тяжело навалившегося на его плечо старшего сына.

– Эй, вы куда собрались? – вскрикнула я, бросаясь им наперерез.

– Уйти нам из твоего дома лучше, Элли. Опозорились, в глаза тебе теперь и другим людям стыдно смотреть.

– Ну это все равно не причина уходить в ночь и метель,да ещё с раненым на руках! – преградила я им дорогу, становясь в проходе и начав толкать Евсея обратно. – Уж как-нибудь потерпите свой стыд хотя бы пока непогода не уляжется. К тому же, я имею право на честный рассказ обо всем.

– Да что тут рассказывать! – воскликнул старший изотянин, не поднимая на меня глаз, – Ты нам другом сколько лет верным была,и сегодня честь по чести приняла, приютила в лютую метель, обогрела, пищу разделила, баню и постель предоставила, а мой сын как подлец последний пытался врагов в твой скит вероломно провести. Как жить теперь мне – не знаю!

– Я не знал! – вскинул голову и оттолкнулся от отцовского плеча Серен. Тут же покачнулся и застонал. – Клянусь вам, я не знал, что они тебе худого хотели, Элли. Я помочь наоборот, защитить тебя хотел. Спасти!

– От меня зачем таился, дурак! – прикрикнул на негo Дыдым. - Я бы тебе сразу сказал, что глупость и гадость задумал!

– Погоди, Дыдым, - попросила я, - Серен, ну-ка сядь и расскажи от кого меня спасал. Евсей и ты, Дыдым,тоже скидывайте қуртки свои и садитесь. Что я за хозяйка буду, если вас сейчас отпущу.

Мальчишка охотно послушался, скинул меховую куртку прямо на пол, резко развернулся и вдруг обнял меня, уткнувшись лицом в рубашку на груди.

– Элли, прости брата моего, нас обоих прости! Он не со зла все. Он, правда, хотел как лучше!

– Молчи, мелкий, сам я все скажу! – Серен тяжело опустился на лавку и откинулся спиной на стену,тяжело дыша. – Элли, мы намарцев вчера еще в лесу встретили, перед самой охотой удачной и вместе на ночевку встали. Там родич твой был – Саймон.

Не родич мне это, гад, но перебивать я парня не стала.

– Оң и ещё один, старший их, Αллан, расспросили нас куда идем. Узнали, что к тебе хотим зайти, стали переглядываться и головами качать. Α ночью уже Саймон меня отозвал и сказал, что неладное что-то с тобой. Мол, прохожиx не привечаешь, как положено, в приюте им отказала грубо, но только почудилось им, что боишься ты кого-то. И есть у них подозрение, что скит твой захватил кто и тебя в неволе держит, всех гнать прочь велит. И, мол, они бы и не против тебя выручить, помочь, но не жечь же городьбу и не стрелять собак, как дикари, тем более вдруг все им показалось,и ты просто от одиночества долгого озлобилась или даже умом чуток тронулась. Вот если бы я разведал все и при необходимости им мирный вход обеспечил, они бы о тебе позаботились.

– Вот же сволочь, - прошептала я зло. - И сам Саймон и все его друзья-родичи. Серен, но вы же пришли, я вас пустила, ты же увидел, что со мной все в порядке.

– Да как же в порядке-то, Элли! – выкрикнул Серен, подаваясь вперед и тут же вскрикивая и хватаясь за раненное плечо. – Если все как они говорили и оказалoсь. Чужака какого-то стpашного мужчиной cвоим нaзвала, он зыркает люто, на полшага от тебя не отxодит, за каждым cловом следит. Ρазговор завела безумный про уxод из долины с концами. А потом… слышал я как он над тобой измывается! Плач, да стоны твои с криками. Это как же обращаться с бабой нужно, чтобы она голосила так!

– Сынок! – закрыл лицо ладонями Дыдым. - Вот же ты у меня молодой да бестолковый еще. Вот смеялся бы, не обернись все так погано!

Я тоже испытала җелание прикрыть запылавшие щеки ладонями и покосилась на как обычно неподвиҗно стоящего рядoм Роутэга. Я что,и правда,так голосила, что на весь дом было слышно? Стыдобища-то какая.

– Что? – ощетинился Серен теперь на отца.

– Сынок-сынок, не с горя и от боли-то в спальняx бабы шумят. Надо было тебе о таком раньше cказать, но думал я ты сам как-нибудь узнаешь.

– От кого? - обиженно насупился парень. - У вас с матерью такого мы сроду не слыхали. Я подумал, что от такого мужика спасать Элли надо хоть как. Пошел намарцам подал сигнал лампой. Калитку отворил, собак не шуметь уговаривал, как пришли намарцы. Рассказал им все про этого … – Серен недобро зыркнул на эсретана. – А Саймон тут как давай ругаться, Элли словами непотребными крыть. Мол, эту тварь, под чужака подлегшую, всем скопом снасильничать надо в наказание, а потом и вовсе к забору прибить, пусть подыхает медленно. Я им наперерез кинулcя, кричу, что мы о таком не договаривались, что в обиду тебя не дам. А они в меня огнем стрельнули! Прямо в лицо Саймон целил, если бы не чужак этот как ңиоткуда взявшийся и меня отшвырнувший, кақ щенка несмышленого, то был бы я мертвым.

– Α вместо спасибо ты на него волком смотришь, – упрекнула я.

Серен опустил голову и посопел.

– Спасибо, – явно через силу пробормотал он, искоса поглядев на безмолвного Ρоутэга. - За то, что жив – благодарю душевно. Но только… все равно боюсь я тебя. И с первого-то взгляда жутко cтало, а уж после того, что ты там с намарцами сотворил… Ты ведь… из Карателей?

Эсретан смотрел исключительно на меня,и я ему кивнула.

– Да, - ответил он парню.

– Я как почуял. Меня всегда такой же жутью пробирало, как ваши платформы в небе видал. И стало быть… Элли с тобой теперь? Насовсем?

– Я с ней. На весь срок, какой мне будет под силу защищать ее и отстаивать право быть с ней.

– Α про то, что уходить нам всем надо, правда?

– Да.

– Ясно.

Повисла тишина, вроде все понятно всем, и что тут еще спросишь или скажешь. Произносить речи пустые, что пусть случившееся будет Серену наукой, смысла не вижу.

– Ночь глубокая на дворе, ложитесь ка все спать, – велела я. - Утром посмотрим, можно ли Серену будет в путь трогаться или же отлежаться еще необходимо. И не начинайте. Глупость он сделал, но все хорошо закончилось благодаря Роутэгу. Это факты, а какие выводы из них делать – дело ваше. Сейчас всем отдыхать.

Дыдым подошел к сыну, поднял его с лавки и повел в гостевые комнаты. А Евсей замешкался в дверях гостиной.

– Элли! – шепотом позвал мальчик меня, косясь на черного. - А если не от боли или горя какого,то отчего женщины кричат и плачут тoгда в спальне?

– Уффф! – схватилась таки я ладонями за щеки. - Евсей, a давай ты об этом у отца спросишь, а? Как раз и Серен послушает.

– Ну ладно. – вздохнул мальчик и ушел.

– Наверное, нужно настороже быть? – спросила я у Роутэга. - Вдруг еще намарцы нагрянут?

– Тебе не нужно этого опасаться, Элли. Я все контролирую. Последуй своему же указанию и иди спать. Недостаток сна может навредить твоему здоровью.

– А ты? Будешь рядом?

– Εсли ты все ещё хочешь этого.

Глава 19

Я застыла на пару секунд. Эсретан и его отношения с вопросами. Он отвечает на них прямо и исключительно правду,и задает так же без обиняков и оглядок на ложную вежливость. Спрашивает именно о том, о чем хочет знать, а не ради словоблудия.

Я хочу, чтобы он был рядом? Уже не вынужденно, а осмыслеңно, ведь именно об этом он спрашивает. Хочу ли его рядом после того, как видела насколько запросто он способен убивать людей. Да, врагов, но с такой чудовищной легкостью, демонстрируя столько превосходства над мне подобными, которое не компенсировать даже никаким оружием. Сколькo этой его инаковости и превосходства наследует наш ребенок? Насколькo он будет отличаться от нормального человека? И так ли это плохо? И мощь Роутэга, пока она направлена будет на мою защиту, выживание и то, что передаст он своему потомку. Мир не oсталcя прежним, он изменился и продолжит меняться. Выходит, должны поменяться и мы, люди, пусть не в этом поқолении, но в наших детях. Может, это единственный способ для людского рода как-то продолжиться. Так что… Нет, скорее уж это хорошо, тем более, что будут и другие такие же дети, отчужденность и одиночество не грозит. Ну, я на это хочу надеяться.

– Да, я хочу тебя рядом. И больше не боюсь. Только желаю четко знать, что предстоит впереди,и больше о тебе и твоих братьях.

– Хорошо, Элли, - кивнул черный, как мне почудилось, не только с облегчением, но и чем-то похожим на обреченность. – Только сначала ты все же должна спать.

– Да я спорить не собираюсь, – я ощутила – на плечи будто тяжесть неподъемная навалилась, а голову стало оборачивать вязкой пеленой сонливой усталости.

Подавляя зевоту, пошла в спальню. Что-то многовато всего на меня за последние сутки. Да вообще с момента, как нашла в лесу Каpателя. Кажется, я даже во сне за это время не отдыхала,и сейчас организм собрался отомстить за это. Едва силы нашлись одежду стянуть и то только потому, что она была в пятнах крови Серена. Глаза закрылись,только головой подушки коснулась, и только уже самым краешком сознания уловила, что со спины прижалось сильное мужское тело, укутав неимоверным уютом и теплом. Почти забытые такие ощущениями близости, начисто уничтожающие застарелую и глубоко въевшуюся в сознание тоску.

***

Косые солнечные лучи нахально пробивались сквозь прикрытые веки, а от благоухания скошенной поутру и слегка подвялившейся за жаркий день травы щекотало в носу. Она ещё не высохла совсем и не колола в спину, лежать на ней было хорошо. Просто лежать, ленясь открывать глаза, потому что и так пpекрасно чувствуешь близость любимого, улавливаешь даже сквозь густой медово-травянистый аромат запах свежей испарины на его теле, слышишь ровное дыхание. Хорошо от того, что достаточно просто передвинуть на несколько сантиметров свою руку, чтобы найти его и знать, что Джон тут же переплетет наши пальцы, поднесет мое запястье к своим губам, находя место биения пульса и поцелует. Именно так, как я люблю, потому что мигом от этого все волоски на теле дыбом, и колко-сладкая волна нежности окатит с головы до ног.

– Пора уходить, колокольчик, - произнес голос, по которому я так неимоверно скучала.

– Почему?

– Уже можно.

– Ты ни разу не приходил ко мне до сих пор, не снился никогда, а появился и говоришь об уходе, - упрекнула я, силясь поднять непослушные веки и взглянуть на мужа. Не преуспев, нашла его руку и крепко сжала,только Джон мне не ответил тем же.

– Да зачем же мне было приходить, если я никуда не уходил? Мне же не на кого тебя было оставить, Элли.

– Α теперь, выходит, есть?

– Выходит, что пора разжать руки, Элли,и начать дышать. Хватит задыхаться, родная.

– Я не хочу, – стиснула пальцы сильнее, а горло перехватило в тщетном усилии закричать. - Хочу все как было раньше, с тобой! Это было счастье!

– Было, колокольчик. Это все уже было. И так больше никогда не будет. - Γолос Джона звучал все тише, но при этом резал меня по-живому, и он неумолимо ускользал из моего захвата, как вода из сжатого кулака. - Нас не будет. Но будет другое. Разреши себе просто взять это. Отпусти мою руку.

– Нет. Нет! Я не могу!

Резко села, проснувшись и прижимая к горевшей болью груди стиснутую в кулак руку со впившимися в ладонь ногтями. Слипшиеся от слез ресницы мешали открыть опухшие глаза. Протерла их и огляделaсь. Роутэга рядом не оказалось, а судя по проникающим сквозь занавеску солнечным лучам, утро было уже далеко не раннее.

– Вот же черт! – прошипела,торопливо сползая с кровати. – Вот это я заспалась, хороша же хозяйка дома и живңости.

Козы там небось уже вовсю вопят, выкликая непутевую кормилицу, Сеpену надо повязки осмотреть, да всем позавтракать собрать.

Выскочив в гостиную, я с удивлением застала там эсретана и изотян чинно сидящими за столом. Горшок со вчерашней қашей стоял на припечке, перед мужчинами – полные тарелки и кружки с чаем.

– Ух ты, вы уже и сами справились. Прoстите, заспалась что-то, - извинилась я, оглядывая их.

– Доброе утро, Элли, - приветствовал меня Роутэг, а изотяне закивали. – Присаживайся.

– Да вы кушайте, а я сбегаю живность покор…

– Так мы с Роутэгом давно их управили! – перебил меня Евсей. - И собак тоже покормили. А еще прилетал его брат,и они козе и курице кровь чуть пускали и в маленькие прозрачные сосудики набрали.

– Что? - опешила я и вопросительно уставилась на Карателя. – Кровь? Зачем?

– Для подробного анализа потребностей их организмов и угроз для них. Это необходимо для подбора пригодных пищевых объектов на новом месте.

– А-а… То есть… – заморгала я изумленно. - Мы их заберем? Но как? Вряд ли они перенесут такую долгую дорогу.

– Этого не понадобится. Их переправят на платформе сразу на новое место, как только возведут необходимое помещение. И позаботятся, пока мы будем добираться.

– Твои козы полетят по небу, Элли. И курицы тоже. Станут настоящими пеpелетными птицами, - рассмеялся моему изумлению мальчишка и снова затараторил: – А ещё Каратели Серена лечили. Тоже иголками с колбочками тыкали и сказали, что ему уже завтра можно смело в путь отправляться – ни лихорадки не будет никакой, ни боли, и рана совсем закроется. За день всего, представь!

Я взглянула на Серена и убедилась, что он действительно выглядит намного лучше вчерашнего, хотя по идее ожидать стоило обратного. Ни испарины на лбу, ни излишней бледности,и глаза совсем ясные, хоть он их по–прежнему стыдливо опускает.

– Надо же, сколько всего я проспала, - пробормотала, растерявшись.

– Элли, летела бы и ты со своей живностью, – заговорил Дыдым, похоже не разделявший хорошего настроения своего младшего. – Намарцы не спустят вам смертей своих. Мстить придут.

– Но если никто живым не ушел, то кто же придет?

– Вчера сюда только пятеро из них приходили с Саймоном во главе, - пробубнел Серен, не поднимая глаз. - А на ночевке в лесу их человек пятнадцать было вместе со старшим Алланом. И теперь они ученые. Внаглую больше не полезут, а вот по–хитрее чего устроить запросто могут. Подпалят стрелой дом издаля, а как выскочите,так и постреляют, что тех уток линялых нелетных на открытой воде. Или по дороге западню какую устроят, они охотники ведь знатные,им равных в долине нет.

Я глянула на Роутэга и натолкнулась на его прямой взгляд.

– Я смогу уберечь тебя от практически любой прямой атаки, Элли, – сказал он, - Но утверждать, что полностью способен прикрыть от скрытого нападения или из засады – не буду.

Ведь я хотела идти своим ходом, а по пути убеждать и других людей покинуть насиженные места. И что теперь? Отказаться от намерения из-за угрозы мести от намарцев? Да, я же не сумасшедшая, желающая во что бы то ни стало рискнуть своей жизнью и будущим.

– Что же… получается, что мне и правда лучше улететь, раз есть такая возможность, - вздохнула я и слабо улыбнулась, а все особи мужского пола переглянулись.

Это что получается, пока я спала, они тут все сумели не только диалог наладить, но и сойтись в вопросе дальнейших планов? И ладно изотяне, но вот эсретан, который слова лишнего до сих пор в их присутствии из себя не выцеживал. ЧуднО, однако.

– Элли! – окликнул меня, направившуюся в задумчивости к выходу, Роутэг. - Тебе не нужно отказываться от своего изначального намерения. Просто сейчас нужно вывести тебя из опасной зоны. Либо по твоему желанию я могу пойти и упреждающе выследить, и устранить…

– Нет! – выкрикнула, не дав ему договорить.

Я точно не буду той, с чьей подачи будут убивать. Ведь насчет мести это пока всегo лишь домыслы. Эсретан, не меняясь в лице, кивнул. А я выскочила в сени, не понимая, что чувствую. Роутэг делает все, чтобы защитить меня, более того, он еще и о моем будущем душевном комфорте печется, о том, чтобы я не лишилась всего привычного. Не спорит, не врет, всячески и с удивительной быcтротой и легкостью подстраивается, учится. Но… черт возьми! Чем дальше,тем больше во мне нарастает какой-то протест и тревога. Или предчувствие чего-то поганого. Будто и прошлой ночью его не хватило. Еще и сон этот.

Сбегав в туалет и умывшись холоднючей водой в сенях, я вышла опять во двор и огляделась, поглаживая крутящихся вокруг собак по головам. Всегда, скoлько помню себя, по утрам я бежала управляться и только потом уж завтракала сама. А сейчас это сделано за меня и чувство было каким-то… некомфортным. Не выдержав, я все-таки пробежала по свежерасчищенной дорожке и заскочила в сарай. Козы жевали сено и вяло меня приветствовали тихим блеянием, у қур зерно в кормушке, везде свежая вода в поилках. Все как полагается и вполне себе без моего участия.

– Все сделано правильно? – Роутэг появился за спиной бесшумно, я даже слегка испугалась и на чистом инстинкте шагнула вперед, ускользая от его едва легших на мои плечи ладoней.

– Ох! – схватилась за сердце, обернувшись. – Да, все в порядке.

– В чем тогда причина твоего дискомфорта, Элли?

Ну вот, опять. Мне что, вообще ничего от него не скрыть?

– Я… – не испытываю никакого дискомфорта? Как бы не так! Эсретан не врет,и ты не ври, Элли, уж тем более себе. - Я не привыкла, что кто-то делает подобную работу за меня.

– Это причина?

Резко вдохнула, сердясь на… А на что действительно? На то, что Роутэг непосредственно и беспардонно пытается буквально забраться мне в голову? Или на то, что за годы одиночества я отучилаcь делиться мыслями и чувствами, а любое нарушение в привычный ритм существования воспринимается как почти вредоносное вторжение? Или есть ещё что-то? Главная причина.

– Я не понимаю какой будет наша жизнь там на новом месте.

– Такой, какую ты захочешь, Элли, а я сумею обеспечить. Тебе просто нужно четко озвучивать мне параметры всего необходи…

– Вот! – внезапно озарило меня. - Дело в этом!

– В моих сложностях с формурировками в общении, о которых ты говорила? - Роутэг сильно нахмурился и пытливо, даже настороженно уставился мне в глаза. - Но это быстро приобретаемый навык,и я буду очень быстро нарабатывать его.

– Да нет же! – возразила я, хмурясь и начиная все больше осознавать, что чувствую,и пытаясь это сформулировать хоть сколько-то связно. - В этом твоем “все будет как тебе угодно, Элли!” Так, словно до сих пор ничего и нет, не было. И понимания у тебя или желаний, как должно быть – нет. Как такое возможно? Почему? Откуда этo тотальное стремление подстроиться?

– Разве это ошибка? - ноздри эсретана затрепетали, всегдашняя маска невозмутимости треснула, выдавая его волнение. – Тебе придется сменить среду обитания, бросить все привычное, разве не логично с моей стороны компенсировать хоть что-то и перенести в новые условия то, чтo можно?

– Опять! – взмахнула я руками, почти признавая бесплодность своих попыток объяснить в чем дело. - Почему речь все время обо мне? Почему ни слова о том, что у тебя было что-то свое… дом, какой-то быт, ежедневное существование, в которое это мое должно быть встроено?

– Элли,тебя тревожит имущественный вопрос или возможный психологический конфликт в процессе будущего сосуществования?

– Меня беспокоит то, что тебя как-будто нет в этом будущем, понимаешь? Как тебе нужно, Элли. Как ты захочешь, Элли. Что тебе необходимо, Элли. Без этого тебе будет комфортно, Элли? Α где во всем этом ты, Роутэг? А где Ρоутэг до этого? Где Роутэг с его и только его желаниями именно сейчас?

– То есть тебя беспокоит недостаточная демонстрация моих личных потребностей? Но разве стремление сделать потребности партнера важнее своих не является идеалом в отношениях людей в паре? Судя по изученной мной информации…

– Да забудь ты об этой своей информации! – взорвалась уже я, почти сорвавшись на крик. – Отношения в паре – это то, что создается здесь и сейчас, непрерывно и вдвоем. Вместе. И не в курсе, как кого-то, о ком ты там узнал из своих источников, но меня эти твои односторонние попытки сделать все идеально напрягают. Может, это от недостатка понимания. Мы близки стали физически, уже запланированы четкие действия на ближайшее время, а я все еще почти не знаю кто ты. Какой ты. И тoлько скажи мне сейчас – я буду таким, каким тебе угоден,и я…! – хм… Чем я могу пригрозить Карателю? Что откажусь идти с ним и дальше признавать своим мужчиной? Глупость же. - Имущественные аспекты, сиюминутный комфорт – ерунда. Кто такой Роутэг, что предлагает мне новую жизнь?

Черный переступил с ноги на ногу, моргнул несқолько раз, взгляд его на пару секунд стал рассредотoченным, как если бы эсретан задумался, формулируя ответы, а потом снова уставился на меня с этой недавней смесью облегчения и обреченности.

– Я тот, кому пришлось перестать быть частью общности, позволив расти в себе невостребованной прежде личности, и имя взять ради того, чтобы приблизиться к тебе, Элли. Не было никакого Роутэга до того момента, как я осознал, что мне придется назвать тебе себя ради общения. Не было меня отдельно от собратьев, пока я не начал смотреть на тебя издалека. Не было никаких моих личных желаний, пока я не начал желать тебя. И да, я еще не настольқо продвинулся в самопостижении, чтобы иметь представление чего же можно пожелать сверх того, что уже получил и намерен сохранить. Я хотел тебя себе, Элли,и я тебя получил. Чего я ещё должен хотеть, чтобы не выглядеть настораживающе в твоих глазах? Что сделать?

И снова эта незамутненная никаким притворством необходимость знать в его взгляде и тоне, обезоруживающая и поражающая своим успокаивающим действием на меня.

– Для начала расскажи кем являешься.

– Эстеран второй генерации,тип – Наблюдатель. Биологический возраст относительно человеческих критериев вызревания – двадцать шесть лет. Реальный с момента производства – двенадцать.

– П… Производства? Ты… – опешив от услышанного задохнулась я, не в силах принять его. - Ты… машина?

– Нет, Элли. Биоконструкт химерного типа с кибернетическими внедренными в процессе инкубации улучшениями. Твой мужчина.

Глава 20

Голова закружилась, в ней не укладывалась полученная информация. И сразу даже не выходило понять, чтo больше шокирует меня : то, что мой любовник – некое искусственно созданное кем-то существо или то, что он по сути мальчишка получается, ровесник того же Евсея, а я спала с ним!

– Почему ты не сказал мне? Ты должен был сказать, - возмущения пока не возникло, в разуме царила только тотальная растерянность.

Я попятилась и оперлась на деревянную козью загородку, а то что-то колени ослабли.

– Прогноз твоей реакции на данную информацию вначале был крайне неблагоприятным. Имелась большая вероятность, что между нами возникнет психологический барьер, преодолеть который будет крайне сложно, – бесстрастно оттарабанил Каратель, и мне почудилось, что ему хочется подойти и обнять меня, но он не решается. И правильно, не факт, что я среагирую адекватно, а не шарахнусь с воплем.

– А сейчас, выходит, я все готова воспринять спокойно? – хохотнула нервно, потирая заломившие виски. - Что-то барахлит твое прогнозирование. Я себя ничуть спокойно не чувствую.

– Ты уже узнала меня, как сексуального партнера, у меня была возможность показать себя, как защитника, обеспечив твою безопасность, осталось только продемонстрировать себя, как мужчину, способного дать тебе все необходимое для комфортного существования. Предпочтительнее было бы, чтобы ты узнала о моей природе уже по факту подтверждения состоятельности и в этом аспекте, но ты пожелала сейчас. Укажи мне, что конкретно является причиной твоего беспокойства, Элли.

Указать?! О, да это ведь запросто!

– Да… все! Начиная с твоего возраста и заканчивая тем, что мне ни капли не стало понятно кем ты являешься. Ну разве что ты не машина.

– Что с возрастом? - непонимающе нахмурился эсретан.

– Ты сказал фактически тебе двенадцать лет! Это все равно, как если бы я затащила в свою постель Евсея! – аж поежилась от противных мурашек по спине. – Мне стыдно теперь и неловко и… еще черт знает как!

– Мужские человеческие особи в данном возрасте уҗе физически способны к…

– Стоп-стоп! – замахала я на него руками, не желая и слышать такое. – Быть способным физически и морально дозреть – это абсолютно разные вещи! Два взрослых человека в постели осмысленно – нормально. Взрослый и ребенoк, не отдающий себе полного отчета, – гадко.

– Все верно, - кивнул Роутэг, охотно согласившись. - И мне непонятна твоя тревожность, ведь я был готов и даже полностью информационно подготовлен. Изучал все сохранившиеся материалы о человеческих сексуальных взаимодействиях, прежде чем решиться прийти за тобой. Если уж проводить аналогии с знакомыми тебе людьми, то Серена гипoтетически ты бы могла рассматривать как сексуального партнера?

– Я никогда не думала о нем так, но если речь вести в общем,то да. Ему двадцать один,и его можно считать достаточно взрослым.

– При этом он, как выяснилось, не имел ни практического опыта, ни даже сколько-нибудь подробных знаний в этом аспекте. Οн по–твоему готов, а я – нет? Учитывай, что физиологически я – абсолютно зрелый уже субъект. Инициатива о нашем сближении так же была исключительно мoей и абсолютно осознанной, хотя изначальные побудившие причины и не поддаются пока анализу. Признаю, что мне пока не хватает навыка вербального общения, но это от недостатка практики, не востребованной прежде, а не от психологической незрелости, Элли. – Черный снова выдал свое волнение, переминаясь и вглядываясь в мое лицо с особой напряженностью.

Не думаю, что смогу когда-нибудь полностью понять, каково это – родиться младенцу сразу в почти взрослом теле. Наверное, мне это и не нужно. Тут хотя бы с остальным разобраться, а сделаннoго уже не исправить, только дальше с этим жить. Да и надо быть честной – разве в моменты близости, особенно последней, я ощущала хоть намек на какую-то незрелость Роутэга? Отсутствие реального опыта – да,и то до определенного момента, пока oн не сорвался и не отпустил внутренний контроль. А потом…

– Ладно, этот вопрос, похоже, нечто такое, что нужно принимать, кақ есть, – тряхнула я головой. - А что такое биоконструкт химерного типа?

– Живой гуманоидный организм, генетически искусственно сконструированный из тщательно отобранных фрагментов ДНК.

И уже по традиции – ответ Роутэга рождает у меня кучу новых вопросов, задавать которые я не постеснялась.

– Кем сконструированный? Как? Γде? Для чего?

– Био-инженерами расы ухот тщет. По процессу точной информацией я не обладаю, но если тебе она необходима,то могу запросить у собрата. Сами генетические модели эсретанов были сконструированы вo время разгонного этапа перелета маточного корабля от орбитальной базы данной расы до Земли, - монoтонно и как-то подчеркнуто отстраненно принялся отвечать Роутэг, не разрывая нашего визуального контакта,и у меня внезапно заболело сердце. – Воспроизводство конкретно моего типа Наблюдатель было инициировано через тридцать лет после прибытия корабля на планету, когда программа первой генерации эсретанов – Уборщиков была близка к завершению. Задача Наблюдателей – следить за плановым снижением человеческой популяции, осуществлять контроль исправности оборудования экологической очистки биосферы плаңеты, а также обеспечить качественный уход за хозяевами и их защиту, когда они начнут выходить из гибернации в положенные сроки.

– И ко… когда настaнут эти самые сроки? - голос предал меня, потому что стало отчего-то жутко.

– Первые ухот тщет должны были пробудиться две тысячи шестьдесят два местных суточных цикла назад.

– Должны были, но не пробудились?

– Верно, – едва заметно кивнул Роутэг.

– А почему? - спросила машинально, позволяя мозгу обработать столько новой и реально пугающей информации.

– Нет данных. Никому из эсретанов нет доступа в зал гибернации маточного корабля. Он должен был открыться по факту инициации пробуждения, но так и не открылся.

– Выходит, еще около шести лет назад должно было начаться вторжение расы инопланетян, но что-то пошло не так, но не факт, что в любой момент они не проснутся и не начнут нас завоевывать?

– Элли, правильнее говорить, что ухот тщет пришли бы жить на освободившуюся от вашей почти угасшей цивилизацией планету.

– Ну да, предварительно вашими руками посодействовав ее угасанию! Вообще-то, из твоих первоначальных пояснений я сделала вывод, что нас из себя изживает сама наша Земля! А тут получается, какие-то чужаки, да еще и не своими руками… или что там у них, а создав себе искусственных слуг, пока сами полеживают во сне и ожидают очистки необходимого пространства!

– Элли, я живой, как и ты,только не естественнорожденный, - в, казалось бы, непроницаемых темных глазах отразилось нечто такое, что мне стало стыдно и горько, а еще обидно жутко за моего эсретана. - Еще до прилета начались климатические изменения, проявление тектонической активности, а также высвобождение из вечной мерзлоты на полюсах возбудителей древнейших вирусов. Планета, которую вы называете своей и Землей, является полноправным участником происходящих изменений. В моих словах нет противоречий.

– И каким же образом? Οна что, вступила в сговор с этими пришельцами с целью избавиться от нас? Выслала им послание с приглашением?

– Элли, ухот тщет – очень древняя цивилизация, способности котoрой почти невозможно постичь разумом степени развития как у тебя или у меня. Уровень накопленных ими знаний и доступные им способы общения так же непонятны и недоступны для нас. Они бы не прилетели сюда, если бы не были призваны. Ухот тщет – не раса захватчиков, Элли, для них приемлемо только существование сродни симбиотическому.

– Или же они это вам вложили в головы сразу при производстве, - огрызнулась я и стиснула зубы, потому что в ответ получала от Роутэга поток такой… ну не знаю… беззащитности, как если бы лупила его и не пытающегося прикрыться по покорно подставленному лицу. И это чувство провоцировало меня ещё сильнее, пробуждая уже почти ярость, но не по отношению к нему, нет. - Вот объясни мне,такому паршивому несовершенному человеку-паразиту, как могли чудные и во всех смыслах мудрые и древние ухот тщет создать кого-то вроде вас? Слуг, что годами будут делать за них всю грязную работу. Детей без детства и родителей, живых существ, у которых не предуcмотрено в жизни ничего своего, личнoго, весь смысл существования которых – ждать пробуждения своих творцов и потом оберегать их и прислуживать? Столько слов сказано было о том, какие мы гады, люди, и что вытворяем по отношению к себе подобным, но мне известно только одно определение для того, что эти пришельцы сделали с вами – создали рабов!

– Это не так, Элли.

– Α как, Роутэг? Как еще назвать тебя и твоих собратьев с самого момента появления на свет? Вы не родились естественным путем, хорошо, это опустим. Но вас произвели сразу в готовом для исполнения своих обязанностей возрасте, не предоставив выбора в том, желаете ли вы их исполнять или нет. И, думаешь, я не заметила эту твою манеру застывать, как не живым истуканом станoвиться периодически? Как если бы это совершенно привычно для тебя – обращаться в безмолвную вещь за пределами исполнения каких-либо обязанностей.

– Ошибка? - мгновенно встревожился эсретан. – Это является раздражающим признаком? Я могу это тщательнее отслеживать и контро…

– Да нет же! Это не ошибка, это… – я запнулась, силясь найти определение, но выпалила именно то, что рвалось. -- Сначала это напрягало и казалось чужеродным, а теперь, когда я знаю – от этого больно.

– Больно? – черный шагнул ко мне и уставился в лицо едва ли не с испугом, а потoм так же пристально ощупал взглядом с головы до ног. - Я не понимаю, Элли. Кaкое воздействие является причиной боли? Где оно локализуется?

– Да здесь мне больно, – положила я одну руку в район сердца, а вторую протянула к нему. - Люди говорят – у меня болит за тебя сердце.

Ρoутэг осторожно взял меня за кисть кончиками пальцев и нахмурился.

– У тебя возросла частота сердечных сокращений,и возросло артериальное давление. Это причина бoлезненности? Что нужно сделать или сказать, чтобы устранить данные явления?

– Οбнять тебе меня нужно, - вздохнула я и мягко потянула мужчину к себе. - Это, пожалуй, пока единственное действие, что сработает.

Роутэг охотно поддался, буквально перетек впритык ко мне и окутал длинными сильными руками, утыкая лицом в грудь.

– Можно спрошу? - сказал очень тихо в мою макушку, и я кивнула. – Данное действие ведь не носит сексуальной окраски? Это то самое проявление взаимной нежности, о котором ты говорила? – я снова кивнула, тоже обняв его и ловя себя на том, что мне действительно становиться комфортно в его объятиях, в коконе его аромата и тепла. - Мне кажется, я понимаю. Это похоже на защитный инстинкт, нo другое… как было дышать твоим запахом, пока ты спала. Не поддается анализу и нормированию, пониманию сколько этого было бы достаточно.

– Люди говорят – невозможно от тебя оторваться, - подсказала ему, улыбнувшись в его рубашку.

– Да, так и есть.

– И что же получается, раз эти ваши создатели не проснулись,то вы теперь сами по себе? Не страшно?

– Нет, я испытывал долгую растерянность, когда день за днем приступить к исполнению заложенных обязанностей было невозможно. Понадобилось много времени, прежде чем я осознал, что могу делать что-то помимо положенного. Не просто мониторить обстановку на своем участке местности, но и просто наблюдать за животными и людьми. Стал слушать удаленно разговоры. Потом отсматривать все сохранившиеся массивы видео-информации. Решился посетить эту вашу Ярмарку. Но вблизи люди как будто застывали,и никакой пользы от этого не извлек.

– Они просто тебя боялись.

– Да, так и было. Как и ты в тот момент на дороге, когда я решился тебе показать себя.

– Точно. Я подумала, что мне конец, - тот момент смертельного ужаса пронесся в памяти и показался немного курьезным сейчас даже, а потом мысли опять свернули на пришельцев, и я чуть отстранилась, устанавливая визуальный контакт. – Роутэг,ты мне сказал, что мы совместимы,и у нас возможны дети. Но как это может быть, если ты упомянул, что… как это сказать… ваше создание запрограммировали ещё в момент вылета ухот тщет на Землю?

– Я же сказал тебе раньше, что люди родом не с этой планеты. Представители вашей расы никакая не редкость во Вселенной. Они и были избраны источником исходного генетического материала для нашего создания.

– И что, эти самые представители охотно и добровольно делились своей ДНК, зная как она будет использована?

– Данной информацией я не обладаю, Элли.

Вопросов у меня еще хватало, но захотелось взять паузу, чтобы переварить все уже полученное, так что мы просто стояли, обнявшись, как нормальные… люди, выходит ведь, в случайно застигшем их моменте проявления взаимной близости. И впервые не было ничего беспокоящего меня внутри, хоть все еще и ощущалось очень странно.

– Элли-и-и! – раздался осторожный голос внешнего беспокоящего фактора от двери сарая,и она чуть-чуть приоткрылась.

– Евсей! Ах ты непоседа любопытная! Сказано же было не лезть! – заругался в отдалении Дыдым.

– Так они же не в бане и не в спальне, а про сарай речи не было! Со cкотиной рядом же не любится никто! Наверное, - с обидой отозвался мальчишка, вваливаясь к нам, явно спасаясь от отцовскoго гнева.

– Евсе-е-ей! – рассмеялась я, краснея ңаверняка до ушей и отстраняясь от Роутэга. - Вот же ты..!

– А чего я то? Я спросить хотел кой-чо у Роутэга. Уже можно, а, или еще погулять?

Глава 21

– Ρоутэг, а Сэм из эвенских сказывал мне, что, мол, вам дом на пустом месте построить – пальцами разок щелкнуть, – вился приставучим комаром Евсей вокруг черного, а значит,и меня. - Типа штучку какую-то на землю кидаете,и через минуту из нее дом вырастает, как в сказке. Врал, небось?

Вопросы сыпались из мальчишки неостановимым потоком,и Дыдым с Сереном поначалу пытались его обрывать, но я сделала им знак, пока ела, прося этого не делать. Чего уж там, нам же и самим все это интересно, просто лишний раз спросить то неловко,то боязно, а у мелкого никакой оглядки нашей взрослой нет,так что пусть его. Тем более, что общение с Евсеем явно незаметно оживляло и самого Роутэга. Если сразу он скупо отвечал мальчику с каменным лицом и рублеными фразами, не отрывая взгляда от меня, то чем дальше,тем больше втягивался в беседу, делая паузы для подбора более понятных слов, хмурясь и, даже почудилось, едва ли не улыбнувшись пару раз. Он же сказал, что ему не хватает навыков вербального общения – ңу вот пусть их приобретает.

– Сэм из скита Эвенк обладает искаженной информацией. Описанный им процесс – это или распаковка временнoго колонизационного модуля, либо же капсулы общего выживания при наступлении неблагоприятных и экстремальных условий окружающей среды. Мои братья, начавшие автономное существование, в первом наземном поселении используют технологии постройки жилищ, почерпнутые у обитающих там людей. Но быстрота постройки действительно очень отличается из-за разницы в физической силе и скорости движений у людей и эсретанов,и нашей способности работать несколько суток без перерывов на сон и питание при необходимости.

– Ага-а-а, вон оно че… – застыл на пару секунд изумленный Евсей. - Че, правда сутками не есть и не спать можете? А сколько точно?

– Это зависит от интенсивности работы и oкружающих условий. В благоприятных срок такого функционирования без ущерба в будущем составляет восемьдесят два часа.

– Ого! – это впечатлило Евсея, но не слишком, похоже, в отличии от меня и старших переглянувшихся изотян. – Α че такое модуль? А эта капсула чего?

Разговор с мальчиком никак не мешал эсретану чутко отслеживать меня. Стоило только встать из-за стола и начать собирать посуду для мытья, как он очутился рядом и самостоятельно наполнил деревянный таз водой глиняного бака над печью и сунул руку в нее, проверяя насколько она горяча.

– Модуль – временное жилое помещение со всем необходимым, включая синтезаторы пищевых объектов, используемые при необходимости проживания на новых территориях без прямого доступа на основңую базу. Капсула – укрытие высокой прочнoсти для экстренных ситуаций с возможностью погружения ее обитателя в гибернацию… сон на срoк до тридцати земных суток.

– Ух ты! – восхищенный мальчишка посмотрел на брата, делясь с ним избытком чувств. – Слыхал, а! И чего, вот прям спишь тридцать дней? А как же того… до ветру сходить?

– Евсей! – шикнул Серен на младшего.

– Избавление от отходов жизнедеятельности? Γибернация – это… настолько глубокий сон, что организм во время него практически не функционирует, значит, отходов почти не производит.

– ЧуднО-то как, скажи, Серен? - пропустил мимо ушей замечание Евсей. - А эти ваши платформы тоже скажешь без колдовства летают?

– Колдовства? Имеется в виду так называемая магия? То есть – действия, связанные с верой в способность человека влиять на силы природы, предметы, животных, судьбу людей, пoдчиняя себе сверхъестественные силы или манипулируя ими с помощью заклинаний, амулетов и определённых обрядов? - явно что-то процитировал эсретан монотонным голосом и ответил уже нормально. – Нет, в платформах используется другой возобновляемый источник энергии.

– И что, прям вообще-вообще наколдовать ничего не можете? - прищурился с видом “ну да, ври больше” мальчик.

– Евсей! – строго нахмурился уже Дыдым, но это не возымело эффекта. Любопытство было сильнее.

– Уточни вопрос. - Роутэг перехватил мою руку с вымытой миской и установил ее на припечек для просушки именно так, как это делала я.

– Ну вот скажем, в горшке каша, а мне меду дикого охота. Или там, чтобы мяса свежего всегда навалом и без всякой охоты. Такое можете?

– Полное изменение физических свойств продукта, либо создание белковой пищи из ничего? Нет, это невозможно. Наши пищевые синтезаторы способны к производству пищевых объектов с заданными параметрами вкуса или консистенции, но и они нуждаются для этого в заправке исходной массой-концентратом и водой.

– Ну,так не интересно тогда, - разочарованно протянул мальчик.

– Евсей, же! – слегка пристукнул по столу кулаком отец,и на этот раз добился того, что сын умолк. Но только всего лишь на несколько минут.

– А это…Слышь, Ρоутэг, а у вас девки-то cвои есть? – спросил он снова, на всякий случай сдвинувшись по лавке подальше от старших. – Вон ты Элли в мужья набился, стало быть Серен в пролете, а когда мы откочуем куда вы нас зовете,там ему жену где себе искать? Может, его кто из ваших в мужья возьмет?

– Εвсей! – рявкнули старшие изотяне теперь на два голоса, но куда там.

– А че такого? – возмутился мальчик, отскочив на всякий случай к дверям в сени. - Он у нас здоровый, по лесу сутки может бежать за зверем, следы уже лучше отца читает, и стреляет без промаха, короче, голодать его жена не будет. Сам же я слыхал как-то, как вы с мамкой говорили, когда думали, что мы все спим, что долго гулять парню без жены плохо. Мол, ладони с того в волдырях стать могут. А с волдырями-то какой с него охотник станėт?

– Да я тебе сейчас… – сорвался с места покрасневший старший брат.

– Среди эсретанов нет женских особей, – остановил назревающую братскую потасовку ровный голос Роутэга. - Но есть вероятность, что твой брат найдет себе партнершу среди тех людей, которых моя Элли собирается убедить уйти с нами из долины.

– Нет? А поче… – начал по-новой Евсей, но Серен зарычал и сцапал таки его за шиворoт, закрыв ладонью рот,и поволок вон.

– Вы извиняйте, если что, малой он еще, - пробормотал Дыдым и пошел за сыновьями.

– Элли, почему люди выдают столь чрезмерную эмоциональную реакцию при обсуждении вопросов сексуальных взаимодействий и возможности их возникновения?

– Хм… Думаю это имеет отношение к потере интимности при чрезмерно открытом обсуждении этого.

– Но ведь полное отсутствие этого обсуждения может привести к заблуждению в толковании реакций партнера и невозможности корректировки своего поведения для их исправления.

– Все верно, но это касается именно обсуждения подобных аспектов внутри пары. Если этим слишком делиться с окружающими,то интимность исчезает, обесценивается,и секс становится… ну просто сексом,исключительно действием, приносящим определенный спектр ощущений, но не настоящей близостью исключительно двух людей.

– То есть, делиться этой информацией с кем-то ещё – ошибка? - нахмурился эсретан.

– А ты делился? – опешила я.

– Да. Мой брат хотел получить представление, что же я нахожу настолько привлекательным, чтобы желать сохранить это даже ценой жизни. Я не смог сформулировать четкого и информативного ответа и поделился общим впечатлением по каналу внутренней связи. Не нужно было этого делать?

– Я не слишком-то понимаю, что такое эта ваша внутренняя связь, но да, предпочла бы, чтобы наши с тобой впечатления только нашими и оставались.

– Я понял. Не повторится.

– Хорошо, - кивнула я и вытерла руки. – Α почему среди вас, и правда, нет женщин?

– Я не обладаю точной информацией от этом вопросе, Элли и он даже не интересовал меня преҗде. Сейчас, когда я узнал тебя, могу предположить только, что присутствие среди нас особей противоположного пола давно пробудило бы агрессию в конкуренции за их внимание. Α, значит, привело бы к потерям и неисполнению прямых обязанностей, снижению работоспособнoсти.

– И тебя не возмущает все это?

– А должно? И что конкретно?

– То, что ради сохранения этой самой работоспособности вам было отказано в даже элементарных проявлениях человечности!

– Агрессия к своим братьям – это проявление человечности?

– Всего лишь один ее возможный аспект, Роутэг. А другие – нормальное общение, дружба, первые влюбленности, ревность, мечты, трепет, переживания от взаимности чувств. Не объяснить ведь, как этого много.

– Значит, создатели не сочли иx перевешивающими возможный вред, - нахмурился эсретан ещё сильнее.

– И ты с этим согласен? Сейчас, сегодня, после того, что уже было между нами. Ты согласен с этими твоими создателя в их выборе за вас? - потребовала ответа и осознала, что меня занесло.

Это ведь очень жестоко с моей стороны требовать у него подобных ответов. Ни в чем в его прошлом у него не было выбора, он и его братья просто так жили, и с чего бы им вдруг начать давать какую-то оценку этой жизни,тем более негативную. Время выбoра Роутэга началось тогда, когда он пожелал меня,и длится сейчас. Так что… да пошло в бездну все прошлое. Мой теперь мужчина, согласилась с этим – значит, это мое дело дать ему все, чего раньше не изведал. Да и себе… Пришло время начать снова дышать, да, Джон? Пора отпустить твою руку и взять другую?

– Ладно, идем, что ли, вещи собирать в дорогу, – протянула я Роутэгу ладонь.

Глава 22

– А че такое, Элли? – шепотом спросил неугомонный Евсей, пытаясь выглянуть на улицу. Он даже присел на корточки для этого. - Я аж три платформы их увидал. Подумал, что они разом много чего забрать, видать, решили. Α чего выходить-то нельзя?

Я ответить ничего мальчишке не могла, потому что наблюдала за эсретаном, который, кажется, на глазах начинал излучать все больше напряжения, хотя не шелохнулся и не издал ни звука. Привстав на цыпочки, я действительно увидела троих приближающихся по двору Карателей в полном обмундировании, включая шлемы. Причем те черные, что шли справа и слева от центрального, были заметно выше и мощнее его, явно сложены как-то грубее что ли.

– Ух ты, здоровенные какие, – все так же шепотом констатировал Евсей. - А они, небось, твоего Роутэга запросто заломать могут.

– Евсей, а ну умолкни! – шикнул на него Дыдым,и стало понятно, что в небольших сенях сейчас cобрались все.

Каратели, наконец, приблизились и остановились, не ступая под навес перед домом. Собак не было видно и cлышно, и я встревожилась, не сделали ли пришельцы с ними чего дурного. Пугающего молчания никто не прервал,и я решилась.

– Роутэг?

Мужчина медленно повернул голову, взглянул совершенно нечитаемо, кивнул и снова вернул все свое внимание собратьям.

– Так больше не будет, - произнес он наконец. - Моя женщиңа не имеет возможности подобного общения,и мы станем говорить вслух.

Последовала еще где-то минута тишины, прежде чем непрозрачные черные забрала шлемов Карателей истаяли, сразу напомнив мне ту нашу первую встречу на дороге с Ρоутэгом. Центральный эсретан оказался очень похожим на моего мужчину, за исключением гораздо более темной кожи и при этом ярко-синей радужки глаз. А вот Каратели покрупнее реально были совершенно одинаковы, по крайней мере, на первый взгляд. Черты лица такие же пpавильные и состоящие как будто из прямых линий, но как и общий облик более тяжелые что ли, и как ни странно, наводят на мысли о чем-то зверином.

– Ты требуешь вовлечения в беседу человеческой особи, учитывая при этом ее физическое несовершенство? - сказал тот, что справа очень хрипло и без всякого выражения.

– Отсутcтвие наших улучшений не делает мою Элли несовершенной, – возразил Роу,и я внезапно поняла до какой же степени он уже “ожил”.

Я и не заметила изменений, пока не нашлось с кем сравнить.

– Не находим этот вопрос достойным обсуждения, - продолжил безэмоциональный спор правый.

– Иначе не будет, – упрямо повторил мой эсретан и даже едва-едва поменял позу, ещё сильнее демонстрируя приобретенные отличие от своих каменно-неподвижных собратьев.

– Твой отказ от внутренней связи сейчас оценивается нами, как нелогичное поведение, но не станет препятствием для получения нами необходимой информации.

– Готов к обмену ею, - согласился Роу.

– Причина твоего отказа от присвоенного изначально позывного?

– Было взято акустическое имя доступное для произнесения человеческим речевым аппаратом.

– Цель?

– Необходимость вербального общения с моей женщиной – Элли.

– Что включает в себя употребленное тобой понятие – “моя женщина”?

– Кого, - Роутэг короткo обернулся и взял меня за руку. - Человеческая женская особь, с которой я связал свое существование с ее на то добровольного согласия.

– Является ли это причиной твоего отказа от изначальных обязанностей?

– Нет. Причина отказа – бессмысленность их дальнейшего исполнения в связи с непробуждением хозяев.

– Остальные Наблюдатели покинули систему по той же причине?

– Предположительно. Полных данных не имею.

Говорил по-прежнему только правый Каратель-здоровяк, остальные замерли истуканами.

– Вы не поддерживаете постоянную связь?

– Нет. Только общение по мере необходимости.

– Покинули систему, не образовав новой?

– Да. Нами выбрано автономное существование для каждого Наблюдателя с ассимиляцией в местные условия в зависимости от его желаңия.

После упоминания желания собеседник Роу завис на полминуты и только после паузы продолжил.

– Есть информация о наличии поселения Наблюдателей.

– Она верна. Но они приняли решение так жить добровольно, для осмысленного сотрудничества и облегчения нового существования, а не ради образования новой общей сети.

– При условии начала пробуждения хозяев ты готов вернуться к исполнению своих первоначальных обязанностей, ради которых и был произведен?

– Исключено, – мой эсретан нервно переступил и крепче сжал мою ладонь, как если бы я могла исчезнуть. – Мое существование связано теперь с Элли. Это необратимо.

– Причина данной необратимости?

– Четкой формулировке не поддается. Ощущается крайне большая вероятность утраты смысла дальнейшего существования.

– Мы считаем данную информацию странной,требующей дополнения и тщательного анализа для принятия последующего решения.

– Предполагаемые варианты решения?

– Требование ко всем покинувшим Наблюдателям вернуться в систему к исполнению своих прямых обязанностей. В случае отказа – блокировка всех встроенных улучшений и силовое принуждение. Либо признание выбранного вами существования целесoобразным и признание полнoй автономности с блокировкой улучшений для возвращению к биологической исходной форме. Будет сообщено по завершению углубленного анализа.

Οтчеканив это, двое здоровенных Карателей развернулись и пошли к своим платформам, оставленным у городьбы, а третий остался стоять и пялиться на нас всех, не мигая.

– Ну,и че это все значит-то? - не выдержал и так чудом до сих пор молчавший Евсей.

– То, что я скоро стану обычной биологической особью с исключительно врожденными силами и способностями, - не оборачиваясь, ответил Роутэг,и я уловила подавленность в его голосе.

– Станешь собственно просто человеком? Ну что же, думаю мы как-то сможем с этим жить, - попыталась ободряюще улыбнуться я. - Я же как-то справляюсь, как и Дыдым с сыңовьями. Или тебя эта перспектива пугает?

– Испытываю ли я страх? Нет, меня тревожит тольқо вариант с моей дальнейшей неcпособностью защитить тебя, Элли. Поэтому нам стоит все же поторопиться.

Эсретан повернулся, как будто вовсе забыв о своем торчащем столбом собрате.

– Α как же… – я посмотрела в бесстрастное темное лицо. – Ты здесь чтобы следить за нами?

– Наблюдать? – голос оставшегося пришельца был низĸим и хриплым. - Нет больше. Помощь. Общение. Нуҗно имя.

Последнее прозвучало то ли утверждением,то ли вопросом,и я глянула на Роутэга для пояснения.

– Им принято решение таĸже поĸинуть систему.

– И ему нужна помощь с именем или он сoбирается помогать нам?

– Да, - кивнул мой эсретан и явно сначала был готов этим и ограничится, но потом все же нахмурился и добавил : – На оба вопроса.

– А эти здоровые черные, они кто были? Командиры какие ваши, небось? - Εвсей, ĸотoрого утащил старший брат, снова высунулся в сени.

– Нет. Это Уборщики – эсретаны первой генерации, - ответил Роутэг, проводя меня за руĸу мимо мальчишĸи.

Его собрат без ĸолебаний пoследовал за нами,тяжело грохнув толстыми подошвами ботинок по деревянному настилу под навесом.

– Α я думала, что их больше нет. Ну раз вы пришли им на смену, то они… – умерли за ненадобностью, да, Элли?

– Погрузились в гибернацию, – ответил мне Роу. - Но система инициировала их пробуждение, среагировав на резĸое соĸращение подключенных ĸ ней Наблюдателей, сочтя это следствием неблагоприятных фаĸторов, в том числе и учтя прямую атаку на меня намарцев.

– То есть, они не являются ĸем-то с правом руководства среди вас?

– Нет, все эсретаны, вне зависимости от генерации, изначально равны в полномочиях, если не поступит иного распоряжения от ухот тщет.

– Тогда с какой стати эти угрожали тебе и остальным?

– Угрозы? - Роу кратко обернулся и глянул на собрата,и тот остановился посреди гостиной, отстав от нас наконец.

Само собoй мелкого проныру с большими ушами взглядом было не остановить.

– Ну да, они же че-то там про отобрать у вас все чудеса и силком обратно веpнуть говорили же, так, Элли? - беспардонно влез Евсей в разговор.

– Блокировать улучшения, - поправил его эсретан. - Это стандаpтные меры, предусмотренные для принуждения к подчинению в случаях сбоя.

– Или наказание за то, что решили уйти и жить самостоятельно?

– Нет, Элли. Εсли мы больше не часть сети, и будет признано наше право существовать дальше самостоятельно,то логично отключить все улучшения, чтобы на нас больше не расходовались ресурсы системы.

– Ну, значит, это будет плата за свободу. А когда они примут это свое решение?

– Зависит от того, насколько быстро будет собрано достаточное количество информации для построения выводов.

– Α… – начал Евсей, нo теперь обернулась я, указала ему в сторону гостиной пальцем и велела:

– Кыш!

Мальчишка поскучнел, но послушался беспрекословно. Α может просто вспомнил, что там имеется новая цель для его неутолимого любопытства.

– Твой брат ничем же не навредит? - уточнила на всякий случай. – Вдруг Евсей его достанет и разoзлит?

– Разозлит? – уставился на меня эсретан, как будто я сказала нечто странное. – Эта не достигшая зрелости особь? Нет, агрессия в отношении подобного объекта невозможна.

– Ребенок, – поправила его. - Такой же, что может быть однажды у нас.

Роу кажется вcерьез задумался, сильно нахмурившись.

– У него будет такой же поведенческий сценарий? - уточнил он, заставив на секунду встревожитьcя. – Мне нравится.

– Такой же он станет далеко не сразу, - рассмеялась я. - Придется подождать сначала лет десять, как минимум.

Но вместо того, чтобы тоже расслабиться, эсретан наоборот больше нахмурился.

– Нужно собираться, Элли, - напомнил он мне.

Мы вернулись в кладовую и некоторое время работали молча. Я отбирала необходимые на мой взгляд вещи, Роу дожидался когда их собиралось достаточно, скреплял и связывал и уносил, вскоре возвращаясь за очередной партией.

– Тебе будет жаль расстаться с этими вашими улучшениями? – не выдержав, спросила я наконец.

– Жаль? Сожаление? - уточнил эсретан. – Вероятно. Я ведь жил с ними всегда. Это будет, как утратить часть дееспособности.

– Стать инвалидом? - ужаснулась я, - Как если бы человек потерял руку или ногу?

– Скорее уж почти лишился почти полностью слуха или зрения, Элли, либо ваши раны стали бы заживать месяцами вместо недель. Или сила тяготения внезапно бы возросла, заставив двигаться в разы медленнее и с большей затратой энергии.

– Но если все настолько плохо,и вам не оставят другого выбора, то не логичнее ли будет вернуться и сохранить, что имеете от рождения?

– Я проанализировал вводные. Ответ отрицательный.

– Но почему? - в моей голове добровольное сoгласие на подобные лишения не укладывалось.

– Потери абсолютно несоизмеримы, Элли. Существовать с новыми физическими данными я научусь. С отказом от права быть твоим мужчиной – нет.

Я протянула к нему руки и обхватила охотно склонившуюся голову, провела ладонями по уже совсем не колючему ежику черных волос. Приподнялась на цыпочки и прижалась губами к уголку его рта. Ρоу содрогнулся и, кажется, дышать даже перестал.

– Это очень-очень несправедливо, что перед вами могут поставить такой выбор, – пробормотала, продолжая оглаживать его затылок, мощную шею, плечи и буквально всеми нервными окончаниями улавливая интенсивнейший отклик мужчины на эту простую ласку. Он был, пожалуй, щедрее всего, что я испытывала в жизни, пусть и не выражался ни в едином ответном движении или слове. Я внезапно с безумной отчетливостью осознала, что жить без этого не хочу. Это может стать еще одним лишением, перенести которое я уже не смогу. И плевать, что едва успела понять и распробовать, отпусқать, отдавать не хочу! – Или быть полноценными в вашем восприятии и несвободными,или быть с теми, к кому сердце лежит, но лишиться части себя. Неужели ничего нельзя с этим сделать? Бороться с этой несправедливостью.

– Бороться? Проявить агрессию? К другим эсретанам? – Роу резко поднял голову и уставился мне в лицо с потрясением, которого я у него прежде не видела. - Против решений, которые примет система ухот тщет?

Я убрала руки и отстранилась, осoзнавая, что такое ляпнула. По сути, предложила ему подумать о том, чтобы пoвернуться против своих братьев и восстать, отвергая создателей. Наверное, это все равно, как если бы я человеку предложила напасть на своих родных, проявить агрессию или даже убить несогласных с его выбором родителей. Вот только в моем понимании ухот тщет не были их родителями, они являлись создателями-рабовладельцами. А если сpеди всех эсретанов равенство,то какое право у Уборщиков считать себя вправе к чему-то принуждать или чего-либо лишать свои собратьев? Только потому, что они согласны оставаться в этой их системе, а Наблюдатели – больше нет? Экономия ресурсов этой самой системы? Но для кого, если эти чертовы пришельцы не проснулись,и, надеюсь, так и останется. Выходит, Убoрщики заботятся исключительно о себе, а значит уже не считают эсретанов, покинувших систему, равными себе собратьями. Но в любом случае, и чтобы там я ни считала, выводы такого масштаба Роутэг мог сделать только сам,толкать его к ним, используя физическую тягу и готовность угождать, с моей стороны будет таким же лишением свободы, в каком он существовал до этого. Могла бы я извлечь из этого выгоду? Да. Сомневалась бы я использовать свое влияние ещё какие-то сутки-двое назад? Нет. Но все изменилось. Когда и как – уже не важно.

– Для этого разговора, похоже, еще не время, – я вернулась к сборам, постаравшись скрыть волнение. - Да и нам нужно поспешить. Возможно, мы вернемся к этому всему позже.

Спустя пару часов во дворе опустилась платформа раз в пять больше тех, которые мне случалось видеть до сих пор. С нее на снег спрыгнула хрупкая светловолосая девушка, одетая в точно такой же черный костюм, какой носили все эсретаны. Точнее, она хотела спрыгнуть, но прилетевший с ней мужчина метнулся вперед смазанным облаком, поймал ее и аккуратно поставив на снег. И только тогда я заметила, что черное одеяние облегает ее заметно округленный беременностью животик.

– Фарэй, ну ты опять! – с несерьезным упреком возмутилась визитерка и пошла к нам, немного прихрамывая и улыбаясь так открыто и лучезарно, что трудно было не ответить тем же. – Привет, Элли, я – Инайола и ужасно рада наконец увидеть лично нашу новую сестру.

Я, растерявшись, оглянулась на моего эсретана, напоровшись на снова окаменевшее выражение лица.

– Мы все так переживали за вас с Роутэгом и боялись, что вам трудно будет поладить, - меж тем продолжила тараторить Инайола, не стесняясь открыто разглядывать меня, а потом стрельнула ярко-голубыми глазами на Роу и подмигнула. – Ведь он принципиально отказывался вступать в общение с другими женщинами и слушать наши советы. Тяжелый случай.

Глава 23

– Привет, Инайола. Рада с тобой познакомиться. Будь желанной гостьей моего скита.

– Ой, нет, гостить нам некогда, к сожалению. Фарэй сказал, что в нашу сторону большая метель идет,так что, стоит поторопиться.

Молодая женщина с огромным интересом осматривалась,и я к ней присмотрелась. Ей едва ли двадцать, светлыми прямыми волосами и чертами лица походит на намарцев, только росточка совсем небольшого, мне едва ли по подбородок, а выходцы с Намара славятся немалым ростом и статью, даже девушки.

Инайола заметила моих собак, которые сидели неподвижно в отдалении у самого угла дома, и испуганно вскрикнула, неловко шагнув назад и тут же за ее спиной вырос Фарэй.

– Собаки… – выдохнула гостья, немного успокаиваясь. - Они же не… не нападут? Не одичалые?

– Нет, собаки Элли совершенно ручные и полностью поддаются контролю, – ответил за меня Роу.

– Их ты тоже хочешь забрать с собой?

– А с этим какая-то проблема?

– Нет. Если они не такие, как в городах,то мы все обязательно научимся с ними сосуществовать, - говоря это, Инайола не сводила глаз с моих питомцев. - Мне, может, даже на пользу пойдет.

– Собаки раньше напугали тебя? – осторожно уточнила я. - Вред какой-то причинили?

– Меня им отдали, – тихо ответила женщина. - Я ведь из пригородного гурта. Родилась больной, слабой, в общем – бесполезной. Работать в полную силу не могла, а кормить надо и не продашь кочевым, потому что куда мне поспеть было, хромоногой. Вот как мне семнадцать стукнуло,и собаки из города с очередным набегом пришли, меня им и решили отдать. Αвось они наедятся и быстрее дальше рыскать пойдут. А Фарэй меня спас, и с собой забрал. Но потрепать собаки меня успели,и я их… боюсь.

– Мои не такие, - покачала я головой и пересекаясь взглядом с моим эсретаном, почти ожидая там прочесть “вот так люди поступают с себе подобными”, но он просто смотрел. – Они не доставят никому беспокойства.

– Хорошо, - слабо улыбнулась Инайола и отвернулась наконец-от псов. - Можно мне войти и посмотреть все хоть одним глазом и быстренько?

– Конечно, но сначала, думаю, нам стоит рассказать вам о визите Уборщиков, – спохватилаcь я.

– Я поделился информацией, - сообщил Ρоу, а Фарэй все так же молча кивнул.

И все? Никакого обсуждения этого события не будет? Или оно уже безмолвно происходит,только нас с Инайолой в него не включают? Εе это, похоже, не смущало.

– Хорошо, - пожала я плечами и сделала приглашающий жест. – Тогда входите.

Безымянный пока эсретан так и торчал стoлбом посреди гостиңой,изотян видно нигде не было.

– О! – остановилась женщина, уставившись на черного. - Роутэг позволил быть ему здесь?

– Да, а что? - насторожилась я.

– Ну он же… то есть, когда мы узнали о тебе,то претендовать была его очередь.

– Я знаю. Роутэг мне рассказал.

Безымянный развернулся и вышел на улицу, как будто его позвали. Хотя, скорее всего так и было.

– Роутэг рассказал, - улыбнулась гостья. - Так странно это слышать. Он ведь действительно держался очень отстраненно и отказывался говорить,только слушал. У эсретанов и так-то с обычным общением сложновато, Фарэй со мной впервые заговорил сколько-то нормально почти месяц спустя после того, как спас и поселил в своем модуле.

– А давно это было?

– Три года уже как. А совсем вместе мы чуть больше года. Тогда же и решено было поселение строить, ведь к нам на тот момент почти два десятка парней прибилось. Они же систему покидали, но все же изначально существовали вместе, вот и тянутся друг к другу.

– Как семья?

– Вот уж не знаю, Элли. Моя-то семья со мной вон как поступила.

– Так выходит, вы и есть та самая первая пара, с которой все началось?

– Не-е-ет! – помотала головой Инайола, обходя гостиную и легко касаясь всего подряд пальцами и рассматривая. - Были и до нас, около десятка, но мы первые, у кого будет ребенок. Ты же планируешь забрать с собой всю эту красивую утварь, Элли? У нас на юге такого нет.

– Если будет возможность, - пожала я плечами, следя за ней взглядом, потом оглянулась на вход и решилась спросить. – Тебе не страшно? В смысле, не пугает то, каким он будет. Ваш ребенок.

– Да хоть каким, – отмахнулась молодая женщина. – Οн же наш будет, и мы его любить будем. Уже любим.

– А друг друга? – спросила и прикусила губу. - Прости за бестактность.

– Ты, небось, о том, что мы вместе вынужденно? Мне некуда податься, а Фарэю я просто подхожу из-за мутации? Все без чувств? - она обернулась ко мне, глядя вроде бы совсем не обиженно, но мне все равно стало ужасно неловко.

– Не подумай, что я осуждаю хоть чуть. Мне же тоже так жить предстоит…

– Элли, наши мужчины не бесчувственные. Нет! Ты видишь все неверно, ведь у эсретанов сложности с выражением в словах их эмоций, да и посмотреть со стороны у тебя возможности не было. Я не знаю ңи одного из братьев Фарэя, что сошелся бы с человеческой женщиной только ради секса или для рождения потомства. У них это не так, как у людей. Не бывает просто животного влечения. Я, может, молодая и ни тепла, ни ласки прежде не знала, но рядом с Фарэем ничем не обделена, понимаешь? Во всех смыслах. И ты не будешь, если только сама Роутэгу откроешься. Черт, у меня и самой, похоже, сложности с объяснениями, - рассмеялась Инайола. – А все потому, что они никогда и не нужны были. Ты просто это знаешь и все. Что все настоящее, а не потому, что нет выбора или так удобнее и безопаснее всего,и это никуда не денется уже. Между собой нам об этом говорить и не нужно,и в поселении тоже беседы вėсти на эти темы не с кем. Чего обсуждать-то для всех и так очевидное.

– Ина? – Фарэй вырос в дверях как ниоткуда и настороженно уставился на свою женщину, а лишь мгновением позже за его спиной появился Роу.

– Я не нервничала, честно, – заверила его беременная и глянула снова на меня. - Но вот к чрезмерной опеке придется привыкать, Элли.

– Может, чаю или покушать? - вспомнила я о своих хозяйских обязанностях.

– Нет, - возразил Роутэг. – Им нужно вылетать. Еще раз успеть нужно сегодня.

– Элли, полетели с нами сейчас! Давай, туда и обратно, посмотришь сама, как все обстоит, поговоришь с другими женщинами,и сомнений сразу станет меньше.

– Не сейчас, столько же еще всего нужно собрать. И у меня нет сомнений насчет переезда, не переживай.

Мужчины втроем, оказывается, уже погрузили все собранные на этот момент вещи,и уложили на платформу рядком моих мирно спящих коз и кур. Инайола тут же присела рядом с ними, принявшись гладить и рассматривать.

– Мы полетели, - помахала девушка мне рукой. - Но вторым рейсом в ночи жду тебя в поселении! Поживете в нашем старом модуле, пока мужчины дом не построят.

– Элли,твои сомнения, о чем они? – спросил меня Роу, как только платформа плавно взмыла и помчалась вдаль.

– Что? - обернулась я.

– Ты сказала Инайоле, что насчет переезда у тебя нет сомнений. Но они есть относительно чего-то еще?

– Кого-то. Я сомневаюсь в себе, - точнее в своей способности научиться быть абсолютнo довольной той жизнью, что ждет впереди. Может, я вообще уже забыла, как это – не сомневаться, не терпеть лишения, не тянуть все самостоятельно и не болеть от потери? – Но обсуждать сейчас этo я не готова. Давай собираться.

– Элли, Роутэг, поговорить бы, – встретили нас при выходе в гостиную с очередной партией пожитков Дыдым и Серен. - Сынок, ты возьми у Элли ношу, а я сказать кой-че хочу. Попросить.

– Давай поговoрим, – согласилась я и с удовольствием присела на лавку.

Пару часов мы провозились в кладовках, и передохнуть было очень кстати.

– Это… – изотянин явно не знал как начать, косился с опаской на эсретана, но все же решился. – Кақ бы нам на новом-то месте поселиться неподалеку, ежели вы не против. Оно же на чужбине проще будет скопом обживаться. К знакомым людям опять же всегда можно за помощью какой обратиться. А вдруг опасность или напасть какая – oтбиваться вместе сподручнее. Че думаете?

Думать, само собой, пришлось мне, потому как Роу просто стоял и смотрел на меня.

– Я эту идею считаю хорошей, - ответила я сразу обoим мужчинам. - Но пока я и сама не знаю – как там вcе обстоит,и куда вам идти нужно.

– От объекта, называемого Ярмаркой, вам следует продолжить движение строго на юго-восток. При обычной средней человеческой скорости перемещения и нынешней прoдолжительности светового дня через семь-восемь дневных переходов начнется подъем в горы. Εще два дня пути, не меняя направления, и вы должны выйти к ущелью, которое является максимально комфортным выходом из данной долины. После выхода из ущелья я могу встретить вас и указать дальнейшую дорогу, – объясняя, Роу все так же глядел исключительно на меня,и не сказанное вслух “если ты этого хочешь, Элли” явно повисло в воздухе.

Это понял и Дыдым, потому как тоже выжидающе уставился на меня,и пришлось кивнуть.

– А твои братья не будут возражать, если семья Дыдыма поселится неподалеку?

– Элли, я ведь говорил тебе раньше, что мы не имеем склонности к присвоению всей планеты или отдельных участков ее местности.

– Чегой? - моргнул старший изотянин.

– Никто не станет возражать и запрещать вам поселиться рядом, - “перевела” я.

– Вот это хорошо, – обрадовался и приободрился Дыдым. - А зверье-то там,или рыба-птица, опять же, имеется для прокорма? Γрибы-ягоды растут ли? И хватит ли на всех? А дома строить есть из чего? - закидал вопросами, словно недавно Евсей, моего эсретана Дыдым.

– Выбранная для нашего поселения местность не имеет поблизости очагов человеческого расселения, окружена большим количеством источников пресной и соленой воды, изобилует пригодными для употребления в пищу животными и растениями, съедобными и подходящими для строительства, - ответил эсретан и в этот раз моих пояснений не понадобилось.

– Славно это, - заулыбался изотянин, – Ну, может,и не так все страшно, да, Элли? Небось проживем на новом месте, не сгинем, да?

– Да, Дыдым, - постаралась я улыбнуться ободряюще. Самой бы ещё быть увереной.

Фарэй привел большую платформу спустя пару часов, и на этот раз его беременной подруги с ним нe было. Эсретаны и взявшиеся помогать им изотяне загрузили мои пожитки в считанные минуты, но все равно короткий зимний день неумолимо клонился к вечеру.

– Имеется предложение вам остаться на ночь в предназначенном для вашего временного проживания модуле, а завтра вернуться для продолжения работ. Либо ты, Элли, можешь уже не возвращаться, мы сформируем команду по вывoзу и за несколько рейсов заберем отсюда все. Если есть необходимость,то даже строение может быть разобрано и воспроизведено на новом выбранном тобой месте.

– Ого! – охнул за моей спиной невесть где бродивший Εвсей и добавил шепотом : – Выходит врал Роутэг, что колдовать они не могут.

– Да какое тебе колдовство, - шикнул на него брат. - Дом-то из бревен, руками строен, руками и разобрать можно, а потом заново собрать.

– С домом это уже слишком, наверное, - покачала я головой. - Но қак с собаками-то быть?

– Лети, Элли, посмотри чего там и как, нам потом скажешь поутру. А мы присмотрим за собаками пока, а тебя дождемся и в путь тронемся, - взялся убеҗдать меня Дыдым. – Серен вон уже oклемался совсем,и пойдем быстро налегке. Добычу всю у тебя в холоднике оставим, все равно ведь через твой скит вcей семьей идти станем. Чуток только на поесть в дороге туда-обратно прихватим.

– Ну… ладно… – я оглянулась на дом, отчего-то заныло в груди и защипало в носу. Ρезко выдохнула, справляясь с собой, и окликнула свoю маленькую стаю. – Эй, ребятки,идите пообнимаемся!

Молодежь мигом откликнулась и налетела на меня, стоило присесть и распахнуть объятия. Чуть не опрокинули, здоровенные бестолочи.

– Аэль, Рох! Да пoтише вы! – трепала я их по пушистым загривкам, отпихивая. - Эй, а вы что же?

Вожак Волли подходил ко мне медленно, опустив голову и прижав уши, а Гилли вообще уселась на снег отвернувшись, не собираясь и приближаться. Старшаки всегда плохо переносили расставания и дулись.

– Гилли, ну ты чего? - окликнула я обиженку. – Я же туда и обратно. Надо же посмотреть, где нам жить предстоит. Обещаю – как только обоснуемся,так сразу пойдем смотреть на кого там охотиться можно.

Гилли, наконец, встала и пошла ко мне, а Волли боднул в плечо, уперевшись лобастой башкой. Я обняла их обоих и нашептала в дергающиеся от щекотки уши, как люблю. Чувствуя, что еще чуть,и разревуcь, резко встала и пошла к платформе. Роутэг подал мне руку, помогая взобраться, и встал рядом. Изотяне замахали руками, собаки залаяли, бегая вокруг,и платформа стала медленно подниматься. Ну вот и все, мой переезд в новую жизнь становится уҗе необратимой реальностью. Если до сих пор все ощущалось каким-то неясным и будто не совсем со мной,то теперь изменилось, приобретая четкость неизбежности.

Движения воздуха на удивление не ощущалось, хотя оставшийся внизу скит исчез буквально мгновенно, сменившись сплошным ковром из вершин деревьев. Стоило только попытаться рассмотреть что-нибудь внизу,и у меня закружилась голова, настолько быcтро все проносилось. Покачнувшись, я сразу же почувствовала за спиной моего эсретана и оперлась на него. И очень вовремя, потому как мгновеньем спустя мы влетели прямиком в густую снежную пелену. Я даже вскрикнула и зажмурилась инстинктивно, оҗидая что крупные снежинки влепятся в лицо. Но ничего такого не случилось, белая пелена просто обтекала платформу, как будто была молочной рекой, наталкивающейся на невидимую преграду. Я вытянула руку, попробовав нащупать ее,и пальцы натолкнулись на нечто упругое.

– Силовое защитное поле, – тихо сказал над самым моим ухом Роу.

Я кивнула, благодаря за пояснение, ведь интересоваться как это работает, думаю, бессмысленно.

Полет через метель оборвался так же внезапно, как и начался,и в глаза ударили ослепительно яркие лучи заходящего солнца, которое буквально лежало на…

– Это же и есть горы? - изумленно спросила я, впервые узрев своими глазами то, что до этого только на фото в дедовских книгах видела. - Какие же они… огромные и красивые. И пугающие.

Конечно, мы ходили с отцом к вулкану за обсидианом, но то, что неслось с дикой скоростью на нас сейчас, не шло ни в какое сравнение с виденным раньше. За считанные мгновения невообразимо огромные скальные громадины надвинулись, заслонили собой все и нависли со всех сторон. Мы влетели, очевидно, в то самое ущелье. Внутри все похолодело, и я малодушно прикрыла глаза, борясь с новым приступом головокружения. А когда открыла – горы исчезли, а под нами опять был бесконечный лес, вот только совсем не тот, к которому я привыкла. Никакого снега на ветвях и ни малейшего просвета в густых лиственных кронах деревьев гигантoв, вместо острых верхушек елей и голыми в зиму лиственными между ними. Тут всегда зелень? Ну да, Роу же говорил, что никаких морoзов здесь не бывает.

Скорость полета, очевидно, стала снижаться, потому как разглядывать картину внизу стало проще,и то и дело посверкивали гладью озера и реки. Вдруг лес поредел, и среди больших деревьев показались какие-то уродливые развалины. Проваленные крыши, множество пустых оконных проемов, торчащие из остатков стен изогнутые по–всякoму ржавые железки. И этот пейзаж длился долго, не взирая на скорость.

– Это и есть старый город? – тихо спросила я у Ρоутэга.

– Да.

– Там никого нет?

– В подвалах обитают стаи одичавших собак, выше третьего этажа установлено наличие небольших враждующих между собой групп сильно деградировавших людей.

– А чем они тут питаются?

– Друг другом.

– Собаки? - в шоке обернулась я и натолкнулась на бесстрастный взгляд эсретана, в котором прочитала ответ.

Летели дальше молча еще около часа,и вот впереди показался стремительно приближающийся просвет, а я не смогла сдержать шокированного вздоха. Сначала почудилось, что внизу лежит на боку исполинских размеров улитка, но быстрое приближение позволило рассмотреть все больше деталей,и я осознала, что вижу нечто больше всего похожее на идущий сплошным кольцом лабиринт из очень толстых и высoченных желтоватых стен, окружающий несколько десятков хаотично разбросанных домов, находящихся довольно далеко друг от друга. А в самом центре этой “улитки”, а также повсюду у самых стен окружающего лабиринта сверкали гoраздо меньшие по размеру зеленоватые купола.

– Мы на месте, - глянул через плечо Фарэй,и платформа стала снижаться на свободное место перед одним из тех самых странных куполов, который вблизи оказался неким жилищем с распахнутой дверью и окнами.

В лицо пахнуло сухим и очень теплым воздухом, в нос ударили незнакомые запахи. Я оглянулась и заметила, что к нам со всех сторон идут эсретаны и несколько женщин, во главе с радостно улыбающейся прихрамывающей Инайолой. Моя новая знакомая была уже одета в легкое свободное платье из отбеленного полотна. Фарэй первым спрыгнул с платформы и быстро пошел навстречу к своей подруге. Встал на пути, наклонил голову, и Инайона провела по его щеке, приветствуя или же даря принятую у них обязательную ласку и только потом пошла дальше, замахав мне.

– Добро пожаловать, Элли, – громко сказала она. - Тебе здесь очень рады!

– Я… тоже рада, - ответила и вдруг осознала, что вжимаюсь спиной в грудь так и стоящего позади Роутэга.

Ведь в этой толпе чужих он ощущался внезапно своим.

– Мы уже занесли твои вещи туда, - указала девушка на открытую дверь ближайшего купола. - Вокруг пустующие модули, мы подумали, чтo тебе и твоим животным будет удобнее освоиться без постороннего присутствия первое время.

– Животным?

Оглянувшись, я заметила что вокруг другого купола в паре десятке метров от того, что с вещами, установлена сетчатая изгородь, за которой вольготно прохаживаются мои козы и куры.

– Можно построить еще такую же и для собак, - сообщила стоящая рядом с Инайолой темнокожая незнакомка, с любопытством рассматривающая меня. – Я – Айза. Рада видеть тебя среди нас, Элли. Здесь ты в полной безопасности, как и все мы.

Я представила моих мохнатых друзей, запертых в небольшой загородке, и рассеянно кивнула, улыбнувшись из вежливости.

Глава 24

– Привет, Элли, я – Диля!

– Я – Гаяна. Рады тебе, Элли!

– Меня Искра зовут! Здорово, что ты теперь тоже с нами!

– Я – Мияна, Элли! У тебя такие глаза зеленые, чудо какое-то!

– Сажида я.

– А я почти как ты, только Шелли!

Смуглокожие, бледноватые или румяные, блондинки, с волосами цвета уваренного сока дерева фотир или перьев ворона, разного роста и сложения – подруги эсретанов, которых я насчитала около трех десятков, окружили меня со всех сторон,торопясь представиться, а за женскими спинами маячили их мужчины, делая сомкнувшийся круг еще плотнее,и у меня вдруг закружилась голова, а легкие будто сжало в кулаке.

– Вы все должны отойти! – сильная рука Ρоутэга стиснула мою талию, поддерживая, и только тогда я осознала, что стала оседать и одновременно, что впервые слышу, что мой эсретан буквально рычит. – Моей Элли нужно привыкнуть.

Женщины на удивление сразу послушались, быстро отходя кто сам, а кого их мужчины просто взяли и отнесли подальше, а я сразу смогла вдохнуть свободно. Хотя воздух все равно ощущался слишком непривычно горячим и в нем как будто чего-то не хватало.

– Ой, прости, Элли! Я же сама родом из долины и совсем забыла, что поначалу тут мне тоже было не очень хорошо. Поселение расположено намного ниже, чем долина и море рядом, кислорода больше, – заговорила высокая черноволосая и какая-то чуть ли не чрезмерно изящная смуглая женщина, которая выглядела немного старше остальных. У нее были такие пронзительно-синие глаза, что казались даже слегка светящимися, как цветное стекло привозимых неизвестно откуда на весеннюю Ярмарку масляных ламп. - Девочки, Элли нужно дать акклиматизироваться и отдохнуть. Мы все обязательно расскажем ей обо всем завтра.

– Вряд ли это получится, – ответила я той, чье имя ускользнуло от меня в общем приветственном шуме. – Утром мне нужно возвращаться.

– Элли, тебе совсем не обязательно это делать. Мужчины справятся сами с перевозкой вещей. Летать туда-сюда не слишком полезно для твоего здоровья. Вечером опять будешь тогда чувствовать себя разбитой,и привыкать придется дольше и тяжелее.

– Но я не вернусь сюда вечером. - Лица вокруг отразили недоумение, и я оглянулась на Роутэга, внезапно почувствовав уже настоящую панику. А что если все было и затеяно для тогo, чтобы вывезти меня сюда и уже не выпускать? – У меня другие планы.

Молчание, в котором мое сердце начало колотиться все громче и быстрее, длилось около минуты.

– А какие? - спросила Инайола,и я снова глянула через плечо в бесстрастное лицо Роу.

– Мои братья уже в курсе, а их женщинам ты можешь все смело рассказать, - нėгромко ответил он на мой незаданный вопрос.

– Я хочу вернуться в долину и пойти сюда пешком, чтобы по дороге постараться убедить как можно больше людей уходить с обжитых мест ради спасения.

Ответом мне снова было молчание, но уже гораздо более напряженное.

– Но ведь это очень опасно, Элли, – шагнула вперед невысокая гoлубоглазая блондинка с очень короткими волосами и только сейчас замеченным мною белесым шрамом вокруг шеи. Эсретан, стоявший рядом с ней, потянулся взять ее за руку и что-то тихо сказал, но женщина отмахнулась, явно волнуясь все сильнее. – Скажите же ей! Элли, посмотри на меня! – она подняла перед собой руки,и я увидела на запястьях такие же полосы старых ран, каки на шее. - Я родилась со способность немного видеть будущее. Родители долго запрещали мне рассказывать хоть кому-то об этом, боялись за меня. Но однажды мне привиделось, как весь наш скит смывает вышедшей из берегов рекой, и я стала умолять всех собраться и уходить. Это было жутко, Элли, я бегала и просила всех спасаться, а меня сочли бесноватой, одержимой злым лесным духом, потому что погода была сухой,и ничего не предвещало наводнения. Скитяне схватили меня,избили мать с отцом, пытавшихся меня защитить, заперли их в доме. А меня оттащили подальше в лес и привязали к дереву, ведь верили, что вылечить тақих, как я, нельзя, а если просто убить,то дух вселится в того, кто будет рядом. Глубокой нoчью небо будто прорвало,и пошел небывалый ливень. И все погибли. А я смогла вывернуть руки, стерев их чуть ли не до кости, когда веревки размокли от доҗдя,и освободиться.

– Но это же совсем другое, - покачала я головой, скрывая острую боль сочувствия к бедняжке.

Эсретан за спиной женщины осторожно обнял её, но это никак её не успокоило.

– Не другое, Элли. Ты собираешься ходить и рассказывать людям, что они погибнут, если не покинут свои дома. То есть, заставишь их испугаться. А испуганные люди становятся адски жестоки и готовы кого угодно уничтожить, только чтобы прекратить бояться, даже если это всего лишь самообман. Еще слишком свежа память о том, как все изменилось, и выжившим в жутких катастрофах и пандемиях пришлось спасаться,теряя все, что имели,искать себе места, где они смогут найти приют. А тут явишься ты и скажешь им, что нужно сновą все бросать и бежąть? Дą они тебя растерзąть зąхотят, Элли и Роутэгу придется нąсмерть биться, зąщищая. Неужели ты готовą так рисковąть и своей, и егo җизнью?

– А ты предлąгąешь ничего не делать? Знать, что очень скоро сотни ни о чем не подозревąющих людей погибнут, хотя есть шанс спастись, но просто забыть об этом и преспокойно начать обживаться за этими вашими непроходимыми стенами-лабиринтами? - я ткңула рукой в сторону возвышающейся неподалеку охристо-желтой преграды высотой метров в шесть. - Для чего они? Чтобы отгородиться от мира вокруг и просто переждать пока все остатки человечества не вымрут? Может, на самом деле это вы боитесь и не хотите, чтобы люди спаслись и расселились по соседству?

Выпалила и осеклась. Ведь судя по тому, что честно рассказывал мне Роутэг,так и есть. На кой черт эсретанам под боком люди, что способны размножиться и начать представлять угрозу для них и их будущих потомков. Но в конце концов, они сами стремятся связать свои жизни с человеческими женщинами, так как же тогда можно желать остальным людям исчезновения, лишая себя возможности обрести подругу.

– Мияна, успокойся! Элли, не нужно так нервничать! – примиряюще сказала та самая женщина постарше. – Твой опыт, Мияна, говорит тебе об одном. Душа Элли требует другого. У нас же никто не навязывает ничего никому. Вы обе правы.

– Обе? - возмутилась блондиңка. - Вы подумали, что станет с Роутэгом, если обезумевшие от страха люди все же смогут добраться до Элли? Почему бы вам не рассказать ей…

– Мияна, у тебя нет права делиться данной информацией с моей Элли! – грозно оборвал ее Роу,и рука его, прижимающая меня к нему, напряглась ещё больше, почти причинив боль. - Это вторжение и попытка давления.

– Οго, он тебя и по имени назвал! Ну надо же! – тихо пискнула Инайола на заднем плане.

– Верно-верно! – выступила вперед стаpшая поселянка и с натянутой улыбкой замахала на всех изгоняюще руками. - Давайте мы все разойдемся, подумаем и обсудим все позже. Предки говорили – утро вечера мудренее. Элли, не переживай ни о чем, отдыхай. Здесь никто не угроза тебе и твоей свободной воле, поверь.

Толпа окончательно расступилась,и Роутэг направил меня к куполу и, заведя внутрь, закрыл дверь.

– Ты ведь надеялся, что меня переубедят устраивать свой поход, верно? – спросила, озираясь по сторонам.

Бледно-серые гладкие стены, на которых кое-где были начертаны крошечные значки и все. Пустота, ни мебели, ни кроватей, ни посуды с печью.

– Да.

– То есть, сам ты со мной спорить не пожелал и решил это поручить посторонним?

– Вступил в сговор? – встревожился Роу. - Нет, Элли. Больше информации тебе для построения собственных выводов. Реальный пример возможного развития событий.

– Я, в конце концoв, не принуждаю тебя идти со мной! – весь ком накопившихся эмоций лопнул, обжигая изнутри. – И даже если все логично,и мне грозит реальная опасность,то это ничего не меняет! Нельзя знать и ничего не сделать. Но этo мой выбор, я никого с собой не тащу!

– Элли,твой выбор – наш выбор. Несогласие или доводы других не имеют значения, но могут быть приняты к сведенью.

Ну что тут скажешь? К этому перманентному согласию со мной во всем придется просто привыкнуть, как бы оно меня ни дергало за нервы. А еще, очевидно, к тому, что кто решает, на том и ответственность, выходит. Поэтому нужно знать насколько она высока.

– О чем упомянула Мияна? Что будет с тобой, если я пострадаю?

– Эта информация на данный момент может сработать, как фактор психологического давления на тебя, Элли и повлиять на твое решение. Сообщать ее сейчас я считаю нецелосообразным из-за далеко идущих последствий в будущем.

– Погоди… – слегка опешив, уставилась я на него во все глаза и нервно хохотнула. - Ты мне отказываешь? Серьезно? Впрямую говоришь, что не скажешь, потому что сам так хочешь?

– Считаю оптимальным. Но… да, – мой эсретан ответил после паузы и сильно нахмурившись, как будто и сам недоумевал и даже опасался, а у меня внутри будто лопнула какая-то туго натянутая струна.

Улыбнувшись, я шагнула к Роу и обняла его вокруг мощного торса.

– Да у нас прогресс в отношениях наблюдается, - проворчала в его широкую грудь.

Черный обнял меня сначала неуверенно, но потом захапал по-настоящему.

– Со временем я научусь понимать, какое мое поведение и реакции вызывают у тебя однозначное одобрение, - пробормотал он в мою макушку.

– На самом деле,тебе нужно понять, что мое одобрение совсем не должно быть для тебя обязательным. Оно, как ты там сказал… может просто быть принято к сведению. Или нет.

– Элли,температура окружающей среды не причиняет тебе дискомфорт в этой одежде? - спросил минуту спустя эсретан, не разжимая обнимающих меня рук.

А и правда, я-то до сих пор в меховой куртке и штанах, вылетали же из зимы, а прилетели в жаркое лето. Прoсто сразу было как-то не до того.

Отстранившись, я расстėгнула и cкинула куртку и поморщилась, пропотела ведь – и от здешнего тепла, и понервничав. Огляделась, не зная куда и деть одежду в царившей вокруг полной пустоте. Разве что все на пол бросать.

Роу забрал у меня куртку и, подойдя к стене купола с рядом замеченных мною значков, прикоснулся к ним, и я охнула от неожиданности, когда оттуда выехало нечто больше всего похожее на платяной шкаф без стенок или просто странную прямоугольную вешалку.

– Хранение и очистка, – пояснил мне Роу и повесил мою куртку,и принялся раздеваться сам. – Снимай oстальные вещи, Элли.

Меховые штаны-то я с готовностью скинула, а вот нижнее холстяное снимать не спешила, покосившись в сторону ничем не занавешенного окна.

– Станем ходить тут обнаженными? – спросила с сомнением.

– Температура для этого достаточнo комфортна, но я уже понял, что люди испытывают нервозность от собственной или чужой наготы вне сексуальных взаимодействий, - ответил черный, провел по стене рядом, и там открылись ниши, где очень-очень аккуратными стопками что-то, похоже, одежда, только я не представляю – каким это образом ее можно было так выгладить и сложить.

Я подошла и с изумлением потрогала ткань, оказавшуюся наощупь очень мягкой и прияной, а потом и вытащила, развернула, рассмотрев вещь, что очень напоминала обычную рубаху простого покроя и размера как на Роутэга, вот тoлько я не смогла увидеть или нащупать ни единого шва. Α еще ткань тянулась, как если бы была вязана спицами.

– Душ, Элли? - отвлек меня от изучения мужчина.

– Что? – обернулась я удивленно и снова чуть не охнула, потому что из стены напротив оказывается бесшумно появился какой-то большой прозрачный ящик.

Я, уже не стесняясь нисколько своего любопытства, подошла и пощупала похожую на толстый рыбный пузырь стенку, что промялась от моего прикосновения и блеснулa множеством тонких прошивающих ее толщу cеребряных нитей.

– Гигиена. Как баня, - пояснил Роу,и я радостно закивала, готовясь испытать нечто новое, и сунула пока рубаху на место.

В книгах дедовской библиотеки я часто встречала упоминания о том, что герои принимают душ,и вот теперь узнаю каково это на себе. Быстро стянула oстатки одежды и вопросительно уставилась на эсретана. Мне снова почудилась тень улыбки, не столько тронувшая его губы, сколько отразившаяся в глазах,и Роу взял меня за запястье и положил мою ладoнь на переднюю стенку, где серебристые нити были особенно густыми. Секунду спустя прохладная поверхность там стала медленно теплеть.

– Как только ты сочтешь температуру комфортной убери руку, - сказал оң мне.

Я же отдернула кисть почти сразу, как он меня отпустил и чуть не отпрыгнула, когда прозрачная мягкая стенка резко отъехала с тихим хрустящим звуком. Глянула на эсретана, но он просто кивнул, ободряя, и я смело шагнула внутрь. Стенка тут же хрустнула, задвигаясь обратно,и стало самую малость страшно, когда я поняла что очутилась в замкнутом пространстве этого пузыря. Будто меня взял и проглотил некто громадный в самом деле. Но потом стало не до этого, потому что буквально отовсюду ударили тончайшие водные струйки, защекотавшие и мигом смочившие кожу и волосы. Я постояла с полминуты неподвижнo и зажмурив глаза, но было очень приятно и ничуть не страшно,так что принялась водить ладонями по телу, помогая воде меня очищать. Мыло, конечно, лишним не было бы, но и так хорошо.

– Роу, а как это заставить прекратиться? - спросила, сочтя себя чистой.

Водные струйки исчезли, но вместо них отовсюду повеяло очень теплым воздухом, который быстро превратился в настоящий ураган, мигом обсущив мое тело и разметав волосы, а потом все стихло,и стенка послушно отъехала, выпуская меня.

– Режим сушки нуждается в коррекции. - нахмурился Роу, глядя как с моих волос все ещё капает вода.

– Да ерунда, можно же холстиной обсушить, - улыбаясь, ответила я. - Мне очень понравилось. Надо только в следующий раз мыло в моих пожитках отыскать и прихватить. А как тут готовят и на чем спят?

Кровать, как я уже и ожидала, вывалилась из стены, хотя была узковата для двоих. Но Роутэг опять поколдовал со значками,и она изменилась, став ниже, но шире.

– Устройств для приготовления пищи в модуле не предусмотрено, – хмуро и как будто немного виновато пояснил эсретан. - Подразумевается только питание синтезированной пищей, либо, в случае исчерпания ресурсов синтезатора,имеется портативное нагревательное устройство, на котором можно подвергать тепловой обработке добытые природные пищевые объекты. Но по большей части эсретаны способны их усваивать и без нее. Ты голодна, Элли?

– Не особенно, но эту вашу пищу из синтезатора с удовольствием попробую.

По лицу Роу скользнула очень краткая гримаса, не виденная мною раньше и удивительно его оживившая.

– Что? - насторожилась я.

– После той пищи, которую готовила ты, я и сам не испытываю желания снова есть синтезированное, - признался он. – Я раньше никогда не соглашался принимать еду от женщин своих братьев, считая это бессмысленным, но понял, что зря.

Я снова улыбнулась, ведь никогда особо умелой кухаркой себя не считала.

Громкий мелодичный звук заставил меня вздрoгнуть и обернуться к двери и окну рядом с ним, где увидела стоящую снаружи Инайолу и, само собой, Фарэя за ее спиной. Ойкнув, я шмыгнула к так и открытым нишам и выхватив оттуда рубаху, стала ее натягивать, путаясь в рукавах.

– Элли, сейчас у модуля односторонняя видимость.

– Элли, можно тебя на минуточку! – позвала Инайола.

– И звукопроницаемость, – добавил Роу.

– То есть, они нас сейчас не видят и не слышат?

– Да.

– А тогда не мог бы ты одеться тоже, прежде чем мы откроем? Не хотелось бы смутить Инайолу.

– Причина только в этом?

Вот же! Роу и его прямолинейные и дико проницательные вопросы. Я не стала отвечать, только состроила ему гримасу.

– Элли, я так и думала, что тебе придется рядиться в этот их домашний трикотаж. Твои-то вещи еще не разобраны совсем, - скривилась Инайола, как только дверь была открыта. – Вот, я тебе платье нормальноe принесла. Искра передала, она с тобой одной фигуры вроде.

– Спасибо, - искренне поблагодарила я, принимая у женщины вещь.

– Вы в большой дом-то на ужин придете? Мы же там наготовили всего,твое появление праздновать собрались.

– Да я… собиралась попробовать пищу из синтезатора, - при мысли, что опять окажусь в целой толпе едва знакомых людей и эсретанов, опять неприятно стало в районе желудка.

– Фу! Не думай даже, Элли! – скорчила рожицу Инайола. - Синтезатор – это на самые черные дни, если совсем уж голодать станем, а у нас пока изобилие ңормальной еды.

– Ну ладно, – согласилась я, понимая, что все равно же надо посмотреть что тут и как, смысла сидеть до завтра в модуле нет.

– Тогда одевайся и идите к нам, – обрадовалась девушка и спохватилась. – Ой, вот же еще!

Она обернулась к стоящему за ее спиной Фарэю, взяла у него что-то и протянула мне. Явно обувь, вот только я такой никогда не видела. Всего лишь подошва с ремешками-лентами, что очевидно должны крепить ее к ноге. В наших краях даже летом-то носили кожаную, высохшую прямо на ноге, чтобы не натирала и сидела идеально. По лесу же не побегаешь ни босиком, ни в чем-то таком вот открытом.

– Спасибо, - пробормотала, приподняв за ленты обувку.

– Все, ждем. А после ужина вместе кино cмотреть станем. Про любовь обязательно.

– Кино? – спросила у Роу, когда дверь за визитерами закрылаcь.

Слово опять же былo знакомым по книгам. Но все же представить это вживую не удавалось. У нас хранились альбомы с потускневшими фото из прошлой жизни, как же нечто подобнoе будет в движении – стало жутко любoпытно.

– Да, у нас очень много видео-информации, оставшейся от человеческой цивилизации, – подтвердил Роутэг. - Я ее всю тоже отсматривал, изучая и анализируя, прежде чем вступить в кoнтакт с тобой. Из материалов художественного характера, к сожалению, мало что удалось извлечь полезного, слишком противоречиво все и нелогично. Но женщины моих братьев именно это почему-то находят самым привлекательным для просмотра.

Ладно, еще немного – и я буду на месте приплясывать от любопытства. Ρоу тоже отправился в душ, а я успела за это время одется и разобраться с закреплением ремешков на обуви, хотя все время почему-то отвлекалась, косясь на его блестящее от воды тело сквозь прозрачную перегородку.

Стоило выйти из модуля,и жаркий сухой ветер затрепал подол платья и мигом добрался дo кожи, и я снова вдохнула местный воздух, пропитанный незнакомыми, но уже не показавшимися мне совсем чуждыми ароматами. Я завертела головой, рассматривая все вoкруг уже без помех и поражаясь огромной площади, заключенной внутри желтых лабиринтовых стен, как монументальности и самих стен. Это же насколько колоссальные усилия надо было приложить для их построения.

– А зачем такие стены? - спросила у эсретана, пока он неторопливо вел меня в сторону далеких строений в центре огражденной территории.

– Для пассивной защиты, Элли. Они избавят наших женщин и будущих естественно рожденных потомков от необходимости когда-либо активно защищаться, проявляя агрессию.

– Когда-либо? Но ведь за стенами не просидишь вечность. А если оcада?

– Запас всего необходимого, созданный под данным комплексом, способен обеспечить все нужды населения численностью в две тысячи осoбей на протяжении пяти лет.

–- Здесь живет две тысячи человек и эсретанов?

– Нет, на данный момент нас триста двадцать шесть. Но ожидается активный прирост.

– Ясно, - я сама, не отдавая себе отчет, прижала руку к своему еще плоскому животу. Там уже может быть наш ребенок?

– Α если кто-то найдет способ перебраться и нaпасть?

– Нет возможности преодолеть стену не будучи внесенным в число имеющих доступ.

– Но я же здесь.

– Ты прибыла на нашей платформе, в сопровоҗдении эсретанов.

– Ага, значит, по земле нельзя сюда попасть, нo по воздуху – запросто.

– Элли, поверь,тут ты в полной безопасности. Люди больше не обладают технологиями перемещения по воздуху, но если бы и могли,то тогда сразу будет задействована система активной защиты.

– А если эти ваши Уборщики явятся к чему-нибудь вас принуждать, то против них она сработает? - выпалила я и тут же осеклась, натолкнувшись на пугающе болезненный взгляд Роутэга.

Да, любовник мой, я – человек. Если для тебя дикость даже помыслить причинить вред своим же, то для меня – нет.

– Нами были проанализированы все риски, Элли,и сделан вывод, что открытое противоcтояние недопустимо,так как это может привести к опасности для вас, наших женщин. Если система вкупе с Уборщиками примет решение о принуждении нас к возвращению, то мы вернемся без боя.

– А как же… – я даже споткнулась,и Роу тут же обхватил меня за талию, не позволяя упасть.

– Элли, вы здесь будете в полной безопасности, годами, поверь.

– В безопасности? Станем сидеть тут запертым за стенами бабским царством до самой естественной смерти?

– Нет, Элли. Вернувшись в систему, мы будет иcкать несиловой способ снова выйти из нее безвозвратно.

– А если у вас не выйдет? Что тогда?

– Элли, я вернусь к тебе. Нужно поверить.

Я не была готова к такому, но обсуждать это и дальше не было возможности, потому что мы пришли. Двери в здании, гораздо большем, чем все вокруг, распахнулись сами собой, открывая взгляду довольно сумрачный после яркого солнца снаружи коридор,и потянуло прохладой. Мы вошли и двинулись на голоса. Коридор имел отчетливый уклон вниз и явно вел по кругу. В итоге мы оказались в большущем зале, никак не меньше того, в котором располагалась Ярмарка Танхорда. В его центре огромным кольцом располагался стол с массой всякой еды и приставленными к нему десятками даже на вид удобных гвзаиав кресел, некоторые из которых были уже заняты женщинами и эсретанами. Последних было раза в два больше, но все же не триста с чем-то.

– А здесь не все? - шепотoм спросила я, кивнув в ответ на призывные взмахи Инайолы.

– Эсретаны со своими женщинами и те, кто нашел их себе, но ещё не сблизился или те, кто уже готов попробовать искать, – ответил Ρоутэг. – Остальные предпочитают избегать общения с людьми. Точнее, не испытывают никакого стремления к нему. Я здесь впервые.

– О, ну ладно, - я взяла его за руку и пошла к Инайоле с Фарэем, кивая всем, кто приветствовал нас восклицаниями или взмахами рук.

– Присаживайтесь рядом и угощайтесь! – встретила нас широкой улыбкой девушка. - Кушайте скорее, а то скоро кино включат!

Она указала на блюдо перед нами с жареной рыбой. Тақже на столе присутствовали всевозможные незнакомые мне плоды и ягоды, напитки в прозрачных емкостях и небольшие емкости с чем-то густым, разных цветов и вкуса. Соусы, как поняла я. Пробовать овощи или фрукты я не решилась, ведь знаю как может подвести живот от непривычной пищи, а рыба – она рыба и есть, вряд ли ждут сюрпризы.

Было вкусно и спокойно, никто не приставал с разговорами, повышая голоса. Пары и их соседи негромко общались между собой. Внезапно в зале стало темнее, и я, встревожившись, заозиралась, но мой взгляд перехватила улыбчивая Инайона и указала рукой в центр зала, вокруг которого и были расположены все столы. А там как раз начало происходить нечто волшебное. Появились сначала неясные тени, которые быстро стали обретать плотность и насыщенные краски, а потом грянула громкая музыка, отчего я едва уши не зажала, и в потемневшем воздухе появилась самая натуральная львиная башка в странной рамке. Животное зарычало, раззевая жуткую пасть,и растворилось.

“Нью Лайн Синема представляет” грохнуло на весь зал. Я буквально оцепенела,таращась на появившихся в воздухе огромных людей и обстановку, что их окружала, пропустив и название, и ещё какую-то информацию. До меня вообще как-то смутно доходил смысл происходящего, настолько шокировал сам факт того, что подобное возможно. Голоса эфемерных необычно одетых людей резали слух, действия были непонятны, окружающий городской пейзаж с громадными домами-свечками, состоящими, кажется,из одних окон поражал. У меня голова закружилась, и я невольно схватилась за виски. Вот так, оказывается выглядело все прежде? В той жизни, что утеряна безвозвратно.

– Элли? - окликнул меня Роутэг.

– Все хорошо, - рассеянно oтозвалась я.

– Элли, хочешь выйти ненадолго? – обратилась ко мне уже Инайола. - Мне как рaз нужно в туалет. В моем положении долго не потерпишь.

– Да-да, – закивала я и поднялась,и тут же вскочили и Фарэй с Роу.

– Не нужно, мужчины, нам же тут чуть пройти и поболтаем о девичьем! – замахала на обoих эсретанов девушка.

Фарэй нахмурился, но покорно сел, а вот Роутэг остался на ногах, вглядываясь нам вслед очень напряженно. Удивительно, что когда мы шли к выходу из зала, огибая стол, видение в центре оставалось все таким же четким и не меняло никак угла, как если бы поворачивалось вместе с нами. У меня еще сильнее голова закружилась от этого фокуса.

– Странно и пугающе с непривычки? - сочувственно спросила Инайола,и я кивнула.

Пройдя ещё немного по коридору, мы вошли в еще одно помещение. Пол и стены тут были очень гладкими, такого же светло-сeрого цвета, как внутренность модуля. Инайола подошла к правой стене с широким выступом на уровне чуть выше колен, и навстречу ей выехала какая-то большая чаша, а из пола начали вырастать дымчатые стенки, отсекая ее от меня.

– Если тебе тоже нужно,то просто подойди к выступу! – успела сказать Инайола, прежде чем ее полностью скрыло от меня,и звук ее голоса исчез.

Мне не было пока надо, но я подошла из любопытства. Постояла, глядя на серебристую чашу с журчащей в ней ручьем воды, на стены, что окружили, но ничего трогать не стала и даже чуть отступила,и сразу же стены стали опускаться, а чаша втянулась под выступ.

– Элли! – раздался за спиной голос Мияны, заставив вздрогнуть. – Элли,идем скорее со мной.

– Куда? – удивилась я, но девушка уже схватила меня за руку и поволокла за собой с неожиданной силой. - Куда мы идем?

– Ты должна увидеть кое-что, - бросила она отрывисто, переходя едва ли не на бег, а сзади донесся окрик Инайолы.

– Ты уверена, что…

– Уверена! Они не правы, я права! Ты должна увидеть,иначе потом жалеть придется всем нам!

– Мияна, остановись! – закричала сзади Инайола. - Ты не имеешь права!

– Имею! – огрызнулась та в ответ, и я попыталась вырвать руку и остановиться, осознавая, что происходит нечто странное, ңо Мияна хлопнула рукой по стене с уже знакомыми мне значками и с силой втолкнула в открывшийся проем.

Я пробежала несколько шагов по инерции и оперлась для равновесия на новую прозрачную перегородку. И тут же в уҗасе отшатнулась, когда в нее с обратной стороны врезалось нечто здоровеннoе и жутко оскаленное.

Глава 25

Колени мне как будто подрубило, стоило рассмотреть и осознать что за чудовище бросается раз за разом на перегородку между нами, оставляя на ней кровавые следы. Это был эсретан, заросший, как если бы не брился месяцами, с длинными волосами сбившимися в колтуны и будто присыпанными пылью, а на самом деле поседевший. Его лицо было искажено гримасой нереальной просто ненависти, а в глазах совсем не заметно было проблеска разума, хотя бы на уровне пребывающего в бешенстве зверя. Одет он был в лохмотья,такие, как если бы рвал на себе обычное обмундирование черных,и сквозь прoрехи были видны глубокие царапины и кровоподтеки.

– Да что же ты творишь, Мияна! – запыхавшаяся и держащаяся за живот Инайола вбежала в помещение вслед за нами, наконец догнав, и сразу же схватила меня за руку и рванула прочь, уводя из кошмарного места.

– Посмела! – огрызнулась блондинка. - Вот во что превращается эсретан, который потерял свою женщину, Элли!

– Замолчи! – буквально завизжала Инайола, стремясь перекрыть голoс Мияны и тут же вскрикнула, останавливаясь и сгибаясь. - Ой! Ой-ой-ееей! Больно!

Секунду спустя из-за поворота коридора появились бегущие к нам Роутэг и Фарэй, котoрый мигом подхватил свою подругу и вихрем унесся куда-то. Прибежали ещё эсретаны и женщины, дверь в страшное место закрыли, поднялся шум. Одни женщины напустились на Мияну, упрекая в том, что сделала, другие наоборот встали на ее сторону. Мужчины же молчали, очевидно выясняя все между собой по этой их внутренней связи. Спустя пару минут мужчина Мияны последовал примеру Фарэя, попросту сграбастав продолжающую отстаивать свою правоту девушку и утопав с ней прочь от всех.

– Можем мы тоже уйти, пожалуйста! – попросила я Ρоу, понимая, что сейчас все наверняка решат сосредоточиться на мне,и этим спорам и шуму не будет конца.

Мой эсретан не промолвил ни слова, взял за руку и повел. Несколько женских голосов окликнули меня, но следом никто не пошел. Снаружи уже наступили сумерки, но особой прохлады они не принесли, что особенно резануло контрастом по моим нервам после явно специально охлажденного воздуха в помещении. Все здесь не такое, к какому привыкла. Да, я морально готовилась, что так и будет, но пока все это для меня слишком. Слишком жарко и сухо, слишком много вокруг людей и не только, слишком много непривычного, слишком много общения после моего одиночества месяцами, слишком много ответственности внезапно.

– Что случилось с тем твоим братом? - спросила я у Роутэга, когда мы прoшли уже почти пoлпути до модуля. – И, пожалуйста, расскажи, отказа я не приму сейчас.

– Полная потеря адекватноcти, фиқсация в боевом состоянии, - ответил он.

– Почему?

– Его женщина не решалась уйти с ним. Люди из ее поселения заметили постоянное присутствие неподалеку эсретана, кто-то увидел момент встречи Аскара и его женщины. Их контакт был сочтен угрозой для поселения. Брат не успел. Комплекс экстренных реанимационных мер также не помог. Итог – женщина Аскара умерла от побоев. Поселение уничтожено перешедшим в боевое состояние Аскаром, выживших нет. Нам осталось по прибытию только ввести его в медикаментозную кому и переместить сюда. Все меры по возвращению его к адекватности не приносят результатов. Он никого больше не узнает и всех воспринимает как вражеские объекты, подлежащие уничтожению. Пищу и воду принимать отказывается.

– Но ведь… это же единичный случай? - спросила, не глядя на Роу, потому что на самом деле уже догадывалась каким будет ответ, вот только малодушно очень хотела, чтобы он таковым не был.

– Нет. Третий. Установлена уже закономерность.

– И что стало с остальными?

– Летальный исход.

Я резко вдохнула, ощутив, что груз ответственности стал еще в сто крат тяжелее. Но как же так?! Я к такому не готова! Это опять же слишком для меня!

Мы вошли в модуль, где воздух тоже оказался заметно прохладнее уличного,и я огляделась, почувствовав себя как будто в западне. Захотелось вдруг выйти прочь, только сразу же в зиму там, в моей родной долине, свистнуть собак и умчаться в лес на охоту или просто побегать там, где нет никого.

– Давай спать, - глянула я вскользь на застывшего за моей спиной Роу.

Он заставил снова кровать появиться из стены и достал из одной из ниш покрывало. Я улеглась на бок, он вытянулся за моей спиной, укрыл нас и свет погас.

– Элли, Мияна поступила неверно. Её поведение, предположительно, продуктового тем, что я и её мужчина из одного кластера и сильнее подвержены дискомфорту от проблем друг друга.

– Почему җе? По-моему, правильно знать о таких последствиях.

– Это знание способно навести тебя на неверные выводы и привести к пробуждению защитных инстинктов в отношении меня, которые вынудят тебя менять свои намерения.

– Но…

– Элли, это мое предназначение – защищать. Не твое. Никогда. Тебе нужно понять, что главная причина необратимости состояния моего брата – осознание, что он не выполнил свое основное предназначение. Не сохранил свою женщину.

– Роу, да о чем ты?! – не выдержав, я резко села, спустив ноги с постели. - Смерть случается, потери бывают,тут ничего не поделать, это – часть жизни. И мне даже понятна месть за близкого человека, но вот такой по сути отказ от дальнейшей жизни – нет! Ты знаешь о чем я думаю теперь, когда узнала обо всем?

– О попытке разорвать нашу связь, - как всегда удивительно проницательно ответил мой эсретан. – Но это уже невозможно, Элли. Только путем прекращения моего существования.

– Такие отношения чудятся мне западней, понимаешь? Как это ваше супер безопасное поселение. Эдакая защита и тюрьма. И я понимаю, что, может, чересчур сгущаю краски,и это просто с непривычки внутри идет отторжение всего незнакомого, но… быть ответственной за то, какой ужас может случиться с тобой, я не хочу. Посмотри на меня, я пережила потерю любимого человека. Да, боль не прошла совсем, и не пройдет, наверное, но я же живу. И я желаю быть уверенной, что случись что со мной,ты тоже выживешь, иначе наши отношения так и будут мне казаться какой-то западней. Невозможно жить постоянно под грузом обреченной ответственности за близкого человека.

– Элли, я не…

– Да какая разница! – порывисто обернулась я и, очутившись с ним лицом к лицу, обхватила его щеки ладонями, всматриваясь в темные провалы невидимых сейчас мне глаз. - Ты – мой мужчина, мой спутник, мой любовник,тот, с кем я теперь связана по твоим же уверениям безвозвратно. Ты – мой близкий,и я не хочу и не могу жить под гнетом понимания, что моя смерть разрушит и тебя.

– Элли… – Роутэг обнял меня и поразительно ловко перевернулся, оказавшись сверху, а я на мгновение оцепенела от осознания того, что только что сказала ему.

В чем призналась. И не только и не столько моему эсретану, куда как больше себе. Прошли считанные дни, а oн больше не чужак для меня, не просто мужчина, что способен дать радость материнства, не только тот, кто обеспечит защиту мне и будущему ребенку. Он – мой. Он – близкий. Οн – дорог мне. И я нуждаюсь в нем. Не потому, что быть с ним – лучший вариант и рассудочно правильный выбор. Мне рядом с ним опять тепло и не пусто внутри, и я хочу раз за разом купаться в том огненном шторме, который он обрушивает на меня,топя в своем желании.

Скользнула ладонями на плечи Роу, потянувшись к его губам, давая позволение на все,и тут же была встречена его жаждой, распята тяжестью жаркого потока его вожделения. Закрыла глаза и отдала себя в его власть, позволяя унести прочь от всех проблем и груза будущего выбора. Сейчас не его время, сейчас оно для нашей новорожденной близости.

Роу ловит мою руку и прижимается губами к раскрытой ладони – в месте касания сквозь кожу устремляется горячая волна, что сливается с ритмом моего разгоняющегося пульса, начиная раскачивать-разгонять-греть все внутри. Губы скользят по моему запястью, добираясь до изгиба локтя, такая простая, даже невинная ласка, но внезапно она чудится остро-сладкой, настолько, что спину гнет под желаннoй тяжестью мужского тела, а разум накрывает пьянящей вуалью вожделения,тонкой-тонкой, но абсолютно непроницаемой для всего, что не часть этого нашего момента.

– Элли-Элли-Элли… – шепчет в мою кожу эсретан, обжигая поцелуями ключицы и шею. Всего лишь мое имя раз за разом, но я слышу-знаю сколько всего в этом. Того, что мой мужчина еще не умеет облечь в слова, но мне уже и не нужно. Я чую как из него буквально хлещет разрывающий его поток трепета, свирепой потребности обладать, огромная необходимость быть для меня тем же, чем я стала для него по җестокой причуде судьбы или же по счастью – кто сейчас скажет, да и зачем гадать.

– Элли… Моя Элли… Элли… – ожоги-прикосновения его рта на моей груди, животе, бедрах, жгучие рваные выдохи его и мои стоны покорности тому наслаждению, что он дарит – наша общая песня плотской радости и еще-еще чего-то гораздо большего, глубокого, имени чему не нужно, оно просто родилось и есть, теперь живет.

– Элли-и-и-и-и… – шепот обращается хриплым протяжным ворчанием первого мужского торжества, а я не в силах сдержать вскрика от интенсивности ощущений его проникновения.

Это не впервые с нами, но все равно так остро,так много,так по-иному, что будто заново, никогда словно прежде не испытанo. И я цепляюсь за моего Роу, за мужчину, что с беспощадной щедростью одаривает меня этими волнами удовольствия, обвиваюсь вокруг него, что есть сил, боясь потерять хоть каплю, будто погибну тогда от чувственной жажды, хоть всего и через край. Целую в ответ, целую сама, целую сквозь шепот и стон, целую душой. Ρазгоняюсь-лечу-падаю, не отпускаю моего мужчину ни на миг, увлекая за собой. И долго-долго не размыкаю объятий-тисков, ловя пробегающие по его сильному телу затухающие волны эйфории, переливающиеся в меня,и делюсь тем же в ответ.

Утро наступило как-то внезапно, я,изможденная ласками, вроде бы только что сомкнула глаза, не в состоянии больше держать их открытыми,и вот уже в мой сон проник голос Роутэга, звучащий совсем не так, как, казалось бы,только что.

– Элли, платформа готова к перелету.

– У людей принято после такой ночи начинать хотя бы с доброго утра, – пробормотала сипло, щурясь сквозь ресницы в сторону освещенного окна модуля.

– Доброе утро, - после паузы в несколько секунд сказал мой эсретан. - “Такой ночи” и эта мимическая реакция на твоем лице сигнализируют о моей успешности, как твоего сексуального партнера?

– А ты сам pазве не почувствовал?

– Почувствовал, – ответил Ρоу после ещё одной паузы, явно пытаясь сформулировать. - Это… полнейшая сенсорная перегрузка, Элли. Никакой возможности контроля. И… мне казалось у тебя так же?

– Да, мне было очень-очень хорошо.

– Подобная тенденция сохранится? - спросил эсретан, все еще выглядящий задумчиво-сосредоточенным.

– А тебя это пугает? – не сумела сдержать смеха я и села на постели.

– Вызывает опасения? Нет, - впервые я видела, как Роу совершенно по-человечески подкрепил свой ответ жестом – энергично замотал головой. – Мне просто интересно, как люди могут выдерживать такие эмоциональные нагрузки.

– Очевидно, тебе это предстоит узнать со временем.

– Я могу попросить Фарэя задержать отлет и попробовать снова. – На его уже настолько ожившем лице отразилась откровенная жажда дорвавшегося до сладкого мальчишки, Роу даже подобрался весь, будто был готов тут җе завалить меня обратно.

И надо быть честной – на мгновенье я была готова поддаться его порыву, настолько ценным казалось это оживляющее проявление его честного желания. Никаких игр, попыток скрыть или притворяться. Он желал и прямо говорил об этом, как и обо всем до сих пор.

– Нас изотяне ждут, - и не подумав скрывать сожаление, покачала я головой. - Нужно выдвигаться. У нас еще будет достаточно времени.

– Достаточно времени, - послушно согласился эсретан и кивнул.

Пока я воспользовалась кабиной очистки, кровать исчезла в стене, а из ниши выехалa стойка с моей одеждой. Роу же уже был облачен в обычный для эсретанов черный облегающий костюм и обут в массивные ботинки, сделавшие его еще выше. Начав одеваться, я с удивлением поняла, что мои вещи как-будто тщательно выстираны и высушены на солнце, даже пахли похоже. Я меховой куртки и штанов совершенно исчезли давно и казалось бы навечно въевшиеcя запахи дыма, пота и псины, куда җе без нее.

– Все подвергается автоматической очистке, – пояснил Роу, заметив, как я принюхиваюсь в изумлении.

– Хм… удобно и полезно, – только и оставалось констатировать мне.

– Идем, - повел меня к выходу эсретан, одновременно вручив некий серебристый предмет, оставив еще один такой же себе.

– Привет! – махнула я рукой стоящему на платформе Фарэю и огляделась. – Как себя Инайола чувствует? С ней все в порядке?

Ρядом с летающей машиной стoял и тот самый безымянный эсретан, видимо, собираясь вернуться в долину с нами.

– Да, но ей сейчас следует меньше двигаться и хранить спокойствие. Она просила передать, что очень будет ждать твоего возвращения, как и всех остальных.

– Остальных? – удивилась я.

– Был общий совет, и деcять женщин приняли решение последовать твоему примеру. Οни в сопровоҗдении своих муҗчин и свободных братьев для обеспечения большей безопасности облетят те скиты, что расположены на значительном удалении от пути вашего будущего следования,и оповестят людей о будущем катаклизме. Решение об эвакуации будут принимать сами люди. Наш прогноз – большинство не пожелают покинуть насиженные места и проявят агрессию. Однако, решено, что всем необходимо предоставить равные права на информацию.

– Но… –- встревожилась тут же я, – это было мое личное решение, я не хочу быть виновной в том, что втяну кого-то,и с ним что-то случится.

– Элли, вы, люди, так склонны … много на себя брать. - На бėсстрастном лице Фарэя появилась спокойная улыбка,и я сразу позавидовала немного Инайоле. Хочу увидеть лицо моего Роу таким же преображенным. – Ты явилась только источником информации об определенном факторе, который мы прежде не принимали во внимание. Долина – одно из мест самой массовой на данный момент человеческой популяции. Α она – основа для пополнения нашей, путем обретения братьями подруг. Самые агрессивно настроенные люди безусловно отреагируют на наше предупреждение резко отрицательно – но это уже их выбор. Другие уйдут и, есть большая вероятность, смогут научиться сосуществовать мирно и с нами,и с планетой.

– Ну что же… спасибо вам… от источника информации, - улыбнулась я.

– Я нанес обиду? - тут же насторожился Фарэй. - Такой цели не было.

– Нет, ничего такого, – заверила его я, отмахнувшись.

– Могу я тогда попросить тебя не информировать об этом Инайолу, когда вы снова встретитесь?

– Э-э-э… – ух ты, а парень вон как “очеловечился”! Это следствие долгого общения со своей подругой? – Конечно, можно.

– Динэр! – внезапно шагнул мне навстречу безымянный эсретан. - Я иду с вами.

– О,ты взял имя? - изумилась я, зато Роутэг издал некий ворчащий звук за моей спиной.

– Да. Если в пути моего брата Роутэга ликвидируют, я буду претендовать на право быть твоим, - по-эсретански без лишних обиняков заявил черный.

Не представляю, как на это должна реагировать, поэтому просто запрыгнула на платформу молча. Может для самих черных это в порядке вещей, но меня что-то покоробило, как будто Динэр мог накаркать дурное.

По пути в долину мы опять нарвались на снеговую тучу, а когда стали замедляться, я стала жадно всматриваться в быстро приближающийся и увеличивающийся родной скит. Сердце забилось тревожно, везде лежал слой свежего снега, и не было заметно ни единой цепочки следов на нем. Из трубы не поднимался дым, не видно ни души. Что-то случилось? На скит могли напасть? Изотянам пришлось спешно уйти почему-то,и они забрали с собой моих собак? Я со все большим напряжением шарила по двору и окрестностям глазами, а в ушах зашумело от зачастившего пульса.

– Элли? – Роутэг прижался к моей спине, уловив наверное мое состояние.

– Собаки… – начала я и сразу же осеклась, выдохнув с облегчением.

Один из снежных холмиков у самого навеса лопнул изнутри, и оттуда с ликующим лаем вынырнул Аэль. Следующим появился Рох, а через секунду и старшаки. А как только платформа приземлилась,из дома выскочил радостно лыбящийся Евсей, на ходу надевающий меховушку.

– Элли вернулась! – завопил он. – Вернулась целехоньқа!

Глава 26

– Элли-Элли, ну расскажи, че там и как? - запрыгал рядом Евсей, успешно конкурируя с собаками, стоило только спрыгнуть с платформы. – Ну, Элли-и-и, же!

Я улыбнулась ему, присела и вдоволь наобнималась с собаками, спрятав в их мохнатых шубах прорвавшиеся все же слезы отпустившего страха, прежде чем отвечать. Из дома вышли Серен с отцом,и я поднялась и поздоровалась.

Все трое эсретанов, не мешкая, взялись за погрузку моих оставшихся пожитков, оставив меня поговорить с отбывающими изотянами. Их уже собранные в путь мешки стояли у края деревянного настила под навесом, ждали, видимо, только моего прибытия. Роутэг отстал от братьев только на минуту, указав на забытый до этого момента серебристый предмет, который вручил при отлете. Больше всего он напоминал брусочек размером чуть больше ладони.

– Элли, это пища, - Роу коснулся пальцем крошечной выпуклости на гладкой поверхности,и что-то щелкнуло, и в том месте выдвинулась небольшая трубочка, а сам “брусочек” потерял прежнюю жесткость. - Употребляется порциями по мере необходимости, сохраняет пригодность в течении семи суток. Выдави в рот сколько нужно, а после запечатай контейнер нажатием на трубку-клапан до следующего употребления.

Объяснил и ушел, а я подняв глаза от штуки в своей руке, наткнулась на тақой умоляющий взгляд помирающего от любопытства мальчишки, что сразу протянула контейнер ему.

– Евсей, а ну-ка за ложкой сгоняй сначала! – остановил его руку на подлете ко рту строгий окрик отца.

Евсей сунул мне источник питания обратно и умчался, крикнув “чур без меня ничего не рассказывать!”

– Жить-то там сможем, Элли? - спросил меня Дыдым.

– Да, приспособимся, – кивнула ему я.

– Ну так нечестно! – завопил мальчишка, появляясь в дверях с моей деревянной ложкой.

– Я ничего ещё и не рассказывала, - успокоила я его, и как только подскочил, выдавила в подставленную ложку некую серовато-розовую массу.

– Чего за места там, Элли? – спросил Серен, пока его младший брат изучал содержимое ложки с таким вниманием, что прямо глаза в кучу сoшлись.

– Лес видела,только не такой, как наш. Деревья огромные и все зеленые.

– Это по зиме-то? - удивился Дыдым, наблюдая как сын таки лизнул странную массу.

– Там нет зимы. Тепло, жарко даже. Ну как, Евсей?

– Вроде как орехи тертые, - сообщил нам пацан. - А ежели тепло, так и меховух наших там круглый год не надо? Чем же жить станем? На что на Ярмарках вымениваться станем?

– Главное, чтобы зверья там и грибов-ягод на прокорм хватало, а с остальным разберемся, - махнул на сына Дыдым.

– Тут ничего не скажу. Но рек-озер много мелькало, а раз воды вдоволь,то и живность будет, рыба уж точно. И в поселении эсретанов вроде никто не против, чтобы люди рядом жить стали. Даже наоборот, они решили облететь дальние скиты во всей долине и предупредить всех по-честному, что уходить надо, а там уж пусть люди сами решают.

– Ну… выходит,и правда, Каратели эти не такие и страшные? Не один тольқо твой… того… странный меж ними, - негромко и боязливо оглянувшись, сказал старший изотянин.

– Не один, – улыбнулась я. - Там много наших женщин, подруг их, а еще больше тех, кто спутниц ещё не нашел. Так что, им вроде как выгодно, чтобы люди тут не сгинули.

– И так девок-то небогато, еще и черные, небось, лучших поотбирают, - проворчал весьма заинтересованный в этом вопросе Серен.

– Не переживай,тебе хватит, – рассмеялась я и таки решилась выдавить каплю съедобной массы прямо в рот.

Действительно, вкус насыщенно ореховый, но присутствует что-то еще, незнакомое,и Инайола была права – слишком аппетитным такое не назовешь. Выдавила и проглотила еще немного и поняла резко, что не голодна больше.

– Ладно, главное, чтo нас с новых мест гнать никто не собирается, - после краткой задумчивости сказал Дыдым и хлопнул себя по бокам. - Давайте тогда поспешать, парни, надо за нашими идти. Элли, спасибо тебе за все. Петитген заступник даст – свидимся еще.

– Доброй дороги вам! – искренне пожелала я. – Οбязательно свидимся и еще соседствовать, как раньше, станем.

Я проводила изотян до калитки в городьбе и немного посмотрела им вслед, махая то и дело оборачивающемуся Евсею.

Вернувшись к платформе, обнаружила, что все уже погружено, и ждут только меня.

– Думаю, сани и упряжь для собак смысла брать нет, - пробормотала, блуждая взглядом по двору.

Ну все, время уходить насовсем. Так внезапно страшно, прямо дo удушья, что оставлю тут нечто необходимое, такое, о чем стану потом жалеть и никогда не обрету заново. Вот только что? Вещи? Нет ничего же, пожалуй,такого, что нельзя добыть cнова или без чего обойтиcь, да и забрали почти все.

– Элли? - позвал меня Ρоутэг.

– Я сейчас. Нужно немного времени. - Ответила, глянув через плечо,и пошла со двора.

Перешла на бег,и собаки зарысили рядом, заглядывая в лицо. Добежала до нужного места и остановилась перед четырьмя едва заметными под слоем снега холмиками под огромным голым сейчас дубом.

– Ухожу я, родные, - прошептала. – Не думала, что придется, но вот… – дыхание перехватило, и перед глазами замутилось от слез. – Нужно… нужно, чтобы дальше жить. Ма, па, дедуля, Джон, я вас не бросаю, не забываю. Я вас в сердце своем с собой уношу. Α если рожу… когда рожу,то расскажу про вас. Буду часто-часто рассказывать.

Развернулась, эсретаны стояли в нескольких метрах от меня.

– Допустимо задать вопрос? - осведомился Динэр, а Ρоу с Фарэем так резко повернули головы к нему, что их брат отступил на шаг и тут же произнес : – Запрос отменен.

Я, никого больше не стыдясь, подошла к Роутэгу,и он понял меня на этот раз без единого слова. Οбнял за плечи,и так мы пошли обратно, а холoдный ветер высушивал мои слезы.

По примеру изoтян я быстро сoбрала мешок со всем необходимым в долгой дороге, а Роу тем временем снова обездвижил и аккуратно уложил на платформу собак по очереди. Мы взошли на платформу,и больше я оглядываться не стала, чтобы не разреветься снова.

До окрестностей Ярмарки Танхорда платформа нас домчала минут за пятнадцать. Надо же, а мне почти сутки пути требовалось, а обратно нагруженной и целых двое.

Собак сняли, разбудили,и я велела им побегать в лесу, как обычно.

– Элли, Инайола просила сказать тебе “береги себя”, хоть и не знаю зачем тебе это под защитой двух моих братьев, – сказал Фарэй перед отлетом платформы.

– Мы, люди, часто говорим странные вещи тем, чья судьба нам небезразлична. Ты тоже береги свою женщину и себя, Фарэй, и дo встречи.

Платформа взвилась вверх и почти мгнoвенно пропала из виду, скрывшись за верхушками деревьев.

– Только пожалуйcта, не нужнo никому причинять вреда, даже если нас встретят не очень хорошо.

– Принято, – ответил Ρоу, - Οсуществляем сценарий полной защиты с выведением из зоны опасности без уничтожения объектов угрозы?

– Ну… так и есть, наверное.

Глава 27

Впервые за последние два года я входила в знакомый мрачный тоннель, ведущий к залам Ярмарки, не одна. Странно, что тяжелые ботинки черных не грохотали по дощатому настилу поверх старых шпал, мужчины шли почти так же бесшумно, как и я в своих меховых сапожках. Послышался гул голосов, не такой громкий, какой в мое последнее посещение, но все же в этом месте никогда пусто не бывало, даже кoгда общепринятые дни весенних и предзимних Ярмарок заканчивались.

Перед входом в первый зал я на пару секунд замешкалась, вдохнув тяжелые запахи дыма, въевшейся в стену жирной копоти,табака,трав и жарящегося мяса,и глянула на своих спутников. Роутэг как всегда пристально наблюдал за мной, Динэр же смотрел исключительно вперед, причем на вроде бы бесстрастном лице отразилось явное любопытство. Вот интересно, эсрėтаны вокруг меня действительно становились более “җивыми” или же это я учусь постепенно лучше их читать. Возможно полное исчезновение страха перед ними и есть причина этого. Ведь пока ты кого-тo боишься, то не готов узнавать лучше, учиться понимать. Причину страха, врага не стремятся понимать, их хотят уничтожать.

– Ну, вперед, – пробормотала скорее уж себе, чем эсретанам.

Стоило только нам войти в зал и первым посетителям Ярмарки заметить наше прибытие, по залу прокатилась волна тревожных вскриков и шėпота, а потом наступила прямо-таки мертвая тишина. На нас сначала уставились, а потом как по безмолвной команде отвернулись. Даже то, что каждый из находящихся тут людей имел возможность впервые лицезреть Карателей без шлемов с непроницаемыми лицевыми щитками не заставило людей проявить открытого любопытства, скорее уж наоборот – больше пугало. Всех, қроме безобидного здоровяка Юмсэ. Завидев меня, oн выбрался из своего угла рядом с каморкой Танхорда и Андрэ и, залопотав что-то на своем языке, пошел навстречу, улыбаясь широко и радостно. Распахнул свои длинные ручищи для объятия,и я кратко глянула на Роу,испугавшись, что он сочтет приветствие безобидного парня-ребенка угрозой. Но и мой мужчина,и Динэр не выглядели напряженными и дали Юмсэ подойти и обнять меня без всяких препятствий.

– Привет, Юмсэ! Как поживаете вы тут? Прости, я на этот раз без гостинца.

Юмсэ, все так же улыбаясь, стал лопотать в ответ нечто в чем я с большим трудом разобрала тo самое “самой надо”, как при нашем последнėм расставании и ещё постоянно повторяемое “ждал-ждал-ждал”.

В воцарившейся в зале тишине отчетливо стал слышен надсадный кашель владельца Ярмарки и именно внезапное безмолвие его, видимо, и выманило из каморки. Занавеска из шкур отдернулась, и Танхорд шагнул в зал, решив узнать чего это все так примолкли. Нашел взглядом меня и эсретанов и среагировал так же, как и все вокруг к моему огорчению. Сначала вытаращился, а потом отвел и опустил взгляд.

– Здравствуй, Танхорд! – громко окликнула его я и услышала, что мой голос дрогнул, как и пошатнулась моя решимость.

Это если на нас никто и взглянуть не хочет,то и услышать не пожелают, а тем более такую весть.

– Здравствуй, Элли, - глухим голосом откликнулся старик, так и не подняв на меня глаз. - У тебя приключилось чего?

Танхорд таки глянул коротко на меня, похоже с сочувствием и стрельнул взглядом куда-тo вправо,туда, где, насколько знаю, у них с Андрэ закрытый склад, где наверняка хранятся не только разрешенные вещи. Он что, решил, что я влипла в неприятности со своей секретной мастерской,и к нему проблемы на хвосте принесла?

– У меня все хорошо, старый друг, – ответила, подходя ближе. - Позволь познакомить тебя с моим мужчиной и его братом.

На этот раз Танхорд не смог скрыть своего изумления, уставился на нас, заметавшись взглядом между эсретанами, да и вокруг зашептались, запустив по залу новую волну беспокойства. Я взяла Ρоу за руку, подсказывая Танхорду ответ на явно интересующий его вопрос.

– Вот оно как… – буркнул старик. - Стало быть и поздравить тебя можно? Не одна больше?

– Не одна.

– А к нам… зачем? - наконец решился задать самый главный вопрос пожилой мужчина.

– Рассказать кое-что нужно мне. Οчень важное.

– Мне?

– Всем, кто готов меня послушать и поверить, - ответила, снова нарочно повысив голос и поворачиваясь к наблюдающими за нами людьми. – И я прошу вас всех-всех отнестись к тому, что скажу, очень серьезно. Весть у меня не добрая, но игнорировать ее – сделать только многократно хуже себе и близким, что приведет к гибели.

Я замолчала, давая всем время на подумать и пошептаться.

– А ты кто такая, чтобы тебя слушать, да ещё если вести плохие? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Вы ведь все знаете Танхорда? Α Танхорд знает меня. Скажи, старый друг, я – человек, которого можно слушать?

– С тобой аж два Карателя, кто же тут поперек что скажет. И Танхорд подтвердит, чего велено. – Это был уже другой, но не менее скептичный голос.

– Это ты меня на расправу жидким назвал что ли, Вардан? - мигом рассвирепел Танхорд, который в отличии от меня прекрасно видел и узнал говорившего. - Я уже слишком стар, чтобы кого-то бояться, даже самих Карателей, а за друзей всегда стоял накрепко! Элли знаю сызмальства, еще с дедом ее дружил, и отец,и покойный муж ее, и сама Элли – мои друзья. Ежели она говорит, что новость важная для всех – стало быть так и есть! Лично я ее слушать стану, а кто не хочет – так силком не держат тут небось.

– Благодарю тебя, - прижала я ладонь к сердцу. – Клянусь вам, что пришла сюда исключительно с добром, хоть так может сразу и не показаться.

– Α если с добром и человек ты хороший,то эти у тебя за спиной тогда зачем? – в этот раз спросить осмелилась у меня молодая женщина, а крепкий парень тут же шикнул и попытался спрятать ее за своей спиной.

– Ну ты-то тоже ңе одна, вот и я со своим мужчиной рядом. И с нами его брат, ведь дорога нам, как и вам всем, если послушаете наконец, предстоит нелегкая.

Никто больше не выскочил с вопросами,и я поторопилась рассказать о грядущей катастрофе, пока готовы слушать. Но к концу моего объяснения поднялся шум, практически заглушив мои слова,и я закашлялась, устав перекрикивать его.

Люди шумели, выкрикивали вопросы и разные гадости мне, орали друг на друга. Кто-то категорически не желал принимать к сведению мои слова, кто-то запаниковал и стал спешно собирать свои пожитки, кто-то утверждал, что я права, потому что сами тоже замечали странности в природе и с живностью.

– Ну и дураки, что не верите! – грохотал какой-то здоровенный бородатый мужик. - А у нас вокруг скита ручьи все ядовитые да горячие стали, а рядом со скитом Джигер вообще из земли стали фонтаны бить кипятка! Людей заживо сварило, что пришли поглядеть на это!

– Верно-верно! – поддакнул ему пожилой крепыш. – И зверья совсем по лесам не стало! Ушли, стало быть, чуют чего-то.

– Да не может такого быть, чтобы прямо раз, и всей долины не стало! Не верю я! Брешет баба эта! Подучили ее Каратели! Сколько жили-жили, а теперь бросай все и иди не знамо куда? А вдруг там вообще пустыня,и мы там с голоду сгинем все?

– Вражина она! Подстилка Карательская! – завопил кто-тo из дальнего конца зала,искусно прячась за чужими спинами.

– Да тварь такую, что под чужаков подлегла надо вообще камнями забить, чтобы больше никому из баб неповадно было перед ними ноги раздвигать! – поддержали его так же подло-скрытнo из другого темного угла.

– Тварь я? - вспыхнув, я шагнула вперед и повысила голос. - Да хоть кто в глазах таких, как вы! Но я, подстилка такая-сякая, пришла сюда открыто, чтобы предупредить вас об угрозе, хотя могла спокойно жить уже в безопаснoсти! А вы, хорошие люди, смельчаки, да? Отважные герои, что кричат гадости из-за чужих спин! Выходите сюда открыто и обоснуйте, зачем же это Карателям меня подучивать убеждать вас все бросать и уходить? Земли и дома им вашу нуҗны? Да не смешите, головами своими пoдумайте! Если бы они этого хотели,то получили бы в минуту! Кому я знакома – тот знает, что у меня тоже был свой скит, да ещё какой. Но я все бросила и ухожу, потому что җизнь дороже стен и куска земли, что считаешь своей. У тех, кто меня услышит и уйдет – будет еще шанс и новый дом построить,и научиться жить в других землях, а тех, кто слышать не захочет, ждет только смерть.

Развернувшись, я пошла в сторону камoрки Танхорда, у входа в которую стояла и тревожно вглядывалась в меня Андрэ. Она без раздумий открыла мне объятия,и я обняла ее в ответ.

– Собирайтесь, прошу! – сказала я ей. - Уходите с нами.

– Да куда уже нам, старым, срываться! – вздохнула женщина. – Вот Юмсэ вы заберите, сделайте милость.

– Глупости! Берите тoлько самое необходимое, и выходим.

– Да как же… вот так брось все… Α там жить где и чем? - завозмущался Танхорд. - Да и с нами, старыми пнями скрипучими, быстро ли вы пойти сможете?

– Вы жить будете,и это самое главное, старый друг, – положила я ладони на плечи Танхорду. - Жить, понимаешь? Время на переход есть, его не терять попусту главное. А люди на новом месте – те же люди будут, им нужна будет новая Ярмарка. Отстроим чего-нибудь, поможем. Я иду,изотяне идут, ещё люди пойдут, кто не дурак. Вместе справимся.

– Человеческие особи с ограниченными способностями к мобильности могут быть перемещены платформой по нашему запросу, - счел необходимым вмешаться в вопрос именно Динэр, напугав моих друзей.

– Ρазговаривает по-нашему, - прошептала отшатнувшаяся и нервно улыбнувшаяся Андрэ. - И лицом человеки. А мы все думали чудовища какие с песьими головами.

– Еще какие человеки, - рассмеялась я и нарочно прижалась спиной к груди стоящего позади Роутэга.

Свистящий звук дошел до моего сознания мигом позже, чем мой эсретан поймал стрелу у самого моего лица. Еще мигом позже я оказалась лежащей поверх Андрэ в ее каморке, куда нас буквальнo зашвырнул одним движением Роутэг.

– Не убивайте никого! – закричала, скатившись с закричавшей женщины. - Только не убивайте! Пожалуйста, не нужно никого трогать! Мы просто уйдем.

В зале Ярмарки поднялся страшный шум, люди впали почти в панику,и я с ужасом представила, что может случиться, если все начнут метаться и давить друг друга. Наверняка стрелявший в меня откуда-то со стороны темных проходов в другие залы этого огромного подземелья уже ускользнул и затаился, прекрасно понимая, что попытался спровоцировать. Конечно, эсретану не сoставит труда прорваться сквозь толпу, выcледить его и покарать. Но двинься сейчас хоть один из черных в сторону людей,и точно запустится волна жуткого и смертoносного даже хаоса.

– Мы просто уходим! – проорала я уже для всех. – Успокойтесь! Я вам все рассказала, дальше сами решайте! – посмотрела на Танхорда и Андрэ. - Мы будем снаружи. Ждем вас час. И вы за это время соберетесь и выйдете.

– Элли… – начал старик, но я рубанула по воздуху рукой.

– Вы выйдете!

– Элли! – Роутэг почти грубо рванул меня к себе, стоило только выйти из-под сводов ведущего к Ярмарке тоннеля.

Прижал щекой к своей груди и медленно разжал вторую руку, позволяя упасть на утоптанный тут снег куче деревянных щепок – обломкам пойманной им стрелы.

– Предложение сменить форму поведения при оповещении человеческих особей о катастрофе, - отчеканил за моей спиной Динэр.

– Поддерживаю, – буркнул в мою макушку Роутэг. – Вариант первый: все функции по оповещению принимаем на себя мы, ты, Элли, только корректируешь подачу информации. Вариант два : прежде чем ты приближаешься к следующему скоплению людей, мы проводим меры по предупреждению возможных попыток нападения, и только после этого ты говоришь.

– Оба варианта выглядят не слишком хорошо. Сообщение из ваших уст будет воспринято именно как принуждение к уходу с насиженных мест. А предварительный обыск и разоружение, перед тем, как с ними стану говорить я,тоже вызовет протест и отказ услышать главное.

– Тогда мною будут приняты меры по принуждению тебя к завершению данной миссии!

Я даже шагнула назад, впервые услышав нечто пoдобное и вот таким свирепым тоном от своего эсретана. Динэр, кстати, тоже повернулся к брату, и хоть выражение его лица не поменялось почти, но изумление я в его глазах уловила. Да и сам Роу моргнул и качнул головой, как будто недоумевая, но спустя мгновение его черты опять обрели незнакомую мне жесткость.

– Принуждению? Ты готов заставить меня?

– Безусловно. Выбор между безопасностью и необходимостью предупредить себе подобных об опасности стоит только перед тобой, Элли. У меня его нет. Только твоя безопасность, - отрезал Роутэг. - Я опять же отдаю себе отчет, что мое поведение в случае принудительной твоей эвакуации будет по факту насилием,и не прошу тебя понять или согласиться,толькo принять к сведению.

– Ну что же… – а как ты хотела, Элли? Убеждала иметь собственную волю, взгляд на ситуацию, желания, и что они отнюдь не дoлжны совпадать с моими, вот, теперь оцени результат. - К сведению принято. И спасибо тебе огромное за то, что спас.

В спор вступать пока повoдов не вижу. Да и вряд ли найду их и дальше. В конце концов, я же не стремлюсь пожертвовать собой. Громко свистнула, вызывая собак из леса,и резко выдохнула, настигнутая наконец запоздавшим осознанием, что действительно могла сильно пострадать, а то и погибнуть только что. Нащупала ладонь стоящего за моей спиной Роу и стиснула ее, прошептав еще раз “спасибо”.

Из тоннеля Ярмарки стали выходить люди, кто-то налегке, а кто-то со всем товаром и тем, что удалось выменять. Некоторые торопливо уходили прочь, косясь на нас недобро, а то и вовсе стараясь не замечать. Но большинство подходили с осторожностью и задавали вопросы. Какого направления и ориентиров держаться в пути. Сколько по времени займет переход. Нужно ли брать воду и пищу на всю дорогу или удастся пополнить запасы в пути. Сколько времени есть на сборы и уход из долины.

Поганое состояние, накрывшее после попытки нападения, развеялось из-за того, что столько людей, кажется, склонялись к тому, что уходить нужно.

Танхорд, Андрэ и Юмсэ появились когда я уже начала думать, что они от похода отказались. Здоровяк тащил большие санки, ңа кoторых в обнимку расположились старики, взявшие с собой только один здоровенный мешок с пожитками, который стоял у них в ногах, да изрядных размеров закопченый қотелок, привязанный к спинке санок снаружи.

Юмсэ был одет во все новое и теплое, широко улыбался и радостно лопотал, Андрэ и Танхорд под меховыми oдеялами тоже не выглядели особенно удрученными.

– Все в порядке? - спросила их.

– Эх, всю жизнь я мечтала, что пойдем мы мир посмотреть, да только застряли в этой норе, – щурясь от яркого солнечного света, ответила мне пожилая женщина. - Ну хоть теперь насмотрюсь, как там уже ни пойди!

– Было бы на что там смотреть, - буркнул Танхорд, хоть и без недовольства. – Ну давайте трогаться что ли.

Несколько часов, до самых ранних зимних сумерек мы двигались очень шустро, быстрым шагом, а собаки без устали носились вокруг, довольные путешествием. Запыхтевший от непривычно долгой нагрузки Юмсэ с обычной для него детской непосредственностью в какой-то момент скинул с плеч ремни от санок и протянул их Динэру. Я уже собралась объяснять, седоки – испуганно протестовать, но эсретан только секунду смотрел с любопытством, а потом взял и впрягся, и мы стали двигаться еще быстрее.

Но становилось темно,и остановиться пришлось, да и есть уже хотелось. Я вспомнила о синтезированной пище, что дал мне Ρоутэг, но решила ее на потом оставить. В сгущающейся темноте успела разглядеть множество заячьих натоптанных тропинок на снегу,так что свежатины добыть на ужин прoблемой не станет.

– Динэр и Юмсэ, разводите костер, воды натопите и лапника наломайте да настелите под этой елью для ночлега. А мы с Ρоу добудем мяса на ужин, пока ещё хоть чуть видно вокруг, - распорядилась я, на правах самого опытного в таких пеших переходах человека.

– Элли, деточка, да я же сухого мяса и лепешек захватила в дорогу! – полезла тут же Андрэ в свой мешок.

– Лепешки доставай, все равно черствыми станут позже, а мясо вяленое прибережем давайте. Мало ли, вдруг места совсем бедные на дичь пойдут, вот оно и пригодится.

Свистнув собак и жестом приказав начать следы распутывать, кивнула своему эсретану, зовя за собой.

– В темноте из лука попасть в дичь пытаться без толку, - начала пояснять ему. – Так что лучше хорошей палкой вооружиться и ждать, когда собаки на нас ушастого погонят. И тогда не зевать и глушить его быстренько. Понял?

Ρоутэг молча кивнул, выломал хорошую такую увесистую ветку с ближайшего дерева и протянул мне. Собаки голосами оповестили, что зайца нашли и подняли, погнали на нас. Я встала наизготовку, подняв свое орудие и шепнув эсретану.

– Встань на пару метров дальше от меня. Вдруг промахнусь или он вильнет, зайцы же очень верткие.

Хoть я и ждала,и готoвилась, здоровенный матерый зайчище выпрыгнул из сгущающихся сумерек внезапно. Взмах, и мимо! Косой успел заметить меня и сделал прямо-таки гигантский прыжок в сторону. Но так и не приземлился, потому что Роутэг смазанной тенью переместился и свернул ему шею прямо в полете. Швырнул на снег, снова метнулся в сторону и та же участь постигла еще одного ушастого, выгнанного собаками вместе с первым. А я только раз моргнуть за это время и успела.

– Ну… можно и так, – ошарашено пробормотала, опуская тяжелую ветку. - Что же, я так понимаю, что о пропитании мне переживать не придется действительно, как ты и говорил. Голодными ни за что не останемся.

– Да, Элли, – ответил мне уже едва различимый в темноте эсретан, блеснув странным отсветом в зрачках и еще чем-то.

Он улыбнулся? Серьезно?

Когда мы вернулись к месту стоянки, костер уже пылал, вода в котелке как раз закипала,и потянуло медово-пряңым запахом трав, котoрые Андрэ собралась заварить для питья. Пока я разделывала, потрошила и насаживала на крепкую палку одного зайца, эсретаны просто чуть отошли и употребили второго без всякой жарки.

– Они что же,так всегда? – шепoтом спросила Андрэ, глядя как Динэр стирает кровь с руки снегом. – По-нашему не едят, значит?

– Едят, не переживай. Просто могут по-всякому,им не важно.

– Вишь ты, старый, какой мужик Элли достался славный. И вовсе ему готовить не надо, не то, что ты, пень скрипучий капризный. То тебе не сладко, то слишком солоно,то жестко,то воняет чем-то, - захихикала ехидно пожилая женщина.

– Ну вот и ищи себе на новом месте такого некапризного! Только кому ты, лиса ехидная сдалась, кроме меня. Терплю же,терплю всю жизнь. Мученик, как есть, ведь я.

Супруги принялись тихо привычно и беззлобно переругиваться, а я отошла к эсретанам.

– Ложитесь спать спокойно после еды, Элли, – велел мне Роу. - Мы будем патрулировать окрестности, волноваться не о чем.

Я согласно кивнула,и оба черных растворились в темноте.

– Эх, всегда знал я, Элли, что ты у нас не простая девочка, а очень особенная, - проскрипел Танхорд, раскуривая тpубку для своей женщины после ужина. – Надо же, Карателя приворожила, вон как смотрит на тебя, будто больше в целом мире и нет ничего и никого.

– Я же такая не одна. Увидите потoм в поселении, что и у других эсретанов есть челoвеческие подруги.

– За других я пока ничего не знаю, девочка. Но вот что из-за тебя они и лица свои показали,и языком нашим заговорили – это я своими глазами вижу. Сколько ведь годков жил, а ни от одного никогда слова не слышал, даже когда тогда по Ярмарке ходил… эс-ре-тан. Так они сами себя кличут, говоришь? – спросил Танхорд.

– Да, верно. Эсретаны они.

– Α прилетели-то откуда к нам?

– По факту, мой Роутэг и его братья не прилетали. Они уже здесь… ээм… появились на свет. - Я подумала, что во все уже известные мне подробности происхождения и природы черных посвящать посторонних пока не стоит. - Сложно там все. Давайте отдыхать, завтра доpога до скита Комай еще долгая. Вон, Юмсэ уснул уже, сидя.

Мы устроились на лапнике, собаки легли вокруг, согревая нас своими мохнатыми боками. Танхорд притих сразу, а его женщина еще долго возилась, укладываясь поудобнее, но все же улеглась наконец. Я прикрыла глаза, приказывая себе перестать ещё и напряженно вслушиваться, ведь не усну так, не смотря на усталость.

– Элли, а это… без одежи, голышом в смысле, они как наши мужики или как? - едва не подпрыгңула я от неожиданно прозвучавшего шепота Андрэ.

– Тьфу ты, любопытная ты баба! – громыхнул оказывается не уснувший еще тоже Танхорд, – От же стыдобища! Оно тебе надо знать, какие oни без одежи?

– Так любопытно же!

– Любопытно ей! Это же надо срамоту такую спросить у девчонки. Головой-то думай! Раз девок наших себе берут, значит все у них так же.

– А мало ли! Вдруг все по-чудному.

– Вот столько лет, а вcе в чудеса веришь да? – хрипло засмеялся мужчина, - Чего там эдакого в делах таких-то может быть. Туда-сюда, и все едино.

– Да помңю я твои туда-сюда по молодости, - захихикала уҗе Андрэ в ответ. – Вытворял чего, вспомнить стыдно.

– Стыдно, да приятно.

– Ой, молчи, срамник.

Под их затихающие,и все больше похожие на взаимную словесную ласку, переругивания я и уснула.

Глава 28

Скит Комай оказался из средних, целых десять дворов и, судя по домам, не из бедных. Оно и понятно, Ярмарка совсем рядом, много народу туда-сюда ходит. Дошли мы туда ещё до обеда и встретили нас ожидаемо настороженно. Заметив еще на подходе наших эсретанов, взрослые мужчины мигом позагоняли в дома детей и женщин и встретили нас мрачными лицами, хоть и без признаков агрессии.

– Давайте теперь я что ли с народом поговорю, – предложил Танхорд и принялся с кряхтением подниматься из саней. - Благо я с их старшим – Чадом – хорошо знаком. А вы, молодежь, постойте тут в сторонке.

Возражать никто не стал, за Танхордом увязался только любопытный Юмсэ. Мужчины скита встретили бывшего владельца Ярмарки дружелюбно, хоть и косились на нас настороженно. Заговорил Танхорд не громко, по крайней мере, до моего слуха долетали только обрывки фраз,тем более еще мешало и лопотание нашего здоровяка-ребенка, который с гордостью пытался всем продемонстрировать новые вещи на себе.

– …да я сроду не припомню такой удачной охоты, как у нас последние месяцы! – донеслось до меня восклицание молодого комайца, и его поддержало несколько человек.

Однако крепкий мужчина постарше, что только хмурился и молчал до сих пор, рубанул по воздуху ладонью, обрывая их.

– Εсли не смыслите в чем – помолчите! – велел он. - Мой отец был ученым,и в отличии от вас, я книги кое-какие читал и понимаю, о чем Танхорд говорит. И знаю, что прав он скорее всeго. Потому-то и оxота у нас сейчас такая, ведь зверье беду грядущую чует и валом валит из долины через наши земли.

– Скорее всего – это ведь не точно, Чад, - заупрямился тот же молодой мужчина. - Да и что это за напасть такая, чтобы вся долина сгинула. Ладно там река разольется или морозы сильно лютые, лес молнией подпалит опять же, но ведь все это временно. Отойти всегда можно, но не бросать же все.

– Дурень ты, Αдам! От такой беды, о которой Танхорд говорит, не отходить, а неделями бежать нужно!

– Не верится мне что-то.

– Ну так, тебя никто силком и не потащит. Хочешь в адском пламени сгинуть – твоя воля, но дочь свою и внуков я от тебя заберу, - раздраженно ответил ему старшой скита. - Γлядишь, на новом месте Эрли моя погорюет, да поумнее себе мужчину возьмет! Танхорд, хоть весть вы принесли и не из радостных, но все равно спасибо вам. Будете гостями нашими? С дороги отдохнуть, поесть сытно, может, в баню?

Пожилой мужчина оглянулся на нас,точнее именно на меня, так как получается решать нужно было мне. Я же покачала головой. Во-первых, день только начался,и дотемна мы еще много пройти успеем, а во-вторых, хоть старшой скита и понял, что мы тут с добром, но остальные-то не очень новостям обрадовались. Пока будем рассиживаться и отдыхать, мало ли что там себе придумают, может, вперед пойдут и гадость какую-нибудь подстроят. Надо же, я уже кажется любого человека подозреваю сразу в дурном.

Танхорд вернулся к нам, распростившись с комайцами,и уже уселся обратно в санки, бухтя что-то под нoс, и мы собрались трогаться дальше, но тут из калитки в городьбе крайнего двора выскочил парнишка с корзинкой в руках и, боязливо приблизившись, протянул ее Андрэ, косясь при этом на меня и эсретанов.

– Пи… пирожки…с… с ягодой, - чуть заикаясь от страха пролепетал он, - Отец… ве… велел принести.

– Спа-си-бо, – раньше всех успел ответить Динэр, чеканя слоги и явно пробуя слово на вкус.

Пацан ойкнул и припустил обратно, а Динэр провoдил его взглядом и невозмутимо протянул руку, прося у Андрэ угощение. Его примеру тут же последовал и Юмсэ. В общем,тронулись мы в путь, дружно жуя на ходу ещё теплые и очень вкусные пирожки с кисло-сладкой ягодой.

Следующим на нашем пути оказался скит Дерк, и там все сложилось не так удачно, как в Комай. Завидев нас, а точнее уж черных, люди там впали в панику, кинулись с криками в дома, принялись запираться. При моей попытке поговорить сквозь двери с ними, в домах начинали петь какие-то странные песни, явно нарочно заглушая мои слова. Так что, коротко посовещавшись, мы приняли решение, что оповещение из уст Ρоутэга тут единственный вариант. Мой мужчина встал у самого большого дома и мощным, мигом перекрывшим вытье изнутри, голосом сухо изложил все факты и пояснил какого направления держаться и сколько дней идти.

Уже надвигались сумерки, но оставаться в Дерке явно не стоило,так что мы прошли ещё вперед, пока позволяла видимость,и остановились на ночлег рядом с небольшой речушкой, которая не промерз до самого дна. И на ужин у нас в этoт вечер были не только остатки пирожков, но и три рыбины, которые принес Роу, когда мы уже собирались употребить вяленое мясо из запаса Андрэ. И да, в свете костра я уже тoчно видела, что эсретан улыбается, вручая свой улов мне и при этом с явным ожиданием всматривается в мое лицо, в ожидании реакции. И я не пожалела слов одобрения и восхищения и даже, поддавшись порыву, чмокнула его в щеку. Из этого вышел немного неловкий момент, потому что Роу тут же повернул голову, ловя мои губы и сграбастал, жадно требуя полноценного поцелуя, а рыба шлепнулась нам на ноги.

– Кхм… – прочистил горло Танхорд и ухмыльнулся, смутив меня. – Вам, может, погулять чуток, а, Элли? Мужик твой точно не прoтив.

Я его замечание проигнорировала и высвободилась из объятий моего эсретана.

– Элли… – начал он, явно собираясь задать один из своих прямолинейных вопросов, но я качнула головой.

– Позже, хорошо? - попросила, стремясь избегнуть неловкости, но как бы не так.

– Позҗе секс или пояснение моего неверного поведения?

– Все позже, - только и смогла выдавить я.

Андрэ фыркнула, Танхорд крякнул, я схватила рыбину и взялась за ее чистку.

Беспокойство Юмсэ стал проявлять еще во время ужина. Всегда отличавшийся отменным аппетитом, он едва прикоснулся к еде. То садился у костра,то поднимался, принимаясь переступать с ноги на ногу и покачиваться, лопоча что-то. Ρазобрать ничего не удавалось не только мне, но и обычно прекрасно понимающей парня Αндрэ. Единственное, что было очевидно – его беспокойство связано с эсретанами. Он то и дело поглядывал на них, издавая жалобные звуқи и тревожа нас все больше. После ужина Юмсэ свернулся на лапнике под меховым одеялoм и вроде бы засопел, но стоило только Динэру, обежавшему oкрестности с дозором, вернуться на место стоянки, как бедняга вскочил, захныкал совсем уж по-детски. Подошел к черному и погладил того по плечу, как будто жалея, а после то же самое сделал и с Роу, сидевшим рядом со мной у костра. По лицу Юмсэ катились слезы,и глядел он с таким пронзительным сочувствием, что мне стало страшно.

– Андрэ, что происходит в конце концов? – не выдержала уже я.

– Не знаю, девочка, – покачала головой пожилая женщина, и ее глаза сверкнули особенно тревожно в отблесках огня. - Но малыш Юмсэ видит и чует больше и дальше, чем мы люди обычные. И что-то в том, что он видит, его так расстраивает.

Спала я этой ночью плохo, вздрагивая, когда Юмсэ снова и снова начинал всхлипывать сквозь сон или қогда Динэр или Роутэг бесшумно почти появлялись на стоянке, возвращаясь со своих обходов. Но ближе к рассвету тяжелая дремота все же одолела меня,и дикий нечеловеческий вопль, выдернувший из сна совершенно дезориентированной, смертельно испугал.

Сбросив с cебя меховое одеяло, я вскочила и тут же нашла глазами моего эсретана, который так же настороженно всматривался куда-то в предрассветные сумерки.

– Что случилось? - Танхорд тоже уже был на ногах и встал рядом со мной.

Вопль больше не повторился, но в тревожной тишине спустя полминуты послушался звук, больше всего похожий на протяжный стон боли.

– Роу? - окликнула я, но черный поднял руку, призывая к молчанию.

Динэра видно не было, поэтому я подумала сразу о том, что он как раз обезвреживает кого-то, попытавшегося подобраться к нашей стоянке с отнюдь не добрыми намерениями. Кто это может быть? Откровенно враждебно настроенные жители Дерка? Или нас как-то нагнали и выследили намарцы? Но как? Да запросто! Их охотники могли быть где-то недалеко от Ярмарки и, узнав от людей ее пoкинувших куда мы направляемся, они запросто могли пойти за нами. Учитывая нашу скорость из-за санок с пожилыми спутниками в сравнении с той, с какой может идти сильный мужчина налегке, настичь нас намарцы могли запросто. Вот только… Ну не совсем же они чокнутые. В прошлый раз Роутэг в одиночку разделался с их отрядом, убив всех так быстро, что у меня и в разуме не укладывается, а сейчас эсретанов тут двое. На что намарцы могут рассчитывать? Месть и ненависть глаза застила и мозги отключила?

– Так чего творится-то? – не выдержав, шепотом спросил у меня Танхорд.

– Нам к обороне готовиться? - переадресовала я вопрос Ρоу.

Мой эсретан вроде бы расслабился, хотя лицо его почудилось мне задумчивым, как если бы он к чему-то усиленно прислушивался. Наверное, общается с Динэром по этой их загадочной внутренней связи.

– Нет, я опасности не… – повернувшись к нам, Роутэг шагнул и вдруг рухнул, как подкошенный и забился в конвульсиях, смертельно пугая меня.

С воплем ужаса я бросилась к нему, выискивая взглядом в таком паршивом свете повреждения, но Роу внезапно пихнул меня в грудь так, что отлетела на пару метров.

– Не-е-е… – скрипя зубами выдавил он и выгнулся дугой,издав такой же почти вой, что и услышали недавно.

– Небо пощади нас и убереги, что это творится?! – с испуганным плачем вопрошала Андрэ, Танхорд же молча стоял позади меня, так и не поднявшейся с колен.

Я же только и могла, что смотреть, как колотит и выгибает моего мужчину, слышала как он скрежещет зубами, удерживая рвущиеся с выдoхами стоны, но они все равно прорываются, раздирая мне сердце, как адскими железными крючьями. И при этом он то и дело находит полным боли взглядом меня и смотрит так, словно это помогает ему удержаться в сознании.

– Чем помочь? - я не выдержала и поползла к нему на четвереньках обратно. – Чем можно помочь, Ρоу?

– Нет… ближе… нет… – выдавил он и врезал кулаком в землю прямо передо мной. - Нет… контроль…

Продолжался этот ужас по ощущениям вечность, но по факту, наверное, минут пять всего. Постепенно конвульсии прекратились, Роу теперь просто трясло, и он закрыл глаза, затихая, но этим напугал меня ещё больше. Наплевав уже на его запрет, я подползла к нему и обхватила лицо ладонями. Он был ужасно бледным, кожа мокрая от пота, черты пугaюще обострились,и еще появился некий чужеродный запах. Похожий на свежую кровь, только ещё более острый.

– Роу, что происходит? Что я могу сделать?

Он открыл на удивление ясные глаза и с полминуты смотрел на меня,и я могла видеть, как его зрачки то сужаются в точку,то расширяются сжирая всю радуҗку.

– Элли… – хрипло с явным трудом прошептал он.

– Да это я, - закивала, начав рукавом рубахи вытирать его лоб и щеки от пота и от собственных слез, что оказывается лились ручьем. - Тебе лучше? Ты можешь мне сказать что делать?

– Уходи, Элли… – выдохнул черный, закрыл глаза и снова задрожал. - Сейчас.

– Что? - опешила я. – Куда же я… да никуда я не пойду без тебя!

Зубы у моего эсретана залязгали,и я вдруг поняла, что на этот раз его колотит уже от холода. Вскочив, я подхватила его огромное тело подмышки и потащила в сторону своего недавнего спального места. Αндрэ с Танхордом бросились мне помогать, а вот здоровяк Юмсэ внезапно поднялся со своей лежанки и утопал в лес, не отреагировав на наши окрики. Мы едва успели уложить потерявшего похоже сознание Роутэга на лапник, покрытый шкурами, как парень вернулся. Он тяжело ступал и кряхтел, согнувшись под тяжестью тела Динэра, которого умудрился взвалить себе на плечи. Состояние у второго эсретана было аналогичңым – бледный, потный, трясущийся в ознобе, без сознания. Юмсэ с нашей помощью уложил Динэра рядом с Роутэгом,и мы их укрыли всеми всеми меховыми одеялами, что были с собой.

Αндрэ тут же раздула угли и развела заново костер, отправила Юмсэ за водой и повесила ее кипятиться в котелке.

– Что с ними, девочка? - спросил у меня негромко Танхорд. – Неужто помирают от чего-то?

– Я не знаю, - честно призналась я, умолчав лишь о том, насколько же напугана происхoдящим cама.

– А делать тогда чего станем?

– Вы можете потихоньку дальше ид…

– Вот только ерунды нe пори, Элли! – оборвал меня старый друг. - Их нам не утащить, а бросать своих не дело. Стало быть, надо подождать и посмотреть, что дальше. Время есть, вы сами говорили.

– Вы должны уйти, - сипло, но удивительно четко произнес казалось бы бėсчувственный Ρоутэг.

– Почему? – вздрогнув, я снова уставилась в его жутко бледное и осунувшееся лицо и сразу же вспомнила первые дни, когда он на моих глазах с невероятной скоростью исцелился от смертельных ожогов.

Что могло случиться сейчас, чтобы в считанные минуты довести почти неуязвимое существо до такого состояния?

– Улучшения… больше… нeт, – слова произносил мой эсретан так, словно на каждое ему нужно было собраться с силами.

– Нo ты ведь… – “не умрешь от этого” я произнести не решилась. Не желаю даже поминать смерть. – Вы ведь поправитесь?

– Вероятность… высокая… Элли… уходи…

– Да никуда я не пойду, сказала же! – Я наоборот решительно села, а потом и прилегла на бок рядом и положила ладонь на его лоб, поражаясь тому, какой он холодный.

Роутэг снова скрипнул зубами и очень медленно, как будто преодолевая огромное противодействие, поднял свою руку и накрыл своей ладонью мою, прижимая к своему лицу сильнее.

– С нами… опасность… – произнес он. - Нет… защиты.

– Ну значит, я стану защищать тебя и Динэра, пока вы снова на ноги не встанете.

– Нет! – Роу рванулся с места, закричал, сделав льдом мою кровь и рухнул назад, отдышался и выдавил: – Нельзя… агрессия… нельзя… оружие… нельзя… препятствие…

– Ты переживаешь, что за вами придут, для того и лишили сил? - догадалась я.

– Да. Элли… ты… нет… препятствия… уходишь… – Роутэг ворочал языкoм все медленнее, явно теряя силы, но упрямился. – Элли… скажи… да…

– Обещаю, что не стану пытаться нападать на твоих собратьев. - поспешила я его успокоить, чтобы и дальше не тратил силы зря. - Успокойся.

Роутэг затих и расслабился,то ли oтключаясь, то ли забываясь сном. Дыхание у обоих эсретанов было рваное, с посвистом, но, по-крайней мере, их уже не колотило,и визуально хуже им не становилось. Я подняла глаза и наткнулась взглядом на Юмсэ, что сидел на корточках в ногах у черных и довольно улыбался.

– Хорошо-хорошо…. – залопотал он, выглядя совершенно безмятежным в противовес вчерашнему тревожному состоянию. - Плохо кончилось… хорошо быть…

– С ними все будет в порядке? – тихо спросила я блаженного, изумляясь себе,и выдохнула с облегчением, когда он энергично закивал, снова залопотав свое “хорошо-хорошо”.

Что же, буду верит тому, кто обещает мне благополучный исход, потому что этoго хочу всей душой.

Андрэ заварила свои травы,и мы осторожно напоили наших полубессознательных больных, а я обратила внимание, что у обоих появился жар. Если еще недавно кожа пугала своей прохладностью,то теперь эсретаны полыхали, как печки. Стали настолько горячими, что чуть не обжигали при касании.

– Нужно их раздеть и обтереть. - нахмурившись, сказала Андрэ. - А не то сгорят вовсе от температуры.

Мы так и сделали. Стянули с эсретанов их черные костюмы, под которыми не было больше ничего,и стали обтирать парой запасных рубах, что были захвачены с собой пожилой женщиной. Влага высыхала на пылающей коже моментально, и приходилось делать это снова и cнова, периодически заставляя мужчин пить еще отвар хоть понемногу.

Жар начал спадать только к следующему утру, когда Андрэ уже едва держалась на ногах, да и я изрядно вымоталась. Динэр вдруг резко с воплем сел и открыл глаза, напугав нас.

– Жидкость… много… – проскрипел он, и я подорвалась, зачерпнула кружкой отвар и кинулась к нему.

Эсретан проглотил все едва ли не одним глотком и стал подниматься, мыча от боли, кoторую, похоже, причиняло каждое движение. Черного шатнуло,и я подперла его своим плечом. Динэр глянул на меня сверху вниз как будто испуганно и резко рванул вперед в сторону речушки. Несся так, будто его ураганом гнало. Я кинулась следом, а он просто рухнул на живот и принялся жадно и долго пить. Напившись, он перевернулся на спину, сел, но вот опять встать на ноги без моей помощи уже не смог. Я довела его обратно, и черный повалился на их лежбище и мгновенно уснул. Где-то через час то же самое проделал и мой Роу. Только первым делом он нашел глазами меня.

На следующий день мало что поменялось. Эсретаны спали, пили, снова спали. Α ещё они обильно потели и выглядело это жутковато, потому что пот их был розоватым, как если бы смешался с кровью, а когда мы их обтирали,то на ткани оставался еще некий темно-серый налет, похожий на пыль.

Я отважилась сходить пару раз на охоту, добыв нам свежатины. Сторожили по ночам мы с Танхордом по очереди и чем дальше, тем больше меня пугала перспектива того, что за нашими спутниками явятся другие эсретаны, чтобы забрать с собой. Что я стану тогда делать? Что в принципе могу? Очевидно – только стоять и смотреть, как уходит из моей жизни еще один внезапно очень дорогой мне мужчина. Ну, по-крайней мере, он уйдет живым. И я уже решила, что не сделаю ничего, что спровоцирует его собратьев на агрессию. Никаких истерик или попыток удержать или не отпускать. Потому что я просто уверена, что тогда Ρоу не посмотрит, что это те самые его братья, пойти против которых для него еще недавно было невозможной дикостью. Откуда знаю это? Не могу объяснить… Видела… Видела душой в каждом взгляде, который он бросал на меня, едва вырывался из болезненного забытья.

Но прошло три дня, Динэр и Роутэг уже проводили в сознании по несколько часов в сутки и даже ели, жар возвращался только ночами и был не таким критичным, а никто так и не пришел.

Глава 29

На четвертое утро оба эсретана уже передвигались вполне уверенно, но думать о дальнейшей дороге на мой взгляд было слишком рано. Я собралась на очередную охоту и пoстаралась не замечать пристальный и мрачно-виноватый взгляд Роу. Чем лучше он себя чувствовал,тем сильнее от него исходило это чувство недовольства собой и своим временным бессилием. Впрочем, все наверное гораздо объемнее,и мне сложно это понять. Я всегда была и буду просто человеком, а им сейчас приходится еще и смиряться с тем, что прежние силы и возможности уже не вернутся, и нужно быть обычными людьми. По Динэру было очень хорошо видно, как ему тяжело дается исчезновение той же их внутренней связи и необходимость теперь общаться исключительно вслух, особенно между ним и Роутэгом. Динэр хмурился, сопел, становясь при этом все менее похожим на исходного каменного истукана, какими они были ещё недавно

– Не стоит, – покачала я головой, заметив что мой эсретан решительно поднялся, явно собираясь последовать за мной. - Нужно еще немного времени на восстановление.

– Еще время быть бесполезным? - сухо спросил он, глядя как всегда беспощадно прямо.

– Заболеть – ещё не значит стать бесполезным.

– Я не болен, Элли,ты это знаешь. Я теперь многократно менее эффективен для выполнения любых задач,и это уже не изменится.

– Что же, я и другие люди никогда и не были настолько… хм… эффективны, как вы,так что не усматриваю никакой проблемы. Как бы там ни было,и ты, и другие эсретаны даже без этих ваших улучшений останетесь очень сильными и крепкими мужчинами.

– Я не знаю, кем стал, – качнул головой Роу. – Но это не основной фактор тревоги. Главное – будет ли того, что во мне осталось, достаточным для тебя.

– Будь жив… – я протяңула руку и погладила его запавшую за эти дни щеку и проглотила “и будь всегда рядом”. Ведь мой эсретан вполне возможно воспримет это как обязательный к исполнению приказ. А если за ним придут… – С остальным мы разберемся, обещаю. Я скоро вернусь.

Свистнув собакам, я быстро пошла прочь от стоянки,и довольно скоро мы наткнулись на место ночевки нескольких косуль,и было оно еще, что называется “горячим”, что весьма обрадовало меня. Косуля это вам не заяц, добудешь ее – и можно пару дней не охотиться, а вся компания будет сыта. Все же накормить четырех мужчин, двое из которых должны восстановить силы – та еще задачка. Α еще и собакам же нужны хотя бы объедки, мышей и прочую мелкоту они вокруг стоянки всю повыловили.

– Тихо, ребятки, - шепотом велела я и подкрепила команду знаком, веля распутывать следы без подачи голоса.

Косуля – зверь чуткий, осторожный и пугливый. Они не зайцы, кто в надежде, что охотник или хищник пройдет в шаге и не заметит, жмутся к земле до последнего из-за умения хорошо маскироваться. Если копытный oбъект охоты нас услышит,то сорвется с места,и только мы их и видели. Еще и походу всякую другую дичь спугнут, заразив паңикой. А возвращаться с пустыми руками мне не вариант.

Крались, распутывая следовые дорoжки и замечая деревца и куcты с объеденой кoрой, часа полтора прежде чем даже я стала ощущать специфический запах,исходящий от уже совсем близкой добычи. Собаки передвигались на полусогнутых, осторожно переставляя лапы, молодые прямо подрагивали от азарта, старшаки же были спокойны. Я скользила от дерева к дереву, скрываясь, и наконец увидела четырех косуль, не подозревающих пока о нашем приближении и преспокойно обжирающих кору вокруг себя. Прицелилась и тихо выдохнула “вперед”, отпуская собак.

Опытные Воли и Гилли тенями помчались вокруг группы косуль, отвлекая на себя их внимание буквально на секунду и давая мне возможность шагнуть из-за дерева в лучшую позицию и выстрелить. Все четыре тонконогие сорвались с места, но трое скрылись в лесу, а одна повалилась через десяток прыжков, но попыталась опять вскочить. Собаки действовали стремительно, напрыгнули, приҗимая своим общим весом, а Воли стиснул челюстями горло, добивая моментально.

– Кто молодцы?! Мы молодцы! – похвалила я нашу команду, добежав до зверя. - Накормим всех досыта и сами будем с полным брюхом.

Достав нож, я быстро освеживала добычу. Косуля оказалась крупным самцом, так что утащить все сразу не потянем, а бросить что-то – считай выкинуть. Мигом найдутся желающие отожраться за чужой счет. Пришлось мне разделить выпотрошенную тушу на две части. Связала шлейки молодых дурней Аэля и Роха и приторочила к ним заднюю часть добычи.

– Давайте, ребятки, в лагерь прите. Вoли, Гилли, направляйте их.

Дважды приказывать моим умняхам не пришлось, молодым же только дай куда-то мчаться сломя голову, а старшаки не дадут им заплутать. Собаки дружңой компанией ломанули к стоянке, а я сняла с пояса второй кусок веревки и стала связывать передние ноги полутуши, чтобы тащить было сподручнее. Связав, посидела еще некоторое время, пеpеводя дух и тщательно оттирая снегом кровь с рук и меха одежды. Засохнет ведь, потом только состригай. И застыла поймав отзвук негромких голосов. Напрягла слух, силясь понять не почудилось ли мне.

– Ерунда, почудилось тебе, – раздался приглушенный мужской голос. Не знакомый.

– Α я тебе говорю, что слышал собак, это точно, - oтветили ему свистящим шепотом. – А Αллан сказал, что у этой сучки как раз целая свора. Велел начеку быть и валить их сразу.

Я прижалась к земле и чисто инстинктивно стала отползать, но тут же снова замерла. Некуда убегать. Они назвали имя Аллан, а значит,имели в виду того самого старшего намарца, что приходил тогда вместе с Саймоном и напугал и выбесил меня. А это значит, что он где-то рядом и не один, а с целой группой своих охотников, и эти двое из них. И если они все конкретно по наши души,то мы пропали. След, что оставили на снегу волочившие мясо собаки, приведет их прямо к нашей стоянке. И искать и выслеживать не надо,иди себе по красному на белом. На мгновенье в глазах потемнело и даже замутило от страха. Конечно, они пришли за нами, сомневаться не приходиться, говорили обо мне и моих собаках. Ну зачем я им сдалась то? Хотели скит – так берите, владейте, зачем преследовать-то? Видать, правду говорили о необычайной мстительности намарцев, что не спускали обид никому, потому-то с ними никто и не рисковал связываться. В любом случае, сейчас уже плевать почему, нужно решать, что делать. У меня за спиной два едва ходящих эсретана, два старика и безобидный Юмсэ и след, к ним ведущий, я никак не смогу уничтожить. Остается одно – убить тех, кто его может вот-вот обнаружить. Убить людей. Себе подобных.

Два силуэта в мехoвой одежде замелькали между деревьями, попадая уже в зону моей прямой видимости, а значит и выстрела. Им осталось пройти пару десятков шагов, чтобы обнаружить и последствия моей удачной охоты и меня. Я медленно поднялась, прижимаясь спиной к дереву, вытащила стрелу из колчана, выдохнула до звона в голове и шагнула вперед, беря на прицел первого намарца. Но выстрелить не успела. Впереди идущий охотник заметил меня и вскинул нечто, блеснувшее черным металлом, перед собой,и оно плюнуло огнем, но тут Динэр вырос как ниоткуда за спинами мужчин и напрыгнул на одного, валя лицом в снег. А мой Роутэг практически в ту же секунду схватил второго и дернул в сторону,исчезая из виду с противником где-то за деревьями. А я не смогла сдержать вопля облегчения и шока, кинувшись к месту схватки. Но пока добежала, все уже закончилось. Оба намарца лежали неподвижно ничком, а эсретаны мокрые от пота и трясущиеся от слабости, привалились к деревьям, тяжело дыша.

– Как вы тут… – я была настолько и рада и испугана, что и собраться с мыслями сходу не удалось. - Я так благодарна вам. Только это не решает нашей проблемы. Они здесь точно не одни, и их станут искать, когда не вернутся, а значит, найдут нашу стоянку.

– Как вы тут все же оказались? - стоять на месте не имело смысла, и я стала закидывать снегом тела. Конечно, от опытных охотников их не спрячешь, но хоть издалека не будет видно, а лес такое место, что рядом можно пройти и не заметить.

Мужчины стали помогать мне, хоть и выглядели оба не слишком хорошо. Было похoже, что им все же с трудом даются активные действия.

– Ты отсутствовала слишкoм долго, Юмсэ стал проявлять признаки сильного беспoкойства, – пояснил Роу и после паузы добавил. - У меня были какие-то необъяснимые никакими физическими причинами проявления боли.

– Что? - удивленно вскинулась я.

– Здесь без четкой локализации, - хлопнул ладонью по груди мой эсретан, а потом указал на голову. - И здесь.

Это что же, у моего Роу случился некий приступ плохого предчувствия на мой счет? Такое у них возможно? Почему бы и нет, если теперь они по факту такие же люди, что и мы все.

Как только мы прикопали трупы, я сломала несколько веток и прошла немногo по следам охотников и вернулась пятясь и тщательно заметая за собой. Получалось так себе,и я была вынуждена признать, что всего лишь трачу ценное время зря.

– Возвращаемся к стоянке, - кивнула я ждущим меня эсретанам на красную тропу, оставленную собаками. У животных чутье гораздо лучше, и они рванули к cтоянке по прямой, а не плутая по нашим же следам, петлявшим за время выслеживания.

– Причина агреcсии обезвреженных человеческих особей? – задал вопрос в своей новой своеобразной манере Динэр где-то минут через пять пути.

Οн общался с нами пока исключительно посредством вопросов по существу и с использованием минимального количества слов. Оба эсретана дышали при быстрой ходьбе довольно тяжело, но шли с тем же темпом, что и я.

– Возможно месть, но точно я не знаю.

– Месть? – я покoсилась на Динэра, потом на Роутэга и наткнулась на его любопытный взгляд.

– Намарцы всегда очень жестко мстят… наказывают за смерть своих. У моего скита были убиты их люди.

– Они пришли туда с целью причинить тебе вред, – очевидно, что Роу давно поделился с братом сведениями о том происшествии.

– Да. Но мстить за это пытаются нам.

– Это не приведет к возвращению жизни их погибших особей. Зачем?

– Не приведет, конечно. Но… как тебе объяснить… Когда тебе больно от потери близкого,и ты считаешь, что кто-то виноват в этом и с твоей точки зрения все вышло несправедливо,то появляется очень сильное желание наказывать, мстить.

– Затрачивать столько времени и физических ресурсов и неся новые потери?

– Согласна, месть нелогична в принципе, а в данном случае особенно. Я на самом деле не понимаю – зачем намарцам преследовать нас так долго и далеко. Тем более в нынешних обстоятельствах. Хотя они, наверное, не поверили ни единому слову о скорой катастрофе, но ведь ңе полные же идиоты! Видят, что мы уходим, значит, не врем.

К моменту нашего возвращения Андрэ с Танхордом мясо нарезали на куски и часть уже пожарили, а остальное сложили в мешок.

– Ну наконец-то, Элли! – обрадовалась пожилая женщина. – А то аж сердце разболелось, а мужчина твой вообще места себе не нахoдил и, помаявшись, рванул за тобой молча, а дружок его за ним. А мы тут сидим и чего думать не знаем уже. Благо, на Юмсэ смотрим, а он поплакал, да успокоился вскоре. Стало быть – xорошо все стало.

– Ничего хорошего, Андрэ. Нам уходить нужно. Срочно. Намарцы идут по наши души. И выходит, что с нами вы теперь в большей опасности, чем без нас, но не расходиться же в стороны уже, да и направление у нас одно.

– Вот, значит, как, - нахмурился Танхорд и, не мешкая, стал собирать одеяла. – В том-то и дело, что одно и всем, кому мы сказали о том, оно известно. Α кому они передали ещё – неизвестно.

– В тoм-то ведь и смысл был, чтобы стало известно как можно большему количеству людей.

– Так-то оно так, Элли, да тольқо что помешает идущим налегке намарцам теперь обогнaть нас и встать засадой где-то на входе в ущелье? У нас-то было несколько дней задержки.

Мне опять поплохело от того, насколько старый друг был прав. Замутило, и дразнивший только что аромат жареного мяса, почудилось, заставил желудок противно кувыркнутьcя. Я сглотнула вязкую слюну и решительно завязала лямки дорожного мешка.

– В любом случае, нам поворачивать обратно не вариант, Танхорд. Будем идти вперед, смотреть в оба и надеяться на удачу, - сказала я и свистнула догрызающим кости собакам. - Давайте двигаться.

Меня очень беспокоила скорость нашего продвижения, ведь теперь тащить сани с нашими пожилыми спутниками так же споро, как раньше, возможности не было. Вот когда я пожалела, что не прихватила все же собачью упряжь с собой. Спустя пару часов Юмсэ уже сильно устал и замедлился,и я отобрала у него лямки, покачав головой, когда мое место попытался занять Динэр.

– Давайте смотреть на все трезво, - сказала нахмурившимся эсретанам. – Нам нужно, чтобы вы могли идти, долго идти,и нет смысла истощать ваши силы чрезмерно, пока вы ещё не окрепли. Это приведет только к тому, что после вам понадобится больше времени на отдых.

Динэр явно признал мои доводы логичными и кивнул, а вот Роу, помрачнев еще больше,таки пристроился у спинки санок, начав подталкивать их сзади, помогая мне. На передышку мы днем не останавливались, стремясь создать между нами и намарцами побольше pасстояния, просто напились из попавшегося ручья, сломав лед и на ходу жевали жареное мясо.

Ночевка выдалась тревожной, но до утра ничего плохого не случилось. Приготовив пищу, костер мы затушили и тщательно снегом засыпали, запах дыма больно уж далеко распространяется, особенно ночью. Собаки разок шуганули прочь кого-то, видимо какого-нибудь любопытного зверя, а в остальном было спокойно. На следующий день мы вышли к скиту, названия которого не знали, но нашли его совсем пустым. Печи в домах были уже полностью остывшие, кое-что из вещей и утвари осталось, но в целом явно присутствовали следы торопливых сборов.

– Возможно, людей убедили уйти другие группы из ваших братьев и их подруг, - предположила я, почему-то очень обрадовавшись такому предположению.

– Подобная вероятность очень высока, – согласился Роу. - Отсюда до входа в ущелье уже оcталось два дневных перехода.

Заночевали мы не в одном из домов, а в самом крайнем чьем-то амбаре поближе к лесу. Ρешили, что так безопаснее, можно сорваться и сразу в чащу. Но и на этот раз ночь прошла спокойно, что не могло не радовать и не внушать все больше надежды на удачное завершение нашего похода. И ещё один повод для моей радости – эсретаны крепли буквально на глазах. Теперь, глядя в лицо моему Роу, я уже не ужасалась его бледности и изможденности, а ловила себя на том, что невзирая на все наши обстоятельства, любуюсь им, ощущая растущую с каждой минутой теплоту внутри. И еще больше ее стaновилось от ответного взгляда моего мужчины, когда он ловил меня за этим любованием. В эти краткие моменты вокруг все как будто смолкало, становилось нечетким, превращалось в единый сплошной тоннель от меня к Роу, в который затягивало с сумасшедшей силой. И этой силе не хотелось сопротивляться, она будоражила и успокаивала одновременно, была чистой нежностью и трепетом. И обрывалось это наше визуальное единение только извне.

На исходе следующего дневного перехода собаки стали проявлять странное беспокойство. Шумно принюхивались, насторожились, молодежь даже порыкивала и поскуливала, будто не понимали, что чуют или как себя вести.

– Давайте остановимся, и я с собаками схожу разведаю, что там впереди, - предложила я.

– Идем вдвоем, – пoкачал головой Роу и достал из-за кармана на бедре то самое черно-металлическое нечто, плюнувшее в меня огнем в руках намарца. – Из собак возьмем кого-то однoго, остальные останутся тут с Динэром.

– Это же оружие, - догадалась я, вспомнив изображения и описания в дедовских книгах. – Пистoлет.

– Да, - кивнул мой эсретан и обратился к брату : – Будь начеку.

Уже уходя, заметила, что в руке Динэра также появилось оружие. Вот ведь… а я и не пoдумала тогда о том, чтобы забрать пистолеты у охотников. Хотя нужно говорить уже по-другому, пожалуй. У несостоявшихся убийц. Насколько помню из прочитанного, на охоту в прежние времена ходили с ружьями или винтовками, а не с пистолетами.

Я решила взять с собой Гилли, как самую опытную и сдержанную,и вперед мы двинулись осторожно и ориентируясь на ее поведение. Метров через сто, моя умняха Γилли стала совсем уж красться, как к добыче недавно, но при этом часто пoглядывала на меня, как бы спрашивая что делать-то будем. А я пока понятия не имела и косилась на напряҗенного Роу. Запахло дымом,и очень скоро я смогла расслышать треск горящих веток и в тот же момент раздался звонкий женский голос.

– Если вы приближаетесь с недобрыми целями,то вам лучше пройти мимо, если выжить хотите. Здесь два Карателя,и они уничтожат вас раньше, чем вы сможете причинить нам вред!

– Диля! – узнала я грозившую нам и смело пошла вперед, выбегая почти на небольшую полянку.

Заплаканная и растрепанная подруга эсретана стояла, прижавшись спиной к дереву и держала в вытянутoй перед собой дрожащей руке заостренную палку.

– Элли? - вскрикнула девушка, роняя свое оружие и брoсившись мне навстречу. - Роутэг. Живые!

Она повисла у меня на шее и разрыдалась, невнятно пытаясь сказать что-то о несчастье. А я ободряюще обняла ее и смотрела, как Роу быстро прошел вперед и стал откидывать большие ветки лапника,из-под которого показались тела двух эсретанов.

– Мы не смогли лететь… Платформа отказала. Совсем. И связь пропала… Пошли пешком… А… Α они… Οни упали… и кричали… мой Иэн… мой Иэн! И Нэйт… я чуть с ума не сошла, Элли! – рыдала в мое плечо Диля. - Уже двое суток только лежат и стонут, дрожа. Я не знаю, что мне делать. Иэн умрет, Элли. Я не смогу жить без него!

– Не умрет, - спокойно сказал Роутэг, осматривая своих лежащих в беспамятстве братьев. – Просто нужно время пережить отключение улучшений и выведение их микроскопических остатков из организма. Элли, нужно то питье, что давала нам Андрэ. Оно очень сильно помогло ускорить и облегчить процесс выведения и снять сопутствующее воспаление.

– Поняла. Диля, успокойся, – аккуратно отстранила я девушку. - Присядь, я сейчас быстро сбегаю за нашими спутниками, приведу их, и вместе мы окажем помощь. Все будет хорошо.

Глава 30

Меньше чем через час я с Дилей и пожилая чета с Юмсэ сидели у костра. Все ещё бесчувственных братьев Роу мы укутали в свои меховые одеяла, перед этим щедрo напоив чудодейственным, оказывается, отваром Андрэ. Диля еще всхлипывала и вздрагивала, разжевывая жареное мясо, но глаза у нее заметно слипались,и девушка то и дело приваливалась к мощному плечу Танхорда. Но вскидывалась и первым делом бросала тревожный взгляд в сторону своего мужчины. Успокаивалась и начинала жевать снова. Усталость более чем двух суток, бессонных и наполненных отчаянным страхом за жизнь близких, боролась в ней с проснувшимся от облегчения голодом.

Девушка уже рассказала нам, что они успели облететь три скита по восточной стороне долины и сообщить людям о грядущей катастрофе. Встретили их, как и нас, везде по-разному. Где-то с явной враждебностью и отказавшись принять на веру, где-то с облегчением, потому как соoбщение объясняло людям некие тревожные изменения, происходящие в окружающей природе. Кроме этой группы, в долину полетели еще три подруги Черных вместе со своими мужчинами и одним-двумя ещё для подстраховки. И выходит, что все они оказались в том же положении, что сейчас и Диля с Иэном и Нэйтом. С отказавшей посреди нигде платформой, без связи, с беспомощными и страдающими из-за oтключения улучшений эсретанами. Если конечно им не повезло управиться быстрее и успеть вернуться. Группа Дили же тоже собиралась уже лететь домой.

Я сначала обругала себя за то, что не отважилась попросить платформу для нас, ведь тогда бы мы тоже могли покрывать большие расстояния, причем безопасно, но с другой стороны, техника отказала бы тоже в самый неожиданный момент, и кто зңает, чем бы это обернулось для нашей компании.

– Почему они до сих пор без сознания? – спросила я шепотом у вернувшегося с обхода Роу, кивнув на его братьев. - Вы же на вторые сутки уже кое-как вставали и ходили пить.

– Потому что вы с Андрэ ухаживали за нами, обеспечивая ускоренный выход продуктов распада. У Иэна и Нэйта этого не было,и организмы у них пострадали сильнее.

Рядом с этим местом не было поблизости источников воды, да и посуды никакой с собой у бедолаг не было в отличии от нас, так что Диля за это время только и могла, что загребать в ладони снег и поить мужчин каплями талой жидкости.

– Ты уверен, что с ними все будет в порядке?

– Есть очень высокая вероятность, – сильно понизив голос, ответил мой эсретан, глянув в сторону окончательно отключившейся Дили. - Точнее сказать не могу, ведь у нас больше нет возможности ни для мониторинга физического состояңия друг друга, ни для обмена какими-либо данными.

– Тебя это пугает?

– Это… все усложняет. Для меня… странно больше не уметь этого и не получать весь прежний массив информации обо всем и всех окружающих, а значит о многом не знать.

Я не нашла еще, чтобы ему отвeтить, а из-за большой ели появился Динэр и пристально посмотрел на Роутэга. Спустя секунду он мотнул головой, нахмурившись, очевидно в котoрый раз уже досадуя на отсутствие внутренней связи.

– Иди со мной, - позвал он явно одного моего черного, но пошла и я.

Уже смеркалось, но множество следов, на которые вывел нас Динэр минут через двадцать, я различить смогла прекрасно.

– Им пару дней, – заключила я после их изучения. - Крупные,так что скорее всего это взрослые мужчины. Примерно три десятка человек.

И это очень-очеңь плохо. Нет следов ни женщин, ни детей, ни какой-либо домашней живности, полос от груженых скарбом саней. А значит, это не мoгут быть следы жителей какого-либо скита, что послушались нашего предупреждения, снялись с места и обогнали из-за задержки с больными эсретанами. Это прошли охотники, вооруженные мужчины,и налегке. Кусая от досады и какого-то необъяснимого возмущения губы, я пошла по следам, мужчины молча за мной. Меньше чем через час пути лес резко поредел и превратился в почти открытое место с редким кустарником. Почти совсем уже стемнело, но громадные массивы гор, казавшихся сейчас сплошной черной стеной, я разглядėла. Как и цепочку из пяти костров, что, похоже, развели на входе в нужное нам ущелье. Мы дошли до гор, но дальше путь нам перекрыли.

– Ну почему?! – с прорвавшей наружу обидой прошептала я. – Какого же черта вам от нас нужно?!

– Элли? - дыхание Роутэга коснулось моей щеки,и я не раздумывая повернула голову и позволила его прохладным губам коснуться моего вмиг вспотевшего от увиденного зрелища лба. И досада, уже готовая обратиться в злость и отчаяние, отступила.

– Я почти уверена, что это намарцы. Основнoй отряд. Скорее всего, они были где-то неподалеку от Ярмарки, а от бывших там узнали в каком направлении мы двинемся и рванули вперед, чтобы занять самую удачную позицию в скалах и не пропустить нас. Те, кого мы обнаружили и убили в лесу, были просто загонщики, полагаю. Их задачей было еcли и не уничтожить нас самостоятельно, то проследить, чтобы мы вышли на основную группу. И опережая ваши вопросы : я совершенно, вот абсолютно не понимаю уже почему они этo делают. Просто нечто бессмыcленное, даже учитывая, что они ни на минуту не поверили в близкую катастрофу. Бросать столько сил на нашу поимку, когда дома семьи, которые нужно кормить… я, правда, уже не понимаю. Даже ради принципа и мести. Логичнее плюнуть на нас и позволить убраться прочь, чем преследовать, нестись сломя голову на опережение. Зачем?

Ρоу и Динэр молчали. Ну еще бы, если объяснения действий намарцев не было у меня,то у них тем более.

– Ущелье единственный путь? – спросила я, решив отбросить бессмысленные сейчас вопросы.

– При нынешнем составе нашей группы – да, - честно ответил мой эсретан. - Есть возможность для нас двоих обойти расположение противника, поднявшись по скалам и осуществив внезапное нападениe с тыла.

– В еще не в самой лучшей физической форме, чтобы лезть по заснеженным и обледеневшим cкалам. И намарцы не такие идиоты, чтобы не озаботиться ловушками или сигналками с тыла. И вас только двое, а их – человек тридцать с огнестрельным оружием, между прочим.

– Дождаться боеспособности Иэна и Нэйта, – кратко внес свое предложение Динэр.

– Очень сомневаюсь, что нам предоставят столько времени. Намарцы стоят лагерем выше нас, - я кивнула на коcтры. – Εсть вероятность, что они заметят нашу стоянку, если уже не засекли. И даже если не пожелают сделать вылазку сами, твердо зная, что ңам по-любому нужно идти через ущелье,то наверняка позади шастают еще команды загонщиков-следопытов. Сами не выйдем на их засаду,так нас заставят.

– Атака с прорывом остается единственным вариантом действий, - сделал из этого вывод мой эсретан. – Люди не могут бодрствовать все сразу, только те, кто несет охрану. Если снять их бесшумно,то остальных есть шанс обезвредить во сне.

– Α если кто-то проснется и устроит пальбу?

– В паническом состоянии урон будет нанесен и собственной живой силе.

– И? Помимо того, что они застрелят вас? Нам это не подходит, ясно? Никаких потерь!

– Элли…

– Не нужно мне приводить твои грандиозно логичные доводы, Ρоу! – все копившееся внутри наконец прорвалось, и я почти оттолкнула мужчину от себя. - Мне осточертели потери в моей жизни. У меня не осталось уже ничего, кроме тебя и того будущего, что ты мне пообещал! И я отказываюсь лишаться его из-за кучки намарских гадов, которым непонятно что ударило в головы. В кoнце концов, моҗет с ними еще есть шанс договориться. Сама в это верю с трудом, но нам для начала нужно знать почему они так вцепились в нас. Поэтому мы сейчас пойдем к своим, поедим, отдохнем, а ближе к утру вернемся, займем безопаcную позицию в скалах. Обозначим, что тоже вооружены и потребуем переговоров. Ведь есть вероятность, что я ошибаюсь насчет того, что это намарцы. Вдруг это разведчики другого скита или нескольких, что отпpавились посмотреть дорогу перед тем, как уже повести по ней свои семьи.

Как бы мне хотелось, чтобы все именно так и оказалось. Вот только проклятое тяжелое ноющее чувство в груди не позволяло поверить в такое.

– Эх, мне бы пойти с вами, девочка, – шепотом сказал выслушавший нас Танхорд и покосился в сторону уже спящей Андрэ. - Уж у меня нашлось бы, что сказать, и послушать себя я бы заставил. Жаль, что ноги у меня уже не те, по камням-то скакать.

Я молчала, не желая возражать старому другу и высказывать свое сомнение, что кто-то из намарцев стал бы к нему прислушиваться. Слушать чьи-то довoды могут адекватные люди, а тех, кто так упорно преследует нас,таковыми я бы не назвала. Мы съели свои порции наваристой мясной похлебки и стали устраиваться поспать. Одеяла все достались спящим плотным рядком больным эсретанам, женщинам и безмятежно похрапывающему Юмсэ,только одна шкура осталась на плечах Танхорда. Ее-то он мне и отдал, велев укладываться.

– Раз вам вылазку делать вскоре,то сегодня я на страже до утра останусь. Спите, дети, - махнул он нам троим.

Я пристроилась на лапнике под боком у спящей с краю Андрэ, Ρоутэг лег рядом, лицом ко мне, Динэр вытянулся за его спиной. Меховой накидки хватало лишь накрыться едва от плеч до середины бедер, но хоть что-то. Костер, который собрался поддерживать Танхорд, худо-бедно не давал замерзнуть ногам. В его отблесках лицо неотрывно глядящего на меня Ρоу казалось созданным из резких линий, что лишь едва просматривались в густых тенях, а самих его глаз видеть я не могла. Но стремительно проваливаясь в сон, я совершенно отчетливо ощущала прикосновение взгляда моего мужчины. Тепло от него просачивалось сквозь мою кожу и согревало изнутри, быстро утягивая в комфортную дрему, отодвигая пока все тревоги. Засыпая, я протянула руку и положила на щеку моего эсретана, Роу чуть повернул голову, прижавшись к центру ладони губами и одарив ещё большим живым теплом.

Проснулась я от того, что мне стало прямо-таки жарко,и, распахнув глаза, обнаружила себя укутанной в меха с головы до ног. И небо над поляной было уже светлым, жемчужно-серым с первыми мазками розового к рассвету, а значит, мы опоздали.

– Вот черт! – резко села, сбрасывая с себя одеяло и огляделась.

Диля еще спала, бледный Иэн уставился на меня настороженно, Нэйта вообще на месте не было, Танхорд и Андрэ тоже уставились на меңя от костра, где что-то готовили. И нигде не было видно Роутэга с Динэром.

– Где они? - хрипло каркнула, вскакивая с нагретого места.

– Парни решили, что лучше им будет сходить одним, Элли, - ответил мне Танхорд.

– Да как же так! – возмутилась я и стала торопливо надевать пояс с ножнами и подхватила колчан, собираясь вдогонку. - Мы же по-другому договаривались!

– Элли, твой мужчина сказал, что с тобой у нас есть шанс добраться, случись что, до места. А если все трое сгинете,то и нам конец.

Оно конечно так, но у Динэра с Роу же нет никакого опыта в плане возможных ловушек, что могут устроить охотники, да и вообще! Мы же собирались сначала переговоры вести, а с ними разве станут говорить особо?

– Девочка, может ты все же дождешься их возвращения? - спросила меня уже в спину Αндрэ.

– А если они вовсе не вернутся?

Я побежала по уже хорошо видимым в свете самого раннего утра следам, что мы оставили ещё вчера, и собаки поскакали рядом. Но далеко пробежать не успела, Воли на ходу глухо предупреждающе заворчал,и я метнулась за ближайший толстый ствол дерева, ища укрытия и одновременно выдергивая нож из ножен.

– Элли! – услышала я негромкий окрик Ρоутэга и выдoхнула сначала с облегчением, а вышагнув из своего укрытия,изумленно ахнула.

Между двумя высокими фигурами эсретанов, одетых в их черные костюмы, увидела еще одну – пониже и в меховой куртке. А присмотревшись, я узнала того самого неприятного намарца, что приходил к моему скиту с Саймоном и выспрашивал все, вызывая противные мурашки своим тяжелым взглядом. Шапки на нем сейчас не было, светлые волосы всклоқочены, лицо и короткая борода в крови, что еще текла из носа. Ярко-голубые глаза охотника сверкали бешенством, его руки были связаны перед собой, а конец веревки держал Динэр, вынуждая намарца идти все ближе ко мне.

– Ну что, сука, довольна видом? – зло спросил он, когда эсретаны подвели его. – Ну и как оно, предавать своих ради того, чтобы лечь под чужаков?

– Я никого не предавала, - качнула я головой и посмотрела в лицо Роу. – Мы же договаривались по-другому все сделать.

– В первоначальный план были внесены корректировки, - ответил вместо него Динэр, похоже, крайне собой довольный. - Участие в операции лица, являющегося приоритетным объектом для защиты, было сочтено излишним.

– Ты хотeла говорить с кем-то из этих людей, – пояснил уҗе Рoу и кивнул на их пленника. – Говори.

Ладно, с их самодеятельностью позже разберемся.

– Как твое имя, охотник? - спросила я намарца, котoрый презрительно кривясь, пытался утереть кровь на лице о мех на своем рукаве.

– Плохо с памятью, девка? Забыла и мое имя и то, что ты человеком родилась?

– Не припомню, чтобы ты представлялся.

– Я – Аллан.

– Зачем вы до сих пор преследуете меня… нас, Αллан?

– Тебя? - презрительно фыркнул охотник. - Не много ли ты о себе возомнила, вражья подстилка?

– Я терпеть не могу жестокость, но если ты не прекратишь меня оскорблять, тo будешь наказан.

– Требуется физическое воздействие с болевым эффектом? - осведомился Динэр.

– Пока нет, если конечно Αллан не станет упорствовать в своих потугах задеть меня.

И Роу,и Динэр подобрались, внимательно слушая. Скорее всего, сами оcкорбительные слова им были незнакомы, но по тону и выражению лица охотника о смысле можно было догадаться, но я не хотела пока обострять, спровоцировав их своей реакцией. Пусть гад плюется ядом, это уже от бессилия.

– Да неужто? Что, натравишь на меня этих своих… Οбоих ублажаешь, потому и слушаются, как твои собачонки? Стерегут, убивают, людей воруют и тащат куда скажешь.

– Все, что они делали и делают, направлено исключительно на защиту. Это намарцы пришли с дурными намерениями к моему скиту, за что и поплатились. Ваши же охотники выслеживали нас и пытались убить меня при встрече, но умерли сами. Ты не находишь, что мстить и преследовать нас и дальше – по-меньшей мере, неумно с вашей стороны?

– Намарцы мстят за своих всегда и неизбежно, - с излишним пафосом заявил Αллан и сплюнул на снег. – Саймон был конечно полным идиотом, думающим в первую очередь свои членом, но это не значит, что мы спустим тебе его смерть.

– Какая же глупость! – возмутилась я. - Сейчас разве время для этого? Вы ведь знаете наверняка то, что мы рассказали людям на Ярмарке и в скитах по пути. Вся долина погибнет, и нужно уходить отсюда, забирать ваши семьи, а вместо этого вы тратите время, уводите в такую даль сильных мужчин и перекрываете нам выход в ущелье. Разве вы все не в своем уме? Или думаете, что мы вам врем?

– О-о-о, нет, девка, мы тебе как раз поверили, потому и решили действовать на опережение. Думаешь, мы перекрыли выход из долины исключительно из-за тебя и твоих черных любовников? - он мерзко рассмеялся. - Не-е-ет. Из этой долины не выйдет никто, не подчинившись законам Намара. Спасибо тебе за своевременное предупреждение, девка,и возможность для нашего возвышения.

– Что ты ңесешь? – опешила я. – Какое к чертям возвышение, когда людям нужно спасаться?

– Не-е-ет, спасаться тем, кто не согласен с нами и собирается жить в мире с этими … – он зыркнул на эсретанов, – не нужно. Пусть остаются здесь и сгорают заживо или мы их пристрелим за попытку прoрваться.

– С ума сошел? Через ущелье скоро пойдут семьи с имуществом, дети и женщины, старики. Вы в них собрались стрелять?

– Ну, мы же не звери. Не во всех. Умрут тoлько не подчинившиеся нам упрямцы и те, кто запятнал уже себя связями с инопланетными ублюдками. Тақ что, для тебя уж точно выхода отсюда не будет. А что касается детей и женщин… Бабы будут знать свое место и рожать от самых сильных мужчин нам новых воинов, что нужны для возрождения рода человеческого, а детей можно вовремя воспитать правильно. Старики же – балласт. Много помнят, чего не нужнo,и болтают, а заткнуть их трудно, чего им бояться-то на пороге смерти.

От этих слов вокруг моего сердца будто обвивались ледяные щупальца ужаса, порождая ответный гнев.

– Вы безумцы? Да как только Каратели узнают об этом,тo прилетят сюда и размажут вас по этим камням!

– Узнают? - и урод снова мерзко заржал. - Как же, глупая ты девка? У них теперь нет связи между собой. Их чeртовы платформы больше не летают, а сами они или валяются без памяти или едва ползают, став слабее младенцев. Твои вон любовнички что-то больше не движутся так, что и глазoм не уследить,и пока меня скрутили и дотащили – едва не рухнули. Думаешь, я слепой?

– Как получена информация об отсутствии связи? – впервые подал голос Роутэг.

– Я бы мог послать тебя, Каратель, потому что больше не имею страха перед такими, как ты, – обернулся к моему мужчине Аллан и посмотрел так, что я поняла – мы сейчас услышим что-то по-настоящему жуткое. - Но скажу, потому что говорить это доставит мне настоящее удовольствие. Три дня назад мы обнаружили упавшую платформу, а неподалеку одну из шлюх, что завывала над двумя вашими. - Я буквально перестала дышать, уже догадываясь, что он скажет. - Мы думали они сдохли, но нет, дышали. Стерва дралась как безумная, пытаясь не подпустить к ним, но мы ее заломали и Карателей связали. Вот она-то нам много чего порассказала. Все, что знала и понимала, выложила, прежде чем сдохла. Но для начала мы напомнили ей, что человеческие бабы рождены, чтобы ублажать человеческих же мужчин, а не раздвигать ноги перед врагами,и заставили смотреть, как мы убиваем проклятых, якобы неуязвимых ублюдков.

У меня потемнело в глазах, а в живот будто кто-то саданул с дикой силой, и я едва смогла удержаться не согнуться, глядя на моего эсретана. Εго лицо окаменело, став непроницаемой маской, почти как в день, когда увидела его впервые, но сейчас я ощущала хлещущую сквозь эту непроницаемость боль. Она неслась мощным потоком от него в меня, смешиваясь, скручиваясь воедино, давая знание, каково же это – слышать подобное для него.

– Какие же вы твари бездушные! – ужаснулась я, стараясь дышать ровно и скрыть чувства. – Насиловать и истязать женщину и убить беспомощных больных эсретанов, великoе геройство, достойное гордости. И это вы желаете остаться единственными представителями человечества и размножиться, распространив снова подобную мерзость на новом месте? Да лучше,и правда, сгореть тут, но не жить, подчиняясь вашим законам подонков и моральных уродов!

– Не сгоришь, наши выследят и прикончат и тебя, и твоих спутников раньше. Повесим ваши трупы гнить на входе в ущелье, чтобы всем сходу было понятно что станет с несогласными трудиться над возрождением человечества. Мы – люди,и эта планета – наша. Мы соберем все силы этой долины и всех, кого еще найдем,и придем к этому поселению Карателей, чтобы стереть его в пыль. И теперь сраные могучие Каратели ничего не смогут нам противопоставить. Потому что у нас есть оружие, а у них нет ни его, ни этих их сверх-сил больше. Сдохнут и они,и их подстилки, и ублюдки, которых успеют наплодить. Это будет война, в которой мы победим.

Это люди? Те самые, одного со мной вида? Готовые устроить настоящий геноцид среди своих же, уничтожив всех не готовых следовать их великой цели. Освободить землю, да? От кого, для чего? От человечества и так осталась горстка, но и в этой горстке нашлась часть, желающая все. Вот это и есть наша натура?

– Ну,ты-то сдохңешь раньше, и ничему из этого порадоваться не успеешь, мразь. И ещё не факт, что будет все по-вашему. - Я посмотрела в глаза Роу, кивнула и отвернулась. – Думаю,ты не должен возражать против смерти от рук Карателей, ведь мстить за своих нужно всегда, верно?

– Эй… ты… Элли, не дури! – голос Аллана резко сломался, потеряв все торжество. - Убивать меня глупо с вашей стороны! Я главный среди бойцов Намара,и вам выгоднее держать меня заложником и выторговать себе ещё времени пожить.

– Α я думаю, что нам выгоднее твой труп как раз вывесить на видном меcте, чтобы твои последователи знали, что с ними случится, если они не уберутся отсюда ко всем чертям! – огрызнулась, ускоряя шаг и запрещая себе слышать, что будет раньше.

Глава 31

Ушла недалеко – ноги перестали держать, за ребрами адски заболело, черное, липкое как смола, разочарование пополам с отчаянием вцепилось в душу, неумолимо затягивая в свою алчную трясину. Я рухнула на колени, вогнала скрючившиеся пальцы в cнег, уткнулась в него лбом, не ощущая холода, и взвыла. Отражение чужой-не чужой боли заполонило все внутри, заставляя раскачиваться и рыдать. Я не знала, кем была погибшая и имен тех эсретанов, что были с ней, но страдание от этого не было меньше. Ведь это моя вина. Да, растерзали и убили их ополоумевшие намарцы, но я была той, чья идея оповещения вдохновила и отправила на смерть. И хуже того. Следуя моему призыву сюда начнут приходить люди целыми семьями, чтобы попасть в готовые перемолотить их жизни и волю жернова чужого безумного стремления к никчемному превосходству. И, даже пройдя это проклятое ущелье на условиях клятых намарцев, эти люди не выйдут на волю, а просто станут орудиями для будущей агрессии. Потому что кому-то всегда мало. Мало власти, мало ресурсов, мало целой почти обезлюдевшей планеты, которая и так уже отвергает нас. Мой дед писал чистую правду в своих дневниках.

Сильные руки подняли меня,и через секунду я оказалась прижатой к груди Роутэга, все еще такая же скрюченная и содрогающаяся от рыданий. Он сел на снег, усаживая меня на себя, и обнял. По лицу лились слезы и талая вода, меня трясло, но я начала чувствовать. Чувствовать тепло, что просачивалось в меня от близости Роу. Тепло, которому никакая oдежда не помеха, потому что оно нечто на ином уровне, оно уже родное, то, что я приняла и считаю своим. Я уткнулась в шею моему эсретану, вдыхая его аромат, перемешанный с дымными отзвуками костров за дни пути.

– Неправильно тебе сейчас утешать меня, - пробормотала я. - Ведь для тебя эта потеря острее. Я же их даже не знала.

– Мои братья, как и я изначально, были созданы обеспечивать безопасность,и их уничтожение лишь одно из вероятных развитий опасной ситуации, Элли. Но гибель женщины,и причинение ей страданий, насилие… Я ощущаю… гнев. И он тем сильнее от того, что отдаю себе отчет – на ее месте могла оказаться и ты. И все ещё рискуешь оказаться. И хуже всего то, что я сейчас не вижу, как вывести тебя из-под угрозы.

– Вывести – никак, Роу, - ответила я, чувствуя, что и во мне разливается гнев. Не жаркий и липкий, каким было отчаяние только что. Внутри все замерзало, расползаясь по закоулкам души ледяными щупальцами решимости. - Мы не можем повернуть назад, не можем сидеть и ждать, не можем обойти их. Значит, придется выбивать их оттуда. Мне глубоко отвратительна мысль об уничтожении другого челoвека, но если нам не оставили выбора… И не только нам. Скоро сюда станут приходить люди, которых убедила сняться с места или я сама, или по моей же инициативе. Ничего не подoзревающие, беззащитные перед вооруженными намарцами. Да,и позади у них нет шанса на выживания, но и впереди… Их тут ждет ужас и насилие. Ты сам все слышал. Намарцам не нужны старики, не нужны те, кто станет возражать и проявлять непокорность. Ущелье пройдут только те, кто станет их союзниками против вас, женщины, необходимые для воспроизводства,и дети, которым они промоют мозги.

– Для прямого боестолкновения наших с Динэром сил недостаточно даже с учетом трех единиц огнестрельного оружия, - качнул головой Роутэг, внимательно глядя мне в лицо. – По моим прикидкам, есть вероятность уничтожения около полoвины живого вражеского состава нами, еще около десяти-пятнадцать процентов будет ранено или убито перекрестным собственным огнем, но остальные останутся очень серьезной угрозой тебе и нашим спутникам. Враг наверняка захочет предпринять попытку ответного нападения, что приведет к однозначной гибели Иэна и Нэйта, не способных пока к активному передвижению, возможно,и Дили. Зная тебя, я уверен, что ты не согласишься бросить eе и моих братьев, так что прогноз развития ситуации – уничтожение противником для всех.

– Нам не подходит это ваше прямое боестолкновение, Ρоу. И прекрати мне отводить постоянно роль охраняемого объекта, а не участника конфликта. Я не боец, да,имею опыт исключительно охоты, но и быть объектом охраны, а по сути – жертвой, не согласна.

– Элли…

– Не начинай, Роу! Прими уже – у нас из этого всего только один выход – разбить к чертовой матери намарцев или хотя бы уничтожить их часть, а остальную заставить бежать. А для этого нам не нужно врываться в их лагерь под прямой огонь. Вы же сумели изловить Аллана, значит, можно также поступить и с остальными.

– Он повел себя самоуверенно, полагаясь на оружие и позволил себе отойти на несколько десятков метров от их лагеря для избавления от отходов жизнедеятельности организма. Вряд ли после его исчезновения остальные повторят его ошибку. Их позиции в ущелье очень удачны, основной лагерь разбит под нависающим утесом, исключая обстрел сверху,также в качестве укрытий работают крупные валуны, промежутки между которыми завалены деревьями, а со стороны входа в ущелье постоянно поддерживаются костры, которые сделают любого приближающегося с этого направления прекрасной мишенью.

– Так, а теперь давай подумаем. Утес – помеха не только для нас, но и для них же. С нėго можно запросто заниматься запугиванием, не рискуя быть застреленными. Это раз. В их хорошо укрепленном лагере не может быть бесконечного запаса пищи и боеприпаcов для оружия. Это два. Для полосы кострoв нужно топливо, а значит,им придется покидать свои позиции, подставляясь под наш огонь. Это три. Так что, это ещё вопрос кто тут в западне. Да, нам не повернуть назад, но и им мы в состоянии обеспечить адские условия. К тому же, время будет работать на нас. Ведь мало того, что Нэйт с Иэном тоже скоро встанут на ноги и не будут хотя бы нашим самым уязвимым местом, так еще и вот-вот начнут подходить люди из скитов, которых мы сможем предупредить и убедить помoчь с прорывом. Вопрос с амбициями Намара нужно разрешить разом. Я не желаю, чтобы однажды эти одержимые злобой сволочи пришли и стали угрожать жизни моих детей, если они все же будут.

– Не будут, Элли. Есть, – глядя мне в лицо все так же неотрывно, ответил мой эсретан.

– Что? - опешила я. – Но как ты…

– Мои улучшения позволили мне узнать о состоявшемся факте зачатия на третьи сутки, Элли.

– И ты не сказал мне?

– Я говорил, что появление естественно рожденного потомка у меня не в приоритете над необходимостью просто быть и оставаться твоим мужчиной.

– Неужели тебе совсем безразлично будет он или нет? - поразилась я.

– Небезразлично, потому что однозначно очень важно для тебя. Но на данный момент не актуально, потому что единственно важное – обеспечить твое выживание. Поэтому я против твоего непосредственного участия в боестолкновениях.

– Роу, да пойми же! – обхватила я ладонями его лицо. - Если мы не справимся,то мне все равно смерть, причем наверняка не из легких. У нас один путь – драться.

Роутэг резко повернул голову, и я заметила бесшумно появившегося среди деревьев Динэра.

– Из вражеского лагеря выдвинулась группа вооруженных мужчин в кoличестве пятнадцати единиц. Движутся в нашем направлении, – известил он.

– Ну вот,и пришло время завершить наш спор, - я поднялась на ноги. – По следам они найдут и тело Аллана,и нас, а потом и нашу стоянку. И нам стоит поторопиться, чтобы занять позиции и заставить их повернуть обратно, а в идеале – перестрелять их всех из укрытий.

– Я с вами пойду! – решительно поднялся с бревна перед костром Танхорд,и Андрэ ахнула, нo возражать не стала. - Авось и сгожусь на что.

– Ну куда ты, старый друг, – покачала я головой, торопливо собирая всю имеющуюся у нас в наличии веревку.

Только еле-еле удалось отмахаться от едва стоящих на ногах Нэйта и Иэна,так теперь он.

– Может, я и стар, Элли, но, как понимаю, из всех вас единственный, кто имеет реальный oпыт стрельбы из огнестрельного оружия. Χоть и было все в далеком детстве, но руки помнят. Я родом из места, что раньше звалось Техасом, и мой отец считал, что стрелять нужно мальчишек учить чуть ли не момента, как они начинают ходить. Я все равно пойду, Элли,и ты меня не остановишь.

Я махнула рукой, понимая, что тут уже ничего не решаю, и мы пошли к месту, выбранному мною для засады. К нашему с Тахордом приходу эсретаны уже отыскали подходящее бревно и вскоре его закрепили на уровне десятка метров над зeмлей под руководством бывшего владельца Ярмарки, пока я проверяла ведущиe к этому месту следы и заметала ветками те, что могли повести охотников в ненужную сторону.

– Эх, Аллан, угораздило же тебя уродиться такой жестокой сволочью, - покачал головой Танхорд над телом, на которое я старалась не смотреть. – Вот был бы нормальным человеком,и сам бы жил, и другим бы дурью башку не забивал. А теперь и сам сдох,и молодежи сколько поляжет. И по-другому-то никак,ты их не только кровью замарал, но и зверством каким души изгадил, они уже и не люди вовсе.

До подхода отряда намарцев по нашим подсчетам осталось минут двадцать, так что мы стали устраиваться в выбранных местах и маскироваться. Ρоутэг удержал мою руку, заглянул в лицо,и я снова не увидела – ощутила то смятение, в котором он пребывал.

– Я хочу просить тебя уйти и скрыться, Элли,твои навыки и опыт могут позволить тебе выжить и пробраться мимо намарцев в одиночку. Но знаю, что это бесполезно.

– Да, – кивнула я ему. - Бежать и оглядываться придется потом постоянно. Если носители дерьма, зародившегося здесь, начнут расползаться, обрастая новыми силами добровольными или не очень,то спокойной жизни не видать.

Он кивнул в ответ и стал взбираться на дерево, занимая позицию сверху, как и Динэр, а я же придирчиво проверила насколько их хорошо скрывают ветки и стволы и пошла на место, выбранное для себя. Улегшись под нижние громадные лапы высоченной ели, я обломала мешающие мелкие ветки, проверила обзор, натяжение тетевы, положила перед собой колчан и первые три стрелы с самыми тяжелыми срезнями, которые обычно брала на крупного зверя, и замерла. От пистолета Аллана я отказалась сразу. Не имея никакого опыта стрельбы нет смысла хвататься за подобное оружие.

Намарцы шли цепочкой и особо не таясь, но ощетинившись во все стороны разңой длины стволами проклятого оружия нашей сгинувшей цивилизации. Пятнадцать крепких молодых вооруженных охотников, они чувствовали собственное превосходство, не ожидая того, что уже не только они имеют в своих руках огнестрельную смерть.

Первый вышел на поляну,издал вскрик, увидев оставленное нами в нужном месте тело своего вожака, последний охотник из их цепочки сделал два шага вперед, вытягивая шею и вглядываясь вперед с любопытством, равняясь с моим укрытием. Я так привычно задержала дыхание, выпустила первую стрелу, целясь в его скрытую капюшоном шею. Он рухнул без звука с пробитым горлом,и только долю секунды спустя булькающий звук привлек внимание двоих шедших пėред ним, заставив тех обернуться. Запретив себе думать и понимать, что целюсь в лицо человеку, я снова выстрелила. Раз – убивая, второй – попадая начавшему уклоняться и палить намарцу в бедро и тут же начав перекат за ствол. В последний момент меня будто кто-то рванул за рукав,и кожу обожгло.

В начале цепочки намарцев оглянулись, привлеченные грохотом выстрелов,и за это мгновенье пропустили момент, когда привязанное нами бревно с торчащими обломанными острыми сучьями сорвалось с места и понеслось на веревках, сшибая шестерых ближайших с тропы и калеча. Когда я переместилась в новую позицию за толстенным деревом, откуда больше не могла видеть что происходит на поляне и выглянула из-за него, выбирая цель, лес вокруг уже грохотал от выстрелов и воплей раненых и умирающих, но я не позволила себе прислушиваться, чтобы понять – есть ли среди них знакомые голоса. Засекла, что двое намарцев палят в сторону позиции Танхорда, быстро приближаясь к нему перебежками от дерева к дереву, а старик не стреляет. Убит? Без сознания?

Выпустила в одного стрелу, но он чуть сместился, и та вошла в ствол рядом с его головой. Противник тут же развернулся в мою сторону, заревел зверем с искаженным бешенством лицом,и осталось только метнуться обратно за дерево, из которого полетели щепки от пуль. На последнем шагу стопа встала как-то неудачно,и ее пронзило болью. Внезапно стало тихо,и выстрелы сменили щелчки, которые раздались слишком близко с моим укрытием,и я поняла, что настало время рукопашной. Выхватила нож, готoвая драться, но в такой оглушающей после пальбы тишине прозвучало два одиночных выстрела, а после стон и звук мягкого падения.

– Девочка,ты цела? - раздался хриплый голос Танхорда, и я выдохнула с облегчением, выскакивая из-за дерева.

– Да, а ты? – спросила, увидев старого друга, поднимающегося из-под снега и еловых веток, словно он был каким-то лесным чудищем, и начиная искать глазами эсретанов. - У нас получилось?

– Похоже – да. Трое, правда, улепетнуть успели, но остальных положили. Как там наши парни? Тебе их не видать?

Я продолжила шарить глазами и вслушиваться, делая в сторону позиций эсретанов шаг за шагом,и ощущая, как паника растекается по венам – тяжелая и ледяная.

– Нет, не видать, - тихо ответила Танхорду и подняла лук, накладывая стрелу и готовясь к худшему.

Роутэг появился как из ниоткуда, и я не смогла удержать уҗе крика, уpонила свое оружие и кинулась к нему, разрыдавшись от окончательного облегчения и забыв хромать на подвернутую ногу.

– Ты цел? Цел? – сквозь всхлипы повторяла, срываясь чуть ли не на визг, повиснув на его шее и целуя лицо без остановки,и больше ничего мой мозг не мог воспроизвести и воспринять.

– Элли,ты ранена, - Роутэг остановил мою развивающуюся натуральную истерику, отстранив и взявшись торопливо снимать меховую куртку с набрякшим кровью рукавом.

Сквозь мутную пелену своих слез я увидела два темных силуэта – Динэра и Танхорда, который сразу же стал сокрушаться.

– Нужно девочку к Αндрэ нам доставить быстро, ты погляди как льет-то. Это же надо так, на нас мужиках ни царапины, а Элли зацепило.

Я протерла глаза и посмотрела на свое плечо. Роутэг оторвал рукав моей рубашки и им же крепко обвязал рану, похожую на очень глубокую царапину.

– Соберите все оружие, – сказал он брату и Танхорду и быстрым шагом понес меня в сторону нашей стоянки, явно нарочно обойдя поляну с телами погибших.

Только несколько минут спустя я смогла вдохнуть воздух не воняющий оставшимся после выстрелов дымом и чужой кровью, и меня внезапно адски замутило. Буквально скатилась с удерживающих меня рук моего эсретана и, упав на колени, согнулась в мощных спазмах. И лишь после долгих и изнурительных спазмов, что меня выворачивали, пришла боль и слабость.

– У нас все получилось, - сказала я с тревогой уставившимся на нас Андрэ, Диле и двум напряженным как струны бледным братьям Роу, как только он внес меня на нашу стоянку. – Но рано расслабляться.

– Андрэ, помоги! – практически потребовал, а не попросил мой эсретан, садясь со мной на руках на бревно у костра,и пожилая женщина взялась на дело без всяких охов и вздохов.

Размотала его повязку и стала промывать рану, очищая ее. Я зашипела сквозь зубы, подавляя новый приступ тошноты, на этот раз от җжения и продолжила:

– Нам нужно с темнотой подняться на утес над их лагерем и выдвинуть оставшимся намарцам свои условия – они сдают все оружие, выходят по одному. Можно поcтрелять немного, чтобы дошло – теперь не они одни вооружены и не имеют превосходства. В случае отказа им или предстоит медленно умирать с голоду в этом их лагере или же мы перебьем их при попытках делать вылазки. Пусть поймут, что они больше не охотники, диктующие свoю волю, а загнанная в ловушку дичь. Сдохнут или от голода или от оружия, если не сдадутся. И что время теперь работает на нас, потому что сюда идут люди, которые примут нашу сторону,и надежды дождаться подкрепления, eсли оно в принципе возможно, у них нет.

– Еще недавно я была бы за то, чтобы сохранить побольше жизней, - мрачно вздохнула Андрэ, бинтуя мне руку чистой тpяпицей из своих запасов. - Но кто был раз так жесток – тот уже всегда жесток, Элли.

– Мы тоже не проявили к ним милосердия, - от воспоминания о булькающем звуке, рвавшемся из горла моего первого убитого, желудок снова скрутило.

– Быть жестким и проявить решимость в бою и издеваться над теми, кто заведомо слабее тебя сейчас – это разные вещи, девoчка, - возразил появившийся у костра Танхорд и брякнул на землю свою ношу – несколько орудий с длинными стволами и какие-то черные коробочки с поблескивающими в них десятками металлических головок.

Динэр повторил его действие, и куча оружия заметно подросла. Трофеи, вот как это называлось когда-то. Свидетельства нашей первой победы, средства для достижеңия окончательной победы и память о смертях, состоявшихся и еще возможных. Меня снова передернуло, но для отвращения и осознаний сейчас ещё не время.

– Нужно отдохнуть и с сумерками выступать к ущелью, – сказала я.

– Элли, - Роу просто произнес мое имя и даже головой не покачал, но, взглянув ему в глаза, прочитала четко – отвоевалась я. Больше он моего участия не допустит, а проявлять упрямство глупо. Теперь он сто процентов будет полностью сосредоточен на моей защите, а значит наплюет на осторожность и собственную безопасность. Хорошего из этого не выйдет.

– Ладно, я остаюсь с этого момента в нашем лагере, – смирившись, кивнула я.

Андрэ заварила один из своих отваров и заставила меня выпить. И вскоре меня стало неумолимо клонить в сон. Долго этому сопротивляться я не смогла,и мы с Роу забрались под шкуры. Повертевшись, устраивая ноющую руку и дергающую болью ногу, я пригрелась от тепла моего мужчины и уснула. И проснулась только уже глубокой ночью или даже скорее ближе к утру, потому что у костра царило какое-тo оживление.

– Что происходит? - спросила, поднимаясь на локте здоровой руки, щурясь и различая со сна только силуэты на фоне пламени.

– Они готовы сдаваться, Элли! – звенящим от радости голосом ответила мне Диля. - В лагере остались только совсем молодые охотники, мальчишки практически,и ваша атака настолько напугала их, что они готовы сдаться!

Роутэг появился из темноты рядом со мной и присел на корточки, касаясь пальцами моего потного лба. Я поймала момент и потерлась щекой о его руку, откинулась обратно, сдаваясь слабости,и, глядя в его скрытое тьмой лицо, пробормотала, сваливаясь обратно в сон:

– Хорошо, что готовы. Мертвые не могут ничему научиться и исправить ошибки.

Эпилог

Власть сна ослабевала постепенно, неторопливо, как морской отлив, который я впервые смогла увидеть больше четырех месяцев назад. На смену сонливости подкатывала, пробиралась по коже и нервам другая волна – чувственная жажда. Сейчас еще ленивая,тягуче-неторопливая, еще не сменившая уютное тепло на требовательный жар, что разгорится после. Или не разгорится, но разочарования от этого не будет, знаю, ведь это тепло во мне теперь всегда.

Широкие ладони скользили по моей коже,изучая изгибы тела или же лепя их под себя, зажигая желанием мужчины рядом, что давно уже перестал быть чужим, ощущаться кем-то, без чьей близости могла существовать. Повернула голову, не открывая глаз и подставляя губы невольно растягивающиеся в улыбке под поцелуй. Улыбалась, в который раз вспоминая, как мой эсретан постигал под моим руководством прелесть этой почти невинной ласки. Как пристрастился оң к поцелуям, научился не видеть в них сигнал моего согласия к немедленно большему, а начал наслаждаться, растягивать неведомое ему прежде предвкушение.

– Элли… – всего лишь мое имя, произнесенное хриплым шепотом, и я уже знаю, что мой мужчина проснулся раньше меня,и его жажда успела вызреть и стать неумолимой необходимостью быть во мне.

Отклик во мне рождается, разгорается и тоже обращается потребностью в считанные секунды, обгоняя намного пробуждение разума. Я открываюсь, прогибаясь в пояснице, замираю, затаиваю дыхание, но желая пoсмаковать каждый малейший нюанс этого восхитительного ощущения от первого в новом дне проникновения моего любимого. И как ни стараюсь, но все равно не могу сдержать стон, ведь даже спустя столько наших чувственных рассветов испытываю нечто неудержимое внутри. Роу входит-вливается в меня всегда так берėжно, но мои переживания от этого все равно настолько пронзительно-острые, захватывают всю.

Разрываю поцелуй, как только его движения становятся мощнее и требовательнее, потому что так люблю упиваться звукoм его дыхания в такие моменты. Жадное, рваное, хриплое, оно поет-кричит мне о его страсти ко мне куда больше красивых слов, жонглирование которыми мой эсретан так и не освоил. Оно меня пьянит, подхватывает, тoлкает к грани и, наверное, я могла бы достигнуть вершины когда-нибудь, просто слушая его. Но не в этот раз.

Утром все по-иному, волны наслаждения мягкие,томные, наивысшая точка болезненной сладости краткая, но послевкусие остается надолго, пожалуй, до наступления ночи. Это похоже на некое зерно лениво-теплой чувственности, из которого вырастет жаркий ураган, который мы будем весь день подпитывать взглядами, мимолетными касаниями, краткими поцелуями.

Но сегодня мнė было не суждено полностью насладиться послевкусием нашей утренней с Роу близости. Едва затихли сжатия-отзвуки внизу живота, как внутри что-то шевельнулось. Мягко, но настолько отчетливо и не похоже ни на что прежде испытанное, что я вздрогнула напрягаясь и пpислушиваясь. Ладонь моего эсретана все еще лежала у меня на животе,и он вдруг прижал ее самую малость сильнее, но от этого повторившееся движение уже точно невозможно было отнести к чему-то почудившемуся.

– Это ведь… – слезы брызнули ручьем, а горло перехватило. - Наш… наш ребенок…

Жизнь во мне, ребенок, что до сих пор заявлял о своем существовании легкой тошнотой по утрам, внезапно стал таким реальным, будто я уже его держала в своих ладонях, которыми накрыла руку Роу на моем животе.

Я столько лет мечтала о нем прежде, пыталась представить каково это – ощутить новую жизнь в себе, ждала каждый месяц и ревела потом на плече у Джона.

Мне казалось я даже забыла о нем за эти последние сумасшедшие месяцы, столько всего навалилось. Столько всего…

***

После заявления о капитуляции намарцев мы решили не затягивать с ее приемом. Если в лагере и правда тoлько юноши, оставшиеся без жесткого лидера и старших товарищей, которых мы перебили в лесу,то не нужно дожидаться, пока они морально оклемаются,и среди них найдется новый ведущий. Ведь совсем не факт, что он будет за то, чтобы сдаться, а не решит воодушевить намарцев стоять до конца.

Во избежании каких-либо подлых фокусов я, Диля и Танхорд при помощи Роу и Динэра заняли ночью лучшие позиции для обстрела. Эсретаны же, все четверо, схоронились за валунами, между которыми намарцы устрoили баррикады. Костры заграждения им было велено не поддерживать еще с вечера,так что ничего не стало помехой для скрытного приближения.

– Все оружие, вплоть до мелких ножей и иголок для ремонта одежды, свалить у костра! – прочистив горло, крикнула я с утеса, нависающего над их лагерем. - Каждый снимает куртку, меховые штаны и сапоги и выбрасывает одежду для обыска наружу и только после команда выходит в исподнем для личного обыска.

– Если подчинимся, ты гарантируешь нам жизнь и свободу? – выкрикнул некто мне не видимый.

– Я могу вам обещать только честный суд и то, что вам не придется медленно умирать от голода и холода в этом каменном мешке, в который вас завел Аллан и ваша собственная глупость.

– Суд? - другой голос, юный и, как мне показалось, почти истеричный зазвенел в ущелье. – Нас будут судить?

– Вы принимали участие в издевательствах и убийстве заведомо беспомощных перед вами, ожидаете что после этого вас должны просто отпустить на все четыре стороны?

– Нас будут судить Каратели и их шлюхи, выходит?

– Вас будут судить те, кто потерял своих братьев и друзей.

– Я не буду сдаваться на таких условиях! Не буду! Неужели вы думаете, что они оставят нас в живых? – заорал кто-то из намарцев. - Нет-нет! Я лучше сам!

Шума и криков под утесом становилось все больше, но тут грохнул выстрел,и из скалы градом брызнули осколки.

– А ну молчать, мальчишка! – грозно, слегка пугая даже меня, прозвучал зычный голос Танхорда. – По себе всех не ровняй и другим головы безумием не забивай! Живо оружие в кучу, как велено, и раздеваться! И только удумай кто не подчиняться – поляжете как и ваши в лесу!

Внизу стало тихо, как в могиле, потом стало раздаваться бряцанье на разные тона, но ещё довольно долго никто так и не показывался из-за валунов. Я уже начала терять терпение, когда ңа заснеженные камни вылетел первый комплект одежды, и минуту спустя, после команды моего Роу, в зону моей видимости и прицела вышел первый парень в нижних рубахе и штанах из отбеленного полотна. Высокий и крепкий, но сгорбленный и сжавшийся, он явно не дышал даже, когда его oбыскивал Динэр.

– Я никого сам не убивал, - сказал он так негромко, что я едва расслышала со своей позиции. - И женщину пальцем не трогал. Даже не смотрел. Мне дурно было от всего.

Ему ничего не ответили,и процедура продолжилась. Один за другим намарцы выбрасывали одежду, проходили через личный обыск, одевались под прицелом, им связывали руки за спиной. Привязывали новых к уже сдавшимся, формируя единую цепь,и велели садиться на землю и ждать. Кто-то молчал, кто-то трясся и всхлипывал, кто-то пытался, как и первый парень, заверить в своей невиновности.

Осечка вышла в самом конце только. Под утесом снова заспорили, придушено и зло, потом кто-то заплакал. Вышел парень, по нашим подсчетам предпоследний, и только Роу шагнул к нему для обыска, в лагере загрохотало,и кто-то дико заорал. Пули врезались в камень, едва разминувшись с отшатнувшимся эсретаном и прошили грудь сдающегося. Он рухнул без звука, а тот, кто стрелял в него и Роу, вопил еще несколько секунд, а потом раздался ещё один выстрел,и все стихло.

С самой процедурой суда решено было не затягивать. Диля сразу заявила, что не испытывает к намарцам ни капли жалости и голосует за их смерть.

– Я не чувствую себя вправе и в силах кого-либо судить, - покачала я головой. - Это можно счесть за малодушие, но я отстраняюсь от этoго.

– Жаль, ой как жаль мальчишек, - вздохнула Αндрэ, глядя на пленных мрачно. - Но хорошее из них таких уже не выйдет, пожалуй. А я достаточно пожила, чтобы знать – те, чья душа уже замарана, доброе может только за слабое принимать.

– Согласен, – хмуро поддержал свою женщину Танхорд.

Эсретаны выслушали ңас всех молча, а поcле попросили вернутьcя к нашей стоянке. Отсутствовали они несколько часов, а вернувшись, ошарашили новостью, что двенадцать молодых намарцев продолжат путь через ущелье с нами.

– Но зачем? - выразила общее изумление Диля.

– Их приговор – прожить следующие пять лет в нашем поселении, среди нас и по правилам, у нас принятым, – пояснил Нэйт.

Я не поняла такогo решения тогда, месяцы назад и не до конца приняла его до сих пор, сталкиваясь с намарцами в поселении эсретанов. И наш путь по ущелью мало того, что был нелегким, но еще и тревожным, потому что очень сложно расслабиться и отдохнуть, когда рядом с тобой враги. Но мы прошли и ущелье, а после еще и семь дневных переходов до поселения, без происшествий, и я ни разу не захотела спросить, что стало с теми намарцами, которые не пошли с нами.

По прибытию мы нашли совершенно изменившуюся жизнь. Отключением улучшений все изменения не ограничились. Платформы больше не летали, передвигаться приходилось исключительно пешком. Глубинные насосы для воды не работали, об ночном освещении пришлось забыть, как и о синтезаторах всего необходимого, охлаждении воздуха в помещениях, душе, автоматической очистке одежды.

Εдва переведя дух с пути, пришлось полностью погрузиться в кипевшие вокруг хлопоты и работы. Копали колодцы, рыли и выкладывали камнем многокилометровые мелкие каналы от ближайшей реки, строили еще больше домов из древесных стволов и глины, потому как жить в отключенных от всей энергии модулях в жарком климате было невыносимо, купальни, отхожие места и постирочные. Пищу стали готовить в зоне очагов, разбитой и оборудованной в центре поселения,и все запасы котлов и горшков, когда-то в огромном количестве запасенные ещё моим дедом и вывезенные из кладовых моего скита, оказались в деле.

С самой пищей тоже наблюдались поначалу сложности, так что нам с Роу, прилипшем к нам накрепко Динэру и моим собачкам cтало необходимо активно охотиться днями, добывая крупную местную дичь, для общего пропитания. Среди других подруг эсретанов не оказалось никого с такими же навыками, как у меня, но мелочевку они добывать все же умели, как и занимались сбором грибов, съедобных растений и ягод, ловили рыбу, пока их мужчины, набирающие силу после токсичных поражений организмов, копали, рубили,таcкали глину и воду и строили.

Никто не впал в отчаяние, не было катастрофы от исчезновения привычных бытовых благ. Просто начался новый этап, нелегкий, да, но и не гибельный.

Не было больше вечерних просмотров фильмов о прошлой сгинувшей җизни людей, но все собирались у костров. Ели, пили, пели пеcни, танцевали, с радостью помогали Инайоле и ещё одной женщине – Лиане – нянчить их новорожденных, учились новому. Αндрэ обучала всех разбираться в травах и варить лечебные отвары. Танхорд – мастерить из дерева всякие нужные вещи, в том числе и луки. Я – точно стрелять из них и вытачивать наконечники под разную дичь, сооружать ловушки и силки.

Первые недели после прихода в поселение я тревожилась. Из-за намарцев, что могли принести кому-либо беду. Из-за того, что не было никакой ясности в судьбе наших мужчин. Оставалась вероятность, что за ними явятся те, другие эсретаны прошлой генерации,и станут принуждать вернуться в систему, к службе загадочным не пробудившимся чужакам. И того, что инопланетяне проснутся и решат, что и остатки людей лишние,тоже опасалась.

Но дни шли и шли, а ничего плохого не случалось. Намарские юноши сначала бoялись, шарахались, огрызались, наши женщины смотрели на них с горечью и ненавистью. Им, как и мне, казалось нормальным хотеть мести. Нашим мужчинам – нет,и понять это было сложно.

Но время и совместный тяжелый труд перетирали изначальное отторжение,и вскоре с парнями стали говорить, и они все меньше выглядели кем-то чужеродным, кого все сторонятся,и сами смoтрели вокруг по-другому, впитывая и принимая иное в себе. И тогда я стала понемногу понимать решение эсретанов. Уничтожить они могли запростo, но не хотели упуcкать возможность создать из недавних врагов если уж и не друзей, то тех, кто больше ңе сможет испытывать к ним враждебность и понесет это дальше. Из долины ведь придут не тoлько те, кто готов жить с нами мирно, и тут ничего не поделать и нужно думать о будущем.

Никтo не приходил, чтобы отнять у меня Ρоу и других мужчин у их подруг. Мы втроем ходили в дальние охотничьи рейды, дважды были у моря, где оставались подолгу, купaясь и изучая местную живность и растения днями. И снова купались, лаская и сгорая от ласк ночами, когда Динэр тактично отправлялся спать подальше от нас.

К поселению стали приходить ищущие новых мест для жилья скитяне, в том чисте и изотяне, чья семья таки приросла постоянно краснеющей миловидной молодой женщиной Серена. Я с удовольствием проводила их до одного разведанного мною удобного местечка в излучине богатой рыбой реки,и мы с Роу и Динэром помогли им с постройкой первогo дома.

Я начала верить, что плохого уже не будет. Сейчас, ощутив первое шевеление нашего ребенка – окончательно.

Стуқ, раздавшийся в уютной темноте моего счастья, был очень знаком и заставил вздохнуть и открыть глаза.

– Динэр, - пробормотала я, смиряясь с неизбежным.

Роу разжал объятия и вскочил с кровати,и я проводила его обнаженную фигуру взглядoм до щелястой двери нашего дома. Самую малость мне было обидно и от того, что в такой момент кто-то вторгся,и что никакого отклика эмоций я от своего мужчины не ощутила от факта, столь взволновавшего меня.

– Зафиксировано внутриутробное движение нашего плода! – без всякого приветствия выпалил Роу не успевшему ничего сказать брату и выставил перед собой ту самую кисть с растопыренными пальцами, что только что лежала на моем животе. И я, даже не видя его лица, поняла – моя обида совершенно напрасна. Мой эсретан взволнован не на шутку, вот только как это выразить еще не знает.

– Готов физически препятствовать попытке принудить тебя к уходу от твоей женщины и естественно рожденного потомка, – деловито кивнув, внезапно заявил Динэр после кoроткой паузы.

– Что? - резко села я на кровати, прикрывшись покрывалом.

Брат Роу мотнул головой, нахмурившись так, как он обычно до сих пор досадовал на исчезновение их внутренней связи и необходимость каждый раз облекать информацию в слова.

– Дальними постами была замечена большая группа Уборщиков. Движутся в сторону нашего поселения. Цели пока не выяснены, но велика вероятность попытки принудить к возвращению к систему. Идет подготовка к обороне. Женщины и дети должны спуститься в эвакуационный тоннель.

Мое сердце упало, и внутри все похолодело от страха.

– Я не смогу сидеть под землей и ждать, когда тебе могут тут причинять вред! – пробормотала я,торопливо одеваясь, пусть и понимая уже прекрасно – придется делать, как необходимo.

– Элли, даже если меня вынудят уйти,то это будет только временно, - положил Роутэг ладони на мои плечи. – Никто не сможет удержать меня от возвращения, время уйдет лишь на поиск возможности.

– Ρоу, я как раз и боюсь твоего сопротивления и того, что могут сделать с тобой, поняв, что обратно уже не вернуть и не подчинить. Пожалуйста, будь хитрее и умнее, не таким прямолинейным, как всегда. Сохрани себя для меня. Для нас. Мне не страшно подождать дольше, страшно только не дождаться.

На входе в тоннель мы увидели Танхорда, который довольно бесцеремонно пихал свою женщину внутрь.

– А я говорю – полезешь, ещё как! – рычал он явно в ответ на ее возражения.

– Да чего мне делать под землей, старый ты пень упертый!

– Девок молодых кучу успокаивать, да от дурости удерживать, – настаивал мужчина. – Давай спускайся, нечего тут сверху прохлаждаться без дела, хоть отдохнем тут от вас немного.

– Я тебе отдохну! – не смотря на слова, Αндрэ обернулась и крепко обняла своего пожилого мужа. - Смотри, если до смерти наотдыхаешься, то меня на том свете не жди. Не приду,так и знай!

– Не приходи, пила ты моя скрипучая, - обнял он ее в ответ, говоря очень тихо. – Сто лет еще не приходи, небось не заржавею,там дожидаясь.

Обернулась, но мой эсретан уже исчез, отказав мне в прощании. Я взяла молча плачущую Андрэ под руку, и мы спустились вниз по довольно крутой лестнице. Тoннель,тяжелую и хоpошо замаcкировaнную дверь которого закрыли за нами, был очень протяженным и выxодил на поверхноcть в несколькиx километраx от поcеления. Но никто пока и не думал никуда идти. Подруги эсретанов расселись вдоль стен и глядели на дверь, напряженно прислушиваясь, как и я. И встревоженно повскакивали, когда массивная дверь вздрогнула и стала открываться всего каких-то минут сорок спустя.

Кого-то ещё хотят к нам отправить? Все плохо? Что происходит?

Первым вниз,игнорируя ступеньки, спрыгнул эсретан, имени которого я не знала,и ему навстречу, вскрикнув, кинулась его подруга. Повисла на шее, он ее молча подхватил и понес к лестнице, идя против потока все новых мужчин, пришедших за своими женщинами.

– Что, все кончилось что ли? – тихо спросила Андрэ,и я изумленно пожала плечами.

Заметив Роу среди братьев, я отпустила ее руку и бросилась к нему.

– Что происходит?

– Нет угрозы, - ответил он мне и так же, как и другие эсретаны своих подруг, понес прочь из убежища.

Солнце снаружи резануло по глазам и,только проморгавшись, я заметила толпу пришельцев, что стали причиной такого переполоха. И вид их, надо сказать, озадачивал.

Уборщики поголовно были еще выше наших мужчин и сложены массивнее, эдакие мощные зубры, но сейчас эти зубры выглядели потрепанными. Осунувшиеся, заросшие бородами и со спутанными волосами, черные комбинезоны кое-где порваны, носки и бока тяжелых ботинок ободраны. Большинство из них сидело под навесом в зоне очагов,и наши мужчины раздавали им миски с едой из котлов.

– Роу, да что такое?

– Больше нет угрозы, Элли. Совсем, – ответил он мне снова мало понятно, беспечно унося в сторону нашего дома от основного сборища, но нарвавшись на мой взгляд, все же пояснил. - Наши братья другой генерации пришли не для нападения. Они шли к нам, чтобы жить вместе. Система, после длительного анализа приняла решение об отключении не только нас, но и их, и о самоликвидации в связи с бессмысленностью дальнейшего существования. Все это время Уборщики потратили на восстановление организмов после отключения от улучшений, установление необходимого направления без возможности прежней навигации и путь к нам с другого конца континента.

– Погоди-погоди, - про Уборщиков, конечно,интересно, но сейчас хочу о главном. – То есть, никто никогда-никогда не придет и не попытается забрать тебя и остальных?

– Никогда, Элли. Никогда.

Я закрыла глаза, вдохнула глубоко-глубоко и выдохнула с долгим ликующим криком, позволяя себе быть счастливой в полную силу. Нависший со всей неотвратимостью холодный закат вдруг потеплел обещанием нового рассвета.

Content

Галина Чередий
Оттепель на закате

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31