Наталья Ивановна Якубова

Великий Дагестан. История, культура и традиции народов республики

© Якубова Наталья Ивановна, текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Вступление

Дагестан – в переводе с тюркского «страна гор» – край синего моря и суровых вершин, строгости нравов и кавказского гостеприимства, щедрый, патриархальный, темпераментный, неспешный, общительный и молчаливый одновременно.

Аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины, лакцы, ногайцы и еще более 60 народов и народностей считают его своим домом. Вдоль Каспия узкой полосой протянулся прибрежный Дагестан, прижатый к морю горными хребтами. Тысячелетиями проходил через него древний караванный путь, по которому волна за волной шли кочевые народы, растекавшиеся потом по всему Закавказью и Передней Азии.

Лежащий за высокими кряжами нагорный Дагестан с глубокими ущельями, заоблачными плато и бешеными водными потоками, напротив, всегда был недоступен. Перевалы здесь высоки, а тропы опасны. Жители горных аулов в этой части Дагестана веками жили настолько обособленно, что со временем переставали понимать язык соседей. Но опасные и труднодоступные горы, разделяющие людей на множество независимых общин, выковали независимый характер горцев Дагестана, больше всего ценящих свободу. Сегодня все народы Страны гор живут большой дружной семьей. У них одна общая история, общие надежды и один на всех прекрасный и гостеприимный Дагестан.

Краткая история Дагестана

На перекрестке эпох

Народы и завоеватели, стремящиеся покорить Кавказ, сделали его не самым спокойным местом на земле. С I века до н. э. южная часть современного Дагестана входила в государство Кавказская Албания – объединение 26 племен. Ее армия успешно воевала с римлянами, а албанские цари исповедовали христианство. Но после нескольких веков процветания Великая Албания пала под ударами римлян, гуннов и других кочевых племен, и ее наследство поделили между собой Персидское царство и Хазарский каганат.

В VI веке хазары, заняв северный равнинный Дагестан, вытеснили оттуда местные племена в горные районы. Примерно в то же самое время персидский шахиншах Хосров I решил отгородиться от неспокойных северных соседей протяженной Горной стеной – «Даг бары». Восточным концом она вдавалась далеко в Каспий и уходила к вершинам Кавказского хребта почти на 45 километров. В самом уязвимом месте, между морем и Кавказскими горами, персы заложили крепость, которую они назвали Дербент – «Узел ворот», а тюрки – Демиркапы – «Железные ворота».

Извилистый путь в горах Дагестана

Но беда пришла не с севера, а с юга – Арабский халифат разгромил Сасанидскую Персию. В 733 году армия арабского полководца Масламы ибн Абдул-Малика подошла к Дербенту. Взять город, расположенный на высокой горе, было нелегко. Масламе помог случай. Узнав от местных жителей, где под землей проходят трубы, по которым в город поступает вода из горных источников, он приказал зарезать несколько быков и спустить их кровь в водопровод. Вода в городских цистернах быстро загнила, и крепость пала. В завоеванный Дербент Маслама переселил около 20 тысяч арабов из сирийских городов. Так вместе с переселенцами и арабскими воинами на Северный Кавказ пришла новая религия – ислам.

Между трех империй

После походов Чингисхана и Тимура за обладание Кавказом более трех веков с переменным успехом боролись между собой Персия и Османская империя. В начале XVIII века в их спор впервые вмешалась Россия. Петр I, прорубив окно в Европу, решил распахнуть «Железные ворота» в Азию. Летом 1722 года он начал Персидский поход с целью проложить торговый путь для российских купцов.

23 июля флотилия царя прибыла на место, и Петр I первым сошел на каспийский берег. Вместе с императрицей он был принят Тарковским шамхалом Адиль-Гиреем и уже на следующий день отбыл в Дербент. 23 августа 1722 года жители Дербента сдали без боя город, выйдя навстречу царю с ключами от городских ворот. Персия была вынуждена подписать договор, по которому весь западный берег Каспия отошел России.

Но уже в 1735 году императрица Анна Иоанновна, готовясь к войне с Турцией, отвела русские войска за Терек, передав персидскому шаху Надиру Дербент и Баку в обмен на обязательство Персии продолжить войну с Турцией.

Надир-шах, разгромив турок, заявил о своих притязаниях на все Закавказье и предпринял два военных похода на Дагестан. В третий поход от отправился во главе стотысячного войска, разоряя и уничтожая непокорные горные аулы. К сентябрю 1741 года почти весь Дагестан, за исключением Аварии, находился в руках персов. Поход на Аварию закончился для Надир-шаха катастрофой. 15 сентября 1741 года в Андалале возле аула Чох он потерпел сокрушительное поражение от объединенных сил горцев и бежал в Персию.

Начало Кавказской войны

В октябре 1813 года окончилась русско-персидская война, длившаяся девять лет. В карабахском селении Гюлистан Российская империя и Персия подписали мирный договор. Персия признавала переход к России Дагестанского ханства, Картли, Кахетии, Менгрелии, половины Восточной Армении и большей части современного Азербайджана. Но между вновь приобретенными землями и русской Кубанью лежал вольный свободолюбивый Кавказ, горцы которого взялись за оружие.

Усмирять Кавказ было поручено генералу Ермолову, назначенному командующим Отдельного Кавказского корпуса. 12 мая 1818 года его войска перешли Терек, началась Кавказская война – 46 лет непрерывных военных действий.

Старый аул на скале

За 11 лет Ермолову удалось подчинить почти весь Северный Кавказ. Он взял и сжег столицу Мехтулинского ханства аул Дженгутай, захватил Газикумухское и Казикухумское ханства. Жителям завоеванных аулов давалось немного времени на раздумье, чтобы выбрать – покориться или умереть. Ермолов не прощал ни одного набега, не спускал ни одного грабежа. «Кавказ – это огромная крепость, защищаемая полумиллионным гарнизоном, – говорил он. – Надо или штурмовать его, или овладеть траншеями». Но сопротивление горцев продолжалось. Под пеплом сожженных аулов разгорался огонь.

Первый имам Дагестана. Взятие Гимры

В 1820-е годы на Кавказ с Ближнего Востока стал проникать мюризм – исламское суфистское учение, основой которого был шариат. Новые идеи попали на благодатную почву, и число сторонников мюризма постоянно росло. Учение быстро охватило весь Кавказ. Главными центрами распространения мюризма стали пограничные аулы Дагестана и Чечни.

В 1828 году одного из адептов мюризма – уроженца аула Гимры Гази-Мухаммада – выбрали верховным правителем Дагестана – имамом. Собрав большой отряд мюридов, он объявил газават неверным и два года воевал с русскими войсками, осаждал Дербент, Владикавказ, Кизляр, поджигал нефтяные скважины возле Грозного.

Действия имама сильно тревожили Россию. В октябре 1832 года на взятие аула Гимры, где обосновался Гази-Мухаммад, командующий Кавказским корпусом барон Розен направил генерала Алексея Александровича Вельяминова с отрядом.

Село Гимры

Подобраться к Гимры было непросто. Он лежал в окружении скал, и подход к нему шел через узкую теснину. Мюриды перегородили ее каменными стенами и непроходимыми завалами, а для обороны аула построили башню, полагая, что теперь в Гимры «может проникнуть только дождь».

Отряд Вельяминова действительно проник в аул вместе с дождем, сквозь туман и гололед, теряя на крутых склонах солдат, пушки и лошадей. 17 октября русские начали штурм. Сражение длилось до позднего вечера. Утром следующего дня горцы покинули аул, укрывшись в гимринской башне. Вельяминов приказал подкатить пушки прямо к башне и расстрелять ее в упор. Несмотря на обрушившиеся стены, осажденные продолжали отстреливаться. Когда закончились патроны, Гази-Мухаммад, подоткнув за пояс полы черкески, бросился грудью прямо на частокол штыков.

Одним из немногих, кто сумел спастись от смерти и бежать из осажденной башни, был молодой мюрид по имени Шамиль. Очевидец событий, русский офицер Рукевич писал об этом: «… один из них, совсем почти юноша, прижатый к стене штыком сапера, кинжалом зарезал солдата, потом вынул штык из своей раны, перемахнул через трупы и спрыгнул в пропасть, зияющую возле башни. Барон Розен, когда ему донесли об этом, сказал: “Ну этот мальчишка наделает нам со временем много хлопот”».

Место прыжка Шамиля отмечено памятной табличкой: «Здесь приземлился Шамиль после прыжка из сакли в день гибели первого имама Дагестана и Чечни Гази-Мухаммада». Гимринская башня сегодня тоже поднята из руин. На ее стене укреплена мемориальная доска с именами защитников аула.

ОБ ЭТИХ СОБЫТИЯХ КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ СНЯЛИ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ФИЛЬМ «РАЙ ПОД ТЕНЬЮ САБЕЛЬ» (1979 Г., РЕЖИССЕР ИСЛАМ КАЗИЕВ).

Шамиль становится имамом. Штурм Ахульго

После гибели имама Гази-Мухаммада его место занял еще более воинственный Гамзат-бек. В Нагорном Дагестане только пророссийски настроенное Аварское ханство не признавало его власть. Стремясь покорить Аварию, в 1834 году Гамзат-бек осадил ее столицу аул Хунзах и вырезал ханскую семью. Месть аварцев не заставила себя ждать. Гамзат-бека убили прямо в мечети во время пятничной молитвы. Уцелевших мюридов схватили и сбросили в Хунзахское ущелье.

Третьим имамом Дагестана был выбран уроженец Гимры, сын простого кузнеца, умный и смелый Шамиль. Его целью стало создание имамата – государства горцев, основанного на шариате. С первых дней он вел беспощадную войну с адатами – стихийными законами гор. За участие в кровавой мести по «Кодексу Шамиля» полагалась смерть. За воровство – на первый раз – три месяца заключения в яме, за неповиновение имаму – немедленная казнь.

Имам Шамиль

В 1838 году Шамиль перенес свою ставку на гору Ахульго, сделав столицей имамата два укрепленных аула – Старое и Новое Ахульго, примостившиеся на крутых высоких утесах. Их соединял узкий бревенчатый мост, под которым в глубоком 40-метровом ущелье билась и клокотала река Койсу. Сама гора была опоясана окопами, а для укрепления обороны на господствующей высоте над аулами помощник Шамиля Сурхай построил одну над другой несколько саклей, по форме напоминающих башню. Этот своеобразный форт так и назвали Сурхаева башня.

Мятежные горцы постоянно совершали набеги на русские гарнизоны и поселения Кавказской пограничной линии, поэтому атака на ставку Шамиля была лишь делом времени. Военную операцию по взятию Ахульго возглавил командующий войсками Кавказской линии генерал Павел Христофорович Граббе. Все приготовления к походу были завершены к началу мая 1839 года. Граббе призвал солдат к храбрости, выразил уверенность в успехе русского оружия и строго приказал щадить женщин и детей.

Подковообразный каньон Ахульго

Общие силы Отдельного Кавказского корпуса составили 10 тысяч человек – 10 батальонов, 1 саперная рота, 5 сотен казаков и 18 артиллерийских орудий. Выдержав по пути два успешных сражения с горцами возле укрепленных аулов Таренгуль и Аргвани, в середине июня корпус Граббе подошел к твердыне Шамиля. За стенами Ахульго укрылось около 3 тысяч вооруженных горцев с семьями, в том числе сам Шамиль и сотня его самых отчаянных мюридов. На стороне русских были численное превосходство и артиллерия. На стороне горцев – высотные позиции и знание местности. Высота скал в единственном месте, откуда можно было подобраться к селению, составляла 90 метров, а угол наклона – 45 градусов.

Штурм Ахульго начался 29 июня с атаки на Сурхаеву башню. Нападающие под градом пуль и камней смогли подняться по склону к самой вершине. Генерал Граббе лично повел на штурм один из батальонов. Но башня устояла. С наступлением темноты был отдан приказ к отходу. И только 4 июля, во время очередного штурма, сопровождавшегося артиллерийской подготовкой, Сурхаева башня рухнула, заживо похоронив под собой своих защитников.

12 июля на помощь Граббе подошли части полковника Карла Врангеля. Численность русских войск возросла до 13 батальонов и 30 орудий. Третий штурм Ахульго превратился в настоящую мясорубку. Горцы защищались с редким упорством. Женщины, надев черкески, дрались наравне с мужчинами. Крутые склоны горы были залиты кровью и завалены телами погибших. Потери с обеих сторон исчислялись сотнями.

Ситуация ухудшалась. В русской армии полегло большинство офицеров. В лагере горцев началась эпидемия оспы. Обе стороны были измотаны продолжительной осадой. Граббе предложил Шамилю сдаться и потребовал передать ему весь оружейный арсенал. После безрезультатных переговоров штурм Ахульго возобновился. Граббе писал в своем рапорте генералу Головину: «Бой был ужасный. Женщины принимали в нем самое деятельное участие с оружием в руках; дети кидали каменья на штурмующие войска; матери с детьми своими бросались с кручи, чтобы не попасть в плен, и целые семейства были заживо погребены под развалинами сакель своих, но не сдавались».

17 августа в 10 часов Шамиль выбросил над Ахульго белый флаг и отправил в русский лагерь в качестве заложника своего 10-летнего сына Джамалуддина. А 22 августа над обеими аулами поднялись русские полковые знамена. 80-дневная осада Ахульго была завершена. Русская армия потеряла около 580 человек, горцы – около 3 тысяч. При штурме погибли одна из жен Шамиля и их грудной сын. Чтобы не попасть в плен, сестра имама Фатимат покончила с собой, бросившись в пропасть. Шамиля взять не удалось, с двумя десятками человек он смог уйти в горы. Разрушенные аулы Ахульго восстанавливать не стали, люди оставили их навсегда.

В 1886 году для храма Славы Военно-исторического музея в Тифлисе художнику Францу Рубо был заказан цикл батальных картин и монументальная панорама «Штурм аула Ахульго». В настоящее время четыре ее фрагмента хранятся в Национальном музее Республики Дагестан в Махачкале.

Уже в наше время гору Ахульго пробил автомобильный туннель трассы Махачкала – Ботлих. В 2017 году на выходе из него на месте одного из самых жарких сражений Кавказской войны был открыт мемориальный комплекс с выставочным залом и 17-метровой сигнальной башней.

Поход на Дарго

После падения Ахульго Шамиль продолжил сопротивление. Его новой ставкой стал высокогорный аул Дарго близ современной границы Дагестана и Чечни. Власть имама в этот период только усилилась. На верность ему присягнули почти все родовые общины Чечни и большинство мужчин Дагестана. У Шамиля появилась артиллерия из трофейных орудий. С помощью ближайших советников он создал государственную структуру имамата и 50-тысячную армию, способную противостоять Российской империи. Власть имама Шамиля утвердилась на огромной территории. Настало время его самых блистательных побед.

Русские войска почти повсеместно перешли к обороне, предпринимая вылазки и редкие зачистки занятых мюридами районов. Одной из таких экспедиций стало сражение на реке Валерик, в котором отличился 25-летний поручик Тенгинского полка Михаил Лермонтов.

Чтобы одолеть Шамиля, Николай I отправил на Кавказ боевого генерала графа Михаила Семеновича Воронцова. Прибыв на место, весной 1845 года новый командующий Отдельным Кавказским корпусом стал готовиться к походу на Дарго.

Разведка у мюридов работала отлично. Русские войска шли по труднодоступной местности, встречая на пути засыпанные колодцы и сожженные аулы. Их жителей Шамиль уводил с собой. Когда 6 июля Воронцов подошел к Дарго, его ждали дымящиеся развалины. Шамиль сжег аул и ушел в горы, где занял господствующие позиции. Через несколько дней русские покинули пепелище и двинулись в обратный путь. Но едва они вошли в лес, как начался обстрел. Дорога во многих местах была перегорожена завалами, шел дождь, и обороняться приходилось, стоя по колено в грязи. Поход на Дарго закончился катастрофой. Войска потеряли треть своего состава – 3 генералов, 140 офицеров и 2830 нижних чинов.

Воронцову пришлось отказаться от идеи покончить с Шамилем одним ударом и вернуться к тактике Ермолова, методично уничтожая очаги сопротивления.

Природная достопримечательность региона – подземный водопад

Взятие Салты

25 июля 1848 года генерал Воронцов осадил Салту – хорошо укрепленный аул в Северном Дагестане. Стоящая на краю ущелья Салта была огорожена каменной стеной с бойницами, глубокими рвами и блиндажами. Сакли аула образовывали несколько оборонительных линий, связанных между собой подземными ходами. Обороняло Салту около 4,5 тысячи горцев, присланных Шамилем.

Став лагерем перед аулом, русские открыли по Салте артиллерийский огонь. Но разрушенное днем быстро восстанавливалось ночью. Тогда Воронцов изменил тактику наступления. Нападавшие стали медленно подбираться к крепости, строить блиндажи и редуты, рыть подземные ходы под стены, закладывая порох в минные колодцы. Осажденные горцы, в свою очередь, делали подкопы под артиллерийские позиции русских. В этих подземных лабиринтах шла настоящая, скрытая от глаз война.

Салтинский водопад – единственный подземный водопад в Дагестане

8 сентября с помощью гальванических батарей синхронно несколькими взрывами были подорваны главная башня и прилегающие к ней стены. Начался штурм аула. Нападавшие вгрызались в салтинские укрепления, брали саклю за саклей. Бои шли без перерыва несколько дней. К 14 сентября с помощью мин и артиллерии Салта была превращена в груду камней. Одно из самых долгих и кровопролитных сражений Кавказской войны закончилось, унеся жизни 535 русских солдат и 3127 горцев.

Гуниб. Пленение Шамиля

В 1853 году началась Крымская война, и Шамиль получил короткую передышку. Но после ее окончания бои возобновились. В 1857 году наместником Кавказа был назначен князь Александр Иванович Барятинский. Кавказский корпус был переименован в Кавказскую армию. Кольцо вокруг имама стало методично сжиматься.

Шамиль отступал с боями, отходя все дальше и дальше вглубь Дагестана. Его последним оплотом стала гора Гуниб с аулом Гуниб на плоской вершине.

На тот момент у него оставалось всего 400 преданных ему мюридов и 4 пушки. 9 августа 1859 года войска князя Барятинского численностью в 20 тысяч человек подошли к Гунибу, взяв его в плотную осаду. Барятинский предложил Шамилю сложить оружие, на что тот ответил: «Гуниб – высокая гора. Надо мною еще выше Бог. Русские стоят внизу. Пусть штурмуют».

Атака на Гуниб началась рано утром 25 августа, и уже к полудню вся гора была в руках нападавших, за исключением нескольких домов в самом ауле, где укрылся Шамиль вместе с 40 мюридами. Дальнейшее сопротивление было невозможно. К Шамилю был послан парламентер с предложением сдаться на самых почетных условиях.

Князь Барятинский ждал исхода сражения в березовой роще, сидя на большом камне, примерно в версте от аула. Около пяти вечера Шамиль с остатками отряда выехал на встречу с главнокомандующим. Их встреча была короткой. Барятинский подтвердил гарантии безопасности самого Шамиля и его семьи и сообщил, что дальнейшее решение о его судьбе примет император.

На месте исторической встречи теперь стоит ротонда, в центре которой лежит тот самый камень, на котором сидел Барятинский во время переговоров с Шамилем. Ротонду несколько раз разрушали, но исторический камень уцелел.

Ворота Гуниба

В сентябре 1869 года, через 12 лет после пленения Шамиля, в Гуниб приехал император Александр II. По этому поводу к нему проложили дорогу, а на лесной поляне в честь императора был дан грандиозный обед, на который пригласили военных и почетных жителей из соседних аулов. Но столов и стульев на 500 гостей ни в самом Гунибе, ни в крепости не нашлось. И тогда на поляне были вырыты траншеи, в которых стояли гости, а нетронутую поверхность, застеленную бурками, использовали как столы. Царь тоже стоял вместе с гостями в траншее под флагом Российской империи. С тех пор лесную лужайку стали называть Царской поляной. Следы импровизированных земляных столов видны на ней до сих пор.

Горная дорога

Нынешний поселок Гуниб к мятежному Шамилю отношения не имеет. Он был построен в 1862 году для солдат русского гарнизона, расквартированного в крепости, заложенной в том же году. От нее сохранились фрагменты крепостной стены и двое ворот. Нижние по желанию Александра II получили название Ворота Барятинского, верхние – Ворота Шамиля.

Прежний Гуниб, который брали русские войска и который находился на том же плато, но немного выше, был полностью разрушен.

Аварское ханство – игра престолов

На протяжении столетий Аварское ханство было самым большим и сильным среди многочисленных феодальных государств средневекового Дагестана. По одной из версий, предками аварцев были гунны, смешавшиеся с местными северокавказскими племенами. По другой – они являлись потомками древних аваров, которые веками жили совместно со славянскими племенами и воевали с Византийской империей. В языческую эпоху их тотемными животными были волки. Такой же серый волк, держащий в лапах штандарт с солярным знаком, изображен на родовом знамени аварских ханов.

Первым в длинном перечне правителей Аварии, согласно хронике «Тарих Дагестана» Мухаммадрафи, был легендарный Урусхан (VII век), в буквальном переводе «Русский хан», по всей видимости выходец из «страны Урусов». Вероятнее всего, он был славянского или скандинавского происхождения и служил наемником у богатых дербентских купцов. Из-за случившегося конфликта Урусхан ушел из Дербента и, добравшись до Хунзахского плато, основал собственное государство. Историк Гаджи-Али писал, что, согласно законам Аварского ханства, управлять им мог только прямой потомок Урусхана по мужской или женской линии, а в случае, если династия прервется, во главе ханства должен был встать кто-то из «страны Урусов». И это притом, что в других ханствах, шахальствах и нуцальствах Дагестана титул правителя доставался тому, кто первым успевал добиться его силой оружия.

Разными путями на территорию Аварского ханства проникали воины из сопредельных земель, исповедовавшие христианство, и многие аварцы тоже стали христианами. Исламизация ханства произошла только в XIV веке, и тем аварцам, которые не приняли мусульманство, пришлось уйти в соседнюю Грузию.

Как ни странно, поход монголов на Дагестан расширил границы Аварии. Правители Золотой Орды возложили на аварцев роль сборщиков дани с покоренных горских племен. Вполне возможно, они видели в них своих далеких соплеменников из Аварского каганата, сложившегося на территории Монголии в IV веке.

Крепость Гуниб является историческим памятником Дагестана

Историческим ядром Аварского ханства всегда было ровное, как степь, Хунзахское плато, самое широкое в Дагестане. А главной резиденцией ханов – селение Хунзах. Во избежание междоусобиц существовала традиция отправлять братьев и племянников правящего хана подальше от Хунзаха в отдаленные укрепленные селения, где они становились правителями местных общин.

XVIII век был золотой эпохой Аварского ханства. В 1774 году правителем Аварии стал Умма-хан по прозвищу Бешеный, человек предприимчивый, храбрый и воинственный. Он прославился военными походами на Северный Кавказ и Закавказье, в результате которых его данниками стали грузинский царь Ираклий II, ахалцийский паша, дербентский, ширванский, кубинский, бакинский и шекинский ханы. Умный, дальновидный политик, Умма-хан поддерживал дружеские отношения с Российской империей и даже обратился к Екатерине II с просьбой принять его под свое покровительство.

Хунзахский район

Единственной проблемой могущественного хана было отсутствие у него сыновей. У всех его трех жен рождались только девочки. После смерти Умма-хана на престол взошел его брат Гебек. Стремясь укрепить свое положение, он женился на старшей жене Умма-хана, кумской княжне Гихиль. Но это было не самое мудрое его решение – Гихиль ненавидела Гебека, и он по ее приказу был убит у нее на глазах.

На ставший вакантным престол дочь Умма-хана Баху-Бике уговорила аварцев пригласить кумыкского бийя Султан-Ахмеда, за которого вышла замуж. Как и Умма-хан, Султан-Ахмед поначалу принес присягу Российской империи, и в 1807 году ему был пожалован чин генерал-майора. Но затем стал непримиримым врагом России и в 1818 году возглавил антироссийское восстание.

Султан-Ахмед умер в 1823 году, когда его трое сыновей и дочь были еще юными, и бразды правления Аварским ханством взяла в свои руки его вдова Баху-Бике. На редкость красивая, умная и гордая, она отличалась необычайным гостеприимством, и ее правление обещало процветание Аварии. Как и отец, она стремилась к сближению с Россией и в Кавказской войне не спешила вставать под зеленые знамена газавата. Баху-Бике была уверена, что мюриды оставят в покое пророссийское Аварское ханство, тем более что в 1830 году новым имамом Дагестана стал Гамзат-бек, приходившийся дальним родственником ее сыновьям. Юношей он подолгу жил в Хунзахе, и Баху-Бике относилась к нему как к собственному сыну.

Но вышло по-другому. Гамзат-бек, подчинив себе аварские селения Гимры, Гоцатль, Ашильта, Телетль и Могог, потребовал от ханши участия в газавате против Российской империи, введения законов шариата в Аварии и выдачи в аманаты (заложники) одного из ее сыновей. Баху-Бике ответила, что готова принять шариат, но воевать с русскими не будет, и, надеясь, что Гамзат-бек не прольет родную кровь, выслала ему в аманаты своего младшего сына – одиннадцатилетнего Булача.

Казалось бы, конфликт был исчерпан. Но политика примирения ни к чему не привела. Через некоторое время Гамзат-бек осадил Хунзах и потребовал от ханши, чтобы Авария присоединилась к газавату. Почувствовав неладное, средний сын Баху-Бике – вспыльчивый Умма-хан – выехал в лагерь имама, чтобы вызволить брата, и сам попал в плен.

Весь Хунзах пришел в волнение. Потерявшая голову от отчаяния Баху-Бике потребовала от старшего сына Нуцал-хана, чтобы он отправился к Гамзат-беку на выручку братьев. Зная коварство имама, Нуцал-хан убеждал мать, что это ловушка и что для начала надо собрать войско, чтобы идти на Гамзат-бека. Но ханша, обвинив его в трусости, потребовала, чтобы он отправился на переговоры немедленно.

Напрасно Баху-Бике, стоя на крыше ханского дворца, вглядывалась вдаль, надеясь увидеть своих сыновей. Младший из них был сброшен с моста в бурную горную реку, а двое старших погибли в лагере в схватке с мюридами. Когда Гамзат-бек вступил в Хунзах, она вся в черном вышла ему навстречу и с ледяным достоинством поздравила его с титулом хана Аварии. В следующий момент Гамзат-бек сделал знак, и один из мюридов всадил ей в горло кинжал.

Гибель аварских ханов – последних прямых потомков Урусхана – и убийство старой ханши, запрещенное законом гор, вызвало недовольство хунзахцев. Обычай кровной мести требовал отмщения. Одними из главных вдохновителей заговора против Гамзат-бека стали молочные братья убитых ханов Осман и Хаджи-Мурат – будущий герой Кавказской войны и повести Льва Толстого. Сподвижники советовали имаму не оставаться во враждебном Хунзахе, но Гамзат-бек был фаталистом. Он лишь запретил появляться в мечети в бурках, скрывавших оружие.

19 сентября 1834 года Гамзат-бек вместе с мюридами отправился в мечеть на пятничную молитву. В какой-то момент Осман обратился к собравшимся: «Мусульмане, что же вы не встаете, когда великий имам пришел с нами помолиться». Это был условный знак. Хунзахцы выхватили спрятанное в мечети оружие. Началась стрельба. Осман лично заколол Гамзат-бека, но и сам был убит в схватке с мюридами.

Оставшиеся в живых мюриды укрылись в ханском дворце. Хунзахцы обложили его соломой и подожгли. Выпрыгивавших из огня хватали и сбрасывали в пропасть сразу за Хунзахом. Предания говорят, что кровь в селении не высыхала несколько дней. Тело Гамзат-бека в наказание за грехи пролежало у мечети три дня непогребенным. Что же касается династии аварских ханов, то все надежды возлагались на беременную жену убитого Нуцал-хана.

Чтобы восстановить порядок в Аварском ханстве, в Хунзах спешно выдвинулся отряд русского генерала Франца Карловича Клюки фон Клугенау. По дороге Клугенау получил известие, что вдова Нуцал-хана родила мальчика – законного наследника аварского престола. Юного хана до наступления совершеннолетия решено было отправить в Петербург, а на сходе старейшин, с одобрения генерала Клугенау, временным правителем Аварии был назначен Арслан-хан Казикумухский, чья мать была сестрой Умма-хана Бешеного. Сочтя миссию выполненной, генерал Клугенау вернулся в ставку, одарив аварских старшин подарками – собольими шубами, по 100 рублей серебром каждому и императорской грамотой с переводом на арабский.

Хорошо укрепленный Хунзах еще долго не сдавался Шамилю. Взять его имам смог только в 1843 году. Когда Авария вновь оказалась в сфере влияния Российской империи, к Хунзаху была проложена стратегически важная дорога и в селении началось возведение крепости для русского гарнизона, дошедшей до наших дней. Часть аварцев, прежде всего хунзахцы, сражалась на стороне России в Дагестанском конном полку. При Александре II они входили в подразделения царского конвоя и несли караульную службу в императорских покоях.

С окончанием Кавказской войны завершилась история и самого Аварского ханства. В 1864 году оно вошло в состав Дербентской области Российской империи.

Легенды и предания

Сказание о Хочбаре

Хочбар был простым горцем из гидатлинского аула, не имевшим ни титулов, ни богатств. Много лет он враждовал с аварским ханом Нуцалом, который устраивал набеги на гидатлинцев и отбирал у них урожай. Хочбар в ответ угонял овец из ханских отар и забирал награбленное у нукеров коварного Нуцала, чтобы раздать все беднякам.

Однажды аварский хан предложил Хочбару сделку. Он давно сосватал свою дочь Саадат за сына казикумухского хана, но не знал, как безопасно отправить ее в прикаспийские земли. И если Хочбар отвезет невесту жениху, то хан пообещал ему оставить Гидатль в покое.

За время долгого пути Саадат полюбила Хочбара и стала умолять не отдавать ее нелюбимому жениху, а увезти в Гидатль в качестве жены. Но, чтя законы гор, Хочбар не мог изменить слову, и после свадьбы Саадат вернулся к себе в аул.

Хунзахское плато

Прошло время, и Саадат вместе с мужем приехала в аул Хунзах в гости к отцу. По этому случаю аварский хан устроил праздник и пригласил на него Хочбара. Напрасно Саадат предупреждала любимого, что хан готовит западню, напрасно мать просила отказаться от поездки, напоминая о подлости Нуцала. Хочбар не желал прослыть трусом. Обычай требовал ответить на приглашение, даже если его сделал враг. Оседлав лучшего коня и взяв алмазный перстень в подарок ханше, он отправился в гости к Нуцалу. В Хунзахе Хочбара с почетом ссадили с коня, а потом набросились на него и заковали в цепи. Нуцал нарушил законы гостеприимства. На совете старейшин решено было сжечь героя. Убитого кровника всегда выдавали семье, но от Хочбара не должно было остаться ничего.

Весь Хунзах от мала до велика собрался у огромного костра. В первых рядах стоял сам хан Нуцал вместе со своими детьми. «Может, ты споешь и станцуешь нам напоследок», – предложил он Хочбару. Смеясь, смотрел хан, как в последний раз танцует герой. В пляске тот трижды обошел ковер, а потом, легко подхватив двух маленьких сыновей Нуцала, бросился с ними в огонь, покарав коварного хана и прекратив его род.

Камалил Башир

Жил в дагестанском ауле Чох юноша Камалил Башир поразительной красоты. Был он хорошим музыкантом, играл на зурне, пандуре и комузе, и вокруг него всегда было много женщин. Не только девушки, но и замужние горянки не давали ему прохода, стремясь, где только возможно, взглянуть на его невероятную красоту. Мужья и отцы Чоха, не сумев образумить своих жен и дочерей, пригрозили убить Башира, если он не покинет аул. Камалил Башир ушел в лес, где стал жить в пещере, но и там ему не было отбоя от женщин. В конце концов ему надоела жизнь загнанного зверя, и он решил вернуться в аул.

Почерневшие от ревности мужчины собрали совет и стали думать, как избавить свои семьи от позора. Несчастного Башира решено было убить. Его схватили, привели на площадь перед мечетью и привязали к столбу. Надо было решать, кто первым нанесет удар. И тогда отец Башира, чтобы не ввергнуть аул в пучину кровавой мести, сам убил сына.

Башира похоронили на окраине Чоха, но женщины, придя в отчаяние, пытались разрыть его могилу. И мужчинам пришлось навалить на нее груду каменных глыб, сдвинуть которые женщинам было не под силу. Но горянки еще долго приходили на могилу Башира и, рыдая, старались оживить его своими слезами.

Это можно было бы назвать легендой, но на кладбище Чоха действительно есть могила с надписью на русском языке «Камалил Башир. Райской красоты. Из-за злых языков его отца вынудили отсечь ему голову. Неописуемая трагедия».

Кункинский столб

В высокогорном даргинском селении Кунки жива легенда о некоем казикумухском хане, который засылал свои отряды грабить и собирать дань с аулов Южного Дагестана. В один из таких набегов люди хана разграбили Кунки. До поздней ночи продолжалось их шумное застолье, а когда все заснули, кункинцы вырезали всех незваных гостей, а их тела сбросили в пропасть.

Не дождавшись возвращения отряда, казикумухский хан направил в Кунки своих нукеров во главе с наибом. Наиб учинил суд и в наказание за убийство людей хана наложил на жителей аула огромную дань. Каждый год они должны были отдавать хану 10 лошадей, 40 коров и 100 овец. Условия договора наиб приказал высечь на столбе, стоящем у дороги, объявив, что дань будет собираться до тех пор, пока цела надпись на столбе.

Много лет кункинцы платили дань, пока не пошли на хитрость. Найдя старика, слепого от рождения, они вручили ему долото и попросили уничтожить надпись. Когда же с наступлением весны кункинцы не прислали дань, хан во второй раз послал наиба в аул. Убедившись, что надписи на столбе действительно нет, наиб заставил поклясться на Коране каждого жителя аула в непричастности к ее исчезновению. Единственный, кто не произнес клятву, был слепой старик, который по закону гор не мог быть свидетелем происшествия. С тех пор жители села перестали платить дань казикумухскому хану.

Шарвили

Жили в лезгинском селении Ахты чабан Даглар и его жена Цюклер. Семь лет ждали они ребенка и почти свыклись со своим несчастьем, как однажды к ним в саклю заглянул мудрый старец, лекарь и сказитель Кас-Буба, обладавший даром ясновидения. В благодарность за гостеприимство он подарил супругам большое красное яблоко и посоветовал съесть его вместе, а когда у них родится сын, назвать его Шарвили.

Появившийся в положенный срок мальчик оказался настоящим богатырем. Его большую колыбель с трудом поднимали семь девиц, но вскоре даже она стала ему мала. С рождения Шарвили был лишен чувства страха. Став, как и отец, чабаном, он, защищая отару овец, без труда догонял волка, не испугался напавшего на односельчан огромного разъяренного быка и свернул ему шею, а однажды перекрыл разлившуюся весной реку Санур, отламывая голыми руками от скал огромные камни.

СРАЖАЛСЯ ШАРВИЛИ НЕ ТОЛЬКО С РЕАЛЬНЫМИ, НО И С МИФИЧЕСКИМИ СУЩЕСТВАМИ, ОБИТАТЕЛЯМИ ПОДЗЕМНЫХ И ПОДВОДНЫХ МИРОВ. И ПОБЕЖДАЛ ИХ БЛАГОДАРЯ ИСПОЛИНСКОЙ СИЛЕ И МЕЧУ, ЗАКАЛЕННОМУ В ГРУДНОМ МОЛОКЕ ЖЕНЩИН, РОДИВШИХ ПЕРВОГО РЕБЕНКА.

Шарвили был так могуч, что ни один из коней не выдерживал его веса. И тогда по совету Кас-Бубы он отправился на поиски волшебного коня, способного летать по воздуху, и на пути к нему сразился со злобным одноглазым великаном. Богатырь был добр, справедлив и всегда помогал своим односельчанам. Однажды одним ударом меча он прорубил перевал между вершинами Лезе-Даг и Базар-Дюзи, чтобы дать проход людям. Желая помочь Кас-Бубе преодолеть болезнь, Шарвили опускался на дно Каспийского моря, чтобы силой забрать у морского владыки волшебную птицу, и по просьбе старика из Ахты отправился в Ледовую страну на поиски его сыновей, ушедших искать счастье в других краях. Попав туда, Шарвили вступил в единоборство с ее повелителем Отцом Стужи и, победив, взял с него обещание, что тот будет приходить к людям только один раз в году – зимой.

Шарвили одержал сотни побед. Пока он твердо стоял ногами на земле, никто не мог одолеть ни его, ни его односельчан-ахтырцев. А сбить богатыря с ног никому не удавалось. Но враги, узнав, что его сила в земле, решили пойти на хитрость. Они напали на Ахты, но перед началом решающего большого сражения предложили устроить единоборство между самыми сильными борцами с обеих сторон. По условиям поединка каждый из участников должен был 40 раз обежать арену в деревянных башмаках. В качестве арены был выбран ток, весь усыпанный сухим горохом, и Шарвили поскользнулся на нем, упал на землю, и враги закидали поверженного богатыря камнями. Но Шарвили не умер. Он спит под огромной горой Келезхев, готовый прийти на помощь, если его позовут три раза.

Удивительные достопримечательности Дагестана, созданные человеком

Санжинские наскальные изображения

Санжинские наскальные изображения – удивительный памятник древнего искусства народов Дагестана. Сцены охоты, всадники, лошади, животные, солярные и геометрические символы – все это можно увидеть на лесистом склоне ущелья реки Уркарах в километре от покинутого селения Санжи. Люди эпохи бронзы и раннего железного века в IV–I тысячелетиях до н. э. нанесли их минеральными красками терракотовых и охристых тонов, выходы которых есть тут и сегодня. Изучение наскальных изображений необходимо для реконструкции представления быта и традиций населения Дагестана той эпохи.

Дербент

Дербент, город разных эпох и многих народов – старейший в Дагестане. Шестнадцать веков с переменным успехом его охраняет могучая цитадель Нарын-Кала, взгромоздившаяся на вершину холма там, где горы Кавказа вплотную подходят к морю. Ее начал возводить в V веке шахиншах Персии Кавад I, стремившийся перекрыть самое уязвимое место на своих северных границах. Между Нарын-Кала и морским берегом персы построили две параллельные крепостные стены, уходящие восточными оконечностями в море. Между этими стенами, отстоящими друг от друга на 300–400 метров, и вырос город Дар-банд – «Узел ворот».

Старый город Дербент

Городские стены Дербента, сложенные из огромных блоков известняка, местами достигают 12-метровой высоты и 3,8-метровой ширины. Часть южной стены была снесена в XIX веке, но северная в основном уцелела. В общей сложности сохранилось трое ворот и 46 башен северной стены и четверо ворот южной. Главными всегда были Ворота сорока богатырей – Кыхляр-капы. Через них заходили в город торговые караваны, и это перед ними встречали горожане царя Петра I с ключами от Дербента.

Внутри крепости Нарын-Кала в Дербенте

От моря пешком или на машине стоит подняться к стоящей высоко над городом цитадели Нарын-Кала. Стены цитадели протяженностью 700 метров и высотой до 20 метров, несмотря на свой почтенный возраст, выглядят по-прежнему внушительно. Они периодически укреплялись, последний раз в 1806 году, когда в цитадели разместился русский гарнизон. В 1765 году правитель Кубинского ханства Фатали-хан захватил Дербент и возвел в Нарын-Кала двухэтажный дворец с фонтаном посередине. Сегодня от него остались лишь портал и часть стены с оконными проемами. Зато хорошо сохранились ханские бани с двумя большими помещениями и здание ханской канцелярии у главных Восточных ворот, переоборудованное русскими военными под комендантский дом.

Есть в цитадели и огромная цистерна для хранения воды, под которую приспособили остатки христианской церкви IV века, и подземная тюрьма, вход в которую закрывает железная решетка. Эта тюрьма-зиндан построена в форме кувшина с узким горлышком и скошенными стенами, что лишало узников шансов выбраться наружу.

Со смотровой площадки перед входом в цитадель хорошо видны крепостные стены Дербента, идущие к морю, и лежащий между ними Старый город. В 733 году арабский полководец Маслама ибн Абдул-Малик, захвативший Дербент, разделил его на 7 магалов (кварталов) и переселил туда 20 тысяч арабов из сирийских городов Дамаска, Хомса, Джезире, Кейсари, Мосула, Хазарии и Филистини. В каждом магале Маслама повелел построить мечеть, а в центре – еще одну главную Джуму-мечеть для пятничных намазов.

Джума-мечеть хорошо различима от стен цитадели – ее можно определить по растущим перед ней платанам. Эта мечеть, которой почти 1300 лет, старейшая на территории Дагестана и России. Прямо перед ее входом в землю врыт невысокий белый столб. Он отмечает место, где в 1741 году был насыпан холм из вырванных человеческих глаз. Такой жестокой экзекуции взбунтовавшихся жителей Дербента подверг наместник персидского шаха Надира. Первоначально Джума-мечеть была шиитской. Теперь в ней по очереди молятся шииты и сунниты. Но остальные магальские мечети исключительно шиитские.

Крепость Нарын-Кала

Магалы Дербента, заложенные арабами, чем-то немного напоминают Медины арабских городов. Их узкие, закрученные в тугой клубок улочки сохранили средневековую планировку. Многие из них по-прежнему не имеют названия.

Дома Старого города в основном одно- и двухэтажные, как правило, с плоскими крышами. Но в последнее время стали появляться двускатные крыши и более внушительные особняки.

Исторически в верхних магалах жили и по-прежнему живут мусульмане-шииты. В нижней части Дербента – евреи, армяне и русские. В центре бывшего армянского квартала стоит церковь Святого Всеспасителя, построенная в 1871 году по проекту сосланного в Дербент армянского писателя Габриэла Сундукяна. Сейчас в ней открыт небольшой Музей ковров и декоративно-прикладного искусства.

В XIX веке Кавказ, как и Сибирь, был местом ссылки декабристов. У северной крепостной стены находится мемориальный Дом-музей ссыльного писателя-декабриста Александра Бестужева-Марлинского, жившего в нем с 1830 по 1834 год.

А вот землянке, в которой во время Персидского похода три дня жил Петр I, не повезло. В советское время ее сровняли с землей и только в 2015 году на ее месте открыли музейный комплекс «Дом Петра I в Дербенте» и установили памятник царю.

Хучни и кавказская Горная стена

Когда-то тихий уютный Хучни, известный своим каскадным водопадом, был последним форпостом оборонительной Горной стены – «Даг-бары», которую персидский шахиншах Хасров I построил на северной границе своего царства для защиты от набегов нового мощного соперника – Тюркского каганата. Это грандиозное фортификационное сооружение начиналось от дербентской цитадели Нарын-Кала и, повторяя горный рельеф, уходило на запад на без малого 45 километров. На всех проходах Горной стены персы поставили ворота, а саму стену укрепили фортами, полуфортами и башнями. Еще в XIX веке русские офицеры писали о ее полуразрушенных укреплениях. Но сегодня как единого целого Горной стены больше не существует. Лишь отдельные ее фрагменты можно встретить возле аулов Митаги, Камах, Зидьян, Бельгади, Гимейди, Дарваг, Зиль, Татиль и Хапиль.

Село Хучни

По всей видимости, один из фортов Даг-бары находился на месте нынешней крепости Семи братьев, построенной предположительно в VII–VIII вв. в четырех километрах от аула Хучни. Крепость, стоящая на высоком обрыве у реки Рубас, много веков контролировала стратегически важную дорогу, идущую внизу по дну ущелья. С названием крепости связана легенда о живших в ней семи отважных воинах, защищавших близлежащие селения от набегов, и об их красавице сестре. Однажды во время очередного набега сестра влюбилась в предводителя вражеского войска. Поверив его обещаниям сохранить братьям жизнь, она тайно налила соленую воду в ножны их мечей. Узнав о предательстве сестры, братья забили ее камнями, но выиграть сражение заржавевшими мечами не смогли. Старожилы аула рассказывают, что еще лет 30 назад на месте сельской АЗС лежала груда камней. Мужчины, проходя мимо, кидали туда камни, проклиная изменницу. А женщины, наоборот, забирали их оттуда, жалея погибшую из-за любви сестру.

Датунский храм

Стоящий в одиночестве в глубоком ущелье христианский Датунский храм был построен грузинскими миссионерами в конце X – начале XI века. Безымянная речка, с трех сторон огибающая его, течет дальше в сторону аула Датуна, давшего название церкви. После разграбления монголами и прихода в регион ислама церковь стояла заброшенной вплоть до XIX века. В 1849 году с разрешения имама Шамиля возле нее поселились русские старообрядцы с семьями из числа терских казаков, ушедших за Терек от преследования властей. Маленькая община старообрядцев просуществовала в горном ущелье недолго. Все они были перебиты напавшими на них разбойниками. Имам Шамиль, узнав об убийстве людей на подвластной ему территории, приказал разыскать виновных. Зачинщиков поймали и казнили, с остальных взяли штраф – 70 рублей серебром за каждого убитого старовера.

Родовые, сторожевые и боевые башни Дагестана

Подпирающие небо родовые, сторожевые и боевые башни Дагестана – такая же часть кавказского пейзажа, как и заснеженные вершины гор. Они стоят в аулах, вдоль дорог, по гребням гор, на перевалах, у входов и выходов в ущелья, на границах вольных общин. Система сторожевых башен позволяла с помощью костров передавать сигналы о надвигающейся опасности от поселения к поселению за считаные минуты и на многие километры. Самая древняя из сохранившихся сторожевых башен XVIII века стоит на огромном валуне, нависая над ущельем возле аула Корода. От ее прежних трех этажей сохранились лишь два, каждый высотой 3 метра. Когда со временем башня утратила свое сторожевое значение, в ней находили убежище люди, скрывавшиеся от кровной мести в ожидании, когда их семья и старейшины смогут договориться о выкупе с родственниками убитого.

Руины окрестностей

Боевые башни тоже могли использоваться для передачи сигналов о приближении врага, но в них к тому же на случай осады хранились запасы еды, воды и камней, готовых обрушиться на головы осаждавших. Стены у боевых башен были прочнее и толще, кладка у их основания могла достигать нескольких метров. Вход в такие башни делался на уровне второго этажа. Защитники поднимались туда по приставным лестницам, а нападавшие лишались возможности выбить дверь тараном. Лучшим средством для их захвата были голод и костры у основания подошвы, выжигающие все внутри башни вместе с осажденными. Крупнейшая из боевых башен находится в труднодоступном даргинском селении Ицари в верховьях реки Уллучай. В Средние века ее возвели джамааты семи близлежащих селений на случай набегов соседних общин.

Бесконечные междоусобицы, кровная месть и набеги заставляли горцев строить рядом со своими домами родовые оборонительные башни. Каждый тухум – объединение семей, происходивших от общего предка, – возводил свою собственную башню. Такая башня могла выдержать длительную осаду, на случай которой в ней всем тухумом делали запасы продовольствия. Группами или поодиночке родовые башни разной степени сохранности стоят в Кахибе, Гооре, Хотоде, Ураде, в других орлиных гнездах Дагестана.

Чох

Чох – один из древнейших и самых выразительных аулов Северного Кавказа, лежит в котловине, со всех сторон окруженной горами. Хотя поселение на его территории существовало еще в эпоху неолита, свою историю Чох ведет с крепости начала XIV века. Для защиты караванных путей ее возвел мусульманский военачальник Абу-Муслим, с чьим именем связано проникновение в Дагестан ислама. Покидая крепость, Абу-Муслим оставил в ней своего сына и приказал, чтобы раз в год на праздник Ураза-Байрам старейший мужчина из рода поднимался на крышу мечети и грозил оттуда шашкой селу Ругуджа, жители которого приняли ислам позже всех. Этот обычай сохранялся в Чохе много столетий и, как утверждают старожилы, существовал до начала XX века.

Дома Чоха ступеньками взбираются по склону горы, и перемещение по аулу местами превращается в некую разновидность паркура. Каждая улица в Чохе – лестница, каждая крыша – смотровая площадка.

Вокруг Чоха много рукотворных террас, таких же древних, как и он сам. Есть предположение, что культура террасного земледелия зародилась на Северном Кавказе и уже оттуда распространилась по всему миру. Чтобы сохранить почву от высыхания, злаковые культуры сажали на террасах вперемежку с фруктовыми деревьями. Теперь на них растет только трава, что делает дагестанские террасы похожими на рисовые поля где-нибудь в Юго-Восточной Азии.

В АВГУСТЕ 1849 ГОДА ВО ВРЕМЯ КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ МАЛЕНЬКИЙ ЧОХ НЕ СМОГ ВЗЯТЬ ГЕНЕРАЛ АРГУТИНСКИЙ-ДОЛГОРУКИЙ, В ТЕЧЕНИЕ НЕДЕЛИ БОМБАРДИРОВАВШИЙ ЕГО ИЗ 24 ОРУДИЙ.

А в сентябре 1741 года в 4 километрах от аула в исторической Андалальской битве объединенные войска дагестанцев разгромили армию персидского шаха Надира. Узкая горная местность была на руку горцам, и привыкшие к открытым пространствам персы, лишенные возможности маневрировать, попали в ловушку. После пяти дней кровопролитных боев шах Надир бежал, теряя людей, лошадей, казну и даже корону.

В честь знаменитой битвы в 2004 году на поле сражения был возведен мемориальный комплекс Ватан, включающий купольную мечеть и 16-метровую сигнальную башню. Годовщина сражения 15 сентября празднуется в республике как День единства народов Дагестана.

Чиркейская ГЭС

Самую полноводную реку Дагестана Сулак перекрывает целый каскад гидроэлектростанций, самая мощная из которых – Чиркейская ГЭС. Ее 232-метровая арочная плотина длиной 338 метров самая высокая в Европе и вторая по высоте в России после Саяно-Шушенской ГЭС. Бетонная плотина, удерживая колоссальную массу воды, создает Чиркейское водохранилище площадью 42,4 квадратных километра и глубиной до 220 метров, которое позволяет накапливать воду в многоводные годы и расходовать ее в засушливые.

ГЭС – режимный объект, но дважды в неделю ее можно посетить с экскурсией. Виды со смотровой площадки верхнего барьера плотины фантастические – с одной стороны сотни миллионов тонн бирюзовой воды, с другой – отвесная пропасть 232-метровой глубины.

Махачкала

Пять раз в день с минаретов махачкалинской Джума-мечети звучит азан, призывающий правоверных мусульман к молитве. Мужчины не спеша занимают места на зеленом ковре в центральном зале мечети. Женщины – на балконе на коврах красного цвета. В дни коллективных намазов Джума-мечеть Махачкалы, одна из крупнейших в Европе, способна вместить до 17 тысяч человек. Ее строительство финансировала одна из богатейших семей Турции, а за образец была взята Голубая мечеть Стамбула. Но, в отличие от стамбульской сестры, изразцы и мрамор в мечети Махачкалы белоснежного цвета.

Центральная Джума-мечеть

В священный для мусульман месяц Рамадан перед мечетью устанавливают большой шатер. В нем после заката для всех желающих накрывают столы с угощениями для разговения. Места за гостеприимным обеденным столом на 4 тысячи человек хватает всем независимо от национальности и вероисповедания.

МОЩНОЕ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ 1970 ГОДА ПОЧТИ ПОЛНОСТЬЮ РАЗРУШИЛО МАХАЧКАЛУ, И ПАМЯТНИКОВ СТАРИНЫ В НЕЙ НЕМНОГО. ОТ СТАРОГО ГОРОДА УЦЕЛЕЛ 30-МЕТРОВЫЙ МАХАЧКАЛИНСКИЙ МАЯК, ИНИЦИАТОРОМ СТРОИТЕЛЬСТВА КОТОРОГО БЫЛ КАВКАЗСКИЙ НАМЕСТНИК КНЯЗЬ МИХАИЛ СЕМЕНОВИЧ ВОРОНЦОВ.

Невзирая на свой почтенный возраст, маяк по-прежнему в строю и находится в ведении Вооруженных сил России. Главная в дореволюционной Махачкале улица Князя Барятинского теперь переименована в улицу Буйнакского. Полукруглое здание на ней принадлежит Дагестанскому кумыкскому музыкально-драматическому театру, перед которым стоит памятник первой профессиональной актрисе Дагестана Барияд Мурадовой. Его автор – дочь актрисы Белла Мурадова, ставшая известным скульптором.

Национальный музей Республики Дагестан им. А. Тахо-Годи

Одно из самых красивых зданий Махачкалы – дом с атлантами, построенный в 1876 году русским купцом Аваловым. Сегодня его занимает Национальный музей Республики Дагестан. В его экспозиции представлены картины, переданные из музейных запасников Москвы, Санкт-Петербурга и Тбилиси. Среди представленных здесь живописных работ, посвященных Кавказской войне, полотна Франца Рубо «Ахульго» и «Штурм аула Гимры», картина «Плененный Шамиль перед главнокомандующим князем Барятинским» кисти Горшельта, работа Николая Сверчкова «Портрет Шамиля».

Каспийский «форт Боярд»

Каспийск – один из самых молодых городов Дагестана. Он был заложен в 1932 году буквально на пустом месте как рабочий поселок при заводе «Дагдизель», который должен был выпускать оружие и дизельные двигатели для судов. Но, несмотря на промышленный бэкграунд, наличие моря позволяет Каспийску претендовать на роль курортного городка. В его прибрежной зоне разбит тенистый парк, проложена набережная и обустроен пляж.

Есть в Каспийске и свой «форт Боярд» – стоящий в море Восьмой цех завода «Дагдизель». Монстрообразная крепость из камня и бетона в 2,7 километра от берега была построена в 1939 году для пристрелки морских торпед – проверки их соответствия требуемым характеристикам. Не имеющее аналогов, это техническое сооружение – настоящий шедевр инженерной мысли. Его разработчиком стал инженер-гидравлик Александр Дезоров, получивший образование в Германии и к тому времени уже участвовавший в крупнейших стройках СССР.

Гигантский котлован под Восьмой цех рыли почти вслепую в мутной воде Каспия, глубина которого в этом месте достигала 12 метров. Затем на его дно укладывали каменную подушку высотой 6 метров и на нее устанавливали бетонное основание будущего острова, залитое на берегу. На площади 5 тысяч квадратных метров размещалось не только специальное оборудование, но и общежитие для персонала, столовая, библиотека, спортзал, кинотеатр, а по дну моря к цеху шел подводный электрический кабель. Цех-гигант с 42-метровой смотровой вышкой, вертикальными ленточными окнами и продуманным фасадом с закругленными выступами стал одним из образцов советского авангарда, простые и монументальные архитектурные формы которого должны были соответствовать новой индустриальной эпохе.

ХОТЯ ВОКРУГ ВОСЬМОГО ЦЕХА ХОДИТ МНОГО БАЕК И ЛЕГЕНД, КОТОРЫЕ ЛЮБЯТ РАССКАЗЫВАТЬ ДОВЕРЧИВЫМ ТУРИСТАМ, ОРУЖИЕ В НЕМ НЕ ПРОИЗВОДИЛОСЬ, А ЛИШЬ ПРИСТРЕЛИВАЛОСЬ.

Торпеду без взрывчатки запускали в море и с вышки следили за траекторией ее движения. Затем поднимали из воды, сушили, наполняли зарядом и отправляли на берег. В годы Великой Отечественной войны более половины находившихся на вооружении у нашего флота торпед проходили испытание на полигоне Каспийска.

Каспийский «Форт Боярд»

К началу 60-х концепция вооружения изменилась – торпеды стали глубоководными, для их испытаний достаточной глубины в районе Каспийска не хватало, и цех «Дагдизеля» забросили за ненадобностью. Потеряв свое стратегическое значение, он стал прибежищем для птиц и притягательным местом для экстремалов. От городского пляжа в хорошую погоду катер домчит вас к нему за 20 минут. Высаживаться на берег и заходить внутрь цеха опасно – здание находится в аварийном состоянии.

Экраноплан «Лунь»

Что совершенно не ожидаешь увидеть на пляже Каспийского моря, так это единственный уцелевший с прежних времен советский экраноплан-ракетоносец «Лунь» высотой с шестиэтажный дом. Размах крыла этой махины – 44 метра, длина – 73,8 метра, а взлетный вес – 380 тонн.

Экраноплан-ракетоносец «Лунь»

Работа над экранопланами, предназначавшимися для поражения кораблей, началась в 1970-х годах. «Лунь» мог подниматься на 3 метра и практически лететь над водной поверхностью. Имея на борту управляемые противокорабельные ракеты, он обладал способностью незаметно для радаров на скорости 500 км/час приближаться к кораблям противника и атаковать их. Однако в 2011 году военные решили отказаться от разработки экранопланов. Из восьми запланированных кораблей-самолетов было построено только три. Два из них было утилизированы, третий, находившийся на территории завода «Дагдизель» в Избербаше, сохранился до наших дней. Планируется, что «Лунь» станет экспонатом парка «Патриот», который собираются обустроить на берегу Каспийского моря.

Истории заброшенных селений

Гамсутль

Заброшенные аулы Дагестана – с каждым годом их становится все больше. Горцы все чаще покидают родные места, оставляя землю предков высоко в горах. А когда люди уходят, время и стихия неумолимо разрушают созданное руками человека.

Каменная арка в руинах заброшенного аула Гамсутль

Аварский аул Гамсутль, пожалуй, самый живописный из всех покинутых селений Дагестана. Его домики, кажется, вот-вот рухнут вниз в горное ущелье, окружающее их с трех сторон. Прижимаясь и поддерживая друг друга, они изо всех сил цепляются за вершину горы, смотря на мир пустыми глазницами окон.

ГАМСУТЛЬ ОЗНАЧАЕТ «У ПОДНОЖИЯ ХАНСКОЙ БАШНИ». ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО, ЧТО КОГДА-ТО ОДНОМУ ИЗ АВАРСКИХ ХАНОВ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРИГЛЯНУЛОСЬ ЭТО МЕСТО, ОТКУДА ХОРОШО БЫЛО ВИДНО ПРИБЛИЖЕНИЕ ВРАГА, А КРУТОЙ ПОДЪЕМ ДЕЛАЛ ЕГО НЕПРИСТУПНЫМ ДЛЯ НЕЗВАНЫХ ГОСТЕЙ.

Аулу-призраку почти 1600 лет. Пытливый путешественник найдет на его камнях надписи на арабском языке и христианские кресты, персидскую вязь на надгробиях и даже дверь со звездой Давида. По количеству этажей в домах, качеству обработки камня, по аркам и резным деревянным украшениям можно судить о достатке живших здесь людей.

Проезжая дорога обрывается примерно за два километра до селения. Дальше только пешком вверх по горной тропинке или в туристический сезон верхом на лошади. Когда-то в Гамсутле кипела жизнь и дорога шла до самого аула. Здесь были школа, почтовое отделение, магазин, больница и даже телефон с односторонней связью, на который можно было позвонить из соседнего Чоха. Но в 1990-е годы люди стали покидать Гамсутль, и в нем остался один-единственный житель – Абдужалил Абдужалилов, которого называли «одиноким мэром Гамсутля». Жил старый аварец в доме, который построили его предки 300 лет назад, разводил пчел, ходил за книгами в соседний аул, много читал и никуда не хотел уезжать. После его смерти в доме остались все те же ульи, старый чайник на столе, цела даже стопка пожелтевших газет.

Руины древнего аула

Во времена Кавказской войны Гамсутль, как и другие аварские аулы, попал в жернова истории. Здесь располагались казармы мятежного Шамиля, конюшня и тюрьма, где лидер горцев держал своих врагов. А в 2021 году о Гамсутле вспомнили кинематографисты – он стал сценической площадкой фильма «Аманат» о судьбе старшего сына Шамиля Джамалутдина, которого отец выдал в Россию в качестве заложника (аманата) во время штурма Ахулько.

Гоор и Кахиб

Добраться до аулов-призраков бывает нелегко. К ним ведут остатки старых троп, многие из которых перекрыты завалами камней, принесенных селями. Приходится преодолевать высокие перевалы, броды, глубокие ущелья с бурными потоками, где хайкинг в любой момент грозит превратиться в каньонинг.

Те же из них, которые лежат вблизи шоссейных дорог, давно уже стали местом паломничества туристов. Два таких аула – Гоор и Кахиб – расположены всего в 2 километрах друг от друга рядом с трассой, идущей через Хунзах. Говорят, что, когда престарелый правитель Гази-Кумухского шамхальства делил свои земли между сыновьями, благодаря женской хитрости и коварству лучшие земли достались младшим детям, мать которых была жива, а худшие – Гоор и Кахиб – старшим сыновьям от умершей жены.

По найденной керамической посуде можно предположить, что аварский Гоор возник в конце XVII – начале XVIII века, когда горцы переселились на узкое плато на самом краю обрыва. Спасаясь от набегов негостеприимных соседей, они стали строить рядом со своими домами родовые оборонительные башни. Когда-то в Гооре было семь таких башен, теперь осталось только три.

Старый Гоор давно опустел. Все его жители перебрались с узкого плато на соседний склон в Новый Гоор, более приспособленный для жизни. Единственное уцелевшее здание аула – одноэтажная мечеть с полукруглыми окнами, где похоронены два местных шейха: Рамзан и Ахмед Вали. Как говорят старожилы, в мечети до 1930-х годов хранилась книга из тончайшей телячьей кожи, в которой была записана история древнего селения.

Аул Гоор

В Кахибе, как и в соседнем Гооре, есть старый покинутый жителями аул, прилепившийся к крутому склону горы, и новый на противоположном, более пологом берегу речки Кахибтляр. Из-за труднодоступности и частых оползней люди стали переселяться на противоположный склон с 1950-х годов. Последние жители ушли из Старого Кахиба в конце 70-х, но продолжают держать там кур и прочую живность.

Из Нового Кахиба в самый центр Старого ведет узкая тропинка, вьющаяся по склону каньона. Кахиб – одно из самых древних сел Дагестана. Под названием Бакдиб оно упоминается в персидских и арабских источниках. Каменные строения появились здесь в VIII–X веках. В кладке его старых домов встречаются камни с языческими петроглифами, подтверждающими этот факт. Но кто, когда и зачем высек на камнях концентрические круги, звезды и фигурки зверей и птиц, по-прежнему неизвестно. Дома Кахиба находятся в той или иной степени разрушения. Из пяти родовых башен отреставрирована только одна, высотой 20 метров, на плоскую крышу которой можно подняться по приставным деревянным лестницам. Когда-то в случае опасности на вершинах таких башен разжигали костры, передавая от одного аула к другому сигнал о приближении врага, и жители Кахиба успевали занять оборону возле единственного моста, переброшенного через глубокое ущелье и связывавшего аул с «большой землей». Нападавшим только однажды удалось захватить Кахиб – это были воины Чингисхана.

Амузги

Даргинский Амузги, расположенный на краю скального обрыва, виден издалека. К нему из селения Кубачи ведет тропа, проложенная по каменистому склону горы. Ниже тропы лежит старинное кладбище с надгробиями XII–XIII веков и надписями на персидском языке. Частично сохранились круглые оборонительные башни и крепостные стены шириной от 1,5 до 3 метров.

Амузги

Они плотным кольцом охватывали аул, превращая его в неприступную крепость. Уцелел и единственный вход в селение в виде полукруглой арки. В нем прежде стояли массивные ворота, которые запирались в полночь и открывались с рассветом.

КОГДА-ТО ДАРГИНСКИЙ АМУЗГИ, ПОКИНУТЫЙ АУЛ В 4 КИЛОМЕТРАХ ОТ КУБАЧИ, БЫЛ ПРОЦВЕТАЮЩИМ. ЕГО ЖИТЕЛИ, КАК И СОСЕДИ-КУБАЧИНЦЫ, СЛАВИЛИСЬ РАБОТОЙ ПО МЕТАЛЛУ.

Амузгинцы изготавливали клинки сабель и кинжалов, а затем передавали их в Кубачи для украшения рукоятей и ножен. Кавказ всегда нуждался в оружии, и в Амузги изготовлением клинков не одно столетие занималось все мужское население аула. Секреты ремесла передавались устно из поколения в поколение. Законы рода запрещали передавать их чужакам. Прежде чем отправиться в Кубачи, амузгинский клинок проходил 13 стадий обработки. После закалки он приобретал сизоватый оттенок, а на его поверхности появлялся узор в виде извилистых, закрученных в клубок линий. Его сталь была необычайно крепка и эластична. Такой клинок можно было согнуть в дугу, а можно было рубить им железо, и на лезвии при этом не оставалось никаких следов.

Амузгинские клинки носили Шамиль и все его наибы, сабля, которую на Ялтинской конференции Сталин подарил Черчиллю, была изготовлена из амузгинской стали, как и меч Тимура, преподнесенный персами Наполеону.

Амузги ковал оружие с VII века, и еще в начале XX века в нем насчитывалось 46 кузнечных мастерских. Но после вышедшего в 1937 году указа о запрещении изготовления холодного оружия жизнь в Амузги стала замирать. В 1944 году его жители были насильственно переселены в Чечню после депортации оттуда самих чеченцев. В 1957 году некоторые из них вернулись на родину, но секрет амузгинской стали был утерян навсегда. А вместе с секретом умер и сам аул. Последний дом Амузги опустел в 2016 году со смертью его хозяйки, бабушки Патимат.

Кала-Корейш

Тихий, покинутый людьми Кала-Корейш на вершине неприступной скалы был когда-то столицей Кайтагского уцмийства – одного из самых сильных феодальных государств Дагестана, и центром распространения ислама по всему Северному Кавказу. Кала-Корейш) в переводе с арабского означает «крепость курайши») основало племя курайшитов, из которого был родом сам пророк Мухаммед, и это давало повод уцмиям (правителям) Кайтага возводить свой род к дяде пророка Аль-Аббасу ибн Абд аль-Мутталибу.

Древний Кала-Корейш оставался столицей Кайтага вплоть до середины XVI века, когда уцмий Султан Ахмед перенес ее в селение Маджалис. Когда-то в лежащий на высоте 2000 метров Кала-Корейш вела дорога, укрепленная подпорными стенами высотой до 8 метров, рассчитанная на гужевой транспорт. Сегодня – узкая тропа, невероятно красивая, но опасная из-за камнепадов, особенно после дождя. От столичного прошлого аула уцелели караван-сарай, мечеть IX века и усыпальница кайтагских уцмиев с надгробиями, покрытыми вязью коранических текстов. Чуть ниже лежит старинное кладбище, где вперемешку с каменными стелами уцмиев и саркофагами арабских газиев – поборников ислама – похоронены обычные жители аула. Древние надгробные стелы со стихотворениями и философскими изречениями на арабском языке – настоящие произведения искусства. Некоторые из этих артефактов были оцифрованы с помощью 3D-сканера, и их 3D-модели были представлены на выставке «Слова камней. Опыт чтения и трансляции наследия Кала-Корейша», проходившей осенью 2017 года в петербургском Эрмитаже.

Надпись на одной из могильных плит, принадлежащей уцмию Амиру-Хамзе, предвосхитила дальнейшую историю Кала-Корейша:

ГДЕ ПРЕЖНИЕ ЦАРИ И ЦЕЛЫЕ НАРОДЫ? КУДА УШЛИ БЫЛЫЕ ПОКОЛЕНЬЯ? ГДЕ ТЕ, ЧЬИ ГОЛОВЫ БЫЛИ УВЕНЧАНЫ КОРОНАМИ? КУДА ДЕЛАСЬ ВСЯ ИХ ЧЕЛЯДЬ И СВИТА? ГДЕ ТЕ, КТО ТАК ГОРДИЛСЯ СВОЕЙ МОЩЬЮ И РАТЬЮ? КУДА ДЕЛИСЬ ТЕ, КТО ОБЛАДАЛ МОГУЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ?

В 1944 году все жители Кала-Корейша были насильственно депортированы в Чечню. Обратно никто из них не вернулся, и некогда процветавшее селение превратилось в аул-призрак, погруженный в сон о своем былом величии.

Корода

Заброшенный аварский аул Корода в Гунибском районе, расположенный у слияния двух горных ручьев, похож на остров. Покинутые дома Короды стоят на самом краю 15-метрового обрыва, куда ведет одна-единственная тропа. Годы Короды никто не считал, но говорят, что она была основана в III или IV веке. В переводе с аварского Корода (Къорода) означает «ловушка». Стоило только врагу проникнуть в нее по узкой перемычке, назад пути ему уже не было. Вход в аул лежит через настоящие крепостные ворота. За ними единственная улочка длиной не более 350 метров с двухэтажными домами из речного камня, стоящими вплотную друг к другу. Большинство домов давно уже лишились крыш, и в них поселились совсем другие жильцы – деревья.

В 2017 ГОДУ В ЭТИХ ЕСТЕСТВЕННЫХ ДЕКОРАЦИЯХ ПРОХОДИЛИ СЪЕМКИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ФИЛЬМА ПАВЛА ЛУНГИНА «БРАТСТВО». В НЕМ КОРОДА «СЫГРАЛА» РОЛЬ АФГАНСКОГО КИШЛАКА.

Достопримечательности, созданные природой

Гора Шалбуздаг

Гора Шалбуздаг высотой 4142 метра с лысой каменистой вершиной видна из многих мест Южного Дагестана. Среди окружающих ее вершин она выделяется не только своим особым желтоватым цветом. Для мусульман Дагестана эта гора священна. Шалбуздаг – своеобразная граница между шиитским и суннитским мирами Кавказа. Но любой дагестанец независимо от конфессии стремится хотя бы раз в жизни подняться на ее вершину.

Чудо природы – Шалбуздаг

Шалбуздаг в переводе означает «гора, покрытая льдом». Большую часть года на ее склонах царит ледяное безмолвие. Но летом, в конце июля, когда тает снег, сюда стекаются паломники со всего Дагестана. Каждый из них везет с собой саадаку – милостыню, которую необходимо раздать ради Всевышнего, – одежду, всевозможную еду, конфеты, пирожки, печенье.

Высота горы составляет 4142 метра

Подъем начинается от селения Мискинджа, где живут лезгины-шииты, или от аула Куруш – самого южного в России и самого высокогорного селения Европы, лежащего на высоте 2560 метров. Путь наверх нелегкий – по узкой каменистой тропе при ощутимой нехватке кислорода. На склонах Шалбуздага расположено множество зияров, или пиров, – священных мест поклонения. Главное из них – Пир Сулеймана – место погребения шейха Сулеймана. По красивой и местами даже убедительной легенде, 700 лет назад Сулейман пришел из Сирии в горы Дагестана, чтобы укрепить его народы в истинной мусульманской вере. Когда он умер, ангелы, принявшие облик белых голубей, перенесли его тело на гору Шалбуздаг. В тех местах, где они делали остановку и тело святого касалось земли, были сооружены зияры и построена мечеть. Сулейман исполняет просьбы тех, кто пришел поклониться его останкам. Прежде чем зайти внутрь мавзолея, паломники раздают саадаку, трижды обходят гробницу и загадывают желание. Когда-то выражение «идти к Сулейману» означало крайнюю безысходность, и люди старались не беспокоить святого по пустякам. Сегодня Сулеймана тоже просят о самом главном: бездетные женщины – о потомстве, больные – о выздоровлении.

ШАЛБУЗДАГ В ПЕРЕВОДЕ ОЗНАЧАЕТ «ГОРА, ПОКРЫТАЯ ЛЬДОМ».

Примерно в 500 метрах выше по склону стоит мечеть Золотой Эренлар, которую можно посетить только после Пир Сулеймана. Вечером мечеть, разделенная на женскую и мужскую половины, становится местом для ночлега. Хотя восхождение на Шалбуздаг возможно в любое время, но на следующий день лучше проснуться пораньше и после намаза на рассвете тронуться в путь по тропинке, вьющейся по склону горы. Примерно в 3,5 километра от мечети, между двумя выступами, лежит неглубокое прозрачное озеро Зам-Зам, названное так в честь знаменитого священного колодца в Мекке. Солнечные лучи едва касаются его глади, и вода в озере бывает подернута тонким слоем льда. Паломники набирают воду в бутылки, бросают в озеро монетки и собирают камешки. Их предстоит бросить в каменную глыбу, напоминающую очертаниями медведя. В ней живет злой дух Аждахо, который убивал людей, не позволяя им подняться на гору, пока Аллах не обратил его в каменного медведя. За озером тропинка ныряет в узкий, почти вертикальный, природный разлом, который называют «грехомером». Протиснуться сквозь него может только человек с чистой душой. Грешника скалы непременно сожмут и не пустят.

Финальная точка восхождения – окруженное камнями небольшое пустынное плато Пир Эренлар, обитель горных духов, над которым поднимается сияющая вершина Шалбуздага. Здесь наконец-то можно отдохнуть, повязать ленточку на каменистый выступ и набраться сил перед спуском, во время которого люди отдают оставшуюся еду и воду паломникам, поднимающимся навстречу, делясь малой толикой своей радости от восхождения на святую гору.

Гора Пабаку

Гора Пабаку высотой 3997 метров в горном хребте Дюльтыдаг – одна из самых красивых вершин Дагестана. В переводе с лакского ее название означает «Шило – гора». Вершина Пабаку имеет пирамидальную форму, за что ее нередко сравнивают со швейцарским Маттерхорном и даже тибетским Кайласом.

ЛАКЦЫ СЧИТАЮТ ПАБАКУ СВЯЩЕННОЙ ГОРОЙ И УБЕЖДЕНЫ, ЧТО ЧЕЛОВЕК С БОЛЬШИМ ГРУЗОМ ГРЕХОВ НЕ СМОЖЕТ ПОДНЯТЬСЯ НА ЕЕ ВЕРШИНУ.

Для не обремененных грехами восхождение на Пабаку начинается от базового лагеря у древнего аула Бурши. Это второе по высоте селение Европы после дагестанского Куруша лежит на высоте 2300 метров. От Бурши до вершины 15 километров. Подъем на Пабаку долгий, утомительный, но технически несложный и не требующий специального снаряжения. Первый этап маршрута проходит по цветущим долинам речек Бурши и Арцалинех. Штурмовой лагерь разбивается на высоте 2900 метров. Самые трудные – последние 2,5 километра с набором высоты почти 600 метров.

Вершина Пабаку или Кавказский Маттерхорн

На плоской лысой вершине Пабаку люди сложили каменную горку высотой 3 метра, сделав таким образом Пабаку полноценным четырехтысячником.

Самурский лес

Поляны с орхидеями, тянущиеся вверх лианы, пытающиеся поймать солнечные лучи, озера, поросшие розовыми кувшинками, 800-летний платан и мангровые заросли – реликтовый Самурский лес, растущий в дельте реки Самур, способен пробудить ботаника даже в самом закоренелом урбанисте.

Самурский лес расположен в Магарамкентском районе

Этот лес – один из последних в России остаток третичных лесов, росших здесь миллионы лет назад. В нем произрастает около 30 разновидностей реликтовых растений, 70 видов деревьев и 15 видов лиан, которые и дали второе интригующее название этому уникальному зеленому чуду – Лиановый лес. В дельте реки Самур, изрезанной бесчисленными рукавами, мелкими озерками и протоками, нерестятся несколько десятков видов рыб из Каспийского моря. Весной и осенью через дельту мигрируют миллионы птиц. Здесь гнездятся белохвостые орланы, пеликаны, черные аисты, обитают камышовый кот и кавказская выдра, а ближе к морю – средиземноморская черепаха.

Гора Изберг-Тау

Пушкин никогда не был в Дагестане, но на южном склоне горы Изберг-Тау отчетливо виден профиль великого поэта с острым носом и кудрявыми зелеными бакенбардами. Изберг-Тау в переводе с кумыкского означает «гора со следом одной головы», однако люди часто называют ее Пушкин-Тау.

Разглядеть профиль Пушкина можно, если смотреть на склон со вполне определенного ракурса. Нужная точка находится на трассе в Избербаш со стороны Махачкалы. Высота горы над уровнем моря составляет 220 метров.

Аграханский заказник

Среди засушливых долин Дагестана в северной части Аграханского залива Каспия и Аграханского полуострова лежит мир дикой природы площадью 39 тысяч гектаров. Река Терек, впадая в залив, образует в этом месте широкую илистую дельту, прорезанную озерами, протоками, каналами и поросшую тростником. Северная часть Аграханского залива – это в основном солончаки с мелкими озерами, обширными плавнями и лугами.

Здешние воды богаты рыбой, в том числе краснокнижными стерлядью, белорыбицей, волжской сельдью, каспийской миногой. В тростниковых зарослях встречаются кавказская выдра, ондатра, камышовый кот, а в акватории Каспийского моря – тюлени. Но особенно богат птичий мир Аграханского заказника, который лежит на путях миграции птиц вдоль западного побережья Каспия. В этих первозданных пейзажах во время миграционного периода можно увидеть до 280 видов птиц. Среди бесчисленных проток в бескрайних зеленых зарослях гнездятся кудрявые пеликаны, кваквы, серые гуси, выпи, лебеди-шипуны, чирки, яркие каравайки, чибисы, нырки, цапли и целые колонии больших и малых бакланов. На отмелях греются на солнышке болотные черепахи, а на полупустынных участках обитают степные орлы, луни и сапсаны.

Бархан Сырыкум

Бархан Сырыкум – в переводе с тюркского означает «желтые пески» – крупнейший не только в России, но и во всей Евразии. Эта гигантская гора песка высотой 262 метра занимает площадь 6 квадратных километров. Есть предположение, что Сырыкумcкому бархану 5 тысяч лет. По структуре его песок отличается от морского, и, по одной из версий, этот природный феномен посреди зеленых холмов возник в результате выветривания горных пород. Ветер превращал их в песок и уносил его к морю, а морской бриз возвращал обратно на сушу. Но на пути у песка вставали горы, и он оседал, постепенно образуя огромный бархан. По другой, более романтичной версии, песчаную гору насыпал великан по имени Арин, похоронив под ней привязанную к столбу неверную жену кумского хана Загидад.

Растений, дающих тень, здесь нет, и песок бархана быстро нагревается. Даже в апреле его температура превышает 30 ºC, а летом на южных склонах достигает 55–60 ºC. Но пустынный Сырыкум только на первый взгляд кажется безжизненным. Здесь обитают около 170 видов птиц, дневные и ночные бабочки, степные лисы, ежи, ящерицы, черепахи и одна из самых ядовитых в мире змей – гюрза. Гулять по бархану можно только по специально проложенным дорожкам и лестницам. Его пески находятся в постоянном движении, и всего за несколько дней ландшафт может измениться до неузнаваемости.

Сырыкумский бархан дважды вошел в контекст отечественной культуры. Михаил Лермонтов, лежа на нем, написал стихотворение «Сон»:

ЛЕЖАЛ ОДИН Я НА ПЕСКЕ ДОЛИНЫ; УСТУПЫ СКАЛ ТЕСНИЛИСЯ КРУГОМ, И СОЛНЦЕ ЖГЛО ИХ ЖЕЛТЫЕ ВЕРШИНЫ, И ЖГЛО МЕНЯ – НО СПАЛ Я МЕРТВЫМ СНОМ.

И именно в его песках снимались многие сцены фильма «Белое солнце пустыни».

С вершины открываются удивительные панорамные виды

Сулакский каньон

Местные жители утверждают, что Сулакский каньон намного красивее, чем Большой каньон в американском штате Аризона. Во всяком случае, он точно глубже него. Каньон достигает 1920 метров в глубину и простирается на 53 километра. Вода в нем необычайно яркого бирюзового цвета. Это чудо природы за тысячелетия проточила в мягких песчаных породах река Сулак, одна из самых полноводных в Дагестане. Строго говоря, это три переходящих друг в друга каньона: Миатлинский, Чиркейский и собственно Сулакский – самый большой и самый красивый.

Любоваться Сулакским каньоном приезжали Лермонтов, Лев Толстой, Александр Дюма. Автор «Трех мушкетеров» в книге «Кавказ» писал о своих впечатлениях от каньона: «Казалось, будто под ногами нет земли. Остроконечная скала возвышалась на 7 тысяч футов. Я спешился, чтобы не было головокружения… лег на землю и закрыл руками глаза… Охватившая меня дрожь будто слилась с сердцебиением самой земли».

Возле поселка Дубки есть несколько смотровых площадок с головокружительными видами на каньон. За исключением одной, они ничем не огорожены, и надо быть предельно осторожным, делая умопомрачительные селфи.

Не менее зрелищная альтернатива – прогулка по Сулакскому каньону на катере от аула Зубутли среди отвесных скал, уходящих куда-то в небо. Самые смелые могут спуститься на его дно по маркированной тропе, по традиции добавляя свой камень в рукотворную горку у начала тропы.

Завораживающий вид на каньон

Каньон Цолотль и водопад Тобот

Рядом с селом Хунзах – бывшей столицей Аварского ханства, высокогорное Хунзахское плато рассекает грандиозный каньон Цолотль, ширина которого с севера на юг постепенно увеличивается от 100 до 1200 метров.

В расщелину каньона падают водопадами две реки – Тобот и Итлятляр, полноводные в мае – июне во время таяния снегов. Летом в солнечную погоду в их брызгах играет радуга. Зимой водопады замерзают, превращаясь в гигантские сосульки, полые внутри, и по ним, как по трубам, бежит чистая ледяная вода. Водопад Тобот особенно популярен у туристов – его каменную чашу облюбовали для прыжков любители роупджампинга.

Плато Матлас

Лежащее на уровне облаков плато Матлас – самая большая горная долина Дагестана и родина Хаджи-Мурата, легендарного наиба Шамиля и героя одноименной повести, написанной Львом Толстым. На самом краю обрыва стоит памятник писателю и его герою – одному из самых известных участников Кавказской войны: две расколотые плиты, обращенные друг к другу рваными краями.

За самыми красивыми видами Матласа надо спуститься с обрыва вниз в ущелье по узкой тропинке, которая местами превращается в лестницу, вырубленную между скал. Затем выйти на узкий карниз и, пройдя по нему, подняться по железной лестнице на смотровую площадку с панорамой на волнообразные горные хребты и лежащие где-то далеко аулы.

С плато в бездну ущелья обрывается 5 водопадов – два на северной стороне и три на южной. На дне ущелья у реки спрятаны природные ванны, где купались жены и наложницы аварских ханов.

Природа подарила Матласу Каменную чашу – три скальных зала, которые связывают друг с другом узкие проходы. Вход в них едва приметен. Когда-то о нем знали одни пастухи, загонявшие туда овец на ночь. Сегодня в скальных залах «пасутся» в основном туристы.

Карадахская теснина

Карадахская теснина – чарующее и одновременно мрачное место. Горное ущелье расположено в Гунибском районе возле села Карадах. Еще в XIX веке через него проходила гужевая тропа из Гуниба в Хунзах.

Глубокое ущелье в мягких породах Залалского хребта проточила небольшая речка-ручеек Квартах, текущая по его дну. В сухую погоду пройти по теснине можно не замочив ног, но во время сильных дождей и весеннего таяния снегов речка превращается в бурный поток, несущий камни и огромные валуны. В считаные минуты вода в ущелье может подняться на несколько метров, заперев находящихся там людей.

Карадахская теснина

От плотины, которая в 1930 году перегородила речку, ко входу в теснину надо пройти примерно 300 метров. Длина Карадахского ущелья – около полукилометра, максимальная ширина – не более 5 метров, а высота отвесных стен достигает 170 метров. Местами теснина превращается в узкую темную щель с застрявшими над головой огромными камнями. Но самое большое препятствие – гигантский валун, взбираться на который приходится, держась за трос.

КАРАДАХСКАЯ ТЕСНИНА – УНИКАЛЬНЫЙ ПАМЯТНИК ДИКОЙ ПРИРОДЫ, НАПОМИНАЮЩИЙ ВОРОТА В СКАЗОЧНЫЙ МИР.

Салтинский водопад

Подземный Салтинский водопад у села Салта в Гунибском районе образует небольшая речка, текущая через ущелье и внезапно проваливающаяся куда-то вниз. Чтобы увидеть водопад, отправляйтесь по ее руслу через Салтинскую теснину длиной около полукилометра и высотой стен до 450 метров.

Салтинский водопад

Летом в засушливые годы пройти по каньону можно в одних кроссовках, но после дождей речка становится полноводной, и вам понадобятся резиновые тапочки-коралки, еще лучше – резиновые сапоги, которые можно взять в аренду у местных жителей при входе в ущелье. Ноги в сапогах вы все равно, скорее всего, промочите, но их, по крайней мере, не унесет течением, как резиновые тапочки. Хайкинг по ущелью несложен, только перед самым водопадом придется идти, держась за канат. В конце пути каньон расширяется, превращаясь в огромную пещеру с округлыми стенами и отверстием наверху, через которое низвергаются потоки воды. Высота Салтинского водопада – 20 метров. Оценить во всей красе его можно весной во время таяния снегов и осенью после сильных дождей. В засушливые годы он пересыхает, но пройти по Салтинской теснине все равно стоит.

Кужникский природный мост

Единственный в своем роде Кужникский мост, перекинутый над горной долиной близ аула Кужник, создала сама природа. Внушительная каменная формация стометровой длины и шестиметровой ширины поднимается на высоту 50 метров. Прогуляться по мосту все же не удастся. Природная арка настолько необычна, что местные жители считают ее священной. Но не стоит переживать – лучший вид на Кужникский природный мост открывается издали со стороны долины.

Кугский Эоловый город

Строителями Эолова города на южном склоне одного из отрогов хребта Карасырт были вода, ветер и мороз, которые сформировали его в мощном пласте известняка, сместившегося в сторону реки Яргиль. Результатом их работы стали причудливые грибы, столбы, башни, каменные арки, поднимающиеся среди лесного массива. На плоскую вершину одного из таких столбов высотой примерно 10 метров можно легко взобраться без всякого снаряжения.

Известняковый оползень, в котором сформировался Эоловый город, по геологическим меркам очень молод – ему немногим более тысячи лет. В пещерах, которые образовались в толще известнякового пласта, даже летом можно найти снег, и жители соседнего аула Куг по-прежнему используют их в качестве природного холодильника, храня там мясо и сыр. Большинство пещер находятся в восточной части Эолова города. Многие из них связаны между собой обширными подземными лабиринтами, до настоящего времени не исследованными.

КУГСКИЙ ЭОЛОВЫЙ ГОРОД – ОДИН ИЗ ПРИРОДНЫХ ОБЪЕКТОВ ДАГЕСТАНА. МНОГО ЛЕТ НАЗАД ГОРА СМЕСТИЛАСЬ ОГРОМНЫМ ПЛАСТОМ В СТОРОНУ РЕКИ ЯРГИЛЬ, КОТОРАЯ ЕЕ ПОДМЫВАЛА. ПАМЯТНИК НАХОДИТСЯ НА ВЫСОТЕ ОКОЛО 1300 МЕТРОВ.

Традиции и культура

Лезгинка

Лезгинка – темпераментный, огненный, невероятно красивый кавказский танец. Казалось бы, с его происхождением все очень просто: лезгинка – это национальный танец лезгин – народа, живущего на юге Дагестана. Но на самом деле в этой очевидности кроется подвох. Название зажигательному танцу дали русские, увидев его в годы Кавказской войны. Но что это был за танец, теперь сказать трудно. Им, вполне возможно, мог оказаться адыгейский исламей, аварский къури, кумыкский бийив, чеченский ловзар или грузинский лекури. Только в Дагестане существует более двух десятков танцевальных направлений, и отличить одно от другого может только эксперт.

Как бы то ни было, лезгинка родилась как танец воинов, и в каждом ее движении прослеживается тот или иной элемент боя. Во время танца один из танцоров вполне может вонзить в пол кинжал, вокруг которого в ускоренном темпе начинается своеобразный танцевальный марафон. Традиционно лезгинка может быть мужским танцем или парным, в котором мужчина олицетворяет орла, а женщина – грациозного лебедя. Ее движения должны быть плавными и горделивыми, в то время как танцору необходимо продемонстрировать партнерше свою силу и ловкость. Неимоверный эффект лезгинке придают костюмы и массовость, когда на сцене может находиться до нескольких десятков пар. Эталонный, по мнению дагестанцев, танец можно увидеть на выступлении Государственного академического ансамбля «Лезгинка» из Махачкалы, основанного в 1958 году.

Старинные медные сосуды

Дагестанские пехлеваны

На фоне горных вершин по стальному тросу, натянутому над поляной, движется канатоходец. Глаза у него завязаны, на голове кувшин, наполненный водой, а к ногам привязаны два кинжала острием вверх. Его сменяет юноша, ловко прыгающий по канату в большом цинковом тазу, а за ним другой, бешено вертящий солнышко с лагом в руках под ободряющие возгласы зрителей.

Искусство канатоходцев, зрелищное и рискованное, зародилось в Дагестане как жизненная необходимость – горцы нередко использовали канаты в качестве моста через ущелья или горные реки и уже потом стали демонстрировать свою силу и ловкость, выполняя на канате акробатические трюки под звуки дагестанской зурны. Канатоходцы в Дагестане называют себя пехлеванами, что на персидском означает «герой». Хождение по канату без страховки действительно требует мужества. Ценой такого опасного ремесла может стать здоровье, а иногда и жизнь.

Цовкра – самый известный аул пехлеванов, давший советскому цирку немало всемирно известных артистов. Это ремесло кормило жителей аула не одно столетие. Целыми семьями уходили они на заработки, показывая свое опасное искусство на ярмарках по всему Дагестану. А когда к началу XX века цовкринские канатоходцы вышли на цирковую арену, об их мастерстве заговорил весь мир.

Природа аула Цовкра

Когда-то перед каждым домом в Цовкре был натянут канат. Учить хождению по нему начинали с трех-четырехлетнего возраста, едва ребенок становится способным удержать легкий шест-балансир тараз. И уже к 16 годам юный пехлеван овладевал целым каскадом акробатических трюков, выполняемых без страховки на высоте 6–8 метров.

Искусство хождения по канату в Дагестане уже давно не средство заработка, а скорее увлечение. Раз в году его лучшие мастера собираются под стенами дербентской цитадели Нарын-Кала на республиканский праздник циркового искусства «Пехлеван». И снова на тугой канат поднимаются смельчаки. И снова зрители подбадривают их азартным возгласом: «Асса!»

Игби – карнавал по-дагестански

Едва в первых числах февраля солнечные лучи касаются склонов горы Хора, предвещая скорый конец зимы, с гор в дидонское село Шаитли спускаются шумные персонажи праздника Игби – волки «боци» в высоких капюшонах из козьих шкур и вывернутых тулупах, лесные люди «цисек жеку» в одежде, расшитой мхом, шишками и сосновыми ветками, шайтан, громыхающий пустыми банками, и колоритный хозяин леса Квидили с лошадиной головой, рогами, в длинном меховом балахоне.

Односельчане ждут ряженых на главной площади в центре аула, заранее приготовив для них угощение – особенные бублики «иги», давшие название празднику. И горе тому, кто не сможет откупиться от мохнатых монстров ритуальным бубликом – испачкают золой или, того хуже, запихнут в снег. Бублики «боци» нанизывают на длинные палки, которые тщательно стерегут. Особый шик – стащить иги с палки и пуститься с ним наутек от толпы свирепых «боци». Кульминация праздника – «казнь» Квидили, который в общем-то ничего плохого никому не сделал. На мосту через речку в центре села один из «боци» перерезает ему горло деревянным мечом. Ведь только так можно прогнать зиму и приблизить наступление весны.

В ДАГЕСТАНЕ ЛЮБЯТ ПОШУТИТЬ, ЧТО ЕСЛИ ГДЕ-ТО ВСТРЕТЯТСЯ 10 ДАГЕСТАНЦЕВ, ТО ОНИ НЕПРЕМЕННО РАССТЕЛЮТ БОРЦОВСКИЙ КОВЕР. ВОЛЬНАЯ БОРЬБА В РЕСПУБЛИКЕ ДАВНО УЖЕ СТАЛА СПОРТОМ НОМЕР ОДИН, И ПО КОЛИЧЕСТВУ ЗОЛОТЫХ ОЛИМПИЙСКИХ МЕДАЛЕЙ В ЭТОМ ВИДЕ ЕЙ НЕТ РАВНЫХ.

Вольная борьба

И только самого титулованного борца Бувайсара Сатиева Дагестан и Чечня делят между собой. Трехкратный олимпийский чемпион, шестикратный чемпион мира и шестикратный чемпион Европы, чеченец по национальности, родился в дагестанском Хасавюрте.

Спортивные залы в Дагестане можно встретить повсюду в городах и в горных аулах. В 132 секциях вольной борьбы тренируется более 30 тысяч человек. Едва мальчишка достигает определенного возраста, родители стараются отдать его на борьбу, видя в этом путь к успеху и социальный лифт.

Традиции этого вида спорта легли в Дагестане на благодатную почву. Жизнь в горах – это всегда борьба, и единоборство испокон веков было любимым развлечением горцев. У каждого этноса при этом были свои правила и техника борьбы. Где-то для поединка был обязателен пояс, где-то практиковалась борьба в воде, а у агульцев, например, исход поединка был решен, если соперника удавалось опрокинуть не на спину, а на грудь, поскольку так легче было взять его в плен.

КАК ЛЕГЕНДУ ВСПОМИНАЮТ СЕГОДНЯ ЗНАМЕНИТОГО АВАРСКОГО БОРЦА САЛИ-СУЛЕЙМАНА, БЛИСТАВШЕГО НА ЦИРКОВЫХ АРЕНАХ ВО МНОГИХ СТРАНАХ МИРА. ОН НЕ ЗНАЛ ПОРАЖЕНИЙ, И ДАЖЕ ПОЕДИНОК С ИВАНОМ ПОДДУБНЫМ ЗАКОНЧИЛСЯ ДЛЯ НЕГО НИЧЬЕЙ. НО ПО-НАСТОЯЩЕМУ МАССОВЫМ ЭТОТ ВИД СПОРТА СТАЛ В 1960-Е ГОДЫ С ПОБЕДАМИ АЛИ АЛИЕВА, ПЕРВЫМ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ СТАВШИМ ПЯТИКРАТНЫМ ЧЕМПИОНОМ МИРА ПО ВОЛЬНОЙ БОРЬБЕ. С ТЕХ ПОР И ПО НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ДАГЕСТАНСКАЯ ШКОЛА БОРЬБЫ СЧИТАЕТСЯ ОДНОЙ ИЗ ВЕДУЩИХ НЕ ТОЛЬКО В РОССИИ, НО И ВО ВСЕМ МИРЕ.

Дагестанское застолье

Хинкал – король дагестанского стола, вернее, целая королевская рать, поскольку в разных районах республики его готовят по-разному. Но не стоит путать дагестанский хинкал с грузинскими хинкали. Ингредиенты у них одинаковые, но способы приготовления разные.

Дагестанский хинкал – это кусочки отварного мяса и теста, которые подают с бульоном. Но при всей простоте рецепта приготовить брутальную еду кавказских горцев не так уж и просто.

Дагестанский хинкал – традиционное блюдо местной кухни

Для аутентичного хинкала нужно сушеное мясо, очень популярное на Кавказе. Сезон его заготовки в горных аулах начинается осенью с наступлением холодов, когда пропадают мухи. Мясо предварительно засаливают, а потом вывешивают на веранде, хорошо продуваемой чистым горным воздухом. Черное и твердое, оно выглядит не слишком аппетитно, но на вкус превосходно.

Когда мясо сварено, его вынимают, а в бульон кладут кусочки теста – те самые хинкалины. Кумыки тонко раскатывают тесто и режут его квадратами, лакцы придают ему форму ракушек, скрученные даргинские хинкалины похожи на улиток, их смазывают маслом, посыпают специями и готовят на пару. Аварцы, в отличие от других, делают тесто на кефире или кислом молоке и нарезают ромбами. После варки ромбы протыкают вилкой, чтобы они не сдулись.

А ведь есть еще цахурский хинкал, чабанский, ржаной, кукурузный и даже хинкал с картошкой.

В каждой дагестанской семье непременно отыщется плоская сковородка без бортиков, на которой пекут лепешки для многослойного пирога чуду. Лепешки кладут слоями друг на друга, а между ними выкладывают начинку. Причем даже в соседних аулах начинка бывает разной. У лезгин ее делают с овощами и зеленью, у аварцев – с творогом и мятым картофелем, у лакцев – с рубленым мясом. Готовое чуду смазывают маслом и едят, пока не остыло.

Урбеч

Фаворит дагестанского фуд-шопинга – баночки с урбечем – густой пастой из протертых семян или орехов. Смешанный с медом, сливочным маслом или просто с водой, урбеч – настоящий природный энергетик. При его приготовлении в ход идут абрикосовые косточки, семечки подсолнуха, тыквы, все виды орехов, семена мака, конопли, кунжута, тмина. Очень хорош урбеч из миндаля, но сами дагестанцы предпочитают черный льняной урбеч, слегка вяжущий и непривычный на вкус.

Лучший урбеч получается при размалывании орехов и семян на мельничном круге, когда они выделяют собственное масло. Паста из обжаренных семян вкуснее, но приверженцы здорового питания предпочитают урбеч, приготовленный без термической обработки с максимальным содержанием аминокислот, микроэлементов и фитогормонов.

Кизлярский коньяк

Дагестанский Кизляр – родина российского коньяка. Годом его рождения принято считать 1885-й, когда грузинский винодел Давид Сараджишвили, скупивший три винокуренных цеха, расположенных в пригородах Кизляра, стал выпускать крепкий напиток, выдерживая виноградный спирт в бочках из горного кавказского дуба. И уже через несколько лет «шоколадные коньяки Сараджишвили» начали получать призы в России и за рубежом. В 1913 году Кизлярский коньячный завод стал поставщиком императорского двора, а сам Давид Сараджишвили получил звание коммерции советника.

Завод пережил сухой закон начала Первой мировой войны, советскую национализацию, восстановление производства в 1947 году, реконструкцию 1950-х, антиалкогольную кампанию, попытку рейдерского захвата и, наконец, превращение в акционерное общество. Сегодня он вошел в Гильдию поставщиков Кремля, а его логотипом выбран портрет Багратиона. Знаменитый генерал, герой Отечественной войны 1812 года, родился в Кизляре в 1765 году и, несмотря на громкую княжескую фамилию, начал военную службу рядовым в Астраханском пехотном полку, расквартированном в окрестностях Кизляра.

У винзавода есть собственные виноградники, но большую часть винограда, идущего в производство, он получает из южных районов Дагестана, Ставропольского и Краснодарского краев. Его мощность позволяет перерабатывать до 40 тысяч тонн винограда, в основном белых и розовых сортов – рислинга, алиготе, шасла, ркацители.

Пройдя по заводским цехам, можно увидеть все этапы производства благородного напитка, начиная от цеха виноматериалов, где виноград загружают в огромные резервуары, до погребов, где коньячные спирты выдерживают несколько лет в дубовых бочках, тянущихся в два ряда куда-то вдаль. Некоторым из этих бочек более 100 лет, а коньячным спиртам более 40.

В коньячных подвалах трудно дышать. Воздух в них наполнен винными парами. Эти испарения виноделы называют «долей ангелов», которая составляет примерно четыре – пять процентов от содержимого бочки.

В музее завода выставлены завоеванные им призы и образцы продукции. Среди них коньяки «Багратион» 20-летней выдержки и «Петр Великий» 25-летней выдержки, которые входят в протокольные напитки администрации президента России. К элитным относятся коньяки серии «Дагестан» с выдержкой 13 лет и 15-летние коньяки серии «Россия». А в 2015 году, к 130-летию, завод выпустил новую марку 35-летней выдержки, которую в честь основателя Давида Сараджишвили назвал «Сараджев».

Ремесла, переходящие по наследству

Народные ремесла Дагестана самобытны и разнообразны, как и сами народы, населяющие Страну гор. Лакский Кумух был известен своими лудильщиками и медниками. Кайтагские аулы – вышивкой гладью шелковыми нитями, ставшей предметом охоты коллекционеров. Всемирную славу табасаранам принесли их ковры, отличающиеся прочностью и сложностью рисунка.

Даргинский Сулевкент знаменит своей монохромной керамикой. Старого Сулевкента нет. Его жители давно перебрались на равнину в новое село, которое также назвали Сулевкентом. Несколько лет назад здесь занялись восстановлением традиционного гончарного промысла, и оказалось, что рисунок на кувшине – это тоже хорошая возможность надежно сберечь память о своей малой родине.

Далеко за пределами Дагестана славились андинские бурки, ставшие символом горцев Кавказа. О них писали Пушкин и Лермонтов, носили русские офицеры и члены императорской фамилии, в кавалерийской андинской бурке воевал Чапаев. Бурка отлично спасала от холода и дождя, выдерживала сабельные удары и даже защищала от пуль.

Еще в начале XX века только за пределы Дагестана отправляли до 30 тысяч андинских бурок в год. Но сегодня их шьют в одном-единственном селении Рахата Ботлихского района. За 200 с лишним лет процесс изготовления бурок почти не изменился. Их по-прежнему делают вручную из шерсти длинноволокнистой породы овец, которую привозят сюда из всех районов Дагестана. На изготовление одной бурки идет шесть килограммов такой шерсти. Ее тщательно промывают, высушивают на солнце, затем вычесывают, взбивают, уваливают, снова расчесывают, кипятят, сушат и, наконец, кроят и шьют.

Фидель Кастро, Че Гевара, Расул Гамзатов, политики и космонавты – кому только не накидывали на плечи андинские бурки. Сегодня их продают в сувенирных магазинах Дербента и Махачкалы, а более облегченный вариант делают на заказ для танцевальных коллективов.

В каждом дагестанском селении жили свои умельцы, и по форме кувшина, орнаменту ковра или узору на браслете опытный глаз безошибочно определит аул, где они были созданы. Украшения серебряных дел мастеров из селения Гоцатль отличает накладная филигрань и инкрустация полудрагоценными камнями или цветными стеклами. Еще в прошлом веке редкая аварка выходила замуж без височных колец, подвесок, браслетов, заколок или серег от здешних ювелиров. Они переходили от матери к дочери из поколения в поколение и очень шли смуглой коже горянок.

Местная керамика

В селении Унцукуль зародилось редкое для Дагестана ремесло художественной насечки металлом по дереву. Еще в XIX веке русские офицеры, служившие на Кавказе, мечтали получить в подарок курительную трубку, покрытую затейливым унцукульским узором. Местные мастера покрывают им табакерки, трости, всевозможную посуду, вазы, декоративные панно. Когда-то насечкой по дереву в Унцукуле занимались все с раннего возраста, теперь – считаные единицы. Работа эта трудоемкая, требующая навыков, точно рассчитанных движений и знания технологий. Так, трость можно сделать только из кизила, для мелких поделок подойдет боярышник, обладающий красивым розовым оттенком, для более крупных вещей – орех и абрикос. В зависимости от будущего изделия ветки в случае необходимости выпрямляют, сушат, обрабатывают на токарном станке, придавая нужную форму. Затем на заготовке тонким резцом делают насечки, куда вставляют тоненькие пластинки из меди, латуни или серебра и точным ударом молоточка вгоняют внутрь надреза. Только для инкрустации трости требуется несколько тысяч таких пластин.

Лакский Балхар – еще один аул мастеров, известный как центр производства художественной керамики. Гончарным ремеслом в нем занимаются исключительно женщины. Для мужчин прикосновение к глине и гончарному кругу на протяжении многих веков считалось большим позором. Хотя по легенде первым балхарским гончаром был все-таки мужчина – пастух Калкучи, который научил этому ремеслу свою жену.

Глину для нее, мягкую, как пластилин, женщины берут на окраине села перед лесом и очищают ее от камешков, вымешивая ногами. По этой причине солидный размер ноги у женщины всегда считался в Балхаре большим достоинством.

Работают балхарские мастерицы по домам, формируя изделие на простейшем механическом круге «жюлле». После просушки изделие покрывают тонким рисунком. Мелкую посуду расписывают обычно белой краской, крупную покрывают сложным узором «чучаби».

Обжигают керамику в больших уличных печах – чарах, загружая туда по 200–300 изделий. Чтобы уберечь посуду от порчи, на чару крепят конский череп. При отсутствии каких-либо приборов только опыт может подсказать, раскалилась ли печь до нужной температуры. Если дым от печи устремится вверх, обжиг пройдет удачно. Если будет стелиться по земле – пропадет вся партия. На растопку чары идут кизяки, которые сушатся на заборах и стенах домов по всему аулу. Ими же в холодное время года обогревают и сами жилища. Раньше в Балхаре изготавливали посуду, необходимую в быту: кувшины самых разнообразных форм, кружки, тарелки, миски, а теперь еще и сувениры – фигурки людей, животных, сложные жанровые композиции.

Но, пожалуй, самым узнаваемым брендом Дагестана стали изделия мастеров из селения Кубачи. Изумительные по красоте работы кубачинцев хранятся в Лувре, Эрмитаже, Метрополитен-музее в Нью-Йорке, лондонском Музее Виктории и Альберта. Кубачинские сабли и ятаганы украшали личную коллекцию императора Александра I, а мушкеты с уникальной кубачинской резьбой – собрание Николая II.

Еще в IX веке персы прозвали жителей аула зирехгеране – «кольчужники», а с XV века и сам аул, и его жителей стали называть по-тюркски кубачи – «изготовители доспехов». Но местные мастера делали не просто качественные кольчуги, сабли и кинжалы. Обладая секретами ювелирного мастерства, они превращали их в произведения искусства. Уникальную кубачинскую технику гравировки и насечки золотом и серебром по вороненой стали не встретишь больше нигде.

В советское время в ауле был открыт Кубачинский художественный комбинат. После запрета на изготовление холодного и огнестрельного оружия в 1937 году здесь изготавливали ювелирные украшения, посуду, столовые приборы, шкатулки, портсигары, перерабатывая в год до 1,5 тонны серебра. Сегодня деятельность комбината сведена к минимуму, и мастера работают в основном по домам, каждый из которых представляет собой маленький семейный музей, по реликвиям которого можно изучать историю рода. При комбинате тоже существует небольшой музей. В трех его залах хранятся уникальные экспонаты, в числе которых сабля персидского шахиншаха Надира с лезвием из дамасской стали и эфесом, созданным кубачинскими мастерами в XVIII веке.

Вид на Кубачи

Пока мужчины занимаются обработкой металла, женщины-кубачинки вяжут толстые шерстяные носки-джурабы и вышивают платки-казы. Белые казы длиной 2,5 метра, расшитые золотом или шелком, в Дагестане носят только в ауле Кубачи. Выезжая из аула, женщины снимают свой традиционный платок, редко кто ездит в нем даже в соседнее селение. По рисунку на платке можно определить статус его хозяйки. Замужние носят каз с крупным рисунком и длинной бахромой. У девушек бахрома покороче, а рисунок помельче. Носить каз начинают в 15–16 лет, и у каждой невесты в приданом должно быть по крайней мере два таких платка – калкуссалаказ, расшитый перьями, и кацаннаказ с цветочным рисунком. А вот бахрому принято передавать по наследству, каждый раз перешивая на новый каз.

Дагестанские ковры

Самым ценным предметом в доме горца всегда были ковры. В прошлом на хороший ковер можно было выменять коня или корову. Но при этом ковры были во многих домах, поскольку каменные стены и земляные полы требовали утепления в условиях сурового горного климата. В приданом невесты обязательно должен был быть ковер, а у табасаранки – хотя бы один ковер, сотканный ею самой.

Орнамент на ковре

Шерсть для ковров мыли, сушили, скручивали в пряжу, а затем кипятили вместе с красителем. Краски делали из природных материалов – коры ореха, корней марены, зверобоя, душицы, ягод барбариса, крапивы, полыни, шафрана, инжира, луковой шелухи. Благодаря такому разнообразию дагестанским коврам присуща необычайно богатая палитра цветов и оттенков.

Мастерство ковроткачества передавалось в семье от матери к дочери, и у каждого народа Дагестана были свои художественные приемы, типичные орнаменты и техника изготовления ковров. Рисунки и сюжеты ковровых орнаментов часто имели символическое значение. Изображения спиралей и лабиринтов защищали дом от злых духов. Знаки в форме треугольников оберегали человека от болезней. Символы в виде крючков обещали благополучие и изобилие. Самым распространенным узором на лезгинских коврах были кресты, звезды и кувшины. Их сочетание позволяло создавать настоящие шедевры. Но в лезгинских коврах почти отсутствовал зеленый цвет, что, видимо, было связано с недоступностью зеленых красителей.

Ковер с рисунком тапанча считался мужским. В нем присутствовали символы войны и смерти – пистолеты, скрещенные сабли, газыри с одежды кавказских воинов. Не каждая ковровщица соглашалась ткать такой ковер, боясь навлечь беду на себя и свою семью.

В аварских и кумыкских районах Дагестана ткали гладкие ковры давагины. Неширокие, но длинные – до 6–7 метров, они закрывали две или даже три стороны дома. В некоторых кумыкских селениях делали войлочные ковры и шерстяные паласы. Самыми популярными войлочными коврами были арбабаши. Их делали из нескольких слоев войлока разного цвета, которые накладывали один на другой и по трафарету вырезали орнамент, а затем встык сшивали один с другим. Особенно популярными такие войлочные ковры были у ногайцев, ведших кочевую жизнь.

Односторонними безворсовыми сумахами больших размеров обычно застилали пол. Очень плотный сумах не собирал пыль, был мягок, хорошо держал тепло, и его по-прежнему можно встретить во многих дагестанских домах.

Особенно хороши были и остаются табасаранские ворсовые ковры, которые можно встретить во многих музеях мира и частных коллекциях. Лучшие из них по качеству не уступают персидским. С коврами у табасаранов было связано немало поверий. Когда со станка снимали готовый ковер, его нельзя было оставлять пустым, и, чтобы избежать беды, на станок накидывали одежду или ткань. Для продолжения рода по новому ковру первым пускали мальчика в надежде, что по нему будут ходить и его внуки. Существует предание, что прежде для проверки качества табасаранского ковра его вымачивали, оставляли под ярким солнцем, пускали по нему табун лошадей, и лишь тот ковер считался качественным, который выдерживал все эти испытания.

Спрос на табасаранские ковры все так же велик. Во многих домах в табасаранских аулах по-прежнему стоят станки. Причем в каждом из селений преобладает два или три излюбленных орнамента. В аулах Кандик и Ляхля ткут ковры с высоким ворсом и относительно высокой плотностью – от 1444 до 1764 узлов на квадратный дециметр. В коврах из аулов Хучни, Халаг, Рушаль, Аркит плотность ниже – от 900 до 1600 узлов.

УВИДЕТЬ УНИКАЛЬНЫЕ ОБРАЗЦЫ ДАГЕСТАНСКИХ КОВРОВ МОЖНО В ДЕРБЕНТЕ В МУЗЕЕ КОВРОВ И ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАДНОГО ИСКУССТВА, КОТОРЫЙ РАЗМЕСТИЛСЯ В АРМЯНСКОЙ ЦЕРКВИ СВЯТОГО ВСЕСПАСИТЕЛЯ. А КУПИТЬ – В ЦЕНТРЕ ЭТНИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ, КОТОРЫЙ И САМ ПОХОЖ НА ЗНАМЕНИТЫЙ ТАБАСАРАНСКИЙ КОВЕР.

Известные люди Дагестана

Имам Шамиль и его семья. Юность Шамиля

В первый день месяца Мухаррам 1212 года по мусульманскому летоисчислению, или 7 июля 1797 года по григорианскому календарю, в аварском селении Гимры гремели выстрелы. Это, взобравшись на крышу, палил из ружья кузнец Денгав-Магомед в честь рождения у него долгожданного сына. Родители назвали мальчика Али. Но их радость была недолгой – Али заболел и начал чахнуть буквально на глазах. И тогда по горскому обычаю, чтобы сбить с толку терзавших его шайтанов, малышу решено было дать новое имя – Шамиль.

Мечеть имени имама Дагестана и Чечни шейха Шамиля

Старое средство помогло. Шамиль вырос крепким, здоровым юношей, удивлявшим всех умением владеть оружием и необычайной тягой к знаниям. Одним прыжком он преодолевал опасные ущелья, объезжал самых горячих жеребцов, а однажды явился в аул в разорванной одежде, неся на плечах убитого им волка. Отец отдал Шамиля в школу при сельской мечети, и вскоре в ее библиотеке не осталось ни одной не прочитанной им книги. И мулле пришлось сказать Денгаву, что ему нечему больше учить его сына.

Другом детства и юности Шамиля стал соседский мальчик Мухаммад – будущий первый имам Дагестана. Он был старше Шамиля на четыре года и приходился ему дальним родственником. Они вместе учились у самых авторитетных улемов, вместе поступили в медресе в Унцукле и вместе прониклись идеями мюризма.

По настоянию матери Шамиль рано женился на девушке из родного аула Гимры Хурият, но через неделю по неизвестной причине он отослал ее обратно к родителям. Его второй женой стала Патимат – дочь лекаря из Унцукуля Абдул-Азиза, с которым Шамиль был дружен. Третьей – гимринка Джавгарат, занявшая место младшей жены. Но жен своих Шамиль видел редко. Его стихией была война.

Газават

В 1828 году в ауле Унцукуль прошел съезд горцев, на котором был избран первый имам Дагестана. Им стал друг Шамиля Мухаммад. К его имени теперь добавилось еще одно – Гази – «Воитель за веру». С благословения улемов над Кавказом поднялось зеленое знамя газавата – всем неверным была объявлена война.

В 1832 году во время штурма генералом Вельяминовым родного аула Шамиля Гимры Гази-Мухаммад был убит, а сам Шамиль получил штыковое ранение в грудь. Он чудом выжил. Шамиля вылечили его тесть Абдул-Азиз и ласковые руки жены Патимат.

В том же году вторым имамом Дагестана был избран Гамзат-бек, которого вскоре убили свои же соплеменники. Теперь священную войну предстояло возглавить Шамилю, которого в сентябре 1834 года на совете горских общин избрали имамом.

Планы Шамиля по преобразованию Кавказа были грандиозными. Ему необходимо было создать государство горцев, живущее по законам шариата. Шамиль уничтожил сословные различия, запретил обычай кровной мести, а из своих самых преданных сподвижников создал подразделение муртазеков – гвардию имамата численностью около тысячи человек. Впереди у Шамиля были годы блестящих побед и не менее горьких поражений.

Вид на реку Аварское Койсу

При штурме русскими войсками ставки имама на горе Ахульго Шамиль пережил настоящую личную драму. Погибла его жена Джавгарат и их крошечный сын Саид. Старшего сына, десятилетнего Джамалуддина, Шамилю пришлось выдать в качестве заложника русским. Но среднего, Гази-Мухаммада, ему удалось спасти. Привязав раненного в ногу ребенка себе за спину, Шамиль совершил свой легендарный прыжок через ущелье реки Койсу. Это было невозможно. Но Шамиль смог.

Жены имама

В октябре 1840 года наиб Ахбердил Мухаммед возвращался в ставку после неудачного штурма крепости Моздок. Чтобы смягчить неминуемый гнев имама, он вез ему подарок – завернутую в бурку семнадцатилетнюю армянку Анну Улуханову, дочь моздокского купца, которую он взял в плен во время набега. Девушка была настолько хороша собой, что, по словам современников, Шамиль по-настоящему увлекся пленницей. Отец и братья Анны не раз предлагали Шамилю огромный выкуп, но каждый раз имам ни за что не соглашался расстаться с нею. Анна стала его самой любимой женой, приняла мусульманство и получила новое имя Шуанат.

«ТРУДНО ВСТРЕТИТЬ ЖЕНЩИНУ, У КОТОРОЙ ГУБЫ БЫЛИ БЫ КРАСИВЕЕ, ВОЛОСЫ ШЕЛКОВИСТЕЕ, КОЖА БЕЛЕЕ, ЧЕМ У ШУАНАТ», – ПИСАЛА О НЕЙ ПЛЕННАЯ ФРАНЦУЖЕНКА МАДАМ ДРАНСЕ.

Суровый имам всячески баловал Шуанат. У нее, единственной из жен, было право приезжать к Шамилю, когда он был в военных походах. Везли ее закутанную в шали и охраняли, как государственную казну. И Шуанат очень огорчалась, когда Шамиль долго не вызывал ее к себе.

В 1845 году умерла старшая жена имама Патимат, и дом Шамиля остался без заботливой хозяйки. Шуанат так и не привыкла к укладу горцев, и приближенные советовали Шамилю жениться на горянке.

Выбор Шамиля пал на Загидат – 15-летнюю дочь шейха Джамалуддина Казикумухского, ученого и духовного наставника самого Шамиля. Несмотря на молодость, Загидат была необычайно образованна, знала наизусть Коран и неплохо разбиралась в богословских науках. Весьма сведущая к тому же в жизненных вопросах, она быстро взяла большое хозяйство семьи в свои руки. На ней держался весь быт, и в ее руках находились ключи от всех кладовых дома.

Однажды в дом к Шамилю вместе с семьей привезли маленькую чеченскую девочку Аминат из рода кистинцев. Ее соплеменники чеченцы-кистинцы, не покорившись имаму, ушли в Панкисское ущелье, а ее мать и братья остались у Шамиля. Аминат воспитывалась вместе с остальными детьми имама, и ее прочили в жены сыну Шамиля Гази-Мухаммаду.

Но неожиданно сам Шамиль женился на 14-летней Аминат. Мира между женами имама не было, и юная чеченка так и не смогла овладеть искусством гаремной дипломатии. Отличавшейся красотой Аминат во всем хотелось быть первой. Особенно непростые отношения сложились у нее с Загидат, которая постоянно жаловалась на нее мужу. Детей у Шамиля и Аминат не было, и имаму в конце концов пришлось с ней развестись.

В почетном плену

25 августа 1859 года пал последний оплот имама – высокогорный аул Гуниб. Началось долгое путешествие Шамиля вглубь России в сопровождении конвоя размером с небольшую армию – двух эскадронов драгун, двух сотен Дагестанского конного полка и батальона пехоты. Первая встреча Александра II с Шамилем состоялась в Чугуеве недалеко от Харькова, куда император приехал на традиционный смотр полков. Царь обнял его со словами: «Я очень рад, что ты наконец в России. Жалею, что это случилось не ранее. Ты раскаиваться не будешь. Мы будем друзьями».

Далее следовали Белгород, Курск, Тула, и каждый раз Шамиль, обуреваемый сомненьями, доставал компас, сверяясь, не в Сибирь ли его везут. В Москве Шамиль посетил генерала Ермолова, которому на тот момент исполнилось 82 года.

Столичный Петербург встречал имама почетным караулом и толпами зевак, стремящихся увидеть «Кавказского льва». Шамиль был искренне тронут радушием, с каким его принимали в петербургских салонах. Он посетил Кронштадт, Исаакиевский собор, Императорскую публичную библиотеку и даже балет. В Царском Селе Шамиль был принят императрицей Марией Александровной и получил в подарок от Александра II саблю.

Местом почетной ссылки именитому пленнику выбрали Калугу, где для него был куплен лучший в городе особняк с садом. В нем Шамиль жил вместе со всем своим большим семейством – женами, сыновьями, дочерьми и внуками. В 1861 году в Парадном зале Дворянского собрания Калуги Шамиль вместе с сыновьями присягнул на верность российскому императору и был возведен в потомственное дворянство.

В 1869 году после многочисленных просьб Александр II отпустил Шамиля вместе с семьей в хадж в Мекку. Священные места Аравии на тот момент находились на территории Османской империи, и по пути туда Шамиль посетил Стамбул и побывал на открытии Суэцкого канала. Свой жизненный путь мятежный имам завершил в Медине. Он умер в Праздник жертвоприношения 4 февраля 1871 года и с величайшими почестями был похоронен на кладбище Аль-Бакия недалеко от могилы Фатимы – дочери пророка Мухаммеда.

Жена Загидат умерла в Мекке через три месяца после смерти мужа. Судьба сыновей Шамиля сложилась по-разному. Его любимый сын Гази-Мухаммад после похорон отца вернулся в Россию, но выхлопотал разрешение выехать обратно в Османскую империю, чтобы помочь Шуанат, оставшейся в Стамбуле, устроить жизнь на чужбине. Там он поступил на военную службу, получив чин дивизионного генерала. Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов Гази-Мухаммад вновь сражался с российской армией.

Младший Мухаммад-Шефи не изменил присяге на верность императору. Он стал корнетом Кавказского эскадрона Императорского конвоя, охранявшего царских особ. Дослужился до генерал-майора, побывал во многих странах Европы и на Кавказе, где лично отбирал молодых горцев в Императорский конвой. Его потомки по-прежнему живут в России и занимаются вполне мирным делом.

Джамалуддин – заложник Кавказа

Шла Кавказская война. 17 августа 1838 года, после 80 дней осады русскими войсками генерала Граббе ставки имама Шамиля на горе Ахульго, горцы выбросили белый флаг, и Шамиль в знак того, что прекращает сопротивление, выслал в русский лагерь в качестве заложника своего десятилетнего сына Джамалуддина. Самого же Шамиля взять не удалось. Только ему известными тропами он сумел уйти в горы.

Так старший сын имама попал в плен и на долгие годы стал заложником, или, как говорили на Кавказе, аманатом. На Востоке такая практика была обычной традицией, и сыновья правителей нередко становились аманатами в знак подтверждения чистых намерений своих отцов.

Генерал Павел Христофорович Граббе писал в своем дневнике: «Сын Шамиля девяти лет, бойкий мальчик, без робости распоряжается, как у себя дома». Почетного заложника отправили в Санкт-Петербург, где в его судьбе принял участие лично Николай I. Мальчика зачислили в Александровский кадетский корпус в Царском Селе, где учились дети дворян, потерявшие на войне родителей. Джамалуддину было позволено носить черкеску с кинжалом у пояса и самому определиться с выбором веры. Он мог молиться пять раз в день и по пятницам совершать коллективный намаз, что было записано в правилах кадетского корпуса.

Джамалуддин быстро выучил русский язык, и его успехи в учебе были столь велики, что в 1839 году его перевели в Первый кадетский корпус в Петербурге, расположенный в бывшем дворце князя Меншикова. Это было любимое военное училище Николая I, где воспитывались его сыновья и много молодых горцев с Кавказа. С ними сын Шамиля, которого теперь называли Его Сиятельство Господин горец Джамалуддин Шамиль, мог говорить на родном аварском языке.

У Господина горца был безусловный талант к наукам, особенно к математике. Он бегло говорил по-французски и по-немецки и, став светским человеком, пристрастился к танцам. О далеком Кавказе ему напоминал разве что шрам на руке, полученный в Ахульго.

Закончив в 1848 году обучение, Джамалуддин поступил на военную службу и, дав присягу императору и надев офицерские погоны, перестал быть аманатом. В чине корнета он был направлен в 13-й Владимировский уланский полк, расквартированный в Торжке Тверской губернии. Средства на существование ему выделил император.

Торжок в то время славился балами, которые давала семья Петра Алексеевича Оленина – отставного генерал-майора и почетного члена Императорской Академии художеств. Его внучку Лизоньку Оленину качал на руках Пушкин и учил рисовать Карл Брюллов. Повзрослев, она превратилась в очаровательную девушку, на которую на одном из балов обратил внимание корнет Джамалуддин Шамиль.

Молодые люди полюбили друг друга и собирались пожениться. По законам империи мусульманин не мог вступить в брак с православной, и ради любимой Джамалуддин решил принять христианство. В письме Елизавете Олениной он писал: «Твой Бог – мой Бог! Моя душа – твоя душа. Мы будем радоваться вместе, страдать вместе. Мое счастье будет отражением твоей любви».

Генерал Оленин благословил их брак, и сам Николай I пообещал, что будет крестным Джамалуддину и посаженым отцом на свадьбе. Но вышло по-другому. В судьбу двух любящих сердец вмешалась политика. Летом 1854 года младший брат Джамалуддина Гази-Муххамад совершил набег на поместье грузинского князя Давида Чавчавадзе в Цинандали и захватил его жену Анну вместе с детьми и сестру Анны княгиню Варвару Орбелиани. Обе они были внучками последнего грузинского царя и к тому же фрейлинами императрицы.

Шамиль сразу же начал переговоры об обмене пленниц на Джамалуддина. А князь Чавчавадзе написал Николаю I письмо, умоляя императора помочь вернуть семью.

В ноябре того же года поручик Джамалуддин Шамиль был вызван к генералу Михаилу Муравьеву, который сообщил ему о пленении княгинь и спросил, желает ли он вернуться на Кавказ к отцу. По большому счету выбора у Джамалуддина не было. В Петербурге его принял император, поблагодарил за службу и просил передать Шамилю, что зла ему не желает.

Обмен состоялся 10 марта 1855 года у реки Мичик. Перед встречей с отцом Джамалуддину пришлось снять русский мундир и переодеться в горскую одежду. Шамиль поначалу встретил сына сдержанно, потом обнял и долго не выпускал из объятий.

Джамалуддину пришлось заново открывать свою родину, и ему было сложно привыкнуть к образу жизни окружавших его людей. Не желая поднимать оружие на своих вчерашних друзей, он отказывался принимать участие в набегах, безуспешно пытаясь склонить отца к сотрудничеству с Россией. Шамиль женил сына на дочери знаменитого чеченского наиба Талхига Шалинского, но Джамалуддин продолжал писать письма Елизавете Олениной, находя возможность передавать их через ее брата Алексея, служившего на Кавказе.

Сын имама продолжал оставаться русским, и соплеменники постепенно отвернулись от него. Охладел к сыну и сам Шамиль и даже на какое-то время бросил его в зиндан. Джамалуддин стал мрачен и нелюдим, его здоровье стало быстро ухудшаться. Горские лекари были бессильны, и тогда Шамиль скрепя сердце попросил князя Барятинского прислать к сыну русского доктора. Врач осмотрел Джамалуддина и вынес неутешительный вердикт: безнадежный случай – больной ни на что не жалуется и не желает своего выздоровления. Джамалуддин умер от тоски и был похоронен в высокогорном ауле Карата, где его держали, по сути, под арестом.

Елизавета Оленина пережила своего жениха на 62 года. Уже в преклонном возрасте, став к тому времени баронессой Энгельгардт, она рассказала племяннику Петру Оленину историю своей любви, и тот описал ее в повести «Невеста Шамиля». Совсем недавно, в 2022 году, эти события легли в основу фильма «Аманат» режиссеров Антона Сиверса и Рауфа Кубаева.

Хаджи-Мурат – герой или предатель

Родиной легендарного Хаджи-Мурата – героя повести Льва Толстого – был Хунзах, столица Аварского ханства, которое на тот момент входило в сферу влияния Российской империи. Когда в июле 1836 года русские войска заняли Хунзах, генерал Франц Карлович Клугенау, заметив талантливого молодого горца, назначил его командиром военного подразделения аварской милиции. Эта должность позволила Хаджи-Мурату сосредоточить в своих руках огромную силу, и тогдашний временный правитель Аварии Ахмед-хан Мехтулинский, опасаясь амбициозного аварца, обвинил его в тайных переговорах с Шамилем. Хаджи-Мурата арестовали, заковали в кандалы и под усиленной охраной отправили в ссылку в Темир-Хан-Шуру (нынешний Буйнакск). На узкой горной тропе начальник конвоя разрешил снять с арестанта кандалы, и Хаджи-Мурат, воспользовавшись этим, сумел бежать, спрыгнув с высокого уступа. Искать его не стали, решив, что он погиб.

Но Хаджи-Мурат выжил. Его полумертвого нашли и выходили чабаны. Но при падении он сильно искалечил ноги, так что остался хромым на всю оставшуюся жизнь.

Жажда мести и обида привели Хаджи-Мурата к Шамилю. Очень скоро он стал его ближайшим сподвижником и оставался правой рукой имама в течение 10 лет. Дерзкие набеги Хаджи-Мурата наводили ужас на русские гарнизоны. О его храбрости и отваге ходили легенды, а бесстрашие было поразительным даже для горцев.

Но к 1850 году отношения между Шамилем и Хаджи-Муратом стали портиться. Сказывались интриги, оговоры и, возможно, ревность самого Шамиля. Когда во время набега на Табасаран Хаджи-Мурат потерпел поражение, имам обвинил его в провале, сместил с должности наиба и потребовал сдать военную добычу. Это было тем более несправедливо, поскольку сам Шамиль выделил Хаджи-Мурату для операции всего 500 человек, что заведомо обрекало ее на неудачу.

Осенью 1851 года Шамиль созвал в чеченском ауле Автуры государственный совет, на который был приглашен и Хаджи-Мурат. Но на пути в Чечню он узнал, что его люди схвачены и что Шамиль собирается арестовать и казнить его как изменника. Перед Хаджи-Муратом встал тяжелый выбор, и он сделал его в пользу русских.

Сын наместника Кавказа полковник Семен Михайлович Воронцов не поверил, когда ему сообщили, что с ним хочет вступить в переговоры сам Хаджи-Мурат. Но перебежчиком действительно был горец, чье имя приводило в трепет весь Кавказ. Местом проживания беглецу была назначена Нуха (теперь азербайджанское Шеки) за Лезгинской кордонной линией. Ему разрешили посещать город, охотиться и ездить по окрестностям в сопровождении небольшого конвоя.

Оказавшись в чуждой обстановке, по сути в плену, Хаджи-Мурат сильно изменился, стал задумчив и очень тосковал по жене и детям, которых Шамиль посадил в яму. Чувствуя подозрительное отношение к себе со стороны русских, он решил вернуться в горы вместе с четырьмя преданными ему мюридами. Убив во время очередной прогулки двух конвоиров и не дав опомниться остальным, беглецы пустили коней в галоп. Погоня застала их на следующий день в небольшой роще. Бой продолжался более пяти часов. Хаджи-Мурат умер, как и жил, храбрецом, израненный и изрубленный с шашкой в руке. Вокруг него осталось лежать 17 убитых врагов.

Отрубленную голову Хаджи-Мурата в сосуде со спиртом в качестве доказательства его смерти отправили в Тифлис, а оттуда в Петербург. Могила отважного горца стала зияратом – местом поклонения мусульман. В мае 2019 года его останки были перенесены из Азербайджана и перезахоронены в его родном Хунзахе. Отрубленная голова Хаджи-Мурата по-прежнему хранится в Кунсткамере Санкт-Петербурга.

Толстой и Дагестан

Лев Николаевич Толстой знал Дагестан не понаслышке. Он приехал на Кавказ 23-летним юношей без определенной цели в поисках новых впечатлений, поддавшись уговорам старшего брата Николая. И пробыл там без малого три года. Именно на Кавказе началась совершенно новая для него жизнь. Очарованный горами, «их нежными очертаниями и воздушной линией вершин» молодой барин решил поступить на военную службу.

Сдав экзамен на звание юнкера, он был зачислен фейерверкером в 4-ю батарею 20-й артиллерийской бригады, где служил его брат Николай. Батарея дислоцировалась в станице Старогладской под дагестанским Кизляром на самой границе с беспокойным миром горцев. Здесь всегда ждали набегов с противоположной стороны Терека, а вечерами у костра ветераны любили рассказывать об одержанных ими победах. Всю эту непростую бивачную жизнь в казацкой станице Толстой блестяще описал в повести «Казаки».

ТОЛСТОЙ БЫЛ ХРАБРЫМ СОЛДАТОМ. ОН УЧАСТВОВАЛ В ВОЕННЫХ СТЫЧКАХ, ВСТРЕЧАЛСЯ С ПЛЕННЫМИ, ВИДЕЛ ПОТЕРИ С ОБЕИХ СТОРОН, И ОЧЕНЬ СКОРО КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА ЛИШИЛАСЬ В ЕГО ГЛАЗАХ РОМАНТИЧЕСКОГО ФЛЕРА, ЗА КОТОРЫМ ЕХАЛИ СЮДА МНОГИЕ РУССКИЕ ОФИЦЕРЫ.

На Кавказе он не увидел всего того, что ожидал, начитавшись сентиментальных рассказов Бестужева-Марлинского. В повести «Набег» он писал: «Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неизменным звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных? Все недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой – этим непосредственным выражением красоты и добра».

Повесть «Кавказский пленник» была написана Толстым на дагестанском материале и основана на реальных событиях. В местной газете «Кавказ» он вычитал историю унтер-офицера Готовницкого и солдата Дудатьева, которые были взяты в плен, закованы в колодки и посажены в яму в дагестанском ауле Миатли. Под покровом ночи они сумели выбраться наружу и вдоль реки Сулак смогли добраться до расположения русских войск. Все бытовые детали в повести, начиная от одежды горцев до обстановки сакли, были списаны Толстым с натуры. «Горница хорошая, стены глиной гладко вымазаны, к передней стороне пуховики пестрые уложены, по бокам висят ковры дорогие; на коврах ружья, пистолеты, шашки – все в серебре. В одной стене печка маленькая вровень с полом. Пол земляной, чистый, как ток, и весь передний угол устлан войлоками; на войлоках ковры, а на коврах пуховые подушки». Он восхищался грацией и умением горянок носить кувшины, полные воды, и подробно описал в «Кавказском пленнике» увиденный им обряд похорон.

Толстой и сам чуть не попал в плен к горцам вместе со своим другом и кунаком чеченцем Садо Мисербиевым. Летом 1853 года он вместе с другими офицерами и Садо ехал из укрепления Воздвиженского в крепость Грозную. Где-то посередине пути из предосторожности группа разделилась. Толстой с Садо поехали верхней дорогой, остальные – нижней. Под Толстым был прекрасный скакун кабардинской породы, хорошо ходивший рысью, но плохо годный для быстрой езды, а под Садо – неуклюжая, но очень быстрая ногайская лошадь. В какой-то момент иноходец Толстого стал отставать, и они поменялись лошадьми. В Ханкальском ущелье друзья заметили отряд из 30 чеченцев и, пришпорив коней, помчались в Грозную. С трудом им удалось уйти от преследования. В крепости заметили погоню и выслали на подмогу кавалерийский отряд. Чеченцам пришлось отступить. Из офицеров, ехавших нижней дорогой, спасся только один. И как знать, не поменяйся друзья лошадьми, мы бы не читали сейчас «Войну и мир» и «Воскресение».

В феврале 1852 года Толстой участвовал в штурме позиций Шамиля на реке Мичик, командуя артиллерийским взводом. За это он был представлен к Георгиевскому кресту. Но награду так и не получил. Накануне он настолько увлекся шахматной партией, что опоздал на развод караула и был посажен под арест. В следующий раз Толстой сам отказался от положенной ему награды в пользу старого солдата, которому Георгиевский крест давал право на пожизненную пенсию в размере жалованья.

Живя на Кавказе, Толстой написал несколько рассказов и повесть «Детство», ставшую его первым печатным произведением. Он называл кавказский период одновременно «мучительным и хорошим временем». Уехав к другому месту службы, писал: «Я начинаю любить Кавказ, хотя посмертной, но сильной любовью. Действительно, хорош этот край дикий, в котором так странно и поэтично соединяются две самые противоположные вещи – война и свобода».

Уже в весьма преклонном возрасте, став маститым автором, Толстой вспомнил свою кавказскую юность, написав повесть «Хаджи-Мурат» о знаменитом наибе Шамиля и о тяжелой правде Кавказской войны, которую видел собственными глазами. Зажатый силой обстоятельств между двумя враждебными мирами – русскими и Шамилем, Хаджи-Мурат мучительно делает выбор между ними и погибает. Когда переведенную на аварский язык повесть читали горцы, помнящие войну, они не могли поверить, что ее автор граф и русский офицер.

Толстой сравнил Хаджи-Мурата с татарником, который увидел на краю поля, когда гостил у брата Сергея в имении Пирогово. «Я возвращался домой полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь… Я набрал большой букет разных цветов и шел домой, когда заметил в канаве чудесный малиновый репей того сорта, который у нас называется татарником… Мне вздумалось сорвать этот репей… но он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять… Какая, однако, энергия и сила жизни, – подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок. – Как он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь.

В 2010 году недалеко от Пироговского поля, где гулял Толстой, установили огромный памятный камень Хаджи-Мурату с надписью, обрамленной венком из татарника: «Да примирит и упокоит Всевышний души всех погибших в кавказских войнах». Этот камень-гигант весом 30 тонн был привезен из дагестанского аула Хунзах на плато Матлас – родины Хаджи-Мурата. Он лежал на краю дороги, по которой наверняка не раз проезжали Хаджи-Мурат, Шамиль и сам Лев Толстой.

Расул Гамзатов – дагестанское все

Старинное аварское селение Цада – сотня небольших домиков на фоне высоких суровых скал. Здесь 8 сентября 1923 года в сакле на краю аула в семье горского поэта Гамзата Цадасы родился мальчик, которого назвали Расул. Такое событие, как рождение сына, традиционно отметили выстрелами в потолок. «Орлы в горах должны узнать, что одним орленком стало больше», – так говорят горцы.

Сегодня в этой сакле – Литературно-мемориальный музей Гамзата Цадасы, первого народного поэта Дагестана. Сын крестьянина, он писал басни, стихи, сказки для детей, переводил на аварский язык Пушкина. Расул знал наизусть стихи своего отца, а свое первое стихотворение написал в 9 лет, увидев самолет, приземлившийся недалеко от аула. Стихи он писал на аварском, но с детства любил русскую литературу. Еще школьником читал односельчанам по-русски «Хаджи-Мурата» Льва Толстого и тут же переводил его на аварский.

Окончив педагогическое училище, Расул работал учителем в родном ауле, потом поступил суфлером в Аварский театр, иногда выступал на его сцене, играя небольшие роли. Свои первые стихи, которые Расул публиковал в районных газетах, он подписывал фамилией Цадаса, но потом взял псевдоним Гамзатов – по имени своего отца.

Первый сборник стихов Расула Гамзатова «Горячая любовь и жгучая ненависть» вышел на аварском в 1943 году. С ним под мышкой он и отправился в 1945 году в Москву поступать в Литературный институт. И хотя его вступительный диктант по русскому языку был откровенно провальным, Расул все же нашел свою фамилию среди зачисленных абитуриентов.

Москва и Литературный институт открыли для молодого аварского поэта совсем другой мир. Позже он писал: «Если к прекрасной аварской поэзии я прибавил хотя три камешка, если в моих стихах есть столько огня, что его хватит для того, чтобы прикурить хотя бы три папиросы, то всем этим я обязан Москве, русской литературе, моим друзьям и учителям».

В 1948 году вышла первая книга стихов Гамзатова «Земля моя» на русском языке, а еще через год – сборник под названием «Песни гор». Тем не менее долгое время для дагестанцев Расул Гамзатов был сыном Гамзата Цадаса. Когда в 1951 году Сталин решал, кому из них – отцу или сыну – вручать премию, его выбор пал на отца. Но через год Сталинскую премию получил и сын. Это уже потом были другие премии, ордена, миллионные тиражи, всеобщее признание и мировая слава.

Расул Гамзатов много писал на аварском. «Если завтра мой язык исчезнет, я готов умереть сегодня», – говорил он. В 1965 году, вернувшись из Японии, поэт написал на аварском языке свое знаменитое стихотворение «Журавли», которое перевел на русский Наум Гребнев и положил на музыку Ян Френкель.

Тема журавлей родилась у Гамзатова в Хиросиме, где ему рассказали историю японской девочки Садако Сасаки, ставшей жертвой ядерной бомбардировки. Больная лейкемией, она мастерила из бумаги журавлей, надеясь, что, сделав тысячу журавликов-оригами, станет здоровой. Но Садако успела сделать только 644. По словам Расула Гамзатова, возвращаясь домой в самолете, он думал о журавлях, о погибшей девочке, о своих старших братьях и тысячах дагестанцев, не вернувшихся с войны. Плодом этих размышлений стала знаменитая песня.

ГАМЗАТОВСКИЕ ЖУРАВЛИ ПРИСУТСТВУЮТ НА МНОГИХ МЕМОРИАЛАХ ПОГИБШИМ НА ФРОНТАХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ – ПОДО РЖЕВОМ, В МОСКВЕ, САРАТОВЕ, ПЕТЕРБУРГЕ, КИСЛОВОДСКЕ, КАЛУГЕ, КРАСНОЯРСКЕ, ОМСКЕ. ОДИН ИЗ ТАКИХ ПАМЯТНИКОВ «БЕЛЫЕ ЖУРАВЛИ» УСТАНОВЛЕН У ВЪЕЗДА В РОДНОЕ СЕЛО ВЕЛИКОГО ДАГЕСТАНЦА В ПАМЯТЬ О ЕГО ЗЕМЛЯКАХ.

Послесловие

Приезжайте в Дагестан. Окунитесь в теплые воды Каспийского моря. Вдохните полной грудью свежий горный воздух. Узнайте тайны покинутых аулов. Услышьте тишину долин и рокот шумных водопадов. Отыщите тайные тропы Кавказа и поднимитесь на священную гору Шалбуздаг. Дагестан необыкновенно красив и гостеприимен. Наперекор бурной истории живущие здесь народы чтят свои традиции. Как и сотни лет назад, из-под рук дагестанских мастеров и мастериц выходят настоящие произведения искусства – табасаранские ковры, кубачинские кинжалы, балхарские расписные кувшины самых разных форм и размеров.

Для такой небольшой территории, как Дагестан, число природных красот необычайно велико. Только самое черствое сердце не дрогнет перед панорамой Сулакского каньона, не замрет среди скал Карадахской теснины. Само время заплутало среди узких улочек древнего Дербента, через который на Северный Кавказ пришел ислам. В Гунибе, Гимры и Ахульго вы найдете следы имама Шамиля, а восход, встреченный на плато Матлас, будет сниться вам всю жизнь.

Content

Наталья Ивановна Якубова
Великий Дагестан. История, культура и традиции народов республики

Вступление

Краткая история Дагестана

На перекрестке эпох

Между трех империй

Начало Кавказской войны

Первый имам Дагестана. Взятие Гимры

Шамиль становится имамом. Штурм Ахульго

Поход на Дарго

Взятие Салты

Гуниб. Пленение Шамиля

Аварское ханство – игра престолов

Легенды и предания

Сказание о Хочбаре

Камалил Башир

Кункинский столб

Шарвили

Удивительные достопримечательности Дагестана, созданные человеком

Санжинские наскальные изображения

Дербент

Хучни и кавказская Горная стена

Датунский храм

Родовые, сторожевые и боевые башни Дагестана

Чох

Чиркейская ГЭС

Махачкала

Каспийский «форт Боярд»

Экраноплан «Лунь»

Истории заброшенных селений

Гамсутль

Гоор и Кахиб

Амузги

Кала-Корейш

Корода

Достопримечательности, созданные природой

Гора Шалбуздаг

Гора Пабаку

Самурский лес

Гора Изберг-Тау

Аграханский заказник

Бархан Сырыкум

Сулакский каньон

Каньон Цолотль и водопад Тобот

Плато Матлас

Карадахская теснина

Салтинский водопад

Кужникский природный мост

Кугский Эоловый город

Традиции и культура

Лезгинка

Дагестанские пехлеваны

Игби – карнавал по-дагестански

Вольная борьба

Дагестанское застолье

Кизлярский коньяк

Ремесла, переходящие по наследству

Дагестанские ковры

Известные люди Дагестана

Имам Шамиль и его семья. Юность Шамиля

Газават

Жены имама

В почетном плену

Джамалуддин – заложник Кавказа

Хаджи-Мурат – герой или предатель

Толстой и Дагестан

Расул Гамзатов – дагестанское все

Послесловие