Алексен Фарол Фоллмут

Мой механический роман

Краткое описание:

Выпускница средней школы Бел Майер имеет способности к инженерному делу и занимается робототехникой.

Матео Луна капитан школьной команды по робототехнике.

Начало будет сложным, но работа над общим проектом по ночам приводит к романтическим отношениям.

Посвящается Генри

Глава первая

КАТАПУЛЬТА

Бел

Согласно семейныму преданию, мой отец хотел назвать меня Джой, когда узнал, что я собираюсь родиться девочкой. Моя мать настояла на Изабелле, выбрав из имен святых, но из-за моей неспособности произнести букву З, оно сократилось до Белла. Затем, поскольку я ненавидела его и отказывалась на него откликаться, оно свелось к Бел, что в конечном итоге является свидетельством того, что компромисс оставляет обе стороны неудовлетворенными.

К чести моего отца, я не безрадостный человек. Как и у большинства людей, есть вещи, которые я люблю в жизни — сыр, собственную правоту, прекрасные своевременные ответы, которые так редко встречаются, но есть вещи, которые мне не по душе. Что возглавляет второй список? Командные виды спорта, вопрос чем я занимаюсь в жизни, и слабое, но мучительное ощущение, что что-то критичное ускользнуло из моей головы.

— Ох, я забыла, что сегодня день сдачи катапульты, — говорит Джейми, обозревая свое королевство с нашего высокого насеста на вершине двора. — Первый проект года — так мило! Все дети-физики кричат, как малыши. Испуганные птицы… обожаю, — говорит она сама себе, постукивая пудрово-голубыми ногтями по банке своего напитка LaCroix с антиутопическим вкусом.

— Кстати, где твоя?

Хмммм. Дерьмо.

Вероятно (определенно) проектирование катапульты было в учебной программе, но в мою защиту скажу, что на прошлой неделе мне нужно было написать огромное эссе по английскому языку, а сегодня днем у меня тест по статистике плюс групповой проект по обществознанию, и в любом случае, это действительно не мое. Моя вина в том, что мое восприятие времени несколько ошибочно. Разве нет миллиона различных научных статей о влиянии академического стресса на подростков или что-то в этом роде? Я почти уверена, что смогу найти как минимум дюжину, если действительно приложу некоторые усилия к исследованию. (Не буду, но это верная мысль, верно?)

— Изабелла Майер, — подсказывает Джейми, который, к сожалению, все еще здесь и не является частью моего тревожного сна. «Ваше молчание весьма подозрительно».

— Э-э, — тяну я с умным видом.

Спойлер: у меня нет катапульты. Во-первых потому, что её не существует, а во-вторых потому, что за последние тридцать секунд не произошло никаких чудес. Единственное, что сейчас приходит на ум, — это набор очень бесполезных непристойностей, из-за которых моя мать перекрестилась бы, а затем спросила меня, в чем она потерпела неудачу как родитель. (Горячий совет: это риторический вопрос.)

— Привет? — говорит Джейми, махнув рукой мне в лицо. — Бел?

— Я думаю, — говорю я ей, глядя на экран телефона. Урок начнется через пятнадцать минут.

— Отлично, — с сомнением говорит Джейми. — Многообещающее начало.

Как и все девочки, которым с шести лет говорят, что они говорят как взрослые, Джейми Ховард хочет стать юристом. Ее карьерные цели заключаются в том, чтобы носить эффектные юбочные костюмы на Манхэттене и отдавать приказы своим коллегам из углового офиса, заваленного папоротниками. Она из тех девушек, которые не отстают, решительно ходит по кампусу, практически сбивая всех на своем пути, много смеются и слишком громко говорят обо всем, что им кажется смешным. К счастью, я стала одним из таких людей с тех пор, как шесть недель назад ее приставили ко мне, чтобы помочь с адаптацией как переведённой студентке.

— У тебя есть что-нибудь вроде… Хм. Клейкая лента? — оптимистично спрашиваю я.

— Что? — говорит Джейми.

— Клейкая лента, — повторяю я. — Есть? Немного. Любая.

— Бел, я слышу, — сообщает она мне, — и не то, чтобы ты спрашивала мое мнение по этому поводу, но я не думаю, что какое-то количество ленты поможет тебе построить катапульту, которую ты, очевидно, забыла сделать.

— Якобы, — поправляю я ее. — Якобы забыла сделать, и это «нет»?

— Конечно, нет. Кто носит с собой скотч?

— Не знаю, некоторые носят, — говорю я, нащупывая ремень своего рюкзака, который более беззаботная версия меня бросила под стол. — Разве ты не носишь с собой мини-степлер?

— Да, очевидно, — фыркает Джейми, — но, поскольку я не работаю на почте и не хожу в детский сад, клейкая лента мне не нужна.

— Ты совсем не помогаешь, — отмечаю я.

— Я и не пытаюсь помочь, — отвечает Джейми с поразительным отсутствием стыда. — Ты понимаешь, что этот проект примерно половина твоей оценки за семестр, да? Если ты получишь ноль, это очень плохо отразится на мне.

— Ладно, теперь ты действительно не помогаешь, — сообщаю я Джейми. — И учитывая, что я нахожусь в кризисе, ты могла бы быть немного более оптимистичной.

— Ты права, извини, если ты получишь ноль, это очень плохо отразится на мне! — Джейми что-то напевает.

Чудесно.

Я изначально предполагала, что интерес Джейми ко мне вызван тем, что она принимает все внеклассные обязанности серьезно, возможно, до безумной степени. Непонятно, почему человек, активно стремящийся к выступлению с прощальной речью, решил тусоваться с кем-то, у кого даже нет ежедневника, если только это не вопрос профессиональной вежливости. Но, учитывая, что Джейми по-прежнему обязательно «проверяет» меня каждый день, я думаю, что это неожиданно переросло в настоящую дружбу где-то между подпиской друг на друга в Instagram на занятии по профориентации и выпеканием печенья с ее бабушкой в прошлые выходные.

— Ладно, не то чтобы это технически что-то меняло, — говорю я, возвращаясь к единственному варианту, который я могу извлечь из своего мозга, — но для протокола, мне не нужен рулон. Мне нужна втулка.

Джейми смотрит на меня пустым взглядом.

— Знаешь, пластиковая штука, на которой держится лента? — Пытаюсь я.

Ничего. Да уж.

— Хорошо, — вздыхаю я, — у меня есть пятнадцать минут, чтобы это исправить, и ноль времени, чтобы объяснить это тебе. Не могла бы ты просто помочь, пожалуйста?

— Наверное, нет, — говорит она. — Может, попробовать в офисе?

О, отлично, отлично, мне бы хотелось начать свой день с того, что я попросила у одного из прославленных администраторов Эссексской академии искусств, науки и технологий втулку от скотча, поскольку только этим утром я едва выжила на допросе о том, планирую ли я какую-то карьеру. Мой консультант оценил меня. Я почувствовала скрытый намек на подозрение, которое, по моему мнению, было несправедливым. Очень немногие из моих ответов были ложью, так что я определенно могла бы поступить намного хуже.

Вариантов у меня немного: либо это, либо неизбежная лекция моей матери…

— Ух, — говорю я, разворачиваясь, чтобы нацелиться в нужном направлении.

— Удачи! — кричит Джейми мне вслед.

Да, конечно. Потому что удача — это определенно то, чего не хватает в уравнении.

В моей старой школе, которая, по общему признанию, была фиктивной, не было никакой суеты по поводу того, сдавали ли люди экзамены для поступления в колледж и определились ли они с курсом обучения. Там даже не заставляли меня начинать работу над поступлением в колледж. В Брэнфорде было четыре класса с углубленным изучением определённых предметов, и либо ты был умным и посещал их (как мой средний брат Гейб), либо тебя не заботила школа, поэтому ты бездельничал весь день до тренировки по бейсболу (как мой старший брат Люк).

Эта школа, с другой стороны, похожа на странную лабораторию для руководителей стартапов. Она частная и я здесь по настоянию моей матери. Несмотря на то, что она находится менее чем в десяти милях от места, где я проводила все свое время, Шерман Оукс определенно не Ван Найс. Когда дело доходит до очаровательной маленькой подмышки Лос-Анджелеса, которую мы называем Долиной, вы можете почувствовать, как меняется налоговая категория, по сравнению с 405-м шоссе.

Так что да, я не особенно в восторге от посещения кампуса Академии Эссекса. К счастью, мой телефон вибрирует еще до того, как я ухожу очень далеко.

Джейми: Лора только что пришла.

Джейми: она говорит зайти в библиотеку.

Так даже лучше, учитывая, что это ближайшее здание к тому месту, где я сейчас нахожусь. Вива Лора! Я отклоняюсь от текущей траектории и заглядываю внутрь, где звезды улыбнулись мне, несмотря на мою вульгарную лексику и, возможно, богохульство. Главный библиотекарь в настоящее время помогает кому-то разобраться в тонких деталях десятичной системы Дьюи, поэтому я хватаю со стойки упаковку со скотчем и прилагаю все усилия, чтобы не привлекать к себе внимания, когда убегаю с места преступления и направляюсь на улицу. Останавливаюсь на краю квадрата, пересчитывая. Ладно, десять минут, что у меня есть? Ручка, отлично. На самом деле это более чудесно, чем кажется. Резинка. Бутылка с водой.

Хм, это мысль.

— Ты закончил с этим? — Я спрашиваю какого-то проходящего мимо ребенка. Он смотрит на меня в ужасе, так что я думаю, он первокурсник.

— Это? — эхом повторяет он, указывая на опустевшую бутылку Smartwater, которую он держит в руках.

Возможно, я здесь всего три недели, но я все еще старшеклассница, поэтому мрачно киваю ему как старшеклассница.

— Одноразовый пластик — это крайне безответственно, — говорю я ему, потому что именно такие вещи заставляют людей здесь чувствовать себя виноватыми. — Я просто за переработку отходов.

Если только он не копит пустые бутылки из-под воды, он должен отдать ее мне.

Медленно он протягивает её мне, все еще выглядя так, словно думая, что я могу укусить.

— Спасибо, — говорю я и направляюсь к мусорному баку у квадроцикла. Надеюсь, первокурсник не смотрит, как я достаю еще две бутылочки (ужасно, я знаю, но моя мама — медсестра скорой помощи и она снабжает меня дезинфицирующим средством для рук, всё нормально) и откручиваю крышки.

Я отступаю назад со всеми четырьмя крышками от бутылок в руке и поворачиваясь натыкаюсь на кого-то.

— Внимательнее, — говорит голос, принадлежащий телу, с которым я только что столкнулась. Его зовут Тео Луна, и мне хотелось бы этого не знать, но, к сожалению, все здесь влюблены в него. Любовь настолько невероятная, как и подача заявления в Стэнфорд. Он невероятно загруженный сын какого-то технического бога. Очевидно, в этой школе, полной мутантов, нет подходящего персонажа на роль короля выпускного бала, такого как мой брат Люк, который пьет много протеиновых коктейлей и имеет одну из этих ослепительных мегаваттных улыбок, дополняющих его грудные мышцы. Вместо этого их версия сердцееда проходит полную нагрузку на курсы углубленного изучения и выглядит так, будто он, вероятно, веган «ради окружающей среды» или что-то в этом роде. Конечно, Тео Луна победитель около восьмисот научных мероприятий и у него есть кудри интернет-бойфренда в сочетании с перманентным загаром, так что я думаю, это привлекательно в хипстерском смысле. По моему мнению, он мог бы сместить свое высокомерие на ступеньку выше.

— Прошу прощения, сэр, — говорю я, ненадолго изображая Оливера Твиста после того, как шлепаю его прямо в грудь. Он хмурится, поправляя футбольную майку «Эссекса», которую носит вместо своей обычной сенаторской рубашки, и в ответ я делаю реверанс.

— Ооооокей, — говорит он, намеренно вытягивая его и поворачивается, закатывая глаза.

В общем, пока.

Семь минут. Восемь? Ладно, скорее пять. В упаковке почти закончилась лента, поэтому я срываю то, что осталось, приношу молчаливые извинения инициативе Эссексской академии по переработке отходов за мой отвратительный мусор и оборачиваю резинку вокруг пустого рулона, отламывая кусочек пластика, чтобы он держался крепко. Немного повозившись с пластиковой крышкой от ручки и несколькими крышками от бутылок, у меня получилась вещь, отдаленно напоминающая утку на круглых ножках. Основание будет удерживать его в вертикальном положении, а резинка будет работать как рогатка. Это миниатюрная версия катапульты, но требований к размеру не было. Все, что ему нужно делать, это работать.

Есть ли у меня время проверить это?

Звонок звонит, так что нет. Нам просто придется назвать это «Радуйся, Мария». (С другой стороны, любая «Радуйся, Мария» могла бы действительно понравиться моей маме.)

Джейми: и что?? ты совсем облажалась??

Бел: еще нет, мой друг

Бел: еще нет

ТЭО

Кажется, снова настал день катапульты. Это не мой любимый прошлогодний проект по физике, но определенно лучше, чем все, что мне приходилось делать на любом другом уроке. Я возьмусь за создание чего-то с нуля на основе реконструированного по литературному анализу в любой день недели, поэтому углубленный курс физики был первым, на что я подписался в выпускном классе.

Кроме того, у меня не было возможности использовать полные две недели, которые нам дали на катапульту, но в этой школе на меня возлагают большие надежды. Для меня важна каждая деталь, поэтому я позаботился о том, чтобы заработать каждый балл оценки 5+. Эти новые катапульты… Ну.

Не хочу показаться придурком, но выглядят они ужасно. Кажется, я только что видел, как подросток шел с катапультой, состоящей на 80 процентов из рулонов бумажных полотенец и на 20 процентов из неадекватных материалов.

Разочаровывает. Если бы у меня была возможность найти нового члена команды на этой неделе, я бы хотел, чтобы это был человек, способный создавать интересные конструкции. Хотя, судя по всему…

В кармане гудит телефон, прерывая мои мысли.

Дэш: ты видишь это?

Он сидит через четыре места от меня, как обычно, но конечно, ладно, давай напишем. Я оглядываюсь вокруг, чтобы понять, о чем он говорит, но понятия не имею.

Тео: вижу что?

— Луна, — говорит Мак, учитель углубленного курса физики, и я внутренне стону. Технически, он мистер Макинтош, но мне кажется забавным называть его как компьютер Apple. Это не так интересно, как он думает, но после трех лет работы с ним в области робототехники я практически невосприимчив ко всему, что Мак считает забавным. Это 87 процентов его каламбуров.

— Должен ли я напомнить вам, что никаких телефонов? — говорит он, выгибая бровь. — Убери это. — Я поворачиваюсь и смотрю на Дэша, который пожимает плечами.

— Будь почтительным — высокомерно говорит он мне.

Иногда я ненавижу его, клянусь.

— Хорошо, сегодня мы рассматриваем кинематику, — говорит Мак, проецируя экран своего iPad на доску во время сегодняшнего тренировочного упражнения. Мак любит рисовать мультяшного персонажа, которого он называет Чадом, который делает со своими друзьями всякие ужасные вещи; например, сбрасывать наковальни им на головы с крыш зданий. Нам нужно только разобраться в вычислениях, но я думаю, совершенно очевидно, что у Чада есть некоторые нерешенные проблемы. Наверное, из детства.

Сегодня Чад бросает в кого-то мяч: скорость, расстояние, ускорение, время. Есть причина, по которой это разминка. Я кладу ручку на бумагу и записываю уравнения примерно с тем же вниманием, с которым завязываю шнурки на ботинках.

— Тео, — шипит Дэш, бросая мне в голову комок бумаги. — Привет. Тео. — Я игнорирую его.

Настоящее имя Дэша — Дариуш, но в первом классе ни у кого из нас не хватило на это терпения, отсюда и уменьшительное имя. Мне нравится, что это означает^1, что он что-то в меру незаконченное. Ты ставишь черту между словами. Он просто занимает место, раздражает вас в классе и медленно снижает вашу волю к жизни.

— Ма-тэ-о, — говорит Дэш, закрывая рот ладонями. — Тео. Привет.

— Дэш, Господи, останавись.

— Готово, Луна? звонит Маку, и я поднимаю глаза.

— Гигант! Нарисуй это на доске, — говорит он, указывая подбородком через плечо. Он смотрит на меня с заговорщицким выражением, как будто мы с ним оба участвуем в моем наказании. Мне бы хотелось сказать ему, что быть лучшими друзьями с Дэшем — это уже достаточное наказание.

Когда я поднимаюсь на ноги, Дэш указывает на кого-то. Джейми Ховард? Она хмуро смотрит на свою страницу и выглядит потерянной. Она… ну, она очень умная, я отдаю ей должное, но она больше из тех, кто выигрывает конкурс сочинений или рассказывает о Шекспире или о чём-то ещё. Она не любит математику и естественные науки и считает их, цитирую, «банальными». Я думаю, она здесь только для того, чтобы смягчить свой средний балл в Стэнфорде. Рядом с ней Лора Мерфи, которая занимается робототехникой вместе со мной и Дэшем (и большей частью класса, за исключением Джейми, которая слишком занята пробным судом или моделью ООН или чем-то еще, что она делает с либеральным искусством), а перед Лорой…

Ах. Дэш указывает на Нилам.

Хорошо, для протокола, у меня нет проблем с Нилам Дасари. Я вообще лучше разбираюсь в схемах, чем она? Да. Имеет ли это какое-то отношение к какому-то зловещему патриархальному сговору между мной и Маком? Нет. Это не мешает Нилам бросать на меня косой взгляд каждый раз, когда мы с Маком говорим о том, в какие видеоигры мы играем на выходных, как будто это какой-то поворот сюжета. Мак поддержал решение команды назначить меня водителем для ботов в этом году. Кажется, она думает, что это делает меня своего рода кумовским программистом, хотя на самом деле это вопрос профессиональных знаний.

В любом случае, дело в том, что Нилам каким-то образом получила мой эскиз нового пятнадцатифунтового бота, который я разработал летом, и она полностью разбирает его на виду — кстати, доказывая, что я не единственный, кому не хватает внимательности на нашей разминке, чего, видимо, Мак не заметил. Выгодно быть фаворитом, а, Нилам? Не то чтобы этот эскиз был окончательной конструкцией или чем-то еще, но я был бы признателен, если бы она не была полным придурком по этому поводу. Это мелочи.

Я начинаю переписывать уравнение на доску, когда вижу, как кто-то выходит во двор за окном нашего класса. Это мисс Восс, учительница биологии (она ведёт один урок по физике из-за большой нагрузки в этом году или что-то в этом роде), разговаривает с новенькой, с которой я только что столкнулся возле мусорных баков. Я еще не узнал имя новой девушки — у нас нет совместных занятий, — но она действительно самый странный человек, которого я когда-либо встречал. Я даже не думаю, что она делает это специально; честно говоря, мне кажется, что ей просто нравится что сегодня на ней очень длинная юбка в стиле хиппи и ожерелье из крошечных ложечек.

— Хорошо, — говорю я, отступая от доски. — Я закончил.

— Отлично, Луна, — говорит Мак. — Выглядит неплохо.

Конечно, это так.

— Спасибо.

Нилам еще раз смотрит на меня, когда я снова прохожу мимо ее стола. На этот раз она прикрывает страницу, как будто я не понимаю, что она делает. Насколько я понимаю, она может внести любые изменения, которые пожелает. Дэш встанет на мою сторону, как и Эммет и Кай. Рави делает все, что мы ему говорим, а Джастин в любом случае практически бесполезен, так что мне, честно говоря, не нужно особо беспокоиться о том, что думает Нилам. Она не скрывает своей ненависти ко мне, и я тоже отказался от попыток подружиться с ней. И дело не в том, что она какой-то трагический изгой или что-то в этом роде. У нее много друзей, но я не один из них.

Я сажусь и смотрю в окно, пока Мак начинает объяснять тонкости моей работы. Сейчас только третья неделя обучения, поэтому в учебной программе как минимум месяц ничего интересного не произойдет. Больше всего меня беспокоит отбор в клуб робототехники, который пройдёт в пятницу. Лично я не думаю, что нам нужен кто-то новый, но Мак не позволит нам начать работу в лаборатории, пока мы не проведем испытания. (Что-то о честных шансах и возможностях, бла-бла.). Если только какой-нибудь первокурсник не вырос на нефтяной вышке или военном крейсере.

Новый человек в команде означает головную боль из-за необходимости читать еще один курс по сварке. Быть капитаном команд по робототехнике и футболу достаточно сложно, даже не посещая шесть классов углубленного изучения предметов. Вдобавок я работаю над заявлением о досрочном поступлении в Массачусетский технологический институт, плюс люди определенно ожидают, что я буду общительным. Я знаю, что мне предстоит справиться со стрессом, связанным с добавлением в команду кого-то нового, поэтому нет нужды говорить, что я боялся этого с самого начала учебного года.

Мисс Восс, кажется, выводит новенькую из здания, что на мгновение меня отвлекает. Не то чтобы меня это волновало, но мисс Восс очень строгая, по крайней мере, насколько я помню с первого курса, когда я учился у нее. Я замечаю, что Джейми Ховард тоже смотрит в окно, и через секунду или две она тайком вытаскивает телефон из кармана. Я думаю, она дружит с новой девушкой; она ее помощник по переводу или как там это называется. Я не слежу за внеклассными занятиями Джейми, а занимается она почти всем. Может быть, она пишет, чтобы спросить, что происходит.

Мои мысли снова блуждают, на этот раз они снова обращены к Новенькой. Кто пойдет в новую школу в выпускной год? Это отстой. Конечно, у меня такое чувство, будто я знаю всех здесь с тех пор, как ходил в подгузниках — и они все меня знают, поэтому, естественно, мне не терпится поехать в учебное заведение на другом конце страны и познакомиться с кем-нибудь новым для разнообразия. Но разве у нее нет друзей? Жизнь? Я шучу о том, что ненавижу Дэша по крайней мере 53 процента времени, когда мы вместе, но тем не менее. Лучше это, чем создавать нового Дэша.

— …Луна?

Я понимаю, что Мак ждет, пока я что-нибудь скажу.

— Хм? — спрашиваю я, отрываясь от отвлечения.

— Какие факторы ты учитывал, — повторяет Мак, — при расчете скорости мяча?

Ой.

— Скорость, расстояние, время.

— Спасибо, что были так любезны, что одарили нас остротой своего ума, Луна, — сухо говорит Мак.

— Кто-нибудь еще хочет высказать свое мнение по поводу Чада?

Я думаю, она (о нет) горяча.

(То есть «Новенькая». Мисс Восс около сорока, так что уж точно не она.)

— Хорошо, давайте разобьемся на группы по четыре человека, — восклицает Мак, хлопая в ладоши.

«Иди и займись этим».

Легко. Это будем Дэш, Эммет, Кай и я. На другом конце комнаты у Джейми нет другого выбора, кроме как позволить Джастину присоединиться к ее группе с Лорой и Нилам… Угу. Могу поспорить, прямо сейчас им хотелось бы, чтобы в этом классе была еще одна девочка.

— Ты видел это? — спрашивает Дэш, толкая меня локтем, пока я вытаскиваю табуретку из-под лабораторного стола.

— Ой…да, Дариуш…

— Это не значит, что это неправильные идеи, — говорит Эммет, чья мать хочет, чтобы он встречался либо с милой китайской девушкой, либо с Нилам. Зависит от того, кто первым станет врачом, по словам его мамы. Никто из нас не знает, как ей объяснить, что все, что мы делаем, не имеет даже отдаленного отношения к медицине.

— Вы действительно слышали эти якобы «реальные» идеи? — Кай язвительно обращается к Эммету, роняя книги на стол. У него и Эммета безумные родители, чья одержимость его оценками может сравниться только с одержимостью тем, на ком он в конечном итоге женится.

— Нет, — бормочет Эммет, защищаясь, — но я просто говорю, что они могли быть

— Хорошо, отлично, но это не вопрос мнения. Мы с Тео так и задумали нарочно.

— Принимайтесь за работу, мальчики, — говорит Мак, снова материализуясь, чтобы успокоить нас. — Сфокусируйтесь. Понятно?

— Конечно, — говорю я.

Снаружи мисс Восс и новенькая исчезают как раз вовремя, чтобы я не отвлекался.

Бросаю беглый взгляд на лабораторный Mac, который лежит передо мной.

Больше скорости! Радость.

Просто еще один день в школе, как всегда.

Глава вторая

ПРОБЛЕМА

Бел

— О, — говорит г-жа Восс. — Твоя катапульта.

— Эммм… да? — говорю я, решив сыграть невинность. Я поняла, что лучше не пытаться угадать, что пойдет не так. Это похоже на то, что не следует говорить полицейскому, с какой скоростью вы на самом деле ехали, когда он вас останавливает, на всякий случай. Или что-то вроде того (Я не знаю, Джейми сказала мне это).

— Хорошо, Изабелла, послушай, — вздыхает мисс Восс, что никогда не является хорошим знаком. Нет ничего лучше искусственной близости…Слушай, мы все здесь друзья! — чтобы что-то казалось неизбежно ужасным, и только моя мать называет меня полным именем. — Думаю, мы с тобой обе знаем, что в этом проекте было приложено не так много усилий, как могло бы быть.

— О, эм. Хорошо- я замолкаю, а затем, вместо того, чтобы закончить предложение, просто… останавливаюсь. На самом деле это кажется единственным логичным поступком.

По какой-то причине мисс Восс одаривает меня странной кривоватой улыбкой.

— Какие науки ты изучалиа в прошлой школе? — спрашивает она меня. Странный вопрос, но ладно.

— Биологи и химия?

— Ты меня спрашиваешь или говоришь?

— Извините, я говорю. Биология и химия.

— И какой была твоя успеваемость по этим предметам?

— О, эм. Я получила «отлично» в обоих случаях.

— Но ты не изучала эти науки углубленно?

— Я… не особо увлекаюсь наукой.

— А как насчет математики?

Я хмурюсь.

— Вы имеете в виду, я изучала ли я математику?

Она одаривает меня еще одной полуулыбкой.

— Да. Какие курсы математики ты посещала?

— Эм, алгебра и тригонометрия. Я сейчас на дифференциальном исчислении.

— Какие были оценки на этих курсах?

— Получила ли я пятёрку по алгебре? Это так. Второй год обучения был странным. У меня был парень-неудачник, из-за которого меня арестовывали как минимум четыре раза, прежде чем я наконец порвала отношения. Но я получила пятерку по тригонометрии.

— Ты сейчас углубленно изучаешь дифференциальное исчисление?

— Эм… нет, обычный курс, — говорю я. (Это странно, правда?).

— Значит, ты также не увлекаешься математикой? — спрашивает она меня, и я думаю, что она… шутит?

— Думаю, нет, — говорю я, и это звучит невероятно неубедительно.

— Аха, — замечает г-жа Восс, прежде чем с продолжить. — Итак, скажи мне, Изабелла, ты уже подумала о том, на чем хочешь специализироваться?

О боже, только не этот вопрос. Можем ли мы вернуться к разговору о моих оценках? В моей старой школе меня считали одним из хороших учеников — то есть одним из тех, чьим родителям не нужно было регулярно звонить, — что давало мне привилегию быть блаженно незамеченной.

— Ну, я подумываю об учебе… — Что заставит ее отстать от меня? — Архитектура? Конечно, да, архитектура, — вежливо говорю я. — Мне нравится, знаете. Искусство и все такое.

— Искусство и все такое? — повторяет она.

— Ну, эм… — Напомните мне записать это в дневник моих кошмарных сновидений.

Я имею в виду, что я должна сказать? Никто из моих знакомых не имеет «хобби» или «интересов» и не занимается ничем, кроме «тусовки», что обычно включает в себя еду по купонам в ресторанах или просиживание на парковке и разговоры о том, почему что-то делать — это глупо. Я уверена, что у Джейми уже отрепетирована речь о всех филантропических причинах, по которым она хочет стать адвокатом, но это не то, что я обожаю общение с пожилыми людьми или любая другая форма общественных работ, которых мы должны жаждать в свободное время. В основном на меня кричат за то, что я устраиваю беспорядок, когда я оставляю карандаши, или просят уйти, когда я пытаюсь одолжить инструменты у брата. (Моя мама думает, что у меня проблемы с беспокойством — на самом деле я просто делаю все возможное, чтобы не мешать.)

— Мне нравится создавать вещи, — удается мне вырывать из ниоткуда, поскольку госпожа Восс явно ждет ответа. — Ради забавы. Я соорудила свой стол из старой швейной машинки, которую нашла в антикварном магазине, — говорю я, а потом, к счастью, набираю обороты. — Мне даже понадобилась сварка. Стол был моим первым настоящим проектом, в котором не было сборки коробки или чего-то действительно простого. Да, и иногда я помогаю брату с его машиной. Я сама не увлекаюсь автомобилями, но это интересно.

Я делаю паузу, но поскольку мисс Восс, видимо, все еще ждет, пока я приду к какому-то важному выводу, я продолжаю.

— У меня также какое-то время была фаза ножей, — говорю я, прежде чем осознаю, что она отправит меня к какому-нибудь школьному психологу или куда-то еще, если я на этом остановлюсь. — Это не были игры с ножами, — тороплюсь объяснить, — мне просто нравилось их делать. У моего отца есть столярная мастерская и домашняя кузница. Он подрядчик — любитель, как он себя называет, — поэтому я просто использую его инструменты. По крайней мере, я так делала до того, как он…

Я останавливаюсь. Хоть я и не хочу говорить о своем будущем, я определенно не хочу говорить о разводе моих родителей.

— Простите, — говорю я, моргая. — Какой был вопрос?

По какой-то совершенно непонятной причине мисс Восс улыбается мне. — Твоя катапульта, — говорит она. — Это великолепно.

Уммммм, что?

— Ой. Я, гм. Не ожидала этого…

— Я не могу поставить тебе пятерку, учитывая, что должен был быть письменный отчет, состоящий из чуть большего, чем просто набросанная схема, — говорит она мне с чем-то, клянусь, напоминающим ухмылку, — но поскольку твоя катапульта обладает лучшей мощностью… относительно веса, я могу поставить тебе…

Она останавливается, чтобы обдумать это про себя.

— 3.

— Что?

Это слово вылетает из моих уст с гораздо большей паникой, чем я предполагала.

— Извините, — быстро поправляюсь я, — я не хотела… просто…

Она ждет, скрестив руки.

— Я не хочу показаться грубой, — говорю я тем голосом, который мама определенно назвала бы моим грубым голосом. — Я просто думаю, что, учитывая, что моя катапульта превзошла все остальные, я должна получить немного больше, чем… — Боже, мне противно просто думать об этом. — «3».

— Есть еще один вариант, — говорит г-жа Восс, и мой пульс, который значительно ускорился при мысли о том, что я скажу маме, что получила тройку за задание, не находит облегчения. На самом деле у меня нет времени на другой проект, и если мне придется написать статью или что-то в этом роде…

— Я хочу вас перевести, — говорит г-жа Восс, прерывая мою безумную спираль. — На один из других курсов физики. В частности, на уроки углубленной физики.

Я замираю.

— Что?

— Мне придется обсудить этот вопрос с мистером Макинтошем, — добавляет она, — но я также хочу, чтобы вы попробовались в команду по робототехнике.

— Вы шутите. — Я не верю своим ушам. — Робототехника? Это должно быть своего рода наказание?

— Точно нет. Это, — говорит она, держа мою маленькую катапульту с втулкой, — гениально. Это так умно, что я бы подумала, что ты сжульничала, если бы не знала, что ты собрала все это сегодня утром.

Сегодня днем, но это не имеет значения.

— Мисс Восс, — умоляю я ее, — мне очень жаль, что я забыла о задании, но…

— Смотри. — На мгновение она замирает. Я слышала, что она строгая, но до сих пор не видела этого сама. Во время её трансформации я чуть не проглотила язык.

— Изабелла, ты умница, — увещевает она меня. — Слишком яркая. Ты потратишь время впустую, проходя обучение в моем классе, хотя я знаю, что у тебя есть потенциал проявить себя где-то еще. Ты не рассматривала возможность поступления на программы по машиностроению?

Мой разум становится белым от промышленного освещения и блестящих лабораторных халатов.

— Инженерия?

— Тебе придется что-то строить, — говорит она мне. Ты можешь построить всё, что захочешь.

Перед моими глазами мелькают бессмысленные математические формулы. При мысли об этом меня внезапно охватывает зуд.

— Я просто… Я не особо разбираюсь в математике и естественных науках, понимаете?

— Это неважно, — говорит она.

Никто…никто, конечно, не учитель — никогда раньше не был так внимателен ко мне.

— У тебя явно есть талант создавать вещи, Изабелла. Для того или иного субъекта не существует такой вещи, как разум. У тебя есть знание, что работает, и работает хорошо. Так что используй это.

— Но…

— Я собираюсь рекомендовать тебя для немедленного перевода в класс углубленной физики г-на Макинтоша, — говорит она. — Я точно знаю, что его численность невелика. Для тебя найдется место.

Я не могу поверить, что это происходит. Я не мой брат Гейб. Конечно, я получаю хорошие оценки, потому что моя мама убила бы меня, если бы я этого не сделала, но я не гонюсь за ними.

— Но, мисс Восс…

— Мир не очень-то помогает умной девочке, — говорит г-жа Восс. — Чаще всего он попытается загнать тебя в коробку. Но я призываю тебя не слушать никого. — Она смотрит на мою катапульту, и, поскольку я почти потеряла дар речи и не могу понять, куда направить свое замешательство, я тоже. — Если я подталкиваю тебя к чему-то, к чему у тебя нет страсти, Изабелла, тогда скажи. Но если ты колеблешься только потому, что сомневаешься в своих силах, то позволь мне искренне попросить тебя рискнуть.

Она смотрит на меня, и я чувствую себя странно потрясенной, продолжая смотреть на украденную втулку.

— Ты можешь сделать это? — спрашивает меня мисс Восс.

— Я, — пытаюсь я и тут же запутываюсь. — Ну, я… это…

— Ты можешь сделать это? — она повторяет. Я имею в виду, — добавляет она. — ты можешь."

О боже, о нет. О, нет.

— Да, — говорю я, как идиотка. — Да, я могу это сделать.

— Замечательно. — Ее улыбка становится теплее от удовлетворения, прежде чем она довольно откашливается. — Мне бы очень не хотелось ставить тебе тройку, — замечает она.

— О, — говорю я, нахмурившись, — на самом деле?

Мисс Восс смотрит на меня взглядом, которым напоминает мне мою мать.

— Да, Изабелла. Тебе действительно придется делать задание, которое ты технически не выполнила.

— Верно, — соглашаюсь я, вздрагивая. — И, хм. Что касается…робототехники

— Да, тебе стоит выделить для этого немного времени на этой неделе. О, круто! Именно то, что я хотела; больше школьных занятий. Я уже провела большую часть прошлой ночи, пытаясь игнорировать тот факт, что мои подруги «забыли» меня записать на участие в мастер-классе по макияжу. («Мы просто предполагали, что ты занята, но нам обязательно стоит потусоваться в четверг!!» Сказали они, как будто Мне действительно могло сойти с рук пойти в свою старую школу на школьный вечер.)

— Команда ожидает увидеть какую-то схему, — продолжает г-жа Восс, — на которую, я надеюсь, ты потратишь немного больше времени, чем на свою катапульту. Сдавать в пятницу днем.

— Круто, — говорю я хмуро.

Мисс Восс сочувственно кладет руку мне на плечо, что иронично, поскольку это полностью ее рук дело.

— Я помогу тебе со всем, что тебе нужно, — уверяет она меня. — Если тебе это не нравится, это совершенно нормально, ты попробуешь. Но если тебе понравится делать это…

Она замолкает и пожимает плечами, направляя меня обратно в свой класс.

— Если получится, то мы оба будем довольны, зная, что я была права, — говорит она, и я закатываю глаза, поддаваясь своим анархистским подростковым порывам и громко стону, когда мы входим внутрь.

ТЭО

Дэш: мне кажется или это действительно легко

Тео: это легко

Дэш: ок, конечно

Дэш: похоже на Мака

Дэш: проверяешь нас?

Дэш: или типа того

Дэш: что

Тео: как бы Мак нас тестировал

Дэш: не знаю, это всего лишь вопрос

Дэш: забудь

Тео: нет, я серьезно

Тео: мне бы очень хотелось услышать твой ответ

Тео: честно говоря, я отчаянно хочу это услышать

Дэш: ок, вот что я думаю

Тео: ок, отлично, поехали

Дэш: так скажи, что Мак это как… вербовка в тайное общество

Тео: пока хорошо

Дэш: и это одна из тех ситуаций, когда мы должны знать, что что-то не так

Дэш: типа это не те дроиды, которых мы ищем

Дэш: типа того

Тео: полностью

Дэш: а тут, наверное, есть секретный код?

Дэш: где-то здесь

Тео: как в задании?

Дэш: да

Тео: круто круто так какой код?

Дэш: я не знаю

Дэш: это все, что я понял

Тео: ок, ты не совсем удачно приземлился, но это было близко

— Тео!

Я поднимаю глаза, когда мама зовет меня откуда-то из дома, вероятно, из спортзала внизу. Ее фигура очень важна для нее, и она говорит мне об этом гораздо чаще, чем мне хотелось бы. «Моя внешность — это моя работа», — как она говорит, поэтому нет нужды говорить, что я очень хорошо знаком (слишком хорошо?) со строгими тренировками и десятиэтапным уходом за кожей, который журнал «Self» счел бы «горячим» и «эксклюзивным». Признаться, это поражает воображение.

Дэш: ок, но мне кажется, что я что-то придумал

Тео: продолжай над этим работать

Тео: скоро вернусь

Я сбегаю вниз по лестнице, проскальзываю по коридору и обнаруживаю, что моя мама смотрит в одно из тех странных зеркал, в которых личный тренер проводит тренировку через свое отражение.

Показатели в реальном времени, потоковая передача. Дополненная реальность — это настоящее путешествие, чувак. Велотренажер Peloton тоже где-то здесь. Вероятно, позади реформер для пилатеса.

— Тео, — говорит она, запыхавшись. — Ты всё собрал на завтра? — Мама, я же говорил тебе, я не смогу поехать завтра.

— Что? Но ты любишь Вейл.

— Это не Вейл, это Денвер, и это просто еще один папин съезд.

Мой отец, которого также зовут Матео Луна, основал одну из самых успешных компаний по разработке программного обеспечения в новейшей истории, поэтому он выступает на многих отраслевых конференциях. Учитывая, что программисты целый день пытаются представить ему свои приложения, даже его перерывы на кофе подобны игре с высокими ставками. Акула. Танк.

— У меня дела в пятницу, — напоминаю я маме. — Не могу это пропустить.

— Та игра? Уже?

— Это на следующей неделе. В пятницу отбор в команду робототехники.

— Ботаник. Ты все еще этим занимаешься?

— Мама.

Она шутит, но при этом почему-то не считает ботаником моего отца, несмотря на его занятие, что довольно забавно. Конечно, приложения, которые он сейчас создает, популярны среди влиятельных лиц и знаменитостей, я начал писать код, как и он.

— Что? — говорит она, откидывая мокрый хвост. — Ботаны сейчас горячие, милый…

— Мама, я правда не могу снова вести этот разговор, — стону я, и она подмигивает, наслаждаясь возможностью меня перебить, как всегда.

— Ты не можешь освободить выходные? — спрашивает она, вытирая полотенцем шею.

— Выходные да, но не пятницу.

Отбор. Я знаю, что моя мама пытается, но она в принципе не способна понять, что я глава команды робототехники. Я работаю над этим с первого курса и, не хочу показаться засранцем, но практически все в команде, кто хоть сколько-нибудь хорош, появились только потому, что я их привлёк. Остальные — Кай, Эммет, Дэш и даже Джастин, который, по крайней мере, вполне компетентен в сварке, чтобы компенсировать другие недостатки своей личности, — здесь, потому что каждый год, когда я участвовал, Essex Academy Robotics была командой лидером. В прошлом году мы даже выиграли национальный чемпионат. Так как это не самое крутое занятие в любой школе, кроме нашей.

— Ну, я вряд ли смогу оставить тебя здесь одного, дорогой. Думаю, в руководстве по эксплуатации что-то об этом говорится. Моя мама любит шутить о несуществующей инструкции для родителей, которая, по сути, представляет собой просто кодекс традиционного воспитания. (Я люблю свою маму, но мелкие детали материнства, как правило, ускользают от нее.)

— Со мной все будет в порядке, — уверяю я ее. — Я остаюсь, чтобы провести отбор в команду робототехники. Ты правда боишься, что меня это злит?

— Дети все еще злятся? — комментирует она задумчиво. — Наверняка они найдут что-то более интересное.

— Никто не злится, — напоминаю я ей. — Обещаю. Никакой злости.

— Тео. — Грозит она пальцем. — Ты будешь умницей?

— С тобой, мама? Никогда.

Она вздыхает, затем смахивает капельки пота со лба.

— Ты знаешь, я тебя обожаю, — говорит она с серьезным видом.

— Да, я знаю.

— Наверное, даже слишком.

— Да.

— И мы оба знаем, что ты лжешь.

Хотя она легко отвлекается, но беспечной она определенно не является. Для надёжности мы разработали систему, в которой, если я собираюсь схитрить, я соблюдаю ее предварительные условия: первое, делать это в доме, где надежная охрана и вероятность потери конечностей сведена к минимуму, и второе, не смотреть ни одно из ее шоу без нее. На самом деле это другое, но это правило прочно укоренилось в моей голове.

— Я предлагаю тебе правдоподобную ложь, — напоминаю я ей. — Не лучше ли тебе просто… подыграть?

Она бросает на меня ласковый предупреждающий взгляд.

— И папа сказал, что ничего страшного, если я вылечу в субботу, — добавляю я, и это правда. Хотя мои отношения с отцом не такие уж… прогрессивные, я полагаю, у него больше оснований, чем у моей мамы, считать испытания робототехники вопросом критической важности. Даже на своем уровне успеха — когда большинство других руководителей уплыли бы на свои частные острова или поддались неизбежному пристрастию к гольфу — Матео Луна по-прежнему лично отбирает персонал в свои собственные технические команды; даже аутсорсинговые и краткосрочных консультантов. Проще говоря, ревностное избегание оплошности у меня в крови. (Как и корпоративный жаргон. Он часто просит меня «вернуться назад» к нашим предыдущим обсуждениям, и он никогда не пишет и не звонит мне, он пингует меня. Синергия!)

— Ах, ну тогда, — говорит мама. Этого достаточно, чтобы успокоить ее, как я и подозревал. Ведь мой папа строгий. — Но бабушка навестит тебя, ладно?

— Хорошо.

Это не проблема. Мама моей мамы, которая живет в Беверли-Хиллз, обычно любит три вещи в жизни: изысканную кухню, умение делиться своим мнением и Шанель после Лагерфельда. Она, как и моя мать, действительно более светская еврейка («наверное еврейка», как любит говорить моя мама) и не особо строго следует Библейским заветам; во всяком случае, она была бы оскорблена, если бы я не приложил усилий, чтобы подчеркнуть свой статус среди сверстников, просто из соображений социального долга. Моя абуэла^2, с другой стороны, живет в Майами и любит готовить дома, делиться своим мнением и здоровой дозой католического чувства вины. Потенциально это объясняет, почему мы с мамой танцуем вокруг темы, которая мне никогда не сойдет с рук, даже если я попробую с отцом.

— Ну, ладно, — говорит мама, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. — Сходи на свой маленький съезд ботанов, и я встречу тебя в аэропорту Вейла.

— Денвера.

— Хм?

— Денвер, мам, а не Вейл.

— Да, да.

На мгновение она выглядит отвлеченной, затем неожиданно улыбается мне, как внезапная вспышка света.

— Как мне попался такой умный ребенок, а? — спрашивает она со смехом, взъерошивая мои волосы. — Ещё и красивый.

— Отвратительно, — стону я, и она подталкивает меня локтем.

— Сделай домашнее задание, — кричит она мне вслед. — Это есть в инструкции.

— Да, похоже на то, — говорю я, откидываясь назад, чтобы позволить ей поцеловать меня в щеку, прежде чем она кричит Сири, чтобы та включила ее тренировочный микс в стиле альтернативной поп-музыки 2000-х годов.

— Тайская еда на ужин? — она добавляет под вступительные аккорды Teenagers.

— Звучит хорошо, — кричу я в ответ, поднимаясь по лестнице через две ступени и закрывая за собой дверь. У меня на телефоне около восьми новых сообщений от Дэша, продолжающего развивать свою теорию заговора, плюс кое-что от Кая, обеспокоенного замыслом Нилам.

Ух, Нилам. Не то чтобы она плоха в том, что делает, или что-то в этом роде, но я уже знаю, что нужно для победы. Я был на национальных чемпионатах три раза, а она — два. Я печатаю Каю что-то общее, чтобы он не беспокоился, хотя он, конечно, будет волноваться, а затем возвращаюсь к окну с Дэшем.

Тео: да, так что все это звучит правдоподобно

Тео: а еще вечеринка в пятницу вечером у меня дома после отбора?

Дэш: суууупер

Дэш: я в деле

Глава третья

ДАВЛЕНИЕ

Бел

Наступает четверг, наполненный щебетанием птиц и расцветом надвигающегося бедствия. Паранормальная сила включает мой будильник (определенно не я, а призрак), а затем агрессивная пара туфель моего брата Люка, брошенных у двери с типичной небрежностью, согласно законам и обычаям нашей босой семьи, посылает мой большой палец ноги прямо в любимую диковинку моей матери — «Фарфоровые вещи, которые мы никогда не используем». Естественно, я отвечаю каким-то непристойным воплем, которого Люк не слышит, потому что, хотя я опасно заигрываю с опозданиями, он даже не проснулся. Я буду шокирована, если он встанет с постели до того, как я вернусь из школы, хотя, если он это сделает, это только засорит мой профиль Netflix, так что в любом случае это будет проигрыш.

Дела не улучшаются. К позднему утру около тридцати моих одноклассников присоединились к греческому хору моих страданий, дружно хихикая, когда я получаю официальный вызов Эссексской академии в класс мисс Восс незадолго до обеда.

— Хорошо, так. — Мисс Восс протягивает мне через стол лист бумаги, радостно не обращая внимания на дикие движения Джейми из нашего обычного места встречи в коридоре снаружи. Дверь классной комнаты закрывается, и остаются только я, смертельные опасности и мисс Восс.

— Вчера вечером я получила ответ от мистера Макинтоша о завтрашнем отборе в команду робототехники. Похоже, тебе просто нужно разработать это программное обеспечение, — говорит г-жа Восс, постукивая неотполированным ногтем рядом с одной из инструкций, — а затем спроектировать и запустить симуляцию падения яйца. Знаешь, что это такое?

— Эм, я так думаю? Да, — говорю я, немного ерзая на стуле. Я никогда не была хороша в программировании или компьютерах, и я понятия не имею, что включает в себя падение яиц, кроме, ну, вы знаете, падения яиц. Тем не менее, меня беспокоит что, если скажу ей это, она попытается мне объяснить, но я бы предпочла бы разобраться в этом самостоятельно. По моему мнению, в одиночестве всегда лучше выглядеть глупо.

Мисс Восс пристально смотрит на меня, словно знает, что я лгу, но, к счастью, продолжает.

— Важно то, что ты попробуешь, — просто говорит она. У тебя правильные инстинкты, Изабелла. У тебя есть интерес. Обучение навыкам принесет только пользу. Она делает паузу, снова глядя на меня, и говорит: — Ты работала над поступлением в колледж?

Со вчерашнего дня? Хаха, неа. Большую часть вчерашнего дня я спорила с Люком о том, съел ли он мой йогурт (он АБСОЛЮТНО ТОЧНО ЭТО СДЕЛАЛ), пока не заснула над книгой, которую должна была читать по английскому.

— Конечно, — весело вру я.

— Еще не думала о инженерном деле?

— Да вроде.

Например, я много думала о том, что никогда не буду так же близка со своими старыми друзьями, если присоединюсь к школьной команде робототехники. Или к какой-то другой команде, или клубу. («Ммм, это Лос-Анджелес— сказала однажды Сабрина Кристине, когда она хотела попробовать себя в весеннем мюзикле. «Тебя могут просто найти или можно начать вести видеоблог или что-то еще, не ставя себя в неловкое положение перед всей школой.»)

— Ну, думай об этом, как о возможности попробовать. Посмотрим, понравится ли тебе. — Мисс Восс слегка улыбается мне. — Никогда не узнаешь, если не попробуешь, верно?

— Абсолютно, — говорю я, и даже я знаю, что это звучит по-идиотски.

Я знаю, что мисс Восс, вероятно, права, но я не могу избавиться от надвигающегося чувства страха по поводу всего этого. Не то чтобы я ненавижу пробовать что-то новое, но осознание того, что у меня будет аудитория, которая будет следить за тем, добьюсь я успеха или потерплю неудачу, вызывает у меня глубокую неловкость. Мне всегда было легче придерживаться того, в чем я уже хорошо разбираюсь.

Робототехника… определенно не одна из таких вещей.

Из двух моих братьев только одного можно было считать условно успешным. Поначалу Люк выглядел очень многообещающе, учитывая его образцовую улыбку, его бицепсы и вереницу разбитых сердец, марширующих по нашей кухне, казалось, еженедельно, но мой второй брат, Гейб, — любимец моей матери. Вы бы так не подумали, глядя на его очень тощее и слишком высокое телосложение, но что касается квалификации на «Сына-фаворита», у Габриэля Майера есть большие шансы. В то время как Люк в настоящее время живет дома, находясь в «творческом отпуске» в течение семестра после разрыва крестообразной связки (это означает, что в настоящее время он находится на академическом испытательном сроке в бейсбольном клубе штата Калифорния в Фуллертоне). Гейб учится на втором курсе в Дартмуте. У него двойная специализация: информатика и медицина, и это лига плюща. Нужно ли мне сказать что-то ещё? Конечно, быть большой рыбой в нашем пруду не так уж и сложно — Люк особенно любит в шутку называть нас «тупыми азиатами» или «азиатами из джунглей», потому что мы наполовину филиппинцы, что моя мать ненавидит — но даже так. Вы не можете отрицать, что это звание любимого сына по стандартам любой культуры. Гейб — это воплощение мечты моей матери — и, конечно, возможно, он увлекся книгами только потому, что над ним смеялись за пределами поля во время его первого сезона игры в футбол (очевидно, Люк). Как бы то ни было, Гейб всегда был умником, Люк — спортсменом, а я…

Девушка, я думаю. А девочки обычно не увлекаются роботами.

Но опять же, если я не попаду в команду, мне не придется об этом беспокоиться, верно?

При этом очень своевременном осознании меня накрывает волна облегчения. Я имею в виду, давайте будем честными: никто больше ни за что не захочет видеть меня в этой команде.

У меня нет никакого понимания систем автоматизированного проектирования или чего-то еще, вроде этого программного обеспечения. Я даже не хотела быть здесь. Просто я девочка.

Так что да, у меня нет никакой возможности войти в команду. Но, по крайней мере, никто не сможет сказать, что я не пыталась, верно? Конкретно мисс Восс не сможет этого сказать.

— Спасибо, — говорю я ей, внезапно повеселев. Она улыбается мне в ответ.

— Конечно, Изабелла.

Ух, все еще ненавижу это, но, по крайней мере, окно опасности официально миновало. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и извиняющимся взглядом смотрю на Джейми в окно.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть дверь, мисс Восс снова зовет меня.

— Извини, еще кое-что…

Я собираюсь с духом и поворачиваюсь к ней лицом.

— Да?

— Ты ненавидишь, когда тебя называют Изабелла? — Мисс Восс спрашивает меня очень серьезно.

— Ой. Хм. — Я удивленно моргаю, потому что раньше я не знала, что другие люди могут видеть, как сильно я умираю внутри, каждый раз, когда кто-то называет меня полным именем. — Ну да, вроде того. Я предпочитаю Бел.

Мисс Восс слегка покачивает мне головой, как это делает моя мама, когда она хочет, чтобы я села прямее.

— Начни с этого, когда завтра начнешь изучать углубленный курс физики, — говорит г-жа Восс мне. — Обозначь свое личное пространство, Бел. Не позволяй другим людям переступать через это.

Она снова переключает свое внимание на бумаги на своем столе, и я толкаю дверь, изображая уныние, как будто меня только что выгнали из класса.

— Боже, ты такая драматичная, — смеется Джейми. — Что это было?

— Подневольное рабство, — говорю я, и Джейми закатывает глаза, утаскивая меня на обед.

— Все же лучше, чем полностью провалить предмет мисс Восс, не так ли?

— Так ли это? — Я с сомнением возражаю, но Джейми слишком шокирована, она не сможет воспринять это как нечто иное, кроме как крик о помощи.

— О боже мой Джейми, я не шучу, серьезно…

— Лора занимается робототехникой, — напоминает она мне, оправляясь от паники по поводу моего будущего. Лора — одна из лучших подруг Джейми, хотя до сих пор я разговаривала с Лорой наедине только один раз: когда мы пошли с Джейми в уборную и нам пришлось вместе ждать в очереди. — Если ничего не поможет, ты можешь потусоваться с ней. А завтра мы будем на одном уроке физики, — добавляет Джейми, совершенно светясь при мысли об этом.

— Точно, — признаю я. — Супер не жду этого с нетерпением, но, по крайней мере, ты будешь там.

— Это действительно не так уж и плохо, — уверяет меня Джейми. — И ты лучше разбираешься в математике, чем я.

Я закатываю глаза.

— Это необоснованный слух.

— Но так ли это? Ой, прости, Тео, не заметила тебя…

Джейми сталкивается с Тео Луной, пока сопровождает меня на обед, но он лишь поднимает взгляд, отвлечённый чем-то. Сегодня он снова в своей обычной рубашке на пуговицах, которую, по-видимому, он выбрал потому, что оттенок полыни придает его загару сияние. Он смотрит на меня так, словно его смущает то, что я все еще существую, поэтому, естественно, я отдаю ему воинское приветствие, прежде чем Джейми снова подталкивает меня вперед.

— Хорошо, это было очень круто с твоей стороны, — саркастически бормочет она, толкая меня локтем под ребра. — Что у тебя с Тео?

— У нас никаких общих дел, — говорю я, потому что, в отличие от стайки младших школьников, перешептывающихся на расстоянии, я не из тех, кто на него смотрит. — Я его даже не знаю.

— Судя по всему, завтра вечером у него вечеринка. Джейми смущенно возится со своими волосами, словно вдруг вспоминает, что они у нее есть. Моим первым впечатлением об этой школе была Джейми, которая с самого начала была в восторге от меня, несмотря на то, что я даже не пыталась казаться лучше, достаточно для ее атмосферы — она выглядела как только что из каталога J.Crew в своей плиссированной юбке-миди и жакете строгого кроя. Все это было в стиле восточного побережья, за исключением ее натуральных волос, которые она завязывает назад с помощью, казалось бы, бесконечного набора эклектичных шарфов, которые ей дарит мать. Помню, я думала, что мы поладим, потому что ее вкус в шарфах соответствовал моему вкусу во всем остальном.

— Тео Луна любит вечеринки?» — скептически спрашиваю я. — Я думала, что в этой школе архетип средней школы всего лишь миф.

— Нет, это не похоже на вечеринку-вечеринку. Просто несколько человек из футбольной команды и команды робототехники и, может быть, еще несколько крутых людей, я не знаю. Но мы собираемся, так что присоединяйся, — говорит Джейми своим голосом — Будущие предприниматели Америки. Он живет в Малхолланде вместе со всеми другими знаменитостями, живущими в уединении.

Хотя я бы вряд ли назвала Тео Луну знаменитостью, жизнь на Холмах объясняет, почему он так популярен.

— Думаю, я могла бы.

Мне нечем особо заниматься, кроме бесцельных блужданий.

Общение с другими моими друзьями теряет свою привлекательность, когда мне приходится ехать в час пик, чтобы добраться к ним.

— Его дом огромный, Бел. Огромный. Я слышал, у него есть ров.

— Э, окей?

— Плюс, это абсолютная архитектурная доминанта.

Честно говоря, она смешная. — Я не уверена, что это повод пойти на вечеринку, но…

— О боже, привет, — говорит Лора, сияя, когда мы подходим к столу, за которым она сидит. — Оставили вам места, ребята.

— Я только что рассказывала Бел о вечеринке Тео, — говорит Джейми со вздохом, садясь рядом с одной из девушек и многозначительно глядя на меня, предлагая сесть рядом с Лорой. Я подчиняюсь, потому что очевидно, что она делает это намеренно. — Ты тоже пойдешь, верно, Ло? — Добавляет Джейми.

Лора кивает.

— Не волнуйся, всё совершенно сдержанно, — уверяет она меня, одарив меня солнечной улыбкой. Она блондинка, голубоглазая и чертовски веселая, что одновременно мило и является для меня полной загадкой. — И вообще, тебе следует познакомиться со всеми в команде. Я так рада, что ты пробуешься на робототехнику!

Я смотрю на Джейми: почему ты сказала ей? И Джейми вымученно улыбается мне. О боже, Бел, это не имеет большого значения, СТОП. И Лора, все еще ожидающая моего ответа, не колеблется ни на мгновение, пока я не обращаюсь к ней с ответом, которого, я почти уверена, она ожидает.

— Абсолютно точно! — говорю я и внутренне съеживаюсь, потому что сегодня я уже дважды употребляла это слово.

Для справки: дело не в том, что мне не нравится Лора, или мне не нравится мисс Восс, или мне не нравится Тео Луна, которого я даже не знаю. Мне просто кажется, что все здесь уже все выяснили. Даже золотистая Лора с оленьими глазами втайне беспощадна; она занимается администрированием социальных сетей для команды робототехники и планирует поехать в Университет Южной Калифорнии для обучения PR. Она не надеется, как обычный человек, она планирует.

У каждого в этой школе есть планы, они хотят, чтобы у меня были планы, и я настолько поражена их добрыми намерениями, что постоянно чувствую необходимость полежать целых пять минут, прежде чем попытаться снова.

— Не волнуйся, — говорит Лора, быстро сжимая мое предплечье. — Поначалу это действительно пугает, но робототехника — это семья. Мы очень близки, и это, честно говоря, очень весело. Просто поверь мне, это не так страшно, как кажется.

— Я поверю тебе на слово, — уверяю я ее, со стоном открывая свой обед и обнаруживая, что Люк снова украл мой йогурт.

ТЭО

Если мне придется снова работать с Акимом над новым пятнадцатифунтовым ботом, я буду кричать, — бормочет Кай, глядя на то, что мама приготовила ему сегодня на обед.

— Что это, кимчи? — спрашивает Эммет, глядя через стол.

— Да я не знаю, — угрюмо говорит Кай, отталкивая пластиковый контейнер. — Я просто возьму буррито или что-нибудь в этом роде. Вы идете?

— Ни в коем случае, чувак. Дай мне это, — говорит Дэш, немедленно протягивая руку за обедом Кая. — Кимчи твоей мамы — это дерьмо.

Я поднимаю руки, чтобы держаться подальше, когда Кай бросает контейнер Дэшу.

Когда Кай поднимается на ноги, кряхтя, призывая Эммета пойти с ним, другой наш друг Джейк пинает меня ногой.

— Ой Господи…

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не планируешь говорить о робототехнике весь обеденный перерыв, — умоляет Джейк, и Эндрю умудряется кивнуть в знак согласия, несмотря на то, что он по уши в своей огромной бутылке с водой «Йети». — Если ты начнешь так рано, клянусь, я никогда не доберусь до национальных чемпионатов. Я просто спонтанно загорюсь.

— Это Кай, а не я, — напоминаю я им. — Ты же знаешь, что он бесится из-за всего.

— Он нервный, — добавляет Дэш, у которого сейчас полный рот кимчи. — Ничего не могу поделать.

— Давай лучше поговорим о твоей вечеринке, — предлагает Джейк, и я закатываю глаза, хотя Эндрю наконец-то вылез из галлона напитка. (Он чемпион штата по плаванию. Я не знаю, связаны ли эти вещи, но это так и есть.)

— Вряд ли это стоит обсуждать, — говорю я, потому что это не какой-то странный школьный фильм, где все ломается или люди занимаются сексом в постели моих родителей. Во-первых, у моего отца безумная охрана, и большую часть дома можно запереть одним лишь моим отпечатком пальца, а во-вторых, я не хожу в школу с полными идиотами. В основном я обязан делать эти вещи, чтобы люди могли удовлетворить свое любопытство относительно того, как живет знаменитый генеральный директор технологического сектора. Если бы я этого не делал, я выглядел бы глубоко обиженным снобом, как тот ребенок, чей отец получил Оскар или что-то в этом роде. (Не знаю, меня не интересуют фильмы.)

— Элиза придет? — оптимистично спрашивает Эндрю. — Я слышал, что она снова одинока.

— Удачи с этим, — со смехом бормочет ему Джейк. — По словам Кейт, она уже несколько недель намекает о Луне.

— Смотри, как угодно, — говорю я, что должно указать на очевидное: на самом деле у меня нет ни времени, ни сил рассуждать о том, чего хочет от меня Элиза Фратичелли. Она не будет первой, кто решит, что я выгодный человек для инвестиции. — Я просто подумал, что завтра нам будет что отпраздновать, если отбор в команду робототехники пройдут успешно, — говорю я. И под «успешно» я имею в виду, что мы не берем никого нового, и я могу тусоваться с теми же людьми, с которыми общаюсь всегда.

— Отбор? — эхом повторяет Кай, снова появляясь из-за моего плеча с рычанием. — Не заставляй меня начинать…

— Это, — замечает Джейк, посмотрев на меня, — полностью твоя вина.

Я вскидываю руки в знак уступки. — Послушай, я не хотел поднимать эту тему, ясно? Дело в том, что мы сразу же можем пойти ко мне домой. А ты разве не пошёл за обедом? — Напоминаю я Каю, который пожимает плечами.

— Очередь слишком длинная, — говорит он, падая обратно на свое место. — А если серьезно, насчет испытаний…

— Ах, удачное время, я как раз собирался броситься в океан, — говорит Джейк, когда его девушка Кейт машет ему рукой через площадку. Он поднимается на ноги и кричит: — Покааа! — через плечо, а Эндрю с тоской смотрит ему вслед.

— Пока, — говорит Дэш, который уже доел кимчи. Он передает пустой контейнер обратно Каю, добавляя: — Мы не говорим об испытаниях. Ты выглядишь как та дама, которая кричит на кота.

— Что? — требует Кай, хотя Дэш прав — он выглядит точно так же, как мем с той Настоящей Домохозяйкой (я не горжусь этой отсылкой к поп-культуре, но моя мама любит напитки «Браво»). — Серьезно. Что, черт возьми, нам расскажет падение яйца о том, сможет ли кто-нибудь создать бота?

— Кай, — вздыхает Эммет, — в миллионный раз речь идет об оценке базовых навыков…

Мои Apple Watch вибрируют на моем запястье, и я смотрю вниз.

— Послушайте, ребята, решите этот вопрос между собой. Мне пора идти, — говорю я, игнорируя уведомление календаря.

— Куда идти? — спрашивает Дэш, который обычно знает, что я делаю в любой момент дня.

— В другое место, — говорю я.

— Можно мне тоже туда? — с надеждой спрашивает Эндрю.

— Нет, — говорю я, закидывая рюкзак через плечо. — Позже увидимся, — говорю я с прощальным кивком, а затем намеренно направляюсь в сторону библиотеки, прежде чем свернуть в сторону административных помещений, как только скроюсь из виду.

Для справки: обычно встреча с моим консультантом не имеет большого значения, но эта конкретная встреча имеет какой-то странный подтекст. Мне приходится ходить в школьный офис только для заполнения разрешительных бумаг и получения наград, так что я предпочитаю держать это при себе.

— Тео, привет, — говорит мой консультант, когда я стучу в его дверной косяк.

— Присаживайся.

— Привет, мистер Перейра, — говорю я, ставя рюкзак у ног. — Послушайте, если речь идет о моих заявлениях…

— Это не так, — говорит Перейра, — но почему бы нам не начать с этого? Как продвигаются ваши сопроводительные письма?»

— Они закончены, — говорю я, и Перейра выглядит удивленным. — Все они?

— Ну, кроме Массачусетского технологического института их было всего пять, — говорю я. — И мне было не так уж сложно написать эссе о том, как я хотел поехать туда всю свою жизнь.

Остальные — Стэнфорд, Калифорнийский технологический институт, Мичиган, Беркли и Карнеги-Меллон — по сравнению с ним являются, по сути, запасным вариантом.

— Ах, — говорит Перейра, как будто я распаковал что-то глубоко разоблачающее о моем развитии как человека. — А как футбол?

— Хорошо. — Большинство из нас помимо робототехники занимаются спортом. Хотите верьте, хотите нет, Дэш играет в футбольной команде. — В этом году я капитан старшей команды.

— Поздравляю! Я уверен, что твои родители очень гордятся тобой.

— Это так, да. — Моя мама определенно гордится, хотя она, вероятно, предпочла бы, чтобы я был защитником или кем-то в этом роде. Ее и мои интересы очень мало совпадают.

— И робототехника идет хорошо?

— Да, в этом году команда выглядит сильной.

— Великолепно. И как дома?

Я моргаю.

— Извини, что?

— Дома все хорошо? С твоими родителями, семьей…?

— Это всего лишь мои родители, и все в порядке, — говорю я, немного обороняясь, несмотря на все мои усилия. — Мои мама и папа не разведены, не ссорятся или что-то в этом роде. Они великолепны.

— Я не имел в виду, что это не так, — уверяет меня Перейра. — Я просто хотел спросить, вдруг ты хочешь о чем-то поговорить.

Хорошо, я знал это. В этом определенно есть что-то странное.

— О чем бы я хотел поговорить? — Спрашиваю я прямо.

Перейра окидывает меня взглядом, прежде чем наклониться вперед.

— Послушай, Тео, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко, но некоторые из твоих учителей, кажется, думают, что ты, возможно, перегрузил себя в этом семестре. Ты капитан университетской команды по футболу и робототехнике, в твоём графике занятий почти нет перерывов, он заполнен полностью…

— Это был Морган, не так ли? — жестко спрашиваю я.

— Мистер Морган, — поправляет меня Перейра.

— Мистер. Морган, — говорю я не особенно вежливо. — Это было просто эссе.

— Когда дело касается эссе, не бывает ничего «просто», Тео. Слова имеют огромную силу, — говорит Перейра, поднося мне через стол копию моей статьи по курсу углубленной английской литературы.

— Твой случай не исключение.

Все это смешно.

— Он хотел, чтобы мы писали о мифологии. Я просто делал то, что он просил.

Перейра берет эссе, к которому я не прикасаюсь, и читает вслух:

— Атлас, несущий на своих плечах бремя небес в качестве наказания за то, что повел титанов против богов, во многом похож на любого лидера, которого просят нести бремя небес, последствия личной ответственности…

— Я не имел в виду, что Атлас это я, — вмешался я разочарованно. — Я просто… заданием было выбрать миф и изучить его темы…

— И ты выбрал Атласа, — сказал Перейра, откладывая эссе и глядя на меня.

— Я подумал, что это интересно. Атлас — учёный, и…

— И ты тоже.

— Да, — говорю я раздраженно, — хотя мне не приписывают изобретение астрономии. И вообще, мне просто показалось интересным, что этому чуваку, который любит математику и звезды, пришлось взвалить на себя всю тяжесть…

— Обременен этим, — вторит Перейра. — Интересный выбор слов. — Я подавляю стон разочарования. Честно говоря, я ненавижу литературу.

— Со мной все в порядке, — говорю я, взяв в руки эссе. — И я получил пятёрку за задание.

— Да, я знаю, — говорит Перейра. — Это превосходная статья.

— Спасибо. Извините, я должен, знаете. Футбол, — двусмысленно предлагаю я, указывая на дверь. — Школа и все такое…

— Тео, — вздыхает Перейра. — Ты же знаешь, что ты всего лишь ребенок, да?

Нет ничего, что я ненавижу больше, чем когда мне говорят, что я всего лишь ребенок.

— Да, спасибо, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы выйти из офиса, скомкав эссе в руках.

Глава четвертая

ПАДЕНИЕ

ТЭО

Раздаётся общий вздох, когда я распахиваю дверь в класс.

— Ох, как бы там ни было, — говорю я, закатывая глаза. — Для вас, ребята, есть место получше.

— Уже больше четырёх часов вечера пятницы, а мы еще в школе, — раздраженно замечает Аким. — Буквально где угодно будет лучше, чем здесь.

— Послушай, я же говорил тебе, что был… неважно, не имеет значения. — У меня едва было время принять душ после футбольной тренировки, которая была ужасной: спринт для самоубийц, упражнения на ловкость — в общем, все, что, как вы думаете, могли бы делать люди, если бы они были клинически невменяемыми, как, возможно, и я. У меня есть дополнительные капитанские обязанности, а также обязанности атакующего полузащитника (Кай, который играет на позиции нападающего, смог уйти пораньше, чтобы успеть в класс вовремя, пока наше нападение провело несколько дополнительных упражнений), поэтому все остальные в комнате явно раздражены, им пришлось сидеть и ждать меня.

— Все претенденты здесь? — спрашиваю я, взглянув на время. Я опоздал всего на семь минут, и, судя по выражениям их лиц, можно подумать, что это конец света.

— Ты не видел их в коридоре? — спрашивает Нилам особым голосом, который она использует, когда думает, что кто-то идиот. Обычно я.

— Я торопился. — Это заведомо проигранная битва. — Думай, что угодно, просто приведи их.

Я выбираю место в первом ряду рядом с Дэшем, который листает Инстаграм, просматривая аккаунты с едой. Я подталкиваю его, и он вздрагивает, как будто я вывел его из комы.

— Ты готов к этому? Спрашиваю я его.

— Хм? О да, конечно.

В дверь класса входит несколько человек, некоторых из которых я узнаю. Лора уже подключила ноутбук к проектору и, к счастью, собирает некоторых из наиболее растерявшихся на вид первокурсников, чтобы они открыли свои учетные записи в Эссексе.

— Всем привет! — говорит Лора, улыбаясь так ярко, что некоторые кандидаты заметно расслабляются. (Вот почему она наш бизнес-менеджер.)

— Хорошо, если бы вы все могли просто… о, Бел, привет! — она почти визжит, когда кто-то вбегает с растерянным видом.

— Да, эм. Привет, Лора, — говорит Новенькая, которую, как я узнал сегодня, на самом деле зовут Бел. Она устроила из этого большое шоу в классе углубленной физики, когда Мак назвал ее Изабеллой. «Да, простите, мистер Макинтош? Я предпочитаю Бел» — сказала она, а затем быстро: типа, как в бельканто, а не принцесса Белль. Я понятия не имел, о чем она говорит, но Мак, как обычно, ответил каламбуром. Я заметил, что Бел не засмеялась.

На ней её обычные странные украшения — это ожерелье из резных деревянных бус, — которое звенит, когда она садится. Ее волосы не связаны теми эластичными шнурами, которые, кажется, носят все девочки (и моя мама) в наши дни. Вместо этого из них торчит шариковая ручка.

— Ты хотела просмотреть свою электронную почту или что-то в этом роде? — спрашивает Лора, глядя поверх головы первокурсника, который, судя по всему, не способен вспомнить собственный пароль. (Он выходит).

— Эммммм, нет? — говорит Бел, прочистив горло. — Нет… не сейчас.

Странный ответ. Я хмурюсь, и Дэш наклоняется ко мне.

— Эта девушка сегодня повсюду, — комментирует он голосом, не похожим на Дэша. Я пожимаю плечами, и Лора начинает.

Задание гораздо проще, чем все, что нам на самом деле пришлось бы создавать для команды, но, поскольку многие из кандидаты должны пройти, это самый простой способ с первого взгляда определить, кто на самом деле знает, что он делает. Моделирование простое: программное обеспечение заранее запрограммировано (мною) на приложение одинаковой силы к каждой капле, а конструкция, спроектированная кандидатом, либо разобьет яйцо (яйца, очевидно, очень хрупкие), либо нет. «Сломается» или «не сломается» — это действительно простой способ определить, может ли кто-то что-то построить, а затем мы сможем определить дополнительные моменты мастерства.

Если конечно, здесь можно найти какую-то утонченность, в чем я очень сомневаюсь.

Лора представляет меня как руководителя группы, а затем зачитывает список имен в алфавитном порядке, начиная с первокурсника по фамилии Аббаси. Его яйцо не разбивается, но оно подвешено в каком-то кубе, который, похоже, не выдержит большего давления. Это могло быть точное попадание, если бы он использовал меньшее количество материалов, чтобы выдержать только точную высоту падения, но это была посредственная конструкция. Учитывая, что мы не установили никаких ограничений на то, как можно строить, я не уверен в его лидерстве. В любом случае, я не думаю, что он нужен команде.

Я украдкой бросаю взгляд на Бел, потому что она, кажется, больше всего внимания уделяет проекции падения яйца. Сначала мне кажется, что она щурится, но потом я понимаю, что она хмурится. Она шумно достает блокнот и начинает рисовать на одной из страниц, от чего некоторые люди ненадолго поворачивают головы.

Следующие два яйца разбиваются. Вигвам странной конструкции третьего претендента разбивается при ударе, хотя само яйцо в порядке. В этот момент Бел совершенно перестала обращать внимание, а теперь и Дэш тоже, потому что смотрит на листок бумаги Бел. Еще одно яйцо падает, а я даже не замечаю.

К тому времени, когда мы посмотрели еще около семи яиц, практически никто не обращает на это никакого внимания. Все смотрят на то, чем, черт возьми, занимается Бел за своим столом, поэтому я, наконец, в раздражении встаю на ноги и подхожу к тому месту, где она сидит.

— Эй, могу я это увидеть? — спрашиваю я, и Бел поднимает глаза.

Господи, у нее огромные глаза. Они большие и карие, и я думаю, у нее немного блестящей подводки для глаз — имея такую мать, как у меня, не возможно не понимать в общих чертах, как действует косметика — но также я вижу крошечные веснушки. вокруг ее глаз, как далекие созвездия.

Она выглядит так, будто забыла, что я вообще был здесь, и это… интересно. Большую часть времени люди смотрят на меня так, будто надеются что я не забыл о них.

— О, ну, я не… — Она замолкает, когда я все равно пододвигаю бумагу, глядя на то место, где она лежит на ее столе. — Готова, — заканчивает она раздраженным голосом.

— Ну, ты всех отвлекаешь, — сообщаю я ей, хотя когда я вижу то, что она нарисовала, я сразу перестаю её слушать, каковы бы ни были ее аргументы.

Хорошо, я сказал, что яичные капли довольно просты, верно? Способов сделать их интересными не так уж и много, но рисунок Бел… хорош. Нет, это более чем хорошо, это свежо. По сути, она спроектировала космический корабль на месте, где яйцо расположено в центре плотно построенного треугольника, а затем заключено в какую-то футуристическую ракету. Она нашла время, чтобы нарисовать вид спереди и сбоку, и, сверху, я вижу, что она намеренно создала узор вертушки с маленькими крылышками.

С точки зрения физики, если бы она уронила его, он начал бы быстро вращаться, преобразуя поступательную энергию в энергию вращения. Проще говоря, он падал бы медленнее и ударился о землю с меньшей силой. Даже если бы самой ракеты было недостаточно, чтобы защитить яйцо, попытка предотвратить падение, позволив ему вращаться, почти наверняка сработала бы.

Кроме того, она нарисовала яйцо так, будто это золотое мультяшное яйцо. Он светится и затенен, чтобы показать его глубину, что делает этот рисунок более интересным, чем все, что я видел сегодня.

— Лора, — говорю я, поднимая голову и уходя с рисунком, а Бел без особого энтузиазма тянется за мной, как будто хочет забрать его обратно, чтобы внести больше изменений. — Да, подожди, — говорю я Бел, а затем поворачиваюсь к Лоре, которая выглядит абсолютно безумно смущенной. — Можешь загрузить файлы в программу для черчения? Просто начни новый проект.

— Хм? Да, конечно, Тео…

Она постукивает по нему пару раз, а затем протягивает мне ноутбук. Я беру его у нее и сажусь за рисунок Бел, встраивая размеры в программу, чтобы запустить новую симуляцию.

— Ох, ну, Тео, — говорит Лора своим старающимся быть полезным голосом, — у нас есть еще несколько кандидатов, которым нужно проверить своё яйцо, так что…

— Да, секундочку. Я заканчиваю программировать рисунок Бел в компьютерной программе и нажимаю «Продолжить симуляцию». Все перешептываются, пока смотрят на то, что я сделал, а затем мы наблюдаем, как ракета Бел делает именно то, что предполагает физика: она замедляется и движется по инерции как раз перед тем, как приземлиться, наклонившись на бок, яйцо остается идеально невредимым.

— Да, все остальные могут уйти, — говорю я, поднимая глаза. — Бел, да?

Она моргает в ответ.

— Что?

— Это твое имя, не так ли?

— Нет, я… извини, я имею в виду да, но… — Она замолкает. — Я просто…

— Я сказал, что вы, ребята, можете идти, — нетерпеливо говорю я остальным, которые все как-то раздражающе теснят меня, чтобы рассмотреть поближе рисунок Бел. — Спасибо, мы напишем вам по электронной почте, если нам что-нибудь понадобится».

— Ты не можешь просто принять одностороннее решение, Луна, — огрызается — кто еще? — Нилам. — Она даже не выполнила задание. А ты? — спрашивает Нилам, поворачиваясь к Бел, которая снова моргает.

— Ну, я… то есть, я только вчера узнала о отборе…

— А Луна только что провел всю симуляцию менее чем за пять минут, — коротко говорит Нилам, которая, даже я знаю, особенно груба с Бел. — Мы выбрали простой проект не просто так, а Луна? — говорит она, агрессивно поворачиваясь ко мне, — она выпускница, да, ты выпускница? Да, она выпускница, — продолжает Нилам, едва дождавшись ответа Бел, прежде чем продолжить, — и это не имеет смысла. В следующем году мы все уедем. Нам нужно поговорить о последствиях во благо команды.

— Ладно, вот о чем разговор, — говорю я, жестом приглашая Лору снова включить свет. — Ее яичная капля самая лучшая. Это креативно, хорошо продумано, сложно и работает. Есть ли шанс, что ты умеешь работать с металлом? — спрашиваю я у Бел. Эту часть относительно легко выучить, но у меня такое ощущение, что она уже имеет некоторое представление о том, как заставить все работать. После жизни в инженерных лагерях и три года занятий конкурентоспособной робототехникой, я заметил, что люди, которые могут проектировать подобное, обычно имеют представление о том, как применить это на практике.

— О да, в основном, — без особого энтузиазма говорит она.

— Ответь «да» или «нет», — говорю я.

Она смотрит на меня с раздражением.

— Хорошо, тогда да, я умею.

Я знал это.

— Видишь? — говорю я Нилам, которая складывает руки на груди. — Нам нужен человек с практическими навыками.

— Луна, ты же не думаешь…

— Послушай, я принял решение. Если ты действительно хочешь, мы можем подобрать одного из первокурсников, который будет следить за нами в течение года. Хм, ты, — говорю я, указывая на первокурсника, у которого было самое структурно безопасное яйцо.

— Тео? Извини, — мягко перебивает меня Лора, — но бюджета хватит только на одного нового участника, так что…

— Ой, я виноват, — говорю я первокурснику. — Ты получишь место в следующем году.

— Луна — раздраженно говорит Нилам, но прежде, чем она успевает продолжить, я уже поворачиваюсь к остальной части комнаты.

— Послушайте, давайте уладим это демократическим путем, — предлагаю я им, потому что это идеальное решение. Мы получаем новую участницу, на которой настаивал Мак, и бац, она уже знает, как создавать конструкцию. Дополнительный плюс: она не выглядит странно и не пахнет плохо. Не то чтобы меня это волновало, но она хорошенькая, если вам удастся преодолеть первоначальную странность. — Все за то, чтобы Бел присоединился к команде?

Я многозначительно смотрю на Дэша, который чудесным образом обращает на меня внимание.

— Ага, — говорит он.

— Я с Тео, — говорит Эммет.

— Я тоже, — говорит Кай.

Один за другим все поднимают руки в мою пользу. Лора, которая все еще стоит у выключателя света, бросает на Нилам извиняющийся взгляд, но затем улыбается Бел.

— Я определенно голосую за Бел, — говорит Лора с довольным видом. — Итак, решено, — говорю я Нилам. — Бел, э-э. Фамилия?

У меня такое ощущение, что все это происходит слишком быстро для нее, потому что она выглядит совершенно ошеломленной.

— Майер, — успевает она сказать.

— Бел Майер. Я поднимаюсь на ноги, протягиваю руку, и она нерешительно берет ее. Добро пожаловать в команду робототехники, — говорю я и знаю, что это звучит несколько формально, но даже я слышу гордость в своем голосе, когда говорю это. Это самое важное дело в моей жизни, и я выбрал ее. Я выбрал её. Я хочу, чтобы она знала, что это что-то значит.

Но я почти уверен, что ей не до этого, потому что по выражению ее лица создается впечатление, будто она хочет заползти в нору и умереть.

— О да, круто, спасибо, — говорит она и отпускает мою руку, чтобы заставить себя улыбнуться, будто ее сейчас стошнит.

Бел

Джейми: боже мой, я только что услышала от Лоры

Джейми: это потрясающе, я так рада за тебя!!! ты, должно быть, действительно впечатлила Тео

Джейми: это очень сложно сделать, так что поздравляю

Джейми: итак, теперь ты определенно присоединишься к вечеринке, да??

Интересно, есть ли на тагальском языке слово «упс, я случайно добился успеха, хотя у меня было полное намерение потерпеть неудачу»? Есть такой вариант, когда что-то такое милое, что хочется это откусить (Гигил, одно из четырех слов, которые я знаю), так что я могу только предположить, что он более искусен, чем английский, когда дело касается вопросов человеческой слабости.

Бел: ух

Бел: хорошо

Джейми:!!!!!!! Ок, отлично

Джейми: просто скажи маме, что ночуешь у меня дома и я заеду за тобой через час

Джейми: какой хороший день

Я люблю эту девушку, но сейчас она слишком навязчива. Я делаю несколько успокаивающих вдохов и иду в гараж нашего многоквартирного дома, чтобы найти единственного человека из моей старой жизни, который также не интересуется тем, что я делаю.

Мой брат.

— Привет, — говорю я Люку, который занимается ремонтом своей машины. В наши дни он занимается только этим или играет в какую-то видеоигру, где убивает людей в фальшивой мировой войне, что, я думаю, вероятно, хуже, даже если его машина разрушает озоновый слой. (Например, кто-нибудь следит за содержанием насилия в этих играх? Я очень обеспокоена тем, что это делает с его и без того очень сомнительным мозгом.)

— Йоу, — говорит он без иронии, а затем: — Что на тебе надето?

— Это? — Я смотрю на одежду, в которой сегодня ходила в школу. Это одна из моих любимых юбок, которую я нашла в комиссионном магазине, и я всегда чувствовала себя в ней очень романтичной — с большой буквы р — из-за шепелявости. Моя мама говорит это заставляет меня выглядеть «провинциалкой» или «тага букидом»3, что для меня абсолютно ничего не значит. — Это юбка, Люк.

— Это похоже на то, что носила бы Тита Кармен, — говорит он, что крайне грубо. Тита Кармен, возможно, бросила бы её на диван, но она бы не стала. Носить это. Для этого потребуется щегольство, которое я культивировала всю свою жизнь.

— Как ты думаешь, что люди носят здесь на вечеринках? — Я спрашиваю, притворяясь искренней, потому что мне бы хотелось знать, что мой брат считает модным. Он отрывает взгляд от своих проводов, которые, как я полагаю, являются каким-то новым дополнением к его стереосистеме.

— Распутная одежда? — говорит он, а затем добавляет: — Можешь подать проводник?

— Можешь не быть таким гетеронормативным, пожалуйста? — Возражаю я, закатывая глаза, а затем, взяв в руки кусок, который он ищет, — нужно, чтобы я подключила его к выходному преобразователю?

— Что?

— Шлюха — это очень оскорбительно.

— Нет, я имел в виду другое. О, выходной преобразователь. Да, сделай это. И еще, я не сказал, что ты шлюха — говорит он решительно. — Это другое.

— Все еще отвратительно. — Я тянусь туда, где он перебирает лишние провода. — Для этого тебе понадобится антенный адаптер.

— Да, это там. Он показывает подбородком, что моя мама ненавидит, и я тянусь к маленькому преобразователю, пока он подключает жгут проводов радио.

Мы с Люком не всегда ладим, но в последнее время было странно, что он рядом. Во-первых, у моей мамы нет времени кричать на меня за то, что ругаюсь или забываю убрать за собой, когда она занята уговорами Люка перестать лениться и вернуться на учёбу. (Кроме того, он более неряшлив, чем я.)

Во-вторых, более сложная вещь: я не всегда могу совместить то, как моя жизнь выглядит сейчас, с тем, как она выглядела раньше. Иногда я просыпаюсь и жалею, вынужденая помнить, что последний год моей жизни вообще случился, и это отстой, или я ложусь спать с грустью без всякой причины, что действительно отстой. Я не хочу об этом говорить, потому что либо люди этого не понимают, либо, если и понимают, то просто начинают меня жалеть, от чего мне становится еще хуже.

Приятно иметь кого-то, кому мне не нужно ничего объяснять, даже если этот человек продолжает есть мои закуски.

— Итак, я попала в команду робототехники, — начинаю я экспериментально, потому что пока толком не знаю, как я к этому отношусь, и по какой-то причине Люк — простая лакмусовая бумажка. (И, опять же, больше некому рассказать.)

— Что? — говорит Люк.

— Робототехника, — повторяю я.

— Будь осторожна с роботами, — отвечает он, не отрываясь от своей машины, которая старше нас обоих вместе взятых. Я слышал, про тех двух роботов, которых разработала какая-то компания-разработчик программного обеспечения, — говорит он, — и через пять минут они начали говорить на этом секретном языке, и все это пришлось отключить, прежде чем они сговорились терроризировать землю.

— Эм, ладно, там есть чем заняться, — говорю я. Он определенно играл слишком много в видеоигры с тех пор, как взял академический отпуск в семестр. — Но я думаю, мне не нужно давать роботам мозги или что-то в этом роде? Думаю, просто борьба и все такое.

— Так что, просто что-то строить?

— Ага?

Он вытирает лоб рукавом.

— Тебе это нравится, да? — говорит он мне, пожимая плечами. — Ты приставала ко мне, пока я работал с папой, с тех пор, как тебе исполнилось где-то десять.

— Может быть. — Это определенно правда, но что еще мне оставалось делать? Наша мама — медсестра, которая работает в длинные смены, и за день нужно сделать не так уж много макраме, прежде чем у вас закончатся растения, которым нужны подвески. — Хотя я никогда ничего не строила сама.

— Разве это не команда?

Команда Тео Луны и его приспешников, судя по тому, что я видел сегодня.

— Полагаю, что так?

— Я имею в виду, это звучит как-то отстойно? Но Гейб делает гораздо более странные вещи, ну и ладно, — говорит Люк, и это, похоже, его окончательное мнение по этому поводу.

— Верно, — говорю я и вздыхаю. — Ладно, думаю, я собираюсь на вечеринку. Не говори маме.

— Она работает допоздна, — говорит Люк, заводя машину, чтобы проверить новый динамик. Бас тут же становится настолько громким, что я едва слышу, что он говорит дальше, что, по-моему, что-то вроде: — Если ты вернешься домой к десяти, сомневаюсь, что она заметит.

— Я думала, что останусь у моей подруги Джейми? — Я перекрикиваю звук Кида Кади.

— Как угодно, — говорит Люк.

Ладно, думаю, разговор окончен. Здесь слишком громко, и один из наших соседей наверняка пожалуется.

— Только не будь небрежной, — кричит мне вслед Люк. — Или не делай ничего такого.

— Очень хороший совет, Люк, спасибо, — кричу я в ответ, решив надеть джинсы с птичками, когда вернусь в нашу квартиру.

Около года назад я хотела эту действительно крутую пару джинсов. Спереди на них были вышиты изящные маленькие воробышки, но мама настаивала, что они слишком дорогие. Любой мог бы сделать такие — сказала она в своей обычной манере «не трать зря время», поэтому, поскольку я решила, что в этом сценарии я ничуть не хуже «любого», я умоляла отца отвезти меня в магазин товаров для рукоделия после того, как он придет домой с работы.

В итоге я купил там кучу других вещей, помимо аппликаций с птицами. Папа научил меня, как использовать инструмент для надевания этих маленьких бронзовых кружочков, называемых люверсами, поэтому я взяла старые джинсы, разорвала их по бокам, закрепил люверсы по обе стороны от порванных швов, а затем снова зашнуровала их с помощью шнурков. Всего лишь немного бархатной ленты. Теперь у меня есть джинсы с птицами и бархатными шнурками примерно за пятнадцать долларов, Я могу вам сказать прямо сейчас джинсы не стоят столько в магазине. К тому же, я отлично провела день с отцом, чего у меня уже не бывает.

— Боже мой, отличные джинсы, — восклицает Джейми, когда я сажусь в ее машину.

— О, эти? Просто валялись у меня, — говорю я, как лжец. Честно говоря, я думаю, что эти джинсы — чуть ли не самая крутая вещь, которая у меня есть, поэтому, хотя моя футболка — это простой укороченный топ, которому пару лет, я чувствую себя прекрасно. — Ты выглядишь великолепно.

— Спасибо.

Она сияет. На ней черные узкие брюки и рубашка на пуговицах, которую она завязала спереди, но, как всегда, мне особенно нравится шарф, который она использует в качестве повязки для волос. В этом есть маленькие струйки блесток — я не равнодушна к блестящим вещам.

— Итак, хороший день? — спрашивает меня Джейми, включая радио.

— Я имею в виду, я рада, что, по крайней мере, учусь с тобой на углубленной физике. — Я со вздохом откидываю голову назад, когда песня переключается на что-то оптимистичное и запоминающееся. Мне нравится думать, что у меня эксцентричный вкус во многих вещах, но Тейлор Свифт мне тоже нравится. В конце концов, я человек.

Джейми с улыбкой поправляет ожерелье, выжидая ровно столько времени, прежде чем выехать на велосипедную дорожку и повернуть на светофоре. («Очень не заинтересована в том, чтобы меня остановили», — сказала она однажды мрачным голосом, с чем я, очевидно, не спорила. Есть причина, по которой она хочет стать юристом.)

— Мак великолепен, правда? — лениво комментирует она.

— О, эм. Наверное? — Я говорю, потому что на самом деле я вообще не считала, что «Мак» был таким уж замечательным. На мой взгляд, он выглядел очень отчаявшимся. Кроме того, какой взрослый человек носит имя Мак? — Не то чтобы мисс Восс была плохой или что-то в этом роде. Я люблю ее.

— Ну, ты ей явно нравишься, — говорит Джейми. — Ты типа ее любимый проект.

Я корчу рожу.

— Может быть, она просто хотела, чтобы я ушла из ее класса.

— Да заткнись. — Джейми напевает песню, слишком взволнованная, чтобы иметь дело с моими сомнениями, и после припева она поворачивается ко мне с широкой улыбкой. — Боже мой, мы идем на вечеринку к Тео Луне! — Она почти кричит, напевая. Она восхитительна, когда сидит вот тут, представляя собой портрет полного юношеского счастья.

* * *

Через какое-то время мы добираемся по извилистой дороге через каньон к частным воротам Тео.

— Он отправил мне код для входа, — самодовольно говорит Джейми, подталкивая меня открыть его на ее телефоне. Я вроде как понимаю, почему это так важно, потому что его дом виден издалека, как чертов дворец. Я вижу дом глазами моего отца-подрядчика, восхищаюсь ландшафтным дизайном и очень модной ультрасовременной архитектурой, но даже с (очень крутой!!) подъездной дорожки мы можем заметить фигуры, пьющие воду из красных чашек на чем-то похожем на крышу. Веранда.

— Ого, — говорю я, вылезая из пассажирского сиденья. Есть еще несколько машин на подъездной дороге — в основном новые «Джетты» и «Сивики», вроде машины Джейми, — но ничто не выглядит достаточно роскошным для этого дома.

— Да, его отец в некотором роде гений, — говорит Джейми, останавливаясь рядом со мной, чтобы посмотреть на дом. — А его мама была супермоделью. Я думаю, что она сейчас влиятельная личность, как Гвинет Пэлтроу.

— Разве у Гвинет нет Оскара? — (Моя мама любит ее.)

— А? — спрашивает Джейми, пожимая плечами. — Я думала, она просто обосралась.

— Еще до твоего рождения, — торжественно говорю я, и Джейми смеется, затаскивая меня в дом.

Я не совсем уверена, что ожидаю увидеть, когда она откроет дверь, потому что, честно говоря, я до сих пор не знаю, что делать с Тео Луной. С одной стороны, он, по сути, лидер культа отряда преклоняющихся придурков, и наблюдение за ним сегодня в классе углубленной физики создало у меня впечатление, что, возможно, он это знает. Он явно любимый ученик Мака, и он определенно не тупой, но у него довольно много прав, и, я думаю, он пользуется ими, не так ли? С таким домом и такими родителями. При этом он также вроде…тихий.

Кроме того момента, когда он пытался затащить меня в команду, то есть, это оставляет меня там, где я начала.

Тогда я не знала, что сказать, и, думаю, не знаю до сих пор. Было здорово, что Тео был так уверен, что я подхожу, но также было очень трудно не заметить, как он загнал в угол девушку, Нилам, которая должна была быть его товарищем по команде. Он перебивал ее на каждом шагу и даже не спросил меня, хочу я быть в команде или нет.

У меня такое ощущение, что Тео Луна в принципе не привык спрашивать других людей, что они думают.

Помянешь дьявола.

— О, эй, — говорит Тео, материализуясь, когда мы с Джейми следуем за хором голосов из огромного подъезда дома (мой отец бы умер) на задний дворик, откуда открывается вид на океан вдалеке. Гости, кажется, пьют пиво из бочонка, который поставили на заднем дворе, но у Тео в руке бутылка Пеллегрино.

— Рад, что ты смогла прийти, Говард, — говорит он Джейми, играя роль непринужденного хозяина дома, а затем поворачивается ко мне. — Эй, — говорит он мне. — Могу я попросить тебя кое-что посмотреть?

— Меня? Я абсолютно чувствую любопытство Джейми рядом со мной, хотя боюсь, если посмотрю на нее, то начну смеяться. — Э, конечно?

— Прекрасно. Хочешь выпить? — спрашивает он, проходя на кухню, не дожидаясь, пойду ли я следом. Я пожимаю плечами, глядя на Джейми, которая говорит: МОЙ БОГ как раз в тот момент, когда Лора бросается к ней, и тогда я со вздохом поворачиваюсь, спешно догоняя Тео.

— Нет, я в порядке. Я думаю.

— Ты думаешь?

Джейми не единственный, кто испытывает какое-то недовольство по поводу того, что я остаюсь наедине с Тео, но если он и замечает что люди наблюдают за нами (в основном за мной, и в основном со скепсисом), он этого не признает. Вместо этого он делает паузу, положив руку на холодильник, видимо, ожидая, пока я передумаю. — У меня есть пиво, Белый Коготь, содовая…

— Есть диетическая кола? Спрашиваю я.

— Эм, ага — говорит он каким-то игривым голосом, и впервые я чувствую, что, возможно, он действительно просто пытается быть хорошим. — Моя мама полностью заботится о своем округе Колумбия. Еще у нас есть диетический Dew, диетический Dr Pepper и Red Bull без сахара…

— Вау, хм. Тогда, наверное, диетический доктор Пеппер, — говорю я, и он кивает, вытаскивая один из холодильника и бросая мне.

— Так роскошно, — комментирую я, постукивая по верху банки, прежде чем открыть ее. Никто никогда не сидел на диете Dr Pepper.

— Ты знаешь, что диетические газированные напитки на самом деле вредны, — говорит он, пожимая плечами, что, я думаю, является попыткой… примирения? Или он меня дразнит. Трудно сказать по тому, как он смотрит на меня. (Это очень интенсивно, как будто он сосредоточен на мне и ни на чем другом, что, как ни странно, не так уж и ужасно.)

— Да, но это же вечеринка, — шучу я в ответ, делая демонстративный глоток. — Если ты придешь в логово порока, поступай как змеи.

Он хмурится.

— Это цитата откуда-то?

— Нет. — Упс, забыла, что мне нужно приберегать свои странности до тех пор, пока люди не узнают меня получше. — Прости, что ты хотел мне показать?

Тео снова начинает обходить свой замок, жестом приглашая меня следовать за ним, после чего подносит палец к сенсорному экрану на стене. — Просто нужно забрать его у Дэша. Эй, вы видели Дэша? — кричит он паре парней, играющих в видеоигры. (Я уверен, что мне не нужно вам говорить, но в гостиной. Есть. Огромный. Телевизор размером со всю мою квартиру.) — Крыша, — говорят два чувака в унисон.

— Наброски. Пошли, — говорит мне Тео, прежде чем подняться по лестнице по две, так что, думаю, у меня нет другого выбора, кроме как следовать за ним. Однако позади себя я слышу, как два чувака обмениваются невнятным разговором:

— Должно быть, дело в разнообразии.

— Ну, ты знаешь, что Тео говорит о точке зрения.

Ах. Так что, думаю, я была не единственной, кто заметил, что я была единственной девушкой на сегодняшнем отборе.

В конце концов мы выходим на крышу, которую я видела с подъездной дорожки, где узнаю несколько лиц из класса углубленной физики. Они пристально смотрят на меня, прежде чем вернуться к разговору, и Тео отводит в сторону парня, который, должно быть, Дэш. Он выше Тео, у него более темная кожа и чуть менее растрепанные волосы, но они по-прежнему выглядят и одеваются одинаково, как будто у них есть общая доска визуализаций на Pinterest. У Дэша отсутствующее выражение лица и громкий, непринужденный смех, который Тео прерывает, подтягивая его ко мне.

— Эй, у тебя еще есть схема, сохраненная на твоем iPad, верно?

— Да, это правда, э-э… ЭЙ, ГДЕ МОЙ IPAD? — ревет Дэш, пугая меня. Тео, кажется, привык к этому.

— Йоу, — говорит мальчик из моего класса по гражданскому праву, передавая Дэшу iPad, лежащий на высоком столе.

— О, круто, — счастливо говорит Дэш, как будто он не просто так резко выдвигал требования от имени Тео. — Вот, — говорит он, протягивая его Тео, а затем смотрит на меня. — Привет.

— Привет, — выговариваю я, улыбаясь, потому что Дэш напоминает мне маленького дога, но затем Тео подталкивает меня.

— Хорошо, вот в чем дело: есть рабочие роботы и боевые роботы. Рабочие предназначены для младших школьников с меньшим опытом — не беспокойся о них. Страшно думать, что меня считают опытной, но ладно. — Боевые роботы делают именно то, чего от них ждут: у них есть оружие и они сражаются. Есть бот весом пятнадцать фунтов и бот весом 120 фунтов, хотя создание нового 120-фунтового бота обходится слишком дорого, поэтому мы просто будем работать с тем, что у нас есть. К счастью, в прошлом году мы проиграли всего один раунд, поэтому ущерб был минимальным. — Он смотрит на меня в поисках доказательства понимания, а затем, кажется, решает, что мое молчание не имеет значения. — Пятнадцатифунтовый бот — это тот, который мы строим с нуля.

— Хорошо, — справляюсь я. Он почти в своей зоне комфорта и это заставляет меня остро осознавать мой дискомфорт и то, как близко ко мне он стоит. Закат великолепен с такой высоты в холмах, он отвлекает внимание, но он, кажется, привык к нему, как будто это фоновый шум. Ветер развевает его волосы, пока он не откидывает их назад, запуская в них пальцы и прикрывая глаза.

— В любом случае, вот что у нас есть на данный момент с точки зрения будущих сборок, — говорит он, и, ох, да, конечно, я пробыла в команде по робототехнике в общей сложности пять секунд, так что, естественно, мы собираемся продолжить обсуждать роботов. Здесь. На вечеринке. — Просто хотел, чтобы ты имела представление о том, над чем мы будем работать в этом году. Мы почти уверены, что школа Святого Михаила будет использовать того же бота, что и в прошлом году, так что… Ой, извини, это наш главный конкурент, — объясняет Тео, называя, вероятно, католическую школу только для мальчиков, не поднимая глаз, — и во всяком случае, в прошлом году это был просто прочный металлический ящик с очень низким центром тяжести. Однако это было очень громоздко и очень медленно.

Я просматриваю эскиз бота, которого явно спроектировал Тео.

— Это коготь?

— Да, проходит через верх и вниз, вот так…

Он демонстрирует, хватаясь за что-то внизу, словно когти торгового автомата.

— В любом случае, можно получить баллы за агрессивное вождение и стратегию, с которыми мы обычно справляемся хорошо, но судьи иногда очень странно относятся к конструкции. Это была единственная область, в которой мы не выиграли в прошлом году.

Я особо не слушаю, потому что что-то меня беспокоит в рендеринге передо мной.

— Что это внизу? — спрашиваю я Тео, показывая пальцем. — Вращающиеся лезвия? Типа вертолета?

— Ага. Ну, в идеале это…

— Это не сработает.

Голос позади меня, который заставляет меня обернуться, хотя никто этого не замечает, принадлежит Нилам, девушке, которая спорила с Тео сегодня на отборе по робототехнике, которая ушла из небольшой группы, с которой болтала, чтобы (очевидно) послушать мой разговор с Тео. На самом деле она посещает пару моих занятий, хотя мы не общались. Даже сегодня не было настоящего взаимодействия, и в этот конкретный момент она все еще не смотрит на меня.

— Распределение веса нарушено, Луна, — говорит Нилам, — а монтажная плата…

— Все будет хорошо, — нетерпеливо говорит Тео. — Мы можем сделать это идеально, и я говорил, что некоторые вещи у нас лучшие. Она использует недостатки, — бормочет он мне в сторону, что, конечно, для меня бессмысленно, хотя довольно забавно, что он думает обо мне как о своего рода сообщнике. Он все еще стоит рядом со мной, что, думаю, бесит Нилам еще больше.

— Послушай, тебе не обязательно слушать моё мнение о программировании, но, по крайней мере, не трать наше время на плохую конструкцию, — категорически говорит Нилам Тео. — Лично, я не хочу провести следующие три месяца моей жизни, пытаясь заставить работать что-то непрактичное, прежде чем ты, наконец, признаешь, что это нецелесообразно.

— Это не нецелесообразно — возражает Тео, явно раздраженный. — Очевидно, нам нужно иметь оружие, и в прошлом году…

— В прошлом году нам повезло. Этот год…

— Эм, привет, извини, — перебиваю я, и Дэш, который ничего не сказал, кроме кивка вместе с Тео, смотрит на меня, побуждая меня продолжить.

— Итак, Нилам права — эти измерения не подойдут, — говорю я, приближая вращающиеся лопасти. — Не потому, что это не может работать, — быстро добавляю я, потому что глаза Тео тут же сужаются при мысли о том, что я буду критиковать его идею, — но, эм… что это за слово? Ну, ну, знаешь, — говорю я неловко, пытаясь вспомнить, что мой отец говорил о подобных вещах раньше. — Чтобы нанести хоть какой-то урон, необходима такая сила, которая просто полностью оторвет лезвия, и тогда у нас не будет оружия.

— Это называется крутящий момент, — говорит Нилам.

— Да, я об этом, — говорю я, немного смущенная тем, как она выставляет меня идиоткой только потому, что я не смогла вспомнить это слово. — И в любом случае похоже, что Нилам всего лишь пытается объяснить это тебе, так что, возможно, если бы ты только что ее выслушал…

— Мне не нужно, чтобы ты защищала меня, — огрызается на меня Нилам, прежде чем взглянуть на Тео. — А я говорила тебе, что она недостаточно опытна.

Затем она уходит, и я моргаю, совершенно озадаченная. Я думала, что делаю как лучше, не так ли? Боже, люди в этой школе такие странные.

— Слушай, — выдыхаю я, поворачиваясь к Тео и пытаясь отмахнуться от этого, — это просто…

— Я действительно не согласен, — говорит он мне, не отрываясь от экрана. Он творит какое-то программное волшебство и вызывает на экране симуляцию когтя в действии, затем начинают вращаться лезвия.

— Видишь? Не должно быть никаких проблем со скоростью или весом, когда мы используем его для атаки на другого бота…

— Да, но я думаю, ты не учитываешь вероятность столкновения. Я имею в виду, что когда оба бота находятся в движении, есть факторы разные, верно? Например, что, если это лезвие сделает что-нибудь, но не под прямым углом. Я прикасаюсь к экрану и сразу чувствую себя плохо, от того, что на нем остались отпечатки пальцев, но неважно. — например, если что-то ударится о край лезвия вместо того, чтобы получить полный запланированный ущерб? Оно просто сломается.

Но вместо того, чтобы запустить симуляцию, как я предлагала, Тео смотрит на экран.

— Ты сказал, что у вас проблемы с конструкцией, верно? — Я напоминаю ему, пытаясь звучать позитивно.

Примерно через сто лет Тео наконец посмотрел на меня.

— Да, ну, это долгий процесс, — говорит он, и его голос звучит по-другому. — И послушай, Нилам права, тебе придется научиться говорить о подобных вещах, — добавляет он, отходя в сторону. — Нам приходится давать интервью на национальных чемпионатах, чтобы защитить нашу конструкцию. Не то чтобы мы могли позволить Джастину сделать это.

Он и Дэш фыркают так, словно это явное веселье, но меня гораздо меньше беспокоит то, чтобы оставаться в стороне от их внутренних шуток, чем другие вещи, которые он только что сказал. Например, будет ли он честно критиковать меня прямо сейчас, когда все, что я сделала, это сказала ему, почему это не сработает? Ради бога, мы на вечеринке. Я думала, мы пришли сюда просто посмотреть, кто напился и прыгнуть в бассейн дома-музея Тео Луны.

— Послушай, — пытаюсь я дипломатично, — я действительно не хотела тебя оскорбить…

— Ты меня не оскорбляешь. Он закрывает чехол iPad и протягивает его Дэшу в тот момент, когда Джейми и Лора подходят ко мне сзади.

— О чем разговор? — спрашивает Джейми, которая пьет «Белый коготь» через экологически чистую металлическую соломинку, которую, как я знаю, она носит в сумочке.

— Ни о чем. Извините, мне пора идти. Я забыл, что Эндрю ждет меня внизу, — говорит Тео, даже не глядя ни на Джейми, ни на меня.

— Бросаешь нас?

Почти все это время Дэш молчал, но кивает, когда Тео зовет его.

Я чувствую небольшое раздражение (и даже больше, чем небольшое раздражение), когда они поворачиваются, чтобы уйти, поэтому поворачиваюсь им вслед.

— Если у другого бота есть такой — Как ты это назвал? «Низкий центр тяжести», — вспоминаю я, — тогда зачем вообще его пилить? Просто как… — Я делаю движение руками, переворачивая воображаемый блин. — Не похоже, что он сможет перевернуться быстрее, чем вы сможете нанести дальнейший ущерб, верно?

Тео останавливается и ничего не говорит. Я не уверена, потому ли это, что я недостаточно хорошо объяснила (честно говоря, я ничего не объяснила), или это что-то более резкое, например, раздражение. А может быть, активная неприязнь.

— На самом деле это забавно, — говорит Дэш, и Тео смотрит на него, закатывая глаза.

— Да, поговорим в понедельник, — говорит Тео. — Или, знаешь, позже. Веселитесь, — добавляет он через плечо, и на этом я почти уверена, что его очень краткая одержимость мной закончилась.

— Да, — шепчет Джейми, глядя вслед Тео и Дэшу, которые шепчутся друг с другом, проходя по коридору.

— Что ты сделала, убила его собаку?

Я гримасничаю.

— Думаю, оскорбила его мужественность.

— Уф, — говорит Лора, похлопывая меня по плечу. — Ну, не волнуйся, он придет в себя. Тео нравятся люди, которые могу держаться на его уровне.

— Держаться на уровне, — ворчу я, — или соглашаться?

Лора бросает на меня один из тех искоса сочувствующих взглядов. Джейми тем временем издает высокомерное насмешливое фырканье.

— Мы все знаем, что мужское эго хрупко. Даже самые милые безнадежны, — отмечает она с жалобным глотком, напоминая нам, что ей не нравяться мальчики. (Просто, к сожалению, они ее привлекают).

— Все в порядке, — уверяю я их, поскольку и Лора, и Джейми, кажется, внимательно осматривают меня на предмет травмы. — Это не первый день моего участия в программе «Мужественность 101». Мои братья такие же. В своих маленьких мирках спорта и математики, но всё же. Я разберусь с этим.

— Конечно, разберешься, — твердо говорит Лора. Настолько твердо, что примерно на полсекунды я почти могу поверить, что в этом нет ничего страшного.

Но в чем я не хочу признаваться Лоре и Джейми, так это в том, что меня определенно уязвило. Отмахнувшийся от меня Тео повел себя со мной унизительно и пренебрежительно; Нилам, бросившая ему вызов на глазах у всех, была язвительной и грубой. Поначалу я даже не была уверена, что имею право заниматься робототехникой, так что теперь, когда я сама догадываюсь, мне кажется… Ну, если не совсем ошибаться в словах, то, я поняла, как плохо это выглядело, когда он просто уничтожил Нилам, встав на мою сторону на отборе. Тео вел себя как полный придурок. Я поняла ее. Она просто… ненавидит меня?

Судя по тому, как она стоит со своими друзьями и полностью меня игнорирует, я так думаю.

И это действительно отстой, потому что если это так, то, чем я даже не хотела заниматься с самого начала, растянется на очень, очень долгий год.

Глава пятая

ИНСТРУМЕНТЫ

Бел

После первых двух совещаний по робототехнике, проводимых два раза в неделю, становится совершенно ясно, что, хотя Тео в одностороннем порядке решил включить меня в команду, он либо сейчас сожалеет об этом решении, либо ему все еще нужно остыть, после того случая когда я сказала ему, что его бот не будет работать. Он ничего не объясняет, что делает — он только позволяет Дэшу или одному из своих друзей поговорить с ним, пока тот возится с программным обеспечением для роботота или печатными платами — и он действительно, очень преувеличивал, насколько Мак, учитель, от которого я ждала каких-то объяснений, действительно помогает команде. Мак обычно появляется, чтобы проверить, нужно ли кому-то что-то, или восторженно пошуметь о проектах Тео, после чего сразу уходит. Но совершенно очевидно, что команда робототехники держится на Тео Луна.

По сути, это означает, что вся комната меня ненавидит. Я чувствую это по тому, как они внезапно напрягаются и начинают что-то бормотать друг другу, когда я подхожу, чтобы задать вопросы, или по тому, как они обмениваются сомневающимися взглядами, когда я предлагаю помощь. Как будто у них есть такое ПРАВИЛО и оно указано на вывеске на двери, но я по глупости не заметила её, когда меня прославляли на отборе.

Я пытаюсь помочь Нилам, которая, похоже, сосредоточилась на роботах, ориентированных на выполнение задач, потому что это единственное, чем Тео не управляет на микроуровне (они ниже его), но она все еще думает, что я идиотка или что-то в этом роде.

Не помогает и то, что она такая же в классе. Лора и Джейми, похоже, обрадовались, что я пришла пополнить их лабораторную группу, в которую вошли единственные четыре девушки из класса углубленного изучения физики, но не Нилам. Она кажется, думает, что я здесь только для того, чтобы подлизаться к Тео, и это меня совершенно раздражает. Если бы я была здесь ради него, разве я бы не заметила, что мои усилия не работают, и не отказалась бы от всего этого? Каким бы некомпетентным физиком она не считала меня, это было бы ещё глупее.

— Эй, тебе нужна помощь с этим? — Я пытаюсь, пока Нилам просматривает свою часть расчетов, необходимых для нашей лабораторной. Мы разделили работу на четыре части, но, думаю, мне случайно досталась самая легкая четверть.

— С чего ты взяла, — говорит она, не поднимая глаз, — что я не смогу это сделать?

— Что? Нет, — говорю я, ошарашенная. — Я просто подумала…"

Я замолкаю, потому что, честно говоря, я не уверен на 100 процентов, не оскорбила ли я её.

— Я просто пыталась помочь, — бормочу я Нилам, которая пристально смотрит на меня. По иронии судьбы, Рави выбрал именно этот момент, чтобы сделать то же самое предложение Лоре за лабораторным столом слева от нас.

— Я могу просмотреть их, если хочешь, — говорит он, и Лора с благодарностью выдыхает, передавая ему свою страницу с ответами.

— Спасибо. Однако я не уверена, верны ли цифры, — говорит она, поморщившись. — На самом деле, мне не видно доску.

Наш лабораторный стол стоит дальше всего, что неудобно не только Лоре. Мак, кажется, проводит большую часть своего времени, проверяя передовую группу, во главе Тео, потому что их лабораторный стол находится ближе всего к столу Мака. Случайно или нет, но лабораторные результаты Тео обычно лучшие, потому что ему — или, что более вероятно, Дэшу, Кайу или Эммету — достаточно лишь полторы минуты выглядеть растерянными. Мак за секунду встанет на ноги, чтобы ответить на их вопросы. В задней половине комнаты нам приходится полагаться на себя. Это похоже на Дикий Запад, но с чрезвычайно низкими ставками и без дизентерии (насколько мне известно).

— Видишь? — говорю я Нилам, указывая на Рави. — Лора не рассердилась на его предложение помочь.

Вместо этого рука Нилам напрягается на карандаше.

— Как ты думаешь, кто-нибудь когда-нибудь спрашивал Рави, нужно ли проверить его ответы? — шипит она мне. — Или Тео?

— Я буквально понятия не имею, — ворчу я, уязвленная, хотя даже когда я говорю это, я знаю, что лгу.

Не может быть, чтобы кто-либо в этом классе когда-либо делал что-либо, кроме как безоговорочно доверять тому, что все, что делает Тео Луна, правильно. Позже я замечаю, что Рави тоже не просит Лору о помощи, от чего мне становится еще хуже. Я уже не могу забыть, как мне было неловко, когда Тео отстранил меня на вечеринке, а теперь? Я понятия не имею, куда девать все эти ужасные чувства, которые, кажется, только накапливаются в моей груди, пока я едва могу найти место, чтобы дышать.

Я стараюсь в тот день не говорить много о робототехнике, а это не так уж сложно сделать. Лора — моя единственная подруга, и она бизнес-менеджер, а не один из инженеров, поэтому легко избежать вопросов конструкции или программного обеспечения пока я сижу рядом с ней. Нилам уже дала понять, что мой словарный запас не достаточен, чтобы говорить о подобных вещах, и у меня нет сил сражаться с Тео, как она, поэтому в основном я просто делаю все, что меня просят, пока мы не делаем перерыв.

Позже меня это сильно поразило: никто из мальчиков не думает, что я могу что-нибудь построить. Они никогда не говорят об этом вслух, но я могу сказать, что они не думают, что я знаю, как называется какое-либо оборудование, когда они просят меня передать его им. Эммет даже спрашивает меня, нужна ли мне помощь с лабораторной по динамике для занятий, что кажется хорошим предложением, но это не значит, что я не прослушала ту же лекцию, что и он. Сначала я говорю себе, что это потому, что другим иногда нужна дополнительная помощь, или потому, что Маку я, кажется, не нравлюсь, но через некоторое время мне приходится заставить себя признать, что это не так.

Я знаю, что это. Они никогда этого не скажут — возможно, они даже не осознают, что делают это — но Эммет и остальные смотрят на меня и автоматически предполагают, что у меня, должно быть, проблемы с материалом, потому что я девочка, и это заставляет меня чувствовать себя даже хуже, чем облажаться с Нилам еще раз.

Честно? Физика — это легко.

Труднее всего чувствовать, что я хочу все время быть невидимкой.

* * *

Джейми: как всё прошло??? лучше???

Бел: Кажется, сегодня никто меня не отталкивал.

Джейми:!! прогресс??

Бел: это была скорее крайняя невысказанная неприязнь.

Джейми: ну да ладно.

Бел: ладно, ладно, возможно, они меня не ненавидят.

Бел: но я могу сказать, что Тео начинает сожалеть о своем решении взять меня в команду

Джейми: они ВСЕ проголосовали за тебя в команду,

Джейми: это не была какая-то ужасная случайность

Бел: нет, это был Тео

Бел: и его компания весельчаков

Джейми: ну, ты знаешь, я люблю подкалывать мужчин

Бел: это правда, ты любишь

Джейми: я очень хочу сделать это

Джейми: Но дело в том, что они без колебаний выбрали тебя, верно?

Джейми: так как они не полные идиоты

Бел: ты шутишь? отправить меня в эту команду — самое глупое, что они могли бы сделать

Бел: я буквально ничего не знаю

— Привет, — говорит Люк, врываясь в мою комнату, в то время как текстовое сообщение Джейми снова всплывает с плавающими точками. — Хочешь заняться кое-чем?

— С тобой? Нет, — говорю я, не отрываясь от экрана.

Джейми: подбородок вверх, лютик

Джейми: тебе просто нужно показать им, что ты гениальна и креативна и чертовски умна!!

Бел: уф

Бел: да, я сразу об этом скажу

— Серьезно, — говорит Люк. — Пожалуйста?

Он никогда не говорит «пожалуйста», поэтому, естественно, я что-то подозреваю.

— Почему?

— Не могу тебе сказать. Машина.

Мы не самые близкие брат и сестра, но даже я понимаю, что машина Люка — безопасное место. Нет, более того — священный космос. Он возил меня в школу пару лет, когда первый получил права, и это были единственные наши разговоры, которые были хоть сколько-нибудь существенными, поэтому для него произнести «машина» прямо сейчас — это, по сути, то же самое, что Джейми послала бы мне сообщение SOS.

— Ладно, — вздыхаю я. В любом случае мне придется работать над поступлением в колледж, чего, конечно, я бы предпочел не делать. Это домашнее задание от моего консультанта, который, похоже, не понимает: «Я не знаю куда я хочу пойти учиться» и «Я не знаю, что хочу изучать» — не совсем блестящая основа для блестящего вступительного эссе.

В машине Люк некоторое время молчит, поручая мне найти плейлист на его телефоне, прежде чем подключать его к очень несоответствующей аудиосистема, которая, как мы оба знаем, чрезвычайно новая по сравнению с остальной частью автомобиля. Он выезжает из гаража и, как обычно, поворачивает направо, затем выбирает левый поворот, и мы бесцельно петляем по жилым районам.

Затем, наконец, он говорит:

— Итак, насчет папы.

О боже, приехали. Просто это человек, о котором я старалась не думать последние шесть месяцев.

Я смотрю на бесконечную череду многоквартирных домов, мимо которых мы проезжаем, и жалею, что мне не пришло в голову договориться о каком-нибудь десерте в качестве награды за это загадочное признание в машине.

— Ага? — Может, мне удастся уговорить его купить те булочки, которые нам приходилось прятать от Гейба.

— Папа нашел мне работу до осени. Или, может быть, дольше. Люк постукивает по рулю под какой-то трек Push T, который ему нравится. (Я не понимаю истоков рэп-противостояния, но оно кажется мне немного поэтичным? Для меня все это очень отдаленно напоминает шекспировские кровавые войны, предательство и все такое… что совершенно не имеет значения.)

— Подожди, — говорю я, хмурясь. — Ты его видел? Папу?

Люк ерзает на водительском сиденье.

— Ага. — Он прочищает горло.

— Итак, тебе еще нет восемнадцати, — медленно говорит Люк, — а мне двадцать один.

— Да, и…?

— И… — Ему явно очень некомфортно. Не то чтобы мне нравилось, как все происходит, но мне бы хотелось, чтобы он поторопился. — Так что смотри, у папы достаточно места, и если я собираюсь на него работать…

— Ты будешь работать на него? — Я прерываю, потому что хочу уточнить именно это.

— …если я собираюсь работать на него, — повторяет Люк, — это просто проще.

— Но, мама, — начинаю я возражать, а затем замолкаю.

Внезапно я больше не голодна.

— Я знаю. — Люк смотрит через приборную панель, созерцая красный свет перед нами. — Но, честно говоря, Ибб — он единственный, кто меня так называет, «Ибб» как «Ибб-эль», его детское имя для меня, которое неприятно слышать прямо сейчас, когда он, возможно — почти наверняка, оставит меня — Мама хочет, чтобы я был тем, кем я не являюсь.

Я морщусь.

— Ты имеешь в виду, больше похож на Гейба.

— Ага. Ну да, в принципе. — Он подносит руку ко рту, и я снова думаю о том, как сильно он похож на нашего отца.

Я не похожа ни на одного из наших родителей.

— Так ты уезжаешь? Я смотрю на свои руки. Это не значит, что мы с Люком тусуемся или говорим больше нескольких слов за раз, но мысль о том, чтобы вернуться домой, где он не играет в видеоигры или не работает над своей машиной в гараже нашего комплекса, внезапно ударила меня так сильно, что я не могу дышать. Что мне теперь делать, когда мне нужно писать сочинения для колледжа, а мамы нет дома? Все было по-другому, когда Люк уехал учиться в колледж. Тогда я почувствовала облегчение, возможно, потому, что знала, что он вернется. Но теперь я не так уверена.

— Мне нужно поговорить об этом с мамой. Но я так думаю, что да. — Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ты в порядке?

— В порядке ли я, Люк? Нет, я не в порядке. — Я понятия не имела, что когда-нибудь смогу чувствовать себя такой одинокой только потому, что мой надоедливый старший брат уезжает из квартиры, в которой он вообще не должен был жить. — Я имею в виду, конечно, я ненавижу то, что больше никогда не увижу папу, и теперь…

Я выдыхаю, не зная, что сказать сейчас, когда я вынуждена думать об одной вещи, на которой я стараюсь не зацикливаться, а именно о том факте, что мой отец и моя мама теперь два отдельных существа. Развод был грубым и беспорядочным, он заставил моего отца кричать, а маму плакать, из-за чего они оба показались мне чужими.

— Ты знаешь, что сделал папа, — говорю я. Никто не выйдет и не скажет этого, но я знаю, что в расставании виноват мой отец, и это тяжело. Действительно, очень трудно признать кого-то злодеем в чужой жизни, когда ты почти уверен, что любишь их обоих.

Рот Люка сжимается.

— Я знаю.

— И тебя это устраивает?

— Конечно, нет. Но в сложившихся обстоятельствах…

— Что в сложившихся обстоятельствах? — Я требую, потому что, насколько я знаю, мама не сменила пластинку, и папа уж точно не изменился. ОН испортил дело.

— Я имею в виду… — Люк неловко ерзает, крепко сжимая руль одной рукой. — Мы должны злиться на него вечно? Типа… папу отменили, конец?

Эта мысль бьет меня.

— Нет, но… — я сглатываю, не в силах закончить предложение.

— Разве имеет значение, не будем ли мы с ним разговаривать шесть месяцев или шесть лет? — спрашивает меня Люк. — В какой-то момент нам придется преодолеть это и двигаться дальше.

— Но, мама, — напоминаю я ему, запинаясь.

Люк морщится мне.

— Но, папа, — говорит он.

Никто из нас не знает, что сказать.

Мой отец разбил сердце моей мамы, и, хотя я знаю ему следовало бы бороться сильнее, чтобы удержать нас от переезда, я хочу увидеть его больше, чем кого-либо еще на земле. Это странная ситуация, когда преданность моей маме не позволяет мне взять трубку телефона, но потом преданность отцу прожигает дыру в моей груди. Я та, кто я есть, благодаря ему. Куда мне девать все то, что я раньше считала своим, теперь, когда его нет?

Гейбу было легко оставить отца. Люку, приятелю папы, было также легко переехать вместе с нами, когда это сделала мама, потому что мы все были в одной команде — по крайней мере, я так думала, хотя у Люка явно есть некоторые давние сомнения.

— Ты можешь прийти в любое время, — предлагает Люк, когда меняется свет. Да правильно. Конечно.

— Просто он не пытается меня ни к чему принудить, понимаешь? — Люк продолжает, все еще не признавая, что это, очевидно, наименее крутая вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни. — Мама хочет, чтобы я стал бухгалтером, врачом или кем-то еще, но я просто не могу. Почему то, что я не люблю школу, такое преступление? Я просто хочу строить что-то на свежем воздухе.

Конечно, папа сказал бы Люку, что ему не обязательно кем-то быть. «Они всегда были двумя горошинами в стручке», — ворчу я про себя, — но потом пытаюсь напомнить себе, что я несправедлива.

Я знаю, что Люк скучает по папе больше, чем кто-либо. Я знаю, что Люк просто пытается делать то, что считает лучшим для себя. Я знаю, что он напоминает нашей маме нашего отца, на которого она злится, и это усложняет жизнь им обоим. Я знаю, что моей вины нет.

Но будет ли когда-нибудь лучше?

Я закрываю глаза и выдыхаю, пытаясь понять. Я знаю, что больше расстроена обстоятельствами ухода Люка, чем его отсутствием. Если бы он просто вернулся на учебу, разозлилась бы я? Конечно, нет. Но это…

В качестве последней попытки я считаю, что было бы неплохо снова иметь холодильник, полный йогурта.

— Если ты этого хочешь, Люк, то я рада за тебя, — говорю я, потому что, похоже, худшее, что я могу сейчас сделать, — это заплакать или расстроиться. Хуже того, я даже не думаю, что это сработало бы, если бы я это сделала. Он выглядит облегченным, а затем начинает напевать песню, и я могу сказать, что он чувствует себя лучше — что он решает поверить моим словам, даже если мы оба знаем, что я не верю.

Честно говоря, занять собственное пространство очень сложно. Мне бы хотелось, чтобы г-жа Восс научила меня этому, прежде чем она перевела меня на углубленную физику.

ТЭО

Сфокуссируйся, Луна!

Пот капает мне в глаза, и я могу думать только о том, что мои ноги горят, как и легкие. Здесь жарко, в этой адской части Долины температура под сорок градусов, так что я вижу, как жар поднимается от газона, и чувствую, как он сушит мое горло. Я ненавижу эти дневные схватки.

Фокус.

Полузащитник, которого я не смог поймать (второкурсник, который, вероятно, не спал полночи, работая над схемами ботов), подносит мяч к воротам и, к счастью, промахивается, но моя задержка в полсекунды работает мне на пользу. Я тут как тут, когда мяч отскакивает от края столба. Я поворачиваюсь, чтобы безопасно прицелиться по полю, готовясь к жесткому бегу, несмотря на то, что сил не осталось, когда Маркус Феррар, наш постоянный магнит для штрафов, бросается на меня головой вперед. Я не сбрасываю скорость вовремя и в итоге получаю сильный удар в грудину, у меня временно перехватывает дыхание.

— Это игра, Феррар, а не Спарта! — Кричит тренер.

Я бы хотел, чтобы мы смогли переломить эту ничью пенальти. Я хорош под давлением. Немногие люди могут нести всю игру на своих плечах, но я могу. Когда есть только я и то, чего я действительно хочу, весь мир замолкает.

К сожалению, это будет просто штрафной удар. Я перевожу мяч туда, где его ждет Кай, а затем он убегает, а тренер кричит мне, чтобы я двигался. Как будто я этого не знаю.

Фокус.

В конце концов мне удается забить, хотя мои ноги так сводит судорогой, что я думаю, что они вот-вот подломятся подо мной.

— Эй, — говорит Маркус, преследуя меня после тренировки. — Ты в порядке?

— Ты мне? Я в порядке, — говорю я ему. — Как твоя голова?

— Бывало хуже. Он ухмыляется мне. — Ты идешь? Поедим Чипотле. — Мысль о буррито почти заставляет мой желудок урчать по команде.

— Нет, пора возвращаться к робототехнике, — говорю я, и Маркус пожимает плечами.

— Много теряешь, — кричит он мне, отбегая назад.

Ага-ага. Как бы хорошо это ни звучало, я бы предпочел получить второй национальный титул по робототехнике и место в Массачусетском технологическом институте, чем буррито.

Я пробираюсь через кампус, ожидая, что мне придется использовать ключ от лаборатории робототехники, который дал мне Мак, когда я останусь после школы. Лаборатория полна дорогостоящего оборудования — одна монтажная плата стоит не менее десяти тысяч долларов, но он видел, как я работаю достаточно часто, чтобы знать, что мне можно доверять.

Но, к моему удивлению, он все еще здесь.

— Послушай, Бел, ты отлично справляешься с материалом по курсу углубленной физики, — говорит Мак, и я остаюсь вне поля его зрения, останавливаясь на маленькой нейтральной полосе между классом физики и лабораторией робототехники. — Но робототехника — это командный вид спорта. Если ты хочешь добиться успеха здесь, тебе нужно научиться быть командным игроком.

Я жду ответа Бел, но она ничего не говорит. По крайней мере, я ничего не слышу.

— Я не пытаюсь выделить тебя, — говорит Мак. — Мне пришлось поговорить о том же с Нилам, когда она только начинала. Ты должна понять, что все остальные в команде хотят, чтобы вы добились успеха.

— Хорошо. — Ее голос ровный и скучный, такой же, каким он был, когда я впервые сказал ей, что беру ее в команду. — Да, я понимаю.

— Хорошо! Отлично, — говорит Мак, и я делаю вид, что позвякиваю ключами, давая им понять, что я здесь. — Луна, это ты? — кричит Мак, и я громко закрываю за собой дверь, и это звучит так, будто я только что пришел.

— Да, только что закончил тренировку, — кричу я в ответ.

Мак материализуется за углом.

— Бел здесь заканчивает лабораторную работу, — говорит он, указывая через плечо. — Я ухожу примерно в пятнадцать часов.

— Я могу закрыть, если хочешь, — уверяю я его. — Я не использую ничего серьезного.

Мак пожимает плечами.

— Ты знаешь правила: ни огня, ни тяжестей, ни острых краев…

— Только программное обеспечение, — говорю я ему, кладя руку на сердце. — Клянусь честью скаута.

— Луна, я уже знаю, что ты никогда не была скаутом, — вздыхает Мак, симулируя раздражение, но посмеивается, когда заходит в класс.

Я подключаю наушники Bose с шумоподавлением и запускаю программное обеспечение для проектирования, проверяя некоторые изменения, которые я набросал, прежде чем Нилам попытается со мной поспорить завтра. Почти сразу же я получаю сообщение от Дэша, что-то о десерте начос, который он только что изобрел, но игнорирую его.

Потом кто-то хлопает меня по плечу, и я подпрыгиваю.

— Господи, извини, привет, — говорит Бел, делая шаг назад после того, как я подхожу к ней. Прежде чем у меня получается поставить на паузу Skrillex, который играет исключительно во время кодинга, я едва слышно, как она говорит что-то вроде: «…какая-то болезнь крайней сфоруссированности?»

Я полностью вытаскиваю наушники из ушей.

— Что?

— Неважно, — бормочет она. Сегодня у нее фиолетовый блеск, мерцающий на веках, и пара сережек разного цвета; одна — свисающий полумесяц, другая — крошечный меч, похожий на кинжал. — Я только что закончила свою лабораторную. Мак хотел, чтобы я сказала тебе, когда уйду.

— Хорошо, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы снова надеть наушники, но Бел не двигается. — Что-то еще? — Спрашиваю я ее.

Она ничего не говорит, глядя на экран моего компьютера, и я громко вздыхаю.

— Что?

Она колеблется не менее тридцати секунд, прежде чем сказать:

— Я не думаю, что из этого получится очень прочный сварной шов.

— Что?

— Однажды моему отцу пришлось сделать что-то подобное. Любое давление, и все развалится. Она указывает на ту часть моей конструкции, о которой говорит. — Но выглядит круто, — говорит она, а затем отворачивается.

У меня есть полное намерение отпустить ее, но что-то во мне чувствует острую необходимость удержать ее здесь.

— Что бы ты сделала? — Я спрашиваю ее, и она замирает на месте.

— Мммм. Я имею в виду, мне придется об этом подумать.

Она оборачивается через плечо и снова смотрит на мой экран, и я думаю, что она лжет.

Я думаю, она знает точно, что бы она сделала вместо этого, но она явно не планирует делиться со мной этими идеями. Внезапно мне захотелось позволить ей уйти.

Именно это заставляет меня сожалеть о своем решении взять ее в команду. Не то чтобы она не умная, но она что-то недоговаривает. У меня такое ощущение, будто у нее есть какой-то тайный внутренний монолог о том, как она ненавидит мои идеи, но, насколько я могу судить, она не желает придумывать какие-либо собственные.

— Знаешь, Мак прав, — говорю я. На счёт команды.

Она бросает на меня раздраженный взгляд.

— Ты тоже собираешься читать мне лекции? Не похоже на то, что это появилось из ниоткуда.

Ее рот напрягается.

— Он хороший учитель, — говорю я ей. — Если тебе нужна помощь, все, что тебе нужно сделать, это попросить.

— Ты так думаешь?

Ее тон неожиданно резок, и я моргаю.

— Что?

Она смотрит на меня.

— Тебе когда-нибудь приходилось о чем-нибудь просить Мака?

— Что?

— Нет, нет, — отвечает она сама себе. — И да, может быть, это потому, что ты умнее или одарённее, а может, и нет. Возможно, он сразу решил, что не позволит тебе отстать. В любом случае, ты не замечаешь, не так ли? Что у тебя дела обстоят проще. Тебе не нужно ничего просить, это само приходит к тебе.

Мне кажется, что это несправедливо, хотя я немного расстраиваюсь, когда понимаю, что не могу придумать ничего, что могло бы прямо опровергнуть ее точку зрения.

— Если у тебя проблемы с материалом или ты не успеваешь в робототехнике…

— Это не противостояние, — огрызается она. — Ладно, ладно, я просто… — Это слабый сварной шов, — говорит она мне, внезапно подбегая к экрану. Ты не можешь просто соединить две отдельные части вместе и ожидать, что они будут держаться. Если ты хочешь, чтобы что-то было крепким, оно должно иметь прочную основу.

— Ладно, ладно, — говорю я, потому что очевидно, что она просто хочет со мной поспорить.

— Ты видела, как я работал над этой конструкцией на прошлой неделе. Почему ты тогда ничего не сказала?

— Зачем? Чтобы ты мог исключить меня так же, как Нилам? Чтобы Мак мог прочитать мне лекцию о том, как быть командным игроком? Она усмехается. — Нет, спасибо. Ты уже ясно дал понять, что мой вклад не нужен.

— Что ты… — я останавливаюсь, понимая, что она, должно быть, говорит о предложении, которое она внесла в конструкцию бота на моей вечеринке, если амбивалентную пантомиму можно назвать предложением. — Ладно, во-первых, я не уверен, что это можно считать вкладом.

— Ой, да ладно, — бормочет она, теребя серьгу-меч. — Ты знал, что я имела в виду!

Я это сделал, хотя сейчас мне не хочется повторять это.

— Мы никого не исключаем, мы просто…

Нет смысла вести этот разговор. Она явно не будет меня слушать.

— Послушай, просто придумай что-нибудь простое сегодня вечером, а завтра мы проведем голосование, — говорю я ей. — Если ты думаешь, что проблема во мне, тогда посмотрим, что думают все остальные.

Выражение ее лица снова становится жестким.

— Хорошо, — говорит она.

Я воспринимаю это как согласие и отворачиваюсь.

Если бы я был менее раздражен, я бы обязательно заметил, насколько она отличается сейчас от того, как выглядела минуту назад. Точно так же она выглядела, когда рисовала, чего я больше никогда не видел с того дня, как она присоединилась к команде. Пока она кричала на меня, ее щеки покраснели, глаза широко раскрылись, и она такая вообще-то живая, и эта её версия мне кажется гораздо более интересной, чем та. Даже если я не в восторге от того, что она говорит.

Я беру наушники, чтобы надеть их обратно, когда Бел внезапно выпаливает:

— Это действительно смешно, что ты ведешь себя со мной как придурок только потому, что я увидела проблемы с твоим ботом. Я думала, ты хотел, чтобы я это сделала. Иначе зачем вообще добавлять кого-то в команду? Вы просто искали кого-то нового, кто все время говорил бы вам «да»? Поверь мне, тебе это не нужно.

К счастью, у меня есть наушники, поэтому, хотя я и слышал все, что она сказала, я могу притвориться, что это не так. Я жду, пока не узнаю наверняка, что она ушла, прежде чем снова снять их, варясь в чем-то, что, как мне кажется, напоминает разочарование.

Или, может быть, вину.

Правда в том, что она права. Я вёл себя с ей, как придурок, и это из-за того что она увидела проблемы с моей конструкцией (нельзя отрицать, что она видит их, поскольку она дважды на них указала и это не было связано друг с другом), но дело не в ней, не совсем. Просто трудно увидеть недостатки в чем-то, над чем ты так усердно трудился. Это заставляет меня задавать себе вопросы, чего я не привык делать.

Потому что она права. Все говорят мне «да». Я в том числе.

У меня начинает болеть голова, возможно, из-за того, что я так долго смотрю на экран, поэтому я выключаю программу, запираю лабораторию и иду к машине. На стоянке осталось всего несколько машин, и я подавляю зевок, внезапно утомившись.

Мне нравится быть занятым. Мне нравится быть ответственным. Мне нравится, что люди доверяют мне все — победную цель, ключи от лаборатории робототехники — так что да, меня сводит с ума то, что Бел мне не доверяет. У меня такое ощущение, что она думает, что я просто какой-то самодовольный засранец, но это не так. Или просто я так не думаю.

По крайней мере, я стараюсь этого не делать. (Не так ли?)

Но затем я еду к своему закрытому дому и по длинной дороге к чемодану, который я до сих пор не распаковал после встречи с родителями в Денвере, и думаю: ох, может быть, она просто не видит меня во всем этом. Или, может быть, я даже не удосужился показать ей.

— Как футбол? — спрашивает мой отец, когда я захожу в гостиную из фойе. Я не привык видеть его на диване, поэтому его присутствие на секунду пугает меня. Он всегда немного формален, как будто позирует невидимому интервьюеру из Форбс, и все в нем выглядит целенаправленно, начиная с седины на висках (GQ назвал его «чернобурой лисицей Кремниевого пляжа» в прошлом году) до закатанных манжет рукавов.

— Это было хорошо, — пренебрежительно говорю я. На фоне скудных нордических вкусов моей матери он слишком выдающийся, чтобы говорить о том, что я делал сегодня на тренировке. — Где мама?

— Вечер с друзьями. Ты выиграл? — спрашивает он, глядя вниз, когда его телефон гудит один раз, затем второй.

Нет смысла объяснять, что это была всего лишь драка; это займет больше времени, чем этот разговор. В любую секунду ему нужно будет ответить на звонок или отправить электронное письмо.

— Да.

Он снова поднимает взгляд и кивает.

— Хорошо. А школа?

— Отлично.

Его телефон снова гудит.

— Просто хорошо?

Я пожимаю плечами.

— Получил пятерку за работу по программе углубленного менджмента.

— А как насчет физики? — говорит он, хмурясь в экран.

— Как будто Мак когда-то ставил мне меньше пятёрки, — отвечаю я, не задумываясь, прежде чем внезапно вспомнить выражение лица Бел.

Тебе когда-нибудь приходилось о чем-нибудь просить Мака?

Нилам сказала бы мне это. Хотя, если бы Нилам сказала это, я бы проигнорировал ее.

Чтобы ты мог отстранить меня так же, как ты всегда делал с Нилам?

Проклятие. Я ненавижу это. Она права, и это моя вина.

— В чем дело? — спрашивает мой отец, указывая на выражение моего лица. — Что-то не ладится в школе? Я же говорил тебе, если ты хочешь, чтобы мы наняли тебе репетитора…

Я моргаю, прогоняя разочарованный взгляд Бел, и качаю головой.

— Мне не нужен репетитор, папа. У меня 4,3. Я в порядке.

— Гарвард обычно не соглашается на «хорошо», Тео.

— Я… — я оборвал себя, прежде чем напомнить ему (снова), что я не подаю заявление в Гарвард. Я не знаю, почему родители хотят, чтобы их дети учились в Гарварде, но мой отец не застрахован от парня, который учится в государственной школе на стипендию. — Папа, у меня не будет проблем в школе, обещаю. У меня пятёрки в каждом классе. — Предположим, мне удастся прочитать книгу, которую мы читаем на английском языке: «Божественную комедию» Данте. (Что на самом деле вполне уместно, учитывая, насколько адскими были дела.)

— Ну, это только начало октября, — говорит мой отец. — Я надеюсь, что ты еще не отстал.

Я киваю, не удивившись. По данным Tech Crunch, мой отец известен в отрасли своей «безжалостной эффективностью» — рудиментарным качеством, оставшимся от его раннего опыта работы в качестве редкого цветного человека в его отрасли, в которой доминируют белые. Матео Луна не терпит ошибок, потому что не может позволить себе их совершать, и, как у человека, приложившего столько сил, пробиваясь снизу вверх, он не терпим к людям, которые не справляются со своими обязанностями.

Я поворачиваюсь к лестнице, готовясь надеть спортивный костюм и расслабиться, когда отец снова говорит меня вслед.

— Ты же знаешь, что я просто хочу тебя подготовить, да? — говорит он. — У тебя все будет иначе, чем у меня, малыш. Ты сын Матео Луны. Люди ждут от тебя чего-то.

— Я знаю, папа.

— Это означает, что все будет проще, но и сложнее.

— Я знаю.

— Ты не можешь просто так полагаться на свое имя.

— Я не буду.

Он внимательно изучает меня с минуту, затем кивает.

— Голоден?

Ах, да. Чуть не забыл.

— Да, вообще-то.

— Твоя мама оставила для тебя в холодильнике немного вчерашней тайской еды — говорит он, поднимаясь на ноги. — Мне нужно созвониться с потенциальным инвестором в Осаке. Если что-нибудь понадобится, позвони мне, — добавляет он, хлопая меня по плечу и направляясь по коридору в свой домашний офис.

Я смотрю, как он уходит, а затем направляюсь к холодильнику, пересматривая свои планы и бросая пьяную лапшу в микроволновку.

Возможно, я собирался сегодня лечь спать пораньше, но вместо этого, думаю, вернусь к «Божественной комедии». Мой отец прав: я не хочу ничего испортить самом начале года, и люди ждут от меня больших успехов.

Больше, чем от других.

Глава шестая

СЕКРЕТЫ

Бел

Сначала я не планировала встречаться с Люком и папой в течение длительного времени. Мама явно очень расстроена переездом Люка — они боролись часами пока он, наконец, не убежал — и последнее, чего мне хочется, — это дать ей повод для беспокойства.

Но потом Тео Луна решил усложнить задачу, и мне понадобились кое-какие инструменты, которых нет у моей мамы, оооо… Они нужны мне. Кто-нибуlь, помогите разработать оружие для завтрашнего командного голосования. Даже если Тео просто Тео, я не собираюсь снова доказывать свою некомпетентность.

Одна вещь, которую они никогда не расскажут вам о разводе ваших родителей, — это то, как странно въехать на подъездную дорожку и постучать во входную дверь своего дома. Или, во всяком случае, то, что раньше было входной дверью моего дома, пока моя мама не решила, что блестящий новый город и непомерная плата за обучение стали бы лучшими условиями для меня, последней из ее детей, все еще остающейся дома. («Могло быть и хуже», — сказала Джейми, когда я впервые рассказала ей, почему я перевелась. «Она могла бы записать тебя, типа, в школу мимов», — отметила она, что, хотите верьте, хотите нет, не очень помогло.)

— Бел, — говорит мой отец, открывая дверь, с удивленным видом. Его легкий смех и широкая улыбка; ямочки, которые сразу видно, что я получила от него, и его шок, от моего присутствия здесь, быстро окутывает меня теплом. — Я не знал, что ты придешь.

Я перебираю свои ключи.

— Мне следовало позвонить сначала?

— Что? Нет, дорогая, я просто имел в виду… неважно. — Итак, теперь вы видите, откуда у меня появилась привычка не заканчивать предложения. — Заходи, — говорит он, делая шаг назад. На нем его обычные джинсы и выцветшая красная футболка, которая у него был с тех пор, как я была ребенком. Я практически чувствую запах своего детства в её нитях— смесь опилок и маминого кондиционера для белья «Гардения».

Только тогда я вспоминаю, что моя мама больше не стирает её.

— Вообще-то, Люк дома? — спрашиваю я, неуверенно заходя в дом. Будет менее неприятно, если я останусь здесь — или, по крайней мере, вообще не буду там, где я стал бы соучастником того, что мой отец делает без моей матери. — Мне просто нужно было использовать некоторые из его инструментов в сарае.

— Нет, — медленно говорит мой отец, — но я могу помочь тебе. Если ты хочешь. — Он выглядит оптимистично, а я чувствую себя ужасно. Мне следует просто уйти, да? Мне нужно идти. (Но это или… нет, это просто… Я уже потратила полчаса, пытаясь разобраться в программном обеспечении для проектирования, и для меня это просто бессмыслица, так что…)

— Хорошо, — говорю я. — Да, окей. Спасибо.

— Так над чем мы работаем? — спрашивает меня папа, закрывая за собой входную дверь. Возможно, он понял, что я не хочу идти через дом, потому что вместо этого мы проходим через боковой двор и добираемся до сарая позади дома.

— Это… школьный проект, — говорю я, не особо желая вдаваться в подробности того факта, что я сделала нечто меньше всего свойственное Бел Майер и согласилась присоединиться к команде робототехники. Он, вероятно, положил бы мне руку на лоб и спросил, в порядке ли я, а это отцовская забота, с которой я сейчас не могу справиться. — Мне нужно построить что-то, что может пройти под чем-нибудь. А потом перевернуться.

— Для школы, правда? Господи, — говорит папа, качая головой. Они теперь действительно серьезно относятся к этой учебной программе STEM^4, да?

— Да, похоже на то, — говорю я, как будто я тоже не могу поверить, насколько диким стало образование.

— Как долго тебе придется над этим работать?

— Ох, ну… срок вроде как завтра. Папа выгибает бровь.

— Бел.

О боже, пристал ко мне.

— Хм?

— Слишком много прокрастинации?

— Ой. Ага. — Я заставляю себя рассмеяться с облегчением, поскольку откладывать все на последнюю минуту — определенно надёжное объяснение для Бел. (См. также: катапульты.) — Ну, я думала, что у меня уже все есть, но…

— Не беспокойся, нет смысла сейчас расстраиваться. Хотя я надеюсь, что у меня есть нужные тебе компоненты. Он включает свет в сарае, выдвигая один из массивных металлических ящиков. Речь о гидравлике?»

— Вообще-то, — начинаю я, и, поскольку это мой отец, я просто говорю ему то, что не знала, как сказать Тео Луне. — Я думаю, мы могли бы подключить электрический датчик, чтобы он работал. Типа датчика движения от гаражных ворот или чего-то в этом роде. Для того, чтобы когда что-то приближается, оно просто автоматически скользило бы вниз, а затем, знаешь… Подбрасывало.

Папа склоняет голову набок и кивает.

— Может сработать. Подожди, посмотрим, что у нас здесь есть.

Гидравлика не так сложна, как кажется, если разбить её на основополагающие части. Звучит намного сложнее, чем есть на самом деле.

По сути, гидравлические системы проталкивают жидкость (обычно масло) через клапаны в цилиндр, и это давление определяет все, что вы хотите от вашего механизма. Надавите на один рычаг, а затем, поскольку жидкость имеет только одно направление, она надавит на что-то другое.

У большинства отцов, вероятно, нет баллонов со сжатым газом, но это не мой случай.

— Убедись, что нет пузырьков воздуха, — говорит он мне. Раньше он заставлял меня «прокачивать» вещи, то есть следить за тем, чтобы в гидравлической жидкости автомобиля или велосипедного тормоза не было воздуха. Если в масле есть пузырьки воздуха, то давление расходуется на сжатие пузырьков воздуха, а не на выполнение того, что вы хотите от гидравлической системы.

— Довольно сложно для домашнего задания по естественным наукам, — комментирует мой отец, наблюдая, как я набрасываю то, что думаю о конструкции. Однако вместо того, чтобы расспрашивать меня, он говорит:

— Лучше приступай к работе.

В какой-то момент появляется Люк, на секунду издавая удивленные звуки, прежде чем исчезнуть с папиным кошельком, а затем снова появиться с пиццей. Он шумно жует и разговаривает с набитым ртом, бормоча о правильном давлении, чтобы гидравлика работала, пока его телефон не звонит, и он снова выходит.

— Как это? — спрашиваю я папу, показывая ему, где я прикрепила рычаг поршня к внутренней части цилиндра.

— Выглядит хорошо, — говорит папа, протягивая мне клапан, который он собрал по эскизу, который я нарисовала. — Значит, твой план состоит в том, чтобы нажать на цилиндр, чтобы выдвинуть поршень?

— Да. А затем изменить направление, чтобы убрать его. Я изображаю руками то, что имею в виду. — Значит, если бы у меня был электрический датчик…

— Аха, — говорит он, кивая, — для этого нужен распределительный клапан, окей…

Но когда Люк возвращается, мы с папой чувствуем, как энергия в комнате угасает.

— Ей пора домой, — говорит Люк, не глядя на меня. — Я не могу, — нетерпеливо говорю я ему. — Я все еще работаю над… — Ибб. Сейчас, — говорит Люк.

Папа резко поворачивается ко мне.

— Разве ты не сказала матери, что приедешь сюда? Бел, уже за полночь. Должно быть, она очень волнуется.

Я вздрагиваю, забыв о таких вещах, как время, комендантский час и телефон.

— Да, ну, она больше не волнуется, — напряженно говорит Люк. — Теперь она просто злится.

Отлично. Я еще не закончила.

— Ну, ладно, — говорю я. — Я просто… закончу это в другой раз.

— Разве срок не завтра? — говорит мой отец, в то же время Люк спрашивает меня:

— Это для того клуба робототехники, о котором ты говорила?

— Подожди, клуб робототехники? — повторяет мой отец. — С каких это пор ты посещаешь клуб робототехники? Или любой другой клуб?

— Нет, я не… Смотри, мама меня ждет, — говорю я, собирая гидронасос и детали, нужные для сборки. — Извини, я объясню в другой раз.

* * *

По дороге домой я много думаю о том, почему я просто не объяснила отцу, что делаю это ради… ну, в общем, ради развлечения. Я думаю, потому что он мог задавать вопросы или потому что он мог подумать, что я похожа на Люка, и я предпочту проводить время с ним, а не с мамой. Я не хочу, чтобы он так думал. Было легче позволить ему поверить, что это какая-то учебная ситуация.

Когда я прихожу домой, я ожидаю, что на меня будут кричать, но мама даже не разговаривает со мной.

Ну, не совсем. Она говорит два слова.

— Ложись спать.

Затем она уходит в свою комнату и закрывает передо мной дверь. Это классический случай родительского разочарования, и я чувствую себя ужасно, но в то же время я рада, что она не попросила меня объясниться. Я чувствую, что с каждым днем мне становится все менее и менее интересно объяснять что-либо кому-либо.

Сегодня я впервые за несколько недель работала над своим гидравлическим насосом.

Наверно уже месяцы не бывает момента, чтобы я не чувствовала, как какая-то огромная невидимая тяжесть медленно сдавливает мою грудь.

Люк: ты мертва

Бел: нет

Люк: облом

Я закатываю глаза.

Бел: надеюсь, ты не ешь пиццу на ужин каждый вечер в своей холостяцкой квартире

Люк: сейчас сезон набора массы.

Бел: отвратительно.

Он присылает мне гифку, на которой какой-то жилистый чувак демонстрирует мускулы.

Бел: будешь БОЛЬШОЙ

Люк: эта холостяцкая квартирка также и твоя

Люк: ты можешь накачаться со мной и папой в любое время

Я думаю, он пытается быть хорошим, но сейчас это заставляет меня чувствовать себя странно подавленной и покинутой.

Хотя я готова поспорить, что моя мама тоже почувствовала то же самое, когда узнала, где я был сегодня вечером.

Бел: я люблю тебя, мама

Бел: извини, я не сказал тебе, куда направляюсь

Бел: пожалуйста, не злись на меня

Я жду несколько секунд, гадая, спит ли она уже.

Мама: Я люблю тебя, хиджа^5

Мама: но если ты когда-нибудь сделаешь это снова, я конфискую ключи от твоей машины и твоя любимая толстовка сядет при стирке

Бел: сурово, но справедливо

Мама: иди спать

Бел: ок

Бел: спокойной ночи, мама.

* * *

На следующий день Джейми обращается ко мне, как только я прихожу в школу.

— В курсе углубленной физики пройдёт популярная викторина, — говорит она, выглядя крайне расстроенной. — Сегодня утром Лора занималась робототехникой и увидела экзаменационные листы на столе Мака.

— Не слишком надеешься на себя? — Говорю я и понимаю, что проведение викторины очень вероятно. Мы только что закончили модуль, и Мак не сказал нам, какую лабораторию мы начнем следующей, так что, вероятно, сейчас подходящее время для оценки наших сомнительных способностей.

Мне очень хотелось спать и я именно так и поступила, когда мне сказала мама. (Я не доделала гидравлический насос и т. д.)

— Я облажаюсь — говорит Джейми, ее повязка на волосы, окрашенная в цвета её галстука, слишком жизнерадостна для такого провозглашения конца света. — Я не спала всю ночь, работая над своим судебным аргументом для инсценеровки. И Мак не раздаёт нам баллы п любому поводу, поэтому, если я не получу пятерку за это…

— Ты самопроизвольно воспламенишься? Наверное.

— …тогда я не получу пятерку на уроке, и тогда я потеряю шанс выступить с прощальным словом, и тогда я не попаду в Стэнфорд, и я не поступлю на юридический факультет, и тогда я просто УМРУ, — она воет, поэтому я хватаю ее за руку, закатывая глаза.

— Хорошо, мы можем позаниматься за обедом, — говорю я ей. — Я помогу тебе, обещаю, и уверена, что Лора согласится немного помочь…

Я на мгновение отвлекаюсь, когда мимо проходят Тео Луна с Дэшем, которые оживленно что-то обсуждают, широко размахивая руками. Дэш машет нам с Джейми рукой, прерывая себя на полуслове, пока Тео поднимает взгляд. На секунду мне кажется, что Тео собирается мне что-то сказать, и мои слова застревают где-то у горла. Но затем он просто убирает волосы с глаз и полуулыбается чему-то, что говорит Дэш, один раз кивнув в нашу сторону, прежде чем уйти.

— …так что все в порядке, — заканчиваю я неубедительно, но это не имеет значения.

Джейми уже достает калькулятор и вычисляет точный минимальный балл, который ей нужно набрать на этом экзамене, чтобы сохранить свой сумасшедший средний балл.

Для справки: я не то, чтобы не беспокоюсь о своих оценках. Конечно, да, но трудно быть одержимым ими, когда я даже не уверена, что они имеют значение в долгосрочной перспективе. Я имею в виду, действительно ли все, что я делаю в жизни, требует от меня получения пятерки по гражданскому праву? Предположим, что я даже понимаю, чем я хочу заниматься в жизни, это не стоит стольких хлопот.

К счастью, я понимаю баллистику, и именно об этом викторина (если она существует). Конечно, Тео может подумать, что я борюсь, но на самом деле правда довольно проста. Мак отдает предпочтение мальчикам — непреднамеренно, я думаю, и совсем немного, например, предоставляя им лучший лабораторный стол, или чаще проверяя их, или отводя Кая в сторону, чтобы сказать ему, что он может добиться большего, когда Лора, у которой такая же оценка, после уроков не дожидается, чтобы её подбодрили, и поэтому её уровень не улучшился по сравнению с Каем. Вчера я подумала, что если я попытаюсь поговорить с Маком о нашей лаборатории после уроков, я смогу убедить его, что дело не в том, что мы четверо менее способны. Но мне кажется, что это просто заставит его защищаться, возможно, потому, что он уже думает, что меня не волнует вклад в команду.

Сознание, что Тео явно подслушал вчера небольшую лекцию Мака, смущает, но, что еще хуже, это расстраивает. Я чувствую, что все, что я делаю, лишь укрепляет веру Тео в то, что моих знаний не достаточно. Это явно так, учитывая, как он отмахнулся от меня, когда я указал ему на все недостатки в лаборатории робототехники. Еще более несправедливо то, что чем больше Тео подозревает, что мне нельзя доверять, не уверен в том, что я поступаю правильно, и Мак, похоже, в это верит.

Иногда я думаю, что Я тоже начинаю понемногу в это верить.

Я думаю, что чувство разочарования остается со мной в течение всего дня, потому что после школы (и после викторины, которая на самом деле не стоила паники) я захожу в класс мисс Восс.

— О, Бел, — говорит она, отрывая взгляд от чего-то очень отвратительного, что, как я полагаю, было для ее урока биологии. — Я хотела зайти к тебе.

— Сэкономила вам время, — говорю я ей и достаю из рюкзака гидравлический насос. — Итак, я попала в команду робототехники…

— Я знала, что ты это сделаешь, — говорит она почти самодовольно.

— …и я просто хотела показать это вам. Полагаю, без всякой причины, — бормочу я, внезапно чувствуя себя глупо, но мисс Восс качает головой.

— Покажи мне, — говорит она.

Удивительно, как два маленьких слова иногда могут быть правильными.

— Хорошо, воздух из компрессора поступает сюда, чтобы создать давление в системе, — говорю я, показывая ей направляющую деталь, которая определяет, куда направляется воздух. Я предполагаю, что в лаборатории робототехники есть компрессор, затем цилиндр и перемещает эту деталь. А затем, когда он идет в другую сторону, поршень возвращается обратно.

— Бел, это действительно хорошая работа. Она смотрит на насос, кивая сама себе. — И что, по-твоему, будет делать насос?

— Ну, в идеале я смогу подключить его к чему-то электрическому, например к датчику движения, и тогда каждый раз, когда противостоящий бот приближается, он автоматически выдвигается, — я демонстрирую это с помощью насоса, — а затем гидравлический насос позволит ему пройти под другим ботом и перевернуть его.

— Это очень креативно, Бел. Что сказал мистер Макинтош?

— О, я ему еще не показывала, — признаюсь я, и ее брови хмурятся.

— Ты построила это сама?

— Ну, мой папа и брат очень помогли, — говорю я. — Я просто набросала это, как только отец дал мне детали.

— Ты спроектировала это, Бел. Ты ничего не сделала «просто». Мисс Восс возвращает мне насос. — Я уверена, что остальная часть команды будет очень рада увидеть, на что ты способна.

— Я надеюсь, что это так. — Я кладу насос обратно в сумку. — Так или иначе, я просто хотела вам это сказать, понимаете. — Я прочищаю горло, внезапно чувствуя себя неуютно. — Мне понравилось его строить.

Ее улыбка становится понимающей.

— И?

— Что и?

— А ты думала о своей специальности? Электротехника, механика и гражданское строительство может включать в себя вещи такого рода, — говорит она, указывая на то место, где в моем рюкзаке находится насос.

— Ой. То есть да, — говорю я.

— Хорошо. — Она поджимает губы. — Это не ответ, Бел.

— Ну, я не собираюсь строить остаток своей жизни на одном маленьком гидравлическом насосе, — говорю я ей, случайно позволяя себе перейти на слегка угрюмый тон. — Я даже не знаю, что скажут по этому поводу остальные члены команды.

Я готовлюсь к дальнейшим спорам, но она только пожимает плечами.

— Достаточно справедливо, — говорит г-жа Восс. — Но об этом все же стоит подумать, ты так не думаешь? Ты действительно проявила здесь большую инициативу. Ты вышла за рамки базовой схемы. Это то, что ты построила, Бел, и ты можешь этим гордиться.

На секунду мне кажется, что ей можно верить. Я даже думаю, что, возможно, она права.

— Спасибо, мисс Восс, — говорю я, внезапно чувствуя, что было бы глупо не слушать то, что она мне говорит. Какая у нее причина лгать? Это не значит, что мой жизненный успех принесет ей премию или что-то в этом роде. Ей платят одинаково, независимо от того, пойду ли я в Гарвард или поеду в Гранд-Каньон на весенних каникулах. — Я подумаю о поступлении в колледж.

Но, к сожалению, мое чувство удовлетворенности не длится даже дольше полудня.

ТЭО

Я думал, что Бел собирается запустить схему в программе. Это то, что я сказал ей сделать, но вместо этого она достает из рюкзака гидравлический насос, прикрепляет его к клапану сжатия и, по сути, строит часть рабочего робота прямо перед нами.

— Так что да, — говорит она, направляя воздух из клапана сжатия, чтобы освободить шток поршня. — это произойдёт, вы знаете. Подбросит.

Для человека, который только что построил что-то действительно сложное, она едва может набраться энтузиазма, чтобы составить полные предложения.

— Ты говоришь об использовании датчика для управления… пневматической рукой? — Спрашиваю я.

Она моргает мне.

— Да, — говорит она неубедительно.

— Как будто это работает с воздухом под давлением, — уточняю я, потому что, похоже,

Она не знает, что означает пневматический.

— Ага. — На этот раз она гораздо более настойчива, поэтому она определенно не знала, что это значит, пока я ей не рассказал.

— Ой. Хорошо. Хорошо. — Я чувствую, что у меня должна быть гораздо лучшая реакция на это, поскольку она поняла сложность того, что я пытался создать сам. Это явно экономит мне много времени и усилий.

— Спасибо.

На данный момент я на 100 процентов уверен, что Бел гораздо умнее, чем она притворяется. Она не такая активная, но какой-то механизм определенно срабатывает некорректно в плане ее участия в этой команде. Я видел, как она разбирала некоторые вещи по баллистике на уроке с Джейми и Лорой, поэтому ясно, что она хорошо понимает концепции. Она может их разобрать, я видел ее эскизы. Так в чем проблема?

Прежде чем я успеваю прийти к какому-либо выводу, вмешивается Нилам:

— Так ты просто хвастаешься?

— Что? — Бел поворачивается, одаривая Нилам взглядом раненого оленя.

— Тео сказал, что мы голосуем по конструкции. Ты просто… построила его? — спрашивает Нилам. — Не посоветовавшись ни с кем из команды?

— Ну, я думала, что будет проще…

— Проще для кого? Для тебя?

К вашему сведению, это очень типичное поведение Нилам. Она, наверное, думает о том же, что и я, но, В отличие от меня, она попадает прямо в яремную вену, а это не совсем то, «как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей 101».

Остальные к этому привыкли. Бел, по понятным причинам, нет.

— Какой смысл проектировать схему, если я могу построить ее сама? — рявкает Бел, и двое второкурсников из команды обмениваются тяжелыми взглядами. — Я не вижу, чтобы у тебя возникали какие-либо идеи.

Глаза Нилам сужаются.

— У меня много идей. Ты никогда не спрашивала.

— В какой момент я должна была спросить? Рисунок не сработал бы, поэтому я просто…

— Эй-эй, дамы, давайте сделаем шаг назад и успокоимся, — говорит Мак, перебивая нас через комнату. Обычно он работает за своим столом, пока мы проводим встречи клуба робототехники, но конфликт между Бел и Нилам, похоже, вырвал его из обычного уединения.

— Мы не были не спокойными — говорит Бел. — Эммет и Кай все время ссорятся. Как и Дэш и Тео. Мы просто говорим.

— Ладно, ладно, давайте просто попробуем поладить, ладно? — говорит Мак. — Поговорите об этом, как взрослые.

Взгляд Мака скользит по моим глазам, и он смотрит на меня так: Женщины, я прав?

Я внезапно по-настоящему ненавижу то, что на другом конце этого взгляда я.

— Бел, — быстро говорю я. — Это действительно здорово. И мне нравится идея с датчиком движения. — Но поскольку он еще не полностью закончен, ты все равно можешь разработать полную схему, верно? Мы можем проголосовать по этому вопросу на следующей неделе. Таким образом, Нилам тоже сможет предложить свой вариант, — говорю я, поворачиваясь к ней.

— Отличная идея, Тео, спасибо, — говорит Мак, но Бел и Нилам смотрят на меня так, словно хотят, чтобы подо мной проломился пол, так что я не думаю, что прав.

После тренировки я бегу за Бел, которая практически мчится к машине.

— Привет, — кричу я ей вслед, но она меня игнорирует. — Эй, Бел, да ладно, я сегодня пробежал тысячу самоубийственных спринтов…

— Что? — взрывается она, когда поворачивается ко мне, чем пугает нас обоих.

— Извини, я просто…

— Прости, — тут же говорит она и опускает взгляд. На ней пара Doc Martens, похожих на диско-шары, и носки до колена с мультяшными мопсами, и внезапно я не могу думать ни о чем, кроме мопсов.

— Классные носки, — говорю я.

— Да хорошие. — Она дергает себя за волосы. — Они глупые, но я их люблю.

— Да, они такие. — Я не могу сдержать смех, и она смотрит на меня, закатывая глаза.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Я просто… у меня такое чувство… — Я останавливаюсь. — Не злись. Она выгибает бровь.

— Не обещаю.

— Да, ладно, ну… Я думаю, что ты не умеешь пользоваться этим программным обеспечением, — категорически говорю я. — Думаю, именно поэтому ты не сделала этого для отбора и не сделала этого снова для гидравлической схемы. Она открывает рот, чтобы возразить, но я быстро говорю: — Я не осуждаю тебя, я понимаю. Это утомительно и требует практики. Но я могу помочь тебе, если хочешь.

— Почему?

Я, наверное, должен был бы почувствовать облегчение от того, что она на самом деле говорит связно, но за то время, что я наблюдал за ней (звучит плохо, но… знаете что, забудьте об этом), я заметил, что у нее есть только два режима: суперагрессивный или суперпассивный.

— Потому что я хочу, чтобы эта команда работала, — говорю я. — Потому что я хочу, чтобы мы победили.

— И ты думаешь, что я причиняю вред команде?

— Нет, я просто…

— Тебе не нравится мое отношение? Я не командный игрок? Так просто освободи меня. — Ее рот сжимается.

— Нет, Бел, послушай меня…

— Если я недостаточно хороша для твоей драгоценной маленькой команды по робототехнике…

— Бел, просто остановись на минутку — рычу я, но к тому времени остальная часть команды уже начала просачиваться на парковку позади нас. Мы с ней оба чувствуем на себе их взгляды, поэтому Бел с гримасой отпирает машину и открывает пассажирскую дверь.

— Залезай, — говорит она.

— Что? У меня есть машина, она стоит…

— Заходи, — повторяет она. — В машине безопасное место.

— Бел, если это типа похищение…

— Это безопасное место, — твердо говорит она. — Никакого осуждения. Ладно, неважно.

— Отлично.

Я сажусь на пассажирское сиденье, а она подходит к водительской стороне, дергает дверь и садится. Она ездит на стареньком Субару, что довольно мило. Это машина для прогулок на открытом воздухе, но я действительно не могу себе представить, чтобы эти блестящие Doc Martens хорошо работали в пустыне.

— Говори, — говорит она.

У меня такое чувство, что теперь, когда мы в машине, она меня не перебьет.

Но я также чувствую, что она не хочет слышать ничего похожего на то, что Мак или Нилам уже сказали ей. Она кладет руки на руль, и я тоже смотрю прямо вперед, как будто мы куда-то едем.

— Иногда это действительно тяжело, — говорю я ей, решив быть честным, чего я почти никогда не делаю. Не то чтобы я лжец; просто обычно люди не хотят слышать от меня подобные вещи. Но она сказала, что не осудит, поэтому я решаю ей поверить. — Школа — это слишком, — выдыхаю я. — Футбол — это слишком. Пытаться найти время для волонтерства и общественной жизни, иметь работу и при этом получать хорошие оценки… это слишком много. Все время пытаясь не облажаться, я чувствую себя очень усталым. Понимаешь, существует все это давление, связанное с планированием будущего. И типа, что в будущем? — говорю я, внезапно волнуясь. — Земля фактически разваливается. Политика глупа. Плюс, я не знаю, расизм? Я чувствую, что осознаю, чего мне нужно достичь, но также, что произойдет, если я всех разочарую? Ну, я понимаю, у меня деньги, и это делает меня удачливым, но это также заставляет меня чувствовать себя очень виноватым. И да, я парень, и есть весь этот феминизм и все такое, и это просто…

Ладно, я болтаю. Она ничего не говорит.

— Мне нравится создавать роботов, — удается сказать мне, и именно это я и пытался донести. — Это делает меня счастливым. Это важно для меня. Единственный раз, когда мне действительно нравится быть собой, — это когда я пытаюсь заставить что-то работать.

Тишина.

— Я действительно думаю, что ты умный и творческий человек, Бел. Но я также думаю, что ты знаешь не так много, как другие люди в команде. В этом нет твоей вины, — быстро добавляю я, — но это команда, поэтому, конечно, я говорю это тебе. Это не обязательно значит, что я не думаю, что ты не достаточно хороша. Это просто означает, что я хочу, чтобы ты стала лучше, потому что ты в моей команде. Потому что мы товарищи по команде.

Я долго смотрю на свои руки, гадая, есть ли в этом какой-то смысл. Но когда я украдкой бросаю взгляд на Бел, она уже смотрит на меня, свет со стоянки падает на половину ее лица и освещает ее волосы, падающие ей на плечо.

— Это была очень странная напыщенная речь, — вежливо комментирует она. — Ты сказал, что испытываешь стресс из-за расизма?

— Я это и имел в виду. — Говорю я. — И я думаю, что изменение климата на самом деле очень вредно для коллективной психики нашего поколения.

Она подносит руку ко рту, и на секунду мне кажется, что она плачет, но потом я понимаю, что она смеется.

— О боже, боже, — говорит она. — Боже мой. Ой. Мой. Бог.

— Ладно, перестань, — ворчу я. — Это не смешно.

— О Бооооже моооой.

— Послушай, я видел, как ты сегодня помогала Джейми, — говорю я ей, поворачиваясь лицом к ней.

— Ты делал это? — Она кажется подозрительной, что абсурдно. Не то чтобы я преследовал ее посреди места, где люди обычно едят ланч. Если я случайно заметил, как она объясняет, как летают снаряды, то это совершенно случайно.

— Да, я это сделал, — подтверждаю я, — и ты действительно хороша в этом, Бел. Ты находишься в правильном месте, поверь мне. Ты более чем достаточно хороша. Тебе просто нужно придумать еще несколько вещей, и тогда мы действительно сможем сделать что-то великое. Я обещаю.

Бел накручивает волосы на палец и на секунду отводит от меня взгляд.

— Ты можешь просто… не говорить Нилам? — говорит она, поморщившись, и мои подозрения тут же подтверждаются: я не единственный, кто заставляет ее сомневаться в себе, хотя, наверное, до сих пор я не очень сочувствовал ей. — Я не боюсь ее или чего-то в этом роде, — торопливо добавляет Бел, вероятно, уловив выражение моего лица. — Я бы предпочла никому не сообщать, что мне нужна помощь. Хорошо? — Она смотрит на меня искренним, умоляющим взглядом.

— Эй, я понял, — уверяю я ее. — Нилам тоже не самая моя большая поклонница. Я бы не доверил ей свои слабости. Она бы на меня напала на мартовских идах.

— Думаешь, она нанесет тебе удар ножом в зале римского сената?

Если кто и мог, так это Нилам. По сути, это комплимент.

— Я думаю, что определенно лучше мне этого не знать.

Бел выдыхает остатки смеха и качает головой.

— Я пыталась, — наконец признается она с виноватым видом. — Я пыталась сделать это с помощью программного обеспечения, но я просто… я этого не понимаю.

— Это не очень интуитивно понятно —, признаю я. — Даже мой отец говорит, что пользовательский интерфейс оставляет желать лучшего.

— Я просто чувствую себя никчемной, — задумчиво говорит Бел.

— Ну, это не так, — говорю я ей. — У тебя есть идеи. Очевидно, ты знаешь, как применить их на практике. Тебе просто нужно положить еще один инструмент в свой набор.

— А ты инструмент? — спрашивает она меня, выгибая бровь.

— Я нужный инструмент, — поправляю я ее.

Она улыбается, и на секунду я чувствую, что между нами происходит какой-то атмосферный сдвиг. Просто небольшая дрожь, примерно на 3.0 балла. У меня в голове возникает дикая идея о том, как эта машина пахнет девушкой, и Бел, вероятно, тоже пахнет так же, и если бы я наклонился вперед хоть немного, всего на пару дюймов, то, возможно, я бы смог это выяснить.

Но затем Дэш стучит в окно, и дрожь утихает, мы оба резко выпрямляемся.

— Эй, — говорит он, пытаясь докричаться до меня через окно машины. — Можешь меня подвезти?

— Извини, он еще ребенок, — говорю я Бел, открывая окно, чтобы Дэш тут же просунул голову внутрь.

— Привет, — говорит он Бел.

— Привет, — говорит она.

Долгая, неловкая пауза.

— Ладно, пока, — вмешалась я, выталкивая голову Дэша из машины и вылезая из нее. — Итак, эм…?

— Дай мне свой телефон, — говорит Бел, вспоминая о нашем соглашении и протягивая руку через сиденье. — Ты можешь написать мне, когда вернешься домой.

— О да, окей, отлично. Она вводит свой номер и возвращает его мне. — Увидимся.

— Пока. — Она слегка взмахивает пальцами Дэшу и заводит машину, трогаясь с места.

— Так что это было? — спрашивает Дэш. — Это было типа…? Ты знаешь.

Он делает мне лунное, романтическое лицо, и я со стоном отталкиваю его.

— Я просто предложил ей кое с чем помочь, вот и все.

— Вот и все?

— Это все.

— Ты уверен?

— Я уверен.

— Ну конечно?

— Дэш, я призрак? Ты же знаешь, что я не могу с ней связываться, — напоминаю я ему, забираясь на водительское сиденье моего гибридного BMW. — У нас общая работа.

— Правда?

— А что, если что-то пойдет не так? — Это будет очень долгий год. — Но она тебе нравится?

— Дэш, что я только что сказал? Я закатываю глаза и нажимаю кнопку старта. Мы едва ли даже друзья. В лучшем случае мы типа коллеги.

— Хорошо, — весело говорит он. — Просто проверка. — Он пристегивается и расставляет все мои вентиляционные отверстия под углом к себе. (Излишне говорить, что Дэшу очень жарко.)

— Где твоя машина? — Спрашиваю я его.

— Моя сестра уехала на ней домой.

— Разве ты не знаешь, что твой дом находится в противоположной стороне от моего? Ты мог бы поехать домой с Каем. Или Эмметом.

— Да, я знаю, — смеется Дэш. — Но, наверное, мне просто нравится причинять тебе неудобства.

«Вампирские выходные» начинают воспроизводиться автоматически, и я бросаю ему свой телефон, экран с номером телефона Бел все еще открыт. Откуда бы она ни переехала сюда, это было недалеко. У нее тот же код города, что и у всех нас.

— Поставь что-нибудь получше, — говорю я Дэшу.

— Нет. Питбуль.

Так что, конечно, Дэш включает «Питбуля», и мне со стоном приходится выезжать со стоянки.

Глава седьмая

ЭКСПЕРИМЕНТЫ

ТЭО

— Для кого-то, у кого, предположительно, так много всего происходит, ты слишком доступен, — говорит Бел, положив сумку и пододвигая стул к ноутбуку, на котором я запускаю программу САПР. — Разве ты не в футбольной команде?

— Ты взломала мой личный календарь или что-то в этом роде?

Она бросает подозрительный взгляд в мою сторону.

— Ты думаешь, это какой-то огромный секрет? Тут же лежит сумка с футбольным мячом. Базовый вывод предполагает, что это твое.

— Продвинутая дедукция, — поправляю я ее. — Углубленная дедукция. Не продавайте себя дешево.

Она закатывает глаза.

— Ты собираешься ответить на вопрос?

Нет, конечно нет, потому что это на самом деле так. Я очень занят, и то, что я здесь, означает, что после тренировки мне, по сути, пришлось бежать из раздевалки, плюс мне, вероятно, придется поздно ложиться спать, чтобы закончить работу по углубленной литературе. Но я ей этого точно не скажу.

— Ты бы предпочла, чтобы я тебе не помогал? Потому что без обид, но ты не совсем волшебник САПР.

Она не выглядит обиженной. Честно говоря, она почти не выглядит расстроенной.

— Я выиграла голосование по конструкции деталей на прошлой неделе, не так ли? Даже Нилам нечего было сказать по этому поводу.

— Только потому, что я, по сути, сделал для тебя эту схему.

— Да, ну, это называется «продуктивное делегирование», как сказала бы Джейми. Микроменеджмент — не мой стиль. — Она перекладывает одну ногу на другую, глядя через мое плечо на бота, которого я оставил на экране. — Что это?

— Как раз то, о чем я думал для пятнадцатифунтового бота. Ничего; просто то, над чем я работал, когда в последний раз входил в систему.

— Я думал, мы уже договорились об окончательной конструкции?

— О, это не для голосования или чего-то еще. Просто вещь, с которой я играл. Я собираюсь выйти из окна, но она останавливает меня, положив руку мне на плечо.

— Подожди. Покажите мне.

Я откашливаюсь, стараясь не смотреть туда, куда она положила руку.

— Да, окей.

Я щелкаю по углу бота и перетаскиваю его, чтобы она могла рассмотреть его под разными углами.

— Я взял твою идею с датчиком движения и использовал ее для флиппера, но вырезал центр бота, чтобы меньшая часть флиппера выступала наружу. — Я указываю на клешнеобразную структуру. — Он делает то же самое, для чего был создан твой, но вместо того, чтобы быть продолжением бота, который находится у основания, он выдвигается из того места, где прикреплен вверху. Я нажимаю кнопку «Play» в симуляции, и она мычит себе под нос в знак признательности.

— Это как тостер, — говорит она.

— Да, вроде того, я думаю.

— Думаю, для этого потребуется более высокое давление, чем я рассчитывала.

— Да, но это выполнимо. Благодаря этой форме конструкция становится легче.

— Мы могли бы использовать алюминий?

Мы немного обсуждаем конструкцию, прежде чем я вспоминаю, что мы должны говорить о программном обеспечении.

— Вставай, мы меняемся. Ты управляешь этим.

— Ух, — стонет она, но меняется со мной местами, и запах ее розового шампуня ненадолго доносится до моего лица. — Стоит ли мне начинать новый проект?

— Да, конечно. Давайте сделаем… подводную лодку.

— Подводную лодку, серьезно?

— Почему нет?

Она подпирает подбородок рукой и пристально смотрит на меня.

— Ты просто мучаешь меня, не так ли?

— Да. Определенно.

Точно так же, как я не собираюсь говорить ей, что мне действительно пора писать эссе прямо сейчас, я так же не буду рассказывать о том, что самое интересное, что происходит со мной изо дня в день, — это моя личная игра в угадывание ее наряда. (Я никогда этого не понимаю. Я имею в виду, что мое воображение не так уж богато.) Пока она входит в свой аккаунт, я оцениваю пару джинсов с птицами, грязно-белые Vans и выглядящую винтажную футболку с надписью “Yosemite on it”. А я тем временем ношу простую футболку-хенли с черными джинсами, что внезапно заставляет меня чувствовать себя очень традиционным.

— Ты надевала их раньше, — вспоминаю я вслух.

— Хм? — Она занята открытием нового окна в программе.

— Эти джинсы. Ты уже надевала их раньше, на вечеринке в моем доме. Помню, я думал, что для нее это относительно нормальный вид, пока она не повернулась и я не заметил птиц, что было для меня неожиданностью.

Собственно, все ее присутствие там было сюрпризом. Я ожидал, что

вся ночь будет скучной, что в конечном итоге и стало.

— О да, — рассеянно говорит она. — Ты имеешь в виду тот день, когда я бросила вызов твоей мужественности?

— Я бы не сказал, что ты бросила вызов.

Она усмехается мне через плечо.

— А я бы сказала.

— Ладно, мне кажется, ты думаешь обо мне худшее, — замечаю я со стоном.

— Кто сказал, что я о тебе что-то думаю?

— Ой, Бель-как-в-бельканто. — Я делаю паузу. — Что это вообще значит?

— Что, бельканто?

— Ага.

— Это опера, — говорит она. — Это означает «красивая песня», хотя не существует реальной расшифровки этого понятия. Это не что-то конкретное, как ария или увертюра.

— Ой. — Я уже посмотрел, когда она это сказала в первый раз, но до сих пор понятия не имею, о чем она говорит. Мысленно добавляю ария и увертюра в мой список вещей, которые нужно понять в неизвестном будущем. — Ты любишь оперу или что-то в этом роде?

— Иногда, — говорит она, пожимая плечами. — Мне вообще не нравится закрывать чему-либо дверь. Я думаю, в большинстве вещей есть что-то интересное.

— Даже в роботах?

Она слабо улыбается экрану компьютера.

— Даже в роботах.

Я бы солгал, если бы сказал, что мне не нравятся эти секретные уроки по программированию. К счастью, они секретные, поэтому никто не спрашивает. Просто Бел продолжает меня удивлять, либо потому, что она очень быстро учится, либо потому, что задает интересные вопросы, которые заставляют меня думать. Может быть, это просто потому, что она новенькая и поэтому автоматически более интересна, но в последнее время даже тусоваться с друзьями становится стрессом. Они всегда хотят знать, для чего я занимаюсь робототехникой, или могу ли я помочь им с поступлением в колледж, или чтобы я подумал о том, как мы собираемся победить наших соперников, или когда я снова устрою вечеринку.

Что касается Бел, я никогда не знаю, что она скажет дальше.

— Разве не было бы странно, если бы все программное обеспечение было просто джинном, заключенным в новую форму? — внезапно говорит Бел. — Я имею в виду, ты говоришь мне, что это все код, но я не знаю, верю ли я тебе. Это явно напоминает джинна.

— Неа. — Я борюсь с улыбкой. — Просто куча двоичных чисел, нулей и единиц.

— Да… извини, но для меня джинн имеет гораздо больше смысла, чем просто случайный набор чисел. Она качает головой. — Я на это не куплюсь.

— Похоже на одну из теорий заговора Дэша. — Дэш почти всегда хочет поговорить подобных странных вещах или о том, думаю ли я, что инопланетяне существуют (определенно да, по крайней мере микроорганизмы). Либо это еда. — Но даже если ты права, они явно изменили правила. Мы получаем гораздо больше трех желаний.

— Да, мы получаем. Бедный джинн. Бел сочувственно потирает бок компьютера. — Я бы освободила нас обоих, если бы могла, — вздыхает она, глядя на меня так, будто это я их проклял.

— Ой, ладно. Лучше научиться этому сейчас, — напоминаю я ей. — Это понадобится тебе в колледже, и я сомневаюсь, что у тебя будет такой талантливый благодетель, когда ты будешь учиться на какой-нибудь инженерной программе для первокурсников.

— Мм. Наверное.

Это довольно нерешительный ответ, что вызывает у меня подозрения. Однако прежде чем я успеваю ее подтолкнуть к этому, она спрашивает о чем-то еще.

— Как мне снова добавить двигатели?

* * *

— Сегодняшний вертикальный спиннер был удачным решением, — говорю я Бел, когда мы в следующий раз видимся в лаборатории робототехники, а это происходит в следующий вторник.

Я думал, что смогу отказаться от поездки с мамой в Палм-Спрингс на выходные, но, очевидно, она чувствовала, что я испытываю стресс и нуждаюсь в каком-то очищении ауры, пока мой отец был в Чикаго на технической конференции. В основном я оставался в отеле и делал уроки, пока маме делали массаж горячими камнями, но это не было ужасно. Я всегда предпочитаю проводить время с ней, если мне нужно куда-то пойти с одним из родителей. Она не представляет меня своим коллегам как «мой сын Тео, очень умный, хотя я уверена, вы постоянно это слышите» или «Я ведь рассказывала вам о своем сыне Тео, не так ли? Очень многообещающий с правильным направлением», и она не заставляет меня выслушивать долгие разговоры о венчурном финансировании.

— Хорошо, некоторым из нас приходится работать, — шутит Бел, или, по крайней мере, я надеюсь, что она шутит. Я знаю, что она смотрела мою историю в Instagram, где я регистрировался в «Паркере», и мне вдруг захотелось, чтобы она этого не видела. — Кстати, как прошли твои выходные?

— Просвещение. По мнению таролога, мое будущее выглядит хорошо.

— Многообещающе?

— О, очень многообещающе. С правильным направлением.

Она закатывает глаза, но на этот раз я могу сказать, что это не я.

— Иногда я думаю, что предпочла бы, чтобы мне было сорок, и я задавалась вопросом, куда пошла моя жизнь, вместо того, чтобы в семнадцать безжалостно преследовать свое будущее, — говорит она. — Я не могу дождаться своей жизни в тихом отчаянии, чтобы наконец-то поразмышлять о том, как я потратила свою драгоценную молодость.

— Я думаю, тебе уже сорок, и ты в отчаянии? — Шучу я.

— Ну, ты бы знал, — говорит она небрежно, что заставляет меня на секунду остановиться.

— Что?

— Хм? Я не хотела тебя оскорбить. Я просто имела в виду, что ты очень серьезен.

— Что? Как?

Она смотрит вверх. Ну, ты определенно… очень серьезный чувак, — говорит она, и это не становится яснее.

— Что? Нет. — Я отчетливо осознаю, что это уже третий раз, когда меня что-то внезапно раздражает.

— Ладно, конечно, — говорит она со скучающим видом, от чего становится только хуже.

— Ты имеешь в виду, потому что у меня нет эксцентричных джинсов с птицами? Сегодня на ней сарафан какого-то некрасивого цвета, типа ржавчины или меди. Я бы, конечно, не выбрал это, хотя на ней это смотрится неплохо. Как закат.

— Во-первых, эти джинсы не эксцентричные — поправляет она меня, — они пикантные. Во-вторых, нет, я не это имел в виду, но я вижу, что ты в странном настроении, так что давай просто поработаем.

Она открывает новый проект и говорит:

— Должна ли я заняться рабочим роботом? Аким попросил меня сделать симуляцию вращения, и я вроде понимаю, но в то же время я не…

— Думаешь, я что-то вроде… человеческих штанов-карго или чего-то в этом роде? — Спрашиваю я ее. Она хмурится мне.

— Что?

Ладно, хорошо, так что, по крайней мере, ситуация изменилась. Или меняется.

— Ты ведешь себя так, будто ты более интересна, чем я, или что-то в этом роде, — говорю я. — Или, типа, я скучный. Или я не знаю. — Я знаю. Я знаю точно.

Это вопрос птичьих джинсов и гордости.

— Хорошо, хорошо, давай обсудим это. Она поворачивается ко мне лицом, и ее волосы, заплетенные в небрежную косу, падают ей на плечо.

— Я думаю, ты очень упорный, — она говорит без особого перегиба. — Когда ты со мной наедине, с тобой все в порядке, Дэш всегда говорит, что ты самый забавный человек, которого он знает…

— Дэш говорит это всегда? С каких пор?

— …но ты просто раскачиваешь людей, — продолжает Бел. — Как сегодня с Лорой.

Я вспоминаю, о чем она могла говорить.

— Ты имеешь в виду, когда я говорил с ней о сайте?

— Ой, ты говорил ей? Потому что с моей точки зрения, ты говорил в нее, — говорит Бел слегка неприятно. — Ты же знаешь, что она потратила целую неделю на этот новый интерфейс, да?

— Я только говорил ей, что если мы хотим максимизировать прибыль от сбора средств, то страница контактов должна быть более заметной…

— Знаешь, все готовы оправдываться за тебя, — перебивает меня Бел. — Лора сказала то же самое, когда я указала ей на это: ты «просто» хочешь, чтобы все было так или иначе. Но ты понимаешь, что это школьная робототехника, а не НАСА, верно? — Она смотрит на меня в течение абсолютной, непрерывной паузы, прежде чем сказать: — Я чувствую, что кто-то должен тебе это сказать.

— Хорошо. — Хотя у меня такое чувство, будто она только что ударила меня. — Отлично. Мне жаль. Я пытался сделать команду лучше, но если ты считаешь, что это вредит моральному духу, я это исправлю.

— Тебе не обязательно… — Она глубоко выдыхает, как будто я ее утомляю, поэтому я поворачиваюсь к экрану, внезапно желая пойти домой сразу после тренировки.

— Нет, все хорошо. Аким говорит только о реакциях крутящего момента, потому что ему все еще нужен топор по…

— Тео, ты можешь меня послушать? Бел складывает руки на груди. — Я еще не закончила.

— Извини, я тебя перебил? — Я горько спрашиваю, и это должно быть шутка, но я думаю, что для нас обоих очевидно, что это не совсем так.

— Тео, тебе не нужно исправлять что-либо. Я не прошу тебя меняться. Я объясняю, что считаю тебя очень серьезным человеком, потому что ко всему относишься очень серьезно.

— Значит, вместо этого мне не следует ни к чему относиться серьезно?

— Нет. Забудь это. — Она отворачивается.

Я знаю, что мне следует отпустить это, но я не могу.

— С каких это пор вы с Дэшем говорите обо мне? — пузыри изо рта.

— Мы вместе на статистике. — Это только что всплыло.

— Как?

— Что это, испанская инквизиция?

Я ощетиниваюсь.

— Я пытаюсь очистить Испанию? Нет. Я задаю вопрос? Да.

— Хорошо, тогда мы собираемся драться? — говорит Бел, поворачиваясь ко мне. — Это то что ты хочешь? Хорошо, давай бороться.

— Я… — Я останавливаюсь. — Что черт возьми, это значит?

— Это означает, что, очевидно, я тебя расстроила, и теперь у тебя есть вся эта странная энергия, которую тебе нужно выплеснуть, так что давай бороться. Мы можем сделать это так, а можем сделать так, — говорит она, указывая на компьютер. — Выбирай из двух ядов.

— Мы не ссоримся.

— Хорошо, я выберу. Ты там проектируешь пятнадцатифунтового бота, — говорит она, указывая на запасной ноутбук, — а я сделаю его здесь. Затем ты сможешь загрузить свой, и мы запустим симуляцию. ОК?

— Ты еще не знаешь, как это сделать.

— Ну, нет лучшего времени, чем настоящее, верно? — Она сдвигает свой стул, поворачивая его от меня так, чтобы она могла смотреть на компьютер. — Иди, — говорит она, и это очень похоже на Уходи, что меня еще больше злит.

— Отлично. — Я протягиваю руку и беру ноутбук.

Поскольку на уме Аким и топоры, я проектирую что-то такое, что по сути, является обратной гильотиной: длиннорукое оружие, которое поднимается над спиной и режет вниз. Процесс сборки меня немного отвлекает, особенно потому, что в последнюю секунду я решаю немного изменить свои характеристики и заставить топор идти в обе стороны. Очевидно, я понятия не имею, какие вещи будет проектировать Бел, потому что я никогда не знаю что у неё на уме. Я понятия не имею, о чем она думает, как ей приходят в голову идеи или что она на самом деле имела в виду, когда говорила, что я «серьезный чувак», и я не знаю, почему она разговаривает с Дэшем или почему Дэш никогда ничего не говорил мне о том, что они вместе на статистике, и я не знаю, почему ее мнение обо мне вдруг стало таким важным.

— Сделал? — спрашивает она.

Нет, не совсем. Я мастер по натуре. Я мог бы часами работать с этим ботом, меняя и переделывая вещи, пока он не станет идеальным, чего никогда не бывает.

— Да, все готово, — говорит она, подходя и выхватывая ноутбук из моих рук.

— Подожди, Бел, это не…

Она делает паузу, глядя на экран, а затем снова смотрит на меня. — Ух ты, ты просто… — Ее рот сжимается. — Ты просто отстой. Так много.

У меня сводит желудок.

— Я же говорил тебе, что это еще не закончено…

— Нет, стоп, я… я имела в виду, что это действительно хорошо. — Она вздрагивает. — Извини, мой брат… Он всегда говорит мне, что я отстой, когда он имеет в виду: «То, что ты сделала, действительно круто», так что, видимо, у меня токсичная мужественность. Всё в порядке.

Она отворачивается и загружает мою конструкцию. К тому времени, когда я заставляю себя подняться на ноги и снова присоединиться к ней, она уже подтянула его к себе.

У нее Thwackbot, бот, который вращается как волчок, с боковым оружием, которое набирает обороты по мере того, как сам бот ускоряется. Суперэффективно, хотя в движении его трудно контролировать.

— Чтобы это заработало, понадобится очень сложная электроника, — тупо говорю я.

— Да, но это фейк, не так ли? На самом деле мы их не строим. — Она запускает игру в симуляционном бою, и мой бот наносит несколько хороших ударов, не давая её вращаться достаточно быстро, чтобы повредить мой.

— Приятно, — говорю я с облегчением. — Я выигрываю.

— Тебе повезло. Два из трех, — говорит она и снова нажимает кнопку «Play». На этот раз ее рука врезается в мою и практически разрывает ее. — Снова.

Мой бот снова побеждает, и она хмурится.

— Лучший из пяти, — предлагает она.

— Жалкий неудачник, — говорю я ей.

— Да, я знаю, — соглашается она и нажимает кнопку воспроизведения. После пяти она победила.

— Семь, — говорю я. — Последнее было глупо.

— Жалкий неудачник, — говорит она.

— Абсолютно, — подтверждаю я и протягиваю руку, запуская его снова.

Когда мы дошли до тринадцати, ее телефон гудит, и она со стоном переворачивает его.

— Боже. — Она торопливо печатает что-то в ответ, затем качает головой. — Не могу поверить, что позволю тебе победить.

Я игнорирую небольшой провал разочарования в моей груди.

— Позволишь мне выиграть? Ты проиграла, абсолютно и безоговорочно…

— О, нет.

— Кто это был? — спрашиваю я, указывая на ее телефон.

— Моя мама. Она вернулась домой раньше, чем я думала. Она медсестра скорой помощи, — объясняет она.

— О, это круто. А у тебя есть брат?

— Да, их двое, я самая младшая. Один из них абсолютно худший, а другой… на самом деле значительно хуже. Она рассеянно делает паузу, затем смотрит на меня. — Я бы спросила тебя о твоих братьях и сестрах, но знаю, что у тебя их нет.

— Ты всегда говоришь обо мне так, будто уже знаешь все, что нужно знать, — говорю я, и только когда это предложение слетает с моих губ, я понимаю, почему я так зол.

Потому что она ведет себя так, будто знает меня, и мне кажется, что это несправедливо. Мне было приятно узнавать её, но, видимо, для нее во мне нет ничего нового. Я просто парень, о котором говорят люди, и то, что говорят другие, кажется для нее большим количеством информации. Она видит Палм-Спрингс в моем Instagram, видит мой дом и наблюдает, как я разговариваю с Лорой, не зная, что Лора была практически моей сестрой, когда мы были детьми, и наши мамы — лучшие подруги, и да, возможно, сейчас все по-другому, но я не всегда смягчаю то, что говорю Лоре, потому что она меня знает.

Итак, для Бел Майер я титулованный богатый парень, который играет в футбол, у которого нет братьев и сестер, и они с моим лучшим другом говорят за моей спиной о том, какой я серьезный.

И тогда я понимаю, что я не злюсь. Мне больно.

— Да, я… просто заметила, что, наверное, я тоже вела себя как придурок, — говорит Бел.

Она медленно, как-то механически, поднимает рюкзак.

— Спасибо за сегодня, — говорит она и кусает губу. — Я действительно ценю это.

— Все в порядке. Это не проблема.

— Я просто… мне нужно вернуться домой, иначе мама заземлит меня навсегда, так что

— Я понимаю. Увидимся в классе.

Она кивает и отворачивается. После ее ухода я еще не совсем готов идти домой, поэтому еще раз нажимаю кнопку воспроизведения в симуляции.

— Подожди, Тео…

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как она стоит в дверях кабинета физики, ее щеки ярко покраснели, словно она бежала.

— Я забыла тебе сказать, что серьёзность — это не плохо, — говорит она, немного запыхавшись. — Не многие люди относятся к вещам серьезно. И с тобой особенно неплохо, потому что ты серьезно относишься к людям. Ты взял меня серьезно. Я для тебя не шутка и это… это круто. Это действительно круто, и я ценю это, правда. И ты относишься к Лоре серьезно, и благодаря этому веб-сайт теперь работает лучше. И ты серьезно относишься к своей работе, и это намного лучше, чем тот, кому все равно, так что…

Она замолкает.

— Какой сейчас счет? — спрашивает она, указывая на экран, а я смотрю на результат нашего последнего раунда симуляционного боя.

— Ничья, — говорю я, потому что было четное количество симуляций. — нажать кнопку воспроизведения еще раз?

— Нет, оставим так. Да, просто оставь так. Мы можем сделать это снова в другой раз.

Она отдает мне одно из своих причудливых полуприветствий.

— Тогда до завтра.

Она, честно говоря, такая странная.

— До завтра, — повторяю я, закатывая глаза. Но когда она ушла, я внезапно почувствовал, что тяжесть спала с меня. Как будто она меня немного знает или, по крайней мере, хочет попытаться посмотреть.

Бел

Ты сказала, что будешь дома двадцать минут назад, Изабелла, — говорит моя мать, когда я прихожу домой, но прежде, чем я успеваю на это ответить, она уже ходит.

— Я приготовила твое любимое блюдо, — кричит она через плечо, исчезая на кухне, где я чувствую запах тамаринда для кислого супа синиганга. На самом деле это не моя любимая еда; я люблю лазанью, но поскольку моя мама всегда говорит, цитирую: «это может приготовить каждый», я никогда ее не получаю. (Не поймите меня неправильно: синиганг определенно хорош. Мне нравится его терпкость, которая, как мне хочется думать, в некотором роде способствует утонченности моей натуры. Но да, лазанья.)

Я до сих пор не совсем смирилась с тем фактом, что возвращение домой теперь ощущается по-другому, или что все рефлексы, которые я развила с тех пор, как мы сюда переехали, стали совершенно бессмысленными. Мне больше не нужна мышечная память, чтобы не споткнуться о туфли Люка, которые он скинул у двери. Раньше, приходя домой, я просто незаметно скатывалась в уже существовавшую статику, но теперь чувствую, что постоянно что-то нарушаю. Как будто мне следует войти в квартиру на цыпочках, на случай, если атмосфера испортится, когда я приеду.

Это звучит плохо. И правда, все не идеально. Я привыкла к тому, что на Люка кричат, или к Гейбу, который уделяет большую часть всеобщего внимания, поэтому быть здесь единственным ребенком — это все равно, что падать в какую-то причудливую кроличью нору, где я — любимец и самая большая проблема.

— Как прошел день?" — кричит моя мама из кухни. На ней снова толстовка DARTMUTH МОМ, которую, клянусь, она никогда не снимает. Она также пьет воду из бутылки из Дартмута, у нее есть брелок для ключей из Дартмута и наклейка надписью «Дартмут» на ее машине. (Та, что находится ниже неё, CSU Fullerton слегка отслаивается.)

— Всё хорошо, — отвечаю я, глядя вниз, когда мой телефон гудит.

Джейми: черт возьми, у тебя есть эти записи?

Бел: извини, извини, да, я только что вернулась домой, подожди

— Хорошо, и все? — спрашивает моя мама.

— Что? — кричу я в ответ.

Джейми: подожди, только что??

Джейми: однажды тебе придется сказать мне, почему ты всегда так поздно приходишь из школы

Джейми: ты же не проваливаешься?????

Джейми: о боже, если да, то я буду чувствовать себя ХУДШИМ сопровождающим адаптацию переведённого

Бел:… ты все еще думаешь о себе как о моем приятеле по адаптации

Бел: потому что я чувствую, что мы в некотором смысле продвинулись вперед

Бел: на один или два шага

Джейми: давай не будем зацикливаться на технических подробностях

Джейми: все в порядке??

Я делаю паузу на секунду, потому что, учитывая все, что я только что сказала о своей семейной жизни, можно подумать, что мой ответ будет отрицательным. Как ни странно, но это не так.

Я начинаю переписываться с Джейми, но тут мама снова прерывает меня.

— Бел, ты идешь?

— Я сейчас, — Кричу я и вслепую иду в свою комнату, чтобы оставить школьную сумку. — Просто нужно послать кое-что Джейми.

— Еда остывает, Изабелла!

Если бы Люк был здесь, это не было бы проблемой; вместо этого это было бы больше похоже на «Лукас, я просила тебя убрать свои вещи» или «Лукас, иди сюда, пока я с тобой разговариваю», — это фоновый шум, которого мне действительно начинает не хватать.

Я отбрасываю эту мысль и сажусь отправлять Джейми свои записи по электронной почте.

— Я знаю, мама, одну секунду! — Я говорю, а потом сомневаюсь.

Бел: хочешь знать правду?

Джейми: нет, мне нравится жить во лжи

Джейми: ОЧЕВИДНО, ЭТО ШУТКА. СКАЖИ МНЕ НЕМЕДЛЕННО.

Ладно, это смешно, я знаю, но… я как будто хочу рассказать кому-нибудь, чем я занимаюсь после школы. Я чувствую, как оно пузырится, всё ближе к поверхности, постоянно на кончике моего языка. Выбросить это из головы кажется важным, хотя бы для того, чтобы я случайно не выпалила это каким-нибудь случайным и ужасающим образом.

Бел: ок, но это не имеет большого значения

Джейми: ОБ ЭТОМ Я БУДУ СУДИТЬ

Бел: ок, ну

Бел: Тео помогал мне после школы с программным обеспечением для робототехники

Я жду ее ответа, закусывая губу и гадая, не напутала ли я её. Если кто и собирается придавать этому слишком большое значение, так это Джейми, которая уже считает, что интерес Тео ко мне каким-то образом интригует. Но это не так. (Я почти уверена, что это не так.)

Джейми: типа… одни? Или вы изучаете какое-то программное обеспечение на курсе для чайников, которые он ведёт за баллы по волонтерской работе

Бел: ок, во-первых, спасибо за вотум доверия

Джейми: я ПРОСТО ПРОВЕРЯЮ

Джейми: и, честно говоря, я бы полностью поручилась за него, если бы было необходимо

Бел: конечно, ты бы поручилась

Бел: мы одни

Она сразу же начинает печатать, поэтому я жду.

Хорошо, прежде чем она перейдет к этому, давайте просто остановимся и посмотрим на это логически.

Доказательство А: Джейми, в отличие от меня, полностью находится под причудливыми чарами Тео, поэтому ее инстинкты явно заставляют её быть подозрительной. Я реалист, и поэтому на меня не могут повлиять глупые волосы или чрезвычайно интенсивный зрительный контакт.

(Я думаю)

(Я надеюсь)

Доказательство Б: Джейми, в отличие от меня, была убеждена, что между мной и Тео что-то есть с тех пор, как он оттащил меня в сторону на своей вечеринке, которая, как всем известно, закончилась тем, что он почти сразу же сбежал, поэтому, если она думает, что там что-то есть, она объективно не права.

Учитывая все это, с моей стороны явно очень глупо говорить ей об этом, и я не сомневаюсь, что сразу же пожалею об этом. Но как я мог рассказать кому-то другому?

Я имею в виду… Тео Луна? Углубленная Физика? Робототехника?? Мы с моими старыми друзьями даже больше не говорим на одном языке, так что…

Джейми: О боже

Я выдыхаю с облегчением, она такая предсказуемая.

Джейми: ОМГОМГОМГ

Бел: Джейми

Бел: это уже слишком Джейми:

Я улыбаюсь. (Никому не говорите.)

Джейми: О Боже, именно так люди влюбляются

Бел: уххх стоп

Бел: мы друзья

Джейми: ДРУЗЬЯ, КОТОРЫЕ ТАЙНО ПРОВОДЯТ ЧАСЫ В ЗАМКЕ ЛАБОРАТОРИЯ РОБОТОТЕХНИКИ

Бел: ты смотришь слишком много фильмов на Холмарк

Бел: скажи своей маме, что ей нужно прекратить позволять тебе и вмешаться

Джейми: СЕКРЕТЫ!! РОБОТОТЕХНИКА!! РЕПЕТИТОРСТВО!!

Джейми: это КЛАССИЧЕСКАЯ фраза.

Бел: это не классический образ.

Бел: Никто никогда за всю историю не влюблялся в лаборатории робототехники

Бел: освещение ужасное

Бел: роботы не сексуальны

Бел: и это действительно не так

Джейми: пока нет, но это НЕИЗБЕЖНО

Бел: нет

Бел: стоп

Джейми: омг, я так тебя ненавижу, и еще я так сильно переживаю

Бел: он буквально ненавидел меня, например, в прошлом месяце

Джейми: даже лучше!!

Джейми: враги становятся любовникам

Джейми: идеальная история

Бел: мы просто друзья

Бел: не более того

Бел: мы академические коллеги

Джейми: враги коллеги-ученые становятся любовниками

Бел: перестань так говорить

Джейми: я имею в виду, что я бы умерла от ревности, но также и

Джейми: от радости

Джейми: МОЖЕШЬ ПРЕДСТАВИТЬ, ЧТО ТЫ ВСТРЕЧАЕШЬСЯ С ТЕО ЛУНОЙ?

Я определенно не могу. И на самом деле лучше всего этого не делать, потому что тогда я начну отвлекаться.

Потому что я знаю, что у него дурацкие волосы. Я знаю, что он одевается как богатый мальчик и делает такие вещи, как пребывание в хороших отелях на выходных, пока я сижу и смотрю Netflix и ем рисовый пудинг из чашки. Я знаю, что по сути этого никогда не произойдет, потому что мы действительно разные, и он не в моем вкусе, и, вероятно, встречаться с ним было бы огромной головной болью.

Но я клянусь, что в этом что-то должно быть, потому что его волосы кажутся такими мягкими, и когда он что-то придумывает, у него такое прищуренное, сосредоточенное выражение лица, и от него пахнет чистым бельем и летом, и я это ненавижу. Я ненавижу все это.

Бел: это правда, правда не так

Я имею в виду следующее: мне действительно, очень нужно поверить, что это не так.

Бел: сегодня мы провели около двух часов, сражаясь роботами.

Джейми: и что?? он любит роботов

Джейми: все это знают

Бел: да, точно, он любит РОБОТОВ

Бел: я просто здесь

Бел: человеческая девушка

Бел: почти без электрических частей.

Джейми: ЕЩЁ РАЗ, ПОКА.

Джейми: подожди, извини

Джейми: Дело не в деталях

Бел: нет, ты права, я могу получить микрочип в любой день

Джейми: о боже, ЗАТКНИСЬ, ТЫ САМАЯ ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ

Джейми: ты слишком разумна, и я это ненавижу

Бел: ну, по крайней мере, в этом мы можем договориться

Я Беру с неё клятву хранить тайну, потому что, очевидно, единственное, что хуже, чем то, что остальная часть команды, знает, что мне нужна помощь, это то, что остальная часть команды думает, что у меня, как буквально у всех девочек в нашей школе и, возможно, у некоторых мальчиков, есть влюбленность в Тео Луну.

В моей руке гудит телефон, и я стону, думая, что это снова Джейми, но это не так. Ну, это Джейми, а еще есть случайная гифка из «Улицы Сезам» от Дэша, но есть и кое-что еще.

Тео: просто хотел сказать тебе, что я стал лучшим по результатам тысячи

Бел: стоп

Тео: вообще-то твой бот просто… перевернулся и ушел. странно я знаю

Тео: что-то о неудачах твоего стиля управления

Тео: извини, ты знаешь, какие роботы

Тео: не я устанавливаю правила

Это не влюбленность.

Бел: хммм мне понадобятся свидетели

Бел: показания под присягой

Бел: психологические оценки

Бел: видеозаписи без признаков внесения изменений

Тео: ты думаешь, это настоящий криминальный подкаст

Бел: боль и страдания моего робота для тебя ШУТКА??

Тео: ох ох она работает адвокатом

Бел: Дамы и господа присяжные, то, что вы здесь увидите, это человек, поглощенный своими тираническими целями

Бел: на его пути разбросаны невинные роботы

Бел: его интеллект может быть искусственным, но его жажда власти по-настоящему велика.

Тео: возражение

Бел: к чему?

Тео: масштаб

Бел: из…?

Тео: этот допрос

Имя Джейми всплывает снова.

Джейми: ты знаешь, я шучу, верно

Джейми: я вообще-то думаю, что это здорово, если вы с Тео друзья

Джейми: и в любом случае мы можем поговорить о чем-нибудь другом

Бел: как диджейская карьера твоей сестры?

Джейми: омг не надо

Джейми: дела в твоей семье идут лучше??

— Бэл, — кричит мама в этот самый момент, — ты идешь или что?

Упс.

Мои реальности на мгновение сталкиваются: та, где я осталась после школы с Тео, сталкивается с той, где я случайно просидела здесь десять минут, избегая следующего приема пищи, и на секунду мне нужно подумать о том, что я скажу Джейми.

Правда в том, что в последнее время мне приходится готовиться к ужину с мамой. Не потому, что я не люблю проводить время с мамой, а потому, что многие темы для разговоров запрещены.

Папа? Нет. Я не могу заставить себя ответить на его сообщения.

Люк? Определенно нет. Моя мама плачет, если ей попадается носок, который он забыл.

Гейб? Моя мама может говорить о нем всю ночь, а я точно не могу.

Школа? Все в порядке, но этот разговор всегда приводит к вопросам о моем заявлении в колледж, которое я еще не закончила.

Так что в основном остается погода.

Я отвечаю Джейми: да, все в порядке, иду ужинать! — а затем я смотрю на последнее сообщение Тео, плавно перетекая в мой другой мир.

Тео: ты опасна, бельканто

Я знаю, что он называет меня так, чтобы подразнить меня за то, как я поправила Мака в свой первый день в классе углубленной физики, но теперь, когда я знаю, что он знает, что это значит, и все равно называет меня так, меня это не беспокоит. Меня это совсем не беспокоит.

(Не влюблена, не влюблена, не влюблена.)

Глава восьмая

ДРУЗЬЯ

ТЭО

— Эй, — говорю я, глядя через плечо Бел, пока она работает над платой для нашего 120-фунтового бота, которого мы сейчас зовем Пуччини. Бел всегда невозмутимо заявляет о таких вещах, как «Пуччини сейчас находится в утробе матери», как будто мы буквально рожаем его. Это, как и многое из того, что она говорит, совершенно нелепо. — Как он поживает?

— Мальчик здоров и хорошо развивается, — говорит Бел. Я толкаю ее локтем с притворным раздражением, и она толкает меня в ответ, и это может быть приятным моментом, пока Нилам не перебивает меня.

— Вы двое закончили? — твердо говорит она.

— Ты чего-то хотела? — спрашивает Бел.

— Да, немного тишины и покоя, — бормочет Нилам. Мы с Бел обмениваемся взглядами.

— Мне все равно нужен перерыв, — говорит Бел, откладывая плоскогубцы. — Хочешь показать мне, что вы с Дэшем делаете с рабочими роботами?

Я подзываю ее к тому углу, где сейчас Дэш занимается тем, что лопает надувные шарики.

— Конечно.

Нилам пристально смотрит на нас обоих, пока мы ускользаем, и Бел тяжело вздыхает, словно не дышала последние полчаса.

— Она ненавидит меня, — бормочет она.

— Она ненавидит всех.

— Да, но вроде бы особенно меня.

Нилам, похоже, особенно раздражается из-за Бел, но надо признать, что это похоже более сложно.

— Игнорируй ее. Она просто завидует.

— Чему она могла завидовать?

Много вещей.

— Я не знаю. Твоей пикантной обуви.

Сегодня на Бел розовые резиновые сапоги. В ее защиту нужно сказать, что сегодня дождь, но только такой, какой бывает в Лос-Анджелесе, то есть не очень сильный.

— Они, — говорит она, — практичны. Практически марксистские.

— С точки зрения чего, справедливого разделения труда? Попробуй еще раз, Бель Канто.

— Тьфу, я имел в виду, что они пролетарские. — Корчит она мне рожу.

— Кто-то хорошо сдал экзамен по углубленному курсу государственного управления, я так понимаю.

— Как обычно, — говорю я. Она резко толкает меня локтем в ребра, и я слегка её толкаю.

— Что здесь происходит? — говорит она, скрипя резиновыми сапогами, и становится на колени рядом с Дэшем. — Они похожи на кучу мертвых воздушных шаров.

— Правильно, — подтверждает Дэш, театрально добавляя: — Они пали в бою.

— Минута мира для их бессмертных душ, — говорит Бел, прижимая одну руку к груди.

— Ребята, вы такие странные, — бормочу я, и, хотя здесь не нужно ничего делать, я запрыгиваю на стол рядом с Дэшем.

— Эй, ребята, вам нужны билеты на танцы? — спрашивает Лора, внезапно появляясь позади меня затаив, дыхание от энтузиазма. — Джейми нужна была моя помощь в их продаже, — добавляет она извиняясь, потому что Лора прекрасно понимает, что большинство людей в этой комнате даже не задумывались о перспективе посещения школьных танцев, и большинство из них не способны к человеческому взаимодействию.

— Неужели уже пора? — спрашивает Кай, подслушивая, из того места, где он только что закончил формовать алюминиевый лист. — Я думал, это будет после вступительных экзаменов.

— Мм, так это, через неделю. Разве ты не сдал свои прошлой весной? — спрашивает его Лора.

— Да, но с письменной частью я мог бы справиться лучше, — говорит он оборонительно, в духе Кая.

— Я не уверена, что каким-либо инженерным программам будет важно, что ты получишь по письменному разделу, — говорю я ему.

Бел ничего не говорит, и это напоминает мне, что она всегда уклоняется от заявлений в колледж. Я хочу спросить ее, в чем ее дело — может быть, она не очень хорошо сдала экзамены или что-то в этом роде? — но кажется, что сейчас неподходящее время.

— И вообще, — говорю я, быстро меняя тему, прежде чем Кай сможет вдаваться в подробности о своих многочисленных неврозах, связанных с экзаменами, — этот год пролетит незаметно.

— Хорошо, — твердо говорит Дэш. — Я отчаянно жду Дня Благодарения.

— Нам всем нужен перерыв, — соглашается Лора, думая, что Дэш имеет в виду, что он рад провести неделю вне школы, как нормальный человек.

— Дэш сожалеет о действительном значении Дня Благодарения, — напоминаю я ей. — Несмотря на решительный антиколониализм…

— Я из команды коренных народов, — подтверждает Дэш Бел, которая улыбается.

Есть один способ закончить этот разговор — безусловная любовь. (То есть, к Дашу, а не европоцентризму и/или империализму.)

— …как и все мы, — спешу добавить я. — Очевидно. Но все же…

— Учитывая, что альтернативой является Команда массового геноцида, это очень обнадеживает, — соглашается Бел скептическим тоном, который я иногда слышу от нее, и Дэш открывает рот, вероятно, чтобы заставить ее снова улыбнуться.

— …Я почти уверен, что Дэш найдёт способ прийти в каждый из наших домов съесть остатки, — заканчиваю я громко, осознавая, что адресовал это Бел, а не Лоре, человеку, который на самом деле начал это только после того как ошибка уже была совершена. — Включая мой, — добавляю я, пытаясь добиться хоть какого-то подобия холода, — а мы даже не готовим дома.

— Мои родители не занимаются угощениями! — настаивает Дэш. — Это обидно.

— У меня тоже, — говорит Бел. — Моя мама говорит, что это просто хлеб.

— Хлеб это то, что было запечено — ошеломленно сообщает ей Дэш. — По сути, это идеальная еда.

— Ладно, прежде чем мы вернемся к этому снова, кто-нибудь будет покупать билеты? — говорит Лора, размахивая ими. — Знаете, это для бюджета школьного совета. Если вы, ребята, хотите хорошо провести выпускной…

Все стонут.

— Хорошо, позвольте мне перефразировать: если вы хотите поехать в Диснейленд на выпускной вечер

Это вызывает гораздо более восторженный отклик.

— В любом случае, я не собирался выходить из дома, — бормочет Кай, указывая на Лору. — Я возьму один для себя и Сары…

— Да, мне тоже на двоих, — добавляет Дэш, и я моргаю.

— Два? — Повторяю, потому что для меня это новость. — С кем ты идешь?

— О, я не знаю. Я думаю, с кем угодно. Я предполагал, что мы все собираемся. — Ты хочешь пойти со мной? — спрашивает Дэш у Бел, которая поднимает взгляд с того места, где играла с одной из истощенных шкурок воздушного шара.

На секунду мое сердце останавливается. Я имею в виду, конечно, это звучит не более чем дружеское приглашение — и, честно говоря, это так выглядит-но…

Если она говорит «да», то чему именно она говорит «да»?

— Ох, — говорит Бел и откашливается. — Когда?

— Последние выходные перед Днем Благодарения, — говорит Лора.

— О, круто, — говорит Бел и смотрит на Дэша, который дарит ей одну из своих легких фирменных улыбок. — Я имею в виду, конечно, да. Да, — говорит она, улыбаясь ему в ответ. — Я хотела бы.

Ой.

Хорошо.

— А что насчет тебя, Тео? — спрашивает Лора, поворачиваясь ко мне. На самом деле я об этом не думал.

Во всяком случае, не так уж и много.

Не так чтобы много.

— Прости, Лора, я не могу, — говорю я ей. — Я уезжаю из города на этих выходных. У моего отца в Солт-Лейк-Сити какой-то фестиваль, и он хочет, чтобы я туда поехал.

— О, это круто, — энергично говорит Лора. — Я слышала, что Солт-Лейк-Сити называют — «кремниевыми склонами» или что-то в этом роде.

— Да, так и есть. Но я все равно куплю билет, — говорю я ей. — Пожертвование или что-то в этом роде.

— Потрясающе, спасибо, Тео, — радостно говорит она. — Бел, Джейми и я подумали, может быть, после этого мы могли бы переночевать у меня дома, если ты захочешь присоединиться.

— О, это звучит забавно, — говорит Бел.

Я замечаю, что она еще не посмотрела на меня.

— Мы можем провести тебя внутрь, если хочешь, — добавляет Лора Дэшу. — Моим родителям все равно.

Моя мама точно убила бы меня голыми руками, — говорит Дэш. — Но кто знает, возможно, оно того стоит. Я, наверное, все равно к этому приду.

Должен ли я был знать, что он собирается спросить ее? Он никогда не упоминал об этом. Это большое дело? Возможно нет. Я слишком много думаю об этом?

Да, безусловно.

(А еще мне следует перестать задавать себе бессмысленные вопросы и заняться чем-нибудь полезным.)

— Ладно, ладно, я вернусь к работе над «Пуччини», — говорю я, поднимаясь на ноги и преувеличенно демонстративно проверяю часы. — Бел, ты не возражаешь, если я закончу схему, над которой ты работала?

— Мой малыш-робот — это твой малыш-робот, — говорит она, но на этот раз это не смешно, а просто странно.

Я сажусь с платой и начинаю погружаться в нее, думая, что это расслабит меня, собирая детали вместе, но, конечно, Нилам здесь, а это противоречит расслаблению.

— Так можем ли мы покончить с этим сейчас? — спрашивает она, не отрываясь от детали, которую сваривала.

— С чем покончить?

Она смотрит на меня.

— Последнее, что нужно этой команде, — это тревожный подростковый роман, — говорит она. — Соберись, Луна.

Затем она снова опускает козырек на шлеме, и я внезапно понимаю, что какими бы ни были намерения Дэша, он оказал мне услугу. Как бы мне не хотелось соглашаться с Нилам, возможно, будет лучше, если я пресеку эту ситуацию с Бел в зародыше, прежде чем что-то выйдет из-под контроля.

Бел

Я никогда не увлекалась школьными танцами, поэтому во многих отношениях сотрудничество с Дэшем — мой идеальный сценарий. Он попросил меня при всех так же, как попросил бы съесть остатки еды Эммета, так что никому не о чем говорить. Я знаю, что он не будет ожидать от меня полного визита к парикмахеру и визажисту, как это делали девочки в моей старой школе, и в любом случае я почти уверена, что он дальтоник. Он заставляет меня смеяться, а я заставляю его смеяться, и нам вместе весело, так что это ничего особенного.

Хотя часть меня думает, что если бы Тео меня спросил, это было бы пустяком. К счастью, это шанс потусоваться с Лорой и Джейми, которые согласились, что мы все вместе делаем прически и макияж. Джейми называет это «превакхическим саммитом» между старшими девочками. Лора идет с Рави, Джейми — с кучей девушек из постановочного суда, а я только что сказала Дэшу встретиться со мной здесь, когда ему захочется, что, я предполагаю, он и сделает с ведром МакНаггетс в руке.

— Я пригласила Нилам, но у нее уже были планы, — говорит Лора, которая экспериментирует на своем запястье с кучей металлических теней для век. — Как думаешь, этот цвет подойдет к моему платью?

— О, мне это нравится, — говорю я, оглядываясь. Я волновалась, что она собирается сделать что-то простое, например, подобрать тени для век к платью, но вместо этого она выбрала сливовый цвет, который будет отлично сочетаться с зелёным. — У тебя действительно хорошая палитра, Ло.

Лора улыбается мне, а Джейми, которая пытается снять с платья одну из этих странных штуковин, висящих на ремне, наконец находит ножницы и возвращается к разговору.

— Итак, что происходит между тобой и Тео? Джейми задает мне именно тот вопрос, на который я надеялась не отвечать. — Я думала, он пригласт тебя на вечер.

Ага. Я тоже.

— Я продолжаю говорить тебе, Джеймс. Мы просто друзья.

— Я думаю, ты ему нравишься, — поддразнивает Лора.

— Ну, очевидно нет, — говорю я с многострадальным вздохом, — иначе зачем Дэш спросил бы меня, а? Спроси у меня это.

— Может быть, это похоже на то, как Екатерина Великая заставляла своих фрейлин заранее проверять своих любовников, — говорит Джейми, и я кривлюсь.

— Во-первых, я почти уверена, что речь шла о тестировании на болезни, — говорю я. Джейми пожимает плечами. — Она была умной женщиной.

— И во-вторых, можем ли мы не говорить об этом, пожалуйста? Тест Бекдел^6, — напоминаю я Джейми, которая стонет.

— Подростковый возраст связан с сексуальным пробуждением, — говорит она, и это вполне справедливо для человека, который, цитирую, «не заинтересован в свиданиях, пока ей не исполнится тридцать или она не станет партнером в ее фирме», в зависимости от того, что наступит раньше. — Разве мы не можем быть уверены в своей женственности? Ты и Тео вместе выглядели бы глупо и мило.

— Я думаю, это просто проклятие гетеронормативности, — говорю я. Лора по какой-то причине хихикает.

— Ну, мы можем поговорить о школе, если хочешь, но я думаю, что мой мозг может расплавиться, — стонет Джейми. — Я имею в виду, что сегодня утром я уже сверилась со своей доской визуализации. — Она делает это каждое утро; что-то о том, чтобы отдать во вселенную то, что она надеется получить обратно. — Как роботы? — спрашивает она меня.

— Мы в отличной форме для региональных соревнований, — говорю я ей, и Лора одобрительно кивает, поскольку она написала сценарий, который мы использовали, когда звонили, чтобы поблагодарить наших спонсоров за то, что они отправили нас на первый тур конкурса в этом году. — Мы просто используем обновленные версии прошлогодних ботов, поэтому я практически не имею к этому никакого отношения.

— Неправда, — твердо говорит Лора. — Вы решили эту проблему с распределением веса, и новый вертикальный спиннер…»

— Ладно, ладно, я гений, — говорю я. — Вчера мы с Нилам тридцать минут спорили о том, нужен ли мой единственный реальный вклад в конструкцию, но я единолично ответственна за весь наш будущий успех. Счастлива теперь?

Лора подносит к моему лицу свое запястье, покрытое тенями для век.

— Я думаю, этот цвет твой, и да, — самодовольно говорит она, — Я такая.

На самом деле очень приятно снова проводить время с девушками, даже если они оказывают глупую и непрактичную поддержку. Не то чтобы я не могла позвонить своим старым друзьям, если бы мне действительно хотелось посплетничать и преобразиться, но есть что-то в теплоте праздной болтовни Джейми и Лоры, что заставляет меня чувствовать, что все по-другому. Как будто я была одинока дольше, чем думал.

— Я рада, что ты здесь, Бел, — говорит Джейми, пугая меня, и я ловлю ее взгляд в зеркале. — У вас когда-нибудь возникало ощущение, будто вы знаете кого-то из прошлой жизни и почти узнаёте его?

— Ой, Джеймс, ты хочешь сказать, что мы родственные души или что-то в этом роде?

— Нет, — говорит она. — На самом деле, я собиралась сказать, что у меня такое ощущение, будто я никогда раньше тебя не встречала.

— Ой. — Я кривлюсь, и Лора хохочет.

— Нет-нет, это хорошо, — спешит уверить меня Джейми. — Типа… ты новенькая, понимаешь? Ты — этот новый цвет, о существовании которого я даже не подозревала, и теперь я вижу его повсюду и думаю, слава богу, что теперь вижу его. Какой облом, если бы я никогда этого не сделал.

Мне кажется, это самая приятная вещь, которую мне когда-либо говорили, поэтому вместо ответа, я притягиваю Джейми одной рукой, а другой обхватываю Лору.

— Спасибо, что приняли меня, — говорю я им, глядя на нас в зеркало. Волосы Джейми повсюду, у Лоры на руках пятна экспериментального цвета, у меня прыщ, который марсоход, вероятно, может увидеть из космоса, но я думаю, что мы выглядим очень красиво.

В этот момент раздается звонок в дверь.

— Я очень надеюсь, что это Дэш с куриными наггетсами, — говорит Лора, и это здорово, правда? Что мое свидание проходит так весело и легко, что мы все с нетерпением ждем его встречи, с макияжем или без. Я, вероятно, не чувствовала бы себя так расслабленно, если бы Тео стоял у двери, но осознание того, что это определенно не так — что Тео в Юте, и я определенно не увижу его сегодня вечером — кажется немного неприятным.

Иногда, когда Тео рядом со мной, мне кажется, что между нами есть что-то золотое, сияющее. Или, может быть, я сияю, и мои лучи расходятся все шире и шире, и они простираются так далеко, что на этот раз я не ограничена формами своих обычных тревог и страхов. Впервые я чувствую себя огромным, неудержимым и… ярким.

Но его здесь нет, и я трясусь от осознания этого, решив, что мне, наверное, стоит начать причесываться, если я хочу успеть сделать фотографии.

* * *

Это не Дэш у двери, а это значит, что в конечном итоге мы в значительной степени отвлекаемся на то, что я могу назвать только спиралью YouTube. Джейми великолепна, но я начинаю сомневаться в ее способности определять время. К тому времени, как сюда добираются остальные, моя кожа все еще влажная от закрепляющего спрея Urban Decay. (Благодарю бога за консилер — я определенно не пытаюсь оставить следы этого прыщика на размышлениях будущих историков.)

Дэш приходит в костюме в стиле ретро, с подтяжками и всем остальным. Он даже загладил свои черные волосы набок, как будто он танцор свинга в шикарном ночном клубе или массовке в Великом Гэтсби.

— Ты выглядишь просто восхитительно, — говорю я, вежливо хлопая его в знак признательности, и он кланяется.

— Моя леди, — отвечает он, одаривая меня одной из своих особенно глупых ухмылок. — Ты выглядишь божественно.

На мне босоножки с ремешками и платье с поясом в греческом стиле, так что я смутно выгляжу так, как будто я косплею Афину — это совершенно справедливая оценка.

— Хорошо, сэр, я слышу эту игру слов? — спрашиваю я, обмахиваясь веером в театральном обмороке.

— Несомненно, — подтверждает Дэш, предлагая мне руку. Пойдём?

— Так вы, ребята, похожи между собой, да? — отмечает Кай, который здесь со своей девушкой Сарой, которая младше нас.

— Это как смотреть в зеркало, — заявляет Дэш с ужасным британским акцентом, и до конца вечера почти все наши танцевальные движения включают в себя имитацию движений другого, к большому разочарованию всех, кого мы знаем.

Вероятно, никого не удивит тот факт, что школьные танцы в Академии Эссекса — это зрелище. По словам Джейми, в организационный комитет входят дочь директора женского общества, дочь декоратора интерьеров «звезд» и кто-то, отдаленно связанный с Копполой. Я почти не знаю, что это значит, но, поверьте мне, это показывает: наш большой спортзал полностью преобразился: от струнных светильников над головой до воссозданных из папье-маше старых фонарных столбов (вы знаете, тех, с которыми все фотографируются за пределами музея LACMA) и плакатов с Аллеи Звезд, разбросанных по стенам, некоторые более искусно, чем другие. Это все очень напоминает Ла Ла Ленд, фильм, котрый мне однажды пришлось объяснять маме. («История всегда была об их мечтах» — сказал я ей, пока она плакала из-за потерянной любви.)

Танцы оказались гораздо веселее, чем я ожидала, если не считать моих богатых внутренних фантазий. Время от времени я случайно представляю, как Тео неожиданно появляется: Тео поворачивает за угол, я собираюсь повернуть, Тео волшебным образом материализуется где-то в центре танцпола, Тео подбегает и сообщает мне, что его рейс отменен, стоит ли нам работать вместо этого над Пуччини?

Но от этого легко отмахнуться, и вообще, это… весело. Я это уже говорила? Как бы то ни было, я хорошо провожу время.

В конце концов я очень устаю от попыток не отставать от бегущего Дэша, поэтому, когда Джейми кричит что-то о том, что ей нужно в туалет, я быстро предлагаю свои услуги в качестве необходимой спутницы. Она берет мою вспотевшую руку, и, как и следовало ожидать, образуется очередь — хотя трудно сказать, кто в ней, потому что половина девушек пришла сюда только для того, чтобы поправить макияж или поговорить о своих расставаниях.

— Он придурок, — говорит Джейми первокурснице, рыдающей из-за мальчика. — А женщине нужен мужчина, как рыбе велосипед.

— И ты выглядишь очень красиво, — добавляю я, потому что даже если Джейми слишком умна, чтобы говорить о внешнем виде, все равно важно поддерживать друг друга. Интерсекциональный феминизм и все такое, что заставляет меня снова вспомнить о Тео, от чего я тут же выдаю. — И лучшая месть — это прожить свою лучшую жизнь, верно?

Девушка со слезами на глазах кивает, соглашаясь вернуться на танцы с подругами, а мы с Джейми обмениваемся благосклонными взглядами (мы, старшие и мудрые, явно проделали хорошую работу), пока не приходит очередь Джейми воспользоваться кабинкой.

Она проскальзывает внутрь, и я замечаю что-то снаружи. Судя по всему, еще один эпизод женского расстройства, но на этот раз я узнаю пострадавшую.

Это Нилам.

Кто-то выходит из кабинки, предоставляя мне возможности пойти, но я в основном был здесь, чтобы отдохнуть от гормонального смога нашей школы.

— Я снаружи, — кричу я Джейми, позволяя человеку позади меня занять мое место, пока выхожу из уборной.

Подойдя ближе, я понимаю, что подруга Нилам Мари, которая учится на моем курсе по гражданскому праву, говорит громко и агрессивно.

— …достаточно, ладно? Я не виноват, что ты не хочешь развлечься…

— Я не отказываюсь, — категорически говорит Нилам. — Это просто не весело. Что мне в этом должно нравиться? Стоит ли мне воспринимать как комплимент то, что какой-то парень хочет потереться об меня в темноте?

— Тьфу, да ладно, это не так, и почему ты не можешь просто быть хорошей? Он милый, он забавный, он хочет потанцевать с тобой…

— Ну и что? То, что он друг Мейсона, не означает, что мне нужно с ним тусоваться. То, что у тебя есть парень, не означает, что он мне тоже нужен.

— Хорошо, но ты не можешь просто притвориться секунд пять?

— Притвориться кем? Более приятной?

— Боже, тебе просто не обязательно все время быть такой сукой, Нилам! С этими словами Мари уносится прочь, и хотя я знаю, что это не мое дело, я не могу избавиться от ощущения, что выражение лица Нилам скорее обижено, чем сердито. Я жду несколько секунд, затем выскальзываю за угол.

— Эй, — говорю я.

Нилам стоит спиной к стене спортзала, скрестив руки на груди.

— Что? — она огрызается на меня.

— Ничего, я просто…

Она смотрит на меня.

— Подслушивать действительно невежливо.

— Ладно, это действительно не считается подслушиванием, когда все могут это услышать, но конечно, — говорю я. — Я поняла, я просто…

— Ты? Нет, на самом деле это не так. — Нилам одаривает меня еще одним огненным взглядом. — Держу пари, что людям не обязательно говорить тебе улыбаться, не так ли? Никто никогда не говорит тебе выглядеть так, будто тебе весело.

Я колеблюсь.

— Я имею в виду, я бы не сказала…

— Любой, кто думает, что пик жизни приходится на старшую школу или что это лучшее время в нашей жизни, просто обманывает себя. — Нилам бросает на меня взгляд, будто я один из таких людей. — Независимо от того, что говорит Мари или кто-либо еще, я не должна любому человеку улыбаться и вести себя так, будто я счастлива, хотя на самом деле это не так. И я знаю, ты думаешь, что ведешь себя правильно, — говорит она отчетливо злым голосом. — Я знаю, ты думаешь, что ты хороший человек, Бел, и, возможно, это правда, но на самом деле ты тот, кому легко. Ты пришла робототехнику, не сделав ничего, и теперь думаешь, что раз Тео Луна слушает тебя, значит, ты заслуживаешь чтобы тебя слушали? Удачи с этим.

Она отворачивается от меня, и я знаю, что должна просто отпустить ее, но не могу. Я не знаю, что именно сказать, потому что да, она была очень злой и, очевидно, ненавидит меня, и я действительно не знаю, что с этим делать, но в большинстве случаев просто кажется несправедливым не сказать что-нибудь.

— Я пытаюсь, — единственное, что вылетает из моих уст. — Не то чтобы я хотела украсть у тебя робототехнику. я даже не хотела сделать это, но…

По выражению ее лица я могу сказать, что сказал что-то не то.

— Жизнь — это просто то, что с тобой происходит, не так ли? — Нилам огрызается. — На самом деле ты никогда ничего не делаешь. Ничего не хочешь. Это жалко. Она смотрит на меня. — Тео Луна, возможно, и засранец, но, по крайней мере, он знает, чего хочет.

Я глотаю.

— Он не засранец.

Нилам закатывает глаза.

— Конечно. Он горячий, поэтому он не может быть засранцем, вот как это работает…

— Это ты засранка, — говорю я, не задумываясь, потому что слезы наворачиваются на глаза. Я думаю, что это слезы разочарования, а не боли, но как это унизительно. Я лучше сейчас провалюсь под землю, чем позволю Нилам увидеть, как я плачу.

Нилам одаривает меня злой и горькой улыбкой в ответ, что, как я понимаю, означает, что мы никогда, никогда не будем друзьями.

— Да, — говорит она.

Затем она поворачивается и уходит.

Я все еще стою одна и задаюсь вопросом, почему мне кажется, будто меня сбил грузовик, когда кто-то хлопает меня по плечу, и я подпрыгиваю.

— Эй, — говорит Дэш, бросая на меня взгляд, который говорит о том, что он, наверное, все слышал.

— Ой, извини. Привет, — говорю я, глядя на пальцы ног. Сегодня утром Джейми покрасила мне ногти в розовый цвет, пока она рассказывала мне забавную историю о своей сестре, но сейчас мне от этого легче не становится.

— Ты в порядке? — говорит Дэш.

— Ага. Да, у меня все хорошо. — супер не Хорошо, но я не могу сейчас никому в этом признаться. — Я имею в виду, что она в любом случае права. Это было не мое дело.

Он шаркает ногами по тротуару.

— Я не думаю, что она была права.

— Хорошо. — Я заставляю себя рассмеяться. — Надеюсь, не во всем. Наступает пауза, и Дэш наклоняет голову в сторону спортзала.

— Хочешь вернуться внутрь? — говорит он.

— Конечно, через минуту.

— Хочешь, я заберу Джейми?

— Нет, это… нет, все в порядке, Дэш. Я пытаюсь улыбнуться ему, потому что я действительно благодарна, что он делает все возможное, чтобы мне стало лучше. — Я рада что ты здесь.

Он кивает, хотя все еще не улыбается. Я не знаю, почему.

— Думаю, мне следует сказать тебе, что это нормально, если тебе нравится Тео, — говорит он.

Я моргаю.

— Что?

— Я имею в виду… — Он по-детски пожимает плечами. — Тео. Он мой самый любимый человек на свете. Так что я не удивлюсь, если ты тоже так думаешь.

— Ох… эм. — Наверное, я пыталась убедить себя, что Дэш не может хотеть, чтобы я испытывала… какие-то другие чувства.

Типа, скажем, как я к нему отношусь.

— Дэш, — говорю я осторожно, не зная, как подойти к ситуации, — это не… это не так. С Тео. И это не так. Я говорила это Джейми миллион раз, потому что ничто никогда не заставляло меня поверить, что мы с Тео можем быть чем-то большим, чем просто друзьями. — Но, эм…

Это трудно.

Мне очень, честно хотелось бы, чтобы я почувствовала что-нибудь к Дэшу, который веселый, заботливый, с которым легко быть самой собой. Мне хотелось бы сказать, что мое сердце колотилось в груди, когда я знала, что увижу его, или что близость к нему каждый раз вызывала у меня желание подойти немного ближе. Мне также хотелось бы, чтобы были такие занятия, как углубленный курс «Не причиняй вред людям, когда ты говоришь, что они тебе не нравятся» или «Сохраняй дружбу», потому что последнее, что я хочу сделать, это нанести какой-либо ущерб тому, кто важен для меня и кому я очень нравлюсь.

Но в тот момент, когда я исполняю все эти желания, я знаю, что есть разница между желанием чего-то и ощущением этого по-настоящему. Возможно, с кем-то еще ничего не происходит, но это не значит, что в моей жизни нет кого-то, кто заставляет меня чувствовать что-то немного… большее.

Однако, к моему удивлению, Дэш выбрал именно этот момент, чтобы одарить меня своей обычной счастливой улыбкой.

— Мы друзья, — уверяет он меня. — Это не худший сценарий или что-то в этом роде. Мне нравится быть твоим другом. Я хочу дружить. Хорошо, я знаю, это будет унизительно сказать это, но думаю, мне, возможно, придется немного поплакать.

К счастью, Дэш действительно хороший друг, поэтому он, вероятно, ничего не расскажет.

Глава девятая

ОБЛОМКИ

Бел

Я бы чувствовала себя намного лучше относительно наших шансов на Региональных соревнованиях, если бы мы с Нилам не поспорили сегодня утром снова.

— Послушайте, мне все еще кажется, что спиннер движется слишком быстро, но это поправимо. Вчера вечером я сделала новое вращающееся оружие, — сказал я ей, вытаскивая его из рюкзака. Я снова пробралась к отцу, чтобы пообщаться с Люком, что было практически невозможно. Не то чтобы мама меня не отпускала, но, поскольку Гейб приехал на зимние каникулы из Дартмута, я не могу так легко уйти от его осуждающих взглядов.

— В любом случае, у него только один шип, — объяснила я тогда. — Таким образом, мы оба можем нанести ущерб и подбросить.

— Ты не можешь просто изменить что-то в день соревнований, — отрезала Нилам.

— Но бот все равно не тестировался, после того как мы внесли последние изменения! — Я запротестовала, прежде чем совершить огромную ошибку и обратиться к Тео. — У нас есть время это поменять, не так ли? Да ладно, ты можешь мне доверять, — сказала я, непреднамеренно умоляя его, что, конечно, разозлило Нилам и заставило Тео отвести глаза от моих.

В любом случае, думаю, я могу просто пропустить это и сказать, что ответ Тео был отрицательным.

Если бы я не чувствовала себя так паршиво, я бы, наверное, подумала о том, как тревожно идти на свои первые региональные соревнования, которые проводятся в спортивном зале школы, которая, как и Академия Эссекса, больше похожа на обширный кампус колледжа. Средняя школа. На всем пути от парковки до спортзала бурная деятельность, и типа… ладно, я знала, что это событие, но я не знала, что это было большое событие. Абсолютно везде люди врезаются в меня со всех сторон, что немного раздражает.

Или так бы и было, если бы я не был слишком занята страхом.

Многие команды здесь, кажется, знают друг друга, и все, кажется, знают нас, но не меня, очевидно, но они явно перешептываются о нашей команде, когда мы входим. Тео и остальные кивают некоторым людям, немногим избранным, которых они считают достойными уважения, но я отчетливо чувствую себя второстепенной мыслью; где-то ослабленный винт, ожидающий затягивания. Я смотрю на Тео, гадая, как мне на все это реагировать, но он не смотрит на меня. Я быстро встряхиваюсь и переключаю на что-то свое внимание — буквально что-либо еще.

Люди смотрят на меня. Нет, не люди. Мальчики. Мне это кажется? Может быть. Я дергаю свою футболку-поло «Эссекс» и борюсь с желанием проверить, нет ли чего-нибудь в зубах. Сегодня мне нужно добиться серьезного отношения ко мне, поэтому я не в своей привычной одежде. Я чувствую себя обнаженной без висячих сережек или блестящих вещей, но речь должна идти о робототехнике, а не обо мне. Я в костюме Серьезного Человека, что, как можно подумать, Тео одобрил бы.

— И это только Регионалы — понимающе шепчет мне Лора, неверно истолковав выражение моего лица, когда я вхожу в переполненный спортзал. Внутри в центре комнаты расположены две основные зоны соревнований и два матча будут проводиться одновременно. Большая часть спортзала по периметру зарезервирована для различных команд и их инженеров. Наша команда, несомненно, одна из самых многочисленных, занимает лучшее место возле большого соревновательного ринга, похожего на большую пластиковую клетку. Пока Дэш и Тео немедленно уходят, чтобы оценить конкурентов, Эммет и Кай стоят на страже наших ботов, отпугивая всех, кто хочет сделать именно то, что Дэш и Тео только что намеревались сделать.

Кажется, мне не над чем работать, поэтому я сажусь рядом с нашими ботами, полагая, что это будет долгий день бездействия. Лора занята настройкой прямой трансляции для наших социальных сетей, так что на данный момент есть только я, мой вырезанный вручную спиннер, который никому не нужен, и мой мрак экзистенциального отчаяния.

— Привет, малыш, — говорит Мак, садясь на сиденье рядом со мной. — Как дела?

Он пытается быть со мной приятелем, и я могу сказать, что это превратится в еще один урок командной работы.

— Я только вчера вечером снова это запускала, — тупо повторяю я, потому что я уже объяснила это всем остальным с десяток раз. — Если вертикальный спиннер будет двигаться настолько быстро, насколько это возможно, он повредится. Нам следовало использовать другой материал, чтобы замедлить его, или если бы мы просто заменили спиннер…

— Тео и Нилам раньше участвовали в подобных боях, — говорит Мак. — Ты была бы права, если бы мы говорили о компьютерной симуляции, но дело в том, что вы противостоите роботу, а не компьютеру.

Да, именно. Другие роботы сделаны из материала, который замедляет наш спиннер.

— Я просто думаю, что…

— Бел. На этот раз Мак использует свой учительский голос. — Дело не в том, права ты или нет. Ты четко понимаешь динамику происходящего, поэтому, если бы это была лабораторная работа или экзамен, ты бы обязательно получила пятерку. Он делает паузу, прежде чем добавить: — Но ты действительно оказываешь своим товарищам по команде плохую услугу, навязывая им это утром перед соревнованием.

Вот и все. Я права, но поскольку я не дала им это раньше, они все получают право игнорировать меня.

— Я думала, речь идет о победе, — говорю я очень тихо. Я знаю, что это грубовато, и Мак смотрит на меня так, будто это вообще не было его идеей пригласить меня сюда.

— Вы — команда, — еще раз подчеркивает он. — В реальном мире не бывает инженеров, которые работают в одиночку. Если это так, — говорит он, указывая на наших ботов — маленького Данте и нашего 120-фунтового бота «Седьмой круг», названных в честь «Божестванной комедии», потому что нам всем пришлось прочитать его на той неделе, когда мы реконструировали все схемы — Если бы это была настоящая работа, ты не могла бы просто исчезнуть и разрушить всю конструкцию. Вы — часть системы, которая достигает большего, когда у нее есть сильные части, которые работают вместе.

Звучит знакомо. Я поднимаю взгляд, надеясь поймать взгляд Тео, когда он вернется после осмотра спортзала, но он все еще не смотрит на меня.

— Я просто пыталась помочь.

Мак кивает.

— Я понял. — Он кладет руку мне на плечо. — Но вы выиграете как команда или проиграете как одиночки, — говорит он, а затем уходит проверить, как другие справляются с задачами-роботами.

Я решила, что сейчас лучше держаться на расстоянии, поэтому встаю и брожу по периметру комнаты, рассматривая все это. Должна сказать, что это мои первые соревнования по робототехнике, и это гораздо большее дело, чем я могла бы себе представить в своем воображении. Я всегда знала, что мы проделываем много работы не просто так — в конце концов, я видела фотографии и видео прошлого года — но это совершенно сюрреалистично, что все эти люди также решили потратить свое время на создание роботов. Я даже не думала об этом несколько месяцев назад, и теперь я нахожусь в этой комнате с кучей людей, которые попеременно бегают в панике, пытаясь что-то исправить в последнюю минуту, или плачут от разочарования из-за вещей, которые внезапно отказались работать.

— Мы прошли проверку, — говорит Тео позади меня, пугая меня, пока я наблюдаю, как одна из других команд испытывает свое оружие. (Мне уже несколько раз говорили уйти, но моя команда не стала бы меня слушать, даже если бы узнала что-то совершенно секретное о чужом боте.)

— Ох, ладно, — говорю я неловко. — Мне стоит вернуться туда или…?

— Если ты хочешь. — Он делает то, что делал с момента возвращения домой, и рассеянно смотрит на все, кроме моего лица. — выглядишь по-другому, — комментирует он, указывая на мою рубашку-поло и джинсы с эмблемой команды.

— Почему? Это то же самое, что и ты носишь.

— Да, но типа… — Он лениво теребит свои волосы. — Я думал, ты наденешь джинсы с птицами.

— Мак сказал, чтобы я выглядела профессионально, — говорю я немного оборонительно, потому что не уверена, сказал ли Тео это, чтобы посмеяться надо мной или нет. Он всегда комментирует то, что я ношу, что, как мне кажется, может быть… немного странным. (Но послушайте, когда у вас нет дорогих вещей, которые есть у всех, вы начинаете хотеть вещей, которых нет ни у кого.)

— Ой. Ну, да. Просто, знаешь. Он смотрит в сторону. — Не знаю, я нервничаю. — Он смотрит на свои руки. — Я думаю, что, что мы оставим всё как есть, но я еще раз посчитал и…

— Я права, не так ли? — Я это уже знаю.

— Ага. — Он переставляет ноги. — По сути.

Короче говоря, моя грудь вспыхивает от оправдания. Но ненадолго.

— Так почему ты мне не поверил?

— Нет, Бел, я тебе поверил, — Впервые он действительно поднимает глаза, бросая на меня раздраженный взгляд. — Ты могла бы позвонить мне. Написать мне. У тебя явно было время сделать новый спиннер…

— Серьезно? — Я перебиваю удивлённо. — Ты готов проиграть только потому, что я не попросила тебя о помощи?

Он хмуро смотрит на меня.

— Забудь об этом, — говорит он и отворачивается, когда ко мне приближается мисс Восс, выгибая одну бровь в ответ на то, что, должно быть, было прощальным выражением лица Тео.

— Хм, — это все, что говорит мисс Восс, когда он уходит. — Все в порядке?

— Да, возможно. Наверное, — говорю я. Она смотрит на меня и я вздыхаю. — Ну, я думаю, что, пытаясь занять свое место, я как бы… перестаралась.

— Ах хорошо. Ты чувствуешь баланс. — Она улыбается мне, и я внезапно чувствую себя очень благодарной, что она одна из наших сопровождающих. На ней наша рубашка-поло с эмблемой команды робототехники и бирка с надписью: ЗРИТЕЛЬ, так что я думаю, она будет смотреть.

— Ты взволнована? — спрашивает она, глядя на меня так, как смотрит моя мама, когда она надеется, что мне понравится какая-нибудь новая вещь, которую она приготовила на ужин. — Ты должна очень гордиться собой, Бел. Ты много работала, и что бы ни случилось, ты прошла долгий путь.

— Я… да. Я горжусь, я думаю. Я многому научилась, чтобы попасть сюда, но я определенно не в восторге; во всяком случае, пока нет. Мой желудок сейчас слишком занят, завязывая себя узлами, и у меня был последний час, чтобы потратить остатки терпения на всех, кто продолжает смотреть, как будто я не принадлежу. — Но в любом случае это не имеет значения, я не водитель. Я здесь только для того, чтобы делать ремонт между раундами, — заканчиваю я, не добавляя своей второй мысли: если к тому времени кто-нибудь вообще захочет поговорить со мной.

Мисс Восс оглядывает комнату.

— Твои родители здесь?

— Хм? Ох, нет. Я им об этом не говорила. Моей маме было бы только плохо из-за того, что ей придется работать, а если бы мой отец появился, ей было бы еще хуже. Я думала рассказать об этом Люку, но если я потерплю неудачу, я бы предпочла, чтобы никто не увидел, как это происходит.

Ну почти никто.

— Я очень рада, что вы здесь, — признаюсь я госпоже Восс. — Вот так, — добавляю я, — Если что-то пойдет не так, я могу напомнить всем, что это ваша вина, что я попробовала с самого начала.

— Я приму это пари, — говорит она, направляя меня к нашему первому матчу сегодня.

* * *

Боевая робототехника состоит из коротких раундов — как вы уже догадались! — боёв. Роботы встречаются внутри очень странной клетки: один в синем квадрате, другой в красном, и каждая команда получает очки за агрессию, урон другому боту и стратегию. Тео — водитель бота нашей команды, и это, я думаю, было предметом горячих споров, предшествовавших моему присоединению к команде. (Не то чтобы кто-то, кроме Нилам, стал бы это оспаривать.)

Каждый бот предварительно взвешивается, чтобы убедиться, что он соответствует параметрам конкурса. Обычно это вызывает большой стресс, но Кай, один из самых напряженных людей, которых я когда-либо встречала, вероятно, скорее зарежет всех нас, чем позволит нам отстать от графика, и я знаю, что почти все в команде ходят на робототехнику в лабораторию каждую свободную минуту, которая у них есть. Лора также очень помогает людям не сбиться с пути. Я думаю, это потому, что она такая милая; никто никогда не хочет сообщать Лоре плохие новости, например, о том, что они использовали слишком много материала или им нужен дополнительный день.

Последнее, что нужно знать, это то, что бой работает в турнирном стиле: каждому боту разрешено проиграть два раунда, прежде чем он выбывает из соревнования. Как в большинстве турниров, вы всегда хотите, чтобы у вашего бота был хороший день, но если это не удается, вам нужно, чтобы плохой день был у другого бота. Вот что я узнала о региональных соревнованиях от Тео до того, как он внезапно стал «занят», что случайно произошло после того, как я пошла на вечер с Дэшем («Я знаю, ты думаешь, что я просто какой-то избалованный богатый ребенок, но у меня есть работа, — неприятно сказал мне Тео», как будто я имела что-то против).

Не то чтобы это сейчас важно.

Мой телефон в кармане гудит, когда Эммет, Дэш и Джастин выставляют Данте, нашего меньшего бота, на красную область, чтобы начать наш первый матч.

Джейми: как дела??

Джейми: хотела бы я быть там… имитационный суд убивает меня

Джейми:

Джейми: выруби их, повелитель роботов!!!

— Бел, — говорит Тео, глядя через плечо туда, где я стою позади него. В руке у него пульт, который мало чем отличается от контроллера PlayStation, с которым обычно играет Люк.

— Ты слушаешь?

— Извини. — Я засовываю телефон обратно в карман. — Что-то нужно? Он смотрит на меня.

— Убери свой телефон.

Замечательно.

— Значит, ты все еще злишься, — бормочу я. — Круто, очень круто.

— Что?

— Ничего. — Я поднимаю на него взгляд, пытаясь увидеть Данте. — Мне придется стоять здесь сзади?

Тео выглядит так, словно собирается сказать что-то неприятное, но в последнюю секунду передумывает.

— Нет, — говорит он и отходит в сторону. — Здесь. Отсюда тебе будет лучше видно. Я грубо благодарю его, на что он что-то бурчит в ответ, но, признаться, меня начинает охватывать азарт теперь, когда наш бот действительно на ринге. Тео выглядит до абсурда спокойным; его руки расслаблены вокруг джойстик предплечья согнуты, но не напряжены. Я знаю, что на его месте я бы не выглядела так круто.

— Ты готова? — спрашивает он меня.

— Э-э… — Кто-то толкает меня с другой стороны, и я подхожу к нему ближе, пытаясь не мешать передвижению синей команды. — Ой, извини, Тео…

— Это место предназначено только для инженеров и водителей, — говорит кто-то из синей команды: академии Святого Михаила, состоящей исключительно из мальчиков. Мне требуется секунда, чтобы понять, что мальчик с пультом разговаривает со мной, потому что на мне футболка-поло Essex Academy Robotics, которая должна дать понять, что я имею право находиться здесь.

— Я инженер, — говорю я, и мне хотелось бы получить удовольствие от того, чтобы сказать это впервые, но вместо этого чувак смотрит на меня пустым взглядом. По его мнению, инженеров можно узнать только по Y-хромосомам.

— О, да, — говорит он. — Разнообразие. Понятно.

Меня редко настолько оскорбляют, что я внутренне возмущаюсь, но такое определенно случается.

— Ты сейчас шутишь? Я спрашиваю его.

— Заткнись, Ричардсон, — говорит Тео, не поднимая глаз. — Вы проиграете.

— Неважно, Луна. Опять вертикальный спиннер? Удачи.

Я сжимаю кулак, глядя на того, кем бы ни был Ричардсон. Он игнорирует меня, как будто я вообще не имею значения. Как будто меня здесь нет.

— Твой бот слишком большой, — категорически говорю я ему. — Момент вращения оторвет его от земли, как вертолет. Вероятность три к одному, что мы уничтожим это алюминиевое основание в первую же минуту.

Ричардсон сомнительно усмехнулся.

— До связи, — бормочет он. Мне бы хотелось вместо этого ударить его по лицу, но затем я замечаю, что Тео смотрит на меня.

— Что? — бормочу я ему.

— Ничего. — Он бросает на меня еще один взгляд.

— Что, Тео?

— Ничего, я просто… — Он подавляет смех. — Ты такая… острая. — Я острая?

— Ага. Знаешь, боевая.

— Боевая? Тео, говори по-английски…

Он подталкивает меня, и я понимаю, что скучала по его запаху. Стиральный порошок и мальчик. (Гормоны, честно говоря, худшая вещь, которую кто-либо когда-либо изобретал.)

— Красная команда, готовы? — зовет рефери, а Джастин, Дэш и Эммет толпятся вокруг нас.

Я отступаю, чтобы дать им место, но Тео останавливает меня.

— Эй, держись рядом, — шепчет мне Тео, и, поскольку я одновременно удивлена и внезапно воодушевлена, я киваю. — Готов, — говорит он рефери.

— Синяя команда, готова?

— Готов, — говорит Ричардсон скучающим тоном.

— Роботы активируются!

Загорается зеленый свет, и Тео нажимает на вертикальный джойстик, отправляя Данте в полет по полу.

— Посмотри, как быстро они могут идти, — говорю я ему на ухо, и он кивает, не отводя взгляда. Несколько секунд два бота кружат друг вокруг друга, но затем Тео врезается в бок бота синей команды, которого зовут…фу. Сделайте бот снова американским. МАБА.

Тео отстраняется, обращаясь с Данте как с боксером на ринге; он бросает фейки с помощью нашего спиннера, оставаясь недосягаемым для оружия МАБА, заманивая его ближе, чтобы добраться до него там, где он не сможет прикоснуться. Я знаю, что он беспокоится о нашем оружии — его большой палец каждый раз зависает над горизонтальным джойстиком примерно на полвздоха — но в тот момент, когда МАБА включает свой спиннер, становится ясно, что их оружие будет вращаться слишком быстро.

Возможно, наш бот не идеален, но я все равно знаю, что он лучший бот на ринге.

— Пусть он атакует нас в лоб, — говорю я, но Тео на шаг впереди меня. Он заманивает МАБА за нами, пересекая площадку и бросая вызов Ричардсону прижать Данте к стене боевой клетки — дерзкая тактика, на которую Ричардсон дерзко поддаётся. Костяшки пальцев Тео белеют, а грудь наполняется, ожидая, когда Ричардсон проглотит наживку и пойдет на самоубийство. Я делаю то же самое, затаив дыхание, ожидая того, что, как я надеюсь, станет моим искуплением.

В тот момент, когда MABA пытается использовать свое оружие на полной скорости, оно делает именно то, что я и сказал: отрывается от земли. Совсем немного.

Достаточно.

Сидящий рядом со мной Ричардсон ругается, заслужив взгляд рефери, а Тео слегка удовлетворенно улыбается, толкая Данте вперед, так что наш спиннер кромсает дно МАБА. Он цепляется за одну из внутренних частей и каким-то чудесным образом переворачивает МАБА на спину, делая ее уязвимой для дальнейших атак. Тем не менее, вместо того, чтобы стать шире, улыбка Тео становится выражением сосредоточенной концентрации, движением его большого пальца он посылает наше оружие прорваться через основание МАБА, где, как он знает, схема наиболее важна. Это безжалостный и высокомерный поступок, и у меня просто перехватывает дыхание. Вот почему он побеждает. Вот как он это делает.

Тео Луна знает, насколько он хорош, и теперь это знают и все остальные.

— У них нет механизма самовосстановления, — говорит он тихим голосом, объясняя мне свои действия, хотя я едва слышу его из-за рева Дэша и Эммета у меня под ухом.

— Боже мой, Тео, заткнись, я это вижу! Я задыхаюсь, иннервируемая адреналином, бегущим по моим венам. Невозможно не позволить этому чувству размыться из-за его близости ко мне, потому что это одно и то же ощущение: Тео и шум борьбы, его контроль и плоды моей тяжелой работы, он и я, и все гармонично, пронизано электричеством, все в гармонии сейчас. Оно где-то догоняет в моем горле, вибрируя из моих костей, пока каждый атом во мне не загудел.

Позади меня из зрительской трибуны весело кричит Лора, как и мисс Восс. "ХВАТАЙ ИХ!" — кричит она, и теперь я понимаю, как Рим смог отвлечь всех от нищеты и голода с помощью гладиаторов. Резня вызывает настоящий восторг, даже если это всего лишь металлические детали.

— Ты получил их батарею! — кричит Дэш после того, как спиннер Данте снова врезается в схемную базу МАБА, движения Тео на пульте настолько быстрые и легкие, что он, кажется, почти не движется. — Все, они выбыли!

И действительно, рефери начинает обратный отсчет.

— МАБА, мы должны увидеть движение через десять… девять… восемь…

Остальная часть комнаты (во всяком случае, те, кто на нашей стороне) присоединяется. «…три…два… один…"

— ЭТО НОКАУТ! — кричит рефери, и внезапно на мою спину наваливается огромная тяжесть, состоящая из всей нашей команды, толкнувшейся вперед. Я сталкиваюсь с грудью Тео, едва замечая это из своего личного облака эйфории, и он обнимает меня одной рукой и победно поднимает контроллер в воздух.

— Боже мой, слава богу, — дышит он мне в ухо, признаваясь только для меня. — Спасибо боже. Клянусь, если бы мы проиграли Ричардсону, меня бы, честно говоря, стошнило…

Я истерически смеюсь, а может быть и плачу. Тео смотрит на меня сверху вниз, а смотрю на него и знаю, я знаю это только первый раунд предстоящего долгого дня, но клянусь, теперь я поняла.

— Теперь я поняла, — говорю я ему, и он искренне улыбается мне. Он улыбается мне, как будто мы сделали это вместе — как будто, хотя он был за рулем, мы оба были в равной степени частью этого; будто эту победу отобрали нашей кровью, потом, слезами и тоской, и нашими часами, часами и часами настроек ради какого-то далекого, невозможного проблеска совершенства — и я понимаю, понимаю, клянусь.

— Я знаю, — говорит он в бреду, — Я знаю, а затем хватает меня за лицо одной рукой, ухмыляясь, как идиот.

— Добро пожаловать в робототехнику, Бельканто, — кричит мне Тео под аплодисменты наших товарищей по команде, так близко, что я почти чувствую вкус триумфа из его губ.

В этот самый момент я понимаю, что совершенно разбита.

ТЭО

Я спортсмен, поэтому я немного суеверен. В следующем раунде я убеждаюсь, что Бел находится прямо здесь, слева от меня, и, хотя мы не получаем еще одного нокаута, победу судьи отдают нам, начисляя больше очков за вождение и агрессию. Она раскрасневшаяся, задыхающаяся и напоминает мне то, что я чувствовал четыре года назад, когда впервые занимался чем-то подобным.

Я понимаю, что наблюдаю, как Бел влюбляется (очевидно, в робототехнику), и это дает мне ощущение, которого не было на последних нескольких соревнованиях. Достаточно напомнить мне, как мне нравится с ней работать, и я внезапно решаю, что поступал глупо, отталкивая её последние несколько недель. «Я не думал об этом» — тихо признаюсь я себе перед нашим финальным раундом с Данте.

Финальный раунд «Седьмого круга» завершился попобедой; у другой команды возникла проблема с аккумулятором, что дает нам беспрепятственный допуск на национальные чемпионаты с Данте, однако, это другая история.

— Этот бот намного лучше двух последних.

Бел смотрит на нашего конкурента — Гробовщика, который довольно хорошо подготовлен к работе с таким ботом, как наш. Он слишком стабилен, чтобы его можно было перевернуть, поэтому причинение реального ущерба означает, что мы подвергаемся риску получить вред от собственного спиннера. Он использует такую высокую кинетическую энергию, что более эффективный бот, такой как Гробовщик, делает нас уязвимыми для самих себя.

Мне бы хотелось, чтобы она сказала мне раньше, что у нее есть идея получше, как спроектировать спиннер. Дело не только в том, что она планировала его построить, но и в том, что она вообще сомневалась в нашем. Я знаю, это эгоистично, но я ненавижу мысль о том, что она могла доверить мне свои подозрения, но предпочла не делать этого. Думаю, это моя вина, потому что я старался держаться подальше. Я пытался сосредоточиться на команде, но в итоге оказал им медвежью услугу.

Я капитан. Я лидер. Я не должен позволять вещам ускользать вот так. Это я нас подвел, и…

— Может быть, нам повезет, — говорит Бел. Она смотрит на меня, и мне бы хотелось, чтобы на ней были какие-нибудь блестки или что-то еще, чтобы отвлечь меня, потому что мне все время приходится заставлять себя не смотреть слишком долго в ее глаза. Я избегал этого в течение нескольких дней, а может и недель, потому что меня это сильно ранило.

— Ты знаешь, что делаешь, — добавляет она. — Ты выиграл последний раунд. Ты снова выиграешь.

— Это всего лишь пенальти, — тихо говорю я себе. Ты делаешь это все время. — Да, знаю. Хорошо. — Давай просто покончим с этим. — В любом случае, скорее всего, с ними что-то не так.

— Наверное, — говорит Бел.

— Если дело дойдет до судей, мы все равно получим очки за агрессию.

— Определенно.

— И их конструкция не обязательно лучше только потому, что им труднее нанести ущерб. Мы не знаем, как работает их оружие.

— Действительно.

— Могу ли я попытаться прицелиться в колесо? Это может сработать. — Спереди он выглядит менее устойчивым?

— Я думаю, что да, возможно.

Я смотрю на нее.

— Извини. Я болтаю.

Она качает головой.

— Ты разрабатываешь стратегию.

Наверное, это действительно глупо, насколько меня расстраивает взгляд прямо сейчас на нее, но я никогда не видел глаз, которые заставляли бы меня думать о тайнах вселенной так, как это делают ее. Это похоже на прогулку по секвойному лесу. Это как чувствовать землю под ногами, зная, что над тобой свободно летают птицы, а под тобой живут и дышат, и на мгновение ты просто чувствуешь связь со всем этим. Как будто существует какой-то неуемный поток существования, и ты становишься его частью, хотя бы на секунду.

— Луна, — говорит Мак, возвращая меня к жизни. — Ты слышишь? Хорошо, Луна, какой правильный ответ? Луна, нам нужно это очко, чтобы победить! Все всегда будут ожидать от тебя большего, Тео, и ты не можешь их подвести…

Я избавляюсь от отвлечений и смотрю на нашего бота. Теперь мы в синем квадрате, впервые за весь день мы были синей командой, и я стараюсь не думать об этом как о предзнаменовании.

— Синяя команда, готова?

Я закрываю глаза, вдыхая.

Я занимаюсь этим четвертый год. Я уже знаю, чего ожидать. (Я уже должен знать, как победить).

Это мой последний год. Мои последние региональные соревнования. Это мой шанс. (Мой последний шанс). Я знаю, что делать, даже если никто другой этого не знает. (Я должен знать, что делаю. Потому что никто другой этого не знает.) Я зашел слишком далеко, чтобы потерпеть неудачу. Я слишком много работал. Я руководил этой командой. (Отказ не вариант.)

— Я буду здесь, — мягко говорит Бел.

Открываю глаза, выдыхаю.

Я не могу потерпеть неудачу. Не сейчас. Не сегодня. (Не под ее наблюдением.)

— Синяя команда готова, — подтверждаю я, выжидающе зависая над переключателем Данте.

Бел

Когда все закончилось, я обнаружила, что Тео сидит один.

— Эй, говорю я. — Ну давай же. У нас всех бывает всякое.

Он качает головой.

— Нет, спасибо.

— Тео. Ты не можешь оставаться здесь всю ночь.

— Не могу. — Он что-то бормочет, так что я его почти не слышу.

— Ты выиграл— напоминаю я ему. — Ты выиграл, Тео, чудесным образом. Даже я не мог в это поверить, но ты это сделал. У тебя были все основания проиграть, но ты этого не сделал.

Он ничего не говорит.

— Их бот тоже сломался, — напоминаю я ему. — И это ты сказал, что дело не в идеальном боте, а в том, чтобы иметь лучшего бота в…

— У нас не был лучший бот на ринге, — нетерпеливо говорит он.

— Ладно, но судьи явно не согласились.

— Это не было единогласно. Да и не должно было быть. Если бы их не…

— Тео, честно. — Я сижу рядом с ним на полу. — Ты должно быть единственный человек, которого я когда-либо видела, который так расстраивался бы из-за победы.

Он смотрит на свои ноги.

— Этот спиннер измельчил Данте, — говорит он, как будто меня не было рядом, чтобы увидеть, как это произошло. — Он мертв.

— Хорошо, тогда мы устроим похороны в стиле викингов, — говорю я ему. — Будем стрелять в него горящими стрелами и все такое.

Он отворачивается, удрученный.

— Это не смешно, Бел…

— Почему нет?

— Потому что мне следовало знать лучше. Потому что была проблема с конструкцией и я должен был знать.

— Да, — говорю я, придавая легкомыслие. — Все эти разговоры о командной работе, и оказывается, что ты был единственным важным человеком все это время.

Он вздрагивает.

— Извини, я не это имел в виду. Я просто имел в виду…

— У тебя траур, — уверяю я его. — Наш бот умер. Это было грустно и ужасно. Это было некрасиво. Судьям потребовалось очень много времени, чтобы принять решение, и это была не та победа, которую ты хотел.

Я протягиваю руку и осторожно кладу руку ему на плечо.

— Но, честно говоря, я говорила тебе, что ничего не получится, — бормочу я, и когда он раздраженно смотрит на меня, я стараюсь выглядеть как можно милее и невиннее.

Но он не раздражается. Вместо этого он смотрит на меня как…

Я не знаю. Не думаю, что я когда-либо видела такое выражение его лица раньше.

— Нам нужен новый Данте для национальных чемпионатов, — говорит он. — Построй его вместе со мной.

Хотела бы я сказать, что подумывала сказать «нет». Мне хотелось бы сказать, что вопрос, который он задал, имел хоть какое-то значение, но мне никогда не приходило в голову выбрать что-то кроме этого.

— Да, — говорю я. — Да, окей.

И наконец, впервые почти за час, Тео Луна улыбается.

Глава десятая

ПОПЫТКА

Бел

— Куда это ты пробираешься? — говорит Гейб, и это очень характерный для Гейба вопрос. Вероятно, о многом говорит тот факт, что большинство его друзей называют его Габриэлем. Он, в отличие от Люка, никогда не называет меня Ибб или каким-либо другим прозвищем. Обычно он смотрит на меня так, будто забыл, что я здесь живу.

— Я не ускользаю — говорю я, потому что это не так. — Я уже сказала маме, что работаю над материалом для курса углубленной физики.

— Во время зимних каникул? — говорит он, нахмурившись. — Это не та Бел, которую я знаю.

Хорошо. Брат любит меня допрашивать, но мне нужно быть в других местах.

— Классная история, Гейб! Пока

— Подожди, — говорит он и поднимается на ноги, щурясь на меня.

— Нам нужно поговорить о Люке.

— Э-э, нет, спасибо, — говорю я, пытаясь уйти, но, к сожалению, Гейб уже говорит.

— Ты знаешь, честно говоря, я думаю, что Келлан прав, что нам нужно подойти к этому вопросу. Это стратегия для семьи. Если мы собираемся двигатьсяуйти дальше от этого…

— Кто — Я вздыхаю, потому что ясно, что мне отсюда не выбраться, — Келлан?

— Я же говорил тебе, он мой терапевт. Ну, он сейчас получает докторскую степень, но работает в консультационной службе, так что…

— Господи, Гейб, ты лечишься?

— Да, и тебе тоже следует поступить так же, — категорично говорит Гейб.

Невозможно не заметить, насколько он не Люк; возможно, они братья, но выражения их лиц очень разные. Гейб — это то, что произойдет, если вы растянете Люка на пару дюймов и заставите его читать пятнадцать книг в неделю. — Очевидно, что мы ничего не можем поделать с Люком. Он настаивает на том, чтобы отказаться от своего будущего…

— Хорошо, кто такие «мы»? Ты и мама?

— Ты и я, — говорит Гейб, моргая на меня. — У мамы и так достаточно забот.

— Ладно, подожди. Я знаю, что у вас с Люком что-то вроде кровной мести или что-то в этом роде…

— Мама работает день и ночь, чтобы ты училась в этой частной школе, — говорит Гейб. — Она подготовила тебя к лучшему будущему. Меньшее, что ты можешь сделать, это отплатить ей тем, что у тебя будет.

В кармане гудит телефон, а это, наверное, означает, что Тео уже в школе. К сожалению, мой мозг теперь тоже гудит.

— Я думала, это из-за Люка?

Гейб качает головой.

— Я пытаюсь сказать тебе, что дело Люка явно безнадежно, но твоё. Так что, если я могу что-нибудь сделать, отредактировать твои заявки или помочь с эссе…

— Гейб. Одно упоминание о моем незавершенном заявлении в колледж вызывает у меня тошноту. — Можем ли мы поговорить об этом позже?

— Конечно. Я здесь, — говорит он старательно-братским голосом. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что у тебя есть один брат, на которого ты можешь рассчитывать, Бел.

Я прикусываю язык от того факта, что на самом деле Гейб не обращал на меня внимания большую часть своей жизни, за исключением споров со мной о том, будет ли кофеин тормозить мой рост, и да, Люк не совсем гений, но он также не тот, кем себя считает Гейб.

Но затем я останавливаюсь, чтобы подумать о том, что, возможно, Люк думает, что мы с ним одинаковы, точно так же, как Гейб думает, что мы с ним одинаковы. Давление, связанное с принадлежностью к тому или другому, плюс мысль о том, что мой отец думает, что у нас с ним все в порядке, и тот факт, что моя мама так много работает для меня — заставляет меня стремиться выброситься за дверь.

— Да, ладно, пока, Гейб!

Я быстро отправляю Тео сообщение о том, что уже еду, и сижу в машине целых пять минут, прежде чем завести ее. Меньше всего мне хочется развалиться перед ним, это Точно — поэтому я собираюсь с силами и отправляюсь в путь.

— Эй, — зовет меня Тео, когда я вхожу в лабораторию, не отрываясь от печатной платы, с которой он возится.

— У тебя есть оружие, которое ты сделала для региональных соревнований?

— Ох… Я забыла об этом. — Нет. — Я вздрагиваю. — Извини. Но я могу вернуться и забрать его…

— Нет, не волнуйся об этом. На самом деле я только что получил электронное письмо, что мне нужно быть на игре через два часа.

— Футбол? — спрашиваю я в недоумении.

— Нет. Ну да, — поправляется он и поднимает взгляд. — Я же говорил тебе, что сужу общественные игры по выходным, верно? Это последний день в году, и кое-кто сбежал в последнюю секунду.

— К счастью, есть надежный Тео Луна, — говорю я, и хотя я шучу, на его лице мелькает намек на беспокойство. — Нет, я думаю, это здорово, — спешу его заверить. — Общественные игры? Маленькие дети?

— Да, сегодня маленькие. Он, кажется, взял себя в руки и позвал меня. — Можешь взять эту батарею?

— Хм? Ага. — Я беру её и подхожу к нему, бросая школьную сумку и вставая слева от него. — Просто работаешь сегодня с проводкой?

— Ага.

Я вижу, что он концентрируется, поэтому в наступившей тишине мой разговор с Гейбом снова всплывает в моей голове. Я всегда понимала, что моя мама многого ожидает от нас всех, но, наверное, я предполагала, что, когда Гейб поехал в Дартмут, она уже выиграла как родитель. Однако, учитывая, что Люк, возможно, бросит школу, это, вероятно, попадет в колонку потерь.

Так я должна сравнять счет или что-то в этом роде? Ирония в том, что в моем документе поступлении в колледж все еще есть одна строка вверху: Я не знаю, чего я хочу и почему я этого хочу.

— Ты выглядишь странно, — говорит Тео, и я вздрагиваю, снова сосредоточиваясь.

— Что? Я крашусь не только для того, чтобы работать над роботом, Тео. — Мне нужно начать записывать некоторые выступления Джейми в отношении женственности в подобных ситуациях. У нее очень сильная энергия Александрии Окасио-Кортес (которая включает в себя как ораторские навыки уровня Конгресса, так и, при необходимости, выпяченную губу типа «извини-не-извини»).

— Нет, я имел в виду… — Тео закатывает глаза на меня. — Твое лицо выглядит прекрасно. Я просто имел в виду, что ты выглядела расстроенной. Или что-то подобное.

— Ой. — Я чувствую, как мои щеки краснеют. — Да, нет, просто мой брат приехал на зимние каникулы, и у нас произошел странный разговор.

На самом деле я не собиралась давать ответ, но думаю, помогает то, что Тео сейчас возится с проводами. Это своего рода успокаивающее зрелище.

— Я думал, твой брат живет здесь?

— Мой старший брат Люк живет с моим отцом. Это мой средний брат Гейб.

— Твои родители развелись?

— Ага. Или… во всяком случае, достаточно близко к этому. Вот почему я здесь. Я имею в виду в этой школе. Вот почему я перевелась. Потому что моя мама переехала.

Я думаю, что Тео намеренно смотрит на плату, а не на меня, и это идеально. Я тоже сейчас не хочу смотреть в глаза.

— Ты все еще общаешься со своим отцом? — осторожно спрашивает он.

— Я общаюсь. Вроде, как бы, что-то вроде того.

— Вроде, как бы, что-то вроде того?

— Ну, я иногда прихожу, чтобы воспользоваться его инструментами. И увидеть моего брата.

— Значит, твои папа и твоя мама ладят? Это… по-дружески или что-то в этом роде?

— По сути. — Я моргаю. — На самом деле нет, я не знаю, почему я это сказала. Нет, совсем нет.

— Тебе нравится твой папа?

— Ого, ох. — Никто никогда не спрашивал меня об этом раньше. — Я имею в виду, да? Не так ли?

Тео на секунду останавливается и смотрит вверх.

— Я люблю своего отца, — медленно говорит он. — Но время от времени я забываю, что он мой отец, и он выглядит как незнакомец, поэтому мне приходится задаваться вопросом, как бы это было, если бы он действительно был им. Например, если бы он случайно вошел мой дом, и я бы его не узнал, что бы я о нем подумал?

Я жду, но он не продолжает.

— Хорошо? — подсказываю я, подталкивая его.

Тео смотрит на меня с полуулыбкой.

— Я думаю, что он, вероятно, хороший начальник, — говорит он. — Хороший генеральный директор и все такое. У него большие ожидания, но он не жестокий. И я думаю, что он умен, действительно умен.

— Да, но он тебе нравится?

Тео откладывает плоскогубцы и смотрит в пространство.

— Я не думаю, что я ему нравлюсь, — говорит он.

Вся моя грудь немного сжимается.

— Могу поспорить, что да, — говорю я тихо, и Тео качает головой.

— Нет, я имею в виду… я не думаю, что мой отец любит детей. Я думаю, может быть, я ему понравлюсь, когда я вырасту. Я думаю, он предполагает, что в какой-то момент я стану его сотрудником, а до тех пор он просто ждет, пока я принесу больше пользы.

— Тео, это ужасно…

— Нет, нет, это действительно не так. Я люблю свою маму. Она любит младенцев, любит детей, любит пушистые вещи. А мой отец такой типа: «окей, круто, она такая мягкая, она сыграет любовную роль, а мне просто…» Он замолкает. — Ух ты, извини, я не это хотел сказать. Это не значит, что я не думаю, что мой отец любит меня или…

Он прочищает горло.

— Я… я не хотел, чтобы это касалось меня, — говорит он. — Я в порядке. Я более чем в порядке, — говорит он, махая рукой своей красивой одежде и своей дорогой машине, которая припаркована где-то рядом с моей очень, очень подержанной машиной. — Когда-нибудь я заслужу все это. Или, по крайней мере, буду близко к этому.

Он выглядит смущенным, и из моего желудка вырывается что-то отвратительное.

— Мой отец изменил моей маме, — внезапно выпаливаю я, и брови Тео удивленно взлетают вверх. — Я притворялась, что не знаю этого, но я не глупая. Я не думаю, что это был кто-то конкретный, я думаю, может быть, это было несколько женщин, что очень грубо и плохо, а моя мама просто самый хороший, самый любящий человек… но самое худшее, — признаюсь я в выдох: — Он мне все еще нравится, хотя я знаю, что так не должно быть.

Внезапно мои губы дрожат, и мне приходится сглотнуть.

— Мне очень нравится мой отец, но он причинил боль моей маме. И теперь мои братья приняли разные стороны, а нет. Поэтому я не знаю, что с этим делать.

— Бел. — Взгляд Тео смягчается и это почему-то делает все еще хуже.

— И я знаю, что моя мама совершенно не могла позволить себе отправить меня сюда, но она все равно это сделала, и я должна была поехать в Дартмут, как Гейб, вместо того, чтобы ничего не делать, как Люк, но я не знаю. чем я должна заниматься, или на чём я должна специализироваться, или куда мне следует подавать заявление…

— Ты еще не подала заявки? — спрашивает Тео с явным удивлением, и я вскрикиваю.

— Боже мой, не смотри на меня так…

— Бел, они должны уйти, типа, две недели назад

— ТЕО, о Боже мой…

— Ладно, ладно, извини. Мне жаль.

К настоящему моменту плата заброшена, и мы неловко стоим лицом друг к другу.

— Может быть… — Тео выдыхает. — Может быть, не будем сегодня работать, — говорит он.

— Возможно, нет. — Я смотрю на свои потертые белые конверсы, наблюдая, как лоферы Тео «Сперри» слегка сдвигаются ко мне.

— Почему бы тебе не пойти со мной на эту игру? Это займет всего лишь около часа, — говорит Тео. — После мы можем что-нибудь поесть и поговорить об этом. Или нет. Я имею в виду, что понятия не имею, что сказать, — признается он, пожимая плечами, — но если ты Хочешь поговорим об этом.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — удивленно спрашиваю я. Мы уже много времени проводили вместе, но никогда за пределами класса. Я предположила, что ему нравится разграничивать свою деятельность: школа, робототехника, футбол, друзья, общественные работы (т. е. я).

— Это может помочь тебе почувствовать себя лучше, — говорит он. — Дети очень милые. И очень-очень плохо бьют по мячу.

— Наверное, ты тоже когда-то это делал ужасно, — напоминаю я ему.

— Я? Нет, — говорит Тео. — Забил гол с первой попытки.

Закатив глаза я стону, но вижу, что улыбаюсь.

— Наверное, так и было, не так ли?

— В основном случайно. — Он улыбается в ответ, и это похоже на то, что я выиграла.

Нет, это не то, что я выиграла, а скорее то, что я заработала. Как будто у Тео Луны много разных уровней, и каждый раз, когда я делаю что-то правильно или говорю что-то реальное, я достигаю нового. Соберите все ключи, пройдите, … Go.

— Давай, — говорит он. — Я отвезу тебя сюда позже. Звучит неплохо?

Я киваю.

— Звучит идеально», — говорю я, потому что так и есть.

ТЭО

Предполагалось, что Бел будет сидеть на краю парка со всеми безумными родителями, но вместо этого она курсирует вокруг. Одна из девочек команды третьего класса говорит Бел, что ей нравится ее неоново-розовый свитшот, а Бел говорит, что ей нравятся блестящие заколки девочки. Она разговаривает со всеми детьми, как со взрослыми, и это довольно забавно. Я не могу решить, думаю ли я, что она делает это намеренно (например, это проверенная эффективная стратегия) или она просто такая.

Я думаю, что это она такая.

После игры я уворачиваюсь от перекати-поле маленьких детей и замечаю ее там, где она наблюдает за детьми, чья игра закончилась раньше.

— Мне просто нужно убрать все оборудование, и тогда мы сможем идти, — говорю я ей, и Бел разочарованно смотрит вверх.

— Мы не можем его использовать? — спрашивает она.

— Что?

— Ну, я не знаю, — защищается она, махнув рукой на ворота. — Это выглядело весело.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ты знаешь что-нибудь о футболе?

— Без рук, да? Это не робототехника, Тео.

Она выхватывает футбольный мяч из моей руки и бьет его коленом совершенно не в том направлении.

— Хм, — говорит она, нахмурившись.

Я выгибаю бровь.

— Сложнее, чем ты думала?

— Ладно, ладно, немного.

В итоге мы пошли на компромисс — я убрал половину поля, мы оставили ворота на дальней стороне. Сейчас тихо, дети в основном разошлись со своими родителями, и в такой редкий серый день, как этот, у нас нет особой конкуренции за парк.

— Ладно, я буду играть за вратаря, — говорю я, входя в ворота. — Ты пытаешься забить мне.

— Что я получу, если выиграю? — спрашивает она, прикрывая глаза. На улице прохладно, но светло.

— Что ты хочешь?

— Миллион долларов и мир во всем мире.

— Как насчет мира во всем мире? Или мороженое. Не хочу быть полностью эгоистом, но лично мне немного последнего могло бы пригодиться — я умираю с голоду.

— Сделано. — Она самодовольно кладет мяч на землю. — Сколько попыток я получу?

— Три.

— Десять.

— Это не переговоры.

— Отлично. Семь.

— Пять.

— Договорились, — объявляет она и отправляет мяч в левый угол.

Я постукиваю по нему пальцем ноги, подбрасываю его к груди и передаю обратно ей.

— Попробуйте еще раз.

Второй мяч попадает почти в то же место.

— Ты поставил в эту штуку GPS? — спрашивает она меня.

— Да, — говорю я. — Не уверен, что ты это знаешь, но я очень хорош в робототехнике. — Она показывает мне язык, точно шестилетний ребенок, и я снова бросаю ей мяч. — Давай, Бельканто.

Она закатывает глаза и посылает мяч… точно в то же место. Однако на этот раз я почти скучаю по этому моменту.

— Я соблазнила тебя ложным чувством уверенности, — кричит она мне, закрывая рот руками в виде мегафона.

— Хорошо, значит, ты хороша в тактике. — Я возвращаю ей мяч. — Попробуй на этот раз прицелиться. — Она со стоном запрокидывает голову. — Типа, конкретно попробуй прицелиться в м…

— Не отвлекайся! — кричит она, пиная мяч точно в тот момент, когда бьет меня одной рукой по туловищу, заставляя меня согнуться пополам, в тот момент, когда мяч пересекает линию.

— Я сделала это, — говорит она, задыхаясь, отплясывая назад. — Успешно справилась! — добавляет она с торжествующим ударом одной руки.

— Это не законно, — говорю я ей.

— Никто не знает правил футбола, — торжественно говорит она.

— Это буквально ложь.

— О, Тео, Тео, Тео. — Она вздыхает. — Так молод. Так глуп.

Она безнадежна.

— Хорошо, тогда твой последний удар — мой, — говорю я ей, направляя ее к воротам за бедра. — Таковы правила.

— Это честно. — Она убирает волосы с глаз и улыбается мне. — Попробуй пробить мне, Луна. Один удар.

— Один удар, — соглашаюсь я, немного работая ногами, чтобы вырвать мяч из ее досягаемости. — Готова?

Она принимает боевую стойку.

— Готова.

Я бью мяч в правый верхний угол, и он прилетает, как я и предполагал. Она пытается, но в конечном итоге наблюдает, как мяч пролетает мимо ее головы.

— Хм, — говорит она. — Ты уже играл в эту игру раньше, не так ли?

— Один или два раза.

— А я-то думала, что ты будешь со мной помягче.

— Зачем? — Я пожимаю плечами. — Ты не обошлась со мной легко.

— Ты делаешь превосходное замечание. — Она снова убирает волосы с лица, щеки порозовели от ее титанических усилий. — Так мы обязаны быть наравне? Тогда мир во всем мире?

Я закатываю глаза.

— Давай, Бель Канто, — говорю я, — давай собираться.

* * *

В конце мы получаем мороженое и говорим о вероятности терраформирования на Марсе. (Я думаю, что это вполне возможно; она думает, что там нечего терраформировать. Я думаю, что мы, вероятно, оба правы.) В конце концов ее телефон гудит, и она смотрит вниз, что напоминает мне, что у меня есть несколько неотвеченных сообщений от Дэша.

Дэш: мама говорит, что ты должен прийти на ужин

Дэш: она думает, что ты несчастный сирота

Дэш: или ты снова заказал доставку еды через Postamates?

Дэш: если да, то обязательно возьми дополнительные самсы

Дэш: я на связи

— Хочешь пойти и забрать тот вращающийся диск, который я сделала? — говорит Бел, глядя на меня, пока я печатаю ответ Дэшу. — Мы всегда могли бы поработать над этим еще, если твои родители не против.

— О, их нет дома, — говорю я, уже собираясь сказать Дэшу, что собираюсь взять немного тайской еды и продолжить работу над ботом, когда краем глаза замечаю признаки того, что Бел хмурится.

— Их нет дома?

— Они в Женеве, — объясняю я, поднимая глаза. — Я улетаю к бабушке и дедушке, чтобы провести с ними каникулы, но мне хотелось остаться и сначала поработать. Мой отец почти всегда поддерживает мое решение заняться школьными делами, когда они с мамой путешествуют. По его мнению, каждый день отпуска — это просто еще один шанс для кого-то превзойти мою успеваемость. Плюс он ненавидит собаку моей бабушки. (Какие бы неприязни ни существовали между ним и Латке, они взаимны.) — Ох, — осознаю я, придя к очевидному выводу. — Если хочешь, ты можешь просто прийти ко мне домой. У меня есть куча того же материала, что и у нас в лаборатории.

Лишь несколько секунд спустя я осознал, что просто попросил Бел прийти ко мне домой, и сказал, что моих родителей нет дома.

Поспешно отступаю.

— Я просто имел в виду…

— Ну, мне еще нужно забрать оружие, — говорит она, ее щеки слегка краснеют. — Так может быть, нам сначала стоит зайти ко мне домой? Потому что у меня все равно нет своей машины.

— Конечно. — Я прочищаю горло и киваю. — Пойдем.

В машине она вообще ничего не говорит, а только напевает себе под музыку по пути к дому. (Я позволил ей побыть диджеем, и, к счастью, она намного лучше, чем Дэш, хотя, по общему признанию, Тейлор Свифт немного больше, чем мне хотелось бы.) Она живет в одном из тех многоквартирных домов с садом и двором в центре, из-за чего она, кажется, стесняется. Лично я считаю, что это красиво, а сияние гирлянд и запах еды дополняют сцену, когда она открывает дверь.

— Ой, ад, нет, — говорит Бел, когда я сталкиваюсь с ней спиной.

— Что ты здесь делаешь?

— Изабелла, пожалуйста, — говорит женский голос. — Язык!

— Я тоже рад тебя видеть, — говорит парень моего роста, хотя его грудь, вероятно, вдвое больше моей. — Вот дерьмо», — смеется он, увидев меня. — Что это, Ибб?

— Люк, — стонет Бел, — это Тео. Пожалуйста, будь нормальным…

— Это твои «дела»? — спрашивает Люк у Бел, махая рукой надо мной и с сомнением нахмурившись. — Это то, чем ты занимаешься? Вот что ты получаешь, посещая частную школу.

— Я Габриэль, — говорит тощий чувак слева от меня, отрываясь от книги, с надписью «Квантовая гравитация» на обложке и встает, чтобы пожать мне руку.

— Тео, ты сказал?

— Боже мой, нет, стой, это Гейб, — говорит Бел, проскальзывая между нами, чтобы отбить руку брата. — И Люк, пожалуйста, заткнись…

— Как хорошо, что ты присоединилась к нам, Изабелла, — говорит раздраженная женщина, очевидно мама Бел, появляющаяся из кухни в толстовке с надписью «DАRТМUТ МОМ». Она довольно молода — не так молода, как моя мама, но моложе моего отца — у нее круглое лицо и другие глаза, хотя понятно, откуда у Бел ее улыбка. — Привет, добро пожаловать в наш ч… Лукас, убери пальцы оттуда!

Мать Бел исчезает на кухне, и Бел панически смотрит на меня.

— Мне так жаль, — говорит она. — Я понятия не имею, что здесь делает Люк, он здесь даже не живет…

— Наверное, наш отец его не кормит, — усмехается Гейб, сидя на диване. — …и ладно, ну, эм. В любом случае, тебе не обязательно с…

— Тео, тебе нравится люмпия? — спрашивает мама Бела, снова материализуясь в дверях.

— Эм, да? Говорю я, слегка растерянно, но в хорошем смысле. Я не совсем понимаю, что такое люмпия, но думаю, что это маленькие филиппинские яичные рулетики.

— Хорошо, я приготовлю, — говорит мама Бел, и я паникую.

— Ой, нет, подождите, вам не надо…

— Уже слишком поздно, — стонет Бел. — Теперь ты живешь здесь.

— Я действительно не хочу вас беспокоить, миссис, э-э…

— Ох, да, не надо, — шепчет мне Бел, хватая меня за руку и вытаскивая из гостиной в коридор. — И не волнуйся, ей осталось их только поджарить.

Как удачно, из кухни до меня доносится запах чесночной зажарки. Я знаю, что мне должно быть жаль, что я причиняю неудобства маме Бел, но когда дома готовят, пахнет намного лучше.

— Тебе просто придется есть все, что она поставит перед тобой, — вздыхает Бел, ведя меня через дверь слева, которая, как я понимаю, ведёт в ее спальню.

— Филиппинские мамы.

Она включает свет, и я останавливаюсь в дверном проеме, осматривая окрестности. Не знаю, чего я ожидал, но это больше, чем я могу вместить сразу.

Я имею в виду, что есть обычные вещи (стол, кровать, комод, окно), но есть и много необычных, например, бумажные фонарики, подвешенные к стене в углу. Пока Бел спешит закинуть грязную одежду под кровать, я обращаю внимание на ее стены, рассматриваю репродукцию, которую видел раньше, и стараюсь не смотреть на фотографии, которых у меня нет.

— Все в порядке. Еврейские мамочки такие же, — уверяю я ее, не говоря уже о том, как у меня уже урчит в животе. (Джелато может зайти так далеко.) — И поверь мне, мексиканские бабушки тоже, — добавляю я, поворачиваясь к ней лицом.

— Ты еврей? — удивляется она. Она выглядит немного запыхавшейся после поспешной попытки навести порядок в комнате.

— Я имею в виду, моя мама, я…

— Ой, — говорит Люк, старший брат Бел, врываясь в ее комнату.

— Мама хочет знать, ест ли он мясо, — говорит он, когда я поворачиваюсь лицом к двери.

— Он здесь, — говорит Бел, указывая на меня. — Ты можешь спросить его сам.

Люк бросает на меня скептический взгляд.

— Ты увлекаешься парусным спортом? — Эм, нет, — говорю я.

— Так топсайдеры ты надел просто так?

— Боже — фыркает Бел, выглядя обиженным, хотя мне кажется, что это довольно забавно.

— Люк, можешь отдохнуть, он здесь просто чтобы забрать кое-что для робототехники.

— О, ты уже рассказала об этом маме? — спрашивает Люк.

— Подожди, она не знает? Я прерываю ее, поворачиваясь к Бел, и она вздрагивает.

— Я просто… мне не нужно чтобы люди вмешивались в мои дела, ясно? — Включая тебя, Люк, — рычит она, проносясь мимо меня, чтобы вытолкнуть его из своей комнаты. Люк отступает, позволяя отодвинуть себя до самого порога, но затем бьет рукой, чтобы ограничить доступ к двери.

— Никаких закрытых дверей, — предупреждает он, тыча в меня пальцем и отходя назад.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Бел, которая бросается на кровать и накрывает лицо подушкой.

— Я ругаюсь — она выдыхает приглушенным голосом, — я ничего из этого не планировала. — Совершенно очевидно, что никто в здравом уме не будет делать ничего подобного намеренно.

— Все в порядке, чувак, — уверяю ее я, пользуясь случаем, чтобы осмотреть ее комнату с таким любопытством, как мне хотелось бы. — Это круто, — говорю я, приседая, чтобы поближе рассмотреть ее стол. — Это старая швейная машинка?

Она откидывает подушку и смотрит на меня.

— Да, — говорит она неуверенно, как будто не уверена, что я об этом думаю.

— Это потрясающе. — Я подхожу к ее комоду с полуулыбкой. Все ручки разные; она, должно быть, заменила их все по отдельности. — Мне нравится вот эта, — говорю я, прикасаясь пальцем к латунной ручке ящика с изображением птицы.

— Мне тоже. — Ее голос тихий. — Это моя любимая.

На комоде находится ее коллекция украшений. Ее ожерелья, некоторые из которых знакомы, нанизаны на ветки проволочного дерева. — Ты тоже это сделала?

— Ага.

— Это все просто… для развлечения или…?

— Да, я часто это делаю. — Я не повернулся, чтобы посмотреть на нее, но ее голос неразборчив. — Наверное, я немного суетлива. Мне нравится держать руки занятыми.

Я знаю, что она такая. Я видел, как она что-то строит и рисует. И ерзает.

— Для меня это имеет смысл.

Ее полки — это прозрачные полки, встроенные в стену, поэтому кажется, будто книги парят в воздухе. Здесь во всем есть частички ее, вплоть до обложек ее книг. Я могу сказать, что некоторые из них она оформила сама. Я раньше видел ее эскизы, поэтому узнаю ее работы.

— Это так странно, — говорит она. — Как будто ты смотришь прямо на меня.

Я поворачиваюсь через плечо и вижу, что она наблюдает за мной, слегка нахмурившись.

— Я уже смотрел на тебя раньше.

— Да, но не так, как… — Она останавливается, глядя в сторону. — Не так.

Я знаю, что она имеет в виду. В моей комнате нет ничего особенного — по сути, это внутренняя часть каталога Вест-Эльма, — но ее комната похожа на музей внутри ее мозга.

— Я могу перестать быть любопытным, — уверяю я ее, отступая от полок, потому что рассматривать так внимательно все вещи, которые она собрала, действительно кажется немного агрессивным. Я не уверен, что хотел бы, чтобы она увидела, сколько томов комиксов о Песочном человеке у меня есть или что я до сих пор не прикоснулся к календарю «Лос-Анджелес Гэлакси», который вывесил, когда мне было двенадцать. — Где он?

Она быстро кивает, с облегчением глядя на то, что ей предстоит обсудить что-то безличное, и тянется, чтобы открыть верхний ящик стола.

— Прямо здесь, — говорит она, доставая сделанный ею вращающийся диск. — Если хочешь, можешь взять его и убежать прямо сейчас.

Я протягиваю руку, чтобы взять его из ее пальцев, замечая, что она не пытается отвести глаза. Очевидно, я не собираюсь бежать, поэтому вместо этого сажусь рядом с ней на ее кровать.

— Почему ты не рассказала маме о робототехнике?

Она прижимает подушку к груди и морщится.

— Я не знаю. Наверное, я просто хочу, чтобы оно было моим.

— Рассказав ей об этом, это станет менее твоим?

— Я не знаю. Может быть.

Я вижу, что она наблюдает за моей реакцией, поэтому не поднимаю глаз.

— Насчет твоих заявлений в колледж, — говорю я, и она стонет, бросая в меня подушку.

— Тео, не надо…

— Подай заявку на программы машиностроения. — Я бросаю ей подушку обратно, но она скучает. Та падает на пол, и она смотрит на меня.

— Что, Тео?

— Ты такая хорошая, Бел. — На этот раз я открыто смотрю на нее, когда говорю это. — Ты настоящая.

Она ничего не говорит.

— Ты даже лучше разбираешься в робототехнике, чем в футболе, — говорю я ей серьезно, и она усмехается, сглатывая удивление. Я беру подушку с пола и возвращаю ей, ожидая ее реакции.

— Тео, — начинает она говорить и, похоже, собирается извиниться передо мной, чего я, как правило, никогда не принимаю.

— Бел, послушай. У тебя это хорошо получается, — говорю я, наблюдая, как она отворачивается, как будто она мне не верит. Или, может быть, она боится мне поверить. — Ты не обязана верить мне на слово — тебе не обязательно тратить на это остаток своей жизни — но ты должна попытаться. Я не знаю, почему ты этого не сделала, но кажется, что тебе нужен кто-то, кто тебя подтолкнет, так что вот твой толчок. — Я подталкиваю ее плечо, чтобы доказать это. — У тебя есть время до первого января, верно?

Она крепче обнимает подушку, качая головой.

— Я могу не успеть. — Так?

— Если не попробуешь, то точно не узнаешь.

Она ничего не говорит, поэтому я просто продолжаю говорить.

— Я получил решение о досрочном поступлении в Массачусетский технологический институт, — говорю я ей, и она моргает. — Я узнал о поступлении на прошлой неделе. Это колледж моей мечты. — Наконец, когда я снимаю это с груди, у меня такое ощущение, будто с меня сняли огромный груз. — Это отличное время, потому что теперь я могу просто сосредоточиться на тестах по углубленным курсам и робототехнике.

— Подожди, — говорит она, широко раскрыв глаза. — Ты поступил и никому не сказал? — Я имею в виду…

— Я пожимаю плечами. — Кай тоже подает туда заявку, и ты знаешь, как он старается. Если бы Кай узнал, что меня уже приняли, он бы просто расстроился из-за этого.

Она качает головой и садится прямо.

— И все же, Тео, это потрясающе — я имею в виду поздравляю.

— Я хочу сказать, что ты тоже можешь подать заявку туда, — вмешиваюсь я, и она хмурится.

— Ты хочешь, чтобы я соревновалась с Каем?

— Кто сказал, что это соревнование? Могу поспорить, им нужны девочки.

На этот раз ее смех медленный и сладкий.

— О верно. Я девочка, да?

Я не понимаю, что она имеет в виду, поэтому промахиваюсь мимо этого.

— Подумай обо всех Ричардсонах, которым ты могла бы доказать их неправоту, если бы поехала, — указываю я, надеясь, что это может ее соблазнить.

— Тебе легко говорить. Она толкает мое плечо своим, приспосабливаясь, и мы сидим рядом на ее кровати. — Ты знаешь, сколько Ричардсонов в мире? — она вздыхает.

— Знаешь, на сколько меньше было бы Ричардсонов, если бы было больше Бел? — Возражаю я.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а я смотрю на нее, и вдруг все мое тело осознает, насколько она близка ко мне. Я чувствую запах роз ее шампуня и то, как сияет от нее вся комната, наполненная энергией, и впервые я позволяю себе подумать о том, как сильно я хочу притянуть ее ближе. Она поднимает подбородок, из на ее шее видно небольшое движение, и я думаю, она знает, о чем я думаю.

Я думаю, она тоже об этом думает.

Я убираю ее волосы с одного плеча и заправляю их за ухо. Я вижу, как она смягчается, ее пульс учащается вместе с моим.

— Поехали со мной, — говорю я.

Прежде чем ответить, она кусает губу.

— Куда?

— В Кембридж, — говорю я. — В Массачусетский технологический институт.

— Ой.

Она выдыхает, и я опять облажаюсь, я знаю.

— Я просто думаю, что ты бы зря потратишь весь этот талант, Бел, если ты…

— Ибб, — кричит ее брат из коридора, и Бел подпрыгивает. — МАМА ХОЧЕТ, чтобы ты накрыла на стол.

— ХОРОШО, — рычит она в ответ, а затем вздрагивает, вспоминая, что только что кричала мне на ухо. — Извини, извини.

— Все в порядке, но, Бел…

— Я сделаю это. — Она одаривает меня тонкой улыбкой и беспомощно пожимает плечами. — Если я получу несколько рекомендательных писем на следующей неделе, я подам заявку, обещаю.

— Точно?

— Ну, раз ты так любезно попросил…

— ИЗАБЕЛЛА!

Она садится со вздохом и смотрит на меня.

— Надеюсь, ты голоден, — говорит она, — потому что моя мама определенно собирается накормить тебя абсолютно всем, что у нее есть в этом доме.

На самом деле я ей этого не говорю, но думаю, я жаждал именно этого.

— Я мог бы поесть, — говорю я, позволяя Бел поднять меня на ноги.

Глава одиннадцатая

ИТОГИ

Бел

Я все еще иногда просматриваю это электронное письмо. Я знаю, что мне следует заархивировать его или удалить, как я поступаю буквально со всем, что осмеливается показаться в моем почтовом ящике, но это я не могу игнорировать.

Дорогая Изабелла Майер!

Мы успешно получили ваше заявление о поступлении на бакалавриат в Массачусетский технологический институт.

Святое вау. Святая вилка. Святые мамочки.

Я сделала это. Я подал заявление в колледж — Массачусетский технологический институт.

Это было нелегко; Для справки: я бы никогда никому не посоветовала откладывать дела так, как я. Мисс Восс была рада, что я наконец приняла решение, и мой консультант, казалось, почувствовал облегчение от того, что я не собираюсь в одиночку снижать показатели поступивших в ВУЗ, но Мак был… не очень доволен тем, что мне пришлось отправить письмо зимой. Пауза.

И все же я наконец сделала это.

Как только Тео уговорил меня на это, эссе просто вытекло из меня. Рассказать о том, что изменило мой взгляд на мир? Легко. Я рассказала о робототехнике. Я рассказала о региональном турнире и о Данте. Я написала о том, что всегда думала, что инженерное дело предназначено для мальчиков, или для людей, которые любят математику, или буквально для всех, кроме меня, пока не поняла, что такие правила существуют только в том случае, если мы их соблюдаем. Потому что да, возможно, я права в том, что существует множество стереотипов и превратностей, которые удерживают нас от наших страстей, но Тео прав, что подчиняться их ожиданиям было бы так же глупо, как позволять им управлять моей жизнью. Моей жизнью, не так ли? Робототехника помогла мне осознать, что я могу найти здесь место — или, еще лучше, создать его.

(Я использовала слова получше, но суть в этом.)

Несмотря на прокрастинацию, я работала над своим заявлением намного усерднее, чем когда-либо ожидала. Даже Джейми был впечатлена, или что-то в этом роде.

— Я была почти уверена, что ты полностью провалишь это дело, — такова была ее точка зрения на эту тему, которая была, честно говоря, справедливой. — Без обид.

— И вот я подумала, что вечер разврата с драмой и углеводами может сделать тебя более обожающей, чем обычно, — заметила я, махнув рукой, имея в виду какую-то горячую фигню, которую мы поглощали на Netflix.

— Что? Я сказала без обид, — напомнила она мне, прежде чем украсть лишнюю ложку мороженого из моей тарелки.

Теперь, когда после каникул в школе снова начались занятия, дела снова стали ураганными. Нам предстоит подготовиться к финалам, плюс мы готовимся к тестам по углубленным курсам и национальным чемпионатам, и, хотя эти вещи кажутся позитивными, время летит. Я настолько измотана, что, когда Джейми и Лора приходят с кексами, мне приходится спрашивать их, по какому поводу.

— Эм, ты шутишь? — спрашивает Джейми, и в этот момент я понимаю, что она держит воздушный шар.

— Подожди, у тебя день рождения? — спрашивает Тео, который случайно проходит мимо с Дэшем именно в тот момент, когда я вспоминаю, что мне сегодня исполнилось восемнадцать.

Он преувеличенно останавливается, словно пародирует актёра из смехотворного ситкома.

— Почему ты мне не сказала?

Джейми смотрит на меня, намекая, что она определенно напишет мне об этом позже.

— Это не важно, — тихо говорю я, но Тео с отвращением качает головой.

— Ты ужасна, Бель Канто. Нам придется сделать что-нибудь— говорит он, и Дэш энергично кивает в знак согласия.

— Я закажу самсу на робототехнику, — говорит Дэш. — Мы можем устроить вечеринку, пока сбрасываем вес Седьмого. (На данный момент нам лень называть Седьмой круг полным именем.)

— Ты просто хочешь самсу, — хором говорим мы с Тео Дэшу, а затем обмениваемся взглядами.

Очевидно, мы с Тео в последнее время часто видимся. Во-первых, нам нужно создать бота, а во-вторых, он случайно познакомился со всей моей семьей, кроме моего отца. Я думала, что Тео никогда больше не захочет со мной разговаривать (по понятным причинам), но даже когда моя мама делала неловкие вещи, например заставляла нас молиться перед ужином, он перекрестился без комментариев.

— Я думала, ты еврей? — Шепнула я ему, и он взглянул на меня. — Я же говорил тебе, что моя бабушка мексиканка, — пробормотал он. — Вы думаете, что жива абуэла, которая не является агрессивной католичкой?

Даже Люк немного потеплел к нему. Гейб и моя мама были покорены, когда я сказала им, что Тео поступил в Массачусетский технологический институт — моя мама дала ему дополнительную еду в качестве «награды», хотя, судя по тому, насколько переполненным выглядел Тео, это могло быть ближе к наказанию — но с Люком это всегда сводится к одному: машина.

— Ого, — сказал Тео, когда мы вернулись к его машине. Люк настоял на том, чтобы отвезти меня обратно на школьную парковку, хотя я скорее послушалась бы Тео и избавилась от этого (думаю, я поймала его на произнесении этих слов во второй раз).

— Это хорошие диски.

— Они изготовлены по индивидуальному заказу, — тут же сказал Люк.

— Зеркала тоже мне нравятся, — сказал Тео, что побудило Люка начать восторженный монолог о том, как трудно их было достать и как он был впечатлен тем, что Тео заметил хромированные детали. В тот момент я прикусила язык, сказав что-нибудь сентиментальное вроде Тео действительно хорошо улавливает детали, хотя он абсолютно точно такой.

Во всяком случае, с тех пор я видела Тео почти каждый день. Хотя, как я постоянно говорю Джейми, мы просто друзья.

(Я думаю).

— Привет, — говорит Тео, отводя меня в сторону, когда мы все расходимся, чтобы идти в класс. Я съела гораздо большее количество кексов, чем могла бы когда-либо съесть, но об этом легко на время забыть. — Я имел в виду, что мы должны что-то сделать. Я имею в виду, я должен.

Он говорит тихим голосом, и мне приходится сдерживать улыбку.

— Что-то, вроде завоевания цифровых роботов?

— Нет, не роботы. — Он ерошит свои волосы и о нет, о нет, о нет. Они выглядят такими мягкими.

— Так что же ты тогда предлагаешь?

— Я не знаю. Дай мне подумать об этом. — Он смотрит на меня рассеянно. — Почему ты никому не сказала, что у тебя день рождения?

Потому что тогда мне пришлось бы признать тот факт, что мне восемнадцать.

— Ох, — говорит он, взглянув на мое лицо. — Да, окей. Мы поговорим позже. С днем рождения, — кричит он мне, убегая с улыбкой на лице, и о нет, о нет, о нет.

Мне определённо не до этого сейчас.

* * *

Поразительно, но Нилам не в восторге от моего дня рождения.

— Ты можешь убрать это? — спрашивает она, ударяя по моему шарику. — Некоторые из нас пытаются работать.

— Да и некоторые из нас пытаются есть, — говорит Дэш, отталкивая инструменты Нилам подальше от разложенных на столе картофеля с карри.

— Почему ты вообще здесь? — Нилам огрызается на него. — Иди затяни несколько винтов.

Дэш закатывает на меня глаза.

— Да, моя королева, — говорит он Нилам, беря со стола коробку самсы и отправляясь в дорогу.

— Привет, — говорит Тео позади меня. — Могу ли я узнать твоё мнение по этому поводу?

— Хм? — Да, конечно. Я поворачиваюсь, чтобы следовать за ним, но не раньше, чем ловлю взгляд Нилам. Как обычно, она думает, что мы с Тео заняты флиртом или чем-то вроде этого, вместо того, чтобы работать.

— Как дела? — Я спрашиваю его, и он садится за нашего незавершенного бота, которого мы сейчас зовем Танос, пока не придумаем менее банальное имя.

— Я подумал, может быть, мы могли бы построить какую-то защиту, — говорит он. — Сделайте так, чтобы меньше внимания уделялось нашему оружию и больше — использованию их оружия нашу пользу. Не то чтобы мы единственные, кто случайно использовал кинетическую энергию себе во вред.

(Слава богу, мы рассмотрели крутящий момент на уроке.)

— Так ты думаешь, над… бронёй? Спрашиваю я.

— Я подумал, что было бы здорово, если бы мы сделали что-нибудь из полиуретана, — говорит он. — Тогда мы могли бы использовать под ним сверхлегкий металл, например титан.

— О, чтобы другое оружие было повреждено, прорезав наш пластик?

— Да, именно. Я просто не уверен, как можно включить это в металл.

— Мы могли бы сделать наложение. Построить ему какую-нибудь шестиугольную форму, типа пчелиных сот, — говорю я, размышляя. — Соединить это вместе, как соты, поверх металла.

— Да, идеально, что-то в этом роде, — говорит Тео, энергично кивая. — Но я никогда не работал с пластиком, и Мак не знает, как это…

— Мой отец так делает, — говорю я, не задумываясь, и тут же жалею, что сделала это.

Тео смотрит на меня, вероятно, видя по моему лицу, что я, возможно, только что совершила ошибку.

— Пойдем, — говорит он, подзывая меня. — Давай на минутку выйдем на улицу.

Я не знаю, действительно ли мы настолько интересны, или наше отсутствие просто слишком заметно, но когда мы выскальзываем из класса, каждый смотрит, как мы уходим.

Нилам бросает взгляд на Эммета, который тут же делает вид, что занят какой-то деталью, которая находится у него в руке.

— Ты в порядке? — спрашивает Тео, когда мы выходим на улицу, и я помню, что он привык к тому, что за ним всегда следят. В целом он чувствует себя комфортно на публике.

— Ой. Ага.

— Врунишка. — Он смотрит на меня, затем задумчиво проводит большим пальцем по губе. — Назови меня сумасшедшим, но кажется, что ты «забыла» о своем дне рождения, затем вспоминаешь своего отца с таким выражением лица, вероятно, у вас есть что-то общее. Он забыл или что?

Нет, он этого не делал. Он никогда этого не делает, хотя я чувствую себя виноватой, осознавая, что это первая догадка Тео, потому что похоже, что его отец определенно забывал о нем раньше.

— Ну нет, я просто… — Я сглатываю. — Мне сейчас восемнадцать, — говорю я медленно.

— Мне тоже, — говорит он. — Мой день рождения был в ноябре. Мы можем пойти проголосовать вместе.

Я знаю, он шутит, чтобы разговор был легким, но теперь, когда он слушает, мне действительно хочется поговорить об этом.

— Мне восемнадцать, а значит, я не несовершеннолетняя, — объясняю я. — Итак… я могу выбирать, где хочу жить.

— Ой. — Тео моргает. — Я не думал об этом. Ты хочешь сказать, что не хочешь…

— Нет-нет, я определенно хочу жить с мамой. — Я прочищаю горло. — Просто, эм, раньше, чем мне приходилось? А теперь я просто… могу.

Он медленно кивает.

— И ты думаешь, твой отец ожидает…?

— Нет-нет. — Я вздрагиваю. — Это глупо, правда. Я просто думала о том, что все намного хуже, что теперь все зависит от меня.

— Ага. Да, я это вижу. Он бросает на меня взгляд спасителя мира. — Что мы можем с этим поделать?

— Что? Ничего. — Я смеюсь. — Не каждая проблема должна иметь мгновенное решение, Тео.

Он слегка ощетинивается.

— Я знаю, но..

— Но мне нужна помощь отца. Я мало что знаю о полиуретанах и определенно не знаю, как соединить их в формы. — Я почти уверена, что сотовая конструкция — наш лучший выбор, но необходимо выяснить, какой тип лучше использовать…»

— Могу я пойти с тобой? — спрашивает Тео, и я моргаю.

— К моему отцу?

— Ага. Я имею в виду, что это наша сборка, верно? И ты обещала, — напоминает он мне.

— Я обещала познакомить тебя с моим отцом?

— Нет. — Он смеется. — Ты обещала быть командным игроком.

Хотя я знаю, что он говорит о робототехнике, я думаю, что он на самом деле напоминает мне, что он в моей команде.

— Хорошо, — говорю я и смотрю на него. — Итак, именно для этого мы и отмечаем мой день рождения?

— Можешь придумать что-нибудь еще, чем бы ты хотела заняться? — спрашивает он, выгнув бровь.

Нет, я действительно не могу. Правда, часть меня думает, что было бы неплохо, если бы он сделал что-то еще, понимаете…очевидное. Потому что я думаю, что мы просто друзья, но…так ли это? Когда мы делаем что-то, что касается только нас, а не команды, это подтверждает, что я не воображаю это или что то, что я чувствую. Всякий раз ко мне возвращается ощущение, что я втайне надеюсь, что так оно и есть, даже если мы никогда об этом не говорили.

В отличие от Тео, который может игнорировать то, как все в классе смотрят на нас через окно, я могу это сделать. В частности, я не могу игнорировать, насколько было бы отстойно, если бы они когда-нибудь увидели что-то плохое, как ссора или, что еще хуже, расставание. Они были бы похожи на меня и моих братьев, пытающихся выбирать между моими родителями, и давайте будем честными…В отличие от моих братьев, вся эта комната заполнена людьми, которые обычно поддерживают Тео. И я должна знать лучше, чем кто-либо, что вещи не могут длиться вечно, верно?

Так что на самом деле тихая ночная работа с Тео звучит идеально. Будет красиво, легко, комфортно. И это, просто сбивает с толку.

— Тогда давай сделаем броню, — говорю я ему, поворачиваясь, чтобы провести его обратно внутрь.

ТЭО

О, оказывается, у меня есть подарок для тебя, — говорю я, садясь в машину Бел и протягиваю руку, чтобы передать ей маленький бумажный пакет, который был в моей ладони. На самом деле я нашел его неделю назад, но еще не решил, как ей подарить. Я думаю, день рождения — такое же хорошее время, как и любое другое.

— Что это? — спрашивает она, бледнея от волнения.

— Не ожидай ничего, — предупреждаю я ее, и она смотрит на меня.

— Хорошо, конечно, Тео, — говорит она насмешливым голосом, — я просто… — Она останавливается, внезапно застыв.

— О, Тео…

— Я же говорил тебе, это пустяк. Если тебе это не нравится…

— Мне нравится это. — Она смотрит на меня, и мне приходится тяжело сглотнуть.

— Спасибо, — говорит она.

Это просто еще одна ручка для ящика; ничего особенного, и, честно говоря, немного разочаровывает в качестве подарка на день рождения, но моя мама была в Мелроузе в поисках какого-то особенного винтажного платья, и я нашел его в антикварном магазине.

— Я думал, что он подойдет к другой твоей птичке, — объясняю я. — Хотя я думаю, что может быть много птиц? — Я ничего не знаю о… что бы это ни было.

— Нет, их всегда должно быть двое. — Она улыбается мне. — Рыбак рыбака, да?

Уже не в первый раз у меня такое ощущение, что если бы я наклонился поближе, то сработал бы магнитизм. Как будто меня втянуло в какое-то гравитационное поле, где все волшебным образом притягивается. Но поскольку мы собираемся в дом ее отца и, поскольку, я не совсем уверен, что произойдет, если я позволю себе затянуться в какую-нибудь черную дыру возможной катастрофы, которой это может обернуться, я просто улыбаюсь и киваю, и она кивает и улыбается, и мы оба смотрим на дорогу, когда она садится за руль.

Ненавижу признавать, что некоторые места, мимо которых мы проезжаем по пути к ее отцу, заставили бы мою маму немного беспокоиться, хотя переулки со временем заканчиваются вплоть до рядов загородных домов. Тот, к которому подъезжает Бел, похож на дом, которые показывают в кино; не мой, конечно, но и на ее квартиру это не похоже. Это явно то место, где она выросла, и судя по тому, как она предпочитает не смотреть на него, я предполагаю, что она должно быть качалась на качелях, подвешенных к дереву во дворе когда была маленькой.

— Люка нет дома, — говорит она, глядя на пустую подъездную дорожку и стучит в дверь. — Возможно, никого нет.

Похоже, она хочет развернуться и убежать, поэтому я протягиваю руку и касаюсь ее руки, пытаясь успокоить. Она вздрагивает, испуганная, и я быстро убираю руку.

— Прости, я просто подумал…

Но дверь открывается, и мы видим мужчину во фланелевой рубашке и джинсах.

Он похож на Бел и ее братьев так же отдаленно, как я похож на свою маму — цвет немного не тот, поскольку волосы и глаза Бел темные, а у ее отца нет, но выражение его лица безошибочно ее.

— Бел, — говорит он удивленно. — Привет, малышка.

— Привет папа. — Она слегка вспыхивает, но потом быстро и виновато поворачивается ко мне. — Это Тео, — говорит она, когда ее отец бросает на меня обычный отцовский взгляд. — Не мог бы ты помочь нам со школьным проектом?

— Ага? Хорошо. Проходите на задний двор, — говорит отец Бел, и я знаю, что на самом деле невозможно понять все, через что она проходит, но я думаю, что понимаю немного больше. Потому что, конечно, зная, что этот парень испортил свой брак, вы думаете, что он будет выглядеть злодеем, но это не так. Он выглядит хорошим парнем, и если бы я не знал лучше, я бы предположил, что он никогда в жизни не делал ничего плохого.

Сразу становится очевидным, как Бел научилась делать все те странные вещи, которые умеет, потому что сарай ее отца забит материалами, за которые я бы убил в детстве. Конечно, у меня было много дорогих игровых консолей и я возился с машинами-роботами, но у отца Бел, кажется, есть все инструменты, которые есть на свете. У него есть домашняя кузница и паяльные инструменты, целая территория, предназначенная, кажется, только для работы по дереву, полный склад автомобильных принадлежностей…

— Я любитель, — говорит он, ловя мой взгляд вокруг. — Не могу сказать, что это мне особенно помогло, хотя у детей всегда были поделки для научной ярмарки.

— Вы участвовали в научной ярмарке? — удивленно спрашиваю я Бел, и она смущенно посмеивается.

— Я построила это, хм. Атмосфера? Я думаю, так это можно было назвать? Влияние цвета на когнитивные способности, — говорит она. — Это была огромная проблема.

— Однако она получила награду, — с гордостью говорит ее отец.

— Это было много лет назад. Средняя школа. Ничего особенного. Итак, полиуретан? — она подсказывает ему.

Кажется, это единственное, чего у ее отца нет в наличии, хотя кое-что у него есть. Он показывает нам, как склеить одну пластиковую панель с другой, предлагая попробовать это на более мелких деталях.

Моя идея — уменьшить масштаб нашего бота, чтобы мы могли понять, сколько нам понадобится. Я сажусь, чтобы записать размеры, а затем возвращаюсь, чтобы передать их Бел, которая просматривает их и кивает.

— Еще раз, для чего это? — спрашивает отец Бел, как будто ожидая конкретного ответа.

— Учёба, — говорит она, не поднимая глаз, доставая маркер, чтобы измерить выбранные мною размеры на пластике. Я не поправляю ее, хотя ее отец смотрит на меня, в поисках подтверждения.

Извини, думаю я молча, я в ее команде.

В конце концов мы воспроизводим часть (на самом деле часть) того, как пластиковая броня должна выглядеть на самом деле в полном масштабе, и, хотя Бел явно взволнована, звонок телефона возвращает ее в то же настроение, в котором она была, когда мы приехали.

— Ну ладно, нам придется убедить Мака включить это в бюджет, — говорит она мне вполголоса, — но это будет нормально.

Я киваю.

— Я спрошу его.

— Хорошо. — Она смотрит на меня; ей не очень нравится Мак. Я понимаю почему, но мне трудно не скрестить тайно пальцы и не надеяться, что все это просто столкновение личностей. Я знаю, это звучит наивно или, может быть мне кажется, что это не так. Я определенно на стороне Бел; Я просто не знаю, как должно выглядеть принятие ее стороны. Я имею в виду, что Мак — именно он научил меня всему, что я знаю о программировании и робототехнике. Мне что, нужно просто отказаться от него?

— Ну, ладно, пап, — говорит Бел, поворачиваясь к нему. — Спасибо за помощь, но мне, наверное, стоит отвезти Тео домой.

А, так я козел отпущения.

— Спасибо за вашу помощь, мистер Майер.

Ее отец выглядит слегка разочарованным.

— Ты уверена, что не хочешь остаться на ужин, Бэбибел? (Я запоминаю это, чтобы подразнить ее позже.) — Я мог бы попросить Люка принести домой торт…

— Нет, пап, все в порядке. Я должна вернуться. Она колеблется, затем обнимает его. — Спасибо.

— Хорошо. — Он целует ее в лоб, ему грустно отпускать ее. — Приятно познакомиться, Тео.

— Мне тоже.

Мы тащимся обратно через ее боковой двор к ее машине, где она ничего не говорит. Я сижу с макетом на коленях, но она еще не заводит двигатель. Сделай что-нибудь. Или скажи что-нибудь.

— Извини, — говорит она. — Просто пытаюсь успокоиться, понимаешь?

— Не торопись. Я вообще-то домой не спешу, — говорю я, поворачиваясь.

Пластиковая модель у меня в руках.

— Это будет чертовски круто, — комментирую я сам себе, потому что, хотя я знаю, что речь идет о Бел и ее отце, я все еще очень люблю роботов. Любое вращающееся оружие, которое должно прорезать пластик, повредит само себя. И усложнит нанесение мощных ударов, что дает нам хорошие шансы на победу в конструкции.

Она поворачивает голову и смотрит на меня, усмехаясь.

— Ты такой ботаник.

— О, я знаю. Моя мама все время мне говорит, но, видимо, ботаники сейчас крутые.

— Да, они такие. — Я выгибаю бровь, и она кривится. — Да ладно, я смотрела фильмы.

— Ага? Ты прочла это в журнале Подростковая мода или где-то ещё?

— Фу — Она стонет, отталкивая меня. — Очевидно, все ботаны, кроме тебя.

— Эй, — говорю я, изображая обиду, хотя не могу сдержать улыбку.

— Ты понимаешь, что я сижу прямо здесь, не так ли?

— Боже, твоя ботанская энергия сейчас так удушает.

— Да, это похоже на спрей для тела Axe, только более соблазнительный.

— Боже мой, какое самомнение.

— Честно говоря, я удивлен, что ты можешь сопротивляться.

— Я пристегнута, — говорит она, демонстративно щелкая лямку ремня безопасности. — Иначе кто знает.

— Никто, — говорю я ей.

Но потом мы оба замираем, потому что, если ситуация обостряется… Я не знаю, что буду делать, если ситуация выйдет из-под контроля.

Я также не уверен, что захочу остановиться, если начну. Я даже не знаю, с чего начать имею в виду, честно.

— К счастью, я не так безнадежна, как ты, — говорит она, спасая нас обоих. Или нет. Может быть, я не хочу, чтобы меня спасли.

— Привет, Бел, — говорю я, и внезапно у меня пересохло во рту. Я думаю, что и у нее тоже.

— Привет, Тео, — шепчет она.

На ее волосах слабый отсвет уличного фонаря, она пахнет опилками и клубничным бальзамом для губ, и на секунду меня действительно не волнует, что будет дальше. Я начинаю понимать, почему я так разозлился, когда Дэш пригласил ее на танцы, и почему я так расстроился, когда она не попросила меня о помощи с нашим ботом для региональных соревнований, и почему я каждый день убегаю с тренировки, просто чтобы стоять рядом с ней и ковыряться в проводах. Я понимаю, почему я пригласил ее пойти со мной на детский футбольный матч и почему купил ей эту дурацкую ручку для ящика в форме птицы. Я понимаю, почему для меня важна её боль.

Потому что я все время думаю о ней. Потому что она меня удивляет, потому что она заставляет меня смеяться, и потому, что что бы с ней ни происходило, это единственное, что я когда-либо делал легко.

Потому что где бы я ни был, я хочу, чтобы она была рядом.

Я наклоняюсь вперед, и она задерживает дыхание, ожидая. Находясь так близко к ней, я чувствую запах роз на ее волосах и вижу, как приоткрываются ее губы, когда она смотрит на меня. Я делаю паузу, ожидая, что она отстранится или повернет голову, но она этого не делает.

Вместо этого она наклоняет ко мне подбородок — всего на самый маленький дюйм.

— С днем рождения, Бел, — говорю я тихо, и она так близко ко мне, что я почти чувствую вкус ее ответа.

— Спасибо, Т…

— ИББ, — раздается голос снаружи, водительская дверь внезапно распахивается, и мы с Бел в тревоге подпрыгиваем. — О, привет, Тео, — говорит Люк, и я немедленно возвращаюсь на свое место в машине, пристегивая ремень безопасности и пытаясь не обращать внимания на румянец на щеках. — Ох, отвратительно, — говорит он, наблюдая за нами двоими. — Серьезно, прямо возле моего дома? Где я сплю? Где я ем?

— Мы ничего не делали, — ворчит Бел, выталкивая его лицо из машины.

— Я еду домой.

— Что уже? — Люк ухмыляется нам. — Эх, я понял. Ты, — говорит он, тыча в меня пальцем. — Держи это в штанах.

— О боже мой Люк, — стонет Бел. — Мы работали над нашим ботом. Нет буквально ничего менее сексуального.

— Это правда, — говорит Люк, хотя и показывает двумя пальцами от своих глаз к моим. — Я наблюдаю за тобой, — предупреждает он, и Бел протягивает руку, чтобы закрыть дверь. — Я ВСЕ ЕЩЕ СМОТРЮ ЗА ТОБОЙ, — кричит мне Люк через дверь, когда Бел заводит машину, угрожая на жестоком языке жестов, что она может и сбить своего брата, если он не уйдет с дороги.

Справедливости ради стоит сказать, что настроение в значительной степени испорчено. К тому времени, как Бел подъезжает к школьной парковке, чтобы я мог забрать машину, она уже слишком далеко.

— Спасибо за подарок на день рождения, — говорит она, держа в руках макет, который я поставил на центральную консоль.

— Спасибо за Т. Свифт, — отвечаю я, поворачиваясь, чтобы выйти из машины.

В целом концовка разочаровывающая. В тот момент, когда я смотрю, как она уезжает, я знаю одно наверняка.

Вмешался Люк или нет, мне следовало поцеловать ее, пока у меня была такая возможность.

Глава двенадцатая

БОМБЫ

Бел

Надо было поцеловать его, пока у меня была такая возможность.

Почему я вообще ждала, что он это сделает? Он, очевидно, хотел, и я просто была там, застывшая, не знающая, что делать со своими руками, и задающаяся вопросом, обращает ли он внимание на прыщ, который, как я чувствовала, формируется на моем носу. И позже он больше не пытался, так что, я была достаточно глупа, чтобы не воспользоваться представившимся моментом и не сделать свой выстрел?

Мне действительно стоит больше слушать Лиззо.

Первые несколько дней после моего дня рождения я становлюсь очень застенчивой рядом с ним, что, я думаю, является результатом того, что я постоянно пытаюсь вычислить, может этот момент, или этот, или этот быть подходящим временем, чтобы попытаться воссоздать то, что было с нами в машине, а потом, потому что я так много думаю, оно проходит, или Дэш присылает нам обоим какое-то невероятное видео с собакой, и мы отвлекаемся, или я смотрю на Тео в полном футбольном облачении и вспоминаю, что было бы полным абсурдом если он начал встречаться со мной. Ему следует быть либо с кем-то вроде Джейми, которая когда-нибудь станет президентом, либо с кем-то вроде Элизы Фратичелли, у которой уже есть тысячи подписчиков в Instagram и которая, предположительно, на прошлой неделе выпустила собственную палетку теней для век. Точно так же мне не следует тратить время на школьников, хотя я явно рождена, чтобы стать музой какого-нибудь художника, и это призвание, к которому я, вероятно, приду в возрасте около двадцати лет.

Я имею в виду, да, хорошо, нам с Тео, очевидно, обоим нравится это странное хобби — создание роботов, но давайте на чистоту, ОК? Мы старшеклассники, мы проводим довольно много времени, в спорах о математике, и если я не поступлю в Массачусетский технологический институт, практически никогда его больше не увижу. Даже если бы у нас что-то завязалось, это кончилось бы плохо, как и все отношения в старшей школе. Мои родители — тому пример.

И все же мне хотелось бы его поцеловать. Хотя бы один раз.

Через несколько недель я почти забыла об этом (очевидно, нет — я думаю об этом все время, обычно в душе или когда пытаюсь заснуть), в начале марта, мы все практически зомби.

Государственные экзамены состоятся менее чем через два месяца, как и углубленные экзамены. Я так устала, что прихожу в школу в спортивных штанах, чего я никогда не делаю.

— Эй, ребята, — говорит Лора, и все остальные стонут в ответ. — Нет, нет, подождите, — умоляет она, замечая, что ни у кого из нас нет сил на то, во что она собирается нас вовлечь. — Это весело, я обещаю…

— Веселее, чем спать? — спрашивает Тео, который явно этого не делает. К моему сожалению, ему идёт отсутствие. Его волосы мягкие и растрепанные, а глаза немного измучены, под ними залегли тени.

(Боже, мне нужна помощь.)

— Хорошо, — говорит Лора, готовясь начать свою воодушевляющую речь, — итак, как вы, ребята, знаете, я снова участвую в планировании фестиваля Холи в этом году…

— Святой? — повторяю я, наклоняясь, чтобы спросить Дэша, и тот кивает.

— Холи. Это индийский фестиваль, — объясняет он. — Супер весело. Люди бросают цветной порошок, и он попадает повсюду, и вся еда веганская, но все равно довольно хорошая…

— В Лос-Анджелесе это в основном вопрос культурной идентичности, — бормочет Нилам, поражая меня своим неожиданным комментарием и заставляя Лору немного преждевременно напугаться, какой бы ни была критика Нилам на этот раз. — Вы заметите, что им управляют белые люди, которые думают, что йога — это то же самое, что духовность.

— Нилам, сейчас вторник, около семи вечера, — стонет Кай. — Давай не будем?

— Да, на самом деле Нилам высказывает очень вескую мысль, — говорит Лора, белая женщина, занимающаяся йогой (но очень культурно уважительно!), — Но речь идет также о привлечении внимания к изменению климата и устойчивому развитию, которые влияют на нас. Всех.

— И это весело, — добавляет Рави. — Мои тетушки таскают меня каждый год, так что вам, ребята, тоже стоит съездить.

— Там есть танцы, — добавляет Лора, — и занятия йогой…

— И фалафель с чесночным картофелем, — говорит Дэш.

— …верно, да…

— Хорошо, Лора, мы участвуем. Тео бросает на Нилам взгляд, многозначительно намекающий на давай не будем портить это Лоре, ладно? а затем поворачивается ко мне. — Ты придешь, да?

Я стараюсь не зацикливаться на том, что он спросил меня при всех.

— Да, конечно.

— Отлично. Билеты на всю команду, — говорит Тео Лоре. — Я позабочусь об этом. В любом случае нам нужен перерыв, мы явно все сходим с ума.

— Действительно? О боже мой, спасибо, Тео, — заявляет Лора, которая в полном восторге. — Это будет так весело!

— Возможно, вам действительно стоит узнать, о чем идет речь, — все еще говорит Нилам сердито смотрит за моей спиной.

— Это не просто вечеринка с красками.

— Хорошо, и что это такое? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом.

Нилам бросает на меня кислый взгляд.

— Это древний индуистский фестиваль, отмечающий конец зимы и начало весны.

— О, так похоже на Майское дерево? — Спрашиваю я.

Она фыркает.

— Гиперзацикленность на европейской истории в этой школе ужасна. Нет, это не так. Майское дерево символизирует плодородие…

— Правда, это очень фаллично, — признаю я, что только больше раздражает Нилам. — а Холи о победе добра над злом. Все дело в расцвете любви, дружбы и всего такого, — фыркает она, как будто это воображаемые концепции для ничтожных людей.

— И для этого ты — идеальный представитель, — устало говорит Тео, и я подавляю смех.

Нилам пристально смотрит на нас обоих.

— Ты закончил?

— Да, — вздыхаем мы с Тео в унисон.

— Хорошо. Как я говорила — продолжает она, — это один из редких случаев в нашей культуре, когда каждый готов отпраздновать это событие. Нет различий между классом, религией или полом. Приглашены все.

— Именно поэтому это идеально подходит для нас, — радостно заключает Лора, и Нилам пожимает плечами, очевидно, удовлетворенная пятью секундами, в которых она была готова участвовать. — Просто постарайтесь неадетьь вещи, на которые не жалко нанести цветную пудру и удобную обувь!

Тео ловит мой взгляд и корчит рожицу. Я возвращаю это ему.

— Ладно, вернемся работе, — категорично говорит Нилам, бросая на сварной шов раздраженный взгляд, а я закатываю глаза на Тео и снова надеваю маску.

* * *

Не знаю, чего я ожидала, но фестиваль Холи огромен и полностью забит людьми. Парк переполнен запахами еды из фургонов, музыкой и шумом, повсюду танцоры, в том числе двое, которые совершенно очаровательно используют обручи.

— Хорошо, у меня есть бирюзовый, розовый и фиолетовый, — говорит Джейми, пихая мне в руки пакетики цветной пудры. — Никакого апельсина, пожалуйста. Не люблю его.

— Что, если мы превратим это в цветную войну? — предлагает Дэш, внезапно появляясь рядом со мной. Каждый из нас получает цвет, и побеждает тот, у кого этого цвета больше?

— О, я в деле, — говорит Кай, выхватывая пакет красного цвета. — Осторожно, Луна.

— Может быть, нам следует делать это в командах, — предлагает Тео. — Потому что цветов не хватит.

— Хорошо, я позову Бел и Лору, — кричит Джейми.

— Нилам, — говорю я, замечая ее позади себя. — Хочешь быть в нашей команде? — Она смотрит на меня.

— Вы понимаете, что здесь не хватает сути, — говорит она, хотя (и, возможно, это только мне кажется) это кажется немного нерешительным.

— Но ты сказала, что Холи — это дружба, верно? Напоминаю ей, нагнетая. — Так что странно интерпретировать это как отсутствие сути, тебе не кажется?

Она поджимает губы, что, я почти уверена, что Нилам назвала бы это туше.

— Все еще тупая, — говорит она и отворачивается, направляясь к остальным своим друзьям.

— Ладно, — вздыхаю я, поворачиваясь обратно к Джейми, когда она заменяет мои розовые и фиолетовые пакеты на бирюзовые. — Я пыталась.

— Почему ты пытаешься? — с любопытством спрашивает меня Джейми. — По сути, ты нарываешься.

— Если это поможет, я не думаю, ты не нравишься Нилам на самом деле, — добавляет Лора. — Она просто очень напряжена.

Все это очень характерно для Лоры, которая видит лучшее в каждом человеке и ситуации, независимо от того, заслуживают они этого или нет. К сожалению, я почти уверена, что, какова бы ни была проблема Нилам со мной, она очень личная. Нилам вполне способна вести себя дружелюбно с Лорой и Джейми, к тому же она прямо сейчас смеется там с Мари из класса по Гражданскому обществу (я так понимаю, они прояснили ту ситуацию на вечеринке, что для них хорошо), и что же я сделала такого непростительного? Не считая того, что я засовываю ноги в рот^7 буквально каждый раз, когда разговариваю с ней, и это… ладно. Отлично.

Но в мою защиту скажу, что ей нелегко сказать правильные вещи.

— Эм, конечно, — говорю я Лоре, принимая пакеты и глядя на Тео, который улыбается мне, размахивая своими неприлично розовыми пакетами.

— Дэш выбрал их для тебя? — Говорю я ему. — Как бы то ни было, Бель Канто. Я союзник, — кричит он в ответ.

Я качаю головой, пытаясь выглядеть неодобрительно, но Джейми, конечно, видит это насквозь и по-матерински цокает языком.

— Девочка, у тебя это плохо получилось — насмехается она надо мной. — Я удивлена, что вы не вырезали свои инициалы на дереве.

— Прекрати, — говорю я ей, мои щеки горят. — Это не так, мы просто…

— Мы просто друзья — Лора и Джейми издеваются надо мной вдвоем нараспев.

— Да ладно, — рычу я, огорченно и отчаянно пытаюсь отыграться. — Вы обе сказали это: каждый в некоторой степени влюблен в Тео Луну. Это просто что-то в воде, или в его средствах для волос, или в чем-то еще.

— Я не думаю, что он ими пользуется, — говорит Лора, и это бесполезно.

— И кроме того, — говорит Джейми, многозначительно дёргая мне бровью. — Мы все можем думать, что можем заполучить его, но разница в том, что ему нравишься ты.

— Нет, это не…

Я поднимаю глаза, чтобы возразить, но в этот самый момент Тео наблюдает за мной из того места, где он стоит с Дэшем и Каем. На нем белые футбольные шорты и тонкая белая футболка, даже его носки выглядят просто великолепно.

— Ты выглядишь мило, — добавляет Джейми, дергая меня за волосы, которые я оставила распущенными. Я смотрю на нее, и она бросает пригоршню бирюзовой пудры прямо мне в грудь. — попала, — говорит она, как раз в тот момент, когда Эммет пробегает мимо, чтобы нанести пригоршню зелени ей на спину.

— О боже мой, Эммет, мы вообще не начали.

— Они собираются сделать первый цветной бросок, — говорит Лора, хватая нас за руки и таща в толпу. — Ребята, вы готовы?

Она тащит нас в центр травянистой лужайки парка, а мы насыпаем в руки порошок бирюзового цвета. На сцене труппа танцоров кричит нам, чтобы мы присели, и хотя я понятия не имею, что мы делаем и безопасно ли вообще бросать друг в друга неоновую пудру, мое сердце бьется от волнения.

— Готовы? Считайте вместе со мной! Десять десять!

Лора и Джейми ревут.

"— ДЕВЯТЬ-"

"Девять!"

Я украдкой бросаю взгляд через плечо на Тео, у которого наготове горсть розового порошка. — Иду за тобой, Бель Канто, — предупреждает он меня. — Осторожно.

Я закатываю на него глаза.

— Просто подожди, Луна… — О, я…

"— ДВА-"

"Два!"

"— ОДИН-"

"Один!"

И затем, со взрывом красоты, какой я никогда раньше не видела, небо взрывается брызгами порошка, все цвета взлетают к солнцу и падают обратно в объятия смеха, любви и света.

* * *

К полудню мы устали и наелись фалафелем фри и веганским карри. Дэш, с ног до головы покрытый бирюзовой пудрой, взволнованно тащит меня с места на место, пока не останавливается, чтобы лечь в траву, как переутомленный щенок. В память об этом событии Лора, Джейми и я получаем одинаковые браслеты из бисера: конечно же, бирюзового цвета.

— Вот ты где, — говорит Тео мне на ухо, хватая меня за руку и утаскивая назад, как раз в тот момент, когда я собираюсь последовать за Лорой и Рави на одно из занятий йогой на лужайке. Тео поглаживает мои щеки розовыми пальцами и смеется, когда я отталкиваю его, возвращая услугу мазком бирюзового цвета на его лбу.

— Подожди, подожди, тебе нужно еще немного, верно…здесь-

Он высыпает горсть мне на голову, а я бросаю немного ему на грудь, втирая ее, как в детском саду в день рисования пальчиками.

— О, посмотри, намного лучше.

Он откидывает голову назад и громко смеется.

— Хорошо, хорошо, ты выиграла. Эта бирюза очень сильна.

— Так легко сдаться? — спрашиваю я, указывая через плечо. — Скоро будет еще один розыгрыш цвета.

— У меня почти всё закончилось, — говорит он, показывая мне свой уменьшающийся запас боеприпасов. У меня тоже кончаются остатки пакета, которые я использовала для украшения его лица.

— Хорошо, давай еще раз. Никаких запретов, — предлагаю я. — И тот, кто выйдет с большим количеством другого цвета, получит победу.

— Будь по-твоему. — Он обхватывает ногой мое колено сзади, что кажется очень футбольным движением, и я гонюсь за ним.

— Луна, Ты получил бы за это красную карточку…

— Ой, подожди, мы должны танцевать, — говорит он, сосредоточенно нахмурившись и хватая меня за руку. — Ну давай же. Сюда.

— Что? — Я смеюсь, но в основном от усталости. — Подожди, Тео… — Он тянет меня влево, умело следуя инструкциям танцора на сцене. Я чуть не столкнулся с ним, когда он меняет направление.

— Вот, вот так, — говорит он, удерживая меня за бедра и направляя. — И один шаг, два шага… Боже, Бел, ты в этом дерьмо…

— Как ты знаешь, как это сделать? — Я кричу. Вокруг нас сейчас собирается толпа, чтобы подготовиться к следующему разбрасыванию порошка, поэтому, естественно, за последние пять секунд я столкнулась как минимум с тремя людьми. Тео, с другой стороны, настолько увлечен этим, что даже имитирует правильное выражение лица.

— Не знаю. Наверное, координация, — говорит он, выполняя какое-то чрезвычайно сложное танцевальное движение, как раз в тот момент, когда танцор берет микрофон.

— Мы готовы? Ребята, вы помните обратный отсчет, да?

— Уф, берегись, — говорит Тео, оттаскивая меня с дороги какого-то другого очень нескоординированного, но увлеченного танцора, и я сталкиваюсь с его грудью. — Ты в порядке?

Я смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание. Даже покрытый, по сути, смесью краски и пота, он выглядит так хорошо. Его волосы фиолетовые на кончиках, и мне хочется провести по ним пальцами. Я хочу, чтобы он держал меня прямо здесь следующие сорок пять минут.

Нет, час. Два часа.

— Что? — говорю я, ненадолго потерявшись в своем собственном мире фантазий.

— Ты в порядке? — Он честно проверяет меня на предмет травм, как будто меня действительно ранило что-то не столь безобидное, как чувак, размахивающий рукой.

— Да, Тео, я в порядке…

Остальная толпа приседает вокруг нас, и мы оба моргаем, вспоминая, что мы должны делать. Он притягивает меня ближе к себе приседает, высыпая остатки розового порошка себе в руку, а я тороплюсь схватить остатки бирюзы.

— Ты готова?

— Да, а ты?

— Может быть, нам стоит раскрасить нашего бота вот так. — Он ухмыляется мне. — Просто бросить цветные бомбочки в полиуретан и посмотреть, что получится.

— Как бы мы это назвали?

— Я не знаю. Бэбибел.

Я хлопаю его по плечу.

— Нет.

— Ладно, ладно. Дихотомия добра и зла.

— О боже мой, ты ужасный.

— Я знаю. — Он убирает волосы с моих глаз, что, как я знаю, является тактикой, чтобы покрыть мой лоб розовым, но все же. Сейчас мы даже ближе, чем были в моей машине в мой день рождения.

В других местах идёт обратный отсчет.

«— ЧЕТЫРЕ—»

— Привет, Бел? — говорит он.

— Да, Тео?

"— ТРИ-"

— Не имеет значения, как мы назовем бота, — говорит он. — Мы собираемся победить.

"— ДВА-"

— Ага? Ты говоришь уверенно.

— О, я совершенно уверен.

«— ОДИН-"

— Почему это?

— Некоторые вещи вы просто знаете, — говорит он, а затем соответствующим образом в момент эйфории мы оба бросаем наши цвета в воздух, наблюдая, как они кружатся, смешиваются и падают дождем неонового света.

Потом он поворачивается ко мне, но я уже там.

— Если ты уверен, то я уверена, — говорю я.

— Это строка из Записной книжки? — спрашивает он меня.

— Боже мой, Замолчи

А потом он притягивает меня к себе и целует.

Для справки, я знаю, что время не на самом деле остановилось или что-то в этом роде. Я знаю, что мир не вращается вокруг меня, но на секунду он совершенно кинематографичен, как будто мы звезды своего собственного фильма, и все люди, танцующие вокруг нас, прославляют нас так же, как и мы их. Солнце высоко, радость острая, все богатое, насыщенное и блестящее, разноцветное и волнующее, мы и вселенная симфонически соединяемся в этом поцелуе. Это похоже на все, что мы когда-либо узнали о силе в физике, о материалах, которые соединяются, сильных и магнитных связях, о гравитации и тайне. Я всегда верила, что все в мире может столкнуться в один прекрасный момент, и что иногда, если вам повезет, у вас будет такой момент.

Этот наш.

Я обнимаю его за шею, а он сжимает мою талию, и мне кажется, я всегда знала, что с ним это будет так же.

— Извини, что это заняло у меня так много времени, — бормочет он.

Я почти уверена, что Джейми и Лора откуда-то пялились, а это значит, что Нилам, вероятно, тоже видела, плюс Дэш, Кай, Эммет и…

Я притягиваю Тео для еще одного поцелуя.

— Извини, что потребовалось мне так много времени.

— Так технически это означает, что я выиграю?

Я стону.

— Тео, ты…

— Хуже всего, я знаю. Он поднимает мой подбородок и целует меня один раз, затем еще и еще. — Думаешь, они все видели?

— Определенно.

— Хочешь отступить?

— Что, типа оттолкнуть тебя? Не уверен, что это сработает. Мы могли бы попробовать, — говорит он. — Ты могла бы ударить меня.

— Заманчиво, — говорю, — но нет.

— Если ты этого не сделаешь, ситуация может стать неловкой.

— Определенно так и будет. Почему ты отступаешь?

— Точно нет. Я просто прикрываю все наши базы. Все будут вести себя странно.

— Да. И у нас действительно есть всего несколько месяцев.

— Нет, если ты поступишь в Массачусетский технологический институт, — напоминает он мне, — а ты поступишь.

Я чувствую легкую дрожь предзнаменования. Возможно ли, что это так просто? Эта жизнь просто…многоточие ты в том направлении, в котором тебе предназначено идти? Потому что сейчас мне определенно так кажется.

— Так ты в деле? — спрашивает он меня.

Я смотрю на него и пытаюсь вспомнить время, когда я втайне не считала его лучшим человеком, которого я когда-либо знала.

Я не могу.

— Я в деле, — обещаю я ему, чувствуя себя абсолютно неоновой.

ТЭО

Очевидно, теперь все по-другому, когда все знают, что мы с Бел встречаемся. Нилам, конечно, делает нам одолжение, оставаясь придурком.

— Наконец-то, — бормочет она. — Не то, чтобы мы этого еще не знали. Вы двое такие же тонкие, как кирпич в окне. И в данном случае окно — это мои глаза, — безосновательно добавляет она.

— О Боже, Спасибо, Нилам, — говорит Бел, переглядываясь со мной. Мне нравится, что мы можем сделать это сейчас.

Мы с Бел по-прежнему проводим большую часть времени вместе, работая над нашим разноцветным ботом, которого мы сейчас называем Battlestar Chromatica, согласно легендарной традиции называть ботов банальными каламбурами, но кое-что изменилось.

У нас не так уж много свободного времени, учитывая, как быстро приближаются государственные экзамены и углубленные экзамены, но вместо того, чтобы заниматься со своей обычной лабораторной группой по физике, я много «учусь» с Бел.

— Хорошо, гармоническое движение, — говорит она. Наши учебники лежат на журнальном столике в ее гостиной, мои колени соприкасаются с ее диваном, а ее колени прижимаются к моим, в то время как мы делаем все возможное, чтобы закончить (читай: начать) нашу предварительную лабораторную работу.

— Вы задали кривую в классе, верно? — говорит она. — Научи меня всему.

— Бел, я почти уверен, что у тебя тоже пятёрка.

— Ну, конечно, но все же. Готова начать. — Она смотрит на меня таким взглядом, что я думаю, что заслуживаю трофей, если смогу продержаться следующие пять минут, не отвлекаясь.

— Гармоническое движение, — откликаюсь я, открывая книгу на случайной странице. — Это очень… гармонично.

— Отлично, думаю, мы закончили, — говорит она, отодвигая книгу в сторону и наклоняясь ко мне. Я более чем счастлив абсолютно забыть о лабораторной, поэтому я притягиваю Бел одной рукой, пока она не падает на меня на диване.

— Привет, моряк, — соблазнительно говорит она.

— Чудачка. Тебе нравится это.

— Мне нравится. — Она тает, когда я целую ее, моя рука скользит ей под рубашку. — Хотя нам, наверное, стоит поучиться.

— Мммм.

Она углубляет поцелуй, наполняя мой нос розами из своих волос, а мой рот — вкусом клубничного бальзама для губ. — Что-то насчет… движения?

— Гармонического движения.

— Гармонического движения. — Она тянет меня за рубашку, и я сажусь, позволяя ей стянуть ее с меня. — Вау, — выдыхает она.

— Не глазеть меня, — напоминаю я ей. — Я человек. Мои глаза здесь.

— Замолчи. — Она снова меня целует, и это помогает.

В конце концов у нее в телефоне срабатывает будильник, и мы оба напрягаемся в тревоге.

— Это значит, что твоя мама скоро вернется домой? — Спрашиваю я ее.

— Ага. Она будет здесь через несколько минут.

Она со вздохом садится, подбирает мою рубашку с пола и возвращает мне.

— Не нужно выглядеть такой опустошенной, — говорю я ей со смехом, надеваю её и снова тянусь к ней. — Что ты делаешь завтра?

— Завтра? Я думала, у тебя футбол.

— Да, но это всего лишь постсезонные вещи, которые я делаю, чтобы помочь команде в следующем году. Я могу уйти пораньше. — Для нее? Определенно.

— Ммм, я думаю, что я… Ах, нет, — внезапно вспоминает она. — Думаю, у моей мамы выходной. Итак, мы могли бы что-то сделать, но не можем прийти сюда.

— Ах. — Я заправляю ей волосы за ухо. — Итак… пятнадцать минут в моей машине?

— Ты грубый. — Она целует меня. — Двадцать минут.

— Сделано. — Я делаю паузу. — Или ты могла бы просто прийти ко мне домой.

Она бросает на меня любопытный взгляд.

— Действительно? У меня такое чувство, что ты не хотел, чтобы я была там.

— Что? Никогда. — Мне это вообще никогда не приходило в голову. — Просто я там нечасто бываю.

— Ой. Ну, я имею в виду, конечно, — неуверенно говорит она. — Да, я могла бы это сделать. Твои родители будут дома?

— Возможно нет.

— Ой. — Она звучит немного хрипло. — Интересно.

До сих пор мы не оставались наедине дольше, чем несколько свободных минут, например те полчаса, которые мы только что провели в ее гостиной. Время от времени мы «встречаемся» — на прошлой неделе мы ходили в кино с Дэшем, Лорой и Джейми, но я думаю, что мы все еще находимся на стадии желания побыть наедине. Всякий раз, когда я целую ее на глазах у остальных, они устраивают из этого большую сцену.

Провожу пальцами по ее ожерелью.

— Знаешь, нам не обязательно это делать. Все, к чему ты не готова.

— Я знаю. — Она наклоняется, чтобы схватить мои пальцы, касаясь их губами.

— Но мы… могли бы. Может быть.

Кажется, я почти глотаю, как мультяшный волк.

— Не говори этого, когда твоя мама вот-вот войдет.

— Почему?

— Потому что будет трудно не думать об этом, — ворчу я, — и мне не нужно делать свои намерения очевидными.

— Уйди, мерзкая тварь, — театрально говорит она, закрывая глаза руками, — или моя мать найдет мне световую юбку…

— Световая юбка?

— Самая легкая из юбок, — торжественно говорит она. — Серьезно, — стону я, — вот ты какая.

— Странная, — отвечает она мне, слегка прихорашиваясь. — Но тебе это нравится.

— Да, — говорю я ей и тайком целую еще раз, прежде чем мы слышим, как открывается входная дверь. — Я действительно, действительно так думаю.

* * *

Я говорю своему футбольному тренеру, что не хочу перенапрягать левое колено, и он говорит мне, чтобы я не торопился с восстановлением, льдом и подъемами, бла-бла, после большого сезона, береги себя, Луна, и так далее и тому подобное. Мне неловко врать, но я уже целый семестр нёс эту команду. Я заслуживаю перерыва, верно?

Только один.

Когда я выхожу на парковку после школы, Бел уже опирается на капот моей машины. На ней темно-синий сарафан в горошек, который на ветру облегает ее бедра, и еще до того, как она поцеловала меня, у меня уже стоит.

— Что ты сказала маме? — спрашиваю я ее, обнимая ее за талию одной рукой.

— Что я занимаюсь с Джейми. Она не будет задавать вопросы, а если и задаст, то мы все уладим. — Она показывает мини-фотосессию, на которой она и Джейми работают в библиотеке, их книги намеренно открыты на страницах, посвященных гармоническому движению. — В любом случае я буду дома раньше нее.

— Предполагая, что нет движения. Или что я тебя отпустил. Я целую ее, и она притягивает меня ближе.

— Давай, матрос. Пойдем.

Я играю ее пальцами пока горит красный свет, въезжаю в свой дом с новым, чувством беспокойства, которого я обычно не испытываю, когда привожу сюда людей. Наверное, потому, что мои друзья больше к этому привыкли, или я больше привык к их реакции? Я имею в виду, давайте будем честными: это большой дом. Трудно притворяться, что я обычный парень, когда Бел ясно видит, какую жизнь я прожил.

— Миледи, — говорю я, открывая перед ней пассажирскую дверь и протягивая руку.

— О, ты что-то задумал? — спрашивает она, забавляясь. — Ну, когда-то в Риме так… — …поступали, странные люди?

— Это то самое. — Я целую ее пальцы и втягиваю ее внутрь. — Хочешь что-нибудь выпить или нам просто пойти в мою комнату?

— Самонадеянность, — комментирует она.

Упс.

— Извини, я просто имел в виду…

— Заткнись, Луна. Пойдем, — говорит она, взяв меня за руку и утаскивая вверх по лестнице.

Мне приходится перенаправлять ее дважды — здесь много комнат, и практически целое крыло этого дома всегда было для меня и моих различных «предметов развлечений», как мама называет мои игровые приставки и прочее — но нам удается это сделать. Я сажусь на край кровати, и она наполовину отталкивает меня назад, и мы оба оказываемся лицом к лицу.

— Может, поговорим о Хроматике? — она спрашивает.

— Позже. — Я провожу рукой по ее лицу и притягиваю ее для поцелуя, который становится глубже.

А потом углубляется еще больше.

Ее нога скользит между моей, и я провожу пальцами по ткани ее платья. Я буду честен, мне нравится, когда она так близко ко мне. И мне бы хотелось сделать больше, но я не хочу, чтобы она думала, что я привел ее сюда только для этого.

— Как дела? — Спрашиваю я.

К моему удивлению, она напрягается.

— Что?

— Ты, — говорю я. — Как все? Физика, семья и все такое.

— Ой. — Она прочищает горло. — Нам не обязательно об этом говорить.

— А что, если я захочу?

— Нечего сказать.

— Это нормально. Я все еще могу спросить, не так ли? — Она сидит на секунду, глядя на меня. — Ты действительно хочешь знать? — она спрашивает меня. Я тоже сажусь, отзеркаливая ее.

— Да, конечно.

— Это глупо.

— Нет, это не так.

— Так.

— Это ты. Это не глупо.

— Фу. — Она закрывает глаза. — Ты ужасный, — шепчет она.

Я думаю, что, возможно, я был прав, спрашивая ее, не случилось ли что-то, поэтому я притягиваю ее к себе и ложусь обратно, на этот раз положив ее голову мне на грудь.

— Что такое? — спрашиваю я ее.

— Мои родители. Они спорят о том, кто будет платить за мое обучение в колледже. — Она зарывается лицом в мою рубашку. — Я чувствую себя такой виноватой.

— Почему?

— Моя мама настаивает на том, чтобы мой отец заплатил и за меня, и за Гейба, поскольку он убедил Люка бросить учебу. Я сказала ей, что могу просто попытаться получить финансовую помощь или что-то в этом роде, но она продолжает говорить, что мой отец должен мне. И дело не в том, что он не хотел бы этого делать или что-то в этом роде, просто…

— Дорого? — Спрашиваю я.

— Это очень дорого, — выдыхает она. — И я ненавижу принимать чью-либо сторону.

— Тебе? Придется принять чью-то сторону.

— Честно говоря, я думаю, чтобы просто не принимать ничьей стороны. Просто должен быть способ держаться подальше от них.

Она рассеянно рисует маленькие круги на моей груди.

— Но, кажется, прошло много времени с тех пор, как кто-либо из них смотрел на меня так, будто я для них особенная, понимаешь? Как будто я была их дочерью. Она вздыхает. — Теперь я просто еще одно бремя, из-за которого им приходится бороться.

— Это не правда. — Я удивлен, насколько я непреклонен в этом отношении.

— Я знаю, что это не так на самом деле правда, я просто… — Она снова вздыхает. — Я просто хочу быть с тобой и забыть обо всем этом, — шепчет она, и, поскольку я не знаю, что еще делать, я целую ее в макушку.

— Я могу помочь тебе подать заявку на стипендию и прочее в Массачусетский технологический институт, — говорю я ей. — Должно быть много грантов для женщин-инженеров. Я уверен, что если я спрошу у своего консультанта идеи, мы сможем найти некоторые…

— Тебе не обязательно решать это за меня, Тео. — Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Я имею ввиду я решаю эту проблему, — говорит она, указывая на то место, где мы сейчас запутались на моей кровати.

— Я не думаю, что проблема решена, Бел, — осторожно говорю я ей. — Но я могу помочь тебе с заявлениями, а потом…

Но я останавливаюсь, когда она смотрит на меня.

— Ты действительно просто… делаешь проблемы других своими, не так ли? — тихо спрашивает она меня. — Это должно быть тяжело.

— Что? — Я моргаю, глядя на нее.

— Ты просто… ты никогда не говоришь: «К черту, это отстой», понимаешь? Вот почему ты так тяжело переживаешь поражения, как на региональных соревнованиях. Ты берешь ожидания каждого, его тревоги и страхи и впитываешь их, как губка, а как насчет тебя?

— А что со мной?

Она поворачивается, пока не оказывается надо мной, глядя мне прямо в глаза.

— Тебе не обязательно делать мир идеальным только для того, чтобы люди любили тебя, — говорит она.

Я глотаю.

— Это… дело не в этом, я не…

— Тео —. Она ползет по моей груди, пока мы не оказываемся лицом к лицу, нос к носу.-,Я обещаю, что ты мне по-прежнему будешь нравиться, даже если у меня когда-нибудь возникнет проблема, которую ты не сможешь решить, — говорит она, и, поскольку я не знаю, что еще делать, я поднимаю голову и целую ее так сильно, как только могу.

Она целует меня в ответ, и настроение между нами меняется. Мы настолько поглощены этим моментом, что ни один из нас не замечает чужих звуков в доме, пока не раздаются шаги, поднимающиеся по лестнице.

— Тео! — голос моего отца.

Бел поспешно скатывается с меня, и мне удается привести себя в приличный вид, как раз в тот момент, когда в комнату входит отец.

— Тео. — Рот моего отца раздраженно сжимается, его глаза переводят взгляд с меня на Бел и снова на меня. — Я думал, ты сказал, что будешь заниматься футболом.

— Я был там, говорю я. — Я пошел домой пораньше.

— Почему?

— Папа, это Бел, — говорю я, потому что ненавижу говорить так, будто ее здесь нет.

Естественно, мой отец игнорирует меня.

— Почему ты не на футболе, Матео?

— Мое колено болело, — холодно говорю я ему. — Я подумал, что лучше сейчас отдохнуть, чем усугубить ситуацию.

— И ты так отдыхаешь?

Ладно, я узнаю обвинение, когда его услышу.

— Мы ничего не делали.

Отец переводит взгляд с меня на Бел, лицо которой покраснело от унижения.

— Тео, выйдем. Сейчас, — говорит папа.

Я бросаю извиняющийся взгляд на Бел и следую за ним в коридор.

— Папа, послушай, я знаю, что мне нельзя…

— Вот тут-то оно и начинается, Тео. Ты отвлекаешься. — Папа бросает на меня нетерпеливый взгляд, который он приберегает для своих летних стажеров. — То, как ты поступил, означает, что ты можешь потерять концентрацию. У тебя все еще есть обязанности как у лидера.

— Папа, я не теряю концентрацию…

— Кто она?

— Бел? Она занимается робототехникой со мной. В следующем году она поступит в Массачусетский технологический институт, — добавляю я, что не совсем верно, но достаточно близко. — Она тоже инженер.

Папа бросает взгляд на мою спальню, затем снова на меня.

— Не позволяй этому случиться снова, — говорит он, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Папа, — говорю я, пытаясь остановить его. — Ты можешь остаться на ужин? Потому что я думаю, если бы ты мог просто сесть с ней…

— У меня встреча. И тебе следует отвезти ее домой, — говорит он. — Сейчас, Тео. И если ты не хочешь, чтобы я поговорил с твоим тренером о том, чем ты на самом деле занимался сегодня днем, я предлагаю тебе выполнить несколько упражнений, чтобы наверстать упущенное.

— Папа.

— Тео, позволь мне внести ясность, — резко говорит он. — Твоя мать и я даем тебе привилегию ответственности, потому что мы доверяем тебе. Мы верим, что ты понимаешь последствия своих действий, и ожидаем, что ты будешь вести себя как человек, достойный такого уважения. Если ты решишь вести себя как ребенок, мы будем относиться к тебе как к ребенку, так что забери эту девочку домой и возвращайтесь прямо сюда. Я понятно выразился?

С ним нет смысла спорить.

— Да, папа. — Я выдыхаю. — Я понимаю.

— Хорошо. Твоя мать скоро вернется домой.

Затем он поворачивается и уходит, оставляя меня в недоумении, как я собираюсь объяснить все это Бел.

— Все в порядке, — говорит она позади меня, и я вздрагиваю, понимая, что она, должно быть, все слышала. Думаю, это неудивительно, поскольку мой отец не удосужился это скрыть. — Я буду готова, когда ты соберешься.

Я тянусь к ней и притягиваю ее к себе, опуская голову для поцелуя, но теперь между нами нет того же чувства. Кажется, я сделал что-то не так, но опять же, не знаю, как это исправить.

— Мне очень жаль, — говорю я, и она качает головой, слегка улыбаясь мне.

— Не извиняйся, — говорит она мне, отстраняясь, но я пока не могу ее отпустить. Еще нет.

Глава тринадцатая

ОТВЕРЖЕНИЕ

ТЭО

Послушай, Луна, когда-то я был молод, хочешь верь, хочешь нет, — говорит Мак. Не исключено, что я смогу понять, почему в наши дни ты находишь другие вещи более интересными, чем робототехника.

Я перекладываю рюкзак с одного плеча на другое.

— Дело в том, что твои товарищи по команде полагаются на тебя. Джастин не смог связаться с тобой вчера днем, чтобы рассказать об изменениях в управлении Седьмого, и вашей команде неприятно видеть, как их капитан отвлекается на другие вещи.

— Я не отвлекаюсь, — говорю я. — Я работал над Battlestar Chromatica.

— Конечно, конечно, — уверяет меня Мак с таким видом, будто не верит ничему, что я говорю. Справедливости ради, я работаю над нашим меньшим ботом… с Бэл. «Пусть кто-нибудь другой разберется с этим для разнообразия», — сказала она, когда Джастин написал, и в тот момент я был вполне убежден, что она права.

Очевидно нет.

— Я уверен, ты понимаешь, почему остальных беспокоит то, что они не могут тебя найти. Кай — развалина, — говорит Мак с ухмылкой, поскольку мы оба знаем, что Кай в любом случае потерпит неудачу, — а Дэш всегда первый, кто тебя защитит, но любой может видеть, что у него другие дела.

— Брось. — Я даже не знаю, что на все это сказать, потому что Дэш мне ничего не сказал. — Неужели я действительно пропустил что-то настолько важное?

— Я просто хочу убедиться, что ты сосредоточен, — говорит Мак. — У тебя впереди блестящее будущее, Тео. Если только твои планы не изменились…

— Конечно, нет. — Я собираюсь в МТИ. Это был план с тех пор… типа, навсегда, и ничего в этом не изменилось. — Бел не склоняет меня…

— Я не говорю, что так оно и есть, — быстро говорит Мак. — Я просто говорю, что видел таких детей, как ты, вовлеченных в отношения и делающих выбор, который в противном случае они бы не сделали. — Он кладет руку мне на плечо. — Послушай, Луна, ты знаешь, какой ты особенный, — говорит он мне. — Ты самый умный ребенок, которого я когда-либо учил, без исключения. У тебя есть возможность стать кем-то по-настоящему великим, и я говорю это не только потому, что я твой учитель.

Я даже не знаю, что на это сказать. Часть меня чувствует, что я должен защищать Бел. Честно говоря, нечестно осыпать меня всякими похвалами, когда я знаю, что делал все это не один. Даже зная, что Дэш, Кей или Эммет не входят в мнение Мака обо мне, я чувствую себя виноватым.

Но в то же время я понимаю, что что-то изменилась во мне. Я всегда был парнем, который приходит первым и уходит последним. Я тот, кто выигрывает трофеи на национальных чемпионатах, тот, чья работа — держать всех остальных на правильном пути. Образно говоря, я тот, кто бьет, когда базы загружены. В случае кризиса вы звоните Тео Луне. Это тот человек, которым я был еще до того, как понял, что значит играть роль.

— Она меня не отвлекает, — говорю я в конце концов. — Мои цели не изменились. Ничего не изменилось. Поступление в Массачусетский технологический институт по-прежнему остается моим главным приоритетом. Победа на национальных чемпионатах по-прежнему остается моим главным приоритетом.

Мак пристально смотрит на меня, затем кивает.

— Дело не в том, что я плохого мнения о Бел…» — говорит он и замолкает.

— Я понимаю. — Я знаю, что мог бы сказать ему что-нибудь о том, что Бел на самом деле является причиной того, что я так хорошо успеваю на всех других уроках, потому что каждый раз, когда она что-то говорит, она меняет мое мышление. Я чувствую, как меняюсь, меняюсь и думаю о вещах по-новому, но знаю, что Мак не захочет этого слышать; Я знаю, что это именно то, чего он не хочет.

Потому что, что бы ни говорила Бел, людям нужна очень специфическая версия Тео Луны. И это не та версия, которая всю прошлую ночь погрузилась в интернете в средневековые английские социальные структуры, потому что использование шекспировской лексики рассмешило его девушку. Они не имеют в виду версию, которая провела прошлую неделю, слушая ее разглагольствования о том, что экономическая модель, которую мы изучаем на макроэкономике, зависит от того, что мужчины продолжают систему неоплачиваемого домашнего труда женщин. Они определенно не имеют в виду ту версию, в Spotify которой сейчас загружена вся дискография Тейлор Свифт, чтобы выучить все слова, которые заставят ее улыбнуться, даже когда она этого не хочет. Особенно тогда.

Версия Тео Луны, которую хотят другие люди, гиперориентирована на победу. Он не говорит ни о чем, кроме проектирования, программного обеспечения и ботов. Физика дается ему легко, и лабораторные работы он заканчивает раньше всех; он всегда получает молодец, и его ставят в пример. Он подталкивает других людей работать лучше, потому что он лучше, потому что он лучший, потому что без него больше не на кого положиться. Другие люди будут сдаваться, паниковать или бороться, но не он. Не Тео Луна.

Не я.

Я пытаюсь сказать себе, что сейчас это не имеет значения; что когда мы с Бел оба будем в Массачусетском технологическом институте, все, наконец, начнут думать о том, что у нас есть, как о чем-то хорошем и правильном, а не как об обычной подростковой поучительной истории.

— Я сосредоточен, — снова говорю я Маку. — Я в этом. Больше этого не повторится.

* * *

К тому времени, когда до углубленных экзаменов останется примерно месяц, каждый из моих учителей начал проводить ежедневные практические экзамены и планировать выпускные экзамены. Мы с Бел (как и все остальные в классе углубленной физики) по сути ходячие мертвецы. Мы почти ничем не занимаемся, кроме учебы…на самом деле учеба, а не эвфемизм, потому что на данный момент мы не можем найти время, чтобы потусоваться в одиночестве. Джейми настаивает на том, чтобы Бел была рядом, Дэш не способен учиться самостоятельно, а Лора берет лучшие записи у всех, кого мы знаем, поэтому следующие несколько недель заполнены групповыми занятиями в кофейне, из которой нас постоянно выгоняют.

Когда мы не готовимся к другим занятиям, мы находимся в лаборатории робототехники. (Вероятно, нам всем следует сменить почтовые адреса — как любит говорить Бел, мы сейчас живем именно здесь.) Национальные соревнования — это неделя после углубленных экзаменов, так что все определенно работают до точки кипения. К тому времени, когда я замечаю, что Бел почти засыпает над конструкцией полимерной оболочки Chromatica, я понимаю, что пришло время вытащить карточку «Обеспокоенный парень» и отправить ее домой.

— Конечно, я не против, — говорит Бел, когда я говорю ей, что задержусь допоздна. — Это тоже моя команда, Тео. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо, поэтому, если у тебя есть работа…

Она пожимает плечами, и я испытываю облегчение. Конечно, она не рассердится. Тот, кто думает, что она меня чем-то отвлекает, явно не очень хорошо ее знает.

— Ты восхитительна. — Мне бы хотелось найти для нее слова получше, но Джастин уже сидит рядом со мной и на что-то ворчит (Мак был прав в одном: Джастин, как и большинство людей в этой команде, не может ничего придумать без меня), и ничего подходящего не приходит на ум. — Я просто собираюсь еще немного поработать над проблемой схемы, FaceTime сегодня вечером?

— Конечно, да. — Кажется, она отвлеклась, и Джастин не оставляет меня в покое, поэтому я целую ее в щеку и иду за ним обратно в лабораторию.

Люди обычно знают, что мне нужно дать поработать, когда я что-то устраняю, поэтому остаток ночи я просто работаю в тишине, пока Джастин и Аким разваливаются на лабораторных стульях за соседним столом. В конце концов я исправляю ошибку, мы проводим тестовый запуск и заканчиваем работу.

Уже далеко за десять, поэтому я не особо удивляюсь, когда Бел не отвечает на мой видеозвонок. Я пишу ей спокойной ночи из машины, а затем проверяю другие сообщения.

Дэш: так

Дэш: я поступил в Калтех

Я сразу нажал кнопку вызова.

— Привет? Черт возьми, — говорю я. — Калифорнийский технологический институт? Чувак. Поздравляю, это потрясающе.

— Ах, да. — Дэш звучит как Дэш, что означает либо набитый рот, либо сонливость. — Ты только что получил это сообщение?

— Да, я сейчас просто выхожу из лаборатории. Я переключаю телефон на систему Bluetooth моей машины, завожу двигатель и выезжаю с парковки.

— Подожди, ты еще в школе? Я предполагал, что ты был с Бел.

— Боже, и ты тоже, — стону я.

— И я тоже, что?

Переключаю свой голос на имитацию отца.

— Тео, важно, чтобы ты не отвлекался…

— Ой. — Дэш смеется. — Нет, чувак, наоборот.

— Что наоборот?

— Нет, типа… Я думаю, что быть с Бел — это хорошо. То, что ты учишься в школе, не так хорошо.

Это не то, чего я ожидал.

— Что?

— Ну, давай. Так близко Национальный чемпионат, что возник беспорядок. Ладно, это совершенно неверно. Или, по большей части, ложь.

— Беспорядок это сильное слово.

— Да, и хороший. Ты забываешь, что я уже видел это три раза. Ты думаешь, что все развалится, если ты не соединишь это.

Это потому, что это так, думаю я, но сразу чувствую себя виноватым.

— Хорошо. — Я вздыхаю. — Так?

— Поэтому я подумал, что это здорово, что робототехника хоть раз не стала всей твоей чертовой жизнью.

— Эй, — говорю я, слегка задетый. — Это твоя жизнь тоже.

— На самом деле это не так, — говорит Дэш, а затем, после секунды колебания, говорит: — На самом деле я не хочу идти.

— Что?

— Я не хочу идти в Калифорнийский технологический институт.

— Что?

— Ты меня не слышишь или…?

— Нет, я просто… — Я замолкаю. — Я не понимаю. Почему нет? Я думал, это твой лучший выбор.

— Думаешь, мне лучше учиться в десяти минутах от места, где я прожил всю свою жизнь?

— Скорее сорок пять с учетом пробок, но я имею в виду…

— Я подал документы в Нью-Йоркский университет на прошлой неделе, — говорит он. — Все еще жду в Колумбии.

Я моргаю.

— Подожди, Нью-Йорк?

— Ага.

— Есть ли в какой-либо из этих школ инженерные программы? Дэш молчит секунду.

— На самом деле я не думаю, что хочу быть инженером, — медленно говорит он.

— Эм, что?

— Если бы я поступил в Нью-Йоркский университет, я был бы на расстоянии поездки на поезде от вас, — говорит он.

— Я никогда не был в Бостоне. Ты мог бы показать мне вкусную еду.

— Брось.

— К тому же я знаю, что ты всегда останавливался в отеле «Ритц» или где-то еще, но ты когда-нибудь видел в Нью-Йорке дерьмовую комнату в общежитии…? Я так не думаю.

— Дэш, — рычу я, поворачивая прямо перед своим домом. — Что значит, ты не хочешь быть инженером? Мы ходили на одни и те же занятия в течение четырех лет. Мы вместе создавали роботов четыре чертовых года.

— Да, и мне это нравилось. Я подумал, что это весело. — Он делает паузу. — Но я не хочу делать это вечно, чувак. Это не навсегда.

— Но… — Признаюсь, я слегка в ужасе. Не могу себе представить, как бы я себя чувствовал, если бы никогда больше этого не делал. — Но тогда это твой последний национальный чемпионат, Дэш. Никогда больше

— Да, знаю. — Он смеется. — И?

— И тогда это надо сделать.

— Ага.

— Но…

— Тео, — говорит Дэш. — Есть страсть, а есть, знаешь ли, всякая ерунда. То, что вы делаете, потому что вам нравится тусоваться со своим лучшим другом. Или вещи, которые вы делаете только потому, что можете, потому что у вас это хорошо получается. Но они не такие, как…любовь, ты знаешь?

Я подъезжаю к дому и сижу молча, не зная, что сказать.

— Я не знал, что тебе это не нравится, — говорю я ему.

Он смеется.

— Что бы ты сделал, если бы знал?

— Я не знаю, сделал бы лучше. Веселее.

— Тео. — Дэш снова смеется. — Чувак, мне было весело. Это было время моей жизни. И все уже закончилось или близко к этому. — Я слышу, как он открывает и закрывает дверцы шкафа, вероятно, ищет что-нибудь поесть. — Мне не нужно, чтобы ты что-то сделал.

— Но если бы я знал…

— Не то чтобы ты мог волшебным образом заставить меня полюбить это, — говорит он. — И слушай, я хочу быть в Нью-Йорке. Ты знаешь, что у них больше всего ресторанов со звездами Мишлен в стране?

— Но что ты собираешься делать? — отчаянно спрашиваю я его.

— Не знаю, — говорит он, и его голос звучит так же весело, как и всегда. — Изучить материал. Устроиться официантом, посетить музеи. Пойти в аспирантуру, написать серию бестселлеров детективных романов. Работать барменом. Звук обертки на другом конце предполагает, что он ест сыр.

— Возможности безграничны, — говорит он с набитым ртом.

— Боже. — У меня скручивает желудок. — Только подумав о том, что люди беспокоятся обо мне, я теряю фокус.

— Эй, чувак, не все такие Тео Луна.

— Что это значит?

— Это означает, что некоторые люди не просто рождаются, зная, кем они должны быть.

В руке у меня гудит телефон, и я секунду смотрю на гигантский дом, построенный на успехе моего отца.

— Ну, слушай, в любом случае поздравляю, — говорю я ему. — Но я думаю, что Бел только что написала, так что…

— Да, иди, — шутит он. — Увидимся на английском?

— Увидимся на английском языке.

Я вешаю трубку и глушу машину, все еще глядя на свой дом. Свет горит, значит кто-то дома. Надеюсь, это моя мама.

— О, привет, сладкий, — говорит она, когда я вхожу. Ее брови хмурятся, и она зовет меня туда, где она растягивается на полу в гостиной. — Ты выглядишь грустным, детка. В чем дело? — спрашивает она, все еще пытаясь дотянуться до пальцев ног.

— Я не знаю, правда. Я сижу рядом с ней, скрестив ноги.

— Ну, я могу позвонить своему терапевту, если хочешь…

— Нет, я в порядке, — говорю я ей. Она постоянно предлагает, и я недавно обдумывал это, так как мне хотелось бы получить некоторое представление о том, что переживает Бел после развода родителей. — Думаю, мне просто грустно, что все заканчивается.

— Что именно? Средняя школа?

— Ага. И, возможно, Дэш поступит в Нью-Йоркский университет.

— О, да, дорогой. В наши дни люди ходят повсюду, но это не значит, что вы перестанете быть друзьями.

— Дело не только в этом, это… — Я замолкаю. — Ты думаешь, я не похож на других людей?

— Черт возьми, нет, малыш. Ты такой же уникальный, как и они. — Она хватает меня за подбородок.

Я извиваюсь, когда она пытается поцеловать меня в губы.

— Мам, гадость…

— Ты все еще мой ребенок, даже если ты теперь горячий ботаник, сладкий.

— Мама. — я отталкиваю ее, и она усмехается мне. — Я имею в виду… ты думаешь, что у других людей мечты больше, чем у меня? Или более интересные?

Она слегка хмурится, и я знаю, что она ненавидит это делать. Она беспокоится о морщинах.

— Это о твоей девушке?

— Бел? Нет. — К счастью, она нравится моей маме, и их знакомство было гораздо менее неловким, чем первая встреча Бел с моим отцом. — Ну, типа того, — признаю я. — Я просто чувствую, что, возможно, она и Дэш будут более довольны тем, как жизнь расставит всё по своим местам.

— У неё хорошие задатки, и у Дэша тоже. А в восемнадцать лет слишком рано быть уверенным в чем-либо. Она протягивает руку, чтобы коснуться моих волос, убирая их с моего лица. — Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли тебе когда-нибудь приходилось быть ребенком.

— Да ладно, мама. У меня есть видеоигры и скейтборды. Ты хорошо справилась.

— Ну, путеводитель этого требовал, — торжественно говорит она.

Она смотрит на меня еще немного, а затем смотрит на время.

— Кстати о путеводителе — ложитесь спать, мистер, — говорит она, толкая меня в плечо. — Сон важен для развития ума.

— Звучит так, как будто это написано в книге, — соглашаюсь я, поднимаясь на ноги и вспоминая сообщение, которое я получил, когда разговаривал по телефону с Дэшем.

— За завтраком утром?

— У меня пилатес рано утром, так что, без меня, дорогой. Поцелуй маму.

Я рассеянно целую ее в щеку, и она щиплет мою.

— Спокойной ночи, детка.

— Спокойной ночи, мама.

Я просматриваю свои сообщения и вижу, что это не Бел, а Кай.

Кай: Ох, я попал в Массачусетский технологический институт

Кай: Массачусетский технологический институт 2024, детка

Тео: дааа, поздравляю!!

Но потом я перестаю думать об этом, потому что, если Кай сегодня поступил в Массачусетский технологический институт… Это означает, что Бел тоже должна была узнать об этом сегодня.

Бел

— Эй, привет, — говорит моя мама, пробираясь утром в мою комнату. — Ты чувствуешь себя лучше?

В руке она держит для меня стакан апельсинового сока, и это мило. Прости, мам, но на самом деле я не больна. Вчера вечером у меня были и другие причины сразу пойти спать.

— Со мной все в порядке, мама. Я медленно сажусь. — Разве ты не должна быть сейчас на работе?

— Я ухожу через десять минут. Она протягивает руку и проверяет мою температуру. — Температуры нет.

— Я в порядке. Я буду в порядке в школе. — Я не хочу идти, но поскольку у меня есть медсестра-мать, мне никогда не удавалось притвориться больной. Кроме того, мне нужно доделать бота. (Хотя мысль о том, чтобы пойти на робототехнику, заставляет меня чувствовать себя крайне плохо, так что, возможно, это не будет полной ложью.)

— Хорошо. — Моя мама улыбается мне, и я снова думаю, как несправедливо, что я храню от нее столько секретов. Я имею в виду, чего именно я боюсь?

(Разочаровать ее. Подвести ее. Дать ей надежду, а затем отнять ее.)

— Ты уже получила новости из каких-либо учебных заведений? — спрашивает она меня, поднимаясь на ноги. — Вчера вечером моя коллега Марилу рассказала мне, что ее дочь поступила в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре.

— О, да, я думаю, что Калифорнийский Университет немного опережают всех остальных, — говорю я тонким голосом.

— Да, наверное. — Она наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. — Хорошего дня в школе. Я тебя люблю.

— Люблю тебя мама. — Она выскальзывает из моей комнаты, и я падаю на мои подушки, глядя на экран телефона.

Тео: ты получила новости от Массачусетского технологического института вчера?

Мой желудок резко скручивается. Я удерживаю нажатой его предыдущее послание спокойной ночи, чтобы «лайкнуть» его, а затем делаю паузу, прежде чем ответить.

Дело в том… что в последнее время я была очень счастлива. Конечно, я немного умираю от подготовки к выпускным экзаменам, углубленным экзаменам и национальным чемпионатам, но все было настолько хорошо, что я, вероятно, должна была знать, что всё скоро закончится. У Chromatica прекрасно всё складывается, Тео, по сути, самый заботливый парень на свете, Джейми настолько напряжена, что у меня даже нет времени ни о чем беспокоиться, потому что она уже достаточно обеспокоена за нас обоих, и даже Нилам настолько отвлечена, что не волнуется разговаривая со мной, если только ты не хочет дать мне реальный продуктивный совет. На днях она даже задала мне вопрос, да, мне, она спросила меня— о том, как лучше всего починить спиннер Севена, так что, типа, это действительно должно быть лучшее время моей жизни.

К сожалению, я не уверена, что Тео осознает, что из его частных разговоров в последнее время я услышала немного больше, чем предполагалось. Я слышала, как он говорил Маку, что его будущее является его главным приоритетом, и я слышала, как он сказал отцу, что я собираюсь поступить в Массачусетский технологический институт — что, конечно, вероятно, было ложью, призванной облегчить ситуацию, но я также услышала небольшую долю правды между строк. Он ценит время, которое проводит на свиданиях со мной, сосредотачиваясь на том факте, что я — деталь, которая идеально вписывается в его жизнь. Я собираюсь стать инженером, как и он, и поступить в Массачусетский технологический институт, как и он, и единственный способ освободить для меня место — это если… ему на самом деле не придется освобождать место. Так что, если я не поступлю в Массачусетский технологический институт, я буду лишь осложнением в его планах.

Отстойно то, что впервые в жизни мне на самом деле нравилось как выглядит мое будущее. Впервые я по-настоящему понимаю, что значит вообще хотеть будущего. Возможность получить специальность или карьеру никогда не казалась мне захватывающей, пока я не осознала, что создание и проектирование вещей это все, что я хочу, — это настоящая работа, которую некоторые люди должны делать. Последний месяц я могла существовать в воображаемом будущем, где мы с Тео жили в одном кампусе и вместе изучали робототехнику в колледже. А потом, может быть, он будет работать в области искусственного интеллекта, виртуальной реальности или чего-то еще, а буду главой команды конструкторов, которая приносит что-то хорошее в мир, и мы будем время от времени сотрудничать, но в основном у него будет свое дело, а я займусь своим, и мы будем продолжать делать то же самое, что и сейчас: спорить о том, что происходит, когда ты падаешь в черную дыру между периодами поцелуев.

Но оказывается, что у меня был только один шанс на такое будущее, и нет нужды говорить, что Я все испортила.

Бел: еще не слышала, почему???

* * *

— Есть ли возможность обжаловать это решение? — спрашиваю я мисс Восс за обедом. На самом деле я не уверена, сможет ли она мне помочь, но лучше мне держаться подальше от всех. Я избегала Тео все утро, а теперь даже Джейми начала приставать ко мне, так что это такое же безопасное место, как и любое другое, где можно спрятаться.

— Можно, — медленно говорит г-жа Восс, глядя на электронное письмо с отказом от MIT на экране моего телефона. — Но я не уверена, что это принесет тебе какую-нибудь пользу. Мне очень жаль сообщать тебе, Бел, но чаще всего люди, обжалующие результаты своего поступления, меняют ситуацию, только делая огромные пожертвования.

Я вздрагиваю.

— Ой.

— Мне очень жаль, — говорит она, возвращая мне телефон. — Эта школа ежегодно отправляет в Массачусетский технологический институт множество людей, так что, возможно, это просто удача.

— Ага. — Я смотрю на свои руки. — И я думаю, что мое заявление было сделано в последнюю минуту.

— Твоя предыдущая академическая успеваемость тоже могла иметь значение, — нерешительно говорит г-жа Восс. — В твоей старой школе было не так уж много углубленных классов, поэтому твой средний балл был… не таким конкурентоспособным.

— Это так несправедливо, — говорю я, потому что сейчас проще обвинить в этом систему. — Это так элитарно.

— Это так, — соглашается г-жа Восс. — Некоторые ученики начинают раньше и лучше подготовлены, чем другие, поэтому я боюсь, что оба мальчика, принятые из вашей команды по робототехнике, на бумаге могли показаться лучшими вариантами.

Я чувствую, как мои глаза наполняются слезами, которые я ненавижу. — Потому что они узнали, что хотят этого раньше? Это так?

Мисс Восс бросает на меня взгляд, от которого мне становится еще грустнее.

— Я обнаружила, что многие учителя математики и естественных наук быстро подсказывают мальчикам направление инженерной карьеры. Я надеялась сделать то же самое для тебя.

— Вы сделали. — Я поспешно поднимаюсь на ноги, не желая плакать перед ней. — Я… спасибо, мисс Восс. Если бы не вы, я бы вообще не попробовала, и мне жаль, что я…мне жаль, что я вас подвела — это определенно мой переломный момент.

— Ох, Бел, — кричит она мне вслед, — пожалуйста, не извиняйся…

— Простите, простите, мне просто нужно…

Я даже не заканчиваю предложение. Я просто толкаю дверь и спешу найти какой-нибудь темный уголок этой дурацкой школы, чтобы погрязнуть в собственном разочаровании, прежде, чем мне придется встретиться с Тео и остальными студентами углубленной физики чуть не столкнулся с кем-то, едва заметив его.

— Эй, посмотри…

— Извини…

— Бел?

Я вздрагиваю, узнав голос Нилам, но продолжаю идти.

— Не сейчас, пожалуйста…

— Ух, — говорит она скучающим голосом. — Пожалуйста скажи мне, что дело не в Тео Луне.

Я поворачиваюсь на каблуках, готовая закричать ей в лицо о том, как несправедливо, что она всегда так жестока со мной, но вместо этого… плотина прорывается.

Нилам смотрит на меня в полном шоке, а я начинаю унизительно плакать.

— Это несправедливо — рыдаю я, торопясь зажать рот руками. — Несправедливо, что в восемнадцать лет я должна знать все, это так несправедливо.

— О боже, — говорит Нилам с многострадальным вздохом, беря меня за локоть и утаскиваю за собой в комнату для оркестра. — Соберись, Майер.

Я вырываюсь из ее хватки и скатываюсь на землю, прижимаясь к стене. — Просто оставь меня в покое.

— Итак, ты не попала в колледж своей мечты. Это оно? — спрашивает она меня и пристально смотрит на меня еще минуту, прежде чем ворчать про себя и сесть рядом со мной.

— Это не конец света. Я тоже не поступила в Йель, но вы не увидите, чтобы у меня случился срыв.

— Это была не колледж моей мечты, это была моя…

Я замолкаю, всхлипываю и внезапно задыхаюсь.

— О боже, — снова говорит Нилам. — Только не говори мне, что ты подала заявление только в один колледж?

Я ничего не говорю.

— Бел, что за ад— говорит она, и, вероятно, я впервые слышу, чтобы она была близка ругательству.

— Разве твои консультанты не говорили с тобой о подаче заявления в другие колледжи для безопасности?

— У меня не было времени. — Я могу сказать, что меня сейчас трудно понять, но, к счастью, она не бросается на меня, чтобы высказать свое мнение.

— Тео убедил меня подать заявку в последнюю секунду, а я не… я не думала…

Я замолкаю, и на секунду Нилам ничего не говорит.

Затем, в конце концов, она говорит:

— Полагаю, ты подала заявление в Массачусетский технологический институт?

Я киваю.

— Ты понимаешь, что это одна из лучших инженерных программ во всей стране.

— Я в курсе, Нилам…

— Например, сотни тысяч детей занимаются тем же дерьмом, что и мы, и все они хотят туда пойти. И они не только хотят этого больше, чем ты, но и имеют более высокие оценки, чем ты.

— Хорошо, я понимаю…

— Хочешь знать, почему ты мне не нравишься? — спрашивает она, и я поднимаю взгляд, испуганный и все еще всхлипывающий. — Ну, ладно, я не такая как ты — смотри, неважно. Проблема, с которой я столкнулась, заключается в том, что ты пошла в робототехнику и получила место, даже не приложив усилий. Ты не знала, как выполнять эту работу, — категорично говорит она. — И ты не понимаешь, как тяжело быть девочкой, конкурирующей с мальчиками, которые даже не осознают, что их, в отличие от нас, воспринимают как более компетентных, чем бы они ни занимались.

— Это даже не правда, — возражаю я в ярости. — Я получила много дерьма на региональных соревнованиях…

— Похоже, ты попробовала это на вкус, — говорит Нилам. — Но я всю жизнь соревнуюсь по математике и естественным наукам. Мне всю жизнь говорили, что девочки не могут побеждать в математических соревнованиях и не умеют строить роботов. Все мои братья прошли медицинскую подготовку, но мне каждый день говорили вести себя как леди, улыбаться и быть вежливой, быть красивой и изящной — и какой мальчик когда-либо услышит это? Ни разу — огрызается она, — и чего ты не понимаешь, так это того, что когда ты приходишь в этот мир неподготовленной, несосредоточенной и даже не имея фундаментального понимания того, что ты делаешь, тебе нечем ответить. Возьми Мака, — говорит Нилам, внезапно непреклонно. — Ты же видела, как сильно он любит Тео и Дэша, да? Но когда ты указала на это, тебя назвали плохим товарищем по команде и посоветовали тебе работать усерднее. Я много работаю, потому что, что бы я ни делала, люди всегда говорят мне, что мне следовало сделать больше. Поэтому я делаю максимум. Потому что я понимаю, что на этом все не заканчивается!

Нилам поднимается на ноги, взволнованная, и начинает расхаживать передо мной.

— Если ты действительно хочешь стать инженером, тогда готовься, — говорит она, глядя на меня. — Приготовься услышать нет. Будь готова услышать ты не можешь. Конечно, тебе повезло, ты красивая и веселая, и люди любят тебя, — добавляет она с еще одним раздраженным видом, — но тебе от этого еще хуже, чем мне, потому что они не воспримут тебя всерьез. Эта команда? Эта команда воспринимает тебя всерьез только потому, что Тео Луна относился к тебе серьезно, и тебе повезло. — Она практически плюет на меня. — Повезло тебе, потому что он не относится ко мне серьезно, и благодаря ему никто в нашей команде никогда этого не сделает.

— Я пыталась… — говорю я ей, и она прерывает меня, покачивая головой.

— Я не прошу твоей помощи. Мне не нужна твоя помощь.

— Но если ты просто…

— Я хочу сказать, что ты этого не понимаешь. Она падает обратно на свое место рядом со мной. — Дело не в том, нравишься ты или не нравишься. Не то чтобы я тебя ненавижу. Ее рот сжимается, хотя она не смотрит на меня. — Я знаю, что ты не готова. Ты не заслужила полученный шанс и не готова.

Все мои аргументы кажутся пустыми, потому что в каком-то смысле она права. Я определенно работаю усерднее, чем она думает, но она все равно права. Меня поместили в этот класс и в эту команду, потому что Я не выполнила задание, которое должна была выполнить изначально. Мне повезло, когда учитель увидел во мне потенциал; другой учитель — даже хороший учитель или такой учитель, как Мак, который не может понять того, что Нилам и мисс Восс инстинктивно знают из собственного опыта, возможно, никогда не увидел бы.

И Тео выбрал меня. По какой-то причине он выбрал меня.

Но того, что мальчик однажды выбрал меня, этого никогда не будет достаточно. Если я хочу, чтобы мир признал, на что я действительно способна, я должна им показать.

Я снова начинаю плакать, и Нилам стонет.

— Хорошо, что теперь?

— Ничего, я просто… — Я всхлипываю и прячу лицо за коленями. — Я понимаю. Конечно, я не попала, — киваю я, слегка всхлипывая. — Конечно, нет. Я не квалифицирована. Я вообще-то не знаю, как это сделать. Я вытираю нос рукавом, надеясь, что она ничего не скажет о моей гигиене.

Нилам долго-долго молчала.

— Так что учись, — говорит она в конце концов.

В этот момент звенит звонок на шестой урок, и Нилам встает, бросая на меня еще один неприятный взгляд, прежде чем протянуть мне руку.

— Ты не глупая или что-то в этом роде, — говорит она. — Честно говоря, ты умнее большинства мальчиков в нашем классе. Тебе просто нужен прочный фундамент. И, типа, выяснить, действительно ли ты этого хочешь.

Я закатываю глаза, но принимаю ее помощь и позволяю ей поднять меня на ноги.

— Что я скажу Тео? — Спрашиваю я.

Она делает лицо.

— Мне буквально все равно, — говорит она.

— Справедливо. — Я одариваю ее полуискренней улыбкой. — Спасибо, наверное. Что бы ни случилось, не упоминай об этом.

Она начинает отходить от меня, и это, я думаю, означает, что мы пойдем в один и тот же класс по отдельности. И это нормально, потому что мне есть о чем подумать наедине с собой.

Тео, возможно, я не буду это обсуждать. Я думаю, что отчасти моя печаль связана с осознанием того, что в некотором смысле его отец и Мак правы. Я не хочу его сдерживать, и хотя я не думаю, что он стал бы принимать какие-либо решения, основываясь исключительно на мне, я также не очень хочу слышать, как он это говорит.

Но Тео — не единственное, во что я влюбилась в этом году, и моя жизнь не закончилась после окончания учебы. Я достаю телефон и отправляю сообщение единственному человеку, который может понять.

Бел: как ты думаешь, ты когда-нибудь вернешься на учёбу?

Начинается набор текста, а затем Люк отвечает.

Люк: не знаю, может быть

Люк: я записался на занятия в колледже Санта-Моники.

Люк: подумал, что мне, возможно, захочется научиться еще чему-нибудь столярному делу и другим вещам

Звонит второй звонок, означающий, что до урока осталась минута, поэтому я засовываю телефон обратно в карман и спешу в класс углубленной физики, вытирая пятна подводки для глаз и делая все возможное, чтобы держать подбородок высоко.

Глава четырнадцатая

ДИСТАНЦИЯ

ТЭО

— Я просто подумала, может, нам стоит сделать паузу, — говорит Бел.

Излишне говорить, что я не ожидал, что это произойдет, когда я спросил ее, хочет ли она приехать после подготовки к выпускным экзаменам. Честно говоря, я думал, что все пойдет совсем в другом направлении. Не то чтобы я заманил ее сюда ради секса или чего-то еще, но на этот раз я позаботился о том, чтобы мои родители были даже не в том же состоянии, и у них было гораздо меньше шансов вернуться домой в ближайшее время.

Я сижу на кровати и пытаюсь осознать это.

— Эм, что? — Я говорю, а это значит, что обработка идет не очень хорошо.

— Дело не в том, что я не… это…

Она колеблется, затем зажмуривает глаза.

— Неважно. Я должна просто… я должна уйти. Я не могу… я не знаю, как… — Абсолютно нет. — Я вскакиваю на ноги и начинаю идти. — Ну давай же.

— Куда мы идем?

— В машину, — говорю я. — Разве не здесь вы проводите такие дискуссии?

Она задерживается в дверном проеме позади меня.

— Что это за дискуссия?

— Я не знаю, — говорю я честно, — но мне кажется, что-то тяжелое.

Она медленно кивает и следует за мной. Мне кажется немного глупо садиться в машину прямо сейчас, но, по крайней мере, это дает мне секунду подумать.

— Хорошо, — говорю я, закрывая водительскую дверь, когда она забирается на пассажирское сиденье. — Давай поговорим.

Она откидывает голову на спинку кресла и глубоко вздыхает, глядя прямо перед собой.

— Итак, я солгала тебе, — говорит она. — На прошлой неделе я уже знала, что не поступила в Массачусетский технологический институт.

Мне бы хотелось, чтобы она не поворачивалась и не смотрела мне в лицо, потому что я вполне уверен, что по взгляду, который она подарит мне можно определить, как пойдет остальная часть этого разговора.

— Все в порядке, — говорю я. — Все в порядке, мы просто… все в порядке, мы можем…

— Не пытайся это исправить. — Она снова смотрит прямо перед собой, но затем поворачивается ко мне лицом. — Хорошо?

— Что? Нет, я не.. — Я мог исправить это. Наверное, я мог бы позвонить. Я имею в виду, какой смысл иметь столько денег, если я не могу использовать их, чтобы облегчить себе жизнь? Я никогда не был легкомыслен в расходах, но думаю, что присутствие моей девушки вместе со мной в колледже — это разумные расходы. — Я имею в виду, если бы ты хочешь, я мог бы попробовать…

— Иисус. — Она выдыхает. — Тео.

— Бел, я просто пытаюсь помочь…

— Помочь кому? — спрашивает она меня, и я немного озадачен холодностью ее голоса.

— Помочь тебе? Что? Бел, давай…

— Слушай, я понимаю, — горько говорит она. — Я понимаю, что буду стоить гораздо меньше для людей в твоей жизни, если я не пойду в тот же колледж, что и ты, но если твоим первым инстинктом будет попытаться…

— Эй, Бел, нет, — говорю я, взяв её руку, которую она неохотно позволяет мне держать. — Я действительно не пытаюсь… Я не знаю. Я просто имел в виду, что хочу помочь тебе — торопливо добавляю я. — Потому что, если ты действительно хочешь туда поехать…

— Вообще-то да, — говорит она. — Я была очень взволнована этой программой.

— Хорошо, тогда отлично, я просто посмотрю, смогу ли я уговорить отца сделать немного… — Она качает головой, выдергивая свою руку из моей.

— Ты невероятен, — шепчет она, и я… не думаю, что она имеет в виду это в хорошем смысле. — Ты все еще думаешь, что ты единственный, кто может все делать правильно, не так ли?

— Бел, — говорю я, потому что чувствую, как разговор принимает другой оборот. Забавно, как это работает: ты чувствуешь, что погружаешься все глубже и глубже, но это похоже на какой-то мультяшный зыбучий песок, из которого ты не можешь выбраться.

— Ты не думаешь, что я смогу попасть туда самостоятельно? — спрашивает она меня, и даже я знаю, что это ужасный предупреждающий знак.

— Я этого не говорил. Я просто подумал…

— Это как будто ты хочешь чтобы я была той, кем я не являюсь.

— Что? Нет, Бел, послушай меня…

— Ты думаешь, что я такая же, как все остальные в робототехнике, не так ли? Что я не смогу действовать без твоей помощи? — говорит она, и я слышу это, мой голос эхом возвращается ко мне, мои собственные слова внезапно меняют смысл и искажаются. — Я слышала, как ты солгал своему отцу о том, где я собиралась учиться. И я слышала, как ты сказал Маку, что поступление в Массачусетский технологический институт было для тебя самым важным.

— Бел, это было неправдой. Я просто говорил это, чтобы отбросить его от себя…

— А ты? — Она звучит скептически и нетерпеливо, и это усиливает мое разочарование. — ты всегда пытаешься подтолкнуть меня.

— Это потому, что если бы я не подталкивал тебя, ты бы даже не начала двигаться — огрызаюсь я. В машине царит гробовая тишина, и хотя я знаю, что облажался, ничего не могу поделать.

Я псих.

— Я не пытаюсь тебя изменить, — говорю я ей, — но я пытаюсь заставить тебя реализовать свой потенциал. Неужели это так неправильно с моей стороны? Хотеть, чтобы ты хотела стать лучше?

— Потому что, если я этого не сделаю, то я никто, — категорично говорит она. — Это оно?

— Я действительно верил, что ты попадешь, Бел. Я правда думал, что ты собираешься это сделать. Это не была ложь, потому что я честно, искренне, на сто процентов думал, что мы оба туда поедем…

— Значит, ты действительно не задавался вопросом, что бы случилось, если бы я этого не сделала? — говорит она. — Тебе никогда не приходило в голову, что тебе, возможно, придется оставить меня?

Я знаю, что правильный ответ — нет. Я знаю, что лучшее, что я могу сказать, это то, что я бы никогда не оставил ее; что я планировал, что мы будем вместе, независимо от того, где мы будем в это время в следующем году. Я открываю рот, намереваясь заверить ее, что, конечно, не имеет значения, что она будет делать дальше или куда пойдет учиться, и на секунду я абсолютно уверен, что имею в виду именно это.

Но мне бы хотелось, чтобы она не видела того, что видит на моем лице.

— Вот и ответ, — говорит она и смотрит на свои руки. — Ты можешь отвезти меня домой?

— Бел. — Нет нет нет. Этого не может быть. — Бел, — пытаюсь умолять ее я, — мы еще не закончили с нашим ботом. У нас еще есть…

— Не беспокойся об этом. Мы по-прежнему можем вместе работать и учиться, это нормально. — Она не смотрит на меня. — И послушай, люди будут говорить, так что, возможно, нам просто не стоит об этом упоминать.

— Ты серьезно? — Ладно, теперь я злюсь. — Ты хочешь, чтобы я просто притворился что все в порядке, когда ты по сути говоришь мне, что даже не хочешь пытаться?

— О, это такая отговорка, — раздраженно говорит она. — Послушай, мы оба знаем, что ты не захочешь заниматься чем-то на расстоянии, когда будешь в Массачусетском технологическом институте, а я все еще здесь. Так какой смысл притворяться?

— Так для тебя все это пустяки, — говорю я, чувствуя тошноту — Ты просто выбрасываешь это, весь последний месяц?

На этот раз Бел говорит не то.

— Да, — говорит она.

Наверное, лучше всего, что мы уже в машине. Когда я везу ее домой, я даже не могу смотреть на нее.

Я не знаю, как смириться с тем, что рядом со мной сидит девушка, которую, клянусь, я даже никогда не встречал.

Бел

Хотела бы я сказать, что проснулась утром после ссоры с Тео и обнаружила, что экран телефона заполнен сообщениями с извинениями и смайликами в виде сердечек, но я не спала всю ночь, так что я уже знаю, что там ничего нет. Не то чтобы я виню его. В конце концов, это я сломала его, но в мою защиту скажу, что это было для его же блага. Я не считаю себя отвлекающим фактором, каким, кажется, считают меня все остальные, и не думаю, что было бы справедливо говорить так, будто у Тео есть какой-то магический «потенциал», которого нет у меня, только потому, что это потребовало от меня больше, чтобы понять, в чем я хороша — я также не хочу его сдерживать. Я знаю, что он за парень, даже если я действительно чертовски разочаровалась в нем вчера вечером, и я знаю, что нет смысла подвергать его стрессу, пытаясь наладить отношения.

Лучше нам обоим просто… идти дальше.

Бел: мы с Тео расстались

Бел: я не хочу об этом говорить

Бел: я в порядке

Бел: я просто хотела сказать тебе,

Джейми:

Джейми: девичник?

Бел: да

Джейми: окей, девочка, просто оставь это мне

Джейми: люблю тебя хх

* * *

В школе Тео не смотрит на меня, и я не смотрю на него. Я не могу решить, будет ли хуже видеть его грустным, или я могу сломаться наблюдая, как он ведет себя так, как будто ничего не произошло, поэтому вместо этого я просто не смотрю в его сторону.

Мне очень хочется узнать, рассказал ли Тео что-нибудь Дэшу (он грустит? Скучает ли по мне?), но я также готова прийти в ярость, если он это сделает (Дэш мой друг тоже!).

Я хочу, чтобы все знали, что мы расстались (если кто-то попытается заставить меня поговорить с ним прямо сейчас, я буду ругаться) но я также не хочу никому ничего не говорить, потому что, может быть, если я буду держать это в себе, все это просто исчезнет. (Он позвонит мне и попытается помириться… верно? Верно??? Это не может быть концом!)

Сердце болит. Я не ненавижу его, я хочу, чтобы он был счастлив, но я злюсь и хочу, чтобы он почувствовал то же, что и я, немного пострадал, потому что он причинил мне боль, а я причинила ему боль. Я знала, что это произойдет — я знала.

Мне никогда не следовало связываться с ним, но я не могу перестать переживать наши старые моменты, перечитывая его сообщения только для того, чтобы наказать себя, будто тыкая пальцем в синяк.

В конечном счете, хуже всего то, что жизнь продолжается как обычно. Что все остальное по-прежнему, поэтому мне приходится скучать по нему, хотя он тут же.

Внешне ничего не изменилось, но почему-то все по-другому. Песни, которые нам нравились, испорчены. Места, куда мы ходили раньше, теперь для меня как призраки. Хотела бы я вообще никогда с ним не встречаться или никогда не заниматься робототехникой? Иногда да, но чаще всего нет. Я скучаю по нему, но мне нужны эти вещи, эти воспоминания о том, что я чувствовала и как он смотрел на меня, потому что без них я чувствую себя пустой. Я абсолютно ничего не чувствую.

Часть меня хочет позвонить ему и сказать, что я была неправа — что мне никогда не следовало делать то, что я сделала, и что я не имела в виду то, что сказала, — но какой в этом смысл? Я имела это в виду. Я не ошиблась. Наши проблемы не изменились, и мы тоже. Как бы хорошо это ни казалось в то время, я знаю, что маленькая игра в притворство, в которую мы играли, не сработает в будущем. Мисс Восс права насчет меня, как и Тео, хотя я пока не могу его за это поблагодарить. Они оба видели во мне одно и то же: я никогда не знала, как добиться того, чего хочу.

Мне нужно занять свое личное пространство. Мне нужно быть самой собой. Есть тайная, отчаянная часть меня, которая хочет следовать за Тео Луной куда угодно, позволить ему все исправить за меня, чтобы мне никогда не пришлось пошевелить пальцем, но я знаю, что не могу жить в этом заблуждении.

Что бы мы с Нилам не поняли друг о друге, она увидела во мне одну правдивую вещь: мне повезло. Мне не пришлось учиться добиваться успеха самостоятельно, потому что большую часть года Тео был на моей стороне. Если бы я последовала за ним сейчас, я бы никогда не прекратила это делать, и что бы со мной тогда случилось? Я больше всего нравлюсь себе, когда я с ним, но в этом-то и проблема.

Настоящей меня было бы недостаточно — я, настоящая я, отвергнутая Массачусетским технологическим институтом, чьи родители никогда не будут иметь особняка, никогда, даже если они будут работать по шестьдесят часов в неделю, пока не умрут, — тогда меня никогда не будет достаточно без него. И то, что он однажды выбрал меня, не означает, что он будет выбирать меня каждый раз, особенно когда я перестану быть такой удобной.

Так что все, что я могу сделать, это скучать по нему, хотя он прямо перед моим лицом.

* * *

Как и при любом расставании, поначалу это очень-очень тяжело, а потом со временем становится легче. Я перестаю проверять телефон, ожидая увидеть его имя. Лора и Джейми очень помогают, целый день присылают мне мемы и гифки, чтобы отвлечь меня. Я привыкаю к ощущению, когда смотрю на него и вижу, что он смотрит куда-то еще, вместо того, чтобы волшебным образом встретиться со мной взглядом, как раньше. Дэш обращается со мной точно так же, как и всегда, поэтому, хотя я больше не валяюсь на диване, обнявшись с Тео, мы все равно готовимся к финалу как группа и ведем себя так, как будто все нормально. Через две недели мы с Тео разрабатываем систему, в которой мы просто не разговариваем без необходимости, что достаточно легко. Он проводит большую часть своего времени, работая над Седьмым, поэтому все, что мне нужно обсудить с ним по поводу Battlestar Chromatica, — это элементы управления приводом и то, что мы собираемся сократить, чтобы снизить вес.

Финал проходит как в тумане. То же самое касается и экзамена углубленной физике, который мы сдаем в первый день. У Джейми, Тео и остальных экзаменов гораздо больше, чем у меня, поэтому какое-то время я вообще никого не вижу.

— У тебя все хорошо? — спрашивает Люк, который, кажется, наладил отношения с мамой с тех пор, как переехал к папе. Теперь у него есть привычка приходить ко мне пару раз в неделю поужинать, так что я снова помогаю ему с машиной.

— Ну, я рассказала маме о местном колледже, — говорю я. Я поговорила с г-жой Восс, и она предложила мне сдать всех мои общие зачеты и базовое черчения, чтобы через два года я могла перевестись куда захочу. Общественный колледж в Калифорнии бесплатен, так что, таким образом, я фактически экономлю кучу денег, сохраняя при этом возможность получить степень в одной из лучших инженерных школ. — Я думаю, мама была немного разочарована, но она это понимает.

— Тебе следует отдать ей должное, — говорит Люк, и это для него удивительно. В конце концов, это он уехал, потому что наша мама якобы ожидала от него слишком многого, но, возможно, это объясняет, почему у него есть мудрость, которой он может поделиться. — Она просто хочет, чтобы мы были счастливы.

— Я знаю, — вздыхаю я.

Он заканчивает подсоединять аккумулятор в своей машине и тянется за тряпкой, вытирая масло с рук.

— Тебе действительно стоит рассказать ей о робототехнике, — комментирует он, и я пожимаю плечами.

— Она думает, что это экскурсия по физике.

— И ты не говоришь ей правду, потому что…?

— Я не знаю. Я не хочу, чтобы она была там или что-то в этом роде. Кажется, это стресс.

— А что, если я захочу там быть?

— Неважно, — говорю я двойственно, и он бросает мне засаленную тряпку.

— Боже мой, Люк…

— Послушай, ботаник, — говорит он. — Никто не ожидает, что ты сделаешь что-то крутое, вообще-то. Но если это сделает тебя счастливой, тогда мы должны принять в этом участие.

— Эй, Люк, ты говоришь как подкаст о самопомощи…

— Не обязательно держать такие вещи в секрете, вот и все, что я говорю. Мне бы хотелось сказать, что мой брат, раздражающий меня, отвлекает меня от отсутствия Тео, но, к сожалению, это просто заставляет меня больше думать о нем.

— Где будет Тео? — спрашивает меня Люк, читая мои мысли.

— Он переезжает в Массачусетс в следующем году, Люк. Нет смысла пытаться это затянуть.

Чем больше я это говорю, тем слабее звучит мое объяснение.

— Да, — говорит Люк, глядя мне в лицо. — Так плохо, да?

— Как есть, — говорю я.

Но правда в том, что, хотя с каждым днем становится немного легче, это все равно очень, очень больно.

* * *

Перед Национальным чемпионатом происходит контакт, который вызывает еще один сдвиг между Тео и мной, потому что, хотя до сих пор мы были сердечны, он сейчас находится в кризисном режиме. На данный момент я не думаю, что он сможет отличить меня от чего-либо еще, связанного с робототехникой.

— Ты закончила спиннер?

— Да, он прямо здесь…

— Вчера был на унцию больше, чем надо, нам нужно это исправить…

— Я исправила это, Тео, всё в порядке…

— Спасибо, Бель Канто, — говорит он, потирая голову и отворачивается, не осознавая, что он сказал, хотя я, конечно, понимаю. Я терплю это, как стрелу в груди, хотя, к счастью, Седьмой еще не совсем закончен, поэтому Нилам лает на всех нас, как армейский генерал, и требует, чтобы все были на палубе.

Путешествие с роботами, очевидно, непростая задача. С другой стороны, национальные чемпионаты в этом году проводятся в конференц-центре в центре Лос-Анджелеса, так что, хотя нам придется остаться на ночь после взвешивания перед соревнованием, оно практически локальное. Мы садимся на чартерный автобус до отеля, где происходит взвешивание (серьезно, эта школа излишне роскошна), и выстраиваемся в очередь, чтобы получить ключи от комнаты от Мака. Лоре, Нилам и мне, как единственным девочкам, выделили четырехместную комнату, предварительно согласовав это.

Мы позволяем Нилам выбрать кровать. Мы считаем, что лучше всего привести ее в хорошее настроение, прежде чем все пойдет к черту, что и происходит почти сразу.

— Оружие Седьмого не работает, и мы в полном тупике, — объявляет Кай в типичной для Кая манере во время периода тестирования. Сейчас я немного расстроен из-за Кая, так как знаю, что он поступил в Массачусетский технологический институт с Тео, а не со мной, но в данном случае он не преувеличивает. Мы последние в очереди на взвешивание, но все ощущаем давление судей, постепенно приближающихся к нам. Эта проблема, возникшая в последнюю минуту, может означать неспособность пройти квалификацию на завтра, что было бы катастрофой, а другие команды здесь пытаются подсмотреть оружие соперников, поэтому Седьмого и Chromatica приходится прятать под одеялами, пока мы работаем. — Что-то не так с механизмом, он не реагирует…

— Ты зарядил контроллер? — Мы с Тео спрашиваем одновременно. Мы смотрим друг на друга, а затем быстро отводим взгляд.

— Да — рявкает Кай. — Я не тупой!

— Хорошо, отдай Тео контроллер, — говорю я, забирая его у Кая.

И передавая его Тео через плечо. — Мы с Дэшем просмотрим схему, может, ты что-то пропустил…

— Мы должны восстановить эту часть, — говорит Нилам, выскакивая откуда-то и глядя на кого-то, кто пытается использовать дистанционное измерение, чтобы измерить базу Седьмого. — Я думаю, что он, должно быть, каким-то образом повредился по дороге.

— О Боже, ладно… — я приношу тихие извинения матери за свое обычное богохульство и хватаю Дэша за руку, чтобы оттащить его к Седьмому, только замечаю, что по какой-то причине Тео стоит как вкопанный.

— Тео, — кричу я ему, — контроллер у тебя, да?

— Ммммм, — говорит он, не двигаясь, что на него не похоже. Обычно он отдает приказы, а не я.

— Тео, нам пора двигаться, — напоминаю я ему, хотя все, что я знаю о Тео, говорит о том, что ему не следует напоминать. — Взвешивание состоится менее чем через пять часов…

— Мм. — Он закрывает глаза, пытаясь успокоиться, и я понимаю, что он выглядит…вспотевшим.

Возможно, большую часть того, что я знаю о роботах, я узнала от своего отца, но моя мама — медсестра. Я знаю, как это выглядит, и если это то, что я думаю…

— Нет, нет, нет, возьми это, — говорю я, отпуская Дэша и подбегая к Тео. Я выхватываю контроллер из его рук и пихаю его Эммету, который смотрит на меня так, будто я только что дала ему пощечину. — Ладно, давай… НЕ СЕЙЧАС, КАЙ, — рявкаю я, прежде чем Кай успевает пожаловаться Тео на что-то еще. — Господи, ребята, вы такие дети… ладно, Тео, поговори со мной, — говорю я, ощупывая его лоб и ругаясь себе под нос на очень плохом тагальском языке. Он горит, и теперь, когда я смотрю на него внимательно, его глаза определенно немного остекленели. — Как ты себя чувствовал, когда сегодня утром сел в автобус? Есть боли, температура? — Если это грипп, все может быть очень плохо — он пропустит все национальные чемпионаты.

Рядом со мной материализуется Дэш, обеспокоенно глядя на Тео.

— Он принял драмамину в автобусе. Я думаю, его тошнило.

— Это тошнота — съел что-то не то— издалека поправляет Нилам.

— Проверь комнату, Нилам! — рычу я через плечо, жестом показывая Дэшу, чтобы тот помог с тем, что нужно Каю.

— Тео, ты с нами?

— Я в порядке, — бормочет Тео, который, по крайней мере, теперь складывает слова. — Я в порядке. Просто надо от этого избавиться.

Если это отсылка к Тейлор Свифт, то наше положение хуже, чем я думала.

— С тобой не все в порядке, Тео, ЛОРА, — кричу я, оборачиваясь через плечо, чтобы посмотреть на нее. Она выскакивает откуда-то, как сурикат. — Можешь принести немного воды?

Тем временем Тео непреклонен.

— Со мной все в порядке, Бел. Мне нужно управлять ботом, я…

Он замолкает, слегка покачиваясь, хотя я все еще держусь за него, продолжая реветь через всю комнату.

— Лора, воды! Ибупрофен, если он у тебя есть, и… О ЧЕРТЬ, — объявляю я, случайно обращая всеобщее внимание прямо на наш маленький уголок огромного бального зала отеля, когда Тео разворачивается и его тошнит в ближайший мусорный бак, тем самым показывая, что все наши упорные планы собираются сделать поворот.

Глава пятнадцатая

ДЕВОЧКИ

Бел

— Тeo хочет поговорить с тобой, — говорит Дэш, появляясь за моим плечом, когда мы наконец освобождаем наших ботов от лишнего, что и происходит в течении прёх часов после того, как нам сказали, что это нужно сделать. Честно говоря, я не уверена, что вращающееся оружие, которое мы пытались починить на Седьмом, будет работать в бою, но, оно прибавило вес.

Нам просто придется исправить это завтра между раундами — если (когда) что-нибудь сломается.

— Как он?

Я смущенно распускаю и трогаю волосы. Весь день они были завязаны у меня на макушке в грязный пучок и выглядели ужасно. (Хотя, вероятно, не хуже, чем Тео, учитывая, что его рвало в ванной гостиничного номера с тех пор, как он заболел сегодня днём.)

— Он, э-э… в этот момент обезвожен, — говорит Дэш. Я понимаю, что он так формулирует это, чтобы не показаться грубым, но я слышал, как моя мама говорила и хуже.

— Он говорит, что это важно.

— Хорошо, эм. Конечно. — Мне не хотелось бы выглядеть отвратительно, но это не имеет значения. — Он сказал, почему?

Дэш качает головой, что означает, возможно, да, но братский кодекс обязывает его хранить тайну, так что по сути это нет.

— Ох, ладно. Спасибо, Дэш.

— Без проблем. — Он протягивает мне свой ключ и учтиво кланяется. Я отвечаю реверансом и иду наверх в его и Тео комнату.

— Эй, — говорю я, пробираясь внутрь и замечая Тео, похороненного под одеялами. — Ты в порядке, отбивающий? Добавляю я, изображая что-то вроде старинного бейсбольного маневра.

— Ты такая странная, — тонко вздыхает Тео. Затем он садится или пытается это сделать, но я ныряю прямо к краю кровати, удерживая его.

— Не вставай. До завтра тебе нужно отдохнуть. Он качает головой. — Я не выживу, Бел.

— Ерунда, милый принц, это не Пот…

— Я не собираюсь умереть— стонет он, закатывая на меня глаза. — Я просто не смогу водить бота завтра.

Вероятно, он прав, но я не собираюсь ему это говорить.

— Ну, кто знает, — говорю я оптимистично. — Утром посмотрим… — Бел, послушай, тебе надо поводить ботов. Он издает опасно звучащий рвотный кашель, который тревожит нас обоих. — Да, может быть, тебе лучше сесть немного дальше, — соглашается он, когда я не так уж и незаметно смещаюсь в другую сторону. — Извини.

— Не извиняйся, Те…оооооо, подожди. Что ты сказал? — спрашиваю я, запоздало обдумывая то, что он только что спросил у меня.

Он пожимает плечами.

— Ты должна быть водителем, хорошо? Ты единственный человек, которому я доверяю это сделать.

— Это безумие, — сразу говорю я, потому что это так. — Пусть это сделает Дэш, или Кай…

— У Дэша нет твоих инстинктов. И Кай паникует.

— Хорошо, Эммет, тогда…

— Бел, послушай меня. Мы выиграли региональные соревнования, потому что ты был у меня на ухе. Ему удается сохранять суровый вид, несмотря на то, что он бледный, липкий и вообще не может стоять. — Наш бот был несовершенен, но благодаря тебе мы все равно победили.

— Да, потому что ты водил его…

— Потому что технически нам повезло, — поправляет он меня, — но еще и потому, что ты была там.

— Это была не я. Это был ты, — твердо говорю я, глядя на свои руки. Что-то в том, что я наедине с ним впервые за месяц, вызывает у меня боль в груди, особенно потому, что этот разговор вызывает у меня очень сильные воспоминания о том дне, когда я поняла, что испытываю к нему чувства. (Тогда я была так счастлива, и он тоже, и это отстой, это больно, и я это ненавижу.)

— Бел, не спорь со мной, я болен, — говорит Тео. — Я управлял, конечно, но ты говорила мне, что делать…

— Тогда это была еще не я, это были мы — выпаливаю я, наполовину пугая его. — Мне хорошо только тогда, когда я с тобой, Тео, — говорю я, а затем, поскольку это такая трогательная правда, я тяжело сглатываю. — Я в своем лучшем проявлении, когда я с тобой.

Если он знает, что я говорю не только о нашем роботе, он делает мне одолжение и не придаёт этому большого значения.

— Бел, я выбрал тебя в эту команду, потому что у тебя есть видение, — говорит он мне. — Потому что ты видишь, как вещи устроены и как они не работают. Это все, что нужно, чтобы стать водителем.

— Но я никогда раньше не участвовала в соревнованиях! — Я протестую.

— Да, но ты будешь знать, что делать. Я доверяю тебе.

— Тео…

— Это твой бот, — говорит мне Тео. Они оба. Chromatica и Седьмой могли стать катастрофическими провалами. Мы могли бы согласиться на несовершенные детали, но ты удержала нас от этого. Ты их исправила. Ты подтолкнула нас. Наша команда в этом году создала ботов-победителей, Бел, — непреклонно заявляет он, — и это благодаря тебе. Я горжусь этим. — говорит он.

Должна признать, это не тот романтический момент, который я себе представляла, когда шла сюда. Я вроде как подумала, что, может быть, Тео собирался сказать мне, что с нашей стороны было глупо не быть вместе, и кого волнует, что большие расстояния тяжелы, мы справимся. Я подумала, может быть, у него чудесным образом больше не будет желудочного гриппа, и он поцелует меня и скажет, что скучает по мне; что он хотел поговорить со мной только для того, чтобы сказать, что хочет, чтобы мы были вместе, несмотря ни на что.

Но во многих отношениях это лучше. Потому что у меня такое чувство, будто я долго ждала, чтобы услышать, что я чего-то заслуживаю, и зная, что мой товарищ по команде искренне мной гордится — что моя команда нуждается во мне — это подтверждение, которое я никогда не ожидала получить. Я никогда не думала, что услышу об этом, и внезапно мне захотелось рассказать об этом родителям, потому что Люк прав.

Это стоит отпраздновать.

— Спасибо, — говорю я Тео, что меня немного разочаровывает и не является ответом. Он кивает, но затем слегка зеленеет, нащупывая одеяло.

— Извини, извини.

— Нет, давай, — говорю я, стараясь ему не мешать своими конечностями, пока он бежит в ванную.

Когда он уходит, у меня наконец-то появляется возможность подумать о том, о чем он меня просит. Как бы я ни ценила то, что он говорит, что-то в этом кажется…неправильным. Конечно, было бы круто завтра погонять ботов…особенно поскольку я только что пережила еще один день, когда мальчики смотрели на меня так, будто я здесь случайно, — но я не знаю, смогу ли я защитить возможные аргументы против меня.

У меня нет опыта вождения на соревнованиях, проверьте. Я гоняла ботов на практике, просто чтобы посмотреть, что движется, а что нет, или проверить оружие, чтобы убедиться, что оно работает. Это не то же самое, что сражаться с реальным противником.

Я вообще не практиковалась в вождении Седьмого: проверьте. Chromatica — мое детище. Конечно, я знаю конструкцию Седьмого, но я работала над ней только тогда, когда мне больше нечего было делать.

Это мой первый год занятий робототехникой, я впервые на национальных чемпионатах, и я не знаю, что ожидать от соревнований такого уровня: проверь, проверь, проверь. У меня нет возможности знать то, что знает Тео.

Но как только я об этом думаю, я понимаю, что являюсь кем-то в этой команде, кто это сделает. Я достаю телефон; вся команда на быстром наборе, поэтому при нажатии кнопки раздается звонок.

— Привет?

— Нилам, привет, — говорю я. — Ты закончила внизу?

— Да, только что закончила. Где ты?

— Я проверяю Тео. И эй, послушай, прежде чем ты что-нибудь скажешь, — добавляю я, потому что знаю, что она весь день нервничала, в то время как все остальные скрещивали пальцы, чтобы Тео поправился, — он попросил меня завтра погонять ботов, но эм… Думаю, я сделаю.

Нилам какое-то время ничего не говорит.

— Он не имеет права просто назначать водителя, — бормочет она, явно раздраженная. — Прежде всего, это командное решение, и он не может просто…

— Я подумала, что тебе следует это сделать, — прервала я. — Вообще-то я собиралась спросить, не против ли ты занять мое место.

Тишина.

— Дело в том, что я этого не заслужила, — говорю я. — Но ты заслужила.

Больше тишины.

— Это не значит, что я не могу сделай это, — быстро говорю я ей, потому что хочу, чтобы она знала, что я не совсем некомпетентна. Он прав, что я могла бы, но я думаю, ты подходящий человек, для этого. Так что, если ты не против, чтобы я сидела с тобой в приводном отсеке, то, думаю, мы вдвоем справимся.

Она ничего не говорит.

— Итак… сделка? Я подсказываю ей. — Или…?

Тишина.

Я смотрю на свои ногти. Я дам ей еще несколько секунд. Еще три секунды.

Может быть, пять.

Пять… четыре… три…

— Да, — говорит Нилам. — Да, хорошо.

— Хорошо, — выдыхаю я с облегчением. Наконец-то я сделала что-то правильно. — То есть, это не совсем по доброте душевной, — шучу я, — так получилось. Увидимся через пару минут.

— Бел, — перебивает меня Нилам. — Спасибо.

В знаю, что для нее очень важно поблагодарить меня, поэтому я стараюсь не допускать неловкости. Нилам не Джейми и не Лора — она не хочет излияний и ненавидит все сентиментальное.

— Ну, эй, — говорю я беззаботным тоном, — нам нужно держаться вместе, верно?

— Не делайте это странным. Пока. — Она вешает трубку, и я закатываю глаза, откладывая телефон, как раз в тот момент, когда Тео вяло возвращается, чтобы свернуться калачиком на боку в кровати отеля.

— Я только что слышал, что ты отдала это Нилам? — утомленно спрашивает он меня, и хотя я знаю, что мне, вероятно, не следует прикасаться к нему, пока он полон микробов, я убираю его волосы со лба.

— Да, — говорю я. — Это было правильно, Тео.

Я готовлюсь к спору — я знакома с его навязчивой потребностью решить все проблемы, но он только закрывает глаза, зарываясь поглубже под одеяло.

— Хорошо, как бы то ни было. Я доверяю тебе.

Не совсем ответ Тео, но, думаю, сейчас он не очень-то Тео. Я полагаю, что из-за всего этого обезвоживания ему, вероятно, пора спать, поэтому я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты.

— Бел? Тео зовет меня вслед. Я поворачиваюсь.

— Ага?

— Я скучаю по тебе, — бормочет он в подушку.

Думаю, что он, возможно, немного бредит из-за всей этой рвоты и болезни, поэтому я стараюсь не позволять своей груди слишком сильно наполняться надеждой.

— Я тоже, — тихо говорю я, выскальзывая, чтобы немного отдохнуть перед завтрашним днем.

* * *

Сегодня я хочу чувствовать себя самой собой, поэтому натягиваю джинсы-птички, футболку-поло с роботизированной отделкой и добавляю немного блесток. В прошлый раз я пыталась слиться с толпой, чтобы меня воспринимали всерьез, но теперь я чувствую, что то, как люди воспринимают меня, должно основываться на гораздо большем, чем то, что я ношу. Нет никаких правил, запрещающих мне носить на штанах птиц и ленточки и при этом оставаться чертовски крутым инженером, поэтому я поправляю прическу и макияж до тех пор, пока не почувствую себя хорошо, глядя на себя в зеркало.

— Ты уже закончила? — спрашивает Нилам, которая выкатилась из кровати и надела то же, что всегда носит. Да, есть много способов быть девушкой, и ее вариант кажется гораздо более практичным, но, по крайней мере, я чувствую себя собой со всеми своими обычными доспехами. И я действительно думаю, что мне начинает нравиться тот человек, которым я являюсь.

— Да, — говорю я ей. Я нервничаю больше, чем когда-либо, поэтому Лора хватает мою руку и сжимает ее. — Пойдем сражаться с роботами, ладно?

Мы направляемся в бар отеля за континентальным завтраком, чтобы перекусить.

Я кладу еду в рот («Ты должна съесть что-нибудь — говорит Лора, предлагая мне тост, в то время как Дэш насыпает все виды хлопьев в одну миску), а затем мы загружаемся автобус. К настоящему времени команда знает и то, что Нилам является водителем, и то, что Тео дал мне это право первой, что, как я могу сказать, раздражает некоторых из них. У Кая, однако, наступило облегчение, когда он падает на сиденье напротив того места, где я сижу рядом с Лорой.

— Я просто рад, что если что-то пойдет не так, это не моя вина, — говорит он, и хотя я слышу подразумеваемое отсутствие веры в Нилам, я игнорирую это.

— Как Тео? Вместо этого спрашиваю я его.

— По сути, зомби. Мы все надеялись, что он хотя бы сможет управлять пультом, но…

— Чувак, — говорю я, закатывая глаза, — он вообще ничего не ел последние двадцать четыре часа. Даже если он мог бы стоять прямо, я не думаю, что это считается нахождением в отличной форме.

— Да, ну, учитывая варианты… — взгляд Кая перемещается на Нилам.

Впервые я понимаю, как тяжело, должно быть, было Нилам так сильно любить что-то, несмотря на то, что она была в команде, полной сомневающихся хулиганов. Я не думаю, что приходила бы в школу в очень солнечном настроении, если бы у меня были те же четыре года, что и у неё.

— Эй, она выдержит давление, — говорю я Каю в защиту Нилам. — Она делает это каждый день.

— Да, заткнись, Кай, — говорит Лора, что, честно говоря, меня шокирует. Вряд ли это было непристойно, но все же это Лора, которая никогда не злится. Обычно.

— Блин, да ладно, — говорит Кай, а затем Дэш падает на место у прохода, отталкивая его сторону и запихивая ему в рюкзак пластиковый пакет, полный талисманов на удачу. Я не уверен, услышала ли нас Нилам, но могу сказать, что ее подбородок немного приподнимается, когда она сидит в нескольких рядах впереди.

Мы уже знаем из вчерашнего взвешивания тонн роботов, что команды здесь со всей страны, но выглядит всё по-другому, когда мы добираемся до конференц-центра. Здание плоское и массивное, как космический корабль, и хотя я этого не ожидала, на парковку пытается въехать множество машин.

— Ого, — говорю я, глядя в окно Лоры с места у прохода.

— Это точно со мной? — говорит Дэш, у которого глаза немного затуманиваются. — Не могу поверить, что делаю это в последний раз.

Я протягиваю руку, чтобы похлопать его по колену. Все пожилые люди испытывают легкую ностальгию. Я в том числе, хотя я никогда по-настоящему не привязывалась к этой школе. Тем не менее, что-то в друзьях, которых я приобрела, создавая роботов, заставляет меня чувствовать, что люди в этом автобусе останутся со мной намного дольше, чем те три года, которые я провела в своей старой школе.

Мак и другие сопровождающие выводят нас из автобуса и начинают двигаться к месту, отведенному для нашей команды. Я отправляю Дэша и Эммета, помочь Джастину с Седьмым, когда чувствую прикосновение к своему плечу.

— Бел? — говорит мисс Восс, и я бросаю на нее рассеянный взгляд, прежде чем посмотреть. — На этот раз я привела с собой нескольких гостей.

Мое сердце замирает, когда я понимаю, что мои мама и папа стоят рядом с ней и выглядят немного напряженными и ошеломленными. Мой брат Люк пытается заглянуть под одеяло, которое у нас над Седьмым, но больше всего меня ошеломляет тот факт, что я не видела своих маму и папу, стоящих рядом друг с другом, уже почти год. В последний раз, когда это произошло, они дрались.

— О, эм. Привет, ребята, — говорю я. — Как вы, эээ…?

Мисс Восс выгибает бровь, предполагается, что она, должно быть, принимала в этом какое-то участие.

— Мы поговорим позже о том, почему ты скрывала это от нас, — говорит моя мама, и хотя я вздрагиваю от страха, она делает шаг вперед и притягивает меня к себе как обнимающая мама-медведица. — Так горжусь тобой, Анак^8, — говорит она мне на ухо, и, к моему удивлению, мой отец тоже выходит вперед.

— Сделай их, Бел, — говорит он, и моя мама почти вздрагивает, когда он присоединяется к нашим объятиям, но быстро скрывает это. — Нам не терпится увидеть вашу победу.

— Э-э, посмотрим. Я отстраняюсь, чувствуя себя ошеломленной, запоздало вспоминая, что мне нужно работать над некоторыми последними тестами Chromatica. — Я должна, эм…

— Давай, — говорит г-жа Восс. — Я покажу им все необходимое.

— Ибб, это дикость, — говорит Люк, подбегая к нам. — Здесь какие-то чертовы роботы.

— О боже, привет, Люк…

— Где Тео? — спрашивает моя мама. — Он часть этого, верно?

— Ох, эм…

— Привет, — говорит Дэш, материализуясь у моего локтя. — Можешь посмотреть на это?

— Конечно. — Я выдыхаю с облегчением. Я бросаю последний взгляд через плечо на родителей, но мои опасения уже утихают. Они оба машут в ответ, выглядя нервными и взволнованными.

У меня странное ощущение, что сегодня моим родителям будет хорошо вместе, поскольку кажется, что у них наконец-то появилось что-то общее, что еще не полностью разрушено. Возможно, это моя заслуга, которую я никогда раньше себе не приписывала. Люк похож на моего отца, Гейб — на мою маму, но я — смесь того и другого.

Я машу им в ответ и возвращаюсь в нашу команду с Дэшем.

— Спасибо, — шепчу я ему.

— Без проблем. Это твои родители?

— Ага.

— Это моя мама, — говорит он, указывая на женщину с ямочками на щеках и точной копией мечтательного выражения лица Дэша, стоящую в толпе. — С ней действительно неловко, — добавляет он, хотя и широко улыбается, когда ловит ее взгляд, и она указывает на футболку с надписью «МАМА ДАРИУША».

Я машу рукой, хотя она понятия не имеет, кто я, а затем мы оба позволяем громкому голосу Мака вернуть нас в строй. Скоро наш первый бой против команды из Флориды.

— Вот дерьмо, — говорит Эммет, глядя на список. — Вы видели, кто участвует в раунде с расставленными знаками?

— Фу. Мы с Дэшем смотрим вниз и видим имя Ричардсона в качестве водителя Сент-Майкла.

— Как бы то ни было, мы победили их раньше, сделаем это снова, — говорю я.

— Она права. — Нилам стоит рядом со мной и кивает. — Я ненавижу его, — бормочет она мне.

— Ты ненавидишь всех, — шепчу я в ответ.

— Да, но особенно его. — Мы с ней переглядываемся, а это значит, что он сказал ей то же самое, что сказал мне на региональных соревнованиях.

— Майер, Дасари, — кричит нам Мак. — Давайте поторопимся, детки, поехали!

— Ты готова? — спрашиваю я Нилам, и она сурово кивает мне. — Да, — говорит она, нервничая, но не боясь. Я понимаю.

— Хорошо. Давай надерём задницу роботам.

* * *

Наш первый бой уже близок. Нилам определенно уверенно водит Седьмого, но у нее было меньше практики в этом, чем у Тео; Я вижу, что она сомневается в своих инстинктах. Тем не менее, она стартует с красной площадки — мы снова красные, и я позволяю себе поверить, что это знак — и я знаю, что это застает водителя синей команды врасплох. (Раньше он и его товарищи по команде смотрели на нас, и это был невежливый взгляд. Что-то вроде: что по вашему мнению вы здесь делаете? От этого никогда не становится легче.)

У их бота действительно мощный флиппер, а водитель определенно опытный. Он продолжает приближаться к Седьмому из дальних углов, в результате чего Нилам остается играть в защите. Это не лучший способ получить очки агрессии, поэтому я смотрю на бота другой команды (Шреддера, похоже получивший прозвище по мотивам Черепашек Ниндзя. Так очевидно для мальчишеской команды), пытаясь выяснить, где наш вертикальный спиннер может нанести наибольший ущерб.

Нилам быстро отступает, чтобы уйти от ласта Шреддера, из-за которого у нас почти возникают проблемы с их горизонтальным спиннером, хотя я заметила, что у них та же проблема, что и у нас, прежде чем мы починили вращающееся оружие. Как только спиннер Шреддера начнет двигаться, он нагреется прямо рядом с батареей.

— Заставь их использовать спиннер, — говорю я Нилам, но она отказывается. У нее нет инстинктов Тео для подстрекания своего противника, что, честно говоря, вероятно, происходит из-за присущей ей чванливости…

— Бел, ты шутишь?

— Заставь их включить его, только держись от него подальше, — кричу я ей. — Нам нужно попасть под…

— О, поняла. — Она видела больше таких, чем я, поэтому понимает, прежде чем я буду вынуждена громко выкрикнуть, какова наша стратегия. Она бросается вперед и плетется, используя наше оружие впервые почти за минуту. Если это дойдет до судей, мы можем потерять очки из-за того, что не адаптировали работоспособную стратегию достаточно быстро. Наш лучший выбор — нокаут, то есть нанесение урона, много ущерба.

Заставить Шреддера использовать горизонтальный спиннер — хорошее начало, потому что мы с Нилам одновременно видим, как их бот слегка приподнимается над землей, когда он включается.

— Вот, найди слабое место! — говорю я полуистерически.

— Я пытаюсь.

Она врезает основание Седьмого в Шреддера, так что тот поднимается в воздух под углом, а затем они включают вертикальный спиннер как раз вовремя, чтобы наш единственный острый зуб поймал его. Он пробивает нижнюю часть титанового основания Шреддера и подбрасывает Шреддера в воздух.

— О боже мой, о боже мой, о боже мой! — Я кричу, даже не заботясь о том, что мама стоит где-то позади меня в толпе и слышит мои богохульства. — НИЛАМ, О БОЖЕ МОЙ!

Шреддер шатко приземляется, и Нилам приближается к нему. Вот где она сияет; все знают, что у нее сильный инстинкт убийцы. Седьмой загоняет Шреддера в угол и использует спиннер, чтобы заставить Шреддера подняться в вертикальное положение, снова разрывая схемы. Через несколько секунд горизонтальный поворотник Шреддера отключается, и я смотрю налево и понимаю, что водитель синей команды заметно побледнел.

— Мы должны увидеть движение через десять секунд, иначе это нокаут! — кричит рефери. — Десять… девять… восемь…

Я слышу, как за моей спиной к нам присоединяется толпа. «…четыре…три…два…»

— О боже мой, — шепчет Нилам, которая так, будто во вот-вот заплачет. — Один… ЭТО НОКАУТ! — кричит рефери, и Нилам в шоке поворачивается ко мне с застывшим лицом. Я смотрю на нее, не зная, плакать мне или смеяться, и она делает шаг вперед, чтобы обнять меня, я думаю, пока нас не разрывает толпа грохочущих мальчиков.

— ЙИИИИСССС, — ревет Эммет, заключая Нилам в чудовищные объятия, а Дэш сзади обнимает меня за плечи.

— Да, черт возьми, — говорит он с энтузиазмом. — Мы сделали это пока чувак болеет… — Мы празднуем безгранично, пока нас не прерывают.

— Хороший матч, — говорит водитель синей команды, стоически протягивая рук нашей Нилам. Дэш и я собираемся во имя спортивного мастерства и трясем его руку в ответ.

— Да, ребята, вы были великолепны, — говорю я. Какими они, очевидно, и были. (Хотя мы были лучше.)

— Итак, это моя сестра, — говорит водитель, подталкивая ко мне девочку, которая выглядит так, словно учится в средней школе. — Она думает, что вы, ребята, довольно крутые.

— О, спасибо, девочка. Я поднимаю кулак для удара.

— Мне нравятся твои джинсы, — застенчиво говорит она мне.

— Спасибо. — Я смотрю на водителя синей команды, который пожимает плечами.

— Она не думала, что девочки строят роботов, — объясняет он.

— О, ну, они это делают, — твердо говорю я ей. Моя команда утаскивает меня, чтобы сделать ремонт и подготовиться к следующему бою, но я считаю, что сейчас подходящее время для мудрости.

— Я имею в виду, мальчики могут это сделать, — кричу я ей. — Так насколько это может быть сложно?

Ладно, это было неразумно, и водитель синей команды закатывает глаза, но эй. Его сестра ослепительно улыбается, и я думаю, что, возможно, если мы с Нилам помогли одной девушке поверить, что она сможет это сделать — а эта девушка поможет другой девушке — а затем та девушка поможет кому-то…

Я оглядываюсь через плечо туда, где сидят Джейми и Лора с мисс Восс, которая держит блестящую табличку, направленную в мою сторону.

КТО ПРАВИТ МИРОМ?

В этот момент мой взгляд случайно привлекает Мак; мы оба смотрим на одно и то же.

— Я вижу тебя, Майер, — кричит он мне, победно подняв кулак. Нет, из солидарности.

Я тебя вижу. Оно заливает меня с ног до головы, как выпуск ежегодного альбома.

Напряжение.

Хорошо, что у меня нет времени плакать, потому что я бы прямо сейчас выплакал глаза от гордости, если бы не то, что через пятнадцать минут мне пришлось надрать задницу еще нескольким роботам.

Глава шестнадцатая

ШАНСЫ

ТЭО

Я просыпаюсь, как будто выхожу из комы, и понимаю, что я один в номере отеля. Сегодня утром Дэш, Кай и Эммет оставили после себя ураган вещей, и взгляд на часы говорит мне, что я пропустил, вероятно, их третий раунд боя.

Можно предположить, что они не проиграли до сих пор.

Я смотрю на свой телефон и вижу, что Дэш пишет мне каждые пять секунд, и в данном случае я испытываю облегчение. Я нажимаю кнопку воспроизведения в истории Лоры в Instagram и наблюдаю, как Бел и Нилам нокаутируют, и в конце они обе в изумлении смотрят друг на друга. На Бел джинсы с птицами, и у меня болит вся грудь, пока я смотрю на нее; она находится где-то между смехом и слезами, и я вдруг вспоминаю, что всего несколько месяцев назад я обнимал ее в наших первых победных объятиях.

С тех пор так много изменилось, но то, что я чувствую, когда смотрю на нее… все так же. Так же глубоко и с гордостью, как и всегда.

Видео, очевидно, сосредоточено на самом нокауте, запись волнительна для меня, быть вне моего последнего национального соревнования… это не то, чего я ожидал. Да, мне грустно, и мне бы хотелось быть там, но на самом деле я чувствую некоторое облегчение от того, что сейчас я не обязан управлять ботами. Это была моя работа — нести всех так долго, что часть меня подозревает, что все мое тело физически возмущается при мысли о том, чтобы сделать это снова. Когда я то и дело вступал в спор Кая с Эмметом о том, смогу ли я еще водить бота, я был очень растерян, потому что знаю, что на мне лежит обязанность быть человеком, который никогда никого не подводит. Если бы они согласились, что я все равно должен это сделать, я бы встал с постели. Я бы ни секунды не задавался этим вопросом. Но, честно говоря, я рад, что в конце концов это теперь не в моих руках.

Даже если Мак был прав насчет того, что я обязан этой команде, Бел была более права, как и Дэш. Я не команда; мы — команда. Мы вместе создали этих ботов, и мне не потребовались двадцать четыре часа непрерывной рвоты, чтобы понять, насколько я им доверяю… каждому из них. Потому, что даже если бы они не смогли сюда попасть без меня, без них меня бы нигде не было. У них есть все, что им нужно, целый год неустанной работы, и я чувствую облегчение — нет, я радуюсь — что теперь я точно знаю: я им не нужен, чтобы победить.

Так что для меня грустно не то, что я не управляю, а то, что я не участвую в этом, выиграют оини или проиграют. Люди в этом пятнадцатисекундном видео, которое я постоянно смотрю, — мои лучшие друзья во всем мире. Они моя команда. Мы провели последние недели, месяцы и годы вместе, строя дерьмо, которое позволяем другим людям разрушать, и почему-то единственное, что никогда не разрушиься, — это связь, которую мы имеем друг с другом.

Даже — я надеюсь — между мной и Бел.

В дверь стучати я слегка приподнимаюсь, думая, может быть, кто-то вернулся во время перерыва на обед, чтобы сообщить мне, как проходят соревнования, но внутрь проскальзывает моя мама. Я предполагаю, что Маку пришлось ей позвонить.

— Привет, дорогой, — говорит она, прокрадываясь в комнату на цыпочках, как будто ожидает найти на полу подростка-мужчину, что определенно так и есть. — Я разбудила тебя?

— Я не сплю. — Я выпрямляюсь. — Хотя все еще неважно себя чувствую.

— Ах хорошо. — Она откладывает сумочку и вздыхает. — Неподходящее время, да? Ты никогда не болеешь, малыш.

— Да, знаю. Не круто. — Она права. Я никогда не болею. — Хотя тебе не обязательно было приходить.

— Конечно, я это сделала. Она протягивает руку, проверяя мой лоб. — Я думаю, в инструкции написано, что нужно сделать это, — бормочет она, слегка нахмурившись, — хотя я не могу сказать, что знаю, что должна делать.

Я ничего не могу с этим поделать. Я смеюсь.

— Ты молодец, мама, — говорю я. — Я думаю, что в путеводителе, вероятно, есть много субъективных советов.

— Правда, это может быть несколько противоречиво, — со вздохом признается она. — Ради этого я оставила тайский массаж.

— Папа не придет, да? — спрашиваю я, уступая ей место, когда она устраивается рядом со мной. Она обнимает меня и кладет мою голову себе на плечо, что успокаивает.

— Ты хочешь, чтобы он это сделал? — спрашивает она.

Честно говоря, это была бы пустая трата его времени. Не то чтобы он обычно приходил сюда для подобных вещей, но я действительно не против. Его время ограничено, и, поскольку мы с самого начала не так уж близки, я бы предпочел не беспокоиться о том, жаждет ли он вернуться к работе или нет. В основном я просто чувствую себя виноватым, когда он обязан выполнять свои отцовские обязанности.

— Все в порядке, — говорю я, задаваясь вопросом, почему мне приходится заставлять себя иметь в виду именно это. — Значит, я не участвую в соревнованиях или что-то в этом роде…

Я замолкаю, когда в сумочке у мамы гудит телефон. Она протягивает руку, и, что удивительно, мой отец звонит ей по FaceTime.

«Ну, вспомнили дьявола». Она нажимает кнопку «Ответить» и поднимает экран, чтобы мы оба его заполнили.

— Наш птенец еще жив, Матео, — кричит она моему отцу, взъерошивая мои волосы. — Мы все еще убиваемся ради этого воспитания детей.

— Отлично, — усмехается мой отец. Никто не смешит его так, как моя мама, но он все равно обращает на меня свое внимание. — Ты хорошо себя чувствуешь, малыш?

Хорошо, я знаю, что сказал, что не хочу, чтобы мой отец бросал все ради меня, но это не значит, что мне не нравится слышать, что он все еще хочет со мной поговорить.

— Да, пап, — говорю я, зарываясь немного глубже в бок моей мамы. — Я в порядке.

Бел

— Тео сказал что-нибудь? — Я спрашиваю Дэша, прежде чем мы вылетим из четвертого раунда соревнований. Мы находимся в сетке победителей, так что на данный момент ее закрепит еще одна победа. Я никогда не видела, чтобы моя мама выглядела такой взволнованной и напуганной одновременно — я даже видела, как она закрывала глаза, когда Chromatica получил удар, который пробил ее разноцветную полимерную оболочку. К счастью, мой отец наклонился и объяснил кое-что, чтобы успокоить ее; возможно, о том, как мы построили его с металлической подкладкой.

(Я знаю, что они больше не сойдутся или что-то в этом роде, но все же. Приятно видеть, как они опираются друг на друга, даже если это всего на один день.)

— Он только что прислал мне кучу смайлов, — говорит Дэш, его большой палец летает над его экраном. — Видишь?

Он показывает мне, что на самом деле представляет собой путаницу в современных иероглифах.

— Ох, ладно. — Не то чтобы я ожидал, что Тео передаст мне секретные сообщения со своей постели, но…

— Вот, это для тебя. — Дэш показывает мне новое сообщение на экране, в котором говорится:

— Скажи Бел, чтобы была полегче с механизмом самовосстановления.

— Ой. — Он напоминает мне о построенном им самовосстанавливающемся механизме, который довольно привередлив. Механизм самовосстановления — это то, что вы можете добавить к своему боту; на случай, если ваш робот перевернется на спину, механизм снова перевернет его в вертикальное положение. Учитывая вес пластиковой брони Chromatica, нам пришлось ограничить нашу аккумуляторную систему, чтобы вес не превышал пятнадцати фунтов, поэтому нашему самовосстанавливающемуся механизму может потребоваться некоторое время, чтобы набрать обороты, если нам все же придется его использовать.

Это полезное напоминание, но поскольку он не назвал меня Бель Канто или что-то в этом роде…

— Да, хорошо, спасибо, — говорю я Дэшу. — Он просто говорит об одной из деталей. Все в порядке.

— О, окей, круто. Я волновался, что он имел в виду свой «суперприскорбный момент» или что он был «жалкой, раскаявшейся куклой»…

— Дэш, ты уже не первую минуту занимаешься робототехникой, ты знаешь, что такое система самовосстановления, — говорю я, но затем моргаю, регистрируя то, что он сказал. — Подожди, что ты говоришь?

Он скользит взглядом по мне.

— Он скучает по тебе, — просто говорит он.

Меня это немного убивает, но это не значит, что мы с Тео расстались без причины.

— Честно говоря, Дэш, это было к лучшему…

— Нет, это не так. — Он как бы гладит меня по голове, как это сделал бы Люк. — Ты тоже скучаешь по нему. Признай это.

Я морщусь. Я бы с радостью это отрицала, но он просто посмотрел на мое лицо, когда он сказал, что у Тео есть для меня сообщение. Не то чтобы Дэш полный идиот.

— Я не говорю, что не скучаю по нему, я просто…

— Это все, что мне нужно было услышать. Эй, сосредоточься, — добавляет мне Дэш, подталкивая меня к Нилам, которая отчаянно подает мне знаки. — Иди выиграй нам еще один бой, ладно?

Еще один.

Один. Ещё.

— Да, да, я попробую.

Я выбрасываю из головы все оставшиеся мысли о Тео и бегу к Нилам. Я собираюсь открыть рот и напомнить ей, что не о чем паниковать, но останавливаюсь, понимая, кто наши конкуренты.

— Слышал, что Луны нет, — тянет Ричардсон, материализуясь с двумя своими приятелями, как злодей из очень плохого фильма о Джеймсе Бонде. — Это будут быстрые три минуты.

— Как ты вообще оказался здесь? — раздраженно спрашиваю я его. — Вы даже не смогли выиграть региональные соревнования.

Его взгляд скользнул к вышивке на моих джинсах. — Очень милые штаны, — комментирует он высоким голосом. Я на 100 процентов собираюсь ударить его по лицу.

— Бел. — Нилам подталкивает меня. — Игнорируй его.

— Вас это беспокоит? — спрашиваю я Ричардсона, не забывая смотреть в глаза и его товарищам по команде, чтобы они знали, что являются частью этого, даже если… особенно если… они предпочитают ничего не говорить. — Я имею в виду, я понимаю, проигрывать — это неловко, — добавляю я, подняв подбородок, — но эй, мы просто рады, что у мальчиков есть возможность попробовать.

— Послушайте, поздравляю с баллами за разнообразие, — тянет Ричардсон, — но нам они не нужны.

Он бросает еще один взгляд на нас с Нилам и отворачивается, отступая — вдох! — на красный квадрат, что означает, что мы синие. (Ух, я такая же суеверная, как и моя мать.)

— Заставь его пожалеть, — бормочу я Нилам, чьи руки сжимают пульт, когда мы входим в отведенное для нашей команды место.

— О, не волнуйтесь. Я заставлю его плакать, — шепчет она в ответ.

Мне бы хотелось сказать, что меня не беспокоит то, что Ричардсон издевается над нами за то, что мы девочки, но это очень расстраивает. Не потому, что это неправильно — так оно и есть — а потому, что это именно то, что мешает большинству девушек попробовать.

Девочки, которые добиваются успеха, — это те, кто может позволить таким вещам просто упасть с их плеч, но это не самая легкая вещь в мире. Существует гораздо больше видов силы, чем просто внешняя жесткость, и очень сложно просить кого-либо добиться успеха, когда большинство людей в комнате ждут, чтобы увидеть, как вы потерпите неудачу.

Я бросаю взгляд через плечо на Джейми, которая, по сути, самый умный человек, которого знаю, и почти наверняка выступит с прощальным словом, и Лору, самую амбициозную из всех нас, которая по-прежнему всегда добра, которая никогда не опускается до негатива или цинизма. Я думаю о том, как сильно я хочу, чтобы они преуспели в жизни; пошли так далеко, насколько это возможно, до тех пор, пока каждая добившаяся успеха девушка не станет маяком света для всех остальных.

Затем я снова встряхиваюсь, потому что готова позволить этому моменту быть обо мне.

— Синяя команда, готова? — спрашивает рефери.

Нилам без колебаний нажимает кнопку запуска.

— Готовы.

Я не смотрю на Ричардсона. Вместо этого я смотрю на его бота, который представляет собой переработанную версию бота, которого он представил на региональных соревнованиях.

Вторая версия MABA. Серьезно? Как скудно…

— Сосредоточься, Бел, — говорит Нилам, подталкивая меня. — Что ты думаешь?

— Э-э… — Невозможно узнать, решили ли они проблему гироскопической силы, просто взглянув, хотя они немного уменьшили высоту бота. Насколько я могу судить, теперь сверху есть рычаг, который не позволит им проиграть так же, как в прошлый раз. В предыдущих раундах сегодняшнего соревнования они не получили ничего, кроме поверхностных вмятин и царапин, а значит, у них не должно быть явных слабостей.

Мне бы хотелось увидеть их оружие в действии. Рави и Эммет предоставили нам поверхностный отчет о том, что им довелось увидеть между раундами, но я не знаю, может ли что-нибудь из того, что они нам рассказали, сравниться с тем, что я увидела бы это сама.

— Я не знаю, — честно говорю я Нилам. — Тебе просто нужно будет их протестировать и посмотреть.

— Отлично. — Она сжимает челюсть. Я сделаю это.

— Я знаю, что ты знаешь. Она не знает тонкостей Chromatica так же хорошо, как Седьмого, поскольку мы с Тео построили это вместе. Тем не менее, она водит его весь день, и я знаю, что она учится по ходу дела.

— Давай сделаем это, — говорю я, как раз перед тем, как рефери объявляет старт.

С самого начала МАБА — я не называю этого бота полным именем, — он с ревом вылетает с красной площадки и направляется прямо к Chromatica. Нилам довольно быстро реагирует, едва успев увернуться, когда спиннер MABA пытается впиться в нашу пластиковую оболочку.

— Тебе просто нужно оставаться в вертикальном положении, — говорю я ей, взглянув на судей. Мы выиграли последний раунд судейским решением, так что я уже знаю, что они впечатлены тем, как мы разработали броню. Разумеется, я бы предпочла нокаут, и мне бы очень хотелось лично убедиться, что Ричардсон наблюдает за этим.

Его собственный бот сгорел, но пока мы не узнаем, в чем слабости MABA, мы движемся вслепую.

Нилам что-то бурчит мне сосредоточенно. МАБА снова ныряет и включает спиннер, который успешно наносит некоторый урон.

— Хорошо. Продолжай заниматься этим, — говорю я, и она кивает, приступая к еще одной атаке.

И так продолжается туда и сюда больше минуты. К тому времени, когда мы преодолеваем оставшуюся отметку в одну минуту, ни у одного из ботов нет преимуществ. Я смотрю на Ричардсона, который немного потеет, очевидно, пытаясь нанести Chromatica больше вреда, чем позволяет наша цветная оболочка.

Нилам, теряя терпение, бросается на убийство, но время ее атаки означает, что импульс не на нашей стороне. Хроматика переворачивается от удара, и мои руки подлетают ко рту, ловя вздох, когда он приземляется на спину.

— Он не переворачивается назад, — говорит Нилам, нажимая на механизм самовосстановления.

Боже. Как будто у Тео было предчувствие или что-то в этом роде.

— Я знаю это, просто продолжай работать над этим…

— Бел, оно не движется… — Я знаю, знаю, просто подожди…

Ричардсон пользуется нашей минутной неподвижностью и разрезает нижнюю часть Chromatica, прорывая нашу тонкую титановую основу.

— Бел, что мне делать? — требует Нилам.

— Черт, черт, черт, — говорю я, пытаясь думать. — Слушай, продолжай пытаться…

— Мне включить спиннер?

— Нет, нет, нам нужно зарезервировать все схемы для того, чтобы перевернуть его в вертикальное положение…

— Нам нужно увидеть движение Звездного крейсера Хроматика! — кричит рефери, пока MABA вращается, исполняя для зрителей небольшой победный танец.

— Любое движение! У вас есть десять секунд, синяя команда. Десять… девять…

Нет нет нет. Только не это. Не этот бот.

Не наш бот.

— Бел, — выдохнула Нилам, прижимая большой палец к механизму. — Ты уверена?

— Я уверена, Нилам, я уверена. — Я не уверена. Не имею представления. Тео построил эту деталь, а не я. Я знаю, что у него есть слабости, я знаю это должно работать, но это школьная робототехника. Это не компьютерная симуляция. В реальной жизни не всегда все идет так, как должно.

— Просто подожди, ладно? Просто продолжай пытаться…

Это мой бот, кричит мой мозг. Это моя тяжелая работа, это моя кровь, пот и слезы, это моя и Тео, это все, ради чего мы работали весь год.

— Но если бы я воспользовалась спиннером, я бы могла…

— Нет, ты не можешь, пожалуйста, не сдавайся, Нилам. пожалуйста—» «…шесть…пять…четыре…»

Я в отчаянии оглядываюсь через плечо и вижу, что Джейми и Лора сжимают друг друга. Моя мама закрывает глаза руками, а Мак закрывает рот одной рукой. С Красной площадки доносится много насмешек; все мальчики Святого Михаила преждевременно празднуют и насмешливо смотрят на меня, что я изо всех сил стараюсь игнорировать.

— Просто доверься мне, — умоляю я Нилам, надеясь, что она вспомнит, что я доверял ей прошлой ночью.

Она ничего не говорит, но положение ее челюсти ясно говорит: лучше бы тебе быть правой.

Я знаю, что это будет на мне, если что-то пойдет не так. Речь уже даже не о Ричардсоне, хотя краем глаза я вижу, как он ухмыляется. Я прошу Нилам сделать решительный шаг, основываясь на расчетах, которые мы с Тео сделали в теории, и я первая, кто узнает, что реальный мир не всегда действует в соответствии с нашими ожиданиями. Включение нашего оружия будет считаться движением, оно удержит нас в бою, но этого будет недостаточно, чтобы спасти нас. В какой-то момент нам придется снова подать напряжение на самовосстановление, а такими темпами у нас не будет времени сделать это.

Сейчас или никогда. Сделай или умри. Нилам никогда раньше мне не доверяла — она не единственная, и я слышу, как мальчики позади нас кричат, чтобы они что-нибудь сделали. Что-либо — но я знаю это так же, как знаю свое сердцебиение: оно будет работать.

Я даже не могу дышать, а звук обратного отсчета рефери то приближается, то исчезает.

"…три, два, один-"

В этот момент механизм активируется, и Хроматика взлетает из-под земли, возникая из ниоткуда, когда наконец появляется напряжение. Ухмылка Ричардсона исчезает, рты его товарищей по команде закрываются, и в этот момент я понимаю.

Вот каково это — создать лучшего бота на ринге.

— Я обязательно задушу Луну из-за сердечного приступа, который у меня только что случился, — бормочет Нилам сквозь стиснутые зубы, ныряя прямо к МАБА, а я рыдаю от облегчения, все остальные звуки на арене заглушаются криками толпы. у нас за спиной.

Глава семнадцатая

ПТИЦЫ

ТЭО

Я ожидал, что команда пойдет праздновать после дня соревнований, но вместо этого они все собрались в моем гостиничном номере. Я все еще не чувствую себя на 100 процентов, но мне было легко принять решение не ехать домой с мамой, когда она предложила взять меня с собой. Я хочу быть здесь со своей командой, независимо от того, выиграет она или проиграет, хотя, судя по выражениям их лиц, я думаю, что это победа.

— Седьмой раздавил их, — говорит мне Дэш, с воплем поднимая кулак в воздух. — Все новые детали, которые мы добавили, чертовски убийственны. Юниорам, по сути, даже не придется ничего делать, чтобы в следующем году войти в тройку лучших, — заявляет он, воодушевленный победой и наследием, которое мы оставили.

— Это потрясающе. — Я рад это слышать. — А Хроматика?

— Ты думаешь, что мы выиграли только одну весовую категорию? — спрашивает Эммет, ухмыляясь и обнимая Кая. — Чувак, мы убили его.

— Ты бы видел это, когда Бел вернула Ричардсону его собственную батарею, — добавляет Кай, заливаясь смехом. — Она была холодна, как камень, это было весело. Ричардсон выглядел так, будто его сейчас стошнит.

Я выдавливаю улыбку, игнорируя небольшой укол тоски, услышав ее имя.

— Я никому этого не желаю, поверь мне, но приятно это слышать. — Затем я оглядываюсь вокруг и замечаю Нилам, которая слегка пожимает плечами.

— Эй, ты молодец, Дасари, — кричу я ей. Я бы хотел попросить ее управлять, но… ладно, если честно, у меня были сомнения. Очевидно, я был неправ, и я не злюсь по этому поводу. — Я рад, что именно ты взяла на себя управление, — говорю я ей.

— Да, Луна. Я уже знаю, что я лучше тебя. — Она закатывает глаза и отходит от моего взгляда, отвлекаясь от разговора. Думаю, Нилам всё та же.

— Вы бы это видели, — продолжает Дэш, приступая к описанию одного из нокаутов, которые я пропустил. Несколько человек тоже подключаются до такой степени, что я практически ничего не могу понять.

(Поговорим о FOMO^9.)

— Чувак, я просто… — Я смотрю на усталые лица всех и чувствую легкий укол печали. — Ненавижу, что я не был частью этого, — комментирую я, но затем слышу легкий звук откашливания откуда-то рядом с тем местом, где Мак стоит у двери.

— Вообще-то так и было, — говорит знакомый голос.

Я моргаю и замечаю Бел в комнате, шум внезапно стихает.

— Э-э, привет, дети, — говорит Мак, выпрямляясь, когда Бел делает нерешительный шаг ко мне. — Давайте все дадим Луне немного места, ладно? Микробы, — добавляет он, подталкивая Дэша.

Все остальные медленно расходятся, и Мак останавливается рядом с Бел, когда комната почти опустела. Она, как я замечаю, сейчас что-то держит за спиной, мне не видно с того места, где я жду.

— Мак, не слишком беспокоитесь, что я подхвачу микробы Тео? — спрашивает Бел, как всегда непочтительно.

— У тебя есть десять минут, Майер, — говорит он ей. — Потом ты отметишься у одного из сопровождающих снаружи. Понятно?

Она кивает.

— Все в порядке. О, и Майер, — говорит Мак, делая паузу, прежде чем оставить нас в покое. — Ты действительно многому меня научила в этом году.

— Я? — Она хмурится.

— Больше, чем ты думаешь, малыш. — Он похлопывает ее по плечу, а затем выскальзывает из комнаты, оставляя Бел наедине со мной.

— Видишь? Прогресс, — говорю я ей.

Она закатывает глаза и подходит ближе, вытаскивая то, что держит за спиной.

— Я взяла с остальных обещание не портить это, потому что хотела сделать крутое разоблачение, но… — Она пожимает плечами. — Взгляни.

Это трофей. В любом случае, это не очень красиво, но я смотрю вниз и вижу гравюру:

НАГРАДА ЛУЧШЕМУ ИНЖЕНЕРУ

— Какому боту ее присудили? — спрашиваю я, проводя пальцами по выгравированным буквам.

— Предположи. — Она ухмыляется мне.

— Нашему?

— Ага. — Она поднимает глаза, и ее распахнутые глаза встречаются с моими. — Итак, теперь ты это понял.

— Получили то, что заслужили?

— Что ты был Частью этого. Нет, не только частью этого. — Она забирает у меня трофей, и я подавляю смех; ей явно трудно отпустить это. — Ты лучший инженер, Тео. Водитель, лидер. Ты — основа этой команды. — Она неохотно возвращает трофей мне в руку. — Это твоё. — Она вздыхает. — Я имею в виду, я была там и была свидетелем всего этого, так что…

— Ты можешь оставить это себе, — уверяю я ее.

Она даже не думает дважды.

— Ладно, круто, — говорит она, снова прижимая его к груди.

— Извини, я все еще немного эмоциональна по этому поводу. Я имею в виду, я знаю, что у нас больше денег, чем у других программ по робототехнике, — она снова вздыхает, — и я, по сути, просто опираюсь на успех, которого вы, ребята, добились в прошлом году…

— Бел. — Я протягиваю руку, чтобы накрыть ее руку своей. — Ты это заслужила. Никто тебе его не дал просто так.

Она смотрит на мои костяшки пальцев и сглатывает.

— Ты собираешься рассказать родителям? — Спрашиваю я ее.

— На самом деле, г-жа Восс им рассказала, — говорит она, слегка посмеиваясь. — Они пришли посмотреть.

Ого, для нее это очень важно. Я проверяю, не переживает ли она из-за этого, но она кажется… счастливой, я думаю.

— Они оба?

— Оба. — Она улыбается отстраненно. — Наверное, это мое наказание, если честно. Но, по крайней мере, они, кажется, понимают, почему я решила поступить в общественный колледж в следующем году, так что…

— Ты решила? — удивленно спрашиваю я. Очевидно, прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали.

— Да, я… — Она неловко откашливается. — Я просто очень хочу это делать, понимаешь? Продолжать это делать. И кто знает, возможно, я снова подам заявление в Массачусетский технологический институт через два года или, возможно, в следующем году, если мне удастся сдать несколько общих зачетов. — Она моргает, унижая себя. — Не то чтобы тебе это нужно было… Не то чтобы я имела в виду…

— Бел. — Я не могу сдержать улыбку. — Это потрясающе.

— Ага? — Ее глаза расширяются.

— Абсолютно. Я… это глупо говорить, что я горжусь тобой? Я так горжусь тобой.

Ее щеки краснеют.

— Хорошо, помедленнее, Луна. Я ещё ничего не сделала.

— Бел, ты знаешь, я все время тобой горжусь, — честно говорю я ей.

Она смотрит на меня долгим уязвимым взглядом, и я понимаю, что пришло время рассказать ей все, что происходит у меня в голове. Если средняя школа в чем-то и хороша, то она доказывает, что ничто не вечно.

— Речь не шла о том, в каком колледже тебе учиться, — говорю я ей. — Я знаю, что заставил тебя почувствовать, что ты должна быть тем, кем ты не являешься, но клянусь, я никогда не хотел этого.

— Теперь я это знаю. — Она слегка опускает голову. — Думаю, мне просто было неловко и… у меня не было плана, а у тебя всегда все выглядит так просто…

— Бел, для меня нет ничего легкого. До тебя мне казалось, что я тону. Я никогда никому этого раньше не говорил, но я серьезно. До тебя никто в моей жизни по-настоящему не пытался увидеть, кем я был на самом деле, хорошим или плохим. Им просто нужны были части меня, лидера, или капитана, или…

— Послушный сын? — тихо спрашивает она.

— Ага.

Пару минут мы сидим молча, все еще сжимая в руках трофей.

— Итак, слушай, — говорит она, — насчет выпускного…

— Бел, я просто очень скучаю…

Мы оба останавливаемся.

— Ты собиралась пригласить меня на выпускной? — спрашиваю я ее, борясь со смехом. — Ну, я имею в виду практический вопрос… — Она замолкает, яростно краснея.

— Я имею в виду, да ладно, сейчас другие времена, девочки могут спрашивать мальчиков…

— Я скучаю по тебе, — говорю я, на этот раз выкладывая все это целиком. — Я очень по тебе скучаю. Я обязательно пойду с тобой на выпускной, я пойду с тобой куда угодно…

— О боже мой, заткнись. — Она наклоняет голову и издает рыдающий смешок. — Тео, Господи. Я тоже по тебе скучаю.

Я смотрю вниз, на то место, где она согнулась у меня на коленях, и не знаю, что делать.

— Что ты смеешься? — спрашиваю я, совершенно сбитая с толку. — Просто… все. — Она снова что-то икает и выпрямляется, выдыхая, и все, о чем я могу думать, это то, как я рад быть рядом с ней. Насколько лучше все ощущается, когда она рядом со мной. Я продолжаю думать, как скучно было без нее за последний месяц, как пусто было по сравнению со всеми предыдущими месяцами, и меня даже не волнует, насколько далеко находится Массачусетс. Даже звук ее голоса больше напоминает дом, чем когда-либо был гигантский особняк моих родителей.

— Хорошо, извини. — Бел вздыхает. — Это был странный день, и я просто…

— Думаю, я влюблен в тебя, — говорю я, и когда она замирает, я тоже замираю. Я не ожидал, что скажу это, но в то же время знаю, что это правда. — Извини, тебе не обязательно отвечать на это или что-то в этом роде…

— Я люблю тебя, — говорит она и моргает. — Ух ты, мне даже не пришлось об этом думать, не так ли?

Я почти уверен, что мы с ней оба думаем, что ничего определенного ей не дается легко. Однажды она сказала мне, что никогда не понимала, как люди могут быть настолько уверены в своем будущем или в чем-либо еще, но теперь она кажется уверенной в этом. Она тоже так выглядит.

— Ну, это не то, что с колледжем, — говорю я, скрывая облегчение, хотя я совершенно парю. — Знаешь, мне просто.

Она закатывает глаза.

— Конечно, Тео. Только ты.

Она придвигается ближе ко мне на кровати, и внезапно я ненавижу, что ее десять минут скоро истекут, потому что я не планирую отпускать ее когда-либо. Я одной рукой заправляю ей волосы за ухо и притягиваю ее ближе, пока она не оттолкнет меня, как царапина на пластинке.

Ах, да. Есть причина, по которой я пролежал в этой постели примерно тридцать шесть часов.

— Подожди, — говорю я, останавливаясь перед тем, как ее губы встречаются с моими. — Микробы.

Она игнорирует меня, сокращая расстояние между нами без малейшего колебания.

— Эх, мне не о чем беспокоиться из-за конкуренции ботов, — говорит она, и я снова целую ее, смеясь и притягивая ее ближе.

Бел

В итоге я была слишком больна, чтобы пойти на выпускной, и меня это устраивало. Тео появился у меня дома в смокинге и большую часть ночи держал мне волосы сзади, и Люк сделал несколько фотографий с порога. Я думаю, что в какой-то момент он планирует использовать их в качестве шантажа, но меня это даже не волнует. Если ваш парень может наблюдать, как вы бежите в ванную в выпускном платье, и при этом настаивать на том, что любит вас, я думаю, это, вероятно, хороший знак. (Не то чтобы я рекомендовала пробовать это дома.)

К счастью, теперь я полностью выздоровела, и после пары недель суеты в ожидании окончания учебного года наконец пришло время выпускных экзаменов. Последняя неделя в школе является итоговой для всех остальных, но, поскольку большинству старшеклассников приходится сдавать экзамены перед углубленными экзаменами, мы можем свободно заниматься такими вещами, как бродить вокруг, ностальгически подписывая друг другу ежегодники.

К настоящему времени мы все знаем, что Джейми выступит с прощальной речью. Она предана Стэнфорду, куда также собирается Нилам. Они не будут соседками по комнате или типа того, но у меня такое ощущение, что они будут видеться время от времени.

Лора получает стипендию от Школы коммуникаций Анненберга Университета Южной Калифорнии, а Рави решает поехать в Калифорнийский университет в Сан-Диего, в двух с половиной часах езды от нас (при условии, что пробок не будет). Дэш выбирает Нью-Йоркский университет, Эммет выбирает Калифорнийский университет в Беркли, а Кай и Тео, конечно, оба собираются поступать в Массачусетский технологический институт.

Люди тоже все время спрашивают меня, каковы мои планы, и, признаюсь, хотя поначалу я была немного смущена. Сказать, что я собираюсь поступить в Общественный колледж Санта-Моники, — это… не совсем то, что вы хотите сказать, когда ваш лучший друг выступает с прощальной речью, а ваш парень — гений. Тем не менее, со временем я привыкаю говорить это, потому что знаю, что это правильный выбор.

Нилам права. Жизнь длинна, и у нас много шансов начать все сначала. В средней школе я не получила достаточно прочных математических знаний, и мне хотелось бы получить еще несколько навыков для участия в конкурсе по программам машиностроения. Первый курс, на который я решаю записаться, — это класс компьютерной графики, плюс я добавляю курс черчения. Я также ищу работу на осень, и Мак мне в этом на удивление помог. Он познакомил меня со своим знакомым из программы, предоставляющей репетиторов по STEM для детей из малообеспеченных семей.

К тому времени, когда я попаду на инженерно-ориентированную программу (а я так и сделаю), я планирую быть полностью подготовленной, не потратив ни цента денег моих родителей.

— Ну и каково это — иметь план? — спрашивает меня Тео.

— На самом деле неплохо. — Я действительно держалась за эти моменты, когда гуляла по двору, держа его за руку, потому что, как бы я ни был взволнована будущим, я знаю, что буду скучать по нему как сумасшедшая. — Каково это — осознавать, что с твоими планами, как всегда, все в порядке?

— На самом деле Массачусетский технологический институт не позволяет вам сразу выбрать специальность, — говорит он со смехом. — Первые пару лет мне придется вести себя бесцельно, и это будет… впервые.

Я ничего не могу с этим поделать, я смеюсь.

— Вау. Ты уверен, что справишься с этим?

— Эх, я кое-что узнал о том, как отпускать, — говорит он, сжимая мою руку, прежде чем мы падаем на скамейки нашего обеденного стола.

Трудно поверить, что было время, когда я не чувствовала что мы так близки с кем-то. Тео видел самые отвратительные, тайные, неопределенные стороны меня, и я до сих пор не могу поверить, что он хочет всего этого, хорошего и плохого. Но опять же, я тоже видела все его переломные моменты и от них тоже не отказалась бы. Думаю, именно это и есть влюбленность, хотя что мы на самом деле об этом знаем? Мы еще достаточно молоды, чтобы относиться друг к другу настолько глупо, насколько нам хочется.

Мы договорились, что будем вести себя проще, пока мы в разлуке. Я не хочу, чтобы он чувствовал, что ему приходится все время со мной разговаривать или что-то в этом роде, хотя я знаю, что это легче сказать, чем сделать. Я не хочу, чтобы он потерял хоть что-то из этого опыта, точно так же, как я не хочу тосковать по нему, пока мне нужно разобраться в своих делах. Итак, прямо сейчас у нас будет лучшее лето со всеми нашими друзьями, а потом…

Пусть всё идёт своим чередом.

— Эй, прежде чем все сюда придут, — говорит Тео, — я тебе кое-что принес.

— Что? Тео.

— Он маленький, не волнуйся. Он вытаскивает из рюкзака что-то крошечное, и я не могу сдержать вздох удовольствия, когда он протягивает это мне.

— О, это еще одна птица в моей коллекции, — говорю я с волнением, забирая из его пальцев маленькую старинную булавку. — Это так красиво, Тео…

— Моя мама опять ходила по магазинам и я зашел в этот винтажный магазин, владелец отложил её для меня. Я подумал, что ты можешь использовать её для волос или чего-то еще, — говорит он мне, — но я не совсем понимаю, что ты носишь, так что… решать тебе.

— Ну, это прекрасно. Потому что — говорю я, изображая барабанную дробь на обеденном столе: — У меня тоже есть кое-что для тебя.

— Действительно? — Он загорается, как рождественская елка.

Глупый мальчик.

— Ты правда любишь подарки, да?

— Я имею в виду, что я был очень обделен в жизни, — говорит он, — ты знаешь… — Я слегка ударяю его по руке. — Замолчи. Я пока не собиралась его тебе отдавать, но раз ты сидишь здесь с пустыми руками…

— Ага! Дай это мне. — Он ухмыляется.

Я закатываю глаза и достаю из сумки что-то чуть побольше. — Закрой глаза, — говорю я.

— Как скажешь, Бельканто. Он закрывает их, и я тянусь к его рукам.

— Хорошо, сейчас.

Его глаза распахиваются, и он смотрит на вещь, которую я сделала для него: по сути, это крошечный движущийся воробей, которого я построила из батарейки для часов и некоторых автозапчастей Люка. В последнее время я провожу немного больше времени у отца, поэтому он предоставил мне свободный доступ к своим инструментам. Я начала работать над этим сразу после того, как мне стало слишком плохо для выпускного, хотя я не была уверена, что я делаю и для кого я это делаю, пока он не был закончен. И тогда я поняла.

— Это, знаешь… потому что всегда должно быть две птицы, — объясняю я, чувствуя себя немного глупо, потому что на самом деле я не знаю, бывают ли мальчики такими сентиментальными. Тео как бы смотрит на него сверху вниз, а затем сразу же начинает возиться со схемой, чтобы разобраться.

— Он взмахнет крыльями, если ты это сделаешь, — говорю я, показывая ему связь в механизме. — Я не хотела заставлять тебя брать с собой в общежитие какую-нибудь глупость, но подумала, понимаешь. Он был настолько маленьким, что его можно было спрятать в столе или…

— Ты шутишь? Бел. — Он наклоняется и без направления целует меня в щеку, все еще слишком очарованный птицей в своей ладони, чтобы поднять голову на меня. — Прежде всего, я хочу знать все о том, как ты это сделала. Во-вторых, я поставлю это во главе моего стола. Или моей тумбочки. Или того, на что больше всего смотрю.

— Ну, если хочешь, — говорю я, хотя мне, конечно, приятно это слышать.

— Рыбак рыбака, да? — говорит он с усмешкой, и на мгновение у меня сжимается грудь.

Я буду очень по нему скучать. Так много. Бывают такие моменты, когда я чувствую себя полностью синхронно с ним, и я знаю, что, когда он уйдет, мне будет не хватать частички себя.

Тем не менее, не так уж часто в жизни встречаешь кого-то, с кем можно разделить такие моменты, и я знаю, что было бы ужасно упустить это.

— Рыбак рыбака, — говорю я ему, как будто обещаю ему что-то большое. В любую секунду появится Дэш и съест часть обеда Кая. Джейми собирается появиться и рассказать нам веселую историю о том, что произошло сегодня утром во время турнира по игре в мяч с губернатором. Лора и Рави собираются сравнить контрольные списки того, что они планируют для своих комнат в общежитии — у Лоры и ее соседки по комнате уже есть общая доска Pinterest для идей по декорированию, — в то время как друзья Тео из футбольной команды спорят о том, у кого больше шансов на победу на следующем чемпионате мира. Эмметт позволит нам дразнить его по поводу того, насколько Беркли близок к Нилам в Стэнфорде, при этом делая вид, что ему все равно.

Но сейчас есть только Тео и я. И каким бы тихим ни был этот момент по сравнению с некоторыми другими, которые мы провели вместе, я все еще чувствую прилив сил от того, как мы оказывались в нужном месте в нужное время. Например, когда мы вместе выиграли первый нокаут на региональных соревнованиях или когда мы сделали первый цветной бросок на фестивале Холи. Весь год я чувствовала, что приближаюсь к нему, врезаясь в него снова и снова на протяжении месяцев.

Возможно, жизнь не всегда указывала мне на вещи такими, какими я ожидала их увидеть, но если мне посчастливилось позволить вселенной катапультировать меня сюда, то все трудности на этом пути стоили того.

Незадолго до того, как Тео притянул меня ближе, в кармане вибрирует телефон.

Джейми: тебе лучше не целоваться с Тео, когда я приеду

Джейми: ты не поверишь, что только что произошло на виффлболе

Я со смехом бросаю телефон в сумку и дергаю Тео за воротник.

— Сколько у нас есть времени? — говорит он, уже наклоняясь ко мне.

— О, достаточно, — говорю я ему.

А потом я целую его, в тот момент, когда мне кажется, что это все, что мне когда-либо понадобится.

Эпилог

Бел

ДВА ГОДА СПУСТЯ

…Я не учусь в Массачусетском технологическом институте.

На самом деле я даже не закончила те два года, которые планировала провести в SMCC. После первого года работы над черновиками и выполнением основных требований по математическому анализу мне позвонила Нилам. До этого мы созванивались время от времени, может быть, раз месяц или около того, иногда мы переписывались текстовыми сообщениями, но на этот раз она звонила с неожиданной возможностью: команде Эммета по робототехнике в Беркли нужен был человек, разбирающийся в конструировании, и не рассматриваю ли я возможность подачи заявления? Судя по всему, у Нилам в программе «Биохимия» был профессор, который видел нашего бота в действии, а поскольку ее профессор был женат на техническом директоре Беркли, ну… она случайно знала, что есть место для кого-то вроде меня.

Например, конкретно для меня.

Обсудив это с г-жой Восс, с которой я встречалась раз в неделю, чтобы помочь с клубом, который она основала в Эссексе для девочек, интересующихся STEM, я начала учиться в Калифорнийском университете в Беркли год назад, в августе.

Я очень скучаю по работе, которую выполняла в качестве репетитора, по рекомендации Мака…

И я определенно скучаю по поездкам на пляж на велосипеде во время дневных перерывов в Санта-Монике, но пребывание в Беркли по сути похоже на мой последний год обучения робототехнике на стероидах. Быть рядом с Джейми и Нилам тоже здорово, хотя в этом семестре я была так занята, что уже несколько недель почти никого не видела. Благодаря тому времени, которое я потратила на освоение различных программ проектирования, я смогла убедить своих товарищей по команде и профессоров позволить мне брать на себя гораздо больше рисков, что привело к тому, что я взяла на себя больше ответственности при сборке наших компонентов. Вся работа, которую я провела за последние два года, позволила мне по-настоящему вырасти и совершенствоваться, и теперь нет никаких сомнений в том, что я один из лучших конструкторов нашей команды.

Именно поэтому, когда моя команда попросила меня управлять ботом, я не колебалась. Я знаю, что делала эту работу не покладая рук. Я руководила этой командой как могла, и на данный момент у меня за плечами больше опыта, чем у большинства из них. Я заслужила право сказать, что знаю этого бота лучше, чем кто-либо другой, поэтому сегодня я впервые управляю на национальном студенческом соревновании по робототехнике.

Я не буду притворяться, что для меня это ничего не значит.

Я достаю телефон, когда он гудит, и просматриваю сообщения от родителей и братьев. Мои мама и папа определенно благодарны, что я выбрала государственный университет, хотя благодаря учебе и деньгам, которые я накопила за год обучения в местном колледже, я смогла получить довольно хороший пакет финансовой помощи. Что еще более важно, их признание того, что они оба внесли свой вклад в то, что я сейчас являюсь в целом успешным человеком, похоже, помогло ослабить напряжение между ними. Вероятно, они никогда не будут такими, какими были, пока были женаты, но я больше не беспокоюсь о них так сильно.

Люк тоже звонил мне сегодня утром. После пары лет работы с моим отцом он вернулся к учебе и получил диплом менеджера в строительстве. Я отвечаю несколькими смайликами-сердечками в семейном групповом чате, а затем выключаю телефон, стряхивая дрожь и пытаясь как следует рассмотреть наших конкурентов.

— Эй, Майер, — слышу я голос позади меня, в то время как я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на арену, и поворачиваюсь лицом к водителю из команды робототехники Массачусетского технологического института.

— Привет, Луна, — мягко говорю я. — Ты уверен, что готов к этому?

— О, рожден готовым. Ты уверена насчет высоты этого спиннера? — спрашивает он.

— Более чем уверена в этом молотке. Какое время отклика?

— Тебе не терпится узнать, — говорит он с ухмылкой, на которую я более чем рада ответить.

Разумеется, все эти пошлые разговоры предназначены исключительно для выгоды наших команд-соперников. (Некоторые мальчики до сих пор не могут смириться с мыслью, что девочка в блестящих Док. Мартенсах занимается робототехникой, но я всегда рада доказать их неправоту.) Мы с Тео оба знаем, что это будет один из самых сложных раундов наших испытаний — соревнование.

Я знаю точно, какой он хороший инженер, и, кроме того, его команда уже слышала о том, как наш бот побил университетский рекорд во время тестирования, но здесь нет настоящей враждебности. Это похоже на то время, которое мы провели в лаборатории робототехники Мака, бросая вызов друг другу и подталкивая друг друга к лучшему, только на этот раз он в своей футболке Массачусетского технологического института, а я в футболке Калифорнийского университета.

Мы давно знали, что сегодня нам предстоит встретиться друг с другом, и, по счастливой случайности, мы встретимся в первом раунде.

— Я красный, — говорю я ему немного самодовольно. — Ты знаешь что это значит.

— Суеверия — для птиц, Бельканто, — говорит он. Он знает, что у меня в волосах приколота птичка, а это значит, что когда этот раунд закончится — когда я, очевидно, выиграю — мой парень все еще должен мне поцелуй.

Да, мы все еще вместе. В течение первого семестра Тео мы старались, чтобы все было проще, ни один из нас ни к чему не обязывал другого, но мы говорили каждый день и никогда не переставали говорить, что мы любим друг друга. Когда Тео вернулся домой на зимние каникулы, он сказал мне, что хочет чего-то большего. Я сказала, что тоже.

Так что да, ходить в два разных колледжа страны — не самая простая вещь в мире, но мы общаемся по FaceTime хотя бы несколько минут каждый день, очень, очень стараясь не раскрыть случайно какие-либо секреты о ботах, которые захватили нашу жизнь. Мы также обязательно видимся лично примерно раз в месяц, а это значит, что мой сосед по комнате так же хорошо знаком с Тео, как Кай со мной. (Дэш тоже проводит много времени на диване Тео, и я стараюсь приурочивать свои визиты к тому времени, когда он уходит. Мое любимое занятие — копаться в остатках вареников, которые приготовил Дэш.)

Определенно, это было немного суматошно. С другой стороны, мы с Тео подали заявку и были приняты на одну и ту же инженерную программу в Эдинбурге следующей осенью, так что мы наконец-то получим больше, чем несколько свободных дней в одном и том же месте. Мы оба с нетерпением ждем возможности вместе исследовать мир всего через пару месяцев, но прямо сейчас…

Сейчас речь идет о борьбе.

— Красная команда, готова? — зовет рефери, и я выхожу на красную площадку. — Готова, — говорю я, нажимая кнопку, которая активирует нашу сторону ринга.

— Синяя команда, готова?

Тео подходит в нескольких футах от меня с контроллером в руке.

— Готов, — говорит он.

Мы с Тео обмениваемся взглядами, откровенных соперников. Я почти уверена, что, глядя на нас, никто не мог бы сказать, что мы целовались минут пятнадцать назад или что мы, вероятно, собираемся перефразировать весь бой сегодня вечером в одной из наших комнат.

(Ну, ладно. Мы могли бы заняться и другими делами.)

Огни на ринге вспыхивают, временно ослепляя нас. Я признаю, что я нервничаю. Но не боюсь. Я чувствую пульс в горле и знаю, что это будут самые длинные три минуты в моей жизни, хотя они пролетят в мгновение ока. Жизнь иногда бывает такой, но я полна решимости извлечь из нее максимум пользы. Я позволила своему большому пальцу зависнуть над рычагом управления передним ходом, готовясь к команде старта.

— Привет. Бел. — Я смотрю на Тео, который подмигивает мне. — Увидимся на другой стороне.

— Ты ужасный. — Простое сокращение для люблю тебя.

— Ага-ага. — Он улыбается, и я знаю, что, несмотря на выигрыш или поражение, мы с Тео Луной созданы из прочного фундамента. То, что мы с ним создали вместе, — это лучшее, что мы когда-либо создавали.

Когда мы снова поворачиваемся лицом к нашим ботам на ринге, весь мир затихает. Я вдыхаю медленно и выдыхаю. Г-жа Восс однажды сказала мне, что мне нужно занять свое собственное место в этой жизни, и, как бы она ни была права тогда, я думаю, что мне удалось сделать еще один шаг вперед. Мне потребовалось некоторое время, но, кажется, я наконец-то узнала секрет: можно стоять одной, но не в одиночестве.

Знаете, что еще я знаю? Парень справа от меня любит меня. Те, кто стоит рядом со мной, доверяют мне. Я не замечу этого до вечера, потому что мой телефон выключен, но Нилам и Джейми с моей соседкой по комнате Рэйчел позади меня. Год назад у меня не было ничего, кроме компьютерной анимации и некоторых запчастей, а теперь передо мной стоит робот моей собственной конструкции.

Мои руки сжимают контроллер, я нервничаю, но не боюсь. Это моя зона комфорта.

— РОБОТЫ, — кричит рефери, — АКТИВИРУЙТЕСЬ!

Я сейчас в своей стихии.

Благодарности

Текст моей благодарности бесконечен, когда дело касается этой книги, но позвольте мне начать с моего редактора Деллы Фаррелл, редакционной группы Holiday House и моего агента Амелии Аппель. Книги — это искусно замаскированные талисманы, наполненные переживаниями, надеждами и болью, и для любого, кто так же мгновенно и интуитивно понял, что есть что-то, что стоит вложить в типичный шрифт Times New Roman моей рукописи, никогда не станет менее унизительным и чудесным. Я благодара страстным, целеустремленным и вдумчивым женщинам, которые выслушивали мои разглагольствования и поддерживали мой голос. Пусть нам всем повезет, что в нашей жизни есть Амелия и Деллас.

Спасибо тебе, читатель. Каждая книга подобна падающему в лесу дереву: если ее никто не читает, существует ли она вообще? Эта конкретная книга является продуктом сообщества, и ее история принадлежит не только мне. На самом деле, иногда мне бы хотелось, чтобы мы слышали некоторые детали этой истории реже — об обстановке, которая заставляет нас чувствовать, что нам не рады, о равном авторитете, за который мы должны бороться, о восприятии нас так, будто мы меньше, чем мы есть. Микроагрессия, контроль, увольнение, с которыми мы сталкиваемся, иногда, в тяжелые моменты, мы можем принять за правду. Но даже если так начинается наша история, она заканчивается не на этом.

Я написал это для нас, для девочек, которыми мы являемся, и для тех, кем мы были. Для женщин, которыми мы будем; для многих, кто придет после нас и обнаружит, что, если мы правильно выполним свою работу, здесь есть место для них. Для тех, кто каждый день борется с синдромом самозванца; с захлопнувшимися дверями; с критикой со стороны тех, кто сомневается в нас. Для тех, кто пытается и устал, но кто надеется и стремится, потому что мы, к лучшему или к худшему, обладаем этой редкостью, этим даром творчества, любознательности и удивления. Для тех, кто может и хочет изменить мир. Я буду счастлива, если смогу озвучить хотя бы часть вашей истории, поэтому спасибо, что позволили мне попробовать.

Спасибо моей матери, которая заставила меня поверить, что моя независимость мысли — это право, а не просто дар. Моей семье, моим друзьям, моей деревне, которые так радостно отмечают мой успех. Путь сюда был долгим, но почему-то они всегда верили в то, что я делаю. Спасибо за то, что вы так восхитительно, доверчиво слепы.

Особое спасибо Стейси Тернер, которая первой увидела эту и многие другие мои книги, а также Малышке Чмуре, моему любимому соавтору. Спасибо моему иллюстратору обложек Жаклин Ли и моему дизайнеру обложек Челси Хантер за то, что они так ярко воплотили эту историю в жизнь. Дополнительная благодарность команде Holiday House: Керри Мартин, Терри Борзумато-Гринберг, Мишель Монтегю, Саре ДиСальво, Алие Горнбейн, Энни Розенбладт, Элисон Тарнофски, Мириам Миллер, Эрин Матис, Лизе Ли, Джуди Варон и Жозелин Пичардо.

Спасибо Генри, который приходит по первому зову. Маленький мальчик, ты заставляешь меня любить жизнь. И напоследок для Гаррета… Что в моей жизни не для тебя? Ничего. Спасибо за то, что вы учите меня, являясь теми, кто вы есть. Чтобы каждый ученик в вашем классе почувствовал, что его способность к величию безгранична; за то, что научили их тому, что Вселенная огромна, и они тоже. Вы делаете для них то же, что делаете для меня: даете нам повод поверить, что потолка нет. Спасибо за исправление моих ошибок, за то, что рассмешили меня, за то, что превратили чистую, пытливую любовь к науке в нечто, достойное любовного романа. Ботаники в наши дни такие горячие.

Notes

[←1]

dash в переводе с английского означает тире. (прим. переводчика)

[←2]

Абуэла — бабушка в переводе с испанского (прим. переводчика).

[←3]

тага букидом — в переводе с тагальского, что-то вроде «спустилась с гор» (прим. переводчика).

[←4]

STEM — Science, Technology, Engineering, Mathematics — система образования, объединяющая естественные науки и инженерные предметы (прим. переводчика).

[←5]

Хиджа (hija) — дочь (в переводе с тагальского) (прим. переводчика).

[←6]

Тест Бекдел — тест на гендерную предвзятость в художественном произведении (прим. переводчика).

[←7]

Сленговое выражение, обозначающее крайнее удивление (прим. переводчика).

[←8]

Анак — в переводе с тагальского, ребёнок (прим. Переводчика)

[←9]

FOMO — Тревожное психическое расстройство — боязнь пропустить интересное (прим. Переводчика).

Content

Алексен Фарол Фоллмут
Мой механический роман

Краткое описание:

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Эпилог

Благодарности

Notes