Майкл Аллаби

Скандальная правда о сексуальной жизни растений

«Купидон вдохновляет растения на любовь», иллюстрация из альбома «Храм Флоры» Роберта Торнтона (1807)

Предисловие

Читателю, интересующемуся биологией развития растений, предлагается научно-популярная книга шотландского естествоиспытателя Майкла Аллаби «Скандальная правда о сексуальной жизни растений». В ней автор, порой как любопытный ребенок, порой как маститый ученый, рассуждает о той стороне жизни растений, которая обычно недоступна большинству людей. У растений, как и у животных, происходят такие же интимные процессы, приводящие к появлению новых организмов. Автор приводит различные крылатые выражения, выдержки из классических трудов, отсылает нас к греческой мифологии, и делает это часто с юмором и гротеском, пытаясь заглянуть внутрь растений.

Описываемые явления лежат в плоскости особой науки, которая называется антэкологией. Основным понятием антэкологии является половой полиморфизм — одновременное наличие в популяции двух или более половых типов особей, различающихся по совокупности морфологических признаков. У цветковых растений он обычно проявляется только в репродуктивной сфере и затрагивает структуру, линейные размеры цветков и соцветий.

Первые представления о поле у растений появились еще в IV веке до н. э. в письменных трактатах греческих мыслителей Аристотеля и Теофраста. Затем эти идеи получили свое развитие в трудах римских ученых Плиния Старшего (I век до н. э.) и Палладия (IV век н. э.). Лишь в конце XVII века было экспериментально подтверждено наличие у растений пола. Это сделал немецкий ученый Рудольф Камерер (1694). Он изучил явление бессемянности у шелковицы, поставил опыты с пролеской и культурным шпинатом. Для него не было сомнений в том, что тычинка является мужской частью цветка, а завязь с рыльцем и столбиком соответствуют женским половым структурам. На основании особенностей строения генеративных органов Камерер разделил цветковые растения на три класса: с обоеполыми цветками, раздельнополыми цветками (однодомные), раздельнополыми цветками (двудомные). Известно, что Карл Линней (1751) подробно изложил свои взгляды на пол у растений в знаменитой «Философии ботаники». В ней полу растений Линней выделил особый раздел и назвал его «Sexus» («Пол»), проводя аналогию между половыми органами растений и животных. Этому вопросу была посвящена его диссертация, получившая в 1759 году премию Петербургской академии наук. Линней (1735), развивая существующие представления о поле, высказал мысль о существовании четырех основных половых форм: гермафродитные, однодомные, двудомные и полигамные растения. Позднее Кернер (1902) увеличил их число до пятнадцати. В современных классификациях различают пять половых типов цветковых растений, внутри которых выделяют половые формы (Демьянова, 1990, 2010).

Предлагаемая книга освещает различные стороны взаимодействия полов у растений, начиная с опыления. Растения, как правило, относятся к двудомным, у которых одни особи формируют только пестичные, а другие — только тычиночные цветки. Наиболее распространенным способом биотического опыления является энтомофилия. Определенные взаимоотношения между растением и насекомыми устанавливаются благодаря наличию в цветках различных аттрактантов, отвечающих за привлечение и посещение опылителя. Первичные аттрактанты отвечают за посещение опылителем цветка или соцветия, а вторичные обеспечивают их привлечение. К первичным аттрактантам относятся пыльца, нектар, масла и др. Наиболее важными вторичными аттрактантами являются запах, форма и окраска цветков и соцветий. Существует несколько форм энтомофилии: кантарофилия (опыление жуками), мелиттофилия (опыление пчелами, шмелями, осами), психофилия (опыление дневными бабочками), фаленофилия (опыление ночными бабочками), миофилия (опыление двукрылыми насекомыми — мухами, комарами, журчалками), мирмекофилия (опыление муравьями). Большое значение как опылители могут иметь позвоночные животные: птицы (орнитофилия), летучие мыши (хироптерофилия).

При отсутствии аттрактантов большое значение приобретает абиотическое опыление, и прежде всего анемофилия (перенос пыльцы при помощи ветра). Анемофильные растения обычно характеризуются упрощенным строением цветка: околоцветник малозаметный, сильно редуцированный или вообще отсутствует; пыльники и рыльца вынесены над остальными частями цветка и соцветия; рыльце с большой воспринимающей поверхностью, легко улавливающей пыльцу из воздуха; пыльцы много, она, как правило, мелкая, сухая, сыпучая, легкая, поверхность ее гладкая либо практически лишена скульптуры. Другой тип абиотического опыления представляет гидрофилия (перенос пыльцы при помощи воды), которая может происходить как на поверхности (эпигидрофилия), так и в толще воды (гипгидрофилия). При гипгидрофилии своеобразная структура пыльцевых зерен с хорошо развитой интиной и сильно редуцированной экзиной, в которой практически нет спорополленина, повышает их плавучесть и способствует успеху опыления в толще воды. Нитчатая пыльца, подобно плоту, перемещается на поверхность воды к нитевидным рыльцам, после чего происходит опыление и оплодотворение. При эпигидрофилии тычинки или целые тычиночные цветки отрываются и всплывают на поверхность воды.

В книге обсуждается возможность образования растений без опыления — апомиксис. Большое внимание уделено явлению клейстогамии, одной из форм самоопыления. Клейстогамия экологически обусловлена и часто вызывается неблагоприятными условиями внешней среды. Клейстогамные цветки характеризуются разной степенью редукции отдельных органов (венчика, нектарников), часто мелкие и никогда не раскрываются. Обычно пыльцевые зерна прорастают еще в полости микроспорангиев, а растущие пыльцевые трубки постепенно оказываются на рыльце. Рассматривается также неоднородность семян (гетероспермия), в результате которой возникают условия для разновременного прорастания семян и создания почвенного банка семян. В книге обсуждается явление партенокарпии, некоторые формы вегетативного размножения. Все эти разнообразные явления с участием полового процесса или без него способствуют процветанию растений в различных экологических условиях.

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Она будет интересна и полезна как школьникам, так и студентам, как серьезным ученым, так и любителям растений.

Иван Иванович Шамров, заведующий кафедрой ботаники Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена, доктор биологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник лаборатории анатомии и морфологии Ботанического института им. В. Л. Комарова РАН, заместитель главного редактора «Ботанического журнала»

Именно Эйлса убедил меня обратить внимание на растения, Анна Мамфорд вдохновила на написание двух книг на ботаническую тематику для «Тимбер Пресс» и предложила идею этой книги, а Дорин Монтгомери постоянно поддерживала. Я крайне признателен всем вам.

Введение

Перед вами книга о размножении растений. Это значит, что она о сексе, — так что мы предупредили. Она предельно конкретна и доступна в описаниях того, как растения делают это. Большинству растений чужды любые запреты, но, как вы узнаете, есть и исключения. Все, что они делают, — они делают на виду. Потому я начинаю с вопроса, правильно ли позволять маленьким детям наблюдать то, что происходит в парках, садах и на природе.

Я просто обязан задать этот вопрос, ведь дальше будет интереснее — я расскажу о тех поступках, порой отчаянных, на которые способны растения во имя продолжения рода.

Эти меры обусловлены затруднительным положением, в котором находятся растения. Я уверен, что вы в курсе, но напомню — растения неподвижны. Животные должны передвигаться, чтобы найти пищу, и их прогулки в поисках пропитания предоставляют некие возможности для романтики. Вы никогда не знаете, кого можете встретить по дороге в супермаркет, не так ли? А растениям нужны воздух, солнце и вода.

Углекислый газ из воздуха и водород из воды — это все, что им нужно для процесса фотосинтеза и производства сахаров наряду с минералами, растворенными в воде. Пища растений находится вокруг них, поэтому вместо того, чтобы перемещаться в поисках еды, они получают воду и питательные вещества через корни, что делает движение невозможным для них. Так что они буквально приросли к месту. И именно поэтому многие из них ищут помощников, когда дело доходит до продолжения рода.

Их потребность в помощниках меняет все. Животные конкурируют за партнеров и даже сражаются за них друг с другом. Растения соревнуются за помощников, своих опылителей, а это значит, что правила игры несколько отличаются. Обман становится ключевой стратегией для обеих сторон сделки. Опылители обманывают, более наглые крадут, не опыляя, а растения обманывают опылителей, заставляя их работать без заработной платы. В этой безжалостной и беспрерывной борьбе за размножение очень мало честности.

Сейчас вы можете подумать, что я зашел слишком далеко. Я, кажется, приписываю преднамеренные действия растениям, которые, как всем известно, являются бессознательными существами, реагирующими на стимулы генетически запрограммированным образом. Они не способны делать выбор. Или способны?

Если бы растения, равно как и любые другие организмы, не могли делать ничего, кроме как реагировать на свое окружение заранее определенными алгоритмами, они бы неизбежно вымерли, потому что невозможно прописать каждый случай. Мир полон неизвестного. Ботаники знают, что растения осознают свое окружение и способны обнаруживать изменения. Если животное откусывает от них даже маленький кусочек, растение узнает об этом и реагирует выбросом химических веществ, чтобы соседние растения тоже были оповещены об угрозе. Если корни приближаются к корням другого растения, оба «соседа» замечают это. Они умеют отличать своих собратьев от других видов. Одним словом, растения знают, что делают. Ни у одного растения нет мозга или нервной системы, но химические сигналы проходят через его ткани, и оно соответствующим образом реагирует на окружающую среду. Осознание окружающей среды и адекватное реагирование на нее — это и есть признаки разумного поведения.

Поскольку растения разумны, хотя их разум очень сильно отличается от нашего, мы должны относиться к ним со всей серьезностью. Кроме того, в духе эпохи я чувствую себя обязанным занять позицию экоэгалитаризма. По какому праву или авторитету я считаю королей и капусту чем-то иным, нежели равными по природе, как это мудро предсказывал Льюис Кэрролл? Однако с моральным равенством должна прийти ответственность, и мой личный экоэгалитаризм налагает на меня обязанность критически комментировать аморальность клумб, которые доступны всеобщему обозрению.

Читайте дальше, дорогие друзья, отводя глаза там, где откровенно смущаетесь. Приятного прочтения!

Майкл Аллаби

Тайнабруайк, Шотландия

Глава 1

Квартал Красных фонарей

Вглядитесь в подлесок и станьте свидетелем непристойного поведения лесных растений, изящной похабщины живой изгороди и ошеломительных выходок, совершаемых представителями пустынной флоры для продолжения рода.

Весенний лес

В начале года наступает время, когда дни становятся длиннее и солнечнее. Снег постепенно сходит, замерзшая земля оттаивает и пропитывается влагой. Повсюду в лесах умеренного климата дуб и ясень, береза и бук, каштан и конский каштан, орешник и боярышник готовятся покрыться зеленой листвой. В течение этого короткого промежутка времени, когда почки набухают, а деревья еще не создают тени, множество мелких растений появляются над поверхностью земли, чтобы раскрыть листья и получить немного тепла и солнечного света. Потому что до того, как деревья зазеленеют и заслонят светило, остается совсем немного времени — и маленькие растения начинают цвести.

Это интерлюдия между темной, унылой зимой и пестрым летом, когда лес сияет красками весенних цветов. Отдельные пятна, небольшие ансамбли и целые полотна бросаются в глаза, привлекая взгляд то в одну, то в другую сторону — от белого к желтому, от синего к красному, — ведь каждый поворот извилистой тропинки открывает новый узор.

Весенние цветы радуют глаз. Большинство из них стали культурными садовыми жителями — это потомки диких лесных растений, выводимых на протяжении многих поколений, чтобы получить большие и яркие цветы с длительным периодом цветения, которые украшают городские сады и заставляют людей семьями выбираться в парк подышать свежим воздухом. Дети играют в мяч и догонялки, виляющие хвостами собаки исследуют мир по карте запахов, а родители улыбаются прохожим в воскресный полдень среди весенних цветов. «Красиво, — говорят некоторые, — еще лучше, чем в прошлом году. Чувствуется, что скоро наступит лето».

Имеют ли эти родители хоть малейшее представление о том, что они видят и хвалят? Если бы они знали, вряд ли стали бы обращать внимание маленьких детей на нечто подобное. Ибо то, что лежит перед ними, есть не что иное, как обширное, бесстыдное выставление напоказ половых органов, оргия, в которой каждое растение безмолвно требует внимания. Всякий цветок кричит: «Посмотри на меня, возьми меня, я здесь, я готов, я хочу!»

Видит Бог, я не ханжа, но иногда я бываю весьма удивлен. Должна ли быть разрешена такая откровенная публичная демонстрация? Если бы это были молодые люди, в конце концов они, скорее всего, попали бы под суд — и совершенно правильно, сказали бы те же самые родители.

У родителей, конечно, есть оправдание, но оно гораздо менее убедительно, чем вы думаете. «Это всего лишь растения, — скажут они, — не люди и даже не животные. Растения на самом деле ничего не делают, у них нет разума. Это просто вещи, неодушевленные, лишенные осознанности, и потому неспособные причинить вред». (Здесь следует признать, что цветы, ко всему прочему, еще довольно милы внешне.)

Последнее утверждение, если можно так выразиться, обладает некоей долей предвзятости. Очевидно, что растения отличаются от животных. У представителей флоры нет нервной системы или мозга, но это не значит, что они не реагируют на окружающую среду и не способны вести себя разумно. Сам факт их весеннего появления доказывает, что растения осознают происходящее вокруг них. Они ощущают перемены не нервами и не органами чувств, которыми обладают животные, но, тем не менее, осознают их. Они начинают расти, потому что почва вокруг них становится более теплой и влажной, они цветут, потому что ночи становятся короче, они протягивают свои корни не беспорядочно во всех направлениях, а к источникам влаги и пищи, подальше от корней других растений, и когда они находят еду, то поглощают ее. Кроме того, каждое растение уникально, и его реакция на определенную ситуацию пусть незначительно, но все же отличается от реакции других растений того же вида. Растения очень чувствительны, особенно к изменениям направления и интенсивности света, а также к прикосновениям. Это важно. Если вы растение, свет имеет прямое отношение к вашей пище, а прикосновение может означать, что вас, возможно, собираются съесть (наверное, стоит что-нибудь с этим сделать — например, выбросить химические вещества, которые сделают ваши ткани трудноперевариваемыми или вовсе ядовитыми).

Растения лечат свои болезни аналогичным образом — при помощи веществ, препятствующих дальнейшей атаке. Таким образом, цветы в парке или лесу являются видимыми частями очень сложных организмов, которые весьма далеки от неживых.

Ладно, воскресные гуляющие папы могут сказать, что растения не двигаются, а секс напрямую связан с движением. И да, и нет. Растения действительно двигаются, но большинство из них делает это слишком медленно, чтобы это стало заметно человеческому глазу. В отличие от животных, им не нужно добывать пропитание, потому что пища, в которой они нуждаются, — это окружающие их воздух и солнечный свет, а также минералы и вода в почве, которые они ищут своими корнями. Чтобы увидеть их в движении, вам нужна покадровая фотосъемка, позволяющая наблюдать, как растение приближается к нужному источнику или отдаляется от конкурента.

Тем не менее, когда дело доходит до секса, у растений появляются проблемы. Будучи буквально вросшими в землю, они не могут прыгать вокруг в погоне за партнерами. Вместо этого они должны полагаться на другие способы передачи спермиев в завязь, ведь именно в этом и заключается суть растительного секса. Они нуждаются в помощи, и многие находят ее у животных, пользуясь их подвижностью. Они широко раскинули сети и эксплуатируют не только пчел и бабочек, но и обезьян, мышей, ящериц — и даже кенгуру и жирафов.

В этом, конечно же, причина яркости весенних цветов. Они рекламируют себя не для того, чтобы убедить департамент паркового хозяйства предоставить им место в зеленой зоне. Они нахваливают себя для опылителей, к которым в широтах Шотландии относятся летающие насекомые и птицы, ведь обезьяны, кенгуру и жирафы здесь не водятся. В Европе и Северной Америке есть несколько других видов животных-опылителей, но не тех, на которых красивые цветы могут произвести впечатление. Очень любопытно, что цветы появляются не только там, куда попадают прямые солнечные лучи, но и там, где трава и кустарники не скрывают их: так они привлекают к себе внимание насекомых, достаточно погревшихся на солнце и готовых отправиться на поиски пищи.

Даже тогда у коварных представителей флоры есть несколько запасных планов. Представьте себе, что вы растение, но, несмотря на все ваши усилия, ни одно насекомое не спешит к вам. Тогда нужен план Б — и у подснежника, как и у многих других весенних цветов, он, конечно, есть.

Из его названия можно было бы ожидать, что подснежник пробивается своими белыми цветками через последний снег, становясь одним из первых появившихся цветов. Однако если подумать, это не имеет особого смысла — ведь, как мы уже установили, растения отнюдь не глупы. Если вы хотите привлечь насекомых, зачем вам белый цветок над белым же снегом? Частично ответ заключается в том, что подснежник появляется после того, как сходит снег, поэтому его белые цветы хорошо видны на фоне травы или бурой земли. Во-вторых, если насекомое-опылитель не прилетает, подснежник все равно может размножаться. Как показано на рисунке на странице 21, подснежники вырастают из луковиц, которые делятся сами по себе, и каждая новая луковица дает начало новому растению. Таким образом, при благоприятных условиях популяция подснежников будет распространяться из года в год вне зависимости от того, есть рядом с ними насекомые или нет.

Подснежник (Galanthus nivalis) — одно из самых ранних цветущих весенних растений. Уроженец Южной и Восточной Европы, подснежник распространен в Европе и в некоторых частях Северной Америки

Зимний аконит — следующий в очереди в лесной будуар. Близкий родственник лютика, это маленькое растение выглядит как желтые брызги на лесной подстилке. Желтый цвет выделяется на зеленом и коричневом фоне и легко отличим от белых пятен подснежников. Тот факт, что он растет группами, делает растение еще более привлекательным; насекомые вряд ли пропустят его. Его латинское название «hyemalis» означает «зимнее цветение», в то время как английское название «aconite» приводит некоторых людей к мысли, что он смертельно ядовит, как и настоящий аконит, настой которого в древние времена использовался в качестве яда. Зимний аконит, однако, совершенно безвреден — но не стоит его есть, потому что первые проснувшиеся от зимней спячки шмели нуждаются в нектаре.

Морозник, еще один представитель семейства Лютиковых, цветет очень рано, а некоторые сорта — даже в середине зимы: возможно, он делает это в надежде привлечь первых проснувшихся насекомых.

Легенда гласит, что в самое первое Рождество одна молодая девушка плакала, потому что у нее не было подарка для младенца Иисуса. Ее слезы падали на снег, и там прорастали и зацветали растения. Возможно, оттуда и произошло народное название морозника — рождественская роза. На самом деле лепестки растения являются чашелистиками, листовидными покровами, которые защищают бутоны, а истинные лепестки превратились в кольцо конических нектариев, называемых медовыми листьями, — ими цветок завлекает пролетающих мимо пчел. Существует еще одна легенда, гласящая, что морозник использовался в качестве лекарства, чтобы вылечить дочерей царя Аргоса от безумия, которое заставляло их нагими бегать по улицам, заходясь в крике. Если и с вашими дочерьми происходит нечто подобное, не заставляйте их жевать морозник или пить отвар этого растения. В наши дни есть куда более надежные методы лечения — в конце концов, вы должны иметь в виду: ходит слух, что Александр Македонский умер от отравления морозником.

Есть два вида лесного морозника. Обычно первым появляется вонючий морозник, который, несмотря на свое название, не очень-то и вонюч — по крайней мере, для людей. Насекомые могут чувствовать его запах, потому что часто его медоносные листья полны дрожжей, ферментирующих нектар и таким образом повышающих температуру и испаряющих больше ароматов. Мало кто знает, но ферментация способна сделать нектар более привлекательным для насекомых. Может быть, они согласятся пропустить кружечку-другую горячительного напитка, чтобы отметить конец зимы. Зеленый морозник цветет немного позже, обычно начиная с февраля или марта. Раньше родители давали своим детям зеленый морозник, чтобы избавить их от вшей и глистов. Если бы я был одним из этих детей, я бы убежал куда глаза глядят, потому что морозник может доставить много неудобств. Его латинское название (Helleborus viridis) выдает это, Helleborus происходит от греческих слов elein (яд) и bora (пища). Даже прикосновение к нему может спровоцировать раздражение на коже.

Во время весенних прогулок в лесопарках вы можете встретить пролесник многолетний, который заметен по крошечным светло-зеленым цветам размером до трех миллиметров и опыляется в основном ветром, так что не слишком беспокоится о привлечении насекомых. Растение стелется зелеными коврами, которые занимают большие площади, распространяясь с помощью подземных стеблей: из них возникают новые растения и затеняют конкурентов, но только не свой вид — пролесник хорошо растет в тени. Его цветы распускаются в феврале или марте, чтобы разбавить весеннюю серость ярким и веселым цветом. Он несъедобен, ведь относится к Молочайным и, как все представители этого семейства, ядовит.

Пролесник многолетний (Mercurialis perennis) произрастает в диком виде на большей части территории Европы и Ближнего Востока. Растение относится к семейству Молочайных

Волчеягодник лавровый, также называемый древесным лавром и оливковым молочаем, на самом деле не является ни молочаем, ни лавром. Это вечнозеленый кустарник около полутора метров высотой, который предпочитает известняковые почвы, его сильно пахнущие желто-зеленые цветы можно увидеть с февраля по апрель. Запах привлекает пчел и особенно важен в ночное время, когда кусты посещают мотыльки-опылители. Он широко распространен, но остерегайтесь контакта с ним, потому что едкий сок может обжечь кожу. Родом из Европы и Северной Африки, растение активно расширяет ареал своего обитания.

По мере того как весенние дни продолжают становиться длиннее, лесные полянки, особенно в более влажных и тенистых местах, окрашиваются в ярко-желтый цвет, поскольку весенний чистяк, также известный как весенний лютик, раскрывает свои цветы для многих видов опыляющих их насекомых. И пусть англичанин Уильям Вордсворт восторженно писал о нарциссах, на самом деле его любимым цветком был именно он. Вордсворт намеревался вырезать лютик на своем надгробии, но скульптор по ошибке изобразил не имеющий к нему никакого отношения большой чистотел. Член семейства Лютиковых, весенний чистяк своими трюками может поразить тех, кто все еще считает растения неодушевленными. Этот бюрократический цветок строго соблюдает рабочее время, раскрываясь около девяти и закрываясь в пять. Он не любит дождь и закрывается до того, как начнут падать капли. Он стремится привлечь насекомых — и хотя это не всегда удается, отсутствие опыления не останавливает его размножение. Весенний чистяк не дает плодов, он производит крошечные луковицы размером с пшеничное зерно. Каждая луковица дает начало новому растению, и род этого цветка продолжается.

Какое-то время в конце весны желтый цвет является преобладающим цветом во всем лесном квартале красных фонарей, не в последнюю очередь потому, что именно тогда множество родственников лютика ведут конкуренцию за внимание с более яркими и пышными цветами. Желтая анемона, также называемая анемоной лютиковидной, — одно из самых эффектных и любимых садоводами растений для альпийских горок.

Синие и пурпурные оттенки дополняют желтые орнаменты — ползучие лозы малого барвинка представляют публике свои яркие цветы, диаметр которых около двух сантиметров. Фиолетовый — это цвет, который пчелы видят лучше всего, поэтому в начале лета, когда они наиболее активны, оттенки от синего до фиолетового настойчиво привлекают их внимание. Малый барвинок часто растет как почвопокровное растение, а в некоторых частях Северной Америки, где его иногда называют «ползучим миртом», он затеняет и подавляет небольшие саженцы деревьев. Это растение использовалось в магических ритуалах в те времена, когда большинство людей верило в темные искусства, и было известно под названием «фиалка колдуна». Немцы когда-то ассоциировали его с бессмертием, а итальянцы обычно клали его на гробы мертвых младенцев, называя «цветком смерти».

Наконец, появляются самые знаменитые весенние цветы — примулы и первоцветы, а также дикие нарциссы. Первые — это лесные растения, высокие и с более крупными цветами, чем у их родственников первоцветов, в основном растущих на открытом грунте. Примула вырастает около тридцати сантиметров в высоту, поэтому ее цветы выше травы и более мелких растений, что делает ее привлекательнее и заметнее для пчел и бабочек. Если реклама окажется безуспешной, ничего страшного — примула прекрасно умеет опылять себя сама.

Примула манит людей в весенний лес больше, чем любое другое растение. Обычно ее нельзя увидеть раньше марта, но там, где зимы теплые, она иногда цветет и перед Рождеством. Кусты желтой примулы, растущие близко к земле, украшают низ живых изгородей, обочины дорог и большинство мест, которые не слишком подвержены воздействию ветра и дождя. Вы можете долго смотреть на примулу, прежде чем заметите опыляющих ее крошечных, низко летящих мошек, когда они тихо движутся в погоне за очередной порцией нектара. Название «примула», или prima rosa, означает «первая роза», но растение не принадлежит к семейству Розовых, несмотря на разнообразие ее представителей. Вы можете есть первоцветы или делать из них чай. Традиционно их цветки использовались для приготовления домашнего вина, которое любили пить наши предки. Но будьте осторожны: контакт с первоцветами, и особенно с ядовитым обратноконическим первоцветом (Primula obconica), может вызвать контактный дерматит. И никогда — слышите? — никогда не путайте листья примулы с листьями довольно похожей на нее и очень ядовитой наперстянки. Дикие нарциссы вдохновляли Вордсворта, равно как и других поэтов на протяжении тысячелетий, их кивающие цветы на высоких стеблях покрывали склоны холмов. Конечно, они хотят произвести впечатление не столько на поэтов, сколько на шмелей, которые их опыляют. Однако вы не найдете множества насекомых вокруг культурных нарциссов. Это потому, что селекционеры опыляли их вручную в течение многих лет, чтобы получить предпочитаемые садовниками цветочные формы, размеры и цвета цветоложа. При этом цветы лишились своих особых черт, которые прежде привлекали шмелей.

Следующий обитатель квартала красных фонарей имеет два названия, нарцисс (лат. narcissus, англ. daffodil) и жонкиль. Слово «нарцисс» в его европейском варианте происходит от «affodell», одного из вариантов написания асфодели, но нарцисс — это не то же самое растение, что настоящая асфодель — цветок, которым, согласно Гомеру, устланы поля подземного мира, где обитают умершие. Нарцисс, по легенде, был прекрасным юношей, в которого безнадежно влюбилась нимфа по имени Эхо. Когда он отверг ее, она исчезла, и от нее остался только голос. Разгневанные боги заставили Нарцисса влюбиться в свое отражение в роднике. Отчаявшись, что не может дотянуться до молодого человека, которого он видел, потрясенный Нарцисс умер от тоски, а его тело было обращено в цветок. Во всяком случае, такова официальная версия, и нарциссы действительно растут рядом с водой, их цветы наклонены вниз, как будто они изучают свои собственные отражения, но связь весьма условна, и название цветка может не иметь ничего общего с мифом. Название «жонкиль» относится к узким листьям растения и происходит от «juncus», латинского названия ситника.

Вы можете называть его нарциссом или жонкилем. Narcissus pseudonarcissus — национальный цветок Уэльса, символ весны

И вот весна подходит к концу, на деревьях распускаются листья, затеняя лесную почву и возвещая о наступлении лета, праздник завершается. Оргия закончилась. Некоторые из развратников достигли своей цели, другие нет; в любом случае, яркие цветы весенних растений исчезают и появятся только в следующем году.

Что такое цветок и как он функционирует

Итак, весенний парад прошел, и теперь семьям, выезжающим на природу отдохнуть, предстают другие зрелища. С теплым воздухом, обильным дождем и периодически ярким солнечным светом торговля растений собой продолжает процветать. Деревья присоединяются к этому, украшая себя цветами, живые изгороди поддерживают общее настроение, и вы не успеете оглянуться, как боярышник окрасит дорожки в белые или розовые тона.

Но что же они такое на самом деле, эти яркие, сладко пахнущие прелести, которые внезапно появляются и вскоре так же внезапно исчезают? Если называть вещи своими именами, цветок — это репродуктивная система растения. Его интимные части. Его половые органы. Цветок может быть мужским или женским (ботаники говорят — тычиночным или пестичным), но большинство цветов содержат как мужские, так и женские органы. Они обоеполые.

Будучи привязанными к месту, растения ищут воду и минеральные вещества, выращивая корни; они стремятся получить больше солнечного света, вырастая вверх, а некоторые из них поворачивают листья, провожая солнечные лучи. Там, где в поисках пищи животные ходят, плавают или летают, их ожидают растения. Форма тела животного определяется до его рождения или вылупления — вместе с сердцем, легкими или жабрами, печенью, почками, пищеварительной системой и определенным количеством конечностей. Растение менее ограничено в этом отношении. У него нет центральных органов, нет головы, в которой находится координирующий мозг, дерево может вырастить «конечности» — ветви, соответствующие его потребностям. В ходе своей эволюции растения изменили некоторые из немногочисленных основных структур, найдя им новое применение. Подумать только, все части цветка развились из листьев — и если лепестки еще немного похожи на них, то остальное… А ведь это касается всех составляющих растения.

Цветок образуется на верхушке стебля, называемого цветоносом, из цветоложа, которое является набухшей верхней частью цветоноса и у некоторых видов в конечном итоге образует часть плода. Прямо над цветоложем находятся один или несколько нектарников — железок, выделяющих сладкий нектар, пищу богов. Если мы выпьем нектар, то станем бессмертными. (Во всяком случае, так считали древние греки, я сам пока не пробовал.)

СЛЕВА: Цветок, содержащий репродуктивные органы растения, состоящие из тычинок (мужские части) и пестика (женской части)

СПРАВА: Пыльцевая трубка, образующаяся из пыльцевого зерна, растет вниз по столбику от рыльца до завязи и входит в семязачаток через пыльцевход (микропиле). Два спермия проходят по всей длине пыльцевой трубки, а затем один из них оплодотворяет яйцеклетку, а другой — центральную клетку зародышевого мешка, из которой затем образуются питательные вещества — эндосперм

Опорная вертикальная центральная часть цветка на схеме — это женский орган, называемый пестиком. Он состоит из плодолистика, содержащего завязь с семязачатками, ожидающими оплодотворения. Вверх от завязи простирается столбик, который оканчивается на верхушке рыльцем с липкой поверхностью.

Высокие, гибкие тычиночные нити, окружающие плодолистики, поддерживают булавовидные пыльники и вместе с ними образуют тычинки. Пыльники производят пыльцу, а тычинки — это мужские органы. На рисунке их изображено только три, но у большинства цветов их намного больше.

Лепестки окружают и частично охватывают плодолистик и тычинки, а кольцо из них образует венчик. В некоторых цветах лепестки раздельные, в других — они объединены, чтобы сформировать трубку венчика. Чашелистики снаружи и у основания лепестков образуют кольцо, называемое чашечкой. Чашечка защищает репродуктивные органы и прежде, чем цветок раскроется, образует внешний покров бутона. Вместе чашечка и венчик составляют околоцветник.

Чашелистики чаще всего зеленые, но есть растения, у которых они окрашены в яркий цвет, и их бывает трудно отличить от лепестков. В таких случаях они называются листочками околоцветника.

Под цветком, у основания цветоноса, у некоторых растений расположено кольцо измененных листьев, называемых прицветниками; иногда они имеют яркую окраску. Ярко-красные «цветы» пуансеттии — на самом деле прицветники, а не лепестки.

Мы описали цветок, обладающий всеми частями, которые он в принципе способен иметь. Однако не все цветы можно назвать «полными». Неполным растениям не хватает некоторых элементов. Например, у них могут отсутствовать лепестки или прицветники или же они могут быть исключительно одного пола, и в этом случае цветок считается несовершенным, ведь совершенное растение обладает и мужскими, и женскими половыми органами одновременно. Тычиночный цветок имеет только тычинки и является исключительно мужским, а пестичный цветок имеет только пестик и является женским.

Когда пыльцевое зерно оказывается на рыльце, оно прорастает в пыльцевую трубку и спускается вниз по столбику в завязь и, наконец, проникает в семяпочку через крошечную пору, называемую пыльцевходом. Как только трубка достигла своей цели, два спермия опускаются вниз: один оплодотворяет яйцеклетку, а другой сливается с центральной клеткой зародышевого мешка, который затем развивается в эндосперм, богатый крахмалом (а в некоторых растениях — маслами и белком). Он питает зародыш, растущий из оплодотворенной семяпочки.

Вот как это устроено. Но мы все знаем, что жизнь не так проста. Во-первых, только одна группа растений способна цвести — они называются цветковыми, или покрытосеменными, если вы хотите умных слов, и включают в себя все красивые весенние цветы, фруктовые деревья, розы и составляющие тех букетов, которые продают флористы. Хвойные растения, такие как сосна, тис, можжевельник, кедр, кипарис, араукария и все их родственники, имеют более сложный репродуктивный процесс, где в главной роли выступают шишки — с цветами они не имеют ничего общего, хотя у некоторых видов мужские шишки окрашены и похожи на цветы. Существует еще великое множество растений меньшего размера, эволюционно более древних, включая мхи, печеночники, хвощи, папоротники и водоросли, которые также размножаются, не принося цветов.

Таким образом, цветковые растения — это только один из типов, хотя и весьма шикарный. Кроме довольно драматичной демонстрации своей красоты, цветы позволяют себе прибегать к ряду сексуальных практик, которые заставили бы покраснеть самого Казанову. Это привело к тому, что цветы всех форм, размеров и окрасок занимаются торговлей собой во всех уголках мира — за исключением, пожалуй, Антарктиды, где слишком холодно для подобного легкомыслия.

У всех растений цветы устроены по-разному, но более сложные композиции, называемые соцветиями и состоящие из большого, иногда даже огромного количества отдельных цветков, развиваются дольше, чем простые весенние экземпляры. У цветущих весной растений нет возможности тратить время впустую. Если бы они делали это ради подготовки сложных соцветий, деревья вокруг них полностью раскрыли бы свои листья прежде, чем цветы были готовы явиться миру во всей красе. Тогда цветы были бы затенены сверху и скрыты листвой растущих в лесу кустарников, и насекомым было бы практически невозможно их найти.

Весна — время быстро и не церемонясь выставлять напоказ все, что у вас есть, пока это представляет интерес. Оставим изысканность более утонченным куртизанкам, выходящим на сцену позже — тогда, когда дни длинные, солнечные места так и остаются хорошо освещенными, а у цветов и трав есть время для неспешных заигрываний.

Астры, маргаритки и их родственники, в том числе пупавка благородная или ромашка римская (Chamaemelum nobile), изображенные здесь, имеют соцветия, состоящие из трубчатых цветков в центре в окружении язычковых цветков

Зонтик состоит из множества цветков, расположенных в форме полусферы. Очень многие растения имеют соцветия этого типа. Например, классическим представителем является морковь, Daucus carota

Имея в запасе чуть больше времени на развитие орнаментов, добавление украшений и расцветок, растения способны воплощать любые фантазии своего ботанического воображения. Многообразие форм и размеров говорит именно об этом. Задумайтесь, например, о скромной маргаритке, которую садовники пытаются убрать с клумб при помощи газонокосилок, а маленькие дети собирают, чтобы сплести венки. Или о ее более крупных родственниках: ромашковой астре и подсолнечнике, или астрах, или римской ромашке — они все очень похожи, а всего их насчитывается более двадцати тысяч видов.

Изображение римской ромашки на странице 37 раскрывает секрет всех этих цветов. То, что вы видите, — это не один цветок, как вы могли бы предположить, а целое множество крошечных цветков и цветочков, образующих цветочную корзинку, или капитул (capitulum), что по-латыни означает «маленькая головка». В центре есть трубчатые цветочки, в данном случае они желтые. Это плодоносящие цветы, производящие пыльцу и семязачатки, — вы можете называть их «рабочими цветами», если вам так удобнее. Их окружают язычковые цветки, каждый из которых представляет собой очень простой цветок с тремя лепестками в форме ремешка. «Астра» по-гречески означает «звезда», и цветы этой формы напоминают ярко-желтую звезду, окруженную лучами света.

Язычковые цветки стерильны и служат для направления насекомых-опылителей к центральному диску. У ромашек и астр есть цветы с дисковыми и лучевыми цветками, но есть и другие, которые обладают только чем-то одним. Например, у одуванчиков есть только лучевые соцветия, а у чертополоха — только дисковые.

Но вот что любопытно: если вы посчитаете количество цветков в каждом круге диска или луча (если существует более одного круга), вы обнаружите, что при движении от центра число в каждом круге равно сумме чисел в двух предыдущих кругах — 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55 и т. д. Это называется последовательностью Фибоначчи, и она появляется повсюду в природе — и в искусстве. Золотое сечение в искусстве основано на том же соотношении, что и последовательность Фибоначчи, и многие дерзкие богини, по велению архитектора подчиняясь этому правилу, застывают в соблазнительных позах.

Маргаритки и их родня не единственные растения, которые используют внешние кольца стерильных цветков, чтобы направлять опылителей к плодоносящим цветкам в центре. Кружевные гортензии построены таким же образом, хотя чисто декоративные внешние соцветия выглядят как обычные четырехлепестковые цветы. Кружевная гортензия обладает типом соцветия, известным как щитковидный.

Летом живые изгороди усыпаны цветами, в основном белыми или бледно-розовыми. Летние цветы часто состоят из маленьких цветочков, расположенных в форме зонтика. Зонтики — необходимый аксессуар британского лета, и, возможно, растения также нуждаются в них. Но на латыни «umbrella» — «укрытие от солнца» или «зонтик от солнца», так что ботаники, предпочитающие более южные края, или те, кто благоразумно исследует природу только в ясные дни, назвали такой тип соцветия зонтичным, намекая скорее на способность растений с такими соцветиями защищаться от солнечных лучей. Название описывает только расположение и ничего не говорит об отдельных цветках, которые могут быть относительно большими, как у первоцвета, или крошечными, в то время как соцветие может быть любой формы — от плоского до почти сферического. Существуют сотни известных науке зонтиков. Типичный представитель — дикая морковь, предок культивируемой моркови. Она съедобна, как и некоторые другие, но среди представителей зонтичных также есть болиголов, который можно узнать по красным или фиолетовым пятнам на его толстом стебле, и чрезвычайно ядовитый водяной болиголов.

Черная горчица (Brassica nigra) относится к семейству Капустных (Brassicaceae). Как и у ее родственников, цветки черной горчицы образуют соцветие, называемое кистевидным

Каждый цветок в зонтике находится на собственном стебле или цветоножке, но зонтики могут быть и сложными, когда общий зонтик состоит из многих маленьких зонтиков. Сельдерей и солерос — представители сложных зонтиков.

Купырь лесной очень похож на морковь, но значительно больше ее по размеру — иногда он достигает высоты человеческого роста. Когда я был мальчишкой, мы называли все придорожные зонтики купырями или борщевиками. Это делало жизнь проще, хотя по сути было неверно. Гигантский лесной купырь, который может вырасти более пяти метров в высоту, также называется гигантским борщевиком. Контакт с ним делает кожу более чувствительной к свету, вызывая волдыри, которые оставляют шрамы, а контакт растения с глазами и вовсе может спровоцировать слепоту. Это растение характерно для Северной Америки и было завезено в Европу в XIX веке в качестве декоративного растения для садов. Черт возьми, иногда садовники так загадочны…

Всем понятно, что нужно избегать ядовитых растений, но не стоит обвинять их во всех смертных грехах. Помните, что растения передвигаются гораздо медленнее, чем многие животные, которые воспринимают их как пищу, и поскольку представители флоры не могут убежать, они имеют право защищаться любым доступным им способом. Одни используют шипы, другие жалят, третьи очень жесткие или отвратительные на вкус — и множество использует яды, чтобы убедиться, что потенциальный посетитель не вернется за добавкой. Ничего личного. Думаю, вы на их месте повели бы себя так же.

Есть еще категория растений, которые выбрали особый способ устройства цветка. Вам не часто доводилось видеть цветы капусты, потому что огородники собирают кочаны до начала цветения. Но если кто-то ускользнет от ножа, то цветение сделает его несъедобным, а вы сможете рассмотреть цветок — точнее, соцветие. Он состоит из центрального стебля, называемого осью первого порядка, на которой находятся оси второго порядка с цветками, появляющимися попеременно с обеих сторон, каждый со своей собственной цветоножкой. Чем ближе к вершине располагается цветоножка, тем она короче. Ось первого порядка продолжает расти, и самые молодые цветы находятся наверху. Это расположение называется кистью, а соцветие такого типа — рацемозным.

Есть несколько вариаций на эту тему, и со временем, смею сказать, мы познакомимся с каждой из них. Например, у цветов могут отсутствовать цветоножки, поэтому они сидят близко к стеблю, каждый с прицветником под ним. В этом случае соцветие называют колосом, а каждый из его отдельных цветков — колоском. Чаще всего это относится к рисовым (зерновым) злакам. Другие, например пальчатник, имеют несколько осей, растущих от центральной точки, как пальцы руки, а у третьих есть колючие головки, которые возникают из разных мест на главном стебле растения.

Если соцветие свисает вниз, то оно называется сережкой. Лещина, граб, бук, ольха, каштан и ива — немногие из растений, имеющих сережки. Их цветки, как правило, все одного пола, крошечные, с незаметными лепестками или вовсе без них. Вы найдете их в основном на деревьях или кустарниках. Сережки орешника — мужские (тычиночные), и их появление традиционно считалось знаком того, что наступила весна. Однако если вы внимательно приглядитесь, то найдете маленькие ярко-красные женские цветки, ожидающие появления пыльцы от гораздо более многочисленных тычиночных сережек. Количество сережек и лесных орехов, которые женские цветки создают с помощью пыльцы, сильно варьирует из года в год, поэтому дикий орешник не является надежным источником пищи. Тем не менее орехи были важной частью рациона людей в течение многих тысяч лет.

Кроме того, каждая боковая ось кисти может ветвиться. Они продолжают расти в течение всего сезона цветения, производя все больше и больше боковых побегов, каждый со своим собственным цветком. Эта композиция представляет собой метелку. Рис и виноград — яркие примеры таких растений.

Если главный стебель растения заканчивается цветком, как в простом цимозном соцветии, так и в сложном, например у дремы двудомной, то главный стебель имеет много боковых осей, и каждая из них заканчивается цветком. Образование цветка на кончике стебля означает, что стебель не может продолжать расти, и именно то, продолжает ли стебель расти или завершается верхушечным цветком, отличает кистевидные соцветия от цимозных.

Все эти вариации существуют потому, что они на протяжении многих поколений успешно помогали растению переносить свою пыльцу с мужского полового органа на женский. Если провести аналогию с людьми, это называется продуктивным сексом.

Цветущие летние луга

Проходит время, деревья распускают свои листья, и леса становятся тихими, тенистыми местами, где только пятна солнечного света достигают поверхности земли, и то далеко не везде. Это — лето, традиционное время для совершенно другого квартала красных фонарей. Летом наступает черед лугов вспыхивать яркими красками в приступах сексуального буйства цветов всех оттенков, конкурирующих за крылатых клиентов.

По крайней мере, так было раньше. В начале Второй мировой войны Великобритания импортировала значительную часть продовольствия и находилась в критической зависимости от этого импорта. Сельское хозяйство было практически разорено, земля продавалась по ценам ниже низкого, денег на инвестиции было мало, и, следовательно, производительность труда была крайне невысокой. Следует также учесть, что нападения на перевозившие продовольствие суда еще больше ограничили импорт. Чтобы избежать нехватки еды — а возможно, и голодной смерти населения, — необходимо было задействовать все клочки земли до последнего, на которых можно вырастить хоть что-то съедобное. Большие площади не возделываемой ранее земли были распаханы, и на городских улицах появились «свинарники», в которые жителей законом обязали сдавать соответствующие пищевые отходы, которые, согласно инструкции, «любят свиньи». Решительные времена требуют решительных мер, и хотя и проводилась некоторая вспашка лугов, они сильно не пострадали. Трава была необходима, чтобы прокормить домашний скот, который все еще включал много рабочих лошадей. Так что в низинах пока оставались служившие пастбищами луга, которые не вспахивались, — там паслись животные и заготавливали сено крестьяне. И наряду с широким разнообразием трав, на этих лугах росли бесчисленные «цветы»: маленькие растения, которые в течение всего лета поднимали свои стебли над травами и демонстрировали соцветия. Эти летние блудницы вели активную торговлю собой.

Действительно ли дети играли на этих цветочных лугах или это наша память играет с нами злые шутки? Может быть, мы просто проецируем себя в образы, собранные из фильмов и старых фотографий? Правда ли, что в сельской местности еще есть такие уголки? И действительно ли летние школьные каникулы были наполнены долгими, теплыми солнечными днями, необходимыми для «правильного» и полезного времяпрепровождения? Или мы на самом деле проводили гораздо больше времени, наблюдая за стекающими по стеклу каплями дождя и пытаясь придумать себе занятие?

Все изменилось после войны. Это было время, когда по всей Европе свирепствовал голод и существовал серьезный риск пандемий, которым ослабленное население с трудом смогло бы противостоять, а медицинские услуги были слишком недоступны. Эпидемиологи упоминают грипп, который последовал за Первой мировой войной и унес больше жертв, чем боевые действия. Так что продовольствие приходилось направлять самым нуждающимся, и в Британии некоторые моменты распределения стали еще более жесткими. Теперь пастбища должны были стать более продуктивными, а для этого их нужно было вспахать, установить дренаж, удобрить и засеять их ограниченным количеством быстрорастущих, питательных видов трав. Трава стала выращиваемой культурой. Старые постоянные пастбища в низинах исчезли, а вместе с ними и большая часть луговых трав, низведенных до состояния сорняков, потому что они загрязняли сено и портили новомодный силос. Последующая аграрная политика ускорила этот процесс. К 1984 году площадь неосвоенных равнин, постоянных пастбищ и лугов в Англии и Уэльсе составляла всего девять процентов от площади, занимаемой ими в 1932 году. Квартал красных фонарей был близок к исчезновению.

Сегодня мы оплакиваем потерю всех этих диких трав. Конечно, они не исчезли совсем, но если вы хотите их увидеть, то должны знать, где искать. На цветочных лугах, скорее всего, есть охранные зоны, и топтать траву запрещено. Смотрите, но не трогайте — и главное, не наступайте на растения.

В наши дни заботы о сохранении природы мы могли бы испытывать шок от того, как небрежно взрослые в те времена позволяли своим отпрыскам неограниченный доступ ко всему этому непринужденному сексуальному буйству лугов. Так оно и было — ни больше ни меньше. Сплошной секс от одного конца луга до другого.

Это тоже яркий и красочный секс. На большей территории страны луговая камнеломка одной из первых раскрывает свои четыре больших белых лепестка с зеленоватыми линиями. Она появляется в апреле. Сразу следом за ней, в мае, начинает цвести погремок малый. Его цветки образуют кистевидные соцветия на стеблях высотой до пятидесяти сантиметров и при первом взгляде кажутся безвредными. Однако это растение коварно: под землей его корни крадут питательные вещества у соседей. Такая паразитическая несправедливость менее предосудительна, чем может показаться, потому что она сдерживает рост некоторых агрессивных растений, позволяя более мелким и слабым процветать и тем самым поддерживая биоразнообразие — число видов на лугу. Семена погремка содержатся в своеобразной коробочке свободно, поэтому они гремят, когда дует ветер, — отсюда и название растения.

Погремок малый, или желтый (Rhinanthus minor), названный по оттенку его цветков и гремящих внутри коробочек семян, паразитирует на других растениях. Своим присутствием на лугу он поддерживает биоразнообразие, подавляя более агрессивные травы

Как и большинство луговых трав, погремок малый научился извлекать пользу из традиционного способа заготовки сена. Траву косили, потом ворошилка подбрасывала и поворачивала ее, чтобы проветрить, оставляя сохнуть в длинных валках.

Позже рабочие граблями переворачивали траву для ее равномерного высыхания. Сенокос очень эффективно разбрасывал семена трав, скрывая их от голодных птиц и обеспечивая таким образом возникновение следующего поколения.

Чина луговая появляется примерно в то же время, что и малый погремок. Ее желтые цветки напоминают цветки гороха и фасоли, что неудивительно, потому что она относится к семейству Бобовых, и иногда ее называют луговым горохом. Ее черные семена формируются в бобах, вытянутый стебель растения позволяет ему взбираться по другим травам, а его цветы привлекают пчел и ос.

Ладанник, или каменный розан, — еще одно растение, являющее миру свои желтые цветы в мае. Цветки имеют пять лепестков, пять чашелистиков и ярко-оранжевые тычинки, и хотя каждый отдельный цветок существует очень недолго, растение производит их друг за другом до сентября. Они привлекают бабочек и мотыльков и действительно немного похожи на розы.

Июнь — это самое что ни на есть лето, даже если погода все еще играет в весну, и классическим летним цветком является нивяник обыкновенный со стеблем почти метровой высоты. Его капитул, или корзинка, — около пяти сантиметров в диаметре, с примерно двадцатью белыми язычковыми цветочками, окружающими желтые трубчатые цветки. Люди культивируют это растение, но в некоторых уголках мира оно считается сорняком. Американцы, страдающие от его нашествия на газоны, жалуются, что каждый цветок производит до двухсот семян, а каждое растение может произвести до сорока цветоносных стеблей. Получается восемь тысяч семян с одного растения! Это может стать серьезной неприятностью — иногда мне кажется удивительным тот факт, что американцы не живут в мире нивяника. Кстати, его нераспустившиеся бутоны, похожие на каперсы, съедобны.

Водосбор, или аквилегия, иногда называемый орликом, — это еще одна группа летних растений, шестьдесят или семьдесят видов которых достаточно широко распространены. Расположение их лепестков отдаленно напоминает орлиные когти, а латинское название орла — «aquila» объясняет наименование растения. Характерные отростки водосбора — с различной длиной — хранят нектар, для получения которого насекомые или птицы должны иметь язык, клюв или другой орган нужной длины. Когда голова насекомого или птицы погружается в отросток для получения нектара, части ее тела вступают в контакт с расположенными выше пыльниками, и таким образом пыльца переносится на другие растения для перекрестного опыления.

Луговой клевер цветет с мая по октябрь. Клевер — это бобовое растение, чьи корни имеют клубеньки, служащие домом для колоний бактерий, преобразующих газообразный азот в растворимый аммиак. Корни растения могут поглощать аммиак, а в обмен растение снабжает бактерии частью питательных веществ, которые оно синтезирует. Когда клевер отмирает, он оставляет почву, обогащенную азотом, поэтому фермеры выращивают его как своего рода живое удобрение, зеленый «навоз». Некоторые исследования показали, что опыление медоносными пчелами может значительно увеличить урожайность сельскохозяйственных культур. Любой, кто задумывается об этом, должен знать, что красный клевер в основном опыляется медоносными пчелами с длинным хоботком, потому что короткохоботковые виды не могут достичь нектара, хотя они иногда обманывают растения и «грабят» их, прокусывая лепестки. Красный клевер очень питателен. Крупный рогатый скот и овцы любят его, но фермеры заботятся о том, чтобы они не слишком им увлекались, ведь это чревато вздутием живота. Древесные мыши также едят его (но, вероятно, не страдают от этого газами), а шмели питаются его нектаром. Это всесторонне полезное растение, широко использующееся в медицине.

Мак-самосейка, также называемый полевым маком, может окрашивать луг в ярко-красный цвет бóльшую часть лета и немного осени. В то время как большинство других луговых растений исчезло с возделанных лугов и пастбищ, маки выжили, возвращаясь из года в год, чтобы насмехаться над фермерами. На верхушках мохнатых стеблей высотой до семидесяти сантиметров находятся четырехлепестковые цветки с черным центром — сами по себе они не представляют ничего особенного. Примечательны семена этого растения, которые могут оставаться спящими в почве до сорока лет, прорастая всякий раз, когда целостность почвенного покрова нарушается. Именно из-за этого появились маки на полях сражений во Фландрии, увековеченные канадским подполковником Джоном Маккреем в одном из самых известных стихотворений Первой мировой войны «В полях Фландрии»:

Вновь маки алые в полях цветут

Во Фландрии. Мы воевали тут[1].

Фермеры терпеть не могут маки на своих пахотных полях, поскольку они позорят их перед соседями. Но никто не может одержать над этим растением окончательную победу. Мак появляется всякий раз при обработке почвы, он способен цвести и сеять семена до самого сбора урожая. Это одно из растений, созданных побеждать.

Мак-самосейка (Papaver rhoeas) может окрасить целые луга своими ярко-красными цветами, как это было во Фландрии, на полях сражений Первой мировой войны

Дрема двудомная значительно нежнее. Ее пятилепестковые цветки размером около двух сантиметров держатся на гладком стебле высотой до девяноста сантиметров. Лепестки зазубрены по внешнему краю — иногда так сильно, что кажется, будто их десять. Шмели и бабочки ищут нектар, а личинки моли поедают листья. Близкородственная ей белая дрема часто растет бок о бок с двудомной, и эти два вида иногда скрещиваются, производя на свет розовые цветы. Дрема двудомная имеет и мужские, и женские растения, и иногда вы можете увидеть женский (пестичный) цветок, покрытый чем-то вроде пены: таким образом он ловит пыльцу. Это дает растению его общее латинское название, Silene, отсылающее к древнегреческому Силену (лат. Silenus). Силен был богом винного пресса и при работе с ним покрывался пеной от виноградного сока. Также он — наверное, это было неизбежно — считался богом пьянства и наставником (а по некоторым версиям, приемным отцом) Диониса, древнегреческого бога вина. Однажды Силен и Дионис, два компаньона, потеряли друг друга во Фригии, но царь этой страны Мидас нашел Диониса и предложил ему свое гостеприимство. В награду за это Дионис одарил царя способностью обращать в золото все, к чему тот прикоснется. Когда вам кажется, будто что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, это, вероятно, так и есть: дар не казался таким замечательным после того, как еда на столе и дочь царя превратились в золото. Но я не думаю, что Дионис или Силен были этим сильно обеспокоены.

Борется за внимание опылителей и темно-синий василек, который очень любят пчелы. Он относится к семейству Астровых, его соцветие — корзинка с двумя кольцами язычковых цветков, которые во внешнем кольце гораздо длиннее. Раньше он был сорняком на зерновых полях, но в отличие от мака не выдержал интенсификации сельского хозяйства. Плуг и гербициды почти сделали свое дело, и василек теперь можно встретить довольно редко. Он что только не символизирует: в каких-то частях Северной Европы — хлеб, сделанный из кукурузы, среди которой он вырос, или социальный и политический либерализм. Во Франции этот цветок продают в День памяти, здесь он символизирует синий цвет мундиров французских солдат. Это также символ Пруссии. Если вы его найдете, то вполне можете съесть. А вот выкапывать василек не стоит. Чтобы компенсировать естественную убыль растения, многие садоводы выращивают васильки на своих участках.

Большинство луговых цветов имеют более одного названия. Еще один представитель семейства Бобовых известен людям как эутаксия. В Европе его называют и «трилистником — птичьей лапкой», и даже «бабушкиными ногтями». У него есть гроздья крошечных желтых цветов и бобы с семенами, которые и правда выглядят как птичьи лапки. Низкорослое растение, эутаксия добавляет ярких пятен цвета на лугу и присоединяется к борющимся за право быть опыленными в течение всего лета.

Что-то эта традиционная схема любви «растение с растением» немного меня утомила. Знаете ли вы, что агримония, или репешок, может по праву называться другом человека благодаря своим терапевтическим качествам? «Агримония» происходит от греческого «argemone» — названия, применяемого к любому исцеляющему глаза растению. В Европе его также называют «церковными куполами» из-за его высоких цветоносов (в разгар лета некоторые достигают высоты одного метра). Если ни то ни другое название не кажется вам близким, можете называть его репейничком или просто колючкой, потому что после опыления его семена содержатся в маленьких плодиках-орешках, покрытых крючками, которые цепляются за все, что их коснется.

Настоящий аромат лета начинает наполнять воздух в июне и чувствуется до сентября, когда таволга, королева луга, достигает своей полной высоты — более одного метра — и раскрывает свои кремово-белые соцветия. Это одно из растений, которые друиды считали священными. Его листва и цветы сладко пахнут, и когда-то его раскладывали в помещениях, чтобы улучшить воздух в комнатах и в церквях на летних праздниках и свадьбах. В издании Herball, or General Historie of Plantes («Гербарий, или Общая история растений»), опубликованном в 1597 году, знаток трав Джон Джерард писал:

«Листья и цветы таволги превосходят все другие травы, которые украшают дома и комнаты, холлы и залы в летнее время, потому что их запах наполняет сердце радостью и услаждает чувства».

Конечно, таволге наплевать на эмоции наших сердец. Цель сладкого аромата — привлечь насекомых, ищущих пыльцу. Цветы производят не нектар, а множество пыльцы, служащей пищей для мух, трипсов и шмелей, которые в качестве платы за обед переносят пыльцу к женским цветам. Может быть, аромат таволги будет прекрасно оттенять запахи, витающие вокруг шашлыка? Возможно, стоит попробовать.

Таволга съедобна и до сих пор используется для ароматизации напитков, особенно эля и медовухи. Она подарит нежный миндальный привкус джемам и варенью. У растения много вариантов лекарственного применения; кроме того, таволга является красителем, способным придать желтый, красный или даже черный цвет — в зависимости от используемого протравителя.

Наперстянка (Digitalis purpurea), вырастающая до двух метров в высоту, пожалуй, самый широко известный цветок летних лугов и обочин дорог

Наперстянки цветут примерно в то же время, что и таволга. Это самые узнаваемые из луговых цветов, по большей части из-за размера и огромного количества. Вырастая до двух метров в высоту, с простыми кистями фиолетовых, розовых или белых трубчатых цветов, они просто не могут остаться незамеченными или принятыми за что-то другое. Они смотрят нам прямо в лицо. Наперстянки выделяют муравьиный репеллент, лолиодид, одно время применявшийся в Дине[2] в качестве инсектицида и дезинфицирующего средства, но шмели любят их за нектар, одни гусеницы считают вкусными оранжевые цветки наперстянки, другие же предпочитают листья. Только не пытайтесь попробовать их на вкус. Все части растения очень ядовиты, и науке известны случаи смертельных исходов. Это бывало редко, но тем не менее употребление в пищу даже небольшого количества наперстянки заставит вас чувствовать себя отвратительно.

Казалось бы, стрижка газонов может уничтожить цветущие травы, но на самом деле она необходима, потому что убирает высокие растения, затеняющие и подавляющие их. Фермеры, стремящиеся максимально использовать полевые цветы, косят луг частями в период с июня до конца августа и используют его для выпаса в остальное время.

Цветущая пустыня

Именно орбита Солнца в сочетании с наклоном его оси вращения на 23,5 градуса делает наши времена года такими, какими мы привыкли их видеть. Метеорологи делят год на четыре сезона, но их расчеты основаны на годовом температурном цикле, а не на астрономии. Это означает, что метеорологические сезоны опережают астрономические примерно на три недели. Даты немного меняются из года в год, но, к примеру, в 2015 году метеорологическая весна проходила с 1 марта по 31 мая.

Дело в том, что в умеренных зонах средней широты, если оставить в покое лесное буйство, весенняя ботаническая оргия может быть довольно неторопливым событием. Растениям нет нужды спешить, у них есть время погрязнуть в разврате. Им повезло, а нам остается только завидовать и отводить глаза. Они знают — и я использую этот термин намеренно, потому что не стоит полагать, будто растения не осознают происходящего вокруг них только потому, что мы этого не замечаем, уткнувшись в свои смартфоны, — что со временем продолжительность светового дня будет увеличиваться и дождь будет регулярно увлажнять землю, так что она не пересохнет. Лесные травы также знают, что деревья готовятся покрыться листвой, и когда это произойдет, им придется смириться с проживанием в тени. Тем не менее у них достаточно времени на то, чтобы вдоволь пошалить.

В Британии эти лесные растения живут в умеренном морском климате средних широт. Я прошу прощения за использование технического термина, но я делаю это для того, чтобы сравнить это с другим, совсем другим типом климата: пустынным. Пустыня — это, очевидно, сухое место. Оно такое из-за того, что объем выпадающих в год осадков меньше, чем объем воды, которая испарилась бы из открытого водоема (если бы он там был) в течение того же периода. Это означает не то, что в пустыне дождь никогда не идет, а то, что вода из увлажняющего эту землю дождя быстро исчезает, испаряясь. Что значит сухой климат? Например, в Икике, Чили, четыре года дождя не было вообще, а на пятый год, в июле, выпало 15 миллиметров осадков. В течение 21 года в среднем там выпадало 1,5 миллиметра осадков в год. Это ничтожно мало. Даже большинство пустынь могут похвастаться более внушительными показателями. По сравнению с Икике Таманрассет на юге Алжира просто болото — там выпадает в среднем 50 миллиметров осадков в год. Для сравнения: Центральному парку в Нью-Йорке перепадает в среднем около 1130 миллиметров в год.

Осадки в пустыне не распределяются равномерно по всему году. Как правило, там есть сезон дождей — это время ливней. Я не думаю, будто вы столь безрассудны, но все же должен предупредить вас: если соберетесь пересекать пустыню в сезон дождей, ни в коем случае не разбивайте лагерь в русле высохшей реки.

Пустыня — это не самое комфортное место, но все проще, если вы растение, приспособленное именно к таким условиям. Во-первых, здесь нет большой конкуренции за питательные вещества, а во-вторых, нет недостатка в солнечном свете. Из проблем — нерегулярные и немногочисленные осадки, но есть способы справиться с этими неудобствами. Вы можете, например, обойтись без листьев, позволить вашим стеблям набухать и хранить воду и/или передать им ответственность за фотосинтез. Используйте острые шипы, чтобы отогнать желающих пообедать вами животных, сделайте ядовитой воду, которую вы храните, в качестве дополнительной меры предосторожности — и вот вы уже ведете себя как кактус (если вы американец) или молочай (если вы африканец). Можно также сбросить листья в начале сезона засухи, использовать молодые ветви для фотосинтеза — и избавиться от них, если условия станут слишком суровыми, а еще быть готовым снова вырастить листья и цветы, как только вернется дождь.

Кроме того, вы могли бы попробовать в принципе избегать сухой погоды. Как? Да просто проводите почти все свое время в качестве семени, ожидая удачного момента в земле. Вам нужно будет воспользоваться шансом и поймать момент. У вас просто нет времени на прелюдии и неторопливый флирт. Время пришло: кричите так громко, как только можете, призывайте всех насекомых для опыления — нужно успеть покончить с этим, пока всё вокруг не превратилось в пыль.

Пустыни кажутся бесплодными, но если вы возьмете оттуда образец сухой почвы и тщательно его изучите, то обнаружите сотни или даже тысячи семян. Они ждут влаги, и готовы ждать долго. В почве калифорнийских пустынь, например, семена вечерней примулы могут ждать более пятидесяти лет. Если бы растениям давали медали за терпение, вечерняя примула была бы ими увешана. И конечно, награды принято обмывать — когда это происходит и в пустыне идет дождь, она внезапно покрывается ковром из желтых цветов.

Цветущая после дождя пустыня Атакама, Чили. С интервалом в четыре-пять лет сотни квадратных километров песка и голых скал превращаются в цветочное поле чудес, которое меняет цвет со сменой одних цветов на другие

Как быстро семена могут реагировать на воду? В Южной Африке пунарнава, или красный паук, также называемый бурхавией раскидистой, может успеть прорасти, зацвести и уронить в землю новые семена всего за десять дней. Через неделю-другую все кончится, и от цветения не останется и следа — если только вы не станете просеивать почву, чтобы увидеть свежую порцию семян.

Подушкообразные растения Сахары имеют куполообразную форму и выглядят как зеленая цветная капуста. Они не слишком хороши собой, но у них есть козырь в рукаве. Когда их семена чувствуют влагу, они за десять минут прорастают, затем дают корень и побег, открывают свои семенные листья (семядоли) и начинают фотосинтез — и все это занимает всего десять часов!

«Семена подушкообразных растений прорастают за десять минут».

Есть еще и вьюнок. Каждый садовник знает, что если его корни закрепятся, то побеги начнут оплетать любое растение в округе. После этого он насмешливо раскрывает свои трубообразные цветки. Он узурпирует культурные клумбы — а представьте, что вьюнок позволяет себе в Сахаре! Он бесчинствует, завершая весь свой жизненный цикл за шесть недель или даже меньше.

Ресничное растение (Blepharis ciliaris), еще один житель Сахары, хранит свои семена в капсулах, при этом растение находится в сухом отмершем состоянии. Каждая из капсул содержит два семени, причем семена и семенная оболочка покрыты волосками, прикрепленными к капсуле так, что при попадании воды сила, с которой они начинают давить на створки, взрывает капсулу, выбрасывая семена на несколько метров во время дождя и на расстояние более ста метров, если растение находится в русле реки. Как только семена попадают на землю, их волоски начинают поглощать влагу и набухать, пока семена не окажутся в тесном контакте с почвой, позволяя корню проникнуть в нее. Корень может вырасти почти на пять сантиметров в течение первых 24 часов. Но это еще не всё! У некоторых видов Blepharis (а их около сотни) падающие в воду семена в течение нескольких минут покрываются слоем слизи, которая не дает им прорасти под водой и защищает о повреждений, пока поток воды тащит их по каменистому руслу. Другие виды Blepharis прорастают прямо в русле реки, которое в конце концов быстро высыхает. Даже тогда растения остаются осторожными, и попадание влаги приводит к тому, что только около трети капсул выбрасывают свои семена во внешний мир. Остальные высыхают, и, когда дождь прекращается, баланс внутри капсулы восстанавливается. Таким образом, растение выпускает свои семена по нескольку раз, с каждым приходом дождя.

У ресничного растения (Blepharis ciliaris, также известного как Acanthodium delilli и Acanthus delilli) острые колючки и ярко-синие цветы. Оно распространено в Сахаре, Аравии и на Ближнем Востоке

Есть и такие растения, которые производят семена различных типов. Например, один из сорняков, сведа рожконосная (Suaeda corniculata), растущий на солончаковых почвах в пустынях Азии, производит крупные коричневые и мелкие черные семена, тем самым удваивая свои шансы на размножение. Коричневые семена не дремлют в почве и быстро прорастают при благоприятных условиях, продолжая процесс воспроизводства. Черные же остаются дремлющими в почве и не подают признаков жизни до тех пор, пока земля остается сухой и соленой. Когда дожди принесут живительную влагу и смоют часть соли, семена проснутся.

«Сведа производит два типа семян, давая себе дополнительный шанс».

Неурада лежачая (Neurada procumbens) также нашла множество возможностей для продолжения рода и открыла гениальный способ распространения семян. Растение произрастает в пустынях от Северной Африки до Пакистана и Индии. Его плоды похожи на пуговицы, которые лежат в песке, и имеют форму диска, гладкого на нижней стороне, но покрытого небольшими шипами сверху. Когда животное наступает на одно из них или по нему проезжает транспортное средство, плод прилипает к ноге (лапе) или шине и уносится прочь от родительского растения, пока через некоторое время не отвалится от переносчика. Каждый плод содержит несколько семян. Когда внутри плода появляется влага, он раскрывается, и одно семя прорастает, быстро выбрасывая корень вниз, во влажный песок. Если влага образовалась в результате всего лишь кратковременного дождя, то почва высохнет прежде, чем семя успеет вырастить побег и семенные листья и начать фотосинтез, — в этом случае корень засохнет и умрет. Но это не столь важно, потому что следующий же дождь вызовет прорастание другого семени, и процесс повторится. Он будет повторяться до тех пор, пока либо у плода не закончатся семена, либо одно из семян не превратится в новое растение.

Гимнарена мелкоцветковая (Gymnarrhena micrantha) принадлежит к семейству Астровых и также имеет страховой полис, обеспечивающий выживание следующего поколения. Производя различные виды цветов, она увеличивает свои шансы на размножение. Это небольшое растение достигает не более трех сантиметров в высоту и распространено в Сахаре и пустынях Ближнего Востока. Оно производит два типа соцветий. Соцветие первого типа развивается под землей: его язычковые цветки образуют небольшую трубку, которая выступает чуть выше поверхности почвы. Каждое из этих соцветий производит один или два плода, которые остаются прикрепленными к материнскому растению, погибающему в момент прорастания семени. Семена под землей защищены от поедающих их насекомых (особенно муравьев) и сладко спят, пока не пройдет дождь. Соцветия другого типа раскрываются над землей, на кончиках побегов длиной около трех сантиметров. Они производят плоды с длинными волосками, похожие на семена одуванчика, которые остаются прикрепленными к материнскому растению, скрытому внутри жестких почек, чтобы муравьи не могли до них добраться. Следующей зимой первый же дождь напитает и смягчит прицветники, и все плоды откроются. Именно тогда муравьи нападут, но прежде чем они успеют всласть помародерствовать, ветер унесет большую часть семян.

Рассеивание семян снижает конкуренцию между новыми сеянцами, а также между сеянцами и их родителями. Это крайне разумно. В конце концов, рано или поздно родителям приходится вышвыривать детишек из гнезда, иначе у них никогда не будет покоя, да и банковский счет зачахнет. Если вы растение и укоренены на одном месте, то пинок под зад деткам должен произойти, пока они еще семена. Это звучит жестоко, но вы знаете, что это для их же блага. В любом случае, альтернативы пока не придумали.

Существует несколько способов сделать это. Вы можете производить семена, как цепляющаяся за прохожих неурада, или же снабдить их длинными волосками, которые называются «паппусы», и ждать, пока они улетят по ветру пустыни неизвестно куда. Вы можете быть активными и разбрасывать их самостоятельно. Если вы примете такую стратегию, есть вероятность, что вас назовут перекати-поле и пригласят сниматься в голливудских вестернах.

Для начала вам придется умереть, что немного неприятно, а затем вы отделите свои корни и свернете стебли и листья в клубок с семенами внутри. Ветер будет дуть то туда, то сюда, нести вас по улицам городов-призраков под печальную музыку, а вы станете — незаметно для режиссера и аккуратно — разбрасывать семена по пути следования.

Существует также североафриканский и ближневосточный эквивалент, называемый иерихонской розой, несмотря на то что он является представителем семейства Капустных и вообще не имеет ничего общего с розой, но если на то пошло, все же связан с Иерихоном. Он действует точно так же, как перекати-поле, сворачиваясь и разбрасывая семена, когда катится, но с одним отличием: свернувшееся растение разворачивается, когда становится влажным. По этой причине люди покупают высушенное растение как интерьерное украшение, которое служит еще и своего рода гигрометром, реагирующим на изменения влажности воздуха.

Высохшая иерихонская роза (Anastatica hierochuntica) катится по земле, разбрасывая свои семена, но как только растение становится влажным, оно разворачивается и возвращается к жизни. По этой причине оно стало известно как растение, способное воскресать

Есть и еще одно подобное растение, о котором упоминается даже в Ветхом Завете:

И вышел один из них в поле собирать овощи, и нашел дикое вьющееся растение, и набрал с него диких плодов полную одежду свою; и пришел и накрошил их в котел с похлебкою, так как они не знали их.

И налили им есть. Но как скоро они стали есть похлебку, то подняли крик и говорили: смерть в котле, человек Божий! И не могли есть.

(4 Цар. 4:39–40)

Люди собрали то, что известно как колоцинт или колоквинт (содомская виноградная лоза). У близкого родственника арбуза колоцинта плоды размером с апельсин очень горьки, но семена съедобны и крайне питательны, а высушенная мякоть может использоваться как слабительное, но ужасная горечь отпугивает большинство людей. Никому не нужный и брошенный на произвол судьбы колоцинт катится по ветру, пока не встретит препятствие в виде камней или песчаной возвышенности, где и останется покорно ждать следующего дождя.

Теперь, когда путешествие в отдаленные места планеты не составляет труда, многие из нас смогут побывать в настоящей пустыне. Мы ожидаем увидеть там бесплодный ландшафт голых скал и пыли или высокие песчаные дюны, и по большей части наши ожидания оправдываются. Но время от времени — на несколько недель, месяц или два, где-то раз в десять лет — дожди полностью преображают пейзаж. Мы можем лицезреть буйство красок, цвета меняются каждую неделю или две, когда одни растения завершают свой жизненный цикл, а другие занимают их место.

Цветы надевают самые яркие и кричащие костюмы, чтобы привлечь насекомых, которые также появляются в ответ на влажность и летают среди растений, каждое в поисках своих фаворитов. А появление насекомых, в свою очередь, приводит к появлению тех, кто на них охотится: пауков, скорпионов, мелких грызунов и рептилий, — последние охотятся на всех вышеупомянутых. На это время пустыня оживает до неузнаваемости, но все быстро заканчивается. Растения исчезают, их семена надежно хранятся под землей, а животные находят убежище от жаркого солнца, появляясь только в сумерках и ночью. Днем пейзаж снова кажется безжизненным. Но это внезапное цветение дает миру понять: пустыня не всегда похожа на картинки из учебника по географии. Вы можете никогда не увидеть этого воочию, просто поверьте: «пустыня» не означает «отсутствие жизни».

Глазами насекомых

«На это можно смотреть до боли в глазах», — восхищаются садоводы, восторженно глядя на цветочные клумбы все лето и рассматривая их фотографии долгими зимними вечерами.

Это два способа полюбоваться на цветы, но есть и другие. Насекомые рассматривают клумбу не как красивую картинку, а как карту, размеченную маршрутами, которые ведут их к предлагающим пищу местам назначения. Вся карта изображена в оттенках, совершенно отличных от тех, которые видим мы с вами, и включает в себя некоторые из тех, что мы не видим вообще.

Различные поверхности отражают падающий на них свет, но большинство из них отражают только часть лучей, поглощая остальные. Солнечный свет бесцветен, потому что содержит излучение с диапазоном волн разной длины, которые складываются в белый цвет. Таким образом, отражающая полный диапазон волн поверхность будет белой. При прохождении белого света через призму волны различной длины разделяются на фиолетовый, синий, голубой, зеленый, желтый, оранжевый и красный — цвета радуги. Когда белый свет попадает на поверхность и некоторые из волн поглощаются, цвета, связанные с длинами этих волн, исчезают. Роберт Бёрнс писал: «Любовь, как роза, роза красная, цветет в моем саду»[3]. Но на самом деле он хотел написать: «Любовь, как роза, роза, которая поглощает все диапазоны волн от фиолетового до оранжевого, оставляя отраженным только красный, цветет в моем саду». Но он боялся остаться непонятым, потому сильно все упростил. Да, нелегкая штука поэзия…

Отраженный свет, который является частью белого и который не был поглощен, попадает в наши глаза и фокусируется на сетчатке. В этот момент вы понимаете, что свет немного странный. Он путешествует по Вселенной в виде волн излучения, но он также состоит из фотонов — дискретных частиц. Длина волны, которую можно измерить приборами, соответствует энергии, которой обладают фотоны. Когда фотоны попадают на светочувствительные клетки сетчатки, их энергия генерирует импульсы, которые направляются в ту часть мозга, где некоторые из них, посылаемые палочковыми клетками, интерпретируются как монохромные свет и тень, в то время как сигналы от колбочек соответствуют энергиям или длинам волн красного, зеленого и синего цветов. Мозг объединяет их в то, что мы воспринимаем как цвет. Цвет, таким образом, является чем-то вроде абстрактного понятия. В значительной степени он формируется человеческим мозгом. Возникает вопрос: а красная роза вообще красная?

Фотокамеры имитируют наше зрение. Конечно, так и задумывалось, потому что в противном случае их никто бы не покупал. Отраженный свет проходит через линзы и фокусируется на светочувствительных поверхностях, где различные энергии фотонов интерпретируются так, как воспринимали бы их наши глаза.

Теперь встает другая проблема. Если мы все согласны с тем, что роза Бёрнса была красной, можем ли мы быть уверены, что цвет, который я называю красным, тот же самый, какой и вы имеете в виду под ним? Нет, не можем, потому что все мы разные. Если быть более точным, чувствительные к цвету колбочки в сетчатке имеют немного пространства для маневра.

Мои красные колбочки могут запускать свои импульсы на несколько ином уровне, чем ваши. Если различия становятся ощутимыми, мы должны делать выводы. Если большинство людей говорит, что объект красный, а я говорю, что он оранжевый или зеленый, потому что мои колбочки воспринимают его таковым, тогда мы расходимся во мнениях, все поворачиваются ко мне и говорят, что я дальтоник. Люди, которые проектируют фотокамеры и телевизоры, учитывают это.

Сады, пустыни, леса и ледяные поля — все они купаются в солнечном свете — излучении, которое поглощается поверхностями и отражается от них. Потому было бы странно, если бы живые организмы не находили способов его применения. Растения чувствительны к свету, особенно красному, а также к изменению его продолжительности и интенсивности, но у них нет глаз. С другой стороны, почти все животные имеют глаза, но органы зрения у разных видов кардинально отличаются. В самой простой модификации они лишь различают свет и тень, а также направление источника света. А пример «навороченной» оптики — орлица, кружащая высоко над горным склоном, несомая восходящим потоком воздуха и наблюдающая за землей, чтобы заметить пасущегося кролика, который забрел слишком далеко от своей норы, или маленького грызуна, скрытого бурной растительностью. Эволюция глаз была неизбежна, ведь хищник должен быть способен видеть свою жертву достаточно ясно, чтобы преследовать ее, а жертва — замечать приближение охотника. Все глаза одинаково воспринимают свет, но по мере эволюции животных возникало множество различных приспособлений. Глаза есть более чем у девяноста процентов животных, за исключением живущих в постоянной и абсолютной темноте, но не все глаза устроены одинаково.

Поэтому вполне вероятно, что посетители, наслаждающиеся цветами и растительными композициями на клумбах, видят всё немного по-разному. Абсолютно очевидно, что насекомые, летающие среди цветов, имеют совершенно другой взгляд на мир.

Глаза насекомого имеют огромные размеры относительно его головы

Как показано на рисунке, глаза насекомого очень велики по отношению к размеру головы, если сравнивать с соотношением размеров глаз и головы человека. Они имеют более выпуклую форму, что обеспечивает широкое поле зрения. Их строение существенно отличается от строения наших глаз. Наши глаза просты, в то время как глаза насекомых — а вместе с ними пауков, скорпионов, креветок, крабов и всех прочих членистоногих — крайне сложны. Все «простое» означает, что наши глаза, глаза млекопитающих, состоят из одного органа, в то время как органы зрения членистоногих состоят из нескольких отдельных частей.

Отдельные части глаз насекомых называются омматидиями, и их количество зависит от вида животного. У чешуйницы обыкновенной всего несколько штук, а у стрекозы — около тридцати тысяч омматидий. Чешуйницы живут в темных местах, а стрекозы хватают свою добычу на лету, поэтому им нужно острое зрение.

На конце каждого омматидия находится прозрачная роговица, а под ней кристаллический конус. Поступающий свет фокусируется на рабдоме (зрительной палочке) — стержне, состоящем из светочувствительных клеток и окруженном ими. Все они связаны со зрительными нервами у основания. У насекомых, которые активны днем, пигментные клетки окружают омматидий, изолируя его от соседних. Ночным насекомым не хватает пигментных клеток, поэтому их омматидии могут получать свет от расположенных рядом.

Каждый омматидий, подобно пикселу, вносит одну точку в общее изображение. Мозг насекомого объединяет эти «пикселы», чтобы создать непрерывную картинку, точно так же как наши глаза сливают пикселы в цифровом изображении, но здесь другое воздействие. Омматидий активен только тогда, когда свет падает прямо на него, и он не может двигаться сам по себе, поэтому если источник света проходит через глаз, омматидии реагируют на это молниеносно. Когда вы стремитесь прихлопнуть домашнюю муху, она видит, что ваш удар приближается, и через примерно одну пятидесятую секунды уже начинает движение. Вот почему, несмотря на наши активные и постоянные попытки их уничтожить, мухи все еще не вымерли.

Однако если говорить о рассматривании деталей, сложные глаза гораздо менее эффективны, чем наши, — примерно в сто раз. Единственный способ исправить это — добавить еще больше омматидиев, но у насекомых и так огромные глаза.

Если задаться целью «уравнять» глаза насекомых с человеческими, то их сложным органам зрения придется стать никак не меньше двадцати метров в диаметре. Согласитесь, сама идея о таком насекомом выглядит жутковато, не говоря уж о том, что им будет крайне трудно подниматься в воздух и опылять растения. Дневные насекомые отлично видят при хорошем свете, но слишком яркие лучи слепят их, а вечерние сумерки служат сигналом для прекращения полетов, хотя некоторые могут позволить себе совершать вылеты и при луне.

Глаза ночных насекомых дают им возможность видеть в условиях низкой освещенности, правда, четкость деталей немного страдает.

Насекомые способны различать несколько цветов. Их сложные глаза воспринимают ультрафиолетовые лучи, которые мы видеть не можем, и сине-зеленую гамму. Красные цвета насекомые распознают плохо или не распознают вообще.

Разница в цветовом восприятии означает, что цветы для них и для нас выглядят совершенно по-разному. Цветы на клумбе — домашние, культурные — специально выведены для того, чтобы радовать человека яркими оттенками. Но посмотрите на полевые растения: в массе своей они белые, голубые, фиолетовые, но не могут похвастаться таким количеством красной палитры, как их культурные собратья.

Поскольку зрение насекомых реагирует на длину волны, типичную для ультрафиолета, многие считают, что он им чрезвычайно необходим. А вот и нет. Конечно, они видят при его помощи, но оттенки при этом размыты. Что действительно важно для насекомых, так это не спутать цветок с окружающими его зелеными листьями.

Итак, насекомые различают цвета, но совсем иначе, чем мы. Например, крестовник обыкновенный, цветы которого мы привыкли считать ярко-желтыми, предстает перед пчелами как неоновый зеленый, ярко выделяющийся на фоне других растений. Икотник серый (Berteroa incana) мы воспринимаем горчично-желтым, а пчелы — зелено-голубым. Лядвенец рогатый выглядит желтым для нас и ярко-зеленым для насекомых.

Розовые цветы кажутся пчелам сине-зелеными, а фиолетовые и лиловые — голубыми. Насекомые не различают оттенки красного, для них он сравним с серым или черным, в зависимости от насыщенности цвета. Несмотря на это, некоторые виды пчел, жуков и кузнечиков не забывают про полевой мак. Причина в том, что они видят его не красным, а темно-темно-темно-фиолетовым. А вот юстиция Риццини (Justicia rizzinii) с желто-красными цветками кажется им желто-серой — они просто не видят алый цвет в основании лепестков. Растению все равно, ведь кроме насекомых его могут опылять колибри, а у них с цветоощущением все в порядке.

Но разница между людьми и насекомыми, которые видят своих собратьев совершенно иным образом, конечно, не только в восприятии оттенков. Например, с учетом той же восприимчивости их органов зрения к ультрафиолету желтая лимонница Клеопатра кажется им фиолетово-лиловой. К чему это я? Да просто хочу показать вам, что один и тот же мир каждый видит по-своему. А цветы все-таки существуют для опылителей, а не для людей.

Многие растения стараются привлечь внимание насекомых зрительными ориентирами на пути к своему нектару. Некоторые из них заметны даже нам — например, нижняя часть цветов наперстянки темно-красного цвета. Лепестки очанки имеют темные полосы, направляющие насекомых к центру цветка.

Есть и другие, невидимые человеческому глазу и заметные только для тех, кто видит ультрафиолет. Например, губастик (Mimulus) «оборудовал» свои желтые лепестки темными пятнами. В ультрафиолетовом свечении это выглядит как ярко-голубой цветок с очень темным центром. А рудбекия блестящая (Rudbeckia fulgida) завлекает дополнительным рядом желтых лепестков (язычковых цветков по краям соцветия). Для пчел, как ни странно, ее наружные желтые язычковые цветки так и остаются желтыми, внутренние — зелеными, и каждый из них имеет яркую желтую точку у основания. Бабочки видят сами цветы не так, как пчелы: яркие желтые точки остаются неизменными, но внутренняя часть видится им коричневой с бледно-лиловыми лепестками.

Болотные ноготки ярко-желтые, но в ультрафиолете лепестки видны как темно-синие с бледно-голубой каймой. Очень многие цветы используют знаки-проводники, чтобы помочь насекомым приблизиться к ним. А между тем знаки делают двойную работу — они еще и отпугивают «нектарных воришек».

Всё это отлично при дневном свете, но когда любители растений уже припарковали машины у дома и выпили вечерний чай за закрытыми дверями, жизнь в растительном мире должна продолжаться.

Для множества мелких существ темнота означает безопасность от хищников, и они могут спокойно передвигаться в ней по окрестностям. Например, потовые пчелы Центральной Америки живут в полых ветвях подлеска и могут найти дорогу к ночному цветку через тропический лес в темноте, насладиться ужином, а затем найти путь домой без каких-либо затруднений. Они делают это с помощью ориентиров, хотя их мозг по объему не больше рисового зернышка. Австралийский муравей-бык питается ночными цветами, уверенно передвигаясь к ним пешком от своего дома и возвращаясь обратно. Понятно, что ночные насекомые могут видеть даже при самом плохом освещении, потому что их глаза накапливают импульсы от прибывающих фотонов до тех пор, пока сигнал не станет достаточно сильным, чтобы сформировать изображение. Таракан может видеть, когда его глаза получают не более одного фотона света каждые десять секунд, но изображение, которое он воспринимает, очень расплывчатое и нечеткое. Однако этого вполне достаточно, чтобы не попасть под карающую тапку, — а что еще нужно таракану для счастья?

Некоторые цветы складывают свои лепестки и закрываются на ночь, другие же, наоборот, открываются для ночных опылителей. Такие цветы чаще всего белые, чтобы быть заметными в темноте. Но не все так просто — если дует ветер, цветы колышутся. Они не считают, что для оплодотворения необходимо стоять неподвижно, а остальное — проблемы мотыльков.

Бражник табачный (Manduca sexta) питается нектаром растений семейства Пасленовых по ночам и, несмотря на плохое зрение, способен отслеживать движение цветка в ветреную погоду

Небольшое колебание на ветру не отпугивает бражника табачного (Manducasexta), мотылька размером с колибри. Его гусеница питается листьями, но взрослые особи — исключительно нектаром и исключительно по ночам. Более того, он может перекусывать в полете, в то время как его «тарелка» раскачивается из стороны в сторону. Саймон Спонберг и его коллеги из Вашингтонского университета провели эксперимент, чтобы посмотреть, как это происходит. Они обнаружили, что при двух разных уровнях освещенности, один из которых — ранние сумерки, а другой — четверть луны, парящий мотылек двигается из стороны в сторону, подстраиваясь под движение цветка, при условии, что цветок раскачивается вперед и назад не более двух раз в секунду. Если цветок двигался быстрее, то мотылек не мог его выследить, особенно при более низком уровне освещенности. Его глаза, как и у таракана, накапливают фотоны, поэтому он не может точно отслеживать движение цветка, но его зрение соответствует скорости, с которой обычно движутся цветы. Таким образом, мотылек синхронизирует свои движения с движением цветка. И получает заслуженный ужин.

Глава 2

«Ночные бабочки»

Познакомьтесь с теми, кто всегда рад всем насекомым. Эти растения непривередливы, и любой может заглянуть к ним на огонек. А еще они есть в почти каждой живой изгороди и почти в каждом садике у дома.

Форма и размер

Существуют растения всех оттенков радуги, но цвет — не единственный способ показать, что все виды отличаются друг от друга. Все они разных размеров и форм, причем именно последнее является фактором, определяющим, какие существа предпочитают их опылять. Подумайте о цимозных соцветиях или шаровидных головках буддлеи и сравните их с открытыми, довольно плоскими корзинками подсолнухов, цветками лютиков или маков. Совершенно очевидно, что любое летающее насекомое имеет доступ к открытому плоскому цветку, который бесстыдно выставляет свой репродуктивный орган на всеобщее обозрение. Насекомое может просто раз — и приземлиться на него. С буддлеей все немного сложнее: для того, чтобы получить нектар, нужно иметь длинный хоботок, и уж точно не каждое насекомое готово залезать в длинную трубку цветка ложного нарцисса. Ведь рано или поздно даже они могут задаться вопросом: есть ли внутри место, чтобы развернуться, и так ли легко будет выйти обратно?

Поэтому в какой-то мере форма цветка — или, точнее, расположение его лепестков или венчика — определяет тип опылителей, которых он привлекает. Если венчик широко раскрыт (ботаники называют такие цветки хазмогамными), можно ожидать, что он заманит множество разных насекомых. В солнечный летний день проведите час или два за городом, наблюдая за астрами или зонтиками дягиля, сельдерея, укропа или прочими дикими зонтичными растениями вдоль сельских дорог. Если вы будете терпеливы, то очень скоро увидите пчел, мух, мошек, комаров и других летающих насекомых, посещающих их соцветия.

Вы даже можете заметить жуков, потому что для этих тяжеловесов мира насекомых нетрудно приземлиться на цветы и пройти по образованному ими прочному зонту. Эти цветы широко открыты и доступны всем. Их совершенно не волнует, кто по ним бродит. Можно сказать, что они — растения легкого поведения. Возьмите, например, альбицию ленкоранскую, относящуюся к семейству Бобовых, — распространенное декоративное растение из Юго-Западной и Восточной Азии. Бабочки и пчелы в Азии (и колибри в Америке) опыляют цветы, а в ее родных краях гусеницы бабочек-белянок питаются листьями этого дерева.

Самка бабочки Eurema blanda из семейства Белянок откладывает свои яйца на молодые листья альбиции ленкоранской (Albizia julibrissin), уроженки Восточной и Юго-Западной Азии, широко распространенной и в других местах. Бабочка вполне может опылять цветы этого дерева, которое также привлекает пчел и колибри

Все это чрезвычайно важно в том случае, если вы растение. В конце концов, цель состоит в перенесении пыльцы с одного цветка на другой, так что чем больше посетителей вы привлечете, тем лучше. Не имеет ни малейшего значения, кто будет переносить пыльцу, ведь на это способны все, — но у медали есть и обратная сторона. Нет абсолютно никакого смысла тратить все усилия на производство пыльцы, если она в конечном итоге будет заброшена внутрь цветка совершенно другого вида. И в этом вся беда. Цветок, который открыт для всех, посетят все, и это неплохая стратегия. Но хотя такое растение наверняка преуспеет в рассеивании своей пыльцы, нет никакой гарантии, что та достигнет женского цветка того же вида. В конце концов, насекомым все равно. Какое им дело, если подсолнухи пытаются спариваться с пастернаком? Все, что в этой ситуации могут сделать цветы, — произвести как можно больше пыльцы и быть готовыми к тому, что ее подавляющее большинство будет растрачено впустую. Но как только одно из насекомых перенесет пыльцу на женский цветок вашего вида, процесс размножения можно считать успешно завершенным.

Это все, что вам нужно. Жизнь продолжается. Таким образом, методика открытых и легкодоступных цветов работает, хоть и не особо эффективно: ведь это означает, что растение должно тратить гораздо большую часть своих энергетических и питательных ресурсов на производство пыльцы, чем если бы оно было более избирательным в выборе опылителей.

В некоторых случаях это совершенно неважно. Представьте прекрасный пурпурный вереск, который столь романтично устилает склоны холмов Шотландского нагорья. На бедных питательными веществами кислых почвах вереск заполонил собой всё, поэтому его пыльца, перемещаясь, с большой долей вероятности достигнет другого цветка вереска. Цветы привлекают наиболее эффективных опылителей — шмелей и медоносных пчел, а также мух, особенно крупных, и бабочек. На унылых, сырых и ветреных болотах и склонах холмов не так уж много насекомых, поэтому вереск не может позволить себе быть слишком разборчивым.

Огромные подсолнухи также имеют тенденцию расти, что называется, в гуще событий, и они настолько высоки, что пыльце больше некуда деваться, кроме как от одного подсолнечника к другому, поэтому политика легкого поведения им отлично подходит. Бабочки, жуки и мухи опыляют подсолнухи, но большинство видов пчел — самые частые его посетители. Язычковые цветки корзинки подсолнечника направляют опылителя к трубчатым цветкам, которых насчитывается до двух тысяч, и открываются они постепенно, начиная с внешней стороны и по мере приближения к центру. Каждый цветок раскрывается сначала как самец (в тычиночной фазе), выставляя напоказ свои пыльники, а затем как самка (в пестичной фазе), демонстрируя рыльца.

Подсолнечник — это сложный тип соцветия, цветки которого открыты для всех насекомых-опылителей, но особенно популярны они среди пчел всех видов. При случае обратите внимание на кольца, образующиеся по мере того, как раскрываются цветки

Если бы вы были растением, которое решило специализироваться на выборе насекомых-опылителей, вы наверняка захотели бы привлечь пчел. Это популярный ход — их много, так что это не слишком сложно. Для начала вам нужны симметричные цветки. Это означает, что если провести воображаемую линию сверху вниз через венчик, части по обе стороны линии были бы зеркальными отражениями друг друга (ботаники называют такие цветки зигоморфными).

Так поступают горох, львиный зев и другие. Эта форма помогает пчеле ориентироваться по мере приближения и стыковаться к цветку под прямым углом. Если вы сделаете цветок трубчатым, пчела с радостью пролезет внутрь, зная, что у нее получится безопасно выйти, так что это еще и лучше. Поскольку пчела окружена лепестками, она обязательно поднимет хорошее облачко пыльцы. Вы можете закончить картину, окрасив ваши лепестки или чашелистики в фиолетовый или синий цвет, который пчелы видят лучше всего.

Пурпурные цветоносы полевого короставника (Knautia arvensis) привлекают пчел, а также журчалок и бабочек, но здесь есть существенная разница, потому что опыляет растение только один «специалист» — пчела андрена короставниковая, или андрена Гатторфа (Andrena hattorfiana), и как само растение, так и насекомое находится в затруднении (такое насекомое ученые называют узкоспециализированным опылителем). Растение цветет с июля по сентябрь, но цветочные луга, на которых оно растет, часто используются для выпаса и до того, как появятся цветы, скашиваются на сено, в результате чего количество растений уменьшается. Андрена Гатторфа выращивает свое потомство исключительно на пыльце полевого короставника, и в последние годы популяция вида стала сокращаться — возможно, именно из-за раннего скашивания. В то же время андрена является самым эффективным опылителем цветка, и сокращение количества этих пчел, возможно, и вызвало «демографическую яму» у растения. Да, полевая андрена — вовсе не редкий вид, но считается, что ее численность уменьшается. Одно ведет к другому, и все взаимосвязано. Вот вам и экология.

Изменения в методах ведения сельского хозяйства вносят свой вклад. Много лет назад фермеры выращивали горох и бобовые, чтобы прокормить домашний скот, и дикие представители семейства Бобовых были привычным зрелищем на полях и рядом с ними. В наши дни такие пейзажи встречаются реже, а более интенсивное использование пастбищ привело к сокращению численности их диких собратьев. Поэтому то, что раньше занимавшиеся опылением этих растений пчелы тоже сокращаются в количестве, — вовсе не случайное совпадение.

Однако вернемся к стратегиям. Например, вы решили сделать упор на бабочек. В таком случае вы можете быть по-настоящему разборчивы, превратив свой венчик в трубку, которая соответствует длине хоботка вашей любимой бабочки. Порхающие красавицы особенно любят чертополох и рябину.

А если сделать ставку на мотыльков? Чтобы преуспеть в этом, лучше всего иметь белые цветы, которые хорошо видны в темноте, — вы можете даже закрывать их днем, чтобы не растрачивать попусту пыльцу. Попробуйте выпустить сладкий аромат. Ночные мотыльки обладают тонким обонянием.

В былые времена — впрочем, не так уж и давно — среди нас жило немало ботанических националистов, которые ненавидели все растения, не произрастающие естественным образом на их исторической родине с начала времен, возможно, даже на их задних дворах. Эти пуритане от флоры развили глубокое отвращение к буддлее, завезенной в Британию в 1890-х годах. Помимо того что она вульгарно украшена цветами, она посмела позволить ветру разносить свои семена и захватывала всё новые территории. Нужно срочно с этим покончить! Тогда защитники природы, прославившиеся своей любовью к бабочкам, заметили, что так восхищавшие их насекомые всегда густо усыпали лиловые цветы буддлеи, и ее стали называть кустом бабочек. Хотя опыляют ее не только они: в этом участвуют пчелы и мотыльки, а в Северной Америке — специально выведенный вид колибри. Долой максимализм, буддлея — это обязательный атрибут любого сада. К великой радости насекомых, ее полно и около железнодорожных насыпей.

Если вам по нраву идея выбрать мотыльков в качестве опылителей, почему бы не пойти дальше и не выбрать летучих мышей? Они, конечно, ночные животные, поэтому вам лучше всего подойдут белые или бледные цветы. Но вы должны помнить, что хотя большинство из летучих мышей маленькие по размеру, они все же намного крупнее, чем их жертвы мотыльки. Поэтому и ваши цветки должны быть больше и в идеале иметь форму колокола, чтобы эти хищницы могли находиться внутри. Летучие мыши опыляют несколько сотен видов растений, включая манго, гуаву, агаву и дикие (но не культивируемые и съедобные) бананы. Есть даже летучая мышь, которая специализируется на диких бананах. Вы можете мне не верить, но она называется банановый листонос (Musonycteris harrisoni). У нее очень вытянутая морда, а длина языка сопоставима с длиной тела, что позволяет мыши дотянуться до основания цветка. На самом деле язык настолько длинный, что не помещается во рту, поэтому она носит его в мешочке на груди. Банановый листонос встречается только на западе Центральной Америки; в других частях мира дикие бананы опыляются другими видами летучих мышей и птицами.

«Язык бананового листоноса настолько длинный, что этой летучей мыши приходится носить его в кармашке на груди».

Все, что должен сделать опылитель, — это ткнуться мордой в цветок. Это еще одна из стратегий растений, ведь многие животные могут это сделать, даже рептилии. Например, редкое и находящееся под угрозой исчезновения маврикийское растение руссея (Roussea simplex) полностью полагается в этих вопросах на синехвостого дневного геккона (Phelsuma cepediana), встречающегося только на Маврикии и тоже достаточно редкого. Странное растение вьется и образует куст, его цветы отличаются мясистыми оранжевыми лепестками и ощутимым запахом нектара. В поисках нектара геккон просовывает свою морду глубоко в цветок, в процессе чего получает щедрую порцию пыльцы, которую, конечно же, он переносит к следующему цветку, где таким же образом ищет пищу. И на этом их сотрудничество не заканчивается, потому что геккон ест и плоды этого растения. Они имеют форму пустышки для малышей, и ящерица высасывает из них желе с семенами, которые проглатывает и затем распространяет в помете. Это еще один пример симбиоза и прекрасной дружбы.

Геккон — превосходный альпинист, так же как и толстохвостый поссум, крошечное австралийское сумчатое, которое питается насекомыми, но гораздо больше его привлекает нектар и пыльца банксий, эвкалиптов и каллистемонов. Когда растения заканчивают цвести, поссум с удовольствием съедает плоды.

Но поссум — не единственный сумчатый опылитель. Выдающийся австрийский ботаник XIX века Антон Кернер считал вполне вероятным, что кенгуру могут быть среди животных, опыляющих группу кустарников, которые раньше назывались дриандрами, а теперь переклассифицированы в банксии. Их цветы расположены по краю чашечки, в которую стекает питательная жидкость, и находятся примерно на высоте головы кенгуру. Они также могут привлечь кускуса — разновидность поссума.

Обитающие на африканских равнинах жирафы очень любят цветы, растущие под сенью колючих деревьев. Жирафы смотрят с более чем четырехметровой высоты и проходят до шести километров в день, перемещаясь от одного островка растительности к другому, а их длинные шеи дают им неоспоримое конкурентное преимущество. Откусывая цветы, они покрывают свои морды пыльцой, которую переносят от цветка к цветку. И это, как вы уже поняли, очень удобно для растений. Деревья всегда рады приветствовать таких помощников. Но жирафам нужен не только нектар. Они съедают весь цветок целиком, а это означает, что тот не сможет дать плоды, даже если и будет опылен. Миссия невыполнима. Ботаники, изучавшие влияние жирафов на колючие деревья, обнаружили, что цветы, находящиеся вне досягаемости жирафов, превращаются в прекрасные плоды с помощью насекомых-опылителей.

Однако жирафы не причиняют серьезного вреда. Грозди соцветий состоят из комплекса тычиночных, обоеполых и даже бесплодных (стерильных) цветков. Жирафы могут съесть столько из них, сколько им захочется, не причиняя вреда дереву, а поедание тычиночных цветков полезно — конечно, при условии, что жирафы получат пыльцой, что называется, по морде.

«На африканских равнинах жирафы переносят на себе пыльцу колючих деревьев, но на самом деле их больше интересует еда, а не опыление».

Млекопитающие также опыляют цветы, растущие непосредственно на земле. Например, так называемая северная чаша вампиров (Cytinus visseri) — это паразитное южноафриканское растение, прячущее свои темно-красные цветы под кустами, у которых оно крадет пищу. Насыщенный аромат цветов привлекает опыляющих его мелких млекопитающих. К ним относятся слоновые землеройки, полосатые полевые и карликовые мыши.

Вы же не думаете, что приматов, самых умных млекопитающих (в конце концов, мы тоже к ним относимся), оставят в стороне? Бальзовые деревья растут в тропиках Центральной и Южной Америки, и днем белоголовые (также называемые белолицыми и белогорлыми) обезьяны-капуцины опыляют их большие цветы.

Вечером обезьяны ложатся спать, но растения работают и в ночную смену, используя в качестве опылителей других млекопитающих, в том числе кинкаджу и олинго, родственников енотов.

Мадагаскар — родной дом для многих растений и животных, которые больше нигде не встречаются. Наиболее известные из них — лемуры, насчитывающие около ста живых и вымерших видов. На Мадагаскаре есть и уникальные растения, хотя некоторые из них очень странные. Но ни одно из них не сравнится с деревом путешественников с его огромными узкими листьями на длинных стеблях, находящихся в одной плоскости и напоминающих веер. Плоскость листьев имеет тенденцию «смотреть» на восток и запад, поэтому их расположение может быть полезно путешественнику, потерявшему свой компас, — при условии, конечно, что он знает, где восток или запад. Во всяком случае, именно за это оно и получило свое название. Кроме того, оболочки, которые окружают основания его стеблей, ловят дождевую воду, также необходимую путешественникам, — правда, уж очень жаждущим, потому что чистой ее назвать нельзя.

Дерево путешественников на самом деле не пальма, как может показаться на первый взгляд, а родственник стрелитций. Оно являет миру большие белые цветы, которые опыляет лемур, привлекательный черно-белый примат с длиной тела до одного метра, не считая хвоста. Он уверенно прыгает по деревьям, а длинная морда позволяет ему глубоко проникать в цветы. Некоторые предположили, что цветы и лемуры эволюционировали вместе; во всяком случае, симбиоз здесь налицо.

Необычная равенала мадагаскарская (Ravenala madagascariensis), или дерево путешественников, — на самом деле не пальма

Многие животные опыляют растения. Черно-белый лемур вари (Varecia variegata) опыляет дерево путешественников

Существует одиннадцать видов растений, встречающихся в тропической Южной Азии, например в Сараваке и Борнео, которые выпускают симметричные цветы чуть выше уровня земли. Их особенность в аромате: он сильно напоминает навоз, поэтому нет ничего удивительного в том, что навозные жуки частенько заходят к ним в гости. Трудолюбивые насекомые собирают навоз, формируют из него шары и катят их, пока не достигнут подходящего места для своих сокровищ. Затем они останавливаются и откладывают яйца в навоз, который будет служить кормом для личинок. Это очень практично. Жуки чувствуют запах навоза издалека и незамедлительно — насколько это возможно для жуков-тяжеловесов — направляются к нему. Добравшись до цветка, они получают щедрую порцию пыльцы, но, увы, вожделенного навоза им не перепадает, и они уходят разочарованными. Впрочем, они не учатся на своих ошибках и раз за разом попадаются на эту уловку.

Звучит отвратительно, не так ли? Если вы сейчас поморщились и отставили в сторону чашку чая, вам лучше пропустить следующий отрывок, потому что там дела пойдут еще веселее. Существует целый ряд названий для различных видов опыления, и все они заканчиваются на — филия. Итак, энтомофилия — это опыление насекомыми вообще, психофилия — опыление бабочками, мелитофилия — пчелами, хироптерофилия — летучими мышами, мирмекофилия — муравьями, и т. д. А малакофилия — это опыление слизняками и улитками. Грязные и скользкие делишки, правда? Это не самые быстрые существа, и казалось бы, что к тому моменту, пока одно из них соберет свой груз пыльцы и поднесет его к другому цветку, он уже увянет. Но, судя по всему, все не так плачевно: изящные шиловидные улитки были замечены за опылением цветов утренней славы (разновидность ипомеи). Это цветущий в сезон дождей вьюнок с цветами, которые открываются утром и увядают к обеду. Честно говоря, пчелы их тоже опыляют, поэтому они не полностью зависят от улиток — те могут вообще не добраться до них в нужный момент.

«Малакофилия — это опыление слизняками и улитками, которые кажутся не самыми быстрыми существами, но на деле оказываются удивительно эффективными».

Вам понадобится терпение и немного удачи, чтобы увидеть, как это происходит, и для этого зрелища совершенно необязательно уезжать за тридевять земель. Ищите селезёночник — растение, которое встречается по всей Европе и в большей части Азии. Вам способна помочь и другая разновидность ипомеи — ползучая двулопастная, которая растет вдоль тропических пляжей, захватывая песчаные дюны, и, так же как и цветы утренней славы, опыляется улитками. Слизни и улитки помогают продолжать род и некоторым видам ряски, когда перемещаются по заросшим прудам.

Геккон — не единственный опылитель среди ящериц. Дерево мулунгу, которое растет в Бразилии и цветет в сухой сезон, каждый день выделяет большое количество нектара, накапливающегося у основания цветков. Африканские мабуи взбираются на деревья, чтобы лакать нектар и опылять цветы во время трапезы. Ящерицы-опылители особенно распространены на островах — возможно, потому, что там меньше млекопитающих и птиц.

Насколько я знаю, ни одно из растений — по крайней мере, на данный момент — не опыляется белыми медведями. Но я не теряю надежды.

Зачем переживать о сексе?

Я думаю, вы согласны со мной в том, что многие цветы действительно очень красивы, но можем ли мы продолжать вечно игнорировать публичные проявления непристойности, которые они демонстрируют миру? Считается ли красота достаточным оправданием для таких нападок на наше нежное чувство морали?

Перейдем к вопросу, который заключается в следующем: зачем переживать? Зачем вообще переживать о размножении, если существует вполне приемлемая альтернатива? Секс, как вы можете заметить, просто не нужен. Многие организмы, включая большинство растений, прекрасно обходятся без него.

Рассмотрим скромную бактерию. Она живет всего двадцать минут или около того, а затем делится на две части — и в мире появляются две ее идентичные копии. Еще через двадцать минут каждая из копий снова делится, и их становится четыре. И так продолжается дальше. Наша скромная бактерия удваивается трижды в час. Если в полдень она скучала в одиночестве, то к четырем часам их будет 4096. Умирая, она достигает бессмертия, не говоря уже о перенаселении. Зачем ей беспокойства, которые приносит выбор единственного (мужского или женского) пола, вроде беготни в поисках партнеров? Брак до гробовой доски теряет часть своего блеска, когда его максимальная длительность составляет двадцать минут. Тут и расписаться-то можно не успеть.

А вот картошка. Когда вы покупаете мешок картофеля для посадки, вы можете заметить, что на самом деле берете не семена, а картофельные клубни, выращенные специально для посадки. Закапывая их в землю, вы надеетесь, что каждый клубень вырастет в новое растение и принесет еще больше картофеля. Каждая из картофелин в вашем урожае будет генетической копией своего прародителя. Смотрите, вы получили новые растения и плоды без семян и секса — здорово, не так ли?

Картофель (Solanum tuberosum, на рисунке слева) имеет цветы и семена, как и большинство растений, но он также размножается клубнями, и поэтому все растения, выросшие из клубней одного экземпляра, генетически идентичны. Дурман, или терновник (Datura stramonium, на рисунке справа), размножается половым путем и опыляется ночными мотыльками

Подумайте о том, что происходит, когда вы срезаете с растения отросток, чтобы получить новое растение: ухаживаете за ним, пока он не пустит корни, а затем сажаете его в почву. Но действительно ли растение будет новым или это всего лишь продолжение оригинала? Опять же, оно генетически идентично растению, от которого вы его взяли, и секса снова не случилось.

При желании в течение нескольких лет вы могли бы постоянно срезать отростки и заполнить весь свой сад тем, что на самом деле является одним растением, но существует во многих экземплярах.

Конечно, вы можете сказать, что бактерии и садовые растения не самые хорошие примеры бесполого размножения и что это очень слабые доказательства. Бактерии крошечные (хотя в данном случае это не так уж и важно) и простейшие существа, которым не удалось открыть для себя секс. И хотя фермеры и садоводы способны воспроизводить растения бесполым путем, это не то, что растения предпочитают делать, когда им предоставляют свободу.

Правда в том, что бактерии очень далеки от простоты, и их поведение может быть очень сложным, а большинство растений могут размножаться вегетативно, то есть бесполым способом, сами по себе, и многие из них это практикуют. В Северной Европе, где широколиственные деревья близки к климатическому пределу своего ареала и испытывают трудности в надежном производстве семян из года в год, большинство из них полагается на вегетативное размножение. Когда вы натыкаетесь на рощу деревьев определенного вида, есть вероятность, что все они являются стволами одного дерева. Как репродуктивная стратегия этот метод работает очень хорошо.

В Национальном лесу Фишлейк, штат Юта, есть роща осинообразных тополей (Populus tremuloides), которая занимает 43 гектара и содержит около 47 000 на первый взгляд отдельных деревьев. Только они не совсем индивидуальны. Каждое из них произошло от побега, возникшего на корнях давно умершего оригинального дерева, и по мере того как каждый новый росток распространял свои собственные корни, на них появлялись новые ростки.

Генетически идентичные, они все составляют одно дерево, и их корни связаны под землей. В мире оно известно как дерево Пандо, что по-латыни означает «я распространяюсь». Отдельные побеги живут примерно 150 лет, но некоторым корням около 80 000 лет, хотя, вне всякого сомнения, прародитель намного старше.

Осинообразные тополя в Национальном лесу Фишлейк, штат Юта, произошли от одного дерева и генетически идентичны

Ларрея трехзубчатая (Larrea tridentata), которая обитает в пустыне Мохаве, тоже прибегает к клонированию. Когда куст стареет, его крона делится на несколько отдельных, и как только это происходит, старая крона умирает и исчезает, позволяя каждой из дочерних стать отдельным растением. Одному из таких клонов, названному Королевским, предположительно 11 700 лет.

Орляк обыкновенный (Pteridium aquilinum), один из самых распространенных папоротников в мире, производит миллионы мельчайших спор, которые разносятся ветром, чтобы стать новыми растениями, где бы они ни приземлились. Это утверждение верно для всех папоротников, но в целом споры папоротника прорастают довольно редко, поскольку единственным недостатком растения является то, что оно не выносит тень. Следовательно, лучше всего они растут на местах пожаров. Как только растение начинает расти, оно производит подземный стебель, называемый корневищем, который тянется горизонтально глубоко под землей.

Почки в узлах на глубоком корневище дают начало новым побегам — новые побеги производят листья, которые растут вверх, чтобы кормиться при помощи фотосинтеза. Так что если вы видите участок, заросший папоротником, вы с большой долей вероятности смотрите на одно-единственное растение. Отрезки глубокого корневища в конце концов отмирают, что может разбить участок на отдельные группы, но все они остаются генетически идентичными, ведь это по-прежнему одно и то же растение. Ученые из Финляндии обнаружили такой участок диаметром 450 метров, которому, по их мнению, около 1455 лет.

Я привел уже достаточно примеров и доводов в пользу бесполого размножения, по крайней мере для растений и бактерий. Более того, вегетативное размножение избавляет растение от необходимости тратить энергию на производство цветов с мужскими и женскими органами, а затем искать способ передачи пыльцы от мужских органов к женским. Если вы делаете это, знайте: вы все еще передаете потомству только половину своих генов. Если рассуждать таким образом, секс кажется до смешного неэффективным. И это еще не всё. Если вы размножаетесь бесполым путем, вам не нужны мужчины. Эта мысль не дает мне покоя.

Итак, если секс энергозатратен и даже не нужен, то зачем он вообще существует? Почему бактерии, несмотря на свою бесполость, часто обмениваются генами через трубку, которую одна клетка протягивает через стенку другой? Этот процесс называется конъюгацией, и способные на него клетки образуют половые типы. Это не секс, но очень похоже на него. И хотя большинство растений приспособлены к бесполому размножению, время от времени они вырастают из семян.

Каков же ответ на мой вопрос? Никто точно не знает, но есть по крайней мере одно правдоподобное предположение: ключ к разгадке кроется в бактериях. Биологи многое знают об их истории. Они нашли окаменевшие следы существования бактерий, живших миллиарды лет назад, и вот что поразительно: насколько можно судить, с тех давних пор эти микроорганизмы почти не изменились. Такое ощущение, что эволюция прошла мимо них. Сравните это с цветковыми растениями, которых, скорее всего, вообще не существовало 170 миллионов лет назад, а теперь они растут повсюду на планете и насчитывают примерно 352 000 видов.

Всякий раз, когда бактерия делится, она должна создать две копии своей ДНК — по одной копии для каждой дочерней клетки. Если в течение двадцати минут эта ДНК была повреждена, скажем, радиацией или каким-то химическим веществом, попавшим в клетку, обе копии будут иметь это повреждение или мутацию. Большинство мутаций вредны, и вероятным следствием такого повреждения является то, что ни одна из дочерних клеток не будет функционировать правильно. Они или их собственные дочерние клетки не смогут размножаться — и линия вымрет, забрав с собой мутировавшую ДНК. Не существует способа отделять вредные мутации от очень редких полезных, хотя именно через накопление последних и развиваются организмы. В результате бактерии практически не могут эволюционировать, вот почему они практически не изменились.

В половом размножении участвуют два набора клеток ДНК. Они сливаются, и в ходе этого процесса есть шанс разделения вредных и полезных мутаций. Первые, как правило, устраняются, в то время как вторые могут быть приобретены от одного из родителей или от обоих, — эта вероятность повторяется с каждым поколением. Иначе говоря, естественный отбор действует для устранения вредных мутаций и отбора полезных, — но в размножающихся бесполым путем организмах отбор действует на весь организм, тогда как в существах, выбирающих половой путь, он распространяется только на отдельные признаки.

Появление новых полезных черт в популяции — все еще медленное и рискованное дело, но по мере распространения они объединяются с предшествовавшими им полезными чертами. Как только все закрепляется, новые преимущества позволяют виду увеличиваться в количественном отношении, и чем больше популяция, тем больше вероятность появления новых полезных мутаций и их установления. Впрочем, устранение вредных изменений работает довольно эффективно. Половое размножение ускоряет темп эволюции, а быстрый темп эволюции увеличивает шанс успешной адаптации к преобразованиям в окружающем мире.

К таким преобразованиям относятся и вторжение болезнетворных организмов, и эволюция хищников.

Если клетки-хозяева хотят выжить — а болезнетворные организмы не дремлют и разрабатывают новые способы атаки, — они должны постоянно улучшать свою защиту, чтобы сделать стены неприступными.

Растения вырабатывают яды для отпугивания травоядных, и по мере того как животные становятся к ним толерантны, растения вынуждены делать отравляющие вещества более сильными. Такая вот гонка вооружений. Эволюционные биологи называют это «эффектом Красной Королевы». Такое название взято из «Алисы в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла, где Красная Королева говорит: «…здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее!»[4].

Примените это к организмам, предпочитающим бесполое размножение. В их случае полезная мутация даст свое преимущество только прямым потомкам индивидуума, который ее приобретет. Это могло бы позволить его обладателям процветать. Даже если бы этой чертой стали обмениваться неродственные особи, потребовалось бы очень много времени для ее распространения на всю популяцию. Встречающиеся гораздо чаще вредные мутации также переходят к дочерним клеткам при каждом делении и накапливаются до тех пор, пока не уничтожают целые линии потомков или всерьез не отравляют им жизнь. Естественный отбор в таком случае мог бы благоприятствовать родственным линиям с наименьшей частотой мутаций. Эволюция должна идти очень медленно, и именно поэтому современные бактерии так похожи на своих далеких предков. Если бы не секс, бактерии, скорее всего, шли бы в ногу с эволюцией. И тогда в мире не было бы ничего, кроме них.

«Если бы не секс, бактерии, скорее всего, шли бы в ногу с эволюцией».

Так кого же мы должны благодарить за изобретение секса? Это только предположение, но первые сексуально активные существа, должно быть, жили в океанах. Бактерии были прекрасны, но некоторые из полезных мутаций преобразовали их в другие клетки, решившие, что бактерии — это пища. Итак, мир разделился на охотников и жертв, и по мере того как одни клетки поглощали другие, иногда съеденные клетки выживали внутри отобедавших ими организмов. Такие клетки были более сложно организованными, чем бактерии, и со временем они начали соединяться. Одни из них стали многоклеточными растениями, а другие — растительноядными организмами.

Многоклеточному организму труднее размножаться простым делением, хотя и тут нет ничего невозможного. Это могут делать коралловые полипы и круглые черви (нематоды), выращивающие новую особь в виде отростка: отламываясь, тот уплывает в поисках своей собственной судьбы. Но были и те, кто пошел другим путем, выпуская пакеты со своей ДНК в воду. Некоторые пакеты были способны делиться, чтобы произвести новых индивидуумов, но только если они были побуждены к этому пакетами другого типа. Когда эти два типа встречались, они начинали делиться, создавая из двух наборов ДНК один. Таковым, вероятно, и было появление яйцеклеток и сперматозоидов, и по сей день многие одноклеточные водные растения и животные размножаются именно так. Как только растения вышли на сушу, а за ними последовали растительноядные животные и хищники, они продолжили выпускать свои яйцеклетки и сперматозоиды в воду. Лягушки, жабы и тритоны, равно как мхи и печеночники, до сих пор так поступают. Но эволюцию толкали вперед обширные куски суши с плодородными почвами, ожидавшие заселения. Растения перебирались в более сухие районы, животные преданно следовали за ними, и в процессе освоения новых мест им приходилось изобретать способы обеспечения продуктивных встреч между сперматозоидами и яйцеклетками вдали от воды. И поскольку необходимость в данном случае стала двигателем прогресса, эти умники изобрели секс. Остальное, как говорится, уже детали.

Напрашивается вывод: у секса есть ряд преимуществ. Половое размножение превосходит бесполое на несколько шагов. Однако растения берут все лучшее от обоих. Они размножаются половым путем, получая таким образом выгоду от эволюции и ускоренной адаптации, — но многие из них также могут продолжать род вегетативно.

Кое-что об одуванчиках

Зуб льва. Dent de lion. Звучит драматично, согласитесь. Именно от французского варианта названия одуванчика происходит его английский вариант — dandelion. Острые зубчатые края листьев, вероятно, когда-то напомнили кому-то зубы льва. Я не могу прокомментировать точность аналогии, поскольку даже отдаленно не являюсь львиным стоматологом.

Одуванчик — единственное растение, знакомое каждому из нас, потому что он растет абсолютно везде. Если вы каким-то чудом не замечаете самого растения или его ярких цветов, то вы едва ли не заметите его семена, плывущие по воздуху на шаре из белых волосков. Помните про «одуванчиковые часы»[5], которые мы все сдували в детстве, чтобы определить время? Так вот, одно растение одуванчика может производить более тысячи часов в год. Одуванчики ничем не загубить — газонокосилки и даже другие сорняки бессильны.

В дополнение к их сходству с зубами, одуванчики имеют много других названий по всему земному шару: «мокрая кровать», «волшебные часы», «надувной мяч», «голова монаха», «ирландская Маргаритка», «корона священника» — только несколько из них. Прозвище «мокрая постель» появилось благодаря сильным мочегонным свойствам корня растения. Но как бы мы их ни называли, нам остается только позавидовать их упорству и успешности. Все дело в их личной жизни, которая странно выглядит и имеет не менее любопытные последствия.

Самым интересным результатом сексуальных наклонностей одуванчика является то, что он уже давно перестал быть видом в классическом понимании этого слова. Ученые любят давать названия вещам, чтобы навести в мире порядок. Одуванчики принадлежат к семейству Астровых и составляют род Taraxacum — с этим ученые единогласно соглашаются. Но дальше все становится хаотичным. В одной только Британии насчитывается примерно 235 видов этого рода, и сомневаюсь, что кто-нибудь готов предположить, сколько их во всем мире. Приводились цифры в пятьсот или даже две тысячи — различия между ними невелики, поэтому они известны как микровиды, и хотя одуванчик раньше назывался Taraxacum officinale, в настоящее время в справочниках просто предлагается Taraxacum agg. (агрегатный). Это лучшее, что можно было придумать. Чтобы еще больше все усложнить, скажем: есть и другие родственные ему дикорастущие растения, такие как пазник и ястребинка, которые очень похожи на одуванчики. Семейство Астровых может похвастаться множеством видов с желтыми композитными цветками.

Одуванчик (Taraxacum agg.) растет везде и является одним из самых распространенных растений — его род, по сути, является совокупностью сотни микровидов

Поэтому в следующий раз, когда вы будете смотреть на одуванчик, весело и дерзко раскрывающий свои цветки между плитами вашей садовой дорожки или посреди газона, который вы косили только вчера, постарайтесь относиться к нему с большим уважением. Несомненно, это одуванчик, но можете ли вы сказать, какой именно? Держу пари, это поставит вас в тупик. Вот вам ключ к разгадке: различия между микровидами чаще проявляются в листьях, а не в цветках. Поэтому сравните количество и расположение зубчиков у листьев разных растений одуванчика. Это покажет вам, принадлежат растения, которые вы собираетесь уничтожить, к разным микровидам или к одному. Это занятно, но определить точное название микровида под силу далеко не всем ботаникам — кроме, конечно, тех, кто специализируется на одуванчиках.

На первый взгляд соцветие корзинка одуванчика очень похоже на другие родственные цветки. Это разновидность астры, поэтому соцветие является композитным (комбинированным), но в данном случае оно состоит только из сотен язычковых и не имеет центральных трубчатых цветков. Если вы натрете им чей-то нос, то увидите желтый след. Это пыльца. Муравьи, пчелы и бабочки — постоянные гости одуванчиков. Когда я, будучи маленьким мальчиком, задался вопросом, есть ли у одуванчиков запах, я понюхал один, чтобы узнать это, и по моему лицу побежали муравьи. После того, как растение отцветет, оно дает семена, которые позволяют детям определять время и дают начало новым одуванчикам. Все просто, все обычно — но это только одна сторона медали.

Как вам известно, когда растения или животные размножаются половым путем, гены обоих родителей объединяются. Но одуванчик — одно из растений, в котором женская яйцеклетка без оплодотворения может давать зародыш и образовывать семя, способное прорасти, чтобы произвести на свет новое растение. Это крошечное семя, находящееся в центре «часов», отличается от других только этим. Оно несет в себе гены исключительно своей матери. Этот способ называется апомиксисом — или, если быть абсолютно точным, это его разновидность, называемая агамоспермией, что означает апомиксис семенами. Да, это растительный партеногенез, непорочное зачатие в мире флоры.

Значение апомиксиса заключается в том, что новые молодые растения одуванчика, которые появляются там, куда попадают семена, — клоны, генетически идентичные друг другу и своей матери-одиночке. Каждое новое растение апомиктически производит семена, само становясь матерью-одиночкой, и очередные волшебные часы уплывают по ветру, чтобы продолжить этот процесс.

Однако помните, что всегда, когда клетка делится, существует риск ошибки, и со временем воздействие различных факторов окружающей среды может привести к мутации. Это, конечно, случается не каждый раз, но все же иногда бывает, и очень редко такие ошибки полезны или просто нейтральны. Таким образом, разница в ДНК сохраняется, и потомки этого растения наследуют ее. В течение многих поколений накопленные изменения делают эту линию потомков неуловимо отличной от всех остальных. Таких линий может быть много, и со временем количество различий между ними увеличивается, и растения медленно и почти незаметно отдаляются друг от друга.

Различия в ДНК оказывают лишь незначительное влияние на внешний вид растений, но их может быть достаточно, чтобы помешать представителям одной линии успешно спариваться с представителями другой. Две линии становятся двумя разными видами, или — как в случае одуванчиков, у которых процесс не заходит так далеко, — микровидами. Их такое множество — неудивительно, что даже биологи затрудняются с классификацией.

Таким образом, одуванчики избежали ограничений по части секса, но в этом есть своя опасность. Рано или поздно накопленные вредные мутации могут уничтожить целые линии. Однако одуванчики слишком хитры — некоторые из них размножаются половым путем. Они производят пыльцу, насекомые переносят ее на рыльца, чтобы оплодотворить семязачатки и произвести семена, у которых есть два родителя. Вы не заметите разницы между семенами, когда будете дуть на цветок.

Думаете, это сложно? Погодите. Наряду с одуванчиками, которые размножаются половым путем, и одуванчиками, не требующими оплодотворения, некоторые апомиктические клоны могут также размножаться и половым путем. Исследование популяции голландских одуванчиков показало, что примерно одна треть размножается половым путем, две трети — бесполым, и менее одного процента растений принадлежат к альтернативной группе. Что именно в ней происходит? Пыльца некоторых апомиктических растений способна оплодотворять растения, размножающиеся половым путем, и это приводит к циклу полового и бесполого размножения во всей популяции, а растения, возникающие в результате оплодотворения, способны к апомиксису. Это беспроигрышный вариант для одуванчиков. Они получают преимущества быстрого бесполого размножения, позволяя себе при этом достаточное смешение генов, чтобы избежать опасности слишком близкородственного скрещивания.

Мы узнали о многих их экзотичных привычках, но одуванчики — те еще перестраховщики. Разрежьте корень одуванчика на кусочки, и каждый из них сможет дать новое растение[6]. Не говоря уже о том, что они с удовольствием размножаются вегетативно всякий раз, когда садовод-любитель дает им такую возможность.

Их репродуктивное поведение объясняет, почему мы часто видим множество одуванчиков, растущих близко друг к другу.

Сочетание апомиксиса, полового и вегетативного размножения благоприятствует густым насаждениям, где каждое растение является клоном генетически идентичных особей.

Все это отвечает еще на один вопрос садоводов. Размножение одуванчиков — это тонкое искусство. Да, они универсальны. Вы не сможете победить их, потому смиритесь и полюбите эти желтые цветы. Они обладают целебными свойствами, все их части съедобны (некоторые, правда, придется подготовить), из них можно делать вино, а белый латекс из их стеблей — источник натурального каучука. Но есть опасения, что вам понадобится очень много одуванчиков для изготовления хотя бы одной велосипедной покрышки.

Они даже не сорняки в плохом смысле этого слова. Их корни поглощают питательные вещества из почвы ниже уровня, которого может достичь большинство их соседей, и транспортируют их к стеблю, листьям и цветку. Когда эти части растения отмирают, их разложение высвобождает питательные вещества вблизи поверхности почвы, где они доступны всем остальным растениям. Так что одуванчики сочетают несочетаемое — это полезные сорняки. Так как вам все равно никогда не одержать над ними победу, пусть радуют глаз.

Вы можете задаться вопросом, что же делает одуванчики настолько умнее других растений. Если их метод бесполого размножения — такая замечательная идея, то почему другие не переняли ее? Что такого особенного в одуванчиках? Ответ прост: ничего. Существует более трехсот видов растений, которые размножаются апомиктически. К ним относятся дикие родственники кукурузы, пшеницы и проса, несколько других злаков, в том числе различные луговые травы, а также ястребинка, манжетка, агава, рябина и некоторые боярышники. Некоторые луковичные также размножаются подобным образом, например китайский лук. На самом деле более половины всех видов растений, произрастающих в дикой природе Британии, размножаются апомиктически.

Помимо одуванчиков, еще один любитель такого размножения (корневыми отпрысками) — обыкновенная ежевика. Сбор ежевики вдоль забора — традиционное времяпрепровождение в конце лета. Вы всё еще можете увидеть целые семьи с ведерками, банками и пластиковыми пакетами, их руки в пятнах, запястья исцарапаны, дети едят ягоду с куста в процессе сбора основного ингредиента для джемов, желе и домашнего алкоголя.

Вы когда-нибудь задумывались, почему ежевика, собранная у разных заборов, часто отличается на вид и вкус? В чем дело — в освещении, почве, солнечных лучах или силе ветра? Эти факторы вполне могут сыграть свою роль, но наиболее вероятным объяснением является то, что ежевика тоже богата микровидами, конечными продуктами линий бесполого происхождения. Только в Европе насчитывается 748 видов ежевики, из которых 744 — апомикты. Неудивительно, что ежевика предлагает нам такое разнообразие. И, конечно, выращивается в коммерческих целях.

Дачные живые изгороди и загородные лужайки — вполне милое место для того, чтобы пустить корни, если вы растение. А такие активно размножающиеся виды, как одуванчик и ежевика, обязательно будут процветать. Растение, которое заполоняет собой все вокруг, вскоре расценивается как сорняк, обреченный на бессмысленное существование, каким бы питательным, вкусным или целебным оно ни было. Сады и живые изгороди — не те места, где эта репродуктивная стратегия является условием выживания. Если хотите понаблюдать за этим, ищите в тех уголках, где жизнь трудна для любого из растений.

Апомикты захватывают перепаханную и нарушенную почву, где их способность быстро размножаться позволяет им утвердиться среди менее сексуально активных соперников. Они приживаются там, где вегетационный период короток и мало опылителей, например в альпийских горах или в Арктике. Удивительно, но они появляются и в тропических лесах, изобилующих огромным количеством видов.

Ледники также могут разделять ландшафты на отдельные области, становящиеся ледяными барьерами для семян и опылителей. Подобное разделение местности также способствует появлению апомиктических видов, которые больше не в состоянии обмениваться генами с бывшими партнерами по другую сторону.

Такой репродуктивный талант имеет очевидный потенциал, и селекционеры, которые постоянно ищут пути улучшения культурных растений, изучали апомиксис в течение многих лет. Только подумайте о преимуществах того, что зерновые и плодовые культуры больше не будут обусловлены опылением. Ученые экспериментируют с апомиктической кукурузой и кормовыми травами. Возможно, когда-нибудь мы перестанем зависеть от насекомых-опылителей, а секс станет менее важным — как минимум для растений.

Глава 3

Скромняги и нарциссы

Путешествие в интимный мир открытых и закрытых браков, «селферов» и растений с семью полами.

Застенчивые фиалки

Застенчивость может достаточно сильно портить жизнь — в самых тяжелых случаях люди вообще предпочитают избегать социальных контактов. Застенчивому человеку удобнее и проще держаться подальше от других, обходя за версту сборища и вечеринки, чем испытывать стресс от попыток заговорить с незнакомыми людьми или присоединиться к тому, что, по мнению большинства, является отличным времяпрепровождением, а застенчивому человеку кажется бессмысленным и затруднительным. Поэтому стеснительные люди прячутся в тенистые уголки, где их никто не найдет, или находят благовидные предлоги для своего отсутствия. Про таких часто говорят «застенчивые фиалки».

Так откуда пошло это выражение? Где же люди увидели фиалки и как поняли, что они смущаются? Фиалки иногда действительно стараются стать незаметными — и это их способ борьбы с неприятностями и более крупными растениями.

Существует около 600 видов фиалок. Большинство из них встречаются в умеренном климате Северного полушария, но небольшое число видов распространено гораздо более широко. Некоторые из них — кустарники, но большинство — маленькие растения, к которым относятся, например, анютины глазки. Садовые анютины глазки — очень популярный цветок, узурпирующий клумбы и газоны, — по сути, являются гибридом, произошедшим от дикого растения. Садовые анютины глазки и прочие культурные фиалки не пытаются провалиться сквозь землю при первых признаках опасности — администрация парков не позволила бы им такого. В теплое время года вы можете наблюдать их на газонах и лужайках, они вполне уверенно занимают территорию и напрочь забывают о природной скромности. Настолько, что у меня есть искушение назвать их «цветами легкого поведения».

Обыкновенная фиалка, или фиалка Ривинуса (Viola riviniana), самая распространенная из 600 видов фиалок, цветы которой могут закрываться

Как и у большинства известных нам диких цветов, у фиалок есть длинный список имен, включая «брат-и-сестра», «мотыльки», «полевые братчики», «полуцвет», «топорчики», «троецветка». Мне продолжать?

Трехцветные фиалки могут обладать удивительной силой. Мы же все помним «Сон в летнюю ночь», в котором Оберон, царь эльфов, пытается наказать царицу Титанию, поссорившись с ней из-за похищенного человеческого младенца? О каком цветке он говорит?

«В тот миг — я это видел — пролетал

Между землей и хладною луною

Во всеоружьи Купидон. Прицелясь

В прекрасную весталку, чей престол

На Западе, он так пустил стрелу,

Что тысячи сердец легко пронзил бы.

Но Купидонов жгучий дрот погас

В сияньи чистом влажного светила,

А царственная жрица шла спокойно,

В девичьей думе, чуждая страстям.

Все ж я заметил, что стрела вонзилась

В молочно-белый западный цветок,

Теперь багровый от любовной раны;

У дев он прозван „праздною любовью“.

Ты мне его достань; его ты знаешь.

Чьих сонных вежд коснется сок его,

Тот возгорится страстью к первой твари,

Которую, глаза раскрыв, увидит.

Достань его и возвратись скорее,

Чем милю проплывет левиафан»[7].

(Действие II, явление II)

Когда Пак возвращается с цветком, Оберон сообщает ему, где найти спящую Титанию — она в окружении фиалок:

«Я знаю грядку, где цветут в избытке

Фиалки, дикий тмин и маргаритки

И где кругом густой шатер возрос

Из жимолости и мускатных роз.

Титания там любит спать порой».

Признаюсь, я сам никогда не пробовал этого любовного зелья, поэтому не знаю, насколько оно действенно. Да и на Оберона я не похож. И раз уж мы об этом заговорили, я совершенно не представляю, как наградить кого-либо ослиной головой.

Возвращаясь к ботанике: дикие фиалки — это лесные растения. Они растут в тени вокруг полян и на обочинах дорог, а также на лугах. Они не более двенадцати сантиметров в высоту и с цветками гораздо меньшими, чем у культивируемых сортов. Душистая фиалка (Viola odorata) источает дивный аромат, и люди используют это свойство со времен Древней Греции. Вспомните викторианских дам — этот запах был их бесспорным фаворитом!

Фиолетовые цветки двусторонне (зеркально) симметричны — это указывает на то, что они предназначены для опыления насекомыми. Когда вы встречаете фиалки в их естественной среде обитания, становится понятно, почему их называют стеснительными. Они скромно сидят на своих местах, прижавшись к земле: фиалки меньше большинства цветов вокруг них. Вам даже может показаться, будто они прячутся, смущаясь и надеясь, что вы их не заметите, а если и заметите, то не будете пытаться вовлечь в разговор или просить сделать что-то, что будет им в тягость. Они бы даже покраснели, если бы знали, как это делается.

О чем думают фиалки, когда пытаются слиться с землей? В конце концов, есть много других низкорослых растений с маленькими цветками. А как насчет алых первоцветов размером до четырнадцати миллиметров или очанки с цветами до десяти миллиметров в диаметре? Они крошечные, но никто не называет их стесняшками.

Естественно, дело не только в размере. Это связано с особенностями цветков растения. Ранней весной они раскрываются, и вы начинаете замечать фиалки на обочинах и в лесах. У них пять лепестков, пять чашелистиков и пять тычинок, а опыляют их насекомые. После оплодотворения цветы производят плодовые коробочки, наполненные семенами. Когда коробочки высыхают и уменьшаются в размерах, они взрываются, разбрасывая на несколько метров семена. Они прорастают, и цикл начинается заново.

Но есть и одна странность. Некоторые из этих цветов бесплодны: обыкновенная голубая фиалка, растущая на востоке Северной Америки, является одной из них. Но у большинства видов растения размножаются обычным способом.

Затем, в конце лета или осенью, растения зацветают во второй раз, и вот тут они действительно уменьшаются в размерах. У цветов нет лепестков, а чашелистики не раскрываются, поэтому во внешнем виде бутонов нет практически никаких заметных изменений. Но внутри кипит работа: каждый цветок оплодотворяет сам себя до тех пор, пока чашелистики не отпадут от плодовых коробочек, которые высыхают и лопаются, чтобы выбросить вторую партию семян за год. Но и из этого правила есть исключения. Жительница Северной Америки фиалка стоповидная (V. pedata) не может опылять себя самостоятельно и полагается на пчел.

Второе цветение — это перестраховка на тот случай, если опылители проигнорировали весенние цветы или оплодотворение не состоялось по какой-то другой причине. Проблема, однако, заключается в том, что к лету все остальные растения агрессивно заселят все вокруг, размахивая своими большими листьями и огромными цветами высоко над землей, и шансы крошечных фиалок привлечь опылителей станут не так уж и велики. Парящим над цветочным буйством насекомым иногда трудно заметить этих скромниц.

Это как раз тот случай, когда для привлечения внимания можно и покричать. Шепот, увы, ни к чему не приведет. Поэтому фиалки, которые чувствуют тень, отбрасываемую большими растениями, даже не пытаются активно участвовать в происходящей вокруг суете. Они уходят в себя, остаются прочно закрытыми, проводят процесс оплодотворения и в нужный момент выбрасывают свои семена. Если насекомые не хотят обращать внимания на фиалки — что ж, это проблемы насекомых. Растениям не нужно тратить энергию на производство ярких лепестков — таким образом, цветки действительно уменьшаются в размерах. Это, конечно, близкородственное скрещивание, но весной они все наверстают, устроив смешение генов в радиусе нескольких метров.

Самооплодотворение без раскрытия цветка называется клейстогамией — ну, если вы хотите сойти за умного в обществе ботаников. Это название означает «закрытый брак», и оно противопоставляется оплодотворению в открытых цветках, называемому хазмогамией, или «открытым браком». И как вы знаете, закрытые браки обычно бывают намного крепче открытых, которые зачастую заканчиваются слезами и сплетнями на всех страницах светской хроники.

Если репродуктивная стратегия работает, она должна быть достаточно распространенной, не так ли? Фиалки отнюдь не единственные, кто чередует хазмогамию с клейстогамией. В мире полно наполовину высокоморальных растений — как, впрочем, и людей.

Недотрога капская (Impatiens capensis) — одна из них. Это широко распространенная уроженка Северной Америки, которая сбежала и обосновалась в дикой природе Британии: она часто растет рядом с канавами и вдоль берегов рек. Название «недотрога» обусловлено тем, что коробочки с семенами растения взрываются от самого легкого прикосновения. Цветы капской недотроги большие и богатые нектаром, что делает их притягательными для пчел.

Капские недотроги прибегают к клейстогамии, когда оказываются в стабильных, но весьма негостеприимных условиях. Как и фиалки, они тоже предпочитают перестраховаться, правда, заходят в этом вопросе несколько дальше. В самооплодотворяющихся закрытых цветках оплодотворяется меньше яйцеклеток, чем в открытых, но оплодотворение наиболее успешно происходит в открытых цветках растений, которые вырастают из самооплодотворенных семян. Это говорит о том, что растения нашли способ уменьшить вред, возникающий от близкородственного скрещивания.

Кислица обыкновенная, Oxalis acetosella, является еще одним цветущим весной растением. В народе оно известно как «заячья капуста», или «кукушкин клевер». Кислица раскрывает свои лепестки днем и закрывает их ночью; скромное растение, можно сказать, со вполне приличным образом жизни. По крайней мере, именно такое впечатление она и стремится произвести. И как мы все знаем, таких людей тоже предостаточно.

Кислица — многолетнее растение, поэтому она готова приняться расти в тот момент, когда солнце начинает пригревать, ночи становятся короче, а почва — теплее. Но ей приходится расти быстро. Это небольшое растение, всего до десяти сантиметров в высоту, с хрупкими корнями и тонкими листьями: у кислицы нет времени на что-то более масштабное. Вот почему она закрывает свои цветы ночью, а иногда и днем — так она защищает их от слишком яркого света, дождя или чьих-либо прикосновений. Все это имеет смысл потому, что пока другие растения только появляются из почвы, кислица уже вовсю раскрывает цветы, привлекая насекомых. В конце лета она цветет во второй раз, но уже без лепестков и не раскрывая бутонов, совсем как фиалка.

Ситник жабий (Juncus bufonius) — еще один клейстогам. Это однолетнее растение, напоминающее тонкую траву и достигающее двадцати сантиметров в высоту, которое растет во влажных местах во всех умеренных широтах Северного полушария. Линней назвал его «bufonius» (жаба), потому что оно растет в сырых местах, где можно встретить и квакающих особей. Садоводы считают его сорняком. Он цветет с мая по сентябрь, не раскрывая при этом свои цветки. Его плоды представляют собой коробочки, которые раскрываются, чтобы выпустить до ста семян каждая, а одно растение может произвести более 30 000 семян в год.

Ситник жабий (Juncus bufonius) растет во влажных местах Северного полушария с умеренным климатом. Это еще одно растение, которое производит семена, не раскрывая при этом своих цветков

Некоторые растения практикуют самооплодотворение внутри закрытых цветков, когда сталкиваются с конкуренцией со стороны близких родственников. Например, яснотка красная, называемая также пурпурной (Lamium purpureum), и яснотка стеблеобъемлющая (L. amplexicaule). Оба эти вида однолетних растений достигают примерно двадцати сантиметров в высоту и очень похожи внешне. Как вы можете заметить, они оба принадлежат к роду Lamium — это означает, что они близкие родственники. Они неприхотливы и растут практически на любой земле, часто образуя довольно плотные колонии, а садоводы считают их сорняками, хотя и не самыми вредными.

Группа японских ботаников изучала популяцию обоих видов, растущих неподалеку от дороги около общежитий Киотского университета. Они заметили: когда стеблеобъемлющая яснотка обнаруживала, что растет рядом со своей пурпурной соседкой, она производила больше закрытых, чем открытых цветов, и их процент увеличивался прямо пропорционально количеству растущей рядом пурпурной яснотки. Однако там, где яснотка стеблеобъемлющая росла среди себе подобных, она производила меньше закрытых цветов, независимо от плотности насаждений. Ученые побывали в трех других местах, где росли эти растения, в разных удаленных друг от друга уголках Японии, и обнаружили тот же эффект. Затем они пересадили растения стеблеобъемлющей яснотки в гущу яснотки пурпурной и собрали семена как с открытых, так и с закрытых цветов первой, не обнаружив никакой разницы в количестве семян, полученных каждым типом цветка.

Итак, если клейстогамия не имеет никакого значения для производства семян, то в чем ее смысл? Ответа у ученых не нашлось. Единственный ключ к разгадке может крыться в том, что стеблеобъемлющая яснотка растет естественным образом во всех регионах Японии, кроме самых северных, но пурпурная яснотка была впервые зарегистрирована в Японии в конце XIX века и с тех пор распространилась по всей стране.

Таким образом, несмотря на то что эти два вида являются близкими родственниками, бок о бок они растут чуть больше века. Растения живут в несколько более спокойном ритме, чем мы, поэтому вполне возможно, что они еще не привыкли друг к другу и одна из ясноток опасается, что насекомые предпочтут ей другую. Вместо того чтобы рисковать, она держит цветы закрытыми, когда находится рядом с тем, кого считает своим соперником.

Почти семьсот видов растений размножаются с помощью клейстогамии, хотя они способны производить и открытые цветы, поэтому метод, по-видимому, развивался независимо в неродственных семействах растений. Чаще всего клейстогамия встречается среди трав. Мышехвостниковая вульпия и мятлик однолетний практикуют эту технику, так же как и растение под названием «маленькое семя» — однолетняя кустарниковая трава, которая растет в сухих, заросших кустарником районах Южной Калифорнии. Клейстогамия встречается и у некоторых сельскохозяйственных культур. Рис сатхи, некоторые западноафриканские сорта сорго, несколько видов дикого ячменя также прибегают к этому способу. Растения риса склонны становиться бесплодными, когда цветут при высоких температурах, и японские исследователи обнаружили, что когда они повышали температуру, чтобы вызвать клейстогамию, опыление шло лучше и клейстогамные растения производили больше семян.

Ботаники рассчитывают использовать клейстогамию в своих интересах — не зря же растения оттачивали этот метод тысячелетиями! Если они смогут разработать генетически модифицированные клейстогамные растения, они устранят риск пыльцы от генетически модифицированных растений, влияющих на своих естественных собратьев. Это предотвратит попадание генетически модифицированного материала в окружающую среду. Клейстогамия может также защитить посевы от болезней, вызванных грибками, которые атакуют развивающуюся головку семени.

Таинственный инжир и подпольная орхидея

Вы, конечно, могли подумать, что фиалка и все остальные клейстогамные растения взяли на себя труд уменьшиться настолько, насколько это было необходимо. Я хочу сказать, что цветки, которые никогда не раскрываются, лишены лепестков и аромата и производят плоды, внезапно появляющиеся как будто из ниоткуда и взрывающие свои семена повсюду, — это ли не впечатляюще? Но — хотите верьте, хотите нет — некоторые растения пошли еще дальше. Одним из самых замечательных является фиговое дерево, или инжир.

Существует около 850 видов инжира. Это древесные растения, которые растут как деревья, кустарники, лозы и эпифиты (растения, живущие на поверхности других). Инжир широко распространен в тропиках, и плоды большинства его видов съедобны. Инжир, который вы покупаете в супермаркете, свежий или сушеный, является плодом обыкновенного инжира (Ficus carica). Он немного отличается от других тем, что растет естественным образом в более умеренном климате, включая средиземноморский регион, и садоводы выращивают его даже на севере Британии. Это единственный широко культивируемый в качестве источника пищи инжир, хотя ряд других видов выращивается в некоторых частях Азии для потребления местными жителями.

Инжир обыкновенный (Ficus carica) — чаще всего выращивается для получения плодов

Когда вы покупаете упаковку сушеного инжира на Рождество или решаете полакомиться свежими плодами летом, вы думаете, что покупаете совершенно обычные фрукты. И вероятно, продавцы хотят, чтобы вы в это верили. Ввести вас в заблуждение гораздо легче, чем объяснить, что на самом деле фига — это ложный плод, равно как яблоки и груши, — но в магазине никто не станет утруждаться и рассказывать вам об этом.

Разрежьте плод инжира пополам, и вы обнаружите, что его сладкая волокнистая мякоть полна семян — их могут быть сотни или даже тысячи. Семена, как мы уже знаем, — то, что получается в результате оплодотворения цветков, но вы можете смотреть на фиговое дерево от рассвета до заката и не увидите при этом никаких цветов, даже самых крошечных. То, что вы увидите, если вам повезет, — это плоды. Они растут и по мере приближения сезона урожая становятся все больше, пока не созреют, — тогда их можно собирать и есть. Они очень питательны, в них много витаминов и сахара. Но тем не менее цветков-то так и нет!

Стандартный цветок, как вы помните, держится на основании, называемом цветоложем. Все его мужские и женские органы растут на нем. В случае с инжиром внешняя часть кожуры является сосудом, и как вы можете видеть, она полностью закрыта, на дереве она растет наружу в том месте, где берет начало очередной побег, на конце цветоноса. При таком раскладе у инжира есть только одно место для цветка — он располагается внутри. И даже не один цветок, а множество. Это соцветие и есть тот фрукт, который вы привыкли употреблять в пищу. Однако это не настоящий, а ложный плод, в ботанике известный как сиконий.

Все эти цветки опыляются внутри, пыльца передается обычным способом от тычиночных цветков к пестичным. Некоторые виды инжира имеют обоеполые цветки, а другие — комплекс обоеполых и пестичных цветков. Гермафродитные инжиры производят сиконии, называемые каприфигами, которые вполне можно давать в пищу домашнему скоту, особенно козам, — ведь «capra» по-латыни означает «коза», — но для людей они несъедобны.

Опыление подразумевает наличие опылителя, поэтому вы можете подумать, что у инжира с его закрытыми цветами могут быть проблемы. Однако если вы внимательно посмотрите на сиконий, то заметите крошечное отверстие на самом дальнем от стебля конце. Это дверь, через которую входят опылители. Нетрудно догадаться, что они должны быть совсем небольшого размера. Самки ос достаточно миниатюрны для того, чтобы без труда пройти через ушко обычной швейной иглы, и инжир — их специализация. Существует около 900 видов фиговых ос, и одно время ботаники считали, что у каждого вида инжира был свой собственный вид опылителей, которых не интересовали другие растения. Теперь они поняли, что ошиблись: осы не настолько разборчивы, и одно и то же дерево могут посещать несколько видов.

Тесный вход повреждает крылья насекомого и часто отрывает его усики. Это — билет в один конец и путевка в осиный рай. Она здесь не для того, чтобы любоваться пыльцой, и даже не для того, чтобы самозабвенно опылять инжир, а для того, чтобы искать подходящие места для откладывания яиц. Если оса попала внутрь каприфиги, она найдет пестичные цветки и сделает все, чтобы ее яйцеклад достиг их половых органов. Она будет переходить от цветка к цветку, оставляя пыльцу на рыльце и откладывая по одному или два яйца в каждой завязи, пока они не кончатся, — и тогда она умрет с чувством выполненного долга. С другой стороны, если она попадет в съедобный сиконий и обнаружит, что пестики женских цветов слишком длинны для того, чтобы ее яйцеклад достиг завязи, она не станет откладывать свою смерть на потом. Но в поисках подходящего места она будет ползать по рыльцам многих женских (пестичных) цветков, перенося на них пыльцу из сикония, в котором сама появилась на свет.

Вокруг яиц образуется желеобразная структура, и со временем из них вылупляются первые личинки, питающиеся содержимым завязи, пока не вырастают в бескрылых самцов ос, которые прогрызут отверстия в завязи, чтобы выбраться на свободу. Каждый беглец подползает к другому цветку с завязью, где прячется самка осы, прогрызает отверстие в стенке завязи и оплодотворяет обитательницу. Самка выбирается наружу через проделанное им отверстие, после чего они вместе покидают сиконий.

Когда самки ос ползут к выходу, они собирают пыльцу с мужских (тычиночных) цветков, а затем покидают сиконий, чтобы найти другой плод, где они могут отложить яйца и оставить свою пыльцу. Их жизнь коротка и полна трудностей; у них есть всего сорок восемь часов, чтобы все успеть, — хорошо хоть, что успевают увидеть солнце. Самцы умирают быстрее — как только оплодотворяют самок. Глаза у них крошечные и рудиментарные: естественный отбор посчитал, что мужским особям этого вида видеть совершенно не обязательно.

С точки зрения инжира это весьма хитрый план. Осы могут откладывать яйца только в сиконии с короткими соцветиями, и они переносят пыльцу оттуда в сиконии с длинными соцветиями, в которых не могут откладывать яйца. Это гарантирует, что цветы не смогут оплодотворить себя сами.

Но что, если кто-то из насекомых жульничает? Что, если оса откладывает яйца, не принося пыльцы? А если она ленива и оставляет в одной завязи больше одного-двух яиц? Когда это происходит, а иногда такое случается, растение либо убивает цветок, либо позволяет развиться лишь очень немногим яйцам. Растения далеко не беспомощны, когда имеют дело с преступниками.

Сиконий созрел и меняет цвет, чтобы подчеркнуть этот факт. Вскоре на горизонте появляется любящее инжир животное, перекусывает им и продолжает свой путь, через некоторое время выбрасывая семена вместе с фекалиями, богатыми питательными веществами. И все возвращается на круги своя.

Рассмотрим, однако, дилемму, стоящую перед Алисой из Страны чудес, если бы она была осой и кружила вокруг дерева, выбирая свой сиконий. Мы все должны остерегаться входов, не имеющих выхода, а те, кто этого не делает, попадают в ловушку. Каждая оса озабочена только тем, чтобы найти цветы, в которые она отложит яйца, и при этом она будет опылять только несколько цветков. Потому для эффективного опыления требуется много особей. Но давайте вернемся к Алисе. А что, если она войдет через крошечную дверь и окажется на осином варианте чаепития Безумного Шляпника? «Мест нет, мест нет», — кричали осы, когда Алиса беспомощно переползала с одного занятого цветка на другой, не имея возможности извиниться за то, что помешала, и тихо шла дальше. Что же делать бедной осе? Ну, Алиса не такая уж простушка: осматривая по очереди каждый сиконий, она замечает груды выброшенных крыльев и усиков вокруг входа — части тела ос, лежащих внутри. Так что все просто: большая куча крыльев и усиков указывает на переполненное соцветие, поэтому Алиса ищет сиконий без их следов — или хотя бы с небольшим их количеством, — что служит верным признаком наличия свободных цветков.

Теперь об отсутствии ложки дегтя в бочке меда. Разрезая инжир, вы должны увидеть по крайней мере несколько трупов ос — и, вероятно, заметить личинки. Только их нигде не видно.

Сыщики скажут вам, что отсутствие улик не является гарантией отсутствия преступления. В данном случае мы имеем дело с безотходным производством: растение выделяет особый фермент, который переваривает мертвых ос, поэтому большая часть осиных останков исчезает к тому времени, когда вы приносите инжир домой. Но там все еще останется несколько особей и личинок. Опасаться нет смысла, потому что они слишком малы, чтобы вы их увидели, и не могут причинить человеку никакого вреда.

Фиговоды тоже на вашей стороне — конечно, по своим собственным причинам. Если в соцветие попадет слишком много ос и они опылят все внутри, то образуется так много семян, что сиконий лопается. Это еще один способ распространить семена, так что растение счастливо, но лопнувшие плоды — не самый удачный способ заработать денег. Чтобы свести к минимуму риск для своих банковских счетов, коммерческие производители сажают деревья, несущие каприфиги, вдали от тех, которые несут съедобные фиги, и контролируют количество фиговых ос, покупая их у поставщика в мешках.

Инжир имеет большое значение, выходящее далеко за рамки роли источника питания. Будда достиг просветления, медитируя в тени священного фикуса (Ficus religiosa), который индусы почитают как дерево мира. Баньян, F. benghalensis, является национальным деревом Индии. Именно фиговое дерево давало листья, которые Адам и Ева использовали вместо нижнего белья, и с тех пор фиговые листья прикрывают гениталии обнаженных людей в живописи и скульптуре.

В викторианскую эпоху мужскую наготу осуждали, и на случай визита королевы в музей Виктории и Альберта в Лондоне специально был отлит фиговый лист, чтобы прикрыть половые органы копии статуи Давида.

Многие птицы, летучие мыши, обезьяны и другие обитающие на деревьях животные тропического леса питаются инжиром, что очень помогает этим растениям, которые часто растут как эпифиты. Фигоеды, особенно птицы, переносят семена на вершины крон лесных деревьев, где они прорастают и могут подставлять свои листья яркому солнечному свету. Молодые растения инжира используют выступающее в роли квартирного хозяина дерево только для поддержки и выпускают придаточные корни, которые растут вниз от кроны, до самой лесной подстилки, где они проникают в почву и закрепляются, становясь настоящими корнями. По мере старения те части корней, которые находятся над землей, становятся толще, пока в конечном итоге не напоминают стволы. Баньяны с их многочисленными стеблеподобными корнями, образующими рощи, — впечатляющая иллюстрация этого явления.

Но есть и обратная сторона медали. Придаточные (воздушные) корни могут спускаться вниз по стволу дерева-хозяина, соприкасаясь с ним. Когда они сгущаются, корни встречаются друг с другом, кора между ними исчезает, и корни становятся единым целым. В конце концов они образуют сплошной древесный покров, окружающий ствол хозяина, в то время как верхушка фикуса растет вверх, пока его листья не затеняют листья гостеприимного дерева. Со временем это может погубить его, дерево умирает и разлагается, оставляя фигу как свободно стоящее, полое растение. В таких случаях его называют «фига-душитель».

Давайте посмотрим правде в глаза: сама идея цветков, которые должны оставаться незамеченными, достаточно странна. Но фиги с их сикониями не одиноки в своем роде. Есть растение, которое живет всю свою жизнь в нескольких сантиметрах под землей. Его привлекательные цветочные головки (капитулы) около трех сантиметров в диаметре, с белыми или кремовыми прицветниками образуют напоминающую тюльпан головку. Такая головка заключает в себе до 150 темно-бордовых язычковых и трубчатых цветков. Только вы не сможете их увидеть, потому что цветки распускаются под землей. На поверхности прямо над капитулом есть небольшое отверстие, покрытое корой и листьями, которые хранят эту тайну.

Существует растение, живущее в нескольких сантиметрах под землей.

Это ризантелла Гарднера, растущая в Западной Австралии, которую фермер по имени Джон Тротт обнаружил в мае 1928 года, когда пахал землю. Он заметил сладкий запах, исходящий из любопытной трещины в земле, и нашел растение. Тротт послал растение ученому-ботанику Чарльзу Гарднеру, а тот переслал его другому ботанику, Ричарду Роджерсу, который и описал его. Вот так эта орхидея и была названа Rhizanthella gardneri, именем Гарднера. Много таких растений находили и после, но они остаются настолько редкими, что их известные местоположения держатся в секрете. На данный момент обнаружено всего около трехсот экземпляров.

Западная подземная орхидея (Rhizanthella gardneri), обитающая в Западной Австралии, проводит всю свою жизнь под землей

Поскольку она живет под землей, подземная орхидея не участвует в фотосинтезе и существует как паразит. Она получает питательные вещества из медоносного растения Melaleuca uncinata, кустарника или небольшого дерева. Засуха и гибель старых растений означают, что вид становится все более редким, и орхидея также классифицируется как находящаяся под угрозой исчезновения, потому что ее среда обитания исчезает.

У орхидеи мясистое горизонтальное корневище, или подземный стебель, который расположен примерно на 6–12 сантиметров ниже поверхности и пахнет формалином, если его разрезать. Орхидея способна размножаться вегетативно, давая, таким образом, до трех новых растений, но дочерние растения размножаются половым путем, причем опылительные функции выполняются подземными насекомыми. Вот в чем польза термитов и грибных комариков сциарид!

Растение начинает цвести в конце мая — начале июня, и оплодотворенным цветкам требуется около шести месяцев, чтобы образовать мясистые, похожие на ягоды плоды, каждый из которых содержит от двадцати до пятидесяти семян. Это необычно само по себе, так как большинство орхидей производят свои семена в коробочках. Насколько ученым известно, у этих растений нет методики распространения семян. Есть мнение, что созревшие цветки увядают и разлагаются, и именно этот процесс высвобождает семена.

Западная подземная орхидея имеет близкую родственницу, восточную подземную орхидею (Rhizanthella slateri), которая произрастает в некоторых частях Квинсленда и Нового Южного Уэльса и живет за счет питательных веществ, получаемых от грибов и выделяемых растениями в процессе разложения. Она имеет мясистое корневище около пятнадцати сантиметров в длину, в октябре и ноябре выпускает состоящее примерно из тридцати цветков соцветие — около двух сантиметров в диаметре. Она не такая затворница, как ее западная сестра, ведь ее лиловые соцветия проникают через слой почвы на поверхность, хотя они остаются укрытыми опавшими листьями, поэтому их очень трудно найти. Однако насекомым это удается. Восточные подземные орхидеи растут в эвкалиптовом лесу, но самая большая из когда-либо обнаруженных популяций состояла не более чем из восьми цветов. Она находится под неменьшей угрозой исчезновения, чем более известные западные разновидности.

Цветы без лепестков

Я нисколько не сомневаюсь, что вы солидарны со мной и готовы аплодировать скромности инжира и подземных орхидей. Следует признать, что привычка некоторых фиг душить насмерть деревья, давшая им хороший старт в жизни, является, мягко говоря, не самым лучшим примером для подражания в мире ботаники, но, несмотря на это, их настойчивое стремление к уединению должно быть высоко оценено. Хотелось бы, чтобы и другие растения проявили ту же благопристойность.

Конечно, не все растения могут вывернуть свои цветы наизнанку или похоронить их под землей. Мы не будем требовать от них слишком многого, хотя им нет нужды впадать в такие крайности. Растения могут быть скромными и в то же время находиться в активном поиске партнеров. Многие из них исполняют свои брачные танцы на наших глазах, но так, чтобы мы этого не замечали. Как известно всем шпионам и карманникам, прятаться лучше у всех на виду.

Посмотрите на сережки, которые трепещут на ветру, как хвостики котят: их название произошло от голландского «katteken» — «котенок». Мы знаем, что весна приходит, когда появляются ореховые сережки, свисающие с веток еще до того, как листья только начинают думать о том, что пора бы разворачиваться и зеленеть. Конечно, орешник — не единственное дерево, которое носит эти украшения. Ольха, береза, каштан, дуб, кария и многие другие тоже любят покрасоваться. Сережка — это соцветие, состоящее из множества мелких цветочков, собранных вокруг центрального стебля. В большинстве случаев все они тычиночные, и хотя они кажутся нам милыми, они созданы не для привлечения людей или насекомых.

И поскольку они не проявляют никакого интереса к животным, они не напрягаются — им незачем выставлять себя напоказ.

Если сережки — мужские цветки, то где же женские, спросите вы. Ведь, вне всякого сомнения, присутствие одного подразумевает и наличие другого. Действительно, женские (пестичные) цветки существуют. У некоторых видов, таких как лещина, они даже напоминают обычные цветки, но они очень маленькие, одиночные, расположенные близко к коре дерева и точно так же обделенные лепестками. Вам придется внимательно приглядеться, чтобы их увидеть. Дубы надевают желтые тычиночные сережки, а их красноватые пестичные цветки образуют незаметные шипы. На других деревьях, например на ивах, пестичные цветки также являются сережками, но они зеленые, довольно скучные и не вызывающие интереса — конечно, если вы не ботаник.

Сережки появляются до листьев. Вот почему мы воспринимаем их как предвестники весны — но деревья думают иначе. Им, по большому счету, нет ни малейшего дела до того, что мы о них думаем, и уж тем более они не собираются развлекать нас фокусами. Сережки должны быть полностью открыты ветру, поэтому они появляются раньше листьев, которые становятся препятствием воздушным потокам. Безусловно, деревья не хотят, чтобы листья их укрывали, это испортило бы весь план.

В их дрожании на ветру скрывается ключ к разгадке. Каждый тычиночный цветок в сережке несет тычинки, увенчанные пыльниками, и производит обильное количество сухой, порошкообразной пыльцы. Легкий, а еще лучше сильный ветер срывает пыльцу и посылает ее кружиться в воздухе. Мы не спорим с законами физики: то, что поднимается вверх, должно рано или поздно опуститься вниз, и пыльца падает на землю или сталкивается с твердой поверхностью и прилипает к ней. Возможно, что поверхность, на которую она попадает, — это рыльце пестичного цветка того же вида. Связь состоялась. Оплодотворение может продолжаться. Семена будут произведены. Род не прервется.

Посмотрите вокруг на хвойные деревья — ели, сосны, можжевельники, лиственницы и других их собратьев — все они любят украсить себя шишками.

Они не цветут, их репродуктивные методы отличаются от классических и более сложны, но они тоже производят пыльцу и полагаются на ветер, чтобы распространять ее.

Просто подумайте об этом. Пыльца сдувается с сережек или шишек, красиво расположенных на одном дереве, и может двигаться в любом направлении, переноситься на любую высоту — вы удивитесь, но часто она обнаруживается в пробах воздуха, взятых на уровне нескольких километров от земли. Направление может меняться случайным образом, а то и несколько раз, и весь этот генетический материал пропадает, если только случайно не приземляется на липкое рыльце пестичного цветка, которое может находиться где угодно. Похоже, будто этот метод оплодотворения придумал идиот. Почему эти невежественные растения продолжают вести себя так порочно? Конечно, если вы серьезно относитесь к эволюции путем естественного отбора, то возможен только один ответ: это нелепо, но работает. Вдоль заборов и в лесах все еще растет лещина, а дуб, береза, бук, ольха и их сородичи не только не погибают, но и процветают. Когда старые деревья умирают, их место занимают новые. Растения орешника и бука снабжают белок их любимыми орехами, дубы радуют свиней и детсадовцев желудями, а каштановые деревья усыпаны каштанами с давних пор и по сей день.

Опыление ветром работает, но есть и те, кто предпочитает подстраховаться, — к ним относятся некоторые виды ив. Одни ивы опыляются исключительно ветром, другие — исключительно насекомыми, но некоторые из них используют оба метода. В тех, что привлекают насекомых, и женские и мужские цветки производят нектар и источают аромат, их сережки расположены вертикально и хорошо заметны. Ученые обнаружили, что двойная стратегия, по-видимому, лучше всего работает для ив, растущих в горных районах, где обычно ветрено и насекомых меньше, чем в низинах. Так почему же горные ивы, опыляемые исключительно насекомыми, не отказываются от насекомых и не полагаются исключительно на ветер? Увы, ответа на этот вопрос у меня нет.

Но настоящие анемофилы (анемофилия — научное название опыления ветром) находятся вокруг нас.

Мы буквально ходим по ним, за исключением тех мест, где нас призывают не делать этого, и едим их семена каждый день. Конечно, речь о травах. Травы впервые появились на земле примерно 55 миллионов лет назад. Это звучит впечатляюще, но по сравнению с возрастом планеты в 4,6 миллиарда лет — это совсем не внушительный срок, хотя за это короткое время они распространились по всему миру. Сегодня насчитывается более 11 300 видов трав, и они встречаются на каждом континенте (пусть в Антарктиде их не так много, но они есть), и без них нам пришлось бы тяжко. Они в буквальном смысле дают нам хлеб, не говоря уже о макаронах, кукурузных оладьях и рисе. А также пиво и виски, которыми мы периодически балуемся. Они кормят наш скот и являются пастбищами, а кур на фермах кормят семенами кукурузы. Сахарный тростник — тоже трава, равно как и бамбук, на котором обедают гигантские панды и чьи стебли, возможно, являются самым полезным природным материалом в мире, используемым для строительства, создания мебели, плетения корзин и подвязывания садовых растений.

У трав есть цветки, лишенные лепестков. Это однолетнее растение пшеница мягкая (Triticum aestivum, также известная как Т. vulgare)

У трав тоже есть цветки, и мы не раз их видели. Они бывают самых разных размеров и форм, от миборы наименьшей (Mibora minima), которая вырастает до 15 сантиметров (включая цветок), до огромных, веерообразных метелок пампасных трав, достигающих трех метров в высоту. Когда испанские исследователи двинулись вглубь страны от южноамериканского побережья и впервые столкнулись с пампой, говорят, будто им пришлось встать на спины своих лошадей, чтобы разглядеть, что там на горизонте. И что же они увидели? Как ни странно, бескрайнее море огромной травы.

Существует три основных вида соцветий у травянистых растений: кистевидные, метелки и колоски, — и все они образованы из множества маленьких цветочков. Цветки пшеницы, ржи и ячменя образуют колоски, при этом соцветия плотно сидят на вертикальном стебле. Цветки риса образуют метелки, в которых они разделены, каждый на своем стебле, причем цветоносы ветвятся от более крупных стеблей, растущих от главной оси соцветия.

Если цветоносы растут непосредственно из главной оси, то соцветие представляет собой кистевидную форму. Во всех трех вариантах цветки образуют колоски, причем колосок состоит из одного или нескольких цветков, прикрепленных к стеблю, называемому осью колоска.

Было бы здорово, если бы травы могли меньше засорять воздух, но, честно говоря, они не единственные нарушители — вышеупомянутые анемофильные деревья тоже вносят свою лепту.

Целые плантации хвойных деревьев работают над этим. Бóльшая часть вины, конечно, лежит на травах просто потому, что их много и все они цветут примерно в одно и то же время. И конечно же, большинство аллергиков более чувствительны к определенным видам пыльцы.

Увы, мы ничего не можем с этим поделать. Анемофил не должен беспокоиться или тратить энергию на привлечение опылителей. Ему не нужно тратить силы на производство богатого сахаром нектара. Строение его цветков сведено к биологическому минимуму. Если красочные цветочные композиции служат сюжетом для бесчисленных натюрмортов, то ветроопыляемые цветы привлекают минималистов, любителей сдержанной простой элегантности. Они — самые изысканные цветки, и настоящие эстеты понимают это.

Травы опыляются ветром и не нуждаются в насекомых, поэтому строение их цветков сводится к биологическому минимуму, как видно на примере этого колоска, состоящего из цветков, ветвящихся от главной оси

В основании цветков есть один или два прицветника, называемых чешуями, которые защищают цветки до их созревания, и еще один комплект прицветников, или цветковых чешуй, — нижняя снаружи и верхняя внутри. Последние защищают каждый цветок. Здесь нет ни чашелистиков, ни лепестков. Вместо этого есть еще две чешуи, называемые лодикулами. Они расширяются и сжимаются, чтобы широко раскрыть верхнюю и нижнюю цветковые чешуи, являя миру цветок.

В большинстве трав соцветия содержат как мужские, так и женские органы. Там есть завязь с двумя перистыми рыльцами, поднимающимися из нее, а ниже завязи расположены три тычинки. Маис (кукуруза) является наиболее ярким исключением из этого правила, у него есть отдельно пестичные и тычиночные цветки.

Когда в начале лета цветки раскрываются, теплый ветерок уносит микроскопические крошечные пыльцевые зерна. Они невидимы глазу и летают по воздуху, дрейфуя туда-сюда, над полями и лесами, в городах, попадая в сады и парки, дома и офисы, школы и детские сады, в глаза, в носы и бронхи.

Пыльца буквально висит в воздухе, невидимая для нас, но мы ощущаем ее присутствие. Синоптики в некоторых странах включают в прогнозы предсказания о количестве пыльцы и просят аллергиков проверить запасы лекарств, поскольку сезон красных глаз и отекших носов грозит обернуться для них смертельной опасностью.

В отсутствие маленьких крылатых помощников для распространения пыльцы травы должны полагаться на непредсказуемый ветер. Их пыльца разлетается повсюду, и достигнет ли она адресата — вопрос везения. К счастью для трав, они нашли простое решение и стали производить поистине огромное количество пыльцы. Это не представляет для них никаких проблем, потому что пыльца не столь энергозатратна. Пыльцевые зерна крошечные и их не так много, поэтому растения могут производить их столько, сколько нужно. Те, кто правильно рассчитает количество, найдут и оплодотворят пестичные цветки, дадут семена и будут процветать.

Те, кто производит слишком мало, получат в итоге меньше семян, и их популяция уменьшится. Таков естественный отбор.

Но сезон опыления не длится вечно. В конце концов воздух очистится, аллергикам станет легче дышать, а растения приступят к производству семян и плодов.

Травы распространяют свои семена повсюду, и некоторые из них могут в ожидании своего прорастания зарыться в землю, где птицы и мыши не найдут их. Они делают это, меняя форму в ответ на изменения влажности воздуха, а сгибание и выпрямление оси тянет их вниз.

Все это здорово, но когда наши предки впервые начали выращивать однолетние травы со съедобными семенами, они столкнулись с трудностями. Как только семена созревали, растение разбрасывало их, что значительно затрудняло сбор. Каменный серп в качестве инвентаря только усугублял ситуацию. Но были и более прижимистые растения, державшие семена при себе: жнецы собирали их и несли молотить, получая таким образом зерно. Часть этих семян оставляли для следующего посева — так и появились культуры, не имеющие привычки раскидываться семенами. Тем самым ранние земледельцы внесли свою лепту в наше сельское хозяйство, а злаки, которые мы выращиваем сегодня, полностью зависят от человека и существенно отличаются от своих диких предков. Они лишены способности разбрасывать свои семена, а это значит, что они не могут выжить в дикой природе. На самом деле мы генетически модифицировали их, как и большинство растений, употребляемых в пищу.

Мужнины, женщины или два в одном?

Половая принадлежность — дело тонкое. Это не просто вопрос определения того, является человек мужчиной или женщиной, здесь есть некие нюансы. Впрочем, мы редко ошибаемся в своих оценках.

Однако когда речь заходит о размножении, а не о взаимоотношениях, в природе все еще проще. Для продолжения рода нужны мужчина, женщина и немного удачи. Правда, есть животные, например тля, занимающиеся партеногенезом — непорочным зачатием, и некоторые из них меняют пол в течение своей жизни. Но это исключения, и их не так уж много. Поэтому вполне естественно предположить, что то же самое относится и к растениям: чтобы произвести семена, вам нужны мужские и женские цветки и их уединение. Если у цветка есть пыльники, он тычиночный (мужской), если у него есть завязь, он пестичный (женский), так в чем проблема?

Вот в чем соль: как вы помните из описания цветков и объяснения принципа их функционирования, есть цветки, обладающие как мужскими, так и женскими органами. Растения, несущие такие цветы, являются гермафродитами, поэтому здесь возможна масса вариантов. Есть гермафродиты, которые являются самцами и самками в одном и том же цветке, есть однодомные растения, которые производят отдельно тычиночные и пестичные цветки на одном и том же растении (моноэцичные растения). Есть двудомные растения, которые имеют тычиночные и пестичные цветки на двух отдельных растениях (диэцичные растения), андромоноэцичные растения, которые несут как обоеполые, так и тычиночные цветки на одном и том же растении, гиномоноэцичные растения — у них есть и обоеполые, и пестичные цветы на одном и том же растении. Таким образом, получается по меньшей мере пять возможных комбинаций.

Рассуждая с точки зрения животного, которое может быть только самцом или самкой, вы можете подумать, что растения потакают своим желаниям, но при этом ожидаете, будто они будут довольствоваться своими семью или более полами. Действительно, большинство из них так и делают. Но большинство — это еще не все, среди представителей флоры есть действительно странные экземпляры. Рассмотрим случай папайи, грушевидного плода с оранжевой мякотью и черными семенами. Как показано на рисунке, плоды папайи растут гроздьями на красивом, но довольно обычном дереве. Она родом из тропической Америки, но выращивается в теплом климате во многих частях мира — в коммерческих целях и в частных садах. И конечно, вы можете купить ее в некоторых супермаркетах.

Папайя (Carica papaya), родом из тропической Америки, также выращивается в других местах и может выбирать из тридцати одного варианта гендерной принадлежности

Деревья папайи давно решили, что они не собираются обходиться таким ограниченным выбором предсказуемых сексуальных отношений. Итак, есть деревья папайи с тычиночными цветками, деревья папайи с пестичными цветками и деревья папайи с обоеполыми цветками. Некоторые деревья придерживаются своего выбора и проводят всю свою жизнь как мужчины, женщины или гермафродиты. Но есть и другие — те, что любят все усложнять. Дерево папайи может иметь композиции из тычиночных и обоеполых или пестичных и обоеполых либо все три вида цветков: тычиночный, пестичный и обоеполый (тримоноэцичные растения).

Это дало бы вам приличное количество комбинаций, но и этого недостаточно, чтобы удовлетворить экзотические пристрастия папайи. Можно сказать, что ей очень трудно принять решение. Так и было бы, если бы дерево обладало разумом. Может, пора звать на помощь гендерного консультанта?

Большинство растений приспосабливаются к полу, который им дан, но только не папайя. Мужские деревья папайи могут начать производство обоеполых цветков. Садоводы, которые купили и посадили папайю только для того, чтобы обнаружить, что она мужская и не приносит плодов, могут исправить ситуацию, хорошенько ударив ее клинком. Если вы не можете вспомнить, где вчера оставили свою саблю, возможно, несколько взмахов лопатой помогут вам сделать свое дело. Есть и гермафродитные деревья папайи, которые внезапно решают выпустить пестичные цветы, а также деревья с обоеполыми и тычиночными цветками, которые начинают производить пестичные цветки вместо тычиночных.

Видите ли, все дело в хромосомах. Подобно позвоночным животным, растения имеют половые хромосомы X и Y и наследуют по одной хромосоме от каждого родителя. Все просто: XX — женский пол, XY — мужской. Однако папайя — большой оригинал, она обладает третьим типом хромосомы, обозначаемым как Y2. Добавьте Y2-хромосомы в смесь X и Y, и неизбежным результатом станет перемена половых различий. Таким образом, если мужское дерево спаривается с гермафродитом, то полученные семена производят равное количество гермафродитов, мужских и женских деревьев, а если женское дерево спаривается с гермафродитом, то среди потомства нет мужских деревьев, только женские и гермафродитные. Каково, а? Когда вы проработаете все возможные варианты перестановок, то обнаружите, что папайя имеет 31 пол на выбор. Этого более чем достаточно для любого организма.

«Когда вы проработаете все возможные варианты перестановок, то обнаружите, что папайя имеет 31 пол на выбор».

Как вы уже поняли, гермафродиты и однодомные растения способны к самооплодотворению. Это удобно, потому что опылители могут пройти мимо, не впечатленные предлагаемыми лакомствами, а ветер и вовсе явление ненадежное — может рассеять пыльцу в неверном направлении и на много километров от генетически совместимого женского растения. Таким образом, самооплодотворение — это полезная запасная стратегия, и она работает. Группа экологов под руководством Дены Гроссенбахер из Университета Миннесоты изучила данные о географическом распределении растений из сотен видов в двадцати родах и пятнадцати семействах и обнаружила последовательную закономерность. Селферы — виды, размножающиеся самооплодотворением, — встречаются на бóльших расстояниях, чем виды, которым требуется партнер.

Селферы также обосновываются в более высоких широтах, чем родственные им «парные» растения, и разница в размерах их ареалов со временем продолжает увеличиваться, поскольку селферы и близкородственные им сторонники традиционных отношений эволюционно разошлись.

Так что самооплодотворение работает, но у него есть один серьезный недостаток. Повторное скрещивание — это вредно. Исследователи обнаружили, что после примерно четырех поколений самооплодотворения растения вырождаются и производят меньше семян, а скрещивание с другими экземплярами сразу же восстанавливает их размер и продуктивность. Следовательно, большинство растений используют самооплодотворение с осторожностью и держат в рукаве запасной план.

Гермафродит первоцвет нашел гениальное решение. В следующий раз, когда зацветет примула, найдите минутку и изучите ее цветки — и вы обнаружите, что при ближайшем рассмотрении они вовсе не такие одинаковые, как кажется издалека. Посмотрите на цветок, и вы заметите, что лепестки соединены у основания, где образуют трубку. В центре вы можете увидеть зеленую дискообразную структуру с желто-оранжевым клубком под ней. Зеленый диск наверху — это рыльце, структуры под ним — пыльники. Рыльце немного похоже на булавочную головку и имеет примерно такой же размер. Кроме того, в центре лепестков вы можете увидеть желто-оранжевые пыльники. Этот тип соцветия называется зонтиковидным.

Как же это работает? Насекомые садятся на первоцветы в поисках нектара — он находится на дне трубки у основания цветка, поэтому когда «десантник» высаживается, он должен дотянуться до самого дна своим длинным хоботком. Если насекомое садится на булавочное соцветие, то уже прилипшая к его хоботку пыльца (после последнего приема пищи) окажется в верхней части рыльца. Тогда насекомое получит больше пыльцы на хоботке из пыльников на полпути вниз. Если оно выберет мутовчатый цветок, пыльца на конце его хоботка находится в правильном положении для встречи с рыльцем на полпути вниз, и к середине хоботка прилипнет больше пыльцы. Чарльз Дарвин стал первым ученым, заметившим это различие в цветках примулы, и он также отметил, что пыльцевые зерна из булавочных цветков меньше, чем из мутовчатых.

Однако растения для перестраховки производят пыльцу разных размеров, что затрудняет успешное взаимодействие пыльцы одного типа с рыльцем цветка того же типа, тем самым уменьшая вероятность самоопыления. А также генетические различия между этими двумя типами гарантируют, что спермии не могут оплодотворить цветки того же типа.

Если все это правда, то в пучке сорванных примул должно быть одинаковое количество булавочных и мутовчатых соцветий. Честное слово, так оно и есть — но вы можете проверить и сами.

Поговорим об авокадо (Persea americana) — практически идеальной пище. Насыщенные клетчаткой, витаминами и другими полезными веществами, его плоды содержат почти все, что нужно для здоровья и долголетия. Они растут на широколиственных вечнозеленых деревьях, родственных лаврам, возникли в Центральной Америке и широко культивируются в теплых краях. Деревья авокадо производят обоеполые цветы. Они изобрели поистине гениальный способ избежать самооплодотворения.

Есть два типа деревьев авокадо — назовем их А и Б. На деревьях типа А цветы открываются утром как пестичные, но закрываются в полдень и остаются закрытыми ровно сутки, чтобы явиться миру в качестве тычиночных — их пыльники теперь полны пыльцы. Деревья типа Б не отстают, открывая свои цветки днем как пестичные, а после ночного отдыха — как тычиночные[8].

Это означает, что ни один из видов деревьев не может опылять себя сам, потому что его мужские и женские репродуктивные органы никогда не функционируют одновременно. Деревья авокадо категорически против близкородственного скрещивания.

Некоторые цветки авокадо (Persea americana) раскрываются днем как пестичные (рыльцевая фаза), проводят ночь в закрытом состоянии, а на следующее утро раскрываются в качестве тычиночных (пыльниковая фаза). Другие раскрываются утром как пестичные, закрываются в полдень и ровно через сутки являются как тычиночные

Более того, подобное чередование половой принадлежности помогает деревьям А- и Б-типов плодоносить и, следовательно, давать семена, что ставит их на пару ступеней выше всех нас. Здорово придумано, не так ли?

Иногда растение может потерять контроль над своей половой принадлежностью. Это происходит, когда вторгающийся извне организм изменяет отлаженный механизм для своих собственных целей. Это, конечно, неумышленно — едва ли заскочивший перекусить дальнобойщик интересуется действиями хозяина заведения. Это происходит с кожистым горицветом, со многими полевыми цветами и даже с живой изгородью.

Существует два гибридизующихся горицвета, красный, или дрема двудомная (Silene dioica), и белый (S. latifolia), а также другие виды рода Silene, обнаруженные в восточной части Северной Америки, и паразитический грибок Microbotryum lychnis-dioicae (ранее называвшийся Ustilago violacea), живущий по всей Европе и Северной Америке. Грибок поражает пыльники цветов, питаясь ими и полностью захватывая их. Зараженные цветы часто живут дольше, чем их здоровые собратья, и даже после того, как лепестки зараженных цветов увяли, волокна грибка все еще в расцвете сил. Однако в конце концов пораженные пыльники взрываются, выпуская облачка грибковых спор.

Я описал один из способов, которым грибок продолжает свой род, и с его точки зрения он делает это просто шикарно. Горицветы двудомны, они несут тычиночные и пестичные цветки на отдельных растениях. Когда грибок поражает женское растение, он запускает развитие тычиночных структур, называемых стаминодиями. Другими словами, женский цветок становится мужским. Грибок достигает этой волшебной трансмутации, ведя себя химически как Y-хромосома, которая отсутствует у пестичных цветков, и тем самым делает их тычиночными. Конечно, такие трансгендеры не дадут хорошего потомства, но грибок это совершенно не волнует. У него только одна цель: произвести как можно больше себе подобных, для чего он заполняет пыльники своими спорами. Да, для вас они все еще похожи на пыльники — по крайней мере, если вы насекомое. Мухи и пчелы посещают их в поисках пищи, цветки остаются неоплодотворенными, но гости не уходят без «подарка» в виде грибковых спор, которые переносят с собой к следующему цветку горицвета, участвуя в распространении грибка. Только размножение, ничего личного, но поразив несколько цветков, грибок за короткое время уничтожит всю окрестную популяцию.

Происходящее среди полевых цветов интересно и иногда курьезно, но по большому счету не влияет на конечный результат. Никто же не выращивает горицветы для продажи, но когда речь заходит о торговле, нужно принимать меры. Вы не можете пустить все на самотек, жить дальше и надеяться на лучшее. Это не окупит уроков верховой езды и «Мерседеса» для бухгалтера.

Опыление вручную не требует сложных навыков, хотя и несколько утомительно для плодовых культур. Оно включает в себя сбор пыльцы с пыльников тычиночных цветков, обычно с помощью тонкой кисти, и перенос ее на рыльца пестичных цветков. Если растения являются однодомными, то есть тычиночные и пестичные цветки находятся на одном растении, встряхивания растения может быть вполне достаточно. Эти методы помогают увеличить количество плодов, гарантируя оплодотворение всех женских цветков. Садоводы используют ручное опыление для повышения урожайности таких культур, как огурцы, кабачки, перец и баклажаны. Очевидно, что для листовых и корнеплодных культур, таких как морковь, пастернак, репа или капуста, это не нужно, потому что если вы не выращиваете их для производства семян на продажу, вы соберете урожай раньше, чем они зацветут. Опыления в таких случаях не происходит вовсе. Искусственное опыление применяется в основном к культурам, выращенным в теплицах или гидропоническим способом.

Плодовые деревья также нуждаются в опылителях и часто выигрывают от небольшой помощи. К примеру, если вы миллиардер, управляющий крупной корпорацией, то можете сделать это стильно, купив мешки с пыльцой и разбрасывая ее с самолета. Или можете нанять пчеловодов, чтобы они принесли свои ульи на вашу собственность и позволили пчелам сделать эту работу. Когда-нибудь изобретут высокотехнологичный метод, использующий работающих на батарейках роботов-пчел размером с реальное насекомое, которые будут весело жужжать в садах, без устали перенося пыльцу с дерева на дерево, не поедая ее, не ища нектара и прося только подключить их к розетке, когда начнет садиться аккумулятор. И — только представьте! — они никогда не будут жалить. Команды инженеров работают над этим прямо сейчас.

Глава 4

Выпивохи и проходимцы

Познакомьтесь поближе с пьяницами, наркоманами и прочими крайне сомнительными личностями, которые имеют прямое отношение к размножению растений.

Пьяницы и наркоманы

Как всем нам известно, основной закон природы звучит примерно так: если что-то может пойти вкривь и вкось, то непременно так и случится, а если не может, то все равно пойдет. Цветущие растения производят нектар, который служит трапезой и сладкой наградой для опылителей и содержит очень много сахара. Проблема кроется в том, что при попадании дрожжей в раствор сахара они будут им питаться, производя алкоголь в качестве побочного продукта. Дрожжи продолжат делать это до тех пор, пока алкоголь не достигнет той концентрации, которая их и погубит. Это ферментация, и именно благодаря этому процессу на наших столах красуются алкогольные напитки. В природе процесс зачастую происходит сам по себе, особенно в теплом климате, потому что именно в тепле ферментация идет лучше всего. Поэтому когда животные посещают определенные цветы в поисках нектара, растения могут угостить их рюмочкой-другой в качестве оплаты за труд. Они не требуют у представителей фауны паспорт и не клеят акцизные марки на свою продукцию, они не продают спиртное и не перевозят его через границы, поэтому с него не взимается таможенная пошлина. И все же нас волнует вопрос, насколько все это этично? Очевидно, что выпившие животные не жалуются, поэтому представлять их интересы предстоит нам.

Во время цветения эвгейссона (Eugeissona tristis) — дерево, встречающееся в тропических лесах Таиланда, Малайзии и Борнео, — превращается в бар. Некоторые деревья лишены стеблей и растут плотными группами, и эти деревья без стволов производят огромные прямостоячие соцветия до трех метров высотой, содержащие равное количество обоеполых и тычиночных цветков. Оба вида цветков появляются в одно и то же время, и оба во время созревания, в течение пяти или шести недель, производят обильное количество нектара. Затем производство нектара прекращается, и цветки выставляют пыльцу только на один день, прежде чем прекратить производство ее и нектара примерно на шесть недель. После этого производство, конечно, возобновится, и цикл будет повторяться до тех пор, пока не созреют рыльца и не начнут образовываться плоды.

Во время производства нектара соцветия пахнут как пивоварня, показывая тем самым, что сладкий напиток сильно бродит благодаря постоянному наличию дрожжей разных видов. Когда брожение заканчивается, крепость нектара достигает 3,8 %, что примерно соответствует содержанию алкоголя в пиве.

Как только хмельной напиток готов, наступает время открытия, и один за другим начинают подтягиваться завсегдатаи, собирая пыльцу в свой мех в перерывах между закладыванием за воротник. Перохвостые тупайи — большие любители выпить. Каждый из них проводит более двух часов еженощно, постоянно выпивая. Если пересчитать количество алкоголя в отношении массы тела, можно сделать вывод, что мало кто из нас смог бы вообще ходить после таких возлияний, а тупайи держатся вполне достойно. Когда приходит время покинуть бар, они не шатаются, не падают и уж тем более не лезут в драку. Они не привязываются к месту и на следующий вечер могут охотно посетить другой бар, принеся в своей шкурке немного пыльцы в качестве платы за напитки. Эти мелкие млекопитающие получили название «перохвостые» из-за густого меха на концах их хвостов, который действительно похож на гусиное перо.

«Перохвостые тупайи — большие любители выпить. Если пересчитать количество алкоголя в отношении веса для человека, то его будет вполне достаточно для состояния „в стельку“…»

Тупайи не связаны с землеройками, которых вы можете обнаружить в своем саду или огороде. Они — приматы, и можно сказать, что в чем-то мы имеем общие корни. Стоит совершенно справедливо заметить, что многие другие приматы, включая обезьян, при возможности тоже не отказываются выпить. Обезьяны-верветки, например, предпочитают забродивший сахарный тростник, — и они действительно напиваются. Поскольку мы тоже приматы, не значит ли это, что пьянство заложено в нас генетически? Если так, то выпивка — это совершенно естественная вещь, а пабы и бары являются неотъемлемой частью нашей естественной среды обитания. Хм, отличная мысль.

Перохвостая тупайя (Ptilocercus lowii), уроженка лесов Юго-Восточной Азии, любительница выпивать в течение всего дня. Она названа так из-за похожего на перо пучка меха на кончике хвоста

Медленные лори, которые также относятся к приматам, появляются в баре эвгейссоны, чтобы пропустить пару стаканчиков в разное время дня и ночи. Ночью они пьют больше, чем днем, и часто выпивают по девять порций за вечер. Как и тупайи, медленные лори вовсе не кажутся недееспособными, когда покидают бар.

Днем здесь не так оживленно. Часто забегают обыкновенные тупайи и восточные белки. В список ночных завсегдатаев также можно добавить несколько видов крыс.

Медленный лори (Nycticebus coucang) — еще один большой любитель ферментированного нектара, но похоже на то, что алкоголь не опьяняет его

Птицы стараются держаться подальше от злачных мест. Их можно понять — пока млекопитающее ползет из бара к себе домой, птице нужно туда лететь. Алкоголь и авиация несовместимы. Иногда, конечно, бес может попутать и их, но чаще это происходит из-за чувства жажды. Какова бы ни была причина, такое случается. На тропическом севере Австралии, когда сезон засухи подходит к концу и многие деревья раскрывают цветы, предлагая обильный нектар, птицы могут пасть жертвами искушения. В жаркую погоду нектар активно бродит, и к нему особенно тянутся вишнево-красные лорикеты (Trichoglossus rubritorquis). Люди находят их лежащими рядом, растрепанными, совершенно неспособными летать и едва способными ходить. Добрые люди подбирают их, пьяных и неадекватных, и отвозят к ветеринарам, чтобы пернатые могли проспаться.

Опьянению местной фауны способствуют разные растения, но главным виновником, несомненно, является Schotia brachypetala — дерево, естественным образом растущее только в некоторых частях Южной Африки, но культивируемое и в других местах в качестве декоративного растения и особенно популярное среди садоводов в Дарвине. Вы можете купить его семена в интернете — и, если живете в тропиках, вам не составит труда его вырастить. Оно имеет различные названия, в том числе «плачущий бурский боб» и «схотия коротколепестковая», но самым известным из них является «дерево пьяных попугаев». Это дерево принадлежит к семейству Бобовых, растет в Южной Африке и способно ронять слезы. Если вы встряхнете его, когда его темно-красные цветы раскрыты, оно будет плакать густым, липким, сладким нектаром, буквально сочащимся из цветков. Неудивительно, что дерево привлекает всевозможных птиц и насекомых.

Дерево пьяных попугаев (Schotia brachypetala) известно под целым рядом названий, но этим оно обязано своему забродившему нектару и попугаям, которые его пьют

Если вы растение, то придется смириться с фактом, что вы живете в мире подвижных травоядных существ, которые видят в вас обед. Это весьма неприятно и даже проблематично, но есть несколько способов сохранить здоровье и прожить долгую жизнь, производя цветки и семена. Первый из них — стать ядовитым. Лучше всего, если яд не убьет укусившее вас животное, потому что тогда вид ничему не научится. А вот если яд ударит по самочувствию агрессора, он научится оставлять вас и другие похожие растения в покое. Более того, если повезет, он научит своих отпрысков обходить вас стороной, и в результате вашими единственными посетителями станут те животные-опылители, которых вы сами захотите видеть.

Но закон подлости еще никто не отменял. У некоторых поистине ужасных чудовищ может развиться пристрастие к тому, чем вы пытаетесь испортить им здоровье. Возьмите, к примеру, опиум. Или, скорее, ни в коем случае не берите опиум. Это яд, которым опиумные маки пытаются отпугнуть травоядных животных. Как вы, наверное, уже знаете, запах с макового поля заставил Дороти уснуть по дороге к волшебнику страны Оз[9], и она — далеко не единственная жертва. Однако фармацевтические компании нуждаются в поставках опиума для своих исследований, поэтому кто-то должен выращивать опиумный мак легально. Большую часть этого труда взяли на себя австралийские фермеры. Дороти, конечно, не была австралийкой, а вот валлаби, сумчатые животные семейства Кенгуровых, как раз ими являются. Они ходят по полям, едят цветы, а потом бесцельно бродят вокруг, пока не падают в беспамятстве, — их страсть ко сну где попало наносит значительный ущерб урожаю, и поэтому власти пытаются остановить их. Их беспокоит урожай, а не наркоманские пристрастия этих животных.

В начале года, когда на пастбище не так много травы, у пасущихся животных может возникнуть искушение съесть один из примерно двадцати видов бобовых, известных под общим названием астрагалы. Общим для этих растений является токсин, называемый свейсонином. Когда он попадает в организм лошадей, крупного рогатого скота или овец, то поначалу оказывает на них успокаивающее действие. Они стоят в оцепенении, как будто погруженные в глубокие раздумья, как это делал Сократ в течение многих часов подряд, за исключением, конечно, того, что в случае этих животных их умы почти наверняка пусты, потому что они далеко не философы. Это достаточно безвредно, но если пасущийся скот начнет раз за разом поедать именно эти растения, через пару недель животные начнут терять вес, а их поведение станет непредсказуемым и даже жестоким. Они начинают вести себя как сумасшедшие, и в конечном счете это оказывается для них фатальным.

Напротив, кошачья мята вызывает у большинства кошек приступы восторга, но не причиняет им никакого вреда, поскольку коты умеют остановиться. Более того, некоторые кошки и котята к ней вообще равнодушны. Но она очень нравится и большим братьям домашних любимцев, в том числе львам и тиграм. Она заставляет их урчать, кататься по земле, жевать цветы и листья и вообще вести себя как умственно неполноценные. Если они съедят много кошачьей мяты, то с большой долей вероятности будут идиотски пускать слюни и скакать вокруг. Возможно, растение вызывает у них галлюцинации, потому что кошки могут вдруг начать охотиться на мышей, которых видят только они. Однако вскоре эффект исчезает, и они начинают просто скучать — как обычно домашние коты тоскуют по чему-то, неведомому человеку.

Активное вещество кошачьей мяты называется непеталактоном, оно выделяется листьями и стеблями нескольких растений рода Nepeta, но особенно N. cataria, многолетней травой, которую легко выращивать и которая дарит нам красивые и ароматные цветы. Бабочки тоже любят кошачью мяту, но они — опылители, и их привлекают цветы. Если вам стало интересно попробовать — что ж, вы вполне можете заварить чай из этого растения.

Проходимцы

Когда бедствие оставляет голую землю, растительный покров которой сметен, сожжен или уничтожен взрывом, подобный ландшафт выглядит угнетающе. После того как огонь или оружие сделали свое дело, разрушив дома, унеся жизни и забрав средства к существованию, всё, что могут делать выжившие, — пробираться сквозь завалы, надеясь найти хоть что-то, способное связать их с миром, который они потеряли навсегда.

Однако если бедствие случается весной или летом, то до появления первого растения остается совсем немного времени, и зачастую жизни, чтобы начаться заново, хватает недели или двух. Оно пробивается, растет и раскрывает кистевидные соцветия от ярко-лиловых до розовых, буквально кричащие: «Будем жить!» И такое растение не одно. Его собратья появляются повсюду, пока не занимают каждый уголок, на который падает хоть капля солнечного света, потому что они не могут выносить глубокой тени. Вскоре занятые ими места гудят от суеты и жужжания насекомых, жаждущих угоститься нектаром. Когда они напьются досыта и параллельно с этим опылят цветки, облака крошечных семян поплывут в воздухе по улицам и над крышами домов. Сам вид этих растений и их насекомых-компаньонов подтверждает поразительную выживаемость нашего мира. Жизнь не так просто уничтожить.

Если люди не возьмут эти участки под контроль, начав возделывать их, то через год или даже меньше голая земля превратится в непроходимые джунгли крапивы, ежевики и сотни других диких растений. Но к тому времени первый посланник надежды уже исчезнет, а его потомство будет искать другую землю, недавно расчищенную от зданий и, что более важно для растений, от конкурентов.

Некоторые люди называют это растение огненным сорняком, который во время Второй мировой войны с потрясающей скоростью захватывал места бомбежек. Он растет в умеренных и субарктических регионах, а также на горах в тропиках и субтропиках. Знакомьтесь: это иван-чай.

Лондонцы выбрали его в качестве символа своего города, а с 1957 года он стал официальной цветочной эмблемой Юкона в Канаде.

Экологи часто называют иван-чай первопроходцем. Мы же можем отнести его к проходимцам: он быстро появляется на голой земле, молниеносно распространяется, созревает и производит огромное количество семян, которые успевают вырасти и получить свое количество солнца прежде, чем конкурирующие растения смогут затенить его. Затем иван-чай исчезает. По крайней мере, из виду. Некоторые из его семян остаются жизнеспособными в почве в течение многих лет, ожидая удобного случая, когда вокруг снова не будет соперников.

Даже если вы не знаете его названия, вы его совершенно точно видели. Во время любого путешествия по железной дороге обратите внимание на насыпи, а в поездке на машине — на обочины дорог. Иван-чай захватывает эти участки, когда они еще свежи и целостность почвы нарушена, и процветает там благодаря тому, что мы вырубаем высокие деревья вдоль дорог, считая их опасными для путешественников. Впрочем, если вы пойдете гулять по лесу, вы тоже встретите иван-чай, например, на раздувах или у тропинок.

Мы можем любить его и видеть в нем символ жизни в трудные и опасные времена, а можем считать проходимцем — иван-чаю это абсолютно безразлично. Он не гонится за популярностью и равнодушен к презрению. Его единственная забота — та же, что и у всех его конкурентов, других растений. Ему нужно быстро производить семена и продолжать свой род.

Как только его семена прорастают, растение быстро достигает высоты до двух метров, а в действительно комфортных условиях и выше. Есть очень похожий вид, темный кипрей, но по сравнению с иван-чаем он просто гном — его рост составляет максимум шестьдесят сантиметров. По мере роста растение расширяет свою корневую систему, а также корневища — подземные стебли — с узлами, из почек которых вырастают другие растения, так что иван-чай может начинаться с одного цветочка и заполонить целое поле связанными под землей растениями.

Иван-чай, или кипрей узколистный (Chamerion [прежнее название — Epilobium] angustifolium), мгновенно захватывает свободные от другой растительности участки почвы

Во время цветения иван-чай раскрывает соцветия по нескольку штук за раз, снизу вверх. Каждый цветок начинает свое существование как тычиночный, но через некоторое время пыльца исчезает с пыльников, тычинки увядают, а затем раскрывается рыльце (такая форма дихогамии называется протандрией). В рамках популяции могут одновременно существовать сексуально активные тычиночные (мужские) и пестичные (женские) цветки, но этого никогда не происходит на одном растении. Цветы привлекают множество разнообразных насекомых, особенно медоносных пчел, шмелей и бабочек.

Потом иван-чай приносит свои плоды. Это трубчатые коробочки длиной до восьми сантиметров, покрытые волосками. Одна коробочка содержит до 400 семян. Это означает, что каждое растение производит до 80 000 семян, — и помните, что стебель, который вы видите, всего лишь один из многих растущих из общего корневища, так что генетически они все идентичны. Шлейф шелковистых волосков окружает каждое семя, и когда коробочки раскрываются, воздух наполняется белыми облаками семян, уносящимися прочь по ветру. Большинство из них так и держатся в воздухе, пока дождь не смоет их на землю, где они остаются подремать в ожидании удачного шанса.

Каждый трубчатый плод иван-чая содержит до 400 семян — это означает, что одно растение способно произвести до 80 000 семян

Сельскохозяйственные животные не против пообедать иван-чаем, а некоторые фермеры говорят, что он увеличивает надой молока, и специально добавляют его в корм. Люди тоже могут употреблять в пищу молодые стебли, сырые или приготовленные на манер спаржи, а также добавлять молодые листья в салаты. Но будьте осторожны — не перепутайте с ним какое-нибудь ядовитое дикое растение, которое может расти поблизости. Убедитесь, что вы знаете наверняка!

Естественно, вы не ожидали, что иван-чай такой особенный. Его новаторская стратегия — мгновенно прорастать, расти и распространяться, производить огромное количество мелких, легких семян и рассеивать их по ветру — очень успешна, но в то же время довольно очевидна. Если вы, конечно, растение. Другим растениям тоже не чужд этот подход, но отобрать у иван-чая пальму первенства пока не получается ни у одного из представителей флоры.

Очень многое в заселении зависит от типа почвы, но будьте уверены — если она повреждена, многие из поселенцев будут принадлежать к семейству Астровых. Вы можете увидеть череду волосистую (Bidens pilosa), растение с бледно-желтыми цветами, которое в высоту может достигать человеческого роста. Потом придут наперстянка и крапива, а чуть позже начнут расти деревья. Возможно, вы также заметите и других родственников иван-чая, таких как волосистый кипрей, — некоторые люди называют его мохнатым. Они очень похожи по размеру и внешнему виду, но последний предпочитает более влажные почвы, например берега рек.

Иван-чай — нежное растение с романтичным названием, но ему не чужда эмпатия: его растения укрывают от солнца и непогоды те виды, которые растут медленнее. Когда они окрепнут и вырастут, иван-чай грациозно исчезнет, выполнив свою задачу. Но не все они так хорошо воспитаны, среди них есть по крайней мере два агрессивных хулигана. Рейнский василек родом из Восточной Европы, был завезен в Северную Америку примерно в конце XIX века и стал наглым сорняком, покрывающим миллионы акров, как и его двоюродный брат перекати-поле, привезенный из Восточной Европы и Ближнего Востока в Северную Америку в начале XX века.

Как и подобает первопроходцу, они производят сотни или тысячи крошечных семян, которые дрейфуют на ветру подобно семенам иван-чая, но распространяются несколько иначе. Олени и другие млекопитающие едят головки молодых растений — старые жестки и несъедобны, — но не переваривают семена, разнося их по местности в своих фекалиях. Однако не стоит полностью винить травоядных, потому что главные распространители — это люди. Если вы проедете через заросли этих сорняков на своем внедорожнике, на нем может осесть до 2000 семян, а затем упасть, по несколько штук каждый раз, когда вы нажимаете педаль газа, чтобы умчаться прочь. Семена также рассредоточиваются во время строительства дорог, когда верхний слой почвы снимается и перекладывается в другое место.

Семена прорастают на нарушенной почве, и корневая система сорняков образует связь с почвенным грибом. Благодаря этому симбиозу корней и грибов происходит поглощение питательных веществ из корней близлежащих растений, ведущее к их истощению. Как и в случае со многими подобными видами, в естественных условиях «соседи» привыкли и могут дать отпор. Американские травы, никогда не встречавшиеся с такого рода сорняками, оказались беспомощны и до сих пор толком не могут противостоять этим агрессорам.

Глава 5

Взяточники

Пыльца, духи и вонючки — три способа заманить насекомых

Пчелы и бабочки

Когда вы дремлете среди высоких трав теплым летним днем, не обращая внимания на стоящую немым укором в углу участка газонокосилку, просто послушайте жужжание насекомых — уделите этому пару минут. Однако посмотрите на них по отдельности, и вам откроется удивительный факт: большинство из них прекрасно летают и без жужжания. Больше всех жужжат пчелы и осы — громкость и интенсивность этого звука является показателем их огромного количества. Они вокруг вас, работают среди цветов, и да, они жужжат, а разве можно бесшумно двигать крыльями со скоростью около 230 взмахов в секунду? Другие насекомые машут крыльями менее неистово. Джон Мильтон сравнил жужжание пчелы с успокаивающей песней:

«У говорливого ручья

Раскинусь утомленно я,

Внимая плеску волн и гуду

Хлопотливых пчел, покуда

Не забудусь в легком сне

И не слетит с небес ко мне

Чреда таинственных видений»[10].

(Il Penseroso, I, 142)

Это не совсем мелодия, да и пчелы не столь хлопотливы, так что, похоже, поэт из Мильтона вышел лучше, чем натуралист. Но мы прекрасно поняли, что он хотел сказать. Мы любим мед за его сладость и понимаем, почему пчелы играли такую важную роль в нашей культуре с тех далеких времен, когда других источников сахара почти не существовало. В большинстве древних цивилизаций существовали пчелиные боги, и даже скептики должны были относиться к ним с уважением. Если вы держали пчел, то всегда сообщали им о важных семейных событиях, таких как рождение, брак и смерть. Они могли обидеться, если вы этого не сделаете, и улететь куда-нибудь. Да, пчелы могут быть одомашнены, но эта семья обладает собственным коллективным разумом. Знающие люди называют это роевым интеллектом.

Всего в мире насчитывается не менее 25 000 видов пчел, из них около 4000 в Северной Америке и 254 — в Великобритании, из которых 24 вида — это шмели. Не все они живут в настолько густонаселенных колониях, чтобы производить то количество меда, которое люди сочли бы достойным, но все они опыляют цветы. Существует несколько видов медоносных пчел, но наиболее распространенным и единственным одомашненным в Британии и Северной Америке является Apis mellifera. Помимо этого, существует много видов ос, но они в основном хищники или паразиты, и лишь немногие из них могут быть опылителями. Это довольно странно, потому что предками пчел были хищные осы, питавшиеся другими насекомыми. Может быть, питаясь насекомыми-опылителями, обсыпанными пыльцой, пчелиные предки приобрели тягу к этому веществу и принялись собирать его для себя. Да кто ж его знает…

Независимо от того, как все это начиналось, растения и насекомые стали развиваться вместе с момента, когда пчелы обратили свое внимание на цветки. Ранние цветки были открытыми, что делало их нектар и пыльцу доступными для насекомых всех видов, особенно жуков, но с появлением пчел начали происходить странные вещи. Многие цветы приобрели трубчатую форму, а их нектар оказался спрятан на дне глубокой воронки. В ответ пчелы отращивали все более длинные «хоботки», чтобы добраться до него. Этот коэволюционный процесс делал и цветки, и пчел все более приспособленными друг к другу. Со временем они стали взаимно зависимы. Я считаю, что это один из самых прекрасных примеров дружбы в растительно-животном мире.

Возможно, вы не найдете десяти различий между разными видами пчел, но нетрудно отличить стройную, темную, похожую на осу пчелу от толстого, волосатого шмеля. Их желто-оранжевая и черная окраска предупреждает любое животное или человека, что они вооружены ядовитым жалом и в случае угрозы могут быть опасны. Если вы внимательно посмотрите на пчелу, когда она движется от цветка к цветку, на ее задних лапках вы увидите комки желтой пыльцы, удерживаемые изогнутыми волосками, которые образуют пыльцевые корзины. Пчелы также собирают нектар, но они хранят его внутри, в так называемом медовом мешочке.

У медоносной пчелы довольно короткий хоботок — ее «язык», поэтому она старается выбирать более открытые цветы с нектаром, до которого может дотянуться. Шмели с их гораздо более длинными хоботками лакомятся в трубчатых цветках.

Жужжа и летая вдоль дорог и полей, медоносная пчела либо ищет пищу, либо направляется к дому. Рабочая пчела, наткнувшись на источник пищи, который она считает ценным, сразу же возвращается в улей, где исполняет особый пчелиный танец — так она сообщает сородичам о типе и качестве ресурса, направлении и расстоянии до него. Если ее коллега тоже была там и обнаружила, что цветы исчезли и полет туда — пустая трата времени и сил, она остановит танец. Но если танцовщицу не прервать и ей удастся убедить достаточное количество других рабочих пчел, то рой примет коллективное решение, и эскадрилья покинет улей. Большие глаза пчелы позволяют ей судить о расстояниях и ориентироваться относительно положения солнца, когда она следует по намеченному курсу.

Рабочие пчелы — своего рода сестры, а все пчелы в улье — близкие родственники, но их семейное устройство отходит от общепринятых человеческих стандартов. Во-первых, несмотря на всех этих работающих женщин, есть только одна мать — королева. Через неделю или две после рождения новая королева покидает улей и отправляется в брачный полет на несколько дней, в течение которых спаривается с несколькими самцами пчел, называемых трутнями. Затем она возвращается в улей и начинает укладываться. Но ей едва ли удается полежать — благодаря рабочим пчелам, заботящимся о ее потребностях, королева откладывает до 1500 яиц в день и продолжает делать это с не меньшей скоростью в течение следующих двух — четырех лет — то есть всю жизнь. Яйцеклетки оплодотворяются спермой, которую она приобрела во время брачного полета. К концу своей жизни королева откладывает яйца, из которых вылупляются трутни, и рабочие меняют методику обработки нескольких яиц, за которыми они ухаживают, — чтобы произвести на свет новую королеву.

Вот здесь и появляются сложности. Трутни вылупляются из неоплодотворенных яиц — у трутня есть мать, но нет отца, — и когда их сперма оплодотворяет яйцеклетки, которые несет королева, все эти яйца женские. Но хоть трутень и безотцовщина, у него есть дед — трутень, который оплодотворил его мать. Следовательно, хотя трутень может производить только дочерей, те из них, которые становятся королевами, могут производить на свет сыновей. Результатом всего этого является то, что сестры медоносных пчел связаны друг с другом гораздо теснее, чем сестры среди млекопитающих. И вероятно, именно близость их отношений объясняет социальную структуру улья, во многом обусловленную тем, что все сестры отказываются от любой возможности размножения.

Трутни могут лишь гоняться за королевой в попытках спариться с ней, в остальном они совершенно бесполезны. Те из них, которым удается поладить с королевой, жертвуют своими гениталиями и кончиком живота, временно блокируя ее репродуктивный орган, и после спаривания умирают от травмы. Те, кто потерпит неудачу, все еще могут отправиться на поиски пищи, но до добытчиков им далеко. Они как бы околачиваются вокруг, старательно избегая всех дел, необходимых для поддержания семейного очага, не проявляют ни малейшего интереса к яйцам и личинкам и наивно ожидают, что рабочие станут их кормить. Ну, некоторые мужчины иногда ведут себя так же. Трутни живут несколько недель, но иногда рабочие убивают их раньше. Немного радикально, но их тоже можно понять.

На рабочих пчелах держится весь улей. В течение первых нескольких дней после того, как новая работница выходит из своего кокона, другие кормят и чистят ее. За это время крепнут ее тело и крылья.

Затем она начинает строить карьеру, наводя порядок в улье, работая с воском, чтобы поддерживать соты в рабочем состоянии, и выполняя задачи, необходимые для преобразования нектара в мед. Она будет помогать ухаживать за яйцами и личинками и присматривать за королевой, которая лежит неподвижно, приносить ей пищу, забирать яйца и помещать их в ячейки сот.

Некоторое время она поработает стражником у входа в улей, готовая умереть, отражая атаку, также ей придется предстать в качестве кондиционера. При помощи крыльев ей нужно будет проветривать улей, направляя в него поток воздуха.

В возрасте трех недель рабочая пчела считается достаточно взрослой и разумной для того, чтобы ей позволили отправиться в мир в качестве фуражира, — сначала в короткие путешествия, пока она учится облетать окрестности, а затем в более длительные походы. Она приносит запасы нектара, пыльцы и прополиса. Последний представляет собой смолообразное вещество, которое пчелы получают из сока, почек и других частей растений. Он используется для запечатывания лишних входов в улей, которые могут коварно использовать захватчики, и укрепления структуры улья. Если маленькое животное, например мышь или ящерица, попадет в улей, рабочие убьют его, но вынести наружу не смогут. Потому, чтобы избавиться от тела, они упаковывают его в прополис. Как видите, это вещество имеет множество вариантов применения.

У рабочей пчелы нелегкая и напряженная жизнь, и примерно через шесть недель она умирает. Летом среднестатистический улей содержит до 60 000 рабочих пчел, несколько сотен трутней и одну королеву.

Кроме сложных органов зрения, у рабочей пчелы на голове есть несколько более мелких светочувствительных простых глаз. Они улавливают приближение сумерек, чтобы насекомое успело домой, в улей. Ее усики улавливают запахи, температуру, влажность и колебания воздуха, а кончики лапок снабжены сенсорами, определяющими природу и концентрацию химических веществ. На передних лапках у нее есть выемка, которую она использует для чистки своих усиков, а на задних — щетина, называемая пыльцевой щеточкой, которую она использует для складывания пыльцы в корзиночку.

Теперь, когда услышите жужжание пчелы, отнеситесь к ней с уважением. Пусть они совсем невелики, но зато точно знают, что делают.

Пчелы, несомненно, труженицы, но из-за шикарных крыльев люди намного больше восхищаются бабочками. Они тоже важные опылители, но не живут большими сообществами, как пчелы. Когда вы видите, как они порхают среди цветов, можете быть уверены — они просто ищут нектар. Это их единственная еда, а их жизнь коротка, хоть и беззаботна. Большую ее часть они проводят в качестве гусениц, питаясь листьями.

Некоторые виды бабочек и мотыльков вообще ничего не едят, будучи взрослыми, другие же предпочитают твердую пищу, но большинство питаются нектаром, добываемым с помощью длинного хоботка, который они держат надежно свернутым во время полета. Ведь такой аксессуар очень сильно мешал бы в воздухе, не так ли?

Хоботок, или «язык», мотылька. Насекомое разворачивает его для всасывания нектара и держит надежно свернутым в другое время

Хоботок состоит из двух соединенных желобков, образованных нижними челюстями бабочки. Они могут разъединяться — например, для очистки, — но большую часть времени удерживаются вместе специальными крючками. Насекомое вставляет свой хоботок в нектар, выделяемый у основания цветка, а потом расширяет и сжимает мешочек в своей голове, чтобы всасывать жидкость.

Бабочки играют жизненно важную роль для цветов. Многие растения имеют цветки с нектаром, недоступным короткому хоботку пчелы, мухи или журчалки. У бабочек гораздо более длинные хоботки, от чего цветки только выигрывают — они могут заранее выбирать посетителей, тем самым увеличивая вероятность продуктивного опыления.

Что такое пыльца?

Говорят, что миром движет любовь. А вот и нет — я искренне убежден, что это делает пыльца. Где бы мы были без нее? Не будет преувеличением заявить, что вся растительная и животная жизнь зависит от пыльцы, и мы с вами в том числе. Пыльца состоит из пыльцевых зерен, содержащих спермии, которые оплодотворяют семязачатки пестичных цветков, и растения тратят много сил и энергии на обеспечение безопасной транспортировки этих спермиев к месту назначения. Если бы они этого не делали, то, конечно, не смогли бы размножаться и вымерли. А если бы не было растений, чем бы мы питались? Пыльца в воздухе может заставить вас чихать, но без нее мир был бы намного хуже. Как минимум, в нем не существовало бы людей.

Зернышки пыльцы очень нежные. Под воздействием воздуха они высыхают и погибают в течение нескольких часов, а при ярком солнечном свете еще быстрее. Бывают, конечно, случаи, когда пыльцевые зерна могут выживать в течение тысяч лет. Ученые извлекают ископаемую пыльцу из древних почв и отложений и идентифицируют растения, которые ее произвели. И в этом, казалось бы, величайший парадокс. Но только на первый взгляд, потому что на самом деле второе утверждение является следствием первого.

Поскольку очень хрупкое пыльцевое зерно должно перемещаться от одного растения к другому, оно заключено в двухслойный корпус, тонкую внутреннюю интину и внешнюю экзину, причем в состав экзины входит одно из самых прочных и химически инертных из всех биологических веществ (это вещество называется «спорополленин»). Она все равно уязвима для естественного процесса распада, но растения производят пыльцевые зерна в таком огромном количестве, что по крайней мере некоторые из них выживают.

Большинство пыльцевых зерен имеют сферическую или овальную форму. У частиц пыльцы ели и сосны есть два или три крошечных наполненных воздухом мешочка, которые помогают им ориентироваться в воздухе, — они, как и все хвойные, опыляются ветром. Пыльцевые зерна бывают самых разных размеров. Наименьшее пыльцевое зерно у незабудки: примерно 0,005 миллиметра в диаметре. Другой рекордсмен — дыня, ее пыльцевые зерна в сорок раз крупнее, и их диаметр составляет около 0,2 миллиметра.

Ученые могут определить, каким растениям принадлежит пыльца, по размеру зерна, но главным образом — по рисункам на поверхности экзины. В случае с материалом, предназначенным для переноса опылителями, эти узоры уникальны для каждого из видов. Пыльца, переносимая ветром, совсем другая. Такие зерна имеют более тонкую оболочку и менее плотны, а их экзина более гладкая. Потому такой способ идентификации является более трудоемким для распознания, например, трав.

Производство пыльцы

Производство пыльцы начинается в пыльниках, которые возникают в виде массы одинаковых клеток. По мере созревания цветка клетки дифференцируются — некоторые из них[11] делятся дважды, так что одна клетка в итоге становится четырьмя, но каждая из этих четырех содержит только один набор хромосом. Это — микроспоры, при делении которых образуются пыльцевые зерна из двух или трех клеток. Другие клетки в пыльнике образуют внутреннюю стенку самого пыльника. У цветковых растений каждое пыльцевое зерно состоит из трех клеток[12]: трубчатой (вегетативной) клетки, содержащей собственное клеточное ядро, и двух спермиев, причем эти три клетки заключены и во внутреннюю стенку, интину, и во внешнюю — экзину. Поры в экзине находятся там, где ее слой тоньше, чем в других местах. Если пыльцевое зерно приземляется на рыльце и прилипает к нему или захватывается им, то оно прорастает через одну из пор или борозд, образуя пыльцевую трубку, и проникает в женский орган цветка.

Полностью сформировавшаяся и созревшая пыльца теперь готова к действию. Если она хочет рассеяться по ветру, то придется подождать его дуновения. Переносимые им зерна пыльцы небольшие, размером от 0,002 до 0,006 миллиметра, и они не соединяются друг с другом в процессе перемещения. Они дрейфуют по ветру, пока не приземлятся на нужное растение. Или не исчезнут в чьем-нибудь носу.

Маленькие и легкие, пыльцевые зерна путешествуют поодиночке. Даже если в природе и существовал бы вид, способный ловить и поглощать их в воздухе, его представителям вряд ли стоило бы ими питаться. Но до полета они все же рискуют стать обедом. Например, насекомые, посещающие мужские цветки одного из видов бамбука, питаются исключительно пыльцой. Вполне возможно, что при этом часть пыльцы прилипает к их туловищам, но они настолько невоспитанны, что полностью игнорируют женские цветки, — и потому растению, увы, от этого не легче.

Всегда есть вероятность, что летающие пыльцевые зерна могут столкнуться с насекомым, прежде чем достигнут другого растения, и осесть на его туловище. Насекомые часто несут статический электрический заряд, и другая вероятность заключается в том, что зерна притягиваются к ним во время их полета сквозь облако пыльцы.

Насекомые опыляли самые первые цветковые растения. Но есть на планете такие места, где насекомых мало и они далеко друг от друга. Чтобы справиться с этой проблемой, растения стали давать обоеполые цветки и опылять себя сами. Опыление ветром стало прекрасной альтернативой, но только тогда, когда растения научились производить пыльцу, которая не слипается в тяжелые для воздуха комки.

Есть еще одна проблема, с которой сталкиваются растения. Многие животные едят пыльцу, и люди не исключение. Вы можете купить пыльцу, продаваемую в качестве пищевой добавки, и потреблять ее как основную пищу. К минусам такого способа питания можно отнести дороговизну — просто представьте, какое количество пыльцы нужно человеку в день.

Поллиний

Пчелы и другие насекомые-опылители собирают комки слипшейся пыльцы, но некоторые виды орхидей и молочаев — всего около 25 000 видов растений — нашли способ им помочь. Конечно, на самом деле они помогают не насекомым, а самим себе. Их цель состоит в том, чтобы убедиться: посетители уходят с самым тяжелым грузом пыльцы, который могут взвалить на себя, и способ обеспечить это — работать над липкостью зерен. Растения делают это по-разному, есть несколько вариаций на тему. Сама тема состоит в том, что цветок упаковывает свои склеенные в комки пыльцевые зерна, вместо того чтобы производить непредсказуемо меняющееся количество отдельных пыльцевых зерен. Эти комочки пыльцы называются поллинием.

Каждый поллиний имеет внешний липкий диск, прилипающий к насекомому — обычно мотыльку или бабочке. Насекомое улетает вместе с этим грузом к следующему растению, где поллиний попадает в бороздку на рыльце, откуда его пыльцевые зерна оплодотворяют цветок; в это время поллиний второго цветка прилипает к насекомому, чтобы быть перенесенным к следующему растению. Эта система буквально очаровала Чарльза Дарвина, который описал ее в 1862 году в книге «Опыление у орхидных», изданной под полным описательным заголовком «О различных способах, с помощью которых британские и иностранные орхидеи оплодотворяются насекомыми, и о хороших эффектах от скрещивания».

Вы наверняка уже поняли, что поллиний избавляет всех от множества хлопот. Растение уверено, что посетившее его насекомое заберет весомый груз пыльцевых зерен в обмен на высокое содержание нектара, а насекомое не испытывает ни малейших неудобств. Некоторые поллинии твердые, некоторые мягкие, они могут быть булавовидными или сжатыми с боков. У многих растений они встречаются в парах, скрепленных вместе.

Два поллиния Orchis mascula на заостренных кончиках карандашей. Рисунок А показывает поллиний при первом прикреплении. Рисунок В показывает его после сжатия. Иллюстрация из книги Ч. Дарвина «О различных способах, с помощью которых британские и иностранные орхидеи оплодотворяются насекомыми, и о хороших эффектах от скрещивания» (Джон Мюррей, Лондон, 1862)

Посмотрите внимательно: поллинии достаточно большие, чтобы их увидеть. Вам понадобится мощный микроскоп, чтобы разглядеть одно пыльцевое зерно, но, как показывают рисунки Дарвина, вы вполне можете заметить поллинии орхидных на кончиках заточенных карандашей.

«Жужжащее» опыление

Все это предполагает, что пыльники раскалываются продольно, обнажая липкие комки пыльцы внутри. Но есть растения, у которых этот принцип не работает. Решив усложнить себе и насекомым жизнь, они запечатывают пыльники, оставляя лишь крошечную пору на самом конце трубки. Столкнувшись с пыльниками такого типа, потенциальный опылитель может быть сбит с толку. Это же явно пыльник, и внутри есть пыльца, но как же до нее добраться? Но еще веселее тот факт, что растения с трубчатыми пыльниками не производят нектар, так что насекомое получает или пыльцу, или ничего.

Когда насекомое впервые сталкивается с таким пыльником, оно понятия не имеет, что с ним делать, и тратит значительное время на изучение цветка, пока наконец не разгадает его секрет. Что нужно сделать, так это принять правильное положение и двигать крыльями так быстро, как только возможно. Такое с виду безобидное жужжание порождает чудовищную перегрузку, равную 30 g. Человек способен выдерживать такую нагрузку лишь в течение пары секунд. Эта сила выталкивает пыльцу через пору на кончике пыльника.

Пчела-галикта машет крыльями, чтобы отделить пыльцу от пыльников рексии (Rhexia mariana)

Конечно, только пчелы могут двигать крыльями достаточно быстро, чтобы это сработало, но, как ни странно, большинство из них этого не делают. Шмели и множество пчел помельче обладают такой способностью. На картинке изображена потовая пчела (семейство Halictidae), имеющая несколько меньшие размеры, чем медоносная.

Ароматы

Если вы мужское растение, то не хотите тратить пыльцы больше, чем нужно. Проблема в том, что, с вашей точки зрения, опыляющие насекомые, птицы, летучие мыши и животные, включая жирафов и обезьян, довольно глупы. Они без колебаний возьмут ваш генный материал, не оставляя вам абсолютно никакой гарантии, что передадут хотя бы каплю в нужный вам пестичный (женский) цветок. Все, что их интересует, — это бесплатный обед, а романтика их не волнует. Растения сообразительнее, чем полагает большинство людей, и они придумали, что можно с этим сделать.

Ясно: опылителей надо учить, что такого понятия, как бесплатный обед, не существует. Как это сделать? Все довольно просто. Во-первых, вы делаете свои цветки привлекательными для определенных опылителей. Создайте их ярко-красными, оранжевыми или, например, белыми, — и птицы заметят их. Желтый, синий, белый цвета или ультрафиолет привлекут пчел, и они оценят такую карту сокровищ, находя нектар и задевая пыльники на своем пути. Пурпурные, розовые или белые цветы, равно как и красные и фиолетовые, будут привлекать мотыльков и бабочек, также ищущих нектар. Фиолетовые, зеленые или белые станут лакомым кусочком для летучих мышей, и в этом случае днем их можно закрыть — зачем растениям лишняя амортизация? Для каждого вида опылителей предназначены свои цвета. Но и форма имеет значение. Бабочке идеально подойдет узкая трубка с широкой платформой для посадки. Пчелы также любят широкую посадочную платформу, но цветок должен быть помельче, чтобы короткий пчелиный хоботок мог в него проникнуть. Затем вы настраиваете количество и тип вашей пыльцы, решаете вопрос о производстве нектара и выбираете аромат.

Если все эти задачи выполнены, то при небольшой доле везения вы найдете своего опылителя, который станет эволюционировать вместе с вами и приспособится к вашим нуждам. В итоге большую часть своего времени он будет тратить на посещение растений именно вашего вида, что сведет к минимуму пустую растрату пыльцы и в то же время уменьшит конкуренцию между опылителями.

Это называется синдромом опыления, и он прекрасно работает для понимания вида опылителя, который будет обслуживать определенный тип цветка. Мы можем это делать по крайней мере до определенного момента, — но ничто в природе не идеально, поэтому из правил есть много исключений.

Запах может быть самым важным из всех видов сигналов, подаваемых растениями, потому что летающие насекомые обладают обонянием, по сравнению с которым нюх полицейской ищейки ничего не стоит. Самец мотылька может уловить исходящий от одинокой самки феромон на расстоянии нескольких километров.

В случае с насекомыми все начиналось довольно забавно. Они происходят от предка, общего с ракообразными — омарами, крабами, креветками, ракушками, мокрицами и их родственниками, а у них нет обоняния. По-видимому, у первых насекомых его тоже не было, а у примитивных нелетающих насекомых, таких как древнечелюстные, отсутствуют даже рецепторы запаха.

Считается, что насекомые приобрели обоняние, когда поднялись в воздух, — именно тогда это стало для них важным. Летающие насекомые используют его для поиска партнеров, пищи и мест для откладки яиц.

«Считается, что насекомые приобрели обоняние, когда поднялись в воздух».

Человеческое обоняние плохо развито, и поэтому нам трудно представить себе, как воспринимают мир животные, которые полагаются на него так, как мы на зрение. В движении мы ориентируемся среди объектов различных форм, цветов и текстур, которые видим. В полете насекомые движутся сквозь облака всевозможных запахов. Есть запахи растений, цветов, животных, потенциальных партнеров, разлагающейся материи — и бесчисленное множество других. Запахи испускаются в виде газов, поднимаясь в воздух подобно дыму из фабричных труб в городах XIX века, и смешиваются друг с другом. Крошечное насекомое должно быть в состоянии разобраться в этой сложной смеси, чтобы определить потенциально полезное химическое вещество, — так же, как вы или я могли бы узнать друга, выходящего из автобуса на переполненную улицу. По сравнению с этим тихая беседа в комнате, полной громко болтающих тусовщиков, — ничто. Но пчелы, бабочки и все остальные прекрасно справляются, и ученым даже удалось научить крылатых тружениц различать определенные запахи.

Говоря об этом, мы не должны забывать, что растения тоже обладают обонянием. Растения-паразиты, такие как повилика, находят своих жертв по выделяемым ими химическим веществам: когда животное «нападает» на растение, жертва начинает выделять химические репелленты и испускает запахи, которые служат сигналом тревоги для его ближайших соседей, чтобы они тоже начинали газовую атаку на травоядных.

Запахи являются очень важными аттрактантами, и не только для опылителей. Люди выращивали растения в парфюмерных целях на протяжении тысяч лет, и некоторые из созданных в древности ароматов известны и сегодня. Конечно, не все парфюмы — цветочные. Один из самых известных, ладан, — это смола, которую получают, разрезая кору дерева и ожидая загустения его сока. Несколько видов босвеллий дарят его миру, но самое лучшее качество у так называемого ладанного дерева (Boswellia sacra). Мирра — тоже смола, получаемая тем же способом, что и ладан, но из рода коммифор, которые представляют собой родственные босвеллиям небольшие колючие деревья.

Boswellia sacra, или ладанное дерево, — мировой поставщик ладана

Существует около 25 видов мяты и сотни ее гибридов и сортов. Но в ее случае аромат выделяют не цветки, а листья и стебли. Цветки обеспечивают пчел нектаром и оказывают им дополнительную услугу: выделяемый ими ментол убивает паразитических клещей на летающих посетителях. Он также отпугивает травоядных насекомых, за что люди любят его на протяжении уже нескольких столетий.

Роза, лелеемая и культивируемая на протяжении по меньшей мере пяти тысяч лет, священная для Исиды и Афродиты, множество раз становилась символом политических партий и движений. В средневековой Англии война Алой и Белой Розы велась между домами Ланкастеров, символом которых был красный цветок (Rosa gallica), и Йорков, выбравших белые цветы (R. alba). С ним связаны и другие, менее известные традиции. Например, конфиденциальное общение иногда называют sub rosa, что означает «под розой», потому что римляне обычно помещали розу около комнаты, в которой происходили тайные обсуждения. Сама традиция умерла очень давно, но выражение существует до сих пор.

Rosa gallica, галльский или французский шиповник, также известен как красная роза Ланкастеров. Ее разновидность, известная как аптекарская роза, выращивалась на протяжении многих веков для медицинских целей

Жасмин (Jasminum) особенно сильно пахнет — действительно, его название является транслитерацией арабского слова «ароматный цветок». Бабочки и мотыльки с трудом успевают опылить его цветы прежде, чем люди сорвут их, чтобы насладиться божественным запахом. Азиат по происхождению, сейчас жасмин выращивается в большинстве стран мира.

Лаванда (Lavandula) — это некий северный аналог жасмина, который повсеместно выращивается ради душистых цветов. Существует около 39 ее видов, и каждая нация, похоже, хочет иметь свои собственные: есть английская лаванда, французская лаванда, испанская лаванда, египетская лаванда и, возможно, еще несколько. Популярность лаванды достигла такого уровня, что ее культивируют в коммерческих целях как опыляемую пчелами полевую культуру.

Лаванда (Lavandula angustifolia) выращивается ради ее аромата

Орхидеи — одни из самых успешных растений, поскольку их насчитывается более 22 000 видов, и растут они почти в каждом уголке планеты. У большинства из них красивые цветы с чарующим ароматом. Орхидеи используют все вышеописанные уловки для привлечения опылителей. Многие производят нектар, но при этом они не отказались от использования запаха, цвета и формы своих цветов, в результате чего синдром опыления у них достиг небывалых высот — цветы и опылители крайне тесно приспособлены друг к другу.

Эта специализация является одной из многих черт орхидей, привлекающих садоводов. Поскольку только определенное насекомое может опылять определенный цветок орхидеи, то растение должно быть готово к длительному ожиданию. Иными словами, как только цветок раскрывается, он должен оставаться нарядным и уметь терпеливо ждать. Разумеется, он не может делать этого бесконечно, но будет оставаться красивым в разы дольше, чем большинство декоративных цветов.

Один из самых необычных механизмов в растительном мире сложился между большой группой тропических орхидей Нового Света и пчелами, которые их опыляют. Эти орхидеи не производят нектар, и каждый цветок прячет свою пыльцу в поллинии под колпачком на своем единственном пыльнике. Самцы пчел — и только самцы! — имеют на передних лапках большие кисточки, которые используют для извлечения определенных летучих химических веществ из цветка, и поллинии прилипают к пчеле, когда она пролетает мимо.

Зеленая орхидейная пчела (Euglossa dilemma) специализируется на опылении определенных видов орхидей в обмен на ароматные выделения цветка. Перед вами самец пчелы

Пчела, которой нет никакого дела до поллиниев, средними лапками переносит химические вещества в соты и ими же наполняет корзиночки на задних лапках. Орхидея не склонна угощать пчел, но дело не в этом. Когда пчела улетает, летучие химические вещества с ее лапок постепенно испаряются и разносятся по лесному воздуху туда, где, как надеется самец пчелы, усики заинтересованной самки пчелы обнаружат их. И вот она уже летит на запах, они встречаются, и в скором времени мир встречает новое поколение пчел. По понятным причинам их называют орхидейными пчелами, и многие из них окрашены в ярко-зеленый металлический оттенок. Чарльз Дарвин был одним из первых натуралистов, описавших эти орхидеи и пчел, но он ошибся с полом насекомых, посчитав их самками.

Вонючки

Конкуренция за опылителей впечатляет. Пчелы, какими бы трудолюбивыми они ни были, не способны успевать везде, а бабочки и мотыльки — хотя я уверен, что они делают все возможное, — не летают со сверхзвуковой скоростью, поэтому каждое насекомое посещает ограниченное количество цветов в день. Итак, снова представьте, что вы растение, — как можно поступить? А что, если сделать цветки более универсальными и попытаться привлечь других опылителей? В конце концов, на эту роль годится кто угодно, лишь бы он мог передвигаться.

Красота — не всегда гарант успеха. Мы можем считать отдельные цветы красивыми, но на самом деле важно лишь то, попадутся ли они на глаза какому-нибудь насекомому-опылителю. С запахами происходит абсолютно то же самое. Тот факт, что роза — символ романтики и любви, не особенно волнует пчел.

Если пчелы слишком заняты и не отвлекаются на вас, а вы не в состоянии придумать еще один великолепный запах, возможно, вам следует избрать иную стратегию. Кроме пчел и бабочек в мире есть много мух, и те, что питаются падалью, привыкли путешествовать на большие расстояния в поисках пищи. Мухам приходится это делать, так почему бы не попробовать создать цветок, который пахнет гниющим мясом? И чтобы убедиться в эффективности метода, цветок лучше сделать большим и очень пахучим — и ни одна из пролетающих мух не сможет проследовать мимо.

Как только растение поймет это, оно достигнет небывалых высот. В стремлении быть привлекательным для мух аморфофаллус титанический (Amorphophallus titanum) произвел один из самых больших цветов в мире. Мягкая часть цветочного бутона достигает в высоту трех метров и упакована в темно-красную обвёртку, поэтому когда цветок раскрывается, он выглядит и пахнет как мясо.

Кроме того, он теплый — почти такой же, как тело млекопитающего. Початок — это соцветие с тычиночными и пестичными цветками: пестичные раскрываются первыми, а тычиночные — через день или два. Когда соцветие умирает, растение выпускает лист, который растет вверх до высоты около шести и ширины примерно пяти метров. Это довольно масштабно, и потовые пчелы, падальщики и жуки спешат к нему издалека. Тепло соцветия помогает цветку рассеять аромат, который сильнее всего ощущается в середине ночи, когда опылители спешат по своим делам и чувствуют его с расстояния в сотни метров. Оказавшись внутри, насекомые оказываются в ловушке. Они приносят на себе любую пыльцу, а затем должны ждать, пока пестичные цветы не перестанут быть к ней восприимчивыми, а тычиночные — не откроются. Цветок обычно распускается днем и остается раскрытым всю ночь, после чего увядает.

Аморфофаллус титанический — такое название было дано растению сэром Дэвидом Аттенборо — растет естественным образом только на Суматре, хотя многие ботанические сады обращают на него внимание благодаря его необычности. Его иногда называют трупным цветком, но такое название носит и другая уроженка тропических лесов Суматры и Борнео — раффлезия Арнольда, заслужившая его по той же причине. «Мерзкий» — слишком скромное слово для описания ее запаха.

Аморфофаллус титанический (Amorphophallus titanum) достигает трех метров в высоту и пахнет тухлым мясом

У раффлезии Арнольда есть еще один рекорд: самый большой в мире одиночный цветок, достигающий одного метра в диаметре и весящий до десяти килограммов. Раффлезия — растение-паразит, лишенное листьев, стеблей и корней, и цветок — единственная его видимая часть. Остальные составляющие растения проводят несколько лет внутри стеблей и корней своего хозяина в виде тонких нитей, вьющихся вокруг и поглощающих питательные вещества, пока оно не прорастает через кору в виде большого бутона, который созревает около девяти месяцев. Затем он раскрывает пять красновато-коричневых лепестков с оранжевыми пятнами. Цветок живет около недели и бывает либо тычиночным, либо пестичным. Опыляется он падальными мухами — каллифоридами. Растение производит несколько литров отвратительно пахнущего нектара, но, несмотря на все его усилия, опыление происходит не очень часто, потому что цветок чрезвычайно редкий. Неудивительно, что это растение, не сумев должным образом организовать свое размножение, оказалось под угрозой исчезновения.

Достигающий одного метра в диаметре, цветок раффлезии Арнольда (Rafflesia arnoldii) — самый большой из одиночных цветков. Само растение является паразитом

Гиднора африканская (Hydnora africana) — это еще один паразит. Уроженка Южной Африки, она не имеет ни листьев, ни стебля — над землей виднеется только верхушка цветка, растущего прямо из корня. Его верхняя часть трубчатая, с тремя толстыми, оранжевыми внутри, мясистыми «лепестками», соединенными вверху, но открытыми внизу. У более обычных растений такие элементы можно было бы назвать чашелистиками. Цветок сильно пахнет фекалиями и привлекает навозных жуков, которые забираются внутрь и остаются в ловушке, пока не опылят его. Растение не ожидает, что жуки будут работать даром: оно снабжает их специальной съедобной тканью и не имеет ничего против того, что жукам достанется часть его пыльцы и клеток рыльцев.

Говоря о вонючках, нельзя не отметить аронники — некоторые из них растут рядом с жильем человека. Например, связноплодник вонючий (симплокарпус). Это американское растение, и название ему дали люди, прекрасно представляющие, на что способен скунс в стрессовой ситуации. Тем не менее оно довольно широко культивируется в разных частях мира из-за его впечатляющего внешнего вида и листьев более одного метра в длину. Его опыляют мухи и жуки. Он может быть агрессивным при захвате территории, на которую высадился, но все же он популярен. Растет он на влажной почве, но не сажайте его слишком близко к дому, иначе пожалеете.

Змеиная лилия, или дракункулус, растет на Балканах и в Восточном Средиземноморье. Это еще один из аронников, на этот раз с фиолетовым декором. Его длинный початок некоторым кажется похожим на змея, отсюда и название, хотя я не замечаю такого сходства. Это растение также известно как лилия вуду и вонючая лилия. Когда оно цветет, мухи, не в силах бороться с искушением, летят на его восхитительный аромат гниющего мяса.

Красная внутренняя сторона аморфофаллуса титанического смутно напоминает мясо, но ему далеко до растения под названием «лилия мертвой лошади». Его красная обвёртка делится надвое, и между ними соцветие покрыто чем-то вроде волосков. В итоге мы получаем сходство с крупом мертвой лошади в комплекте с хвостом, что непреодолимо притягивает мух. Самки этих насекомых прилетают в поисках места для откладывания яиц и ползают вокруг соцветий, перенося пыльцу, собранную ими с других цветов, на нуждающиеся в ней рыльца. Но когда мухи пытаются уйти, то оказываются в ловушке и вынуждены оставаться внутри цветка всю ночь.

Утром пыльники созревают, а рыльцам больше не нужна пыльца. Таким образом, мухи, перед тем как покинуть этот цветок, собирают больше пыльцы — чтобы перенести ее на следующее посещаемое ими растение.

Более того, как и титанический аморфофаллус, лилия мертвой лошади (Helicodiceros muscivorus) является одним из немногих растений, которые могут повышать свою температуру, что заставляет запах от ее «хвоста» разноситься на более ощутимые расстояния. Растение произрастает естественным образом в Средиземноморском регионе. Насколько мне известно, на данный момент никому не пришло в голову выращивать это растение в своем саду из эстетических соображений.

А вот гигантскую стапелию (Stapelia gigantea) садоводы не обходят стороной. Это суккулент-многолетник, который выглядит как кактус, но по сути им не является. Стапелия относится к семейству Кутровых и происходит из Тропической и Южной Африки. Когда она цветет, то пять мясистых лепестков размерами до сорока сантиметров в диаметре делают цветок похожим на морскую звезду. Цветки редко держаться дольше двух дней, но растение производит их в порядке очереди. Это еще один экземпляр, который не стоит выращивать слишком близко к дому, потому что цветы сильно пахнут падалью, — согласитесь, очень своеобразный аромат.

Я вас шокирую, но даже среди орхидей есть вид, источающий запах гниющего мяса. Он называется Bulbophyllum phalaenopsis и растет в Индонезии. Только фанатичные любители орхидей выращивают его, поэтому у него до сих пор нет «народного» названия. Это большое растение, которое вырастает из псевдобульбы (ложной луковицы) диаметром до пятнадцати сантиметров, с кожистым листом до одного метра в длину и тридцати сантиметров в ширину. Соцветия состоят из двадцати цветков, каждый из них достигает восьми сантиметров в длину.

Кстати, о птичках…

Если вы (разумеется, в качестве растения и с его точки зрения) не можете убедить даже навозных жуков и падальных мух уделить вам хоть чуточку внимания, может быть, пришло время попробовать птиц? Их много, они повсюду, и они очень мобильны. Как думаете, это будет сложно?

Если вы живете в Америке, ваш выбор может пасть на колибри. Краснохвостый отшельник — это довольно распространенная птица длиной около десяти сантиметров, которая живет в Центральной Америке и на некоторых из Карибских островов. Длинные клювы отшельников идеально подходят для поглощения нектара из трубчатых цветов. Однако этот вариант не всегда работает, потому что, к сожалению, птички очень разборчивы и проявляют интерес только к цветкам, точно соответствующим длине их клюва, и редко волнуются о находящихся более чем в пяти метрах над землей растениях. Их фавориты — геликонии. Птица приближается к цветку сверху, толкает его вниз, затем опускается на уровень ниже цветка, что позволяет изогнутому клюву проникнуть в него и получить сладкий нектар. Цветок, в свою очередь, экипирован липкими нитями, которые прикрепляют пыльцу к клюву птицы. Иногда краснохвостые отшельники, используя свои языки, закусывают живущими под листьями насекомыми.

Краснохвостый отшельник (Glaucis hirsutus) — это один из видов колибри, живущих в Центральной Америке и странах Карибского бассейна. Он питается нектаром и насекомыми

Цвет геликонии красный — именно тот, который привлекает птиц; большинство опыляемых птицами цветков выбирают один из его оттенков. К счастью, не все колибри так привередливы, как краснохвостые отшельники, и цветок, привлекающий один вид, скорее всего, будет интересен и другим. Многие виды колибри не пролетят мимо шалфея Грегга (Salvia greggii), цветущего летом, несмотря на то что в некоторых странах он известен под названием «осенний шалфей». Это растение произрастает на юге Соединенных Штатов и в Мексике, но широко культивируется в других частях мира. В дикой природе его цветки красные, но искусственно выведенные виды могут похвастаться целой палитрой оттенков.

Хилопсис линейный, или пустынная ива (Chilopsis linearis), происходит из той же части света, что и осенний шалфей. По сути это вовсе не ива, а член семейства Бигнониевых и родственник жакаранды (фиалкового дерева), хотя его листья похожи на листья ивы. Хилопсис щедро делится своим нектаром, который привлекает пчел-плотников, шмелей и бабочек, а также колибри и других птиц.

Каллиандра (Calliandra eriophylla) — это низкорослый вечнозеленый кустарник, принадлежащий к семейству Бобовых. Она является еще одним растением из этой серии: ее нектар привлекает мух, пчел, бабочек и колибри. Каллиандре не требуется много воды, что позволяет ей процветать там, где не выживают более влаголюбивые растения, в том числе в пустыне Мохаве. В этом ее сила, но она перехитрила саму себя: в попытках стать монополистом для опылителей она совершенно забыла о том, что в условиях дефицита зелени многие пустынные животные сочтут за счастье ею отобедать. Не так уж много смысла побеждать конкурентов, если вы рискуете стать блюдом на оленьей трапезе.

Пенстемоны — популярные садовые растения. Существует много видов пенстемонов, одни из которых опыляются шмелями, а другие — колибри. С точки зрения растения последнее кажется более выгодным. Наверное, потому, что шмели собирают пыльцу для прокорма своих личинок, и хотя пыльники посыпают насекомых довольно тщательно, пчелы педантично ухаживают за собой, собирая почти всю пыльцу и упаковывая ее в свои пыльцевые корзиночки. Очевидно, что они не собираются намеренно переносить пыльцу на рыльце следующего цветка, что делает их менее эффективными опылителями для этого растения по сравнению с колибри. Они здесь ради нектара и не проявляют ни малейшего интереса к пыльце, которая прилипает к клюву птицы и с большой долей вероятности достигнет адресата.

Вполне вероятно, что в далеком прошлом все пенстемоны опылялись пчелами и что в процессе эволюции некоторые из них видоизменили свои цветки, сделав их менее доступными для пчел и более привлекательными для колибри. Как видите, терпение и труд все перетрут.

Но как вы поступите, если люди увезут вас на другой берег океана, подальше от колибри, с которыми у вас были такие нежные отношения? Именно это произошло с фуксиями. Они родились в Южной Америке, но садоводы так сильно влюбились в них, что теперь вы найдете эти растения повсюду в европейских живых изгородях. В некоторых местах они считаются чуть ли не сорняками, а все колибри томятся в зоопарках. И фуксиям приходится смотреть на вещи шире. Пчелы и другие насекомые здесь пока еще есть, и цветам придется снизойти до отношений с ними. Растения оказываются вполне довольными жизнью.

Пчелы могут быть очень настойчивыми и трудолюбивыми, но они рассчитывают на нектар и пыльцу, а альтернативу найти нелегко. Одно время в Австралии не было медоносных пчел, и позвоночные животные, особенно птицы, известные как медоеды, выступали в качестве опылителей. Однако начиная с 1820-х годов, как только в тех краях зажужжали пчелы, они начали захватывать власть, и сегодня пчелы и медоеды — соперники. Это иногда влияет на качество семян растения. Исследования лимонного каллистемона (Callistemon citrinus) — одного из пятидесяти видов каллистемонов, которые произрастают в Австралии, — показали, что семена растений, опыляемых как медоедами, так и пчелами, прорастают быстрее, чем семена растений, опыляемых исключительно пчелами.

Каллистемон лимонный (Callistemon citrinus) родом из Австралии, он опыляется пчелами, птицами и даже гекконами

Каллистемоны не слишком придирчивы к своим посетителям. Похоже, они рады любому, включая гекконов. Но есть одно растение, которое специализируется на опылении гекконами. Трохетия — это род из шести видов кустарников и небольших деревьев семейства Мальвовых, причем пять из них встречаются только на Маврикии и один — на Реюньоне. Они отличаются необычным красным цветом нектара. Никто точно не знает, зачем трохетии делают это, но гекконы от него без ума. Птицы, которые также их опыляют, не делятся с нами своим мнением насчет вкусовых качеств этого напитка.

Трохетия (Trochetia blackburniana) растет на Маскаренских островах и опыляется гекконами

Цветки каллистемонов могут быть красными, розовыми, оранжевыми или белыми, но они всегда гермафродитны. Опыляющая их оливковая белоглазка — птица размером с воробья, характерного цвета и с белым кольцом вокруг каждого глаза. Гекконы принадлежат к роду Phelsuma. Наиболее частый посетитель цветков — P. cepediana, синехвостый дневной геккон; в то время как большинство ящериц ведут ночной образ жизни, виды Phelsuma активны днем. Они проводят бóльшую часть своего времени на деревьях и кустарниках и часто забредают в сады.

Синехвостый дневной геккон (Phelsuma cepediana) — ящерица, наиболее часто наблюдаемая за опылением Trochetia blackburniana

Если птицы нравятся вам в качестве опылителей, есть один способ, который поможет вам убедиться, что ваши посетители не обманывают вас, хватая еду, но не распространяя пыльцу. Растения рода Ахіпаеа, живущие в американских тропиках, изобрели собственную методику. Их цветки, поодиночке или в соцветиях до двадцати штук, модифицировали тычинки так, что каждая из них заканчивается своего рода луковицей. Луковицы красные и очень питательные. Когда птица прилетает к растению, желая полакомиться, и пытается вытянуть одну из луковиц, воздух в ткани тычинки под давлением подается в полый изнутри пыльник. В результате этого струя воздуха, несущая облако пыльцы, выходит из кончика пыльника и взрывается прямо в птицу. Пыльца оседает на голове опылителя, но никто не уходит голодным. Взрыв пыльцы — не более чем незначительное неудобство для пернатых, поэтому птицы возвращаются снова и снова. Несколько видов Танагровых и Вьюрковых являются постоянными посетителями этих растений.

Большинство цветков предлагают прохладительные напитки в обмен на опыление, но бывают и другие стимулы. Если ваши цветки имеют подходящую форму, можете предложить их в качестве места для встреч. Якобеи обыкновенные (Крестовник луговой, или Крестовник Якова) такое практикуют. Растения принадлежат к семейству Астровых и усыпаны гроздьями цветков. Посмотрите на них внимательно — и вы, вероятно, увидите довольно большое количество насекомых разных видов, вперемешку сидящих на этих цветках. Это что-то вроде клуба для насекомых, и приятно видеть, что они так хорошо ладят друг с другом.

Якобея обыкновенная (Senecio jacobaea) — это двулетник, который может стать многолетним, если его раз за разом срезать. Ядовитые для млекопитающих, они очень любимы насекомыми — их посещают более 100 видов, среди которых встречаются и очень редкие. Цветки якобеи также опыляют мухи, мотыльки, бабочки и пчелы. Одно растение может произвести более 2000 семян

Глава 6

Афродизиаки

Пора прекратить обсуждать отношения растений — давайте лучше посмотрим, что они могут сделать для нашей любви.

Растения для влюбленных

Вот розмарин — это для памятливости: возьмите, дружок, и помните. А это анютины глазки: это чтобы думать.

Вот вам укроп, вот водосбор. Вот рута. Вот несколько стебельков для меня. Ее можно также звать богородицыной травой. В отличие от моей, носите свою как-нибудь по-другому. Вот ромашка. Я было хотела дать вам фиалок, но все они завяли, когда умер мой отец. Говорят, у него был легкий конец.[13]

Так говорила Офелия («Гамлет», акт IV, сцена 5). Большинство цветковых растений — возможно, даже все — имеют культурное значение, и многие из них мы ценим намного больше, чем просто пищу. Например, растения, содержащие яды для защиты от травоядных, производят химические вещества, которые люди используют для изготовления лекарств. Конечно, в некоторых случаях их ценность преувеличена или и вовсе надуманна. Тем не менее существует идея о том, что Бог дал нам ключ к здоровью, помогая определить растения, которые излечат недуги. Отличительные признаки растения с целебными свойствами могут относиться к его цвету и вкусу — красные и горькие, например, полезны для сердца, черные и соленые — для легких, зеленые и кислые — для печени, и т. д. Можно также сослаться на его внешний вид и обиходное название: печеночные мхи (печеночники) полезны для печени, очанка — для глаз, медуница — для дыхательной системы, агератина (в некоторых странах известная как «змеиный корень») — как средство от змеиного яда, полынь — лекарство от кишечных паразитов, и прочее, и прочее: люди любят доверять, не проверяя.

А мандрагора — с напоминающим мужской половой орган корнем — должна была усиливать сексуальное влечение у женщин.

Тем не менее для наших предков, живших в деревнях, эта идея не казалась такой уж дурацкой. Как и мы, они знали, что в цветках формируются половые органы растений, и единственная цель их цветения — привлечь опылителей, какой бы короткой ни была встреча. Действительно, Линней, великий шведский ботаник, классифицировавший тысячи растений и животных и давший им латинские названия, которые ученые используют до сих пор, основал всю свою классификацию растений на расположении тычинок и пестиков. Когда ему было двадцать три, он писал о них как о «мужьях» и «женах», занимающих

«…брачные ложа, заботливо данные Творцом, украшенные покрывалами и благоухающие таким количеством ароматов, что жених и его невеста могли бы проводить на них первую брачную ночь со всей возможной торжественностью…»

(Praeludia Sponsaliorum Plantarum

[Помолвки у растений], 1729)

Давайте на минуту отвлечемся от рассматривания брачных церемоний трав и цветов и подумаем не о том, что растения могут сделать друг для друга, а о том, чем они могут быть полезны для нас. Итак, каким растениям приписывают свойства афродизиаков?

Орхидеи — тот случай, когда мысль о названиях растений верна. «Орхис» — это обозначающее яичко греческое слово, и «орхидея» происходит от него — уже многообещающе. Все становится очевидным, когда вы замечаете клубни, производимые некоторыми видами для хранения питательных веществ. Они действительно напоминают яички, и именно так семейство получило название Orchidaceae. Скорее всего, оно было сокращено до привычной нам «орхидеи» только в прошлом веке, когда Джон Линдли, выдающийся ботаник и специалист по орхидным, использовал такое слово в школьном пособии по ботанике. «Ему лучше знать» — вот что вы можете подумать, но книга, впервые опубликованная в 1839 году, была переиздана двенадцать раз, так что, возможно, кто-то просто допустил опечатку, которую никто не заметил.

Молочная неотинея (Neotinia lactea, ранее Orchis acuminata), уроженка Южной Европы, является одним из видов, чьи клубни измельчаются в муку и используются для приготовления салепа — напитка с предполагаемыми свойствами афродизиака

Естественно, я не ожидал, что вы с ходу поверите во что-то, основанное на весьма сомнительных принципах, но вот что странно. Vanda tessellata — это орхидея, живущая в качестве эпифита по всему индийскому субконтиненту, цветы которой имеют множество медицинских применений. Несколько лет назад исследователи обнаружили, что цветки производят вещество с названием 2,7,7-триметилбицикло[2.2.1]гептан. Если мужчина выпьет настой цветков, в течение получаса это соединение повысит уровень оксида азота в его пенисе, а оксид азота, в свою очередь, повысит уровень другого соединения, которое поспособствует расширению сосудов, тем самым вызывая эрекцию. То есть принцип действия такой же, как у силденафила, более известного как «Виагра». И это работает независимо от того, помнит он про волшебный ингредиент — 2,7,7-триметилбицикло[2.2.1]гептан — или нет.

Малый барвинок, пятилепестковый лиловый лесной цветок, более чем широко используется в народной медицине. Николас Калпепер, английский ботаник XVII века, писал несколько двусмысленно: «Венера покровительствует этому растению и говорит, что травы, съеденные мужем и женой вместе, вызывают между ними любовь».

Эхинацеи, группа из примерно десяти видов, являются североамериканскими растениями с целебными свойствами, особенно при кашле и ангине. Есть мнение, будто они борются с импотенцией и действуют как афродизиак.

Во многих культурах пурпурной эхинацее (Echinacea purpurea) приписывается способность стимулировать сексуальное желание

Вам никогда не пришло бы в голову, что ужин с добавлением чеснока — прекрасная подготовка к ночи страсти. Среди длинного списка полезных свойств чеснока есть и такое: в качестве афродизиака он использовался с древних времен во многих частях мира. Данные современных исследований говорят о том, что он способен помочь при проблемах с сердцем, кровообращением и при простудных заболеваниях, но для этого нужно не забывать регулярно включать его в свой рацион. Однако буддисты явно знали и о его воодушевляющей способности: в некоторых традициях монахам и монахиням запрещено есть чеснок, поскольку он вызывает отвлекающие от медитации мысли. А еще я слышал, что из сока чеснока и кориандра можно приготовить любовное зелье.

«Буддийским монахам и монахиням запрещено есть чеснок, поскольку он вызывает отвлекающие от медитации мысли».

С другой стороны, на древнегреческих праздниках, когда женщины пели гимны Деметре, богине урожая, они жевали чеснок, чтобы сдержать сексуальные порывы. Или, по словам Аристофана, женщины жевали чеснок по утрам, если нужно было скрыть от мужей, что ночь накануне провели без сна. Ведь никто не может представить себе мужчину, желающего спать с пахнущей чесноком женщиной.

Поют девы, и матери вторят им:

«Славься, Деметра, кормилица многих,

Дарующая нам плодородие».

(Гимн Деметре)

Конечно, все знают, что нужно всегда носить зубчик чеснока на шее и натирать чесноком дверные и оконные проемы, если поблизости есть вампиры или оборотни. Я не уверен, работает ли это в случае с зомби.

Пажитник использовался в качестве афродизиака со времен Древнего Египта. Египтяне также использовали его при бальзамировании, так что, возможно, во время посещения пирамид вам следует быть осторожными. Он продается как в виде семян, так и в форме жидкого экстракта или настойки. Он освежает дыхание, что особенно важно, если вы едите чеснок, и вообще содержит длинный список активных ингредиентов, используемых в медицине. Неудивительно, что пажитник имеет хорошую репутацию.

Считается, что пажитник (Trigonella foenum-graecum) повышает либидо как у женщин, так и у мужчин

Гвоздика освежает дыхание и снимает зубную боль. В качестве чувственного стимулятора она лучше всего сочетается с корицей. Можно жевать семена, нанести эфирные масла на кожу или добавить щепотку молотых гвоздики и корицы в кофе. Эти специи повышают секрецию тестостерона, который увеличивает либидо как у мужчин, так и у женщин.

Базилик тоже ценится как афродизиак; одно время считалось, будто один только его запах сводит мужчин с ума. Если вы хотите привлечь возлюбленного, поставьте горшочек с базиликом на подоконник. Очевидно, это бесполезно, пока вы не объясните человеку, зачем сделали это, но тогда растение уже и вовсе не понадобится. Если женщина хочет, чтобы мужчина в нее влюбился, она должна предложить ему веточку базилика. Если он возьмет ее, то попадется на крючок. Калпепер[14] верил, что базилик лечит укусы пчел и даже скорпионов.

Считается, что тысячелистник тоже полезен в контексте секса, если его пить в виде настоя или жевать. В Средние века, до того как пивовары стали использовать хмель в качестве ароматизатора, наравне с розмарином и валерианой в пиво и эль добавляли тысячелистник. Говорят, он способствует мужеству и любви, а народ навахо когда-то использовал его как афродизиак.

Корень растения Panax quinquefolium или P. ginseng, известного как женьшень, действительно содержит целый ряд соединений, которые повышают работоспособность, в том числе и в сексуальной сфере. Он также увеличивает жизненную силу и повышает устойчивость к стрессу. Так что соблюдайте разумность и действуйте, но не забывайте о побочных эффектах, которых у этого растения не меньше, чем полезных свойств.

Глава 7

Похитители

Узнайте, как кувшинки привлекают шершней — убийц пчел, почему зантедеския — ловушка для совиной моли и как водяные лилии заманивают жуков в свои бордели.

Растения, берущие пленников

Пчеловодам в Бельгии, Франции, Германии, Италии, Португалии и Испании приходится защищать свои пасеки от Vespa velutina nigrithorax, вида шершней из Шанхайского региона, которые нагло вторгаются на эти территории. Британские власти настороже — они грозятся уничтожить гнезда всех насекомых еще до того, как те успеют пересечь Ла-Манш.

Размерами немного меньше европейских шершней и с темным брюшком, эти азиатские насекомые кормят своих личинок медоносными пчелами. Они околачиваются у входа в улей и хватают возвращающихся рабочих. Сцепившись в смертельной схватке, двое насекомых падают на землю, где шершень откусывает пчеле голову, а затем уносит тело в свое гнездо. Как только личинки вырастают, шершни снова становятся безвредными, но пока у них есть свое потомство, они могут уничтожить целые пасеки.

Но помощь уже на подходе, хотя она несколько своеобразна. Однажды, осматривая своих подопечных, Ромарик Перрехо, заведующий Ботаническим садом в Нанте, обнаружил одно из растений, наполненное мертвыми азиатскими шершнями. Sarracenia — род американских плотоядных кувшинных растений с ароматом и нектаром, который не оставляет шершней равнодушными. Они перелезают через край кувшинки, затем соскальзывают и падают внутрь, где перевариваются выделяемым растением соком.

Хотя их помощь, несомненно, придется кстати, кувшинки не смогут контролировать шершней без посторонней помощи. Кроме того, их поведение показывает, что при необходимости растения способны найти новые источники пищи. Они анализируют окружающую обстановку и легко приспосабливаются к ней.

Аронник пятнистый, как и все его собратья, имеет достаточно своеобразное соцветие, состоящее из початка в обвёртке, и в мыслях некоторых людей явно читается сексуальный подтекст.

Аронник пятнистый в народе часто называли «прибором» священника, на что с большим неодобрением взирало благородное дворянство, пытавшееся убедить низшие сословия называть его «Господь-и-госпожа», терпеливо объясняя, что обвёртка символизирует плащ Девы Марии, укрывающий символизирующий младенца Иисуса початок. Судя по всему, мелкие дворяне не понимали аллегорию до конца, потому что называли его «лорды-и-леди». Получше органов священника, конечно, но немного не то.

Аронник пятнистый, или «лорды-и-леди» (Arum maculatum), — широко распространенное в Европе растение

Цветок испускает запах фекалий — некоторые насекомые находят его просто божественным. Он также генерирует тепло, его температура часто на 15 °C выше, чем температура воздуха вокруг. Тепло создает конвекционные потоки, которые переносят запах на дальние расстояния. Совиную моль этот аромат буквально сводит с ума, а тепло является приятным бонусом. Эти очень маленькие мохнатые насекомые садятся на початок, но тут же оказываются пойманными в ловушку кольцом волосков, которые изгибаются вниз. Они достаточно быстро выбираются из западни, но в процессе борьбы за свободу получают щедрую порцию пыльцы.

Бассейн Амазонки — одно из самых теплых мест в мире, и вам простительна мысль о том, что его жителям не нужно включать отопление. Хотя виктория амазонская делает именно это. И дело вовсе не в холодной погоде — здесь всегда тепло. Все ради жуков, которые опыляют ее цветки. Виктория — очень знаменитое растение. Ее круглые листья, плавающие на поверхности воды, могут достигать трех метров, а цветы — более тридцати сантиметров в диаметре. Ботанические сады с большими бассейнами в оранжереях очень любят ее, так что при желании вы без труда ее отыщете.

К сожалению, я должен вас огорчить. Ее цветки — не более чем бордели для жуков-скарабеев, и для рекламы своих услуг они источают сладкий аромат, напоминающий запах ананаса. Они излучают и тепло: ночью цветы на 6–9 °C теплее, чем воздух. И жуки точно это знают. Одна из проблем, с которой вы столкнетесь (если вы жук), заключается в том, что вам нужно будет повысить температуру тела, прежде чем вы сможете проявлять какую-либо активность. Ваши мышцы буквально сжимаются, когда вам холодно. Вы можете довести их до рабочей температуры, выполняя разминочные упражнения подобно спортсмену, но это требует больших затрат энергии, а значит, вам придется найти что-то съедобное для ее восполнения. Это тоже неплохая стратегия, но зачем все усложнять, если цветок излучает тепло? Поэтому жуки, самец и самка, неторопливо летят к цветкам, надеясь согреться внутри.

Оказавшись в цветке, счастливые жуки договариваются со своими новыми партнерами и приступают к делу. Но есть кое-что, чего они не замечают, а если и замечают, то не обращают внимания: пока они наслаждаются ночью страсти, цветок закрывает свои лепестки. Он, конечно, сохраняет тепло внутри, но закрывает дверь для новых постояльцев. Перемещаясь внутри, жуки всю принесенную с собой пыльцу сбрасывают на рыльца цветка. Это — плата за гостиничный номер. Влюбленные обычно проводят в таком уютном гнездышке около суток.

Пока они находятся внутри, поглощенные друг другом, цветок меняет пол. Его белые лепестки становятся розовыми, а рыльца перестают быть чувствительными к пыльце. Тогда он раскрывается — совсем немного, образуя узкий туннель наружу, — и усталые жуки ползут наверх. Когда они покидают номер, им приходится протискиваться мимо тычинок и пыльников, покрытых спелой пыльцой, которая покрывает собой уходящих гостей.

Как показывает пример растений, пожирающих шершней, некоторые представители флоры являются плотоядными. Обычно они становятся такими потому, что обитают на болотах, топях и в подобных местах, где почва очень бедна питательными веществами, и каждый из них разработал собственную методику для ловли насекомых. К задаче поиска опылителей они подходят с неменьшей основательностью.

«Раз уж это у нас хорошо получается, — могло бы предложить одно из них, — почему бы нам просто не заманивать их в ловушку?» — Если бы это была стратегическая встреча между растениями, я бы сразу же услышал возражение, доносящееся откуда-то из глубины зала заседаний. «Стоп-стоп. Мы ловим насекомых, чтобы съесть их, не так ли? Ладно, мы могли бы обманом заставить их сначала опылять нас, но не кажется ли вам, что рано или поздно пойдет слух о том, что глоток нашего нектара может стать для них последним? Это отпугнет кого хочешь. И вообще, как мы будем опылять своих женщин, если мы перевариваем насекомых, которых только что обсыпали пыльцой, прямо вместе с ней? Это абсурд».

Очевидно, им потребовалось еще несколько заседаний, и после дополнительного эволюционного планирования плотоядные растения пришли к решению, не включающему в себя разграничение насекомых-опылителей и насекомых, которые станут обедом. Во-первых, вы заманиваете их в свои ловушки запахами пищи, предлагая опылителям нектар и пыльцу. Во-вторых, вы раскрываете цветки высоко над землей, а ловушки размещаете гораздо ниже. Таким образом, одни виды будут находить пыльцу, другие же — попадать в западню. В конце концов, вы раскрываете свои цветки для опыления явно не во время обеда — сначала цветки, потом ловушки. В целом эта схема работает; иногда бывают несчастные случаи, но куда ж без них?

Ранее мы уже знакомились с орхидными пчелами и тем, как они получают действительно сексуальный аромат от своих любимых орхидей. Но как работают сами орхидеи? Некоторые люди называют их ковшовыми, другие — Летучей мышью (вид Coryanthes), а их цветки необычны даже для этого семейства.

Ковшовые орхидеи (вид Coryanthes, эта — С. albertinae) зависят в вопросе опыления от орхидных пчел, сталкивая их в свои «ковши» с ароматной жидкостью, которой хотят пахнуть самцы, поскольку она привлекает самок

У этих растений, как и у всех орхидей, имеются псевдобульбы (ложные луковицы), которые представляют собой вздутия на стеблях между узлами листьев. Такие ложные луковицы используются для хранения питательных веществ, но в случае этого вида под каждой псевдобульбой находится до трех цветков. Они свисают вниз, а когда раскрываются, их чашелистики расширяются в стороны и изгибаются назад, напоминая крылья летучей мыши, застывшей в полете, в то время как другой чашелистик наклоняется вниз. Лепестки у цветков крошечные и незаметные. Верхняя часть раскрытого цветка имеет форму шлема, центральная — форму желоба в плавательном бассейне. Под ними — глубокий ковш, который и объясняет, почему растения названы «ковшовыми».

Прочная колонна в центре, между чашелистиками «крыла летучей мыши», имеет железы, которые выделяют капающую в ковш прозрачную жидкость. Самцы пчел жаждут заполучить этот парфюм, потому что самки находят его привлекательным, но поверхность цветка скользкая, и они рискуют упасть в ковш, где от жидкости их крылья намокнут и пчелы не смогут взлететь. Путь к спасению есть: вверх по склону и через крошечное отверстие, так что большинству спасающихся пчел приходится довольно трудно. Их борьба включает энергичное встряхивание себя, и при этих движениях беглецы задевают пыльники, вызывая пыльцевой дождь.

Глава 8

Улики и мошенники

Загляните внутрь мира нектарных грабителей, расхитителей пыльцы, растений-обманщиков и обманщиков растений.

Расхитители нектара

Подумайте о слове «преступник»: я уверен, в вашем сознании всплывет образ человека. Только люди становятся преступниками, потому что преступность — исключительно человеческое свойство. Мы не можем применить это понятие к животным или растениям, это было бы бессмысленно. Или все-таки можем? К сожалению, я должен сказать вам, что мы живем в мире, преступном до мозга костей. Везде, в сельской местности, в городах, в наших садах и огородах, на земле и под землей живут они — растения и животные с нечистыми намерениями. Однако они хотят обмануть не нас, а друг друга. Среди ползающих, порхающих и жужжащих в цветах насекомых значительная доля — это мошенники, обманщики и грабители. Как и их человеческие собратья, они воруют, берут в долг без намерения его вернуть, хватают что-то без согласия владельца. Что им нужно? Во-первых, нектар, источник быстрой энергии, аналогичной легким деньгам.

Нектар сладок, и если бы мы только могли заставить цветки производить его в промышленных масштабах, мы стали бы миллионерами рынка сладких товаров. Его покупали бы в магазинах, рядом с отделом прохладительных напитков. Любители здорового образа жизни приветствовали бы его за натуральность, а служба маркетинга отлично провела бы время, повышая продажи. Но цветки производят его лишь в небольшом количестве, достаточном для привлечения насекомых и птиц, которых они осыпают пыльцой. В этом и состоит вся афера, и если вы попадетесь на удочку, то окажетесь в пушку… то есть в пыльце.

Однако в отличие от людей, готовых влюбиться в кого угодно и во что угодно, птицы и насекомые не так просты. Пыльца — липкая штука, и мало кто захочет тратить время в попытках очистить от нее свое тело или перья ради короткого сладкого удовольствия. Гораздо лучше просто взять нектар, пропустив этап с пыльцой. Такому трюку обучились многие.

Около восемнадцати видов маленьких, метко названных крючкоклювами тропических американских птиц, специализируясь на этом типе воровства, питается нектаром из трубчатых цветов, таких как фуксии, жимолость, книфофии и пенстемоны. Верхняя часть их клюва длиннее нижней и изогнута на кончике, обе части имеют острые концы. Крючкоклюв использует крючок на верхней части клюва, чтобы удерживать цветок в нужном положении, затем, широко открыв рот, просовывает его нижнюю часть через основание венчика в нектарники, делая отверстие, через которое он при помощи длинного языка пьет сладкий коктейль. Крючкоклювы не хотят пачкаться пыльцой, и их не гложет совесть: они неисправимы.

Усатый крючкоклюв (подвид Diglossa mystacalis pectoralis) — это птица семейства Танагровых, обитающая в Боливии и Перу

Это, конечно, полностью дискредитирует трубчатые цветки. Они должны быть длинными и узкими, чтобы только насекомые-опылители или птицы с удивительно длинными языками могли бы дотянуться до нектара. Их строение казалось выигрышным до тех пор, пока не объявились жулики.

Многие нектарницы проделывают тот же трюк. Они живут в тропиках Старого Света и во многом напоминают колибри, хотя в их навыки воздухоплавания не входит полет спиной вперед. Эти птицы также питаются трубчатыми цветами, используя свои изогнутые книзу клювы, чтобы проколоть и ограбить цветок.

За океаном, в зоне обитания колибри, тоже есть воры. Ученые наблюдали за одним южноамериканским видом, краснобрюхим солнечным колибри (Phaethornis ruber), регистрируя птиц, посещающих девяносто семь видов цветковых растений и крадущих нектар почти у тридцати процентов из них, главным образом из трубчатых цветков. Справедливости ради надо заметить: они опыляли большинство посещаемых цветков, так что не всегда вели себя столь отвратительно.

Таких птиц называют нектарными грабителями. Но дело не в том, что они не могут питаться ничем, кроме нектара. Сладкие напитки обеспечат тело углеводами, но для правильного функционирования ему необходим белок, которого в нектаре нет. Эти птицы питаются также насекомыми и пауками — хорошими источниками белка. Помните, на курортах нас иногда уговаривают пообедать питательными, жареными во фритюре насекомыми? Как только традиция приживется, хватит ли еды птицам? Остается только гадать.

Но не одни лишь птицы фигурируют в сводках преступного мира. Технически есть различие между грабителями (теми, кто наносит ущерб цветам) и ворами, которые крадут нектар, не прокалывая лепестки. В любом случае это воровство, и есть хорошо известные нам насекомые, жужжащие на темной стороне. Не верьте всему, что вы читаете о пчелах-труженицах. В семье не без сами знаете кого, и некоторые из них не очень-то добросовестны.

Пчелы-плотники, которых насчитывается около 500 видов, являются близкими родственниками медоносных пчел, но они больше по размеру — около трех сантиметров в длину, поэтому походят на шмелей, и в этом кроется проблема. Они слишком большие, чтобы залезать внутрь цветов и добывать нектар. И вместо того чтобы голодать (а диета здесь бессильна), они наносят удар в основание цветка. Получается отверстие, которое может попасться на глаза пролетающей пчеле, бабочке или другому насекомому — честному и законопослушному опылителю. И тут грех не поучаствовать в разбое, тем самым становясь соучастником преступления.

Если вы видите пчелу, похожую на шмеля, но синюю, черную или черную с небольшим желтым пятном, это вполне может быть фиолетовая пчела-плотник. В Калифорнии вы можете встретить нечто похожее на золотисто-желтого шмеля с зелеными глазами. Это самец (самки черные, с металлическим отливом) долинной пчелы-плотника (Xylocopa varipuncta). Их называют пчелами-плотниками, потому что они проделывают в коре отверстия для своих гнезд, хотя и не едят дерево, используя его только в качестве строительного материала. Они не живут колониями, как обычные пчелы, но тем не менее довольно общительны.

Многие шмели (вид Bombus) также облетают сады в поисках цветков, которые можно ограбить. У разных видов свои предпочтения, но члены семейства, к которому относятся шмели, были пойманы на краже нектара из дельфиниумов, аконитов, аквилегий, сердоликов, капских недотрог (Impatiens capensis), сердцецвета (Dicentra spectabilis) и многих других. Шмели-грабители имеют специальные челюсти, которые помогают им проделать отверстия в нужных растениях.

Мелипонины (безжальные пчелы), близкие родственники медоносных собратьев, тоже производят мед. Их жала очень короткие, что делает их безвредными для таких, как мы, и поэтому они так популярны среди пчеловодов, хотя даже они могут укусить, если их настойчиво провоцировать.

Но не все они одинаковы. Например, пчелы рода Trigona, а также вид под названием Parapartomona zonata, живущие в тропиках Нового Света, имеют модифицированные челюсти, подобные челюстям шмелей-грабителей, и являются профессиональными нектарными преступниками, вторгающимися в мир цветов. Но это еще не весь криминал: некоторые из них грабят честных опылителей, занимающихся законным бизнесом. Но их позорное поведение не заканчивается даже на этом: отверстия, которые они проделывают, открывают доступ колибри и насекомым, таким как муравьи, жуки и другие пчелы, включая безжальных, приходящих после, чтобы украсть остатки нектара. Все эти темные личности могут отнять у растений весь нектар и ничего не предложить взамен.

Некоторые тропические цветки также производят смолу — вполне вероятно, для того, чтобы привлечь опылителей. Она не совсем похожа на производимую хвойными деревьями смолу, потому что медленнее загустевает, а это значит, что пчелы могут использовать ее в строительстве своих гнезд. Цветочная смола укрепляет гнездо, делает водонепроницаемым и ограждает его от муравьев, лапки которых буквально прилипают к веществу. Смола также содержит антибактериальные, противогрибковые и противовирусные компоненты, за счет чего помогает не допустить эпидемий.

Все безжальные, а также некоторые медоносные и садовые пчелы (Euglossini) охотятся за цветочной смолой. Большинство садовых пчел — одиночки. Они живут в Центральной и Южной Америке, за исключением одного вида, поселившегося в Северной Америке. Их металлический, переливающийся всеми цветами радуги окрас восхитителен, но внешность обманчива. Они ведут себя скверно — воруют смолу и паразитируют на других видах пчел, подкидывая яйца им в гнезда.

Пыльцевые воры

Воров привлекает не только нектар и смола, но и пыльца. Она богата белками и витаминами, а потому ценна. Растениям трудно ее защитить. В конце концов, им нужны опылители, но никто не может быть уверен в честности и порядочности посетителей.

Некоторые растения, полагающиеся на пчел, подстраховываются: размер их цветков ограничивает виды насекомых, получающих к ним доступ. Это гарантирует, что крупная, вся обсыпанная пыльцой пчела не сможет не наткнуться на рыльце следующего цветка, который она посетит. Большинство опылителей действительно большие и крайне занятые — у них попросту нет возможности тратить много времени на каждый цветок. Но что, если внутрь цветка проникнет пчела гораздо меньших размеров? Она может взять пыльцу, не задев ни одного рыльца. Европейские медоносные пчелы, завезенные в Америку, начали свою карьеру в Мексике именно так. Они меньше, чем мексиканские пчелы, и хорошо зарабатывают на жизнь, воруя пыльцу.

Возможно, растения могут позволить себе потерять нектар, но лишиться пыльцы для них смерти подобно. Биологи доказали это в Южной Африке, поместив ульи местных пчел среди насаждений пятнистого алоэ (Aloe maculata), которое опыляется в основном птицами. Они обнаружили, что пчелы крали пыльцу, не внося свой вклад в опыление. После установки ульев производство семян сократилось. Соответственно, такие кражи действительно сильно вредят жертве.

Безжальные пчелы (вид Trigona) также были осуждены за кражу пыльцы, как и журчалки с муравьями. Как правило, преступники дольше остаются в цветах, которые они грабят, чем честные опылители. У них достаточно времени, чтобы собрать столько добычи, сколько они могут унести. От их воровства страдают не только пыльники. Они берут пыльцу даже с рыльца — практика, при которой риск заразить растение или повредить его физически очень велик. Среди опылителей орхидей есть и нашедшие способ украсть поллиний. Бражники опыляют некоторые растения, но также фигурируют в сводках как похитители пыльцы.

Большинство воров просто входят в цветок через незапертую дверь или открытое окно, крадут пыльцу и уходят, но некоторые буквально ломятся внутрь, повреждая цветок. Например, маленькие пчелы, которые грабят опыляемые колибри цветки, прокусывают венчик, чтобы добраться до находящихся глубоко внутри пыльников. Колибри, конечно, не интересуются пыльцой, но к тому времени, когда они потребуют свой нектар, цветок может потерять все свои лепестки, остаться без пыльцы и, естественно, быстрее завянет.

Птицы и насекомые — не единственные преступники. Летучие мыши опыляют цветки баобаба, посещаемые также представителями семейства Галаговых. Они тоже в некоторой степени опыляют цветки, но не забывают разжиться пыльцой. На Мадагаскаре, где ночные лемуры и фруктовые летучие мыши опыляют баобабы, лемуры регулярно выступают в роли воришек.

Что делает жертву жертвой и есть ли какие-то степени у этого состояния? Если вас ограбили на улице, это плохо, но может заставить вас задуматься о том, будто что-то в вашей внешности, походке, манере поведения каким-то образом сделало из вас легкую добычу. Это печально, но что, если бы на вас неоднократно нападали по дороге домой? Что бы вы тогда подумали?

Я не просто так упомянул это — многие растения выглядят как постоянные жертвы. Например, желтая якобиния (Justicia aurea). Она растет в Центральной Америке и опыляется колибри. В целом все неплохо, но есть и более мелкие виды этих птичек, не способные добраться до нектара. Они нападают через стену, как и прочие вышеупомянутые грабители. Отверстия, которые они проделывают в венчиках, позволяют муравьям и пчелам получить доступ к тому, что осталось от нектара, поэтому они входят как мародеры. В довершение всего, маленькие безжальные пчелы заползают внутрь и забирают пыльцу. Этого достаточно, чтобы растение не захотело больше жить.

Два вида колибри опыляют желтую якобинию (Justicia aurea), уроженку тропической Центральной Америки, и защищают нектар, но третий вид этих птиц крадет его, прокалывая венчик. Безжальные пчелы и муравьи также грабят цветок, серьезно истощая его запасы нектара

Однако растения не совсем беспомощны. Вика посевная, бузина, пион, персик и пассифлора относятся к более чем двум тысячам видам растений, которые справляются с грабителями, отвлекая их внимание. У них есть нектарники, расположенные на листьях, стеблях, плодах и других частях растения, удаленных от цветов. Муравьи считают, что эти хранилища гораздо удобнее, чем нектарники в их традиционном расположении, скрытые в основании цветков. Грабители забирают только нектар, оставляя пыльцу нетронутой.

Кроме того, вы можете покрыть внешние поверхности волосками или шипами, чтобы сделать их труднодоступными для ползающих насекомых. Оснастите волоски ядовитыми железами — и воры получат большую дозу чего-то крайне неприятного и будут впредь более законопослушны.

Липкие волоски также затрудняют насекомым-пешеходам жизнь. Их лапки прилипают, и им трудно двигаться. Если же не спасает и липкость, то как насчет скользкости? Слой воска мог бы сгладить поверхность. А еще вы можете сделать цветки труднодоступными, расположив их так, чтобы они свисали вниз на тонких стеблях и раскачивались при малейшем дуновении ветра.

Самая очевидная защита заключается в том, чтобы просто укрепить слабые места своей линии обороны. Многие растения, у которых есть контракт с колибри на опыление, делают чашечку вокруг основания цветка очень толстой, чтобы птицы не могли повредить ее. Но эта стратегия работает и против других видов преступников. Изучите основание цветков гвоздики или горицвета и посмотрите, насколько толстая у них ткань. Растения создали ее такой, чтобы уберечь внутренние органы от грабителей.

Меластомовые — это семейство из более чем пяти тысяч видов тропических растений, не имеющих общего названия, потому что те, кто вышел за пределы родного края, стали нежеланными гостями — попросту говоря, сорняками. Но некоторые из них выработали гораздо более изящный способ борьбы с грабителями: они обманывают их, превращая в опылителей. Растения делают это, производя два типа тычинок. В центре их пурпурных цветков имеются заметные ярко-желтые тычинки. Это те самые, которые так интересуют недалеких грабителей, и эти тычинки действительно производят пыльцу.

Эта пыльца низкосортна, зато ее производство не требует затрат энергии. Но чтобы добраться до желтых тычинок, воры должны пересечь внешнее кольцо менее заметных фиолетовых тычинок — и именно там находится настоящая, ценная пыльца. Таким образом, когда воры переходят от цветка к цветку в поисках выставленной на всеобщее обозрение добычи — и, без сомнения, хвастаясь друг перед другом, как ловко они перехитрили свою жертву, — то опыляют растения ненамеренно. Это сравнимо с установлением в вашем доме устройства, которое автоматически взламывало бы банковский счет любого вора и переводило на ваш счет сумму немного больше стоимости украденного товара. Умно, однако!

Мы, приматы, тоже можем быть похитителями пыльцы. В 1936 году, в преддверии открытия выставки Королевского садоводческого общества, проходившей в Брисбене, штат Квинсленд, участники тщательно удаляли пыльцу со своих конкурсных цветов. Это было сделано для того, чтобы конкуренты-селекционеры не украли ее для создания собственных сортов раньше, чем обладатели успеют продать их. В современном мире стремление к обману, как видите, не знает границ.

Любители подразнить

Иногда мошенники бывают на редкость простодушны, и орхидеи, обещающие самые восхитительные награды, но по факту ничего не дающие, в то же время свято уверены, что наивные насекомые опыляют их. Вне всякого сомнения, они — проститутки растительного мира, и это беспроигрышный ход. Конечно, вы можете критиковать их клиентов за то, что они настолько глупы, чтобы снова и снова поддаваться на уловки, но там, где есть обман, не стоит винить обманутого. Хотя, как модно нынче говорить, «сам дурак».

«Орхидеи — мошенницы от природы: обещают много, но дальше обещаний дело не идет».

Если вы слышите про проститутку в мире растений, то велик шанс, что речь об орхидее. Орхидеи очень любят такой способ мошенничества и регулярно его используют. Они также являются самыми разнообразными из растений, составляя семейство с более чем 22 000 видами. Почему их так много? Биологи из Висконсинского университета выделили три события в ходе истории орхидей, которые привели к такому рекордному многообразию. Первым, начавшимся 60 миллионов лет назад, было изобретение ими поллиниев. Как только они начали упаковывать свою пыльцу таким образом, произошло резкое увеличение скорости, с которой орхидеи делились на новые виды. Сорок миллионов лет назад орхидеи начали захватывать высокие горы, где они купались в почти постоянном дожде и тумане, и примерно в то же время научились жить как эпифиты. Эти события вызвали еще один эволюционный всплеск и появление множества новых видов. Но самый большой толчок к их эволюции начался около 33 миллионов лет назад, когда Анды, которые они уже заселили, начали подниматься все выше и выше из-за тектонических движений. Изобретение поллиниев улучшило опыление, но второе и третье изобретения привели к разделению орхидей на местные группы, изолированные друг от друга без возможности скрещивания. Такая репродуктивная изоляция — это состояние, при котором разделенные популяции генетически отдаляются друг от друга и эволюционируют, создавая новые виды.

Как и следовало ожидать, у таких разных цветков орхидей достаточно много общего. Цветки зеркально симметричные и обоеполые у всех видов, кроме нескольких, с наружным завитком из трех чашелистиков, окружающим внутренний завиток из трех лепестков.

Обычно чашелистики и лепестки почти неразличимы, поэтому их называют листочками околоцветника. Верхний средний лепесток — всегда крупнее, чем остальные, — образует губу, называемую «лабеллум». По мере развития цветка лабеллум закручивается так, чтобы стать идеальной посадочной площадкой для насекомых. Чашелистики также могут различаться, и у некоторых видов два или даже все три чашелистика сливаются вместе. Большинство цветков орхидеи имеют только одну жизнеспособную тычинку.

Миниатюрные орхидеи Лепантес (Lepanthes) — это род из более чем восьмисот видов, обитающих в Центральной Америке и некоторых частях Южной Америки. Они эпифиты, опыляемые маленькими мушками длиной до пяти миллиметров, известными как грибные комарики (сциариды). Эти орхидеи имеют маленькие, сложные, ярко окрашенные цветки с крошечной, напоминающим самку грибного комарика губой (лабеллумом), с небольшим дополнением снизу, которое называется аппендиксом. Самцов грибных комариков привлекает запах цветка. Когда кто-нибудь из самцов появляется рядом, приближаясь с подветренной стороны, он сначала находит цветок и облетает вокруг него, энергично обмахиваясь крыльями, прежде чем повернуться к цветку, взобраться на лабеллум, под ним нащупать аппендикс и обхватить его специальными крючками, которыми он держит самок для спаривания. После этого самец оставляет лабеллум и отворачивается от цветка — именно во время этого движения его брюшко задевает поллиний, который прилипает к насекомому. Обычно комарик остается в таком положении в течение нескольких минут, иногда дольше, пока не завершит процесс; затем он отпускает крючки, отползает в сторону и чистит свои усики. Отдохнув, он улетает в поисках другого цветка, с которым можно было бы заняться любовью. Он не извращенец, он просто настолько глуп, что путает самку с цветком. Орхидея опылена и счастлива, комар тоже — он ничего не подозревает. Акт, который он совершает, называется псевдокопуляцией. Конечно, время от времени он встречается с настоящей самкой, иначе эти насекомые просто вымерли бы, а орхидеи потеряли своих опылителей.

Офрис пчелоносная (Ophrys apifera) — вероятно, самая известная из орхидей-обманщиц. Она встречается по всей Центральной и Южной Европе, Северной Африке и на Ближнем Востоке, а также в Ирландии и Южной Англии. И везде эта мошенница выглядит и ведет себя одинаково. Ее чашелистики розовые, лепестки зеленые, а бархатистый лабеллум напоминает самку пчелы или осы. Растение вырастает примерно до шестидесяти сантиметров в высоту и дает от двух до пяти цветков, расположенных один над другим на вертикальном стебле.

Цветок орхидеи вида Ophrys fuciflora (на иллюстрации справа) выглядит так, что его язычок напоминает самку пчелы, приглашающую самцов к спариванию

Цветок распространяет аромат, подобный запаху самки пчелы или осы, поэтому самцы спешат на его поиски. Но есть и нестыковки. Если вы живете на севере, все пчелы и шмели, которых вы видите вокруг цветов, — самки-работницы, поэтому «женская» орхидея не привлекает их. На самом деле растение и не пытается обратить на себя их внимание, потому что в северной части своего ареала обитания оно выбрало путь самоопыления. Правда, насекомые действительно посещают его и некоторые псевдокопулируют с ним, но не опыляют. Когда поллинии орхидеи созревают, они свисают вниз, пока не упадут на находящееся ниже рыльце, — для этого процесса не требуются опылители.

Офрис пчелоносная в основном растет в более южных широтах, например на побережье Средиземного моря, и именно там ее мошенническая схема отлично работает. Средиземноморские орхидеи действительно полагаются на пчел в вопросах опыления. Самцы и самки одиночных длинноусых пчел копошатся среди цветков, совмещая добычу пищи с поиском партнеров. И вот как самца обманывают, заставляя собирать поллинии.

Аромат орхидеи в точности соответствует запаху самки конкретного вида. Существует много видов офрисов: некоторые красновато-коричневые с зелеными отметинами, другие зеленые. Еще один называется «осиной орхидеей» — у них более узкий, пятнистый язычок, заканчивающийся острием — «жалом». У всех орхидей есть свой опылитель и связанный с ним аромат, отсюда и различия во внешнем виде. Самцы каждого вида пчел ищут себе пару. Орхидея не привлекает самок, но, подражая им по запаху и внешнему виду, она заманивает самцов, и во время псевдокопуляции с тем, что самец считает любовью всей своей жизни или просто кратковременной интрижкой, он собирает поллиний, который доставляет к следующей посещаемой орхидее.

Язычковые орхидеи, около двадцати видов отряда Cryptostylis, встречаются на большей территории Южной Азии, а также в Австралии и Новой Зеландии.

Цветок язычковой орхидеи (Cryptostylis arachnites) имеет лабеллум, напоминающий самку осы-наездника (ихневмониды)

Все австралийские виды выбрали в качестве опылителя местную разновидность ос-наездников. Нет ничего удивительного в том, что эти осы, например Lissopimpla excelsa, известны в народе как «орхидейные дурачки», и их псевдокопуляционная техника аналогична технике грибных комариков, которых обманывают малышки-орхидеи Лепантес.

В случае с офрисами форма и цвет цветка имитируют окрас самки пчелы или осы, и сходство просто поразительно. Язычковые орхидеи немного отличаются. Их цветки имеют правильную форму, но цветом вовсе не походят на насекомых. Цветки в основном темно-бордовые, оранжево-красные или розово-зеленые, а оса, как вы помните, оранжево-черная. Однако осы вновь обмануты, потому что и цветок, и насекомое отражают свет преимущественно в ультрафиолетовом диапазоне. Насекомые хорошо видят в этом свете. Кроме того, на цветке есть два небольших бугорка, которые заметно выделяются в ультрафиолете, и у самки осы есть такие же бугорки на крыльях. Поллинии ярко-желтые и хорошо видны, а осы-опылители любят солнечные оттенки.

Есть даже орхидея, которая имитирует человека. Родственница нашей северной болотной орхидеи Любки двулистной (Platanthera obtusata) выделяет химические вещества, которые присутствуют в запахе человеческого тела. Цветы, конечно, стараются привлечь не людей, а тигровых комаров (Aedes albopictus). Запах настолько слаб, что даже обладающие острым обонянием люди едва смогли бы его уловить. Но самки тигровых комаров, жаждущие крови, распознают его издалека. Конечно, крови они не получают, но в поисках несуществующего обеда собирают и разносят пыльцу.

Есть также доказательства того, что такой обман повышает эффективность перекрестного опыления, в результате которого мы получаем качественные семена. Мошенничество выгодно, но мы всегда знали об этом, не так ли? Может быть, честные торговцы надеются завоевать славу своему бренду. Кто знает, о чем они на самом деле думают?

Это удобно для орхидей, но неприятно для насекомых. Псевдокопулирующие самцы теряют сперму, но цветкам все равно. Ученые заметили, что насекомые прерывают совокупление с самкой, чтобы псевдокопулировать с цветком и предпочесть растения настоящим самкам, в то время как некоторые цветки заставляют самцов насекомых эякулировать. Со временем это может уменьшить численность насекомых, что в конечном итоге приведет к снижению количества опылителей.

Если бы орхидеи и насекомые проходили тесты на IQ, я непременно поинтересовался бы, чьи результаты окажутся выше.

Плоды без семян

В конце концов, целью всего этого обмана и эксгибиционизма является производство семян, и как только они готовы покинуть отчий дом, растение сталкивается с новой проблемой. Оно должно помочь им сделать это правильно. Если растение просто позволит своим семенам упасть на землю, они будут довольно густо разбросаны вокруг его основания. Когда молодые растения начнут расти, они станут конкурировать друг с другом и с родителями за пространство, воду и питательные вещества. Этих ресурсов будет недостаточно, родитель затенит свое потомство, и большая часть сеянцев неизбежно погибнет. С другой стороны, при рассыпании семян — даже с учетом того, что некоторые из них упадут на каменистую или какую-нибудь еще негостеприимную почву, — у них будет больше шансов выжить, чем если бы они остались сидеть у маминой юбки.

Собственно, так и устроен мир. В конце концов, как бы сильно мы бы ни любили потомков, иногда возникает непреодолимое желание вышвырнуть их вон. Каждую весну слышно, как птицы кричат: «Лети, черт бы тебя побрал!», когда их испуганные птенцы смешно и нелепо трепыхаются перед первым самостоятельным полетом.

У орхидей крошечные семена, которые сами разлетаются по ветру, поэтому им не нужна никакая помощь. К таким автономным растениям относятся и деревья с крылатыми семенами, парящими в воздухе, как маленькие вертолеты. Но другие нуждаются в помощи, и поэтому растения вербуют животных. Есть семена, которые запутываются в шерсти и цепляются почти за любую поверхность. Мы тоже участвуем в этом процессе, и я не имею в виду чистку одежды от налипшего репейника. Мы их выбрасываем.

Мы распространяем семена, собирая плоды, используемые растениями для подкупа: они знают, что мы съедим сладкие, мясистые их части и выбросим семена. Все животные делают это, в некоторых случаях проглатывая семена и затем откладывая их в своих богатых питательными веществами фекалиях.

Схема прекрасно работает, но некоторые растения никогда недовольны результатом. Они хотят, чтобы их слуги правильно сеяли семена, а также перевозили их в нужные места. Как они этого добиваются? Естественно, обманом.

Южноафриканское растение семейства Рестиевых, Ceratocaryum argenteum, достигающее трех метров в высоту и постоянно страдающее от пожаров, так и не смогло создать огнеупорные семена, но научилось помещать их в безопасное место — под землю, куда пламя не проникает, а они находятся в удобной для прорастания почве. Семена напоминают орехи и заключены в скорлупу, имеют почти идеальную сферическую форму и размер около полутора сантиметров в диаметре. После созревания они падают на землю. Эти плоды примерно одинакового размера и очень походят на фекальные гранулы, оставленные местными антилопами.

Более того, они еще и пахнут так же! Группа ученых из университетов Кейптауна и Квазулу-Натал во главе с Джереми Миджли пыталась выяснить, какие животные могут есть эти семена. Они обнаружили, что в их число входит полосатая полевая мышь — правда, ее интересуют только те, которые уже потеряли свою оболочку. Ученые заметили, что вместе со скорлупой семена теряют свой аромат. Затем они увидели навозных жуков, катающих семена по земле, как будто навозные шарики. Знаменитые трудолюбивые насекомые, стоя на передних лапах и отталкиваясь задними, перекатывали с место на место семена, которые были гораздо больше их самих.

Чтобы проверить свои выводы, исследователи собрали 195 семян и оставили их в 31 разном месте. Когда они вернулись через день, то обнаружили, что более четверти семян было убрано под землю. Навозные жуки закапывают шарики навоза во влажную почву и откладывают в них яйца, поедая при этом часть материала, а затем остатками навоза питаются их личинки. Когда ученые извлекли из земли закопанные жуками семена, они не нашли ни яиц жуков — на них или рядом с ними, — ни следов укусов на скорлупе. Очевидно, жуки поняли свою ошибку, когда попытались пробить туннель в шариках, но это было уже после того, как они их закопали. Отличная стратегия подходит для растения, и глупость жуков тут ни при чем. Тем не менее они не получили награды за труд и продолжали работать, несомненно, надеясь, что следующий шар, который им попадется, будет сделан из настоящего навоза.

Но в конце концов, какими бы умными они ни были, эти растения не могут сравниться с крупными поставщиками овощей и фруктов и селекционерами, постоянно улучшающими качество товара. Возьмем бананы. Очистите банан от кожуры — и сможете съесть его целиком. Это определенно плод, но в нем нет семян (ботаники называют это явление партенокарпией). Как же так? Само слово «плод» подразумевает структуру, заключающую в себе семена. Как растение может размножаться без них?

Плод банана — это ягода, и у дикого предка наших культурных бананов она содержала семена. На рисунке показан съедобный вид банана — заостренный, или Musa acuminata

Бессемянность возникает естественным путем, путем мутации, но селекционеры также могут приложить к этому руку. Плод банана — это ягода, и его дикие родственники производят ягоды, содержащие до шестидесяти семян. Клетки некоторых банановых растений содержат два набора хромосом (диплоидные), в то время как клетки других видов содержат четыре набора (тетраплоидные). Когда диплоидное растение скрещивается с тетраплоидным, потомство наследует один набор хромосом от диплоидного родителя и два набора от тетраплоидного, поэтому у него есть три набора (оно становится триплоидным). Триплоиды не могут делить хромосомы равномерно, поэтому они не способны производить семена. Как они размножаются? В каком-то смысле они вообще не делают этого самостоятельно: садоводы размножают их черенками. Бессемянные арбузы производятся почти таким же образом, но в их случае некоторые плоды содержат всего несколько семян — их можно посеять, чтобы получить больше плодов. Дело в том, что плоды без косточек гораздо легче и приятнее есть, и поэтому с тех пор, как люди узнали о такой возможности, селекционеры не останавливались ни на минуту.

Этот дикий родственник культурного банана содержит семена. Фрукты, которые мы привыкли употреблять в пищу, не имеют семян, что делает их более приятными.

Виноградари культивируют виноград без косточек с XIX века. Его выращивают из черенков, и семена действительно производятся, но по мере созревания плодов генетическая аномалия препятствует их развитию и они смешиваются с мякотью. Вероятно, этот сорт возник на Кавказе.

Цитрусовые без косточек тоже существуют. Навелы, или пупочные апельсины, происходят от одного мутировавшего дерева, обнаруженного на бразильской плантации в XIX веке. Все сегодняшние апельсины этого вида выращены из черенков, и все они — клоны того первого дерева. Производители радуют нас и другими цитрусовыми без косточек, скрещивая генетически несовместимые сорта. Это означает, что они неопыляемы, но плоды зреют в любом случае.

Итак, это победа? В какой-то степени да. Мы получаем те плоды, которые хотим, — но ценой собственного размножения растений, что требует времени. Одним словом, просто так ничего не получается.

А пока что на просторах дикого мира растения идут своим путем, как они всегда и делали, и им нет до нас совершенно никакого дела. Каждое в свое время года раскрывает цветки, выпуская пыльцу, производит свои плоды и семена, и жизнь продолжается. Наши сады — еще одно тому подтверждение. И раз семьи, прогуливающиеся в парке по выходным, восхищаются сексуальной энергией клумб, значит, они могут закрыть глаза на весь отчаянный обман, мошенничество и ловушки, которые лежат в основе этой красивой картинки. Как мог бы заметить человек, оказавшийся в тропическом лесу: «Да это же настоящие джунгли!» Именно так, джунгли, — с их собственными законами и укладом жизни.

Список источников

Глава 1

Bell, Adrian D. Plant Form: An Illustrated Guide to Flowering Plant Morphology. Expanded and updated edition, Timber Press, Portland, Oregon, 2008.

Sponberg, Simon, Jonathan P. Dyhr, Robert W. Hall and Thomas L. Daniel. ‘Luminance-dependent visual processing enables moth flight in low light.’ Science, pp. 1245–1248, June 12, 2015.

Trewavas, Anthony. Plant Behaviour & Intelligence. Oxford University Press, Oxford, 2014.

Глава 2

Hansen, Dennis М., and Christine B. Müller. ‘Invasive ants disrupt gecko pollination and seed dispersal of the endangered plant Roussea simplex in Mauritius.’ Biotropica, 42(2), 202–208. 2009. Режим доступа: http://www.jstor.org/stable/20492551?seq=1#page_scan_tab_contents

Kew Gardens. Roussea simplex, http://www.kew.org/science-conservation/plantsfungi/roussea-simplex

Olesen, Jens M. and Alfredo Valido. ‘Lizards as pollinators and seed dispersers: an island phenomenon.’ Trends in Ecology and Evolution, 18(4), April 4, 2003. Режим доступа: http://podarcis.de/AS/Bibliografie/BIB_1822.pdf

Smithsonian Marine Station at Fort Pierce. Ipomoea pes-caprae (Railroad Vine). http://www.sms.si.edu/irlspec/Ipomoea_pesCap.htm

The Evolution of Sexual Reproduction. The Journal of Evolutionary Philosophy, http://www.evolutionary-philosophy.net/sex.html

Verduijn, M. H., P. J. Van Dijk and J. М. M. Van Damme, ‘The role of tetraploids in the sexual-asexual cycle in dandelions (Taraxacum). Heredity, 93, 390–398, July 7, 2004. Режим доступа: http://www.nature.com/hdy/journal/v93/n4/full/6800515a.html

Глава 3

‘Gall Flowers In Figs.’ http://waynesword.palomar.edu/gallfig.htm Grossenbacher, Dena, Ryan Briscoe Runquist, Emma E. Goldberg and Yaniv Brandvain. ‘Geographic range size is predicted by plant mating system.’ Ecology Letters, vol. 18, no. 7, 706–713, July 2015. Режим доступа: http://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/ele.12449/abstract

Ramya, K. T., R. Abdul Fiyaz, R. Uma Shaanker and K. N. Ganeshaiah. ‘Pollinators for a synconium: How do wasps choose among synconia?’ Current Science, vol. 101, no. 4, August 2011. Режим доступа: http://www.currentscience.ac.in/Volumes/101/04/0520.pdf

Shales, Sarah. ‘The pin and thrum of primroses.’ https://plantscientist.wordpress.com/2013/04/27/organism-of-the-week-primrose-primula-vulgaris/

Totland, Ørjan and Matteo Sottocornola. ‘Pollen limitation of reproductive success in two sympatric alpine willows (Salicaceae) with contrasting pollination strategies.’ American Journal of Botany, 88(6): 1011–1015, 2011. Режим доступа: http://www.amjbot.org/content/88/6/1011.full.pdf

Yasuhiro Sato, Koh-Ichi Takakura, Sachiko Nishida and Takayoshi Nishida. ‘Dominant occurrence of cleistogamous flowers of Lamium amplexicaule in relation to the nearby presence of an alien congener L. purpureum (Lamiaceae)’. ISRN Ecology, vol. 2013, article ID 476862. Режим доступа: http://www.hindawi.com/journals/isrn/2013/476862/

Глава 4

Wiens, Frank, Annette Zitzmann, Marc-André Lachance, Michel Yegles, Fritz Pragst, Friedrich M. Wurst, Dietrich von Holst, Saw Leng Guan and Rainer Spanagel. ‘Chronic intake of fermented floral nectar by wild treeshrews.’ PNAS, vol. 105, no. 30, July 29, 2008. Режим доступа: http://www.pnas.org/content/105/30/10426.long

Глава 5

Botanical Society of America. BSA Parasitic Plant Pages: Hydnora africana. http://botany.org/Parasitic_Plants/Hydnora_africana.php

Celebrezze, Thomas Martin. ‘Effects of European honeybees (Apis mellifera) on the pollination ecology of bird- and insect-adapted Australian plants.’ Doctor of Philosophy thesis, University of Wollongong, 2002. Режим доступа: http://ro.uow.edu.au/theses/1046/

Getz, Wayne M. and Katherine B. Smith. ‘Olfactory sensitivity and discrimination of mixtures in the honeybee Apis mellifera’ Journal of Comparative Physiology A, vol. 160, pp. 239–245, 1987. Режим доступа: http://nature.berkeley.edu/getzlab/Reprints/Getz%26SmithJCompPhys87.pdf

Kew Gardens. Amorphophallus titanium (titan arum). http://www.kew.org/scienceconservation/plants-fungi/amorphophallus-titanum-titan-arum

Kew Gardens. Rafflesia arnoldii (corpse flower), http://www.kew.org/scienceconservation/plants-fungi/rafflesia-arnoldii-corpse-flower

Milius, Susan. ‘Warm-blooded plants? OK, there’s no blood, but they do make their own heat.’ Science News Online, http://www.phschool.com/science/science_news/articles/warm_blooded_plants.html

Whelan, Robert J., David J. Ayre and Fiona M. Beynon. ‘The birds and the bees: pollinator behaviour and variation in the mating system of the rare shrub Grevillea macleayana.’ Annals of Botany, 103(9), 1395–1401. June 2009. Режим доступа: http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/РМС2701754/

Глава 6

Carl Linnaeus (1707–1778). http://www.ucmp.berkeley.edu/history/linnaeus.html

Глава 7

Seymour, Roger S. and Philip G. D. Matthews, ‘The role of thermogenesis in the pollination biology of the Amazon waterlily Victoria amazonica.’ Annals of Botany, vol. 98(6), December 2006. Режим доступа: http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2803590/

Глава 8

Blanco, Mario A., and Gabriel Barboza. ‘Pseudocopulatory pollination in Lepanthes (Orchidaceae: Pleurothallidinae) by fungus gnats.’ Annals of Botany, vol. 95, pp. 763–772, 2005. Режим доступа: http://aob.oxfordjournals.org/content/95/5/763.full.pdf

Coyne, Jerry. ‘A new and bizarre form of mimicry: plant seeds mimic shape and smell of animal feces to facilitate dispersal by dung beetles.’ Why Evolution is True. Режим доступа: whyevolutionistrue.wordpress.com/2015/10/07/a-new-and-bizarre-formof-mimicry-plant-seeds-mimic-shape-and-smell-of-animal-feces-to-facilitatedispersal-by-dung-beetles/

Gasket, А. С., C. G. Winnick and М. E. Herberstein. ‘Orchid Sexual Deceit Provokes Ejaculation.’ The American Naturalist, vol. 171, No. 6., June 2008. Режим доступа: https://www.amherst.edu/media/view/120414/original/Gaskettv2008.pdf

Gasket, A. C., and M. E. Herberstein. ‘Colour mimicry and sexual deception by Tongue orchids (Cryptostylis).’ Naturwissenschaften, vol. 97, 97–102, 2010. Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/26864847_Colour_mimicry_and_sexual_deception_by_Tongue_orchids_Cryptostylis

Jersáková, Jana, Steven D. Johnson and Pavel Kindlmann. ‘Mechanism and evolution of deceptive pollination in orchids.’ Biological Reviews, vol. 81, pp. 219–235. Cambridge Philosophical Society, 2006. Режим доступа: web.natur.cuni.cz/uzp/data/2006_deception.pdf

Maruyama, Pietro Kiyoshi, Jeferson Vizentin-Bugoni, Bo Dalsgaard, Ivan Sazima and Marlies Sazima. ‘Nectar robbery by a hermit hummingbird: association to floral phenotype and its influence on flowers and network structure.’ Oecologia, DOI 10.1007/s00442-0125–3275-9. Опубликовано онлайн 6 марта 2015 года: https://www.researchgate.net/publication/273149388_Nectar_robbery_by_a_hermit_hummingbird_association_to_floral_phenotype_and_its_influence_on_flowers_and_network_structure

Murphy, Christina M. and Michael D. Breed. ‘Nectar and Resin Robbing in Stingless Bees.’ American Entomologist, Spring 2008. Режим доступа: http://www.entsoc.org/PDF/Pubs/Periodicals/AE/AE-2008/Spring/Breed.pdf

Robertson, Don. Bird Families of the World: Sunbirds and Spiderhunters, Nectariniidae. http://creagrus.home.montereybay.com/sunbirds.html

Список иллюстраций

Обложка В. Hoola van Nooten, Fleurs, fruits et feuillages choisis de l’Ile de Java, 1880; c. 2

R. J. Thornton, New illustration of the sexual system of Carolus von Linnaeus and the temple of Flora, or garden of nature, 1807; c. 21

Christiaan Sepp, Flora Batava, Vol. 1 (The Hague, 1880); c. 25

Otto Wilhelm Thomé, Flora von Deutschland Österreich und der Schweiz (Gera, Germany, 1885); c. 30

Otto Wilhelm Thomé, Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz, (Gera, Germany, 1885); c. 37

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, 1887; c. 38

Christiaan Sepp, in Janus (Jan) Kops, Flora Batava of Beschrijving van Nederlandsche Gewassen, vol. 2, 1807; c. 41

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, 1887; C. 48

Didier Descouens/Creative Commons; c. 51

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, 1887; С. 56

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, 1887; C. 60

Javier Rubilar/Creative Commons; c. 83

Jeevan Jose, Kerala, India/Creative Commons; c. 63

A. van der Laan, in N. L. Burman, Flora Indica, 1768; c. 68

W. H. Fitch, Curtis’s Botanical Magazine, vol. 74, 1848; c. 79

John Curtis, British Entomology, vol. 5, 1840s; c. 85

Gottorfer Codex, 1649–1659; c. 92

L. van Houtte, Flore des serres et des jardins de l’Europe, 1845; c. 93

J. G. Keulemans in Alfred Grandidier Histoire physique, naturelle et politique de Madagascar (1875–1897); C. 98

F. Losch, Kräuterbuch, unsere Heilpflanzen in Wort und Bild, Zweite Auflage, t. 70, fig. 1, 1905; C. 108

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, 1887; c. 119.

F. W. van Eeden, in Janus (Jan) Kops, Flora Batava of Beschrijving van Nederlandsche Gewassen, 1885; c. 126

J. Barrellier, J., Plantae per Galliam, Hispaniam et Italiam observatae, t. 261–264, fig. 264, 1714; c. 132

Otto Wilhelm Thomé Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz (Gera, Germany, 1885); C. 144

O. W. Thomé, Flora von Deutschland Österreich und der Schweiz, Tafeln, vol. 1: t. 50 (Gera, Germany, 1885), c. 150

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, vol. 3, t. 34, 1890; c. 156

W. H. Fitch, in Curtis’s Botanical Magazine, vol. 77, 1851; c. 165

Joseph Wolf, Proceedings of the Zoological Society of London, Mamm pi. 2, 1848; c. 166

Joseph Smit in R. Lydekker, «On two lorises». Proceedings of the Zoological Society. Volume II. Plate XXIII, 1904; c. 168

W. H. Harvey, Thesaurus capensis, or illustrations of South African flora, vol. 1: t. 32, 1859; c. 174

Otto Wilhelm Thomé, Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz (Gera, Germany, 1885); c. 192

Charles Darwin, On the Various Contrivances by which British and Foreign Orchis are Fertilised by Insects, and on the Good Effects of Intercrossing (John Murray, London, 1862); c. 194

Bob Peterson/Creative Commons; c. 199

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, vol. 2, t. 175, 1890; c. 200

Pierre-Joseph Redouté, Les Roses, Paris 1817–24, p. 290; c. 202

Franz Eugen Köhler, Köhlers Medizinal-Pflanzen, 1887; c. 203

Jacob Rus/Creative Commons; c. 206

Matilda Smith in Curtis’s Botanical Magazine, vol. 117, pi. 7153, 1891; c. 208

Franz Bauer, Transactions of the Linnean Society of London, vol. 13, 1822; c. 212

A. Bertrand, Les trochilidées (Paris 1832?); c. 215

S. T. Edwards Botanical Magazine, vol. 8, t. 260, 1794; C. 216

Matilda Smith in Curtis’s Botanical Magazine, vol. 47, ser. 3, vol. 47: t. 7209, 1891; c. 217

Magasin de Zoologie: d’anatomie comparée et de paléontologie, 1832; c. 219

J. W. Weinmann, Phytanthoza iconographia, vol. 3: t. 600, fig. a, 1742; c. 224

Widdell sc in Curtis’s Botanical Magazine, vol. 44, pl. 1932, 1817; c. 226

Botanical Magazine, vol. 1: t. 2, 1787; c. 229

Otto Wilhelm Thomé, Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz (Gera, Germany, 1885); c. 234

Jacob Sturm, in Johann Georg Sturm, Deutschlands Flora in Abbildungen 1796; c. 239

L. van Houtte, Flore des serres et des jardin de l’Europe, vol. 8: t. 755, 1853; c. 243

Joseph Smit in The Ibis, ser. 3, vol. 5, 1875; C. 250

W. H. Fitch Curtis’s Botanical Magazine, vol. 75, ser. 3, vol. 5, t. 4444, 1849; c. 256

Otto Wilhelm Thomé, Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz (Gera, Germany, 1885); c. 259

Walter Hood Fitch, Curtis’s Botanical Magazine, vol. 89, 1863; c. 265

С. V. D. d’Orbigny, Dictionnaire universel d’histoire naturelle, vol. 3, 1841–9.

Все изображения в книге являются общественным достоянием, если не указано иное. Были предприняты все усилия, чтобы воздать должное правообладателям. Автор и издатель будут рады исправить в будущих изданиях любые допущенные ошибки или упущения.

Оглавление

Введение … 13

Глава 1. Квартал красных фонарей … 16

Глава 2. «Ночные бабочки» … 80

Глава 3. Скромняги и нарциссы … 116

Глава 4. Выпивохи и проходимцы … 160

Глава 5. Взяточники … 178

Глава 6. Афродизиаки … 220

Глава 7. Похитители … 230

Глава 8. Жулики и мошенники … 240

Список источников … 268

Список иллюстраций … 271

Майкл Аллаби пишет всю свою жизнь. Его писательская карьера началась с детективной истории, нацарапанной несмываемым карандашом, дабы надежно увековечить ее. Сейчас специализация Аллаби — популярная наука, он черпает вдохновение для новых книг, рассказывая о красоте и богатстве мира вокруг нас и изучая его устройство. Ему нравятся запутанные истории, и хоть он уже отошел от детективного жанра, все же сумел создать настоящий приключенческий роман, посвященный чувственной стороне жизни растений.

Перед вами книга о размножении растений. Это значит, что она о сексе, — так что мы предупредили. Она предельно конкретна и доступна в описаниях того, как растения делают это. Большинству растений чужды любые запреты, но, как вы узнаете, есть и исключения. Все, что они делают, — они делают на виду, да еще и привлекая посредников. В связи с этим предлагаем уложить детей спать, и… насладиться прекрасной книгой, которая может быть интересна и полезна не только любителям природы, но и профессиональным ботаникам и студентам.

Примечания

1

Пер. Н. Радченко.

2

Дин — древний лес в графстве Глостершир, Англия. — Прим. пер.

3

Пер. С. Маршака.

4

Пер. Н. Демуровой.

5

Детская забава, заключающаяся в том, что количество дуновений, необходимых, чтобы развеять по воздуху шапочку одуванчика, должно соответствовать времени. — Прим. ред.

6

Ботаники называют это явление партикуляцией, которое происходит у одуванчика на основе образования особой структуры — каудекса, сочетающего в себе признаки побега и стержневого корня. — Прим. науч. ред.

7

Пер. М. Лозинского.

8

Это явление называется разновременным созреванием пыльников и рыльца внутри одного цветка, или дихогамией. — Прим. науч. ред.

9

Российскому читателю лучше известны Элли и ее друзья, попавшие на маковое поле по дороге в Изумрудный город. — Прим. ред.

10

Пер. Ю. Корнеева.

11

Клетки, вступающие в мейоз, называются микроспороцитами. — Прим. науч. ред.

12

Только 25 % цветковых растений имеют трехклеточные пыльцевые зерна, у большинства растений пыльцевые зерна двухклеточные — Прим. науч. ред.

13

Пер. Б. Пастернака.

14

Скорее всего, автор имеет в виду Николаса Калпепера (1616–1654) — английского фармацевта, ботаника и врача, автора известной книги «Полный травник» (англ. The Complete Herbal, 1653), содержащей список лекарственных трав и описание их использования. — Прим. ред.

Content

Майкл Аллаби
Скандальная правда о сексуальной жизни растений

Предисловие

Введение

Глава 1 Квартал Красных фонарей

Глава 2 «Ночные бабочки»

Глава 3 Скромняги и нарциссы

Глава 4 Выпивохи и проходимцы

Глава 5 Взяточники

Глава 6 Афродизиаки

Глава 7 Похитители

Глава 8 Улики и мошенники

Список источников

Список иллюстраций

Примечания