Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок

Глава 1 Обычай, которого нет в Своде правил Академии

Кристиан

Магическая Академия Континента славится на весь мир. Причём не только мудрыми преподавателями и основательностью знаний, кои испокон веку черпают здесь одарённые отпрыски благородных семейств, но и незыблемостью своих традиций. В том числе негласных. То есть таких, которые вы ни за что не найдёте в Своде правил Академии. А они существуют, и вот уже тысячи лет передаются из уст в уста.

К таковым относится, например, Посвящение в первокурсники, которое отмечается в конце первого месяца обучения. Нет, конечно, официальное Посвящение в студенты Магической Академии устраивается честь по чести на вечнозелёной поляне в Зачарованной роще. А вот его скрытая часть…

— …самая интересная, как по мне, — улыбнулся принц Тридевятого королевства Кристиан.

— И по мне, — сверкнул янтарными радужками оборотень Марко.

— Да понял я, понял, — закатил глаза эльф Элендил и добавил с деланной серьёзностью: — «настоящее посвящение» устраивается старшекурсниками. То есть, нами.

— Ага, не терпится уже начать, — оскалился франкийский принц Жуан.

— Обожаю магические пранки! — согласился с ним земляк Кристиана граф Горгот.

— А вы уверены, что мы обязаны участвовать в этом балагане? — эльф явно не разделял всеобщего воодушевления.

— Вам, ушастым, не понять, — Горгот с силой хлопнул Элендила по плечу, и тот поморщился, не от боли, скорее, от плохо скрываемого презрения к наследнику всего лишь человеческого лендлорда.

— Зато для вас мелкоухих: сделал гадость — двойная радость, — процедил эльф.

— Звучит, как девиз для нашего мероприятия, — у оборотня Марко от предвкушения даже шерсть на затылке поднялась.

— Так давайте уже начинать! — Кристиан примиряюще приобнял за плечи Элендила и Горгота. — У нас всего день на безнаказанные пакости. Идём! — он подтолкнул своих приятелей, и вся компания направилась к Серой башне, стоящей в стороне от главных корпусов Академии.

В Серой башне располагался так называемый Запасник Академии.

— Даже не верится, что мы наконец-то окажемся в месте, где хранятся бесчисленные волшебные диковинки, — Кристиана так и распирало от предвкушения.

— Не знаю, как вам, а по мне: главное сокровище запасника — Гримуары с древними заклинаниями, — мечтательно поглядывал на приближающуюся башню оборотень.

— Вы забыли самое главное: Гримуары содержат запрещённые заклинания, — попытался испортить веселье эльф. — Именно поэтому вход в Серую башню запрещён. Даже преподы получают разрешение у Магистрата.

— Не дрейфь ушастый, один раз живём, — снова стукнул эльфа по плечу Горгот.

— Один раз, зато о-очень долго, — прошипел Элендил. — И мне лично не хочется потратить всю свою жизнь на исправительные магические работы. А именно этим и кончится, если мы попадёмся.

— Вообще-то у нас есть разрешение, — Кристиан вынул из кармана мятую серую бумажку с криво прорисованной печатью.

Встряхнул её, и вдруг на бумажке засияла золотая печать, да и сам документ приобрёл лоск и лёгкий аромат свежей типографской краски.

— Даже мне заметны проплешины в этой иллюзии, — Элендил покосился на сомнительную бумажку и остановился. — Где ты её взял?

— Одна мгм… знакомая помогла, — ответил уклончиво Кристиан. — Умеешь лучше? Так сделай нормальную иллюзию.

— Издеваешься? — насупился эльф.

— В том и суть мероприятия: это рискованно, зато весело, — попытался переубедить луноликого приятеля оборотень Марко.

— Эй… Что не так? — Кристиан тоже остановился и сочувственно глянул в огромные эльфийские глаза.

— Не знаю, ребят, — скрестил руки на груди Элендил. — Не по себе мне от этой затеи. Такое чувство, будто что-то должно случиться…

— Уверяю, ничего не случится, — заверил друга Кристиан. — Ну-у, кроме лёгких испугов первогодок и пары-тройки испорченных вещей. Но мы обязательно покроем ущерб.

— Ты хотел сказать: пары-тройки десятков испорченных вещей? — гоготнул Жуан.

— Да какая разница? Возместим же, — пожал плечами Кристиан. — Зато повеселимся на славу! Подумайте, когда ещё будет такая возможность? На носу выпускной. После него мы разъедемся в разные стороны, окунёмся во взрослую жизнь, и уже никогда не будем такими же свободными и беззаботными.

Эльф упрямо молчал, с опаской поглядывая на башню, а потом вздохнул:

— Ладно, идёмте.

— А-а-а! Круто! — одобрительно загомонили парни, окружив длинноухого друга.

До башни оставалась всего сотня метров, если идти напрямую через поле, и вдвое большее расстояние, если продолжить шагать по специальной мощёной дорожке.

— Предлагаю срезать путь, — Кристиан указал на заросли высокой травы, всё ещё зелёной, несмотря на осеннее время.

— Вообще-то там посадки целительниц, — Элендил всеми силами давал понять, что не собирается нарушать Свод Правил Академии, по крайней мере, сверх того, на что его уговорили товарищи.

— Ой, брось, — махнул рукой Жуан и смело шагнул в зелёное море.

— Подумаешь, примнём немного травы, — Горгот и Марко последовали за Жуаном.

— Нет пути назад, — Кристиан взял Элендила под руку и решительно потащил за собой.

Некоторое время это казалось хорошей идеей, однако вскоре путь пошёл под уклон, а трава настолько превысила человеческий рост, что замок почти скрылся из виду. Кроме того, густая растительность так и лезла в лицо, и это раздражало.

— Дались тебе эти целительницы, — покосился на эльфа Кристиан. — Они все, как одна — редкие зануды, — с этими словами принц Тридевятого достал клинок и принялся размахивать им, подрезая траву и упрощая себе передвижение. — И зелени их не жаль.

— Поддерживаю, — крякнул Горгот и тоже вынул из ножен палаш.

Трава закончилась внезапно. Вся ватага вдруг выскочила на выкошенную проплешину и пошла свободно, вразвалочку к следующему участку высокой травы.

— Что вы здесь делаете? Остановитесь! Вы же всё затопчите!! — поднялась с края полянки какая-то девица в зелёном сарафане.

— Ой, целительница, — усмехнулся Жуан.

— Причём, первогодка, раз одета не в форму.

Горгот был прав, форму Академии первокурсники получали только после церемонии Посвящения.

— Да ещё и из Тридесятого царства, — не то, чтобы Кристиан разбирался в моде.

«Но в их сарафанах что-то есть,» — взгляд его скользнул по статной фигуре и остановился на симпатичном личике с пухлыми губками цвета спелой вишни.

Так и захотелось в них впиться. Распробовать. А вдруг и правда на вкус, как вишни?

— Ага, ещё одна провинциалка, — по-своему трактовал фразу Кристиана Элендил.

Последнее явно обидело девушку. Она вспыхнула, как маков цвет, свела грозно брови и яростно сжала пучок выполотой травы:

— Сейчас же. Уходите. Отсюда.

— А то что? — поддел Горгот.

— Какая злая нам попалась целительница, — хихикнул Жуан.

— Хватит, парни. У нас вообще-то дела, — осадил друзей Кристиан, и примирительно поднял руки. — Мы уже уходим.

Друзья зашагали дальше…

— Не туда! — заверещала девица. — Стойте сейчас же!!

Все остановились, причём эльф буквально замер с занесённой над почвой ногой.

— Вы уж определитесь: уходить нам или стоять? — Кристиан повернулся к девице, которая… сморщилась, как от боли.

— Лиловые колокольчики! Годовой урожай… — она растерянно глядела на грядки. — Вы только что уничтожили его!

— Определённо, мы затоптали несколько кустов лилового колокольчика, — подтвердил Элендил, который ввиду эльфийского происхождения был экспертом в растительности.

— Парни, отступаем, покуда сюда не прилетел целый отряд целительниц, — Марко указал в заросли травы. — Не то, чтобы я боялся их. Просто они…

— …громкие, — поддержал друга Жуан.

— А у меня пересдача по первой мед. помощи их Деканессе, — вовремя вспомнил Горгот.

Отряд старшекурсников медленно попятился в траву, а Кристиан, как замыкающий, в последний раз глянул на целительницу.

Та осторожно обходила вытоптанную грядку, на которой лежали поломанные и вмятые в землю стебли с тёмными невзрачными цветками.

В самый последний момент девушка гордо подняла голову. Взгляды их встретились, и…

«А она ничего. Глаза зеленющие в пол-лица. Надо бы узнать, кто такая».

Глава 2 Ошибка, которая изменила судьбу

Кристиан

В башню проникли, как по нотам.

Кристиан сунул под нос охраннику разрешительную грамоту, выписанную на троих. И в тот же момент, не дожидаясь, пока страж начнёт вглядываться в сомнительную бумагу, Жуан и Горгот принялись разыгрывать отвлекающий маневр.

Принц Франжуйский и граф Нелльский, коими и являлись эти двое, устроили ссору с громкими обвинениями. Ссора тут же вылилась в дуэль, причём в дуэль по всем правилам — с бросанием друг в друга перчаток и обнажением шпаг.

Охранник, приставленный к двери, конечно же поспешил примирить старшекурсников. Вот только не успел. Пришлось разнимать.

Тем временем Кристиан, Марко и Элендил прошмыгнули через проходную и оказались в мрачной пыльной внутренности башни.

— Ты уверен, что охранник не вызовет подкрепление для управы на наших молодцев? — покосился на всё ещё открытую дверь Элендил.

— Уверен, — Кристиан восхищённо поднял голову, чтобы как следует рассмотреть лестницу, вьющуюся в самом центре башенного цилиндра до самого чердака. — Наш страж родом из обедневшего дворянского рода. Для него поединок чести — не пустой звук. Да и скучно ему здесь, а так хоть развлечётся.

— Откуда информация? — уточнил Марко.

— Так… от одной знакомой.

— М-м, складывается впечатление, что принц Тридевятого переопылил всю Академию.

— Или отчаянно привирает, — эльф беззастенчиво резал правду-матку без оглядки на титулы.

— Всё сказали? — Кристиан не собирался ни подтверждать, ни опровергать догадки друзей. — А теперь давайте разойдёмся и отыщем Гримуар.

Он уверенно направился к лестнице, ведущей на второй этаж, потому что знал, где искать книгу. Библиотекарь подсказала. И не потому, что принц её «опылил», как выразился оборотень. Кристиану по-настоящему нравилась учёба в Академии, нравилась теория магии, сложные плетения, рунистика и артефаторика. Одна беда — дар у него был слабенький. Да и избегал он имиджа учёного червя. Вот и приходил в библиотеку почти тайком, в неурочное время. Часто с коробочкой песочного печенья, которое нравилось библиотекарю Аиде Брановне — гномке преклонного возраста, но острого ума. За кружечкой чая она и рассказывала ему о некоторых жизненных коллизиях работников Академии, и вообще много чего рассказывала.

А вот иллюзию для пропуска и правда знакомая аспирантка создала.

Впрочем, подробности претворения в жизнь этой части «коварного плана» вылетели из головы, стоило Кристиану увидеть пыльный постамент и книгу, лежащую на нём. Ту самую — в чёрном кожаном переплёте с пятью магическими кристаллами, впаянными в центре и по углам.

Стоило ему коснуться обложки, камни сверкнули. Принц осторожно раскрыл древний фолиант и пробежал глазами оглавление.

— Заклятья на смерть, на вечные неудачи… этого нам на лекциях не рассказывали. Надо же, существуют даже заклятья, налагаемые поцелуем, — произнёс он тихо. — Интересно, как это вообще возможно?

Дрожащие руки быстро перебирали потрёпанные страницы, а когда он нашёл нужный раздел, удивился, насколько там простенькие плетения.

«Не зря они засекречены. Иначе можно такого наворотить…»

Вдруг чья-то рука легла на его плечо, и Кристиан едва не подпрыгнул от неожиданности.

— Испугался? — прозрачные глаза Марко сверкнули, будто свечные огоньки.

— Не особо, — соврал принц, переворачивая страницу с проклятьями. — Слушай, ты у нас самый одарённый по части древних языков. Помоги, а?

— Давай свой гримуар.

Следующие десять минут оборотень быстро выискивал и диктовал всяческие преображающие заклинания. А Кристиан записывал.

Они торопились. Горгот и Жуан, конечно, способны кого угодно заболтать, но даже им не под силу удерживать внимание бравого охранника часами.

Наконец, блокнот Кристиана пополнился десятком подходящих заклятий.

Парни направились к выходу, забрав Элендила, который застрял у стеллажа со старинными арбалетами.

Миссия практически была выполнена. Оставалось пройти через арку входной двери, за которой Горгот и Жуан наперебой просили стражника рассудить их по негласному кодексу дворянской чести. И вдруг… запищало так, что уши заломило!!

— Сигнализация! — страж отвернулся от неоперившихся дворян и грозно уставился на троицу, высыпавшую из башни.

— Проклятье! — выругался Кристиан.

Они ведь ничего не взяли, но видимо, сигнализация срабатывала при любом неподконтрольном выходе.

— Бежим!! — сориентировался Жуан.

Марко с мрачной решимостью достал из-за пазухи травяной шарик, поджёг его вырвавшимся из ладони огневиком и бросил дымящийся комок травы под ноги стражу:

— Задержите дыхание, не то сами отхватите дыма забвения! — прокричал оборотень на бегу. — Не хочу потом распинаться, что случилось, и почему вы не помните последний час жизни!

Кристиан закрыл нос рукавом и вслед за товарищами буквально ворвался в травяное море — единственный путь, который идеально подходил, чтобы скорее скрыться с глаз стражника. Впрочем, когда принц в последний раз обернулся на Серую башню, охранник уже не преследовал их, а стоял, принюхиваясь к клубам ароматного зелёного дыма, безуспешно силясь понять, что произошло.

Обойдя стороной посадки целительниц, парни вышли на мощёную дорожку и направились по ней, как ни в чём ни бывало. Только когда добрались до своей любимой дальней беседки в Фонтанном парке, все остановилась.

— Где ты взял эту штуку с дымом забвения? — покосился Кристиан на Марко.

— Ну-у, не только у тебя есть знакомые, — уклончиво ответил оборотень. — У меня другой вопрос: почему мне пришлось потратить сей ценный артефакт на такую ерунду?

— Самому интересно. Сигнализация не должна была сработать, потому что мы ничего не выносили из Хранилища, — Кристиан мрачно оглядел друзей. — Ведь не выносили же?

Жуан и Горгот сразу выпали из круга подозреваемых. Марко не был заинтересован в уничтожении дорогого артефакта. Элендил же стоял с таким честным лицом, что все подозрения мгновенно рассеялись.

— Просто надо лучше готовиться, Кристиан, — скрестил руки на груди эльф. — Это ты уверял, что знаешь всё о Северной башне.

— Всё, да, видимо, не всё, — потупился принц. — Я не предполагал, что сигнализация может сработать на выходе просто так. У прочих выходящих без артефактов не срабатывала, я лично наблюдал.

— Возможно, её отключает страж? — потёр подбородок Марко.

— Возможно. Причём изнутри, — отозвался Кристиан.

— Ладно, главное — мы выбрались, и кажется, всё обошлось, — оборотень резко сменил тему. — Крис, доставай блокнот, покажем, какие секретики мы добыли из Гримуара.

Кристиан вынул из внутреннего кармана камзола записную книжку, и все склонили головы над выписанными заклинаниями…

Следующие несколько часов друзья занимались тем, что ставили на уши весь первый курс Академии. Причём, местами буквально — несколько первогодок обнаружили себя с весьма натуралистичными ослиными ушами.

Или с витыми рогами.

Или со свиными пятачками.

Особенно остро на пятачки реагировали девчонки. Старшекурсники же тем временем продолжали пакостить и наблюдать за студентами, книги которых вдруг превращались в опилки или лимонное желе, или в кучу разбегающихся сверчков.

У кого-то сумка задымилась. У кого-то шапка прилипла к голове и не желала сниматься. Несколько жилетов превратились в стайку бабочек и упорхнули от своих владельцев. А у парочки особенно спешащих первогодок ботинки на бегу превратились в пыль.

Впрочем, большая часть студентов не расстраивалась. Очень быстро все поняли: вот оно — посвящение в полную неожиданностей магическую жизнь. А уже к обеду особо сообразительные разнесли весть, что заклятья длятся всего час.

В общем, всё шло по плану, мило даже… пока у всей могучей пятёрки в руках не материализовались именные приглашения в Деканат Лекарского факультета с просьбой явиться срочно.

— Ого, пахнет жареным, раз на нас столько магии извели, — усмехнулся Кристиан, сминая бумажку. — Как думаете, по поводу чего выволочка будет?

Ответил Горгот:

— Наверняка кто-то из первогодок наябедничал. Предлагаю сходить по-быстрому и вернуться к нашим делишкам. У меня от идей мозг кипит: вон тому ботану можно очки в льдинки превратить, а вон той девчонке блузку — в гусениц.

— С блузкой, кажется, перебор, — Кристиан потёр нос. — Но в остальном я согласен.

Прочие парни поддержали принца Тридевятого королевства и по поводу блузки, и по поводу того, что не стоит оттягивать разборки в деканате.

Оживлённо болтая, они направились в корпус, где изучали Лекарское дело.

А вот вышли оттуда не такие радостные.

— …делать нам больше нечего, кроме как целый семестр батрачить на грядках! — возмущался Горгот.

Подумать только, вызвали их не по поводу пранков над первокурсниками, а из-за затоптанных колокольчиков!

— Ага. Не для того я за руками ухаживаю, — Жуан напоследок любовался своими изящными кистями, именно такими, какие и подобает носить принцу крови.

— А для чего ты за ними ухаживаешь? — процедил Марко.

Оборотень тоже не испытывал воодушевления от свалившегося на их голову наказания. Никто не испытывал.

— Девушки любят ухоженных, — надулся принц Франжуйский.

— А я говорил: не надо идти через земли целительниц, — напомнил Элендил.

Эльфу было сложнее всего выносить выволочку от лекарской Деканессы, ибо его по-настоящему мучила совесть за нечаянно затоптанные цветы.

— А всё эта тварь в сарафане! — злился Горгот, зажигая и сразу туша в ладонях маленькие огневики. — Если бы она не настучала, пережили бы последний семестр на лайте… Вот кому надо сарафан в жуков превратить!

Первым порывом Кристиана было защитить девчонку. Если разобраться: ничего плохого она не сделала, просто предупредила свой деканат о порче запасов важного ингредиента.

«Хотя, конечно, могла не говорить, кто именно это сделал. Кстати, возможно, она и не говорила, просто внешность описала. Но больно у нас компания приметная: два принца блондина с вышитыми на форме коронами, эльф, желтоглазый оборотень и рыжий граф с вышитым на форме собственным гербом».

— Ребят, — Кристиана вдруг осенило, как именно отомстить девице, чтобы, во-первых, оградить её от выдумки Горгота, во-вторых, самому не ударить в грязь лицом, а в-третьих… ещё и распробовать эти губы цвета вишен, которые ему вот уже полдня покоя не давали. — Есть у меня идея.

Глава 3 Розыгрыш, который вышел из-под контроля

Кристиан

Огненные цветы фейерверков окрашивали толпу студентов и преподавателей во все цвета радуги.

Официальная Церемония Посвящения подошла к концу. Действия заклятий, наложенных на первокурсников, давно прошли. На Церемонию в зачарованную рощу все первогодки пришли одетыми в форму Академии, и теперь стояли довольные, делясь впечатлениями от прожитого дня.

Зеленоглазая красавица тоже улыбалась, стоя в окружении подруг и, кажется, была счастлива.

«Жаль, ненадолго,» — зловеще улыбнулся Кристиан, прежде чем направиться к Виренее — царевне Тридесятого царства.

О да, в деканате проболтались, от кого поступила жалоба.

— Добрый вечер, леди, — поздоровался Кристиан по обычаю своего Тридевятого королевства.

Девушки ответили смущёнными приветствиями и расступились. Видимо, уже были в курсе злоключений старшекурсников и роли Виренеи в происшествии. Все подружки царевны улыбались ему, некоторые строили глазки.

«Ну ещё бы. Я ведь принц».

А вот Виренея встрече явно не обрадовалась:

— Добрый вечер, — сухо поздоровалась она. — Чем обязаны?

— Отойдём ненадолго? Надо поговорить, — Кристиан кивнул в сторону темнеющей рощи.

— Мне не о чем с вами разговаривать. Ваше наказание — решение деканата.

«Вот же колючка,» — прищурился Кристиан, и всё же выдержал волну презрения с честью, ведь за ним тайком наблюдали приятели.

— Я не об этом, Виренея. Просто подумал, когда узнал, кто ты: надо бы наших родителей свести. У Тридевятого королевства есть пара предложений о сотрудничестве.

— Так пусть ваш батюшка напишет моему отцу. Или моему брату-наследнику. Я-то здесь причём?

— Видите ли, — Кристиан перешёл на полушёпот, — наше предложение несколько… необычное. Вдруг ваши откажутся?

— Повторяю вопрос: причём тут я?

Из Кристиана старательно делали недоумка, причём прилюдно. Однако он уже выстроил стратегию уговоров и продолжил лить мёд:

— Поговорим, и возможно сэкономим время нашим венценосным отцам, на чьих плечах и без того лежит тяжкое бремя забот о благополучии наших народов… К тому же вы производите впечатление разумного человека. Думаю, вы в состоянии определить, какие вещи пойдут на пользу вашему Царству, а на какие даже не стоит тратить время.

Девушка с сомнением приоткрыла рот — тот самый, пухлый и чрезвычайно соблазнительный, — и наконец произнесла:

— Ладно, я выслушаю вас. Надеюсь, это и правда не займёт много времени.

— Конечно, — не сдержал улыбки Кристиан. — Впереди ещё танцы и фуршет. Я тоже хочу скорее вернуться к своим друзьям и продолжить праздник.

Они направились в рощу, но не стали останавливаться в ближайшей аллее. Кристиан повёл Виренею дальше, к зарослям вечноцветущих вистерий, цветки которых светились в темноте мягким розовым сиянием, в место не особо подходящее для совершения подлого дела. Всё на свету. К тому же обычно тут кишмя кишат парочки.

«Но не сегодня: сейчас все студенты на праздничной поляне. К тому же свет порой — идеальная маскировка. И ещё он так красиво отражается в прозрачных зелёных глазах…»

— Излагайте.

— Что? — Кристиан понял вдруг, что залюбовался царевной.

— Ваше предложение по поводу сотрудничества наших стран, — произнесли губы-вишни.

Не теряя больше ни секунды, Кристиан схватил Виреню за плечи, притянул к себе, склоняясь над удивлённым лицом и… поцеловал.

«Наконец-то! М-м-м,» — он придержал для верности её голову ладонью.

И всё бы ничего — ночь, девушка, розовые вистерии. Вот только царевне поцелуй не понравился! Сильные ладошки упёрлись в грудь Кристиана. А ему ещё заклинание надо было в памяти воспроизвести, да тщательно, буквально пропустив каждое слово через внутренний взор.

Прижав её к себе плотнее, он начал:

«Ла ига судлус мудаб…» — не обращая внимания на то, что ладошки Виренеи сжались в кулачки и не просто упираются в его грудь, а стучат по ней, как бешеные молоточки.

Кристиан и рад был её отпустить, но неоконченное заклятье — хуже самого страшного законченного — никто не знает, как оно сработает, и к каким последствиям приведёт. Поэтому, не выпуская её рта из плена своих губ, он продолжил визуализировать в памяти золотые буквы, которые складывались в слова:

«…синд тунникс коннакс».

Оставалось последнее слово — «корд» — завершающее, указывающее на то, что действие заклятья однократное. И именно на этом слове девчонка его… укусила!

Болюче. А самое главное — неожиданно.

— Уй! — отпрянул Кристиан и выпустил рвущуюся от него царевну, ощущая лишь острую горячую боль, обжегшую рот, и металлический привкус крови.

— Вы! — прокричала Виренея

Наверняка это было начало громкой и долгой тирады, полной праведного гнева. Но Кристиан её не услышал.

Потому что Виренея пропала.

Лопнула, будто мыльный пузырик. Исчезла из поля зрения.

«Что за дела?».

Кристиан не сразу понял, что именно произошло — губа саднила, голова всё ещё кружилась от волшебного поцелуя, — короче, не до сложных логических цепочек ему было. А потом…

— Ква-а-а! — послышалось откуда-то снизу.

Он зажмурился, и потряс головой, прогоняя головокружение. Потом открыл глаза и уставился на мох. Точнее, на кучку хлопка оливкового цвета, который носили учащиеся-целители и который теперь лежал у его ног.

— Ква! Ква-а! — снова послышалось из-под… студенческой формы.

И тут до него дошло:

«Заклинание сработало. Она превратилась в квакшу!»

Шалость удалась, но Кристиан не знал, как к этому относиться. Успех отчего-то не радовал.

Зато обрадовались его друзья:

— Сработало!!

— Вы видели? — из-за кустов с весёлым ржанием выпрыгнули Жуан и Горгот.

Затем вышли и остальные.

— Это зрелище стоит целого семестра прополки, — Жуан с интересом вглядывался в лежащее горкой на земле лекарское платье, из-под которого выглядывала зелёная глянцевая голова и пара круглых глазок, которые сохранили свой особенный изумрудный оттенок.

— Да-а, эта месть даже лучше, чем превращение всех её одёжек в жуков, — злорадно ухмыльнулся Горгот, подтверждая правоту Кристиана: если бы графский отпрыск осуществил свою задумку, сарафаном бы дело точно не ограничилось.

Эльф тоже не выглядел радостным.

— Идёмте уже на поляну, — поторопил приятелей встревоженный успехом мероприятия Марко.

— Поддерживаю лохматого, — согласился Горгот. — Пошли, пока там фуршет со столов не смели, — однако вопреки своим словам графский отпрыск склонился над кучкой одежды и поднял лягушку за лапку. — Только забросим вот эту цацу куда подальше.

— Зачем?! — расширил глаза Кристиан.

— А пусть ещё помучается, когда будет по лесу от комаров бегать да одёжку свою искать, — хохотнул Горгот. — Прикиньте, сначала она их жрать будет, потом они — её.

Это был перебор. Кровь хлынула в голову Кристиана:

— Оставь её, — приказал он, слыша в собственном голосе властные интонации отца, которые, кстати, терпеть не мог, ибо папаша не избавлялся от своей властности даже когда выходил из тронного зала.

Однако теперь Кристиан на собственном опыте увидел, как именно это действует.

Горгот изменился в лице. Он даже слегка согнулся, чтобы положить лягушку обратно. Но что-то в его гнусной душе противилось воле принца… И это «что-то» оказалось сильнее какой-то там интонации. Горгот вскинул подбородок и процедил:

— Думаешь, если королевский сынок, можешь указывать?

— Думаю, ты должен аккуратно положить царевну туда, откуда взял, и уйти отсюда подобру-поздорову, — пояснил тем же жёстким тоном Кристиан.

— Почему это? — не отступал Горгот.

— Потому что смотреть тошно, как ты мучаешь живое существо, — закатил глаза Элендил.

— Да, Горгот, дело не в том, кто тут граф, а кто принц, — добавил Марко.

— Ладно, — граф снова чуть склонился, делая вид, что хочет положить лягушку на кучку одежды.

А потом вдруг резко распрямился и с силой швырнул маленькую заколдованную царевну в лесную чащу.

Кристиан вспыхнул. Глаза застил гнев, а пальцы сами собой сжались на эфесе фамильного клинка:

— Ну всё. Это была последняя капля, п-приятель, — произнёс он, будто сплюнул.

И бросился в бой на мгновенно расчехлившего свой клинок Горгота…

9 месяцев спустя

Выпускной был в самом разгаре. Торжественная часть давно закончилась, и теперь по украшенной трапезной шатались улыбчивые нарядные студенты от первого до самого последнего курса, у которых, собственно, сегодня и был выпускной.

В соседнем зале грохотала музыка, сияли цветные светляки, и большая часть народа веселилась и танцевала именно там.

Но кое-кто всё ещё сидел за длинным столом.

Например, Кристиан. Один. Он прокручивал в пальцах ножку кубка и пытался справиться с лёгким головокружением от выпитого и от неясных жизненных перспектив.

На плечо легла тяжёлая рука. В тот же миг рядом с ним плюхнулся Марко:

— Горгот тебе привет передаёт. Хочет, наконец, примириться, — нейтрально произнёс оборотень.

— Пусть катит-тся… в бездну, — выговорил слегка заплетающимся языком Кристиан. — Ты ведь и сам его игнорируешь после случившегося на Посвящение.

— Игнорирую, — согласился Марко. — Да только интересы моего рода лежат на другом конце Континента. А вот на твоём месте я, быть может, не стал рубить с плеча. Папаша Горгота здорово продвинулся при Франжуйском дворе. Чуешь, к чему клоню? Как бы в будущем, ваша затянувшаяся вражда не принесла проблем Тридевятому королевству.

— Мой папаша тоже не лыком шит. Он достаточно мудр и силён, чтобы ни одна шавка на всём Континенте не посмела даже тявкнуть в нашу сторону, — Кристиан сжал чашу кубка. — При таком раскладе мне можно не беспокоиться о сохранности Тридевятого.

— Да, но рано или поздно трон перейдёт к тебе. Подумай об этом, — оборотень похлопал принца по плечу и поднялся со скамейки. — Может тебе лучше в комнату? Полежишь отдохнёшь. Я за тобой зайду, когда рассвет пойдём встречать.

— Рассвет новой взрослой жизни… — Кристиан задумчиво поглядел на дно своего кубка, а потом буркнул: — Не хочу уходить.

Звякнуло и рассыпалось, будто что-то разбилось у входа.

Принц с оборотнем обернулись на звук и почти синхронно присвистнули — там действительно стоял официант, который уронил на пол хрустальную креманку, но не официант приковал всеобщее внимание. В дверной арке стояла стройная шатенка в длинном зелёном платье, расшитом крупными изумрудными кристаллами. Платье обтягивало фигуру, подчёркивая каждый соблазнительный изгиб, а из высокого разреза посередине юбки выглядывала длинная стройная ножка в туфельке на каблуке.

— Знаешь её? — прошептал оборотню Кристиан.

— Там такой макияж, что мать родная не узнает, — почему-то прохрипел Марко.

— А я люблю… девушек в зелёном, — пошатываясь принц вышел из-за стола и направился к незнакомке, проигнорировав совет оборотня, сказанный в спину:

— Ох, не делал бы ты этого, Кристиан. Предчувствие у меня… нехорошее.

Глава 4 Выпускной, который запомнился надолго

Кристиан

Красавица в зелёном неуловимо напоминала царевну Тридесятого Виренею.

И всё же то была не она. Не могла быть она. Виренея покинула Академию сразу же, как только выяснилось, что древнее заклятье действует не час.

Точнее, час. Но не однократно, как задумывал Кристиан, а с пожизненным повторением.

То есть царевна больше не могла целоваться. И никто не мог её поцеловать. Никуда. Ни в губы, ни в щёку, ни в руку. Потому что от каждого, даже самого мимолётного касания чьих-то губ, Виренея превращалась Лягушку.

Выяснилось это, конечно, не сразу, а в День открытых дверей. Тогда к Виренее приехали родители и какой-то крендель, который мнил себя её суженым.

Крендель решил, что подарить первый поцелуй невесте под вечно цветущими розовыми вистериями — хорошая идея.

Ну и подарил.

Случился огромный скандал. Помолвку расторгли.

Дело усугубилось тем, что новость о заколдованной царевне просочилась сквозь стены Академии и попала в Светскую хронику одной жёлтой газетёнки, имевшей хождение по всему Континенту.

С того момента, как история о царевне-лягушке достигла ушей Кристиана, он каждую минуту ожидал, что за ним придут, дабы наказать по всей строгости Кодекса о магических нарушениях.

Но за ним не приходили.

Тогда он задумал сам заявить о своём проступке, хотя друзья отговаривали.

— Подумаешь, всю жизнь без поцелуев, — искренне не понимал Элендил.

— Вот если бы её василиск навеки в камень превратил, была бы трагедия, а так — ерунда же, по сути, — вторил эльфу Марко.

Одновременно с этим о причастности Кристиана к проклятью узнал и отец.

«Наверняка, Горгот и Жуан постарались,» — после драки за честь лягушки эти двое вышли из компании Тридевятого принца.

Вызвав Кристиана на ковёр, родитель быстро разъяснил принцу, что дело замнут. А признаваться публично нельзя, ибо не известно, к каким последствиям это приведёт.

— Возможно, к падению Тридесятого царства, — нахмурился отец.

— А если падёт как раз Тридевятое королевство? — едко поинтересовался принц.

— Дурак, — вздохнул король. — Вроде на 5 курсе Академии учишься, а мозгов не прибавилось. Сам посуди: вы пошалили, а погибнут тысячи солдат. Не даром в кулуарах её папашу Змея Горынычем кличут. Дюже вспыльчивый он. За дочь свою наше Тридевятое королевство до головёшек спалит… И всё потому, что ты решил поиграть в благородство.

— Так пусть накажут одного меня!

— Пусть!! — вспылил король. — Как только твоя мать родит мне нового наследника! Да ещё и вырастит его здоровым, бестолоча такого… А если не родит, предлагаешь мне новую жену подыскать?

Кристиан изменился в лице.

Отец же продолжил:

— А что? Сейчас это модно: бездетную в храм, молодую — вот сюда, — король хлопнул ладонью по соседнему обычно пустующему трону. — Стоит только заикнуться новой королеве — очередь до самой границы выстроится.

— Не надо, — произнёс еле слышно Кристиан.

— То-то же, — выдохнул король Тридевятого, будто стометровку пробежал. — Приходи в разум, сын… И не доводи отца до греха.

Кристиан вышел тогда из тронного зала с гадким ощущением. Будто его обвели вокруг пальца.

— Не будто, а обвели, — сказал потом по этому поводу Марко.

— Только не король тебя, а ты — сам себя, — вставил свои пять грошей Элендил.

— Будто вы не делали ошибок, за которые вам стыдно, — буркнул Кристиан, бросая в огонь камина письмо с извинениями к Виренее.

Он давно его написал. Но теперь его нельзя было отправлять.

Царевна меж тем не шла из головы. Где бы он ни был: на парах, в библиотеке, на грядках или в оранжереях целительниц, которые их компания пропалывала и рыхлила до самой зимы — всюду ему мерещилась Виренея.

На выпускном, опять же…

Незнакомка нагло улыбалась и смотрела в упор. Нет, это не Виренея. У той глаза изумрудные, у этой — ореховые. И волосы у этой темнее. И платье такое, что его будто нет, царевна бы не позволила себе такое.

Они пили. И говорили. Обо всём и ни о чём. Незнакомка назвалась сестрой первогодки, которого Кристиан не знал.

Перед встречей рассвета она открыла сумочку и достала из неё… не то булочку, не то пряник. Такой круглый и румяный, что сразу захотелось откусить.

— Сама готовила. Братцу привезла, а он есть отказался, — жеманно надулась девица. — Может хоть ты отведаешь?

— А сама чего же?

— Фигуру берегу, — хихикнула девица, — чтоб такие, как ты, голову на меня сворачивали.

— А и давай. Съем я твою плюшку. В обмен на поцелуй.

Девица улыбнулась пухлыми напомаженными губами.

— Открой ротик… а-а-м, — она положила в рот Кристиану всю булочку, благо, та маленькая была. — Ой, мне надо отойти ненадолго, — картинно смутилась шатенка. — Ты не жди меня, иди на крыльцо рассвет встречать. Там я тебя и разыщу.

— А если не найдёшь? — пробубнил принц с набитым ртом. — На крыльце сейчас целая толпа выпускников соберётся. Девушек будет много… красивых.

— Тогда поцелуй кого-нибудь вместо меня, — хихикнула девица.

«Наглая,» — жующий Кристиан проводил взглядом стройную фигурку в сверкающем платье, и проглотил, наконец, печёный кругляш.

Виренея

Выйдя из трапезной, где заканчивали праздновать выпускной бывшие уже студенты Академии, Виренея поспешила в свою комнату. Да-да, после того скандала она впервые в жизни воспользовалась царским статусом и попросила сохранить за ней комнату на время годового академического отпуска.

— Обожаю праздничную суету, — мрачно прошептала она, вспоминая, как беспрепятственно попала на территорию Академии, незаметно проникла в свою комнату и переоделась в красотку.

А теперь снова сюда вернулась.

Сняла парик, смахнула с глаз иллюзию цвета. И наконец, стянула с себя ужасно тесное платье, которое позаимствовала у тёти Русаллы.

Смыв макияж и переодевшись в простое дорожное платье, Виренея повязала голову шёлковым платком и, потупив взгляд, вышла из жилого корпуса.

Никто не обратил на неё внимания. Никто не остановил, пока она шла обходными дорожками к высоким решётчатым воротам. Туда как раз подъехала карета без гербов.

— Ваше высочество, — кучер Тихомир соскочил с облучка и открыл перед ней дверцу кареты. — Как прошло? Успешно ли?

— Весьма, — улыбнулась царевна. — С подружками повидалась, учебники на новые поменяла.

— Нешто и летом учиться будете? — изумился кучер, закрывая за ней дверцу.

— Нравится мне учиться, Тихомир, — Виренея высунулась из окошка.

«С тех пор, как женихи разбежались, только это и остаётся».

— А вы как? Навестили сестрицу? — поинтересовалась девушка, которая на ночь отправила кучера к родственникам.

— Навестил. Всё хорошо у них. Готовы ехать-то?

— Погодите немного, — Виренея подпёрла голову ладошкой. — Дайте немного на Академию родную полюбоваться. Сейчас рассвет ещё будет, белокаменные палаты да башенки в розовый окрасятся — такая красота…

Вид, открывающийся от ворот, и правда завораживал. Перед главным корпусом Академии раскинулась зелёная лужайка, настолько просторная, что старинные здания на другом её конце походили на кукольные домики.

И всё же можно было рассмотреть и колонны у входа в Главный учебный корпус, и широкую лестницу. И даже террасу, на которую уже высыпали цветные пятнышки — студенты, преподаватели и, конечно же, выпускники.

Все ждали рассвет. Виренея и та замерла в ожидании.

И вот, розовый блик коснулся острого конуса Башни с часами.

— Ура! Ура! Ура-а-а!! — закричали студенты.

В воздух поднялись воздушные шары, захлопали хлопушки, и над студентами взмыли облака блестящего конфетти. Все радовались.

Но вдруг раздался душераздирающий девичий вопль:

— А-а-а-а!!!! Кристиа-а-ан!!!

— Как?!

— Что произошло?!!

— Принц Кристиан!!! Что с ним?! — всполошилась толпа, собираясь в единый плотный комок.

Виренее бы радоваться — у неё получилось. Вот только губы никак не хотели складываться в улыбку. Выглянув в окошко кареты, она обратилась к кучеру:

— Трогай, Тихомир.

— Ваше высочество, там кажись что-то случилось.

— Ой, Тихомир, — махнула Виренея рукой, — это же Академия магии, тут всегда что-нибудь случается…

5 лет спустя

За окном кружились снежинки.

Виренея сидела за столом в светлой уютной подсобке и пила горячий чай с крупными финиками.

Тут же лежали стопки отчётов от кладовщика, дневные записи из торгового зала, предложения от новых поставщиков и списки заказов из других городов. Всё это нужно было просмотреть, обдумать да обсчитать, а потом отнести трём гномкам, которых она наняла для ведения бухгалтерии.

«Но сейчас у меня законный перерыв».

На краю стола желтели страницы «Тридевятого клеветника». Сама она такое не покупала, а вот продавщицы, которые у неё работали, любили почитать в перерывах о неприятностях в благородных семействах Континента.

Почему только о неприятностях? А о хорошем там не писали. То есть, писали, но мало. Новости а ля «такой-то женился», «такой-то родился» печатали на последней странице, ибо они мало кого волновали.

— Зато разводы и скандалы интересуют всех, — Виренея пригубила чай.

Любопытство всё-таки проняло, она потянулась за «Клеветником» и прочла передовицу:

— «Я от Баттори ушёл, я от Кремберри ушёл».

«Принц Тридевятого царства Кристиан, хотя и превращается от каждого поцелуя в кусок говорящего теста, однако же перебирает невест, как сказочный Прекрасный принц,» — Виренея поджала губы и оторвалась от газеты.

Месть, сотворённая ею 5 лет назад, не принесла ни удовлетворения, ни покоя. Напротив, с течением времени царевна всё отчётливее понимала: лучше бы она простила тогда принца-дурака.

А теперь её всё чаще мучила совесть. Она как никто понимала проблему Кристиана и его риски.

Но если сама она от поцелуя превращалась в лягушку и могла убежать…

«Кстати, давно уж не превращалась. В Тридесятом все знают, что меня нельзя целовать. А здесь — в Тридевятом — я не появляюсь в высшем свете, обычный люд про меня давно забыл. Сама же я намеренно ни с кем не сближаюсь».

…то Кристиану, судя по новостям из газет, приходилось туго.

Девицы-красавицы так и норовили приложиться к нему устами. В первые годы всё надеялись расколдовать. Ссылались на множество свидетельств о чудотворных поцелуях истинной любви. Но то ли любовь была не истинная…

«То ли заклятье, которое я в Серой башне отыскала — дюже ядрёное».

В общем, исцеление Принца не наступало.

Зато пришла новая напасть — все вдруг решили, что превратить принца в колобка — к скорому замужеству. Или к деньгам. Или просто к счастью.

И понеслось…

Принц регулярно превращался в мучное изделие. Его перевоплощениям перестали удивляться не только в королевском дворце, но и на улицах города.

Во дворце, опять же, судя по слухам, для него даже изготовили специальный маленький трон. А ещё мантию и корону для церемоний.

— Бедный Кристиан, — Виренея отодвинула чай, отложила газету и придвинулась к обнесённому морозными узорами стеклу.

За окном кружился снежный пух, и жила своей жизнью одна из торговых улочек столицы Тридевятого королевства, где Виренея открыла лавку «Всё для зелий» и торговое представительство «Берендеева и Ко».

Да, она покинула родное Тридесятое царство.

Не смогла жить там, где на неё вечно показывали пальцем, и каждая собака знала её страшный секрет. Куда бы она ни приходила — в гости ли, на ярмарку, даже дома на празднествах — люди радостно ей улыбались, а за спиной шептались, передавая друг другу всяческие гадкие фантазии, не имеющие отношения к реальности.

А здесь её никто не знал. Особенно в торговом сословии.

Чтобы не бездельничать, она открыла лавку, продающую ингредиенты для магических зелий.

На первых порах, конечно, папины связи помогли. Друг семьи — купец Самобранов — подсказал, с чего начать дело, и порекомендовал царевну купцам Тридевятого, как купчиху Берендееву Верену Берендеевну (да, меняя жизнь, она сменила и отчество, ведь её отец Змей I носил уникальное имя, другого такого на всём Континенте просто не было).

Дальше она действовала сама. Знакомилась с нужными людьми, поменяла половину поставщиков, сама нашла большую часть покупателей. За полгода встала на ноги и продолжала развивать своё дело. В общем, нашла себе применение.

А что касается личной жизни… её не было.

— Не очень-то хотелось. Да и некогда сейчас, — вздохнув, Виренея отодвинулась от окошка, раскрыла гроссбух и погрузилась в цифры.

Дробный стук каблучков по деревянной лестнице, поднимающейся из торгового зала, заставил её оторваться от записей. Дверь в подсобку отворилась, и в комнату заглянула раскрасневшаяся продавщица Эмма:

— Верена Берендеевна, там крупный покупатель пришёл. Просит странное.

— Хорошо, я сейчас, — Виренея вышла из-за стола, прихватив с собой записную книжку, куда вносила необычные заказы, и направилась в торговый зал.

Но перед выходом глянула в зеркало и поправила очки в тонкой круглой оправе. Очки она носила не для зрения, а для серьёзности.

«И чтобы не узнавали».

В зале она окинула цепким взглядом витрины…

«В порядке ли?»

…да продавщиц с покупателями.

«Довольны ли?»

Вошла за стойку Распорядителя зала, улыбнулась приветливо. А когда подняла взгляд на того самого покупателя, глаз дёрнулся, и улыбка задеревенела. Ведь покупателем оказался не кто иной, как Принц Кристиан.

Глава 5 Покупатель, которого Виренея 100 лет бы не видела

Виренея

— Рады приветствовать вас. «Всё для зелий» — это широкий ассортимент, высокое качество и быстрая доставка.

Виренея вдруг поняла, что от неожиданности протараторила приветствие, которое разучивают все продавщицы её лавки. А потом успокоила себя:

«И чего я разнервничалась? Не он это. Просто похож. Принцы не ходят по лавкам и не выглядят, как бродячие маги».

— Это я уже слышал. С кем имею честь? — процедил Кристин, стряхивая снег с плеча.

«Не показалось. Он. Тот же противный голос и высокомерная физиономия,» — настроение разом испортилось. — «Одно хорошо: меня он не узнал».

— Верена Берендеевна, — царевна указала на собственный бейджик. — Владелица этой лавки. Лично занимаюсь, редкими заказами. Какой ингредиент вас интересует? Растительного, минерального или магического происхождения?

— Берендеевна? А не Змеёвна? — поднял бровь Кристиан.

«Вот же блин!»

Верена покосилась на девушку-продавщицу, восторженно замершую у стойки распорядителя зала.

«Она тоже его узнала! Не удивительно — эту смазливую рожу печатают чуть ли в не каждом номере «Сплетника»… Не хватало ещё, чтобы моя собственная продавщица узнала и меня!!»

— Джил, по растительному отделу бродит неприкаянный покупатель, — отправила Виренея девушку.

Однако Джил, не будь дурой, сначала глянула в сторону растительного отдела:

— Верена Берендеевна, там же нет никого.

— Значит, скоро будет. Иди.

Но продавщица никуда не ушла. Вместо этого она заговорила сладеньким голосом:

— А помните, вы учили, что при оформлении редких заказов надо присутствовать по мере возможности? Чтобы опыт перенимать. Можно я поперенимаю? Немно-ожечко, — сложила она ладошки в молящем жесте.

— Джил, это особенный случай. У господина весьма деликатный заказ. Видишь, как он стесняется?

Обе девушки перевели взгляд на Принца, который ни капли не стеснялся. Напротив, стоял с гордо поднятой головой, да еще и с самодовольной усмешкой на идеальных губах.

— Ладно. Перенимай, — скрипнула зубами Виренея. — Простите, я не расслышала, что интересует господина? Зелье от выпадения волос? Или от чрезмерной потливости?

Джил вдруг смутилась и даже отступила назад.

Царевна же пронзила взглядом Принца, с лица которого начала сползать улыбка.

— Кстати, как к вам лучше обращаться? — она как ни в чём ни бывало шлёпнула на стойку пустой бланк, взяла карандаш и приготовилась писать.

— Зовут Крисом. А интересует зелье от злых баб, — не остался в долгу Кристиан. Облокотившись на стойку, он доверительно уставился на Виренею. — Гляньте в ваших новых каталогах, может уже разработали такое? А то проходу не дают, крутятся вечно под ногами и всё портят.

Виренея и бровью не повела:

«Хорошая попытка. Но при дворе быстро учишься не принимать завуалированные оскорбления на свой счёт».

Джил же сделалась похожей на свеклу:

— К-кажется, в растительный и правда покупатель пришёл, — вцепилась она руками в белый передник. — Я п-пойду?

— Иди, — хором ответили Виренея и Кристиан.

— Рад установившемуся между нами пониманию, — проговорил принц Тридевятого, идеальные губы которого оказались очень близко к лицу Виренеи.

«Неприлично близко,» — царевна отодвинулась от стойки и постаралась сосредоточиться на работе. — «Без разницы, кто он: принц или тот, кто играючи сломал незнакомой девушке жизнь. Для меня Кристиан в первую очередь — заказчик. Причём, в перспективе щедрый и лояльный. Впрочем, последнее зависит только от меня».

— Итак, зелье от излишнего женского внимания, — вписала она в бланк. И добавила с пониманием: — Я посмотрю в каталогах.

— Виренея, не дури, — шепотом процедил Кристиан.

— Верена Берендеевна, — так же шёпотом поправила принца царевна.

«Эх, не выгорит у нас сотрудничество,» — вздохнула она, прежде чем сказать тихо, но отчётливо:

— Выдадите меня — я на вас своих девочек натравлю. Укатитесь отсюда мучным шаром. А на улице сыро, снежок хоть и красивый, да быстро в кашу превращается… Уверены, что доберётесь до замка в целости и сохранности?

Принц грозно шевельнул челюстью. Видимо, она оказалась права: он пришёл инкогнито и без сопровождения. Несколько мгновений Кристиан сверлил голубыми глазами царевну, а потом так же тихо, но отчётливо ответил:

— А если я окажусь быстрее?.. Мне-то что: часок обожду в тепле под прилавком, потом обернусь человеком, оденусь и пойду, куда шёл. Всего-то ущерба — очередной скандал в жёлтой газетёнке… А вот ты дело иное. У тебя дело жизни развалится. Ты сюда ведь не просто так сбежала. Надоело, что каждый встречный-поперечный в Тридесятом царстве за человека не считает?

Виренея сглотнула ком в горле.

— Не смей, — еле слышно прошептала она, чувствуя, как в глазах становится горячо.

— Ты первая начала. А мне всего-то надо поговорить с глазу на глаз… раз уж встретились.

— Не о чем нам разговаривать.

— Ой ли? Ещё скажи, что не мечтаешь избавиться от своего заклятья? — произнёс принц шёпотом, но недостаточно тихо, так, что Виренея заозиралась по сторонам.

Показалось, что слова Кристиана услышали даже в дальних уголках торгового зала.

— Хорошо, — злость клокотала в ней, однако она не могла рисковать.

На публике Принц действительно был для неё крайне опасен. Глубоко вздохнув и стараясь изо всех сил сохранять отстранённо-деловое выражение лица, Виренея проговорила:

— Редкие каталоги хранятся в моём кабинете. Идите за мной.

Кристиан

Он узнал её сразу. Даже в круглых очках и с пучком, в который она тщетно пыталась свернуть завитки непослушных волос.

Сложно было не узнать девушку, о которой когда-то целый год думал ночами. И которую потом нет-нет, да и вспоминал. Это королевский двор быстро позабыл о проклятой иноземной царевне Виренее — на Континенте, да и во всём Подлунном мире хватало светских событий.

Кристиан же помнил.

И собственную придурь. И не менее жестокую месть, за которую порой так хотелось поквитаться!

И вот она перед ним. А его захлёстывали сильные, но противоречивые чувства: от желания немедля упасть на колени и вымаливать прощение, до порыва обнародовать её личность, предать огласке их обоюдное преступление. И не важно, что станет с ним. Каждый раз, когда он превращался в беспомощный кусок теста, единственным его желанием было — добраться до Виренеи и окончательно разрушить её жизнь!

Однако следовало держать себя в руках. Он отлично усвоил 5 лет назад: некоторые скоропалительные решения приводят к поистине ужасным последствиям.

На втором этаже оказалась небольшая комната с письменным столом и канцелярскими шкафами. Виренея остановилась посреди неё и даже не успела предложить ему присесть. Кристиан начал с места в карьер:

— Не понимаю, ты же царевна, зачем всё это? — он обвёл руками пространство.

— Думала, что лавка — это единственное спасительно место, куда не заходят испорченные принцы. Кроме шуток, ваше высочество, разве у вас нет верных слуг, которым можно поручить закупки?

— Есть, ваше высочество. Но кое-кто не прочь присвоить, скажем, каплю эликсира правды, чтобы продать на чёрном рынке.

— Да, эликсир правды сложный в изготовлении и требует редких ингредиентов. К счастью, у меня есть…

— Виренея, перестань мне зубы заговаривать.

— Хорошо, скажу без обиняков: моя лавка важна для меня. Но ещё важнее — сохранить в секрете своё происхождение и репутацию. Поэтому очень вас прошу… не делайте глупостей, — произнесла она так искренне и пылко, что Кристиану снова стало жаль её.

— Тебя… отлучили от двора?

— Нет. Но люди быстро забыли о младшей царевне Тридевятого. Слава богам, у царства есть наследник — мой брат, а в свете блистает матушка и её многочисленная женская свита, — ответила она бодро, и всё же Кристиан уловил едва заметную горечь.

Виренея же разгладила подол сизой юбки и даже улыбнулась:

— Может чаю?

«А вдруг она хитрит? Вроде говорит-говорит, да не договаривает. И от главного увиливает».

— Спасибо, обойдусь. Вдруг я после твоего чая ещё в кого-нибудь превращаться начну?

Царевна дёрнулась, как от удара, но тут же обиженно вскинула бровки:

— Помилуйте, ваше высочество, все наши чаи прошли сертификацию вашего королевства.

— А колобки из теста — тоже? — Кристиан сам не заметил, как пошёл на неё.

— Вы нас часом с пекарней не путаете? — Виренея попятилась. — Выпечку по соседству продают. С инспекцией качества кулебяк пожалуйте к ним.

— Я знаю, почему ты избегаешь разговора о наших проклятьях, — он практически припёр её к стенке меж двух шкафов. — Боишься…

— Чего же? Есть же рецепт. Судя по всему, вы тоже его знаете. А значит… — она юркнула между углом шкафа и его плечом, выбираясь из ловушки.

— Ага. Если точнее, есть дваспособа снять проклятье, — Кристиан резко обернулся и снова настиг царевну, которая на этот раз упёрлась в край стола. — И первый из них… кстати, самый эффективный, — он практически навис над ней, — убить наложившего чары. То есть… тебя.

Пара огромных зелёных глаз за стёклышками очков ещё больше увеличилась, от лица отхлынула кровь, а вот губы-вишни, которые она сосредоточенно покусывала, стали только ярче.

И его затопило новое чувство. Точнее, не новое, просто давно забытое, придавленное другими, более правильными и подобающими наследнику, но такое нежное и светлое, лишающее смысла все обиды, и оттого какое-то…

«…окрыляющее?»

Больше Кристиан не думал. Он притянул Виренею за хрупкие плечи, замечая, что она ещё больше удивилась, даже приоткрыла рот, и…

Глава 6 Поцелуй, который мог быть весьма хорош

Виренея

— Кристиан, нет! — крикнула она, когда разгадала намерение принца. А когда поняла, что он не собирается останавливаться и продолжает тянуть к ней губы, решила применить проверенный приём. — Тина болотная! Лягушечья икра!! — крикнула она ему в рот.

Принц ожидаемо отпрянул.

— Что? — на его лице отразилась растерянность.

— А то! Не хочу превращаться в лягушку… У меня ещё полно работы сегодня, и девочки вот-вот чай пить придут.

— Прости… те, — он видимо, и сам понял, какую глупость хотел сотворить. — Наваждение какое-то.

— Удивительно, за 5 лет вы так и не отучились целовать всё, что движется? — едко усмехнулась царевна.

— А-а, нет. То есть, конечно, отучился, — принц вытер пот со лба. — Поэтому и злюсь… злился на вас.

— Ладно. Давайте забудем это недоразумение и лучше приступим к делу. — Виренея уселась за стол и открыла блокнот для записей. — Я ведь верно понимаю, убивать меня вы не собираетесь?

— Значит, не отрицаете. Та незнакомка на выпускном балу…

— Я вас, кстати, — тоже не собираюсь, — Виренея сочла за лучшее проигнорировать воспоминания Кристиана о спектакле с переодеваниями, который она устроила 5 лет назад. — То, что вы тоже отыскали рецепт эликсира, снимающего заклятье… это хорошо. Так даже проще. Предлагаю сверить часы, так сказать.

— Что предлагаете? — принц явно ещё не отошёл от случившегося.

— Перечислите ингредиенты исцеляющего зелья, которое вы нашли. Я назову свои. Вдруг наши рецепты отличаются? — она проглядела заветный список, который был написан на последнем форзаце её блокнота.

— Хорошо. — Кристиан начал перечислять на память сначала основу зелья, потом закрепляющие элементы, и только потом все редкие. — Перо птицы Сирин, спелое молодильное яблоко и зуб Василиска.

— Поразительно. Рецепт точь-в-точь совпадает, — Виренея захлопнула блокнот. — Ну основу-то сварить не составит труда, как и закрепление… А вот пёрышка, яблока и, особенно зуба, у меня нет. И при всех своих связях я не могу их достать. Хотя не оставляю попыток.

— Так вот зачем это всё? — усмехнулся Кристиан, разваливаясь в стуле напротив.

— Мне должно быть стыдно за желание вернуть себе нормальную жизнь?

— Ни грамма. Я вас понимаю, поэтому помогу, чем смогу. Ну и вы, уж будьте любезны, постарайтесь.

— Чем смогу, — заверила царевна.

Разговор принял деловой оборот. Это очень понравилось Виренее, так как было привычно, а кроме того, уберегало её…

«…от глупых чувств и странных желаний,» — она отвела взгляд от привлекательного мужского лица.

Кристиан начал с хороших новостей:

— Я знаю, где находятся все три редких ингредиента. Перо птицы Сирин хранится у Чернокнижника моего папаши. Яблоню давным-давно привезла из какого-то путешествия виконтесса Древелл. Да-да, та самая, что живёт буквально на соседней улице.

— Отлично!

— Не всё так просто. Виконтесса почти никого не впускает в свой чудесный сад, а слухи о наличии у неё молодильных яблок всячески опровергает.

— А вдруг это и правда слухи? — расстроилась царевна.

— Я знаю наверняка, — уверенно заявил принц.

— Откуда?

— Ну-у, я сказал: она почти никого не впускает.

— Вы видели яблоки?.. — у Виренеи от волнения даже голос сел.

— Ага, — улыбнулся принц. — Скажем так, моя связь с мадам Древелл…

— Увольте меня от ненужных подробностей! — оборвала его девушка. — Значит, с двумя редкими составляющими вы поможете.

— Что вы имеете в виду? — Кристиан скрестил руки на груди.

— Вы же принц. Прикажете Чернокнижнику и Виконтессе, и они предоставят вам всё, что пожелаете.

— Если б это было так просто, — Кристиан качнулся на стуле и уставился в потолок. — Мне запрещено работать над созданием зелья. Подобный приказ просто не пройдёт… Всё упирается в зуб Василиска. Отец считает, что его невозможно достать.

— Ход мыслей наших отцов поразительно сходится, — Виренея поджала губы. — Мои родители даже слышать не хотят о походе к Василиску. Ведь от его взгляда не спасает даже магический щит. Человек мгновенно превращается в каменную глыбу.

— Ну со мной-то понятно, я наследник, а тебя зачем берегут? — усмехнулся Кристиан, который явно расслабился, да ещё и ощутил собственное превосходство.

Виренея перевела на него полный ярости взгляд:

— Возможно, потому что меня любят. Но вижу, тебе не понять.

— Ладно-ладно, не дави на больное, — принц примирительно поднял руки. — Теперь мы в одной связке, и должны помогать друг-другу… Два первых ингредиента вполне реально достать.

— Ты хотел сказать «украсть»? — царевна глянула на Кристиана исподлобья.

— Ну во-первых, Чернокнижник и сам позаимствовал перо у бедной птички. А про садовника Виконтессы ходят слухи, будто он — не талантливый селекционер, а умелец приделывать ноги черенкам редких деревьев. Никогда не задумывалась, почему Древеллам удалось развести столь чудный сад?

— О, да, туда мечтают попасть все диллеры редких растений, — Виренея задумчиво подпёрла рукой подбородок. — Что-то я уже начинаю сомневаться в нашей затее, ваше высочество.

— Василиск и меня смущает. Надо будет что-то придумать, — кивнул Кристиан. — Но давай не будем отчаиваться. Достанем сначала перо и яблоко. А там поглядим. Может ничего не получится, но ведь попытка — не пытка?

— Хорошо, — ответила Виренея.

И очень удивилась, когда Кристиан схватил её ладошку и дружески пожал.

Кристиан

Всю ночь после неожиданной встречи с Виренеей он ворочался, не столько сочиняя план проникновения в покои Чернокнижника, сколько вспоминая царевну — её лицо, плавные движения рук и головы, сдержанные улыбки, даже колкости и огромные зелёные глаза за стёклами очков в тонкой металлической оправе.

Впрочем, про план он тоже не забывал.

И когда утром, входя в лавку «Всё для зелий», вдруг почувствовал странное волнение, списал его на важность предстоящего дела:

«Просто моя цель близка. Не терпится уже снять проклятье и зажить по-человечески».

Виренея выслушала его план внимательно, не перебивая и не протестуя. Она на удивление быстро согласилась со всеми пунктами. Правда, после задала пару дельных вопросов, отчего план Кристиана несколько скорректировался.

Идти к Чернокнижнику надо было либо завтра днём, либо через неделю, в часы, когда маг отправляется на еженедельное Королевское совещание.

Они оба решили не тянуть. На подготовку оставалось всего полдня. Поэтому сразу после разговора Кристиан поспешно отбыл во дворец.

Виренея

Утром следующего дня принесли Приглашение, подписанное Принцем Кристианом и заверенное печатью Королевской канцелярии.

В графе «Цель прибытия» значилось: «Аудиенция по поводу договора поставок минерального сырья».

— Отлично, — улыбнулась Виренея. — Двух зайцев убью: и дело сделаю, и договор заключу.

Наскоро пообедав, царевна предупредила персонал, накинула пальто с капюшоном, прихватила дипломат с формами договоров и села в личную коляску, которой, как и прежде, правил верный Тихомир.

Ровно в два часа по полудни она стояла у дверей кабинета Принца Кристиана.

Страж на входе ознакомился с визиткой Берендеевой Верены Берендеевны и особенно тщательно с Приглашением, затем положил документы на поднос ожидающего тут же лакея.

Лакей юркнул в кабинет, но уже через пару мгновений выскочил в коридор и услужливо распахнул перед Виренеей двери.

При этом из кабинета вырвался грозный приказ Кристиана:

— И не смейте беспокоить! Даже если обсуждение договора затянется до полуночи!

— Слушаемся, ваше высочество! — страж и лакей многозначительно переглянулись, а потом окинули Виренею оценивающими взглядами.

«Мда уж, ситуация двусмысленная,» — девушка поджала губы, но вошла в кабинет принца с гордо поднятой головой.

Кристиан стоял посреди светлой просторной комнаты, украшенной золотой лепниной, и крутил в руках визитку владелицы лавки:

— Слушай, а почему у тебя фамилия с отчеством совпадает? Просто ты могла придумать всё, что угодно…

— Чтобы запоминалась легче и была на слуху, — повесив пальто на стул, Виренея достала из дипломата формы договоров и разложила их веером на столе.

Кристиан указал рукой на ширму, стоящую сразу за столом и прикрывающую дальний угол комнаты. За ширмой оказался мягкий диванчик, обитый жёлтым атласом.

— Ещё вчера их здесь не было. Приказал принести, чтоб тебе удобно было, — прокомментировал он наличие лежанки в кабинете.

— Мне всё равно, как именно вы используете свою мебель, — Виренея разулась, быстро расстегнула пуговички на лифе платья, стянула его с себя и аккуратно разложила на диване, оставшись в нижней рубашке из плотного хлопка и чулках. — Приступим? — повернулась она к принцу.

Кристиан подошёл к ней и попытался обнять.

— Это не обязательно, — убрала его ладони с талии царевна.

— Хорошо, — принц послушно опустил руки, но не удержался от шпильки. — Предпочитаешь с языком или без?

К лицу Виренеи прилила краска. Она закусила губу, пытаясь откинуть воспоминания о самом первом их поцелуе, который (она позже это поняла) был весьма хорош.

«Точнее, его поцелуй был бы хорош, если б за ним не последовало заклятье,» — она сглотнула.

— Целуйте уже куда-нибудь. В лоб, в руку — не важно. Королевский совет не будет длиться вечно.

Принц приблизился к ней ещё на шаг и коснулся губами губ…

Глава 7 Котики, которые любят не только колобков

Кристиан

Поцеловал он её, конечно, без языка. Почти невинно. Кристиан уже накопил некоторый опыт и знал, что для превращения достаточно даже мимолётного касания губ. А подначивал он царевну для того, чтобы убрать неловкость, которую начал испытывать в её присутствии. Зато злость Виренеи действовала на него, как глоток бодрящего напитка — помогала собраться с мыслями и настроиться на деловой лад.

Вот и сейчас она была зла.

— Я же сказала: не в губы! — метала глазами молнии царевна.

Кристиан не ответил. Всё равно бы не успел как следует объясниться, время летело, как бешеное.

Секунда, другая… И вот они оба — не люди, а маленькие существа. Виренея — бессловесная лягушка, имеющая, однако, прыгучие ножки и лапки, которыми она научилась хватать лёгкие вытянутые предметы. Он — круглый, румяный колобок с бесполезными ручками и ножками.

«Зато у меня отличное зрение, слух и вполне говорящий рот».

— Туда, — произнёс принц писклявым голоском, которого почему-то начал стесняться, и покатился в неприметную боковую дверь, приоткрытую заранее.

Дверь эта вела в тайный ход. Подобные ходы — узкие, тёмные, по большей части пыльные с высокими потолками, затянутыми паутиной, — пронизывали весь замок.

Один из отрогов вёл в покои Чернокнижника. Кристиан лично с утра разложил по ходу их движения специальные осветительные шарики, вспыхивающие при малейшем движении. И кстати, заметил, что подобные артефакты подсвечивали маршруты тёмного мага. Правда, гораздо чаще Чернокнижник ходил в кабинет короля и ещё почему-то в сторону кухни.

— Главное не напороться на крысу, — пискнул Кристиан, вкатываясь в тайный ход.

— Ква? — удивлённо воскликнула лягушка.

И он… понял её!

— Конечно, водятся. Раньше от этой напасти спасали коты. Но они оказались теми ещё любителями мучного.

— Ква-ква-а-а, — хохотнула лягушка.

— Угадала: особенно они любят колобка, который потешно пищит и за которым можно гоняться.

— Ква-ква.

— Согласен, крысы гораздо противнее котов. Но они хотя бы прячутся от малейшего шума… А тебе приходилось когда-нибудь убегать от хищников? Или лягушками брезгуют даже крысы?

— Ква. Ква-ква.

— Хм, не знал, что коты едят лягушек, — задумчиво произнёс колобок. И вдруг хихикнул. — А-а, так ты на собственной шкуре испытала, какого это — удирать от зубастой когтистой твари?

— Ква! — гневно ответила Виренея.

— Обещаю сохранить в тайне твои маленькие секретики, — сочувственно произнёс Кристиан. — Знаешь, мой папаша считает, что испытания закаляют. Может нам ещё пригодится этот опыт в пещере Василиска?

За разговорами и обменом колкостями они не заметили, как прикатились и припрыгали к покоям Чернокнижника.

Виренея

Дверь оказалась не запертой. Не из-за безалаберности мага, а потому, что предусмотрительный Кристиан ещё с утра приоткрыл её. А чтобы не закрылась, подложил скомканную тряпку.

И теперь не мог перекатиться через сделанное собственными руками препятствие.

— А говорил, что всё продумал, — с упрёком квакнула Виренея.

Но услышала только сконфуженное:

— Подтолкни меня, а?

Лягушка упёрлась в мордой в спину Колобка, поднатужилась, и через пару секунд колобок вкатился-таки в комнату мага. Она же без труда запрыгнула на тряпку и соскочила в темноту. Темно было, потому что дверь в потайные ходы скрывала чёрная занавеска. Впрочем, для маленьких существ она не составляла преграды.

Настоящей неожиданностью стал сторожевой котяра!

Лохматое урчащее чудовище лежало на окне и грелось на зимнем солнце, но при появлении маленьких существ — одного вкусно пахнущего и другого забавно прыгающего — распахнуло хищные охровые глаза и уставилось на потенциальных игрушку и закуску.

— Где перо? Ты говорил, оно в клетке над столом, используется, как ночник. Всего-то и надо, что запрыгнуть сначала на стул, потом на стол, потом в клетку, схватить добычу и назад, — заквакала лягушка.

— Говорил. С утра было тут. И Чернокнижник был, сидел за столом, записывал какие-то заклинания, — недоумевал Кристиан.

Клетка действительно висела над столом, но теперь она была пустая!

— Да ещё и кот, — шикнула Виренея.

— Кота я не видел, — пискнул Кристиан.

Зато кот отлично видел их, и кажется ему надоело валяться на солнце. Спрыгнув на пол, лохматое чудище отряхнулось и направилось к ним.

— Как думаешь, если замрём и замолчим, оно решит, что мы дохлые? — предложила лягушка.

— Дохлый колобок всё равно вкусный! Бежим!! — возопил Кристиан и быстро покатился под комод, стоящий радом со столом.

Лягушка последовала за ним. Это было их спасением и одновременно ошибкой — раззадоренный кот сорвался с места и в два прыжка опередил маленьких существ, преграждая им путь к спасительной щели под мебелью.

Что было делать? Удирать от кота означало рисковать ещё больше.

«А если удирать на кота?»

— Ква-а-а-а!!! — угрожающе зарокотав, квакушка прыгнула прямо на кошачью морду.

Испуганно мявкнув, кот присел и усиленно замотал башкой, сбрасывая с носа нечто липкое и холодное.

Виренея шмякнулась на спину, надеясь, что благодаря её манёвру Кристиан успел закатиться под комод. Однако времени расслабляться не было. Она тут же перевернулась в прыжке, заодно отскакивая от всё ещё оторопевшего кота.

Следующим прыжком она запрыгнула на стул. Затем на стол. Со стола — на комод, с которого посыпались какие-то бумаги. И уже оттуда с самого верха сиганула на пол, на ту сторону закомодья, которую не видел кот.

Под шкафчик Виренея заползала, возмущённо раздуваясь — у неё болела она вся. Но увидев Кристиана, почему-то обрадовалась.

Некоторое время оба существа приходили в себя и молчали.

А потом одновременно заверещали! В их убежище ворвалась когтистая лапа!!

Кот, видимо, тоже пришёл в себя и вознамерился во что бы-то ни стало выцарапать добычу, сбежавшую под шкаф.

По счастью, оказалось, что если встать по центру и очень прижаться друг к другу, кошачья лапа не достанет их ни с одной из сторон.

— Ситуация патовая, — проквакала Виренея. — Есть предложения?

— Есть. Дождаться окончания действия заклятья, вылезти из-под комода и напугать котяру внезапным превращением в людей.

— А заодно и повеселить Чернокнижника, — парировала лягушка. — Наверняка к этому времени он вернётся с совета.

— Не вернётся. Сегодня обсуждают экономических союз против… в общем, один договор.

— Против Тридесятого злоумышляете?! — возмутилась Виренея.

— Нет, конечно! Тридесятое — испокон веку наш союзник, — ответил на серьёзных щах Кристиан. — А ещё поставщик прелестных лягушек ко двору его высочества, — не удержался принц от шпильки.

— Повезло тебе, что у лягушек нет зубов.

— А то что?

— А то откусила бы от одного нахального пончика хрустящую корочку.

— Эй-ей! У меня и так уже бок размокает от твоей лягушечьей слизи.

— Так отодвинься, — Виренея отпихнула от себя колобка, который не желал отпихиваться.

— Прямо в кошачьи лапы? Ни за что! — вякнул было колобок, но тут же притих.

Дверь в комнату Чернокнижника отворилась. Кто-то одышливый в тёмной мантии, волочащейся по полу, быстро прошёл по комнате и остановился в углу.

Кот тут же бросил добычу и последовал за хозяином. Этим и воспользовалась Виренея. Пока мурчащее чудище тёрлось у хозяйских ног, она выглянула из-под комода и увидела, что в углу на стенной полке стоит несгораемый шкаф для важных документов.

«Прямо, как у меня в бухгалтерии».

Чернокнижник быстро набрал код из пяти цифр, отворил дверцу, выпуская наружу сноп света.

«Перо там!»

Поворошил стопку бумаг, нашёл то, что искал и затворил дверцу шкафчика характерным щелчком. После этого он торопливо направился к двери, а умный кот вдруг жалобно замяукал и подбежал к комоду, засовывая под него лапу.

— Что, Васька, опять от тебя мышка сбежала? — ласково спросил Чернокнижник. — Некогда мне сейчас тебе помогать. На совещание тороплюсь. И так, дубина я стоеросовая, важную бумагу забыл. А ты если голодный остался, накось лучше в коридорах кого поищи, — маг склонился над котом, мягко подхватил его под живот и выпустил за дверь. — Наследник наш нынче, говорят, барышней занят до самой полуночи, так что беды не будет.

Дверь захлопнулась. В замке провернулись ключи.

Виренея и Кристиан одновременно выдохнули.

Правда, ушлый принц тут же спросил:

— Ты запомнила комбинацию?

— Конечно же, да, — зыркнула на него лягушка.

Через четверть часа мучений — оказалось лягушачьими лапками очень сложно давить на кнопки — шкаф отворился. Виренея схватила перо ртом, и их дружная команда покатилась и попрыгала обратно тайными коридорами замка.

Успели они даже с запасом. Царевна спряталась за ширмой. А когда превратилась в девушку, сгребла с пола одежду принца и перебросила её через верх.

— В следующий раз план составлять буду я, — проворчала Виренея отплёвываясь от мелкого пуха и натягивая на себя рубашку.

— Валяй, если знаешь подробности дома и сада Виконтессы Древелл, — ответил Кристиан.

— Если честно, не знаю. Никогда у них не была.

— Странно. Я почему-до думал, что её дочка Элла — твоя однокурсница.

— Да. Но мы не дружили.

— Что ж, тебе придётся исправить эту ошибку.

— Почему мне? — возмутилась Виренея. — Не знаю, какова виконтесса, но её дочь злая на язык и завистливая. Но что ещё важнее: я не хочу появляться при дворе. Особенно в серпентарии Тридевятого.

— Предпочитаешь сухой аквариум для амфибий?

Виренея, которая к этому моменту надела платье, так сильно стянула полочки лифа, что ткань хрустнула в швах.

— А что? — продолжал хихикать Кристиан. — Во дворце твоего отца не завели специального места для земноводной дочурки?

— Ну да, для тебя же изготовили трон, маленький бесполезный колобочек, — Виренея торопливо застёгивала пуговички.

— Почему это бесполезный? — перестал смеяться Кристиан.

— Потому что ты явно испортил отношения с Эммой Древелл, раз переложил это на меня. А ещё ты неспособен унести даже пера, не говоря уже о тяжёлом яблоке, — выйдя из-за ширмы, царевна уставилась на принца с видом победительницы.

— Поэтому я весьма рад, что в моей команде есть такой ценный помощник, как ты, — примирительно улыбнулся Кристиан.

— Рано радуешься, — Виренея буквально сунула в руки принцу заветное перо. — С меня хватит, Кристиан. Я выхожу из нашей команды.

Глава 8 Условие, которое поставила царевна

Виренея

— То есть как? — выражение лица принца стоило тех мучений, что довелось пережить Виренее за последние сутки.

— А так, — она пригладила волосы, схватила пальто, дипломат и чеканной походкой направилась к двери.

— Виренея! Ты не можешь вот так всё бросить! — Кристиан кинулся ей вслед.

А когда догнал, схватил за плечи и развернул к себе.

Царевна повела плечом:

— Уберите руки, ваше высочество.

— А если нет? — в голубых глазах принца сверкнул азарт.

— Я закричу.

— Кричи, — издевательски прошептал Кристиан.

— Потом поцелую и предъявлю обвинения в домогательствах! — не сдалась Виренея. — Угадайте, кому поверит общественность? И что станет с вашим дипломатическим союзом?

Принц растерянно застыл и убрал руки с её плеч.

Царевна же припустила к выходу, не став дожидаться, пока он сообразит, что любой скандал в гораздо большей степени навредит ей самой, и что король Тридевятого принимает решения без оглядки на оплошности скандального наследника.

Выйдя из кабинета, она протокольно улыбнулась лакею и стражнику:

— Всего доброго.

Те что-то забормотали ей вслед, только Виренея не дослушала их и чуть ли не бегом помчалась прочь от кабинета принца. По дороге она чуть не споткнулась о пересекающего коридор знакомого кота. Васька выгнулся дугой и еле успел отпрыгнуть от несущейся на него девицы, а потом вдруг остановился и угрожающе зашипел.

— Не сегодня, котик, — мстительно шикнула Виренея в ответ лохматому чудовищу и прибавила шаг.

Вечером в лавку прибыл курьер от его высочества с письмом. Виренея сожгла послание Кристиана, даже не вскрывая конверта.

На следующий день принесли новое письмо. И оно тоже отправилось в камин, оставшись нераспакованным.

Третий конверт оказался чуть толще, но его постигла та же участь.

А вот четвёртого не последовало — на четвёртый день его высочество явился сам.

— Добрый день, — Виренея приняла Кристиана у стойки Распорядителя зала, нарочно на глазах у продавщиц и покупателей.

Покупателей, кстати, было как селёдок в бочке — в преддверии Нового года, многие озаботились подарками. Мысленно подсчитывая прибыли, Виренея едва не летала по лавке и всё время улыбалась.

Вот и теперь она приветливо прощебетала Кристиану:

— Ваш заказ обработан, но задерживается. У компаний-извозчиков какой-то там повозочный кризис. Слышали, наверное? В общем, наберитесь терпения. Я лично оповещу вас, если ваш редкий ингредиент всё-таки придёт.

— Если? — шевельнул челюстью Кристиан.

— Именно так, — выдержала взгляд Виренея.

— А можно ли разместить новый заказ? Очень деликатный, между прочим, — добавил чуть тише Кристиан. — Видите, я даже стесняюсь.

— Не стоит смущаться. Облысение — бич нашего времени, — якобы сочувствуя, вздохнула Виренея и шлёпнула бланком заказа по стойке. — Итак, Крис, — записала она.

— Вы запомнили моё имя, Верена Берендеевна. Я польщён.

— Сколько коробок вытяжки остубуса вам требуется? — продолжила оформлять заказ Виренея.

— Ого. Речь об оптовой партии? Тогда, — принц бесцеремонно облокотился на стойку, — может поговорим в более приватной обстановке? Скажем, в моём кабинете, где вы оставили несколько форм ваших договоров, м?

— Чудесненько. Приносите заполненные договоры после праздников, — широко улыбнулась царевна. — И учтите при заполнении: мы заинтересованы в максимизации поставок и длительности сотрудничества.

— Верена Берендеевна, ждать до праздников никак нельзя. Пощадите, я ведь со дня на день облысею, — Кристиан запустил пятерню в свои густые пшеничные кудри.

— Мда? — критически оценила Виренея шевелюру принца. — По-моему, вы преувеличиваете масштаб трагедии.

— Верена Берендеевна, при всём уважении, ждать никак нельзя, — начал терять терпение Кристиан.

— Отчего же? — царевна поправила сползшие с носа очки.

— Новогодняя ночь — единственное достоверно известное время, когда кот Василий спит до самого рассвета, — произнёс принц с придыханием. И глазом подмигнул, красным таким, уставшим.

Некоторое время Виренея думала. А потом склонилась над бланком и прошептала:

— Надо бы вам ещё в заказ зелье от раннего слабоумия добавить и снотворных сборов, — она черкнула в бланк ещё пару слов и натянуто улыбнулась. — Всего доброго, Крис. Счастливого Нового года.

Ей снова потребовались силы, чтобы выдержать его взгляд. Потерянный, отчаявшийся и одновременно молящий.

— И вам счастливого нового года, — принц понурился и нехотя побрёл к двери.

«Странный он какой-то сегодня. С нервным тиком. Да ещё и с котом этим, Василием. Брррр, как вспомню, так вздрогну. Ну правда, причём тут кот? Ну спит он в новогоднюю ночь и пусть себе спит».

— Выдумал тоже, кот Василий, — усмехнулась в нос Виренея.

«Василий-Василий-василь… Василиск!» — неожиданно осенило её.

— Кристиан!! — окликнула она принца, который уже выходил на улицу, но вдруг остановился. — Ой, то есть, Крис. Коту Василию привет! И… приходите завтра с заполненными договорами, — не удержалась владелица лавки от мелкой мести, которая к тому же сулила беспрецедентную выгоду.

Лицо принца просияло:

— До завтра, Виренея! Ой, то есть, Верена Берендеевна, — подмигнул Кристиан.

«Вот же жук!» — почему-то улыбнулась Виренея.

Кристиан

«Вот же колючка!» — принц Тридевятого вышел на улицу и подставил улыбающееся лицо под пушистые падающие с неба снежинки.

Одному Вседержителю известно, сколько ночей он не спал, сочиняя послание за посланием для неприступной царевны, и сколько всего перенёс, ожидая ответа.

Одни нотации от папаши чего стоили. А ведь были ещё бесконечные Советы, где нужно обязательно присутствовать. Да не просто штаны просиживать, а слушать между строк и шкурой улавливать намерения союзников и «союзников».

Были тренировки с боевым оружием, где, зазевавшись, можно получить самую настоящую рану.

А он вдруг посреди речи «союзника» или во время спарринга на двуручных мечах неожиданно понимал, что перед ним стоит… Виренея. Стоит в полный рост. Улыбается. Поднимает бровку, прежде чем отпустить особенно острую шпильку. Или закусывает пухлую вишнёвую губу…

И да, был ещё один нюанс из жизни проклятого принца — на него постоянно велась охота. Никто не знал, какому дураку (или врагу) первому пришло в голову пустить слух о том, что превратить Принца в Колобка — к счастью в личной жизни. Но, видимо, примета работала. А иначе как объяснить, что до сих пор не проходило недели, чтобы его не превращали в съедобную пышку? Короче, нельзя ему было расслабляться. Даже в стенах родного замка.

«Даже сейчас, стоя на торговой улочке в сумраке вечера,» — вдруг опомнился он.

Впрочем, поздно опомнился — к нему уже подбежала раскрасневшаяся девица, одетая в форму продавщицы лягушкиной лавки…

«Кажется, Джин?»

…схватила за уши и прижала свой мокрый рот к его губам.

«О, не-ет!» — Кристиан скукожился, чувствуя, как оседает и намокает в снежной каше его одежда.

— Получилось, получилось! — запрыгала от счастья продавщица.

— Эй, я вообще-то не разрешал! — пискнул он из тела колобка.

— Простите, ваше высочество, да только у меня выхода не было! — без капли раскаяния заявила девица. — Но теперь-то Еська меня точно замуж позовёт. Как есть, позовёт!

Дверь лавки распахнулась, и из неё выглянула ещё одна девица:

— Джил! Куда ты умчалась? Там покупатель…

— Бегу! — Джил подхватила юбки.

— Эй! Не бросай меня тут!

— Не брошу. Ей-богу, не брошу, ваше высочество. Положу в передник и снесу домой, — девица схватила колобка, угодив пальцем в глаз, и принялась засовывать его в тесный карман.

— А одежду?! Я через час обратно превращусь!

— Хорошо, ваше высочество, — Джил всё-таки затолкала принца в карман и принялась приседать, видимо, поднимая с земли его одежду и сапоги.

— Отнеси меня вашей хозяйке!!! — крикнул Кристиан во весь голос, не надеясь, что его услышат.

Однако Джил оказалась востроухой.

— А чего сразу к ней? — обиделась девушка. — Она к вам без почтения, я видела.

— Превращённые существа имеют право на выбор опекуна! — сморозил Кристиан юридическую чушь, потому что просто устал.

Ему не хотелось ни ругаться с девицей, ни тем более объяснять перипетии своих отношений с хозяйкой лавки «Всё для зелий».

— Ну ладно, — согласилась девица, восторг которой поутих.

«И то верно, ей ещё с Виренеей объясняться».

Но услышать оправдания Джил ему не довелось. Лёжа в кармане передника, который покачивался от ходьбы, он уснул — бессонные ночи дали о себе знать.

А когда проснулся, обнаружил себя в кабинете Виренеи на узеньком диване.

За окном было темно, в комнате зябко — огонь в маленькой печке, стоящей в дальнем углу, видимо, давно погас. Впрочем, о нём позаботились: диван застелили, его укрыли пледом, оставили зажжённую свечу и даже записку в изголовье.

Первым делом Кристиан развернул маленький листок, исписанный аккуратным округлым почерком, и прочёл про себя:

«Вы уснули, будучи колобком, и не проснулись даже после превращения. Хорошо, что я догадалась постелить вам заранее, иначе…»

Слово «иначе», было аккуратно зачёркнуто.

«Я вынуждена была закрыть вас на ключ — у меня тут товары и деньги, сами понимаете. В буфете есть заварка, печенье и хлеб. Ветчина хранится между оконными рамами. Запас свечей — на столе. Приду рано утром. Верена».

— Дурацкая ситуация, — буркнул Кристиан и улыбнулся, не понимая, чему он, собственно, радуется.

Виренея

Она нервничала. Нужно было торопиться, а она слишком долго копалась в шкафу. Потому что именно сегодня отчего-то захотелось одеться нормально, а не в то, что из шкафа выпало.

«Интересно, отчего? Неужели из-за одного противного принца, застрявшего в моей подсобке?»

— Ну уж нет, — Виренея выдохнула, протянула руку в шкаф и схватила первое подвернувшееся под руку платье.

Солнце ещё не встало, когда Тихомир привёз её к закрытой, пустующей лавке.

Открывая кабинет, Виренея ожидала принять на себя целый арсенал колкостей, заготовленных за ночь Кристианом. Но услышала только:

— Доброе утро, — сказанное весёлым тоном. — Ты вовремя. Я тут похозяйничал, печь растопил и даже кофе нашёл. Будешь?

— Давай. Я сегодня не завтракала, — Виренея достала из котомки приготовленные дома свежие бутерброды и покосилась на Кристиана, который ловко справился с туркой, и теперь стоял у маленькой печки, следя за уровнем пенки. — Впервые вижу принца, который варит кофе.

— Впервые вижу бутерброды, нарезанные царевной, — покосился на стол Кристиан.

Повисло неловкое молчание.

— Так что там по поводу Василиска? — сменила тему Виренея.

— Сначала бал.

— Какой ещё бал?

— Сегодняшний. Первый из трёх, знаменующих наступление Нового года. Потом виконтесса уедет на юг. Не любит она местную зиму, и Новый год всегда празднует у южан.

— Вот и пусть себе едет.

— Ага, и дом с садом магией запечатает. Заодно лишит нас шансов хоть на какое-то проникновение.

«Прозвучало двусмысленно,» — к лицу прилил жар. — «…И о чём я думаю?!»

— Ладно, — произнесла деловито царевна. — Что ты предлагаешь?

— Ты придёшь на бал. Возобновишь давнее знакомство. Не с дочкой. С матерью. Напросишься на чай или ещё какие посиделки. А дальше — дело техники.

Виренея подняла бровку:

— После неучтённого кота, охраняющего перо, хотелось бы чуть больше подробностей из нового плана.

— Хорошо. Вот тебе подробности: я стану колобком, ты возьмёшь меня в карман. Посидишь в приятной компании, выпьешь чайку. Потом попросишься в дамскую комнату. Но пойдёшь не туда, а чуть дальше — в сад. Я буду говорить, куда идти. Там ты найдёшь яблоню, сорвёшь плод, спрячешь его в другой карман и вернёшься как ни в чём ни бывало к хозяйке дома.

— Вседержитель, во что я ввязалась? — Виренея принялась растирать кончиками пальцев виски. — А можно как-нибудь без бала? Я правда, не хочу возвращаться в свет. Сам подумай, газетчики налетят, моё фото попадёт на передовицы всех журналов Континента.

— Или бал, или придётся ждать следующего года.

— Значит, ждём следующего года, — выдохнула царевна.

— Виренея, нет! У меня уже сил нет ждать! Не знаю, как ты, а я чуть ли не каждый день превращаюсь в еду!

— Ну у меня-то всё просто: нет женихов — нет проблем, — съязвила Виренея и почему-то покраснела.

— У тебя нет женихов, потому что ты вредная, — продолжил спор Кристиан.

— Я не вредная! Я лягушка!! Поэтому у меня нет и никогда не было женихов! — выпалила царевна.

Кристиан же опешил. Некоторое время он стоял, выпучив глаза и подбирая слова. А потом задал крайне бестактный вопрос:

— Так у тебя никогда… не было отношений?

— Тебя это не касается! — лицо царевны уже пылало, и стало нечем дышать. — Особенно, если учесть, что всё из-за тебя.

— Виренея… мне жаль, — Кристиан оказался рядом и попытался зачем-то её обнять.

Но в это мгновение вскипевший кофе выплеснулся на плиту и зашипел.

Виренея попыталась прорваться к печке, чтобы снять его и вытереть лужу и нагар. Однако принц оказался быстрее. Он просто убрал турку с огня, а в следующую секунду снова обхватил её плечи, не давая и шагу ступить:

— Кофе подождёт.

Виренея молчала.

Кристиан тоже явно подбирал слова. Чего он хотел? Чтобы она вот так взяла и простила его? Забыла всё только потому, что они заговорили о давних обидах?

«Может и прощу. Но не сейчас».

Секунды текли, Виренея успокаивалась. Вырываться из рук Кристиана она тоже не стала. Странное ощущение покоя и тепла растекалось мягкими волнами по всему её телу… странное, но приятное.

Однако они не могли стоять и молчать так вечно. Положив ладошки на широкий торс, прикрытый, к слову, одной лишь рубашкой, Виренея мягко отодвинула от себя принца:

— Кстати, — заговорила она так, будто ничего не случилось, — я уже озвучивала условия возобновления нашего сотрудничества?

— Да, — Кристиана тоже явно отпустило напряжение момента. — Договоры будут подписаны в кратчайший срок и на наиболее выгодных для тебя условиях.

— Этого недостаточно, — царевна подняла на принца наглые глаза.

— Чего же ты хочешь? — спросил он с затаённой усмешкой.

«Не того, о чём ты думаешь».

— Уважения. Я хочу уважения Кристиан.

Глава 9 Бал, на который нельзя не явиться

Виренея

— Хм, всякий по-разному понимает «уважение», — Кристиан приставил руку к подбородку.

— Понимай, как хочешь, но имей в виду: если я ещё хоть раз в твоём присутствии почувствую себя униженной, нашей сделке конец.

— Виренея… у меня и в мыслях не было. Если ты о моих дурацких шутках, то они не со зла. А если о заклятье, то оно вообще-то планировалось, как однократное. Просто ты не дала мне его завершить.

— Что значит, не дала?

— Ты укусила меня! Поцелуй был разорван раньше, чем я успел воспроизвести слово «однократно».

— Ну да, не успел ты, а виновата я, — развела руками Виренея.

— Конечно, нет. Признаю: я сам заварил эту кашу. Мне правда очень жаль! — Кристиан сделал скорбное лицо. — С самого первого дня было жаль. Я даже письмо тебе тогда написал.

— Почему же не отправил?

— Чтобы ты его сожгла? Как мои недавние письма.

— Откуда ты…

— Нашёл это в твоей печке, — принц вытащил из кармана обгорелый уголок собственного послания.

— Ладно, — Виренея сглотнула и проговорила задумчиво, — так мы не сдвинемся с места. У меня предложение, — произнесла она громче. — Давай просто забудем эту историю. Тебе жаль, и мне жаль. Когда-нибудь я тебя прощу. Надеюсь, ты меня — тоже. Мы выяснили это. А теперь надо сосредоточиться на решении нашей общей проблемы и перестать позволять эмоциям мешать нам.

— Идёт.

К тому моменту, когда Кристиан поставил перед Виренеей кружку плохо сваренного кофе, уселся напротив и откусил криво нарезанный бутерброд, она уже окончательно взяла себя в руки:

— Итак, бал. Повторяю: мне очень не хочется туда идти.

— По поводу газетчиков не переживай, — Кристиан глотнул кофе. — Будет маскарад. Никто тебя не узнает, пока сама не захочешь.

Виренея фыркнула:

— Сразу видно: рассуждает мужчина. «Не переживай, это всего лишь бал-маскарад», — передразнила она его. — А где взять костюм? К твоему сведению, портных, способных сшить нормальный наряд за полдня, не бывает в природе.

— Вообще-то у меня есть один знакомый директор театра. Сейчас театральный сезон, но у него наверняка найдётся лишнее одеяние, подходящее случаю. — Кристиан окинул сидящую напротив него Виренею оценивающим взглядом. — Тебе что-нибудь женственное или оригинальное?

Виренея задумалась:

«Выберу женственное — подумает, что я хочу ему понравиться. А это не правда».

— Оригинальное, — ответила она.

Правда, уже к вечеру, открыв присланную коробку с костюмом, очень пожалела о сделанном выборе. Но было слишком поздно что-то менять.

Кристиан

Виренея произвела фурор.

Кроме шуток, её наряд действительно выделялся в скопище розовых Фей-Драже, голубых Мальвин и прочих Золушек с Белоснежками, больше похожих на пирожные, чем на девушек.

Не удивительно, что на входе ей досталось больше всего фотовспышек от репортёров, освещавших первый Зимний бал в королевском дворце Тридевятого королевства.

Если бы царевна Тридесятого хотела выйти в свет и громко заявить о себе, лучшего наряда нельзя было и придумать. Однако она не хотела. Поэтому маску снимать не стала и проигнорировала все вопросы репортёров относительно своей персоны.

Впрочем, Кристиан тоже постарался замаскироваться, как можно хитрее. Его наряд включал в себя целых пять двойников — высоких румяных молодцев с пшеничными кудрями, одетых, как и подобает принцам, в белые праздничные мундиры, и белые маски на всё лицо.

Сам же он облачился в длинную хламиду звездочёта, наклеил бороду до пояса, и натянул капюшон до самых бровей.

— Доброго вечера, миледи, — подошёл он к Виренее, протягивая руку и приглашая на танец.

— Ты! — царевна гневно сузила глаза, но руку приняла.

Он обхватил её за тонкую талию, обтянутую тонкой белой тканью, слегка отшатнулся от широкополой шляпы Виренеи и закружил её под музыку.

— Мда, мы весьма колоритная парочка, — несмотря ни на что у принца было хорошее настроение.

— Твой наряд ужасен, — шикнула Виренея.

— А мне нравится. Никто не жаждет танцевать с дедулей-звездочётом. Кроме одной… необыкновенной девушки.

— Я имела в виду платье, которое ты выбрал для меня. Шляпа неудобная. Руки остались голыми, а ещё оно безжалостно подчёркивает все изгибы тела. И колготы просвечивают!

— Кстати, в коробке не было колгот. Я лично проверял содержимое.

— Так это ты вытащил колготы? — Виренея расширила глаза.

— Нет. Их просто не было. Костюм не предполагал.

Виренея скрипнула зубами.

— Ты сама хотела нечто оригинальное, — начал оправдываться Кристиан. — А ножка мухомора как раз такая — тонкая и с короткой юбочкой.

— Я хотела платье, а не костюм грибочка, — царевна раздражённо тряхнула головой, и в переносицу Кристиана влетел край огромной шляпы, красной и в белый горох.

В этот момент мимо них провальсировала красивая пара — девушка с медными волосами в эффектном платье, расшитом чёрным стеклярусом, и двойник Кристиана.

Рыженькая повела носом по воздуху. Остановилась, грозно глянула на своего партнёра, залепила ему пощёчину и отправилась к стенке.

— Что это с ней? — удивилась Виренея.

— Вероятно, она поняла, что танцует не со своим женихом.

— Но… парень одет в твой мундир.

— Да, это мой двойник.

— А рыжая — твоя наречённая?

— Ну-у… помолвки ещё не было, и я не давал согласия на брак. Но кажется, папаша не желает и слышать.

— Кристиан, не надо оправдываться, — оборвала его Виренея.

Виренея

— Мне следовало сразу понять: ты торопишься снять проклятье, потому что у тебя появилась та, с кем ты хотел бы… — слова давались с трудом, и настроение почему-то испортилось.

«Дожилась — теперь моё настроение зависит от личной жизни ловеласа королевских кровей. Надо срочно становиться весёлой! Кристиану назло».

— …та, ради которой ты готов на подвиги, — закончила фразу Виренея и натужно улыбнулась. — Это похвально. А твоя невеста очень красивая.

— Она оборотень, — покосился на рыжулю Кристиан.

— Кто, прости?

— Оборотень. Лисица. И если откровенно, — принц перешёл на шёпот, — моя мучная ипостась её побаивается.

Виренея в красках представила себе их первую брачную ночь и прыснула от смеха:

— Есть риск, что утром на простынях останутся рожки да ножки? Точнее, крошки, — от души рассмеялась она.

— Ну давай, бей по больному, — сделал хорошую мину при плохой игре Кристиан. — Кстати, а вон и виконтесса Древелл.

Виренея обернулась на даму, наряд которой переплюнул её костюм мухомора. Для бала-маскарада виконтесса выбрала одеться… деревом. Да, да, у неё тоже было узкое платье по фигуре, а на голове угрожающе раскачивалась массивная шляпа-крона.

— Возможно, мы и правда, найдём с виконтессой общий язык, — произнесла Виренея, не сводя глаз с Эммы Древелл.

Кристиан же вдруг остановился. Встал буквально столбом несмотря на то, что музыка продолжалась. Виренея отвернулась от дамы-дерева и поняла, что произошло. Рядом с ними будто из-под земли выросла невеста-лисица. Без маски. Взгляд оборотницы при этом ничего хорошего не обещал.

Царевна сориентировалась первая:

— Как удачно, господин звездочёт! Мне как раз пора идти, — широко улыбнулась Виренея, отступая от принца. — С удовольствием передаю вас в руки столь очаровательной девушки.

И не важно, что на лице «очаровательной девушки» читалось желание убивать, а взгляд Кристиана молил о спасении. Виренеи ведь это ведь не касалось. Продолжая светски улыбаться, она обратилась к лисице:

— Он весь ваш.

А потом резко развернулась, придерживая рукой свою огромную раскачивающуюся от каждого шага шляпу, и направилась сквозь разряженную толпу и дождь конфетти на поиски виконтессы.

Кристиан

Он стоял у алтаря рядом с Виренеей… счастливая невеста улыбалась из-под прозрачной фаты… она только что сказала «да», и его сердце счастливо перестукивало в груди… А потом он поднял фату, и… вместо милого лица царевны на него уставилась морда принцессы-лисицы, именно морда — её звериная ипостась.

— Сядь ко мне на носок, да пропой ещё разок, — оскалилась «невеста» мелкими острыми зубками.

— Что? — отпрянул Кристиан.

И попятился, но вдруг осознал, что превращается в колобка… а из подвенечного платья на него выскочило грациозное рыжее животное… ткнуло в него мокрым носом… раскрыло зубастую пасть… и стало темно. Его затрясло… его трясло и трясло, и это не прекращалось…

— Ваше высочество, просыпайтесь! — орал над самым ухом камердинер.

— Что? — испуганно распахнул глаза Кристиан.

— Записка, которую вы ждёте-с, пришла, — пояснил слуга.

И ужас отступил. Принц облегчённо выдохнул, когда понял, что лежит в собственной кровати под красным балдахином.

— Приснится же такое, — он вытер холодный пот со лба, уселся и тут же начал припоминать, чем окончился вчерашний бал.

Кажется, Виренее удалось подружиться с виконтессой. По крайней мере, он часто видел её в обществе Эммы Древелл, при этом обе женщины мило беседовали и много смеялись.

— Записка, ваше высочество, — напомнил камердинер, протягивая Кристиану поднос.

Он схватил маленький конвертик, разорвал его и пробежал глазами по строкам.

Глянул на камердинера:

— Мой костюм готов?

— Городской или для дворца?

— Дворцовый.

— Конечно, ваше высочество. Завтрак в постель прикажете?

— Завтрак обождёт, — Кристиан вскочил с кровати с намерением как можно скорее отправиться в лавку «Всё для зелий».

Виренея

В торговый зал Кристиан ворвался, как бешеный, но на мгновение Виренея даже залюбовалась.

«Глаза горят, в волосах снежинки сверкают, пальто распахнуто, а под ним… белоснежная рубашка, и расшитый камзол, вместо лохмотьев наёмника? Оригинально».

— Ваше высочество! — всполошились сразу все работницы и работники, которые, конечно же, узнали своего принца.

Виренея же иронично вздохнула:

— Ну всё, конец конспирации.

Её услышали. И можно было не сомневаться — присутствующие в лавке девицы не преминут воспользоваться случаем.

Так и вышло, принц даже пикнуть не успел, как его окружили продавщицы и покупательницы. Правда, очень скоро кольцо из желающих замуж резко сомкнулось, внутри заойкали да заахали — видимо, кое-кто всё-таки умудрился столкнулся лбами. На этом моменте Виренея поняла: самое время вмешаться:

— Назад! — скомандовала она, подходя к стихийно образовавшейся толпе. — Разойдитесь, пока не затоптали его высочество.

Девушки попятились. Хозяйка лавки деловито подняла колобка с пола и осмотрела со всех сторон:

— Ваше высочество, приношу самые искренние извинения. Вы целы?

— Вполне, — отозвался слегка помятый Кристиан.

Не теряя больше времени, Виренея подхватила с конторки приготовленное заранее пальто и ласково проговорила:

— Что ж вы такой неосторожный, ваше высочество. Придется всё бросать, и везти вас в замок. Джил, собери, пожалуйста одежду нашего принца и принеси в мою коляску… Девушки, вернусь через три часа!

Глава 10 Ограбление, которое стоило репутации

Виренея

Наконец, коляска тронулась. Виренея достала Кристиана из кармана юбки и усадила рядом с собой.

— Ты что, правда, отвезёшь меня в замок? — взревело мучное изделие так громко, насколько позволял ему слабенький писклявый голос.

— Нет, конечно. А ты хочешь, чтобы весь город знал, что мы с тобой едем к виконтессе Древелл?

— Уфф… — колобок вытер муку со лба.

— Кстати, не объяснишь, что это было?

— Что именно? — не понял Кристиан.

— Триумфальное явление принца народу. В моей лавке.

— Зато тебе не понадобилось меня целовать.

— Тебе бы и так не достался мой поцелуй, — Виренея поправила локон. — Если помнишь, я должна оставаться человеком… Просто теперь твоё инкогнито окончательно раскрыто. Одно дело Джил, она пообещала молчать и даже помочь. И совсем другое — целый отряд продавщиц… В общем, теперь мы не сможем встречаться у меня.

— А ты бы хотела продолжать наши встречи? — покосился на неё Кристиан.

— Конечно, же нет, — несмотря на то, что в карете было зябко, к щекам царевны прилил жар. — Вот только после яблока нас ждёт зуб Василиска, это дело посерьёзнее будет, а где его обсуждать?

— Вызову тебя в замок.

Виренея надулась.

— Что не так? — закатил маленькие глазки Кристиан. — Это из-за кота? Не волнуйся, я прослежу, чтобы…

— Из-за сплетен, — перебила его Виренея. — Уверена, по городу уже ходят слухи о связи принца с торговкой. Если я продолжу к тебе ходить, слухи будут крепнуть и обрастать скабрезными подробностями. Кстати, твоё сегодняшнее появление в моей лавке только усугубило ситуацию.

— Мда… — задумчиво крякнул колобок. — Ладно, когда всё закончится, я лично распущу слух о том, что бросил тебя.

— Что-о? — округлились от возмущения царевнины глаза.

— Ладно, скажу, что это ты бросила меня. Не важно… Кстати, мы подъезжаем, — колобок перешёл на заговорщицкий тон, — так что положи-ка меня к себе в блузу.

От степени нахальности принца Виренея потеряла дар речи.

— Ещё одно рацпредложение, и я превращу тебя в пиццу, — наконец процедила она.

— Что такое пицца? — поднял запечённую бровь Кристиан.

— Итальянский пирог. Плоский. О-очень плоский, — пояснила мрачно царевна.

— А-а, — растерянно отозвался колобок. — Как насчёт: больше не использовать магию друг против друга?

— Я и без магии справлюсь. Скалкой.

— Виренея! — запаниковал Кристиан. — К чему это членовредительство? Я тебе не враг.

— Тогда перестань охальничать. Какая, к лешему, блузка?!

— Должен же я как-то видеть, где мы находимся? Или предлагаешь направлять тебя из кармана?

— На месте сориентируемся. Ну всё, приехали, — Виренея аккуратно подхватила принца-булку и уложила его в просторный карман своей синей шёлковой юбки.

Через четверть часа она сидела в малахитовой гостиной виконтессы Древелл, в которой из малахитового были только пресс-папье в виде шарика и название.

Разговор не клеился. Виконтессу будто подменили, ещё вчера эта моложавая женщина говорила без умолку, смеялась и сыпала остротами, а сегодня была молчалива и угрюма.

В полной тишине подали зелёный чай, фисташковые макаруны и мятные маффины. Чайный столик между диванчиками украсили букетиком зелёных гардений.

— Как изысканно, — сделала комплимент сервировке Виренея.

— Благодарю, дорогая, — натянуто улыбнулась Эмма Древелл.

Виконтесса хотела ещё что-то сказать или спросить…

«Наверняка нечто бессмысленное, ведь мы переговорили обо всём ещё вчера. Само это приглашение было лишь формальностью, и если бы не яблоко, я бы ни за что не приняла его, сославшись на усталость после бала».

…но в комнату вбежала взбудораженная Элла — дочь виконтессы и бывшая однокурсница Виренеи. Элла закричала с порога:

— Маман, вы видели сегодняшнего «Клеветника»?!

— Дорогая, у нас гостья, — продолжила улыбаться виконтесса.

— Ой! — Элла спрятала номер газеты за спину и сделала реверанс. — Рады приветствовать вас в нашем доме, ваше высочество, — голос юной виконтессы одновременно выражал подобострастие и крайнее любопытство.

«Ну, да. По идее, для Эллы я впервые за многие годы посещаю чей-то дом. На балу мы с ней не общались. А её мать, узнав, кто я такая, поклялась не выдавать тайну моей личности».

— Дорогая, ты не могла бы принести мне шаль? — Эмма явно хотела спровадить дочь из гостиной.

Но Элла уже села на диванчик рядом с Виренеей, сунув газету за спину:

— М-м-м, фисташковые макаруны — мои любимые. Вы позволите? — бывшая однокурсница потянулась к вазочке с пирожными.

— Элла, принеси мне шаль, — более твёрдо повторила просьбу её мать.

— Так жарко же, — удивилась Элла, но тут же наткнулась на грозный материнский взгляд.

И Виренея тоже на него наткнулась.

Виконтесса тут же улыбнулась. Получилось натянуто. Но как только дочка поднялась с дивана и направилась к выходу, улыбка снова сползла с её лица:

— И газету свою забери.

— Отчего же? — Виренея попыталась защитить пристрастия Эллы. Да, в академии они не ладили, но время всё сгладило, а мать проявляла излишнюю строгость. — Я тоже читаю «Клеветника». Иногда. Интересно, что они про бал написали, — царевна потянулась за газетой.

— Не стоит! — как-то нервно воскликнула виконтесса, и Виренея так и застыла с вытянутой рукой. — Опять гадости какие-нибудь.

— Наверняка, снова про Принца Кристиана, — хихикнула царевна, пытаясь сбавить градус напряжения. — Ну, этими новостями нас не удивишь.

— Поэтому я и не люблю лживые жёлтые газетёнки. Выставляют нашего принца в ужасном свете, — Эмма Древелл неожиданно прытко пересела на диванчик, где сидела гостья, и попыталась вытянуть газету из её рук. — Не читайте, зря потратите время.

И тут Виренея окончательно уверилась: виконтессы пытаются что-то скрыть.

— А мне, знаете ли, всё же любопытно, — она с силой потянула газету на себя.

Кристиан

Кажется, Виренея всё-таки завладела газетой. Узнаваемо зашелестели тонкие страницы, виконтесса охнула сочувственно, и стало тихо — царевна принялась читать.

Из своего убежища Кристиан не видел, что именно написали в «Клеветнике». Чувствовал только, как через некоторое время Виренея меленько затряслась, а потом вдруг тряхнула газетными листами:

— Твою ж! — выругалась она, не стесняясь высшего общества.

— Дорогая, это всего лишь заметка, — успокаивающе заговорила виконтесса. — Завтра в свете случится новый ужасающий скандал, и все о вас забудут.

«Не просто скандал, а ужасающий?» — замер Кристиан.

Вместо ответа Виренея наклонилась (скорее всего, за чашкой чая), потом слегка откинула торс (выпила свой чай залпом), отдышалась и, наконец, произнесла кодовую фразу:

— Если позволите, я бы хотела посетить дамскую комнату.

— Конечно, дорогая. Элла, проводи нашу гостью.

— Я сама! — попробовала отбиться от слежки царевна.

— Как пожелаете, — согласилась Элла.

Судя по звукам, дочка виконтессы снова вернулась на диван и сцапала газету с намерением дочитать все подробности «ужасающего скандала».

— Нет-нет, ваше высочество, вы в таком состоянии, — певучим голосом возразила Эмма и чуть ли не прорычала дочери, — Элла… проводи её высочество.

Делать было нечего, пошатывающаяся Виренея поднялась с дивана, и они куда-то пошли. При этом её юбка так сильно раскачивалась, что Кристиан не мог определить, куда они сворачивают. Понял только, что поднимаются на второй этаж.

«Куда?! Не надо нам наверх! Нам вниз надо, в гостевой санузел, откуда до оранжереи рукой подать,» — хотел он сказать, но не мог, ведь Элла была рядом.

Наконец, Виренея вошла куда-то, заперлась на щеколду, включила воду в кране и громко всхлипнула. А потом ещё и ещё.

— Да что там написали? — осторожно подал голос Кристиан, но Виренея уже зарыдала, да так громко, что попросту не услышала его.

Несколько минут кряду колобок себе места не находил, а царевна всё плакала и плакала. Кристиан пробовал даже кричать, но так и не смог докричаться до Виренеи.

Вдруг она выключила воду и с шумом открыла дверь дамской комнаты.

«Ну всё, сорвалась рыбка с крючка,» — упал духом Кристиан, поминая недобрым словом редакцию жёлтой газеты.

Однако Виренея не стала выходить из дамской, только произнесла вялым голосом:

— Элла, простите меня за бурное выражение чувств, — шмыгнула она носом. — Не могли бы вы оставить меня ещё ненадолго? Мне нужно побыть одной… Дорогу я найду.

— Да-да, конечно, — залепетала Эмма.

Дверь закрылась. Виренея снова заорала не своим голосом.

А через полминуты резко смолкла и достала Кристиана из кармана. Лицо у её при этом было красное и мокрое не то от слёз, не от воды, белки глаз тоже покраснели:

— Виренея, прошу, только не здесь, — начал упрашивать её Кристиан. — Бесславная смерть в дамской комнате — слишком суровое наказание.

— Так это ты слил в газету, что под маской грибочка пряталась я?? — в гневе царевна была страшна.

— Не я! — замотал он тонкими мучными ручками.

— Почему тогда ждёшь наказания? — подозрительно сузились огромные зелёные глаза.

— Просто у тебя вечно во всём я виноват, — выдохнул Кристиан. — Что там было в газете-то?

— Потом расскажу, — Виренея тихо открыла щеколду и выскользнула из дамской комнаты. — Говори лучше, куда идти? — прошептала она.

«Другое дело,» — с облегчением выдохнул Кристиан и пискнул:

— Для начала вернись на первый этаж.

Двигаясь на цыпочках и оглядываясь по сторонам, царевна наконец добралась до мраморной лестницы, покрытой ковром, и неслышно сбежала с неё:

— Теперь сворачивай вправо.

Виренея свернула.

— В конце этого коридора снова будет развилка: дамские комнаты налево, оранжерея — направо, — продолжал инструктировать её колобок.

В этот момент Виренея практически бежала по коридору. И вдруг одна из комнат впереди начала открываться. Недолго думая, царевна рванула на себя ближайшую дверь, которая — о, чудо! — оказалась открытой, и шагнула в комнату. Судя по всему, гостевую.

Им всего-то и надо было — переждать, пока кто-то (вероятнее всего, горничная) пройдёт по коридору или войдёт в другую комнату, поэтому Виренея тут же прильнула ухом к двери и прислушалась.

Но шорох раздался не снаружи, а изнутри.

Медленно обернувшись в глубь комнаты, они обнаружили-таки горничную… другую. Да не одну. Эта вторая горничная была в компании лакея, который за мгновение до их вторжения, вероятно, целовал её, обхватив за плечи и скомкав крылышки накрахмаленного передника.

Теперь они оба смотрели на царевну с широко выпученными глазами. А та на них. И никто не знал, как реагировать.

Кристиан тем более молчал. Не хватало ещё, чтобы слуги заметили его в компании царевны — тогда их сразу раскроют. Недолго думая, он проделал простой камуфляжный трюк: закрыл глаза, сложил ручки по швам и превратился в обычную круглую булку.

Виренея

Виренея нашлась первая. Она ничего не сказала. Просто приложила указательный палец к губам, надеясь на солидарность людей, которые, как и она сейчас, совершали нечто предосудительное.

«В моём случае это не совсем «предосудительное». Просто виконтесса оказалась скрытной и жадной. Я ей вчера весь вечер и так и эдак намекала на молодильные яблоки, давала тысячу шансов сделать доброе дело. А она ни в какую!»

Меж тем застуканные за поцелуями лакей и служанка одновременно кивнули. Получив немое согласие от прячущейся прислуги, Виренея снова прислушалась к происходящему снаружи.

Через некоторое время она медленно отворила дверь и быстро покинула гостевую комнату.

— Может, вернёшься к виконтессе? Кажется, начинает попахивать жареным, — ожил в её руке колобок.

— Правда? — Виренея насмешливо принюхалась. — Может не жареным, а перепечённым? Бойся сколько угодно, Кристиан, а мне уже некуда отступать. Куда теперь?

Она уже дошла до конца широкого гостевого коридора, свернула мимо дамских комнат в другой, более узкий проход и оказалась буквально в тупике, из которого вели две двери. Причём обе неприметные, больше напоминающие запертые чуланы.

— …ди! — неожиданно пискнул что-то принц.

Но его тихий голос перекрыл шум открывающейся двери и грохот вёдер. Из дамской комнаты, что осталась позади, вышла горничная.

«Да сколько их тут?!»

— А чё это вы тут делаете, дамочка? — здоровый румянец служанки, рябой курносый нос и рыжая коса с кулак говорили о том, что перед Веренеей стояла её землячка. — Тут ходить не положено!

«Ну всё,» — Виренея сглотнула. — «Наши девки решительные. И эта бездействовать не станет».

Она не ответила горничной. Только рванула на себя левую дверь.

«Чулан!» — едва увернулась царевна от полетевших на неё веников, тазиков и каких-то тряпок.

Горничная тоже на месте не стояла. Опрокинув вёдра с водой, она со всех ног бросилась к нарушительнице домашнего распорядка.

Виренея же развернулась на 180 градусов и дёрнула ручку другой двери. И тут ей повезло. Может быть, Кристиан говорил, что в сад ведёт именно правая дверь, но за шумом и гамом, она просто его не расслышала?

«Ничего, теперь наверстаю!» — царевна ввалилась в оранжерею, где пахло мокрой землёй и пыльцой, и помчалась по узкой мощёной дорожке, вьющейся между рядами деревьев и кустов, грядками, клумбами и раскидистыми растениями со странными листьями.

Здесь было красиво, очень светло, а за счёт стен из несколько слоёв стекла ещё и тепло.

«Даже душно,» — Виренея взмокла пока бежала по петляющей аллее, оглядываясь при этом по сторонам в поисках заветной яблони.

— Да где же она? Где яблоня? — спросила она на бегу колобка.

Тот что-то пропищал, но именно в этот момент горничная снова увидела её с соседней дорожки и завопила во весь голос:

— Держи воровку!!

В общем, Виренея так и не услышала ответа. На её счастье, аллея сделала очередной крутой поворот, а слева от неё показались розовые кусты. Закрыв лицо руками, царевна протиснулась меж колючих веток, села на корточки, притаилась и разжала потную ладошку, в которой держала колобка:

— Где яблоня, Кристиан? — прошептала она принцу, который выглядел не очень хорошо.

— Ты пронеслась мимо её, — вяло ответило мучное создание.

— Как? Как я могла не заметить огромное дерево?

— Оно не огромное. Яблоня маленькая, с тебя ростом. А плоды вообще висят на уровне опущенной руки.

— Раньше не мог сказать?

— Я не ожидал погони! — развёл тонкие ручки Кристиан.

— Ладно, пойду искать яблоню и пытаться не угодить в лапы нашей рыжей преследовательницы.

— Не спроста мне сегодня рыжая снилась, — жалобно пропищал принц.

От упоминание Кристианом своей невесты-лисицы, у Виренеи в сердце кольнуло. Захотелось сказать ему что-то недоброе, но памятное. Вот только на разговоры времени не было.

Царевна медленно выползала из розовых зарослей. При этом пришлось встать на карачки — при ближайшем рассмотрении розовые ветки наверху оказались слишком уж колючими, а у неё и без того руку саднило.

«И блузка порвалась,» — с досадой заметила Виренея.

И съёжилась, когда над головой раздался торжествующий голос горничной:

— Ага! Попалась!

Виренея быстро поднялась на ноги с намерением продолжить удирать. Вот только бежать оказалось некуда. С одной стороны узкой аллеи на неё шла рыжая служанка с граблями наперевес, с другой — новое лицо — усатый дядька, с садовыми ножницами в руках.

— Ну всё, приплыли, — прошептала Виренея, быстро пряча Кристиана в карман. — Прошу прощения, — поднимая руки, обратилась она к прислуге виконтессы. — Я тут немного… заблудилась.

— Стоять! — крикнула девица. — А ну показывай, что в карман засунула!

«Теперь точно приплыли,» — Виренея громко сглотнула.

Глава 11 Настоящая причина, по которой принц поссорился с виконтессой

Кристиан

Принц Тридевятого сжался в комочек, пряча конечности и глазки от пристального взора горничной.

— Что это у вас? Пирожок? — удивилась служанка.

«Не местная,» — догадался Кристиан. — «Местные-то меня даже в мучной ипостаси сразу узнают. По фото в газетах».

— Ага, — подхватила её версию Виренея и снова сунула принца в карман.

— Вот говорила я повару, гостей нужно пирогами с мясом потчевать или на худой конец ватрушками с творогом, — возмутилась вдруг горничная. — А они: макаруны-макаруны. А что те макаруны? На один зуб. Правда, Петер?

— Ага, — отозвался садовник.

«Этот местный. Просто, видимо, газет не читает».

— Ну не позорище, а? Гости вынуждены по углам прятаться, да своими пирожками закусывать, — продолжала ворчать рыжая горничная. — Вы нас извините, барышня. Мы-то что, мы с пониманием. Только порядок надо соблюдать.

— П-проводите меня, пожалуйста, в малахитовую гостиную, — прикинулась робкой ланью Виренея.

— Идёмте, барышня, — буркнула горничная. — Петер, а ты?

— Тут останусь. Надо кусты в порядок привести, чтобы госпожа не лютовала.

Юбка зашаталась. Кристиан уже и не пробовал умоститься поудобнее. Он понял, что это нереально, и теперь просто терпел. Гораздо сильнее его беспокоило, что время заканчивалось. Под взмокшей коркой уже зудело, и надо было скорее возвращаться к виконтессе, прощаться с ней и убираться отсюда.

Виренея же, как назло, шла медленно, постоянно останавливаясь. Да ещё и разговор с прислугой завела: то про цветочки, то про фикус диковинный, то про ватрушки. А то увидела лягушку, случайно оказавшуюся в оранжерее, и как давай про них чесать.

Кристиан тоже чесался, как всегда, перед превращением.

— Виренея, поторопись! — попробовал он пнуть её из кармана своими слабенькими ножками, но куда там.

Наконец, они вышли из оранжереи. Колобок даже в кармане почувствовал, что стало суше и прохладнее.

Виренея же, на счастье, ускорилась.

— Что с вами? — спросила виконтесса, когда царевна добралась-таки до гостиной.

— Ах, Эмма, от этой газетной статьи я сама не своя, — ответила жалобно Виренея.

«Вот только не надо рассусоливать. У нас мало времени! Виренея!! Да, Виренея же!!!» — закопошился в кармане Кристиан.

— Что там у вас? — кажется, виконтесса услышала гораздо больше, чем следовало.

«В отличие от одной девицы!»

И тут до Виренеи дошло:

— Который час? — встревоженно спросила она.

— Без четверти одиннадцать, — ответила виконтесса. — Однако вы не сказали, где были. Ваше высочество, не сочтите меня слишком уж подозрительной, но у вас юбка в земле, и рукав блузы изорван. Простите, но я не отпущу вас без объяснений.

— Ах, нечего объяснять, — начало было Виренея.

«Виренея, умоляю, уходи!!!!»

— Барышня с пирожком по углам пряталась, — пояснила та самая рыжая горничная. Видимо, проводив Виренею, она осталась зачем-то в гостиной.

— С каким ещё пирожком? — виконтесса окончательно растеряла политес. — Виренея, что происходит?

— Простите, но мне правда пора! — крутанувшись на каблуках, царевна помчалась из гостиной к парадному выходу из дома виконтессы.

«Наконец-то!» — выдохнул Кристиан.

Правда, тут же понял, что уже слишком поздно, ему уже стало тесно в кармане. Слишком тесно. А значит обратное превращение началось…

Виренея

«Не успели! Не успели!!» — поняла Виренея, выбегая в холл.

Оставалось всего несколько шагов до двери из особняка! Но в кармане уже стало слишком тяжело. Ткань сбоку хрустнула и разорвалась с треском, отваливаясь от Виренеи и оставляя её практически в одной нижней юбке. Она и глазом моргнуть не успела, как рядом с ней на ковре валялся Кристиан. Естественно, в чём мать родила.

Оглянувшись назад, Виренея уже знала, что увидит: виконтесса, её дочка и рыжая служанка уже высыпали в холл и теперь застыли с изумлёнными лицами. Довершал эту картину дворецкий, который оказывается, всё это время неслышно стоял у парадных дверей, а теперь прочистил горло и чопорно промолчал.

Виренея зажмурилась и отвернулась от Кристиана, только подвинула ему ногой кусок собственной юбки — хоть что-то, чтоб прикрылся.

— Ваше величество! — Элла рухнула в реверансе, опустив низко голову.

— А вот и пирожок, — зато виконтесса, на правах давней приятельницы принца, нахмурилась и скрестила руки под грудью.

— Виконтесса Древелл… дамы, прошу прощения за столь ненадлежащий вид, — Кристиан всё-таки обмотался куском синего шёлка. — Эмма, я всё могу объяснить.

— С удовольствием послушаю, — поджала губы виконтесса.

Виренее же вдруг стало интересно, какую небылицу выдумает Кристиан? История должна быть такая, чтобы в неё поверили и виконтесса, и её дочка, и прислуга, и общественность. Ещё было бы здорово узнать её подробности заранее, чтоб случайно не выдать друг друга.

Царевна даже сделала шаг навстречу принцу, и тот шагнул к ней. Но в этот момент из перекрученного кармана бывшей юбки Виренеи выпало позолоченное яблочко.

«Вот же ж!..»

Оно ударилось со звоном о мраморный пол, отскочило и покатилось к своей настоящей владелице.

«Плакали все мои усилия,» — Виренея сжала кулачки, вспоминая, как отвлекала рыжую горничную разговорами да мороками, чтобы найти и незаметно сорвать заветный плод.

— Никак не унимаешься, Кристиан, — виконтесса невозмутимо подняла с пола яблоко. — В прошлый раз ведь тоже не за генеалогическими древами приходил. И теперь вот явился не запылился… Даже её высочество на кражу подбил. Скажите, Виренея, — Эмма обратилась к царевне, — неужели нельзя было просто подойти и попросить?

— И вы бы признались, что имеете столь редкий компонент от нашего проклятья? — печально улыбнулась Виренея.

— Нет, — согласилась Эмма. — Нет, не на балу. Возможно, после, по возвращению.

— Эмма, нам некогда ждать. Василиск…

— Погодите! — виконтесса подняла кверху указательный палец, окидывая взглядом присутствующих. — Ваши высочества, пройдёмте в гостиную.

В гостиной Эмма предложила высоким гостям присесть на диван и протянула Кристиану ту самую шаль, которую всё-таки принесла ей Элла.

— Чаю, ваши высочества? — сама виконтесса села напротив провинившейся парочки.

— Яблоко, если позволите, — нагло ответил Кристиан. — Эмма, я правда устал. И нам правда, некогда ждать. Мне стало известно, что василиск спит крепко лишь в новогоднюю ночь. Эта ночь необычная, магические потоки усиливаются, а граница яви и нави истончается. Говорят, он боится попасть в магический поток и быть затянутым в навь.

— Вы правда настолько измучались своими взаимными проклятьями, что готовы отправиться к василиску? — вскинула брови виконтесса.

— Откуда вы знаете, что мы… — удивилась Виренея.

— Я сразу поняла, как только услышала. Сначала царевна… а через полгода при странных обстоятельствах принц. И в обоих случаях виновные так и не были найдены.

— Вы делились хоть с кем-то о своих догадках? — насторожился Кристиан. — Может быть, с дочерью?

— Нет. Мир мне дороже. К тому же справедливость всё-таки восторжествовала, — пожала плечами виконтесса.

— Так вы нам поможете? — с надеждой произнесла Виренея.

— Дорогая, я бы рада. Но похоже вы не знаете всей строгости законов Тридевятого королевства. Если с вами что-то случится в логове василиска, если станет известно, что я дала вам один из компонентов зелья, дала вам надежду… мне не сносить головы. Как минимум, пострадают все мои слуги.

— Не местные, — поднял бровь Кристиан. — Кстати, у вас есть разрешения?

— Все мои бумаги в порядке, — улыбнулась виконтесса, на этот раз хищно.

— Кристиан, прошу, будь помягче, — пытаясь успокоить принца, Виренея положила руку на его плечо.

Правда, тут же одёрнула. Она совсем забыла, что его высочество сидит практически голый.

— У меня есть предложение, — продолжила Виренея. — Есть один способ застраховать ваши риски, и передать нам товар при соблюдении определённых условий.

— Что же это за способ? — скептически произнесла виконтесса.

Виренея невозмутимо поправила оставшиеся на ней нижние юбки и ответила:

— Мы можем заключить с вами фьючерсный контракт.

Через четверть часа Виренея уселась в свою карету. Кристиан, который отправился в неё первым, чтобы одеться, теперь сидел довольный тем, как всё устроилось.

Он даже приобнял царевну:

— Дело сделано! Яблоко практически у нас в кармане…

Что сказать, в его объятьях было приятно, как может быть приятно в руках привлекательного мужчины.

— …как только свяжемся с виконтессой по блюдцу и покажем зуб Василиска, она даст добро на разморозку дома, и Петер сорвёт для нас свежее яблоко! — его нос коснулся щеки Виренеи.

— Осторожно, — отодвинулась царевна, высвобождаясь из Кристиановых рук. — Держите свои губы подальше от меня. И вообще, вы помолвлены. Это неприлично.

— Да не помолвлен я! У неё даже кольца нет, только договорённости наших папаш. И давай лучше сменим тему.

— Странно, а я думала, бабники любят рассказывать о своих победах, — отпустила вялую шпильку Виренея.

— Не такой уж я и бабник, как говорят. С виконтессой мы, кстати, поссорились именно из-за яблока.

— Ну да, она думала, ты к ней со всей душой подкатил, а ты…

— Да не подкатывал я к ней! Я правда тогда генеалогией интересовался, надеялся, моё проклятье оттуда. Меня к ней Аида Брановна направила. А в сад её я случайно попал.

— Аида Брановна? Наша библиотекарь в Академии?

— Ага. Кстати, ты хотела обсудить операцию «зуб Василиска» без лишних ушей. Вот и давай обсуждать, — надулся Кристиан, заворачиваясь в полы пальто.

— Хорошо, — подобралась Виренея. — Итак, что мы знаем? Василиск живёт в северных лесах Тридесятого царства. Но всякого встречного превращает в камень.

— Меня, возможно, не превратит, — задумался Кристиан. — Когда я колобок, я ведь не живое?

— Ага. Ты бесполезное, — ответила мрачно царевна, — безрукое, безногое и без…

— Не продолжай.

— Я имела в виду уши, а не то, что ты подумал, — хмыкнула Виренея.

— Я тоже именно их имел в виду, но ход твоих мыслей настораживает, — Кристиан ещё сильнее закутался в полы пальто.

Виренея не слушала его, она глядела в окно, размышляя над тем, как вообще можно вырвать зуб у существа, которое обездвиживает взглядом?

И вдруг её осенило:

— А может у него в пещере есть… — начала она, но карета уже остановилась у лавки «Всё для зелий».

Глава 12 Посетитель принца, который попросил пустячок

Кристиан

— Ты про камень, которым его можно оглушить? — догадался Кристиан. — Тоже об этом думал. Но мне кажется, лучше взять с собой булаву.

Виренея глянула на него волком.

— Может даже… шипастую, — без былой уверенности закончил фразу принц и мысленно выругался.

«Что происходит? Почему стоит ей вот так глянуть, и я из умного, сильного и красивого превращаюсь в… просто сильного и красивого? Причём с полным пониманием, что для неё ни сила, ни красота не имеют ровно никакого значения! А что для неё вообще имеет значение?.. Родословная? Вряд ли — их род подревнее нашего будет. Радости придворной жизни? Тоже нет — она бежит от высшего света, как нечисть от ладана. Деньги? Тысячу раз нет! Виренея сама их зарабатывает!! Ум?.. Поди разбери, в чём он выражается и как измеряется? …Проклятье! Почему я вообще об этом думаю, причём именно сейчас?!»

— Кристиан, — упрекающий взгляд Виренеи меж тем продолжать сверлить в нём дыру. — Нельзя убивать редкое животное. Мы должны сохранить человеческое лицо.

— Именно это мы и пытаемся сделать! — вспылил Кристиан.

Она выдохнула и оглянулась в окошко на вывеску собственной лавки.

— Ладно, мне пора, — поджала губы царевна. — Работы много, а я трачу по полдня на какую-то ерунду.

«Вовсе не на ерунду,» — хотел ответить Кристиан.

И ещё много чего хотел сказать. Но Виренея выскочила из кареты прежде, чем он успел сообразить, как можно исправить ситуацию. А высовываться на улицу тоже было не с руки — она не хотела полнить слухи о них, и как на зло, именно в этот момент на крыльцо магазинчика вышли покупатели и провожающие их продавщицы, и…

«Казалось, весь мир был против них,» — почему-то вспомнилась фраза, которую обожали авторы колонок светской хроники.

— Тихомир, ты ведь знаешь куда теперь?

Услышал Кристиан её нежный невесёлый голос, и по душе будто ножом полоснули.

— Доставлю в лучшем виде, барышня, — козырнул кучер.

Виренея развернулась и пошла в сторону лавки. Карета тронулась. А Кристиан жахнул кулаком по каретной скамейке, которая — он прекрасно понимал — была совершенно ни при чём.

Впрочем, на этом неприятности этого дня для принца не закончились.

Вбегая в замок, он чуть не споткнулся о некстати попавшего под ноги кота Ваську.

Потом едва отмахнулся от камердинера, который настойчиво зазывал его на обед в отцовскую трапезную. Не то, чтобы кормили у папаши невкусно. Нормально кормили, хоть и диетически, но с фантазией. Только кусок в горло не лез. Ибо каждая перемена блюд была щедро сдобрена папашиными нравоучениями и критическими высказываниями.

А вот от лакея Ёрика пришлось натурально отбиваться. При этом вёл себя Ёрик странно: двух слов связать не мог, лишь пучил глаза и тряс перед ним — принцем Тридевятого, на минуточку! — скрученным номером «Клеветника», позабыв о своём подносе, а заодно и о пиитете перед его высочеством.

Кристиан едва ли не вырвал газету из рук лакея, больше похожего на больного с приступом падучей, и шагнул в собственный кабинет.

Только когда дверь захлопнулась, отрезая его и от слуг, и от отца с его обедами, он наконец, выдохнул.

Правда, окончательно расслабиться и ознакомиться-таки со свежей прессой ему не дали. Не успел принц и шагу ступить, как наткнулся на чужой, цепкий взгляд.

«Чернокнижник. Откуда?» — мелькнуло в голове, и тут же ответилось: «Оттуда,» — стенная панель, скрывающая тайный ход, была приоткрыта, и из неё нещадно сквозило.

— Чем обязан? — пошёл Кристиан в наступление.

— Перо, ваше высочество, — Чернокнижник тоже ценил собственное время, поэтому ответил без лишних расшаркиваний.

— Не понимаю, о чём вы, — видимое спокойствие принца ему самому напоминало тонкий ледок, под которым бурлило и клокотало.

— Прекрасно понимаете, — Чернокнижник ссутулился и наверняка снова попытался пронзить непутёвого наследника суровым взглядом, да только Кристиан решил даже не пытаться выдерживать зрительный контакт.

Принц бросил на стол газету и развалился в кожаном кресле, демонстрируя тем самым своё отношение к необоснованным претензиям придворного мага.

— Извините, но мне некогда играть с вами в угадайку. Или говорите прямо или идите, куда шли.

— То есть, к нашему королю? — с энтузиазмом хихикнул маг. — Подумайте дважды, ваше высочество. У меня есть веские доказательства вашей причастности к краже ценного артефакта. А если учесть, что положение ваше при дворе и без того незавидное, особенно после последнего скандала…

— Так, стоп, — Кристиан подскочил с кресла, рывком стянул с себя пальто, в котором уже становилось нестерпимо жарко, и бросил его на диван. — Выкладывайте ваши доказательства.

— У меня вся комната в муке.

— Пф-ф, — фыркнул Кристиан.

Чернокнижник же достал из-за пазухи пробирку, на дне которой виднелся серый порошок.

«Старательно соскабливал, вперемешку с пылью».

— Слепок эфирного поля муки совпадает с вашим эфирным телом. А след из муки ведёт сюда.

— Бред и домыслы. Вы лучше меня знаете, что при повторной экспертизе эфир, собранный с сухого реагента, ничего не покажет… Кстати, я тоже, иногда пользуюсь тайными ходами. Недавно, чисто из любопытства, прошёл по вашему следу. И знаете, куда он меня привёл?

— Куда же? — прищурился маг.

— На кухню! — широко улыбнулся Кристиан. — Отсюда вопрос: где гарантия, что мука в тайном проходе моя? Может это вы стырили ватрушку и в ходах мукой напачкали?

— Ага, только до этого на пирожке повалялись вы, — Чернокнижник потряс пробиркой.

— Может и повалялся, — хохотнул Кристиан. — Я, знаете ли, тоже люблю мучное. А кухарки любят меня.

— Не только кухарки, как я погляжу, — Чернокнижник снова сунул за пазуху руку и достал из неё вторую пробирку.

— А это что? — всё ещё улыбаясь уточнил Кристиан.

— Лягушачья слизь. Нашёл рядом с мукой.

Улыбка начала сползать с лица принца.

— Я ведь тоже не сразу сложил дважды два, — продолжал Чернокнижник. — Сами посудите: перо пропало 5 дней назад. Слой ауры оказался вашим. Но у вас на тот день было алиби. Точнее, барышня. А если ещё точнее — владелица лавки «Всё для зелий».

— Вы вхожи в придворную канцелярию, которая приглашения подписывает? — догадался принц.

Чернокнижник хихикнул:

— Это они ко мне вхожи. Сами понимаете, то им приворот, то отворот, то звёздную карту вокруг сделки с недвижимостью… Слизь поначалу сбила меня с толку. А сегодня я открыл газетку-то, и сразу всё понял.

— Да что в ней такое, в этой газете? — Кристиан подбежал к столу и подрагивающими от нетерпения пальцам открыл первую полосу.

— Всё, ваше высочество. В ней всё, — торжественно заключил Чернокнижник.

Виренея

Войдя в лавку, Виренея первым делом повернула дверную табличку с «Добро пожаловать!» на «Закрыто на учёт».

Потом прошла в бухгалтерию и попросила гномок выдать всему персоналу зарплату за месяц и распустить в отпуска.

— Виренея Земёв… то есть, Берендеевна, — зарапортовалась гномка.

«Прочитали уже. Быстро же слухи расходятся».

— А на работу когда? — уточнила дотошная бухгалтерша. — Если мы вообще на неё выходим, — добавила она.

— Хороший вопрос, — Виренея немного подумала и выпалила: — десятого числа.

— Вы уверены? Праздники же. Самое жирное время пропустим, — начала было гномка.

— Выходим. Десятого. Числа, — повторила царевна.

И вроде тихо сказала, но гномки многозначительно переглянулись и без пререканий вернулись к расчётам.

Следующим пунктом была поездка на почту.

«Надо бы отбить телеграмму маменьке и папеньке. Объясняться с ними лично по яблочному блюдцу сил нет. Да и нечего мне сказать… А до того следует подкрепиться. Только не на центральной торговой улице, где меня теперь каждая собака знает, а подальше… может быть вообще в гномьем квартале. Там, кстати, сытно, недорого и один полезный дядечка живёт. Но до того надо сделать вот что…»

Попрощавшись с гномками и пожелав девушкам-продавщицам хороших праздников, Виренея прихватила небольшую корзинку, тёплый узорчатый платок и вышла из лавки.

Уходила она из торгового зала худощавой женщиной с волосами, собранными в пучок, а на мостовую шагнула румяной купеческой дочкой. Для полноты образа вынула ещё пару булавок из пучка, встряхнула и перекинула на грудь толстую косу. А когда накинула на голову да на плечи расписной платок, её стало вообще не узнать.

Теперь можно было идти не торопясь, вразвалочку даже, разглядывая будто впервые, украшенные к праздникам столичные улочки.

Кристиан

Газетчики превзошли сами себя. За ночь написали целых три разворота с объёмным тщательным расследованием и множеством фото.

Там правда было всё. И то, что дама в костюме мухомора — не кто иной, как редкая гостья светских собраний — царевна Виренея. И то, что под бородой Звездочёта в тот вечер скрывался принц Кристиан.

Затем шла полная ретроспектива их колобково-лягушечьих жизней. Всё это плавно переходило в материал, где рассказывалось о череде любовных неудач Царевны Виренеи, толкнувших её на смену личности, места жительства, и даже…

«…о, ужас, сословия!»

А главный заголовок вообще гласил, что между царевной и принцем давно зреет роман.

«…ведь только настоящие влюблённые способны столь восхищённо смотреть друг на друга, …»

Далее шли два кадра, на которых Кристиан и Виренея действительно пожирали друг друга глазами.

«…даже зная о не привлекательной ипостаси объекта своей любви».

На «не привлекательной ипостаси» Кристиан скрипнул зубами и перестал вчитываться в текст.

Глянул только, что ниже идёт ещё пара кадров: с улицы внутрь лавки «Всё для зелий», где отчётливо просматривается профиль Кристиана, облокотившегося на стойку, и смущённо улыбающаяся Виренея.

«И когда только её смущённой подловили? Она ж только и делала, что строила из себя профессионала и высмеивала меня».

И второй, на котором довольная, хотя и растрёпанная Виренея выходит из дворца. О подписи под этим фото несложно было догадаться.

— Откуда? — соображал вслух Кристиан. — Допустим, за мной следили. Заодно и за всеми, кто выходит из замка. Но почему они в принципе решили, что у нас роман?

Руки его машинально открыли четвёртый разворот. И всё встало на места. Там на главном фото печально позировала его несостоявшаяся невеста-лисица, а под ним шло её развёрнутое интервью.

— Ну да, у кого ещё в нашем королевстве столь чувствительный нюх? — горько усмехнулся принц, припоминая, что после совместного танца Лисица куда-то пропала.

Он ещё радовался. А ведь дело было в том, что она поняла, буквально унюхала, кто такая леди-мухомор. Ну и, в качестве мести, поспешила рассказать обо всём журналистам.

— Ладно, вижу нашему с Виренеей делу — конец. Я иду к отцу, — Кристиан решительно смял газету.

— Не торопитесь, ваше высочество, — остановил его Чернокнижник. — Ваше дело можно поправить.

— Взамен на что? — у Кристиана не было иллюзий, за свои услуги Чернокнижник брал плату даже с его величества.

— Так, небольшой пустячок, — хихикнул маг, пряча пробирки во внутренние карманы.

Глава 13 Причина приезда в царский терем, которую придумала Виренея

Кристиан

— То есть, вам нас не жалко, — Кристиан, пожалуй, только сейчас начал осознавать, на какие риски идёт, и куда тащит Виренею.

— Помилуйте, ваше высочество, будто вас кто-то заставляет, — развёл руками Чернокнижник. — Я лишь обещаю всяческую помощь и содействие в случае удачного исхода.

— А то, что добыча пера василиска сама по себе не гарантирует удачный исход, вас не смущает, не? — поднял бровь Кристиан.

— Кто ж вас просит вырывать искомое перо из… мгм… тела чудовища? Найдите старое, отвалившееся. Наверняка рядом с его пещерой куча таких валяется. Мне ведь и нужно всего одно. Ма-аленькое василисковое пёрышко.

— Угу, — почесал подбородок принц. — Значит, предлагаете собираться в поездку на Северный полюс.

— Ага.

В этот момент в дверь кабинета Кристиана заколотили, и Чернокнижник буквально поскакал к стене со сдвинутой панелью.

— От отца пришли, — нахмурился принц.

— Не вздумайте идти к нему! Иначе до самого Нового Года из дворца не выберетесь! — крикнул Чернокнижник, прежде чем исчезнуть в тайном ходе.

— Кто там?! — громогласно уточнил Кристиан, тщательно задвигая за отцовым советником стенную панель.

— Телеграмма! От царевны! — прокричал Ёрик в замочную скважину. — Откройте скорее, с верхних этажей уже стража несётся.

Кристиан понял, что не успеет отпереть и запереть дверь и прокричал в ответ:

— Сунь её под дверь!

В тот же миг по мраморному полу скользнул маленький конвертик. Кристиан схватил его. Меж тем за дверями уже слышался тяжёлый перестук сапог, затем раздался командный бас и Ёриков фальцет, пытающийся объяснить, что принца нет в кабинете, и в двери замолотили уже не руками, а кулачищами.

Не дожидаясь, пока доблестная папенькина стража выломает дверь, Кристиан воспользовался тайным ходом. Телеграмму Виренеи прочитал буквально на ходу. А потом ввалился… нет, не в комнату, где его наверняка уже ждали, и не в собственную подсобку с одеждой простолюдина, о которой папеньке тоже наверняка было известно, а в кухню.

— Гретта, целуй! — обратился он сразу к главной поварихе.

— Опять чегой-то натворили, ваше высочество? — всплеснула руками Грета, но в щёку поцеловала.

А потом аккуратно уложила колобка на сложенную хлопковую салфетку и поместила в просторный карман передника.

Кристиан, правда, дружил с кухарками. Но не в том смысле, в котором это представлялось Чернокнижнику и прочим, а в самом обычном. Причём дружил он с поварихами с детства. С тех самых пор, когда строгие гувернёры пытались посадить маленького принца на строгую овсяно-салатно-котлетную диету, а он продолжал упорно любить пирожки. Кухарки тогда постоянно его подкармливали. И теперь частенько выручали.

Виренея

В лавку царевна вернулась к вечеру.

Она могла бы и раньше, но днём были дела, к тому же в кофейне напротив подавали отличный кофе и пирожные с ореховой помадкой. А ещё там был отличный вид.

«Тот кадр, где Кристиан стоит, облокотившись на стойку, сделали отсюда,» — Виренея и сейчас осторожно осмотрела кафе в поисках людей, похожих на журналистов.

Но никого не увидела.

«Верно, теперь уже незачем прятаться».

Репортёры толкались здесь днём, толпились на лестнице в ожидании её тридесятого высочества. Кое-кто отлавливал выходящих из лавки продавщиц, а те с удовольствием давали интервью.

Об этом ей рассказал Тихомир, когда забирал её из гномьего квартала.

Теперь же лавка была заперта. А на лестнице зябли два самых упёртых журналиста.

Выходя из кафе, Виренея, развязала платок, вывернула его на другую серую сторону, накинула на голову, чуть согнула спину и не торопясь потопала к двери.

Поднялась на ступеньки и достала ключи.

— А вы кем Виренее Змеёвне будете? — оживился один из репортёров.

— Внимание, важное включение! — активировал второй журналист яблочное блюдце. — К лавке «Всё для зелий» подошла женщина, подозрительно похожая на царевну. И она… открывает дверь!

— Уборщица я, — отмахнулась от репортёров Виренея и добавиласкрипучим голосом: — У меня собственные ключи. Ввечеру все уходят, а за день-то натоптали.

Она попыталась закрыть двери от любопытных парней, но не тут-то было. Те навалились на дверь и вбежали за ней в магазин.

— Как есть, натоптали! — не выходя из образа, всплеснула руками и закачала головой Виренея. — А вы чего тут? Мешать мне вздумали?.. Ничёси грязи нанесли! А ну гэть отседова!

Выпучив глаза, царевна-уборщица схватила швабру, которая всегда стояла за кадкой с фикусом, и пошла на незваных гостей. И толи их её выражение лица напугало, толи знатно изгвазданная за день тряпка, но парни попятились.

А Виренее только этого и надо было. Отбросив швабру, она поспешила задвинуть внутренний засов.

Свет решила не включать. Подняла швабру с пола и вернула на место. Потом достала из-за стойки коробку бытового порошка, рассыпала по полу и прочитала заклинание, которое быстро приводило помещение и её обувь в идеальный порядок. И только после этого сняла платок и поднялась наверх, чтобы взять кое-что из вещей, а заодно проверить сделанное гномками.

Ровно в десять вечера ко входу подъехал Тихомир. И даже если к тому моменту кто-то ещё следил за лавкой, максимум, что они увидели — укутанную в сто одёжек женщину с сумкой, которая вышла из магазина, заперла дверь и села в карету без гербов.

Через некоторое время карета заехала в плохо освещённый гномий квартал, где будто растворилась…

Однако за час до полуночи новая карета Виренеи стояла примерно в километре от столицы, у круглого замёрзшего озерца.

А вот Кристиан опаздывал.

«Может телеграмму мою не получил? Или ему выехать не дали? А может… он передумал?» — последний вариант почему-то расстраивал больше всего.

В каретное окошко под потолком постучался гном:

— Барышня, ждём ещё или едем?

Виренея задумалась. Гнома-кучера, конечно, согревали магические грелки и три тулупа, но ему ехать целую ночь. Да и заставлять перерабатывать не сильно хотелось.

В этот момент мимо них проехала повозка, гружённая мешками с мукой. Внезапно она приостановилась. Из телеги на дорогу спрыгнул человек с рюкзаком. Возница повозки стеганул мулов, и повозка продолжила свой ход. А Виренея смогла наконец ответить гному:

— Как только вот этот сядет к нам, трогаемся с места.

Кристиан

— Доброй ночи, — Кристиана так и распирало от радости.

Во-первых, он увидел Виренею. Во-вторых, вытекало из первого пункта: у царевны всё получилось. У него, впрочем, тоже.

— Доброй ночи. Сияешь, как царский золотой, — отметила его настроение Виренея.

— Просто рад, что выбрался из столицы.

— А мог не выбраться? — подняла бровку Виренея с видом «у меня всё схвачено-проплачено, не то, что у некоторых лузеров».

— Да. Если б не королевская кухня… если б не Грета с подружками, — Кристиан блаженно потянулся, чувствуя, как тело отогревается в магическом тепле кареты. — Представь, они и спрятали меня, и помогли в путь-дорогу собраться, и выезд за ворота организовали, да ещё и пирогов с собой выдали.

— От пирога я бы сейчас тоже не отказалась, — странно, но Виренея не выглядела впечатлённой или поверженной чужими успехами.

Она была… уставшей и голодной.

— Сейчас всё будет, — Кристиан открыл рюкзак, из которого уже доносились аппетитные ароматы, достал плоскую корзинку с пирогами и протянул царевне.

— М-м-м, вкусно, — произнесла Виренея, когда расправилась с половиной куска.

— Рад, что смог угодить.

— Не ты, будем честными, а твои кухарки, — сделала уточнение царевна.

— А я всё равно рад, — подобрался Кристиан. — Рад, что увижу, наконец, Тридесятое. Что побываю на северном полюсе. Даже рад, что познакомлюсь с прочими твоими родственниками и пойму, наконец, в кого ты такая…

— Язвительная? В маму.

— Следовало догадаться. С батюшкой-то твоим я виделся неоднократно, производит впечатление здравомыслящего… кхм-кхм… полудракона. Кстати, какую причину нашего совместного приезда ты озвучила своим родителям?

— Не озвучила, а телеграфировала, — Виренея вгрызлась в пирог и только тщательно прожевав, произнесла, — мама, папа, приеду не одна, хочу познакомить вас с моим женихом.

— Чт… — Кристиан подавился воздухом.

Он, конечно, передал через поварих послания папаше и невесте-оборотню:

«Я принц Тридевятого Кристиан в здравом уме и крепкой памяти заявляю, что ни на какую помолвку не соглашался. Искать меня не надо. Уехал на юг в Синь-Ваньский монастырь привести мысли, дух и тело в порядок».

Но версия Виренеи грозила настоящим дипломатическим скандалом.

— А что надо было написать? Мама, папа, прибудем с Кристианом, потому что из Тридесятого леса до пещеры Василиска рукой подать?.. К тому же после статьи в «Клеветнике»…

— Это всего лишь статья. Хочешь сказать, в Тридесятом читают газеты Тридевятого?

— Нет. Там в ходу «Клеветник всея Континента». Угадай, откуда они перепечатывают самые громкие статьи? — Виренея прикончила пирог и тщательно вытирала пальчики специальным влажным платком. — К тому же у моего папы агенты повсюду.

— У моего — тоже.

— Мы знаем, — подмигнула царевна. И вдруг положила руку ему на плечо, — Ладно, не расстраивайся. Это всего лишь помолвка. Когда расколдуемся, можешь бросить меня.

— Ты такая добрая, потому что сытая? — усмехнулся Кристиан и замолчал, залюбовался огромными зелёными глазами, которые вдумчиво смотрели на него.

— Нет, логичнее всё же будет, если я сама тебя брошу. В виду вновь образовавшейся очереди женихов. Ой… — пикнула Виренея.

Потому что, услышав про женихов, Кристиан не выдержал, и сделал то, о чём давно мечтал и давно хотел повторить.

Поцеловал…

Да не куда-нибудь, а в пухлые, вишнёвые губы.

Конечно, он помнил о последствиях. И что у них полминуты всего.

И конечно, через полминуты Виренея квакнула с упрёком. Но Кристиану ведь не показалось — до превращения царевна крепко обняла его…

Глава 14 Предложение, которое Кристиан сделал Виренее

Виренея

— И как это понимать? — гневно заквакала Виренея, выкарабкиваясь из груды своей одежды, осевшей на сиденье. — Ты не в восторге от моей легенды с помолвкой. Но услышав про женихов, лезешь с поцелуями!

— Это я из вредности, — покаянно пискнул Кристиан из-под толстого овечьего тулупа. — Больно ты счастливая стала, когда о женихах заговорила.

— Только не говори, что тебе завидно!

— Чему завидовать? — прокряхтел колобок, выбираясь наружу. — Пусть сначала появятся женихи-то твои.

— Появятся-появятся, не переживайте, ваше дрожжевое высочество, — Виренея по человеческой привычке высунула лягушачий язык, забыв, что он настолько длинный, что вываливается чуть ли не до пола.

Однако принц будто не заметил её уродства. Стоя на кучерявом воротнике тулупа, он забавно подбоченился и выпятил губу:

— Пускай приходят. Мы ещё поглядим, кто из них по-настоящему тебя достоен.

— В смысле, кто достоин? — подозрительно прищурилась лягушка. — Ты что, лично их отсматривать собираешься?

— Было бы что отсматривать. Точнее, кого, — скрестил тонкие ручки на круглом животике Кристиан.

— Почему это?

— Будто сама не понимаешь.

От гнева лягушка раздулась.

Она-то понимала. И на этот раз разозлилась не на Кристиана, ибо он был прав: очередь из женихов, конечно, выстроится. Но все они будут либо значительно младше неё, либо теми, кто уже претендовал на её руку, а потом растворился в тумане.

«Так странно…» — с горечью подумала она. — «Почему я снова это переживаю? Почему снова мечтаю о пресловутом женском счастье? Неужели так и не усвоила: оно для меня недоступно?»

— Виренея, — позвал её колобок, — не подумай, что хочу воспользоваться ситуацией… просто… Меня только что осенило, как обычно не вовремя, — колобок потупился и переступил с ноги на ногу. — В общем… Я люблю тебя. Выходи за меня.

«Что?..» — лягушка выпучила свои и без того выпуклые глазищи и натуральным образом проглотила язык.

Ещё какое-то время она молчала.

А потом истерично рассмеялась. Правда, со стороны это больше походило на лягушачий рокот. И только когда она завалилась на спину и засучила перепончатыми лапками, Кристиан сообразил, что это не приступ безудержного кваканья:

— А-а, что смешного? — уточнил колобок.

— Всё-о-о! — проквакала сквозь лягушачий смех Виренея. — Кристиан, ну как ты себе это представляешь?

На секунды колобок задумался. А потом его лицо разгладилось, и в глазах сверкнули озорные огоньки:

— Если честно, не представлял, но как только ты спросила, сразу начал… Уверена, что хочешь узнать подробности до свадьбы?

Глаза у него, кстати, были совсем, как человеческие — голубые и прозрачные. Только маленькие.

Если бы лягушки могли краснеть, Виренея бы покраснела. А так только захлебнулась очередным протяжным «ква-а-а», раздулась, как шар, потом сдулась и подпрыгнула, переворачиваясь со спины на лапы:

— Это невозможно. Между нами слишком много… всего, — со всей серьёзностью заявила она.

— Например, — перехватил инициативу Кристиан.

— Начать хотя бы с невесты-лисицы.

— Нет уже невесты. Я написал ей и папеньке по письму. К тому же, в своём интервью она на весь свет заявила, что рвёт со мной.

— Допустим. А что насчёт дипломатического скандала?

— Для моего папаши любое моё действие без согласования с ним — скандал.

— Ну и что? Будешь согласовывать?

— А есть что? — уточнил Кристиан.

— Нет.

— Тогда не буду.

— Так легко отступаешься от меня?? — квакнула Виренея с особенным возмущением.

— Так ты согласна? — заинтересованно глянул на неё колобок.

— Не знаю.

— Уже «не знаю» — прогресс! — хохотнул Кристиан и шагнул к ней, забыв, что между ними пропасть по меркам маленьких существ.

— Осторожно! — испуганно выпучила глаза Виренея.

Колобок глянул под пузико в самый последний момент, и это удержало его от падения.

— Переживаешь за меня? Хороший знак, — улыбнулся он, балансируя на краю рукава и быстро-быстро размахивая тонкими ручками… — Ой!

Мучной шарик сорвался-таки вниз, на грязный мокрый пол.

— Кристиан! — Виренея прыгнула вслед за ним.

И очень вовремя. Угодив в лужицу, принц Тридевятого начал быстро размокать. Это затрудняло ему возможность перекатываться, и ещё сильнее усугубляло состояние.

Виренее пришлось приложить усилия, чтобы вытолкать разбухшего и отяжелевшего колобка на сухое место, под лавку. Здесь стояла магическая грелка, и ему быстро стало легче.

Зато у неё от тёплого ветра начали сохнуть веки и шкурка. Она пробыла рядом с ним, сколько смогла. Но когда стало совсем невыносимо, отпрыгнула подальше.

— Видишь, Кристиан, какие мы разные, — грустно усмехнулась царевна. — Даже у наших ипостасей противоположные потребности.

— У меня сейчас лишь одна потребность, — вяло произнёс Кристиан, — слышать твой голос.

— Ква-а? — удивилась лягушка.

— Виренея, обещай хотя бы подумать.

— Я подумала. О-очень хорошо подумала, — решительно ответила девушка и закончила с претензией, — про момент превращения, Кристиан.

— Скоро наступит, да, — колобок повернулся, подставляя под тёплые воздушные струи последний влажный бок, и блаженно зажмурился.

— Я, конечно, могу запрыгнуть на скамейку. Но одеваться всё равно придётся заново!

— Да, и-и… Оу, — дошло, наконец, до принца. — Обещаю постараться не подглядывать. Но момент превращения… сама знаешь… тело не вполне послушно велению разума. Всего несколько секунд, но…

Виренея не стала дослушивать оправдания куска теста. Она просто подпрыгнула в луже. Несколько раз. Так, что мучной шар обдало каплями грязной воды.

Но вместо того, чтобы расстроиться, Кристиан… расхохотался.

От негодования Виренея запрыгнула на скамейку с первого раза. И что бы ни говорил Кристиан, как бы ни старался помириться, до самого превращения она молча просидела под шубой. А само превращение в человека запомнила на всю жизнь.

Правда, в память врезались не ощущения распирания и онемения (к ним она привыкла), а ужасная неловкость и торопливость, которые мешали сосредоточиться, и найти, наконец, край нижней рубашки!

— Удивительно, что после всех своих подстав ты всё ещё на что-то рассчитываешь! — шикнула Виренея, когда наконец, натянула на себя рубашку и принялась за тёплые чулки.

Проделывала всё это она, естественно, не глядя на Кристиана, который тоже торопливо одевался.

— А где же коронное: ваше высочество, после такого вы просто обязаны на мне жениться? — усмехнулся принц.

— Не дождёшься!

— Что, даже думать о моём предложении не будешь?

— Буду.

— О, снова прогресс! — широко улыбнулся Кристиан.

— Только не о замужестве, а о Василиске, — припечатала Виренея, застёгивая пуговички на платье. — Возможно, ты прав насчёт булавы… Я, конечно, покопаюсь ещё в нашей домашней библиотеке, поищу заклинания на сон или обездвиживание… на всякий случай. Но если мне память не изменяет, на Василисков не действует магия.

— Боишься его? — Кристиан перестал улыбаться.

Теперь в его голосе слышались сочувствие, поддержка и капелька его собственного страха.

— Конечно. У меня ещё не атрофировался инстинкт самосохранения… Оделся?

— Ага.

— Ну всё, пора спать, — она махнула рукой, гася и без того едва теплящийся магический светляк под потолком.

А потом демонстративно укуталась в полы шубы, и попыталась устроиться в углу.

Вот только сон не шёл.

Возможно потому, что рядом с ней — руку протяни — сидел один невыносимый красавчик, к которому её странным образом тянуло. А его предложение…

«От которого он, конечно, чуть позже откажется».

…хотелось как минимум, обдумать.

«Хоть помечтать,» — Виренея тайком вздохнула.

— Без искусственного света даже романтичнее, не находишь? — голос принца стал ещё приятнее.

Действительно, в окошко кареты проникало серебряное лунное сияние. И возможно, лет 5 назад это произвело бы на неё впечатление, но теперь Виренея была прекрасно осведомлена о последствиях подобной романтики.

— А ещё у меня не атрофировался мозг, — она покосилась на принца и плотнее закуталась в шубу. — Предлагаю всё же поспать.

Кристиан помолчал.

А потом вдруг поднялся со скамейки:

— Иди сюда, — произнёс он тоном человека, который просто устал спорить и что-то доказывать.

И руки протянул. Но вопреки своим же словам, не перетянул Виренею на свою сторону, а пересел на её скамейку. Да ещё и облапил.

— Кристиан… — Виренея попыталась отодвинуться.

Но куда там? Принц вроде и не прижимал её к себе, но высвободиться не получалось.

— Облокачивайся на меня и засыпай, — произнёс он у самого её лица. — Так удобнее, правда.

От его дыханья стало жарко, и накатила какая-то слабость. И если уж на то пошло, она тоже устала спорить и что-то доказывать.

— Ладно, — чопорно ответила Виренея. — Только, пожалуйста, будь осторожен. Сейчас темно, и… — предостерегая принца, она сама допустила оплошность, приподняв голову чуть выше, чем следовало.

Нос царевны коснулся скулы принца или его подбородка, и… Виренея замерла. Кристиан тоже замер.

Они оба застыли, не смея сдвинуться с места, чтобы нечаянно не запустить оборот. И почти физически ощущая взаимное притяжение, от которого внутри становилось щекотно и приятно…

— Я буду осторожен, — прошептал Кристиан, прежде чем немного отодвинуться в сторону.

Почувствовав, что опасность миновала, Виренея выдохнула. И всё же осталась в его объятьях. Только скользнула чуть ниже, ощущая под щекой мягкий вязаный свитер, и принялась устраиваться на широкой мужской груди.

— Чуть было не было, — усмехнулся принц.

— Угу, — Виренея, наконец, заняла удобное положение, и закрыла глаза.

Вот только сонливости не было. Уже не в первый раз рядом с ним усталость, будто рукой снимало.

Некоторое время она лежала, разглядывая звёздное небо, проплывающие в окошке. А потом Кристиан поднял руки, чтобы обнять её, и её тело предательски вздрогнуло.

— Не спится? — спросил он заботливо.

— Наверное, это с непривычки, — почему-то именно сейчас Виренее захотелось быть откровенной. — Я много раз проводила ночь в карете. Но впервые еду с мужчиной… наедине.

— Ну и как?

«Что он хочет узнать? Хуже с ним в дороге? Или лучше?.. Одно ясно: хлопотнее. Зато не одиноко».

— Всегда бы так, — проговорилась Виренея, и тут же прикусила язык.

— Ого… — глубокомысленно отреагировал принц и прижал её к себе чуть крепче. — Тогда может всё же подумаешь над моим предложением? И это не про булаву.

Виренея фыркнула, чтобы не выдать улыбку, которая вдруг заиграла на её губах. А потом собралась и произнесла максимально безразлично:

— Хорошо, Кристиан. Я подумаю.

Глава 15 Примета, по которой в Тридесятом царстве судят о будущем браке

Кристиан

На рассвете карета остановилась, и у Кристиана, который проснулся практически за мгновение до этого события, возникло два вопроса. Первый: как далеко они продвинулись? Ибо морозная ночь, снежная зима и кучер-гном, к которому лично у принца не было никакого доверия, сами по себе являлись факторами риска. И второй: а что, собственно, происходит?

В тот же миг в заледеневшее окно постучался их кучер гном:

— Миледи, граница через километр. Вы уведомить просили.

— А-а, — выдохнул Кристиан и пошевелил затёкшим плечом, на котором сладко посапывала царевна. — Виренея, — позвал он, убирая волосы с её белого лба и едва сдерживаясь, чтобы этот самый лоб не поцеловать.

— М? — Виренея подняла длинные ресницы и нахмурилась.

— Возница говорит, к границе подъехали.

— Ясно, — царевна отстранилась и потянулась спросонья.

А потом вдруг прильнула к нему и чмокнула в щёку.

— В-ви-и… рения! — пискнул Кристиан, мгновенно скукожившийся до состояния мучного шара. — Ты чего?

— Кристиан, не тупи, — проквакала ему лягушка, выглядывая из-под собственного платья.

В каретную дверь снова постучался гном:

— Миледи, порядок?

— Ну и что мы ему скажем? — тихо пискнул Кристиан.

— Ква-а-а!!! — на всю карету пророкотала Виренея.

— Ёпрст! — Кристиан едва успел юркнуть под тулуп.

Дверь распахнулась, впуская ледяной утренний воздух, превращающий дыхание кучера в пар. Гном критично осмотрел внутренности кареты, не удивляясь, кажется, пропаже людей. По-хозяйски убрал обувь под лавку, закинул на сиденья свесившиеся полы одежды и накрыл вещи царевны и принца покрывалом, которое вытащил из походной сумки Виренеи.

Только когда он запер дверь, и карета тронулась с места, Виренея подползшая под покрывалом к Кристиану, произнесла:

— Теперь понял?

— Да, — выдохнул колобок.

Он и сам догадывался, что отец будет его искать. А где ещё ловить беглеца, как ни на границе?

— Идея — зачет. Но можно было предупредить, — буркнул колобок.

— Слушай, я всё устроила. Чем ты недоволен? — блеснули в сумраке подпокрывалья круглые лягушачьи глаза.

— Да всё хорошо. Кроме того, что ты поцелуй почти даром истратила, — примирительно закончил колобок.

— Ну извини, — ответила едко лягушка. — Тогда предупреждаю: следующий поцелуй нас ждёт только в пещере Василиска. И то лишь в случае, если придётся спасаться уменьшением.

— В смысле?

— В коромысле, — лягушка медленно моргнула. — Я бы поговорила, Кристиан… только холодно мне зимой в лягушачьей шкуре… спать всё время хочется, — она закрыла глаза, устроилась головой на передних лапках и заснула.

А вот Кристиан уже не спал. Впрочем, обе пограничные заставы они миновали без приключений. В документах гнома значилось, что он перегоняет залоговую карету Тридевятого купца в Тридесятое царство.

— А почему вещи внутри лежат?.. Одежа чья в нутрях? — подозрительно уточнили сначала тридевятые, а потом тридесятые погранцы.

В обоих случаях гном ответил одинаково:

— А мне почём знать? У меня все бумаги исправные. Магическая арка только грелку показывает и остаточные эманации от проклятий. Про проклятья в документах подробно указано. А грелку мне как в Тридевятом включили, так я её и не трогаю… Не, ребят, ежели проблемы какие: в угоне карета, или ещё что, сами с купеческой гильдией связывайтесь. Мне-то что? Я обожду, отдохну.

Оба раза, на моменте «я обожду» Кристиан вжимался в тулуп. И оба раза их пропускали.

Действие оборота закончилось аккурат на подъезде к столице.

Точнее, закончился оборот только для Виренеи. Кристиан же, как только превратился в человека, через миг снова стал колобком.

Виренея

— Не поняла, — едва вынырнув из горловины нижней рубашки, Виренея мотнула головой.

Принц превращался в человека, она лично видела! А теперь его не было.

— Кристиан? — позвала царевна.

И ойкнула, когда из угла скамейки отозвался сидящий к ней спиной колобок.

«Невероятно… Невозможно! Ну не мог же он снова сам себя поцеловать?» — вглядывалась она в золотистую круглую спинку.

Как бы то ни было, ей надо было одеваться.

— Можешь поворачиваться, — разрешила она, застёгивая передние пуговицы платья.

— Ты можешь это объяснить? — резко обернулся принц.

— В смысле?

— Я про своё недопревращение. Признавайся, Виренея, твои проделки?

— Нет!

Карета подпрыгнула на колдобине, колобок покатился к краю, но Виренея успела его подхватить:

— Кристиан, чем захочешь поклянусь, — подняла она его к лицу и теперь пристально разглядывала, — у меня даже в мыслях не было тебя целовать! Когда бы я успела?.. Не переживай, до столицы ехать около часа, а в столице пробки. Успеешь ещё и превратиться, и привести себя в порядок.

— Виренея, хотел бы я сказать «не тупи», но слишком люблю тебя. Поэтому просто уточню: ты что-нибудь помнишь из теории заклятий?

— Ты про всякие осложнения, типа регрессов, сращений, кумуляций материальных и функциональных, и… — от ужасной догадки у Виренеи дрогнула рука. — Думаешь, я могла ошибиться?

«А ведь могла. Правда, могла! Что я тогда знала о заклятьях? Я была первокурсницей!» — кровь отхлынула от лица. — «У Кристиана накопление. Теперь оно начало проявляться. В результате моей ошибки он может навсегда остаться колобком…» — в груди девушки начал расползаться противный холодок. — «Тридевятое лишится наследника… возможно, виконтесса Древелл не станет молчать… Обвинят во всём меня, точнее, Тридесятое царство… и тогда… помилуй, Всевышний».

— Виренея, тебе плохо? — заелозил на её руке Кристиан.

— Себя лучше пожалей, не меня! Но может ещё не поздно? Крис, миленький, подобное случилось с тобой впервые?

Колобок на её руке шевельнул губами, но так ничего и не сказал. Только молчал задумчиво и смотрел на неё так… пронзительно.

— Ведь впервые, да? — теряя надежду, спросила царевна.

Кристиан

Перед его глазами буквально вся жизнь пронеслась. Особенно ярко — последние пять лет, за которые чего только не случалось. Например, всё чаще девушки, с которыми он танцевал или встречался, обманывали его. Обещали ведь не целовать. И после клялись и божились, что не касались губами, а он всё равно в колобка превращался. В последний год вообще частенько просыпался в муке.

— Возможно, далеко не впервые, — честно ответил Кристиан. — В общем… не хочется тебя расстраивать…

— Да говори уж, как есть, — Виренея закусила губу.

— Я думал, что дамы, которым довелось… быть со мной, тайком целуют меня. Перестал бывать с ними. Даже горничных из своих покоев повыгонял. А теперь выходит, они не виноваты?

От этих слов царевна стала белее белого.

— А ты? Превращалась когда-нибудь в лягушку сама собой?

Царевна отрицательно мотнула головой и произнесла севшим голосом:

— Хорошее у тебя заклятье получилось. Качественное. В отличие от моего.

— Только я своё нормально наложить не смог. В отличие от тебя, — грустно улыбнулся Кристиан. — Жаль, мне тогда смелости не хватило. Надо было тебя ещё тогда у твоего недо-жениха отбить.

— Хотела бы я на это посмотреть, — горько усмехнулась Виренея.

— Правда? — Кристиан поднял бровь. — А где же заявления типа: «мы слишком разные, Кристиан», «мы такие разные, что даже моя лягушачья ипостась размачивает твою мучную»?

— Наверное, там же, где и твои обвинения типа: «ты загубила меня, Виренея», «ты стала причиной межстранового конфликта»?

— Точно, — хмыкнул Кристиан, а потом произнёс серьёзно: — Знаешь… я только сейчас понял: когда любят, не обвиняют.

— И берегут, — закончила его фразу Виренея, накрыла его ладошкой и осторожно погладила по запечённой макушке.

Кристиан

Столица приближалась. Позади остались голубые заснеженные леса, и теперь карета летела по широкому белому тракту мимо полей и замёрзших прудов. А впереди виднелся белокаменный город, похожий на торт со взбитыми сливками, украшенный позолоченными луковками дворцов и теремов, которые вдобавок присыпали сахарной пудрой.

— У вас всегда так бело? Красиво, — произнёс Кристиан.

— Нет. В марте грязища. Зато с апреля зелено, и всюду цветы. Осенью тоже хорошо, — задумчиво ответила Виренея.

Она долго не выпускала его из рук. Только в момент, когда Кристиан начал окончательно превращаться в человека, едва успела отбросить на сиденье и отвернуться.

До этого они обсудили кое-что. Во-первых, решили исходить из оптимистичного сценария. Согласно ему Виренея обещала устроить Кристиану поход на рынок, где он закупится всем нужным для похода к Василиску. Она, со своей стороны, договорится насчёт лошадей. Ещё Виренея напомнила, как зовут её родственников и рассказала вкратце об обычаях встречи Нового года, который наступал сегодня ночью.

Пока Кристиан одевался, они снова проговорили все пункты. А потом оба замолчали. Обнялись, да так и сидели молча.

— Быстро приехали, — Кристиан чуть сильнее обнял её, когда карета остановилась у расписной лестницы царского дворца.

Виренею ещё не отняли родственники и прочие хлопоты, а он уже скучал.

— Быстро, — согласилась царевна.

Дверь снова распахнулась.

Кристиан выскочил из кареты первый, тут же повернулся к Виренее, чтобы подать ей руку и помочь выйти.

Они оба низко поклонились. И только потом подняли головы и взглянули на верхнюю ступеньку терема, где их уже ждали Царь с Царицей и их наследник — брат Виренеи Иван. Позади царского семейства и с боков выстроились бояре да дворяне, стояли грозные стражи и сновали слуги. Так, кто-то уже юркнул в карету, и принялся вытаскивать вещи.

— Мир вашему дому, — твёрдо произнёс Кристиан.

Виренея же лишь смущённо улыбнулась:

— Батюшка, матушка… вот и свиделись.

— Рады тебе, дочка. И тебе мир, гостенёк, — звучным полным голосом произнёс Змей I. — Кто таков? Зачем пожаловал?

Царь прекрасно знал, кто перед ним и с какой целью прибыл — Виренея в телеграмме ясно изложила цель, но традиция обязывала.

— Принц Тридевятого королевства Кристиан. Бью челом, — Кристиан снова отвесил поклон. — Прошу руки дочери вашей Виренеи Змеёвны.

Змей I крякнул. Царица тонко улыбнулась, доброжелательность в её взгляде сменилась заинтересованностью.

— Ну проходите, дети. В доме всё обсудим, — царь многозначительно глянул на царицу.

А Виренея на Кристиана. По примете жених и невеста из царского рода должны были преодолеть все тридцать три ступеньки царского терема и ни разу не споткнуться.

Кристиан критично глянул на длинные полы шубы Виренеи, и вдруг ему в голову пришла гениальная мысль:

— Значит, берегут, говоришь… Тогда Держись, — прошептал он.

И прежде, чем Виренея пикнула, подхватил её и начал подниматься по узким крутым ступенькам с драгоценной ношей на руках.

Глава 16 Свадьба, которая не вписывается в планы совсем

Виренея

Падение было бы фееричным и травмоопасным, Виренея понимала это, и хотя поступок Кристиана крайне возмутил её и даже напугал, сочла за лучшее промолчать.

«По крайней мере, до падения».

На их счастье, падения не случилось.

Виренея выдохнула, когда Кристиан преодолел последнюю ступеньку и аккуратно поставил её рядом с родителями. Все выдохнули. Несколько дворян даже захлопали в ладоши и одобрительно загомонили.

Искренне улыбаясь, царевна обернулась к своему жениху, и очень удивилась, не увидев на симпатичном лице ни остатков натужного румянца, ни усталости, ни даже крохотной капельки пота.

Зато со лба её родителя пот лился ручьями. Матушка тоже заметно побледнела. Тем не менее, родители сочли за лучшее никак не комментировать поступок будущего зятя.

Под шутки и прибаутки процессия направилась внутрь дворца.

Там Виренею и Кристиана временно разлучили. Царевна вместе с матушкой и её женской свитой направилась в её девические комнаты, а Кристина вменили заботам брата Ивана и его верных друзей и слуг.

Когда женская толпа, от которой Виренея уже отвыкла, дошла до дверей, за которыми начинались покои царевны, царевна напрямую обратилась к служанкам и матушкиным подружкам:

— Дамы, не могли бы вы оставить нас с мамой наедине?

Дамы так и оторопели. Вся их жизнь состояла в том, чтобы денно и нощно быть в сопровождении высоких особ. А теперь…

— Вы нас выгоняете?

— Не велите казнить…

— Да как так-то? — загудела женская свита.

— Мам, правда, надо кое-что обсудить, — призналась Виренея.

Царица сделалась ещё бледнее и положила руку на грудь.

— Пелагеюшка, Варвара, — обратилась она к верным подруженькам. — Сходите на кухню. Марфа, Авдотья, а вы в трапезную. Поглядите, всё ли готово к обеду, да праздничному ужину?

Закрывая дверь в собственную комнату, Виренея услышала тихие шепотки:

— Совсем избалованная стала.

— Станет принцессой на чужбине — ещё наплачется.

— Не станет. Зуб даю, поматросит и бросит он её.

— Ой, и не говори.

Оставшись в тишине и уюте собственной комнаты, Виренея первым делом скинула шубу и сапоги. Потом прошла в умывальную комнату, где уже стояла длинная высокая кадка с горячей водой, заменяющая ванну, а также два ведра с очень горячей водой на добавку.

— Спасибо за ванну, мам, — царевна принялась раздеваться.

— Виренея… — матушка осталась в спальне и говорила с ней через открытую дверь. — Не подумай, что я тебя осуждаю. Просто тревожно за тебя, доченька, сердце так и ноет.

— Ну это оно зря, — царевна уселась в тёплую воду и принялась распускать длинную косу.

— Пошто ты с этим принцем связалась? Дался он тебе? Даром, что из одного скандала в другой, как заяц, скачет. Так ещё и тебя втянул, — матушка шмыгнула носом и продолжила с выражением. — И ведь сделали не посоветовавшись, отрезали, не отмеривши. Ох, чует сердце материнское…

— Мам, завязывала бы ты с фольклором, — Виренея густо намылила руки и принялась массировать голову. — У тебя уже нейронные связи на причитания запрограммировались.

— Чего? — царица резко сменила тон голоса с жалобного на резкий. — Хватит мне зубы-то заговаривать. Читала я про ваши связи нейронные, чай у нас тут не глухая провинция… Да только я своими глазами видела, как вы с утра из одной кареты вылазили. Как это понимать?

— Как то, что я взрослая и не обязана отчитываться. Мам, если начистоту: я не хочу с тобой ссориться.

— Не надо ссориться. Я просто хочу понять, что с тобой происходит? Где твой разум? Могли хотя бы вторую карету нанять?

— Могли, — Виренея погрузилась в воду, выполаскивая волосы, а когда вынырнула, продолжила, — но, во-первых, мы не догадались. Если честно, не до того было. Во-вторых, к чему это лицемерие? А в-третьих, рядом с ним так хорошо… я до самого нашего терема от него не отлипала. В таких обстоятельствах у меня даже мысли не возникло про вторую карету, — выдала Виренея, как на духу.

Матушка тяжко вздохнула и громко засопела:

— Виренея, у вас что… уже…

«Нет, конечно!» — первой реакцией Виренеи стало возмущение.

Уберегла её от скоропалительного ответа текущая по лицу вода из ковша, которой она начисто выполаскивала волосы.

Второй мыслью так и подмывало сказать: да, было. Чтобы даже не думали помолвку срывать! Ведь если не получится с Василиском, и Кристиан окажется заклят навек, она просто обязана будет о нём позаботиться.

«А эти мне не дадут. Из самых благих побуждений».

Однако Виренея всё же решила поберечь матушку и ответила честно:

— Ничего не скажу. Потому что не хочу. Это моя личная жизнь, почему я должна по поводу неё оправдываться?

Матушка снова охнула. Послышался звук оседающего на кровать тела.

«Ну всё, довела,» — с сожалением догадалась Виренея.

Она быстро выскочила из ванной, обматываясь на ходу полотенцем, заодно вспоминая навыки оказания первой помощи при сердечном приступе.

Да только откачивать никого не пришлось. Матушка сидела на кровати с видом решительной задумчивости:

— И давно ты от него не отлипаешь?

— Сегодня в первый раз, — ляпнула Виренея, запоздало догадываясь, какой контекст вкладывался в вопрос. — …Мам, ты неправильно поняла. Точнее, это я не то имела в виду! — Виренея шлёпнула себя рукой по лбу. — Ох, надо было сразу ответить: не было у нас ничего! Мы только обнимались. Ну ещё поцеловались пару раз…

— Стыдишься всё-таки? — мать будто не слышала её. — Значит остались ещё в тебе крохи совести? — царица поднялась, гордо вскинула полову, покрытую жемчужным кокошником. — Что ж, пойду, отца обрадую. После обеда помолвку сладим. А после ужина свадьбу.

«Свадьбу? Нет, только не это!»

— Может не надо так спешить? Свадьба сегодня — это лишнее, правда, — Виренея проводила взглядом статную фигуру матери, плывущую к двери.

— Спешить не стоило вам, дети мои, — холодно ответила царица. — Ты забыла, что теперь жизнь царской семьи у каждого смерда, как на ладони. А я не хочу, чтобы имя моей дочери снова полоскали в газете.

— Тебе не кажется, что слишком скорая свадьба — сама по себе повод для жёлтой статьи?

— Пусть лучше о свадьбе судачат, чем о рождении якобы недоношенного младенца.

— Мама! — вскинулась Виренея.

— Не мамкай! — царица явно отвыкла, что ей перечат. Она ещё твёрже зашагала к двери, приговаривая: — Отпустили на свою голову. Говорила я отцу, что так будет. А он: диточка страдает, пусть делом займётся, помается-помается, да и вернётся под крыло семьи. Вернулась, называется!

Дверь с грохотом захлопнулась. Виренея со злости скомкала полотенце и швырнула его в стену.

— Проклятье!!

Нет, она ожидала, что родители её по головке не погладят. Но свадьба не вписывалась в её планы! От слова совсем!! Ведь по обычаю её будут прятать от глаз жениха до самого свадебного обряда. А произойдёт этот обряд не раньше, чем будет спроважен Старый год и встречен Новый со всеми его танцами и бубнами.

«А потом ещё свадебная церемония, дурацкий пир, ужасные проводы на брачное ложе. И ночь, которую и ночью-то не назовёшь — так, пара часов до рассвета».

— У-у-у!! — от отчаянья Виренея готова была лезть на стену.

Она только что по глупости упустила единственный шанс добраться вовремя до логова Василиска!

Кристиан

— Слушай, а чего тебе надо на самом деле? — услышал Кристиан, когда двери в гостевые покои закрылись. На засов. Отрезая его, Ивана и Ивановых друзей от прочих обитателей царского терема.

Оборачиваясь к царевичу, Кристиан был готов ко всему, однако царский наследник выглядел невозмутимо, расслабленно даже:

— Ну правда. Ехал бы ты, принц, обратно в своё Тридевятое, — почти заботливо произнёс Иван, подходя вплотную и буравя Кристиана глазами, такими же зелёными, как у Виренеи. — Или у вас там девчонки закончились?

Друзья царевича тоже подобрались поближе. Кристиан не торопился с ответом. Он ещё по пути в гостевые комнаты разглядел свиту наследника, отмечая и стать, и резные ножны, и нагайки за поясом, и перстни — красивые, филигранные, да только слишком уж массивные.

— Поеду, — доброжелательно улыбнулся Кристиан. — Вот возьму Виренею в жёны, вместе с ней и поеду. А ты приезжай ко мне, наследник. И вы, ребят, приезжайте. Мы в Тридевятом гостей очень любим, — он поднял руку, чтобы похлопать Ивана по плечу.

Но видимо, зря. Тридесятые ребята в подтексты не вдавались, поднятую на будущего царя руку восприняли прямо — как поднятую руку.

В итоге не прошло и секунды, как шоркнуло, звякнуло, и вокруг Кристиана ощетинились разнообразные острия.

— Почти так же… как вы, — закончил фразу принц, косясь на клинки. А потом поднял бровь. — Ребят, вы серьёзно?

— Угу, — царевич уже отбросил кафтан ближайшему молодцу и теперь закатывал рукава рубашки. — Один на один. На кулаках, м-м?

— Идёт, — Кристиан принялся стягивать тулуп. — Только чур потом не плакать, как девчонка.

Иван ухмыльнулся:

— Обижаешь, принц. Смотри, сам не расплачься.

Виренея

В трапезную Кристиана внесли. На ногах он не стоял, с лица капало красное.

— Батюшки святы, — запричитала матушка.

Правда, сказано это было не по поводу чужестранного принца, ибо сразу после него в трапезную втащили Ивана. Выглядел брат примерно так же, как Кристиан.

Виренею затрясло:

— Дураки, — всхлипнула она, не выдержав, и выскочила из-за стола.

По пути выхватила у слуги чистый рушник, плеснула на него воды из кувшина, подбежала к Кристиану и принялась аккуратно его вытирать.

— Ты как? — спросила, заглядывая в отёкшее от ударов лицо.

Вокруг них засуетились и забегали, но Виренея ото всех отмахнулась.

— Нормально. Так, бровь рассекли и губу разбили. Я ему нос расквасил, — усмехнулся принц, но тут же захрипел. — А вот внутри… не уверен.

— Не боись, принц, — хохотнул стоящий уже на ногах Иван, у которого синяки и ссадины исчезали на глазах. — У меня целитель Ерошка. Самородок. Меня уже починил, сейчас и тебя подлатает.

Виренея посторонилась, пропуская к Кристиану длинного бородатого мужика, который уже формировал в ладонях особую целительскую магию. Несколько минут, пара пассов, и всё было готово.

«Действительно, самородок. Действует напрямую, ускоряя процессы. Я бы делала, как учили в Академии, осторожно, с оглядкой, используя травы и десятки заклинаний. Управилась бы за день. Жаль, нет у нас лишнего дня».

Одно радовало: теперь Кристиан уверенно стоял на ногах.

— Пойдём, братко, — Иван подошёл к нему, облапил за шею и потащил к столу на свой край.

— Иван, — повернулась Виренея к брату. — Согласно рассадке, Кристиан должен сидеть рядом со мной.

«Потому что нам позарез нужно придумать, как сорвать сегодняшнюю свадьбу!»

— Всё-таки он мой жених, а не мимо проходил, — добавила Виренея для непонятливых.

— Успеете ещё намиловаться, — усмехнулся Иван, привыкший с детства, что сёстры ему во всём уступают.

— Виренея, доченька, все ждут только тебя, — матушка многозначительно кивнула на стул рядом с тобой.

Отец тоже глядел на дочь исподлобья.

«У-у-у-у-у!!!»

Глава 17 Проверка, которую устроили Кристиану

Кристиан

После драки с царевичем тело пронзала боль, голова кружилась, а левое ухо всё ещё звенело от тесного взаимодействия с ивановым кулаком.

Он, конечно, и сам успел навалять царскому отпрыску. Но как это поможет их с Виренеей делу?

«У меня не было выбора,» — размышлял Кристиан, пока его тащили в трапезную. — «Зачем, собственно, тащат? И правда ли не было выбора?»

Однако все вопросы развеялись, стоило ему увидеть Виренею, а вот сомнения, напротив, усугубились, ведь в родных глазах отразились отчаяние, разочарование и страх.

«Эх, не готов я ещё к правлению, если поддался на дешёвую провокацию. Забыл о том, что по-настоящему важно».

Вот Виренея не забыла о деле, не поддалась на эмоции, не ушла в обиду. Ни секунды не сомневаясь, она подбежала к нему и принялась промокать кровь с его виноватого лица, пытаясь при этом оценить его общее состояние.

— Ты как? — удивительно, что во всей этой ситуации Виренея думала не о том, что он её подставил (да-да, именно подставил, хотя и невольно), а о нём самом.

— Нормально. Так, бровь рассекли и губу разбили. Я ему нос расквасил, — Кристиан делал вид, что легко отделался, даже попытался опереться на ноги, но тело прошила режущая боль, и изо рта вырвался хрип. — А вот внутри… не уверен.

В глазах потемнело, голова стала тяжёлой. Он снова потерял точку опоры и повис на руках ивановых дружков. Виренея промокнула лицо холодной мокрой тряпицей, и из сумрака проступила раздваивающаяся мозаика пола и край её зелёного сарафана, расшитого золотом.

Этот край сарафана стал для него маяком. Принц пялился на него, пытаясь разглядеть узор и понять: что он значит.

«Ведь что-то же значит?»

Меж тем, к нему подошли — краем газа Иван заметил полосатые штаны, заправленные в высокие сапоги, и длинную бороду, свисающую до колен.

А потом… в тело будто лёгкость влили и прохладу… боль растворялась в этой лёгкости, становилась прозрачнее, превращаясь сначала в зуд, а вскоре совсем ушла, исчезла рассветной дымкой. В какой-то момент Кристиан осознал, что уверенно стоит на ногах. В голове прояснилось, и картинка вокруг будто стала ярче.

И всё бы хорошо, да только зелёный сарафан куда-то подевался.

— Пойдём, братко, — услышал он голос, который казался теперь важнее зелёного сарафана.

Царевич Иван — будущий наследник Тридесятого царства, человек, с которым очень важно сохранить дружеские отношения, — подошёл к нему, положил тяжёлую руку на шею и потащил к столу, туда, где расположились молодые, да весёлые. С ними ему не будет скучно.

«Но сарафан… почему он так важен?»

— Иван, — позвал девичий голос, и по сердцу полоснуло.

В яркой картинке праздничного зала будто образовался провал. И в памяти явно был провал. Он — принц Кристиан, приехал в Тридесятое царство. Но зачем? И почему подрался с царевичем? Впрочем, они примирились, значит теперь всё в порядке. Сейчас будет пир, а после он уедет домой.

«А зачем приезжал-то?» — память услужливо подбросила картинки свитков с печатями. — «А-а, за документами. Меня папенька сюда прислал».

Всё складывалось.

И тем не менее, чего-то не хватало.

Кажется, здесь только что стояла девушка? Кристиан вглядывался в ускользающую пустоту, но видел лишь роспись на стенах, колонны и вышитые скатерти.

— Согласно рассадке, Кристиан должен сидеть рядом со мной, — снова раздался настойчивый девичий голос.

«Не показалось — была девушка! Была и есть».

И она хочет сидеть рядом с ним. Но отчего? Может Кристиан ей просто понравился? Что ж, у неё приятный голос.

Вот только принц отчётливо понимал: надолго его не хватит. Наиграется и бросит.

«Брошу? С чего это? Кого это я обманывал и бросал? Просто не влюблялся ещё, и честно всех предупреждал, чтобы не строили на счёт меня матримониальных планов».

Потому что он — принц. Принцам любить не дано. Всё равно не дадут жениться на любимой, а обрекать дорогого человека на роль фаворитки — гнусно.

— Всё-таки он мой жених, а не мимо проходил, — продолжала требовать девушка.

— Успеете ещё намиловаться, — только усмехнулся на это царевич.

И царица поспешила вмешаться:

— Виренея, доченька, все ждут только тебя.

«Их дочка — моя невеста…» — оторопел Кристиан, чувствуя, как глянул на него Змей I, и это был тяжёлый взгляд. — «Так вот она — моя суженая, без любви отданная, отцами сговоренная. Несчастная».

Картинка складывалась безрадостная. Сам-то он привык к мысли о браке без любви, но откуда-то знал, что у девушек всё сложнее.

А может, стерпится-слюбится? И может, быстрее слюбится, если он сам сделает первый шаг? Выберет сейчас её. Позаботится о её чувствах.

«Ведь если любишь, то бережёшь?» — всколыхнулась в памяти очень важная мысль. И внутри стало тепло. Трепетно даже…

Он остановился у самого стола, где их уже ждали друзья Ивана.

— В-вирен-нея? — язык не слушался, произнося незнакомое имя. И наверное, придётся к нему привыкать. Что ж, он готов. Кажется, он на многое готов ради неё.

Сняв с шеи руку царевича, принц отступил на шаг:

— Прошу прощения, ваше высочество. Надеюсь, мы ещё побеседуем сегодня. А сейчас позвольте на правах жениха…

В этот момент Змей I подавился водой и закашлялся, Царица охнула, вскочила и принялась вокруг него хлопотать, Кристиан же продолжил — этикет обязывал не обращать внимания на происшествия подобного толка:

— …побыть в компании моей невесты, Виренеи.

— Хм, — на лице Ивана расплылась довольная улыбка. — Позволяю. — И в сторону глянул, хитро так.

«Что-то не так. Я чего-то не замечаю, или… зачарован не замечать?.. Всё равно. Папенька уже всё решил, противиться бесполезно, да и нравится мне эта Виренея. Голос её нравится. Ноги к ней сами так и идут,» — на самом деле ноги вели Кристиана на середину зала, где никого не было! — «Пусть хоть с какой внешностью потом окажется, когда любят, на внешность внимания не обращают. А я её, кажется… люблю».

Пустота впереди него рассеялась внезапно. Из дымки проявилась девушка в зелёном сарафане, и её лицо оказалось… нет, не красивым, просто симпатичным и смутно знакомым. Точнее, это было очень знакомое лицо, кажется, даже… родное?

Кристиан всё увереннее шёл к Виренее, а у той взгляд менялся от напряжённого и настороженного, до понимающего и расслабленного. Под конец она и вовсе закатила глаза, но Кристиан отчего-то был уверен: в этот раз Виренея сердится не на него.

Меж тем царевич захлопал в ладоши, царь одобрительно крякнул, царица тепло улыбнулась. А Виренея схватила за Кристиана за руку и потащила за стол, приговаривая:

— Достали уже со своими проверками. Говорила же: у нас всё серьёзно. Иван! — у стула его невеста топнула ногой. — Иди теперь сам убирай то, что Кристиану навнушал.

— Уверена? — хохотнул Иван.

— Я свои силы тратить не собираюсь, — насупилась Виренея.

— Ну да, — всё ещё улыбаясь, царевич дал знак своему целителю.

Тот вышел из-за колонны, поводил руками над Кристиановой макушкой, и в голове принца снова всё прояснилось. На этот раз по-настоящему. Единственной неприятностью стала вернувшаяся в тело боль, не резкая, терпимая, но всё же.

— У всего своя цена, — тихо проговорил целитель. — Поверьте, ваша весьма невелика.

— Понимаю и благодарю, — отозвался Кристиан.

Он бы с радостью ещё поговорил с уникальным целителем, да только тот уже отступил, прячась за резной деревянной колонной.

— Ну что, дети мои, — поднял кубок царь. — Даю своё благословление на вашу помолвку. И на сегодняшнюю свадьбу.

«Сегодняшнюю свадьбу?» — Кристиан недоверчиво глянул на Виренею.

В голове всё ещё шумело от грубого ментального воздействия, но теперь он помнил недавнее прошлое в мельчайших подробностях, и был абсолютно уверен: о свадьбе они с Виренеей не договаривались. Не в последнюю очередь потому, что Виренея так и не сказала «да».

— И то верно, чего тянуть? — меж тем поддержала мужа царица. — Сегодняшняя ночь особенная, новогодняя. Силы нави так и струятся что с неба, что с воды, что с сырой земли, в явь приходят, да по ветру стелются. В такую ночь только свадьбу и играть. Супружество счастливое будет.

— Что происходит? — прошептал одними губами Кристиан, наклоняясь к Виренее.

— Ты прошёл проверку на верность. И теперь нас хотят поженить. Сегодня. Пожалуйста, не соглашайся, — сделала бровки домиком царевна.

— А если я не против? — улыбнулся Кристиан. — Зря что ли проверку прошёл?

— Не про то сейчас речь. Если согласимся, нас разлучат. Такая традиция. Потом мы попадём в сложный брачный обряд. Очень долгий. О-о-очень.

— Понятно. Тогда до утра отсюда не выберемся.

— Да! — с жаром подтвердила Виренея.

— Кажется, жених и невеста тоже согласны, — обратилась ко всем гостям царственная мать.

— Нет! Я не об этом! — замахала руками Виренея.

— Э-э, — поднялся со своего места Кристиан. — При всём уважении, ваше величество, в нашем королевстве имеется свой свадебный обряд. Если поженимся здесь, боюсь, наш брак останется незаконным.

— Разве одно другому мешает? — отозвался с другого конца стола царевич Иван.

— И то верно, — подняла тонкую бровку царица. — Поженитесь здесь. А потом ещё раз поженитесь там.

— Свадьбе быть, — сказал своё веское слово царь, вонзая двузубую вилку в бок запечённого окорока.

У Кристиана во рту так и пересохло. Надо было что-то срочно решать. Но как? Сложно договариваться о побеге в присутствии большей части обитателей дворца.

И вдруг его осенило:

«Вот именно! Если большая часть народа здесь, то дворец почти пуст».

Принц снова склонился к невесте:

— Виренея, правильно ли я понимаю, бежать надо или сейчас, или никогда?

Царевна кивнула и поинтересовалась:

— Падал когда-нибудь с большой высоты, будучи колобком? Не на мостовую. В сугроб, — смягчила предстоящий трындец Виренея.

— Нет. А что, у меня есть выбор?

— Вообще-то, нет.

— Вы не беспокойтесь, дети, — тем временем щебетала царица. — Свадьбу справим скромно, но по традициям. У нас и сарафан с кокошником имеются, я, как знала, приказала давеча отреставрировать бабушкин свадебный наряд. Ну и… с учётом особой ситуации отменим обычай кричать «горько».

— Если без «горько», церемония сильно сократится? — тихо хихикнул Кристиан.

— Не особо. — Виренея огляделась по сторонам. С разговорами было покончено, и все принялись за еду. — Кажется, на нас никто не смотрит. Готов?

Вместо ответа Кристиан медленно приблизился к её лицу, приподнял подбородок, мазнул носом по носу и прильнул губами к губам, нежно, неторопливо, наслаждаясь ответом пухлых вишнёвых губ…

Закончился поцелуй неожиданно и, как всегда, в тот самый момент, когда они оба вошли во вкус и не хотели останавливаться. Однако глупо было надеяться, что их схлопывание останется незамеченным надолго, так что оба заколдованных существа тотчас спрыгнули под стол и направились к выходу из зала. Правда, не кратчайшим путём, а вдоль скруглённой стены, за колоннами, где сновали холопы и девки с кувшинами и подносами.

К моменту, когда поднялся шум, Кристиан с Виренеей уже закончили лавировать меж сапог и лаптей царской прислуги и мчались по коридору дворца… ну как мчались, Кристиан катился изо всех сил, Виренея — прыгала. Сначала в ближайшую комнату, где они оба спрятались за сундуком. Потом, когда из трапезной повыбегали все гости, и стража несколько раз промчалась туда-сюда, маленькие существа снова выбрались в коридор.

Во дворце Кристиан мог полагаться только на Виренею. И она не подвела. Царевна знала все посты охраны и самые оживлённые коридоры, и даже башню, настолько древнюю и заброшенную, что у неё не было двери, а кирпичи на стенах местами просто крошились.

Выемки и выпуклости в стене образовывали нечто наподобие ступенек, которые Виренея преодолела сразу же.

А вот Кристиан не мог. Несколько раз он срывался на полпути, трижды балансировал на краю. В общем, к тому моменту, как его печёному тельцу удалось взобраться на каменный парапет, тоненькие ручки и ножки дрожали, а под корочкой разливалось нечто похожее на человеческое счастье.

— Наконец-то, — с упрёком квакнула Виренея.

— Ого… вот это вид, — с высоты столица Тридесятого, присыпанная искрящимся снегом, выглядела волшебно. — Виренея, какая красот… а-а-а-а-а!!!

Неожиданный, но сильный толчок в спину прервал его восхищение. Перед глазами замелькало, а потом резко стало темно.

«А ещё сыро и холодно».

— Виренея! — пискнул из глубокого снега Кристиан.

— Что-о… — вяло квакнула лягушка-царевна.

Услышав её голос, он почувствовал, что злость за волшебный пендель мгновенно прошла.

— Ты как? Цела? Что-нибудь болит? — Кристиан старался не замечать свои мгновенно отсыревающие бока.

И старался не торопить Виренею, ведь существа, обладающие нервной системой, переносят падения тяжелее, чем оживлённые неорганические существа. А то, что выбираться из сугроба нужно как можно скорей, она знает и сама.

— Не болит. Просто сонно, — зевнула лягушка, не переставая копошиться где-то неподалёку.

«И то верно, на холоде она засыпает,» — Кристиан поёжился, правда, не от снега, который окружал его плотной леденящей стеной, а от перспективы раскиснуть.

— Виренея, я копаю в твою сторону! Конечно, пальцы у меня, как ниточки, так себе помощь, но хоть что-то…

Царевна не ответила.

— Виренея!!

И снова тишина.

— Вот же западня, — Кристиан заработал ручками быстрее, стараясь гнать от себя мысли о том, как долго придётся копать.

Вдруг стало темно. Колобок оглянулся по сторонам, понимая, что его накрыла огромная тень. А через мгновение его схватила чья-то тёплая рука, и тоненький голос радостно произнес:

— Ой, шанишка… Ждан! — позвала кого-то девочка, которая нашла и вытащила из снега колобка. — Глядика-ка, шанишка валяется, целая.

Глава 18 Момент, которого ждал Кристиан

Кристиан

— Я не шанишка, что бы это ни значило! — как можно громче заявил колобок.

Но девочка, укутанная в сто шерстяных платков, кажется, не расслышала его. Приблизив мучной шарик к лицу, она мечтательно улыбнулась:

— Пахнет вкусно.

— Не ешь меня!!! — завопил Кристиан, размахивая изо всех сил тонкими ручками.

— Ой, Ждан она ещё и разговаривает, — от удивления девочка ещё сильнее раскрыла свои голубые глаза.

— Я — он! А не она, — поспешил задекларировать Кристиан.

— Шутишь, Ладушка, — к девочке подбежал тот, кого звали Ждан, и теперь на Кристиана глядели две пары любопытных детских глазёнок.

— Не-ет, сам послушай. Шанишка, как тебя зовут?

— Кристиан! Я принц Кристиан!

— Ого, — снова удивилась девочка.

— Ты что ли, как принц Тридевятого королевства? — блеснул своей осведомлённостью Ждан.

— Я и есть он! Принц-колобок. Не слышали разве? Просто сейчас я слегка заколдован.

— Слышали. Только врёшь ты всё. Принц Кристиан в Тридевятом королевстве живёт, да по балам ходит. Что ему в нашем дворе делать?

— Я в гости приехал. К своей невесте — царевне Виренее.

— Царевна Виренея тоже в Тридевятом королевстве живёт, — упирался Ждан.

— Живёт. Мы утром втайне приехали. А теперь мне надо её спасти. Вы лягушку в снегу не видели?

— От кого спасти? Какую лягушку? — хором спросили дети.

— Ма-аленькую, зелёную такую. Красивую, — добавил Кристиан, который и в самом деле считал вторую ипостась Виренеи весьма изящной и милой.

— Вот эту что ли? — Ждан быстро сориентировался, и через пару мгновений держал за лапку Виренею, не подающую признаков жизни.

— Осторожнее! Нормально её возьми! — запаниковал принц, и не успокоился, пока мальчишка не уложил лягушку на варежку.

— Это что? Наша царевна?.. Настоя-ащая? — у Ладушки от удивления даже голос притих.

— Она самая. Её мне и надо спасти. Только наши родители против, вот мы и сбежали из дворца. Поможете? — Кристиан сложил ручки в умоляющем жесте.

— Поможем, Ждан? — запрыгала радостно Ладушка.

— Ну и чем мы можем помочь? — насупился Ждан. — Мы маленькие. Злата-серебра у нас нет. Даже коня подарить не можем.

— Ну причём тут конь? — надулась Ладушка.

— При том. У всех сказочных героев есть конь, — парировал мальчик.

— Нет, с конём — это ты здорово придумал. На коне, конечно, сподручнее, — Кристиан тёр пятернёй запечённый подбородок. — Но и мы сами с усами, на своих двоих убежим. Нам бы только спрятаться, да одежды раздобыть… А когда вернёмся из побега, пожалуем вам по золотому.

— Спрятать вас? — теперь уже подбородок тёр Ждан, и что характерно, проигнорировал обещанную награду.

Сощурившись, как взрослый, принимающий важнейшее решение, мальчуган медленно оглядел двор:

— Разве что в чулан вас снести?

Выяснив подробности расположения искомого чулана, Кристиан согласился. Туда же через десяток минут Ждан принёс одежду.

— Тут, правда, рваньё одно. Матушка для чёрных работ, да на ветошь в сундуке хранила, — Ждан положил на полку холщовый мешок, — но, может, пригодится?

— Спасибо тебе, дружище. А теперь иди, пожалуйста. Чую корочкой, у меня скоро начнётся превращение.

Ждан оказался понимающим мальцом. В миг выскочил из чулана и дверь плотно прикрыл.

Через пару минут Кристиан, и правда, превратился в человека. Без сбоев, без регресса. Зато Виренея, точнее лягушка, как спала, так и спала.

Кристиан уже и оделся, и с портянками да лаптями справился, оставив для Виренеи пыльные, стоптанные чуни. А она по-прежнему лежала на полке с закрытыми глазами, только живот едва заметно подрагивал.

«Сонно мне на холоде,» — вспомнил её слова Кристиан.

— Может, тебя отогреть просто надо? — догадался принц.

Взял прохладное лягушачье тельце в ладони, подержал чуток, и принялся отогревать дыханием.

За всеми своими делами и беспокойством он не сразу обратил внимание на голоса и даже крики, которые доносились из-за двери. А стоило сделать это раньше, ибо, прислушавшись, он понял, в чём дело: мать Ждана искала метлу. Метла стояла в чулане, прямо перед носом Кристиана. А дверь Кристиан сразу после превращения запер изнутри.

— Точно помню, в чулан её поставила, — проговорила вслух женщина и попыталась открыть дверь снаружи. — Заела, блин… Эх… Ну и что теперь делать? Ломать её что ль? — дверь тряхнули сильнее.

А потом пнули. И ещё. И ещё…

— Виренея, проснись, — старательно дышал на лягушку Кристиан, оглядывая одновременно чулан изнутри. — Надо выбираться отсюда.

— Митрофан! Митро-ош!! Да где ты, леший тебя побери?

Судя по звукам удаляющихся шагов, мать Ждана куда-то утопала. А Кристиану того и надо было.

— Метла вам нужна? Так вот она, — он выставил метлу в коридор и двери закрыл.

Вдруг Виренея, точнее, лягушка в его руках, зашевелилась, начала стремительно тяжелеть… и он едва успел подбросить, а потом удержать в руках всё ещё сонное, но уже очеловеченное тело.

Впрочем, Виренея быстро пришла в себя:

— Что ты..?! — набросилась было на него царевна.

— Тщ-щ! Умоляю, молчи… — прошептал Кристиан. — Просто придержал тебя, чтоб не свалилась и шуму не наделала.

— Не стоило, — шикнула девушка. — Отвернись!

Принц тут же развернулся к двери:

— Видишь мешок? Там старьё. Переодевайся, да не мешкай. У нас всего пара минут, и то, если повезёт.

— Ты видел меня, — прошипела Виренея, но судя по шевелению за спиной, всё-таки последовала его указаниям.

— Не видел. Тут темно.

— Ага, рассказывай. Вон окошко какое большое под потолком. При желании…

— Окно на щеколде? — уточнил Кристиан.

— Не знаю. Отсюда не видно.

— Тогда погляди.

— Сам гляди.

— Ты уж определись: гляди или не гляди, — не удержался Кристиан.

Вместо ответа Виренея фыркнула.

И тут же закрыла рот — она ещё не оделась, а в коридоре уже послышались громкие шаги и голоса:

— Заела, зараза. Выбей, и дело с концом, — просила женщина.

— Погодь. Метлу, говоришь, искала? Так вон она, — ответил басом мужчина.

— Ой… И как я её не заметила? Я ж цельный час искала. И дверь дёргала. Митрох, ну как я её проглядеть-то могла?

— Выходит, проглядела? — усмехнулся мужчина.

— Всё равно выбивай.

— Чё это?

— Говорю же, заела она.

— Зачем выбивать? Мне ж чинить потом.

— Раньше выбьешь — раньше починишь. Мне чулан каждый день нужен.

— Вот пристала, — буркнул мужчина.

Но в дверь всё же чем-то ударил. Да так, что она жалобно скрипнула, а на полках звякнули глиняные бутыли. Снова последовал удар — ещё сильнее и злее. Деревяшка, прибитая на гвоздь, и исполняющая роль засова, хряснула, но удержалась. Зато от следующей пары ударов сломалась пополам.

Митроха радостно крякнул. Матушка Ждана охнула, и весело засмеялась. Войдя в чулан, женщина посетовала на забывчивость, влезла на табуретку и закрыла позвякивающее от сквозняка окно.

Правда, этого Кристиан и Виренея не видели. Они лишь догадывались о происходящем в чулане, по звукам, которые слышались за спиной.

Виренея

Слава лешему (болотнице, домовику и прочим духам, которых почитали в Тридевятом), чулан находился на первом этаже. Выбираясь из сугроба, который намело под чулановым окном, Виренея чуть не потеряла чуню, Кристиан замочил портянки, но главное — они выбрались. Из чулана. Но не из дворцового двора. Поэтому Виренея тут же потащила принца дальше.

— Куда теперь? — оглядывался Кристиан, замечая стражей, прогуливающихся по высокой крепостной стене.

— К выходам из кухни. Туда каждый день с поставками приезжают.

На этот раз им повезло. У низенького кухонного крыльца разгружали большую крытую телегу. Вскоре её оставили порожнюю, готовую к выезду. При этом полог опустили, а возницу позвали на кухню попить в дорогу чайку.

Естественно, Кристиан и Виренея при первой же возможности запрыгнули внутрь.

— Уверена, что стажи с юга нас не заметили? — Кристиан имел в виду стражей, которые стояли на южной части крепостной стены.

— Угу. Они во двор не смотрели. А твои на северной?

— То же самое.

— Вот и славно… что? — усевшись в телега и сладко потягиваясь, Виренея вдруг заметила, как странно смотрит на неё Кристиан.

— У тебя улыбка красивая.

— М-м, — подняла царевна бровь, впрочем, улыбаться не перестала.

Больше они не говорили — возница пришёл.

Телега выехала из царского дворца без проверки. Стражи ещё на въезде её запомнили, а проверять порожние повозки и телеги им, видимо, не поручили.

— Странно, что они не шерстят всё, что выезжает со двора, — поделилась сомнениями Виренея.

— Может, не додумались? Или терема до конца не обыскали? — предположил Кристиан.

В ответ царевна лишь пожала плечами.

В пути они несколько раз выглядывали наружу. Выдохнули ещё раз, когда возница покинул столицу. Телега проехала с десяток вёрст по царскому тракту и притормозила у поворота — видимо, возница собрался сворачивать к ближайшей деревне.

Пользуясь случаем, Кристиан и Виренея спрыгнули с повозки и скатились в придорожный ров.

— Чу! — принялся оглядываться возница, но позади него высился купол телеги, к тому же кони уже свернули, а беглецов прикрывали кусты и лесок. Да и улеглись они в снег и затихли, чтобы не вызывать дальнейших подозрений. — Показалось что ли?.. Пшла! — щёлкнул в воздухе хлыст.

Возица припустил, торопясь умчаться от места, где ему почудились проделки нечистой силы.

Через пару минут Кристиан первым поднялся на ноги и помог встать Виренее:

— Ну и… куда теперь? — поинтересовался он у царевны.

— Пара вёрст по тракту, потом около трёх вглубь леса, — Виренея отряхнулась от снега и бодро зашагала вдоль дороги.

— А в лесу что? — тут же догнал её Кристиан.

— Сторожка. Еда, питьё. Дрова для печки. И кони… Там отдохнём до темноты, потом ведь скакать 5 часов до самого Северного портала.

— Ясно. А ты уверена, что там… вот это вот всё?

— Уверена, — шмыгнула носом Виренея. — Человек, которому я поручила приготовления, должен мне услугу.

— М-м. А как ты… предвидела, что всё это пригодится? — изумился Кристиан.

— Просто знаю своих родителей и брата. Догадывалась, что нас задержат, вот и продумала план Б.

Кристиан

Через несколько часов, когда ноги Кристиана гудели, а нос буквально посинел, путники, и правда, добрались до сторожки.

Хороший оказался домик, крепкий.

Правда, глянулся он не только беглой царевне и принцу. Но и отряду лихих людей, которые высыпали наружу, стоило Кристиану запнуться о сигнальную нитку, протянутую под снегом.

— Эх… — сил не было даже не привычные ругательства, вряд ли Виренея разработала для подобного случая план В.

Глянув на ощерившиеся в мгновение ока кривые сабли и копья царевна просто захихикала.

— Это нервное, господа, мы долго шли, барышня устала, — Кристиан сделал медленный шаг в сторону, закрывая Виренею от разбойников собой и заодно примеряясь, кого из них можно разоружить?

«И каким приёмом?»

На магию можно было не рассчитывать — сил просто не было. Как и оружия. И всё же, руки помнили некоторые приёмы, приобретённые в Синь-Ваньском монастыре, а разум отслеживал происходящее, выгадывая подходящий момент.

Глава 19 В которой герои отогреются и переоденутся

Виренея

Виренея хихикала.

Возможно, и правда от нервов, но ещё и от радости, хотя со стороны это смотрелось странновато, даже глупо — их окружили, они мечтали о покое и отдыхе, а получили незваных гостей.

«Всё равно приятно. Не такой уж Кристиан неженка избалованный. Не испугался, прикрыл меня буквально собой. Стоит теперь, на сабли грозно поглядывает».

Не известно, чем закончились бы эти гляделки, если бы дверь вдруг не отворилась, и из сторожки не вышел низенький рыжий человек.

— О… какие люди без охраны, — просиял главный над вольными вооружёнными людьми, сбегая с шатких ступенек.

— Почему же без охраны? Со мной принц, между прочим, — Виренея вышла из-за Кристиановой спины.

— Здоровечка, царевна, — главарь отвесил неуклюжий поклон.

— И тебе не хворать, Орех, — деловито ответила Виренея. — Идём, — позвала она Кристиана, сдвинула в сторону острия сабель голой озябшей рукой и пошла вперёд, чуть ли не расталкивая ребят Ореха.

— А-а-а… — у Кристиана явно было много вопросов, но объяснять всё здесь и сейчас Виренея не горела желанием, слишком уж замёрзла и устала.

Хвала всевышнему, внутри сторожки посторонних не оказалось.

Зато печь была жарко натоплена. На столе стоял самовар, дымился горшок с какой-то снедью, от которой густо пахло чечевицей и тушёным мясом, а вокруг горшка сияла чистыми боками фарфоровая посуда и полотняные мешочки с орешками и чем-то ещё.

— В сервировке, ваш с-сочество, не разумеем, чем смогли, как говорится, — прокомментировал содержимое стола Орех.

Виренея кивнула, принимая работу. И кратко уточнила:

— Кони?

— В пристройке стоят. Крепкие, молодые, накормленные и напоенные, — отчитался Орех, и Виренея слегка выдохнула, пока всё шло, как по маслу. — Благодарствую за заботу, — она слегка поклонилась.

— Спасибо, мил человек, — на удивление, поклонился и Кристиан.

— Не за что, — буркнул Орех.

— Составишь компанию? — не раздеваясь, Виренея села за стол, налила себе крепкого горячего чаю, только пить не спешила, просто обхватила горячую глиняную кружку непослушными пальцами, наслаждаясь покалывающим теплом.

— Нет, — с ноткой грусти произнёс Орех. — Теперь мы в расчёте, царевна.

— Что это значит? — заподозрила неладное Виренея.

Кристиан, который уселся напротив неё, тоже уши навострил.

— Перед вашим батюшкой у меня должков-то поболе, — ответил уклончиво Орех.

В глубине души Виренея ругнулась. Конечно, она понимала Ореха, догадывалась даже, почему он её сдал. И всё равно на душе кошки заскребли.

— Скажешь хотя бы, сколько у нас времени? — спросила она, отбросив принципы.

После фразы «теперь мы в расчёте» Орех ничего-то ей не обязан был говорить, оставалось надеяться лишь на его человечность.

— Около часа. Может меньше, вы пешком сюда шли, они — скорее всего, верхом.

— Ясно, — кивнула Виренея.

— И это, — произнёс Орех прежде, чем выйти из домика. — На кровати, — он кивнул в угол, где стояла печка и висела лоскутная занавеска, за которой пряталась широкая лавка-лежанка, — одежда для севера: шубы, шапки, носки, сапоги… Как знал, что понадобится.

— Да уж, в этих лохмотьях мы далеко не ускачем, — вздохнула царевна, чувствуя, как горят в тепле насквозь продрогшие ноги. — Если вообще ускачем.

— За экипировку вам отдельное спасибо, — произнёс Кристиан, старые лапти которого едва выдержали дорогу к сторожке и грозились вот-вот окончательно развалиться. — Вернусь в Тридевятое королевство, распоряжусь отправить награду.

Орех только хмыкнул, низко откланялся и вышел из домика.

Снаружи послышались голоса, конское ржание и топот. Через пару минут всё стихло.

— Расскажешь, кто это был? — Кристиан разложил по тарелкам тушёное мясо с пряностями, морковкой и тыквой, и подвинул одну из тарелок к Виренее.

— Угу. Давай только поедим сначала, — накинулась царевна на еду. — Знаешь, по идее новость о грядущей погоне… должна была напрочь отбить аппетит. Но нет.

— Угу, — согласился Кристиан, тоже распробовав жаркое. — Кто бы ни был повар или кухарка у Ореха, руки у него золотые.

— Угу.

Опустошая вторую тарелку, Виренея исподволь любовалась, как Кристиан орудует ложкой.

«Не по этикету, но… в этом что-то есть,» — Виренея улыбнулась.

Она вдруг поняла, что сама напрочь забыла про столовый этикет. Странно, но в присутствии принца крови она — царевна — не задумывалась, как выглядит со стороны. Как ест? Обляпалась или нет? А всё потому, что чувствовала: для него придворные условности не имеют никакого значения.

Когда они с Кристианом сытые, согревшиеся и переодетые вышли из домика и направились к конюшне, принц вдруг усмехнулся:

— Твой Орех нам и тут удружил.

— Он не мой, — бросила Виренея через плечо, входя в конюшню. — Он вообще-то Уложение нарушил… Просто там ситуация была спорная, а я по чистой случайности в тронном зале оказалась, услышала его историю, сжалилась и вступилась. Зря, наверное, — она вывела наружу серого коня и взобралась в седло.

— Я вообще-то серьёзно, — Кристиан тоже запрыгнул на коня. — Взгляни на следы.

Только сейчас сидя верхом, Виренея окинула взглядом стоптанный снег вокруг сторожки и дальше в глубине леса, и заметила, что конские следы расходятся от домика в разных направлениях, как солнечные лучи.

— А кони у нас видела, какие? — продолжил Кристиан. — Он ведь мог и чёрных найти, или гнедых.

«Кони у нас серые в яблоках. И одежда светлая. Самое то — по снежному лесу от погони уходить,» — догадалась Виренея.

Но вслух ничего не сказала. Только коня пришпорила и помчалась в лес, стараясь не сходить с северного протоптанного «луча».

Кристиан

Уже стемнело, когда они услышали звуки погони.

«Снова,» — стиснул зубы Кристиан и пришпорил практически загнанного коня, ведь до Портала было рукой подать.

Последние 5 часов они только и делали, что петляли по лесу, убегая то от одного поискового отряда, то от другого. Временами пересекались с людьми Ореха, которые скакали будто бы по своим делам, а на самом деле путали царских гончих.

«Ореху, конечно, спасибо. Да что толку, если наша конечная цель им известна?»

И да, Виренея хорошо ориентировалась в Северном лесу. Это помогало. Но среди настигающих их царских людей тоже имелись знатоки Тридесятых охотничьих угодий.

Видимо, в какой-то момент люди царя поняли: просто так им поймать царских детишек в лесу не удастся. И теперь вопрос заключался лишь в том, кто скорее доскачет до портала.

— Как он выглядит?! — крикнул на бегу Кристиан.

— Кто?! Портал? — догадалась Виренея. — Как заснеженное поле, а посреди два высоченных столба… Между ними нам и надо ухитриться проскакать.

— А в чём подвох?!

— В очереди из купцов!

— В какой ещё очереди?! — этого Кристиан не ожидал.

А ведь следовало. Он прекрасно знал: издревле с помощью порталов торговые пути сокращали. Северный портал в этом смысле был самым выгодным, и одновременно — самым рисковым. Пусть горы, где обитает Василиск, находятся верстах в десяти, история знала случаи, когда чудище добиралось до самого портала.

«Если учесть, что Новогодняя ночь — и правда такая особенная, что Василиск её боится, понятно, почему купцы пользуются моментом».

— А вот и очередь, — Виренея начала притормаживать своего коня.

Будто в подтверждение её слов, впереди замелькали рыжие огоньки костров. Деревья становились всё реже. Вскоре лес и вовсе расступился, и лунный свет озарил широкое поле, в середине которого высилась пара резных столбов, вспыхивающих голубым каждый раз, когда сквозь портал проходила очередная повозка. Проблема состояла в том, что строй из этих повозок занимал оставшуюся половину поля, а его конец изгибался в сторону и скрывался где-то в лесу.

Глава 20 Поцелуй, который — бизнес-идея

Виренея

Это был её промах. Виренея лучше Кристиана знала о портале. Слышала и об очереди из купцов, просто забыла вовремя рассказать.

«Почему забыла-то?» — мысленно кусала она локти.

Впрочем, теперь это было неважно. Время поджимало — позади в лесу уже показались тёмные конные силуэты, а впереди раскинулась очередь из повозок и целых караванов с товаром, которые двигались в час по чайной ложке.

— Что ты делаешь? — спросила она у Кристиана, который внезапно смахнул с её головы шапку из белой овчины.

Принц не ответил. Снял и свою такую же, спешился и побежал к ближайшим купцам.

Через пол минуты разговоров он вернулся с тёмными шапками и парой расписных шалей:

— Надевай.

Виренея даже спрашивать не стала, зачем? Уши от холода уже в трубочку сворачивались, а платком можно было обмотать шею и горло. Кроме того, любая, мало-мальская маскировка позволяла выиграть минуту или даже две, а в их ситуации каждая секундочка была на вес золота.

— За мной, — Кристиан, направил коня в объезд очереди.

— На что ты рассчитываешь? — не выдержала Виренея.

— А на что мы всегда рассчитывали?

— На выверенный план, в реализацию которого вложено достаточно денег, а на каждом шагу задействованы профессионалы? — ответила на ходу царевна и сама себе не поверила.

Меж тем они подскакали к столбам, между которыми уже проходил чей-то караван. И Кристиан прямо на коне попытался протиснуться между правым столбом и оглоблей повозки, которая первой стояла в очереди.

— Куда?! — рослый парень заступил ему дорогу, да ещё и схватил ручищами коня Кристиана за уздцы. — Не видишь, очередь?

Парень явно сопровождал повозку седобородого купца. Купец сидел тут же, в доверху нагруженных санях рядом с женой или дочкой, но не желал вступать в перепалку. Видимо, доверил разбираться с очередью более молодому и горластому приказчику.

— Так мы… быстро проедем, — широко улыбнулся Кристиан, пытаясь выехать на собственном обаянии.

— Тут все быстро хотят. Не у всех получается, — огрызнулся приказчик. — Сейчас Суслины проедут, а следом мы. А за нами видел, сколько народу?

— Слушай, приятель, у вас целый обоз, а нас всего двое. Двое, понимаешь? Ну пропустите, нам всего-то секундочка нужна.

— Всем секундочка нужна, — продолжал препираться приказчик.

— Сделайте исключение, пожалуйста. За нами погоня, — вступила в разговор Виренея, с тревогой оглядываясь на лес, из которого, вопреки последней надежде, выехали не купцы, а царские конники.

— Так вы ещё и беглые! — хохотнул приказчик и обернулся к купцу. — Слыхали, Михал Кузьмич? А может и правда, пропустим? Авось, побегают по северу от Василиска, уму разуму наберутся?

— Мы не беглые, а влюблённые! — надулась Виренея.

— Да-да! И мы действительно хотим к Василиску! — подтвердил Кристиан.

— Чего? — опешил приказчик. — Дурные что ль? Так мы с дурными дел не ведём.

— Пшли вон, — припечатал купец, внезапно включившийся в разговор.

— Папенька, погодите… Не гоните их. Вы влюблённые говорите? — встрепенулась купеческая дочка. — Папенька, это же беглый принц! И царевна Виренея.

— Чего-о? — теперь за компанию с приказчиком опешил и купец.

— Чего-чего, газеты читать надобно, — торжествующе улыбнулась купеческая дочка. — Я вот знаю вашу историю, — повернулась она к Кристиану. — Мы пропустим вас. За поцелуй. Идёт?

— Это что ль тот самый принц, волшебный поцелуй которого тебе давеча жулики какие-то продали? — догадался купец.

— Ага, — просила дочь. — Только это настоящий. Я его сразу вычислила.

— Поедете за поцелуй? Тогда пропустим. Слово купца, — Михал Кузьмич протянул руку и коротко глянул в конец очереди, где уже слышалось нетерпеливое конское ржание и неудобные вопросы.

— Идёт. Только давайте скорее, — опрометчиво согласился Кристиан.

Будучи прямо на коне, принц пожал купеческую руку и потянулся к купчихе…

— Тебе нельзя! — запоздало всполошилась Виренея. — Ты мне в человеческом виде нужен! Я одна с Василиском не справлюсь! — она спрыгнула с лошади и отчаянно вцепилась в Кристианов тулуп, оттягивая его от румяного купчихиного лица.

Зря. Всё равно принц до чужих губ не дотянулся — слишком уж широкой оказалась повозка, а дочка купца не сразу не сообразила, что сидит далеко от края.

Но и недооценивать «противницу» было нельзя. Миг — и купчиха ловко перелезла через ноги отца. Ещё миг — и вытянув губы трубочкой, да ещё и закрыв в предвкушении глаза, вытянула вперёд миловидное личико…

Чмок!

— Квак!! — Виренея, которая в самый последний момент встала одной ногой на повозку, успела подтянуться кверху, двинуть Кристиану в лицо…

«За всё хорошее. И чтоб не целовался с кем попало».

…да ещё и подставила лоб под жадные губы купеческой дочки.

И только после этого с чистой совестью обернулась в лягушку. Упала, кстати, удачно, на мех, которым покрыли повозку, чтоб мягко сиделось. С меха её Кристиан и подхватил.

— А-а… — хотела было спросить купеческая дочка.

— Вон они! Хватай! Лови! — закричали совсем рядом, да так громко, что ёкнуло даже холодное лягушачье сердечко.

— Был же поцелуй? — подмигнул Кристиан ушлому приказчику, торопливо засовывая Виренею за пазуху.

— Был, ваше высочество, — ответил тот рьяно.

— Слово купца? — уточнил Кристиан.

Виренея не видела выражение лица Михала Кузьмича. И ответа не слышала — мужские окрики и конское ржание, доносящиеся снаружи, всё перебили. Лишь шкуркой почувствовала она резкие рывки, вверх и вперёд, а потом — совсем отчётливо — момент, когда они промчались меж столбов Северного портала.

Несколько часов спустя

Ветер выл. Он уже не убаюкивал, напротив, кидал в лицо пригоршни колких снежинок, будто приговаривая: проснись… Проснись, Виренея.

Царевна подскочила с чего-то тёплого и мягкого и поняла, что находится в пещере. Причём это была очень небольшая пещера, — ладошку обжёг холод каменного «пола», по которому стелилась позёмка, потрескивающий прогорающий костёр едва освещал скалистые стены и низкий свод, а под одежду, что укрывала её, тут же бесцеремонно забрался ледяной ветерок.

А вот Кристиана рядом не наблюдалось. Виренея поёжилась от холода и от нехорошего предчувствия, но решила не накручивать себя понапрасну, а для начала одеться.

Справившись с последними пуговицами и надев на голову шапку, она подкинула в костёр пару толстых веток из запаса и принялась ждать.

Некоторое время царевну занимал процесс отогревания у костра. Сидела она, кстати, на куче лапника, оказавшегося под её одеждой в качестве основы лежанки, которую смастерил для неё Кристиан.

— Благодарю за заботу, ваше высочество, — обратилась Виренея прямо к костру. Ну а что? Принца рядом не было, а поговорить с кем-то хотелось. — Особенно, когда ты одна в заиндевевшей пещере на Краю земли… Я ведь тут одна? — спросила она пустоту.

Пустота не ответила. Тогда Виренея начала нетерпеливо перестукивать пальцами по коленке, отсчитывая в уме секунды и минуты.

Наконец наступила минута, когда она окончательно поняла: Кристиан не вернётся в пещеру. Не заглянет с извиняющимся лицом и каким-нибудь нелепым оправданием.

В груди зазмеился холодок.

Вскочив с кучи лапника, Виренея подбежала к темнеющему выходу из пещеры и увидела на снегу то, чего опасалась: конские следы, которые почти замело.

Глава 21 В которой выяснилось, что родители были правы

Кристиан

Вычислить пещеру, где спит Василиск, не составило труда — тварь храпела так, что по округе разносилось эхо, а из её пещеры — дробный протяжный гул.

«Эх, зря не прихватил булаву,» — промелькнуло в голове.

А ещё страх промелькнул.

Даже не промелькнул, а встал так в полный рост, застилая чёрной пеленой и дыру в горе, и саму гору, и даже пронзительное северное небо до самого зенита.

— Эх, была — ни была, — буркнул Кристиан себе под нос, привязывая коня к ближайшему деревцу.

И больше не думал. Мягко вошёл внутрь, вытаскивая на всякий случай острый нож, заботливо вложенный в поясные ножны Орехом.

Тварь спала.

Огромная многовековая туша, покрытая перьями и чешуёй, вздрагивала от каждого вдоха и выдоха. Иногда во сне она нервно дёргала хвостом — длинным, чешуйчатым с огромным разветвлённым жалом на конце.

«Интересно, зачем Василиску жало? Он ведь одним взглядом жертву в камень превращает,» — задумался Кристиан. — «С другой стороны, надо же ему чем-то питаться?.. Интересно, как он охотится? С закрытыми глазами?.. А на кого?»

Вообще-то Кристиан несколько лет собирал информацию о Василисках, но книги в красках описывали лишь внешность зверюшки и наносимый ею ущерб. Об образе жизни и рационе животного трактаты почему-то умалчивали.

Зато нашёлся один исследователь хроник, который лет 50 назад привёл массу примеров и доказательств, что в ночь смены года при обновления магических полей, зверь предпочитает не показываться людям. Надо сказать, что исследователь этот оказался одинок в своих изысканиях, чем и воспользовались критики и оппоненты, слетевшиеся, как вороны, на его единственную научную работу. И закончил этот учёный, кстати, бесславно — из Магической Академии выперли, учёного звания лишили. В общем, Василисков неохотно исследовали.

«Может, зря?» — Кристиан достал из-за пазухи маленький ручной светляк, — «…заранее заряженный и положенный в мой карман, конечно же Орехом,» — зажёг его и принялся обходить пещеру в поисках выпавшего старого пера для задабривания Чернокнижника.

План его был прост аки валенок: сначала найти перо, потом всадить сразу пару ножей в оба глаза спящего чудовища…

«Жестоко, конечно, но выбирать не приходится».

…потом выковырять зуб. Вернуться к Виренее в ареоле героя и надеяться, что она не возненавидит его до конца жизни за плохое обращение с реликтовой тварью.

В принципе можно было сначала убить Василиска, а потом уже надёргать отличных свежих перьев и сбывать их по одному Чернокнижнику каждый раз, как он вздумает вредничать.

«Но во-первых, Чернокнижник сам просил старое, отслужившее свой век, валяющееся на земле перо. А во-вторых…» — Кристиан больше не нашёл аргументов.

И пера на земле так и нашёл. Ни одного.

Тянуть больше не имело смысла, он достал второй нож, впрочем, всё равно не спешил набрасываться на Василиска. Возможно, из-за гадкого чувства, что копошилось внутри.

Тварь спала. Тихо и мирно. Она ничего плохого ему не сделала, кроме того, что родилась таковой. И теперь перед Кристианом стоял выбор: жизнь невинного Василиска или его самого и Виренеи?

Он стоял и раздумывал.

Где-то далеко в чернильном небе переливалось северное сияние, и спала оставленная в пещере Виренея. Из носа Василиска вырывался пар, воздух потрескивал от мороза… и вдруг у него зачесался нос.

Виренея

Найти Кристиана не составило труда. Ей повезло — ночь была безоблачная, небо то и дело вспыхивало розовым, изумрудным и огненным. Ветер, хотя и заметал старым снегом конские следы, окончательно со своей задачей так и не справился.

Повезло ей и в том, что Кристиан уехал недалеко. Где-то через пол часа, продираясь по сугробам вдоль высокой отвесной скалы, Виренея разглядела впереди силуэт карликового дерева и привязанного к нему коня.

Она ускорилась. По пути царевна видела много расселин, уходящих внутрь горной породы. Но эта зияющая дыра выделялась не только размером и привязанным у входа знакомым конём, но и храпом, который мог принадлежать только Василиску.

— О, нет…

Виренея побежала по сугробам, молясь всем сверхъестественным силам, чтобы Кристиан не успел наделать глупостей.

И, кажется, успела.

Когда она вошла под своды пещеры, Кристиан — живой! — стоял у морды спящей твари. Стоял с клинками наголо, но, кажется, не собирался пускать их в ход.

— Кристиан, — беззвучно позвала она принца, выдыхая белое облачко пара.

— М? — оглянулся принц.

И вдруг сморщил нос. Потянулся к нему рукой, чтобы почесать. А потом не удержался и…

— Ачх-хих!!!! — прозвенело в воздухе.

Да ещё эхом по всей пещере разнеслось.

Кристиан

А вот это было не по плану: и появление Виренеи, и мега-чих.

Тварь проснулась. Вздрогнула всем телом. Дрогнули толстые кожистые веки. Что она увидит, когда полностью откроет свои василисковые глаза? Правильно: человека, стоящего перед самым её носом с занесённым длинным ножом. И что подумает?

Тут Кристиан и сам вздрогнул — перспектива быть превращённым в камень, да ещё и в компании своей невесты, за долю секунды решила его дилемму. Он обрушил ножи на открывающиеся василисковые глаза.

Только пронзить их не успел. Потому что его буквально снесла с ног Виренея.

«Проклятье!»

Слава Создателю, Василиск оказался неуклюжим и неповоротливым. Он проснулся и медленно, хотя и верно, обводил смертоносным взглядом пещеру. Это дало им фору. Совсем чуть-чуть. Ровно чтобы успеть подняться и добежать на полусогнутых до ближайшей каменной глыбы.

— Ты что творишь?! — прокричал шёпотом Кристиан, стараясь не обращать внимания на ноющие ушибленные колени и локти.

«У Виренеи они сейчас такие же ушибленные, но она не ноет. Главное, что она всё-таки отогрелась, Виренея — больше не лягушка, а человек, причём живой и здоровый… Впрочем, это пока».

— Почему ушёл без меня? Мы так не договаривались! — зыркнула меж тем на него злыми глазами царевна.

— Слушай, я ужасно рад тебя видеть. И готов поболтать. Только для начала нам нужно спастись …эть! — Кристиан схватил её за пуговицу и резко притянул к себе.

— О да, самое время для обнимашек, — огрызнулась Виренея.

— Твоё плечо, — прошептал Кристиан.

Саркастическая улыбка сошла с лица царевны, как только она увидела на собственном тулупе тонкий каменный слой.

— Он смотрел на нас. Он нашёл нас! — вырвалось у неё.

— Да. Только не на нас, а на этот камень. Он и сейчас, возможно, смотрит туда, поэтому нам нельзя высовываться, — торопливо прошептал Кристиан.

— У тебя есть план?

— Был, пока его не сорвала одна защитница редких животных.

— Видимо твой план был настолько хорош, что до его осуществления ты стоял и раздумывал: какой я охренительный, какой охренительный у меня план.

Кристиан хотел сказать, что да, он усвоил: Виренее палец в рот не клади, и что если уж пропадать, то дружно, а лучше не пропадать, а продумать дальнейшие действия. Но его голос перебил скрежещущий рёв Василиска:

— Кр-ра-а-а!!!

Бум!

Бум!!

Бум!!!

От приближающихся шагов чудовища затряслась вся пещера. Из темноты, скрывающей каменный свод, посыпались камешки и угрожающе захрустело, заскрежетало.

Виренея и Кристиан вмиг забыли о разногласиях. Оставался единственный шанс на спасение, и они не замедлили им воспользоваться.

«Этот поцелуй мы, наверное, оба запомним навечно… Конечно, при условии, что нам удастся спастись,» — промелькнуло в голове Кристиана, и ещё много, чего промелькнуло, например: «Хрен с ним, с зубом. И с пером тоже — явно облом. Только бы выбраться отсюда живыми. Эх, правы были родители!»

…ибо полминуты после коротенького поцелуя растянулись в вечность, и всю эту вечность, к ним приближался Василиск, а принц жаждал поскорее стать ма-а-аленьким-маленьким колобком.

Наконец-то случилось! Два маленьких существа рухнули в кучу одежды буквально за миг, до того, как Василиск заглянул за их камень и сотряс пещеру своим коронным:

— Кр-р-р-ра-а-а!!!!

Глава 22 В которой случаются чудеса

Виренея

— Кр-р-ра-а!!! — раздавалось сверху, и лягушка шкурой ощущала зловонный ураган из василискова рта.

Ещё пол минуты назад Виренея целовалась с Кристианом, переживая адреналиновый ураган, а теперь в голове билась лишь одна мысль — забиться как можно дальше, пролезть в самую тёмную узкую щель. Главное, спрятаться!

Повинуясь рефлексам, лягушка юркнула под камень, в место, где обледеневшая глыба закруглялась, образуя микроскопический навес. Слава богам, им двоим этого оказалось достаточно. Виренея выдохнула, когда почувствовала прижавшийся к ней запечённый бок, ведь это означало, что они оба пока ещё живы.

Зато их одежда на глазах застывала, превращаясь в камень. Окаменел даже выроненный Кристианом на пол светляк.

Стало темно.

Виренея попыталась сосредоточиться, чтобы хотя бы по звукам понять, где находится Василиск. Это было сложно: шум стоял адский. Разъярённый монстр, казалось, топтался примерно везде. Да так, что пол трясло, а с потолка всё ещё сыпались камни и сталактиты — маленькие по человеческим меркам, но смертельно опасные как для лягушки, так и для мучного шарика.

Впрочем, даже в скудном лунном свете Виренея увидела, что складки их одежды тоже образовали навесы и проходы, под которыми можно спрятаться.

Этим они с Кристианом и воспользовались. Вовремя. Потому что тварь поняла свою ошибку, остановилась и склонила длинную шею, осматривая каменную глыбу со всех сторон.

— Плохо дело, — расстроенно квакнула Виренея, забираясь внутрь окаменевшего рукава.

— Почему? — ответил перекатившийся к ней Кристиан. — Пересидим тут немного, а там глядишь, Василиск успокоится и уснёт.

— Думаешь, это скоро случится?

— Надеюсь.

— А я что-то не очень.

— Не переживай. Мы всегда выбирались, и теперь прорвёмся.

Колобок явно храбрился. Он вообще-то тоже замерзал, лунный блик высвечивал тонкий серебристый слой инея, который уже покрывал его бока. Да и говорил он с трудом.

«Надо расшевеливать и его, и себя, иначе замёрзнем и останемся тут до морковкиного заговения».

— А я думаю, стоит попереживать! Во-первых, мы остались без одежды! — проквакала Виренея, пытаясь перекричать разбуянившегося Василиска.

— Ну и что? — прошепелявил колобок.

— Во-вторых, добираться до портала на коне 5 часов! — продолжила кричать царевна. — А если Василиск выйдет из пещеры и закусит нашим конём, идти придётся весь день. Точнее, ночь. Без одежды, напоминаю! Здесь сейчас полярная зима. А ещё, наверное, волки…

— И медведи, — вяло отозвался колобок.

— Медведи, — обрисовав в красках ситуацию и осознав, что бояться уже просто некуда, Виренея разозлилась. Это придало ей сил. — Кстати, почему ты не взял с собой моего коня?

— Не ушпел. За нами уже гнались, — еле пробормотал колобок.

— Хм… — задумалась царевна. — Интересно, а почему погоня не рванула за нами в портал?

— Их, наверное, очередь из купцов не пустила, — выдавил из себя усмешку Кристиан.

Вспоминая очередь и купчиху, которая носилась со своим поцелуем, как с писанной торбой, Царевна тоже прыснула со смеху.

Вдруг она заметила краем глаза мохнатую когтистую лапу, которая встала напротив выхода из каменного туннеля.

Тюк! Стукнули сверху.

Тюк! Тюк!

— Он что, пытается расклевать рукав? — вздрогнула Виренея.

— Кажется, да! — подскочил и колобок. — Бежим!

Тюк! Тюк!!

— Куда?

— Туда! — Кристиан указал внутрь складок и полостей каменной одежды.

Хруп… Виренея услышала, как их тонкая каменная защита пошла мелкими трещинами. Трещины эти укрупнялись. А потом тонюсенький камень совсем развалился, укрывая их облаком пыли и слоем мелких черепков.

— А теперь в стороны! — скомандовал Кристиан.

Виренея поскакала, куда глаза глядят, каким-то чудом уворачиваясь и от гигантских лап, и от каменных кусков, которые всё падали и падали с потолка под усиливающийся хруст и потрескивание.

На мгновение Виренея всё-таки подняла кверху выпуклые лягушачьи глаза и догадалась, что это хрустит.

— Там кусок скалы! — закричала она, предупреждая Кристиана. — Скоро случится обвал! Кристиан, надо выбираться из пещеры!! Сейчас же!!!

— Виренея, тут… — донёсся до неё тоненький голос колобка.

— Поторопись!!! — она из последних сил поскакала к выходу.

Прыжок, второй… десятый…

— Я смогла! — проскакав ещё немного по снегу, лягушка рухнула от усталости на наст.

Она обернулась назад, надеясь увидеть выкатывающегося вслед за ней Кристиана, но увидела лишь тёмный пустой провал. А потом внутри пещеры что-то упало, рухнуло, раздался страшный раскатистый хруст, и из пещеры вырвалось огромное облако пыли и последнее обиженное:

— К-ра-а-а-а-а!!!

Видимо, кусок скалы всё-таки подмял под себя Василиска.

Ещё несколько мгновений из пещеры выкатывались в стороны камни, и пыль висела в воздухе тёмным сухим туманом.

А потом всё стихло.

— Кристиан… — прошептала Виренея прежде, чем мороз окончательно охладил лягушачью кровь и сковал ледяными тисками её маленькое сердце.

Некоторое время спустя

Кристиан

Стук в дверь — настоящий, выпуклый звук крепкого кулачка по дереву — стал первым, что услышал Кристиан впервые за долгое время.

Раньше он тоже слышал всякое. Но то были сны. Потому что вместе с теми звуками он не чувствовал запахов, не ощущал собственного тела и солнечного тепла, согревающего его макушку. А теперь… всё было иначе.

— Войдите, — строго разрешила Виренея.

Внутри ёкнуло. Он попытался открыть глаза, чтобы увидеть царевну. Он вообще-то соскучился. Они долго не виделись — Кристиан знал это так же точно, как и то, что его зовут «Кристиан». Только не помнил, как долго он спал? И почему так надолго заснул?

— Это я, — скрипнула дверь, и послышался знакомый голос.

«Кажется, это царица Тридесятого».

— Тебе телеграмма из Королевского дворца.

— Опять? — раздражённо ответила Виренея. — Я ведь уже говорила с его родителями по яблочному блюдцу. Всё им рассказала… Это был несчастный случай. Вы тоже не виноваты. Люди папы прибыли почти сразу же после обвала и тут же принялись его разгребать. Мы сделали всё, что могли! А отдавать его им я не собираюсь!! Ерофей сказал: Кристиан сильный, он справится. Нужно только ещё немного подождать…

— Успокойся, Виренея, телеграмму прислал некто Чернокнижник. Он хочет, чтобы ты подтвердила его право на какое-то перо. Ты понимаешь о чём речь?

— Наверное, он хочет перо Василиска… Только причём тут я? Туша животного передана в дар Магической Академии для изучения, вот пусть академики и решают, кому давать перья, а кому — нет.

— По бумагам ты — владелица Василиска. Напиши запрос в Академию. Зверь редкий, дар получился довольно щедрый, и ты в любой момент можешь передумать и забрать его для собственного дела. Поверь, они это понимают и с радостью пойдут навстречу.

— Дар щедрый, но бесполезный. Кто ж знал, что наш Василиск настолько стар, что в его клюве не обнаружится ни одного зуба! Ни од-но-го, мама! Ты понимаешь, что это значит?

— Конечно, понимаю. Не кипятись.

— Просто мне обидно!

— Поверь, родная, мы все разочарованы… А письмо всё же напиши.

— Напишу. Только не сейчас.

— Виренеюшка, потом может быть поздно. Я не сказала тебе, чтобы ещё больше не расстраивать… но вообще-то этот Чернокнижник упомянул какой-то компромат.

— Ну конечно, — понурилась Виренея, — интриги Тридевятого даже здесь не отпускают Кристиана… Мам, а ты можешь сама этим заняться? — жалобно проговорила Виренея. — После той ночи я до сих пор сама не своя.

— Конечно, напишу.

Кристиану наконец удалось приоткрыть глаза. Утреннее солнце заливало горницу. Виренея сидела у окна. Рядом с ней стояла царица, обнимала её и поглаживала по голове:

— Думаешь, он придёт в себя? — царица явно имела в виду Кристиана.

— Должен. У Ивана сильный целитель. Я верю ему, и верю, что Кристиан рано или поздно окончательно оттает.

— Кто ж знал, что Колобки тоже замерзают, — задумчиво произнесла царица, отходя от дочери.

— Я тоже не знала. Но именно это его спасло: он так замёрз, что сумел остаться целёхоньким даже под обвалом.

— Главное, чтобы при размораживании не повредился…

— Мне всё равно, — Виренея опустила голову.

— Ты о чём это, дочка? — насторожилась царица.

— О том, что мы не раз обсуждали: как только Кристиан оттает, мы поженимся, — ответила твёрдо Виренея.

— Одумайся, дочь…

— Не о чем думать. Его родители, как ты знаешь, тоже не против.

— Конечно, не против! — возмутилась царица. — После того, что с ним случилось… После того, как вскрылся факт кумуляции и регресса. Особенно, если учесть, что его мать снова беременна мальчиком!

— Нам всё равно. Кристиан никогда не рвался на трон.

— Всё равно? Даже если он никогда не станет человеком?

— Да.

Царица громко вздохнула. И выдохнула:

— Что ж, ты уже взрослая… Решай сама.

— Спасибо, мама, — Виренея поднялась со скамейки и расправила зелёный сарафан.

— За что благодаришь-то?

— За поддержку. Мне она важна… А ещё за то, что больше не мешаете.

— Ох, горе ты моё луковое, — царица снова подошла к дочери и крепко обняла её. — Вам помешаешь, ага. Вы ж через все препятствия понесётесь, как оглашенные. Только и успевай по порталам ловить, да из пещер с чудищами вытаскивать.

— Вот и славно, — наконец улыбнулась Виренея.

— Нешто так любишь его?

— Угу.

Через несколько минут царица покинула комнату Виренеи. Царевна подошла к подушке, на которой лежал Кристиан, взяла его на руки и прижала к щеке:

— Ах, милый, поскорее бы ты поправился…

— Знаш-шит, вшё же любишь? И поженим-щя? — едва прошепелявил колобок.

— Кристиан! — обрадованно рассмеялась Виренея. — Всевышний, наконец-то! Как ты, хороший мой? — она поднесла его к лицу, глаза её сияли от счастья, как изумруды на солнце.

— Ноль-мально, только мешает что-то во рту… Тьфу! — Кристиан выплюнул нечто острое, что впивалось в мягкое нёбо и сильно затрудняло речь.

— Ах… — задержала дыхание Виренея, осторожно обхватывая пальчиками маленький предмет. — Это он? — прошептала она.

— Угу, — улыбнулся Кристиан. — Это я из-за него тогда в пещере задержался.

Глава 23 Свадьба, которой не будет!

Кристиан

Виренея держала в ладошке зуб, предположительно принадлежащий Василиску, и вдруг нахмурилась:

— А это точно его зуб?

Кристиан задумался, а потом ощутил, что у него земля уходит из-под ног:

— Не точно. Я только сейчас понял: зуб мог принадлежать какому-то другому животному. Например, тому, которого Василиск съел.

— Нет, — задумчиво произнесла Виренея. — Я передала тушу нашего редкого зверя в Академию на изучение, и они в благодарность выслали мне копию первого отчёта. Так вот, уже доподлинно известно, что Василиск — травоядное. Ещё он любит орехи и мёд, но это уже частности.

— Ну и чисто логически, — дополнил Кристиан, — если всякое живое существо от его взгляда превращается в камень, как же он его съест?

— Каменеет не только живое. Помнишь наши тулупы, шапки и сапоги? Речь скорее об объектах животного происхождения.

— Значит есть шанс, что этот клык всё-таки его?

— Да… Сейчас, — Виренея бережно положила зуб на тот же стол, где всё это время на подушечке возлежал заколдованный принц, и пододвинула к нему какие-то бумаги. — Смотри, вот первые снимки исследователей. Нам нужны изображения открытого рта… Ох, знала бы, что ты добудешь клык, ни за что бы Василиска им не отдала. Вот.

Виренея нашла нужное фото, поднесла к нему зуб, и они оба с Кристианом принялись сравнивать внутренности клюва на снимке и корни клыка.

— Кажется, подходит, — обрадовался Кристиан.

— Да, — Виренея всё ещё была чем-то озабочена. — Теперь звоним виконтессе Древелл.

Она взяла с полки блюдце с примагниченным к нему позолоченным яблоком, прокатила его по гладкой чёрной поверхности и набрала нужную комбинацию из цифр кнопками, расположенными по кругу. Как только яблоко остановилось вверху, блюдце коротко звякнуло, и на его чёрном дне появилось изображение лазурного неба и мятного моря, сверху колыхался пальмовый лист, а посредине блестело счастливое загорелое лицо виконтессы.

— Доброе утро, ваше высочество, — белозубо улыбнулась Эмма Древелл.

— Доброе утро, виконтесса. Надеюсь, наш договор в силе?

Виконтесса кивнула. Судя по кадру, Эмма поднялась с шезлонга и вошла в бунгало, затворив за собой дверь.

— Сведения, которыми я хочу с вами поделиться, — продолжила Виренея, — должны остаться…

— Я вас поняла. Раз вы мне звоните, у вас всё получилось, — воодушевлённо ответила Эмма. — Хвала Всевышнему. Я уж начала беспокоиться, весть о гибели Северного Василиска пришла несколько дней назад, но вы не выходили на связь.

— Да, нам потребовалось время, — случайно или намеренно, Виренея качнула блюдце так, что Кристиан попал в общий с ней кадр. — Обстоятельства таковы, что яблоко нам нужно безотлагательно. Ваш садовник Петер может доставить его в столицу Тридесятого царства к завтрашнему дню?

— Конечно, может. Так как эта яблоня родом с другого конца планеты, сейчас она как раз активно плодит. — Виконтесса замолкла, будто не закончила мысль. — Виренея, можно поговорить наедине?

— У меня нет секретов от Кристиана.

— Эмма, если ты о кумуляции, сращённой с регрессом, я уже в курсе, — присоединился к разговору Кристиан.

— Да, ваши высочества… Мне так жаль, — вздохнула Эмма. — В последнее время с Континента приходит много печальных вестей.

— Правда? — искренне улыбнулся Кристиан. — А по мне так новость о прибавлении в нашем семействе очень хорошая.

— Ты и это слышал? — Виренея покосилась на колобка.

— Конечно, — ответила Эмма, — всё зависит от отношения… Я это к чему: яблоко вам Петер сорвёт самое свежее и доставит его по холоду, и всё равно вы не продлите срок его годности дольше недели.

— Даже с магической заморозкой?

— Яблоко можно заморозить, оно будет вполне съедобным, просто потеряются его магические свойства. А с учётом того, что Кристиан всё ещё — не человек, и день его превращения в человека вам не известен…

— Эмма, пусть Петер выезжает с яблоком сегодня же, — настояла Виренея.

— Виренея, Эмма права, я только очнулся после долгого сна, и… — всполошился Кристиан.

— Всё получится. Верь мне, — твёрдо проговорила царевна. — Эмма, если вернёшься в королевство в течение недели, приезжай к нам в Тридесятое. Мы всё ещё празднуем Старый новый год. Будет весело.

— Старый Новый год? И правда, как я могла забыть? — хохотнула виконтесса.

— Да, наше царство переняло обычаи всего Континента, но привычка праздновать Новый год по старому календарю до сих пор осталась.

— Хорошо. Я обязательно приеду.

— И Эллу с собой возьми. До встречи.

— Обязательно. До встречи! — Эмма снова широко улыбнулась и помахала рукой.

Связь прервалась.

— Виренея, что ты задумала? Подозрительно сощурился Кристиан.

— Увидишь, — Виренея погладила его по щеке.

Семь дней спустя. Старый Новый 3025 год

Виренея

— Свадьбы не будет!! — орали из комнаты жениха.

Виренея как раз подходила к комнате, где Кристиана наряжали к свадьбе. Шла она туда, положа руку на сердце, в препоганом настроении — прошло семь дней, как Кристиан пришёл в себя, и за это время он ни разу, ни на минуту, ни даже на секундочку так и не сменил ипостась.

И хотя братец подшучивал, мол, жених экономный — ни ест, ни пьёт, большую часть времени спит, значит лаяться они не будут — Виренею эти шутки совсем не веселили.

Меж тем всё было готово к варке зелья и свадьбе: зуб и перо растёрты в порошок, яблоко пюрировано. Иванов целитель Ерофей уже подготовил основу, а также жаровню и маленький котелок с парой кубков. Всё это разместили на укрытой от холода террасе, выходящей в заснеженный сад, там же накрыли длинный свадебный стол и установили увитую белыми цветами свадебную арку.

— Не будет свадьбы! Я так сказал!!! — пискнул из последних сил Кристиан.

Что-то грохотнуло. Из комнаты выбежал холоп, раскрасневшийся, как свекла:

— Что там? Опять вредничает? — заговорщицки поинтересовалась Виренея.

— Ага, ваше высочество. Не хочет мантию надевать, короной бросается. Оно хоть и не метко кидает, а всё одно, — парень развёл руками.

— Ладно, я сама разберусь, — Виренея отважно шагнула в комнату и двери плотно прикрыла. — Кристиан, ты как?

— Виренея?.. Выглядишь потрясающе, — колобок расширил глаза и рот раскрыл.

В череде свадебных приготовлений Виренея нашла время и упросила матушкиных портних перешить прапрабабкин свадебный сарафан. Теперь он больше напоминал платье по моде Тридевятого царства — стал приталенным и приобрёл спереди высокий разрез.

— Кристиан, что на тебя нашло?

— Ничего, — колобок подобрал челюсть и сделал решительный вид. — Виренея, свадьбы не будет. Её не может быть! Где это видано? Куда жрец смотрит? А гости? Я… я… — Кристиан аж голос сорвал. — Не позволю тебе… выйти за пончика!

— Мы уже говорили об этом. Ты обещал не капризничать.

— Какие уж тут капризы! Это в голове не укладывается! А не возмущался я раньше, потому что надеялся. Н-не знаю, на что. А ещё не хотел портить тебе настроение. Но теперь-то уж ясно, как день, надежды нет, — принц понурился. — Видимо, то обморожение что-то во мне сломало… Только не думай, я ни о чём не жалею. Я виноват, но всё исправил. Сегодня Ерофей сварит зелье, выпей его сама.

— Конечно, выпью, милый. И тебя напою, — Виренея резво схватила Кристиана с тумбочки и понесла из комнаты.

— Ты куда?!

— К свадебной арке, — невеста прибавила шаг. — Гости уже заждались. Все голодные. Не хорошо опаздывать на собственную свадьбу.

— Виренея остановись! Не делай ошибку!! Не выходи за меня из жалости!!!

— Я не из жалости. Ты весёлый.

— Если надеешься на мою скорую кончину, это тоже зря. Я просто превращусь в сухарь!

— Вот и славно. Я помещу тебя в хорошо проветриваемый террариум, поставлю на окошко и буду опрыскивать отварами от плесени, а летом мы будем гулять.

— Виренея! Это не игрушки! Это брак! Законный брак, леший его за ногу, между двумя магами! Из правящих родов!! Ты хоть понимаешь, что это значит?!

— Ага, на генеалогическом древе вашей семьи, наконец, появится первое не пафосное фото.

— Какой уж там пафос, — фыркнул колобок.

«Ну хоть орать перестал».

— Так и вижу: красавица и пончик в золотой виньетке, — продолжило ворчать мучное изделие, но Виренея не слушала.

У самого входа на террасу она остановилась и поднесла бывшего принца Тридевятого к лицу:

— Кристиан, я тебя люблю, — она коснулась носом маленького лба своего печёного жениха.

Поцелуи им всё ещё были недоступны — Виренея пробовала, при малейшем касании губами даже к колобку она превращалась в лягушку.

— И я тебя люблю, — ответил Кристиан. — Потому и прошу… умоляю: не надо!

— Сегодня волшебная ночь. Верь в чудо. Верь в меня, как я верю в тебя. Верь в то, что у нас всё получится… — Виренея улыбнулась и решительно открыла дверь на террасу, где у арки уже стояли гости и жрец.

Глава 24 Свадьба, которая всё-таки состоялась

Кристиан

Это было глупо. Глупо. Неоправданно. И подло в конце концов. С его стороны подло.

«Хватит с меня… поиграл в гостя Тридесятого, пора и честь знать».

У самой арки Кристиана поставили на вершину белой полуколонны, которая на нормальных свадьбах обычно играет роль подставки для колец. Жрец тут же начал речь. Говорил что-то о важности брака — священного союза двух душ и сердец.

Все прониклись. И гости, и Виренея.

Этого Кристиан и ждал. Как только царевна потеряла бдительность, он покатился в сторону и свалился на пол со стуком.

«Не знал, что от меня может быть столько грохота,» — колобок со всей мочи покатился к выходу.

Не тут-то было — Виренея оказалась проворней. Не прошло и пары мгновений, как его подхватила её нежная, но твёрдая рука.

Она прижала его к груди и прошептала жрецу извиняющимся тоном:

— Жених нервничает. Говорят, это нормально.

— Жених против? — насторожился жрец.

— Да! — честно выкрикнул колобок, которому закрыли рот.

— Нет!!! — перекричала его Виренея, причём так, что стёкла задрожали.

«Хитрая. Знала, что я отвечу, и что голос у меня тонкий и слабый. У-у-у-у!» — Кристиан готов был волосы на себе рвать.

Только волос у него не было. И выбора — тоже.

Жрец же продолжил церемонию. И теперь Кристиану, и правда, оставалось лишь верить.

«Верить…» — эта установка показалась ему знакомой.

Он вспомнил вдруг один древнейший трактат, найденный им давным-давно, в те времена, когда его образованием ещё занимались гувернёры.

«Трактат был о влиянии воли на магические потоки. Было там и про влияние праздников. Сегодня Новый год. Пусть и по старому стилю, но люди-то по всему царству друг другу добра желают и будущее загадывают. Может не зря?..»

Виренея

Кристиан окончательно ушёл в себя.

Виренея бодро сказала: «Да». А его согласие прозвучало обречённо.

«Это очень плохо, но что я могу сделать?» — нервничала царевна.

— Не сдавайся, — прошептала она с улыбкой, когда пришло время обменяться кольцами.

Виренея надела своё кольцо сама, а его — положила рядом на тумбу. Она всё ещё верила в чудо, вероятность превращения Кристиана в полночь ещё была. Поэтому она настояла не шить на колобка кафтан, а когда жених отказался от короны и тончайшей мантии, не стала настаивать.

Наконец, церемония бракосочетания была окончена.

Гости, среди которых так и не оказалось родителей Кристиана, уселись за стол.

Колобка тоже усадили на стул, на котором высилась стопка подушек.

Виренея не ела, лишь безмятежно улыбалась. Иногда она поглядывала на большие настенные часы и на жаровню, куда Ерофей уже поставил котелок с жидкой основой.

Об ожидаемом чуде и зелье знали только самые близкие люди и семья. Виренея опасалась вопросов по поводу жаровни и зелья, которое варит Ерофей, но их не последовало.

Гости уже давно обсудили в кулуарах мезальянс царевны и колобка. И теперь присутствующие были заняты друг другом, не обращая внимания на действия целителя. Царь с царицей и Иван с виконтессой Древелл тоже сохраняли молчание.

До полуночи оставалось всего ничего.

«Минута,» — Виренея переглянулась с виконтессой, которая сидела напротив, и почувствовала, как матушка на пару мгновений пожала её за руку.

Кристиан не говорил и не спал. Его состояние было больше похоже на дрёму с прикрытыми глазами. Или на медитацию.

Меж тем часы тикали. Ерофей уже кинул в котелок редкие ингредиенты и теперь плавно его помешивал, бормоча под нос растворяющие и связывающие заклинания.

«Десять. Девять».

Зелье вспучилось пузырями, но Ерофей успел снять его с огня.

«Шесть. Пять».

Лекарь разлил его по кубкам.

«Три. Два.»

Оба кубка появились на столе перед Виренеей и Кристианом.

— Бом! — ударили часы.

Виренея подняла собственный кубок и принялась глотать горькое вязкое зелье большими глотками.

Бом! Бом!

Хлопнуло рядом с ней. Краем глаза она заметила, как Кристиан стал человеком.

— Пей!! — крикнули ему сразу несколько голосов.

— Ура!!! — закричали гости.

— С Новым годом! — поднялись кубки с игристым питьём.

Бом! Бом!

— Загадываем желания! — раздавалось со всех сторон.

Бом! Бом!

Кажется, Кристиан успел сделать несколько глотков и… снова схлопнулся.

Бом!

Всё происходило слишком быстро. Виренея увидела только, что колобок упал на подушки, а Ерофей, который стоял у принца над душой, успел перехватить магией ветра кубок и аккуратно вернуть его на стол.

Бом! Бом!.. Бом!

Виренея заглянула в его кубок.

— Там осталось немного, — повернулась она с надеждой к Ерофею.

— Ему надо выпить всё, — спокойно произнёс целитель.

— Но он же колобок, — с отчаяньем произнесла Виренея.

Она вдруг осознала, что сидит за праздничным столом. Больше всего ей сейчас не хотелось чьих-то сочувствующих или даже торжествующих взглядов. Однако гости пили и ели, не обращая внимания ни на неё, ни на Кристиана и его горе.

«Они не видят нас. Отец удерживает их внимание,» — догадалась она.

— Как ты? — спросила матушка и взяла её за руку. — Чувствуешь что-то в теле?

— Мам, не сейчас… — Виренею будто подушкой по голове ударили.

Она не понимала, что происходит. Что с Кристианом?

Повернувшись к принцу, она погладила колобка по щеке:

— Почему зелье не подействовало? Почему ты превратился обратно?

— Как это не подействовало? — матушка, которая всё ещё держала её ладонь, чмокнула её.

Причём, видимо, не в первый раз, просто погружённая в осознание последствий неудачи, Виренея не сразу обратила на это внимание.

— Действует зелье! Больше ты никогда не превратишься в лягушку.

Виренея расширила глаза.

— А Кристиан? Так и останется?.. — в горле встал ком.

Внезапно рядом снова хлопнуло.

На стуле сидел Кристиан.

— Пей!!! — хором раздались голоса царицы, виконтессы и Ивана.

Виренея сама всучила мужу кубок и с замиранием сердца наблюдала, как он вцепился в него, запрокинул, и…

«Раз, два, три!» — считала она и глазам своим не верила.

Осушив кубок, Кристиан — человек Кристиан! — поставил его обратно.

У Виренеи кружилась голова.

У Кристиана, возможно, тоже. Он сидела за столом и смотрел вперёд, будто не понимал, что происходит.

Дальше всё было, как в тумане. Её трясли за плечи и что-то говорили, виконтесса и Иван, оба взбудораженные, оказались прямо перед их столом. Ерофей накинул на Кристиана плащ, помог поняться из-за стола и повёл из трапезной.

— Куда? — всполошилась было Виренея.

— Сиди пока, — остановила её мать. — Не чувствуешь разве? Вот она — Поворотная ночь, магические потоки обновляются, старое, отжившее уходит, новое, свежее закрепляется… И поешь уже, — добавила царица деловито, накладывая в тарелку Виренеи её любимый зимний салат. — Маята ты моя, маята. Вечно на месте не сидится.

— Ты и раньше говорила про потоки магии, а я не чувствовала.

— Скоро всё пройдёт. Поешь, — наставляла матушка.

И она оказалась права. В одну секунду Виренею отпустило. Сначала обдало ледяной волной, а потом она будто вынырнула из тягучего, плотного круговорота, где время пластичное, и материя — сама не своя.

Вдруг к ней кто-то подошёл со спины, положил руки на плечи, наклонился и обнял. По щеке мазнули светлые крупные кудри.

— Кристиан! — обрадовалась Виренея. Кажется, он стал краше прежнего. Ему были к лицу и рубашка, расшитая традиционными алыми нитями, и царский свадебный кафтан.

Виренея вскочила со стула, вжалась в него, ощущая, как его руки крепко обвили её стан, и как бешено бьются их сердца. Она так много хотела ему сказать! Но что слова? У Кристиана их тоже не оказалось. Он только жарко дышал ей в плечо и всё сильнее сжимал в своих объятьях.

— Горько! — услышала Виренея зычный голос отца и обернулась.

Не показалось. Её батюшка — царь Тридесятого стоял во главе стола с поднятым кубком. Гости тоже поднимались из-за стола, правда тост не спешили поддерживать. Вероятно, помнили матушкино упреждение или боялись очередного скандала.

Виренея вопросительно глянула на Ерофея.

— Он сказал, теперь все заклятья сняты, — ответил вместо целителя Кристиан и аккуратно приподнял её подбородок.

Виренея закрыла глаза. Поцелуй получился мимолётный, невесомый, но такой обещающий…

— А теперь? Ты сказал бы «да» у алтаря? — прищурилась царевна.

— Лучшей девушке на свете, рядом с которой даже Василиск не страшен?.. Да, — стал вдруг серьёзным Кристиан.

И снова её поцеловал, на этот раз отнюдь не невинно.

— Горько! Го-орько! — скандировали обрадованные гости.

Новость о снятых проклятьях разносилась по царскому терему со скоростью пожара.

А потом было празднование Старого Нового года. Все оделись и вышли на улицу. У костра уже пели и плясали ряженые, гремели шутихи и хлопушки. Иван с друзьями запускали фейерверки по континентальной традиции. Под конец жрец провёл исконную церемонию царства — сжигание высоченного соломенного коня.

После гости вернулись за стол.

Но об этом Кристиан с Виренее узнали уже из рассказов. Потому что сами они как ушли в царевнину горницу за тёплой одеждой для уличных гуляний, так до обеда следующего дня и не показывались.

Эпилог

Два дня спустя

Кристиан

После завтрака ему принесли срочную телеграмму.

— Что это? — Виренея собирала вещи для поездки в Тридевятое.

— От отца, — Кристиан запер дверь на засов и крутанул в пальцах плотный белый конверт.

— Как думаешь, что там?

— Не знаю. И если честно, ничего не думаю. Мне ничего от него не надо.

— Верно. Мы всё уже решили: в лавке не хватает мужской руки. А доход у нас уже такой, что через пять лет на собственный домик хватит. К тому же не забывай про дачу.

— Дачу? — усмехнулся Кристиан. — Ты о поместье на юге Тридевятого, которое твои родители на свадьбу подарили?

— Ну да. Загородный дом — он и в Африке загородный дом, — пожала плечами Виренея.

— А сюда будем приезжать? Мне у вас понравилось.

— Конечно, здесь летом знаешь как хорошо? Ну и не только летом. Когда наше дело разрастётся до международной сети, первый филиал откроем именно здесь, в столице Тридесятого.

— Ну раз заговорили о деле, надо понимать и размер внесённого мной капитала, — Кристиан вскрыл конверт. — Какие ставки? Я, полагаю, ноль.

— Я вне игры, — подняла руки Виренея. — И мне не нужен твой капитал, мне ты нужен. А лавке — твоя голова.

— Итак, — Кристиан принялся читать, подражая манере отца. — Кристиан, сын мой. Мы с матерью весьма рады твоему счастливому избавлению от проклятья. Поздравляем с бракосочетанием. Так же уведомляю: ты восстановлен в правах на престол. Немедленно возвращайся с женой, — он замолчал.

Виренея поставила руки в боки:

— Ну вот, у нас цейтнот, «Всё для зелий» уже 5 дней работает без владелицы. А у меня управляющего из-под носа уводят!

— Пока ещё не увели. Не переживай, папаша не скоро престол уступит. А когда это случится, много воды утечёт. Там глядишь, и новый наследник подрастёт.

— А как же требование явиться пред его королевские очи? Причём немедленно.

— Отец был бы не отец, если б не демонстрировал свою властность везде, где только можно, — Кристиан подошёл к Виренее и притянул её к себе. — Это ничего не значит. Мы приедем завтра в королевство, как и планировали, сделаем всё, что нужно в лавке. И только потом спокойно соберёмся и поедем в замок для исполнения церемониальных обязанностей. Как бы то ни было, надо обновить ваше знакомство с мамой.

— Ясно. Кстати, с телеграммой вроде бы что-то ещё передали? — Виренея глянула на стол.

— Да, газету какую-то… О, нет, я догадываюсь, что это. Виренея, не надо! — попробовал остановить свою жену Кристиан.

Но куда там? Царевна уже стояла у стола и разворачивала свежий номер «Тридевятого клеветника».

— Тебе интересно, что про нас написали? — сверкнула она прищуренными зелёными глазами.

— Нет.

— Мне вообще-то тоже. Я так, фотографии хочу посмотреть, заголовки пробежать глазами… О-о, вот это тебе понравится, — Виренея хихикнула и принялась читать: — Эту новость должна знать каждая девушка. Вы упадёте, когда узнаете.

— Так, ну и что там? — подошёл к ней со спины Кристиан.

— Тебе же не интересно, — усмехнулась Виренея.

Принц положил голову на её плечо и принялся читать сам:

— Снятие проклятья с принца Кристиана в Поворотную ночь привело к неожиданным последствиям. С древних времён Поворотная ночь отмечается в Тридесятом царстве, как… м-м-м, — Кристиан пропустил описание древнего праздника, называемого теперь Старым Новым годом, и продолжил чтение: — Теперь поцеловав его, девушка обрекает себя на проклятье безбрачия… Вот это новость, — сделал он серьёзную мину.

Но надолго его не хватило, улыбка уже рвалась наружу.

— Ты чего? — не поняла Виренея.

— Это самый классный свадебный подарок, — хохотнул Кристиан. — Кто бы его ни сделал, он угадал.

— Подарок? Если только мне, — пожала плечами жена. — Теперь ни одна красотка в твою сторону даже не глянет.

— Если учесть, что на самой красивой женщине я уже женат, а остальных мне не надо, всё складывается просто шикарно. Наконец, заживу по-человечески. Причём в полном смысле этих слов.

Он повернул свою жену к себе и поцеловал, наверное, в сотый раз, и это только за сегодняшнее утро.

— Кристиан, — Виренея выгнулась в его руках, а её зацелованные вишнёвые губы стали ещё более манящими.

— Что? — спросил он, касаясь её шеи губами и спускаясь всё ниже.

— Если ты не остановишься, мы никогда не соберёмся и не уедем из Тридесятого царства.

— А мы никуда не торопимся, — в предвкушении улыбнулся Кристиан.

Конец.

Content

Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок

Глава 1 Обычай, которого нет в Своде правил Академии

Глава 2 Ошибка, которая изменила судьбу

Глава 3 Розыгрыш, который вышел из-под контроля

Глава 4 Выпускной, который запомнился надолго

Глава 5 Покупатель, которого Виренея 100 лет бы не видела

Глава 6 Поцелуй, который мог быть весьма хорош

Глава 7 Котики, которые любят не только колобков

Глава 8 Условие, которое поставила царевна

Глава 9 Бал, на который нельзя не явиться

Глава 10 Ограбление, которое стоило репутации

Глава 11 Настоящая причина, по которой принц поссорился с виконтессой

Глава 12 Посетитель принца, который попросил пустячок

Глава 13 Причина приезда в царский терем, которую придумала Виренея

Глава 14 Предложение, которое Кристиан сделал Виренее

Глава 15 Примета, по которой в Тридесятом царстве судят о будущем браке

Глава 16 Свадьба, которая не вписывается в планы совсем

Глава 17 Проверка, которую устроили Кристиану

Глава 18 Момент, которого ждал Кристиан

Глава 19 В которой герои отогреются и переоденутся

Глава 20 Поцелуй, который — бизнес-идея

Глава 21 В которой выяснилось, что родители были правы

Глава 22 В которой случаются чудеса

Глава 23 Свадьба, которой не будет!

Глава 24 Свадьба, которая всё-таки состоялась

Эпилог