Фальк Хольцапфель

Завеса Аркена

Falk Holzapfel

MILLENIA MAGIKA – DIE SCHLEIER VON ARKEN (1)

© 2020 Schneiderbuch in der Verlagsgruppe HarperCollins Deutschland GmbH, Hamburg

© Полещук О. Б., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Яблочный пирог и звёзды Аркена

– Пудинг улучшает всё, – донеслось откуда-то из глубины особняка.

Входная дверь приоткрылась, и показались тёмные кудри.

– Нет, не всё. Пиццу, например, нет! – воскликнул звонкий голос прямо за дверью.

В ответ в недрах усадьбы раздался многоголосый смех.

Голос показался ему таким же незнакомым, как и причёска. Может, дом не тот? Девчонка медленно обернулась, и на него с любопытством уставились зелёные глаза. Она была года на два моложе его и невероятно хороша собой. На плечи, обрамляя лицо, спадали длинные кудри. Это однозначно не его тётя.

– Э-э-э… – он оглядел веранду. Кресло-качалка, на котором лежит книга. Полное ведро яблок. В оловянной лейке растёт подсолнух. По деревянным колоннам, держащим навес над входом, вьётся дикий виноград. На дверной раме вырезаны какие-то узоры и символы. Дом тот самый.

– Тётя Лия? – в замешательстве спросил он. Девчонка вскинула бровь. – Э-э-э… я хотел спросить: разве здесь не тётя Лия живёт?

Девушка улыбнулась, и рот с чётко очерченной линией губ приоткрылся, обнажив белые зубы.

– А, так ты, должно быть, племянник магестры Аконит, – обрадовалась она.

– Э-э-э… да, я Ариан, – запинаясь, представился он. Ариан никогда не слышал, чтобы кто-нибудь называл его тётю магестрой.

– Тогда заходи, Ариан! Твоя тётя будет очень рада. – Девочка открыла дверь и одновременно протянула ему руку. На ногтях тёмный лак. Тыльные стороны кистей испещрены какими-то неразборчивыми надписями. – Я Джес. А ты как раз вовремя. Мы все ещё сидим за поздним завтраком.

– Все? – Ариан давно не был здесь, но, насколько он знал, тётя Лия живёт одна. Вообще-то она приходилась двоюродной тётей его маме, а ему, соответственно, бабушкой, но в семье было принято называть её именно так.

Может, всё-таки стоило сперва позвонить? Но что, если бы она сказала «нет»?

– Да, – Джес легонько подтолкнула его в дом, поясняя: – Барнеби, вероятно, заглянул лишь для того, чтобы опять набить живот пирогом. Ой, осторожно, не споткнись о его ботинки!

Залатанные изолентой полуботинки с неродными шнурками валялись один на другом посреди просторной прихожей. Рядом у стены аккуратно выстроились один красный и один зелёный сапоги на шнуровке, элегантные стоптанные кожаные туфли и пара огромных, покрытых коркой грязи кожаных сапог.

Широким шагом переступив через ботинки, Ариан прошёл в коридор.

– Пудинг и сыр улучшают всё! Если для чего-то не годится пудинг, значит, подойдёт сыр. – Сопровождаемые громким чавканьем, эти слова доносились из кухни. – В любом случае, коли ты меня приглашаешь, не может быть никаких оправданий тому, что в доме нет ни того ни другого, – продолжал тот же голос явно жующего человека.

Ариан разулся и бросил в угол рюкзак.

– Это Барнеби, – Джес, смеясь, указала пальцем в направлении, откуда шёл голос.

Неразборчивые надписи у неё на руках исчезли, изумился Ариан. Наверное, померещилось. Зато ему бросилось в глаза множество ожерелий, которые она надела одно поверх другого. Кожаные шнурки с нанизанными камешками и кристаллами висели над бронзовыми амулетами, деревянными кулонами и маленьким кожаным мешочком. Большинство из них выглядели так, словно девочка их сделала сама. Он собрался было её об этом спросить, как услышал знакомый голос.

– Приглашаю – это сильно сказано, – насмешливо-спокойно произнесла тётя. – В последний раз я приглашала тебя пять лет назад, и с тех пор ты нежданно-негаданно сваливаешься как снег на голову, ставишь мне на веранду горшок с цветком или ведро яблок и без спросу опустошаешь мой холодильник.

– Если бы ты не пекла такой вкусный яблочный пирог, я бы объявлялся здесь намного реже. Теперь тебе недостаёт только пудинга – и тогда я твой гость каждый день, – энергично жуя, откликнулся Барнеби.

– Поняла. Следующий пирог я, пожалуй, лучше превращу в угли, а то, не ровён час, ты тут поселишься…

По коридору снова разнёсся смех. Когда же он в последний раз сидел дома с друзьями, с семьёй и смеялся? Ариан не мог припомнить. Должно быть, давненько это было.

– Скажу-ка я магестре, что ты здесь, – прервав его размышления, Джес ушла по длинному коридору. Вот опять оно, это странное слово. Повесив шарф и куртку на свободный крючок, он огляделся в овальной прихожей. Круглые окна выходили на улицу, в серый октябрьский день.

Два часа потребовалось поезду, чтобы привезти его сюда. Благодаря вопящим младенцам и тугоухим пенсионерам они ощущались как все четыре.

Сев наконец в Ротенбахе в дребезжащий автобус, он чуть ли не радовался. Но именно что «чуть ли», потому на самом деле никто не радовался тому, что едет в Аркен, скучнейшее место на свете. Причём «ехать» в данном случае означает после бесконечной поездки на поезде торчать в пустом автобусе номер восемь, ползущем по туманной лесной дороге в темпе улитки. Но ведь Ариан сам виноват. Уже водитель мог бы послужить ему предостережением. На любой вопрос дремучий старикан отвечал одно и то же.

– А этот автобус точно идёт в Аркен?

– Бу-бу-бу.

– А сколько стоит билет?

– Бу-бу-бу.

– Я не знаю, достаточно ли у меня с собой денег.

– Бу-бу-бу, – на этот раз более раздражённо.

В конце концов он всё-таки сел, и светло-голубой автобус остановился только однажды – на Ясеневой аллее, прямо у дома тёти.

Может, сам Аркен и был до смерти скучной дырой, но про тётин дом этого точно не скажешь.

Обстановку она десятилетиями собирала по антикварным магазинам, блошиным рынкам и спектаклям о Средневековье. В этой мешанине ничто по-настоящему не сочеталось между собой, и всё было очень старым. Переделанная в скамейку винная бочка соседствовала с подсвечником из оленьих рогов. С потолка свисали сухие корневища, на которых болтались цветочные горшки. На стене висела деревянная оконная рама, её зеркальные стёкла отразили растрёпанного мальчишку с каштановыми волосами. Ариан быстро отвёл взгляд.

Подобно прихожей был обставлен и весь дом. Здесь не водилось ни телевизора, ни микроволновки, не говоря уж об Интернете. Похоже, последним техническим новшеством, которое тут прижилось, стало электричество.

Протиснувшись мимо широких цветочных горшков, превративших прихожую в джунгли, Ариан вышел в коридор. Воздух пах полузабытыми воспоминаниями и лучшими временами.

На ходу Ариан посматривал на картины, висящие между переполненными книжными полками. Древние полотна изображали женщин с твёрдыми чертами лица и тёмно-голубыми глазами. Последней в ряду он даже обнаружил фотографию. Единственную среди картин. Тётя задушевно обнималась с мамой, а он крепко ухватился за мамину ногу.

Фотография показалась ему почти такой же старой, как картины.

– Ариан! Мой любимый племянник! – Навстречу ему с распростёртыми объятиями выбежала маленькая женщина. Глаза блестели от удивления и радости. У морщинок на её лице появились братья и сёстры, а в волосах показалась первая седина, но тёплая улыбка оставалась такой же, как на снимке. Тётя обняла его, и Ариан заметил, что стал уже на голову выше её. Она отстранила его на вытянутую руку. – Какой сюрприз! Почему ты не сказал, что приедешь?

– Как? – улыбнулся он. – Ты не слышала предупреждающую барабанную дробь или сова сбилась с пути?

– А-а-а, ты, видимо, пытался дозвониться, да? Ты же знаешь, я всегда забываю класть трубку на место. Нужно было написать.

– Какой смысл? Ведь почтовая карета работает в Аркене точно так же безотказно, как и твой допотопный телефон. Тебе всё ёще нужно крутить ручку, чтобы он подключился?

Ущипнув его за руку, тётя подняла указательный палец в наигранном возмущении:

– Племянники, которые подшучивают над своими тётушками, не получат пирога!

– Смилуйся! Беру все свои слова обратно! – подняв руки, притворно испугался Ариан.

Она мягко подтолкнула его дальше по коридору и с озабоченным видом тихо спросила:

– А мама-то знает, что ты здесь?

Ариан, не останавливаясь, пожал плечами и вздохнул:

– Теперь наверняка уже знает.

Тётя кивнула, словно на такой ответ и рассчитывала.

Они дошли до пёстрой занавески из стекляруса, которая, как Ариан очень хорошо помнил, отгораживала коридор от кухни.

В большой овальной кухне стоял стол, тоже большой и овальный. Среди семи стульев, расставленных вокруг, не нашлось бы и двух одинаковых. Большинство стульев оказались заняты. Как только они вошли, к ним обернулся человек-гора. Из-под густых бровей на Ариана сверкнул удивлённый взгляд. Лицо почти полностью скрывалось под тёмно-рыжими волосами и огромной бородой.

– Камелия, только не говори, что это тот самый племянник, которого я тогда выуживал из твоего пруда, – пророкотал низкий голос, невольно заставивший Ариана вспомнить скандинавского бога грома и Санта-Клауса.

– Камелия? – удивлённо переспросил Ариан тётю. Для него она всегда была тётей Лией.

Тётя лишь улыбнулась в ответ:

– Ах, ну конечно, я должна была представить вас друг другу. – Она обвела взглядом остальных сидящих за столом. – Ты ещё помнишь моего соседа Бьорна? – тётя показала на великана с такими широченными плечами, что он вряд ли проходил в дверной проём.

Протянув над столом с разноцветной керамической посудой мощную лапищу, он сдавил руку Ариана.

– Ха, малыш Ари, я ещё помню, как ты рыскал по саду твоей тётушки в поисках жаб и собирал их в маленькое розовое ведёрко, – прогрохотал великан, лукаво улыбаясь от уха до уха. – И не замечал, что они снова и снова оттуда выползают. Видать, ты до самого обеда собирал одних и тех же десять жаб…

Ариан почувствовал, как у него вспыхнуло лицо. Стыдные детские истории в качестве приветствия можно было и опустить.

Потерев ноющую после пожатия руку, он вполголоса ответил:

– Теперь у меня ведро побольше.

Бьорн, громко расхохотавшись, с такой силой хлопнул по плечу сидящего рядом человека, что у того выпала вилка из руки.

Ариану одного за другим представили остальных гостей.

Алоис Хладно-Каменецки: почти теряющийся рядом с великаном неказистый очкарик в старомодном твидовом костюме молча кивнул ему.

Барнеби: непрерывно забрасывающий в себя еду маленький человечек в поношенной одежде, взъерошенная борода которого явственно демонстрировала, что сегодня он уже умял огромное количество яблочного пирога. Слишком занятый тем, чтобы запихнуть в рот как можно больше, Барнеби удостоил Ариана лишь беглой, в лохматую бороду, улыбкой.

– А с Джесминой ты уже знаком, – сказала тётя Лия, усаживая его на один из стульев.

– Если ты ещё хочешь немного пирога, поторопись, – посоветовала Джес, кивнув в сторону Барнеби.

– Джесмина живёт у меня наверху, в комнатке под крышей. Барнеби и Алоис – старые друзья, – пояснила тётя. – Дорогие мои, а это мой любимый внучатый племянник, который наконец-то снова навестил тётю, – подмигнув ему, она набросила на себя что-то среднее между пончо и скатертью и ушла вглубь кухни.

Пока она хозяйничала там среди деревянных кувшинов и керамических горшков, Барнеби повернулся к Ариану. Глаза этого человечка излучали ясный свет, хоть он и выглядел так, словно живёт под мостом. Всё на нём выглядело залатанным, одолженным у кого-то или самопальным. Волосы напоминали паклю для изоляции труб, а борода неаккуратно торчала во все стороны. Но, видя его хитрую улыбку, не полюбить его было трудно.

– Должен тебе сообщить, что яблочный пирог совершенно ужасный, но тебя ожидает ещё вкусная краюшка чёрствого хлеба, – пробубнил он, пытаясь утащить с тарелки последний кусок пирога.

Но Ариан оказался проворнее и, вооружившись вилкой и улыбаясь Барнеби, подцепил пирог сам.

– Ему это не понравится, – вздохнул Барнеби, влажными глазами глядя на вилку.

– Кому? – изумлённо спросил Ариан и откусил от ещё тёплого пирога.

– Ну, ему, – указав большим пальцем в пустоту у себя за спиной, сказал Барнеби так, словно говорит очевидные вещи.

Ариан растерянно взглянул на Джес, которая, давясь смехом, только пожала плечами.

У бродяги, похоже, не все дома. Растерявшись, Ариан задумался, что же привело чокнутого бездомного за стол его тётушки. Лихорадочно жестикулируя, Джес привлекла его внимание и кивнула в сторону Барнеби, который как раз вознамерился умыкнуть пирог с его тарелки. Вскочив с тарелкой в руках, Ариан с вызовом вытянул в направлении Барнеби зажатую в руке вилку. Тот, рассмеявшись, вытряс в свою тарелку крошки из бороды.

– Ты ежу нравишься, – сказал он, подмигнув Ариану.

Джес развела руками в недоумевающем жесте.

Ариан почувствовал, что у него разболелась голова. По счастью, в этот момент вошла тётя с большим чайником, от которого уже отслаивалась эмаль, но исходил чудесный аромат. Тётя налила ему чаю, рассказала о своей книжной лавке и о том, что Джесмина замечательно ей помогает, и о грандиозных изменениях, произошедших в Аркене.

– Наконец-то мне удалось убедить общество по традициям и культуре опять покрасить газовые фонари в тёмно-зелёный цвет. Этот ярко-красный сюда просто не вписывался. Но прогресс добрался и до Аркена. Теперь у нас есть телефонная будка! Ты можешь такое представить? А помнишь пекарню Фринка? Городской совет признал правоту её владельцев, и теперь они единственные, кто может предлагать на продажу печенье в форме звезды Аркена, потому что сумели доказать, что рецепт изначально…

Ариан уже не слушал её. Он смотрел, как эти люди все вместе сидят за столом, беседуют друг с другом и явно счастливы. Здесь, в доме у тёти, он чувствовал себя защищённым. Он попытался вспомнить, когда испытывал это чувство в последний раз. Точно до того, как объявился Экарт и стал изображать из себя его отчима. С тех пор ему всё время приходилось оправдываться.

– Где ты был после школы?

– Почему ты не стараешься?

– И что только из тебя выйдет, если оценки будут ещё хуже!

Может, Аркен и правда самое скучное место на свете, но по крайней мере здесь нет Экарта.

Ариан потёр пульсирующие виски: должно быть, он пил слишком мало жидкости. Барнеби теперь вместо пирога набивал свою бороду печеньем. Джес, не особо скрывая зевоту, смотрела на его тётю, которая всё ещё сообщала захватывающие новости. Бьорн беседовал с тощим человеком в старомодном костюме, и тот лишь время от времени кивал головой. Как там его зовут? Эта головная боль… нужно попросить у тёти таблетку. Но ничего такого у неё конечно же нет. Наверное, она вольёт в него какой-нибудь настой из крапивы, древесного гриба и горных камней.

А, Хладно-Каменецки – так она его назвала. Странное имя. Но этому чудаковатому типу оно каким-то образом подходит. В своём узорчатом твидовом костюме он казался немного не к месту рядом с экипированным на пожертвования Барнеби и носящей сшитые собственными руками льняные одежды его тётей. Интересно, она и в своей книжной лавке ходит в этих странных шмотках?

Он хотел уже спросить об этом у Джес, казавшейся самой нормальной из всех, но та протянула руку к чашке, и Ариан снова увидел у неё на тыльной стороне кисти символы, которых вот только что не было. Он разглядывал переплетающиеся друг с другом орнаменты. Похоже, тут что-то не так. Головная боль усиливалась. Лучше всего завести какой-нибудь разговор, чтобы отвлечься.

– Э-э-э… Джес, – начал Ариан, игнорируя молоточки в голове. Девушка смотрела на него большими глазами из-под кудрей. – А что это за символы у тебя на руке?

Мгновенно наступила мёртвая тишина. Никто не проронил ни слова. Чашка, упав на пол, разлетелась вдребезги.

Он слышал, как в ушах стучит кровь, голова раскалывалась так, будто вот-вот лопнет. Он сжал виски обеими руками. Все по-прежнему молчали. Внезапно боль улетучилась. С облегчением вздохнув, Ариан открыл глаза – и не поверил тому, что видит.

Стол, исходящие паром чайные чашки, крошки пирога на скатерти – всё осталось так же, и всё было по-другому. Знаки на коже Джес мерцали и, казалось, двигались. Ариан в ужасе взглянул на тётю – и увидел в её глазах свечение, как если бы сквозь её зрачки смотрел на огонь. Он вскочил.

Опять у него один из этих приступов! Его захлестнула паника. Сердце стучало как сумасшедшее, и кожа покрылась холодным потом. Он озирался вокруг как загнанный в ловушку зверь. Стены шли волнами, словно весь дом дышал. Прочь отсюда, немедленно!

Остальные, похоже, ничего странного не заметили и лишь озабоченно смотрели на Ариана. Барнеби хотел успокаивающе положить ладонь ему на руку, но лицо его стало искажённым, будто наполовину скрытым мерцающим туманом, а туман сгустился в какую-то нечеловеческую морду. Подавив вскрик, Ариан отпрянул.

– Тебе плохо? – встав, спросил его человечек в сером костюме.

Обернувшись к нему, Ариан заглянул в тёмную бездну. Вместо глаз у того были глубокие дыры, окружённые кратерами из пепла.

Спотыкаясь, Ариан попятился из кухни. Что-то упало. Спиной он коснулся шторы, через которую недавно вошёл. Монстры за столом таращились на него во все глаза.

Тётя, медленно приближаясь, протянула к нему руки, но он видел только огонь в её зрачках. Ещё один шаг назад – и штора отгородила его от чудовищ на кухне.

– Пожалуйста, успокойся, Ариан, всё хорошо, – было последним, что он услышал. Он помчался по коридору и вылетел из дома.

Маршрут № 2

Сапоги шлёпали по мокрым булыжникам, и сердце билось в такт. Он чуть не упал, поскользнувшись на сырых листьях, но что было духу понёсся дальше. Тёмных домов, наполовину скрытых за живыми изгородями и старыми дубами, он не замечал. Никто больше не двигался по кривой Ясеневой аллее – да ему было бы и плевать. Он мчался, пока не перехватило дыхание, что произошло пугающе быстро. Кряхтя, Ариан остановился. Обернувшись, он увидел дом тёти, по которому полз вверх дикий виноград. Далеко он не ушёл.

Как всегда в таких случаях, он закрыл глаза и принялся медленно считать до десяти.

Один.

Не может быть, чтобы это случилось вновь.

Два.

Прошлый приступ был всего три дня назад.

Три.

Наверное, он просто слишком мало спал.

Четыре.

И слишком мало пил жидкости.

Пять.

Точно, именно поэтому.

Шесть.

У него опять приступ.

Семь.

Или он просто выпил мало жидкости.

Восемь.

Чушь! Кого он тут водит за нос?! Приступы случаются довольно часто.

Девять.

Что же с ним такое?

Десять.

Он упёрся ладонями в колени. Во рту появился металлический привкус. Он продолжил концентрироваться на дыхании и постепенно успокоился.

Проклятье, и что это за постыдное бегство?! Бедная тётя Лия – в конце концов, она не виновата, что её племянник медленно сходит с ума. Но вернуться сейчас он ни за что не может. Не может, пока не ушли гости, это было бы слишком неловко. Должно быть, он выглядел сумасшедшим, когда ни слова не говоря бросился прочь из дома. Даже если Джес, судя по всему, и привыкла общаться со странными людьми, теперь она наверняка считает его совершенно чокнутым.

В отчаянии Ариан поддал ногой камешек. Он просто подождёт, пока все уйдут, а потом придётся рассказать тёте о своих приступах.

Так он и брёл по извилистым улочкам, где последний дождь оставил лужи на булыжной мостовой. Как и раньше, когда они ещё регулярно приезжали к тёте Лии, ему чудилось, будто он в другом времени.

Старым фахверковым домам и кирпичным фасадам уже явно много веков. И вообще здесь чуть ли не всё наводило на мысль, что он угодил в прошлое, на сотни лет назад. Эти газовые фонари наверняка горели ещё во времена Шерлока Холмса.

Наконец Ариан очутился на автобусной остановке и решил, что с тем же успехом, чтобы убить время, может проехаться по Аркену на автобусе. Ему и долго ждать не пришлось. Вскоре перед ним с визгом остановился тёмно-зелёный автобус под номером два. Такой старый на вид, что раньше его, скорее всего, тянули лошади.

Толстый водитель безучастно смотрел в окно, когда Ариан садился в полупустой салон. Он обыскал карманы в поисках мелочи, но ничего не нашёл. Водитель медленно повернул голову в его сторону, и Ариан на секунду задался вопросом, не навечно ли тот застрял за рулём с таким пузом.

– Ты, парень, в Аркене, – наконец скучающим тоном раздалось у водителя из отверстия для заброса пищи.

Автобус внезапно тронулся, и Ариан, шатаясь, побрёл по проходу. Поспешно бросившись на сиденье, он стал смотреть в окно, пытаясь не размышлять о том, что только что пережил.

«Только не думать. Займись чем-нибудь другим», – сказал он себе.

Он вытащил мобильник и, совсем не удивившись, что сеть здесь не ловится, воткнул в уши наушники. Музыка выручала всегда.

За окном тянулись улицы, все вымощенные булыжником величиной с голову, что превращало езду на доисторическом автобусе в особое удовольствие.

Он разглядывал старинные дома, мимо которых они проезжали, и действительно не видел ни одного здания, построенного позднее, как минимум, позапрошлого века. И это ещё не всё: попадавшиеся по пути магазины и лавочки носили самые причудливые названия – «У трёхногой собаки», «Бытовая утварь от Уты», «Винный погребок братьев Берлаус», «Морской тролль» или «Юлиус Ром. Лучшие пушные товары». Ни «Старбакса», ни «H&M», ни даже «Макдоналдса» он не заметил. Аркен, похоже, вёл себя как маленький ребёнок. Город просто застыл на месте, отказавшись признать прогресс.

Пока Ариан размышлял, что могут означать «пушные товары», автобус снова остановился, и кто-то сел напротив него.

Это ещё что такое?! Автобус ехал почти пустым, а этому типу приспичило усесться именно напротив! Парень был едва ли намного старше, чем он, – но на этом сходство заканчивалось. Его будто вырубили из камня: слишком широкоплеч и силён для своего возраста. Как человек, который всю жизнь валил деревья, причём, судя по его виду, ему бы для этого и топор не понадобился. Собственно, парень казался юной версией Бьорна, соседа тёти Лии. Ничего удивительного – в маленьком местечке наверняка почти все приходятся друг другу роднёй. Но одет он был совсем по-другому. Несмотря на конец октября, на его мускулистых ногах всё ещё были короткие джинсы, покрытые, как и жилетка, нашивками. Клетчатая рубашка оставалась широко распахнутой на груди, чтобы виднелась дюжина кожаных тесёмок. Неужели он в самом деле носит на шее нанизанные на тесёмку сушёные грибы? В любом случае широченная улыбка на его лице великолепно с этим вязалась.

Эта деревенская молодёжь! Ясно же, что они тут точно такие же чудики, как и сам Аркен.

Не мог бы Бьорн-младший уже перестать на него пялиться?!

Может, пересесть?

Пожалуй, он просто выйдет на следующей остановке.

Ариан сделал музыку громче, и парень наконец стал смотреть на что-то другое. Краем глаза Ариан держал его в поле зрения: никогда не знаешь, что такие типы могут выкинуть.

Тут Бьорн-младший обернулся к нему и в восторге показал на какую-то маленькую птичку, летящую за окном. При этом он улыбался от уха до уха, как дошкольник, а его длинные волосы спадали на широкие плечи.

Ариан вежливо кивнул – с психами, которые весят в полтора раза больше тебя, лучше держаться осторожно.

Чёрт, автобус ещё хоть раз остановится до того, как этот тип – похоже, он что-то сказал – найдёт очередную птичку?!

Автобус проехал в ворота внутренней толстой городской стены из валунов, вздымающейся на несколько метров. Должно быть, были времена, когда кому-то просто позарез хотелось в Аркен. Сегодня это невозможно представить. Стена поглотила свет, и ненадолго стало темно. Когда опять посветлело, на Ариана изучающе смотрели глаза зверя, в которых больше не было белков. Задохнувшись от невероятного зрелища, мальчик вскочил. Там, где только что сидел Бьорн-младший, теперь восседало нечто другое. Сквозь волосы из черепа пробились широкие загнутые рога. Кожа казалась неестественно бледной и покрытой пятнистым узором. Существо, что-то среднее между животным и человеком, оставаясь на своём месте, не сводило глаз с Ариана.

Прочь отсюда! Ариан помчался по салону автобуса, который как раз в эту минуту остановился, протиснулся в дверь и выпрыгнул наружу, ещё раз оглянувшись на монстра через плечо. Тот, вскочив, что-то прорычал ему.

Внедорожника, несущегося мимо автобуса на безумной скорости, Ариан не видел. Мигающий чёрный «Мерседес» летел прямо на него, и тормозить было слишком поздно. От стремительно приближающейся машины Ариана отделяли всего несколько сантиметров…

Тут время остановилось, и Ариан оказался не более чем гостем в собственном теле. Доли секунд растянулись, он воспринимал окружающее с непривычной ясностью. Он видел, как из пекарни вышли мать с сыном. Слышал запах свежего багета в её руках. Ощущал дыхание водителя автобуса – на завтрак тот ел пончики. Заметил, что тело его развернулось совершенно само по себе. Ничего не чувствуя, увидел у себя за спиной чёрную тень. Словно со стороны он видел, как его туловище отпрыгнуло и приземлилось на капот подлетающей машины – только для того, чтобы снова оттолкнуться и перекатиться по крыше. Он пружинисто опустился на ноги.

Секунду ничего не происходило, затем время опять потекло обычным темпом, а с ним вернулись и звуки. На него обрушились гудки машин, визжащие тормоза и громкие крики.

Отпрыгивая с проезжей части, Ариан видел людей, которые таращились на него округлившимися глазами и показывали пальцами, и тогда какой-то голос у него в голове крикнул «Беги!».

В «Кроличьей норе»

И Ариан побежал. Он бежал как ещё никогда в жизни. Он ощущал, как в нём ширится какая-то сила, стремительно растекаясь от ног по всему телу. С каждым шагом он оставлял позади страх и тревоги. Промчался по булыжной мостовой, перепрыгнул через скамейку с сидящей на ней старушкой и понёсся дальше – так, словно тело вспомнило что-то, о чём он давно забыл. Он огибал людей и вазоны с цветами, перемахивал через препятствия и пробежал три шага вверх по стене, чтобы перемахнуть через старую дощатую изгородь. При этом он даже не устал. Будто открыл дверь к какой-то мощной силе, дремавшей в нём где-то глубоко и только и ждавшей, чтобы её наконец высвободили. Он ни о чём не думал – просто чувствовал, что несётся, интуитивно реагируя на всё, что стоит на пути. И наслаждался этим! Так ощущается свобода!

Каждый раз, когда он забегал в тупик, в голове у него раздавался голос, указывая путь. «Налево. – Через кирпичную стену. – Прыгай!» И он делал то, что велел голос.

Не зная, как долго мчится или где сейчас находится, он очутился в мощённом булыжником заднем дворике, куда попал через широкую арку. На первый взгляд место выглядело запущенным. Там и сям валялись развалившиеся деревянные бочки, забытые ящики и ржавый велосипед. В отбрасываемой стеной тени камень, похоже, начали атаковать трава и бегонии. В глубине двора располагался аптекарский огородик, о котором явно кто-то заботился. Рядом три ступеньки вели к полукруглому отверстию в кирпичной стене, заделанному старой деревянной дверью. Неумелая мазня вокруг входа отличалась от той, которая встречалась ему в родном городе.

«Да заходи уже!» – проворчал голос у него в голове. Мальчик спустился по стёртым ступенькам и потянул за вмонтированное в дверь кованое кольцо. В помещении запах кофе и старого дерева слился со светом свечей и тихими голосами. Ещё три ступеньки привели его вниз, в какое-то полукруглое помещение. Широкие деревянные балки подпирали потолок, где в медных подсвечниках горели свечи. Настоящие свечи, не электрические! С точки зрения противопожарной безопасности это место – сущая катастрофа. Насколько Ариан успел понять, здесь был только один вход, да и тот наполовину под землёй. Солнечный свет пропускали внутрь лишь немногочисленные узкие окна, набранные из округлых выпуклых стёклышек в свинцовой оправе.

Глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полутьме, и он увидел нескольких человек, сидящих за круглыми столами и разглядывающих его. Он быстро направился к одному из отдалённых столиков. Вскоре привычный говор, которым люди заполняют любое помещение, возобновился, а с ним исчезли и пристальные взгляды.

Сила тоже медленно покидала его, и он впервые ощутил, как на самом деле выдохся. По лбу катился пот, и дышать было тяжело. Он огляделся. Помещение походило на старый подвал, переделанный в нечто среднее между кафе и пивным баром. Одну стену занимал огромный стеллаж с книгами, и среди книг он разглядел стеклянные банки для консервирования с неопределимым содержимым. На деревянных балках висели пучки высушенных трав, а от одной плошки поднимался ароматный дым. Под потолком наподобие подсвечника висело громадное деревянное колесо, и блёклые свечи на нём распространяли тёплый свет.

Не было ни мигающих кофемашин, ни табличек с указанием аварийного выхода, никто не тыкал пальцами в смартфоны, и сколько Ариан ни искал, он не нашёл ни одной розетки. И всё же ещё более нереальными, чем помещение, казались его посетители. Стола через два от него сидел человек ростом не больше ребёнка, обмотавший свою длинную бороду вокруг шеи как шарф. Вероятно, чтобы она не попала в чай, который он пил крошечными глотками. У стойки склонился некто, почти исчезнувший в своей одежде. В хаотичном беспорядке на него были надеты бесчисленные слои пуловеров и рубашек, брюк для спортивной ходьбы и шорт, а поверх всего – длинное пальто в заплатах. Лицо скрывал капюшон. Человек сидел абсолютно неподвижно, и от него поднимались тонкие струйки дыма. Среди полудюжины посетителей это были ещё самые нормальные.

«Так и думал, что тебе здесь понравится», – снова раздался голос в голове у Ариана. Сперва он только видел то, чего нет, а теперь ещё и слышит: собственно, не такая уж большая неожиданность.

Он просто спятил. Но поскольку ничего изменить он не мог, то отозвался: «Предполагаю, ты часть моего подсознания, которая объясняет мне, что со мной что-то произошло и я это вытеснил, отчего теперь и слышу голоса?»

«Хм, к сожалению, нет, мой мальчик. Боюсь, я больше чем фантазия твоего ограниченного рассудка. Но не бери в голову! Для человека ты вовсе не так уж и плох».

Что? Голос у него в голове только что его оскорбил?!

«Ты думаешь, что всё знаешь, малыш. И тут происходит нечто, чего ты объяснить не в состоянии. А значит, этого произойти не могло, так?»

«Что? Я вообще уже ничего не понимаю!» – воскликнул Ариан и, видимо, не только мысленно. Карлик с длинной бородой нервно посматривал на него. На него! Словно фрик здесь именно он.

«Ясное дело: вероятно, ты просто теряешь рассудок, что в твоём случае не так уж страшно, – равнодушно произнёс голос, чтобы затем продолжить таким тоном, будто разговаривает с маленьким ребёнком. – Но разве нельзя представить, что всё виденное тобой реально?»

Ого, он слышит голос, который объясняет ему, что он не псих. Это что-то новенькое.

«Хочешь сказать, что у моей тёти в глазах огонь и как раз сейчас она пьёт кофе с каким-то типом с дырками в лице?»

Карлик встал и, забрав свой чай, пересел на несколько столиков дальше.

Когда голос заговорил вновь, звучал он так, словно у него болит голова:

«Вряд ли. Твоя тётя пьёт только чай. Но постой, вон идёт кое-кто, кому легче общаться с тугодумами».

На этом голос умолк, а в открывшейся полукруглой входной двери на фоне светло-серого неба нарисовался силуэт, показавшийся Ариану смутно знакомым.

Все головы повернулись к двери, и голоса дружески встретили нового посетителя. Когда тот спустился по трём ступенькам, Ариан тоже понял, кто пришёл.

Джес в несколько шагов пересекла помещение и села напротив него.

– У тебя, должно быть, куча вопросов, – произнесла девочка. Серьёзный взгляд зелёных глаз из-под капюшона казался встревоженным.

– Как ты меня нашла? – спросил Ариан, сам удивившись тому, что первым задал именно этот вопрос.

Джес улыбнулась, сверкнув зубами:

– В конце концов все оказываются в «Кроличьей норе». Я тогда тоже тут очутилась. Иногда я помогаю здесь по выходным, – сказала она, помахав рукой женщине за стойкой, которая ещё не успела подойти к столику Ариана, чтобы принять заказ.

Ариан собрался было задать следующий вопрос, но Джес подняла руку, останавливая его, и продолжила:

– Поверь, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. После того как я впервые заглянула за завесу, мне пришлось несколько дней провести в специальном заведении. Но это, разумеется, ничего не изменило. Когда я наконец оттуда вышла, мне не раз случалось видеть, как внезапно люди начинают выглядеть по-другому и вещи меняются прямо на глазах. Однажды я целый день не могла выйти из комнаты, потому что не получалось открыть дверь. Приступы приходили и уходили, а я ничего не могла с этим поделать.

– А потом?

Убрав со лба прядь чёрных волос, Джес ткнула пальцем в Ариана:

– Сделала то, что делают большинство из нас. Сбежала. Однажды приехала в Аркен. Что-то тянуло меня сюда, как и всех остальных, – она показала на других посетителей. – В конце концов я очутилась в «Кроличьей норе», здесь и тётю твою встретила.

Наклонившись вперёд, Ариан прошептал:

– То есть ты хочешь сказать, что видеть то, чего нет, – совершенно нормально?

– Нет, я здесь для того, чтобы сказать тебе, что всё это существует на самом деле, – наклонившись, как и он, она заглянула ему в глаза. – Ариан, ты не такой, как другие люди.

– Ты, похоже, считаешь меня фриком. И ты не первая, кто это утверждает.

– Не бойся, в Аркене ты такой не единственный, – мельком улыбнувшись, девочка продолжила: – Мы не знаем, почему меняемся. В твоём случае дело наверняка в твоей тёте. В конце концов, она же ведьма. Но, поскольку есть только ведьмы и не существует никаких ведьмаков, твоя тётя до сегодняшнего дня за тебя совершенно не беспокоилась.

– Моя тётя?! Ты сказала, что тётя Лия ведьма?! – судя по всему, спятил тут не он, а весь этот отсталый город.

Джес тяжело вздохнула:

– Я понимаю, как это звучит, но просто выслушай меня. Семья у тебя древняя. В смысле реально жутко древняя. Ей много столетий. И всегда в ней были женщины с… ну, с особыми талантами. Но теперь, похоже, дар есть и у тебя.

– Дар?

– Дар, магия – называй как хочешь. Во всяком случае, это у тебя есть. С тобой ведь, наверное, и раньше уже случалось, когда ты видел какие-то непонятные вещи или в твоём присутствии творилось что-то странное.

Ариан подумал о том, что три дня назад произошло в школе, и о других странностях, которые происходили с тех пор. Монстр в автобусе, прыжок через машину…

– Ты хочешь сказать, то, что я видел на кухне, было на самом деле?

Джес кивнула:

– Да, именно так. Глаза твоей тёти, знаки на моей руке – всё это реально, – и она закатала рукав джемпера.

Сначала он увидел только светлую кожу. Совершенно нормальная рука, которой, возможно, досталось слишком мало солнца. Затем он снова ощутил ломоту, и в голове раздался голос: «Нужно видеть то, что есть, а не то, что ты привык считать правдой!»

Ариан вдохнул, закрыл глаза, выдохнул и снова их открыл. И тут он увидел. По руке, образуя знаки, расползались тёмные линии. Знаки становились мерцающими движущимися орнаментами. Кружась по коже, они сцеплялись друг с другом как детали часового механизма.

Джес опустила рукав, и он заглянул ей в глаза. За зрачками, которым вообще-то полагалось быть чёрными, мерещилось мерцание. Ариан изумлённо огляделся. Всё выглядело иначе – помещение наполнилось золотым свечением словно сияющим сквозь осеннюю листву солнцем.

Взглянув на посетителя у барной стойки, он заметил под капюшоном сверкание и торчащие из рукавов рубашки чешуйчатые руки, которые не могли принадлежать ни одному человеку. Почувствовав головокружение, мальчик моргнул, и всё опять стало как обычно.

– Нужно какое-то время, чтобы привыкнуть, – сказала Джес. – Это и правда невероятно. Возможно, ты первый известный нам ведьмак. Это изменит всё.

Ариан выглядел растерянным:

– А что с тем тощим серым типом в допотопном костюме? Как там его?

– Хладно-Каменецки? Да брось, какой же он ведьмак! Он колдун. Ну, по крайней мере был когда-то. Но это совсем другое.

– А тот бездомный, который съел весь пирог?

– Барнеби? А что с ним может быть? Он не колдун и уж тем более не ведьмак, а всего лишь бродяга-оборванец на прокорме у твоей тёти. Вот честно, не знаю, зачем она с ним возится.

Не понимая ни слова, Ариан кивнул:

– Понятно. Значит, есть ведьмы и колдуны – а что ещё?

Джес собралась было ответить, но тут дверь резко распахнулась, и вниз по ступенькам торопливо сбежал кто-то широкоплечий. Ариан тотчас его узнал.

– Монстр! – вскочив, воскликнул он.

Монстр между тем оказался рядом с ними. Он снова выглядел как человек и, бросившись к Ариану, так схватил его за плечи, что Ариан ненадолго повис в воздухе.

– С ума сойти, что ты там выделывал! Так запросто с места перепрыгнуть через машину! Я ещё пытался тебя предупредить. Но этого совсем и не понадобилось. А как ты мчался! Чёрт побери, я тебя чуть не потерял! – Слова так и лились из него рекой. При этом он яростно размахивал руками, и Ариан, наконец снова ощутив почву под ногами, сделал шаг назад. Парень резко обернулся. – Эй, Джес! Я мог бы и догадаться, что он твой друг. Если бы ты только видела, как он перемахнул через машину на полном ходу, а потом перекатился по крыше! Невероятно! – Продолжая тарахтеть, он подтащил стул и без спросу сел за столик. Широко улыбаясь, он указал Ариану на свободное место.

– Ариан, это Юри. Юри, это Ариан, племянник магестры Аконит, – со вздохом представила их друг другу Джес.

– Вот это да! Я не знал, что у неё ещё и семья есть.

Ариан нерешительно вернулся на своё место:

– Так вы знакомы?

– Ясное дело, – сказал Юри. – Кто же в Аркене не знает воспитанницу Камелии Аконит! – Он опёрся на локти и, опустив подбородок на кулачищи, с любопытством уставился на Ариана. – Ну, расскажи уже, как попал в Аркен. Пешком?

Для Ариана было загадкой, почему парня так интересует этот вопрос, и он чисто машинально ответил:

– Э-э-э… на автобусе.

Юри кивнул, словно правильным был именно такой ответ.

– На восьмёрке? – поинтересовалась теперь и Джес.

Неужели это так важно? Ариан, чуть отодвинувшись, медленно кивнул. Юри и Джес обменялись многозначительными улыбками. И ведьма объяснила:

– В Аркене всего четыре автобуса, ни один из них не выезжает за пределы города. И маршрута под номером «восемь» здесь нет.

Они смотрели на него так, словно ожидали какой-то определённой реакции – но какой?

– Э-э-э… и это значит, что появился новый маршрут? – попробовал угадать Ариан.

Джес решительно помотала головой:

– Это значит, что твоё место здесь. Только маги… ну, словом, те, в ком есть искра магии, могут попасть в Аркен на автобусе под номером «восемь».

– Понимаю, – сказал Ариан, вообще-то совершенно ничего не понимая. Эти оба по-прежнему сияли, явно чего-то ожидая. Чтобы отвлечь внимание от себя, мальчик спросил: – А что это с тобой – с рогами и всем прочим? – Ариан беспомощным жестом попытался описать фигуру Юри.

– Круто, правда? – вскинув голову, оживился Юри. – Это началось два года назад. Сперва только глаза и странные предчувствия, потом появились рога. Даже передать не могу, как я разволновался. Ну, ребёнком-то каждый об этом мечтает – но кто же всерьёз думает, что мечты осуществятся? – Заметив, что Ариан не похож на того, кто в детстве мечтал иметь рога, Юри пояснил: – Я говорю не только о рогах, но вообще о магии! Я учился читать на «Гарри Поттере», в восемь лет впервые участвовал в ролевой игре живого действия, «Властелина колец» и «Сильмариллион» знаю наизусть – и всё-таки никогда в это не верил, – увлёкшись, он забарабанил пальцами по столу.

Заскучав, Джес подпёрла голову кулаком и, указав на Юри, проинформировала:

– Его отцу принадлежит «Морской тролль». Местный магазин комиксов, ролевых игр и всего, что там ещё нужно всяким чудаковатым умникам.

– Совершенно верно! О, тебе стоит туда заглянуть! Каждую пятницу у нас формат «Выбор бустеров», а каждую вторую субботу – играем в «Подземелья и драконов». Кстати, в «Подземельях…» я отличный ведущий! Правда, Джес? – Юри радостно пихнул Джес локтем в рёбра.

– Да, у него неплохо выходит, – закатив глаза, подтвердила Джес.

– Она просто дуется, потому что в последний раз не вышла на новый уровень, – прикрыв рот рукой, сказал Юри.

Ариан, поняв, что они совершенно сбились с темы, спросил:

– А почему, если магия действительно существует и по улицам носятся ведьмы и колдуны… почему об этом никто не знает? Давно же уже должны были появиться документальные подтверждения и книги! Ведь от средств массовой информации такое бы ни за что не укрылось.

Раздражённо запрокинув голову, Джес простонала:

– И это уже начинается!

– В общем… – Юри театрально склонился над столом. Очевидно, именно этого вопроса он и ожидал. – В последнем тысячелетии магии в мире, за редкими исключениями, не существовало. Магия как луна, которая вызывает приливы и отливы. В последнюю тысячу лет господствовало новолуние, и магии не было. Но с началом нового тысячелетия наступает миллениум растущей луны, и магия возвращается в мир. – Юри понизил голос до заговорщицкого шёпота. – Ты никогда не замечал, что все свидетельства древнее тысячи лет, которые происходят из других культур, просто кишат упоминаниями о магии и магических существах? Взгляни на статуи древнегреческих сатиров, на египетских сфинксов, на драккары викингов, на джиннов или Сунь Укуна, царя обезьян. В любой культуре, от иннуитов до инков, есть чудовища и люди со сверхъестественными способностями. Ещё Геродот, первый историк в истории человечества, сообщал о летающих пернатых змеях. Все мы знаем Мерлина, последнего волшебника предпоследнего тысячелетия. И тем не менее принято считать, что ничего этого на самом деле никогда не было. Тех, кто рассказывает о чудесах, объявляют лжецами и фантастами. Одно лишь то, что тысячу лет магии здесь не существовало, не означает, что её нет в принципе! – Юри вошёл в раж, и в конце своего монолога уже вскочил на ноги.

Внезапно Ариан понял, что в «Подземельях и драконах» Юри может быть великолепным ведущим.

– Ладно, пусть так, но это всё же не объясняет, почему никто давно не выложил в Сеть видео с какой-нибудь ведьмой или кем там ещё, – сказал он.

Джес кивнула:

– Причин тут достаточно. Но для начала нужно знать, что магия не слишком хорошо уживается с техникой. Твоя тётя всегда говорит о взаимоисключающих концепциях. Ещё одна причина в том, что Аркен – место особое. И не только потому, что здесь почти каждый десятый – маг.

Ариан покачал головой. Эти объяснения не очень-то ему помогли. Ещё несколько часов назад он был обычным мальчишкой, у которого кое-какие проблемы в школе, а теперь он разговаривает с ведьмой и рогачом о магии.

– Хорошо. Значит, вы хотите сказать, что со мной всё в порядке? Есть магия и ведьмы, и абсолютно нормально, что я вижу тебя с рогами, а тебя с огнём в глазах, и со мной говорит голос у меня в голове?

Джес и Юри ничего не ответили, только переглянулись. Юри с тревогой положил руку ему на плечо:

– Слышать голоса и в Аркене нехороший знак. – Но затем лукаво улыбнулся. – Но если ты спятишь, то тут хотя бы не будешь особенно бросаться в глаза.

Ариан почувствовал, что замерзает.

Тут Джес вздрогнула и, вскочив, воскликнула:

– Нам срочно нужно бежать!

Ясеневая аллея, дом 26

– У тебя есть водительские права? – спросил Ариан, втиснувшись на заднее сиденье видавшего виды «Вольво».

– Не тупи, в Аркене для этого тоже нужно, чтобы тебе исполнилось восемнадцать, – раздражённо ответила Джес, уже в который раз пытаясь завести машину.

Ариан взглянул на продранную обивку сидений, которые за многие десятилетия зажили какой-то своей собственной жизнью. За последние так лет семьдесят с машиной обращались не слишком бережно, и, похоже, только корка из ржавчины не давала ей распасться на части.

Юри, сидя рядом с водителем, улыбнулся Ариану через плечо:

– В Аркене полиция не слишком придирается к автомобилистам.

– Понятно. Но ты уверена, что знаешь, как водить машину? – допытывался Ариан у Джес, которая лишь зло сверкнула на него глазами в зеркале заднего вида и ещё раз повернула ключ зажигания с такой силой, словно хотела свернуть ему шею. Машина пробудилась к жизни с рёвом, наводящим на мысль, что ей физически больно, и «Вольво», одолженный Джес в «Кроличьей норе», затрясся по булыжникам. Ариана пробросило через всё заднее сиденье и прижало к узкому окну, и Джес не удалось скрыть довольной ухмылки. Он тут же пожалел, что не пошёл пешком.

– Ты не могла бы хоть объяснить, что, собственно, происходит? – спросил он, лихорадочно пытаясь нащупать ремень безопасности. В «Кроличьей норе» Джес просто сорвалась с места и рванула прочь, ничего не сказав.

– Я воспитанница твоей тёти, – пояснила Джес, гоня машину по узким улочкам так, что древнюю колымагу оставалось только пожалеть. – Магестра Аконит – моя наставница, и между нами существует незримая связь. Если одна из нас сосредоточится, то более или менее поймёт, где в Аркене находится другая.

Они пулей вывернули с улицы с односторонним движением, которую только что проехали в обратном направлении. Ариан уже не в первый раз спросил себя, как эта куча металлолома умудряется ехать с такой ужасающей скоростью.

– Это часть соглашения между воспитанницей и магестрой. Но сейчас я больше не чувствую её, – сказала Джес, бросив озабоченный взгляд в зеркало заднего вида. – Боюсь, что-то случилось.

– А разве она не могла просто уехать из города? – удивился Ариан.

– Чтобы твоя тётя уехала из Аркена? Совершенно невероятно. Особенно когда здесь только что объявился ты.

В машине ненадолго стало тихо, а затем Юри, радостно потирая руки, обернулся к Ариану:

– Понимаете, что это значит, да?

Ариан, который как раз размышлял, почему вообще Юри едет с ними, вопросительно вскинул брови.

– Это начало нашего квеста! – с воодушевлением воскликнул Юри.

Джес только закатила глаза.

– Вы не догадываетесь? Это же типичное развитие событий в любой игре. Сперва герои сходятся вместе, затем получают задание и вступают в борьбу со злом. Плечом к плечу они противостоят всем опасностям, чтобы в конце получить щедрую награду золотом и очками опыта, – он улыбался, как малыш под рождественской ёлкой.

– Искренне рад, что тебе доставляет столько счастья тот факт, что с моей тётей, возможно, что-то не так. О, а ещё в аварии, которой нам не избежать, меня может выбросить через лобовое стекло, и за это ты получишь парочку дополнительных очков опыта! – не выдержал Ариан.

– А-а-а, сарказм! – Юри широко улыбнулся. – Без него ни в одной группе не обойтись. У нас уже есть циник, ведьма и танк. Сейчас нам не хватает только целителя и бойца дальнего боя – и тогда группа в сборе!

«Этот парень мне нравится!» – ко всему прочему снова раздался голос у Ариана в голове. Мальчик решил, что единственно разумной реакцией будет убийственное молчание, и пока они неслись вдоль по Ясеневой аллее, не сказал больше ни слова.

Взвизгнув шинами, машина врезалась в бордюр и встала. По булыжникам одиноко покатился помятый колёсный колпак. Выбравшись наружу, Ариан увидел поднимавшийся от капота дым. Других машин рядом и в помине не было. Мотоцикл, ретроавтомобиль и складной велосипед, которые ещё недавно стояли у дома, исчезли. Возвышающийся в конце улицы особняк тёти выглядел как прежде. Вроде бы всё было в порядке, но что-то всё же изменилось, хоть Ариан и не мог сказать, что именно.

Все трое бросились вверх по ступенькам на веранду. Дверь, как всегда, оказалась открытой. Его тётя придерживалась мнения, что вламываются только в запертые дома, и до сих пор это подтверждалось. До сегодняшнего дня, как вскоре обнаружили ребята.

Словно преодолевая какое-то сопротивление, Ариан переступил порог – и тут же понял: что-то случилось.

Несколько кадок с цветами были опрокинуты. Книги со стеллажей в коридоре разбросаны. На кухне под ногами хрустели черепки керамики. Посуда, которой они совсем недавно пользовались, валялась на полу разбитой. И всё-таки к тому, что ожидало их в гостиной, они оказались не готовы. Воздух был наэлектризован как перед летней грозой. Как только Ариан вошёл в комнату, волоски у него на руках встали дыбом.

По воздуху в невесомости носились книги. Картины на стенах дрожали, будто хотели сорваться. Диван и кресла были перевёрнуты, обивка разорвана. Один из стульев крутился на одной ножке, в то время как остальные лежали на полу. Свет мигал, а выпуклые кружочки стёкол в окнах были разбиты.

– Пожалуйста, скажите мне: вы тоже это видите? – прошептал Ариан, не в состоянии отвести взгляд от парящих книг.

Все молча кивнули.

Юри шагнул к одной из книг и слегка дотронулся до неё кончиками пальцев, отчего та, перевернувшись, поплыла в противоположном направлении.

– Тётя Лия? – Голос Ариана взрезал пространство. Но никто не ответил.

Продолжая звать тётю, он помчался по ступенькам наверх. Они искали повсюду – на чердаке, в подвале, даже в крошечной каморке Джес под самой крышей. Тёти и след простыл. В остальных комнатах всё было вроде бы как всегда, если не считать наэлектризованности, которая ощущалась, похоже, во всём доме.

Через несколько минут они опять встретились внизу в гостиной.

– Да этого же быть не может. Ну, я хочу сказать, что тётя Лия – самый безобидный и добродушный человек на свете. Кому понадобилось причинять ей зло? – спросил Ариан.

Джес и Юри промолчали.

– Нужно вызвать полицию, – решил Ариан и принялся ощупывать карманы в поисках мобильника. И куда только запропастилась эта проклятая штуковина!

Он обыскал карманы ещё раз, понимая, что и во второй раз, конечно, телефона не найдёт. Теперь ко всему прочему и он пропал. Что же за день такой выдался!

Юри коснулся его плеча:

– Ты оставил его на сиденье в автобусе. Вообще-то я за тобой из-за этого и побежал. А потом просто забыл сказать.

Ариан взял у него из рук телефон, который, разумеется, здесь не находил сеть.

– Чёртова фигня! – воскликнул Ариан, шваркнув аппарат о ближайшую стену.

Джес хотела подойти к нему, но, увидев искры гнева в его глазах, остановилась. Самые разные чувства смешались в душе Ариана в опасный коктейль ярости, который только и ждал возможности взорваться.

– Что-то здесь не так, – озираясь вокруг, пробормотал Юри.

– Да что ты говоришь! А вот мне кажется, всё как обычно, – прошипел Ариан. – Ах да – ну, если не считать того, что книги парят в воздухе, всё раскурочено, моя тётя, которая и телефоном-то не умеет пользоваться, исчезла, и мы понятия не имеем, где она, – Ариан не мог успокоиться даже после того, как Юри, примирительно подняв руки, отступил на шаг назад. Мальчика не остановило и то, что у того опять выросли рога и Юри смотрит на него глазами животного. – Но ведь всё великолепно! Вот тебе и приключение. Для тебя же всё это просто большая игра. Мне только интересно, кто тебя вообще в неё приглашал?!

Внезапно Юри перестал выглядеть сильным и уверенным. С каждым словом он будто бы казался меньше ростом. Развернувшись, он проскользнул в кухню, словно побитая собака.

– И если тебе не приходит в голову ничего более умного, чем «что-то здесь не так», то просто заткнись! – рявкнул Ариан ему вслед.

– Прекрати, а! – вмешалась Джес. – Юри не виноват в том, что случилось. Мы быстрее найдём твою тётю, если не будем орать друг на друга.

«А ведь маленькая ведьма права», – снова услышал он голос у себя в голове, и гнев в одночасье испарился. Мальчик даже не знал, почему, собственно, так взъярился на Юри.

Ариан вздохнул.

– Ладно, тогда я вызову полицию со стационарного телефона, – глухо сказал он и потопал в направлении опрокинутого столика, где обычно стоял телефон.

– Думаю, это не самая хорошая идея.

Он почувствовал руку Джес на своём плече.

– Посмотри вокруг. Что бы здесь ни произошло, полиция никогда этого не выяснит. Для неё это будет выглядеть как неудавшаяся кража со взломом. А даже если бы они и могли видеть сквозь завесу – как думаешь, как отреагирует полиция на парящие в воздухе книги?

Застыв на месте, Ариан взглянул на стул, невозмутимо продолжающий крутиться на одной ножке.

– Но что-то же мы должны делать, – он беспомощно сжал кулаки.

– И мы сделаем. Но сперва нужно подумать. «Сначала думай, а потом делай», – говорит мне твоя тётя минимум по три раза на дню. – Джес развернулась. – Проверю-ка я круги силы. Никто не может войти в дом магестры без приглашения, пока круги исправны. – И она ушла, оставив Ариана одного.

Мальчик с шумом плюхнулся на скамью в кухне. Вида гостиной ему было не вынести. Он повернул голову к холодильнику, откуда доносились звуки, которые мог бы производить осуществлявший набег енот.

Поверх дверцы холодильника на него большими глазами смотрел Юри, заливающий в себя литр молока. Очевидно, он опасался снова стать мишенью приступа ярости.

– Когда я нервничаю, мне всегда нужно что-нибудь есть, – запинаясь, объяснил он. – Или пить, – прибавил он, глядя на молоко. Он улыбался извиняющейся улыбкой, а по подбородку у него стекала капля молока.

Ариан вздохнул:

– Прости, что я на тебя набросился. Сам не знаю, что на меня нашло.

Усевшись на скамью рядом с ним, Юри протянул ему пакет молока.

– Я ещё помню, каково мне пришлось, когда со мной это случилось впервые, – тихо сказал он. – Томас, один из наших постоянных посетителей, заглянул однажды со своей непобедимой армией Сигнара. Каждый раз он приходил только похвастаться, при этом солдатики даже не были хорошо покрашены. Понятия не имею, сколько раз он уже меня обыгрывал, но у меня в первый раз появился шанс заткнуть ему глотку. Мой Кодиак только что стёр в порошок его солдат, роющих траншею, и вдруг на меня смотрит кто-то с серым чешуйчатым лицом и острыми зубами – как раз с того места, где ещё секунду назад стоял Томас. Я так испугался, что опрокинул стол со всеми солдатиками. – Юри улыбнулся. – Никто из игроков, скажу я тебе, не пришёл в восторг, собирая с пола свои вручную раскрашенные фигурки. После этого прошло достаточно времени, пока я привык видеть по-новому, и ещё больше, пока кто-то снова захотел играть против меня.

– Стало быть, ты тоже видишь всё таким, какое оно на самом деле? – спросил Ариан.

– Думаю, так видят все маги. Защищающие Аркен чары на нас не действуют. Но Джес объяснит это намного лучше, – сказал он, когда Джес неуверенно вошла в кухню, ботинком отпихнув в сторону несколько черепков.

– Круги силы, похоже, в порядке. В дом без приглашения никто не входил.

Молчание. Все подавленно разглядывали осколки керамики.

– А что Бьорн? Нужно спросить, не знает ли он чего, – сказал Юри.

– Я там уже была. Его нет, и его мотоцикла тоже, – вздохнула ведьма, присаживаясь к ним на скамью. – Похоже, мы единственные, кто может выяснить, что стряслось с твоей тётей, – обернулась она к Ариану. – Но прежде чем мы станем её искать, тебе нужно кое-что узнать о своей семье, – она откашлялась, раздумывая, с чего начать. – Существуют два мира, Ариан. Один, который ты знаешь, и другой, куда ты сегодня вошёл. И пусть всё это кажется непонятным и запутанным, у тебя не слишком много времени, чтобы к этому привыкнуть, – печально улыбнувшись, Джес продолжила: – Юри ведь уже рассказал, что на протяжении тысячи лет магии не существовало. Но были исключения. Как после отлива остаются лужи, так и прошедшую тысячу лет сохранялись следы магии. Но тех немногих, кто умел ею пользоваться, гнали, преследовали и убивали. В середине прошлого тысячелетия каждого, кто подозревался в обладании магическими силами, пытали и сжигали. Ведьмы и за тысячи лет до этого встречались редко, а за последнюю тысячу их всех уничтожили. Всех, за исключением единиц. Тех, кому удалось спрятаться.

Ариан беспокойно ёрзал по скамье, ожидая объяснения, какое отношение всё это имеет к исчезновению его тёти.

– Ты живёшь потому, что несколько столетий назад твоя прародительница основала Аркен. Но она знаменита не только этим. Аркен располагается в месте пересечения магических сил. Твоя прапрапрабабка использовала эту энергию, чтобы создать защитные чары, которые держатся и по сей день. Благодаря этой завесе Аркен считают таким незначительным и скучным, что сюда почти никто не едет. Даже те, кто здесь побывал, вспоминают только смертельную скуку в дыре на краю света. Чем любопытнее и амбициознее человек, тем сильнее действуют на него чары. Поэтому в Аркен попадают лишь определённые люди. Здесь оказываются и остаются отчаявшиеся, потерявшие родину, те, кто сдался и больше не хочет быть частью мира. С другой стороны, Аркен притягивает всё, что несёт в себе искру магии. Поэтому с началом нового тысячелетия здесь объявляется всё больше и больше… хм… – Джес искала и не находила подходящее слово, – магов.

Юри очень обрадовался, что она использовала именно это слово, но Джес, похоже, этого не заметила.

– Для магов Аркен означает безопасность. Завеса помогает им затаиться, а всем остальным даёт увидеть лишь то, что они способны понять.

– Подожди, – перебил её Ариан, – значит, если Юри уедет из Аркена, любой увидит его рога и всё остальное?

Джес бросила на Юри сочувствующий взгляд:

– Да, это так. Можешь себе представить, как важна эта завеса для магов вроде Юри. Многие могут жить только здесь, в Аркене.

Ариан понимал, что должен испытывать потрясение, должен сочувствовать Юри, но вместо этого испытал странное облегчение. Минуты, когда он не верил собственным глазам, панические атаки – видимо, для всего этого есть причина.

– Вообще-то всё это тебе должна была объяснить твоя двоюродная бабушка. Но она молчала, потому что никак не ожидала, что ты способен видеть сквозь завесу.

Ариан невольно подумал о тётушке, о том, как она всего несколько часов назад обрадовалась ему. Он покачал головой:

– Но как это всё-таки связано с тем, что тётя Лия пропала? Если не она сама перенесла себя колдовством, нужно обязательно выяснить, кто её похитил.

– Ты прав, но всё не так просто. Твоя тётя не та женщина, которую можно запросто похитить. Магестра – высококлассная ведьма, и её дом может найти только тот, кто приглашён или уже бывал здесь. А даже если кто-то и сумеет войти в дверь, в Аркене для неё мало что действительно опасно. Да в городе и нет ни одного мага, способного как-то навредить твоей тёте. – Джес, сделав паузу, твёрдо взглянула Ариану в глаза. – Ты никогда не задумывался, почему ни разу не видел её где-либо вне Аркена? Почему она никогда вас не навещала?

Ариан растерянно заморгал: откуда Джес знает…

– Может, сейчас не лучшее время для такого разговора? – вскинув брови, перебил Юри. – Он несколько часов назад впервые заглянул за завесу, а ты уже собираешься грузить его этой тайной?

Сглотнув, словно у неё пересохло во рту, Джес искоса бросила на Ариана беспокойный взгляд.

– Ему нужно знать, Юри. Иначе как он поймёт, что здесь случилось? – возразила она, хотя и не очень уверенно.

– Но всего этого для него слишком много. И какая разница, знает он или нет? Магестру Аконит нужно найти в любом случае, – не сдавался Юри.

– Аллё! Я сижу рядом с вами и всё слышу, – помахав руками, обратил на себя внимание Ариан.

Джес и Юри мельком взглянули на него, и Джес кивнула:

– Для разговора и потом найдётся время.

– Если речь о моей тёте, то я имею право узнать, что происходит, – запротестовал Ариан и с серьёзным видом посмотрел Джес в глаза.

Но с тем же успехом он мог требовать ответа от кирпичной стены.

Абсолютно невозмутимо Юри кивнул в сторону гостиной:

– Выглядит как после сражения. С применением сверхъестественных сил.

Джес кивнула:

– А на это даже в Аркене способны немногие.

– И что ты предлагаешь? – спросил Юри.

Джес, встав, в последний раз окинула озабоченным взглядом гостиную:

– Есть только один человек, который сейчас может нам помочь и которому я доверяю.

«Кондор А580»

В какой уже раз Бьорн рукой в перчатке протёр мотоциклетные очки. Нет, он не хотел себе ни одного из этих новомодных интегральных шлемов. При падении они, разумеется, защищают лучше, и в смотровое отверстие видно намного больше. Но для его мотоцикла «Кондор A580», который на ходу уже несколько десятков лет, было бы страшным оскорблением, сядь он на него в таком шлеме. «Кондор» предстал бы тогда в собственных глазах полным старьём.

Во всяком случае, так он постоянно отвечал, когда Камелия время от времени дарила ему новый шлем, чтобы, как она говорила, защитить дорогу от его чугунной башки. Однако теперь, раздражённый шумом четырёхтактного двигателя и полуслепой из-за грязных очков, он не возражал бы против чуть более современной техники. Оставшиеся позади аркенцы, вдыхающие оставленные его мотоциклом выхлопные газы, были, похоже, того же мнения. Но он, конечно, ни за что бы в этом не признался. Его «Кондор» уже столько лет служит ему верой и правдой и почти никогда не подводил, и поэтому сейчас он просто не мог от него отречься. Поэтому он и продолжал без какого-либо видимого эффекта размазывать перчаткой грязь, высматривая мальчика.

И куда только парень запропастился? Он уже не один раз безуспешно объехал ближайшие к дому улочки. Должно быть, мальчик сел в автобус. Но это дела не упрощало. В Аркене, правда, всего четыре автобусных маршрута, но все они ведут в лабиринт старого города, где не найти никого, кто не хочет быть найденным.

Бьорн, всё же решив продолжить поиски там, снизил скорость, и «Кондор» понёс его по булыжной мостовой на поворот. Из-за старых амортизаторов любая неровность дороги отдавалась в нём болью. Может, действительно пора приобрести более практичное транспортное средство? Что-нибудь на четырёх колёсах, с крышей и печкой, а может, даже и с магнитолой.

Проклятье, на повороте его чуть не занесло. Тяжёлый тюк у него за спиной съехал на бок, и он ненадолго потерял равновесие. Вместо того чтобы постоянно отвлекаться, пора наконец опять сосредоточиться на поисках мальчика.

Маленького Ариана он видел в последний раз, когда тот едва доставал ему до бедра. У парнишки уже тогда были на уме одни глупости, и Бьорну он сразу приглянулся. Ариан постоянно смешил его. Он любил вспоминать, как мальчик собрался вслед за белкой залезть на дерево, а выглядело это так, будто он пытается придушить ствол едва ли в десяти сантиметрах от земли. Мальчонка покраснел как рак, а потом побледнел, когда всё напряжение шлёпнулось ему в штанишки.

Чудесные были времена. Раньше племянница Камелии приезжала в Аркен каждые пару недель и брала с собой детей. Но это было давно. С тех пор как её брак распался, Ирис появлялась лишь изредка и детей больше не привозила. Причины он так никогда и не узнал, но понимал, как тяжело Камелии жить оторванной от семьи. С каждым разом её визиты становились всё короче, и контакты продолжали ослабевать.

Камелия ни разу не проронила на эту тему ни слова, но он чувствовал её печаль. И всё же выбора у неё не было, и у него тоже.

Он под уклон через городские ворота въехал в старый город, и снова с глухим чавком сработали амортизаторы. Древняя городская стена нехотя отражала рокот мотора. Неприступные тёсаные камни уже много веков очерчивали границу старого города. За ними ждали извилистые улочки, жмущиеся друг к другу черепичные крыши, громыхающие ставни, кованые газовые фонари – и прежде всего люди, не желающие ничего знать о том, что творится за пределами Аркена. Предстояла ночь свекольных призраков, и повсюду сооружали ларьки с кормовой и сахарной свёклой и тыквами. Между ломящимися под своим грузом прилавками сновали люди. Им ухмылялись вырезанные в выпотрошенных свёклинах лица. На рыночной площади толпился народ, но Бьорн возвышался над всеми.

Пожалуй, найти здесь мальчика из большого города будет не так уж трудно.

Через полчаса Бьорн понял: припарковав мотоцикл и отправившись прислушиваться к тому, о чём говорят на рынке, он совершил ошибку.

Быстрым шагом он двинулся назад – но не один.

– «Боскоп», «гравенштейн», а теперь ещё и дюжина «аркенгольда»! Так просто не может продолжаться. Слышите, господин Эриксон? – От маленькой морщинистой дамы отделаться было нелегко. Она едва доставала бородачу Бьорну до пояса, но как-то умудрялась не только идти с ним в ногу, но и непрерывно бомбить его жалобами.

– Госпожа Гирш-Грантовиц, – устало повторял Бьорн, – я понял вас уже четверть часа назад. Вы думаете, что Барнеби ворует у вас яблоки.

– Ха! Да тут и думать нечего. Он меня обкрадывает! Я своими глазами видела это преступление. Он протянул руку над забором и сорвал яблоко! – Маленькой женщине как-то удалось протиснуться между ним и мотоциклом. Запрокинув голову, она погрозила ему скрюченным указательным пальцем. – Говорю вам, этот оборванец – яблочный вор! – Эти слова она извергла с таким возмущением, что Бьорн прикрыл рукой лицо, чтобы на него больше не попали брызги слюны. – Вы же всё-таки сосед госпожи Аконит и, в конце концов, член правления общины. Мне бы хотелось – нет, я настаиваю на том, чтобы вы что-нибудь предприняли. Этого паршивца нужно схватить и запихнуть в ближайший поезд без обратного билета!

Что там сказала эта старая карга? Обратный билет? Ключевое слово.

– Дорогая госпожа Гирш-Грантовиц, как я уже несколько раз вам сообщил, я передам это госпоже Аконит. Замечательно, что Аркен может рассчитывать на таких честных и сознательных граждан, как вы. – Так, это, вероятно, слегка охладит старухин пыл. Она и правда казалась немного удивлённой. Пора выложить главный козырь. – А вы вообще не боитесь оставлять ваш ларёк без присмотра? Уверен, что Барнеби не единственный яблочный вор, который промышляет в Аркене.

На долю секунды старуха застыла с открытым ртом, не произнося ни слова. Затем она его захлопнула, судорожно сглотнула, бросила на Бьорна взгляд, выражавший отчасти укоризну и недоверие, а отчасти – нескрываемое беспокойство, и, резко развернувшись, отправилась назад на рыночную площадь.

– Не хватало ещё, чтобы кто-то грязными пальцами щупал мой «гравенштейн»! – было последним, что донеслось до Бьорна перед тем, как он вскочил на свой «Кондор» и шум мотора заглушил все остальные звуки. Как бы старуха ни раздражала, она навела его на хорошую мысль.

Со скрипом и ритмичным постукиванием двигатель «Кондора» остановился. Чтобы сюда добраться, ему не потребовалось много времени – да и есть ли в Аркене действительно длинные дороги?

Перед ним лежал вымерший вокзал. Трёхэтажное фахверковое здание выглядело по-прежнему впечатляюще, хотя несколько стёкол было выбито, а стропила крыши изогнулись как спина старой рабочей кобылы.

Вокзал недавно закрылся, а начальник станции исчез с последним поездом. Но три автобусных маршрута всё ещё останавливались на привокзальной площади. Наверное, правильно поискать мальчика здесь.

Оставив мотоцикл рядом с одной из немногих стоящих на площади машин, Бьорн отправился к вокзалу, мысленно ещё раз прокручивая события последних часов. Появившийся на кухне Ариан. Выражение счастья и радостного удивления на лице Камелии, которого он давно уже у неё не видел. Вкусный яблочный пирог и как всегда ненасытный Барнеби. Всё было хорошо, а потом внезапно стало по-другому. Округлившиеся глаза Ариана…

Он уже встречал людей с таким же ужасом во взгляде. Всегда в тот момент, когда они видели что-то такое, чему их сознание не находило логического объяснения. Ариан приходится Камелии внучатым племянником, и ничего удивительного, что и в нём проснулась магия. Даже если в семье Аконитов способности всегда передавались дочерям, это не значит, что он не может быть исключением. Раз уж наступило тысячелетие перемен.

Всё это не упрощало его задачу – но Ариан был семьёй Камелии, а он поклялся её защищать.

– Простите! – прервал его размышления чей-то сухой голос, и он почувствовал, как кто-то осторожно стучит его по плечу. – Я тут недавно и ищу вокзал. Я туда пришёл?

Очевидно, госпожа Гирш-Грантовиц в Аркене не единственная, кто не знает, что поезда тут больше не ходят.

Бьорн уже хотел обернуться, как ощутил мимолётную боль в затылке. В одночасье всё вокруг почернело, и земля понеслась ему навстречу.

Мышастый чудик выдохся

Ариан вновь очутился на растрескавшемся заднем сиденье «Вольво», и Джес опять не удосужилась объяснить, куда они, собственно, направляются.

Но если честно, его это очень устраивало: пока он двигался и на него постоянно сыпались новые впечатления, можно было ни о чём не задумываться. Не думать о тёте Лии, о том, что с ним происходит или что он увидел в гостиной. При этом ситуация казалась совершенно ясной. Вариантов было всего два: или он всё больше терял рассудок – и не он один, или – и это явно худший вариант – Джес и Юри сказали правду. Он покрепче обхватил свой рюкзак, куда они напихали всё, что ещё, вероятно, могло пригодиться. Всё-таки приятно держаться за что-то знакомое. Он молча глядел в покрытое царапинами окно, мимо которого тянулись фасады домов и сады.

Чем дольше он оставался в Аркене, тем больше удивлялся его отличию от других городов. Здесь не нашлось бы и двух домов, похожих друг на друга. Он видел уютные дома с круглыми окнами и крытыми соломой крышами и подобные крепостям здания из красного камня, покосившиеся лачуги, съёжившиеся в тени напоминающих дворцы усадеб, обветшалые башни и поросшие плющом руины. Объединяло все эти постройки только одно: они были старыми. За последние сто лет здесь точно ничего не строилось.

Только что его внимание привлёк явно вручную расписанный рекламный щит «Мастер Хаухаус. Колониальные товары». Ещё не оправившись от удивления, он увидел самую настоящую тележку, которую тянули по булыжной мостовой большой пёс и крошечный пони. Сбоку на тележке красовалась надпись красными буквами: «Константин Карл. Ремонт и чистка обуви – никто не надраит лучше!»

За повозкой шагал, приветственно махнув ему рукой, пухлый человек… гном с закреплённым на животе широким ассортиментом щёток и молотков.

Ариан всё сильнее чувствовал, что потерялся во времени. Он не удивился бы, обгони их сейчас какая-нибудь колесница. Словно соглашаясь, мобильник пискнул в последний раз и отключился. Опять сел аккумулятор.

Джес медленно вела машину по улицам, вымощенным булыжником. Видимо, такие новшества, как асфальт или бетон, до Аркена ещё не дошли.

Движение не было оживлённым. Попавшиеся им навстречу несколько машин выглядели ненамного современнее их собственной, но были в значительно лучшем состоянии. Тем не менее Джес почти спокойно рулила дальше. За исключением случаев, когда требовалось переключить скорость. Тогда раздавался громкий треск, сопровождающийся сотрясающим всю машину толчком.

Ведьма, похоже, не слишком спешила добраться до цели.

Словно услышав его мысли, она задумчиво взглянула на него в зеркало заднего вида.

– Пока мы не приехали, тебе нужно кое-что узнать про Алоиса Хладно-Каменецки, – наконец заговорила она.

Он плохо помнил невзрачного человека, сидевшего рядом с Бьорном. Но его глаза, внезапно взглянувшие на него из пустых провалов, в памяти запечатлелись чётко.

– Значит, мы едем к нему? – чувствуя озноб, спросил Ариан.

Джес неуверенно кивнула и, направив машину в поворот, искоса взглянула на Юри.

Проследив за её взглядом, Ариан тоже поймал в зеркале заднего вида лицо Юри. Широкая улыбка исчезла, а кожа приобрела какой-то желтоватый оттенок. Только сейчас он заметил, что всю дорогу Юри не проронил ни слова. Прижав руку к животу, тот тихо простонал:

– Думаю, молоко испортилось.

Взгляд Джес сделался ещё более озабоченным.

– Без паники! Тролля так просто с ног не свалить, – увидев её глаза, сдавленно прибавил он.

Ариан почему-то почувствовал себя виноватым. Его ребяческий приступ ярости представлялся ему теперь ужасно глупым. Он уже собрался что-то сказать, но его опередила Джес:

– Алоис Хладно-Каменецки – старый друг твоей тёти. Она никогда не рассказывала, как они познакомились, но тогда он ещё владел магией.

– Тогда? А теперь что, у него магических сил не осталось? – спросил Ариан, который вообще не мог представить себе маленького замшелого человечка волшебником.

Джес кивнула:

– Алоис – волшебник, вернее был им. Волшебники черпают магию в самих себе, не как ведьмы. Случается, что магическая искра в них гаснет. Если такое происходит, то уже навсегда. На что бы он ни был способен в те времена, сейчас он этого уже не может.

– Так у него поэтому такие… странные глаза?

– А, так ты это увидел? – кивнула Джес Ариану. – Значит, ты заглянул за завесу. Выдохшийся волшебник – чертовски печальное зрелище, – сказала Джес так, словно это само собой разумеется. Только заметив вопросительный взгляд Ариана, она пояснила: – Волшебники творят магию с помощью того, что любят. С помощью музыки, или живописи, или чего-то ещё. Выдохшийся волшебник теряет не только свою магию, но и восторг перед тем, с помощью чего он её прежде творил.

Ариан вспомнил впечатление уныния и потерянности, которое произвёл на него тот человечек.

– Но зачем мы едем именно к нему? – поинтересовался Ариан. Его не особо радовала мысль, что придётся опять заглянуть в эти потухшие угольные шахты.

– Он один из последних, кто видел твою тётю, и… – Джес запнулась.

– Кто бы ни напал на неё, с мозгами у него, должно быть, совсем худо, а значит, мышастого чудика точно можно исключить, – с вымученной улыбкой опередил её Юри.

– Прекрати постоянно так его называть, Юри! – укорила Джес. – Как бы ты сам себя чувствовал, если бы, живя в магическом городе, утратил своё волшебство?

От ответа Юри уклонился, опустив оконное стекло и высунув голову наружу, но перед этим всё же подмигнув Ариану.

Ариан сообразил. Он видел достаточно много сериалов про полицейских, а его логического мышления и в Аркене хватало, по крайней мере на то, чтобы понимать, что особенно подозревают тех, кто видел жертву последним. Выдохшийся волшебник из числа подозреваемых исключался, а Бьорна и след простыл, и поэтому опросить Хладно-Каменецки представлялось логичным. Раз уж они не могут подключить полицию, им, судя по всему, не остаётся ничего другого, как взять эту работу на себя.

– Твоя тётя не впустила бы в дом того, кому не доверяет, – взглянув Ариану в лицо, продолжила Джес. – У её исчезновения может быть и какая-то совершенно другая разгадка. Поэтому очень важно поговорить со всеми троими.

Ариан кивнул. Снова посмотрев в окно, он увидел, как ветер треплет волосы Юри вокруг его закрученных рогов, его покрытую узорами кожу и оттопыренные уши. Он моргнул, и Юри снова принял вид юноши, который сел в автобус. Ариан потряс головой. На этот раз взгляд за завесу не сопровождался головной болью. Вот только он не знал, хороший это знак или плохой.

Он вызвал в памяти лица трёх человек: Бьорна, высокого и широкого, как защитная башня, опустившегося Барнеби с бородой, набитой пирогом, и замшелого Хладно-Каменецки в очках с круглыми стёклами. Он их едва знал, но просто не мог представить, что за исчезновением тёти стоит кто-то из них. Должно быть ещё какое-то решение, о котором они пока просто не подумали.

Алоис Хладно-Каменецки. Какое странное имя, и вроде бы этому тщедушному человечку оно не очень подходит.

Как там Юри его назвал? Мышастый чудик? Это подходит гораздо лучше. Выдохшийся мышастый чудик, и вот к нему-то они сейчас и едут.

В конце улица делала петлю. Среди белых стволов берёз стояло несколько домов. Джес остановилась у самого маленького – узкого и всего лишь двухэтажного. Крыша поросла мхом, а ставни были открыты. Домику во многих местах не помешал бы ремонт, но выглядел он уютным.

С дощатой изгороди, сквозь которую храбро просунули головки цветы шиповника, отлетала синяя краска. Они открыли садовую калитку. Вверх по стенам дома, видимо, желая полностью укрыть его собой, карабкался плющ, добравшийся уже до водосточного жёлоба на крыше.

Под навесом они обнаружили узкую входную дверь, которая, в отличие от двери дома его тёти, была заперта. Звонка не оказалось, зато висело железное кольцо, которым Юри тут же с силой стукнул о дверь.

Никакого ответа. Юри собрался ещё раз взяться за кольцо, но Джес накрыла его руку своей, похоже опасаясь, что следующая попытка Юри сорвёт дверь с петель. Вместо этого она позвала:

– Господин Хладно-Каменецки, это я, Джес. Впустите нас, пожалуйста, нам нужно с вами поговорить.

Прошло какое-то время, и дверь наконец приоткрылась. В щёлочке появился самый обычный, только чуть покрасневший глаз в толстом стекле очков, и Ариан вздохнул с облегчением.

– А, Джесмина, это ты! И друзья с тобой? – раздался за дверью хриплый голосок. – Но сперва войдите. – Открыв дверь, Хладно-Каменецки впустил их в дом. – Ты, должно быть, Юри, названный в честь человека, касавшегося звёзд, – да-да, Бьорн часто о тебе рассказывает, – он протянул Юри дрожащую руку, но быстро отдёрнул её, и в лице у него проскользнуло выражение боли. – И Ариан, внучатый племянник госпожи магестры, названный, разумеется, по семейной традиции. – Рука Ариана оказалась в трясущейся мягкой руке, которой он почти не ощущал. Прежде чем он успел спросить, что Хладно-Каменецки имеет в виду под семейной традицией, тот впустил в дом и Джес: – Милое дитя, всегда рад видеть тебя. – Похоже, он очень удивился, что Джес обняла его, но всё же ответил тем же. – Садитесь, пожалуйста, в гостиной. Я только быстро поставлю воду на огонь. За чашкой чая всё обсуждается легче.

Они совсем недолго просидели в крошечной комнате, удобная обстановка которой наверняка составила бы гордость любого антикварного магазина, когда к ним из кухни вернулся хозяин дома. Он принёс деревянный поднос с исходящим паром чайником и постоянно стучащими одна о другую четырьмя чашками.

Он неловко составил чашки на стол, и одна, скатившись, упала на ковёр, но, по счастью, не разбилась.

– М-да, руки у меня уже не те, что прежде, – извинился он, подбирая чашку.

Чтобы навести его на другие мысли, Джес указала на фотографию в рамке на маленьком комоде. Мужчина и женщина лет тридцати пяти, обнимая друг друга, смеются в объектив. У женщины каштановые локоны, а у мужчины средней длины волосы того же цвета. Перед ними стоит пёстро раскрашенная деревянная машина, и у обоих в руках кисточки.

– Это ваши родственники?

Хладно-Каменецки провёл дрожащими руками по жидким волосам и со смущённой улыбкой ответил:

– Это мы с моей дорогой Ивейн. Через год ровно в тот же день мы поженились.

Вежливо не замечая написанного на их лицах удивления, он наполнил всем чашки, немного пролив и на блюдца.

– Прошло уже пять лет, а всё ещё кажется, будто это было вчера.

– На фотографии вы пять лет на… – Юри не договорил. Лицо его приняло виноватое выражение, и он, потерев ушибленную голень, бросил потрясённый взгляд на Джес.

Но Ариан понял, что хотел сказать Юри. Мужчина на фотографии выглядел лет на двадцать моложе и казался совсем другим человеком – счастливым и полным жизни. Хладно-Каменецки представлялся его ничтожной тенью.

– Да, – печально сказал сгорбленный человек, – это я. За эти пять лет столько всего случилось…

Повисла тишина, такая плотная, хоть на дольки режь. Очевидно, никто не знал, что сказать. Наконец Юри нарушил молчание:

– Э-э-э… можно воспользоваться вашим туалетом? Мне уже по дороге сюда было как-то нехорошо. В животе ощущение, будто наружу просится живущий со мной в симбиозе пришелец. Похоже, я перепил прокисшего молока, и теперь оно… э-э-э… ну да, срочно ищет выход…

Джес, сконфуженно схватившись за голову, уставилась в одну точку в полу. Ариан смущённо заёрзал на диване. Но Хладно-Каменецки, похоже, обрадовался возможности сменить тему.

– Конечно, Юри, просто поднимись на второй этаж. Первая дверь слева.

Юри протопал по лестнице наверх, а Хладно-Каменецки, сев на стул, подмигнул Джес:

– А у тебя, однако, симпатичный друг.

Щёки у Джес сделались багровыми:

– Нет-нет, всё не так. Юри не мой друг. То есть да, друг, конечно, только не друг…

– Господин Хладно-Каменецки, мы пришли к вам, потому что нам нужна помощь, – выручил её Ариан, и Джес посмотрела на него с благодарностью.

– Да, разумеется, мой мальчик. Пожалуйста, чем я могу вам помочь?

Джес рассказала ему всё, не забыв ни парящих в воздухе книг, ни неповреждённых кругов силы. Хладно-Каменецки ни разу не прервал её, но становился всё бледнее и растеряннее.

– Звучит на самом деле ужасно, – согласился он и зачем-то проверил, хорошо ли сидит его шёлковый галстук-бабочка. – Просто представить себе не могу, что кто-то в Аркене может причинить зло магестре. Ты ведь лучше других знаешь, какая она опытная ведьма. А не может такого быть, что она уехала из Аркена, чтобы сообщить своей племяннице, где находится её сын? – и он указал на Ариана.

Джес, заправив волосы за ухо, окинула Ариана задумчивым взглядом:

– Возможно-то возможно, но слишком маловероятно. И если она действительно уехала из Аркена – почему тогда не оставила сообщения и почему такой хаос в гостиной?

Хладно-Каменецки, кивнув, отхлебнул глоток чая:

– В самом деле, этому и я не нахожу объяснения. Может, вам просто нужно остаться в доме и ждать её возвращения?

Джес в изумлении подалась вперёд:

– Ждать возвращения?! Мы должны сегодня же её найти! – категорично заявила она.

– Вы можете сказать, что произошло после того, как… – начал Ариан и запнулся.

– После того как ты ушёл из дома? – деликатно помог ему Хладно-Каменецки. – Твоя тётя сильно разволновалась. Если честно, я редко видел её настолько встревоженной. Она попросила Джесмину пойти за тобой. Когда Джесмина не вернулась, она в конце концов попросила о помощи Бьорна. – Явно смутившись, Хладно-Каменецки поправил очки. – Понимаешь, раньше я наверняка смог бы ей помочь. Эти руки когда-то могли делать много всего чудесного. – Он с сожалением посмотрел на свои трясущиеся руки. – Но сегодня они мало на что способны. Даже заварить чай уже на грани моих возможностей.

В комнате снова установилось гнетущее молчание. Свет, падающий в щель между шторами, высвечивал танцующие пылинки. В узкую застеклённую дверь на террасу Ариан видел сад во дворе за домом, где покачивались ирисы.

– А что произошло после того, как Бьорн ушёл? – осторожно уточнила Джес.

– Я остался ещё ненадолго – пытался её успокоить. Я заварил для неё чай, но она к нему даже не притронулась. Она очень тревожилась за внучатого племянника.

В Ариане продолжало расти чувство вины, грозя заполнить всё пространство.

– Вообще-то я ушёл потому, что мне показалось, что она сама куда-то собирается, а я её только задерживаю.

– А Барнеби? Что он делал в это время? – спросила Джес.

– Бродяга? Ну, всё то же, что и всегда. Съел всё печенье и имел наглость потребовать ещё и чай, который я заварил для магестры Аконит. А потом я ушёл, уверенный, что он не исчезнет, пока не уничтожит все запасы в доме, – сплетя дрожащие пальцы, вздохнул Хладно-Каменецки.

– Значит, Барнеби, ещё оставался у неё, и получается, он последний, кто её видел, – заключила Джес. – Вы не думаете, – подавшись вперёд, последние слова Джес произнесла шёпотом, – что он мог сделать с ней что-то недоброе?

Ариан тоже упёрся взглядом в Хладно-Каменецки, теребящего кольцо у себя на пальце.

– Не могу себе представить, что бродяга может намеренно причинить вред госпоже магестре. Она всегда к нему добра, невзирая на его неслыханное поведение за столом, – прерывистым голосом сказал он и, кашлянув, оглянулся через плечо, словно хотел убедиться, что их не подслушивают. – Но этот перекати-поле не так прост, как кажется на первый взгляд. Пусть он без роду без племени и не знает хороших манер, но выступивший против него обретёт опасного противника, которого не стоит недооценивать.

Ариан вскинул бровь. Слово «опасный» он бы к Барнеби не применил, и, похоже, Джес разделяла его мнение. Заверь её Хладно-Каменецки, что солнце всходит на западе, она, наверное, выглядела бы так же.

– Джесмина, ты же наверняка знаешь, какой обманчивой может быть видимость, – сказал он с печальной улыбкой. – Но, разумеется, большого значения это не имеет. В Аркене и его окрестностях обретается несколько опасных существ, и, боюсь, не все согласны с решениями магестры Аконит.

– Значит, у неё есть враги? – снова включился в разговор Ариан, только что вспомнив, что этот вопрос любят задавать следователи в детективах, и решив, что подходящий момент для него настал.

Волшебник помотал головой:

– Нет-нет, так далеко я бы заходить не стал. Но твоя двоюродная бабушка – влиятельная персона, а решений, которыми все всегда довольны, не бывает.

– Как в истории с оборотнями, – кивнув, пробормотала Джес и, повернувшись к Ариану, объяснила: – В отношениях между союзом охотников и группой защитников окружающей среды, которая называет себя «Оборотни», возникли сложности. Судя по всему, это касалось квоты на отстрел. В конце концов госпожа Аконит выступила в роли посредника, но, думаю, и охотники, и защитники природы достигнутым компромиссом недовольны.

– Похоже, что так, – согласился Хладно-Каменецки. – Поэтому в последние дни поднялся большой переполох. И, как я слышал, нижнегородцы тоже недовольны и, судя по всему, нарушают пакт.

– А ведь она только на прошлой неделе навещала их, чтобы закрепить круги силы, эти неблагодарные…

Ариан хотел спросить, кто такие эти нижнегородцы, но их перебил раздавшийся наверху звук шагов. Лестница заскрипела, и вниз с шумом слетел Юри. С сияющим от радости лицом он встал перед ними, держа что-то над головой:

– Смотрите, что я нашёл наверху! Круто, да?

В его вытянутой руке покачивалась, глядя на них нарисованными глазами, странная кукла. Нет, не кукла – марионетка. На её безвольно повисших руках и ногах были закреплены едва видные нити. Трудно было сказать, что она изображала – возможно, какого-то зверя, но в одежде. Но кто бы это ни был, расписали марионетку так искусно, что она казалась почти живой. Ариану даже почудилось, что она ему улыбается.

На этот раз упавшая на пол чашка разбилась на множество осколков. Алоис Хладно-Каменецки, побледнев больше обычного, весь дрожал.

– Положи её на место! – его слабый голос прерывался, но теперь – от плохо подавляемого гнева. На негнущихся ногах он подошёл к Юри и, испепелив его взглядом, отобрал марионетку. – Не всё, что ты видишь, принадлежит тебе, юноша! – сдавленным голосом произнёс он, не отрывая глаз от куклы.

– П-простите. Просто она такая крутая, что мне захотелось показать её остальным, – растерялся Юри.

– Он не хотел ничего плохого, – сказала Джес. – Он всего лишь большой ребёнок, которому нужно потрогать все игрушки.

Но ни Юри, ни Хладно-Каменецки это объяснение не удовлетворило.

Крепко прижимая к себе марионетку, маг дрожащим голосом пролепетал:

– Игрушка?! Это не игрушка! – Он взглянул на троих ребят, и его серые глаза влажно блеснули. – Эту марионетку сделала моя жена. – Он нежно погладил куклу по голове и с тяжёлым шумным вздохом бросил взгляд на фотографию на комоде. – Но Ивейн хотела бы, чтобы вы её увидели. – Он бережно усадил куклу себе на руку и развернул к гостям. – Это Кизельвизель. Он был звездой нашего шоу. В то время мы ездили по миру с нашим кукольным театром, и нас приглашали даже в Китай. Ивейн делала и раскрашивала кукол, а я заставлял их танцевать. Мы вместе сочиняли сказки, чтобы радовать детей. Кизельвизель – это лучшее из того, что мы сделали, – он тихо всхлипнул и продолжил: – Он единственное, что у меня от неё осталось.

Встав, Джес дотронулась до его руки:

– Он великолепен.

Маг кивнул:

– Да, она большой… она была большим художником. Я так по ней скучаю.

В комнате повисло молчание, которое подавляло даже тишину. Ариану захотелось раствориться в воздухе, или стать невидимкой, или хотя бы сказать что-нибудь ободряющее, но ничего не приходило в голову. Судя по всему, Юри чувствовал то же самое, и полный упрёка взгляд Джес положения не улучшал.

– Ну и что это за печальные посиделки? – в гостиную стремительно вошёл молодой стройный человек, мгновенно переключив всё внимание на себя. У него была ослепительно-белая улыбка, а волосы безупречно уложены на пробор. – Алоис, я впустил себя сам. Знал, что ты не против. – Бросив на стол тёмные кожаные перчатки, он привычным движением одёрнул идеально сидящий и явно сшитый на заказ костюм. – Алоис, старина, что случилось? – разглядывая собственное отражение в оконном стекле, спросил человек у Хладно-Каменецки, который был значительно старше его. Очевидно, довольный увиденным, он обернулся. – Ладно, мой дорогой, тогда я представлюсь сам, – и он, протянув руку, подошёл к Джес. Из-под рукава рубашки сверкнули большие серебряные часы. Джес скрестила руки на груди, а он лишь пожал плечами. – Виктор ван Торг, риелтор, в городе по делам. А ты, дитя моё, кто будешь?

Джес и Хладно-Каменецки не сводили с него растерянного взгляда. Наконец Хладно-Каменецки откашлялся:

– Э-э-э… да, это господин ван Торг, мой знакомый. Совершенно забыл, что мы договорились о встрече.

– Что ты, Алоис, ничего страшного. Всегда рад новым лицам. А эти дети производят потрясающее впечатление. Стоит им вылететь из гнезда, их явно ждёт успешная карьера, – и он послал Джес улыбку, которой мог бы гордиться любой стоматолог-ортопед. Порывшись во внутреннем кармане пиджака, он достал серебряную визитницу. – Вот, дети, моя карточка. Если заинтересуетесь профессией с большим будущим, дайте знать. А если ваши родители хотят продать участок по суперцене, дайте знать ещё раньше, – он подмигнул, словно приготовил им какой-то сюрприз. – Прогресс не остановить, и сейчас самое время извлекать из него выгоду. – Ещё одна рекламная улыбка, презентующая белые как фарфор зубы, и в руках у каждого из них оказалось по визитке.

Рассмотрев простую белую карточку, Ариан перевернул её, но оборотная сторона была пуста. На лицевой золотыми буквами значилось только «Виктор ван Торг».

Юри, вообще не понимающий, что с ней делать, держал карточку перед собой обеими руками.

– Да не парься, длинный, – сказал ван Торг, похлопав Юри по плечу. – Легастения[1] – не то, чего нужно стыдиться. – Никто не успел ничего возразить, как он хлопнул в ладоши: – Безумно рад с вами познакомиться. А теперь вам, дети, нужно поспешить. Взрослые должны обсудить кое-какие очень важные деловые вопросы. Вы же знаете, время – деньги, и того и другого всегда не хватает.

Подал голос и Хладно-Каменецки:

– Наверное, действительно будет лучше, если мы продолжим наш разговор в другой раз. Я уверен, ваше беспокойство беспричинно, и всё разрешится благополучно.

Пожав плечами, Юри направился к выходу. Ариан последовал за ним, на ходу пробормотав благодарность за чай. Джес, поколебавшись, всё-таки обняла старика и пошла вслед за друзьями.

Ребята уже дошли до изгороди, когда их поспешно догнал Виктор ван Торг.

– Дети, вы забыли рюкзак, – сказал он, бросив его Ариану. – Если ваши родители так же охотно расстаются с собственностью, обязательно дайте им мою визитку! – В одиночестве хохотнув над собственной шуткой, он в последний раз продемонстрировал свой идеальный прикус и опять скрылся в доме.

– Индюк надутый! – фыркнула Джес. Швырнув визитку через плечо, она целенаправленно зашагала к «Вольво».

– Нам, детям, нужно идти, – поразительно точно передразнила она ван Торга. – Нам нужно домой, чтобы нас перепеленали, да и каша наверняка уже остывает!

Юри засмеялся, продемонстрировав не менее впечатляющие зубы.

– Видели этот мощный будильник, который он прицепил к своей тощей ручонке? – с ухмылкой спросил он.

– Ха, его просто невозможно не заметить! – согласилась Джес. – Будь часы ещё больше, он бы руку поднять не смог. И кто, скажите, носит серебро? Оно только на то и годится, чтобы оборотней валить.

Все трое, хихикая, снова сели в машину. Юри тоже попытался изобразить ван Торга:

– Вот моя визитка, на которой ничего, кроме моего имени. Возьмите! Я уже заказал новые. Те будут совсем пустые, потому что разве можно забыть меня или моё имя!

Они посмеялись, и Ариан почувствовал, что от этого ему стало хорошо. Хотя вряд ли это надолго.

Джес обернулась к нему:

– Честно говоря, я надеялась, что Хладно-Каменецки нам больше поможет.

– Да, – согласился Юри, – мы узнали ненамного больше. И всё-таки теперь выяснилось, что последним её видел Барнеби.

Джес кивнула, нервно постукивая по рулю.

– Так давайте поедем к этому Барнеби и спросим его, что случилось? – предложил Юри.

Джес закусила губу. Похоже, что-то в этой идее ей не нравилось. Она так крепко вцепилась в руль, что побелели костяшки пальцев.

– Магестру похитили, а всё, что мы можем сделать, это кататься из одного места в другое, в то время как ей угрожают ещё неизвестно какие опасности. Вот чёрт!

От этих её слов у Ариана по спине пробежал холодок.

– Почему ты уверена, что её похитили? Ведь она же могла и уехать? Может, ей просто нужно что-нибудь уладить за пределами Аркена?

Даже для него самого это прозвучало не слишком убедительно, и для Джес, видимо, тоже:

– Ты же видел гостиную. И кроме того, твоя тётя никогда не уезжает из Аркена.

– А кстати, почему? – Этого Ариан и прежде не понимал. С чего бы это его тёте никогда не покидать Аркен? Не так уж много здесь чего-то увлекательного.

Но прежде чем Джес собралась ответить, заговорил Юри:

– Как я понимаю, Барнеби – наш единственный след. По крайней мере, пока не объявится Бьорн. Если у тебя нет идеи получше, нужно ехать к нему.

Джес вздохнула:

– Ты прав. Нам обязательно нужно с ним поговорить: ведь он последний, кто её видел. И кстати, где он живёт? – спросила Джес всех присутствующих.

– А разве он не бездомный? – изумился Ариан.

– Бездомный или нет, но пристанище у него наверняка где-нибудь есть. Только я понятия не имею где, – ответил Юри.

Поскольку никому так и не пришло в голову, где найти Барнеби, Юри наконец предложил:

– Я знаю всего одно место в Аркене, где можно быстро раздобыть такого рода информацию.

Джес простонала:

– На чёрном рынке?

Юри кивнул:

– Чёрный рынок в нижнем городе.

– Но ведь тогда мы потеряем ещё больше времени. Времени, которого у Аркена нет, – удручённо сказала Джес.

– Что ты хочешь этим сказать? Как исчезновение моей тёти связано с Аркеном? – Ариан всё яснее чувствовал, что есть что-то, о чём они умолчали. Они что, ему не доверяют или считают ребёнком, который не способен воспринимать правду?

Джес лишь печально улыбнулась в зеркало дальнего вида:

– Я объясню тебе это позже. – И продолжила, уже обращаясь к Юри: – В прошлый раз они заставили меня ждать целую вечность и не пустили вниз, пока не обыскали все мои вещи.

– Да, – кивнул Юри. – В последние недели гули что-то нервничают. Но я знаю более короткий путь, или у тебя есть план получше?

Джес лишь сдула локон со лба и завела мотор.

– А кто такие гули? – спросил Ариан с заднего сиденья.

– Ха! Это, мой юный падаван, ты сейчас узнаешь, – обернувшись к нему, сказал Юри. Снова увидев его загнутые рога, тёмные глаза и широкую улыбку, Ариан решил, что без завесы Юри выглядит ненамного хуже, чем за ней.

Тот, выкатив грудь колесом, жестом полководца указал на дорогу:

– Газуй!

Джес вздохнула:

– Ну, значит, вперёд, в нижний город. – Она вдавила педаль газа, и машина, прыгнув назад, чуть не врезалась в чёрный внедорожник.

– Ой, не та передача! – извинилась она, врубила первую и погнала вдоль по улице.

Незаблудка

– А вы уверены, что мы приехали туда? – Ариан указал на ржавую железную решётку, закрывающую туннель. – Выглядит не особо гостеприимно.

Они стояли в большой грязной луже, образованной вытекающим из туннеля ручейком. В центре высокой кирпичной стены, менее чем в десяти шагах от них, над круглым, выложенным кирпичом отверстием красовался высеченный на камне герб, который Ариан уже много раз видел в Аркене: сидящая на ключе сова. И герб, и запертый вход знавали лучшие времена. За ними тянулся туннель, ведущий, судя по вони, прямо в канализацию.

«Вольво» они припарковали поблизости, на краю высохшего канала, на дне которого сейчас стояли.

Если Ариан не ошибся, они находились под старым городом, откуда, должно быть, и шёл канал. Вероятно, прежде здесь выводились из города сточные воды.

– Вот это что-то типа чёрного хода в нижний город. У главного входа гули продержали бы нас целую вечность, задавая всякие дурацкие вопросы, – сказал тролль.

– Не называл бы ты так нижнегородцев, Юри, – полушутя-полусерьёзно заметила Джес.

– Почему это? Они не переносят солнечного света, живут в тени, питаются исключительно мясом и, если бы не пакт, охотились бы на людей, – с лукавой улыбкой загибая пальцы, перечислил факты Юри.

– Я бы сказал, звучит скорее похоже на вампиров, – заметил Ариан.

Юри задумчиво кивнул:

– Что-то в этом есть, – широким указательным пальцем он постучал себе по подбородку. Лицо его посветлело. – Но они не сверкают на солнце и не клеятся к малолеткам в старших классах, – он широко улыбнулся, как адвокат после заключительной речи. – А значит, они не вампиры, а гули.

– Но почему они вообще живут там внизу, в туннелях? – поразился Ариан.

– Цены на жильё в старом городе запредельные. А внизу у тебя непротекающая крыша над головой на халяву, – Юри продемонстрировал свою типичную улыбку. – Ну, разумеется, пока кто-нибудь не соберётся мыть посуду.

Джес вздохнула, покачав головой с таким видом, словно шутки Юри причиняли ей физическую боль:

– Прости, Ариан, но у нас действительно нет времени на долгие объяснения. Гули страдают от какого-то проклятия или какой-то болезни. Как посмотреть. В любом случае они меняются. Сперва они становятся всё более чувствительными к свету, не могут больше есть растительную пищу, потом ещё хуже… – она ненадолго запнулась, а затем продолжила: – Аркен притягивает их, как и прочих магов и магических существ, и здесь, объединившись, они чувствуют себя в безопасности. Но сюда добираются не все. За пределами Аркена их подстерегают жуткие опасности, – Джес поёжилась. – И для гулей исцеления нет.

– Ты забыла упомянуть, во что они превращаются, когда болезнь прогрессирует, – заметил Юри.

Но Джес, закатив глаза, только пихнула его кулаком в плечо. Видимо, этого ведьма Ариану рассказывать не хотела. Когда она увидела взгляд мальчика, выражение её лица изменилось:

– Не беспокойся. Нижний город безопасен. Нам нужно найти на чёрном рынке торговца информацией, и быстро.

Все трое со смешанными чувствами заглянули в тёмную дыру за решёткой. Во мраке ничего не было видно, и всё же Ариан ясно чувствовал, что в темноте что-то прячется.

– Вы действительно хотите туда войти? Ведь не будь там даже про́клятых гулей, всё равно это канализация, вонючие сточные воды, крысы и что там ещё плавает… – Ариан смотрел на них, подавляя дрожь.

– Ай, да крыс там немного, почти всех гули съедают, – сострил Юри, схлопотав за это гневный взгляд Джес.

В конце концов, шагнув к Ариану, она положила руку ему на плечо:

– Если хотим найти магестру, у нас нет выбора. – Вздохнув, она пожевала губу. – И потом: мне не нравится то, что Хладно-Каменецки рассказал о нижнегородцах, нарушающих мирный договор. Сейчас, в отсутствие магестры, последнее, что нам нужно, это восстание.

Юри тоже подошёл на шаг ближе. Привычную улыбку на его лице сменило выражение озабоченности:

– Эй, да ерунда! Ты сегодня впервые заглянул за завесу. Я бы на твоём месте тоже боялся.

– Вот-вот, – сказала Джес, ободряюще взглянув на Ариана. – Лучше всего тебе остаться здесь и следить за машиной. Да это и ненадолго, – она подмигнула ему.

Ариан точно не знал, когда это произошло, но Джес и Юри внезапно мутировали в родителей, которые не хотят брать своего малыша с собой в кино.

– Но ведь мы наверняка сможем раздобыть эту информацию где-нибудь ещё, разве нет? Кто-то же должен знать, где зависает этот Барнеби, – упёрся он. Но эти двое лишь с сочувствием смотрели на него. – К тому же я сейчас кое-что ощутил. Там, в туннеле, что-то прячется. – Даже самому себе он казался маленьким нытиком.

– В самом деле, ничего страшного, если ты останешься здесь, – деликатно сказала Джес.

Юри похлопал его по плечу:

– Точно: кто-то же должен обеспечивать нам надёжный тыл.

С этими словами они развернулись и направились к туннелю.

Юри без труда сдвинул в сторону тяжёлую железную решётку, давно уже не закреплённую в стене. Войдя в туннель, никто из них не оглянулся, и их поглотила тьма.

Несколько секунд спустя Ариан по-прежнему стоял в луже перед туннелем. Их шаги давно уже затихли, а из шахты на него веяло затхлостью.

Очень правильно, что он остался. Чем бы он смог помочь там, внутри? Ведьма и тролль наверняка не нуждаются в его помощи – да и что может тринадцатилетний мальчишка, который удрал из дома и не имеет никакого представления о магии!

А ботинки, которые он получил только к началу учёбы в новой школе? Они бы пропали, отправься он в них разгуливать по канализации.

И потом, там, во тьме, его действительно что-то поджидает.

«Доверься своему чутью, малыш! – вновь раздался хриплый голос в его голове. – А может, и не стоит. Это ведь полностью зависит от того, насколько хорошее у тебя чутьё…»

– Не очень-то ценный совет! – сквозь зубы упрекнул Ариан.

«Хм, может быть. А как насчёт того, чтобы для разнообразия разок помочь самому себе?» – скучающим тоном отозвался голос.

– Чего тебе, собственно, от меня нужно? О помощи я тебя никогда не просил. Почему ты постоянно у меня в голове?

Этот непрошеный голос всё сильнее раздражал его. Ладно, возможно, недавно голос ему помог, но без такого рода помощи он бы обошёлся.

«Ты это и правда хорошо устроил. Честно, от тебя я бы такого никак не ожидал, – раздалось у него в голове. – Ты посылаешь ведьмочку и длинного вперёд. Если же во мраке что-то подстерегает и бросится на них, у тебя будет достаточно времени, чтобы исчезнуть. Это ты ловко провернул!»

– Ничего я не проворачивал! – возразил Ариан. – Они же хотели, чтобы я ждал их здесь, а я их предупредил!

«Вот именно. Если с ними что-то случится – ты сделал лишь то, что они от тебя требовали».

Ариан решил игнорировать голос. Не имело никакого смысла спорить с голосом в собственной голове. Так только чокнутые делают.

«Говорю тебе, ты поступаешь единственно правильным образом. Жди здесь, снаружи, в безопасности».

Он будет просто молчать. Когда-нибудь голос заткнётся.

«Или ещё лучше: иди-ка ты уже сразу к той серой штуковине на колёсах – тогда, если что-то выйдет из туннеля, сможешь свалить ещё быстрее».

Это ещё что такое?! Он всего лишь поступает разумно. Он не трус.

«О, слышишь? В туннеле шаги. Там, в тени, что-то шевельнулось».

Только бы этот голос замолчал!

«Советую тебе, парень, – беги отсюда! Сейчас же, пока можешь!»

Ну всё! Не позволять же этому невесть откуда взявшемуся голосу указывать ему, что делать! Он вообще больше не допустит, чтобы ему указывали! И ещё эти двое оставили его тут словно какого-то малыша. Нет, с ним такое не пройдёт!

Он решительно направился к туннелю. У входа его на секунду пробрал страх. Разозлившись на себя, Ариан в ярости шарахнул по решётке, которая даже не дрогнула, и вошёл в темноту.

Через несколько шагов вокруг него сгустилась кромешная тьма, и он достал карманный фонарик, который они предусмотрительно сунули в рюкзак.

Щёлк! Короткая вспышка – и лампа погасла. Он пытался снова и снова, но результат оставался тем же.

Чёрт, а ведь они проверяли фонарик перед отъездом.

Может, повернуть обратно? Оглянувшись назад, он увидел светлое круглое пятно входа: всего несколько шагов – и он в безопасности.

Нет, он решился. Эти двое не могли уйти далеко. Он двигался на ощупь, и органы чувств начали привыкать к темноте.

Он слышал звук капающей воды, чувствовал запах мха на влажных стенах. Вытягивая руки, осязал под пальцами лишайники. Из тьмы проступали серые силуэты. Ариан сделал несколько осторожных шагов. Мало-помалу он начал различать перед собой ручей и пошёл вдоль него. Да и куда ему ещё было идти: туннель тянулся исключительно по прямой.

Теперь, когда глаза привыкли к темноте, он, опираясь рукой о стену, шёл вперёд всё более уверенным шагом. Ещё немного – и для ориентации в пространстве стена оказалась уже не нужна. Его по-прежнему окружала тьма, как ночью при полной луне, но не беспросветная чернота.

Подстраивались и другие органы чувств. Ариан ощущал запах грибов, мхов и застоявшейся воды и слышал журчание ручья. Он постоянно сосредотачивался на этом и не сомневался: там было что-то ещё. Что-то ему знакомое.

Ариан повернул вслед за туннелем и тут ясно услышал голоса. Должно быть, это они! Он ускорил шаг, чтобы догнать Джес и Юри до того, как туннель разветвится. Перепрыгнув выломанную из стены лестницу, он ещё дважды повернул – и увидел обоих.

Но что они там делают? Юри осторожно продвигался вперёд, держа за руку Джес, которая другой рукой опиралась о стену.

Ариан прошлёпал к ним по воде, и Юри остановился.

– Кто… – Юри обернулся. Когда он увидел Ариана, брови у него удивлённо поползли вверх. – Ха! Так и знал, что ты придёшь! – сказал он и широко улыбнулся Джес. – Ты должна мне два билета в кино.

Эти двое что, на него поспорили?

– Как тебе удалось так быстро нас догнать? – изумилась Джес.

– Ну, вы двигаетесь не так уж быстро, – пожал плечами Ариан.

Юри фыркнул:

– Я тут ни при чём, – он быстро пошёл вперёд. – В темноте я вижу так же хорошо, как гуль, – пояснил он через плечо, – если не лучше! Я вижу так же хорошо, как… – Договорить ему не удалось. Перелетев через поперечную трубу, он с чавкающим звуком шлёпнулся в кашеобразную грязь, скопившуюся посередине туннеля. – Во всяком случае, если меня не отвлекают, – проворчал Юри, поднимаясь на ноги

Ариан видел, что Юри, встав, тщетно пытается стереть грязь с рук и одежды.

– Он сейчас похож на бутерброд с нутеллой. С одной стороны светлый, а с другой – тёмный, – шепнул он Джес.

– Ты хочешь сказать, что видишь его?! – ошеломлённо спросила та.

– Конечно, он же всего в нескольких метрах от нас, – удивился её вопросу Ариан и, вынув из рюкзака носовой платок, который они упаковали туда только по настоянию Юри, бросил его ему.

Юри успел подхватить платок, пока тот не упал в грязь.

– Так и знал, что Автостопщик не ошибается, советуя иметь при себе носовой платок, – сказал он, вытирая лицо.

Ариан, понятия не имеющий, о чём говорит Юри, лишь пожал плечами.

– Ты только что бросил ему носовой платок из рюкзака? – поинтересовалась Джес.

– Ну да, он выглядел так, что платок ему точно не помешает, – прыснул Ариан.

– Как такое может быть?! Я на расстоянии вытянутой руки ничего не вижу!

Ариан заметил, что, говоря с ним, она смотрит куда-то мимо.

Теперь удивился и Ариан. Здесь, внизу, было темно хоть глаз выколи. Он помнил, что, делая первые шаги в туннеле, вынужден был держаться за стену, но постепенно глаза всё лучше приспосабливались к темноте.

– Ариан, сколько пальцев у меня сейчас поднято? – спросил Юри.

– Ни одного. Ты сейчас вытираешь руки платком.

– Сила! Да ты видишь в темноте так же хорошо, как я! – обрадовался Юри. – Так и знал, что мы классные напарники!

И снова Ариану почудилось, будто голос в его голове хихикнул.

Они пошли дальше вглубь туннеля. Юри вёл Джес, а Ариан шёл перед ними, высматривая, нет ли преград. Так они медленно и молча продвигались вперёд.

Через некоторое время ход закончился, и они оказались в просторной пещере, из которой расходилось несколько туннелей.

– Куда теперь? – спросил Ариан. Ему не хотелось оставаться здесь дольше необходимого. Лучше бы продолжать продвигаться, тогда они и наружу выйдут быстрее.

Джес вопросительно взглянула в его сторону, и он объяснил ей, что перед ними три туннеля, одинаково привлекательные на вид, с одинаково затхлым запахом и одинаковой капелью.

– Вот чёрт! Я совсем не помню, по какому мы шли. Мы были тут с Арвидом уже несколько месяцев назад, – Юри вопросительно взглянул на Джес, но она лишь повела плечами и вздохнула:

– Похоже, ничего не поделаешь. Вообще-то мне не хотелось этим заниматься, но нет никакого смысла бродить тут внизу, туннели тянутся на километры. – Она ощупью добралась до более или менее сухой, поросшей мхом стены и присела на корточки.

– Это займёт пару секунд, – сказала она, закатывая рукава, и, достав из кармана пальто маленькую книжечку, принялась листать. Стоило её руке коснуться значков на страницах, как они мягко замерцали.

Ариан огляделся. В куполообразном помещении с потолка над ними капало. По всему потолку разрослись маленькие светящиеся грибы, мигая словно звёзды на миниатюрном ночном небе. На стенах он увидел остатки чего-то, что, вероятно, когда-то было искусной резьбой по камню, а теперь едва различалось. Он провёл по ней ладонями. В некоторых местах её пересекали глубокие борозды. Ариан задумался, отчего они появились, и тут Джес радостно воскликнула:

– А, вот оно! Так и знала, что это должно быть здесь.

Отделив одну страницу от книжечки, она положила её перед собой и, водя тремя пальцами правой руки по левой, принялась беззвучно шевелить губами. Знаки на её левой руке засветились и медленно закружили вокруг пальцев правой. Джес, закрыв глаза, продолжала шептать, но Ариан не разбирал ни слова. Теперь начали мерцать и значки на бумаге: в орнаменте чередовались линии и круги. Если орнамент нарисовала Джес, она наверняка потратила на это кучу времени.

Значки светились всё сильнее, а Джес по-прежнему что-то беззвучно бормотала. От рисунка пошло голубое сияние, наполнив помещение таинственным светом. Теперь бумага стала скручиваться. Концы загнулись и потемнели, а свечение превратилось в маленькое синее пламя, поглотившее листок и рисунок. Ариан хотел предостеречь Джес, но Юри знаками дал ему понять, чтобы он молчал. Наконец от листка остался только пепел. Но синее пламя, став светящимся шаром не больше грецкого ореха, подлетело на расстояние вытянутой руки к лицу Джес, и она, улыбнувшись, снова открыла глаза:

– Теперь мы наверняка будем двигаться быстрее и не заблудимся.

Ариан сделал несколько шагов к свету, который кружил в воздухе словно синий светлячок.

– Ч-что это? – Он во все глаза смотрел на шар, внутри которого действительно светился какой-то экзотический жук.

– Колдовство! – таинственно ответила Джес.

– Но как ты… Как это делается? – Ариан перевёл взгляд на Юри, смотревшего на свет с лёгкой улыбкой.

– Видел бы ты её, когда она начинает вычерчивать круги силы!

Джес встала, а световой жук, облетев все три туннеля, принялся кружить у последнего.

– Незаблудка, конечно, не идеальный вариант, теперь нас каждый за сто метров увидит, но у нас просто нет времени на блуждание, – сказала она и пошла за светом.

Синий свет, или незаблудка, как его назвала Джес, похоже, на каждом пересечении путей знал, куда двигаться дальше. А они миновали довольно много пересечений, штолен и пещер. Ариан не представлял себе, как им удалось бы отыскать дорогу самостоятельно. Казалось, они продолжают спускаться в сеть туннелей: во всяком случае, воды становилось всё больше. Они шлёпали уже по колено в какой-то гадкой жиже, грозно мерцающей в голубоватом свете.

Они так долго шли за незаблудкой, что Ариан не сомневался: обратного пути им уже не найти. Вдруг Юри, запрокинув голову, подал знак остановиться. Что-то проверяя, он втянул носом воздух и склонил голову набок, неподвижно застыв и сосредоточенно сморщив лицо. Ариан досчитал до трёх, и Юри открыл глаза:

– Что-то движется следом за нами!

Сперва Ариан слышал лишь журчание воды, собственное дыхание и стук в ушах, но затем к этому примешался какой-то другой, очень знакомый звук: шлёпанье ног по воде, и звук этот стремительно приближался.

– Нужно спешить! – воскликнула Джес, давая незаблудке сигнал, после которого свет понёсся по штольне. Собрав все силы, они заторопились за ним. Но по колено в воде двигаться получалось очень медленно. К счастью, в следующем туннеле всё изменилось. Они уже не думали, слышат их или нет, а с головокружительной скоростью, оскальзываясь на поворотах, неслись по влажным булыжникам за голубым светом, сбегали вниз по стёртым ступеням и прыгали через узкие каналы. Но звук постоянно приближался, и слышался уже не он один.

Поворачивая за угол, Ариан то и дело оглядывался через плечо, и, хотя туннели были тёмными, он явно чувствовал направленный на него взгляд холодных глаз. Штольни, достаточно широкие, чтобы бежать рядом друг с другом, попадались редко, и спрятаться было невозможно. И когда их догонят или они свернут себе шею на скользком полу – это лишь вопрос времени.

Ариану было совершенно плевать, что там за ними гонится. Ему хотелось только вырваться из этих сырых туннелей. В ушах грохотал пульс. Страх вцепился в него холодными пальцами. Надо было остаться наверху! И о чём он только думал, когда отправился вслед за этой парочкой!

Они мчались по узкому краю канала, когда случилось несчастье.

Один из камней на откосе отломился под Юри, и он полетел вниз. Ухватив его за руку, Ариан во что-то вцепился, но ему не хватило сил, и Юри кувырком рухнул вместе с ним. Над Арианом сомкнулась холодная вода. Течение было мощным, и ему пришлось бороться изо всех сил, чтобы не уйти на дно. Ариан колотил по воде руками и ногами, страх превратился в панику. Он услышал за спиной всплеск, и его течением потянуло вниз. Одежда промокла насквозь и отяжелела. Задыхаясь, он выгребал на поверхность, но его вновь затягивало под воду. Течение мотало Ариана из стороны в сторону словно безвольную куклу. Напрягая все силы, он снова и снова поднимался над бурлящим потоком, в панике жадно хватая воздух ртом. Если не сумеет удержаться на поверхности – он утонет. Ариан захлёбывался, кашлял, уходил ко дну – и выкарабкивался вновь, в отчаянии собирая оставшиеся силы, чтобы ещё раз набрать воздуха. Но всё было напрасно. Руки сделались тяжёлыми и онемели от холода, насквозь промокшая одежда тянула вниз словно камни. Канал был всего несколько метров шириной, но ему никак не удавалось за что-нибудь уцепиться.

Выбиваться на поверхность становилось всё сложнее, и Ариан понял, что тонет.

И вдруг тяга ослабла. Его по-прежнему утаскивало под воду, но теперь он чувствовал под ногами дно. Вскоре течение выдохлось.

Его рывком выдернули наверх. Он почувствовал, что чьи-то сильные руки встряхнули его и поставили на ноги. Ледяная сырость была ему теперь лишь по пояс. Закашлявшись, он сплюнул затхлую воду и за что-то ухватился, а секунду спустя понял, что вцепился в Юри, который с тревогой разглядывает его.

– Всё хорошо, – только и смог выдавить Ариан.

Кивнув, Юри отошёл. Ариан прокашлялся, и дышать снова стало легче. Упёршись ладонями в колени, он блуждающим взглядом обвёл пространство. Юри выуживал из потока Джес, вокруг которой полицейской мигалкой крутилась незаблудка.

Они оказались в выложенном каменной кладкой гигантском бассейне. Из труб в виде раззявленных пастей чудищ вниз стремительно срывались сверкающие ручьи. Светящиеся грибы росли здесь так плотно, что заливали просторную пещеру бледным светом.

Ариан с трудом перебрался к Юри и Джес. Ей было ненамного лучше, чем ему. Она согнулась – ни дать ни взять водосток в форме какого-то мифического существа, а Юри осторожно постукивал её по спине. С тёмных кудрей, упавших на лицо, стекала вода. Не придерживай её Юри, девочка бы опять туда свалилась.

Джес ещё несколько раз кашлянула, а затем, выпрямившись, убрала с лица волосы и посмотрела на светящиеся грибы и продолжающие беспрестанно наполнять бассейн трубы. Она дрожала, по щекам её сбегали струйки, но она всё-таки улыбнулась:

– Мы чуть не утонули, но зато почти у цели.

Незаблудка, словно только и ждала этих слов, полетела вперёд, к краю бассейна, высветив нескольких человек, смотрящих на них сверху.

– Гули! – с ничего не выражающим лицом сказал Юри.

Их бледная кожа при неестественном освещении тускло поблёскивала. Неприязненные лица, холодные глаза, скрещённые на груди руки и поджатые губы ясно свидетельствовали о том, как рады здесь забредшим из дневного мира. Но были и такие, кто вышел им навстречу, чтобы помочь выбраться из сточных вод.

Ариан недоверчиво посмотрел на руку, протянутую ему какой-то молодой женщиной. Кожа у неё была словно фарфоровая, неестественно бледная и такая тонкая, что он видел просвечивающие сквозь неё голубые вены. Местами кожа шелушилась. Волосы свисали свалявшимися прядями, а вокруг чёрных глаз лежали тёмные круги.

Она заметила его колебания, но такая реакция её, казалось, не удивила. И, несмотря на странный вид, улыбалась она тепло и открыто.

Ариан ухватился за руку, и незнакомка перетянула его через борт бассейна. Женщина оказалась сильнее, чем он ожидал. Помогли выбраться и Юри с Джес, над головой у которой по-прежнему кружила незаблудка. Только сейчас Ариан сообразил, что всё это время смотрел за завесу без всякой боли. Похоже, он уже привыкал видеть вещи, которых просто не могло быть.

«В конце концов тебе их ещё будет не хватать, да?» – удовлетворённо прозвучал в его голове хриплый голос.

Ребята обнаружили, что находятся на краю чего-то, больше всего напоминающего блошиный рынок. Кованые фонари бросали слабый свет на круглую площадь, где теснились всевозможные лотки и стояли пёстрые палатки, вход в которые освещался факелами. Купола из залатанных зонтов от солнца зазывали: «Гадание по руке», «Ловля рыбы в сточных канавах», «Чиню всё» и «Грандиозное шарлатанство». Искусно оформленные павильоны, откуда свисали разноцветные черепки и гирлянды, тесно соседствовали с расписными деревянными киосками. На раскатанных коврах и широких ярмарочных прилавках торговали всевозможными ценностями, хламом и предметами, явно выуженными из канала. С краю стояли кривые столы и картонные коробки, предлагая «Всяческие находки». Это было диковинное сочетание рынка и рождественского базара с лёгкой примесью свалки металлолома и налётом художественной выставки. Казалось, что наряду с гулями сюда, вниз, занесло и других магов. Один из них держал на поводке крысу величиной с овчарку. Некое существо, получеловек-полурыба, лежало в старой ванне и, выдувая мыльные пузыри, играло на банджо. Ничего больше Ариан заметить не успел, потому что их окружила группа гулей.

– Вас сюда не приглашали, – сказал один из гулей, с грозным видом шагнув к ним.

К нему присоединилась какая-то женщина, сжимающая в кулаке самодельное копьё. Длинные волосы по бокам она сбрила, а остальные заплела в косу.

– Что вам нужно?! Втереться к нам?! Обокрасть нас?! Или насладиться нашей нищетой?! – свирепо глядя на троих непрошеных гостей, с холодной яростью допытывалась она.

Но женщина, которая вытащила Ариана из бассейна, её не поддержала:

– Что это значит, Латит? Разве чёрный рынок теперь закрыт для верхнегородцев? И со всеми чужаками нужно обходиться как с врагами?

Женщины стояли всего лишь в шаге друг от друга, но с тем же успехом их мог бы разделять и большой ров. И похоже, такое случилось не впервые. Складывалось впечатление, что копьё в руке Латит вот-вот ударит в цель. Большинство окруживших гулей сместились за её спину. Круг становился плотнее, атмосфера – всё более накалённой.

Ариану стало не по себе. Никогда в жизни он не встречал таких враждебных взглядов. Почему они так разъярились? Ведь он ничего им не сделал. Больше всего ему хотелось раствориться в воздухе.

Со всех сторон на них посыпались вопросы:

– Зачем вы здесь?

– Почему вошли не через главные ворота?

– Хотите забрать у нас ещё больше?

– Вы шпионите для волков?

Но многие не ограничивались вопросами, а требовали действий:

– Сбросьте их обратно в реку!

– Заприте их в нижних туннелях, пусть там зачахнут, и нет проблем!

– Покажем этим пришельцам из дневного мира, как мы обходимся с теми, кто вламывается к нам без спроса!

Требования звучали всё громче и всё более грозно. Круг вокруг троих спутников сомкнулся. Их встречали с неприкрытой ненавистью. Ариан догадался, что дело не в них: гулям требовался кто-то, на кого можно свалить вину за всё. Кто-то, на кого можно выплеснуть всю ярость. Он с ужасом осознал, что выхода нет, – они в руках обитателей подземелья. И тех становилось всё больше. Ариан засунул руки в карманы, чтобы никто не увидел, как они дрожат.

– Видишь ли, Минелла, нам осточертело прятаться, питаться объедками, осточертело, что нас отпихивают, осточертело, что нас становится всё меньше, что мы обречены. Нам осточертел вечный голод! – выкрикнула Латит. Она подняла руки, и толпа затихла. – Мы не прокляты и не больны. Мы охотники и не позволим больше верхним определять нашу судьбу! – На последних словах она ткнула пальцем в сторону Ариана, который поспешно отвёл взгляд.

Гули стояли плотной стеной. Завернувшись в лохмотья, спрятав лица под широкими капюшонами, часто исхудавшие, но явно готовые на всё. Одно неверное слово – и нижнегородцы, дав выход ярости, набросятся на них. Ариан понимал, что тогда они пропали. Затылок у него вспотел от страха. Воздух потрескивал от напряжения, и тут Джес беззвучно зашевелила губами.

Незаблудка, ослепительно вспыхнув, распалась на крошечные искорки, которые осыпались и исчезли.

Нижнегородцы, стихнув, прикрыли руками ослеплённые глаза, пока синий свет полностью не угас.

– Я воспитанница Камелии Аконит, – спокойный голос Джес разносился повсюду, хотя говорила она негромко. По рыночной площади пробежал шёпот. – Я воспитанница магестры, которая много раз помогала вам. Ведьмы, которая создаёт защищающие вас круги силы.

Послышалось удивлённое бормотание. Через площадь к ним стекалось всё больше людей.

– Я здесь потому, что Камелии Аконит нужна помощь, – теперь Джес взглянула Латит прямо в глаза. – Вы откажете мне в помощи или докажете магестре, что она не зря доверяла вам?

Ариан чувствовал, что настроение постепенно меняется. Круг стал шире. Некоторые гули, казалось, соглашались с Джес. Кто-то похлопал его по плечу, и несколько нижнегородцев встали у них за спиной. Но далеко не все. Здесь столкнулись два лагеря, и ни один не собирался отступать. В конце концов Латит заявила:

– Ладно, значит, отведём их к Арвиду. Пусть он решает!

В сопровождении Латит и Минеллы с двух сторон их повели наискосок через рынок. Несколько десятков гулей шли следом: многим хотелось узнать, что же будет. Ариан осознавал, что их будущее висит на волоске: они находились точно посередине противостояния двух лагерей и, похоже, были той искрой, которая может взорвать бочку с порохом.

Бледные гули, мимо которых они шли, смотрели кто с любопытством, а кто – подозрительно. Некоторые улыбались им, другие плевали им под ноги или хватались за ножи. Он не заметил ни стариков, ни детей, зато увидел много чего удивительного. По одному из прилавков ритмично ходили механические часы. Какая-то девушка с лицом, наполовину закрытым капюшоном, дружелюбно взглянула на него, а затем изо рта у неё вылетел длинный язык и поймал в воздухе муху. Вокруг старой детской коляски, где лежали ржавые дверные ручки на обмен, стояли полные тёмных ракушек мешки. Из того, что продавалось на столах, многое он бы давно уже выбросил. Но, судя по всему, здесь, внизу, всё оценивалось иначе.

– Кто такой Арвид? – шёпотом спросил Ариан у шедшего рядом с ним Юри.

Наклонившись к нему, Юри тихо ответил:

– Король гулей.

Толчок Латит ясно дал понять, что она больше не потерпит никаких разговоров.

Они дошли до конца рынка, и мерцающий потолок пещеры, образуя свод, перешёл в стену со встроенной дверью, прямоугольной и современной, кажущейся в каменной кладке чужеродным телом. Видимо, она вела в эксплуатационную шахту или куда-то вроде того.

У двери стояли двое гулей, вооружённых дубинками и бейсбольными битами, но по знаку Минеллы они пропустили их. Помещение так же мало напоминало тронный зал, как лотки снаружи – супермаркет.

Вдоль стен высились заставленные консервами и ящиками складские полки, а с труб, казалось бы хаотично тянущихся по комнате, свисали шахтёрские лампы, дающие лишь слабое освещение. Задняя стена маленького помещения, к удивлению Ариана, была увешана десятками мониторов. Разноцветными огоньками мигали экраны самых разных размеров, со всевозможными изображениями. Вниз свисали пучки проводов, их концы терялись где-то в темноте. Среди этих лиан из проводов на продранном вертящемся стуле, окутанный мигающим светом, кто-то сидел.

– Арвид, к тебе гости. – Последнее слово Латит чуть ли не сплюнула.

Арвид, король гулей

Сидящий развернулся к ним вместе со стулом. Арвид оказался ошеломляюще юным, вероятно, всего на несколько лет старше Юри. В остальном же они очень отличались друг от друга. Длинные волосы Арвида прядями свисали на лицо и частично скрывались за широкими наушниками. Он был строен, почти худ, а на одежде его виднелись такие же дыры и заплаты, как и у остальных гулей. Руками в перчатках он сделал приглашающий жест.

– О, госпожа магестра посылает свою лучшую воспитанницу, чтобы засвидетельствовать нам своё почтение! – он одарил Джес широкой улыбкой, и на точёном лице сверкнули чёрные глаза. – Очевидно, наверху помнят о нашей значимости и дружбе. – При этих словах его взгляд сместился на Латит, которая лишь презрительно фыркнула. – Спасибо, Латит, что привела наших друзей прямо ко мне. Не сомневаюсь, что сейчас ты срочно нужна где-нибудь в другом месте.

Высокая гулиха как будто никак не отреагировала. На секунду показалось, что она не повинуется королю. Но через пару мгновений Латит гневно протопала из комнаты, а следом и её сторонники.

Арвид подал знак Минелле:

– Видимо, будет лучше, если ты за ней приглядишь.

Как только дверь за гулями захлопнулась, поведение Арвида сразу же изменилось.

– Слава богу, что ты здесь, Джес, – сказал он и подошёл, чтобы её обнять. – И упрямца, который не знает, что такое научная фантастика, тоже привела! – Арвид ткнул Юри кулаком в плечо, и тот в ответ заключил его в объятия, отчего лицо Арвида заметно оживилось.

– Лучшего момента вам было бы не найти, – сняв красные наушники, Арвид бросил взгляд в сторону двери. – Я очень рад видеть тебя, Джес, – сказал он, безуспешно пытаясь убрать волосы со лба. Он разглядывал её, и глаза его насмешливо посверкивали. – Судя по вашему виду, вы шли не прямым путём? – Ответа он, похоже, и не ожидал и вместо этого, порывшись в помятых картонных коробках, вытянул несколько поразительно чистых полотенец. Бросив одно Юри, он наконец заметил Ариана.

– Э-э-э… а ты кто? – спросил он.

– Привет, я… э-э-э… Ариан, – кислым голосом представился мальчик. Он опять ничего не понимал, но постепенно свыкался с этим ощущением.

– Что ж, приятно познакомиться, славно, славно, – несколько раз с подозрением взглянув на дверь, Арвид, казалось, тут же снова забыл об Ариане. Наконец он набросил полотенце как накидку на плечи Джес. – Думаю, воспитанница магестры заслуживает лучшего, но это, пожалуй, самое сухое, что есть здесь, внизу, – он снова улыбнулся, но выглядел при этом усталым и подавленным.

– Мне жаль, что вам довелось нарваться именно на Латит, – сказал он. – И жаль, что меня там не было, – он приблизился к Джес. Под ней образовалась лужица, и оба они теперь в ней стояли. – Но, похоже, нет ничего, с чем бы ты не справилась, верно? – Он поднял руку так, словно хотел коснуться её. – Ты сияешь даже здесь, внизу. И как тебе только это удаётся? По сравнению с магией, которая полыхает в тебе, я лишь кусок тлеющего угля. – Он осторожно убрал с её лица прядь волос и заглянул в огонь, горящий в её глазах.

Обмотав полотенце вокруг шеи подобно петле виселицы, Юри высунул язык и захрипел. Ариан не удержался от смеха, и это как-то разрушило атмосферу момента. Джес, медленно отведя руку Арвида, мягко, но с лёгким упрёком в голосе спросила:

– Арвид, что тут творится? Только что нам еле удалось вырваться из рук разъярённого сброда – и это прямо на рынке!

Арвид, поникнув, нервно провёл пальцами по серебристым волосам и вздохнул:

– Значит, всё уже так плохо? Я надеялся, что так далеко они не зайдут. Нас ожидают суровые времена, и я не знаю, как их предотвратить. – Он замолчал, погрузившись в размышления и прикрыв утомлённые глаза, но желваки ходили ходуном. Он то и дело посматривал на входную дверь, словно опасался кого-то там увидеть.

Джес накрыла его руку своей:

– Всё хорошо, Арвид, ведь мы сейчас здесь.

Гуль, мгновенно успокоившись, печально улыбнулся ей и тяжело опустился в кресло, закинув за голову тонкие руки и согнув в коленях длинные ноги. Сквозь дыры в тёмных джинсах просвечивала бледная кожа. В свете мигающих мониторов танцевала пыль, и несколько секунд Арвид, казалось, следил за ней взглядом. Когда король гулей заговорил, голос его звучал тяжело и измученно:

– Вы ведь знаете, что здесь, внизу, всё по-другому, и не всем это нравится. Сырость, затхлость и темнота. Здесь хорошо прятаться, но плохо жить, – он погладил лопнувшую обивку крутящегося кресла. И перевёл взгляд прямо на них. – Мы скучаем по свежему воздуху и свету, хотя он нас и сжигает. Нам не хватает тепла, лесов и красок верхнего города. Но с этим мы справляемся. Что нас убивает – так это знание, во что мы можем превратиться, если слишком долго будем голодать, если сдадимся, если изменимся. – Он разглядывал кончики пальцев, словно они могли ему что-то посоветовать.

Но, похоже, Юри и Джес услышанное не впечатлило.

– Уже несколько недель некоторые из нас недовольны такой жизнью. Что ж, вообще-то мы здесь никогда не были довольны. Но так намного лучше, чем то, что ещё приготовила нам жизнь. Нижний город защищает и кормит нас. Здесь мы можем быть теми, кто мы есть, и жить без страха. Но кое-кто об этом, похоже, забыл. Им уже недостаточно прятаться тут и питаться ракушками, рыбой и объедками верхнего города. И если честно, я хорошо их понимаю.

Юри похлопал его по плечу:

– Арвид, мы знаем, что ты делаешь всё возможное и даже больше…

Арвид улыбнулся ему с благодарностью:

– Недовольные среди нас объединяются вокруг Латит. Она здесь всего шесть месяцев, но с самого начала настраивала народ против меня и нашего образа жизни. И вот уже две недели становится всё хуже. По ночам она выходит на поверхность и охотится на животных в лесу Аркена, – Арвид судорожно сглотнул. Нелегко ему давалось сообщать об этом посторонним. Для Ариана его рассказ звучал почти как признание вины. – Вы не представляете, в какой восторг пришли тут многие, когда она заявилась со свежим мясом. Прошло немного времени, и за ней последовали другие. Они называют себя охотниками и теперь каждую ночь отправляются в лес за добычей.

– Значит, они нарушили договор, – сухо констатировала Джес.

Арвид лишь печально кивнул.

– Вот оборотни-то обрадуются, что они охотятся в природоохранной зоне, – заметил Юри.

– Ещё бы! Конечно! Не раз случались столкновения, были даже пострадавшие, – Арвид снова поднял взгляд, его тёмные глаза мерцали. – Сейчас всё ещё хуже. Несколько нижнегородцев пропали. Возможно, они отважились зайти слишком глубоко в туннели или просто ушли дальше. Но охотники считают, что виноваты оборотни. Среди охотников есть и такие, кто полагает, что нужно отомстить, устроив охоту на оборотней. А некоторые безумцы хотят выпустить на свободу обречённых и натравить на наших врагов.

Теперь побледнели Юри и Джес:

– Они ведь не всерьёз? Магестра Аконит выслала бы их из Аркена.

Арвид лишь печально покачал головой:

– Думаешь, я не знаю? Я пытался их удержать, но их уже слишком много. Они наверняка возьмут верх – это лишь вопрос времени. Они подстрекают остальных против меня и верхнего города. Они не желают больше голодать и зависеть от подачек.

– Но как они себе это представляют? – поинтересовался Юри. – Во всём Аркене не хватит мяса для них всех.

На лице Арвида отразился ужас:

– Вот именно! И они об этом знают.

Наступила тишина. Ариан сомневался, правильно ли он всё понял, но, взглянув на Джес, сомневаться перестал.

– Нет! Ты шутишь?! Они будут не лучше обречённых, если снова устроят охоту на людей, – Джес, подавшись вперёд, сверлила Арвида взглядом.

– Да в том-то и дело! Для них обречённые не монстры, которых нам пришлось запереть за кругами силы в глубоких туннелях. Для них они только последний шаг трансформации. Для них быть гулем означает не болезнь, а преобразование в новый вид. Вид, который охотится на людей, вместо того чтобы позволять им подавлять себя.

Все молчали. Пёстро мерцая, экраны превращали потрясённые лица в искажённые гримасы. Погрустнел даже обычно весёлый Юри.

Первым обрёл дар речи Ариан:

– А может, это они?

Все повернулись к нему с вопросом в глазах.

– Я имею в виду – может, это они похитили тётю Лию?

– Тётю Лию? – озадаченно переспросил Арвид.

Но Джес покачала головой, задумчиво наматывая на палец прядь волос:

– Нет, не думаю. Кроме Арвида, ни один нижнегородец никогда не переступал порога дома твоей тёти. И здесь, внизу, нет никого, кто мог бы устроить в гостиной то, что мы видели.

– Камелия Аконит – двоюродная бабушка Ариана, – объяснил Арвиду Юри.

– Вот как, – равнодушно откликнулся Арвид, глядя куда-то в пустоту, но тут же вскочил, словно вдруг пришёл в себя. – Что?! Вы хотите сказать, что магестру Аконит похитили?!

Арвид смотрел на них с недоверием, но в его взгляде сквозило и кое-что ещё, очень хорошо знакомое Ариану. Страх.

Джес спокойно объяснила, что произошло, и с каждой фразой лицо короля гулей становилось всё мрачнее.

– …и поэтому мы пришли к тебе. Я не сомневалась, что ты знаешь, где найти Барнеби.

Арвид взглянул на неё так, словно она спросила, где у него нос:

– Барнеби? Бродяга? Он появляется здесь раз в несколько дней и всегда приносит с собой яблоки. Хотя знает, что все мы не переносим яблок. Я всегда удивляюсь, зачем он это делает. Может, думает, что мы хотим устроить тут плодоовощное хозяйство?

– Арвид, где Барнеби? – прервала его Джес, не желая больше ждать ответа, только ради которого и пришла.

Арвид поспешил объяснить:

– Барнеби живёт недалеко отсюда, на выходе из одного из южных туннелей, в купе пустого вагона на старом запасном пути.

Джес вздохнула с облегчением и кончиками пальцев помассировала лоб. По крайней мере, теперь они получили нужную информацию. А вдобавок много другой, которой им спокойней было бы и не знать. Гули на пороге не восстания, а гражданской войны, и воюют с оборотнями в лесных угодьях Аркена. День действительно становился всё прекраснее.

– Но вы не сможете пойти к нему, – с нажимом сказал Арвид.

– Это ещё почему, Арви? – удивился Юри. – Ты ведь только что сказал, что он недалеко.

– Нет, я имею в виду, что вы не сможете уйти отсюда. Разве вы меня не слушали? – он с трудом подавлял волнение в голосе. Взгляд его метался между Джес и Юри. – Если я вас отпущу, начнутся волнения. Латит расценит это как окончательное доказательство моей слабости. Она захочет показать, что гули больше не дадут себя в обиду, и погонится за вами по туннелям. Тогда сражения между гулями не избежать. И не важно, какая сторона победит – в этом сражении будут только проигравшие! – Арвид всё больше напоминал Ариану загнанного зверя, а он знал, что они опаснее всего. Бледный гуль крепко вцепился пальцами в подлокотники кресла. – Я здесь для того, чтобы этого не допустить. Они полагаются на меня. Я не могу сейчас их подвести. Договор, охота, вечный голод, столкновения с оборотнями – всё это почти не оставляет возможности удержать их вместе. Я хожу по тонкому льду в надежде, что он не проломится. – Он устало опустил руки. Ариан видел всю тяжесть ответственности, давящей на плечи Арвида, и ни капли ему не завидовал. – Джес, – голос Арвида звучал не громче тихого шёпота, но в нём слышалась железная убеждённость, – я не могу вас отпустить.

– Я знаю, – откликнулась Джес тем же тоном. – А мы не можем остаться. Мы должны её найти, Арвид, и как можно скорее.

Поднявшись, Арвид принялся ходить туда-сюда, пока наконец не остановился перед ведьмой. Она тоже встала, упрямо глядя ему в лицо.

Стройный, распрямившийся, в рваных лохмотьях и на голову выше Джес, он стоял всего в шаге от неё. Несмотря на трудную жизнь здесь, внизу, ему была присуща некоторая элегантность. Не будь он гулем, наверняка стал бы известным врачом или прославленным музыкантом. А вместо этого он вожак про́клятых, князь лабиринта тьмы и сточных вод. И что же это за король?! Арвид господствует в мире, куда никто не желает вступать, без богатств, без власти – но с тяжёлым грузом и всеобщими заботами на плечах.

Молчание накрыло их словно тёплое покрывало. Они достигли точки, с которой не сдвинуться. Попытка понять другую сторону только усложняла дело. Ариан оглядел комнату, откуда, казалось, не было выхода. Провода толщиной в руку терялись в темноте среди широких труб у них над головами. Потолка было не различить.

– Может, есть какой-то другой путь? – спросил Ариан. В тишине его тихий голос прозвучал слишком громко. Взгляды остальных выражали разное: от слабого интереса до усталого отрицания. – Ты не можешь нас отпустить, а мы не можем остаться – но что, если мы не сделаем ни того ни другого?

Ариан показал на широкие трубы над ними. Юри понял его первым.

– Мы сыграем в Калриссиана наоборот, – он широко улыбнулся, словно этим было всё сказано.

Арвид взглянул на него с сомнением:

– Но ты ведь знаешь, что для Лэндо ничего хорошего из этого не вышло?

Имя показалось Ариану знакомым.

– Лэндо Калриссиан? Тот тип из фильма «Звёздный путь»? – неуверенно спросил он.

– Из фильма «Звёздный путь»? Меня совершенно не удивляет, что ты приводишь в нижний город кого-то, кто, в точности как ты, не имеет никакого представления о научной фантастике, – возмутился гуль, но затем всё же пояснил: – Лэндо Калриссиан – это персонаж из «Звёздных войн», и он там предаёт своих друзей. «Звёздный путь» – это утопия о дальнейшем философско-техническом развитии человечества, а «Звёздные войны» – всего лишь космическая сказка.

– Ты опять за своё?! – простонал Юри. – У них космические корабли и лазерное оружие. Конечно же это научная фантастика! – вспылил тролль.

– Да, и принцессы, и рыцари с сияющими мечами, и магические силы, – Арвид покачал головой, бросив на Джес взгляд, говорящий «Невозможный тип!».

Пока друзья спорили, Джес, казалось, еле сдерживалась. Но затем её терпение всё-таки лопнуло. Закатав рукава, она коснулась пальцами своей руки и зашевелила губами.

Все мониторы мгновенно сделались чёрными.

– За-зачем ты…

Но Джес просто перебила гуля:

– Юри, что ты имеешь в виду?

Юри, неожиданно с виноватым видом, снова показал на трубы:

– Возможно, мы могли бы уйти по трубам, но перед этим нужно сделать так, чтобы они поверили Арвиду, что мы сбежали против его воли. Короче, мы их перехитрим.

Арвид, не желая больше навлекать на себя недовольство Джес, осторожно ответил:

– Трубы действительно выходят из комнаты, а дальше вам нужно только двигаться к югу. Но это плохой план. Особенно мне не нравится его последняя часть.

– Ладно, – сказала Джес, направляясь к двери. Она опять принялась копаться в своей книжечке.

Юри понял, что решение принято, и начал ставить друг на друга ящики, чтобы подобраться ближе к трубам. Поднявшись наверх, он показал на одну:

– Это она?

– Да, она, – поколебавшись, ответил Арвид. – Хотя я действительно считаю, что…

Но Юри уже выдирал из трубы вентиляционную решётку.

Между тем Джес нашла что искала. Вырвав из книжечки чистую страницу, которая словно сама собой приклеилась к двери, она, беззвучно шевеля губами, толстым маркером нарисовала на ней какой-то символ из линий и кругов. Знак коротко полыхнул в полумраке и погас.

Ариан не знал, что делать, и старался не замечать взглядов Арвида – они, казалось, обвиняли его в том, что сейчас происходит.

Джес снова подошла к ним:

– Это простой глиф, и надолго он их не задержит, но это лучше, чем ничего.

Вентиляционная решётка со звоном упала на землю.

– Мы все должны пролезть, – сообщил Юри сверху.

– Джес… – начал было Арвид, но она прервала его:

– Знаю, Арвид, ты пытаешься защитить тех, кто полагается на тебя. И я делаю то же самое. Мне бы очень хотелось, чтобы нашлось какое-то другое решение. – Она говорила примирительно, почти нежно. И продолжила более серьёзно: – Если мы не найдём магестру, проблемы здесь, внизу, будут лишь началом целого ряда катастроф. Подумай хотя бы о кругах силы – она больше не сможет их создавать, чтобы запирать обречённых.

Их глаза встретились, и Арвид медленно, словно напрягая все силы, кивнул:

– Только позаботься, чтобы всё выглядело как настоящее нападение. – И, улыбаясь, прибавил: – С моей бледной кожей это не так уж сложно. Синяки держатся целую вечность.

– Ты же можешь просто уйти с нами, – быстро моргнув, откликнулась Джес.

– Нет, я не могу бросить моих людей в беде…

Джес понимающе кивнула:

– Да, я бы тоже не смогла. – Она грустно улыбнулась Арвиду, а затем, вынув руку из кармана, поднесла её к его лицу и легонько дунула. Арвида тотчас окутало сиреневое облако. Он явно удивился, глаза у него закатились, и он упал. Но сзади уже стоял Ариан с крутящимся креслом. Джес подмигнула ему: – Быстро ты, однако, включился.

Они связали гуля разбросанными повсюду проводами.

– Мы что, действительно вот так просто оставим его здесь? – глядя на Арвида, спросил Ариан.

– Нам нужно найти твою тётю. Она единственная, кто может упорядочить весь этот хаос. А Арвид защищал гулей годами, и они не допустят, чтобы кто-то из них сейчас что-нибудь с ним сделал.

И всё же уверенной до конца она не была, потому что вновь открыла свою книжечку. Найдя нужную страницу, она вырвала её, засунула между проводами и, соединив ладони, беззвучно пробормотала несколько слов. Засветились символ, состоящий из множества более мелких значков, и крутящиеся знаки на тыльной стороне ладоней Джес. В их блеске вспыхнули золотом парящие в воздухе пылинки. Затем свет померк. Но Ариан чувствовал разлитое вокруг напряжение. Когда он протянул руку к Арвиду, волоски на ней встали дыбом.

В ответ на вопросительный взгляд Ариана Джес пояснила:

– Это охранный знак, и он должен не подпустить к Арвиду тех, кто захочет причинить ему зло. – Но озабоченный взгляд, которым она на него смотрела, выдавал её сомнения.

Снаружи послышались голоса. Судя по всему, терпение гулей было на пределе. Ребята быстро вскарабкались наверх по шаткой башне из ящиков, и Ариан взглянул вниз лишь после того, как руки Юри втянули его в трубу, где было тесно и пахло ржавчиной. Втиснувшись вслед за ним, Джес протолкнула его вперёд. Он ещё слышал, как падали ящики. Они тихо поползли в тёмной тесноте трубы, а гули уже колотили в дверь.

По трубе, а потом просто на юг. Так сказал Арвид. Если бы это было так легко! Не успели они выбраться из узкой трубы, как чуть не попали в руки нескольким гулям. Их спасла только быстрая реакция Юри. Но сколько им ещё скрываться в тенях? В любом случае канал, вдоль которого они теперь шли, был темнее, а это означало, что они удаляются от центра. И пока что удача их не оставляла – никакие другие гули или прочие ужасы им на пути не попадались.

– Разве ты не можешь ещё раз призвать такую же незаблудку? – спросил Ариан у Джес, когда увидел, что они продвигаются по тёмному туннелю всё медленнее.

– К сожалению, не получится, – ответила Джес, идя вдоль стены на ощупь. – Незаблудка может привести меня только в знакомые места, а выход из южного туннеля ни о чём мне не говорит, как и заброшенный вагон поезда. Да и к тому же свет опять выдал бы нас.

В общем, они шли как шли: Ариан впереди, а двое друзей за ним. Действительно ли они продвигались к югу, никто из них не знал. В часах Юри был компас, но в Аркене он срабатывал с тем же успехом, что и мобильная связь. Как бы то ни было, они шли против течения, да и туннель забирал вверх. Когда в туннель постепенно стал проникать свет, все немного оживились: они не могли находиться глубоко под землёй. Через сточные колодцы вниз то и дело прорывались лучи света, и ребята решили бежать что есть духу, потому что время поджимало. Теперь они продвигались вперёд вдвое быстрее.

Пока Ариан не повернул за угол и туннель не закончился. Однако он обнаружил это, только ступив в пустоту. Ариан упал.

Но что-то затормозило его полёт, и по резкой боли под мышками он сообразил что.

Над Арианом стоял Юри, обхватив рюкзак, на котором тот и висел. Ариан в панике глянул вниз. Ему повезло. Всего в нескольких метрах под ним находился зелёный от водорослей водоём. Значит, падение, если что, смертельным не будет.

Ариан дрыгал ногами в поисках какой-нибудь опоры, пока Юри за рюкзак пытался вытянуть его наверх. Ни то ни другое не получалось. Тянущая боль в руках заставляла разводить их в стороны.

– Дай я просто упаду! – крикнул Ариан Юри. Упасть с трёх метров в воду наверняка не больней, чем вот так висеть дальше.

– Нет! – раздражённо воскликнула Джес.

Ариан не понимал, почему она так волнуется. Это же всего несколько метров, и водоём, похоже, глубокий…

И тут он заметил какое-то бледное противное существо. Оно было выше двух метров ростом, хоть и сутулилось. С силой перелопачивая воду длинными бледными конечностями, существо тяжело продвигалось по водоёму. Тело его прикрывали лохмотья, но больше ничего человеческого в нём не осталось. В исступлении протягивая к Ариану длинные когти, существо упорно подбиралось всё ближе.

– Вытащи меня! Вытащи меня! – завопил Ариан, в панике пытаясь найти опору. Он загребал руками воздух: где-то же должно быть, за что ухватиться! От этого лямки рюкзака соскользнули с плеч, и Ариан упал. Он нёсся навстречу воде, а вслед ему неслись крики Джес и Юри.

Зелёная вода, сомкнувшись над Арианом, поглотила его. Водоём оказался не таким глубоким, как он ожидал, но смягчить удар глубины хватило. Под пальцами он ощущал мягкие дряблые растения, вокруг поднимались пузыри, и он не видел ничего, кроме бело-зелёной пелены перед глазами. Оттолкнувшись от дна, Ариан рванулся из болотной хляби. Жадно глотая воздух, он заметил, что жижа ему только по грудь, и тут мимо него пронёсся мощный вихрь. Бросившись в сторону, он уклонился от следующего удара монстра, и длинные когти вспахали воду, взбаламутив пену и водоросли. На раздумья времени не оставалось.

Чисто инстинктивно не всплывая на поверхность, Ариан толчками продвигался вперёд. Плывя в мутной воде среди перегноя, он чуть не натолкнулся на ноги чудовища. Он различал прямо перед собой размытый серый силуэт. Вынырнуть он не решался. Единственный шанс спастись – не обнаружить себя, и он этим шансом воспользовался. Сделав два быстрых гребка, он проплыл мимо ног монстра. На одной ещё остался ботинок, теперь продырявленный длинными когтями. Когда-то этот монстр, наверное, был человеком. В ярости из-за того, что добыча исчезла, он взбаламучивал воду за спиной Ариана, а тот плыл под водой, пока лёгкие не потребовали кислорода. Он высунул голову лишь настолько, чтобы суметь быстро набрать воздуха, и в нос ему ударила жуткая вонь. От монстра исходил запах разложения и гниющей плоти. Болотная топь однозначно предпочтительнее.

Не оглядываясь, Ариан снова нырнул под воду, надеясь, что плывёт в нужном направлении. Пальцы больно ударились о какое-то твёрдое препятствие. Он добрался до края резервуара и осторожно вынырнул так, чтобы нос был над водой. Перед ним находился бортик бассейна. Он быстро оглянулся. Монстр по-прежнему стоял на том месте, куда свалился Ариан, и визжал, вспарывая когтями воду, словно раздирал противника. Должно быть, это один из обречённых, о которых говорил Арвид. Гуль на последней стадии. Ариан мгновенно понял тревоги нижнегородцев. Он перелез через заросший мхом бортик, максимально съёжился и, скользнув вдоль него, вплотную прижимаясь к стене, обнаружил широкий туннель – возможно, оттуда и пришёл гуль. Но выбора у него не было. Он хотел как можно скорее оказаться подальше от монстра. Он опрометью нёсся по сырому туннелю, который с каждым шагом становился темнее. Сбавить скорость он всё же не решался, и, по счастью, глаза его вскоре опять привыкли к темноте. Чем лучше он видел, тем быстрее бежал, удаляясь всё дальше. Он ощущал, что по туннелю его несли не только собственные силы. Так же, как видел он не только своими глазами. Он мчался вниз по туннелю, не обращая внимания ни на какие ходы слева и справа. Ему было совершенно всё равно, куда бежать – только бы наконец вырваться из этого лабиринта. Ботинки шлёпали по всё более глубоким лужам, всё чаще сливающимся в единый ручей. У него что-то с глазами – или в туннеле постепенно светлеет? Да, откуда-то вновь пробивался свет. С каждым шагом светлело всё больше. Он уже разглядел над собой капающие трубы, а в ста метрах впереди его ожидал бледный диск. Это был выход. Просто не мог не быть!

Ещё пятьдесят метров – и Ариан в безопасности.

И тут меньше чем в десяти метрах от него из другого туннеля выскочила огромных размеров тень. Заслонив свет, обречённый заполнил собой весь туннель и, тут же обнаружив свою жертву, запрокинул голову в предвкушении. Выразив рыком терзающий его неутолимый голод, он бросился на Ариана.

Ариан хотел развернуться и убежать, скрывшись в одном из других туннелей. Но не смог. Что-то направляло его прямо к монстру. Наряду с бушующей паникой в нём разрасталось какое-то до сих пор неведомое чувство. Какое-то кипучее буйство, упоение, поглотившее все логические рассуждения. Что-то в его душе толкало на борьбу, желало противостоять монстру. И это что-то обретало всё большую силу. Когда их разделяла всего пара шагов, Ариан от страха и возбуждения заорал на эту тварь.

Время застыло. Ариан видел громадного гуля, все силы вложившего в удар, который разорвал бы его в клочья. Он чувствовал сладковатый запах тления, видел выпуклые шрамы на руках и длинные как ножи белёсые когти. Сквозь подошвы ботинок он ощущал скользкое дно, прохладу каменных стен, брызги воды, как будто был босиком. Гуль раззявил пасть, сверкнув в полумраке острыми жёлтыми зубами. И всё закончилось: казалось, время вознамерилось нагнать всё, что пропустило. Упав на спину, Ариан вперёд ногами проскользнул между ног гуля. Он слышал, как когти монстра процарапали борозды в камне. Прокатившись по ручью, он на ходу поднялся на ноги, перекувырнулся и понёсся дальше к выходу. Ещё несколько шагов – и он справится.

Ариан выскочил из туннеля. Наконец-то снова воздух и свет! Он очутился в маленьком ручейке. Солнце скрывали плотные серые облака. Но для него небо ещё никогда не выглядело таким прекрасным. Шлёпая через ручей, он слышал за спиной рёв монстра. Уже добравшись до берега, Ариан увидел, как гуль высунул из туннеля бледную безволосую голову. Монстр закричал, и от его головы, на которой образовались пузыри, повалил густой дым. Ариан знал, что гуль ненавидит свет, – и знал, что сам он в безопасности.

И тут монстр выскочил из туннеля.

Интерлюдия

Медленно, тяжело ступая, он спускался по лестнице, с отвращением глядя на стеллажи, полные банок с консервированными фруктами. Дни, когда он питался чем-то подобным, давно позади. Какой же жалкой была когда-то его жизнь! Совершенно заурядной. И только его стремление к успеху, к величию позволило ему подняться из этой серости. Этот день стал днём его большого триумфа. Длинные негнущиеся ноги в несколько шагов принесли его вниз. Сквозь дыру, зияющую на том месте, где когда-то было его лицо, он втянул воздух. Он чуял окружающий его мир – такой омерзительный, дезорганизованный вонью жизни, магии и хаоса.

Но он всё изменит. Ведь он избранный. Он вправе требовать больше и возьмёт то, что ему нужно. Он уже давно понял, что существует только один закон – закон сильнейшего. Поймут это и здесь, когда чудеса современности превратят этот реликтовый город в исправно действующую экономическую машину. Слишком долго он искал возможность проникнуть в этот отвратительный сонный захолустный городишко, где нет ни прогресса, ни порядка. Теперь, когда он эту возможность нашёл, он насладится им сполна, будет выжимать всё до капли, пока ничего от него не останется.

Волосатый человек в его списке, правда, не значился, но слишком уж долго он мешал осуществить похищение. Он и его дешёвый старый мотоцикл попались ему на глаза явно не случайно. Это лишь ещё одно доказательство его превосходства. На самом деле всё идёт великолепно. Старуха у него, а значит, его взлёт – дело верное. Алчные взгляды и зависть остальных для него бальзам на душу. Да, все они от него зависят, и он будет наслаждаться этим, пока сможет.

Этот городишко, каким бы отвратным он ни был, поднимет его над всеми остальными. Его ждут немыслимое богатство и власть. Ему никогда больше не придётся голодать. При мысли о предстоящем пиршестве он почувствовал, как по его оболочке пошли трещины.

Парень в сознании. Самое время ещё раз зарядиться, а потом нужно вытащить его из этого подвала. Да, его информатор оказался исключительно ценным, и всё же он не доверяет ему, как не доверяет всем, без кого не может обойтись.

Парень был поразительно крупным для человека, но, несмотря на это, монстр закинул его себе на плечо и, вновь неуклюже зашагав вверх по лестнице, изменил облик. Забросив свою жертву словно куль муки в багажник, он связал ей руки хомутами для кабеля. Перед тем как захлопнуть крышку, он ещё раз бросил взгляд на тюк, который был у его жертвы с собой. Ему он ни к чему, но те, кому нужно, заплатят за него целое состояние. Состояние, которое он добавит к своему.

Воля ежа

Ариан не верил своим глазам. Разве Арвид не говорил, что гули не отваживаются выходить на свет? Солнце, правда, пряталось за облаками, но он совершенно не сомневался, что ушёл от опасности. Однако обречённый, похоже, был полон решимости преследовать свою добычу, даже если это причинит ему мучения. Ариан что есть духу рванул вверх по береговому склону, так что в ручей, через который за ним погнался монстр, посыпались камни.

Споткнувшись о наполовину скрытые травой рельсы, Ариан перекувырнулся и вскочил на ноги как раз в ту секунду, когда монстр нанёс удар. Повалившись навзничь и больно стукнувшись спиной, он ещё успел почувствовать, как когти раздирают его толстовку. Гуль склонился над ним, замахнувшись обеими руками, чтобы добить, и Ариан, защищаясь, в ожидании печального исхода прикрыл руками лицо.

Однако удара не последовало.

Гуль закричал. Но Ариану показалось, что это не из-за него. Открыв глаза, он увидел, что гулю в лоб врезался камешек размером с виноградину. За ним полетели и другие. Оглянувшись, Ариан заметил растение размером с руку по локоть, стоящее на двух ножках-корнях и яростно мечущее камешки похожими на листья руками. И оно было не одиноко – по мере сил ему помогали ещё более мелкие создания, на вид просто сложенная друг на друга галька. Над головой гуля кружили разноцветные птички, атакуя его снова и снова. Обречённый безуспешно пытался избавиться от них, нанося беспорядочные удары. Какое-то несносное существо, состоящее лишь из висящих в воздухе воды и мха и едва доходящее Ариану до колена, старательно штурмовало ногу монстра, правда без малейшего успеха. Корни, стремительно вытянувшись из лугового дёрна, оплели ноги гуля, и тот, шипя, когтями разрывал растения в клочья. Но корни вырастали снова и снова.

– В этом месте хозяин ёж, – услышал Ариан за спиной чей-то ворчливый голос. – Тебя, гуль, сюда не звали! – В этих словах явно звучала угроза.

В поле зрения у Ариана оказался какой-то взъерошенный человечек, и он невольно втянул голову в плечи. Поношенная одежда в заплатках показалась Ариану очень знакомой. Но этого лица он раньше не видел. У человечка была тусклая тёмная кожа и чёрные глаза, а там, где Ариан ожидал увидеть лохматые волосы, густо торчали длинные иголки. На заострённом конце короткой мордочки раздувал ноздри тёмный влажный нос, а зубы были острыми как у зверя.

Коротышка, получеловек-полуёж, вытянул руку в сторону гуля, с диким шипением разрывающего корни в пяти метрах от них. И тут земля вокруг монстра вздыбилась. Среди травы и гальки с головокружительной скоростью выросли земляные столбы. Нет, не столбы – гигантские пальцы. И эти вытянувшиеся из почвы пальцы обхватили обречённого словно какого-то жука. Рёв гуля превратился в хриплый крик. Но было слишком поздно: рука утащила монстра за собой в землю, и через секунду и рука и монстр исчезли из виду. Как сквозь землю провалились.

Пелену облаков пробил солнечный луч. Удивительные маленькие создания, пошатываясь, удалились, похоже, очень довольные собой. Ариан успел заметить, как растение заползло в кадушку с цветами и зарылось в землю. Ему померещилось – или оно действительно ещё и подмигнуло ему? Снаружи теперь остались только зелёные листья, и выглядели они совершенно обыкновенно. Потрясённый, Ариан поднялся на ноги. Сегодня он, конечно, повидал много чего, но здесь только что случилось, пожалуй, самое странное. Он обернулся к человеку-ежу – а там стоял Барнеби, точно такой же лохматый и в латаной-перелатаной одежде, каким он видел его у тёти. В его сложенной лодочкой ладони сидела синица, преспокойно поклёвывая зёрна.

– Да, малыш, приятного аппетита! Ты должен стать большим и сильным, скоро зима, – ласково ворковал птахе Барнеби. Он лукаво улыбнулся Ариану. – Фу! Эти гули, – он пренебрежительно махнул другой рукой, – такие же неприятные, как люди, которые отправляют тебя на лифте и, выходя, нажимают на все кнопки.

Ариан открыл рот, чтобы что-нибудь возразить, но ему ничего не пришло в голову, и он с не особо умным видом снова его закрыл.

Но Барнеби кивнул, словно Ариан сказал что-то значительное.

– Да, хуже их только люди пунктуальные, – Барнеби развернулся и тяжело зашагал прочь, продолжая говорить. – Пунктуальные и от других ждут пунктуальности и угрызений совести у каждого, кто непунктуален. Люди же непунктуальные ничего не ждут, но всегда рады пониманию. Выходит, непунктуальные всё-таки более вежливы. – Барнеби, которого Ариан видел только со спины, шёл себе дальше, помахивая пальцем для большей вескости сказанного.

Маленькая синичка, поднявшись в воздух, сделала ещё несколько кругов над его головой и улетела. Ариан последовал за Барнеби. А что ему оставалось?

– Ты задержался, мой мальчик, – с хитрой улыбкой сказал Барнеби. – Мне это нравится. Пунктуальны только идиоты.

– Задержался? – Ариан был поражён до глубины души. Вот только что за ним гнался монстр, на которого затем напали маленькие – а, собственно, кто? – и которого наконец расплющил огромный земляной кулак. А этот бездомный знай разглагольствует, как будто они прямо сейчас вместе вышли из автобуса.

– Да, ёж рассказал мне, что ты в пути.

– Ёж рассказал тебе… – Заметив, что довольно тупо повторяет за Барнеби, Ариан решил прекратить разговор и вспомнить всё, что знает об этом коротышке.

Барнеби был последним, кто видел его тётю, а значит, находится под подозрением. Хладно-Каменецки намекнул, что Барнеби – противник, которого не стоит недооценивать. После всего случившегося Ариан считал, что это ещё очень мягко сказано.

Несмотря ни на что, он выглядел безобидным, как подсолнух на куче компоста. Ариан всё же решил пока не доверять ему и проявлять осторожность. Но это давалось ему всё с большим трудом.

Они уже брели по какой-то местности, похожей на сад. Стоял конец октября, но вокруг всё росло и цвело, для чего в ход шло, похоже, всё что ни попадя. Он видел фиолетовые цветы, буйно разросшиеся в ржавой лейке, подсолнухи, посаженные в старом резиновом сапоге, плющ, полностью покрывший старое сигнальное устройство. Ариан не сразу сообразил, что это, должно быть, бывшая сортировочная станция. Однако природа успешно старалась вернуть себе эту территорию. Чем дальше они шли, тем больше сад превращался в заброшенный парк, а парк – в лесок. Кусты сменялись деревьями. Разлапистый папоротник, казалось, подмигивал ему. Пожелтевшая листва молодых берёз заливала пространство золотистым светом.

Он обнаружил свисающие с веток гирлянды из листьев и мха, привязанные к стволам деревьев маски и обустроенные в корнях деревьев шкафчики с резными зверями внутри, а над ними кое-где парили в воздухе блуждающие огоньки. Перед расписанными причудливыми знаками дуплами стояли миски с фруктами.

Ариану приходилось следить, куда он ставит ногу. С любопытством глядя на него, на камнях сидели ящерицы. Повсюду сновали роскошные жуки, видимо не осознавая среди зелени присутствия ежа. Из пёстрой листвы на деревьях на него внимательно смотрели чьи-то глаза.

И над всем этим раздавалось гудение пчёл. Но было здесь и что-то ещё. Что-то, чего он не мог объяснить. Какое-то ощущение… нет, уверенность. Вероятно, такое испытываешь, заходя в церковь или храм – только вот он никогда туда не заходил. Он понимал, что находится в особом, священном месте. В святилище, созданном не человеком, а самой природой.

Он чувствовал себя защищённым, как если бы пришёл домой.

– У тебя, случайно, нет с собой яблок? – с надеждой спросил Барнеби.

– Прости, – покачал головой Ариан. – Ежам они бы наверняка пригодились?

Барнеби бросил на него разочарованный взгляд через плечо:

– Ежи не любят яблоки. Ты мог бы принести им парочку насекомых. Но я бы от яблока не отказался. Яблоки – по-прежнему лучший подарок хозяину от гостя, – сказал он таким тоном, словно говорит очевидные вещи. – Ну, в следующий раз… – как бы прощая, добавил он.

Ариан, не желая упускать удобный случай, спросил:

– Что это за место? Ты сказал, что оно принадлежит ежу?

Его вопрос не остановил Барнеби, который не спеша шагал дальше и притормозил только для того, чтобы пропустить жука.

– Да, само собой, это место принадлежит ежу. – Ариан уже испугался, что это и весь ответ, однако человечек продолжил: – Но не волнуйся, ты здесь всегда желанный гость.

Ариан не успел задать следующий из тысячи вопросов, потому что Барнеби провозгласил:

– Мы пришли!

Они добрались до крошечной поляны. С одной её стороны Ариан увидел совершенно заросший растениями железнодорожный вагон, и разглядеть можно было лишь несколько окон и открытую дверь. На крыше росли берёзки и цветущие кусты рододендрона.

Между двумя кучами листьев протянулась деревянная арка ворот, на которой на кожаных шнурках раскачивались ржавые ложки, перья, камни и ещё какие-то вырезанные из дерева штуки.

Ариан удержался от вопроса, зачем всё это нужно. Наверное, Барнеби опять ответил бы ему какой-нибудь бессмыслицей.

Барнеби, не очень умело расстелив на поляне покрывало, велел Ариану сесть, скрылся в вагоне и довольно скоро, спотыкаясь, вышел оттуда с подносом. Он поставил перед Арианом чай в глиняных стаканчиках, из которых шёл пар, и яблочный пирог.

– Это от твоей тёти, – усмехнулся Барнеби, указывая на пирог. – Но только не говори ей.

Ариан мгновенно почувствовал, как он проголодался. Когда же он вообще последний раз что-то ел? Он не заставил себя долго упрашивать и, проглотив шестой кусок пирога и выпив тёплого чая, сразу почувствовал себя лучше. Но тут ему снова пришло в голову, что доверять Барнеби нельзя и что-то брать у него из рук явно глупо. Но он слишком объелся, чтобы тревожиться по этому поводу: желай ему этот человечек зла, мог бы просто оставить его гулю.

– Спасибо. – Ариан решил, что это не самое плохое начало разговора. – За еду и за спасение от гуля, – добавил он.

– Ну, пирог я одолжил у твоей тёти, а гуль здесь вообще непонятно что забыл, – широко улыбнулся Барнеби. – Как думаешь, сколько яблочных пирогов меня ожидает, если ты расскажешь об этом тёте? – Он облизнулся в радостном предвкушении.

Ариан не знал, как лучше всего подступиться к теме. Прежде это всегда было делом Джес.

– Думаю, это её последний яблочный пирог, по крайней мере до тех пор, пока мы её не разыщем. – Ариан внимательно наблюдал за человечком: если тот имеет какое-то отношение к исчезновению тёти Лии, сейчас он, возможно, себя выдаст.

Но Барнеби казался совершенно потрясённым, почти в ужасе.

– О яблочных пирогах не шутят, мой мальчик, – с упрёком сказал он, и Ариан, решив, что пришло время выложить правду, рассказал о том, что они нашли в гостиной, о Хладно-Каменецки и о том, как они искали его самого, потому что он последний, кто её видел.

Барнеби короткими пальцами почесал бороду. Взгляд у него был полон тревоги, улыбка с лица сошла.

– Ариан, твоя тётя не… обычный…

Но Ариан перебил его:

– Да-да, знаю, Джес мне уже всё рассказала. Моя тётя – могущественная ведьма, которой вообще-то никто ничего не может сделать, а я первый ведьмак в нашей семье и поэтому могу заглядывать в Аркене за завесу.

Барнеби смотрел на него, не веря своим глазам. Такого он явно не ожидал. Ну и хорошо, значит, теперь очередь Барнеби сидеть с дурацким видом.

По его не утратившему глуповатого выражения лицу вновь скользнула лукавая улыбка, что не слишком его украсило.

– Ага, понимаю! – наконец произнёс он, улыбаясь ещё шире. – Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что происходит, – прибавил он с видом человека, разрешившего особенно трудную загадку. – Поэтому сегодня утром ты так и умчался. Ты вообще не знаешь, кто ты! – Он хлопнул в ладоши – настолько его, похоже, это позабавило.

Ариан совсем запутался, и теперь глупый вид был опять у него, что только сильнее обрадовало человека-ежа.

– Если у тебя есть молоток, любая проблема похожа на гвоздь! – Увидев, что лицо Ариана всё больше мрачнеет, он поднял руки, словно прося прощения. – Видишь ли, мальчик мой, Джес ведьма, поэтому она во всём видит творение ведьм, даже в тебе. Но лишь очень немногие маги – ведьмы. Помимо того что ведьмаки существуют только в сказках, в окружающем нас мире есть много всего, о чём юная ведьма ничего не знает и знать не может.

Ариан не понимал, почему Барнеби это так забавляет:

– Ладно, значит, я не ведьмак, а всего лишь маг. Это и логично: в конце концов я не могу колдовать, как Джес.

– Глупости! Одно с другим совершенно не связано. Я ведь тоже не ведьмак, – отмёл его доводы Барнеби. В его улыбке появилось что-то лукавое. – А другими словами – я точно такой же ведьмак, как и ты, Ариан.

Об этом Ариан ещё не думал, хотя то, что недавно сделал Барнеби, могло объясняться только магией.

– Если ты не ведьмак, то кто же тогда? – спросил Ариан.

– А ты начинаешь размышлять и задавать правильные вопросы, – похвалил Барнеби, подливая ему чая. – Есть ведьмы вроде твоей тёти и Джес. Они могут колдовать особым образом, как умеют одни ведьмы. Некоторые считают, что магия ведьм доступна только женщинам, потому что они весьма могущественны.

– Звучит не очень логично, – скептически перебил его Ариан. – А кто так считает?

Почесав в затылке, Барнеби несколько смущённо признал:

– Ну, я, например. – Он откашлялся и продолжил: – Ещё есть маги, которые творят чудеса, такие как Хладно-Каменецки. В них спит искра, иногда даже без их ведома. Они могут делать удивительные вещи. Часто именно их магия заставляет тебя, покрывшегося мурашками, подпевать какой-нибудь песне. У некоторых из них сильно развита интуиция – или им особенно везёт, и все они чувствуют магию.

– А, ясно, ну вот я же и говорю, что, видимо, я один из них, хотя моё везение где-то бродит, – снова перебил его Ариан, который не понимал, к чему весь этот разговор.

– Э, нет, ты вовсе не из них, – весело возразил Барнеби. – А ещё есть такие, как я. Моя магия не во мне самом – мне её дарят.

– Наверное, ёж? – скептически спросил Ариан, уверенный, что «ёж» и «яблочный пирог» правильные ответы на каждый второй вопрос на тему «Барнеби».

Но Барнеби лишь мягко улыбнулся:

– Совершенно верно. С тех пор как магия вернулась, всё вокруг нас снова полно жизни. Она течёт в каждой реке и в каждом дереве. Как река выискивает своё русло, а каждое дерево определяет, куда ему расти, так и вся магическая жизнь имеет свою собственную волю, свой собственный дух. Первыми человеческими богами были духи деревьев, рек и животных. Но люди забыли их, и они исчезли вместе с магией. Однако магия вернулась, а с ней пришли и духи. Как и тысячелетия назад, они иногда выбирают кого-нибудь себе в сопровождение. Раньше этих избранных называли друидами, жрецами или шаманами.

– Думаешь, ёж избрал тебя своим сопровождающим? – с явным сомнением уточнил Ариан.

– Нет-нет, ёж – это не какой-то один ёж. Он – все ежи, и всегда был всеми ежами вместе, и останется ими, пока ежи существуют.

– Ты что, считаешь себя ежиным шаманом?

– Нет, не считаю, а знаю, что это так, – он улыбнулся Ариану, сияя от радости. – И ты такой же, как я.

– Что?! Меня что, тоже ёж избрал?!

Барнеби громко расхохотался:

– Поверь, если бы ёж тебя избрал, ты бы об этом знал. Твой тотем гораздо… э-э-э… гораздо менее явный.

Ариану захотелось возразить. Но разве это не объясняет многое? Голос у него в голове, способность видеть в темноте, побег от гуля…

– Ты действительно слышишь его голос? – осторожно поинтересовался он.

Барнеби поднял с земли маленького ежа и посадил его себе на ладонь:

– Да, и он действительно со мной разговаривает. И я чувствую его. Так же, как в этом вот парнишке, – и он бережно опустил ежа на землю.

– Значит, я не схожу с ума, если слышу в своей голове голос? – с надеждой спросил Ариан.

– Этого я тебе обещать не могу. Кто знает, что принесёт с собой завтрашний день? – Он усмехнулся. – Ты избран, мальчик мой. Не знаю почему. Но ты – шаман. Пусть даже и не знающий своего тотема.

Ариан молчал. Неужели это возможно?! Неужели он действительно избран, а не проклят? Где ты, голос, и почему я?!

Но голос, так часто возникавший непрошено, не ответил. Как, если подумать, никогда не отвечал ни на один его вопрос.

Барнеби кивнул:

– Да, это бывает сложно. Особенно поначалу. Я знаю, что ты чувствуешь, мальчик мой. Но взгляни на это так: не важно, какая беда или какие чудеса тебя ещё поджидают – у тебя всегда будет кто-то, с кем ты сможешь их разделить.

С такой стороны Ариан об этом ещё не думал. Взглянув на Барнеби, он на какую-то секунду увидел, как его лицо окутал прозрачный туман, отдалённо напомнивший мордочку ежа.

Барнеби, правильно истолковавший выражение лица Ариана, подтвердил:

– Да, шаманы могут распознавать тотемы других.

И только после этого Ариан понял:

– Значит, тебе известен мой тотем?

Барнеби лишь многозначительно улыбнулся, и Ариан догадался, что час вопросов прошёл.

– Мой мальчик, пирог закончился. И если мы хотим добавки, нам, похоже, нужно отправляться на поиски Камелии. Могу предположить, что, если мы её найдём, она нам даже пудинг сделает. – Он встал, потянулся и побежал к вагону. – Ну-ка, помоги мне!

Общими усилиями они вытащили из-под вагона дверную раму вместе с дверью. Выглядела она не особо впечатляюще – старая деревянная, с облупившейся краской. Вместо нажимной ручки у неё была круглая латунная, в остальном же она походила на любую другую дверь. Они прислонили раму к стволу дерева.

– Думаю, лучшее место для начала поиска твоей тёти – это её дом.

Согласившись, Ариан спросил:

– Так, может, тогда отправимся к ней?

– Непременно! – кивнул Барнеби. – Правда, у меня не осталось яблок для подарка хозяйке, но, надеюсь, в этот раз она закроет на это глаза. – Он выудил из-под кудлатой бороды висящий на тесёмке ключ. Ключ, головка которого походила на сову, напомнил Ариану герб Аркена. Барнеби сунул его в замок, повернул и взялся за круглую ручку. – Хотя все действительно вежливые люди не пунктуальны, я бы предложил поторопиться, – сказал он и, открыв дверь, вошёл в неё.

Ариан уже чуть ли не со страхом этого и ожидал. Барнеби не стукнулся головой о дерево, не вышел с другой стороны, а попросту исчез. Ариан уставился в темноту за открытой дверью. Он ничего не мог различить, ничего не слышал и не ощущал никаких запахов. Казалось, только зияющая пустота его там…

«Ну, и как долго ты ещё собираешься ждать, малыш?» – вновь раздался голос у него в голове. Впервые это его не потрясло и не разозлило. Ариан улыбнулся и шагнул в темноту за дверью.

Медальон

Пожилая дама семеня тянула свою ручную тележку по булыжникам. Тележка катилась, а яблоки, заботливо уложенные в корзины, весело подпрыгивали. Сгущавшийся туман старушку не останавливал, её вообще мало что могло остановить.

– Биопродукт ли мои яблоки? Ха, эти молодые бабёнки в большом городе, похоже, машинных выхлопов нанюхались. Можно подумать, я когда-нибудь напущу в мой «аркенгольд» каких-нибудь химикатов! Да большего био, верно, и не сыскать! Пожалуй, стоило надбавить ей цену за червяка.

Госпожа Гирш-Грантовиц захихикала при мысли о том, сколько червяков уже, наверное, съел вместе с яблоками воришка, и не заметила, что одно из выпестованных ею чад, выпав из тележки, покатилось по булыжникам. Как не заметила и медленно приподнимающуюся крышку люка, рядом с которой остановилось яблоко.

Крышка приподнялась, чтобы затем с лёгким скрежетом сдвинуться в сторону. Вокруг чёрной дыры пошли волны тумана. Из глубины послышались гулкие прерывистые звуки. Затем в туман из тьмы медленно выдвинулись две тени. Они беззвучно выползли на четвереньках наружу и, потягиваясь, встали в полный рост.

– Ой, яблоко! Именно то, что мне сейчас нужно, – обрадовался Юри и откусил большой кусок. – Я же феве шкажал, Джеж: шудьба на нафэй фтороне!

– Ты что, поднял его сейчас с земли?!

– Ага! Яблоко, подаренное нам, как только мы вернулись в верхний город? Аркен любит нас! – прожевав, восторженно провозгласил Юри, но вдруг виновато поморщился: – Хочешь кусочек?

Джес окинула скептическим взглядом огрызок помоечного яблока, от которого осталось немногим больше сердцевины со слюнями Юри, и замахала руками, отказываясь от предложения.

– Не хочу. Я и так уже на завтрак выудила из отбросов какой-то заплесневевший сэндвич, – потирая живот, сказала она.

Юри лукаво улыбнулся, подбросил огрызок высоко в воздух и, поймав его на лету широко раззявленным ртом, смачно захрумкал. Редко когда Юри настолько выглядел троллем, как за едой. Глаза, в которых не было белков, от удовольствия сузились в щёлочки. Когда он жевал, виднелись крупные зубы, а загнутые рога покачивались в такт. Джес отвела взгляд, чтобы он не заметил, как ей смешно.

– Думаю, нам повезло, – сказала она, указывая на улицу. – Мы не так далеко от канала, где оставили машину.

Юри кивнул, и они пошли по переулку, а за ними клубился туман.

– А ты уверена, что не наслала на гуля-мутанта чары? Ничего, что он так бушевал? – спросил Юри. – Я уж думал, он сейчас вскарабкается к нам.

– Нет. Правда нет. Я же тебе сказала: это совершенно обычный перцовый спрей. Я всего лишь хотела отвлечь его от Ариана, а ничего лучшего в голову не пришло.

– Совершенно обычный перцовый спрей, и только? – уточнил Юри.

– Да, совершенно обычный, – искоса взглянув на Юри, Джес усмехнулась. – Ну, может, с парочкой дополнительных глифов, чтобы он действовал подольше и где-нибудь не потерялся.

– Ха, ведьма сегодняшнего дня! Современная техника и тайная магия в одном флаконе!

Джес улыбнулась, но снова посерьёзнела.

– Думаешь, этого хватило? – с сомнением спросила она.

– Наверняка. Я видел, как Ариан скрылся в туннеле. А обречённый явно до сих пор ещё бузит в бассейне, пытаясь смыть спрей.

Как бы Джес хотелось так же доверять жизни! Сперва магестра, а теперь Ариан. Так у неё постепенно все Акониты переведутся.

– Слушай, ты просто уж слишком тревожишься, – пытался успокоить её Юри. – Только этим утром Ариан перескочил через мчащуюся машину. Говорю тебе: этот хоббит сильнее, чем кажется. – Он легонько ткнул Джес в бок. Она в ответ изо всех сил толкнула его. Но с таким же успехом теннисному мячику удалось бы толкнуть бетонную стену.

Отскочив от него рикошетом, Джес рассмеялась:

– Что ж, Гэндальф, будем надеяться, что ты окажешься прав. Если же нет – вся сила Ривенделла не сможет защитить нас от гнева магестры Аконит.

Юри засиял как дитя на Рождество, и широкая улыбка обнажила его мощные клыки. Но прежде чем он успел что-то возразить, Джес показала на припаркованную неподалёку серую машину:

– Ну, по крайней мере, здесь он нас не ждёт.

– А он и не мог нас здесь ждать. Ариан наверняка снова отправился к дому тёти. В конце концов, это единственное место в Аркене, которое он знает, – сказал Юри. Прочитав в её глазах тревогу, он бережно обнял её за плечи. – Вот увидишь: он сидит на веранде, уплетает мороженое и сетует на то, что нас так долго где-то носит.

Больше всего на свете Джес хотелось, чтобы Юри оказался прав. Она по привычке стала нащупывать амулет, но наткнулась на пустоту. Ну вот опять! В который раз уже она зря хватается за свой талисман?!

Вставив ключ в замок зажигания, Джес вновь повернула его, но это ничего не дало – машина не завелась. Она в досаде стукнула кулаком по рулю, уже ни капли не сомневаясь, что машина настроена против неё.

– Эй, Джес, что стряслось?

Юри всегда сохранял полное спокойствие, и это ещё больше разозлило её:

– А что должно было случиться? Треклятая машина испустила дух.

– Не думаю, – неожиданно деликатно возразил Юри. – Тебя словно подменили. Так волнуешься…

– А что, из-за исчезновения магестры Аконит и Ариана, думаешь, волноваться не стоит?

– Ясное дело, стоит. Но ты уже несколько дней какая-то не такая.

– Не понимаю, о чём ты, – уклонилась от ответа Джес. У неё нет времени для подобных разговоров. Не сейчас. Она ещё раз повернула ключ. И снова безрезультатно.

– С каких это пор, например, ты пользуешься перцовым спреем? Ты же воспитанница! Разве найдётся такой чокнутый, чтобы с тобой связываться, да ещё в Аркене? Да самое ужасное, что здесь происходит, – это когда кто-то вовремя не сдаёт книги в библиотеку.

Удручённо сдув с лица пряди волос, Джес упорно смотрела прямо перед собой.

Но Юри, если уж вбил что-то себе в голову, так легко не сдавался:

– А история с Хладно-Каменецки? Когда это вы стали лучшими друзьями? Я думал, ты едва знаешь его. И вдруг оказывается, что ты ему доверяешь. Как человеку вне всяких подозрений? Он же один из тех, кто видел её последним, тебе не ясно?

– Конечно ясно. Тебе просто не понять. Хладно-Каменецки не имеет к этому никакого отношения. Ты многого себе даже не представляешь, Юри. Хватит!

Теперь Юри не сомневался. Здесь точно что-то не так. Никогда ещё он не видел Джес такой упрямой и такой неприступной. Ему померещилось – или в её глазах, которые, чтобы не смотреть на него, упёрлись в какую-то точку в тумане, что-то сверкнуло?

– Джес, ты же знаешь – я всегда в твоём распоряжении.

– А вот и нет! – набросилась на него Джес. Губы её задрожали, и по щеке скатилась слеза, которую она с опозданием стёрла сердитым жестом. Как же она ненавидит, что не может удержаться от слёз, когда злится! – В том-то и дело, что не всегда. Никто не бывает ни в чьём распоряжении всегда. И что это вообще за идиотское выражение?!

Юри смотрел на неё во все глаза. Но в ярость, которой она ожидала, он не впал. Наверняка он сейчас выйдет из машины и оставит её одну. Так бывало всегда, и, наверное, это лучше всего. Но ничего подобного не произошло. Юри по-прежнему сидел на штурманском сиденье, глядя на неё. И вместо обиды она видела в его карих глазах только заботу и сочувствие.

Чёрт, ну что он уставился?! Теперь она уже ничего не могла поделать с проклятыми слезами, текущими по лицу.

– Настоящим монстрам всегда противостоишь в одиночку, – зарыдала она.

Её опять накрыли с головой переживания прошлого, погрузив в пучину ужаса. Монстры. Страх. Безумная тревога. Куда бы она ни сбегала, они снова и снова настигали её. Даже здесь. Даже в Аркене. Она знала, что теперь будет. Прошлое поглотит её, и она вновь почувствует себя беспомощной, испуганной и одинокой.

Но не в этот раз. Какой-то спасительный якорь удерживал её в здесь и сейчас. Юри обнял её. И Джес чувствовала себя защищённой, чего давно уже не было. Она рыдала, выплакивая ему в плечо весь кошмар и страхи последних недель. Накопилось столько всего, а она лишь теперь заметила, как всё это тяжело. Страхи, тайна, невозможность ни с кем поговорить лежали на ней горой, грозя раздавить. Но вот плотина, за которой она всё прятала, прорвалась, и она ощутила, как хорошо ничего не сдерживать.

Наконец слёзы иссякли. Джес была опустошена и измучена, но ей стало легче. Они неловко разомкнули объятия. Она вытерла рукавом последние слёзы. Окна в машине совсем запотели. Только теперь она ощутила холод. Одежда на них всё ещё не высохла, а печки у «Вольво» не было. Но, по счастью, в кои-то веки возникла проблема, которую она может решить. Онемевшими пальцами она пошарила во внутреннем кармане куртки и наконец достала из кожаного мешочка какой-то маленький предмет – овальный, меньше куриного яйца и светящийся как янтарь. Она дохнула на камень, и на нём замерцал глиф. Нашептав камню несколько слов, она напомнила ему о покоившемся в нём тепле. Каминный камень целыми днями лежал у магестры в огне, вбирая тепло, которое теперь отдавал. Спустя совсем немного времени она заметила, что в машине потеплело.

Юри, терпеливо глядя на неё, молчал, даже когда она достала камень, и, запинаясь, она начала рассказывать:

– Всё началось с письма. Я тогда ещё удивилась: обычно в почтовом ящике лежала только почта для магестры. Это первое письмо, которое я когда-либо получала. Но оно несомненно предназначалось мне. На конверте от руки было написано «Джесмине Эспозито». Меня никто так не называет, кроме магестры. Ни имени отправителя, ни почтового штемпеля. Я тут же вскрыла конверт. Там лежал всего один сложенный лист с печатным текстом. Сперва я подумала, что это счёт или что-то официальное. Но это было нечто совсем иное. – Джес закусила губу. Она не знала, стоит ли продолжать и как. Взяв в руку камень, она катала его в пальцах, и он был таким замечательно тёплым. – Кто бы ни написал это письмо, он утверждал, что знает что-то о моих родителях. Что-то, что может сказать мне только лично. Он не хотел, чтобы информация попала не в те руки. – Джес взглянула на Юри, который шумно вздохнул. – Да, я знаю, что ты думаешь. Насколько велика вероятность, что кто-то знает о моих родителях и пишет мне. Но ведь я так долго их искала! Я так надеялась, найти где-нибудь сведения о них! Во всех приёмных семьях, даже в самых милых, я никогда не чувствовала себя как дома, никогда не понимала, кто я. Пока не оказалась здесь, в Аркене, у магестры. Она приютила совершенно чужого человека, открыла мне, что я собой представляю, и избавила от страха перед этим. И как я её за всё отблагодарила?! – Джес с силой сжала камень.

– И ты ничего не рассказала ей о письме? – спросил наконец Юри.

Джес покачала головой:

– Нет. Он написал, что хочет встретиться со мной в Ротенбахе на старом вокзале. Магестра ни за что не отпустила бы меня одну за пределы Аркена. А вдруг бы она отправилась со мной? Что, если бы он тогда исчез – а с ним и информация о моих родителях?

Юри понимал её. Он вырос в Аркене. Родители были для него чем-то настолько само собой разумеющимся, что он даже представить не мог жизни без них.

– Я бы, наверное, тоже не рассказал, – признался он.

Похоже, Джес стало немного легче.

– У меня от них только и есть что медальон. Письмо оказалось первым следом, на который я вышла. Наконец-то кто-то мог ответить на мои вопросы. Во всяком случае, я так об этом мечтала, что отбросила всякие сомнения, – теперь она смотрела Юри прямо в лицо, размахивая руками, и от камня в воздухе тянулись светящиеся дорожки. – Да, конечно, это выглядело подозрительно. Письмо без отправителя и всё такое. Но я подумала так же, как ты. Я воспитанница магестры Аконит. Ведьма, с которой нужно быть осторожным. Я умею колдовать. Мне никто не может ничего сделать, – она судорожно сглотнула, и голос её теперь зазвучал заметно тише и с большим ожесточением. – Очень скоро я поняла, как далека была от истины.

– Короче, ты туда поехала. В Ротенбах. Одна? – В словах Юри не слышалось никакого упрёка. Он просто констатировал факты. Но Джес, слыша их в его изложении, казалась самой себе ужасной дурой.

– Да, – глухо сказала она, но прибавила: – И всё же я подготовилась. Прихватила с собой несколько магических артефактов и порошков из запасов магестры. Подрисовала у себя на коже глифы и повесила в святилище Матери талисманы на счастье. В общем, приняла все меры безопасности, какие мне пришли в голову, и дневник, само собой, тоже взяла с собой, – и она похлопала по книжечке во внутреннем кармане. – Но к тому, что там ожидало, подготовить меня не могло ничто. – Джес нервно облизнула губы и почувствовала, как при мысли о том, что случилось три недели назад, у неё потеют ладони. – Я оказалась там намного раньше, чем он требовал. Вокзал стоял в запустении. Ты ведь знаешь этот уродливый кусок бетона с разбитыми окнами и размалёванными граффити стенами. Это место никогда не кажется красивым. Но в тот день там было по-настоящему жутко.

Юри лишь кивнул. Любой ребёнок в Аркене когда-нибудь да обследовал заброшенный вокзал в поисках парочки стёкол, которые можно разбить.

– Весь день шёл дождь, и на парковке всё ещё было мокро. Я помню, что ещё подумала: какое, мол, счастье, что прихватила с собой акриловый маркер. Мел бы на влажной поверхности тут же расплылся. Я даже не пристегнула велосипед, чтобы, если что, быстро смыться. А ещё я сразу же начала чертить круг силы. Именно потому, что было очень жутко. Энергетические линии там поразительно слабые. Если бы не магические артефакты, круг силы так бы и остался не более чем рисунком на земле. Круг я специально не замкнула. На всякий случай. – Она почувствовала, что во рту пересохло, и вытерла о брюки влажные ладони. – Я стояла в совершенно пустом здании вокзала. Оно выглядело так, словно там уже давно никого нет. С потолка обвалилась штукатурка, и повсюду валялся мусор. Тогда я поднялась на перрон, но он оказался таким же заброшенным. Но я приехала слишком рано, а значит, всё равно стала ждать. Но чем дольше я стояла, тем становилось страшнее. При каждом звуке я жутко пугалась. Ты не поверишь, какие звуки издаёт такое тихое место: там скрипнет дверь, тут зашелестит бумага… Наконец я больше не смогла этого выносить и уже собиралась вернуться, подумав, что всё это какая-то дурацкая шутка, – и тут увидела его. Вокруг стемнело. А на вокзале ведь уже целую вечность нет никакого освещения, и всё-таки как-то я его углядела. Он был огромного роста и тощий, а ещё эта странная скованная походка… В длинном пальто и фетровой шляпе он походил на заблудившегося бизнесмена. В нескольких шагах от меня он остановился. Его лица под шляпой не было видно. Я ещё подумала: наверное, хочет остаться неузнанным. Как информаторы в фильмах. А потом он заговорил: «Мы вас уже ждали». Я очень хорошо помню, как резко прозвучал его высокий голос и что меня страшно удивило, что он сказал «мы». В этот момент я развернулась и внезапно увидела его лицо – с ним явно было что-то не так.

– Что ты имеешь в виду? Он надел маску или что-то в этом роде? – спросил Юри.

Но Джес только покачала головой. И хотя в машине было тепло, она, дрожа, обхватила себя за плечи.

– Его лицо… – запнувшись, Джес взглянула на Юри округлившимися от страха глазами, – его у него не было! На месте лица была только большая звёздчатая дыра в черепе. Словно он фарфоровый, и кто-то в этом фарфоре пробил дыру. И я видела, чёрт побери, как осколки продолжали сыпаться внутрь. Внутрь! Будто внутри он был пустой, одна оболочка. Я так опешила, что даже кричать не могла. Мне хотелось тут же умчаться прочь, но внезапно за моей спиной оказались ещё двое. Ещё больше этих монстров в человеческом обличье. У них у всех были эти дырявые полые фарфоровые черепа с темнотой внутри. Я хотела закричать, убежать, но меня словно парализовало. Тьма в оболочках колыхалась словно живая. Выползая наружу чёрным туманом, она двигалась на меня. В эту секунду я наконец вновь обрела контроль над собственным телом и рванула прочь. Оттолкнув одного из них, я помчалась сквозь чёрный туман. Он был холодным как лёд и намного плотнее обычного. Я летела по ступеням перрона, мечтая только добраться до парковки и смыться. Монстры даже не особо торопились гнаться за мной. Почему, я узнала, когда выбежала из здания вокзала.

На машину упала какая-то тень, и они вздрогнули от испуга. Медленно приближались чьи-то шаги. Джес и Юри затаили дыхание. Звук шагов слышался всё ближе, а затем резко затих. Тишина. Наконец шаги снова стали удаляться. Какой-то человек всего лишь выгуливал свою собаку. Вздохнув с облегчением, Джес продолжила рассказ шёпотом, словно опасаясь, что её подслушивают:

– Толкнув тяжёлую крутящуюся дверь, я увидела их. Они были повсюду. Наверняка не меньше дюжины существ. Они стояли полукругом вокруг здания. Они взяли меня в окружение. Один из монстров держал мой велосипед и, увидев меня, бросил его на землю – так, словно это был знак, и все они одновременно неуклюже двинулись ко мне. Они не спешили. Да и зачем? Куда бы я делась?

Я помчалась к своему кругу силы и, как можно быстрее нарисовав недостающий символ, замкнула круг. Сначала я жутко боялась не справиться, но потом всё как-то получилось. Я ощутила, что вокруг меня образовался барьер. Монстры подошли ближе – все в тёмных пальто и с белыми как извёстка безволосыми мордами. Некоторые попытались вступить в круг силы, но не смогли. Слава Матери! Никогда ещё я так истово не молилась ей, как в тот момент. Чудовища только зашипели и отошли назад.

Я решила, что нахожусь в безопасности. Но, судя по всему, опять ошиблась. Они окружили меня как падальщики. Они были повсюду, словно выползли из какого-нибудь омерзительного ужастика, и стояли очень близко. Чертовски близко. Протяни я руку – могла бы до них дотронуться. Я присела на корточки в самом центре круга, только вот круг был диаметром меньше двух шагов. Я так надеялась, что сохранятся глифы, а самое ужасное – что я ничего не могла сделать. Я сидела в сооружённой собственными руками ловушке. Они снова и снова тыкали в барьер своими худыми руками без пальцев, но всё с тем же успехом. Тогда они стали выплёвывать находящуюся в них темноту. Живым чадом охватывая круг, она поднималась выше и выше. Я оказалась погружённой во тьму, но слышала сидящих за ней в засаде монстров. Я снова ощущала этот холод, видела в воздухе своё дыхание и чувствовала, как что-то тянет меня. Темнота трепала круг силы. Нет – она высасывала его, вытягивала из него магию, которую я туда вплела. Хорошо помню, как закричала, когда почувствовала, что барьер постепенно слабеет. Они крали у круга силы магию и наслаждались этим. Я просто знала это. Не спрашивай откуда. Я могла только сидеть и смотреть, как слабеет и слабеет моя защита. Начали мигать первые глифы, почти все магические артефакты израсходовались. Я хотела начертить второй, внутренний круг, но магия там шла очень слабым потоком, и без артефактов всё было бесполезно. Тем не менее я это сделала. Круг получился таким крошечным – всего лишь вокруг меня, слишком маленький, чтобы иметь какую-то силу. Замкнув круг, я ощутила, как мало в нём силы, и тут полностью ослаб внешний круг. Тьма сразу же ударила в меньший, и я поняла, что продержится он не больше нескольких секунд. В колеблющейся темноте я видела алчно жмущиеся к барьеру белые раздробленные морды. Я поняла, что пропала. – Прервавшись, Джес положила каминный камень на приборную панель, и Юри воспользовался моментом:

– Но ведь как-то тебе потом удалось от них уйти?

– Да, но не собственными силами, – удручённо подтвердила Джес. – Незадолго до того как круг силы угас, что-то изменилось. В одночасье посветлело. Тьма отступила. Я увидела, как на большой скорости приближается что-то чёрное. Визжа шинами, прямо в монстров врезалась машина, их швырнуло через кузов, и они кинулись врассыпную. За рулём сидел Хладно-Каменецки. Его древний «Мерседес» стоял всего в паре шагов от меня. Правая передняя дверца распахнулась: это был мой шанс на спасение. Я выскочила из круга силы и уже ухватилась за ручку дверцы, как что-то опрокинуло меня на землю. Надо мной ухмылялся бледный полый череп. Ужас! На меня посыпались осколки. Повсюду вокруг распространился чёрный холодный туман, прожигая кожу словно кислота. Мои глифы засияли, и я почувствовала боль. Так, словно кто-то вогнал в меня ледоруб до самого сердца. Я одновременно замерзала и горела. Что-то захватило меня целиком и использовало, чтобы с жадностью проглотить скопившееся в этом месте небольшое количество магии. Я ощущала голод и борьбу – и как это создание разрушало магию, прежде чем её пожрать. Это доставляло сильную боль. Теперь я состояла только из ледяного огня. Я думала, это конец.

И вдруг всё прошло. Надо мной стоял Хладно-Каменецки. Отодрав от меня монстра, он загрузил меня в машину. Чёрный туман забирался в салон, но Хладно-Каменецки пронёсся сквозь него. И в Аркен вернул меня тоже он. Если бы не он… – Джес замолчала, и Юри тоже не знал, что сказать.

Они просто безмолвно сидели рядом. Только сейчас оба заметили, что держатся за руки, и, смутившись, разжали пальцы. Казалось, молчание немного затянулось. В конце концов, сделав над собой усилие, Юри сказал:

– Счастье, что Хладно-Каменецки оказался там в тот вечер.

– О да, это меня спасло. Он ездил по делам магестры и, возвращаясь в Аркен, заметил сплетённую мной магию. Он знает этот вид монстров и боится их. Именно эти чудовища отняли у него магию и жену.

У Юри перехватило горло при мысли об измученном человеке, который слишком рано постарел и у которого монстры украли всё. И тут его будто жаром опалило:

– А вдруг монстры доберутся до Аркена?! Что, если они последовали за вами?!

Но Джес его успокоила:

– Благодаря завесе этого никогда не случится. Иначе они уже давно были бы здесь. Хладно-Каменецки считает, что они отчаянно ищут Аркен, но завеса не даёт им его найти. Чем настойчивее они шерстят и прочёсывают всё вокруг, тем менее это для них возможно. Для монстров это всё равно что идти в густом тумане и всё время приходить в то же место, откуда стартовали, и не важно, в каком направлении и как долго они двигались.

Теперь настал черёд Юри вздохнуть с облегчением:

– Уф-ф-ф, ну тогда и правда всё опять обошлось.

– Да, почти, – грустно согласилась Джес. – Но во время атаки монстров я потеряла свой медальон.

Юри взглянул на неё. Ему только сейчас бросилось в глаза, что на Джес нет медальона, который она всегда носила на шее на цепочке. Она носила много цепочек и кожаных шнурков с самыми разными подвесками: бронзовыми, кожаным мешочком на ленточке, нанизанными на шнур камешками. Только серебряные украшения увидеть на ней было нельзя. Юри хорошо помнил то отвращение во взгляде, которым она окинула серебряную медаль, полученную им в метании деревьев. «Жаль, что у тебя не третье место», – сказала она тогда.

Но среди всех самодельных украшений он всегда обращал внимание на медальон, совершенно не сочетающийся с остальными подвесками. Он был из светлого металла, и она всегда носила его поверх всех остальных. Сейчас он был уверен, что она говорит о том самом медальоне. Единственном, что осталось ей от родителей. Он судорожно сглотнул.

– Мне очень жаль, Джес. Это действительно чертовски скверно. – Он заметил, что она коснулась того места, где обычно висел медальон. – Но ты ведь больше не возвращалась туда, чтобы его поискать, нет? – осторожно спросил Юри, опасаясь самого худшего.

– Хладно-Каменецки был там ещё раз на следующий день. Монстров и след простыл. Он забрал мой велосипед и поискал медальон, но нигде его не нашёл.

Юри размышлял, как ей помочь. Но что он мог сделать? Колдовать, как она, он не умел.

– Но ты же ведьма. Может, есть какое-нибудь колдовство, с помощью которого ты его вернёшь?

– Ты думаешь, я не пыталась? Я использовала все известные мне виды колдовства, молилась у святилища Матери и даже сама ещё раз съездила в Ротенбах, но всё напрасно.

Юри вздохнул. Было тихо. По ветровому стеклу скатилась капля, и Юри провёл пальцем по её следу. Каминный камень окутывал их своим оранжевым светом. Скрипнув обивкой, Юри устроился поудобнее.

– Столько всего, а ты ни слова?! Три недели уже носишь всё в себе? Мы же друзья. С каких это пор ты хранишь такие тайны?

– Всё это ужасно глупо, – устыдилась Джес. – Я чувствовала себя полной идиоткой: так нелепо угодить в ловушку! И во всём виновата я сама. Ещё и потому, что не рассказала о письме. Я не могла рассказать, что случилось, ни магестре, ни кому-нибудь другому. И Хладно-Каменецки попросила с ней об этом не говорить. В восторг от этого он не пришёл, но в конце концов согласился. Мне просто хотелось обо всём забыть, и я боялась, что потом это всё-таки как-нибудь всплывёт. Проклятое письмо я сожгла и надеялась, что всё останется в прошлом.

Юри тяжело вздохнул.

– Да, Джес, в какую же кучу дерьма ты вляпалась! – он осторожно ткнул её кулаком в плечо. – Нет, правда, ты должна была сказать. Ведь именно для этого друзья и существуют! Но вместе-то мы уж как-нибудь всё уладим, – он лукаво подмигнул ей. – А я думал, что ты всё ещё злишься на меня, потому что не получила следующий уровень в последней игре.

Рассмеявшись, Джес изобразила возмущение:

– А вообще это было нечестно! Морозного великана фазовым клинком уложила я, а очки опыта за это получают все? Между прочим, Фрейя ловко прибрала к рукам добычу, в которой моя доля оказалась подозрительно мала, а Тиль только и делал, что настраивал свою арфу.

– А когда он занимался чем-то другим? Если бы мы не делились очками опыта, он бы так и сидел на первом уровне.

– А это на уровень больше, чем он заслуживает.

Юри проворчал:

– Если он это услышит – твой пропуск в видеотеку будет тут же аннулирован.

– Подумаешь, я всё равно всегда пользуюсь твоим, – сказала она и повернула ключ зажигания. С грохотом ржавого железа машина пробудилась к жизни. – Кстати, тебе пора бы уже вернуть «Уиллоу». Я взяла его напрокат пару недель назад.

– Что?! Ты спятила, Тиль меня убьёт! У него это последняя копия фильма.

– Ты, наверное, хочешь сказать – была.

Тарахтя, «Вольво» тащился по улочкам Аркена, и из машины доносился смех.

Домашнее святилище

В кустах можжевельника сидел чёрный дрозд, предвкушая ранний вечер. Солнце скоро коснётся горизонта, и дрозд нашёл идеальное место, чтобы начать песню: просторный сад, где всё ещё продолжало цвести и попадались пчёлы. Роскошный куст можжевельника, разросшись, грозил полностью закрыть собой стоящий рядом сарайчик. Хорошее место для того, чтобы тебя заметили. Он решил, что споёт и о том, как здесь красиво. К молодым берёзам жались кусты в пёстром одеянии листвы. Грибы выпячивали к небу широкие поля своих шляпок. Вблизи маленького пруда, где уже обращали на себя внимание лягушки, рос старый дуб. Разумеется, лягушки своим немелодичным кваканьем конкуренции дрозду не составляли – и более того: они наверняка тут же замолкнут, едва услышат его голос. Дрозд в последний раз расправил пёрышки, и вот время пришло. Глядя в небо, он раскрыл жёлтый клюв.

– Трам-та-ра-рам! Кто же это сюда поставил?!

И кто осмелился докучать ему таким шумом?!

Хрусть!

Вот снова какой-то звук. Негодуя, что ему помешали, дрозд, вспорхнув, перелетел к сараю, из которого доносились эти звуки.

Ариан вслед за Барнеби вышел из темноты сарая на вечерний свет и зажмурился, еле успев уклониться от чёрной птицы, которая пролетела так низко над его головой, что почти коснулась волос перьями хвоста. Какая забавная! Громко причитая, она сделала над ними ещё один круг, пока семечки на ладони Барнеби не убедили её в отсутствии плохих намерений.

Дрозд вернулся в умиротворённое состояние: не возмутители спокойствия, а почитатели, которые пришли, чтобы внимать ему, да ещё и подарки принесли!

– Где мы? – удивился Ариан. Вступив во тьму, он ещё услышал, как дверь за ним захлопнулась. Следующее, что он ощутил, был запах старого дерева, земли и растений. Он наступил на что-то твёрдое, и только хорошая реакция спасла его от того, чтобы получить граблями по голове. Судя по проклятиям Барнеби, тому повезло меньше.

– Ну, что скажешь, мальчик мой? На продуктовый рынок не очень похоже, да? – Барнеби потёр лоб над бровью. – Почему в сарае обязательно должно быть так темно?! Ведь всего одно окно – это не какие-то завышенные требования! – Повозившись с ключом, он опять спрятал его под бородой.

Дрозду стало слишком неспокойно, и он перелетел на ближайший куст.

– Это сад тёти Лии? Но как это возможно?! – поразился Ариан, оглянувшись на крошечный сарайчик.

– Ты абсолютно прав. Как это возможно, что хлам в сарае она даже в сторонку не отодвигает! Так, будто прямо-таки хочет, чтобы я каждый раз получал по голове. – Барнеби, снова пощупав лоб, бросил семечки через плечо. – Принеси мы яблоки, этого наверняка не случилось бы, – очень убеждённо заявил он. – Так, а теперь не стоит заставлять её долго ждать, – сказал он и потопал к пруду.

Ариан вновь окинул сарай недоверчивым взглядом, но потом, пожав плечами, мысленно включил это в список необъяснимых вещей, которые с ним сегодня случились. Он собрался было крикнуть Барнеби, что дом находится в другой стороне сада, но тот уже вовсю, как старого друга, обнимал дуб у пруда. Когда же он вдобавок поблагодарил лягушек за удавшийся концерт, обалдевший Ариан только покачал головой – с ощущением, что чёрная птица одобрила бы этот жест.

Опасения Ариана не оправдались, и короткий путь к дому они проделали без того, чтобы здороваться с каждым растением отдельно. Дом величественно возвышался над садом: три каменных этажа, увенчанных выступающей мансардой, маленькие полукруглые окна которой заспанно смотрели на юг. На крыше круглой башенки вёл молчаливую борьбу со ржавчиной покосившийся флюгер. Балкон на восточной стороне выдавался в сад. Из прошлого поднялись картинки его детства. Он вспомнил, как там, на балконе, сидел с родителями. Ему приходилось ждать целую вечность, пока все наконец поедят и он сможет спуститься вниз, чтобы обследовать сад.

Скрытая в тени под балконом круглая кованая дверь вела в подвал. Когда через эту дверь они наконец вошли в дом, Ариан опять ощутил висящее в воздухе напряжение. Барнеби, похоже, тоже его почувствовал, потому что потрясённо присвистнул сквозь зубы.

– Однако нам это вовсе не нравится, – он покачал головой.

Лестница в несколько ступенек вела из подвала в коридор, а оттуда они прошли на кухню. Ариан невольно подумал, что ступил за стеклярусную штору всего сколько-то часов назад. Как много изменилось с тех пор!

Кухня казалась пустой и заброшенной. Под ногами хрустели черепки.

Увидев гостиную, Барнеби тяжело вздохнул и провёл рукой по голове. Книги по-прежнему в невесомости парили по комнате, и стул тоже продолжал крутиться на одной ножке. Картины подёргивались на стенах, словно хотели сорваться. Как только Ариан сюда вошёл, волоски у него на руках встали дыбом. Барнеби тщательно всё осматривал. Морщинки от смеха вокруг его глаз исчезли, он выглядел всё более задумчивым и озабоченным, осторожно, почти нежно проводя короткими пальцами по паркету и стенам, по которым тянулись глубокие трещины.

Ариан хотел поднять кресло, но Барнеби только покачал головой.

Ариану не понравилось, что тот им командует, но, оставив кресло, он лишь пожал плечами.

– Мы думаем, что на тётю Лию кто-то напал. Наложил чары или что-то в этом духе, – пояснил Ариан и без того очевидное. Барнеби окинул его трудно поддающимся истолкованию взглядом. – Джес считает, что те, кто ни разу не бывал в доме тёти, не могут сюда войти, – прибавил Ариан, пристально глядя на Барнеби.

– И поскольку я видел её последним, ты полагаешь, что это сделал я. – Слова Барнеби прозвучали не как вопрос, а как печальная констатация факта. Теперь Барнеби смотрел на Ариана в упор. – Мальчик мой, есть сотня причин, из-за чего я никогда не смог бы причинить вред твоей тёте. Но самая главная – то, что она друг. Друзья в такое время редки, как снежинки в пустыне, – он посмотрел на Ариана долгим сочувствующим взглядом. – Сомнения и доверие – как сливы и молоко: как бы ни были хороши по отдельности, вместе от них лишь болит живот.

Ариан только закатил глаза. Манера Барнеби выражаться постепенно начинала действовать ему на нервы. Это чудачество и уклончивые ответы испытывали его терпение. На такой цирк у них просто нет времени. А он сейчас слоняется по кухне, копаясь в шкафчиках!

– Вряд ли где-нибудь там спрятан яблочный пирог, – нетерпеливо прокомментировал Ариан его поиски.

– Боюсь, ты прав, мой мальчик, – и с этими словами Барнеби вытащил из корзины буханку хлеба.

– Ты в курсе, что у меня есть имя? Можешь им пользоваться. На здоровье, – Ариан просто не понимал этого человечка. Пропала его тётя. Гостиная превратилась в сплошной хаос – а он думает только о еде, словно ничего более важного не существует.

Барнеби продолжал копаться в ящиках и радостно улыбнулся, найдя солонку с дырочками на крышке.

– Ха, вот она, маленькая проказница! Помню же, что где-то её видел.

Ариан не верил своим ушам. Барнеби что, не соображает, что здесь происходит, или ему просто наплевать?!

– А как насчёт того, чтобы намазать на хлеб масло? – язвительно поинтересовался Ариан.

Но Барнеби только добродушно покачал головой.

– Этого не понадобится, а вот стакан воды не помешает.

Это ещё что?! Не ожидает ли он, что Ариан будет его обслуживать? Да, человечек и правда выжидающе смотрел на него. Ладно, он его получит. Схватив стакан, Ариан держал его под краном до тех пор, пока он не переполнился, а затем с грохотом поставил на стол рядом с Барнеби. Вода выплеснулась через край. Но Барнеби лишь улыбнулся:

– Отлично. Думаю, самое время вас друг другу представить.

Что?! О чём говорит этот гном? У него что, правда крыша поехала?! Почему Ариан вообще с ним возится?!

Прихватив с собой и воду, Барнеби неспешно отправился в гостиную. Уклоняясь от парящих в воздухе книг так, словно это самое обычное дело, он взял курс на противоположную стену. Ариан следовал за ним, злясь, что его постоянно держат в неведении. Вот и теперь он тащился за Барнеби как собачка. Он в отчаянии сжал кулаки. С каждым шагом в нём росла ярость, и он пнул одну из валяющихся на полу книг так, что она пролетела через всю комнату. Когда фолиант с размаху врезался в стену, вверх взметнулась пыль и разлетелись разрозненные страницы, и Ариан почувствовал глубокое удовлетворение. Ему полегчало. Он оглянулся в поисках чего-нибудь ещё, что можно как следует пнуть, и его взгляд остановился на Барнеби.

Тот уселся у полукруглой деревянной панели, встроенной в стену посередине между полом и потолком. Поджав под себя ноги, он рукой указал на место рядом с собой:

– Садись, Ариан! Пора!

– Пора что? – Ариана достала эта бредятина, а ещё больше то, что ему постоянно указывают, что он должен делать, а чего – нет. Тем более если это какой-то приблудный. И вообще это его дом…

– Ариан, я знаю, что ты в ярости…

– В ярости? Вовсе нет! Не нужно мне говорить, что я чувствую! – Гнев накрыл его с головой. Довольно! Этому парню здесь делать нечего, и он должен исчезнуть из этого дома! Пусть убирается! Пусть все они убираются!

– Ариан! – голос Барнеби зазвучал совсем иначе. В комнате потемнело. Казалось, голос его идёт сразу со всех сторон. – Ярость эта – не твоя!

Что это значит?! Что здесь происходит?!

«Оглянись-ка вокруг, малыш».

Как только он услышал голос – что-то изменилось. Что-то в нём стало другим, уменьшилось. Ариан огляделся, словно очнулся ото сна наяву. Книги сменили направление – теперь они кружились вокруг его головы. Вся мебель в комнате ориентировалась на него, будто он её притягивал.

– Ч-что здесь творится?!

Ярость внутри быстро утихала.

– Ариан, пожалуйста! – Барнеби, снова заговорив совершенно обычным тоном, указал на пол рядом с собой.

Ариан с растерянным видом последовал за его жестом, а над ним по-прежнему кружились книги.

– Это очень старый дом. Здесь жили многие поколения твоей семьи. И от каждого поколения что-то осталось. Этот дом больше, чем камень, дерево и цементный раствор. Надежды, страхи и мысли оставили свои следы. Это одна из причин, почему никто не может войти в дом – если только его не позвали.

– Не понимаю, о чём вы.

Барнеби кивнул:

– А головой этого и не понять. Ярость, которую ты испытывал, – это ярость не твоя, а этого дома. Что-то его сильно разгневало.

– Но почему это почувствовал только я?

– Ты Аконит. Часть семьи, а потому и часть этого дома.

Ариан вдруг невольно вспомнил, как разозлился на Юри, когда они были здесь в прошлый раз.

– Вам нужно познакомиться, – заключил Барнеби и указал на закрытые деревянные дверцы перед собой. – Это домашнее святилище, такое же старое, как и сам дом, – спокойно сказал он. Дверцы покрывала витиеватая резьба. В узловатом узоре Ариан узнал пересекающиеся круги, в центре которых был изображён ключ с головкой, похожей на сову.

Над всем этим полукругом были вырезаны три слова: «Защищать, беречь, прятать».

Барнеби открыл обе створки, за которыми обнаружилось полукруглое углубление в стене.

– Здесь мы благодарим дом за защиту, безопасность и укрытие. Поминают здесь и предков, построивших этот дом. – Медленно, словно следуя какой-то установленной церемонии, Барнеби вытащил из пальто две ароматические палочки и воткнул их в керамическую вазочку, стоящую в святилище. Рядом с вазочкой нашлось место и для маленькой картины в рамке, для свечи и деревянной миниатюры, имеющей явное сходство с домом. Барнеби осторожно подул на ароматические палочки – и они тут же засветились. В воздухе разлился тяжёлый сладковатый аромат. Свеча загорелась сама по себе. Барнеби положил хлеб на пол перед собой и насыпал вокруг него соль. – Мы приносим хлеб и соль в знак благодарности за гостеприимство и защиту. – Он поставил в круг стакан с водой. – Мы приносим воду в знак чистоты наших намерений. – Барнеби сложил руки на коленях и закрыл глаза. С прямой спиной и скрещёнными ногами он напоминал монаха. Полы потёртого пальто лежали на полу у него за спиной как пара обтрёпанных крыльев. От него исходило невозмутимое спокойствие. – Закрой глаза и слушай.

Ариан неохотно закрыл глаза. Вначале он слышал только шорох. Он заметил, что успокоился и дыхание у него замедлилось. От ярости и волнения не осталось и следа. Он чувствовал, как через ноздри по всему телу пошёл поток воздуха. Он слышал постукивание картин о стены, скрип старых половиц. Ставни хлопали по оконным рамам. Где-то закряхтела старая деревянная балка. С резким визгливым звуком крутился на одной ножке стул. Бусины стеклярусной шторы, сталкиваясь, тихо побрякивали. Вокруг его головы шелестели страницы книг. Все эти звуки накатывали и отступали, смешивались друг с другом. Он уловил ритм в их накатывании и отступании. Они усиливались и затихали соразмерно его дыханию. Но было тут и что-то ещё. Звук, который он сперва не мог определить. Вместе звуки, казалось, составляли мелодию, которая значила больше, чем её отдельные части. За этими звуками он ощущал волю, словно дышал сам дом. Как шёпот среди шума. Шёпот, предназначенный только для него. Теперь он не сомневался, что слышит слова. Нет, не слова – одно слово. Ариан.

Он открыл глаза. Неужели он и правда слышал собственное имя? Он огляделся вокруг. Казалось, во всех углах что-то движется. Это мышь только что юркнула под шкаф или что-то просто в мышиной шкурке? Барнеби был по-прежнему глубоко погружён в медитацию. У его лица снова появилась та туманная дымка. В ладонях у него лежал пульсирующий шар света, очертаниями напомнивший Ариану ежа. Что-то проскользнуло и вокруг него самого. Он хотел обернуться в ту сторону, но тут внезапно все книги опустились на пол, стул прекратил вращаться, и картины снова тихо висели на стенах. Но женщины, изображённые на картинах, похоже, внимательно его разглядывают. Некоторые дружелюбно и с любопытством, другие – сердито и неприязненно. Внезапно все они повернулись к одному месту над святилищем. Внушительная каменная стена изменилась: по ней медленно пошли волны. Кругами расходясь от святилища, они перекатывались по всей стене так, словно кто-то бросил камень в пруд. Ариан поразился, что не испытывает никаких эмоций. Он ничего не ощущал, только фиксировал происходящее. Что-то защищало его от собственных чувств.

Теперь он различал в волнах зверей и руки и лица людей, ненадолго всплывающие, а затем снова уходящие на глубину. Потом из волн показалась голова в капюшоне. За головой последовало туловище. Над волнами всё выше поднимался некто белый как стена, закутанный в мантию. Многочисленные тонкие белые руки выталкивали существо из воды. Огромное, выше человеческого роста, оно всё росло и росло, и теперь Ариан мог заглянуть под капюшон. Сверху ему улыбалась пожилая женщина, а затем её лицо превратилось в лицо смотрящей на него с робостью юной дамы. Все лица были женскими, и они непрерывно менялись. Белая женщина теперь возвышалась над волнами по пояс, но одеяние её колыхалось, словно она находилась под водой. Одну из многочисленных рук она направила на Ариана. Он смутно чувствовал, что какая-то часть его хотела вскочить и убежать, но молча продолжал сидеть. Рука медленно опускалась к нему. Изящные тонкие пальцы, разжавшись, указали на него. Рука всё приближалась. Он ощутил, как на лоб ему лёг холодный палец. И вокруг стало темно.

Мерле, кладбище, вечер

– Но ведь про видео ты не серьёзно, да, Джес? – спросил Юри, когда они по ступенькам поднимались в дом. – Ты же знаешь, как Тиль носится с видеофильмами. Как-то раз он целый месяц не давал мне фильмы, потому что один после просмотра я не полностью перемотал на начало. В этих вещах с ним шутки плохи.

– Да пусть не выпендривается, всё равно пора переходить на диски Blu-Ray, – открывая дверь, ответила Джес, одарив его невинной улыбкой.

– Только, ради бога, не говори ему этого. В прошлый раз он на полтора часа закатил мне лекцию о преимуществах VHS. Я потом две недели не решался заглядывать в видеотеку! – с наигранным ужасом воскликнул Юри.

– Не парься, твоим пропуском я пользовалась так же редко, как в «Морском тролле» записывала покупки в кредит на твоё имя.

Юри удовлетворённо кивнул, а потом сообразил, что ещё это могло означать.

– Как это – ты записывала в «Морском тролле» в кредит?

Но Джес в ответ только хитро улыбнулась.

Когда они шли по коридору, всё было спокойно. Мягкий ковёр приглушал шаги, и Джес услышала в кухне какие-то звуки. Словно кто-то кипятит воду в чайнике.

– Ха, ты был прав, Юри. Он действительно уже ждёт нас, – просияла она. Ускорив шаг, она откинула стеклярусную штору, и они быстро пересекли кухню. – Он даже поставил воду для чая! – Джес обрадованно указала на чайничек на плите. Через узкую дверь они прошли в гостиную. – Ариан, слава Матери, мы уже думали… – Но договорить Джес не успела. К такому потрясению она оказалась совершенно не готова. Ариан, раскинув руки и ноги в стороны, лежал на полу с закрытыми глазами. Вокруг него валялись книги и разрозненные страницы. А затем она заметила его.

В продранном пальто до колен, широко расставив ноги, он стоял у одного из окон и повернулся к ним с чашкой чая в руке.

– Не хотите ли чашечку? – спросил он, улыбаясь в кудлатую бороду.

– Ты! – Два шага – и Джес оказалась рядом с ним. Её цепочки звякнули, когда она угрожающе наставила на него палец. – Как ты посмел вернуться сюда?! Где магестра?! – Она вцепилась в его изорванное пальто. – И что ты сделал с Арианом?! Похитить магестру тебе было мало?!

Явно стараясь не расплескать чай, Барнеби успокаивающе поднял руки.

– Всё не так, как кажется, – попытался объяснить он.

– В самом деле? – подключился Юри. – А выглядит всё чертовски плохо. Преступники ведь всегда возвращаются на место преступления. – Он наклонился к Ариану. – Пульс есть, но очень слабый.

Отпустив Барнеби, Джес опустилась на колени рядом с Юри.

– Ариан! Ариан, ты меня слышишь?! – трясла она его.

Но Ариан не реагировал. Глазные яблоки стремительно двигались под опущенными веками. Руки то судорожно сжимались в кулаки, то разжимались снова. Губы беззвучно шевелились. Джес не знала, что делать. Схватив его за руку, она ощутила, что та влажная от пота.

– Оставьте его. Всё так, как должно быть. Я принесу вам две чашки чая, и тогда мир покажется…

– О нет, ты уже сделал достаточно! – Джес вскочила и, вынув руку из кармана куртки, сдунула то, что в ней было зажато, в лицо Барнеби. Тот лишь удивлённо взглянул на неё, а затем ему отказали ноги.

Ариан грелся в лучах солнца. Широко раскинув руки, он впитывал в себя тепло. Он ощущал ветер на коже и росший на нём самом мох толщиной в палец, ощущал свой огромный вес и то, как прочно он сидит в земле. Над ним проскакала белка. Она была лёгкой как пёрышко, но он всё-таки почувствовал крошечные лапки на черепице своей крыши. Белка входила в число его гостей, как и еноты, прячущиеся у него под крышей. Он вслушивался в себя. Слышал их трескотню, ощущал исходящее от них тепло. Это уже второе или третье поколение, которому он даёт приют?

Стоял чудесный день. Солнце прогнало сырость из его балок. Он чувствовал, как глубоко в нём бурлит жизнь, и радовался этому. Он любил принимать гостей. Особенно он любил Её, ту, которая с ним уже так давно. Она заботилась о том, чтобы не протекала крыша, и обуздывала древоточцев. Она заново красила его стены и чистила водосточный жёлоб. Она была его частью, как и все её предшественницы, вплоть до той, которая помогала его строить.

Он ощущал, как Она движется внутри его, и не одна. Она делала что-то, чтобы чудесно пахло растениями. Он слышал смешение разных голосов. Для него они звучали как гудение неутомимых пчёл. Он почувствовал, как открылась входная дверь в него. Ещё одна пчела присоединилась к остальным. Что-то связывало его с этой пчелой.

Он больше не следил за Ней. Белка, прячущая на его крыше жёлуди, была куда занятнее. Он только надеялся, что она все их потом найдёт – ему бы никак не пригодился выросший на нём дуб. Наконец зверёк ускакал, но в одиночестве он не остался. Под его крышей прильнули друг к другу еноты, и конечно же тут была Она. Она была с ним на протяжении многих времён года. Но теперь Она оказалась одна. Все другие пчёлы улетели. Что-то изменилось. Он чувствовал, что потяжелел так, словно в его подвал натекла вода. Он ощущал Её тревогу. Что-то огорчало Её, а тем самым и его. Она ходила в нём туда-сюда. Он знал ритм Её шагов, который сейчас вдруг изменился. Ах да, тут ещё одна пчела, на его веранде. Пчела, которая однажды уже прилетала сюда, он совершенно уверен. Дверь в него отворилась, и он почувствовал, что Она удивлена и немного разочарована. Она что, ждала какую-то другую пчелу? Вскоре он снова учуял в себе усиливающийся запах растений. Она опять ушла с другой пчелой куда-то глубоко в него. Постепенно Она успокаивалась, он, сосредоточившись, ощущал Её присутствие, Её тепло, Её дыхание, даже биение Её сердца. Он чувствовал, как оно бьётся всё спокойнее и спокойнее. Волнение исчезало. Так бывало, когда по ночам Она очень тихо спала. Становилось спокойнее и Её дыхание. Пока не прекратилось совсем.

Внезапно Её не стало. Теперь он совсем не чувствовал Её, будто Она пропала. Другая пчела всё ещё была здесь, но она его не интересовала. Он ощутил, как в нём нарастает волнение. Уйти Она не могла. Уйди Она, он бы почувствовал. Но как бы он в себя ни вслушивался, Её там не было. Паника превратилась в ярость. Что сделала эта пчела?! От волнения он заскрипел балками. Пчела зашевелилась. Он не сомневался: она имеет какое-то отношение к Её исчезновению. Он гневался всё сильнее и сильнее, потому что ничего не мог поделать. Он искал Её повсюду, переворачивал полки и стулья там, где ощущал Её в последний раз. Но Она исчезла. Исчезла!

Он едва заметил, как из него очень медленно выползла другая пчела. Значение имела только Она. Он должен Её найти. Должен найти. Найти Её. Найди Её. Найди Её!

Ариан открыл глаза. Он всё мгновенно понял. Зажмурился. Белая дама исчезла. Вокруг него валялись книги. Мебель стояла как попало, но уже не двигалась. Он почувствовал, что здесь не один. На его плече лежала чья-то рука.

– Джес, он приходит в себя!

Ариан знал этот голос. Юри. Это голос Юри.

– Ариан, слава Матери! – Над ним стояла Джес с округлившимися в тревоге глазами. – Мы уж думали, что ты вообще больше не очнёшься. Что же он с тобой сделал?!

Опершись локтями о пол, Ариан медленно приподнялся. Он ещё не отошёл от впечатлений дома. Что же тут произошло? Кто был у его тёти, когда она исчезла? Столько вопросов – и так мало ответов.

– Он? Ты о ком? – Ариан встал на ноги, и только сейчас заметил, что не видит Барнеби. – Г-где Барнеби?

– Не волнуйся! – Джес успокаивающе улыбнулась ему. – Он больше никому ничего не сделает.

– Ч-что ты хочешь сказать? – Ариан не понимал, что здесь творится. Как долго он отсутствовал, когда здесь появились Джес и Юри, и что всё это значит?

Джес, неправильно истолковав выражение его лица, провела его за тяжёлые кожаные кресла, где, свернувшись на полу, храпел Барнеби.

– Но что с ним… – Ариан хотел подойти к нему, но Джес его не пустила.

– Смотри не сотри круг силы, – сказала она, удерживая его.

– Круг силы? – Постепенно Ариан начал догадываться. – Но ты же не думаешь, что он…

– …похитил твою тётю и то же самое собирался сделать с тобой? – закончила фразу Джес. – Вот именно, так я и думаю. Нам очень повезло, что мы тут появились до того, как он успел тебя умыкнуть. – Уперев руки в бока, Джес бросила враждебный взгляд на Барнеби. – Он так часто бывал у нас здесь. Я всегда считала его безобидным бездомным. А он, очевидно, что-то от нас скрывал.

Ариан покачал головой. И как же за такой короткий промежуток времени столько всего могло пойти наперекосяк?!

– Нет, Джес, ты не понимаешь. К тому, что со мной случилось, Барнеби не имеет никакого отношения.

Джес посмотрела на него с сомнением.

– Ну да, по крайней мере, не так, как ты думаешь. Барнеби… ну, в общем… он шаман. Он мне показал, как я с духом дома…

– А-а-а, шаман. Ну конечно! Поэтому он и сумел напасть на магестру и устроить тут такой хаос, – заключила Джес. Она кивнула: деталь пазла встала на своё место.

– Нет, Джес. Это я и пытаюсь тебе объяснить. Он тут ни при чём. Он всего лишь представил меня дому.

На лице Джес скепсис сменился недоумением.

Ариан упреждающе поднял руку:

– Да, я знаю, как безумно всё это звучит. Но Барнеби мне действительно не сделал ничего плохого. Он спас меня от одного из этих монстров в канализации. Он объяснил мне, что со мной происходит. Он привёл меня сюда и представил духу дома. Я был домом и чувствовал всё, что чувствует он. И, о господи, дом в жуткой ярости из-за того, что тётя внезапно исчезла. Поэтому-то он всё здесь и разорил. Понимаешь, Джес, это дом разметал книги и всё это, – сказал Ариан, обведя жестом всю гостиную. – И поэтому теперь здесь всё опять нормально. Дом показал мне, что случилось и почему он так злится.

Вздёрнув тёмную бровь, Джес в задумчивости теребила пальцами одну из своих цепочек:

– Ты хочешь сказать, дом показал тебе, что здесь произошло?

Вздохнув с облегчением, Ариан кивнул. Джес начала понимать:

– И ты знаешь, кто похитил твою тётю?

Ариан смущённо поскрёб в затылке.

– Ну, не то чтобы… Дом… он совсем другой. Он видит не так, как мы. Для него мы только пчёлы…

– Пчёлы, ага, – в голосе Джес вновь послышалось недоверие.

Если бы он только мог объяснить лучше! Ариан в смятении искал подходящие слова:

– Я знаю, как безумно это звучит. Но выслушай же меня наконец! Дом заметил, что сперва тётя была совсем одна, а потом кто-то пришёл. Она впустила его в дом, и, думаю, они вместе пили чай или что-то типа того. В любом случае как-то пахло цветами. А потом… р-р-раз – и она исчезла. Молниеносно. Поэтому дом совершенно свихнулся. Кто бы к ней ни приходил – он свалил.

Тяжело вздохнув, Джес сдула со лба прядь тёмных волос. Встав позади них, Юри взглянул на лежащего на полу Барнеби и спокойно сказал:

– Ну, по-настоящему опасным он и правда не выглядит.

Ариан кивнул:

– Я тоже так думал, а потом увидел, как он появившимся из земли гигантским кулаком расплющил гуля-мутанта. – Ариан замолчал, поняв, что сейчас оказывает себе и Барнеби медвежью услугу. Он откашлялся. – Но суть не в том, что он может сделать, а в том, что сделал. Он миллион раз мог меня похитить. Если бы он мне не помог – я бы пропал. Но он мне помог.

Джес его слова явно не убедили.

– И ты думаешь, что он это сделал исключительно из любви к ближнему? Ну посуди сам, Ариан! Твоя тётя всегда говорит: «Проблема с лжецами не в том, что они лгут, а в том, что они иногда говорят правду». Барнеби обвёл тебя вокруг пальца, чтобы мы ему верили.

– Нет, это не так. Он помог мне, потому что я такой же, как он.

– Ты такой же, как… – Джес не договорила, потому что дом сотрясся от мощного удара.

Они в ужасе переглянулись. Джес бросила взгляд на Барнеби, но тот лежал так же, как и прежде.

Земля затряслась от нового удара.

– Чёрт побери! Что это?! – Юри указал рукой в сторону окна. Проследив за рукой Юри, Ариан не поверил собственным глазам.

Там в саду двигалось нечто. Что-то слишком большое, чего вообще не могло быть. Оно выглядело как маленький дом или ожившая скала, которая теперь протискивалась по саду. Руками и ногами служили столбы из земли, травы и камня. С чудовищной силой упираясь в землю, они несли многотонное туловище. Толстые, как стволы деревьев, конечности вспахивали газон. Оставив за собой следы опустошения, колосс теперь угрожающе повернулся к ним. На месте лица была лишь блёклая маска. Существо метнуло в дом ещё один камень, и мох и лишайники заколыхались на ветру.

– Голем! – восторженно воскликнул Юри, мчась к балконной двери.

– Юри, нет! – вскрикнула Джес, когда камень ударился в окружающий Юри невидимый защитный экран. Юри уже стоял на балконе.

– Идиот проклятый! – только и сказала Джес, перед тем как броситься за ним.

Удивляясь самому себе, Ариан пошёл следом.

Стоя на балконе, они оказались на одном уровне с монстром. В голове не укладывалось, что это существо может двигаться. Мох разросся по всему скалистому торсу, который с остальными частями тела связывали корни. Мрачно глядя на них, колосс стоял в саду так, словно скала решила изображать человека. От каменного великана до них доносился глухой гневный рокот, и Ариан ощущал создаваемое звуковой волной давление. Он надеялся только на то, что колдовство, удерживающее это существо на расстоянии, не утратит силы.

– Твоя тётя меня убьёт, когда увидит, что он натворил в её саду, – почти беззвучно произнесла Джес.

Не успел Ариан удивиться тому, что только это Джес и волнует, как Юри улыбнулся ему своей самой широкой тролльской улыбкой.

– Тогда, пожалуй, самое время что-то предпринять, – сказал он и перемахнул через перила.

С ловкостью, казалось бы, противоречащей его плотной фигуре, Юри перекувырнулся в воздухе – и уже вновь стоял на ногах. Он помчался к голему, а в это время всего в нескольких сантиметрах от него пролетел следующий камень.

Тяжело вздохнув, Джес обернулась к Ариану.

– Если мы хотим, чтобы у нас появился хоть какой-то шанс, вы должны его отвлечь.

– Кто «вы»?

Но она, не ответив, последовала за Юри.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же достало, что ему ничего не объясняют! Перепрыгивая через перила балкона, Ариан слышал, как голос в его голове добродушно посмеивается.

Над ним летели каменные глыбы. Прыгнув вперёд и сделав кувырок на земле, он краем глаза заметил, что Юри проскочил между ног монстра. Джес он потерял из виду, но у него сейчас были другие проблемы: голем безостановочно швырялся камнями и комьями земли.

«Вы должны его отвлечь», – звучал у него в голове голос Джес.

Отвлечь, как же! Хорошо, если они просто выживут. Всего несколько шагов отделяли его от голема. Маска повернулась к нему. Ариан видел искусно вырезанные на дереве знаки и таращащиеся на него тёмные дыры. Каменная рука, рванувшись к нему, проскребла по земле прямо у его ног, и он, несясь на полной скорости, чуть не врезался в неё. Он отпрыгнул, ненадолго ощутив под ногами камни и мох, а затем собственная энергия катапультировала его вперёд. Перевернувшись в воздухе, он каким-то чудесным образом приземлился на ноги. Голем, взревев от ярости, собрался нанести новый удар, но что-то удержало его. И тут Ариан сообразил что. Юри огрел монстра веткой, которая спокойно могла быть и стволом какого-нибудь дерева. По воздуху полетели щепки и земля, когда он принялся разделываться со скальными столбами, на которых стоял голем. Тот громадными лапищами попытался ударить Юри. Ариан видел, как он размахнулся, но Юри, поглощённый своим занятием, этого не заметил. Многотонная рука просвистела вниз. Ариан оттолкнулся от земли. Два быстрых шага – и он подлетел к Юри. Столкнувшись, они грохнулись на землю – как раз вовремя, чтобы не попасть под удар каменного кулака. Ариан почувствовал ветер, всколыхнувший ему волосы. Удар пришёлся рядом с ними, почва под ногами вздрогнула, и во все стороны полетела земля. Взрывной волной Ариана отбросило в сторону, и он, больно ударившись, влетел в растущий у пруда дуб. У него перехватило дыхание, и в глазах заплясали крошечные звёздочки. С истошным воплем прямо над головой в небо вспорхнул дрозд.

Когда его взгляд прояснился, он увидел, что голем снова пытается схватить Юри, но тот вовремя откатился в сторону и вскочил на ноги. От следующего удара он уклонился, в гигантском прыжке перемахнув через руку голема. Голем поймает его, это лишь вопрос времени. Юри, похоже, это понимал, потому что бросился обратно к дому. Но гигант следовал за ним – правда, двигался он не так быстро, но там, где Юри делал шесть шагов, ему достаточно было сделать один.

Теперь и Ариан сообразил, куда бежит Юри. В нескольких шагах от балкона стояла Джес, в упор глядя на голема. Что она там делает? Ариан был уверен, что она за пределом защищающего дом круга силы. Ей бы повернуть назад, укрыться в безопасном месте – но она стояла неподвижно. Может, у неё шок? Ариан слышал, что некоторые люди в опасности теряют способность реагировать.

Юри мчался прямо к ней, очевидно подумав о том же. Голем шагал за ним по пятам. Юри прыгнул к Джес. Сейчас он просто утащит её за собой туда, где безопасно. Но он, промахнувшись, проскочил мимо. Джес по-прежнему не шелохнулась. Голем уже занёс каменную руку и со всей мощью нисходящей лавины шарахнул ею по земле. Огромный кулачище с оглушительным грохотом ударил по тому месту, где стояла Джес.

Нет! После такого удара ей точно не выжить! Кулак поднялся, оставив здоровенный кратер. С великана, издавшего ужасный рык, посыпалась земля вперемешку с травой. Ариан, вскочив, заглянул в кратер. Почему она не убежала?! А гигант меж тем снова занёс руку для удара.

В ближайшем кусте что-то зашуршало. Кто-то, выскочив из укрытия, подкрался к голему сзади.

Нет, не кто-то, а Джес – но как?!

Ненадолго остановившись за спиной у великана, она положила что-то на землю и соединила ладони. В траве и во взрыхлённой земле вспыхнули какие-то значки, и Ариан разглядел, что значки образуют круг, на краю которого стоит Джес. Голем же находился одной ногой в круге, а другой – за его пределами. Сопротивляясь, каменный великан попытался высвободиться из круга. Но было поздно: раздался грохот, словно раскалывается скала, и голем разрушился, будто его тюкнули невидимым топором. Распавшись на две части, он осыпался на землю. Круг силы между двух куч ещё раз тревожно вспыхнул и померк. От голема не осталось ничего, кроме земли, камней и маски с резными узорами.

Ариан, Джес и Юри стояли над останками гиганта. На развороченном газоне лежали тёсаные камни в человеческий рост, и казалось невозможным, что ещё несколько мгновений назад они двигались.

– Я думал, он по тебе попал, – наконец выдавил из себя Ариан. У него болели рёбра. Прижимать их рукой почти не помогало. Он взглянул на Джес, которая в этот момент поднимала с земли какие-то мелкие предметы.

– Ели бы попал, он бы не вступил в круг силы. Нам повезло, – она заметила, что он зажимает рукой бок. – Ты в порядке?

Ариан пропустил её вопрос мимо ушей и указал на кратер:

– Но я же видел, что ты там стояла – а потом вдруг вылезаешь из кустов, – он не понимал, как она это проделала.

Джес подмигнула ему:

– Всего лишь иллюзия, фата-моргана, мираж.

Ариан не понял, и Юри попытался объяснить:

– Ну, что-то вроде голограммы.

Джес медленно кивнула:

– Что-то похожее, только это на самом деле. Поэтому вам нужно было отвлечь голема, чтобы я успела подготовить колдовство. Я уж думала, он на это не клюнет, но он так увлёкся охотой на Юри, что не заметил, что я совершенно не двигаюсь.

Протопав через каменные обломки к Ариану, Юри с размаху хлопнул его по плечу:

– Ну что, Джес, теперь веришь, что Ариан способен на большее, чем кажется?

Джес задумчиво посмотрела на них:

– К счастью, а то бы всё здесь закончилось иначе.

– Но что это… – Ариан запнулся. – Что это было?

Джес лишь пожала плечами. Очевидно, и она знала не всё. Юри уронил рюкзак рядом с собой на траву и со стоном потянулся, хрустнув костями. Наконец, поиграв плечами, он пнул один камень:

– Я бы сказал, это был голем.

Ариан снова взглянул на него вопросительно, и он пояснил:

– Ну, на самом деле мы этого не знаем. Но в «Плоском мире» есть эти большие каменные монстры, которых создали, чтобы они выполнили задание своего хозяина.

– И что же это за хозяин?

Джес пристально посмотрела на него:

– Тебе действительно никто не приходит в голову? Только мы его вырубили – как вдруг здесь появляется вон что.

Ариан подумал о кулаке из земли, который схватил гуля. Мог ли кто-то, способный на такое, создать и голема?

– Я просто не верю, что Барнеби как-то с этим связан. И прости, Юри, но, может, «Плоский мир» – как и любая другая фантастика – не самый лучший источник информации.

Джес принялась ощупью искать свою подвеску. Она так привыкла держать её в пальцах, когда задумывалась. И теперь это снова и снова напоминало, чего ей не хватает. Она поплотнее запахнула шерстяное пальто.

– Возможно. Но мы знаем, что Барнеби был у неё последним и что он обладает способностями для того, чтобы причинить ей вред. Я понятия не имею, почему он это сделал. Но это мы ещё выясним.

В её словах что-то не сходилось, но Ариан не мог сказать что. Как заноза в пальце, которую не видно, хотя точно знаешь, что она там. Он медленно покачал головой:

– Нет, этого просто не может быть. Всего несколько минут назад он кормил с руки птицу. Разве это свойственно человеку, который нападает на беззащитную женщину? И я не думаю, что он последний, кто её видел. Когда кто-то постучал в дверь, она была совершенно одна. Зачем бы ему ещё раз возвращаться? Он ведь мог просто остаться здесь. А беспорядок в гостиной… Он возник не из-за магического нападения – его учинил сам дом. Это мог быть и кто-то другой. Кто-то, о ком мы пока вообще ничего не знаем.

Джес поджала губы и скрестила руки на груди: слова Ариана её, похоже, ни капли не убедили.

– А как ты думаешь, сколько магов в Аркене обладают достаточной силой, чтобы справиться с твоей тётей? Уж она-то далеко не беззащитная женщина. Неужели ты не видишь, что всё одно к одному? За всем стоит именно он. И когда мы вывели его на чистую воду, он натравливает на нас это существо.

Они ходили по кругу, теряя время. И тогда Ариан решился:

– Ладно, давайте просто спросим его. Может, он объяснит, что здесь произошло. И если за всем действительно стоит он – может, он скажет нам, где тётя Лия.

Джес, сокрушённо застонав, поддала ногой камешек:

– Не получится. По крайней мере пока. В ближайшие несколько часов Барнеби не очнётся.

– Чёрт! Единственный, кто может дать нам информацию, выведен из строя! – Ариан говорил вполголоса и, лишь когда произнёс эти слова, осознал, что в них прозвучал упрёк.

– Мне показалось, что лучше вырубить его, чем ждать, пока он умыкнёт нас одного за другим. По крайней мере, теперь он не сможет причинить никакого вреда, – подбоченившись, возразила Джес.

– Да, но и помочь он тоже не сможет!

Они обменялись упрямыми взглядами, и тут между ними встал Юри:

– Ладно, а как насчёт того, чтобы сперва решить проблему, а потом уже выяснять, кто виноват? – Переводя взгляд с одного на другого, он сделал руками приглашающий жест.

Никто не отреагировал, и он продолжил:

– Джес, мы ведь нашли в кармане у Барнеби записку.

Джес, тяжело вздохнув, пожала плечами.

– Да, верно, – порывшись в глубоких карманах пальто, она вытащила смятую бумажку и, расправив листок, показала его Ариану.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы разобрать корявый почерк:

Завтрак Камелия / принести яблоки

Следующая строчка так расплылась, что прочитать её он не смог. Но внизу было написано то, что Ариану совершенно не понравилось:

Мерле, вечер, кладбище

– Что это значит? – спросил он у обоих.

Юри принялся стряхивать с жилетки землю и траву, явно пытаясь выиграть время. Наконец он сдался.

– Этого мы не знаем, – вздохнул он. – Похоже на какой-то ежедневник, а может, просто напоминалка. Как-никак он ведь был здесь этим утром, и Джес говорит, что и яблоки принёс. Понятия не имею, как после всего, что случилось, к этому относиться. Мерле, вечер, кладбище – может быть, это следующая встреча.

– Вы считаете, что, кто бы ни был этот Мерле, он тоже может иметь отношение к похищению? – спросил Ариан.

Юри только пожал плечами. Но Джес кивнула:

– Давайте для начала исходить из того, что за всем стоит Барнеби. Тогда Мерле может быть соучастником. Возможно, это кто-то, с кем у него какие-то общие делишки. Кстати, «мерле» вроде бы «дрозд» по-французски.

– Или Мерле просто кладбищенский садовник, которого Барнеби собирается забрать с работы… – предположил Ариан.

Юри задумчиво подытожил:

– Похоже, узнать это мы сможем, только если пойдём туда.

Ариану всё это не нравилось. Если он прав, они просто теряют время.

– А что со всеми остальными, у которых с моей тётей проблемы? Что с гулями?

– Мы же всё это уже выяснили. Кроме Арвида, никто в её дом войти не мог, – раздражённо объяснила Джес. Переступая с ноги на ногу, она барабанила пальцами по бедру. Заметив это, она скрестила руки – только для того, чтобы затем нервно смахивать со лба пряди волос, которые растрепал усиливающийся вечерний ветер.

Ариан размышлял: кто-то ведь ещё кого-то называл. А, точно.

– А что насчёт оборотней? Хладно-Каменецки же сказал, что с ними всегда проблемы.

Джес закатила глаза:

– Да, конечно, проблемы с ними возникали – но чтобы сделать что-то плохое твоей тёте?! Они чокнутые защитники природы, а не похитители.

Нижний край солнца уже коснулся линии горизонта. Им пора принять решение.

Юри поскрёб подбородок жестом, больше подходящим пожилому бородачу:

– Ладно, тогда пойдём на кладбище и оглядимся. А там посмотрим.

Вздохнув, Ариан взглянул на то, что осталось от голема. Что, если он ошибается? Ну, что он знает о Барнеби? И всё же с поведением этого человечка всё это совершенно не вязалось.

Джес смотрела на заходящее солнце. Солнечные лучи прорисовали узоры на её коже. Она задумчиво покусывала нижнюю губу. Несколько секунд она словно отсутствовала, а затем, приняв решение, распрямила плечи:

– Время уходит. Нам нужен план Б на случай, если я ошибаюсь, – она взглянула на Ариана. – Правда, не думаю, что оборотни тут при делах, но мы должны их предупредить, что некоторые обречённые прорвались за круги силы. И кто знает – может, им действительно что-то известно.

Юри, похоже, этот план не понравился. Он с тревогой посмотрел на неё:

– Джес, ну не знаю. Разбивать группу – это всегда плохая идея. А кроме того, Бьорн так и не объявился. Чего-то мы пока не видим. И этому чему-то нам лучше противостоять вместе.

Она понимала, что он тревожится за неё. Только что он не раздумывая бросился на голема, а сейчас занервничал, потому что она одна пойдёт на кладбище. Джес устало улыбнулась ему:

– Знаю. Но нам срочно нужна дополнительная информация. Мы должны как можно скорее найти магестру. Если мы разделимся, наши шансы возрастут.

Троица молча переглянулась. Юри пробурчал ещё что-то невразумительное, а затем признал своё поражение:

– Ну хорошо. Правда, мне это совсем не нравится, но голоса троллей здесь, очевидно, не в счёт.

Джес усмехнулась:

– А раз так, ты пойдёшь к оборотням, заодно и повоешь там вместе с ними о вселенской несправедливости. Я пока осмотрюсь на кладбище, – она обернулась к Ариану. – А тебе, возможно, лучше подождать здесь – на случай, если сюда вернётся Бьорн.

– А может, я пойду с Юри – вдруг ему понадобится моя помощь?

Джес лишь с сомнением взглянула на него, но Юри поспешил ему на выручку:

– Точно: в конце концов, он только что спас мою задницу. Если на нас набросится ещё один голем – хорошо бы, чтоб он был рядом.

Джес только устало простонала:

– Чудесно. Значит, пойдёте вдвоём.

Она ещё не успела договорить, а Юри уже пришёл в движение. Ариан заторопился следом за ним.

– Нам лучше быстренько исчезнуть, пока она не передумала и тебе не пришлось нянчиться тут с домом, – сказал Юри, и Ариан лукаво улыбнулся.

Мимо дома они пошли к выходу на улицу. Между высокими кустами и чугунной оградой Ариан заметил машину, на которой они приехали сюда из «Кроличьей норы». Что там Юри сказал, когда они все втроём сидели в машине?

– Ты по-прежнему считаешь всю эту историю квестом?

– Ещё бы! Конечно! И тебе лучше тоже так думать.

Ариан взглянул на него с изумлением:

– Почему это?

Юри широко улыбнулся:

– Для героев квесты всегда кончаются хорошо.

Не сдержавшись, Ариан рассмеялся, а Юри прибавил:

– Вопрос только, кто из нас герой.

Когда оба ушли, Джес покачала головой. Шило у них, похоже, в одном месте.

Теперь она снова осталась одна. Как очень часто в жизни. И всё-таки что-то изменилось, потому что она знала – есть люди, которые рассчитывают на неё.

Что ждёт её на кладбище? Мерле, странное имя. Она ещё раз взглянула на маску голема. Всё получилось явно сложнее, чем планировалось. Вот всегда Юри действует не подумав. Пожалуй, хорошо, что она отправится без него. Рядом с обломками камней она обнаружила забытый обоими рюкзак. Вздохнув, она подняла его, надеясь, что у оборотней они будут внимательнее.

Оборотни Аркена

– Вот только не думай, что я об этом забыл, – вдруг сказал Юри, остановившись через несколько шагов, едва они миновали старый «Вольво». Всей тяжестью своего тела привалившись к старой деревянной изгороди, он смотрел на Ариана с кривой ухмылкой, будто чего-то ждал.

Ариан понял это, лишь пройдя ещё несколько шагов. Удивлённый, он обернулся. Но Юри и не собирался идти дальше. Наоборот, он с ожиданием смотрел на Ариана.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Ариан, действительно не понимая, о чём говорит Юри. Ну допустим, с Юри такое бывает часто. Поэтому он смотрел на него с обычным смятением.

Но тот, скрестив на груди мускулистые руки, лишь хитро улыбнулся:

– Славный план, Ариан: просто делать вид, что не понимаешь, о чём я, – он одобрительно кивнул. Изгородь, к которой он прислонился, издала при этом внушающие опасение звуки. – С Джес у тебя это, возможно бы, и прокатило, но не со мной. Я не забыл того, что ты сказал о Барнеби, – теперь Юри приблизился к Ариану, заговорщицки прикрыв ладонью рот. – И о том, что ты такой же, как он. – Юри многозначительно ему подмигнул. – Так, значит, ты тоже шаман?

Сделав над собой усилие, Ариан то ли пожал плечами, то ли кивнул, безмерно осчастливив Юри.

– Ха, так и знал, что у тебя большие способности. Представляется всегда таким скромнягой – а сам шаман! Самый что ни на есть настоящий шаман. С ума сойти! – Юри стукнул кулаком о ладонь, глаза его искрились восторгом. – Слушай, ты должен мне всё рассказать! – Он взволнованно потёр руки. Тёмные глаза без белков округлились и регистрировали любое движение. Ариан наблюдал такой взгляд у собак, которые уже учуяли лакомство в руке хозяина. Похоже, так просто Юри эту тему не оставит.

– Ну, в общем… – нерешительно начал Ариан. Он ведь и сам точно не знал, что с ним происходит. – По крайней мере, так сказал Барнеби. Судя по всему, этим объясняется и голос, который я иногда слышу. – Ариан рассеянно ковыряя землю ботинком, опустил голову. Когда он снова взглянул на Юри, лицо тролля оказалось в нескольких сантиметрах от него. Большие глаза смотрели на него с нетерпением. Ариан отошёл на шаг, и Юри тотчас последовал за ним. Ариан быстро пояснил:

– Барнеби сказал, что меня кто-то избрал в спутники или как-то так. Но я, честно, понятия не имею почему. – И чуть тише прибавил: – Значит, Барнеби тоже слышит голос. Он считает, что с ним разговаривает ёж.

– Это как с тотемом! – взволнованно перебил его Юри. – Ух ты, фантастика! Духовный лидер, руководящий тобой ками, твоя связь с миром духов природы, твой тотем – ну разве не гениально?! – Наверное, Юри так же ликовал бы, узнай он, что выиграл абонемент на Comic-Con. – Это бомба! И ты молчишь?! А ведь это новость года! Давай колись уже: кто у тебя тотем?

Ариан опасался, что Юри лопнет от любопытства, если он сразу же не ответит.

– Я не знаю, – уклончиво начал он. – Просто понятия не имею, что со мной сейчас происходит и что вообще творится. Иногда я слышу этот голос, и он даже не очень приятный… – Ариан сокрушённо вздохнул. О том, чего он не знал о своей жизни, можно написать целые тома, и они заполнили бы множество библиотек.

Но Юри лишь дружески похлопал его по плечу – так, что Ариану пришлось шагнуть в сторону, чтобы устоять на ногах.

– Могу поспорить, что это орёл или медведь. Медведь было бы круто. – Юри в задумчивости почесал подбородок. – Лев или крокодил тоже супер! А лучше всего, разумеется, кто-то с рогами! – Юри, широко улыбаясь, гордо постучал по собственным.

«Кажется, этот парень мне всё же не нравится», – снова раздался голос в голове Ариана, и он не сдержал усмешки. На этот раз голос прозвучал вроде бы немного обиженно.

– Как только разберусь, ты будешь первым, кто об этом узнает. Идёт? – пообещал он Юри, продолжающему перечислять зверей, которых считал идеальными для тотема.

– Ловлю на слове, – кивнул тролль, и они ударили по рукам.

Высвободив руку из лапищи тролля, Ариан потёр ноющие пальцы.

– Юри, а почему мы тут зависли? Я думал, мы спешим.

– Так мы и спешим. И уже у цели, – Юри показал на заросший мхом штакетник из диагонально соединённых брёвен. Сад за ним походил на первобытные джунгли. Старой деревянной скамейки было не видно за папоротниками. Рудбекия с герберой молчаливо сражались за лучшее место под солнцем. Где-то среди шиповника, густых елей и сорной травы в человеческий рост угадывался низкий бревенчатый дом.

Перекинув руку через забор, Юри повозился с чем-то с другой стороны, и садовая калитка с громким щелчком открылась. Тролль промаршировал в сад так, словно он там жил. Помедлив, Ариан последовал за ним.

– Ты же не можешь просто взять и войти, – прошипел он. Ему совсем не хотелось нарваться на ещё большие неприятности.

– Почему нет? Ты думаешь, хозяин будет против? – улыбнулся Юри. – Бьорн! Бьорн, это я, Юри! – крикнул он так громко, что услышали, пожалуй, все жители Ясеневой аллеи. Широким шагом он протопал по саду, умудрившись не раздавить ни одного цветка. Когда Юри как безумный заколотил в дверь, Ариан понял, что, очевидно, Бьорн и Юри не чужие друг другу. Однако, несмотря на поднятый Юри шум, ничто не шелохнулось, и дверь осталась закрытой.

– А откуда ты знаешь тётиного соседа? – спросил Ариан.

Юри сдвинул в сторону запылившийся коврик у широкой входной двери, и там оказался ключ – простой ключ с бородкой, – который он продемонстрировал Ариану с таким видом, словно нашёл давно пропавшие сокровища древнеегипетских гробниц. Смущённо выковыривая ключом грязь из-под ногтей, он наконец пробурчал:

– Бьорн занимается со мной дополнительно. – Похоже, тема была ему неприятна. – Но по-моему, тут стесняться нечего, – вздохнул он, сам, похоже, не особо уверенный в своих словах. Поднявшись, Юри пошёл за дом, крикнув идущему за ним Ариану через плечо: – Поначалу я проводил тут почти каждый вечер, и оно того стоило. Как-никак таким образом я познакомился с Джес, – Юри обернулся и улыбнулся, показав крупные зубы, придающие ему ещё большее сходство с каким-нибудь хищником. Затем он двинулся дальше. – И сейчас дела у меня явно лучше.

Он произнёс это без всякой гордости. Всего лишь как констатацию очевидного факта. Типа солнце яркое, вода мокрая, а «Хероквест» – лучшая настольная игра всех времён.

К массивному бревенчатому дому с синими ставнями примыкал просторный сарай, выглядящий так, словно Бьорн построил его своими руками. Под выступающей крышей ремнями были закреплены старые сани, деревянные ящики, канаты и клетки. В таком большом помещении спокойно разместились бы три машины. Пока Юри ковырялся ключом в замке, Ариан поражался площадке за сараем. Цветов здесь росло гораздо меньше – вместо них большой овал был посыпан деревянной стружкой.

Зачем, интересно, Бьорну эта площадка? Чтобы её пересечь, даже ему с его длинными ногами пришлось бы сделать четыре шага. Для террасы это явно многовато.

– Ну наконец-то! – с облегчением в голосе воскликнул Юри. Дверь сарая со скрипом открылась, и он исчез в темноте за ней.

Ариан услышал, что он возится с чем-то внутри.

– А какими предметами он с тобой занимается? Наверняка математикой, да? У меня по ней тоже всегда ужасные оценки. Хотя по физике и по немецкому дела не лучше, – сказал Ариан, чтобы вернуться к теме.

Несколько секунд стояла тишина, а потом среди дребезжания и скрипа он расслышал тихий голос Юри, сказавшего как бы между прочим:

– Нет-нет, бой на длинных мечах, копьё и рыцарский турнир.

Чуть позже Юри вышел из сарая, неся в руках что-то большое, завёрнутое в серый брезент:

– Ха, так и знал, что он где-то здесь валяется.

Но Ариан не обратил на его слова никакого внимания.

– Постой-постой, так ты дополнительно занимаешься боем на мечах? – недоверчиво спросил он.

Бережно сгрузив пакет, оставшийся стоять на ребре, Юри отряхнул руки от пыли:

– Кто бы мог подумать, да? Но в ролевых играх живого действия, скажу я тебе, аномально мощное психологическое давление из-за необходимости показывать хорошие результаты. На драконьем празднике скачут люди, умеющие фехтовать обеими руками ещё до школы.

На секунду Ариан засомневался, верить ли Юри. Дополнительные занятия в бое на мечах? Может, Юри его разыгрывает? Но потом он вспомнил, с кем разговаривает.

– Хм, бой на мечах? – задумчиво переспросил Ариан. – По-моему, тебе больше подходит тяжёлое рубящее оружие.

В ответ он услышал только скептическое фырканье:

– Ты же не думаешь на самом деле, что мне требуются дополнительные занятия по бою на топорах? – И Юри ловким движением сдёрнул брезент и гордо указал на то, что скрывалось под ним. – Или ты думал, что до лагеря оборотней мы пойдём пешком?

– Что это? – настороженно поинтересовался Ариан.

– А на что похоже? Мотоцикл.

– Его что, постирали в слишком горячей воде? Почему он такой крошечный?

– Ну, потому, что это мопед с кикстартером, они не такие уж большие.

– И как мы вдвоём на нём поместимся? – Ариан с сомнением оглядел это средство передвижения. Оно выглядело как помесь древней швейной машинки со сломанным складным велосипедом, которой не вполне удалось избежать столкновения с поездом. На шаровидном бензобаке едва читалась надпись «Воробышек». Крошечное сиденье с лопнувшей обивкой и правда немного напоминало взъерошенного воробья. Ариан удивился, зачем кто-то вообще потрудился завернуть эту штуковину в брезент. Бьорн сделал это явно для того, чтобы она не мозолила глаза. Казалось, машина так и молит о том, чтобы её освободили и выбросили на ближайшую свалку металлолома.

Юри лишь уверенно кивнул в сторону мопеда.

– Воробышек домчит нас до оборотней быстрее, чем мы доберёмся пешком. – И он опять исчез в сарае, чтобы вскоре объявиться и всучить Ариану какое-то странное деревянное байдарочное весло.

– А это ещё что? – спросил Ариан, никогда прежде не видевший такого смешного весла с коротким – всего в две ладони – древком и слишком длинной лопастью. – Ты собираешься сплавляться на мопеде по реке? Ну конечно! Эта штука наверняка плывёт быстрее, чем едет.

Юри взглянул на него с упрёком:

– Это не весло, а ракетка для крикета, а в нашем случае – меч.

– Деревянный меч? Для чего…

Но Юри не дал ему договорить:

– Естественно, деревянный, логично же. Или ты думал, что Бьорн даст мне настоящий? Разве ты не знаешь, как легко пораниться холодным оружием?

Теперь, после всего что сегодня произошло, ещё и Юри со своей логикой! Ариан сдался и, покачав головой, покорился судьбе.

Вопреки ожиданиям, Воробышек действительно завёлся, с громкими причитаниями выплюнув облако дыма и остатки топливной смеси. Ариан, размышляющий, как они оба усядутся на мопеде, тут же получил ответ. В то время как он, одной рукой вцепившись в сиденье, в другой держал ракетку для крикета, Юри стоя гнал протестующего коня по ухабистой булыжной мостовой, вопя во весь голос:

– Демоны тьмы, берегитесь! Боевой Рог тролль Железный Кулак и его верный спутник Ариан Шаман Око Ночи идут, чтобы стереть вас в порошок!

Ариан тут же пожалел, что руки у него заняты и он не может закрыть ими лицо.

Спустя какое-то время они, несколько раз чуть не угодив в аварию, добрались до границы лесных угодий Аркена. Последние лучи солнца золотыми дорожками проникали сквозь густые ветви. Справа и слева от узенькой тропинки стояли древние раскидистые деревья, толстыми узловатыми руками держа высоко над головами ребят пёструю крышу листвы. Сорвавшись с веток, перед ними вдоль тропинки пронеслись гомонящие птицы. Но Ариану было не до красот леса. Из-за постоянного подпрыгивания на булыжниках и корнях деревьев он давно уже не чувствовал своей пятой точки. Одна рука его судорожно вцепилась в сиденье, откуда на каждой выбоине вываливались облачка поролона, а другая по-прежнему сжимала дурацкую ракетку. Эта штуковина была тяжелее, чем казалась на вид, и всё сильнее скользила во вспотевшей ладони. Юри же всё это совершенно не мешало. Стоя на подножках, он с воодушевлением гнал мотоцикл по пересечённой местности, время от времени указывая на птиц, вспугнутых грохотом Воробышка.

Когда Ариан уже не сомневался, что вот-вот свалится вместе с ракеткой, они наконец-то снизили скорость и неспешно вкатились под баннер, растянутый меж двух мощных дубов. На транспаранте большими буквами было написано «ОБОРОтни ОБОРОняются от охоты в лесных угодьях!».

Они наконец-то остановились, и Ариан неуклюже сполз с сиденья. После поездки ноги у него одеревенели, а в пятой точке неприятно покалывало. Пока Юри парковал Воробышка, приподняв мопед над землёй, чтобы поставить его на центральную подножку, их окружили несколько подростков одного с ними возраста и, стоя чуть поодаль, внимательно наблюдали за ними.

– Фу, что это тут так жутко воняет?! – Встав рядом с Юри, совсем юная девушка-подросток с непослушной гривой длинных светлых волос смотрела на него с упрёком.

Юри с несколько виноватым видом принюхался к своей жилетке:

– Ну, день был такой длинный…

– Не ты. Вот эта штука, – перебила его девушка. – Она же всех животных из леса прогонит – и это прямо в брачный период! А вонючие выхлопные газы отравляют воздух.

Ариан воспользовался моментом, чтобы чуть удалиться от линии обстрела. Но девчонка уже вошла в раж. Тряхнув головой, она, босая, сделала ещё один шаг к Юри, отчаянно озирающемуся в поисках путей отступления.

– Разве тебе не известно, что ты вломился в природоохранную зону?! Да ещё без защитного шлема! Смерти захотел, да? – продолжила она, не дожидаясь ответа и тыча в Юри указательным пальцем словно заряженным пистолетом.

– Э-э-э… со шлемом всё не так просто, – начал было Юри, ухватив себя за рога.

Но девчонка знай себе распекала его:

– А если из этого ржавого ведра протечёт масло? Ты что, не понимаешь, что всего одна капля масла загрязняет тысячу литров воды?!

– Э-э-э… прости. Мы к вам так торопились…

– Торопились?! И это важнее, чем выживание животных в лесу?! Важнее защиты природы?!

Девчонка принялась закатывать рукава своего слишком большого шерстяного джемпера, явно готовясь к следующему раунду, но тут один из подростков, мальчишка чуть старше Юри, в дырявой одежде, сжалился:

– Диана, пусть живёт! – Его собранные в пучок длинные дреды выгорели на солнце. Кожа была тёмно-коричневой, как кора деревьев, но глаза словно льдинки искрились голубым светом. Похоже, он много времени проводил на свежем воздухе. – Это Юри, и я уверен, что в следующий раз он прикатит на велосипеде. Да, Юри?

– На велосипеде или приду пешком, – поспешно подтвердил тот.

Диана, похоже, удовлетворилась лишь отчасти. На несколько голов ниже и на несколько лет младше тролля, она окинула его грозным взглядом, который не оставлял сомнений: уж она-то про него не забудет.

– Давненько не виделись, Юри. Прости за такой приём, но мы тут сейчас все немного… – парень, видимо, искал подходящее слово, – взвинченны, – закончил он фразу.

Юри только кивнул:

– Привет, Тониус! Да, мы слышали. Именно поэтому мы с Арианом и здесь.

Улыбка на лице Тониуса мгновенно погасла, и он с серьёзным видом посмотрел сперва на Юри, а затем на Ариана – не враждебным, но изучающим пристальным взглядом, от которого мало что ускользало.

– Ариан мой друг и внучатый племянник Камелии Аконит, – пояснил Юри, чтобы разрядить напряжённую обстановку. По мнению Ариана, вторую часть Юри мог бы и не произносить: он не забыл, что Хладно-Каменецки рассказывал о проблемах с оборотнями.

Но Тониус лишь медленно кивнул, и в его взгляде снова появилась робкая улыбка:

– Рад знакомству, Ариан. Тогда пойдёмте со мной: думаю, нам есть что обсудить, но здесь этого делать не стоит, – и он жестом пригласил следовать за собой.

Здесь деревья росли намного ближе друг к другу. Последние солнечные лучи пробивались сквозь чащу с большим трудом. Тропинку преградили баррикады. Для этого сюда стащили поваленные охотничьи вышки. Не оставалось никаких сомнений, что к защите леса оборотни относятся серьёзно. Теперь Ариан понимал, откуда возник спор между защитниками окружающей среды и союзом охотников. Он уже собирался спросить о разрушенных вышках, но, заметив настороженное выражение лица Дианы, решил воздержаться от вопросов и вслед за Тониусом и Юри молча перелез через баррикады. Пройдя несколько шагов в густой берёзовой роще, они оказались на маленькой поляне.

Ариан не знал точно, чего ожидал, но явно не этого. Защитников окружающей среды он всегда представлял себе жующими мюсли гимназистами в очках в роговой оправе, пьющими чай из ромашки, собранной собственными руками. Но здесь всё выглядело как базовый лагерь экстремалов.

С веток раскидистых дубов свисали длинные петли разноцветных альпинистских верёвок. К мощным стволам были прислонены каяки и доски для сёрфинга. Среди немногочисленных деревьев примостились пёстрые, похожие на иглу палатки и микроавтобусы самых невероятных конструкций. Только что повсюду зажгли факелы, и теперь он увидел верёвочные лестницы, связывающие между собой все деревья наподобие гигантской паутины. В кронах деревьев были устроены площадки, защищённые от дождя большими тентами. Под одним из них вкусно пахло яичницей и грибами. Везде сновали люди: они играли на гитарах, стреляли из лука, жонглировали, рубили дрова, смеялись и тренировались друг с другом в боях на палках. В эту минуту на них вылетела группа ребят на горных велосипедах, и, проносясь мимо, какая-то девчонка с огненно-рыжими волосами и огромным рюкзаком крикнула:

– Тониус, я только что со страховкой взошла на гору по маршруту сложностью девять плюс!

– Значит, я, похоже, сильно переоценил сложность маршрута, Малинка! – смеясь, крикнул Тониус ей вдогонку, получив в ответ неестественный смех и неприличный жест.

– Ну уж нет, – услышал Ариан ворчание маленькой Дианы. – На спуске-то она этот маршрут вряд ли пройдёт.

Чуть позже, сидя у лагерного костерка и черпая из миски суп, Ариан уже почти забыл о своём беспокойстве за тётю. Многие в лагере, дружелюбно встретив его и похлопав по плечу, состязались в рассказах о полных риска восхождениях. Ему пришлось приложить усилия, чтобы убедить Юри тотчас не отправиться мериться с ними силами в бою на палках. Вместо этого Юри попросил кипятка, куда принялся макать сушёный гриб, который носил на кожаной тесёмке на шее, чем вызывал любопытные взгляды со всех сторон.

– Это намного лучше чая, потому что укрепляет защитные силы организма, – пояснял он каждому, кто этим поинтересовался, а таких было немало.

Ариан сомневался, что троллю не хватало каких бы то ни было сил. Один храбрый защитник природы отважился сделать глоток – и тут же с отвращением выплюнул. Все засмеялись, но после этого уже никто не хотел отведать укрепляющего иммунитет напитка Юри.

Однако оборотни, с которыми они с Юри сидели сейчас у лагерного костра, держались иначе. Он видел в лицах вокруг замкнутость, задумчивость, а иногда и неприязнь. Даже отвернувшись, он ощущал, что за ним наблюдают.

Они ввосьмером сидели на больших камнях вокруг кострища. Рядом с Юри и Тониусом опять появилась Малинка. Примерно на полголовы ниже Ариана и гибкая как лоза, она была словно рождена для скалолазания. Веснушки разбрызгались по раскрасневшимся щекам, обрамлённым медно-рыжими волосами. Она сидела на камне, подтянув ноги и обхватив руками колени. Рядом с ней сидели ещё одна тихая спокойная девочка с коричневой кожей и более тёмными коротко стриженными волосами, а также двое мальчишек, должно быть ровесники Ариана. Они не представились, а Ариан не спросил, как их зовут: слишком уж он сосредоточился на том, чтобы разглядывать Малинку, не пялясь на неё в открытую.

Первым заговорил Тониус.

– Теперь здесь только свои, – сказал он, глядя на рога Юри. – Итак, откуда вы об этом узнали?

В этот момент взгляды стали ещё холоднее, если такое вообще возможно. Малинка сузила глаза до щёлочек. Ариан видел, как её рука сжалась в кулак. Когда она заговорила, губы её едва шевелились:

– Откуда вы вообще знаете…

Но её прервали. Прямо рядом с ней с кроны дерева упала тень. Это была Диана, которая всё время наблюдала за ней из ветвей. Усевшись на землю рядом с рыжеволосой, она вытянула босые ноги к огню.

– Может, сперва дашь ему сказать, Малинка? – спросила она, не выпуская из виду Юри и Ариана.

Малинка закатила глаза, но ничего не ответила, только схватила толстую ветку, чтобы поворошить ею в костре.

На несколько секунд стало так тихо, что слышно было потрескивание поленьев в огне. Затем хрипловатым тихим голосом заговорил Юри:

– Мы сегодня были в нижнем городе. Я ещё никогда не видел, чтобы гули так враждовали друг с другом. Некоторые собираются покинуть нижний город и охотиться самостоятельно.

Оборотней это совсем не впечатлило. Наоборот, Ариану показалось, что они скорее испытали облегчение.

Тониус стряхнул в костёр щепу, после чего огонь разгорелся ярче.

– А, вот ты о чём. Спасибо, Юри, хорошо, что сказал. Но первых браконьерствующих гулей мы видели у нас ещё две недели назад.

– Если они снова здесь покажутся, мы решим эту проблему, – добавила Малинка. Её тонкие пальцы сжали ветку, и та сломалась как сухой прутик.

Остальные согласно, почти со скукой закивали. Кое-кто уже собрался встать и уйти.

– Погодите, – остановила их Диана. – Ведь это ещё не всё, верно? – и она испытующе взглянула на Ариана.

Но ответил ей Юри:

– Мы увидели, что в нижнем городе встречается кое-что похуже. Огромные твари-мутанты, в которых уже не осталось ничего человеческого, охотятся на всё, что движется. Они заперты в нижних туннелях, но некоторым из них удалось вырваться.

Те, кто только что собирался встать и уйти, вернулись на свои места. Все скептически переглядывались. Диана, казавшаяся задумчивой, посмотрела на Тониуса с явным сомнением, и на губах её заиграла язвительная улыбка. Поэтому Ариан не удивился, когда Тониус спросил:

– Ну же, Юри, может, ты об этом в «Фонаре» прочёл? Или просто хочешь рассказать нам коротенькую страшилку для посиделок у костра?

Скривился и кое-кто из остальных. Малинка бросила ветку в огонь, и лицо её засияло в свете костра, словно раскалившись. Медного цвета пряди, спадая на зелёные глаза, светились как жидкая лава. Ариан в который раз удивился, как она бессовестно хороша.

– У страха глаза велики, – сказала она, глядя в огонь. – Может, гнавшиеся за вами из нижнего города гули просто в темноте кажутся опаснее и крупнее?

Ариан почувствовал, что им больше никто не верит. Наверное, все думают, они, мол, просто набивают себе цену. Даже Диана смотрела на него с недоверием.

– Но в любом случае хорошо, что вы нам об этом сообщили, – кивнул Тониус, собираясь закрыть собрание. – Заглядывайте на днях ещё. Нам здесь любая рука помощи…

– Он говорит правду! – вскочил Ариан, и сам удивляясь, что произнёс эти слова. Все смотрели на него. Воспоминание об обречённом было слишком реалистичным, чтобы он сейчас промолчал. – Я тоже был в нижнем городе. И спасся от них только благодаря везению и помощи со стороны. Они огромные, сильные и опасные. Я видел, что один из этих монстров вышел из нижнего города вслед за мной. Возможно, и другие тоже так смогут. – Похоже, он их не убедил. Не должно всё так закончиться! – А вы никогда не задавались вопросом, почему гули прячутся там, внизу? Они больны и превращаются. Некоторые – в настоящих монстров. Раньше они могли держать этих монстров под замком, а теперь уже не могут. Закрывайте на это глаза сколько хотите, но они от этого никуда не исчезнут.

В наступившей тишине слышались только треск костра и тихий гитарный перебор вдалеке.

Наконец поднялся парнишка со сбритыми с боков зелёными волосами. Огонь отбрасывал на его лицо пёстрые тени. У его рубашки были оторваны рукава, но он, похоже, не мёрз. Здоровенный парень, хотя и не настолько, как Юри.

– Хорошо, что ты к нам пришёл, – он кивнул Ариану и повернулся к Тониусу. – Я предупрежу всех на площадках. – И он растворился во тьме.

– А собственно, кто он, твой друг, Юри? И почему мы видим его сейчас впервые? – вдруг с любопытством спросила Малинка. Ариан надеялся, что в свете костра никто не заметит, как сильно он покраснел.

Ей ответил Тониус, но она при этом всё время смотрела на Ариана.

– Это Ариан, внучатый племянник Камелии Аконит.

Ариан почти физически ощущал, как внимательно разглядывают его теперь все остальные.

– И внучатый племянник магестры приходит сюда только для того, чтобы нас предостеречь? – изумилась Диана.

Ариан решил, что пора сказать правду:

– Я здесь из-за конфликта между вами и тётей…

– Конфликт с твоей тётей?! – Малинка вскочила. – О нет, с твоей тётей у нас нет никакого конфликта. А вот с убийцами, от имени которых она к нам приходит, – с ними конфликт. Конфликт, который теперь можно разрешить только кровью.

Её слова подхватила Диана:

– В нашем лесу никто не будет убивать кого-то из…

– …наших волков и обкрадывать нас! – договорил Тониус.

Теперь они все стояли. На Ариана сердито уставились пять пар глаз, и воздух буквально потрескивал от напряжения. Он понимал, что гнев обращён не на него, но ведь сейчас здесь был именно он. Но есть и что-то ещё, чего-то он не учёл. Способны ли эти разгневанные защитники природы причинить зло его тёте? Он понимал, что если сейчас их об этом спросить, ничем хорошим это не кончится.

– Мы не знали, что кто-то убил волка. Мне очень жаль. Я понимаю, насколько они важны для вас. Но мы не имеем к этому никакого отношения! – Низкий голос Юри прозвучал тихо, едва ли не шёпотом, но даже рёв не показался бы более угрожающим. Ариан обрадовался, что тролль стоит у него за спиной, но не хотел ещё больше накалять ситуацию:

– Я слышал только о конфликте. Тётя сегодня бесследно исчезла. Поэтому я здесь.

Оборотни смотрели на него с молчаливым удивлением. Никто не произносил ни слова.

– Я верю ему. – Именно Диана, та недоверчивая девчонка, высказалась теперь в его пользу. – Он считает, что мы как-то причастны к исчезновению его тёти, – пояснила она.

Ариан кивнул. Он чувствовал, что настрой изменился: будто из перегретой на солнце надувной лодки спустили воздух. Все остальные, кроме Тониуса, опять сели на свои места. Шумно выдохнув, тот медленно покачал головой и, тяжёлым шагом, словно с грузом за плечами, подойдя к Ариану, коснулся его плеча:

– Прости, Ариан. Мы этого не знали. Но мы никогда бы не сделали твоей тёте ничего дурного. Мы понимаем, она… – он замолчал, услышав приближающиеся к костру поспешные шаги.

К ним подошли несколько человек. Они тащили за собой ещё одного. Впереди всех был мальчишка с зелёными волосами:

– Тониус, смотри: мы только что поймали его, когда он хотел прокрасться в лагерь.

Повскакав в панике, все при свете лагерного костра уставились на лазутчика. Его толкнули, и он упал на землю.

Из-под продранной одежды, в которой запутались веточки и листья, бледно светилась кожа. Когда человек, тяжело дыша, распрямился, из длинных серебристых волос выпал кусочек коры, и только тут Ариан узнал его.

Округлившимися глазами – бездонная чернота, а в ней ужас – на них смотрел Арвид. Губы у него потрескались, по лицу тянулись кровавые царапины. Что-то гнало его по лесу, это Ариан понимал. Узнав Ариана, гуль метнулся к нему и с удивительной силой обхватил его руку:

– Я не смог их удержать. Они идут…

Скорбящий ангел

Темноту позднего вечера прорезал жёлтый свет фар. За конусом света по лесной дороге двигалась старая развалюха. Во встречном потоке воздуха кружились пёстрые листья. Машина с визгом остановилась, наполовину зарывшись колёсами в скопившуюся у поребрика листву, смести которую никто не потрудился. Сюда, на север Аркена, мало кто забредал.

Мотор заглох, и фары погасли. Тусклый оранжевый свет шёл лишь от газовых фонарей. Только сейчас Джес задумалась, насколько этот слабый тёплый свет ассоциируется с Аркеном. Тут он был повсюду – в то время как остальная часть страны освещалась холодным светом неоновых трубок. Свет Аркена ничего не хотел выхватывать из тьмы: он просто намекал на то, что здесь намного больше всего, чем видно глазу.

Джес покачала головой: поразительно – можно подумать, ей больше не о чем размышлять. Она вышла из машины и стала пробираться по ковру из листьев, утопая в нём по щиколотку. Надев на плечи рюкзак, она плотнее запахнула шерстяное пальто: стало значительно прохладнее. Ещё немного – и она увидит пар от собственного дыхания.

Большая лошадь, недалеко от входа с аппетитом хрустящая последними яблоками со старой яблони, казалось, холода не замечала. Джес ненадолго притормозила. Беззаботный тяжеловоз, ни на что не отвлекаясь, наслаждался запоздалой трапезой. Джес очень захотелось поменяться с ним местами, но, отогнав от себя и эту мысль, она отправилась дальше.

С тополей, стоящих по обе стороны от ворот Лесного кладбища, облетали последние листья. Чугунные ворота криво висели на петлях. В центре красовался знакомый герб Аркена, с которого мудро и с упрёком на неё смотрела сова.

– Да-да, знаю, ты не любишь, когда тебя тревожат так поздно. Поверь, я бы тоже сейчас с радостью оказалась где-нибудь в другом месте, – пожаловалась она птице. Но взгляд у совы не изменился. Протиснувшись между прутьями покосившихся створок, она заметила, что пришла не первой. Листву в этом месте сгребли в сторону, и обнажился древний булыжник. Идти по следу не составило труда, потому что дорожка здесь была только одна.

Её рука, машинально скользнув в карман шерстяного пальто, обхватила баллончик перцового спрея. Конечно, смешно вот так цепляться за этот баллончик, но и выпускать его из руки не хотелось. Другой рукой она коснулась дневника, спрятанного во внутреннем кармане. После утраты медальона эта книжечка была для неё самой большой ценностью. Она провела бесконечные часы, рисуя в ней глифы и связывая их в символы. Проводя линии, она уже ощущала силу этих значков.

Не теряя следа, она шла по узенькой аллее. Деревья склонялись над дорожкой, словно хотели защитить её. Переплетённые ветви образовывали деревянную клетку, чётко выделяющуюся на фоне звёздного неба. Сколько ног до неё отполировали до гладкости эти булыжники и сколько ещё придут после неё? Магестра как-то сказала, что кладбище одно из самых древних мест в Аркене. Глядя на толстые, узловатые стволы лип, поверить в это было нетрудно. Уже темнело. Фонарей на кладбище было мало, и Джес радовалась любой мерцающей красным светом лампадке на могиле. Сейчас она уже жалела, что они разделились. С Юри и Арианом ей было бы здесь не так жутко.

– А ну-ка не выпендривайся! Магестра надеется на тебя, – шёпотом обругала она сама себя. Под ногами шелестела листва.

Дальше дорожка разветвлялась на несколько совсем узких. Было слишком темно, чтобы разглядеть какие-нибудь следы. Она уж подумала, не разбудить ли снова незаблудку, но мысль, что её будет видно издалека, ей не понравилась. Кто знает, где ошивается этот Мерле и насколько он опасен.

Мерле, кладбище, вечер – немного, но это единственная зацепка. В Аркене есть только одно кладбище, уже поздний вечер, и хотелось надеяться, что Мерле где-то здесь. Джес найдёт его, а потом и магестру. Если бы только знать, по какой дорожке идти! Ещё раздумывая, что делать, она краем глаза кое-что заметила и быстро спряталась за одной из лип. Рискнув осторожно выглянуть, она поняла: ей не померещилось, это что-то двигалось следом за ней.

Точно в том направлении, откуда она пришла, виднелось голубое свечение. «Для карманного фонарика свет слишком слабый», – определила она. Огонёк медленно приближался, и теперь ей удалось разглядеть нечёткие очертания меленького человека – только он не шёл, а парил. Она так увлеклась этим зрелищем, что не обратила внимания, как на одной из дорожек появился другой огонёк, который трепетал всего в нескольких шагах от неё. Джес заметила его, когда он уже приблизился к ней вплотную.

Она едва не задохнулась, увидев голубое свечение прямо перед собой. До этого страшноватого явления оставалась пара шагов. Вздрогнув, Джес вжалась в ствол. Под ногтями крошилась кора. Сердце чуть не выскакивало из груди, и она в напряжении затаила дыхание. Но ничего не происходило.

Светящийся человечек исчез. Она пошла дальше по одной из дорожек, и теперь другой огонёк был так близко от неё, что она хорошо его разглядела. Он напоминал глубоководную медузу. Существо светилось само по себе, погружая всё вокруг в мягкое бирюзовое мерцание. Порой она узнавала в силуэте что-то человеческое – рука, кусочек ткани, – но существо было прозрачным, как мыльный пузырь. Когда существо оказалось на одном с ней уровне, она ненадолго увидела лицо. Это было лицо ребёнка с пустым, безучастно направленным вперёд взглядом. Затем оно исчезло, а в воздухе повис лишь прозрачный силуэт.

Огонёк проследовал за первым, и Джес решила, держась на расстоянии, пойти за ними. Всё это не могло быть случайностью. Она не сомневалась, что Мерле, кто бы он ни был, как-то с этим связан. Может, огоньки его жертвы, как и магестра? Но Джес быстро прогнала от себя и эту мысль.

Чем дольше она шла за огоньками, тем больше их становилось. Но ни один из них её не замечал. Они удивительно мирно волнами неслись сквозь ночь и, появляясь отовсюду, освещали узкую тропинку и заливали своим призрачным светом растения и надгробия. Теперь они, наверняка не меньше дюжины, окружали её со всех сторон. Некоторые были покрупнее, скорее как взрослые, другие – лишённые всяческих человеческих черт и целиком состоящие только из света. Все они в молчании целенаправленно плыли по воздуху к одному и тому же месту. И сейчас Джес понимала почему.

Сперва она приняла это за проделки своих крайне возбуждённых нервов. Но с каждым шагом росла уверенность: она что-то слышит. Не просто что-то, а музыку. Звуки гитары – тихие и нежные, как крылья мотылька.

Не оставалось никаких сомнений – огоньки слетались на эти звуки. Джес тоже ощущала их магическое притяжение. Спокойная мелодия взяла её за руку – и в душе поднялось какое-то тёплое чувство.

В конце концов огоньки привели её к старому дубу, рядом с которым в круг стояло несколько надгробий. Дуб тянул мощные ветви к небу, словно бросая вызов богам ночи. В мерцании призрачных огоньков надгробия жутковато поблёскивали. У одной из могил возвышалась трёхметровая статуя коленопреклонённого плачущего ангела, склоняющегося над ней в вечной скорби. Огоньки парили вокруг скульптуры, покачиваясь в такт мелодии, и исходящий от них голубой мигающий свет придавал её лицу какую-то живость.

Затем Джес увидела, что огоньки парят не вокруг ангела, а вокруг чего-то другого. Кто-то, присев на надгробие в ногах у скульптуры, играл на гитаре. Боясь, что музыка прекратится, Джес не решалась подойти ближе. Сидящая на краю камня девчонка не удивлялась огонькам, её пальцы порхали по струнам. Нет, чудилось даже, что играет она только для них. Джес не понимала как, но мелодия заставила зазвучать что-то у неё в душе. Перед ней встали запахи детства, и она закрыла глаза. Вишнёвый пирог в духовке, резиновые шины нового трёхколёсного велосипеда, книжная пыль на чердаке, лужи бензина на заправке, запах мамы…

И вдруг всё прекратилось. Прервалось так внезапно, словно она провалилась под лёд в холодный ручей. Тёплое чувство внутри мгновенно исчезло, а с ним и воспоминания. Джес отчаянно пыталась удержать их, но они развеялись, мимолётные как сон.

– Что тебе нужно?

Джес с удивлением обнаружила, что от скульптуры ангела её отделяют лишь несколько шагов. Высоко в небе стояла луна, и уже наступила полночь. Как долго она слушала музыку? Ей казалось, что всего несколько мгновений, но, должно быть, намного дольше.

Девчонка в очках с толстыми стёклами, сидящая с гитарой в руках на широком надгробии, недружелюбно смотрела на неё. Спутанные красно-синие волосы спадали на лицо до самого подбородка. Остальная причёска скрывалась под тёмной шерстяной шапкой. От ночного холода её защищали широкая шаль и сильно потёртая кожаная куртка.

Джес была слишком потрясена и разочарована, чтобы отвечать. Что здесь творится? Она знала магов, которые могли вплетать магию в свою музыку, но чтобы так – никогда.

– Что, кладбищенское начальство нажаловалось? Я ведь просто сижу тут и играю, – запричитала девчонка. Должно быть, её часто прогоняли. Джес было знакомо это чувство.

– Э-э-э… и часто ты тут сидишь? – спросила она, чтобы завязать разговор.

– Да ладно, въехала уже. Сейчас свалю, – обречённо кивнула девчонка, запихивая сверху донизу облепленную стикерами гитару в вещевой мешок.

– Нет-нет, – попыталась удержать её Джес, – я ещё ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь играл так, как ты.

Девчонка, остановившись, взглянула на неё, и её тёмные брови сошлись на переносице. Она поджала губы. Было ясно, что она не верит ни одному слову. Затем она раздражённо закатила глаза:

– Да какая разница! – И продолжила упаковывать гитару.

Но так просто сдаваться Джес не собиралась. Усевшись рядом с девчонкой на надгробие, она заметила, что та меньше её.

– Меня зовут Джес. А ты действительно классно играешь.

Девчонка посмотрела на неё с сомнением, но всё же прекратила попытки втиснуть гитару в мешок.

Поскольку она ничего не ответила, Джес показала на парящие огоньки. Как только музыка смолкла, их стало меньше, но они по-прежнему роились вокруг. Джес почудилось, что она узнала ребёнка, которого увидела первым.

– А что это за существа?

– Ты тоже их видишь? – удивлённо спросила девчонка. В первый раз за всё время её голос звучал не рассерженно. Она посмотрела на Джес с интересом, а затем указала наверх. – Они часто появляются, когда я здесь играю.

Обе они проследили за одним огоньком, который, покружив вокруг них, растворился в искрящемся тумане.

– Это духи умерших? – предположила Джес, и от этой мысли у неё мороз по коже пошёл.

Но девчонка лишь медленно покачала головой:

– Нет, они не умерли, – она осеклась, недоверчиво глядя на Джес, словно подумав, что её поднимут на смех. Джес промолчала, и она, снова взглянув на огоньки, объяснила: – Это потерянные души. Когда-то они были как мы. Но у них не осталось ни друзей, ни семьи. Они были одиноки, и их ничего больше не привязывало ни к жизни, ни к миру. Они утратили все свои чувства, кроме горя и одиночества, а в конце концов и свои тела. Они не умерли – просто потеряли свой якорь в жизни и растворились. – Девчонка, похоже, сама поразилась, что столько наговорила, и быстро оправдалась: – По крайней мере, так мне рассказывал один такой тип. Но может, это всего лишь трёп.

Глядя вслед огонькам, они молчали. Джес было нетрудно в это поверить. Духи так потерянно парили в ночи, будто у них не было ни цели, ни дома, и она невольно посочувствовала бедным душам. Мимо неё проплыла какая-то пожилая дама, и Джес успела разглядеть измождённое лицо в глубокой печали, а затем дама растворилась в молочно-белых полосах тумана.

– Они всегда так делают, когда я перестаю петь, – пояснила девчонка с пёстрыми волосами, вытирая ладони о дырявые брюки. Когда рядом с ними осталось кружиться не больше полдюжины духов, Джес спросила: – Ты Мерле, да?

Девчонка потрясённо отодвинулась от неё подальше:

– Откуда ты знаешь?..

– Я воспитанница Камелии Аконит и знакома с Барнеби.

Услышав это, девчонка, похоже, немного расслабилась. Она с облегчением вздохнула, и у её лица образовались облачка:

– Да, Барнеби рассказывал о какой-то Камелии. Это его подруга?

– Подруга, – солгала Джес, у которой были основания в этом сомневаться.

– Почему он послал тебя, а не пришёл сам? – поинтересовалась Мерле. – Он ещё ни разу никого с собой не приводил. – В её глазах снова вспыхнуло недоверие.

– Я знаю от Барнеби, что вы собирались тут встретиться. Но он меня не посылал.

Подув в сложенные лодочкой ладони, Мерле задумчиво посмотрела на Джес. В стёклах её очков отражалось сияние духов. Вдруг глаза её округлились, и она, прыгнув вперёд, схватила Джес за плечи и рванула её за собой на землю. Джес ушиблась, и у неё перехватило дыхание. Но, не успев ещё ничего сделать, она увидела, что по воздуху плывёт угловатое надгробие, а затем услышала рёв и почувствовала, как дрожит земля.

Сердце леса

Надвигалась ночь, и по лесу, прерываемая островками лунного света, ползла тьма. На поляне оранжевыми цветами светились лагерные костры. С платформ в кронах деревьев изредка доносились голоса. Несколько оборотней спешно зажигали дополнительные факелы.

У одного из костров образовался круг возле бледного новоприбывшего. Королю нижнего города здесь были совсем не рады. Арвид крепче ухватил Ариана за руки. Сила хватки обычно выражала решительность, но Ариан чувствовал в ней прежде всего отчаяние. Глаза гуля блуждали по лицу мальчика, пока не наткнулись на Юри. Тут же отпустив Ариана, он повернулся к троллю. Оборотни сузили круг, из которого было уже не выбраться. Но гуль этого совершенно не замечал. Белые волосы прилипли ко лбу, правильные черты лица искажались кровавыми царапинами.

– Я не смог их удержать, – во все глаза глядя на Юри, он нервно провёл рукой по потрескавшимся губам. – Охотники идут, и они идут не одни.

Вдруг ночь разорвал звук трескающегося дерева. На платформах закричали. В тёмный лес полетели копья. То там, то сям слышались крики боли. Стоящие вокруг защитники природы тут же бросились в направлении шума – на другой конец лагеря. Ариан успел заметить, как Тониус выкрикивал указания другим, а Диана проворно скрылась в ветвях дерева.

– Они уже здесь, – констатировал Юри, глядя на ту сторону поляны, откуда доносились всё более громкие крики. Ариан, долго глядя в огонь костра, испортил себе ночное зрение и теперь видел только мечущиеся в ночи факелы.

Юри схватил прислонённую к одному из камней ракетку для крикета и, помахав ею в воздухе, хищно улыбнулся:

– Бросим-ка, что ли, инициативу! – Ухватив ракетку покрепче, тролль уже хотел бежать за остальными, но Арвид остановил его:

– Ты не слышал, что я сказал? Они привели с собой обречённых, – гуль вытащил из костра горящую ветку. Его тёмные глаза опасно блеснули в темноте. – Я пришёл вас предупредить. Нам нужно исчезнуть отсюда, и как можно скорее!

Он собрался бежать в другом направлении, но что-то рухнуло вниз из ветвей и грозно встало перед ним, заступив дорогу. Наклонившись вперёд и согнув ноги перед прыжком, менее чем в двух шагах от оторопевшего гуля стояла разгневанная Диана – на две головы ниже его и с развевающимися на ветру волосами.

– О нет, ты не выйдешь сухим из воды после того, как привёл к нам свой выводок, – прорычала она.

Арвид крепче ухватил ветку:

– У нас нет на это времени. Когда сюда придут обречённые, их ничто не остановит. Нужно уходить. Прямо сейчас! – Последние слова он почти прокричал. Арвид сегодня кое-что уже пережил, и, похоже, у него почти не осталось сил.

Юри встал между ними, пытаясь уговорами успокоить Арвида, а Ариан наклонился к Диане:

– Вообще-то он прав: обречённые – настоящие монстры. Нам всем нужно покинуть лагерь и скрыться, пока это ещё возможно. В этой борьбе вам не победить.

Диана, упрямо поджав губы, презрительно взглянула на него снизу вверх. Она собралась было что-то сказать, но, запрокинув голову, втянула ноздрями воздух, принюхиваясь.

– Для этого уже слишком поздно, – прошептала она, повернувшись к лесу.

Менее чем в десяти шагах начинался мрак чащи. Они остались вчетвером. Все оборотни, кроме Дианы, поспешили на другую сторону лагеря, откуда время от времени раздавались крики. Ариан ничего не видел – только некоторые освещённые луной ветки. Юри с Арвидом вслед за Дианой уставились в темноту за деревьями. Потрескивал лагерный костёр – и больше никакого движения вокруг. Может, Диана ошиблась?

И тут, взрывом листьев и веток вывалившись из леса, к ним бросились гули.

– Проклятье, они нас окружили! – взревел Юри, кидаясь на защиту Ариана и Дианы, на которых уже насели гули.

Ариана толкнули на землю, и он успел откатиться в сторону, избежав пинка. Шатаясь, он поднялся на ноги, но не ушёл от следующего удара – его огрели по руке палкой. Он почувствовал, как по руке расползается онемение, затем пришла боль, но хуже всего был шок: перед ним с искажённым от ярости лицом стояла Латит. Палка в её руках дёрнулась вперёд. Ариан почувствовал, что ему нечем дышать. Прижав руки к груди, он хватал ртом воздух.

– Я же с самого начала знала, что вы шпионите для волков. Я покажу тебе, что бывает с теми, кто считает нас добычей! – Она замахнулась палкой над его головой.

Ариан хотел уклониться, но ему не хватало воздуха. Но удара так и не последовало, и, наконец продышавшись, он понял почему.

Диана, вспрыгнув гулихе на плечи, выкрутила ей руку, ловко вырвала у неё палку и, гибко крутанувшись, спрыгнула на землю. Теперь она стояла между ним и яростно орущей Латит. Отскочив в сторону, та выхватила из костра горящую палку и бросилась на Диану. Палки ударялись одна о другую, и Ариан видел только оранжевые дорожки, искрами протянутые в ночном небе. Латит было трудно попасть по маленькой юркой цели, и она лупила изо всех сил, стараясь сокрушить оборону Дианы. Та же, быстро поняв, что не сможет противостоять абсолютной силе, прибегала к обходным манёврам и коротким выпадам. Получив удар по пальцам, Латит громко выругалась, и Диана воспользовалась шансом.

– Чего ты ждёшь?! – крикнула она Ариану. – Беги сообщи Тониусу!

Против неё сражались уже двое гулей, и, какой бы быстрой и проворной она ни была, один из этих двоих был явно лишним. Её оттесняли всё дальше к костру.

Ариан понимал, что нужно ей помочь – но как? Все двигались так быстро, что он едва успевал следить за ними. Но куда же подевалась та сила, которая обычно так помогала ему? Он прислушался к себе в надежде услышать голос, но голос молчал. Он был один, а вокруг него кипело сражение. Арвид с грехом пополам защищался от других гулей горящей веткой, и их давно бы уже разгромили, если бы не Юри. Его ракетка для крикета со свистом рассекала воздух, вызывая крики боли у всех, на кого опускалась. Все пространство вокруг него заполнял глухой стук от ударов деревом по телу. Ариан видел превратившиеся в щёлочки тёмные глаза Юри и злую ухмылку на лице тролля: казалось, тот наслаждается поединком. Быстрыми обманными движениями удерживая двух гулей на расстоянии, Юри всадил ракетку в живот третьему. Когда тот скрючился, Юри, ловко перекувырнувшись через его спину, лопастью ракетки ударил под колено гуля, загнавшего в угол Арвида, а ещё одного протаранил рогами в грудь. Ракетка не знала отдыха ни секунды. Ариан дал себе клятву никогда не ходить на бои в ролевых играх живого действия, если Юри, так владея деревянным мечом, берёт ещё и дополнительные уроки.

Но Диане всё это не помогло: у неё уже выбили из рук палку, и она с трудом уворачивалась от ударов гулей. Лагерный костёр у неё за спиной стал ловушкой. Вот её настиг удар по ноге, и она рухнула на колени. Ещё одна атака – и бой закончится.

Проклятье! С чьей-нибудь помощью или без, но Ариан не мог оставить её гулям! В три быстрых шага, показавшихся ему вечностью, он домчался до костра и краем глаза увидел выламывающихся из подлеска новых гулей. Отпрыгнув, он налетел на Латит, и они, упав, покатились по земле. Ариан ощутил рядом с собой жар огня. Латит навалилась на него всем весом, не давая подняться. В панике дрыгая ногами и пытаясь вырваться, он заметил, что вокруг полетели искры. Руку пронзила острая боль. Вскрикнув, он высвободился и откатился в сторону. Когда боль утихла, он увидел на правом рукаве дымящуюся дыру. Но ему повезло. Костёр развалился, и повсюду валялись горящие поленья и раскалённые щепки. Латит сидела среди них на корточках, прижав руку к искажённому болью лицу, от её одежды валил густой дым. Глядя на него полными ненависти глазами, она с трудом встала на ноги.

Ариан снова услышал крик Дианы:

– Беги!

На этот раз он её послушался и сначала побрёл нетвёрдым шагом, а потом припустил во весь дух от гулей, пламени и боя. Как мотылёк на свет, он двигался на зарево пожара на краю поляны, не зная, преследуют ли его Латит и остальные гули и в ту ли сторону он вообще подался. Несколько раз он спотыкался об оттяжки палаток и перелетел через чей-то горный велосипед. Когда он наконец добрался до другого конца поляны, ему открылся совсем другой вид: здесь оборотни прогнали гулей назад в лес. Тяжело дыша, он бежал мимо автодомов, на крышах которых громко ликовали оборотни. Пробегая под деревьями, он слышал победные возгласы у себя над головой. Вскарабкавшись по верёвочным лестницам, люди падали друг другу в объятия, и, похоже, никто не догадывался об опасности у них в тылу.

Ариан стал звать Тониуса. Сперва хрипло, задыхаясь, затем всё громче. В конце концов, приблизившись к опушке леса, он увидел его – стоящего рядом с Малинкой с поднятым в победном экстазе копьём.

– Тониус! – воскликнул Ариан, бросившись к нему.

В группе началось движение. Некоторые указывали на него пальцем. Тониус с широкой улыбкой побежал ему навстречу. Однако, увидев выражение лица Ариана, он, вопросительно глядя на него, тоже изменился в лице.

– Они с другой стороны! – крикнул ему Ариан. – Это был только отвлекающий манёвр!

Тониус не понял его, но побежал быстрее. Но успел сделать всего десять шагов.

– Гули с другой… – Ариан не договорил.

С ужасным грохотом что-то пробивалось из тьмы. Из-за разлетающихся в щепки деревьев на поляну продрался мощный колосс и одним прыжком подскочил к Тониусу. Потрясённо вытаращив глаза, тот попытался метнуться в сторону, но монстр ударом своей лапищи подбросил его в воздух. Тониус словно тряпичная кукла пролетел несколько метров между деревьями и упал с ужасающим хрустом. Тварь с торжествующим воплем опустилась на четвереньки, а затем прыгнула за телом Тониуса во тьму.

Всё это случилось так быстро, что Ариан молча застыл, не в состоянии что-либо предпринять.

Ликующие возгласы сменились криками ужаса, когда на поляну ринулось ещё одно чудовище. Оставляя когтями в земле глубокие борозды, обречённый катком прошёлся по палаткам и опрокинул микроавтобус. Оборотни кинулись врассыпную в лес и через поляну. Малинка и ещё несколько отчаянных смельчаков попытались связать тварь тросами. Они принялись кружить вокруг монстра на своих горных велосипедах, чтобы таким образом опутать его. Поначалу это даже сработало. Но обречённый был слишком силён. Один рывок его бледной шелушащейся руки – и Малинка повалилась на землю. Перекувырнувшись ещё в падении, она вскочила на ноги, схватила один из лежавших на земле факелов и, швырнув его в грудь чудовищу, проскользнула у него между ног. Существо, знающее лишь тьму и сырость, взревело. Теперь он в слепой ярости наносил удары по всему, что попадалось под руку. Палатки взлетали на воздух, тросы рвались как марлевые бинты, а машины сплющивались. Несколько опрокинувшихся факелов подожгли траву. Из тьмы леса на поляну лавиной хлынули другие гули. Обречённый выдернул из земли молодое дерево и запустил им в одну из платформ, с которой дождём сыпались камни и копья. Ариан метался между палатками и деревьями, отчаянно пытаясь найти какое-нибудь укрытие. Большинство верёвочных лестниц были подняты наверх или оборваны. Несколько защитников природы пытались погасить огонь, многие катались по земле, сражаясь с гулями. Мимо него, ожесточённо согнувшись над рулём своего велосипеда, держа перед собой наготове копьё, промчалась Малинка. Не отваживаясь выйти на край поляны, Ариан уже собрался спрятаться за перевёрнутым микроавтобусом, как увидел Диану. Она махала ему рукой, показывая на опушку леса, и явно хотела, чтобы он шёл за ней. Ариан огляделся. Повсюду полыхали пожарища. Поляна превратилась в поле боя. Борьба за лагерь давно уже раскололась на отдельные схватки. Группы оборотней отчаянно обороняли от натиска гулей свои платформы. Юри как сквозь землю провалился. Надёжно укрыться здесь было уже негде. Ариану совершенно не нравилась мысль сбежать во тьму по ту сторону поляны, где наверняка подкарауливали гули. Но оставаться здесь было ещё опаснее. Только он решился высунуть нос из укрытия и шагнуть в сторону нетерпеливо ожидающей его Дианы, как в небе сверкнула молния, и он увидел, что сзади прямо на девочку несётся чудовище. Тут же вслед за молнией воздух взорвался от грома, и монстр припустил. Диана ничего не замечала, по-прежнему глядя на Ариана и знаками призывая его поторопиться. Прежде чем он успел хоть как-то предупредить девочку, монстр уже подскочил к ней. Это существо вот-вот раздавит её одной своей массой, а Ариан ничего не мог поделать – лишь беспомощно наблюдать за происходящим.

Но вонзить когти в свою жертву монстр не успел – гигантская тень нанесла ему сокрушительный удар, отбросив в сторону. Оба чудовища, проутюжив ближайший костёр, исчезли из виду.

Что это было? Неужели монстры стали теперь нападать друг на друга? Да какая разница?! Ариан пустился бежать. Диана, даже не подозревая о миновавшей опасности, кивнув ему, помчалась к опушке леса. Они летели, не обращая внимания на препятствия, и Ариан заметил, что начался дождь, только поскользнувшись на мокрой траве и грохнувшись на землю. В воздухе пахло гарью. Потеряв Диану из виду, он поднялся на ноги и понёсся дальше туда, где надеялся её найти.

С каждым шагом оставляя всё дальше за собой лагерный костёр на поляне, он наконец добрался до леса. Дождь, усилившись, барабанил по листве вокруг. Но Ариан что есть мочи мчался по лесу, радуясь, что ещё жив. Он уже не сомневался, что потерял Диану, но глаза его хотя бы привыкли к темноте, а дождь сменился густым туманом. Вскоре он набрёл на звериную тропу и дальше пошёл по ней.

Ариан не знал, как долго уже идёт по этой тропинке. Дождь кончился, но сырой туман пробирался даже под одежду. Остановиться он не мог: двигаться было единственной возможностью согреться. Каждый шаг уносил его всё дальше от монстров, сражения и Юри. Где-то теперь его друг? Может, так же, оставив гулей, идёт по лесу? Ариан очень на это надеялся – ведь если бы не Юри, его бы здесь уже не было. Тролль просто не может не справиться.

Как же всё так далеко зашло? Что-то тут не сходилось. Защитники природы со своим лагерем выглядели так мирно – а теперь сражались с бандой гулей и ещё кое с кем похуже. С тех пор как пропала его тётя, в Аркене он постоянно наталкивался на ярость, недоверие и конфликты. Пусть это покажется безумием, но, похоже, именно она ключ к этому хаосу. Если бы она нашлась – разрешились бы и все остальные проблемы.

Деревья теперь попадались более высокие, туман рассеялся, и постепенно становилось не так сыро. Судя по всему, он оказался в очень старой части леса. Здесь росли такие мощные раскидистые дубы и пихты, что звёзд он больше не видел. Лунный свет проникал до самой земли только местами. Но он вдруг осознал, что всё-таки всё прекрасно видит. Он видел лежащий на корнях деревьев ковёр мха, капли дождя, которые, падая с веток, собирались в лужицы. Длинными бородами с веток свисали лишайники, размеренно покачиваясь на лёгком ветру. Мягкая хвоя лежала под ногами пушистым ковром. Чудесно пахло грибами и папоротником и ещё чем-то незнакомым. Покой этого места окутал его как уютное одеяло. Постепенно расслабились судорожно напряжённые мышцы. В онемевшей руке покалывало, и болело место ожога, но уже значительно меньше. Он понимал, что безнадёжно заблудился, но это его не пугало: после всего, что он только что видел, безнадёжно заблудиться в лесу воспринималось как благословение. Но дело не только в этом. Что-то в глубине его души чувствовало себя здесь, в этом месте, на редкость защищённым. Внезапно его захлестнуло сильное чувство – чувство освобождения. Ариан не смог сдержать улыбки. Он остался жив, возможно, потерялся – и всё же в этом старом лесу, где ещё ни разу не бывал, он дома. Он шёл дальше, и ноги его утопали в глубоком мху. Переплетённые корни деревьев напомнили пересекающиеся рельсы у вагона Барнеби. Многое здесь напоминало дикий сад этого человечка. Ариан бы не удивился, встретив тут несколько крошечных каменных духов. Деревья так мощно рвались ввысь, что Ариан казался себе муравьём, но это ощущение ему нравилось. Стволы деревьев как колонны несли на себе крышу листвы, оберегая от любой опасности. Дорогу перед ним в три больших прыжка пересекла лягушка и исчезла в заросшем ряской пруду. Пруд был небольшой, его и Ариан переплыл бы запросто, но посередине, рукой подать, находился крошечный островок. Ариан с любопытством подошёл к берегу. Вода оказалась такой прозрачной, что он разглядел затаившуюся на дне лягушку. Когда он бросил в пруд камешек, по воде пошли круги до самого островка и обратно. На островке росло хвойное деревце, какого он ещё никогда не встречал. Длинным коленом дерево выкручивалось из мха, почти у самой земли сформировав гнущуюся к земле ветвь, которая вместе со стволом образовала идеальный круг. Форма получилась более чем необычной, такой вообще не должно было существовать. Ни одно дерево не растёт кругами. Ствол покрывали витиеватые символы, однако кора казалась больной, странно серой, почти мёртвой. Ствол и ветка были обвиты свисающими с них уже рваными лентами. Когда-то эти ленты что-то удерживали в центре круга. Ариан обнаружил маленькие резные фигурки зверей, опрокинувшиеся, расколовшиеся и упавшие в воду. Не Барнеби ли их вырезал? Среди зверей в воде плавала брюхом вверх и маленькая серебристая рыбка, такая же неживая, как и деревянные фигурки. Одна ветвь у дерева была обломана и валялась на земле. Иголки на ветках начали выцветать. Жёлтые цветочки, пробившиеся наружу среди корней, были растоптаны.

Кто же разорил это место? Нет, не разорил – осквернил! Это был храм, святилище. Чем дольше Ариан стоял здесь, тем больше уверялся в этом. И тем не менее кто-то здесь побывал и напакостил. Ариан чувствовал нарастающую в душе тревогу и сперва не понимал, что её вызвало, но чуть позже понял – так сильно взволновало его именно намеренное уничтожение чего-то прекрасного. Такое место уникально, и, несмотря на это – а может, как раз поэтому, – его разорили. Опустившись на одно колено, Ариан протянул руку, чтобы коснуться воды – но глухое рычание заставило его замереть.

Рычание было тихим, но в нём слышалась недвусмысленная угроза. Кто-то стоял позади него, и, судя по звукам, огромный. Ариан затаил дыхание. Ему казалось, что этот кто-то находится прямо у него за спиной, но он ошибся. Однако хорошие новости на этом и заканчивались. В двух шагах от него на фоне тёмных елей вырисовывался серебристый силуэт уставившегося на него громадного зверя. Сначала Ариан принял его за медведя, но это оказался белый волк, который медленно двинулся к нему. Глухое рычание раздавалось уже почти у самого уха Ариана, и у него вспотели ладони. Волк был огромен. Чтобы заглянуть Ариану в глаза, ему не требовалось даже поднимать голову. Лапищи, которыми мог бы гордиться и белый медведь, впечатываясь в землю, оставляли маленькие лужицы и неудержимо несли волка всё ближе и ближе. Он не спешил, и взгляд янтарных глаз ясно говорил о его намерениях.

Чёрт, Ариан слишком долго ждал. Есть ли у него хоть один шанс, если сейчас броситься наутёк?

«Почему бы и нет? Бегаешь ты быстро. В жизни от многого можно убежать. Однако мало от чего удаётся спастись».

Теперь он появился снова, этот голос у него в голове. Сейчас, а не пять минут назад, чтобы предостеречь. Нет, именно сейчас, когда уже нет выхода.

«Спасибо за мудрый совет. Я поразмышляю над ним, пока пятисоткилограммовый волк будет меня переваривать», – в отчаянии подумал Ариан.

«Да уж, потери случаются всегда. Но к чему это нытьё? Ведь ты пока жив».

«Да. Пока».

Стоя уже совсем рядом, волк смотрел на него сверху вниз. Глаза сузились, уши прижаты. Волк оскалился, продемонстрировав клыки длиной с палец. Красная шерсть вокруг пасти говорила сама за себя.

Ариан ничего не знал о волках, но сразу понял, что этот волк не ищет добычи – иначе он давно уже был бы мёртв. Волк не был голоден – он гневался, и это чувство Ариан только что испытал сам. В мозгу у него зрела ужасная догадка.

– Нет-нет, – он дрожащей рукой указал на островок, – я этого не делал, – попытался он объяснить хриплым голосом, хотя понимал, что это бесполезно.

Волк напряг мышцы, готовясь к прыжку, и Ариан зажмурился в ожидании неминуемого. Последнее, что он услышал, было рычание, к которому примешивалось какое-то шипение.

Боли он не чувствовал. Только тупое жжение в руке. Зато шипение сделалось громче. Ариан осторожно моргнул полуприкрытыми глазами. Ничто не могло бы подготовить его к тому, что он увидел.

Волк с по-прежнему вздыбленной на загривке шерстью прижал лапы к земле, готовый к прыжку. Но между ним и Арианом что-то стояло: по сравнению с волком – почти крошечное. Клубок свалявшейся серо-коричневой шерсти, когтей и зубов. И он так грозно шипел, что это удерживало даже волка. Маленькая лесная кошка прижала острые уши с кисточками на концах, а к её шипению сейчас прибавилось ещё и грозное рычание.

Когда волк сделал шаг в её сторону, она, раскрыв пасть, грозно продемонстрировала острые зубы и, выгнув спину и стараясь казаться больше, ударила его лапой. И тут случилось невозможное: гигантский волк медленно попятился, закрыл пасть и поднял уши. Рычание постепенно стихло. Он облизнулся.

Кошка же развернулась, словно ничего не произошло, и гордо прошествовала к Ариану. Теперь, когда шерсть у неё улеглась, она казалась ещё меньше. Один клык был чуть длиннее другого, одно ухо, похоже, пострадало от встречи с другой кошкой, но серебристо-зелёные глаза смотрели с дикой гордостью.

Кошка направилась прямо к Ариану и, дойдя до него, боднула его в ногу. Ариан был слишком потрясён, чтобы раздумывать, и машинально нагнулся почесать кошку за ушами. Вскоре до него донеслось глухое урчание, и довольная кошка прижалась к его руке. После того как ей почесали и под подбородком, она ударом лапы дала понять, что уже достаточно, и принялась умываться.

Волк с любопытством смотрел на неё. Вся его враждебность исчезла. Но он пристально следил и за Арианом.

Ариан ничего не понимал. Почему это страшилище испугалось такой маленькой кошки? И что ещё важнее – почему лесная кошка бросилась его защищать?

И тут Ариан сообразил.

«Ты… ты кошка?» – спросил он и мысленно, и вслух. Лесная кошка в ответ взглянула на него так, как это умеют только кошки. Незлобивое разочарование вкупе со скучающей снисходительностью ясно давали Ариану понять, что её вера в его умственные способности сильно пошатнулась.

«А кем же мне ещё быть?» – проурчал голос у него в голове. Но на ответ у Ариана времени не осталось – волк двинулся к нему, и Ариан с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться.

«Убегать от него так же бесполезно, как и недостойно», – заявила кошка. Ариан в этом не сомневался. Встав рядом с ним, волк не торопясь напился из пруда, а затем посмотрел в сторону островка. Ариан проследил за его взглядом. Как же там всё выглядело прежде?

«Что здесь произошло?» – безмолвно спросил он. Кошка не снизошла до ответа, однако, перестав вылизывать шерсть, взглянула на него, явно говоря: «Если бы мы знали, ты был бы нам не нужен». После чего, не забыв бросить на волка ещё один предупреждающий взгляд, встала и ушла.

Значит, он нашёл свой тотем – или, что правильнее, тотем нашёл его. Кошка. Ариан улыбнулся. Юри будет разочарован.

Волк, утолив жажду, вдруг повернул голову к нему. Он стоял почти вплотную к Ариану, и его большие янтарные глаза оказались так близко, что мальчик различал золотые крапинки в переплетении красного и оранжевого. «Прекрасные, яростные глаза», – подумал он и вдруг почувствовал на лице что-то мокрое: волк лизнул его в щёку. Похоже, он волку нравился. Не удержавшись от смеха, Ариан опасливо погладил зверя, и тот, склонив голову набок, чуть не опрокинул его.

– Да, к ушам подобраться не так-то просто, правда? – Шелковистая шерсть скользила в пальцах. Левая рука глубоко погрузилась в густой мех. Другой он старался не дать волку ещё раз лизнуть себя.

Хрустнула веточка – волк только повёл ушами, а Ариан быстро обернулся.

– Вот только не надо теперь слишком воображать. На вид Янка, может, и опасна, но вообще-то она просто мягкая игрушка, а не волк.

Ариан узнал голос. Это была Диана, и она пришла не одна. Сперва Ариан решил, что она сидит верхом на вороном коне, но затем понял, что это чёрный волк. Ловко соскользнув с его спины, она подошла к Ариану и нежно обняла белого волка.

Ариан ещё ни разу не видел Диану такой ласковой. Когда волк облизал её, она захихикала.

– Эй, прекрати, я и так вся мокрая! – воскликнула она с нарочитым упрёком. – Я могла бы и догадаться, что ты ищешь, кого бы погладить, пока мы выгоняем из леса гулей. – Девочке приходилось изо всех сил держаться за голову волка, который грозил уронить её.

Но их разговор прервался, когда из-за чёрного волка выступил кто-то ещё.

– Ариан?! Глазам не верю! – бросившись навстречу, Юри так крепко обнял его, что чуть не сломал ему рёбра. – Мы тебя повсюду ищем – а ты тут так удобно устроился. Но знаешь, ты нашёл прекрасное местечко, – смеясь, Юри хлопнул его по плечу. Ариан вздрогнул от боли в руке, но всё равно не удержался от смеха:

– Мне показалось, что ты в помощи не нуждаешься, и я решил пока осмотреться.

Оба захихикали как первоклашки, и Ариан еле увернулся от очередного похлопывания.

– Вот тут ты ошибаешься, – голос Дианы прозвучал слишком горько для её юного лица. – Не приди Янка с Хааконом, – она показала на чёрного волка-великана, – мы бы не справились. – Она сделала паузу. Пожалев о своих словах, Ариан хотел было что-то сказать, но Юри тихо покачал головой. Вытерев глаза рукавом своего большого вязаного пуловера, Диана взглянула в сторону пруда. – Многие ранены. Досталось и вашему другу Арвиду. Некоторых мы ещё не нашли. Малинка гонит из леса последних гулей. Но… – она безуспешно попыталась подавить рыдания, – мы потеряли Тониуса…

Янка слизнула ей с лица слёзы, но Диана отстранилась от её громадной головы.

– Потеряли? – осторожно переспросил Ариан. Юри, отведя глаза, подавленно смотрел в землю. – Ты хочешь сказать, что он мёртв?

Плечи Дианы поднялись и упали, она кивнула, а затем покачала головой.

Ариан не понял:

– Так, значит, он ранен?

– Нет, – тихо ответила Диана. – Его забрал волк.

Бросив испуганный взгляд на Янку, Ариан сделал шаг назад. Юри с не менее ошарашенным видом схватился за свою ракетку для крикета.

Но Диана лишь вздохнула:

– И как же мне им это объяснить, сестрёнка?

Янка, тычась головой в девочку, обнюхала её пуловер.

– Ты его помнишь? – Диана, почесав волка под подбородком, наконец обернулась. Юри с Арианом обеспокоенно переглянулись. – Это, – она ткнула в свой пуловер, – пуловер Бьянки. – Она сказала это таким тоном, словно ответила на все вопросы.

Юри поскрёб свою узорчатую шею, но уточнить не решился. Ариан постепенно начал понимать:

– Бьянка…

Диана лишь печально взглянула на него.

– Она была… э-э-э… она твоя сестра?

Грустно улыбнувшись, девочка кивнула. Когда она заговорила, это был скорее шёпот:

– Она никогда не любила это имя. Но так её назвали наши родители.

– А ты звала её Янкой? – спросил Ариан, уже зная ответ.

Диана опять кивнула, и на этот раз в её глазах уже не было грусти.

– Это имя тебе всегда нравилось больше, да, Янка?

Большая волчица улеглась на землю рядом с Дианой и подставила живот, чтобы его погладили.

Теперь понял и Юри:

– Так вы действительно оборотни?

Ариан чувствовал, как сложно его другу сдерживать восторг.

– Некоторые из нас, – подтвердила Диана, с отсутствующим видом гладя шерсть волчицы. – Подавляющее большинство и в самом деле защитники природы. Название «Оборотни» предложил тогда Хаакон. Он думал, что это классная шутка и никто всерьёз не заподозрит, что под «Оборотнями» скрываются настоящие оборотни. А потом его призвал к себе Волк, и мы больше никогда не слышали, как он смеётся… – Прервавшись, она запустила камешек прыгать по глади пруда. – Но увы, всё оказалось не так, как в сказках. Кого однажды призовёт Волк, тот уходит навсегда, – она сделала паузу. К ним подошёл Хаакон. Ещё крупнее и чёрный как полночь, он деликатно улёгся рядом с Янкой, положив мощную голову ей на плечо. Жёлтые глаза светились как две луны.

– Они и раньше уже были парой, – глядя на волков, объяснила Диана. – Они любили лес Аркена и основали «Оборотней», чтобы защищать его. Всё было хорошо. Но год назад с Янкой произошёл несчастный случай. Она была лучшей скалолазкой из всех нас. А потом обломился зацеп, и при падении с пятнадцати метров она раздробила позвоночник. Я этого не видела, но присутствовала при её преобразовании, – она осторожно погладила белого волка по спине. – Думаю, Хаакона преобразила скорбь по Янке. Он исчез, и однажды Янка пришла к нам с большим чёрным волком. Мы сразу поняли, что это Хаакон.

Ариан невольно подумал о Тониусе и об остальных, кто сидел с ними у лагерного костра.

– Мне так жаль… – начал он.

Но Диана только покачала головой:

– Не надо. Волк – часть нашей жизни, даже ещё до преобразования. Без него моя сестра сегодня уже не жила бы.

У Ариана вертелось на языке столько вопросов, и он видел, что у Юри тоже. Но спросила в конце концов Диана.

– Как ты нашёл сердце леса? – она спросила так внезапно, что Ариан вообще не понял, о чём она говорит. А потом он взглянул на островок, с которого не сводила глаз девочка.

– Ты имеешь в виду дерево? – Диана кивнула. – Не знаю, просто как-то сюда забрёл.

– Тебе очень повезло, что Янка ничего тебе не сделала, – она искоса взглянула на него. – Она ведь не всегда мягкая игрушка.

Ариан ни капли в этом не сомневался, прекрасно помня о злобном волке с оскаленными зубами:

– Да я и сам уже заметил. Но мне помогли. Один друг замолвил за меня словечко. – Улыбка кошки так и стояла у него перед глазами.

Юри ошарашенно покосился на него. Но Диана только кивнула.

– Что произошло с сердцем леса? – спросил Ариан.

Диана, тяжело вздохнув, откинулась на спину. Она лежала на волках как на громадном меховом диване.

– Это случилось уже неделю назад. Мы заметили в лесу первых гулей и сперва терпели их. В отличие от трусов, которые убивают сидя на месте, они действительно охотники, а Волк это уважает. Но потом убили одного из нас. Пуля попала в Турая. Выстрел прямо в сердце. Никто не понимает, как такое могло случиться. Охотников с их перегаром мы за километр чуем. Они ни разу даже не видели никого из нас. Но Турай лежал там холодный, вся шерсть в крови, – её голос дрожал от ярости. Маленькие руки сжались в кулаки. – Сегодня утром мы его похоронили. А пока все были на похоронах, сюда, к нашему самому святому месту, пришёл один из них и сотворил это, – она показала на дерево с обломанной ветвью. – Там висело сердце леса. Оно было источником энергии аркенского леса – потому и деревья здесь такие мощные, а вода такая чистая. И вот один из этих треклятых гулей украл его.

– Но почему вы так уверены, что… – взглянув на гневное лицо Дианы, Ариан замолчал.

– Ты же не думаешь, что придурки из союза охотников найдут сюда дорогу? Мы бы тут же учуяли их след. Но здесь ничего не было. Никакого следа, по которому можно на кого-то выйти. Наверняка это гули – они хотят отспорить у нас территорию! – Она наклонилась вперёд, и её поза не оставила сомнений в том, что она сделает с тем, кто украл сердце леса.

– И всё-таки поразительно, сколько всего пропадает в Аркене в последнее время, – покачал головой Юри.

– Ты имеешь в виду и тётю Ариана?

Юри кивнул. Диана встала и, бесшумно ступая босыми ногами, подошла к ним. Когда она нервно пригладила волосы, Ариан заметил у неё на ладонях мозоли.

– Ариан, – начала она издалека, явно подбирая слова, – твоя тётя защищает Аркен так же, как мы – лес. Наши мнения не всегда сходятся, но мы никогда бы не причинили ей зла. Мы тоже не можем обойтись без завесы, чтобы оставаться незамеченными.

Ариан взглянул на волков, которые внимательно наблюдали за ним. Он понимал их гнев. Волки опасны и преследовали бы врагов не зная пощады – но коварное похищение?

Ариан вздохнул:

– Знаю. Но, к сожалению, это никак не помогает нам продвинуться дальше. Мы по-прежнему не знаем, где тётя.

Они молчали, наблюдая за отражением луны в воде.

– Мы, может, и не знаем, а вот Джес уже наверняка узнала. Если кто и может найти магестру Аконит, так это только ведьма, – Юри встал и, протянув другу руку, буквально выдернул его вверх.

Ариан, уже не в первый раз спрашивая себя, откуда только тролль черпает энергию, кивнул:

– Ты прав. Отправимся на кладбище. Может, Джес уже нашла Мерле и тётю. – Он ещё раз бросил взгляд на залитое лунным светом дерево: его не оставляло чувство, что между ними существует какая-то связь. Или это просто мысли кошки? Он тряхнул головой, прогоняя их. – Как мы туда доберёмся? Нужно вернуться в лагерь?

Улыбнувшись своей широчайшей тролльской улыбкой, Юри продемонстрировал зубы, заставив Диану одобрительно кивнуть.

– Всю дорогу сюда я катил Воробышка рядом с собой, – шепнул он Ариану. – Просто ужасно, что она не позволила мне ехать на нём!

– Вовсе нет! Мы ведь пока по-прежнему в природоохранной зоне!

Юри вздрогнул, словно его застукали на месте преступления, и они пообещали толкать Воробышка до следующей дороги, хотя все знали, что обещания они не выполнят. Идя по тропинке вслед за Юри, Ариан ещё раз оглянулся, и при виде Дианы, которая стояла рядом с белым волком, так близко к сестре и в то же время так далеко от неё, у него невольно сжалось сердце.

Однако долго пребывать в печали Юри ему не позволил:

– Так, а теперь ты расскажешь мне всё о друге, который замолвил за тебя словечко перед волком!

Бумажный щит

Голем разнёс надгробие с мощью стенобитного шара. Обломки в облаке каменной пыли рассыпались по всей округе. Джес успела рывком втащить Мерле за собой в укрытие за гробницу до того, как на них посыпался дождь из осколков камней. Закашлявшись, она протёрла глаза от пыли и осмотрелась вокруг. Мерле, защищаясь, прикрыла голову руками. Пёстрые волосы, присыпанные сором, стали в серую крапинку. Нервным жестом она поправила на переносице очки, в которых треснуло одно стекло, и стала отряхиваться от каменной крошки. Выглянув из-за надгробия, она увидела его – совершенно невозможное создание из нагромождённых друг на друга камней, корней деревьев и мха, которое крушило всё вокруг. Ничто не могло остановить этого разбушевавшегося монстра.

– Ерунда какая-то… – произнесла Мерле.

Над ней пролетела приличная порция обломков – каменный титан, пошатываясь, шагал мимо расколотых надгробий и затоптанных могил. Маска на куске скалы, изображающая лицо, поворачивалась из стороны в сторону, пока он не посмотрел вверх.

Рёв голема прогремел над кладбищем, согнав с деревьев последних спящих птиц. Обе девочки ещё ниже пригнулись за своим жалким укрытием. После короткого ливня земля была сырой и вязкой.

Грохоча тяжёлыми шагами, сотрясающими землю, голем топал назад к тому месту, где они сидели ещё несколько минут назад. Могилы вокруг дуба были разорены, много памятников разрушено, могильные плиты расколоты. Но каменный великан, похоже, совсем не утомился. Утюжа всё на пути, он неудержимо нёс своё массивное туловище вперёд. Деревья он не трогал.

Чувствуя спиной холодный гранит, Джес ещё сильнее вжалась в стену склепа.

«Это ведь то же самое существо, которое разорило и сад магестры. Но что он имеет против зелёных насаждений и почему следует за мной по пятам?»

Она чувствовала колебание земли и запах пыли в воздухе, с трудом удерживаясь, чтобы не чихнуть.

«Долгой игры в прятки мы не выдержим».

Каменный великан удалялся неспешным шагом. У его ног колыхался влажный туман. Переплетённые в массивные колонны корни, мох и камни взвихривали дымку, проходя сквозь неё. Голем повернулся к ним спиной. Это был их шанс.

– Надо сваливать, – шепнула ей Мерле, уже собираясь вскочить. Но Джес удержала её за рукав кожаной куртки:

– Слишком рискованно. Вряд ли найдётся что-то ещё, за чем мы сможем спрятаться.

Мерле окинула взглядом руины вокруг. Глыбы камней и разбитые скульптуры врезались в ночь подобно бледным скелетам первобытных животных. Только плачущий ангел остался целым и в немой скорби возвышался над разорённым кладбищем. То, чему полагалось быть местом раздумий и последнего покоя, превратилось в арену грубого разрушения.

– А что же делать? Ты собираешься прятаться тут, пока он тебя не найдёт? – спросила Мерле взволнованным шёпотом.

Джес видела по её лицу, что она готова сейчас же броситься наутёк, но это стало бы верной гибелью.

– Не спускай с него глаз и предупреди меня, если он подойдёт слишком близко.

Ответа Джес дожидаться не стала. Присев на корточки, она достала из бокового кармана рюкзака один из маркеров, радуясь, что правильно сделала, запихав все эти вещи в рюкзак Ариана перед тем, как уехать. Тихо что-то шепча, она сложила большие пальцы вместе, и глифы на её коже начали светиться. Разрушенный склеп вряд ли был идеальным местом. На пористом камне маркер застревал на любой неровности, и линии не обладали необходимыми изгибом и силой. И всё же она чувствовала, как по ним распространяется магия, разрастаясь в хрупкую сеть. Глиф для защиты от разрушений она связала с глифом, защищающим от сглаза. Два глифа превратились в единый символ, и бирюзовые следы маркера соединились в золотые линии. Она окинула плод своих трудов критическим взглядом. Это в лучшем случае временная мера. Бумажный щит против гиганта из камня и дерева. Она собиралась вплести ещё один знак, чтобы придать конструкции больше стабильности, и тут услышала, как Мерле задохнулась от ужаса.

– Нет, только не это! – простонала та. Секунды, понадобившейся Джес, чтобы понять, что сказанное относится не к ней, Мерле хватило, чтобы вскочить на ноги.

Напрасно Джес пыталась схватить девчонку: было слишком поздно. Сперва неуверенно, а потом всё быстрее Мерле, покачиваясь, двинулась за големом. Джес не верила своим глазам.

«Проклятье! Что это в неё вселилось?! Если я останусь здесь – он меня, возможно, не найдёт. Если побегу за ней – он уничтожит нас обеих».

Вздохнув, Джес бросила взгляд на аллею, которая привела её сюда.

«Если поспешить, то я успею добежать до ворот – и в машину. Может, это последняя возможность выбраться с кладбища живой».

Ругая себя на чём свет стоит, Джес бросилась за Мерле.

Мерле мчалась к голему, который уже стоял перед ангелом. Маска не проявляла никаких эмоций, и всё же казалось, будто он восхищается статуей. Не потому ли Мерле рискует жизнью? Из-за скульптуры?

Но как бы Мерле ни торопилась, длинные ноги Джес позволяли ей перемахивать через препятствия, которые Мерле приходилось огибать. Позвать девочку она не решалась, боясь привлечь внимание голема. Вот над ними уже изгибаются ветви старого дуба. Ещё пара шагов – и Джес догонит Мерле. Она напряглась для прыжка – и тут голем обернулся. Чёрные дыры маски смотрели точно в её направлении. С яростным рёвом голем размахнулся, чтобы нанести удар.

Кулак стремительно летел на Джес, но она, прыгнув, с размаху врезалась в Мерле и, рванув её за собой, ощутила движение воздуха, когда удар прошёл на волосок от неё. Она упала меж расколовшихся камней, и рюкзак больно вонзился ей в спину. Несколько секунд у неё перед глазами плясали светлые искорки, затем взгляд прояснился. Она опрокинулась на бок и, закашлявшись, поднялась на колени. Её взгляд искал Мерле, но наткнулся на голема, который навис над ней с поднятыми руками, готовый похоронить её под собой в этом месте, именно для того и созданном.

Что же такое сегодня творится в Аркене, что её постоянно хотят растоптать какие-то чудовища?! Это что, месть судьбы за не сданные в библиотеку книги? Атаки монстров постепенно начинали напрягать ещё сильнее, чем те мегеры из 10-го «Б», а это просто невозможно. По крайней мере, теперь ей уже не придётся их терпеть.

Но удара не последовало.

От ожидания боли её отвлекли знакомые звуки, лёгкие и незаметные как паутинки. Пространство вокруг заполнила нежная мелодия. Голем, замерев, посмотрел в ту сторону, откуда доносилась музыка. Джес, обернувшись, обнаружила у себя за спиной Мерле, стоящую на какой-то могиле. Над ней вечным стражем возвышался скорбящий ангел. Бережно держа перед собой гитару, она перебирала струны. Джес понимала, что нужно вскочить, убежать в укрытие, но не могла отвести взгляд. Каждый звук казался пятнышком краски на сером полотне. Краски соединялись в узор, в какую-то универсальную мелодию, в какой-то понятный каждому язык. Музыка была такой прекрасной и в той же степени всевластной. То же чувствовал и голем. Наклонившись, он опёрся на одну из своих каменных рук и зачарованно смотрел на Мерле. Джес сидела на корточках между големом и Мерле. Сама не понимая почему, она была совершенно спокойна, и не только она. Голем уже опустился на четвереньки, неподвижный как скала, из которой был создан.

Мерле стояла на могиле, глаза закрыты, лицо неподвижно. Брови, обычно недоверчиво сведённые, расслабились. Мира вокруг для неё больше не существовало. Значение имела только творимая ею музыка.

С каждым аккордом дорогу обратно находили и духи. Возникая из тумана, они кружили вокруг голема, Мерле и Джес. На деревья снова садились птицы. Все затаили дыхание, чтобы стать частью чуда. Над лесным кладбищем воцарились мир и гармония.

Но мир был внезапно нарушен. Музыку прорвал звук, подобный прорезающей древесину бензопиле. Шум становился всё громче. Голем раздражённо заворчал, а Джес поднялась на ноги. И в эту секунду к ним что-то пронеслось по аллее с громким механическим скрежетом.

Зарычав, голем встал – и тут на него вылетел грохочущий мопед.

Низко пригнувшись над рулём, Ариан чувствовал, что Юри стоит на сиденье позади него, крепко ухватившись за его плечо. Тролль размахивал своим деревянным мечом словно дубиной. Встречный ветер трепал его волосы, вокруг клубился туман. Угрожающе выставив вперёд рога, Юри завопил что есть мочи: «Джес, спасайся!» – и, мощным прыжком соскочив с мчащегося Воробышка, полетел навстречу голему.

Увидев новую угрозу, тот небрежно, словно отмахивался от мухи, нанёс Юри удар. Каменный кулак настиг тролля в высшей точке полёта, и он, рухнув на землю, несколько раз перекувырнулся и, с размаху ударившись о надгробие, остался лежать без движения. Мелодия оборвалась.

«Нет!» Бросившись бежать, Джес услышала собственный голос словно откуда-то издалека. Их разделяла всего дюжина шагов, но каждое движение казалось чудовищно медленным. Юри не шевелился: он с такой силой налетел головой на надгробие, что она слышала звук удара. Она перепрыгнула через мраморную поилку для птиц и, поскальзываясь, остановилась рядом с Юри, когда голем снова поднял кулаки.

Прыжок Юри отбросил старый мопед в сторону, и Ариан упал вместе с Воробышком: ещё повезло, что не угодил под него. Едва он поднялся на ноги, как увидел Джес, стоящую над распластавшимся на земле Юри. Деревянный меч, с которым тролль совсем недавно противостоял орде гулей, валялся рядом сломанный.

Джес что, не видит, что собирается сделать монстр?! Ариан метнулся к друзьям. Он понимал, что не успеет и что Джес не убежит. Она видела опасность, но она не оставит Юри одного. В отчаянии она швырнула в голема камнем, и Ариан увидел, что у неё на коже золотым светом горят значки. И тут на неё опустилась рука голема.

Всё перед ним залил сверкающий белый свет. Ему пришлось отвести взгляд, и одновременно он почувствовал, как наэлектризовался воздух. А потом прогремел гром, который свалил его с ног.

Вокруг было светло, и пахло сгоревшим деревом и землёй. С большим трудом он снова поднялся – лишь для того, чтобы увидеть, что Джес и Юри по-прежнему, распластавшись, лежат на земле. Никто из них не двигался.

Шатаясь, он побрёл к ним.

Над ними возвышался каменный великан, и от него валил дым. Тлеющий мох превращался в пепел, но бушевавшие вокруг него очаги пламени постепенно гасли. Корни обгорели, а камень почернел от копоти. Отламываясь от колосса, куски в центнер весом падали на землю всего в метре от его друзей.

В один прыжок Ариан добрался до друзей, лежащих неподвижно, словно выброшенные игрушки. Из тела титана снова посыпались камни, и он пригнулся, закрыв лицо руками. Что же Джес натворила!

Джес! Он наклонился над юной ведьмой и перевернул её на бок, бережно смахнув с её лица пыль и землю. Она выглядела совершенно измотанной: глаза закрыты, на щеках кровавые царапины. Но он увидел, что она дышит и веки подрагивают как во сне

– Всё хорошо, – солгал Ариан, чтобы успокоить её и себя. Она пошевелилась.

Когда Ариан сгребал обломки камней подальше от Юри, тот что-то пробурчал. «Ещё пять минут, папа», – пробормотал он. Слава богу, оба ещё живы, хоть и не в себе. Всё будет хорошо.

И тут голем рухнул. Медленно, как тонущая лодка, он стал крениться набок – и упал. За мерцающим пламенем тянулся дымный след. От падения гиганта всё затряслось, и поднялся столб пыли и земли. Почва под ногами колебалась так сильно, что Ариану с трудом удавалось устоять на ногах. Когда пыль улеглась, он увидел перед собой останки голема. Половину каменного туловища поглотила земля. Узкая маска размером с дверь ещё тлела по краям. Кусочки отломились, обнажив необработанную горную породу. На Ариана смотрели пустые глаза маски, и что-то в нём шевельнулось. Титан упал ещё живым, но мальчик чувствовал, что колосс умирает. Он был огромным и не принёс ничего, кроме разрушения, и всё же Ариан не испытывал никакого торжества. Он подошёл к нему поближе и стал разглядывать переплетение узоров, вырезанных в маске, от которой поднимались тонкие струйки дыма. Узоры казались ему смутно знакомыми. И тут титан зашевелился. Тысячекилограммовая рука, мучительно медленно оторвавшись от земли, дёрнулась к нему. Но целью был не он, а Джес и Юри. Пока рука с трудом продолжала тянуться к ним, куски скалы дробились на отдельные камни. Но гиганту было не суждено нанести удар: на полпути скала стала жертвой собственного веса, и он придавил её к земле всего в нескольких сантиметрах от Джес. Движение прекратилось, и только в тёмных безднах маски ещё угадывалась какая-то искра. Но искра, собственно, чего? Жизни? Это нечто не могло жить – и всё-таки сейчас оно умирало. Оно было врагом, ранило его друзей. Ему полагалось его ненавидеть – а он не мог. Так же, как невозможно ненавидеть бурю или волну прилива. Он хотел к друзьям, хотел помочь им, но что-то вынуждало его смотреть в тёмные глазницы маски. Что бы ни удерживало в этом существе жизнь, она угасала на глазах, и это эхом отзывалось в душе Ариана. Он опять не был хозяином своих чувств: как и при виде лесного пруда, он ощущал глубокую внутреннюю связь с тем, что его окружало. Разрушение на островке он воспринял как осквернение священного места – но почему и здесь он испытывает похожее чувство, словно наблюдает за смертью последнего выжившего существа какого-то вымершего вида? Он опять скользнул взглядом по маске и переплетению узоров на ней. Такие же были вырезаны на стволе дерева. С воспоминаниями о повреждённом дереве опять вспыхнул гнев. Но гневался не он один. Как и в доме тёти Лии, он стал свидетелем ярости самого места. Так же было и с волчихой.

Значит, голем был обретшей форму яростью леса? Но почему тогда он напал на них? Ведь они не имеют никакого отношения к повреждённому дереву!

Его размышления прервал короткий царапающий звук. Он взглянул на руку голема, распавшуюся на цепь валунов – там среди камней что-то шевелилось. С невозмутимостью, свойственной только кошкам, какой-то внушительного веса рыжий кот точил когти об один из камней. Затем, сладко потянувшись, он взобрался на скалу.

– Похоже, ты просто так не скажешь, что тебе от меня надо? – спросил Ариан у голоса в собственной голове.

Рыжий кот улыбнулся, как это делают только кошки: сощурил глаза и медленно поморгал, и Ариан понял, что другого ответа не будет.

Кот запрыгал с камня на камень по бывшей руке голема, пока не добрался до Джес и не остановился рядом с ней.

– Да, я знаю, ей нехорошо, – кивнул Ариан.

Но кот прошествовал мимо Джес и остановился у его рюкзака.

– А-а-а, понимаю: ты думаешь, в рюкзаке для тебя есть что-то вкусное? – Опустившись рядом с Джес на колени, Ариан открыл рюкзак. – Боюсь, придётся тебя разочаровать: разве что ты позаришься на свечи, камни, стеклянного жука, мел, моток верёвки… – Ариана потрясло, сколько всяких вещей запихнула в его рюкзак Джес, – сломанный карманный фонарик, а может, комикс про Борстфрида? – Он протянул коту журнал, который тот с интересом обнюхал. – Мой старый свитер, шнур для зарядки мобильника и… – Ариан взял в руки предмет, которого он никогда прежде не видел, – переливающийся зелёным светом самородок размером с кулак, лёгкий и твёрдый, как янтарь. Разглядывая камень, он осторожно погладил его, и тот оказался тёплым. Ариан чуть не уронил его. В этом камне что-то было. Что-то движущееся. Теперь он различал медленный ритм. Что-то в этой штуковине растягивалось, а потом снова сжималось. Как… как сердце, с ужасом осознал Ариан.

Он вспомнил слова Дианы и понял, что держит в руках. Кот бросил взгляд на камень, обнюхал его, а затем заполз в рюкзак, в котором наверняка было спрятано что-то повкуснее.

Ариан поднялся на ватных ногах, бережно держа камень обеими руками. Как же такое может быть? Он ощущал исходящую от него энергию, и с каждой секундой, пока камень был у него, ему становилось всё лучше. Жжение в руке утихло, он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Юри, перестав ворчать, зевнул не открывая глаз. Но ритм внутри камня замедлялся. Осторожным шагом Ариан поспешил к голове великана. Что же теперь делать? Держа пульсирующий камень в одной руке, другой он провёл по маске, и она упала. За ней показалась гладкая серая горная порода. В центре зияла дыра размером с кулак. Ариан судорожно сглотнул. Он в последний раз взглянул на зеленоватое мерцание у себя в руках, ощутил присущую ему головокружительную жизненную силу, а затем поднял сердце леса и вернул великану.

Едва сердце очутилось на своём месте, по скале побежали трещины и засветились изнутри. Из скалы хлынул зелёный, тёплый свет. При этом свете камень стал зарастать мхами, грибами и лишайниками. Над головой голема буйно разрастался ковёр растительности, перекидываясь оттуда на землю. Ростки упирались в ботинки Ариана. А из маски голема ввысь устремилось молодое деревце. Папоротники раскидывали свои руки, и расколотые надгробия проворно обвивал плющ. Старый дуб, под которым стоял на страже плачущий ангел, медленно устремлялся ещё выше в небо. Скоро его ветви затянули всё свободное пространство до узкой аллеи. Место последнего успокоения стало местом новой жизни.

Что-то прозрачное, отдалённо напоминающее человека, проплыло мимо Ариана и слилось с деревцем, которое росло замысловатыми изгибами. Деревце тут же дало побег, приветственно устремив его в сторону Ариана. Побег превратился в ветвь, большой дугой выгнувшуюся к земле.

– Обалдеть! И какого же вида ты шаман? – Сзади подошёл Юри, держа толстого кота, который, громко мурлыча, растопырил перед собой все четыре лапы. Поймав обеспокоенный взгляд Ариана, Юри покачал головой. – Да всё нормально. Башка гудит, но чтобы свалить тролля, нужно что-то покруче голема.

Ариан воздержался от замечания, что именно это и произошло. Помедлив, он только кивнул, пристально разглядывая Юри:

– Слушай, а не может быть, чтобы у тебя от рога отломился кусо… – Но тут он заметил идущую к ним Джес. Она, похоже, ещё неуверенно держалась на ногах и, подойдя, ухватилась за тролля.

– Что здесь происходит? – взгляд её упал на растения, продолжающие всё медленнее расти вокруг.

– А что последнее ты помнишь? – спросил Ариан.

– Я помню только, что швырнула в голема каминный камень, а дальше – ничего.

– Каминный камень? – удивился Ариан.

– Эй, только не тот красивый оранжевый камень для тепла! Ты что, не могла бросить ему в голову что-нибудь уродливое? – огорчился Юри.

– Да я хотела, но ты оказался слишком тяжёлым.

Улыбка тролля обнажила острые резцы. Юри попытался толкнуть Джес локтем, но она увернулась.

– Магестра заставит меня до скончания дней драить полы. Это был подарок её сестры, – Джес, вздохнув, посмотрела на Ариана. – А теперь не томи, рассказывай уже, что здесь произошло.

И Ариан рассказал о святилище и сердце леса, о краже и нападении на Аркенский лес. Он уже начал говорить о том, как обнаружил сердце леса в своём рюкзаке, когда из кустов за их спинами кто-то выскользнул.

Правильно истолковав его взгляд, Джес в панике обернулась.

– Мерле! – воскликнула она, бросившись навстречу девочке. Пёстрые волосы, кожаная куртка и слишком большая гитара так же гармонировали с кладбищем, как мобильная связь с Аркеном. Она чуть приподняла руку в робком привете. Но Джес заключила её в объятия. Девочка замерла, однако затем всё же обняла ведьму в ответ. – Это Мерле, – представила её Джес остальным. – Если бы не она, голем вколотил бы меня в землю аж до нижнего города.

Мерле вдруг срочно понадобилось протереть очки пуловером, хотя из-за треснутого стекла это занятие выглядело лишним.

– А кто этот фавн? – спросила она наконец, когда Юри, не скрываясь, вытаращился на неё.

– Фавн? – изумился Юри. – Какой фавн? – он быстро огляделся, а потом до него дошло, кого она имеет в виду. – Нет-нет, ты очень ошибаешься. Судя по всему, ты не особо разбираешься в мифологии, – защищаясь, он поднял руки, и кот плюхнулся на газон, откуда окинул Юри полным упрёка взглядом, а затем, подойдя к Ариану, принялся бодать его ногу. Юри, склонившись к Мерле, объяснил ей словно маленькому ребёнку: – Я тролль! – Он красноречиво ткнул в свои рога.

Мерле только пожала плечами:

– Как хочешь. Но быть фавном вовсе не стыдно.

Юри нервно рассмеялся, чего Ариан за ним ещё ни разу не замечал, и оглядел компанию в поисках поддержки:

– Джес, ну просвети уже свою подругу! Она, видимо, впервые в Аркене и не всё понимает. Я – и фавн… – он опять неестественно засмеялся.

Джес задумчиво посмотрела на него:

– Ну, не знаю. И у фавна могут быть рога. А ты ведь любишь гулять по лесу, и животных любишь.

Юри побледнел, отчего узоры на его коже проступили ещё сильнее. Глаза в панике округлились, уши затрепетали.

– Но у меня же нет козлиных ног! И разве я целый день играю на флейте и пью вино?!

Обеих девочек его слова, похоже, не убедили. Более того, они смотрели на него настороженно и с сомнением – так орнитологи, должно быть, разглядывают какой-нибудь новый вид зяблика.

– Ариан! – Юри обернулся к нему, голос у него при этом слегка надломился. – Ну объясни ей хоть ты!

Ариан увидел, как в глазах Джес, когда Юри повернулся к ней спиной, вспыхнули задорные огоньки. Он сделал пару шагов к Мерле.

– Привет! Я Ариан, и я здесь тоже совсем недавно, – он протянул Мерле руку. Она взглянула на неё так, словно это была дохлая рыбина. Он уже собрался убрать ладонь, но тут она всё же протянула свою. Пожатие было таким же вялым, как и кратким.

– Сатир ошибается. Я здесь уже несколько месяцев. И может, вы всё-таки объясните, что здесь происходит и какой урод разгромил всё кладбище?

– Сатир? Это же всего-навсего синоним к фавну. Я не фавн. Я тролль! – в отчаянии пояснил Юри.

– Ладно. Тролль так тролль. Значит, как настоящий тролль ты и живёшь под мостом? – поинтересовалась Мерле.

– Под мостом? – Юри возмущённо вскинул брови. – Не надо верить всему, что пишут в «Фонаре». История про проездную пошлину тоже сплошная выдумка. Я часто голоден? Конечно! Но я ведь из-за этого не сжираю всех, кто идёт по мосту…

Приблизившись вплотную к Ариану, Джес подала ему знак, и они, отойдя в сторону, предоставили Мерле и Юри разбираться друг с другом.

– А ты уверен, что камень, который ты нашёл в рюкзаке, и есть сердце леса?

Ариан, помедлив, кивнул:

– Думаю, да. Да ты взгляни вокруг, – он показал на лес, в котором они оказались. – А ещё это объясняет, почему этот псих дважды напал на нас. Ему были нужны не мы, а сердце. Вот только я не понимаю, как оно попало в рюкзак, – он вопросительно взглянул на Джес.

Но она потрясённо покачала головой:

– Я никогда не видела того, что ты описал, и в рюкзак это положила точно не я.

Такого ответа Ариан и ожидал. Он взглянул на дерево: его ветвь образовала дугу, под которой уже можно было пройти. Буквально за несколько минут кладбищем вновь завладел лес. Лишь в нескольких местах лунный свет падал на бледные надгробия среди папоротников и кустарника. Плачущий ангел, казалось, смиренно склонился перед мощным дубом.

– Если это не кто-то из нас, – произнёс он наконец, твёрдо глядя в глаза Джес, – то я знаю, куда нам надо идти.

За завесой

Листва не особенно приглушала цоканье лошадиных копыт, и они тяжело и монотонно стучали по булыжникам. Бильбо не спешил. Он тащил тяжёлый груз, который на рынке совсем не уменьшился. Старая повозка покачивалась и заметно скрипела на любой неровности.

– Я тебе потом объясню, сказала она. Ха, что это ещё за объяснение, Бильбо?

Для старого мерина такие беседы были не в новинку, и поэтому он отвечал так же, как всегда, и трусил себе дальше по лесной дороге.

– Они хоть словечком обмолвились о том, что происходит, или спросили, не хочу ли я пойти с ними? Нет!

Мерле взглянула на вещевой мешок у себя на коленях, в который положила всё самое ценное.

– Но она сказала, что я хорошо играю, Бильбо, – Мерле не удалось сдержать улыбку. – Ты бы меня слышал! Ни дрожащих пальцев. Ни фальшивых аккордов. Всё получалось словно само собой. Я никогда ещё не видела так много духов, как сегодня. А потом этот каменный великан. И вообще – разве такие бывают? Я уж думала, он их угробит. – Нежно погладив вещевой мешок, она заметила, что тёмный лак на ногтях отслоился. Она ласково потрепала бок мощного мерина. – Да, и нечего так шевелить ушами. Ты, наверное, думаешь, что я странная. Но видел бы ты фавна! Глаза как у зверя, шея бычья, а рога – таким бы и горный козёл позавидовал. Или Джес со всеми этими светящимися значками на коже. – Она не произнесла этого вслух – но рядом с такими фриками на неё никто бы и внимания не обратил. Никто из них ничего не сказал про её волосы или шмотки. Джес даже обняла её. Может, дружба так и начинается? Она безуспешно попыталась сдуть с лица чёлку. – Ты прав, Бильбо. Они наверняка такие же, как все, и появятся, только когда им что-нибудь будет нужно, а в другое время про меня и не вспомнят. – Она подумала о вечеринке по случаю дня рождения, на которую пригласили весь класс. Весь – конечно же, кроме неё.

Гнедой мерин фыркнул.

– Да знаю: мы с тобой друг у друга единственные друзья, и больше никто нам не нужен.

Ей было очень жаль, что Бильбо приходится тащить такую тяжесть, и, хотя большому коню это ничего не стоило, она чувствовала себя виноватой. Она оглянулась на повозку, полную тыкв. Стоял конец октября, начался праздник свекольных призраков. Продавать тыкву с каждым днём становилось всё сложнее. И сегодняшний рыночный день ничем не отличался от остальных. Старуха за прилавком напротив вёдрами продавала эти дурацкие яблоки сорта «аркенгольд», а она так и осталась с непроданными тыквами. Продала меньше дюжины. Потому-то она и не торопилась возвращаться домой: не хотелось видеть озабоченное лицо дедушки, когда будет въезжать в…

Что это? Бильбо навострил уши. Обернувшись в седле, Мерле увидела два слишком быстро приближающихся ярких огня. По улице за ней мчалась чёрная машина.

Ну что за придурок! Неужели не видит, что едет настоящая лошадь, запряжённая в повозку?!

Машина промчалась мимо, и грива Бильбо взметнулась в воздушном потоке. От испуга Мерле чуть не выронила вещевой мешок.

– Эй ты, недоумок, тут разрешено не больше тридцати! Чтоб у тебя тачка заглохла, а тебя самого понос пробрал! – проорала она вслед двум удаляющимся красным огонькам.

Поздним вечером на извилистой улице царило умиротворение. Через каждые несколько шагов вспыхивал тёплый свет газовых фонарей, выманивая из темноты фасады старинных домов. Как и положено в этот час, стояла полная тишина, и все большие дома вокруг купались в сознании собственной значительности. Покой нарушал лишь приземистый домишко, зажатый между двумя роскошными особняками. Обычно тихий и неприметный, сегодня он показал себя с совершенно другой стороны

Упорный стук в дверь сменился сильными резкими ударами, которые уже нельзя было игнорировать. Помигав, ожил свет над входной дверью, и удары наконец прекратились. Дверь приоткрылась, и в щёлочку выглянул настороженный глаз:

– Джесмина, это ты? – Дверь открылась шире, и появился маленький человечек в мятом мышиного цвета костюме. – Ради всего святого, что ты здесь делаешь в такое время?! Боюсь, сейчас действительно очень неподходящий момент. Мы могли бы завтра…

Но Джес уже шагнула через порог и протиснулась мимо хозяина домика:

– Господин Хладно-Каменецки, это важно и срочно.

За ней вошли Ариан и Юри.

Хладно-Каменецки пришлось смириться: выбора у него не оставалось:

– Ну ладно, заходите, но только не шумите, пожалуйста, а то соседей разбудите.

И вот они опять в маленькой гостиной, и Ариан, ещё раз взглянув на фотографию пары, как и прежде не мог поверить, что перед ним сидит тот же человек, что и на снимке.

Обстановка казалась такой же старомодной, как и сам хозяин. Древним было всё – от двух красивых чайных чашек на столе до тёмной этажерки с книгами.

Жестом дрожащей руки Хладно-Каменецки предложил им сесть.

– Джесмина, что с тобой стряслось? – слабым встревоженным голосом спросил он, указав на царапины у неё на щеках. И без того морщинистый лоб прорезали складки тревоги. Полные пепла кратеры на месте глаз смотрели сочувственно.

– Почему вы нам этого не рассказываете? – спросил Ариан, опередив Джес. Все трое не сводили глаз со старика, взгляд которого блуждал от одного к другому и обратно.

– Я не понимаю…

Джес прищурилась, и на коже у неё засветились значки.

– У меня сегодня был ужасный день. Мы плутали по нижнему городу, за нами гнались гули, мы обидели друзей, подозревая их, и сражались с големом. Дважды. А теперь выясняется, что штуку, чуть не стоившую нам жизни, подсунули вы!

Старик ссутулился, и у него так задрожали руки, что он обхватил одну другой, но это не помогло.

– Мой рюкзак… – снова заговорил Ариан. – Он всё время был при нас. Только один раз мы выпустили его из рук, и это было у вас дома.

– Из-за того, что вы положили это в рюкзак, мы чуть не умерли, – сказала Джес. Взгляд её был твёрд, но голос, в котором звучало разочарование, дрожал. – Я доверяла вам. Доверяла больше, чем магестре, – а вы так поступили со мной? – Джес сжала кулаки, и глифы у неё на коже угрожающе вспыхнули.

Откашлявшись, Хладно-Каменецки сдвинулся на краешек стула и дрожащей рукой вцепился в пуговицу на костюме.

– Мне… мне очень жаль, – срывающимся голосом ответил он. – Но я не понимаю, о чём ты. Я ничего ни в какой рюкзак не клал. Понимаю, день был тяжёлым для всех нас, и нервы напряжены. Но я точно не хочу, чтобы с тобой что-нибудь стряслось.

В комнате повисло неловкое молчание, и оно грозило задушить Ариана. Со стариком что-то было не так. Что-то совсем не так, но он не мог сказать что.

– А кто пил из второй чашки? – спокойно, без всякого упрёка спросил Юри.

Хладно-Каменецки посмотрел на чашку так, словно впервые её видит.

– У меня… – он запнулся и спрятал руки под стол. – Ко мне… приходил гость.

Ариан взял чашку. Она была ещё тёплой. Бывший маг явно что-то от них скрывает.

– Вы как-то связаны с исчезновением моей тёти? – вырвалось у Ариана.

Хладно-Каменецки жалобно кашлянул. И тут Ариан услышал скрип половиц на верхнем этаже. Он вскочил в испуге, а за ним и все остальные. Лестница застонала, будто по ней кто-то идёт. По ступенькам осторожно, словно ей больно, спускалась стройная женщина. Простая одежда болталась на худом теле. Тонкие седые волосы спадали на плечи, обрамляя исхудалое лицо с неизгладимыми следами горя и страдания.

– Ивейн, нет! – с тревогой воскликнул Хладно-Каменецки, метнувшись к лестнице. – Тебе нужно беречь себя.

Но женщина лишь еле заметно помотала головой. В руках она бережно что-то укачивала, и Ариан сперва принял это за ребёнка, однако быстро понял, что это кукла Кизельвизель, надеваемая на руку кукла-марионетка, которую прежде обнаружил Юри.

Пожилая женщина мало походила на себя на снимке, и всё же это была жена Хладно-Каменецки Ивейн, которая вроде как умерла.

– Это правда, Алоис? – спросила она почти не разжимая губ. – Ты предал нашу подругу?!

При этих словах Хладно-Каменецки вздрогнул, словно его ударили кнутом. Какие бы силы ни оставались у мага, теперь они полностью его покинули, и он стал похожим на мышастого чудика ещё больше, чем когда-либо.

– Это был единственный выход. – Голос его прозвучал тихо и сипло.

Уронив куклу на пол, Ивейн испуганно закрыла рот рукой.

– Алоис, что ты наделал?! – Её глаза недоумённо округлились. Пошатнувшись, она опустилась на нижнюю ступеньку.

Хладно-Каменецки хотел броситься к ней, но она жестом остановила его. Он сел на стул, и из груди у него вырвались рыдания.

– Они не оставили мне выбора, – он взглянул на свои скрюченные пальцы, которые больше не дрожали, а затем перевёл взгляд на жену. – Тогда я действительно думал, что ушёл от них, и лишь позже понял: они дали мне уйти, потому что таким загнанным я не представлял для них никакой ценности, – вспомнив прошлое, он тяжело вздохнул. Джес скривилась от отвращения, но прерывать его всё же не стала. – Я сумел добраться до Аркена: нашей общей цели я достиг в одиночку, и это притом, что никогда сюда не собирался. Если бы мы просто поехали дальше, они, может, никогда бы нас и не нашли. Но Камелия пообещала, что в Аркене нам будет безопасно. Чего она не рассказала – так это того, что путь сюда будет стоить нам всего. – Он хрустнул пальцами.

– Ты не можешь обвинять в этом Камелию, Алоис. Мы пришли добровольно. Никто не мог знать, что случится, – грустно возразила Ивейн.

– Она магестра Аркена и могла предвидеть… должна была предвидеть. Если бы не она…

Но женщина лишь медленно покачала головой:

– Виноваты только те, кто это с нами сделал, и ты это знаешь.

Хладно-Каменецки, рыдая, торопливо вытер со щеки слезу:

– Прости, любимая. Приехав в Аркен, я на коленях умолял Камелию найти тебя. Но за всё время она не обнаружила никаких следов. Мы опасались самого страшного. Я не хотел уезжать из Аркена, потому что надеялся, что однажды ты всё-таки найдёшь дорогу сюда. Хотя и не предполагал, что это будет так. – Взяв со стола одну из чашек, он обхватил её ладонями. – Тогда, четыре недели назад, я был в разъездах, выполняя кое-какие поручения Камелии. В Ротенбахе я забирал отходы от убоя скота для нижнего города. Когда я вернулся к машине, под дворником торчало какое-то послание. Сложенная записка и твоя фотография. Я так долго надеялся получить от тебя весточку. Не знаю, как они узнали об Аркене, но они были здесь, и только завеса мешала им проникнуть в город.

Взгляд женщины смягчился. Осторожно подняв куклу, она погладила её по голове.

– Они хотели, чтобы ты провёл их в Аркен?

Хладно-Каменецки грустно кивнул:

– Они стремились в Аркен, но знали, что это невозможно. Они предложили мне увидеться с тобой в обмен на магестру. Я отказался. Потому что никого не желал обрекать на тот ад, который так долго были вынуждены выносить мы. Не знаю откуда, но они знали об Аркене очень много и потребовали только, чтобы я оказал им одну простую услугу. Они назвали это «поработать посыльным», и тогда я смог бы снова увидеть тебя. И я это сделал. – Прервавшись, он страдальчески взглянул на Джес. Чашка выскользнула у него из рук и покатилась по ковру.

Глаза Джес превратились в щёлки. Тёмные кудри трепал невидимый ветер. Несколько цепочек у неё на шее парили в невесомости.

– Так, значит, письмо мне послали вы?

Стараясь не смотреть ей в глаза, Хладно-Каменецки едва заметно кивнул:

– Я не знал, что написано в этом письме и откуда они знают твоё имя. Но я опасался самого страшного. Поэтому и последовал за тобой той ночью.

– И спасли меня от монстров, которым сами же меня и выдали. – Слова Джес прозвучали не вопросом. Она просто констатировала факт, но голос её дрожал.

– Это было всего лишь письмо. Я надеялся спасти жену, – тихо ответил он. Он поправил очки на носу и, повернувшись к Ивейн, продолжил тихим голосом, в котором слышалась покорность судьбе: – Я был в отчаянии. И боялся, что никогда тебя не увижу, если поговорю об этом с Камелией, что они отомстят, сделав с тобой что-нибудь. А потом он внезапно появился у меня на пороге. Не знаю, как он сумел преодолеть завесу, но я понимал, что теперь пути назад нет. Он был не в восторге от моего предательства, но сделал предложение, от которого я просто не смог отказаться: твоя жизнь за жизнь Камелии.

Все взгляды были прикованы к выдохшемуся магу, предателю, которого Джес ещё несколько часов назад так горячо защищала. В окна тихо стучал дождь, мимо проехала машина, паркет застонал, когда Юри поменял позу.

– Как? – Джес, обеими руками опершись на столик, сверкнула глазами на Хладно-Каменецки, и тот отшатнулся. – Как вам удалось одолеть магестру?!

Казалось, мышастый чудик стареет на глазах. Тяжело вздохнув, он поднял руки и дотронулся до обручального кольца:

– Да, свои способности я утратил, но использовал против неё намного более опасное оружие – её доверие ко мне. – Глаза у него заблестели, но взгляда он не отвёл. – С внезапным появлением Ариана представилась возможность, которой мы и воспользовались. Когда все ушли, я вернулся. Камелия думала, что это её племянник, но пригласила меня войти и заварила чай. Руки у меня тряслись, но они трясутся уже давно. Я накапал ей в чай несколько капель сильнодействующего одурманивающего вещества: его мне заранее дал мой шантажист. Средство быстро подействовало. Но я знаю её способности и поэтому для страховки надел ей на шею серебряную цепочку.

Джес хлопнула ладонью по столу и в гневе ткнула пальцем в Хладно-Каменецки:

– Вы знаете, каким беспомощным себя чувствуешь, когда отрезан от магии – как же вы могли сделать её такой беззащитной?!

– Другого пути я не видел. Когда она уснула, я вынес её из дома. Он не сказал мне, куда с ней поехал. Но чуть позже вернулся с моей женой. Тогда вы его и встретили.

Ариан попытался вызвать в памяти лицо того человека, и тут хлопнула входная дверь.

– Не трудись вставать, мой дорогой. Я найду дорогу и сам. – Из прихожей в гостиную прошагал Виктор ван Торг, и Ариану не понравились две вещи: его широкая самодовольная улыбка и короткоствольный револьвер, которым он обвёл комнату. – Мой дорогой Алоис, я хорошо помню, что частью нашего соглашения было молчание. Боюсь, что ты только что нарушил договор, – маклер скривился, выражая наигранное сожаление.

С безмолвным криком Ивейн попыталась вернуться по лестнице наверх. Ван Торг покачал головой, как кто-то из родителей, наблюдающий за попыткой своего ещё беззубого ребёнка откусить кусочек яблока:

– Ну-ну, моя дорогая. Разве так здороваются, после того как мы провели вместе уйму времени? К сожалению, вынужден настаивать на твоём присутствии.

Женщина осела у лестницы, глядя на ван Торга округлившимися в ужасе глазами.

Юри, шагнув вперёд, заслонил собой Джес, а Ариан вцепился в спинку стула, пытаясь справиться с захлестнувшими его ощущениями всех органов чувств. Пальцами он осязал текстуру древесины стула, видел свет фонарей, искрящийся в маленьких дождевых каплях, и чувствовал запах страха, наполнивший гостиную. Он слышал аромат недопитого чая в чашках, трав в пальто Джес и остатков шариков от моли на пиджаке Хладно-Каменецки. От Юри пахло еловой хвоей и землёй, а Ивейн источала ужас подобно раненому кролику. Воздух был пропитан множеством запахов. И всё же одного не хватало. Закрыв глаза, он сосредоточился, но как бы ни старался, от вооружённого человека никакого запаха не ощущалось. Он не пах ничем, как и его костюм, и его обувь. Даже запаха оружия не чувствовалось. Для его носа ван Торг был невидимкой. Больше того: он как бы притягивал и растворял другие запахи.

«Нужно видеть то, что есть, а не то, что ты привык считать правдой», – вспомнил он первый урок кошки. Этот человек ничем не пах, а так не бывает.

– Это не человек! – наконец произнёс он.

– Это монстр в человеческом обличье, – беззвучно прошептал Юри.

– Ах, эти милые дети. Они часто не в состоянии придерживаться правил, которые по веским причинам установили взрослые. А эти трое строптивы особенно. – Одарив их идеальной фальшивой улыбкой, ван Торг театральным жестом пригладил волосы. – Вообще-то я надеялся, что волки решат проблему с вашим любопытством, когда найдут у вас зелёный слиток, – он разочарованно запыхтел. – Но, похоже, я ожидал от этих шавок слишком многого. Однако не все инвестиции возвращаются, не так ли? – Он смотрел на троих друзей, размахивая над ними револьвером. – Вы трое для фирмы ценный капитал и отправитесь со мной. – Повернувшись к Хладно-Каменецки, он наставил револьвер на него. – Мой дорогой Алоис, к сожалению, наша совместная работа лишилась самого важного – доверия. Ты нарушил договор, и поэтому соглашение расторгается. – Он прицелился в Ивейн, которая, дрожа, с трудом поднялась на ноги:

– Я лучше умру, чем ещё раз стану вашей пленницей.

– Госпожа Хладно-Каменецки, от имени фирмы благодарю вас за плодотворное сотрудничество, – ван Торг кивнул ей, выражая понимание, и нажал на курок.

Выстрел прогремел так громко, что Ариан, вздрогнув, зажал руками уши, успев увидеть Хладно-Каменецки, бросившегося пуле наперерез. Его мышино-серый пиджак быстро темнел. Ивейн держала мужа на руках. Хладно-Каменецки поднял руку, чтобы дотянуться до её лица, и Ариан увидел, как старик впервые улыбнулся.

Мерзкая улыбочка не сошла с лица маклера, даже когда они уже вышли из дома в ночь. Слегка моросило. В воздухе пахло сырыми камнями. В маленькой лужице отражался свет фонаря, пока в неё не наступил ботинок ван Торга. Он шёл за ними, направляя пленников к какому-то автомобилю-чудовищу, гигантскими размерами напоминающему танк. Ариан заметил, что ван Торг, подойдя, проверил в отражении тонированных стёкол, в порядке ли у него причёска.

– Прости, – сказал он Джес, отправив Юри с Арианом на заднее сиденье, – но с пистолетом вести машину как-то несподручно. Поэтому за руль сядешь ты. – Обходя машину и садясь на сиденье рядом с водительским, он всё время держал пистолет направленным на неё.

Машина была новой, хотя ничем новым в ней совершенно не пахло. Автомобиль выглядел так, будто только что сошёл с конвейера. Ничто не указывало на присутствие водителя, кроме подвески на зеркале в салоне, качнувшейся в сторону Джес, когда та садилась. Ведьма заметила её, и глаза у неё округлились. Всё ещё не веря, она протянула руку к подвеске.

– Руки на руль! – указав револьвером на рулевое колесо, потребовал ван Торг.

Джес подчинилась, но не могла отвести глаз от подвески.

– Тебе нравится это украшение? – ехидно поинтересовался ван Торг.

– Это мой медальон! – Взгляд Джес намертво прикипел к подвеске, словно она боялась, что та растворится в дымке. Она заморгала. Губы беззвучно зашевелились. На филигранной цепочке из мерцающего красноватым светом металла висел маленький, чуть больше голубиного яйца, медальон из того же материала. На приоткрытой крышке был выгравирован искусный узор. Джес нервно облизнула губы. Только пистолет ван Торга удерживал её от того, чтобы схватить подвеску. Ариан видел, как она борется с собой, как крепко её пальцы вцепились в руль.

Ван Торг, наслаждаясь ситуацией, усмехнулся:

– Милое дитя, возможно, когда-то он и был твоим. А теперь он мой. Но я могу понять, что он много для тебя значит. Он и правда бесценен, – ван Торг сиял как медный грош. Махнув револьвером, он дал знак трогаться с места, и Джес после некоторых поисков нашла ручник.

Машина беззвучно покатила по улице. По тротуарам небольшими группами, покачивая цветными бумажными фонариками, шли люди. Взрослые не спеша бродили от дома к дому с одетыми в маскарадные костюмы детьми, ничего не подозревая о разыгрывающейся прямо у них под носом драме.

Медальон упорно тянулся к Джес, словно она была магнитом. Казалось, он вот-вот сорвётся, чтобы оказаться у неё.

Ариан невольно вспомнил Хладно-Каменецки, лежащего на лестнице в крови. Да, он похитил тётю Лию и передал её этим монстрам. Но где-то в глубине души Ариан понимал, почему он так поступил: он хотел спасти жену и ради этого пожертвовал всем. Когда он лежал там, на лестнице, истекая кровью, Ариану даже почудилось мелькнувшее у него на лице облегчение. Не умрёт ли он теперь, пока они сидят в этой машине? Тогда его жена, с которой ему наконец-то удалось свидеться, разлучится с ним навсегда.

– Я тебя ещё так и не поблагодарил, – прервал его размышления ван Торг, и в первую секунду Ариан не сообразил, что тот обращается к Джес. – Без тебя, а в особенности без этой штуковины, – он кивнул в сторону медальона, указывающего на Джес, как стрелка компаса – на север, – дорогу в Аркен я бы не нашёл. Ты даже не догадываешься, как это удручает. Мы без конца пытались войти в Аркен. Каждый чёртов раз, въезжая в туман, мы оказывались ровно там, откуда выехали. – Он ткнул себе в грудь рукой со свежим маникюром. – Я даже пешком пробовал, представьте себе. Но всегда с одним и тем же результатом. Фирма уже практически отказалась от своих намерений. Но ты всё изменила, – он хищно улыбнулся. – Надо признать, ты почти ускользнула от нас той ночью. Но то, что после тебя осталось, оказалось даже лучше. Утром, когда я нашёл медальон, он зашевелился: он всё время хотел вернуться в Аркен. Тогда я последовал за ним, и он провёл меня сквозь туман. К тебе.

«Заклятие поиска!» – внезапно сообразила Джес, и у неё похолодела спина. Какие только заклятия она ни вплетала, чтобы медальон не потерялся, – и всё ей чудилось, что ни одно из них не действует! Но все они работали и привели монстров прямёхонько к ним. Нет, не заклятия, а она, ведьма второго года обучения, не ведавшая, что творит, исправила одну ошибку, совершив другую. Она, Джесмина Эспозито, привела монстров в Аркен, к самому порогу дома магестры. Она вложила в руку похитителя ключ от города.

У неё замерло сердце, как если бы под ней разверзлась грозящая её поглотить пропасть. От осознания, что ответственность за исчезновение магестры лежит на ней, девочке стало дурно. Ну как она могла быть такой дурой! Она ведь догадывалась, что письмо – это ловушка. А ещё это заклятие! Головой надо было думать! От слёз её удерживала только злость на себя. Взгляд в зеркало показал, что Юри всё понял: он смотрел на неё с сочувствием. Джес знала, что скажет тролль. Что это не её вина. Что это трагическая случайность. Но она знала и то, что он ошибается. Это её вина. Только её.

Она резко свернула, и Ариан, почувствовав, как что-то с размаху врезалось в спинку его сиденья, вцепился в ручку дверцы. Он помнил, как водит Джес, а теперь она ещё и в ярости.

Но ван Торгу это не мешало. Он вальяжно раскинулся на сиденье.

– Я даже выразить не могу, как рад, что ты выскользнула из рук фирмы. Для неё ты была бы всего лишь дополнительным ресурсом. В моём статусе это ничего бы не изменило. Я бы вечно торчал на средних позициях и зависел от фирмы. – Сочувствуя самому себе, он покачал головой и вздохнул. – Но ты всё изменила. – Глаза его восторженно вспыхнули, и он алчно облизнулся. – Теперь мои карьерные возможности безграничны. Я единственный, кто в состоянии найти дорогу в Аркен, и единственный, кто может снабжать фирму редкими ресурсами. Я обнаружил новый рынок, который открыт только для меня. И эта монополия катапультирует меня на самый верх.

– Фирма? Это вы о чём? – вполголоса спросил Ариан.

– О, уже скоро ты это выяснишь, очень, очень скоро, мой милый, – ван Торг скривился в пародии улыбки – в ней не было никакого тепла.

Ариан и Юри в ужасе переглянулись. С каждой секундой безумие этого человека становилось всё очевиднее. Юри молча дал другу понять, что они должны что-то предпринять. Ариан, кивнув, пожал плечами: да, нужно что-то делать – но что?

Ван Торг, всё больше упиваясь звучанием собственного голоса, воодушевлённо наклонился вперёд:

– О да, все будут мне завидовать и добиваться моего расположения. Они будут почитать меня и превозносить над всеми остальными. И всем этим я обязан только тебе, дитя моё.

Джес упёрлась взглядом в дорогу. Несколько прядей упало ей на лицо. Нахмурившись и поджав губы, она стиснула руль в выпрямленных руках. Голос её вибрировал от еле сдерживаемого гнева:

– У вас это не пройдёт, ван Торг. Кто-нибудь заметит, что вы похищаете из Аркена магов, и остановит вас.

Ван Торг расхохотался во всё горло и нервно забарабанил револьвером по панели управления:

– До тебя что, ещё не дошло? Я здесь уже несколько недель, и никто меня не обнаружил. Напротив, сейчас мне всё даётся легче и легче, – довольный собой, он, глядя в зеркало дальнего вида, разгладил чёрный галстук и поправил причёску. При этом взгляд его упал на Ариана, уже понявшего, что все происшествия в Аркене связаны между собой гигантской липкой паутиной, о нити которой они сегодня так часто спотыкались.

– Исчезнувшие гули. Это ваших рук дело!

Ван Торг кивнул:

– Разумеется. Твари в этом, как вы его называете, нижнем городе? Они не особо прибыльный ресурс. Но очень доступный. Существа там, внизу, совсем отчаялись. Пробудить в них потребности было несложно. Латит легко поддалась на убеждения самостоятельно отправиться на охоту. А охота требует жертв. Но она заметила, что во время охоты пропало слишком много её охотников, и принялась разнюхивать. Мне пришлось её немного отвлечь. – Он заговорщицки взглянул на Джес, явно наслаждаясь тем, что может продемонстрировать своё превосходство.

Джес задохнулась от возмущения:

– Круги силы, сдерживающие обречённых, – вы разрушили их. Вот как они попали в лежащие выше туннели. Вы, монстры, подвергли опасности жизни всех обитателей нижнего города.

Он хихикнул, как школьник, которому удалась какая-то необычная проделка:

– Да брось ты, их и так слишком много. Разве вы не для того заперли их всех в нижнем городе, чтобы лучше контролировать?

Ван Торг велел ей ехать по Платановой аллее, той же ухабистой улице, по которой Ариан утром на автобусе въехал в город.

– Неправда! – бросилась защищаться Джес. – Их разместили в нижнем городе, чтобы уберечь от солнца и от самих себя.

Но ван Торг без всякого интереса смотрел в окно.

– Можешь не убеждать меня в пользе хорошей лжи. Это, так сказать, основная компетенция нашей фирмы.

Джес замолчала. Ариан видел, как у неё играют желваки. Когда знак въезда в населённый пункт остался позади, она прибавила скорости. Машина громыхнула на колдобине. Ариана вжало в сиденье, и что-то сзади ударило в спину. Мимо них пролетали придорожные столбы. Где-то рядом находился разорённый лагерь защитников природы.

– Оборотни! – Ариан схватился за голову. И как он раньше этого не понял?! Это же так очевидно. – Вы сделали так, чтобы между ними и гулями вспыхнул конфликт.

Юри, взяв Ариана за руку, крепко сжал её. Тёмные глаза тролля опасно полыхнули красным.

– Поэтому он и волка убил, – констатировал Юри.

– Что ж, – беспечно ответил ван Торг, – признаю, виноват. Вообще-то я хотел воспользоваться следующей ночной охотой, чтобы выгодно приобрести новые ресурсы, – и тут вдруг выскочила эта бестия. Прежде мне всегда удавалось избегать встреч с ними, но эта скотина застигла меня врасплох. Поверьте, я бы лучше передал его во владение фирмы, но для этого он был слишком большим. Но это всё равно окупилось. Именно мёртвый волк придал конфликту особую пикантность. Когда сегодня вечером я навёл гулей на мысль заманить обречённых в лес мясом, они тут же согласились. – Он небрежно положил руку с нацеленным на Джес пистолетом на спинку сиденья. – Интуиция подсказывает мне, что война между гулями и волками продлится ещё долго и будет исключительно выгодна для фирмы.

Опустошённый лагерь, Арвид, которого гнали по лесу свои же люди, Латит с обожжённым лицом, Тониус, который никогда уже не будет смеяться у костра, – и всё лишь для того, чтобы утолить алчность этого монстра.

– Но если всё так прекрасно сработало, зачем вам понадобилось ещё и тётю мою похищать? – Ариан впился ногтями в гладкую кожу обивки. Этот монстр, виновный во всех страданиях и несчастьях, которые они сегодня видели, сидит прямо перед ним, а он ничего не может поделать!

– Ну, твоя тётя, сынок, это нечто особенное. Мы заметили это уже в то время, когда пытались заполучить вот эту ведьму, – он с издёвкой показал на Джес. – Как правило, нам приходится экономить на ресурсах. Вы же видели у миляги Хладно-Каменецки и его жены, как обычно бывает. Выгоревшие ресурсы бесполезны. Добывать замену сложно и дорого. Но у твоей тёти достаточно энергии, чтобы утолять голод фирмы целую вечность. Наши прежние ресурсы были скорее батарейками, а твоя тётя для нас как целая сеть электропитания. – Расхохотавшись от такого сравнения, он в восторге поднял руки, словно собрался аплодировать самому себе.

Ариан услышал рядом с собой тихий щелчок. Смех ван Торга моментально смолк, и он с подозрением повернулся к ним. Револьвер качнулся вдоль заднего сиденья в поисках цели. Но Юри оказался проворней: отстегнув ремень безопасности, он обхватил обеими руками руку ван Торга и выкрутил её к потолку. Раздался громкий треск, а потом оглушительный хлопок, визг шин, крики, ещё хлопок. Мир опрокинулся. Мимо полетели свет и тени. Громкий удар. Боль. Темнота.

Пожиратели

Его окутывал уютный полумрак, какое-то сумеречное состояние между сном и бодрствованием. Здесь он был в безопасности. Все тревоги ушли куда-то далеко. Уставшему Ариану хотелось остаться, расслабиться. Если бы только не этот шум, постоянно повторяющийся звук, который становился всё более громким и раздражающим. Сквозь оцепенение пробивалось «пиип-пиип-пиип». Приятная тьма постепенно отступала.

Перед глазами Ариана плясали размытые огоньки. По лбу пробежало что-то тёплое. Нервирующий писк высверливал мозг. Пусть перестанет, чёрт побери! Он прищурился. Огоньки превратились в танцующие на приборной панели цветные аварийные сигналы. Ах да, он в машине, вспомнилось ему. Должно быть, они попали в аварию. Он на ощупь поискал замок ремня безопасности и, найдя, отстегнул его. Раздался щелчок, и Ариан повалившись вбок, очутился на чём-то мягком.

В голове пульсировала острая боль. Он потёр лоб и нащупал что-то липкое. Поднеся ладони к глазам, он увидел на кончиках пальцев что-то красное. Наверное, его здорово шарахнуло по голове.

Выбраться отсюда! Пробившись на поверхность, эта мысль вытеснила все другие ощущения. Он огляделся. Что-то изменилось. Он медленно попытался выпрямиться. С задним сиденьем что-то не так, и боковые окна не на своём месте. Под ним зашевелилось что-то тёплое и мягкое. Ариан с трудом развернулся – и узнал Юри.

– Юри! Юри, с тобой всё в порядке? – задыхаясь, прохрипел он и, повернувшись на бок, потряс тролля. Пульсация в голове усилилась. Только бы прекратился этот мерзкий писк!

– Проклятье! – пробормотал тролль.

– Нужно выбраться отсюда, Юри. – Ариан взял его за плечи. Тролль медленно поднял веки и флегматично кивнул.

Помогая друг другу, они выкарабкались из разбитой в хлам машины на мокрую листву. Ариан опёрся о кузов, чтобы не грохнуться навзничь: у него всё поплыло перед глазами. Юри, ухватившись за затылок, покрутил головой, и Ариан услышал хруст шейных позвонков.

Тролль кивнул в сторону машины:

– Вот что нас остановило.

Капот был смят мощным стволом дерева. Из моторного отсека шёл дым, пахло бензином и маслом. Фары ярко освещали ближайший кустарник, и в лучах света танцевала дымка.

Ариан сделал пару шагов и осмотрелся. В полутьме он разглядел на разворошённом откосе в нескольких метрах от них придорожный столб. Внедорожник ввинтился в землю. Машина накренилась, два колеса висели в воздухе. Капот смялся, несколько стёкол разлетелись вдребезги, водительскую дверь перекосило, а задней не было вовсе.

Можно считать, им повезло, что остались живы. Внезапно на него накатили картинки последних секунд перед тем, как он потерял сознание. Крики, кувыркающаяся машина, выстрелы.

– А где…

– …Джес? – договорил за него Юри, и они, спотыкаясь, бросились к чуть приоткрытой водительской двери.

Вскарабкавшись на машину, они попытались её открыть. Из-за падения кузов деформировался. Дверь не поддавалась. Ариан заглянул через стекло внутрь. Аварийные сигналы на панели мигали как сумасшедшие. В лобовом стекле зияла огромная дыра. Обмякшую на сиденье Джес удерживал ремень, сдувшаяся подушка безопасности наполовину закрывала ей лицо. Ариан заколотил по стеклу. Никакой реакции. Она что, без сознания? И где ван Торг? Маклера и след простыл. Его, не пристёгнутого, при падении машины наверняка выбросило из окна. «Надеюсь, он впилился в дерево и сломал себе шею», – подумал Ариан.

Тут он что-то ощутил под пальцами. Движение с другой стороны. Джес прижала ладонь к стеклу изнутри. Повернув голову и растерянно глядя на него, она попыталась освободиться от ремня. Ариан, постучав по стеклу, завопил:

– Дверь заело! Машина лежит на боку!

Она медленно кивнула. Оглядев машину, она в конце концов остановила взгляд на лобовом стекле. Ариан догадался, что она собралась вылезти в дыру, но идея была так себе. Он замахал руками:

– Подожди! Мы тебя по-другому вытащим!

И Джес опять бессильно обвисла в ремне.

Юри обхватил дверь снизу. На руках вздулись мышцы, а лицо перекосилось от натуги. Ариан присел рядом на корточки, и они вместе потянули изо всех сил. Поначалу ничего не получалось, но затем они услышали скрип металла, и дверь нехотя поддалась. Писк световых приборов потонул в скрежете металла о металл. Юри навалился всем своим весом, и щель расширилась. Крякнув от напряжения, он поднажал, железо не выдержало, и покорёженная дверь упала на землю. Сразу после этого писк затих.

Ариан и Юри помогли Джес выбраться из помятой машины. Они прошли несколько шагов и в изнеможении повалились на землю. Ариан знал, что не каждая попавшая в аварию машина, как в боевике, сгорала, превратившись в пылающий огненный шар, но предпочитал перестраховаться.

– Всё хорошо? – спросил Юри. Его грязные пальцы оставили следы на лице.

Джес, прижимая к груди медальон, кивнула и закашлялась. Тяжело опершись на руку, она оглянулась на машину и, покачав головой, дрожащими руками надела цепочку на шею. Глаза у неё заблестели, и она отвела взгляд.

– Это моё заклятие привело его в Аркен, – зарыдала она. – Сперва по глупости попадаюсь в ловушку, а потом сдаю Аркен монстру. А ведь моя задача защищать этот город! Я не справилась и подставила всех.

Ариан, чувствуя ком в горле, не знал, что сказать. Юри лишь покачал головой.

– Не бери на себя слишком много, Джес, – его голос звучал тепло и мягко. – А если и так, то здесь и наша вина, потому что тайны в Аркене есть у каждого – словно это спорт такой. Да-да, ты воспитанница магестры. Но если безопасность Аркена зависит только от одной ведьмы второго года обучения, то всем нам так и так конец. – Лукаво улыбнувшись, он легонько ткнул Джес в плечо. – Самое время показать маклеру, с каким городом он связался.

Вытирая лицо рукавом, Джес всхлипнула. Юри вытащил из кармана брюк цветной бумажный платок и протянул ей:

– Мы просто приставим к нему старуху Гирш-Грантовиц. Она и одна с ним справится.

Джес не удержалась от смеха, хотя в глазах у неё ещё поблёскивали слёзы:

– А если не сработает, мы натравим на него самого косматого фавна Аркена.

Юри с удивлённым видом непонимающе развёл ручищами:

– Понятия не имею, о чём ты. С каких это пор в Аркене есть фавны? – и, повернувшись к Ариану, он покрутил пальцем у виска. – Ты понимаешь, что она несёт? Судя по всему, в аварии она пострадала больше, чем я думал.

Ариан почувствовал, что улыбается, а когда Джес, пытаясь боксировать с Юри, ушибла руку, даже засмеялся. Они смеялись все вместе, громко и долго. Не потому, что им было так уж весело, а потому, что от этого становилось хорошо. Смех перешёл в тихое хихиканье. Ариан разглядывал обоих друзей – грязных, с ушибами и ссадинами, но живых, – и в душе у него разрасталось тёплое, приятное чувство.

И вдруг оно исчезло: его смыла волна самых разных ощущений.

По листьям и камням скользила, поднимаясь от земли, серая дымка. В ночное небо посылали свои споры грибы. С ели сыпались на землю иголки. С трассы доносился запах резины и выхлопных газов. Ариан слышал пощёлкивание остывающего двигателя, отдалённый цокот копыт, треск веток, шорох в кустах. Он обонял идущий от волос Джес сладкий аромат шампуня с манго, запах засаленных кожаных шнурков на шее Юри, влажной разрытой земли и слабый холодный запах металла, чада и смазки. И вдруг понял, что они не одни.

Он стремительно обернулся, но было уже слишком поздно.

За ними стоял ван Торг, готовый выстрелить. Волосы грязными прядями свисали на лоб. Левая рука неестественно согнута. Одна брючина оторвалась, и кожа под ней выглядела болезненно-белой. На лице застыла гримаса безумия. Он ухмыльнулся им, и Ариан увидел, что кожа в уголках рта у него треснула.

– У меня для вас хорошие новости. Я не стану передавать вас фирме. У меня на вас другие планы! – Он громко расхохотался, и трещины потянулись от губ по щекам до самого лба. Там, где они пересекались, от лица отваливались кусочки и осколками падали на землю, оставляя за собой только льющуюся из дыр черноту. Волосы, отделяясь от лысого бледного черепа, прядями летели вниз. Глаза утонули в мрачных растрескавшихся впадинах. Что бы ни находилось в полой оболочке туловища, оно стремилось наружу. Широко раскрытый рот больше походил на зияющую дыру, из которой доносился искажённый дребезжащий голос. – Кто дёрнется – умрёт. – Рука, держащая револьвер, становилась всё длиннее и тоньше. Серебряные наручные часы болтались на ней, но револьвер был всё время наставлен на ребят. Ноги превращались в длинные тощие ходули, утягивая монстра всё дальше ввысь.

Ариан зарылся руками в плотный мох. Он знал, что подкарауливало в этой черноте – холодный вакуум, который не заполнить ничем. И этот вакуум неотвратимо приближался.

Он ощущал запах паники, исходящий от Джес, и запах отчаяния Юри. Тролль изготовился к прыжку. Раздался громкий щелчок – и от ствола дерева рядом с Юри вместе с лёгким облачком полетели щепки.

В этой твари не оставалось уже ничего человеческого. Всё больше осколков падало на землю или внутрь, в полый мрак. Из сшитого на заказ костюма торчали длинные тощие бледные руки и ноги. Из нутра монстра донёсся какой-то беспокойный глухой скрежет. Сломанная рука, щёлкнув, начала формироваться заново. Пальцы превратились в когти хищной птицы, которыми существо двигало в возбуждении.

«Он играет с нами, как кошка с мышкой», – понял Ариан. И точно так же, как мышь, они мало что могут изменить. По лбу и ране у него тёк пот, но когда чёрный туман, извиваясь змеёй, подступил ближе и протянул к нему пальцы дыма, он ощутил холод. Ариан отпрянул, и револьвер дёрнулся в его сторону. Тёмный туман взял их в кольцо. Выхода не было. Он почувствовал на своём плече руку Юри и понял, что тролль так же беспомощен, как и он. К ним жадно тянулись жидкие дымные волокна. И тут, вырвавшись из Ариана, на туман набросилось что-то серебристое. Нечто прозрачное, светящееся, постепенно сгущаясь, принимало форму у него на глазах. Как сквозь дымку он разглядел очертания кошки: их связывала тонкая нить.

Кошку охватил мрак, и по всему телу Ариана из самой глубины сердца растёкся холод. Кошачьи когти процарапывали во мраке дыры, серебряным светом разрывали темноту в клочья, но из монстра вытекало всё больше тёмного тумана. Из чёрной массы кошку хватали бесчисленные пальцы, и вскоре она вся оказалась окутанной этим неестественным сумраком. Движения её замедлились. Тело Ариана окостенело от жгучего холода. Что-то стремилось выдрать из него душу. Запрокинув голову, он закричал, чтобы выплеснуть боль. Кошка уже не двигалась, и постепенно мерк серебристый свет, связывающий их. Ариан в муках вцепился в ствол дерева, почти не чувствуя, как под его ногтями расщепляется кора.

Раздался звук, словно на кафеле разбилось стекло, и боль внезапно исчезла. Весь в поту, Ариан, задыхаясь, опустился на колени. Серебристая кошка без сил лежала на земле, слабо подрагивая лапами.

Чёрный туман отполз. Подняв глаза, Ариан увидел силуэт какого-то человека, стоящего лицом к монстру. Монстр посмотрел на свою расколовшуюся правую руку – она заканчивалась ниже локтя. Внутри у него глухой скрежет перешёл в визг. Тьма взметнулась вокруг монстра, как полы плаща, когда он повернулся к новому противнику. Визжа, он направил обрубок руки на своего врага и выпустил по нему залп тьмы, которая тут же окутала его. Облако колышущейся черноты сгустилось и увеличилось. Но что-то вспыхивало в нём снова и снова. Вырванные из облака клочки таяли в воздухе. Черноту вспороло острие меча, и за ним появился высокий человек. Направив меч на монстра, он крикнул:

– Я щит Аркена, и тебя сюда не звали! – И он со всей силы вогнал меч в тело чудовища. Тварь, панически взвизгнув, ударила нападавшего рукой. Тот, отскочив назад, выдернул клинок – и из дыры с зазубренными краями заструилась густая чёрная дымка. Тварь, вскрикнув, неуклюже попятилась на тощих ногах, роняя на землю новые осколки. Но монстра это не волновало. С трудом держась на ногах, он в панике заторопился прочь от бойца с мечом и, ковыляя, скрылся во тьме.

Приподнявшись, Ариан потянулся к кошке. Пальцы прошли через неё насквозь, и по всему телу распространилось вибрирующее тепло. Кошка медленно встала, потёрлась о его руку и растворилась в серебристом сиянии.

Человек поднял огромный меч на плечо и размашисто зашагал к ним.

Только теперь Ариан узнал исполина.

– Бьорн? – неуверенно спросил он.

Великан, наклонившись, протянул ему руку и помог встать:

– Поездку сюда ты, видимо, представлял себе совсем иначе, да, Ари? – Он насмешливо улыбнулся в бородищу, а потом внимательно окинул его встревоженным взглядом. – С тобой всё в порядке?

Ариан, помедлив, кивнул:

– Думаю, всё хорошо.

Протиснувшись мимо него, Джес обняла Бьорна, доставая великану лишь до груди.

– Ну-ну, юная ведьма, ты мне так хребет сломаешь, – рассмеялся тот.

Юри с Бьорном обменялись рукопожатием, которое Ариану сломало бы не один палец.

Прислонившись спинами к ещё тёплому капоту машины, они рассказали Бьорну обо всём, что случилось. Он переводил взгляд с одного на другого, не прерывая их, но с каждым словом его лицо омрачалось всё больше. Внезапно глаза его округлились, и он уже открыл рот, но потом опять закрыл, не сказав ни слова, и медленно пригладил длинную бороду. Над кустистыми бровями пролегли глубокие морщины. Глядя на их усталые, перепачканные и расцарапанные лица, он тяжело вздохнул, а затем положил сильную руку на плечо Юри:

– Так ты, значит, просто оставил Воробышка на кладбище? Воробышка, каких и дюжины не наберётся и за которым я специально ездил аж в Цвайбрюкен?!

Юри пожал плечами и, как бы извиняясь, сказал:

– Мы очень спешили, и я подумал, что у тебя ведь есть «Кондор», да и для такого маленького мопеда ты всё равно тяжеловат.

Глаза Бьорна вспыхнули, он скрестил руки на груди:

– Хочешь сказать, что я слишком жирный?

– Жирный? Никогда в жизни. Но всем известно, что яблочный пирог состоит по большей части из масла, а жир в возрасте перерабатывается хуже.

– Значит, теперь я не только жирный, но ещё и старый, – пробурчал великан. – Я уже знаю, кто прикатит Воробышка домой, а потом заново покрасит бревенчатый дом.

Взглянув на Ариана, Джес слегка качнула головой, а затем, прикрыв рот ладонью, шепнула ему:

– Вот честно: даже не знаю, кто из этих двоих хуже.

– Я всё слышал, юная дама. Ты, видимо, полагаешь, что я настолько стар, что уже и плохо слышу. Но, похоже, меня ещё хватает на то, чтобы спасать ваши задницы, а, желторотики?

Воспользовавшись моментом, Ариан спросил:

– А что это за тип напал на нас?

Улыбка Бьорна угасла, а лицо приобрело жёсткое выражение. Он опёрся на машину, и она скрипнула под его весом.

– Мы называем их пожирателями. Первые из них встретились нам несколько лет назад, и их становится всё больше. Когда-то они были людьми, но алчность, стремление доказать собственную значимость и зависть вытравливали в них всё человеческое, пока не осталась пустая оболочка. Ими движет неутолимая жажда власти, но ещё сильнее они алчут магии. Судя по всему, за некоторыми магами они следовали до самого Аркена, но мы полагали, что здесь, за завесой, находимся в безопасности. – Он бросил грустный взгляд на Джес, и она поплотнее запахнула пальто, будто могла в нём стать невидимкой.

Ариан видел, что в ней вновь разгоралось чувство вины, и поэтому быстро спросил:

– А почему чёрный туман тебе не навредил?

– Ну, потому что он черпак, – скаля зубы, вмешался Юри.

Бьорн простонал:

– Сколько раз тебе повторять, что это совершенно идиотское выражение?!

Ариан, недоумённо вскинув брови, смотрел то на одного, то на другого:

– Черпак? Почему черпак?

– Да просто он жутко тупой, – радостно хлопнув в ладоши, осклабился Юри.

– Ха-ха-ха, – Бьорн со скучающим видом изобразил смех. Взглянув на Ариана, он закатил глаза. – Так Юри определяет людей вроде меня, которые не владеют магией и не могут заглядывать за завесу. Он считает это очень остроумным, но в этом он одинок, – сверкнув глазами на Юри, он постучал его по плечу мечом. – Но я с радостью покажу тебе, насколько этот черпак остёр.

Юри, как бы извиняясь, развёл руками, но его взгляд говорил о притворстве:

– Да это же шутка. Я ведь знаю, что с возрастом теряешь и чувство юмора.

– Когда покрасишь дом, можешь сразу же заняться садовой изгородью, – заявил Бьорн Юри, и тот не выглядел слишком уж запуганным.

– Но как тебе удалось появиться как раз в нужный момент? – поинтересовался Ариан.

Прежде чем ответить, Бьорн вновь пригладил длинную бороду. Низкий громовой голос прозвучал на этот раз более сдержанно:

– Он застал меня врасплох. Я искал тебя, а он подкрался сзади и вырубил каким-то дурманом. В результате я очнулся в багажнике. По счастью, рядом со своим мечом – поэтому и смог освободиться от пут. Когда произошла авария, этот чёртов багажник распахнулся, и меня катапультировало в лес.

– Дурман, – задумчиво произнёс Ариан, – точно так же поступили и с тётей Лией.

Бьорн кивнул. От шутливого великана не осталось и следа. Выпрямившись в полный рост, он устало смотрел на них сверху вниз. Несколько прядей волос, выбившись из косички, упали на изрезанный морщинами лоб.

– Знаю, вы сегодня многое пережили, устали и с ног падаете, – он посмотрел на небо, где сквозь ветви сияла большая круглая луна. – Но мы не можем позволить себе передышку. Теперь нужно найти магестру!

Ариан взглянул на остальных. Не для того они сегодня снова и снова рисковали всем, чтобы сейчас признать себя побеждёнными.

– Но как это сделать? – спросил Юри. – Ван Торг мог спрятать её где угодно.

– Нет, – возразила Джес, – далеко увезти её он не мог: ведь вскоре после этого он уже вернулся к Хладно-Каменецки.

Ариан кивнул:

– Если он отвёз тётю Лию к другим монстрам, то она где-то за городом.

– Но вокруг Аркена слишком много мест, где можно укрыться, чтобы мы успели их все обыскать. У нас просто нет времени, – проворчал Бьорн. – Однако ничего другого не остаётся. Придётся положиться на удачу. Я пойду в Вальдсхут, Юри осмотрится в Рабенсбурге, Джес отправится в Гольдау, а Ариан…

– Погодите, – перебил его Ариан, глядя на убитую машину. – Почему бы нам не посмотреть, где побывал сегодня ван Торг?

На него обратились непонимающие взгляды трёх пар глаз.

– Навигатор в машине, – пояснил он. Глаза Джес вспыхнули. Бьорн с Юри смотрели так же растерянно, как и раньше. – Такая люксовая тачка наверняка хранит в памяти последние поездки, – попытался объяснить он. Ведь должно же хоть что-то в сегодняшнем хаосе иметь простое решение, да?

– Машина такое умеет?! – поразился Юри, и Ариан снова вспомнил, что он в Аркене.

Однако прибор оказался сломанным. Каждый раз, когда Ариан касался монитора, тот мигал, и появлялись сообщения об ошибке. Из-за замёрзших пикселей он видел только половину экрана. Но наконец несколько адресов машина выплюнула. Предпоследний пункт находился всего в паре километров. Прежде чем экран стал чёрным и из него потянулись маленькие полоски дыма, Ариан успел заметить, что Аркен был представлен там лишь как какой-то безымянный лес.

– Думаю, нам повезло, – сказал он остальным, вылезая из машины.

– В последний раз он ездил в Ротенбах, технопарк, сорок два.

Джес мрачно кивнула:

– Подходит. Это заброшенная промышленная зона недалеко от вокзала.

– И как мы туда доберёмся? – спросил Ариан.

Они взглянули на покалеченную машину.

– Придётся идти пешком, – пожал плечами Юри.

Покачав головой, Бьорн вздохнул:

– На это у нас не осталось времени.

Уже не в первый раз Бьорн упоминал о цейтноте. Ариан вопросительно взглянул на него. Понятное дело, он хотел как можно скорее освободить его тётю, но, похоже, для такой спешки у Бьорна была ещё какая-то причина.

Заметив его взгляд, Джес упредила его вопрос:

– Если твоей тёти не будет слишком долго, завеса Аркена утратит силу.

– Вообще-то, – перебил её Бьорн, – это уже случилось несколько минут назад. – Он слабо улыбнулся Юри: – У тебя действительно шикарные рога, парень.

Во рту у Ариана пересохло: он осознал последствия услышанного. Он уже так привык заглядывать за завесу, что почти забыл про неё. Неужели та самая завеса, благодаря которой магов в Аркене нельзя обнаружить, которая защищала Аркен и сдерживала врагов, пала?

– Значит, теперь пожиратели смогут проникнуть в город?

Бьорн коротко кивнул, и ему не удалось скрыть тревогу в голосе:

– Поэтому нам надо поторопиться. Твоя тётя должна срочно вернуться в Аркен.

– И тогда завеса снова будет действовать?

Бьорн и Джес переглянулись, но никто из них не ответил, потому что они услышали звук шагов.

Добро пожаловать в современный торговый рай

Шаги приближались, и Ариан под ветками ели пригнулся ещё ниже. Остальные тоже выжидали, спрятавшись в подлеске. Прежде чем Бьорн слился с лесом, Ариан успел увидеть, что великан обнажил клинок. Хрустнула ветка. Шаги затихли прямо рядом с ним, но разбитая машина закрывала обзор.

– И почему это меня не удивляет? – услышал он смутно показавшийся ему знакомым голос. Но кто может ночью шататься в лесу?

– Того, кто так несётся, рано или поздно обязательно остановит какое-нибудь дерево. – Он услышал шелест бумаги, а затем машину обогнула маленькая фигурка. Левой рукой она поправляла очки, а в правой держала ручку и бумагу.

Ариан был слишком ошарашен, чтобы что-то сказать. Что Мерле тут делает и зачем записывает номерной знак машины?!

– Мерле? – Первой обретя дар речи, из-за кустов выступила Джес.

Девочка настороженно отступила на шаг назад и выставила ручку как оружие.

– Это я, Джес, – подойдя к ней, ведьма вышла на свет фар.

Мерле явно растерялась, но быстро взяла себя в руки:

– Джес? Какого чёрта… С тобой всё в порядке?

Джес, успокаивающе подняв руки, кивнула:

– Да, всё хорошо…

Из своих укрытий вышли Юри, Ариан и Бьорн. Изумлённо взлетев, тёмные брови Мерле скрылись под цветными прядями волос. Губы её скептически изогнулись.

– В общем, если вы приехали сюда по грибы, то припарковались в любом случае дерьмово, – она большим пальцем указала на тёмную машину. Мерле смотрела на них в ожидании объяснения. Но как они могли ей что-то объяснить? Ариан переглянулся с Юри и Джес. Никто не знал, что сказать. – А за рулём-то кто был? – спросила она, когда никто так ничего и не ответил.

Джес смущённо улыбнулась:

– Ну, водителя мы не знаем. По крайней мере, не совсем. Случилась авария, и водитель… э-э-э… ну, всё… э-э-э…

– …сложно? – склонив голову набок, подсказала Мерле, поверх очков разочарованно глядя на Джес. – Понятно. Наверное, это не ваша машина, а вы тут что-то затеваете, и мне не следует встревать?

Все продолжали молчать, и она, поджав губы, кивнула:

– Ну, в общем, ещё увидимся или как-то так, – а затем развернулась и тяжёлым шагом двинулась назад к трассе. Бумажка с номерным знаком упала на землю.

– Это машина того типа, который наслал на нас голема. Он похитил мою тётю, и мы должны как можно скорее найти её, иначе завеса вокруг Аркена навсегда утратит силу! – Ариан и сам поразился, каким потоком из него вырвались эти слова. Он довольно часто оказывался на месте Мерле и понимал, каково это. К тому же сейчас им пригодилась бы любая помощь.

Резко остановившись, Мерле обернулась.

– Ладно, – протянула она. – Думаю, тот, кто так ездит на машине, способен и големов на людей натравливать.

Ариан слабо улыбнулся:

– Мы теряем время. Нам как можно быстрее нужно добраться в Ротенбах.

Мерле улыбнулась ему в ответ, и у Ариана сложилось впечатление, что делала она это нечасто.

– Вы любите тыкву?

«Мне нравится эта девчонка, – сообщила ему кошка, – мне всегда нравились пёстрые птички».

Они быстро выгрузили из старой повозки две дюжины тыкв и справились бы ещё быстрее, если бы Юри всё время не гладил лошадь.

– Бильбо! Ну что за славное имя для коня из Шира! – с восторгом воскликнул он, и больше не отходил от мерина, осторожно поглаживая коричневую шкуру и почёсывая ему ворсистый подбородок.

Мерле поначалу ревниво посматривала на него, но в конце концов, пожав плечами, пробормотала:

– Ну, ведь он же фавн.

Они удобно, насколько это было возможно, устроились в повозке. Бьорн с тоской взглянул на стоившие уйму денег тыквы на обочине дороги, и повозка тронулась. Юри уселся на облучок рядом с Мерле, и они обменялись информацией – о Бильбо: сколько ему лет, что он больше всего любит есть и как часто бывает в Аркене – и о другом: кто у Ариана тётя, что такое завеса Аркена и кем был тип в машине.

Бильбо, похоже, безмерно радовался движению и скоро поскакал быстрой рысью. Цоканье копыт и тряска мягко укачивали Ариана. Положив под голову тыкву, он смотрел на сияющие над ветвями деревьев звёзды. Он слышал бормотание Джес и Бьорна. Время от времени до него доносился смех Юри. Его охватила приятная усталость. Нужно ещё так много всего обсудить. Что им делать, когда они приедут в Ротенбах? Им с трудом удалось одолеть одного монстра – как быть, если там их поджидает гораздо больше? По небу тянулись разрозненные белые облака. Разве не странно, что днём они выглядят тёмными, а ночью кажутся светлыми, как сахарная вата, которую отец всегда покупал ему на рождественском рынке? Из них наверняка получились бы прекрасные подушки, мягкие и пушистые. Надо чуть-чуть дать отдохнуть глазам. Всего несколько секунд.

Он проснулся, когда повозку тряхнуло на рельсах. Тыквы беспорядочно раскатились по ней, и подушки у него под головой не стало. В полусне схватившись за борт, он приподнялся и сразу понял, что они уже не в Аркене. Повозка катилась по плохо асфальтированной дороге. Обочины были разбиты, дорожное покрытие прогрызли выбоины. Стальные фонари отбрасывали скучное холодное сияние. С безыскусных послевоенных построек осыпалась штукатурка, во многих окна были заколочены, а палисадники заросли сорняками. Все дома стояли тёмными. По улице в лунном свете неслась газета. И больше никакого движения. Слышен был только скрип колёс. Ариан потуже затянул шарф на шее. Холодало.

– Северная часть Ротенбаха, – обведя рукой пространство, в тишине пояснила Мерле. – Умеренные цены на жильё и немногословные соседи. Идеальное место жительства для психопатов и наёмных убийц.

Никто не засмеялся, даже Юри. Мерле зябко поёжилась и обхватила себя руками.

Они повернули направо на какую-то тёмную улицу, выложенную массивными бетонными плитами, между которыми пробивались сорняки. Фонари тут горели через один. Обветшалый рекламный щит сообщал, что они находятся в современном торговом раю Ротенбаха. Под надписью радостно смеялась семья с охапкой новых вещей из восьмидесятых годов прошлого века. Время стёрло на этой картинке краски, и лицо у отца наполовину облезло. Видна была только широкая улыбка. Содрогнувшись, Ариан отвёл взгляд. Когда они проезжали под одной из безликих металлических ламп, она, мигнув, погасла. Улица уводила из жилого района, и вокруг не было ничего, кроме сорняков в человеческий рост, забора из металлической сетки и отбросов на обочинах. Чем дольше они ехали, тем растения становились всё более низкими, хилыми и жалкими. Изменился и витающий в воздухе запах. Если вначале пахло одуванчиками, сырым бетоном и чертополохом, то теперь Ариан едва ощущал лишь приглушённый запах улицы: зелени не стало совсем, по краям дороги виднелись только щебень и мёртвые растения.

– Тут, должно быть, кто-то литрами распылял гербициды, – прошептал Юри.

Ариану хотелось надеяться, что он прав. Но исчезла не только растительность. Он заметил, что у него снижается острота зрения. Тьма придвинулась ближе и, кроме редких островков света, прожигаемых в черноте уличными светильниками, он не видел ничего.

«Там, куда ты сейчас идёшь, я тебе не попутчик», – услышал он кошку у себя в голове. Голос звучал иначе. Безучастность и насмешливость сменились чем-то другим, показавшимся Ариану чуть ли не тревогой.

Когда-то отгораживавший улицу старый строительный забор был опрокинут, и на земле валялись порванные в клочья заградительные ленты и предупреждающие плакаты. Дальше улица вела на просторную пустую площадь. Небольшой лесок тусклых фонарей окутывал парковку холодным светом. Он не столько разглядел, сколько угадал некоторые из размеченных парковочных мест. Должно быть, раньше здесь помещались сотни машин. Но это было давно.

Бильбо навострил уши. Его движения стали менее решительными, и вперёд он двигался только благодаря ласковым уговорам Мерле.

За парковкой возвышались две прямоугольные коробки, притулившиеся рядом с вытянутым куполообразным основным зданием, где в качестве входа было пробито квадратное отверстие. Фасадам из толстого серого бетона и несколько десятилетий не смогли причинить никакого вреда. Единственным видимым отверстием было то – в застеклённом фасаде на входе, где теплился слабый красный свет. Рядом копьями протыкали ночное небо флагштоки.

Ариан так сосредоточился на здании, что заметил ровный ряд роскошных чёрных машин, только когда на них указал Бьорн. Их было больше дюжины, разных моделей, но одного и того же типа: выпендрёжные и дорогие. Ариан судорожно сглотнул: они оказались в нужном месте.

– А какой у нас, собственно, план? – шёпотом поинтересовался он, и сам не зная, почему шепчет. Просто, похоже, это было такое место, где не следовало говорить слишком громко.

Видимо, так же думал и Бьорн, потому что, наклонившись к нему, тихо сказал:

– Нужно действовать быстро. Я зайду внутрь и заберу магестру. Юри и Джес обеспечат нам отход. А вы с Мерле следите за тем, чтобы лошадь не нервничала. Как только магестра окажется у нас, нужно уезжать отсюда как можно скорее.

– Вроде бы хороший план, – одобрил Ариан, понятия не имея, так ли это. Что он мог понимать в освободительных планах? Честно говоря, он считал, что план скорее до невозможности плох. Они не знали, здесь ли вообще тётя и что их на самом деле ожидает внутри. Эта история могла закончиться тем, что все они попадут в лапы пожирателей.

Можно, конечно, ждать, собирая больше информации о пожирателях и их укрытии. Но на это ушло бы много времени – а тётя всё ещё находилась бы во власти монстров.

Они медленно подъехали к торговому центру. Более низкие боковые здания располагались чуть впереди основного, как лапы гигантского чудовища. Четырёхугольный светящийся красным вход представлялся пастью, а короткий навес затенял его наподобие выступающей верхней челюсти. Казалось, чудовище только и ждёт, чтобы их проглотить. Ариан отбросил эту мысль. И без того достаточно жутко. Они остановились на маленькой площадке, с трёх сторон ограниченной торговым центром. Сбоку стояли скамейки, на которых уже много лет никто не сидел. Выбравшись из повозки, чтобы дальше пойти пешком, они оказались всего в нескольких метрах от входа. Спускаясь, Ариан почувствовал, что ноги стали как ватные. Во рту совершенно пересохло. Ему впервые не хватало присутствия кошки. Только теперь он осознал, как привык к ощущениям своего тотема.

Мерле, как по волшебству, извлекла из вещевого мешка яблоко и протянула его Бильбо, который, немного помедлив, стал его есть. Юри смотрел на это с завистью, пока Мерле не бросила одно и ему. А потом они с Бьорном пошли ко входу, а Джес, достав из рюкзака разные предметы, принялась с их помощью рисовать на земле символы.

Но шли они недолго. С разных сторон к ним двинулись лучи от сразу трёх карманных фонариков.

Джес, бросив на Мерле испуганный взгляд, встала рядом с ней.

– Справишься? – спросила она девочку.

Мерле, помедлив, кивнула и повесила на плечо гитару.

Фонарики, приблизившись, ослепили Ариана, и он, защищаясь от яркого света, поднёс руку к глазам.

– Это частная территория. Проваливайте отсюда! – услышал он резкий голос, и над ними закачался луч фонарика. Ариан разглядел одного из охранников. Тот смотрел на них недовольно, но, как с облегчением отметил Ариан, по крайней мере не был пожирателем.

И тут раздались первые аккорды. Фонарики замерли. Все, обернувшись, уставились на Мерле.

Раздался ещё один звук, но нестройный и фальшивый. Лицо у Мерле было напряжённым, по лбу стекала капелька пота. Густые брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Когда она ещё раз ударила по струнам, вырвав из гитары глухой звук, Ариан увидел, что у неё дрожат руки.

– Проваливайте, я сказал, или вам что, придать ускорения? – вновь прошипел голос.

Теперь Ариан рассмотрел и говорящего. Это был мощный лысый усач, одетый во всё чёрное. На жилетке у него светились буквы «охрана». Оба его коллеги были одеты точно так же.

– Если собрались отпраздновать Хеллоуин, то это совсем не подходящее место, – язвительно сообщил ещё один голос, когда луч фонарика высветил рога Юри. Один из охранников в этот момент достал из кармана рацию. Если он передаст сообщение – они пропали: к ним наверняка сбегутся все охранники и пожиратели.

– Простите, господа, – извиняющимся тоном сказал Бьорн. – Мы с моими учениками отправились на небольшую прогулку за город. Джесмина убедила остальных – да и меня, должен признаться, тоже – по случаю Хеллоуина устроить квест «Поиск сокровищ». Ну дети, сами понимаете… – Бьорн говорил так, что роль Санта-Клауса ему была бы обеспечена везде. Он встал чуть согнувшись, чтобы никто не увидел его меча.

Охранник, скривившись, переглянулся с коллегами.

Джес сделала несколько стремительных шагов к охраннику с рацией и затрещала:

– Ха-ха, нет, господин Эриксон, вовсе и не квест, а геокэшинг! И геокэш должен быть спрятан где-то здесь. GPS даёт именно эти координаты, – она сунула руку в карман, словно собиралась достать свой мобильник и показать его охраннику.

Оба других скептическим взглядом окинули коня и гружённую тыквами повозку.

– Мне всё равно, какой ерундой вы собираетесь тут заниматься. Это частные владения, и вы должны исчезнуть. – Охранник говорил уже не так агрессивно.

Бьорн кивнул, будто полностью соглашаясь, и, приблизившись к нему ещё на шаг, с улыбкой шепнул:

– Подростки… Мы поедем обратно. Наверняка же можно поискать и другую геокашу.

Охранник сочувственно кивнул и… осел на колени. Удар был таким же быстрым, как и неожиданным. Фонарик упал на пол.

В ту же секунду Джес оказалась рядом с другим охранником и, вынув руку из кармана, подула в неё. Окутанный облаком сиреневой пыли, тот с удивлённым видом повалился на бок, и Джес постаралась, чтобы он с размаху не грохнулся на булыжники. Последний охранник, отступив на шаг назад, уже лихорадочно схватился за рацию, как в него полетел какой-то предмет. Он ошарашенно уставился на отскочившее от его лба и упавшее на землю яблоко. Но удивлялся он недолго: подлетев к нему, Юри со всей силы боднул его рогами в голову.

Всё произошло так быстро, что Ариану ничего не оставалось, как наблюдать с открытым ртом.

А Бьорн с Юри уже мчались к светящемуся красным входу. Охранники лежали на земле, словно уснули. Фонарик катался туда-сюда, пока не остановился у головы лысого.

Джес продолжила рисовать на земле символы. Ариан видел, что значки – Джес называла их глифами – коротко вспыхнули и снова погасли. В некоторые из них она вкладывала предметы из рюкзака: горящую зелёным пламенем тёмную свечку, какой-то кусочек бумаги с печатью, фигурку из воскового камня, браслет из железных пробок и птичьих костей, стеклянные бутылочки, наполненные крошечными перьями, старую монету и что-то похожее на стеклянного жука. Каждый раз, когда она ставила один из предметов на значок, тот вспыхивал ярче.

Она ненадолго остановилась, разглядывая, что получается:

– Энергетические линии здесь слабые, надеюсь, что достаточно сильными окажутся магические артефакты. – И она снова принялась за работу.

Ариан, оглядевшись, увидел Мерле. Она, стоя рядом с Бильбо и прислонясь к нему головой, нежно поглаживала ему шею, в другой руке держа гитару. Он подошёл к ней. На голову ниже его, Мерле была в слишком большой потёртой кожаной куртке, из рукавов которой выглядывали только кончики её пальцев с покрытыми тёмным лаком ногтями.

– Эй, всё в порядке? – тихо спросил он.

Мерле, не оборачиваясь, лишь кивнула и втянула голову в плечи, словно хотела спрятаться в куртке. Ноги были чуть согнуты в коленях, будто она держала какой-то невидимый груз. У Ариана ком встал в горле. Все делали что-то важное. И только от него никакой пользы. Но может, так чувствует себя не он один?

– Знаешь, я тоже постоянно всё порчу, – сказал он. – Так часто, что уже и не знаю, могу ли хоть что-то сделать правильно. – Она недоверчиво покосилась на него через плечо, но Ариана это не остановило. – Я только что вылетел из третьей школы, потому что вечно влипаю в неприятности. Иногда я видел то, чего не было. Одноклассники вдруг начинали выглядеть по-другому и всякое такое. Я всегда сразу же становился главным фриком школы и получал ещё кучу проблем. И не успел я оказаться тут – как снова делаю глупости. Если бы я сегодня не сбежал, ничего бы этого не случилось и тётя была бы в безопасности. Короче, если тебе плохо, то поверь: ты такая не одна.

Мерле повернулась к нему:

– Похоже, все неудачники однажды оказываются в Аркене, – она чуть улыбнулась и собиралась что-то добавить, но тут они услышали крики.

Все трое посмотрели в сторону входа, откуда доносились звуки. Теперь можно было различить и какое-то движение. Бьорн с Юри, пятясь назад, перекидывали друг другу меч, по очереди сражаясь с надвигающейся на них волной тьмы. В стеклянном входном тамбуре, ограниченном двумя неработающими раздвижными дверями, они остановились. Здесь самое узкое место, сообразил Ариан, и теперь пожиратели не могут одолеть их сразу обоих. Время от времени он видел, как из тумана выступают фарфоровые конечности монстров – и всегда за этим следовали выпад меча и дребезжащий вскрик от боли. У них был лишь один меч, но сражались им они так, словно всю жизнь только этим и занимались. Это больше походило на танец, чем на бой. Пока бойцы меняли позицию, намечали обманные движения и рвали в клочья колеблющуюся тьму, клинок путешествовал из одной руки в другую. Но они только оборонялись и не продвинулись ни на метр, и, что ещё хуже, они были одни. Его тётю они не нашли. Когда Юри, широко размахнувшись, вонзил клинок в разрастающийся чёрный туман, Бьорн крикнул им:

– План Б!

Ариан подскочил к Джес:

– У нас есть план Б?! – Бьорн ничего о нём не рассказывал.

Покачав головой, Джес лишь пожала плечами:

– Теперь есть. – И прежде чем Ариан успел что-нибудь спросить, она подняла руку. – Вдвоём им не справиться. Пока они сдерживают пожирателей, мы должны найти другой путь. – Она взглянула на Мерле. – Оставайся здесь и успокаивай Бильбо. Без него нам не спастись.

Встревоженно глядя в направлении входа, Мерле погладила шею коня и судорожно сглотнула.

Джес не оставила Ариану времени на размышления и, схватив его за руку, помчалась к одному из боковых строений:

– Здесь должен быть где-то другой вход. Для одного здание слишком большое.

Они бежали вдоль глухой бетонной стены. Ариан оглянулся. Сколько продержатся эти двое? А вдруг пожиратели их одолеют?

Джес повернула за угол. Они вновь оказались на парковке и продолжали двигаться вдоль стены. По счастью, здесь горели несколько фонарей, иначе они бы проскочили вход. Знак аварийного выхода был повреждён, но Ариан разглядел широкую железную дверь, более тёмную, чем стена. Запыхавшиеся, они остановились. Ариан подёргал ручку. Дверь была заперта.

– Чёрт! И что теперь? – спросил он.

– Теперь будем надеяться, что Великая Мать нам поможет. – Джес достала из кармана пальто свою книжечку и принялась листать. – Этот знак я рисовала лишь однажды. – Она вырвала страницу и, зажав листок в ладонях, сложила руки словно для молитвы. Когда знак начал светиться, она поднесла листок к двери, и тот повис на ней. – Насколько дом защищён от магии, зависит ещё и от веры жителей в его безопасность. Центр совсем заброшен, поэтому у нас, возможно, и получится, хотя поток магии здесь очень слабый. – Она через голову стянула висящий на шнурке на шее маленький кожаный мешочек и, повесив его у дверного замка, прошептала несколько слов, после чего знак засиял золотым светом. Бумага загорелась и осыпалась пеплом на землю. Джес нерешительно взялась за ручку двери, и они переглянулись. Кивнув, Джес нажала на ручку – и дверь с громким щелчком отворилась.

Вздохнув с облегчением, ведьма подвязала волосы, и они пошли по коридору, залитому зловещим светом узких красных ламп. От каждого шага вздымались облака пыли без всякого запаха. Они медленно и осторожно пробирались вперёд. Миновав кулер, в котором скопилась грязь, они добрались до следующего коридора. Гораздо более широкий, он, судя по всему, представлял собой торговую галерею. Гранитные плиты пола были покрыты ковром пыли. Отделяли одну от другой только поддерживающие потолок круглые колонны. По обе стороны тянулись витрины во всю стену из матового молочного стекла. Ариан догадывался, что за ними расположены магазины, в которых всё ещё оставались товары. Похоже, это место покидали в большой спешке.

– Куда дальше? – тихо спросил он у Джес. Торговый центр выглядел громадным и снаружи. Внутри наверняка целый лабиринт коридоров, и на поиски нужного может уйти много часов.

Джес подняла руку, дав ему знак подождать, и сняла с шеи ещё одну цепочку. На ней висел простой овальный камешек, обычно лежащий у неё в ложбинке между ключицами. Положив его на ладонь, она дохнула на него, и камешек ярко засветился. В центре Ариан разглядел какой-то знак. Джес вытянула руку с цепочкой – камешек закачался из стороны в сторону.

– Магический артефакт, – шепнула Джес, заметив его взгляд, – его притягивает магия.

Теперь камень чуть покачивался в одном направлении.

Перебегая от одной колонны к другой, они крадучись двинулись дальше и, услышав какие-нибудь звуки, каждый раз застывали. Ариану казалось, что стук его сердца слышен за много километров. Вдали раздавались звуки сражения, крики и ненавистный издаваемый монстрами скрежет. Прислонившись к витрине, Джес бросила на него взгляд через плечо и рукой указала вперёд. Ариан кивнул, времени оставалось мало. Как долго ещё продержатся Бьорн с Юри?

Через несколько шагов они увидели невысокие стеклянные панели, установленные, по-видимому, для того, чтобы кто-нибудь, не ровён час, не упал с расположенной за ними лестницы. Сверху висела табличка «Цокольный этаж 1».

Маятник в руке Джес закачался сильнее.

– Они наверняка спрятали её там, внизу, – Джес показала на ведущую вниз лестницу.

Ариан судорожно сглотнул. Убегать оттуда, снизу, им будет наверняка ещё сложнее. Джес уже направилась к лестнице, но Ариан, удержав её, поспешно приложил палец к губам.

Что это за звуки? Оттуда, снизу, из темноты? Вот опять. Он потащил Джес вслед за собой за стеклянное ограждение, радуясь, что толстый слой пыли сделал стекло непрозрачным. Услышав стук камня по камню, она спрятала артефакт в ладони, и они пригнулись ещё ниже. Кто-то поднимался по лестнице в их сторону. Стук-стук-стук. Кто бы это ни был, он, похоже, не спешил. Ариан заглянул в щель между двумя стеклянными панелями – и замер. Холодный и бледный как фарфор, со слишком длинными тощими руками и ногами-ходулями, по лестнице с трудом взбирался пожиратель. В первую секунду Ариан принял его за ван Торга: одет он был в точно такой же чёрный костюм, но рук у него пока было две, с остриями вместо ладоней. Ариан откатился в сторону. В ушах у него громко отдавалось собственное дыхание. Пожиратель просто не мог его не слышать.

Джес сжала его ладонь прохладными пальцами, и он посмотрел ей в глаза. Она медленно поднесла палец к губам. Они слышали, как пожиратель преодолевает ступеньку за ступенькой. Наконец стук затих, и Ариан, не выдержав, вновь заглянул в щель. Пожиратель добрался до их уровня. Если он повернёт направо и пойдёт вдоль ограждения – им конец. Тварь запрокинула безволосую голову и принюхалась. Они затаили дыхание. Ариан крепче ухватился за прохладную руку Джес. Пожиратель стоял неподвижно, а затем вдруг стремительно заковылял на своих ходулях в том направлении, откуда доносился шум.

Ариан вздохнул с облегчением. Лоб у него покрылся испариной. Жадно глотая воздух, он наконец отпустил руку Джес.

– Прости, – произнёс он одними губами. Джес лишь отмахнулась и понеслась вдоль ограждения. Они бесшумно скользнули вниз по лестнице. Здесь было ещё темнее: работало лишь скудное дежурное освещение, и кое-как можно было разглядеть только участки вокруг красных ламп. Они шли за магическим артефактом, и вскоре им показалось, что стало светлее. Посередине коридора по тонкому ковру пыли пролегла тропинка. Крадясь мимо заброшенного супермаркета, они увидели, что за стёклами мерцает белый свет. За магазином коридор поворачивал под прямым углом. Впереди сиял яркий свет. Они отважились заглянуть за угол. Коридор тянулся ещё на несколько метров до открытой противопожарной двери, за которой и горел свет. По коридору вились змеи толстых чёрных проводов. Услышав по ту сторону двери отдалённые звуки, ребята пошли вдоль проводов.

За дверью отделанный шлифованными каменными плитами коридор превращался в туннель из грубого бетона. Чёрные провода вели к установленным на треногах строительным прожекторам, освещающим туннель. Спрятаться здесь было негде. Оставалось только надеяться, что на других тварей они не наткнутся. Чем дальше они шли, тем громче становились звуки. Они уже различали знакомый стук шагов и скрежет пожирателей.

Туннель привёл к какому-то помещению, и, осторожно заглянув внутрь, они поняли, что добрались до цели.

Помещение было не больше двадцати шагов в длину, с низким, менее двух метров потолком. И с единственным входом.

В центре спиной ко входу, стояли, склонившись, двое монстров. Из тварей колеблющимся потоком струился густой чёрный туман. Монстров окружали тележки для покупок, наполненные серебряными украшениями, электрическими проводами и лампами, направленными в центр помещения, где в круге света, съёжившись, на голом бетоне сидела тётя Лия. Она опиралась на одну руку, а другую, защищаясь, подняла над головой. Но защититься было невозможно: её захватил тёмный поток. Ариан ощущал гудящую силу, которую тот выкачивал из неё. Внутри серебряного круга бетон лопнул, и от магестры к краям круга бежали золотые трещины. Не в силах больше опираться на руку, она упала и теперь лежала на полу. Но твари не прерывались – они безжалостно высасывали из неё всю энергию, какую только могли получить, и было понятно, что на этом они не остановятся.

Джес бросила на Ариана предостерегающий взгляд, но было слишком поздно. Он сорвался с места, схватил одну из тележек и кинулся с ней к ближайшему пожирателю. Вложив в это весь страх и всю ярость, он врезался тележкой в монстра и, услышав, как раскололась оболочка, пока его не остановили, толкнул тележку дальше. Пожиратель с размаху влетел в бетонную стену, и его череп раскололся как яйцо. Из всех трещин потёк густой чёрный туман.

– Ариан! – услышал он голос Джес и бросился на пол. В воздухе над ним что-то просвистело. Перекатившись на спину, он увидел возвышающуюся над собой вторую тварь, уже размахнувшуюся для следующего удара. Собрав все силы, он пнул ногу, белёсым куском дерева высунувшуюся из-под брючины. От сильного удара каблуком ботинка тварь рухнула на бок, и Джес, воспользовавшись моментом, выхватила из кармана пальто маленький баллончик и распылила содержимое в раззявленную глотку монстра. Раздался гортанный вопль. Вскочив на ноги, Ариан опрокинул на пожирателя строительные прожектора, понимая, что надолго это их не остановит.

– Скорее! Нужно разорвать цепь! – крикнула Джес.

Ариан взглянул на кольцо из серебряных украшений, без промежутков смыкающееся вокруг его тёти. Ногой отшвырнув в сторону искрящиеся браслеты и цепочки, он в два шага оказался рядом с ней. Туника на ней запачкалась и порвалась. Тёмно-каштановые волосы прядями спадали на спину. Он осторожно дотронулся до её плеча:

– Тётя Лия, это я.

Она из последних сил приподнялась и посмотрела ему в глаза. Во взгляде её постепенно затеплилось узнавание.

– Ариан, мальчик мой! – Тут она заметила Джес, которая подошла к ней и помогла подняться на ноги.

– Джесмина! – Голос её был слабым и удивлённым, но полным надежды.

– Нужно уходить отсюда, тётя!

Услышав, как у него за спиной полетели отбрасываемые в разные стороны лампы, он быстро оглянулся. Протягивая вперёд пальцы дыма, на них накатывала взвихрённая стена черноты.

Поддерживая магестру, они, шатаясь, побрели из комнаты. Сзади раздался грохот, но никто из них не оборачивался. Цель была только одна: уйти отсюда, и как можно скорее.

Они захлопнули за собой противопожарную дверь в надежде, что это на некоторое время остановит монстров, но, повернув за угол супермаркета, поняли, что надеялись зря. Раздался оглушительный взрыв, и дверь, пролетев по воздуху мимо них, врезалась в стену. Тётя Лия была маленькой и на удивление лёгкой, и всё же вперёд они двигались очень медленно – больше спотыкались, чем шли. И вот уже послышался громкий стук стекла по камню. Вверх по лестнице они поднимались под вибрирующий визг пожирателя. Тётя едва держалась на ногах. Лестница была для неё непреодолимым препятствием, и они помогали ей карабкаться по ступенькам. И тут Ариан разглядел в темноте одну из тварей. Красный свет пугающе отсверкивал на белом черепе. Вместо глаз на него смотрели чёрные дыры с зазубренными краями. Из расколотой глотки раздался душераздирающий вопль, и монстр заковылял за ними вверх по лестнице.

Ариан понимал, что им не справиться. Озираясь в панике, он увидел огнетушитель и, сорвав его с кронштейна, метнул в монстра. Огнетушитель отскочил от него, не причинив никакого вреда, но тонкие ноги, заскользив по гладко отполированным ступеням, увлекли монстра вниз.

Это дало им несколько секунд, которых хватило, чтобы преодолеть последние ступени. Они уже повернули в коридор, по которому пришли сюда, но Джес крикнула:

– Ариан, стой! – Свободной рукой она указала на что-то впереди. На лицо ей упали выбившиеся из косы пряди. К ним, пошатываясь, приближался ещё один пожиратель. В его черепе зияла огромная дыра, откуда изливалась алчная тьма. Они что есть мочи бросились в другом направлении. Получалось не слишком быстро. Тварь нагоняла их.

– Там! – Джес указала на автопогрузчик, где лежала пустая европалета.

Посадив тётю на палету, они стали толкать погрузчик. Один из роликов заклинило, и им приходилось прилагать усилия, чтобы погрузчик не заносило. И всё же они с каждым шагом набирали обороты и увеличивали отрыв. Они мчались мимо фасадов магазинов прошлых десятилетий, всё дальше удаляясь от своих преследователей.

Они справятся! Ариан оглянулся назад. Преследовавший их пожиратель отстал. Когда они повернули за угол, до них донёсся шум боя. Они добрались до зоны выхода. Над ними на двух этажах вдоль купола тянулись галереи. Перед ними находился неработающий круглый фонтан, вокруг которого раньше, до того, как это место превратилось в убежище для монстров, стояли скамейки для отдыха посетителей. За витринами гордо приосанились манекены, одетые по последней моде прошедших десятилетий. В громадном холле был только один выход, и сквозь широкий стеклянный фасад они видели прямо перед собой горящие фонари. До него оставалось не больше тридцати шагов. Но впереди ещё множество монстров, визжа и скрежеща, сражались с Бьорном и Юри. Некоторые из них с размозжёнными руками и ногами уже валялись на полу, но по-прежнему исторгали из себя туманную тьму. Один из рухнувших на землю монстров завизжал, указывая на них.

Неуклюже ковыляя, из-за угла уже показались их преследователи, приближаясь медленно, но неудержимо. Ариан и Джес в отчаянии переглянулись. Может, попробовать пробиться на этажи выше, спрятаться в одном из магазинов и нарисовать круг силы? Но всё это только отсрочит неотвратимое. Ариан бросил взгляд на огромный стеклянный фасад, всего в нескольких шагах от них образуюший переднюю сторону купола. В центре над входом лёг чёрный туман, распролзающийся по стёклам подобно раковой опухоли. Там выход, но до него не добраться.

Ариан принял решение.

Они вместе помогли его тёте выбраться из погрузчика.

– Ты должна вывести её отсюда! – крикнул он Джес.

Обе ведьмы уставились на него в замешательстве. И тут, вложив в это движение все оставшиеся у него силы, он толкнул погрузчик, и тот, дребезжа, покатился по кафельному полу. В одиночку управлять погрузчиком оказалось намного сложнее. Но, увидев, как Ариан рванул с места, Джес подхватила магестру и, шатаясь, двинулась за ним.

Один пожиратель выдохнул ему навстречу тёмный туман. Погрузчик раздробил оболочку монстра, и Ариан услышал треск, а затем ощутил пробирающий его холод вязкого тумана. Он крепко вцепился в погрузчик, и тот на скорости промчал его сквозь туман. Пожиратели извергали тьму ему навстречу. Чёрный туман полз к нему по окнам, и стёкла пошли трещинами. Сделав ещё три стремительных шага, он отпустил погрузчик, и тяжёлая тележка на полной скорости врезалась в стеклянный фасад, и в туман посыпался дождь осколков. Ариан, защищаясь, прикрыл глаза руками. Его план сработал. Погрузчик прорубил в стекле дыру. Ариан оглянулся назад. Джес с тётей почти добрались до него. За ними, изрыгая туман, полз один из пожирателей. Вдвоём ребята подхватили тётю и быстро выбрались через разбитое стекло на свободу.

Из последних сил они дотащились до круга силы, в котором их уже ждала Мерле. Ариан оглянулся на торговый центр. Следом за ними неслись Бьорн и Юри. Из зоны выхода и через дыру в стекле их преследовала тьма.

Мерле уже села в повозку, чтобы ехать прочь. Ариан склонился над тётей:

– Всё будет хорошо. Вот увидишь, сейчас мы…

– Чёрт! – Голос Мерле прозвучал отчаянным хрипом. Вскочив, Ариан забрался к ней – и все надежды тут же растаяли, как снег в пустыне. Их окружили. Выхода не было. Со стороны парковки пожиратели отрезали им единственный путь для выезда. Чёрный туман накатывал на них отовсюду. Бьорн и Юри как раз пересекали границу круга силы, когда в него ударила волна тьмы. Тёмный туман пополз по кругу и запер их внутри. Глифы круга светили ярко, но света фонарей было не разглядеть за чернотой. Время от времени сквозь туман слабо проступали белёсые конечности. В темноте вибрировал громовой скрежещущий звук. Ариан в панике взглянул на светящиеся артефакты. Стеклянный жук слабо вспыхнул золотым светом и погас. Что же им делать?

– Магестра, артефакты – мы должны их поддержать! – услышал он восклицание Джес.

Тётя Лия, приподнявшись, посмотрела на круг силы. Она магестра, ведьма Аркена, и наверняка знает, что предпринять.

Она покачала головой:

– Круг силы хорош. Ты замечательная ученица. Я очень горжусь тобой, – она нежно погладила Джес по щеке. – Но артефакты слишком слабы. Пожиратели поглотят всю магию и погасят их. Круг силы падёт, – печально улыбнулась она, и это выглядело как приговор. Она протянула руки к Джес. – Сними это с меня, пожалуйста. – Её запястья охватывали тонкой работы серебряные браслеты. Дрожащими пальцами Джес принялась освобождать её. Когда ей это удалось, бутылочка с перьями лопнула, и артефакт погас.

– Ага, вот так лучше, – магестра потёрла израненные запястья и, запустив руку в волосы на затылке, вытащила из них серебряную цепочку. Сложенный лист бумаги с печатью занялся огнём. Ещё один артефакт был израсходован. Магестра швырнула цепочку в туманную тьму и с печальной улыбкой обвела взглядом всех по очереди. Прерывисто дышащего Бьорна с кровоточащей раной над глазом. Цепочка из металлических крышечек больше не светилась. Юри с прилипшими к мокрому от пота лбу волосами. Свечка погасла. Мерле, что-то непрестанно нашёптывающую Бильбо. Монета превратилась в пепел. Джес с округлившимися от страха глазами и светящимися глифами на коже. Восковой камень раскололся. Ариана, в полном отчаянии из-за того, что все их усилия оказались напрасными.

– Завеса не должна пасть, – прошептала она, но эти слова услышали все. Круг силы на глазах угасал. Светящиеся линии становились всё бледнее. Через края уже пробирались отдельные нити тумана.

Магестра Аконит протянула руку к небу. Кончики её пальцев засияли. Она опустилась на колени и прижала ладонь к камню. От кончиков её пальцев распространилась ударная волна, и, уже едва заметные, линии круга вдруг снова вспыхнули. Ариан зажмурился, чтобы его не ослепило. Чёрный туман исчез, и они увидели пожирателей, связанных с кругом густыми щупальцами дыма. Те, словно клещи, высасывали из колдовства силу. Магестра вновь прижала ладонь к кругу силы, вливая в него всё больше магии. Чистая магия в её первозданном виде пробила камень, и от круга к пожирателям побежали золотые трещины. Насыщаясь магией, монстры заскрежетали в экстазе. Полосы тумана постепенно истончались. Некоторые монстры, похоже, насытились, но магестра продолжала вливать в колдовство магическую силу, и золотые трещины, распространяясь, добрались до пожирателей. Колонны, на которых держался козырёк здания, задрожали, и в бетоне образовались трещины. Несколько монстров попытались уклониться, но не смогли. К ним подкатывал всё более мощный поток магии. Чёрный туман полностью рассеялся. Но золотая сила по-прежнему струилась в пожирателей: охватив их сияющими лентами, она вкачивала в них магию. На пустых оболочках появились первые трещины. Восторженный скрежет перешёл в душераздирающий визг. Пожиратели засияли изнутри. Трещины пошли вглубь оболочек, и на землю посыпались осколки. Золотым взрывом разнесло первого монстра. За ним последовали и другие, и вскоре никого из них не осталось. Магия угасла – просочилась в землю, оставив после себя тёмную ночь.

Прошло какое-то время, пока глаза Ариана привыкали к темноте. Невероятно! Его тётя вырубила всех монстров одной-единственной атакой. Соскочив с повозки, он подбежал к ней. Но там, где должна была стоять его тётя, на земле съёжилась древняя старуха c седыми волосами, восковой кожей и опухшими костяшками пальцев. Вокруг глаз образовались сеточки морщин, а кожа на скулах провисла. Тётя Лия постарела на несколько десятков лет. Дрожа, он помог ей встать на ноги. Магестра слабо улыбнулась и голосом дряхлой старухи прошептала:

– Завеса пасть не должна!

Интерлюдия

Он мчался по мрачному лесу. Его хлестали ветки, шипы рвали его дорогой костюм. Нужно бежать отсюда. Нужно спрятаться. Как же это противно! Он не сводил глаз с расколотого обрубка, бывшего когда-то его рукой. Оболочка постепенно формировалась заново. Только дорогие часы потерялись. Из пустоты в нём вырывались яростное дребезжание и колеблющаяся тьма. Он ковылял по зарослям кустарника, которые разламывались у него под ногами. Поднявшись на небольшую возвышенность, он посмотрел вниз на огни Аркена.

О нет, с ним ещё не покончено! Не покончено, хотя они перечеркнули его планы. Опрометчиво было оставлять великана в багажнике. Но он вынесет урок из своих ошибок. Настанет день, и он отомстит. Аркен – это неиссякаемый ресурс, и он использует его, чтобы добиться неслыханной власти. Из расколовшейся пасти в направлении города потянулось, алчно извиваясь, щупальце дыма. Да, он останется и поглотит Аркен!

У него по-прежнему есть информантка, снабжающая его важными подробностями о магах Аркена. Его обаяние безгранично, как и её болтливость. Разумеется, эта торговка яблоками – лишь обременительное средство для достижения цели. Она инструмент, который он умело использовал. Немного притворного интереса, несколько купленных баночек яблочного пюре и большие обещания – и вот он уже добился ценной информации. Сведения о маленькой ведьме и её наставнице себя оправдали. Потому-то он и мирился с болтовнёй старухи. Он ведь непревзойдённый коммерсант. Такая маленькая неудача, как сегодняшняя, не заставит его сдаться.

Он наслаждался видом спящего города и тем, что тот ему сулил. Пары светящихся глаз, которые притаились за ним во тьме, он не замечал – так же, как и едва слышной поступи мягких лап.

Орден

Чай был горячим, и от него шёл пар. Но он так аппетитно пах корицей и печеньем, что Ариан всё-таки сделал глоток – и тут же обжёг язык.

Кто-то дотронулся до его плеча, и ему пришлось постараться не пролить чай на брюки.

– Мальчик мой, налей в чай молока, – Барнеби лукаво улыбался ему сквозь всклокоченную бороду, показывая, как нужно поступить. Держа молочник высоко над головой, он лил молоко в надтреснутую кружку.

– А раньше ты не мог сказать?

– Мог, но разве это было бы весело? К тому же никогда бы не подумал, что кошке нужно что-то объяснять про молоко.

Ариан усмехнулся, и по стене кухни пробежала волна. Он вспомнил, что ему показал дом, и потянулся пальцами к стене.

В эту минуту тётя достала что-то из печи и, кряхтя, поставила на стол, который уже ломился от угощений. Уперев руки в бока, она со стоном распрямилась.

– Но ведь это мог сделать я! – встревожился Ариан.

Тётя посмотрела на него с упрёком:

– Ерунда! Не приставай ко мне с этими своими «тебе надо поберечься»! Я уже всё утро слышу это от Бьорна.

Убедившись, что никто этого не видит, Ариан с Барнеби обеспокоенно переглянулись.

– А когда ты вообще умудрилась испечь пирог? – спросил он, чтобы сменить тему.

Магестра тяжело опустилась на деревянный стул с высокой спинкой. Утреннее солнце сквозь потрескавшиеся оконные стёкла освещало румяный яблочный пирог. Круглый стол был полностью заставлен: три пирога, два эмалированных чайника, нарезанный сыр (трёх сортов из окрестностей Аркена), домашнее варенье в глиняных горшочках, мисочки с фруктовым творогом и ещё тёплый, только из печи, душистый каравай хлеба.

Ариан проснулся утром с такой дырой в животе, которую, как он думал, ничем не заполнить. Теперь же он наелся до отвала. Как туда поместится ещё и пирог? Но он так вкусно пахнет яблоками!

– Пирог испёк Барнеби, – пояснила тётя. – Что логично: в конце концов большую часть он сам и съедает. – Она осторожно отхлебнула из маленькой чайной чашки. Рука у неё так дрожала, что чай выплеснулся через край. Ариан подавил порыв вскочить и помочь ей. Серебристые волосы она подвязала, чтобы они не спадали на морщинистый лоб. Все пальцы были в возрастных пигментных пятнышках. Губы казались тонкими, щёки – ввалившимися. Как же она умудрилась за такое короткое время так постареть? И всё-таки он видел и смеховые морщинки у рта, и доброту в знакомых глазах.

– Это наглая клевета. Ариан, твоя тётя хоть и магестра, но не стоит верить всему, что она говорит, – возмутился Барнеби с набитым ртом, энергично тыча в его сторону десертной вилкой и рассыпая повсюду крошки.

В это мгновение вниз по лестнице протопали шаги, и Ариан услышал голоса Джес и Мерле, а через несколько секунд они просунули головы за стеклярусную штору.

– Мерле переночует здесь! – заявила тётя, когда они наконец глубоко за полночь добрались до дома. – Я же не отправлю молоденькую девушку ночью одну скакать через Аркенский лес.

На том и порешили. И это был один из редких случаев, когда в доме воспользовались телефоном. Мерле позвонила дедушке и сказала, что у повозки сломалось колесо и поэтому она вынуждена заночевать у друзей.

– Ложь – это та же правда, только в более красивой упаковке, – провозгласил Барнеби.

А Бьорн успокоил Мерле:

– В этой повозке столько всего нуждается в ремонте, что это вообще не ложь.

Мерле по-прежнему выглядела немного усталой. Очки с треснувшим стеклом криво сидели у неё на носу. Несмотря на это, она сдержанно улыбалась.

– Мы собираемся взглянуть, как там Бильбо, – пояснила Джес, бросив смущённый взгляд на Барнеби. Он сделал вид, что ничего не заметил.

– Если мы ещё дольше оставим его с Юри, то повозку домой я потяну сама, – прибавила Мерле.

Штора качнулась, тихонько звякнув бусинами, и обе головы исчезли.

Ариан принялся за кусок тёплого яблочного пирога: все вчерашние тревоги в одночасье показались ему очень далёкими. И тут он заметил пристальный взгляд тёти. Она смотрела на него поверх чашки. Глаза её окружала сетка морщин, но взгляд был таким ясным, что от него мало что ускользало.

– Ариан, я надеюсь, ты теперь понимаешь, почему я никогда не могла навещать вас?

Запив пирог глотком чая, он кивнул.

– Завеса… – предположил он.

– Да, завеса уже очень давно охраняет Аркен и его жителей. Здесь наше пристанище, наш дом. Но в городе всегда должна находиться одна из Аконитов, иначе чары разрушатся.

– Но ведь теперь завеса опять действует, да? То есть я хочу сказать – ты снова здесь, и все в безопасности.

Тётя печально посмотрела на него. Она видела царапины на его лице и следы событий последнего дня. Её взгляд остановился на его перевязанной руке, и она улыбнулась.

– Да, завеса опять защищает Аркен и его жителей, – вздохнув, она взяла его за руку. – Ты так вырос, Ариан. – Он смущённо смотрел в потолок. Но тётя продолжила: – Ты маг, Ариан, шаман, и нашёл своего спутника.

Откуда она знает?! Барнеби над своим чаем закашлялся. Ну конечно!

– Но тебе ещё столько всего нужно узнать, а время поджимает. Ты ничего не знаешь о своей семье и о том, почему был основан Аркен, и слишком мало – об опасностях, которые подкарауливают здесь, в городе, и за его пределами. Ариан, я…

На лестнице, ведущей из подвала, послышался громкий топот, и вскоре на них сверху вниз смотрел Бьорн, в бороде которого уже проступила первая седина. Чтобы пройти в дверь, ему пришлось пригнуться. Снаружи послышался смех, и Ариан бросил взгляд в сторону гостиной. Оттуда наверняка можно увидеть эту троицу. Что же там опять учинил Юри? Он явно пытался уболтать Мерле отдать ему Бильбо.

– Знаешь что, – сказала тётя с тёплой улыбкой, которую он так любил, – сейчас не самое подходящее время. Посмотри-ка, что там эти трое творят на улице. Как бы эта лошадь мне полсада не слопала! И скажи Джесмине, что мне не хватает моего каминного камня.

Пойти на улицу к новым друзьям или остаться на кухне со старыми взрослыми – сделать выбор Ариану не составило труда, и Барнеби придержал стул, чтобы тот не опрокинулся, когда Ариан бросился в коридор.

Он распахнул входную дверь и спустился по ступенькам, по которым только вчера вошёл к тёте. С тех пор столько всего изменилось. Трое друзей кормили Бильбо яблоками. Юри нежно гладил его ноздри, а Мерле стояла рядом, скрестив руки на груди. Когда он был уже на последних ступеньках, Джес обернулась и помахала ему.

– Никакой я не бард! – как раз в эту минуту возмущённо воскликнула Мерле, и, похоже, не в первый раз.

Юри широко улыбался. Уши его подрагивали, и на витых рогах посверкивали солнечные лучи.

– У тебя есть лютня, и ты сопровождаешь группу искателей приключений, чтобы поддерживать их магической музыкой. По мне, так именно что бард.

– Лютня? Это ги-та-ра! – она подняла инструмент в воздух.

Но Юри только рассмеялся:

– Да не злись ты! Ты ведь пока ещё на первом уровне. Как только поднимешься, наверняка получишь какой-нибудь стоящий инструмент.

Подойдя к Ариану, Джес, тряхнув кудрями, покачала головой.

– Эти оба станут или лучшими друзьями, или заклятыми врагами, – она засмеялась, и зубы её ярко сверкнули.

Ариан взглянул на девчонку в драных тёмных шмотках и на возвышающегося над ней тролля, который весил почти вдвое больше её.

– Так или иначе, они прекрасно подходят друг другу и Аркену, – недолго поразмышляв, заявил он.

– Мы все прекрасно подходим Аркену, – она похлопала его по плечу. – Тётя тебе уже что-нибудь сказала о письме? – с виноватым видом спросила она.

Ариан покачал головой:

– Нет, совсем ничего.

Джес вздохнула с облегчением.

– Но она хочет поговорить с тобой о каминном камне.

– Проклятье! Тогда штрафные работы ждут, видимо, не только Юри.

Улыбнувшись, Ариан оглянулся на особняк, где жило уже много поколений его семьи, и почувствовал, что он дома.

Бьорн со стоном опустился на освободившийся стул, который под его весом протестующе заскрипел.

– Я ещё раз посетил Хладно-Каменецки. Он лежит в больнице в Ротенбахе. Состояние критическое. Он потерял много крови. Врачи считают, что выкарабкается, но он очень слаб. – Бьорн, налив себе чая, посмотрел на янтарную жидкость так, словно в ней плавали ответы на все вопросы.

– А его жена? – спросила магестра.

– Она не отходит от него ни на шаг. Он… – Бьорн поднял глаза. Вчерашний день и для него не прошёл бесследно. Рану, тянущуюся от корней волос до брови, уже зашили. Его лапищи были в кровавых царапинах. Волосы выбились из тёмно-рыжей косы, в которой до сих пор торчали ветки. Магестра вытащила у него из бороды щепку. – Он очень нужен ей, – договорил он.

Магестра, вздохнув, поплотнее закуталась в коричневый платок:

– Я навещу Хладно-Каменецки, как только они вернутся в Аркен.

– Так, значит, ты не станешь изгонять их? – спросил Барнеби.

Бьорн со стуком поставил чашку на стол, и чай перелился через край. В низком голосе слышался гнев:

– Он предал тебя и Аркен. Несколько нижнегородцев по-прежнему считаются пропавшими, и мы не знаем, где они. Он всех подверг опасности.

– Да, – согласилась магестра, – подверг. Перед ним стоял невозможный выбор. Тогда я пообещала им прибежище. Что им пришлось выстрадать! Что они с ними сделали! – Она замолчала, собираясь с мыслями. – Мы должны, где это возможно, проявлять снисхождение. Для одной человеческой жизни Хладно-Каменецки страдали более чем достаточно. Если они вновь попросят здесь прибежища, я не стану высылать их из Аркена.

Бьорн шумно вздохнул, но ничего не сказал. Барнеби скрестил на животе руки с короткими пальцами.

– А что с мальчиком? – спросил он как бы между прочим. – Кошка сильный спутник, но непостоянный, непредсказуемый и чертовски своевольный. Это не то тотемное животное, которое я бы желал для него. Ему понадобится помощь.

Магестра кивнула:

– Ариан должен остаться в Аркене. И не только потому, что здесь он пробудился. Вернуться нужно всей семье.

– Потому что пала завеса? – уточнил Бьорн.

– Да, – кивнула магестра, и лицо её омрачилось. – Завеса пала, и это не останется незамеченным. Мои силы тают. Завеса слабая и вся в дырах. Старый враг воспользуется этой возможностью. – Она взглянула на бородачей с тревогой. – Рано или поздно орден будет стоять у ворот Аркена. Нужно найти остальные семьи. Наш круг должен сомкнуть ряды, иначе нас уничтожат.

Примечания

1

Легастения (греч. λεγασθενεια, от греч. λέγω «говорить» и ασθένεια «слабость, болезнь») – нарушение способности читать и писать у людей с нормальным развитием интеллекта. (Примеч. пер.)

Content

Фальк Хольцапфель
Завеса Аркена

Яблочный пирог и звёзды Аркена

Маршрут № 2

В «Кроличьей норе»

Ясеневая аллея, дом 26

«Кондор А580»

Мышастый чудик выдохся

Незаблудка

Арвид, король гулей

Интерлюдия

Воля ежа

Медальон

Домашнее святилище

Мерле, кладбище, вечер

Оборотни Аркена

Скорбящий ангел

Сердце леса

Бумажный щит

За завесой

Пожиратели

Добро пожаловать в современный торговый рай

Интерлюдия

Орден

Примечания