Эмбер Николь

Трон сломленных богов

THE THRONE OF BROKEN GODS

The Throne of Broken Gods © 2023 Amber V. Nicole.

© Солдатова П., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © GB_Art, Vector Tradition, Yosuke Hasegawa / Shutterstock.com

* * *

Раньше мир имел смысл. Я отдала жизнь ради своей сестры Габби и обрела сверхъестественную силу, которая вселяла ужас даже в самых темных созданий ночи. Каден вдохнул в Габби жизнь, когда мир был готов отнять ее у меня. Взамен я должна была выполнять его приказы и заботиться о нем так, как умела. Конечно, мой рабочий график был не самым удобным. Убей этого человека, Дианна, изувечь его, доставь его ко мне – все это было легко. Все было понятно. До тех пор, пока не появился он.

Они называли его Королем Богов. Губителем Мира. Я не ожидала его возвращения, но во время смертельной битвы с Небожителем небеса загорелись синим пламенем, и он вернулся. Все замерло – последний живой бог явился, и Потусторонний мир содрогнулся. Каден разработал план, и мы его придерживались. В поисках реликвии я пробралась в Совет смертных – безопасность моей сестры была единственным, что заставляло меня и дальше выполнять приказы. Как мошка, летящая на свет, я не могла заставить себя держаться на расстоянии. Это стало моей первой ошибкой. Мой соратник был пойман и взят под стражу после неудачной попытки получить от меня информацию. Спустя несколько недель они приняли решение перевезти меня Боги знают куда, но ничего не вышло. Неудавшаяся попытка спасения положила начало событиям, которые изменили все. Мне предстояло выбрать между страхом и любовью – любовью к моей сестре и страхом за ее безопасность.

Здесь начинается самое трудное. Еще одна жертва ради нее, договор с моим заклятым врагом, Губителем Мира. Они защитят Габби, а взамен я помогу им найти Книгу. Я была готова пойти на это – когда речь заходила о сестре, у меня не было выбора. Враг моего врага – мой друг, говорили они. Но, предав Кадена, я зашла слишком далеко.

Я осталась с Лиамом, работала с ним. Дни превращались в недели, недели – в месяцы, а мы все продолжали поиски Книги. Злобные взгляды стали страстными, ссоры превратились в веселый смех, а искра между нами – в горящее пламя. Наша ненависть друг к другу исчезла, сменившись чем-то куда более смертоносным и прекрасным.

Проведя несколько недель у наших союзников и стараясь справиться с растущим напряжением, мы наконец обрели преимущество и были готовы завершить начатую миссию. Мы нашли Книгу Азраила в старом, давно забытом склепе и попали в ловушку. Желая спасти Лиама и весь мир, я приняла решение – решение, с которым он не согласился. Он выбрал меня, пожертвовав единственной вещью, ради которой был пройден весь этот долгий путь. Книга попала в руки врагов, и мы потеряли все. Вернуться с новостью о провале было немыслимо – Лиам отказался сдаться и разработал план. Мы отправились на руины, оставшиеся от его родного Мира. Лиам хотел встретиться с Судьбой. От нее мы услышали пророчество о том, что грядет, – о гибели мира.

Оказалось, что предатели скрывались прямо среди нас. Те, кому я доверила свою жизнь и жизнь своей сестры, были все еще преданы Кадену и действовали у нас за спиной. За мое предательство они похитили единственного человека, которого я любила, и отдали ему.

Вернувшись на Онуну, мы искали ее повсюду, но безуспешно. Я знала, что, как бы мы ни старались, нам не добраться. А затем экран телевизора загорелся, и Каден явился со своим посланием – нам, мне и всему миру.

Всего один щелчок.

Раньше мир имел смысл, но теперь смысл исчез. «Так гибнет мир», – прошептала Судьба. И я собираюсь показать им, что она не ошиблась

Дианна

1. Самкиэль

С тех пор как она исчезла, прошло двадцать тысяч сто шестьдесят минут – я считал каждую. Мой взгляд метнулся к большим часам на противоположной стороне комнаты. Двадцать тысяч сто шестьдесят одна.

– Итак, гигантский крылатый зверь уничтожил половину Серебряного города, а после просто исчез без следа?

Ведущая ерзает на своем кресле, глядя прямо на меня. Ее зовут Джилл, верно? Или это Жасмин?

Обжигающе-горячий металл впился мне в кожу, когда я скинул с себя фрагмент железной крыши. Земля грохотала, пока я выбирался из ямы, образовавшейся в том месте, куда рухнуло мое тело. В ушах звенело – я прижал их руками, и пальцы моментально стали влажными. Знакомый серебряный блеск. Кровь. Она кричала так громко, что у меня лопнули барабанные перепонки.

Я откинул голову назад, когда еще один душераздирающий рев пронзил небо. В нем смешались боль, гнев и неистовое горе. Окна задрожали от крика – казалось, его можно было услышать даже в других мирах.

Один могучий взмах крыльев, затем еще и еще – Дианна взмыла в небо. Небеса содрогнулись от грома. Вокруг сверкали огни и ревели сирены, ближайшие здания были охвачены пламенем.

Я не мог перестать думать о времени, которое мы провели вместе – с первой и до последней секунды. Слова Дианны эхом отозвались в моем сознании, словно мы вернулись в тот проклятый особняк.

Ее улыбка пробудила во мне нечто, растопившее тысячелетний лед в моем изувеченном сердце. Она смотрела на меня сквозь густые ресницы, ее карие глаза были полны тепла – в эти мгновения мне казалось, что я действительно чего-то стою. Она протянула мне мизинец, и я затаил дыхание. Что со мной не так?

– Клянусь на мизинце, что никогда не оставлю тебя, Ваше Высочество.

Она и не подозревала, как много для меня значили эти слова. Все, кто был мне дорог, покинули меня. Я потерял их и добровольно превратил себя в затворника, но это существо… нет, эта женщина подарила мне то, о чем я не смел и мечтать. Такие простые слова, такой простой поступок полностью изменили мой мир.

Я смотрел на темное небо, наблюдая за тем, как ее крылья разрезают ночную синеву, а гладкая фигура исчезает в клубящихся облаках. Где-то очень далеко.

– Ты обещала, – прошептал я, окруженный воем сирен.

Шум заполонил студию, выдернув меня из воспоминаний и вернув к реальности. На нас был направлен жаркий свет софитов. Я так и не запомнил имя женщины, сидевшей напротив, хотя его повторили несколько раз специально для меня.

Исчезла без следа? Вот как они это называют. Улетая, она оставила дыру не только в здании, но и в моем сердце.

Я натянул неестественную, почти отчаянную улыбку и наклонился вперед.

– «Исчезла» – это, мягко говоря, не самое подходящее слово. Как вам известно, могущественным существам очень легко спрятаться.

Легкий румянец тронул ее щеки, и мой желудок сжался. Как легко манипулировать смертными с помощью улыбок и добрых слов. Они понятия не имеют, что их ждет. Жертв, которых я так боялся, в будущем не избежать.

– К слову, как бы вы хотели, чтобы вас называли люди? – Она подвинулась ближе, заправив прядь волос за ухо. – С тех пор как вы официально вернулись?

Я не раздумывал и не делал пауз. Я знал ответ, хотя и отрицал его слишком долго.

– Самкиэль.

Я выдавил еще одну кривую улыбку. Неужели они не замечали?

– Самкиэль будет в самый раз.

Лиам был щитом, за которым я прятался, – словно мог притвориться кем-то другим, кроме Губителя Мира. Лиам был неудавшейся попыткой начать все с чистого листа. И Лиам стоил мне всего. Если бы я был королем, для которого были написаны все книги и предсказания, если бы я был защитником, в честь которого старые боги возводили памятники, возможно, я бы смог ее спасти. Поэтому я даже не могу называться Самкиэлем. Я был и останусь никем, а Лиам погиб той самой ночью – вместе с разбитым сердцем Дианны.

Вернувшись в Гильдию в Боэле, я вздохнул и положил ладони на стол.

Винсент встал рядом со мной и скрестил руки на груди.

– У них были вопросы, которые требовали ответов. Я прошу прощения.

Винсент пристально посмотрел на худого мужчину позади меня. Тот поправил очки и пролистал планшет, который повсюду носил с собой.

– Клянусь, они сами выбирали вопросы, мой господин. Я бы никогда… – Он сделал паузу. – Я это исправлю.

Я вздохнул и подошел к окну, прежде чем повернуться к ним лицом. Грегори. Так его звали. Он был членом Совета – его отправили сюда, чтобы помочь ослабить растущее напряжение среди смертных. Винсент лично его одобрил – впрочем, как и все остальные. Все видели, что мне нужна дополнительная помощь, но Грегори вряд ли мог решить мою проблему.

– Какова ваша должность? – спросил я Грегори, снова взглянув на Винсента.

Я знал, что в сложившейся ситуации он приложил куда больше усилий, чем этот дрожащий от страха Небожитель.

У Грегори пересохло в горле.

– Статья 623 из Кодекса Дома Дредвеллов гласит, что все правящие монархи должны иметь советника. При всем уважении, мой господин, у ваших родителей был советник, и вам он тоже нужен. Меня должны были назначить сразу, как только вы вернулись, но этого не произошло. Поскольку вы решили остаться, Совет считает, что мне пора вступить в должность. Я имею большой опыт в общении со СМИ. Я также квалифицирован в политических, законодательных и судебных вопросах. Я профессиональный советник.

– Ох.

Я кивнул, воздух в комнате сгустился. Винсент неловко перетасовал какие-то бумаги на своем столе.

– Учитывая ваши профессиональные навыки, смею предположить, что такое происшествие, как сегодня, больше не повторится. Верно?

Грегори посмотрел на Винсента, а затем опустил глаза, избегая зрительного контакта со мной.

– Я разберусь с этой ситуацией.

– Прекрасно, – сказал я и повернулся к окну, глядя на чистое небо и смертных внизу.

Раздались шаги, и секунду спустя я услышал, как за ним закрылась дверь.

Лампы в комнате замерцали, и я глубоко вздохнул, успокаивая нервы.

– Тебе придется придумать, как от него избавиться.

Винсент приблизился ко мне, засунув руки в карманы.

– Еще одна гроза не повредит, – сказал он, кивнув в сторону окна.

Я покачал головой.

– Дождь шел несколько дней подряд.

– А сейчас все пересохло. Давай. Тебе это нужно.

Я поднял голову и почувствовал знакомое покалывание под кожей. Энергия. Я чувствовал каждый ее атом. Они отскакивали друг от друга, формируя бурю. Волна силы рвалась наружу, и я сделал еще один вдох. Солнце скрылось, небо заполонили густые облака. Гром сотряс землю, тучи разверзлись, и дождь полил так, словно кто-то открыл огромный кран. Я слышал ругань смертных на улице – звуки их голосов смешивались с завыванием ветра.

– Чувствуешь себя лучше?

– Нет.

Мое отражение смотрело на меня из мокрого от дождевых капель окна. Костюмы, в которые меня наряжали, должны были сделать меня более «понятным» для смертных, но я знал, что на самом деле они пытались скрыть мое истинное состояние. Лицо мое было чисто выбрито, волосы коротко подстрижены. Меня должны были видеть величественным правителем, а не жалким и сломленным королем, о котором они ничего не знали.

Натяни улыбку. Выгляди презентабельно, словно твой мир не в руинах.

Притворяйся. Притворяйся. Притворяйся.

Вот что сказал мне Винсент, вот что он проповедовал. Он хотел, чтобы смертные чувствовали себя в безопасности, а не так, словно мир находится на грани еще одной катастрофы.

Молния пронзила небо, и дверь распахнулась. Мои глаза отчаянно пытались найти ее отражение в окне. Мне хотелось увидеть, как она влетает в дверь с тарелкой в руках, а на ее лице расцветает улыбка – прямо как тогда, в особняке Вандеркаев.

– Смотри, он такой же недовольный, как ты.

Я обернулся, и ее изображение исчезло. В комнату вошел Логан с планшетом в руках – он был чуть меньше, чем у Грега.

– Мы кое-что нашли.

Я мгновенно оказался рядом с Логаном.

Он протянул мне планшет, и на экране отобразился график. Синяя, желтая и красная линии стремились вверх. Я вгляделся в экран, заметив маленькие цифры внизу. Судя по всему, они обозначали время, но я все еще не понимал, на что смотрю.

– Что это? – вздохнул я, потирая лоб.

Винсент подошел к своему столу, наблюдая одновременно за мной и Логаном.

– Эти линии обозначают электромагнитные помехи – это почти то же, что излучают телевидение и радио во время трансляции. Когда Каден вышел в эфир, они резко выросли и оставались такими, пока он не… – Он замолчал, и я знал, что в глубине души он тяжело переживает смерть Габби. – В любом случае вскоре это прекратилось.

– И?

Винсент прочистил горло.

– Логан думает, что эфир транслировался не только здесь, но и за пределами Онуны.

Логан усмехнулся Винсенту:

– Я прав. Излучение резко возросло – до такой степени, что стало доступным не только для местного телевидения и радио, но и за пределами нашего мира.

Винсент закатил глаза.

– Как скажешь. Я думаю, что выйти за пределы этого мира попросту невозможно. Границы закрыты, и даже если рассмотреть такую возможность, то кому это интересно? Все давно мертвы. Ты действительно думаешь, что какая-то чудом выжившая космическая сущность мечтает увидеть трансляцию, посвященную Дианне?

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – спросил я, нахмурившись.

Логан прочистил горло:

– Винсент подумал, что это очередная бессмысленная догадка, но как только я увидел график, то понял, что нахожусь на правильном пути.

Винсент откашлялся вслед за ним.

– Нам нужно сосредоточиться на спокойствии и безопасности смертных, а не гоняться за тенью. Помехи могли возникнуть из-за вспышек энергии, которую они обе выпустили, когда…

– Не отвечай за Винсента, – огрызнулся я.

Я не хотел грубить, но знал, что в последние две недели делаю это слишком часто. Логан хмуро посмотрел на Винсента, а я наклонился вперед и взял планшет. Не обращая внимания на их переглядывания, я уставился в экран.

– Если Логан не ошибается, то с кем он мог говорить? И почему они могут интересоваться Дианной и ее сестрой?

Логан пожал плечами:

– Я не знаю, но всплеск энергии был настолько сильным, что смог достичь даже спутников. Возможно, мы не сможем связаться с другими мирами, но…

– Нет никаких «но». Это невозможно, – отрезал Винсент, перебивая Логана.

Они продолжили ссориться, пока я смотрел на график. Логан был прав насчет вспышки, но последовавшая за ней линия была абсолютно безжизненной. График упал сразу после смерти Габби. Абсолютно прямая линия, тянущаяся по экрану. Ее крик эхом пронесся в моей голове.

– Спасибо, Логан, – наконец сказал я, прервав их в середине спора.

Продолжая смотреть в экран, я развернулся и пошел к двери.

– У нас осталось еще одно интервью! – крикнул Винсент мне в спину.

– Отменить.

– Я не могу, – донесся до меня шепот Винсента.

– Тогда смоги, – ответил ему Логан.

Их голоса затихли, когда я вышел из кабинета и направился к главному конференц-залу. Я поднялся на лифте, все так же сканируя глазами график. В голове проносились миллионы вариантов. Если Логан был прав, то кто мог быть настолько заинтересован в этой ситуации?

Я толкнул двойные двери из красного дерева – свет в конференц-зале уже горел. Темное кожаное кресло развернулось прямо ко мне. Ухоженные ногти постучали по столу, и она мне улыбнулась.

– Новый костюм?

Дианна.

2. Самкиэль

– Дианна.

Ее имя шепотом сорвалось с моих губ, и я чуть не сломал планшет пополам. Она медленно встала и обошла стол. Я бросился к ней и сжал ее в объятиях. Тело Дианны прижалось к моему, и я чуть не заплакал. Ее тепло просачивалось сквозь мою одежду – та часть меня, которая принадлежала ей, пробудилась и кричала от счастья. Я так сильно по ней скучал. Она была здесь, живая и здоровая. Я мог дотронуться до нее, почувствовать ее. Я наклонил голову, чтобы коснуться ее губ, но она отвернулась. Потом я осознал, что она не обнимает меня в ответ. Она схватила мои запястья и силой оттолкнула меня назад.

– Он дорого стоит. Так что извини.

Мое сердце дрогнуло, когда она отступила, поправляя свой помявшийся пиджак. Она провела руками по ткани, словно отряхиваясь от моих следов.

– Я искал тебя. Где ты была? Прошло несколько недель. Две, если быть точным.

Она смахнула с лица выбившуюся прядь волос.

– Ты считал?

– Я считал каждую секунду твоего отсутствия.

Тихий смешок сорвался с ее губ, брови приподнялись, и она медленно провела ладонью по столу, поправив лежащие на нем ручки.

– Слишком громко сказано, тебе не кажется?

Мое сердце замерло, а вот другая часть меня внезапно пришла в состояние повышенной боевой готовности.

– Что с тобой не так?

– Все в порядке. – Дианна замолчала, словно задумавшись. – О, или ты имеешь в виду сцену, которую я устроила? – Она помахала ручкой в воздухе. – Признаюсь, это было немного драматично. Извини, что разрушила ваше здание, но, как мне известно, его уже починили, так что все в порядке.

Я покачал головой:

– Меня не волнует здание. Ты исчезла после…

– Ах это. – Она пожала плечами. – Мне просто нужно было прочистить голову, понимаешь?

– Дианна.

Ее имя сорвалось с моих губ в мучительной мольбе. Ее боль навеки отпечаталась в моей памяти и сердце, а теперь она пыталась ее похоронить.

– Ой, не делай такое лицо. Я в порядке. – Она подмигнула, протянула мизинец и помахала им в воздухе. – Клянусь на мизинце.

– Я чем-то тебя оскорбил? – спросил я, чувствуя, как у меня сжимается грудь.

Она вела себя так пренебрежительно.

– Оскорбил меня? – Она подавила смех. – Боги, иногда я забываю, насколько ты древний. Ты вообще о чем?

– Я просто пытаюсь понять, что произошло.

Она покрутила ручку между пальцами.

– Что именно тебя интересует?

– Мы.

Она фыркнула:

– Мы? Нет никаких «мы». – Она взмахнула рукой. – Договор разорван. Мы больше не работаем вместе. Разве ты забыл?

– Это все, что нас связывало? Договор.

– Послушай, мы хорошо провели время. Да, несколько раз мы переспали, но это не было чем-то особенным. Честно говоря, учитывая твое прошлое, я думала, что ты поймешь.

– Мое прошлое?

– У тебя ведь были интрижки. Помнишь? Я сама видела.

Она постучала пальцем по виску, слегка улыбнувшись.

Кровь стучала у меня в ушах, сердце колотилось на бешеной скорости. Это неправильно. Она… лжет. Это не она. Я знал это. Я знал, что было между нами, что мы оба чувствовали. Боль в моем сердце сменилась пылающей решительностью. Я учил воинов сдерживать свои эмоции и отключать их в моменты сражений, которые могли стоить им жизни. Именно это и делала Дианна, отчаянно пытаясь оттолкнуть меня, чтобы подготовить себя к войне. Ее войне.

Я скрестил руки на груди:

– Зачем ты это делаешь?

– Потому что я знаю тебя. Я знаю, что ты будешь беспокоиться и путаться под ногами, но со мной все в порядке. Мне просто нужно убить несколько десятков человек. – Она замолчала, ее игривая улыбка стала шире. – Или несколько сотен.

Я сделал шаг навстречу к ней.

– Ты знаешь, я не позволю этому случиться.

Дианна продолжала возиться с ручкой.

– Я знаю.

Она подошла ко мне ближе, ее руки мягко опустились на мою грудь. Я вздрогнул, когда ее зубы вонзились в мой подбородок. Губы Дианны вновь изогнулись в улыбке.

– Вот почему я здесь. Чтобы предупредить тебя.

Уголок моих губ насмешливо дернулся.

– Предупредить меня? Дианна, после всего, что произошло, мы снова друг другу угрожаем?

– Это не столько угроза, сколько совет. Держись подальше от меня, а я буду держаться подальше от тебя, и все будут довольны.

– Совет? Ты не сможешь причинить мне вред. Ты это знаешь.

Это была ложь. Ее слова раз за разом разрывали меня на кусочки. Одного ее равнодушного взгляда было достаточно, чтобы я почувствовал себя опустошенным. Это была настоящая боль.

Она отвернулась от меня, перекатывая ручку по деревянной столешнице.

– Кстати, мне нравится твой новый образ.

Она одарила меня еще одной мимолетной и пустой улыбкой. Это была жалкая тень ее настоящей улыбки, а мне так хотелось увидеть ее снова.

– Наверное, тебе нравится выглядеть красавцем в свете камер? Отличная прическа, очень тебе идет.

– Дианна.

– Теперь они зовут тебя Самкиэль, верно? Ты ведь решил откреститься от всей этой истории с Лиамом. В этом есть смысл. В конце концов, любой устанет притворяться тем, кем не является. Как я, например.

Она мельком просмотрела стопку бумаг, лежавших на столе.

– Дианна.

– Все эти исследования не помогут тебе их найти. Скорее всего, они заперлись в своих имениях и прячутся, как последние трусы.

Я схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

– Слушай, я знаю, что тебе больно, что бы ты ни говорила. Позволь мне помочь.

– Я только что сказала тебе, как это сделать.

– Это не… – Я замолчал, и рациональная часть моего разума взяла верх.

Потрясение от встречи с Дианной прошло, и я наконец почувствовал исходящий от нее тяжелый, мутный запах. Мой желудок сжался.

– Почему от тебя пахнет человеческой кровью?

Ее улыбка была наполнена ядом.

Спустя мгновение она швырнула меня спиной на стол, дерево треснуло от силы удара.

Дианна схватила меня за горло и наклонилась надо мной. Я попытался сесть, но она держала меня с удивительной легкостью. То, что я испытывал, едва ли можно было назвать изумлением. Даже когда мы с Дианной тренировались, ей никогда не удавалось удерживать меня на месте. Да, она съела человека – и, судя по всему, не одного.

– Давай проясним одну вещь. Я тебя знаю. Ты милый и хороший, а я – нет. Ты хочешь мне помочь, но это невозможно. Единственное, что ты можешь для меня сделать, – это не мешать. Я пришла сюда, чтобы вежливо попросить. И я не буду повторять свою просьбу. Если ты встанешь у меня на пути, то заплатишь кровью, как и они, как и он. Так как ты смотришь на то, чтобы притвориться, будто ничего не было, а?

– Ты знаешь, угрозы на меня не действуют.

Моя рука сжала ее тонкое запястье, но я не пытался отодрать ее пальцы со своего горла. Если потребуется, я могу сделать вид, что подчинился. Я позволю ей думать, что у нее есть преимущество, если это единственный способ ее разговорить.

– Отлично. Просто помни, что ты, возможно, бессмертен, а твои друзья, семья и все те, кто смотрит на тебя снизу вверх, – она цокнула языком, – нет. Скольких ты готов потерять из-за того, что не желаешь позволить мне делать то, что я хочу?

Кусочки пазла в моей голове соединились, сложившись в мрачную картинку.

– Ты хочешь убить всех, кто причастен к ее смерти?

Это был ее план? Я вспомнил крик – крик Дианны, когда погибла ее сестра. На протяжении нескольких недель он был центром моих кошмаров. Я до сих пор помнил, с какой болью мое тело пробило стены и окна – все от сокрушительной силы ее крика. Это была не она. Эта бесчувственная пустая оболочка не была моей Дианной.

– Это не ты, Дианна. Несмотря ни на что, ты бы никогда не стала говорить со мной таким образом. Угрожать мне.

Она засмеялась и ослабила хватку.

– Ты что, действительно принял всю эту геройскую чепуху близко к сердцу? Сейчас ты скажешь мне что-то вроде «я знаю тебя настоящую»? Серьезно, меня же просто стошнит.

Я потер шею и одним плавным движением поднялся на ноги. Стол подо мной заскрипел, трещина увеличилась.

– Я искал ее, Габби. И искал тебя, как только ты исчезла.

Дианна замерла, ее фальшивая улыбка исчезла, а глаза потемнели. И хотя она старалась сохранять безразличный вид, мои слова ее ранили. Я видел мерцание жизни в этих алых глазах.

– Я не смог ее найти, хоть и пытался. Я думал, что, возможно, это удалось тебе, но твое лицо говорит об обратном.

Она ничего не ответила и только продолжала смотреть на меня. Поэтому я протянул руку и сжал ее ладонь в своей. Она опустила глаза, но не пошевелилась, не отстранилась от меня, как раньше.

– Я знаю, что тебе больно, Дианна. Не важно, что ты мне говоришь, – я понимаю, почему ты ведешь себя таким образом. Я тоже через это проходил. И ты это знаешь. Тебе больно и одиноко, а я… просто позволь мне помочь тебе. Пожалуйста. Та, кого я вижу перед собой сейчас, – не ты.

Ее взгляд резко поднялся, наши глаза встретились, и она вырвала свои руки из моих. Кажется, мои слова задели ее за живое.

– Теперь это я.

Я покачал головой:

– Нет, я тебе не верю и никогда не поверю. Я помню, какой ты была несколько месяцев назад. Я помню каждую секунду каждого дня. Ты помогала мне, ты заботилась обо мне даже тогда, когда в этом не было необходимости. Ты рисковала своей жизнью ради всех. А сейчас ты облачила свою душу в доспехи. Ты прячешься, чтобы защититься, ты подавляешь себя, но я абсолютно уверен, что моя Дианна все еще здесь.

Дверь открылась.

– Мне удалось решить вашу недавнюю проблему…

Слова Грегори замерли у него на языке, когда он взглянул на меня, а затем на Дианну.

Потребовалась всего одна секунда. Дианна вытянула руку, схватила позади меня со стола небольшой предмет и метнула его в сторону двери. Снаряд просвистел в воздухе со скоростью молнии и с щелчком достиг своей цели. Последовал глухой удар, и Грегори ударился об пол лицом вперед – ручка вонзилась ему в затылок. Луч синего света вырвался из его тела, замер на секунду, а затем устремился в потолок.

– Теперь ты мне веришь?

Я ничего не ответил. Как я мог? Я едва мог поверить в то, что произошло за последние несколько минут, а теперь Дианна убила Небожителя прямо передо мной так, словно это ничего не значило.

– Один труп есть. Захочешь мне помешать, к нему прибавятся другие. Я отомщу. Они знали цену ее жизни, и если ты встанешь у меня на пути, то тоже заплатишь. Закрой на это глаза, Самкиэль. Это не твоя история.

Сработала сигнализация. Электричество отключилось, и вихрь серебряных лучей осветил дверь. В комнату просочился дым, насыщенный химическими веществами, которые должны были отпугивать существ из Потустороннего мира. Это был новый защитный механизм, установленный Винсентом после последнего появления Дианны в Гильдии, но сейчас было уже слишком поздно.

Дианна взглянула на мерцающие огни, а затем снова на меня.

– Когда я сожгу этот мир дотла, а вы все сделаете из меня злодейку, помни – я действительно пыталась быть хорошей… однажды.

Ее силуэт растворился в клубах темного дыма, и я остался в комнате один.

Горькая правда заключалась в том, что я был ужасно напуган и понятия не имел, с чего начать.

3. Камилла

– Камилла, мы должны собрать все, что у нас есть, и делать ноги. Остров больше не безопасен.

Я постучала пальцем по стакану. Мягкий свет освещал лицо Куинси и других членов клана, стоявших в дверном проеме. Все были собраны и готовы уйти в любую минуту, их сумки валялись на полу. Я чувствовала на себе взгляд Куинси – на ее груди болталась сумка, наполненная маленькими черепами. Ее коллекция.

– Нигде не безопасно, Куинси. Уже нет.

– Рука Раширима захватила все остальные территории, но они не знают об убежище у побережья. Подумай сама, куда еще нам идти?

Тихий смешок сорвался с моих губ.

– Видимо, в Яссулин.

Куинси подошла к столу, светлые мягкие локоны обрамляли ее лицо.

– Уходи и возьми с собой остальных. Не имеет значения, куда вы отправитесь. Она за тобой не придет.

Куинси мягко опустила руку мне на плечо.

– Пусть Богиня хранит тебя.

– Все старые боги мертвы, дорогая, – прошептала я.

Я заставила себя улыбнуться, и она кивнула, прежде чем отвернуться и уйти. Остальные взяли свои сумки и последовали за ней. Я слушала их тревожную болтовню и удаляющиеся шаги.

Ветер утих, и на острове было непривычно тихо. Холодный край бокала коснулся моих губ, и на языке заиграл сладкий, терпкий вкус вина. Я берегла его для особого случая, который никогда не должен был наступить. Наслаждаясь вкусом, я смотрела на изумрудно-зеленое пламя, танцующее в камине.

– Что ты наделал?

Я схватила Дрейка за рукав, заставляя его повернуться ко мне. Несколько существ из Потустороннего мира вышли из комнаты, взволнованно перешептываясь между собой. Трупы, которые Тобиас использовал для шоу Кадена, безвольно упали на пол. Теперь они были никому не нужны.

Дрейк пристально посмотрел на меня, его золотые глаза наполнились болью.

– Я сделал то, что приказал Каден. У нас не было выбора.

– Это была ошибка, и ты это знаешь. Ты это знаешь. Она была твоей подругой.

– И твоей. Ты предала ее так же, как и я, – огрызнулся он, выдергивая руку из моей хватки. – У меня не было выбора, Камилла. Его не было ни у кого из нас из-за Кадена и Ордена. Послушай, Итан – мой брат, моя единственная семья. Что бы я ни чувствовал, я не мог позволить ему потерять свою жену.

Его взгляд немного смягчился. Я знала, что где-то в глубине души он сожалел о содеянном, но семья для него всегда была на первом месте.

– Скоро она придет за нами. За всеми нами. Мы слышали ее предсмертный крик и почувствовали, как сотрясся мир. Габби была поводком, который сдерживал бешеного зверя, а теперь этой привязи больше нет. Ее не остановить. Я это чувствую. Что-то пробудилось, что-то древнее и…

У меня не было слов, чтобы объяснить то, что я чувствовала, но по моему телу пробежала волна мурашек.

Дрейк только пожал плечами, словно и у него слов не хватило.

– Может быть, смерть станет милостью после всего, что мы сделали.

Прежде чем я успела ответить, голос Итана прорвался сквозь удаляющуюся толпу – он звал своего брата. На лице Итана не было и намека на раскаяние – он цеплялся за свою жену, которая невольно подписала приговор каждому из нас.

– Иди домой, Камилла. Проведи время со своим ковеном, потому что скоро она придет, чтобы отомстить, и я не думаю, что Каден или Самкиэль смогут ее остановить.

Ледяной холод пробежал по моему позвоночнику, пока я смотрела на их удаляющиеся силуэты. Я обхватила себя руками и повернулась к центру комнаты. Нужно было еще кое-что сделать. Некоторые назвали бы это раскаянием или чувством вины, но я просто не собиралась отдавать в руки Кадена еще одно оружие.

Я откинула голову назад и скрестила руки, волосы рассыпались по спине. Что мы натворили? Даже если все закончилось не лучшим образом, забирать у Дианны единственное, что она любила, было непростительно. Каден и Орден были древнее и могущественнее всех нас. Остановить их было невозможно. Мои руки были такими же грязными, как у Дрейка, как и у всех членов Совета Кадена. В ее глазах мы все несли ответственность за случившееся. И это было справедливо. Возможно, Дрейк был прав. Возможно, смерть станет милостью.

Я слегка взболтала мерцающую алую жидкость в бокале. Снаружи раздался грохот, но, выглянув в окно, я не увидела на небе ни одной тучки. Тогда я поняла, что это не гром. Я не вздрогнула и не пошевелилась, когда услышала крики, а лишь взглянула на свой бокал, наблюдая, как на поверхности кроваво-красной жидкости образуется рябь. Мое сердце не дрогнуло и не изменило своего ритма, когда я почувствовала, как трясется мой дом. Я ощущала вибрацию магии на своей коже, когда они пытались дать ей отпор, но бороться было бессмысленно – ни против мести, ни против разрушения, ни против смерти.

Двойные двери распахнулись и ударились о стену с такой силой, что старое, тяжелое дерево раскололось на части. Холодный воздух наполнил комнату, щекоча мою открытую кожу – платье было не способно меня защитить. Свечи на стенах и потолке вспыхнули и погасли. Особняк охватила гробовая тишина – больше не было ни криков, ни заклинаний, ни даже звуков сердцебиения. Кроме моего. Я сделала еще один глоток вина, не отрывая взгляда от зеленого пламени камина. Даже огонь, казалось, съежился от той, которая только что вошла в эту дверь.

– Ты знаешь, – медленный стук ее каблуков нарушил тишину комнаты, – я ведь совсем забыла о Куинси.

Я расправила плечи, понимая, что она не пощадит ни одного из них.

– Она была молодой ведьмой.

– Что ж, она была милой. Хрупкой, но милой. Я обратила внимание на ее кудри, когда смотрела передачу. Они были такими блестящими и упругими. Может, она посоветует мне увлажняющий кондиционер?

Я точно знала, какую передачу она имеет в виду, и вспомнила, как у меня сжался желудок, когда Тобиас направил камеру на нас. Она запомнила каждое лицо и хотела крови. Я была неправа. Никто в моем клане не был в безопасности. Я обрекла их всех.

– Вижу, с момента моего прошлого визита ты успела сделать ремонт, – произнесла она глухим, лишенным эмоций голосом. – Мило. По крайней мере было.

Я обернулась и чуть не уронила свой бокал с вином. Зеленое пламя взметнулось выше, моя магия вспыхнула, словно пытаясь защититься от того, что ко мне приближалось. Ее ногти царапали стол, скалывая гладкий камень. Темная, древняя сила, исходящая от нее, заставила задрожать мое тело. Однажды я видела ее в состоянии, лишь отдаленно напоминавшем то, что происходило сейчас, но это было раньше, когда Габби была жива – тогда она смогла вытащить Дианну из пропасти. Теперь Габби не было, и та тонкая грань, на которой всегда балансировала Дианна, исчезла вместе с ней. Она прыгнула с обрыва головой вперед.

Некогда карие глаза Дианны теперь были залиты кровью, Иг’Моррутен во всеуслышание заявил о своем присутствии – зверю больше не было нужды скрываться. Ее скулы стали острее. Эффектный брючный костюм облегал обманчиво-женственные изгибы ее мускулистого тела, подчеркивая стройный силуэт. Подол ее пальто развевался сзади на невидимом ветру. Она ела. Много.

– Да, мне пришлось купить новую мебель после того, как вы с Самкиэлем чуть не разнесли это место.

Я допила остатки вина и потянулась, чтобы поставить пустой бокал на стол. Рука дрогнула, и он со звоном упал на пол.

Она остановилась, и тогда я увидела. Ярость, гнев и ненависть исчезли всего на секунду. Моя магия тоже это ощутила. Щит смертоносной силы, которым она себя окружила, треснул – словно его имя было гимном умирающей любви. Но проблеск надежды длился всего лишь мгновение, после чего она вернулась в прежнее состояние. Не думаю, что сама Дианна осознавала, как реагировало ее тело на одно упоминание о нем.

– О, Дианна, даже в такие минуты ты не можешь обуздать свое сердце. Каден тоже это знал. Как думаешь, почему он рискнул совершить такой опрометчивый поступок?

Я была права. Я поняла это, когда впервые увидела их вместе. Каден тоже это видел, и в этом заключалась главная проблема. Ее реакция, хотя и незначительная, была лишь еще одним доказательством.

– Кстати, где Самкиэль?

Ее глаза вспыхнули еще ярче, и в мгновение ока она оказалась передо мной. Она схватила меня за подбородок, приподняв его и лишив меня возможности договорить.

– Ты знаешь, что я не пробовала ведьму на вкус с тех пор… – Ее губы растянулись в игривой и коварной улыбке, а взгляд опустился ниже. – Ну, ты помнишь.

– Просто сделай это, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, но она меня отпустила.

– Не будь такой драматичной. Тебе не идет.

Я упала на землю, приземлившись на локти. Дианна обошла меня и выдвинула один из стульев. Закинув пятки на стол, она скрестила лодыжки.

– Не понимаю, что заставило тебя вернуться в единственное место, где я наверняка буду тебя искать, – самоуверенность или идиотизм.

– Мне нечего сказать. Я не заинтересована в отсрочке неизбежного.

Я поднялась и вытерла руки о платье. Она щелкнула языком, рассматривая свои ногти.

– Я всегда знала, что ты самая умная ведьма. И до сих пор не понимаю, почему он предпочел Сантьяго.

– Сантьяго лучше выполняет приказы.

Она вздохнула.

– Это нам предстоит выяснить.

Я в замешательстве переступила с ноги на ногу. Слова Дианны прозвучали так, словно она явилась сюда не для того, чтобы разорвать меня на куски.

– Ты не собираешься меня убивать? – прошептала я, не в силах скрыть удивление.

Такую возможность я даже не рассматривала.

Она беззаботно пожала плечами, словно моя жизнь не висела на волоске. Тем не менее я знала, на что она способна, если выпьет достаточно крови. Это делает ее практически непобедимой. Я снова вспомнила тот раз, когда она впервые слетела с катушек. Это было так давно, но я знала, что никогда этого не забуду. Только Габби могла ее успокоить, а теперь ее нет.

– Убивать тебя? Камилла, давай честно. Если бы я хотела твоей смерти, ты уже была бы мертва. Я здесь, чтобы поговорить.

– Поговорить?

Я тяжело сглотнула. Почему-то эта перспектива казалась еще более пугающей.

Она кивнула.

– Да. Теперь садись.

Вопреки ее приказу, я осталась на месте. Через секунду Дианна оказалась позади, схватила меня за шею и с силой прижала к столу. Как ей удавалось передвигаться так быстро? Я не ощутила даже малейшего дуновения воздуха. Стальные руки толкнули меня, и моя задница ударилась о стул. Спустя еще одну секунду Дианна села напротив.

– Вот. Так-то лучше. – Она наклонила голову, внимательно меня рассматривая. – Что случилось, Кэм-Кэм?

Кэм-Кэм. Мое прозвище. Я давно его не слышала – так меня называла только Дианна.

– Где вся эта поганая компания, со своими магическими трюками и уловками? А где тот, кто меня предал? Тот, кто стоял там, пока она умирала. А?

Я сглотнула.

– Я не думала, что он это сделает. Никто не думал.

– Правда? – Она тихо рассмеялась. – Ты знаешь его так же хорошо, как и я. Так что давай не будем строить из себя невинность. Ты прекрасно понимала, что происходит. Вы все. – Она откинулась назад и принялась теребить длинную золотую цепочку на шее. – Но все в порядке, потому что у тебя есть кое-что, что мне нужно.

Я покачала головой.

– Я не знаю, где он. Он исчез сразу после того, как все произошло. Он открыл портал, когда… В общем, они с Тобиасом ушли.

Она наклонилась вперед, и в комнате потемнело. Двери за ее спиной медленно закрылись, от скрипа петель по моему позвоночнику пробежал холодок. Ее глаза сверкали, освещая комнату. Они были почти такими же яркими, как ее улыбка. Скольких же она съела?

– Пока что я не собираюсь его искать.

– Тогда что тебе нужно?

Мой вопрос повис в воздухе, и я почти сразу пожалела о том, что его задала. Ее улыбка стала шире, клыки обнажились и заблестели в темноте. Похоже, она больше не пыталась скрывать свою звериную сущность. Я вспомнила, как она по сто раз в день смотрелась в зеркало, убеждаясь, что ее человеческий облик все еще на месте. Кажется, теперь она потеряла и эту часть себя.

– Больше силы.

Мой взгляд пробежал по ее лицу, и я расправила плечи.

– Если мы пропустим формальности и поговорим по существу, то твоя сила намного превосходит мою. Она – порождение силы Кадена, к тому же ты снова питаешься. При всем уважении, ты не права. Я тебе не нужна.

Она цокнула языком и погрозила мне пальцем:

– Вот тут ты ошибаешься. Я имею дело не только с Каденом. Я имею дело с Самкиэлем и его легионом Небожителей, которые верят в мир, любовь и прочие эфемерные чувства. И все они будут рады встать на моем пути.

Мое сердце заколотилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Я облажалась. – Она обхватила голову руками. – Я думала, что он похож на Кадена, понимаешь? Ему было бы на все наплевать. Были времена, когда Каден не разговаривал со мной неделями. Я ошиблась насчет Самкиэля, и все же я не понимаю, почему он такой. У нас даже не было секса.

Я сглотнула, надеясь, что за мои слова она не отрубит мне голову.

– Ты же знаешь, что люди могут дорожить тобой и без секса, верно?

Дианна подняла на меня взгляд – из ее глаз исчез любой намек на юмор. Она положила руки на стол. Не знаю, что особенного было в моих словах, но на ее лице промелькнули эмоции. Как и в прошлый раз, она быстро исправилась. Я бы не заметила, если бы не смотрела так пристально.

– Просто знай, что он попытается тебя остановить. В отличие от Кадена, он не отступит ни перед чем, чтобы тебя заполучить. Мы все видели, как Самкиэль на тебя смотрит, как он ведет себя рядом с тобой. Каден жаждет завладеть тобой, но для Самкиэля это значит нечто большее. В глубине души ты и сама это знаешь.

Я ждала, что она огрызнется, перебьет меня или, возможно, взмахнет рукой и сожжет меня дотла, но ее ответ был совершенно неожиданным.

Вынужденная улыбка скривила ее губы.

– Это мило. Что ж, теперь мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

Я моргнула. Это была не Дианна. Смерть сестры что-то в ней надломила. Ей действительно было все равно? Я аккуратно опустила руку под стол и создала небольшой шар магии. Он ударился о стену, даже не задев Дианну, и с шипением растворился. Я цыкнула, стряхивая магию с пальцев.

– Да, конечно.

Я перебросила волосы через плечо, тщетно пытаясь сохранить безразличное выражение лица.

Губы Дианны изогнулись в легкой улыбке, и она помахала мне рукой:

– Смотри-ка. Ты еще на что-то способна.

Я опустила взгляд, разглядывая свои ногти, и провела одним большим пальцем по-другому. Разве у меня есть выбор? Бороться? Даже если я попытаюсь, она все равно победит. Я знала, какой силой обладает Каден – у меня не было никаких шансов. Я надеялась, что она убьет меня, как только явится, и мне не придется озвучить ей то, что я собиралась сказать. Будет лучше, если она обнаружит это уже после того, как превратит меня в пепел, но если я оставлю эту информацию при себе и она все-таки узнает, то меня ждет нечто ужасное.

Я глубоко вздохнул и выпалила:

– У меня ее тело.

В комнате воцарилась тишина.

– Я забрала его после случившегося. Все сбежали, как только услышали твой крик. Думаю, его слышало каждое существо в Потустороннем мире. Волна распространилась на мили вокруг. Сила твоего крика расползлась по миру, даже если ты этого не осознавала.

Я подняла взгляд. Ухмылка, которая всего несколько секунд назад красовалась на ее лице, исчезла. Челюсти Дианны сжались – выражение ее лица очень напомнило мне Губителя Мира. Неужели она не осознает, насколько крепко они связаны? Разве она этого не чувствует? А теперь она хочет, чтобы я помогла ей избавиться от его вмешательства, пока она будет разрывать Онуну на части.

– Я знаю, что в твоей культуре есть определенные обряды, и я не хотела, чтобы у Кадена было… ее тело. Я не хотела, чтобы Тобиас превратил ее в свою марионетку и попытался причинить тебе еще большую боль. Кроме того, понадобилось всего одно простое заклинание, чтобы… ее сохранить.

Тьма, густая и тяжелая, клубилась в каждом углу, высасывая из комнаты весь воздух. Глаза Дианны впились в мои – я знала, что она пыталась искать свою сестру, но безуспешно. Наши взгляды встретились, и она прошептала лишь одно слово:

– Где?

Я встала из-за стола. Ее глаза не отрывались от моих, когда я подняла руку. Стена позади нас сдвинулась, в дальнем углу появилась дверь. Я направилась к ней, Дианна пошла следом. Мы шли по узкому коридору, между нами повисла гнетущая тишина. По мере нашего движения факелы на стенах загорались изумрудным пламенем. От одного присутствия Дианны у меня за спиной мои волосы вставали дыбом. Все мое тело кричало: «Опасность!», но я продолжала идти, шаг за шагом.

Коридор привел нас в большую комнату. Я слегка двинула запястьем, и факелы на стенах разгорелись еще ярче. На полках стояли банки с костями и перьями. Противоположную стену занимала старая, ветхая картина с изображением моего дома. Комната была завалена древними произведениями искусства и реликвиями, которые я собрала в течение многих лет.

Я остановилась у входа и отошла в сторону, пропуская Дианну. Когда она проходила мимо, огни на стенах заколыхались и едва не погасли. Там, в центре каменного стола, накрытое тонкой простыней, лежало тело Габби.

Дианна разорвала ткань, и мир вокруг замер.

Я ожидала крика, огня и насилия. Мое дыхание участилось. Я ожидала, что моя голова упадет на пол, отрубленная одним из ее клинков. Я ожидала ее ярости и мести, но то, что произошло, оказалось намного хуже.

Дианна стояла над телом сестры, не сводя с нее глаз. Она подняла руку и с любовью убрала волосы Габби с ее бесцветного лица. Я увидела, как ноздри Дианны раздулись, и поняла, что она впервые осознала реальность. Заклинание помогло сохранить тело, но даже я не могла остановить смерть.

– В моей культуре принято считать, что после смерти остается лишь оболочка. Душа уходит, забирая с собой каждую частицу, которая делает тебя – тобой. Добро пожаловать в рай. Больше нет боли и страха, только свет и любовь. – Она провела тыльной стороной ладони по волосам Габби, словно пытаясь их пригладить. – Она такая холодная.

Глаза Дианны не отрывались от сестры, но ее лицо сохраняло каменное выражение. Я сложила руки вместе и прижала костяшки пальцев к губам, сглатывая слезы. В комнате воцарилась мертвая тишина, щупальца тьмы тянулись из углов, концентрируясь вокруг ее агонии.

Дианна снова протянула руку, убирая волосы с лица Габриэллы.

– Сначала я подумала, что, возможно, я ошиблась. Может, это был страшный сон и я еще смогу ее найти, понимаешь? Разве это не глупо? Даже после того, как я почувствовала, как эта отметина обожгла ладонь, у меня оставалась надежда, но теперь? – Прежде чем выпрямиться, она поцеловала сестру в лоб. – У меня действительно больше никого не осталось.

Пламя охватило тело Габриэллы, и я ахнула, забыв слова утешения. Силуэт Дианны темнел на его фоне – она вытянула обе руки, выпустив из ладоней потоки огня. Я в ужасе отшатнулась. Сестра, которую она так любила, исчезала в языках пламени.

Дианна смотрела на потрескивающий огонь, пожиравший тело Габби. Я боялась, что мой дом сгорит вместе с нами, но языки пламени не достигали потолка. Она их контролировала.

– Я похоронила своего отца. Я похоронила свою мать. Теперь я похороню ее.

Дианна не двинулась с места. Она просто стояла перед костром. Фантомные боли пронзили мои бока, грудь и горло, когда я вспомнила когтистого зверя, который чуть не разорвал меня на куски всего лишь месяц назад. Я старалась держать спину прямо, но каждая клетка моего тела кричала, чтобы я атаковала, защищалась или убегала. Теперь она по-настоящему чувствовала свое родство с Каденом – каждая темная и зловещая частица его силы запечатлелась в ее теле.

– Тебе не идет пахнуть страхом, Камилла.

Я сглотнула и попытался восстановить самообладание.

– Ты стала другой. Это чувствуется сразу.

Ее глаза встретились с моими, запах горящего тела сводила с ума.

– Хорошо.

– Я сделаю то, что ты хочешь.

Слова прозвучали немного быстрее, чем мне того хотелось.

– Я знаю.

Потрескивание огня и зловоние были невыносимыми даже для меня, и я развернулась, чтобы уйти.

Дианна окликнула меня:

– Прежде чем мы начнем, мне нужна урна и еще кое-что.

Я повернулась к ней, мое сердце колотилось.

– Начнем что?

Она взглянула на меня, пламя осветило ее темный силуэт.

– Уничтожение империи.

4. Дианна

Я провела рукой по распущенным прядям волос, которые щекотали мою щеку, развеваясь от дуновения океанского бриза. Надевать каблуки на пляж было ужасной идеей, мои ноги тонули в песке. Судя по отсутствию звуков, поблизости не было ни птиц, ни смертных. Единственное, что нарушало вечернюю тишину, – плеск волн. Солнце, огненный зверь, озарило облака розово-желтым сиянием. Я взглянула на него сквозь солнцезащитные очки – солнечный свет вызывал у меня головную боль. С наступлением ночи ветер стал немного прохладнее, и в это мгновение я почувствовала ее зов.

Я закрыла глаза. Знакомый голос шептал прямо в моем сознании, и я крепче обхватила руками урну.

Как насчет поездки на острова Песчаного Солнца? Когда я жила там, то нашла чудесный уединенный пляж. Там такие прекрасные скалы, с которых можно нырять прямо в воду! Мы с тобой не были на пляже по меньшей мере лет тридцать. Я даже не буду звать Рика. Пусть это будет веселая, расслабляющая сестринская поездка. Давай проведем там наш первый отпуск. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Ее голос затих, и мои глаза резко распахнулись. Пальцы впились в крышку урны.

– Это нельзя назвать отпуском, но именно сюда ты мечтала поехать. Лучше поздно, чем никогда, – сказала я, взглянув на черно-золотую урну в своих руках.

Камилла нашла подходящую емкость, и я собрала в нее прах. Нужно было провести Ритуал Хавлузина. Этому нас научили мать и отец. В нашей культуре он был обязателен – только так можно было упокоить душу за пределами звезд, хотя теперь я не знала, во что верить. Я стояла здесь и развеивала ее прах по ветру – рай казался мне шуткой. Наши родители учили нас, что тело – всего лишь сосуд. Самое главное – душа – уходит, и остается лишь оболочка. Возможно, именно поэтому я так себя чувствую. Неужели теперь я всего лишь оболочка? Казалось, будто на мою грудь навалилась груда камней.

Не было ни движения, ни жизни – больше ничего. Я знала, что должна плакать и кричать, но у меня не получалось.

– Я была нужна тебе, а меня не было рядом. Я думала только о…

Горло сдавило, когда я представила его лицо. Самкиэль. Чувство, охватившее меня, заставило перевернуться все мое нутро. Я оттолкнула его, закрыла на замок в своем разуме и сердце.

– Мне следовало сбежать с тобой. Мы могли бы спрятаться, оставив их воевать друг с другом из-за этой дурацкой книги. Мне очень жаль, Габс.

Я остановилась, подбирая подходящие слова. Мои пальцы коснулись крышки урны, безжалостные волны бились о берег, нарушая тишину ритмичными всплесками.

– Знаешь, я думала об этом. Возможно, было бы лучше, если бы мы умерли тогда, в Эории. Мне следовало просто остаться с тобой до самого конца, вместо того чтобы умолять первого попавшегося бога тебя спасти. Тогда Дрейк не нашел бы нас, и мы бы не встретили Кадена.

Мои губы скривились – в голове мелькали воспоминания того дня. Мер-Ка – мое имя при рождении. Габби звали Эйн, а Эория была нашим настоящим домом, где мы жили в мире и спокойствии.

– Иди за мной.

Он наклонил голову в сторону лоскута ткани, который заменял нам дверь. Он нес ее на руках, как будто она ничего не весила. Каким же сильным был этот странный человек? Я сглотнула и кивнула, послушно следуя за ним. Пока Эйн у него, я буду делать все, что он скажет, и пойду за ним куда угодно.

Я вышла из дома, мои ноги ступали по земле едва слышно. Он не проверял, иду ли я следом, двигаясь бесшумно и быстро, словно по воздуху. Мы проходили мимо многочисленных пустых домов. Половина деревни погибла в то самое мгновение, когда на нас упали куски неба. Все знали, что приближается что-то плохое, но мои родители не слушали. Они не верили в опасность. Теперь, слыша жуткий кашель Эйн, я жалела, что недостаточно старалась их убедить.

– К-куда ты нас ведешь? – спросила я.

Голос явно выдавал мой испуг.

Он повернулся, одарив меня легкой улыбкой.

– У меня есть друг, который может помочь.

Я снова кивнула, стараясь избежать его взгляда. Его глаза казались кусочками расплавленного золота и сияли неестественно ярким светом. Темные кудри, обрамляющие его лицо, делали его поистине великолепным. Его кожа была того же оттенка, что и у нас с Эйн. Я никогда не встречала человека, похожего на него. Возможно, он тоже был из другого мира. Незнакомец удивительно походил на крылатых ангелов, изображения которых мне показывала мама. Она рассказывала мне истории о том, как они сильны и могущественны, – этот человек казался именно таким. Он без труда нес мою сестру. Нельзя сказать, что хотя бы одна из нас много весила. Несколько недель назад у нас закончилась еда, и мы жили за счет случайных пайков, которые мне удавалось найти. Я отдавала Эйн большую часть, даже когда она злилась и отказывалась. Я обещала маме и папе, что позабочусь о ней. Она была моей младшей сестрой. Я бы не позволила ей голодать.

Я смотрела на его темные кудри, пока мы шли по направлению к заброшенной части города. Когда он остановился перед разрушенным храмом, меня охватило беспокойство. Он начал спускаться по старой каменной лестнице, по обе стороны которой располагались изувеченные и едва узнаваемые статуи.

Я проглотила ком в горле.

– Мы не можем здесь находиться. Храм закрыт, потому что потолок может обвалиться. Здесь небезопасно. Нас может раздавить камнями.

Он повернулся и посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Жди здесь. Мне нужно с ними поговорить. Я за тобой вернусь.

Я ахнула:

– С ними? Сколько их?

– Просто подожди.

Он улыбнулся, словно услышал мое бешеное сердцебиение, и попытался успокоить мои страхи:

– Ты не понесешь мою сестру бог знает куда без меня.

Я подошла ближе, глядя то на него, то на зияющую темную дыру в земле. При необходимости я была готова с ним драться, даже зная, что не смогу победить. Его мускулы отчетливо виднелись сквозь тонкую одежду. Необычная ткань окутывала все его тело, в точности облегая его силуэт. Должно быть, он заметил выражение моего лица, потому что снова успокаивающе улыбнулся.

– Послушай, я ценю твое желание помочь, но она, – я указала на сестру, которая откинула голову в сторону и снова закашлялась, – не может быть там одна. Я не знаю, кто ты, а она и так едва дышит.

– Меня зовут Дрейк. – Он ухмыльнулся. – Теперь ты знаешь, кто я. Пожалуйста, подожди здесь.

Я начала было протестовать, но его глаза засияли чуть ярче. Мой рот закрылся, и тревога покинула мое тело. Возможно, это не такая уж плохая идея.

– Хорошо, я подожду здесь.

Он еще раз улыбнулся, затем повернулся и спустился по каменным ступеням, скрывшись из моего поля зрения.

Забыв об усталости, я ходила взад-вперед, нервно выкручивая пальцы.

Я ждала.

Ждала.

И ждала.

Я остановилась, посмотрела на каменную лестницу и вздохнула. «Подожди здесь», – сказал он. Мне пришлось, но зачем? Мое сердце колотилось. У него была моя сестра, и он мог ей помочь. Мне нужно подождать, но почему так долго? Я постучала носком по полу – все мое существо противилось данному мне приказу. Я обхватила себя руками, чувствуя, как у меня сводит живот. Нужно было добраться до Эйн. Он забрал ее, а я не знала ни его, ни кого-то еще там, внизу. Что я делаю? Жду? Нет, я не могу. Я двинулась вперед, шаркая по полу. Я не думала ни о чем, кроме как о сестре, когда направилась к ступенькам.

Я оперлась руками о ближайшую стену, провела пальцами по грязному камню и осторожно начала спуск. Было темно, и я ничего не видела. Плохая идея. Я знала это, но разве у меня был выбор? Стена закончилась, когда мои ноги коснулись ровной земли. Я вытянула руки, надеясь за что-нибудь ухватиться.

– Дрейк? – прошептала я, пытаясь привлечь внимание прекрасного незнакомца, но ответа не последовало. – Дрейк? – прошептала я еще раз.

Я услышала шорох – словно что-то скользило по песку. Я совсем забыла о песчаных гадюках, которые любят темные и прохладные места. О чем я только думала? Хорошо, хорошо, я справлюсь и с этим. Я это сделаю. Для сестры. Я глубоко вздохнула, стараясь избегать места, откуда раздавался шорох, и повернулась в противоположную сторону. Держа руки вытянутыми, я медленно, но уверенно пошла вперед.

Наконец кончики пальцев коснулись твердой стены, и я облегченно вздохнула – судя по всему, на камне были вырезаны какие-то символы. Я продолжала двигаться, держась руками за стену. Боги, как бы мне хотелось что-нибудь видеть. Тут так темно. Как он вообще что-то разглядел? Бессвязный поток мыслей прекратился, когда я услышала голоса. Сначала это были тихие шорохи, но чем ближе я подходила, тем громче они становились. Кто-то спорил.

– Нам не нужен труп, который разлагается изнутри. Я не буду это есть, – услышала я чей-то голос и сглотнула.

– Она не для еды. Я привел ее к Кадену.

– Значит, ты собираешься кормить меня объедками, вампир? – ответил низкий, глубокий голос.

Вампир? Что такое «вампир»?

Я подошла ближе, их голоса стали громче. Я увидела впереди тусклый свет и с облегчением вздохнула, прежде чем оторвать руки от стены и пойти вперед. Света было немного, но достаточно, чтобы я могла разглядеть их силуэты. На дальней стене храма танцевали тени – много теней.

– Нет, – сказал мой кудрявый ангел. – Я хочу, чтобы ты спас ее. Я знаю, что ты можешь.

– Зачем мне это делать?

Когда я подошла ближе, между собеседниками возникла небольшая пауза.

– Может, тогда другой человек поможет тебе с твоими планами.

Я остановилась в дверях, боясь прервать разговор.

– Мне не нужны помощники. Убей ее.

Мое сердце упало, и, не раздумывая, я ворвалась в комнату.

– Нет! – закричала, встав перед Эйн.

Я широко раскинула руки, пытаясь защитить ее своим телом. Эйн обхватила себя руками, застыв от страха.

Меня охватил ужас. Я не просто вошла в комнату, где разговаривали двое мужчин. Я вошла в комнату, где находилось более дюжины человек. Все они были облачены в разноцветные одежды и смотрели на меня.

– Вы те путешественники, о которых все говорили. Те, кто пересек пустыню пешком и смог выжить.

– Вот как нас называют?

Крупный мужчина передо мной засмеялся, и еще несколько человек последовали его примеру. Я сглотнула, глядя прямо на него. Он был выше меня, а это уже говорило о многом. Мой взгляд скользнул по его грубым черным сандалиям, переместившись на широкую плиссированную юбку, а затем – на мускулистую грудь. Его кожа была темнее моей, ее оттенок напоминал песок на моей родной земле. Красные одежды, покрывавшие его плечи и часть груди, прекрасно с ней контрастировали.

Должно быть, это их лидер. Я почти физически ощущала исходившую от него силу. Его волосы были заплетены в толстую черную косу, которая болталась у него за спиной, а виски были выстрижены так коротко, что виднелась кожа головы. Он был потрясающе красив, но смертельно опасен, словно разноцветные песчаные змеи, готовые напасть в любой момент. Его карие глаза встретились с моими.

– Только благословленные богами могли пересечь великие пески и остаться в живых, – прошептала я, оглядывая комнату.

Остальные переглянулись между собой, словно ожидали его команды убить меня и Эйн.

– Благословенные богами? – он грубо рассмеялся, взглянув на остальных позади себя. Все они либо хихикали, либо смотрели прямо на меня. Он слегка пожал плечами. Думаю, это зависит от того, кому ты молишься.

Дрейк шагнул вперед:

– Каден, я прошу прощения. Я приказал ей ждать снаружи. Я не знаю, как…

Каден, устрашающий и прекрасный мужчина, повернулся к нему и приподнял бровь. Дрейк опустил голову и отступил назад, остановившись возле другого человека, поразительно похожего на него. Остальные в комнате продолжили переглядываться и перешептываться.

Каден снова сосредоточился на мне.

– Тебе дали приказ, и все же ты стоишь передо мной, – сказал он.

Я подошла ближе к Эйн и обняла ее. Мой взгляд упал на деформированную дверь. Мы могли бы попробовать сбежать. Может быть, мы успеем…

– Отлично. – Каден хлопнул в ладоши, привлекая мое внимание. – Она остается. Теперь она принадлежит мне.

Его слова обожгли мою кожу, как кислота, и что-то внутри меня треснуло. Совсем не думая о том, что я нахожусь в комнате, полной людей, готовых убить меня и мою сестру, я наклонилась и обнажила небольшой кинжал, спрятанный у внутренней поверхности моего бедра. Каден беззаботно наблюдал за моими действиями.

Мой отец дал мне этот клинок и показал, как защищаться. Тогда я не понимала, почему он так настойчиво учит меня драться. Но как только небеса пали, я задумалась – что, если мой отец действительно был благословлен видением, о котором говорили первосвященники. Видел ли он то, что должно произойти, и пытался защитить нас? Но сейчас это не имело значения. Я поблагодарила богов за эти уроки – теперь они мне пригодились.

– Я никому не принадлежу.

Я вспомнила слова отца о том, куда бить и как ранить даже самого сильного противника. Пах, горло или глаза – вцепляйся в них пальцами и выкалывай. Я наклонила рукоять в сторону, держа лезвие перед собой. Каден посмотрел на меня, его улыбка стала шире, и он снова разразился смехом.

– Ох, какая злющая. Мне нравится. Скажи, ты все свое оружие хранишь между ног?

Его комментарий был грубым и оскорбительным, но я не дрогнула. Отец учил меня не поддаваться уловкам врага.

– Подойди ближе, и я покажу.

Продолжая улыбаться, он сделал шаг ближе.

– Так?

Я набросилась, полоснув лезвием по его лицу. Сияние двух разноцветных глаз осветило комнату. Несколько мужчин бросились вперед. Глаза Кадена больше не были карими, а сверкали кроваво-красным огнем. Порез на его щеке затянулся, и я ахнула, уронив клинок, и отступила, чтобы закрыть сестру. Монстры. Я была в комнате, полной монстров.

– О, действительно злющая, – сказал он, вытирая кровь со щеки, словно это ничего не значило.

Однако шепот позади меня говорил об обратном.

– Что ты такое? – почти прошептала я.

Он присел и протянул мне огромную руку. Я попятилась, защищая Эйн. Он схватил кинжал, который я уронила, и приложил его кончик к своему пальцу. Он повернул его, и лезвие замерцало в тусклом свете пещеры. Всего несколько мгновений назад клинок был полупрозрачным, а теперь он сверкал, как драгоценный камень.

– Прекрасная вещь. Где ты его взяла?

– Мой отец, – сказала я, сама не зная зачем.

Он произнес что-то на незнакомом мне языке, и женщина с алыми, как кровь, волосами неловко поерзала на своем месте. Другой мужчина, слишком высокий и худой, повторил слова Кадена, после чего воцарилась тишина. Каден кивнул и перекинул кинжал через плечо. Мужчина, одежда которого скрывала лицо и волосы, шагнул вперед, чтобы его поймать. Каден сложил руки и внимательно изучал меня взглядом.

– Что ты такое? – спросила я еще раз, мой голос дрожал.

– Что-то, что может помочь твоей сестре.

Мое сердце колотилось.

– Нет, я тебя слышала. Ты угрожал ее убить.

– Верно. – Он даже не пытался солгать. – Но с тех пор я изменил свое мнение. Теперь у тебя есть то, что мне нужно.

– И что это?

Его глаза скользили по мне, и при всей моей невинности, я понимала, в чем дело.

– Ты.

– Зачем? – сглотнула я.

Он еще раз улыбнулся, взглянул на существ позади себя, а затем снова повернулся ко мне.

– Дрейк не ошибся. Для моих целей мне действительно понадобится больше людей. Твоя сестра слаба и умирает. Она бесполезна. Но ты? Ты идеальна.

От его слов у меня сдавило грудь. Я знала, как она близка к смерти, а это означало, что нельзя терять ни минуты.

– Ты сможешь ее спасти?

Я сглотнула, зная, что, если придется, я отдам себя этим существам, этим монстрам. Ради Эйн я бы сделала это без малейших сомнений. Разве могло быть иначе?

– Тобиас, – позвал он, махнув рукой, но не отводя от меня взгляда. – Алистер. Отведите ее сестру вниз, пожалуйста.

Из тени вышел мужчина. Бронзовый цвет его одежды красиво оттенял сияние его темной кожи. Его волосы были значительно короче, чем у Кадена. Когда он сосредоточился на мне, его глаза покраснели, а лицо превратилось в каменную маску. Он подошел ко мне, сопровождаемый вторым существом. Цвет лица этого человека был бледным, как лунный свет, но самым поразительным был цвет его волос. На его голове был чистейший белый сахар. Я никогда не видела такого красивого оттенка.

Тот, кого звали Тобиас, обошел меня и потянулся к Эйн. Я подвинулась, пытаясь ее защитить. В следующую секунду Каден стиснул меня в руках. Он поднял меня в воздух и оттащил от двух мужчин, которые взяли мою сестру под руки. Она застонала, пытаясь не потерять сознание. Наши руки в отчаянии тянулись друг к другу. Я боролась с Каденом, пытаясь вырваться и остановить их.

– Ш-ш-ш, все в порядке, – прошептал он, пытаясь меня успокоить, но все, что я видела, – то, что ее куда-то уносят.

Я посмотрела на Кадена, моя паника приобрела почти физическую оболочку.

– Что они собираются сделать с ней?

– Ничего, – он сделал паузу, – пока.

Я изо всех сил пыталась вырваться из его хватки, но лишь сильнее ушибла руки. Он был сильным, противоестественно сильным, по красному сиянию его глаз я понимала, что имею дело с чем-то… потусторонним.

– Ты – лжец! – крикнула я. – Ты сказал, что поможешь ей.

– И я это сделаю, но сначала я должен убедиться, что все сработает. Иначе нет смысла.

Я перестала сопротивляться.

– Сработает что?

– Тебе придется очень сильно этого захотеть.

Каден еще раз улыбнулся и убрал руку. Он с легкостью держал меня одной рукой, а свободное запястье поднес ко рту. Я с ужасом наблюдала за тем, как из его рта выросли клыки, напоминающие змеиные. Острые кончики впились в его кожу, и я поморщилась. Он занес руку над моим лицом, и густая, удивительно темная кровь капала прямо на меня. Я отвернулась, но он схватил меня за затылок, удерживая на месте. Я открыла рот, чтобы закричать, и в это мгновение он прижал свое запястье к моим губам. Теплая жидкость заполнила мой рот, горло и легкие. На вкус она была ядом, жгла, как кислота, – я закричала, уткнувшись в его плоть. Пока я металась, все больше и больше крови лилось в мое горло. Чем сильнее я билась, тем ярче светились его глаза. Он наклонился ближе, прижавшись головой к моей. Мой желудок скрутило, от теплого вкуса крови меня тошнило.

– Ш-ш-ш, подумай о своей сестре. Как сильно ты хочешь, чтобы она жила. Как сильно тебе дорога ее жизнь.

Я перестала биться, перестала сопротивляться, и он откинулся назад. Он знал мою слабость. Он уже понял, как меня контролировать. Я хотела, чтобы Эйн жила. Как я могла не хотеть?

Мои руки потянулись вверх, обхватили его запястье и сильнее прижали его ко рту. Я всасывала кровь, все больше и больше этой ужасной жидкости лилось в мое горло. Я этого хотела. Если это спасет Эйн, я готова сделать все, что он прикажет, даже если мои внутренности разорвет на куски. Его глаза встретились с моими, и когда я с новой силой впилась в руку Кадена, насмешка исчезла в его глазах. Моя хватка усилилась – я старалась выжать как можно больше. Он сказал, что, если это сработает, у меня будет сила, а сила – это то, что мне нужно. Если я буду достаточно сильной, больше никто и никогда не сможет причинить вред Эйн или мне.

Я почувствовала, что что-то во мне изменилось. Часть меня треснула и умерла, а что-то иное проснулось и заползло под мою кожу. Жжение внутри медленно утихало, превратившись в нечто другое, нечто более темное. Свечи в комнате замерцали, и существа, наблюдавшие за нами, беспокойно заерзали. Улыбка Кадена стала шире – словно он понял что-то, чего не понимала я.

Он отдернул запястье. Я закашлялась и упала на колени. Я изо всех сил пыталась дышать – казалось, будто мои легкие и грудь горят заживо. Он схватил меня за руку и поднял на ноги.

Кожа на его запястье медленно срослась, и он вытер лицо.

– Как мне узнать, сработало или нет? – спросила я хриплым голосом, словно у его крови были острые когти, разрывающие изнутри мое горло.

– У тебя будет такая сила, о которой ты не смела мечтать, – ответил он, поглаживая пальцами мою щеку, а потом положил руку на шею. – Но только в том случае, если ты выживешь.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем он дернул мою голову в сторону. Это был всего лишь щелчок, но мой мир изменился навсегда.

Воспоминания поблекли, резкий свет реальности вернулся, когда мои руки начали нагреваться. Солнце медленно погружалось в океан, высасывая свет из мира.

– Я была такой эгоисткой, потому что не могла представить мир без тебя, и тогда Каден не оставил мне выбора. Точно так же, как я поступила с тобой. Возможно, я такая же, как он. – Пламя вспыхнуло вокруг моих рук, урна треснула. – Пусть будет так.

Я сосредоточилась, и пламя вспыхнуло в полную силу. Урна превратилась в раскаленную пыль, и я развеяла ее по ветру. Пепел кружился и танцевал вокруг меня, прежде чем улететь в звездное ночное небо. Серп луны отражался в воде, нарушая непроглядную тьму. Я стояла там до тех пор, пока последние огоньки не улетели так далеко, что я не могла отличить их от звезд. Одна из звезд, казалось, светила ярче других, весело мерцала над моей головой и словно махала рукой.

Позади меня сверкнула изумрудно-зеленая вспышка.

– Готово, – сказала Камилла.

– Хорошо.

Я слышала, как участилось ее сердцебиение. Сейчас я могла слышать многое. Куда больше, чем раньше. Все мои чувства обострились. Я даже не осознавала, насколько сильно подавляла свою истинную природу. Я молчала, пристально глядя на мерцающую звезду.

– И что теперь?

– Не помню, чтобы ты раньше была такой трусливой. – Я повернулась к Камилле и закатила глаза. – Успокой свое глупое сердце. Я не собираюсь тебя убивать. Ты вернула ее мне. У тебя иммунитет, пока ты делаешь то, что я говорю.

5. Самкиэль

Неделю спустя

Мои пальцы скользили по свежей шелковой простыне. Она больше не пахла нами – остались лишь воспоминания.

– Это будет ваша комната, пока вы здесь, – сказала невысокая темноволосая вампирша, распахивая большие резные двери.

Я вошел внутрь, и в нос ударил запах одеколона. Взгляд метнулся к внушительным комодам, в которых, вероятно, хранилось куда больше вещей, чем мне было нужно. На большой кровати с балдахином лежал костюм, подобный тому, который предоставил мне Логан.

– Мой повелитель Итан подготовил все, что вам может понадобиться, но если мы можем сделать для вас что-то еще… персональное, то, пожалуйста, дайте знать.

Ее глаза многозначительно скользнули по мне. Я услышал хихиканье других вампирш, стоявших у двери.

Жар в ее взгляде должен был всколыхнуть что-то внутри меня, но этого не произошло. В отличие от женщины наверху, которая игнорировала меня с того момента, как встретилась со своими друзьями. Моя губа дрогнула от одной мысли, что это может меня беспокоить.

– В этом нет необходимости.

Из коридора послышались вздохи разочарования.

– Что ж, – сказала миниатюрная вампирша, – если вы измените свое мнение…

Она задержала на мне взгляд еще на пару секунд, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь.

По коридору разносился их неуместный шепот, а я повернулся, чтобы осмотреть свою комнату. Интересно, комната Дианны такая же большая? Подождите, нет, я не буду об этом думать. Покачав головой, я поднял глаза к потолку, стараясь успокоить нервы. Все здесь было слишком громоздким и вычурным, как будто хозяева пытались компенсировать свою ничтожную силу. Миновав спальню, я дошел до уборной. Приняв душ и переодевшись, я взял небольшое устройство, которое дал мне Логан. Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, я набрал его номер и нажал на кнопку «звонок». Раздалось несколько гудков, после чего в трубке прозвучал женский голос.

– Мисс Мартинес? – спросил я, удивившись, что мне ответила сестра Дианны.

– О, привет. Если ты звонишь Логану, то его сейчас нет, – сказала Габби.

Я слышал, как она что-то откусила – в трубке раздался громкий хруст.

– И почему Логан покинул свое место?

На противоположном конце провода раздался смех.

– Дианна права. Ты смешно разговариваешь.

Ее комментарий вызвал во мне странное чувство. Что-то теплое разлилось в моей груди и затрепетало, подобно птичьим крыльям.

– Дианна обо мне говорила?

Наступила тишина, словно она поняла, что сказала что-то лишнее.

– Кстати, о моей сестре. Как она?

Я сглотнул.

– Она в порядке.

– Хм, и вы, ребята, в порядке… да?

То, как она произнесла это слово, стараясь подражать моему тону, напомнило мне Дианну, и я улыбнулся. Кажется, я очень привязался к этой дерзкой темноволосой женщине. Я чувствовал ее близость даже сейчас. Вода в ее ванной комнате только что выключилась. Что, если Вандеркаи поселили меня в комнату под ней, чтобы надо мной поиздеваться? Будет ли она принимать там любовников? Я покачал головой. Почему эта мысль вообще пришла мне в голову? Я винил в этом усталость, утомительную дорогу и то, что слишком много ночей я был окутан ее ароматом. Если бы мы оказались в одной комнате, она бы тоже меня сторонилась? Я взглянул на кровать и понял, что единственный возможный выход – сохранять дистанцию, особенно после сна, который я видел всего несколько часов назад. Я слишком сильно ее хотел и, если честно, не мог сопротивляться своим желаниям, когда она была рядом.

– Где Логан? – спросил я. Мой голос стал суровым, а улыбка исчезла. – Ты не должна оставаться одна.

– Успокойся, – сказала Габби тем же тоном, что и ее сестра. – Он где-то рядом. Они с Неверрой время от времени уходят на полчаса или вроде того.

– Для чего они оставляют тебя одну?

– Для этого! Ты что, не знаешь? Они занимаются сексом, – сказала она быстрым тихим шепотом.

Я раздраженно вздохнул, потирая переносицу. Грубиянка. Они определенно сестры.

– Хорошо. Пожалуйста, пусть он перезвонит мне, как только они с Неверрой вернутся.

– Ты планируешь сделать это с моей сестрой?

Я чуть не уронил телефон.

– Мисс Мартинес, уверяю, это не входит в мои намерения, – сумел выдавить я, хотя недавний сон говорил об обратном.

Несколько секунд Габби молчала, продолжая что-то жевать.

– Почему? Ты думаешь, она некрасивая?

– Конечно, нет.

– Слишком шумная?

– Ни в коем случае.

– Она тебе грубит? Когда мы были маленькими, она на меня ругалась, но только когда я крала ее игрушки или одежду.

– Нет, она не груба. Не больше, чем я того заслуживаю, и только тогда, когда у нее есть повод на меня злиться.

– О, выходит, это потому, что ты считаешь ее монстром?

– Я никогда… Почему ты так основательно допрашиваешь меня о намерениях относительно твоей сестры?

Она снова что-то откусила.

– Я просто хочу убедиться, что твои намерения чисты.

– Целиком и полностью. С самой первой минуты. Нам предстоит найти книгу и надежно ее спрятать. Ни больше… – я поднял глаза к потолку, услышав, как ее ноги скользят по полу, – …ни меньше.

– Ну, это полный отстой. Моя сестра пережила много плохого. В некоторых случаях я помогала ей справиться, но я часто думаю о том, что рано или поздно ей просто не хватит сил. Было бы здорово, если бы в ее жизни появился кто-то с добрыми намерениями.

Голос Дианны, доносившиеся сверху, заглушали все, что говорила ее сестра. Мои зубы заскрежетали, когда я понял, кто был с ней в комнате.

– Ну, я бы об этом не беспокоился. Кажется, у вампира, у которого мы остановились, серьезные намерения.

Габби хихикнула, и я понял, как это прозвучало.

– Дрейк? Да брось. Если бы они хотели переспать, то это произошло бы еще тогда, когда я впервые забрала ее с Новаса. Это было очень, очень темное время для Дианны. Я помогла ей, и именно тогда они по-настоящему сблизились.

– Ты помогла ей? – Любопытство взяло надо мной верх. – Что произошло?

– Это совершенно секретная сестринская информация. Возможно, однажды, если твои намерения изменятся, она сама все расскажет. А может, и нет. Просто знай, что, если моя сестра кому-то доверится, этому человеку очень повезет. Я всегда верила в ее счастье, и раз уж вы, ребята, собираетесь продолжать эту миссию, то не отказывайтесь друг от друга.

– Хорошо.

Легкая улыбка скользнула по моим губам, когда я сел на кровать. Я наклонился и принялся надевать ботинки, пока Габби продолжала говорить:

– И еще! Делюсь сверхсекретной информацией, раз уж вы теперь партнеры. Она никогда не попросит о помощи, поверь мне. Она упряма и берется за дело, не раздумывая. Дианна считает, что она непобедима, поэтому, пожалуйста, будь осторожен. Она строга к себе и думает, что все портит, хотя на самом деле это не так, и это меня раздражает, потому что я думаю, что она идеальна, но не важно. Кстати, не говори ей, что я все это сказала. Она так смешно морщит нос, когда о ней говорят что-то хорошее, это ужасно мило. О, и будь к ней внимателен, если она станет молчаливой. Обычно это означает, что она планирует что-то экстремальное. Ей нравится погружаться в свои мысли. Она всегда так делает.

– Все это очень ценная информация, – я слегка улыбнулся и встал.

– Послушай, я просто хочу удостовериться, что моя сестра вернется ко мне целой и невредимой.

– Уверяю тебя, так и будет.

– Хорошо. – Она откусила еще один кусочек. – Она не такая, как вы все думаете. Она милая, веселая, умная, добрая… ну, когда ей хочется.

– Да, я… я запомню.

– Хорошо. – Еще один хруст. – Не рассказывай ей про этот разговор.

– Клянусь, что не буду.

– Спасибо. Ты не такой ужасный, как она говорила.

Я ухмыльнулся и хотел было ответить, но слова замерли у меня на губах, когда яуслышал что-то похожее на всхлипывание или тихий крик. Моя голова откинулась назад, взгляд снова сосредоточился на потолке. Прислушавшись, я различил голос этого надоедливого вампира. Дрейк.

– Прошу прощения, но мне пора идти.

Я не стал дожидаться ответа Габби, повесил трубку и помчался наверх. Если он причинил боль Дианне, я сдеру с него шкуру живьем.

– Самкиэль, – произнес Логан, вырывая меня из воспоминаний.

– Что?

– Фургоны загружены, все готово. Нам нужно их сопроводить, – сказал он, прислонившись к дверному косяку.

Логан выглядел немного потрепанным. Его вид соответствовал моим собственным внутренним ощущениям. Лицо обросло щетиной, волосы неряшливо падали на лицо. Прошло три недели после беспорядков в Серебряном городе. Три недели с тех пор, как Неверра пропала. Три недели поисков тех, за кем охотилась Дианна, которые привели меня обратно в Заралл.

Я кивнул, мельком взглянул на кровать и произнес:

– Сейчас спущусь.

Логан вышел из комнаты, его шаги эхом раздались в коридоре. Я вздохнул и снова уставился на кровать. Я должен был забрать Дианну из этого места, наплевав на все жалкие зацепки и ее доверие к тем, кого она считала друзьями. Мы могли бы вернуться в Гильдию и потратить время на разработку более надежного плана. Я мог бы защитить ее, защитить ее сестру. Чувство вины грозило поглотить меня, как разъяренный хищный зверь.

Я отвернулся от кровати и вышел из комнаты. Я уже был на пороге, когда уловил ее запах – тонкий пряный аромат корицы. Одним прыжком я метнулся из одного конца комнаты в другой, инстинкты отказывались мне подчиняться. Дрожащей рукой я схватил серую куртку, поднес к ее носу и глубоко вдохнул. Вместе с ее запахом в моей голове одно за другим проносились воспоминания, картины, образы. Дианна улыбалась и хохотала, а на заднем плане скрипела ужасная фестивальная музыка.

Я убрал куртку от лица. Та самая, которую я отдал Дианне в тот день на фестивале, когда она замерзла. Я подсмотрел этот жест у одного смертного мужчины – когда я это сделал, она рассмеялась.

Глядя на куртку, я заметил, как что-то торчит из кармана. Моя грудь болезненно сжалась, когда я вытащил узкий лист бумаги и посмотрел на изображения. На одном Дианна смеялась, на другом – улыбалась, на третьем – хмурилась, глядя на меня. Но больше всего мне нравилась та фотография, где она держала мое лицо, пытаясь повернуть к камере.

Мое сердце заныло. Я так боялся, что больше никогда не увижу ее смех или улыбку. Я не осознавал, насколько глубокими стали мои чувства за те месяцы, которые мы провели вместе. Как сильно я привязался к этой пылкой соблазнительнице. Я не осознавал этого, пока не стало слишком поздно, пока она не ушла, забрав с собой часть меня. Моя голова закружилась, когда густая, ослепляющая ярость охватила меня, затмевая печаль. Они сделали это. Они отобрали у нее счастье и дорого за это поплатятся.

Я сунул фотографии в карман и вышел из комнаты, сжимая куртку в руке. Несколько Небожителей прошмыгнули мимо меня – они выносили вещи из поместья Вандеркаев. Я остановил девушку, которая несла пакеты с образцами, перетянутые бюрократической лентой.

– Возьми это и погрузи в фургон вместе с остальными доказательствами, – сказал я, сунув ей куртку.

Она кивнула, положила ее в свободный пластиковый пакет и беззвучно исчезла. Я шел в два раза быстрее обычного – все Небожители на моем пути опускали головы и понижали голос. Парадные двери были распахнуты настежь – Небожители ходили туда-сюда, погружая вещи в фургоны у входа.

Я направился в главный зал. Логан стоял, скрестив руки на груди, в окружении двух небесных стражей. Еще больше охранников окружало сидящих там вампиров.

– Все, что у вас есть, теперь мое – все имущество, дом, вещи, реликвии и банковские счета. Все принадлежит мне, – сказал я.

Дрейк посмотрел на меня, а затем на Итана и его жену Наоми. Итан так сильно любил Наоми, что обрек свой мир на гибель ради нее.

– У тебя больше ничего нет. Нет и не будет, если предположить, что после всего случившегося у тебя есть будущее.

Ярость кипела в моей крови, когда я приближался к Дрейку.

– Стоило ли оно того? Ты спишь спокойно, зная, что натворил? – спросил я, глядя Дрейку в глаза, стоя прямо над ним.

Свитер, брюки и потертые туфли Дрейка не имели ничего общего с его обычным элегантным костюмом. Некогда яркий и самодовольный принц казался лишь оболочкой того, кто флиртовал, смеялся и шутил с моей Дианной. Нет, сейчас он казался почти сломленным. Его глаза, пустые и налитые кровью, уставились на меня.

Пока я сверлил Дрейка взглядом, в разговор вмешался Итан:

– Я сделал то, что должен был сделать ради тех, кого люблю. Ради моей семьи. Думаю, ты это понимаешь?

– Она спрятала тебя и твою семью от Кадена, а взамен ты отнял ее семью! – заорал я, и свет в комнате замерцал. – Ты позволил ему забрать Габриэллу. Вы все стояли там и смотрели, как убивает последнего живого члена ее семьи. Думаешь, я это пойму? Вы действительно думаете, что вашему поступку есть оправдание? Надеюсь, вы хорошо провели время вместе, потому что благодаря моей силе больше вы друг друга не увидите.

Дрейк склонил голову, а Итан резко вдохнул. Наоми, невысокая темноволосая женщина, стоявшая рядом с ним, крепче схватила его за руку.

– Это не входило в план, уверяю. Каден хотел выманить Дианну. Вот и все. Он всегда желал Дианну и всегда будет. Он готов пойти на все, чтобы ее вернуть. Я уверен, ты это понимаешь.

Моя челюсть сжалась. Он не знал, на что готов пойти я, чтобы вернуть Дианну. Я нуждался в ней – счастливой, целой и рядом со мной.

– Вас доставят в Совет Хадрамиэля, чтобы предстать перед судом. Вы с Дрейком совершили измену. Вы не только похитили Габриэллу, но и забрали одного из членов Руки Раширима – преступление, которое карается смертью. И это не говоря о соучастии в убийстве. Вам повезет, если я не расправлюсь с вами еще до суда. – Я взглянул на Итана, затем на Дрейка. – Я ясно выразился?

Итан посмотрел на свою жену и сжал ее ладонь, которую она положила ему на плечо. Я заметил совпадающие отметины на их пальцах, прежде чем он снова повернулся ко мне:

– Мы прекрасно осознаем последствия, но я не могу сказать, что сожалею. Я люблю свою жену и заранее знал о всех рисках. Мы считали, что другого способа нет…

– Он был! – огрызнулся я, все мое показное спокойствие исчезло.

Вспыхнуло несколько лампочек, на пол посыпались осколки стекла. Я почувствовал, как комната трясется и вибрирует от силы, которую я едва мог контролировать последние несколько недель. Заряд. Это слово использовал Логан. Все вокруг меня было заряжено. Я почувствовал, как Логан, стоявший у меня за спиной, шевельнулся. Словно он готовился защищать – меня, а не их. В небе прозвучал раскат грома, прежде чем я снова взял себя в руки.

– Сколько недель мы провели у вас дома? Ты мог сказать мне, сказать ей. Я мог бы помочь вам, но вы ничего не сделали. Ты проклял свою семью, а не спас. Если бы вы все рассказали, возможно, итог был бы иным.

– Он не тот, кем ты его считаешь.

Я усмехнулась, сжав пальцами переносицу. Моя головная боль усилилась.

– Я знаю, кто он. Помимо высокомерного самовлюбленного маньяка.

Дрейк и Итан посмотрели на меня, как на дурака.

– Он один из королей Йеджедина. Это не имеет значения. Я сражался с королями, чудищами, богами и побеждал. Вы это знали, но ожидали, что я помилую тех, кто встал на сторону психопата? Жалость – точно не то, что я к вам испытываю.

Итан что-то ответил, но я его не слушал. Меня больше не интересовали их оправдания. Я закрыл глаза и провел рукой по лбу. Головные боли вернулись. Я не спал с тех пор, как это произошло, с тех пор, как она ушла. Логан тоже.

– Ты знаешь, что в нашем мире есть название для таких, как вы? – сказал я, перебив Итана. – В вашем языке нет аналога, но это означает «самый низкий из людей». Вы трусы. Предатели. Я встречал лысых гризли, которые сражались отважнее, чем вы двое. Вы даже ничтожнее, чем то дерьмо, которое оставляют после себя грызуны. Вы утверждали, что любите и заботитесь о ней, но позволили Кадену забрать единственного человека, которого она любила. – Я остановился, пытаясь справиться с грохотом сердца и начинающейся бурей. Вздохнув, я покачал головой и окинул их взглядом. – Своими действиями вы забрали у меня того, кто был мне очень дорог. Своим поступком вы помогли изувечить ее и без того измученное сердце, разбив его на миллион осколков. Эти осколки я подберу и склею, но то, что вы сделали, непростительно. Я заставлю вас страдать. Смерть стала бы милостью, а вы ее не заслуживаете.

Я повернулся к Логану, меня переполняло отвращение.

– Убери их с моих глаз. Пусть для них подготовят отдельные машины и тюремные камеры. Они не будут разговаривать друг с другом до суда, и им повезет, если я позволю им есть.

Дрейк кивнул и взглянул на брата, пока к ним приближались Небожители Логана. Охранники надежно закрепили наручники на запястьях трех вампиров. Итан и его жена были послушны до тех пор, пока Небожители не попытались их разлучить.

– Ты не можешь этого сделать! – крикнул Итан, когда они вывели Наоми из комнаты.

Следующим охранники вывели Дрейка. Он шел с низко опущенной головой. Итан продолжал кричать:

– Пожалуйста, Самкиэль! Я только что ее вернул. Просто позволь мне гнить в камере вместе с ней. Мне плевать, что будет потом. Пожалуйста!

Я не ответил.

– Послушай, я знаю, что ты чувствуешь. Я понимаю. Я знаю, что ты любишь ее. Каден тоже это знает. Как ты думаешь, почему он сделал то, что сделал? – в отчаянии произнес Итан.

Я прищурился. Каждое его слово лишь усиливало мою ярость.

– Он приложит все усилия, чтобы держать ее подальше от тебя. Вы вместе слишком сильны для того, что он запланировал, что они запланировали. Если бы она осталась с тобой, это бы все испортило. Вы двое никогда не должны были встретиться, – сказал Итан, вырываясь из хватки Небожителей.

Обжигающая ярость, грозившая поглотить меня, остыла.

– Что? – Я поднял руку. Охранники замерли прямо у двери. – Что тебе известно?

– Мы знали, что не сможем сразиться с ним, не сможем убить его, но вы двое? Вы в силах разрушить миры – и он, и все остальные это знают. Вы представляете угрозу для него и для других. Как думаешь, почему мы так старались задержать вас здесь? Даже Камилла приложила усилия. Несмотря на то что мы были привязаны к Кадену, мы должны были попытаться, – сказал Итан.

Должны попытаться. Должны увидеть.

Слова эхом прозвучали в моей голове. Подобно тем, которые произнес Роккаррем.

– Я больше ничего не скажу, пока ты не пообещаешь, что я смогу остаться с женой хотя бы в камере.

Требование Итана оторвало меня от мыслей.

Энергия вырвалась наружу, разбив все оставшиеся в особняке лампы. Я сжал кулаки, окутав весь дом тьмой. Я сбил Итана с ног и одним движением поднял в воздух. Все его высокомерие исчезло. Он был не королем, а сломленным, испуганным человеком. Интересно, что Каден сказал или сделал, чтобы заставить его так измениться.

– Больше никаких сделок, никаких союзов. Ты расскажешь мне все, что знаешь…

Моя кожа покрылась мурашками, слова замерли на губах, волосы встали дыбом. Мир замер в ужасе. Я услышал трепет крыльев нескольких птиц и удаляющийся топот мелких и крупных животных. Тогда я это почувствовал.

Ее.

Мое сердце бешено колотилось в груди, его звук грозился заглушить грохот выстрелов снаружи. Дикий вой пронзил ночной воздух, а вслед за ним последовали оглушительные крики. Небожители отдавали друг другу приказы, и каждый раз, когда кто-то нажимал на спусковой крючок, вспыхивал свет. Я поставил Итана на ноги, не удосужившись посмотреть, попытается ли он сбежать. Я завернул за угол, бросился по лестнице, проскакивая по три каменные ступени за раз. Логан поднял свой пылающий меч, бешено глядя по сторонам и приказывая своим людям оставаться в строю. Воины один за другим убегали в темный лес, а за ними следовали все вампиры, которых не успели запереть в фургонах.

Руки Дрейка прижались к окну фургона. Он смотрел на непроглядную тьму лесной чащи, в глубине его глаз таился страх.

Фары освещали небольшие участки леса, который поглотила неестественная тишина. На ближайших деревьях не осталось ни одного живого существа. Было слышно лишь сердцебиение моих Небожителей. Все существа в радиусе пятидесяти миль бежали, спасая свою жизнь.

Я остановился рядом с Логаном.

– Оборотни?

Логан покачал головой, не отрывая глаз от опушки леса.

– Не оборотни. Всего один волк.

Я покачал головой: запах, который я уловил, не был запахом зверя.

– Не волк. Иг’Моррутен.

– Она здесь, – прошептал Логан.

Я услышал шаги позади себя.

– Где моя жена? – спросил Итан.

Ответ не заставил себя ждать. Дианна вышла из тьмы, ее багровый взгляд скользнул по Небожителям и остановился на мне. Я почувствовал, как Итан позади меня вздрогнул, и ее глаза метнулись к нему. Выражение ее лица исказилось. Я совершенно точно знал две вещи. Во-первых, перед дракой она убирала волосы назад – как сейчас, когда ее длинный хвост развевался у нее за спиной. Во-вторых, это жестокое существо не было моей Дианной.

За годы войны я видел много страшных картин, но от того, как небрежно она держала голову жены Итана, у меня сжался желудок.

Все остановились и затаили дыхание. Мое тело пульсировало, сила внутри меня рвалась на поверхность. Мое тело готовилось действовать – не из-за похоти, а из-за страха перед Дианной. Сила кружила вокруг нее, ее магия была намного сильнее, чем когда мы впервые встретились. Она изгибалась и извивалась, охватывая все ее существо. Я почувствовал, как моя сила сконцентрировалась в моих руках, а на ладонях вспыхнул свет. Я сразу же его погасил, но по усмешке и слегка приподнятому уголку рта я понял, что она это заметила.

Она была другой. Мы все это чувствовали. Даже лес вел себя так, словно хотел сбежать. Ее энергия сталкивалась с моей, и это отзывалось почти физической болью. Логан подвинулся рядом со мной, словно желая утихомирить свою собственную силу. Ведь это была Дианна. Она не была опасна. Она не могла причинить нам вред. В глубине души я точно это знал. Она была Дианной. Моей Дианной.

Дианна обошла опушку леса, двигаясь с грацией хищника. Она была охотником, а вампиры – ее добычей. Она перебросила трофей из одной руки в другую, и я услышал, как колени Итана ударились о землю рядом со мной.

– Это все, чего стоила моя сестра? – спросила она, ее взгляд метался между Итаном и Дрейком, который все еще сидел в фургоне. – Фунт мяса?

Она остановилась, держа окровавленную голову на ладони. Кожа треснула, сквозь трещины показались красные угли, и она загорелась. В считаные секунды голова истлела – огонь поглотил то, что когда-то было женой Итана. Дианна наклонилась вперед, сдувая пепел с ладони. Этот поступок был самым жестоким, какой я когда-либо видел.

Крик боли Итана пронзил мое сердце. Раздалось шарканье ног – оставшиеся вампиры пытались бежать.

– Ты не слушаешь. – Дианна отряхнула руки и повернулась ко мне. – Я говорила тебе держаться подальше.

Она сделала еще шаг, и ближайшие к ней Небожители синхронно отступили.

– Ты знаешь, как я реагирую на угрозы.

– Как я и сказала… – Она осмотрела меня с головы до пят. Уголок ее рта дернулся в улыбке, обнажив клык. – Это было предупреждение.

Когда она остановилась рядом со мной, мое тело мгновенно отозвалось на ее присутствие. Ее сила и исходящий от нее запах крови открыли мне ужасную правду. Она питалась. Обильно. Каждая клеточка кричала об опасности, хотя моя душа шептала, что это ложь. Мое сердце екнуло – уверен, что все они это слышали, но я ничего не мог поделать. Несмотря ни на что, Дианна украла мое сердце, не приложив к этому никаких усилий. Я был дураком, отрицая свои чувства. Полным и абсолютным дураком. Я больше не мог лгать и не планировал этого делать, и прямо сейчас, несмотря на кровопролитие, одна простая истина отчетливо прозвучала в моем сознании. Я чертовски по ней скучал.

– Где ты была?

Это был не тот вопрос, который я собирался задать, но мое беспокойство за Дианну окончательно подавило рациональную часть моего мозга.

– Прости, я взяла отпуск на несколько дней. Нужно было разобраться с похоронами.

Она пожала плечами, и мое сердце замерло. Осознание окатило меня ледяной волной.

– Ты нашла Габриэллу.

Она подняла палец, словно это не имело никакого значения.

– На самом деле это сделала Камилла.

– Ты общаешься Камиллой? – Я почти отшатнулся.

– Ну что ты, не смотри так обиженно, любимый. Или лучше сказать «бывший любовник»? Она жива только потому, что доказала свою полезность, а я перерезала весь ее клан, так что, думаю, на данный момент мы квиты. Кроме того, она произнесла маленькое милое заклинание, которое подсказало мне, что нужно подождать, пока вы все выйдете из укрытий. – Она взглянула на Итана, который все еще стоял на коленях, а затем на Дрейка, запертого в фургоне.

Дианна не медлила. Она просчитывала свои шансы и составляла план, как добраться до них через меня.

– Где Неверра?

Голос Логана сорвался, его тон стал умоляющим, а вопрос повис в воздухе. Глаза Дианны метнулись к нему, словно вопрос был оскорблением. Ее голова слегка наклонилась, улыбка наполнилась ядом. От женщины, которая шутила и смеялась со мной, не осталось и следа.

– Я не знаю. Может, стоит проверить морги. – Она сделала паузу и жестоко улыбнулась. – Но, думаю, это не поможет, раз уж после смерти вы все разлетаетесь на искры.

Я поймал взгляд Логана – он смотрел на знак Дисин на своем пальце. Если Неверра умрет, то метка, связывающая их вместе, тоже исчезнет. Он цеплялся за эту последнюю надежду.

– Знаешь, это было умно, – сказала Дианна, ее глаза снова встретились с моими. Когда наши взгляды пересеклись, что-то едва заметное вспыхнуло в пылающих красных угольках ее глаз, но спустя секунду это сменилось чистым гневом. Ее губы растянулись в беззвучном рыке, обнажая острые удлиненные клыки. – Добраться до них раньше меня. Ты собираешься спасти всех, кто причастен к ее смерти?

– Нет. Я здесь, чтобы спасти тебя.

– Меня? Очень мило, но ты опоздал примерно на тысячу лет, – сказала она, и в ее глазах мелькнуло сожаление.

– Они заплатят за то, что сделали, Дианна. Они предстанут перед судом за…

– Суд? – Она щелкнула зубами и болезненно рассмеялась. – О, ты действительно благородный. Мы оба знаем, что в нашем мире нет правосудия. За кровь нужно платить кровью.

– Нет.

– Ну вот, опять. Твое любимое слово. – Ее лицо превратилось в гранит. – Ты хочешь быть рыцарем в сияющих доспехах, верно? Или по крайней мере притворяться им. С твоей стороны так мило помогать тем, кто калечит и убивает. Это легко понять, ведь ты сам калечишь и убиваешь. Так же, как твой отец и все короли и монархи до него. Разве не так работают империи?

– Не смей, – отрывисто произнес Логан, сделав шаг вперед.

Она знала мои слабые места и использовала их как оружие против меня.

– Я задела больной нерв? – Улыбка Дианны стала немного шире. – Тогда как насчет этого? Великий и могущественный король, которым ты не являешься. Ты не силен. Я знаю, что тебя пугает, что делает тебя слабым, что причиняет тебе боль. Они называют тебя Губителем Мира не шутки ради. И что? Теперь ты веришь в справедливость? – Она усмехнулась, беспокойно постукивая окровавленными пальцами по бедрам. – Что ж, отлично. Я тоже могу быть справедливой. За то, что защитил ее, за то, что дал ей дом, я одарю тебя благом. Уходи. Бери Логана, своих людей и уходи.

– Дианна.

– Просто идите домой. Возвращайтесь в свои замки и серебряные башни. Идите домой и позвольте монстрам заняться своими делами.

Мое сердце упало – я знал, что произойдет то, чего я боялся. Я знал это каждой клеткой своего тела. Не было слов, чтобы описать боль, которую я чувствовал. То, что должно случиться, изменит все – для нее, для нас и для них.

– Дианна. Я не могу. Во всех мирах должен быть порядок. Так должно быть.

– С каких пор? – Она швырнула в меня эти пропитанные ядом слова. – Тебя не было тысячу лет. Пропади еще на столько же.

– Ты знаешь, что я не могу. Существует грань. Ты это знаешь и знаешь, что я не могу через нее переступить. В противном случае не будет ничего, кроме полного хаоса. Убивать их – не справедливость и не возмездие. Это уничтожение и месть. Как только эта месть свершится, у тебя ничего не останется. Таким образом ты только наживешь больше врагов, а не избавишься от них. Поверь мне. Я знаю, что тебе больно.

Легкая улыбка промелькнула на лице Дианны, прежде чем ее брови сошлись вместе. Я знал этот взгляд. Это было знакомое мне выражение лица, и я понимал, о чем она думает.

– Не пойми меня неправильно. – Я сделал шаг к ней навстречу, земля под моими ботинками захрустела. – Я хочу помочь тебе. Необязательно быть одной. Ты не должна в одиночку переживать утрату и горе. Убивая их, ты не утешишься, и как только гнев и боль утихнут, у тебя не останется ничего, кроме зияющей пустоты. Поверь мне. Пожалуйста.

Дианна замерла. Это была всего секунда, но она зажгла в моей груди уголек надежды – надежды, что моя Дианна все еще здесь.

– Когда-то я доверяла тебе. Когда мы были на Новасе, я поверила, когда ты сказал, что Каден не причинит ей вреда. Ты сказал, что она – просто приманка, и я тебя послушала. Я осталась и ждала с тобой, и я… – Дианна зажмурилась, словно отгоняя от себя воспоминания. Она глубоко вздохнула, и в следующую секунду ее глаза резко открылись. – При любом раскладе все закончилось бы именно так, ты и сам это знаешь. Ты знаешь, что я ищу Кадена.

Я кивнул.

– Кроме того, я знаю, что тебе нужно сделать, чтобы получить необходимую силу. Что ты должна потреблять и сколько времени прошло с тех пор, когда ты ела в последний раз. Я знаю, что это с тобой делает. Уже сделало.

Она снова улыбнулась, ее алые глаза вспыхнули чуть ярче.

– Да, ведь ты хорошо знаешь своих врагов, верно? Коварные Иг’Моррутены. Единственные, кого боялись боги. Единственные, кто создан, чтобы им навредить.

– Есть и другой путь. Я знаю это. Я помогу тебе, как ты помогла мне.

– Хорошо. – Она пожала плечом, уголок ее губ приподнялся. – Убей их.

– Что?

– Хочешь помочь? Помоги. Убей их. Прямо сейчас. Начнем с Итана. Убедись, что Дрейк это видит, а затем убей каждого члена его ковена. Оставь его напоследок, чтобы он знал, каково это – потерять всех.

– Дианна.

– Сделай это. – Она протянула руку и помахала фургону. – Хочешь помочь? Так помоги.

Я молчал.

– Так я и думала. – Она сделала шаг вперед, ее голос превратился в чуть слышный шепот: – Потому что, когда доходит до дела, появляется граница доступного, как ты и сказал. С одной стороны ты, с другой – я.

– Это не так.

– Разве? А это не напоминает тебе нашу первую встречу? Когда я пробралась в Гильдию. Ты знаешь, что я вообще не должна была там оказаться? Я должна была искать книгу вместе с Алистером и Тобиасом, пока вы все были внизу. Но я ничего не могла поделать. Я так сильно хотела защитить ее, что привязала кинжал к бедру и оказалась там. Как только я вошла в это здание, я была ошеломлена. Мне даже не пришлось тебя искать. Я чувствовала тебя сквозь стены.

Она закрыла глаза, слегка покачиваясь на ногах, словно пытаясь прощупать воздух между нами. Я сжал руки, стараясь остановить дрожь. Ее глаза резко открылись, зрачки превратились в кружащийся кроваво-красный вихрь, на котором сосредоточился весь мой мир.

– Ты – чистая, ослепляющая энергия. Ты заставляешь все мое существо дрожать. Ты тоже это чувствуешь? Ты чувствуешь меня?

Я поднял голову, глядя на нее. Если подумать, сейчас это было не так, и она это знала. Притяжение, которое я ощущал, вело меня в лес.

– Ты пытаешься меня отвлечь.

Ее губы медленно растянулись в улыбке.

– Как хорошо ты меня знаешь.

Деревья позади нее задрожали, и ее фигура исчезла в водовороте зеленого дыма. Над деревьями выросла могучая чешуйчатая голова, окруженная целой короной рогов. Ее челюсти широко распахнулись, в глубине горла расцвело оранжевое сияние. У меня была секунда, чтобы среагировать, секунда, чтобы решить, кого спасать, и секунда, чтобы сделать верный выбор. Из ее пасти вырвался поток пламени, уничтожая все на своем пути.

Я схватил Логана и телепортировался, переместившись в глубь леса. Позади нас раздался взрыв. Жар лизнул мою кожу, пламя охватило надетую на мне куртку. Я сдернул ее с тела и отбросил в сторону. Особняк горел, столб дыма достигал неба. Ослепительный свет пламени проглядывал сквозь кроны деревьев. Рядом раздавался кашель Небожителей. Использовав заклинание, которому отец научил меня много веков назад, я переместил их вместе с собой.

– Уведи остальных, – приказал я Логану.

Я направился обратно к горящему особняку. Лес вокруг него трещал, деревья ломались и горели.

– Ты сумасшедший. – Логан схватил меня за руку. – Я не могу оставить тебя одного.

– Со мной все будет в порядке, Логан.

– Ты видел ее? Чувствовал ее силу? Она больше не та, что прежде. Она сильнее, Самкиэль, и я не могу потерять и тебя.

Я знал, что Логаном движут страх и нехватка сна. Его мозг работал в режиме выживания.

– Ты забыл, что я бессмертный и к тому же огнеупорный? Ее пламя не причинит мне вреда. Это ты в опасности, а не я.

Логан посмотрел на меня, а затем на особняк, в его глазах мелькнула мысль.

– Ты помнишь Шангулион?

Мои брови нахмурились, прежде чем я понял, о чем он говорит.

– Да.

– У меня есть план.

6. Дианна

Новый удар в живот заставил Дрейка закашляться. Языки пламени лизали стены, поднимаясь к потолку и пожирая все занавески и картины на своем пути. Со всех сторон обваливались камень и щебень – особняк превращался в руины.

– Знаешь, – прорычала я, запрокинув голову и подняв руки, – пришло время быть честной с самой собой. Я действительно чертова эгоистичная тварь.

Еще один удар, и его тело подбросило в воздух, а затем оно с грохотом ударилось о землю.

– Ненавижу, когда люди трогают то, что принадлежит мне.

Еще один удар заставил Дрейка проехаться по земле и врезаться в противоположную стену с такой силой, что камень покрылся трещинами. Он застонал и сплюнул кровь.

– И еще, – усмехнулась я, делая шаг вперед, – хочешь посмеяться? Я искренне верила, что это очередная гребаная иллюзия. Разве не глупо?

Я схватила его за рубашку. Новый удар рассек его щеку.

– Представь, что я почувствовала, когда разорвалась кровная сделка.

Еще один удар.

– Представь ту жгучую боль, когда я увидела, как она падает на пол.

Еще один удар.

– Тогда мое глупое сердце осознало, что единственный человек, которого я считала другом, меня предал.

Кровь капала из разбитой губы Дрейка, которая медленно заживала. Рана на щеке даже не пыталась затянуться и продолжала кровоточить.

– Мы не знали, что он собирается убить Габби, – сказал Дрейк, его голос был сдавлен и наполнен болью, пока сам он безуспешно пытался поднять голову. – Нам сказали просто привести ее к нему. Вот и все. Клянусь.

– Ты не смеешь произносить ее имя. Никогда больше не произноси ее имя.

Я прошипела эти слова сквозь стиснутые зубы и ударила его коленом в живот. Он рухнул, даже не сопротивляясь.

– Неужели я действительно рисковала всем, чтобы защитить от него вашу семью, в то время как вы предали мою?

– Мне жаль. Мне правда, Дианна.

Дрейк поморщился.

– Неужели? – Я откинул его голову назад, заставляя посмотреть мне в глаза. – Мне тоже жаль. Прости, что я доверяла тебе, защищала тебя, помогала тебе. Мне жаль, что я пошла за тобой в эту чертову пустыню. Прошу прощения за свою доверчивость, когда я решила, что ты ангел, посланный нас спасти. И больше всего мне жаль, что я допустила мысль, что у меня есть настоящий друг.

Мой голос сорвался, эмоции почти взяли надо мной верх. Глаза горели, зрение затуманилось, слезы грозили вырваться наружу. То же самое происходило каждый раз, когда я разговаривала с Самкиэлем. Я закрыла глаза, представляя себе очередной защелкивающийся замок. Сглотнув, я открыла глаза, чтобы взглянуть на Дрейка. Меня охватило облегчение – новый замок в моем разуме и сердце захлопнулся, оставив лишь холодную, беспощадную ненависть.

– Ты предал меня самым худшим образом, который только можно представить. Надеюсь, когда я обращу тебя в пепел, ты не увидишь свою семью даже в загробной жизни. Так же, как я никогда не увижу ее.

Дрейк коротко кивнул, чувствуя неизбежное.

– Сделай это.

Я схватила его за волосы на затылке и оттянула назад, обнажив шею. Он не сопротивлялся, не двигался. Мой взгляд скользнул по его горлу.

– Я так и сделаю, но сначала хочу увидеть, как это было.

Мышцы его шеи напряглись, вена под челюстью колотилась. Я прижала рот к его горлу, чувствуя учащенный пульс. Мои клыки медленно вытянулись наружу, пронзив его плоть. Кровь хлынула в рот, отправив меня в пучину воспоминаний.

Я стоял у одного из панорамных окон особняка, наблюдая за тем, как Самкиэль и Дианна гуляют по саду. Ужин прошел не так ужасно, как я ожидал. Это здорово, учитывая, что Итан играл свою роль не так, как мы договаривались.

Итан, стоявший позади меня, закурил.

– Ты действительно думаешь, что то, что видела Камилла, правда?

– Род Камиллы уходит корнями в прошлое глубже, чем мы можем себе представить. Если какая-то магическая сила внезапно дает ей пророческие видения, то да, я в них верю.

Я фыркнул.

– Какая-то магическая сила? Ты говоришь как отец. Думаешь, это вмешательство Судьбы?

Итан еще раз затянулся сигарой.

– Я не верю в Судьбу.

– Зачем так сильно его раздражать?

Я отвернулся от окна, когда они исчезли в саду.

– Говорит главный раздражитель.

На конце сигары вспыхнул оранжевый огонек.

– Я подумала, что платье – хорошая идея. Мне хотелось убедиться, смотрит ли он на нее так же, как Каден.

– И как это?

– Как на заветный приз, на кусок мяса.

Итан выдохнул облако дыма, прежде чем постучать сигарой по краю пепельницы.

– А как на нее смотрит Губитель Мира, брат?

– Как я смотрел на Серафину много лет назад и как ты смотришь на Наоми. – Наши с Итаном взгляды пересеклись. – Как будто вокруг ничего не существует.

Итан отвел глаза.

– Ради спасения мира я надеюсь, что ты прав.

Я кивнул, и Итан фыркнул. Он снова поднес сигару ко рту, но остановился на середине затяжки. Его взгляд замер на зеркале в противоположной части комнаты. Оно вибрировало, отражение колебалось.

– Он звонит. Включи музыку, чтобы нас не было слышно, и убедись, что они все еще в саду.

Я отсалютовал.

Видение замерцало, и обстановка снова изменилась.

Солнечный свет сверкал над Серебряным городом, и я поправил темные очки.

– Откуда ты вообще знаешь об этой кофейне, Дрейк? Ты же никогда не был в Серебряном городе? – пошутила Габриэлла и ткнула меня пальцем в бок.

Ахнув, я отпрянула от горла Дрейка. Кровь потекла по моим губам и залила подбородок. Позади меня танцевало пламя, в поле зрения снова появился разрушающийся особняк. Габби. Ее голос был таким чистым, ясным и счастливым. Неужели я его забыла? Уже? Неужели вся кровь, которую я выпила, успела украсть мои воспоминания о ней? Я держала голову Дрейка, лежавшую на моих коленях. Мое дыхание стало прерывистым, когда в подсознании всплыла ее улыбка. Больше. Мне нужно больше.

Я снова опустила голову и глубже вонзила клыки. Дрейк застонал, и я ощутила вибрацию его голоса на своих губах. Обхватив руками его затылок, я крепче прижала его к себе.

Передо мной снова появился Серебряный город, только на этот раз мы были в магазине и стояли в очереди.

– Бери все, что хочешь. Я угощаю.

Я улыбнулся ей, надеясь, что выгляжу убедительно. Если бы вампиры могли потеть, я бы превратился в водопад. Она улыбнулась мне, и от ее улыбки все мое существо болезненно сжалось. Не улыбайся мне, Габби. Боюсь, мы здесь не для развлечения.

Темноволосая Небожительница, стоявшая рядом с ней, поймала мой взгляд и слегка прищурилась. Она застыла рядом с Габби, готовая броситься на защиту при первой необходимости. Дианне бы это понравилось. Я покачал головой, пытаясь отогнать эти мысли, и нацепил свою лучшую маску.

– И все, что пожелаете вы, миссис Неверра.

Так ее звали. Она была подругой Логана. К счастью, сам он был в отъезде. Единственной проблемой был Рик. Этот мужчина-смертный прожигал меня взглядом с самого начала.

– Итак, откуда ты знаешь Габриэллу? – спросил Рик.

Судя по тому, как он прижал к себе Габби, его одолевала ревность. Мне было его жаль – он действительно любил ее, не подозревая, что ждет ее дальше.

Габриэлла подтолкнула его в бок, зная, почему он спрашивает. Эта сценка очень напоминала Дианну.

– Я работаю с ее сестрой.

Я улыбнулся Габриэлле. Габриэлла улыбнулась мне в ответ.

– Итак, значит, Самкиэль послал тебя сюда?

– Да. – Очередь двинулась вперед, и я весело подмигнул. – Он такой милый. Все истории о нем – полнейшая ложь.

Габриэлла хихикнула и заправила прядь волос за ухо.

– Как Дианна?

Конечно, он думает только о своей сестре. Им обеим это свойственно.

– Нахальная, как и всегда.

Габриэлла улыбнулась и игриво подтолкнула меня в бок – так же, как делала ее сестра.

– Я скучала по тебе. После того как все закончится, тебе следует заглядывать сюда чаще.

Не говори так и не улыбайся мне, прошу.

– Конечно, – сказал я, выдавив натянутую улыбку.

Когда мы подошли к стойке, бариста одарил нас приветливой улыбкой.

– Добро пожаловать…

Его слова оборвались на середине фразы, глаза потускнели – марионетка вышла из строя. Все кафе замерло, когда шнур, управляющий этим спектаклем, оборвался. Каден вышел из-за стены, отделяющей кафе от кухни, справа от него стоял Тобиас. Каден отпил кофе из бежевого бумажного стаканчика.

– Это такой уважаемый город – и не подумаешь, что сюда пускают кого попало.

Каден помешивал кофе в стаканчике.

Мой желудок сжался, когда он одарил меня улыбкой, – я увидел, что Габриэллу охватил страх.

– Дрейк. Нам нужно уходить.

Я сделал шаг в сторону от нее, от них всех – пространство окончательно раскололось на две части.

– Мне очень жаль, Габриэлла. Как бы все ни кончилось, я действительно заботился о вас обеих.

Ее глаза заблестели, и она схватила Рика за руку:

– Что ты сделал?

Мой желудок сжался, – ее голос был наполнен осуждением, предательство затуманило ее взгляд.

– То, что мне приказали сделать. Увести вас как можно дальше от Гильдии, чтобы подкрепление не успело подоспеть вовремя.

Неверра не колебалась – в ее руках мгновенно появились два сверкающих клинка, и она заслонила собой Габриэллу.

– Вы оба умрете прямо здесь, – произнесла она ледяным голосом.

Поистине могущественная и бесстрашная Небожительница.

– О, я так люблю, когда вы пытаетесь сражаться, – сказал Каден и ухмыльнулся Тобиасу, который молча улыбнулся ему в ответ.

Улыбка Кадена стала кровожадной. Тобиас поднял руку – тела людей в магазине неестественно вывернулись и трупы вернулись к своему прежнему виду. Затем они окружили нас плотным кольцом, готовясь помочь своему хозяину. Неверра замерла, в ужасе наблюдая за происходящим. Габриэлла зажала рот ладонями – на ее лице был написан искренний ужас.

– Тебе не победить, маленькая Небожительница, но я хочу увидеть, как ты попытаешься, – рассмеялся Каден.

Комната затряслась, изображение стало нечетким.

Неверра повернулась к Кадену, ее мечи звякнули в воздухе. Не имело значения, сколько трупов она уничтожит, – они с Габби были в меньшинстве. Одной рукой Каден схватил Неверру за горло, в полу открылся пылающий портал. Она отчаянно боролась, но он был сильнее. Ее мечи упали на пол, и он засмеялся, прежде чем швырнуть ее в зияющую тьму.

Кофейня затряслась, реальность исказилась, словно время шло вперед с удвоенной скоростью.

Тобиас держал хромающего Рика за шею, синяки покрывали его лицо – судя по всему, он пытался драться и проиграл.

Мир снова содрогнулся.

Габби брыкалась и кричала в руках Кадена, слезы текли по ее щекам. Он прыгнул с ней в портал и исчез.

Я последовал за ними, тьма поглотила и меня.

Я откинула голову назад, воспоминания померкли. Я выпила почти всю кровь Дрейка, но мне было наплевать. Он привел ее к Кадену. Видеть это, чувствовать то, что чувствовал он, и знать, что он даже не попытался это остановить. Он не колебался и даже не помышлял о том, чтобы передумать, и это уничтожило любой оставшийся шанс на сочувствие. Последний осколок моего сердца был растоптан. У меня не было настоящих друзей. Никогда не было, а из-за него у меня не осталось и семьи. Все эмоции внутри меня, казалось, умерли.

– Мне… мне очень жаль, – сумел прохрипеть Дрейк.

Мои клыки втянулись.

– Нет, но ты еще успеешь пожалеть, – сказала я дрогнувшим голосом.

Воспоминания о ней ускользали.

– Вы все пожалеете.

7. Самкиэль

Лес полыхал, деревья с треском падали на землю – пожар распространялся с бешеной скоростью, дым заполнил воздух, погрузив мир в густую мглу. Огонь распространялся во всех направлениях, волны его силы охватили Онуну и покрыли ее толстым слоем черного пепла. Ничто не могло спастись от смерти. Деревья трещали и ломались, поднимая в воздух огненные облака. Беспощадный жар обрушивался на меня волнами. Этот пожар был порождением чистой ярости и горя.

Темный пепел покрывал крыльцо полуразрушенного особняка. Я знал, что Итана больше нет. Я двинулся к обгоревшему фургону, в котором должен был находиться Дрейк. Дверь была сорвана, но пепла внутри не было. Сбежал ли он, спасаясь от пожара, или она сама его вытащила?

Одно из окон на верхнем этаже особняка лопнуло, и пламя вырвалось наружу, устремляясь вверх. Каменная стена была частично разрушена взрывом, рама покачивалась, держась на единственном креплении. Это здание скоро рухнет. Я проглотил ком в горле и поднялся по почерневшим ступенькам. Входной двери больше не было, и я осторожно шагнул внутрь. Некогда престижный и вычурный интерьер обгорел и пропах обугленным деревом. Из правого коридора валил дым – туда я и направился. Я сделал один поворот, затем другой, надеясь найти ее прежде, чем она убьет Дрейка. Я не мог позволить этому свершиться, но не по тем причинам, о которых она думала. В глубине души я чувствовал, что, если она это сделает, я потеряю ее навсегда.

Было темно и тихо – эта часть особняка еще не была затронута хаосом, царившим снаружи. Я сделал один тихий шаг, затем другой. Роскошная люстра над моей головой медленно раскачивалась из стороны в сторону – единственное, что двигалось здесь помимо меня. С каждым шагом тьма становилась все непрогляднее, и мне начало казаться, что я чувствую на себе чей-то взгляд. Я сконцентрировался и прислушался, пытаясь определить их местоположение, но ничего не обнаружил.

– Я все видела.

Ее голос прозвучал тихим шепотом прямо у моего уха, и я вздрогнул. Я развернулся, ожидая увидеть ее прямо позади себя, но там никого не было. Невозможно.

– Я видела, как он ее обманул.

Я медленно повернулся, пытаясь разглядеть Дианну, но ее нигде не было видно. Ее голос, казалось, доносился одновременно отовсюду и при этом почти физически щекотал мое ухо.

– Когда я пила его кровь, я видела, как он ее заманивал, что говорил. Дрейк всегда был так элегантен в своих словах, помнишь? Она была рада его видеть. Она поверила ему, потому что я сказала ей, что он – друг. Я много чего ей говорила.

Я углублялся в особняк, с каждым шагом воздух становился все тяжелее. Я вошел в другую комнату, двери захлопнулись за моей спиной. Кольца на моих пальцах завибрировали, указывая на растущую угрозу. Но это была не угроза. Это была Дианна. Моя Дианна.

– Это не твоя вина! – крикнул я.

Бархатный ледяной голос ласкал мой слух, вызывая волну мурашек, заполняя мое сознание и разум и в то же время пробуждая мои защитные инстинкты.

– Разве?

Я повернулся на ее голос – теперь он звучал ясно и отчетливо. Она стояла в дверном проеме, держа за воротник окровавленного и покрытого синяками Дрейка. На его шее кровоточила рана от укуса, изорванная одежда насквозь пропиталась кровью. Я подошел ближе, вытянув руки по швам.

– Вечный герой. – Ее глаза скользнули по мне, прежде чем она встретилась со мной взглядом. – А я всегда считала себя монстром и полагаю, что теперь это правда. Ты даже не представляешь, что я сделала. Что я сделаю. Раньше я ненавидела эту часть себя. Я не понимала, какое облегчение испытаю, если наконец дам ей свободу.

Медленная улыбка скользнула по ее лицу. Сверкнув клыками, она так сильно сжала горло Дрейка, что кровь полилась по костяшкам ее пальцев.

– Я больше не ненавижу такую себя.

– Дианна. – Я поднял руки, показывая, что не хочу причинять ей вред.

– Знаешь, это ведь даже не мое имя.

– Что? – Я наклонил голову, опустив одну руку.

– Меня зовут Мер-Ка. Эйн убедила меня изменить имена, когда мы впервые обосновались на Онуне. «Новое начало», – говорила она. Она взяла имена из очередного дурацкого сериала, который по своей глупости обожала. Дианна и Габби, сестры из маленького городка, с жизнью, работой и всем, что, по ее мнению, могло быть и у нас. – Глаза Дианны были наполнены жаждой мести настолько чистой и отчаянной, что она застала меня врасплох. – Но мы с тобой знаем правду. В нашем мире нет места нормальности. Счастливых концов не бывает. Мы даже не можем защитить тех, кого любим.

Ее взгляд вернулся – ее яростный, жестокий взгляд.

– Я не рассказывал тебе, что разговаривал с Габби.

Она замерла и наклонила голову – это движение было непривычным.

– В этом особняке, несколько месяцев назад. Когда мы впервые сюда приехали.

Я оглянулся на нее, видя, что за спиной Дианны стоит Логан. Он двинул руками, и под ее ногами появились руны. Нужно было во что бы то ни стало зафиксировать ее взгляд на мне.

– Я позвонил, чтобы поговорить с Логаном, но трубку взяла Габби. Она говорила о времени, похожем на это. Когда ты впервые изменилась, притворилась тем, кем не являешься из-за глубокого чувства вины. Она сказала мне, что всегда в тебя верила. Я поступлю так же.

– Ты не она, – прорычала Дианна крепче, сжимая Дрейка.

Я стойко выдержал этот жестокий, безумный взгляд.

– Конечно, нет. Мое отношение к тебе совершенно иное. То, на что я пойду ради тебя, непостижимо. Я не позволю тебе причинить себе вред, независимо от того, насколько грубо и жестоко ты ко мне относишься. Я знаю, что тебе больно. Ты скорбишь, и твоя скорбь так же велика, как и твоя любовь – любовь, которую ты потеряла.

– Ты не прав. – Ее когти глубже впились в шею Дрейка. – Сейчас я выше этого. Сейчас я просто хочу крови.

Ее руки были охвачены огнем, языки пламени лизали Дрейка. Его отчаянный крик заглушал звук приближающихся шагов Логана. Он подкрался к Дианне сзади и вырвал Дрейка из ее рук, бросив его рядом со мной. Дрейк рухнул на пол, а Логан подошел ко мне с другой стороны, что-то бормоча себе под нос.

– Не дергайся, – рявкнул я Дрейку, но он даже не поднял голову.

Дианна выругалась и двинулась вперед, ее руки были охвачены пламенем. Ее тело ударилось о невидимую стену – под ее ногами образовалась последняя руна. Она окинула нас насмешливым взглядом. Используя горящий кинжал, Логан порезал себе ладонь, произнося заклинание на древнем языке. Стены ее тюрьмы засияли, поднявшись к самому потолку. Кольцо сомкнулось, и истошный крик Дианны заставил меня содрогнуться. Она снова и снова молотила кулаками по стенам, пытаясь выбраться. Она брыкалась и рычала, словно дикое животное, попавшее в ловушку. Она съела слишком много, и тюрьма не только сдерживала, но и причиняла ей боль. От этой мысли мое сердце сжалось.

– Она не может там оставаться.

Я пристально посмотрел на Логана, который вытирал пот со лба, пытаясь отдышаться. Она уже испытала достаточно. Я не хотел причинять ей еще больше боли.

– Я не использовал испепеляющую руну. Ловушка просто удерживает ее на месте. – Он посмотрел на символы на полу, затем снова на девушку. – Не думаю, что ей больно. По-моему, она просто злится.

Языки пламени почти добрались до нас, но от взгляда Дианны огонь рассеялся. Он отступил назад, тлея в темном углу, с нетерпением ожидая ее команды. Небо затянулось облаками. Ни грома, ни молнии – только надвигающаяся тьма.

– Самкиэль. Клянусь, я не причиняю ей вред, – прошипел Логан, думая, что я стал причиной внезапной перемены погоды.

Но дело было не во мне – возможно, оно никогда и не было во мне. Кольца на моих пальцах начали вибрировать.

Опасность! Опасность!

Я взглянул на Логана, который посмотрел на кольца на своей руке, затем снова на меня. Он тоже это чувствовал. Дианна замерла в центре рунической камеры, ее глаза встретились с моими, и она развела руки в стороны.

– Ты больше не можешь меня сдерживать. Никто не сможет.

Как только последнее слово сорвалось с ее губ, она ударила ладонями по полу. Огонь вырвался из ее рук, заполнив круг алым пламенем. Оно поднялось к потолку, и по световому цилиндру пробежала дрожь. Я больше ее не видел – огонь окружил Дианну плотной стеной. Мы с Логаном сделали шаг назад, наблюдая за тем, как руны на полу сгорают одна за другой. Они шипели, дым валил во все стороны – ее сила гасила древние заклинания. Кольцо дрогнуло – повреждение восстановилось, но с большим трудом.

– Дианна, остановись. Я знаю, тебе больно, но подумай. Пожалуйста. Ты окажешься с ним один на один, и он убьет тебя. Посмотри, что сделал с нами Тобиас. Они короли Йеджедина. Чтобы победить одного из них, потребовались боги! Боги, Дианна. Во множественном числе.

Проигнорировав мои слова, она издала еще один громогласный рев. Ее крылья высвободились, и круг лопнул, выпустив на свободу огромное существо с длинным хвостом.

Мое сердце остановилось – я больше не думал, действуя инстинктивно. Секунду назад мы находились в разрушенном особняке; в следующий миг мы стояли в полумиле от него в гуще леса. Логан закашлялся, пока я наблюдал за тем, как ее массивный силуэт взмывает в небо. Она резко спикировала вниз, выдыхая поток огня на деревья, после чего пролетела над горящим особняком и направилась к саду. Мысль о том, как отчаянно она старается стереть все воспоминания об этом месте – даже о нас двоих, – разбивала мне сердце. Последний страшный рев наполнил собой воздух. Мощные крылья боролись с ветром, унося ее в небо – прочь отсюда. Пытаясь подавить отчаяние, я отвернулся.

Логан склонился над изувеченным телом. Позади нас потрескивало пламя. Вдалеке догорал разрушенный особняк. Пепел клубился густым облаком, закрывая собой небо.

Я схватил воротник обгоревшей рубашки Дрейка и поднял его над землей.

– Теперь ты видишь? Ты видишь, чего твое предательство стоило мне и миру?

Логан схватил меня за рукав, прерывая мою тираду. Наконец я удосужился посмотреть на Дрейка. Он даже не пытался защищаться, ожоги покрывали его шею, большую часть лица и тела. У него не было сил исцелиться. Я поставил вампира на ноги – мой гнев утих, на его место пришел страх. Коснувшись земли, ноги Дрейка подкосились, и он снова рухнул, ударившись спиной о ближайшее дерево. Он кашлял и стонал, держась за грудь.

– Нам пора двигаться, – сказал я.

Пепел, дым и угли практически лишили нас возможности видеть и дышать. На меня нахлынули воспоминания о горящем Рашириме. Я знал истинную силу Иг’Моррутенов и ущерб, который они могли нанести. Они способны превратить в руины даже самые сильные миры. Но я никогда не думал, что увижу, как моя Дианна поддастся своим разрушительным побуждениям. Мое сердце потянулось к ней, надеясь на ответ, но ответа не последовало. Я ощущал себя опустошенным и подавленным, до конца не понимая, кому из нас принадлежат эти чувства – мне или Дианне.

– Я не могу.

Дрейк закашлялся, пытаясь сесть, но безуспешно.

– Ты должен, – отрезал я, поднимая его на ноги. – У нас мало времени.

В противном случае Дрейк умрет, а я этого не хотел. Он был ее последней надеждой, последним проблеском жизни в ее сердце. Он был нужен живым – для нее.

Дрейк оттолкнул мою руку, сполз по стволу дерева и с глухим стуком сел на землю. Мое разочарование росло с каждой секундой. Логан обошел меня и наклонился, чтобы подхватить Дрейка, но тот оттолкнул и его.

– Мы сможем отдохнуть, когда доберемся до Серебряного города. А теперь вставай.

Дрейк обреченно ухмыльнулся и убрал руку с кровоточащей груди.

– Нет, я правда не могу.

То, что я увидел, убило мою последнюю надежду. Сломанный клинок Забвения торчал из его груди. Последняя попытка Дианны – она знала, что я попытаюсь его спасти, и позаботилась о том, чтобы Дрейк не смог избежать смерти. Я мгновенно оказался на коленях. Прижав руку к его груди, я лихорадочно искал хоть какой-то выход.

Нет, нет, нет!

– Дианне нравилось носить с собой эти симпатичные кинжалы. – Дрейк улыбнулся, кровь пузырилась на его губах при каждом вздохе. Его рука поймала мою. – Уже слишком поздно, Губитель Мира. Я это чувствую. Истинная смерть – вот, как мы это называем. На самом деле это не так плохо, как я думал.

– Нет! – проревел я, светящиеся серебряные линии побежали по моей руке.

Если я сконцентрируюсь, то смогу его спасти. Мне просто нужно сосредоточиться.

– Я знал, что я тебе нравлюсь, – сказал Дрейк, и за его улыбкой последовал влажный кашель, от которого лезвие вонзилось еще глубже.

Черт.

– Я не могу потерять тебя. Ты моя последняя надежда.

Мой голос дрогнул, и я опустил голову.

– Поверь мне. Это не так.

Я потер переносицу, пальцы были скользкими от крови вампира и налипшего пепла. Что-то во мне надломилось, слезы застилали глаза.

– Как мне вернуть ее?

– Я не нужен для этого. Я предал и потерял своего самого верного друга.

Он покачал головой, и даже это небольшое усилие причинило ему боль.

– Я не могу потерять ее. – На этот раз мой голос сорвался.

– Ты не потеряешь.

Я взглянул на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Я увидел это, когда она впервые вышла из леса. Что-то мелькнуло в ее взгляде… Словно часть ее пыталась выбраться на поверхность ради тебя. Я думал, что Габби была последней ниточкой, но на самом деле это ты. Ты – единственное, что не дает погибнуть смертной части ее сердца. Так что не позволяй Кадену победить, что бы она ни говорила или ни делала. Поверь мне. Ты – единственный, кто ее волнует.

Он снова попытался сесть и поморщился от боли. Свет пламени позади нас отбрасывал тени на его окровавленное и обожженное лицо. Он смотрел на свой разрушенный дом.

– Мне следовало стараться лучше. Ты прав. Я хотел помочь своей семье, но она тоже была моей семьей. Жаль, что я понял это слишком поздно.

В желтых глазах Дрейка блестели слезы, капли одна за другой катились по его щекам. Я знал, что он испытывает раскаяние. Логан опустился на колени рядом с Дрейком, и его лицо, казалось, смягчилось.

Дрейк повернулся ко мне:

– Теперь Дианна гораздо сильнее. Каждое существо Потустороннего мира ощутило это, когда Габби умерла. Мир изменился, но она все еще остается Дианной. Она все еще та девушка, которую я спас в пустыне, которая любила кого-то так сильно, что последовала за незнакомцем в настоящий ад. Она по-прежнему та девушка, которая любит цветы и милые подарки от властного самоуверенного бога. Она милая, добрая, веселая и любит всем своим существом. Вот почему она такая. Она сломлена. Ей больно. Если ты любишь ее, по-настоящему любишь – не сдавайся. Истинная любовь того стоит. За нее нужно бороться. Помни об этом.

Я кивнул, услышав, как ритмичное биение его сердца на мгновение замерло. Его янтарные глаза слегка потускнели. Он больше не был веселым принцем-вампиром – сейчас передо мной сидел человек, который знал, что поступил неправильно.

Он улыбнулся, слезы с шипением текли по его щекам, оранжевые и золотые линии прорезали кожу. Боль исказила его черты, плоть на руках треснула.

– Просто не отказывайся от нее. – Его голос был еле слышен. – Габби бы не отказалась.

– Я не откажусь. Клянусь.

Дрейк из последних сил пытался повернуть голову и посмотреть на Логана.

– Мне жаль из-за случившегося с Неверрой, но она жива.

Лицо Логана смягчилось, и я понял, что ему нужно было услышать эти слова, даже если метка на его руке была цела.

– Она у Кадена. Вам просто нужно его найти. Найдите, где открывается мир.

Слова сорвались с его губ хриплым шепотом. Это было последнее, что он сказал, прежде чем его тело превратилось в пепел, который унес ветер вместе с останками его семьи и дома.

– Что, черт возьми, произошло?

Голос Винсента был первым, что мы услышали, когда двери на верхнем этаже Гильдии распахнулись.

Мы с Логаном вошли в здание, с ног до головы покрытые сажей и кровью, и направились к главному конференц-залу. Небожители в панике бегали кругами, прижав к ушам телефоны. Экраны, развешанные по стенам здания, горели красным цветом, на каждом из них было изображение Дианны в обличье Иг’Моррутена, улетающей прочь от полыхающего Заралла.

– Эй, я с вами разговариваю, – сказал Винсент, догоняя меня и Логана.

– Мне пришлось тушить лесной пожар, – сказал я.

– Я не понимаю, в чем проблема, – сказал Логан, кивнув в сторону экрана, когда мы проходили мимо. – Можно подумать, ты действительно беспокоишься об их безопасности.

– Что? – Винсент практически кричал, пытаясь прорваться через шум множества голосов. – Что случилось?

– Это безумие – переживать из-за того, что она делает. Я бы поступил так же. Я бы убил любого, кто причинил вред Неверре. Так почему нас волнует, живы они или мертвы?

Я толкнул двери с большей силой, чем собирался.

– Нас это не волнует.

– О ком мы говорим? Почему Заралл горел? – закричал Винсент.

Я молчал, пока Логан рассказывал Винсенту о событиях последних часов. Мы дошли до главного конференц-зала, и я направился прямо к стопкам книг и свитков на столе. Вздохнув, я принялся искать то, зачем пришел сюда.

Винсент встал рядом со мной.

– Самкиэль, если она убивает…

– Я знаю.

– Знаешь что? – вмешался Логан. – Как я уже сказал, она убивает плохих парней. Это то, чего мы хотим, верно?

Мое сердце сжалось, когда я, наконец, нашел нужную книгу. «Кадрос: история множества войн». Я открыл ее и принялся листать в поисках необходимой главы.

– Я беспокоюсь о ней, а не о них. Их смертей будет недостаточно. Мы оба это знаем. Ей понадобится больше сил, особенно если она нацелилась на Кадена. Пока мы были вместе, она ни разу не питалась смертными и не пила кровь. Сейчас она это делает, и если мы не поспешим, она не сможет остановиться. Что происходит, когда Иг’Моррутен съедает слишком много?

Они замолчали. Я раскрыл книгу на нужной главе, и перед нами предстал заголовок, написанный крупными буквами. Первое правило Фартара. Написано тогда, когда появились Иг’Моррутены.

– Полное и абсолютное опустошение. Вот чего я боюсь. Может, я и Губитель Мира, но первыми разрушителями миров были именно они.

Я сделал шаг назад и провел ладонью по глазам. Моя голова пульсировала от воспоминаний о последнем часе – я видел ее, я чувствовал ее, но в то же время это была не Дианна.

– Хорошо, но ведь это Дианна, а не хищный зверь, – сказал Логан, стоя позади меня.

Винсент издал тихий гортанный звук.

– Я знаю, но существуют мифы. Я помню один из них – я узнал его, когда мы с отцом впервые осадили Юрнагун. Он сказал, что у меня есть способность чувствовать Иг’Моррутенов. Несмотря на наши различия, все мы созданы из частиц одного и того же вселенского хаоса. Когда боги переживают тяжелое событие, они застывают и обращаются в камень. Каждая молекула затвердевает, словно отрицая саму жизнь. Иг’Моррутены устроены иначе. Жажда крови может поглотить когнитивные функции мозга Иг’Моррутена. Чрезмерное потребление крови приводит к массовым убийствам, перепадам настроения и беспорядочному поведению.

Я провел рукой по волосам, пытаясь вспомнить как можно больше деталей.

– Словно по щелчку, все смертное в них гаснет – остается лишь зверь. Мой отец говорил, что по-настоящему отвратительные твари полностью лишены света и любви, от них веет абсолютным хаосом. Некоторые из самых старых и могущественных существ боялись даже солнца. Есть истории об Иг’Моррутенах, сожженных солнечным светом, – породившая их тьма не смогла его вынести. Дианна никому не подчиняется, но все же она идет по пути, который проложил для нее Каден. Я не потеряю ее из-за тирана. Я отказываюсь.

В комнате воцарилась тишина.

– Отныне либо вы полностью со мной, либо нет. А если нет… – произнес я, выдерживая их взгляды.

– С тобой, – ответили оба без колебаний.

– Совет Хадрамиэля по-прежнему игнорирует эту ситуацию. Объясните произошедшее в Заралле бурей и ужасной молнией. Побочный эффект моей силы, – сказал я.

– Хорошо, – выпрямился Винсент. – Я проведу собрание и все передам.

Я кивнул.

Винсент ушел. Его миссия была ясна, и я знал, что он ее выполнит.

Логан, как всегда, остался. Он взглянул на отметину на своем пальце.

– Он их отпустил.

– Что? – переспросил Логан.

– Каден отпустил всех соучастников на свободу без какой-либо защиты. Он хочет, чтобы она убивала и питалась, пока ее личность полностью не исчезнет. Он рассчитывает, что в таком случае ей не к кому будет обратиться, кроме него, – очередной омерзительный способ ее вернуть. Он надеется, что я стану королем из легенд. Убийцей монстров и тварей, защитником королевств и миров, но я ее… – Я остановился, не в силах закончить фразу.

– Я знаю.

Конечно, Логан знал. Он знал меня лучше, чем кто-либо другой, и был моим самым близким другом. Моим братом.

– Если бы ты знал, что существует хотя бы малейший шанс спасти того, кто тебе дорог, ты бы тоже им воспользовался, правда? Любой ценой? Независимо от последствий?

Логан взглянул на меня так, словно я сказал какую-то глупость.

– Конечно. Без всяких сомнений.

– Возможно, сейчас Винсент и дал свое согласие, но… Что бы ни случилось, что бы я ни приказал, ты меня прикроешь, верно?

– Тебе нет нужды переспрашивать. Обещаю.

Я кивнул еще раз.

– Если бы существовала хотя бы ничтожная возможность спасти Неверру, я бы не раздумывая за нее ухватился.

Я сглотнул и положил руку на лоб, в голове нарастала пульсирующая боль.

– Мы ее спасем. Мы сможем сделать и то, и другое. Спасти Неверру, Дианну и весь мир.

В отличие от меня, Логану удалось заставить себя улыбнуться.

8. Дианна

Большой палец коснулся холодного металла замка, застывшего в моей руке. Подняв глаза, я окинула взглядом несколько рядов металлических цепей, царапавших деревянную поверхность. Дверь дрогнула, с другой стороны раздались громкие удары. Я защелкнула замок, вытерла руки о штаны и отвернулась, направившись в коридор. Когда я завернула за угол, шепот за дверью стал едва слышен.

– У тебя мало времени.

Голос Габби разнесся по гостиной.

Я наклонилась и вытащила малярную кисть из ведра на полу. Окунув его в краску, я подошла к сестре.

– О чем ты? – спросила я, проводя кистью по стене.

Толстый белый слой краски покрыл тонкие, рваные обои.

Этот дом был слишком старым и определенно нуждался в ремонте, но он был наш. Наш первый настоящий дом после Эории и первое, на что я потратила деньги за убийство синдиката, который мешал Кадену.

– У нас почти не осталось времени на украшение дома.

Габби повернулась ко мне – ее лицо, руки и одежда были измазаны белой краской. Она опустила кисть и улыбнулась. Ее длинные косы весело болтались у плеч, лицо обрамляли выбившиеся локоны.

– Помнишь те месяцы, когда Онуна находится дальше всего от Солнца? Это мое любимое время. Я так люблю Праздник падения!

Я фыркнула, закатила глаза и наклонилась, чтобы окунуть кисть в краску. Мы уже привели в порядок пол и кухню. Последней задачей осталась покраска стен. Гостиная была самой большой комнатой в доме, и мы приберегли ее напоследок.

– Будь твоя воля, мы бы жили в вечном холоде.

– При чем тут холод? Я люблю гирлянды и музыку.

– М-м-м, значит, это не имеет никакого отношения к подаркам?

Я посмотрела на сестру, приподняв одну бровь.

Она улыбнулась, покачала головой и пожала плечами:

– Хорошо, хорошо, твоя взяла. Подарки я тоже люблю, но для меня это месяцы настоящего счастья.

Я легонько подтолкнула ее плечом:

– Знаю, знаю. Мне просто нравится тебя дразнить.

Габби наклонилась и подняла кисть, собираясь заняться противоположной стеной.

– Не могу в это поверить. Осталась одна стена, и все будет готово. У меня такое чувство, будто мы трудились над этим домом целую вечность, но, по крайней мере, он наш. Наш первый настоящий дом после… всего.

Она пожала плечами, отводя глаза.

– Да, наш. – Я улыбнулась в ответ. – И я позабочусь о том, чтобы никто не смог его отнять.

Габби улыбнулась, отложив кисть в сторону. Я сделала то же самое. Она положила руки на бедра, глядя на законченную стену. Я наклонилась и протянула руку, чтобы начертить буквы на влажной краске.

– Что ты делаешь? – спросила Габби.

– Хочу сделать это место действительно нашим.

Закончив, я отступила назад – на стене красовалась аббревиатура КРМЭ. Габби улыбнулась и уставилась на первые буквы наших имен – мамы, папы, меня и ее.

– Я думаю, родителям здесь тоже понравилось бы. Особенно учитывая смену времен года.

– И праздники, которые ты так любишь, – поддразнила я.

Она засмеялась, снова взявшись за кисть.

– Да, и это тоже. Нам нужно украсить дом к празднику в этом году. Если ты сможешь приехать.

– Смогу. Я хочу провести с тобой как можно больше времени, прежде чем ты поступишь в университет.

Габби на мгновение замолчала.

– Только если Каден позволит.

Я хмыкнула.

– Если Каден откажется, я просто сбегу. Ты знаешь, что я это умею.

Я подмигнула, пытаясь заставить ее улыбнуться. Она была не в восторге от моих текущих условий, но мы были здесь, живые и здоровые. Это единственное, что имело значение.

– Наверное.

– Эй, ты же знаешь, что я все для тебя сделаю.

Я подошла ближе, заставляя ее посмотреть на меня. На этот раз ее улыбка была пустой и грустной.

– Я знаю. А теперь возвращайся к работе, бездельница, потому что одна я не справлюсь, – сказала она, пытаясь ударить меня мокрой кистью.

Я фыркнула и закатила глаза.

– Жалкая попытка, Гэбс. В следующий раз старайся лучше.

Сестра показала мне язык, и я усмехнулась:

– Нужно больше краски. Жди здесь.

Я пошла на кухню и уставилась на пирамиду из банок. Она снова купила целую гору. Я рассмеялась и вернулась в гостиную.

– Ты действительно думала, что нам понадобится двадцать банок краски, Гэбс?

Позади послышался тихий гул, и я остановилась, сжав в руках банку. Я медленно повернулась. Дверь задребезжала, ручка завибрировала, из щелей пробивался красный свет. Он хлынул под дверь и, подобно щупальцам, потянулся ко мне, освещая комнату.

Я уронила банку, крышка отлетела, и краска разлилась по полу. Свет стал ярче, дверь затряслась с новой силой, и я попятилась.

– Берегись кровавой луны.

– Что?

Я повернулась к безжизненной, искаженной версии сестры. Передо мной стояла выцветшая тень Габби. Ее белесые, пустые глаза смотрели сквозь меня. На шее образовалась темная дорожка синяков, раздался ужасный треск.

Она вновь посмотрела на меня, ее кожа была серой и болезненной. Моя грудь отчаянно вздымалась, когда она шагнула вперед. Дом затрясся, на потолке образовалась трещина, со всех сторон посыпались обломки. Она рванула вперед и схватила меня за плечи.

Я открыла глаза и села. Голос Габби эхом отдавался в моих ушах, но она больше меня не преследовала. Солнечный свет проникал сквозь полупрозрачные занавески элитного гостиничного номера.

Теплое тело прижималось к моему обнаженному боку, напоминая мне, почему я здесь. Я потянулась. Обнимавшая меня рука с тихим стуком упала на пол, отделившись от тела парня, который рискнул навестить меня в этом прекрасном номере. Я повернулась, окинув взглядом беспорядок в кровати.

Вебстер Мэлоун был одним из прислужников Кадена. Теперь же он был торговцем ручным оружием без рук. Вебстер казался вполне симпатичным – можно сказать, даже красивым, пока я его не поймала. Его светлые волосы разметались по подушке, а стеклянные зеленые глаза уставились в одну точку. Так же, как у нее.

Мне хотелось плакать, кричать, сделать хоть что-то, но ничего не получалось. Я чувствовала это в те редкие минуты, когда мне удавалось заснуть. Боль сжимала мою грудь, сдавливала горло, а затем просто прекращалась. После случившегося я не плакала – не пролила ни единой слезинки. Я чувствовала онемение. Возможно, я сломалась.

В комнате вспыхнул мерцающий изумрудно-зеленый свет.

– Ты ведешь себя неосмотрительно.

Я повернула голову, увидев мерцающий силуэт Камиллы, стоящей рядом с кроватью. Она взглянула на фрагменты тел, хаотично разбросанные по комнате. Все они пришли вслед за Мэлоуном. Это было ошибкой.

– Мне все равно.

Я отбросила в сторону одеяло и встала. Камилла отвела взгляд и вздохнула.

– Тебе стоит быть внимательнее. Если ты будешь и дальше оставлять такие следы, то Самкиэль очень быстро тебя найдет.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Я знаю. Вот почему я оставляю ему этот небольшой подарок.

Пошатываясь, я прошла сквозь мерцающую проекцию Камиллы.

– Это месть за всемирный комендантский час?

Я злобно улыбнулась:

– Вполне возможно:

Камилла вздохнула.

– Клянусь, это просто очередной затянутый флирт.

– Я не флиртую, – огрызнулась я. – Может, так он наконец поймет, что девушка, которую он ищет, давно исчезла.

– И почему ты так хочешь доказать ему это?

Я проигнорировала ее слова. Камилла щелкнула пальцами, и большой телевизор на стене включился. Звука не было, но на бегущей строке внизу отображались главные мировые новости. Даже несмотря на огромное расстояние, Камилла могла использовать здесь свою магию. Я никогда не понимала, почему Каден предпочел Сантьяго – она была куда могущественнее его. Что ж, его потеря – моя выгода.

Камилла указала на экран:

– Ты убиваешь, а он за тобой охотится. Дианна, он перевернул мир с ног на голову, разыскивая тебя. С наступлением темноты жителям запрещается покидать дома. Места, где, по его мнению, ты могла бы находиться, под круглосуточным наблюдением. Он ищет любые следы твоего присутствия, и это, – она махнула рукой в сторону комнаты, – чертов маяк, Дианна.

– Не говори мне, что ты боишься, – усмехнулась я.

Камилла покачала головой:

– Нет, но даже я не в состоянии бесследно спрятать такое.

Я помахала ей рукой и направилась в душ.

– Я не хочу, чтобы ты убиралась.

– Почему?

Я остановилась, облокотившись на дверной косяк, и повернулась к ней с хитрой полуулыбкой.

– Я же говорила. Хочу отправить ему сообщение.

– Ну, выглядит убедительно. Думаю, они поймут твое послание.

Она сглотнула, стараясь не смотреть на залитую кровью комнату.

– Пока ты здесь, можешь сотворить мне новую одежду… без следов крови? Спасибо.

Я не стала дожидаться ее ответа и вошла в ванную. Камилла не ошиблась. Закрытие мира Самкиэлем стало серьезным препятствием. Найти хотя бы одного из информаторов Кадена было непросто, а введенные ограничения только усложнили ситуацию. Кто бы мог подумать, что похищение ведьмы, уничтожение ковена и древнего вампирского рода приведут Самкиэля в состояние повышенной готовности?

Я включила душ, подождала, пока поднимется пар, и встала под воду. Было недостаточно горячо. Как и всегда. Я ничего не чувствовала. Ни воды на моей коже, ни губ, зубов или рук, которые касались меня прошлой ночью. Я не чувствовала ничего, кроме уже знакомой болезненной пустоты. Пустота образовалась в ту секунду, когда она умерла, и я не знала, как ее заполнить. Я думала об этом, машинально натирая тело губкой. Хочу ли я снова чувствовать? Моя кожа сияла – чистая, гладкая и нетронутая. Все мои раны были внутри.

Я вышла из душа, пар клубился вокруг моего тела. Сняв с крючка на двери халат, я встала перед зеркалом. Мои пальцы коснулись запотевшего прохладного стекла. Отражение, которое смотрело на меня из зеркала, было мной, и в то же время – не совсем. Моя кожа сияла, глаза стали ярче, а черты лица острее и соблазнительнее. На меня смотрело прекрасное, привлекательное существо – одна из привилегий быть той, кем я всегда являлась.

Хищником. Монстром.

Я развернулась и направилась обратно в комнату. Изображение Камиллы все еще было здесь. Она кусала ногти, наблюдая за происходящим на экране. Я ходила по комнате, петляя между плюшевыми диванами и креслами, в поисках портфеля, который заметила вчера вечером. Заметив его в углу, я коротко улыбнулась. Схватив портфель, я вывалила на стол документы и два пистолета.

Рядом со мной появилась фигура Камиллы.

– Это то, о чем я думаю?

Я кивнула и быстро просмотрела пару страниц.

– Ну же, Вебстер. Где же оно?

Прошлой ночью, когда я кормилась, перед глазами промелькнуло несколько воспоминаний. Я видела подземелье, корабельный причал и что-то вроде конференц-зала. Видение было нечетким, что было для меня в новинку, но я запомнила, как он сидел за столом. Возможно, Каден подозревал, что некоторые из его людей могут стать моим обедом, и нашел способ блокировать даже кровные сны. Я бы не удивилась.

В документах мне запомнилось одно слово.

– Железо?

Камилла наклонилась ближе.

– Почему железо?

– Не знаю, но собираюсь выяснить, – сказала я, складывая бумаги на стол.

Мои пальцы скользнули по цифрам и названиям. Я остановилась на Донвирр-Эдже. Я знала это место – старая пристань в море Банисл.

– Думаешь, он отправляет товары на Новас?

Я покачала головой:

– Нет, от острова почти ничего не осталось.

Я наклонилась вперед, размышляя. Он явно что-то отправлял, но куда? Благодаря мне Новас превратился в руины и пепел, так что этот вариант был бессмысленным.

– Сегодня вечером я пойду на встречу, на которой должен был присутствовать Мэлоун, и…

– Продолжишь бесцельно убивать, – перебила меня Камилла.

– Хорошо, я буду пытать их, пока они не заговорят, а затем убью.

Я отодвинулась от стола и потянулась за одеждой, которую создала Камилла.

– Мы осознаем растущую угрозу, но я клянусь, что это не то, чем кажется.

Я остановилась на полпути, грудь сжалась от звука знакомого голоса. Я схватилась за сердце, чувствуя, как сбивается пульс.

Самкиэль.

Взгляд метнулся к телевизору – на экране появилось его лицо.

Камилла скрестила руки на груди, и я поняла, что она специально выжидала момент, чтобы включить звук.

– Они заставили его выглядеть таким… нормальным в этих костюмах и галстуках. Для такого он слишком красив. Он все еще кажется мне чересчур благочестивым. – Она сделала паузу. – Интересно, как часто они заставляют его давать эти интервью, чтобы все чувствовали себя в безопасности.

Я ничего не ответила.

– Я знаю, что благодаря новым правилам и положениям последний месяц прошел спокойно, но как вы можете с уверенностью говорить о безопасности после всего, что произошло? Люди воочию видели угрозу, и теперь, когда вы снова здесь, мы все немного нервничаем. – Ведущая рассмеялась, и камера переключилась на нее и Самкиэля.

Я смотрела, как он наклоняется вперед в своем слишком дорогом костюме и скрещивает руки на груди. Камилла была права. Он чертовски красив. При виде него мое сердце затрепетало. Он улыбнулся, демонстрируя свою до неприличия идеальную линию подбородка. Ведущая пожирала его глазами, как чертов торт.

– Ну, учитывая введение комендантского часа и увеличение количества Небожителей в городах, я думаю…

Его голос наполнил гостиничный номер, и мой разум отключился. Лицо Самкиэля транслировалось крупным планом, но не его красота заставила мое сердце наполниться отчаянной, невыносимой болью. Холод пронзил мою кожу миллионом иголок, пока в моем сознании одно за другим мелькали воспоминания о другой комнате и другом экране. Моя грудь вздымалась, дыхание стало прерывистым. Зрение затуманилось, в ушах зашумело. Единственное, что я слышала, – эти проклятые слова.

Чего ты ждала от этих заведомо провальных отношений?

Для него ты – никто, и так будет всегда.

Ты действительно думаешь, что он выберет тебя, когда все это закончится? Будь реалисткой.

Не важно, выиграю я или нет – ты проиграешь в любом случае.

Помни, что я тебя люблю…

Моя рука дернулась. Поток пламени вырвался вперед, прожигая нечеткую фигуру Камиллы и испепеляя чертово лицо Самкиэля в телеэкране. Камилла исчезла, комната погрузилась в огненный ад. Искры зашипели, пламя поползло по стене, воздух наполнился густым дымом. Завопила пожарная тревога, сопровождаемая криками и беготней в коридорах.

Я вышла, оставив комнату гореть.

– Ты опоздал, Мэлоун, – сказал грубый мужчина, сплевывая в сторону пропахшую табаком слюну. Его лысая голова сияла в лунном свете, а шею украшали татуировки. Смертный. От него пахло смертным, и я чувствовала рядом еще восемьдесят четыре человека. В том числе и тех, кто находился в небольшом баре поблизости. Пока здесь нет Тобиаса, я в безопасности. Это были обыкновенные смертные преступники.

– Я пришел в десять, как было написано в сообщении, – возразила я, когда он пнул боковую дверь. Небольшое металлическое окошко отодвинулось, и кто-то выглянул наружу, прежде чем снова его захлопнуть.

– Босс начинает нервничать. Слушай, чувак, не я устанавливаю правила. Просто тащи свою задницу внутрь.

Его звали Донте – он был наемником и одним из телохранителей Вебстера. Несмотря на внушительные габариты, у него не было бы никаких шансов – если, конечно, он не был тайным посланником из Потустороннего мира.

Дверь распахнулась, и нам в уши ударила громкая музыка. Мы с Донте прошли мимо тощего охранника. Двигаясь по красному коридору, и я услышала приближающиеся голоса двух мужчин:

– Чертов мошенник.

– У меня нет лишних карт, придурок. Ты просто неудачник.

Донте толкнул дверь, ведущую в небольшую кладовку. Кто-то ударил кулаком по столу, и на пол посыпались щепки. Я насчитала здесь пять человек. Шесть, если считать меня. Их сердцебиение подсказывало, что они не из Потустороннего мира. Мой желудок требовательно заурчал.

– Голодны, босс? – спросил Донте.

Это привлекло внимание сидящих в комнате. Несколько голов повернулось к нам, дверь за моей спиной захлопнулась.

– Ты появился как раз вовремя, Мэлоун, – сказал мужчина с сигарой, торчащей изо рта.

Я видела его в воспоминаниях Мэлоуна. Волосы на его макушке значительно поредели, а седина выдавала возраст. Голос был хриплым, а легкие булькали при каждом вздохе, указывая на годы курения.

Эдгар. Да, так его звали.

Остальные мужчины внимательно слушали. Один из них тасовал колоду.

– Присмотришь за игрой, пока мы ждем? – спросил Эдгар, вынимая сигару изо рта и стряхивая пепел в сторону.

Мои кулаки сжались, взгляд сузился. Запах дыма разносился по воздуху, пробуждая болезненные воспоминания о друзьях, которым я верила и которые меня предали. Предатели. Все они были предателями. Я допустила глупую ошибку. Никто по-настоящему не любил и не поддерживал меня. Никто, кроме нее, а из-за них ее больше нет.

Я ненавидела сигары.

– Думаешь, у нас есть время на чертовы игры?

Мой голос, низкий и мужественный, эхом разнесся по комнате. Все замерли и уставились на меня. Двое мужчин по обе стороны от Эдгара сверлили меня глазами, их светлая кожа покрылась красными пятнами. Единственным, кто отреагировал на мой вопрос, был загорелый мужчина, изучавший свои карты.

Эдгар поерзал на своем месте.

– Торопишься, Мэлоун? – спросил он, пристально глядя на меня поверх своих карт. – Ты прекрасно знаешь, что мы не двинемся, пока он не позвонит.

Я медленно кивнула. Все они были просто пешками.

– Отлично.

Донте остался у двери и молча наблюдал за происходящим. Я отодвинула свободный стул, поправила куртку и осторожно села. Вебстера трудно было назвать миниатюрным, это точно.

Мужчина перетасовал и раздал карты. Я откинулась назад и выдохнула, взглянув на то, что мне выпало, – два короля, туз, тройка и пятерка. Откровенно говоря, я плохо помнила правила. Я играла всего несколько раз, да и то от скуки. Таким образом Алистер заставлял нас с Тобиасом коротать время в ожидании Кадена.

Казалось, я всегда ждала Кадена.

– Ты ужасно играешь, – рассмеялся Алистер и забрал у меня карты.

Мы втроем сидели за столом на Новасе.

– Мне жаль, но я вообще не понимаю, как это делается.

Тобиас проворчал себе под нос, чем привлек внимание Алистера. Я покачала головой, когда Алистер схватил карты и придвинулся поближе, чтобы в очередной раз объяснить мне правила.

– Посмотри. – Алистер перевернул карты и положил их передо мной. – Как думаешь, кто из них самый сильный?

Я закатила глаза и ткнула пальцем:

– Очевидно, король и королева.

Тобиас издал сдавленный звук, похожий на смех, а Алистер потер подбородок.

– В шахматах – да, а в этой игре – нет. Туз – решающая карта. Она определяет, кто выиграет главную битву.

– Туз?

– Это тот, который выглядит до неприличия скромно рядом с этими придурками. – Он указал на короля и королеву. – Но если он у тебя в руках, ты правишь миром. Во всяком случае, карточным столом.

– Мы можем начать игру? – огрызнулся Тобиас, прижав карты к подбородку.

Алистер схватил карты и перетасовал их, глядя на меня.

– Есть куча правил и приемов, но давай разберемся хотя бы с основами, чтобы Тобиас не ныл всю ночь.

Он еще раз перетасовал и раздал карты.

– Просто помни, Дианна. Туз – вот что имеет значение. Можно ли побить тузом короля? – Он свистнул себе под нос. – Разумеется.

– Если он заставит нас ждать еще дольше, я разозлюсь, – пробурчал один из мужчин, отвлекая меня от мыслей.

– Ты уже разозлился.

– Все под наблюдением. Нам повезло, что мы можем выходить, когда нам заблагорассудится.

Некоторые согласно ворчали, ругаясь по поводу комендантского часа.

– Я поставляю эти чертовы материалы уже несколько недель, а он до сих пор не заплатил, – огрызнулся Эдгар.

Все сидящие за столом выбросили по карте. Несколько недель? Я нахмурила брови, пытаясь восстановить воспоминания Мэлоуна. Увы, я съела слишком много. Картины прошлого были либо размыты, либо отсутствовали вовсе, но это было не важно. Каден всегда платил. В случае ошибки он платил кровью, но бизнес вел честно. Это, среди прочего, было причиной того, что у него было так много последователей. Каден снабжал их всем необходимым, и они шли за ним, как побитые собаки.

Я глубоко вдохнула и почувствовала запах. Запах исходил от мужчины по другую сторону стола – едва заметный, но ошибки быть не могло. Я окинула его взглядом. На вид ему было двадцать с небольшим, но дорогой кожаный костюм и толстая золотая цепочка на шее с перекрещенным символом во всеуслышание заявляли о принадлежности к клану Сантьяго. Моя челюсть сжалась. Они говорили о нем, а не о Кадене.

Я выбросила карту, намеренно проиграв. Мне нужно больше информации.

– Значит, мы ждем Сантьяго? Ничего нового.

Я не скрывала своей язвительности. Мне было все равно.

Эдгар фыркнул, кто-то засмеялся.

– Да, но у него есть корабль, который нам нужен. Я не позволю своим людям или кому-либо еще тащить чертову кучу железа.

Железо. Прекрасно.

– Мэлоун. Ты принес стенограммы? Кажется, ты с пустыми руками.

Эдгар указал на меня кончиком сигары. Каждое движение этой штуки заставляло зверя внутри меня рвать и метать, умоляя выпустить его на волю. Мне хотелось выхватить сигару из рук мужчины и воткнуть ему в глаз.

– Я ничего не принес. Я не доверяю никому из вас.

Я пожала плечами и сложила карты.

Наступила тишина, прежде чем комната взорвалась смехом.

– Справедливо. Огненная сучка Кадена сильно подпортила нам малину.

Парень напротив меня прошипел:

– Не произноси ее имя.

Мужчина рядом с ним засмеялся:

– Почему? Боишься ее вызвать? Не будь таким суеверным придурком.

– Трусом? Или осторожным? Посмотрите, что осталось от клана Вандеркаев и Камиллы. Они все превратились в пепел. Говорят, перед ее приходом ты слышишь раскат грома, но это не гром. Это его крылья. Крылатая смерть. А после вас ждет только огонь, огонь жарче солнца…

– Пошел на хрен, Эммет, – рявкнул мужчина напротив него. – Перестань слушать все, что тебе втюхивают.

Мужчина рядом со мной усмехнулся:

– Бросьте, она получила то, что заслужила. – Он откинулся назад, скрестив руки. – Не знаю, чего она ожидала после того, как предала Кадена, убила Алистера, объединилась с Губителем Мира и залезла к нему в постель. Это только ее вина. Она – причина, по которой весь мир закрылся, и нам приходится встречаться в этих вонючих барах.

Снова наступила тишина, и я уставилась на карты в своих руках.

– Знаешь что, – ближайший к Эдгару мужчина почесал лохматую бороду, – интересно, они трахались, пока Каден убивала ее сестру?

Каморка наполнилась гоготом и грубыми шутками, но я ничего не слышала. Моя кровь кипела. Грохот наполнил уши, словно призывающий к бою барабан на поле битвы. Тьма заполнила каждый угол комнаты, а в моем животе разрастался ком боли – глубокой и первобытной. Он высказал единственную мысль, которая меня мучила, единственную мысль, которая преследовала меня днем и ночью.

Правду.

Это только ее вина.

Замок на двери задребезжал.

– Справедливости ради, – мой голос прервал их смех, пока я смотрела на карты в своей руке, – я никогда не трахалась с Губителем Мира. Мои пальцы касались меня куда чаще, чем он.

В комнате воцарилась тишина, и все взгляды обратились на меня. По тому, как краска сошла с их лиц, а сердцебиение замерло, я поняла, что под маской Мэлоуна сиял пронзительный алый свет моих глаз. Я почувствовала, как во мне зашевелился Иг’Моррутен – все его шипы, зубы и непробиваемая чешуйчатая броня. Непобедимый, первобытный и злой.

Я ничего не видела – мое зрение затуманилось жаждой крови. Они смеялись над ее смертью, как будто она этого заслужила, хотя она была самым добрым и любящим человеком на свете, а теперь ее не стало – из-за меня.

Я схватилась за край стола и толкнула его с такой силой, что он разрубил мужчину, сидевшего напротив меня, впечатав его тело в стену. Оставшиеся в живых вскочили на ноги и начали охлопывать себя в поисках оружия. Я повернулась к бедняге рядом со мной и одним движением оторвала ему голову, его тело безвольно рухнуло на пол, окропив всех вокруг потоком алой крови.

Донте выхватил пистолет, и я услышала несколько выстрелов. Я не чувствовала никакой боли, только отчаянный, мстительный гнев бушевал в моей крови. Мне нужен был лидер. Об остальных я побеспокоюсь через секунду. Глаза Эдгара остановились на мне, и я увидела момент, когда он все понял. Он знал, почему я здесь. Я шагнула вперед, а он сделал несколько шагов назад.

Одним точным ударом ноги я раздробила ему колено. Он рухнул на пол, его рот открылся в беззвучном крике.

– Оставайся здесь. Нам нужно поговорить.

Человек Сантьяго попытался сбежать, но я оторвала ножку от перевернутого стола и швырнула ее с такой силой, что она пробила насквозь его грудь. Его колени глухо ударились об пол, и он упал.

Хлопки выстрелов позади меня подсказали, что Донте все еще направляет на меня свой пистолет. Развернувшись, я увидела вспышку очередного выстрела.

– Где Вебстер, мразь?

Я посмотрела на свой костюм и засунула палец в одну из дыр на рубашке, чувствуя, как моя кожа снова срастается. Подняв руку, я слизнула кровь с пальцев – Донте наблюдал за этим широко распахнутыми глазами.

– От Вебстера мало что осталось. Хочешь, расскажу, какой он на вкус?

Меня окутало облако черного дыма, и оболочка Вебстера исчезла, обнажив мой истинный облик.

– Дьявол, – прошептал он.

Возможно, для него я действительно была похожа на демона из их легенд. На мне был красный брючный костюм и туфли на каблуках, а руки были измазаны собственной кровью.

– Вообще-то я Дианна.

Я прижала Донте к стене, его пистолет с грохотом упал на пол. Оттянув его голову назад, я глубоко вонзила клыки в его горло. Его тело дрожало и дергалось, пока он безуспешно пытался отбиться. Его крики превратились в скулеж, а затем и вовсе стихли. Я сделала глубокий глоток. Неистовый, звериный голод требовал большего, не в силах насытиться, не в силах закончиться, не в силах… утихнуть.

Размытые воспоминания быстро проносились в моей голове. Я отстранилась, услышав позади себя какой-то шорох. Повернувшись на звук, я позволила телу Донте с грохотом соскользнуть на пол.

Голова Эдгара повернулась ко мне, его лицо скривилось от боли, когда он попытался встать. Не сумев подняться, он, подтягивая ногу, отполз к дальней стене.

– Знаешь, благодаря моей погибшей сестре я ем больше, чем когда-либо. Благодаря той, над которой вам так нравится издеваться, – сказала я, подходя к нему и вытирая рот тыльной стороной ладони. – Это открыло во мне совершенно новую силу. Довольно весело, не правда ли? Хочешь увидеть трюк?

Я подняла руку, и густая тьма в комнате поползла ко мне. Она кружилась и извивалась, как будто понимала каждую мою мысль и чувство.

– Не думаю, что это моя природа. Все это принадлежало Кадену, но он сам сотворил меня и дал силу, поэтому мы и здесь.

Тьма окутала висящую на потолке лампу. Она взорвалась, погрузив комнату в кромешную тьму.

Я подошла ближе, и он заскулил, услышав звук моих шагов. Отчаянно всматриваясь в темноту, он пытался меня разглядеть, но его смертные глаза подвели. Я наклонилась и оторвала от стола еще одну ножку – страх исказил его лицо, но отползать было уже некуда. Я перешагнула через двух мертвецов, ставших жертвами неудачных выстрелов Донте, и остановилась перед Эдгаром.

– Весело, да? – прошептала я, наклоняясь и хватая его за шиворот.

Он вскрикнул от испуга, когда я подняла его одной рукой. Швырнув его к стене, я пронзила ему грудь ножкой стола. Из его рта вырвался короткий крик, а затем хлынула кровь. Он отчаянно царапал ногтями торчащий из груди деревянный кол.

– Не волнуйся. Я не затронула жизненно важные органы. Габби научила меня всему, что касается анатомии смертных. Я помогала ей готовиться к контрольным, когда была дома, – мы ели мороженое и смеялись. Это были короткие и редкие моменты, но я ценила каждый из них.

На последнем слове я слегка повернула запястье, заставив его вскрикнуть от боли.

– Если я вытащу это из твоей груди, ты истечешь кровью за считаные минуты.

Он стиснул зубы.

– Знаешь, они часто задавались вопросом, что случится, если ты наконец сорвешься с поводка. Думаю, теперь мы все это знаем.

Я повернула сломанную ножку стола немного сильнее.

– Где Каден?

– Я не знаю, – прохрипел он, пытаясь ухватиться за кол, пригвоздивший его к стене.

Жаль. Судя по всему, он не лгал.

– Отлично. – Я пожала одним плечом. –   Сантьяго. Скажи мне, где найти этого чертового хорька.

Он задыхался, его лицо стало пепельным.

– Сантьяго ничего не говорит нам, кроме того, где и когда высадиться. Он слишком занят, прячась от тебя.

– Удивительно, он ведет себя мудро. – На этот раз я не стала крутить ножку стола. – Во сколько у него следующая высадка?

– Я не знаю. Он пишет нам день в день. Я больше ничего не знаю, клянусь.

Я опустила голову, чтобы обшарить его карманы. Бросив кошелек на пол, я бегло ощупала его свободной рукой. Затем я углубилась в другой карман и выудила сотовый телефон. Экран загорелся – на меня смотрело изображение Эдгара и какой-то женщины. Веселые морщинки окружили ее глаза – они оба смеялись. Вопреки здравому смыслу, я замерла.

– Кто это?

Я повернула телефон к Эдгару, осветив экраном его испуганное лицо. В его глазах вспыхнул нескрываемый страх.

– Моя жена.

– Ах. Так у тебя есть кто-то, кого ты любишь? Чудно. Скажи мне, где Сантьяго, или я ее найду. Она будет рада присоединиться к жене Итана.

Он лишь усмехнулся:

– Ты опоздала. Смерть забрала ее у меня много лет назад. Она умерла на больничной койке, пока я пытался найти деньги на лечение от рака.

Эдгар оскалился в кроваво-красной улыбке, увидев, как изменилось мое лицо. Он кивнул, и с его губ сорвался смешок:

– Удивлена? С чего бы? Ты лучше других должна знать, что даже монстры кого-то любят.

Я посмотрела ему в глаза, и на мгновение между нами промелькнуло взаимопонимание, прежде чем я сменила тему:

– Какой пароль?

Он с трудом произнес цифры, и я отступила назад, оставив его висеть на стене. Экран загорелся, и на меня уставилось несколько уведомлений со звонками от неизвестных номеров и сообщениями от Сантьяго.

– Похоже, он назначил дату высадки.

Я повернулась, взяв с собой телефон, и направилась к двери. Позади меня раздался стон Эдгара, все еще прикованного к стене.

Он засмеялся, кровь булькала у него в горле.

– Знаешь, в твоих поступках есть смысл.

Не знаю, что заставило меня ему потворствовать, но я остановилась, придерживая ногой входную дверь.

– Что?

– Я потерял кое-кого близкого. Мы все теряли. Горе нуждается в скорби, но ты не скорбишь. Ты сразу перешла к гневу и мести, и это потому, что ты чувствуешь свою вину.

Вину.

Это слово эхом пронеслось в моей голове, ударившись о дверь, закрытую на множество замков и цепей.

Я почувствовала, как мои клыки вытянулись, их кончики прижались к моим губам.

– Ты колебалась, девочка. Я видел это во время карточной игры, даже сквозь твою маску, и я видел это, когда ты смотрела на мой телефон. Я знаю этот взгляд. Даже монстры кого-то любят. – Он издал влажный смешок. – Ты и Губитель Мира. Это ранит тебя сильнее всего, не так ли? Ты была занята своими чувствами, а в это время Каден похитил твою сестру. Я все знаю. Возможно, вы, ребята, и не трахались, когда он ее убивал, но тебя не было рядом, когда она в тебе нуждалась. Тебя там не было, потому что ты…

С моих губ сорвался рев – скорее звериный, чем человеческий. Я двигалась так быстро, что он заметил меня только тогда, когда оказался на полу, держась за свой кровоточащий живот.

– Ты ничего не знаешь, – прошипела я, отшвырнув деревянный брус в другой угол комнаты. – Передавай привет своей мертвой жене.

Его слабый смех сменился влажным стоном. Я развернулась и покинула это проклятое место.

9. Самкиэль

Я нервно дернул свой галстук. Мы шли по коридору редакции – Винсент и Логан сопровождали меня, стараясь оградить от смертных. Некоторые пытались остановить нас, желая со мной поговорить или попросить меня подписать очередной документ. Не сбавляя шага, я игнорировал всех. Одним рывком мне удалось стянуть галстук с шеи.

– Меня все это раздражает. Раздражают костюмы, встречи, интервью и все это.

– Прошу прощения, босс. Нужно, чтобы мир видел в тебе настоящего лидера.

– Почему вся их одежда такая тесная? – застонал я, расстегивая две верхние пуговицы на рубашке и распахивая пиджак.

Дело было не только в одежде. Эти кабинеты, комнаты, весь этот проклятый мир. Я чувствовал себя в клетке.

Винсент придержал для меня дверь. Солнце заливало комнату золотым светом – день был настолько прекрасным, что на мгновение показалось, будто мир не стоит на грани разрушительной войны.

– Такова натура смертных. Они должны доверять тебе, верить в тебя. Мы должны убедить их, что все, сказанное Каденом, – ложь. Им нужно чувствовать себя в безопасности.

Я коротко кивнул.

– Сколько еще выступлений осталось?

Логан поморщился, и я знал, что ответ мне не понравится.

– Около восьми, – ответил Винсент.

Да, ответ мне не понравился. Я не хотел давать интервью. Я хотел найти ее. Прошел месяц с тех пор, как она убила Вандеркаев и сожгла их особняк. Месяц молчания. Месяц с тех пор, как я установил новые правила для всех живых существ на Онуне. Теперь мир знал о монстрах и богах, и смертные с радостью приняли новые порядки.

Винсент внес несколько усовершенствований в систему оповещения смертных и прочие устройства, позволяющие им чувствовать себя защищенными, но мои правила по-прежнему действовали. Никто не выходил на улицу после наступления темноты – все перемещения, даже самые незначительные, строго регламентировались. Я не хотел, чтобы из-за моих ошибок в этом мире снова пролилась кровь.

Нужно было ее найти, но у меня не было никаких зацепок. Я надеялся, что это произойдет в ближайшее время, но дни превращались в недели. Казалось, чем упорнее я пытался закрыть мир, тем легче ей было спрятаться. Все, что мне оставалось, – надеяться, что она ошибется.

Те немногие существа из Потустороннего мира, которые остались запертыми в Серебряном городе, почти ничего не знали. После того как мы привели в порядок обугленные останки города, мои силы начали ослабевать. И это была лишь одна из причин, по которой я решил поручить все допросы другим. Я вздохнул, меня охватило разочарование. Существ из Потустороннего мира, у которых можно было что-то узнать, больше не осталось. Она убила самых близких, а те, до кого ей не удалось добраться, скрылись в неизвестном направлении.

– Если мы начнем прямо сейчас, то сможем успеть…

Меня перебил резкий звонок, и Винсент поднес телефон к уху. Он посмотрел на меня, затем на Логана. Кивнув, он сказал тому, кто был на другом конце провода, что мы скоро будем. Не было нужды спрашивать, о чем был разговор. Я все слышал.

Пожар в отеле.

Небожители рылись в завалах, собирая в наплечные сумки все, что могло оказаться уликой. У некоторых были небольшие устройства, светящиеся небесной энергией, – с их помощью можно было обнаружить присутствие чего-то потустороннего.

Я переступил через обугленный кусок паркета в темном гостиничном номере. Тяжелый запах крови, пепла и смерти висел в воздухе, погружая меня в воспоминания о полях сражений, боевых барабанах и разрушительном пламени. Города выгорели до голых металлических каркасов, здания расплавились и рухнули, и повсюду стоял тот же проклятый запах. Я перевернул то, что осталось от стула, и сел. Я знал нескольких Небожителей и богов, способных подчинять пламя, но никогда не видел ничего подобного.

Никого, похожего на нее.

– Нам нужно созвать Совет, Самкиэль. Мы не можем в очередной раз замести это под ковер. Есть жертвы, – сказал Винсент резким голосом.

Я встал и вытер руки о штаны. Комната, или то, что от нее осталось, представляла собой полную катастрофу. На ее фоне коридор и соседние номера казались верхом чистоты и порядка. Казалось, словно она потеряла контроль – гнев вырвался из нее в приступе ярости.

– Пока нет.

Винсент усмехнулся, покачав головой:

– Почему? Потому что ты не хочешь видеть Имоджин?

– Винсент, – сказал Логан, продолжая рыться в пепле.

В его тоне прозвучало предупреждение.

– Совет хочет снова сделать ее твоим советником.

– Мы говорим не об этом, – сказал я.

– Они сами это сказали? – спросил Логан.

– Да, и ты знаешь, что Кэмерон и Ксавье это поддержат.

Хотя Дианна знала о моих прошлых отношениях с Имоджин, ее присутствие могло разжечь ревность Дианны, сделав ее еще более нестабильной. Пока я не хотел проверять эту теорию. Если я призову остальных членов Руки, это подтолкнет ее еще ближе к краю пропасти. Могло произойти то, чего я боялся больше всего – потерять ее навсегда.

– Я не созываю Руку просто так. Ты это знаешь. Если я призываю всех вас, то это означает начало войны. Именно так это воспримет Каден, а у нас все еще нет ни малейшей власти над Дианной.

– Как я понимаю, ты не хочешь бороться с двумя Иг’Моррутенами одновременно? – спросил Винсент.

– Учитывая Тобиаса – с тремя, – добавил Логан.

– Тем не менее речь не об этом. – Винсент поднял бровь. – Я не хочу провоцировать войну, но, судя по виду этой комнаты, нам бы не помешала помощь. У нас нет никаких зацепок, и мы на шаг отстаем от нее и Кадена. Снова. Нам нужно больше людей.

– Нет. Пока, – прошипел я отрывисто и коротко.

На этот раз Винсент не стал возражать.

Мой взгляд зацепился за темное пятно на дальней стене. Алые брызги расползлись во все стороны – насколько же сильным был удар, если кровь так глубоко проникла в древесину?

В дверь вошел молодой Небожитель, спотыкаясь о валяющиеся на полу обломки.

– Мы получили данные от владельца отеля, как вы и просили, – сказал он.

Он сосредоточился на Винсенте, казалось, не в силах выдержать мой взгляд.

– Это единственная найденная запись, на которой кто-то входит и выходит из этой комнаты.

Он развернул планшет к нам, нажав несколько кнопок. Вспыхнули огни, и экран ожил. На видео из коридора было видно, как несколько смертных входят и выходят из номера. Я подошел ближе, Логан и Винсент встали по бокам от меня, заслонив Небожителя. Он оставался на месте, несмотря на то что его руки предательски дрожали, отчего планшет слегка трясло.

Мое сердце замерло – на экране появилась компания женщин, они хихикали и пританцовывали. Одна из них выделялась. Вот. Она. Только это была не Дианна. Она приняла очередной смертный облик, но я мог узнать Дианну в любом обличье. Ее движения, ее мимика, ее жесты. Она могла спрятаться за фальшивыми масками и уловками. Но не от меня. Ее кожа была бледнее знакомого мне золотисто-бронзового оттенка, а короткие кудри были окрашены в розовый цвет, сочетавшийся с ее крохотным платьем. Она визжала и смеялась вместе с остальными, толпа девушек приблизилась к двери. Я поднял голову и оглядел комнату. Теперь я понял, почему запах крови и смерти был таким всеобъемлющим. Они все еще были здесь.

– Сначала, – начал юный Небожитель, – мы даже не подумали, что это была она. Прежде чем… Вот, смотрите.

Я посмотрел на планшет и увидел такой знакомый мне язык ее тела. В соблазнении она всегда использовала одну и ту же тактику – покачивание бедер, взмах волос и легкие прикосновения к груди. Дианна напоминала мне змею, медленно и намеренно заманивающую свою добычу, прежде чем впиться в нее ядовитыми клыками. Было больно на это смотреть, но я не мог оторвать взгляд. Я провел рукой по чисто выбритому подбородку, желая увидеть ее, даже если она была в чужом обличье. Наряды, которые она выбирала, всегда бросались в глаза, но и без них она привлекала достаточно внимания. Ее улыбка озарила коридор, привлекая всех. Ее смех был музыкой для моей души.

Мужчина подошел к ней сзади, обхватил ее за талию и прижал к себе. Они засмеялись, и у меня свело желудок. Он передал чемодан другому мужчине и открыл дверь. Остальные девушки забежали внутрь, но Дианна отступила назад, прислонившись к стене. Она подозвала его тонким пальцем – искусительница, заманивающая жертву в ловушку. Он с жадностью прижался к ее телу, его руки скользнули по ее бокам, обхватив ее задницу так крепко, что она зарычала и подскочила от неожиданности. Мои зубы заскрежетали, челюсти сжались – он впился в нее поцелуем.

Я знал, каково это – целовать эти губы. Это было чистое блаженство, и я ненавидел этого мужчину за то, что он посмел прикоснуться к той, что принадлежала мне. Боль скрутила мой желудок, агония была настолько сильной, что у меня перехватило дыхание. В юности меня чуть не зарезали насмерть во время урока боя, но это было еще хуже. Это была чистая, незамутненная боль – мне отчаянно хотелось схватить клинок Забвения и вонзить в его живот. Как он смеет прикасаться к ней, ласкать ее? Ему на нее наплевать. Она для него всего лишь очередное тело. В комнате замерцал свет, и на короткое мгновение экран планшета погас. Все замерли и посмотрели на меня. Нельзя терять над собой контроль. Что со мной не так? Я вздохнул, пытаясь успокоиться и унять свои эмоции.

Я сжал кулаки за спиной, и экран снова загорелся. Никто ничего не сказал – к счастью для них же. Примитивная часть мозга, отвечающая за самосохранение, подсказала им оставаться неподвижными и безмолвными. Я не был на сто процентов уверен, что не сожгу кого-нибудь по ошибке. Я никого не хотел и не желал больше тысячи лет, но Дианна разбудила давно умершее, забытое чувство. Пустота и одиночество, ставшие привычной реальностью моего существования, исчезли благодаря ей. Теперь ее не было. Она показала мне, что значит чувствовать покой, а затем его лишила.

Мужчина на экране поднял Дианну за бедра. Она обвила ногами его талию, прежде чем они исчезли за дверью.

– Почему мы это смотрим? – спросил Логан, желая за меня вступиться.

– Я… мне очень жаль.

Небожитель нажал еще одну кнопку, маленькие белые цифры на краю экрана побежали вперед. Они находились там уже несколько часов. Гнев захлестнул меня, и я изо всех сил старался не представлять себе все то, что они делали. Он трахал ее во всех уголках этого чертового номера? Ей это нравилось? Издавала ли она те же звуки, которые когда-то издавала для меня? Я подавил стон, чувствуя себя так, будто меня выпотрошили.

– Видите эту часть? – сказал Небожитель, вовремя отвлекая меня от мыслей.

Он замедлил видео. Дверь открылась, и темный коридор озарился оранжевым сиянием. Дианна вышла в своем истинном облике, ее темные волосы волнами спадали по спине. Она развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь и не обращая внимания на пламя, которое языками вырывалось из комнаты.

– Она ушла без чемодана. У мужчины, с которым она пришла, был чемодан, а ушла она без него. Значит, он все еще здесь.

– Ты заставил меня смотреть это ради чемодана, о котором мог просто сказать? – спросил я, едва сдерживая рычание.

Небожитель сглотнул, взглянув на Винсента, прежде чем пробормотать:

– Я-я…

– Ты уволен, – сказал я.

Винсент выхватил планшет из его рук, и Небожитель поспешил прочь. Я отвернулся, борясь с желанием пойти за ним и задушить его голыми руками.

– Самкиэль, спокойно. – Логан приблизился ко мне, его голос был едва громче шепота. – Почему она позволила себя заснять? Она знала, что здесь есть камера. Таким образом она хочет отправить тебе послание. Думаю, она недовольна твоим решением закрыть Онуну. Подумай как следует и, при всем уважении, больше никого не увольняй.

Я проигнорировал Логана, не в силах осознать то, что он говорит. Остальные Небожители избегали моего взгляда, показательно углубившись в работу. Я встал и направился к центру комнаты. Логан и Винсент последовали за мной, но остановились, когда я засучил рукава. Они быстро изменили направление, жестом приказав Небожителям отойти к стене. Сосредоточившись на растущем комке боли в груди, я призвал свою силу. Кожа на моих руках засияла причудливым узором, татуировки горели расплавленным серебром.

Комната завибрировала, когда обугленные и сломанные предметы начали восстанавливаться. Небожители цеплялись за стены, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Я поднял руки, возвращая комнату к тому состоянию, в котором она находилась всего несколько часов назад. Стулья, столы и диваны приняли свой изначальный вид. Когда комната вновь стала такой, какой была до пожара, несколько Небожителей отпрянули и поспешно выбежали в коридор.

– О боги.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что там. Я чувствовал запах смерти. Это был уже не запах горелого мяса, а аромат свежей крови.

– Самкиэль.

Я увидел лицо Логана, ужас и боль наполнили его глаза. Это было не сострадание к тому, что осталось от мужчины на кровати или к другим телам, разбросанным по комнате, а страх за пропавшую жену. Если Дианна была способна на такое, то что мог сделать Каден?

– Мы найдем ее. Я обещаю.

Я протянул руку, положил ему на плечо и слегка сжал пальцы. Он кивнул и выдавил короткую улыбку. Я смотрел мимо него. Молодая женщина, работавшая на Винсента, наклонилась и подняла с пола пару красного кружевного белья.

Мое сердце замерло.

Я поднял лоскуток тонкой ткани, скрепленный перекрещивающимися нитками. Возможно, это было какое-то неизвестное мне оружие.

– Что это? – спросил я, поворачиваясь к Дианне.

Она оставила несколько ящиков своего комода открытыми, и любопытство взяло надо мной верх.

Дианна вышла из гардеробной в мешковатой рубашке и свободных серых брюках. После того как мы вернулись из сада, она приняла душ и сняла платье, которое я для нее сшил. Увидев то, что я держу в руке, она выпучила глаза и бросилась ко мне.

– О боги, Лиам, отдай мне это, – прошипела Дианна, выхватывая лоскуты и отталкивая меня в сторону.

Она закрыла ящик и нахмурилась:

– Держись подальше от моего комода. Спасибо.

Я пожал плечами так беспечно, как только мог.

– Ты сама оставила его открытым. Мне было интересно, что купил для тебя твой друг.

Она покачала головой и ухмыльнулась, прежде чем пройти к кровати.

– Что это такое? Ты это носишь? – спросил я, все еще одолеваемый любопытством.

Она запрыгнула на кровать и на четвереньках поползла к ее центру. Я бы солгал, если бы сказал, что это зрелище меня не впечатлило. Она была привлекательна во всех отношениях.

Дианна потянула на себя одеяло.

– Это трусики, Лиам.

Это слово показалось мне незнакомым, – возможно, я недостаточно внимательно смотрел видео, которые показывал мне Логан.

Нахмурив брови, я подошел к другой стороне кровати.

– Что это такое?

Улыбка изогнула ее губы.

– Ты шутишь, да?

Я сел на свою сторону матраса и покачал головой. Не понимаю, почему она решила, что мой вопрос – шутка.

– Правило номер один нашей дружбы – ты мне не лжешь. Я своими глазами – хоть и против своей воли – видела, как ты снимаешь их с женщин зубами.

Осознание было внезапным. Я почувствовал, как мое лицо обмякло, а тело напряглось.

– Это нижнее белье? – сказал я, указывая на ящик.

Она смеялась, искренне смеялась.

– Да. А ты как думаешь, что это? Устройство для пыток?

Я не ответил.

– О боже мой, ты действительно так думал.

Она засмеялась еще сильнее, уткнувшись лицом в толстое одеяло. Я скользнул в кровать и положил руку под голову. Еще одна мысль грызла меня, как дикий зверь, и прежде чем я успел себя остановить, вопрос сорвался с моих губ:

– Почему Дрейк знает, какое белье ты носишь? Он тоже стягивал с тебя… трусики зубами?

Она протянула руку и игриво хлопнула меня по груди. Я ответил тем же – это всегда заставляло ее улыбнуться. Не обычной улыбкой, а той, от которой у нее морщился нос.

– Ай, – вздрогнул я, потирая место удара.

– О, тебе это не повредит, ты, большой ребенок.

Вот она, эта улыбка. Нужно придумать ей название.

– И нет. Он был со мной, когда мы с Габби ходили за покупками много лет назад. А теперь иди спать и перестань думать о моем нижнем белье.

– Клянусь, это не то, о чем я думаю.

Дианна рассмеялась и закрыла глаза, укутываясь в одеяло.

– Конечно, нет.

– Клянусь.

Это была полная и абсолютная ложь.

Воспоминание померкло, когда я увидел, как женщина положила лоскут красного кружева в прозрачный пакет. Мои руки безвольно опустились вдоль тела, и Логан повернулся, чтобы посмотреть, что привлекло мое внимание.

Мои челюсти сжалась, и я отвернулся.

– Необходимо, чтобы вы и ваша команда выяснили, кем был этот человек и чем он занимался. Мне нужны имена, ближайшие родственники – все, что вы сможете найти.

– Самкиэль.

– Что? – рявкнул я, поворачиваясь к Винсенту.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – сказал он, просматривая несколько листов, которые он поднял с пола. – Похоже, его звали Вебстер Мэлоун. В этих документах зафиксированы транзакции со счета, привязанного к Донвирр-Эдж.

– Что это такое?

– Давай выясним.

Винсент передал бумаги Небожителю, стоявшему слева от нас. Мужчина схватил их и пробежался взглядом по тексту. Затем его пальцы застучали по экрану планшета, и через несколько минут он повернул к нам устройство, демонстрируя фотографию погрузочной станции. С деревянного моста свисали канаты, а на заднем плане виднелся большой корабль.

– Это судоходный причал. Через него проходит перевозка грузов, в основном продуктов питания. За последние пару лет было зафиксировано несколько случаев контрабанды и азартных игр.

– Судоходный причал, прекрасно. Я иду туда.

– Отлично, едем, – сказал Логан, направляясь к двери.

– Нет, Логан. Я хочу, чтобы вы все остались здесь и попытались найти что-то еще. Выясните, на кого он работал и что еще мог знать.

Винсент упер руки в бока и нахмурился:

– Тебя нужно довезти. Мы можем заказать конвой…

– Не нужно.

Не знаю, была ли это ярость или в комнате слишком сильно пахло возбуждением и смертью, но мне пришлось уйти. Мне пришлось уйти – подальше от этого места и от всех них. Вокруг меня танцевали искры электричества, комната сотрясалась от едва сдерживаемой ярости. В одну минуту я был в комнате, а в следующую – уже в облаках. Оглушительный раскат грома сопроводил мой полет. Ударила молния, с неба полил дождь, а я повернул в сторону Донвирр-Эдж.

10. Самкиэль

С неба лил дождь. Капли отскакивали от металлических цепей, покачивающихся на беспощадном ветру. Этот шторм пришел сюда вместе со мной. Приземлившись, я сменил одежду – ткань моего нового костюма была легкая, но прочная, подобная той, которую мы носили на Рашириме. Черная рубашка с длинными рукавами и подходящие брюки помогли мне незаметно слиться с тенями, мелькавшими в переулке. Несколько дней назад Логану удалось убедить меня вздремнуть – сейчас это было очень кстати. Недолгий отдых позволил мне восстановить силы, даже если во всех снах я видел только ее.

Я стоял, осматривая местность, пока несколько человек переносили на корабль большие деревянные ящики. Я насчитал не менее пятидесяти сердцебиений, но, судя по магической ауре, исходившей от их кожи, они не были смертными. Ведьмы. Это объясняло, почему им так легко удавалось перемещать эти большие ящики.

– Ну, пошевеливайся! – крикнул один из мужчин. – Шторм не утихает, а у нас еще две погрузки. Нам нельзя опаздывать.

Порыв ветра покачнул огромный грязно-серый корабль. Мне нужно успокоиться. Кольца на моих пальцах вибрировали, умоляя меня призвать клинок. Я был бы рад возможности выпустить пар. Раньше это всегда помогало, но тогда я не был ограничен привязанностью к женщине. Речь никогда не шла о ком-то, кто был мне так дорог.

Они погрузили оставшиеся ящики и захлопнули двери кузова большого грузовика. Двигатель загудел, фары загорелись, и машина тронулась с места. Теперь, когда грузовик не закрывал мне обзор, я понял, что передо мной не обычный грузовой корабль. Он был огромным. Сколько груза он перевозит? Деревья гнулись под порывами завывающего ветра, дождь продолжал хлестать по бетону. Я натянул капюшон, напряг глаза и всмотрелся в темнеющие силуэты деревьев. Казалось, будто там что-то есть, но разглядеть что-то конкретное мне не удавалось.

Решив, что это не имеет значения, я повернулся к кораблю – на него поднялись последние несколько человек. Рампа со скрипом поднялась вверх. Я подождал, пока корабль покинет гавань, прежде чем снова подняться в небо.

Мои ноги с тихим стуком ударились о палубу. Приземлившись на корточки, я ненадолго замер, чтобы убедиться, что никто меня не услышал. Я следовал за кораблем несколько миль, пролетая сквозь бушующий шторм. Сейчас огни города были так далеко, что только существо из Потустороннего мира могло их разглядеть.

Куда они направлялись? Сначала я предполагал, что они держат курс на Новас, предыдущую базу Кадена и его резиденцию, но корабль двигался в противоположном направлении. Казалось, они плывут в никуда. Я сделал несколько шагов вперед, стараясь держаться у мостика. У руля никого не было – ведьмы на борту взяли управление на себя. Я чувствовал их магию.

Снизу раздался голос:

– Я не собираюсь подниматься наверх. Там очень холодно и льет дождь. Как будто эта проклятая буря нас преследует.

Я услышал шарканье ног и злобный смешок, прежде чем другой мужской голос произнес:

– Он сказал, что кто-то должен быть на дежурстве, так что иди.

– Нет, ты иди.

Наступила пауза, атмосфера стала тревожной.

– Ты сам слышал, что они говорили. Они называют ее крылатой смертью. Раздается раскат грома, а потом она спускается с неба и проливает на тебя огненный дождь. Она охотится за всеми, кто причастен к смерти той девушки. В том числе и за нами, а этот идиот не придумал ничего лучше, чем записать все на камеру.

– Я бы посмотрел, как ты называешь Кадена идиотом в лицо.

– Я сделаю это, если ты пойдешь на дежурство.

Раздался смех, а затем я услышал шаги на лестнице.

– Хорошо. Я готов заключить сделку и хочу, чтобы она была зафиксирована.

На лестнице появились тени. Их шаги гулким эхом отдавались по металлическим ступеням, и они даже не пытались сохранять тишину.

Мужчина впереди обернулся, продолжая смеяться вместе со своим другом.

– Я удивлен, что Сантьяго не сказал ему. Мой…

Заметив, что глаза его спутника расширились, он остановился. Он медленно повернул голову, чтобы увидеть, что послужило причиной такого испуга. Его взгляд остановился на моей груди, а затем медленно поднялся вверх.

Он с трудом выдохнул:

– Ох, черт.

– Твоя магия – ничто по сравнению с богиней, которая ее сотворила, – сказал я, открывая очередной ящик.

Он ничем не отличался от других ящиков, наполненных листами железа. Корабль качнуло, волна толкнула его в бок. В комнате пахло железом и горелой плотью ведьм, которые безуспешно пытались меня атаковать. Где-то на потолке сдавленно хрипел Сантьяго – я прижал его туда с помощью своей магии, продолжая задумчиво изучать тетрадь с записями о грузах.

– Почему ты перевозишь столько железа?

– Иди в Яссулин! – выплюнул Сантьяго, пытаясь вырваться из невидимой хватки.

Я наклонил голову и опустил руку с блокнотом.

– Ты знаешь о Яссулине? – Я хмыкнул. – Впечатляет. Это царство вне времени и пространства. Место столь жестокое, что лишь самые мерзкие и презренные существа попадают туда после смерти.

Я махнул рукой, и Сантьяго упал на пол рядом со мной, приземлившись лицом вниз. Он поднял голову, из носа хлестала кровь.

– Ты забрал мои гребаные руки!

– Да, да, я это сделал. – Я опустился на колени рядом с ним. – Я предупреждал, что произойдет, если ты коснешься ее. Следовало прислушаться.

Горький, влажный смех сорвался с его губ.

– Боги, ты и правда такой милашка. Как это ничтожно.

– Говорит мужчина, который… как там она сказала? – Я сделал паузу. – Ах да, «не мог вынести слова «нет».

Моя кровь закипела, когда я вспомнил, что она говорила в тот день в Эль-Донуме. Я знал, что он никогда не касался ее по-настоящему, но он пытался, и это заставило меня желать ему смерти.

– Эй, ты не можешь винить меня за любопытство. Все, кто к ней прикоснулся, превратились в побитых псов. Думаю, даже боги.

По взмаху моей руки его тело снова ударилось о потолок. Я услышал, как хрустнули его ребра, и он захрипел, прежде чем захлебнуться от смеха.

– Хотя бы один из вас задумывался о том, что ее ценность заключается в ней самой, а не в том, что у нее между ног?

Я прижал его тело к потолку настолько сильно, что металл заскрежетал.

– А он не шутил. – Смех Сантьяго затих, когда он посмотрел на меня. – Ты действительно в нее влюблен.

Его удивление сменилось улыбкой, а затем новым взрывом хохота. Продолжая держать его над собой, я повернулся и молча сорвал крышку с еще одного ящика.

– Ох, чувак, ты крупно попал. Ты действительно думаешь, что Каден позволит тебе ее заполучить? Позволит хоть кому-нибудь по-настоящему ее заполучить? Она первая и единственная, кого он сотворил. Он ее не отпустит.

Сантьяго хмыкнул, и я надавил на него с новой силой.

Я знал это. Все это знали. Каден уже доказал, что готов пойти на все, чтобы ее вернуть – если понадобится, то и по кусочкам.

– Я прекрасно понимаю, как далеко он готов зайти. Он отравил ее, унизил ее, угрожал ей, заставил монстров затащить ее в огненную яму, разорвал ее на куски, манипулировал самыми близкими ей людьми, чтобы они ее предали, а затем забрал единственного человека, которого она любила. И все потому, что она отказалась к нему вернуться.

Еще один взмах руки, и Сантьяго рухнул на землю. Он с грохотом приземлился на пол, мучительно закашлялся и с усилием перевернулся на спину. Он ухмылялся, словно вся та боль, которую Каден причинил Дианне, была самой смешной на свете шуткой. Я терял самообладание.

– Ты находишь это забавным?

На корабле погас свет, моторы заглохли. Наступила полная тьма, и гром, оглушительный и угрожающий, расколол небо – он был настолько громким, что мы отчетливо слышали его даже на нижней палубе. Я отложил тетрадь в сторону, почерневшее серебряное кольцо на моем пальце загудело. От клинка Забвения тянулись полосы пурпурного и черного дыма.

Глаза Сантьяго широко раскрылись, улыбка исчезла с лица. В отражении его взгляда я увидел, как мои собственные глаза вспыхнули серебром.

– Ты знаешь, что такое Забвение, Сантьяго? – Я приблизил к нему кончик клинка, пока он боролся с моей невидимой, но неумолимой хваткой. – Это оружие я сделал задолго до того, как о тебе даже подумали. Этот клинок должен был стать орудием мира, знаменующим мое вступление на престол. Но тогда во мне было слишком много гнева и горя. Чувства, которые я не мог контролировать, выплеснулись наружу – так я создал его. Такие эмоции не должен испытывать бог, но их испытал я. Это настоящий клинок Смерти. Нет мира, нет Астераота, нет Яссулина – нет ничего. Он превращает тебя в частицу материи, которую можно повторно использовать по своему усмотрению. Тебя больше не существует. Ни характера, ни черт, которые делают тебя особенным, никаких воспоминаний, снов или кошмаров. Это истинная смерть.

Сантьяго сглотнул, я ощутил исходящие от него волны страха. Взглянув на клинок в своей руке, я повернулся к нем:

– Я не использовал его с тех пор, как пал Раширим. А потом появилась она. Знаешь, в чем дело? Нет границ, которые я не перейду ради ее счастья и безопасности, особенно после всего, что вы с ней сделали. Это высший закон – не трогать никого, кто мне дорог. Одно только это действие карается смертью. Это – твой конец.

– Судя по тому, что я слышал, не думаю, что она об этом знает.

Его ухмылка исчезла, когда кончик лезвия коснулся его пиджака. Ткань под ним мгновенно превратилась в пепел, взлетев в воздух маленьким серым облачком.

Глаза Сантьяго вылезли из орбит, а затем он забормотал:

– Послушай, я не знаю, понимаешь? Не знаю.

Он запнулся, как будто что-то мешало ему говорить. Я убрал клинок, чтобы он не действовал на него слишком сильно.

– Каден никому ничего не рассказывает, особенно после того, как Алистер умер, а она сбежала. Теперь он никому, кроме Тобиаса, не доверяет. Если тебе нужны ответы, настоящие ответы, найди его.

– Почему железо? Что за корабли?

– Я знаю только то, что он что-то строит.

Я нахмурился.

– Металлы и минералы не помогут Кадену создать оружие, способное уничтожить бога, а он хочет именно этого. Только Азраил мог сотворить что-то из ничего, но он давно мертв.

Сантьяго отвел обеспокоенный взгляд от лезвия и посмотрел на меня так, будто у меня выросли рога.

– Кто сказал, что Азраил мертв?

Я выпрямился:

– Я сам видел его смерть. Он погиб во время нападения Иг’Моррутенов, спасая свою жену. Свет озарил небо. Почему ты считаешь, что он жив?

– Алистер мог заставить тебя увидеть все, что ему вздумается.

– Алистер? Алистер никогда не был на Рашириме. Ты пытаешься выиграть время с помощью глупой лжи.

– Зачем мне лгать? – практически заикался он, словно боялся, что я снова коснусь его клинком. – Короли Йеджедина обладают почти такой же властью, как и ты.

– Короли? – Настала моя очередь заикаться. – Алистер не был королем.

– Ты действительно не знаешь, кто такой Каден, да? – спросил Сантьяго с искренним недоумением.

Мысли заметались в моей голове. Если Алистер был там, значит ли это, что Каден и Тобиас тоже были с ним? Но как? Мне нужны были ответы. Что, если они – последние короли Йеджедина? Неужели Нисмера и другие боги-предатели призвали не только Иг’Моррутенов, но и королей?

Я видел мертвого Азраила, видел, как он превратился в луч ясного синего света. Я уже открыл рот, чтобы ответить Сантьяго, как по небу разнесся новый раскат грома. Однако на этот раз дело было не во мне.

– Крылатая смерть, – прошептал он.

Сердце Сантьяго колотилось, как барабан. Он был в ужасе, но уже не по моей вине.

– Вытащи меня отсюда живым, и я расскажу все, что знаю. Клянусь.

Я остановился и повернулся к нему. Сантьяго съежился. Я поднял руку и сжал пальцы возле его лица.

– Закрой рот.

Впрочем, он и без моих угроз едва мог говорить. Появление Дианны превратило его в сморщенное, жалкое создание. Он знал, что она пришла за ним, и практически намочил штаны. Я ожидал, что она выпустит в корабль поток пламени, но этого не произошло. Ведьмы, которых я вырубил, уже должны были проснуться, но я не услышал ни единого крика. Тишина была страшнее всего.

Я схватил Сантьяго за плечо и толкнул его вперед.

– Иди.

– Ты не думаешь, что безопаснее покинуть основную часть корабля? – возразил он, упираясь и пытаясь повернуть назад.

– Не обольщайся, твоя безопасность не моя забота, – сказал я, призывая свой огненный меч.

Я прижал кончик лезвия к его спине. Сантьяго застыл, прежде чем вздохнуть и снова двинуться вперед.

– Какой смысл в угрозах, если ты все равно собираешься меня убить? Ты уже отнял мои руки. Я бессилен.

Я промолчал и подтолкнул его в спину. Он остановился у одной из металлических дверей и многозначительно посмотрел на меня, намекая на свои отсутствующие руки. Сжав зубы, я обошел его, повернул большой рычаг и толкнул тяжелую дверь. Она распахнулась, и перед нами открылась пустая комната. Я отошел в сторону и взмахнул клинком, жестом приглашая его войти. Я не собирался доверять Сантьяго – даже если у него не было рук.

– Ты жив по двум причинам. Во-первых, у тебя есть информация, которая мне нужна, – сказал я.

– Что еще? – спросил он и обернулся, осознав, что я не вошел в комнату вслед за ним.

Я схватился за дверной косяк.

– Мне нужна приманка.

Глаза Сантьяго вылезли из орбит, его лицо окаменело от ужаса, а я захлопнул металлическую дверь.

– Черт возьми, ты не можешь оставить меня здесь! – крикнул он, и я услышал отчаянный стук в дверь. – Она убьет меня! Разве ты не должен быть хорошим парнем?

Я повернул защелку и прислонился к двери.

– Я никогда не говорил, что я хороший. Думаю, вы выдумали эту сказку для собственного спокойствия. Вы убеждаете себя, что я милосерден. Вы считаете, что настоящий правитель обязан хотя бы сохранять нейтралитет, но иногда королю приходится быть монстром.

Вздохнув, я отошел от двери и призвал огонь. Направив его, я запаял края.

– Я признаю, что я стал более неустойчивым, и я знаю, что причина в Дианне. Это печально. Я никогда не чувствовал того, что чувствую к ней. Она превратила меня в ревнивого собственника, но не такого, как твой хозяин. Я никогда не причиню ей вреда и не позволю сделать это другим. С каждым новым убийством ее собственная боль лишь усиливается. Она кормится, чтобы насытить порожденную горем часть себя. Она пытается похоронить свои чувства, свою личность и доказать себе, что она – тот самый монстр, которым вы все ее считаете. Никто из вас ее не знает. Она – намного больше. Дианна была добра ко мне и помогала мне, когда я этого не заслуживал, поэтому теперь я сделаю то же самое для нее. Благодаря Кадену и всем вам у нее больше никого нет.

Пульсирующий жар угас, и раскаленный металл медленно остыл. Как только я начал говорить, стук в дверь прекратился. Я услышал, как он вздохнул и с глухим стуком упал на пол.

– Ты безнадежный влюбленный придурок.

Это было последнее, что я услышал от Сантьяго, минуя по две ступеньки за раз.

11. Самкиэль

Снова раздался хлопок, и я понял, что он исходит не от густых туч, затянувших небо. Я стоял на палубе, не в силах отвести взгляд от огромной черной виверны[1], кружившей над кораблем. Она знала, что я здесь с Сантьяго, и я чувствовал, как она подсчитывает свои шансы.

Она скрылась в гуще облаков, и я обернулся, ожидая ее повторного появления. Ритмичные взмахи ее мощных крыльев прекратились – единственными звуками, нарушавшими тишину, были завывание ветра, биение волн о борт корабля и стук дождя. Куда она исчезла? Я точно знал, что она не уйдет просто так. В небе сверкнула молния, на мгновение осветив палубу, после чего мир вновь погрузился во тьму. В моей груди нарастало беспокойство и напряжение. Еще одна молния пронеслась по небу, и мое сердце замерло. Вспышка – на палубе я один. Снова вспышка – и вот она стоит в нескольких футах от меня.

Она словно появилась из самой тьмы.

Боже, она всегда была такой красивой? Прошло слишком много времени с тех пор, как я видел ее в последний раз, и я жаждал этой минуты. Она посмотрела на меня. Ее глаза светились чуждым, пустым красным светом, не позволяя мне увидеть ее истинные эмоции. Одежда безупречно облегала изгибы ее тела. Я видел эти изгибы в каждом из своих снов, когда усталость брала надо мной верх вопреки моей воле. Свистел жестокий и холодный ветер – буря усиливалась.

Она склонила голову, но ее тело оставалось неподвижным, будто она прислушивалась к чему-то внизу. Я понял, что, даже стоя здесь, со мной, она искала его.

– Мне не нравится быть в разлуке так долго! – крикнул я ей.

Она резко повернулась ко мне, и я мог поклясться, что в ее алых глазах на мгновение промелькнул ореховый оттенок. Во мне вспыхнула радость от того, что мои слова оказали на нее воздействие, пусть и мимолетное. Это означало шанс, маленький проблеск надежды. На этот раз ее взгляд остановился на мне, но она по-прежнему ничего не говорила. Дождь и ветер усиливались.

Я медленно улыбнулся, пытаясь удержать ее внимание на себе.

– Смотришь на то, что тебе нравится?

Губы Дианны скривились в легкой усмешке.

– Я и забыла, какой ты огромный. Видимо, за это время я слишком привыкла к смертным мужчинам.

Она хотела меня ужалить, и ей это удалось. Она не была моей – не совсем. Мы никогда не обсуждали статус наших отношений, но меня нестерпимо обжигало то, что она была с кем-то еще, и она это знала. Я видел это по ее лицу.

– Кстати, спасибо, что оставила мне подсказки, – прокричал я сквозь громовые раскаты. – Я думал, ты будешь осторожнее. Разве что ты сама хотела, чтобы я тебя нашел.

Дианна медленно двинулась вправо, затем снова влево. Она в очередной раз напомнила мне риззури – больших, красивых, грациозных и в то же время устрашающих кошек из Раширима. В ней удивительным образом сочетались все эти качества, и вот она здесь, оценивает меня как добычу.

– Уэбстер был бестолковым торговцем оружием, который продавал не только оружие. Он заслуживает того, что получил.

– Если не хочешь, чтобы я тебя нашел, тебе не следует поджигать отели. – Я остановился, слова рвались наружу против моей воли. – Или оставлять свое кружевное нижнее белье.

– Кружевное нижнее белье? – Она рассмеялась своим мурлыкающим смехом. – Это называется «трусики», Самкиэль. Ты это знаешь и видел их сотни раз.

– Да, но твои я помню отчетливее всего.

– Я рада. Я оставила их в качестве прощального подарка, – ответила она, коснувшись пальцем подбородка. – Еще один способ сообщить, что девушка, которую ты так отчаянно пытаешься спасти, давно исчезла и больше не вернется.

Я ухмыльнулся, игнорируя ее явную попытку меня оттолкнуть, хотя ее слова разрывали сердце на части. У меня был другой план.

– Признаюсь, мне нравится тот факт, что ты думала обо мне, когда была с другими, – крикнул я сквозь бурю. – Это помогло тебе кончить или ты все еще не удовлетворена, моя Дианна?

Какой бы ответ она ни приготовила, он растворился в ту же секунду, когда эти слова слетели с моих губ. Дианна запнулась, и хотя она тут же приняла обычный вид, я успел уловить ее реакцию на то, что я назвал ее своей. Я снова увидел проблеск той самой Дианны, словно она все еще жаждала слышать эти слова. В тот момент я понял, что выиграл. Она тоже это знала.

– Будем считать, что молчание равнозначно слову «нет».

Я видел, как она покачала головой, капли дождя стекали по ее лицу.

– Что я слышу? Неужели могучий Губитель Мира, герой легенд, ревнует? Не припомню, чтобы раньше с тобой такое случалось.

– Мне не нравится, когда другие трогают то, что принадлежит мне.

– Тебе? – У нее вырвался резкий смех, за которым последовало облачко дыма. – Напомни, когда мы об этом договаривались? Может, когда мы друг друга ненавидели? Или в ту ночь, когда ты наконец меня коснулся? Или тогда, когда я осталась с тобой, а ее похитили? Как ты думаешь?

– Дианна.

Ее имя прозвучало как мольба.

– Самкиэль, – издевательски повторила она, цокая языком. – Кроме того, твоя ревность в отношении Мэлоуна неуместна. Он продержался всего несколько минут, прежде чем я разорвала его на куски.

Ее улыбка была смертельной.

Я пытался вести себя так, словно ее небрежное упоминание о связи с другим мужчиной не раскалило мои нервы, но небо меня предало. Сверкнула молния, за которой последовал оглушительный раскат грома – шторм бушевал с удвоенной силой. Заметив это, она откинула голову и горько, жестоко рассмеялась. Дождь хлестал ей в лицо, вода стекала по шее.

– У тебя проблемы, любимый? Не спишь?

Она взглянула на меня, пока небо продолжало раскалываться на части.

– Я буду честен, если ты будешь честна со мной в ответ.

– Хочешь честности?

– Да. Честно говоря, ты помогла мне больше, чем думаешь, и я планирую сделать то же самое для тебя. Не важно, какими словами и оскорблениями ты бросаешься, не важно, как сильно пытаешься меня уколоть. Я не позволяю тебе и дальше идти по этому разрушительному пути, Дианна.

Она посмотрела вниз и кивнула, словно обдумывая мои слова. Вода капнула с кончика ее носа, прежде чем она снова взглянула на меня. Даже сейчас она была такой красивой. Ничто в ней не могло меня напугать, как бы она ни старалась. Клыки, глаза, каждая часть ее тела по-прежнему принадлежала ей, и она была единственной, кого я хотел. Я тосковал по ней: по густым ресницам, по пухлым чувственным губам, теперь накрашенным темно-алой помадой, по волосам, зачесанным назад и опускающимся на спину. Я видел, как ее изменили потеря Габриэллы и вся выпитая ею кровь, но для меня она все еще была милой, самоотверженной, заботливой, пламенной Дианной.

– Что ж, как пожелаешь. Я буду честна.

В ее глазах мелькнул проблеск чувств, и разъяренная, жестокая Дианна на секунду исчезла. Она сглотнула, продолжая смотреть на меня.

– Это была пустая трата времени. Каждая секунда, проведенная с тобой, была пустой тратой времени. Ты был средством для достижения цели. Ты должен был обеспечить безопасность моей сестры, но тебе не удалось даже это. Мне следовало уйти, как только у меня появилась такая возможность. Любой, у кого есть мозги, так бы и поступил. Теперь она мертва, и ты виноват в этом не меньше меня, потому что мы не смогли удержать наши чертовы руки подальше друг от друга. Каден убил ее из-за тебя и из-за меня. Мне в очередной раз напомнили, что я не обычная девушка, влюбленная в обычного парня, который дарит ей цветы и говорит, что она красивая. Я была глупа, думая, что в моей жизни может быть хоть что-то нормальное. Я была слабой, жалкой и не осознавала, что вся нормальность умерла в ту самую секунду, когда Каден свернул мне шею в горящей пустыне. Хочешь честности? Я больше никогда не буду такой.

Вот оно. Дианна пыталась спрятаться за насилием и любовниками, используя это как броню, чтобы защитить свое разбитое сердце. Она оставила послание, пытаясь доказать мне, что ее действительно больше нет. И все же я чувствовал, что это ложь. Она была Дианной, моей Дианной, и я ясно видел, насколько она сломлена. Слова, которые она бросила в мой адрес, должны были ранить меня, но они были порождением ее непреодолимого горя и боли. Той же боли, что пронзила и мою душу, когда пал Раширим.

– Ты ошибаешься, Дианна. Ты пытаешься убедить себя, но знаешь, что я бы сделал все для тебя и твоей сестры. Ты можешь винить себя и меня, но это ее не вернет.

Мое сердце замерло. Она повернулась ко мне, ее глаза загорелись чуть ярче.

– Я все еще беспокоюсь о тебе. Нуждаюсь в тебе. Хочу тебя. И всегда буду.

– В таком случае это твои проблемы, потому что я в тебе не нуждаюсь. Не после того, как это отняло у меня все. – Ее губы сжались в тонкую линию. – Ты этого не стоишь.

Я задел нерв, и она нанесла ответный удар:

– Не пытайся меня провоцировать. Я знаю тебя, даже если тебе это не нравится. Тебе не все равно. Я знаю, что я чувствовал тогда, и я знаю, что чувствовала ты. Это было более чем реально. Я уверен, что твои чувства остались прежними, и не остановлюсь ни перед чем, чтобы вернуть тебя. Я не позволю тебе страдать в одиночестве. Ты знаешь, что я не шучу. Я слишком упрямый.

По небу с шипением пронеслась молния. Она подняла взгляд, и уголок ее губ изогнулся. Сглотнув, она запрокинула голову.

– О нас пишут истории. Я, Иг’Моррутен, и ты, Самкиэль, Губитель Мира. Два существа, которым суждено проливать кровь друг друга, пока космос не превратится в пыль. – Она посмотрела на меня, наши взгляды встретились. – А не трахаться.

Я пожал плечами, игнорируя бурю.

– Что ж, времена меняются.

Дианна улыбнулась, но на лице мелькнуло раздражение. Она хлопнула в ладоши.

– Что ж, было весело, Самкиэль, но мне нужно убить одну ведьму. Так что…

Я знал, что она делает. Ее попытка закончить разговор была очевидна, но дело было не только в этом. Я знал, что она испытывает лучше, чем кто-либо. Когда мой отец умер, я уничтожил Раширим и заточил себя в обломках своего мира. Она же запирала свои эмоции внутри, пытаясь оттолкнуть меня, пытаясь забыть меня, пытаясь не чувствовать.

– Дианна.

Я сделал шаг вперед. Темное кольцо на ее пальце сверкнуло, в руке появился острый, зазубренный костяной меч, и она вытянула его между нами.

От удивления я замер на месте, живот скрутило. Невероятно.

– Как?

Мой голос превратился в прерывистый шепот.

Она вызвала меч из кольца. Невозможно, чтобы она обладала такой магией.

– Еще одно честное признание. Я помню все, чему ты меня учил. Как сражаться, быть быстрее, как уничтожить кого-то гораздо более сильного, чем я, как стать смертоносной. Каждую мелочь, которую ты показывал мне в том особняке, когда просто хотел быть рядом после нашей никчемной ссоры. Я помню каждое твое слово, включая то, что нужно всегда иметь при себе оружие. – Она окинула клинок оценивающим взглядом. – Камилла сделала его для меня. Понадобилось некоторое время, но все получилось.

– Для этого она тебе понадобилась? Чтобы сразиться со мной?

Почему при этой мысли во мне вспыхнули ярость и ревность?

– Я знала, что ты будешь мешать. Спасение людей заложено в твоей ДНК, в крови, бегущей в твоих безупречных венах. Скажи честно, разве это не круто? Должна признать, что кольца с оружием – действительно отличная идея.

Камилла сотворила кольцо с клинком. Я знал, что ее магии не было равных, но не подозревал насколько. А теперь две самые могущественные женщины, которых я знал, объединили свои силы.

– Я существо, рожденное из хаоса, рожденное, чтобы тебя уничтожить. – Она подняла клинок, направив его на меня. – Ты защитник всех двенадцати миров и каждого измерения между ними. Станем ли мы теми, кем нам суждено быть, милый?

Она двигалась быстро, слишком быстро. Я призвал свой меч и взмахнул им, остановив ее удар в дюйме от моего лица. Раздался металлический скрежет, и внутри меня что-то сломалось.

Я рухнул на пол, со свистом выдохнув воздух из легких. Поднявшись на ноги, я призвал еще один сияющий меч. Сдаваться я не собирался. Дианна, настоящая Дианна, все еще здесь. Это был всего лишь малейший проблеск, погребенный под ожесточенной, полной ненависти оболочкой, но я его видел, и этого мне было достаточно.

Рядом со мной с шипением взрывались ярко-желтые огненные шары. Я посмотрел на большую дыру, прожженную в палубе, – судя по всему, все это время Дианна пыталась отвлечь мое внимание. Моя одежда осталась нетронутой, не считая нескольких дыр, оставленных ее клинком. Ее движения с оружием напоминали мне причудливый танец – даже в такой ситуации она производила на меня невероятное впечатление.

Я заглянул в дыру и без раздумий шагнул вниз. В тот момент, когда мои ноги коснулись пола, меч Дианны просвистел прямо у меня над головой и застрял в стене. Резким движением она выдернула оружие, не отрывая от меня сверкающих алых глаз.

Я поднялся и отошел в сторону, чтобы оказаться вне ее досягаемости.

– Когда ты научилась так виртуозно владеть мечом? Ты же ненавидишь такое оружие.

Она бросилась вперед, и я заблокировал очередной направленный на меня удар. Я удерживал ее несколько секунд – ее сила увеличилась по меньшей мере в десять раз. Она наклонилась ко мне и улыбнулась, щелкнув острыми, как бритва, клыками. Удар ее меча просвистел с такой силой, что я врезался в соседнюю стену. Я оттолкнулся от стены и пригнулся, когда она замахнулась, вонзив меч прямо за моей спиной.

– Ты можешь стать лучше, только если тренируешься, – бросила она насмешливым тоном. – Еще один урок, который ты мне преподал.

– О, так ты обращаешь внимание на мои слова?

Труба, висевшая на стене, в которую я врезался, лопнула, выпустив шипящее облако пара.

– Знаешь, а я видела тебя на экране. Ты кивал и улыбался этим глупым смертным, как будто ничего не произошло. Так мило и убедительно рассказывал, что им нечего бояться. Как же ты жалок.

Она прожигала меня горящими глазами сквозь густой пар, вращая меч в руке.

– Мне нужно сохранять лицо, Дианна. Не более того. Ты это знаешь. Люди уже напуганы.

– Ты выглядел таким несчастным, пока все вокруг пускали на тебя слюни.

Мне в голову пришла мысль:

– Я выглядел несчастным? И как долго ты на меня смотрела?

Она снова метнулась ко мне, и я заблокировал удар.

– Он убил ее у всех на глазах, Самкиэль, а ты продолжаешь вести себя так, будто это ничего не значит. Давай соври еще раз. Скажи, как сильно ты обо мне переживаешь, – прорычала она, выставив ногу, чтобы нанести удар в грудь.

Я отлетел назад, стена заскрипела от удара моего тела. Я потер ноющую грудь и с усилием поднялся на ноги. Да, она определенно стала сильнее и злее. Когда я отдышался, до меня дошел смысл ее слов.

– Дианна. Я должен сделать так, чтобы смертные чувствовали себя в безопасности, поэтому пока Совет Хадрамиэля держится в стороне. Вот и все. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить тебе еще большую боль.

Пар продолжал валить из трубы, наполняя комнату мутным туманом. Я видел только ее красные светящиеся глаза и нечеткий силуэт. Она сделала шаг назад, затем еще один.

– На твоем месте я бы не беспокоилась о том, что мне будет больно, – сказала она с улыбкой, ее белые зубы сверкнули во мраке.

В одно мгновение она была прямо передо мной, а в следующее исчезла. Я вскочил на ноги и бросился туда, где она стояла. В воздухе клубились остатки дыма, но коридор был пуст.

– Черт, – прорычал я себе под нос.

Еще одно слово, которому меня научила Дианна. Она приманивала и отвлекала меня, одновременно выслеживая Сантьяго, и исчезла, как только я уже не мог ей помешать.

Я повернулся, спрятав пылающий меч обратно в кольцо, и бросился в коридор. Зная, что так я не доберусь до него раньше, чем она, я остановился и телепортировался по другую сторону металлической двери. Я схватил ручку и дернул ее изо всех сил, сорвав дверь с петель. Сантьяго подскочил, его глаза расширились от ужаса. Не дожидаясь его реакции, я влетел внутрь и схватил его за рубашку, вытаскивая наружу.

– Ты выглядишь ужасно, – сказал он.

Его лицо помрачнело, когда он увидел следы от лезвия и кровь на моей куртке. Я не заметил, сколько ударов Дианна нанесла мне за время нашей битвы, но, судя по всему, ей удалось причинить мне некоторый вред.

Я тащил его за собой, пристально всматриваясь в каждый поворот и угол, ожидая ее появления. Удивительно, что она до сих пор до него не добралась. Сантьяго уловил мое беспокойство и ускорился вслед за мной.

– Знаешь, я мог бы просто телепортировать нас обоих, если бы ты не забрал мои чертовы руки.

– Заткнись, – рявкнул я, добежав до конца нижней палубы.

Я посмотрел направо и налево, но не увидел ничего, кроме теней, создаваемых тусклым мерцанием ламп. Я подтолкнул Сантьяго к знаку «Выход» в конце коридора.

– Почему ты меня спасаешь?

Я остановился и повернулся к нему лицом, заставив его отступить.

– Нет, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

– Похоже, что да, – промурлыкала Дианна с другого конца коридора.

Глаза Сантьяго расширились, его взгляд сосредоточился на фигуре позади меня. Я медленно повернулся к Дианне. Она прислонилась к стене и постучала острием меча по полу. Как она ко мне подкралась? Это был уже второй раз.

– Почему я больше не чувствую твое присутствие?

Мои брови нахмурились, и я услышал, как Сантьяго, стоявший у меня за спиной, сглотнул.

Ее глаза встретились с моими. Она пожала плечами, оттолкнулась от стены и покрутила меч в руке – ровно так, как я ее учил.

– Это секрет, и мы больше не лучшие друзья.

Мои губы скривились – я едва сдерживался, чтобы не сказать, как сильно я ненавижу это слово.

– Ты похожа на Кадена больше, чем когда-либо, – прошептал Сантьяго у меня за спиной.

– Что-то вроде того. – Медленная полуулыбка расползлась по ее лицу. – Ты готов умереть прямо сейчас?

Я двинулся, закрыв его своим телом.

– Дианна. Как бы я не хотел его смерти, мы не можем так поступить. Ты не можешь.

Она остановилась и покачала головой. Ее улыбка стала смертельной.

– О, еще как могу. Хочешь посмотреть?

Я поднял руку.

– Подумай об этом. Он знает, где находится Каден и куда едет этот груз. Он сказал, что Азраил жив, Дианна. Знаешь ли ты, что это значит?

Она на мгновение закрыла глаза, ее плечи поникли, и она запрокинула голову. Она опустила меч, но ее ладонь сжала рукоять крепче.

– Это все, что тебя, черт возьми, волнует, – сказала она шепотом.

– Что? Нет. – Я покачал головой, опустив руку. – Он ценен, Дианна. Вот и все.

– Нет. – Она посмотрела на меня, и на секунду я увидел, как в ее алых глазах вспыхнули боль и обида. Она указала на меня мечом: – Она была ценна.

– Да, и он заплатит за это. Неужели ты думаешь, что меня волнует, выживет ли Сантьяго после всего, что он с тобой сделал?

Дианна наклонила голову, прислушиваясь. Мне удалось привлечь ее внимание, и я поспешил продолжить:

– Мне нужна информация, и я планирую получить ее так же, как делал это на протяжении веков.

Дианна скрестила руки на груди, небрежно придерживая меч.

– Итак, это твой план? Пытать его так же, как ты пытал меня, пока он не заговорит и не расскажет тебе, где Каден?

– Да, – кивнул я.

– А что потом? Убьешь его?

Я махнул рукой:

– Он заплатит за свои преступления. Совет Хадрамиэля позаботится о его казни – они занимаются этим тысячелетиями.

– «За свои преступления»? Как это благородно. – Она подавила смех. – Ты просто очарователен, всегда так мил и помогаешь даже монстрам, но, может, пропустим все эти формальности и ты сразу отдашь его мне? Тебе даже не придется пачкать эти идеальные ручки.

– Или, – я проглотил растущий ком в горле, – мы могли бы прийти к соглашению и работать вместе, как раньше.

– Плавали, знаем. У нас не очень-то получилось, согласен? – Она нахмурилась и пожала плечами: – Так что я, пожалуй, откажусь. Ты должен делать все по правилам, а я предпочту разорвать его на куски прямо сейчас, понимаешь? Сам подумай, кем он будет? Твоим пленником, ожидающим приговора какого-то мифического Совета?

– Да, он будет военнопленным.

Она постучала ногой по полу и на мгновение опустила взгляд.

– Ну, твоего военнопленного больше нет, так что…

Я обернулся и не увидел ничего, кроме пустого коридора. В воздухе все еще кружились крошечные искорки. Я выругался себе под нос и положил руки на бедра, прежде чем снова повернуться к ней:

– Как я его не услышал?

Дианна пожала плечами:

– Ты был очень увлечен своей речью. Честно говоря, было неловко тебя прерывать. Сантьяго – подонок и иногда заколдовывает свои ноги, чтобы незаметно улизнуть. Настоящий хорек.

– Ох, – сказал я.

Я скучал по этому голосу, скучал по ней. Было так приятно находиться в ее компании, слышать ее голос и шутки, вспоминать, как мы работали вместе, – все это. Даже если она отрицала нашу связь, я все равно чувствовал ее всеми фибрами души. Боги, я так скучал. Однако моя ностальгия была недолгой.

– Ты видела, как он ушел?

Она кивнула:

– Ага.

– И ты ему позволила.

Она снова кивнула:

– Ага.

– Почему?

Она медленно выдохнула и шагнула вперед.

– Вообще, я собиралась навестить тебя после того, как закончу с Сантьяго, но раз уж ты здесь…

Ее голос снизился на октаву, глаза засияли, клыки обнажились – казалось, будто Иг’Моррутен внутри нее выбрался на поверхность.

– …у меня есть план получше.

Дианна сделала выпад, взмахнув мечом. Я отступил в сторону, вызвав свое оружие из кольца, и поднял его, чтобы заблокировать атаку. Ее удары были точными и резкими – даже я невольно морщился от их жестокой силы. Она и раньше была достойным соперником, но теперь ее сила стала просто ужасающей.

Я отразил второй удар, заставив ее отступить. Прошла всего лишь секунда, прежде чем она снова появилась передо мной – так быстро, что я успел заметить лишь облако дыма. В одну секунду она была слева, в следующую – уже позади, как тогда, когда мы сражались в Заралле. Мой меч метнулся за спину, отбивая ее клинок. Я повернулся к ней, но она снова исчезла. Боль пронзила лопатку. Я почувствовал прикосновение огня на своем боку, после чего последовала резкая боль и из моего плеча брызнула кровь. Она была очень быстрой. Я попытался предотвратить новый удар, но еще одна атака пришлась по голени, и я упал на колени. Дианна обошла меня, цокая каблуками, и остановилась прямо над моим телом. Легкая улыбка тронула ее губы, когда она аккуратно приподняла мой подбородок своим мечом.

– Посмотрите на это. И боги умеют преклонять колени.

– Если ты хотела, чтобы я встал на колени, Дианна, нужно было просто попросить. Ты сама знаешь.

– Заманчиво. – Она провела лезвием под моим подбородком. – Тебе нужно снова отрастить бороду. Мне нравится, как она щекочет кожу.

– Все, что пожелаешь.

Она блеснула хищными клыками.

– Все, чего я пожелаю?

– Абсолютно.

– Мне нужно от тебя кое-что. – Она наклонилась чуть ближе, кончик ее клинка впился мне в шею. – Я хочу, чтобы ты истек кровью.

Прежде чем я успел ответить, она схватила меня за горло и подняла с легкостью хищника. Мышцы ее руки напряглись под моим весом. Мои ноги едва касались пола, а это говорило о многом, учитывая, что я был значительно выше и тяжелее. Я не успел произнести ни слова, прежде чем она вонзила меч в мой живот, прижав меня к металлическому корпусу корабля. Я застонал, потянувшись к лезвию, но она вогнала его еще глубже. Ее сверкающие глаза уставились на меня, она прикусила губу и наклонилась ближе.

– Я когда-нибудь говорила, как мне нравятся звуки, которые ты издаешь? – Ее ногти впились в мою шею. – Сделай так снова.

Ее голос жидким бархатом разлился по моей коже, по моей душе, даже несмотря на то, что зазубренное лезвие пронзило мой живот. Она медленно отпустила мое горло, провела пальцами по шее, коснулась ключицы и мягко погладила грудь. Из моей раны сочилась кровь, но ее ладонь устремлялась к другой части моего тела. Она услышала, как у меня сбилось дыхание, и ее губы растянулись в улыбке, обнажив острые, как кинжалы, клыки. Она вонзила их в мое тело, разорвав рубашку. Звук, который я издал, когда ее язык прижался к моей обнаженной плоти, не был звуком боли. Она взглянула на меня сквозь густые ресницы – я мечтал об этом взгляде со времен сотворения миров.

– Вот оно, – сказала она, проведя языком по кровавой дорожке на моем животе.

Она отступила назад, и без нее мое тело мгновенно похолодело. Она вытащила маленький пузырек, прикрепленный к цепочке на ее шее. Открыв крышку, она выплюнула мою кровь внутрь, снова закрутила пузырек и спрятала кулон под блузку. Мое возбуждение переросло в беспокойство.

Я попытался рвануть вперед, но безрезультатно. Не знаю, что именно она сделала, но я не мог сдвинуться с места. Пальцы моих ног едва касались пола, и мне не удавалось освободиться.

– Держись крепче.

Она подмигнула мне и исчезла в облаке черного тумана.

12. Дианна

Я шла по коридору, вытирая тыльной стороной рукава кровь Самкиэля с языка и губ. Мне нужно было избавиться от его вкуса. Убрать его из моей головы, из моего рта, из… Я замерла, услышав, как сердце Сантьяго колотится этажом ниже. Огонь танцевал на моей ладони, и я выпустила мощный столб пламени в пол под своими ногами. Он загорелся красно-желтым светом и растаял, каплями стекая на нижний этаж. Я прыгнула в проделанную дыру и приземлилась на корточки. Сантьяго оглянулся, и я увидела, как он одними губами произнес «черт», прежде чем исчезнуть за углом. Я выпустила когти, раскинула руки, царапая ими стену, а затем медленно и неспешно пошла по коридору, насвистывая старую эорианскую мелодию. Искры и щепки летели из-под моих ногтей, звук напоминал пронзительный визг. Я шла за ним, и меня не волновало, что он об этом знает.

Это была охота, и он был моей добычей. Я хотела этим насладиться. Он оказался в ловушке, ему некуда было идти, некому было ему помочь. Я завернул за угол, когда передо мной захлопнулась тяжелая металлическая дверь. Прошло всего несколько секунд, прежде чем она с грохотом слетела с петель. Раздался громкий взрыв, и Сантьяго пролетел по комнате, врезавшись в противоположную стену.

– Серьезно, Сантьяго, это уже не смешно. Даже для тебя.

Я засмеялась и вошла в маленькую, тускло освещенную комнату, ожидая увидеть его забившимся в угол в луже собственной мочи. Тем не менее там было пусто. Какого черта? Я видела, как он вошел внутрь, а другого выхода здесь не было.

– Меня ищешь?

Я развернулась, зарычала и приготовилась вырвать зубами его кадык. Он поднял руку и швырнул мне в лицо мелкий порошок. Я рефлекторно моргнула, из-за чего порошок забился еще глубже. Отшатнувшись, я не рассчитала расстояние и врезалась в стену. От острой, нестерпимой боли мои глаза заслезились, а горло горело. Я схватилась за лицо, отчаянно царапая глаза в попытке избавиться от ужасного вещества.

– Знаешь, это страшная вещь. Она не только ослепляет противника, но и воздействует на всю нервную систему. Каден знал, что ты за нами придешь, и дал каждому возможность защититься. Хотя, думаю, Вандеркаям и Камилле это не помогло.

Я с трудом открыла глаза и прищурилась, чтобы увидеть Сантьяго. Мое зрение было мутным и нестабильным. Я видела лишь раздвоенный колеблющийся силуэт.

– Я разорву тебя на куски, – рявкнула я, задрожав от ярости и боли.

Мои ноги и руки ослабли, и я осознала, что не могу подняться.

Сантьяго вытер руки о штаны.

– Твой парень действительно думал, что сделал большое дело, лишив меня рук. Ты не рассказывала ему о маленьком подарке, который Каден вручил мне, когда я присоединился к его свите? – Он пожал плечами, прежде чем пнуть меня по ребрам с такой силой, что у меня перехватило дыхание. – Он действительно попался на такой глупости?

– Ты кусок дерьма, Сантьяго. Всегда им был.

Я схватилась за живот и с трудом поднялась на колени, опираясь на стену, чтобы удержать равновесные. Мне казалось, что из меня высосали половину сил. Я попыталась стереть остатки проклятого порошка с глаз, встала и, пошатываясь, направилась к нему. Сантьяго снова разделился на множество мутных силуэтов, и все они смеялись надо мной, что только распаляло мой гнев. Я полоснула их когтями, но, споткнувшись, не задела ничего, кроме воздуха. Тогда я взмахнула рукой еще раз, но положение фигур опять изменилось.

– Хватит, черт возьми, двигаться! Замолчи и дай мне тебя убить! – взревела я.

Его удар пришелся мне по лицу, и я упала на пол. Эффект от порошка проявлялся значительно быстрее, чем мне хотелось. Чертовы ведьмы. Цепкая рука схватила меня за волосы и скрутила их так сильно, что я вздрогнула. Он встал на колени позади меня, отдернув мою голову назад. Я стиснула зубы от боли. Лицо Сантьяго появилось всего в нескольких дюймах от моего. Его ухмылка наполнилась похотью, когда его глаза ощупывали глубокий вырез моего комбинезона.

– Знаешь, я всегда представлял, как трахну тебя именно так. Считай меня любопытным, но мне безумно интересно, что в тебе такого, что Каден отодвинул свои планы на тысячу лет.

Его рот прижался к моей щеке, и к горлу подступила тошнота. Я чувствовала, как зверь внутри меня извивается, дергается и отчаянно рвется наружу, борясь с заклинанием. Постепенно ко мне возвращались силы.

– Не могу дождаться, когда Каден тебя вернет. Может быть, тогда он позволит мне одолжить тебя в качестве наказания за твою истерику. Разве это можно назвать как-то иначе? У него есть дела поважнее, чем слушать твое нытье из-за мертвой сестры.

Моя рука взлетела вверх и вцепилась в его затылок. Резким движением я перевернула его на спину, поморщившись, когда он вырвал у меня прядь волос. Прежде чем Сантьяго успел среагировать, я оказалась сверху, подтянув его к себе. Мои клыки вонзились в его шею – кровь, горячая и горькая, наполнила мое горло, и я сосредоточилась на том, чтобы увидеть каждое его воспоминание.

Боль, острая и ослепляющая, пронзила мою голову. Я закричала и оттолкнула Сантьяго – казалось, мой череп вот-вот взорвется. Я зарычала, чувствуя, как с клыков капает его кровь.

– Что ты со мной сделал? – рявкнула я.

– Ты действительно думаешь, что у нас не было плана действий на случай непредвиденных обстоятельств? Боги, неужели ты и правда такая тупая?

Я с трудом поднялась на ноги, голова раскалывалась.

– Каден заколдовал кровь каждого существа из Потустороннего мира, каждого, кто хоть немного ему полезен. Надеюсь, ты понимаешь, что не найдешь его, пока он сам этого не захочет.

– Боги, какие верные у него песики. Ты даже умереть достойно не можешь. Приятно осознавать, что вы все бегаете, поджав хвост.

Я задела за живое. Рука Сантьяго дернулась вперед, клубок зеленой энергии вырвался из его ладони. Он ударил меня в грудь, и я отлетела назад, пробив металлическую стену спиной. Я упала на пол, зарычав от боли, мои легкие почти не работали, а грудь вогнулась внутрь. К счастью, кости под моей кожей быстро вернулись на место – слава богам, что я ела достаточно, иначе от такого удара я наверняка бы потеряла сознание.

– Теперь ты сильнее. Мощнее. Мне это нравится. Наконец-то ты полностью осознала свою сущность, да? Думаю, он был прав. Все, что тебе нужно, – это небольшой толчок.

Я отбросила волосы с лица, когда Сантьяго вошел в дыру с зазубренными краями, проделанную в стене моим телом, держа на ладони сгусток зеленой энергии.

Щупальца зеленой энергии потянулись ко мне, обхватили мое горло и подняли меня вверх. Мои ноги волочились по полу, когда Сантьяго притянул меня к себе. Его зубы сверкнули белизной, а пальцы сжались, затягивая удавку на шее. Мне просто нужно было выждать еще немного, заставив его поверить, что у него преимущество, и заполучить как можно больше информации.

– Знаешь, я не думаю, что ты смогла бы убить Кадена, даже если бы нашла его. Сейчас для этого потребуется армия, а ты совсем одна. У тебя никого нет, и как только он откроет миры, ты пожалеешь, что его предала.

Он задержал меня в нескольких футах от себя и ухмыльнулся, хватка зеленых щупалец ослабла.

– И это гениальный план Кадена? Он хочет открыть миры с помощью железа? Миры откроются только после смерти Самкиэля, а железо не может убить бессмертного бога. Вы оба идиоты.

Сантьяго рассмеялся, как будто я сказала что-то смешное.

– Мы? Не смеши, это всего лишь один ингредиент.

Я постаралась не выдать себя улыбкой, поскольку он делал именно то, что мне было нужно. Говорил.

– О, только один?

Улыбка исчезла с его лица, когда он понял, что сказал только что.

– Ты стерва.

– Знаю, но я умная стерва.

Я вызвала меч из кольца, которое сделала для меня Камилла, и одним плавным движением встала на ноги. Сантьяго отшатнулся, зеленая энергия заплясала на кончиках его пальцев. В отчаянии он швырнул в меня магический заряд. Я отступила и подняла клинок, отразив удар. Он бросил еще один сгусток энергии, затем еще и еще – этот странный танец длился, казалось, целую вечность.

Каждый удар был намеренным и смертоносным. Каден отдавал нам предпочтение не без причины. Я проскользила по полу и нанесла удар ногой – Сантьяго пролетел через коридор и приземлился в последней комнате. Я бросилась следом, что было весьма глупо. Как только я переступила порог, Сантьяго использовал свою магию, чтобы захлопнуть большую стальную дверь прямо о мою голову. Я пошатнулась, потеряла равновесие, и он метнул в меня сгусток зеленой энергии. Ее щупальца опутали меня от горла до колен, крепко прижав руки к телу. Сантьяго снова поднял меня в воздух, шагнул вперед, поднял руку и принялся швырять меня о стены. Руку пронзила острая боль – я ощутила, как в моем плече выскочил сустав, но у меня не было времени сосредоточиться. Он бросил меня к потолку, а затем на пол.

Когда Сантьяго вновь поднял меня в воздух, я уловила маниакальное ликование, исказившее его лица. Он бы убил меня прямо здесь, если бы мог, а если нет, то вывел бы меня из строя до такой степени, чтобы отвезти к Кадену. Щупальца магии сильнее сжали мое тело.

– Мне не терпится вернуться к нему с железом и с тобой. Как там говорят смертные? Убить двух зайцев одним… – Сантьяго остановился на полуслове.

Я напрягла все силы, чтобы увидеть, что его отвлекло. Он нахмурился, и я заметила вспышку серебряного клинка.

Мгновение назад он стоял передо мной. Сейчас его тело распалось на две идеально симметричные части. Сковывающая меня сила растворилась, и я упала на пол, с глухим стуком приземлившись на задницу. Глаза Самкиэля по-прежнему были сосредоточены на мне, когда он перешагнул через труп Сантьяго. Он остановился передо мной и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Я впилась в него взглядом, раздув ноздри, и оттолкнула его ладонь.

– Зачем ты это сделал? – закричала я.

Он нахмурился, явно обиженный.

– Сделал что? Спас тебя?

– Спас? – Я усмехнулась. – У него была ценная информация, и я бы ее узнала, если бы ты не соизволил в очередной раз изобразить героя и не разрубил его пополам.

– Информация? И когда он собирался ее сообщить? Между тем, как швырял тебя по всей комнате и душил своей магией? – Он выглядел оскорбленным. – Ты была…

– Я была в порядке, глупый ты осел.

Я встала на ноги и с кряхтением вернула плечо на место. Пройдя мимо Самкиэля, я перешагнула через дыру в стене. Он выругался, и я услышал его тяжелые шаги за своей спиной.

– Дианна.

– Нет! – крикнула я, мчась по кораблю. – Перестань пытаться спасти меня, помочь мне и, ради богов, перестань преследовать меня, как бездомный щенок!

– Что это вообще значит?

– Это значит, что тебе пора перестать говорить со мной так, будто мы вдруг снова стали друзьями, потому что это не так.

– Прекрасно. Я не выношу это слово. Я хочу, чтобы мы были больше чем просто друзьями.

Жар разлился по всему моему телу, и на меня нахлынуло внезапное воспоминание о том, как сильно он ненавидит это слово. Он говорил это каждый раз.

Я развернулась:

– Сколько раз мне придется поджечь тебя, обрушить на тебя здание или пронзить мечом, прежде чем ты оставишь меня в покое?

– После того, что ты только что сделала? – он небрежно пожал одним плечом. – Я начинаю думать, что насилие для тебя – это прелюдия.

– Мы оба знаем, что мне это не нравится.

– Не нравится? – Он подошел ближе, окутывая меня своим теплом и ароматом. – Тогда возвращайся домой и покажи мне то, что тебе нравится.

Дом. Это слово потянуло меня к себе невидимой силой, и я запнулась. Я почувствовала, как мои шаги замедлились, словно я обдумывала эту возможность. Но нет. Я снова совершаю ту же ошибку, снова подпускаю его к себе, снова позволяю ему отвлечь меня и заставить испытывать чувства. Моя нога взлетела вперед и попала точно в цель – я пнула его между ног так быстро, что он не успел увернуться. Со стоном он упал на пол, скрючившись от боли.

Я посмотрела на Самкиэля, ненавидя каждое чувство, которое загоралось в моей груди при виде него, и молча направилась к выходу.

– Можешь продолжать притворяться, что то, через что мы прошли, ничего для тебя не значит, но я знаю правду. Ты проникла в самые глубины моей души, Дианна, и я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Я знаю это! – крикнул он вслед.

Это ранит тебя сильнее всего, не так ли? Ты была занята своими чувствами, а в это время Каден похитил твою сестру. Я все знаю. Возможно, вы, ребята, и не трахались, когда он ее убивал, но тебя не было рядом, когда она в тебе нуждалась. Тебя там не было, потому что ты…

Перед глазами все стало красным.

– Ты ничего не знаешь! – зашипела я.

Пламя танцевало в моих руках. Я развернулась и пошла обратно к нему, пока он поднимался на ноги.

– Огонь в твоих руках говорит мне об обратном. Между нами есть страсть.

Мое сердце дрогнуло, и я это возненавидела. Возненавидела его. Он был не прав. Он лгал и отвлекал меня. Я закрыла глаза, желая, чтобы пламя угасло. Тряхнув головой, я снова открыла глаза и посмотрела на него.

– Послушай, я понимаю. Это естественно. Ты не был с женщиной или с кем-то еще уже тысячу лет. Привязываться – это нормально, но это не имеет ничего общего с реальностью. То, что мы делали, было иллюзией.

Я никогда не видела, чтобы Самкиэль отшатывался так резко. Можно было бы подумать, что я дала ему пощечину или сказала самую неуважительную вещь во вселенной.

– Не пытайся упростить мои чувства. Никогда.

– О боги. Тебе больше тысячи лет, и однажды ты засунул руку мне в штаны. И что? Думал, это все изменит?

Его глаза потемнели, брови гневно нахмурились.

– Это было не единственное, что мы делали, и ты это знаешь.

В животе защекотало, по телу разлилось тепло. Воспоминания и картинки того, что мы делали в той хижине, его вкус, его прикосновения и звуки, которые он издавал, захлестнули меня с головой. Я изо всех сил пыталась сдержать свои мысли, пытаясь погасить эмоции и возбуждение.

– Я знаю наверняка, что мы находимся на противоположных сторонах. Так было, и так будет. Я почти убила Зекиэля. Разве ты забыл? Ты забыл, что единственная причина, по которой я работала на тебя, – моя сестра? Потому что у тебя было то, что было нужно мне, а у меня – то, что было нужно тебе. Мы просто заключили сделку.

Солги! Причини ему боль! – кричал зверь внутри меня. – Заставь его уйти!

Боль промелькнула в его темно-серых глазах.

– Не делай этого. Не упрощай все, что было.

– Разве я ошибаюсь? Так все и было. Ни больше, ни меньше. Все это в прошлом, и ты дурак, если думаешь иначе. У тебя была тысяча любовниц и будет еще тысяча. Я не такая уж особенная.

Я отвернулась от него и пошла прочь.

Самкиэль снова появился передо мной.

– Ты правда думаешь, что значишь для меня так мало?

Я застонала, устав от него, от этого разговора и от всего происходящего. Я подняла взгляд и бессильно уронила руки на бедра.

– Знаешь, я думаю, что доверила одному прекрасному незнакомцу защитить мою сестру, хотя мне следовало сделать это самой. Мне всегда следовало полагаться только на себя.

– Ты сказала, что я научил тебя кое-чему, но ты тоже многому меня научила. – Самкиэль прищурился и поднял руку, указывая на меня. – Ты не можешь делать все в одиночку, Дианна.

– О, прибереги эти речи для своих подданных.

Я закатила глаза, пытаясь отвернуться. Он перемещался в мгновение ока, бесцеремонно вторгаясь в мое пространство и заставляя меня запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. Это сводило с ума. Эгоистичный, высокомерный Король-бог, который знал, что может получить кого угодно. Он знал, что может заполучить меня, и я с радостью позволила бы этому случиться. Я попыталась обойти его, но не смогла – он закрыл собой весь коридор.

– Ты думаешь, я не знаю, в чем дело? Ты позволила словам Кадена проникнуть в твою прекрасную голову. Он может говорить что угодно, но в глубине души мы оба знаем, что это неправда. Я бы никогда не причинил тебе вреда, Дианна, я бы никогда не бросил тебя. Как насчет того, что мы друг другу обещали? Ведь твое бремя стало и моим. Я знаю, что сейчас тебе больнее, чем кому-либо на этом свете. Позволь мне взять на себя хотя бы часть этого груза.

Его рука потянулась вперед, чтобы смахнуть с моего лица прядь волос. От легкого прикосновения его пальцев по мне пробежала волна жара, а стук в груди ускорился в десятки раз. В тот момент я забыла, как больно мне было, каким ужасным был мой мир. Я забыла о ней, забыла, что с ней сделали. Он предложил мне место, где я смогу оставить свой груз. Он предложил помочь мне нести это бремя, и за это я возненавидела его еще больше. Я могла менять облик, превращаться в зверей и дышать огнем. У меня была суперсила, но когда дело касалось моих чувств к нему, я становилась слабой. Несмотря на то что каждая клетка моего тела противилась его словам, я знала, что он прав, знала, что он действительно это сделает. Часть меня, спрятавшаяся за запертой дверью, отчаянно этого хотела. Но эта часть меня должна была умереть.

– Хочешь мне помочь? Тогда уходи. Я не хочу тебя видеть и не нуждаюсь в твоей помощи. Я говорю это в последний раз, чтобы ты наконец усвоил это своей непробиваемой головой. Ты ничего для меня не значишь.

Я тихо зарычала и приготовилась его оттолкнуть, но что-то взорвалось, и корабль сильно покачнулся. Завыли сирены, и мы прижались к соседней стене. Глаза Самкиэля встретились с моими, словно задавая немой вопрос, что я сделала.

– Это не я, – отрезала я.

Он оттолкнулся, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, когда раздался еще один, более громкий взрыв, на этот раз уже ближе к нам. Пламя пронеслось по коридору, и в нашу сторону полетели куски металла.

Я схватила Самкиэля, толкнув его на пол корабля. Он с грохотом ударился о доски, и я вскрикнула от боли, когда металлическая шрапнель пронзила мою спину. Его взгляд загорелся, торжествующие серебряные глаза встретились с моими. Я поняла, что только что сделала и как это в пух и прах разбило все, о чем я говорила. Я открыла было рот, чтобы бросить в его адрес еще больше оскорблений, доказать, что я все еще безнадежна, но океан меня опередил. Волны охватили корабль, затягивая нас в морскую пучину.

Сантьяго сказал, что у Кадена есть план на случай непредвиденных обстоятельств. Если он не сможет доставить железо, если я поймаю и убью его, то корабль взорвется и груз вместе с ним.

Каден не хотел, чтобы его нашли, и был полон решимости этому помешать.

13. Самкиэль

Я прищурился, медленно приходя в сознание. Чьи-то сильные руки тащили мое тело по песку. В глазах было мутно, голова пульсировала, но я сумел разглядеть силуэт. Богиня тянула меня дальше от бушующих волн. Неужели «Океануна» нашла меня, выброшенного на берег? Я видел ее гибкую фигуру и большую рану на спине, которая медленно заживала. Ее темные мокрые волосы прилипли к плечам и спине. Моя голова с глухим стуком ударялась о землю. Я сплюнул соленую воду, обжигавшую мне горло. Грудь тяжело вздымалась, зрение затуманилось, но постепенно я начал приходить в себя. На меня уставились два алых глаза. Не «Океануна». Не богиня. Иг’Моррутен. Мой Иг’Моррутен.

– Дианна?

Как только я заговорил, она исчезла. Ее силуэт растворился во тьме, словно она сама была частью этой тьмы, и в глубине души я боялся, что это так и есть.

– Выглядишь потрепанным, – пошутил Винсент, когда я вошел в главное здание в Серебряном городе.

Мы были на одном из верхних этажей. Я ковылял по коридору, морская вода капала с меня на пол и хлюпала в моих ботинках. Меня было трудно не заметить.

– Я начинаю замечать, что каждая твоя поездка заканчивается полным беспорядком.

– Больше никаких телеинтервью. Я хочу, чтобы мое лицо было полностью стерто из всех прошлых передач. Если смертные желают услышать слова поддержки, то этим займешься ты, Винсент.

– О-окей, – пробормотал он.

Слова Дианны снова прозвучали в моей голове. Насколько беспечным и глупым я был, не осознавая, какую боль это причинит ей? Я поставил свое звание, свою работу выше нее.

Я покачал головой, игнорируя пялившихся на меня Небожителей. Мои раны зажили, но одежда осталась грязной, мокрой и изорванной. Я выглядел так, будто отбивался от дикого зверя – некоторые посчитают, что так и было, но она была моей и владела той частью моей души, которой никто и никогда не касался. Мое сердце болело гораздо сильнее, чем мое тело.

Винсент подошел ко мне с обеспокоенным выражением лица.

– Хочешь поговорить о том, что случилось?

– Нет.

Он хмыкнул:

– Предполагаю, что корабля больше нет?

– В настоящее время он лежит на дне океана.

– Сантьяго?

– Мертв.

Он покачал головой:

– Она действительно убивает всех причастных.

– Это была не она.

Мы подошли к лифту, и Винсент наклонился вперед, чтобы нажать на кнопку вызова.

– Это сделал ты?

– Сантьяго был низшим из низших. Никто не будет по нему скучать, и у меня нет привычки проявлять милосердие к тем, кто на меня нападает, – сказал я, понизив голос до рычания.

Или на нее.

Винсент кивнул.

– Я все понимаю, но я предполагал, что мы задержим его для получения информации. К сожалению, у нас до сих пор ничего нет.

Дверь лифта открылась, и мы вошли внутрь. Информация? Все, что он мне рассказал, – истории, не имевшие с реальностью ничего общего. Азраил еще жив? Алистер был на Рашириме, когда тот пал? Сказки. Иначе и быть не может. Я бы знал. Я бы это почувствовал.

– Ты меня слышал?

Моя голова повернулась к Винсенту:

– Что?

– Когда мы встретимся с Советом Хадрамиэля?

– Когда придет время.

На маленьком экране над нашими головами плясали цифры. Винсент прикусил внутреннюю часть щеки, но кивнул. Я знал, что он ждет от меня действий. Он хотел, чтобы вся Рука Раширима была здесь. Он хотел сражений, как много лет назад. Для него она была просто еще одним Иг’Моррутеном, сеющим хаос и разрушения. Он считал, что ее нужно усыпить, как бешеного зверя. Я чувствовал на себе его взгляд, но не знал, что сказать. Я потерпел неудачу, как и много раз до этого. Поэтому я не стал говорить ему о том, что узнал. Я не рассказал ему, как Дианна чуть не одолела меня в драке, как она усвоила все то, чему я обучил ее в Заралле. Я не сказал ему, насколько она опасна теперь.

– Где Логан?

Мой вопрос, кажется, его напугал. Я даже не осознавал, насколько здесь было тихо.

– Ищет Неверру.

Я кивнул. Логан искал ее с самого начала – я был не против, но он действовал в одиночку. Я беспокоился за него не меньше, чем за нее. Мы потратили недели на поиски Неверры без каких-либо зацепок. Дианна была самым главным информатором из Потустороннего мира, но сейчас она желала мне смерти.

– Он взял с собой команду?

Дверь лифта открылась в большой вестибюль. В коридоре стояло несколько длинных скамеек, между ними располагались растения в горшках. Картины, вырезанные на стенах, изображали сцены битв и сражений, о которых я предпочел бы забыть, но они нравились молодому поколению. В это позднее время этаж был пуст – большинство ушло домой уже несколько часов назад. Остался только основной состав, как их называл Винсент.

– Не буду лгать. Нет.

Я издал раздраженный гортанный звук, прежде чем остановиться и со вздохом повернуться к нему.

– Иди отдохни. Со всем остальным я справлюсь сам.

Меня ждут очередные бесполезные поиски, которые ни к чему не приведут.

Он прислонился к стене лифта, пристально глядя на меня.

– Я могу помочь.

Я покачал головой и провел рукой по животу. Глубокая боль все еще пульсировала в том месте, куда она вонзила меч.

– Я просто хочу побыть один.

– Я знаю, и это меня беспокоит.

Он был искренен. Я знал, что они все за меня волнуются. В последние недели я заметил, что они пристально за мной наблюдают, стараясь не оставлять меня одного. Более того, кто-то из них постоянно проверял, все ли у меня в порядке. Они хотели как лучше, но это раздражало. Они ничего не могли исправить. Не могли исправить меня.

– Я собираюсь принять душ и лечь спать, Винсент. Не думаю, что для этого мне нужна твоя помощь.

Он выдавил пустую улыбку.

– Что ж, ты прав.

Я отвернулся от него, пошел по коридору и крикнул:

– Передай Логану, что если он еще раз самовольно уйдет, то окажется в камере предварительного заключения на несколько недель.

– Да, сэр.

Я услышал тихий смешок, а затем дверь лифта закрылась.

Я не шутил. Я не могу потерять еще одного человека, который был мне дорог.

Мое отражение смотрело на меня из мутного, покрытого испариной зеркала. Длинные темные пряди опускались на мои брови. Волосы снова отросли, но меня это не волновало. Все мое тело состояло из мышц, но я не чувствовал себя сильным. Тысячи шрамов, напоминавшие о тысяче разных неудач, украшали мою грудь, руки, ноги и спину. Я провел рукой по животу, вспоминая, как Дианна вонзила в меня меч с такой легкостью, словно я был для нее пустым местом. В глубине души мелькнула мысль, что, возможно, Дрейк ошибся. Она сама это сказала, но потом спасла меня, даже если я в этом не нуждался.

Еще одна мрачная мысль закралась мне в голову. Что, если я не смогу до нее достучаться? Придется ли мне уничтожить ее, как всех тех зверей, существ и богов в прежние времена? Смогу ли я положить конец улыбке, которая принесла мне покой в то время, когда мне хотелось исчезнуть? Я оттолкнулся от края раковины и быстрым движением надел легкие бежевые брюки.

Я вошел в спальню, приглушив свет. Мои апартаменты находились на самом верху здания. Из панорамного окна открывался вид на здания напротив и на облака, окутывающие их вершины. Это были покои, созданные для короля, для бога, но я не чувствовал себя достойным этих титулов.

У стены рядом с ванной располагались шкафы и комоды. Кровать, достаточно большая для семи человек, стояла посреди комнаты, а прямо перед окнами находилась зона гостиной. Древние тексты, которые я взял у Совета во время моего последнего визита, были свалены в кучу на кофейном столике. Я взял полоску черно-белых фотографий и вышел на балкон.

Меня окутал свежий, холодный ночной воздух. В городе было тихо – Небожители соблюдали комендантский час. Я скрестил руки и посмотрел на фотографии. В уголках глаз защипало, когда я аккуратно провел большим пальцем по изображениям. Больше всего ей нравилась та фотография, на которой она заставляла меня смотреть в камеру. Она сказала, что это напоминает ей о том, что я никогда ее не слушаю. Она ошибалась. Я прислушивался ко всему, к каждому слову, к каждому вздоху. Я ее слушал.

Я посмотрел на ночное небо. Казалось, каждая звезда насмехалась над тем, что происходило сейчас. Я вздохнул и сделал то, чего не делал уже очень давно. Я заговорил с древними богами:

– Я знаю, что, когда души уходят, даже я не могу с ними связаться. Это запрещено, но, пожалуйста, умоляю вас, если Габриэлла здесь, если она меня слышит, позвольте ей помочь мне. Пусть она даст мне знак, что я, по крайней мере, на верном пути.

Я смотрел на небо, ища хоть какую-нибудь подсказку. Вздохнув, я покачал головой, понимая, как это глупо. Она не могла связаться со мной, не могла меня даже услышать. Я откинулся назад и вдруг заметил, как вдалеке, справа от меня, замерцала звезда. Я повернулся к ней. Она сияла в стороне от других и была немного ярче. Как я не заметил ее раньше?

– Возможно, ты была не такой, как мы, Габриэлла, но, если тебе удавалось ей помочь, это уже делает тебя сильнее меня. Я боюсь, что не успею достучаться до нее вовремя. Я воевал, я видел вещи, которые заставили бы других молиться о смерти, но именно сейчас я в полном ужасе.

Звезда даже не мерцала. Конечно, нет. Я выдохнул и посмотрел на фотографии в своей руке.

– Но я обещаю, что не позволю ей потерять себя. И я не откажусь от нее. Ты бы не отказалась.

Я вернулся в комнату. Когда я лег на кровать и попытался заставить себя уснуть, то увидел, что та самая звезда сияет гораздо ярче, чем остальные. Возможно, я просто сошел с ума, надеясь на знаки судьбы. И все же эта звезда мерцала.

14. Дианна

Она закричала, и этот вопль был настолько громким, что кирпичная стена позади меня треснула и рассыпалась. Я почувствовала, как из моих ушей хлынула кровь. Чертовы банши. Она сидела на коленях, баюкая сломанную руку, рана на лбу кровоточила. Мы находились на заброшенной фабрике, заваленной мусором. Я схватила кусок листового металла и швырнула в нее. Наступила тишина, за которой последовал глухой удар – ее голова упала на пол.

Саша, лидер банши, была мертва, как и остальные участники ее стаи. Здание скрипело, полуразрушенные балки с трудом выдерживали нанесенный нами ущерб. Я наклонилась, схватила ее голову за светло-голубой хвост и исчезла.

Голова Саши влажно шлепнулась на середину большого круглого алтаря в центре комнаты. Камилла вскрикнула и попятилась.

– Вот. Мне нужна следующая локация.

Она сглотнула, ее руки все еще были подняты вверх, а глаза широко раскрыты. Руны покрывали потемневшее дерево алтаря – на нем валялись перья, конечности животных, кровь, кости и горстки странных порошков. Голова банши прекрасно вписывалась во всю эту ведьминскую чепуху.

Камилла покачала головой, длинные шелковистые пряди волос упали ей на лоб.

– Хорошо, но это займет минимум день.

Я посмотрела на нее и почувствовала, как мои глаза загораются. Она опустила взгляд.

– У меня нет дня. Каждый день, который мы тратим впустую, дает Кадену дополнительное время, а мне – лишний повод беспокоиться о том, что проклятый Самкиэль нас найдет. – Мой голос превратился в отрывистый рык. – Работай. Лучше.

– Я делаю все, что могу.

Ее глаза встретились с моими – в них мелькали искорки зеленой магии.

Я скрестила руки на груди, из ноздрей вылетела струйка дыма. Выдержав взгляд Камиллы, я подошла ближе. Ей хватило наглости вздрогнуть, но она не отвела взгляд. Я была выше нее, и мои туфли на шпильках только увеличивали нашу разницу в росте. Она не заговорила и не отступила, но я чувствовала исходящие от нее волны страха.

– Я позволяю тебе жить, потому что ты служишь определенной цели. Если ты больше не приносишь мне пользу, я буду счастлива похоронить тебя вместе с твоим кланом.

В ее глазах вспыхнула ярость.

– Я сказала, что мне нужен день. Разве я уже не помогла? Я спрятала тебя, чтобы он…

Я подняла руку, прерывая ее слова. Я не хотела слышать имя Самкиэля. Это правда, что благодаря ее чарам я могла скрываться от него неделями. Она спрятала мою силу и местонахождение, но он все еще был очень близко. Он всегда был близко. Я могла быть жестокой, хладнокровной машиной для убийств, но в ту минуту, когда он был рядом, в ту минуту, когда я видела его или чувствовала его запах, каждое воспоминание, каждая эмоция, которую я так старалась похоронить, угрожала поглотить меня с головой. Я не могла этого допустить.

Больше никогда.

– Я прекрасно знаю, что ты сделала, и теперь мне нужна новая локация. Как простой смертный может спрятаться от великой и могущественной Камиллы?

– Наверное, потому, что я использую большую часть своей магии, чтобы спрятать это место от остального мира и скрыть тебя.

Я потерла виски.

– Не думай, что я не испепелила тебя, потому что мы друзья. Используй ее кровь, глаза или что угодно еще. Она была рядом с остальными, когда вы все стояли и смотрели, как он убивает мою сестру.

Она вздохнула:

– Хорошо.

– Хорошая ведьма. – Улыбка изогнула мои губы. – А как насчет талисмана? Что-то получилось?

Камилла подняла небольшой зеленый пузырек.

– Даже с кровью Самкиэля я должна быть уверена, что он безопасен и не заставит тебя вывернуться наизнанку.

– Снова нужно ждать.

– Это требует времени.

Я провела рукой по лицу.

– У меня нет времени.

Это было все, что я сказала, прежде чем развернуться и направиться в коридор. Полы моего длинного темного плаща струились позади меня.

Пока Камилла работала, я находилась на нижнем этаже храма, тренируясь и делая все возможное, чтобы не думать и не спать. Пот струился по моей спине – я наклонилась вперед, делая медленные глубокие вдохи. Я провела здесь несколько часов, но мне все еще казалось, что этого недостаточно. Последний удар, которым я рассекла воздух, был немного медленнее, чем раньше. Мне нужно быть быстрее. Я вздохнула и встала, вытерла лоб краем майки и оглядела комнату. Это место представляло собой просторный полуразрушенный зал, и сейчас оно было моим домом.

Мечи и набор кинжалов, которые я собрала во время набега на руины Новаса, торчали из тренировочных манекенов, разбросанных по комнате из бежевого камня. Моя грудь тяжело вздымалась, но я не чувствовала усталости. Если я хочу убить Кадена, мне нужно быть сильнее и злее его. Я взяла еще один клинок, повторяя каждое движение, которому научил меня Самкиэль, каждую технику, каждое упражнение на дыхание, растяжку и ловкость, стремясь превзойти даже его самого. Теперь никто не сможет меня остановить. Никто не сможет меня тронуть. Я – воплощение сил природы, разрушения и смерти. Я больше никогда не буду ею, больше никогда не буду той слабой, эмоциональной пародией на человека, никогда, никогда.

– Подними руки, Мер-Ка.

Мой отец кивнул и поднял руки, показывая мне, что он имеет в виду. Он держал кинжал, мерцающий, как стекло. Отец сказал мне, что купил его в одном из магазинов нашего маленького городка. В моих руках был почти такой же кинжал, но больше всего мне хотелось заполучить отцовский – он сказал, что я могу его заработать, если постараюсь. Был полдень, солнце палило мне в спину, одежда прилипала к моей и без того мокрой от пота коже.

– Сколько еще мне придется тренироваться, папа?

Тихий смешок сорвался с его губ, когда он направил на меня кинжал.

– Ты же сама просила об этом, помнишь?

Он не лгал. Я опустила руку, мышцы заныли от облегчения.

– Эйн помогает тебе и ма с лекарствами и больными, а я… я не знаю, на что я гожусь.

– И ты считаешь, что борьба и клинки – для тебя?

На его лице промелькнуло выражение, которого я раньше не видела. Он не ругал меня, но как будто знал секрет, которого не знала я, а я вдруг оказалась близка к тому, чтобы его раскрыть.

– В каком-то смысле это освобождение. Это похоже на танец, только с острыми предметами.

Я улыбнулась.

– Да, и это хороший навык. Ты сможешь защитить себя и нашу семью, если понадобится.

Он медленно улыбнулся. Солнце светило ему в лицо, и он казался мне почти божественным. Голову украшала копна густых, кудрявых волос – таких же, как у меня. Мама всегда говорила, что внешность досталась мне от отца. У нас были одинаковые иссиня-черные волосы, бронзовая кожа и огонь в глазах. Она всегда говорила об огне.

– Хорошо, тогда научи меня, а потом мы что-нибудь поедим.

Он усмехнулся:

– А потом мы поедим.

Я хотела найти свое место, свою цель, что-то за пределами пустыни и нашего ежедневного быта. Я не могла этого объяснить, и когда я сказала родителям, что мечтаю о мире за пределами нашего, за пределами звезд, они лишь странно на меня посмотрели.

Воспоминания померкли. Я метнула еще один кинжал в импровизированную каменную мишень на другом конце комнаты. Все те, что я бросала ранее, были воткнуты в голову: два кинжала изображали глаза, еще три – улыбку, а оставшиеся два торчали из горла. Я приготовилась метнуть последний кинжал. Эта комната была полной катастрофой – как и я сама. Каменные стены были испещрены рубцами, а пол скрылся под слоем пепла, щебня и пыли.

– Я нашла…

Кинжал в мгновение ока вылетел из моей руки. Он остановился всего в нескольких дюймах от лица Камиллы – она удержала его с помощью своей зеленой магии. Затем она опустила руку, и кинжал со звоном упал на землю.

Я вытерла пот со лба.

– Не надо ко мне так подкрадываться.

– Я звала тебя, но ты не обращала внимания.

Она взмахнула рукой, убирая беспорядок, который я устроила. Моя грудь сжалась – я вспомнила, с какой легкостью это делал Самкиэль.

Я стиснула зубы, злясь на себя за воспоминания и вызванные ими эмоции, ненавидя сам факт, что я вообще могла что-то чувствовать.

– Если я захочу, чтобы ты что-то починила, я тебе сообщу.

– Если ты собираешься стать достаточно сильной, чтобы убить Кадена и бога, тебе понадобится нечто большее, чем кирпичи и фальшивые манекены. Я могу помочь.

Я положила руки на бедра, откинула голову назад и вздохнула:

– Ты сказала, что что-то нашла. Что именно?

– Волков.

Это все, что мне нужно было услышать. Не говоря ни слова, я кивнула, прошла мимо нее и поднялась по резным каменным ступеням. Мне нужно было принять душ и переодеться. Если волки вышли в лес, значит, они достаточно осмелели, что было прекрасно для меня и ужасно для них.

15. Дианна

Стрела попала в цель, вызвав у Джулиана протяжный стон.

– В яблочко. – Я схватила стакан и выпила кровь оборотня, прежде чем швырнуть его обратно на стол. – Или мне стоит употребить другое слово, раз уж я попала тебе прямо по яйцам?

Джулиан висел на дальней стене, весь в поту и крови. Он взвыл и содрогнулся всем телом, когда я бросила в цель еще один дротик.

Стук моих каблуков эхом раздавался по исцарапанному деревянному полу. У дальней стены валялось несколько изуродованных тел, а в центре комнаты лежали два перевернутых бильярдных стола.

– Ты все еще не хочешь сказать мне, где твой дорогой старый папочка?

Он покачал головой. Я подошла вплотную – один окровавленный глаз пристально смотрел на меня, другой валялся где-то на другом конце комнаты.

– Зачем оттягивать неизбежное? Ты же знаешь, что я убью тебя, его и всех остальных, кто в этом участвовал. Так почему бы просто не ускорить процесс?

– Нет.

Взгляд единственного уцелевшего глаза был непреклонен – волк внутри Джулиана был готов прикончить меня, но я изнурила его почти до смерти.

Я вздохнула и остановилась перед ним, сняв пальто. Схватившись за края рубашки, я раздвинула ее в стороны, обнажив грудь. Лицо Джулиана скривилось.

Я указала на небольшой шрам между грудями. Он был почти незаметен. Почти.

– Я вырвала себе сердце несколько месяцев назад. Я думала, что умру, но была готова отдать свою жизнь за тех, кто мне дорог, и не видела другого выхода. «Если Тобиас получит книгу, Самкиэль и моя сестра умрут, бла-бла-бла». Но это было тогда, когда я верила во всеобщее благо и спасение людей.

Его дыхание стало сбивчивым.

– Меня это не убило, – я подняла голову, – но я подумала о том, какое это счастье – умереть за тех, кого ты любишь. – Я застегнула пуговицы, выдерживая его взгляд. – Но это не одно и то же. В твоей или в их смерти нет ничего благородного. Ты их не спасаешь. Вы все подписали себе приговор в тот момент, когда позволили Кадену убить мою сестру и не пошевелились, чтобы помочь.

– Мы не могли, и ты это знаешь! – прошипел он. – Ты знала, что сделает Каден, и тем не менее ушла к Губителю Мира. Ты сама виновата в том, что…

Я ударила его по лицу с такой силой, что кровь забрызгала стену. Затем я схватила его за волосы, заставляя смотреть на меня.

– Где остальные? – прорычала я ему в лицо.

– Я тебе не скажу.

– Отлично.

Я подняла свободную руку, выпустила когти и оставила на груди Джулиана глубокую царапину. Он шипел и корчился от боли, его рубашка висела окровавленными клочьями.

– Я знаю, что оборотни – стайные животные. Вы держитесь поблизости друг от друга, даже когда вам приходится прятаться. Ведь один знакомый мне всезнайка не может обходиться без вечеринок, верно? Кроме того, я знаю, что ваша стая общается воем, который можно услышать на расстоянии почти пятидесяти миль.

Я прижала кончики когтей к центру его груди, прямо над его бьющимся сердцем.

– Хочешь знать, каково это, когда тебе вырывают сердце?

– Я не стану его звать.

– Нет, станешь. Нужно лишь достаточно сильно надавить, и тогда что угодно сломается – даже ты.

Кончики моих когтей пронзили кожу Джулиана, все его тело напряглось. Я наклонила голову, мой голос понизился на октаву – Иг’Моррутен выполз на поверхность.

– А теперь позови папочку.

Входная дверь распахнулась. Я сидела у барной стойки, вычищая кровь из-под ногтей.

– Я думала, вы явитесь быстрее.

Они поспешили к висящему на стене телу Джулиана. У кого-то вырвался тихий всхлип. Я продолжала невозмутимо чистить руки. Под этот ноготь просто невозможно забраться. Я лизнула край полотенца и наконец убрала злосчастный сгусток крови. Бросив испачканную ткань на стол, я вытянула руку и внимательно изучила свои ногти: меня беспокоили неровные края, оставшиеся после превращения ногтей в когти.

– Интересно, если я вежливо попрошу, Камилла сможет наколдовать мне стойкий маникюр? Для этого ведь должно быть какое-то заклинание, верно? Больше никаких сколотых ногтей.

Передо мной появился Калеб. Он тяжело дышал, из его груди вырывалось низкое рычание.

– Что ты сделала? – рявкнул он.

Я взглянула на тело Джулиана – оборотни пытались снять его со стены.

– Ничего такого. Я не виновата, что вы так долго шли.

– Убийство моего сына – главная ошибка в твоей…

– Нет.

Комната сотряслась от силы моего голоса. Все волки, как один, повернулись ко мне.

– Ты, как и все остальные, ошибся, думая, что я слабая. Она была единственной, кто удерживал меня в узде. Это – ваша расплата. Я предупреждала тебя. Я предупреждала его. Ты сам сделал выбор.

– Ты ведешь себя так, будто мы можем бросить вызов Кадену.

– Это самое жалкое оправдание, которое я когда-либо слышала. Мы все сверхъестественные существа. И я это сделала. Я бросила ему вызов. – От моего самоконтроля почти ничего не осталось, но мне нужна была информация. – Боже, Калеб, да мои яйца больше твоих.

– Почему мой сын, Дианна? – задохнулся он. – Чем ты вообще отличаешься от Кадена? Джулиан был невиновен.

Оборотни из стаи подошли ближе, сжав кулаки, – они были готовы умереть за своего альфу[2]. Я не сводила глаз с Калеба. В баре воцарилась тишина. Все затаили дыхание.

– Нет, она была невиновна. Ты использовал своего сына как личную ищейку. Подпольные бои и денежные махинации, благодаря которым Каден остается в курсе событий. Информация, которую вы для него собираете. Не изображай святого, Калеб. Мы оба знаем, что все мы – лжецы и убийцы. Все мы виновны. Все.

Калеб взглянул на свою стаю.

– Чего ты хочешь? – спросил он, его тон изменился.

– Твоей крови. Отдай ее добровольно, или я убью стаю на твоих глазах и все равно получу свое. – Я подняла голову и улыбнулась. – Тебе решать.

– Отлично. Я в твоем распоряжении. Моя кровь разорвет тебе голову.

Я хладнокровно улыбнулась.

– Вы действительно считаете, что я такая глупая? Что я не придумаю, как обойти дурацкий план Кадена на случай непредвиденных обстоятельств? Я не идиотка. Я попросила Камиллу наложить заклинание на водопровод. Помогает вымыть магию из крови таких тупиц, как ты.

Он поник, его кадык дернулся.

– Вот так. А теперь приступим.

Калеб перевел взгляд с тела сына на свою стаю, свою семью. Затем он сделал несколько шагов ко мне – все хищники в комнате двинулись одновременно с ним. Его глаза снова встретились с моими, и он закатал рукав свитера, обнажив руку. Он сжал кулак, вены на его руке наполнились кровью.

– Нет, спасибо. – Я покачала головой и ухмыльнулась: – Мне нужно что-то посерьезнее.

Он сглотнул, и я услышала, как забилось его сердце. Это было верной смертью для волка, живущего внутри него, но все же он повиновался и расстегнул воротник. Он наклонился, и я схватила его за волосы на затылке, вонзив клыки в обнаженное горло. Воспоминания мелькали в моем сознании, но я заострила внимание только на одном из них.

Я спешил по коридору, слыша гулкие шаги за своей спиной. Что мне ему сказать? Найти то, что он просил, было нереально. Все мои мысли улетучились, когда я открыл дверь своего кабинета. Тобиас стоял возле моего стола. Он держал в руке нож для вскрытия писем и внимательно изучал его взглядом.

– Серебро. Как мило.

Я сглотнул и закрыл дверь, оставив охранников в коридоре. Поправив галстук, я обошел большой стол из красного дерева с противоположной стороны, мельком взглянув на книгу о лунных фазах, которую листал Тобиас.

– Папка слева – это все, что мы смогли найти, – сказал я, кивнув в сторону бумаг.

Тобиас уставился на меня, сверкая малиновыми глазами, и отложил нож. Он обошел стол, и я ощутил, как моя волчья шерсть встает дыбом. Остановившись в футе от меня, он взял в руки папку. Открыв ее, он быстро пролистал несколько страниц, прежде чем ее захлопнуть и снова посмотреть на меня. Его рука сжала мое плечо – не одобрительно, а угрожающе.

Я проглотил растущий ком в горле.

– Что касается других ваших требований, Джулиан и стая отслеживали их так долго, как только могли. Мы не знаем, где она сейчас.

Тобиас ухмыльнулся и сильно тряхнул меня за плечо, прежде чем опустить руку. Он отошел и сказал:

– Не волнуйся. Ты сделал то, что нам было нужно. Как только принц вампиров приедет, мы организуем общее собрание. Будь там. Со всей стаей.

– Мы будем.

– Отлично. Это будет последнее собрание перед подготовкой к равноденствию. Час приближается, и Каден не станет рисковать разоблачением.

Я кивнул:

– Я в курсе.

Тобиас изучал меня тяжелым и угрожающим взглядом. Наконец он кивнул и отвернулся. Я ощутил волны его силы, воздух завибрировал, и в стене появился портал. Прежде чем войти в темную дыру, охваченную пламенем, он посмотрел на меня через плечо и сказал:

– Пусть воцарится хаос.

Я подняла голову, облизывая клыки. Воспоминания померкли, перед глазами снова появился полуразрушенный бар. Я покачнулась, стоя на коленях с обмякшим Калебом на руках. Его кожа стала бледно-серой, но все же он нашел в себе силы взглянуть на свою взъерошенную стаю, приказывая им не нападать.

Я похлопала Калеба по щекам, чтобы привлечь его внимание.

– Что за равноденствие?

Он стиснул зубы, пытаясь сесть.

– Ты уже получила то, что хотела. Отпусти меня.

Я вскочила на ноги, схватила его за куртку и потянула за собой. Подняв Калеба в воздух, я швырнула его в центр комнаты. Другой рукой я создала огненную стену, отделяющую нас от всех остальных. Послышались вопли и визги – стая попыталась прорваться через пламя.

– Ты не будешь играть со мной в игры. Что такое «равноденствие»?

Я обхватила его шею рукой, глубоко впившись ногтями в кожу.

Покрасневший Калеб схватил меня за руку, отчаянно хватая ртом воздух. Я ослабила хватку, чтобы он мог говорить.

– Мне известно лишь то, что это главное небесное событие, вот и все.

– Когда? – спросила я.

– Этого я не знаю, но скоро. Поэтому книга нужна была Кадену так быстро.

Итак, все это время у него были дата и план, а я понятия не имела. Он все от меня скрывал. Планировал ли он меня посвятить? Или вообще мне не доверял? Оставаться с ним так долго было глупой ошибкой, но теперь я ничего не могла с этим поделать.

– Кто еще знает?

Калеб сглотнул ком в горле.

– Все. Кроме тебя.

– Почему?

Слова обожгли мое горло, как кислота.

– Я не знаю.

– Джулиан пытался подставить меня, и ты тоже. Как не стыдно! К сожалению, ваши дворняги оставляют после себя много следов, а у меня есть знакомая ведьма, которая подтвердила то, что я и так знала. Знаешь, ведь нужно обладать звериным нюхом, чтобы выследить меня до дома Камиллы. Кроме того, нужно знать, как охотиться, чтобы вас засекли. Кстати, твой кузен, случайно, не фотограф?

Его пульс под моей ладонью участился.

– Во время телепередачи Каден показывал фотографии. Дилетантские и снятые под неудачным углом. Тот, кто их снял, явно пытался подобраться поближе к Губителю Мира и ко мне. Насколько я помню, твой кузен хвастался новой камерой. Подарок на день рождения, верно?

Он ни на секунду не отрывал от меня взгляд.

– Ты не можешь винить меня. Каден командует, мы выполняем. Так было всегда. Я обязан делать все, что в моих силах, чтобы обеспечить безопасность своей семьи. Ты лучше всех должна это понимать.

Я медленно кивнула и цокнула языком.

– Я понимаю.

Моя рука сжала его горло.

– Вот почему я хочу, чтобы они смотрели, как я тебя убиваю. Потом я съем всю твою стаю, и пока ты будешь наблюдать за их мучительной смертью с того света, надеюсь, твое сердце разобьется на части, как это произошло со мной, когда умерла она.

Резким движением я оторвала ему голову и швырнула ее в центр комнаты. Раздался глухой удар.

– Любопытно, – сказала я, поворачиваясь и стряхивая с рук капли крови. Дюжина волков щелкнула зубами, медленно приближаясь ко мне; их рычание слилось в смертоносный хор. – Сколько волков нужно, чтобы сшить шубу?

16. Самкиэль

– У тебя мало времени, – прошептал незнакомый голос в моей голове.

Но это было больше, чем голос. Это было чувство, и я не мог его объяснять. Первый зимний снегопад покрыл мир белой вуалью. Снежное покрывало украсило улицы и тротуары города. Я стоял среди смертных и Небожителей, увлеченных своими делами. Несколько человек остановились, чтобы сделать фото, но в основном они меня не беспокоили. Другие таращили глаза и перешептывались, но все же держались на расстоянии.

Мне пора к этому привыкнуть. С первой секунды жизни меня окружали восхищение и подобострастие. Я был символом надежды, символом нового мира. И я быстро научился бояться этой ответственности. Оттолкнувшись ногой от фонарного столба, я повернулся к большому окну. Мое отражение бликовало, полы длинного пальто развевались на ветру. Я вздохнул и присмотрелся к тому, что происходило по ту сторону стекла. Логан встал со своего кресла – пожилой джентльмен смахнул с его плеч остатки волос, улыбнулся и рассмеялся. Логан сунул ему внушительную сумму, более чем достаточную, чтобы оплатить стрижку. Мужчина пытался отказаться, но ему это не удалось. Колокольчик над дверью забренчал, и Логан вышел ко мне на улицу.

Я протянул ему дымящийся кофе.

– Ты знаешь, что в Гильдии тоже есть парикмахеры?

Логан с благодарностью принял напиток и сделал глоток. Мы двинулись вперед по тротуару, возвышаясь над большинством смертных – все они почти инстинктивно уступали нам дорогу. Серебряный город стал одним из самых популярных мест на Онуне. С момента своего основания он существенно разросся и теперь представлял собой шумный мегаполис с бесчисленными небоскребами, офисами, магазинами и заведениями.

Я взглянул на Логана, потягивая кофе.

– Да, есть, но мне нужно было вытащить тебя из Гильдии. Если тебя не держать на виду, ты опять куда-нибудь улизнешь.

Наши глаза встретились. Он не говорил мне о причине своего отсутствия, но я и так знал. Логан все еще искал Неверру. Он будет искать ее до тех пор, пока знак на его руке не исчезнет. Тем не менее за все это время нам не удалось найти никаких следов ее присутствия, что казалось невероятным.

– Кроме того, считай это благодарностью за то, что помог мне выглядеть не таким… – я искал подходящее слово, – неотесанным, полагаю.

Он провел так много времени, беспокоясь о других, что совсем забыл о себе. Его волосы неприлично отросли, а борода давно закрывала лицо.

– Спасибо.

Он заставил себя улыбнуться, но в этой улыбке не было искренности. Уже несколько недель в его глазах не было ничего, кроме ярости и отчаяния. Я терял его. Я знал это и не хотел этого допустить.

– Хочешь поговорить об этом?

Логан усмехнулся.

– Забавно слышать это от тебя. Раньше я задавал тебе этот вопрос.

– Думаю, все меняется.

Логан был одним из моих ближайших друзей, и в каком-то смысле я стыдился того, как много он видел, того, насколько точно он мог уловить мое настроение, читать меня, словно открытую книгу.

– Да, верно.

Еще на мгновение между нами воцарилась тишина. Мы оба погрузились в свои мысли, окруженные шумом машин и людской болтовней.

– Это не она, – сказал Логан.

– Что?

– Дианна. Это не она. Не настоящая. Однажды Габби говорила об этом со мной и Нев. Как произошло нечто плохое и как она впервые изменилась. Габби сказала, что смогла вытащить ее из того состояния, и я знаю, что ты тоже сможешь. Ей просто больно.

– Я знаю. Габби, как ни странно, сказала мне то же самое. Без подробностей, но она об этом упомянула.

– Ты говорил с ней?

Логан поднял бровь.

– Да, я звонил, чтобы поговорить с тобой, но она взяла трубку. Она разговаривала прямо как Дианна. Как будто для нее не существует незнакомцев.

– Точно, так и было.

Логан мягко улыбнулся.

Я знал, что он привязался к Габби. Как и Неверра, и в конце концов это привело к тому, что сейчас она пропала.

– Надеюсь, ты понимаешь, что любой, с кем Дианна… сближается физически, находясь в этом состоянии, ничего для нее не значит.

Я остановился и закрыл глаза. Его слова задели за живое. Я рассказал Логану о своих переживаниях после того, как затонул тот проклятый корабль, но с тех пор мы больше не поднимали эту тему.

– Испытывать такие сильные чувства по этой причине – просто идиотизм.

– Я так не думаю.

– Знаешь, тогда мне хотелось убить мужчину, которого она коснулась, как будто его труп уже не был по частям раскидан по комнате. Я хотел собрать его обратно и убить снова. Ощущение, которое я испытал, зная, что кто-то был с ней так близок… – Я покачал головой. – Я чувствовал это только в бою, эту чистую ослепляющую ярость, но ведь тогда я думал об убийстве простого смертного. Словно между нами возможна хоть малейшая конкуренция.

Уличный фонарь над нами мигнул, прежде чем разлететься на осколки.

Логан ухмыльнулся, когда проходящие мимо люди ускорили шаг.

– Мне знакомо это чувство собственничества. То же я испытываю к Неверре.

– Это другое. У меня нет права претендовать на Дианну, – прошептал я. – С моей стороны глупо заявлять, что нас связывают какие-то отношения. Мне больно это признавать, но мы никогда не называли себя парой. Все произошло так быстро. В один момент мне казалось, что мы не можем выносить вид друг друга, а потом… – Я взглянул на стакан в руке, как будто он мог дать мне ответы. – А потом я был в ужасе от одной мысли, что могу ее потерять.

Логан положил руку мне на плечо и слегка сжал пальцы.

– Думаю, тебе следует сказать ей о своих чувствах, когда у тебя будет такая возможность.

Я вздохнул.

– Мне всегда было легче решать свои проблемы с помощью кулаков и оружия, а не слов. И у меня никогда не было такого человека, как Дианна. Я ни о ком так не заботился. Наверное, тогда жизнь была проще.

– Проще? Возможно, но тогда ты был один. Я видел это – независимо от того, сколькими любовницами ты себя окружал. Я всегда это знал. Этот мимолетный пустой взгляд, который длился всего секунду, но я всегда его замечал. Я никогда не видел этот взгляд рядом с Дианной, так что если ты действительно ее любишь, то игра стоит свеч. – Логан сжал зубы, посмотрев на свой палец. – Вне всякий сомнений.

– Ты куда более талантливый оратор, чем я.

Я заставил себя улыбнуться. Его слова запали мне в душу.

Логан пожал плечами и отпил кофе.

– Годы, проведенные рядом с богами, не прошли даром.

– Я тебя понял и прислушаюсь к твоему совету. Если мне представится такой шанс, я не буду колебаться.

– Хорошо.

Логан на мгновение замолчал, и тишину нарушал лишь хруст снега под нашими ногами.

– Больше тысячи лет мы провели бок о бок, сражаясь с бесчисленными монстрами и богами, мы видели вещи, о которых я предпочел бы забыть. И все же до сих пор я ни разу не боялся по-настоящему. Сейчас все по-другому. Что-то не так. Как будто мы разозлили стихийного, всемогущего, неукротимого зверя, а теперь расплачиваемся за преступление, которого не совершали.

Я коротко кивнул. Логан не ошибался. Я тоже это чувствовал.

У тебя мало времени.

Я слышал этот шепот всякий раз, когда пытался закрыть глаза.

– Ты в порядке?

Я взглянул на него из-под пальцев – сам того не заметив, я закрыл глаза ладонью, стараясь отогнать тупую ноющую боль.

– Да, просто головная боль.

– Чаще, чем раньше?

Я кивнул.

– Мне все труднее сохранять спокойствие. У нас совсем нет зацепок. Никто ничего не говорит и не делает. В Потустороннем мире затишье – словно кто-то выжидает момент, чтобы нанести удар. Меня это изматывает.

И мои сны. Но я не хотел обременять Логана мучительными предчувствиями, которые преследовали меня, как хищные звери.

Он взглянул на меня так, словно мог читать мои мысли.

– Ты снова закрываешься. Пусть ты и не превратился в отшельника, который прячется на обломках Раширима, но ты опять нас покидаешь. Как бы ты ни старался это скрыть, я это чувствую.

Я замер, и Логан остановился одновременно со мной, повернувшись ко мне лицом. Я постучал по краю стаканчика.

– Теперь ты ведешь себя как Винсент.

– Как именно? Беспокоюсь о тебе?

– Не о чем беспокоиться, – солгал я. – Мы должны сосредоточиться на том, чтобы остановить Кадена, что бы он ни задумал.

Он явно мне не поверил, но у меня не было ни времени, ни сил его убеждать. К счастью, телефон Логана прервал наш разговор. Он выслушал слова собеседника, не отводя от меня взгляда.

– Понятно, – коротко ответил он и повесил трубку. – Эдгар очнулся.

Я, Логан и Винсент вошли в палату Эдгара, криминального авторитета. Он лежал на спине, одетый в белый халат, из рукавов которого торчали трубки и провода, и пристально смотрел на нас. Аппарат, который стоял у его кровати, издавал ритмичный писк.

– Ребята, вы чертовы ублюдки.

Писк ускорился – у него участилось сердцебиение. Страх? Возможно, но что-то подсказывало мне, что причина заключалась не в нашем появлении.

Винсент поерзал на месте, я скрестил руки на груди. Логан прислонился к стене, оставшись стоять у входа в палату.

– Расскажи, что произошло.

Эдгар взглянул на меня. Его лицо было покрыто синяками и порезами, руки были перевязаны – судя по всему, Дианна его куда-то швырнула.

– У нас была назначена встреча. Я ждал Вебстера.

От одного этого имени кровь в моих венах превратилась в кислоту. Я не мог забыть, что она позволила ему к себе прикоснуться.

– Все шло хорошо, вот только это был не он. Это была она.

Монитор запищал немного быстрее.

– Она была быстрой – быстрее, чем раньше. Каден часто говорил о том, какой идеальной машиной для убийства она могла бы стать, если бы отпустила свою смертную натуру. Я думаю, ее смертность крылась в ее сестре.

Это я уже знал. Габби была сердцем Дианны, ее нравственным компасом. Единственной ее частью, способной уравновесить и заземлить ее порывы. Габби умела найти к ней подход куда лучше, чем я. Без нее мир Дианны разрушился, а вместе с ним – и мой собственный.

– Продолжай, – бросил я, чувствуя нарастающее беспокойство.

– Она перерезала всех, пытаясь получить информацию о кораблях Сантьяго. Кроме того, она хотела узнать о железе, которое заказывал Каден.

– И ты рассказал ей об этом? Вот почему ты еще жив?

– «Жив» – слишком громкое слово.

Эдгар закашлялся, и я услышал бульканье и хруст в его легких. Судя по всему, они до сих пор были наполнены кровью.

– Как ты выжил?

Он с трудом повернул голову, кивнув в сторону телефона. Я посмотрел на Винсента. Он схватил его и протянул мне. Я нажал на кнопку, и экран загорелся – передо мной появилась фотография Эдгара и какой-то женщины. Они улыбались, стоя в цветущем саду – неожиданный антураж для человека, известного торговлей людьми.

– Она увидела фото и остановилась. Правда, в тот момент я уже висел на стене.

Я вернул телефон Винсенту, и тот положил его в карман. Это произошло как раз перед тем, как она появилась на корабле. Я ощутил исходящий от нее запах крови и теперь понял, откуда он взялся.

– О чем еще вы говорили? Мне нужны имена и даты. Что вы собирались делать после встречи? Сколько еще железа ему нужно?

Я не сказал, что перекрыл все водное сообщение. В каждом порту и гавани были мои люди. Ни один корабль не отправлялся без моего разрешения, а о доставке железа не могло быть и речи.

Эдгар пожал плечами, натянув провода, идущие от его рук.

– Я не знаю. Мы только получаем сообщение и выполняем приказ. Если мы этого не сделаем, появится Тобиас. Он – единственный, кто имеет прямой контакт с Каденом. Думаю, он все знает, но вряд ли ты найдешь его раньше, чем Каден этого захочет.

Он говорил правду, в этом я не сомневался. Я потер подбородок, обдумывая полученную информацию. Это было далеко не то, что я надеялся узнать.

– Где может быть его убежище? Не считая Новаса? Место, где он может скрываться.

– Я не знаю, чувак. Нам, смертным, почти ничего о нем не известно. Информацией обладают только те, кто находится в его близком окружении. Возможно, Дианна в курсе, но она занята чисткой.

С каждой секундой я все больше и больше разочаровывался. У нас не было ровным счетом ничего. Я был на шаг позади Дианны и боялся, что, когда догоню ее, будет слишком поздно. Как Кадену удавалось так надежно скрываться? Как это удавалось ей? Я обыскал все, что только мог, но не нашел ни единой зацепки. В комнате мерцал свет, пищали медицинские аппараты и ревела сигнализация – мое разочарование просачивалось наружу. Винсент и Логан взглянули на меня, но ничего не сказали.

– Ты будешь арестован за преступления против Потустороннего мира. Твое заключение будет длиться столько, сколько потребуется, прежде чем ты предстанешь перед судом Совета Хадрамиэля.

Он усмехнулся и посмотрел в большое окно, наблюдая за тем, как снег кружится на холодном ветру. Мы были достаточно высоко, чтобы видеть белеющие вдалеке горы.

– Я прожил долгую жизнь и делал то, чего не хотел бы делать, но даже если меня осудят, я, по крайней мере, снова увижу Эвелин. – Он посмотрел на меня, и его лицо приняло странное выражение. – Ты спросил меня, почему она остановилась. Она не останавливалась. Фотография моей жены заставила ее задуматься, и, возможно, если бы я не открыл рот, у меня было бы меньше синяков. Эвелин всегда говорила, что я слишком много болтаю.

– Объясни.

Эдгар снова кашлянул.

– Она устроила настоящий хаос, но я кое-что заметил. У нее был тот самый безумный взгляд, который я столько раз видел в зеркале. И я сказал ей, зная, что все равно умру.

Каждый мускул моего тела напрягся, инстинктивно стремясь защитить ее, хотя я знал, что ей это не нужно. Логан придвинулся ближе и положил руку мне на плечо.

– Что ты ей сказал?

– Правду. Я сказал, что настоящая причина, по которой она злится, – это ты.

– Я.

Эдгар улыбнулся, вокруг его глаз появились морщинки – словно одна моя реакция говорила сама за себя.

– Да. Даже монстры кого-то любят.

Я открыл рот, чтобы ответить, но раскат грома сотряс небо. Свет погас, а затем снова зажегся с тихим гулом. Винсент посмотрел на меня, но я покачал головой. Дело было не во мне. Я, Винсент и Логан подошли к окну, и мое сердце забилось с удвоенной силой.

Город погрузился во тьму – все электричество отключилось на несколько миль, но три переливающихся кобальтовых огня, мчащихся к Серебряному городу, заставили меня замереть. Они прорвались сквозь атмосферу с такой силой, что земля завибрировала.

Я повернулся к Винсенту, уже не сдерживая крик:

– Ты вызвал их!

Винсент сделал шаг назад, его глаза расширились, и он вытянул руки вперед. Логан встал сбоку от меня.

– Нет, нет, я этого не делал. Клянусь.

Должно быть, он лгал. Я их не вызывал, но Рука Раширима была здесь.

17. Дианна

Девятью часами раннее.

На останках Раширима.

Ветер ласкал мои крылья, пока я кружила над большим зданием с острым шпилем. Я смешалась с небольшой стаей птиц, наблюдая, как несколько Небожителей с синими татуировками то входили, то выходили из главных ворот. Солнце отражалось от его стеклянных витражей. Сверкающий золотой мост соединял территорию здания с близлежащим городом, через который протекала широкая, кристально-чистая река. Дворец окружали раскидистые высокие деревья, помогавшие мне оставаться незамеченной. Камилла приложила все усилия, чтобы меня спрятать, но я боялась, что ее магия не распространится так далеко. Тем не менее пока все было в порядке. Не было необходимости оставаться здесь долго – нужно было всего лишь кое-что выяснить.

Я сделала еще один круг, оторвалась от стаи и направилась к вершине здания. Это был тот самый дворец, куда Самкиэль привез меня в наш первый визит на Раширим. Я увидела, как несколько фигур отошли от стеллажей с книгами и скрылись из виду. Аккуратно приземлившись на балконную решетку, я подпрыгнула ближе к приоткрытой двери.

– От Самкиэля не было никаких указаний, поэтому мы не можем действовать, – сказала рыжеволосая женщина, скрестив руки на груди.

Синие сияющие татуировки, покрывающие ее кожу, лишь сильнее подчеркивали ее красоту. Рыжие волосы ниспадали на плечи, почти сияя на фоне алебастровой кожи. Она повернулась, и шлейф длинного белого шелкового платья потянулся за ней.

– Мир в ужасе. Он призвал клинок Забвения, а мы ничего об этом не знаем? Имоджин говорила, что беспокоится, но мы, как всегда, ждали знака свыше.

Я подпрыгнула немного ближе, чтобы увидеть, кто говорит. Из-за резного мраморного стола в центре комнаты со вздохом встал высокий мужчина. Он был худощавым, с большим носом, который ему удивительно шел. На его коже не было линий и татуировок – следовательно, он не был Небожителем, хотя носил тот же бело-золотой наряд, что и другие.

– В любом случае лучше быть готовым к тому, что может произойти, чем снова тратить время на ожидание.

– Я понимаю твое беспокойство, Левиафан, но мы больше не находимся на грани войны. Миры запечатаны и останутся такими, пока он жив. Боги и существа из прошлого давно мертвы. Если Самкиэль вызвал клинок Забвения, значит, он устранил угрозу, – возразила рыжая женщина.

Должно быть, это Совет Хадрамиэля.

– Ты говоришь глупости, Элианна, – сказал Левиафан.

Элианна, да? Я взъерошила перья, стараясь убедительно играть роль птицы. Двое других Небожителей – женщина с короткой стрижкой и темноволосый мужчина – наблюдали за разговором Левиафана и Элианны. Я подскочила немного ближе, когда передо мной выросла большая фигура, закрывшая мне обзор. Я вытянула голову – блондин-Небожитель, которого я видела, когда приходила сюда с Самкиэлем, прислонился к балконной двери. На нем был тот же черно-золотой костюм с причудливыми пуговицами и кисточками, что и на остальных членах Руки. Костюм, как перчатка, обрисовывал каждую линию его мощных мускулов.

– Потерялась, птичка?

Кэмерон. Так его звали.

Я застыла, когда он посмотрел на меня и наклонил голову. Длинный светлый хвост рассыпался по его спине. Что, если он почувствовал Иг’Моррутена? Учуял мой запах? Развитое обоняние было его характерной чертой. «Следопыт» – так назвал его Самкиэль, но я видела в нем охотника. Я расправила крылья, стараясь изображать самую обыкновенную птицу, которая не понимает ничего из того, что он говорит.

– Ты разговариваешь с птицами?

К балкону подошел еще один мужчина, его голос был куда ниже.

Кэмерон улыбнулся и посмотрел через плечо. Подошедший мужчина держал руки за спиной. Он был одет так же, как Кэмерон, а его волосы были убраны в две косы, ниспадавшие на плечи. Этого человека я тоже узнала. Ксавье. Мой пульс ускорился. Я могла бы с ними справиться. Конечно, могла бы – но не здесь, не сейчас. Я пришла сюда не просто так и надеялась уйти без лишних потерь.

Кэмерон ухмыльнулся и кивнул в мою сторону:

– Думаю, наша маленькая птичка потерялась.

– Да?

Ксавье подошел ближе, прислонившись к перилам с противоположной от меня стороны. Я не двигалась и не улетала, боясь, что это меня выдаст. Мне нужно было во что бы то ни стало оказаться в центре комнаты. Борьба с ними отняла бы у меня слишком много времени и насторожила бы Самкиэля. Я видела, как животные реагируют на Небожителей. Обычно им нравилось их присутствие, поэтому я сохраняла спокойствие.

– Может, ты просто избегаешь еще одного заседания Совета?

Кэмерон фыркнул.

– Справедливо, но я устал от того, что Элианна и Левиафан грызутся, как две собаки, из-за того, что нам делать дальше.

– Они просто обеспокоены, – сказал Ксавье, усмехнувшись. – Кроме того, во время своего последнего визита Самкиэль вел себя немного странно. Так что, возможно, повод для беспокойства и правда есть. Особенно учитывая смерть Грегори.

Кэмерон постучал пальцами по подбородку.

– Мне нравился Грегори.

– Ничего подобного. Тебе нравилось его раздражать.

Кэмерон улыбнулся, напомнив мне озорного мальчишку.

– И все же, если на Онуне что-то происходит и Небожителям угрожает опасность, почему он не вызвал нас?

Ксавье пожал плечами и посмотрел в сторону леса.

– Я доверяю Самкиэлю. Если бы угроза действительно существовала, он бы нам сообщил.

– Или он нас ненавидит.

Ксавье рассмеялся.

– Если он кого-то и ненавидит, так это тебя.

– Меня? А по-моему, тебя. Помнишь палаш[3], который ты потерял?

Ксавье фыркнул, и они продолжили обмениваться шутками. Я снова сосредоточилась на зале заседаний, где все еще спорили Левиафан и Элианна. Подпрыгнув, я захлопала крыльями, словно расправляя свои маленькие перышки.

– Сколько ты ставишь на то, что после этого они потрахаются?

Кэмерон потер руки и звучно рассмеялся. Ксавье усмехнулся вслед за ним.

– Элианна готова трахнуть кого угодно в радиусе ста миль. – Ксавье сделал паузу. – Минимум пятьдесят золотых монет.

Лицо Кэмерона озарила ответная улыбка.

– Ставка принята.

Он снова сосредоточился на мне, положив руку под подбородок. Серебряные кольца блестели на солнце.

– Теперь ты, маленькая птичка. Ты потеряла свою стаю? Где твоя семья?

Мертва.

Это слово кричало внутри меня, но я лишь щебетала ему в ответ.

– Серьезно? – раздался женский голос, чистые голубые глаза устремили на них пристальный взгляд. – Эй, вы оба!

Кэмерон и Ксавье выпрямились, словно она поймала их за тем, что делать не следует. Небожительница зачесала свои светлые волосы назад, открыв идеальное лицо. На ней был тот же наряд, что и на других членах Совета, однако ее платье украшали разрезы, обнажавшие элегантные изгибы ее фигуры. Ее кожа сияла, словно она родилась из самого света. Она была стройнее, чем во сне Самкиэля, но по-прежнему обладала невероятной фигурой и была одной из самых великолепных женщин, которых мне приходилось видеть.

– Скажи честно, неужели ты удивлена, Имоджин? – Кэмерон вздохнул, указывая в сторону зала. – Мне стало скучно через десять минут.

– Это не имеет значения. Мы – члены Руки Раширима. Мы обсуждаем, смотрим, слушаем, и ты это знаешь. А ты, – она посмотрела на Ксавье, и ее голос стал резким, – разве ты не можешь хотя бы раз удержать его в узде?

Ксавье ухмыльнулся.

– Мои извинения. В следующий раз я буду больше стараться.

Кэмерон бросил на него озорной взгляд.

– Не будь с ним так строга, он меня развлекает.

Они засмеялись, а Имоджин закатила глаза. Я расправила крылья и взмыла обратно в небо. Находиться там было невозможно. Мой желудок болезненно скрутило. Они были счастливы и шутили. Они были семьей, и я им очень завидовала. Они продолжали жить, словно мой мир не был разрушен.

– Черт побери, Имоджин. Ты спугнула мою маленькую птичку.

Я услышала слова Кэмерона, когда облетала здание.

Часы. Я сидела здесь часами, наблюдая и ожидая, но проклятый Совет ни разу не покинул зал. Им что, даже в туалет не нужно ходить? Проклятье. С того места, где я сидела, открывался прекрасный вид на балкон – они листали книги и говорили, говорили, говорили. Время от времени я замечала мелькавшую на балконе черно-золотую униформу – Кэмерон и Ксавье выходили подышать. Всякий раз взгляд Кэмерона замирал на высоком дереве, на котором сидела я. Возможно, дело было в моей усталости от долгого перелета или даже в паранойе, но я могу поклясться, что каждый раз он смотрел прямо на меня.

Я отогнала навязчивые мысли, прижалась к стволу дерева и стала ждать.

Ждать.

Ждать.

И ждать.

Солнце село, и все вокруг, наконец, затихло.

Я снова взглянула на балкон. На этот раз он был пуст, и я не слышала ни шагов, ни голосов. Наконец-то. Не теряя времени, я поднялась в небо и полетела к балкону. Как только я перемахнула через перила, мое тело окутало облако черного дыма, и я снова приняла свой обычной облик. Каблуки звонко цокали по мраморному полу, полы моего пальто развевались при каждом шаге. Заколдованный пузырек, который дала мне Камилла, уютно устроился на моей груди. Я потрогала его, убедившись, что он все еще на месте.

– Одна капля, чтобы войти. Две капли, чтобы вызвать вихрь. Три капли, чтобы вернуться в Потусторонний мир.

Инструкции Камиллы звучали в моей голове, напоминая мне, что делать. Я медленно и глубоко вздохнула, вспоминая, что именно шипело во флаконе. В нем хранилась кровь Самкиэля, которую я собрала на том корабле, а кровь бога могла открыть много дверей.

В зале заседаний царила тишина. В подсвечниках мерцало пламя, отбрасывая на пол блики света. Я развернулась к балкону. Именно сюда мы приехали после первого посещения Роккаррема. Я вспомнила, как держала Самкиэля за руки и заставляла смотреть на меня, заставляла слушать мои слова. Как пыталась изгнать преследовавших его демонов. Я беспокоилась о нем больше, чем мне хотелось признать. В глазах защипало, грудь сдавило от боли.

Замок на двери в моем сердце задребезжал.

Нет. Все это было ложью. Простое стечение обстоятельств. Мы застряли вместе в поисках проклятой книги. Вот и все, что между нами было. И это стоило мне всего. Я заставила себя отбросить воспоминания, обратив внимание на книги, разбросанные на столе. Старые тексты и свитки, которые я не могла прочесть. Так или иначе, они могут пригодиться. Выпустив клыки, я впилась в собственное запястье – на ладони быстро образовалась лужа крови. Я полила ею книги, напевая себе под нос:

– Ves grun tella mortumon.

Возвращайтесь в пустоту.

Когда кровь коснулась книг, они одна за другой выскочили из комнаты, оставив после себя лишь пустой стол. Отлично, теперь пришло время для настоящей работы. Я запустила руку под воротник в поисках флакона и замерла.

Я была не одна.

– Ты прекрасна и, несомненно, совсем не птичка.

Я высвободила руку из выреза и повернулась на голос. Комната перед моими глазами мерцала и колебалась.

Здесь не было темно и пусто, как я подумала сначала. Кэмерон стоял в дверях с пылающим мечом в руке. Ксавье был справа от меня, скрестив руки на груди. И мне не нужно было оборачиваться, я чувствовала, как Имоджин прожигает дыры в моей спине с оружием наперевес.

– Вам нравится? – Я провела ладонью по своему белому брючному костюму. Топ обнажал мой живот, а на плечи был накинут объемный пиджак. – Я подумала, что белый цвет будет наиболее уместным для вас, ребята. Символ всего хорошего и правильного – прямо как вы любите. Я хотела выглядеть как можно лучше и соответствовать уровню.

Кэмерон тихо присвистнул.

– Ты противная маленькая тварь, верно?

– Ты даже не представляешь насколько.

Кэмерон слегка ухмыльнулся – Ксавье и Имоджин заблокировали мне все пути к отступлению.

– Мне очень интересно. – Моя речь была короткой и отрывистой. Я не почувствовала их присутствие, и искренне не понимала, как это возможно. – Как работает ваш маленький волшебный трюк?

– Если ты знаешь об этом месте, то, полагаю, ты знаешь и о нас. Видишь ли, Ксавье в родстве с богиней-ведьмой Криэллой. Возможно, он не обладает ее способностями в полной мере, но знает очень эффективные заклинания.

– Здорово.

И неожиданно, подумала я. Черт. Кажется, это займет больше времени, чем я планировала.

Глаза Кэмерона просканировали меня с головы до пят – без сомнения, он искал оружие.

– А теперь расскажи мне, птичка, кто ты такая?

18. Дианна

– Я – старый друг…

– …Самкиэля, – закончил Ксавье.

Это был не вопрос, а утверждение.

Кэмерон улыбнулся и закусил нижнюю губу, отталкиваясь от стены.

– Так-так. Я знаю всех друзей Самкиэля, и тебя я бы запомнил, – сказал он, осматривая меня с головы до ног.

Ксавье наклонил голову, изучая меня взглядом.

– Чем она пахнет? – спросил он Кэмерона.

Кэмерон поднял голову и сделал глубокий вдох, его губы изогнулись в медленной улыбке.

– Корица. Тот чудесный аромат, которым никогда не пахла Имоджин.

– Ты, – прошипела Имоджин, взглянув на Кэмерона в поисках подтверждения, прежде чем снова повернуться ко мне. – Ты украла мою внешность в тот день.

Я подняла руки вверх в притворной капитуляции.

– Виновна.

В следующую секунду в моих руках появились два огненных шара, и я метнула их в Имоджин и Ксавье, отбросив их к стене. Кэмерон подбежал ко мне и запрыгнул на стол. Я взмахнула ногой, и большой мраморный стол, на котором он стоял, врезался в ближайший стеллаж. Книги летали по воздуху, стены тряслись от ударов. Кольцо, которое подарила мне Камилла, завибрировало, и когда я развернулась, в моей руке уже появился меч.

Зал Совета наполнился лязганьем металла, и глаза Ксавье расширились. Увидев края клыков и мои красные глаза, он точно понял, с кем имеет дело.

– Иг’Моррутен, – прошептал он.

Я оттолкнула его к стене, его косы взметнулись в воздух от силы удара. Покрутив клинок в руке, я сделала шаг вперед.

– Удивляет, не так ли?

Комната завибрировала, и я повернулась влево, отражая удары Имоджин и Кэмерона. У меня было меньше навыков, и они превосходили меня числом, но я выстояла, блокируя каждый удар и отражая каждую атаку. Я хорошо помнила, как быстро они двигаются, какие приемы используют и само ощущение силы, сопровождающее их присутствие.

– Тебе нужно дышать, Дианна. В противном случае ты выдохнешься и умрешь.

Самкиэль снова раскрутил в воздухе этот дурацкий деревянный посох. Мне хотелось вырвать оружие из его рук и засунуть ему в задницу. Я лежала на спине на коврике, а он кружил надо мной. Его движения напоминали движения хищника, медленного и уверенного. Он смотрел на меня так, словно знал, что может съесть меня живьем, но решил этого не делать.

– Я знаю, как драться, ты, задница.

Я вскочила с пола и подняла свой посох. Он стоял передо мной и ухмылялся:

– Да, возможно, с другими существами, но не со мной и не с…

– Рукой. – Я вздохнула и закатила глаза, отмахиваясь от его слов. – Знаю, знаю. Ты говоришь это каждый день.

Его улыбка стала шире, но он был прав. Синяки и красные отметины покрывали его обнаженную грудь, свидетельствуя о том, что время от времени мне удавалось наносить удары, но победить его я так и не смогла.

Я пожала плечами.

– Но ведь я никогда не буду драться с тобой или с ними.

– Нет, но я все равно хочу, чтобы ты была готова ко всему, что может случиться. – Он поднял посох и слегка постучал им по моей макушке, заставив меня нахмуриться. – Хватит разговоров. Не забывай дышать, думать и концентрироваться. Каждое движение должно быть продуманным, а не обусловленным эмоциями или чувствами, иначе ты будешь неэффективна. Каден это понимает и использует против тебя. Он может вывести тебя на эмоции, – Самкиэль снова исчез, появился сзади меня и сбил с ног, – и вот ты мертва.

Я укоризненно посмотрела на него и потерла ушибленную задницу. По крайней мере, на этот раз за нами не наблюдал Дрейк. Я бы не вынесла его смеха – по его мнению, было очень забавно наблюдать, как мне надирают зад.

Самкиэль оценил выражение моего лица и наклонил голову.

– Просто попробуй меня почувствовать.

Я тяжело сглотнула. Разве могло быть иначе? Я почувствовала его в тот самый день, когда впервые встретила, и с каждым проведенным вместе днем это чувство лишь росло. Даже когда я избегала его, пытаясь держаться на расстоянии, я все равно чувствовала его близость.

– Смотри на пространство вокруг меня. Ты увидишь, как заряжаются молекулы, – мы притягиваем энергию, чтобы двигаться так быстро.

Он исчез и снова появился по другую сторону от меня.

– Если почувствуешь это, то поймаешь даже меня.

Я кивнула и вскочил на ноги. Самкиэль улыбнулся мне с гордостью учителя.

– Ты быстрая маленькая птичка.

Голос Кэмерона раздался слева от меня как раз перед тем, как я почувствовала изменение воздуха, и он появился уже с другой стороны. Взмахнув клинком, я ударила его по голове. Он успел увернуться, и мой удар прошел в нескольких миллиметрах от его лица.

– Очень быстрая.

Даже в разгар боя он, казалось, не скрывал, что впечатлен. Ксавье выбрался из кучи обломков.

– Тебе не победить нас, Иг’Моррутен. Нас обучал Самкиэль, – сказал он, и все следы легкомысленности исчезли. Теперь он превратился в смертоносного воина и преследовал меня взглядом.

– Вас обучал Самкиэль? – Я хмыкнула. – Забавное совпадение. Меня тоже.

Имоджин направила на меня свой меч, целясь в грудь. Я схватила ее за запястье и ударила рукоятью меча по ее руке. Она с криком уронила клинок, пока я продолжала удерживать ее на месте. Кэмерон и Ксавье замерли.

Я намотала на кулак длинные светлые волосы Имоджин и ударила ее головой о мраморный стол. Ее тело обмякло. Я подняла ее и швырнула через всю комнату. Затем я схватила меч Ксавье, остановив его, прежде чем он успел пронзить меня. Сталь оставила глубокий порез на моей руке, но я устояла. Наши взгляды встретились.

Всплеск энергии позади меня возвестил об атаке Кэмерона. Казалось, словно огонь лизнул мою спину своим острым языком. Я уронила меч Ксавье и едва уклонилась от новой атаки в голову. Упав на пол, я увернулась от удара тяжелого ботинка. Я встала на ноги, и у меня было около двух секунд, чтобы вспомнить, почему я была так осторожна, когда впервые их встретила. Две секунды, чтобы увернуться, отскочить, уйти от атаки. Это было похоже на смертельный танец. Каждое движение Кэмерона зеркально повторял Ксавье. Один толкал, другой тянул. Они были смертельным дуэтом, и драться с ними было ужасно утомительно.

Я позволила им приблизиться. Кэмерон ударил меня по плечу, а Ксавье – по ногам. Тело пронзила жгучая боль, но ничего такого, с чем я бы не справилась. Я изучала их, сосредоточив внимание на сильных и слабых сторонах. Я наблюдала за их импровизированным танцем, выясняя, какие тактики и навыки сделали их такими смертоносными. Один бил ниже, другой – выше. Один взмахивал мечом влево, другой – вправо. Когда противник уворачивался от одного удара, с другой стороны атаковали. Их было бы невозможно остановить, если бы не одно обстоятельство. У меня больше не было причины жить, а у них – была.

Клинок Кэмерона метнулся влево, и я бросилась на него, когда Ксавье нанес удар справа. Я перебросила меч в другую руку, одновременно направив кулак в лицо Ксавье. Он с грохотом упал на спину. Кэмерон подбежал ко мне. Я развернулась на месте и резко взмахнула мечом. Глаза Ксавье расширились. Кэмерон остановился и посмотрел на меня. Раздалось бульканье.

Я улыбнулась Ксавье. Кэмерон стоял между нами, лазурная кровь стекала на пол и лужей собиралась у его ног. Меч Кэмерона с грохотом упал на пол, и он схватился за живот.

– Осторожно, не потеряй свои органы, – сказала я.

Я сделала шаг вперед и толкнула Кэмерона с такой силой, что он перелетел через балконные перила.

Ксавье не колебался и даже не удостоил меня взглядом. Он вскочил и побежал к балкону. Не раздумывая, он прыгнул вниз вслед за упавшим другом.

Шорох позади заставил меня повернуться – я увидела светловолосую голову Имоджин. На лбу у нее была большая рана, но череп, должно быть, успел зажить, и она могла функционировать. Она пристально посмотрела на меня, с виска стекала струйка кобальтовой крови. Затем она перевела взгляд мне за спину – туда, куда упали Кэмерон и Ксавье, – и гнев, чистый и незамутненный, исказил ее черты.

– Мальчишки и их мечи, да?

Я улыбнулась и вытерла кровь со своего клинка, в то время как она призвала пылающий меч из чистого серебра.

– Ты не уйдешь отсюда живой, – прошипела Имоджин и направилась ко мне.

– О, думаю, именно так я и сделаю.

Я схватила флакон, висевший на моей груди, и вытащила его наружу. Имоджин остановилась, не понимая, что у меня в руках и что я собираюсь с этим делать. Ее глаза следили за моими движениями, пока я произносила заклинание и капнула на пол две капли крови. Комната потемнела и затряслась – передо мной образовалась зияющая дыра, в глубине которой кружились звезды и галактики.

Я помахала Имоджин:

– Увидимся позже.

Я вошла внутрь, чувствуя, как тьма обнимает мое тело, подобно любовнику.

Крик Имоджин был последним, что я услышала перед тем, как портал закрылся.

19. Дианна

Я положила руки на колени, стараясь не позволить своему обеду выйти обратно. Выдохнув, я встала. Чертовы вихри. Никогда к ним не привыкну. Я спрятала меч в кольцо и осмотрела комнату, которая все еще слегка кружилась перед глазами. Она выглядела так же, как и в мой прошлый визит, и у меня было ощущение, что маленький кармашек вселенной Роккаррема тоже не слишком изменился. Мимо проносились звезды – начиная от темно-лиловых, заканчивая зелеными и розовыми. В этой комнате обитала целая галактика, но я пришла сюда не ради прекрасного вида.

– Роккаррем! – закричала я. – Выходи, где бы ты ни был!

Я шагнула вперед, выпустила когти и провела ими по небесному своду. Поверхность замерцала и изогнулась, словно пытаясь вывернуться. Я улыбнулась:

– Пожалуйста, прекрати. Это больно.

Я взглянула на свои ногти, осматривая прилипшую к ним материю вселенной. Когда она рассеялась и исчезла, я повернулась к Роккаррему:

– Выходит, это место создано тобой и при этом тебя удерживает. Интересно.

Материя, формирующая комнату, закружилась вокруг него, словно пальто, развевающееся на ветру. Он плыл в нескольких футах от меня, три безликие головы вращались вокруг своих осей.

– Королева Йеджедина…

– Я ненавижу это имя.

– Дочь…

– Остановись. – Я подняла руку. – Мы можем пропустить формальности? Это глупо.

Одна из трех голов остановилась и дернулась, словно рассмеявшись, прежде чем возобновить вращение против часовой стрелки.

– Ты добралась до меня без Губителя Мира. Ты учишься, ты… – его головы замерли и, казалось, посмотрели на меня, – развиваешься.

– Спасибо, я тоже так думаю.

Я сцепила руки за спиной и улыбнулась, обнажив острые клыки.

– Полагаю, ты здесь для того, чтобы убить и меня. За смерть той, которую ты называешь сестрой.

Я кивнула и покачнулась на пятках.

– Умное существо.

– И как ты планируешь выполнить такую задачу, если сами боги не смогли меня уничтожить?

Я метнулась вперед, схватив кружащееся существо за горло и подняв его в воздух.

– Я твердо верю, что при правильном давлении все, – я сжала и почувствовала вибрацию его тела, – может сломаться.

Его три головы не дрогнули и не отвернулись, но масса рук схватила мои запястья. Позади него замерцала звезда, привлекая мое внимание. Она сияла, манила меня, как маяк манит затерянный в море корабль. Впервые после ее смерти я почувствовала необходимость остановиться. Странно.

– Тысячи галактик, миллионы звезд, и ты можешь видеть их все? Это поразительно. – Я наклонила голову, изучая его странный силуэт. – Ты видишь ее? Где она?

– Твоя сестра отдыхает, – сказала одна из голов, после чего заговорила другая:

– Далеко за пределами этого места и вне вашей досягаемости.

– Хорошо. Это к лучшему. Наконец-то она достаточно далеко, чтобы я больше не могла причинить ей вред.

Я не хотела произносить эти слова вслух, но ничего не могла с собой поделать.

– Так ты себя чувствуешь? Думаешь, ты причинила ей боль? – спросил Роккаррем, вернее, та единственная голова, которая, на мой взгляд, действительно была им.

Я пожала плечами:

– Сейчас это не имеет значения.

Одна из голов наблюдала за мной, пока остальные занимались своими делами.

– Как ты собиралась меня убить?

Я выдохнула через нос.

– Я думала о том, чтобы отрезать тебе головы одну за другой, а потом посмотреть, смогу ли я поджечь твою странную парящую юбку. Правда, у тебя нет настоящих конечностей, которые я могла бы отрезать, но все-таки я хотела, чтобы это было медленно и мучительно. В отличие от ее смерти.

– Ты действительно винишь меня?

– Я виню всех, кто в этом участвовал, – огрызнулась я. – Вы смотрели. Ты знал, что с ней произойдет, но ничего не сказал Самкиэлю и мне, пока мы здесь были.

– Я рассказал тебе все, что будет дальше. Ты не послушала. Вместо этого ты вцепилась в Губителя Мира.

Я сжала руки чуть сильнее, и голова, которая за мной наблюдала, стала вращаться вместе с остальными.

– Теперь посмотри на себя. Ты обрела полную силу. Ты могла бы сжигать звезды, завоевывать миры, все, что угодно, если ты только этого пожелаешь. И все должно произойти соответствующим образом, чтобы гарантировать верный ход событий.

Во мне вспыхнуло беспокойство. Роккаррем уловил мои опасения, и его головы перестали кружиться. Я отпустила его и положила руки на бедра.

– Что будет дальше?

– Твое вознесение.

– Мое что?

– Я вижу множество разных реальностей. И твоя сестра должна была умереть в каждой из них. В одних раньше, в других позже. В этой реальности это должно было случиться, чтобы ты пришла к власти. Тебе было предначертано стать катализатором уничтожения миров.

Мое сердце замерло, и его последние осколки разлетелись в пыль.

– Ты хочешь сказать, что это в любом случае моя вина?

У меня перехватило дыхание. Я действительно убила свою сестру. Комната угрожала поглотить меня целиком. Словно лезвие полоснуло по моему и без того израненному и изувеченному сердцу. Рана была настолько глубокой, что мне хотелось закричать, но ничего не вышло.

– Ты неправильно трактуешь мои слова. Габриэлла выполнила свою цель так же, как однажды ты выполнишь свою. Вселенная так или иначе обретет баланс. Так было и так будет всегда.

Мои глаза метнулись к нему.

– Ты все это видел?

– Да.

В моей голове родился новый план. То, что принесет мне гораздо больше пользы, чем просто его смерть.

– Твой разум меняется, планирует, размышляет. Я вижу приливы твоих мыслей.

Я кивнула, оглядывая комнату.

– В одном ты прав. Я изменила свое мнение.

Я подняла руки, пламя вырвалось наружу и разорвало стены комнаты. Роккаррем дернулся, словно от боли, – кружащаяся темная масса приняла на себя основной удар моей силы. Пламя разгоралось, осветив все вокруг алыми и оранжевыми всполохами. Стены тряслись, а его головы крутились так беспорядочно, что я боялась, что они вот-вот оторвутся. В комнате пахло горелым мясом и пеплом. Роккаррем завыл, но я не остановилась.

Когда комната превратилась в мутное, тускло-серое пространство, я потушила огонь. Сияющие звезды погасли, и все иллюзии, существовавшие в этом месте, умерли вместе с ними. Я приблизилась к сгорбленной фигуре Роккаррема, стук моих каблуков был единственным звуком в этой гробовой тишине. Я встала на колени рядом с ним, – тягучая масса, из которой состояло его тело, сморщилась и слиплась.

– Что ты сделала?

– Я освободила тебя, – сказала я и встала.

Все три его головы в изумлении повернулись ко мне.

– Это место – не ты. Это всего лишь иллюзия, которая держит тебя в оковах. Они заперли тебя здесь на тысячи лет из-за отца Самкиэля. Что ж, он мертв, и ты больше не в ловушке. Больше никаких тюрем, Роккаррем. Ни для кого из нас.

Казалось, он осознал то, что я сказала. Его тело задрожало, и он снова поднялся в воздух. Медленно оглядевшись вокруг, он посмотрел на меня. Давным-давно я мечтала, что кто-нибудь освободит меня от цепей Кадена. Никто не пришел, поэтому я отрастила когти и клыки и освободила себя сама. Роккаррем не мог, поэтому я стала его когтями.

Его свободой.

– Я не чувствую себя… – Его голос затих.

– Обремененным?

Если бы он мог кивнуть, то, думаю, он бы это сделал.

– Хорошо. Теперь ты будешь принадлежать мне. – Медленная собственническая улыбка изогнула мои губы. – Понимаешь?

– Ты освободила меня только для того, чтобы сделать своей собственностью?

– Не волнуйся. Это не навсегда. Помоги мне найти Кадена и можешь быть свободен. – Я подняла руку, и на моей ладони загорелся огненный шар. – Скажи «нет», и я продолжу, пока ты не сравняешься с пеплом на полу.

– Даже боги не могли меня убить.

– Ну, мне повезло. Я не бог.

– Нет. – Казалось, он воспринял мои слова с определенной долей уважения. – Нет, ты не бог. Хотя ваши химические составы имеют сходство, ты намного хуже. Ты не следуешь ничьим правилам, даже законам природы. Среди звезд ты будешь проблемой.

Уголок моих губ приподнялся. Клянусь, половину времени его слова не имели никакого смысла. Я покачала головой, затушила пламя и положила руки на бедра.

– Звезды меня не волнуют. Я хочу одного, и ты поможешь мне это получить. Я сожгла половину Онуны, я убивала и разрушала, но Каден все еще вне моей досягаемости. Почему я не могу его найти?

Я подняла руку, прежде чем он заговорил.

– И никаких расплывчатых ответов, пожалуйста.

Его головы повернулись один раз влево и два раза вправо, словно вели свой личный разговор. Как только они успокоились, все трое сосредоточились на мне.

– Ты уже знаешь ответ, просто отказываешься его принять.

Мои плечи поникли. Я думала, что это невозможно, но в последнее время все невозможное казалось мне нормой.

– Его нет на Онуне, не так ли?

Роккаррем молча смотрел на меня.

– Как это возможно, если все миры запечатаны?

Все три головы склонились ко мне.

– Все миры запечатаны.

Я зарычала и сделала шаг вперед.

– Что я говорила о расплывчатых ответах?

– У тебя мало времени. – Роккаррем покачал головой. – Придет истинный король.

Мое сердце замерло. Черт. Я забыла, что время здесь движется по-другому. Я выпотрошила одну из драгоценных Рук Самкиэля, а остальные в слезах убежали домой. Черт побери.

– Чтоб тебя, Самкиэль. – Я выхватила пузырек из-под рубашки и пролила три капли крови, чтобы вернуться домой. Посмотрев на Роккаррема, я приподняла бровь. – Готов увидеть мир?

20. Самкиэль

Я услышал крики из больничного крыла еще до того, как мои ноги коснулись земли. Я мчался по коридору, лампы на потолке мерцали и лопались. Я знал эти крики, а Кэмерона ни в коем случае нельзя было назвать слабым. Небожители отскакивали с моего пути, Логан и Винсент следовали за мной по пятам. Я поднял руку, и двери распахнулись с такой силой, что сорвались с петель. Все взгляды обратились ко мне, и в большой белой комнате наступила тишина. Даже медицинские аппараты, казалось, остановились, когда я ворвался в палату. Врачи и ассистенты, одетые в медицинскую одежду и залитые кровью, инстинктивно отступили назад.

– Что случилось?

– Случилась твоя новая подружка, – проворчал Кэмерон и попытался сесть на кровати. Из зияющей раны на животе лилась кровь. Ксавье стоял рядом с ним, в его глазах читался почти животный страх, а руки были прижаты к животу Кэмерона.

– Дианна?

Ее имя прозвучало как шепот, как молитва.

Кэмерон хмыкнул еще раз.

– К сожалению, я не успел расслышать ее имени до того, как она меня выпотрошила. Слушай, я понимаю. Она очень горячая, и я никогда тебя не осуждал. Ни тогда, когда на Раширим явилась разозленная богиня, потому что ты перестал выходить на контакт, ни тогда, когда король Талунмира угрожал нам войной по той же причине. Этот список можно продолжать бесконечно, но с каких пор ты трахаешь Иг’Моррутенов?

– Нет, – сказал я, и у меня закружилась голова.

Дианна на них напала. На руинах моего дома. Дома, куда я ее сам привел. Мое сердце болело, пульс участился. Неужели она так меня ненавидит? После всего?

Ксавье повернулся ко мне, его глаза сверкали.

– Почему ты нам лжешь? От нее пахло так же, как и от той, которая приняла облик Имоджин. Мы знаем, что ты и об этом солгал.

– Самкиэль, серьезно? – застонал Винсент.

– Не сейчас, – рявкнул я Винсенту.

Я не спал – не помню, как долго, – и это начало проявляться.

– Нет. Это не имеет значения, потому что после того, что она сделала с Кэмероном, она труп. –   Ксавье снова повернулся к своему раненому другу.

– Спасибо, приятель, – отозвался Кэмерон.

– Ты не будешь к ней прикасаться. Конец дискуссии, – сказал я, подходя к Ксавье, стоявшему у кровати Кэмерона.

Мои глаза впились в Ксавье – я хотел, чтобы он понял, что я серьезен в каждом своем слове. Он заерзал, когда татуировки на моих руках и лице вспыхнули, – серебряные линии пульсировали в такт с моим раздражением. Я прижал руки к животу Кэмерона, и тот тихо застонал. Из моих ладоней лилась энергия, свет в комнате мерцал и гас.

Ксавье фыркнул, на его лице мелькнуло замешательство.

– Ты серьезно защищаешь это существо?

– Она не существо.

– Удачи в попытке встать между ними. – Винсент закатил глаза и скрестил руки на груди.

Я проигнорировал его комментарий, сосредоточившись на ране Кэмерона. Он встретил мой взгляд, стиснув зубы от боли.

– Самкиэль, что происходит? Теперь мы их защищаем?

Винсент сделал шаг вперед, обогнув Ксавье. Логан продолжал молчать.

– Ее нужно уничтожить, Самкиэль.

– Нет.

Свет в моих ладонях померк, татуировки погасли, электричество в комнате вернулось в норму. Кэмерон поправил рубашку и поморщился, усаживаясь на белую больничную койку.

– Нет? – Винсент закатил глаза и всплеснул руками. – Сколько еще трупов понадобится, чтобы ты пришел в себя? Дианна убила бесчисленное количество людей и не собирается останавливаться. Посмотри, что она сделала с Кэмероном и остальными. Думаешь, она не захочет большего?

– Я сказал «нет».

– Боги. Почему это так сложно? У тебя были тысячи любовниц. Что делает ее такой особенной?

По комнате пробежал разряд электричества, и все пригнулись. Аппараты и лампы заискрили, и палату окутала темнота.

– Следи за своим чертовым ртом.

Голос был не моим – словно какая-то темная, незнакомая даже мне самому сторона моей личности взяла верх.

Винсент судорожно сглотнул, но промолчал.

Все взгляды сосредоточились на мне. Комната казалась слишком маленькой и тесной. Мне нужно было уйти. Напряжение нарастало, барабанный бой в моей голове возобновился. Я не хотел никому навредить. Я ценил этих людей. Они были моими друзьями, моей семьей. Я покачал головой, глядя на Винсента, и двинулся к двери.

– Перестань от нас отстраняться, – сказал Винсент, на этот раз не повышая голоса. – Почему ты не можешь просто рассказать нам правду? Помоги нам тебя понять.

Я остановился. От медицинских аппаратов поднимался дым. Я сделал один вдох, затем другой.

– Это не она.

– Ты уверен, что знаешь ее настоящую? Сколько вы двое знакомы? Несколько месяцев? – сказал Винсент.

– Да, несколько месяцев. Месяцев, проведенных вместе, с утра до вечера. Вы не знаете ее так, как знаю я. Ей больно, и она убита горем.

Я повернулся и увидел полное и абсолютное осуждение на их лицах.

– Знаешь, много веков назад ты бы с легкостью решил эту проблему. Какой-то зверь взбесился, а значит, он должен быть уничтожен. Как думаешь, допустил бы Унир столько смертей, страданий и хаоса?

– Винсент, – сказал Логан.

Он скрестил руки на груди и предупредительно посмотрел на Винсента.

Винсент устало покачал головой.

– Сколько еще трупов тебе нужно? Сколько атак на наш родной дом? Пора понять, что девушка, которую ты помнишь, девушка, о которой ты так заботился, исчезла.

Какая-то часть меня сломалась.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Вы когда-нибудь интересовались, что я чувствовал после падения Раширима? Задумывались о том, что я потерял и как это меня изменило?

Винсент не отступил, его глаза сияли небесной синевой.

– Как мы могли? Ты с нами не разговаривал!

– А зачем? – Теперь, когда я начал, меня уже было не остановить. – Вы бы меня не поняли. Вы не потеряли все, что знали, все, что любили, все, о чем заботились. У тебя была фальшивая корона, которую я тебе дал. У всех вас был дом, который я построил. Вы были друг у друга. А что получил я?

Я знал, что выплескиваю все эмоции, которые копил последние недели, годы, столетия. Я знал, что мои слова подобны ударам плетью по голой коже, но я не мог остановиться.

– Ничего. – Мой голос превратился в шепот. – За свою жертву я не получил ничего. Ничего, кроме кошмаров, осуждения и слов, брошенных в мой адрес, будто я не отдал все, чем являюсь, все, что имел, ради всех вас. Ради мира.

Один за другим они опустили головы или отвернулись. В их лицах появилась печаль, но мне была не нужна их жалость.

– Мне навязали корону с первой секунды моего рождения. Моя жизнь мне не принадлежала. Никогда. Моя жизнь – жертва ради вас, ради всех вас, ради миллионов, которые живут, дышат и умирают в этой вселенной и во всех других. И именно моя жизнь связана с мирами, закрытыми моим отцом. Вы можете кричать, что то, что я делаю, неправильно. Вы можете сказать, что я сошел с пути, который вы сами придумали, которому я должен следовать, но вы ничего не потеряли. Никто из вас.

– Мы потеряли тебя.

Голос Логана прорвался сквозь барабанный бой в моей голове.

Я повернулся и грустно улыбнулась своему старому другу.

– Я был потерян задолго до падения Раширима, а вы не заметили. Вы все требуете от меня соответствовать стандарту. Знаете, как это тяжело? Каков вес моей короны? Вы ведете себя так, будто я должен знать все – как исправить каждое бедствие, как предотвратить любые ошибки, но у меня нет ответов на все вопросы. И никогда не было. Люди, которые могли бы помочь мне советом, разбросаны среди звезд, а те, кто не умер, смотрят на меня так же, как вы.

Не в силах оставаться на месте, я ходил по комнате. Персонал больницы прижимался к стенам, уступая мне дорогу.

– Я понимаю, что потерпел неудачу. Я понимаю. Мой отец умер из-за меня. Я проиграл войну и тем самым запечатал эти миры и нас. Я понимаю ваше отвращение и ненависть ко мне, потому что я тоже это чувствую.

Я провел рукой по лицу. Щетина, покрывающая мой подбородок, царапала ладонь.

– И знаете, что самое смешное? То, что единственный, кто смог меня вернуть, – та, кого вы называете нашим врагом. Именно это она и сделала. Она вернула меня, и не так, как вы думаете, какими бы фразами ни бросался Кэмерон.

Кэмерон поднял руки и совершенно неубедительно возразил:

– Прости.

Я проглотил растущий ком в горле.

– Поначалу мне не нужно было ничего ей говорить. Дианна видела меня насквозь. А я видел ее – сильную и самоотверженную. Я видел, как она без раздумий бросалась на помощь тем, кто ей дорог, ничуть не беспокоясь о себе. Она веселая, умная и красивая, такая красивая. Она боец, воин, сильнее любого, кого мне когда-либо приходилось учить. И прежде всего она женщина, которой навязали ее жизнь, лишив ее выбора. Несмотря ни на что, Дианна выжила ради Габби. Она не монстр. Она никогда не была такой. Она умеет любить, заботиться и чувствовать, а сейчас она не чувствует ничего, кроме горя, боли и утраты. Я не… Я не откажусь от нее. Кем бы я был, если бы это сделал?

В комнате стояла тишина – все замерли и настороженно смотрели на меня, но я продолжал говорить:

– Вы придерживаетесь тех же предрассудков, за которые цеплялись боги до нас. Она не родилась Иг’Моррутеном. Каден сделал ее такой. Дианна отдала ему свою жизнь ради спасения той самой сестры, которую она потеряла. Вы видите кровь, смерть и гнев, но не видите боль, которую вижу я. Вы бросаете камни и судите ее, но вы же стояли рядом со мной на протяжении столетий, пока я проливал больше крови, чем когда-либо прольет она. Вы все благородно оправдывали мою разрушительную натуру, но не оправдываете ее.

– Это другое дело, – вмешался Винсент. – Ты другой.

Кольцо на моей правой руке завибрировало, призывая клинок Забвения. Он сверкнул в моей руке, и Винсент сделал шаг назад. Клинок звякнул, готовый нести смерть. Клубящийся черно-фиолетовый дым окутывал его, пока я крепко сжимал рукоять. Все инстинктивно отстранились, пытаясь отойти подальше от смертоносного оружия, от меня.

– Расскажите мне, что это и что он делает, – потребовал я, подняв меч в воздух. – Расскажите, как я могу быть спасителем, если именно я создал клинок, способный уничтожать миры. Чем я заслужил это право? Кто является причиной всему произошедшему, если не я? Ты знаешь, почему я не могу спать? Почему крики и шум каждой битвы по сей день эхом отдаются в моем сознании? Почему само мое существование несет разрушение? Расскажи мне, Винсент, как исправить меня – ведь ты так много знаешь. Нет, вы не сможете ответить ни на один вопрос, потому что в глубине души вы знаете, что это одно и то же, как бы вам ни хотелось убедить себя в обратном. Мои преступления и преступления Дианны ничем не отличаются, просто одни были совершены во имя спасения мира, а другие – нет. Смерть есть смерть. Если она монстр, то и я тоже.

Винсент опустил взгляд, остальные последовали его примеру. Все, кроме Кэмерона. Я вернул клинок Забвения в кольцо, и комната погрузилась в тишину. В коридоре раздались шаги, и мы все посмотрели на сломанный дверной проем.

– Что случилось с палатой? – спросила Имоджин.

– Винсент снова разозлил Самкиэля, – сказал Кэмерон так, словно я только что не вывернул перед всеми душу наизнанку. – Ничего необычного.

Имоджин огляделась и кивнула:

– Звучит правдоподобно. Самкиэль, я только что говорила с Советом. Они в ярости и немедленно ждут тебя.

– Я буду там через несколько дней. Мне нужно найти Дианну.

Имоджин подняла руку, и на забрызганном кровью полу образовались рунические знаки.

– Грегори мертв, а меня назначили твоим советником, так что это скорее приказ, чем просьба. Они хотят видеть тебя немедленно. Самкиэль, она забрала Роккаррема.

Меня охватила ярость, и я почувствовал, как мое лицо бледнеет. Я стиснул зубы и напряг челюсть. Кем они себя возомнили, чтобы мной командовать? Я приду, но им может не понравиться то, что они увидят.

– Очень хорошо, – сказал я со вздохом. – Кэмерон, тебе нужно отправиться домой и отдохнуть несколько дней. Винсент, сообщи об остальном.

– Подожди, почему ты меня выгоняешь? Это Винсент разозлил тебя, а не я.

– Тебе нужно время, чтобы выздороветь, – сказал я с еще одним усталым вздохом.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но затем пожал плечами и кивнул:

– Это справедливо.

Я повернулся к Имоджин и махнул ей рукой, чтобы она продолжила. Она протянула руку, и руны вспыхнули, перенося нас к руинам Раширима.

21. Дианна

Неделю спустя

– Вот, готово, – сказала Нора, снимая с меня тонкую черную накидку.

Я встала и наклонилась, чтобы рассмотреть свое отражение в большом прямоугольном зеркале. Яркий салонный свет отбрасывал блики на мои волосы, когда я откинула с лица длинную прядь волос и провела рукой по своей новой прическе.

– Я слышал о Габриэлле. Мне очень жаль.

Моя рука замерла, а взгляд сосредоточился на отражении Норы. Она приводила в порядок свои инструменты. Роккаррем неподвижно стоял возле двери, скрестив руки на груди и наблюдая за людьми в салоне.

– Почему? – Я пожала плечами.

Нора перестала перебирать инструменты, ошеломленная моим вопросом.

– Потому что она твоя сестра.

– И? Люди умирают каждый день. Как твой никчемный папочка, который заставил тебя вернуть плату за обучение в колледже, вместо того чтобы помочь.

Я перекинула волосы через плечо, следя, чтобы пряди не зацепились за серьги.

Нора удивленно усмехнулась.

– Это было грубо даже для тебя. – Она положила руки на бедра. – Я включу это в твой чек.

Я улыбнулась себе в зеркало, а затем повернулась и направилась к ней. Стараясь выдержать мой взгляд, Нора откинула голову – ее сердце билось так сильно, что заглушало шум фена в соседней комнате.

– А как насчет того, чтобы сделать мне стопроцентную скидку? Взамен ты получишь свою дурацкую маленькую парикмахерскую в своем дурацком маленьком городке, и я не сожру всех присутствующих и не выброшу твое тело в мусорный бак на заднем дворе.

Улыбнувшись, я убедилась, что мои клыки обнажились. Сглотнув, Нора кивнула. Она поспешила прочь и исчезла в подсобке, избегая моего взгляда.

Все в комнате делали вид, что ничего не видели и не слышали, – за исключением Роккаррема. Он внимательно смотрел на меня, его отстраненные глаза были полны тайн. Я развернулась, бросив последний взгляд на свое отражение в зеркале. Убрав с лица длинную прядь волос, я направилась к выходу. Роккаррем шел в ногу со мной, и дверь за нами закрылась.

– Возможно, не стоит прибегать к публичной демонстрации силы, если ты хочешь скрыться от короля Раширима.

Мимо нас прошли несколько смертных, закутанных в пальто и толстые шарфы – так они защищались от снега и холодного ветра. Не обращая на нас внимания, они продолжали жить своей обычной жизнью. У небольшого кафе было расставлено несколько столиков и табуреток. Люди болтали, смеялись и ели в оживленном городке Касваин.

– Сколько еще раз я должна сказать, что мне наплевать? – прошипела я Реджи.

Реджи. Теперь Роккаррема звали так. Пока он здесь, ему нужно было нормальное имя.

Реджи посмотрел на меня, нахмурив свой смертный лоб. Он принял облик молодого мужчины в повседневном черном костюме, которого увидел на рекламном баннере. Я сказала, что ему нужна маскировка, и он ее нашел. Теперь он был высоким и худощавым, с загорелой кожей и коротко подстриженными волосами. Он выглядел нормально, пока не начинал говорить на своем языке или пока на его лице не вылезали две дополнительные пары ослепительно-белых глаз.

– Твои действия говорят о твоей неосмотрительности. Или, возможно, это еще одна попытка скрыть очевидное.

Я скрестила руки и коротко улыбнулась, прежде чем сосредоточиться на проезжающих машинах. Кто-то нам сигналил, но мое внимание привлек приближающийся черный грузовик.

– Хорошо.

Я опустила руки и пошла прочь.

Ускорив шаг, я ударилась о стоявший на улице столик. Сидевшая за ним пара закричала, едва успев подхватить свои напитки. Игнорируя их возмущение, я сошла с обочины – белый легковой автомобиль успел обогнуть меня за секунду до столкновения. Я стояла посреди дороги и смотрела, как на меня едет машина. Вокруг гудел шум: прохожие останавливались, смотрели и показывали пальцами. Я услышала визг тормозов – большой грузовик занесло прямо на тротуар. Я шагнула влево и опустилась на колено. Моя рука вытянулась, на месте ногтей сверкнули когти. Я разорвала ими шину и покрышку колеса, и грузовик с грохотом перевернулся. Я встала на ноги и улыбнулась Реджи, наблюдавшему за мной с тротуара.

– Кто-нибудь, позовите на помощь! – закричала женщина, пока вокруг места аварии собиралась толпа.

Я подошла к грузовику и сорвала дверь с петель. Элайджа неуверенно посмотрел на меня. Он сидел полусогнувшись, все еще пристегнутый ремнем безопасности, и прикрывал глаза от солнечного света.

Как только его глаза привыкли к свету, он начал в панике дергать ремень безопасности.

– Нет, нет, нет.

– Не волнуйся. Я помогу.

Я залезла внутрь и с корнем вырвала ремень, прежде чем вытащить Элайжду на улицу.

– Хочешь отсюда уйти? – улыбнулась я, не давая ему возможности ответить.

От очередного удара голова Элайджи безвольно откинулась набок.

– Он смертен. Ты рискуешь повредить его мозг прежде, чем получишь искомую информацию, – сказал Реджи.

– Я знаю, но он же не говорит.

Я всплеснула руками.

Элайджа сел и сплюнул кровь на пол, пытаясь изобразить улыбку на изувеченном лице.

– Уже нашла нового парня, Дианна?

Он щелкнул языком, и мой кулак снова угодил в его челюсть.

– Я не ее парень и не замена Самкиэлю.

Возможно, я ударила Элайджу слишком сильно, когда услышала имя Самкиэля.

– Элайджа, хватит тянуть время. – Я подняла его, усадила обратно в кресло и похлопала по лацканам пиджака. – Просто скажи мне, где Каден.

– Разве ты не можешь съесть меня и посмотреть? Ой, погоди, ты ведь и правда не можешь.

Он рассмеялся, и я ударила его кулаком в живот, заставив закашляться. Я зарычала – моя голова все еще пульсировала от воспоминаний о мигрени после крови Сантьяго. Оборотней я нашла очень быстро, но Элайджа напоминал пронырливого маленького жука, который все время исчезал из виду. Судя по всему, заклинание, наложенное Камиллой на воду, прекратило свое действие раньше, чем я смогла его найти.

– Ты нравился мне больше, когда дрожал от страха.

Он сплюнул в сторону.

– Да, но потом я вспомнил, что ты не убьешь меня, пока не получишь нужную информацию, так что теперь я чувствую себя немного спокойнее.

Солнечный свет проходил сквозь дыры в металлической крыше заброшенной старой фабрики. Я провела рукой по волосам – кровь запачкала пряди и испортила работу Норы. Я разочарованно посмотрела на Реджи.

– Видишь? – Я указала на Элайджу. – Какой в этом смысл? Я терпеть не могу пытки. Было бы гораздо приятнее избить его до полусмерти и двинуться дальше.

– Он не сможет говорить, если умрет. Терпение.

– Терпение? У меня нет терпения. – Я повернулась к Элайдже, который молча смотрел на меня. – Просто скажи мне, где он.

Он пожал плечами, и рана на его губе увеличилась.

– Нет.

– Отлично.

Я шагнула вперед, схватила его за шею и резко повернула. Его тело обмякло, глаза остекленели.

– Твой характер не становится лучше.

Я проворчала, провела руками по волосам и закрыла глаза, делая глубокие, размеренные вдохи. Реджи был прав. Я была раздражительнее, чем обычно, потому что теряла время. Я ничуть не приблизилась к Кадену. Он так и не появился, а у меня заканчивались люди, которых можно было убить. Мне нужен Тобиас. Если я найду Тобиаса, то найду и его.

– Похоже, что убийство Элайджи и остальных не принесло тебе радости.

– Ничто не приносит мне радости, Реджи.

Я опустила окровавленные руки и вздохнула.

– Самкиэль вернулся после посещения Совета вместе с леди Имоджин.

Я пнула стул, на котором лежало безжизненное тело Элайджи, и скрестила руки на груди.

– Мило. Кажется, они снова неразлучны.

– Ты любил ее?

– Я не любил ее, и она никогда не была для меня той, кем ты ее назвала.

Лжец.

– Ревность – тоже сильная эмоция. И она о многом говорит.

Из меня вырвалось тихое рычание, и я взглянула на Реджи.

– Я просто делаю то, что ты просила. Ты сказала мне смотреть в оба глаза. Я смотрю всеми шестью. Если тебе интересно, я знаю текущее местонахождение Руки Раширима.

Я опустила глаза.

– Нет. Они мне не нужны.

Прошло несколько дней с тех пор, как я вернулась из Раширима. Мы с Реджи видели, как Небожители уходили той ночью – серебряный луч света разрезал небо, а рядом с ним тянулась такая же синяя линия. Они были вместе.

– Надеюсь, у тебя есть план. Ты доведешь бога до отчаяния, и все закончится не так, как ты хочешь.

Я закатила глаза чуть сильнее обычного.

– Уверена, что Имоджин всеми силами помогает ему справиться с отчаянием.

Я почувствовала на себе взгляд Реджи.

– Если ты думаешь, что возвращение леди Имоджин заставит Самкиэля от тебя отказаться, ты глубоко ошибаешься. Ради тебя он вызвал клинок Забвения.

Я боролась с инстинктивной дрожью – перед глазами вновь появился лес, ноги свела острая, жгучая боль, в нос ударило зловоние зияющей ямы. Ирвикува потащили меня туда, желая вернуть к Кадену. Самкиэль рухнул на землю, облаченный в свои серебряные доспехи, – прославленный король явился, чтобы спасти меня. Грудь сжалась от боли, и я изо всех сил пыталась ее подавить.

– Откуда ты об этом узнал?

– Я вижу все, – сказал Реджи.

– Извращенец.

Он ничего не сказал, пока я вытирала руку о черные кожаные брюки.

– Развлеки меня, Реджи. Расскажи, как ты оказался запертым в том месте?

– Существовало пророчество о возрождении истинного космоса. О ребенке, рожденном от Небожителя и бога. Ему было предначертано править миром. Спасти мир.

– И это пророчество совершенно не касается некоего Губителя Мира, не так ли?

– Ты мыслишь верно.

– У нас достаточно времени, так что расскажи мне. – Я скрестила руки и кивнула. – Что произошло дальше?

– Младенец, который должен был править вместе с ним, был похищен и уничтожен.

Я пожала плечами.

– Самкиэль говорил, что у него нет аматы и что Вселенная была к нему жестока. Видимо, он не лгал.

– Вселенная действительно бывает жестокой.

Реджи склонил голову набок. В этом движении было нечто неожиданно смертное.

– Ты не согласна? После всего, что ты видела и потеряла.

Я проигнорировала его вопрос.

– И как это связано с тем, что тебя заперли?

– Члены моей семьи, Морайи, заговорили об этом слишком рано. Боги, которые желали править космосом, услышали о пророчестве и позаботились о том, чтобы никто, кроме них, не претендовал на власть. Они убили других Судеб, а Унир спас меня, желая уберечь от тех, кто хотел использовать мой дар в недобрых целях.

Это привлекло мое внимание. Я подошла ближе.

– Но ведь вас не просто так называют Судьбой? Я слышала множество историй, и в каждой из них говорилось о том, что ты способен контролировать наши жизни.

– Контролировать? Нет.

На лице Реджи появились все шесть глаз, которые засияли ярким белым светом. Он поднял руки, и комната померкла, сменившись круговоротом галактик и звезд. Я стояла в центре заполненной вселенскими материями фабрики, глядя на пролетающие мимо планеты и небесные тела. Все сверкало маленькими разноцветными огоньками. Я поняла, что именно это и есть Реджи: все и ничего одновременно.

– Мы видим тысячи различных переменных, каждая из которых формируется в зависимости от ваших действий. Я видел, как рождаются и умирают звезды. Миллионы миров, миллионы вариантов, миллионы нитей, которые соединяют каждого из вас.

Я протянула палец, коснулась одной из планет и увидела, как она мерцает под моим ногтем.

– Итак, я все еще жду ответа. Если ты был таким могущественным, как они смогли запереть Судьбу?

Комната приняла свой прежний вид, и Реджи тоже вернулся к своему человеческому облику. Мир казался таким скучным и блеклым по сравнению со вселенной, которую он мне только что показал.

– Власть. Сила, способная отнять даже того, кто дорог Судьбе.

– И поэтому осталась только одна Судьба?

– Верно.

Я задумалась, чувствует ли он боль. Я ждала хоть какую-то искру эмоций, но ничего не произошло. Возможно, мы с Судьбой оказались похожи сильнее, чем я думала. Неужели мир тоже использовал его, прожевал и выплюнул, пока от него не осталась лишь пустая оболочка? Или я все еще была одинока в этом чувстве?

– Знаешь, чего я не понимаю? Ты – всезнающая Судьба, но ты не мог предвидеть, что тебя запрут?

– Я видел несколько итогов для меня и моей семьи.

– Ты видел, как они умерли?

Лицо Реджи не изменилось, но мне показалось, что его голос дрогнул.

– Я видел, как умирают многие. – Его лицо оставалось стоическим и неизменным. – И прежде чем ты начнешь выходить из себя, вспомни, что я уже ответил на все вопросы. Некоторые вещи ты должна пережить сама. Некоторым вещам суждено случиться. Ты видишь смерть и считаешь ее своим врагом, но смерть естественна. Это не зло и не добро. Смерть не принимает ничью сторону. Смерть не различает и не ненавидит. Она просто есть и существует с тех самых пор, как появилось первое живое существо. Она причиняет боль, но случается со всеми. Вы с Габриэллой не исключение. Возможно, однажды ты и продлила ей жизнь, но ее имя все еще было в списке. Ты лишь оттянула неизбежное.

– Остановись.

Я подняла руку, и мигрень нахлынула с новой силой.

– У тебя будет выбор. Тебе придется принять решение. Выбрав бескорыстие, ты ступишь на свой путь. Выбрав месть, результат будет разрушительным.

– Еще одно чертово пророчество? – Я застонала, потирая лоб.

– Не пророчество, а путь, выбор. Который можешь сделать только ты.

– Ты повторил то же самое другими словами.

Я нахмурилась, убрав руку с лица, и снова повернулась к сгорбившемуся телу Элайджи. Он был причастен к гибели Габби, но его смерть заставила меня почувствовать… ничего.

– Судьбы, – произнес глубокий мужской голос, – они выбирают ужасно хитрые формулировки.

Воздух в комнате внезапно стал густым и удушливым. Я обернулась и увидела, что он стоит там – гордый, самодовольный и чертовски близкий к смерти.

Каден.

Он улыбнулся мне, засунув руки в карманы.

– Скучала по мне?

22. Дианна

Вот оно. Весь мой гнев и ненависть вырвались на поверхность, как только я увидела его лицо. Моя кожа покрылась мурашками, волна жара захлестнула тело и разум. Руки взметнулись вверх, и поток пламени, словно разъяренный дикий зверь, устремился прямо к нему, уничтожая все на своем пути. В нос ударил едкий запах расплавленного металла, но я не сдалась. Капли пота выступили у меня на лбу, прежде чем я все-таки опустила руки. Глубокая, незнакомая, дикая часть меня ожила и жаждала мести.

– Так драматично, – сказал Каден, глядя на пепел и руины позади себя.

Он покачал головой и скрестил руки на груди, под черной рубашкой напряглись мышцы.

Я стиснула зубы, сдерживая крик ярости и разочарования. Не важно, что я не могу сжечь его заживо, – в таком случае я разорву его в клочья голыми руками. Я бросилась вперед, вытянув руку и нацелившись прямо ему в лицо. Мой удар не встретил никакого сопротивления – я просто проскочила сквозь него, споткнувшись от неожиданности. Я обернулась, глядя на руку, на которой не было и следа крови.

– Тебя здесь даже нет. Трус.

Он улыбнулся и посмотрел на меня, блеснув единственным клыком.

– Я предпочитаю жить. Ты излучаешь силу волнами, Дианна. Могу поспорить, что даже существа за пределами нашего мира чувствуют это и дрожат от страха. – Он ухмыльнулся, его взгляд упал на мою грудь. – Неужели при виде меня твое сердце не дрогнет?

Я поморщилась и огрызнулась:

– Для тебя – никогда.

– Если не для меня, то для него, верно? – спросил он, потирая подбородок.

– Реджи. Исчезни.

– Как пожелаешь, – сказал Реджи и растворился в воздухе, оставив меня наедине с Каденом – вернее, с его оболочкой.

Каден внимательно наблюдал за исчезающим облаком густого, черного, звездного тумана.

– Ты похитила Судьбу, и он тебя слушается? Я впечатлен, Дианна. Я знал, что, как только ты переступишь черту, тебя будет невозможно остановить. Как тебе удалось вытащить его из тюрьмы Унира?

– Откуда ты об этом знаешь?

Каден пожал плечами:

– Я знаю многое.

Я выдохнула, из ноздрей потянулись струйки дыма.

– Почему ты здесь?

Он ухмыльнулся, мой желудок скрутило.

– Возможно, я по тебе скучал.

Я положила руку себе на грудь.

– О, я тоже по тебе скучала. Разве ты не понял это по всем мертвецам, которых я оставила после себя? Возможно, нам пора устроить настоящее воссоединение.

– Да? – промурлыкал он, делая шаг ближе. – Ты наденешь для меня что-нибудь красивое, как для Губителя Миров?

Красивое? Я задумалась, гадая, что он мог иметь в виду. Потом меня осенило. Он говорил о платье, которое было на мне в саду у Дрейка, – о том, которое создал Самкиэль.

– Ты был там.

Он улыбнулся.

– Зеркала – величайшее изобретение смертных и прекрасный портал для древних существ, Дианна. Я же говорил, что у меня глаза повсюду.

Мои губы скривились от отвращения, когда я вспомнила каждое место, в котором побывала и где были зеркала. Все верно – Софи говорила с зеркалом, перед тем как на меня напасть.

– Ну, не делай такое лицо. Это работает только с обсидиановыми зеркалами. Я лично позаботился о том, чтобы у каждого члена моей свиты было хотя бы одно.

Опасный. Красивый и опасный незнакомец, которого я встретила в пустыне. Он был настоящей песчаной гадюкой. Тем не менее все действия Кадена имели цель, а значит, он был здесь не просто так. Он либо тянул время, либо готовился нанести удар.

– Давай не будем играть в игры друг с другом, ладно? – Я расправила плечи и подняла голову. – Я больше не та испуганная девочка, у которой нет ничего, кроме кинжала, привязанного к бедру. Зачем ты здесь?

Мой голос был ровным и четким. Я скрестила руки на груди. Кадена здесь не было, а у меня не было желания тратить силы на его пустой образ.

– Разумеется, ты больше не такая, но я знаю, что у тебя все еще есть прекрасное оружие между бедрами. – Он поднял руку и закусил нижнюю губу, почти физически пожирая меня взглядом. – Достаточно мощное, чтобы заставить бога изменить свои планы.

Я застонала, опустив руки и запрокинув голову назад. Не обязательно сводить все к физиологии – я и без того знала, что он раздражен. У меня было достаточно времени, чтобы изучить его характер.

– Я когда-нибудь говорила, как меня раздражает твой голос? Были времена, когда мне хотелось залить воском уши, только чтобы тебя не слышать.

– Знаешь, я и подумать не мог, что ты убьешь Дрейка. Мне всегда казалось, что вы втихомолку трахаетесь.

– Нет, из нас двоих только тебе были нужны связи на стороне.

Каден холодно улыбнулся.

– Или, может быть, причина в другом?

– Это меня не волнует.

Он пытался меня отвлечь. Но от чего?

– Я спрошу снова. – Я вздохнула. – Чего ты хочешь?

Он подошел к обмякшей фигуре Элайджи, засунув руки в карманы.

– Ты почти оторвала ему голову всего одним движением. Научилась у меня, да?

Еще одна попытка отвлечь мое внимание.

– Да, Каден. Ты убил мою сестру. Я не забыла. Хочешь поговорить об этом еще раз? Или, может, перестанешь прятаться, чтобы я могла отплатить тебе за услугу?

Он медленно оглядел меня с головы до ног, прикусив губу.

– Ты действительно стала другой, верно?

Мое тело содрогнулось – Иг’Моррутен внутри зашевелился и приготовился к атаке.

– Что? Ты хочешь, чтобы мне было грустно? Чтобы я плакала в уголке? Нет, этой девушки уже давно не существует. Ты в этом убедился. Все, чего я хочу, – крови. Чертову реку крови.

Он шагнул вперед, остановившись в нескольких дюймах от меня. Мне пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд.

– Боги, я по тебе скучаю.

– Чего ты хочешь?

– Тебя. – Он поднял руку, как будто хотел коснуться моих волос. – Только тебя.

– Меня? Или ты здесь из-за корабля, который оказался на морском дне?

На его лице не отразилось даже намека на удивление.

– Признаюсь, я рад быть единственным, о ком ты думаешь. Самкиэль не ревнует?

Он манипулятор, Дианна. Не отвлекайся. Не позволяй ему увидеть, как ты колеблешься, иначе он съест тебя заживо.

Я сглотнула, расправив плечи.

– Меня не волнует, что чувствует Самкиэль. Единственное, о чем я думаю, – о твоей смерти.

Он сделал шаг навстречу, его глаза блуждали по моему телу.

– И как ты это сделаешь, моя хорошенькая лисичка? Медленно? Мне такое не нравится.

– Я знаю, что ты перевозишь железо. Очень много железа.

– Да? – На его губах появилась грязная ухмылка. – И тебе пришлось раздвинуть свои хорошенькие ножки, чтобы это узнать?

Я одарила его улыбкой, больше напоминающей хищный оскал.

– Нет, это я сделала ради удовольствия.

– А может, дело в неистовой жажде крови? Ведь ты прекрасно осознаешь свою истинную природу, просто слишком долго ее скрывала. Рано или поздно наступает голод, и тогда тебе хочется чего-то твердого.

– Не всегда. Иногда я предпочитаю язык, – хмыкнула я.

– Ты же знаешь, что можешь вернуться домой, и тогда я об этом позабочусь?

Дом. Опять это чертово слово. Пустота, которую я никогда не смогу заполнить. Я почувствовала, как мои ногти впиваются в ладонь.

– Давай-ка проясним одну вещь. С тобой у меня никогда не было дома. Итак, что ты задумал, Каден, и зачем тебе столько железа?

Он слегка наклонил голову и глубоко вздохнул.

– Ты пахнешь все так же божественно, даже на расстоянии. Я узнаю этот запах где угодно.

Каден подошел ближе, но я не стала отступать назад. Я больше никогда этого не сделаю. Даже несмотря на то, что это была лишь оболочка, я всем своим существом ненавидела чудовище, которое меня сотворило.

– Ты хочешь создать оружие, способное убить Самкиэля? Из железа? Книга Азраила у тебя, но ты до сих пор ее не использовал. Прошли месяцы.

Он протянул руку, словно мог ко мне прикоснуться.

– У тебя всегда были такие длинные волосы? Я скучаю по тому, как они подпрыгивают, когда ты…

С моих губ сорвался легкий смешок – кусочки головоломки наконец сложились воедино.

– У тебя нет того, что тебе нужно. Тебе не хватает последнего ингредиента, поэтому ты тянешь время.

Его глаза сверкнули, и я поняла, что попала в точку.

Я шагнула вперед, уверенно вторгаясь в его пространство и сокращая оставшееся между нами расстояние. Я больше не та покорная девчонка, которая в страхе перед ним склоняла голову и опускала взгляд. Я больше никогда не буду ею.

– Знаешь, что самое смешное? Думаю, ты не такой злой и всемогущий, каким хочешь казаться. Ты собираешь вокруг себя всех этих существ только ради того, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Хочешь узнать, что я думаю? Я думаю, что ты просто испорченный маленький мальчик, которого недостаточно любили.

Его глаза вспыхнули ярко-алым светом.

– Говорит женщина, которая так отчаянно хотела, чтобы ее любили, что вступила в сговор и трахалась с заклятым врагом.

– О, я никогда не трахалась с Самкиэлем. Хотя мы были довольно близко. – Я тихо присвистнула. – То, что можно сделать руками и все такое. Остальное я могу вообразить. Или воплотить в жизнь, когда мне этого захочется.

Я позволила себе бросить эти слова, зная, что они могут его уколоть. Если у меня есть хоть малейший шанс причинить ему боль, то я его использую.

Я увидела вспышку ревности в глазах Кадена. Он щелкнул зубами.

– Неужели? Думаю, сейчас руки Губителя Мира заняты его невестой.

Наши отношения всегда работали по принципу «око за око». Каждый из нас старался сильнее ранить другого. Только на этот раз я точно знала каждую болевую точку. Я знала, что залезла ему под кожу, и Каден… Внезапно я осознала его слова, и все внутри меня замерло.

Невестой.

Пламя вулканической ярости, которое все это время тлело внутри меня, вырвалось на поверхность. Эмоция, которую я наивно надеялась удержать под контролем.

Я отстранилась.

– О чем ты говоришь?

От торжествующей улыбки Кадена у меня свело желудок. Он думал, что нашел мое слабое место.

– О, ты не знала? Ему и Имоджин суждено править двенадцатью королевствами. Брак по расчету, помолвка и все такое.

Я ничего не ответила.

– Не могу поверить, что он тебе не сказал.

Я прищурилась:

– Ты врешь. Я видела прошлое Самкиэля.

– Абсолютно все? Верится с трудом. Тебе пришлось бы каждый день забираться в его разум, а я очень сомневаюсь, что ты это делала. И выражение твоего лица это полностью подтверждает.

Я покачала головой:

– Нет, ты лжешь. Ты пытаешься меня отвлечь. Я его спрашивала.

Я изо всех сил старалась не съежиться, понимая, как нелепо это звучит.

Каден вздохнул, изображая притворную жалость.

– Ты его спрашивала? И он сказал тебе правду? Да брось. Я что, разрушил твои мечты о замке?

На этот раз я не ответила. Каден протянул руку, и я почувствовала, как призрачная ладонь скользнула по моим волосам. Будь он здесь, он бы намотал на кулак эти длинные пряди.

– У короля всегда должна быть королева, и это – не ты. Я уже это говорил. Подумай сама. Самкиэль и Имоджин вместе почти столько же времени, сколько и мы с тобой. Ты правда думаешь, что для него ты важнее, чем она? Он знает тебя всего несколько месяцев. В его жизни ты не имеешь никакой ценности. Ему нужно спасать мир. От созданий тьмы, таких как ты и я.

Я изучала его лицо, отчаянно ища хоть малейший намек на то, что он лжет. Я надеялась, вопреки здравому смыслу. Но ничего не было. Мое зрение затуманилось. Каден говорил правду.

Он щелкнул языком.

– Все, что ты сделала, – вернула Руку, включая его невесту.

Невеста.

Помолвка.

Все закружилось. Голова наполнилась шумом – тот же шум звучал из телевизора, который мы с Габби забыли выключить, когда уснули на диване. Я всегда просыпалась от этого жуткого статического звука, а она продолжала спать, положив руку под щеку. Когда я его выключала, комната становилась темной, тихой и пустой. Сейчас я чувствовала эту пустоту головой, сердцем, всем своим существом. Я доверяла ему. Слушала его. Внимала каждому слову и каждой букве, и все же он солгал, как и все остальные. Я…

И замок на двери задребезжал.

– Ты правда не знала?

Я поняла, что молчала слишком долго.

– Ох, милая, я думал, что вы лучшие друзья, а он тебе ничего не сказал?

Я моргнула, отгоняя накатившие эмоции. Они могли открыть ему гораздо более разрушительную правду.

– Что бы ни было между мной и Самкиэлем, это было просто дело случая. Ничего серьезного. Мне плевать, кого он трахает.

Каден улыбнулся, и хотя его здесь не было, я все равно чувствовала исходящую от него силу.

– Ты хороша во многом, Дианна, но точно не во лжи. Помни, любимая, у меня повсюду глаза и уши. Они как раз вернулись с заседания Совета. Давай посмотрим сами.

Каден полез в карман и вытащил кусок обсидиана. Его гладкая сверкающая поверхность напоминала зеркало. Он задрожал, и перед нашими глазами появилась комната – не просто комната, а главный конференц-зал в Серебряном городе.

– Я попросил одного из моих слуг установить там слежку, пока вы двое в очередной раз где-то сражались.

Я взглянула на Кадена. Мой голос был едва слышен:

– Зачем ты мне это показываешь?

– Я думаю, ты должна это видеть.

Из зеркала донеслись голоса. Сгорбленный Самкиэль сидел за столом над какой-то древней книгой, его рука подпирала щеку. Рядом с ним лежало несколько стопок бумаги и нечто, похожее на карту. Он выглядел усталым. На заднем плане я разглядела остальных. Кэмерон и Ксавье смеялись и шутили, в дальнем конце комнаты виднелся Логан. Вся Рука Раширима была там, но не это привлекло мое внимание. Я сосредоточилась на высокой блондинке, которая подошла к Самкиэлю и предложила ему выпить. Он взял у нее стакан и тепло улыбнулся, когда она положила руку ему на плечо. Это был едва заметный жест, но все же он заставил остатки моего мира рухнуть.

Его невеста.

Его предназначение.

Теперь она утешала его, так легко заняв мое место, тогда как я была источником его проблем.

Желчь подступила к моему горлу, когда я вспомнила другой раз, когда Каден держал передо мной проклятое зеркало. Это была невыносимая правда о моих отношениях, а не чертов осколок стекла. Тогда Каден самым душераздирающим образом показал мне, что любого человека можно заменить. Я никогда не думала, что снова это почувствую. Я поклялась больше никогда ни к кому не привязываться и держала это обещание. До Самкиэля. Теперь я не имела права расстраиваться.

Каден присвистнул.

– Милая парочка.

– Просто идеальная.

Слова сами сорвались с губ, хотя моя грудь горела от боли.

– Это, – он кивнул на зеркало, – то, что ему нужно. Ты правда думаешь, что она причинит ему боль? Убьет его? Нападет на его друзей и мир, который он поклялся защищать? Даже если ты убьешь меня, он не оставит свою семью, а ты никогда не будешь ее частью. Мы – то, за чем они охотятся, чего они боятся. Ты это знаешь.

Остальные члены Руки ходили по комнате. Все были увлечены разговором. Он повернулся к ним и присоединился к обсуждению. Тогда я это увидела: замки из слоновой кости в далеких мирах, облака, танцующие между высокими шпилями. Я видела птиц, купавшихся в лучах солнечного света. Имоджин подошла к нему в платье, усыпанном бриллиантами и расшитом золотыми нитями. Остальные стояли, склонив головы, в своих лучших одеждах. Я видела короны на их головах. Я видела все, что он мог иметь. В мирах настанет порядок, без хаоса, смерти и боли, потому что меня не будет. Я уничтожу Кадена, и в его жизни больше не будет тьмы.

Он заслужил это потому, что был хорошим, добрым и благородным. Я знала, что не могу поступить с ним так же эгоистично, как с Габби. Я сдерживала ее, не позволяя ей жить той жизнью, которой она хотела, той жизнью, которой она заслуживала, пока не стало слишком поздно. И эта душераздирающая истина громко и отчетливо прозвучала в моей душе. Я поняла это в ту же секунду, как она умерла, и меня поглотила месть.

Нам с Самкиэлем не суждено быть вместе.

То немногое и недолгое, что нас связывало, было нереальным. Самкиэль заслуживал гораздо лучшего, чем я. Я не могла лишить его предназначенной ему жизни. Проклятие – вот чем я была для Габби. И я не поступлю так же с ним.

Боль в моем и без того разбитом сердце притупилась, и я с облегчением вздохнула, осознав, что я больше ничего не чувствую. Последний гвоздь в гробу моего сердца. Ледяная волна нахлынула на меня, словно одеяло, укрепив мою решимость.

Каден положил обсидиановую плиту обратно в карман.

– Возможно, ты не нужна им, зато нужна мне, – прошептал он, подходя ближе. Его высокая фигура беззастенчиво вторглась в мое пространство. – Всегда.

Я провела рукой по щеке, злясь на себя за то, что плачу перед ним, и за то, что все еще способна плакать.

– И это твой гениальный план? Показать мне его бывшую, чтобы я к тебе вернулась?

– Не бывшую, а нынешнюю.

– Ты жалок.

Я развернулась и направилась к выходу.

– Ты знаешь, что есть способ вернуть твою сестру? – крикнул он мне вслед.

Я остановилась.

– Что?

– Я смогу это сделать, если ты мне поможешь. Помоги мне открыть миры. После смерти Самкиэля каждый мир вернется к своему первоначальному состоянию. Все миры будут открыты, и ты сможешь увидеть ее снова.

Вот оно. Я была недостающим звеном в этой игре. Я была ключом.

Я откинула голову назад и засмеялась.

– Боги, ты такой жалкий манипулятор. Как я не видела этого раньше? Вот в чем дело. Тебе нужна я, не так ли? – Я сделала шаг, потом еще и еще. Улыбнувшись, я обнажила клыки. – Вот почему ты еще не напал. Вот почему ты до сих пор не появился.

– Ты всегда была мне нужна, – сказал Каден. – Я никогда этого не отрицал.

– Каден?

Мой голос был низким и мягким, хотя я с трудом проглотила желчь, подступившую к горлу от его слов. Я остановилась в нескольких шагах от Кадена, едва контролируя Иг’Моррутена, пытающегося вырваться из-под моей кожи и выпотрошить его бестелесный силуэт.

– Да?

Его взгляд упал на мое лицо, на мои губы – словно он и правда поверил, что его слова что-то для меня значат.

Я подняла руку и провела ею по его лицу. Он вздрогнул, как будто почувствовал кончики моих ногтей на своей коже.

– Что в твоем воспаленном мозгу заставляет тебя верить, что я захочу вернуть Габби к такой жизни? Однажды я уже ее обрекла и не буду повторять эту ошибку. Это не любовь, хотя откуда тебе знать, что такое любовь.

Я опустила руку, и Каден выпрямился, словно очнувшись от гипноза.

– Давай проясним одну вещь. Я больше никогда не буду твоей. Ты потерял меня задолго до возвращения Самкиэля. Ты не давал мне с ней видеться, использовал ее, чтобы заставить меня делать то, что ты хочешь, а потом ее отнял. Я сожгу этот мир дотла, а потом убью тебя. Тогда Самкиэль и его невеста смогут построить новое королевство с чистого листа.

Я развернулась на каблуках, и меня окутал черный дым. Приняв облик виверны, я вылетела с завода, оставив за собой лишь облако пыли. Семья. Теперь у Самкиэля была семья, и он должен был ее сохранить. Тяжело взмахнув крыльями, я поднялась в небо, подальше от фабрики, от улицы, от Кадена.

Каден, конечно, был песчаной гадюкой, но на этот раз его укус пронзил меня глубоко и точно.

23. Дианна

Несколько дней спустя

– Самоизоляция вредна для такого сильного и эмоционального существа, как ты.

На краю большой керамической ванны мерцали свечи, вода давно остыла. Сделав еще один глоток вина прямо из бутылки, я почувствовала, как его вкус смешивается с металлическими нотками крови на языке. Я подняла ногу, над пеной показался краешек накрашенных ногтей. Облако пара вокруг меня слегка покачнулось. Я не слышала, как он вошел, – хотя, честно говоря, я вообще никогда не слышала Реджи. Думаю, он даже не ходит.

– Ты будешь сидеть здесь, пока с тебя не слезет кожа? – спросил Реджи.

Я сделала еще один большой глоток и посмотрела на него.

– Думаешь, она и правда слезет, или я и такое могу пережить?

– Прошло несколько дней с тех пор, как ты видела Кадена. Ты регулярно ешь и тренируешься, но не выходишь из дома. Почему?

– У меня болит живот.

Реджи ничего не сказал.

Я махнула рукой:

– Да, даже у созданий тьмы бывает менструация.

– Полагаю, созданием тьмы тебя называл Каден?

Я проигнорировала его и поставила пустую бутылку из-под вина на пол, прежде чем погрузиться под воду. Внешние звуки стали приглушенными, и я не слышала ничего, кроме ровного биения своего сердца. Затем я медленно села, откинув волосы с лица. Повернувшись к Реджи, я посмотрела на него сквозь густые влажные ресницы.

– Разумеется, твой аппетит увеличивается из-за менструации, но вряд ли я – подходящее блюдо.

Медленная улыбка скользнула по моим губам.

– Не волнуйся. Я уже наелась, и, кроме того, я уверена, что на вкус ты напоминаешь космическую пыль.

Я перегнулась через край ванны и схватила третью бутылку вина.

– За последние несколько дней твой характер ухудшился. Может быть, есть другая причина?

– Нет.

– Может, дело в словах разгневанного существа, которое тебя создало?

Бутылка вина застыла у моих губ, и я посмотрела на Реджи.

– Я должна придерживаться своего плана и не отвлекаться на глупости. Каден мне об этом напомнил. Вот и все.

Реджи уставился на меня так, словно не верил ни единому слову. Я сделала большой глоток из бутылки.

– Хочешь услышать историю?

Реджи заинтересованно наклонил голову.

– Просвети меня.

– Когда Каден меня изменил, мое тело адаптировалось к новой жизни. Я делала все, что говорил Каден, убивала тех, кого он хотел, истязала людей до неузнаваемости. Самое смешное, что мне это нравилось. Чистая, незамутненная жажда крови – чертовски оргазмическое чувство. Все рецепторы работают на пределе. Каден сказал, что это нормально, но вскоре я поняла, насколько сильно я изменилась. Я не помню, как это происходило, но помню, как это превратилось в привычку. Моя сестра поняла это раньше всех. Как и всегда. Каден заметил нашу связь, и постепенно наши встречи становились все реже и реже.

Я фыркнула и сделал еще глоток, откинув голову на ванну.

– Думаю, что по-настоящему я нравилась ему только тогда, когда была похожа на него, когда во мне было меньше всего человеческого. Впрочем, это не имело значения. Габби никогда не сдавалась. Она звонила и писала, пытаясь достучаться до меня при каждой возможности. Боги, думаю, она послала бы за мной армию, если бы могла. В конце концов она нашла Новас, посреди ночи села в лодку и явилась прямо в дом монстров. Она потребовала вернуть сестру.

Я посмотрел на Реджи. Он не шевелился, сохраняя неестественно-статичную позу.

– Конечно, Каден сказал «нет», поэтому она пригрозила оставить меня навсегда, и что-то во мне надломилось. Я не могла потерять сестру. Я ведь отдала свою жизнь ради нее. Тогда я вспомнила, почему я стала такой, что было действительно важно, и кто никогда во мне не разочаровывался. После той ночи все изменилось. Я перестала бездумно убивать. Каден позволил мне видеться с ней чаще, а все остальное – уже история. Думаю, она снова пробудила во мне что-то смертное. Я снова любила, снова чувствовала. Даже если я уже не была такой, какой была до своего превращения.

В ванной воцарилась тишина.

– Больше этого нет. – Мой голос понизился, глаза наполнились слезами. Я ткнула ногтем в этикетку на бутылке и продолжила, разговаривая, по большому счету, сама с собой: – Единственный человек, который действительно любил меня, который заботился обо мне, который был готов пересечь океаны и сразиться с монстрами, чтобы спасти меня, исчез. Теперь я по-настоящему одинока. Именно об этом напомнил Каден, когда показал мне Самкиэля. Он вернул свою семью, а я потеряла свою.

Его голос был подобен шепоту на ветру.

– В этом ты ошибаешься. Тебе еще столько всего предстоит сделать и увидеть. Ты только начала свой путь.

Я закатила глаза, снова погружаясь в ванну. Наклонив бутылку, я сделала очередной глоток.

– В твоих словах обычно нет логики.

– Если позволишь, я дам тебе один совет.

Я вздохнула, приподняв бровь.

– Давай.

– Я бы посоветовал тебе быть осторожнее с теми, с кем ты проводишь свободное время. Боги, как и Иг’Моррутены, очень территориальные существа. Проще говоря, твои попытки утопить свое горе в половых связях, чтобы стереть память о Самкиэле, тщетны. Его это не остановит. Он видит тебя настоящую. Я не удивлюсь, если он способен чувствовать твою боль.

– Я не делала этого со времен Мэлоуна в том дурацком отеле, – сказала я, закусив нижнюю губу. – Какое-то время это помогало мне справиться. Помогало заполнить пустоту, которая образовалась в моей груди с того момента, как ее не стало. Но мне нужно беречь свою энергию на будущее. Пришло время сосредоточиться и не тратить силы на жалких смертных, которые ни на что не способны.

– Ах, – сказал Реджи. – И нет никакой иной причины?

– Какой, о мудрый?

– Возможно, твои чувства к Самкиэлю намного сильнее, чем бы тебе хотелось?

Мои губы искривил рык:

– Я ничего не чувствую.

– Твоя реакция говорит об обратном.

Я закрыла глаза, не желая на него смотреть. Реджи был прав, но не во всем. Что бы я ни делала, я чувствовала себя все более и более опустошенной. Что-то во мне болело – что-то глубокое, одинокое и злое. Я пыталась задушить это чувство, надеясь, что однажды оно задохнется. Тем не менее, каким бы мерзким манипулятором ни был Каден, его слова что-то во мне задели. Увидев Самкиэля и Имоджин вместе, я поняла, что мне стало больно, – пусть это и противоречило здравому смыслу.

– Кроме того, я надеюсь, ты понимаешь, что в Потустороннем мире помолвка имеет несколько иное значение.

Разумеется, Реджи снова попал в цель.

– Мне все равно, – сказала я со вздохом, открывая глаза.

Он кивнул в сторону бутылок, валяющихся на полу ванной:

– Это тоже говорит об обратном.

Я повернула голову, прищурившись.

– Что произойдет, если я расщеплю тебя на кусочки прямо в этой комнате? Как думаешь, дом от этого не разрушится?

– Я думаю, что твое поведение причиняет вред лишь тебе самой. Ты сдерживаешь чувства, и это уничтожает тебя изнутри. Рано или поздно стихия, которую ты пытаешься подчинить, тебя погубит, и ты по-настоящему окаменеешь. Это будет огромной ошибкой, и не только для тебя.

Я лопнула пузырек пены.

– Ты же знаешь, что твои слова верны только в пятидесяти процентах случаев?

– Я знаю, что ты меня прекрасно слышишь, но отказываешься слушать. Я понимаю твою скорбь по сестре, но почему чувства к Самкиэлю так тебя ранят? Зачем ты их хоронишь?

Волосы на моем затылке встали дыбом – его слова забрались мне под кожу. Часть меня хотела ему ответить. Только ответом был гнев, а не суровая правда, которую я боялась признать.

Замки на двери задребезжали.

– Реджи, я пришла сюда отдохнуть, а ты все портишь.

Я ущипнула себя за переносицу и поморщилась.

Реджи продолжал:

– Ты меня не слышишь. Считалось, что, если Самкиэль не сможет найти свою пару, свою родственную душу, он женится. В королевствах всегда должно быть два правителя. Два лидера. Два монарха. Именно так было заведено в то время.

– Отлично, желаю им всего наилучшего. Я надеюсь, что у них будет грандиозная свадьба с дурацкими певчими птицами, а также замок и дети, которые смогут править еще много-много лет после них. – Я взмахнула рукой, забрызгав пол водой. – Видишь? Мне совершенно плевать. Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Если бы Реджи мог вздохнуть, клянусь, он бы это сделал.

Однако его слова снова попали в цель. Родственные души. Я ненавидела эту фразу. Очередной осколок их мира, просочившийся в наш. Идеальная пара, причина существования Метки Дисин. Найти свою родственную душу – большое везение. Большинству это не удавалось, а те немногие, кому повезло, при каждом удобном случае выставляли напоказ метки на своих пальцах. Я всегда думала, что моя родственная душа погибла в результате какой-то ужасной случайности. В какой-то момент я думала, что это был Каден, но теперь от этой мысли меня тошнило.

Родственная душа не может причинить тебе боль, нет. Это все равно что разорвать собственную душу. Это была всеобъемлющая, чистая любовь к другому человеку. Габби мечтала найти родственную душу. Иногда я размышляла, был ли это Рик. Возможно. Он умер ради нее.

– Послушай, может, Каден и манипулятор, но он прав. О чем я думала? Мы такие разные. Я была глупа, полагая… – Я сделала паузу, что-то внутри меня проснулось.

– Если можно… – вмешался Реджи, но я его перебила:

– Это не имеет значения. Имоджин идеально ему подходит. Они оба за честность и справедливость. И созданы из чистого света. – Мои ногти постучали по краю ванны. – «Влиятельные люди, Дианна. Будь осторожна с влиятельными людьми».

– Да, но…

Я кивнула, хватая с пола бутылку вина и не позволяя ему закончить.

– Так сказала Габби, и она была права. Теперь она превратилась в пепел, а я застряла между двумя влиятельными мужчинами.

– Ты понимаешь, что любовь к Самкиэлю не убивала твою сестру?

Вода в ванне закипела, а бутылка вина ударилась о стену. Осколки стекла разлетелись по комнате. Стены затряслись – каждая свеча ожила, вспыхнув диким пламенем. Низкое, грозное рычание сорвалось с моих губ, когда я схватила края ванной так крепко, что она треснула под моими пальцами.

– Если ты когда-нибудь скажешь это еще раз, я разорву тебя на куски. – Мой голос стал низким и грубым, но Реджи лишь скрестил руки на груди. – А теперь уходи.

– Я был свидетелем того, как боги, созданные из света и тьмы, творили миры, содрогаясь от своей силы, а затем иссыхали от одиночества и горя. Что произойдет, когда у тебя больше не останется врагов, которых можно будет испепелить? Я не желаю тебе такой участи.

– Говорит Судьба, которая видит тысячу разных исходов, но ничего не делает? – выкрикнула я. – Если ты не желал мне такой участи, возможно, тебе следовало помочь мне, прежде чем Дрейк утащил мою сестру к этому проклятому монстру. Вместо этого ты бездействовал так же, как и все остальные. Чертовы грандиозные речи, когда кровь на полу уже успела высохнуть.

Я снова оступилась. Я это знала. Мерзкое и злобное существо, состоящее из чешуи, когтей и клыков. Созданное, чтобы защитить меня и мое израненное и разбитое сердце. Я ждала, что Реджи огрызнется и скажет мне, какая я мерзкая и подлая тварь, но он ничего не ответил.

Я судорожно вздохнула, из воды повалил пар.

– А вообще, почему тебя это волнует? Я та, кем вы меня считаете, – смерть и разрушение. Именно это ты сказал тогда, в своей уже несуществующей тюрьме.

– Те слова в этой ситуации уже не имеют значения. Ты – нечто, чего не должно существовать. Это не обязательно что-то значит…

Реджи напрягся и откинул голову назад. Щели над и под его глазами открылись, из шести глаз на мгновение вырвались белые лучи. Затем они закрылись, и его лицо снова стало человеческим.

– Что?

Реджи невинно улыбнулся.

– Ничего особенного.

Этот внезапный поворот событий пришелся очень кстати.

– Ладно, тогда уходи. Я закончила.

Я кивнула и отвернулась. Вода в ванне больше не пузырилась и не бурлила.

– Я хочу побыть одна.

Взгляд Реджи не дрогнул.

– Знаешь, как в прежние времена монархи встречались, чтобы попытаться установить мир перед войной?

– Ну, я не монарх.

Свечи замерцали, прежде чем полностью погаснуть.

– Я только хочу тебе помочь. Надеюсь, ты это знаешь.

Я прислонилась головой к прохладному краю ванны, закрыв глаза и вдумываясь в каждое сказанное слово.

– Судьба ты или нет, уходи, прежде чем я сожгу тебя заживо.

Воздух изменился, когда он вышел из комнаты.

И замок на двери в мое сердце задребезжал.

24. Камилла

Две недели спустя

Изумрудно-зеленая магия закружилась вокруг моих вытянутых рук, на столе завибрировало маленькое кольцо – я прошептала заклинание. Последняя руна вспыхнула зеленым огнем, прежде чем исчезнуть. Вздохнув, я опустила руки и вытерла лоб. Использование такого количества магии за такое короткое время ужасно утомляло, но говорить об этом Дианне я не стала.

Последние несколько недель ее настроение было таким резким, переменчивым и агрессивным, что я попросту боялась просить хотя бы о небольшой передышке. Она больше не выходила на свет, оставаясь в форме виверны, кормясь и выжидая. Я знала, что произойдет, и ненавидела себя за то, что отчасти в этом была моя вина.

– Я должна была сделать больше.

В воздухе справа от меня появился Роккаррем.

– Тебя тоже беспокоит ее поведение?

Я кивнула, покрутив кольцо в руке.

– Последние несколько недель она, мягко говоря, не в духе.

– Думаю, она достигла того состояния, которого я боялся.

– Она уже давно в этом состоянии. Думаю, Габби была единственной, кто помогал ей не сойти с ума.

Роккаррем наклонил голову.

– Просвети меня.

– Она такая жестокая и равнодушная. Такая…

– Ее поведение – не она сама, юная ведьма. Ей больно. Горе – сильная эмоция, с которой все справляются по-разному. Не существует универсального средства. Король-бог тоже это видит.

Я кивнула и бросила кольцо на стол, прежде чем повернуться лицом к Судьбе.

– И я приложила к этому руку. Я надеялась, что Самкиэль доберется до нее, сможет достучаться, пока не станет слишком поздно.

– Он был близок, очень близок. Облик, который она приняла сейчас, – мера предосторожности.

– Почему?

– Это помогает ей не думать о сестре, которую она потеряла, и о Самкиэле. Она чувствует боль оттого, что он все еще способен затронуть ее сердце. Она упивается своей болью, а он ее облегчает. Самкиэль заставляет ее чувствовать нечто большее. Он заставляет ее хотеть того, чего, по ее мнению, она не заслуживает. Поэтому она становится все более и более жестокой. Боль, которую она испытывает, она рассматривает как наказание за произошедшее. Чем больше времени она проводит с Самкиэлем, тем больше человеческого в ней просыпается, но Каден задел очень уязвимую струну. Он точно знал, куда бить.

Я проглотила растущий ком в горле, мои глаза метнулись к полу – прямо под нами находилась темница.

– Это насчет Имоджин?

В тот день, когда Имоджин вернулась, последняя крошечная искорка жизни, оставшаяся в глазах Дианны, угасла. С тех пор тьма тянулась за ней шлейфом. Все свои чувства она обратила к тому, кто так усердно старался ее подавить.

– Да, но не только. – Он кивнул в сторону подвала, где Дианна жила. – Кажется, он напомнил ей о том, насколько одинокой она себя чувствует. Теперь у нее нет сестры, которая не давала ей соскользнуть с края пропасти, нет никого, кому она могла бы довериться. Эмоции таких могущественных существ могут быть смертельным ядом для них самих. Древние боги обращались в камень. Некоторые совершали самоубийства после сражений. Существам Потустороннего мира свойственна депрессия. Наблюдая за многими событиями, я понял, что горе приходит волнами. Оно приливает и отливает, прокладывая себе путь через сердце и мозг. Оно ищет самые потаенные уголки души, желая освободить эмоции, запрятанные слишком глубоко. Тьма, ставшая частью ее натуры, когда она приняла кровь Кадена, лишь кормит ее внутреннего зверя. Когда она рядом с Самкиэлем, он заставляет ее видеть, чувствовать и любить. Только на этот раз, боюсь, Каден зашел слишком далеко.

– Каден. – Я кивнула, осознавая серьезность ситуации. – Было так забавно слушать, как он утверждал, что ему на нее наплевать, но при этом он уничтожал любого, кто пытался к ней приблизиться.

– Это нечто большее. Большее, чем мне позволено сказать. Но, проще говоря, Габриэлла была ее сердцем, Самкиэль – ее душой, а Кадену было предначертано уничтожить и то, и другое. Боюсь, он выполнил свою задачу.

– Как романтично.

– Ты знаешь историю Иг’Моррутенов?

Я убрала с пола остатки пепла.

– Не уверена.

– Их создание было запрещено. Это древний ритуал, самая темная форма магии и хаоса – предполагалось, что Иг’Моррутены должны положить конец великой Войне Войн. Первый из них положил начало всему роду. Он же был первым, кто начал ходить на двух ногах. Его кровь могла порождать ужасных зверей, которых боялись во всех королевствах. Некоторые из сотворенных им существ правили под землей и были настолько огромными, что могли заслонять само солнце. У некоторых не было ног, у других их было слишком много. Родовая линия Кадена очень мощная. До начала Первой войны таких существ было всего двое. Они правили небесами – гигантские крылатые звери, которых смертные называли драконами. Их создали для борьбы с Первородными, Титанами и Богами, и они преуспели в этом. Если на поле боя выходил дракон, воины были не нужны. Всего одно существо несло за собой неизбежное и полное разрушение. Раздавался взмах крыльев, и на месте городов оставались лишь тлеющие угли. Представь, насколько они могущественны, насколько сильны и насколько я боюсь того, что может с ней случиться.

– Думаешь, она уничтожит этот мир?

Губы Реджи сжались в тонкую линию.

– У нее есть потенциал.

Я кивнула, живот болезненно сжался. Реджи был Судьбой, видел возможный исход и явно был взволнован. Это напугало меня до такой степени, что у меня закружилась голова. Я наклонилась над алтарем и схватила маленький камень, который сделала для Дианны. Я покрутила его в руке и внимательно рассмотрела.

– Ей это нужно, и я уверена, что ты знаешь зачем.

– Для окончательного решения.

– Ты собираешься ему рассказать?

Он посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Реджи, я знаю, куда ты отправишься, когда покинешь это место.

– Ты очень могущественная королева. В тебе куда больше крови Криэллы, чем ты думаешь.

Роккаррем наклонил ко мне голову, шесть непрозрачных глаз засияли.

– Криэллы? Богини магии? Я так не думаю.

– Тебе тоже предстоит долгий путь, королева-ведьма. Ты будешь нужна им для того, что грядет. Мне жаль, что тебе придется это пережить. Держись за свет, который встретится на твоем пути. Он тебе понадобится.

Дианна была права. Он мог заглянуть так далеко вперед, но давал нам самый минимум информации. Большая часть его слов казалась полной бессмыслицей, но фраза о том, что мне предстоит пережить нечто страшное, заставила меня поежиться. Я медленно подняла глаза.

– Что именно произойдет?

– Нечто более ужасное, чем Каден. Гораздо, гораздо хуже.

Стук моих каблуков гулко отскакивал от каменных ступеней, когда я спустилась в подземный этаж храма. Через каждые несколько футов висели факелы, пламя отбрасывало тени на полуразрушенные стены. Было ли это место ее старым домом, о котором она никогда не говорила, или просто достаточно надежным убежищем, где никто не сможет ее найти? Даже он. Лестница вела в большое темное и пустое помещение. Я разжала пальцы, и на моей ладони заплясало зеленое пламя. Света оказалось недостаточно, и я споткнулась – под ногами что-то захрустело. Посмотрев вниз, я тут же об этом пожалела – по полу были разбросаны останки. Черепа, бедренные и реберные кости, обглоданные острыми зубами, принадлежавшими существу очень, очень большого размера.

Затылок покалывало, все мое тело кричало об опасности. Горячее, обжигающее дыхание всколыхнуло волосы на моей голове. Я приподняла капюшон мантии и повернулась, сердце подскочило к горлу. Огромная пасть хищного зверя раскрылась, обнажая глотку, в глубине которой сияло алое пламя.

– Я с ним закончила.

Ее громадные челюсти сомкнулись всего в нескольких дюймах от меня, и я с трудом заставила себя не зажмуриться.

Она была гигантской. Ее зазубренная чешуя стояла дыбом, когти на концах массивных крыльев впивались в пол, поддерживая вытянутое, худощавое тело, а толстый шипастый хвост обвивал полуразрушенный каменный столб.

Дианна не говорила и не двигалась. Она просто продолжала смотреть на меня своими алыми блестящими глазами. Шипы и чешуя Иг’Моррутена блестели от крови. Она выдохнула – ее морда была в нескольких дюймах, и меня окутало жаром. Из ее горла вырвался вибрирующий рык. Это была тактика запугивания, и я прекрасно знала, что она слышит беспорядочный стук моего сердца. Она была настолько огромной, что могла за один раз проглотить меня целиком. Мое горло сжалось, и по спине пробежала капелька пота. Голова Дианны качнулась в сторону, ее гибкое тело последовало за ней. Земля содрогалась при каждом ее шаге.

Я смотрела на нее, и какая-то часть моей души болела. Она пала так низко всего за несколько месяцев. Я видела фотографии, которые делали шпионы Кадена. Она улыбалась Самкиэлю на том фестивале, окруженная сахарной ватой, аттракционами и фейерверками. Тогда она выглядела такой счастливой. Когда она была с Самкиэлем, мне не требовалась магия, чтобы увидеть, как она светится. Он разбудил в ней что-то мощное, первобытное и чрезвычайно необходимое. А теперь оно исчезло.

Теперь она была такой, какой ее видел Каден: совершенным оружием, чистым разрушением и беспощадной яростью. Это была та Дианна, которую он желал. Честно говоря, мне удивительно повезло, что моя голова до сих пор была на плечах.

Чешуя, крылья и хвост исчезли в темноте.

– М…мне нужна неделя, чтобы восстановить силы, если мы хотим придерживаться плана. Я потратила слишком много магии, чтобы спрятать это место, сделать камень и кольцо. Всего неделя. Пожалуйста.

Я ожидала, что в ответ раздастся рычание, из угла вырвется пламя или начнется землетрясение. Единственным ответом, который я получила, была тишина, и, честно говоря, это пугало меня куда больше.

25. Самкиэль

Неделю спустя

– Я говорю вам о том, что видел. В одну секунду они были там, а в следующую исчезли. Как будто огромный конвой проехал мимо моего дома, а потом наступила тишина.

Я вздохнул и потер переносицу, когда маленький человек упер руки в бока.

Винсент переминался с ноги на ногу, пока Имоджин возвращала фотографию в рамке на место.

– Я понимаю ваше беспокойство, но если вы расскажете об этом местным журналистам, это только ухудшит ситуацию. Вы понимаете?

Седовласый мужчина поднял руки.

– Все, что я знаю, это то, что по миру ходят красноглазые монстры, и я не буду рисковать, ясно?

– И дело вовсе не в большой сумме денег в качестве компенсации, верно?

Имоджин подошла ко мне.

Он сглотнул и открыл рот, чтобы ответить, но я поднял руку, прерывая его речь.

– Достаточно. – Комната содрогалась вместе с моими нервными клетками. – Вы устроили спектакль из-за пропажи быка, напугали соседний город жутким крылатым зверем, хотя на самом деле вполне могли сами его потерять.

– Я бы никогда…

– Мы закончили, – сказал я, разворачиваясь на каблуках и направляясь к Винсенту. – Выплати ему двойную компенсацию. Купи новых животных вместо исчезнувших и убедись, что он не позовет толпу смертных в следующий раз, когда произойдет подобный эпизод.

Я подчеркнул последнее слово, взглянув на груду пустых бутылок из-под алкоголя. Хлопнув дверью, я вышел на солнечный свет. Имоджин последовала за мной.

– Это было немного грубо даже для тебя, – сказала она.

– У меня нет времени на эти глупости.

Я шел по дорожке, грязь покрывала мои ботинки.

– Агрессия и грубость не помогут тебе ее найти, – почти выкрикнула Имоджин.

Я повернулся к ней лицом. Винсент вышел из дома и спустился по деревянным ступенькам.

– Как и бессмысленные визиты, которые мне приходится делать по малейшему поводу. Ты действительно думаешь, что Дианна летает по небу и ворует крупный сельскохозяйственный скот? Она их не ест.

Мое сердце сжалось при мысли о том, кого она может съесть. В голове проносились ужасающие образы.

Я выдохнул и взъерошил волосы. Имоджин стояла рядом, наблюдая за моими движениями.

– Она одна, Имоджин. Я знаю, как одиночество влияет на человека. Моя изоляция была добровольной. А этот психопат силой отнял у Дианны все и всех. Она не просто потеряла сестру. Она потеряла друзей, кров и дом. Теперь у нее нет ничего и никого…

– У нее есть ты, а это очень многое. Ты спас бесчисленное множество жизней. Ты спас нас, и ты сможешь спасти и ее. Пожалуйста, просто постарайся быть слегка хладнокровнее.

– Я пытаюсь. Это непросто. Я чувствую непрерывную боль, которая буквально кричит мне, чтобы я сделал хоть что-то. Я знаю, что это ее боль. Я не могу этого объяснить, но знаю, что это так.

Винсент стоял рядом, слушая наш разговор. Я ожидал, что он что-то скажет, но он продолжал молчать. В его глазах мелькнуло нечто, чего я не мог понять.

Имоджин кивнула.

– Еще есть время найти ее, найти его. Мы не проиграли битву, мой повелитель.

– Еще нет, но что-то не так, а мы не можем это исправить. – Я вздохнул, моя голова снова загудела. – Ничто не может.

Последняя фраза соскользнула с губ против моей воли. Больше я ничего не сказал. Призвав свою силу, я взмыл в небо – раздался зловещий раскат грома, и я исчез в облаках.

Я переместился в здание Гильдии Серебряного города. Балкон, на который я приземлился, выходил в большой офис. Вся Гильдия была на взводе – все суетились, пытаясь привести в порядок разрозненные кусочки этого неспокойного мира.

Я направился прямиком в конференц-зал. Ксавье сидел в окружении бумаг, вырезок из новостных газет и ноутбуков.

– Что-нибудь новое?

Ксавье резко поднял голову. Увидев меня, он провел рукой по волосам.

– Ферме крышка?

Я в замешательстве поднял брови.

– Она уничтожена? – уточнил Ксавье.

Кэмерон и Ксавье так быстро приспособились к новому языку. Уже спустя месяц они с легкостью перебрасывались фразами, которые я так и не запомнил. Они были по-настоящему умными, когда не валяли дурака.

– Ах да. – Я прочистил горло. – У смертного, от которого пахло дешевым алкоголем, пропал бык.

Ксавье кивнул.

– Я не…

Воздух в комнате резко изменился. Я выхватил клинок, стальной конец замер у горла Роккаррема.

– Одно движение, и твоя кровь украсит этот стол. Я понятно объяснил?

Судьба стояла неподвижно.

Ксавье вскочил на ноги, в его руке появилось оружие. Я почувствовал прибытие Роккаррема, а Ксавье – нет, и это его не обрадовало. Он встал слева, готовый защищать своего короля. Воздух в помещении успокоился и вернулся в прежнее состояние.

– Ты не найдешь свою королеву с помощью газет или расспрашивая смертных с плохим зрением.

Моя рука сжалась на рукояти клинка.

– Где она?

– Она планирует осадить город.

– Город? – Я сделал глубокий вдох. – Почему?

– Она захватит его, если…

– Если что, Роккаррем?

Я чуть сильнее прижал кончик клинка к его горлу. Буря, пронесшаяся по небу, на этот раз принадлежала мне. Миллионы частиц моей силы прорвались сквозь воздух, нарушив атмосферную оболочку. Полки задрожали, комната вибрировала от раскатов грома. Я чувствовал, что срываюсь, и вот тому доказательство.

– Ты был рядом, но не остановил ее…

– Я не могу. Ты знаешь, как это работает. Судьба не должна вмешиваться.

Я искренне рассмеялся, и Ксавье обеспокоенно на меня посмотрел.

– Не вмешиваться? А разве ты не это делал с самого начала? Разве не поэтому тебя заперли? Разве не неспособность твоих братьев «не вмешиваться» стала причиной твоего заключения? Предполагалось, что вы будете нейтральны, что вы – шепот, определяющий судьбу смертных, сосуд, инструмент для старых и новых богов. Но и сейчас ты не на моей стороне.

– Она жаждет любви.

Кровь прилила к лицу даже при одном упоминании об этом.

– Я советую тебе хорошо подумать над словами, которые слетят с твоих губ, потому что они вполне могут оказаться последним, что ты скажешь.

– Проблема в тебе.

Мои губы скривились, и я чуть не вонзил лезвие ему в горло.

Роккаррем даже не вздрогнул, когда острие меча впилось в плоть между его ключицами.

– Она любит тебя так же, как и ты ее. Это проблема для многих.

Я почувствовал, как что-то во мне сломалось, – моя грудь физически заболела от этих слов. Судьбы хоть и раздражали, но все же не умели лгать.

Рука Роккаррема взметнулась вверх, из кончиков его пальцев вырвалось туманное облако звезд. Оно парило над нашими головами, демонстрируя образы прошлого. Все мое существо сжалось, когда я узнал себя и Дианну. Мы были на фестивале. Услышав ее смех, даже искаженный и далекий, я едва не упал на колени. Боги, сколько времени прошло с тех пор, как я слышал этот звук? Мне хотелось бежать за ним.

Я смотрел, отчаянно желая увидеть ее лицо. В ее руке было это странное пушистое лакомство. Она повернулась и улыбнулась мне – прекрасная, яркая и полная жизни. Куртка, которую я ей дал, соскользнула с ее плеча. Сцена изменилась, и мы снова оказались в саду у Дрейка. Я протянул ей желтый цветок. Ее глаза расширились, удивляясь этому жесту, губы изогнулись в нежной улыбке. В ее глазах вспыхнули чувства – искра чего-то нежного, искреннего и бесконечно особенного. Почему я не замечал этого раньше?

– Это проблема и для нее. – Он слегка повернул запястье, и изображение изменилось. – Воспоминания резонируют с чувством вины.

Дианна закричала и разнесла здание на куски. Я вздрогнул. Боль, наполнившая этот крик, преследовала меня каждую ночь и подпитывала мои кошмары.

– Она считает, что ее чувства привели к кончине ее сестры, что любовь к тебе была слабостью.

Комната вернулась в нормальное состояние, и он сложил руки перед собой. Ксавье опустил оружие, и зал погрузился в гулкую, мрачную тишину. Мои руки дрожали. Я боролся с отчаянием и с болью – не только моей, но и ее.

– Какой у тебя план, Роккаррем?

– Когда она придет в город, впусти ее. Ты должен следовать по этому пути, чтобы все сработало.

– Сработало что? – прорычал я.

– Все, – сказал он.

Его белые, непрозрачные глаза распахнулись – по паре снизу и сверху обычных глаз.

– У тебя мало времени. – Он посмотрел на Ксавье позади меня. – У вас всех.

Эти слова! Неужели это Судьба шептала их мне на ухо?

Я сжал рукоять меча, все еще приставленного к его горлу.

– У меня нет ни времени, ни терпения на загадки и игры. Не сейчас и не когда дело касается ее. Где она?

Комната вибрировала от неудержимой энергии, требовавшей выхода. Искры силы, словно электрические разряды, бегали по моей коже

– Каден говорил с ней. Это создало еще один надлом в и без того поврежденной психике.

– Если он прикоснется к ней, я…

– Он это сделал, но не физически, и все же его слова резали острее любого клинка.

– Она ранена?

– Глубоко, но ты и сам это чувствуешь, не так ли? Ты заботишься не только о ее физическом благополучии, но и о психическом.

– Я знаю, что одиночество может сделать с израненным разумом и сердцем. Кроме того, я знаю, что Каден пойдет на все, чтобы еще сильнее отдалить ее от меня. Что он ей сказал?

Роккаррем кивнул, не обращая внимания на то, что лезвие впилось ему в горло.

– Дианна знает о плане твоего отца относительно помолвки.

Мой клинок дрогнул. Энергия корчилась и отчаянно сопротивлялась моему слабеющему контролю. Я не осознавал, что комната трясется, пока не заметил, как Ксавье отчаянно пытается удержать лежащие на столе бумаги.

– Каден использовал часть твоего прошлого, чтобы уничтожить любой достигнутый тобой прогресс.

Меня тошнило, сердце бешено колотилось.

– Но мы с Имоджин никогда… Этот договор недействителен. Началась война, и в союзе не было необходимости.

– Она этого не знает.

Я опустил свой клинок, призывая его обратно в кольцо.

– Мне нужно найти ее, поговорить с ней. Пожалуйста. Это очень важно.

Он отступил назад, масса звезд закружились у его ног, напоминая мне, что он лишь носил оболочку человека.

– Тебе не нужно умолять меня, Король-бог, потому что она сама к тебе придет. Тебе просто нужно ее впустить. Она ищет предмет, который у тебя есть, и возьмет его, но если вместо этого тебе удастся ее поймать, то у тебя будет надежда на лучшее будущее – на лучший исход, чем тот, который я видел. Она построила стену вокруг себя и своих эмоций. Тебе просто нужно найти трещину, проход внутрь.

Я сглотнул, зная, что он собирается уйти, и даже моя сила не сможет удержать Судьбу.

– Как? – огрызнулся я. – Скажи мне как.

Космическое облако у его ног росло. Роккаррем растворился в звездной материи, но по комнате эхом разнеслись его последние слова:

– Каден забрал у нее семью. Верни ее.

26. Кэмерон

Несколько дней спустя

Солнце выглянуло из-за одного из больших серебряных небоскребов. Машины гудели, люди разговаривали, кричали и смеялись. Я протер глаза, пытаясь проснуться.

– Ты снова спишь?

Быстрый удар по голени заставил меня вздрогнуть. Я вскочил и выпрямился, как будто ничего не было. Ксавье покачал головой.

– Эй, кто из нас спал последние несколько дней? Вместо этого мы искали темноволосого Иг’Моррутена и Неверру. – Моя бровь дернулась вверх.

– Да, ты прав, – кивнул он.

Мы сидели за маленьким круглым столиком у оживленного кафе. Так назвала это место Имоджин. Их язык так отличался от нашего. После того как Логан и Самкиэль ознакомили нас с огромной базой данных, содержащей информацию об их языках, привычках и пище, мы с Ксавье были совершенно измотаны. Самкиэль разделил нас на команды, но мы с Ксавье были всегда вместе. С первого дня формирования Руки Раширима мы были неразлучны, словно две половинки одного целого.

Я откинулся на спинку стула, потирая затылок. Теперь мои волосы стали намного короче. У Ксавье тоже была новая стрижка, но на макушке все еще оставались его привычные дреды.

– Интересно, это вкусно?

Ксавье фыркнул и покачал головой, поднося к губам вилку с фруктами. Я жадно проследил за тем, как вилка исчезла у него во рту.

– Конечно, ты только об этом и думаешь.

– Я бы хотел знать, о чем думает Самкиэль. Он никогда ничего подобного не делал, даже с Имоджин. Они с Логаном совсем не спят, только носятся как сумасшедшие.

– Однажды ты тоже в кого-нибудь влюбишься и все поймешь.

– Думаешь, он влюблен?

– Как я могу думать иначе после шоу, которое устроил Роккаррем? – спросил Ксавье.

Я потянулся вперед, стащив кусочек с его тарелки.

– Какой смысл тебе заказывать еду, если ты всегда ешь мою, – возмутился Ксавье, тыкая в меня вилкой.

– Твоя всегда вкуснее. – Я усмехнулся с набитым ртом. – Но ты не ошибся. Типичный Самкиэль – взял и влюбился в самое опасное существо в мире.

Ксавье усмехнулся.

– Если точнее – в одно из самых опасных существ во вселенной.

Я собирался ответить, но слова замерли у меня на языке – к нам снова подошла фигуристая темноволосая официантка. Это был четвертый раз за последние тридцать минут. Она улыбнулась, задержав на мне взгляд, и слегка наклонилась над столом.

– Повторить блюдо? – спросила она, тщетно пытаясь скрыть волнение.

– Нет, детка. Спасибо.

Ее щеки приобрели очаровательный розовый оттенок. Она посмотрела на Ксавье, но он только покачал головой и улыбнулся.

– М-м-м… – Она быстро оглянулась назад, прежде чем продолжить: – Это правда, что вы двое – члены Руки?

Я подпер подбородок рукой и улыбнулся. Она сглотнула, на лбу выступила капелька пота. Она нервничала, но все же набралась смелости спросить.

– Почему ты думаешь, что это мы? – спросил я, когда Ксавье поерзал на стуле.

Она бросила быстрый взгляд в сторону кафе, накручивая на палец прядь распущенных волос.

– Мы… вернее, я видела новости про синие огни в небе, и я видела… Самкиэля.

Когда она произнесла его имя, ее румянец стал еще ярче. Заметив это, Ксавье усмехнулся. Мы давно привыкли к тому, как люди реагируют на присутствие Самкиэля. Он оказывал уникальное влияние на женщин, мужчин и, очевидно, на огнедышащих Иг’Моррутенов.

Медленная улыбка изогнула мои губы.

– О, так он тебе нравится? Ты знаешь, что он не единственный, кто обладает силой?

Я поднял руку, и синий свет заплясал между кончиками моих пальцев.

– Мы многое умеем, мисс, – сказал Ксавье, посмотрев прямо на нее.

Официантка кивнула, сжав кувшин, который держала в руках. Она бросила последний взгляд на мерцающие синие огни, прежде чем поспешить обратно в кафе.

Я проводил ее взглядом.

– Оставь смертных в покое, Кэм.

– Они так легко краснеют.

Ксавье это не волновало. Его больше интересовало другое.

– Тебе просто нравится их дразнить.

Я подмигнул ему.

– Может быть.

Ксавье приступил к уничтожению очередного кусочка фруктов.

– Ты тоже это чувствуешь?

Я улыбнулся группе перешептывающихся официанток за окном кафе.

– О, сейчас я много чувствую.

– Кэмерон.

Тон Ксавье вернул меня к реальности, и я улыбнулся. Хлипкий металлический стул заскрипел под моим весом.

Этот мир казался таким тесным и маленьким. Самкиэль был прав насчет одежды.

– Да, я это чувствую. Это напоминает мне битву при Гурруте с тем гигантским змеем, который поглотил весь город, а потом чуть не съел нас. Только сейчас мы смиренно ждем, пока эта пасть откроется, а этого не происходит.

Я изобразил руками пасть и хлопнул в ладоши, щелкнув «челюстями» рядом с лицом Ксавье.

Он засмеялся, отталкивая мои руки.

– Что ж, будем надеяться, что нас не проглотят.

– Почему? – Я пожал плечами. – Это самое интересное.

Ксавье покачал головой, игнорируя мои слова.

– Самкиэль рассказал тебе, что они обсуждали на собрании Совета?

Я обхватил себя руками. Здесь становилось все холоднее. Логан рассказывал, как долго длится зима на Онуне, но красота этого времени года компенсировала все другие недостатки.

– В общем и целом, они хотят получить Дианну. Она похитила Судьбу, напала на нас и на Самкиэля. Одних этих преступлений достаточно, чтобы ее казнить. – Я встретил его взгляд. – Клинком Забвения.

Ксавье прикусил губу.

– Они думают, что она так же ужасна, как тот, кого называют Каденом?

– Безусловно. Особенно после того, как она меня чуть не грохнула.

Вилка Ксавье замерла по пути ко рту.

– Брось, ты понимаешь, о чем я.

– Она очень, очень опасна и может вызвать огонь одним взмахом руки. Что-то в ней заставляет колени Самкиэля дрожать, а Совет в ужасе от такой силы. Но она отдала жизнь за сестру, и это заслуживает уважения. Вот почему, по словам Самкиэля, она маниакально уничтожает все на своем пути. Но Совет видит лишь один выход.

Ксавье кивнул, отпивая из своей чашки.

В магазинах и заведениях рядом с нами кипела жизнь – люди приходили и уходили, смеясь и разговаривая по маленьким устройствам, которые они носили с собой. За нашим столиком повисло молчание. Мы оба думали об одном и том же.

– Он этого не сделает.

– У него нет выбора, – возразил Ксавье. – Унир сформировал Совет еще до рождения Самкиэля. Это единственное звено, способное контролировать власть богов, чтобы они не пошли по пути Нисмеры. Царства не могут попасть под полный и единоличный контроль одного бога.

– Хренова Нисмера. – Я щелкнул языком. – Жаль, что она оказалась плохой – все-таки она была чертовски горячей.

Ксавье усмехнулся:

– Последние несколько дней было тихо. Меня это беспокоит.

– Меня тоже. Самкиэлю показалось, что он почувствовал ее присутствие в тот день, когда они вернулись с Совета, – как будто она была с нами в одной комнате. Он говорил, что что-то изменилось и с тех пор она стала еще более озлобленной. Он обеспокоен, но уже несколько недель ничего не происходит, если, конечно, не считать исчезновения домашнего скота.

– Думаешь, она до сих пор за ним наблюдает? И за нами?

Ксавье наклонился вперед, его пальцы постучали по чашке.

– Честно? Нет. Я думаю, она готовится к чему-то серьезному. Я никогда не сражался с королями Йеджедина, а она, судя по словам Самкиэля, одна из них. Она вырвала мне кишки, как будто это сущий пустяк.

Ксавье отвернулся.

– Да, спасибо, что напомнил мне еще раз.

– Извини.

Я заставил себя улыбнуться. Ксавье защищал меня так же отчаянно, как я – его, даже несмотря на то, что его вторая половина не была в восторге от нашей дружбы.

– Все в порядке. – Ксавье поерзал на своем месте, как будто ему стало не по себе. – На самом деле мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Я давно хотел это сделать, но все так закрутилось, и, честно говоря, я никак не мог найти подходящего времени.

– Хорошо.

– Итак, я … – Он резко замолчал и поднял голову.

Я проследил за его взглядом – и без того пасмурное небо потемнело, затянувшись плотными, тяжелыми тучами.

– Сегодня должен идти снег? – спросил Ксавье. – Или это Самкиэль?

– Есть только один способ выяснить.

Мы вскочили, чуть не опрокинув стулья. Его сила с каждым днем становилась все более взрывоопасной, и даже небольшое изменение настроения могло вызвать бурю.

– Уже уходите?

Моя кровь застыла в жилах, кольца вибрировали, сигнализируя об опасности. Почему не почувствовали ее раньше? Я был так увлечен тем, что собирался сказать Ксавье, что не заметил, как все птицы перестали петь и разлетелись. Голова Ксавье резко повернулась, и мы оба выхватили пылающие мечи.

Дианна закатила глаза, и я, уже знакомый с ее звериной оболочкой, нашел этот жест до смешного смертным. Она вздохнула и провела языком по накрашенным алым губам. Сбросив плащ, она предстала перед нами в облегающем черном платье с открытыми плечами – ткань безупречно обтягивала ее фигуру, указывая на то, что у нее не было оружия. Мы с Ксавье застыли на месте.

– Никакого оружия, – сказала она и повернулась, показывая низкий вырез на спине платья. Снова надев плащ, она подхватила низ платья и подняла его, по очереди обнажив загорелые бедра. – Видите?

– Ты сама – оружие, – ответил Ксавье.

Я попыталась скрыть улыбку. Дианна с кивнула и села на свободный стул, изящно скрестив ноги. Она расслабилась, как большая кошка, ее красные ногти постукивали по подлокотнику. Я мог поклясться, что видел, как на металле вспыхивали искры.

– А что насчет волос? – спросил я.

В пучке у нее на голове можно было с легкостью спрятать кинжал.

Дианна склонила голову набок, и по ее лицу расплылась медленная улыбка. Она протянула руку и одним движением распустила прическу, иссиня-черная копна волос волнами упала ей на плечи. Небольшой кинжал со звоном ударился об стол.

Она пожала плечами.

– Хорошо, можешь забирать. Возможно, я припасла его на всякий случай.

Она махнула рукой, и длинный рукав ее темного пальто изящно взлетел в воздух.

– Теперь садитесь.

Мы с Ксавье переглянулись, прежде чем сесть. Скрежет об асфальт металлических ножек стула был единственным звуком, нарушающим тишину, – машины не ехали и не сигналили. Ветер утих, словно тоже боялся сидящей перед нами женщины.

– Как прошел день?

На этот раз я все-таки рассмеялся.

– Прошу прощения?

Она пожала плечами и заправила волосы за ухо.

– Сейчас время бранча[4] да? Никогда не понимала, как можно завтракать так поздно. Честно говоря, я думаю, это выдумали исключительно ради алкоголя в первой половине дня.

Я кивнул. Мы с Ксавье все еще были настороже.

– И поэтому ты здесь? Обсудить бранч?

– Нет, я тяну время, но, видимо, у меня не получается. – Она вздохнула и задумчиво посмотрела на свои ногти. – Я знаю, что Самкиэль находится примерно в двухстах милях отсюда, и он мне нужен.

Я проглотил растущий ком в горле.

– Ах, неужели? Следишь за ним?

– Конечно.

– Он тоже за тобой следит.

Ксавье пнул меня под столом, приказывая замолчать. Дианна закатила глаза.

– Разумеется, следит. Кстати, как твой живот? Органы целы?

– Да, и на том спасибо. – Я сделал глоток кофе. – Нужно как-нибудь провести матч-реванш.

Она улыбнулась, обнажая кончики клыков.

– В следующий раз, когда мы будем драться, ты превратишься во вспышку в небе.

Ксавье чуть заметно дернулся.

– Ты причинишь вред кому-то, кто дорог Самкиэлю? Жестоко. Так Иг’Моррутены проявляют любовь?

Ее глаза вспыхнули.

– Знаешь, я не умею ни угрожать, ни торговаться. Еще хуже я умею договариваться, потому что у меня очень вспыльчивый характер.

Колокольчик на двери зазвенел, и мое сердце замерло – я знал, кто идет. Ксавье застыл, не сводя глаз с Дианны, готовый отреагировать на любое резкое движение. Мое сердце едва билось, когда официантка подошла к нашему столику. На лице Дианны мелькнула ухмылка.

– Я не знала, что вы ждете кого-то еще. Прошу прощения.

– О, все в порядке. – Дианна улыбнулась и наклонилась вперед, скрестив руки.

Официантка ей улыбнулась.

– Если вы желаете зайти внутрь и перекусить, у нас есть места. Судя по погоде, вот-вот настанет конец света.

Она хихикнула в ответ на свою же шутку.

– Я думала о том же, – ответила Дианна с едва заметной угрозой в голосе.

Возможно, дразнить ее было плохой идеей.

27. Самкиэль

– Я уже несколько раз говорил вам с Винсентом, что о встрече не может быть и речи, – заявил я.

Имоджин плелась за мной. Логан дал ей планшет, и она листала фотографии послов.

– А я говорила тебе, что им это нужно.

Я всплеснул руками и развернулся. Небожители, мимо которых мы проходили, сделали вид, что нас не заметили.

– Организовывать собрание в такое время просто смешно.

– Ничего подобного. Тебе нужно восстановить отношения с каждым местным послом, – возразила Имоджин.

– Нет, единственное, что мне нужно…

– Знаю, знаю. Найти ее, остановить Кадена. Мы все помним, но в Совете нарастает беспокойство. Если мы сможем убедить смертных, что все в порядке, я смогу убедить и Совет. Ты действительно хочешь, чтобы они сюда прибыли?

– У них нет надо мной власти.

– Это спорно.

Она положила руку на бедро и пристально посмотрела на меня.

– Если они посчитают тебя неспособным править, у них есть все возможности, чтобы взять твою силу под контроль. В таком случае власть полностью перейдет к Винсенту.

Я вздохнул и потер лоб.

– Тогда они точно не смогут убить Кадена и, возможно, причинят вред Дианне.

Я развернулся и ворвался обратно в главный офис. Имоджин последовала за мной, двойные двери с грохотом захлопнулись за нашими спинами.

– Они точно попытаются. Ты знаешь, что я не пытаюсь тебя переубедить. Я здесь только для того, чтобы давать советы.

– Чувак, я попросил вправить мне нос, а не ломать его во второй раз! – раздался голос Кэмерона из конференц-зала.

Я пошел к нему, Имоджин последовала за мной. Кэмерон громко хмыкнул.

– Не будь ребенком, – хмыкнул Ксавье.

– В чем дело?

Ксавье виновато опустил руки, и они оба повернулись к нам.

– Мы с Кэмероном снова столкнулись с твоей подругой.

– Дианна.

Почему ее имя всегда звучало для меня словно благословение?

– Ага, – сказал Кэмерон, с щелчком вставив нос на место. – Она снова напомнила, что дразнить ее – плохая идея.

– Что случилось? Где она?

Они обменялись взглядами, прежде чем Кэмерон сказал:

– Хорошо, только не злись.

28. Кэмерон

Мы стояли возле кафе, небо окутало тьма.

– Я говорил тебе, что он разозлится, – прошептал я Ксавье.

Не знаю, слышал ли меня Самкиэль, – он не удостоил меня ответом, а остальные бросали на меня многозначительные взгляды. Все тело Самкиэля напряглось, когда он уставился на дверь. Весь район был эвакуирован еще до нашего прибытия, но даже воздух здесь казался неестественно тяжелым.

– Мы заходим, я говорю. Никто не двигается, пока я не дам команду. – На этот раз он взглянул прямо на меня. – Понятно?

Я кивнул. То же самое сделали Ксавье, Логан, Винсент и Имоджин.

– Да, он определенно злится, – сказал я себе под нос.

Мы последовали за ним, выстроившись в нашей привычной и годами отработанной последовательности. Он входил первым – долгое время это было темой для споров. Нас учили идти впереди богов и защищать их, но Самкиэль никогда не был таким, как они.

Когда мы вошли, над дверью зазвенел небольшой колокольчик – звук был едва слышен из-за музыки, доносившейся из динамиков.

Дианна покачивала бедрами в такт. Официантка забилась в угол и тихонько скулила.

Самкиэль упер руки в бока, его глаза вспыхнули.

Дианна развернулась и безмятежно положила в рот кусочек фрукта, прежде чем запрыгнуть на стойку. Она положила одну ногу на другую и откинулась на локти. Подол ее платья поднялся, обнажая бедро.

– Ты получил мое сообщение? Прекрасно.

Самкиэль ничего не сказал.

Я взглянул на Ксавье, и он кивнул.

Он тоже это почувствовал. Что-то было не так.

Имоджин и Винсент стояли у входа, сосредоточившись на Дианне, крепко сжимая клинки. Логан посмотрел на перепуганную официантку. Она придерживала вывернутое запястье, ее лицо побледнело от боли. Затем Логан посмотрел на меня.

Я поднял бровь, он наклонился к окну. На дереве у окна щебетала стайка птиц.

– Заложники? Что-то новенькое, – сказал Самкиэль, не отрывая от нее взгляда.

Дианна пожала плечами.

– Мне нужно было как-то привлечь твое внимание. Уверена, ты был очень увлечен своей невестой.

Имоджин побледнела, и я увидел, как дернулась челюсть Самкиэля.

– Мы не… – начала Имоджин.

Самкиэль поднял руку, и Имоджин тут же закрыла рот.

– И откуда ты это узнала?

Дианна опустила глаза, накручивая прядь волос на палец.

– Каден.

Атмосфера становилась все более тягостной, моя грудь болела, словно из комнаты выкачали весь воздух. Наступило молчание, тяжелое и почти болезненное.

– Он приходил к тебе?

Я слышал холодную, смертельную ярость, наполнявшую голос Самкиэля.

– Да, и он рассказал мне все о твоей невесте. Грустно, что ты никогда об этом не упоминал.

Самкиэль опустил взгляд и кивнул, прежде чем рвануть к ней. Схватив Дианну за горло, он поднял ее и прижал к столешнице. Дианна схватила его за запястье, извиваясь, пинаясь и отчаянно пытаясь освободиться.

Мы стояли неподвижно, как он велел, – мы были ошеломлены. Раньше Дианна казалась такой сильной, а теперь Самкиэль держал ее одной рукой.

– Логан, – рявкнул Самкиэль, не сводя глаз с Дианны. – Уведи официантку в безопасное место.

В ту же секунду Логан был уже на другом конце кафе, успокаивая молодую женщину и помогая ей подняться. В последний раз оглянувшись, он вывел девушку на улицу.

Самкиэль наклонился, его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Дианны.

– Ты облажалась, Камилла.

Камилла?

– Ты – не она. Я понял это в ту же секунду, как вошел. Ты не говоришь, как она, не ведешь себя, как она, и не пахнешь, как она. Если бы моя Дианна взяла заложника, она бы его съела, а не просто вывернула запястье. А в случае с Кэмероном не ограничилась бы сломанным носом.

Я удивленно поднял брови. Он был прав.

– Еще ты забыла о том, какая она ревнивая. Она подожгла целый лес из-за одного поцелуя. Узнав, что я скрыл от нее помолвку, она разнесла бы половину города. И Имоджин здесь бы не было.

У Имоджин перехватило дыхание – она вспомнила их последнюю встречу.

– И где она?

В голосе Самкиэля звучала угроза.

Силуэт Дианны замерцал в водовороте зеленой магии. Спустя мгновение она превратилась в потрясающую фигуристую брюнетку, от которой исходили волны силы – столь интенсивные, что по моей коже пробежали мурашки.

– Ты действительно ее любишь, – прошептала Камилла.

– Где она?

– В одном ты прав. – Камилла все еще пыталась вырваться, но Самкиэль не ослабил хватку. – Она в ярости. Я не лгала – Каден ее нашел. Не знаю, сообщил ли он о чем-то, кроме помолвки, но это ее сильно разозлило.

– Я не обручен с Имоджин.

– Она в это не верит.

Яркие серебряные линии засияла на его руках и под глазами. Камилла вскрикнула.

– Ты чувствуешь это? Твои органы поджариваются изнутри. Я должен содрать с тебя шкуру за то, что ты помогла ему похитить Габриэллу. За то, что помогла ее убить. Ты помогла ему отнять у Дианны последнего человека, которого она любила. Ты это сделала, и за это я заставлю тебя страдать.

Камилла вскрикнула, когда под его ладонью сверкнула белая вспышка. Окна и лампы лопнули, щупальца зеленой магии пытались защитить свою хозяйку, но Самкиэль был слишком силен, слишком ослеплен жаждой защитить то, что он считал своим. Зеленые лучи потухли, не успев его коснуться.

– Где она? – взревел Самкиэль.

Камилла вскрикнула:

– В городе!

Самкиэль выдохнул, ослабив поток энергии.

– В городе. – Камилла судорожно глотала воздух. – Она хотела, чтобы я отвлекла вас, пока она заберет карту. Вот и все. Клянусь.

– Карту?

Камилла извивалась в его руках.

– Да, карту из особняка Дрейка – ту, с туннелями. Дианна не сказала, почему она ей понадобилась, но именно поэтому она здесь.

– Она снова в конференц-зале, Самкиэль, – сказал Винсент.

Самкиэль отпустил Камиллу, и она села, потирая горло. Следы, оставленные его рукой, медленно заживали.

– Мне нужен план, как ее поймать.

Он посмотрел на каждого из нас, явно раздумывая над решением.

– Я могу помочь.

Мы все посмотрели на Камиллу.

– Пожалуйста. Я хочу.

Отвращение, исказившее лицо Самкиэля, заставило занервничать даже меня.

– Ты сделала более чем достаточно, и я тебе не доверяю.

– Я могу создать заклинание за две секунды. Она уснет, и у тебя будет время ее усмирить. Тебе нужно просто ввести зелье ей в кровь.

– Ты хочешь, чтобы я ее отравил? – почти взревел Самкиэль.

– Нет, я всего лишь хочу помочь исправить то, что сделала, ясно? Я знаю, что меня не простит ни Дианна, ни кто-либо еще, но я так устала. – Глаза Камиллы остекленели. – Я просто хочу помочь.

Буря, назревавшая в глазах Самкиэля, медленно утихла.

– Если ты мне лжешь, если твое заклинание причинит ей хоть малейший вред, ты будешь страдать на протяжении тысячи лет, без малейшей надежды на смерть. Ты поняла?

Кровь отлила от лица Камиллы, но она кивнула.

– Тебе нужно ее отвлечь? – спросила Имоджин.

– Я могу помочь, – сказал я. – Всего один безвредный выстрел.

Самкиэль провел рукой по лицу.

– Нет.

– Ой, да брось. Ты заставлял нас с утра до вечера торчать на уроках стрельбы из лука. Я справлюсь. Мы справимся, – почти умолял я, готовый выстрелить в первую попавшуюся цель.

– Ничто не пронзит ее кожу. Я отказываюсь причинять ей боль и не позволю этого своей семье. Конец дискуссии, – сказал Самкиэль, бросив на меня уничтожающий взгляд.

Я решил, что сейчас не стоит на него давить.

– Тогда ладно. Другой план.

– А как насчет газа? – предложил Ксавье.

– О, это хороший вариант. Камилла, ты можешь приготовить газ? – спросил я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на хорошенькую маленькую ведьму.

Взгляд Камиллы метался между Самкиэлем и мной – она боялась отойти от стойки, опасаясь, что одно его прикосновение сожжет ее заживо.

Самкиэль задумчиво провел большим пальцем по нижней губе.

– На самом деле у меня есть идея получше.

– Поделишься? – спросил я.

– Мне нужно, чтобы вы все покинули город.

Винсент вздрогнул от удивления.

– Почему?

– Меры предосторожности. Я собираюсь ее разозлить.

29. Имоджин

– Зачем ты сказал мне пойти с тобой? – спросила я, когда мы приземлились недалеко от центра Серебряного города.

Мы пересекли улицу быстрым шагом, взгляд Самкиэля был сосредоточен на здании Гильдии.

– Потому что мне нужно удостовериться, что я прав.

Я застонала – лучше бы подопытным кроликом был Кэмерон или Ксавье, а не я. Половину времени они вызывались добровольцами из чистого любопытства. Им нравилось дурачиться.

– Уходи, когда я подам сигнал. Ни минутой раньше, хорошо?

– Хорошо. Надеюсь, что это сработает. Ради нас всех.

– Я тоже.

Когда мы вернулись в Серебряный город, я ожидала увидеть пламя, панику и разрушенные здания. Но, как я уже поняла, Дианна была по-настоящему непредсказуемой.

Город был пуст. Самкиэль беспокоился об уроне, который она могла нанести, но целый город? Я проглотила растущий в горле ком. Мы так давно не сражались и не сталкивались с кем-то столь сильным и опасным. От одной мысли об этом у меня на спине выступал пот. Несмотря на зимнюю стужу, моя блуза с длинными рукавами прилипла к телу.

Бесхозные машины одиноко стояли на дороге. Уличные фонари слабо мерцали и гасли. Неестественная тишина наполнила город – как будто мир затаил дыхание и ждал. Маленький пушистый зверек выскочил из кустов и побежал через улицу. Испугавшись, я отскочила в сторону и выхватила меч.

Самкиэль протянул руку и мягко опустил мой клинок.

– Ты тоже это чувствуешь?

– Да, – кивнула я.

Словно нас преследовала темная сила. Я не могла точно определить ее источник, но подобное чувство я испытывала на руинах Раширима. У меня по коже побежали мурашки. Я видела, как она вышла из тьмы, и это меня напугало. Раньше я никогда не колебалась. Никто из нас – с первых дней в нас искоренили чувство страха. Мы были воинами, которые одним своим именем вселяли ужас в любое чудовище, но сейчас мы имели дело не с обычным монстром.

– Что, если…

Он покачал головой, в его голосе промелькнули болезненные нотки.

– Не говори этого. Пожалуйста.

Мои губы сжались в тонкую линию, и вопрос прозвучал лишь в моей голове. Что, если мы опоздали? Что, если она уже зашла слишком далеко? Я знала Самкиэля. Он был готов рисковать жизнью ради тех, кого любит, но что, если даже его силы окажется недостаточно?

Мы остановились перед Гильдией, и я опустила меч. Над нами возвышался грандиозный небоскреб. Одинокий луч солнца сверкнул в окнах, прежде чем окончательно исчезнуть за серыми тучами.

– Имоджин, ты помнишь, чему я учил тебя на Данн-Моране?

Я кивнула.

– Когда мы сражались с шипохвостыми Нагами?

– Да. Присутствие крупных хищников всегда влияет на окружающую среду. Животные, которые обитают в этой местности, убегают на несколько миль, чтобы избежать нападения. Что ты слышишь?

Я оглянулась по сторонам, посмотрела на деревья, растущие вдоль тротуаров, а затем на пустые улицы. Затем наши взгляды снова встретились.

– Ничего.

– Точно. Отсутствие животных – первый признак.

– Вот почему в кафе ты сразу понял, что это не Дианна.

– Да, но, кроме того, я хорошо ее знаю. – Взгляд Самкиэля затуманился, словно он погрузился в воспоминания. – Она бы никогда не смогла меня обмануть, как бы ни старалась. Я бы заметил ее среди миллионов.

Мое сердце колотилось, уголок губ дернулся. Я должна Кэмерону тридцать золотых монет. Самкиэль все еще оставался тем богом, которого я помнила, но теперь он стал совсем другим. С момента своего восхождения на престол он медленно ускользал не только от меня, но и от всех нас. Постепенно он восстановил себя и стал тем, кем желал его видеть отец. Самкиэль превратился в правителя, не похожего ни на кого другого.

Логан сказал, что в последние месяцы он видел старого Самкиэля. Он снова улыбался, снова мог смеяться. Потом она ушла, а вместе с ней – часть его. Я любила его так же сильно, как и все остальные, и, как и они, была готова отдать за него жизнь. Это была наша обязанность, но с Самкиэлем это значило нечто большее. В ту ночь, когда члены Руки высадились на Онуне, мы заключили договор. Самкиэль погряз в отчаянных попытках ее найти. Мы поклялись, что во что бы то ни стало постараемся ее вернуть, потому что, если Самкиэль ее любит, мы тоже ее примем. Наконец-то он сделал выбор, добровольно и без принуждения. Будь мы прокляты, если потеряем его, как других богов.

Я прочистила горло.

– Значит, она здесь.

– Да, – он взглянул на меня. – Придерживаемся плана.

Я кивнула, крепче сжав меч. Самкиэль подошел к входу, заглянул внутрь и жестом пропустил меня вперед. Дверь за нашими спинами скрипнула.

Лампы мерцали, здание казалось пустым. Я бродила по верхнему этажу, а Самкиэль осматривал нижнюю часть здания. На моей ладони успокаивающе горел шар синей энергии, а в другой руке я сжимала пылающий меч.

Я контролировала свое дыхание и частоту пульса, но не могла отделаться от ощущения, что за мной все время наблюдают. Каждое окно, мимо которого я проходила, заставляло меня вглядываться в поисках ее отражения за моей спиной.

Пройдя несколько десятков ничем не примечательных комнат, я начала думать, что Дианны здесь нет. Возможно, она уже нашла то, что искала. Нет, не может быть, мы бы узнали – по крайней мере, я на это надеялась.

Я выдохнула и вернулась в просторный коридор. Думаю, эта мертвая тишина пугала меня сильнее всего. Статика наполнила воздух, и я подняла меч. По лампам промчалась вспышка электричества. Они погасли, несколько раз мигнув. Коридор погрузился в кромешную тьму, и я крепче сжала меч. Я ждала, что она бросится на меня, выпотрошит так же легко, как выпотрошила Кэмерона, но ничего не произошло. Я вздохнула, досадуя на свою глупость. Скорее всего, этажом ниже прошел Самкиэль.

Я резко развернулась, и мой клинок остановился всего в нескольких дюймах от его горла. Я вскрикнула и опустила меч.

– Боги, Самкиэль, ты меня напугал!

Он приложил палец к губам, заставив меня замолчать.

– Она близко.

Это объясняло странные перебои электричества. Должно быть, дело было в присутствии.

– Я ничего не видела и не слышала, – прошептала я.

– Мы должны спешить.

Он остановился в конце коридора, плотно прижавшись к стене. Быстро выглянув из-за угла, он махнул мне рукой. Мы направились в главный вестибюль, проверяя каждую дверь, – я осторожно двигалась у него за спиной.

– Я не смог найти карту. Думаю, Винсент куда-то ее убрал. Среди остальных бумаг ее нет.

Волосы встали дыбом у меня на затылке, и я остановилась.

– Как? Ты всегда хранил ее при себе. Винсент никогда бы не стал трогать твои вещи. И ты никому не говорил, где она лежит.

Самкиэль остановился.

– Правда?

Он повернулся, его глаза вспыхнули и окрасились в пронзительно-алый цвет. Он был настолько ужасен, что кровь застыла у меня в жилах. Если бы он родился Иг’Моррутеном, его бы убили в день его рождения. Даже Иг’Моррутены не позволили бы существовать чему-то столь могущественному и ужасному.

– Имоджин.

Самкиэль передо мной взглянул мне за спину, выпустив клыки. Настоящий Самкиэль стоял в конце коридора, и, повернувшись на его голос, я поняла, что совершила большую ошибку.

Огромная когтистая рука схватила меня за горло и потащила назад.

30. Самкиэль

– Король и королева Раширима, неужели это вы? Мне стоит поклониться? Сделать реверанс? – насмешливо произнесла Дианна, все еще находясь в моем облике. – Это такая честь.

– Дианна. Отпусти ее.

– А как же волшебное слово?

– Ты не хочешь этого делать. – Я вытянул руку, пытаясь уладить ситуацию.

– Неправильно. – Она сильнее сжала горло Имоджин. – Попробуй еще раз.

У меня не было шанса ее опередить. Ей хватило бы секунды, чтобы убить Имоджин. Глядя на то, как искусственная версия меня держит Имоджин за горло, я знал наверняка – одно неверное слово, и она превратится во вспышку синего света. У меня больше не было права на ошибку.

– Пожалуйста, отпусти ее. Она не имеет к этому отношения.

– Как насчет того, чтобы заключить сделку? Ты отдаешь мне карту, а я отпускаю ее.

Она улыбнулась. Было неприятно видеть это выражение на собственном лице.

Мое сердце сжалось, но не из-за Имоджин.

– Мы уже играли в эту игру раньше. Обязательно это повторять? – сказал я, напоминая ей о том, как почти шесть месяцев Тобиас так же сжимал ее горло.

– Думаешь, в этот раз ты окажешься быстрее?

Рука Дианны стиснула горло Имоджин сильнее.

Ее слова попали точно в цель. Мучительный кошмар, который до сих пор преследовал меня каждую ночь. Лампы надо мной вспыхнули ярким огнем, прежде чем взорваться.

Ее взгляд снова остановился на мне.

– Похоже, мы оба зашли слишком далеко, Губитель Мира, но это не обязательно закончится кровопролитием. Отдай мне карту, и ты вернешь свою драгоценную королеву. Вы оба сможете вернуться домой к своему благородному народу, прекрасным дворцам и верным слугам, а убийство оставьте профессионалам.

– Нет, – отрезал я. – В отличие от тебя, я не бросаю тех, кто мне дорог, поэтому я не уйду без тебя.

Мне ответил жесткий и холодный голос:

– Тогда ты вообще отсюда не уйдешь.

Дианна притянула Имоджин ближе, из ее горла вырвался тихий вздох. Одновременно с этим она встала, преграждая мне путь к двери. Если бы она заметила мой взгляд, то поняла бы, насколько близка к тому, что ищет. Нужно было ее увести. Придется найти другой выход. Дианна глубоко вздохнула, ее ноздри раздулись, и в глазах пробудилось что-то гневное и ревностное.

– Ох, Имоджин, ты была плохой девочкой? – промурлыкала Дианна, покусывая Имоджин за ухо, ее клыки были всего в нескольких дюймах от ее горла. – Ты пахнешь так же, как Губитель Мира.

Имоджин едва дышала.

«Не лги ей, – мысленно произнес я. – Она это чувствует».

Имоджин пристально посмотрела на меня – она поняла, чего я добиваюсь, ее рот сжался в тонкую линию.

– Не лгать мне! – потребовала ответа Дианна, ее голос представлял собой ужасающую смесь моего собственного голоса и низкого звериного рыка.

– Я узнала о тебе недавно, но очень рада, что ты здесь, – насмешливо произнесла Имоджин. – Иначе я бы никогда не осознала, как сильно скучаю по Самкиэлю и как мы друг другу дороги.

Дианна сжала ее горло чуть сильнее, с губ сорвалось беззвучное шипение. Было странно видеть это выражение на своем лице, но я мог разглядеть настоящую Дианну в любом облике. Я знал ее и знал, куда бить, поэтому направлял свои слова точно в цель.

– Пожалуйста, я отдам тебе карту, если ты ее отпустишь.

– Как насчет того, чтобы отдать мне карту, пока я буду вырывать ей сердце? Знаешь, как в старые добрые времена.

Моя вторая версия провела рукой по груди Имоджин, обнажив когти прямо над ее сердцем. С болью я смотрел на то, что сделал с ней Каден, как низко она пала. Я слышал, как она смеялась над шутками, которые я не понимал. Я видел ее улыбку, даже когда весь мир пытался ее сломить. Она отказалась от всего, думая, что спасет меня, свою сестру и все миры. Теперь она делала с Имоджин то же, что однажды сделал с ней Тобиас. Каден действительно ее уничтожил. Она думала, что боль на моем лице была болью из-за Имоджин, но на самом деле это была боль из-за нее. Всегда и только из-за нее.

Мне пришлось действовать быстро.

Я сделал шаг вперед, она – шаг назад.

– Ты уже знаешь, на что я пойду, чтобы защитить тех, кто мне дорог.

Она замерла.

– Имоджин мне дорога. Очень. И она была права. Я не осознавал, как сильно скучал по ней, пока она не вернулась. Спасибо тебе. Я понял это, когда целовал тебя, но думал только о ней.

На этот раз из ее горла не вырвалось рычание, и мое сердце сжалось от осознания того, что она ждала, когда я скажу нечто подобное. Это подтверждало то, что в ней нет ничего особенного, что она заменима. Это доказывало, что разрушительные слова, сказанные Каденом, были правдой. На ее лице отразилось полное опустошение, и я был тому причиной. Все мое существо пронзила агония, но в то же время в моей груди яркой звездой вспыхнула надежда. Она была чище и сильнее любой боли. Сама того не зная, Дианна открыла мне правду. Я все еще был ей дорог.

Хватка Дианны усилилась, глаза Имоджин расширились от ужаса.

– Все кончено, Дианна. Весь город в безопасности. Ты не сможешь отсюда уйти. Не в этот раз.

– Ах так? И как ты планируешь меня удержать? Ты действительно готов рискнуть своей драгоценной семьей? Миром? Я обращу его в пепел. Возможно, я не смогу убить тебя, но я могу прикончить каждого из них за секунду. Спроси Кэмерона.

Она улыбнулась, когда Имоджин застонала.

– Камилла была достаточно любезна, чтобы поместить в это здание тот же яд, который использовала София. Одна моя команда, и сработает противопожарная система.

– Так-так, и после этого вы говорите, что я низко пала? Тот Самкиэль, которого я знала, никогда бы меня не отравил. Не очень героический поступок. – Она наклонила голову в сторону Имоджин, я содрогнулся от того, насколько близко клыки Дианны были от горла Небожительницы. – Я впечатлена. Ты наконец-то отказался от нытья и попыток убедить меня, что это не я? До сих пор думаешь, что я все еще здесь?

– Ты довела меня до отчаяния и не оставила мне выбора. Снова.

Держа Имоджин за горло, Дианна подняла ее в воздух. Имоджин поперхнулась, ее ноги безвольно болтались внизу.

– Единственный способ вернуть меня – это превратить в пепел.

– Никогда.

Комнату заполнил дым, загудела сигнализация, а затем сработали разбрызгиватели. Дианна дернулась и закричала, выпустив Имоджин. Она думала, что я причиню ей боль, – от одной этой мысли у меня заболело сердце. Наивная ложь, но она в нее поверила.

Вскоре Дианна поняла, что это была обычная вода. Я схватил Имоджин и выпустил в пол поток энергии, унесший нас на несколько этажей вниз. Я услышал вопль Дианны и рев пламени. Она поняла, что произошло, и на смену страха пришла ярость.

– Это твой план? – ухмыльнулась Имоджин.

Я прикрыл ее своим телом, чтобы защитить на случай, если здание рухнет. Это не ее вина, и я не позволю кому-либо из членов моей семьи пострадать. Больше никогда.

– Обмануть и разозлить ее?

– Мне нужно было увидеть.

– Увидеть что? Чистую ослепляющую ярость? – спросила Имоджин.

Я поднялся и протянул ей руку.

– Увидеть, что я все еще ей дорог.

Лицо Имоджин смягчилось, уголок ее губ изогнулся.

– Сложно придумать более изощренный способ убедиться в этом.

– Я делал гораздо более безумные вещи ради тех, кто мне дорог.

Я поднял ее на ноги и услышал, как над нашими головами ревет пламя. Нас окутал дым и пар – когда вода из разбрызгивателей безуспешно пыталась погасить магический огонь.

Имоджин взглянула на себя. Ее рубашка была разорвана, но, похоже, это был весь нанесенный ущерб.

– Она не причинила мне вреда.

– Нет, не причинила.

– Значит, она все еще там.

Я кивнул, сосредоточившись на этажах над нами.

– Уходи. Найди остальных и жди моего возвращения.

Имоджин протянула руку и сжала мое предплечье.

– Удачи, Самкиэль.

Имоджин ушла, а я взлетел, вернувшись на верхний этаж. Пламя охватило весь зал, вода не могла остановить его яростный напор. На моих губах заиграла улыбка.

– Это напоминает мне о нашей первой встрече.

Дианна, вернувшаяся в свой облик, вытерла лицо, смочив руку в стекающей с потолка воде. Она зарычала, ее мокрые волосы прилипли к щекам. Не колеблясь, она двинулась вперед. Быстрая когтистая рука ударила меня по лицу – я откинулся назад, уклоняясь от удара, и схватил ее за запястье, предотвращая новую атаку.

– Ты солгал мне, – прорычала она, прижимаясь к моему телу.

– Это не ложь, а маленькая хитрость. Я брал пример с тебя.

Свободная рука Дианны снова потянулась к моему лицу, и я схватил ее, слишком поздно осознав, что именно этого она и хотела. Ее колено взлетело прямо к моему паху. По телу пробежала волна нестерпимой боли, меня затошнило, и я выпустил Дианну из рук. Она развернулась и толкнула меня с такой силой, что я пробил телом целых две стены.

Моя спина заскользила по сухому полу. Я находился в совершенно другой части здания. Здесь не было ни пламени, ни воды. Я сделал несколько глубоких вдохов, надеясь, что боль утихнет, и уронил голову на пол.

– Умно, Самкиэль, чертовски умно. Покажи ей, насколько сильны ее ноги, чтобы она смогла надрать тебе задницу.

Она прошла через дыру, проделанную моим телом, с клинком в руке.

– Больно, не так ли, Дианна? Думать о том, как кто-то другой прикасается к тому, кто дорог тебе больше всех на свете.

Еще один низкий рык пронзил воздух.

– Теперь я знаю, что ты чувствуешь.

– Я ничего не чувствую.

– Ты совсем не умеешь врать. Никогда не умела.

Она открыла рот, чтобы ответить мне что-то резкое, но не произнесла ни слова – ее глаза сосредоточились на чем-то позади меня. Тогда я понял, в какой комнате мы находимся.

Карта, которую она так отчаянно искала, лежала на столе в конференц-зале, окруженная книгами. Она бросилась к ней, полностью игнорируя мое присутствие.

В следующую секунду я уже был на ногах и попытался схватить ее за плечо. Она увернулась, и мои пальцы поймали воздух. Ее рука метнулась к карте, и я понял, что, как только она ее получит, я потеряю ее навсегда. Молния вырвалась из кончиков моих пальцев, опалив пергамент.

Она остановилась, в ужасе глядя на то, как облако пепла, которое еще мгновение назад было картой, плывет к потолку.

– Нет, – прошептала она. – Что ты наделал?

Затем она повернулась ко мне. Ее алые глаза горели яростью, и комната содрогнулась от яростного рева.

Первым делом я с облегчением подумал о том, как вовремя эвакуировал город – сейчас он горел. Каждый огненный шар, который она бросала в меня, прорывался через стену и поджигал дома и улицы.

Затем я подумал, что никогда по-настоящему не осознавал высоту этого здания, пока не провалился с последнего этажа на первый. Я смахнул пыль с серебристой брони, которая приняла на себя основной удар и защитила меня во время падения. Я не мог позволить травме меня замедлить – не в этот раз. Не тогда, когда я наконец оказался так близко.

Я оттолкнулся от пола. В дыре, оставленной моим телом, искрилось электричество.

– Ты все испортил, – прошипела Дианна, ее гибкая фигура появилась прямо передо мной.

– Конкретнее, акрай, что именно я испортил. Твое настроение? – насмешливо произнес я. – Может быть, твои трусики?

Она нахмурилась, и я увидел мелькнувшее в ее глазах удивление – я назвал ее «мое сердце» на эорианском языке. Я с удовлетворением подумал о том, что время, потраченное на изучение древнего языка, прошло не зря.

– Не называй меня так, – прорычала она, бросаясь вперед.

Мой клинок заблокировала ее удар всего в нескольких дюймах от моего лица.

– Ты эгоистичный, тщеславный, высокомерный, лживый ублюдок.

– Если ты пытаешься оскорбить меня, акрай, то тебе придется постараться. Я слышал гораздо худшие вещи от существ, которые мечтали насадить мою голову на копье. Знала бы ты, что мне говорили, когда я взошел на престол.

– Перестань называть меня так.

Она подалась вперед, заставив меня отступить. Для нее это выглядело так, будто я убегаю, но мне нужно было заставить ее переместиться ближе к рунам.

– Мы так флиртуем? Ты злишься и швыряешь меня в стены, когда не добиваешься своего. Может, хочешь обрушить на меня еще какое-нибудь здание?

Я отвернулся от нее и побежал в конец коридора.

– Я не флиртую, – прорычала она, рассекая воздух мечом.

Я нырнул в ближайшую открытую дверь, и она прорубила стену за моей спиной.

– Не знаю, Дианна. – Я ухмыльнулся. – Это определенно меня заводит.

Она вытащила меч из стены и вошла в комнату.

– Разве тебя не должна заводить твоя королева?

– Так и есть.

Она зарычала, оскалив клыки, и бросилась на меня, не дав мне возможности ответить. Раздался скрежет металла, комната сотрясалась от ее гнева.

Звук ударов эхом отражался от стен, словно сама вселенная сосредоточилась в этой комнате. Столы и стулья разлетались на части, когда ее меч раз за разом промахивался мимо цели. Это был смертоносный, прекрасный танец двух существ, которым было суждено уничтожить друг друга с самого начала.

– Ты тратишь мое время, – зарычала она. – Из-за тебя мне придется искать другой способ. – Наши мечи сомкнулись, и по комнате разнесся треск. – Ты хоть представляешь, что ты натворил?

– Нет. – Я отшатнулся, уклоняясь от атаки. – Потому что ты не говоришь мне, зачем тебе понадобилась карта.

– Это могло решить все, а ты ее отнял. – Еще один резкий удар. – Ты снова все испортил!

Ее ярость, мощная и подавляющая, рвалась наружу.

Я сделал шаг назад, увлекая ее за собой. Увлеченная битвой, она не обращала внимания на то, куда я ее веду.

– Уточни, что именно я испортил в первый раз.

Разочарованный рык сорвался с ее губ, и она бросилась в атаку.

– Это твоя вина. – Очередной удар. – Я была в порядке. Все было в порядке, пока не появился ты.

Ах вот в чем дело. В этой непробиваемой броне наконец образовалась трещина. Нужно было лишь сильнее надавить, и я смогу заставить ее открыться.

– Я понимаю, что тебе нужно кого-то винить. Ты должна дать выход этой ярости, но обвинения в мой адрес не вернут Габриэллу.

Ее глаза сверкали тысячами горящих углей, она зарычала и бросилась на меня. Я увернулся, стена позади меня задрожала от удара ее клинка – он был настолько мощным, что мог бы раздробить мои кости.

И трещина в ее броне увеличилась.

Дианна выдернула меч вместе с куском стены. Стряхнув его, она бросила на меня последний яростный взгляд и исчезла, оставив после себя лишь облако черного дыма. Я был, мягко говоря, ошеломлен, но оставался начеку, крепко сжимая меч. Я все еще чувствовал ее присутствие.

– Тебе нравится мой новый трюк?

Ее голос прозвучал эхом. Я повернулся, но ничего не увидел – и в то же время все мои чувства были на пике.

– Ты сделала то же самое на корабле! – Ко мне пришло осознание. – Но как?

Новый удар пришелся по моей броне. Я посмотрел на свое предплечье и увидел на серебре неровную выемку.

– Чем больше я ем, тем меньше во мне той жалкой девочки, которая отдала бы все ради других. Той самой, за которую ты так отчаянно цепляешься.

Еще один удар. Я увернулся.

– Теперь я стала поистине смертоносной. Такой сильной, что ничто и никто не сможет причинить мне вред. Жаль, что я не научилась этому раньше.

Мне показалось, что я почувствовал ее справа, и ощутил легкое тепло ее дыхания. Спустя мгновение на меня обрушился новый удар – на этот раз по спине. Я обернулся и увидел, как ее силуэт вспыхнул и растворился в темноте. Невозможно. Словно она была здесь и одновременно – нет. И тут я вспомнил. Одну из старейших книг, которую показывал мне мой отец.

– Похоже, звери тебя очаровали.

Рука Унира лежала на столе рядом со мной. Он наклонился, чтобы посмотреть, что я читаю.

– Мне нужно чем-то заниматься, раз уж ты не позволяешь мне проводить время с моими товарищами.

– Это твое наказание за безрассудное поведение.

Я поднял на него глаза, одновременно подперев подбородок рукой и перелистывая страницы. Взгляд моего отца не отрывался от книги.

– Откуда у тебя эта книга? Ты рылся в моих вещах?

Я улыбнулся.

– Меня одолела скука, а ты держишь все интересные книги под замком.

– И что именно ты нашел?

Я отодвинулся в сторону, позволяя ему лучше рассмотреть книгу.

– Ах вот что.

– Древние звери давно вымерли. – Я провел пальцем по той части, которая нравилась мне больше всего. – Но об этом я никогда не слышал. Что за «разрыв»?

Отец на мгновение замолчал, словно раздумывая, стоит ли ему отвечать.

Наконец он сказал:

– Разрыв – это не свет и не тьма. Он существует, но его нет. Это место вне времени и пространства. Оно не подчиняется правилам, и о нем почти ничего не известно. Я узнал об этом месте во время своих путешествий. Все знания о разрыве ограничиваются легендами. Некоторые говорят, что давным-давно именно там жили души, но это миф. Их больше не существует.

В его глазах мелькнула грусть. Он закрыл книгу и взял ее у меня.

Я повернулся к отцу:

– Почему ты так уверен?

– Ты меня спрашиваешь? – усмехнулся он, убирая книгу за спину.

– Может быть, что-то ускользнуло от твоего всевидящего ока.

– Ты просто копия своей матери. – Уголки его губ приподнялись в мимолетной улыбке. – Ты еще так молод, и тебе столько предстоит изучить. Но помни: ничто не останется скрытым, если ты слушаешь не только ушами.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мое сердцебиение замедлилось. Я нашел ее. Я чувствовал ее сквозь время и пространство, биение ее сердца соответствовало моему собственному. Она обошла меня – ее шаги были вибрацией, а не звуком, словно она находилась за тонкой вуалью. Затем она сделала шаг в сторону и рванула вперед. Мой клинок взлетел в воздух, предотвратив атаку, а другой рукой я схватил ее за запястье.

Ее глаза расширились.

– Как?

– Вижу, я снова тебя удивил. Ни в этом, ни в любом другом мире нет места, где ты смогла бы спрятаться от меня, акрай.

Она попыталась вывернуться из моей хватки.

– Ты жалок.

– Я? Проклинай меня, если хочешь. Называй любыми словами. Что бы ты ни сделала, я смогу это принять.

Я видел ее глаза – она боролась сама с собой. Потянув себя за руку, она попыталась освободить запястье.

– Скольких еще мне нужно убить, чтобы ты от меня отказался?

Вот она, последняя трещина в доспехах, в которые она так старательно облачилась. Выражение ее лица исказилось, и я понял, что она не хотела задавать этот вопрос – слова сами соскользнули с ее губ.

– Я не откажусь от тебя, даже если ты зальешь эти улицы реками крови, потому что я знаю тебя, настоящую тебя, а не ту, которую создал он.

Она едва заметно опустила клинок и фыркнула:

– Ты не прав.

– Если я ошибаюсь, то и Габби тоже, а я знаю, что это не так. Она не отказалась от тебя, а значит, не откажусь и я. Мы можем играть в эти игры до тех пор, пока мир не сгорит дотла, но я все равно буду снова и снова выбирать тебя.

Она замерла.

Раньше имя сестры ее сдерживало, но теперь, похоже, оно стало катализатором самых разрушительных эмоций.

– Хочешь спасти меня? Хочешь быть похожим на Габби? – прошипела она, оскалив зубы. Резко вывернув запястье, она вырвалась из моей хватки. – Тогда можешь присоединиться к ней.

Ее лицо сморщилось, но не от слез. Гнев вспыхнул в ее алых, наполненных глубокой болью глазах. Она превратила свою ярость в решимость – в прошлом ей приходилось делать это множество раз. Каден научил ее тому, что чувства – это слабость, и теперь она верила в это больше, чем когда-либо прежде.

Она сделала резкий, сильный выпад. Мой клинок заискрился от силы ее удара. У меня была всего секунда, чтобы вызвать еще один меч и защититься от ее яростного натиска.

– Ты дурак, и она тоже.

Удар.

– Ты умрешь из-за меня.

Я споткнулся и поднял свой меч, чтобы отразить атаку, но сила ее ударов снова сбила меня с ног. Моя спина ударилась о землю, и я призвал еще один меч, поместив его поперек груди. Он, словно щит, принимал на себя каждый удар Дианны.

– Дианна была слабой.

Удар.

– Она была глупой девчонкой.

Еще один сокрушительный удар.

– Которая мечтала о цветах и счастье посреди войны.

На моем мече образовалась трещина, которая росла с каждым ударом.

– Она была слишком доверчивой и слишком заботливой. Она любила слишком сильно, а теперь ее нет.

Удар.

– Она умерла и больше не вернется.

Тогда я понял, что она говорит не о себе, а о сестре, по которой она так отчаянно скучала. Даже теперь, когда она атаковала меня, ослепленная яростью, я видел блеск в ее глазах. Часть ее разбилась, и я понял, что Дрейк был прав.

Я до нее достучался.

Последним яростным ударом она надвое разломила мой меч. Затем она оказалась надо мной, сжав клинок прямо над моей грудью. Сейчас ей бы хватило сил пронзить даже мою броню.

– Я вырежу это проклятое сердце из твоего тела, – сказала она, затаив дыхание. – Тогда ты оставишь меня в покое.

И все же она остановилась. Ее руки дрожали, грудь тяжело вздымалась.

– Сделай это. – Я направил кончик ее меча прямо на свое сердце. – Если ты действительно исчезла, я отказываюсь жить в мире без тебя, поэтому тебе придется повернуть его вспять. Мое сердце принадлежит тебе, так что делай с ним что хочешь.

Она пристально посмотрела на меня, тяжело дыша.

– Ты не можешь, верно? Ты не можешь по-настоящему причинить мне боль.

Она зарычала, ее руки тряслись, пальцы крепче сжали рукоять меча, но она ничего не сделала.

Я вскочил. Дианна испуганно пискнула и взмахнула мечом. Обхватив ладонями ее лицо, я прижал ее рот к своему. Ее клыки впились в мою губу, и я застонал от боли. Мир остановился, когда я поцеловал ее со всей тоской и желанием, которые у меня были. В этот поцелуй я вложил всю отчаянную жажду и любовь, которые чувствовал, пока мы были в разлуке. Я отдал ей всего себя, чтобы она поняла, чтобы она почувствовала.

Ее клинок со звоном упал на пол, а руки обхватили мою броню, притягивая меня ближе. Ее вкус, нежные прикосновения ее языка были совершенным, полным блаженством. Дианна медленно отстранилась – ее глаза были широко раскрыты, ошеломлены и растеряны. Ее пухлые губы были приоткрыты и слегка покраснели от моего поцелуя. В уголках рта виднелись остатки зеленого зелья.

Сработало.

Она повисла у меня на руках, и я прижал ее к себе.

– Все хорошо. Все хорошо. Я держу.

– Что… – Она посмотрела на меня.

– Я помогу тебе, как и обещал. Твое бремя – мое бремя, помнишь?

Ее полные эмоций глаза встретились с моими. Наконец я добрался до ее сердца, хотя бы на мгновение. Ее веки отяжелели – заклинание, наложенное Камиллой, вступило в силу. Пульс замедлился, и она погрузилась в сон. Мягко обняв ее голову, я поднялся на ноги.

Я встал на середину комнаты, и руны на полу загорелись, унося нас из здания.

31. Дианна

Гильдия в Арариэле

Очнувшись, я резко подняла голову. В глаза ударил ослепительный белый свет. Мои ноги стояли на полу, но тяжелые стальные наручники с кобальтовой гравировкой и толстые цепи удерживали мои запястья и лодыжки. Хорошо, значит, я не мертва. Я застонала от бьющего в глаза яркого света и повернула голову, пытаясь разглядеть большую размытую фигуру передо мной. Страж из другого мира? Возможно, я все-таки мертва. Я моргнула еще пару раз, и мое зрение наконец прояснилось.

Самкиэль.

Я фыркнула, гремя цепями.

– Бондаж, да? Не помню, чтобы видела это в твоих воспоминаниях.

– Ты видела не все мои воспоминания, акрай, иначе ты бы знала о четырехрукой красавице из Тунхарана. Вот это был настоящий бондаж.

С моих губ соскользнуло невольное рычание. Брови Самкиэля приподнялись, и он даже не пытался скрыть довольную ухмылку.

– Это тебя беспокоит?

– Единственное, что меня беспокоит, – это то, что ты и твои друзья все еще дышите, – прошипела я.

– Ты не умеешь врать, Дианна. Совершенно не умеешь.

Я попыталась вырваться из цепей. Мои конечности отяжелели, и я очень устала.

– Я вырву твой язык из глотки.

– А ты поцелуешь меня снова перед тем, как это сделать?

Я замерла, прокручивая в памяти все события последних нескольких часов. Горящая карта, моя бесконечная ярость, он и его проклятая броня, битва и поцелуй. Поцелуй, наполненный зельем.

– Ты отравил меня. Думаю, не одна я изменилась.

Самкиэль держал руки за спиной и смотрел на меня сверху вниз.

– Это был не яд. Зелье не причинило тебе никакого вреда. На самом деле совсем наоборот. Это было всего лишь сонное заклинание Камиллы. Она приготовила его так, чтобы его можно было активировать только твоей слюной – тебе нужно было поцеловать меня в ответ, чтобы все сработало.

– Наверное, заклинание было неправильным, потому что ты полный идиот, если думаешь, что я могу тебя поцеловать.

– Можем попробовать еще раз, если хочешь. Я отошлю всех прочь.

Он отошел в сторону, открыв знакомые лазурные решетки – за ними стояли Кэмерон и Ксавье в своем тактическом снаряжении.

– Как ты на это смотришь? Тогда мы и узнаем, кто из нас поцелует первый. Или они могут остаться, если ты предпочитаешь зрителей.

Я дернула свои цепи и щелкнула зубами.

– Разве твоя невеста не расстроится, если ты поцелуешь другую женщину?

– Вот она, моя ревнивая девочка.

– Я не ревную, – прошипела я, дернувшись так сильно, что цепи впились в запястья.

– Очень убедительно. – Самкиэль наклонил ко мне голову. Я отстранилась, насколько могла, но его дыхание все еще щекотало волосы возле моего уха. – Боги, ты даже представить не можешь, что для меня значит то, что я дорог тебе так же сильно, как ты дорога мне. Ну-ка, какое слово ты так любишь использовать? Ах да. Ты облажалась, Дианна. Ты ответил на мой поцелуй, а это значит, что моя Дианна все еще здесь, прячется под горем и ненавистью. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы тебя вернуть. Ни за что.

Самкиэль потянулся к моей руке и снял кольцо с моего пальца так медленно, что по всему моему телу побежали мурашки. Одно его прикосновение значило больше, чем самая откровенная близость с незнакомцами за последние несколько месяцев. Я попыталась сдержать мягкий вздох, который рвался с моих губ, но по его взгляду, по жару, который вспыхнул в его глазах, поняла, что снова потерпела неудачу.

Он отступил, покрутив между пальцами кольцо, которое сделала для меня Камилла. Прошла секунда, а я уже скучала по теплу его тела.

– Мне нужно восстановить Гильдию, заново отстроить половину города и ответить на вопросы примерно сотни тысяч смертных. Кэмерон и Ксавье будут охранять тебя, пока я не вернусь, а затем мы отправимся на руины Раширима. Там я смогу тебя удержать, и ты никому не сможешь причинить вреда – в первую очередь самой себе.

– Там меня казнят, Король-бог?

Самодовольная улыбка изогнула его чертовы губы.

– Ты знаешь мое имя. Назови его.

– Нет.

– Тогда ты не получишь от меня ответов.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Ты трус.

Я дернулась и наклонилась вперед, цепи гремели, сжимая мои запястья.

Самкиэль остановился у двери, тогда как Кэмерон и Ксавье молча наблюдали за тем, чтобы я не вырвалась на свободу.

– Что ты собираешься сделать? Запрешь меня, и что дальше? Даже сейчас, когда я здесь, Каден работает над созданием чего-то ужасного, и я уверена, что это нечто большее, чем дурацкое оружие, способное тебя убить. Ему нужно железо, Самкиэль, и он собирает его уже несколько месяцев. Что произойдет, когда он появится с книгой в руках? Одна оплошность, одна ошибка, и все, кому ты должен был помочь, будут мертвы. Твоя семья, вся эта дурацкая планета – они будут мертвы, как Габби.

Он повернулся ко мне, дрожь боли пробежала по его лицу.

– Ты не сможешь их спасти. Ты не сможешь спасти никого. К чему вся твоя сила? Ты просто смешон.

Я надеялась, что причиню ему боль. Я надеялась, что это разозлит его настолько, что он оступится, и я смогу сбежать.

– Ты больше не сможешь ранить меня словами, Дианна. Я знаю сердце, которое все еще бьется в твоей груди. Я держал его в руках. Лучше сдайся прямо сейчас – ты меня не напугаешь. Никогда.

Мои зубы заскрежетали, челюсти стиснулись от его слов. Я бросила проклятье ему в спину, с ужасом осознавая простую истину. Все это время я знала. Я знала, что он никогда меня не отпустит, и та часть меня, которую я закрыла на сотню замков, не хотела, чтобы он это сделал.

32. Самкиэль

Дверь за мной закрылась. Кэмерон и Ксавье остались там, чтобы присмотреть за Дианной. Я провел рукой по волосам и выдохнул, ноющая головная боль десятикратно усилилась. Ее слова ранили меня, но я знал, зачем она это делает. Она не могла разорвать меня на части клыками и когтями, поэтому использовала слова как оружие. И все же я знал, что она говорила больше о себе, нежели обо мне.

– Мы выделили территорию и обеспечим ей надежную охрану, но смертные не хотят разговаривать с Винсентом, – сказала Имоджин.

Я махнул рукой:

– Да, я знаю. Я сам с ними поговорю.

– Ты в порядке? – спросил Логан, внимательно за мной наблюдая.

– Все будет в порядке, когда мы с Дианной будем на Рашириме.

Я направился вперед по коридору, они шли рядом со мной.

– Где ты планируешь ее держать? – спросил Логан.

– У меня есть одна идея. Я займусь этим, когда восстановлю Гильдию.

– А карта? – спросила Имоджин.

– Она осталась в разрушенном Серебряном городе. Я восстановлю ее вместе со всем зданием. Ее прах до сих пор находится там.

Они оба кивнули. Двери за моей спиной распахнулись.

– Имоджин, вернись в Совет. Расскажи им о случившемся и сообщи, что она в безопасности. Я встречусь с ними в ближайшее время.

Имоджин кивнула, прежде чем повернуться и уйти.

– Что делать мне? – спросил Логан.

– Оставайся здесь, пока меня нет. Пока Винсент в отъезде, ты меня заменишь. Дианна внизу, и я сомневаюсь, что она не предпримет попытку вырваться на свободу, – сказал я, заходя в лифт.

Мы восстановили разрушенную часть города и Гильдию. Она снова приняла свой первозданный вид, словно ничего и не было. Винсент бросил все силы на общение с послами. С облегчением узнав, что Дианна поймана, они потребовали провести собрание перед тем, как мы покинем Онуну.

В воздухе вились клубы пара, вода лилась мне на голову. Я закрыл глаза, и передо мной возникло лицо Дианны. Так было всегда. Сомнение, боль и гнев, которые я видел в ее глазах, будут преследовать меня до конца дней. Это была еще одна причина ненавидеть Кадена. Он нашел ее и подобрался достаточно близко, чтобы с ней поговорить. Он шептал ей лживые, страшные вещи, чтобы отдалить ее от меня, и, клянусь старыми богами, ничья смерть не принесла бы мне большего удовольствия.

Я открыл глаза, позволяя воде унять боль в усталых мышцах. Каден рассказал ей о помолвке, но откуда он об этом узнал? Возможно, эта информация содержалась в одной из украденных книг, свитке или реликвии, но это было маловероятно. Каден исказил факты, желая отвратить Дианну от меня, и ему это удалось. Она вышла на тропу войны, окончательно потеряв доверие к миру.

Мое сердце разрывалось от боли, когда я думал о том, что она испытала, словно я невольно сломал последнюю уцелевшую часть ее души. Возможно, мне следовало рассказать ей, но когда? Мы были вместе так недолго, а история с помолвкой произошла много столетий назад.

Я бросился за отцом. Охранники следовали за нами, звук их металлических ботинок эхом разносился по коридорам. Как только мы миновали двери камеры, я дал волю эмоциям.

– Это объявление, которое ты собирался сделать? – взревел я. – Имоджин?

Двери за нами захлопнулись, оставив охранников по ту сторону. Я услышал, как они ломятся в дверь, и, вытянув руку, запер ее с помощью своей силы. Мне нужно было поговорить с отцом наедине.

Отец остановился, красно-золотой плащ окутывал его внушительную фигуру.

– Ты должен жениться, Самкиэль.

– Но мы с Имоджин не вместе. Не в этом смысле.

Он развернулся:

– А в каком? Никто другой не проводит с тобой столько времени. Ты держишь всех на расстоянии, кроме членов Руки. Никто не подходит тебе достаточно хорошо, но тебе придется жениться.

– Почему? – выкрикнул я, и комната задрожала, пытаясь сдержать потоки наших сил.

Он снова и снова поднимал эту тему, и я начинал сходить с ума.

– Потому что я не буду вечно тебе помогать, а ты не сможешь править один. Невозможно единолично нести на себе такой груз ответственности.

Я услышал, как небо разверзлось. Вот-вот должен был начаться космический шторм, и тон отца лишь подпитывал его силу. Другой бы испугался, но я так привык к его гневу, что это, как ни странно, меня немного утешило. По крайней мере, он проявил какие-то эмоции. Я смотрел на отца, пока до меня доходил смысл его слов. Я видел морщины под его глазами, видел его усталость. После смерти матери он казался изнуренным. Тонкие седые пряди вились в его темных кудрях и бороде. Его глаза стали пустыми, словно одного меня было недостаточно, чтобы здесь оставаться.

– В королевстве всегда должны быть король и королева. Боги, Самкиэль, пусть даже одни короли – меня это не волнует. Правителей должно быть двое. Слишком много сфер, которые нужно охранять и контролировать. Каждый правит чем-то своим. Так было всегда и всегда будет. Ты не сможешь справиться со всем в одиночку, как бы сильно тебе этого ни хотелось. Имоджин сильная, умная, способная и красивая, и вас двоих связывают узы.

– Постель, а не узы, – огрызнулся я.

– В чем разница?

– Я ее не люблю! – выкрикнул я.

С неба полил дождь.

Когда эти слова сорвались с моих губ, плечи моего отца поникли, и он запнулся:

– Самк…

– Я не люблю ее. Я знаю, ты желаешь мне любви, но ее нет. Мое сердце не трепещет, когда я ее вижу, и если бы она умерла, я бы не стал сжигать миры, уничтожать звезды или закрываться в себе, как ты. Я не чувствую к ней того, что ты чувствовал к моей матери. Между нами нет того, что есть у Логана и Неверры.

Мой отец вселял страх в самых темных и опасных существ. Одно его появление заставляло богов дрожать, а армии – позорно бежать с поля боя, но когда эти слова слетели с моих губ, он вздрогнул. Я ненавидел себя за то, что наговорил, но не мог себя контролировать. Мне нужно было, чтобы он меня услышал.

– Так что да, мы ищем утешения друг в друге, мы проводим время, когда ты не пичкаешь меня занятиями и тренировками, боясь, что я не дай бог проиграю в какой-то битве, но это все. Ни больше, ни меньше. И это никогда не изменится.

Его глаза наполнились грустью.

– У тебя нет аматы.

– Что?

Теперь разбилось и мое сердце.

– Я говорил с Судьбой, потому что твое поведение вызвало обеспокоенность Высшего Совета.

– Что?

Это было единственное, что я смог произнести.

– Совет считает, что ты не сможешь быть полноценным правителем, если не вступишь в брак. Так что я запросил информацию у Судьбы. Твоя амата родилась, но погибла. Она мертва, Самкиэль. Кем бы она ни была, ее больше нет. Это имеет смысл, учитывая, что другие попытались бы предотвратить твой союз с кем-то, равным по силе. Твое могущество слишком велико…

Его слова затихли – я не слышал ничего, кроме шума в собственных ушах. Я не помнил, где и почему нахожусь. Рука отца опустилась мне на плечо, пока мой мир медленно разваливался на куски.

– Мне очень жаль, сын мой, но в этом может быть и твое благословение.

– Благословение?

Я отпрянул. Неужели он не видел, что уничтожил во мне всякую надежду?

Отец крутил кольца на пальцах. Они были такие же, как мои, но из чистого золота.

– Да, благословение. Они увидят в тебе Царя Богов, тогда как я – лишь оболочка того, кем я был когда-то, до ее смерти.

Мои глаза защипало от осознания того, какая редкость – остаться в живых после смерти своей половины.

– Хотя наличие аматы – великое счастье, в этом же кроется проклятие. Выходит, тебе повезло.

– Как ты можешь такое говорить?

Он отвернулся, как будто боялся показать, как ему больно.

– Это настоящая душевная связь. Хаос сотворил всех нас парами. Знак – это связь, которая притягивает нас друг к другу. Однажды соединившись, вы выходите за пределы блаженства, за пределы экстаза. Даже самые трудные вещи больше не кажутся трудными. Дни становятся ярче. Все хорошо, потому что у тебя есть она, но когда она уходит, ты испытываешь невероятную боль. Я слышал рассказы о том, что партнер умирает без своей половины, и никогда по-настоящему в это не верил. Но это правда. Ты не умрешь мгновенно. Это медленная и мучительная смерть. Ты умираешь каждый день, когда просыпаешься, каждый день, когда дышишь, каждый день, когда думаешь. Ты пуст – лишь оболочка того, кем ты был. Я стараюсь и работаю, я помогаю, я правлю, но меня больше здесь нет, Самкиэль. Часть меня ушла в тот день, когда ее не стало. Так что да, эта метка – жестокая вещь, и тебе очень повезло.

Он резко встал, цепи и доспехи эхом зазвенели в пустой комнате. Он остановился у двери и, не оглядываясь, сказал:

– Я просто желаю тебе благополучия. Тебе нужен кто-то, кто за тобой присмотрит, если меня здесь не будет. Кто-то, кто всегда будет на твоей стороне. Если Имоджин сможет взять на себя хотя бы часть бремени, пусть будет так.

Наступила тишина.

– Когда?

– Через несколько лун будет собрание. Возможно, после этого.

Я не ответил.

– Мне очень жаль, сын мой, – сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Он говорил о человеке, способном взвалить на себя бремя короны, но я знал Имоджин. Даже со всей своей силой и умом она бы не смогла. Только равный мне был способен это сделать, и теперь, когда я узнал свою судьбу, мир, казалось, померк.

Шторм бушевал еще несколько дней.

Поток ледяной воды вырвал меня из воспоминаний. Я сглотнул и выключил душ. Даже отсюда я мог слышать каждый голос в Гильдии. Небожители пытались успокоить смертных, которые требовали ответов. Я должен был беспокоиться о случившемся. Однако единственное, что я слышал, единственное, что меня волновало, – одинокое, медленное, ровное сердцебиение, доносившееся из камеры восемью этажами ниже.

Однажды она спросила, есть ли у меня амата. Тогда я рассказал ей о том, как несправедлива Вселенная, какой жестокой она может быть. Но, слыша ее и зная, что между нами произошло, я понял, что ошибался.

Вселенная не была жестокой. Она была строгой.

Я оделся и приготовился спуститься вниз. Нужно было дать Кэмерону и Ксавье отдохнуть, но сперва я должен был передать карту Винсенту.

Огни замерцали, когда я вышел в просторную гостиную. Несколько книг, которые я хотел отвезти на Раширим, лежали аккуратной стопкой на кофейном столике рядом с тонкой полоской черно-белых фотографий.

Воздух изменился. Я развернулся – мой клинок уже был наготове.

– Роккаррем.

– Я приношу свои извинения за то, что сейчас произойдет, но, пожалуйста, знай, что все должно случиться именно так. Я не вижу другого выхода.

– О чем ты говоришь? – спросил я.

В следующий миг ослепляющая боль пронзила мои виски, и я упал на колени. Рядом с Роккарремом выросли две большие фигуры, в их ртах зияла черная космическая пустота.

– Ты не сможешь сдержать меня.

Я стиснул зубы, борясь с невыносимой болью в черепе.

– Прости меня, Король-бог. Уверяю тебя, это в ее интересах.

Я встал, и еще один укол жгучей боли пронзил мою голову. Я упал на пол, и меня поглотила тьма.

33. Каден

Залы Йеджедина гудели, пока я шел по длинному коридору. Я остановился у перил, глядя на зияющую внизу яму с расплавленным металлом. Ковш наклонился, вываливая в нее новую партию железа, тяжелый пар поднимался к потолку. Густая жидкость пузырилась и шипела. Ирвикува с грохотом носились по стенам, кусочки камня отскакивали от ударов их когтей. Они визжали и издевались над мертвецами, которые колонной плелись к кратеру в центре.

– Ты был на Онуне. Не можешь держаться от нее подальше, да? – спросил подошедший ко мне Тобиас.

Я ухватился за перила и смотрел, как в яму попадает все больше железа. Этого недостаточно. Мне нужно больше.

– Скоро она станет сильнее тебя, Тобиас.

Он пренебрежительно фыркнул.

– Сомнительно.

Станки лязгали и скрипели, выпуская очередную партию оружия.

– Кажется, твой план сработал. Я слышал, что здание в Серебряном городе почти уничтожено.

Улыбка тронула мои губы.

– Хорошо.

– Если он поймает ее, то ни за что не отпустит.

Мои пальцы постучали по перилам.

– Я знаю. Все идет точно по плану.

– Хочешь взять их обоих?

Я кивнул:

– Точно.

И я это сделаю, даже несмотря на то, что на Дианну у меня свои планы.

– Пока они заняты, я смогу собрать больше железа, – сказал Тобиас, снова ускользая в тень.

Я направился вперед по коридору, Ирвикува шли за мной. Создав портал в конце зала, я вошел в обсидиановую комнату. Из каменных стен торчали факелы, освещая большой красно-золотой гобелен, который ярким пятном выделялся на черном фоне. Перед ним стоял большой стол, окруженный множеством сундуков. На противоположной стене висело древнее оружие, больше похожее на произведение искусства. Алая ткань того же оттенка, что и гобелен, покрывала стоящий посреди комнаты алтарь.

Я положил руки на край алтаря. Мерцающая черная лужа в центре покалывала и вибрировала. Это давало мне доступ к другим мирам, связывало меня с теми, кто находится за пределами этого мира. Ирвикува вошли вслед за мной, и портал за ними закрылся. Они расселись по комнате, выжидающе глядя на алтарь.

– Готово? – произнес искаженный голос из чернильной лужи.

– Почти, – сказал я, опустив голову.

– Казалось, смерть сестры вызвала необходимый нам перелом. Я доволен.

Я издал низкий горловой звук.

– Они занимают друг друга? Девчонка и он?

Девчонка.

Я почувствовал, как напряглись мышцы моей челюсти. Ощутив угрозу, Ирвикува ощетинились и зарычали.

Я оскалился, но в остальном проигнорировал их беспокойство.

– Да, Самкиэль таскается за ней, как будто у нее течка. Они воюют. Все вернулось на круги своя.

– Хорошо. Если честно, это твоя вина. Ты обратил ее, а затем решил к ней привязаться. Я давал тебе строгие указания, но вместо этого ты решил послушать свой член.

Зеркало рябило. В голосе не было ни мужского, ни женского – лишь чистая, неумолимая сила.

Мое низкое рычание эхом разнеслось по комнате.

Бестелесный голос усмехнулся:

– Держи свой характер под контролем. Оказывается, это был хороший план – держать ее на виду, пока все оружие не будет создано. Я просто хочу, чтобы они побыли порознь еще некоторое время.

– Я говорил вам, что это была ошибка. – Мои пальцы постучали по алтарю. – Я не звал его обратно.

– Их будет притягивать друг к другу, как магниты. Я удивлен, что они провели так много времени отдельно, при этом находясь в одном мире. Но ты знаешь, что они не могут быть вместе. Если они сойдутся, то…

– Вам не нужно об этом беспокоиться. Уверяю.

Голос стал ниже, холоднее:

– Ты говорил это и раньше.

– Я убил ее сестру, как вы и хотели. Все меняется. Сейчас в ней больше Иг’Моррутена, чем когда-либо. Вы сами это видели. Они снова враждуют. Ее единственная цель – месть. Она будет меня выслеживать, и как только мы встретимся, я планирую захватить ее и запереть здесь, пока не придет время. – Я сделал паузу, думая, как сформулировать следующее предложение. – Она сильная, мой король. Возможно, мы сможем использовать ее в будущем.

Зеркало задрожало.

– Каден, ты же не предлагаешь позволить тебе оставить ее у себя навечно, не так ли?

– Я просто говорю…

– Ритуал ее убьет. Ты это знаешь. Без него миры не смогут открыться. Ты планируешь трахать труп до скончания веков?

– А что, если существует лазейка?

Еще одна пауза.

– Ты хочешь, чтобы Хальднунен воскресил ее? Для тебя?

– Нет, но я могу сделать так, чтобы ритуал забрал лишь ее часть. Она могла бы стать еще одним Иг’Моррутеном, который обеспечит ваше правление. Подумайте об этом, о том, что она из себя представляет. В ее венах течет моя сила. Нас будет двое. Это значительно усилит наши ряды.

Обсидиановое зеркало замерло, едва заметно вибрируя.

– Хм. И ты думаешь, она послушает тебя после того, как ты убил ее сестру?

– Да, как только узнает правду. – Я пожал плечами. – Кроме того, за сотни лет чувства могут измениться. А если она не послушается, мы можем держать ее взаперти сколько понадобится.

Еще одна долгая пауза. Я прикусил губу. Ирвикува тявкали у моих ног, чувствуя мое беспокойство.

– Я хотел бы использовать как можно больше оружия против тех, кто пытается восстать. Учитывая, кто она такая, план звучит многообещающе.

Голос смягчился и стал задумчивым. В моей груди вспыхнула надежда.

– Я все сделаю. Клянусь.

– Очень хорошо. Открой миры, и ты сможешь сохранить своего питомца.

Меня наполнил триумф, улыбка расплылась по моему лицу.

– Итак. – По темной жидкости пошла рябь. – Ты нашел заклинателя.

Я почесал за ухом и отвел взгляд. Черт. Я не мог лгать. Будет намного хуже, если они вернутся и узнают правду.

– Сантьяго больше нет.

Наступила тишина, и я проглотил растущий ком в горле. Темная субстанция передо мной покрылась инеем. Мои плечи напряглись в ожидании гнева, но вместо этого образовалась лишь небольшая рябь.

– Если его так легко убить, он для меня бесполезен. Что насчет другого?

Я задумался над вопросом, отпустив край алтаря. Другого? В голове закружились мысли, а затем я понял.

– Камилла?

– Да, – промурлыкал голос, – Камилла. Доставь ее мне.

– Как вам угодно.

Я точно знал, как заполучить Камиллу. Это был всего лишь вопрос времени. Я провел рукой по подбородку и кивнул. По сравнению с нашим прошлым разговором этот был вполне приятный. Возможно, трюк с телевизором был именно тем, что нужно, – наконец Орден увидел, что я держу ситуацию под контролем. Смерть Алистера приостановила задуманные планы и вселила страх в бесстрашных.

Мои пальцы отстукивали ритм, и я задал вопрос:

– Где Исайя?

– Он должен скоро вернуться. Я поручил ему разобраться с небольшой проблемой.

– Проблема? Это из-за Глаза?

– Не волнуйся и не отвлекайся. Ты должен быть сосредоточен на открытии миров. Без этого Глаз бесполезен.

Я улыбнулся.

– Конечно, мой король.

– Еще кое-что, Каден.

Я застыл.

– Не подведи меня снова. Мы не будем ждать еще тысячу лет. Если мне придется разорвать миры на части голыми руками, результат вам не понравится. Тебе все ясно?

– Я тоже по вас скучал.

Из лужи донесся тихий смешок.

– До скорой встречи.

Зеркало подскочило, а затем замерло и приняло свой обычный вид. Я оттолкнулся от алтаря и открыл новый портал. Комната, в которую я вошел, была полной противоположностью обсидиановому залу. Моим глазам потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к ярким цветам. Я сел в старое костяное кресло и положил ноги на резной стол. На столешнице блестела маленькая монета. Наклонившись вперед, я схватил ее и прокрутил в руке ставший гладким от времени железный кружок.

– Не так сильно. Ты убьешь его, а нам нельзя оставлять после себя тело.

– Я это сделала. Это первый раз, когда я поела и никого не убила, – практически визжала она.

Я не мог перестать смотреть на ее волосы. Они падали ей на плечи гладкими чернильными волнами. Дианна держала на руках мужчину, кровь капала с ее клыков.

Она заметила мою сосредоточенность, и ее лицо поникло.

– Что? У меня на волосах кровь?

– Совсем нет.

Я не чувствовал вибрирующую тьму, которая обычно гуляла под моей кожей. Она съела достаточно, чтобы ее звериное начало взяло верх, но все же ее человеческая часть упрямо рвалась наружу. Она накопила слишком много силы, даже учитывая ее происхождение. Я ждал, что однажды это обернется неприятными последствиями и уничтожит ее изнутри. Часть меня боялась этого – а я не испытывал страха уже многие тысячелетия. Она улыбнулась и наклонилась, поднимая обессиленного мужчину. Я держал руки за спиной. Ей нужно было учиться и становиться сильнее, особенно если я намеревался ее оставить.

Она поставила мужчину на ноги. Он охотно последовал за ней, очарованный ее красотой и обаянием. Даже сейчас, покачиваясь от слабости и прикрывая рукой раны на шее, он смотрел на нее с обожанием. Он застонал и склонил голову набок.

– Гипноз работает, если сконцентрироваться достаточно сильно. Ты не можешь повлиять на их волю, но можешь убедить их, что с ними все в порядке и они в безопасности. Это напоминает транс.

Она улыбнулась, ветер трепал длинный подол ее платья. Ее плащ развевался. Богиня, подумал я. Она была темной богиней, и я ее создал. Это не должно было пробуждать во мне такое вожделение, но влияние, которое она на меня оказывала, беспокоило даже Тобиаса и Алистера.

– С тобой все в порядке, – сказала она, заставив мужчину сосредоточиться на ней. Ее алые глаза сияли гипнотическим светом. – Ты поскользнулся и упал. Ты был один, испугался и побежал обратно в дом. Вот и все.

– Я-я упал. Я такой неуклюжий.

Мужчина улыбнулся, когда она его отпустила. Пошатываясь, он пробежал мимо меня, держась за кровоточащее горло. Я поправил шерстяную кепку на голове, но не успел поздравить ее с успешной охотой – ее губы прижались к моим. Это был крепкий, но целомудренный поцелуй. Я хмыкнул, когда ее руки сжались вокруг моего тела. Она еще не осознавала, насколько сильна.

– Я это сделала! – воскликнула она с яркой улыбкой.

Мне потребовалось время, чтобы понять, о чем она говорит. Она проделывала это со мной каждый раз – с легкостью преодолевала барьеры, которые никто и никогда не пересекал.

– Да. Ты это сделала.

Я почувствовал, что улыбаюсь, и удивился. Когда я в последний раз улыбался? Наверняка задолго до того, как меня заперли в чертовой Яме.

– Теперь ты сможешь питаться, не оставляя за собой тел.

Она кивнула и оглянулась назад, наблюдая за убегающим мужчиной.

– Мне нравится, как я себя чувствую, – прошептала она.

– Когда ешь? – спросил я, положив руки на ее бедра.

– Да. Я думала, что умру от отвращения, но если я смогу это контролировать… – По ее телу пробежала легкая дрожь. – Это невероятное ощущение.

Я поднял ее подбородок.

– Тебе нужно больше практики. Ты должна быть осторожнее, чтобы не переусердствовать. Там, откуда я родом, один-единственный Иг’Моррутен мог бы уничтожить целый город, отдавшись вожделению крови.

– Вожделению? – практически промурлыкала она, проведя руками по моей груди. – Да, я тоже это чувствую. Это нормально?

– Более чем.

– Думаю, тогда мне нужно больше практики.

Ее глаза горели рубиново-красным светом. Она поднялась на цыпочки, обхватила ладонью мой затылок и поднесла свои губы к моим. Я обнял ее, запутавшись пальцами в ее длинных волосах. Мой рот прижался к ее губам, и я крепче притянул ее к себе. Я растворялся в ней, наслаждался ею, пока мог. Я знал, что не смогу ее удержать, но, к черту старых богов, я попробую.

Мы вернулись в небольшую крепость на недавно появившемся острове и вошли в полуразрушенное здание, которое называли домом. Она подбросила в воздух монетку – запах крови заглушил запах металла. Она улыбнулась и кинула ее мне.

– Что это?

Она пожала плечами:

– Сувенир. В память о сегодняшнем вечере. Чтобы мы его запомнили.

– Зачем?

Она покачала головой.

– Там, откуда я родом, мы дарим подарки тем, кто нам дорог. Ты помог мне и продолжаешь это делать. Так что спасибо.

Я крепко сжал монету в руке. Меня пронзила вспышка каких-то незнакомых эмоций, и зверь внутри меня замурлыкал. Это новое чувство словно исцелило во мне что-то, что было давно и безнадежно сломано.

Я протянул руку и провел пальцами по шелковистому изгибу ее щеки.

– Хорошо.

Она поцеловала мою ладонь, глядя на меня теплыми, ласковыми глазами.

– Я собираюсь пойти умыться.

Она исчезла в ванной. Я разжал пальцы и уставился на монету.

Рядом со мной вспыхнуло темное облако.

– Что ты делаешь? – Алистер взглянул на мои руки.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты пахнешь, как она.

– Это потому, что я трахал ее в переулке. Почему бы и нет?

– Ты понимаешь, о чем я.

Запах смерти наполнил комнату – рядом со мной появился Тобиас.

– Ты от нее без ума, – усмехнулся он.

– Да, она красивая девушка.

Тобиас усмехнулся.

– Она не твоя.

Меня охватила ярость, и я сунул монету в карман.

– Я сотворил ее. Она моя.

– Это так не работает. Ты не можешь ее удержать. Это не входит в план и никогда не входило. Ты обратил ее. Это совсем другое. Как долго ты собираешься продолжать эти глупости? Или мы и дальше будем торчать здесь без дела, вместо того чтобы заняться открытием миров? – рявкнул Тобиас.

Его слова вернули меня к реальности, и моя ярость утихла. Алистер скрестил руки на груди, но ничего не сказал.

– Я знаю, – прорычал я, стараясь, чтобы мои слова не звучали чересчур оборонительно.

– Если они узнают, что ты предпочитаешь развлекаться у нее под юбкой, вместо того чтобы искать эту чертову книгу, тебе, наконец, захочется думать другой головой.

Я почувствовал, как мои глаза загорелись. Я схватил Тобиаса за рубашку и поднял его в воздух, мое лицо было в нескольких дюймах от его.

– Почему ты думаешь, что имеешь надо мной какую-то власть? Я твой король. Единственная причина, по которой ты здесь находишься, – это я. У тебя есть работа благодаря мне, у тебя есть цель благодаря мне. Если бы не я, ты бы до сих пор прятался в Яме. Не забывай, кто я и что я.

Как и остальные короли Йеджедина, Тобиас ненавидел, когда его превосходили по рангу, но это была правда, которую он не мог отрицать.

– Мы и не забывали, – сказал Тобиас, его тон смягчился и стал тише. – Но вот ты, кажется, забыл.

Я поставил его на ноги, разгладил рукой смятую ткань его рубашки и похлопал по плечу, чтобы встряхнуть.

– Он прав, – настаивал Алистер. – Она находится здесь с определенной целью. Мы все это знаем. Ты создал Иг’Моррутена, так что используй его по назначению. Сломай ее, лиши ее любви и научи убивать, как в старые добрые времена. В этом вся суть. А не в том, чтобы сделать из нее свихнувшуюся от любви собачку. Используй ее. Сделай из нее оружие, чтобы мы могли убить его и, черт побери, наконец отправиться домой.

Я пристально смотрел на них, пока оба не отвернулись и не ушли. Сунув руку в карман, я вытащил монету, разглядывая ее в полутьме комнаты. Они были правы. Такая простая истина. Впервые с момента прибытия в это проклятое царство я отвлекся. Я знал свою цель, знал, что мне следует делать. Они ждали меня, рассчитывали, что я открою миры. А что делал я?

Своей улыбкой она разбудила часть меня, о существовании которой я даже не подозревал. В груди зажглась искра от первого прикосновения, первой ласки, первого взгляда. Мои руки сжались в кулаки, кровь капала на пол, когти впились в ладони. Тобиас, хотя и вышел за рамки дозволенного, был прав. Она не была моей. Я не мог ее удержать. У нее была цель, а я отвлекал ее и себя.

Я разжал руку – раны на руке быстро затянулись. На ладони лежала окровавленная монета. Я был тем, кем он меня сделал, и им не следовало об этом забывать.

Недели превратились в месяцы, в годы горькой ненависти, жестокости и отстраненности. Улыбки исчезли, смех утих, а Новас разросся. Именно в ту ночь все изменилось. В ту ночь все по-настоящему закончилось.

– Знаешь, я помню ту ночь, когда я ее сломал. Когда все изменилось, – сказал я, все еще постукивая монетой по столу. Высокая фигура, маячившая в дверях, ждала, пока я продолжу. – Я помню, как услышал ее шаги и голос, зовущий меня по имени. Ей, как обычно, хотелось поговорить, о чем-то, что ее волновало. Даже несмотря на свою кровожадность, она оставалась цветущей сияющей девушкой. Полной жизни. И мне нужно было ее сломать. Так я и сделал. Я позвал ее – помню, как она вошла в комнату и остановилась. Я никогда не забуду выражение ее лица. Она увидела другую девушку у меня между ног – я сжимал ее волосы, пока она доставляла мне удовольствие. Дианна побледнела, но дело было не только в этом. Что-то светлое и чистое в ней умерло. Тогда я думал, что это к лучшему. Нам обоим требовалось суровое напоминание о мире, в котором мы живем, и о том, что мы не можем доверять никому, кроме самих себя.

Монета звякнула о край стола.

Она повернулась и выбежала из комнаты. Я оттолкнул женщину и вылез из кровати, не удосужившись даже застегнуть штаны. Схватив Дианну за руку, я развернул ее к себе. Слезы наполнили ее глаза и поползли по щекам. Это была последняя капля.

– Куда ты собралась?

– Как ты мог!

Она попыталась вырваться, но безуспешно.

– Думаю, пришло время расставить точки над «i», верно? Ты здесь не ради развлечения. Я не твой парень, что бы ты там ни вообразила.

– Отпусти меня, – прорычала она сквозь стиснутые зубы. – Я ухожу.

– Нет, не уходишь. Ты знаешь правила. Ты работаешь на меня, помнишь?

– Работаю на тебя? Каден, почему ты так говоришь?

– Потому что я создал тебя и думаю, что ты забыла свое место.

– Мое место? – Она покачала головой, слезы текли по ее щекам, лицо сморщилось. – Я думала…

– Ты думала неправильно. Ты для меня не что иное, как оружие. Так было и будет. Если ты хочешь, чтобы твоя драгоценная сестра продолжала жить, делай то, что я говорю. Это ясно?

Боль промелькнула в ее глазах, грудь вздымалась.

– Пока ты будешь трахать кого хочешь и относиться ко мне как к мусору? Ни за что.

Я схватил ее за подбородок.

– Ты принадлежишь мне, но я никоим образом не принадлежу тебе. Это ясно?

Она молчала, поэтому я сжал сильнее.

– Это ясно?

– Абсолютно, – кивнула она, напрягаясь всем телом.

Я отпустил ее, оттолкнув с большей силой, чем следовало бы. Мне пришлось это сделать. Пришлось увеличивать дистанцию между нами любыми возможными способами. Она провела рукой по покрасневшему подбородку, словно пытаясь стереть мое прикосновение. Еще раз взглянув на меня, она повернулась и ушла.

Реальность вновь вырвала меня из пучины воспоминаний.

– После той ночи все изменилось: никаких памятных монет, нежных улыбок и смеха. Залы этой пещеры стали такими же холодными, как и скалы, которые ее окружали. Тогда Дианна стала оружием, моим оружием. А остальное – просто история. – Я покрутил монету на столе, не отрывая от нее глаз. – Король позволил мне оставить ее себе, и это все меняет. Я заставлю ее снова полюбить меня, сотру все то, что я сделал. Будет проще, когда Самкиэль навсегда уйдет с дороги. Я об этом позабочусь.

Я встал, положил монету обратно в карман и обошел длинный обсидиановый стол.

– Нам просто нужно еще немного поработать над заклинанием, чтобы оно сработало. Ты согласен, Азраил?

Небожитель Смерти молча смотрел вперед, заложив руки за спину. Я похлопал его по плечу и вышел из комнаты.

34. Логан

– Ты что, правда спишь?

Меня разбудил голос Винсента.

Панорамные окна Гильдии пропускали в комнату серебристые лучи лунного света. Смена часовых поясов меня чертовски раздражала. Мы скитались из города в город, ища зацепки, а если мы этого не делали, то я каждую ночь выходил на поиски Неверры. Когда мы поймали Дианну, в моей груди вспыхнул маленький огонек надежды. Возможно, теперь мы сможем найти и Нев.

Метка на моем пальце была на месте – я проверял ее по несколько раз в день. Это означало, что она все еще жива. Если честно, это было единственное, что меня поддерживало.

Я протер глаза. Мы находились в большом конференц-зале – на столе были разбросаны папки, книги и свитки. Я смертельно устал штудировать их в поисках бог знает чего. Я вытянул ноги, стул подо мной заскрипел.

– Здесь ужасно неудобная мебель, – сказал я.

– Ну, Логан, не у всех рост шесть футов двенадцать дюймов[5].

Винсент ухмыльнулся, и на его щеке образовалась едва заметная морщинка. Для большинства людей это стало бы показателем его возраста. На вид Винсенту было около тридцати, но на самом деле ему было примерно две тысячи лет. Он убрал свои длинные волосы назад, но несколько шелковистых прямых прядей падали ему на лицо. Винсент отказался их стричь, желая выглядеть так же, как на Рашириме. Я же, напротив, предпочитал не выделяться на общем фоне.

– Забавно. – Я огляделся и увидел, что в комнате остались только мы двое. – Как долго я спал?

– Я разбудил тебя, когда ты начал пускать слюни на древние тексты.

Я проигнорировал его подкол.

– Где остальные?

– Имоджин все еще на Совете. Самкиэль только что вернулся после восстановления города и принимает душ.

Винсент пригладил волосы. Судя по его растрепанному виду, он был сильно напряжен. Выражение его лица стало жестким, а глаза буквально впились в меня.

– Кэмерон и Ксавье оставлены в качестве нянек.

Я кивнул, проведя рукой по свежей стрижке, которую заставил меня сделать Самкиэль. Забавно, как изменилась ситуация. Теперь он присматривал за мной, хотя мы все знали, что он сам висит на волоске.

Винсент открыл ближайшую к нему книгу, его движения были судорожными и беспокойными.

– Почему они внизу с этим? Ты уверен, что это безопасно?

– Почему ты так о ней говоришь? – спросил я, скрестив руки.

Винсент фыркнул себе под нос.

– Почему бы и нет? Почему никого не смущает то, как он себя с ней ведет? Почему она вообще все еще дышит после того, что натворила? Она нападала на наших братьев и сестер, она воровала у нас из-под носа. Такое ощущение, что только у Совета осталась хоть капля здравого смысла. Ее нужно казнить.

Его голос был наполнен ядом, и я знал, что он искренен в каждом слове.

– Дианна – не Нисмера.

Его плечи напряглись, но взгляд остался прикован к книге.

– Разница невелика.

Я знал, что ему тяжело говорить о богине, которая создала его, а затем унизила так, что он до сих пор не мог это пережить. Он увидел в Дианне силу и злобу, что напомнило ему о Нисмере.

– В том, что случилось с тобой, нет ее вины.

– Можешь замолчать? Дело не в этом.

– В этом, Винсент.

Он покачал головой, закусив губу, его раздражение нарастало.

– Неужели вы можете просто смотреть на нее, на то, что она делает, и не бояться? За себя, за других?

– Да, можем, – честно ответил я.

– Боги, если бы не знак на твоем пальце, я бы подумал, что она и тебя окрутила.

– Знаешь, почему я ее не боюсь?

Он пожал плечами.

– Просвети меня.

– Из-за ее сестры. – Я откинулся назад, скрестив руки. – Мы с Неверрой жили с ней несколько месяцев, пока они были заняты поисками книги. Истории, которые рассказывала нам Габби, фотографии, которые она нам показывала. Когда она говорила о Дианне и их совместных приключениях, ее глаза горели. Когда-то она была человеком, и перемены коснулись лишь ее физической оболочки, но ее сердце и душа остались прежними. Габриэлла любила ее всем своим существом. Дианна умерла бы за свою сестру, а смерть Габби ее сломила.

Винсент глубоко вздохнул и постучал пальцами по книге, которую держал в руках.

– Как ты думаешь, что произойдет, если я потеряю Неверру? По-настоящему, навеки? Думаешь, я буду скорбеть и плакать в подушку? Или я буду охотиться за каждым, кто в этом виновен? Заставлю их заплатить, заставлю страдать, как я?

– Это другое.

– Не совсем. Это другая любовь, но все-таки любовь. Попросту говоря, горе – это результат любви, Винсент. Габриэлла была ее последним членом семьи, и Каден ее убил. Что бы ты почувствовал, если бы мы все умерли? Если бы ты остался один?

Винсент не ответил. Он просто смотрел на книгу перед собой.

– Ответь мне. – Я постучал ногой по полу, приподняв бровь. Наконец он снова на меня взглянул. – Что бы ты сделал, если бы Нисмера забрала всех нас?

– Она бы этого не сделала. Я бы убил ее раньше, а если бы не смог, то сделал бы все, что в моих силах, чтобы вас вернуть.

– Ты знаешь почему? – спросил я. Винсент покачал головой. – Потому что это любовь.

– Наверное.

Он пожал плечами.

Я закрыл книгу и встал.

– Ты голоден? Мы можем взять что-нибудь поесть и собрать вещи.

Он встал, желая оставить эту тему и утомительные поиски информации.

– Да.

Я улыбнулся, ожидая, пока он выйдет из-за стола. Положив руку ему на плечо, я сжал ладонь. По крайней мере, после еды его настроение улучшится.

– Куда собираетесь?

Повернувшись к двери, мы замерли.

Два существа стояли в дверях, открыв рты, внутри которых зияла черная пустота. Они глубоко вздохнули, и все потемнело.

35. Дианна

Кэмерон ударил себя по запястью, и кусочек попкорна пролетел через комнату. Ксавье наклонился, пытаясь поймать его ртом. Вселяющие ужас древние воины, мои стражи, бросали друг в друга еду, как шестнадцатилетние мальчишки. Я закатила глаза, стараясь не шевелиться, – цепи, сковывающие мои руки, больно впивались в запястья.

– Чувак, это пять из пяти, – радостно воскликнул Ксавье.

Кэмерон фыркнул и закинул в рот пригоршню попкорна, а Ксавье рассмеялся. На них была новая броня, сделанная из темного, незнакомого мне материала. Шея была защищена высоким воротником, со всех сторон торчали шипы и лезвия. Умно.

– Голодна? – спросил Кэмерон, глядя на меня и потянувшись за сумкой, которую держал Ксавье.

– Да, но это я не ем, – сказала я хрипловатым голосом.

Я улыбнулась, выпустив клыки. Цепи истощали меня больше, чем я ожидала, и каждый раз, когда я двигалась, они ранили меня все сильнее и сильнее.

– Ах так? Может, ты хочешь чего-то другого? Например, Самкиэля? – спросил Ксавье.

Кэмерон ухмыльнулся и толкнул Ксавье в плечо.

– Да, все это шоу, которое он устроил, было весьма горячим. Не буду скрывать. Но я сомневаюсь, что Самкиэль когда-нибудь выставит тебя напоказ. Кажется, он относится к тебе более ревностно, чем к своим предыдущим любовницам.

Ксавье пожал плечами:

– Не поспоришь.

Они рассмеялись, а я заставила себя улыбнуться. Оба хотели задеть меня за живое. Хорошо, я тоже умею играть в эту игру, но у меня получается намного лучше.

– Знаете, чего не понимаю? – спросила я. – Вас двоих.

Они перестали смеяться и посмотрели на меня с одинаковым удивленным выражением.

– Нас? – спросил Кэмерон с ухмылкой. – Что именно тебе непонятно?

– Вы когда-нибудь перестанете сопротивляться своему влечению друг к другу?

Улыбка Кэмерона исчезла, а Ксавье выглядел так, словно я ударила его кулаком под дых. Его глаза метнулись к Кэмерону, а тот замер, так и не дожевав свою еду.

– Не думаю, что Самкиэль или остальные будут против, если вы двое наконец поговорите, – дразнила я.

Кэмерон рассмеялся и покачал головой.

– Серьезно? Твой план заключается в том, чтобы спровоцировать нас чем-то, что даже не соответствует действительности? Ксавье – мой старый друг, и он состоит в отношениях.

– О, – усмехнулась я. – Да, ты прав. Это все меняет.

Кэмерон подошел ближе, держась за край своего жилета.

– Не пытайся проецировать на нас напряжение между тобой и Самкиэлем.

Кэмерон оглянулся через плечо. Ксавье улыбнулся и быстро кивнул, но я успела заметить выражение его лица. Увидела в глазах желание, надежду и поняла, что попала в точку. Однако Кэмерон совершенно не обращал на это внимания или всеми силами это отрицал. Я склонялась ко второму варианту.

– Да, «просто друзья». – Я насмешливо улыбнулась, окидывая их взглядом. – Мы с Самкиэлем говорили так же, но вы и сами знаете, чем это кончилось.

На лице Кэмерона застыло раздражение, ухмылка исчезла.

– Ты не сможешь нас спровоцировать.

– Уверен? По-моему, я уже это сделала – во всяком случае, с одним из вас.

Я пожала плечами, глядя на Ксавье, который так ничего и не сказал.

Они уставились на меня с одинаковым выражением ужаса на лицах. За их спинами появились два пожирателя снов. Кэмерон и Ксавье почувствовали их присутствие, но было уже слишком поздно. Они развернулись, чтобы противостоять угрозе, рты пожирателей широко раскрылись, и они высосали из Ксавье и Кэмерона нечто, похожее на тонкие нити. Прошло всего две секунды, прежде чем они упали на пол без сознания.

Реджи вышел из-за угла, заложив руки за спину. Пожиратели снов отошли в сторону, и он аккуратно перешагнул через спящих воинов. Подняв руку Кэмерона, Реджи приложил ее к панели возле двери. Решетка растворилась, и Реджи вошел внутрь. В его руках был уже знакомый мне ключ – интересно, как ему удалось его достать? Он освободил одно запястье, затем другое, и я ощутила невероятный, эйфорический прилив сил. Цепи беспорядочной кучей упали на пол, и я потерла затекшие руки.

– Остальные тоже спят, – сказал Реджи.

– Ты опоздал. Я умираю с голоду.

– Мои извинения. – Он кивнул в сторону пожирателей снов. – Было непросто найти их, но они перед тобой в долгу.

– Сейчас это не важно. Карта пропала.

Я убрала с лица выбившуюся прядь волос.

– Это не так.

– Что?

– Я покажу.

Я в недоумении наклонила голову, но не стала подвергать сомнению его утверждение. Если есть шанс, что карта еще существует, тогда я ее получу. Я вышла из камеры, переступила через спящие тела и последовала за Реджи. Пожиратели снов зависли над двумя Небожителями, их глаза закатились, а руки вытянулись вперед. Тела Кэмерона и Ксавье дернулись, вихри магии проникли в их головы.

– Сколько Баку ты привел? – спросила я.

– Всех.

Медленная улыбка изогнула мои губы. Если это так, то через несколько минут все здание будет спать, и никто не узнает о моем побеге.

Дверь лифта открылась, и я остановилась, прежде чем выйти на верхнем этаже здания. В комнате был ужасный беспорядок – словно Самкиэль изо всех сил пытался сохранить над собой контроль. Я много раз видела подобное в его кровных снах.

– Как видишь, он едва держится.

Живот скрутило от чувства вины.

– Мне все равно.

На лице Реджи промелькнул намек на эмоции. Может быть, сожаление? Страх? Я покачала головой и обогнула большой диван. Стол был завален стопками книг и кучей разных предметов. Я тут же разбросала их в стороны в поисках карты. Реджи сказал, что Самкиэль ее восстановил, и я знала, что он будет держать ее при себе до тех пор, пока не найдет достаточно надежное место, до которого я не доберусь. Я небрежно отбрасывала в стороны ненужные книги. Реджи безмолвно наблюдал за моими движениями. Моя ладонь зависла над очередной книгой, по телу пробежали мурашки.

– Зачем ему это?

Я схватила тонкую полоску черно-белых фотографий, всматриваясь в изображения.

– Думаю, ты знаешь.

Проклятые фотографии из той будки. От воспоминаний что-то в моей груди треснуло.

– Ты совсем не умеешь сливаться с толпой, – прошептала я, засовывая в рот кусочек сладкой ваты.

Самкиэль пристально посмотрел на меня. Кажется, это его любимое выражение лица.

– Ты же знаешь, что на фестивалях положено веселиться?

– Это совсем не весело. Здесь шумно, противно и многолюдно. Что за движение ты делаешь рукой?

Пока он выговаривал все, что его беспокоило, я сжимала и разжимала ладонь.

– О, я просто издеваюсь над тем, как часто ты жалуешься. Послушай, я знаю, что этому далеко до пьяных оргий на Рашириме, но ты можешь хотя бы попытаться развлечься.

Еще немного, и его вены лопнут от злости.

– Как это ускорит приход твоего знакомого?

Я пожала плечами:

– Никак, но это сделает меня счастливее.

Что-то сверкнуло в его глазах, но я знала его недостаточно хорошо, чтобы понять выражение его лица. Мое внимание привлек смех. Из фотокабины неподалеку вышла парочка – радостно восклицая, они уставились на тонкую полоску фотографий, а затем поспешили к большому колесу обозрения. Я улыбнулась, и Самкиэль проследил за моим взглядом.

– Это не к добру, – сказал он, заметив мое выражение лица. – Это значит, что у тебя есть какая-то идея, которая мне, вероятно, не понравится.

Моя улыбка стала только шире. Он открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но я не дала ему шанса протестовать: схватив его за запястье, я потянула его за собой. Вопреки моим ожиданиям, он не сопротивлялся. Я отпустила его руку и остановилась возле кабинки.

Он подозрительно осмотрел будку.

– Что это за устройство?

Я фыркнула, вставляя в автомат несколько монет.

– Сейчас увидишь.

Он начал сопротивляться, но я затолкала его внутрь и задернула занавеску. Развернувшись, я чуть не столкнулась с его грудью. Ладно, я не учла его размеры – будка была очень тесной, и мы оказались ближе, чем я думала. Он был настоящим великаном, и наши тела оказались прижаты друг к другу. Я почувствовала, как краска разливается по моим щекам. Какого черта?

– Ты такая бестактная.

Я фыркнула:

– Извини. Я хотела, чтобы ты оказался здесь раньше, чем успеешь возразить.

Он посмотрел на меня сверху вниз, мое сердце заколотилось. Да, он был слишком близко.

– Что нужно делать?

– Ну, во-первых…

Я протянула руку. Мои пальцы нырнули в его волосы, взъерошив шевелюру. Он нахмурился, пока я отчаянно пыталась сохранять невозмутимый вид.

Сверкнула вспышка, и мы оба подскочили от неожиданности. Самкиэль чуть не ударился головой о потолок будки, а я рассмеялась и едва не уронила сахарную вату. Еще одна вспышка – он пристально уставился на источник света. Одно из его колец завибрировало, как будто он собирался выхватить оружие и сразиться с фотоавтоматом.

Я положила руку на его ладонь, прикрывая кольца. Он посмотрел на наши руки, а затем снова на меня.

– Все в порядке. Клянусь. Это безопасно. Мы просто фотографируемся, – спокойно объяснила я.

– Фотографируемся?

Будку снова осветила вспышка, и я улыбнулась в камеру. Самкиэль выглядел испуганным.

– Да. Смотри, вот так.

Я отпустила его ладонь и поднесла руку к его лицу. Он почти вздрогнул, его взгляд был прикован ко мне.

Я аккуратно взяла его за подбородок и повернула его лицо к камере, как раз в тот момент, когда она снова вспыхнула. Не знаю, было ли дело в большом количестве сладостей или в страхе великого и могущественного Губителя Мира перед маленькой фотобудкой, но я не смеялась так искренне уже несколько сотен лет. Еще две вспышки, и в тесной кабинке снова стало темно. Я откусила кусочек ваты, пока Самкиэль в оцепенении смотрел на меня.

– Что?

Он покачал головой.

– Ничего, я просто никогда раньше не слышал, чтобы ты смеялась.

Я отбросила волосы назад и пожала плечами, прежде чем выйти из кабины. Самкиэль последовал за мной.

– Извини, но это и правда было смешно.

– Не извиняйся, – сказал он, когда я потянулась за фотографиями. – Это приятный звук.

– Мой смех? – Я фыркнула и взяла черно-белую ленту. – Да, ты прав.

Он ничего не ответил, только наклонился над моей головой, чтобы рассмотреть фотографии.

– Для чего это?

Я повернулась и положила фотографии в один из карманов его куртки. Он молчал, но я видела в его глазах немой вопрос.

– Тебе на память. Когда ты вернешься в свою серебряную башню к прекрасным богиням и небесной армии, то вспомнишь, как однажды подружился со злым и нечестивым Иг’Моррутеном.

Я откусила еще один кусок сладкой ваты. На секунду Самкиэль замолчал, но очередной окрик случайного прохожего заставил его испуганно обернуться.

– Я понимаю. – Он поправил куртку и глубоко вздохнул, прежде чем кивнуть кому-то позади меня. – Какие еще ужасные вещи ты хочешь мне показать?

Я улыбнулась ему самой коварной улыбкой – взглянув на меня, он покачал головой, осознав, какую ошибку только что совершил.

– Как ты относишься к машинкам?

– С тобой все в порядке?

Голос Реджи вырвал меня из воспоминаний и вернул в реальный мир. Я смахнула слезы, выступившие на глазах, и стерла влажные следы со щек. Покачав головой, я попыталась успокоить свои эмоции.

Замок на двери задребезжал.

– Все прекрасно.

Огонек сверкнул на кончиках моих пальцев. Я наблюдала за тем, как пламя пожирает фотографии. Наши улыбающиеся лица потемнели и исчезли. Я отряхнула руки, пепел упал на пол. Проигнорировав взгляд Реджи, я продолжила поиски. Карта лежала на столе под книгой, в которую он сунул фотографии, словно он положил ее туда специально для меня. Я схватила ее и убрала в задний карман. Реджи ничего не сказал, а я снова вытерла лицо рукавом.

– Мне нужно мое кольцо.

– Может быть, он держит его у себя?

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, все еще обыскивая стол.

– Ведь это часть тебя, верно? Почему бы ему не держать его при себе.

Я не думала об этом – или, возможно, думала, но боялась снова оказаться наедине с ним. Я хотела, чтобы его последним воспоминанием обо мне было это предательство, этот последний удар в спину. Ему нужно было меня отпустить.

Черт. Мое сердце болело, я пыталась подавить эти проклятые чувства, но они угрожали поглотить меня целиком.

Я направилась в сторону спальни, ощутив исходящую оттуда энергию Самкиэля и пожирателей снов. Реджи шел за мной по пятам. Посреди комнаты стояла большая кровать, у стен расположились громоздкие комоды. Из большого окна открывался вид на окутанные облаками крыши Серебряного города. Это была комната, достойная Короля-бога.

Самкиэль лежал в центре кровати, окруженный четырьмя пожирателями. Двое стояли справа, двое – слева. Они держались за руки, и все это напоминало какой-то странный ритуал. Неужели им пришлось силой уложить его на кровать?

– Чтобы удержать Губителя Мира, мне понадобились четверо лучших пожирателей, – заявил лидер Баку Гарлеглиш.

Я подошла, скрестив руки на груди. Самкиэль ворочался на кровати, его лицо исказилось от боли. Мое сердце сжалось, но мне пришлось усилием воли подавить свои инстинкты.

– Ты пришел, – сказала я.

Как и все они, лидер Баку был лысым, с бледной кожей, покрытой темными точками. На нем были длинный черный плащ и широкополая шляпа.

– Я впечатлена. Никогда не думала, что ты предашь своего драгоценного Кадена.

– Мы следуем за теми, кому принадлежит власть, а ты, темная королева, – олицетворение силы.

Он говорил, пристально глядя на меня. Я с трудом подавила дрожь, глядя на подвижную щель, заменявшую ему рот.

Я слегка улыбнулась и подошла еще ближе. Он тяжело сглотнул, и я почувствовала запах его страха. Мне это понравилось. Я прошла мимо, подошла к кровати и провела рукой по простыням.

– Конечно. И дело вовсе не в отрубленных головах, которые я оставила на твоем пороге в качестве приглашения, верно?

– Да, я бы предпочел, чтобы члены моей семьи остались в живых.

Я прищурилась.

– Умно.

Самкиэль снова заметался по кровати, с его губ сорвался тихий стон. Кошмары. Именно этим питались пожиратели снов, и я знала, что у Самкиэля их предостаточно.

– Он повидал тысячу миров, но когда он спит, то видит только тебя.

Я резко повернулась к Гарлеглишу, и он закрыл рот, отводя взгляд.

Я знала, что мне не следует этого делать, но ту часть моего сердца, которая еще помнила тепло его объятий, это не волновало. Зверь внутри меня, казалось, мурлыкал, словно хотел попрощаться с человеком, к которому мы оба так привязались. Итак, вопреки здравому смыслу, я подошла и села рядом с Самкиэлем.

Я провела рукой по его лицу, кожа была липкой и бледной. Клочок его волос прилип ко лбу, и я мягко убрала его в сторону. Казалось, мое прикосновение его успокоило.

– Это подходящий момент, чтобы попрощаться, – сказал Реджи. – Если это тот путь, который ты выбрала.

– Это всегда был единственный возможный путь.

Моя рука дрожала, когда я провела ею по его волосам – так же, как раньше, когда я помогала ему справиться с кошмарами. Только на этот раз причиной была я.

Боги, я была монстром.

Еще одна причина в длинном списке, по которой я не могла остаться. Не могла стать его. А он не мог стать моим.

Я наклонилась вперед, не думая ни о присутствующих в комнате, ни о боли, которая разрывала мою грудь. Моя рука коснулась его лица, медленно провела по линии его подбородка. Кончики моих пальцев ощутили тепло его кожи и нежное покалывание щетины. Мое сердце дрогнуло. Это проклятое лицо. То самое лицо, о котором я все еще мечтала, несмотря на всю свою ярость и боль. Как жизнь могла быть настолько жестокой: показать его мне, соблазнить меня призрачной надеждой на будущее, а затем плюнуть мне в лицо обжигающе-холодной реальностью? Мы с ним не были одинаковыми. Это не сказка. Не одна из романтических историй, которые так любила Габби. Мы были врагами. Один рожден из света, другой создан из тьмы. Самкиэль был прав: вселенная умеет быть жестокой.

Мои глаза защипало, я с трудом сдерживала чувства, которые не хотела испытывать.

К тому времени как Самкиэль проснется, я буду далеко. Я знала, что не должна этого делать, но не могла удержаться от того, чтобы в последний раз прижаться к его губам. Это был мягкий, быстрый прощальный поцелуй, адресованный мужчине, который, вопреки всему, продолжал пытаться меня спасти.

– Может быть, в другой жизни, – прошептала я, прежде чем отстраниться.

Подняв голову, я заметила на прикроватной тумбочке свое кольцо. Замысловатый костяной узор мягко поблескивал в тусклом свете.

36. Самкиэль

Рука отца ударила по столу.

– Пора подумать о чем-то, кроме плотских утех. Теперь ты король, Самкиэль. Ты должен достигать своих целей не только при помощи грубой силы. Знание, сын мой, сильнее, чем снесенная с плеч голова или распоротый копьем живот. Всегда стремись к миру. Если ты нанесешь удар первым, то, возможно, однажды не справишься с ответной атакой.

Моя голова металась из стороны в сторону. Какая-то неведомая сила удерживала меня здесь, в ловушке моих снов. Я чувствовал, как крошечные зазубренные пальцы впиваются в мой мозг, вытягивая воспоминания из глубин сознания. Я находился в комнате, где со стен капала вода, а воздух был наполнен густым затхлым запахом. Нет, не в комнате. В пещере? Я встал, мои ноги коснулись неровного каменного пола. Я шагнул к выдолбленному в скале проему, от которого исходило яркое оранжевое свечение. За окном я услышал лязг металла – очередная битва. Я покачал головой, голоса звали меня прочь из этого места. Из коридора послышался громкий стук и запах… железа.

Обещаю не оставлять тебя…

Дианна. Я двинулся на ее голос и вышел из темной пещеры. Теперь я оказался в комнате Дианны в особняке Вандеркаев. Она сидела в гостиной, ее красное платье струилось по полу. Я создал это платье для нее, и у меня перехватило дыхание. Она смотрела на меня, чуть заметно играя пальцами. Ее нервный тик.

Я поднял руку и протянул мизинец.

– Обещаешь?

Боль промелькнула в ее чертах.

– Я думала, ты больше не хочешь давать обещаний.

– Я передумал.

Я кивнул в сторону ее руки, и она улыбнулась. Именно этого я и хотел. Я хотел, чтобы она снова мне улыбалась.

Она опустила голову и протянула мизинец. Я ухватился за него, как за спасательный круг. Останься со мной, умолял я, хотя знал, что мои растущие чувства к ней были неправильными. Когда она злилась и не разговаривала со мной, я сходил с ума. Эти эмоции были для меня в новинку и не поддавались контролю. Я знал, что она ощутила небольшой разряд электричества – так же, как и я. Меня пронзило до глубины души.

– Да, я обещаю.

Я сделал шаг вперед. Я просто хотел снова увидеть Дианну, снова обнять ее, снова с ней поговорить.

– Чтобы удержать Губителя Мира, мне понадобились четверо лучших.

Я застыл. Удержать меня? Это не было частью моих воспоминаний. Мои ноздри раздулись, челюсть щелкнула. Кто осмелится меня удерживать? Этот голос проник в мой мозг. Раньше я его не слышал. Комната Дианны растаяла, и я оказался на другом конце света, совсем в другом месте. Только на этот раз Дианна пятилась от меня, слегка приподняв руку. Мой собственный голос застал меня врасплох. Повернувшись на звук, я увидел себя со стороны. Силуэт прошел сквозь меня.

– Ты уничтожил орды Иг’Моррутенов, – прошептала Дианна. И я увидел единственное, чего никогда не хотел в ней видеть: страх.

– Да.

Я медленно кивнул, но разве она не понимала? Разве не знала, что я никогда не причиню ей вреда? Что я никогда и никому не позволю этого сделать? Она была для меня всем. Как она могла этого не видеть?

– Вначале ты собирался сделать это и со мной?

Я смотрел в ее полные боли глаза, мое сердце болело. Неужели я пал так низко? Я не мог ей врать. Больше нет.

– Если бы это было необходимо.

– Необходимо ли это сейчас?

– Нет. – Казалось, будто она меня ударила. Я бы предпочел, чтобы она на меня напала. – Как ты могла спросить меня об этом? Ты не монстр.

Не для меня, никогда.

Голова наполнилась назойливым шумом. Мои руки потянулись к вискам, и я стиснул зубы. Боль, острая и резкая, пронзила мое сознание, заставив всю комнату содрогнуться. Сила, которую я никогда не чувствовал, все глубже проникала в мой череп.

– Он повидал тысячу миров, но когда он спит, то видит только тебя.

Опять этот голос. Кто был в моей голове?

Я сосредоточился, как меня учили, делая глубокие и медленные вдохи. Комната все еще тряслась, но вдруг по моему телу пробежал разряд. Это был краткий миг, но я вернулся в свою комнату. Зрение было размытым, но я увидел четырех существ, нависших надо мной. Их рты были широко раскрыты, а руки подняты.

Дианна подошла ко мне, ее глаза светились красным. Она сбежала? Как? Я дернулся, пытаясь заставить свое тело проснуться. Мне нужно было пошевелиться, встать, но я смог лишь повернуть голову в сторону. На другом конце комнаты темнела фигура в шляпе, но мое внимание привлек тот, кто стоял рядом с ним.

Роккаррем.

Да, он обманул меня. Голова снова заболела, и я зажмурил глаза, но мог поклясться, что Роккаррем посмотрел на меня понимающим взглядом. На его лице появились шесть непрозрачно-белых светящихся глаз, но никто в комнате не пошевелился. Как будто их видел только я.

– Не монстр, Король-бог, а всего лишь сломленная душа, – прошептал Роккаррем в моей голове.

Меня вернуло в подсознание так быстро, что мне показалось, будто я падаю в пропасть. Я приземлился на колени в какой-то темной пустой комнате и услышал крик, такой громкий, такой болезненный и полный горя, что мир вокруг меня затрясся. В нем соединились все мои страхи и кошмары, начиная падением Раширима и заканчивая потерей Дианны. Все это слилось воедино, создав внутри меня зияющую пустоту. Я заткнул уши. Крик был таким ужасным, всепоглощающим и полным отчаяния, что заполнил каждый уголок моего существа. Я кричал вместе с ним, пытаясь ослабить невыносимое давление. Мне казалось, что мой мозг взрывается прямо внутри черепа, но все же я продолжал бороться с существами, которые меня удерживали.

– Что со мной происходит? – крикнул я в пустоту комнаты.

– Их называют Баку, Король-бог. – Голос Роккаррема был далеким и искаженным, как будто он тоже от них прятался. От них и от нее. – Раса, произошедшая от Дескинов, пожирателей снов.

– Как им удается меня удерживать?

– Они на это не способны. Я помогаю им тебя держать.

– Зачем? – крикнул я.

Огонь под моей кожей разгорался. Я чувствовал, как он поднимается к моей голове – моя сила, накаленная до предела, угрожала выплеснуться наружу. Я бы убил их всех.

– Ради нее.

Свет погас, и комната перестала трястись. Я оглядел темное пустое пространство, крики и завывания прекратились.

– Ради нее?

– Мне нужно, чтобы она увидела и почувствовала, прежде чем придет единственный истинный король. В противном случае даже ты потеряешь власть.

Моя голова пульсировала, я с трудом поднялся на ноги. Я не видел Роккаррема и его шесть молочно-белых глаз. Я не видел ничего, кроме темноты. Единственный истинный король? Я стиснул зубы, стараясь не дать себе провалиться обратно в кошмар.

– Где он?

Я разорву Кадена на части за то, что он сделал.

– Она близка к тому, чтобы его найти, – произнес Роккаррем, с любопытством осматривая комнату.

Мое сердце затрепетало.

– Я должен это предотвратить. Дианна не может сражаться с ним в одиночку. Не с королем Йеджедина.

– Если она выберет неверный путь, я боюсь, что ей придется со многими сражаться в одиночку, Король-бог.

Страх пронзил меня изнутри, горло сжалось – я осознал, что Роккаррем мне не поможет. Он собирается позволить этому случиться.

– Зачем ты это делаешь?

– Она должна выбирать сама, без стороннего вмешательства, иначе ее путь не будет чист.

– Что это значит?

– Позволь ей выбрать, Король-бог.

– Выбрать смерть? – почти закричал я. – Она умрет, если попытается с ним сразиться. Умрет, Роккаррем.

– Возможно.

Меня охватила неистовая ярость.

– Выпусти меня отсюда, Роккаррем.

– Я не могу.

– Если она умрет, я разорву тебя на атомы.

– Я знаю.

Он поднял глаза, словно прислушиваясь к звукам другого мира.

– У смертных есть поговорка: если ты кого-то любишь, отпустите его. Если он вернется…

– У меня нет времени на мудрые высказывания. Отпусти меня.

Шесть глаз Роккаррема открылись, и он посмотрел на меня.

– Любовь – опасное чувство. Боги проклинают его, потому что в нем есть неизмеримая сила. Из-за любви великие империи обращались в пепел. Из-за любви погибали миры и будут погибать еще не один раз. Любовь способна коснуться даже неприкасаемого. Используй это.

Его силуэт замерцал и исчез. Я взревел от разочарования, горячая и ослепляющая ярость вырвалась наружу, озарив темную комнату серебряным светом. Я опустил руку и увидел, что обстановка вокруг меня ничуть не изменилась. Черт. Я осмотрел пространство, в котором меня поймали, надеясь найти способ сбежать. Мне нужно было до нее добраться. Тяжело дыша, я метался по комнате. Ни стен, ни дверей, только бесконечное пустое пространство и навязчивые обрывки воспоминаний. Черт. Я могу ее потерять. Черт. Нужно что-то придумать, нужно найти способ. Я медленно и тяжело вздохнул.

«Не давай волю эмоциям, Самкиэль. Ты становишься невнимательным. Думай. Думай», – пробормотал я про себя.

Потом меня осенило. Голос Дианны прорвался сквозь спутанные мысли. Воспоминание. Выход. Что-то, что она сказала мне несколько месяцев назад.

– Я верю, что при правильном давлении все может сломаться.

Я уже пытался использовать свои силы, но, возможно, я был способен на большее.

– В любви – сила. Используй это.

Я прижал руки к груди – прямо над сердцем. Внутри меня вспыхнул крошечный огонек, и я потянулся к его свету. Искра силы танцевала на моей ладони. Это было то, что спасало меня во время самых ужасающих кошмаров. То, что согрело меня, подарило мне силы жить. Это была она. Это была частица Дианны, за которую я цеплялся. Моя последняя надежда.

Я ее выпустил.

Свет, чистый и ослепительный, исходил из моих глаз. Темная комната вспыхнула пламенем, когда я взлетел, прорываясь сквозь все астральные барьеры обратно в реальность. Пожиратели снов отшатнулись, но было слишком поздно. Свет моих глаз пронзил их, и их тела превратились в пепел. Моя комната наполнилась пылью и дымом. На стене темнела зигзагообразная трещина с тлеющими по краям алыми углями. В потолке образовалась огромная дыра, сквозь которую в комнату шел холодный зимний воздух.

Весь город погрузился во тьму, и все, что я слышал, – низкий гул разорванных электрических сетей. Я быстро поднялся с кровати, надеясь найти остальных, но остановился, когда заметил, что кольцо, лежавшее на тумбочке, пропало.

Она была здесь. Я зарычал – последние уцелевшие в моей комнате лампы лопнули. Я прошел через трещину в стене в комнату Логана. Пусто. Я пронесся по зданию и с облегчением обнаружил его и Винсента. Логан корчился от боли – над ним навис пожиратель, его бездонный рот поглощал энергию из кошмаров Логана.

То же происходило и с Винсентом, который лежал рядом. Я призвал пылающий меч и вонзил его прямо в череп пожирателя снов. Спустя мгновение я метнул его во второго, который пытался сбежать. Вспышка пламени, и их тела превратились в пепел.

Логан и Винсент резко проснулись. Слезы текли по лицу Логана, его грудь вздымалась. Он поднял трясущуюся руку и уставился на метку на своем пальце. Я знал, куда его отправили – в Яссулин.

– Самкиэль? – спросил он, глядя то на меня, то на Винсента. – Что случилось?

– Пожиратели снов, – сказал я, глядя в коридор. – Обыщите здание. Помогите остальным.

Они кивнули и вскочили на ноги.

Я должен был найти Кэмерона и Ксавье. Нужно было убедиться, что она не причинила им вреда во время побега. Все здание погрузилось в сон. Я миновал множество неподвижных тел, но слышал ровное биение их сердец и знал, что они живы.

С каждым моим шагом лампы на стенах искрились и вспыхивали. Оказавшись перед тяжелой металлической дверью, я попытался ее открыть, но она не поддавалась. Я ударил по ней мечом, но проделанное отверстие оказалось недостаточно большим. Чувствуя нарастающую ярость, я пнул дверь. Лампы дико мерцали при каждом ударе, гнев выплескивался из меня волнами. Наконец дверь поддалась – петли заскрипели, и искореженный кусок металла влетел в комнату.

Камера была пуста, решеток больше не было. Я прошел мимо Ним – ее скорченное тело лежало на боку. Свежие раны на шее подсказывали, что Дианна полакомилась перед уходом. Еще два пожирателя стояли над Кэмероном и Ксавье в дальнем углу комнаты. Я поднял руку, в центре моей ладони сконцентрировалась энергия. Сосредоточившись, я выпустил ее прямо в них. Пожиратель, стоявший над Ксавье, разлетелся на тысячу частиц. Второй пожиратель возвел глаза к потолку, его фигура замерцала и растворилась в воздухе. Я рванул вперед и упал на колени рядом с телом Ксавье. Схватив его голову, я бережно похлопал его по щекам. Кэмерон вскочил с пола и закричал, не понимая, что он больше не в ловушке кошмара.

– Кэмерон! – с силой рявкнул я, прерывая его панику.

– Какого черта…

Он замер, сосредоточившись на нас с Ксавье.

– Почему он не просыпается?

Я спрятал меч в кольцо, прежде чем поднять тело Ксавье и обхватить его голову. Моя свободная ладонь засияла, когда я прижал ее к его лбу.

– Пожиратели заставляют своих жертв видеть их худшие кошмары, пока они питаются агонией, вызванной ужасными воспоминаниями.

Мне не нужно было смотреть на Кэмерона, чтобы понять, как побледнело его лицо. Мы оба знали, что снилось Ксавье.

– Логово Сковвергов.

Я кивнул.

Сковверги были огромными плотоядными червями, которые пожирали своих жертв так же быстро, как и двигались. Криэлла отправила Ксавье и еще нескольких новобранцев на миссию, и они оказались в логове Сковвергов. Ксавье многое потерял на дне этой проклятой ямы, прежде чем я его нашел.

– Разбуди его, – потребовал Кэмерон, его голос дрожал от едва сдерживаемой паники.

Я кивнул, направляя силу прямо в голову Ксавье и медленно вытягивая его из пучины кошмара.

– Криэлла рассказывала мне о кошмарах, которые снились ему после того инцидента. Я точно знал, куда отправили его пожиратели.

Руки Кэмерона зависли над спящим другом.

– Однажды ты его уже спас. Сделай это еще раз.

Его тон привлек мое внимание. В голосе Кэмерона было слишком много эмоций. Не простое беспокойство за товарища, а нечто более глубокое. Мы не затрагивали эту тему, потому что Кэмерон был далек от признания своих чувств. Поэтому я сделал вид, что ничего не заметил.

Я призвал силу обратно в ладонь и поднял Ксавье на ноги. Его дыхание было прерывистым, тело дрожало.

– Эй, ты в порядке? Ксавье, ты здесь. Все хорошо.

Я похлопал его по плечу, пока его глаза привыкали к свету.

– Я видел, – задыхался он.

– Я знаю, но ты уже не там.

– Нет, – его голос надломился, глаза заблестели, – я видел ее.

Его голос дрожал от слез. В комнату вбежали Винсент и Логан.

– Что случилось?

– Баку, подвид расы Дескинов. Они создают кошмары и питаются болью.

Ксавье отстранился, дав понять, что он может стоять без моей помощи. Кэмерон подошел к нему с другой стороны, но он лишь отмахнулся. Я не мог не заметить выражение боли, мелькнувшее на лице Ксавье. Винсент прошел к опустевшей камере, Логан следовал за ним. Я обернулся, глядя на спутанную кучу цепей на полу. Ни на стене, ни на полу следов огня не было.

– Она сбежала.

– Это не все, – вздохнул я. Все было гораздо хуже. – Роккаррем впустил сюда пожирателей снов.

37. Самкиэль

Три недели спустя

С  неба падали белые хлопья, медленно застилая мир снежным покрывалом. Я смотрел на город из окна большого дворца в Арариэле. Последние солнечные лучи пробивались между зданиями – приближалось наступление ночи. Город был увлечен праздником – повсюду сверкали огни и украшения, звучали песни. Для людей это было время радости и счастья, и они искренне этим наслаждались. Видимо, это проклятое событие была поводом для веселья.

Люди выходили из своих домов, взволнованные пышным сверкающим убранством Арариэля. Маленькие магазинчики открыли свои двери, на улицах звучала праздничная музыка. Они будут делать это каждую ночь в течение следующих пяти недель, предшествующих Падению. Радостная болтовня и хохот горожан звучали как горькая насмешка. Смертные наслаждались жизнью, не подозревая о грозившей им опасности.

Я приказал Кэмерону и Ксавье найти себе какое-нибудь занятие. Они устали от постоянных исследований, и их недовольство действовало мне на нервы. Три синих огня пронеслись сквозь облака, словно кометы. Должно быть, Имоджин присоединилась к ним.

Логан подошел ко мне и протянул мне карнавальную маску.

– Это для бала.

Я взглянул на причудливый узор черного кружева, и мой желудок сжался. Эта вещь напомнила мне одежду, которую любила носить Дианна, но я поспешил отогнать эту мысль.

– Для чего? – переспросил я.

– Для бала-маскарада. Смертным такое нравится, – сказал Винсент, заходя в комнату.

Я поднял глаза и заметил, что на нем уже была надета маска в тон его костюму.

– Смертный Совет прибудет через два часа, – сказал Винсент, продолжая ходить туда-сюда.

– Хорошо, – сказал я.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – спросил Логан, выдохнув. – Учитывая все обстоятельства?

– Особенно учитывая все обстоятельства. – Винсент остановился и посмотрел на Логана. – Нам нужен единый фронт, и Праздник Падения – прекрасный повод. Смертные любят собрания, и им будет спокойнее, если они увидят нас в своих рядах.

– Ты не боишься нападения? Последние несколько недель было подозрительно тихо. Такое ощущение, будто надвигается что-то плохое, – сказал Логан.

– Нет. – В этот момент я ничего не боялся. Казалось, все мои страхи уже давно оправдались. – Наш план – выяснить, какие еще ингредиенты нужны ему для изготовления оружия, – сказал я, отвернувшись.

– Мы прочитали и внимательно изучили каждую запись. В остальном нет смысла. То, что нужно Кадену, должно быть в Книге Азраила.

– Тогда мы возвращаемся к исходной точке, – фыркнул Логан.

– Если не считать этой книги, Азраил унес свои секреты в могилу, – сказал Винсент, скрещивая руки на груди.

– Похоже, что так. – Я посмотрел на Винсента и кивнул в сторону двери: – Ты свободен, Винсент. Мне нужно поговорить с Логаном наедине.

Винсент окинул взглядом меня и Логана, прежде чем кивнуть и выйти. По коридору раздались его шаги.

– После миссии ты куда-то исчез. Полагаю, ты сфотографировал карту, которую украла Дианна, и ходил по пещерам.

Логан вздохнул и встретился со мной взглядом.

– Логан, пожалуйста, не лги мне.

– Да, ты прав.

– Что я тебе говорил?

Он снова вздохнул.

– Самкиэль.

– Нет! – Короткое слово превратилось в громовой рев.

Лампы мерцали не только в этой комнате, но и по всему Арариэлю. Люди внизу ахнули и принялись нервно оглядываться по сторонам.

– Я приказал тебе взять кого-то с собой. Ты этого не сделал. Я же говорил тебе не идти одному. Но ты пошел. Я говорил тебе…

– Я люблю ее, Самкиэль! – рявкнул Логан, в отчаянии подняв руки. – Ты это знаешь. Она – весь мой мир, и я отказываюсь оставлять ее хотя бы на одну лишнюю секунду с этим психопатом. Я спал с женщинами. Я сражался в сотне битв, веками стоял за вас с Униром, и все это того не стоило. Она – единственное, что имеет для меня значение. Так что да, я ушел ее искать.

Лампы вернулись в нормальное состояние, город снова озарился светом. Я кивнул и отвернулся от Логана.

– Я запретил, но ты все равно это сделал. Игнорирование прямого приказа короля – измена. Карается смертью.

Он подошел чуть ближе и скрестил руки на груди.

– Ты планируешь меня казнить?

Между нами повисло молчание.

– Нет, – вздохнул я. – Ты мой брат. Главный охранник Унира, ты был моим другом задолго до того, как начал на меня работать. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

– Я не могу от нее отказаться.

– Я знаю.

– Точно так же, как ты не можешь отказаться от Дианны.

Я отвернулся от него, глядя на ночной город.

– Посмотри, Логан. Здесь собрались сотни семей – они общаются, смеются, любят. Она потеряла все это и даже больше. Каден забрал у нее сестру и отнял последнюю каплю ее смертности. Он ее уничтожил, а все ждут, что она не будет сходить с ума?

– У Винсента добрые намерения. Он просто напуган. Он знает, что книга у Кадена, и беспокоится за тебя. Как и все мы. К тому же ты знаешь, что он всегда будет слепо тебя защищать. Ты спас его от Нисмеры.

– Я знаю.

Я почувствовал на себе обжигающий взгляд Логана.

– Ты можешь идти. – Я взглянул на маску, которую все еще сжимал в руке. – Я буду внизу через несколько минут.

Логан не пошевелился.

– Ты не причина наших бед, Самкиэль. И никогда не был.

Легкая улыбка изогнула мои губы.

– Война началась из-за меня, Логан. Не важно, что говорите вы или кто-то еще, это произошло из-за меня. Сейчас этот мир празднует жизнь, потому что наш мир пал, и пал из-за меня. Наши враги копят силы и готовятся к новой войне. Из-за меня.

– Ты не можешь и не должен брать на себя всю вину. Войны и сражения были частью жизни задолго до того, как ты или твой отец пришел к власти. Я знаю, что тебе пришлось пережить гораздо больше, чем любому из нас, но…

– Я был счастлив. – Слова сами собой сорвались с моих губ. – Впервые за долгое время я был счастлив.

– Что?

– Я знаю, что не выглядел таким, когда вернулся. В моей голове тысячи лет копились эмоции и чувства, которыми я никогда и ни с кем не хотел делиться, – до того как встретил ее. Затем она ворвалась в мою жизнь, и все изменилось. Сначала ничего не было. Мы едва могли выносить друг друга, но каким-то образом ей удалось пробраться сквозь мою тысячелетнюю броню. Это было самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал. Она разговаривала со мной, помогала мне во время моих худших кошмаров и вошла в мое сердце. Я знаю, что мне следует защищать вас от нее, и все же я не могу без нее жить.

– Ты ее любишь, – сказал Логан.

В его глазах читалось понимание.

– Она убивает и ест, превращаясь в ту, кем он всегда хотел ее видеть. Она неумолима в своем стремлении мстить. Видимо, даже я не могу ее остановить. Дианна – та, о ком нас предупреждали. Монстр, которого нас научили бояться. Она использовала все, чему я ее научил, против меня, пытаясь причинить мне боль, хотя все, что я хотел, это защитить ее, спасти ее. Она послала за нами пожирателей снов, напала на Совет, напала на всех вас. Я заживо сдирал шкуры с врагов даже за то, что они угрожали причинить вред кому-либо из вас. Меня тошнит от того, что моя кровь и мой разум кричат, чтобы я вел себя как король и защитник. Может, я знаю ее не так хорошо, как мне казалось. Может, она показала мне свою истинную натуру, а потом…

Логан слегка наклонил голову, внимательно меня слушая.

– А потом?

– Мое сердце и душа кричат от возмущения, потому что она – единственная, о ком я могу думать. Единственная, кого я вижу во сне, единственная, кого я желаю в этой или в следующей жизни. – Я повернулся к нему и почувствовал, как у меня защипало в глазах. Взгляд Логана был наполнен болью. – Почему мои чувства так сильны? Почему я не могу относиться к ней как к любому существу? Разве время, которое мы провели вместе, что-то значит? Ничего. Я спал со многими, путешествовал между мирами, спасал сотни жизней и сражался с существами, способными поглотить планеты. И все же эта вспыльчивая женщина тронула меня до глубины души. Я впустил ее в самый темный угол своего сердца, и теперь она навеки стала частью меня. Каждая моя мысль, каждый сон – о ней, и я не могу ни есть, ни спать. Я даже не спал с ней, Логан, что бы ни говорили Кэмерон или Винсент, но она проникла в мою душу, в само мое существо. И я ненавижу это. Ненавижу, что не могу это контролировать. Я ненавижу испытывать такие сильные чувства к тому, кто не испытывает того же в ответ. Ненавижу, что всякий раз, когда открывается дверь или я слышу стук каблуков по полу, я надеюсь увидеть ее. Ненавижу то, что оборачиваюсь на каждую темноволосую женщину. Она заставила меня улыбаться, заставила смеяться – и я ненавижу и это. Ненавижу, что она позволила мне на мгновение почувствовать себя живым и целостным. Дианна видела меня таким, какой я есть, а не правителем, богом или королем. Она заставила меня чувствовать себя нормальным, а потом ушла. Бросила меня, как будто это ничего не значило.

Я вздохнул и прислонился головой к стеклу, пытаясь успокоить бушующее сердце. Логан стоял рядом, изучая вид за окном, чтобы дать мне время вытереть выступившие на глазах слезы.

– Какой король или лидер не может сдержать свои эмоции? – наконец спросил я.

– Тот, у которого есть сердце.

Я покачал головой:

– У правителя не может быть сердца. Мой отец говорил, что любая привязанность лишь причиняет боль. Возможно, он был прав.

Логан пожал плечами:

– Нет. Именно поэтому они все мертвы, а ты все еще здесь. Их логика была ошибочной.

Я кивнул, в последний раз проведя рукой по лицу.

– Однако в одном мой отец был прав. Это слишком большая ноша, чтобы нести ее в одиночку. Я пытался спасти наш мир, но мне это не удалось. Я пытался остановить ее, но мне это не удалось. Если Дианна умрет, уйду и я. Я устал, Логан. Пусть правит кто-то другой. Винсент или кто-то из Совета. С меня хватит. Начнем с того, что я никогда не был хорошим королем.

Логан усмехнулся:

– Ты не прав. Самкиэль, ты лучший из них, и я говорю это не только потому, что люблю тебя и не из уважения к тому дерьму, через которое мы прошли вместе. На твоих плечах лежит колоссальная ответственность. Ты одинок, как и она. Все твои наставники и учителя ушли. Ты извлек максимум пользы из самых худших ситуаций. Конечно, ты отстранился от мира на какое-то время, но кто бы поступил иначе? Тебе навязали корону по праву рождения. Ты выучил правила и законы прежде, чем научился говорить. Царство и корона всегда были твоей жизнью. Я не виню тебя. Никогда не винил, как и все остальные. Я знаю, что Дианна сейчас, возможно, недосягаема, но это не безнадежно и не навсегда.

– Как ты можешь быть так уверен? – взглянул я на него.

Логан посмотрел на меня так, будто я задал самый идиотский вопрос во вселенной.

– Потому что ты даешь надежду всем нам. Ты так или иначе спас каждого из нас. Я видел, как монстры дрожали от одного твоего присутствия. Боги преклоняли колени, а королевства ликовали, когда тебя назвали нашим следующим правителем. Ты лучший из них, из нас. И ты ее спасешь. Так же, как ты делал всегда. Спасал людей.

Я фыркнул.

– Может быть, тебе стоит произносить речи за меня.

– Нет уж, спасибо.

– А как насчет того, чтобы стать королем?

Логан рассмеялся.

– Это я тоже оставлю тебе.

Солнце наконец село, и начался снегопад. Замок постепенно наполнялся голосами и смехом – начали прибывать гости.

– Тебе пора готовиться к сегодняшнему вечеру. Я хочу побыть один, прежде чем Винсент заставит меня всю ночь изображать веселье.

Рука Логана стиснула мое плечо.

– Думаю, ты слишком долго был один.

Больше мы ничего не сказали. Возможно, ни один из нас не был по-настоящему одинок. Мы стояли у окна, наблюдая за темнеющим небом, пока мир продолжал вращаться.

38. Логан

Я не до конца понимал, почему Винсент так настаивал, чтобы мы посетили это мероприятие, но если это помогало смертным чувствовать себя в безопасности, то пусть будет так. Винсент созвал новых и старых послов со всех концов континента, и дворец в Арариэле был переполнен гостями. Послы и их семьи все прибывали и прибывали – шум в холле стал почти оглушительным.

Прошел час, затем другой. Я жал руки, любезничал и улыбался так долго, что у меня заболело лицо. Я притворялся, что смеюсь над шуткой Мариссы, нового секретаря посла Энкауса, но мой взгляд по-прежнему был сосредоточен на Самкиэле. Он возвышался над толпой. Я ухмыльнулся, но внутренне посочувствовал его дискомфорту – мероприятия вроде этого подразумевали бесконечное множество лести, комплиментов и флирта. Я точно знал, что он готов разорвать в клочья свой черный костюм, чтобы больше не слышать, как он ему идет.

Самкиэль снова и снова отклонял недвусмысленные предложения женщин, которые, как я знал, были несвободны. Когда они понимали, что его отказ серьезен, то бросали несколько неловких шуток и уходили. Я знал, что это дело рук Винсента. Он хотел, чтобы Самкиэль двигался вперед, стал таким, каким был когда-то, но тот Самкиэль умер вместе с Раширимом, а может, и раньше.

Я пятился к задней двери, Самкиэль притворялся, что смеется над чьей-то шуткой, а Винсент стоял рядом с ним, стараясь смешаться с толпой смертных. Самкиэль выглядел так органично, что никто бы не догадался, что в действительности творилось в его сердце.

Я потягивал напиток, вполуха слушая рассказ Марисса о структурных планах.

– …финансирование восстановления этих городов нарушает наш экономический план. Да и количество воронок, с которыми мне пришлось столкнуться в последнее время…

– Воронки?

Напиток застрял в моем горле, слово эхом гремело в моем мозгу.

Она наблюдала за мной сквозь изящную зеленую маску.

– Да. Мы эвакуировали Памиэль, потому что под местными заводами внезапно образовались воронки. Риск разлива химикатов был слишком высок.

Мое сердце екнуло.

– Почему мы ничего об этом не слышали?

Она одарила меня растерянным взглядом.

– Что? Я отправляла отчет Винсенту. Он оцепил территорию, помог нам ее очистить и даже отремонтировал пострадавшие дома. Правда, это произошло в то же время, когда та женщина чуть не разрушила город, поэтому я не удивлена, что он забыл сообщить об этом.

Винсент, может, и не особо об этом задумывался, но я выучил почти наизусть ту чертову карту. Я исследовал практически каждое отмеченное на ней место, надеясь найти зацепку, которая приведет меня к Нев, и один из туннелей проходил прямо под Памиэлем.

– Найдите, где открывается мир.

Предсмертные слова Дрейка эхом прозвучали в моей голове.

Кровь стучала у меня в ушах, сердце колотилось. Нужно было действовать. Сейчас.

Марисса продолжала говорить, но мои глаза уже рыскали по комнате. Имоджин игриво рассмеялась над словами какого-то смертного, невзначай задев его рукой. Она, Кэмерон и Ксавье вошли в зал несколько минут назад – вероятно, перед этим они совершили набег на шкаф с виски Винсента. Кэмерон танцевал с какой-то блондинкой. Я видел только макушку его головы и руку с серебряными кольцами, сжимавшую стакан.

Я снова кивнул Мариссе, которая продолжала что-то рассказывать, но мое внимание по-прежнему было сосредоточено на поиске остальных. Прошло несколько секунд, прежде чем я заметил ужасный ирокез Ксавье. Его смех разнесся по комнате – он хохотал, откинув голову назад.

Это был мой шанс.

Я опустошил свой стакан и снова взглянул на Винсента и Самкиэля. Винсент вынудил его завязать еще один увлекательный разговор с очередной группой послов, которые так и норовили подлизаться к Губителю Мира.

– Прошу меня извинить, – сказал я Мариссе.

Она улыбнулась в ответ и вежливо кивнула, прежде чем развернуться на каблуках и направиться к небольшой толпе смертных неподалеку.

Я старался двигаться небрежно, но быстро, стараясь не привлекать лишнее внимание. Направляясь к ближайшему выходу, я помахал рукой и, не сбавляя шаг, улыбнулся нескольким смертным. Если я хочу выбраться отсюда до того, как кто-то что-нибудь заподозрит, мне нужно сделать это как можно быстрее.

Я бросил последний взгляд через плечо, убеждаясь, что Самкиэль стоит ко мне спиной, и выскользнул из комнаты. Миновав дверной проем, я помчался к лифту.

В своей комнате я снял костюм и галстук, надел черные брюки, рубашку и теплую кофту на молнии. Схватив телефон с тумбочки, я нажал на кнопку, чтобы проверить время. С экрана на меня смотрело улыбающееся лицо Неверры, и мое сердце отчаянно сжалось. На фотографии она наклонилась, прижимаясь щекой к моему лицу. Это было одно из наших многочисленных свиданий. Ничего особенного, кроме того, что мы были вместе. Сколько ночей я лежал без сна, просто глядя на экран, словно мог вернуть ее обратно одним лишь усилием воли? Я бы отдал свою жизнь за то, чтобы снова увидеть ее счастливой, снова увидеть ее улыбающейся.

Я положил свой телефон в карман и натянул капюшон. Подняв руку, я посмотрел на метку Дисин. Это действие уже вошло в привычку. Она была цела, а значит, и Нев тоже, и это было все, что мне нужно знать.

– Я найду тебя. Клянусь.

Все еще шел снег, даже в Памиэле. Не знаю, что было тому виной – холодный циклон или Самкиэль, окончательно отпустивший свои эмоции. Белое полотно укрыло собой всю землю. Я шел по пустынному городу, освещенному лишь редкими уличными фонарями. Марисса была права. Это был город-призрак. В заброшенных домах не было и намека на свет. Стояла гробовая тишина, если не считать крошечных зверей, рыскающих в поисках пищи. Я протянул руку, чтобы проверить телефон. Вход в пещеру находился впереди, сразу за недостроенным зданием. Яркая лента развевалась на холодном ветру, цепляясь за высокий забор, ограждавший территорию.

Я нырнул под ленту и подошел к забору. Холодок пробежал по моей спине, и я остановился. Кольца на моих пальцах вибрировали в предвкушении. Рядом никого не было, и единственное сердцебиение, которое я слышал, исходило от маленького зверька, снующего в кустах. Я пожал плечами, успокаивая нервы, прежде чем обернуться и поднять руку. Поток синей энергии хлынул из моей ладони, расплавив край забора. Опустив руку, я направился к входу в пещеру.

Меня ослепил свет фар – подъехали две машины. Я присел на корточки, мои ноги заскользили по маленьким камешкам. Колеса со скрипом остановились неподалеку. Черт, неужели члены Руки последовали за мной? Я спрятался за здание и осмотрелся. Я не видел и не чувствовал ни своих братьев, ни Самкиэля.

Аккуратно выглянув за угол, я увидел несколько больших грузовиков. Из них выходили люди, но то, как они двигались, выглядело совершенно противоестественным. Потом я почувствовал запах. Боги, какой это был запах. Я хорошо его знал. Достаточно почувствовать его один раз, чтобы запомнить навсегда. Это казалось невозможным, но все же эти люди были мертвы. Они двигались, но были мертвы.

Я стоял, сгорбившись и закрыв нос рукой, наблюдая за происходящим. Все они держали в руках что-то похожее на куски мусора, но, присмотревшись, я понял, что это предметы из железа. Выпрямившись, я обошел здание, стараясь не попадаться им на глаза. Если у них было железо, то вполне понятно, что они принадлежали к легиону Кадена и могли привести меня к Нев.

Тем временем мертвецы вошли в черную пасть пещеры. Подождав, пока все они исчезнут, я вышел из укрытия. Я старался держаться в тени, концентрируясь на удерживании своей силы. Этому трюку научил нас Самкиэль – так мы могли совершенно незаметно подкрасться к ничего не подозревающему противнику. Глубоко вздохнув и помолившись старым богам, я вошел в пещеру.

Я держался у стены, не осмеливаясь освещать себе путь. Пусть и не совсем четко, но я мог видеть даже в кромешной тьме. Уловив звуки их шагов, я последовал за ними, спускаясь все ниже в удушающую тьму пещеры. В тесном пространстве запах был просто невыносимым. Как давно эти люди были мертвы?

Со сталактитов, свисающих с потолка пещеры, капала вода. Чем глубже я спускался, тем жарче становилось, словно я попал в тропики. Казалось, мы шли несколько дней, прежде чем пещера наконец разделилась на два туннеля, между которыми находилось нечто похожее на отвесную скалу. Я остался возле стены, наблюдая, как мертвецы расходятся: одни шли налево, другие направо. Я подкрался ближе, тщательно просчитывая каждый шаг, и выглянул из-за угла. Оба туннеля вели в одно и то же место.

Пещера не была естественной: очевидно, она была высечена в скале и заполнена горами железных горшков, старой кухонной техники и толстых металлических прутьев. На такой глубине не было и намека на свет, но мертвецы выстроились в ровный полукруг и уставились на массивную кучу железа, словно ожидая чьей-то команды. Я встал у края обрыва. Крошечные камешки падали с подошв моих ботинок, но стоявшие внизу люди не шевелились и не издавали ни единого звука. Мертвецы не подавали никаких признаков того, что слышат меня или осознают происходящее. Они оставались абсолютно неподвижными, склонив головы под странным углом.

Это могло быть той самой зацепкой, которую мы искали, и еще одним шагом к поиску Нев. Мне нужно вернуться на поверхность, где была мобильная связь. Мне нужно рассказать Самкиэлю и остальным. Отойдя от уступа, я обернулся и замер. Два красных глаза смотрели на меня из кромешной тьмы. Я попытался призвать клинок, но она была слишком быстрой. Сильная рука обхватила меня за горло и толкнула к стене с такой силой, что я проломил камень. Моя спина царапалась о гранит, когда она почти без усилий потащила меня вверх. Я сжал ее тонкое запястье.

– Привет, красавчик, – промурлыкала Дианна. – Я так рада, что ты здесь. Умираю с голоду.

Сверкнув клыками, она рванула вперед и вонзила их мне в шею.

39. Логан

Дианна откинула голову назад, ее клыки были залиты моей кровью. Она облизнула губы, сильнее сжимая мою шею.

– Где остальные?

– Я один, – выдавил я.

Она удивленно посмотрела на меня:

– Ты один? Это глупо.

Она оттолкнула меня, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я прислонилась к стене, схватившись за горло, пока раны не затянулись. Самкиэль рассказал мне о кровных снах и способности Дианны копаться в чужих воспоминаниях. Сможет ли она увидеть, как Самкиэль по ней скучает?

Она повернулась ко мне спиной и подошла к краю пропасти, глядя вниз.

– Что ты здесь делаешь? Шпионишь?

– Нет, я ищу Неверру, – ответил я, потирая горло и подходя к ней.

– Все еще? – Она фыркнула. – Не сдаешься, да?

– Ты здесь по той же причине, что и я. Из-за того, кого ты любишь.

Ее голова повернулась ко мне, и я отступил назад. От исходившей от нее силы моя кожа покрылась мурашками. Я сталкивался с монстрами всех видов и размеров, но лишь она вызывала у меня желание спрятаться.

– И Самкиэль позволил своему сильнейшему и самому надежному союзнику искать жену в одиночку?

Я сглотнул, боль в горле почти прошла.

– Он не знает.

Дианна наклонила голову и скрестила руки, глядя на меня. Она цокнула языком и покачала головой.

– Посмотри на себя. Такой взрослый и самостоятельный. Я была бы впечатлена, если бы ты не стоял у меня на пути.

Ее глаза потемнели, и она ухмыльнулась, обнажая острые и смертоносные клыки.

– На каком пути?

Мой вопрос, казалось, застал ее врасплох, и она застыла на месте.

Вместо ответа она уставилась на застывших внизу мертвецов. Прежде чем я успел повторить вопрос, комната содрогнулась. Все мертвецы одновременно подняли головы, и из их глоток вырвался глухой крик. Я заткнул уши, и лицо Дианны помрачнело. Ее рука метнулась вперед, ударив меня в грудь и оттолкнув от края обрыва.

– Пора домой, Логан.

Я проигнорировал ее, и она толкнула меня глубже в тень. Наконец крики прекратились, и в пещере стало так тихо, что можно было услышать падение булавки.

– Что за ужасный звук? – прошептал я, и мой голос показался мне оглушительно громким.

– Сигнал, – прошептала она.

Пол под мертвецами затрясся. Частицы пыли, железа и угля закружились в воздухе, образуя идеальный круг. Он врезался в каменную стену, края вспыхнул пламенем, а в середине образовалась черная пустота.

– Сигнал для чего?

– Не для чего. Для кого.

Как по команде, из пустоты вышел мужчина. Энергия, исходившая от него, не оставляла никаких сомнений – он был древним и, безусловно, Иг’Моррутеном. Его темные волосы были коротко подстрижены, черная кожа блестела в свете огня. На нем был застегнутый на все пуговицы черный пиджак с серебряными заклепками на воротнике. Длинный шарф из легкой ткани ниспадал с его правого плеча и казался совсем неуместным на фоне жесткого материала, из которого был выполнен весь остальной костюм. Я знал, что олицетворяет эта одежда – королевскую власть. Это был король Йеджедина, и я узнал его по описанию Самкиэля.

На Онуне он был известен как Тобиас, но на Рашириме мы знали его под именем Хальднунен.

Теперь я знал, что это за портал и куда он ведет. И я точно знал, что Дианна тоже это знает. В этом и состоял ее план. Она ждала, пока откроется портал, чтобы войти внутрь. Но она ничего не знала ни о мирах, ни о том, как работают порталы. Если она войдет туда, то застрянет или того хуже.

Портал расширился, и сквозь него протиснулись ужасающие когтистые монстры. Они взревели, заявляя о своем присутствии, и взлетели в воздух, тяжело взмахивая толстыми кожистыми крыльями. Ряды острых зубов щелкали над головами мертвецов.

Дианна схватила меня за руку и прижала к дальней стене. Она поднесла палец к губам, и я почувствовал, как мир вокруг изменился. Казалось, будто мы стояли за мутной, тусклой пленкой и смотрели на происходящее через кривое зеркало. Дианна все еще держала меня за руку, и я увидел, как нас окутывают клубы черного дыма. Она повернулась лицом к пещере и прижалась спиной к стене рядом со мной. Одно из огромных существ приземлилось прямо рядом с нами. Зверь встал на четыре когтистые лапы и опустил нос к земле, принюхиваясь.

Когда он добрался до места, на котором только что стояла Дианна, его ноздри широко раздулись. Это было не просто любопытство. Они все еще ее искали. Он прижал свои огромные крылья к телу, длинный мощный хвост ударил по полу. Его голова резко дернулась и повернулась к нам. Я согнул руку, готовый в любую секунду вызвать пылающее оружие и разрубить его пополам. Рука Дианны сжала мою, и я посмотрел на нее. Она покачала головой. Я почувствовал дуновение воздуха, и зверь оказался прямо перед нами.

Его удлиненная морда и вздернутый нос прижимались к земле всего в нескольких дюймах от наших ног. Я чувствовал его горячий, тяжелый запах. Челюсти зверя открылись, и длинный толстый темно-красный язык провел по полу. Белки его глаз засияли – он ощутил вкус чего-то, что ему понравилось. Его голова дернулась вверх, и он выдохнул нам в лицо.

Всю жизнь меня учили не бояться. Я видел монстров, способных в мгновение ока уничтожить целые города, но сейчас рука Дианны была единственным, что удерживало меня на месте. Зверь выпрямился и сделал шаг в нашу сторону, волоча за собой тяжелый шипастый хвост. Он остановился и подался вперед, наклонив голову в сторону и принюхиваясь к воздуху. Его изогнутые уши задергались, словно прислушиваясь к биению наших сердец. Я поморщился – его дыхание пахло плотью и кровью, от кислого запаха у меня скрутило желудок. Я почувствовал, как когти Дианны удлинились и впились в костяшки моих пальцев. Она была готова убить его, но это привлекло бы внимание остальных. Я сжал ее руку в ответ, и она сделала шаг назад.

Раздался свист, и зверь повернулся на звук. Он расправил свои кожистые крылья, тяжело оттолкнулся от земли и взлетел над пропастью. Дианна отпустила мою руку, но мы все еще оставались в убежище из темного дыма. Делая осторожные шаги, мы приблизились к краю обрыва. Мертвецы и гора железа исчезли, Тобиаса тоже нигде не было. Последние чудовища пролетели через портал, и он начал закрываться.

Я удивленно моргнул – мир внезапно прояснился, дымка перед глазами исчезла. Я повернулся, чтобы спросить Дианну, что происходит, но ее уже не было рядом. Оглянувшись, я увидел, как она бежит к медленно закрывающемуся порталу. Спрыгнув с обрыва, я приземлился на землю с такой силой, что от удара мои колени пронзила острая боль. Я схватил Дианну за плечи и встряхнул – вероятно, сильнее, чем следовало.

– Ты ненормальная? – прошептал я, опасаясь, что нас все еще могут услышать. – Ты не можешь туда войти. Ты не знаешь, куда ведет портал и что произойдет, когда он закроется.

И Самкиэль убьет меня, если ты исчезнешь.

Последнюю фразу я произнес уже мысленно.

Дианна пристально посмотрела на меня и застонала от разочарования, прежде чем закатить глаза. Она схватила меня за запястья и прошипела:

– Иди домой, Логан. Наверняка она уже мертва.

– Нет, и не говори этого.

Мой взгляд сам собой метнулся к метке на руке. Неверра была жива.

Она скрутила мои запястья так сильно, что я почувствовал, как напряглись мои сухожилия. Я зашипел, и она грубо отбросила мои руки.

– Что с вами, раширимцы? – воскликнула она, обогнув меня и направляясь к медленно закрывающемуся порталу. – Вы совсем не умеете отпускать людей?

– Ты никогда не был влюблена, верно?

Дианна поморщилась, когда я снова встал на ее пути. Ее губы сложились в тонкую линию. Она уперла руки в бока – я чувствовал ее раздражение, но знал, что она не причинит мне вреда. Что-то подсказывало мне, что она этого не сделает.

– Послушай, этот портал – билет в один конец. Ты войдешь и не выйдешь.

– Очевидно, – сказала она.

Ее тон был настолько будничным, что это застало меня врасплох.

– Ты знала.

– Конечно, я знала. – Она закатила глаза и замахала руками, сгоняя меня с дороги. – А теперь иди домой.

Что-то щелкнуло, и на меня нахлынуло ужасающее осознание.

– Вот почему ты не взяла с собой остальных – ведьму и Судьбу. Ты не собиралась возвращаться, не так ли? Поэтому ты продолжаешь отталкивать Самкиэля. Эта миссия – самоубийство.

– Если я права, то этот портал приведет меня к Кадену. Возвращение никогда не входило в мои планы.

Она попыталась обойти меня, но я парировал, снова преграждая ей путь.

– Иди домой, – прорычала она сквозь стиснутые зубы.

– Что бы сказала об этом Габби? Или Самкиэль, если уж на то пошло? Дианна, ты не можешь его оставить.

Меня охватил страх. Я знал, что сделает с ним ее смерть. Однажды он уже уходил в себя, и сейчас все могло закончиться куда хуже.

– Вы потеряли меня задолго до падения Раширима.

Мое сердце отчаянно колотилось в груди.

– Он не мой, чтобы я его оставляла, – отрезала Дианна. – И если бы ты действительно был его лучшим другом, то заставил бы его забыть обо мне и жениться на ней.

– Имоджин? – усмехнулся я. – Ты эгоистичная, проклятая дура.

Она меня ударила. Я заблокировал атаку, поймав ее кулак. Она снова взмахнула свободной рукой, и я поймал ее за запястье. Держать ее было непросто. Она была пугающе сильной, но в ту минуту я был ужасно зол. Мы стояли неподвижно, глядя друг на друга.

– Как ты можешь так с ним поступать? После всего, чем он рискнул ради тебя, после всего, что он сделал! Ты хоть понимаешь, как сильно ты ему дорога? Ты знаешь, что он потерял, и хочешь сделать ему еще больнее?

– Ты ничего обо мне не знаешь!

Она наклонила голову вперед и с силой ударила меня лбом. Перед глазами посыпались искры, и я пошатнулся – воспользовавшись моментом, она смогла перекинуть меня через бедро. Я ударился о землю, со свистом выпустив воздух из легких.

– Бред сивой кобыл, – закашлялся я. – Габриэлла рассказала мне и Неверре все. То, как она говорила о тебе… Как она на тебя смотрела. Она хотела быть такой же сильной, как ты, потому что ты ничего не боялась. Ты бы умерла за тех, кто тебе дорог. Она восхищалась тобой, очень тебя любила. А теперь посмотри на себя. Просто сдаешься, даже не попытавшись, так, словно твоя жертва ничего не значила. Сейчас ты жалкая. Ей было бы стыдно.

Дианна навалилась на меня сверху, ее кулак полетел мне в лицо. Затем она вскочила, схватила меня за воротник и потянула вверх. Ее клыки обнажились, глаза сверкали кроваво-алым светом.

– Назови ее имя еще раз, и тебе не придется беспокоиться о том, чтобы найти свою жену, которая скоро умрет. Я лично отправлю тебя к ней.

Она толкнула меня на землю, а затем направилась к порталу.

Я сел, вытирая уже заживающие губы и нос.

– Если ты не возьмешь меня с собой, я пойду прямо к Самкиэлю и все ему расскажу. Расскажу, где ты и какие у тебя планы. Тогда он разорвет это место на части, чтобы добраться до тебя, и любой твой план будет испорчен.

Ее ноздри раздулись, а челюсти сжались. Она повернулась ко мне:

– Ты мне угрожаешь? Знаешь, я ведь могу просто тебя убить. Здесь и сейчас.

– Сделай это. Я тебя не боюсь. Никто из нас. На самом деле ты не причинишь нам вреда, потому что тогда ты причинишь вред ему. Можешь отрицать это сколько хочешь, но я это вижу. Я знаю, что он тебе очень дорог.

Болезненная улыбка искривила ее губы.

– Ты уверен? Я выпотрошила Кэмерона.

– Да, миновав каждую жизненно важную артерию и органы.

Она прищурилась:

– А пожиратели снов?

– Кошмары – часть повседневной жизни.

Я пожал плечами, сбивая пыль с ног.

– Я пронзила Самкиэля мечом. Неоднократно.

– И спасла его с тонущего корабля. И не будем забывать о поцелуе, из-за которого тебя поймали. Слушай, мы можем спорить до бесконечности, или ты просто позволишь мне пойти с тобой. Или, как я уже сказал, я сообщу Самкиэлю, где ты находишься. Я уверен, что ему не потребуется много времени, чтобы сюда добраться, и сомневаюсь, что он снова позволит тебе сбежать. Решай, Дианна. Твой портал закрывается.

Она глубоко вздохнула, взглянув на портал, который становился все меньше и меньше. Было бы ложью сказать, что я не боялся, что она просто вырубит меня и оставит в пещере, но я надеялся, что до нее дошел смысл моих слов.

Наконец она вздохнула.

– Ябеда.

Я улыбнулся. Это была маленькая победа, но она дорогого стоила.

– Хорошо. Но не стой у меня на пути и не жди, что я спасу твою задницу во второй раз. Ты войдешь туда со мной, а дальше отправишься один.

– Отлично, – кивнул я.

– Отлично.

Она не стала ждать, пока я встану, и вошла в портал. Я знал, что следовать за ней туда, не имея плана, было плохой идеей, но это был шанс приблизиться к Нев, и я не мог его упустить.

– Самкиэль, прости меня, – прошептал я и проскользнул внутрь.

Портал за моей спиной закрылся.

40. Дианна

Горы – выше и острее, чем я когда-либо видела, – окружали нас, насколько хватало глаз. Густой дым клубился между скалистыми вершинами. Последний мертвец зашел в ворота замка, высеченного прямо в горе. Это место напоминало мне пещеры под Новасом. Птицы кружили у нас над головами, громко хлопая крыльями, но не опускаясь ниже горных вершин.

Я оглянулась на Логана и замер. Рванув к нему, я затолкала его обратно в пещеру.

– Логан. Твоя кожа, – прошипела я.

Татуировки придавали его коже яркий кобальтовый оттенок, а вокруг глаз сияли тонкие голубые линии – не хватало только слова «Небожитель» у него на лбу.

– В некоторых местах я не могу это контролировать.

– Хорошо, оставайся здесь, а я убью Кадена.

– Как, черт возьми, ты это сделаешь?

Он схватил меня за запястье, и я поборола желание вырвать его руку с мясом.

– Если ты схватишь меня еще раз, Логан, – прошипела я, – я нокаутирую тебя и оставлю в этой чертовой пещере.

Он отпустил мою руку, но не отступил.

– Ты не пойдешь одна. Я уже сказал.

– Ты не можешь идти. Логан, ты светишься, как синий ночник. Любой монстр сразу же тебя заметит. Ты только помешаешь.

– Может быть. Но только если мы пройдем через парадную дверь.

– Ладно, а какие у тебя варианты?

Он поднял взгляд, а затем посмотрел вниз. Я проследила за его глазами и застонала.

– О, ты, должно быть, шутишь.

– Не-а.

Я почувствовала, как мои губы скривились. До нас добрался запах текущей внизу реки.

– Я не буду туда нырять.

– Хорошо, тогда пройдем через главную дверь.

Он направился к замку. На этот раз я схватила его за руку.

– Ты заноза в заднице. Нужно было сразу тебя убить, – прошипела я и подошла к краю обрыва. – Сэкономила бы кучу времени.

Но я этого не сделала и знала почему.

– Мне нравятся Логан и Неверра. Они мои друзья.

Слова Габби отпечатались в моей голове, действуя как моральный компас.

– Позволь мне пойти первым. Самкиэль бы…

– Правило номер один нашего краткосрочного партнерства. Мы не упоминаем его имени и не говорим о нем.

Я посмотрела на него самым устрашающим взглядом.

Он понимающе ухмыльнулся, совершенно не обращая внимания на мой смертоносный вид.

– Почему? Тебя смущает его имя? Ты сказала, что тебе на него плевать. Очень странно, что одно его упоминание вызывает такую реакцию.

Мои глаза превратились в две щелки, и я толкнула Логана в реку. Я с удовлетворением наблюдала, как он шлепнулся о воду и ушел на дно – его голубой свет маячил даже под толщей воды. Через пару секунд он всплыл на поверхность и одарил меня убийственным взглядом. Впервые за несколько месяцев я улыбнулась.

Мы двигались вдоль стен замка, стараясь держаться подальше от мутной воды. Наша одежда прилипла к телу, а скользкие пряди волос шлепали по лицу. Мы постарались вылить из обуви всю воду, чтобы не издавать лишних звуков. Я могла бы высушить нас с помощью огня, но запах этого места был отличным прикрытием, которое помогало нам оставаться незамеченными.

– Ты это слышишь? – прошептал Логан.

– Да.

Звук походил на скрежет металла и скрип тысячи станков.

– Он что-то строит. Вот почему ему нужно железо.

– Да.

Вопрос был в одном – что именно?

Внезапно Логан остановился и замер. На его лице отразилось удивление и что-то еще, первобытное. Его взгляд метнулся к знаку на руке.

– Я ее чувствую.

– Что?

– Неверра. Я чувствую ее. Здесь.

Его кожа светилась так ярко, что я прищурилась. Он принялся ходить по кругу, прерывисто дыша. Вдруг его глаза сфокусировались на чем-то позади меня, и он помчался туда, оставив после себя лишь вспышку голубого света.

– Черт, – сказала я и погналась за ним.

Я поймала его за рукав и развернула к себе. Лучший друг Самкиэля, его заместитель и соратник, исчез. На его месте стоял неистовый воин-Небожитель.

– Отпусти меня, – рявкнул он, его голубые сверкающие глаза впились в меня.

Я швырнула его к ближайшей стене и прижала предплечье к его горлу. Логан попытался вырваться, но безуспешно. Он словно обезумел, но я съела столько, что одолеть даже члена Руки было проще простого.

– Подумай, прежде чем ввязываться в черт знает что.

– Она здесь, – прошипел он. – Я должен ее найти.

Я сильнее прижала его к стене, камень позади него треснул.

– Если ты это сделаешь, если ворвешься туда, не подумав, то нас тут же засекут и убьют.

– Что, если…

– Логан, – я попыталась рассуждать логически, – если она до сих пор жива, то еще несколько минут не сыграют никакой роли. Подумай. Чему тебя учил Самкиэль?

Я ненавидела произносить его имя, ненавидела его слышать. Звук его имени пробуждал ноющую пустоту в моей груди, а я не могла позволить себе отвлекаться. Мне нужно быть смертоносной, а воспоминания о нем делали меня податливой и слабой. Но если я позволю Логану туда ворваться, то мой план окажется под угрозой.

– Ты должен контролировать свои эмоции, как он вас учил. Сперва подумай, не действуй инстинктивно или порывисто. – В груди застучала тупая боль. – Дыхание. Центр. Фокус. Освобождение.

Я глубоко вдохнула, убедившись, что Логан меня слушает. Затем я медленно выдохнула через рот. Аккуратно проведя рукой по уже знакомому мне маршруту от макушки к груди, я слегка нажала и отстранилась, как учил меня Самкиэль. Все это время я поддерживала зрительный контакт с Логаном, следя, чтобы он не отвлекался.

– Теперь ты.

Он откинул голову назад и расслабился. Глубоко вдохнув, он повторил небольшой ритуал и оттолкнулся от стены. Безумие покинуло его взгляд, ослепительный свет его кожи сменился мягким сиянием. Я все еще видела в его глазах потребность слепо броситься на ее поиски, но теперь он мог это контролировать.

– Лучше?

Он кивнул и сделал еще один глубокий вдох. Довольная тем, что он держит себя в руках, я развернулась и пошла обратно тем же путем. Подняв руку, я призвала пламя, чтобы осветить нам дорогу, Логан шел в ногу со мной.

– Он и этому тебя научил?

Я долго молчала, пытаясь не позволить боли утянуть меня на дно.

И замок на двери задребезжал.

– Ага.

– Этой мантре его научил отец.

– Я знаю.

Я почувствовала, как Логан впился в меня взглядом.

– Когда он тебя этому научил?

– Это не имеет значения.

Я покачал головой, желая сменить тему. Я не хотела говорить ни о чем, что могло бы отвлечь меня от выполнения миссии.

– Что произошло? Как будто ты на несколько минут стал совершенно другим человеком.

Он взглянул на меня и, кажется, понял, что я не хочу продолжать говорить о Самкиэле.

– Я слышу ее, чувствую ее, когда мы рядом, но то, что ты видела, – моя потребность ее защитить. Я бы сделал все что угодно, чтобы она была в безопасности. Это инстинктивная реакция. Мое тело берет верх, и я его не контролирую.

Я нахмурилась и наклонила голову:

– Совсем?

Логан пожал плечами, стены пещеры становились все у́же и теснее.

– Однажды мы поругались, как бывает с каждой парой. Я даже не помню, в чем было дело, но мы ссорились на кухне, и она неосознанно поднесла руку к конфорке. Я закрыл огонь ладонью, прежде чем она успела его коснуться. Пламя смертных не причинило мне сильного вреда, но я бы никогда не позволил, чтобы с ней что-то случилось. Я бы сделал для нее все, что в моих силах. Это одно из многих преимуществ метки.

– Ты имеешь в виду Знак Дисин?

Он кивнул.

– Теперь, когда мы стали ближе, я ее чувствую. Ей холодно, одиноко и голодно.

– Ты слышишь ее мысли?

– Да. Мы делимся всем. Вот почему невозможно получить метку без настоящей душевной связи. На вашем языке это называется «вторая половинка» или «суженый» – единственный человек, который равен тебе во всех отношениях. Так говорили об этом древние боги. Знак появляется после завершения ритуала и исчезает только после смерти. Разрушение чьей-то душевной связи было преступлением, караемым смертью, но многих это не остановило. Это был удобный способ убить обоих. Выживший партнер не сразу умрет физически, но в конечном итоге погибнет от разбитого сердца. Оно просто… останавливается.

– Ох. – Дрожь отвращения пробежала по моей спине, когда мы нырнули под мокрую каменную плиту. – Это звучит ужасно.

– Это самая близкая, тесная и крепкая связь двух существ. Ты когда-нибудь слышала историю Гатриэля и Вив?

Я покачала головой.

– Это первый известный инцидент с меткой. Когда впервые разразился хаос, каждый боролся за выживание. Гатриэль был могущественным воином – его ранили в бою, и он находился на грани смерти, когда его нашла Вив. Она поклялась своей кровью, телом и душой, обратившись к Бестелесным существам, рожденным до сотворения миров, умоляя его спасти. Именно тогда появился Знак. Это была первая связь, которая скрепила их души всеми возможными способами. В тот день она спасла его, спасла мир. Дисин была ребенком Гатриэля и Вив, отсюда и название. Это был символ их любви и величайшая радость после тех испытаний, с которыми им пришлось столкнуться. Некоторые боги не придавали значения этому знаку и считали, что он бросает вызов природе.

Логан взглянул на меня так, будто читал мне сказку на ночь для влюбленных дураков.

– Это было начало. Твоя жизнь становится их жизнью, твоя сила становится их силой и так далее. Иногда я чувствую… – Логан сделал паузу, глядя на свою руку и метку на пальце. – Надеюсь, я помогаю Неверре оставаться живой. Некоторые разделяют одну и ту же жизненную силу. Возможно, я помогаю ей. Я не знаю.

Я взглянула на него, когда он сжал руку в кулак.

– Может быть.

Не знаю, почему мне хотелось хоть немного его утешить, но, возможно, именно это ему нужно было услышать. Он взглянул на меня и улыбнулся.

Некоторое время мы молчали, его слова крутились у меня в голове. Полюбив кого-то так сильно, вы создаете союз, способный превозмочь пространство и время. Габби бы это понравилось. Идеальный человек, созданный специально для тебя… Я знала, что Габби такое любит. Ей нравилось смотреть фильмы и читать истории о всепобеждающей любви. Габби любила любовь – а может быть, саму мысль о ее существовании.

С другой стороны, я видела любовь близко, воочию. Каден заставил меня думать, что это всего лишь сказка для детей. Все лгали, обманывали и продавали своих так называемых близких за определенную цену. В моем мире любовь была нереальна, но, возможно, в мире Габби ей было место. Она жаждала душевной связи. Она сама это говорила, и, возможно, Рик был ее родственной душой. Он был всего лишь смертным, но боролся насмерть, чтобы защитить ее, когда не смогла я.

– Ты этого не знала?

Голос Логана отвлек меня от мыслей, пока мы карабкались по перевернутой каменной плите. С потолка капала вода, воздух был душным и влажным.

Я покачала головой, осторожно ставя одну ногу перед другой.

– Откуда? Эти истории не созданы для таких, как я. – Я сохраняла бесстрастное выражение лица, чувствуя, как капли пота стекают по моей спине. – У меня никогда не будет второй половинки.

Даже если каким-то чудом у меня была родственная душа, вероятно, это был Каден. Еще одна жестокая насмешка Вселенной надо мной и над моей несчастной душой. Она была такой же жестокой, как и я.

– Она есть у всех, – сказал Логан, – и она всегда тебя находит.

Я фыркнула:

– Уверена, что так и есть.

– Я говорю тебе правду, Дианна. Расстояние или время не имеют значения. Это неизбежно, даже если занимает тысячи лет.

– Да брось. – Я до предела закатила глаза. – Только не говори, что думаешь, будто Самкиэль – моя вторая половина.

Логан пожал плечами:

– Нет. Мы все знаем, что его амата умерла, но вы двое – это что-то.

– Нет, поверь мне. Ты заблуждаешься так же, как и он, если думаешь иначе. Мы с Самкиэлем возненавидели друг друга в тот момент, когда встретились. Нам удалось поладить только потому, что мы заключили кровную сделку, пока я держала тебя в заложниках. Затем нам пришлось работать вместе, чтобы сохранить жизнь моей ныне умершей сестре. Помнишь?

Ухмылка Логана стала чуть шире.

– Ага.

– Кроме того, – продолжала я, – я просто оказалась первым ярким впечатлением после тысячи лет затворничества, так что, конечно, он немного одержим, но это ничего не значит.

Логан остановился, и я, вопреки здравому смыслу, тоже.

– Логан, клянусь, если ты снова за ней помчишься, я тебя вырублю, – простонала я, поворачиваясь к нему.

Логан молча смотрел на меня, скрестив руки.

– Что? – усмехнулась я.

– Боги, ты обладаешь такой физической силой, но при этом отчаянно пытаешься похоронить свои эмоции, боясь почувствовать что-то к нему или к кому-либо еще. Неужели это помогает? Лгать самой себе? Или это делает ситуацию еще хуже?

Огненный шар вылетел из моей руки и попал ему в плечо. Тот отскочил от его кофты и с шипением упал на землю. Он рассмеялся.

Я впилась в него взглядом – на его одежде не осталось ни единого следа.

Он заметил мое недоумение и провел рукой по плечу.

– Самкиэль сделал для нас огнеупорную одежду после инцидента в особняке Вандеркаев.

Из моего горла вырвалось низкое рычание.

– Ничего страшного. Я могу вырвать тебе горло зубами.

Логан расправил плечи и положил руки на бедра.

– Думаю, это не поможет.

– Черт возьми, Логан, я не верю, что ты говоришь серьезно. Какое будущее ты для нас видишь, а? Да, мы могли бы переспать раз или два, но что насчет долгосрочной перспективы? Я не такая, как ты или они, не такая, как он.

– Ах, так ты все-таки подумала о будущем с ним?

– Вот и все. – На месте ногтей вылезли когти, и я зарычала. – Я тебя убью.

Логан вытянул руки перед собой, когда я медленно двинулась в его сторону.

– Просто ответь. Все равно никто об этом не узнает. Это самоубийственная миссия, помнишь?

Я прищурилась. Последнее слово он произнес с особенным выражением.

– Просто скажи мне, если ты думала об этом, хотя бы на секунду.

Из-за двери в моем сознании вспыхнул такой яркий свет, что я вздрогнула.

Дверь тряслась и грохотала, крики эхом раздавались в моей голове. Я сжала руки так сильно, что из ладоней потекла кровь.

– Я об этом не думала, ясно? – огрызнулась я. – Тема закрыта.

Его губы дернулись.

– Хорошо.

– И перестань так улыбаться. Это раздражает.

Он рассмеялся.

– Хорошо.

Вернувшись в туннель, мы долгое время молчали. Единственным звуком были наши шаги по каменистой земле. Пламя снова заплясало в моих руках, освещая путь. Тишина длилась недолго – ее нарушило жужжание машин и скрежет цепей.

Я подняла руку, останавливая Логана. Мы подошли к входу в туннель, и я потушила горевшее на ладони пламя. Сверху раздались тяжелые шаги, и мы одновременно прижались к стене.

– Ты можешь снова нас спрятать? Сделать нас невидимыми, как тогда, со зверем.

Я покачала головой.

– Может, мне и хватит сил на себя, но двоих я не спрячу. Я все еще учусь, и мне нужно беречь силы, чтобы убить Кадена.

Логан кивнул и выглянул из-за угла. Мы двигались осторожно, прижав спину к каменной стене. Так мы и продолжали идти по извилистой подземной тропе, пока шум и шаги не стали ближе. В потолке над нами была квадратная деревянная дверца, а впереди я заметила еще несколько таких же. Не было ни ступенек, ни лестниц. Канализация. Я проигнорировала дрожь отвращения и попыталась об этом не думать.

– Это наш выход.

Я указала вверх, и Логан поморщился.

– Это то, что я думаю?

Я кивнула.

– Послушай, нам и не такое приходилось делать. Ничего страшного.

Кажется, это его не убедило.

– Хорошо, я полезу первой. Просто подтолкни меня.

– Ни за что.

Логан подпрыгнул и пробил кулаком деревянную крышку.

– Мужчины Раширима! – выругалась я, сжимая кулаки. – Как же вы любите геройствовать.

Логан просунул голову в проделанную им дыру.

– Все чисто.

Он выбрался и опустил руку, чтобы помочь мне, но я оттолкнула ее и подпрыгнула. Он едва успел отскочить с моего пути. Я приземлилась на корточки и встала. Логан стряхнул бог знает что со своих штанов и огляделся.

Мы находились посреди тускло освещенной каменной комнаты. Даже несмотря на душную жару, это место казалось холодным и пустынным, но мне не пришлось долго об этом думать. Что-то больно схватило меня за волосы и сбило с ног.

– Нарушитель! – проревел голос позади меня.

– Дианна! – крикнул Логан.

Мое тело ударилось о каменную стену, от боли у меня перехватило дыхание. Я услышала стон Логана, насквозь пробившего стену рядом со мной.

Я ахнула, пытаясь отдышаться. Гигантское существо направилось ко мне. Все его тело – торс, руки, ноги и даже лицо, – казалось, было высечено из камня. На месте рта и глаз зияли полые дыры. Он зарычал, и я вскочила на ноги, призывая свой клинок. Увернувшись от его удара, я подняла меч. Тяжелый кулак чудовища с грохотом упал на землю. Он яростно взревел и бросился в атаку. Я отступила в сторону и выбросила вперед руку с мечом. Земля задрожала, когда он упал на колени. На мгновение наступила тишина, а затем его голова наклонилась в сторону, отделилась от шеи и упала на пол.

Дыра в стене задрожала, когда Логан ворвался в комнату, линии на его коже светились ярко-синим.

– Дианна, тебе нужно…

Он остановился с поднятым над головой мечом и уставился на кучу грязи и камней, оставшуюся от убитого мной существа.

– О, ты поняла.

Я нахмурилась, глядя на Логана:

– О чем ты?

– Я собирался помочь, но, кажется, в помощи ты не нуждаешься.

Я пожала плечами.

– Видишь голема [6] – целься в голову.

Он нахмурился и упер руки в бедра.

– Как ты это узнала? Это очень древние существа, они появились задолго до тебя.

– Я читала о них в книге.

Я не стала уточнять, что это была за книга и что я нашла ее, когда мы с Самкиэлем впервые посетили библиотеку Совета. Я бы ни за что не упустила эту возможность. Я внимательно изучила каждого монстра в этой книге, пользуясь минутами, когда он на меня не смотрел.

Мы с Логаном подошли к двери. Я вернула меч обратно в кольцо и выглянула из-за угла. В коридоре было пусто и душно. Я жестом приказала Логану пригнуться и следовать за мной.

Мы слышали шум станков, но никаких шагов или признаком чьего-то присутствия – я думала, что кто-то услышит драку, но, похоже, ошиблась. Коридор повернул влево. Мы завернули за угол и остановились, выпрямившись во весь рост.

Коридор вел на балкон. Из-за стальных перил подскакивали оранжевые и алые искры. Мы не были в особняке, замке или доме, нет. Мы были на фабрике.

Над нашими головами вращались огромные металлические шестеренки, на стенах висели трубы разных размеров. Мы с Логаном перегнулись через балконную ограду. Внизу стояло несколько больших котлов – в них кипело что-то, похожее на золотистую лаву. Крошечные крылатые существа, управлявшие котлами, толкали и покусывали друг друга, общаясь на незнакомом мне языке.

Они казались слишком маленькими для такой задачи, но каким-то образом им удавалось опрокидывать и передвигать котлы так, будто они ничего не весили. Маленькие существа выливали расплавленную жидкость в узкий желоб, заполняя гигантские формы. Затем они тянули за рычаг, и сверху опускалась тяжелая металлическая пластина. Когда крышка снова поднялась, омерзительное существо подняло зазубренный черный клинок, мерцающий тускло-голубоватым светом.

Оружие. Вот зачем Кадену понадобилось железо.

– Это всего лишь один ингредиент.

В моей голове раздался голос Сантьяго.

– Он делает оружие, – прошептал Логан, отвлекая меня от мыслей. – Этим можно вооружить целую армию.

У меня перехватило дыхание, пока я смотрела, как конвейерные ленты уносят вдаль десятки мечей.

– Больше, чем армию. – Я повернулась к Логану: – Здесь наше кратковременное сотрудничество заканчивается.

– Что? Нет.

– Найди Неверру.

Он посмотрел на меня так, словно я была сумасшедшей. Было трудно представить, что совсем недавно он был готов бездумно броситься на ее поиски.

– Я ее найду, но мы можем сделать это вместе. Здесь слишком много монстров – нам не одолеть их в одиночку.

Я подняла руку, стараясь говорить тихо, но убедительно.

– Логан, остановись. Я не твой друг или соратник, не часть твоей маленькой небесной семьи, но прямо сейчас твоей настоящей семье нужна помощь. Все остальное – моя проблема, и я должна с ней покончить. – Я полезла в карман и вытащила небольшой кусок обсидиана. Схватив руку Логана, я положила камень на его ладонь. – Найди ее, а потом уходите.

Он опустил взгляд на свою руку.

– Что это?

– Камилла его сделала. Она сказала, что это может создать портал, но лишь ненадолго. Думаю, она надеялась, что я передумаю после того, как убью Кадена, но я никогда не планировала его использовать. Я лишь собиралась выпустить Неверру. Если бы он хотел ее убить, то уже сделал бы это.

Лицо Логана скривилось, словно он не мог поверить в то, что я говорю.

– Но почему?

– Вы оба понравились Габби. Ты был добр к ней и защищал ее, когда меня не было рядом. Ты дал ей дом. Я у тебя в долгу.

На этот раз я не лгала и надеялась, что мой голос дрожал не так сильно, как мне казалось.

– Ты собиралась вернуть ее мне? – Логан сжал камень в руке. – Габриэлла была права насчет тебя. Ты великолепна.

Он наклонился вперед, дотронулся до моего лица и поцеловал в щеку.

Я оттолкнула его.

– Фу. Не поддавайся эмоциям.

Он фыркнул, когда я вытерла щеку.

– И что ты будешь делать сейчас?

– Я собираюсь разрушить это место.

Логан не пошевелился, но я видела, что он разрывался – инстинкты тянули его в двух противоположных направлениях. Он посмотрел куда-то мимо меня, выражение лица исказилось, как будто от боли. Он протянул руки и схватил меня за плечи.

– Будь осторожна, Дианна, – сказал Логан и исчез в коридоре.

Я опустила взгляд, наблюдая, как несколько мертвецов под контролем Тобиаса высыпали в котлы новую партию железа. Сделав несколько шагов назад, я вытянула руки и глубоко вдохнула. Я сконцентрировалась на ядре силы, которое я лелеяла и подпитывала уже несколько месяцев. Та часть меня, которую я сохранила и довела до совершенства в ожидании этого момента. Темный туман клубился вокруг моих ног, а затем пополз вверх по моему телу, чешуя заменила мою кожу. Мое тело увеличилось, руки превратились в крылья. Раздался гром – ярость и разрушение вырвались наружу.

Свет озарил нашу маленькую комнатку в Эории. Гроза разразилась сразу после того, как родители уложили нас в постель. Я вытянула шею, чтобы посмотреть в окно, – в небе танцевали вспышки света. Мне это нравилось, а Эйн, наоборот, ужасно боялась грозы. Она спряталась под одеялом и вздрагивала всякий раз, когда слышала раскаты грома. Я вскочила с кровати и поспешила к ней.

– Так громко.

Она сжалась в комочек.

– Дада говорит, что в это время всегда бывают грозы.

Она вскрикнула, когда раздался еще один громкий хлопок.

– Ты не боишься, Мер-Ка?

Гром сотряс небо.

– Боюсь, но знаешь, что я делаю?

– Что? – тихо прошептала она.

– Я представляю комнату с множеством дверей, где я могу запереть всех страшных монстров. Тогда я больше не боюсь. Я представляю, как я запираю двери и всех побеждаю. Я убеждаю себя, что я очень сильная и могу сделать что угодно.

Дождь барабанил по крыше, и она задрожала еще сильнее. Я аккуратно убрала пряди волос с лица Эйн, и она взглянула на меня. Я до сих пор помнила, как она родилась, – она была такой крошечной на руках у мамы. Я вспомнила, как мама просила меня присматривать за ней, потому что теперь я была старшей сестрой.

– Все будет хорошо, Эйн. Обещаю. Никакой гром тебе не навредит.

Она сглотнула, крепче прижимая к себе одеяло.

– Это не гром. Дада сказал, что это боги сражаются.

– Он не знает всего.

Она взглянула на бушующую за окном грозу.

– Что, если они придут за нами?

– Не волнуйся. Я буду здесь. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, и если они попытаются тебя забрать, я надеру им задницы.

– Тебе нельзя говорить это слово, – прошептала она, хихикая.

– Только не рассказывай родителям. – Я потянула ее одеяло. – А теперь вылезай.

В комнате сверкнула молния, освещая наши фигуры. Она высунула свою маленькую руку и протянула мизинец.

– Только если ты пообещаешь на мизинце, что всегда будешь меня защищать, – сказала она.

Я взяла ее мизинец своим и нырнула в кровать рядом с ней.

– Клянусь на мизинце.

Пламя вырвалось из моей пасти, пробив дыру в потолке. Я взмыла в воздух, подталкивая себя вверх тяжелыми взмахами хвоста. Теперь я была больше, чем раньше. Каждое убийство, каждая капля крови подпитывали проклятого смертоносного зверя, которого так отчаянно желал Каден. Скоро он об этом пожалеет.

Балкон с грохотом рухнул вниз. Раненые существа визжали, их крики звенели в моих ушах. Вокруг клубился пар и дым, мои крылья создавали в воздухе водовороты. Это было место, где он прятался, место, где он ее держал. Я откинула голову назад и взревела, прежде чем прижать крылья к телу и рухнуть на землю. Я не оставлю после себя ничего, кроме разрухи. Пламя гнева и агонии вырвалось из моего горла.

Я сожгла фабрику и все, что было внутри нее. Охваченные пламенем существа бежали, но от меня не было спасения. Некоторые попытались улететь, но с криком падали на землю. Во мне не было ничего, кроме ярости и отчаяния. Мести и ненависти. Я была началом, и я была концом. Я была воплощением смерти. Дым клубился темным, гнетущим облаком. Мои крылья бились о воздух, поднимая меня все выше и выше. Я сделала круг и закричала. Звук, вырвавшийся из моего горла, был сильнее моего горя и боли. Это был гулкий, горестный, призывный крик, потрясший мир.

Боевой клич.

41. Логан

Я бежал по коридору, уворачиваясь от падающих камней. Дианна наконец-то дала волю своей ярости. Каждая клетка моего тела дрожала от ощущения ее силы, моя кожа светилась. Каждый ее рев заставлял мои кольца вибрировать, сигнализируя об опасности. Желание бежать было почти непреодолимым. Казалось, даже старые боги слышат ее крики. Она пылала мстительной яростью – весь ее гнев, ненависть и боль наконец обрели голос. Самкиэль должен был почувствовать это даже отсюда. Разве могло быть иначе? Она была сильной, злой и жаждала разрушений. Что, если ее будет невозможно остановить? Нужно найти Неверру как можно скорее.

Кобальтовое сияние осветило темный коридор. Я завернул за угол один раз, затем другой, и связь между нами становилась сильнее с каждым шагом. Я чувствовал, как невидимый шнур притягивает меня обратно к ней. Големы, вышедшие из стен, не замедлили мое движение. Их головы в мгновение ока слетели с плеч и упали на пол.

Еще один мощный толчок лишил меня равновесия, и я приземлился прямо на задницу. Воздух снова сотрясся от ее смертоносного рева. Такими темпами этому месту осталось недолго.

Поднявшись, я продолжил бежать по коридору – шнур натянулся сильнее. Мои ноги едва касались ступеней, когда я спускался в подвальную часть замка. Я чувствовал ее присутствие в каждом глотке воздуха и ворвался в комнату, ощущая ее близость всем своим существом.

Цепи свисали со стены, удерживая несколько полуразложившихся трупов, оставленных здесь гнить. Мое сердце остановилось, когда я увидел ее. Мира вокруг больше не существовало. Они сковали ее руки над головой, ее запястья были в синяках и в крови. Одного взгляда на ее потрескавшиеся и кровоточащие губы было достаточно, чтобы понять – она не пила несколько суток. Неверра подняла голову, и от того, с каким усилием она это сделала, к моему горлу подступила желчь. Я не помнил, как двигался, но внезапно оказался перед ней, обхватив руками ее впалые щеки.

– Нев. Малыш?

Ее налитые кровью глаза наконец сосредоточились на мне. Шок, недоверие, боль сменились смехом и слезами – она осознала, что притяжение, которое она чувствовала, было реальностью. Она не могла сдержать эмоции, и я тоже. Нев попыталась дотянуться до меня, но цепи были слишком тугими. Я вызвал оружие быстрым поворотом запястья и провел мечом над ее руками, стараясь ни в коем случае не причинить ей даже малейшую боль. Она упала в мои объятия, обхватив меня руками. Я поднял ее, осторожно прижимая к себе.

– Ты нашел меня, – прошептала она, и пещера вокруг нас задрожала.

Я не мог сдержать вырвавшегося из меня тихого рыдания.

– Я всегда тебя найду.

Не знаю, как долго мы просидели там, просто сжимая друг друга в объятиях, – меня не волновало, что мы можем оказаться погребены под обрушившейся пещерой. Меня волновало только то, что она снова была в моих руках.

Наконец мне удалось слегка отстраниться, чтобы на нее посмотреть. Сквозь ее разорванную одежду виднелись порезы и синяки. Никаких угрожающих жизни травм у нее не было, но все это время она отчаянно боролась. Как и всегда.

– Позволь мне исцелить тебя.

Я протянул руку, Знак Дисин светился. Она кивнула и положила свою ладонь на мою. Мы закрыли глаза, когда метки соединились, и я направил в нее энергию из своего тела. Моя сила стала ее силой.

Знакомое покалывание пробежало по моему телу, наши души встретились и слились в единое целое. Я открыл глаза и увидел, что ее кожа стала ровной и мягкой, порезы зажили, а щеки обрели идеальный цвет.

Покачнувшись, я отпустил ее руку, чтобы опереться о стену.

– Логан. – Она схватила меня за руку. – Ты отдал мне слишком много.

– Нет. – Я сделал глубокий вдох. – Не может быть слишком много.

Она выпрямилась и встала, помогая мне удержать равновесие.

– Ты очень слаб.

– Со мной все будет в порядке, – сказал я, сжимая ее руку. – Теперь наверняка.

Она улыбнулась и провела рукой по моей груди, не желая меня отпускать. Комната снова затряслась, и она подняла взгляд.

– Что происходит?

Разразился еще один громовой рык, и с потолка посыпались мелкие камни.

– Это Дианна. Думаю, она разбирается со своими проблемами.

42. Дианна

Крик моей ярости пронзил небо. Я уничтожала каждую постройку, которую видела, не оставляя после себя ничего. Я не знала, что это за место, но, судя по всему, оно было очень древним. Гигантский мир с полуразрушенной архитектурой и недостроенными крепостями. Я не осознавала его реальный масштаб, пока не поднялась в воздух.

Мои сильные крылья рассекали воздух, пламя вырывалось из пасти, атакуя существ на земле и в небе. Они визжали и корчились, от них исходили волны отчаянного страха. Я наслаждалась этим. Те, кому удалось спастись от моих острых зубов, встретили беспощадное пламя.

У Кадена не будет ни оружия, ни помощи – здесь не останется никого и ничего. Я об этом позабочусь. Он забрал у меня все, и я планировала ответить ему тем же. Я парила над разрушенной крепостью сквозь клубящиеся облака черного дыма. Когда небо прояснилось, я увидела большую цитадель [7] с витыми башенками и тлеющим пламенем внутри. Сила, исходящая оттуда, манила меня к себе.

Каден.

Это должен быть он.

Взмахи моих крыльев стали чаще и сильнее.

Огромная фигура вырвалась из полуразрушенной фабрики. Толстое змеиное тело извивалось и тянулось ко мне, большой разинутый рот и два клыка стремились к моему горлу. Я увернулась, но в следующий миг эти мощные челюсти схватили меня и потянули вниз.

Из моего горла вырвался рев, кровь окрасила чешую – мы падали с неба. Провалившись сквозь крышу разрушенного завода, мы тяжело ударились о землю. Челюсти ослабили свою хватку, и я отскочила в сторону. Я снова была в своем прежнем облике – чешуя превратилась в кожу, а крылья в руки. Кровь текла по моему плечу, но, похоже, это была самая серьезная из моих травм.

– Ты тупая стерва! – взревел Тобиас. Он тоже вернулся к своему человеческому обличью. – Ты хоть представляешь, что натворила?

Я с трудом поднялась на ноги и тихо зашипела, касаясь раны на шее и плече. Если бы я его не заметила, он мог распороть мое горло.

Тобиас улыбнулся, наблюдая, как по моей руке струится кровь.

– Не знаю, почему ты улыбаешься, – огрызнулась я. – Ты не можешь меня убить, помнишь? Ты уже пытался.

– Ты действительно такая глупая? Я вообще не собирался убивать тебя в том чертовом храме. Я хотел получить книгу и забрать тебя, но ты решила изобразить героиню перед своим новым парнем.

Я сделала шаг и запнулась, чувствуя, как из раны продолжает литься кровь. Почему я была такой слабой? Почему рана не заживала?

Глаза Тобиаса скользнули по мне.

– Больно, не так ли? И рана не исчезает.

– Что ты со мной сделал?

– Ничего. Это ты напала на Йеджедин головой вперед, решив, что непобедима. Мы можем быть смертельно ранены только в нашей истинной форме. В самом сильном обличье мы уязвимы. Природа любит пошутить. – Он улыбнулся. – Зато мне будет легко удержать тебя здесь до прибытия Кадена.

Можем быть смертельно ранены только в нашей истинной форме.

Слова звенели в моей голове. Вот почему Роккаррем сказал Самкиэлю, что он никого не воскрешал. Чтобы убить меня, требуется нечто большее.

Я улыбнулась, расправив плечи и не обращая внимания на жгучую боль.

– Прекрасно. Я позабочусь о том, чтобы к его приходу твой прах уже развеял ветер. – Я призвала клинок и направила на него. – А потом я снесу голову ему.

На его лице появилось выражение самодовольного удовлетворения.

– Ты не справишься.

– Есть лишь один способ выяснить.

– Даже дед Самкиэля не смог меня убить. Так почему ты думаешь, что тебе это под силу?

– Считай это самонадеянностью.

Тобиас улыбнулся и бросился в атаку.

43. Дианна

– И это все, на что ты способна? – рассмеялся он.

У стен лежали стопки старых железных балок, острые края которых торчали под странными углами. Здесь было так много всего. Должно быть, они собирали железо уже несколько лет, а не месяцев. Я вытянула руку и ухватилась за разорванную металлическую решетку. Выругавшись себе под нос, я поднялась – руку пронзила острая боль. Кровотечение прекратилось, но неровные края раны все еще не затянулись. Все мое тело ныло, но я не собиралась позволять Тобиасу меня убить.

– Знаешь, не буду скрывать. Глядя, как ты уничтожаешь всех причастных к смерти сестры, я занервничал. Даже Каден занервничал. Мы действительно не думали, что у тебя хватит смелости убить всех. Особенно Дрейка. Насколько больно осознавать, что тебя никто и никогда не любил?

Куски металла с грохотом отлетали в сторону – он меня искал. Мне просто нужна была секунда, чтобы отдышаться. Рана на моей талии горела, заживая предательски медленно.

– Мне хотелось бы видеть твое лицо, когда ты осознала, как мало значишь для тех, кому ты, по твоему мнению, была дорога. Хотел бы я видеть твое лицо в ту секунду, когда Каден свернул этой девчонке шею. Она была пустой тратой времени, как и ты.

Ярость пронзила меня, но я подавила эмоции, не позволяя им снова мной овладеть. Во-первых, мне нужно было заставить Тобиаса говорить и двигаться. Во-вторых, было необходимо, чтобы он разозлился и изменил облик – тогда я смогла бы выпотрошить этого ублюдка. Комната была завалена последствиями моей ярости – повсюду валялись фрагменты железа, дерева и детали станков, изготавливающих оружие. Тобиас мог использовать их против меня, как и я – против него. Нужно было подумать.

Мы были на фабрике, а для работы фабрикам требовались химикаты и легковоспламеняющиеся жидкости. Улыбка тронула мои губы, и я выскочила из своего укрытия. Шар энергии, брошенный Тобиасом, заставил меня пошатнуться – я знала, что он был прямо позади меня. Я нырнула под конвейерную ленту и через мгновение услышала, как он запрыгнул прямо на нее. Его тяжелые шаги над моей головой звучали как барабанный бой, и я быстро поползла по полу.

– Это даже грустно, Дианна. Я ожидал большего.

Кулак Тобиаса прорвался через конвейерную ленту прямо перед моим лицом, и я откатилась в сторону, как он и планировал. Он спрыгнул вниз и вытащил меня за лодыжки. Подняв меня, он ухмыльнулся:

– Ты действительно надеялась от меня спрятаться?

– Думаешь, я пряталась? Я просто тянула время.

Он поднял брови и склонил голову набок.

Я протянула руку и уронила несколько емкостей с химикатами, которые стояли вдоль конвейерной линии. Глаза Тобиаса расширились – у него была всего секунда, чтобы среагировать, прежде чем из моих ладоней вырвалось пламя.

Послышалось шипение, затем оглушительный грохот, и в воздух взметнулся огромный огненный столб. Взрыв отбросил меня, Тобиаса и всех оставшихся на фабрике существ в разные стороны.

Я с трудом поднялась на колени, в ушах звенело. Пламя ревело и бушевало. То, что осталось от крыши, рухнуло на пол. Вокруг нас валялись части разрушенных станков, их окутывал дым. Весь каркас здания скрипел и шатался, большая часть стен рухнула. Разрушения не ограничились одной комнатой, а охватили всю фабрику.

Я закашлялась, изо всех сил пытаясь вдохнуть достаточно воздуха.

– Ты стала сильнее, Дианна. И куда более неприятной, чем была раньше, – раздался голос Тобиаса позади меня.

Я повернулась, наблюдая, как он идет сквозь дым. Ожоги покрывали его тело, под лоскутами оторванной плоти белели кости, части скальпа не было вовсе. Он наклонил шею в сторону, словно расслабляя мышцы, и его раны затянулись, не оставив после себя никаких следов.

– Будет непростительной ложью сказать, что меня это не впечатлило. Ты такая находчивая, но это ничего не меняет. Мы быстро все восстановим, а вот ты никогда не покинешь это место.

Тобиас поднял один из железных мечей. Он был сломан, но зазубренные края все еще угрожающе поблескивали в темном дыму.

– Я и не собиралась, – сказала я.

Он рассмеялся.

– О, так ты пришла сюда, чтобы умереть? Так сильно хочется присоединиться к ней?

– Давай не будем притворяться, что я не умерла в одну секунду с ней.

Я сплюнула кровь на землю и попыталась подняться, но поскользнулась.

– Не можешь встать, да? – Он усмехнулся. – Я тебе говорил. Ранение в истинной форме – очень изнурительная штука. Но я отдам тебе должное. Это была отважная попытка, пусть и глупая.

Я ничего не сказала, пытаясь подняться. Мое плечо пульсировало от боли.

– Отомсти за сестру, которая даже не была твоей крови.

– Что это значит? – усмехнулась я.

Тобиас двигался с молниеносной скоростью. Его колено коснулось моей головы, и он перевернул меня на спину. Когда он прижал ногой мое раненое плечо, я услышала, как хрустнули кости. Тело пронзила невыносимая боль. Я стиснула зубы, сдерживая крик. Он наклонился ближе, сжимая сломанный меч.

– Скоро увидишь, – ухмыльнулся он. – Не могу дождаться, чтобы убить твоего парня и покинуть это чертово место, когда миры откроются.

Он вонзил лезвие мне в живот.

– Упс. Не переживай, все нормально. Я не задел ничего жизненно важного.

Он отстранился и снова вонзил холодный металлический клинок мне в бок. Третья часть моего плана – веди себя как тепличный цветок, но вовремя выпусти шипы. Если он поверит, что имеет преимущество, то будет говорить – это правило работало со всеми, поэтому я дала ему почувствовать себя победителем. Я смогу выдержать удары плетями, синяки и раны, я смогу истечь кровью, если это позволит мне выиграть и прикончить и Кадена.

– Ох. – Он осмотрел мое тело. – Кажется, я задел почку.

– Если ты пытаешься причинить мне боль, то получается у тебя плохо, – процедила я сквозь зубы.

Лицо Тобиаса исказила дикая ухмылка. Он повернул меч под острым углом, но я сдержала крик, не желая доставлять ему удовольствие.

– Я смогу изнурить тебя настолько, что к тому времени, как Каден вернется… – он вытащил клинок, чтобы снова вонзить его мне в живот, – ты вообще не сможешь защищаться. Тебе останется только сидеть и гнить в ожидании равноденствия.

Вот и все.

– О, равноденствие? – хмыкнула я. – И когда же оно наступит?

Тобиас зарычал, его глаза загорелись чуть ярче. Он прокрутил лезвие в животе, и на этот раз я не смогла сдержать крик.

– Ты глупа, как и старые боги, – они тоже думали, что смогут нас перехитрить. Ты умрешь так же, как они, как она. Одна. У тебя больше нет ни семьи, ни друзей. Никто тебе не поможет.

Он так сильно повернул клинок, что перед моими глазами засверкали искры, и я невольно потянулась к мечу.

– Я бы так не сказала, – произнес женский голос.

Тобиас повернулся на звук и закричал, когда пылающий меч пронзил его лицо.

Он отскочил в сторону, ругаясь на незнакомом мне языке. Неверра, здоровая и полная сил, стояла рядом со мной, высоко подняв свой меч. Кровь Тобиаса капала с конца ее клинка, в ее кобальтовых глазах сияло торжество возмездия.

Подошедший ко мне Логан выдернул клинок Тобиаса из моего живота.

– Ты должен был уйти, – прошипела я, когда он поднял меня на ноги.

Логан посмотрел на меня так, будто у меня выросли три головы.

– Если ты думала, что мы тебя бросим, то тебе и правда пора искать новых друзей.

Не знаю, была ли это потеря крови или предельное истощение, но я чуть не заплакала от его слов и поддержки, которой я совсем не ждала. Поддержки, в которой я, как выяснилось, очень нуждалась.

– Вы все идиоты! – зашипел Тобиас. Из открытой раны, тянувшейся от челюсти к виску, сочилась кровь. – И теперь вы поймете, почему Первородные дрожали, а боги истекали кровью. Я убью вас и высосу все до капли из ваших костей.

Земля завибрировала.

– Надеюсь, вы двое готовы к бою, – сказала я, держась за кровоточащий бок. – Потому что очень скоро ситуация станет намного хуже.

Тело Тобиаса дрожало и изгибалось, мир вокруг содрогнулся. Тысячи искалеченных и разложившихся трупов проталкивались к нам сквозь обломки железа. Запах смерти наполнил разрушенную фабрику – кожа Тобиаса превратилась в чешую, и он вырос почти до пятидесяти футов [8]. Он зашипел, обнажая клыки, каждый из которых был длиннее моего тела. Большой змееподобный зверь извивался и ревел, а армия мертвецов кричала ему в унисон. Все взгляды обратились на меня.

– Ты высокомерна, как и твой Губитель Мира, Дианна. – Его рот раскрылся в широкой змеиной ухмылке. – И ты умрешь так же, как он.

Я подняла свой клинок – все неповиновение, пылавшее в моей душе, отразилось и в моем голосе.

– Не раньше тебя.

Комната задрожала, и он бросился на нас.

44. Логан

Мой меч заблокировал удар тяжелого змеиного хвоста. Змей зашипел, корона на его голове запылала от силы его гнева. Мертвецы с переломанными или вовсе оторванными конечностями кричали, бросаясь в атаку.

Я отскочил в сторону, пропуская вперед Неверру, которая принялась наносить удары по щелкающей челюсти огромного зверя.

– Ты двигаешься, как Самкиэль, – проревел Тобиас Дианне. – Он что, действительно научил тебя чему-то, пока не ковырялся у тебя между ног?

– Клянусь, вы все хотите его больше, чем я! – закричала она в ответ, разрубая двух обгоревших мертвецов пополам.

Она была опытной и ловкой, но потеря крови ее замедлила. Как только мы вошли на фабрику, Неверра кинула взгляд на Дианну и ее пропитанную кровью одежду и бросилась вперед головой. Теперь я знал почему. Несмотря на вызывающее поведение Дианны, я тоже это чувствовал. Ее сила, обычно такая яркая, всеобъемлющая и жестокая, начала таять. Это было уже не горящее пламя, а тлеющий уголек, и Тобиас хотел его потушить.

– Вы действительно думаете, что сможете меня убить? – спросил Тобиас, его зловещий взгляд скользнул по нам. – Вы не боги.

Его массивный хвост метнулся к нам. Неверра отпрыгнула в сторону, забравшись на ближайшую к ней стену.

– Вы – ничто.

Линии лазурного света на моей коже стали чуть ярче, и я направился к Неверре. Мертвецы один за другим падали от ударов меча – теперь моя ярость стала холодной и контролируемой. Позади меня ревело пламя, жар был почти нестерпимым. Тобиас закричал от боли, а затем взревел – Дианна снова привлекла его внимание к себе. Я добрался до Неверры, и она спрыгнула мне на руки.

– Со мной все в порядке, – сказала Неверра, быстро поцеловав мои губы, прежде чем выскользнуть из моих рук и вызвать свой меч.

Тобиас метнул в Дианну большой камень. Он пролетел мимо цели и врезался в стену, остатки здания затряслись, со стен и потолка посыпались обломки. Я затащил Неверру в ближайшую нишу и закрыл ее своим телом, защищая от летящих в нас кусков металла и дерева. Пыль была настолько густой, что почти лишила нас возможности видеть, и каждый вдох давался с трудом. Это место не выдержит. Он таранил все без разбора.

– Я же сказала тебе уйти, – прошипела Дианна, и я резко повернулся к ней.

Она стояла рядом с нами – я даже не заметил, как она здесь появилась. Дианна опустилась на колени, осторожно выглядывая из нашего импровизированного укрытия. Кровь текла с ее висков, делая ее иссиня-черные волосы еще темнее. Несколько раз камни Тобиаса попали в цель. Она выглядела измученной, ее плечо было изуродовано, а раны на боку все еще кровоточили. Я видел, что она не исцеляется – ее тело тратило силы, чтобы продолжать функционировать.

Черт.

Тобиас взревел и ударил хвостом о стену. Нежить бродила по зданию в поисках Дианны.

Я схватил ее за рукав и повернул к себе.

– Мы не можем его победить. Ты слишком пострадала, Дианна. Нам нужен бог. Нам нужен Самкиэль.

– Нет, – рявкнула она, ее глаза сверкали. Она отпрянула. – Просто дай мне подумать.

– Подумать? – Я покачал головой. Результат был известен заранее. – У нас нет времени думать.

Дианна подняла окровавленную руку, приказывая мне заткнуться, но не отрывая взгляд от Тобиаса.

Неверра попыталась воззвать к ее разуму:

– Дианна. Нам нужен план. Логан потратил много энергии, исцеляя меня. Мы можем помочь, но…

– Нет! – огрызнулась она на Неверру, ее взгляд был диким и лихорадочным. – Я могу это сделать. Мне нужно это сделать.

Я знал, что она имеет в виду, знал, насколько это важно для нее и для сестры, которую она потеряла. Но мы столкнулись с королем Йеджедина. Какими бы сильными мы ни были, победить короля мог только бог. Нам был нужен Самкиэль, независимо от того, что думала Дианна.

Я опустился на землю, камни впились мне в колено.

– Дианна…

Неверра вмешалась, не дав мне договорить:

– Ты не можешь делать все в одиночку.

Дианна резко повернулась к нам. В ее глазах мелькнуло что-то первобытное и разрушительное.

45. Дианна

Я смогу это сделать. Мне не нужен ни Самкиэль, ни кто-то еще. Знакомые мысли эхом проносились в моей голове, но что-то внутри меня шептало, что я обманываю саму себя.

– Ты не можешь делать все в одиночку, Ди.

Я вздрогнула. Голос Габби заглушил весь шум вокруг меня.

Она всегда так говорила, и только что Неверра швырнула эту фразу мне в лицо. Точно так же, как Самкиэль на том проклятом корабле. Я сделала еще один судорожный вдох, мое тело и легкие горели. Нет, я не смогу сделать это прямо сейчас. Мне нужно подумать, нужно найти способ. Это мой путь, и мне суждено пройти его в одиночку.

Массивное змеиное тело Тобиаса скользило по каменному полу. Нужно найти способ причинить ему боль. Если бы… Меня осенило. Я вспомнила кое-что, чему меня научил Самкиэль во время тренировок у Дрейка.

– Помни, у всего есть слабое место.

Закатив глаза, я прислонилась к посоху. Я была, мягко говоря, раздражена, но, похоже, это его только забавляло. С тех пор как Самкиэль извинился, он настаивал на ежедневных тренировках. Думаю, так он пытался компенсировать то, что встал на сторону Дрейка и Итана, но мне все равно было больно и обидно, пусть я и не имела на это права.

– Дианна, ты вообще слушаешь?

Я наклонила голову.

– Тебя? Почти никогда.

Призрачные намеки на веселье в его глазах исчезли, сменившись мрачным выражением лица.

Я выпрямилась и посерьезнела, прислонив посох к стене. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я смогу… что? Пойти в свою комнату, чтобы дальше его избегать? Очень по-взрослому, Дианна, очень.

– Итак, у каждого есть слабости. Кроме вас, бессмертных и всесильных богов.

– То, что я бессмертен, не значит, что у меня нет слабостей. – Его взгляд встретился с моим. – Дай мне руку.

Мои пальцы сами собой сжались в кулак. Я тут же расслабила руку, но знала, что он это заметил. Не знаю, почему его глупые комментарии так меня ранили. Не обращая внимания на промелькнувшую в его взгляде боль, я протянула руку. Он схватил ее и поднес мои пальцы к тонкому шраму на его горле. Я почувствовала, как он сглотнул, словно мое прикосновение на него подействовало, но я знала, что это не так. Самкиэль не хотел меня, и кто мог его винить?

– У всех есть слабости, даже у богов. Этот шрам давным-давно достался мне от одной богини. Не будь я бессмертным, это стало бы моим слабым местом.

Я отдернула руку, и он отступил, выдавив улыбку.

– Полагаю, мне было бы легко отрубить голову.

Я сцепила руки вместе, все еще ощущая тепло его кожи.

– Тебе, наверное, не следует рассказывать злым Иг’Моррутенам подобные вещи, – пошутила я, взглянув на него.

– Ну, когда встретишь такого, дай мне знать.

Он бросил мне мой посох, и я рефлекторно его поймала.

– А как насчет гигантских страшных зверей из твоего прошлого? Даже у них есть слабости?

– Особенно у них. Если они кажутся мягкими и беззащитными, это лишь иллюзия, заставляющая тебя думать, что ты можешь к ним приблизиться. Чтобы их убить, нужно целиться в глаза. Если перед тобой зверь, покрытый чешуей, то в месте, где сгибается его тело, есть более мягкий участок. Чтобы его убить, нужно подойти достаточно близко и постараться не оказаться в его пасти, но, как я уже сказал, у них тоже есть слабости.

Я вернулась к реальности и с интересом посмотрела на Тобиаса. Его могучее тело свернулось кольцами, а глаза засветились – он меня заметил. Он откинул голову назад, шипы короны задрожали от раскатов его смеха. Его тяжелое тело ударилось о землю, готовясь к атаке. Но я уже нашла свою цель. Под толстыми пластинами чешуи я увидела яркое оранжевое свечение – слабое место. В моем сердце расцвел триумф.

Тобиас подполз ко мне, и я отпрыгнула в сторону. Логан и Неверра выкрикивали мое имя, но я лишь отмахнулась. Тобиас врезался в дальнюю стену, с потолка посыпалось еще больше камней. Он тряс головой и шипел, пытаясь прийти в себя. Это здание было слишком маленьким, делая его медленнее и неповоротливее. На меня напали два мертвеца, но я быстро с ними разделалась, отправив обратно в объятия смерти.

Нежить атаковала Логана и Неверру. Может, Ксавье и Кэмерон и были смертельным дуэтом, но они даже рядом не стояли с Логаном и Неверрой. Каждое движение этих двоих было воплощением гармонии, как прекрасно поставленный танец, любимый и знакомый каждому из них. Они маневрировали рядом друг с другом, их мечи в мгновение ока превращали тела атакующих в пыль. Теперь я понимала, почему членов Руки так боялись. Вместе с Самкиэлем они представляли собой смертоносную силу.

– Что ты делаешь? – крикнул мне Логан.

Я стояла, не обращая внимания на дрожь в ногах и отчаянную нужду моего тела в пище.

– У меня есть план! – крикнула я в ответ, и массивная голова Тобиаса мотнулась ко мне, гипнотически покачиваясь из стороны в сторону.

– Я собираюсь держать тебя здесь, пока Каден не вернется, а затем заставлю смотреть на то, как мы разорвем этих небесных тварей на куски, – прошипел Тобиас, свернувшись клубком и готовясь нанести удар.

В моей голове всплыл новый план: нужно было хорошенько его разозлить.

Я пожала плечами, мою руку тут же пронзила боль.

– Можешь попробовать, но, думаю, даже они протянут дольше, чем Алистер.

Его глаза превратились в две тонкие щелочки. Он издал глубокое свистящее шипение и бросился на меня с разинутым ртом.

– Дианна! – закричала Неверра, когда я прыгнула прямо на Тобиаса и исчезла в его пасти.

46. Логан

Я с ужасом смотрел на то, как Дианна бежит к Тобиасу с мечом наперевес. Он так быстро скользил по каменному полу, что я чувствовал вибрацию прямо под ногами. Мое сердце замерло, когда Тобиас распахнул свои массивные челюсти и поглотил ее целиком. Мы с Неверрой застыли, наблюдая, как сжимается его чешуйчатое горло.

Он обратил на нас свой змеиный взгляд, его глаза сияли триумфом. Он зашипел, его губы оттянулись назад, обнажая омерзительные острые клыки. Его намерения были ясны. Мы были следующими. Длинное тело Тобиаса почти лениво скользнуло к нам.

Я встретил полный любви взгляд Неверры и кивнул. Она была моим покоем; если мы умрем здесь, то, по крайней мере, умрем вместе. Я снова нашел ее и не мог желать большего. Она улыбнулась мне и подняла свое оружие. Моя амата наизусть знала мое сердце, и я никогда не был один.

– Я люблю тебя, – прошептал я.

– А я тебя, – ответила она.

В этих словах было все, и даже больше.

Мы синхронно обернулись, серебряная броня покрыла наши тела по одному щелчку колец. Наше оружие сверкнуло в воздухе – мы были готовы к бою. Вдруг Тобиас остановился, его челюсть отвисла, как будто его застигли врасплох. Он вздрогнул и принялся извиваться. Его шипение стало безумным, голова моталась из стороны в сторону. Затем мы увидели очаг яркого пламени, пылающий в его животе. Меч пронзил его прочную кожу – оглушительный крик, вырвавшийся из его пасти, достиг даже самых дальних миров. Сияющий меч вышел наружу и двинулся от живота к голове, разрезая его пополам.

Мы с Неверрой с открытыми ртами смотрели, как его гигантское тело падает на землю, словно срубленное дерево. Дианна стояла в самом центре кровавой лужи, вытянув руки и направляя поток пламени на огромный труп. Когда от него не осталось ничего, кроме пепла и углей, Дианна запрокинула голову назад – ее грудь вздымалась, как у воина, наслаждавшегося результатом долгой битвы. Тогда я понял. Понял, почему Самкиэль так сильно ее любил, даже несмотря на то, что он отказывался произносить эти слова. Он рисковал своей короной, своим троном и всем миром ради нее, потому что Дианна была королевой, достойной любого короля.

Она вытерла остатки внутренностей со лба, подняла глаза к небу и улыбнулась. Прах Тобиаса взмыл в воздух, прежде чем ускользнуть через открытый потолок. Она убрала меч обратно в кольцо и взглянула на нас. Самкиэль хотел найти равного себе, и, клянусь старыми богами, ему это удалось.

Неверра поймала мой взгляд, разделяя все мои мысли, и кивнула в знак согласия. Теперь она была нашей королевой. Если Самкиэль ее выбрал, мы с радостью последуем за ней на край миров и обратно.

Брови Дианны нахмурились. Ее лицо и тело были покрыты запекшейся кровью, пепел и сажа облепили со всех сторон.

– Что на вас надето?

Я посмотрел на серебряную боевую броню, покрывающую меня с головы до ног. Щелчок кольца, и доспехи исчезли, сменившись обычной одеждой. Неверра сделала то же самое.

– Мы собирались помочь.

– Я поняла. – Дианна пожала плечами, ее губы скривились от отвращения, когда с ее плеча соскользнул кусочек внутренностей Тобиаса. Она брезгливо отбросила его в сторону. – И еще, напомните мне больше никогда так не делать. Это было отвратительно.

Прежде чем мы успели рассмеяться, пещера затряслась. Оглушительный рев пронзил воздух, заставив нас зажать уши. Голова Дианны откинулась назад, и она посмотрела на небо – ее глаза засияли, а губы изогнулись в беззвучном рыке. Даже израненная и обессиленная, она расправила плечи.

Каден вернулся.

Воздух задрожал от взмахов тысячи крыльев. Каден привел с собой зверей, о которых нам рассказывал Самкиэль, – тех, которых мы видели в пещере. Воздух улетучился из моих легких, а вместе с ним и все мои надежды. Не было и малейшего шанса, что мы справимся с ним втроем. Да, я исцелил Неверру, но она устала в бою, а я исчерпал свои силы до такой степени, что едва мог стоять. Дианна, несмотря на переполнявшую ее ярость, была на последнем издыхании.

– Дианна, – произнес я. Ее голова все еще была откинута назад, взгляд следил за стаей крылатых тварей. – Мы останемся, если ты этого хочешь.

Дианна заговорила, не отрывая глаза от неба:

– Я предпочитаю веселиться допоздна, а вот вам пора домой, в семейное гнездо.

– Не вариант. – Глаза Неверры наполнились печалью и сожалением, но она лишь расправила плечи. – Либо мы уйдем все вместе, либо останемся здесь, с тобой.

Неверра знала, что, если мы останемся, это станет нашим концом. Она схватила мою руку и крепко ее сжала. Когда я снова посмотрел на Дианну, ее глаза были прикованы к нашим соединенным ладоням.

– Серьезно?

– Более чем, – сказал я.

Неверра кивнула.

– Что бы ты ни решила, мы с тобой. Мы останемся, будем сражаться и проиграем вместе с тобой или же попытаемся найти выход, пока не стало слишком поздно. Но, как я и сказала, мы тебя не оставим.

Ее лицо напряглось.

– Ты останешься?

– Да, – ответил я без колебаний.

Неверра кивнула.

Дианна недоверчиво посмотрела на нас.

– Даже после всего?

– Друзей не бросают, – сказал Неверра, и легкая улыбка смягчила ее лицо. – А у тебя они есть.

Грудь Дианны вздымалась. Каден выдохнул, и по небу разнесся очередной боевой клич. Я знал, что она взвешивает возможности. Единственное существо, за которым она охотилась несколько месяцев, наконец-то оказалось в ее руках. Или месть, которой она так жаждала, или мы. В отличие от Габби, она плохо нас знала и ничем не была нам обязана. Так что мы будем терпеливо ждать ее решения. Главное, что мы ее не бросим. В ее жизни уже было достаточно предательств. Неверра сжала мою руку в знак согласия. Либо мы уйдем, либо умрем – все вместе.

– Мы не бросим тебя, Дианна, – мягко сказала Неверра. – Ты не одна.

Дианна посмотрела на Неверру, сжав кулаки и тяжело дыша. Каден взвыл, крылатые твари ответили ему тем же. Дианна в последний раз окинула взглядом небо, прежде чем зажмурить глаза. Один вдох, затем другой. С каждым мгновением Каден приближался. Небо потемнело от бесчисленной орды, которую он привел с собой. Шум был оглушительным, но я услышал шепот Дианны:

– Мне очень жаль.

Затем она открыла глаза и сказала громче:

– Мы уходим.

47. Самкиэль

За несколько часов до этого

Птицы щебетали, возвещая наступление нового дня. Солнце ярко озарило мир мерцающими лучами. Оно ласкало вершины гор и золотило деревья, пробуждая всех живых существ.

Раширим кипел жизнью, смехом и музыкой – все готовились к новому прекрасному дню. Город праздновал очередную победу, отразив наступление темных сил.

Я услышал, как персонал замка засуетился, и прислонился к окну. Пряди моих волос щекотали мне руки, окровавленные доспехи валялись у моих ног. Я посмотрел на трехголового льва, и символ могущества Унира уставился на меня в ответ.

Тяжелые бронированные ботинки отца гремели по полу, за ним следовали несколько стражников. Они были ему не нужны. Ему никто не был нужен, но они шли за ним и повиновались его приказам, как и всегда.

– Я удивлен. Обычно в такие дни ты внизу, празднуешь с друзьями. Ты болен?

Я покачал головой и выпрямился в полный рост.

Даже так он был выше меня. Золотые нити и драгоценные камни, вплетенные в его волосы, сверкали на солнце. Среди них было маленькое украшение в форме головы оленя, сделанное моей матерью. Я точно знал, что эта вещица всегда была и будет для него особенной.

– Я помню все драгоценности, которые ты носил, как свои пять пальцев. Ты никогда не позволял маминой подвеске тускнеть и сжимал ее в руке, когда нервничал. Я знаю, что все это просто сон, а ты – всего лишь мое воспоминание.

Призрак моего отца улыбнулся:

– Ты мудрый. Гораздо мудрее, чем когда-либо прежде.

– Почему мне снится день после битвы при Ховуунгарде?

Охранники позади него замерцали и исчезли. Тьма вокруг сгущалась, терпеливо ожидая подходящего момента, чтобы охватить нас целиком. Не обращая на это внимания, отец указал на горизонт:

– Тысяча с лишним миров, Самкиэль, и я видел их все. Теперь ты находишься в центре. Твое имя превратилось в боевой клич. Тебя называют Губителем Мира, но ты нечто гораздо большее.

Я отошел от отца.

– Моя власть основана на страхе, а не на любви или уважении. Ты об этом позаботился.

– Я помог тебе.

Я усмехнулся:

– Сначала я в это верил, но мама умерла, и ты стал отстраненным и холодным. Ты слишком сильно на меня надавил, но я прогнулся, а не сломался. Теперь в снах я вижу только сражения, смерть и хаос.

– И ее.

Тьма подступала все ближе.

– Почему ты преследуешь меня сейчас, Царь Богов?

– Мы отправили предупреждение. Ты не послушался.

Я нахмурился. Тьма стала на дюйм ближе.

– О ней? О Дианне?

Он покачал головой.

– Ты сделал недостаточно для того, чтобы ее остановить.

Мое сердце бешено колотилось.

– Дианну?

– Сейчас она слишком сильна, слишком могущественна. Она будет уничтожать миры и сжигать их дотла, и один ты не справишься.

Я сосредоточился и стиснул зубы, пытаясь контролировать сон. Меня охватило предчувствие, тьма подкралась еще ближе. Темные щупальца в форме рук ползли выше, тянулись к Униру и ко мне, но никто из нас не двигался. Мы не могли.

– Что ты можешь дать? Тебя одного недостаточно.

– Что ты…

Его рука вытянулась вперед, золотой клинок пронзил мое сердце. Боль, обжигающая и горячая, пронзила каждую частицу моего существа. Я посмотрел на отца. Его лицо изменилось, но когда он выдернул клинок, я на мгновение ощутил нечто знакомое.

– Ты один. Ты умрешь один.

Я схватился за живот, серебряная кровь сочилась сквозь пальцы. Моя спина согнулась, яркий серебряный свет вырвался из моей груди, моих глаз и моей души. Сияющий луч взмыл вверх и пробил атмосферу. Небо разверзлось, древний зверь вырвался из открытого портала. Я чувствовал их, слышал их проклятый смертоносный вой, который смешался с криками тех, кто умолял о спасении. И все эти звуки заглушал мрачный и угрожающий женский смех.

Я содрогнулся, силы меня покинули, а кожа окрасилась моей собственной кровью.

– Ты не мой отец, – прохрипел я.

Мерцающий образ моего отца стоял на коленях передо мной.

– Нет.

Тьма добралась до меня, но было уже слишком поздно. Я умирал. Я чувствовал приближение Астераота и знал, что смерть будет милостью. Чьи-то руки обхватили меня и потащили вниз, вниз, вниз. Мутное лицо моего отца молча смотрело и ухмылялось.

Я бросил последний взгляд на мир, оказавшись перед сияющими вратами. Из них вышли темные фигуры, облаченные в доспехи. За их спинами рычали хищные звери. Я хотел остаться и помочь. Я должен был сделать это ради своей семьи, друзей и мира, но было слишком поздно, и удушающая пустота сдавила мое горло. Полностью погрузившись во тьму, я ощутил странное тепло.

– Останься со мной.

Мое тело дернулось, силой вырывая меня из хватки кошмара. Я поднял голову со стола и смахнул прилипший к лицу лист бумаги. Когда я успел уснуть? Воспользовавшись моментом, я ускользнул с вечеринки и поднялся к себе.

Я смотрел на карту, думая, что это поможет мне выйти на ее след, но понятия не имел, с чего начать. Не в силах избавиться от неприятного чувства, вызванного сном, я провел руками по животу. Подняв белую рубашку, я обнаружил, что мое тело было по-прежнему целым – кожу покрывали лишь шрамы от прошлых сражений. Я закрыл глаза и сделал один судорожный вдох, затем другой. Спина была мокрой от пота, и я вздрогнул. Это был кошмар, но не совсем обычный. Видение, которое казалось мне до ужаса реальным.

– Сейчас она слишком сильна, слишком могущественна. Она будет уничтожать миры.

Он имел в виду Дианну, а я понятия не имел, как с ней связаться. Но я точно знал, что не могу оставаться на месте и бездействовать, притворяясь, что мир не находится под угрозой, в то время как люди наслаждаются вечеринками и болтовней.

– Самкиэль, прости меня.

Воздух завибрировал от голоса, который мог слышать только я. В следующее мгновение я был на ногах.

Логан.

В следующий миг я телепортировался в его комнату. Вокруг меня летали мелкие искры электричества. Его комната была пуста, кровать заправлена, а вещи нетронуты. Еще через секунду я появился в комнате Винсента. Он подскочил на кровати, щуря глаза. Женщина-посол, лежавшая рядом с ним, схватила одеяло и подтянула его к подбородку.

– В чем дело?

– Логан.

Это все, что я сказал, прежде чем выйти из комнаты и пойти будить остальных.

– Это был предсмертный клич? – спросил Ксавье, стоя перед входом в заброшенную шахту.

Мы обыскали все от Ночари до Кашуении, но ничего не нашли. Ничего, кроме пустых шахт, но я знал, что он обследовал эти места в поисках Неверры.

– Нет.

Он вздохнул, стряхивая грязь с рукавов. Это была последняя шахта, и я надеялся найти хоть какие-то зацепки, но тщетно. На мгновение я почувствовал, как волна энергии ударила мне в живот, словно что-то внутри меня взревело. Это напоминало открытие портала или сигнал тревоги – ощущение появилось на долю секунды, а затем снова исчезло. Ничего не обнаружив, мы отправились на поиски Имоджин и Кэмерон. Они вышли из шахты, покрытые грязью.

– Ничего, – сказала Имоджин, останавливаясь и оглядываясь назад. – Я не чувствую и не ощущаю даже отдаленного намека на присутствие Небожителя.

Резкий звон нарушил тишину, и все взгляды обратились на меня.

– Что?

Кэмерон кивнул на мой карман:

– Ты собираешься ответить?

Я взглянул вниз и понял, что резкий звонок исходит от телефона в моем кармане. Логан заставил меня завести мобильник, чтобы я мог со всеми общаться.

Что, если он тоже умрет? Что, если я не смогу спасти его, как ее, как моего отца? Моя грудь горела, но я вытащил телефон. На экране мелькнуло имя Винсента. Я не стал тратить время на приветствие:

– Ты нашел Логана?

На секунду воцарилось молчание, затем Винсент сказал:

– Нет, но думаю, у нас есть более серьезная проблема.

– Что?

– Просто возвращайтесь в Серебряный город. Сейчас.

Кэмерон, Ксавье, Имоджин и я телепортировались в главный зал Гильдии в Боэле. Из-за внушительных деревянных дверей доносились голоса. Я пошел вперед, едва касаясь ногами пола. Моя сила неслась впереди меня, распахнув двери так, что они едва не слетели с петель.

– Как ты можешь не знать, где она? – кричал Винсент.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нас. Увидев, кто стоит рядом с ним, я резко остановился, остальные врезались мне в спину. Быстро придя в себя, они разошлись по обе стороны от меня. Я моргнул, не в силах поверить своим глазам. Что здесь делает Роккаррем?

– Король-бог, кажется, ты вернулся из своего бесполезного приключения, – сказал Роккаррем.

Я едва не зарычал. Может, дело было в отсутствии сна, натянутых до предела нервах или в страхе потерять еще одного дорогого мне человека. Лампы надо мной вспыхнули, и я направился к Роккаррему.

– Самовольный уход из своей обители. Измена. Пособничество беглецу. Измена. Игнорирование приказов короля. Измена. – Я остановился перед ним. – Все карается смертью согласно правилам Совета Хадрамиэля.

– Да, во времена правления твоего отца. Я больше ему не подчиняюсь.

– Нет, теперь ты подчиняешься мне.

– Я подчиняюсь ей.

Чаша моего терпения переполнилась, и моя рука взлетела вверх. Вокруг Роккаррема появился круг из рунических знаков. Теперь он не мог уйти без моего позволения, а если он имеет какое-либо отношение к исчезновению Логана, то я заточу его в темницу на целую вечность. Лампы мерцали, привлекая ко мне всеобщее внимание, но моя ярость была слишком велика.

– Клянусь, мой повелитель, я здесь лишь для того, чтобы помочь, – сказал Роккаррем.

Он подошел чуть ближе.

– Помочь? – Я горестно усмехнулся. – Как в тот раз, когда ты натравил на нас пожирателей снов? Это твоя помощь? Ты предатель и лжец, и я этого не потерплю. – Я устало провел рукой по лицу. – Почему ты меня проигнорировал? Я пытался вызвать тебя после случившегося с пожирателями. Ты знаешь секреты, которые могут помочь мне ее спасти. Ты…

– Твои суждения обо мне и моих намерениях не ошибочны, но химический дисбаланс, возникающий в твоем мозгу, когда дело касается ее, подавляет логику, Король-бог. Любой в этой комнате чувствует исходящую от тебя силу – ты заявляешь права на то, что принадлежит тебе. Она, как и ты, является неотъемлемым элементом того, что должно произойти. Я всего лишь сосуд, хранящий мудрость тех, кто намного старше и могущественнее тебя.

– Где она?

– Я не могу этого сказать.

Все окна лопнули одновременно, завывающий ветер ворвался в комнату. Листы бумаги и мелкие предметы взмыли в воздух, кружась, словно в центре торнадо. Небо снаружи затянулось плотными тучами, сверкали молнии и гремели раскаты грома.

Все мое тело пульсировало энергией, иголки электричества щекотали мои пальцы, руки и душу.

– Самкиэль, – предупредил Винсент.

Но было слишком поздно.

Электричество сконцентрировалось в моих глазах прямо перед тем, как тьма окутала город. Все источники света в круге вспыхнули и погасли.

– Где она? – прогремел я.

Мой голос заглушил бушующую снаружи грозу.

– Я не могу сказать.

Земля задрожала – глубоко под Онуной зарождалось землетрясение. Пол под моими ногами загорелся, ковры вспыхнули и почернели. Снаружи ревели автомобильные сигнализации, здания шатались. Я не помнил, как двигался, но моя рука сжала его горло, и я поднял его высоко в воздух. Руны на полу поблекли, и фигура Роккаррема дрогнула, дымчатая звездная пыль завитками танцевала вокруг его тела.

– Черт возьми, Роккаррем, скажи мне!

Меня не волновало, что мой голос дрожал, не волновало, что люди в панике прятались от бури, вызванной моей яростью. Стихийное бедствие, сила природы – вот о чем шептались охранники отца у меня за спиной, и теперь я понял почему. Электричество перескочило с моих пальцев на его кожу, на месте соприкосновения образовались волдыри. Они тут же исцелились, но я знал, что ему все равно больно.

Шесть белых глаз широко открылись, уставившись на меня.

– Я не могу. Твои угрозы и пытки не имеют значения. Так и должно произойти, иначе ни у тебя, ни у кого-либо другого не будет будущего. Я тебя предупредил. Ее выбор должен быть ее собственным. Путь, который она выбирает, формирует будущее, и ни я, ни ты не можем в это вмешиваться.

– Почему? – вскричал я. – Потому что так диктует судьба?

– Ты именно там, где должен быть, Король-бог. Я извиняюсь лишь за то, что тебе предстоит потерять.

От его угрозы меня охватила слепая ярость, и мир содрогнулся. Я попытался сохранить равновесие и наконец заметил, что делаю. Меня охватил страх, что я вызвал стихийное бедствие, которое не смогу исправить, но Онуна была цела. Торнадо стихли, подземные толчки прекратились. Наступившая тишина казалась почти оглушительной. Я сделал один вдох, затем другой, втягивая в себя каждую частичку своей разрушительной натуры. Облака рассеялись, и солнце осветило комнату. Все стояли, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Я отпустил Роккаррема.

– Роккаррем, если она умрет…

Я проглотил растущий ком в горле и попытался сдержать дрожь в голосе.

Голова Роккаррема дернулась назад, будто его позвало что-то далекое от этого мира. Его тело согнулось и превратилось в кружащуюся космическую массу. Он отступил назад, его голос резонировал вокруг нас:

– И мир содрогнется.

Моя грудь тяжело вздымалась, руки дрожали. Его слова повисли в воздухе. Я потянулся к его удаляющейся фигуре, но остановился, когда все мои инстинкты встрепенулись, сообщая об опасности. Что-то приближалось. Ток бегал по моей коже, словно Вселенная привязала меня к себе невидимой нитью. Меня потянуло вверх, и я поднял голову. На потолке образовался окруженный пламенем портал. Сверху эхом доносились визги и крики. Меня охватила волна адреналина – у меня была доля секунды, чтобы осознать происходящее, прежде чем из портала вырвались Ирвикува. В комнату влетел ворох крыльев, когтей и горящих глаз.

Все члены Руки тут же призвали свои мечи, яркие линии вспыхнули на их коже. После столетий совместной работы им не требовался мой приказ. Кэмерон одним точным ударом отсек головы одновременно двум Ирвикува. Имоджин подпрыгнула с высоко поднятым мечом и разрубила отвратительное существо пополам. Ксавье швырнул в них зазубренные диски, и на нас брызнул фонтан крови.

Я призвал свой клинок, но прежде, чем я успел вступить в бой, к моим ногам упал обессиленный Логан. На мгновение мое сердце перестало биться. В следующий миг Неверра с кряхтением приземлилась на его окровавленное и изувеченное тело. Ни один из них не посмотрел на меня, их широко раскрытые и застывшие глаза были прикованы к порталу. Я поднял взгляд и почувствовал ее прежде, чем увидел.

Дианна.

Я уронил меч и бросился вперед, успев поймать ее до того, как она упала на землю. Ее тело дрожало, волосы рассыпались по измученному лицу. Она была грязной, покрытой синяками и порезами, некоторые из которых все еще кровоточили. Запах ее крови сводил меня с ума. Она была изнуренная, грязная и бледная, такая бледная.

– Ты меня поймал?

Она прошептала эти слова так, будто сама не могла в них поверить.

– Я всегда тебя поймаю.

Я посмотрел на закрывающийся портал – мне не терпелось с ним покончить. Только ощущение ее тела в моих руках удерживало меня на земле. Багровые глаза смотрели на нее с гневным голодом.

Каден.

Увидев, что она со мной, Ирвикува не осмелились пойти дальше. Они остались рядом со своим хозяином, крепко прижав крылья и щелкая челюстями. Каден не шевелился. Он оставался неподвижным, глядя на нее, пока портал со скрежетом не закрылся.

Я глубоко вдохнул и взглянул на Дианну, осознавая, что она ко мне прижалась. Меня охватило облегчение – чувствовать ее в моих объятиях было бальзамом для рваных ран на моей душе. Я опустился на одно колено, прижимая ее ноги к своему бедру, и аккуратно убрал пряди волос, прилипшие к ее лицу.

– Я не знала, куда еще идти, – сказала она.

Ее взгляд все еще был сосредоточен на том месте, где мгновение назад находился портал. Боль исказила ее черты, ее глаза закатились, и она обмякла в моих руках.

48. Логан

Ее ногти впились в мою грудь. Она двигалась на мне резко и быстро. Мои руки были подняты над головой, как она и просила.

Ее пальцы сжимали края матраса. Я знал, что ей нужно почувствовать контроль после нескольких месяцев в заточении, и с радостью предоставил ей эту возможность. Я бы отдал ей свою душу, стоило ей только попросить. Я держал бедра неподвижно, изо всех сил стараясь не двигаться ей навстречу, но это становилось все труднее. Каждый мускул моего тела умолял меня ее трахнуть. Еще нет, еще нет. Она откинулась назад, схватила меня за бедра и ускорила темп.

– Логан, малыш, прикоснись ко мне, прикоснись ко мне.

Все мое существо взорвалось. Ее разрешение – все, в чем я нуждался. Я поднял бедра и глубоко вонзил в нее свой член, заставив ее вскрикнуть. О, слава богам. Я обхватил ее задницу, поднимая и опуская ее навстречу моему члену. Мои губы прижались к ее открытому рту, заглушая ее стоны страсти. Ее руки ласкали мою шею, притягивая меня ближе.

Я почувствовал, как она напряглась, и оторвался от ее губ, едва сдерживая крик.

– Кончай со мной, детка, – простонал я.

Единственное прикосновение моего большого пальца к ее клитору, и Неверра задрожала, ее голова откинулась назад, а с губ беспорядочно срывалось мое имя. Ее спина выгнулась, по телу пронеслась волна оргазма. Я застонал, ощутив, как ее ногти впились в мои плечи, а внутри она пульсировала так сильно, что, я почти потерял сознание.

Мы рухнули на кровать, все еще сжимая друг друга. Я крепко обнял ее, боясь, что, если отпущу, это окажется всего лишь очередным сном. Я знал, что она чувствовала то же самое, когда прижалась ко мне всем телом.

Я поцеловал ее мокрый от пота лоб, веки, щеки и спину.

– Я скучал по тебе. Я скучал по тебе. Я скучал по тебе.

Она прижалась крепче, уткнувшись головой в изгиб моей шеи, и я услышал ее всхлип.

– Я тоже по тебе скучала.

Некоторое время было тихо – мы оба пытались убедить себя, что это происходит наяву. Прошло несколько дней с тех пор, как мы вернулись. Все это время мы провели в комнате, почти не отвлекаясь на еду и сон – вместо этого мы старались в полной мере насладиться нашим воссоединением. Нас никто не беспокоил. Я сомневался, что они сделают это до того, как мы сами решим выйти. Откровенно говоря, у меня не было желания покидать эту комнату. Нет – больше всего я хотел забрать Неверру, уйти и никогда не возвращаться. Произошедшее меня напугало. Я бы никогда не бросил свою семью, но и вынести это снова я бы не смог. Мысль о ее потере чуть меня не уничтожила.

Она обхватила меня ногами и поцеловала в шею, ее руки ласкали мою спину.

– О чем ты думаешь? У тебя так колотится сердце.

– О том, чтобы уйти и никогда не вернуться.

Неверра посмотрела на меня и провела губами по моему подбородку. Я ощутил на коже ее мягкое, теплое дыхание.

– Логан.

– Все так плохо, Нев. Так плохо.

В глазах защипало, и я наконец дал волю слезам. Она нежно гладила мои щеки пальцами.

– Мы теряем Самкиэля. Дианна вышла на тропу войны. Я не могу ее винить, но думаю, что она была единственной, кто мог спасти его от безумия. У нас нет никаких зацепок. Смертные послы нуждаются в заботе и утешении, как маленькие дети. Я не могу избавиться от предчувствия, что все, что произошло, – это только начало. И прежде всего я потерял тебя.

Неверра обхватила мое лицо и прижалась к моим губам. Затем она немного отстранилась и прошептала:

– Ты не потерял меня. Я здесь. – Она поцеловала меня в лоб, затем в губы. – Мы больше никогда не расстанемся. Обещаю.

Я обхватил ее затылок, запустил руку в ее волосы и впился в ее губы. Мой член опять затвердел, и я перевернул Неверру на спину, сделав небольшую паузу, прежде чем снова в нее погрузиться. Мне нужно было еще раз заявить миру, что она моя.

– Ты цела, ты в безопасности, ты здесь, ты моя.

Ее ногти вцепились в мою спину, когда я сделал новый толчок.

– Да, да, да.

Еще несколько часов мы растворялись друг в друге, после чего приняли душ и решили, что нам пора выйти. Как бы сильно мне ни хотелось сохранить Неверру только для себя, я знал, что ее ждут остальные. Наверняка они хотят услышать, где именно она была и что видела.

Мы пошли к залу собраний, и Неверра схватила меня за руку. Я слышал голоса остальных и сжал ее ладонь, прежде чем открыть дверь. В комнате воцарилась тишина – все взгляды были прикованы к Неверре.

– Как вовремя! – закричал Кэмерон, вскочив со своего места.

Он обхватил Неверру своими мощными руками, оторвав ее от меня. Она засмеялась, когда он поцеловал ее в щеку и закружил в воздухе.

– Я так сильно по тебе скучал. Меня даже не волнует, что ты пахнешь, как Логан…

– Эй! – огрызнулся я, когда он поставил ее на ноги.

Она едва успела перевести дух, как к ней бросились все остальные. Их радость и облегчение, вызванные ее возвращением, меня ошеломили. Неверра и Имоджин вытирали слезы, сжимая друг друга в объятиях. Затем Имоджин подбежала ко мне и обняла так, словно я тоже пропадал несколько месяцев. Я обнял ее в ответ и рассмеялся, когда Кэмерон поклялся, что убьет меня собственными руками, если я снова уйду.

– Я скучала по вам всем, – прошептала Неверра, широко улыбаясь со слезами на глазах.

Самкиэль, который выглядел даже более усталым, чем обычно, подошел к нам. Все посторонились, уступая ему место.

– Неверра.

Ее голос дрогнул.

– Да, босс.

Я ожидал, что он немедленно начнет ее допрашивать. Но его поведение стало для меня полной неожиданностью. Самкиэль несколько секунд вглядывался в лицо Неверры, а затем крепко ее обнял, обхватив своими великанскими руками ее миниатюрное тело.

Неверра засмеялась, тоже застигнутая врасплох, но очень быстро ее смех превратился в тихие рыдания. Она прижалась к Самкиэлю, принимая его оберегающие объятия. Мы все застыли, не в силах произнести и слова от удивления. Самкиэль, хотя и рисковал ради нас своей жизнью, никогда не проявлял чувств.

Он никогда и никому не говорил «я тебя люблю». Он никого по-настоящему не обнимал с тех пор, как умерла его мама. И все же сейчас он стоял, держа Неверру так, словно снова обрел часть себя, – полагаю, в некотором смысле так оно и было.

– Я тоже по тебе скучала, – прошептала она, когда он отстранился и поцеловал ее в лоб.

– С тобой все в порядке? – спросил он хриплым от волнения голосом.

Она взглянула на меня, прежде чем кивнуть:

– Да. Я в порядке.

– Хорошо, – сказал Самкиэль и отступил назад.

Неверра вернулась ко мне и обняла меня за плечи. Самкиэль пристально посмотрел на меня – я знал, что он боялся за мою жизнь и злился за мой поступок.

– Это было совершенно безрассудно. Ты это понимаешь?

Я кивнул.

– Ты мог умереть.

– Я понимаю, но она того стоит. Ты знал, что я не остановлюсь и не успокоюсь, пока ее не найду, несмотря на все правила и обязательства. Я знаю, что неподчинение приказам является предательством, и если ты…

– Я рад, что с тобой все в порядке, – сказал он, перебивая меня.

На этот раз настала моя очередь удивляться – теперь он сжал в объятиях меня. Я улыбнулся ему в плечо. Сжав меня в последний раз, он опустил руки и отошел в сторону. На этом все закончилось. Самкиэль развернулся и пошел обратно в главный зал. Все глубоко вздохнули и последовали за ним.

Имоджин взяла свободную руку Неверры, как в старые добрые времена. Она склонила голову на ее плечо и прошептала:

– Ох, я так по тебе скучала. Ты оставила меня здесь с Кэмероном и Ксавье. Я едва выжила.

– Эй! Имоджин, я все слышал! – закричал Кэмерон.

Неверра рассмеялась, и я почувствовал, как она нуждалась в обычном повседневном разговоре. В конференц-зале стояли груды коробок – некоторые из них были открыты и набиты книгами, свитками и бумагами.

– Мы уезжаем? – спросил я.

– Да, – сказал Самкиэль, садясь во главе стола. – Но сперва я хочу задать несколько вопросов. Мне нужно записать разговор, но все останется между нами. Хорошо?

Мы кивнули, и Неверра села рядом с Самкиэлем, мы разместились вокруг. Самкиэль открыл большую папку и взял ручку, прежде чем посмотреть на нас.

– Хальднунен мертв.

В комнате воцарилась тишина, и Кэмерон издал тихий свист.

– Ты убил короля Йеджедина? – Самкиэль чуть не уронил ручку.

– Нет, это сделала Дианна. – Я выпрямился. – Тебе нужно было ее видеть. Она двигается так же, как ты, Самкиэль, но я никогда не видел кого-то более совершенного. Чему ты ее научил?

Он замолчал, но на его лице я увидел выражение гордости. Он гордился ею, хоть и считал это безрассудным.

– Немногому. Я лишь усовершенствовал то, что она уже знала.

Никто ничего не сказал – все пытались справиться с шоком. Даже Кэмерон не мог подобрать слов.

Самкиэль посмотрел на Неверру, и его тон смягчился.

– Я собираюсь задать тебе несколько вопросов, но если для тебя это слишком утомительно, то мы можем остановиться в любой момент. Хорошо?

Нев кивнула, но я почувствовал ее руку на своем бедре. Я успокаивающе сжал ее ладонь. Я знал, что она нуждалась в постоянных напоминаниях о том, что ее присутствие здесь реально и я рядом.

– Что ты можешь рассказать о месте, где ты оказалась? Что случилось?

Неверра вздохнула и крепче сжала мое бедро.

– Это был обычный день. Габриэлла была не в духе – она долгое время сидела в четырех стенах. Логан ушел с тобой, поэтому мы решили немного развлечься. Мы собрались где-нибудь позавтракать, выпить пару фруктовых коктейлей и встретиться с Риком. Я знаю, что мне не следовало этого делать, но иногда я позволяла им повидаться, и тот раз не был исключением. Дианны долго не было рядом, и Габби было одиноко. В общем, мы собирались и пели одну из ее любимых песен. Затем в дверь постучали, и я пошла открывать. Я даже не знала, кто он такой, но сразу поняла, что он – вампир. Он сказал, что его зовут Дрейк и что его прислал ты.

На виске Самкиэля пульсировала вена, и он прижал пальцы к губам. Я уже видел это выражение лица – существо, вызвавшее эту эмоцию, лишилось головы. Ярость, чистая ярость – я чувствовал, как она исходит от него волнами.

– Едва я открыла дверь, как Габриэлла бросилась его обнимать. Они были старыми друзьями – по крайней мере, я так думала. Он рассказал нам, где вы с Дианной и что произошло. Мы тоже сказали ему, куда собираемся, но что-то было не так, хотя я и пыталась это игнорировать. Я думала, это ты его послал. Габби его знала, и казалось, он ей очень нравился. Я доверилась этому…

Неверра остановилась и закрыла глаза, тяжело сглотнув. Ее рука сжала мое бедро. Все ее тело дрожало, пока она пыталась вернуть контроль над своими эмоциями.

– Неверра, тебе нужен перерыв? – спросил Самкиэль, и я никогда не уважал и не любил его сильнее, чем в эту минуту.

Неверра покачала головой и сделала пару глубоких вдохов. Затем она открыла глаза и прочистила горло, прежде чем продолжить:

– Мы пошли вместе и встретили Рика в кафе. Мы стояли в очереди и болтали, ожидая заказ. Внезапно там оказался Каден – я даже не ощутила его присутствие. Это произошло так быстро… слишком быстро. Я очнулась, прикованная цепями в Йеджедине. Габриэлла была рядом со мной и плакала. Рик лежал на полу в нескольких футах от нас. Он был мертв, его тело покрывали синяки и царапины, словно он с кем-то сражался.

Я сжал руку Неверры, физически ощущая ее страдания.

– Мы пробыли там вдвоем какое-то время. Я пыталась ее утешить, но она горевала из-за Рика и думала о вас с Дианной. Она была очень хорошей. Я испробовала все, что могла, чтобы ее отвлечь и успокоить. По правде говоря, она помогла мне не меньше, чем я ей, – в этом была вся Габби. Добрая и искренняя до глубины души. Мы пробыли там несколько часов, может, даже целые сутки. Я не знаю.

Неверра остановилась, всхлипнула и вытерла лицо.

– На сегодня хватит, Неверра.

Самкиэль перестал писать и собирался закрыть книгу, не желая расстраивать ее еще больше.

Неверра протянула руку и остановила его:

– Нет, ты должен знать. Мне нужно это рассказать, а тебе – записать.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Я направил в ее ладонь волну своей силы, позволяя ей почувствовать мою любовь и поддержку.

– Затем пришел Каден. Я думала, он заберет нас обеих, но он увел только ее. Она так и не вернулась, и я знала, что случилось худшее. Йеджедин содрогнулся, Самкиэль. Он едва не рухнул, и причина была не в Кадене. Я почувствовала это всем сердцем. Знаю, это звучит безумно, но, клянусь, я слышала крик Дианны, а затем что-то изменилось. Наблюдавшие за мной существа тоже это чувствовали. Они выглядели нервными и испуганными. Я просидела там не знаю сколько времени. Мне приносили еду, но я отказывалась от нее до тех пор, пока не почувствовала, что скоро умру. Снаружи доносился скрежет каких-то машин. Это напоминало металлургический завод, и я чувствовал запах железа и крови. Иногда было так жарко, что я думала, что в камеру вот-вот польется лава. Не знаю, что он делает. Я так и не увидела, но судя по тому, что я слышала и чувствовала, там находится огромное производство.

– Неверра права, – вмешался я. – Каден производил там оружие. Если он делает его для своей армии, то она превосходит по численности не только нас, но и все население Онуны.

Самкиэль поерзал на месте, стул под ним жалобно заскрипел.

– Понятно.

Неверра сжала мою руку.

– Он бессердечен, Самкиэль. Я полностью в этом убеждена. Он не испытывает угрызений совести, и его не волнует, кто стоит на его пути. Кадена волнует только она. Он придет за Дианной. Я слышала, как они говорили о том, что она для чего-то им нужна. Не помню, как они это называли, но кажется, слово начиналось с буквы «Р»? Я не уверена. Из-за станков было ужасно шумно.

Я провел рукой по ее пояснице, желая ее утешить.

– Спасибо, Неверра, – сказал Самкиэль, закрывая книгу и поднимаясь со своего места.

Неверра кивнула и судорожно выдохнула. Остальные встали рядом с Самкиэлем.

– Мы вернемся в Совет Хадрамиэля, где и останемся. Все сказанное здесь не подлежит повторению. Я буду выступать перед Советом и сам расскажу обо всем, что произошло. Все ясно?

Все кивнули.

– Хорошо. Все должны подготовиться и собрать вещи к отъезду. Пока нас нет, Серебряным городом будет руководить Винсент. Я уже отменил комендантский час и остальные запреты, учитывая, что угрозы по большей части устранены…

– Где она? Дианна? – спросила Неверра. – Как она себя чувствует?

Самкиэль остановился на середине фразы и слегка опустил голову.

– Она, хм… говоря простым языком, приходит в себя. Она все еще спит.

– Все еще?

– Да. – Он взглянул на нас, его губы слегка дернулись. – Прошло больше недели с тех пор, как вы все вернулись.

Кэмерон бросил на меня злобный взгляд. Я покачал головой и почти прожег его глазами. Ксавье усмехнулся.

– Больше недели? – пискнула Неверра. – Почему ты не вызвал нас раньше? Я бы могла помочь.

– Вы с Логаном уже достаточно помогли. Кроме того, учитывая обстоятельства, вы заслужили провести время вместе.

– Я хочу ее увидеть. Мне нужно ей кое-что сказать.

Самкиэль, казалось, колебался, но в конце концов кивнул:

– Возможно, когда она проснется.

Неверра кивнула. Мы все вышли из комнаты вслед за ним, Неверра снова потянулась к моей руке. Я заметил, как остальные следили за ней, словно тоже боялись, что она исчезнет, стоит нам моргнуть.

– Ты голодна? – прошептал я ей.

– Боги, да.

Я широко улыбнулся и крикнул остальным:

– Мы собираемся пообедать. Подойдем к вам чуть позже.

Они кивнули и помахали нам руками. На полпути к нашей комнате я обратился к Неверре:

– Что тебе нужно сказать Дианне?

Неверра взглянула на свои руки, и я почувствовал ее печаль.

– Мне нужно передать сообщение, которое оставила ее сестра.

49. Самкиэль

Руины Раширима

Лунный свет залил пол комнаты – я построил ее неделю назад, когда мы с Дианной вернулись на Раширим. Мы остановились у меня дома, но от прежних руин не осталось и следа. Я полностью переделал это место. Дыры в стенах, оставленные бесконтрольными вспышками моей силы, исчезли, а дикие растения больше не проникали в каждую доступную щель. Я спроектировал интерьер по образцу тех мест, которые ей нравились. Дианна останется здесь, пока я не придумаю, что с ней делать, и я хочу, чтобы ей было комфортно.

Совет потребует казнить ее за все, что она сделала. Их не волнуют ни горе, ни боль, но я никогда и никому ее не отдам, не говоря уже о них. Встреча с членами Руки прошла хорошо. Все, что рассказала Неверра, останется в моем дневнике. Интуиция подсказывала, что за всем этим кроется что-то еще – что-то, о чем я не знал. Доверять кому-то, помимо членов Руки, я тоже не мог. У меня болело сердце при мысли о том, через что прошла Неверра, но хуже всего было то, что я чувствовал в этом свою вину. Я доверился Вандеркаям и послал Дрейка прямо к ней, к ним. Это стоило Дианне всего, а Логану лишь чудом удалось избежать ее участи.

– Ты меня поймал.

Ее слова шепотом прозвучали у меня в голове. Она вернулась ко мне, и я ее поймал. Еще в особняке Итан предупредил меня, чтобы я не заставлял ее падать, если у меня нет намерения ее поймать, и, наблюдая за спящей Дианной, я осознал, что ловить ее и обеспечивать ее безопасность было моим единственным стремлением.

– От тебя исходят волны вины, незаметные взгляду смертных, – сказал Роккаррем, стоявший за моей спиной.

– Тебе повезло, что я до сих пор тебя не уничтожил, – огрызнулся я.

– Уверяю, у меня самые лучшие намерения в отношении тебя, Дианны, и всех королевств. Я делаю для вас все, что могу. Насколько мне разрешено вмешиваться.

Я сидел на краю огромной кровати и смотрел, как Дианна спит. Ее руки были скрещены на груди, которая размеренно поднималась и опускалась. Ее одежда больше не была грязной и изорванной. Я исцелил ее, как только смог, но за эту неделю она так и не проснулась.

Роккаррем, вновь принявший смертный облик, посмотрел на нее сверху вниз, сцепив руки за спиной.

– Что с ней происходит?

Слова сорвались с моих губ против моей воли. Я уже знал, в чем дело, и не до конца понимал, почему мне было нужно услышать это и от него.

Дианна перевернулась на бок, прядь волос упала ей на щеку. Я тут же потянулся, чтобы заправить локон ей за ухо, нежно коснувшись ее теплой бархатной кожи. Она была дорога мне больше, чем я мог бы признаться – не только себе, но и ей. Я знал, что не должен этого говорить, потому что это принесет больше вреда, чем пользы, но мои чувства были сильнее контроля.

Я гладил ее висок так же, как она гладила меня в те долгие и жуткие ночи. Я знал, что она Иг’Моррутен, существо, созданное во имя абсолютного разрушения, мой заклятый враг. Теперь весь мир это знал, но в этот момент она была всего лишь невинной девушкой, которую Каден пытался превратить в чудовище.

– Она злоупотребила своими способностями. Проще говоря, она выгорела.

Моя рука зависла в дюйме от ее лба. Свет танцевал на моей ладони, но никакого черного дыма не было. Ни один огонек не вспыхнул мне в ответ. За последнюю неделю я проделывал это много раз, и результат всегда был одинаковым.

– Как думаешь, надолго ли? – Я опустил руку. – Это случалось раньше?

– Я о таком не слышал, мой господин. Такие силы, как твоя и ее, встречаются нечасто. Мы не знаем, как и почему они работают. Это зависит от нее. Она истратила огромное количество силы для того, чтобы открыть портал из Йеджедина. Даже для ее тысячелетнего возраста это требует подготовки. С тех пор как умерла ее сестра, она похоронила себя в горе и гневе. На восстановление могут уйти дни, месяцы или годы. Возможно, она уже никогда не станет прежней.

Вздохнув, я устремил взгляд на ее спящую фигуру.

– Я залечил ее раны, думая, что она скоро очнется, но прошло уже несколько дней.

– Это не физический, а эмоциональный недуг, и я боюсь, что силы Унира не могут его излечить.

Я изучал ее лицо – она нахмурилась, и я понял, что ей снится что-то плохое.

– Я считаю, что ей лучше остаться здесь. По крайней мере, до тех пор, пока ей не станет лучше и пока Совет не вынесет окончательное решение. Здесь она будет в безопасности. Об этом месте знают только члены Руки, а они скорее перережут себе глотки, чем тебя предадут.

– Все еще остаешься божественным советником, Роккаррем? Даже спустя столько времени?

– Да, похоже, что так. Признаюсь, странно видеть тебя настолько влюбленным в живое существо. Чтобы укротить неукротимого, потребовалась пламенная искусительница.

Укротить? Вот что Дианна со мной сделала? Это казалось таким ничтожным словом для того, что я чувствовал. Она меня не укротила. Она исцелила меня, сама того не зная.

– Ты можешь вернуться в Совет, Роккаррем. Передай остальным, что я приду, когда она очнется.

– Ты собираешься рассказать ей о своих снах?

– Нет, и остальным это знать тоже не нужно.

– Даже если это предзнаменование твоей кончины?

– Даже если так.

Он замолчал – я знал, что он смотрит в будущее, чтобы увидеть, к какому результату приведут мои решения.

– Она придет в ярость, когда узнает.

Кошмары преследовали меня изо дня в день. Энергия вырывалась из моего тела, луч света устремлялся в небо, и бесчисленная армия выходила из горящих врат. Нестерпимый холод пробирал меня до костей.

– Роккаррем, не твое дело беспокоиться о том, что она почувствует. Возвращайся в зал Совета.

– Это приказ, Король-бог?

Я холодно посмотрел на него.

– Разве это звучит иначе?

– Очень хорошо.

Он кивнул, бросив последний взгляд на Дианну, прежде чем исчезнуть в клубящемся звездном тумане.

Моя ревность была просто нелепа. Логан сказал, что я недостаточно ясно выразил свои чувства, когда мы были вместе, и я намеревался исправить это как можно скорее. Я знал, что во время своего отсутствия она проводила время со смертными. Я ее не осуждал, но думать об этом было больно. Что-то внутри меня разбилось, когда я узнал, что после того, что произошло между нами, она делилась своим телом с другими. Это было непривычное чувство.

Смертные не должны были меня беспокоить. Я знал, что в сексе я гораздо опытнее любого из них. Раньше я никогда в себе не сомневался. Но с ней с самой первой минуты нашего знакомства я чувствовал себя нервным и беспокойным. Ее слова часто вызывали у меня странное трепещущее ощущение. Я такого никогда не испытывал. Она сделала со мной то, чего не делал никто другой.

Намерения Роккаррема казались чистыми, но, похоже, по отношению к ней я оставался эгоистичным ублюдком. Даже в особняке вампиров я хотел, чтобы она полностью принадлежала мне. Ее смех, ее улыбка, все ее внимание. Это было настоящее собственничество. Я хотел, чтобы она была со мной – не с ним, не со смертными. Со мной.

Воздух после ухода Роккаррема успокоился, и я наклонился вперед, прижимаясь лбом к ее лбу.

– Пожалуйста, проснись. Мне плевать, что ты ненавидишь меня, оскорбляешь или злишься. Ты можешь желать мне смерти, но мне нужно, чтобы ты проснулась. Ты нужна мне здесь, со мной.

50. Дианна

– Нам нужно уходить. Они наступают! – закричала Неверра.

Мы начали отступать, окруженные толпой Ирвикува. Я никогда не видела такой большой стаи, как эта. Они роились, покрывая небо и пикируя на нас, пока мы убегали из горящей фабрики. Спустившись по ступенькам, мы вбежали в потайные туннели, пытаясь найти обратную дорогу в пещеру.

Я остановилась – мой бок, плечо и все мое существо горело от боли. Логан и Неверра приблизились ко мне с оружием наготове. Я пыталась отдышаться, но была слишком слаба – мое тело отказывалось мне подчиняться. Как я могу убить Кадена и заставить его заплатить за то, что он сделал с ней, с нами, когда я едва стою на ногах? Ненависть и гнев кипели в моей крови. И вот я сама убегаю от него по подземному туннелю. Что-то внутри меня треснуло. Нет, я больше не буду ею. Ни за что.

– Где камень?

Неверра и Логан посмотрели на меня, их кожа светилась небесно-голубым светом. Ирвикува окружили нас со всех сторон. Им нравилось загонять своих жертв в угол.

Логан сунул руку в карман. Его глаза расширились, а лицо помрачнело.

– Ох…

– Логан! – практически закричала я. – Ты его потерял?

– Какой камень? – спросила Неверра.

– Дианна попросила Камиллу сделать камень, чтобы отсюда выбраться. Она дала его мне, чтобы я вытащил тебя, но, думаю, он выпал во время боя.

Неверра медленно повернулась и посмотрела на меня, склонив голову.

– Ты собиралась нас спасти?

Я закатила глаза и протиснулась между ними.

– Давайте не будем делать из этого что-то особенное. Без камня мы застряли тут навечно. Хотя это не имеет значения, потому что мы и так безнадежно заблудились!

– Должен быть другой путь, – сказал Логан, отчаяние наполнило его голос.

Он огляделся вокруг, как будто где-то могла быть секретная дверь, которая приведет нас обратно на Онуну.

Я положила руку на лоб и медленно повернулась – мне было страшно оставаться неподвижной.

Неверра схватила Логана за руку.

– А как насчет портала?

– Не думаю, что Самкиэль нас отсюда услышит, Нев.

Крики Ирвикува становились громче. Неверра кивнула в мою сторону и понизила голос:

– Не он, она.

– Я? – Я посмотрела на нее с недоверием. – На случай, если кого-то из вас слишком сильно ударили по голове и начисто отшибли память – я не могу открывать порталы в другие миры.

Лицо Логана просветлело, как будто он понял что-то, что Неверра не стала говорить вслух.

Она стояла плечом к плечу с Логаном, в ее глазах светилась надежда.

– Нет, но в тебе есть сила Кадена, а он может создать портал.

Я постаралась не обращать внимание на то, как небрежно она произнесла эти слова. Мне было больно осознавать, что я несу в себе частички его силы, что это заставляет меня быть на него похожей. Но еще хуже было думать, что, возможно, я всегда носила в себе кровожадного монстра, а его сила всего лишь его пробудила.

– Ты можешь это сделать, поверь. – Рука Неверры, коснувшаяся моего плеча, вырвала меня из мрачных размышлений. – В тебе в равной степени слились две ваши сущности, и, судя по словам твоей сестры, когда ты что-то задумала, то всегда идешь до конца. Сконцентрируйся на этой мысли, и никакой волшебный камень нам не понадобится. Нам просто нужна ты. Ты нужна нам, Дианна, так же, как ты была нужна Габби. Сегодня никто не умрет.

– Я подвела ее, так что…

– Нет! Нет, ты ее не подвела, и ты не подведешь нас.

Ее слова оказались тем, в чем я так давно нуждалась.

– Даже будь у меня достаточно сил, я не знаю, как это сделать.

Логан потер подбородок.

– Самкиэль рассказывал, что нужно в деталях представить место, куда ты хочешь попасть. Подумай о двери, которая туда ведет. Только ты открываешь ее не руками, а своей силой. Визуализируй и желай этого больше всего на свете.

– Звучит глупо, – усмехнулась я. – Я даже не знаю, куда нас отправить.

– Уверена, ты знаешь. – Неверра посмотрела мне в глаза. – Подумайте о месте, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. Где мы все будем в безопасности.

Логан кивнул, и у меня сложилось впечатление, что они ведут тайный мысленный разговор.

– Думай о доме.

– И, пожалуйста, побыстрее, – добавила Неверра.

Линии вокруг ее глаз засияли ярче, но ее взгляд сосредоточился позади меня. Я осознала, насколько тихо стало в пещере, и обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело. Несколько пар ярко-красных глаз блестели из конца туннеля, их рты были разинуты в омерзительном оскале. Ирвикува с визгом приближались к нам.

– Бежим! – скомандовал Логан тем же тоном, которым, как мне казалось, он пользовался на поле боя.

Мы неслись по коридору, каждая мышца моего тела протестовала, пока я выжимала из своего организма последние капли сил. Наши ноги едва касались земли. Логан бросил за спину кобальтово-синюю сферу, а я метнула вдогонку огненный шар. Туннель затрясся, когда они врезались в бежавших впереди Ирвикува и подпалили еще около дюжины тварей. Звери визжали и падали, а те, кто бежал позади, топтали лежащие на земле трупы. Это дало нам небольшое преимущество, но все же его было мало.

Мы завернули за угол и оказались в большой пещере. Я резко остановилась, Логан и Неверра едва не врезались мне в спину. В темноте появилось еще больше алых глаз. Мы отступили назад, но позади нас уже собрались остальные Ирвикува. Они окружили нас, но не спешили атаковать. Мы оказались в ловушке.

– Черт, – выдохнула я, глядя на то, где мы находимся.

Теперь я знала, почему твари, бежавшие позади нас, остановились. Им больше не нужно было нас гнать. Мы оказались именно там, где они хотели.

Пещеру наполнил медленный гул – звук, который я ненавидела. Раздались тяжелые гулкие шаги, и Ирвикува расступились.

– Браво, Дианна. Ты добралась до Йеджедина. Я так тобой горжусь. К сожалению, на этом твое путешествие заканчивается, киска.

Тот самый голос. По спине пробежал холодок, кожа покрылась мурашками. Каден вышел из тени. Кровь стучала в моих ушах – зверь внутри меня пробудился, сосредоточившись на своей добыче.

Я была готова разорвать его на куски. Я сделала шаг вперед, Неверра и Логан последовали за мной. Реальность вернулась на свои места.

– Ох! – Он затряс плечами, изображая страх. – Кажется, они тебя защищают. Даже после всего, что ты сделала? Как это мило.

Неверра и Логан щелкнули запястьями, облачившись в серебряную броню. Они меня защищали. Мое сердце заболело.

– Так поступают в семье, – сказала Неверра, сжимая в руке меч. – Хотя откуда таким, как ты, это знать.

Каден усмехнулся:

– О, так эта хнычущая девчонка умеет разговаривать?

Логан поднял меч и направил его на Кадена.

– Продолжай общаться с ней в таком тоне, и скоро от твоей семьи ничего не останется.

Каден искренне рассмеялся.

– Пожалуйста, оставь угрозы при себе. Ты оскорбляешь меня, думая, что действительно можешь меня победить.

– Есть только один способ это выяснить, – сказал Логан, крепче сжимая свое оружие.

– Мы как раз собирались уходить, – сказала я, встав перед Логаном и Неверрой, чтобы отвлечь на себя внимание Кадена.

Даже если от моей силы почти ничего не осталось, я не могла позволить ему причинить им вред.

– Но ты только что вернулась домой!

– Знаешь, у смертных есть одно выражение: дом там, где сердце. А ты любезно вырвал мое из груди.

– Так поэтично. Мне этого не хватало.

Я взвесила возможные варианты: сразиться или постараться его отвлечь и вытащить отсюда всех нас. Я остановилась на втором. Чтобы реализовать мой план, мне потребуются все оставшиеся силы. Меня не волновало, выживу я или нет, – я хотела спасти их.

Пламя вспыхнуло на моих руках, освещая пещеру. Оказалось, что Ирвикува были даже на потолке. Мы были в ужасающем меньшинстве.

– Давай будем разумными, – сказал Каден, делая шаг ко мне, держа руки в карманах. – Я все чувствую. Все силы, которые ты истратила, все ошибки, которые совершила. Власть, даже такая великая, как наша, имеет свои пределы. Ты не протянешь ни секунды, Дианна.

Я пожала плечами:

– Как сказал Логан – давай выясним.

Я вытянула одну руку вперед, а другую – позади себя, пытаясь создать огненную стену по обе стороны от нас. Нужно было задержать их как можно дольше, чтобы найти выход. Огонь ревел, заполняя оба туннеля. Ирвикува визжали и бесновались. Некоторые упали замертво, их останки обуглились и превратились в пепел. Логан схватил Неверру и опустился на колени рядом со мной, прикрывая ее своим телом, но огонь их не касался. Стена пламени окружила нас, поднимаясь все выше, огненные языки лизали потолок, уничтожая сидящих наверху тварей.

– У тебя будет выбор. Тебе придется принять решение. Выбрав бескорыстие, ты ступишь на свой путь. Выберешь месть – результат будет разрушительным.

Голос Роккаррема эхом отдавался в моей голове.

Я посмотрела на Логана и Неверру. Они оставались неподвижными и сосредоточились на мне в ожидании приказа. Они были готовы остаться здесь и умереть ради меня. Желание спасти их боролось с отчаянной жаждой свершить долгожданную месть.

У меня не было возможности убить Кадена и в то же время спасти их. Мне придется сделать выбор: месть, которой я так отчаянно жаждала, или жизнь двух людей, которых любила Габби.

– Они мои друзья.

Слова Габби шепотом пронеслись в моем подсознании. Ради нее я попробую. Она бы хотела, чтобы я приняла такое решение. Я не спасла ее, но могу спасти двух людей, которых она любила.

Я взглянула на Кадена, и что-то внутри меня щелкнуло.

Замок на двери задребезжал, и я позволила ей приоткрыться.

– Вот он, Дианна, твой решающий момент. Я здесь, перед тобой. Мишень для всей твоей ярости, ненависти и боли. Я тот, за кем ты охотилась, так приди и возьми меня! – крикнул Каден, заглушая шум пламени и грохот падающих камней.

Он медлил, просчитывая свои возможности. Я знала, что, если он доберется до меня, я уже никогда не сбегу. Я знала это каждой клеточкой своего сердца и разума.

– У тебя не будет другого шанса. Только сейчас.

Я создала новую стену пламени позади себя и сосредоточилась, представляя, куда хочу попасть. Какое самое безопасное место, которое я знаю? Глаза Кадена расширились, показались белки, когда он понял, что я делаю. В пространстве Йеджедина образовался разрыв, и рана внутри меня, которая, как мне казалось, давно зажила, широко открылась вместе с ним.

– Что ж, посмотрим.

Я повернулась к свету, который лился из портала, и толкнула в него Логана и Неверру. Каден взревел, и я почувствовала, как он бросился ко мне. Я прыгнула.

Это были всего лишь мгновения, доли секунды. Я не приземлилась на землю, дорогу или холодный пол. Самкиэль поймал меня, прижав к своей могучей груди. Знакомый запах наполнил мои легкие, и давно окаменевшая часть моего сердца наконец смягчилась.

Я упала, и Самкиэль меня поймал.

Я хотела отправить нас в безопасное место, и портал привел меня прямо к нему. Куда еще мне было идти?

Я взглянула в открытый портал и увидела пещеру, полную кроваво-красных глаз. Лицо Кадена, ужасное и разгневанное, было последним, что я видела перед тем, как он закрылся.

Я плакала. Я ее подвела.

Снова.

Я сделала выбор, и это была не Габби. Снова.

И я ненавидела себя за это.

Я открыла глаза в светлой комнате. Приподнявшись на локтях, я убрала волосы с лица и огляделась. Огромная комната казалась мне знакомой, хотя я была уверена, что никогда здесь не была.

Мои глаза расширились – на меня нахлынули воспоминания. Это была комната из снов Самкиэля, только чистая и целая. Раньше в стенах и потолке были дыры – последствия его кошмаров. В каждом углу возвышались величественные колонны. Их изящный извилистый силуэт поднимался к потолку, где они раскидывались, словно виноградные лозы. На самом деле комната была даже больше, чем в его снах: это место было поистине достойно не только короля, но и бога.

В противоположном конце комнаты находилось небольшое помещение – вероятно, гардеробная или чулан. Два больших комода стояли по бокам резного дверного проема, достаточно высокого, чтобы Самкиэль мог войти в комнату, не пригибаясь. В одном из углов стояло несколько мягких кресел, спинки которых были покрыты меховыми пледами. Мое сердце бешено колотилось – моему разуму было трудно осознать, что происходящее вокруг реально. Я больше не была на Онуне. Я была на Рашириме.

Мои виски пульсировали, и я обхватила голову руками. Воспоминания вспышками пролетели перед глазами. Я провалилась в портал, и он меня поймал. Неужели я снова зашла так далеко, что ему пришлось меня накормить? Что, если я нахожусь в кровном сне?

Я откинула одеяло и доползла до края кровати, чтобы с нее слезть. В ней легко могли поместиться восемь человек, и на ощупь она казалась совершенно новой. Полупрозрачная ночная сорочка кружилась вокруг моих босых ног, а кружевная оборка на лифе безошибочно указывала на то, что этот наряд был создан по последней раширимской моде. Я чувствовала себя чистой и свежей – не было и следа от запекшейся крови и пепла. Он сам меня мыл? Румянец залил мои щеки.

Я вышла из комнаты, ступая босыми ногами по прохладному полу. Оказавшись в коридоре, я направилась к лестнице, ведущей на нижний этаж. Не было ни шума, ни даже шепота, как в его снах, но я не могла избавиться от ощущения, что я здесь не одна. Почувствовав холодок по спине, я обернулась, ожидая увидеть кого-то позади себя, но никого не было. Списав это на пробуждение в незнакомом месте, я спокойно спустилась по ступенькам, придерживаясь за темно-серую стену. Оказавшись внизу лестницы, я застыла, подхватив край сорочки.

– Твою мать, – выдохнула я.

Я ошиблась. Я была не в доме. Это был чертов замок. Потолок поднимался так высоко, что мне пришлось откинуться назад, чтобы его увидеть. Огромные канделябры висели в нескольких футах друг от друга, мерцая в солнечном свете, льющемся из открытого окна.

Если это кровный сон, что я должна здесь увидеть?

Я ощутила позади себя дуновение ветра, прядь волос защекотала мою щеку. Обернувшись, я наткнулась на целую стену мускулов – мой нос находился в дюйме от лучшего торса во Вселенной. Мой взгляд скользнул вверх по его крепкой шее, на мгновение замер на безупречной линии его подбородка и наконец уставился в два небесно-чистых озера – это были глаза Самкиэля. Он выглядел точно так же, как на Онуне, а не на Рашириме. Не было ни доспехов, ни длинных волнистых волос, ни толпы охранников вокруг него.

– Почему это происходит? – Мое сердце бешено колотилось в груди, страх наполнил все мое существо, и я отступила назад. – Почему ты снова мне снишься? Я больше не могу, – сказала я дрожащим голосом.

Он шагнул вперед, слегка наклонив голову:

– Я тебе снюсь?

Я вздрогнула от острой боли, пронзившей мои виски, и пошатнулась. Твердая теплая рука схватила меня за локоть, удерживая от падения. Я почувствовала его прикосновение. От его ладони исходило тепло – я поняла, что это не сон.

– Дианна?

Я попыталась сосредоточиться, но его силуэт продолжал мерцать и расплываться.

– Я плохо тебя вижу.

Моя голова откинулась назад, и я поняла, что вот-вот потеряю сознание. Я приготовилась к болезненному падению, но так и не коснулась пола. Сильные руки обняли мое тело, и меня медленно поглотила уже знакомая тьма. Я бы солгала, если бы сказала, что воспоминание о его прикосновении было неприятным. После стольких месяцев в пустоте, холоде и одиночестве объятия Самкиэля были такими теплыми, такими утешающими. Последняя мысль, которая пришла мне в голову перед тем, как я окончательно потеряла сознание, была о том, насколько спокойно я себя чувствую, и это меня по-настоящему испугало.

Другого шанса у тебя не будет…

Боль пронзила мою голову.

…развлекалась с ним, пока Каден убивал твою сестру…

Я застонала и перевернулась, накрывая голову большой подушкой.

…Помни, что я тебя люблю…

Голова раскалывалась.

…отомстить за сестру, которая даже не твоей крови…

Голоса шептали, кричали и выли, перебивая друг друга.

У тебя мало времени.

Я ворочалась из стороны в сторону. Если бы я только могла это остановить. Я услышала тяжелые шаги, матрас рядом со мной прогнулся. Острая боль снова пронзила мои виски, и я застонала. Большая теплая рука легла на мой лоб. Я замерла, тупая боль утихла, все мое тело окунулось в приятное спокойствие. Я вздохнула, чувствуя, что смогу это пережить, и снова погрузилась в сон.

Теплый луч солнца, ударивший в лицо, вырвал меня из объятий сна. Я потянулась и села, прищурив глаза. Затем я вспомнила, где нахожусь. Это был не сон. Я наклонилась вперед и потерла лицо руками. Голоса затихли, и голова больше не болела. Что со мной произошло? Я снова легла на бок, укутавшись в шелковые простыни.

Мой взгляд упал на прямоугольную рамку на комоде. Грудь сдавило от боли, комната закружилась. Там, в замысловатой серебряной рамке, была фотография меня и Габби на пляже.

У меня перехватило дыхание. Я пообещала ей, что мы снова приедем на этот пляж после того, как я найду книгу. Это была единственная фотография, которую Каден позволил мне оставить. Я вскочила, схватила ее и поднесла поближе, проводя пальцем по ее улыбающемуся лицу. Я почувствовала, как у меня пощипывает в глазах, а губы сжались от гнева.

Мне нужны были ответы, а лежа в постели в чужом мире, я точно их не получу. Я выскочила из кровати с фотографией в руках. Ветер проникал в комнату через большое окно, блики солнечного света танцевали на полу. Я направилась к двери, бесшумно ступая босыми ногами по полу. Голоса на другом этаже привлекли мое внимание, и я пошла вниз по лестнице, длинная ночная рубашка развевалась позади меня.

Голоса становились все громче. Самкиэль и Имоджин.

Воспоминания всплыли на поверхность моего сознания вопреки моей воле. Боль терзала меня, разрывая мое сердце и разум. Я остановилась, схватившись за голову и поморщившись. Та ночь, когда я пришла к Кадену и застала его с другой. Это была первая ночь, но после нее было много других. Он научил меня, что любовь не предназначена для таких существ, как мы.

Боль сменилась гневом, и я расправила плечи, крепче прижав к груди рамку с фотографией. Я спустилась по ступенькам, не заботясь о том, услышат ли они мои шаги. Если это был не сон, я хочу как можно скорее выбраться из этого места и из этого мира. У меня закружилась голова, но я проигнорировала это ощущение и пошла через просторный холл.

Дворец был настолько огромным, что здесь могла поместиться тысяча человек. На стенах не было и следа от прошлых разрушений – дворец был наполнен теплом, которого прежде здесь не ощущалось.

Свет лился сквозь большое окно справа от меня, заливая золотым сиянием ряд кресел и большой диван в центре комнаты. Камин занимал целую стену, а цветущие растения в горшках добавляли красок и свежести.

Я промчалась мимо гостиной – от красоты этого места моя ярость только росла. Я ворвалась на кухню, и их оживленный разговор медленно стих. Комната представляла собой странное сочетание стилей Онуны и Раширима, которое, как ни странно, работало. Имоджин доставала из сумки свежие фрукты, пока Самкиэль отдыхал на небольшом диванчике. Мягко улыбаясь, она говорила ему что-то, чего мне не хотелось слышать. Разумеется, вернуться к такой жизни было легко и приятно. Она была всем, в чем он нуждался, чего он заслуживал, а не воплощением тьмы и боли вроде меня.

Его глаза встретились с моими, и он медленно встал, наморщив лоб.

– Ты проснулась. Как ты себя чувствуешь? Голова все еще болит?

– Что это? Где ты это взял? – Я помахал фотографией в воздухе, игнорируя его вопрос.

Имоджин замерла, прекратив перекладывать фрукты. Ее тело напряглось – вероятно, она вспомнила, что произошло в нашу прошлую встречу. Будет ли она защищать его так же яростно, как это делала я? Меня пронзила ревность, и я едва не зарычала от внезапно нахлынувшей эмоции.

Он невозмутимо поднял свою изящную бровь и отпил что-то из стакана.

– В Новасе.

Взгляд Имоджин метался между нами, она сделала шаг назад.

– Ты ездил в Новас?

– Да. Я повсюду искал тебя.

Я опустила рамку, не осознавая, что делаю.

Повсюду.

Слова гремели в моем подсознании. Он вернулся на этот проклятый остров в поисках меня.

– Ты шутишь. Думаешь, из-за этого я что-то почувствую? Даже не надейся, – отрезала я.

– Я просто хотел, чтобы тебе было комфортно и эта фотография…

– Фотография умершей сестры – не лучшее утешение.

Он повернулся к Имоджин, которая напоминала испуганного олененка, застигнутого врасплох светом фар, а не могущественную небесную воительницу.

– Имоджин, спасибо за еду. Я скоро приду в зал. Пожалуйста, передай остальным, чтобы они были готовы.

Она кивнула и поклонилась, одарив его сияющей улыбкой.

Мои губы скривились. Она исчезла во вспышке синего света, оставив меня наедине с Самкиэлем.

– Извини, что прервала разговор с твоей девушкой. Или лучше сказать, с твоей женой? Невестой? Ты мне солгал, поэтому я до сих пор не знаю, кем она тебе приходится.

Челюсть Самкиэля чуть заметно дернулась.

– Она мой советник, потому что предыдущего ты убила.

– Значит, в Рашириме это называют так?

Самкиэль поднял чашку, чтобы скрыть свою улыбку, но я успела ее заметить.

– Как я уже сказал, Имоджин не моя девушка, не невеста и не жена. Ты могла бы узнать больше об этой неудавшейся помолвке, если бы поговорила со мной, а не с моими врагами.

– Мне все равно.

Я швырнула фотографию на столешницу.

– Вижу, у тебя отличное настроение. Должно быть, ты чувствуешь себя лучше, – сказал Самкиэль. Он поставил чашку и наклонился вперед, складывая оставшиеся фрукты в корзину.

– Знаешь, что я чувствую? – спросила я, прищурив глаза.

– Просвети меня, – сказал он, по-видимому не обращая внимания на мой гнев.

Это раздражало меня еще больше.

– Что я хочу уйти. Верни меня обратно, – потребовала я.

– Нет.

Я вздохнула, всплеснув руками.

– Боги, это до сих пор твое любимое слово!

Я выбежала из кухни в коридор, думая, что найду выход, но оказалась в другой большой комнате. Здесь стоял огромный стол, заваленный свитками. Картины украшали стены, а книги аккуратно стояли на полках. Я захлопнула дверь и повернула назад, пробегая через этот проклятый дворец с твердым намерением найти выход. Я открывала дверь за дверью, не находя ничего, кроме кладовых и пустующих комнат. Одна дверь вела во внутренний дворик, но его ограждала высокая стена.

Мое разочарованное рычание эхом разнеслось по коридору, и я направилась обратно на кухню. Нетерпеливо откинув прядь волос со щеки, я пристально посмотрела на Самкиэля. Он прислонился к кухонной тумбе, откусывая незнакомый мне ярко-зеленый фрукт.

– Ты закончила? – спросил он.

– Выпусти меня из этого чертового места, – рявкнула я, рванув вперед и хлопнув руками по столешнице.

– Нет.

Он посмотрел на меня и сделал еще один укус, его поза была раздражающе расслабленной.

Мой взгляд метнулся к дверному проему возле холодильника. За ним виднелся темный коридор. Вот почему я не могла найти выход. Он был прямо позади него. Наши взгляды встретились, и он перестал жевать.

– Не…

Я побежала.

Спустя мгновение недоеденный фрукт ударился о столешницу и позади меня раздались его тяжелые шаги. Вспышка света осветила темный коридор, и Самкиэль оказался прямо передо мной. Он раскинул руки, пытаясь меня остановить. Я нырнула под них и не успела пробежать даже полуметра, как мощные руки схватили меня сзади. Он прижал меня к стене всем телом, его большие руки схватили мои запястья и держали их по обе стороны от моей головы. Теплое дыхание коснулось моей щеки, и я ощутила его обволакивающий запах.

Я сдула прядь волос с лица и зарычала:

– Я вырву тебе горло зубами, если ты меня не отпустишь.

– Я был прав, когда впервые тебя увидел. Комок клыков, когтей и злости. Настоящий дикий зверь. – Он наклонился ближе. – Адская кошка.

Я прокляла его по-эориански.

В его глазах мелькнула веселая искорка, и он придвинулся ближе. Его тело вплотную прижалось к моему, как будто мы были двумя половинами одного целого. Он наклонил голову, обнажая шею, жилистые мышцы и бронзовую кожу, – искушение. У меня потекли слюнки от голода, которого я не чувствовала уже долгое время.

– Вперед, давай же. Попробуй.

– О чем ты? – спросила я, облизывая губы.

– Давай. Сделай это. Не дразни меня, говоря то, чего ты на самом деле не думаешь. – Он искоса взглянул на меня. – Это не ты, Дианна.

Я атаковала его так же быстро, как гадюка, – мой рот сжал его сильную шею. Зубы встретились с кожей, но клыки не выглянули наружу. Я провела языком по его горлу и ощутила, как участился его пульс. Я невольно подалась ему навстречу, пульсирующий жар между моими бедрами требовал большего. Головная боль исчезла, и ее место заняло другое чувство – вожделение, которое я не могла утолить. Я отстранилась от его шеи, облизывая губы.

– Не можешь, да?

Те же слова, которые он сказал, когда мы ссорились. Придурок. Его голос был хриплым, словно он тоже боролся с внезапно возникшим желанием.

– Заткнись, – рявкнула я, не обращая внимания на то, что эти слова вылетели из моего рта с предательским придыханием. – Что ты со мной сделал?

Самкиэль отпустил меня и сделал медленный шаг назад, исходящая от него похоть сменилась гневом.

– Оскорбительно, что ты сразу предполагаешь, будто я способен или желаю причинить тебе вред. Особенно, что я могу намеренно лишить тебя сил.

У меня пересохло в горле.

– Мои силы исчезли?

– Возможно. Говоря смертным языком, ты выгорела.

Моя рука упала на грудь.

– Это возможно?

– Я впервые с таким сталкиваюсь и все еще изучаю это вопрос.

Я вспомнила о книгах, лежащих на столе в нескольких коридорах отсюда. Он искал способ меня исцелить? Помочь мне?

Я сконцентрировалась на себе и своих ощущениях. Самкиэль был прав. Я не почувствовала искры. Тепло, которое я обычно ощущала, призывая огонь, бесследно исчезло. Я уставилась на него – на его шее все еще поблескивала слюна, а на месте укуса виднелось небольшое покраснение. По мне пробежала волна удовольствия – в глубине души мне нравилось видеть свою метку на его теле. Эту мысль я тоже быстро отогнала.

– Я хочу Роккаррема.

Это было не лучшее, что я могла сказать.

Его мощные плечи расправились, а лицо помрачнело.

– Нет.

– Ты не сможешь удерживать его от меня.

– Он не твой, чтобы являться к тебе по первому зову. Он не домашнее животное, которым ты можешь командовать. Если тебе понадобится помощь или у тебя возникнут вопросы, то у тебя есть я, – прошипел Самкиэль.

– Я не хочу тебя, – выплюнула я.

Самкиэль отпрянул, его прекрасные глаза потемнели от боли.

– Ты не сможешь с ним связаться. Он больше не будет выполнять твои прихоти, – сказал он.

Возможно, у меня не было прежних зубов и когтей, но яда в моих словах было предостаточно. Я усмехнулась, скрестив руки.

– Так вот что тебя ранит? Думаешь, Реджи выполнял мои маленькие грязные прихоти?

Это тоже было не лучшее, что я могла сказать.

Небо потемнело, завыл ветер – предзнаменования его закипающей ярости. Я почувствовала, как его энергия почти физически касается меня, и часть меня этим наслаждалась. Ощущение его силы, окутывающей меня со всех сторон, не вызывало страха, но заставляло мою кровь кипеть от вожделения. Он был богом, созданным из бурь и войн, и он был великолепен. И за это я его ненавидела.

– Знаешь, сначала я подумал, что ты украла Роккаррема ради собственного удовольствия. Ты бы никогда не коснулась Камиллы после того, что она сделала, поэтому логика подсказывала, что это был он. Признаюсь, я ревновал. У меня достаточно мужества, чтобы сказать, насколько больно мне было видеть то, как легко ты меня заменила, но потом я понял, что причина была в другом. Ты просто не могла оставаться наедине со своими мыслями. Я понимаю. Я такой же. Но кроме того, Дианна, я понял, что никто не сможет вытащить тебя из этого состояния, пока ты сама не будешь готова. До тех пор окружающие будут лишь костылями, а это не поможет тебе излечиться.

– Я не прошу ничьей помощи. Не говоря уж о твоей, – выплюнула я.

– О, поверь мне, я прекрасно это понимаю, – возразил он.

Он не отступал. Ни при каких обстоятельствах. Ему нравилась каждая искорка моего огня, и он наслаждался тем, что мог заставить меня гореть ярче.

– Моя сестра умерла, Самкиэль. Не думай, что все мои действия имели отношение к тебе.

– Дело не в ней. Я все время был рядом, Дианна. И ты это знала.

Я оттолкнулась от стены.

– Ты пытался меня удержать.

– Да, от самой себя. – Он покачал головой, широко раскинув руки. – Что это тебе дало? Месть, смерть – разве тебе стало легче? Все это не вернуло ее обратно. Мы оба знаем, что это путь в никуда.

Моя рука потянулась, чтобы дать ему пощечину, но он схватил меня за запястье.

– Я тебя ненавижу.

Он подошел ближе и наклонился так, что его нос оказался в дюйме от моего.

– Мне. Плевать.

– Отпусти меня, – прошептала я.

Не знаю, были эти слова приказом или мольбой. Я не понимала, хочу я убить его или поцеловать, и ненавидела себя даже за секундное предположение, что могу желать второе. Мое сердце колотилось быстро и сильно.

Его большой палец скользнул по моему запястью, прежде чем он осторожно меня отпустил.

– Я пошел бы за тобой куда угодно, Дианна. Все, что тебе нужно было сделать, – это попросить. Вместо этого ты меня использовала. Ты использовала все свои знания обо мне, чтобы причинить вред мне, моей семье и моим друзьям. Ты не задумываясь использовала против меня то, что я тебе доверил. Меня пронзали мечами, пытали и почти обезглавили. Все во имя служения моему дому и королевству. Но ничто не причиняло мне такой боли, как ты. Ничто и никто.

Я опустила взгляд, не в силах противостоять боли в его глазах.

– Если ты ждешь от меня извинений, ты их не получишь.

– Не жду. Я могу принять твой гнев и ненависть. Все, чего я желаю, – твоего исцеления. Я знаю, каким трудным кажется путь, по которому ты идешь, но единственный выход – пройти его с достоинством. И если мне придется показать это на своем примере, то пусть будет так, потому что я не буду сидеть сложа руки, пока ты себя уничтожаешь.

Его слова стучали в моих висках – я задыхалась, чувствуя, как разрывается мое и без того израненное сердце. Мои глаза горели, а эмоции, которые я так старалась похоронить, грозились вырваться наружу. Я его ненавидела. Как он смеет вызывать у меня такие чувства одним своим присутствием? Его слова были подобны тарану, сносящему стены, которые я так кропотливо выстраивала последние несколько месяцев. Я ненавидела то, что меня все это заботило. Поэтому я сделала то, что делала всегда, – отреагировала, как смертельно-ядовитая змея.

– И что? Ты собираешься держать меня здесь тысячу лет, чтобы я могла погрязнуть в чувстве вины и оплакивать своих умерших родственников, как ты?

Вопреки моим ожиданиям, буря не разразилась. Он не проглотил наживку, а лишь встретился со мной твердым взглядом. Мы превратились в два неподвижных объекта, объединенных непреодолимой силой. Мы не боялись друг друга, но между нами шла безмолвная битва.

Он слегка наклонил голову.

– Ты уже плакала?

– Что? – прошипела я.

– Я не верю, что ты это делала. Ты была слишком увлечена попытками заполнить пустоту внутри себя кровью, местью и смертными, недостойными твоего внимания. Ты делаешь все возможное, чтобы продолжать двигаться, потому что знаешь, что, как только остановишься, собственные мысли съедят тебя заживо. Ты набрасываешься и атакуешь, потому что гнев лучше горя. Это лучше, чем заново переживать каждое воспоминание, хорошее и плохое, каждый смех и улыбку, все, что ты сказала или могла сказать. Это лучше, чем знать, что никакое количество плоти или крови не отменит того, что ты действительно потеряла ее навсегда.

Моя рука снова устремилась вперед, только на этот раз она попала в цель. Я ударила его так сильно, что мою собственную ладонь пронзила острая боль. Он мог предотвратить мою атаку, но не сделал этого.

– Я тебя ненавижу.

– Это хорошо. – Он аккуратно взял мою руку и поцеловал ладонь. – По крайней мере, ты что-то чувствуешь. Что еще ты хочешь мне рассказать?

– Что ты меня затрахал.

Я выдернула руку из его хватки.

Самкиэль сделал шаг вперед, занимая каждый дюйм моего пространства. Моя спина снова врезалась в стену, и я подняла голову, чтобы на него посмотреть. Всемогущий Король-бог уставился на меня, и в этом обжигающем взгляде не было и капли нежности – я была бы глупа, если бы признала, сколько жгуче-острых ощущений он во мне пробудил. Он уперся в стену по обе стороны от меня – его силуэт был горячим, внушительным и доминирующим. Я его не боялась. Никогда. Ни один из нас не чувствовал страха по отношению к другому.

– Хочешь, чтобы я это сделал? Это поможет? Разве тебе не хватило того, что было на Онуне?

Серебряные линии обрамляли его глаза, и мне не хотелось даже думать о том, что это значит.

– Хотя, учитывая, как страстно ты целовала меня в прошлый раз, я готов поспорить, что смертные не удовлетворили тебя. Так что, предполагаю, ты все еще обделена, моя Дианна.

Его глаза скользнули по моему лицу и ниже, мое тело охватил жар. Я так давно не слышала этих слов, что чуть не замурлыкала. Он прижался ко мне своим твердым телом, и что-то внутри меня сжалось. На смену гневу пришло нечто другое, гораздо более сильное и опасное для нас обоих.

Меня охватило непреодолимое чувство вины, и я оттолкнула его назад. Он отступил, давая мне чуть больше пространства.

– Что, теперь ты осуждаешь меня из-за того, как я справляюсь со своим горем?

– Осуждаю? Нисколько. Я уходил от проблем, выбирая куда более неудачные способы, чем ты. Поверь мне. Тебе придется прожить тысячу лет, чтобы меня догнать, – усмехнулся он. – Ты права. Я не могу указывать тебе, как справляться с болью, но, боги, Дианна, ведь ты могла бы использовать меня. Я бы позволил, и ты это знаешь. Все, что ты пожелаешь, когда и как тебе захочется. Все, что тебе нужно сделать, – попросить.

Я дрожала всем телом, с трудом удерживаясь от того, чтобы не броситься на него и не принять все его предложения. Мне отчаянно хотелось позволить ему взять меня прямо здесь, у этой стены. Я знала, что он был искренен в каждом своем слове. Он уже не раз демонстрировал, как хорошо умеет меня отвлекать, но это не могло исцелить боль, злость и горе внутри меня. Ничто не могло.

– Замечательно. – Мой голос прозвучал далеко не так строго и холодно, как мне хотелось. – Пожалуй, я откажусь. Можешь от меня отойти?

Легкая улыбка расплылась по его лицу, когда он поймал мой взгляд, задержавшийся на его губах, и я возненавидела его еще больше. Он наклонился вперед, и я задержала дыхание, думая, что он снова собирается доказать мне, что я лгу. Было бы ложью сказать, что мой рот не приоткрылся в предвкушении. На мгновение Самкиэль оказался на расстоянии волоска от моих губ, а затем оттолкнулся от стены и направился в холл. Я сделала глубокий вдох, стараясь восстановить то немногое самообладание, которое у меня осталось, и убедить себя, что я не жалею о своем выборе. На ватных ногах я последовала за ним.

Самкиэль взял со стола в центре комнаты стопку бумаг и куртку, брошенную на спинку стула.

– Я вернусь через несколько дней.

– Несколько дней?

Мой голос прозвучал так пронзительно, что я чуть не вздрогнула.

– Да. Мне нужно многое обсудить с Советом. Я следил за твоим состоянием целую неделю.

Неделя? Мой разум в панике пытался осознать происходящее, но все затмевала лишь одна мысль. Несколько дней? Здесь? Одна? Мои ногти впились в ладони. Нет, я не смогу. Он не оставит меня наедине с моими мыслями. Я не вынесу.

– Ты не можешь оставить меня здесь так надолго.

Он просунул руки в рукава куртки, от его мощных бицепсов ткань натянулась. Я задержала на них взгляд, прежде чем одернуть себя и постараться отвлечься.

– Могу, и ты не будешь одна. Члены Руки будут за тобой присматривать. У тебя будет еда, одежда и все необходимое. Я об этом позаботился.

В этот момент пазл в моей голове сложился, и у меня перехватило дыхание. Самкиэль отстроил этот дворец не для себя. Он сделал это ради меня. Теплое чувство, которое, как мне казалось, погибло вместе с Габби, вновь согрело мою душу.

И замок на двери задребезжал.

– …просто произнеси мое имя, если почувствуешь себя хоть немного хуже, и я вернусь в ту же секунду.

Я покачала головой, осознав, что все это время он со мной разговаривал.

– Самкиэль, я не твоя зверушка. – Я расправила плечи. – Я не хочу и не буду жить под замком.

Он поправил воротник и опустил руки.

– Да, будешь. Замок окружает около ста акров леса. Тебе понадобится несколько недель, чтобы дойти до города, и то, если какой-нибудь дикий зверь не съест тебя по пути.

– Значит, я пленница? – Я скрестила руки на груди. – А наручники будут?

– Тебе бы этого хотелось? – спросил он.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, и тут же пожалела о том, что заговорила на эту тему.

– Как долго мне придется здесь оставаться?

– Ты преступница и на Онуне, и здесь, в Рашириме. Так что либо ты останешься здесь, либо сгниешь в тюремной камере по приказу Совета.

– Что?

Он нахмурился:

– А чего ты ждала, когда буйствовала по всей Онуне и чуть не уничтожила мир? Последствия, Дианна, все твои действия имеют последствия.

Я так крепко обхватила себя руками, что мои ребра почти затрещали. Самкиэль сунул стопку бумаг и книгу под мышку и подошел ко мне.

– Можешь ты ответить мне на один вопрос? Честно?

Я закатила глаза.

– Мы снова играем в эту игру?

Самкиэль ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел на меня.

– Хорошо, хорошо. Что? – проворчала я.

Я знала, что звучу грубо, но мне было все равно. Он собирался бросить меня здесь.

– Ты вообще не собиралась ко мне возвращаться, не так ли?

Я слышала боль в его голосе и не хотела причинять ему больше страданий, но знала, что это был единственный выбор. Он заслуживал гораздо лучшего.

– Нет.

Он кивнул и отвернулся.

– Ты был бы счастлив, – сказала я его удаляющейся спине. – Если бы ты просто отпустил меня и убрал своих воинов с моего пути. Все было бы кончено, и ты мог бы построить этот замок для своей законной королевы.

Самкиэль взглянул на меня через плечо, в его наполненных бурей глазах заплясало едва заметное серебряное сияние.

– Ты глупа, если думаешь, что я мог быть счастлив в мире, где не существует тебя.

Не в силах смотреть, я от него отвернулась.

– Сейчас это самое безопасное для тебя место. Как бы ты меня ни презирала, я не допущу, чтобы ты гнила в камере. Я этого не вынесу. Так что я обеспечу тебе условия для жизни, пока попытаюсь разобраться со всем остальным.

Его шаги затихли, но я так и не обернулась. В окне сверкнула яркая вспышка, и я снова осталась совершенно одна. Я провела руками по лицу, размышляя обо всем, что произошло за последние несколько месяцев, дней и часов.

Опустив руки, я оглядела огромную комнату. Темно-зеленые позолоченные стены, сверкающие люстры и мягкая, удобная мебель невероятной красоты. Мой взгляд остановился на одеяле, накинутом на длинный диван. На кофейном столике стоял пустой стакан, а на полу, в пределах досягаемости, лежала стопка книг. Самкиэль спал здесь. Я подняла глаза, вспомнив планировку второго этажа. Это место находилось прямо под моей комнатой. Если бы я издала хоть малейший звук, он бы услышал. Моя грудь сжалась – вспышка эмоций пыталась пробиться сквозь мою броню.

Я отошла от дивана, не в силах до конца осознать, что все это значит. Я сидела на подоконнике, заваленном большими мягкими подушками, и смотрела на удивительно красивый день. Вдалеке возвышались горы, пушистые розовые облака окутывали их вершины. Раз уж мне суждено оказаться в тюрьме, то, по крайней мере, эта тюрьма была красивой.

Я положила руку под подбородок и вздохнула, обдумывая, что мне вообще здесь делать. Солнечные лучи заливали лес, но я не видела ни птиц, порхающих между деревьями, ни маленьких лесных зверушек.

Почему он не мог просто отказаться от меня, как все остальные? Будь он проклят, и будь я проклята за то, что мне не все равно. Я услышала позади себя какой-то хлопок и встала, повернувшись в сторону приближающихся шагов.

– Что-нибудь забыл? Или, может быть, ты хочешь начать очередной бессмысленный спор…

Мои слова стихли, когда в прихожей появилась Неверра. Одна.

– Привет.

51. Дианна

– Что ты здесь делаешь?

– И тебе привет.

Неверра улыбнулась. На ней был черный облегающий брючный костюм, шлейф пиджака развевался у нее за спиной. Его плечи были украшены золотыми эполетами, а по бокам блестели ряды изящных пуговиц. Должно быть, это форма членов Совета.

– Где Логан? – спросила я, глядя ей за спину. – Сомневаюсь, что после случившегося он бы оставил тебя одну.

Она прошла мимо меня, направляясь в главную комнату.

– Я улизнула. Надеюсь, он этого не заметит. Мне нужно было поговорить с тобой наедине. Я увидела Самкиэля в зале Совета и решила, что ты одна.

Это мягко сказано.

– Ух ты. А вы, ребята, быстрые.

– Все дело в скорости света.

– Отлично, так чего ты хотела? – Я скрестила руки на груди и расправила плечи. – Если ты думаешь, что после того, как я спасла вас с Логаном, мы станем лучшими друзьями, ты ошибаешься. Я уже сожалею об этой ошибке. Я…

– Мне нравится это место, хотя он превратил его в настоящую крепость.

Неверра прервала меня на полуслове, медленно расхаживая по комнате. Она провела рукой по подлокотнику дивана, на котором спал Самкиэль.

– Он постарался сделать его очень уютным, верно? Когда мы с Логаном познакомились, он тоже делал милые вещи. Небожители ухаживают так же, как и смертные. Обычно это небольшие приятные жесты, подарки или цветы. Даже богам не чуждо непреодолимое желание заботиться о тех, кто им нравится. Конечно, они могут быть чрезмерно опекающими и властными. Логан точно такой же. Он перепробовал все, но я не обращала на него внимания. У него, как и у остальных, была известная репутация. Все называли их Неприкасаемыми. Они постоянно меняли любовников, но никто не мог с ними сблизиться. Поэтому я избегала Логана и его ухаживаний. Так было до тех пор, пока Самкиэль не решил, что ему нужна охрана, и не устроил соревнования для отбора в Руку. Было множество желающих, но почти все потерпели неудачу.

Я вернулась на подоконник, чувствуя непреодолимую ломоту в теле. Не знаю, почему Неверра решила со мной этим поделиться, но это было лучше, чем оставаться наедине со своими мыслями.

– Я прошла соревнования вместе с Имоджин. Благодаря Руке я обрела столько всего, без чего теперь не представляю свою жизнь. Семью, дом и, конечно же, Логана.

Она улыбнулась, вытирая руки о темные брюки.

– Почему ты мне это говоришь?

Ее лицо исказилось от боли.

– Потому что я знаю, что ты все это потеряла.

– Достаточно.

Тон был грубым и резким. Я тихо зарычала, приподняв губу, мое сердце бешено колотилось, и здесь не было того, кто мог бы его успокоить. Гнев и боль кипели под моей кожей, но на моих ладонях не появилось ни искорки. Во мне не осталось никакой силы. Я встала, собираясь выйти из комнаты, но внезапно Неверра оказалась прямо передо мной. Они всегда перемещаются так чертовски быстро?

– Мне жаль. Дианна, я не пытаюсь тебя огорчить. Клянусь.

– Тогда что ты пытаешься сделать?

Неверра тяжело сглотнула, опустила взгляд и принялась ковырять свежий маникюр и теребить кольца. Свирепая воительница выглядела нервной и неуверенной. Когда она подняла голову и снова посмотрела на меня, в ее глазах блестели слезы.

– Я хотела сказать, что я пыталась ее спасти. Правда. Мы с Логаном заботились о Габриэлле. Мы были назначены ее охранниками, но она оказалась такой милой и забавной. Она заставляла нас смотреть эти глупые и смешные фильмы и рассказывала нам истории о местах, где вы бывали вместе. Это было весело и напомнило мне о жизни до падения Раширима. Она так тебя любила, и я знаю, что ты это знаешь. Мне очень жаль, что я не смогла сделать большего. Я виню себя больше, чем ты думаешь.

Мое сердце пронзила острая, невыносимая боль – казалось, будто его завязали в узел.

– Почему?

Она опустила руки и вздохнула:

– Это я виновата. Самкиэль велел нам не выходить из дома, но ей было так скучно. Мы играли в игры и смотрели фильмы, но она скучала по тебе, скучала по Рику. Ей хотелось ненадолго выйти и выпить кофе. Я пригласила Рика, а затем появился Дрейк. В глубине души я почувствовала что-то неладное, но решила, что мне кажется. Я не видела и не почувствовала Кадена, пока не стало слишком поздно. Нас научили мыслить логически и выбирать оптимальное решение в опасных ситуациях. Я могла бы сбежать и привести остальных, но я не хотела, чтобы она оставалась одна. Я должна была ее защитить.

Я попыталась проглотить ком в горле, мои глаза горели, а в носу щипало. Услышав, как Неверра хотела спасти мою сестру и как сильно она ее любила, я сломалась.

– Это не твоя вина.

Глаза Неверры расширились от удивления. Думаю, она ожидала, что я наброшусь на нее с обвинениями, но, похоже, я перегорела не только физически.

– Я была той, кто силой привел ее в этот проклятый мир. Если кто-то и виновен в ее смерти, то это я. Я обрекла нас обоих. Я никому в этом не признавалась.

– Дианна, – сказала она, покачав головой и протянув мне руку.

Я отстранилась.

– Если это все, что ты хотела сказать, то ты можешь идти.

Я не хотела быть такой холодной и черствой, но не могла сдержать в себе того сломленного зверя, который всеми силами стремился защитить последние кусочки моего сердца и души.

Неверра расправила плечи и посмотрела в открытое окно. Она вытерла лицо рукавом, смахнув с щек несколько слезинок.

– Мне нужно вернуться до того, как Логан меня хватится, но я просто хотела, чтобы ты знала. И еще я хотела отдать тебе это.

Засунув руку в карман, она вытащила сложенный лист бумаги и протянула его мне.

Я глубоко вздохнула и дрожащей рукой потянулась к нему.

– Что это?

– Габби дала мне его в Йеджедине. Думаю, она написала это заранее и хранила при себе. Она сказала мне передать это тебе. Я его не читала. Просто сохранила, чтобы отдать его тебе, когда выберусь.

Все мое тело тряслось.

– Мне искренне жаль, Дианна.

Вспышка синего света, и она исчезла из комнаты. Я стояла в полном одиночестве, глядя на потертую записку. Мое сердце бешено колотилось. Габби написала письмо. Дрожащими руками я развернула лист – шелест бумаги был единственным звуком в пустой комнате, не считая моего прерывистого дыхания. Мое зрение затуманилось – я увидела знакомый почерк.

Дорогая сестра,

Если честно, я не хотела, чтобы это письмо выглядело формальным, и такое начало звучит ужасно глупо. Думаю, мы обе знаем, почему я это пишу. Уже очень поздно, а я все не могу уснуть. Я мало спала с тех пор, как ты ушла, – прямо как в те ночи, когда мы с тобой делили комнатку в Эории. Я тебя прикрывала, а ты приносила мне те маленькие сладкие пирожные. Я всегда тебя жду. Правда, на этот раз я не знаю, когда ты вернешься. Прошли месяцы, и я по тебе скучаю. В детстве я так боялась, что что-то случится и ты не вернешься. Сейчас я чувствую то же, только гораздо хуже. Я не могу объяснить, но мне кажется, что я больше никогда не смогу с тобой поговорить или увидеться.

Я знаю, что ты сильная, храбрая и все такое, но если что-то случится, если ты прочитаешь эту записку и меня здесь больше не будет, мне нужно, чтобы ты была еще сильнее, чем прежде. Мне нужно, чтобы ты была храброй и жесткой, и прежде всего мне нужно, чтобы ты меня отпустила. Я знаю, тебе будет грустно, и я плачу, пока это пишу, но, Дианна, ты такая сильная и умная. Нет ничего, чего ты не могла бы сделать, и ничего, что могло бы тебя остановить. Нет, не было и не будет.

Ты моя сестра, и я тебя люблю. Я всегда буду любить тебя. Часть меня хотела бы, чтобы у нас была та жизнь, о которой мы фантазировали. Просто знай: что бы ни случилось, ты подарила мне лучшую жизнь. Ты оградила меня от всего плохого. И кстати, жить здесь с Логаном, Неверрой и другими Небожителями очень неплохо. Они мне нравятся, и тебе они бы тоже понравились, если бы ты дала им шанс.

Впервые со времен Эории я чувствую, что у меня есть дом и семья. Мне весело, но веселее всего мне было с тобой, что бы ты ни думала. Ты показала мне мир и узнала, что такое любовь. Я хочу этого для тебя, даже если тебе кажется, что ты этого не заслуживаешь. Оно того стоит, Дианна. Не отвергай то, в чем нуждаешься, только из-за страха, что это причинит тебе боль. Не позволяй страху тобой управлять. Не позволяй тому, что сделал Каден, лишить тебя чего-то важного и особенного.

Дианна, ты любима. Я вижу и знаю это, даже если ты сама в это не веришь. Более того, я знаю, что в тебе самой очень много любви. Я думаю, именно любовь рождает внутри тебя огонь. Ты – страсть, гнев и чистая, настоящая любовь. Ты защищала меня, любила меня и заботилась обо мне всю мою жизнь. Благодаря тебе я не знала ни дня без любви.

Я не знаю никого, на чьих плечах лежал бы такой больший груз, и мне искренне жаль. Пообещай мне одну вещь. Если тебе случится найти любовь после моего ухода, ты ее не отпустишь. Жизнь – это больше, чем вечная борьба и выживание. Ты уже сделала достаточно. Вокруг так много всего, и я хочу, чтобы ты все это испытала. Я хочу, чтобы ты снова смеялась, любила, веселилась. Я хочу, чтобы ты жила, по-настоящему жила. Так что, если ты прочитаешь это письмо, если меня действительно больше нет, знай, что я никогда не оставлю тебя, даже если ты меня не видишь. Я никогда тебя не брошу.

Капля упала на лист бумаги. Сперва одна, затем еще и еще – словно с потолка полил дождь.

Мы можем притвориться, будто я просто жду твоего возвращения домой. Однажды мы снова увидимся, сколько бы времени это ни заняло. Куда бы я ни отправилась, я точно знаю, что со мной все будет хорошо, потому что у меня была замечательная сестра, которая меня любила. Ты научила меня заботиться о себе. Ты держала меня за руку, когда я боялась прыгать со скалы, – ты держала меня за руку всю мою жизнь. Ты не монстр. Ты никогда им не была, что бы ты ни думала. Ты моя сестра, мой лучший друг и мой защитник. Так что, если вдруг это окажется нашим последним разговором, знай, что твоя работа сделана и тебе пора хоть раз позаботиться о себе.

Помни, что я тебя люблю.

Всегда твоя Габби.

P.S. Поскольку я тебя знаю, будь повежливее с Лиамом.

Я не чувствовала, как мои колени коснулись земли. Только когда я ощутила, как мой лоб прижимается к холодному камню, я поняла, что нахожусь на полу. Я прижала записку к груди, открыв рот в беззвучном крике. Наконец все то, что я держала внутри, вырвалось наружу. Слезы обожгли мои щеки – я рыдала, и этот звук эхом наполнил пустой дворец. Ее слова, запечатленные на бумаге, помогли мне осознать правду сильнее, чем вид ее праха, разлетающегося по ветру.

Она ушла, и что бы я ни сделала, кого бы я ни убила, она не вернется.

Я была по-настоящему и абсолютно одинока.

Рыдания сотрясали меня изнутри, казалось, будто мое тело вот-вот разорвется. За все столетия моего существования я никогда не чувствовала такой боли. Я плакала так сильно, что в звуках, которые я издавала, не осталось ничего человеческого. Я плакала до тех пор, пока у меня не кончились слезы, но даже тогда моя грудь продолжала тяжело вздыматься. За окном потемнело, в комнате повеяло холодом. Я не знала, как долго я простояла на коленях, но в конце концов я с трудом поднялась на ноги, все еще прижимая письмо к груди. Мое тело болело, как будто я участвовала в бою. Шаркая ногами, я дошла до кухни и забрала снимок, после чего поднялась по лестнице и вернулась в свою комнату. Я залезла в кровать и натянула одеяло на голову, крепко прижав к груди письмо и фотографию и закрывшись от внешнего мира.

52. Самкиэль

– С ней надо разобраться! Ей придется столкнуться с последствиями своих действий! – сказал Левиафан, ударив кулаком по мраморному столу, под его кожей замерцал свет.

Другие члены Совета, одетые в сверкающие белые одежды, кивнули.

– Если Иг’Моррутен вернулись, нас следовало немедленно уведомить.

Я откинулся на своем кресле во главе большого стола.

– Вы будете уведомлены тогда, когда я посчитаю нужным.

Джерайя покачал головой, его лицо обрамляли длинные темные волосы.

– Мы – твой Совет, Король-бог. Великие короли назначили нас еще до правления твоего отца, и мы будем здесь еще долго после тебя.

Я наклонился вперед и сложил руки перед собой.

– Ты считаешь, что это дает тебе власть надо мной?

– Совет был создан не просто так. Если вы говорите нам только то, что хотите, и тогда, когда хотите, это идет вразрез с нашими целями, – сказала Элианна, ее длинные рыжие волосы были собраны в тугой хвост, ниспадавший на ее мантию.

Двери в зал тихо отворились, и Неверра проскользнула внутрь, опоздав на десять минут. Она слегка поклонилась мне, прежде чем присоединиться к остальным членам Руки, которые полукругом стояли за моей спиной. Мои челюсти сжались, и я обернулся, следуя за Неверрой прищуренным взглядом. Мое раздражение было вызвано не ее опозданием. Нет, дело было в едва заметном аромате корицы, который вошел в комнату вместе с ней. Это привело меня в бешенство. Неверра опустила взгляд, а глаза Кэмерона расширились – его обоняние безошибочно подсказало ему, с кем она провела последние десть минут.

Я приказал ей подождать. Что, если она ее спугнет? Еще слишком рано. Сейчас Дианна была слишком хрупкой – жестокой, беспощадной, порочной, но все же хрупкой.

– Элианна имеет в виду, что мы не сможем помочь, если не будем вовремя осведомлены.

Я вернулся к реальности происходящего, вспомнив, почему я здесь нахожусь.

– И именно поэтому мы проводим эту встречу. Чтобы все выяснить, – ответил я.

Левиафан потер лоб – на его руках и лице виднелись признаки возраста.

– Очень хорошо. Сколько Иг’Моррутенов осталось?

– Двое.

Тора записывала каждое слово, ее маленькие руки двигались в унисон с нашей речью. Она откинула назад свои короткие волосы испачканными в чернилах пальцами – светлые пряди едва доходили до воротника ее накидки.

– Включая девушку? – спросил Роллуз.

Прошло так много времени с тех пор, как я его видел. Не знаю, когда он успел побрить голову, но это его старило.

– Девушка не касается ни тебя, ни Совета. Она моя.

Элианна вздохнула, вскинув руки, Тора прекратила писать.

– Мы хорошо знаем, какие отношения вас связывали, но сейчас не время и не место для подобных заявлений, – процедила Элианна, и несколько членов Совета кивнули в знак согласия. – Она – угроза, а не очередной трофей, которым можно похвастаться.

Зал заседаний разлетелся на осколки дерева, камня и стекла. Не осталось ни стен, не потолка – только пол, стол и стулья. Члены Совета ахнули, раскрыв рты и выпучив глаза. Я спокойно сидел под лучами солнечного света. Испуганные птицы кричали, кружа над нашими головами.

Весь Совет замер, крепко прижав руки к столу. Члены Руки просто выглядели удивленными. Они знали, что я не представляю реальной угрозы и никогда не причиню им вреда, но членам Совета нужно было напомнить об их месте.

– Я могу уничтожить и восстановить это место быстрее чем за секунду – вы даже не успеете вздохнуть. Не забывайте, с кем разговариваете.

Зал Совета стремительно вернулся к прежнему виду – полы, стены и потолок снова выглядели целыми и нетронутыми.

– Мои извинения, мой господин, – сказал Роллуз.

– Тем не менее, мой господин, – сказала Элианна. – Она всего лишь зверь, независимо от того, какой облик она принимает. Иг’Моррутены – существа, созданные ради убийств и разрушений. Это страшное, чудовищное оружие.

Я почувствовал позади себя раскат грома – мой гнев выходил из-под контроля. Я судорожно вздохнул, стараясь держать себя в руках. Несмотря на наши неопределенные отношения и утреннюю ссору, никто не смеет так говорить о Дианне, иначе ему придется об этом пожалеть.

– Тон, Элианна, – прорычал я.

Должно быть, она прочитала что-то в моих глазах, потому что покорно проглотила все то, что собиралась сказать.

– Я не знал, что в мое отсутствие вы набрались смелости и возомнили себя носителями власти, способными диктовать мне, что делать.

Гром сотрясал небо, подобно боевым барабанам, ветер яростно завывал. Мой тон, напротив, оставался устрашающе спокойным.

– Я вырывал голосовые связки у зверей, гораздо более крупных и злобных, чем ты, Элианна. Будь осторожнее с высказываниями. Я не буду повторять снова. Твое место в Совете мало что для меня значит, и тебя будет легко заменить. Поэтому я предлагаю тебе следить за языком, иначе я заберу его. Старые боги давно мертвы, и Ксеор тебя больше не защитит. Внимательно подбирай слова, когда обращаешься ко мне. Вы все. Я все еще ваш король.

Я посмотрел в глаза каждому из них, пока все они не опустили взгляд. Губы Элианны сжались в тонкую линию, но она больше ничего не сказала. Она села на свое место, ее внушительная спина слегка подрагивала. Гроза утихла, но дождь все еще барабанил по окнам.

– Мой господин, несмотря на резкий тон Элианны, мы все еще беспокоимся, не представляет ли она угрозу. Если она достаточно сильна, чтобы уничтожить всех, кто работал на Кадена, и убить короля Йеджедина, пусть и с помощью членов Руки, она очень опасна. Боюсь, ее сила может соперничать даже с вашей, – сказала Тора, ее тон звучал мягче.

– В данный момент она бессильна. Я не уверен, вернутся ли к ней силы вообще. Поэтому она не представляет угрозы.

Они посмотрели на меня так, будто я сошел с ума.

– Бессильна, как это?

– Это еще предстоит выяснить. Проще говоря, она сожгла запасы своей энергии. Все, что касается нее – где она живет и что с ней будет, – не ваша забота. Как я уже сказал, она моя.

Я не был уверен, стоит ли рассказывать им о потере ее силы – мне хотелось разузнать больше, прежде чем раскрыть эту уязвимость. Но если это заставит их отказаться от этой линии допроса, то пусть будет так.

В комнате впервые с начала собрания воцарилась тишина.

Я откинул голову на спинку стула, наблюдая, как они расходятся. Прошли часы, и наступило время для очередного перерыва. Я ненавидел эту часть своей работы. Эти встречи могли длиться дни или даже недели. Все члены Руки остались, даже Имоджин. Она отмахнулась от Джерайи, который прошептал ей что-то о частном визите, думая, что никто из нас этого не заметит. Кэмерон пошутил по поводу их свидания, заработав пощечину от Имоджин. Меня не волновало, чем они занимаются в свободное время, лишь бы это не влияло на их обязанности.

– Ты на грани, большой парень. Тебя почти потряхивает, – сказал Кэмерон.

Я держал глаза закрытыми.

– Я не на грани. Я…

У меня не нашлось слов.

– Разочарован?

Я слышал, как он хихикнул, и представил, как он толкает Ксавье локтем под ребра, радуясь своей находчивости.

Я лишь хмыкнул в ответ, но продолжать не стал.

Разочарование – действительно подходящее слово. Все мое существо все еще горело от ее укуса. Прежде чем войти в зал Совета, я убедился, что след, который она оставила на моей шее, зажил. Кэмерон был бы первым, кто это заметил, а за ним и члены Совета, а у меня не было ни малейшего желания объяснять, откуда он взялся.

Ксавье прочистил горло.

– Думаю, ты единственный, кто может заставить Элианну заткнуться.

– Осторожно, – сказал я, – они все еще ваши начальники.

– Извини, – сказал он, и я услышал, как он опускается в кресло.

– Зато я могу говорить свободно. – Я открыл глаза. – Они всегда были такими самоуверенными ублюдками? Я такой же?

Ксавье широко улыбнулся, сверкнув зубами. Кэмерон и остальные рассмеялись. Неверра села рядом с Логаном, и они оба мне улыбнулись.

– Не в последнее время, – сказал Логан.

– Хорошо.

Кэмерон взял лист бумаги и разорвал его на квадраты. Затем он сложил их в крошечные треугольники и принялся швырять в Ксавье через весь стол.

– Мне понравилось, как ты сказал «она моя», – произнес Кэмерон, запуская очередной треугольник в Ксавье. – Так горячо, что я почти возбудился.

Я покачал головой и потер глаза большим и указательным пальцами.

– Ой, да брось, тебя возбуждает даже ветер, – пошутил Ксавье.

Они оба рассмеялись, а Винсент вздохнул. Он оперся ногой о стену и скрестил руки на груди.

– Ты уверен, что стоило рассказывать им о потере ее способностей?

– Почему бы и нет?

Винсент пожал плечами.

– Это делает ее легкой мишенью.

Кэмерон фыркнул и отправил в полет еще один кусочек бумаги.

– Дианна, со способностями или без, не кажется легкой мишенью. Кроме того, Совет своими ушами слышал, что сказал Самкиэль.

Винсент что-то проворчал и отвернулся.

Имоджин разложила бумаги на столе и сказала:

– Самый древний закон. Любое место, предмет или человек, на которого претендует правящий король, считается его собственностью. Если кто-то совершит злонамеренное действие против притязаний короля, это будет считаться актом нападения и караться смертью.

Ксавье присвистнул, на лету поймал треугольник, который запустил в него Кэмерон, и швырнул его обратно.

Кэмерон увернулся, взглянув на Имоджин.

– Видишь ли, Имми, когда проводишь слишком много времени в Совете, то начинаешь говорить так же, как они. Тебе нужно проветриться.

Она показала ему язык, и он усмехнулся.

– Здесь ей ничего не угрожает, – сказал я, подчеркнув первое слово. – Как бы сильно ни шумел Совет, у них недостаточно власти, чтобы со мной соперничать.

Винсент оттолкнулся от стены.

– И что дальше? Она разрушает города, забирает жизни, а затем отправляется на отдых в замок, который ты для нее построил?

– Эй, она спасла Неверру и меня.

Тон Логана заставил Винсента остановиться. Обычно Логан относился к Винсенту намного терпимее, но не в этот раз. Неверра положила ладонь на руку Логана и слегка ее сжала.

– Да, да. Мы все слышали эту историю. Она спасла тебе жизнь после того, как чуть не вырвала тебе горло.

– Она планировала вернуть Неверру назад, со мной или без меня. Она больше, чем просто обезумевший монстр, каким ее считает Совет, – сказал Логан.

Услышав, как он ее защищает, я поднял брови.

– Я счастлив, что ты и Нев дома, брат. Но перевешивает ли этот поступок все плохое, что она сделала? Неужели мы просто забудем обо всех разрушениях, которые она причинила до того, как совершила один добрый жест?

В комнате стало тихо. Даже птицы снаружи смолкли. Я сложил руки перед собой и наклонился вперед:

– Ты хочешь сказать что-то конкретное?

Винсент нервно сглотнул, его показное спокойствие исчезло.

– Проблема в том, что ты пытаешься проявлять к ней снисхождение, хотя ее следовало бы запереть вместе с Камиллой. Она…

– Мне хорошо известно, что она сделала, но я не спрашивал твоего совета по этому поводу. И не тебе судить, что я могу, а что нет. Что именно произошло в период твоего временного правления?

Лицо Винсента покраснело, и он открыл было рот, чтобы ответить, но остановился, обдумав то, что собирался сказать.

– Точно. Я более чем осознаю твою неприязнь.

– Неприязнь? – Он тихо усмехнулся, оглядывая комнату. – Я что, единственный, кто не находится под ее чарами? Она практически выпотрошила Кэмерона и разнесла Онуну на части. Серьезно, этот список можно продолжать до бесконечности.

– Бывают разные обстоятельства. Мы говорим не о существе, ослепленном жаждой крови и разрушением…

– Серьезно? – Он прервал меня, по-видимому не осознавая, что делает. – Она так хороша, что ты ради нее готов рискнуть всем? Придумывать ей оправдание за оправданием. Унир бы никогда…

В тот момент, когда имя моего отца сорвалось с его губ, я уже был на ногах. Искры энергии танцевали на поверхности моей кожи, татуировки вспыхивали, а комната вибрировала. Усталость негативно сказалась на моем настроении, а события последних нескольких недель и вовсе его испортили.

– Вон.

Это было единственное, что я мог сказать, чтобы не разрушить нашу многовековую дружбу.

Винсент развернулся на пятках, распахнул двери и вышел, даже не оглянувшись.

– Вы все. Уходите и не возвращайтесь до прихода Совета.

Кэмерон и Ксавье переглянулись и практически выбежали из комнаты. Имоджин поднялась и пробормотала что-то насчет Винсента, прежде чем поспешить за ним. Неверра и Логан медленно поднялись со своих мест.

Логан встретил мой взгляд.

– Винсент просто боится. Вот почему он так набрасывается.

– Я в курсе.

– Нисмера его ранила. Мы все это знаем, а в Дианне он видит призрак Нисмеры. Это всего лишь страх. За его неповиновением стоит любовь к тебе, – сказал Логан.

Я опустил голову, прижав кулаки к столу.

– Я просто хочу побыть один. Пожалуйста.

Логан больше ничего не сказал. Они ушли, большие двери гулко захлопнулись за их спинами. Я опустился обратно на свое место и устало провел руками по лицу. Воцарившаяся тишина успокоила мои нервы.

– Она звала тебя, – сказал я, глядя прямо перед собой.

Роккаррем стоял на месте, вокруг него витало звездное облако.

– Я слышал, – сказал он, сцепив руки за спиной.

Моя челюсть сжалась от того, как непринужденно он говорил – будто имел на это право.

Она отказалась от меня и позвала его. Было невероятно глупо испытывать такую сильную ревность, но все же мое сердце сводило судорогой.

– Успокой свои нервы, Король-бог. Нет причин ревновать. Она хочет получить у меня ответы, которые боится получить от тебя.

Я постучал кулаком по столу, в голове проносились миллион и одна мысль.

– Я бы хотел запретить тебе отвечать на ее зов, но если у нее есть вопросы и она не желает со мной разговаривать, я хочу, чтобы она получила необходимую ей поддержку. Я не позволю, чтобы она оставалась одна. Каден веками держал ее вдали от друзей и семьи. Я того же не сделаю. Если она к тебе обратится, ты можешь ответить, но не раньше.

Силуэт Роккаррема замерцал, туманная масса закружилась у его ног.

– Смертные говорят о стадиях горя. Гнев.

В моей голове промелькнули образы горящей Онуны.

– Шок, отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Боюсь, на данный момент Дианна прошла только несколько этапов. Ты должен быть готов к тому, что произойдет. Ее эмоции вернутся. Они подобны приливам: некоторые мчатся вперед быстрее других, некоторые засыпают на какое-то время, но однажды ее чувства все равно проявятся. Сейчас ты единственный, кто может до нее достучаться.

Я усмехнулся и потер лоб. «Поражение» было самым подходящим словом для описания моих ощущений.

– Боюсь, единственные эмоции, которые она испытывает в моем присутствии, – это ненависть и гнев.

– В них кроется правда, но пока ты ее не видишь.

– Независимо от того, что она сейчас чувствует, я ее не оставлю. Как бы сильно она меня ни ненавидела, – сказал я с мрачным выражением лица.

– Ненависть – не тот термин, который я бы использовал, чтобы описать ее чувства к тебе, Король-бог.

Я усмехнулся.

– Ты просто не видел, какая она со мной. Она не выносит даже моего вида.

– Не по тем причинам, которые ты предполагаешь.

– Такого еще никогда не было. Ни с кем. Почему она вызывает во мне такие чувства? Я хочу убить тебя. Я хочу причинить боль всем, кто говорит о ней плохо. Это не я. Я не такой человек. И все же ваши отношения, какими бы платоническими они ни были, кажутся мне угрозой. Я не могу даже думать о Камилле, потому что когда-то у них была крепкая связь. Я чуть не убил ее на Онуне. Знаешь, каково это? Осознавать, что я хочу превратить любого, кто ей угрожает, в атомы. Ничего себе, доброжелательный правитель!

– Я говорил тебе, что любовь – это сила, но никогда не говорил, что это хорошо.

Я взглянул на Роккаррема. Он не шевелился, даже когда его силуэт начал растворяться в воздухе.

– Предупреждение, Король-бог. Будь осторожен с проявлениями привязанности. Совет увидит в этом угрозу.

– Угрозу?

– Они не видят ее так, как ты, – лишь немногие из них поймут ее позже. У большинства она вызывает страх. Боюсь, это будет проблемой.

– Они ее не тронут. Никто не посмеет.

Это была клятва, и я был готов подписаться под каждым словом.

– Я боюсь не за нее, Ваше Величество, – сказал он и исчез из комнаты, снова оставив меня в тишине.

53. Дианна

3 дня спустя

Я не знала, как долго пролежала в постели и сколько времени прошло. Рассветы сменялись закатами. Я то засыпала, то просыпалась и все время плакала. Меня преследовали сны о нашем детстве. Круговорот мыслей напоминал мне о том, где я была, кем я была и кого у меня больше не было. Я знала лишь то, что мой разум – моя тюрьма, а я – тюремщик с ключом. С ключом, которым не умела пользоваться, и, честно говоря, не знала, хочу ли отпирать свою камеру. Письмо, которое она мне оставила, было пропитано моими слезами, но я отказывалась выпускать его из рук. Я перечитывала его снова и снова, осыпая проклятиями старых богов.

Серебряный свет пронесся по небу – я увидела вспышку из окна своей комнаты. Мое сердце дрогнуло, и я прокляла себя за эту слабость.

Он вошел в дом, и я с головой укуталась в одеяло, спрятавшись от дневного света. Я не слышала, как он вошел в комнату, но чувствовала его присутствие. Кровать скрипнула под его весом, с его губ сорвался глубокий вздох.

– Я знаю, что ты не спишь.

Я ничего не ответила.

– Ты все это время лежала в постели?

Я проворчала в ответ что-то среднее между «пошел к черту» и «отвали».

Кровать снова скрипнула, и он сорвал одеяло с моего лица. Я покосилась на него сквозь спутанные волосы, наполовину закрывавшие мое лицо.

– Прошло три дня, Дианна.

Я повернул голову, глядя в сторону окна. Три дня? Они пронеслись, как несколько часов.

Самкиэль взял фотографию с прикроватной тумбочки. Когда я бросила ее о стойку во время нашей ссоры, на стекле появилась трещина. Она проходила прямо между Габби и мной, разделяя нас так же, как это сделала я много лет назад.

– Я все разрушаю.

Я не осознавала, что произнесла это вслух. У меня защипало горло. Самкиэль провел большим пальцем по разбитому стеклу. Рама завибрировала, и стекло пришло в первозданный вид – от трещины не осталось и следа.

– Что ж, тебе повезло. Я здесь, чтобы это исправить.

Я повернулась к нему, в груди вспыхнула искорка тепла, но я быстро ее погасила.

– Ты не сможешь меня исправить.

Я снова попыталась натянуть одеяло на голову, но оно не сдвинулось с места. Самкиэль сидел прямо на нем, а его вес был слишком велик.

– Когда ты в последний раз принимала душ? – спросил Самкиэль, приподняв бровь.

Я одарила его мрачным взглядом и показала ему средний палец.

– Если ты хочешь облегчить свой гнев таким образом, я не против. Я же говорил, тебе просто нужно попросить.

Я изо всех сил пытался высвободить ноги из-под одеяла, чтобы его пнуть.

– Тебя так легко разозлить, – издевался он.

Я зарычала и продолжила тянуть одеяло, не желая признавать поражение.

– Это только потому, что ты меня раздражаешь.

– Это взаимно. А теперь давай. Вставай. – Самкиэль поднялся с кровати. – Пора вытащить тебя из этой комнаты.

Я протестующе закричала. Он стащил одеяло с моего тела, наклонился и подхватил меня на руки. Воздух со свистом вылетел из моих легких, когда он перекинул меня через свое широкое плечо.

– Самкиэль! – ахнула я, хлопнув его по спине. – Ты осел! Поставь меня. Я могу идти сама.

Он усмехнулся и крепче сжал мои ноги – его руки напоминали стальные грабли. Мы зашли в огромную ванную, и моя задница ударилась о холодную каменную столешницу. Я пиналась и лупила его руками, одновременно пытаясь отодвинуть спутанные волосы с глаз. На этот раз Самкиэль откровенно рассмеялся и засучил рукава своей форменной одежды.

Он подошел к ванне и нажал на серебряный рычажок. Полилась вода, капли переливались разноцветными огоньками.

– Это ванна? – спросил я, блуждая по нему глазами.

Я никогда не видела ничего подобного.

– Будем считать, что ты только что призналась в том, что ею не пользовалась.

Я схватила со стойки какую-то баночку и швырнула прямо в него.

Самкиэль поймал ее в воздухе и улыбнулся, открутив крышку. Он вылил половину содержимого в ванну – вода приобрела нежный кремовый оттенок, а воздух наполнился тонким ароматом жасмина и лимона.

– Ты собираешься меня мыть?

Мне не следовало спрашивать, потому что улыбка, осветившая его лицо, заставила мой желудок сжаться.

– Если хочешь.

Почему мое тело вспыхнуло от звука этого низкого, бархатного, соблазнительного голоса? Почему от одной лишь мысли о том, как мы принимаем ванну, у меня кружится голова? Мои соски затвердели – тело оказалось предателем. Самкиэль это видел. Он знал, что какая-то часть меня, вопреки здравому смыслу, реагировала на его соблазнительные, манящие слова. Отлично. Он хочет сыграть в игру. Почему бы и нет? Только победителем буду я.

Легкая улыбка тронула уголки его губ, когда он уловил мою нерешительность. Даже без моих сил я ощущала изменения в его энергетическом поле и с удивительной легкостью соскользнула со стойки. Назовите это скукой или бессердечием, а может, я просто устала лить слезы, но мне хотелось почувствовать что-то, помимо тупой боли в груди. Я провела рукой по тоненькой бретельке своей майки. Глаза Самкиэля следили за каждым моим движением – он напоминал мне мотылька, тянущегося к пламени, и мне хотелось, чтобы он сгорел.

Я стянула майку через голову и отбросила ее в сторону. Самкиэль облизал губы, его взгляд остановился на моей груди. Я почти физически ощущала исходящее от него тепло. Обхватив грудь руками, я слегка покрутила свои соски, поддразнивая Самкиэля. Он издал тихий сдавленный стон, но не шевельнулся.

Мои руки медленно опустились к ребрам, а затем двинулись ниже. Я намеренно провела кончиками пальцев по поясу своих брюк. Глаза Самкиэля сияли чистым серебром и неотрывно следили за моими движениями. Я покачала бедрами в медленном, соблазнительном, дразнящем ритме. Его грудь тяжело вздымалась.

Брюки соскользнули с бедер и упали к моим ногам. Переступив через них, я осталась перед Самкиэлем совершенно обнаженная. Я подошла к нему с легкой грацией хищника. Он пожирал меня взглядом, словно боялся, что это сон, запоминая каждый изгиб, каждое углубление и выпуклость. Возможно, он и был одним из самых могущественных существ в этом мире, но в тот момент я им владела и наслаждалась своей властью.

Он смотрел, как я приближаюсь, в его глазах сверкало серебро, но он не шевелился и ничего не говорил. Я остановилась всего в нескольких дюймах от его теплого, манящего тела. Его ладони сжались в кулаки, а тело дрожало, пока он с трудом заставлял себя удерживаться на месте. Я провела пальцами по его груди, игриво коснувшись серебряных пуговиц на его форменной одежде.

Низ моего живота охватил жар. Я положила руку на широкое плечо Самкиэля и посмотрела на него сквозь ресницы. Поднявшись на цыпочки, я прислонилась к нему и прошептала:

– Может быть, в другой раз.

Я с силой толкнула его в плечо и направилась к ванне. По правде говоря, она скорее напоминала бассейн. Я шагнула под бурный поток теплой воды, уселась на ступеньку и откинула мокрые волосы с лица, прежде чем повернуться к Самкиэлю. Он все еще смотрел на меня, сжимая бутылку в руке так сильно, что она была готова треснуть.

– Невежливо так пялиться, понимаешь?

Самкиэль дернулся, как будто я его напугала. Он облизал губы и сказал:

– Я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Его голос был хриплым и понизился на целую октаву. Я ухмыльнулась, зная, что выиграла. Он отвернулся и вышел из ванной комнаты.

– Ты даже готовить не умеешь! – окликнула я его.

Я не услышала ответа, а это означало, что он, скорее всего, вылетел из ванной как пробка. Впервые за долгое время я искренне улыбнулась и с удовольствием погрузилась в ароматную воду.

Я не спеша мыла волосы, позволяя теплу расслабить мои мышцы. Вода текла сверху непрерывным теплым потоком – при этом ванна ни разу не переполнилась и не остыла. Я вышла, завернулась в толстое мягкое полотенце и вернулась в свою комнату. Надев удобную одежду, я зачесала волосы назад и босиком спустилась вниз.

– Ты пахнешь гораздо лучше.

– Заткнись.

Я сидела на кухонной тумбе и смотрела, как Самкиэль готовит что-то из странного разноцветного теста. Он положил несколько кусочков на тарелки и провел над ними рукой. Его ладонь слегка засветилась – кексы тут же поднялись и приобрели золотисто-коричневый оттенок.

– Это обман, – сказала я.

– Не волнуйся. Может, я и не умею готовить, но точно знаю, как не умереть с голоду.

Я кивнула, ерзая на столешнице. Значит, он меня услышал. Он пододвинул ко мне тарелку с кексами и фруктами и сел на ближайший стул. Блюдо выглядело аппетитно, но мой живот даже не заурчал.

– Ты не спишь?

Я вонзила вилку в кусочек фрукта.

– Откуда ты знаешь?

Он отрезал ломтик кекса и положил его в рот.

– У тебя круги под глазами.

Я открыла рот и швырнула в него фруктом. Он не растерялся, поймал его на лету и сунул в рот.

– Нельзя просто взять и сказать женщине, что у нее мешки под глазами. Святые боги, неудивительно, что ты до сих пор один.

– Так ты не спишь? – спросил он невозмутимым тоном.

– Это тебя не касается, но нет, не сплю.

– Я могу помочь.

– Ах, неужели? – Я скрестила руки на груди и откинулась назад. – Очередное двусмысленное предложение?

Самкиэль усмехнулся, но проигнорировал мою колкость.

– Зависит от того, собираешься ли ты снова раздеваться.

– Зависит от того, хороший ты или нет.

Он поднял бровь.

– Думаю, нет.

Я прищурилась, пристально глядя на то, как он продолжает поглощать завтрак.

– Я буду с тобой совершенно откровенен. Мои чувства к тебе не изменились, что бы ты ни думала. Твои поддразнивания не доставляют мне удовольствия. Не делай так снова, если не готова к иному результату.

Я знала, что он был совершенно искренен, и мое сердце охватил жар. Его взгляд не отрывался от меня ни на мгновение. Я, в свою очередь, наблюдала за тем, как двигается его горло. Как бы мне ни хотелось это отрицать, я его желала. Какой дурак его не захочет? Но это не означало, что я перестану его проверять.

– И какой же это будет результат, о надоедливый?

– Я уже говорил, что знаю как минимум восемь способов, как заставить тебя забыть ужасное слово «друг»… Поддразни меня еще раз, и я покажу тебе двенадцать. Учитывая твое маленькое представление, мы начнем с ванной, – сказал он, откусывая еще один кусок.

Я наблюдала, как его губы сомкнулись на вилке.

Мои бедра невольно сжались – меня охватила волна вожделения, и только он мог ослабить его. Даже после нашей недолгой близости я знала, на что он способен. Интересно, если бы мы занялись сексом, то сломали бы ванную? Скрестив руки на груди, я наклонилась вперед… Я знала, что мои твердые соски подскажут ему, какие картинки только что пронеслись в моем сознании. Мое лицо покраснело, но он лишь улыбнулся и откусил еще кусочек кекса. Дерзкий ублюдок знал, что он со мной сделал, и искренне этим наслаждался.

Мне хотелось ответить ему тем же, чтобы показать, что я владею им не меньше, чем он – мной, но внезапно другая часть меня напомнила о себе. Я взглянула на него из-под ресниц и взяла вилку. Впервые он не посмотрел на меня в ответ. Что я делаю? Я сижу здесь и снова флиртую с ним как ни в чем не бывало.

– Это ранит тебя сильнее всего, не так ли? Ты была занята своими чувствами, пока Каден похитил твою сестру.

Чувство вины охватило меня, погасив жар моей похоти так же быстро, как пламя гасит вода.

– Ладно, – резко ответила я. – Я позабочусь о том, чтобы больше никогда этого не делать.

Я поерзала на своем месте, подложив руку под подбородок и ковыряя еду.

Самкиэль издал тихий рычащий звук.

– Сомнительно.

– Тебе когда-нибудь надоест быть высокомерным всезнайкой? – спросил я, ударив его по плечу. Это причинило боль нам обоим, но мне пришлось это сделать – альтернатива была слишком жестокой.

В комнате воцарилась тишина, между нами снова зияла пропасть.

И замок на двери задребезжал.

– Ешь.

Он кивнул в сторону моей нетронутой тарелки.

– Нет.

Я не была голодна. Я не хотела и не могла есть с тех пор, как вернулась.

– Тебе нужно съесть хотя бы что-то. Иначе у тебя не будет сил на то, что я запланировал.

Я скрестила руки на груди.

– А что ты запланировал?

54. Дианна

Он превратил мою жизнь в сущий кошмар. Я ненавидела его, абсолютно ненавидела.

– Почему я должна снова это делать? – застонала я.

Самкиэль подошел ко мне по извилистой каменистой тропе. Я остановилась, положив руки на колени. Мой хвост качнулся вперед, кончик волочился по земле. От каждого нового вдоха легкие нестерпимо горели.

Он вздохнул.

– Я отвечал тебе уже пять раз, но повторю снова – это отличный способ проработать весь свой гнев, агрессию, беспокойство…

– Да, да, да, – огрызнулась я, пытаясь отдышаться.

– Есть и другие формы кардио, если тебя это интересует.

Его улыбка заставила мои щеки вспыхнуть. Даже весь в поту он был до тошноты красивым. Все, о чем я могла думать, это о том, как я завидую этому чертовому поту, который мог коснуться каждой его выпуклости и мышцы. Да, я его ненавидела.

Я встала и молча прошла мимо Самкиэля – за моей спиной раздался тихий смешок. В этом и заключался его план. Он хотел вывести меня из себя, и я ненавидела себя за то, что ему это удавалось. Я его ненавидела.

– Иди впереди меня, – отрезала я. – Не хочу, чтобы ты смотрел на мою задницу.

Он ухмыльнулся ненавистной мне многозначительной улыбкой и наклонился к моему уху:

– Мне не нужно смотреть. Я прекрасно все помню. А если ты хочешь, чтобы я снова увидел ее без одежды…

Я подняла руку, чтобы дать ему пощечину, но он увернулся и продолжил идти по тропе как ни в чем не бывало.

– Тебе когда-нибудь надоест флиртовать? – рявкнула я.

– С тобой? Никогда. Это чертовски весело, Дианна.

Я сжала руки. Самкиэль сведет меня в могилу. Я пыхтела и тащилась позади него, глядя на перекатывающийся рельеф мышц. Он был воплощением мужской красоты. Его широкие плечи, которые плавно перетекали в узкую талию… Черт побери, даже его ноги были сексуальными. Что со мной не так? Зачем я сказала ему идти впереди?

– Ускоряйся! – крикнул он.

В ответ я выругалась. Он ждал от меня реакции, не важно, хорошей или плохой. Когда я пыталась его ударить или оскорбить, он улыбался, – для него это было доказательством того, что я здесь, живая и способная испытывать эмоции. И может быть – только может быть, – эти подтрунивания действительно вызывали во мне что-то большее, чем раздражение, пусть и против моей воли.

Мы поднялись на пугающую высоту, но вид того стоил. Я снова остановилась под предлогом того, что осматриваю местность. Нас окружали горы – гораздо выше, чем я когда-либо видела. Было трудно назвать этот пейзаж зеленым – мир выглядел удивительно красочным, ярким и живым. Небо, окрашенное в пастельные оттенки, мерцало за невесомыми облаками. Это напоминало мне образы рая, нарисованные людьми еще на Онуне. Не обращая внимания на приступ боли, я задумалась, видит ли это Габби прямо сейчас. Была ли она в таком же прекрасном месте? Была ли она там счастлива?

Я на это надеялась.

С глубоким вздохом я отвернулась и бросилась догонять Самкиэля. У меня болели спина, бедра и руки. Нет, это ложь. У меня болело абсолютно все. Всякий раз, когда Самкиэлю удавалось отвлечься от своих обязанностей в Совете, он тащил меня на эту чертову гору и заставлял бегать вверх и вниз. Поначалу мне было трудно от него не отставать, и я бы солгала, если бы сказала, что держала свое недовольство при себе. Но я все равно это делала. Он никогда не говорил о том, что происходит в зале Совета, но когда он приходил ко мне, у него всегда было плохое настроение. Судя по тому, как он на меня смотрел, возникло ощущение, что я часто становлюсь темой для обсуждения. Либо дело во мне, либо в чем-то еще более ужасном.

– Тебе не придется отдавать меня на растерзание Совета. – Я фыркнула и остановилась, пытаясь отдышаться и прижав руку к мокрому от пота животу. – Я умру от переутомления задолго до этого.

Самкиэль, который успел уйти далеко вперед, вернулся, не проявляя ни малейших признаков усталости.

– Не припомню, чтобы ты так много жаловалась, – хмыкнул он.

– Зачем мы опять это делаем? – Я вытерла лоб.

Он улыбнулся. Единственным громким звуком был хруст наших ботинок о камни.

– Если честно, – сказал он, – это было еще одно испытание.

Я остановилась возле зазубренного выступа.

– Еще одно испытание?

Он кивнул.

– Воздух на такой высоте убил бы смертного, а это значит, что твои силы все еще при тебе, бурлят у тебя под кожей.

Я выпрямилась, сжав кулаки.

– Ты хочешь сказать, что я могла умереть, а не просто устать?

Он улыбнулся, даже не дрогнув.

– До этого момента дело бы не дошло. Я наблюдал за тобой каждую секунду пути, прислушивался к каждому удару сердца, каждому вздоху. Я бы почувствовал, как кровеносные сосуды сужаются, и мы бы остановились при малейшем признаке опасности.

– Значит, я не потеряла свои силы?

– Нет, но они находятся в глубоком анабиозе. Даже когда ты в ярости, из твоих ладоней не вылетает ни одной искры.

Я взглянула на свои руки, скучая по знакомому ощущению силы и тепла. Я чувствовала себя опустошенной, но, возможно, так было даже лучше.

– Может, ты ошибаешься, – сказала я, вытирая пот с лица.

– Не ошибаюсь.

Я посмотрела на него.

– Ты не знаешь всего.

– Зачем так глубоко прятать свою силу?

– Я этого не хотела.

– Все нормально. – Он сделал шаг ближе, камни под его ногами хрустнули. – Мы с этим разберемся.

Мое сердце дрогнуло, когда он протянул мне руку с вытянутым мизинцем. Я посмотрела на него, вспомнив, что это значит, и молча протиснулась мимо.

– Я готова идти дальше.

Это продолжалось несколько дней: Самкиэль пытался со мной сблизиться, а я от него отстранялась. Я злилась, потому что, когда он был рядом, я не чувствовала себя несчастной, и это угнетало меня.

Наш недавний спор был вызван тем, что он пытался заставить меня поесть. Не то чтобы я этого не хотела, но ничего не вызывало у меня настоящий аппетит. Все казалось безвкусным, и я откладывала еду после нескольких укусов, каким бы изысканным не было принесенное им блюдо.

Что-то было не так, но я ему об этом не говорила. Возможно, это оказалось побочным эффектом потери моих способностей. Я несколько месяцев жила на диете из крови и костей и не была уверена, что смогу вернуться к обычной пище. Через несколько дней я вовсе перестала об этом думать – это не волновало меня настолько, чтобы я по-настоящему беспокоилась.

Несмотря на то что мы ссорились и я все время жаловалась, пребывание с Самкиэлем и участие в его сумасшедших, глупых упражнениях, похоже, мне помогло. Я уставала так сильно, что даже не видела снов, но Самкиэль не всегда был рядом со мной. Я снова и снова смотрела, как он исчезает во вспышке света, и проклинала себя за то, что жду его возвращения. Иногда, когда он возвращался слишком поздно, я мчалась к кровати и притворялась спящей, как будто не ждала его прихода. Звук его шагов внизу всегда помогал мне задремать. Мы больше не спали в одной кровати, но одно его присутствие дарило мне покой. Когда он был рядом, ноющая пустота в моей груди исчезала, пусть я бы и никогда в этом не призналась.

Я жалела, что решила перед ним раздеться. Это было неправильно, и я дала ему ложный намек, хотя не имела на это права. Мне не хотелось снова начинать наши странные отношения, даже если мое тело умоляло об обратном. Секс с Самкиэлем, каким бы восхитительным он ни казался, означал бы слишком много, а у меня не было желания в это ввязываться.

Конечно, сопротивляться напору Самкиэля было нелегко. Во время наших пробежек он все время снимал футболку. Я знала, что он не может перегреться, даже если вспотеет. Как-то раз он пожаловался, что ему жарко, и тут же призвал ветерок. Нет, он просто мучил меня после инцидента в ванной. Я это знала.

Не то чтобы я сильно интересовалась его прессом, который, кстати, был невероятно впечатляющим. И меня ничуть не интересовали рельефные линии вдоль его живота, исчезающие под поясом его брюк. Или небольшая дорожка волос, которая тянулась…

Мой живот предательски заурчал, и я покраснела. Самкиэль повернулся ко мне:

– Ты голодна?

Я провела рукой по влажной майке и пристально посмотрела на него.

– Нет.

Я не лгала. Во всяком случае, мой голод не имел отношения к еде.

Шум воды заставил меня оглянуться.

– Сегодня мы не будем бегать по горам?

Он покачал головой:

– Нет, я хотел тебе кое-что показать. – Он протянул мне руку, и я недоверчиво на нее посмотрела. – Я не кусаюсь. Обычно это делала ты, помнишь?

– Смешно.

Я закатила глаза и проигнорировала легкое покалывание, пробежавшее по моей коже, когда я взяла его ладонь.

Он улыбнулся, сжал мою руку и повел меня вниз по небольшому склону.

Я ахнула, когда мы пробрались сквозь густую листву.

– Ух ты.

– Красиво, не так ли? – улыбнулся он.

Это действительно было красиво. В широкую, сверкающую и кристально чистую реку ниспадал внушительный водопад. Деревья, верхушки которых почти касались неба, окружили нас со всех сторон.

– Оставайся здесь.

Он ушел, а я ждала, наслаждаясь красотой вида и прохладным туманом, окутывающим водопад. На чистом песчаном дне поблескивали камни, а берег утопал в цветах. Единственным звуком был грохот воды, заглушавший весь шум внешнего мира. Я поймала себя на мысли, что хочу остаться здесь навечно.

– Вот, – сказал Самкиэль, выходя из кустов с горстью ягод.

– Я не голодна.

Он покачал головой, мягко улыбаясь.

– Они не для тебя.

Прежде чем я успела задать вопрос, позади меня послышался шорох. Я повернулась и увидела большого грациозного оленя, который просунул голову сквозь кусты. Он взглянул на меня и снова исчез в листве.

Я нахмурилась:

– Ну, это было грубо.

– Просто наберись терпения.

Самкиэль встал передо мной и издал странный завывающий свист. Ветки снова зашуршали, но я уже приготовилась к тому, что олень испугается и сбежит, как все остальные.

– Это глупо, – фыркнула я, сложив руки на груди.

– Просто подожди.

Самкиэль протянул мне руку, как будто я сама была оленем, который пытался сбежать.

Я вздохнула, но послушно замерла, ожидая, что будет дальше.

Самкиэль снова свистнул, и зверь с пыхтением выбрался из зарослей.

Его тяжелые рога напоминали оленьи, но когтистые лапы, переливчатая шерсть и четыре глаза не походили ни на одно существо, которое я когда-либо видела. Самкиэль снова свистнул, и олень взглянул на меня, чуть опустив голову. Его огромные размеры и красота поражали воображение.

– Он меня боится? – прошептала я, не в силах скрыть боль в голосе.

Было так глупо придавать этому значение. Минуту назад я даже не знала, что это животное существует.

– Пойдем, – мягко сказал Самкиэль. – Он дружелюбный. Клянусь.

Я недоверчиво посмотрела на Самкиэля, но олень повиновался и приблизился ко мне с высоко поднятой головой. Судя по его раскидистым рогам, он был очень древним, и все же он меня боялся. Самкиэль подошел к нему с другой стороны, протягивая открытую ладонь с ягодами. Олень принял угощение, а Самкиэль погладил его блестящую шерсть.

– Теперь ты, – сказал он, кивнув мне.

Я не знала, почему я вдруг так занервничала, но мне ужасно хотелось понравиться этому чертовому животному. Я медленно протянула руку. Олень наблюдал за мной, продолжая есть из ладони Самкиэля. Мои пальцы коснулись его шерсти, и я улыбнулась:

– Он такой мягкий. Его мех на ощупь похож на перья.

Самкиэль смотрел на меня с улыбкой.

– Это очень древние существа. На Рашириме они олицетворяли силу и могущество. Олень Лорвега был символом моей матери.

Моя рука замерла, и олень удивленно поднял голову.

– Правда?

Самкиэль кивнул, и его улыбка померкла.

– Да, и это последний из их вида.

Что-то сжалось у меня в груди.

– Где ты его взял?

Он пожал плечами, вытирая руки о свои шорты.

– Я сохранил на Рашириме все, что мог, но и многое уничтожил. Это одно из моих многочисленных сожалений.

Самкиэль улыбнулся – на этот раз не мне, а стоявшему между нами оленю. Он поднял руку и аккуратно погладил его грациозную шею. Олень фыркнул от удовольствия. Заметив печальный, затуманенный болью взгляд Самкиэля, я заговорила:

– О, так ты меня привел на урок? А я думала, мы будем купаться в озере голышом.

Я попыталась поднять ему настроение, пошутить – сделать что угодно, чтобы облегчить боль в его глазах. Одного его взгляда было достаточно, чтобы мое израненное сердце сжалось.

Он кивнул в сторону моей руки, не клюнув на наживку.

– Давай покорми его.

Я протянула руку, и олень осторожно меня обнюхал.

– А что, если я ему не понравлюсь?

Самкиэль продолжал гладить зверя по мягкому боку.

– Ты не можешь не понравиться.

Я мягко улыбнулась и хихикнула, когда щетинистая морда оленя уткнулась в мою ладонь.

– Щекотно.

Самкиэль молча за мной наблюдал. Олень съел угощение, а затем опустил морду к земле в поисках упавших ягод, пока я продолжала его гладить. Воцарилась тишина, но она не доставляла нам дискомфорта. Присутствие Самкиэля дарило мне покой. Я могла проводить рядом с ним целые часы и никогда не чувствовала необходимости нарушать тишину. Я не могла признаться в этом даже самой себе, не говоря уже о Самкиэле. И все же это была одна из многих причин, по которой я ушла.

– Знаешь, когда мы с Габби были младше, она любила сказки о принцессах, которые умели разговаривать с животными.

Самкиэль взглянул на меня через оленью спину.

– Думаешь, я принцесса?

– Абсолютно в этом уверена. Ты такой же избалованный.

Улыбка тронула его губы.

– Не хочу разрушать твои иллюзии, но я с ним не разговариваю. Полагаю, мы умеем понимать друг друга без слов.

Я медленно кивнула, хотя уголки моих губ слегка дернулись.

– Конечно, принцесса.

Наши взгляды встретились, и у меня была всего секунда, чтобы пожалеть о своем решении, – он щелкнул пальцами, и вода из озера фонтаном хлынула на меня.

Я ахнула, и олень недовольно заворчал.

– Ты! – фыркнула я, с моих рук и лица капала вода. – Ты бы не посмел!

Он пожал плечами, продолжая невозмутимо гладить оленя.

– Посмел.

Мой недовольный вопль вспугнул оленя, но я твердо намеревалась отомстить.

Мы шли по грунтовой тропе, ведущей к дворцу, – с нас обоих капала вода, а к одежде прилипли мох и тина. Потребовалось немало усилий, но в конце концов я столкнула его в озеро. Я подозревала, что он мне поддался, но все же объявила это своей победой. Удивительно, но утопить бога было довольно сложно. Время от времени он смотрел на меня с улыбкой, и я поймала себя на том, что улыбаюсь ему в ответ, – мы, как два дурака, хихикали над глупостями, которые вытворяли на озере. На этот раз мысли не взяли надо мной верх.

Солнце мерцало на высоких шпилях замка. Раньше я и не осознавала, насколько велико это место.

Схватившись за край своей майки, я выжала ее, намочив каменную поверхность моста.

– Думаешь, я могу подхватить простуду, раз уж теперь у меня нет сил?

Он покачал головой, мягко улыбаясь.

– Сомневаюсь. Боюсь, даже болезни тебя боятся.

– Придурок. – Я взмахнула рукой в притворном ударе, но он легко увернулся. – Ты что, тоже меня боишься?

Он улыбнулся еще шире и сделал шаг ко мне. Не знаю, почему я задала этот вопрос или почему мне так хотелось услышать ответ, но часть меня, спрятанная под семью замками, умирала от любопытства.

– Нет. – Его глаза скользнули по моему лицу. – Тебе придется сделать что-то по-настоящему страшное, чтобы меня напугать, а я видел многое.

Часть моей личности, состоящая из чешуи, когтей и клыков, млела от его слов.

Самкиэль протянул руку и вынул из моей головы небольшую веточку. На мгновение его пальцы задержались на моих волосах, и я не отстранилась.

– Не хочешь что-нибудь съесть? – спросил он с надеждой.

– Может быть, но позволь мне самой приготовить еду, потому что, честно говоря, ты отвратительный повар. Наверное, поэтому я и не хотела есть.

Он рассмеялся, и земля задрожала. В следующее мгновение Самкиэль уже стоял передо мной, закрывая обзор своей мощной спиной.

– Ты нужен Совету.

Логан.

Я выглянула из-за Самкиэля. Взгляд Логана метался между нами. Он заметил наше замешательство, прежде чем яркая улыбка озарила его лицо.

– Что ж, хорошо, – сказал Самкиэль, поворачиваясь ко мне. – Я провожу Дианну до дома и буду на месте.

Тяжелая реальность моментально размыла яркие краски этого прекрасного дня. Я снова это сделала. Притворилась, что все в порядке, что мы… Я сглотнула. Мы не веселились. Это не каникулы или отпуск. Я все еще была монстром, который убил свою же сестру, совершал страшные поступки во имя мести, а за спиной Самкиэля стоял Совет, который хотел моей головы.

Мое лицо побледнело, когда я сделала шаг назад. Он увидел перемену в моем настроении, и выражение его лица стало непроницаемым, словно он почувствовал, как я снова закрываюсь от него и от мира.

– Думаю, я смогу пройти несколько метров и без твоей помощи, – сказала я.

Самкиэль нахмурился:

– Дианна.

Я подняла руку.

– Серьезно, я в порядке. Не думаю, что меня похитят, ограбят или убьют, – или о чем еще ты беспокоишься.

Он глубоко вздохнул, но я его прервала:

– Просто иди.

Между нами выросла стена напряжения, тяжелее любой каменной ограды.

– Очень хорошо, – сказал он, решив на этот раз не спорить.

По щелчку пальцев дорога ко дворцу превратилась в вымощенную булыжником тропу. По краям появился забор из того же камня, увитый виноградными лозами и необыкновенными цветами.

Я обернулась, удивленно глядя на Самкиэля.

– На всякий случай. Мне бы не хотелось, чтобы ты заблудилась, – сказал Самкиэль с улыбкой.

Еще одно движение пальцев, и весь пот, ил и грязь исчезли сначала с меня, а затем и с него. Грязная одежда Самкиэля превратилась в серебристо-белый форменный костюм, за его спиной развевался раздвоенный шлейф мундира. Царственный и величественный – полная противоположность мне.

– Я вернусь, когда смогу.

– Нет.

– Нет?

Я расправила плечи, и между нами окончательно выросла непроницаемая стена, окружившая мое израненное, больное сердце. Я вернула на место каждый кирпичик, который ему удалось вытащить.

– Это не поможет никому из нас. Судя по всему, ты нужен в другом месте, а ты тратишь время, постоянно возвращаясь сюда. Просто поручи кому-то из членов Руки за мной проследить. Чем быстрее ты разберешься с Советом, тем раньше я смогу отсюда уйти. Какое бы решение вы ни приняли, по крайней мере, с неопределенностью будет покончено.

– Дианна…

– Ты им нужен. Мне – нет.

Демоны в моей голове отчаянно кричали: солги. Причини ему боль. Оттолкни его!

– Если мне станет хуже, я позову, выкрикну твое имя или что-то еще. В противном случае просто оставайся там.

Челюсть Самкиэля напряглась, его губы сжались в тонкую линию – я уничтожила каждую крупицу радости, которую мы разделили в последние несколько часов.

– Как хочешь. Тогда я буду ждать твоего сигнала, Дианна.

Логан смотрел на нас, нахмурив брови и пытаясь расшифровать наши истинные чувства и мысли. Его окружал лазурный свет – прекрасное дополнение к серебряному сиянию, окружавшему Самкиэля.

Я осталась стоять на каменной тропе, проложенной для меня Самкиэлем. Они с Логаном поднялись в небо. Когда его серебряный свет померк, меня охватило уже знакомое холодное оцепенение. Я стояла там до тех пор, пока не наступила ночь. Мне не хотелось возвращаться в пустой дворец и делать вид, что не жду серебряную вспышку в небе.

Прошел день, затем еще и еще. Я считала восходы солнца, лежа в постели. Первый день был неплох. Я чувствовала себя измотанной и просто отдыхала. На следующий день я услышала шаги внизу, но они были слишком легкими, чтобы принадлежать Самкиэлю. Ксавье постучал в дверь и сказал, что он принес мне еду. Когда он вошел в комнату, я натянула одеяло на голову и притворилась спящей. Меня не волновало, купится ли он на мой номер. Я хотела, чтобы он скорее ушел.

Наступил еще один день, затем ночь, но я почти не двигалась. Я лежала в постели и смотрела на нашу с Габби фотографию. Воздух изменился, и я поняла, что не одна. Я вскочила, сдернув одеяло с лица, – передо мной появился Роккаррем.

Он оглядел комнату и провел рукой по высокому комоду.

– Я давно не видел мебели из павшего дуба. Это большая редкость.

– Где ты, черт возьми, был? Я думала, Самкиэль тебя где-то запер.

– К счастью, я оказался ценнее, чем Камилла, которая живет в камере под залом Совета, – сказал он.

Я сглотнула.

– Почему ты здесь?

– Ты отослала Короля-бога прочь. Я хотел посмотреть, действительно ли ты снова ушла в себя.

– Почему? Он что-то тебе сказал?

Я услышала дрожь в своем голосе.

Роккаррем взглянул на меня, сложив руки перед собой.

– Вина, как и горе, – тяжелое бремя.

– Что?

– В отличие от Кадена, Самкиэль уважает твои желания и прислушивается к твоим словам. Когда ты говоришь, что он тебе не нужен и ты не хочешь его видеть, он слушается. Даже если ты не хотела быть такой жестокой.

– Прекрати.

– Он отличается от Кадена, верно? Думаю, это беспокоит тебя больше всего. Ты не привыкла, чтобы кто-то о тебе заботился, не желая ничего взамен.

Я ничего не сказала, но отвернулась.

– Самкиэль не покидал главный зал, и предполагаю, сейчас он все еще там. Он молча дуется в зале Совета, пребывая в мучительной задумчивости.

Я впервые слышала, чтобы Роккаррем пытался пошутить, но у меня не было настроения смеяться. Я легла обратно в кровать, схватив одеяло и натянув его до подбородка.

– То, как он преобразил это место, просто поразительно. В последний раз, когда бог…

– Да-да, мне все равно. – Я подняла руку, прерывая его речь. – Если ты пришел поглазеть на обстановку, просто уходи. Мне не нужна компания.

– Нет, похоже, ты жаждешь вернуть потерянную частичку твоего сердца. Твою сестру.

Я вскочила, схватила прикроватную лампу и швырнула прямо в него. Она разбилась о стену за его спиной.

– Почему ты отказываешься от его помощи? – спросил он, появляясь на другом конце комнаты. – Я был свидетелем тех дней, которые вы провели вместе. Я видел, как в твоей груди мелькнула искра, – ты вспыхнула, пусть даже на мгновение.

Мои брови нахмурились, губы скривились.

– Конечно, Судьба очень любопытна.

– Я вижу все.

– Маньяк.

– Я почувствовал, как вспышка жизни озарила ваши сердца, прежде чем вы без сожаления в гневе ее погасили.

– Почему тебя это так волнует? – поморщилась я.

Он не ответил. Могло ли то будущее, которое он видел, быть хуже того, через что я уже прошла?

– И все же почему ты отказываешься от его помощи?

Я глубоко вздохнула, сжимая одеяло в руках.

– Уходи.

Роккаррем уставился на меня, его шесть глаз открылись и побелели.

– Что ты похоронила так глубоко, что даже я не могу этого увидеть?

Если бы у меня были клыки, я бы их обнажила.

– Пошел. Вон, – прорычала я.

Через секунду он исчез в облаке тумана и дыма. Я сидела и ждала, когда он передумает, вернется и сделает очередное замечание, которое разорвет мое сердце в клочья, но в комнате воцарилась тишина. Я успокоила свое прерывистое дыхание и снова легла. Свернувшись калачиком на боку, я уставилась на фотографию, мои глаза горели.

Не помню, как я заснула, но, открыв глаза, я обнаружила, что мне в лицо бьет солнечный свет. Лицо Габби все так же улыбалось мне в ответ. После визита Роккаррема я ожидала увидеть серебряную вспышку Самкиэля, но за эти несколько часов ничего не произошло. Может быть, он наконец меня послушался и больше не вернется.

Я заставила себя встать с кровати, принять душ, почистить зубы и съесть пару фруктов. Мне было невыносимо тяжело признавать, что даже когда мы ссорились, Самкиэль облегчал мое существование одним своим присутствием. Сейчас мне было холодно, и пустота внутри меня отдавалась непреодолимой болью, которая угрожала поглотить меня целиком. Я встала и вышла за дверь, убеждая себя, что собираюсь насладиться прекрасным днем, а не смотреть в небо в ожидании вспышки.

– Ты им нужен. Мне – нет.

Это было последнее, что я ему сказала. Мое сердце предательски сжалось.

Какая ложь.

55. Дианна

Я уперлась руками в мягкую землю в очередной попытке вскарабкаться на крутой холм. Достигнув вершины, я остановилась, чтобы отдышаться. Отсюда было видно проходившую через лес узкую грунтовую тропинку, которая разветвлялась во все стороны. Из-за деревьев уже не пробивались солнечные лучи, – кажется, я провела здесь больше времени, чем собиралась. Черт. Могу поклясться, что мы проходили по этой тропе раньше, но этого крутого склона я не помнила.

Я отряхнулась и чуть не упала – мои уставшие мышцы протестовали при каждом движении. Что ж, прекрасно – после этой прогулки у меня наверняка останутся синяки. Я вздохнула и двинулась обратно тем же путем, которым пришла. Ни птиц, ни мелких животных здесь не было – любопытно, они вообще тут есть? Если задуматься, я ни разу не слышала никаких признаков живности. Заметив впереди знакомое бревно, я остановилась.

Уставившись на него, я раздраженно вскинула руки.

– Серьезно? Клянусь, я шла этим путем пять минут назад! – воскликнула я, понимая, что окончательно заблудилась.

Было бы намного проще, если бы я могла менять облик. Тогда я бы превратилась в зверя или виверну, смогла бы сбежать и отправиться куда захочу. Каждый день с первой секунды пробуждения я только и делала, что пыталась вызвать свое пламя, но ничего не получалось. Я не чувствовала ничего, кроме разочарования, гнева и чего-то похожего на облегчение, но о последнем я старалась не думать.

Все деревья и валуны здесь выглядели одинаково, и я не увидела ни намека на дворец. Наверное, я поцелую каменный пол, как только доберусь до этого проклятого замка.

Я направилась обратно по той же тропинке и впервые за очень долгое время отпустила свои мысли в свободное плавание. У меня не было никаких способностей, вернее, как любил напоминать Самкиэль, мои силы «выгорели», и я застряла здесь бог знает насколько. Возможно, Совет решит, что я слишком опасна, чтобы существовать, и положит моей жизни конец. При этой мысли меня охватывало странное чувство спокойствия. Не думаю, что кто-то будет по мне скучать. Самкиэлю, вероятно, надоела и я. У него есть Имоджин. Может быть, именно поэтому он так долго не возвращается. Она могла бы помочь ему расслабиться после долгих, мучительных заседаний Совета и моих грубых слов. Может, она опустит руку под стол и проведет ладонью по его бедру или он возьмет ее прямо у одной из причудливых колонн, на которые я обратила внимание еще во время своего первого визита. Вероятно, сейчас я была для него просто обузой и он возвращался ко мне только потому, что у него не было выбора.

Меня охватил холод, все эмоции притупились. Может, мне стоит просто заблудиться в лесу. Так будет лучше для всех, особенно для Самкиэля. Никто не станет искать меня здесь, а к тому времени, как они хватятся, меня уже не будет. Куча костей возле дерева, отличное лакомство для диких зверей. Интересно, есть ли для таких существ, как я, загробная жизнь?

Земля позади меня задрожала, заставив остановиться на полпути. Я вздохнула и закатила глаза. Конечно, Вселенная решила усмирить мое высокомерие и послала какого-нибудь гигантского монстра, готового меня съесть.

– Где тебя черти носили?

Сжав зубы, я развернулась. Прекрасный светловолосый Небожитель направлялся прямо ко мне. Его длинный черный фрак развевался за спиной, золотые пуговицы сверкали на свету.

Раздался еще один удар, и земля задрожала – позади меня приземлился Ксавье.

– Кэмерон.

Его голос успокоил мои нервы.

Кэмерон остановился в футе от меня, потирая лоб.

– Извини. Позволь мне перефразировать. Где ты была?

– Как вы меня нашли?

Кэмерон фыркнул:

– Ты грохочешь, как дикий зверь. Не говоря уже о запахе.

Я подняла руку и принюхалась. Я воняю?

– Боги, посмотри на себя. Ты вся в грязи, и от тебя несет. – Он посмотрел на стоящего позади меня Ксавье. – Боги, если она заболеет, то Самкиэль нас убьет.

Ксавье усмехнулся и подошел ко мне. Он был одет в ту же одежду, что и Кэмерон.

– Она жива и здорова, а значит, и мы тоже.

– Еще пара минут, и ее бы сожрал какой-нибудь дикий зверь, прогуливающийся в поисках легкой добычи.

Кэмерон побледнел.

Ксавье пожал плечами:

– Мы же не виноваты, что он застрял на собрании в Совете.

Собрание, на котором был Самкиэль. Имоджин, вероятно, тоже была там. Они точно были вместе и…

– Как долго идет собрание? – спросила я, отвлекаясь от этих мыслей.

Кэмерон ухмыльнулся мне, и я сразу пожалела, что спросила.

– А что? Ты же по нему не скучаешь?

– Нет. – Я сглотнула, но не отступила. – Мне просто любопытно.

Кэмерон пожал плечами:

– Собрания не занимают так много времени.

Мой желудок сжался, когда Ксавье взглянул на Кэмерона, а затем снова на меня.

– Однако на твоем месте я бы не беспокоился, – хмыкнул Ксавье.

– Почему?

Ксавье почесал голову и отвернулся.

– Что такое?

Я не могла побороть охватившее меня беспокойство.

Кэмерон скрестил руки на груди.

– Даже не знаю. Просто в последний раз, когда я его видел, он был с… – Кэмерон хлопнула Ксавье по плечу. – Как зовут ту хорошенькую Небожительницу? Ту, которая работает на Роллуза и регистрирует все происшествия?

Ксавье положил руку под подбородок, делая вид, что размышляет.

– Лидия?

– Точно! Лидия. – Кэмерон облокотился на плечо Ксавье. – Да, в последний раз, когда я его видел, он был с Лидией. Прошлой ночью она поднялась к нему, и, судя по звукам, им было чем заняться. Возможно, ему нужно было просто выпустить пар, особенно после того, что ты ему наговорила.

Я зарычала и сделал шаг вперед. Даже без клыков это было достаточно угрожающе, чтобы Кэмерон отскочил.

– Ха, я выиграл! – закричал Кэмерон.

– Отлично. – Ксавье закатил глаза и покопался в кармане пиджака. Он вытащил золотую монету и швырнул ее Кэмерону.

– Я же тебе говорил, – пошутил Кэмерон, пряча монету в карман. – Расстояние возбуждает.

Ксавье засмеялся и покачал головой.

– По-моему, поговорка звучит немного иначе.

– Подожди. – Я подняла руки. – Ты пошутил?

– Конечно, – сказал Кэмерон.

Ослепляющая ярость, грозившая поглотить меня, утихла, живот больше не болел.

– Теперь чувствуешь себя лучше, не так ли? – Кэмерон изогнул бровь.

– Если бы я могла, я бы вырвала твои органы во второй раз, – огрызнулась я.

Кэмерон улыбнулся чуть шире.

– Не волнуйся. Никто не полирует его дверную ручку. Думаю, он просто выжидает, пока тебе надоест злиться.

Ксавье пристально на него посмотрел.

– Извини Кэмерона. Логан передал нам, что ты сказала, и, думаю, Самкиэль решил дать тебе немного пространства.

Я кивнула, но Кэмерон был права. Я была злой и грубой и, кажется, разучилась вести себя иначе. После смерти Габби что-то внутри меня сломалось, и даже собирать осколки было невыносимо больно. Поэтому я набрасывалась на все и всех, пытаясь защитить то, что осталось от моей израненной души.

– Неужели заседания Совета и правда такие долгие?

Кэмерон усмехнулся:

– О, дорогая. Встречи с Советом могут занимать гораздо больше времени, особенно учитывая всю ту информацию, которую Самкиэль держал при себе.

Он многозначительно на меня уставился. Не для того, чтобы я почувствовала себя некомфортно, – он намекал, что я и есть та «информация», которую Самкиэль держал в секрете.

– Они говорят обо мне.

Слова вырвались прежде, чем я осознала, что собираюсь произнести их вслух.

– Среди прочего, – сказал Ксавье, и по его тону я поняла, что их обсуждения касались не только учиненных мною разрушений.

– Как долго ты здесь? – спросил Кэмерон.

Я пожала плечами.

– Несколько часов. Самкиэль показал мне несколько тропинок, когда мы ходили на пробежку. Мне стало скучно сидеть… – Я остановила себя, не успев произнести слово «дома». – Мне стало скучно, и я пошла прогуляться.

Кэмерон кивнул и снова ухмыльнулся, как будто знал, что я собиралась сказать.

– Ты тренируешься с Самкиэлем и учишься выживать без своих сил?

Ксавье казался удивленным.

Кэмерон издал тихий свист, покачиваясь на пятках.

– Боги, женщина, ты действительно впечатляющая.

Я опустила взгляд. Впечатляющая? Если бы. Ксавье, должно быть, уловил мое беспокойство, потому что встал передо мной и мягко спросил:

– Могу ли я проводить вас, миледи?

– Миледи? – фыркнула я.

– Не забывай, она хочет, чтобы мы думали, что она холодное, бесчувственное чудовище. Подыграй ей, – сказал Кэмерон.

Я посмотрела на него, и улыбка Кэмерона стала чуть шире.

Ксавье покачал головой, все еще ожидая моего ответа. Он был таким добрым, даже после всей боли, которую я причинила Самкиэлю и членам Руки. Я этого не заслужила.

– Нет, со мной все будет в порядке.

Я хотела его обойти, но Ксавье остановил меня, встав на моем пути.

– Обратный путь во дворец очень долгий, даже для нас. Будет легче долетать, особенно с таким ушибом, как у тебя.

Я взглянула на тонкие черные легинсы, скрывавшие синяк.

Как он узнал?

Кэмерон шагнул вперед:

– Просто соглашайся. Он не отстанет.

Ксавье улыбнулся и протянул мне свою широкую ладонь:

– Обещаю быть настоящим джентльменом.

Такая доброта была истинным признаком силы. Я протянула ему руку, ощутив успокаивающее тепло его прикосновения. Из-за мозолей его ладонь и пальцы огрубели. Столетия сражений оставили свой след, но Ксавье излучал тихую силу – если вам посчастливилось оказаться под его опекой, он сделает все, чтобы вас защитить. Сейчас он использовал свою силу, чтобы помочь существу, которое было проблемой для всей его семьи.

Настоящая доброта, настоящая сила.

Одно быстрое движение, и я оказалась в его объятиях – одной рукой он поддерживал мою спину, а другой – колени.

– Удобно?

Я кивнула, и мы взмыли в небо.

56. Дианна

Только поднявшись в воздух, я поняла, как далеко ушла от дворца. Если бы я решила идти пешком, мне бы потребовалось не меньше двух дней.

Ксавье осторожно опустил меня на каменный мост.

– Спасибо, что подбросили. Теперь вы можете идти.

Кэмерон и Ксавье покачали головами. Кэмерон не замолкал с тех самых пор, как они меня нашли, и Ксавье, казалось, получал искреннее удовольствие от каждой секунды нашего путешествия.

– Ни за что. – Кэмерон улыбнулся мне, прежде чем провести рукой по коротким светлым волосам и повернуться к Ксавье. – Думаешь, он меня уволит? Наверняка уволит. Посмотри на нее. Боги, а вдруг он прямо сейчас ждет нас во дворце, а она в таком виде? – Он лизнул подушечку большого пальца и нацелился на толстый слой грязи на моем лице.

– Эй! – рявкнула я, ударив его по руке.

Ксавье усмехнулся:

– Успокойся, Кэмерон. Самкиэль нас не уволит, – сказал Ксавье сквозь его смех. Он сунул руки в карманы и наклонился ко мне, на его лице расплылась озорная ухмылка. – Кроме того, я не думаю, что Дианна расскажет что-нибудь о своем маленьком приключении, верно? Особенно после того, как мы тебе помогли.

Я прищурилась:

– Это шантаж?

Они оба разразились смехом – таким заразительным, что уголки моих губ невольно дернулись.

– О боги, погоди! – завопил Кэмерон, полностью игнорируя мой вопрос и указывая на Ксавье. – Что, если он разделит нас и заставит меня перекладывать бумажки вместе с Элианной? Я умру от скуки.

Ксавье засмеялся, и они направились к замку.

Я поняла, что не смогу от них избавиться, поэтому покорно последовала за ними, глядя на их широкие спины. Их украшенные золотом мантии покачивались на ветру – они шли, обмениваясь шутками и хихикая.

Я выключила душ и обернулась большим полотенцем. Эта комната, да и весь этот дом был слишком большим и слишком красивым. Я знала, что Самкиэль сделал это для меня, пытаясь создать некое подобие комфорта и уюта. Даже после всего случившегося он был слишком милым, а я вовсе этого не заслуживала.

Мои ноги шлепали по холодному каменному полу – за мной образовалась целая дорожка из мокрых следов. Я остановилась у раковины и быстрым движением руки вытерла зеркало. От моего прикосновения вспыхнул свет, и я невольно зажмурилась. Открыв глаза, я наконец посмотрела на свое отражение. Мои волосы прилипли к лицу и плечам – они отросли и почти закрывали мне спину. Я смотрела на себя и едва узнавала женщину в отражении.

Кожа стала стянутой, глаза ввалились, а все мое существо казалось тяжелым и неловким – во всяком случае, так я ощущала отсутствие сил. Но правда заключалась в том, что каждая унция груза, которую я несла на своих плечах последние несколько месяцев, наконец-то придавила меня своим весом. Я позволила этому случиться в те ночи, когда Самкиэля не было рядом. Я смотрела на ее фотографию и плакала.

Наклонившись вперед, я оскалилась и принялась рассматривать свои зубы. Никаких намеков на клыки. Я провела языком по краю зубов, но не ощутила ни острых краев, ни голода, который преследовал меня последние несколько месяцев. Я посмотрела на себя, и мне показалось, что что-то посмотрело на меня в ответ. Зверь, спрятанный за цепями и замками, который хотел вырваться на свободу. Ком подступил к горлу, грудь сжалась от жгучей боли. Прежде чем тьма снова меня поглотила, я выбежала из ванной, вернулась в свою комнату и свернулась калачиком на кровати. Я ковыряла ногти – от лака почти ничего не осталось.

– Что на тебе надето? – закричал Кэмерон с порога.

Я резко повернулась к нему – его гулкий голос отвлек меня от мыслей. Он стоял в дверях, уже без форменного мундира.

– Что на тебе надето? – повторила я, подняв бровь.

Он ворвался так, будто это место принадлежало ему, и поправил длинные ожерелья на груди. Ксавье вошел следом за ним, и я сглотнула. Они выглядели так, будто собирались на модный показ. Рубашки и брюки безупречно облегали каждую мышцу, подчеркивая мужественную красоту их тел. Кэмерон поймал мой взгляд и лихо ухмыльнулся:

– Сексуально, правда?

Он расстегнул еще одну пуговицу на своей черной рубашке – она была распахнута так низко, что я почти видела его пупок. Его кожаные брюки на низкой посадке идеально облегали бедра и ягодицы. На Ксавье была черная шелковая рубашка, которая мерцала и прилегала к его телу каждый раз, когда он двигался, очерчивая его мускулистую грудь. Край каждой брючины украшал ряд поблескивающих пуговиц.

Эти двое мужчин были запредельно сексуальны. Вне всяких сомнений. Они были живым приглашением для любого, кто осмелился бы на них посмотреть, но ничто внутри меня не шевелилось в ответ на их бесспорную привлекательность.

– Вставай, – сказал Кэмерон, его глаза дьявольски сияли. – Мы идем веселиться.

Я покачала головой:

– Веселиться? Мы?

– Да, и ты не можешь пойти в этом.

Кэмерон окинул меня быстрым взглядом.

Я фыркнула:

– Самкиэль сказал…

– Забавно, но Самкиэля здесь нет. – Кэмерон нетерпеливо хлопнул в ладоши. – Брось, темная королева, мы же не забираем тебя на всю ночь.

Ксавье прислонился к стене, наблюдая за нами с ухмылкой.

– Будет весело, и мы обещаем, что ты вернешься прежде, чем Самкиэль успеет заметить.

Кэмерон улыбнулся, и я знала, что эта улыбка сразила тысячи женщин.

Мне вспомнилось первое впечатление, произведенное на меня этой парочкой, – чистое озорство. Дальше я спорить не стала. Вскочив, я побежала к шкафу.

Мы прошли под мигающей неоновой вывеской мимо ожидающей снаружи толпы. Я никогда не осознавала, насколько безжизненной была Онуна по сравнению с останками Раширима. Самкиэль был прав. Никакой конкуренции. Даже воздух здесь казался более душным и влажным.

– Самкиэль открыл мир после того, как привез тебя в Раширим, и смертные посходили с ума. Мы никогда не видели здесь столько людей за раз, – прошептал Кэмерон.

Я покачала головой, крепче обхватив себя руками и поблагодарив старых богов за то, что Кэмерон заговорил и отвлек меня от мыслей. Я думала, что они отвезут меня в модный небесный клуб, и была шокирована, узнав, что мы отправляемся на Онуну. Честно говоря, я была рада выйти из дома и заняться чем-нибудь веселым. Я была рада всему, что могло меня отвлечь.

Туфли на высоких каблуках то и дело застревали в мощеной каменной дорожке, и мои ноги уже успели заболеть. Такой была земная жизнь? Если да, то я, пожалуй, откажусь. Я провела рукой по груди. Найти в огромном шкафу что-то, что сошло бы за клубную одежду, оказалось непросто. Мы перепробовали несколько комплектов, стараясь подобрать хоть что-нибудь подходящее. Признаюсь, было весело – Ксавье и Кэмерон бросали мне случайные платья и туфли, пытаясь помочь. В конце концов мы остановились на тонком белом платье с запахом.

Я подошла к двойным дверям, по обе стороны которых стояли охранники. Это было невероятно. Было трудно поверить, что я иду веселиться в бар с двумя членами Руки Раширима. Я заставила себя не думать о том, что Габби это понравилось бы.

У тебя мало времени.

Я почесала ухо, как будто могла стереть навязчивые мысли. Этот проклятый голос просачивался в мое подсознание, наполняя эхом каждый мой сон. Еще одно постоянное напоминание о том, как я ее подвела, но этим вечером мне хотелось просто забыться. Я тряхнула головой, опустила руку и похоронила этот голос в своем сердце и разуме.

Кэмерон, должно быть, уловила внезапную перемену в моем настроении. Он наклонился ко мне и прошептал:

– Не припомню, чтобы Иг’Моррутены выглядели так хорошо. – Он ухмыльнулся. – Обычно ты вся состоишь из рогов, огня и острых клыков.

Уголки моего рта приподнялись в попытке улыбнуться.

– Наверное, я все еще могла бы тебя поджечь. Только теперь мне понадобятся спички.

– Звучит весело, – сказал он, подмигивая.

– Ты выглядишь прекрасно, Дианна, – сказал Ксавье, глядя на Кэмерона поверх моей головы.

Не знаю, почему моя грудь решила заболеть именно в этот момент, но так оно и было. Не теряя ни секунды, мой угодливый разум напомнил о двух мужчинах, которых я любила как братьев. Ледяная боль наполнила мои вены, когда я вспомнила об их предательстве, но улыбка Дрейка, смеющегося над моей глупой шуткой, и нарочито серьезное лицо Итана все еще стояли перед глазами. Они были убежищем – местом, куда я могла пойти, где меня принимали с радостью и без осуждения. Я думала, что у меня была семья, но именно они стали причиной, по которой я ее потеряла. Кэмерон и Ксавье не были Итаном и Дрейком, но мое сердце обливалось кровью от одной мысли о том, чего у меня больше не было. Они говорили, что любят меня, и, несмотря на всю мою глупую ненависть, часть моего сердца все еще по ним скучала. Гнев остановил поток эмоций, угрожавший захлестнуть меня с головой.

Я ненавидела слово «любовь».

– Давай просто зайдем внутрь, – сказала я, покачав головой и быстро зашагав вперед, оставляя Небожителей и призраков прошлого позади. – Сегодня вечером я хочу напиться.

Я с трудом выдержала взгляд Ксавье с серьезным выражением лица.

– На счет три. Один. Два. Три!

Ксавье слизнул соль с тыльной стороны ладони, так же как и я. Скрестив руки, мы одновременно откинули головы назад и залпом выпили прозрачную жидкость. Эта уже не жгла горло, как предыдущие. Я уже выпила четыре стопки и больше не чувствовала ни вины, ни сожаления. Нет, у меня было ощущение, будто я плыву по течению, и это было неплохой альтернативой.

Мы стукнули пустыми стаканами по столу, и люди вокруг нас зааплодировали. Они смеялись и кричали – приятный способ отвлечься от печали, которая стала моим постоянным спутником.

– Никто и никогда не выпивал три дьявольских танго подряд, – хихикнула девушка рядом с нами, ее друзья согласно кивнули.

Казалось, мы пришли на какую-то университетскую вечеринку – клуб был наполнен студентами.

Кэмерон помахал руками в воздухе.

– Хорошо, хорошо. Меньше разговоров, больше алкоголя. Вперед!

Толпа снова обезумела, и на этот раз к ней присоединился даже Ксавье. Бармен подвинул к нам бутылку, а затем он и его помощник переключились на остальных людей у стойки. Кэмерон поставил перед нами три пустых стакана.

– Не очень похоже, что я прячусь, да? – Я не смогла сдержать хихиканье. Возможно, я выпила слишком много. – Я же разыскиваемый преступник.

Ксавье наполнил свой стакан, а затем и мой.

– Я тебя не выдам.

Я хмыкнула, выпив с ним очередной шот на брудершафт.

Кэмерон обнял нас обоих, притягивая к себе.

– О, именно в таком месте и нужно прятаться. Чрезмерно буйная толпа, все пьют, танцуют и трахаются по углам. Люди здесь слишком сосредоточены на веселье, чтобы тебя заметить.

Я не думала об этом с такого ракурса.

– Очень умно и очень нагло. Мне нравится.

Кэмерон мне подмигнул:

– Будешь еще?

Я с трудом пыталась сосредоточиться на стакане.

– Я сказала, что хочу напиться до потери сознания. У меня даже голова не кружится. Так что старайся лучше.

– Ты мне нравишься.

Он ухмыльнулся, лизнул руку и посыпал ее солью.

– Зекиэль тоже сказал, что я бы тебе понравилась, но это было до того, как я его убила.

Кэмерон уставился на меня, и я почувствовала, как Ксавье замер. Я не стала ждать ответа, слизнула соль с руки и опрокинула шот.

– Ты когда-нибудь перестанешь себя жалеть? – спросил Кэмерон.

– Что?

Напиток застыл у меня в горле.

Ксавье хмыкнул и встал надо мной.

– У тебя не получится шокировать нас вещами, которые мы и так знаем. Самкиэль все нам рассказал. Мы знаем, как на самом деле умер Зекиэль. Так что ты не сможешь оттолкнуть нас, как всех остальных.

Я повернулась и посмотрела на него.

– Мы понимаем. – Кэмерон сжал мое плечо. – Ты хочешь напомнить нам, кто ты такая, но мы никогда об этом не забывали, Диди.

Я приподняла брови.

– Диди?

Кэмерон кивнул, наполнил стакан и передал его Ксавье.

– Да, это твое новое прозвище. У каждого из нас есть такое. Добро пожаловать в семью.

Семья.

Тысяча и один образ хлынули в мой разум при одном этом слове. Дом с вырезанными инициалами, улыбка человека, которого я очень любила, и пещера из огня и камня, которая была тюрьмой, а не домом. Меня охватил гнев, желающий вытеснить отчаянную потребность в том, что они мне предлагали. Горячий, всеобъемлющий гнев, готовый защитить мое измученное сердце.

– Я не просила…

Кэмерон покачал головой и прижал руку к моему рту, прерывая меня на полуслове. Он и Ксавье залпом опустошили свои стаканы. Кэмерон встал, они оба схватили меня за руки и потащили на танцпол.

– Да, да, тебе это не нужно. Мы в курсе. Давай потанцуем, – сказал Кэмерон, его тело уже двигалось в такт музыке.

Я посмотрела на него прищуренным взглядом, а Ксавье рассмеялся. Это все, что я смогла сделать, прежде чем меня затянула масса тел, прыгающих и кричащих в такт музыке. Вовремя подоспевший Кэмерон помог мне удержаться на ногах и развернул к себе.

– Это весело, – сказал он, продолжая танцевать. – Ты же помнишь, что такое веселье?

Он не дал мне времени ответить и развернул меня к Ксавье. Все, что мне оставалось, – глупо улыбаться, и в конце концов я забыла о своем гневе. Веселье. Это то, чего я хотела, пусть даже ненадолго. Может, виноват алкоголь, но сегодня вечером я хочу забыть все, что случилось. Всего на одну ночь.

Я знала, что члены Руки Раширима были знамениты, но меня все равно удивляло то, как люди запросто собирались вокруг них, смеялись и приглашали их танцевать. Все хотели поговорить с ними или просто поглазеть со стороны. Стоит заметить, что руководство клуба запрещало использование телефонов и фотоаппаратов. Могу поспорить, что именно поэтому Небожители выбрали это место. К тому же с нами обращались как с членами королевской семьи.

Я не помнила, как и когда это произошло. Возможно, дело было в огромном количестве алкоголя. Сама не знаю как, я оказалась зажатой между Кэмероном и Ксавье – они раскачивали меня между собой, мои ноги не касались пола, и внезапно я засмеялась, по-настоящему засмеялась. Лицо Ксавье сияло, а Кэмерон рассказывал очередную дурацкую историю, чтобы меня развеселить. Это сработало. Мы танцевали, кричали и пели песни, слова которых я не знала, но мне было весело.

Со мной было все в порядке, пока я не останавливалась, не начинала думать. Каждый раз, когда я это делала, у меня перед глазами вставал ее призрак.

Кэмерон заставил незнакомого парня откинуть голову, вливая ему в рот прозрачную жидкость. Затем он двинулся к его девушке, а после пошел сквозь толпу. Ксавье остался рядом со мной. Он смотрел на Кэмерона со снисходительной улыбкой, как будто это было их обычным времяпрепровождением, но я чувствовала, что за его безмятежным фасадом скрывается нечто большее.

Иногда я задавалась вопросом, кем они были друг для друга. Я знала, что Небожители, как и большинство людей, были непостоянны в своих сексуальных связях. Я не раз видела это в кровных снах Самкиэля, но с Кэмероном и Ксавье все было иначе. Возможно, они никогда не были близки. Возможно, то, что их связывало, было похоже на отношения между мной и Самкиэлем. В глубине души я чувствовала себя виноватой за то, что все еще хотела его после…

Мою голову пронзила резкая боль, от неожиданности я стиснула зубы. Я обхватила ее руками и потерла виски, музыка вокруг почти стихла. Свет лился из-под двери дома, который был от меня так далеко. Дерево гнулось, щепки летели в стороны, стены прогибались. Ряды цепей, обвивавших дверь, натянулись, а замки лязгали при каждом ударе, удерживая то, что было заперто внутри. У порога клубился дым, языки пламени пытались вырваться наружу – зверь требовал свободы с оглушительным ревом.

Я запнулась, едва устояв на месте. Проходящий мимо мужчина извинился и поспешил прочь сквозь толпу. Музыка снова заполонила разум, утягивая меня, словно водоворот.

И замок на двери задребезжал.

– Ты здесь, Диди! – крикнул Кэмерон.

Я резко вернулась к реальности, заставила себя улыбнуться и несколько раз моргнула, отгоняя образ проклятого дома. Возможно, действие алкоголя сошло на нет и голосам удалось взять верх. Я подошла к ребятам – никто не заметил, что мгновение назад моя голова чуть не разорвалась на части.

– Все в порядке? – спросил Кэмерон.

Возможно, я скрывала это не так хорошо, как мне казалось. Я кивнула:

– Отлично.

Его рука обхватила мою голову, а я открыла рот и откинулась назад, зная, что он меня поддержит. Алкоголь наполнил мое горло – на этот раз жидкость была по-настоящему обжигающей. Я выпрямилась и вытерла рот тыльной стороной ладони, забыв о помаде.

Как только огненная жидкость скопилась у меня в желудке, я жестом показала, что мне хватит. Мой живот сжался.

Ксавье снова подошел ко мне. На его красивом лице отразилось беспокойство.

– Хочешь посидеть?

Я осознала, что на протяжении всей ночи они не отходили от меня дальше чем на несколько шагов. Не думаю, что это произошло потому, что они были моими тюремщиками. Может, я сама это выдумала, но похоже, они искренне обо мне заботились. Они меня защищали.

Я кивнула, и он протянул мне ладонь. Я взглянула на него, но руку брать не стала. Вместо этого я направилась к одному из больших кресел в форме полумесяца. Он свистнул паре, которая увлеченно целовалась, откинувшись на спинку дивана. Они отпустили друг друга, увидели его, вскочили и ушли.

– Все в порядке? – спросил Ксавье, и я снова кивнула.

Я не хотела говорить, что каждая светловолосая девушка, которую я видела, заставляла меня чуть ли не бежать к ней в надежде на то, что Габби здесь и ждет, когда я присоединюсь к ней, чтобы вместе провести веселую ночь.

– Почему Совет так долго решает, отрубить мне голову или нет? – спросила я, плюхнувшись на мягкий диван.

Я наклонилась, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, и расстегнула ремешки туфель. Мои ноги почти вздохнули от облегчения, когда я сняла с себя эти орудия пыток.

Ксавье откинулся на спинку дивана за секунду до того, как Кэмерон подбежал к нам и запрыгнул на противоположный конец дивана с такой силой, что меня подбросило на месте. Ксавье не сводил с меня глаз.

– Почему ты так говоришь?

– О чем речь? – вмешался Кэмерон.

– Как долго мы будем притворяться, что я не убивала людей? Не нападала на вас и ваших друзей? На Самкиэля и Серебряный город? Или ты хочешь, чтобы мы продолжали пить и танцевать, как будто мы старые друзья?

– Мне нравится притворяться, что мы старые друзья, – сказал Кэмерон, но я не отрывала взгляд от Ксавье.

Может, это был алкоголь или резкая головная боль, но все рамки, которые меня ограничивали, давно стерлись.

– Что это вообще такое? Вывели меня в свет, напоили? В какую игру мы играем? Хотите выяснить мои мотивы? У меня их нет. Я потеряла свою силу. Теперь я не могу никого сжечь или убить. Я безвредна.

– Змея без яда все равно остается гадюкой, Диди, – сказал Кэмерон, положив локти на колени. Его взгляд стал пристальным и серьезным, искорки веселья бесследно исчезли. – А ты далеко не безобидна. Почему ты не можешь просто насладиться вечером? Почему говоришь о мотивах?

Я пожала плечами:

– Потому что они есть у каждого.

Кэмерон тихо присвистнул, а Ксавье покачал головой.

– Может быть, мы просто хотим быть твоими друзьями.

– Сомнительно, – усмехнулась я. – Зачем кому-то из вас гадюка в качестве друга? Кроме того, я усвоила урок. Раньше я думала, что такая, как я, тоже может иметь друзей. Дрейк и Итан…

– У меня тоже была сестра, – вмешался Ксавье.

Его тон был серьезным и жестким, без намека на юмор. Даже музыка, казалось, стала тише.

Кэмерон замер и опустил голову, уставившись в пол. Сейчас передо мной были те воины, которых я помнила. Те, кого я встретила на останках Раширима почти год назад.

– Правда?

– Да. Я тоже ее потерял. До того как я присоединился к Руке, мы с ней находились под властью Криэллы. Были ее охранниками. Криэлла не была похожа на других богов. Они с Униром были куда лучше.

– Да, тебе повезло, что ты никогда не встречала остальных, – сказала Кэмерон, взглянув на Ксавье. – По сравнению с ними Самкиэль само великодушие. Поверь мне.

Ксавье кивнул, прежде чем продолжить:

– Криэлла отправила меня, мою сестру и нескольких других Небожителей на миссию. Сковверги заполонили планету, и нам предстояло ее очистить. У этих тварей огромное склизкое тело и гигантская зияющая пасть, полная игольчатых зубов. Они едят все, что видят.

Он сделал паузу, как будто воспоминаний было слишком много, и я поняла. Боги, я поняла. Кэмерон заерзал на месте, словно хотел подойти ближе и хоть как-то успокоить боль, отразившуюся на лице Ксавье.

– Мы нашли логово Сковвергов и начали их истреблять, но их оказалось слишком много. Они размножались с огромной скоростью. Мы пытались убежать, но они были повсюду, и нам приходилось огибать и перепрыгивать ямы в земле, что ощутимо замедляло наше движение. Она посмотрела на меня, и я все понял. Она сказала: «Увидимся на другой стороне, братишка». Мы говорили это в каждом бою, на всякий случай, понимаешь?

О, я понимала. Это было то же самое, что и наша с Габби фраза: «Помни, что я тебя люблю».

Ксавье продолжил говорить, и моя грудь невольно сжалась:

– Это было последнее, что она сказала, прежде чем толкнуть меня в яму. Я помню, как упал и ударился о землю. Я помню, как услышал, что твари до них добрались, и помню яркую вспышку синего света, когда они разорвали ее на части. Затем наступила тишина. Мне было больно, одиноко и страшно. Дни, которые я провел, глядя вверх и ожидая ее возвращения, показались мне годами.

– Как ты выбрался? – спросила я, мой голос был едва громче шепота.

Ксавье пожал плечами так, словно в его рассказе не было ничего душераздирающего.

– Самкиэль меня спас. Он нашел меня в яме, когда Криэлла привела на планету остальных богов. В то время он еще не был королем и все еще учился у Унира. Остальные хотели уйти. Они думали, что мы все умерли, но он не прекращал поиски. Он упрямый и никогда не сдается – уверен, ты это уже заметила. Он меня спас, и как только ему понадобилась собственная охрана, я, не раздумывая, предложил свою кандидатуру. Я бы последовал за ним куда угодно. Мы все готовы это сделать, и, думаю, ты тоже.

Ксавье посмотрел на меня, и я тут же отвела взгляд.

– К тому же Самкиэль – единственная причина, по которой я не отрубил тебе голову после того, как ты наслала на Ксавье пожирателей снов и заставила снова пережить этот кошмар, – невозмутимо произнес Кэмерон, но его глаза почти прожгли во мне дыру.

Я заставила Ксавье пережить это заново? Непреодолимое чувство вины пронзило меня, скручивая мои кишки в узел. Губы Ксавье изогнулись в легкой усмешке, но он ничего не ответил. Я не стала принимать угрозу Кэмерона на свой счет. Он заботился о Ксавье. Я не могла винить его за то, что он защищал близкого человека.

Я пожала плечами.

– Ты все еще можешь это сделать. Тогда меня бы это не убило. А сейчас это более чем вероятно.

– Конечно, после того как Самкиэль…

Ксавье тихо кашлянул, отводя взгляд.

– Самкиэль что?

Кэмерон сложил руки на груди.

– Скажем так, Самкиэль все еще верит, что ты не сделала ничего непростительного.

– Он сказал это Совету?

– Он многое говорит Совету, – сказал Кэмерон, и Ксавье бросил на него многозначительный взгляд.

– Что ж, тогда ему следует остановиться.

– Почему? – Настала очередь Ксавье задавать вопросы. – Ты считаешь, что зашла слишком далеко?

– Какой час допроса? – усмехнулась я. – Вы что, его свахи?

Кэмерон фыркнул.

– Будем честны. Мы оба понимаем, что он в этом не нуждается. Я знаю по крайней мере дюжину членов Совета, которые готовы перегрызть друг другу горло, чтобы удостоиться чести отдаться ему прямо на столе из слоновой кости.

Какое бы выражение ни появилось на моем лице, я знала, что оно вполне соответствует ярости, кипящей в моих венах. Если бы мои силы не исчезли, на моих ладонях давно бы полыхал огонь. Я винила в этом алкоголь, а не те эмоции, которые пробуждал во мне Самкиэль.

Кэмерон ухмыльнулся и поставил стакан на столик.

– Ты настоящая собственница. В любом случае я предпочитаю остаться в живых, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что я покалечу тебя ради Ксавье. – Он хлопнул в ладоши и встал. – Так, я принесу нам еще выпивки. Скоро вернусь.

Спина Кэмерона исчезла в толпе. Ксавье повернулся ко мне и улыбнулся, словно чего-то ждал. Я закатила глаза и откинулась назад, положив ноги на диван.

– Послушай, я поняла. Ты тоже кого-то потерял. Поздравляю, мы в одном клубе. Хочешь подружиться? Круто. Это неплохая идея, но твоя сестра благородно погибла, защищая твою жизнь. Мою у меня отобрали, потому что я…

Замок задребезжал.

Клуб растворился у меня перед глазами. Я видела стены Совета и его – снова его.

– Независимо от того, что случится или какое решение ты примешь, я буду рядом. Сражаться бок о бок. Ты не останешься одна, и я сделаю все, что смогу, чтобы ты находилась в безопасности.

Слова звучали из-за запертой двери. Они гремели в моем подсознании, и эта проклятая головная боль вернулась с десятикратной силой. Я закрыла глаза, отбрасывая воспоминания и эмоции, вновь пряча их за тяжелыми замками и толстыми цепями.

Мои глаза распахнулись. Веселье, музыка и действие алкоголя – все исчезло.

На лице Ксавье промелькнула вспышка эмоций, словно он выиграл какой-то приз.

– Потому что ты что?

– Послушай, если ты ждешь извинений, то напрасно. Я делала ужасные вещи ради своей сестры. Я ни о чем не жалею и сделала бы это снова. Каждый. Чертов. Поступок.

Я ожидала, что он закричит или будет меня проклинать, но улыбка, пробежавшая по его лицу, меня удивила.

– Я не жду извинений. Я рассказал тебе только потому, что хочу, чтобы ты оставалась рядом с теми, кто дарит тебе солнечный свет.

Его взгляд обратился к Кэмерону, который увлеченно болтал с компанией незнакомцев.

Солнечный свет.

Самкиэль.

Свет, способный озарить самую омерзительную тьму, – вот кем был для него Кэмерон и вот кем был для меня Самкиэль. Солнечным светом. Я подняла туфли с пола и снова надела их на уставшие ноги.

– Мне нужно в туалет. Где здесь уборная?

Ксавье встал, и рядом с ним тут же появился Кэмерон. Спускаясь по ступенькам, я услышала, как Ксавье сказал ему, куда я иду. Толпа на первом этаже веселилась и подпрыгивала под музыку. Я прошла мимо, зная, что Ксавье и Кэмерон идут следом, – их выдавали суматоха и восторженные вздохи у меня за спиной. Неоновые вывески привели меня в тускло освещенную комнату. Я остановилась у двери, дождавшись, пока компания подруг покинет уборную, прежде чем проскользнуть внутрь. Сквозь щелку в двери я успела заметить Ксавье и Кэмерона, стоящих у стены.

Несколько девушек смеялись и болтали: одна поправляла макияж, другая сидела на краю длинной стойки. Я проигнорировала их и вошла в пустую кабинку. Слезы застряли у меня в горле, глаза горели. Эмоции грозили вырваться наружу, а у меня не было пламени, чтобы их испепелить. Я закрыла глаза руками и прислонилась к холодной каменной стене.

Что я здесь делаю, почему смеюсь и веселюсь? Я этого не хотела.

Помни, что я тебя люблю.

Я не хотела здесь находиться.

Моя голова раскалывалась.

Я не хотела притворяться, что мой мир в порядке, хотя на самом деле это не так. Я обхватила голову и сжала ее пальцами, пытаясь остановить нарастающую боль.

У тебя не будет другого шанса.

Я ударила по металлической двери с такой силой, что на ней осталась вмятина. Острая боль пронзила мои костяшки и отдалась в запястье. Я отдернула руку, глядя на содранную кожу. Кровь текла между пальцами, раны не заживали. Рука болела, как и все мое существо. Возможно, именно так я выглядела изнутри – раненая и истекающая кровью.

– Что с ней не так?

Я услышала хихиканье и шепот девушек, прежде чем их каблуки застучали по полу и они поспешили уйти.

Я вышла из кабинки, осматривая свою руку и направляясь к раковине. Я включила воду и зашипела, когда холод ударил по раненым костяшкам. Взглянув на свое отражение, я замерла, встретив взгляд человека, которого не видела уже много лет.

– Привет, Дианна.

57. Дианна

Я положил руки на край раковины и посмотрела на нее через зеркало.

– Давно не виделись.

Она оскалила зубы в улыбке и скрестила руки на груди.

– Слышала, ты потеряла свои способности. Должно быть, это отстой.

– Знаешь, мне как раз показалось, что я тебя заметила. – Я немного выпрямилась. – Перед глазами мелькнули длинные светлые волосы. Я думала, что сошла с ума, но потом ощутила запах чересчур дорогих духов. Не нужно обладать силой, чтобы почувствовать эту вонь.

Она зарычала и подскочила ко мне. Моя голова ударилась о раковину с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Она схватила меня за волосы, дернув мою голову вверх, ее клыки обнажились, и она зашипела мне в лицо.

– Ты убила его. Ты убила их всех.

Она отшвырнула меня назад. Я влетела в ближайшую стену и сползла на пол, чувствуя, как теплая жидкость стекает с моей головы на лицо.

Серафина, единственная любовь Дрейка, стояла передо мной с выпущенными когтями и была готова разорвать меня в клочья. Золотистые светлые кудри ниспадали ей на плечи и спину.

– Будь конкретнее. Я убила много людей.

Она зарычала и бросилась в атаку. Думаю, я могла бы увернуться от атаки, но что потом? Сражаться с несколькими вампирами, которые ждали у входа в уборную? Я бы не справилась. У меня не было сил. Кроме того, темная часть меня вообще не хотела драться. Может, я просто позволю всему закончиться здесь и сейчас.

Серафина схватила меня за горло и подняла с пола.

– Как ты могла?

Ее кулак врезался в мою челюсть с такой силой, что мои собственные зубы разорвали внутреннюю часть щеки.

– На самом деле это было довольно легко, – сказала я, чувствуя, как кровь наполняет мой рот. Я улыбнулась сквозь боль. – Хочешь, расскажу тебе в красках?

Следующий удар рассек мне губу, а от третьего мир завертелся перед глазами.

Я обхватила рукой ее запястье, сплевывая кровь, скопившуюся у меня во рту.

– И это все? Это твоя месть за мертвого бывшего любовника, несколько жалких ударов? Боги, Серафина, насколько же ты примитивна? Хотя бы попробуй меня выпотрошить.

Она швырнула меня в большое зеркало, и оно разбилось. Я упала на пол, вокруг меня посыпалось стекло. Я застонала и перевернулась. Серафина наклонилась и подняла меня на ноги за пропитанные кровью волосы.

– Тянешь за волосы? Серафина, ты что, пытаешься со мной флиртовать?

Еще один бросок, и я упала к ногам одного из ее охранников. Он посмотрел на меня сверху вниз, но не сделал ни малейшей попытки помешать мне встать на ноги. Нога Серафины с силой врезалась в мой живот, заставив меня взлететь в воздух.

Я перевернулась, мой смех превратился в булькающий хрип.

– Черт. Какая же ты дура.

– Что? – спросила она, стоя надо мной.

– Защищаешь его после того, как он уже умер? Ты немного опоздала, тебе не кажется? – Я атаковала ее теми же словами, которые изо дня в день повторяла себе. – Они знали цену, как и все остальные. Они знали, что будет, если они к ней прикоснутся.

Лицо Серафины сморщилось, и она зарычала. Снова подойдя ко мне, она потянула меня за воротник. Я пристально смотрела на нее, даже не пытаясь вырваться из ее хватки.

– Он любил тебя.

– Любил? – Я горько рассмеялась. – Нет, ничего подобного. Ты не станешь лишать человека семьи, если любишь его. Ты не станешь лгать, не станешь причинять боль и не станешь предавать, как это сделал он. Это не любовь.

Я с силой ударила коленом в пах. Она вскрикнула, ее хватка ослабла настолько, что я смогла вскочить и ударить ее головой. Моя очередная ошибка. Мы обе отшатнулись, и я почувствовала, что из моей головы снова течет кровь.

– Почему тебя это вообще волнует?

Я отшатнулась, мое зрение затуманилось. Желтые глаза светились по всей комнате – ее клан наблюдал в ожидании. Они не двинутся с места, пока их королева не прикажет, а Серафина любила доводить дело до конца своими руками.

– Потому что я его любила.

В ее глазах мелькнуло горе, и на короткую секунду я увидела в ней каплю смертности. Любовь Дрейка была достаточно сильной, чтобы ее изменить. Их вечную связь разорвала она, а не я.

– Ты говоришь о жертвенности, но ничего об этом не знаешь. Я вышла замуж за члена другого клана, чтобы спасти Дрейка и Итана. Это не значит, что я больше его не любила.

– Послушай, – я вытерла кровь, стекающую по лицу, – мне действительно все равно.

Ее глаза наполнились слезами.

– Дрейк был единственной причиной, по которой я продолжала жить. Теперь его нет. Из-за тебя.

– Звучит очень романтично, но опять же – мне все равно.

– Конечно, ведь порочная и подлая Дианна никого не любит. Ты использовала свою сестру как щит, чтобы оправдать все свои поступки, которыми ты наслаждалась на протяжении веков. Как только она умерла, ты показала себя настоящую. – Серафина ухмыльнулась, сверкнув клыками. – Может быть, ты и потеряла сестру, но скольких ты отняла у других? Сколько семей ты разрушила, сколько убила возлюбленных? Ты можешь ненавидеть Кадена, но ты такая же, как он.

Слова были жестокими, но абсолютно правдивыми.

– Я согласна.

Серафина изумленно подняла голову. Должно быть, она думала, что я выйду из себя. Она меня совсем не знала – ее слова только укрепили мою решимость.

– Думаю, я еще хуже, потому что мне понравилось убивать Итана, его жену и его жалкого братишку. Я не чувствовала ничего, кроме удовлетворения, когда разорвала Дрейка на куски и уничтожила все, что они любили и о чем заботились.

Из ее горла вырвался рык. Я приготовилась почувствовать, как ее клыки впиваются мне горло. Интересно, это больно? Каково будет умирать? Увижу ли я Габби еще раз, прежде чем меня отправят в Яссулин? Но атаки так и не последовало.

Серафина остановилась на полпути, менее чем в нескольких шагах от меня. Ее глаза остекленели, а рот безвольно отвис. Мой взгляд упал на серебряное лезвие, торчащее из ее груди. Она всхлипнула, и спустя мгновение ее тело вспыхнуло и превратилось в кучку пепла.

Сверкающие серебряные глаза смотрели на меня сквозь облако пыли, которое когда-то было Серафиной. Я никогда не боялась Самкиэля, но в эту минуту мне невольно вспомнились все легенды о безжалостном Короле-воине. Он шагнул вперед, а я – назад, морщась от боли. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова замерли у меня на губах, когда Самкиэль поднял руки. Его ладони сияли серебром, и он нежно обхватил мою разбитую голову. Я почувствовала, как мои раны затягиваются и исцеляются. Он осмотрел меня с головы до пят, проверяя, не осталось ли каких-нибудь опасных для жизни травм. Убедившись, что я вне опасности, он наклонился и поднял меня на руки, не говоря ни слова.

Я ахнула и схватила его за плечи, пытаясь оттолкнуть его руку. Он замер, его горящий взгляд встретился с моим.

– Моя спина. Там осколки.

Самкиэль аккуратно обхватил мое тело, и я заметила серый пепел, покрывающий всю комнату. Каждый вампир, пришедший с Серафиной, превратился в пыль.

58. Дианна

Мы приземлились в каменном павильоне. От небольшого удара о пол я застонала, вцепившись в плечо Самкиэля. Он нес меня на руках, держа на кончиках пальцев мои вечерние туфли.

Кэмерон и Ксавье следовали за нами чуть поодаль. Никто ничего не говорил. Ни когда Самкиэль выносил меня из уборной, ни когда мы шли по клубу, окруженные прибывшими вместе с Самкиэлем Небожителями, ни когда мы вернулись на руины Раширима.

Я знала, что Самкиэль злится, и подозревала, что остальные тоже мной недовольны. Самкиэль всегда прямо сообщал о своем негодовании, и видеть его таким спокойным и тихим было непривычно и пугающе.

Мы миновали двор и кухню, прежде чем войти в гостиную. Самкиэль развернулся со мной на руках, напугав Кэмерона и Ксавье.

– Оставайтесь здесь.

Эти два коротких, отрывистых слова означали: «Я еще с вами не закончил».

Они кивнули – веселье бесследно исчезло, в лицах и позах читалось напряжение. Они были солдатами, и командир отдал им приказ. Я вцепилась в Самкиэля, когда он развернулся со мной на руках и понес меня наверх. Он не заговорил со мной даже тогда, когда мы вошли в спальню, и молча усадил меня на край кровати.

Он положил руки на бедра, закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно пытаясь прийти в себя. Я держалась напряженно – мое тело почти кричало от боли и усталости, но я заставила себя сосредоточиться на нем. Моя кровь залила его бело-золотое форменное одеяние, и он выглядел так, словно из последних сил пытался сохранить контроль над собой. Самкиэль сделал еще один судорожный вдох, прежде чем открыть глаза. Вокруг его глаз появился сверкающий серебряный ободок.

Он развернулся, чтобы выйти из комнаты, а я вскочила на ноги. Мое тело было явно к этому не готово, и я едва не упала. Он повернулся и указал на меня пальцем:

– Сиди здесь.

– Это приказ? – спросила я, но в моем тоне уже не было обычной дерзости.

– Дианна.

Это было предупреждение. Он сказал это как можно спокойнее, но я видела бушующую ярость в его глазах.

Я называла его штормом во плоти, и прямо сейчас я ощутила, как его энергия распространилась по замку.

Решив не давить на него в такой момент, я кивнула.

Еще раз бросив в мою сторону мрачный взгляд, он повернулся и вышел из комнаты. Я уставилась на дверной проем, слишком уставшая, чтобы злиться на то, что он командует мной, как паршивой дворняжкой. Я снова легла на кровать и медленно, судорожно вздохнула. Мои руки дрожали – они были покрыты кровью и пеплом. Не пеплом – прахом Серафины.

Я вышла замуж за члена другого клана, чтобы спасти Дрейка и Итана.

Ее слова эхом звучали в моей голове.

Мы с ней не так уж и отличались. Мы обе были готовы отказаться от всего ради тех, кого любили. Все это время Дрейк думал, что она его бросила – бросила, потому что не любила. Он так ошибался. Серафина любила его больше, чем он мог себе представить. Дрейк был бы изумлен, если бы узнал, что женщина, которую он любил больше всего на свете, была готова драться со мной до смерти, чтобы за него отомстить. Возможно, они найдут друг друга в загробном мире.

– Это не игра и не развлечение для вас двоих! Вам был дан четкий приказ следить за ней и защищать ее! Вместо этого вы решили притащить ее на Онуну! – взревел Самкиэль, вдалеке послышался раскат грома.

Через секунду я была на ногах, наплевав на то, что он приказал мне сидеть в комнате. Мое тело тут же отреагировало на движение пронзительной болью.

– Как можно было так легко попасть в ловушку простых вампиров.

Я никогда раньше не слышала, чтобы Самкиэль повышал голос.

– Она могла ее убить. Вы это понимаете?

– Мы бы не позволили этому случиться, – сказал Кэмерон.

– Тогда как вы позволили ей оказаться в такой ситуации? Всего один чертов портал, и она бы исчезла навсегда! Я бы никогда ее не увидел.

Я замерла. Давно забытое тепло наполнило мою грудь и заставило горло сжаться.

– Мне очень жаль, – сказал Кэмерон приглушенным голосом.

– Мне тоже, – виновато согласился Ксавье.

Нет. Они не должны извиняться. Я протиснулась в дверь и, хромая, спустилась по лестнице, хватаясь за перила.

– Не злись на них. Они не виноваты.

Все головы одновременно повернулись ко мне. Кэмерон и Ксавье уставились на меня с нескрываемым изумлением. Я бы солгала, если бы сказала, что тоже ни капельки не удивлена. Почему я за них заступаюсь?

Самкиэль пристально посмотрел на меня, а Кэмерон и Ксавье переглянулись, по-видимому ошеломленные тем, что мои слова заставили его остановиться.

– Ты их защищаешь? – Самкиэль стиснул зубы.

Я пожала плечами.

– Это моя вина. Это была моя идея. Кэмерон меня отговаривал, но мне так хотелось ненадолго отсюда вырваться. Обычно в том клубе не так много людей, и, поскольку ты снова открыл мир, я решила развеяться. Там даже нельзя фотографировать. Так что не беспокойся.

Это была ложь, но Самкиэлю это знать не обязательно.

Кэмерон и Ксавье уставились на меня, в их глазах вспыхнула странная эмоция.

– Твоя идея? – спросил Самкиэль, потирая рукой отросшую щетину на подбородке.

– Да. Ты же знаешь меня и то, как я умею уговаривать. У них не было шансов.

Я пристально посмотрела на Кэмерона и Ксавье, намекая, чтобы они молчали. В их взгляде читалось нескрываемое уважение.

Самкиэль кивнул, однако его ярость все еще не утихла.

– Несмотря ни на что, им следовало…

– Теперь все кончено. Забудь об этом. – Брови Кэмерона взлетели вверх, но я продолжила: – Я не вижу смысла здесь оставаться. Либо отпусти меня, либо сам отведи в Совет. Тюрьма есть тюрьма, какой бы красивой она ни была, Самкиэль.

В комнате стало мертвенно тихо. Я была готова подписаться под каждым своим словом.

Самкиэль обратился к Кэмерону и Ксавье, все еще не отрывая от меня взгляд:

– Вы свободны. Убедитесь, что Совет знает о нападении вампиров и о том, что угроза устранена. Я не доверяю тому, что в клубе запрещена любая съемка. Убедитесь, что не осталось никаких записей или фото с изображением Дианны или кого-то из вас. Я не хочу, чтобы что-либо из этого дошло до Совета. Понятно?

Они кивнули, прежде чем развернуться и оставить нас с Самкиэлем наедине.

– Прошу, оставь лекцию на потом. Мне нужно раздеться, чтобы ты смог вытащить осколки стекла из моей спины.

59. Кэмерон

Мы с Ксавье приземлились возле зала Совета и поднялись по главной лестнице на второй этаж.

– Могло быть и хуже, – сказал Ксавье, повторяя мои мысли.

Я засунул руки поглубже в карманы.

– Ага, если бы мы позволили избить ее до смерти, притворившись, что мимо нас не прокрался целый клан вампиров.

– Он обещал, что это сработает. – Ксавье пожал плечами. – Мы должны помогать чем можем.

Я остановился наверху лестницы, сжав широкие каменные перила. Залы были пусты. Солнце давно село – в небе сияла Луна.

– Я знаю. Просто на этот раз все как-то иначе. Разве ты этого не чувствуешь? Кажется, будто за одной бедой всегда следует вторая.

Ксавье усмехнулся, скрестив руки на груди.

– Ты слишком много тусовался с Логаном и набрался смертных выражений.

– Может быть, но разве я ошибаюсь? Ты же тоже это чувствуешь, верно?

Ксавье слегка улыбнулся и кивнул:

– Да.

Я оттолкнулся от перил.

– Видишь, я не сумасшедший.

– Эй, я никогда этого не говорил.

Я потянулся, схватил рукой его шею и наклонил вперед. Смех Ксавье эхом разнесся по пустому залу. Мой любимый звук. Я улыбался, глядя на его безуспешные попытки выбраться из моей хватки.

– Тебе еще учиться и учиться, – хмыкнул я.

Он извернулся, пытаясь сбросить с себя мою руку.

– Или ты просто используешь запретные приемы.

Он был прав. Я знал, что левая сторона Ксавье действительно была слабее, но это не отменяло того факта, что он никогда не преуспевал в рукопашном бою. Однако с холодным оружием он обращался так виртуозно, что мог дать фору любому из нас.

– Все получилось?

Голос Роккаррема раздался из ниоткуда, напугав нас обоих. Я убрал руку и сделал шаг назад, а Ксавье кашлянул и поправил рубашку.

– Боги небесные, Роккаррем, носи с собой колокольчик! – рявкнул я, мое сердце бешено колотилось. Я винил в этом Судьбу, появившуюся из воздуха. Ничего более. – Не знаю. Нам задали трепку и отослали куда подальше, так что это ты нам расскажи. Ты здесь Судьба.

Роккаррем смотрел на нас с бесстрастным выражением лица.

– Ты забыл предупредить нас о целом клане вампиров, – сказал Ксавье, скрещивая руки на груди.

– Это было необходимо.

Ксавье усмехнулся:

– Ага, необходимо. А то, что Самкиэль нас убьет, – тоже необходимо?

– Я бы никогда не позволил им причинить ей вред, но кто-то, – я впился взглядом в Роккаррема, – на этом настоял.

Шесть непрозрачных глаз Роккаррема распахнулись, и он посмотрел вдаль.

– Это деликатная задача – исцелить столь изувеченное и разбитое сердце. Боюсь, что Каден вполне преуспел в своем намерении разорвать ее душу на части. Даже Самкиэлю будет непросто исправить то, что он натворил. Я буду вынужден вмешаться снова.

– Снова? – переспросил я.

Роккаррем исчез в облаке пыли и звезд, так и не ответив на мой вопрос.

Я провел рукой по волосам.

– Что это вообще значит?

Ксавье покачал головой, глядя на то место, где только что стоял Роккаррем.

– Я не знаю. С Судьбами всегда нелегко общаться. Думаю, нам повезло, что мы вообще можем с ним разговаривать.

Мои губы изогнулись в усмешке.

– Не припомню, чтобы в легендах Судьбы были такими чертовски жуткими.

Ксавье вздохнул.

– Мы зашли слишком далеко, не думаешь?

Он принялся царапать пол носком ботинка. Сколько я себя помню, у него всегда была эта нервная привычка.

– Ты за нее переживаешь?

– Ага. Надеюсь, с ней все в порядке. Если честно, Дианна мне нравится. Она веселая.

– Да, мне тоже. Думаешь, теперь Самкиэль нас возненавидит? – спросил я.

Ксавье пожал плечами:

– Кто знает? Роккаррем уверят, что свести их – вопрос жизни и смерти, но, как ты и сказал, меня не покидает странное чувство.

Я кивнул. Предчувствие никогда меня не обманывало. Все мои инстинкты были на пределе, как будто что-то приближалось, но я не мог понять, что именно.

– Я чувствую, что мы на грани.

– Что? – переспросил Ксавье.

– Как будто мы все находимся на пороге чего-то и ждем взрыва, а он все не наступает.

Ксавье покачал головой:

– Ты, как обычно, выбираешь странные формулировки.

Телефон Ксавье завибрировал, и мы оба вздрогнули. Он посмотрел на экран и улыбнулся, прежде чем убрать обратно его в карман.

– Мне пора идти. Увидимся утром, если только Самкиэль не решит убить нас под покровом ночи.

Я знал, кто ему звонил и куда он направлялся. Мысль об этом наполнила мой желудок обжигающей кислотой.

– Ага. – Я заставил себя улыбнуться. – Увидимся.

Он исчез в яркой вспышке синего света, оставив меня в пустом зале.

Я засунул руки в карманы и направился в комнату отдыха, пытаясь игнорировать демонов, которые любезно предлагали мне представить, где и с кем находится Ксавье. Я остановился и тяжело сглотнул. От мысли о том, что мне придется лечь в кровать и остаться наедине со своими мыслями, у меня свело желудок. Может быть, разложить документы Элианны в алфавитном порядке? По крайней мере, это поможет мне отвлечься.

Я телепортировался на два этажа выше. Не обращая внимания на настенные барельефы, изображающие сцены великих сражений, я направился прямо к офису Элианны. Тяжелая дверь медленно распахнулась, и я вошел внутрь. Голова Элианны была опущена – она что-то писала, подперев лоб рукой.

– Конечно, ты здесь, – сказал я со вздохом.

Элианна вскинула голову и отложила стопку бумаг, над которой работала. Ее кабинет буквально кричал о недостатке внимания у его хозяйки: кремовый мраморный пол был украшен золотыми узорами, в центре красовался огромный письменный стол, а у стен возвышались книжные полки. Повсюду стояли растения в замысловатых узорчатых горшках, а в углу комнаты поблескивало зеркало, свидетельствовавшее о тщеславии своей рыжеволосой владелицы.

– Что ты здесь делаешь? – Она подняла руку. – Хотя нет, не отвечай. От тебя воняет смертным алкоголем.

Я усмехнулся и закрыл дверь за собой ударом ноги.

– Это называется наслаждаться жизнью, Элли. Тебе тоже стоит попробовать.

– Не называй меня так.

Она хихикнула, заправила прядь рыжих волос за ухо и будто бы вернулась к своим бумагам.

– Почему? Тебе это нравится.

Она пристально посмотрела на меня.

– Ничего подобного.

– Что здесь делаешь в такое время? Тебе даже отчитать некого – все давно ушли, – сказал я, дергая длинную зеленую лозу, свисающую из горшка.

– Уходи.

Я проигнорировал слова Элианны и подошел ближе, наклонившись над столом, чтобы рассмотреть, что она пишет. Она поймала мой взгляд и провела рукой по бумагам, придвигая их ближе к себе.

Я поднял бровь и ухмыльнулся:

– Мне скучно.

Она пристально посмотрела на меня из-под густых ресниц.

– И какое отношение это имеет ко мне?

– Хочешь меня развеселить?

На ее щеках цвета слоновой кости появился легкий румянец.

– Нет, – сказала она, привстав со стула и глядя на дверь.

– Я уже закрыл…

Рот Элианны прижался к моему. Я обхватил ее маленькую фигурку и поднял, прижимая к себе. Ее губы со стоном приоткрылись, и мой язык скользнул в ее рот. Я запустил пальцы в шелковистые волосы и наклонил ее голову, углубляя наш поцелуй. Ее руки скользнули под мою рубашку, блуждая по моей коже и кружа у пояса брюк. Я вздрогнул и прикусил ее нижнюю губу, когда она расстегнула пуговицы и просунула руку внутрь. Она вытащила мой член с привычной легкостью, грубо сжав его маленькой ладонью. У меня вырвался низкий, горловой стон. Она отстранилась от моих губ, и я ощутил ее горячее дыхание на своей шее. Я откинул голову, позволяя ей ласкать мое горло. Ее рука двигалась все быстрее, а зубы покусывали чувствительную кожу моей шеи.

– Черт, Элли! – зашипел я, когда ее губы обхватили мой член.

Ее язык скользнул по головке и опустился ниже, кружась вокруг моего пирсинга. Одной рукой я сжал край письменного стола, а другой придерживал ее за голову. Каждый рывок, каждое движение вызывало во мне острую волну удовольствия. Возможно, Элианна и была самодовольной стервой, но она умела доставлять удовольствие, особенно когда хотела этого.

По мне пробежала очередная волна наслаждения, и я сжал ее волосы, когда она почти проглотила меня целиком. Она застонала, ее глаза вспыхнули, когда я намотал ее волосы на кулак. Я посмотрел на нее сверху вниз, хотя предательский разум предлагал мне совсем другую картину. Одна эта мысль чуть не заставила меня излиться ей в горло. Она издала тихий протестующий звук, когда я отстранился.

Я поднял ее, развернул и уложил на стол.

Схватив ее за колени, я широко раздвинул ее ноги. Края форменной мантии разошлись, обнажив бледные подтянутые бедра. Схватив ее задницу, я подтянул ее к краю стола и опустился на колени.

– Гораздо удобнее, когда ты в мантии, – пробормотал я, лаская ее пальцами.

– Нам нужно быть тише, – застонала она.

– Нехорошо, советник, ходить без белья. Ай-яй-яй.

Она покраснела и пристально посмотрела на меня.

– Я тебя ненавижу.

Я усмехнулся и прижался ртом к ее нежной коже. Одним медленным и дразнящим движением языка я коснулся ее клитора, продолжая ласкать ее пальцами. Ее спина выгнулась, она стонала и извивалась, пока я доставлял ей удовольствие языком. Она ахнула и дернулась, подняв колени выше и схватившись за грудь. Глаза Элианны были зажмурены, брови почти сомкнулись, рот приоткрылся в беззвучном стоне. Любопытно, кого она представляла себе каждый раз, когда мы устраивали эти маленькие свидания. Мы оба знали, что используем друг друга для собственного удовольствия.

Мой язык щекотал ее клитор – я знал, какой темп ей особенно нравился. Элианна схватила меня за волосы, прижимая к себе. Я застонал, чувствуя сладкий вкус ее удовольствия.

– Ох, боже… – Она ахнула и чуть не вырвала мои волосы. – Да!

Я поднялся и сорвал ткань с ее груди. Мои губы обхватили тугой сосок. Я ласкал и кусал его до тех пор, пока он не покраснел, а мои пальцы двигались внутри нее. Я заглушил ее стон своим ртом, пока она царапала мои плечи.

Спустив штаны, я с силой вошел туда, где всего несколько секунд назад были мои пальцы. Элианна вскрикнула, ее глаза расширились. Она сжала мою рубашку, и я услышал, как ткань рвется у нее в руках.

– Это ничего не значит, – тихо выдохнула она.

– Безусловно.

Я застонал, когда она подняла бедра навстречу второму толчку, позволяя мне погрузиться глубже. Она вцепилась в мою спину ногтями так сильно, что я невольно укусил ее за шею. Моя рука болезненно-крепко сжала ее челюсть, и я подался вперед. Неподъемный стол заскрипел и зашатался.

Не думай о других.

Не думай о других.

Не думай о других.

Просто забудь.

Она вцепилась в мои руки и плечи. Бумаги разлетелись по комнате, стол скрипел, пока я яростно ее трахал.

– Я ненавижу тебя, – выдохнула она и застонала. – Но это так хорошо.

– Невероятно, – простонал я. – А теперь хватит болтать.

Элианна выгнулась, ее движения мне навстречу стали быстрее и сильнее. Мы нашли идеальный ритм, ее ногти снова пронзили мою кожу. Я просунул руку между нами и коснулся ее клитора. Голова Элианны откинулась назад, а я продолжал кружить по маленькой чувствительной точке. Я почувствовал знакомое покалывание внизу позвоночника и спустя секунду кончил одновременно с ней.

Некоторое время мы не двигались, переводя дыхание. Произошедшее помогло нам на несколько минут забыть о чертовом мире, вот и все. Разрядка для нас обоих – даже когда я думал о ком-то, о ком мне думать не следовало.

– Ты испортил мой стол, – выдохнула она мне в губы.

Именно это я и сделал.

– Не в первый раз.

Она тяжело вздохнула и отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

– Не хочешь подняться ко мне?

– Точно нет.

– Ну, давай же. У меня стресс, и я хочу больше, – промурлыкала Элианна, проводя руками по моим рукам и спине. – Я сделаю то, что тебе нравится.

Это привлекло мое внимание, но не так, как ей того хотелось.

– Стресс из-за чего?

Она вздохнула, прищурив свои красивые глаза.

– Да или нет, Кэмерон. В любом случае тебя никто не ждет.

Я не понял, имеет она в виду себя или намекает на кого-то другого. Я должен был сказать, куда ей следует засунуть свои комментарии и оставить ее наедине с бумажками, но в глубине души мне не хотелось оставаться одному. Особенно этим вечером.

Она уловила мое колебание и улыбнулась.

60. Дианна

– Нам с Кэмероном уже приходилось кое-что делить.

Я взглянула на Самкиэля через обнаженное плечо.

– Делить? Я думала, что из всей Руки ты спал только с Имоджин.

Он вытащил из моей спины еще один кусок стекла, и я невольно поморщилась. Святые боги, сколько осколков во мне застряло?

– Верно, но те, с кем я спал, могли делать все, что пожелают.

Легкая улыбка изогнула мои губы.

– О, так все крики внизу были вызваны ревностью, а вовсе не страхом за мою безопасность?

– Думаю, оба варианта верны.

Руки Самкиэля застыли у меня на спине.

– Оба?

– Я не хочу, чтобы у него были неверные ожидания от вашего общения.

– А что, если я сама его хочу? – спросил я, слегка повернувшись, чтобы видеть его лицо.

Гнев, ревность и еще одна неясная мне эмоция промелькнули в его глазах, радужка сверкнула серебром. Воздух между нами, казалось, заискрился – одной только мысли об этом было достаточно, чтобы вывести его из себя.

– Ты? – прогремел он.

Значит, настоящую ревность у него могут вызвать не смертные, а существа из Потустороннего мира.

Злая улыбка пробежала по моему лицу.

– Нет, я не хочу Кэмерона. Больше всего мне хотелось увидеть, не вылезет ли вена у тебя на лбу. К слову, она вылезла.

Его глаза сузились.

– Не смешно.

– По-моему – очень. А теперь успокойся, пока ты не разрушил мой красивый замок. И кроме того, нужно быть слепым, чтобы не видеть очевидной связи Кэмерона и Ксавье.

Самкиэль хмыкнул в знак согласия. Казалось, это было известно всем, кроме Кэмерона и Ксавье.

– Повернись, Дианна.

– Какой ты злюка.

Я ухмыльнулась, но подчинилась, не желая испытывать его терпение. Возможно, он все еще злится, но комната перестала трястись, и это был безусловный плюс.

Снова наступила тишина. Единственными звуками было мое тихое шипение и удары стекла о керамическую чашу. Я неподвижно сидела на низкой тахте в огромной ванной комнате, обхватив руками грудь и прижав к ней тонкий халат.

Я вздохнула:

– Только не думай, что я специально перед тобой разделась.

– Все в порядке.

– Я просто говорю, что не пытаюсь снова тебя дразнить.

– Я сказал, что все в порядке, Дианна.

Он произнес мое имя совсем не так, как делал это раньше. Нет, теперь его тон звучал раздраженно, грубо и резко.

– И вообще, почему ты так злишься? – Я снова обернулась на него через плечо.

Самкиэль пристально посмотрел на меня.

– Повернись обратно.

Я подчинилась.

– Слушай, я…

– Не надо. – Последние осколки стекла ударились о чашу с такой силой, что я вздрогнула. – Я не хочу слышать твои оправдания.

Самкиэль никогда не злился, – по крайней мере на меня, – хотя я несколько раз покушалась на его жизнь. Серебряный свет его глаз озарял ванную комнату. Даже когда его рука не дотрагивалась до моей кожи, я физически ощущала его прикосновения. Дрожь пробежала по моей ушибленной спине.

Самкиэль заметил это и остановился. Он замечал все, что меня касалось, улавливал каждый вздох и удар сердца.

– Я в порядке, – сказала я, покачала головой и натянула халат.

Он протянул руку и приспустил ткань, тепло его силы согрело мою спину. По коже пронеслось легкое покалывание – мои раны медленно, но бесследно заживали.

Спустя несколько секунд он опустил руку и встал с пуфика. Я завязала пояс халата. Он даже не смотрел в мою сторону, хотя я, не скрывая, прожигала его взглядом. Он смыл кровь с рук, с силой очищая кутикулу и ногти. Его форменная одежда была покрыта прахом, пеплом и кровавыми пятнами.

– У Небожителей есть химчистки?

Он ударил по каменному столику с такой силой, что тот треснул.

– Тебе смешно? По-твоему, это все шутка?

– Ты бросил меня на несколько дней и злишься, что я хотела уйти? – воскликнула я.

Его гнев, наконец, вывел меня из себя.

Он поднял голову и посмотрел на меня через отражение в зеркале, его серые глаза были полны ярости.

– Ты совершенно ясно дала понять, что не хочешь, чтобы я был рядом, Дианна. Снова.

Я открыла рот, чтобы ответить, но захлопнула его, когда поняла, что возразить мне нечего. Самкиэль был прав. Я перешла все границы.

Самкиэль схватил с полки полотенце и повернулся ко мне:

– Твоя жизнь для тебя ничего не значит. Я знаю. Хорошо, но как насчет тех, кому ты дорога? Тех, кто боится тебя потерять? Ты об этом подумала? Неужели ты такая эгоистка, что тебе наплевать на всех, кроме себя?

Я ошеломленно открыла рот:

– Как ты смеешь?

– Как я смею? Нет, как ты смеешь! Не делай вид, что в этом нет твоей вины. Не притворяйся, что мои чувства к тебе безответны. Ты была рядом со мной в самые темные моменты и ни разу не оставила меня одного. А теперь хочешь узнать, что чувствую я? Возможно, для Кадена ты заменима, но не для меня.

Я была готова на него наброситься, но голос Самкиэля и горькая боль в его тоне погасили во мне любой намек на гнев. Мое сердце бешено колотилось. Не хотелось это признавать, но его слова заставили ноющую боль в моем сердце утихнуть. Я обхватила себя руками.

– Слушай, – чуть слышно прошептала я, – все не так, как раньше. Я пошла туда не для того, чтобы меня убили, ясно?

– Тогда что ты сделала?

Я вскинула руки вверх в знак поражения.

– Я просто устала сидеть в этом дурацком дворце и ждать твоего возвращения.

Его лицо немного смягчилось, как будто мои слова успокоили бурю, бушующую под его кожей.

– Ты сказала мне держаться подальше, пока сама меня не позовешь. Ты не звала. Я выполнил твое пожелание.

Я проглотила растущий комок в горле.

– Я знаю. Я просто… Слушай, я не знала, что она будет там и захочет меня убить. Я просто хотела повеселиться. Или хотя бы попытаться это сделать.

Глаза Самкиэля сверкнули, как будто мои слова зажгли в нем искру надежды.

– Я понимаю. – Он вздохнул и облокотился на мраморную раковину. – В любом случае теперь ты знаешь, что лучше не отправляться на Онуну одной.

– Я была не одна.

Его глаза встретились с моими.

– Если твоя сила – лишь часть того, чем обладает Каден, то Кэмерон и Ксавье, при всем своем опыте, не смогут составить ему достойную конкуренцию.

Я кивнула и опустила голову, зная, что он прав. Я была глупа и неосмотрительна, рискуя не только своей жизнью, но и жизнями Кэмерона и Ксавье. Самкиэль провел рукой по лицу и глубоко вздохнул.

В ванной воцарилась тишина. Мы пристально смотрели друг на друга, но голод и острая потребность, наполнявшие его глаза, заставили слова слететь с моих губ. Слова, которые я искренне говорила только Габби:

– Мне жаль.

В его глазах мелькнуло удивление, гнев постепенно улетучился. Я еще крепче прижала к себе тонкий халат.

– Это и была лекция? – спросила я тихим шепотом.

Он поднял бровь:

– Тебе нужно читать лекции?

– Ну ведь это ты на меня злишься.

Он смотрел на меня слишком пристально, слишком внимательно, слишком долго. Мое сердце, измученное и окровавленное, затрепетало от надежды. Было бессмысленно отрицать, что он видел настоящую меня, но в эту секунду я наконец осознала, что его чувства непоколебимы и истинны.

– Я чувствовал не гнев. Это был страх.

– Страх?

– Да, страх, потому что, когда я узнал, где ты была и что произошло, я понял, что нет предела тому, что я готов для тебя сделать. Древние боги говорили о том, насколько мы могущественны и как эмоции могут взять верх над самой важной частью нашего мозга. Каждый день, каждую минуту нас учили тому, что жизни людей и безопасность миров должны стоять превыше всего. Правитель не может быть эгоистичным, но, боюсь, с тобой я не в силах это контролировать. Когда Винсент сообщил мне, что происходит, я знал, что разрушу Онуну до основания. Если бы Каден забрал тебя, я бы превратил города в песок и пепел. Раньше я превращал миры в пустыни и был готов сделать это снова. – Он произнес это так спокойно, что я усомнилась в том, что он сам понимает, о чем говорит. – Я думал, что он снова пытался тебя похитить, а меня там не было. Я не привык к такому страху, Дианна.

Я вспомнила наш разговор на каменном мосту. Тогда я спросила его, боится ли он меня, и его ответ был прост. Нет. Потому что он боялся не меня – он боялся за меня. Я с сожалением осознала, какие мысли и страхи его преследовали. В том чертовом клубе, когда ему пришлось нести мое израненное и истекающее кровью тело. Когда ему пришлось залечивать это кровавое месиво. Вот почему он так разозлился. После всего, что я узнала о Самкиэле, казалось невозможным, чтобы он чего-то боялся, но одно было неоспоримо – Самкиэль всегда был предельно честен. И вот он снова здесь, с обнаженным сердцем, ждет, пока я решусь признать свои чувства и исцелить все его страхи. Но больше всего на свете я боялась причинить ему больше боли, сломать его так, как однажды сломали меня. Возможно, мое извинение и его признание были двумя истинами, озвучить которые было необходимо нам обоим.

– Не очень-то героически ставить меня выше всего остального.

Я проглотила ком в горле, который грозился превратиться в слезы.

– Ничуть. – Он взглянул на меня и сменил тему, заметив перемену в моем настроении: – У меня есть вопрос, на который я хотел бы получить честный ответ.

– Что?

– Почему ты не пыталась сопротивляться?

– У меня больше нет способностей, помнишь? – сухо ответила я, с облегчением подумав о том, что мы больше не говорим о чувствах.

– Я видел, как ты сражаешься. Я научил тебя нескольким способам обезвредить человека в три раза больше тебя, не используя вообще никакой силы. Ответ не засчитан.

Я посмотрела на него, прищурив глаза, но ничего не сказала.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил он.

– Наверняка о чем-то глупом.

Улыбка тронула его губы. Он оттолкнулся от раковины и подошел ко мне, его сильное тело двигалось с хищной грацией. Затем он опустился передо мной на колени, и я отступила, хотя что-то внутри меня затрепетало от волнения. Чертово тело.

– Думаю, ты достаточно могущественна, чтобы отключать свои силы. – Он поднял руки, щелкнув пальцами. – Как переключатель.

Я избегала его взгляда.

– Я не настолько сильна.

– Дианна, ты снова и снова удивляла меня со дня нашей первой встречи. Так что да, я думаю, что именно это ты и сделала. Вряд ли это произошло сознательно – мне кажется, что ты больше не хочешь обладать этой силой. Ты похоронила ее в горе и боли и позволила нескольким вампирам надрать тебе задницу, потому что думаешь, что ты этого заслужила.

Слишком точно. Слишком. Самкиэль всегда видел меня насквозь – иногда даже лучше, чем я сама.

– И зачем мне это делать?

Он поднял руку и расстегнул форменную рубашку, обнажая загорелую рельефную грудь. У меня потекли слюнки, как у голодного зверя, отчаянно нуждающегося в пище. Интересно, если я проведу языком по его соску или задену его зубами, он издаст какой-нибудь звук? Мои клыки заныли от желания вырваться наружу и впиться в его кожу, но ничего не получалось.

– Видишь этот шрам?

Он указал на небольшую линию на мускулистой груди, отвлекая меня от запретных мыслей. Шрам был едва заметен.

– Да.

– Давным-давно я подрался с человеком, который, как говорят смертные, был в браке. Разумеется, он проиграл, но я позволил ему себя ударить, потому что чувствовал себя виноватым в том, что случилось.

Я с раздражением ощутила, как во мне вспыхивает ревность. Какая глупость. Самкиэль был мне никем, и вся эта история случилась много веков назад.

– Позвольте мне угадать. Ты переспал с его женой?

– Вообще-то нет.

– Подожди, значит, в вашем мире существует брак, помимо ритуала Дисин?

– Да, хотя к этому не относятся так серьезно. Не всем повезло найти своего партнера, а иногда предназначенный тебе человек умирает задолго до вашей встречи. Такое случается, поэтому есть много других способов сблизиться и продемонстрировать любовь и привязанность.

Я кивнула, и он снова застегнул свою форменную одежду. Я взяла себя в руки и постаралась сосредоточиться на его словах.

– Итак, вопрос. Почему ты себя наказываешь?

Я знала почему. Я пыталась оттолкнуть эти мысли, но предательский разум этого не позволил. Мой мозг снова и снова воскрешал картину того, как мы с Самкиэлем возвращаемся из царства Роккаррема.

– Уже поздно, и я очень устала, – сказала я и дернулась, чуть не сбив его с ног.

Я вышла из ванной, оставив его стоять на коленях на каменном полу. В спальне я сбросила халат, надела чистую майку и забралась в кровать. На нашу с Габби фотографию я старалась не смотреть.

Я услышала, как Самкиэль вышел из ванной. Его шаги замерли неподалеку от меня.

– Ты останешься сегодня? – пробормотала я из-под одеяла, затаив дыхание в ожидании его ответа.

– Если ты этого захочешь.

Я проглотила растущий комок в горле.

– И ты вернешься завтра после заседания Совета?

Последовала долгая пауза, но я слишком боялась выглянуть и посмотреть, не ушел ли он.

– Ты бы этого хотела?

– Да, – ответила я без колебаний.

– Тогда да.

Я услышала, как он вышел из спальни. Мысль о том, что он здесь, внизу, наконец заполнила ноющую пустоту в моей груди, и я поняла, что меня гложет. Я была одинока. Более одинока, чем когда-либо прежде, и хотя мы бесконечно ссорились, когда он был рядом, я не чувствовала себя такой опустошенной.

И замок на двери задребезжал.

61. Самкиэль

Мои тяжелые ботинки гулко стучали по полу, и я с силой толкнул двойные двери. Они распахнулись, и передо мной оказалась комната, в которой не было ни стульев, ни столов.

Единственным украшением были большие руны, выгравированные на полу. Все члены Руки стояли и дожидались меня – они были одеты в серебряные доспехи, которые я создал для них много веков назад.

– Ты опоздал. Хорошо спал? – спросил Кэмерон с многозначительной улыбкой.

По правде говоря, я вообще не спал. Вместо этого я ворочался всю ночь. Диван, даже самый красивый и удобный, все же не был кроватью и никак не способствовал хорошему сну. Но меньше всего мне хотелось снова оставлять ее одну, особенно когда она сама попросила меня остаться. По крайней мере, я мог слышать биение ее сердца и быть первым, кого она увидит после пробуждения. Только так я был спокоен. Мне стоило продумать этот момент, когда я перестраивал дворец, и выделить себе соседнюю комнату.

Я ударил плоской частью меча по шлему Кэмерона – раздался громкий звон. Он дернулся, а Ксавье рассмеялся.

– Ты это заслужил.

Я прищурился и пристально посмотрел на него. Ксавье выпрямился как струна и сложил руки по швам.

– Понял, молчу.

– Вам обоим повезло, что я не отправил вас перебирать бумажки до скончания времен. Я не могу поверить, что вы посмели подвергнуть ее опасности и отвести на Онуну. Вы все равно будете наказаны. Я просто не придумал подходящую кару. Пока.

От моего зловещего тона в зале воцарилась гробовая тишина. Даже Винсент не посмел открыть рот. Довольный произведенным эффектом, я продолжил:

– Логан.

Я кивнул на самую большую из выгравированных на полу рун, и Логан сделал шаг вперед. Он поднял руки, чертя в воздухе узор, и словно дирижер направил членов Руки в центр комнаты. Лазурный свет взмыл вверх, закручиваясь по спирали к потолку и образуя вокруг нас колонну. В следующее мгновение мы оказались в большой, душной пещере. Свет лазурных рун померк, и нас окружила непроглядная тьма. В ладони каждого из членов Руки загорелся голубоватый шар. Перед нашими глазами вырисовались угловатые каменные стены.

– Здесь мы вошли в Йеджедин, – сказал Логан, указывая на гладкую каменную стену.

Я протянул руку, направляя туда поток силы. По пещере разнесся низкий гул, и серебристый контур очертил границы портала. Он был едва заметен и больше напоминал тонкий шрам, разделяющий два мира. Вот почему ей понадобилась карта.

– Я надеялась, что портал еще не затянулся. – Имоджин шагнула вперед, Винсент встал рядом с ней. – Извини. Потребовалось слишком много времени, чтобы сделать правильные расчеты.

– Не извиняйся. – Я поднял глаза, пытаясь оценить масштабы разлома. – Ты отлично справилась.

Именно над этими расчетами мы работали во время наших встреч. Мы пытались найти способ создать раскол в материи Йеджедина и в то же время не породить вакуум, который мог уничтожить Онуну и всех ее жителей. Помогло то, что у нас была ведьма, готовая на все ради прощения. Винсенту удалось убедить Камиллу помочь. Я не стал выяснять, почему она его послушалась, – было важно лишь то, что в конце концов она это сделала. Я призвал серебряный меч. Имоджин открыла большой блокнот, и я взглянул на рукописные формулы. Я давно их запомнил, но все равно хотел убедиться.

– Пришло время для небольшого экскурса в науку, которую смертные называют физикой.

Все глаза обратились ко мне, когда я поднял руку над пульсирующим порталом.

– Мой отец научил меня нескольким вещам. Если бы я знал о том, как это важно, то, вероятно, уделил бы его урокам больше внимания. Хотя миры могут быть заперты с помощью моей жизненной силы, есть крошечные области за их пределами, которые остаются открытыми. – Я опустил руку и повернулся к ним. – Мой отец создал для Роккаррема небольшое измерение, но подобные пространства существовали задолго до его рождения.

Кэмерон поднял руку, и я кивнул.

– Если это так, то почему мы до сих пор с ними не сталкивались?

– Все просто. Только самые могущественные могут создавать и управлять этими пространствами. Проще говоря, они являются лазейкой во все остальные миры. Мой отец научился управлять некоторыми из них, но в легендах говорится о древних существах, которые могли подчинить своей воле любое измерение. Если я прав, то это означает, что Каден – не просто Иг’Моррутен, но еще и древняя, могущественная угроза.

В комнате стало тихо – взгляды всех устремились в сторону разлома позади меня.

– При всем моем уважении. – Винсент, казалось, пошатнулся, прежде чем взглянуть на меня. – У твоего отца было много врагов. Это меня нервирует, но не удивляет.

Я кивнул:

– Меня тоже.

Следующей заговорила Имоджин, глядя в свой исписанный блокнот:

– Если то, что сказала Камилла, правда, то твоя кровь все еще является единственным ключом. Если найденные нами руны сработают, они откроют только то, что уже было открыто.

– Это меня не успокаивает, – сказал Кэмерон.

– Готов, босс? – спросил Неверра.

Я встал перед ними и провел ножом по руке. Ветер завывал в пещере, и все явно нервничали. Я окунул пальцы в лужицу крови, собравшуюся на ладони, – Имоджин держала передо мной открытый альбом, пока я рисовал кровью руны на гладком камне. Когда я завершил последний символ, стена задрожала, и сверху посыпались мелкие камешки. Члены Руки отступили назад, и я сжал пальцы в кулак, пока рана на ладони зажила.

Может, дело было в отсутствии сна, в разочаровании или в гневе, но я устал ждать. Я устал от того, что Каден прятался. После всего, что он сделал с Дианной, после всей боли, которую он ей причинил, я хотел только одного – привезти ей его голову в качестве подарка.

Низкий, глухой звук эхом разнесся по пещере, и она начала трястись. Перед нами засияло клубящееся пламя. Серебряный браслет на моем запястье засветился, в руке появился треугольный щит. Он закрывал меня практически с головы до ног, и я сделал шаг в сторону, чтобы защитить членов Руки, желая принять на себя любой возможный удар.

Убедившись, что с противоположной стороны портала нас встретил лишь завывающий ветер, я опустил щит и поднял руку, приказывая остальным подождать, прежде чем входить внутрь.

Портал образовался прямо на краю обрыва высотой в несколько сотен футов – камни падали вниз и с грохотом приземлялись на землю. Со всех сторон клубился дым – это место напомнило мне о Вингурде, мире, который состоял из миллиона вулканов. Перед моими глазами было полное, необратимое разрушение. Останки зданий больше напоминали груды камней, а земля была усыпана обломками костей и оторванными конечностями. Этот неутешительный пейзаж простирался насколько хватало глаз – весь это мир был разрушен одним могущественным Иг’Моррутеном.

Моим Иг’Моррутеном.

Я махнул Небожителям, и они один за другим прошли сквозь портал.

– Ух, как пахнет серой, – сказал Кэмерон.

Воздух был густым и горячим. Я подошел к краю утеса и увидел уничтоженный Йеджедин.

– Кажется, она себя не сдерживала. Если она способна на такое, то Онуне очень повезло. Это полное опустошение, – прошептал Ксавье.

– Логан сказал… – начала Имоджин.

– Я этого не видел, только слышал, – перебил ее Логан, стоя слева от меня. – Кроме того, мы вошли в Йеджедин в другом месте.

– Думаю, они сразу открыли портал в нужном им месте. Теперь нам придется его найти.

– Это будет весело, – в шутку сказал Кэмерон, положив руку на плечо Ксавье.

Мы с Логаном прошли через главный зал, под нашими ботинками хрустели обугленные камни. Мы обнаружили большую обсидиановую крепость через несколько часов после прибытия. По небу плыли темные тучи, атмосфера была беспощадно гнетущей и мрачной.

– Я удивлен, что мы до сих пор не встретили ни одного зверя Кадена. Их было чертовски много, – сказал Логан, настороженно оглядываясь по сторонам. – Куда они делись? И куда делся он?

– Этот мир – катастрофа. Я не удивлен, что после кровавой бойни, которую устроила Дианна, тут никого не осталось.

– Ты бы ее видел, Самкиэль. – Логан взглянул на меня. – Она двигается так же, как ты. Она сказала, что ты ее тренировал, и я видел это воочию.

– Она говорила обо мне?

Логан пожал плечами и слегка улыбнулся.

– Время от времени.

Мне очень хотелось узнать больше подробностей, но по озорной искорке в глазах Логана я понял, что он будет дразнить меня до конца жизни.

– Мы с Роккарремом думаем, что ее силы могут вернуться, но пока они похоронены под горем и болью. Я понимаю, потому что сам испытывал это многие годы. Каден разбил ее на кусочки, и я боюсь, что не смогу снова собрать ее воедино.

– Одно твое желание и стремление ей помочь о многом говорят. Для нее это невероятно важно, просто она пока не знает, как об этом сказать.

Логан поднял фонарь чуть выше, внимательно изучая полуразрушенные останки крепости Кадена.

Я вздохнул:

– Надеюсь, ты прав. Я понимаю ее горе и боль, но все остальное для меня – загадка. Она постоянно сбивает меня с толку. В одну минуту она ведет себя так, будто не выносит моего присутствия, в следующую говорит, что ждала моего возвращения.

Логан слегка улыбнулся.

– Поверь мне. Если кто-то и может до нее достучаться, то это ты.

У меня вырвался короткий смешок.

– Было бы чуть проще, если бы она не пыталась меня убить, не осыпала проклятиями и не говорила, что меня ненавидит.

Логан пожал плечами:

– Неверра тоже говорила, что меня ненавидит, но это было совсем по другой причине. Думаю, рано или поздно ты поймешь, о чем я.

– Когда она…

Мои слова затихли, когда я увидел его ухмылку. Она была очень широкой и очень двусмысленной – я все понял.

– Клянусь, однажды я запрещу вам всем общаться с Кэмероном. Вернее, я запрещу ему с кем-либо общаться. Прекрасно, вот я и придумал достойное наказание. Вероятно, это его убьет.

Логан заливисто рассмеялся – я не слышал этот звук уже несколько месяцев.

– Да ладно тебе. Ненависть только улучшает секс, понимаешь? Вы с Дианной можете сделать то же, что ты сделал с королевой Тругарума, когда вы не могли поделить ту крошечную территорию. – Он пожал плечами. – Просто сбрось напряжение.

Я остановился так резко, что Логан развернулся, подумав, что я заметил угрозу – в его руках тут же образовался пылающий меч.

– Я не хочу, чтобы наши отношения были способом сбросить напряжение. Я скорее дам себя выпотрошить, чем соглашусь спать с ней без обязательств. Любая пытка причинит мне куда меньше боли.

Логан поднял руки вверх, изображая капитуляцию.

– Я просто предложил.

– Ты прекрасно знаешь, что нам с Дианной это не подходит. Даже когда она снова и снова выплескивает на меня свой гнев, я знаю, что буду желать ее вечно. – Я сделал паузу, обдумывая свои слова. – В любом случае ее чувства ко мне изменились. Так что весь этот разговор не имеет смысла.

Логан издал звук, одновременно напоминающий фырканье и смех.

– Ты ведь шутишь, правда?

Я тупо смотрел на Логана, пока он не осознал, что я искренне не понимаю, что он имеет в виду.

– Ты шутишь. Я не поверю, что ты бы сказал такое всерьез.

– Я серьезно и больше не хочу продолжать этот разговор. Не забывай, мы в Йеджедине. Это наша цель.

Логан покачал головой и молча пошел рядом со мной. Я завернул в коридор, направляясь в комнату, которая когда-то выполняла функцию фойе. Ржавые перила ограждали высокий балкон.

– Не думаю, что мы тут были. Я не вижу здесь никакого оружия, да и этой странной техники здесь тоже нет.

– Возможно, это вход в другую часть здания, а не в саму крепость.

Я схватился за поручень и посмотрел вниз. Перепрыгнув через перила, я приземлился на корточки, подняв облако пепла. Спустя пару секунд Логан приземлился позади меня.

На моей ладони загорелся серебристый шар, и я поднял руку, освещая нам путь.

– Да, мы определенно здесь не были, – сказал Логан.

На его ладони засиял такой же голубоватый шар.

Мы пошли дальше, и между нами снова воцарилась тишина. Логан все еще казался немного отстраненным. Он был моим лучшим другом, и я знал его почти всю жизнь. Я надеялся, что возвращение Неверры вновь зажжет искру в его глазах, – в какой-то степени так и случилось, но что-то все равно было не так.

Эта тишина меня нервировала. Мы достигли входа в пещеру, и я поднял свой меч, преграждая Логану путь. В его глазах мелькнуло удивление – я заметил это, даже несмотря на то, что шлем закрывал почти все его лицо.

– Что тебя беспокоит?

– О чем ты?

– Я знаю тебя, Логан. Ты не в себе с того момента, как Неверра вернулась. В чем дело?

– Ты так хорошо меня знаешь. – Логан покачал головой, пытаясь меня обойти. – Это не важно. Не сейчас.

Я продолжал преграждать ему путь. Логан вздохнул и провел пальцем по кольцу, чтобы снять шлем. Я сделал то же самое. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, после чего он потер подбородок, как будто не мог найти слов.

– Просто скажи, Логан. Что бы это ни было. Просто скажи. Если я смогу тебе помочь, я это сделаю, – сказал я, искренне уверенный в каждом слове.

Он это заслужил, что бы это ни было. Более того – я действительно хотел, чтобы он снова был счастлив.

Он глубоко вздохнул и, наконец, выпалил:

– Я хочу, чтобы ты отпустил нас. Как только Каден умрет и все будет кончено, я хочу уйти. Вместе с Неверрой. Я хочу с ней жизни – настоящей, с домом и детьми. Чего-то нормального, насколько это возможно. Мы уже об этом говорили. Конечно, мы можем продолжить работу в Совете, но все же мы хотим уйти.

Он сжал челюсти, но храбро выдержал мой взгляд, и я увидел в его глазах все невысказанные прежде эмоции. Страх и безнадежность, которые он почувствовал, когда ее потерял. Он не мог пережить это снова.

– Хорошо.

– Хорошо? – выпалил Логан.

Я поднял брови:

– Ты ожидал от меня чего-то другого?

– Нет. Просто я знаю, что сейчас тебе непросто, и не хотел усугублять твои переживания, но мне нужно думать о Неверре. Я чуть не потерял ее, Самкиэль.

Мое сердце болело за него, за них. Я знал, что он пережил в последние несколько месяцев и как часто он проверял свою руку, убеждаясь, что Неверра еще жива.

– Я почти потерял ее и больше не хочу упускать ни секунды отведенного нам времени.

Я заставил себя улыбнуться.

– Я понимаю, Логан. Это суровая реальность: ничто не вечно, даже мы. Мое бессмертие – это проклятие. Я никогда не подходил для того, чтобы в одиночку удерживать миры. Так что, когда все кончится, просто живите. Вы оба этого заслуживаете. Вы все. Мое единственное желание – чтобы вы все были счастливы. Мы закончим нашу миссию, и вы с Неверрой сможете уйти. Я не стану останавливать никого из вас, кто пожелает другой жизни.

Логан бросился вперед и сжал меня в объятиях. Он бы вышиб из меня дух, если бы на мне не было доспехов. Я похлопал его по спине, не желая думать о том, какого мне будет без него, и отступил назад. Он положил руку мне на плечо и сжал пальцы.

– Ты всегда был гораздо лучше других богов. Думаю, именно поэтому они тебя ненавидели.

Я лишь пожал плечами.

– Ну, на это есть и другие причины.

Логан усмехнулся, и мы пошли по тесному коридору. Я поднял руку, создав еще один серебряный шар энергии. Логан шел позади, как всегда, прикрывая мою спину. Когда мы добрались до входа, я заметил мерцание пламени и погасил свой шар. Что-то ждало нас по ту сторону, и, несмотря на жару, по моей коже пробежал холодок. Я вспомнил руны, которые увидел, когда мы впервые вошли в эту часть здания, и знал, что впереди нас ждет смерть.

Мы вошли в пещеру, и я услышал, как шлем Логана вернулся на место, а в руке возник меч. Я увидел символы, вырезанные на стенах, и кровь застыла в моих венах. Перед нами не было никаких монстров. Нет, все было гораздо хуже. Свет в моей руке погас. Логан подошел ко мне, запрокинул голову и посмотрел вверх.

В стене утеса были вырезаны ряды дверей. Длинные решетчатые мосты перекрещивались от стены к стене, словно паутина. Но тем, что меня по-настоящему напугало, были руны, высеченные над дверьми. Это были не комнаты. Это были клетки.

– Что это? – спросил Логан, поворачиваясь вокруг себя и оглядывая это необъятное место.

Я недоверчиво покачал головой:

– Йеджедин – это не просто измерение, Логан. Это тюрьма. – Я указал на руны над клетками: – Эти руны удерживают древних, могущественных существ.

Я отправил всех обратно в Раширим. Прошли часы, прежде чем я вернулся в зал Совета, но, судя по взгляду членов Руки, это заняло еще больше времени, чем я думал.

Портал в Йеджедин закрылся за моей спиной, порез на моей ладони затянулся. Кэмерон вскочил на ноги – он сидел рядом с Ксавье, и на его месте осталась лежать сумка с закусками.

– Наконец-то! Мы уже собирались идти за тобой.

Ксавье наклонил голову, продолжая что-то жевать.

– Нет, не собирались. Мы не умеем открывать порталы.

Кэмерон посмотрел на него испепеляющим взглядом, а Имоджин вышла вперед:

– Ну как? Судя по тому, что ты не покрыт кровью и кишками, там пусто? Хотя это тоже меня пугает.

Я не знал, какое выражение было на моем лице, но Логан медленно поднялся на ноги и встал позади облаченной в доспехи Неверры. Винсент посмотрел на меня с нечитаемым выражением в глазах.

– Мне нужно кое-что вам показать. Это должно остаться между нами. Никто в Совете не должен об этом знать. Понятно?

Мои глаза впились в каждого из них, ожидая согласия.

– Я не верю своим глазам, – прошептал Ксавье, глядя на пустые клетки.

Некоторые из них были настолько огромными, что в них могло поместиться небольшое королевство. Тяжелые цепи, испещренные удерживающими рунами, были сломаны и валялись на земле.

Все молчали, рассматривая это леденящее душу место. Я обыскал почти все комнаты, готовый встретиться с самыми жуткими чудищами, но пустые камеры оказались гораздо хуже.

Я остановился. Члены Руки собрались вокруг меня, над нами возвышались зазубренные скалы и открытое небо.

– Значит, здесь держали Кадена? Если он и другие заключенные сбежали, то где они сейчас? Мы не видели на Онуне чудищ, – сказал Логан, стоя рядом с Неверрой.

– Может, потому что они сбежали отсюда не вчера? – спросил Винсент, с замиранием сердца осматривая место, куда я их привел.

– Нет, точно не вчера. Мне следовало подумать об этом раньше, но я даже не подозревал, что такое вообще возможно. Во время Войны Богов эти существа стремились уничтожить все на своем пути. Я думал, что они ненавидели отца, но все оказалось еще хуже. Они жаждали ему отомстить.

– Думаешь, это твой отец их запер? – спросила Неверра.

Я пожал плечами:

– Возможно. Его не бывало дома днями и даже неделями, хотя мама никогда не волновалась.

Кэмерон глубоко вздохнул и прищурился, изучая каменную стену. Интересно, что он здесь учуял?

– Итак, гипотетически твой отец запер кучу древних, могущественных существ, и что дальше? Они сбежали?

– Нет. – Я направил клинок на большую трещину в скале. Зигзагообразная расщелина, от вида которой у меня свело желудок.

– Посмотрите внимательно. Все эти щербины, сколы и трещины. Кто-то сюда вломился.

Все повернулись ко мне.

– Если то, что ты говоришь, правда… У кого хватит сил, чтобы пробить дыру в измерении? – спросил Ксавье.

– Бог? – глухо прошептал Винсент.

Услышав ответ, все уставились на меня. Я видел, чувствовал охвативший их страх.

– Возможно, бог или нечто гораздо худшее, о чем мы еще не знаем. Нечто, способное не только освободить стольких существ, но и контролировать их всех.

Когда до них дошел смысл моих слов, их глаза наполнились ужасом.

62. Дианна

Я чувствовала себя идиоткой.

Шесть дней. Самкиэля не было шесть дней. Шесть дней я была здесь совсем одна. Ни один из членов Руки не пришел меня навестить. Я не ожидала, что меня снова позовут тусоваться после того маленького инцидента, но никто даже не удосужился меня проведать. Я сидела на подоконнике, раздраженно скрестив руки на груди.

Птицы не пели, да и зверей тоже не было. Единственное животное, которое я здесь видела, – олень, которого показал мне Самкиэль. Да, я была совершенно одинока. Возможно, это моя вина. По крайней мере, когда здесь были люди, мне было с кем спорить и ссориться, вместо того чтобы все время вариться в собственных мыслях. Если честно, именно по этой причине я оставила Камиллу в живых и забрала Роккаррема. Когда они были рядом, эта ноющая дыра в моей груди не казалась такой пустой и огромной.

Полы моего длинного шелкового халата ниспадали на пол. Я наблюдала за восходом солнца – мне снова не спалось. Меня опять преследовали кошмары. Одни и те же слова снова и снова звучали в каждом сне:

– У тебя мало времени.

Впервые я услышала эту фразу в том проклятом доме, когда мне приснилась Габби. Теперь кошмары стали куда хуже. Прошлой ночью я проснулась, едва дыша и обливаясь потом. Это всепоглощающее, пугающее чувство было почти невозможно описать – казалось, будто голос звучал прямо у меня над ухом. В последние две ночи я тихо спускалась вниз, чтобы проверить, не вернулся ли Самкиэль, но его диван был пуст и холоден. Я даже на нем лежала, пытаясь уловить знакомый тонкий аромат, но его не было слишком долго. Так что я тупо бродила по дому, пытаясь найти что-нибудь, чтобы отвлечься. Я прочитала все книги, которые нашла, обошла вдоль и поперек не только дворец, но и всю окружающую его территорию. Я снова ждала его, как идиотка. Злость охватывала меня всякий раз, когда я об этом думала. Гнев быстро сменил то теплое чувство, которое загорелось в моей груди после его последнего визита.

Я встала и пошла к входной двери. Возможно, очередная прогулка по лесу утомит меня настолько, что я смогу крепко уснуть и не видеть эти чертовы сны. Поначалу мне казалось, что этот способ работает, но в последние несколько ночей ничего не помогало. И все же пребывание на свежем воздухе было хорошим способом отвлечься, особенно в таком месте. Я бы никогда и никому не призналась, как сильно мне нравился здешний вид – солнце, медленно садящееся за деревья, облака, окутывающие вершины гор ранним утром, или ветерок, который всегда дул именно тогда, когда это было необходимо. В душе я знала – это было первое место за долгое время, где я чувствовала себя дома, но я снова и снова отгоняла эти мысли. Единственным темным пятном было то, что человек, по которому я очень скучала, больше никогда со мной не будет. Я чувствовала себя виноватой из-за того, что даже на мгновение позволила себе ощутить радость и спокойствие. Возможно, Самкиэль был прав – возможно, я себя наказываю. Я вздохнула. Мне требовалась еще одна прогулка. По крайней мере, так время пройдет быстрее. Я схватила свои коричневые сандалии и принялась завязывать ремешки на щиколотках. Один узел, затем второй…

– Куда-то собираешься?

Я подскочила на месте и повернулась к входу, инстинктивно вытянув руку перед собой – кто бы это ни был, я была готова спалить его на месте, совершенно забыв о том, что моих сил больше нет.

– Как ты…

Самкиэль пожал плечами.

– Я приземлился у тебя за спиной.

– Придурок.

Я схватила с дивана подушку и запустила в него. Он сделал шаг в сторону, легко уклоняясь от моей атаки. Я схватила еще одну и попятилась, чтобы размахнуться, но он в мгновение ока появился прямо передо мной и сжал мое запястье.

– Ты бросил меня здесь на шесть дней, Самкиэль! – почти выкрикнула я.

В его глазах мелькнуло удивление – словно он сам не знал, как долго отсутствовал.

– Шесть дней?

– Да, ты, самодовольный придурок!

Я дернула запястьем, пытаясь вывернуться, но он с легкостью меня удержал.

– Ты обещал, что вернешься, но снова меня бросил?

Он покачал головой.

– Я не хотел, клянусь.

– Отпусти меня, – прошипела я.

– Ты собираешься бросить в меня еще одну подушку?

– Да.

Он наклонил голову и посмотрел на меня с неожиданной нежностью и теплом.

– Ладно. Нет.

Как только он меня отпустил, я наклонилась, схватила подушку и запустила ему в плечо.

Самкиэль вздохнул.

– Ты закончила?

– Я просила тебя вернуться, а ты снова меня обманул.

Его взгляд смягчился. Он протянул руку и выхватил у меня подушку.

– Клянусь, я не собирался отсутствовать так долго. Я был занят.

– Занят, неужели? Конечно, у тебя нашлись дела поважнее. Может быть, симпатичные сотрудницы Совета? – Я скрестила руки на груди и постучала ногой по каменному полу. – Например, кто-то по имени Лидия?

– Кто такая Лидия?

В эту секунду я поняла, что Кэмерон и Ксавье выдумали ее только для того, чтобы меня подразнить. Мое лицо вспыхнуло, и я поспешно сменила тему:

– Где ты был столько времени?

На его лице мелькнуло быстрое, едва уловимое выражение – я не успела его понять.

– Ты голодна? – спросил он, обходя меня и направляясь на кухню. – Ты вообще ела с тех пор, как я уехал?

– Почему ты игнорируешь мой вопрос?

Он не ответил, открыл большой холодильник и начал доставать продукты.

– Сначала поешь, а потом мы поговорим.

Мы. Как будто я захочу проводить с ним время после того, как он меня бросил.

– Я сама справлюсь. Как и раньше. Разве тебя не зовет твой божественный долг?

На его лице мелькнула короткая ухмылка, но, похоже, у него не было желания спорить.

– Ты мой единственный приоритет.

Его слова заставили мое глупое сердце затрепетать и настолько ослабили мой гнев, что я впервые подняла на него глаза. Самкиэль нарезал фрукты, и было достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать, насколько он измотан.

– Что с тобой?

Он поднял голову и с удивлением посмотрел на меня. Справедливо. Уже несколько месяцев я не интересовалась его благополучием. Меня больше интересовало его убийство.

Он лишь покачал головой:

– Извини. Я просто устал.

Я демонстративно медленно подошла к столу и села напротив Самкиэля. Он подал мне тарелку с фруктами и выпечкой.

– Итак. Где ты был?

Я все еще злилась, но меня снедало любопытство. И хотя Самкиэлю не полагалось об этом знать, я за него беспокоилась.

– Божественный долг, – повторил он мои слова и чуть заметно ухмыльнулся.

Я взяла с тарелки кусочек зеленого фрукта.

– Ты надолго вернулся?

Он прекратил жевать, и я испугалась, что сказала что-то не то.

– Думаю, нам стоит сфокусироваться на возвращении твоих сил.

Он перевел тему. Отлично. Я положила руки на стойку.

– И как именно мы планируем это сделать?

– Мы идем уже несколько часов. Почему план по возвращению моих способностей отнимает у меня последние оставшиеся силы? – вздохнула я.

Большую часть времени Самкиэль вел себя тихо – это было непривычно, но я решила его не допрашивать. По крайней мере, он проложил нам удобную дорожку. По мановению его руки лес пересекла вымощенная тропа.

– Что ты знаешь о Йеджедине?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Немного. А что?

Он пожал плечами.

– Исследовательский интерес.

Я ему не поверила, но все же кивнула:

– Ясно. Ну, Каден мне ничего о нем не рассказывал. Я даже не подозревала о существовании этого места, пока не ворвалась туда, чтобы убить Кадена и себя. Это все, что я знаю.

Самкиэль остановился, а я продолжала идти.

– Я прошу прощения. Просто…

Я остановилась и повернулась к нему, вскинув руки, – очередное напоминание о моем поражении вывело меня из себя.

– Просто что?

– Ничего. – Он заставил себя улыбнуться и продолжил идти. – Совет желает получить больше информации, вот и все.

Я пошла в ногу с ним, и между нами снова повисла тишина. Я до смерти ненавидела тишину. Чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу, я заговорила:

– Каден мне ничего не рассказывал. Никогда. Ничего о себе или о других измерениях. С ним было так: «сделай это, и ты увидишь свою сестру».

– Я знаю, и мне очень жаль. Мне не следовало поднимать эту тему.

– Но, – прервала я его, – так было не всегда. Вначале все было иначе. Он научил меня, как выживать, как питаться и как жить в моем новом обличье. – Я провела пальцами по яркой апельсиновой корке, от которой исходил тонкий, экзотический аромат. – Он не всегда был таким жестоким. Давным-давно все было по-другому. Тогда мы действительно ладили. Думаю, сейчас мы с тобой в похожих отношения, верно? Только теперь злодейка – это я.

Его лицо стало суровым.

– Ты совсем на него не похожа.

Я слегка развела руки в стороны.

– Другие с тобой не согласятся.

– Другие не знают тебя так, как я.

Улыбка тронула мои губы. Он думал, что знает меня, но это было не так. Мне хотелось с ним поделиться, хотелось, чтобы он знал меня от и до. Какая-то часть меня надеялась, что это станет переломным моментом, после которого он навсегда оставит меня в покое, но в то же время я знала, что сама себя обманываю.

– Каден был моим первым.

Я взглянула на Самкиэля, ожидая увидеть бурную реакцию, но в его глазах не было ничего, кроме любопытства.

– Первым?

Я пожала плечами.

– Первый поцелуй и все остальное.

В его глазах вспыхнуло осознание, и он кивнул.

– Ой.

– Ага. Габби говорила, что именно поэтому я со стольким мирилась. В то время я думала, что люблю его.

– Так и было? – спросил Самкиэль, его глаза сверлили мое лицо, словно мой ответ что-то для него значил.

– Нет. – Я покачала головой. – Я была молода и наивна. Тогда я верила в те же сказки, что и Габби. Странный и могущественный человек спасает меня и мою сестру. Он дарит мне весь мир и бесконечную силу. Почему бы мне не подумать, что я ему дорога? Даже если он… – Я сделала паузу. – Я уже рассказывала, что в то время я пыталась построить нормальные отношения в ненормальном мире. Но это длилось недолго.

Самкиэль кивнул – его глаза были полны сострадания и понимания. Ветер шелестел в листве деревьев, а солнце заливало тропинку мерцающими бликами света.

– Когда все изменилось?

Я с отвращением фыркнула – перед глазами вспыхнули ненавистные образы прошлого.

– Я не помню точно, когда это случилось. Каден отдалился. Я не знала почему. Потом я поймала его с другой. После этого я превратилась в объект для секса и власти. Я была всего лишь оружием. Он никогда меня не любил.

Я пожала плечами. Я знала, почему мои неуверенность и ревность так часто переходили все границы разумного. Каден разбил мне сердце, но, что еще хуже, он разрушил мое доверие не только к другим, но и к самой себе.

На лице Самкиэля появилось болезненное выражение, и я осознала, насколько сильно ему открылась, насколько уязвимой себя показала. Раны, нанесенные Каденом, до сих пор не зажили – мое сердце кровоточило и гноилось.

– Я тоже это чувствовал:

Я повернулась к нему.

– Да?

– Не совсем так, как ты, но очень близко. Я король по праву рождения. Меня не выбирали. Трон стал моим, потому что я родился, чтобы его занять, – в этом нет моей заслуги. Я ничего для этого не сделал. Некоторые люди поклоняются мне и считают меня спасителем, но они не видят меня настоящего. Они видят правителя, того, кто должен и может их защитить. Для них я корона, а не человек.

Он поднял руку, молния заплясала на кончиках его пальцев, прежде чем взорваться шаром серебряного света. Деревья вокруг нас гнулись и скрипели, ветер усиливался, поднимая клубы пыли у наших ног.

– Я – сила и власть, не более того.

– Я…

Я вспомнила все бесчувственные, гадкие слова, которые ему сказала, и не знала, что ответить.

Он погасил светящийся шар, и лес вернулся в нормальное состояние.

– Это может звучать смешно, но иногда я задавался вопросом – что, если члены Руки все эти годы оставались со мной только из-за чувства долга…

Его голос затих, и он посмотрел на свои ноги.

– Самк…

– Извини. Возможно, это было слишком. С тобой мне легко быть честным, – он выдавил одну из своих красивых улыбок. – Так было всегда.

Я почувствовала, как уголок моих губ дернулся.

– Нет, все хорошо. Я только что рассказала тебе кое-что личное, так что с тобой тоже легко быть откровенной.

Напряжение в нем спало, а выражение лица немного прояснилось.

– Да?

– Может быть. – Я игриво пожала плечами. – Хотя иногда я мечтаю тебя задушить.

– Ах вот как. – Он кивнул, и из его груди вырвался низкий смешок. – Думаю, лучшего способа умереть нельзя и желать.

Не знаю почему, но его комментарий тронул меня до глубины души. Раньше мы часто обменивались шутками, и мне этого не хватало. Я почувствовала, как уголки моих губ дрогнули, но лишь когда взгляд Самкиэля опустился на мой рот и его глаза цвета грозового облака озарились надеждой, я поняла, что улыбаюсь.

– Твоя улыбка, Дианна, – лишь одна из твоих самых красивых черт.

Красивых. Такое глупое слово, которое я слышала уже миллионы раз. И все же стоило Самкиэлю его произнести, и я растаяла. Я прочистила горло, но в моем голосе все еще звучала хрипотца.

– Ты всегда флиртуешь с кровожадными убийцами?

Он широко улыбнулся, и мое сердце физически заболело от его великолепия.

– Только с очень красивыми.

Я закатила глаза и быстро сменила тему:

– Знаешь, ты никогда не спрашивал меня, как я убила Тобиаса.

Чувства, вызванные его словами, меня напугали. Самкиэль вселял в меня надежду на то, что мой мир еще не разрушен, и от этого меня охватывало жуткое чувство вины.

– Я думал, что в конце концов ты расскажешь мне сама. Вернее, я на это надеялся, – сказал Самкиэль, сосредоточив взгляд на густом участке леса впереди нас.

– Правда? – спросила я, ныряя под низкую ветку. Извилистая тропа, по которой мы шли, стала заметно шире. – Ну, это забавная история. На самом деле все случилось благодаря тебе.

– Благодаря мне?

– Ага. Я вспомнила, чему ты научил меня в особняке Вандеркаев. Помнишь – о больших зверях и уязвимых местах? Я позволила ему меня проглотить и разрубила его изнутри.

Самкиэль остановился и повернулся, уставившись на меня.

– Это…

– Безрассудно? – подсказала я.

Он недоверчиво покачал головой.

– Это удивительно. Я делал так всего раз в своей очень долгой жизни и сразу же пожалел об этом.

Я рассмеялась.

– Признаюсь, я тоже.

Он широко улыбнулся, и я не могла не улыбнуться ему в ответ.

– Что ж, полагаю, теперь у нас есть что-то общее.

– Помимо того, что мы оба – упрямые древние существа?

– Верно. – Самкиэль кивнул и снова пошел вперед.

Он приподнял несколько ветвей и жестом пригласил меня пройти первой. Я спустилась с небольшого холма, пробираясь сквозь высокую траву, прежде чем мои ноги коснулись мягкого песка.

– Это то, что я хотел тебе показать.

– Очередное прекрасное озеро в твоем прекрасном мире?

Я взяла его за руку, теплые мозоли царапали мою ладонь, посылая разряд электричества через все мое тело. Простой контакт заставил нас обоих вздрогнуть. Я взглянула на его потрясающе красивое лицо. Он неотрывно смотрел на меня, тепло его силы окутывало нас мягкой волной. Я так скучала по этому чувству, так скучала по нему.

Он сжал мою руку и притянул мою спину к своей груди. Я замерла, наконец-то уловив знакомый звук. Океан простирался до самого горизонта, насколько хватало глаз. Залитые солнцем волны ритмично разбивались о берег, будто повторяя сердцебиение самой планеты. Песок собирался в небольшие дюны вдоль нетронутого пляжа. Мое горло сжалось – разум отбросил меня в прошлое. Я снова стояла на том утесе, ее останки умещались в небольшую банку. Я сжимала в руках то, что было моим миром, а затем выбросила это в океан, позволив ее праху разлететься по свету.

Нет.

Боль с бешеной скоростью распространялась по моим венам, к горлу подступила тошнота. Моя грудь вздымалась, дыхание стало прерывистым.

Нет.

Агония, чистая и ослепляющая, пронзила мой разум. Глаза наполнились горячими слезами – его руки были единственным, что удерживало меня от падения.

– Нет!

Я вырвалась из его рук и помчалась прочь от океана, убегая от шума волн.

– Дианна! – закричал Самкиэль.

– Нет, я не буду.

Он появился передо мной и посмотрел прямо в глаза, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки.

– Я тебя вижу. Каждую частицу, каждый уголок твоей души. Я вижу ту часть тебя, которую ты пытаешься похоронить вместе с ней.

Я ударила его по рукам так сильно, как только могла.

– Ты ничего не видишь, – прошипела я, ненавидя себя за то, что не могу сжечь его на месте. Без своих способностей я подобна мотыльку, который угрожал ястребу. – Знаешь, на секунду у тебя получилось. Я это признаю. Ты красиво говоришь и заставляешь меня чувствовать. Ты умеешь флиртовать и умеешь слушать. Не могу тебя не похвалить. Это и был твой план? Заставить меня чувствовать себя несчастной и одинокой, а потом появиться из ниоткуда и вынудить меня изливать тебе душу?

– Что? Нет. Я пытаюсь помочь тебе, но ты тоже должна идти мне навстречу. Дианна, я никогда не слышал о боге или богине, не говоря уже о простых существах, которые подавляли бы свои силы так же тщательно и упорно, как ты. Я не знаю, к каким последствиям приведет их возвращение и насколько тяжелым будет этот путь, но мы должны попытаться. У нас есть…

– Нам не нужно ничего делать.

Я снова попыталась выдернуть руки. Он держал меня с невероятной легкостью, что лишь подливало масла в огонь моей ярости. Я дернулась так сильно, что почти вывернула себе руку. Мне приходилось слышать истории о диких животных, которые перегрызали собственные конечности, чтобы вырваться на свободу, и сейчас это казалось не такой уж плохой идеей.

– Отпусти. Меня.

Он повиновался.

Я отвернулась от него и пошла вперед, даже не думая, куда направляюсь. Мне просто хотелось сбежать, спастись от боли и от воспоминаний. Каждый удар волн о берег был ударом по той части моего сердца, где я прятала воспоминания о ней. Это приносило физическую боль, и я не знала, сколько еще смогу продержаться.

– Ты можешь и дальше убегать от того, что чувствуешь, но это не поможет! – крикнул Самкиэль мне в спину.

– О, тебе ли не знать? – выплюнула я, развернувшись к нему лицом.

– Да, ты права – мне ли не знать.

– Зачем ты это делаешь? Ты действительно пытаешься вернуть мою силу? Ты действительно хочешь мне помочь или просто пытаешься меня трахнуть?

– Нет! – отрезал он. – Боже, Дианна, почему тебе так трудно поверить, что кто-то искренне тобой дорожит?

– Потому что это не так! – крикнула я, мой голос сорвался. – Это не так. Я прожила тысячу лет, будучи оружием, будучи вещью. Все просто мной пользовались, а единственный человек в мире, который этого не делал, мертв!

Моя грудь тяжело вздымалась – плотина грозила прорваться. Вот она – жестокая, мучительная правда.

– Ты не права. – Его голос был похож на холодную, твердую сталь. – Она была не единственной. Но мне тоже кое-что от тебя нужно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, здорова и цела. Я желаю тебе самого лучшего, потому что ты заслуживаешь всего и даже больше после того, через что тебе пришлось пройти. Я хочу, чтобы однажды ты снова улыбалась, по-настоящему улыбалась. Я хочу помочь тебе исцелиться, как ты помогла исцелиться мне.

Мои глаза горели, эмоции захлестывали меня волнами. Слова Самкиэля, мои чувства, ее смерть, воспоминания о ней и моя боль грозили поглотить и уничтожить то, что от меня осталось. Мое лицо сморщилось, по щекам потекли слезы. Внезапно Самкиэль оказался передо мной, обхватив мое лицо ладонями.

– Ты знал об океане. Ты знал, потому что я тебе рассказала, а ты все равно привел меня сюда.

– Да, – прошептал он, – именно поэтому я это сделал.

Я толкнула его в мускулистую грудь. Мои запястья пронзила боль, но он даже не сдвинулся с места.

– Как ты мог?

– Я не допущу, чтобы ты ненавидела свои самые дорогие воспоминания, как это делал мой отец.

От охватившего меня удивления я замерла, мои слезы мгновенно высохли.

– Что?

– После смерти мамы он сжег ее сады. Все, что она любила, исчезло. Он закрыл поместье и уехал, уничтожив все воспоминания о ней, превратившись в холодную, жестокую и беспощадную оболочку самого себя. И хотя он не раз утверждал обратное, я знаю – он ее забыл. Он стер ее из памяти, и я не позволю, чтобы тебя постигла та же участь. Скорбь – это тоже форма любви, Дианна. Ты похоронила сестру, но не хорони свою любовь к ней. Я знаю, это невыносимо больно, но если ты похоронишь ее память, то от нее ничего не останется. Поэтому мне нужно, чтобы ты прожила каждую эмоцию. Меня не волнуют твои оскорбления и проклятия – лишь бы ты все это высказала. Чем дольше ты их сдерживаешь, тем сильнее они тебя травят. Я не позволю тебе уничтожить себя изнутри. Я отказываюсь.

Я изучала Самкиэля взглядом, зная, что он искренен в каждом слове. Мое сердце болело за него даже в минуты гнева и горя, но разве он понимает, о чем меня просит? Это было чересчур для моего разбитого и изнуренного сердца. Я посмотрела мимо него, на горизонт. Грохот волн эхом шумел в моих ушах – и я не видела ничего, кроме Габби.

От этих мыслей у меня заболела голова, но я ясно видела, как мы бежим вдоль берега, оставляя на мокром песке узкую дорожку следов. Я видела, как она держит меня за руку. Я видела, как прыгаю со скалы, потому что она не хотела прыгать первой. Она всегда смотрела на меня, когда боялась, и я всегда шла первой, убеждаясь, что ей ничего не угрожает.

– Я не могу, – прошептала я.

Мое сердце разрывалось – я тонула в горе.

– Ты можешь. Сможешь. – Он сделал шаг и протянул руку. – И ты будешь не одна.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. Два простых слова: «Не одна».

– С тех пор как я потерял отца и свой мир, никого не было со мной рядом. Никого, пока не появилась ты. Я не хочу, чтобы ты проходила через это в одиночку. Это будет нелегко, и будут дни, когда ты не захочешь даже вставать с постели, но я хочу и готов быть рядом с тобой. Каждый день – если ты мне это позволишь.

Я не двигалась, не говорила. Самкиэль стоял и терпеливо ждал. Неужели он ждал меня каждый день с тех пор, как я исчезла?

– Твои воспоминания об океане и Габби такие теплые и счастливые – я хочу, чтобы ты их сохранила. Она так любила тебя, Дианна. Она бы не хотела, чтобы мысли о ней причиняли тебе боль, и я тоже. Знай, что я всегда тебя защищу и сделаю все, что смогу, чтобы уберечь тебя от боли. Обещаю.

Наши глаза встретились, и я поняла, что он серьезен. Это были не пустые слова. Он неоднократно это доказывал. Его рука оставалась протянутой. Она была мостом, спасательным тросом, и я отчаянно в ней нуждалась. Я поняла, что Самкиэль был для меня не просто светом, а якорем, щитом.

Я вздохнула и снова встретила его взгляд. Впервые за долгое время истина отчетливо прозвучала в моей голове – я точно знала, что с ним я больше никогда не потеряюсь.

Я протянула руку и вложила ее в его большую ладонь.

Ради него я попытаюсь.

Мне показалось, что я провела не меньше часа, гуляя по пляжу. Самкиэль меня не торопил – он молча наблюдал, убеждаясь, что со мной все в порядке. Подул ветер – я собрала волосы и завязала их в узел. Я смогу это сделать. Я не сломаюсь. Каждая новая волна билась о мое сердце. Но я больше не хотела это чувствовать. Он был прав. Я не хотела ненавидеть то, что нас связывало. Я знала, что пребывание здесь меня не излечит, но это было началом большого пути.

Наконец я подошла к нему, остановилась рядом и убрала выбившиеся волосы с лица.

– Ты в порядке?

Я кивнула, глядя на него прищуренными от солнца глазами.

– Ты знаешь, что ты единственный, кто об этом спрашивает?

Самкиэль наклонился, и я увидела в его глазах тихую просьбу. Он хотел подарить мне каплю спокойствия, и я это позволила. Он убрал прядь волос с моего лица.

– Мы можем…

Я схватила Самкиэля за руку, и он поддержал меня, пока я снимала сандалии.

– Он мягче, чем на Онуне, – сказала я, упираясь пальцами ног в теплый песок.

Он улыбнулся и сунул руки в карманы. Ветер играл с его волосами, его ясные серые глаза сверкали в солнечном свете.

– Никто сюда не приходит. Теперь этот пляж твой, если ты этого пожелаешь.

– Целый пляж? – Я покачала головой. – Ты отдашь мне целый пляж?

– Целый мир, если захочешь.

Я улыбнулась и убрала волосы со лба, прежде чем посмотреть на океан. Песок стал прохладным и влажным – я подошла к волнам вместе с Самкиэлем. Вода хлынула вперед, лизнув мои ноги. Я пошевелила пальцами, заметив, что Самкиэль делает то же самое.

– Мне нужно покрасить ногти на ногах. Весь лак скололся.

– В какой цвет?

Я пожала плечами, не сводя взгляда с ног и боясь поднять голову.

– Какой твой любимый?

Он усмехнулся:

– Ну, мне нравится красный.

– Снова флиртуешь, – улыбнулась я, убирая пряди волос, которые трепал ветер. – Значит, в красный.

– Слишком ветрено? – спросил он.

Я пожала плечами.

– В самый раз.

Он поднял глаза, и в его зрачках сверкнуло расплавленное серебро. Ветер утих, превратившись в легкий бриз, – теперь он был идеально прохладным, но не запутывал мои волосы.

– Хвастун.

Он ухмыльнулся:

– Мне бы не хотелось, чтобы ветер испортил твою прическу.

Я попыталась бросить на него насмешливый взгляд, но в итоге просто улыбнулась. Он потер глаза и зевнул.

– Устал?

Он кивнул.

– Я не собирался пропадать так надолго. Я был просто… занят.

Я не стала его расспрашивать. Разве я могла подвергать сомнению то, что он делал? Он снова и снова собирал меня по кусочкам. Я уже причинила ему достаточно неприятностей.

– Это не мое дело, и, кроме того, тогда я наговорила гадостей. Извини.

– Твои поступки, какими бы резкими и грубыми они ни были, продиктованы желанием защититься. Тебе больно, поэтому ты причиняешь боль другим. Это защитный механизм. Я должен был сказать тебе, куда мы идем. Так что мне тоже очень жаль.

Я наклонилась к нему, уткнувшись в его плечо.

– Только посмотри, какого прогресса мы достигли.

Он улыбнулся и обнял меня за плечи, притягивая к себе.

– Хочешь искупаться? – я указала в сторону океана. – Со мной?

Удивление промелькнуло на его лице, но все-таки он кивнул.

– Конечно, но я ничего с собой не брал. Я думал, сегодня мы просто посмотрим на волны – и то, если повезет.

– Почему бы не развлечься, раз уж мы здесь?

– Хорошо. – Он улыбнулся. – Что надевают на Онуне во время купания?

– Помнишь, когда ты спас Габби в первый раз?

Я проглотила ком в горле, когда вслух произнесла ее имя. Он кивнул.

– Что-то вроде того, что носят люди на курорте.

– Ох, – сказал он, сделав шаг назад и щелкнув пальцами. – Вот это, нравится?

Я откинула голову назад и рассмеялась, звук смешался с шумом волн. Самкиэль выглядел совершенно нелепо – на его голове красовалась лохматая соломенная шляпа, на животе – надувной круг, а переносица была намазана солнцезащитным кремом. Образ довершали ярко-желтые плавки.

Он широко улыбнулся, когда я с трудом успокоила хохот.

– Что я сделал не так?

– Я не это имела в виду, – сказала я, махнув рукой в его сторону, прежде чем снова разразиться смехом.

Самкиэль смотрел на меня так, будто старался запомнить мою улыбку, и я знала, что он затеял это маленькое представление только ради моей реакции.

– Ну-ка, позволь.

Я сняла шляпу и многозначительно указала пальцем на надувную уточку у него на талии. Он убрал ее щелчком пальцев. Окунув руки в воду, я встала на цыпочки и стерла с его носа полоску крема.

– Так гораздо лучше.

Я улыбнулась и сделала шаг назад. Желтые плавки можно было оставить – они сидели на нем как влитые. Я прикусила нижнюю губу, любуясь его красотой. Каждая линия и каждый мускул были истинным творением богов. Он даже не выглядел настоящим.

– Ты выглядишь точно так же, как боги, которых изображают на Онуне.

– Правда?

Он прекрасно знал ответ, но я все равно ему потворствовала.

– Правда.

– И сейчас ты будешь убеждать меня, что это не комплимент, верно?

– Конечно же нет.

Я широко улыбнулась.

Мое сердце громко стучало – интересно, слышит ли он мой пульс? Солнце ласкало его загорелую кожу, и я не могла оторвать от него глаз. Мои пальцы задрожали при воспоминании о его касаниях, о его вкусе. Я судорожно вздохнула. Самкиэль был прекрасен. Разве это новость? Об этом говорилось в каждой чертовой книге, где хоть раз упоминалось его имя. Даже в тех, где описывалось, как он вырывает чьи-то внутренности голыми руками.

Серебристые шрамы испещряли его кожу, свидетельствуя о его прошлом. Я знала истории, стоящие за некоторыми из них, и мне очень хотелось узнать об оставшихся. Богиня Нисмера подарила ему шрам на шее. Его широкие, мощные плечи, испещренные сотнями давно затянувшихся порезов, выдержали множество сражений. Следы когтей пересекали его мускулистую грудь, а между кубиками пресса сверкали шрамы поменьше. Мой взгляд скользнул по его животу, затем к поясу плавок и полоске волос, идущей от пупка к… У меня едва не потекли слюнки, а лицо покраснело – я представила, как обвожу языком каждый шрам, каждую линию на его теле.

Прочистив горло, я сказала:

– Ладно, теперь моя очередь. Я хочу желтый, как у тебя.

Не знаю, заметил ли он мои пылающие жаром щеки.

– Скоро будет готово.

Еще один щелчок пальцев, и желтый раздельный купальник заменил мою одежду. Он идеально подошел мне по размеру, закрывая все необходимое, но оставляя большую часть кожи открытой. Я положила руки на бедра и насмешливо посмотрела на него.

– Кажется, ты заметил, во что были одеты другие женщины.

Он дьявольски улыбнулся, а в его взгляде читалось чисто мужское одобрение.

– Нет, я просто знаю, что тебе нравится.

– Лжец, – поддразнила я и кивнула в сторону волн: – Я собираюсь с тобой соревноваться.

– Хочешь устроить гонку? – Он поднял голову и махнул рукой в сторону океана.

Я ухмыльнулась и разбежалась, прежде чем нырнуть в воду. Я услышала всплеск – он прыгнул в океан следом за мной. Я углубилась под воду и открыла глаза. От красоты рифов у меня перехватило дух, но рыб я не видела. Почувствовав, что у меня кончается воздух, я развернулась, с силой оттолкнулась от дна и всплыла на поверхность. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь теплом солнечных лучей на своем лице.

– Так нечестно! – крикнул Самкиэль.

– А кто сказал, что я буду играть честно? – прокричала я в ответ с широкой улыбкой.

Он рассмеялся и плеснул мне в лицо водой.

Мы плавали, смеялись и дразнили друг друга, наслаждаясь лучами солнца. Больше никаких оскорблений, ссор и угроз. Я даже убедила Самкиэля подбросить меня в воздух. Он подкинул меня так высоко, что я смогла сделать сальто, прежде чем нырнуть обратно в воду. Это был прекрасный способ отвлечься и успокоиться. Я так давно не плавала, что забыла, как это приятно.

Солнце медленно опускалось к горизонту. Я плыла на спине, глядя на закатное небо и розоватые облака, клубящиеся вокруг горных вершин. Ощутив рябь воды, я заметила, что ко мне подплыл Самкиэль.

– Здесь так красиво.

– Это правда. Раширим был неописуем. Это лишь малая часть.

Я перевернулась в вертикальное положение и наклонила голову, чтобы вытряхнуть воду из ушей. Самкиэль молча смотрел на водопад, ниспадающий с крутой горы вдалеке от нас. Мышцы на его руках и плечах были слегка напряжены и блестели в последних лучах солнца. Его волосы были зачесаны назад и переливались на свету. Он был произведением искусства – слишком совершенным, чтобы существовать в реальности. Найти кого-то столь же красивого как снаружи, так и внутри было просто невозможно.

– Я не думала, что кто-то заметит.

– Что? – спросил он, поворачиваясь ко мне.

– Габби умерла. Я хотела убить Кадена, и мне было плевать на себя. Я надеялась, что сражусь с ним, и даже если выиграю, то тоже погибну. Мне не приходило в голову, что кто-нибудь заметит мое отсутствие.

Боль и гнев вспыхнули в его глазах, и он подплыл ко мне. Я не отстранилась и выдержала его взгляд, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами. Он остановился передо мной и провел большим пальцем по изгибу моей щеки.

– Я бы заметил, Дианна, – прошептал он. – Я бы заметил.

Я кивнула, слезы затуманили мое зрение. Что-то во мне сломалось. Было больно – но эта боль была чистой, словно из моей раны выпустили гной, и теперь ей осталось только зажить. Самкиэль был прав.

Пребывание здесь заставило меня взглянуть в лицо своим страхам и воспоминаниям. Но ничто из этого меня не уничтожило.

Руки Самкиэля обняли меня и притянули к себе, его мощное тело легко удерживало нас на плаву. Он держал меня – как и всегда. Я рыдала, обвив его руками и ногами и уткнувшись лицом в его шею. Он говорил это и раньше, но на этот раз я действительно его услышала. Он доказывал это снова и снова, и сегодня его слова наконец достигли моего сердца.

Какой бы жестокой, подлой и злой я ни была, Самкиэль видел меня настоящую, и ему было не все равно.

63. Дианна

Мы плавали до тех пор, пока у меня не заболели руки и ноги, а солнце не ушло за горизонт. Самкиэль отвел меня к скалам, где открывался восхитительный вид на океан. Я скрутила волосы в жгут и выжала из них воду, пока мы сидели на песке и любовались закатом.

– Когда тебе нужно вернуться? – спросила я, едва дыша.

Было страшно даже думать о том, что это закончится.

Он обхватил руками согнутые колени.

– Когда я захочу, – сказал он, его тело напряглось, а челюсти сжались.

Я придвинулась ближе, заметив перемену в его настроении, но Самкиэль больше ничего не сказал. Я знала, что его что-то беспокоит, но не хотела давить, поэтому мы молча сидели и смотрели на небо, раскрашенное оранжевыми, розовыми и пурпурными мазками. Это был первый закат за долгое-долгое время, который не привел меня в ужас, и я точно знала, кого мне следует благодарить за вновь обретенную надежду.

– Логан и Неверра хотят уйти.

Его слова застали меня врасплох. Я посмотрела на Самкиэля, но его взгляд был сосредоточен на вечернем небе. Последние лучи солнца золотили его волосы, а капли воды сверкали на его коже.

– Что?

Он коротко пожал плечами.

– Они устали от вечного боя. Как только Каден умрет и все будет кончено, они хотят устроить свою жизнь – завести детей, обустроить дом. Я их не виню. Думаю, Ксавье тоже этого хочет, даже если он об этом не говорит. У Имоджин есть Джерайя. Она могла бы устроить с ним жизнь.

Я с трудом осознавала его слова.

– Но ведь Рука Раширима… Я имею в виду…

– Они не нужны, если нет угрозы. Миры запечатаны и останутся таковыми, пока я жив. – Он посмотрел на меня, и я увидел боль, скопившуюся в глубине его глаз. Он тоже терял свою семью.

– Но… вы же семья.

Он повернулся обратно к морю, подперев голову руками, и глубоко вздохнул:

– Да, но, по сути, это я их бросил. Меня не было тысячу лет, но дело не только в этом. Думаю, они начали отдаляться уже давно, а меня не было рядом, чтобы это заметить и помочь нам сохранить связь. Вполне разумно, что после всего, что они видели и делали, им хочется нормальной жизни. Как бы сильно я по ним ни скучал, я не имею права быть эгоистом.

Самкиэль провел рукой по лицу, словно стесняясь своей боли. Он любил их. Я знала это, даже если он ни разу не произнес это вслух. Меня охватило чувство вины. Он столько раз возвращался, чтобы помочь мне, а в это время те, кто был ему дорог и близок, ускользали все дальше и дальше. Я придвинулась еще ближе, и он повернул ко мне голову.

– Ты когда-нибудь задумывался о своем будущем? Чего бы ты хотел, если бы твоя жизнь принадлежала только тебе?

Меня захватило любопытство. У членов Руки уже были свои планы. А у него?

Самкиэль замолчал, обдумывая вопрос. Он провел ладонью по еще влажным волосам и вздохнул:

– Когда я был моложе, у меня были надежды и мечты, но это было до короны, до трона. А сейчас? Сейчас я об этом не думаю. Таков мой путь, и цена свободы в моем случае слишком высока.

– Что ж, если они все разбегутся, я обещаю злить тебя еще больше.

Он потер переносицу и усмехнулся:

– Правда?

– Да. Я не хочу, чтобы ты снова спрятался в своей спальне на тысячу лет.

– Как будто я могу. – Он указал на меня: – Кое-кто отобрал мою комнату.

– Эй, ты сам мне ее отдал! – сказала я, игриво толкая его в бок.

Я не могла не ответить на его широкую улыбку – было так радостно видеть, что его глаза снова сияли и он больше не кажется таким грустным и потерянным. Он прогнал всех моих демонов, и я хотела сделать то же для него. Только один из нас мог быть сломлен – второй всегда приходил на помощь.

– Я могу что-нибудь сделать? – спросила я.

– Вообще-то это я тебе помогаю. Так что поговори со мной. Пожалуйста, – сказал Самкиэль.

Он протянул руку и провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе, словно хотел убедиться, что моя улыбка настоящая.

– Хорошо. Но, вероятно, это тебе не понравится. – Я вздохнула, но он молча ждал, пока я продолжу: – Я не чувствую раскаяния за то, что сделала. Каждый из них знал, что случится, если они причинят ей вред. Я четко это обозначила и ни капли не жалею. Я причиню боль любому, кто причинил боль тому, кого я люблю. Такова моя натура. Чересчур опекающая и собственническая.

– И контролирующая, – добавил Самкиэль.

Я толкнула его:

– Я серьезно.

– Я знаю, но ты говоришь мне то, что я уже знаю. Расскажи что-нибудь еще.

– Хорошо, тогда как насчет этого? Пусть лучше меня считают кровожадным бездушным чудовищем, чем кто-то посмеет причинить вред тем, кого я люблю. Мне недостаточно власти. Мне нужен страх, чтобы любой подумал дважды, прежде чем связываться со мной и теми, кто мне дорог.

Его глаза впились в меня – не зашла ли я слишком далеко? Неужели он наконец разглядел во мне монстра и понял, что тратит время впустую? Может, он передумал мне помогать и просто бросит меня гнить в тюремную камеру? Или навеки уничтожит меня клинком Забвения.

Его губы изогнулись в мягкой улыбке, и он наклонил голову ко мне.

– Быть любимым великой Дианной – невероятный подарок судьбы. Любой, кому достанется твоя любовь, – счастливчик.

Я удивленно моргнула, чуть дыша.

– Это тебя не пугает?

Он пожал плечами.

– Твой гнев – сила, способная напугать простых людей, но не меня. Я же говорил, что ты никогда не вызывала во мне страха. Я боялся только за тебя, а не тебя саму. Твоя ярость имеет веские причины. У тебя отняли все. И ты отомстила. Этому тебя научил мир.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, не в силах до конца осознать охватившие меня чувства.

– Почему ты так хочешь, чтобы я тебя возненавидел?

– Я не могу понять, почему тебе не все равно. Почему я нравлюсь тебе после всего, что я сделала? Почему я все еще тебе нужна? В этом нет никакого смысла, Самкиэль.

Он пристально посмотрел в мои глаза. Его взгляд был мягким и теплым – я чувствовала, что он видит каждый уголок моей души.

– Я буду лжецом, если стану отрицать свои чувства к женщине, которая вырвала себе сердце, чтобы спасти меня, свою сестру и мир. К той, которая готова рискнуть всем ради тех, кто ей дорог, ни на мгновение не думая о себе самой. К той, которая любит громкую музыку и делится со мной сладостями. К женщине, которая закрепляет клятвы мизинцем. К той, которая притворяется, что ненавидит счастливые фильмы, потому что думает, что не заслуживает своего счастливого конца. К женщине, которая дышит огнем и любит цветы, хотя не хочет этого признавать. Я видел в тебе лучшее, Дианна, а теперь увидел худшее. Я не уйду. Ты меня не пугаешь.

Мы сидели, глядя друг на друга. Единственными звуками были шум океана и ветерок, шуршащий в листве деревьев. Мое сердце отчаянно колотилось. Никто другой не знал меня настолько близко, и я никогда не чувствовала себя такой обнаженной. Я не знала, что делать и как себя вести. Он заслуживал гораздо большего, гораздо лучшего, чем я. И все же он смотрел на меня так, словно ради меня был готов разорвать мир на куски, а я знала, что сделаю для него то же, и даже хуже.

– Тебе необязательно отвечать, и я ничего не прошу, но мне нужно, чтобы ты поняла – оттолкнуть меня не получится. Я очень, очень терпеливый. Особенно когда дело касается тех, кто мне дорог.

Он сказал это так просто, словно его слова не перевернули мой мир с ног на голову.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, наблюдая за восхитительной картиной, написанной для нас Раширимом. Многообразие цветов захватывало дух – оттенки менялись, плавно перетекали друг в друга и мерцали, как северное сияние. Снова стало тихо, но эта тишина не казалась неуютной. В какой-то момент жизни Самкиэль стал для меня незаменим. Он был моим спасательным кругом, даже когда я сама была готова уйти на дно.

– Габби любила закаты. Я часто видела, как она любуется вечерним небом.

– На Небулуинии целых два солнца. Во время заката сияют, озаряя все небо великолепными разноцветными лучами. Ей бы это понравилось.

– Может, она видит их оттуда, где она находится?

– Я уверен, что видит.

Может, он сказал это, чтобы меня успокоить, но мне было все равно. Я была рада слышать, что это возможно.

– Мне так и не удалось с ней попрощаться. Думаю, это ранит меня сильнее всего. Но, по крайней мере, она успела это сделать, верно?

– Думаю, она знает все, что ты хотела бы ей сказать. Я уверен, что она за тобой присматривает. Габриэлла была таким же бойцом, как и ты – сильным, выносливым и упрямым. Даже если миры запечатаны, она найдет способ.

Мои глаза наполнились слезами.

– Это точно.

– Когда два человека любят друг друга так сильно, как вы, даже смерть не может их разлучить.

– Ты такой романтик, – хихикнула я.

Его слова коснулись самого дальнего уголка моей души. Я обхватила рукой его могучий бицепс и положила голову ему на плечо, чувствуя, как напрягается мышца под моей щекой. Он замер, словно боялся меня спугнуть.

– Как думаешь, оно когда-нибудь перестанет болеть? – Я повернулась, чтобы на него посмотреть. – Мое сердце?

– Если бы я мог каким-то образом облегчить твою боль, я бы это сделал. Я бы нарушил любое правило, чтобы тебе стало лучше. – Он нежно вытер слезы, которые против воли катились по моим щекам. – Но даже моих сил недостаточно, чтобы исцелить разбитое сердце.

– Я знаю, – прошептала я, закрывая глаза и наслаждаясь его прикосновениями, когда он проводил костяшками пальцев по моей заплаканной щеке.

Я глубоко вдохнула запах. Самкиэль провел губами по моей макушке, всеми силами стараясь подарить мне спокойствие и утешение.

– Мы можем побыть здесь до захода солнца? – спросила я.

– Конечно, – сказал он, прижимаясь щекой к моим волосам.

Мы молча наблюдали за тем, как солнце медленно уходит за горизонт, но что-то между нами изменилось. Словно недостающий фрагмент наконец встал на место. Это было что-то космическое, и на мгновение мне показалось, что я слышу шепот Судьбы.

Самкиэль говорил, что не может исцелить разбитое сердце, но как я могла сказать ему, что он уже это сделал?

Мы вошли во дворец, и Самкиэль снова зевнул. Я чувствовала, как он изнурен. Наверное, после всего, что я натворила, у него было много дел. Думаю, это непросто – заставлять мир вращаться.

– Спокойной ночи, Дианна, – сказал он, отвлекая меня от мыслей.

Он улыбнулся и подошел к своему дивану. Судя по его походке, он планировал упасть на диван и вырубиться на ближайшие сутки. Может, я эгоистка, но мне не нравилось спать одной – я хотела, чтобы он был в кровати рядом со мной.

– Ты можешь остаться, – выпалила я.

Он уже нагнулся, чтобы лечь на диван, но замер, обернулся и посмотрел на меня, нахмурив брови.

Я сглотнула.

– Со мной. Сегодня вечером. Если хочешь. Кровать достаточно большая, чтобы вместить восемь человек, не говоря уже о двоих. Кроме того, я не думаю, что на диване удобно спать.

– Все в порядке, – сказал он, выпрямляясь.

Мое сердце упало, и это мгновенно отразилось на моем лице. Раньше он никогда мне не отказывал. Я даже не осознавала, насколько его не ценила. Я действительно все испортила. Мне стало тяжело дышать.

Самкиэль ухмыльнулся.

– Я имею в виду, все в порядке, пока я не начинаю переворачиваться на другой бок.

Я облегченно вздохнула.

– Давай же. Я обещаю вести себя наилучшим образом.

– Хорошо, если ты уверена.

В его усталых глазах мелькнула настороженность, но он усмехнулся и последовал за мной наверх.

Мы вошли в комнату, освещенную стоящим в углу ночником. Самкиэль сел на край кровати. Он снова зевнул и провел пальцами по волосам.

– Я схожу в душ первая, а потом пущу тебя.

Он кивнул и рухнул на простыню.

Я схватила первую попавшуюся домашнюю одежду и босиком побрела в ванную. Впервые за долгое время я чувствовала легкость. Разговор о Габби сгладил острые углы моего горя. Я знала, что никогда не исцелюсь полностью, но тупая боль в груди утихла. Мне не хотелось терять время, лежа в огромной ванне, поэтому я зашла в душ со стеклянными стенками.

Смыв соль с кожи и волос, я направилась к раковине, чтобы почистить зубы. Внезапно мне показалось, что я заметила что-то странное. Подняв глаза к зеркалу, я увидела, что мои зрачки вспыхнули красным, и выронила зубную щетку. Вздрогнув, я отскочила назад, но затем снова осторожно подошла к зеркалу. Наклонившись вперед, я оттянула нижнее веко, но глаза остались обычного карего цвета. Все было как прежде – никаких намеков на мою силу. Я могла поклясться, что видела вспышку алого сияния, но, возможно, я просто схожу с ума. Я вздохнула и поморщилась, глядя на свое отражение.

Вернувшись в спальню, я сняла полотенце с волос и положила его на ближайший пуфик. За время моего отсутствия Самкиэль изменился. Думаю, что он использовал преимущества своей всесильной магии, чтобы навести тут порядок. Его темная майка и домашние брюки отлично сочетались с моей пижамой. Он уснул, лежа на животе – его голова была повернута в сторону, а мускулистые руки обнимали подушку.

Я подошла к нему с другой стороны кровати и провела пальцами по влажным волосам. Веки Самкиэля были опущены, рот слегка приоткрыт, а короткие темные волосы торчали в разные стороны. Двигаясь как можно тише, я забралась в кровать, подняла одеяло и укрыла им себя и его.

– Из-за тебя в кровати будет морская вода, – сказала я тихим голосом.

Просунув ладонь под голову, я наблюдала за полусонным Самкиэлем.

– Я переоделся, – промычал он, не открывая глаз. – Ты была в душе слишком долго.

– Извините, Ваше Величество.

Уголки его губ дернулись. Свет ночника потускнел, и нас окутала тьма. Светильник работал автоматически, и иногда я просыпалась посреди ночи – мне было некомфортно находиться в кромешной тьме. Теперь, слыша ровное дыхание Самкиэля и зная, что он всего на волосок от меня, я чувствовала покой.

– Спасибо за сегодняшний день, – прошептал он, даже не догадываясь, как много для меня это значит.

Я его не видела – отсутствие сил лишило меня возможности видеть в темноте, – но ощутила легкое движение сбоку от себя.

– Пожалуйста.

Я закрыла глаза, на моих губах играла озорная улыбка. Впервые за долгое время чувствуя комфорт и спокойствие, я не смогла удержаться от того, чтобы немного его поддразнить.

– Обещаю, что больше не стану будить тебя своим ртом. Тебе явно нужен сон.

Он тихо, но коварно хихикнул.

– Уверяю, если ты решишь одарить меня такой щедростью, то я заранее согласен.

Я ощутила тепло, скопившееся между бедрами, и пнула его под одеялом. От его смеха кровать завибрировала, и я сама не смогла удержаться от хохота. Потом мы просто лежали в тишине – это непривычное спокойствие было бальзамом для моей израненной души.

– Самкиэль?

– Да?

Я проглотила растущий ком в горле.

– Можешь пообещать мне, что вернешься? Мне лучше, когда ты здесь. Даже если мы ссоримся.

На мгновение наступила тишина, и я испугалась, что он заснул. Затем я услышала, как его рука скользнула по кровати, и почувствовала, как его мизинец обхватил мой.

– Клянусь мизинцем.

Наши пальцы остались сплетенными. Мои глаза закрылись, и впервые за очень долгое время я не боялась кошмаров. Я провалилась в сон, но могла поклясться, что посреди ночи его руки обвили мою талию и притянули меня к себе – мое тело прижалось, мы словно были созданы друг для друга. Он крепко меня держал, и на этот раз мне не казалось, что мой мир разрушен.

64. Дианна

На этот раз мои сны были не о смерти, крови и огне, а о вздохах, стонах и смятых простынях. Руки сжимают мои бедра, пальцы, унизанные серебряными кольцами, впиваются в мою кожу. Прижатые друг к другу тела, умоляющие о новых касаниях, о поцелуях и укусах. Щекотка щетины на моих бедрах.

Я проснулась со вздохом на губах, разгоряченная и дрожащая. Меня охватил ужасный голод, но дело было не в еде.

Я протянула руку в поисках лежащего рядом со мной бога, но коснулась пустых простыней. Повернув голову, я поняла, что здесь никого нет, и села на кровати. Луч солнечного света пробивался сквозь щель в плотных шторах. Я сдула с лица прядь волос, и волна разочарования сменила нестерпимое желание, кипевшее в моих венах всего несколько секунд назад. Я откинула одеяло и разочарованно пошлепала по полу. Схватив тонкий халат, я накинула его поверх майки и брюк.

Услышав голоса на кухне внизу, я направилась туда.

– …в этом проблема. Многое кажется бессмысленным.

Имоджин держала большую тетрадь, листая что-то похожее на картинки или фотографии. Самкиэль оперся на стойку, внимательно рассматривая бумаги в ее руках.

Да, Имоджин теперь была его советницей. Прошлого я убила.

Мой желудок не сжимался при виде нее, как прежде. У меня не было непреодолимого желания вцепиться ей в глотку. Единственное, чего мне хотелось, – сорвать эту чертову форменную одежду с Самкиэля. Зубами. Мне был нужен он.

– Доброе утро, – сказала я.

Имоджин и Самкиэль были так увлечены разговором, что не услышали, как я вошла. Имоджин повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.

– Доброе утро, – сказала она нерешительным тоном.

– Дианна, – Самкиэль встал, – когда ты…

Он не договорил, закрыл папку с бумагами и протянул ее Имоджин.

Я вошла на кухню и запрыгнула на тумбу, не отрывая глаз от тетради.

– Суперсекретное совещание?

– Да, полностью секретное. – Он ухмыльнулся, поднося к губам чашку с кофе. – Это означает, что я расскажу тебе позже.

Я усмехнулась, наши взгляды встретились. Мы смотрели друг на друга – напряжение буквально искрило между нами. Имоджин откашлялась и переступила с ноги на ногу.

– Ребята, вы уже позавтракали? – спросила я, наклонившись вперед, чтобы оценить ассортимент хлопьев, выпечки и фруктов.

– Нет, – ответил Самкиэль. – Я проснулся совсем недавно. Просто не хотел тебя будить.

Я выбрала одну из булочек и невозмутимо сказала:

– Жаль. Тебе следовало остаться. Я бы тебя разбудила. Сегодня я чувствовала себя вполне щедрой.

Он поперхнулся, его лицо покраснело от кашля. Я чуть заметно улыбнулась и откусила кусочек слойки, прежде чем повернуться к Имоджин:

– Извини, в последнее время я веду себя как стерва. Я бываю несносной. – Я прижала руку ко рту, прожевала и пожала плечами. – Иногда… ну, большую часть времени.

Она снова невольно открыла рот – выглядело так, будто хотела что-то сказать, но не смогла.

Самкиэль вытер уголок рта, его глаза горели желанием. Мои слова попали точно в цель, и я знала, что сейчас в его голове мелькают те же запретные воспоминания, которые разбудили меня утром.

Тихий звонок нарушил воцарившуюся на кухне тишину, и Имоджин потянулась за небольшим круглым устройством.

– Извини, это нас.

Самкиэль откашлялся и поставил чашку на стол.

– Хорошо. Прости, но я снова нужен Совету. Не знаю, вернусь ли я сегодня вечером, но очень постараюсь.

Моя улыбка исчезла, и его глаза потемнели от беспокойства – словно он готовился к тому, что злобная, мерзкая версия меня вот-вот вырвется наружу. Он начал было что-то говорить, но я подняла руку:

– Все в порядке. Я схожу на пробежку или просто погуляю. Обещаю, я не зачахну от горя, пока тебя не будет. Просто не пропадай на шесть дней. Пожалуйста.

Я не могла вынести тишины. Не могла.

Он кивнул – я видела, как ему жаль.

– Конечно. Я вернусь, как только смогу.

– Ах эти обещания, – поддразнила я, выдавив легкую улыбку.

На его лице промелькнула странная комбинация желания и тоски, но я так и не успела понять, какое из чувств доминировало, – Самкиэль и Имоджин уже ушли.

Я вздохнула и обхватила себя руками. Я лгунья. Как только он ушел, затаившаяся внутри меня тьма разрослась с новой силой. Она заползла в каждый уголок моей души, всюду протягивая свои лапы и угрожая сожрать меня полностью. Я постаралась выровнять дыхание.

– Это всего лишь твои эмоции, Дианна, ни больше, ни меньше. Ты в порядке. С тобой все в порядке, – прошептала я, надеясь, что произнесенные вслух слова смогут меня убедить. Но этот проклятый голос внутри все равно оказывался громче:

– У тебя мало времени.

Несмотря на мое настроение, день выдался прекрасный, и я провела его на пробежке. Я надеялась как следует утомиться. Может, тогда мое тело провалится в сон и избавит меня от кошмаров. Будучи преисполнена решимости не позволить тьме снова меня настичь, я приняла душ и приготовила настоящий ужин, после чего устроилась у окна в гостиной. Я потерла воспаленную икру – тишина в доме казалась оглушительной.

Я обернула ноги длинным шелковым халатом, поставила маленькую тарелку на колени и откусила свой сэндвич. Хлеб здесь был намного воздушнее, каждый кусочек таял во рту. Даже фрукты и то, казалось, были слаще.

Солнце село несколько часов назад, и россыпь звезд покрыла ночное небо. Я выключила главный свет, оставив лишь несколько ночников. От яркого света у меня болела голова, но темнота меня пугала. Потянувшись, я отставила пустую тарелку в сторону, наблюдая за кружащимися над головой звездами. Они казались такими близкими, а несколько планет были видны даже лучше, чем Луна на Онуне. Ночное небо было окрашено в глубокие, необыкновенные цвета, плавно перетекающие друг в друга. В окно дул прохладный ветерок, принося с собой сладкие ароматы леса и экзотических растений. Но все это делало отсутствие жизни еще более очевидным. Ни птиц, ни зверей – как и прежде. Нет даже насекомых. Подтянув ноги к груди, я обхватила их руками.

– Я их не виню. Мне бы тоже не хотелось быть рядом с такой, как я, – пробормотала я, накручивая на палец длинную прядь волос.

Мой взгляд привлекла одна звезда – она мерцала так, словно хотела мне ответить. Она сияла так далеко, но в то же время была чуть ярче других.

– Что? Ты меня осуждаешь? Ты просто газовый шар. Что ты знаешь?

Она мигнула дважды, и я отпрянула назад.

– Ты меня слышишь?

Одно подмигивание.

Я вскинула руки вверх.

– Вот и все. Я сошла с ума. Теперь я разговариваю со звездами.

Звезда сверкнула.

Я положила руки под подбородок и оперлась на подоконник.

Ветер запустил свои призрачные пальцы в мои волосы, убирая их с лица.

– Что ж, звездочка, думаю, нет ничего плохого в том, чтобы притвориться, будто ты меня слышишь. Приятно быть не одной. Без Самкиэля я не чувствую ничего, кроме одиночества. Но, наверное, я сама в этом виновата. Или, может быть, я всегда была одна.

Звезда мигнула в ответ.

– Ты не можешь обвинять меня во лжи. Ты меня даже не знаешь.

Еще одно подмигивание, и я сжала пальцами ткань своей накидки.

– Я скучаю по своей семье, хотя после стольких лет плохо их помню. Я помню лица отца и матери, но не их смех или голоса. Я боюсь, что забуду и Габби. Я просто скучаю по своей сестре. Больше всего на свете. Она знала ответы на все мои вопросы и знала, что сказать, чтобы все наладилось. – Я ощутила тяжесть в груди. Эмоции обрушивались на меня, как тонна кирпичей. – Она бы назвала меня глупой из-за всего, что я натворила, но все равно бы меня любила, и я так боюсь, что больше никогда не испытаю ничего подобного.

Звезда, казалось, потускнела, прежде чем вспыхнуть еще два раза, назвав меня лгуньей. Затем меня осенило – звезда велела мне вспомнить, где я нахожусь. Я обернулась и оглядела дом. Это была не тюрьма, а дворец, созданный специально для меня единственным человеком, к которому я относилась как к мусору. Меня захлестнуло чувство вины.

– Я боюсь, что испорчу и это, маленькая звездочка.

Я отодвинулась от окна, даже не глядя на звезду. Но могу поклясться, что ее свет пролился в комнату – она мне ответила. Или я окончательно сошла с ума.

Я направилась наверх, полагая, что сегодня вечером Самкиэль уже не вернется.

Мое тело казалось тяжелым, но усталости я не чувствовала. Зайдя в ванную, я положила руки на раковину и посмотрела в зеркало.

– Ладно, внутренняя я, мы достаточно жалели себя и жаловались. Пора возвращаться к жизни.

Я смотрела на себя, щурясь в надежде на то, что мои глаза изменят цвет. Ничего.

Я сильно ударила себя по лицу. Может, если я достаточно разозлюсь, что-нибудь внутри меня проснется. Ни малейшего красного блика. Я прижала руку к ноющей, горячей щеке, глядя на свое отражение.

– Ау. Это было глупо.

Поморщившись, я с минуту стояла, размышляя. Я крутилась, ходила по ванной, разговаривая сама с собой, как сумасшедшая. Затем я резко подскочила к зеркалу, зашипев и оскалив зубы. Вопреки моим ожиданиям, клыки так и не появились. Ничего не произошло – я просто выглядела полной дурой.

Я сдалась и выдохнула. Собрав волосы в небрежный пучок, я направилась в огромную гардеробную. Как только я вошла, в комнате загорелся свет. В центре стояло большое круглое кресло. Обувь, от кроссовок до туфель на каблуках, занимала всю стенку. Я протянула руку и провела пальцами по всевозможным блузкам, юбкам, брюкам и платьям, висевшим на вешалках. Грустная улыбка тронула мои губы – я поняла, почему Самкиэль создал эту комнату.

Принц-вампир, который притворялся моим другом. Светлая гардеробная в Рашириме сменилась до нелепого роскошной комнатой в кирпичном особняке. Я видела, как Дрейк вошел в комнату. Я видела себя и его, который разговаривал со мной так, словно ему было не все равно. Лжец. Предатель. Все это время он знал, что делал. Они уже решили меня предать, но он посмотрел мне в глаза и сказал, что я член семьи. Я видела себя, которая стояла там и верила каждому слову, слетавшему с его лживых губ.

– Я была хорошим другом, – обратилась я к его призраку. – Я была хорошим другом, а ты – нет. Я никогда не пожалею о том, что сделала. Никогда.

Воспоминания изменились – позади прошлой меня появился Самкиэль. Призрак Дрейка напрягся, и я поняла то, чего не понимала раньше. Дрейк не просто боялся Самкиэля, хотя его внушительный силуэт вселял благоговение даже в меня. Нет, он волновался, потому что у меня был кто-то, кто был готов защищать меня, несмотря ни на что. Тогда я этого не понимала. Меня переполняла гордость, потому что попасть под защиту Самкиэля было счастьем. Мягкая улыбка изогнула мои губы – боль в моем сердце сменилась чем-то теплым и сладким. Самкиэль всегда был рядом, мой спаситель и защитник, даже когда я всеми силами его отвергала.

Воспоминания поблекли, но улыбка оставалась на моем лице, даже когда я легла в постель. Свет ночника медленно потух. Я повернулась к окну, наблюдая, как подол длинных штор танцует по полу. Прошло некоторое время, но мне не удавалось уснуть. Тысяча и одна мысль пронеслись в голове, и все они возвращались к одному – к Самкиэлю. Я ворочалась несколько часов, прежде чем вздохнула и откинула одеяло.

Он помогал мне, даже когда я была ужасной. Он все равно был рядом. Его слова, которые он снова и снова подкреплял действиями, пробудили во мне что-то, что я похоронила в минуту смерти Габби. Я снова чувствовала. Я чувствовал счастье, вину и даже сожаление. Это должно что-то значить, верно?

В дверь, которую я так старательно заперла, постучали. Я закрыла глаза и потерла виски.

Мои руки коснулись кровати. Пустые холодные простыни. Когда я в последний раз занималась сексом? Возможно, поэтому я чувствую себя не на месте. Почему проведенная рядом ночь и горячий взгляд этим утром заставили меня сходить с ума и так разгорячили мою кровь? Нет, виновата его форменная одежда. Вот в чем дело. Она подчеркивала его фигуру, широкие плечи и узкую талию. Я видела каждую скрытую под тканью мышцу.

– Нет, – сказала я пустой комнате. – Даже не думай об этом. Не ходи туда.

Рука Самкиэля коснулась моей и подожгла тысячу нервных окончаний. Я давно такого не чувствовала.

– Нет, Дианна. Мы не будем этого делать.

Я перевернулась на живот и накрыла голову подушкой, пытаясь спрятаться от озорных мыслей, терзающих мозг. Это не помогло. Я прокручивала в голове каждый кокетливый комментарий и каждый горячий взгляд, мой разум охотно подбрасывал мне воспоминания.

Кровать была слишком пустой, и я все еще чувствовала его запах на простынях. Я скучала по нему и ненавидела за то, что он доводил меня до безумия, даже находясь далеко.

Я перевернулась на спину, запутавшись в шелке ночной рубашки. Было слишком жарко, слишком тесно. Я села, собрала шелковую ткань, сдернула сорочку через голову и бросила ее на пол. За ней последовало мое нижнее белье. Маленькие кружевные трусики, которые так мне нравятся, – Самкиэль хорошо это знает. Вот черт. Я упала обратно на кровать.

Шторы на окне были приоткрыты, впуская в комнату прохладный лунный свет. При мысли о том, что Самкиэль может пройти мимо и увидеть меня обнаженной, меня охватило странное волнение. Легкий ветерок ворвался в комнату, покусывая мою разгоряченную плоть, и я застонала, представляя, что это его прикосновения. Я позволила глазам закрыться, в моей голове играли образы прошлого. Воспоминание о том, как он держал меня, как его рука скользнула между моими бедрами, как удивительно это было… Все мое тело напряглось.

Я думала о Самкиэле. Я всегда думала о Самкиэле. Даже когда я лгала и утверждала, что это не так. Самкиэль был мне дорог, и если быть полностью честной, я жаждала только его прикосновений. Мое дыхание участилось, когда я представила, как меня обвивают его мощные руки. Как сжимаются тяжелые, гладкие мышцы его груди и живота, когда я беру его в рот. Как его мышцы сходятся к животу, переходя в большой, мощный член. По моему позвоночнику пробежала дрожь, когда я наконец позволила себе его представить. Для меня было почти облегчением признать, что я его хочу.

Моя рука медленно скользнула по шее, представляя, как Самкиэль наклоняется над моим телом. Я медленно чертила руками воображаемый путь его губ. Обхватив грудь, я коснулась сосков – меня пронзила волна удовольствия. Он всегда будет со мной нежен или у Самкиэля есть и другая сторона? Эта мысль вызвала новую волну возбуждения. Я провела рукой по животу и спустилась ниже. Мои пальцы коснулись клитора, дыхание сбилось, бедра раздвинулись. Я знала слова, которые он скажет, – знала эти слова, наполненные желанием и страстью.

Ты обделена, моя Дианна?

О да. Боги, да, да.

Мои бедра приподнялись, пальцы ласкали клитор. Меня бросало в жар от одной мысли о нем. Я представила его рот вместо моих пальцев, его серебряные глаза, наблюдающие за мной, его язык, кружащийся у чувствительного входа, дразнящий маленький чувствительный бутон. Вырвавшийся стон шел прямо из моей души – я скользнула двумя пальцами внутрь. Я двигала ими быстрее и быстрее, задыхаясь и кусая подушку рядом со мной, его подушку. Я прижала ладонь к клитору, запах Самкиэля наполнял мои легкие с каждым вдохом. Вторая рука обхватила грудь, сжимая то один, то другой сосок. Тихий крик удовольствия нарушил тишину, и мне было плевать, что меня могут услышать.

О боги. Я затрепетала, представляя, как он наполняет меня, стремясь к пику удовольствия, к освобождению. Я была так обделена с тех пор, как он меня коснулся. Независимо от того, с кем я спала и что делала, это было бесконечно далеко от того, что я испытывала с ним. И мы с ним даже не занимались сексом. Боже, я так его хотела. Я хотела, чтобы он был у меня между ног, во рту, везде, где только можно. Я бы наслаждалась им до скончания времен.

Мысль о том, как он тяжело дышит над моим телом, заполонила мой разум. Я двигала пальцами глубже и сильнее, представляя, как его руки хватают меня за бедра, как серебряные кольца впиваются в мою кожу, пока я скачу на нем все быстрее и быстрее. Продолжая ласкать себя, я ускорила темп, чувство наполненности было восхитительным. Я вспомнила все грязные слова, которые он шептал, когда обнаружил, что это мне нравится, и еще одна волна удовольствия пронзила мое тело. Мои бедра приподнялись, а голова вжалась в подушку. Я вспомнила глубокий хриплый голос, представляя, сколько он сможет сдерживаться перед тем, как я заставлю его кончить, а потом выражение его лица, его удовольствие. Я хотела, чтобы он назвал мое имя, будучи так глубоко во мне, что…

Мое тело дрожало – я кончила так сильно и быстро, что чуть не заплакала. Мои пальцы замерли внутри меня, касаясь клитора, выжимая все капли удовольствия от невероятного оргазма. Я задыхалась, мое тело тряслось. Я прикусила наволочку, пытаясь заглушить свои крики. Это был первый настоящий оргазм, который я испытала за последние несколько месяцев. Первый, который был у меня с тех пор, как Самкиэль в последний раз меня коснулся. Все, что я делала, это представляла себе его лицо, рот, эти пульсирующие мускулы и эти грязные слова. Я застонала, меня пронзил еще один оргазм. Мои ноги дрожали вместе с телом, все нервные окончания горели. Я была потной и едва могла дышать, приходя в себя. Я лежала, потрясенная, уставившись в потолок. Это было хорошо, но недостаточно. Мое тело требовало его, а не ложной игры воображения.

Не знаю, сколько времени я пролежала, не двигаясь, прежде чем встать и снова принять душ. Я переоделась, сменила простыни и наконец заползла обратно в постель.

Самкиэль не вернулся.

65. Дианна

Лучи утреннего солнца, залившие комнату, вырвали меня из объятий сна. Я застонала, выползла из кровати и зашла в ванную, прежде чем спуститься вниз, шлепая по полу босыми ногами. Миновав прихожую, я завернула на кухню, потирая сонные глаза.

– Ты проснулась?

Я споткнулась о длинные штанины пижамы и практически ввалилась на кухню.

Самкиэль.

Он стоял ко мне спиной и нарезал фрукты, аккуратно раскладывая кусочки в две тарелки.

– Что?

Мой голос больше напоминал писк, а щеки вспыхнули.

Он меня слышал? По спине пробежала дрожь – не от смущения, а от волнения. Нет, если бы Самкиэль меня слышал, он бы снес лестницу и ворвался в мою спальню. Это я знала точно. Он поставил тарелки на стол и повернулся ко мне.

– Поскольку ты временно лишилась своих способностей, твой слух ненамного лучше, чем у смертных, – сказал он. – Я почти выкрикивал твое имя.

Мой живот сжался – прошлой ночью я представляла именно это, но при совсем других обстоятельствах.

– Вчера я очень устала и быстро уснула.

– Я приготовил завтрак.

Я выдавила легкую улыбку, стараясь сохранять невозмутимый вид. Что со мной не так?

– Спасибо.

Я села за стол и взяла вилку.

– Извини, что вчера вернулся так поздно.

Я чуть не уронила вилку.

– Ты был здесь? Вчера вечером?

Он ко мне не пришел.

Самкиэль наклонил голову, вопросительно глядя на меня:

– Да, но я вернулся под утро и не хотел тебя беспокоить. Я заходил, но ты крепко спала. Кажется, я даже видел, как ты пускала слюни.

Я усмехнулась.

– Не было никаких слюней.

Я чувствовала странную атмосферу неопределенности. Он не хотел меня беспокоить? Поэтому решил спать внизу, а не со мной? Он вел себя подобным образом всего раз – когда мы поссорились в особняке Дрейка и он меня избегал. Сейчас он снова это делает? Возможно, я действительно наговорила ему слишком много. В последние несколько месяцев я была такой жестокой. Но зачем сначала давать мне надежду, а потом снова отдаляться?

Мое сердце колотилось от страха. Самкиэль взглянул на мою грудь, прежде чем встретиться со мной взглядом, – я знала, что он слышит его бешеный ритм.

– С тобой все в порядке?

– Да. Все отлично.

Я отложила вилку, мой аппетит к еде и сексу бесследно испарился. Зияющая пустота, с которой я уже успела попрощаться, грозила снова поглотить меня с головой. Я опоздала? Неужели он решил, что я не стою стольких усилий? Что я слишком опасна? Слишком сломлена?

Самкиэль смотрел на меня. Он был абсолютно сосредоточен, словно в мире не было никого и ничего важнее меня. Должно быть, я сумасшедшая. Снова что-то воображаю.

– Что? – спросила я.

В моем голосе невольно промелькнули оборонительные нотки.

– Ты даже не прикоснулась к еде, – сказал он, указывая вилкой на мою тарелку. – Ты не голодна?

Я взглянула на фрукты, яйца и хлеб. Мой желудок решительно ответил «нет».

– Нет, вообще-то меня немного тошнит.

– Ты чувствовала такое раньше?

Я покачала головой.

– Что ж, ничего страшного, если ты захочешь побыть дома. Я кое-что для тебя запланировал.

Во мне вспыхнула надежда. Возможно, он все-таки меня не избегает. Я выпрямила спину.

– О чем ты? Мы куда-то идем?

– Мы, – заявил он, – нет. У меня… хм… я буду занят.

Моя надежда умерла.

Самкиэль, казалось, почувствовал мое замешательство и продолжил, хотя пропасть между нами росла с каждой секундой:

– Я хотел, чтобы ты немного повеселилась, так как меня сегодня не будет. Да и членам Руки не помешает выходной.

Мои плечи поникли.

– Ты занят, да?

Самкиэль собрался было открыть рот, но его прервал громкий треск, сопровождаемый вспышкой кобальтового света.

– Все, я ждал достаточно. Ты ей сказал? Мы можем пойти? – спросил Кэмерон, появившийся на кухне.

Ксавье появился вслед за ним, хихикая и качая головой. На этот раз на них не было темной форменной одежды Совета. Вместо этого они нарядились в майки и шорты. Они выглядели на удивление нормальными и совсем не походили на свирепых, смертоносных воинов, которые держали весь мир в узде.

Самкиэль дожевал свой сэндвич и вздохнул, закатив глаза. Я давно не видела это выражение лица и не смогла сдержать улыбку.

– Я думала, он вас изгнал. Или как там боги расправляются с теми, кто их раздражает? – сказала я Кэмерону и Ксавье.

Ксавье сел рядом со мной, а Кэмерон стоял слева. Взгляд Самкиэля задержался на Кэмероне, мускул на его челюсти дрогнул. Неужели он все еще ревнует? В глубине души я была в полном восторге от этой мысли.

– Не переживай, – сказал Самкиэль. – Кэмерон и Ксавье все еще расплачиваются за свою ошибку.

Ксавье вздохнул, как будто наказание было пыткой, а Кэмерон чуть заметно ухмыльнулся.

– Теперь, – Самкиэль схватил салфетку, вытирая руки, – мне нужно ехать на Онуну на встречу с послами. Меня будет сопровождать Винсент, но остальным не помешает передышка.

Он выпрямился во весь рост – мои глаза пристально следили за каждым его движением, мысль о прошлой ночи снова промелькнула у меня в голове. Я прикусила нижнюю губу, мое тело напряглось. Меня захлестнула волна жара, вожделение вернулось в десятикратном размере. Я откашлялась и поерзала на месте, пытаясь погасить накатившее желание, – я хорошо помнила о способности Кэмерона остро чувствовать запахи. Покраснев, я опустила взгляд. Кэмерон стал необычно тихим, но я даже не рискнула на него посмотреть. Я засунула в рот кусочек фрукта и промолчала, когда Самкиэль попрощался и вышел из кухни.

– Я все видел.

Я ткнула ножом в холодную яичницу.

– Что видел?

Кэмерон оперся на стойку и стащил с моей тарелки кусочек фрукта. Ксавье молчал.

– Твою улыбку и то, как ты раздевала его глазами, когда он встал. Про запах я вообще молчу.

Я застонала и отложила вилку, закрывая горящее лицо руками.

– Тебе уже говорили, что твой талант чертовски странный?

– Миллион раз, – усмехнулся Ксавье.

– Занимаешься самодеятельностью, Дианна? Ай-яй-яй. Знаешь, боги – ужасные собственники. Самкиэлю будет очень больно узнать, что ты предпочитаешь справляться без его участия.

Я опустила руки и посмотрела на него.

– По-моему, он ищет повод заняться чем угодно, кроме меня.

Ксавье фыркнул:

– Вряд ли.

– Не важно, насколько он занят. Если бы ты сказала, что он тебе нужен, он был бы здесь через секунду, – сказал Кэмерон на удивление серьезным тоном.

Ксавье согласно хмыкнул, сунув в рот кусочек фрукта.

Кэмерон приподнял бровь:

– Ты ведь понимаешь, что мы не краснокровные мужчины из Онуны, верно? Его гордость будет сильно задета. Он и так уверен, что ты не хочешь иметь с ним ничего общего. Если он об этом узнает, то вряд ли захочет вернуться сегодня вечером, а завтра у нас заседание Совета, так что его не будет очень долго. Ты уже знаешь, что собрание может затянуться. Но тебя это не беспокоит, верно?

– Я не люблю угрозы. – Я схватила тупой нож для тостов и направила на него. – Ты не скажешь ему ни слова о моей… деятельности, – прошипела я.

В его глазах мелькнули веселые искорки, а Ксавье присвистнул себе под нос.

Кэмерон специально меня раззадорил и был более чем доволен моей реакцией.

– Я буду молчать. Если…

– Если что?

– Если сегодня ты будешь тусоваться с нами. Как следует повеселись, и тогда я обещаю сохранить твою тайну.

Кэмерон протянул руку и отодвинул нож. Я не стала возражать. Главным образом потому, что сейчас у меня не было никаких способностей, да и его предложение звучало не так уж плохо.

– И все?

Он кивнул и ухмыльнулся:

– И все.

– Отлично.

– Отлично. – Он хлопнул в ладоши. – Мы собирались встретиться с остальными. Они кое-что для тебя приготовили.

– Для меня? – спросила я, настолько потрясенная, что мой голос превратился в тонкий писк.

– Ага. – Он посмотрел на меня как на сумасшедшую. – Прости, я забыл, что все, кого ты знала, были полными ничтожествами.

Я толкнула его и спрыгнула со стула, воодушевленная неожиданным поворотом. По крайней мере, сегодня я буду не одна.

– Где мы встретимся?

– На пляже.

Моя спина ударилась о песок с такой силой, что у меня перехватило дух. Я подавилась смехом, все еще сжимая мяч в руках.

– Это очко нам! – закричала Имоджин.

Кэмерон выругалась, ударив воздух кулаком. Неверра подошла и помогла мне подняться на ноги. Между нами и мальчиками была натянута сеть – мы играли три на три.

– Мы все еще выигрываем. Не будь такой самоуверенной, Имми! – крикнул Кэмерон в ответ, прежде чем подойти к Логану и Ксавье, чтобы разработать новую победную стратегию.

На мне был купальник, созданный Самкиэлем. Неверра сказала, что они с Имоджин пошли по магазинам, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню, было бы ложью сказать, что их желание провести со мной время не грело мне душу. Меня удивляло, что они хотели иметь со мной что-то общее после всего, что я натворила.

Мы с девочками собрались в тесную кучку. Я положила мяч на землю и поставила на него босую ногу.

– Я люблю своего мужа, но если мы собираемся победить и хвастаться этим на протяжении ближайшей недели, нам придется избавиться от Логана, – прошептала Неверра.

Имоджин хмыкнула и толкнула Неверру локтем.

– Хорошо, но как?

– Его правое колено. Он повредил его в битве, но так в этом и не признался.

– Ох уж эта гордость, – хихикнула Имоджин.

– Нужно заставить его резко побежать направо, и вуаля – он выбывает.

Я улыбнулась и кивнула, глядя на ребят через плечо Неверры. Ксавье сделал то же самое – наши взгляды встретились, и он быстро опустил голову.

– У Кэмерона мощная рука – один удачный удар, и мы проиграли.

– Я могу об этом позаботиться. – Имоджин потерла руки. – Я действительно хочу победить и сделаю все, что смогу.

Я кивнула и пнула мяч себе в руки.

– Мы победим. Я гарантирую.

– Ребята, вы уже закончили строить козни? – крикнула я. – Готовы проиграть?

Мы разошлись по полю. Неверра стояла перед сеткой, Логан – напротив нее. Он послал ей воздушный поцелуй и подмигнул. Она сделала вид, что отбивает его рукой. Имоджин заняла место слева, напротив Ксавье. Он раскинул руки в стороны, сверкая белоснежной улыбкой. Я стояла лицом к лицу с Кэмероном.

– Ты действительно думаешь, что выиграешь, Диди? – Он положил руки на колени, покачиваясь из стороны в сторону.

Я подбрасывала мяч одной рукой.

– Пустая болтовня, Кэм. Много слов, мало действий.

Он запрокинул голову и рассмеялся. Я высоко подбросила мяч, подпрыгнула и перебросила мяч через сетку. Кэмерон молниеносно отбил его в нашу сторону. Имоджин сделала ответный удар, только на этот раз под углом. Логан прыгнул вправо и, как и ожидалось, упал на бок. На секунду я подумала, что у нас есть преимущество, но Ксавье оказался быстрее, чем я ожидала. Он скользнул по песку и отбил мяч на лету. Неверра и Имоджин столкнулись друг с другом в воздухе, пытаясь его поймать.

Я видел, как мяч летит по воздуху. Неверра и Имоджин приземлились на задницы, наблюдая, как он вращается в воздухе, а Кэмерон издал ликующий победный крик.

Нет. Я так не думаю.

Они хотели победить. Я видела это в их глазах. Они хотели целую неделю тыкать нас носом в эту чертову победу.

Я разбежалась и прыгнула. Спустя мгновение мое лицо врезалось в землю, песок забился мне в нос и расцарапал грудь, живот и ноги, но я почувствовала, как гладкая поверхность мяча коснулась моей ладони.

– Ты серьезно? – раздался крик Кэмерона.

Я вскочила на ноги, Неверра и Имоджин кинулись ко мне с радостными визгами. Я бросила мяч Неверре и отряхнула песок с лица и тела.

Кэмерон ходил из стороны в сторону, положив руки на бедра. Логан сидел на песке и смеялся, держась за колено, а Ксавье лишь тихо усмехнулся, сверкнув карими глазами.

– Она точно нас обманула. Я не знаю как, но она это сделала, – сказала Кэмерон.

– Ты просто неудачник, – сказал ему Ксавье.

– Ты уверена, что твои силы еще не вернулись? – спросил Кэмерон.

– Какой же ты ребенок, – упрекнула его Имоджин.

Они продолжили обмениваться колкостями, а мы с Неверрой направились к расстеленному на песке покрывалу, рядом с которым лежал большой пляжный зонт. Рядом стояла небольшая сумка-холодильник и поднос со стаканами.

– Давай отдохнем, а?

Я кивнула и стряхнула остатки песка с бедер.

Мы устроились на большом вязаном покрывале, его кисточки развевались на ветру. Придерживая рукой широкополую шляпу, Неверра полезла в холодильник, чтобы достать заранее приготовленные сэндвичи. Когда она повернулась ко мне и с улыбкой протянула еду, у меня перехватило дыхание и сжалось сердце. На мгновение, всего на секунду, я увидела в ней Габби. Я заставила себя улыбнуться, взяла сэндвич и развернула бумажную упаковку. Ребята позади нас перекрикивались, продолжая игру.

– Я положила тебе побольше горчицы и не добавляла помидоры.

Мои глаза расширились, пальцы впились в бутерброд.

– Я ненавижу помидоры.

– Я знаю.

Она не сказала откуда, но я и так это знала. Логан и Неверра жили с Габби несколько месяцев.

Неверра откусила свой сэндвич и посмотрела на меня. Мой организм привык к другому типу пищи, и обычная еда не приносила мне удовольствия, но я не могла отказаться. Я сделал осторожный укус – на удивление, на этот раз мой желудок не воспротивился. Неверра радостно улыбнулась.

– Здесь так красиво. Раньше я тут не была.

– Это правда, – сказала я, глядя на волны. – На днях Самкиэль привел меня сюда. Мне все еще непросто видеть океан и пляж, но он…

– Упрямый.

Я засмеялась и откусила еще кусочек.

– Очень.

– Он всегда таким был. Боги это ненавидели – для них его упрямство означало неповиновение. Особенно когда он организовал Руку Раширима. Разговаривать с ним – все равно что спорить с кирпичной стеной, особенно когда его разум на чем-то зациклился… – она сделала паузу, – или его сердце.

Я промычала что-то невнятное, не зная, что сказать. Позади нас раздался шорох песка. Я обернулась и с удивлением увидела Имоджин. Она была вся в песке и безуспешно пыталась его стряхнуть.

– Кэмерон меня уронил. По-моему, он все еще злится из-за того, что они проиграли, – сказала Имоджин.

Ее взгляд метнулся к корзине с едой, к Неверре, а затем ко мне. Она заложила одну руку за спину и неуверенно мне улыбнулась.

– Можно к вам присоединиться?

Я удивленно моргнула. Как получилось, что одна из самых свирепых воительниц, известная во всем мире, нерешительно спрашивала, может ли она к нам подсесть? С другой стороны, у нее были все основания нервничать в моем присутствии. Я не была любезна ни с одним из них и несколько раз пыталась их убить. Более того, я злилась на нее из-за прошлых отношений с Самкиэлем. Особенно после того, как узнала, что она была его невестой. Хотя, по правде говоря, я знала, что ни она, ни он в этом не виноваты. Все это произошло из-за моей собственной ревности и неуверенности.

Должно быть, удивление было написано у меня на лице, потому что она неловко опустила взгляд. Я услышала шуршание песка, когда она отвернулась, приняв мое молчание за отказ. Я наклонилась вперед и практически закричала:

– Подожди!

Она остановилась, и казалось, что весь мир замер вместе с ней. Смех ребят стих – все посмотрели на нас. Волны больше не бились о берег, и даже ветер, казалось, затаил дыхание. Они переглянулись – все ждали моего одобрения в адрес Имоджин, словно это было важно для каждого из них.

– Садись. Неверра приготовила столько всего, что мы можем накормить целый город. Я не справлюсь в одиночку.

От ее широкой улыбки и сияющих глаз у меня заболела грудь. Какой же я была жестокой!

Имоджин села на одеяло и схватила сэндвич.

– Этот пас был просто невероятным, – сказала Неверра, когда Имоджин развернула свой бутерброд и принялась за еду.

Я видела, как Неверра за ней наблюдает, как меняется язык ее тела рядом с Имоджин и насколько они близки. Их не связывали кровные узы, но они были сестрами. Я это видела. Они были настоящей семьей.

– Да, – согласилась Имоджин, – как ты это сделала?

Я пожала плечами:

– Просто вы хотели победить.

Обе некоторое время молчали, Имоджин продолжала есть. Не знаю, почему я решила задать этот вопрос и что на меня нашло, но мне было так весело, а приближение заката означало скорое завершение прекрасного дня.

– Девочки, может, сегодня вы вернетесь со мной во дворец? Самкиэль сказал, что пробудет на Онуне всю ночь, а я не хочу оставаться одна. Если это удобно. И если вы хотите. Я не настаиваю.

Имоджин застыла с бутербродом в руке, а Неверра улыбнулась так широко, что я почти пожалела о том, что все-таки решилась спросить. Логан, Ксавье и Кэмерон с радостными криками плескались в теплой морской воде.

– Я думала, ты никогда не спросишь! – сказала Неверра.

66. Дианна

Дворец был наполнен музыкой – она была такой громкой, что почти заглушала пустоту в моей голове. Неверра, Имоджин и я стояли в ванной, пока я заканчивала смешивать маску для лица. Габби научила меня ее готовить.

– По-моему, я сделала все правильно, но если ваше лицо вдруг сгорит – я не виновата, – сказала я.

Неверра рассмеялась и заглянула в тарелку с маской.

Как только я предложила им переночевать, Неверра и Имоджин тут же бросились собирать вещи. Они телепортировались в свои дома и вернулись с таким количеством вещей, что казалось, будто они переезжают сюда навсегда. Нам потребовалось больше часа, чтобы убедить Логана, Ксавье и Кэмерона отпустить нас одних, и еще десять минут, чтобы объяснить Кэмерону, что он не приглашен, даже если он очень любит маски для лица. Нам пришлось поклясться, что мы не убьем друг друга и не уйдем из дворца.

– Раньше я никогда этого не делала, – сказала Имоджин, убирая волосы с лица и закрепляя их резинкой.

Я хмыкнула.

– Вы практически богини. Богиням не нужны маски для лица.

Глаза Имоджин радостно загорелись, и она взглянула на Неверру так, словно этот комплимент для нее что-то значил. Неверра ободряюще улыбнулась и подмигнула. Неужели Имоджин так сильно хотела мне понравиться?

Правда заключалась в том, что они тоже мне нравились. Ну, все, кроме Винсента. Он избегал меня как чумы, и это меня вполне устраивало.

Я поставила миску на стол, мы все повернулись к зеркалу и взяли кисти.

– Я рада, что ты пригласила нас потусоваться, – сказала Неверра, размазывая по лицу маску с зелеными крапинками.

Я окунула кисть в липкую массу.

– Не поддавайтесь эмоциям. Мы не лучшие подруги. Мне просто было скучно.

Неверра и Имоджин ухмыльнулись в отражении зеркала, и я поняла, что они ни на секунду мне не поверили.

Имоджин помахала кистью.

– А я бы хотела, чтобы мы были подругами.

– Я недостаточно хороша, чтобы быть чьим-то другом, – почти пренебрежительно ответила я, но от этих слов у меня кольнуло сердце.

Имоджин вздохнула и посмотрела на Неверру, прежде чем продолжить:

– Хорошо, я скажу это сейчас, чтобы между нами больше не осталось никакой недосказанности.

– Хорошо, – взглянула я на нее.

– Наши с Самкиэлем отношения закончились задолго до падения Раширима.

Кисть замерла на полпути к моей щеке.

– Помолвка была вынужденной, и ни один из нас не был этому рад, но мы бы исполнили наш долг ради сохранения мира в королевствах. Остальные боги искали любую возможность свергнуть Самкиэля. Мы знали, что это лишь вопрос времени и рано или поздно они заявят, что он слишком безрассуден, чтобы править. Мы не любили друг друга и хотели того же, чего и все остальные. Этот дурацкий символ.

Неверра улыбнулась, ее взгляд устремился к метке на пальце.

Имоджин вздохнула, обмакивая кисть в маску.

– В нашем мире это так много значит. Единственный человек, которого Вселенная создала для тебя и только тебя. Абсолютное счастье. По крайней мере, так говорят Неверра и Логан.

Неверра толкнула ее плечом.

– Да. Это похоже на искру электричества при первой встрече. Смертные называют это бабочками, но это всего лишь слияние и контакт ваших сил. Это признак, что перед тобой тот, кого ты ждала всю жизнь.

Имоджин рассмеялась.

– Да, именно так. Не важно, ладите вы или враждуете. Это тот человек, ради которого ты готова на все. Тебя охватывает странное чувство собственничества, и тебя больше никто не интересует.

Неверра хихикнула.

– Преуменьшение года.

Имоджин наклонилась к зеркалу, осторожно нанося маску под глаза.

– Я никогда этого не чувствовала. Ни к Самкиэлю, ни к кому-либо еще.

Сказав это, она взглянула на меня, давая мне понять, что не имела в виду ничего плохого. Мой внутренний зверь зевнул и погрузился в сон.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, опуская кисть в миску.

– Это так красиво. Габби бы это понравилось. Она очень любила романтику.

– А ты нет? – спросила Имоджин.

– В моем мире не существовало такого понятия, как романтика. Наверное, мне трудно поверить в то, чего у меня никогда не было.

Неверра отложила кисть.

– Прости меня за все.

– Не извиняйся. Я сделала для нее то, что должна была, и сделала бы это снова. Даже самые ужасные вещи. Вы же это понимаете, да?

Они обе кивнули.

– Хорошо. – Я улыбнулась Имоджин, которая закончила наносить маску. – И я уверена, что у тебя есть пара. Вероятно, твоя вторая половинка просто заперта в каком-то из царств, и ты просто ее не встретила.

Она отложила кисть, рассматривая свое лицо в зеркале, и слегка пожала плечами.

– Думаю, тогда мы никогда не будем вместе, потому что для открытия миров Самкиэль должен умереть, а оно того не стоит. Что бы там ни говорили Логан и Неверра.

Неверра вытерла руки небольшим полотенцем.

– Ладно, время смотреть фильмы.

Неверра нажала кнопку на маленьком устройстве, и прямо на стене загорелся яркий экран. Они выбрали фильмы, которые, по их мнению, должны мне понравиться, и мое израненное, усталое сердце снова защемило. Как только мы дошли до самого напряженного момента, телефон Неверры снова зазвонил. Она потянулась к нему, утащив с собой половину одеяла. Взглянув на экран, она ухмыльнулась, а Имоджин толкнула меня ногой и кивнула на Неверру.

– Логан? – хихикнула Имоджин.

– Нет, мой секретный любовник, – пошутила Неверра. – Да. Это Логан.

– Конечно, вы же не виделись целую вечность, – продолжала дразнить Имоджин.

– Он просто по мне скучает.

Неверра показала ей язык.

В комнате воцарилась тишина, и внезапно я осознала причину беспокойства Логана. Каден забрал Неверру, потому что она пыталась защитить мою сестру.

Это моя вина.

– Он просит фотографию, – сказала Неверра, отвлекая меня от мыслей. – Хотите, сделаем что-нибудь смешное?

– Да! – почти вскрикнула Имоджин.

Неверра помахала нам рукой. Мы с Имоджин придвинулись к ней по обе стороны.

– Давайте сделайте смешные лица, – сказала Неверра.

Мы скорчили дурацкие рожицы, и камера вспыхнула, запечатлевая этот момент.

– Идеально.

Неверра засмеялась, отправила фотографию и отложила телефон.

Мы снова устроились на диване. Имоджин и Неверра увлеченно смотрели фильм, пока я рассматривала их. Имоджин засунула в рот такую горсть попкорна, что ее щеки раздулись. Неверра смеялась над сценой, которая до смерти напугала бы большинство смертных. Они были спокойны и счастливы быть друг с другом и со мной. Они заслуживали счастья после всего, через что им пришлось пройти. Сегодня я много смеялась, и хотя никто из них не выдал своего удивления, я знала, что они обратили на это внимание. Они ничего не говорили, словно боялись, что я снова закроюсь. Они тоже хотели, чтобы я была счастлива.

Это было то чувство, которого я так жаждала и искала. Семья. Они не были жестокими, как Каден, Алистер и Тобиас. Они были милыми и добрыми. Эта семья заботилась друг о друге. Все они переживали за мое настроение и самочувствие, даже когда я была совершенно несносной.

Я вздохнула, боль в груди нарастала. Сегодня мне было весело. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и я отвернулась от Имоджин и Неверры, надеясь, что они этого не заметят.

С ними я чувствую, что у меня есть семья. Дом.

Именно об этом говорила Габби в письме, и мне было жаль, что я не смогла дать ей ни того, ни другого. Но больше всего меня ранило то, что здесь ее не было и она не могла разделить со мной радость этого вечера.

Мы наготовили еды и посмотрели еще один фильм – во время титров Неверра и Имоджин уже свернулись на диване и спали как младенцы. Я была измотана, но мой разум не давал мне уснуть, пытаясь осмыслить множество эмоций, пережитых за сегодняшний день. В гостиной было темно и тихо, единственным звуком было успокаивающее сопение Имоджин и Неверры. Я подперла голову рукой, наблюдая за усыпанном звездами ночным небом.

Телефон Неверры звякнул, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я соскользнула с дивана и села на пол, стараясь их не разбудить. Когда взяла телефон в руки, на экране промелькнуло несколько сообщений.

Логан: Очень смешно, Нев.

Это было сразу после того, как она прислала нашу фотографию. Следующее сообщение пришло через тридцать минут.

Логан: Я люблю тебя. Надеюсь, вы хорошо проводите время, девочки.

Логан: Позвони мне, прежде чем лечь спать, если сможешь.

Логан: Я рад, что ты дома, детка.

Логан: Я могу прийти за тобой утром. Наверное, ты уже спишь, но я хотел сказать, что люблю тебя.

Я закрыла телефон и положила его экраном вниз. Моя грудь сжалась от ревности и зависти. Самкиэль ни разу не узнал, как у меня дела. Казалось, он снова начал меня избегать. После всего, что случилось, я не могла его в этом винить. Может, он передумал и просто хотел мне помочь, ничего больше. Это не должно меня волновать. Он мне ничего не должен. Мы не были вместе, и он сделал для меня больше, чем кто-либо другой. Между нами никогда не было настоящих отношений. Но мое глупое сердце шептало, что я хочу этого больше всего на свете. Больше, чем мне хотелось бы признать.

Я встала, бесшумно подошла к окну и свернулась калачиком на небольшом кресле. Неверра поерзала на диване, натянула на себя одеяло и повернулась на другой бок. Имоджин откинула руку в сторону и спала, чуть приоткрыв рот. Интересно, что ей снится. Наблюдая за ней, я вспомнила, как мы с Габби старались не засыпать до самого утра. Мы ели горы сладостей и пили кофе, чтобы отогнать сон, – все это для того, чтобы не терять драгоценные минуты вместе.

В конце концов мы все равно засыпали, а когда просыпались, то хохотали, глядя на устроенный нами беспорядок.

Легкая улыбка тронула мои губы. На этот раз воспоминания не причиняли мне боль. Вместо этого мое сердце окутало горько-сладкое тепло. Мне не хватало мыслей о Габби, которые всегда приносили мне утешение, – я боялась, что Каден навсегда лишил меня и этой радости. Я прислонилась головой к подоконнику, мой взгляд упал на ту же звезду, которая мерцала в небе накануне вечером.

– Я представляю, что ты наблюдаешь за мной свысока. Каждый раз, когда я улыбаюсь, я чувствую вину, поэтому набрасываюсь на все и всех. Мне больно, потому что тебя больше нет и я не могу поделиться этим с тобой. Я прочитала твое письмо и знаю, что ты хотела, чтобы я двигалась дальше, но это так тяжело, Гэбс. Это очень тяжело, но они мне помогают. И он тоже. И мне становится еще хуже, потому что быть счастливой без тебя… – В глазах защипало, и я зажмурилась, чтобы сдержать слезы. – Думаю, я бы хотела вновь быть счастливой, и это не значит, что я забыла тебя и все то, через что нам пришлось пройти. Это значит, что я смогу думать о прошлом, не чувствуя эту удушающую боль. Самкиэль делает меня счастливой, я не чувствую себя такой одинокой, и мне… мне очень жаль.

И замок на двери… затих.

Я открыла глаза и увидела, как моя звезда подмигивает мне в ответ.

67. Самкиэль

В пустом зале Совета царила тишина. Я сел в кресло и оперся руками о стол, мои серебряные кольца блестели в лучах восходящего солнца. Я вернулся из Онуны всего несколько часов назад, оставив Винсента заниматься смертными делами. Кто-то сообщил о подозрительной активности у берегов Мертвого океана, но оказалось, что это было не что иное, как яхта, на которой решили устроить бурную вечеринку. В остальном все было тихо и спокойно – никакого движения в Потустороннем мире с момента нападения на Дианну. Винсенту удалось это скрыть – я не вдавался в подробности того, как он это сделал.

Несмотря на то что я вернулся раньше, чем ожидалось, сперва я отправился сюда. Логану стало скучно, и он остался на Онуне. Неверра и Имоджин были с Дианной, и мне не хотелось ее беспокоить, особенно после того, как Логан показал мне их фотографию. Они скорчили смешные рожицы перед камерой, и на этот раз она улыбалась не только губами, но и глазами. Но дело было не только в этом. Нас ожидал разговор, к которому я был попросту не готов. Поэтому вместо этого я вернулся в Совет, позволив ей наслаждаться спокойным, веселым днем.

Я снова посмотрел на свои руки. На моей коже не было и намека на сероватый оттенок, который я видел в кошмарах в последние несколько ночей. Я откинулся назад и вынул из нагрудного кармана моей форменной одежды небольшой блокнот. Открыв его, я просмотрел несколько страниц с записями о моих снах. Столько чертовых снов. Я изучал рисунки, которые рисовал в те ночи, когда Дианна спала этажом выше, – даже ее присутствие не могло прогнать кошмары.

Грубые карандашные линии очерчивали мою фигуру, лежащую на каменном алтаре. Надо мной возвышалось три силуэта: две одинакового роста, одна чуть ниже. Все темные и злые, все с рогами на головах.

Смерть.

Я почувствовал ее близость, когда отец пронзил меня своим клинком. Когда сила вырвалась из моей груди, обжигая мои глаза и рот, – все мое существо полыхало, пока миры взрывались один за другим.

– Ты рассказал ей?

– Нет.

Я не вздрогнул, ощутив, что позади меня появился Роккаррем. Я часто задавался вопросом, где он находится, когда мы его не видим. Возможно, он путешествовал по миру после стольких лет заточения.

– Твой отец тоже зарисовывал свои видения.

Я потер легкую щетину на подбородке.

– Вы были хорошими друзьями?

– Нет, я просто за ним присматривал.

Я закрыл дневник и спрятал его обратно в карман.

– В коридорах тихо, – сказал Роккаррем, садясь справа от меня. – Полагаю, это затишье перед бурей.

– А какие бури ты видел? – спросил я, облокотившись на полированный стол.

– Многие, мой повелитель. Многие. Сотворенные из ледяных игл, настолько холодных, что от них трескается кожа и замерзает кровь. Я видел дождь, столь сильный, что он разрушал великие здания. Я видел огонь и пепел. Все реально, все возможно, все смертоносно.

– Когда я был мальчиком, мой отец рассказывал о тебе и твоих братьях. Он говорил, что Судьбы лишь формируют нити будущего, создают время. Но я ему не верил. Я знал, что вы создаете мир, создаете само рождение, жизнь и смерть.

Роккаррем смотрел на меня, казалось, даже не дыша.

– Я помню, как читал о тех, кто мог шепотом предсказывать грядущее во сне. Снова и снова, пока тот, кому предназначены эти сны, не примет это послание. Судьбы шептали тем, на кого они хотели повлиять.

Я никогда не видел, как Роккаррем улыбается, но легкое подергивание его губ говорило красноречивее всяких слов.

– Мой господин, обладать такими полномочиями незаконно и запрещено. Я не могу вмешиваться. Я просто наблюдаю, а может быть, предлагаю вам пути.

– Почему мой отец тебя запер? Ради твоей безопасности или же он использовал тебя для чего-то другого? – спросил я, выдерживая его взгляд.

– Ты задаешь такие вопросы, будто не доверяешь тому, кто тебя создал.

– Я задаю вопросы, потому что уже знаю ответы, и хочу посмотреть, сможешь ли ты солгать.

Вокруг Роккаррема начал клубиться туман, как будто он собирался исчезнуть. Или, возможно, Судьба тоже могла чувствовать гнев.

– Твой отец спас меня от одного злого человека. Того, кто убивал и манипулировал моими братьями ради собственной выгоды. «Запер» – смертный термин, означающий заключение. Он защитил меня – так же, как тебя и многих других. Я перед ним в долгу, и я намерен его выплатить.

Я выпрямился в кресле.

– Какой долг?

Двери Совета распахнулись, и в зал вошел Логан, одетый в форменную одежду. За его спиной развевался черно-золотой плащ.

– Вот ты где. Я тебя искал. Ты нужен в Йеджедине. Они что-то нашли.

Мгновение спустя я уже был на ногах и направлялся к нему. Я не стал оглядываться назад, зная, что Роккаррем уже исчез.

Мои ноги коснулись земли возле дворца, рев в голове утих. Я шел по каменному мосту, тяжесть на моих плечах становилась все легче с каждым шагом к ней. Из открытой парадной двери доносился женский смех, наполняя дворец теплом и уютом. Я тянулся к ее теплу, словно нас связывала невидимая, но прочная нить.

Я остановился в холле, шторы на открытых окнах развевались на ветру. Я закрыл глаза, прислушиваясь, боясь, что это прекратится, если они заметят мой приход. Мне так хотелось, чтобы Дианна смеялась, так хотелось снова и снова слышать прекрасный звук, который был музыкой для моих ушей. Если бы только боги могли собрать его в бутылку.

Раздался звук бьющегося стекла, и смех прекратился. В следующую секунду я уже был на кухне.

Имоджин стояла, зажав руками рот, ее глаза сверкали. Неверра улыбалась во весь рот. Темные волосы Дианны рассыпались по плечам – она наклонилась, подбирая осколки стекла. Она была самым красивым существом, которое я когда-либо видел. Ей не нужны были наряды или прически, как богиням, перед которыми я заискивал раньше. Ее простая ночная сорочка заставила меня забыть, зачем я сюда пришел.

– Самкиэль.

Голос Неверры вывел меня из оцепенения. Я оторвал взгляд от Дианны и откашлялся.

Неверра и Имоджин были одеты в одинаковые пижамы, и я понял, что еще раннее утро. На тарелках возвышались стопки блинчиков. Таких же, которые Дианна готовила для меня много месяцев назад. Она не делала этого уже очень, очень давно.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – ответили они в унисон, как будто я застал их врасплох за каким-то проступком.

– Имоджин. Неверра. – Они выпрямились и сделали серьезные лица, услышав мой тон. – Вы немедленно нужны в зале Совета.

Они кивнули и улыбнулись Дианне. Имоджин поблагодарила ее за вечер, прежде чем отправиться наверх. Неверра положила руку на плечо Дианны, и они обменялись многозначительными взглядами, словно у них был какой-то общий секрет.

Дианна одарила меня мягкой, почти застенчивой улыбкой. Это было редкое зрелище – видеть ее такой расслабленной, с растрепанными после сна волосами и теплыми карими глазами.

– Извини за беспорядок.

Она улыбнулась, взглянув на кухню и осколки стекла.

Простым движением руки кухня снова приняла прежний вид. Безупречная чистота – на столе ничего, кроме тарелок с блинчиками.

– Какой беспорядок?

Она посмотрела на чистую кухню.

– Если ты когда-нибудь решишь сменить профессию, то тебя определенно ждет большое будущее в сфере уборки.

Ее тон был мягким и спокойным, но я уловил легкую дрожь в ее голосе.

– Ты хорошо провела время?

Дианна кивнула и встала. Это движение было наполнено чистой соблазнительной грацией, напоминая мне о силе, которой она владела, но отказывалась использовать. Временами я почти физически чувствовал мерцание, искру под ее кожей. Каждое ее движение было воплощением истинного соблазна, даже если она сама об этом не знала. Она не делала ничего особенного, но одно ее существование заставляло мою кровь бурлить. В ту ночь, когда она передо мной разделась, я был готов упасть на колени, умоляя ее хотя бы об одном прикосновении.

То, что она делала со мной без малейших усилий, было могущественно и греховно. На Рашириме таких женщин называли соблазнительницами. Они были способны очаровать любого взглядом, движением пальца или мягкой улыбкой. Она была воплощением соблазна, и я жаждал ее, независимо от того, что она говорила и как выглядела. Все, что ей нужно было сделать, – посмотреть на меня, и мне было тяжело ей сопротивляться. Она была бешеным пожаром, и я был бы счастлив сгореть, но боялся, что не смогу дать ей то, что она хотела. Эта мысль портила мне настроение.

Дианна подошла ближе и провела языком по губам. Я чуть не застонал, и мне пришлось силой заставить себя сосредоточиться на ее словах.

– Я хотела узнать, не хочешь ли ты чем-нибудь заняться? Только мы вдвоем? На этот раз без ссор. Я знаю одно хорошее место. Ты же хочешь повеселиться, верно?

Меня окружил ее аромат, смешанный со сладким запахом блинчиков. Я мог поклясться, что мое сердце подскочило к горлу. Я улыбнулся, стараясь скрыть хрипотцу в голосе:

– Сегодня я…

Она положила маленькую руку мне на грудь, и слова замерли у меня на языке.

– Просто выслушай меня, прежде чем сказать «нет» и притвориться, что ты занят. Пожалуйста.

Моя рука накрыла ее ладонь.

– Я никогда не притворяюсь, что занят. Это действительно так.

– Разумеется. В любом случае это всего на один день. Ты ведь можешь подарить мне один день?

«Не смотри на меня так», – шептали мой разум и сердце. Столько всего произошло так быстро, и теперь Дианна практически умоляла меня провести с ней время. Долг говорил мне, что я не должен этого делать, но мое сердце сжималось от страха при мысли о том, что она снова отдалится, если я откажусь. Сейчас она была такой хрупкой, но, более того, мне действительно хотелось быть с ней рядом.

– Д-да. – Я запнулся и прочистил горло. – Сегодня я занят. Могу попробовать найти время завтра.

Она высвободила свою руку из-под моей, и боль исказила ее черты. Это было мимолетное, едва заметное выражение, но я его заметил. Она улыбнулась и отступила назад, когда сверху спустились Неверра и Имоджин. Они несли большие сумки – обе переоделись и были готовы к работе.

Я не сводил с нее глаз, заметив, как затуманился ее взгляд, какой пустой стала ее улыбка.

– Возможно, я не вернусь сегодня вечером из-за…

– Все в порядке. Завтра. Просто найди время завтра, – сказала Дианна, перебивая меня.

Неверра и Имоджин, казалось, затаили дыхание – все ждали моего ответа.

Я кивнул:

– Завтра.

68. Самкиэль

Оглушительный рев сотряс землю, и еще один Небожитель влетел в большие ворота. Кэмерон держал один конец толстой цепи, а Ксавье стоял на противоположной стороне и натягивал другой. По меньшей мере несколько десятков Небожителей изо всех сил пытались удержать существо на месте.

Он снова взревел, пытаясь высвободиться из цепей и вырваться на свободу.

– Гигантес. – Мой голос эхом отскочил от каменных стен, мелкие камешки посыпались на пол. – Успокойся.

– Ты! – прогремел он, заметив меня в каменной арке.

Его голова задевала высокий потолок, он продолжал яростно тянуть цепи. Я призвал пылающий меч и зажег руны, выкованные на наручниках гиганта. Его кулаки крепко сжались, мышцы груди напряглись. Кэмерон, Ксавье и остальные Небожители отпустили его, отступив назад, – теперь его удерживала магия. Такие же руны зажглись над дверью, запечатывая его камеру.

Увидев меня, он выплюнул проклятья на своем языке.

– Боги, это было непросто.

Кэмерон тяжело дышал, наклонившись и опустив руки на колени. Пепел и грязь покрывали его доспехи, как будто он вылез прямо из земли. Учитывая то, что они обнаружили, я бы не удивился, если бы гигант действительно на него наступил.

Ксавье отдал Небожителям несколько коротких приказов, сказав им убедиться, что ячейка выдержит напор существа, после чего направился ко мне. Он остановился рядом с Кэмероном, весь в поту и грязи, – беззаботный весельчак превратился в опытного воина, одного из самых могущественных членов Руки. Его облаченная в доспехи рука тяжело опустилась на плечо Кэмерона, и он окинул его быстрым взглядом, убеждаясь, что Кэмерон не пострадал.

– Возвращайтесь в Совет. Мне нужно, чтобы на собрании присутствовали все глаза и уши, – скомандовал я.

– А ты? – спросил Ксавье, его голос был едва слышен из-за рева гиганта, который бился о запечатанную дверь камеры.

– Мне нужна информация.

Прошли часы. Я следил за временем. В других измерениях оно двигалось совсем по-другому. Минуты здесь могли оказаться часами, а иногда и днями в другом мире. Но я дал Дианне обещание и намеревался быть дома вовремя.

– Ты не дрожишь от ужаса в моем присутствии?

Я вздохнул и скрестил руки на груди, броня покрывала меня с головы до ног. Он бросился на руны, и земля задрожала под его весом, когда он отлетел назад. Гигант смотрел на меня, дрожа от ярости. К его зеленовато-серой влажной коже прилипли лоскуты изорванной одежды. Когда я был моложе, я слышал истории о гигантах, но они вымерли задолго до моего существования. Так что видеть его сейчас было невероятно.

– А должен? – спросил я.

– Я Порфирион, – медленно и монотонно произнес он. – Я убивал богов, ломал их кости, как ветки, опустошал города и разрушал миры. Я король среди великанов, обо мне ходят легенды.

Я кивнул, еще раз взглянув на время.

– Да, я ценю твою откровенность. К сожалению, большинство не так сговорчиво и открыто, как ты.

Я стоял перед дверью, сцепив руки за спиной. Порфирион неуклюже поднялся на ноги и сделал большой шаг вперед.

– А кто ты, серебряное существо?

Я покрутил кольцо на пальце, и мой шлем исчез.

– Я Самкиэль. У меня много титулов, но, полагаю, это ты уже знаешь.

Мои слова были полны высокомерия, но я вежливо улыбнулся.

– Самкиэль, – проворчал он.

Порфирион поморщился, как будто мое имя оставило горький привкус на его языке. Он присел, его тело заняло половину входа в камеру.

– От тебя пахнет старой кровью. Да, я чувствую… Кровью Унира.

Я прищурился:

– Ты обо мне не слышал, не так ли?

Он покачал головой.

– Похоже, тебя заперли здесь довольно давно.

– Три тысячи семьсот сорок два года назад. Я считал. Я делал отметины на стенах. Те, кто сюда входил, говорили, какое сейчас время и год, и я это записывал.

Я попытался скрыть удивление, но на моей спине выступили капельки пота.

– Это измерение существует так долго?

Он кивнул:

– Да. Ты понятия не имеешь, где находишься, не так ли?

– Йеджедин.

– Это лишь одно из названий.

– А что такое Йеджедин?

Он прищурился, словно пытался понять – я действительно сошел с ума или просто пытаюсь его разозлить.

– Ты правда не знаешь? Ты молодой бог, но говоришь на моем языке? Как это возможно?

– Я говорю на тысяче языков тысячи миров. Твой я выучил из любопытства, прямо во время сражения.

– Как долго ты правил, тот, кто зовется Самкиэлем?

Я поднял глаза, пытаясь вспомнить свой возраст.

– Около двух тысяч лет. С рождения.

Он улыбнулся так широко, что я увидел блеск острых как бритва зубов.

– А, так это ты стал причиной разлома. Ты – тот, кто сделал миры такими нестабильными.

– Что ты имеешь в виду?

– Между правителями измерений ходили слухи. Я слышал их речь даже из камеры, когда другие заключенные не ревели слишком громко. Древние говорили о рождении мальчика, который их свергнет, и готовили план.

– Древние?

– Да, – сказал он, садясь и прислоняясь спиной к стене. Земля задрожала, и Небожители-охранники чуть не упали. – Я думал, что Древние вернулись.

– Почему?

– Измерение сотряслось. Я услышал рев и почувствовал запах пламени. Руны на моей камере сгорели. Стены рухнули, и мощные крылья смерти закрыли собой небо. Я вылез из-под завалов как раз в тот момент, когда увидел, как мимо проходит огромный чешуйчатый зверь. Он уничтожал все на своем пути. Даже я убежал и спрятался. А потом меня нашли твои крошечные солдатики, – сказал он, для пущего эффекта натягивая цепи.

Крылатая смерть. Так Сантьяго называл Дианну – полагаю, для них она действительно была смертью во плоти. Она убила Тобиаса и уничтожила большую часть этого измерения. Если Каден был одним из Древних, то его желание обладать ее силой было более чем понятно. Ее могущество было столь велико, что заставляло дрожать даже такого гиганта.

– Расскажи мне о Древних.

Он вздохнул.

– Возможно, после еды.

Я потер лоб, зная, что это займет слишком много времени. Прежде чем покинуть Порфириона, я установил все руны на свои места и проследил, чтобы небесные стражники сменились – я хотел убедиться, что никто из них не уснет и не потеряет бдительность, пока меня нет. К тому времени как я вернулся в Совет, солнце уже село, а это означало, что до рассвета у меня оставалось несколько часов. Я облегченно вздохнул и сел, потирая лицо рукой. Я пообещал ей завтрашний день, и, несмотря на все, что мне предстояло сделать, мне не терпелось провести это время с ней.

Я вздрогнул, когда Логан пододвинул ко мне небольшую тарелку с жареной птицей и тушеными овощами.

– Неверра приготовила обед, а тебе нужно есть. Ты провел здесь весь вечер.

Члены Руки были здесь с тех пор, как я вернулся из Йеджедина. Я собрал все возможные книги и свитки об измерениях, тюрьмах и даже о мирах внутри миров. Я приказал остальным изучить эти материалы и попытаться найти хоть какие-то зацепки или ответы, однако из этого ничего не вышло. Поэтому в конце концов я отпустил их отдохнуть хотя бы на остаток ночи.

– Я не голоден.

Я поднял руку, массируя висок. В моем мозгу проносились миллион и одна мысль. Логан сел рядом со мной, от чего стул жалобно скрипнул.

– Нев гуляла с Дианной. С ней все в порядке. Я сказал Нев, чтобы после она просто возвращались к нам домой.

– И почему ты не с ней?

Он фыркнул.

– Кто-то должен о тебе позаботиться.

Я кивнул, все еще прижимая руку к глазам.

– Такое ощущение, будто я совсем ничего не знаю. Как мой отец мог ожидать, что я стану королем, если он столько от меня скрывал?

– Возможно, он просто забыл об этом упомянуть.

Я опустила руку, мой взгляд метнулся к Логану.

– Забыл упомянуть об измерении-тюрьме, существующей тысячи лет?

Губы Логана сжались в линию, и он пожал плечами:

– Не знаю.

Вздохнув, я пододвинул к себе тарелку и взял в руки нож и вилку. Пока я ел, Логан листал книгу. Мой разум продолжал судорожно обрабатывать новую информацию.

– Я… – Я заставил себя замолчать и вонзил нож в кусок мяса.

Логан оторвался от книги:

– В чем дело?

– Ни в чем, – солгал я, глубоко вздохнув. – Ни в чем.

Он наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд.

– Слушай, мы выясним, почему это измерение было спрятано, даже если для этого нам придется прочитать каждую проклятую книгу.

– Я знаю. Дело не в этом.

Я снова вонзил нож в еду, тревога разъедала меня изнутри. Учитывая то, что мы обнаружили, мне не следовало даже думать на эту тему, но, похоже, я не мог себя контролировать.

– Самкиэль.

– Все в порядке, – настаивал я, сосредоточившись на еде.

Я почувствовал на себе взгляд Логана.

– Пожалуйста, займись книгами. Это гораздо полезнее, чем просто смотреть на меня.

– Почему ты уходишь от ответа? – упорствовал Логан.

Я вздохнул и закончил жевать.

– Я хотел бы знать, насколько это измерение важно для Кадена. Был ли он просто одним из заключенных? Вероятно, он прятался там целую вечность, готовил оружие и разрабатывал план. Если он до сих пор не попытался меня прикончить, то, скорее всего, его план требует определенного ритуала. Для запечатывания миров потребовался ритуал с моим участием, а значит, и для открытия тоже. А любой ритуал требует жертвоприношений или крупных небесных событий. Возможно, этого он и ждет.

Логан вздохнул.

– Это отличная логическая цепочка, но я говорю о другом – почему все это время у тебя так сильно трясется нога?

Я опустил взгляд под стол.

– Не понимаю, о чем ты.

– Самкиэль.

– Все нормально. Правда. У меня есть привычка слишком много думать.

– Самкиэль, – повторил он, его тон изменился.

Он не собирался отступать, и на самом деле мне нужно было об этом поговорить. Я и так слишком много думал – возможно, если я произнесу это вслух, то смогу внести в свои мысли хоть немного ясности. Я положил вилку и сложил руки перед собой.

– Дело в Дианне.

– Она в порядке? Ее силы вернулись?

– Нет. – Я поднял руку и почесал затылок. – Она хочет провести со мной время. Только мы вдвоем. Она попросила выделить ей целый день и дала понять, что некоторые из ее чувств ко мне вернулись.

– Ах. – Логан широко улыбнулся. – Так вот почему ты так нервничаешь? Я знал, что дело не в том чертовом монстре из Йеджедина. Дианна – единственная, кто заставляет тебя так нервничать.

Я бросил на него мрачный взгляд, увидев который Логан ухмыльнулся еще шире.

– По-моему, я слишком много об этом думаю. Раньше Дианна либо пыталась меня убить, либо мы ссорились. В последнее время она стала мне открываться. Я этому рад, но иногда она смотрит на меня так, что я не могу дышать. Как будто из моих легких в секунду высасывают весь воздух. Она проводит рукой по моей груди или кладет голову мне на плечо, и я чувствую нечто гораздо большее, чем просто желание. До смерти Габби это были всего лишь проблески, но теперь… Это нельзя описать словами. Как будто я стою на пороге большого пути, и если сделаю следующий шаг, то дороги назад уже не будет. Я не знаю. Я слишком много думаю. – Я скрестил руки. – Скажи мне, что я слишком много думаю.

Логан пожал плечами:

– Мне так не кажется. Ты разрушил те стены, которые она так яростно выстраивала, – это нормально, что ее чувства к тебе вернулись. Разве не этого ты хотел? Почему это тебя пугает?

– Мне кажется неуместным беспокоиться о таких вещах, когда мы имеем дело с угрозой конца света.

Логан усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Вот как.

– Я веду себя глупо?

– Ты? Ни в коем случае, – ухмыльнулся Логан.

Я вздохнул, обхватив голову руками.

– Что именно она сказала?

– День. Ей нужен день.

– Что-то вроде свидания?

Я взглянул на него из-под своих рук.

– Что такое свидание?

Он наклонился вперед, положив руки на стол:

– Помнишь, когда я только начал ухаживать за Неверрой и водил ее на площадь? По вечерам там играли музыку или читали стихи. Туда приходило много пар. Это и есть свидание. То, что делают пары, не связанное с работой и делами.

Он особенно подчеркнул последнюю фразу.

Я лег на стол лицом вниз.

– Что, если ты ошибаешься и я просто вижу то, что хочу видеть? Что, если это неправда, Логан? – пробормотал я.

Смех Логана только сильнее расшатал мои нервы.

– О тебе слагали песни. И люди, и звери теряли сознание от страха, когда ты выходил на поле битвы, а теперь великий и грозный Губитель Мира боится свидания.

– Ты меня раздражаешь, – сказал я.

– Тебе следует подарить ей цветы.

– Цветы? – спросил я, подняв голову. – Зачем, чтобы она бросила их мне в лицо? Чтобы окончательно раздавить мое сердце? Мы только дошли до этапа, когда она может находиться со мной рядом. Я не хочу ее спугнуть. Иногда она погружается в свои мысли так глубоко, что даже я не могу до нее достучаться.

– Ладно, тогда могу предложить тебе другую идею. Если завтра ты увидишь ее с прической и макияжем, то это точно свидание. Нев всегда так делает. А еще запах.

– Запах? – спросил я, чувствуя, как с каждой минутой разговора меня охватывает смущение.

Смех Логана эхом разнесся по залам Совета. В те секунды я действительно его ненавидел.

69. Камилла

Я возилась с цепями, прикрепленными к моим наручникам. Над головой шумел кондиционер. Я села на скамейку в углу камеры и со вздохом поджала под себя ноги. Несколько раз я пыталась подсчитать, сколько времени провела взаперти – Винсент ежедневно приносил мне еду, – но мои внутренние часы были сбиты, и даже визиты сварливого Небожителя мне не помогали.

Согнув руки, я сконцентрировалась на ладони, всеми силами стараясь сотворить хотя бы маленькую вспышку изумрудной магии, но, как и в прошлые разы, ничего не произошло. Вздохнув, я прислонилась к прохладной стене.

Дверь резко открылась, и я выпрямилась. На самом деле я была рада любому поводу отвлечься от своих мыслей. В комнату ворвались свет и голоса. Мое сердце забилось при мысли о том, что Винсент вернулся, но я быстро подавила эти эмоции. Мы с трудом выносили друг друга, но когда он был здесь, я не чувствовала себя такой одинокой. Даже если он просто молчал или на что-то жаловался.

Я услышала низкий смех и топот двух пар ног. Логан. Моя надежда и волнение улетучились.

– Я отстраню тебя от должности, если ты не прекратишь.

Раздраженный голос Самкиэля напоминал низкое рычание.

Услышав его, я встала. Я не видела Самкиэля с тех пор, как меня здесь заперли. Моя рука инстинктивно потянулась к горлу. Я сглотнула, вспомнив ощущение его обжигающей силы, текущей по моим венам. Мрачные мысли продолжали меня одолевать – я не могла не вспомнить все те легенды, которые ходили о Самкиэле и Логане. Стоило им появиться вместе, как их враги мучительно погибали. Неужели такова была и моя судьба? Неужели я больше не приношу им пользу? По телу пробежала волна дрожи, от ужаса у меня скрутило живот.

Самкиэль и Логан остановились передо мной. Исходящая от них сила покалывала мою кожу. Они были живым воплощением света, воздуха и чистой необузданной силы.

– Здравствуй, Камилла. Тебе нравится твоя камера? – спросил Самкиэль.

Его голос всегда напоминал мне об океане. Он был красив, но в любое мгновение грозился превратиться в жестокий, бурный шторм, способный утопить тебя за считаные секунды.

– Она прекрасна. – Я поднял руки, серебряные наручники задребезжали. – Эти восхитительные небесные цепи. И компания! Винсент такой душка.

Самкиэль посмотрел на Логана, в замешательстве нахмурив брови.

– Странно, я всего раз отправлял его к ней. Он снова приходил?

Логан пожал плечами:

– Я не знаю. Он мне ничего не говорил.

Это застало меня врасплох, и я поняла, что, кажется, наговорила лишнего. Винсент регулярно меня навещал. Он велел остальным уйти, а потом дулся и почти не разговаривал. Но иногда по вечерам мы говорили обо всем и ни о чем.

Самкиэль отмахнулся, засунув одну руку в карман. Даже его форменная одежда во всеуслышание кричала об исключительной силе: серебряный костюм ярко контрастировал с неброскими черными пиджаками других Небожителей. Я знала, что он защитник и спаситель всех миров, но сейчас он казался настоящим хищником. От него исходила невероятная сила. Возможно, именно это Дианна любила в нем больше всего. Что бы она ни говорила, я хорошо ее знала и могла с уверенностью сказать, что она находит его уверенность сексуальной. И, честно говоря, это было более чем оправданно. Он не нуждался ни в помощи, ни в армии. Я слышала легенды, читала книги и была свидетелем нескольких ситуаций. Он чуть не разнес всю комнату, когда в Дианну выстрелили. Было нетрудно представить, как он делает то же самое с Онуной. Если бы она погибла в Йеджедине, на месте городов осталась бы голая пустыня.

Самкиэль был обычным мальчишкой, влюбленным в девушку. Я знала это наверняка. Я чувствовала, как энергия их чувств касается моей кожи, оставляя за собой дорожку мурашек. Любовь была истинной магией в ее чистейшей форме.

– Полагаю, вы здесь, чтобы сказать мне, что меня скоро казнят?

Я проглотил растущий ком в горле.

Логан усмехнулся, и Самкиэль бросил на него суровый взгляд, прежде чем сказать:

– На самом деле как раз наоборот.

Я сделала шаг вперед, цепи у меня под ногами загремели.

– Вы меня отпускаете?

Если Самкиэль и услышал мое колотящееся сердце, то любезно об этом не сказал.

– Временно, – ответил он.

– Почему?

Невысказанное «после всего, что я сделала» повисло в воздухе. Самкиэль сделал шаг вперед, а я – шаг назад. Его внушительная фигура занимала половину дверного проема, закрывая собой Логана.

– Пожалуйста, не обольщайся. Это не… – Он посмотрел на Логана: – Какое слово здесь подходит?

– Отпуск?

– Ах да. Это не отпуск. Мне просто кое-что от тебя нужно. Одолжение – нет, вернее будет сказать, просьба.

Мои нервы были на пределе. Чего он мог от меня хотеть?

– Что тебе нужно?

– Всего один день.

– День?

Он потер отросшую щетину на подбородке, словно подбирая подходящие слова. Кажется, он нервничал. Для чего ему мог понадобиться этот день?

– Да, я хочу, чтобы ты выдала себя за меня. Только на день. Логан будет с тобой все время и поможет, если Совет попросит тебя… то есть меня выступить, но никто не должен об этом знать.

Пот выступил у меня на спине.

– Ты хочешь, чтобы я в течение целого дня выдавала себя за тебя на заседании Совета?

Самкиэль кивнул.

– Почему?

– Причина тебя не касается.

То, как он это сказал, говорило само за себя. Я изо всех сил старалась сдержать улыбку. Дианна. Должно быть, это из-за нее. Она была единственным существом, способным заставить этого могущественного, непоколебимого бога нервничать.

– Хорошо. Я помогу. Это меньшее, что я могу сделать, учитывая…

Самкиэль пригвоздил меня взглядом, и я замолчала на середине фразы. Ледяной ветер пронесся по комнате, и если бы взгляды могли убивать, я была бы мертва.

– Это ничего не меняет и не компенсирует того, что ты сделала. Ты понимаешь?

Я кивнула, опустив взгляд.

– Да.

– Прекрасно, – сказал он.

Он не удосужился опустить светящиеся решетки и просто телепортировался внутрь камеры. Я застыла, когда он наклонил ко мне голову.

– Если ты попытаешься сбежать, попытаешься причинить вред или обмануть кого-то, кто мне дорог, я позабочусь о том, чтобы твоя смерть длилась целую вечность. Я знаю как и с радостью это продемонстрирую. После того, что ты сделала с моей Дианной, это будет просто и даже приятно. Ты поняла?

Мой кивок больше напоминал лихорадочную дрожь. Он выпрямился, мои глаза впились в его широкую грудь. Спустя мгновение он исчез, и мы остались вдвоем с Логаном, разделенные светящейся решеткой.

Логан постучал пальцами по экрану на стене рядом с моей камерой, и решетка упала.

Он вошел внутрь и достал ключ, прежде чем потянуться к моим рукам. Я заметила татуировку, огибающую его запястье, пока он расстегивал мои наручники.

– Мне придется использовать заклинание трансфигурации, так что я должна что-нибудь съесть. Особенно если мне придется носить его облик весь день.

Цепи упали на пол, и моя магия хлынула на поверхность. Я ощутила окутавшее меня знакомое тепло.

Логан отступил назад, выражение его лица было суровым.

– Я удивлен, что Дианна оставила тебя в живых после того, что ты сделала.

– Ты так о ней заботишься.

– Она моя королева.

– Что? – сорвалось с моих губ.

– Если Самкиэль этого пожелает, то она ею будет. Но для меня она значит куда больше. – Логан взял меня за руку и повел к двери. – Она дважды спасла мне жизнь и дала возможность спасти мою жену из Йеджедина. Теперь она член семьи, согласна она с этим или нет. Итак, давай мы тебя накормим и начнем. Подарим им один спокойный день вместе.

Улыбка тронула уголки моих губ. Возможно, таким жестоким способом Дианна получила то, чего так отчаянно жаждала, – семью.

70. Дианна

Свет, яркий и мерцающий, пронесся мимо окна. Я застегнула куртку и практически побежала вниз по ступенькам. Массивные ботинки, которые подарила мне Неверра, заставили меня немного притормозить. Я бросилась на кухню и резко остановилась возле стола.

– Тебе удалось найти время?

Ухмылка на его лице стала шире.

– Ты же меня попросила.

Я и не осознавала, как сильно хотела услышать эти слова. Меня охватило облегчение, и я улыбнулась ему в ответ.

Он нахмурился, и на мгновение я подумала, что он скажет, что все это шутка. Я ждала, что он передумает и откажет, – жестокость я видела куда чаще, чем доброту. Он указал на меня и откашлялся.

– Твои волосы… они прекрасны.

Я бегло провела рукой по своей голове.

– Ох, спасибо. Я их выпрямила. Имоджин мне кое-что одолжила.

Он сглотнул и кивнул, но я не была уверена, что он меня услышал. Его глаза медленно скользнули по мне – его взгляд был почти физической лаской. Он нервничает?

Самкиэль снова прочистил горло.

– Хорошо. – Он положил руки на бедра, полы его форменного плаща развевались сзади. – Какие ужасные пытки ты подготовила для нас сегодня?

Я широко улыбнулась, подпрыгивая на цыпочках.

– Тебе понадобится одежда потеплее.

Одна из его бровей поползла вверх.

– Что?

– Это будет довольно опасно.

– Это твой план, да? Ты все-таки решила меня убить? – простонал он, распластавшись на спине и раскинув в стороны руки и ноги.

– Боги. Могучий легендарный воин повержен коньками и льдом. – Я положила руки на колени и улыбнулась. – Кто бы мог подумать?

Его мрачный взгляд вызвал у меня такой приступ смеха, что я чуть не оказалась рядом с ним. Как только мне удалось успокоиться, я протянула руку:

– Ну, давай же.

Он взял мою ладонь и с трудом поднялся на ноги. Я продолжала крепко держать его за руку.

– Не отпускай мою руки.

Самкиэль выглядел удивленным, но все же подчинился. Я начала катиться назад, и на этот раз ему удалось остаться в вертикальном положении. С неба падали крупные снежинки, фоном играла приятная веселая мелодия. Каток окружали вечнозеленые пышные кусты, а над нашими головами светились желтые гирлянды.

– Мне это не нравится.

Я покатилась немного быстрее.

– Почему? Просто нужен баланс. В этом вся суть.

Его взгляд в очередной раз заставил меня рассмеяться.

– Ботинки с лезвиями кажутся отличным оружием, но не средством для передвижения по льду.

– Ты уже научился, – сказала я с ухмылкой. – Я сейчас отпущу.

– Зачем?

Его голос звучал почти испуганно, и я с трудом сдержала смешок. Осторожно отпустив руки, я откатилась назад. Он покачнулся, его руки хватались за воздух, но ему удалось удержать равновесие.

– Не размахивай руками. Ты упадешь.

– Я падал уже восемь раз, – сказал он, неуклюже шаркая вперед.

Я усмехнулась и пожала плечами.

– Может быть, тебе стоит избавиться от парочки чересчур огромных мышц.

Он бросил на меня осуждающий взгляд, от которого моя кровь почти закипела.

– Тогда на что ты будешь смотреть исподтишка?

Я продолжила катиться, заложив руки за спину.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – невинно сказала я.

– М-м-м.

Я сделала большой круг вокруг Самкиэля и подъехала к нему.

– Смотри на меня. Двигай ногами, как я.

Он посмотрел вниз, наблюдая, как мои ноги скользят влево и вправо. Он скопировал это движение, пустив в ход свою естественную грацию, и вскоре наши ноги синхронизировались.

– Хорошая работа.

Он широко улыбнулся, на этот раз взглянув на меня.

– Спасибо.

Я протянула к нему руку и почувствовал его удивление и радость. Он принял мою ладонь с благоговением и крепко ее сжал.

– Как ты этому научилась? Ты мне не рассказывала.

Взявшись за руки, мы вышли на второй круг.

– Мы с Габби приехали сюда во время первого Праздника Падения. Это было через несколько лет после открытия катка. Каден отпустил меня на неделю, и мы проводили здесь каждый день. Я набила столько синяков на заднице! У Габби получалось куда лучше. Она каталась без малейших усилий, и я так на нее злилась. – Я улыбнулась, осознав, что это воспоминание не сопровождается такой острой болью, как раньше. – Мы старались каждый год выбираться на этот праздник.

Выражение его лица изменилось, но я не могла понять охватившие его эмоции.

– Что? – спросила я.

Он покачал головой.

– Твоя история прекрасна, и я счастлив, что вы разделили столько радостных моментов, но для меня очень странно и, полагаю, неуютно, что вся Онуна празднует день, ужасы которого преследуют меня до сих пор.

Я не учла этот аспект праздника. Все воспоминания Самкиэля, связанные с Падением, были болезненными и ужасными.

– Это праздник жизни, а не разрушения. Все были в ужасе, думая, что наступил конец света. Небо буквально свалилось нам на головы, но не все было так уж плохо. Габби помогла мне это увидеть. Падение изменило наш мир: оно дало нам технологии, которые мы никогда бы не разработали, медицинские знания, которые помогли вылечить так много людей. Праздновать Падение – еще один способ выразить признательность. Произошедшее показало нам, насколько хрупкой может быть жизнь и что нужно всегда ценить тех, кого любишь.

На протяжении всего времени, пока я говорила, Самкиэль пристально смотрел на меня.

– Что-то не так?

– Это было… прекрасно.

Я мягко улыбнулась, уткнувшись ему в плечо.

– Это слова Габби, а не мои. Поверь мне, я все еще ненавидела вас всех и считала вас бичом вселенной.

Он откинул голову назад и засмеялся.

– Вот оно что. А я испугался, что ты размякла.

– Кто? – Я указала на свою грудь. – Я? Никогда.

Мы катались на коньках, и только звук лезвий, вгрызающихся в лед, нарушал тишину и покой.

– Спасибо, что привела меня сюда. Я знаю, что это многое для тебя значит. Все, чем ты хочешь поделиться со мной, – очень важно.

От его слов мое сердце забилось чаще. Я знала, что он искренен. Он всегда был честен в своих словах и никогда не прятался от своих чувств. Я была разбита на миллион частей, а Каден научил меня, что каждый осколок моего сердца можно использовать в качестве оружия против меня. Мне было трудно вылезти из этой ямы и почувствовать себя в безопасности, позволить себе выражать эмоции. Это была одна из причин, по которой я привела его сюда, подальше от всех остальных. Я хотела попробовать.

Я опустила голову – волосы закрыли мое лицо.

– Ты не падал уже почти пять минут. Это новый рекорд.

Самкиэль позволил мне сменить тему и гордо кивнул.

– Это потому, что ты меня держишь.

Он сжал мою руку, и я ему улыбнулась. Темная прядь волос выбилась из-под шапки и упала ему на лоб. Он выглядел таким смертным, пытаясь ехать в ногу со мной, таким смешным и естественным. На Самкиэле было черное зимнее пальто, на мне – белое, и мы оба были в одинаковых джинсах. На секунду я подумала, что он намеренно подбирает себе одежду, подходящую к моему наряду, но затем списала это на свои фантазии. Он не отпускал мою руку, и часть меня хотела отдернуть ее. Та самая часть, которая боялась что-либо почувствовать и упивалась своей жестокостью и бессердечностью.

– Можно задать тебе вопрос?

Он фыркнул.

– Почему сейчас ты сомневаешься? Обычно ты спрашиваешь прямо в лоб.

Я толкнула его плечом.

– Я серьезно.

Он ухмыльнулся:

– Давай спрашивай.

– Почему у Логана и Неверры нет детей? Я знаю, что Небожители на это способны.

Самкиэль замолчал. Мы проехали целый круг, прежде чем он снова заговорил:

– На Рашириме была процедура. Большинство мужчин, особенно находящихся у власти, прошли через нее, чтобы предотвратить нежелательную беременность. Многие не хотели иметь наследников от своей партнерши, а другие ждали получения знака Дисин, прежде чем заводить детей. При желании это обратимо, но большинство оставляет все как есть.

– Полагаю, ты тоже это сделал?

Самкиэль усмехнулся:

– Почему ты спрашиваешь? Скрытые мотивы?

– Нет. – Я пожал плечами, изображая невинность. – Считай это любопытством.

– Да, я тоже. Мы с Логаном сделали это после… хм… ситуации.

Я не смогла скрыть охватившую меня волну ревности. Я резко повернула к нему голову, но Самкиэль только рассмеялся.

– Как я уже сказал – просто неприятная ситуация.

– Значит, по вселенной не бегают крошечные Самкиэли, о которых ты не знаешь?

– Нет. – Он настороженно посмотрел на меня, и я приготовилась услышать то, что мне не понравится. – У меня было много партнерш, и я больше не хотел нервничать. Кроме того, многие из них хотели родить от меня наследника, а мне это было не нужно. Вероятно, этого желал мой отец, но после того, как я увидел, что случилось с моей матерью из-за моего рождения, я не хотел обрекать на такую судьбу кого-то другого, особенно ту, с кем я хотел бы разделить жизнь. Меня не волнует, какую пользу это принесет королевствам. Это слишком высокая цена.

Мое сердце болело за Самкиэля, хотя мне и не нравилось слышать о его любовницах. Это было почти так же ужасно, как видеть его кровные сны.

– Ты действительно рыцарь в сияющих доспехах, да?

Он нахмурился:

– О чем ты?

Я покачала головой:

– Ни о чем.

– Угу, – сказал он, очевидно, мне не поверив.

– А ты? Ты хочешь детей?

Я подумала об этом, и мое сердце сжалось.

– Может, раньше я и хотела, но сейчас ни за что бы не обрекла ребенка на жизнь со мной.

Я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне.

– Я знаю, что ты в это не веришь, но я не думаю, что кто-то может посчитать жизнь с тобой проклятьем.

Я не стала с ним спорить, но ясно чувствовала обратное. Дети означали дом и семью, а я давно от этого отказалась. Если я позволю себе мечтать, то смогу представить детей и мужа, но мне не хотелось обременять кого-то собой. Даже если Самкиэль утверждал обратное, я знала правду. Я причиняла боль всем, кто мне дорог, и никогда бы не поступила так со своими детьми.

Мы плавно скользили по льду бок о бок, держась за руки.

– Я не хотел тебя расстраивать, – сказал он.

Его голос отогнал мысли, которые меня мучили.

– Ты этого и не сделал. Клянусь мизинцем, – я вымученно улыбнулась.

– Тогда о чем ты думаешь? Иногда ты словно теряешься в своих мыслях.

– Я?

Он кивнул.

– Боюсь, иногда ты так глубоко погружаешься в свой разум, что я не могу до тебя достучаться.

Я была для него открытой книгой, и он свободно читал каждую страницу, которую я только готовилась изучить. Какие бы обжигающие слова я ни бросала ему в лицо, он просто от них отмахивался. Я не могла спрятаться за гневом и ненавистью, потому что он знал другую меня. Всегда. Его слова успокаивали моего внутреннего зверя, усмиряя его пламенную ярость и погружая его в сон. Он понятия не имел, насколько сильно ошибался. Он всегда мог до меня достучаться, и это была еще одна причина моего ухода после смерти Габби. Самкиэль мог вытащить меня из пучины боли и страданий, он терпеливо помогал и был рядом, даже когда я не желала ничего, кроме мести и крови. Тогда я не хотела его помощи, не хотела, чтобы он достучался до моего сердца, а сейчас? Сейчас мне казалось, что я к этому готова.

– Извини, я просто проголодалась.

Я успокаивающе сжала его руку, чтобы он понял, что я не лгу.

– М-м-м, – ответил он, снова позволяя мне сменить тему. – Не знаю, открыто ли что-то поблизости.

Он был прав. Каток был давно закрыт для посетителей, и поскольку мы старались не светиться на публике, наши возможности были ограничены.

Я заметила серый фургон, наполовину скрытый за деревьями, и затормозила. Лед хрустнул под нашими коньками.

Озорная улыбка озарила мое лицо.

– У меня есть идея.

– Я должен больше узнавать о твоих идеях, прежде чем соглашаться, – раздраженно сказал Самкиэль.

Я наклонилась, роясь в ящике. В холодильнике лежало множество продуктов – я могла приготовить все, что пожелаю. Я улыбнулась, прохладный воздух коснулся моих щек – я высунулась из окна фургона, облокотившись на металлический прилавок.

– Чего желаешь, красавчик? – спросила я, указывая на меню, прикрепленное на стену фургона с едой.

Он хитро ухмыльнулся. Удовольствие от комплимента было написано у него на лице.

– Это воровство. Ты же это понимаешь?

Я махнула рукой:

– Мы просто одолжили этот фургон! Кстати, формально ты – соучастник. Ты сломал замок, а затем завел двигатель. Так что…

Он пожал плечами:

– Я невиновен. Ты меня заставила.

– Ну да, конечно, – хмыкнула я.

Он прикусил внутреннюю часть щеки, сдерживая смех, после чего повернулся к красочному меню.

– Ты и правда можешь сделать все, что здесь подают?

Я положила руку себе на грудь:

– Ты сомневаешься в моих способностях?

– Ты невыносима. – Он ухмыльнулся и указал на одну из строчек в меню: – Хорошо, как насчет этого?

Я свистнула сквозь зубы.

– Бог-сладкоежка.

Он усмехнулся, когда я вернулась в грузовик, чтобы взять нужные ингредиенты. Звук его смеха окутал мое сердце приятным теплом.

Мы сидели за маленьким столиком снаружи фургона, укутавшись и прижавшись друг к другу. Из грузовика доносилась чуть слышная музыка. На столе стояли целых пять блюд. После моих двух неудачных попыток Самкиэль забрался в грузовик, и мы взялись за готовку вместе. Было весело. Впервые за долгое время я смогла расслабиться и получать искреннее удовольствие, не чувствуя, что он меня избегает. Будь он таким всегда, я была бы спокойна.

– Ты снова это делаешь, – сказал он, подталкивая меня плечом и принимаясь за десерт.

Я наклонила голову и облизала ложку.

– Делаю что?

– Пропадаешь, – пробормотал он и посмотрел на меня.

Я видела, как загорелись его глаза.

Хихикнув, я вонзила ложку в горячий кекс. Изнутри полился растопленный шоколад, в воздух поднялись клубы пара.

– Я просто думала.

– О чем?

– В последние несколько дней мне было по-настоящему весело, впервые с тех пор, как…

Я замолчала. Не было смысла заканчивать это предложение.

– Мне тоже.

– Я удивлена, что ты согласился провести со мной сегодняшний день.

Я наклонилась к тарелке и откусила кусочек десерта.

– Почему?

Я не хотела говорить о напряжении между нами, поэтому проигнорировал его вопрос.

– Мой последний визит на Онуну прошел не так хорошо. Ты не боишься, что Каден снова попытается затащить меня обратно?

– Его не было в Йеджедине, и я сомневаюсь, что он объявится в ближайшее время. Судя по всему, пока он предпочитает оставаться в тени.

Ложка остановилась на полпути к моему рту, и я уставилась на Самкиэля. Мое лицо побелело, а желудок сжался.

– Ты был в Йеджедине? – Мое сердце замерло. – Это туда ты ездил? Поэтому ты оставил меня на шесть дней?

Он вздохнул и опустил ложку, чтобы потереть подбородок, как будто вовсе не собирался мне об этом рассказывать.

– Ты там был. – Мне казалось, что из моих легких высосали весь воздух. – Ты сказал, что был занят, но… Вот почему ты спросил о Йеджедине, когда мы были на пляже.

– Дианна.

Кровь стучала у меня в ушах.

– Ты лгал мне.

– Нет, я просто не все тебе рассказал.

– Почему?

– Потому что твое исцеление…

– Ох, оставь это, – отрезала я. – Меня не волнует мое исцеление, и не нужно использовать его в качестве оправдания. Мы оба знаем, что ты отправился туда, чтобы его убить.

Он смотрел на меня, молча подтверждая каждое мое слово. Я бросила ложку о стол с такой силой, что она отлетела в неизвестном направлении.

– Это не твоя месть!

– Неужели? – огрызнулся он, отвечая нападением на нападение, как и всегда.

Он никогда не был резким или грубым, но при этом никогда не боялся моего напора. Пламя во мне склонялось перед его неукротимой волей.

– Ты не просто лишилась сестры, Дианна. Я потерял тебя во всех смыслах. Он причинил тебе боль. Он заплатит за это независимо от того, считаешь ли ты это приемлемым и справедливым. Я не сказал тебе, потому что ты побежала бы с ним воевать. Ты глупа, если считаешь, что я позволю тебе приблизиться к нему, пока у тебя нет сил. Ты слишком много для меня значишь.

Мой гнев немного утих, хотя боль в груди все еще не прошла.

– Не пытайся успокоить меня красивыми словами. Мы оба знаем правду. Ты делаешь это снова. Отталкиваешь меня. Прямо как в особняке Дрейка. Ты меня избегаешь. Мне пришлось практически умолять тебя провести со мной хотя бы день.

– Нет, ты не права. Я же сказал, что был занят.

– Да, занят поисками Кадена, чтобы забрать последнее, что у меня осталось…

Слова застряли у меня в горле. Это было последнее, что связывало меня с ней, последнее, что я могла для нее сделать. У меня был шанс, а я решила сбежать, чтобы вернуться к Королю-богу.

– Послушай, я поняла. Я больше тебе не нужна. У тебя есть они. Они могут помочь и сражаться вместе с тобой, пока я жду твоего возвращения в чертовом замке.

Он отпрянул, как будто я дала ему пощечину.

– Это полная противоположность правде.

– Откуда мне это знать?

– Да, я открыл Йеджедин, чтобы найти Кадена. Я хотел убить его, чтобы все закончилось. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Дианна, и я готов уничтожить все, что может причинить тебе вред. Но когда мы туда пришли, мы обнаружили кое-что, о чем мне сложно говорить открыто.

– Не думаю, что ты будешь обсуждать это, когда мы вернемся. Ты исчезнешь. Опять, – огрызнулась я, отстраняясь от него.

– Это не я ушел, Дианна. Не я, а ты.

Это была правда, абсолютная правда. Тем не менее я была здесь и вела себя так, словно он был обязан рассказать мне все, что делал, пока я причиняла ему боль всеми возможными способами, лгала ему, использовала то, чему он меня научил, и буквально плевала ему в лицо. Я не имела права.

– Ты прав, – сказала я. – Я ушла, но убийство Кадена кажется единственной и последней возможностью сделать что-то для нее. Я не знаю, как это объяснить.

– Я понимаю. Но его смерть, даже от твоих рук, не принесет тебе спокойствия, которого ты желаешь.

Его глаза, наполненные заботой и состраданием, встретились с моими. Я кивнула, сглатывая растущий комок в горле.

– Это все, что мы будем делать? Ссориться? – вздохнула я. – Я скучаю по тому, какими мы были.

На его лице мелькнула печаль.

– Я скучаю по тому, как все было до того, как все пошло к черту.

Мягкая улыбка изогнула его губы.

– И даже тогда мы ссорились.

Я кивнула. Мой гнев угас так же быстро, как и появился.

– Дианна, я стараюсь. Я действительно стараюсь держать голову над водой, хочу помочь тебе, помочь миру и победить этого психопата. Так что, пожалуйста, потерпи. Я не пытаюсь что-то от тебя скрывать. Твоя жизнь важнее всего на свете. Я просто не могу снова тебя потерять и не знаю, как со всем этим справиться.

– Тебе необязательно справляться с этим в одиночку. Раньше мы больше полагались друг на друга.

– Я знаю. Я просто хочу, чтобы ты… исцелилась.

– И я хочу тебе помочь.

Самкиэль вздохнул, снял шапку и провел рукой по своим волосам. Тогда я увидела, как он устал. Меня осенило. В последние несколько дней он был совершенно измотан, а я не помогала, а лишь сильнее отнимала у него силы. Я больше не хотела причинять ему боль, ни в малейшей степени. Пришло время признать, что он мне дорог, поэтому я отбросила свой гнев в сторону, желая хотя бы немного о нем позаботиться.

– Я все испортила, – глубоко вздохнула я.

– Все?

– Да. Это должно было быть свидание.

Его глаза блестели, шея слегка подрагивала, как будто весь день он ждал именно этих слов.

– Свидание?

Я кивнула.

– Я хотела устроить нам хороший день.

– По-моему, ты ничего не испортила.

– Позволь не согласиться. – Я фыркнула, подложив руку под подбородок. – Мы снова поругались.

Он небрежно пожал плечами, скрестил руки на груди и оперся на стол.

– Всего-то небольшое недоразумение. У нас их было много.

Я не могла сдержать легкую улыбку, изогнувшую мои губы.

– А я не хочу ни ссор, ни небольших недоразумений. Я хочу один по-настоящему хороший день.

– Согласен. Я тоже не хочу с тобой ссориться. Я знаю, что ты к этому не привыкла, но твоя безопасность для меня превыше всего. Без способностей тебе нельзя и на дюйм приближаться к Кадену. Я не считаю тебя слабой, но если он снова причинит тебе боль, коснется тебя, я сровняю мир с землей.

Я встретила его взгляд, точно зная, что он в силах сделать без малейших колебаний. Наверное, со мной что-то не так, но это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышала.

– Просто позволь мне причинить ему боль. Всего один раз.

– Дианна.

Из его уст мое имя звучало словно предупреждение.

– Послушай, я знаю, что убийство Кадена не улучшит ситуацию и не вернет ее назад, но если он умрет от моей руки, это даст мне небольшое утешение. Тогда я смогу почувствовать, что я не полная неудачница, что я ее не подвела.

Его глаза впились в меня. На мгновение он задумался.

– Хорошо.

– И все? Ты мне позволишь?

Он взял ложку и откусил кусочек кекса.

– Конечно. Ты сможешь нанести ему последний удар, как только я его поймаю. Я позабочусь о том, чтобы довести его до состояния, когда он не сможет причинить тебе вреда, даже если твои силы не вернутся. Этого достаточно?

Я усмехнулась:

– Жестокость тебе к лицу.

Он хмыкнул.

– Сначала ты злишься, а потом флиртуешь.

– А что не так? Это и дает нам искру.

Он что-то проворчал себе под нос.

– Я привела тебя сюда не только ради катка.

Его глаза слегка расширились, ложка застыла во рту, словно он решил, что я собираюсь его убить. Он взял салфетку и вытер рот.

– Очередные болезненные развлечения на льду?

Я покачала головой:

– Не-а. Никакой боли.

В его взгляде мелькнул интерес.

– Хорошо. Тогда просвети меня.

– Я хочу тебе кое-что показать.

71. Дианна

Мы приземлились, и Самкиэль мягко поставил меня на ноги. Этот дом часто мне снился, но сейчас он сильно отличался от моих воспоминаний. К нему вела дорожка, которую мы с Габби выложили своими руками. Из трещин между камнями торчала трава. Тропинку окружали разросшиеся одичавшие кусты. В округе было тихо. На улицах не было никого и ничего. Уличные фонари чуть слышно жужжали – возможно, этот звук исходил не от них, а от Самкиэля.

– Что это за место? – спросил Самкиэль.

– Это первый дом, который мы с Габби купили после отъезда из Эории. Наше первое убежище.

Я повернулась к нему и протянула руку. Самкиэль внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах понимание. Он знал, насколько это для меня важно. Он как никто другой понимал, как тяжело делиться воспоминаниями, которые одновременно принесли тебе много счастья и боли.

– Я хочу показать тебе это место.

Он взял мою руку и поднес ее к губам, нежно поцеловав мои пальцы в молчаливой благодарности. Даже в теплых перчатках я ощутила исходящую от него энергию. Мы поднялись по деревянным ступеням и остановились на крыльце. Яркая наклейка на входной двери гласила:

НЕ ПРОДАЕТСЯ. СОБСТВЕННОСТЬ ГОРОДА АДОНАЭЛЬ.

Я отпустила руку Самкиэля и провела пальцами по обветренным краям вывески.

– Я перестала платить за этот дом после… – Я пожала плечами, опустив руку. – Я просто подумала, какой в этом смысл?

Самкиэль смотрел на меня так, словно мог без труда заглянуть в мою израненную душу. Он протянул руку и повернул дверную ручку, старый замок тут же сломался. Дверь с медленным скрипом распахнулась.

– Расскажи мне больше. Покажи мне.

Он делал это снова. Снова пытался помочь мне исцелиться. Только сейчас это было на моих условиях. Я глубоко вздохнула и вошла, Самкиэль последовал за мной. В доме было тихо и темно. Самкиэль закрыл за нами дверь и озарил комнату серебряным светом своих ладоней. В воздухе кружились пылинки, встревоженные нашими шагами и холодным ветерком с улицы. Я огляделась и с болью и радостью подумала о часах, которые мы с Габби провели в поисках подходящей мебели.

Самкиэль прошел за мной на кухню, подняв руку, чтобы осветить нам дорогу. На кухне было пусто – всего один покосившийся стул был придвинут к маленькому столику. Интересно, куда подевался второй? Подумав об этом, я провела рукой по стене.

– Ей ужасно не нравились обои, которые были здесь, когда мы только въехали. Мы почти неделю выбирали идеальный цвет. Это первое место, которые было по-настоящему нашим, и я хотела, чтобы ей нравился каждый уголок. Я хотела, чтобы это был наш дом.

Я задумчиво провела рукой по столешнице и направилась в небольшой коридор. Он вел в две комнаты, расположенные друг напротив друга, и заканчивался гостиной.

– Это был дом?

Я кивнула.

– Мне так нравилось наводить здесь уют. Этот дом был действительно нашим.

Я медленно повернулась, мой взгляд остановился на буквах, вырезанных на стене. Мое сердце забилось так сильно, что на мгновение мне показалось, что я умираю. На коже выступил холодный пот, по телу пробежала дрожь. Сама не знаю как, я оказалась прямо у стены. Я протянула руку и провела пальцами по знакомым инициалам.

– Что это? – спросил Самкиэль, вырывая меня из воспоминаний, угрожавших затянуть меня в темную пропасть.

– Это инициалы наших родителей и нас с Габби. Мне хотелось оставить что-нибудь на память о них. Какой-то символ того, что однажды мы были семьей. Я была такой сентиментальной.

Я медленно опустила руку, осознание реальности окатило меня, словно ведро холодной воды.

Самкиэль осторожно коснулся букв кончиками пальцев.

– Это не сентиментально. Мы с мамой тоже вырезали наши имена на дереве в Рашириме. Тогда я был совсем ребенком, а отец куда-то уехал.

– Правда?

– Ага. Это дерево погибло во время падения мира. Хорошо, что у тебя еще остались эти буквы, – искренне произнес он.

Он снова это сделал, снова проник в мою истерзанную душу. Одного его слова, одного взгляда было достаточно, чтобы я поняла – он обо мне позаботится и все будет в порядке. И я это ненавидела. Ненавидела, потому что этого не заслуживала. Не заслуживала его.

– Я говорила тебе, что Каден был моим первым. Первым во всех смыслах. Сперва я пыталась наладить наши отношения, и в какой-то момент мне даже показалось, что у нас все получится. В каком-то смысле он был мне дорог, но все изменилось, когда я застала его с другой. Наши отношения прекратились, если это вообще можно было назвать отношениями. Он стремился меня контролировать. Я должна была беспрекословно выполнять его приказы. А если я этого не делала… Скажем так, Каден был изобретателен в своих наказаниях.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, борясь с воспоминаниями о его худшем возмездии. Его рука, обхватившая подбородок Габби, и звук, разрушивший мой мир. Я сглотнула и усилием воли заставила себя продолжить:

– У него были любовницы. У меня были любовники, но я больше никогда ни к кому не привязывалась. Отношения не были серьезными. Только с тобой все стало иначе. У меня проблемы с доверием. – С моих губ сорвался горький смешок. – У меня много проблем, и я знаю, что могу быть подлой, грубой и жестокой. И знаю, что уже никогда не стану прежней. Он уничтожил часть моего сердца. Это была одна из лучших частей, и ее больше не вернуть. Я знаю, что ты хочешь помочь мне вернуть свои силы, но даже если это произойдет, я все равно не буду той девушкой, которую ты помнишь. У меня больше нет семьи. Я знаю, что тебе нужна та девушка, которая веселилась на фестивале, заставляла тебя фотографироваться в будке, обнимала по ночам и была готова отдать свою жизнь за тебя и свою сестру. Та, которая надеялась и умела верить в хорошее, но, боюсь, она исчезла. Самкиэль, сейчас я буду настолько честна и открыта, насколько смогу. Я – мешанина из шипов и осколков, но…

Самкиэль нахмурился, но не стал меня перебивать. Он только смотрел и слушал.

– Но, – сказала я наконец, – ты дорог каждой частичке и каждому фрагменту моего сердца. Даже его самым опасным и уродливым осколкам.

– Дианна, – он коснулся моей щеки, тепло его ладони согрело кожу, – в тебе нет уродливых частей, и мне дорого в тебе все.

Я почувствовала, как в замке на двери в моем сердце образовалась трещина. Она была небольшой, но излучала свет и тепло.

Следующие слова дались мне труднее всего, и я сглотнула, стараясь сохранять решительность.

– Я причинила тебе боль, наказывая за чужие ошибки, и мне очень жаль. Я не могла оттолкнуть Габби, но смогла оттолкнуть тебя. Это было несправедливо. Я просто… – Я сделала паузу, с усилием выдавливая слова, которые разбивали мне сердце: – Я просто не хотела обрекать тебя на такую же ужасную жизнь.

Что-то вспыхнуло в его глазах, как будто мои слова коснулись уязвимой части его сердца. Я не извинялась. Никогда. Только перед Габби, а теперь и перед ним. Дважды. Я надеялась, что он увидит, чего мне это стоило, и поймет, как много он для меня значит.

– Дианна, – он остановился, подбирая слова, – жизнь с тобой не может быть ужасной. Ужасно жить без тебя.

Замок на двери в моем сердце исчез.

Его улыбка была ошеломляющей. Он нежно убрал прядь волос с моего лица.

– Спасибо, что извинилась и привела меня сюда. Мы можем остаться здесь на всю ночь и поговорить, если ты этого хочешь. Или просто посидеть молча.

Он был таким милым и добрым, и я этого ни черта не заслуживала. Не заслуживала, но очень хотела.

– Я солгала.

Брови Самкиэля поползли вверх.

– Что?

– Ты спросил, есть ли у меня скрытые мотивы. Так вот, да, – прошептала я, до конца обнажая свое уязвимое сердце. – Я привела тебя сюда не только для того, чтобы все это сказать.

Он чуть заметно нахмурился – что, если он думает, что я привела его сюда, чтобы снова причинить вред?

– Зачем мы здесь, Дианна? – спросил он, его и без того глубокий голос понизился на октаву.

Я отступила назад и потянула застежку куртки. Жужжащий звук расстегивающейся молнии разнесся по пустому дому. Пару часов назад он спрашивал, не замерзла ли я, и я солгала. Под курткой не было ничего, кроме красного кружевного бюстгальтера – такого тонкого, что сквозь него виднелись соски. Бретельки перекрещивались на груди и спине, а под брюками скрывались трусики в тон. Когда я попросила Неверру купить мне что-то сексуальное, она понимающе мне улыбнулась.

Самкиэль медленно опустил взгляд. Все его тело напряглось – могу поклясться, у него перехватило дыхание.

– Застать тебя в одиночестве почти невозможно, и я хотела найти место, о котором никто не знает – даже ты и члены Руки.

Я сбросила куртку на пол.

Его взгляд метнулся ко мне, глаза наполнились чистой неподдельной похотью, радужки глаз сверкнули серебром.

Я подошла к нему и поднялась на цыпочки, касаясь его тела грудью. Прижавшись губами к его губам, я с любовью обхватила его лицо. Самкиэль замер – впервые с тех пор, как я его знала. Его рот не открылся навстречу моему. Он не пытался углубить поцелуй. Он ничего не сделал.

Самкиэль сжал мои запястья и отстранился. Я проглотила растущий ком в горле. Я опоздала. Страх, который преследовал меня в течение последних двух дней, вернулся – мое сердце сжалось при мысли о том, что я сейчас услышу. Переживу ли я эту потерю? Возможно, я оттолкнула его слишком сильно и причинила слишком много боли. Я не могла его винить. Даже терпению бога есть предел. Я не заслужила его доброты и прекрасно знала, что я его не достойна.

– Дианна. – Он посмотрел на меня, на мои губы, а затем снова на меня. – Я не могу этого сделать.

Последние уцелевшие части моего сердца разбились. Я опоздала. Я вырвалась из его рук, и он этому не препятствовал.

– У тебя есть другая? – спросила я, хватая куртку и пытаясь влезть в рукава.

– Что? – Он отшатнулся. – Нет. Как ты могла такое подумать?

– Может, потому что я стояла перед тобой практически голая и поцеловала тебя, а ты меня оттолкнул.

Он провел рукой по лицу. Он злится? Что ж, я бы не стала его винить. Я ужасна.

– Ты не понимаешь. Логан сказал…

– Логан? – усмехнулась я. – Ты думаешь о Логане, пока я тебя целую?

– Нет! – практически закричал он. – Он сказал, что в следующий раз, когда мы будем наедине, мне следует прояснить свои намерения. В прошлый раз ты так легко меня оставила, Дианна. Я не смогу пережить это снова. Я отказываюсь тебя терять. Мы не будем этого делать до тех пор, пока ты не осознаешь, что это значит.

Он выдержал мой взгляд, и я увидела, что он с трудом сдерживает свое желание. Мое сердце бешено колотилось.

Вот в чем дело?

– Я хочу, чтобы ты понимала, что делаешь. О чем ты меня просишь. Я помню, что обвинил тебя в том, что ты меня использовала, но я лгал. Как только я прикоснусь к тебе, как только я возьму тебя полностью, никого другого не будет. Я не стану тебя делить. Никаких любовников. Я не Каден. Я жажду тебя и только тебя. Ты понимаешь? Ты слишком много для меня значишь. Если мы сделаем это, ты будешь моей и я не стану тобой делиться.

Мое дыхание участилось вместе с сердцебиением. Самкиэль меня не ненавидел. Он просто хотел прояснить, что мы делаем, потому что я что-то для него значу.

– Ты понимаешь?

Я облизнула губы, во рту пересохло. Надежда, зародившаяся в моем сердце, сопровождалась страхом. Боги, этот мужчина может меня уничтожить. Я глубоко вздохнула и кивнула:

– Я понимаю.

– Хорошо.

Он переместился так быстро, что я даже не почувствовала дуновения воздуха. Каждый страх, каждое переживание исчезло, как только он впился своими губами в мои. Мир вокруг взорвался. В доме замерцал свет, его энергия растекалась во все стороны, как только он спустил свое желание с цепи. Или я была настолько ослеплена возбуждением, что все это вообразила?

Мои руки блуждали по каждому сантиметру его тела, до которого я могла дотянуться. Я схватилась за него куртку, пытаясь стянуть ее с его широких плеч. Он отстранился, помогая мне снять одежду. Мы стояли, глядя друг на друга, – оба тяжело дышали, наши губы опухли от поцелуя. Жар, такой же чистый и обжигающий, как мое пламя, вспыхнул между нами.

Самкиэль потянулся ко мне, и я нетерпеливо шагнула навстречу. Его рот снова жадно прижался к моим губам – на этот раз он полностью контролировал поцелуй. Я прыгнула к нему на руки, и он поймал меня, обхватив мою задницу. Каждая частица моего тела сгорала от желания коснуться его, сблизиться с ним. Я обхватила ногами его талию, двигая бедрами и с жаром прижимаясь к его паху. Из его груди вырвался почти нечеловеческий звук. Я прижалась еще ближе, желая снова почувствовать то, что мне хотелось ощутить внутри себя.

Я исследовала каждый дюйм его рта, одновременно прикусывая его нижнюю губу. Он зарычал и снова завладел поцелуем, проникнув в мой рот языком. Я почувствовала, что он куда-то нас несет, но была слишком поглощена поцелуем, чтобы обращать на это внимание. Моя спина коснулась какой-то мягкой поверхности, и Самкиэль отстранился. Я открыла глаза, приподнялась на локтях и замерла в изумлении.

Самкиэль преобразил комнату, даже не отрывая рук от моего тела. Я огляделась и увидела, что лежу прямо на полу, где раньше стояли диваны и кресла. Плюшевые подушки разных размеров и цветов и большое пуховое одеяло обволакивали мое тело. Сотни свечей озаряли комнату золотым сиянием. Легкая улыбка тронула мои губы, когда я заметила лепестки, украшавшие пол и наполнявшие воздух нежным ароматом.

– Цветы – приятный штрих, – сказала я, кивнув в сторону лепестков.

Дерзкая улыбка озарила его лицо.

– Я так и думал, – сказал он, расстегивая рубашку.

Мерцание свечей ласкало его темные волосы, мужественный подбородок и золотило тяжелые мышцы его груди. Он был настоящим воплощением бога, его красота была настолько невообразимой, что я чуть не заплакала.

– Когда мы гуляли в саду, тебе особенно понравились желтые и синие цветы. Ты потянулась только к ним.

От мысли о том, что он заметил и запомнил даже такую мелочь, мое сердце наполнилось теплом. Это были те же цветы, которые он подарил мне той ночью.

– Ты заслуживаешь чего-то прекрасного, моя Дианна.

Моя Дианна.

Он не знал, какое действие оказывали на меня эти слова. Я подняла ноги, слегка согнула колени и раздвинула их в стороны. Он ловил каждое движение, и по его страстному взгляду можно было подумать, что я уже обнажена.

– М-м-м… – промурлыкала я, сгибая палец и подзывая его ближе. – Скажи это снова.

Глаза Самкиэля сверкнули расплавленным серебром. Он двигался с грацией хищника, опускаясь на колени между моими бедрами и наклоняясь вперед. Жар, исходивший от этого до боли безупречного тела, испепелял меня заживо.

– Моя Дианна, – прошептал он, прежде чем поцеловать кончик моего носа, щеку, а затем лоб.

Это было так нежно и прекрасно. Это было все, чего я так сильно хотела, не позволяла себя даже воображать – я думала, все это мне недоступно. В моей жизни никогда не было нежных жестов, цветов или романтических стихов. Но сейчас передо мной стоял Самкиэль, с легкостью воплощавший мои мечты в реальность. Мое сердце было так переполнено чувствами, что казалось, оно вот-вот лопнет.

– Ты заслуживаешь, чтобы тебе поклонялись как богине, – сказал он, еще раз поцеловав меня в лоб.

– Я не богиня.

– Ты моя богиня.

От его слов между моими бедрами разлился жар, и я запустила руки под его рубашку, лаская грудь и плечи.

– Я не хочу простого секса, Дианна. Я очень серьезен в своих намерениях. – Его рука обхватила мой подбородок, запрокидывая его вверх. – Я не буду спешить, но если в какой-то момент ты захочешь остановиться – скажи мне. Хорошо? – прошептал он, его теплое дыхание касалось моего уха.

Стон сорвался с моих губ, и я кивнула, хотя не могла представить, что мне этого захочется.

– Да.

Его губы прижались к моим. Поцелуй начался мягко, но я застонала, и он стал глубже и грубее. Облокотившись на одну руку, Самкиэль схватил меня за волосы, удерживая на месте и впиваясь в мой рот. Наше дыхание сплелось воедино, в моем сердце вспыхнул огонь. Языки кружили в танце. Я извивалась под его внушительным весом, пытаясь притянуть его ближе, – мое тело кричало о невыносимом желании.

Да, я отчаянно в этом нуждалась. Я так по нему скучала, так его хотела. Обхватив шею Самкиэля, я обвила его бедра ногами и выгнулась, прижимаясь к его паху. С моих губ сорвался стон – этого было недостаточно. Он улыбнулся мне в губы, прежде чем отстраниться. Его глаза встретились с моими, и я поняла, что очень скоро отношения между нами кардинально изменятся. Казалось, будто весь мир знал об этом и затаил дыхание в ожидании.

Холод коснулся моей кожи – стоило ему отстраниться, как я остро ощутила тоску по его теплому телу. Он провел рукой по моей нижней губе и издал низкое рычание, когда я провела языком по подушечке его большого пальца. Он медленно скользнул рукой к моей груди, и я выгнула спину, ожидая дальнейших прикосновений.

Самкиэль выдержал мой взгляд, его пальцы обвивали мой правый сосок. Я снова не могла сдержать стон. Он дразнил меня и прекрасно это знал. Он сжал мой сосок через красное кружево бюстгальтера, и мои бедра сами собой приподнялись ему навстречу. Я застонала, проклиная этот чертов бюстгальтер. Он хитро улыбнулся и переместился к моей левой груди, подвергая ее такой же мучительной пытке.

Я дернулась и зашипела, когда он потянул мою кожу чуть сильнее, но дело было не в боли. Он внимательно за мной наблюдал – несмотря на свою похоть, он пристально изучал, как и на что реагирует мое тело. Боги, он собирается меня погубить. Самкиэль провел пальцами по моему животу, и у меня перехватило дыхание, когда он остановился у пояса моих штанов и медленно двинулся дальше. Я всхлипнула, когда он резко опустил ладонь на мои трусики, прижавшись пальцами к клитору.

– Думаешь, что через ткань я не смогу почувствовать, насколько ты мокрая?

Мои бедра качнулись навстречу его руке, и я кивнула. Вцепившись в одеяло, я закрыла глаза. Я еще шире раздвинула ноги, открываясь навстречу его прикосновениям.

– Ты практически пульсируешь, – промурлыкал он низким голосом. Его пальцы гладили и ласкали меня, но этого было недостаточно.

– Ты так сильно меня хочешь?

Мои ресницы приподнялись лишь на мгновение – ровно настолько, чтобы увидеть его сквозь густую завесу.

– Да.

На этот раз мне удалось произнести хотя бы одно внятное слово, и меня не волновало, насколько хриплым и сбившимся был мой голос. Я просто хотела, чтобы он продолжал меня касаться.

– Тогда мы это проверим, ладно? – сказал Самкиэль, почти оторвав пуговицу от моих штанов.

Я в предвкушении приподняла бедра, и он одним резким движением стянул брюки с моих ног и отшвырнул прочь. Обхватив лодыжку, он поднес мою стопу к свету.

– Красный? – спросил он, взглянув на пальцы моих ног.

Я кивнула, закусив губу.

– Ты сказал, что это твой любимый цвет.

Он нежно поцеловал каждый палец. У меня вырвался тихий жалобный стон. Влажный жар его губ пронзал меня до костей, электрический заряд прошел через все мое тело. Он улыбнулся, его горячее дыхание касалось моей кожи. Он медленно провел языком вверх по моей ноге, а затем поцеловал и прикусил чувствительную кожу внутренней части бедра.

– Я хочу попробовать каждую часть тебя, – простонал он, – и я это сделаю.

Мое предвкушение росло с каждым новым прикосновением его языка. Он провел им всего в нескольких дюймах от того места, которое так отчаянно его жаждало, и я потянулась навстречу его рту. Он схватил меня за бедра, крепко удерживая на месте. Вместо того чтобы ласкать меня языком, он прикусил кружево трусиков. Схватив зубами тонкую лямку, он потянул ее, после чего отпустил, и она с хлопком ударилась о мою кожу. Я вскрикнула, его приглушенный смех только усилил мое разочарование. Я боролась с его хваткой, пытаясь направить его в нужном направлении. Самкиэль проигнорировал мои попытки, продолжая следовать своему плану.

Придурок.

Его глаза метнулись к моим. Он коснулся языком моего пупка, все дальше удаляясь от того места, которое горело от вожделения.

Чертов придурок.

Выражение моего лица, должно быть, говорило само за себя, потому что он улыбнулся, проскользнул мимо моей груди и слегка укусил меня за шею.

– Чего-то ты хочешь, моя Дианна? – прошептал он мне на ухо.

Я вздрогнула от прикосновения его щетины. Мне хотелось разозлиться на него за эту невыносимую пытку, но от его голоса, дыхания и ощущения губ на моем ухе из моей груди вырвался очередной стон. Я и не подозревала, что этот участок моего тела такой чувствительный.

Я провела рукой по его волосам.

– Скажи мне, что тебе нравится, Дианна. – Его зубы впились в мочку уха, вызывая новую волну удовольствия в нижней части моего живота. – Скажи мне, чего ты жаждешь, чего ты хочешь. Скажи мне, что тебе нравится, чтобы я мог сделать это лучше, чем кто-либо, кто был с тобой раньше.

– Ты. Мне нужен только ты, – прерывисто сорвалось с моих губ.

Язык Самкиэля прочертил дорожку по моей шее.

– Какая именно часть меня? – Я почувствовала его улыбку. – Ты далеко не такая мокрая, как мне нужно, – я хочу, чтобы ты приняла мой член без боли. Предпочтешь мои пальцы, как в Чейсине, или начнем с моего рта и языка?

Проклятый придурок.

– Твой рот, – задыхалась я. – Твой язык.

Он приподнялся на одном локте, и на мгновение я испугалась, что сказала что-то не то. Мои сомнения быстро угасли, когда в его глазах засверкали серебряные искры. Не прерывая зрительный контакт, он провел пальцами по лямке моего бюстгальтера и продолжил двигаться к центру кружевной чашечки.

– Мне начать здесь? – спросил Самкиэль, пробегая пальцами по моему соску.

Он не дал мне возможности ответить, опустил голову и прижался ртом к моей груди. Его язык ласкал меня прямо через кружево, мой сосок напрягся под тканью. Меня пронзило жгучее удовольствие. Я застонала, приподняла бедра в знак приглашения, внизу живота бушевал пожар.

– Мне нравится это крошечное изящное нижнее белье, – сказал Самкиэль, прежде чем снова нежно прикусить мой сосок.

Кружево добавляло мучительно-приятное чувство трения. Он слегка потянул сосок зубами, и я почувствовала напряжение в клиторе. Я вскрикнула, мои пальцы впились в его руки и плечи.

– Но все же я бы предпочел видеть тебя голой.

Самкиэль резко дернул за тонкие шнурки между чашками, и бюстгальтер слетел. Его ладони заняли его место, обхватив мою грудь. Грубые подушечки его больших пальцев прошлись по возбужденным соскам.

– Идеально, – почти благоговейно произнес он.

Сильная, взрывная волна эмоций пробежала по моему телу, смешавшись с похотью.

– Кажется, ты ударился головой, когда падал на катке, – прошептала я, блуждая пальцами по его волосам.

Самкиэль улыбнулся и опустил голову. Он провел языком по моему чрезмерно чувствительному соску, его колено скользнуло между моих ног. Я застонала и подняла бедра навстречу его движениям. Каждое прикосновение его зубов и движение рта отдавалось жаром внизу живота, отчаянно желая ощутить его внутри. С каждым движением его колена я приближалась к пику. Это было так хорошо, что я почти…

Самкиэль отстранился, прервавшись в самую последнюю секунду. Недовольно зарычав, я посмотрела на него и потянула за волосы.

– Самми.

Это прозвище само собой сорвалось с моих губ. Я умоляюще посмотрела на него, наплевав на то, как это прозвучало.

– Самми? – Он улыбнулся. – Назови меня так еще раз.

– Заставь меня кончить, и я назову.

– Еще нет.

Самкиэль схватил меня за подбородок и поцеловал коротко и грубо. Он отстранился ровно настолько, чтобы прошептать мне в губы:

– Я хочу почувствовать твой оргазм своим языком.

– Боги, Самкиэль, – простонала я.

Он покусывал и ласкал мою шею, прежде чем поцеловать меня между грудями. Его горячее дыхание и влажный рот дразнили чувствительную кожу моего живота, я извивалась и стонала. Мои пальцы вцепились в его волосы, и я шире раздвинула ноги, предоставляя место его внушительным плечам. Его смех завибрировал где-то в районе моего пупка.

– Ты не можешь потерпеть, да?

– Боги, если бы сейчас у меня были силы, я бы сожгла тебя заживо за такое издевательство.

– Вот моя девочка, – прорычал он хриплым от желания голосом.

От его слов мое разочарование переросло в новую волну желания. Он это увидел и остановился.

– Это то, чего ты хочешь, Дианна?

Он снова поцеловал шов моего нижнего белья, всего в нескольких миллиметрах от заветного места.

– Да, – практически умоляла я, хватая его за плечи. – Пожалуйста.

Пальцы Самкиэля потянули край моих трусиков. Я почувствовала тепло, энергия Самкиэля обволакивала со всех сторон. Он опустил голову и коснулся моего клитора. Я была близка к оргазму. Никогда в жизни мне не было так хорошо. Мои глаза закатились, тело наполнилось жаром, кожу покалывало. Казалось, будто электричество искрится на кончике его языка. Все мое тело сходило с ума, спина выгибалась, а руки отчаянно искали опору. Я впилась ногтями в мягкое плюшевое одеяло. Если бы у меня были силы, то оно давно бы превратилось в клочья. Вторая рука зарылась в его волосы.

– Тебе нравится? – спросил Самкиэль, его дыхание обжигало меня между ног. Он еще раз провел языком по внутренней стороне моих бедер. – Мне нужны слова, моя Дианна. Расскажи мне, что тебе нравится.

Слова? Он хотел слов? Мой разум превратился в бессвязный, спутанный ком мыслей. Мне казалось, что я забыла все языки, которые знала до этого. Моим ответом был резкий кивок и жалобный стон. Я задыхалась, моя грудь поднималась и опускалась. Он улыбнулся и очень медленно опустил голову.

Его язык снова проделал тот же мучительный путь. Моя кожа плавилась, тело напряглось в ожидании подходящего момента, чтобы взорваться. Меня не волновало, как и что я говорю. Мне было так хорошо. Так хорошо. Я изо всех сил прижалась к его рту, пока он кружил языком по моему клитору, один раз, второй, и… я не могла сосчитать.

– Ты такая вкусная, детка. Я бы делал это целую вечность.

Самкиэль подхватил мои бедра и принялся ласкать меня пальцами. Мои ноги задрожали, волна удовольствия пробежала по телу. Я была близка к пику.

– Как тебе больше нравится?

Он снова меня дразнит?

– Медленно?

Он нежно коснулся меня языком. Я вздрогнула и застонала, запрокинув голову.

– Быстро?

Он сделал несколько резких движений, его хватка усилилась.

– Самкиэль! – закричала я.

– Или что-то среднее?

Я до боли сильно закатила глаза.

– Ответь мне, Дианна.

– Все, – бессвязно выдохнула я. – Все. Все, что ты делаешь. Еще. Пожалуйста.

Он опустил голову, и мои стоны превратились в задыхающиеся крики. Я слышала себя и знала, что говорю какие-то слова, но понятия не имела, что они означают. Удовольствие было слишком велико, и я прижалась бедрами к его губам и языку, не желая, чтобы он останавливался. Его отросшая щетина царапала нежную кожу. Сейчас вся власть была у него, и он это знал.

Он поднял голову и облизал губы. Я отчаянно застонала, подняв голову, чтобы на него посмотреть. У меня перехватило дыхание. Казалось, Самкиэль держал ситуацию под контролем, но его глаза говорили совсем о другом. Это было чистое расплавленное серебро, сверкающее силой. Обычно, когда я видела это сияние, кто-то умирал.

– Тебе достаточно языка или ты хочешь еще и мои пальцы?

Он хочет, чтобы я снова заговорила?

– Пальцы, – всхлипнула я.

Я выдержала его взгляд сквозь ресницы, мое тело дрожало в ожидании. Самкиэль протянул руку и провел по моим губам. Я приоткрыла их навстречу его прикосновениям, и он вложил два пальца мне в рот. Я принялась ласкать их языком. Он зашипел и вставил их так глубоко, что мои губы коснулись края его колец.

Самкиэль смотрел мне в глаза, двигая пальцами у меня во рту, а затем убрал их и опустил руку мне между ног. Он медленно скользнул внутрь средним и безымянным пальцами и согнул их. Я застонала. Пальцы Самкиэля были намного крупнее и приносили больше удовольствия, чем мои собственные. Мои глаза закрылись от наслаждения – наконец мое тело получило то, чего ему так сильно не хватало. Не чего, а кого. Самкиэля. Всегда Самкиэля. Теперь ничто уже не будет прежним.

Он медленно и дразняще танцевал внутри меня пальцами, а потом прижался ртом к моему клитору. При первом прикосновении его языка моя душа, казалось, покинула тело. Ощущение было парализующим.

Я извивалась, сжимая одеяло побелевшими пальцами. Я ждала освобождения, пика, мои мышцы напряглись, пальцы ног сжались, ощущение нарастало с каждым движением его языка и пальцев. Он начал двигаться интенсивнее, как будто чувствовал, что я вот-вот кончу. Я была так близко и так долго этого ждала. Независимо от того, сколько любовников у меня было, ни один из них не заставлял меня по-настоящему чувствовать. Мои ногти впивались в его кожу, с губ срывались громкие стоны, умолявшие его не останавливаться. Меня не волновало, насколько громко я кричу и что говорю, – главное, чтобы он не прекращал.

Самкиэль поднял голову, облизал губы и сказал:

– Я знаю, что у тебя внутри есть одна точка… Правильно согнув пальцы…

Я закричала.

– Тебе тоже это нравится?

Я кивнула или, во всяком случае, попыталась это сделать. Я больше не могла говорить. Удовольствие было таким сильным, что казалось, будто разряд электричества пробежал от кончиков пальцев к соскам и обратно к животу. Как будто он контролировал каждый удар моего сердца одними своими словами и прикосновениями. Я снова балансировала на грани истинного блаженства, от оргазма меня отделяли мгновения. И он снова его отнял.

Он согнул пальцы глубоко внутри меня.

– Используй слова, Дианна.

– Да! – застонала я, сжав свою грудь руками. – Боги, да. Мне нравится все, что ты со мной делаешь.

В глазах Самкиэля горел голод, они сияли, словно две электрические лампы. Его язык едва ощутимо коснулся моего клитора. Чистый экстаз. Я схватила его за волосы, удерживая его рот именно там, где мне хотелось. Я была так близко. Мне нужно было совсем немного, но Самкиэль снова поднял голову, а его пальцы замерли.

Я вскрикнула от разочарования и хлопнула его по плечу. Самкиэль рассмеялся и едва заметно шевельнул пальцами внутри меня. Он хорошо знал, что делает, подталкивая меня к самому краю и лишая заветного удовольствия в последнее мгновение.

Я застонала.

– Перестань меня дразнить.

Губы Самкиэля изогнулись в улыбке – клянусь, я его ненавидела. Я его ненавидела. Я его ненавидела.

– Попроси по-хорошему.

Он согнул пальцы, с безошибочной точностью надавив на эту крошечную точку внутри меня. Я вскрикнула, выгнув спину.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Хорошая девочка.

Он с жадностью впился в меня. Тогда я почувствовала внутри себя ту самую искру энергии, которую он зажег. Мое тело извивалось и пылало ради него, пот скользил по коже. Давление его пальцев усилилось. Впервые за несколько месяцев я что-то почувствовала. Я задрожала под его пальцами, а мои стоны превратились в мольбы – я знала, что вот-вот взорвусь на миллион осколков.

– Моя девочка, – простонал Самкиэль. – Кончи для меня.

Я закричала, удовольствие пронзило все мое существо. Оргазм был таким сильным, что я чуть не потеряла сознание. Комната закружилась, и я задыхалась, пока на меня накатывали новые и новые волны экстаза. Самкиэль схватил меня за задницу свободной рукой и приподнял, прижимаясь ко мне ртом. Все мое тело дрожало. Он не останавливался. Слава богам, он не останавливался.

– Самми, Самми, Самми.

Я не знала, шепчу я или кричу, но мне было все равно. Самкиэль сдерживал мой оргазм так долго, что теперь он не прекращался.

Действительно, проклятый придурок.

Казалось, будто я не контролирую свое тело. Мои ноги дрожали, я слабо попыталась его оттолкнуть. Поэтому он предупреждал меня, что я могу захотеть остановиться? Можно ли умереть от удовольствия? Мое сердце, казалось, вот-вот разорвется. Он зажег все мои нервные окончания. Я никогда не чувствовала и не испытывала такого яркого и ослепляющего оргазма, как этот. Мое тело принадлежало ему. Сейчас и навсегда.

Самкиэль наконец поднял голову, осторожно вынимая из меня пальцы. Я застонала от холодного ощущения пустоты, желая большего. Изо всех сил пытаясь найти в себе силы, я, наконец, сумела открыть глаза. Он поменял позу и встал между моими раздвинутыми бедрами. Он смотрел, как дрожит мое мокрое от пота тело, как по мне пробегают последние волны оргазма. Его прекрасные черты наполнились самодовольной мужской гордостью, и мне было нечего ему возразить. Он имел полное право быть таким довольным.

– Ты так обездолена, моя Дианна.

У меня не было слов. Я с трудом кивнула.

Самкиэль потянулся к краям своей рубашки, и я приподнялась на локтях. Он расправил плечи, спустив ее с рук. Мои руки прижались к его торсу, крепкие мышцы перекатывались под моими прикосновениями. Я наклонилась и провела языком по его соску, прежде чем нежно его прикусить. Он застонал, его бедра дернулись.

Я провела руками по рельефным линиям его живота, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Мои пальцы нашли пуговицу на его штанах, и я расстегнула их одним резким движением. Его жезл был твердым и в то же время скользким. Он уже кончил? Наши взгляды встретились, и я удивленно округлила глаза.

Самкиэль толкнул меня на спину и опустил штаны на бедра.

– Я мог бы кончать тысячу раз, слушая, как ты издаешь эти восхитительные звуки.

У меня перехватило дыхание, и я широко раздвинула ноги, прижимая его к себе.

– И я планирую это сделать.

Его напряженный член прижался ко мне, и я не смогла сдержать стон. Я терлась об него, покачивая бедрами.

– Не думаю, что смогу кончить во второй раз, Самми.

Он улыбнулся, поцеловав меня в щеку, кончик носа, а затем в губы.

– Сможешь. Я тебе обещаю.

– Высокомерный хвастун.

Он усмехнулся мне в губы, прежде чем прижаться к ним в глубоком, чувственном поцелуе. Я ощутила на его языке каждую капельку своего удовольствия. Вытянув руку, я взяла его член, на мгновение испугавшись его размеров. Он был настолько большим, что я даже не смогла обхватить его пальцами. Я прервала поцелуй, задыхаясь, и провела головкой члена по своему клитору.

Самкиэль застонал, пульсируя в моей руке.

– Коварная женщина, – прорычал он и схватил меня за руки.

Он поднял их над моей головой, сжав запястья. Его член прижался к входу в мое влагалище, и я нетерпеливо подалась ему навстречу.

– Самми, – всхлипнула я.

Самкиэль отвел бедра назад, затем вошел в меня буквально на дюйм. Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Он входил в меня медленно, позволяя привыкнуть к ощущению его невероятных размеров. Боль смешивалась с удовольствием, меня охватило потрясающее чувство наполненности.

– Еще, – умоляла я, сжимая руки, желая прикоснуться к нему, желая, чтобы он двигался быстрее. – Пожалуйста, Самми, я хочу тебя целиком.

Он наклонился надо мной, облизывая и покусывая мои губы, пробуя на вкус каждое произнесенное мною слово, наслаждаясь каждым стоном. Он наполнил меня, мое тело с жаром встречало каждый его толчок, но он все еще не вошел до конца. Он действовал слишком медленно, опасаясь сделать мне больно.

Я подняла голову и углубила поцелуй, дразня языком. Самкиэль продолжал свою сводящую с ума пытку, делая медленные, ритмичные и неглубокие толчки. Я обвила ногами его талию и с силой притянула к себе. Он вздрогнул и вонзил свой член до самого основания. Я закричала от смеси удовольствия и боли.

Самкиэль спохватился, едва не раздавив меня своим телом. Мы лежали неподвижно, и я наслаждалась той связью и близостью, о которой раньше не смела мечтать.

– Дианна, детка, – простонал он. – Я сделал тебе больно?

Боль? Боль была мимолетной, временной. Но мои чувства к нему были вечны и непоколебимы.

– Никогда, – выдохнула я, кусая его нижнюю губу и сжимаясь вокруг его каменного члена, погруженного в мое тело. – А теперь трахни меня, пожалуйста.

Он стонал так громко, что я испугалась, что нас услышат соседи. Запустив руку мне в волосы, он подхватил мой затылок, а другой сжал бедро. Его первый толчок заставил мое тело выгнуться, мой крик вырвался прямо ему в губы. Мои ногти царапали его спину, разрывая кожу. Он сделал новый толчок, и я задрожала в сладком предвкушении.

– Моя, – простонал он. – Ты моя.

– Твоя, – выдохнула я.

Его слова затмили все мои сомнения, болезненный страх быть отвергнутой и покинутой. Я знала, что однажды они вернутся снова – шрамы были слишком глубоки и серьезны, – но на этот случай рядом со мной всегда будет он.

Мое тело выгнулось в унисон с его телом, словно он был создан для меня, а я – для него. Мы подходили друг другу, как никто другой. Я никогда не чувствовала себя такой наполненной, такой целостной, такой живой.

Казалось, касание его тела оставило клеймо на моей коже. Даже если мои силы вернутся, я буду желать его больше, чем крови.

– Дианна, детка.

Его толчки были резкими и сильными, он входил и выходил из меня в идеальном ритме, который окутывал меня густым, восхитительным жаром. Я кусала его плечи, шею и все части тела, до которой могла дотянуться. С каждым новым движением он касался той особенной точки внутри меня, и в какой-то момент мне показалось, что я теряю сознание.

– Как ты хороша. Черт возьми, как ты хороша.

– Черт. Самми.

Мой голос одновременно напоминал плач, крик и мольбу. Я хотела большего.

– Сильнее.

Он застонал, его кулак сжал мои волосы.

– Назови меня так еще раз.

– Самми, – простонала я.

Он зарычал, и его следующий толчок заставил мое тело петь от боли и удовольствия.

Этот секс не был нежным и легким. Нет, он был яростным и первобытным. Жестким и грубым, с каплей боли, следами зубов, ногтей и словами, смешанными со звуками бьющейся плоти. Мы оба отчаянно пытались получить все то, что, как нам казалось, мы потеряли.

– Скажи мне, что ты меня хочешь.

Мой голос превратился в едва слышный шепот, мои пальцы впились в напряженные мышцы его рук.

Он прижался своим лбом к моему.

– Я всегда тебя хочу.

– Скажи, что я тебе нужна.

Мне нужно было это услышать и почувствовать, и мне было плевать, что я покажусь слабой и уязвимой. Я так устала от того, что меня использовали. Я устала быть нежеланной. Быть одинокой.

– Всегда, – задыхался он. – Я едва могу без тебя дышать, Дианна.

Я никогда не чувствовала себя такой одержимой, такой покорной. Эмоции пронзили мое сердце и душу, волны удовольствия пронеслись от моего живота до пальцев ног. Я не знала, где было мое тело, а где – его.

Невидимый поток его силы протянулся между нами, он входил в меня снова и снова. Я откинула голову и закричала, мышцы дрожали от сокрушительной силы хлынувшей из меня страсти. Я захлебнулась в оргазме, трепеща вокруг его напряженного члена, умоляя его присоединиться ко мне.

– О Дианна. Детка, – выдохнул он. – Да, вот так. Это так приятно. Так хорошо. Я сейчас…

– Да. Пожалуйста.

– Дианна.

Он произнес мое имя как молитву, войдя в меня с яростной страстью. Сила его оргазма расколола мебель на части. Обломки дерева и металла сыпались дождем, но не коснулись нас, как будто он защищал меня даже в пик своего экстаза. Уличные фонари снаружи мигнули и взорвались. Все свечи, которые он зажег, погасли. Онуна погрузился во тьму.

Он уткнулся лицом в мою шею. Я лежала неподвижно, пока дрожь, сотрясающая наши тела, не утихла. Его яркая, бессмертная сила все еще окутывала меня, словно кокон, и в то мгновение мне казалось, что он по-настоящему мой. Возможно, это была игра моего воображения, но я чувствовала каждую яркую вспышку его эмоций – от гордого мужского удовлетворения до искреннего удивления, вызванного нашей невероятной близостью.

Мы лежали так, казалось, целую вечность, пытаясь осознать все, что произошло, все, что привело нас сюда. Я молчала. Мне было нечего сказать. Я познала нечто, без чего больше не представляла свою жизнь. Самкиэль разрушил мое представление о том, что значило заниматься любовью. Как бы банально это ни звучало, я превратилась в кого-то другого. Что-то во мне изменилось, и я превратилась для самой себя в незнакомку. Интересно, чувствовал ли он то же? Все, что я знала, это то, что этим вечером наша связь по-настоящему укрепилась. Он казался другим – более сильным, несокрушимым и очень, очень опасным.

Я закрыла глаза и провела пальцами по его волосам, слегка царапая ногтями его кожу. Руки Самкиэля сжались, весь его вес обрушился на меня. Впервые я почувствовала себя в безопасности и тепле. Зверь, похороненный так глубоко внутри меня, перестал бросаться на стены своей тюрьмы и выдохнул от облегчения. Самкиэль прижался ко мне, как будто боялся, что, если он меня отпустит, я исчезну.

– Я не собиралась подпитывать твое и без того раздутое эго, но это было… неплохо.

Он рассмеялся, лежа у меня на груди.

– Ну, как скажешь.

Я рассмеялась ему в ответ.

– Честно говоря, я ожидала лучшего.

Я почувствовала, как он улыбнулся мне в шею и коснулся ее губами. От этого маленького прикосновения по моей коже пробежали искорки.

– Секс с тобой всегда… такой? Я видела сны, слышала истории, но… – Мой голос затих. Слова вылетели из моего рта прежде, чем я успела их обдумать. – Это было глупо. Мне жаль. Не обращай внимания. – Я ненавидела себя за слабость и не желала слышать ответ. Он спал с богинями, а я ею не была.

Он поднял голову и посмотрел на меня так же, как и всегда – словно я была для него дороже всех на свете. Как будто я была дороже его короны, его трона и всего мира, и в тот момент я искренне в это поверила. Его пальцы пробежались по моему лицу, зачесывая назад мои влажные от пота волосы.

– Раньше я мечтал о том, какой будет моя судьба, мое будущее. У каждого есть своя амата. Пары были задуманы задолго до того, как вселенная обрела форму. – Он поднялся надо мной, обхватил рукой мой подбородок и провел большим пальцем по моей щеке. – Для меня ты особенная. Я ни с кем не чувствовал себя так, как с тобой. Никто другой не способен меня погубить. Я точно знаю, что, если бы у меня была амата, даже если бы она была еще жива, я бы все равно выбрал тебя. Тебя и только тебя, Дианна.

Я почувствовала, как глаза защипало от слез.

– Ты бы наплевал на судьбу?

– Ты лучше любой судьбы.

У меня защемило в груди. Я не знала, как сильно нуждалась в этих словах. Этим признанием Самкиэль успокоил раненую, сломанную часть меня, которую Каден выпотрошил и бросил истекать кровью.

Я притянула его к себе, прижалась к его губам и приподняла бедра. Самкиэль показывал свою заботу словами и красивыми жестами. Мой способ был гораздо более грубым. Я почувствовала, как его член снова затвердел внутри меня. Он застонал, его язык скользнул мне в рот.

– Ненасытная. – Он улыбнулся мне в губы. – Мне это нравится.

– Просто подожди, пока… – Мои слова замерли на губах, когда в окне сверкнули лучи света и в дверь постучали.

Самкиэль вышел из меня и встал. Он набросил на меня одеяло и подошел к большому окну. Отодвинув занавеску в сторону, он выглянул, а затем повернулся ко мне с глупой ухмылкой на лице.

– Кажется, мы собрали аудиторию.

Мои щеки покраснели, а глаза расширились – я осознала, насколько мы были шумными.

– Все соседи на этой улице собрались вокруг дома. Небожители с трудом их сдерживают. Подожди! Я знаю этого парня. Я велел Винсенту его уволить.

– Самкиэль, – прошипела я, швыряя в него подушку.

Подушка пролетела мимо цели, и он засмеялся.

Кто-то постучал в дверь и крикнул:

– Эй, вы, это частная собственность. Мы получили жалобу на шум. У вас есть минута, чтобы открыть дверь, иначе мы ее выломаем.

– Нам пора идти, – прошептала я, вскакивая на ноги и судорожно разыскивая сброшенную одежду.

Мне следовало сидеть под замком, а не разгуливать по Онуне. Небожители увидят нас вместе и все поймут. Новости распространятся со скоростью света, и мне не хотелось даже думать о том, что сделает Совет, узнав о такой выходке.

Словно прочитав мои мысли, Самкиэль бросился ко мне. Щелчком пальцев он убрал комнату и вернул одежду на наши тела. Затем он подхватил меня на руки. Входная дверь распахнулась как раз в тот момент, когда Самкиэль выбежал через черный вход.

72. Кэмерон

Я вернулся в зал Совета со стопкой книг, но по-настоящему важной была только одна из них. Я толкнул дверь зала бедром – Логан и Имоджин, удивленно вскинув головы, посмотрели на меня. Винсент даже не пошевелился, уткнувшись носом в текст в тщетных поисках ответов.

– Где ты был? – спросила Неверра.

Ее голос впервые за долгое время звучал нормально. Затравленное выражение, появившееся после заточения в Йеджедине, наконец исчезло из ее глаз, и я был искренне этому рад.

Я бросил книги на стол, а Ксавье наклонился вперед:

– Я думал, ты принесешь нам что-нибудь поесть.

Я хмыкнул и перебрал несколько тяжелых томов, прежде чем нашел то, что искал.

– О, это лучше, чем закуски, – сказал я, держа в руках серый блокнот.

– Что это такое? – спросила Имоджин, откинувшись на спинку стула.

– Журнал – и не чей-то, а журнал Элианны.

Винсент поднял голову, подперев подбородок рукой.

– Элианны? – переспросил Ксавье. – Как ты это понял?

– У меня свои каналы.

Я взглянул на Имоджин, и она закатила глаза. Иногда я тайно пробирался в те места, где мне не следовало находиться, например, в спальни вредных секретарш, которые прекрасно владели языком.

Винсент застонал.

– Только не говори, что ты это сделал.

– Сделал что? Получил секретную информацию, чтобы нам помочь? О да, именно это я и сделал.

Я ждал, что Ксавье рассмеется, но когда я повернулся к нему, выражение его лица было настороженным и закрытым. Он посмотрел на блокнот, потом на мгновение встретился со мной взглядом, а затем опустил голову, избегая зрительного контакта. Прежде чем я смог обдумать его реакцию, Имоджин оказалась рядом со мной и выхватила блокнот из моих рук.

Неверра предусмотрительно закрыла двери, и они с Логаном тоже подошли к нам.

– Значит, теперь мы, ко всему прочему, обкрадываем членов Совета? – язвительно спросил Винсент.

– Во всяком случае, это приносит больше пользы, чем притворяться, будто охраняешь ведьму, которая и так не может сбежать.

Челюсти Винсента сжались так сильно, словно он был готов броситься на меня с кулаками. Тем не менее он этого не сделал.

Еще одной моей способностью было знать все и обо всех. Это тоже нередко доставляло мне неприятности. Я взглянул на Ксавье, который старательно избегал моего взгляда. Логан посмотрел сперва на него, а затем на меня, заметив внезапное напряжение.

– Что там написано, Имми? – спросил Неверра, наклонившись над столом.

Имоджин перевернула страницу.

– Тут все на древнем языке. Мне придется это перевести.

– Конечно, Элианна пишет на древнем языке.

– Да, у нее много талантов, – проворчал Ксавье.

Он взглянул на меня всего раз, прежде чем чересчур резко перевернуть страницу.

Винсент проигнорировал нашу перепалку и вернулся к книге.

Неверра прочистила горло.

– Хорошо, переведи записи Элианны, а мы продолжим копаться в книгах про измерения-тюрьмы.

Я хмыкнул и сел. Это займет больше времени, чем я думал. Я вытащил из стопки древнюю книгу и открыл ее на нужной странице.

Имоджин взяла ручку и бумагу, возвращаясь на свое место с блокнотом в руках.

– Знаешь, чего я никогда не понимала?

– Чего? – спросил я, погрузившись в скучный текст.

– Короли были там, верно? Или, по крайней мере, некоторые из них. Почему мы не почувствовали и не нашли их раньше?

Ксавье пожал плечами.

– Может быть, они умеют маскироваться? Камилла работала на Кадена, и ее магия практически совпадает с моей. Она может быть потомком Криэллы. Возможно, это она их спрятала.

– Сантьяго работал на Кадена больше, чем Камилла, – вмешался Винсент, даже не потрудившись поднять голову.

Имоджин покачала головой.

– Как бы то ни было, они с принцем-вампиром предали Дианну. Но такую огромную силу практически невозможно скрыть.

Я ухмыльнулся, услышав, как Имоджин защищает Дианну. Кажется, они с Неверрой очень к ней привязались. Они отлично поладили во время прогулки на пляже и остались у Дианны на ночь. Я тоже считал ее очень милой. Думаю, Винсент был единственным, кому она все еще не нравилась.

Логан прикусил губу и тяжело вздохнул.

– Я знаю, что вашей с Кэмероном богиней была Атос. Она была воплощением мудрости и войны, хотя мудрости Кэмерону не досталось.

– Эй!

Логан проигнорировал меня и продолжил:

– Я видел, какую работу ты проделала, Имоджин. Так что меня беспокоит тот факт, что мы оказались в тупике.

Имоджин закрыла книгу и облокотилась на стол.

– Подумай об этом. Они существуют тысячи лет – и что? Все это время они скрывались? Прятались? И мы ничего о них не слышали? Это невозможно, даже если бы они все это время сидели в Йеджедине. Мне кажется, мы что-то упускаем, какой-то маленький, но очень важный фрагмент. Как будто они чего-то ждали.

– Ждали… – Логан встал со своего места и начал расхаживать по залу. – Прошлой ночью я разговаривал с Самкиэлем. Он упомянул о ритуалах.

– Ритуалы? – переспросила Имоджин, склонив голову.

– Да. Обычно для проведения ритуала требуется жертва или крупное небесное событие. Нев сказала, что слышала, как Каден и Тобиас обсуждали что-то, что начиналось с буквы Р. Что, если все это связано?

– Даже если и так. В ближайшие сто лет не предвидится никаких крупных небесных событий, – сказала Имоджин, нахмурив брови и постукивая ручкой по подбородку.

Логан вздохнул, плюхнувшись обратно на свое место.

– Черт возьми.

Неверра наклонилась и поцеловала его в щеку. Он улыбнулся и поднял руку, чтобы коснуться губами ее пальцев.

Винсент зевнул.

– Не ломайте голову. Это скоро закончится. Дианна убила Алистера. Если Алистер вообще был одним из королей. Тобиас мертв, так что остался только Каден. Не думаю, что это займет много времени.

Имоджин пожала плечами, положила руку под подбородок и выдохнула, от чего прядь ее волос взлетела в воздух.

– Полагаю, что так.

– Вы все думаете не о том.

Я почти подпрыгнул на своем месте.

Роккаррем материализовался рядом с окном. В отличие от большинства живых существ, вокруг него не было никакой ауры. Из-за этого его было почти невозможно обнаружить.

Вокруг него мерцал мутный звездный туман.

– Клянусь, я куплю тебе чертов колокольчик на шею.

– Роккаррем. Добрый вечер, – сказала Имоджин.

– Добрый вечер, моя леди.

– Он всегда такой любезный, – сказала Имоджин, бросая на меня насмешливый взгляд. – Тебе есть чему поучиться, Кэмерон.

– Нет уж, спасибо.

Логан хмыкнул и покачал головой, прежде чем повернуться к Судьбе:

– Что ты имеешь в виду?

– В книгах нет нужной вам информации. Все это вы и так знаете.

Мы одновременно захлопнули книги и с облегчением вздохнули.

– Значит, я зря их сюда тащил, – сказал я. – Чудно.

Роккаррем отвернулся от окна, сцепив руки за спиной.

– Тогда что нам нужно делать? – спросил Логан.

– Вам следует придерживаться того пути, по которому вы идете, чтобы случилось то, что предначертано.

Снова его загадки. Все Судьбы были хитрыми бестиями, и Роккаррем ничем от них не отличался. Я откинулся на спинку стула и хлопнул в ладоши:

– Итак, что же мы выяснили? Правильно – что нам нет необходимости находиться здесь в данный момент. Я умираю с голоду. Предлагаю пообедать.

– Кэмерон. – Имоджин покачала головой, с трудом скрывая улыбку. – Самкиэль сказал…

– В данный момент Король-бог занят важным делом, – прервал ее Роккаррем.

– Что, черт возьми, это значит? Он снова поехал в Йеджедин без нас? – спросил я.

Неверра чересчур быстро пожал плечами. Имоджин почесала за ухом и уставилась на только что закрытую книгу. Логан ответ глаза в сторону и поерзал на своем кресле.

– Эй, я все вижу! Что вы все скрываете? – воскликнул я.

Логан поднял руки и выдохнул:

– Ничего. Он сказал, что собирается на Онуну с Дианной. Это все, что я знаю.

Для драматического эффекта я ударил рукой по столу, прежде чем указать на Роккаррема:

– Он занимается сексом с Дианной?

Шесть белых глаз Роккаррема распахнулись – кажется, моя резкость его удивила. Он быстро пришел в себя, моргнул, и на его лице снова осталось всего два глаза.

– Да, он со своей королевой.

Винсент уронил голову на руки.

– О боги.

Я рассмеялся.

– Пожалуйста, скажи мне, что жалобы на шум и сообщение об убийстве на Онуне были из-за них. Пожалуйста, Роккаррем, подари мне эту маленькую радость.

– Я тебя ненавижу, – простонал Винсент.

Это было все, что мне было нужно. Я так расхохотался, что Логан не удержался и присоединился ко мне. Я вытер выступившие в уголках глаз слезы и вздохнул:

– О, слава древним богам. Вы хоть представляете, как пахнет чужое возбуждение? Это не так уж приятно.

Неверра рассмеялась, и этот звук согрел мое сердце.

Имоджин потянулась через стол и толкнула меня в плечо.

– Какой же ты ребенок, – сказала она, покачав головой.

– Мы должны быть благодарны, что они не разрушили город.

Винсент оттолкнул от себя книгу и встал.

– Кэмерон. Ради всех древних и новых богов. Замолчи.

– Что? Я просто озвучил то, о чем думают все присутствующие.

Я пожал плечами, не обращая внимания на Имоджин, закатившую глаза. Мой взгляд был прикован к Винсенту. Кажется, эта ситуация расстраивала его больше, чем следует. Я взглянул на Логана – он тоже смотрел на Винсента настороженным взглядом.

– Никто из нас об этом не думал, – сказала Имоджин.

– В любом случае это значит, что у нас достаточно времени на обед. Самкиэль определенно занят.

Я оттолкнулся от стола, и остальные последовали моему примеру.

– Не думаю, что у Самкиэля был опыт с по-настоящему плохой девочкой. Без обид, Имоджин, – сказал я.

Она рассмеялась.

– Сделаю вид, что я этого не слышала.

Логан открыл дверь.

– А как насчет той, из Квизора? Помнишь, с зелеными рогами?

– Пф-ф. Это была минутная интрижка. Он возвращал какой-то мифический драгоценный камень.

Неверра обняла Логана и прижалась к нему, пока мы выходили из зала Совета.

– Да, это была всего лишь неделя. Ты прав.

Я махнул рукой, когда мы завернули за угол.

– Это не в счет. Самкиэль замкнулся после того, как увидел, как горюет его отец. Вероятно, он боялся испытать такое же горе, но потом появилась Дианна, и, думаю, его чувства к ней отличаются от всего, что было прежде. Без обид, Имоджин.

Имоджин снова закатила глаза и вскинула руки. Я подошел и приобнял ее за плечи.

– Боги мои, Кэмерон. Сколько раз мне придется повторять, что у нас не было ничего серьезного?

Я пожал плечами.

– Теперь, когда у Самкиэля есть кто-то, кто ему действительно дорог, он еще долго тут не появится.

– Не сейчас, когда открыто тюремное измерение и весь мир в опасности, – ответил Ксавье, который шел за нашими спинами.

Я остановился и повернулся, чтобы на него посмотреть.

– Я готов сделать ставку.

Ксавье покачал головой, проходя мимо нас:

– Не сегодня. Раз уж поиски информации отменились, мне нужно решить кое-какой вопрос.

– Хорошо, – сказал я, когда он почти убежал, не оглядываясь на нас.

– Я готов поспорить, – сказал Винсент, засунув руки в карманы и глядя на удаляющегося Ксавье.

– Винсент, ты настоящий друг.

– Я тоже, – вмешался Логан.

– Ты тоже? – переспросила Имоджин, положив руки на бедра.

– Хорошо, ставлю на день, – объявил я.

– Я думаю, его не будет еще несколько часов, – сказал Логан, качая головой. – Ведь сейчас она почти смертная, верно? Сколько часов она выдержит наедине с божественным членом?

Винсент закатил глаза, увидев широкую улыбку Логана. Это была первая настоящая улыбка, которую мы увидели с тех пор, как вернулась Неверра.

– Я ставлю на полчаса, так что нам лучше поторопиться.

– Договорились. – Я ухмыльнулся, но внезапно остановился. – Знаете, мы ведь даже не спросили Роккаррема, хочет ли он пойти с нами. Подождите здесь.

Они кивнули, продолжая обмениваться шутками. Я побежал обратно в зал заседаний. Роккаррем все еще стоял у окна, заложив руки за спину.

– Эй, ты не хочешь пойти с нами? Я не знаю, что едят Судьбы, но мы будем рады, если ты к нам присоединишься.

Он не повернулся, но я подозревал, что на его лице белели эти проклятые глаза.

– Это будет больно.

Я ухмыльнулся:

– Что? Есть? Очень вряд ли.

– Но это необходимо для того, что должно произойти. Хотелось бы найти другой путь, но, кажется, этого не избежать. Ты так много потеряешь, юный воин. Вы все. Я очень надеюсь, что вы дорожите своей семьей, пока она у вас есть. Я пытался. Помните об этом.

Холод пробежал по моей спине.

– Пытался? О чем ты?

Он больше ничего не сказал, прежде чем исчезнуть из комнаты. Его слова стучали в моей голове.

73. Кэмерон

Три дня спустя

Я бросил маленький мячик в стену и с легкостью поймал его, когда он отскочил обратно. Залы Совета были пусты, свет заходящего солнца отражался от полированного каменного пола.

– Где Неверра?

Логан вздохнул и перевернул еще одну страницу.

– Помогает Имоджин переписывать дневник Элианны.

– Мне скучно.

Логан нахмурился:

– Тебе не будет скучно, если ты решишь мне помочь.

– Роккаррем сказал, что в книгах ничего нет. – Я снова бросил мяч в стену. – Наряду с еще одним зашифрованным посланием.

Я бросил мячик на стол и ткнул пальцем в одну из книг:

– Мы уже все это прочитали. В книгах нет ничего про Йеджедин, и никто из нас не знает почему. Возможно, что-то прояснится, когда Имми расшифрует записи. Так ты пойдешь со мной или нет?

Логан закрыл книгу и наклонился вперед:

– Ты зовешь меня, потому что Ксавье тебя игнорирует?

Я нахмурился. Ксавье меня избегал, и я не знал почему. Каждый раз, когда я пытался пошутить или поговорить с ним, он отнекивался и уходил.

– Отлично, – сказал я. – Тогда я сам пойду и проверю Самкиэля.

– Самкиэля?

– Да, прошло уже три дня. Думаю, что к Дианне вернулись силы и она хладнокровно его убила.

Логан раздраженно вздохнул.

– Он не умер. Все миры бы открылись, и мы бы тоже погибли.

Уголки моих губ опустились.

– Ты думаешь?

Логан пожал плечами:

– Уверен.

– Хорошо. Тогда он, вероятно, близок к смерти.

– Нет, ты просто любопытный.

Я пожал плечами:

– Может быть, но ведь он ни разу не объявился. Ты ни капельки не беспокоишься?

Логан прищурился – мои слова попали в цель. Я помахал рукой, отвернулся и направился к двери.

– Подожди! – крикнул Логан.

Я не замедлил шаг, но услышал тяжелые шаги за своей спиной – Логан практически побежал.

Мы приземлились возле дворца. Ни в одном из окон не горел свет. Я поспешил к входной двери.

– Сомневаюсь, что что-то не так, – сказал Логан, идя за мной по пятам.

– Пф-ф. Обычно Самкиэль ведет себя как обеспокоенная наседка. Он даже не проверил, не спалил ли я Совет, – по-моему, это веский повод начать беспокоиться.

Логан пожал плечами:

– Верно.

Мы вошли в просторную прихожую, и я тихо свистнул.

– Самкиэль действительно постарался с ремонтом. Он построил ей целый замок, – сказал я.

– Ага. Он ее любит.

Я остановился, и Логан почти в меня врезался.

– Он ей это сказал?

Логан пожал плечами и нахмурился, отступив в сторону.

– Не думаю. Он даже самому себе этого сказать не может.

– Я так и думал. – Я покачал головой, засунув руки в карманы. – Парень бегает от чувств как от огня с тех пор, как умерла его мама.

– Как и она после смерти сестры.

– Согласен.

– Думаю, в их случае это действительно непросто. Они оба многое потеряли. Вероятно, для них слово «любовь» ассоциируется исключительно со смертью и болью. Сам подумай, кому они говорили о любви в последний раз? Самкиэль – своим матери и отцу, а Дианна – своей сестре.

Я поморщился.

– Да, это верно.

– Что произошло на днях?

– О чем ты? – искренне удивился я.

– Ой, брось, мы же не будем притворяться, что ничего не происходит.

Я прислонился к стене и скрестил руки на груди.

– Честно говоря, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Элианна? Серьезно? Из всех?

Мои губы изогнулись в медленной улыбке.

– Ой, неужели? Будешь меня судить? Не забывай, что ты тоже не был святым до того, как в твою жизнь вошла великолепная Неверра.

– Дело не в этом. Речь о Ксавье.

Я вскинул руки вверх.

– Ты только что сказал, что это касается Элианны.

– Я видел его лицо и знаю, что в последнее время нам всем нелегко, но, думаю, Дианна встряхнула не только Онуну.

Моя улыбка исчезла, я отвернулся и молча пошел на кухню. Что бы ни собирался сказать Логан, его слова застыли на языке. Мы оба замерли в дверном проеме – холодильник был приоткрыт, излучая тусклый свей. На столе возвышалась гора пустых контейнеров. Я шагнул вперед, крошки и мусор захрустели под моим ботинком.

– Какого черта?

Логан обошел меня и направился в гостиную. Я последовал за ним, с изумлением глядя на этот беспорядок. Мебель лежала опрокинутой, стол валялся на боку, по краям столешницы отсутствовали целые куски дерева. На полу были разбросаны разорванные диванные подушки, перья летали в воздухе.

– Думаешь, дикое животное ворвалось в дом и убило их обоих?

Логан усмехнулся и указал наверх. Мой взгляд последовал за его рукой, и я увидел что-то похожее на кружевное нижнее белье, свисающее с одной из люстр.

– Если под дикими животными ты имеешь в виду Самкиэля и Дианну, то да.

– Они не разрушили город, но они определенно попытались разрушить замок.

Мы с Логаном рассмеялись. Я повернулся и попятился, открыв рот.

Перед нами возвышался Самкиэль.

– Что вы здесь делаете?

Его голос напомнил мне о битве при Хазлуне, когда он одной рукой оторвал голову вражескому королю.

Он сделал шаг вперед. Лунный свет озарил его фигуру, и я понял, что Самкиэль совершенно, полностью голый.

– Святые боги, чувак! Спрячь это оружие массового поражения!

В темноте его глаза горели как два серебряных фонаря. Сияние потускнело, когда он понял, что угрозы нет. Должно быть, он услышал нас и подумал, что мы злоумышленники. Его первым порывом было защититься, и он даже не удосужился одеться.

Логан усмехнулся:

– Мы просто беспокоились. Извини, что потревожили.

Синяки покрывали шею и плечи Самкиэля, следы укусов украшали массивные мышцы его груди.

– Она точит об тебя зубы, – рассмеялся я.

– Почему?

Его голос прозвучал немного грубее, чем обычно.

– Не знаю. Это ты мне расскажи.

Самкиэль одарил меня ледяным взглядом, который мгновенно заставил меня замолчать, – я понял, что он отвечал на вопрос Логана.

– Прошло три дня. Кэмерон подумал, что ты уже мертв, и хотел тебя проверить. Я пошел с ним.

Его лицо вытянулось.

– Три дня?

– Ага. Я проиграл пари. Не думал, что ты уйдешь больше чем на день.

– Мы просто волновались, – вмешался Логан. – На нашем фронте ничего не изменилось, мы продолжаем рыться в книгах.

Самкиэль кивнул.

Я положил ладонь на один из синяков на его плече.

– Смею предположить, что к Дианне вернулись силы, – сказал я.

Самкиэль отбросил мою руку и нахмурился:

– Нет.

Я взглянул на Логана, указывая на рычащего Самкиэля.

– Это превышение полномочий.

Логан улыбнулся чуть шире, хихикнул и скрестил руки на груди.

– Мы не…

– Самми, – донесся сверху сонный женский голос.

Голова Самкиэля запрокинулась так быстро, что он чуть не сломал себе шею.

– Самми? – прошептал я, затаив дыхание от изумления.

Самкиэль повернулся ко мне, в его глазах вспыхнуло серебро. Он протянул руку и слегка толкнул меня в плечо. Я опустил взгляд, продолжая улыбаться.

– Тихо, – сказал он, покачав головой.

– Насилие – не выход, – сказал я, потирая затылок.

Логан замаскировал хихиканье кашлем и схватил меня за локоть.

– Мы как раз собирались уходить.

– Я вернусь через…

– Один день, – сказал Логан, и Самкиэль улыбнулся какой-то общей шутке.

– Один день.

В следующую секунду Самкиэль исчез, а Логан уже тащил меня наружу.

– Самми?

– Забудь об этом, – упрекнул меня Логан.

– Никогда. Это мило и все такое, но ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда кто-то пытался дать ему прозвище? Он его практически выпотрошил.

Моя улыбка поникла, когда перед глазами снова появилось здание Совета. Я не был готов вернуться к пристальному взгляду Элианны, молчаливому Ксавье и бесконечным занудным книгам.

– Ты голоден? – спросил Логан, наблюдая за мной.

– Ты читаешь мои мысли?

Логан одарил меня понимающей улыбкой.

– В это время года на Онуне пекут потрясающий шоколадные кексы. Когда их разрезаешь, из них выходит пар. Я подумывал привезти парочку для Неверры и Имоджин, хочешь со мной? Тогда у нас будет повод не возвращаться в Совет еще несколько часов.

Я сжал губы.

– Сейчас я готов признаться тебе в любви.

– Замолчи, – рассмеялся Логан.

– Я серьезно. Отмени свой обряд с Неверрой. Я женюсь на тебе прямо здесь.

Логан откинул голову назад и, смеясь, приобнял меня за плечо. Мы взлетели в небо и направились в сторону Онуны.

74. Самкиэль

– Роккаррем.

Его имя эхом разнеслось по залам Совета. Воздух задрожал, и он появился прямо в центре зала. Я скрестил руки, облаченные в тяжелую броню.

– Да, мой король?

– Где все? Я проверил, но на верхнем этаже только члены Совета.

– Блондинка сказала, что они пошли есть.

– Какая блондинка?

Роккаррем наклонил голову, движение показалось мне жутким и чуждым.

– Шумная.

Я провел рукой по лицу, прежде чем кивнуть. Конечно, они ушли. Я задержался. На целых три дня, если верить словам Логана. Когда я был с Дианной, время переставало существовать.

– Хорошо. Когда они ушли? Они скоро вернутся?

Взгляд Роккаррема отдалился, словно он мог чувствовать их даже отсюда.

– Возможно, будет лучше, если они проведут время вместе. Йеджедин – маленькое измерение по сравнению с другими, которые охранял твой отец. Их помощь не обязательна.

Я прикусила край губы, все еще чувствуя утренний вкус Дианны. Мы действительно были ненасытны. Не имело значения, как и сколько раз я ее брал. Мне хотелось большего. Даже сейчас мое тело практически умоляло меня вернуться к ней. Она утверждала, что у нее не осталось способностей, но царапины и следы укусов на моей коже говорили об обратном.

Возможно, Роккаррем был прав. Я должен позволить им расслабиться и провести время вместе. Когда все это закончится, нас всех ожидают большие перемены.

– Полагаю, ты прав, – сказал я и повернулся, чтобы уйти.

– Как она? – спросил Роккаррем, заставляя меня остановиться.

Я повернулся к нему. Он просканировал меня с головы до ног, словно что-то искал. Его взгляд остановился на моей руке.

Теперь уже обоснованная ревность вспыхнула у меня в груди. По какой-то причине я видел в Роккарреме угрозу. Это предположение казалось нелепым, но мне было наплевать. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы.

– Зачем ты спрашиваешь?

Мой голос прозвучал чересчур грубо и агрессивно даже для меня самого.

– Тебе не следует беспокоиться из-за меня, Король-бог. Мое любопытство не представляет для тебя угрозы.

– Прошу прощения. Я знаю, что моя реакция нерациональна. Из-за Дианны я становлюсь… – Я сделал паузу и горестно усмехнулся, пытаясь подобрать слово: – Сумасшедшим.

Роккаррем улыбнулся.

– Это вполне нормально, учитывая ситуацию.

Вздрогнув, я осознал, что впервые вижу его улыбку. Я откашлялся и, стараясь контролировать свой тон, сказал:

– Дианна в порядке, насколько это возможно. Она стала более открытой, но я знаю, что это лишь начало пути. Она до сих пор прячет часть себя. Как бы сильно мы ни сблизились, в ее сердце до сих пор остались уголки, до которых я не могу добраться. Думаю, ее все еще гложет чувство вины, хотя я не знаю причину.

– Это займет время, – произнес Роккаррем, едва заметно кивнув.

– В своем прошлом пророчестве ты сказал, что часть Дианны никогда не исцелится до конца. Речь идет о том же?

– Смерть меняет все, Король-бог. Ты все узнаешь. Пророчество гораздо более запутанное, чем ты можешь себе представить. Масса слов, новых и древних.

– Я понимаю, – кивнул я, намереваясь уйти.

– Я бы не стал мучиться из-за этой части пророчества, Король-бог, – сказал Роккаррем.

Прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, он исчез.

– Я скучал по временам, когда боги были высокомерны. Твоя сила дарит тебе ощущение безопасности и безнаказанности, но твое высокомерие станет причиной твоего падения, как это было с другими.

– Да, ты это уже говорил.

Я с громким хрустом откусил яблоко.

Он умолял о еде. Это была всего лишь небольшая презентация будущих пыток, которые ждали его, если он не заговорит.

– Итак. Ты уверен, что ничего не помнишь?

Я бросил огрызок на пол камеры. Большие пустые глаза Порфириона жадно следили за тем, как я играл с ним носком ботинка.

Он вздохнул и уселся на пол. Положив руку под подбородок, он одарил меня мрачным взглядом.

– Я помню раскат грома. Он прозвучал четыре раза. Потом могучий ветер. Я знаю лишь то, что заключенные были освобождены – за исключением тех, кому не повезло. Вроде меня. Думаю, остальные просто умерли от голода.

– Но не ты?

– Нет, не я. Как ты можешь не знать?

Моя нога замерла.

– Не знать что?

– Твоя семья полна лжецов, убийц и мошенников, Самкиэль.

Я вздохнул, скрестив руки на груди, и прислонился к стене.

– И откуда ты так много знаешь о моей семье?

– Как ты думаешь, кто мог создать это место? Наполненную божественной силой ловушку, способную удержать любого, кто осмелится встать на пути богов. Одно существо. Хранитель Мира. Твой отец.

Я оттолкнулся от стены.

– Ты лжешь.

– У меня нет причин лгать. Этим местом управляли три Генерала: один проливал кровь, другой правил, а третий пировал. Только двое выжили после Великой войны. Затем один вернулся, забрал пленников и обрушил огонь на Раширим.

– Как ты об этом узнал, если не слышал ничего, кроме раскатов грома?

Порфирион наклонился к кобальтовым решеткам так близко, как только мог, с его губ свисала слюна.

– Потому что я знаю запах королевского мусора, – прошипел он.

– Значит, ты утверждаешь, что мой отец построил эту тюрьму, спрятал ее среди других измерений, затем освободил заключенных, и все это только для того, чтобы в конечном итоге его прах развеялся среди звезд?

Он ничего не сказал.

– Ты ошибаешься. Я знаю, что короли Йеджедина к этому причастны. Возможно, ты заблуждаешься насчет того, кто кого выпустил.

Порфирион фыркнул:

– Нет, ты не прав. Короли Йеджедина не так сильны по сравнению с Генералом.

Я устало провел рукой по лицу.

– Генерал? Очередная легенда?

– Говорит Король-идиот, который ничего не знает.

Я поднял свой клинок, серебро сверкнуло в темноте камеры.

– Посмей еще раз заговорить со мной в таком тоне, и я сломаю тебе хребет.

Порфирион сглотнул и отшатнулся, но продолжил:

– У тебя есть Рука Раширима, а у Унира были Генералы. Трое. Они помогли сотворить космос. Один Генерал создал Королей. Он питался смертью и мог создавать ужасающих существ с помощью своей крови.

– Создавал существ из своей крови?

Массивные ноздри Порфириона раздулись.

– Да, и от тебя пахнет одним из них.

Дианна. В горле у меня пересохло.

– Каден был одним из Генералов моего отца?

– Если это его имя, то да. – Порфирион почесал локоть. – Генерал никогда с нами не разговаривал. Я видел лишь его шипованную броню, когда он проходил мимо. Но, прежде чем создать Королей, он создал и других чудовищных существ. Он создал Афеллона – того, кто мог контролировать разумы.

Должно быть, он говорил об Алистере.

– Хальднунен управлял мертвыми, – сказал Порфирион.

Тобиас.

– Также был Гевирнон – он умел контролировать болезни и эпидемии: и Иттшар – тот, кто управлял льдом. Я не знаю, что с ними случилось. Мы, великаны, сражались с ними, и ты сам видишь, чем это кончилось. Прошлое забывается, когда гниешь в камере долгие столетия.

– Можешь ли ты вспомнить что-то еще?

– Нет.

Он скрестил массивные руки на груди, и я знал, что на этот раз он не лжет.

Я вздохнул:

– Хорошо. Кажется, твое время истекло. Я могу предложить тебе два варианта. Или ты остаешься здесь и продолжишь гнить, или я дарую тебе освобождение в виде загробной жизни.

– Я устал, королевский мусор. Я больше не хочу пыток, и, насколько мне известно, в Яссулине меня не ждет ничего хорошего.

– Я могу предложить тебе Небытие.

Порфирион кивнул, и я увидел облегчение в его глазах. Одно движение запястья, и в моей руке появился темный клинок Забвения, пульсирующий так, будто внутри него билось настоящее сердце. Вокруг него кружились тонкие завитки фиолетовой энергии.

– Знаменитый клинок из легенд. Какая честь.

– Надеюсь, смерть подарит тебе покой, которого у тебя не было в этой жизни.

– Прибереги свою жалость, королевский мусор. Ты не сможешь меня обмануть. Никто из вас не сможет, и я знаю, почему от тебя воняет генеральским зверем, почему ты находишь в ней утешение. Для нас ты тоже всего лишь монстр.

75. Дианна

Неверра использовала свою магию, чтобы открыть входную дверь, и мы осторожно пробрались внутрь. До этого момента мы не встретили ни одного охранника, но сейчас, когда мы добрались до нижнего этажа, я услышала свист и звон ключей. Мы бросились за угол и прижались к стене, наблюдая, как мимо проходит охранник. Он даже не поднял головы, увлеченный какой-то игрой на планшете. Неверра улыбнулась и пожала плечами, когда мы пробежали мимо него и поспешили по коридору, получая искреннее удовольствие от нашего маленького приключения.

Мы остановились у другой большой двери, и Неверра пнула ее ногой, чуть не сорвав с петель. Тусклый желтый свет лился из пустого помещения.

– Неверра! Это называется «взлом с проникновением», но тебе не обязательно что-то ломать, – прошипела я.

Она повернулась, кончик ее длинного хвоста болтался в воздухе.

– Что? Она была заперта, а мы уже отключили систему безопасности. Винсент настоящий параноик. По-моему, у него проблемы.

Я покачала головой и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы. Я сжала фонарик в руке, ожидая услышать сигнализацию и топот ног, но ничего не происходило. Если бы Самкиэль узнал, что я вернулась на Онуну без него, он бы очень расстроился. Но я должна была все выяснить и не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о произошедшем на случай, если я ошибусь.

Мы вошли внутрь и закрыли за собой дверь. Склад был окутан мраком, большая часть ламп перегорела.

– Спасибо, что пошла со мной, – прошептала я, пока мы осматривали ряды коробок и шкафов с документами.

Она улыбнулась.

– Спасибо, что позвонила. Я удивлена, что ты нашла время, – Логан сказал, что вы с Самкиэлем занимались этим как сумасшедшие кролики.

Я направила на Неверру фонарик, почти ее ослепив.

– Откуда он это знает?

Она прикрыла глаза и ухмыльнулась.

– На днях они с Кэмероном решили проведать Самкиэля. Вы двое пропадали без вести целых три дня, и они забеспокоились.

– Три дня? – пискнула я.

– Если ты потеряла счет времени, значит, все прошло хорошо.

Неверра рассмеялась, медленно продвигаясь по коридору между полками.

Я стояла на месте, осознавая, сколько времени мы потратили. Со мной такого никогда не случалось, но даже сейчас, удивленная и смущенная, я не жалела об этом.

«Хорошо» – совершенно неподходящее слово. «Хорошо» можно сказать о чем-то милом и уютном. То, что происходило между мной и Самкиэлем, было почти невозможно описать. Тело Самкиэля было воздухом для моих легких. Меня охватывало не желание, а потребность – и я знала, что он чувствует то же самое. Снова и снова мы сливались воедино, ненасытное, первобытное чувство тянуло нас друг к другу. Это было настоящее безумие, и, вопреки всем кровоточащим ранам на моем сердце, я не могла остановиться. Мы изо всех сил пытались отклеиться друг от друга, чтобы хотя бы поесть. Мы сдерживали свое желание так долго, что сейчас оно стало почти ненасытным.

Я покачала головой, отгоняя образы, проносившиеся у меня в голове, и последовала за Неверрой.

– Кстати, спасибо. За одежду и за то, что отвлекли Совет.

Неверра улыбнулась.

– Разве друзья нужны не для того, чтобы помогать другим друзьям переспать?

Я невольно рассмеялась и быстро прикрыла рот рукой, чтобы нас никто не услышал.

Неверра сияла, а я изо всех сил пытался сдержать смех.

– Почему ты захотела это сделать? – спросила она.

– Мне приснился сон.

– Сон? – прошептала Неверра. – Мы нарушаем закон из-за сна?

– Это был не просто сон. Когда мы были в Йеджедине, Тобиас что-то сказал, и во сне эти слова звучали снова и снова, и… Все казалось таким реальным.

Неверра остановилась, настороженно посмотрев на меня. В ее глазах сверкнула энергия.

– Что он сказал? – спросила она ледяным голосом.

Я сглотнула, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Что Габби не моя сестра.

Неверра подошла ко мне, но я на нее не взглянула. Я принялась перебирать папки в поисках фамилии моей семьи.

– О, Дианна. Ты же знаешь, он хотел причинить тебе боль. Плохие парни всегда говорят плохие вещи, и это не всегда оказывается правдой.

Я продолжала поиски.

– Тобиас меня ненавидел. Искренне. Он использовал все, что мог, чтобы меня задеть. А причинить мне боль правдой – редкая удача.

На мгновение я замолчала. Мне просто нужно найти в этих архивах свою фамилию. Мои пальцы скользили по папкам.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько плохого, Дианна, – сказала Неверра.

В ее голосе не было жалости – только сострадание, забота и ее личная боль от утраты Габби.

– Все в порядке. Я бы сделала все это снова, если бы пришлось. Время, которое мы провели вместе, того стоило, и Габби сделала мир лучше. Она сделала лучше меня.

– Ты же знаешь, что мы всегда будем твоей семьей, – сказала она мягко, как будто боясь, что я ее оттолкну. – Если ты захочешь.

Я повернулась к Неверре, направив фонарик в ее сторону, чтобы видеть ее лицо. Как только я открыла рот, чтобы ответить, луч света упал на фамилию, аккуратно написанную на папке прямо за ее плечом.

Эссам.

Она заметила мой взгляд и оглянулась, указывая на коробку:

– Это оно?

Я кивнула и шагнула вперед, чтобы снять ее с полки. Мы опустились на колени, и я открыла толстую картонную обложку. Неверра держала фонарь, пока я копалась в потертых страницах.

– Мои мама и папа работали во многих храмах. Они были целителями, но помимо этого мой отец занимался и другими вещами. В том числе снабжал оружием королевскую гвардию. Он научил меня обращаться с моим первым кинжалом. Неудивительно, что здесь осталось столько документов, но мне нужно…

Крик нарушил тишину за мгновение до того, как дверь слетела с петель и ударилась о стену. Когти постукивали по полу, и мне не нужны были сверхъестественные силы, чтобы учуять знакомый запах.

Ирвикува.

Мы выключили фонарики, и Неверра провела пальцами по моему запястью.

– Держись за мою руку. Мы уходим.

Я сжала ее ладонь и поднялась на ноги, слыша, как все больше и больше лап шаркают по каменному полу.

Неверра втолкнула нас в небольшую нишу.

– Их слишком много, – прошептала она.

– Сколько? Я не вижу.

– Двенадцать. И они огромные.

Я сглотнула и всмотрелась в темные углы склада. Во мраке замерцали желтые огоньки, что-то тяжелое ударило по полу. Да, они определенно очень большие. Холодок пробежал по моей спине, когда я вспомнила, как когти и клыки впились в мою кожу и потащили обратно к Кадену.

Один из них разразился истерическим подобием хохота, от которого мне захотелось бежать. Я услышала грохот, а затем шипение – папка. Я прикоснулась к ней, и они учуяли мой запах. Теперь те бумаги, ради которых мы сюда пришли, валялись у них под ногами.

– Я могу отвлечь их, чтобы…

– Нет. – Я сглотнула, рычание Ирвикува становилось все громче. – Мы должны уходить.

– Подожди, – прошептала Неверра.

– Нет, мне все равно. Я не буду тобой рисковать.

Я была уверена в каждом своем слове. Каден мог создать портал и утащить нас обеих обратно в Йеджедин. Я этого не допущу. Я не стану подвергать ее риску из-за собственного эгоизма.

Я не поступлю с ней так, как с Габби.

Глаза Неверры смягчились, как будто она видела и слышала все мои мысли. Она кивнула.

– Я видела запасной выход. Мы можем добежать до него, как только самый большой зверь завернет за дальнюю полку.

Я заглянула за угол. Мерцающий желтый свет вспыхнул во тьме.

– Хорошо. Скажи мне когда.

Мы смотрели и ждали. Как только звук когтистых лап стал тише, мы выскочили и побежали.

76. Дианна

Неверра приземлилась возле дворца и поставила меня на ноги, мы обе покачивались от изнеможения. Ирвикува преследовали нас по всему зданию. Мы справились, и Неверре удалось взлететь в небо. Наш уход сопроводили шорох крыльев и омерзительный гогот – Ирвикува визжали от разочарования и ненависти.

Мы вошли в вестибюль. Самкиэль обновил каждую комнату в замке, оставляя за собой сплошные разрушения. И навели порядок мы только тогда, когда наконец смогли друг от друга оторваться.

– Спасибо, что поехали со мной, Неверра. Пусть это и была пустая трата времени.

Я рухнула на диван и вздохнула.

Она села, наклонившись ко мне.

– Я бы не сказала, что это была пустая трата времени, – сказала она, вытаскивая что-то из заднего кармана.

Она протянула мне толстую стопку сложенных бумаг. Я озадаченно посмотрела на нее и схватила листы. Она смотрела, как я судорожно разворачиваю документы, – я замерла от удивления, увидев на них фамилию своей семьи.

– Как? – спросила я, задыхаясь.

– Я схватила их, как только мы услышали шум. Надеюсь, что-то из этого тебе пригодится.

Я обняла ее, прежде чем поняла, что делаю. Она удивленно рассмеялась, но обняла меня в ответ.

– Спасибо.

Я отпустила ее и села на пол, разложив вокруг принесенные ею страницы. Неверра присоединилась ко мне, и мы просмотрели документы. Я издала тихий победный возглас, когда добралась до свидетельств о рождении. Неверра наклонилась ближе, пока я вчитывалась в выцветшие буквы. У меня перехватило дыхание, когда я дошла до генеалогического древа.

– Что это значит? – спросила она, нахмурив брови и сосредоточившись на записях, в которых были указаны мои мать, отец и Габби, но не было меня.

Я перелистнула следующую страницу и нашла отдельный документ, который использовался в Эории, а затем и на Онуне, – право опеки на удочеренного ребенка. Сверху было аккуратно написано мое имя.

Я отложила бумаги в сторону, у меня свело желудок.

– Это означает, – я сглотнула, – что Тобиас был прав. Меня удочерили.

Глаза Неверры расширились.

– Ох…

Я сидела на диване, грызла ноготь большого пальца и смотрела на аккуратную стопку бумаг. Такая мелочь, определяющая мою жизнь, – была ли это вообще моя жизнь? Я не знала. Миллион и одна мысль пронеслись в моей голове, все полные гнева и боли. Последняя колкость, которую Тобиас бросил мне в лицо.

Я уговорила Неверру уйти. Она не хотела оставлять меня одну, но мне не нужна была компания. Поэтому я сделала то же, что делала всегда, когда происходило что-то плохое. Я закрылась от мира, спряталась за броней, защищаясь своей непроницаемой чешуей, зубами и когтями. Там я была в безопасности, даже если сейчас эта броня была плодом моего воображения.

Я приняла душ и надела одну из рубашек Самкиэля. Его запах приносил мне покой и утешение. Вернувшись на диван, я поджала колени к груди и положила на них голову, обхватив ноги руками. Кем я была? Мер-Ка – не мое имя. Дианна – не мое имя. Кем были мои настоящие родители, моя настоящая семья? И почему мне об этом не сказали? Габби была похожа на меня. Я всегда это видела, но, возможно, я ошибалась.

Раны на моем сердце только начали заживать, и теперь мне казалось, что они снова кровоточат и гниют. Холодная, бесчувственная ярость угрожала снова захлестнуть меня с головой. Ощутив очередной прилив боли, я ударила по столу, опрокинув его и разбросав бумаги по полу. Ложь. Вся моя жизнь была ложью. Это всего лишь очередное подтверждение, но оно ударило меня особенно больно. Моя грудь болела – казалось, еще несколько мгновений, и ее разорвет.

Я услышала за окном уже знакомый свист ветра. Сама того не замечая, я подсознательно ждала этого звука. Мой взгляд остановился на окне, и пока я смотрела на серебристую полосу света в небе, моя разрушительная ярость утихла. Спокойствие пролилось бальзамом на мое ноющее сердце. Зверь внутри меня почувствовал приближение Самкиэля, понял, что мы в безопасности, и мирно уснул.

Моим первым порывом было спрятать документы, но Самкиэль не был Каденом. Он не стал бы на меня злиться. Он бы не стал наказывать меня за то, что я самовольно отправилась на поиски. Самкиэль никогда не причинял мне боли, но он расстроится, когда узнает, что я отправилась на Онуну без него и столкнулась с проклятыми Ирвикува.

Я судорожно вздохнула. В самые интимные минуты последних нескольких дней мы давали друг другу обещания. Мы пообещали разговаривать и обращаться друг к другу в трудные моменты. Я взяла бумаги и подняла стол. Услышав шаги бронированных ботинок по каменному полу, я положила документы на стол и пошла к нему навстречу.

Самкиэль увидел меня и остановился. Не знаю почему, но я нервничала. Может, дело в том, что раньше я могла поделиться своими чувствами только с сестрой, а теперь мне было больно осознавать, что на самом деле мы даже не родственники.

Самкиэль снял шлем, обнажив свое ослепительно красивое лицо. Боги, я едва могла осознать, что чувствую к этому человеку. Он оглядел меня с ног до головы, в его серебристых глазах сверкало любопытство.

– Это твоя, – сказала я, касаясь надетой на мне рубашки.

– Я вижу. Думаю, на тебе она нравится мне не меньше, чем те тонкие кружевные трусики.

Самкиэль сократил расстояние между нами двумя широкими шагами и наклонился, чтобы меня поцеловать. Я слегка отклонила голову.

– Эй, – он взял меня за подбородок, поворачивая мое лицо к себе, – не делай этого. Не отстраняйся от меня. Мы не будем к этому возвращаться. Поцелуй меня, Дианна.

Он снова наклонился ко мне, но я прижала пальцы к его губам. Посмотрев на него сквозь ресницы, я прошептала:

– Я кое-что сделала.

Он нахмурился:

– Что ты сделала?

Я положила руку ему на грудь и опустила глаза.

– Только не расстраивайся.

Его голос понизился на октаву:

– Я не могу обещать.

Я вздохнула и встретилась с ним взглядом.

– Я снова была на Онуне.

– Дианна.

Его глаза сверкнули чистым серебром, и он выпрямился.

– Кто тебя туда потащил?

Я отмахнулась, не обращая внимания на его нарастающий гнев.

– Это не важно.

– Мы говорили об этом. Дианна, ты могла бы…

Я не знала, что он увидел в моих глазах, но его слова затихли на середине фразы. Я протянула руку.

– Не мог бы ты присесть?

Серебро в его глазах померкло, гнев рассеялся, сменившись беспокойством. Он кивнул и взял мою руку, холодный металл его колец согрелся под моими пальцами. Я подвела его к дивану, и мы сели лицом друг к другу. Самкиэль все еще был в своих доспехах – казалось, он их даже не замечал. Возможно, он был слишком сосредоточен на мне, чтобы обратить на них внимание, но сейчас это не имело значения.

– Прошлой ночью мне приснился сон, – сказала я, сжимая в руках лист бумаги, который сообщил мне, кто я такая.

– Да? Поэтому ты меня пнула?

Я коротко улыбнулась и положила документ между нами.

– Когда мы были в пещере, Тобиас сказал мне одну вещь, но произошло столько всего, что я не обратила на это внимания. Или просто не захотела в это верить. Не знаю. Но вчера вечером после… в общем, когда я уснула, мне приснилось, что я нахожусь в той самой пещере, а потом я услышала множество голосов. Они звучали как хор, повторявший одну и ту же фразу.

– Какую фразу?

Я положила листок лицевой стороной вверх и повернула к нему. Он наклонился вперед, вглядываясь в текст, в его глазах читалось замешательство.

– Что мы не родные. В этих бумагах написано, что она мне не сестра.

Самкиэль взял документ, чтобы внимательнее его прочитать. Он ничего не сказал, но когда посмотрел на меня, я увидела промелькнувшую в его глазах вспышку гнева. Всего неделю назад это меня бы опустошило и вынудило снова спрятать свое сердце за непробиваемой броней, но теперь все было иначе. Самкиэль не злился на меня – причиной его гнева было то, что кто-то посмел причинить мне боль. Он бы защитил меня от всего мира, если бы смог.

– Если это правда, если весь мой сон реален, то я видела кое-что еще.

Самкиэль ждал.

– Я видела кроваво-красную Луну в незнакомом мне мире. Возможно, это просто мои фантазии, потому что Каден заставлял нас изучать лунные циклы. Почему бы мне не увидеть во сне Луну? Но я услышала одно слово. То самое слово – равноденствие.

– Равноденствие?

Мои плечи поникли, и я сцепила руки в замок.

– Я не знаю, что это значит и имеет ли это значение, но также я видела три фигуры.

Самкиэль неестественно замер.

– Сколько фигур?

– Три. Я не видела их лиц, но они носили короны. – Его челюсти сжались, и я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить беспокойство, омрачившее его черты. – Ты тоже их видел.

– И кроваво-красную Луну.

Я не стала спрашивать, почему он мне об этом не рассказал. Я не злилась. Последние несколько месяцев были настоящим хаосом, но сейчас мы наконец воссоединились. Каждый разговор с ним приносил мне непривычное чувство покоя.

– Хорошо, значит, теперь я тоже вижу пророческие сны? Добавьте это к моему списку странностей.

Уголки его губ дернулись вверх, но затем он задумался, потирая рукой подбородок.

– Неверра сказала, что в Йеджедине она слышала упоминание о большом небесном событии. Возможно, это и есть равноденствие. Но мы проверили: никаких масштабных небесных явлений в ближайшее время не предвидится. Ничего достаточно мощного, чтобы провести ритуал.

Я медленно выдохнула, пытаясь вспомнить детали сна. Теперь они казались такими туманными и далекими.

– Я не знаю, Самкиэль. Может, это был всего лишь сон, мой разум пытался осмыслить все, что произошло, и перепутал события. Но мои инстинкты подсказывают, что это все не случайно.

– Я не сомневаюсь в тебе, Дианна. Но Луна могла быть просто символом. Сны трактуются по воле того, кто их видит. Луна символизирует перемены и ход времени. А ты пережила много судьбоносных перемен и потрясений.

Я положила руку под подбородок и вздохнула.

– Какой ты умный.

Он робко ухмыльнулся.

– Ты снова флиртуешь.

– Думаю, это только начало.

Я потянулась за бумагами, но его рука сжала мою.

– Дианна.

– Да?

– Тебе следовало взять меня с собой. – Он пристально посмотрел на меня, и я опустила взгляд, глядя на лист бумаги под нашими руками. – Тебе не нужно проходить через это в одиночку.

Я пожала плечами.

– Я была не одна. Со мной пошла Неверра.

– Неверра была с тобой?

Он склонил голову набок и выглядел скорее любопытным, чем злым, но меня беспокоило кое-что другое. Я проигнорировала его вопрос, не в силах справиться с сомнениями.

– Это значит, что Габби не моя сестра? То есть я понимаю, на что смотрю, и знаю, что там написано, но…

– Это ничего не меняет. Ничего, Дианна. Она по-прежнему была, есть и всегда будет твоей сестрой. Той самой, с которой ты выросла, той самой, с которой ты прожила жизнь, той самой, ради которой ты была готова умереть, ради которой жила и за которую боролась. Кровное родство – не то, что делает семью семьей. Поверь мне.

Я ему верила. Самкиэль всегда говорил мне правду. Я наклонилась вперед, схватилась за его доспехи, притянула к себе и поцеловала. Один раз. Второй. Третий, и я отстранилась и снова села напротив.

– Теперь ты меня целуешь?

– Мне нужно было рассказать тебе, что я сделала, прежде чем ты меня поцелуешь. Я не хотела, чтобы ты думал, что я тебя обманываю или манипулирую. Я знаю, что это такое, и не хочу, чтобы ты чувствовал это с моей стороны, Самкиэль. – Я одарила его ангельской улыбкой и начала собирать документы. – К тому же ты был очень милым.

– Спасибо, что защитила мое сердце, Дианна, – сказал он, и в его глазах сверкало чувство, которое я боялась называть вслух. – Я всегда милый. А ты…

Я посмотрела на него. Его ответная улыбка была яркой и игривой. Мой взгляд упал на тонкий слой пыли на его лице. Я вытерла губы рукой, оставив на своей щеке черную полосу.

– Почему ты такой ужасный на вкус? – спросила я, скорчив гримасу и впервые за вечер внимательно его рассмотрев.

Серая пыль покрывала его доспехи, и только на его груди блестел отпечаток моей руки.

– Вот что ты обо мне думаешь на самом деле!

– Что с тобой случилось? Ты в порядке?

Он усмехнулся, и этот глубокий, низкий смех отозвался волной тепла в моей груди.

– Извини, да, со мной все в порядке.

– Тогда почему ты такой противный? – спросила я, выгнув бровь.

– Я думал, именно это тебе во мне и нравится.

По телу разлился обжигающий жар.

– Возможно. Хотя я могу вспомнить еще несколько вещей.

Он хитро ухмыльнулся.

– Думаю, тебе стоит их показать.

Мой желудок сжимался каждый раз, когда Самкиэль улыбался, но та улыбка, которая вспыхивала на его лице, когда он думал о чем-то грязном, заставляла все мое тело гореть от желания.

– Может, после того, как ты примешь душ. У меня больше нет суперспособностей, и я не хочу заразиться какой-то гадостью.

От его смеха по моей коже побежали мурашки.

– Я бы тебя исцелил.

– М-м-м. – Я встала и протянул ему руку. – Давай попробуем.

Самкиэль взял меня за руку и позволил мне поднять его на ноги. Он покорно направился за мной наверх и засмеялся, когда я толкнула его в ванную. Я включила душ, пока он раздевался позади меня. Как только вода стала достаточно теплой, я отошла в сторону, пропуская его внутрь. Повернувшись, я взяла с полки одну из губок, намочила ее и стерла грязь со своих губ и щек. Через отражение я наблюдала за тем, как Самкиэль смывает пыль со своего красивого, мускулистого тела.

Он поймал мой взгляд и улыбнулся.

– Знаешь, тебе необязательно спрашивать. Просто присоединяйся ко мне, – сказал он.

Само искушение.

– Я уже приняла душ. Ты слишком поздно вернулся домой.

Я отложила мочалку и повернулась к нему, прислонившись спиной к стене.

Внезапно все его внимание сосредоточилось на мне. Он замер, вода текла по рельефным мышцам его груди и бедер.

– Что? – спросила я, склонив голову.

– Домой? – спросил он хриплым и тихим голосом, но я его услышала.

Я даже этого не заметила. Слово само собой сорвалось с моих губ. Посмотрев в глубокие серые глаза, я поняла, что он стал моим домом.

Я не стала пытаться это скрывать. В любом случае я никогда не умела убедительно врать.

– Так я чувствую себя рядом с тобой.

Он улыбнулся, словно я только что вручила ему бесценный подарок.

Я закатила глаза.

– Ой, не делай такое лицо.

Его улыбка стала еще более широкой, радостной и торжествующей.

– Теперь твоя очередь. – Я скрестила руки на груди. – Что сегодня случилось?

Улыбка Самкиэля померкла, и он потянулся за бутылкой шампуня.

– Я убил Порфириона.

На днях, пока мы обедали, Самкиэль рассказал мне о Порфирионе – гиганте, которого они нашли в Йеджедине. Я оттолкнулась от стены и зашла к нему в душ. Я аккуратно провела руками по его телу в поисках ран.

Из груди Самкиэля вырвалось низкое рычание – мои пальцы танцевали по гладким твердым выступам его мышц. Я положила руки на его бедра, не обращая внимания на воду, пропитавшую мои волосы и одежду.

– Ты ранен? Я говорила тебе…

– Говорила мне что?

Я подняла глаза и ущипнула его за бок. Он отпрянул и удивленно посмотрел на меня.

– Ты в порядке?

– Со мной все в порядке. А вот ты не имеешь права ругать меня за то, что я подвергаю себя опасности, после того как сама отправилась на Онуну, зная, что Каден за тобой охотится, – сказал он, втирая шампунь в волосы и напрягая бицепсы.

Я поджала губы и плеснула в него водой, прежде чем сесть на скамейку в душе.

– Справедливо.

Он усмехнулся, наклонил голову и шагнул под струю, чтобы смыть пену с волос. Я смотрела, как вода стекает по его плечам, по гладким, блестящим линиям его спины и…

– Он рассказал мне о Кадене и о том, кто он на самом деле.

Мое желание сменилось холодным, липким страхом.

– Что?

Он повернулся ко мне, взял мыло и принялся натирать им свой торс.

– Ты не поверишь.

– Кто он?

– Один из бывших Генералов моего отца.

– Генералы твоего отца?

Он кивнул, промывая пах. Он обращался со своим членом практично и невозмутимо, но мне все равно с трудом удавалось заставить себя отвести взгляд.

– Да, вместе с двумя другими, которые предположительно погибли в Войне Богов. – Самкиэль намылил одно мускулистое бедро, затем другое. – Каден сотворил королей Йеджедина, поэтому они были так ему преданы. Теперь понятно, почему он так меня ненавидит. Вероятно, он поссорился с моим отцом или был против моего рождения. – Он вздохнул. – Очередной древний враг, как будто их и без того мало.

– Один, – сказала я, подняв палец.

Самкиэль взглянул на меня, потянувшись к своим ногам.

– Остался всего один могущественный враг. Я убила Тобиаса и Алистера, так что, как только я верну свои силы и окажусь на свободе… – Я остановилась. Я больше не одна. Нет. Мне тоже пора к этому привыкать. – Мы убьем и его.

Он ухмыльнулся:

– Ты опять со мной флиртуешь.

Я улыбнулась, когда он шагнул под поток воды, и меня охватило странное чувство облегчения. Я знала, что меня должна волновать новость о том, что Каден оказался каким-то могущественным Генералом, но в действительности мне было совершенно на него наплевать. Нет. Меня волновал только один человек.

Замок на двери задребезжал.

– Ну, – сказала я, удивляясь силе охвативших меня чувств. – По крайней мере, теперь у нас есть некоторые ответы.

– Он сказал кое-что еще. Конечно, он обвинил всю мою семью во лжи и жестокости, но, кроме того, он говорил обо мне – о том, что я сделал, чему меня научили и кто я такой. Затем я доказал его правоту, прикончив его клинком Забвения. Иногда я чувствую себя… – Самкиэль сделал паузу, и я уловила перемену в его настроении.

– Ты чувствуешь себя прежним?

– Да. – Он кивнул. – После падения Раширима я хотел стать Лиамом, но каждый раз, когда я оборачиваюсь, мне напоминают о том, что я был, есть и всегда буду Самкиэлем. Губителем Мира. Грозой всех миров. Королем. Завоевателем. Я не хочу, чтобы меня боялись. – Он вздохнул и выключил воду. – Я просто хочу помогать людям.

– Ты это и делаешь. – Я встала, взяла полотенце и накинула ему на плечи. – Я не знаю никого сильнее тебя. – Я взяла второе полотенце и передала ему, чтобы он мог вытереть волосы. – Ты действительно хороший, независимо от того, какой ярлык навесили на тебя старые боги или весь мир. – Я опустилась на колени, вытирая его бедра. – Ты никогда ничего не боишься.

– Спорно.

Голос Самкиэля понизился. Он напрягся, и я улыбнулась, радуясь, что в его глазах сверкает желание, а не боль.

Я медленно ходила вокруг него, вытирая воду с его широких плеч и спины.

– Ты смелый и добрый, и ты не раз спасал мне жизнь. Ты рискуешь собой ради других, не думая о собственном благополучии. – Я потянула его за руку, повернув лицом к себе. – Я слышала все эти истории. Многие из них я видела в кровных снах. – Я обернула его полотенцем и притянула к себе. – В тебе в равной степени слились твой отец и мать. Ты сильный и выносливый, как он. Ты добрый и отзывчивый, как она. Ты защитник, помощник и, – я протянула руку и обхватила его за шею, поднимаясь на цыпочки, – мой лучший друг.

Улыбка осветила его лицо, прогоняя остатки печали из глаз. Я провела большим пальцем по его подбородку.

– Мне понравилось все, кроме последней части, – сказал он.

– Боги, ты до сих пор ненавидишь слово «друг»? – Я игриво ткнула его в бок.

Он пожал своими могучими плечами и провел рукой по моей спине, притягивая меня ближе.

– Назови меня как-нибудь еще.

– Хм. Эгоистичный? Самодовольный? Требовательный?

Он прищурился.

– Не смотри на меня так. Кто еще скажет правду тебе в глаза?

Я широко улыбнулась, похлопала его по плечу и отвернулась.

Раздался резкий шлепок, и я подскочила от хлесткого удара по ягодицам. Я вскрикнула, но не от боли, и повернулась, чтобы его оттолкнуть.

Он приподнял бровь, словно бросая мне вызов, и поспешил в спальню – я побежала за ним, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Миновав дверь, я почувствовала, как его руки обвились вокруг моей талии и подняли меня в воздух. Я вскрикнула, когда Самкиэль швырнул меня на кровать и прыгнул сверху. Он схватил меня за руки и вытянул их над головой, пока я тщетно пыталась вывернуться из его хватки. Он расположился надо мной с широкой улыбкой. Я одарила его укоризненным взглядом, хотя в моем животе кружилась целая стая бабочек.

– Обманщик.

Его рот завладел моим в пламенном поцелуе, и я ощутила сладкий вкус его смеха. Спустя несколько секунд он отстранился, и я тяжело выдохнула.

– Теперь тебе больше нравится мой поцелуй? – спросил он, приподнявшись на локте.

– Могло быть и лучше, – сказала я.

Мой дрожащий голос и сбившееся дыхание с головой выдавали ложь.

Самкиэль усмехнулся и отпустил мои запястья. Его пальцы скользнули по моей коже, он убрал прядь мокрых волос с моего лица и долго молча на меня смотрел. Иногда его взгляды и прикосновения были намного интимнее, чем секс.

– Есть еще кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить.

Я прищурилась.

– Я знаю это лицо.

– Какое лицо?

– Лицо Самкиэля, который что-то замышляет. Это угрюмое выражение древнего, измученного битвами короля, и выглядит оно вот так. – Я сдвинула брови, заставив его рассмеяться. – Обычно это означает, что кто-то сказал что-то, что тебе не понравилось. Думаю, в этом виноват тот гигант, про которого ты рассказывал. Твои глаза словно тускнеют, и ты уходишь куда-то в глубины сознания. Обычно в такие моменты мне все сходит с рук.

Он усмехнулся:

– Не поспоришь.

– Ага, а еще есть задумчивый Самкиэль. Это лицо очень похоже на то, которое ты сделал сейчас, и обычно означает одно из двух. Либо у тебя есть план, который, скорее всего, мне не понравится, либо ты раздражен и хочешь быть где угодно, только не здесь. Учитывая что-то большое и твердое, что прижимается к моему животу, я не думаю, что второй вариант нам подходит.

– Ты права. Я более чем счастлив здесь находиться. – Он еще сильнее прижался ко мне. – Ты правда замечаешь все эти мелочи?

Я провела руками по его груди.

– Я замечаю в тебе все.

Самкиэль коснулся моих губ легким поцелуем – этого прикосновения было достаточно, чтобы я ощутила все наполнявшие его чувства. Я лизнула его нижнюю губу, желая попробовать ее на вкус, вздохнула и прошептала:

– Значит, мне это не понравится, верно?

Он покачал головой:

– Боюсь, что нет, моя Дианна.

От моего игривого настроения не осталось и следа, я забеспокоилась:

– Что такое?

– Порфирион рассказал мне кое-что, и я должен убедиться в правдивости его слов. Мне надоели слухи о семейных тайнах, о которых я ничего не знаю. Я должен посетить божественную сущность одного из Бестелесных, но это небезопасно. Это место находится вне физического мира, вход в него охраняется Советом.

Я наклонила голову.

– Как ты сможешь до него добраться, если миры запечатаны?

– Физические, но не ментальные. Для его посещения требуется предельная сосредоточенность и сила, нечто, подобное медитации, но гораздо глубже. Это может занять несколько дней или даже неделю. Выйти оттуда – такая же деликатная задача, как и войти. Совершив ошибку, можно разрушить свой разум. Я не знаю, сколько времени это займет, но обещаю вернуться как можно быстрее.

Я не стала спрашивать, почему мы не обращались к этому божеству раньше. После того как мы побывали у Роккаррема, все изменилось.

– Хорошо. – Я вздохнула. – Будь осторожен и не спеши. Я пойму, если это займет время. Только не переусердствуй и пообещай вернуться ко мне.

– Обещаю. – Он накрутил прядь моих волос на палец.

– Это не такая уж страшная новость. Почему ты нервничал?

– Что ж… – Он сделал паузу. – Мы договорились не лгать и не скрывать ничего друг от друга, но я знаю, что ты за меня переживаешь.

Я подозрительно покосилась на него.

– Хорошо, и…

– У меня была короткая связь с этим божеством. Давай не будем забывать, что до встречи с тобой я был очень одиноким богом.

Я хлопнула его по плечу.

– Ты мог этого не говорить.

– Сумасшедшая, – рассмеялся он, схватил меня за подбородок и прижался к губам.

Поцелуй был грубым, страстным и коротким. Он отстранился и прошептал:

– Почему меня так заводит, когда ты ревнуешь?

– Потому что ты сумасшедший и любишь боль.

Я прикусила его нижнюю губу, чтобы доказать свою правоту. Он лишь усмехнулся, но я ощутила напряжение его члена.

– Хорошо, значит, ты увидишься с бывшей девушкой в ментальном мире, где я не смогу с тобой связаться. Звучит отлично.

– Не с бывшей девушкой. На самом деле у божества нет пола. Они могут быть всем чем угодно. Кроме того, это было всего один раз.

Я протянула руку, обхватила его член и крепко его сжала.

– О, так даже лучше.

– Какая ты ревнивая.

Он застонал и укусил меня за кончик носа.

– Да, но я не имею на это права. Я сделала много ужасных вещей, после которых тебе следовало бы меня возненавидеть. К тому же тебе больше тысячи лет, Самкиэль. Я не смогу убить всех твоих прошлых любовниц. Даже если захочу.

– А ты хочешь?

Я кивнула. Я решила ничего от него не скрывать. Больше никогда. Я ласкала его член – он напоминал стальной жезл, обернутый шелком, пульсирующий и горячий.

– Да.

Он тихо рассмеялся.

– Понимаешь, что я имею в виду? Это ужасно сексуально.

– Все в порядке. Я не против. Почему мы не обращались к этому существу раньше?

Он покачал головой.

– Ты мешаешь мне сосредоточиться.

Я сжала руку.

– Стараюсь.

Он застонал, его бедра дернулись вперед, навстречу движениям моей ладони.

– Роккаррем все время говорит загадками, а Высшая обычно просит что-то взамен. Если я хочу получить ответы, мне придется за это заплатить.

Моя рука остановилась.

– И что же она попросит?

– Я не знаю. – Он сглотнул, делая судорожный вдох. – Но если цена будет слишком высока, я уйду. И все же… Слишком много тайн, Дианна, слишком много вещей, которые мой отец от меня скрывал.

– Хорошо. Я так хочу, чтобы ко мне вернулись силы. Тогда я могла бы пойти с тобой и сжечь это чертово существо, если оно попытается тебя удержать.

Самкиэль протянул руку и убрал мою ладонь от своего паха, после чего прижал мою руку к своей груди.

– Ты всегда со мной.

Я закатила глаза и застонала.

– У тебя нет совести, – рассмеялся он.

– Считай это уроком терпения, – сказала я, удерживая руку на его груди, чувствуя медленный ритмичный стук его сердца. – Я не могу говорить тебе красивых слов. Я давно разучилась это делать.

Выражение его лица смягчилось, и он положил свою ладонь на мою.

– Я знаю.

– Я хочу быть с тобой честной. Это не значит, что ты мне не дорог.

– Я знаю.

Я подняла ногу, прижала колено к его груди и толкнула. Тихий вздох сорвался с губ Самкиэля, когда я оседлала его.

– Но я могу каждый день показывать это по-своему, если ты позволишь.

– Опасная женщина.

Коварная улыбка изогнула его губы, пресс напрягся, когда он попытался сесть. Я остановила его, положив руку ему на грудь, и прижала обратно к кровати.

– Останься.

– Это приказ?

– Да, – сказала я надменно.

Самкиэль захихикал – я знала, что он вспомнил слова, которые сказал мне несколько недель назад. Не переставая хитро ухмыляться, он скрестил руки за головой. Мышцы его бицепсов напряглись, словно он изо всех сил пытался заставить себя не двигаться.

Я потянулась к пуговицам своей мокрой рубашки, расстегивая одну за другой. Глаза Самкиэля неотрывно следили за каждым моим движением, словно он старался запечатлеть в памяти каждый дюйм моей обнаженной кожи. Я добралась до последней пуговицы, и рубашка соскользнула с моих плеч.

Мои волосы мокрыми прядями ниспадали на плечи и руки, прикрывая грудь. Самкиэль потянулся, чтобы их убрать, но я игриво хлопнула его по руке.

– Нет. Ты не прикоснешься ко мне, пока я не скажу.

Я видела, как его глаза загорелись расплавленным серебром, а уголки губ дернулись. Ситуация, в которой ему указывали, что делать, явно была для него в новинку. Конечно, виной всему была его корона, но сейчас он, кажется, получал искреннее удовольствие от происходящего. Я почувствовала, что Самкиэль снова в полной боевой готовности.

Я протянула руку, нежно поглаживая его напряженный орган. Он застонал, когда мой большой палец медленно поднялся к головке и принялся ее массировать.

– Я почти тебя не касалась, а ты уже меня жаждешь.

– Для этого необязательно ко мне прикасаться. Меня манит все в тебе.

Я одарила его коварной улыбкой и опустила голову к его напряженному члену. Я ласкала головку, пробуя ее на вкус.

– Черт, – прошипел он, его бедра дернулись, а рука стиснула одеяло. – Пожалуйста, Дианна.

Я проигнорировала его мольбу, мой язык снова и снова скользил по стволу его члена. Он зарычал. Я дразнила его, облизывая и целуя каждый дюйм, вверх и вниз по пульсирующей вене, но все еще не брала его в рот. Мои движения становились все быстрее и интенсивнее с каждым приглушенным стоном, слетавшим с его губ.

Его горячий и хищный взгляд устремился на меня, и я посмотрела на него сквозь завесу ресниц, улыбаясь и одновременно с этим не останавливаясь. Я опустилась еще ниже, мой язык кружил в медленном и мучительном танце. Член пульсировал в моей руке, отчаянно желая продолжения.

– Ты такая притягательная.

Он застонал, сжал простыни одной рукой, а другой рукой закрыл лицо.

– Да? – спросила я, двигая ладонью по члену.

Я провела языком по головке, лаская сначала кончик, а затем чувствительную нижнюю часть.

Он вздрогнул, каждый мускул его рук, живота и ног напрягся.

– Возьми в рот, Дианна.

Я улыбнулась, его член прижался к моим губам.

– Нет.

Его стон обжег мое сердце.

– Пожалуйста.

Я проигнорировала его, щелкнув языком.

– Ты хочешь, чтобы я умолял? Я буду умолять.

Я лениво перебирала пальцами, продолжая эту восхитительную пытку.

– Короли не умоляют.

Его бедра беспомощно двигались мне навстречу.

– Я сделаю это для тебя.

– Да? – спросила я.

Моя ладонь сжалась у основания его члена, пока язык кружил по нему в дразнящем темпе.

– Да, – прошептал Самкиэль.

– Заманчиво, но нет.

Он застонал, схватив себя за голову – он изо всех сил пытался меня не касаться.

– Думаю, я могла бы заставить тебя кончить прямо так.

Он кивнул, его глаза цвета бури горели серебром. Еще одно медленное, мучительное движение языком, и я увидела, как линии на его коже светятся и мерцают. Ему с трудом удавалось сохранять контроль.

– Ты этого хочешь?

Он покачал головой.

В последний раз коснувшись языком его члена, я села сверху. Он опустил руки, и я тут же прижалась губами к его рту. Окончательно потеряв контроль, он обхватил мое лицо ладонями, впившись в мои губы. Я застонала в поцелуе, наши языки кружились и танцевали в восхитительном ритме, который мы успели запомнить за последние несколько дней.

Я направила его член внутрь себя и очень медленно опустилась, дюйм за дюймом, и звуки, вырвавшиеся из моего горла, были далеко не смертными.

– Дианна, – простонал он, когда я приняла его полностью.

Я обхватила руками его голову, приподнялась, и он практически выскользнул из меня, но в последний момент я резко опустилась обратно, отчего у нас обоих вырвался резкий стон.

– Я никогда не привыкну к тому, насколько это приятно, – задыхаясь, сказала я.

– Прекрасно.

Его голова упала на подушки, а я ускорила темп. Он схватил меня за бедра, но не двигался – словно желая, чтобы я сама приняла каждую его частичку. Я хотела показать ему, что мне не все равно. Даже если слова говорили об обратном, я хотела доказать, что принадлежу ему.

Я откинулась назад, чтобы поменять положение ног и сменить позу. Я положила одну руку на его мощное бедро, а другую прижала к нижней части живота. Самкиэль поднял голову, наблюдая за тем, как мое тело принимает его член. Я схватила его руку и поместила ее на свое сердце.

– Твоя, – выдохнула я, покачивая бедрами, мое сердце колотилось под его ладонью.

– Моя, – согласился он, и это прозвучало как клятва.

От выражения его лица у меня перехватило дыхание, и я знала, что никогда не забуду этот момент. Я буду помнить, пока не превращусь в звездную пыль.

Рука Самкиэля переместилась к моей груди. Он сжал мой сосок, а я замедлила темп, его член погружался в меня глубоко и медленно. Буря, бушевавшая в его глазах, могла сровнять с землей сотни городов.

– Твоя, – прошептала я, прижимая его руку к своей груди.

Я обхватила пальцами его запястье, провела его руку вниз по своему телу и направила ее к месту, где соединялись наши тела. Я не прерывала зрительного контакта, выдерживая его взгляд, пока удовольствие бурлило в моей крови.

– Твоя.

Слово смешалось со стоном, и я закатила глаза, чувствуя его пальцы.

– Моя.

Его большой палец коснулся моего клитора, пропуская сквозь меня волну электричества, – казалось, в моей голове произошло короткое замыкание. Я сжалась вокруг него, мое тело окружило его член пульсирующими волнами тепла. Глаза Самкиэля засияли, и я застонала, кусая губу и пытаясь не отвести от него взгляд. Я хотела, чтобы он знал – даже если я не могу выразить свои чувства словами, он владеет мной, моим разумом, телом и душой.

Словно отвечая на мои мысли, руки Самкиэля схватили меня за бедра, и он вошел в меня с такой силой, что я почти потеряла сознание от удовольствия. Губы Самкиэля прижались к моим. Мы идеально подходили друг другу во всех отношениях.

Я не могла ни дышать, ни думать, его язык переплетался с моим. Его руки сжали мои ягодицы так крепко, что пальцы оставили следы на нежной коже. Он поднимал и опускал меня с невообразимой легкостью.

– Боги! Да! Пожалуйста, Самми! – закричала я, отрываясь от его рта.

Его сильные руки контролировали движения моих бедер, он вошел в меня так сильно, что перед моими глазами заискрились звезды. Я откинула голову и поняла, что мне это не показалось. Потолок исчез – на его месте кружились темно-синие галактические вихри.

Самкиэль сжал мои волосы в кулаке, заставляя меня посмотреть на него.

– Я говорил, что покажу тебе звезды, – прорычал он, его толчки были мощными и уверенными. – Я имел в виду это.

Его рот прижался к моим губам, поглощая каждый крик, каждый вздох и каждый стон. Он поглощал меня и мое удовольствие.

– Откинься, Дианна, – потребовал он. – Покажи то, что принадлежит мне. Я хочу это увидеть.

От его слов по мне пробежала волна дрожи. Я была мокрой, от чего каждое движение становилось невыносимо приятным, и он это знал. Я выгнулась, его взгляд сосредоточился на том месте, а член исчезал внутри меня. Он прикусил нижнюю губу, и его глаза сверкнули.

– Ты такая красивая. – Его руки обхватили мои бедра, кольца впились в кожу. Он застонал, его красивые глаза наполнились вожделением. – Ты была создана для меня. Только для меня.

Наши движения синхронизировались, я чувствовала себя наполненной и цельной. Его руки одновременно касались меня везде. Они поправили прядь моих волос, упавшую на лоб, гладили мою грудь, кружили по тугим возбужденным соскам. Он впился пальцами в мои ягодицы, а потом скользнул вниз и дразнил чувствительную кожу внутренней стороны бедра, прежде чем дойти до клитора. Он менял темп и интенсивность своих толчков, с жадностью наблюдая за моей реакцией. Его пальцы описывали маленькие, неторопливые круги вокруг набухшего бутона, подталкивая меня к экстазу.

Я почувствовала призрачное прикосновение его горячих, влажных губ на пульсирующих моих сосках. В то же время большие ладони обхватили мою набухшую грудь.

О Боги.

Он был повсюду, жестокий и ненасытный, с нежной жадностью пожиравший мое тело.

– Самми, – простонала я, впиваясь ногтями в его бедра.

– Вот так, детка. Назови мое имя. Скажи, кто заставляет чувствовать себя так хорошо? Скажи, кому ты принадлежишь?

– Самкиэлю. – Его имя сорвалось с моих губ одновременно с новым сильным толчком. – Самкиэлю!

Во второй раз крик был громче, поскольку Самкиэль коснулся того места, расположение которого знал только он. Я выгнулась, волны удовольствия пробежали по моим ногам и спине, и я снова выкрикнула его имя:

– Самкиэль!

Я чувствовала себя совершенно безумной.

– Трахни меня, Дианна, – простонал он, его пальцы сжимались на моих бедрах. – Оседлай меня, детка.

Он всегда был таким вежливым, но в такие моменты мне открывалась его грязная, порочная сторона.

Я закрыла глаза и безнадежно попыталась за что-нибудь схватиться. Самкиэль сжал мои руки своими теплыми, сильными ладонями и играл на моем теле, как на музыкальном инструменте. Я увеличила скорость, сильнее прижимаясь к нему, двигаясь в первобытном инстинктивном ритме, древнем, как само время.

– Боги, да. Да, да, да. Вот так, – задыхался он.

Ощущать его член внутри себя было так хорошо, так гармонично и правильно. Одновременно с этим фантомные прикосновения исследовали самые интимные участки моего тела, дразня мой клитор, посасывая соски и нежно поглаживая мою спину. Все это время он держал меня за руки, прижимая к себе. На фоне звучал бессвязный поток ругательств – возможно, это была я?

– О Дианна, детка. – Он выдохнул мое имя. – Так хорошо…

Даже посреди этого безумия чистый звук его голоса привлек мое внимание, и я открыла глаза.

Самкиэль светился, серебряные линии пульсировали при каждом ударе его сердца. Его глаза были кристально чистыми и яркими, светились силой и эмоциями. У меня перехватило дыхание – от его вида я окончательно потеряла контроль.

Я откинула голову назад и закричала, мои мышцы дрожали от силы оргазма. Я пульсировала – мое тело требовало, чтобы он присоединился ко мне. Самкиэль произнес что-то на красивом, мелодичном, но непонятном мне языке. Он отпустил мои руки и с силой схватил мои бедра. Потянув меня вниз, он резко вошел один раз, затем второй, прежде чем кончить так сильно, что я едва не испытала еще один оргазм.

Меня трясло, пока я смотрела, как содрогается его тело, как напрягается его пресс. Я не знала, чье имя было выкрикнуто первым, – через мгновение мы уже летели на пол, потому что кровать под нами сломалась. Самкиэль поймал меня, как и всегда.

Спина Самкиэля с глухим стуком ударилась об пол, и он растянулся подо мной, его грудь была скользкой от пота и тяжело вздымалась. Я взглянула на сломанную кровать и снова на него – дыхание было прерывистым, волосы прилипли к мокрому лицу. Секунда тишины, и я расхохоталась.

– Мы снова ее сломали.

Он хмыкнул. Его глаза были закрыты, но сквозь густые ресницы прорывался чуть заметный серебряный блеск.

– Прежде чем уйти, я сделаю нам новую кровать.

Я засмеялась, обхватив его руками.

– Это уже третья.

Он что-то неразборчиво пробормотал.

Мы лежали на полу, и наши тела сотрясала дрожь. Мое дыхание совпадало с его сердцебиением.

– У меня есть еще одна идея, – прошептала я.

– Ты всегда так делаешь. Сначала заставляешь меня кончить, а потом задаешь вопросы, потому что знаешь, что я со всем соглашусь.

– Я этого и не отрицаю.

Он тихо рассмеялся.

Я повернула голову и положила руки под подбородок, чтобы видеть его лицо.

– Нужно кое-что сделать, прежде чем ты уйдешь.

Он заставил себя открыть глаза и посмотрел на меня.

– Что?

77. Имоджин

Ксавье склеивал между собой фотографии рун, сделанные Небожителями. Кэмерон вошел с огромной сумкой еды в руках. Он остановился рядом с Неверрой, предлагая ей угощения. Она улыбнулась и достала что-то из сумки.

– Ну, что ж. Половина из этих слов старше нас всех.

Я пролистала большой словарь, который использовала для перевода дневника Элианны. Честно говоря, больших успехов я не достигла.

– Большая часть написанного вообще не имеет смысла. Какой-то набор слов и символов, – сказал Винсент, наклоняясь надо мной, чтобы прочитать записи.

Он убрал волосы в хвост, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Обычно Винсент завязывал волосы только тогда, когда был в плохом настроении или в стрессе.

– Что, если мы смотрим не на тот язык? – спросил он, указывая на выделенный мной текст.

Я в недоумении наклонила голову и посмотрела на страницу.

– А ты прав!

Кэмерон рассмеялся с полным ртом чипсов.

– Ха! Винсент прав? Кто бы мог подумать?

Винсент его толкнул. Кэмерон откинулся на стол с ленивой ухмылкой.

– Разве не странно, что у Кадена был целый архив о Самкиэле и других богах? – спросил Кэмерон, чавкая чипсами.

Неверра наклонилась и выхватила у него пачку. Усевшись на свое место, она принялась за чипсы вместе с Логаном.

– Ходили слухи, что Унир и Нисмера были, ну, понимаешь…

Кэмерон сделал непристойное движение руками, которое я проигнорировала.

Логан кивнул:

– Было пару моментов.

– Да бросьте. Боги постоянно проводили встречи, которые длились несколько дней. Это только Кэмерон считает, что все вокруг трахаются, – хмуро сказал Винсент.

– Большинство – да, – сказал Кэмерон. – Я имею в виду, что, если Каден – тайный ребенок Унира?

Я нахмурилась.

– Ты же знаешь, как появляются дети, да? – спросила я Кэмерона.

– Да, Имми, точно так же, как ты и…

Я одарила его ледяным взглядом. Он усмехнулся, а я перевернула страницу журнала.

– Если бы у него был ребенок, это было бы задокументировано. Кроме того, Каден – Иг’Моррутен. Как это вообще возможно?

Кэмерон пожал плечами:

– Вообще-то он не очень похож на Самкиэля. Да и если бы это держалось в секрете, Имоджин, ты бы не нашла это в документах.

Неверра хихикнула.

– Блестящая теория, Кэмерон, но я в ней сильно сомневаюсь.

– Думаю, он старше самого Унира, особенно если умеет открывать порталы. Может, это он создал Йеджедин? Раз Короли беспрекословно ему подчинялись? – добавил Винсент, прежде чем сесть на свое место.

– Хорошо сказано, Винсент. У Унира было множество врагов, – сказала Неверра.

Логан сунул чипсы в рот и включился в разговор:

– Это более правдоподобно.

Кэмерон вздохнул и снова полез в сумку за едой.

Неверра потянулась к очередной толстой книге. Добравшись до нужной страницы, она повернулась к нам:

– Я нашла краткую историю жизни прадеда Самкиэля. Тут рассказывается, что он сошел с ума и обвинил богов в будущей катастрофе, которая уничтожит их родословную. Он распространял эту ложную теорию и уничтожил тысячи людей, прежде чем его свергли.

Я положила руку под подбородок.

– За это время он мог нажить целый легион врагов.

– Фантар, дед Самкиэля, занял трон следующим, но вы и сами знаете, как это бывает. Дети расплачиваются за грехи родителей головой.

– Это бред, – упрекнул меня Кэмерон.

Я посмотрела на него:

– Ну, это не я придумала.

Кэмерон выпрямился в кресле.

– Ты хочешь сказать, что Каден может оказаться давно потерянным дядей Самкиэля или что-то в этом роде? Отстой.

В комнате воцарилась тишина. Даже Логан замер, держа чипсу на полпути ко рту.

Кэмерон взглянул на всех нас и вздохнул:

– Он прямо позади меня, не так ли?

Я кивнула.

– Каден не является моим кровным родственником или тем, что бы ни выдумал Кэмерон, – спокойно сказал Самкиэль.

Кэмерон откинул голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Откуда ты знаешь? – спросил Логан, нарушив всеобщее молчание.

– Мне сказал Порфирион.

– Ты вернулся? Один? – спросил Винсент.

Самкиэль кивнул.

– Он сообщил мне, что Каден был одним из Генералов моего отца. Он работал на него до Войны Богов. Каден создал королей Йеджедина.

Комната снова погрузилась в мертвую тишину.

– Он сказал еще кое-что, но мне нужно разобраться, прежде чем это обсуждать.

Ксавье почесал затылок.

– Он создал Королей? Это…

– …сильно, – закончил за него Кэмерон.

Они обменялись взглядами, но быстро отвернулись. Не знаю, что между ними произошло, но в последние несколько дней они почти не разговаривали.

– Да, сила, природу которой мне предстоит выяснить, – сказал Самкиэль.

Кэмерон тихо выдохнул.

– Мы собрали фотографии символов из той разрушенной комнаты. В основном это полный хаос, – сказала я, раскладывая изображения в правильной последовательности.

Самкиэль обошел стол, изучая изображения, прежде чем поднять одну из карточек.

– Заклинания, – сказал он.

– Ты думаешь?

Самкиэль кивнул.

– Не знаю, что они делали, но я почти уверен, что это имеет отношение к магии.

– Что, если это нечто большее? – спросила Неверра.

Самкиэль бросил на нее взгляд, от которого Логан напрягся. Неверра сглотнула, как будто поняла, что она на волоске от проблем. Откашлявшись, она подняла подбородок и продолжила:

– Когда мы с Дианной были на Онуне, появились его звери. Они искали Дианну. Я помню, что мы обсуждали ритуалы – что, если именно поэтому он так отчаянно пытается ее вернуть? Что, если она нужна ему для проведения какого-то обряда?

Все замерли от удивления. Из угла комнаты послышался треск, и я невольно задумалась, что же Самкиэль сломал на этот раз.

Неверра была с Дианной на Онуне. Более того – те отвратительные существа, которыми управлял Каден, едва их не схватили.

– Когда это было? – практически кричал Логан. – Нев!

Неверра заправила прядь волос за ухо.

– Она попросила меня ей помочь, понятно? Это было срочно, и я не могла отказать. Она спасла меня или, по крайней мере, планировала это сделать. Послушайте, мы же не знали, что они появятся.

– Ну, по крайней мере, теперь не у одного меня проблемы, – сказал Кэмерон, чей взгляд метался между Неверрой и Самкиэлем, который был похож на окаменевшую статую.

– Послушайте, можете злиться на меня сколько хотите. Я вас понимаю, но Дианна – моя подруга. Габби тоже была моей подругой. Я просто хотела помочь им обеим.

Неверра не отрывала взгляда от Самкиэля, хотя Логан практически кипел от злости. Ее слова успокоили шторм, бушевавший в глазах Самкиэля. Он положил руки на стол, оперся на кулаки и покачал головой.

– Я хочу сказать, что всякий раз, когда Дианна оказывается на Онуне, с ней что-то происходит.

– Это означает, что Каден за ней наблюдает, – прервал ее Винсент.

Неверра кивнула.

– Вот о чем я думаю. Мы не раз убеждались, как отчаянно он хочет ее вернуть. Что, если она всегда была ключом к тому, что он планирует?

Самкиэль склонил голову, как будто его охватили воспоминания.

– У меня были свои теории на этот счет.

Винсент захлопнул книгу, радуясь тому, что мы обнаружили что-то похожее на зацепку.

– Нам следует вернуться на Онуну и найти Кадена. Он должен быть там.

Самкиэль постучал костяшками пальцев по столу.

– Я остаюсь. Мне нужно кое-что сделать, и я не оставлю Дианну одну.

Логан все еще был в ярости. Мы все чувствовали исходивший от него гнев.

– Хорошо, тогда когда нам уезжать?

– После ужина, – ответил Самкиэль.

Мы посмотрели друг на друга.

– Ужин? – почти нерешительно спросил Винсент.

– Да, – сказал он. – На самом деле это была идея Дианны, но я согласен, что всем нам нужен хотя бы один мирный вечер. Что-то веселое, чтобы отдохнуть от бесконечных исследований и работы. Думаю, нам всем не помешает немного передохнуть, прежде чем мы приступим к выполнению последней задачи.

Улыбка изогнула мои губы. Веселье. Я улыбнулась Неверре, которая уже смотрела на меня. Прошло так много времени с тех пор, как мы все собирались вместе и по-настоящему отдыхали.

– Я пас, – сказал Винсент, возвращаясь к книге.

Я почувствовала, как всеобщее воодушевление в комнате мгновенно сошло на нет. Мой дар от Атоса часто напоминал проклятие. Кэмерон получил талант охотника – сверхчувствительное обоняние и безупречное умение выслеживать жертву, которое вызывало зависть даже у богов. А я? Я получила способность улавливать изменения в ауре. Если чье-то настроение менялось, я сразу это чувствовала. Я ощущала эмоции других на инстинктивном уровне, что давало мне некоторое преимущество на заседаниях Совета и во время переговоров. От меня было практически невозможно скрыть ложь.

Прямо сейчас химическая оболочка Самкиэля менялась. Она не была негативной, скорее наполненной чем-то новым, мощным и судьбоносным. Вдруг пазл в моей голове сложился. У меня перехватило дыхание, я мои губы сами собой расползлись в до боли широкой улыбке. Наконец-то, подумала я.

Моя радость была недолгой – Самкиэль повернулся к Винсенту и полностью сосредоточился на нем.

– Прошу прощения, если это прозвучало неправильно, но это была не просьба, – сказал Самкиэль.

Логан выпрямился, готовясь в очередной раз выступить в роли защитного барьера.

Я знала, что будет дальше. В последнее время между ними было столько напряжения. Мы все это чувствовали.

– Как я уже сказал, я пас. Я не хочу ссориться, но давайте не будем забывать, что мы все по какой-то причине игнорируем тот факт, что Дианна – убийца и почти уничтожила мир. Я бы предпочел собрать вещи и пораньше приехать на Онуну.

Самкиэль вздохнул и упер руки в бедра.

– Винсент.

Винсент покачал головой и оглядел всех нас.

– Вы, ребята, можете делать что угодно, но я отказываюсь притворяться.

Даже обычно спокойного Ксавье это, казалось, задело.

– Чувак.

Винсент захлопнул книгу.

– Что? Почему я оказываюсь крайним, если я единственный, кто думает рационально? Это не какая-то случайная женщина, в которую Самкиэля угораздило влюбиться. Она чертова Королева Йеджедина. От гиганта мы узнали, что Каден был Генералом его отца и что он достаточно силен, чтобы сотворить кого-то вроде нее. Так что нет, меня не волнуют дурацкие званые ужины, и вам всем тоже следует задуматься. – Винсент поднялся на ноги, глядя на Самкиэля. – Знаешь, я готов признать, она действительно чертовски сильная. Раньше я тебя уважал. Но теперь она обвила тебя вокруг своего гребаного пальца, а ты бегаешь за ней, как побитая собака, и делаешь все, что она пожелает, используя наши ресурсы, и чего ради? Чтобы залезть ей под юбку? Твоему отцу было бы стыдно.

Молния рассекла воздух, вспышка света была настолько яркой, что едва нас не ослепило. Когда ко мне снова вернулось зрение, Самкиэль держал Винсента. Стол под ними треснул пополам. Молнии сверкали по углам комнаты, лицо Самкиэля было всего в нескольких дюймах от лица Винсента.

– Я жду извинений, – прорычал Самкиэль, угроза сочилась из каждого произнесенного слова.

Винсент не отступил и с вызовом выдержал взгляд Самкиэля.

– Или что? Слушай, я понимаю. В юности это могло быть весело, но сейчас – нет. Она – порождение Кадена, независимо от того, что ты к ней чувствуешь и как часто ее трахаешь. Думаешь, красивые слова остановят ее в следующий раз, когда она разозлится? Она бомба замедленного действия. Я единственный, кто не закрывает на это глаза. Ты наш король, наш защитник и готов подвергнуть опасности всех нас ради какой-то девчонки. То, что произошло на Рашириме, произойдет снова, и все из-за нее.

Удар Самкиэля пришелся по лицу Винсента, комната содрогнулась. Логан вскочил на ноги, опрокинув стул, я последовал его примеру.

Самкиэль отпустил Винсента, осознав, что он сделал. Логан уже был рядом с ним, оттаскивая его назад. Я вспомнил вспыльчивого молодого короля, рядом с которым мы все выросли. Его глаза загорелись серебром, когда он отбросил руку Логана и сосредоточился на Винсенте, глядя на него как на заклятого врага.

Винсент с трудом поднялся на ноги, и никто из нас не попытался ему помочь. Книги и бумаги полетели на пол.

– Понимаете, что я имею в виду? – сплюнул он, вытирая рукой разбитую щеку. – Вы все идиоты.

Он поправил свою форменную одежду и еще мгновение пристально смотрел на Самкиэля. Затем, не сказав ни слова, он бросился прочь из зала, почти сорвав двери с петель.

Самкиэль вытер лицо ладонью, а затем вытянул руку и вернул комнату в прежний вид. Неверра, Ксавье и Кэмерон подобрали разбросанные по полу книги и бумаги, а Логан тронул Самкиэля за плечо и сказал ему что-то тихим шепотом. Самкиэль глубоко вздохнул, и они вдвоем вышли на балкон.

Я взглянула на остальных.

– Я поговорю с Винсентом.

Не дожидаясь их ответа, я выбежала из зала.

– Винсент.

– Ты знаешь, что она пыталась тебя убить, и все равно ведешь себя так же, как они. Я слышал о пляже, Имми!

– Ей было больно. Это другое.

– Это чушь! Думаешь, она единственный человек, который кого-то потерял? Какая чертова трагедия, – выплюнул он. – Людям постоянно причиняют боль. Но они не становятся убийцами.

– Эй, почему ты такой? – Я подскочила к нему. – Поговори со мной, как раньше. Мы же семья.

Я схватила его за руку и развернула к себе. Рана на щеке уже заживала, но на коже все равно виднелся синяк. Я потянулась, чтобы прикоснуться к нему, но Винсент грубо оттолкнул мою руку.

– Не читай мне проповеди о семье! Какая семья? Самкиэль пропадал на тысячу лет. Ты, Ксавье и Кэмерон тоже торчали здесь. Как часто ты навещала меня, Имоджин, а? Логан, Неверра и я остались на Онуне. Неверра тоже никогда тебя не навещала. Логан был единственным, кто хотя бы пробовал поддерживать связь. Больше никто. Признай это. Мы уже давно не семья.

Его слова глубоко меня ранили – я чувствовала его боль, и от этого меня саму захлестнули эмоции. Но помимо боли я ощущала в его словах кое-что еще – страх.

– Мы многое потеряли, Винсент. Ты не можешь осуждать нас за то, как мы справляемся с последствиями. Мы стараемся, как можем.

– Уже слишком поздно, Имми. – Он провел руками по голове. – Слишком поздно.

– Что с тобой? Я чувствую страх. Чего ты боишься?

Винсент избегал моего взгляда. Я чувствовала, как он пытается подавить свои эмоции, чтобы я не могла их прочитать.

– Мы должны искать способ остановить Кадена и не отвлекаться на глупости.

– Мы это и делаем.

– Нет. – Винсент откинул голову назад и глубоко вздохнул.

– Дело не только в Кадене, не так ли? Не только в Дианне?

Он повернулся ко мне:

– Что? Нет.

Он был ужасным лжецом, особенно для меня.

– Скажи мне, что не так. На самом деле.

Винсент коротко и натянуто улыбнулся. Обхватив мой затылок, он наклонился вперед и поцеловал меня в макушку.

– Повеселитесь за ужином, – прошептал он мне в волосы, а затем исчез.

Эхо его шагов разносилось по коридору.

78. Дианна

– Ты молчаливый.

Я поднялась на цыпочки, балансируя на стуле и цепляя к крыше беседки гирлянду из лампочек.

Самкиэль хмыкнул, разматывая еще несколько гирлянд.

– Ты же знаешь, что я могу развесить украшения одним щелчком пальцев? Тебе не нужно стоять на этой хлипкой табуретке.

Я усмехнулась, закрепив гирлянду последним кусочком скотча. Затем я повернулась и положила руки на бедра.

– Да, но это лишит меня всего удовольствия. На Онуне праздник, и раз уж мы собрались устроить ужин, он должен быть идеальным.

Он улыбнулся или, по крайней мере, попытался это сделать.

– Что с тобой не так? С тех пор как ты вернулся, ты все время молчишь. – Он протянул мне еще один комплект лампочек, и я принялась крепить их к столбу. – Я думала, ты будешь рад, если все соберутся.

Он задумчиво взглянул на гирлянду в своих руках.

– Думаю, придут все, кроме Винсента.

О, так вот в чем дело. Я взглянула на него.

– Неудивительно. Он меня ненавидит.

– Он… эмоциональный, но, полагаю, я тоже.

Это привлекло мое внимание.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я… я на него напал.

Я чуть не упала со стула. Самкиэль потянулся, чтобы меня удержать.

– Что?

– Он сказал кое-что о тебе. Я просто отреагировал.

– Ой.

Я могла только представить, какие вещи говорил обо мне Винсент. Мне было известно, что его неприязнь уходила корнями в прошлые травмы, но временами мне казалось, что это была не единственная причина. Самкиэль уставился на лампочки в своих руках. На мгновение они вспыхнули, прежде чем мигнуть и снова погаснуть.

– Так что нет, он не придет. Но это скорее из-за меня, чем из-за тебя. Он винит меня в том, что я исчез на тысячу лет, и он прав. Я просто сбежал и бросил их одних.

– Самкиэль, ты же знаешь, что…

– Я стараюсь, Дианна. И все же не могу избавиться от ощущения, будто все, что я делаю, – сплошной провал. Одно мое решение влияет на другое, и так снова и снова. Что бы я ни делал… Винсент прав. Я не понимаю, что творю. Мой отец всегда знал, что делать. Если бы он увидел меня сейчас, кем я стал, какие ошибки совершил. Он был бы разочарован. Я не справился.

Его мощные плечи опустились, будто на них свалилась тяжесть всего мира. Он отвел взгляд, скрывая слезы.

– Эй, перестань. С тебя хватит, – сказала я, вскакивая со стула. Я положила руки ему на плечи, и он посмотрел на меня сверху вниз. – Ты потерял свой мир и своего отца в войне, которая, как тебе кажется, произошла по твоей вине. Поверь мне. Ты мог сделать что-то гораздо более ужасное. Например, впасть в убийственную ярость.

Губы Самкиэля дрогнули, но он не улыбнулся.

– Возможно. Я просто хочу, чтобы все они были здесь. Но понимаю, что все изменилось и это невозможно. Все по-другому.

Эти слова меня сильно поразили. Все по-другому. Стараясь организовать для Самкиэля особенный, запоминающийся праздник с его семьей, я хотела повторить то, что устраивали мы с Габби. Она любила праздники и гирлянды. Я думала, что нам всем тоже это понравится. Даже блюда, которые мы готовили вместе, были выбраны мной не случайно.

– Никто не может злиться, когда ест что-то вкусное. Это фундаментальная наука.

– Это не наука, Габби.

– У кого из нас высшее образование? Вот-вот, так что не спорь.

Воспоминания то приходили, то снова исчезали, и я этому не препятствовала. Я принимала и боль, и тепло, которое они приносили.

– Я понимаю. Все изменилось, и ты скучаешь по своей семье.

– Это правда.

– Может быть, расставание пойдет на пользу всем вам. Как говорится, разлука укрепляет чувства.

– Возможно.

– Или, – я сжала его руки, – я могу его убить. Просто скажи.

Он посмотрел вниз и покачал головой.

– Это только докажет его точку зрения.

– Хорошо. Что ж, сегодня вечером я надену красивое платье, чтобы ты почувствовал себя лучше.

Самкиэль улыбнулся.

– Ты слишком добра.

Я шагнул вперед, между нами замерцали искорки его силы.

– Под ним ничего не будет.

Свет загорелся ярче.

– Все, я в порядке.

Я засмеялась и коснулась его щеки, желая защищать его так же яростно, как он всегда защищал меня. Самая темная часть моей личности, состоящая из острых зубов, когтей и чешуи, широко ухмылялась при мысли о том, как далеко я могу зайти ради него.

– На самом деле мне жаль. Я бы хотела все исправить, правда.

– Дело не в тебе. Это началось задолго до твоего появления. Но спасибо. Твои слова многое для меня значат. Это очень мило с твоей стороны.

Самкиэль оглядел большой обеденный стол, выполненный из того же светлого камня, что и весь дворец.

Я ему подмигнула.

– Да, я милая девушка.

Самкиэль усмехнулся, и, этот момент все гирлянды, которые я повесила, синхронно упали на землю.

– Нет! – воскликнула я с отвращением. Самкиэль рассмеялся, а я покачала головой: – Просто исправь это, пожалуйста.

Он торжественно поднял руку и щелкнул пальцами. Теперь гирлянды висели без каких-либо креплений, красиво драпируя стол, крыши и перила, освещая беседку мягким, теплым светом. Стол тоже преобразился – на нем появилась изысканная скатерть, посуда и восхитительные живые цветы.

Я осмотрела беседку, выпучив глаза.

– Знаешь, если и с уборкой у тебя не сложится, ты можешь заняться планированием вечеринок.

Он тихо усмехнулся.

– Красота, – сказал Самкиэль.

Но он смотрел не на гирлянды и цветы. Он смотрел на меня.

Мы развернулись и направились обратно в дом, и даже без своих способностей я, как всегда, чувствовала его за своей спиной. Я подошла к большому холодильнику и достала заранее приготовленные блюда.

– Надеюсь, им это понравится. Я затеяла это ради всех вас. Они были добры ко мне, даже когда я этого не заслуживала, и Габби… – Я сделала паузу, мое горло сжалось. – Побудь здесь, – сказала я, решив разрушить очередной барьер в своем сердце.

Я побежала наверх, к единственному шкафу, где хранила старую одежду и одну из футболок Габби. Мои пальцы нащупали письмо, которое я зарыла на дне стопки. Когда я вернулась, Самкиэль ждал на том же месте. Он всегда меня ждал. Я остановилась перед ним, тепло его силы окутало меня, как одеяло. Я протянула ему листок.

Он посмотрел на меня и взял письмо. Я наблюдала, как он разворачивает бумагу, и моя грудь сжималась от боли. Прежде чем он начал читать, его глаза встретились с моими, и секунды показались годами. Он держал его так, словно это была самая драгоценная вещь в мире.

– Она их любила. Она чувствовала, что с ними у нее есть семья, дом, и она хотела того же и для меня. Поэтому я хочу сделать что-то приятное для тех, кто заботился о дорогом для меня человеке. Особенно когда я сама вела себя не лучшим образом.

Он обхватил мое лицо руками и поцеловал меня в губы. Его лоб прижался к моему, и я глубоко вдохнула, наслаждаясь его запахом, вкусом и прикосновениями.

– Это прекрасно, Дианна. Спасибо, что поделились.

Я кивнула, стараясь успокоить недавний прилив эмоций. Я положила голову ему на грудь, и мы обнялись.

– Ты показываешь мне свои темные тайны, а я показываю тебе свои.

– Это действительно так.

– Я надеюсь, что скоро станет лучше. Нам обоим.

Самкиэль мягко погладил меня по спине.

– Станет. Поверь мне. Да, восстановление может занять месяцы или даже годы, но я буду здесь, с тобой, на каждом этапе твоего пути, что бы тебе ни понадобилось. Ты сделала для меня то же. Ты помогла мне выбраться из моей тьмы, Дианна. Теперь позволь мне помочь тебе. Я готов последовать за тобой во мрак, потому что без тебя меня нет. Нет и не будет. Понимаешь?

Я покачала головой:

– Нет. Думаю, ты должен мне об этом напомнить. Желательно без одежды.

Он рассмеялся впервые с тех пор, как вернулся.

– Может быть, чуть позже. Если будешь хорошо себя вести.

– Это значит, что я не могу убить Винсента?

Его рука гладила мою спину.

– Нет, ты не можешь убить Винсента.

– Ладно, – сказала я с нарочито разочарованным вздохом.

Я поправила лямки крохотного черного платья, которое сделал мне Самкиэль. Я сказал ему, что он может только смотреть и не прикоснется ко мне до тех пор, пока не разрешит мне убить Винсента. Он заявил, что я его пытаю, а затем облачился в белую рубашку на пуговицах и темные брюки, которые очень ему шли.

Гости понемногу прибывали – все нарядные и ошеломляюще красивые. Я почти забыла, что они были всего лишь Небожителями, учитывая, как божественно они выглядели.

Я разносила напитки, нервничая и отчаянно надеясь, что сегодняшний вечер пройдет хорошо. Все стояли на кухне, болтали и смеялись. У них было столько историй о сражениях и веселых моментах из прошлого. Если бы кто-то их записал, можно было бы заполнить целую библиотеку. После нескольких бокалов вина я расслабилась. Я хихикала над историей Ксавье – он рассказал мне о том, как Кэмерон и Имоджин попались за стрельбой по любимому гобелену какого-то древнего бога. Вдруг в комнате воцарилась тишина.

Вошел Винсент.

На нем были брюки и свободная рубашка. Самкиэль встретился с ним взглядом и остановился на полуслове.

– Я принес торт, – произнес Винсент, пожав плечами и держа в руках розовую коробку. Казалось, он не знает, что еще сказать. – Кэмерон любит шоколад, да и в магазине больше ничего не было.

Кэмерон протиснулась мимо меня.

– Черт возьми, да, еще как люблю.

– Нет.

Бокал в моей руке разбился, и вместе с ним разбилось мое хрупкое терпение. Я сосредоточилась на Винсенте. Инстинкт хищника давно стал частью моей личности, поэтому, будь у меня силы, я бы давно содрала с него кожу живьем. Может, у меня и не было огня, но мой характер остался при мне.

– Дианна, – предупредительно сказал Самкиэль позади меня.

Все взгляды, включая Винсента, были устремлены на меня.

Я подошла к Винсенту и остановилась перед ним.

– Мне плевать, что ты меня ненавидишь, но неуважение к тому, кто готов за тебя умереть, – это слишком. Даже для такого, как ты.

– Дианна.

Я почувствовала ладонь Самкиэля на своей руке, и он оттащил меня от Винсента.

Винсент не говорил и не двигался.

– Я совершила ужасные вещи и работала на самых гнусных существ, но ты решил принести торт. Серьезно? В чем дело? Может, ты злишься, потому что больше не можешь править? Он не виноват, что тебя это раздражает. Если у тебя есть претензии ко мне, ты должен обсуждать это со мной. Даже у тебя должно хватить на это яиц.

Кэмерон или Ксавье – не знаю, кто из них это был, – кашлянул, маскируя смех, но мне было все равно. Я ждала, что Винсент огрызнется или уйдет, хлопнув дверью, но он не сделал ни того, ни другого.

Его взгляд сосредоточился у меня за спиной.

– Я пришел извиниться за свои слова. Я вышел за рамки, и мне очень жаль.

– Хорошо. Ты не прощен, но это уже что-то. – Самкиэль притянул меня к себе. – Тебе также нужно извиниться за то, что ты сказал о Дианне.

Теперь Винсент посмотрел на меня.

– Мне жаль.

Я знала, что мне не нужны извинения, но Самкиэль защищал меня, и эти слова на время охладят его ярость. Возможно, благодаря этому они рано или поздно смогут преодолеть своей конфликт. Я знала, что он не хотел терять своего лучшего друга. Винсент был частью его семьи, и он его простит.

Самкиэль шагнул вперед и взял торт из рук Винсента.

– Еды здесь много. Кэмерон пока не успел все уничтожить.

– Эй!

Наконец все расслабились. Я заметила, как Кэмерон и Ксавье обмениваются монетами и посмеиваются. Побледневшая Имоджин понемногу пришла в себя. Логан похлопал Самкиэля по спине и что-то прошептал. Винсент хотел присоединиться к ним, но я схватила его за руку и остановила. Наклонившись поближе, я прошипела:

– Если ты снова скажешь что-то про его отца или причинишь ему боль, мне не понадобятся мои силы, чтобы вырвать твой чертов язык.

Он ничего не сказал, только кивнул и отошел. Кэмерон вырвала торт из рук Самкиэля, и коробка едва не взлетела в воздух.

Я глубоко вздохнула, успокаивая ярость, бурлившую в моей крови. Самкиэль посмотрел на меня через плечо Логана, и я натянула на лицо улыбку, зная, что он слышал, как я угрожаю Винсенту.

Самкиэль отвернулся и улыбнулся, когда Винсент подал ему напиток, – они оба смеялись над какой-то шуткой Логана.

– Мужчины, – вздохнула Неверра, наблюдая, как к ним подходит Кэмерон с огромным куском торта в руке. – Они не умеют долго злиться.

Ужин прошел гладко. Пока мы сидели, болтали и наслаждались десертом, я заметила, как Неверра взглянула на Самкиэля, и он кивнул ей и Логану. Голова Имоджин повернулась к ним, как будто она почувствовала какую-то перемену. Неверра откашлялась и встала, Логан сделал то же самое. Она подняла свой бокал с вином.

– Самкиэль назначил ужин, но у нас тоже есть новости. Мы с Логаном хотим попытаться завести ребенка.

Кэмерон чуть не подавилась.

– Подожди, ты беременна?

– Нет, – сказал Логан с очаровательной нервной улыбкой. – Ключевое слово: мы попытаемся. Мне еще нужно отменить процедуру.

Улыбка Имоджин была заразительно яркой.

– Это потрясающе, Нев! Я стану тетей.

Ксавье рассмеялся.

– Ваш ребенок будет ужасно избалованным.

Винсент поерзал на своем месте, но ничего не сказал и поднял бокал в знак поздравления.

Кэмерон, казалось, все еще переваривал новость. Затем его лицо помрачнело.

– И поэтому мы здесь? – спросил он.

– Я позвал вас по другой причине, – сказал Самкиэль, его голос стал резким. Все они выпрямились и напряглись, словно ожидая приказа. – Я знаю, что нам пришлось столкнуться со многими сложностями, но за последнее время мы к этому привыкли. Я уходил, прекрасно зная, что должен остаться.

Я подвинулась, касаясь его ногой в знак поддержки.

– Мы взяли под контроль Йеджедин. Были добавлены новые руны, и если нам понадобятся ячейки для заключения, они снова функционируют. Хотя я очень сомневаюсь, что в этом будет необходимость. Я не планирую заключать Кадена в тюрьму. Когда все закончится, он будет немедленно казнен. – Самкиэль остановился и посмотрел на каждого из них по очереди. В его глазах я увидела любовь, гордость и боль. – После этого в существовании Руки Раширима не будет необходимости.

Комната наполнилась голосами, все говорили одновременно. Самкиэль поднял руку, и все снова замолчали. Даже Винсент выглядел шокированным и растерянным.

– Я хочу подчеркнуть, что Каден – последнее звено. Как только оно будет уничтожено, мир вернется на Онуну и в это царство. Это означает, что Рука больше не нужна.

Беспокойство и недоверие охватили всех, кроме Логана и Неверры. В их глазах я видела только облегчение.

– Я хочу, чтобы вы все жили, не боясь войны и бедствий. Вы не созданы для вечной борьбы. Не должны посвящать этому свою жизнь. Вы заслуживаете мира и любви. Это все, чего я желаю каждому из вас, и вы обретете это, как только наша последняя миссия будет закончена. Нормальную жизнь. По крайней мере, насколько это возможно.

– Но что мы будем делать? – Ксавье перегнулся через стол. – Это была наша жизнь с… ну, всегда.

– Как пожелаете. Вас больше не будет обременять долг. Никаких заданий. Я хочу лучшего для вас, для всех вас. Я хочу, чтобы у вас была семья и вы счастливо состарились. – Самкиэль остановился и с улыбкой посмотрел на Кэмерона. – Ну или хотя бы повзрослели.

Казалось, на мгновение это разбавило напряженную обстановку.

– Вы моя семья. Я не могу и не хочу поступать с вами эгоистично. Кажется, вы уже давно друг от друга отдалились. Я знаю, что большая часть вины за это лежит на мне. Я оставил вас здесь, чтобы разобраться с собственными проблемами, которые не имели к вам никакого отношения. Я тысячу лет наводил порядок в своем бардаке. Больше я так не поступлю.

Логан и Неверра сияли, глядя друг на друга. Имоджин так тяжело вздохнула, что я испугалась, что она вот-вот заплачет. Кэмерон закрыл лицо руками, а Ксавье уныло ковырялся в остатках еды на тарелке. Винсент уставился на Самкиэля, как будто впервые его увидел.

– Но ведь мы все равно останемся семьей, верно?

Ксавье поднял голову, в его глазах читалось отчаяние. Он оглядел всех сидевших за столом, прежде чем остановиться на Самкиэле.

– Конечно. Это никогда не изменится.

– И мы все еще можем друг друга навещать. Проверять, как друг у друга дела и все такое? – спросил Кэмерон, опустив руки.

– Да. – Самкиэль улыбнулся. – Возможно, мы могли бы организовать свой собственный праздник. Один день в году, посвященный всем нам. День, когда, что бы ни случилось, мы сможем снова быть вместе, пусть даже ненадолго.

Ксавье улыбнулся и кивнул.

– Мне бы этого хотелось.

– Мне тоже, – сказала Имоджин, ее голос казался немного сдавленным.

Логан и Неверра с энтузиазмом согласились. Винсент и Кэмерон были необычайно тихими. Самкиэль кивнул и перешел к планированию, обсуждая возможную дату праздника и планы на будущее.

Я сидела тихо, наблюдая за комнатой. Они смеялись, болтали и шутили. Напряжение спало, но я остро ощущала перемену в атмосфере – это было заметно даже без моих сил. Искра радости, охватившая всех собравшихся, угасла.

Я положила руки на каменные перила беседки и потягивала вино, желая провести минутку наедине с собой. Где-то на фоне хор голосов спорил об игре, которую предложил Кэмерон.

Я смотрела на ночное небо. Звезда вдалеке приветственно замерцала.

– Ты же знаешь, что даже тени не двигаются так беззвучно? – сказала я.

– Прошу прощения. Кажется, ты хотела побыть одна.

Я пожала плечами и повернулась к Роккаррему. Даже Судьба сегодня принарядилась. Я оглянулась на дом и увидела, что Самкиэль смотрит на меня. Возможно, дело было в том, под каким углом я наклонилась и как приподнялось мое платье. Не думаю, что он заметил стоящего рядом со мной Роккаррема. А может, это была просто игра Судьбы.

– Долгие взгляды влюбленных, – сказала Реджи, глядя на Самкиэля.

Кэмерон ударил его в плечо, размахивая руками, – кажется, он был недоволен, что Самкиэль его не слушал.

Я улыбнулась, наблюдая за их перепалкой.

– Что ты здесь делаешь?

– Самкиэль разрешил мне присутствовать, если я пожелаю.

Я чуть не подавилась вином.

– Разрешил.

– Да, ведь он запретил мне с тобой видеться. Думаю, из-за его чувств к тебе и заботы о твоем благополучии.

– Или он ревнивый осел.

– Не вини его. Есть причины, по которым он не может контролировать эту часть себя.

– Да, я не раз видела эту часть.

– Кажется, это подходящее время для вас обоих.

Я рассмеялась и сделала глоток вина.

– Как ты… – Реджи сделал паузу, словно в его голове промелькнула тысяча вопросов, – себя чувствуешь?

Я наклонила голову.

– Переживаешь о моем благополучии?

Он молча ждал моего ответа.

– Если я говорю, что со мной все в порядке, я чувствую себя виноватой, потому что ее здесь нет, а когда я смотрю на них и на то, как они счастливы и добры, мне становится еще хуже из-за того, сколько вреда я им причинила.

– А потом?

Я смотрела, как Самкиэль направляется на кухню. Даже отсюда я слышала их смех.

– И тогда я чувствую себя холодной и безжалостной, потому что знаю, что та часть меня, которая почти уничтожила Онуну и Йеджедин, никуда не исчезла, даже если теперь я не могу вызвать огонь или изменить свой облик. Зверь все еще внутри меня, особенно учитывая мои угрозы выпотрошить Винсента.

– Тебя это расстраивает?

Я покачала головой:

– Нет, впервые за долгое время я знаю, кто я такая. Я себе нравлюсь. Я беспокоюсь о других. Я остаюсь по-прежнему вспыльчивой и знаю, что, если кто-нибудь попытается причинить ему боль, я разорву их на куски, а после засну как ребенок. Итак, – я наклонила свой бокал, произнося тост, – я чувствую множество вещей.

Улыбка Реджи – первая настоящая улыбка, которую я видела на его лице, – засияла чуть ярче.

– Я не ожидал от тебя меньшего.

– Это делает меня монстром?

Реджи покачал головой:

– Нет, это делает тебя защитницей.

Я поставила стакан на каменные перила и потерла руки. Глаза Реджи метнулись к ним, словно он чего-то ждал. Я взглянула на свои ладони. Никакого пламени, ни единой искры, но Реджи смотрел на них так, словно они вот-вот вспыхнут. Прежде чем я успела задать ему вопросы, стеклянная дверь дома широко распахнулась.

– Почему ты здесь одна? – спросил Ксавье, поднимаясь в беседку.

Я повернулась, чтобы сказать ему, что я не одна, но Реджи уже исчез. После него не осталось даже тумана.

Я приподняла бровь:

– Ты за мной следишь?

– Я слежу за порядком. Кроме того, ты отказалась играть в игру Кэмерона.

– Шпион.

Ксавье засмеялся и подошел ко мне, держа в руках тарелку с тортом и две вилки.

– Будешь?

Они все были чертовски милы. Я к этому не привыкла и сомневалась, что когда-нибудь привыкну.

Ксавье слегка улыбнулся и просто ждал, его глаза были полны надежды и доброты. Я не осознавала, что это меня тяготит, и не планировала поднимать эту тему, но слова вылетели сами собой:

– Прости за пожирателей снов. За то, что они заставили тебя увидеть.

На лице Ксавье отразилось удивление.

– Передо мной еще никогда не извинялся Иг’Моррутен. В основном они пытались меня убить или съесть.

– Ну, еще не вечер.

Ксавье засмеялся и взял вилку, отломив небольшой кусочек торта.

– Однако эта угроза в адрес Винсента была довольно забавной. Его нечасто ставят на место. Иногда ему это не повредит.

– Я серьезно. Насчет извинений. – Я облокотилась на перила позади меня. – Самкиэль вас любит, всех вас. – Я замолчала, чтобы сделать глубокий вдох. – Причинить боль вам означает причинить боль ему, а я этого не хочу.

Ксавье слегка поклонился.

– Что ж, для меня это большая честь.

Он прислонился к перилам рядом со мной, и мы наблюдали за остальными на кухне. Кэмерон сделала какой-то странный жест, и Имоджин рассмеялась. Винсент закатил глаза. Все таскали со стола закуски. Самкиэль, как всегда, искал меня. Увидев, с кем я, он остался с Логаном и Неверрой.

– Когда Самкиэль впервые собрал нас вместе, нам пришлось нелегко. Мы ужасно боялись сказать или сделать что-то не то. Для большинства из нас находиться под властью богов было неприятным опытом. Особенно для Винсента.

Я сглотнула.

– Да, я об этом слышала.

– Обычно он не такой грубый. Думаю, он просто тебя боится.

Я кивнула:

– Он имеет на это право. Как и все вы.

Ксавье замер.

– Я долгое время оберегала Габби, после того как наши родители умерли. Она была моей единственной семьей, и я ее очень любила. Потом я ее потеряла. Я яростно защищаю то, что мне дорого, и потеря сестры только усугубила склонность к чрезмерной опеке. Если бы у меня были мои силы, я бы вырвала язык Винсента только за то, как он разговаривал с Самкиэлем. Без раздумий. Самкиэль добрый, милый и очень заботливый. Он хороший и не заслуживает такого обращения. Ни от меня, ни от семьи, ни от кого-либо еще.

Ксавье даже не дрогнул, пристально наблюдая за Кэмероном. Он протянул мне тарелку.

– Понимаю.

Я взяла вилку и отломила кусочек торта.

– Солнечный свет, – сказал он.

Я кивнула, пока мы наблюдали за двумя разными дорогими для нас людьми.

– Солнечный свет.

Когда ночь вступила в свои права, все начали собираться домой, Неверра жестом подозвала меня к себе, роясь в сумочке.

– Я успела как раз вовремя, – прошептала она, протягивая мне маленькую коробочку. – Это отличная идея, и нам с Логаном потребовалось всего несколько часов, чтобы найти будку.

– Я рада, что Логан больше не злится. Извини, что втянула тебя в неприятности.

Она отмахнулась:

– Не беспокойся. Для этого и нужны друзья.

– Спасибо за это. За все, – сказала я ей, имея в виду гораздо больше, чем последние несколько недель.

Она мягко улыбнулась, ее глаза наполнились пониманием.

– Пока мы были там, я сделала кое-что еще. Одну я подарила Имми, а вторую оставила у себя. Это тебе, если хочешь, – нерешительно сказала она, роясь в сумке и протягивая мне рамку с фотографией.

Это было фото, которое мы сделали во время ночевки с Имоджин. Я взяла рамку, сердце у меня сжалось.

– Теперь у тебя есть еще две сестры, – сказала Неверра.

Я обняла ее, и она удивленно хихикнула.

– Прости, – сказала я, отстраняясь.

– Не извиняйся. – Она закинула сумочку на плечо. – Спокойной ночи, Дианна.

– Спокойной ночи, – сказала я и помахала рукой.

Неверра повернулась и поспешила к Логану. Он протянул руку, и она нырнула в его объятия. Я наблюдала за тем, как он обнимает ее за плечи и целует в макушку. Вернувшись в дом, я поставила фотографию на каминную полку, рядом с фотографией Габби. Я перенесла ее вниз, чтобы она стала частью нашего дома.

– Ты права, Габби. Они мне нравятся.

В открытом окне мерцала звезда. Я послала ей воздушный поцелуй и отправилась наверх с маленькой коробочкой в руках.

В комнате было тихо, свет был выключен, а это означало, что он не двигался с тех пор, как сюда пришел. Когда я вошла в комнату, лампы замигали. Я улыбнулась, увидев Самкиэля, растянувшегося на кровати лицом вниз. Я разбежалась и прыгнула ему на спину. Он недовольно заворчал.

– Это было больно, ты, большой ребенок.

Я обняла его и поцеловала в щеку.

– Это было не так уж сложно, правда?

– Зависит от того, о чем мы говорим, – возразила я.

Я протянула руку и хлопнула смеющегося Самкиэля по плечу.

– Нет, – сказал он, не открывая глаза. – Все могло быть гораздо хуже, учитывая, что ты угрожала Винсенту перед всей Рукой.

– Тебе повезло, что я ограничилась угрозами после того, что он тебе сказал.

Я уселась у него на спине и провела кончиками пальцев по его позвоночнику.

– А что насчет того, что он сказал о тебе?

– Меня оскорбляли мужчины и похуже Винсента. – Мой палец провел линию по его спине. Я почувствовала, как напрягаются мышцы. – Один даже назвал меня червем и сказал, что я грязь под его ногами, хотя технически сейчас грязь под ногами – это он.

Смех Самкиэля наполнил комнату. Он перевернулся, обхватив руками мои бедра.

– У меня есть для тебя кое-что, – сказала я, прижимаясь к нему.

– Правда? Под этим красивым платьем?

Я засмеялась и притворно его оттолкнула. Вскочив с кровати, я подошла к длинным шторам, ниспадающим на пол спальни.

– Думаю, тебе нужно это выяснить, – сказала я, слегка покачивая бедрами, чтобы его подразнить.

К тому моменту как я раздвинула шторы, чтобы впустить в комнату лунный свет, Самкиэль уже был позади меня.

Я повернулась и посмотрела ему в глаза, положив руку на его грудь.

– Приближается Праздник падения.

Самкиэль хмыкнул, в очередной раз обозначив свое отношение к этому дню. У него было много причин его ненавидеть, и именно поэтому я и сделала то, что сделала.

– И, – сказала я, возвращая его внимание к себе, – традиция предписывает нам обмениваться подарками. Чтобы отпраздновать великий дар жизни и бла-бла-бла, но мы с Габби всегда что-то друг другу дарили, даже когда нас разделяли миллионы миль. Когда мы не могли встретиться, она отправляла их в определенное почтовое отделение. Чаще всего я прятала подарки или лгала, утверждая, что купила их сама, чтобы не слушать ругань Кадена. Короче говоря, это традиция.

Он откинул назад длинную прядь моих волос – его прикосновения успокоили боль, вызванную воспоминаниями. Я вытащила коробку. Неверра и Имоджин очень мне помогли. Имоджин – слава старым богам – отвлекла Совет, чтобы Неверра и Логан смогли улизнуть. Я открыла коробку и вынула серебряное ожерелье с подвеской.

– Что это такое? – спросил он.

– Я знаю, что ты сохранил фотографии с фестиваля, а я их сожгла. Поэтому я попросила Неверру вернуться к той фотобудке и взять еще один экземпляр. Они хранят их в архиве годами. Она взяла копию и втиснула в этот кулон.

Я покачала подвеской в воздухе. Темно-зеленые изображения мерцали в лунном свете.

– Это от ювелира из Вейстрана, недалеко от Наарирэля. Он может превратить что угодно в украшения, вставить туда фотографии или вырезать слова. Мне всегда хотелось что-то оттуда. Влюбленные ходили к нему за подарками, но я… – Я замолчала и покачала головой. – Я просто подумала, что если ты захочешь их сохранить, то так они по крайней мере не потеряются.

Самкиэль посмотрел на меня, а затем на ожерелье, которое я держала в воздухе. Он смотрел так долго, что мой пульс ускорился по меньшей мере в два раза. Не совершила ли я еще одну ошибку? Может, это слишком? Может, я слишком на него давлю.

Я притянула кулон к себе.

– Но если тебе не нравится, я…

– Нет.

Самкиэль выхватил у меня кулон, как будто я отнимала у него самый драгоценный в мире камень. Он застегнул его на шее, не сводя с меня глаз. Маленькая плоская подвеска покоилась в углублении между его ключицами, прикрывая крошечный шрам. Он положил на нее руку, и его ладонь засияла. Небольшие импульсы энергии пробегали по цепочке, окутывая ее ярким серебряным свечением.

– Вот теперь она никогда не порвется.

Я просияла и почтительно прикоснулась к кулону, облегчение и теплые эмоции уничтожили охватившую меня неуверенность.

– Ну если только меня не обезглавят.

Я ударила его в грудь:

– Самкиэль! Боги мои, зачем ты так сказал?

Он потер шею, словно его действительно ранили.

– Я просто констатирую факт.

Я прищурилась и шагнула к нему, но он увернулся. Я попыталась еще раз его поймать. Он схватил меня за запястья и сжал их своими большими ладонями, притягивая к себе. Моя грудь прижалась к его торсу.

– Это прекрасно, – прошептал он, отпуская мои руки, прежде чем обхватить мое лицо ладонями и поцеловать в лоб. – Я не знал об этой традиции. У меня нет для тебя подарка.

– Тебе необязательно мне что-то дарить. – Я положила руку на широкую мускулистую грудь, его сердце билось под моей ладонью. Ритм его пульса, казалось, соответствовал моему собственному. – Для меня это бесценно.

– Дианна, ты такая милая. Кто бы мог подумать?

– Шутишь? Я такая же ужасная, как раньше, – сказала я с гордостью.

Он наклонился и остановился на расстоянии волоска от моих губ.

– И так же сводишь меня с ума.

Легкий поцелуй коснулся моих губ. Все мое тело охватил жар.

Он медленно отстранился и обхватил мое лицо, его большой палец ласкал мою щеку. Это аккуратное, нежное движение было более трепетным, чем любой поцелуй. Когда Самкиэль смотрел на меня, казалось, что он видит мою душу и дорожит каждой ее частичкой – хорошей, плохой, уродливой или жестокой.

Внутри меня оборвалась нить – та самая, которая была спрятана за стеной из камня и пламени.

И замок на двери задребезжал.

– Прости, что я ушла, – сказала я. Его большой палец замер на моей щеке. – Я обещаю не убегать, даже если дела пойдут плохо. Я больше никогда тебя не оставлю.

Самкиэль изучал мое лицо, его глаза наполнились облегчением, как будто он давно ждал, что я это скажу. Я не знала, как сильно он нуждался в этом утешении, но хотела убедиться, что он больше никогда не усомнится в моей привязанности.

Он поднял руку, вытянув мизинец.

– Клятва на мизинце? Одна темноволосая красавица сказала мне, что в ее мире такое обещание – закон.

Я усмехнулась и обхватила его палец своим.

– Клятва на мизинце.

Он притянул меня к себе, наши руки переплелись, и он скрепил клятву поцелуем.

79. Кэмерон

Обратная дорога была тихой. Мы все планировали вернуться домой и собрать вещи, прежде чем отправиться на Онуну. Логан и Неверра шли рука об руку впереди нас. Они остановились на тропинке, болтая с Имоджин, теплый ветерок разносил по воздуху их смех. Имоджин поцеловала Неверру в щеку и обняла Логана. Я слышал, как она пожелала им спокойной ночи, после чего взлетела в небо и исчезла в облаках.

– Ну, было весело, – сказал Винсент, стоя позади нас с Ксавье.

Я кивнул, засунув руки в карманы. Винсент, я и Ксавье шли по мосту.

– Да, мы с Ксавье поспорили, сколько времени ей понадобится, чтобы заставить тебя плакать. Я не видел слез, но ты почти намочил штаны, – сказал я, бросая на него насмешливый взгляд через плечо.

Винсент усмехнулся, но ничего не сказал.

Ксавье засмеялся, подбросив в воздух монету, которую он у меня выиграл.

– Я рад, что вы двое считаете это смешным. Это лишь подтверждает мою точку зрения. Она нестабильна, – сказал Винсент резким голосом.

Я пожал плечами.

– Мне было весело, даже если ужин прошел не так, как мы ожидали.

Это было сильное преуменьшение. Мое сердце все еще болело от слов Самкиэля. Рука Раширима больше не нужна. Я покачал головой, отмахиваясь от назойливых мыслей.

– Ты вел себя тише обычного, Вин.

– Что я должен был сказать? Поздравляю с тем, что ты не такой придурок, как другие боги? Спасибо, что подарили нам свободу? Самкиэль никогда не держал нас как домашних животных, но наша связь казалась постоянной и нерушимой.

Ксавье хмыкнул в знак согласия.

– Да, так и было.

Мы втроем остановились в конце моста. Ветер утих, не было слышно даже шороха листвы.

– Но ведь в этом есть смысл. Если Каден умрет, больше не останется больших плохих монстров, с которыми нужно сражаться. Больше не будет миров, которым грозит уничтожение. Дианна расчистила Потусторонний мир, убив почти всех его прислужников. Что еще нам делать?

Винсент оглянулся на дворец.

– Новые монстры всегда найдутся.

Я фыркнул.

– Ты действительно точишь на нее зуб, да?

Винсент повернулся ко мне, а Ксавье с трудом сдержал смех.

– Нет, но она все еще принадлежит Кадену, а это значит, что ее разрушительные силы просто дремлют. Они никуда не исчезли. Что произойдет, если она действительно даст себе волю?

– Винсент, – сказал Ксавье, хватая его за плечо. – Она не Нисмера.

Винсент взглянул на руку Ксавье, прежде чем стряхнуть ее, его лицо исказилось.

– Если вы понимаете, о чем я. Даже если Кадена не станет, один монстр всегда останется.

Ксавье тоже не отступил.

– Да, и если это произойдет, в чем я сомневаюсь, поскольку она уже давно могла убить всех нас, Самкиэль с ней справится.

Я почесал ухо, оглядываясь на дворец.

– И судя по звукам из дворца, он уже это делает.

Губы Винсента скривились от отвращения, на его коже вспыхнули кобальтовые линии.

– Как хотите.

Он взмыл в ночное небо в луче света, оставив нас с Ксавье наедине.

– По-моему, он просто ее хочет.

Ксавье усмехнулся, засунув руки в карманы.

– Думаю, он чересчур заботится о нас и не доверяет ей. Я могу его понять. Она опасна даже без своих способностей.

Я пожал плечами:

– Что ж, ему больше не придется об этом беспокоиться. Кажется, мы все идем разными дорогами.

Я ждал, что Ксавье проглотит мою наживку и объявит, что они все могут уйти, но мы по-прежнему останемся вместе. Я чувствовал тяжесть в груди с того момента, как мы сюда приехали. Это ощущение преследовало меня задолго до того, как я вошел во дворец, и все мои худшие ожидания оправдались. Я никогда не думал, что мы можем расстаться. Кажется, я ошибался.

– Кстати об этом. Мне надо с тобой поговорить.

Тон Ксавье привлек мое внимание, и я выпрямился, оттолкнувшись от перил моста.

– Поговорить со мной? Об Элианне? Слушай…

– Нет, вернее, да, но не совсем.

Он посмотрел себе под ноги и потер лоб. Он нервничает? Злится? Мой пульс ускорился. Или дело в чем-то другом? В чем-то, о чем мы оба боялись заговорить? Я знал, что это связано с Элианной, но, как и все остальные сексуальные похождения, эта связь ничего для меня не значила.

– Хави, в чем дело?

Ксавье вынул руку из кармана, и я замер. Всю ночь он вел себя неуверенно, даже сидел отдельно от меня за ужином, и теперь я знал почему. Он вытащил кольцо и надел его на палец. Мое сердце остановилось. Независимо от того, хотел я этого или нет, так оно и было. Он провел пальцем по простому золотому кольцу.

– Несколько недель назад мы решили пожениться.

– Недель?

– Сначала я не был уверен и не сразу сказал «да», но… Не смотри на меня так. Я никому не рассказывал. Я хотел сделать это сегодня вечером, но после громкого заявления Логана и Неверры, а затем и Самкиэля я решил, что сейчас не самое подходящее время. Честно говоря, я просто хотел, чтобы ты узнал об этом первым. – Он нервно возился с золотым кольцом. – Я хотел все тебе рассказать.

Я не мог ни говорить, ни двигаться, не мог оторвать взгляд от этого кольца. Оно словно насмехалось надо мной.

– Я согласился. Чувствую, что сейчас самое подходящее время, чтобы начать все сначала. Мы добры друг к другу, и я тоже хочу нормальную жизнь, понимаешь?

Я чувствовал себя так, будто больше не нахожусь в своем теле. Кровь стучала в ушах так громко, что мне потребовалось мгновение, чтобы осознать все то, что он сказал.

– Ты шутишь, да? – рявкнул я.

Ксавье потрясенно поднял голову.

– Что?

– Ты… – начал я и остановился. – Ты вообще знаешь этого человека? Сколько вы вместе? Я не думал, что это так серьезно.

Ксавье прищурился, на его лице промелькнула боль.

– Ты думал, наши отношения такие же, как у тебя с Элианной?

Я не мог сдерживаться, слова сами вылетали из моего рта.

– При чем тут это? Ты говоришь «да» из-за простой интрижки?

Боль исчезла, сменившись гневом, а затем его взгляд стал холодным.

– Интрижки? Такой же, как и те, которые были у тебя на протяжении веков? Всегда кто-то новый.

Это был первый раз, когда Ксавье на меня злился. Впервые с тех пор, как мы встретились, стали друзьями или… кем бы мы ни были.

– И ты делаешь это сейчас? После всего ты хочешь в чем-то признаться? – почти выкрикнул он.

– Хави…

– Не называй меня так. Это ерунда. Ты трахал Элианну и скрывал это от меня, хотя обычно рассказываешь мне все.

– Ой, брось, это ничего не значит.

– Если ты это скрыл, значит, это что-то значило. Ты знал о моих чувствах и ничего не сделал. На самом деле ты сделал все, кроме того, что должен был.

– Это несправедливо.

Казалось, все, что мы сдерживали столько времени, вырвалось на поверхность. Все эмоции, которые мы скрывали, вспыхнули, угрожая сжечь нас заживо.

– Почему?

– Потому что ты в отношениях, помнишь?

– Да. Но сколько времени я ждал, Кэм? – Он остановился и тряхнул головой. – Знаешь что? Я счастлив в этих отношениях. Все мило и хорошо.

Я вскинул руки вверх и закатил глаза так сильно, как мог.

– Ох, что за чушь. Это можно сказать про любого порядочного человека.

– Этот человек всегда выбирает меня, – отрезал он. – Ты прекрасно знаешь, что у тебя были годы, чтобы все рассказать. Ты этого не сделал.

Он остановился и поднес руку ко рту. Мое сердце бешено колотилось. Как я мог сказать ему, что все эти годы я боялся именно этого момента? Боялся, что он либо пошлет меня, либо возненавидит за то, чего я не сделал.

– Мне жаль.

Даже произнося эти слова, я знал, что это было не то, что мне следовало сказать. Он убрал руку с лица, и тогда я увидел блеск слез в его темных глазах.

– Ты знал, что я тебя жду. Я ждал, что ты взглянешь на меня с другого ракурса, и когда ты не сделал ни шагу, я уважал твое решение и ту дружбу, которая нас связывала. Я признал, что ты никогда не захочешь большего. Теперь я с тем человеком, который хочет быть со мной. И не боится сказать мне, что любит меня или что хочет иметь со мной будущее. Готов за меня бороться.

Казалось, будто он дал мне пощечину.

– А я нет?

Он молчал, проводя рукой по лицу.

– По-твоему, это любовь? – спросил я.

– Что?

– Ты обручен, потому что любишь или потому что смирился?

– Отвали, Кэмерон.

– Ты любишь? – закричал я, больше не в силах сдерживать бушевавший во мне шторм эмоций.

Он молчал, а мое сердце разбивалось на сотни осколков. Он уставился на меня. Пожалуйста, умоляло, плакало и кричало мое сердце. Пожалуйста, не люби. Пожалуйста.

– Это не имеет значения. – Он отвел взгляд. – Слишком поздно. Я счастлив и собираюсь жениться. У тебя были все шансы, и ты их упустил, и я не стану разбивать чье-то сердце, потому что ты наконец решил высказаться. Это нечестно.

Мои плечи опустились. В меня вонзали мечи и пики, меня пытались сжечь или разрубить топором, но ничто не причинило мне большей боли, чем эти слова. Моя душа обвалилась, как разрушенное здание. Возможно, он был прав. Я ждал слишком долго, моя собственная неуверенность разъедала меня изнутри. Что, если у нас не было шансов? Что, если я снова все испортил? Что, если бы мы даже не были аматами и я просто удерживал его от того, кто был ему предначертан? Атос, как и другие боги, говорил, что любовь делает человека слабым и заставляет терять концентрацию. Что, если они были правы?

– Ты прав, – сказал я.

Ложь, ложь, ложь.

Ксавье посмотрел на меня так, словно в нем что-то разбилось, но лишь коротко кивнул, прежде чем взмыть в небо и исчезнуть из моей жизни.

80. Каден

– Тебе нравится музыка, Роккаррем?

Судьба лишь пожала плечами. Его костюм был точной копией тех, что носили большинство присутствующих здесь мужчин.

– Иногда вибрации приятны, а иногда нет.

Суетливые смертные направлялись к своим местам, и оркестр начал готовиться к игре. В руках музыкантов были разнообразные духовые, смычковые и ударные инструменты, но моим фаворитом была женщина, сидящая примерно в тридцати футах [9] от меня. Она перебирала струны лиры. Я стоял на балконе, позади меня ходили смертные в костюмах и галстуках. Учитывая, сколько всего произошло за последние несколько месяцев, гала-концерт оказался масштабнее, чем я ожидал. Я поправил тонкую кружевную маску на лице. Она почти не отличалась от масок остальных гостей на вечере. Сегодняшней тематикой был маскарад. Я скрестил руки на груди, пиджак сбился на плечах. Свет потускнел, и на сцену вышел смертный, чтобы объявить начало первого акта.

– Ты опоздал, – сказал я, чувствуя, как он остановился позади меня.

– Я приехал так быстро, как смог.

Заиграла медленная музыка – оркестр начал свое выступление.

– Хм, – сказал я, поворачиваясь к нему лицом. – Отличный костюм, Винсент.

Винсент подошел ко мне, такой же напряженный, как и тогда, когда впервые согласился на меня работать. Он коротко кивнул Роккаррему, но тот его полностью проигнорировал. Винсент молча наклонился вперед, вцепившись в перила.

– Какой смысл выходить из укрытия, когда тебя все ищут.

Я не обратил внимания на его слова и повернулся к оркестру. Блондинка начала свое соло, перебирая струны лиры.

– Я никогда не понимал музыку, пока не приехал на Онуну. Наверное, лира – одна из моих любимых вещей в этом мире, – сказал я, кивнув на женщину. – Боги, какие звуки издает этот инструмент! Иногда мне кажется, что смертные не способны оценить его по достоинству. Конечно, люди знают его название, но не понимают, на какие восхитительные вещи он способен.

– Это очередная метафора?

Я хлопнул его рукой по плечу, и он вздрогнул. Я развернул его к себе.

– Больше никаких метафор, приятель. Финальный акт вот-вот начнется, и вы мне нужны.

Он кивнул.

– Все готово. Пожиратели снов внесли свой вклад, посеяв семена свободы в их умах.

Я грубо сжал его плечо, его кости почти захрустели под моими пальцами. Он снова вздрогнул.

– Хорошо. Хорошо. Мне нужно, чтобы они разделились. Тогда мой план сработает.

– Что с ними произойдет? Потом?

Я улыбнулся и повернул голову, чтобы снова посмотреть на играющую женщину.

– Ты знаешь, что произойдет. Не притворяйся дураком. Тебе не идет.

– Будет больно?

Я взглянул на него, ухмыльнувшись.

– Только не говори, что у Винсента, лидера Онуны и Руки, внезапно ушла душа в пятки.

Его челюсть напряглась.

– У меня нет выбора.

– Ты чертовски прав, у тебя его нет. Ты работаешь на нас. Вот и все. Не задавай мне вопросов о так называемой семье, которую ты предаешь. Это не твоя забота.

Я дважды хлопнул его по руке и улыбнулся.

Винсент молчал, наблюдая за представлением внизу.

– Об этом я и думал. Мы оба знаем, что, как только миры откроются, ты пожалеешь, что когда-либо имел отношение к Самкиэлю.

Винсент кивнул и отступил назад, поправляя куртку.

– Я позабочусь о том, чтобы их разлучили.

– Хорошо.

Музыка заиграла, и я повернулся обратно к оркестру, ясно давая понять, что это конец разговора. Я услышал, как Винсент сделал несколько шагов ко мне и остановился.

– Они вместе, ты знаешь? Во всех смыслах. Все это их не разлучило. Напротив, это сделало лишь сильнее.

Я почувствовал, как деревянные перила треснули под моими когтями.

– Если они завершат третий акт и скрепят узы, она…

– Уходи, Винсент, прежде чем я сделаю что-то, о чем могу пожалеть, – прорычал я, чувствуя, как рядом со мной появился Роккаррем.

Винсент кивнул и покинул балкон. Я столкнулся с Роккарремом, стараясь сдержаться, чтобы не разорвать его на куски и не уничтожить все, над чем мы так долго работали. Ревность, горячая, ослепляющая и жестокая, пронзила все мое существо.

– Ты знал? Ты сказал, что ее обращение это предотвратит. Что убийство ее лживой сестры это предотвратит. Ты вообще понимаешь, как…

– На ее пальце нет знака. Ты реагируешь как капризный ребенок. – Все шесть его глаз широко открылись. – Я видел множество вариантов, но их связь была наименее вероятным из них. Время покажет.

Я зарычал, клыки вылезли наружу.

– Если Орден не может…

– Орден получит то, чего он желает, – прервал Роккаррем. – То, чего желаете вы все. Смерти Самкиэля.

Я отпустил перила, и на людей внизу посыпались маленькие куски дерева. Музыка достигла своего крещендо[10] и стихла, на несколько секунд погрузив зал в тишину, после чего толпа внизу встала и разразилась аплодисментами. Женщина низко поклонилась, и занавес закрылся.

81. Дианна

Я перевернулась и протянула руку, но обнаружила, что кровать пуста. Нахмурив брови, я села.

– Самми? – позвала я, но ответа не последовало.

Я сбросила одеяло и встала, шлепая босыми ногами по полу. Неужели он уже ушел к Высшему и не попрощался?

– Самми? – позвала я еще раз, схватив халат и накинув его на голые плечи.

Я спустилась по лестнице и направилась в гостиную, но и там было тихо. Затем я проверила кухню и комнату, которую он использовал в качестве кабинета. Ничего. Я обхватила себя руками и пошла обратно в гостиную, но вдруг замерла – фотографии на каминной полке вибрировали.

Я подошла ближе и увидела, что они не просто вибрировали. Они таяли в воздухе. Я сделала шаг назад, наткнувшись на кого-то позади себя. Комната мерцала и расплывалась.

Я отступила в сторону и обернулась. На меня смотрела Габби, ее рубашка была забрызгана краской.

Я была в нашем с ней доме. Только на этот раз он представлял собой полную и абсолютную катастрофу. Мебель лежала на полу, разломанная на части, повсюду валялись осколки стекла. Казалось, будто через дом пронесся торнадо.

Я сглотнула и спросила ее:

– Что ты делаешь?

– Чиню трещины. Мы сломаны.

– Что?

Она проигнорировала меня и продолжила напевать какую-то песенку, проводя кистью по большой трещине в стене. Тогда я увидела, что во всем доме нет ни одной целой стены. Меня охватило беспокойство.

– Если мы не сможем открыть дверь, то не сможем заделать трещины, – бормотала она, водя кистью, – и наступит конец света.

– Что? – Я покачала головой. – Я не понимаю, что это значит.

Она напевала песенку из нашего детства.

В дальнем углу комнаты пульсировал сгусток тьмы. Он вырос с тех пор, как я была здесь в последний раз, и распространился по дому, словно раковая опухоль. Он дышал, и я чувствовала, как его дыхание касается моих волос.

В конце коридора, около кухни и стены, где мы вырезали наши инициалы, из-за двери пробивался слабый свет. Я отвернулась от Габби, желая увидеть, что находится за этой дверью. Остановившись перед ней, я потянулась к ручке, но остановилась. Беспокойство нарастало.

– Тебе не понравится то, что находится по ту сторону.

Сестра появилась рядом со мной. Ее волосы были заплетены в косы, и она все еще носила ту же рубашку и комбинезон, заляпанный краской. Она улыбнулась и подняла кисть.

– Ты должна открыть эту дверь, – сказала она, указывая на дверь, увешанную цепями и тяжелыми замками.

Я покачала головой:

– Нет.

– Тогда трещин станет больше, – напевала она.

Словно в подтверждение ее слов, стена рядом с нами треснула. Разлом остановился прямо над дверным косяком, распространяясь вокруг двери, словно паутина.

– Что это такое? – я указала на трещины.

– Она хочет уйти.

– Кто?

– Я.

Ее глаза стали красными, волосы потемнели, лицо превратилось в мое, на месте кожи выросла чешуя, а на месте ногтей – когти. Иг’Моррутен заполнил собой весь дом, но не мог вырваться на свободу.

Я поняла, что трещины возникли из-за того, что она пыталась вырваться на свободу. Толстые тяжелые крылья расправились и прижались к потолку. Тяжелые, мощные челюсти распахнулись, на языке тлели ярко-оранжевые угольки. Не успев подумать, я открыла дверь и вывалилась наружу. Дверь захлопнулась, а место, где я стояла всего мгновение назад, уже было объято пламенем. Душераздирающий вой, наполненный отчаянием и яростью, чуть не разрушил дом. Я приземлилась на землю, крики зверя эхом разнеслись в моей голове. Она молила о свободе.

Я металась, желая выбраться из этого места. От страха ноги меня не слушались. Я больше не находилась в нашем доме – меня окружали каменные стены пещеры, откуда-то доносился шум ручья. Громоподобный рев сотряс небо, напугав меня так сильно, что я споткнулась и снова чуть не упала. Надо мной образовалась зияющая дыра, обнажив россыпь серебряных звезд.

Небо мерцало, над головой кружились фиолетовые и синие клубы дыма. Звезды и планеты проплывали так близко, что казалось, я могу дотянуться до них руками. В пещере раздался рев, за ним последовала сотня других. Мое сердце дрогнуло, и я заткнула уши. Звук был оглушительным. Когда крики стихли, на их место пришло биение крыльев – звери пробудились от сна и поднялись в небо, наконец-то освободившись.

Миры, так много миров… Я видела каждый, и это меня пугало. Барьер между нашим царством и следующим наконец открылся.

Нет.

– Красиво, не так ли? – спросил Каден, появляясь рядом со мной.

– Это нереально.

– Нет, по крайней мере, пока.

– Я сплю, – сказала я и крепко закрыла глаза, пытаясь заставить себя проснуться. – Я вижу сон.

– Сон?

Мои глаза резко открылись. Голова Кадена была откинута назад, и я проследила за его взглядом. Огромные могущественные существа летали по галактике, вились вокруг миров и ныряли внутрь.

– Или нечто большее?

– Что это? – спросила я, пригвоздив его взглядом.

Каден ухмыльнулся и кивнул на что-то позади меня. Я оглянулась через плечо, мое сердце упало. Я бежала так быстро, что мои ноги почти не касались пола, и остановилась у большого каменного алтаря, возвышавшегося в центре комнаты. Он был украшен белыми и желтыми цветами, но мое внимание привлекло то, что на нем лежало.

Самкиэль.

Он лежал совершенно неподвижно, его кожа была глубокого пепельно-серого оттенка. Его тело было облачено в древние священные одежды, руки сложены на груди – груди, которая не поднималась и не опускалась.

Я мгновенно оказалась у каменной плиты и принялась его трясти. Холодно, ему было так холодно. Я схватила его за плечи и руки, чтобы он проснулся. Горячая жгучая ярость ударила меня в живот, и зверь за дверью пришел в ярость.

– Что ты сделал! – кричала я Кадену, пока он обходил каменную плиту.

Из-за слез его фигура казалась размытой и нечеткой, и если бы у меня были клыки, я бы их обнажила.

– То, что обещал.

Он остановился на противоположной стороне, глядя на тело Самкиэля. Каден встретился со мной взглядом, его глаза сияли алым светом. Позади него образовались силуэты, идущие в унисон. Это была армия, но мое внимание привлекло другое. Две фигуры, стоявшие по бокам от него. По моей спине пробежали мурашки. Они были такого же роста, как Каден: одна принадлежала мускулистому мужчине, а другая – стройной женщине. Даже несмотря на то что их черты были скрыты во тьме, я чувствовала исходящую от них силу и, без сомнения, знала, что они такие же могущественные, как Каден. Это были три коронованные фигуры из моего последнего сна.

– Последний страж мертв. Защитников больше нет. Больше нет мира. Это начало конца.

Мои глаза распахнулись. Тело охватил жар, будто все мои внутренности кипели. Я положила руку на сердце, пытаясь замедлить его бешеный стук. Сев на кровати, я посмотрела на Самкиэля, распростертого рядом со мной. Его рот был слегка приоткрыт, а глаза чуть заметно подергивались под веками. Он спал, видел сны и дышал. Я легла обратно так тихо, как только могла. До восхода солнца оставалось еще несколько часов, все лампы были выключены. Я глубоко вздохнула, пытаясь осознать то, что только что увидела.

Последний страж мертв. Защитников больше нет. Больше нет мира.

Я придвинулась ближе к Самкиэлю, подняла его руку и прижалась к его груди. Он тут же обхватил мое тело и притянул меня к себе. Я поцеловала каждую часть его тела, до которой смогла дотянуться. Теплая, горячая кожа коснулась моих губ. Не серый. Не холодный. Не мертвый. Живой.

Самкиэль застонал, снова переместившись, на этот раз его рука зарылась в мои волосы. Он притянул меня к своему лицу, его губы прижались к моим.

Я провела руками по его животу, плечам и спине. Не холодный. Не мертвый. Живой. Я поцеловала его сильнее, прежде чем отстраниться и прошептать:

– Укуси меня.

Он обхватил мой подбородок, повернул голову, а затем провел языком по изгибу, там, где моя шея встречалась с плечом. У меня перехватило дыхание, и я застонала – он выполнил мою просьбу, и на коже остался синяк. Мне просто нужно было знать, что я не сплю, что ему не холодно. Не мертвый. Живой! Мои бедра приподнялись ему навстречу, когда он снова впился в мою кожу, на этот раз чуть ниже ключицы.

– Еще, – простонала я.

Губы Самкиэля сомкнулись на моей груди, лаская и покусывая сосок. Моя спина выгнулась, пока его рука играла с другим соском. Я почувствовала его улыбку на своей коже, когда он начал спускаться ниже, но мне этого не хотелось. Не сегодня, не сейчас.

Я толкнула его плечи, и он поднялся, склонив голову набок. Усмехнувшись, я перевернулась на живот. Самкиэль застонал, понимая, что я делаю. Его сильные мозолистые руки скользнули по моей спине. Я вцепилась в подушку, издав тихое шипение, когда он ударил сначала по одной, затем по другой ягодице.

– Ты такая красивая.

Тепло заискрилось на моей коже, когда он поцеловал меня в середину позвоночника.

– И вся моя.

Я кивнула, крепче сжимая подушку.

Самкиэль прикусил мою кожу, оставив следы жарких поцелуев по центру моей спины. Его руки болезненно сжали мою задницу, когда он двинулся ниже. Он вцепился зубами в нежную кожу, потом его язык прошелся прямо между моими ягодицами.

Я ахнула от этого интимного прикосновения и застонала от внезапного и непривычного чувства. Моя рука скользнула вниз, к клитору. Я ласкала маленький чувствительный бутон, двигая бедрами одновременно с его ртом.

Он схватил мою руку и отдернул ее в сторону.

– Остановись. Это мое.

У меня вырвался тихий всхлип, когда он схватил меня за бедра и поднял их чуть выше. Я раздвинула ноги, демонстрируя ему самую сокровенную часть своего тела.

– Ты такая красивая, Дианна.

– Ты уже это говорил.

– Я серьезно, – прошептал он.

Его язык коснулся моего клитора. Я уткнулась лицом в подушку, заглушая свои тихие стоны.

– Черт, – всхлипнула я. – Самми. Я кончу прямо сейчас.

Он засмеялся, и этот звук завибрировал на моей и без того слишком чувствительной плоти. Я испытывала такое наслаждение, что ощущения граничили с болью. Это было именно то, в чем я нуждалась, чтобы прогнать ночные кошмары. Его прикосновение помогало побороть страх снова потерять кого-то, кого я люблю…

Еще одно движение языка, и мое тело задрожало, удовольствие захлестнуло меня с головой. Он не остановился, пока я выгибалась у него в руках. Я пыталась отстраниться, но он сжал мои бедра и безжалостно вызывал у меня новую волну оргазма.

Я задыхалась, по телу пробегали волны электричества, в то время как Самкиэль поднялся и встал позади меня. Мое тело плакало от облегчения, внутренняя поверхность бедер была мокрой, но я знала, что это еще не конец.

Я перевернулась, мои руки скользнули по его члену.

Его стон вызвал у меня еще одну дрожь удовольствия – мое тело желало его так сильно, что один звук его наслаждения вызывал во мне волну вожделения.

– Чего ты хочешь? – спросил он низким, хриплым и голодным голосом.

– Мне нужен ты, – прошептала я.

И это была правда. Это всегда было правдой. Правдой, которую я так долго отрицала.

Я почувствовала, как от этих трех слов его член дрогнул в моей руке.

– Я тебя трахну, – пробормотал он, теряя контроль. – Я всегда буду только твоим.

Я снова перевернулась на живот и медленно приняла его член, дюйм за дюймом. Мы застонали в унисон, когда он вошел в меня до конца. Я сжалась вокруг него, приспосабливаясь к его размерам, привыкая к этому восхитительному чувству.

– Боги, Дианна, – выдохнул Самкиэль, его руки сжались на моих бедрах. – Это так хорошо.

Я могла только стонать и всхлипывать, раскачивая бедрами. Он был так глубоко, так чертовски глубоко. Мне нужно было почувствовать его тепло.

Не мертвый. Не холодный. Живой.

– Знаешь, сколько раз я фантазировал о каждой частичке твоего тела?

Я покачала головой и опустила плечи на кровать, выгнув спину и приподняв задницу, желая, чтобы он был как можно глубже.

Рука Самкиэля тяжело опустилась на мои ягодицы. Тело дернулось от прикосновения. Мои затвердевшие соски терлись о простыни, посылая еще один разряд удовольствия.

Я оглянулась через плечо и отвела бедра назад. Руки Самкиэля напряглись, и я знала, что на моей коже останутся следы от его пальцев. Мы раскачивались взад-вперед в идеальном ритме. Я оглянулась. Рот Самкиэля слегка приоткрылся – он опустил глаза, наблюдая, как его член исчезает внутри меня. Мои руки сжали простыни. Каждым своим толчком он попадал в ту самую точку, посылая острые, интенсивные волны удовольствия по всему моему телу.

– Возьми меня всего, – процедил Самкиэль сквозь зубы.

Я с силой ударилась об него задницей и вскрикнула, дрожа всем телом.

– Хорошая девочка.

Он застонал и наклонился вперед, сжимая в кулаке мои волосы. Мое тело выгнулось, и я поднялась на руках. Он держал меня так, как хотел, и брал меня все сильнее, быстрее и грубее – я могла лишь выкрикивать его имя. Он творил со мной что-то невероятное, и я почти рыдала при каждом толчке. Плоть билась о плоть, звук смешивался с нашими криками удовольствия.

Это было то, что в чем я нуждалась, то, чего я хотела. Полностью принадлежать Самкиэлю и никому другому.

Мое тело дрожало, напрягаясь, стремясь к оргазму, тугое влажное лоно сжималось вокруг его члена.

Он дернул меня за волосы, поднял на колени и притянул к себе.

– Души меня, – выдохнула я, каждый его толчок выбивал воздух из моих легких.

Он отпустил мои волосы и обхватил рукой мое горло. Я подняла подбородок и прижалась к его ладони.

– Сильнее, – попросила я.

Мне просто нужно было почувствовать. Он должен был доказать, что это реальность, а не сон.

Хватка Самкиэля усилилась, его кольца впились в мою кожу, и все это время он трахал меня в идеально-выверенном ритме. Я почувствовала фантомное прикосновение его пальцев между своими бедрами – они дразнили чувствительный бугорок.

Я почти рыдала, охваченная страстью и желанием.

Он наклонился к моему уху, и я услышала его горячий, хриплый шепот:

– Я единственный, кто может прикасаться к тебе. Черт возьми. Скажи это.

– Да, ты! – закричала я. – Только ты!

Призрачные прикосновения сменились его рукой – он принялся рисовать круги вокруг моей ноющей плоти. Мои крики становились все громче и требовательнее, пока он входил в меня снова и снова. Его кольца сдавливали горло, и я умоляла его быть грубее и быстрее. Он удовлетворил все мои требования и даже больше. Это было слишком хорошо. Мое тело покрывалось мурашками каждый раз, когда он стонал, этот звук опьянял – я знала, что это было из-за меня, для меня.

– Ты хочешь кончить?

Я кивнула и застонала, чувствуя его руку на своей шее.

– Умоляй меня об этом.

– Пожалуйста! – крикнула я, но его толчки замедлились, и то освобождение, которого я так жаждала, ускользнуло прямо из моих рук.

– Постарайся лучше.

– Самкиэль! – закричала я, выгибаясь, встречая каждый его толчок.

Я чувствовала, насколько близка к оргазму. Он отстранился, пока внутри меня не остался только кончик его члена, а его пальцы не замерли на моем клиторе.

Я шлепнула его по бедру.

– Самкиэль.

Он схватил мою руку и положил ее туда, где наши тела соприкасались. Я вздрогнула от ощущения наших пальцев на сверхчувствительной плоти.

– Ты чувствуешь, насколько ты мокрая?

Я ахнула и кивнула, желая, чтобы он погрузился в меня до конца.

Он напряг бедра, продвигая свой член внутрь в мучительно медленном темпе.

– Мне так легко входить и выходить. Ты течешь прямо на меня, детка.

Его рот, этот чертов рот.

Я застонала, когда он снова отстранился, прежде чем погрузиться в меня в том же мучительном темпе.

– Такая узкая.

– Пожалуйста, – простонала я, откидывая голову ему на плечо. – Пожалуйста, заставь меня кончить, малыш. Самкиэль, пожалуйста.

Самкиэль толкнул меня на живот и вонзился в меня сзади – резко, глубоко и сильно. Звук, который он издал, был по-настоящему животным и диким. Он наклонился надо мной, положив руки по обе стороны от моей головы. Я схватила его за запястья, браслет на его руке холодил мои пальцы.

Жар его теперь уже знакомой силы пробежал по моему телу, сжал мои соски и переместился ниже. Одно движение по моему и без того пульсирующему клитору, и я кончила. Мое тело задрожало, оргазм пронзал меня снова и снова. Мои ногти впились в его запястье, тело разлеталось на атомы. Я знала, что со мной все в порядке. Я знала, что он соберет меня обратно.

Его толчки замедлились, а затем он вошел так глубоко, как только мог. Он кончил, повторяя мое имя снова и снова, изливаясь внутрь меня. Опустив голову, он поцеловал след укуса на изгибе моей шеи. Его руки скользнули под меня, и он крепко прижал меня к себе. Я никогда не чувствовала себя такой нужной, такой ценной, такой защищенной.

– М-м-м, буди меня так каждое утро, – пробормотал он мне в шею.

Я вздохнула и крепко сжала его руки.

Наступила тишина, и меня пронзило воспоминание, все мои страхи вернулись.

– Обещай, что вернешься ко мне.

Я даже не пыталась скрыть свое беспокойство. Не сейчас, не после всего.

Он подвинулся, прижимая меня чуть крепче, и положил голову мне на спину.

– Как будто ты когда-нибудь сможешь от меня избавиться.

– Я серьезно.

– Дианна, – сказал он, осыпая поцелуями мои плечи. Он убрал мои волосы с лица и осторожно перевернул меня на спину. Я смотрела на него, едва сдерживая дрожь. – Ни в этом, ни в другом мире нет силы столь могущественной, чтобы разлучить нас. Ты понимаешь?

Его слова успокоили тупую боль в моей груди, вызванную ужасным сном.

– Хорошо. – Я кивнула, коснувшись его кончиком носа. – Но если ты не вернешься, мне придется разрушить мир или сделать что-то еще более ужасное. И кто будет наводить порядок?

Он засмеялся, одарил меня нежным поцелуем и потрепал по щеке.

– А ты говоришь, что ты не милая.

– Нет, но…

Я не сказала этого, не сказала того, что хотела. Я просто замолчала и сменила тему:

– Ладно, прими душ, поешь, а потом отправляйся в гости к своей космической бывшей.

Он застонал и сел на кровати, потянув меня за собой. Я взвизгнула, когда он перекинул меня через плечо и пошел в ванную.

– Ты ужасно ревнивая.

Мы приняли душ, и я смотрела, как он одевается. Он поцеловал меня в губы, затем в лоб, и я улыбнулась ему на прощание. Он взмыл в небо вспышкой яркого света, и мой желудок скрутило. После этого сна мне очень хотелось отправиться с ним, но, возможно, я просто сошла с ума. Я потеряла Габби. Страх за его безопасность был более чем объяснимым, однако что-то подсказывало, что это был не просто сон, а предзнаменование.

И замок на двери задребезжал.

82. Логан

Я почистил зубы и сплюнул в раковину.

– Мне нравится место, которое ты выбрал! – крикнула Нев из спальни.

Я включил воду, сполоснул раковину и вытер рот ближайшим полотенцем.

– Я подумал, что это хорошая замена горам. Что может быть лучше, чем дом рядом с пляжем?

Нев улыбнулся мне, завязывая волосы в пучок.

– Мы можем купаться в свободное от охоты за психопатом время.

– Ты читаешь мои мысли, детка.

Я наклонился и поцеловал ее в губы.

– Я знаю. Вот почему я заказала нам еду, пока ты принимал душ.

– Я тебя люблю.

Она улыбнулась.

– Я тоже тебя люблю.

Я поцеловал ее в щеку, а затем взял за руку и направился к двери спальни. Оказавшись внизу, я зажег камин. В это время года на Онуне было очень холодно.

– Винсент сейчас в Арариэле. Он общается с послами, чтобы они не переживали из-за нашего возвращения.

– Звучит неплохо, – сказал я, наблюдая за тем, как пламя охватывает поленья. – Какой фильм посмотрим сегодня вечером?

– О, как насчет…

В дверь позвонили, и я ей улыбнулся.

– Вот это скорость.

– Достань мое одеяло, а я заберу еду, – сказала Нев, улыбнувшись мне перед тем, как исчезнуть за углом.

Я кивнул и направился к нашим дорожным сумкам, которые до сих пор стояли неразобранными. Расстегнув молнию, я вытащил большое флисовое одеяло и замер. Под ним лежала фотография в рамке, на которой были изображены Нев, Имоджин и Дианна.

– Нев, это ты распечатала? – спросил я, поворачиваясь в сторону холла.

Рамка упала на пол. Стекло разбилось у моих ног, когда я взмахнул рукой, призывая пылающий меч.

Неверра стояла в коридоре, ее кожа сверкала, а глаза горели кобальтово-синим огнем, но именно мужчина позади нее вызывал во мне ярость и ужас.

Каден.

– Тук-тук, – сказал Каден, заложив руки за спину.

Мой рот скривился, когда я протянул руку к Нев, молча подзывая ее к себе.

– Ты совершил ошибку, придя сюда.

– Правда? – спросил Каден с искренним весельем в голосе.

Он сделал шаг внутрь и оказался позади Неверры. Он наклонился к ее шее, и мое тело замерло. Его глаза вспыхнули.

– Вы выбрали чудесное место. Я увидел этот проклятый синий свет в небе и понял, что драгоценная семья вернулась. Мне не терпелось увидеть вас всех снова.

Он протянул руку и принялся теребить прядь волос у ее шеи. Мое тело мгновенно облачилось в доспехи. Я сделал шаг вперед и замер – губы Кадена беззвучно зашевелились, а Неверра прыгнула вперед, блокируя удар моего клинка.

– Нев!

Она оттолкнула меня назад, защищая его.

– Что ты делаешь?

Каден обошел ее, пока она прожигала меня взглядом.

– Она тебя не слышит, – сказал Каден, усаживаясь в кресле возле двери. Мое сердце бешено колотилось. В дом с рычанием и визгом вошли его чертовы твари. Неверра смотрела на меня безжизненным, пустым и неподвижным взглядом. Между нами не было никакой связи.

– Что ты с ней сделал? – закричал я.

В одну секунду он сидел в кресле, а в следующую – уже стоял передо мной, сжимая мою челюсть с такой силой, что броневые пластины возле моих щек треснули.

– То же самое я собираюсь сделать со всеми вами.

83. Самкиэль

Я щелкнул пальцами, надеясь, что подарки окажутся именно такими, какими я их задумал. Дианна давно уснула, так что это вряд ли ее разбудит. Это было меньшее, что я мог сделать. Я поднял кулон, который она мне подарила, и поцеловал его на удачу. Оставалось надеяться, что я не застряну надолго.

Я выдохнул, призвал клинок и провел им по ладони. Затем я нарисовала на полу большой круг и начертил по периметру руны своей кровью. Несколько мгновений, и все было готово. Рана на моей ладони зажила.

В зале Совета было тихо. Все работали наверху, а члены Руки вернулась на Онуну. Я приказал никому меня не беспокоить и разместил несколько охранников у главных дверей на тот случай, если мое отсутствие продлится дольше, чем я планировал. Любая попытка меня прервать может быть опасна. Я размял плечи, чтобы расслабить напряженные мышцы, прежде чем войти в центр круга. Я сел, подогнув под себя ноги и положив руки на колени, очищая разум и успокаивая тело, прежде чем произнести священные слова.

Сперва мои мысли, как и всегда, обратились к ней, а затем быстрый, сильный вихрь унес меня прочь.

– Ты потратил много сил, чтобы прийти ко мне, Король-бог.

Голос то появлялся, то затихал, эхом разносясь вокруг меня.

Холод пробежал по моей спине и коснулся моего разума. Я шагнул вперед, в огромную белую комнату. Она бесконечно тянулась во всех возможных направлениях, не имея начала и границ.

– Я знаю, поэтому мы должны быстро закончить.

– Когда-то ты любил мое измерение. – Комната изменилась, и я снова оказался во дворце, в своей комнате. – Но, похоже, сейчас твое сердце теперь принадлежит другой.

Дианна слезла с призрачной кровати, стоявшей посреди этого места. Только это была не моя Дианна.

– Это так.

Высшая подняла руку и провела пальцами по лицу.

– Она красивая. Она твоя?

– Да.

Высшая цокнула, помахав мне длинным пальцем с красным ногтем, и подошла ближе.

– Снова ошибка.

– Тебе обязательно принимать ее облик? – спросил я, у меня скрутило желудок.

– А что? Тебя это отвлекает?

Ее рука скользнула по тонкому кружевному халату, обнажая соответствующее нижнее белье. Это был комплект, который я сам создал для Дианны. Высшая играла с моим разумом, используя мои воспоминания в собственных целях.

– Ты не сможешь меня отвлечь, – сказал я, и комната завибрировала. – Ты не она.

– Какая жалость. – Высшая посмотрела на свои ногти. – Значит, пророчество верно. Грустно.

– Да-да, ты расстроена, потому что я нашел человека, с которым хочу провести жизнь. Мне надоело это слушать.

– Это не самое печальное.

– Что ты имеешь в виду?

Высшая прыгнула на кровать, легла на спину и закинула одну ногу на другую.

– Ты знаешь правила. Я не скажу ничего, пока…

– Назови цену.

Высшая провела рукой по бедру, а затем выше.

– Если это обязательное условие, то мне нечего здесь делать, – сказал я и повернулся, чтобы уйти.

Высшая рассмеялась.

– Шучу. Я просто хотела убедиться, что ты серьезен. Кажется, это и правда так. Древний Самкиэль тут же принял бы мое предложение.

– Я вырос. Так какова же цена?

– Мне не нужна плата. Я, как и Судьба, видела, что должно произойти. Тебе уже предстоит заплатить высокую цену, Король-бог.

– Ты наказываешь меня за то, что я сперва обратился к Роккаррему? Он все время говорит загадками. От тебя мне нужно другое.

Высшая вздохнула и закатила глаза.

– Роккаррема заперли не без причины. Судьба переменчива.

Моя кровь похолодела.

– Объясни.

– Судьба желает исполнения старого пророчества – нужно, чтобы она тебя полюбила, но темное семя уже пустило корни в ее груди. Она очень красивая, Самкиэль. – Высшая подняла руку и погладил себя по лицу. По лицу Дианны. – Но она злая.

Я сделал шаг вперед.

– Нет, это не так, – прорычал я.

– Возможно, для тебя, но безумие – тонкий лед. То, что она готова сделать ради тех, кого любит, не имеет границ. Она бы убила всю твою семью, если бы они подняли на тебя руку. Это и есть любовь?

– Любовь?

Высшая подняла голову и вскочила с кровати.

– Ты уже сказал ей, что любишь ее?

Я опустил глаза.

– Ты боишься, – удивленно прошептала она.

Затем ее смех эхом разнесся по комнате, звуча тысячами разных голосов одновременно.

– Веками твое имя вселяло страх в сердца врагов, и они безуспешно искали способы заставить тебя почувствовать то же самое. А теперь это, – Высшая указал на оболочку Дианны, которую она носила, – тебя пугает?

Я ничего не ответил, чувствуя, как пересохло горло.

Высшая превратилась в клубящийся бесформенный туман, приняв свою истинную форму, и закричала:

– Скажи мне! Ты ищешь истины. Так дай мне ее.

– Да! – крикнул я водовороту дыма, вьющемуся вокруг меня.

Облако снова приняло облик Дианны.

– Да, я боюсь. Она так легко от меня ушла. Даже если я признаюсь, что мешает ей уйти снова? Что, если она не чувствует того же? Так что да, я боюсь. Больше всего я боюсь не монстров и чудовищ, а того, что она меня отвергнет. Ничто другое меня не пугает.

– Вы делите свою плоть, как обезумевшие звери, но ты до сих пор сомневаешься, что она тебя любит? – Высшая рассмеялась. – Ты жалок.

– То, что я удовлетворяю ее физические потребности, не равноценно любви.

– Более тысячи лет ты никого к себе не подпускал, а теперь, даже при всей твоей гордыне, ты сходишь с ума от неуверенности. – Она снова рассмеялась. – Это лучше, чем любая сделка. У великого защитника наконец нашлось слабое место.

– Достаточно! – сказал я, теряя самообладание. – Я пришел не ради насмешек. Либо помоги мне, либо я ухожу.

Высшая пожала плечами:

– Отлично. Задавай свой вопрос.

– Гигант сказал, что существо прорвалось в Йеджедин, где жили Каден и другие Короли. Мне нужно знать, почему это случилось и что это за зверь.

Высшая ходила туда-сюда с сочувствующей ухмылкой на лице.

– Ты все еще считаешь Кадена Королем Йеджедина?

Я в замешательстве покачал головой:

– Нет, я знаю, что он один из Генералов моего отца.

– Ты уверен?

– Кем еще он мог быть? Только четыре короля могли входить и выходить из измерения.

Высшая подняла тонкий палец.

– Только если за этим не кроется какая-то тайна. Что-то, что старый бог хотел скрыть. Стереть из памяти.

У меня внутри все сжалось, и я проглотил растущий ком в горле. Я знал, кто уничтожил это место. До меня доходили слухи, но я отказывался верить.

– Мой отец?

Она повернулась ко мне с кошачьей ухмылкой:

– Бинго. В яблочко.

– Зачем ему отправлять туда своего Генерала? Зачем ему защищать королей? Вызвать хаос, чтобы они могли победить нас в войне?

– Он хотел защитить не королей, а то, что создал Каден.

– Каден создал Королей Йеджедина. Да, я это знаю.

Высшая кивнула.

– Твой отец солгал, когда сказал, что это были Первородные. Первородные видели силу, которой обладал Каден, и знали ее потенциал. Могущество Унира возрастало, когда Каден был рядом с ним, и они осознавали уровень угрозы. Они бросили ему вызов, а твой отец хотел мира, поэтому принял решение их запереть.

Высшая, все еще носившая лицо Дианны, возникла прямо передо мной. Она протянула руку, кончики пальцев коснулись моей щеки.

Я отвел голову в сторону, избегая ее прикосновений. Она схватила мой подбородок, повернув меня лицом к себе.

– Подумай, Самкиэль. Зачем ему лгать стольким дорогим ему людям? Зачем ему вообще лгать? Только если то, что он скрывал, было ему очень дорого. Разве ты бы не хотел защитить того, кого любишь, если все королевство желает его смерти?

Мое сердце колотилось.

– Каден был для него больше, чем просто Генералом?

Высшая кивнула.

Мои руки сжались в кулаки.

– Кем?

Она широко улыбнулась и покачала головой, темные волосы ниспадали ей на плечи. – Сыном.

Сын.

Это слово эхом отдалось в моем разуме.

Сын.

Я откинул голову назад, желчь подступила к горлу.

– Каден?

– Твой брат.

На ее губах играла подлая, жестокая улыбка.

У меня не было слов. Мой разум обработал миллионы сценариев, прежде чем резко остановиться. Портал, сила, сотворение Дианны, то, как долго он сохранял Габби в живых, чтобы ее контролировать. Он держался от меня подальше, потому что знал, что я почувствую и узнаю силу, столь похожую на мою. Именно так он узнал о битве, о Руке и о падении Раширима. Каден не был королем, каким я его считал. Нет, все было намного хуже.

Он был моим братом.

– Как?

Мой голос прозвучал где-то вдалеке.

– Ты задаешь неправильные вопросы. Тебе следует поинтересоваться о других братьях и сестрах. Братьях и сестрах, которые все еще существуют, убивают и сеют разрушения за пределами миров, которые ты держишь запечатанными.

Высшая отступила назад и подняла руку, вытянув три пальца.

– Задолго до тебя у Унира было трое детей, Король-бог.

– Трое?

Я выдавил это слово, держась за живот. Он мне не говорил. Никто мне не говорил.

– Моя мать никогда не упоминала о моих братьях и сестрах. Я не знал.

Высшая наклонила голову:

– Зачем ей это? Ты единственный, кто рожден из плоти, Король-бог.

– Но ты только что сказала…

– Сила Унира превосходила всех других богов, даже самых близких к нему. Он увидел пророчество о Великой войне. Только он не осознавал, что начало ей положат его драгоценные детки. Из-за них и случилась Великая война. Унир разработал план – он нашел способ создания оружия, способного уничтожить любую угрозу раз и навсегда. Это было задолго до того, как о тебе даже подумали. Но нельзя просто создать жизнь и пустить все на самотек. Он так заботился о королевствах, своих людях и окружающих, что сделал выбор в их пользу, и в конечном итоге это стоило ему всего. Вселенная очень серьезно относится к своим должникам. Ты не имеешь права не уравновесить чаши весов.

Я покачнулся, моя голова пульсировала – потрясение и силы, потраченные на пребывание здесь, сделали свое дело. Но мне нужно было остаться. Я должен узнать все.

– Расскажи мне, что произошло дальше.

Высшая взглянула на меня и продолжила:

– Унир создал детей, сотворив их из самой чистой энергии. Некоторых он создал такими яркими, что они могли ослеплять, а других соткал из самой тьмы. Трое из них были настолько сильны, что он потерял над ними контроль. Все трое рождены от крови: один ее проливает, другой поворачивает ее вспять, а третий ее пожирает.

Тот, кто ее пожирает, – Каден. Но кем были двое других?

– Остальные видели, на что способен Унир. Семена сомнений распространились среди могущественных детей, которых он создал, и боги восстали против богов. Унир спрятал своих детей, запер их. Всех, кроме одного, – и он очень долго жил у тебя под носом. Пытаясь принести мир, он сеял ненависть и зависть среди тех, кого сам создал. Зависть, потому что истинная любовь принесла свои плоды. Ребенок, наполненный светом, который только укрепил их ненависть. Ты и есть свет. Твое рождение положило начало Войне Богов, а твоя смерть породит хаос. – Высшая пожала плечами, ковыряя ногти. – Думаю, сейчас твое прозвище стало особенно заслуженным. Это забавно, да?

Комната закружилась, я судорожно пытался все обдумать, стараясь удержаться в сознании. Я схватился за голову, кровь капала из моего носа. Я вытер его и выпрямился.

– Я просто не видел. Я думал, он имел в виду ее. Вот как гибнет мир. Но это была не она.

Высшая посмотрела на меня с любопытством:

– Кто? Твоя амата?

Мое сердце остановилось.

– Моя кто?

– Твоя амата. Это прекрасное существо, – сказала она, жестикулируя у лица Дианны. – Знаешь, я искренне считала, что Орден убил ее еще в младенчестве, но вот как все получилось. Забавно, да? Хотя она определенно в твоем вкусе.

Весь мой мир перевернулся.

Высшая ухмыльнулась:

– Ты правда не знал? Это объясняет, почему вы двое были так ненасытны в занятиях любовью и в ссорах. Эта метка всегда будет пытаться связать ваши души любыми необходимыми средствами. Как думаешь, почему ее огонь тебя не обжигает? Твоя молния, твоя сила – разве это не то же самое? Гроза – всего лишь сверхрасширение тепла. Природа всегда создает вас парами. Ты – творец ее разрушения. Вы синхронны. Вы едины.

Эти слова разрушили мою душу. У меня была амата. Это была Дианна. Это всегда была Дианна. Каждая мысль, каждое чувство, которое я испытывал к ней с того дня, как мы встретились. Вот почему она затронула каждую частичку меня, почему я не мог перестать о ней думать… Все встало на свои места, как будто я нашел ключ к загадке, и все наконец обрело смысл. Это было глубже, чем любовь. Дианна была частью моей души.

Высшая продолжала говорить так, будто только что не раскрыла самую важную информацию в моей жизни:

– Я удивлена, что вам потребовалось так много времени, чтобы соединиться. Вы оба были заперты в одном и том же мире. Я была уверена, что они приложат больше усилий, чтобы вас разлучить, тем более что Судьба работает на единственного истинного короля.

Судьба. Я резко повернулся к Высшей:

– Роккаррем работает на Кадена?

Я кипел. Все это время? Ярость вспыхнула в моей крови, линии на моем теле засияли серебром. Он все время был рядом с Дианной. Комната задрожала, боль пронзила мои глаза и впилась в череп.

Высшая рассмеялась и покачала головой:

– О боги, нет. Роккаррем работает на твоего отца. Две другие Судьбы работают на Единственного.

Две другие Судьбы? Братья и сестры Роккаррема?

– Они еще живы?

Высшая игриво кивнула, пародируя манеры Дианны:

– Ага.

– Все это время меня обманывал, как ребенка. От меня скрывали судьбоносную информацию. Почему? – прошипел я.

Теплая жидкость капала из моего носа, голова пульсировала, а тело пыталось заставить меня отступить.

– Сейчас это не имеет значения. Слишком поздно. Скоро наступит Равноденствие.

Высшая появилась передо мной. Она протянула ладонь и схватила меня за руку, подняв ее, чтобы рассмотреть.

– И я не вижу знака на твоем пальце. Кажется, твое время вышло. Думаю, он действительно это сделал.

Я отдернул руку.

– Сделал что?

Комната закружилась, когда я покачал головой, борясь со своим телом, которое упорно пыталось меня пробудить. Я сделал шаг назад, мое зрение затуманилось.

Высшая подошла ближе, ее фигура изогнулась и замерцала.

– Я не могу передать, насколько я взволнована. Как мы все рады тому, что ты наконец умрешь. Видишь ли, я была всего лишь отвлекающим маневром, чтобы удержать тебя на месте, пока действует Орден. Потому что, как только ты умрешь, я наконец-то стану свободна. Мы все. Твой отец запер многих из нас, пытаясь сохранить будущее для каждого живого существа. Все, что ему удалось, – создать легион, который уничтожит все, что он так хотел защитить.

Мое тело согнулось, колени ударились об пол. Мои плечи болели, руки были неестественно вывернуты и разведены в стороны, как будто тяжелые цепи сжимали мои запястья.

Высшая взглянула вверх, ее рука потянулась к высокому белому потолку.

– Я скучаю по космосу.

– Что происходит?

Это было требование, а не вопрос. Комната задрожала, когда мои силы попытались прийти мне на помощь.

Высшая предстала передо мной, образ Дианны таял. Она превратилась в бесформенное темное облако, ее голос эхом разнесся вокруг меня:

– Настоящая трагедия в том, что у тебя нет союзников, лжекороль. И никогда не было. Думаю, в этом ты похож на свою амату.

Комната задрожала, когда мой разум, мое существо ворвались обратно в мое тело. Я попытался сесть, острая, резкая боль пронзила мой череп. Я заставил себя повернуться, попытался встать на четвереньки и остановился – по полированному каменному полу стучали цепи. Меня окружал запечатанный рунами круг, мои запястья были скованы цепями, закрепленными на полу.

– Отлично. Ты проснулся. Теперь мы можем начать.

Я поднял голову и увидел Элианну и остальных членов Совета, стоящих за пределами круга.

84. Кэмерон

Этот проклятый звон. Я потянулся и хлопнул по столу рядом со мной, пока звук не прекратился. Затем я снова свернулся калачиком между двумя крепко спящими телами.

Снова этот писк.

– Какого черта?

Я сел, щурясь на яркий экран. Мой телефон. Сколько сейчас времени?

Я подвинулся, выбираясь из объятий пары, с которой встретился несколько часов назад в каком-то баре, название которого я уже забыл. Я просто хотел сбежать подальше от останков Раширима и Ксавье. Я просто хотел забыться на несколько часов. Очевидно, мое время вышло – придется снова возвращаться к чертовой работе.

Я схватил с пола штаны и натянул их, после чего принялся искать рубашку. Едва я просунул одну руку в рукав, как снова раздался звуковой сигнал.

– Иду, иду. Черт побери.

Я потянулся за телефоном как раз в тот момент, когда муж – я забыл его имя – зашевелился на кровати, обнимая жену. Ее имени я тоже не запомнил.

Я зевнул, но как только увидел имя, мелькнувшее на экране, от сна не осталось и следа.

Ксавье.

Мое сердце бешено колотилось о ребра. Зачем ему мне звонить? Он совершенно ясно дал понять, что принял решение. Его имя исчезло, экран погас. Что, если с ним что-то случилось?

Телефон снова загорелся у меня в руке. Я глубоко вздохнул. Прежде чем ответить, я провел рукой по лицу.

– До тебя сложно дозвониться.

Меня охватил страх. Это был не Ксавье.

– Кто ты? Почему у тебя телефон Ксавье?

Он засмеялся издевательским, мурлыкающим смехом.

– Приходи на пятьдесят вторую улицу и узнаешь, маленький охотник.

Линия оборвалась, и в следующую секунду я уже был за дверью.

Неоновая вывеска бара мерцала, огни отражались от мокрого асфальта на пустой улице. Воздух был абсолютно неподвижен, не было даже малейшего ветерка, но все мои инстинкты были в состоянии повышенной готовности. Кольца вибрировали, реагируя на мое беспокойство. Я чувствовал опасность каждой клеточкой тела – это напомнило мне первую встречу с Дианной.

Я открыл дверь и без колебаний вошел в бар. Сначала мне в уши ударила музыка, а затем я почувствовал запах – крови и плоти, гниющей плоти. В основе этого ядовитого аромата лежал намек на корицу, но с тяжелым, горьким оттенком.

– Убери меч. Ты себя позоришь.

Мужчина растянулся на стуле, не удосуживаясь на меня взглянуть. Он откинул голову назад и выпил рюмку какого-то темного напитка. По его росту, телосложению, запаху Дианны и нескрываемому высокомерию я понял, кто он такой.

– Каден.

Он повернул голову ко мне, и его губы изогнулись в медленной, зловещей улыбке. Моя кровь похолодела. Красные глаза сверкали из каждого угла комнаты, большие крылатые звери выли и стрекотали. Их огромные зубастые челюсти щелкали, пока они пожирали разбросанные по полу тела.

– Они проголодались, а нам предстоит долгая дорога домой.

– Что ты сделал с Ксавье?

Он поставил стакан.

– Знаешь, а ведь я думал, что Винсент ошибся насчет тебя.

Я сглотнул.

– Винсент?

Каден встал. Он оказался выше, чем я ожидал. Его сила царапала мою кожу, как наждачная бумага.

– Тебе потребовалась целая вечность, чтобы ответить на звонок, и то, как ты пахнешь… Ай-яй-яй. Кто-то поссорился?

Я стиснул зубы, поднимая меч.

– Где он?

Улыбка Кадена стала шире, и он кивнул мне за спину:

– Повернись.

Я отошел в сторону и повернулся вполоборота, чтобы держать его в поле зрения. Сжимая меч, я посмотрел в сторону. Ксавье вышел из тени, кобальтовые глаза сверкали тем же светом, что и линии на его коже.

– Хави?

Никакого ответа, но я его и не ожидал. Не тогда, когда он выглядел так. Я не мог этого объяснить, но я больше его не чувствовал. Как будто его искра погасла.

Я взглянул на Кадена.

– Что ты сделал? – спросил я.

Каден оказался прямо передо мной, от его запаха меня передернуло. Острие моего меча уперлось в его грудь. Он наклонился вперед, глубже вдавливая металл в кожу, его глаза сверкали.

– О, так мало?

– Что с ним произошло? – почти закричал я.

– Сделай это, – дразнил он.

Я хотел пронзить его насквозь, но не мог рисковать, пока у него был Хави.

– Ты дрожишь, охотник. – Он улыбнулся демонической улыбкой. – Это из-за него? – Он понимающе кивнул, поджимая губы. – Бесстрашная Рука Раширима. Королевская гвардия Самкиэля. Хранители мира и справедливости. Вот только вы все здесь, притворяетесь кем угодно, только не тем оружием, которым вас создали. Присаживайся. Давай поговорим.

Каден сделал шаг назад и повернулся, направляясь к бару. Мой взгляд метнулся к Ксавье. Он прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону. Полностью игнорируя меня, он сел рядом с Каденом.

Наконец я заставил свое тело пошевелиться и сел по другую сторону от Кадена. Он пододвинул ко мне рюмку, прежде чем налить каждому из нас выпить.

– Выпей. Нам предстоит долгий путь.

Ксавье, не раздумывая, опрокинул стопку. Каден поймал мой взгляд и улыбнулся, тоже проглотив шот.

– Не беспокойся о нем. Ему еще никогда не было лучше, чем сейчас.

– Что ты с ним сделал? Почему он не разговаривает?

Каден поднял руку, сосредоточившись на чем-то позади меня. В центре комнаты открылся портал. Оттуда выползло несколько отвратительных Ирвикува, но от человека, который шел за ними, у меня свело желудок.

– То же самое я сделал с ним.

Я чувствовал, как краска уходит с моего лица. Я никогда не думал, что увижу этого человека снова. Его глаза и кожа горели кобальтово-синим цветом, волосы ниспадали ему на плечи, несколько тонких прядей вились вокруг лица. Он изменился, но я прекрасно помнил этот широкий нос, бронзовую кожу и бесконечную силу. Он был одним из старейших и самых могущественных Небожителей на свете, и мы все думали, что он давно умер.

– Азраил. – Мое тело покрылось холодным потом. – Ты жив.

Азраил проигнорировал меня так, как будто меня вообще не существовало. Он подошел к нам и сел рядом с Каденом.

Каден пожал плечами и махнул рукой, закрывая портал.

– Скажем так – свет горит, но дома никого нет.

Я сглотнул и взглянул на Ксавье. Мне бы хватило секунды, чтобы вызвать меч и снести Кадену голову. Возможно, тогда я смогу схватить Ксавье и…

– На твоем месте я бы этого не делал, Кэмерон. Ксавье все равно с тобой не пойдет. Теперь он принадлежит мне.

– Нет, это не так, – выплюнул я, сжимая кулак на стойке.

– Хочешь поспорить? Разве это не в твоем деле? Я давно слежу за тобой и твоими маленькими друзьями.

– Что?

Прежде чем я успел осмыслить его заявление, он сказал:

– Ксавье, встань.

Ксавье соскочил с барного стула и встал рядом с Каденом, его тело было расслаблено, взгляд пуст.

– Теперь вытащи меч и перережь себе горло, – спокойно сказал Каден, наливая еще стакан.

Я вскочил со своего табурета, и он с грохотом рухнул на пол. Ксавье призвал меч. Я схватил руку, которой он сжимал рукоять, удерживая лезвие в нескольких дюймах от его горла. Он сопротивлялся, пытаясь вонзить его в себя.

– Ксавье! – закричал я, используя все свои силы, чтобы его сдержать. – Остановись.

Каден сидел, потягивая напиток и наблюдая за нашей схваткой. Для него это была игра – больная, чертовски извращенная игра. Ксавье сопротивлялся все сильнее и сильнее, но я бы никогда не позволил ему причинить себе вред.

– Прекрати, – процедил я сквозь зубы.

Каден с отвратительным хлюпаньем отпил из стакана.

– Что я получу?

Мои мышцы выли от напряжения.

– Чего ты хочешь?

– Знаешь, мне нравится любовь. – Он постучал пальцем по стеклянному стакану. – Ею так легко манипулировать.

У меня на лбу выступил пот, ноги скользили по полу.

– Ксавье, убери свой клинок и присядь, пожалуйста.

Переключатель щелкнул. Меч Ксавье вернулся в кольцо, и он послушно занял свое место, в точности следуя приказу Кадена. Я опустил руки, мое сердце бешено колотилось.

Каден усмехнулся.

– Больно, не так ли? – спросил он, кивнув в сторону Ксавье. – Видеть, как тот, кто тебе дорог, находится под чьими-то чарами. Желудок сжимается, сердце бьется быстрее…

– Для тебя это какая-то охренительная игра? Это расплата за то, что ты не можешь вернуть Дианну?

– Мы с тобой очень похожи, Кэмерон.

– Ничего подобного.

– Мы хороним себя в других, потому что не можем обладать тем единственным, кого мы действительно хотим. Мы не чувствуем себя достойными их.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

Каден улыбнулся.

– Неужели? – Он откинулся на спинку стула и указал на мой пустой табурет. – А ты когда-нибудь рассказывал ему, почему Криэлла отправила весь свой отряд на эту пустынную планету?

Меня пронзили вина и страх. Каден снова похлопал по стулу рядом с собой и наполнил мой стакан. Против своей воли я сел.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Я знаю о многом. Например, о чувстве вины, которое разъедает твою душу. Почему ты думаешь, что ты недостаточно хорош для него? Ты чувствуешь вину за семью, которую он потерял, за сестру, которой он лишился, но разве ты и правда виноват? Ты только выполнял приказ. Приказ Атоса, верно?

Я взял рюмку и опустошил ее одним махом.

– Ты пытаешься заглушить вину многочисленными любовницами, развлечениями и шутками, но правда в том, что ты такой же монстр, как и я.

– Чего ты хочешь? – спросил я еще раз, ставя пустой стакан на стол.

– Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Думаю, ты будешь охотно следовать моим правилам. Знаешь почему?

Я провел пальцами по граненому стеклу.

– Почему?

– Потому что он тебе дорог. Видишь ли, как я уже сказал, мне нравится любовь. И думаю, он дорог тебе. Я прав?

– Я спрошу еще раз: чего ты хочешь?

Каден посмотрел на меня.

– Этого хочу не я. Этого хочешь ты – и чтобы все сработало, тебе придется захотеть этого по-настоящему. Думаю, ты подчинишься, как только узнаешь, что будет дальше. Думаю, ты сделаешь все, чтобы его обезопасить.

Он поднес запястье ко рту, его губы изогнулись, обнажая клыки, острые и смертоносные. Я знал, что произойдет, но позволил ему налить свою кровь в мой стакан. Моя душа, казалось, горела. Я проглотил кровь, и весь мир погрузился в абсолютную темноту. Моя последняя мысль была о нем. Всегда о нем.

85. Дианна

– …время вышло.

По моему телу пробежала дрожь, выдернув меня из объятий сна. Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Голос далеким эхом звучал в моей голове, прежде чем исчезнуть полностью. Я провела рукой по глазам и судорожно вздохнула. Что это было?

Я потянулась к Самкиэлю, но кровать была пуста. Точно, он же встречается со сверхмощным божеством, которое, ко всему прочему, было его бывшей любовницей. Вздохнув, я сложила руки на коленях и сдула прядь волос с лица. Что могло меня так внезапно разбудить? Вчера я уснула так крепко, что даже не видела снов.

Я оглядела комнату – все мои мысли тут же улетучились. Повсюду стояли большие и маленькие красные коробки, украшенные пышными белыми бантами. Я ахнула, удивление прогнало страх от внезапного пробуждения.

Я подползла к краю кровати, на ходу сбросив с себя одеяло. Башня подарков стояла у изножья кровати, и я не могла сдержать радостного визга. Потянувшись, я схватила ближайшую коробку. К ней был прикреплен цветок и небольшая записка. Прежде чем прочитать ее, я провела лепестками цветка по щеке.

Ты сказала, что дарить подарки – это традиция, но я не смог выбрать только один, поэтому решил подарить тебе несколько.

Навсегда твой, Самкиэль.

Я прикусила нижнюю губу и поднесла цветок к носу, глубоко вдыхая его аромат. Я вскочила с кровати – моя улыбка была такой широкой, что у меня заболели щеки. Охваченная воодушевлением, я принялась открывать коробки. Самкиэль подарил мне настолько красивые туфли, что я не могла поверить в их существование, духи и украшения настолько роскошные, что их было некуда носить, и платья. Очень много платьев. Ко всему прочему, там было несколько миниатюрных кружевных вещиц с короткой запиской, обещавшей мне небывалые удовольствия.

Я переоделась в черный кружевной комплект, а затем надела свободную рубашку и кремовые брюки. Не переставая улыбаться, я ходила по комнате и изучала все то, что он мне подарил. Мой взгляд упал на большую коробку – кажется, я ее пропустила. Сорвав крышку, я ахнула и взвизгнула, прыгая от радости. Я благоговейно прикоснулась к длинному вышитому серебряному платью. Оно было слишком, слишком прекрасным для любого ужина или праздника, так зачем же он его подарил?

Нежная, мелодичная музыка наполнила нижний этаж, и я тут же повернулась к двери. Положив платье на кровать, я поспешила вниз. Возможно, его встреча заняла не так много времени, как он ожидал, и он вернулся раньше. Если Самкиэль действительно приготовил мне завтрак и включил музыку, мне придется признать, что дурацкие сказочные фильмы Габби – не такая уж выдумка.

Мое сердце подскочило к горлу, шаги на лестнице замедлились. Одна знакомая нота, и на меня нахлынуло осознание. Я вспомнила о маленькой музыкальной шкатулке, купленной на улицах Эории двумя девушками, которые ненавидели мертвую тишину пустыни. Самкиэль умел делать приятные жесты. Но эту песню никто не знал.

Только Габби и я.

И, конечно, Каден.

Я остановилась в холле, от ужаса почти теряя сознание.

– Вот и ты.

Каден стоял посреди комнаты, держа в руках лиру и играя эту чертову песню. Он повернулся, его длинное пальто развевалось. Посмотрев на меня, он улыбнулся.

– Тебе нравится? – Он указал на лиру. – Я помню, ты любила эту песню. Включала ее снова и снова, пока эта дурацкая шкатулка не сломалась.

Я оглядела комнату, но ни одного Ирвикува не было. Ни хлопающих крыльев, ни щелкающих челюстей – только Каден. Я сделала несколько нерешительных шагов в поисках любого предмета, которым можно было бы защититься. Если бы я смогла ослепить или отвлечь его на достаточно долгое время, мне бы удалось добраться до двери. Если бы я смогла закричать, то, возможно, Самкиэль бы меня услышал. Но сейчас я была бесполезна. Бессильна.

– С каких это пор ты умеешь играть? – спросила я, расправляя плечи и надеясь, что мой запах не выдаст мой испуг.

Ухмылка Кадена стала шире.

– Я съел женщину, которая играла на лире.

Я кивнула и аккуратно подкралась к журнальному столику. Каден был так поглощен своим представлением, что даже этого не заметил. Я использовала всю свою силу и пнула маленький столик в его сторону. Я даже не стала смотреть, попал ли он в цель, но услышала глухой удар, а затем смех Кадена.

– Ты не сможешь уйти, Дианна! – крикнул он, когда я помчалась к открытой двери.

Он был прав: сбежать мне не удалось. Две фигуры закрыли собой дверной проем, и у меня похолодела кровь. Я резко остановилась, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Я не могла поверить своим глазам.

– Предательство Винсента меня не удивляет, – сказала я, отступая на шаг. Я небрежно пожала плечами, как будто мое сердце не готовилось выпрыгнуть из груди. – Но Кэмерон? – Я покачала головой: – Этого я не ожидала.

– Эй, не вини парня, – сказал Каден позади меня. – Он просто влюблен. Ах, любовь – идеальное оружие. Нужно только найти правильного человека, и тогда они сделают все что угодно. Ну, ты и сама знаешь.

Кэмерон и Винсент загнали меня обратно в холл, и я повернулась к Кадену. Скрестив руки на груди, я попыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

Каден отставил лиру и со вздохом сел на диван. Он закинул одну ногу на другую и убрал руки за спину.

– Кэмерон, что бы он тебе ни обещал…

Каден щелкнул зубами и поднял руку, перебивая меня на полуслове:

– Давай обойдемся без грубостей, Дианна. Я подарил тебе удивительную жизнь, пока ты меня не предала.

– Предала тебя? – Я усмехнулась. – Ты держал меня на поводке, шантажируя жизнью сестры, чтобы я делала все, что ты скажешь.

– Формально, она не твоя сестра, но в целом ты права. – Он пожал плечами. Боги, как я его ненавидела. – Приятно было об этом узнать? Винсент поставил камеры по всей Онуне. В любом возможном и невозможном месте. Это отличный способ кого-то выследить. Кстати, с подключением к телевещанию по всему миру тоже помог он.

Я повернулась к Винсенту, и даже Кэмерон, казалось, был удивлен. Винсент выдержал мой взгляд. Он все время знал. Он все время помогал Кадену.

– Я видел, как вы с Неверрой ворвались на склад за документами. Каково это, когда весь твой мир переворачивается с ног на голову из-за лжи твоей так называемой семьи?

– Желаю тебе сгнить в Яссулине, – прошипела я Кадену, отрывая взгляд от Винсента и Кэмерона.

Его улыбка стала шире, и он махнул рукой в сторону комнаты, оглядываясь вокруг.

– Он построил этот милый домик для вас двоих, да? Зная его репутацию, я бы никогда не подумал, что он решит остепениться. Я слышал множество историй о том, как сильно нужно постараться, чтобы его удовлетворить. – Он посмотрел на меня, и на его лице не было ни высокомерия, ни дерзости. На этот раз Каден меня по-настоящему удивил. – Наверное, тебе следует больше практиковаться.

Я проигнорировала его укол, беспокойство сменило гнев.

– Где он?

Каден пренебрежительно пожал плечами.

– Задержан.

– Чего ты хочешь? – спросила я, хотя знала ответ.

– Тебя.

Он усмехнулся, его глаза скользнули по моему телу, от чего меня пронзила дрожь отвращения.

– Взять ее.

Кэмерон и Винсент бросились вперед и схватили за обе руки. Я наклонилась, пытаясь вырваться из их хватки, но безуспешно.

– Кэмерон. Остановись, – умоляла я.

Я надеялась, что смогу до него достучаться. Однако Винсент ненавидел меня с самого первого дня.

– Я бы хотел, – сказал Кэмерон. – Мне бы очень хотелось, чтобы все было по-другому, но это невозможно. Он у него, и я не могу подвергать его опасности.

Я перестала сопротивляться.

– Его? О ком ты говоришь? – Потом я поняла. – Ксавье? У него Ксавье?

Его глаза потемнели и сменили цвет – однако теперь они были не кобальтово-синими, а алыми. Мое сердце замерло.

– О, Кэмерон.

– Стоило ли оно того? Ради нее? Ради Габби? Сдаться и оставить все. Стать монстром. Стоило ли оно того? – спросил Кэмерон с нескрываемой болью в голосе. – Я знаю, что делаю это ради того, кого люблю. Ради того, без кого не могу жить. Это честная сделка, понимаешь?

В моем горле стоял ком.

– Все это прекрасно, но нам пора идти, – сказал Каден, создавая портал.

Мы упали, и мой крик замер. Кэмерон и Винсент приземлились, но мои ноги не коснулись пола – они легко удерживали меня. Каден встал перед нами и кивнул в сторону большой гранитной плиты. Увидев оковы, я пиналась, боролась и кусалась, но все тщетно. Меня затащили на каменный алтарь.

Я сглотнула, реальность хлестала меня по лицу.

– Кэмерон. Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого. Мы нужны Самкиэлю.

– Мне очень жаль, Дианна. Я знаю, что из всех людей в мире ты единственная меня поймешь, – сказал Кэмерон, его голос был наполнен искренним сожалением.

Каден стоял, засунув руки в карманы.

– Он сделает все для Ксавье. То же самое, что и ты для своей якобы сестры.

– Чего ты хочешь? – Я проигнорировала его колкость, глядя на Кэмерона, мое сердце разрывалось. Как легко он сдался – так же, как и я. – Ты пытался сотворить других, но не смог.

Каден провел рукой по подбородку – одновременно знакомый и чужой мне жест.

– Ну, как оказалось, я не могу обращать смертных. Из них получаются только Ирвикува. Кажется, у нас слишком разная родословная или что-то в этом роде, но зато я могу обращать Небожителей. Точнее, отчаявшихся Небожителей. Чтобы магия сработала, нужно истинное желание пойти на что угодно ради своей цели. Немногие обладают таким стремлением и решимостью.

Он широко улыбнулся, обнажив блестящие белые зубы.

– Небожителей? – Я выгнула спину и вытянула шею, пытаясь увидеть его лицо. – Но ведь ты обратил меня.

Это не имело смысла.

– Да, да, я это сделал. Еще один интересный факт твоей биографии: в документах об усыновлении указано не все. – Он посмотрел на темный коридор, и мгновение спустя я услышала два тяжелых шага. – Ты всегда была оружием, Дианна, но не моим.

Ксавье и мужчина, который выглядел до странного знакомым, вышли из мрака. Он был высокий, худощавый и сложенный, как Небожители, однако в уголках его глаз собрались глубокие морщины. Его длинные темные, вьющиеся на концах волосы ниспадали на широкие плечи. Я резко вдохнула, но не потому, что его глаза светились небесно-голубым, а потому, что я заметила книгу, которую он держал в руках. Ту самую книгу, которую мы с Самкиэлем искали, ту, за которую я была готова умереть. Я прекрасно знала, кто он такой.

– Поздоровайся с папочкой, – позлорадствовал Каден.

Моя кровь заледенела. Азраил.

86. Дианна

Каден исчез в коридоре вместе с моим отцом. Я сопротивлялась и кричала, когда Кэмерон схватил меня за запястье, застегивая на нем обсидиановый наручник. Я извивалась и корчилась, царапаясь спиной о холодную каменную плиту. Винсент до боли крепко сжал мою лодыжку. Воспользовавшись моментом, я попыталась толкнуть его ногой в грудь. Он зафиксировал оковы на обеих ногах – удар даже его не коснулся.

– Не делай этого! – закричала я. – Мне плевать на себя, но как же Самкиэль? Он помог вам, всем вам.

Кэмерон ничего не сказал, но в глазах Винсента мелькнула боль – боль и сожаление, которые он пытался скрыть.

– У меня нет выбора.

– Есть! У всех нас есть выбор. Пожалуйста. Каден хочет его убить. Если он умрет, мир погибнет вместе с ним. Винсент, Кэмерон, пожалуйста. Просто подумайте.

Кэмерон колебался, его руки сжимали оковы на моем запястье. Я видела его внутреннюю борьбу, но затем его взгляд метнулся к Ксавье. Тот стоял в углу и смотрел в никуда остекленевшими глазами. Не было никаких признаков прежнего любящего, веселого, жизнерадостного мужчины. Кэмерон склонил голову.

– Я не могу предпочесть Самкиэля Хави. Не могу. Мне очень жаль, Дианна.

Вот она – абсолютная, душераздирающая истина.

– С каких это пор тебя волнует судьба мира? – прошипел Винсент. – Ты намеревалась его уничтожить, а теперь тебя это беспокоит?

Я щелкнула зубами, мечтая вырвать Винсенту горло.

– Моли богов, чтобы я отсюда не выбралась. Я убью вас обоих, если он умрет.

Винсент до боли туго затянул ремешок на моей лодыжке, а Кэмерон отвел взгляд. Я зарычала и откинула голову на каменную плиту, лихорадочно перебирая варианты. Должен быть выход. Мне нужно во что бы то ни стало добраться до Самкиэля.

Я глубоко вздохнула и оглядела комнату. Нет, не комнату, а пещеру. Она была завалена мебелью, факелы освещали грубо отесанные стены слабым, мерцающим светом. Рядом с большой каменной плитой, к которой меня приковали, стояли плиты поменьше. У стен валялись груды развороченных коробок и ящиков.

В темном коридоре раздались шаги. Я напрягла глаза, стараясь разглядеть что-то в тени. Из глубины доносился жалкий, омерзительный и тонкий смех Ирвикува, и у меня по рукам и ногам пробежали мурашки. Послышался шорох крыльев – огромные звери ворвались в пещеру, извиваясь в воздухе. Они вцепились в каменный потолок и повисли прямо над нашими головами. Внезапно в темноте загорелось множество пар злобных алых глаз, и я поняла, что все это время мы были не одни. Свет факелов не достигал такой высоты, и то, что я приняла за зубчатые каменные своды, на самом деле было стаей Ирвикува. Они висели как большие летучие мыши, голодные и выжидающие приказа своего хозяина.

Я извивалась, выворачивая пальцы в попытке снять наручники. Шаги медленно приближались. Каден вошел первым, за ним последовал Азраил, его затравленный взгляд был наполнен ужасом. В руках Азраила я увидела изогнутое малахитово-серое копье и эту проклятую книгу. По моей коже пробежали мурашки.

– Тебе нравится? – спросил Каден, указывая на зазубренное копье. – Чтобы его сделать, потребовалось много железа. Это идеальный проводник тепла и электричества, из которого состоит твой драгоценный Самкиэль. Конечно, оно еще требует некоторых доработок, но когда мы закончим, у нас будет безупречное богоубийственное оружие.

Мое сердце колотилось, тело покрылось холодной испариной. Вот оно – все, чего я боялась. Каден создал оружие, и у меня не было сил его отнять.

У меня перехватило дыхание.

– Как?

– Что именно тебя интересует?

Азраил не пошевелился и не дрогнул, когда я впилась в него взглядом.

– Ах, ты об этом.

Каден махнул рукой, переводя взгляд с отца на дочь и обратно. Он взял книгу из рук Азраила и подошел ко мне.

– Азраил, как и многие, видел сны. Пророчество о дочери, которая изменит все. Виктория никогда ему не верила, и они не думали о ребенке, но ты же знаешь Небожителей и их сексуальную активность.

Каден остановился и нахмурил брови. Он наклонился надо мной, скрестив руки на книге.

– Извини, наверное, это звучит странно, ведь это твой отец и все такое? – Он пожал плечами, прежде чем продолжить: – В любом случае Виктория узнала, что беременна, и твой дорогой старый папочка взбесился. Видишь ли, существовало пророчество о том, что на пике убывающей луны родится ребенок, равный Самкиэлю. Орден знал об этом, но скрывал от Унира. Азраил работал на истинного короля и не мог позволить, чтобы кто-нибудь узнал о его милой девочке. Тебя бы убили. Итак, будучи любящими родителями, они отправили свою прелестную дочку на Онуну. Из-за страха и спешки Азраил приземлился так быстро и сильно, что опустошил окружающую среду на много миль вокруг. Ты никогда не задумывалась, почему Эория – единственная пустыня на Онуне?

Я сглотнула, мой сердце колотилось, а все тело дрожало от его слов.

– С ума сойти, да? Подумай об этом. Почему ты никогда не чувствовала себя своей среди смертных? Почему ты никогда не болела? Почему тебе снятся звезды и далекие миры? Тебе здесь не место. Это не твой дом.

Мои глаза наполнились слезами. Я посмотрела на размытый силуэт Азраила – даже сквозь пелену слез я видела, что его черты лица были похожи на мои, а наши волосы были одного цвета и текстуры. В моих мыслях всплыло изображение Виктории в гробнице и то, как меня к ней влекло.

Я покачала головой и усмехнулась:

– Он не моя семья. У меня были мама, папа, – единственная слеза скатилась по моей щеке, – и сестра.

Каден пожал плечами:

– И все же они не были тебе родными, хотя я признаю, что он выбрал хорошую семью. Немного божественного волшебства, и Габби стала похожа на тебя. Ему нужно было где-то тебя спрятать, а Габби и твоя псевдосемья подарили тебе любовь. Азраил скрывал тебя более двадцати лет, прежде чем у них с Викторией родился еще один ребенок. Ава, ты же помнишь ее, да?

В моей голове промелькнули образы ее разлагающегося трупа. Закрыв глаза, я попыталась прогнать подступившую к горлу тошноту.

– Азраил справился хорошо. Даже Унир и другие боги не знали о тебе и о том, чья кровь течет в твоих венах. Твоя судьба – убить Самкиэля. Чтобы заклинание Криэллы работало, нужна была лазейка. Космический баланс необходимо поддерживать. Если Самкиэль обладает истинным бессмертием, то должен быть способ разрушить и эти чары. Его кровь запечатала миры, а кровь его супруги их откроет. Знаешь, это забавно. Азраил думал, что спасает тебя, спрятав здесь, но Судьба обманула даже его. Все Судьбы тоже работают на истинного короля. Они убедили Унира, что амата Самкиэля мертва. Это был идеальный план. Таким образом, Унир наложил заклинание, зная, что той, кто может его отменить, уже не существует, а значит, его драгоценный мальчик останется жив. – Каден сделал паузу, проведя пальцами по изгибу моей щеки. Я дернулась, от его прикосновения по коже побежали мурашки. – И все же ты здесь.

Мои мысли вернулись к фестивалю и к тому моменту, когда я впервые спросила Самкиэля об амате.

– В общем, это твоя вторая половинка?

– Примерно так, но это значит гораздо больше. Это глубже. Это связь, которую невозможно в полной мере передать словами.

– У всех она есть? А у тебя?

– Нет. Несмотря на ваши истории и легенды, вселенная не так уж добра.

Слова Самкиэля кружились в моей голове, и он был прав. Вселенная не была доброй, потому что она нас разделила. Даже слова Роккаррема теперь обрели смысл. Я не должна была существовать. Все кусочки пазла вдруг встали на свои места.

– Книга. Вот почему ты хотел, чтобы я ее нашла. Ты сказал, что мы сразу поймем, что мы почувствуем, но дело ведь было во мне?

Он улыбнулся и закусил нижнюю губу.

– Конечно. Всегда и только в тебе. Дочь Азраила смогла найти книгу, потому что она создана его магией. Кровь, Дианна, речь идет о крови. Это движущая жизненная сила каждого существа в каждом из миров. Вот почему другие считают меня таким страшным. Я могу определить каждый грех, каждую мысль, лишь попробовав кровь на вкус. Так же, как и ты. Мы прокляты, Дианна. Мы всегда были такими, потому что мы слишком сильны, слишком жестоки и неуправляемы. Так говорили старые боги, и поэтому они решили, что уничтожение таких, как мы, – единственный способ себя обезопасить. – Каден посмотрел на Небожителей. – Однако это не очень-то им помогло, верно? Как только мы узнали правду, меня отправили на Онуну, чтобы тебя забрать.

– Это ты наслал чуму?

Он щелкнул зубами:

– Нет, ты думаешь, я настолько силен? Чума была приятным дополнением. Она убила кучу смертных, и найти тебя стало проще простого. Старый добрый Дрейк сделал то, что у него получалось лучше всего, и вот мы здесь.

Мое дыхание было быстрым и тяжелым, грудь болела. Вся моя жизнь была ложью. Я проклинала и ненавидела Небожителей, ненавидела Самкиэля, думая, что они отняли у меня мою семью и жизнь, хотя все это время настоящий монстр был прямо передо мной.

На этот раз я не смогла сдержать слез и отчаянно пыталась сломать себе запястья, чтобы выбраться. Каден смотрел на меня совершенно невозмутимым взглядом. Его костяшки коснулись моей щеки, вытирая соленые, злые слезы.

– Ты чудовище, – усмехнулась я, во мне кипела ярость.

– Ты считаешь меня чудовищем, но понятия не имеешь, что я для тебя сделал и какие правила нарушил. Мне пришлось ждать тысячу лет, потому что ты запала мне в душу, – и я провел эту тысячу лет с тобой. Сначала я думал, что смогу использовать Аву вместо тебя. Тогда я мог бы тебя оставить. Я бы убедил их, что ты моя. Но ее небесной крови оказалось недостаточно. Она была слабой и бесполезной, поэтому я скормил ее Тобиасу. Я отказался от своих планов, искал эту проклятую книгу, надеясь, что есть другой способ тебя удержать.

Его пальцы лениво скользнули по моему подбородку, пока я изо всех сил пыталась вырваться из его хватки. Глядя в глаза Кадена, зная его тысячи лет, я была уверена – он не лжет.

– Я тебя люблю. Это правда. Своим извращенным способом. Я веками пытался тебя оттолкнуть, но я не могу выбросить тебя из своей головы, своей плоти, своей души, какой бы поврежденной и темной она ни была. Ты можешь смотреть на меня с ненавистью и отвращением, но я люблю тебя, Дианна. И всегда любил.

Желчь подкатила к моему горлу, и я отпрянула. Мой голос был едва громче шепота:

– Мы никогда не были влюблены друг в друга, Каден. Ты не относился ко мне так, как относятся к тем, кого любят. Это не любовь.

– А то, что ты чувствуешь к нему, – это любовь? Ты знаешь его несколько минут по сравнению с тем, что было между нами.

– С Самкиэлем все иначе. Он бы никогда не причинил мне вреда, что бы я ни говорила и ни делала. Он никогда не причинил бы вред людям, которых я люблю, и не использовал бы их против меня. Самкиэль добрый, хороший, и ему не все равно. Он заботится обо мне и принимает каждую часть меня – прекрасную или уродливую. Он видел меня любой и все равно остался. Ты полностью сломал меня, Каден. Ты делал это при каждом удобном случае. А Самкиэль меня исцелил. – Я не дрогнула под его гневным взглядом. – Это. Любовь.

Он отпрянул назад, как будто я ударила его прямо в сердце. Возможно, так оно и было. В этих проклятых глазах я видела каждую каплю его гнева и разочарования. Комната задрожала, и я поняла, что открыла дорогу для чистой, неподдельной ярости. Я должна была бояться, но мне было все равно.

– Я убедил их позволить мне тебя оставить.

– Что? – ахнула я. – Ты убил Габби, Каден, и если ты убьешь Самкиэля, то я никогда, ни при каких обстоятельствах тебя не прощу. Лучше убей меня, потому что, если ты этого не сделаешь, я не остановлюсь, пока ты не умрешь.

Он оттолкнулся от каменной плиты и отшвырнул книгу в сторону.

– Ты меня простишь. Ты справишься. Я подожду столетия, если придется, но ты будешь моей. Что такое несколько тысяч лет для влюбленных, верно?

– Ты сумасшедший, – выдавила я, борясь с этими проклятыми оковами.

– Любовь, – вздохнул он, – она сводит с ума.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что он ничего не знает о любви, но боль заставила меня замолчать. Острые шипы впились в мои руки, ноги и спину, агония пронзила каждый нерв, из горла вырвался хриплый крик. Я лежала там, не в силах пошевелиться, чувствуя, как из меня льется кровь – горячая, густая и наполненная моей нерастраченной силой.

Пещера затряслась, обломки полетели на землю, а в потолке образовалась трещина. За ее зубчатыми краями я увидела незнакомые звезды, пурпурное небо и проблеск красной луны – полной и яркой.

– Каждую тысячу лет пик равноденствия приходится на годовщину Падения. Самкиэль изменил саму вселенную, когда захлопнул миры. Теперь его смерть их откроет. Больше нет границ, нет рамок. Нет защитников.

Последний страж мертв. Защитников больше нет. Больше нет мира.

Слова эхом отскакивали от стенок моего черепа.

Пещера задрожала, земля разверзлась – из неровных трещин, образовавшихся в камне, валил пар. Комната наполнилась оранжевым сиянием и жаром. Каден поднял руку, и Ирвикува надо мной зашевелились. Рядом возвышался каменный алтарь меньшего размера. Азраил шагнул вперед и вставил копье в каменную плиту – вскоре я поняла, что это та же самая форма, с помощью которой оно было изготовлено.

Винсент и Кэмерон не двигались, наблюдая за Азраилом. Два Ирвикува кружили вокруг меня, держа две круглые чаши. В глазах у меня помутилось, тело обмякло и ослабело. Я поняла, что в эти миски они собирали кровь. Мою кровь.

Ирвикува вытянулись на когтистых лапах, заливая мою кровь в каменную форму с копьем. Перед глазами темнело, и я то впадала в бессознательное состояние, то снова возвращалась в реальность. Воздух сотрясался от оглушительного гула. Я заставила себя открыть глаза и увидела, как Каден поднимает копье.

Оно больше не было покрыто металлом и сияло ослепительным светом. Вдоль древка светились рунические знаки, а с обоих концов торчали острые изогнутые лезвия.

– Оно прекрасно. Надеюсь, ему будет больно, пока я буду разрывать его на куски.

– Когда я выберусь отсюда, я убью тебя, – простонала я, натянув цепи с наручниками так сильно, что у меня лопнула кожа.

– Нет, потому что, когда ты очнешься, я буду единственным, что останется у тебя в этом несчастном мире.

Каден посмотрел на кроваво-красную Луну над нашими головами. Легкое движение запястья, и его тело облачилось в тяжелую, шипастую броню, увенчанную рогатым шлемом. Красные глаза смотрели на меня из-за забрала. Ирвикува начали выть и тявкать, их визги и улюлюканье эхом разносились по пещере.

Ко мне пришло осознание, и мой желудок сжался. Я ошибалась, очень ошибалась насчет него.

– Азраил, оставь свою дочь здесь, пока мы не вернемся за вами обоими. Ей запрещено уходить, – скомандовал Каден.

Азраил кивнул. Он был солдатом, подчиняющимся приказам, а не отцом.

Я с трудом повернула голову в сторону Кадена.

– Я знаю, кто ты, – прошептала я.

Он протянул когтистую руку в перчатке и убрал волосы с моего лица.

– Сейчас это не имеет значения.

Взмах ладони, и в воздухе снова образовался портал. Ксавье прыгнул первым, за ним последовал Кэмерон. Каден сделал несколько шагов, но в последнюю секунду обернулся. Алые глаза впились в меня.

– Пусть царит хаос, – сказал он и исчез.

Эти слова разбили мне сердце.

Я знала, что должно случиться, и ничего не могла с этим поделать. Мое тело болело, и у меня даже не было сил плакать. Я попыталась пошевелиться, вырваться на свободу, но шипы лишь глубже вонзались в мою плоть. Меня сотрясали сухие рыдания. Я не смогла спасти Габби. Я не смогла спасти Самкиэля. Я не смогла спасти никого. Каден ушел, но его слова остались в моем разуме, в моем черепе, моих костях и моем сердце. Сознание померкло, и мир потемнел.

87. Самкиэль

Столько символов… Проклятых древних символов, от которых у меня забилось сердце. Я знал этот язык. Тем же языком были написаны заклинания на клетках Йеджедина. Цепи впивались в кожу, сжимая мои запястья так сильно, что я не мог пошевелиться. Я стиснул зубы, понимая, насколько это бесполезно.

– Что это? – взревел я.

Элианна склонила голову.

– Думаю, это что-то вроде оков. Твой отец сделал их для чудовищ, осмелившихся бросить вызов богам. – Она рассмеялась. – Нет, я шучу. Слова на полу – проклятие богов. С его помощью Унир удерживал Первородных. Этот круг нерушим. Только тот, кто их написал, может отменить заклятие, а пока мне это не разрешено.

Я потянул руки еще раз, мышцы напряглись до боли, но ничего не произошло.

– Можешь пробовать сколько хочешь, но даже эти красивые мускулы не смогут их сломать.

Я бросил на нее яростный взгляд, прежде чем мои глаза устремились в дальний конец зала Совета. У меня чуть не разорвалось сердце. Я их не заметил, потому что не почувствовал.

Логан стоял с одной стороны, Имоджин – с другой. Оба глядели прямо перед собой, скрестив руки на груди. Они были в боевом снаряжении, готовые сражаться. Но меня встревожила не их одежда. Глядя им в глаза, я ощущал холодную пустоту. Ни единой искры магии.

– Что ты сделала? – угрожающе сорвалось с моих губ.

Элианна посмотрела на них и пожала плечами:

– Заклинание Эзалана, разумеется. Я всегда задавалась вопросом, почему боги больше его не используют и не отключают эти бесполезные эмоции.

Казалось, из моих легких исчез воздух.

– Как ты могла так с ними поступить? Ты же знаешь, что это за заклинание. Ты знаешь, что они сейчас чувствуют.

– Они не чувствуют ничего. Все, что они могут, – служить так, как им было предначертано с самого начала. Вы, Унир и остальные, хотели, чтобы у них были чувства, полностью игнорируя их природу. Они созданы для войны, Самкиэль, и они на нее отправятся.

– Я прикончу вас за это, всех вас, – выплюнул я.

Должно быть, в моем голосе было больше яда, чем я думал, потому что члены Совета позади Элианны отступили.

– Нет. К тому времени как мы закончим, ты уже не будешь представлять никакой угрозы, Самкиэль. Я знала, что мы не сможем победить тебя силой. Целые армии пытались и потерпели неудачу. Ты самый могущественный правитель из существующих. Рожденный из плоти сын Унира. – Элианна смотрела на символы на полу, медленно переходя с одной стороны на другую. – Тебе нравится? У нас не было возможности использовать эти руны на твоем отце. Мне не терпелось их попробовать.

– Ты, – я изо всех сил пытался подобрать слова, – вы все предали его. Почему?

Я пристально посмотрел на каждого члена Совета. Некоторые стойко встречали мой взгляд, а другие прятали глаза.

– Мы его не предавали. Мы никогда не были за него или за тебя. Ваш Совет умер вместе с Раширимом, и его заменила половина Ордена.

– Орден? – Я покачал головой. – Я никогда о нем не слышал.

– Конечно, нет. Орден появился задолго до тебя, но у нас нет времени на уроки истории.

Она махнула рукой, и Джерайя шагнул вперед.

Он развязал небольшой блестящий мешочек, и я почувствовал запах вулканического песка еще до того, как увидел содержимое.

– Зачем тебе песок, если я заперт здесь?

Элианна улыбнулась, сложив руки на груди.

– Это поможет удержать тебя внутри круга, поэтому, когда свет вырвется из твоего тела и ты умрешь, портал откроется в нужном нам месте. Вероятно, он разорвет даже небо. Кто знает?

Джерайя рассыпал песок по полу, двигаясь против часовой стрелки. Он вспыхнул, сверкая ярким фиолетовым светом, и пополз к символам. Я напряженно следил за Джерайей.

– Ты позволил сделать такое с Имоджин? Позволил ее забрать? – Мой голос разрывался от боли, как и я сам. – Почему?

– Ничего личного, – сказал он, отказываясь встречаться со мной взглядом.

– Ты ей нравился, – бросил я, взглянув на Имоджин. В ее взгляде не было ничего, кроме зияющей пустоты. – Почему ты причинил ей такую боль? У Элианны что-то есть на тебя?

Его глаза встретились с моими, в них не было ни грамма сожаления.

– Это для Ордена. Для нашего Короля. Имоджин не важна.

– Она важна для своей семьи. Они все.

Джерайя ничего не сказал, отступил и направился к ступеням Совета.

– Хватит пустых разговоров. Равноденствие приближается, – сказал Левиафан, взглянув вверх.

Элианна ухмыльнулась и подняла глаза. Я проследил за ее взглядом и замер – верхняя часть зала Совета принялась медленно вращаться.

– Мы ждали целую тысячу лет.

Крыша медленно открывалась, внутрь проникал прохладный ночной воздух. Перед нашими глазами открылись галактика и кроваво-красная Луна.

– Равноденствие было твоим началом, и теперь оно станет твоим концом. Миры встали в ряд, когда ты родился, когда ты уничтожил Раширим, а теперь они встанут в ряд в день твоей смерти. – Глаза Элианны приобрели холодный голубой цвет, небесные линии засияли на ее коже. Все члены Совета последовали ее примеру, зал светился синим. – Твое правление было поистине провальным. Но пришел черед другого Короля. Твое время давно истекло, Самкиэль. Теперь у миров есть настоящий правитель, и как только миры откроются, ты увидишь, насколько ты жалок.

– Ты действительно думаешь, что моя смерть и открытие миров принесут вам мир?

Я собрал все свои силы и напрягся, сжимая руки. Металл заскрежетал, но выдержал.

– Кому нужен мир, когда у нас будет власть?

Я не знал, что Элианна была такой жестокой и бессердечной.

Двери открылись, и все посмотрели мне за спину. Орден преклонил колени и опустил головы. Я извернулся, чтобы заглянуть через плечо. Логан и Имоджин шагнули в стороны. Мое сердце сжалось и замерло, время как будто остановилось.

Кэмерон и Ксавье.

Глаза Ксавье были остекленевшими и пустыми – такими же, как у Имоджин и Логана. Взгляд Кэмерона встретился с моим, но он отвернулся, не в силах его выдержать. Он сосредоточился на оболочке, оставшейся от Ксавье. Я больше не чувствовал связи с Рукой. Казалось, будто из них высосали жизнь, и я знал, что Кэмерон совершил что-то ужасное. Я смотрел на каждого члена Руки, и мое сердце разрывалось снова и снова. Ни один не смотрел мне в глаза – все стояли по стойке смирно.

Солдаты, оружие войны. Вот и все, что они из себя представляют.

Слова старых богов мелькнули в моем сознании, и теперь я действительно чувствовал, что нас разделяет пропасть. Связь оборвалась.

Винсент вошел в зал, сжимая в объятиях Камиллу. На каком-то уровне я все еще его чувствовал. Он не смотрел мне в глаза, да и зачем? Он предал свою семью и предал меня.

Камилла боролась с его хваткой, но безуспешно. Она споткнулась, пытаясь не отставать от Винсента, и пристально посмотрела на него, ее руки были связаны небесными цепями. Затем ее глаза встретились с моими и расширились. Увидев, что я скован цепями, она побледнела. Винсент потащил Камиллу к Совету.

– Должен сказать, я впечатлен. Орден наконец сделал что-то как следует.

Каден вошел в двери зала, облаченный в доспехи. Остроконечные рога, украшавшие его шлем. Я видел эту броню раньше, когда был подростком. Я отчетливо запомнил эту картинку. Отец чуть не сломал мне пальцы, когда захлопнул книгу и выхватил ее прямо у меня из-под носа. Я больше никогда не видел эту книгу, но запомнил слова, написанные под изображением.

Драконья броня.

Она была создана для него, создана, чтобы уничтожать армии, – каждый ее элемент напоминал Ирвикува. Мое сердце сжалось, и это было единственное, что я успел почувствовать перед тем, как молния вылетела из его рук. Она была того же цвета, что и пламя Дианны. Сила, такая похожая и такая далекая от моей, вонзилась в мою плоть.

Я упал вперед и закричал, звук эхом отразился от стен.

– О, он любит покричать, – раздался голос Кадена. – Ты такой напыщенный болван. Думал, я буду от тебя прятаться? С чего бы? Из-за страха? Точно нет. Я знал, что не могу быть рядом с тобой. Ты сразу это почувствуешь, почувствуешь старые добрые семейные узы.

Еще одна ослепляющая стрела энергии вонзилась в мое тело, круг загорелся ярко-оранжевым светом. Я стиснул зубы, чувствуя чистую, неумолимую агонию. Я не испытывал такой боли уже много лет. Только бог мог причинить подобный вред другому богу. Я хватал ртом воздух, сжав скованные цепями руки.

Орден стоял, молча наблюдая за происходящим.

– Скажи мне, брат, каково это, когда тебя заковывают в цепи и пытают?

Он встал передо мной на колени, пока я все еще задыхался от боли.

Не единственный ребенок Унира…

Сын…

Брат…

Как я не понял этого раньше? Походка, мимика, фигура и лицо – все это было так знакомо. У меня сжалось сердце от того, как его черты походили на одного-единственного человека – на моего отца. Нашего отца. Он так много лгал и обрек мир, обрек нас всех.

– Нет слов? Удивительно. Прости, что я опоздал. Меня отвлекли. – Каден вздохнул и уставился на меня. – Так бывает, когда проводишь время с Дианной. Ну, ты и сам знаешь.

Мое дыхание замерло. В комнате стало тихо – я не слышал ничего, кровь прилила к ушам.

Дианна.

– Где. Она? – зарычал я.

Мой голос был таким первобытным, что вся комната содрогнулась, окружающие меня символы завибрировали. Все обратили внимание. Даже Каден остановился на долю секунды.

– Я чувствую от тебя ее запах, – прошипел он.

Глаза Кадена загорелись чуть ярче, на холодном лице появилось выражение чистого отвращения.

– Что ты с ней сделал?

Я не знал, кричу я или нет. Меня охватил животный, всепоглощающий страх.

Если он ее заберет, ты ее больше никогда не увидишь…

Мое сердце замерло, боль в теле забылась. Если он тронул ее, причинил ей боль, убил… Нет! Я подавил эту мысль. С Дианной все было в порядке. С ней все было в порядке. С ней все было в порядке. Это должно быть правдой, потому что я не смогу жить, если ее не станет.

Обломки посыпались дождем, и все, кроме Руки, нервно оглянулись по сторонам. Моя сила рвалась наружу, круг, удерживавший меня, затрясся – одна руна, а затем и другая сгорела в прах, печать разрушилась. Здание рассыпалось под давлением моей паники и ярости. Длинные трещины раскололи стены, пол и потолок. Куски камня и пыль летели на землю. Всего одна мысль о том, что я могу ее потерять, и здание грозило обрушиться.

Каден снова встретился со мной взглядом, в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

– Ты действительно ее любишь, не так ли?

Я продолжал бороться с силой, бушующей под моей кожей. Моя голова пульсировала, а затем мое тело сдалось. Руны были слишком сильными. Я рухнул вперед, мое тело удерживали только цепи и наручники.

– Знаешь, Винсент рассказал мне, насколько близко Логан подошел к истине. Он не ошибся насчет частот. Но наша главная хитрость – в зеркалах. Вернее, в любой отражающей поверхности – главное, уметь ею правильно пользоваться. Они боятся вас двоих. Из-за того, кто она. Кто ты. – Он поднял голову к небу. – Ты видел, из какого хаоса она состоит. Она – оружие разрушения, и ты держишь его на своей ладони. Вы двое – стороны одной медали. Я думал, что смогу удержать ее и тем самым уберечь ее от тебя. Я хотел изменить то, что судьба предназначила тебе. Однако, похоже, у судьбы тоже есть чувство юмора. Существо, созданное из чистого света и созданное из тьмы. Как поэтично.

Каден покачал головой, ухмылка исказила его черты. Я знал, что он сделает все возможное, чтобы меня убить. И дело было не только в приказе и в том, что он считал, будто судьба королевств зависит от моей смерти. Нет. Он хотел Дианну.

– План был прост. Я получаю книгу, ты возвращаешься, я отнимаю у тебя Руку, и ты умираешь несчастным и одиноким, как и отец. Но нет. Она заботилась обо мне, когда всем было плевать. Знаешь, я пытался ее оттолкнуть. Я предпочитал ей других и давал ей свободу делать то же самое. Мне это не помогло. Она заставила меня чувствовать. То же самое она сделала и с тобой. Только вот тебя она, кажется, любит.

Каден плавно встал и сделал шаг назад. Я увидел мерцание энергии – такой же, как у меня, такой же, как у нашего отца. Он смотрел, как она танцует на его пальцах. У меня была секунда, чтобы подготовиться, прежде чем чистая, бушующая энергия пронзила все мое существо, и я откинулся назад так сильно и резко, что мне показалось, будто мой позвоночник треснул. Не знаю, как долго это продолжалось, но как только поток электричества прекратился, я рухнул и безвольно повис на цепях, дрожь сотрясала мое тело.

– Ты получил все: корону, трон, ее. Почему ты заслуживаешь этого, если всю работу сделали мы? Мы переделали мир. Мы убили Первородных, но ты получил имя, титул и восхищение. Почему ты особенный?

– Может быть, – выдохнул я, – это потому, что я не невменяемый придурок.

Каден пронзил меня еще одним зарядом энергии, и моя голова резко вскинулась, все внутри закипело. Через несколько секунд он отпустил меня, и я поник. Пот стекал по моей коже и капал с волос. Он взревел, извергая на меня свою ярость. Должно быть, он веками скрывал этот гнев. Я попытался подняться, но из-за магического круга и энергии, которой он меня атаковал, у меня не хватало сил. Нужно было время, чтобы прийти в себя и сформулировать план, прежде чем он нанесет еще один удар. Должен быть способ выбраться, спасти ее, мою семью и весь мир.

Каден взглянул вниз и провел рукой по темному браслету на запястье.

– Я получил от отца несколько подарков. Мы все получили. Большинство из них предназначалось для войны. Молекулами и химическими элементами легко манипулировать. Мы получили возможность замаскировать оружие под совершенно безопасные на вид предметы. Особенно богоубийственное оружие.

Он взмахнул запястьем, и в его руках образовалось золотое копье. Его основание покрывало множество крошечных рун. Оно буквально светилось знакомой мне чистой, концентрированной силой. Я точно знал источник этой энергии. Копье было окутано запахом Дианны.

Каден, не колеблясь, вонзил копье в мое тело. Я почувствовал, как лезвие пронзило мой живот, но это не причинило мне такой боли, как я ожидал. Он схватил меня за волосы, оттянул голову и прошептал мне на ухо:

– Пришло время открыть миры, брат. Добро пожаловать на родину.

Один поворот копья в моем теле. Ключ вошел в замок, и космос открылся. Он вырвал острие копья из моего живота и отступил назад, его рот благоговейно открылся. Гром расколол небо, и источником этого грома был я. Внезапно меня пронзила боль, и сила вырвалась из моего тела. Голова откинулась с такой силой, что шея едва не сломалась. Каждая искра моей жизненной энергии вырвалась из моего рта, ноздрей и глаз в виде ослепительных лучей света. Они рассекли воздух и вонзились в небо, разрывая вселенную.

88. Самкиэль

Будет ли смерть спокойной? Я часто задавался вопросом мучительно длинными ночами, когда боль и горе были слишком сильны и сон не приносил мне покоя. Когда само существование казалось страданием – задолго до того, как в мою жизнь вошла она. Но если смерть была спокойной, то сейчас я точно был жив. Боль проникла в каждую клеточку моего тела, угрожая разорвать его на части. Мои вены горели, как будто моя кровь превратилась в кислоту. Я истекал по́том и трясся.

Несколько раз я пытался открыть глаза, но не смог. Зрение затуманилось и потемнело. Разве то, что я чувствовал, можно назвать болью? Этого я не знал. Она была повсюду, всепоглощающая и безжалостная, пока по космосу разносились голоса и крики. Мой отец обрек вселенную. Он не просто закрыл миры; вместе с тем он запечатал все заключенные в них страдания и муки, а я был ключом к их освобождению.

Комнату наполнил оглушительный рев. Я услышал хлопки тяжелых, мощных крыльев. Я изо всех сил попытался снова открыть глаза, хотя даже не помнил, что их закрывал. Когда мне это удалось, я вскрикнул. Все было залито красным светом, как будто я смотрел сквозь фильтр. У меня невыносимо болела голова. Огромное количество выпущенной на волю силы почти сожгло меня изнутри.

Где-то вдалеке я услышал крики Небожителей, и мой страх за себя тут же исчез. Мне нужно что-то сделать, нужно им помочь, но у меня совсем не осталось сил.

Мои веки отяжелели, но я моргнул и заставил их открыться. За Каденом двинулось несколько силуэтов. Мое сердце разбилось на части. Сквозь пелену тьмы я видел отдаляющиеся фигуры членов Ордены, облаченных в форму Совета. Члены Руки, моя семья, послушно вышли через открытые двери, держа в руках большие ящики. Я мог поклясться, что Кэмерон бросил на меня последний взгляд, прежде чем снова посмотреть на Ксавье и уйти. Камилла кинула мне небольшой шар зеленой энергии, пока Винсент тащил ее к выходу. Маленькая сфера беззвучно подскочила на полу и подкатилась ко мне. Когда зеленый огонек остановился у моего колена, я услышал ее шепот:

– Держись. Она идет.

Передо мной возникла фигура, загородившая вид на двери и уходящих людей. Я моргнул, мои глаза все еще пытались восстановиться и приспособиться к свету. Ко мне наклонился размытый силуэт Роккаррема.

– Почему? – спросил я.

Единственное слово, произнесенные надломленным, хриплым голосом.

– Боюсь, Судьба служит Единственному Истинному Королю. Это закон, которого придерживался твой отец, его отец и отец его отца. Его нельзя нарушить.

Я с трудом кивнул, превозмогая невыносимую боль.

– Каден.

Роккаррем медленно покачал головой.

– Нет.

– Тогда кто?

Комната тряслась. Я посмотрел мимо Роккаррема и увидел, как Каден несет копье, покрытое моей кровью, в центр комнаты, где зияла огромная трещина. Существа, большие и маленькие, вырывались из расщелины, с ревом и криком взлетая в небо. Мое сердце выпрыгивало из груди, как бешеный зверь, кровь леденела. Я моргнул, убежденный, что вижу галлюцинации. Из разлома появилась внушительная фигура, за которой последовало несколько мужчин, одетых в ту же броню, что и Каден. Шипованные военные сапоги облегали ее ноги, заканчиваясь высоко на бедрах. На ней была тяжелая, скользкая от крови броня, на плечах покоились черепа. Серебряные волосы развевались за спиной на призрачном ветру. Она увидела меня и улыбнулась. В ее глазах я увидел древнюю, первородную ярость. И у этой ярости было имя.

– Привет, Губитель Мира, – промурлыкала она, стряхивая шматок плоти со своего меча. – Я по тебе скучала.

Мне не требовалось безупречное зрение, чтобы точно знать, кто она. Ее голос пробуждал кошмары, наполненные страхом, смертью и кровью.

Нисмера.

89. Дианна

Я выругалась, всплеснув руками. Я шла по этому чертовому тротуару, бежала и спотыкалась, пытаясь выбраться из своей долбаной головы. Самкиэль вернулся на руины Раширима, он, возможно, умирает, а я застряла в собственном разуме. Я закричала, но ни в одном доме не мерцал свет.

Вздохнув, я повернулась обратно к тому месту, которое так меня тянуло. Деревянная дверь нашего с Габби дома медленно распахнулась. Скрип петель эхом разнесся по пустой улице, и я расправила плечи.

– Отлично. Хочешь, чтобы я пошла в этот дурацкий дом? Тогда я пойду в дурацкий дом.

Ветер развевал заросшие кустарники вдоль каменной дорожки, которую мы с Габби выложили. Район был тихий – даже слишком тихий. Я положила руки на бедра и какое-то время смотрела на дом, прежде чем двинуться по тропинке. Деревянные доски крыльца заскрипели. Я переступила порог и вошла внутрь, озноб пробежал по моей спине. Дом был таким, каким я его оставила, каким мы его оставили. Мебель была покрыта слоем пыли, двери болтались на петлях, а сломанные перила покосились вдоль лестницы.

Я сделала шаг внутрь, и дверь за мной закрылась.

– Я здесь. Что теперь? Собираешься и дальше отнимать у меня время или я могу уйти и вернуться в свое тело?

Мой голос эхом разнесся по комнате, но ответа я не получила. Хотя я его и не ждала. Почему я тут застряла? Я умерла?

Я выбросила эту мысль из головы, сосредоточившись на наших инициалах, вырезанных на грязной стене. Сделав несколько шагов по коридору, я потянулась, чтобы к ним прикоснуться, но мои пальцы замерли в дюйме от стены. Сжав их в кулак, я опустила руку. Разве они что-то значат? Все оказалось ложью.

– Помнишь, когда мы были маленькими, ты всегда говорила мне запереть то, о чем я не хочу думать? Я не знала, что ты имеешь в виду настоящий дом с дверьми, – сказала Габби.

Мое сердце екнуло, дыхание перехватило. Этот голос. Нет, этого не может быть. Я обернулась, ожидая увидеть призрак, мерцающий неясный силуэт, но увидела ее – целую и невредимую, прямо передо мной.

Покачиваясь, она приподняла подол тонкого белого платья.

– На самом деле сейчас я так не выгляжу, но я помню, что мы носили одинаковые платья, когда ходили…

Он не смогла договорить – я обхватила ее руками так крепко, что даже не могла дышать. Моя голова покоилась у нее на плече, кончики ее волос щекотали мне нос, и ее запах, боги, этот запах. Я забыла, как она пахла. В последний раз она пахла холодом и пустотой, смерть уже забрала ее к себе. Она обняла меня в ответ, и я притянула ее к себе еще сильнее.

– Как? – сдавленное рыдание сорвалось с моих губ.

– У нас не так много времени.

Дом снова заскрипел, а затем послышался треск дерева. Я отстранилась, мы обе посмотрели наверх. Трещина началась в углу и тянулась по потолку. Оглядевшись вокруг, я заметила, сколько новых трещин образовалось с тех пор, как я была здесь в последний раз. Они, словно паутина, опутывали стены и пол.

– Что происходит?

– Ты слишком долго сдерживалась, Ди.

– Что?

Из комнаты послышался стук. Габби отпустила меня и пошла прочь, исчезая за углом. Звук раздался снова, и я погналась за ней.

Тук.

Тук.

Тук.

Я остановилась, тусклый свет лился из-под двери в конце зала. Она была обмотана цепями и увешана тяжелыми замками.

Габби стояла перед дверью и смотрела на нее.

– Они сказали, что никогда не слышали о существах, подавляющих свою силу, но я ответила, что они никогда не встречали никого столь упрямого, как ты.

– Что? Кто это сказал?

Стук раздался снова, и дверь выгнулась наружу, по краям засиял свет. Когда дверь снова прогнулась, образовалось еще больше трещин. Казалось, будто она дышит.

– Ты заперла его там. Это часть тебя.

– Мне пришлось, – сказал я, отступая назад и глядя в пол. – Я потерпела неудачу.

Габби положила руки на бедра и повернулась ко мне лицом.

– Ты ведешь себя глупо и слабо. Это не моя сестра.

Она протянула руку и схватила один из замков.

Я побежала по коридору и сжала ее запястье.

– Что ты делаешь?

– Открываю эту чертову дверь. У нас мало времени.

– Габби. Остановись.

Она повернулась ко мне, и я увидела на ее лице чистую решимость.

– Нет, это ты остановись. Больше никаких запертых дверей.

– Габби, я могу просто минутку порадоваться, что ты здесь?

– Нет, мне нужно, чтобы ты открыла дверь, Дианна.

Она дернула замок, но он был таким тяжелым, что едва сдвинулся с места.

– Габби.

В доме завывал ветер, по стенам ползли новые трещины. Я чувствовала, как тьма кружит около меня, словно хищник, который готовится прыгнуть на свою жертву и разорвать ей горло.

– Мне нужно, чтобы ты признала, что ты прячешь свои силы, потому что думаешь, что подвела меня, что твои силы меня подвели, и поэтому ты от них отвернулась.

Я ничего не сказала, на глаза навернулись слезы.

– Ты знаешь, что я права. Я тебя знаю. Ты та самая девочка, которая ударила мальчика вдвое больше ее, потому что он наступил мне на ногу, та самая, которая украла апельсин, когда мама отказалась его покупать, а я плакала, потому что очень его хотела. Та самая, которая завязывала мне шнурки, когда я не умела, и та самая, которая дала мне свою рубашку, когда моя порвалась, и взяла на себя вину, чтобы мама не злилась. Это ты, со всеми достоинствами и недостатками, и я устала от того, что ты притворяешься той, кем не являешься. Независимо от того, что ты чувствуешь, я люблю тебя за то, какая ты на самом деле, и он тоже.

Трещина распространилась по потолку, и она взглянула вверх.

– Вот что тебя пугает? Думаешь, никто не сможет тебя полюбить?

Дом трясся, пол прогибался под нашими ногами. От низкого животного рыка волосы на моих руках встали дыбом.

– Это невозможно, – сказала я.

– Дианна. – Габби уронила замок и повернулась ко мне.

– Скажи мне, что я не права. – Мой голос надломился. – Ты видела все, что я сделала. Думаешь, я заслуживаю любви? Я не такая хорошая, как ты и он. И никогда не была.

– Ты ошибаешься, Ди. – Ее взгляд смягчился. – Так сильно ошибаешься.

– Ты думаешь? – Я усмехнулась, чувствуя, как разбиваюсь на кусочки. – Хорошо. Я покажу тебе, как ты не права.

Я сорвала замки, цепи и засовы. Габби отступила назад, когда я отшвырнула груду металла в сторону.

– Просто знай, что я прошу прощения.

Она посмотрела на меня:

– За что?

– За то, что ты увидишь и узнаешь.

Дверь распахнулась. Белый сверкающий камень сменил деревянные половицы нашего дома. У стен располагались ряды книжных полок, винтовая лестница вела на верхний этаж. Посередине стоял большой овальный стол, покрытый свитками и древними книгами. Глаза Габби расширились, и она повернулась ко мне:

– Что это?

В комнате послышались голоса, и Габби обернулась, чтобы увидеть, что я здесь прятала.

– Вот когда это произошло.

– Произошло что?

Я кивнула в сторону балкона, где стояли Самкиэль и я.

– Я солгала Логану в туннеле. В Йеджедине. Я думала о будущем.

Сердце мое бушевало, в глазах щипало, но я сжала кулаки, изо всех сил сдерживая слезы. Я увидела себя в обличие Иг’Моррутена, выходящую из тени. Я шла на четвереньках, бесшумно переступая лапами, мое тело было гладким и гибким. Угольно-красные глаза, кожа цвета ночи с глубокими фиолетовыми переливами. Иг’Моррутен кружила вокруг нас с Габби и остановилась рядом со мной, свернув длинный хвост в кольцо.

Самкиэль вздохнул, мои руки сжимали его предплечья. Тогда я этого не заметила, но сейчас все стало ясно. Пока я говорила, Самкиэль смотрел на меня с таким восхищением, что мое сердце невольно сжалось.

– Он только что оправился от ужасной панической атаки после разговора с Роккарремом. Он почти потерял себя. Снова. Я успокаивала и утешала его – прямо как тебя во время грозы, и это сработало. Он был так напуган, Габби. Так одинок. Тот, о ком слагали мифы и легенды, испугался. На его плечах лежал груз всего мира, и все, чего он хотел, – помогать другим. Самкиэль не заботился о себе. Он никогда этого не делал. Он был готов вести армии и делать все возможное, чтобы защитить других. И он сломался. Тогда я поняла.

Габби посмотрела на меня:

– Поняла что?

Меня охватил страх, но я заставила себя говорить.

– Что я его люблю.

Взгляд Габби смягчился.

– Дианна, почему это плохое воспоминание? Зачем его запирать, прятать?

Я неотрывно смотрела на образ себя и Самкиэля. Затем я снова взглянула на Габби, и что-то в моем сердце разбилось.

– Потому что произошло еще кое-что. Я знала, что сделаю что угодно, лишь бы он больше никогда не выглядел так. В его глазах не должно быть такого страха. Такого одиночества.

Глаза Габби смягчились.

– Дианна.

– Эта мысль пришла мне в голову всего на секунду. Всего лишь на секунду, но эта секунда сделала меня худшим человеком во всем мире.

– Дианна, любовь – это не…

Я прервала Габби, другая версия меня тоже на нее посмотрела.

– Если бы Каден схватил тебя и Самкиэля? Если бы он заставил меня выбирать? – Я судорожно вздохнула. – Я колебалась, и я это сделала.

– Что?

В дверь ворвался Логан, наши с Самкиэлем силуэты рассеялись в воздухе. Комната закружилась, перенося нас к воспоминаниям, которые я отчаянно старалась похоронить глубже других. За большим окном сиял Серебряный город, город небоскребов и огней. Я опустилась на колени, погрузившись в происходящее на экране. Каден говорил, держа Габби в руках.

Габби неловко поерзала.

– Почему это?

– Я осталась, когда у него была ты. Я осталась с Самкиэлем в этом чертовом городе даже после того, как увидела тебя на экране. Я могла бы сделать больше. Я могла бы рыскать по городу, могла бы искать Кадена, но я осталась. А затем я решила отказаться от своей мести в Йеджедине, поставив безопасность Логана и Неверры превыше смерти Кадена.

Я опустила голову и медленно повернулась к ней. Зверь у моих ног превратился в облако дыма и окутал мое тело, впитываясь в мою душу. Габби сглотнула и сделала шаг назад. Я знала, что мои силы вернулись, чувствовала, как они наполняют меня вместе с болью от того, что я наконец это сказала.

– Разве ты не видишь? Я позволила тебе умереть из-за своего эгоизма и жестокости. Я просто хотела, чтобы это закончилось. На долю секунды мне захотелось, чтобы все закончилось. Ты была бы мертва, и Каден больше не имел бы надо мной власти. Я так устала от того, что меня использовали.

Мое лицо сморщилось, слезы затуманили зрение. Я предала свою сестру, свое сердце, единственного человека, которого любила помимо Самкиэля.

– Я так устала, Габби. Я так устала бороться и боялась, что он снова использует тебя против меня. И на секунду я подумала, что смогу получить Самкиэля. У меня могла быть жизнь, и это была самая злая мысль, которая когда-либо приходила мне в голову. Это длилось всего секунду, но я была счастлива. А потом чувство вины и страх за тебя вернулись и сожрали меня заживо. Я убивала, калечила и делала ужасные, непростительные вещи, но в моей жизни не было ничего хуже, чем эта короткая мысль. Возможно, я могла бы спасти тебя. Я могла бы продолжить искать Новас. Вместо этого я послушалась его, осталась с ним, вернулась в Серебряный город, а затем тебя убила. Не Каден. Я. И я никогда себе этого не прощу.

Я ожидала, что она накричит на меня и уйдет. Скажет мне, что я заслужила все, что со мной случилось. Что заслужила вечное гниение, смерть в полном одиночестве и несчастье. Но она этого не сделала.

Габби наблюдала за тем, как я сижу перед экраном, и покачала головой:

– И все?

Я изумленно уставилась на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Она повернулась ко мне, на ее лице было написано недоверие.

– И все?

Я просто смотрела на нее.

Она вскинула руки вверх и застонала от досады.

– О боги мои, Дианна, давай поговорим о вине выжившего [11]. Ну и что?

– Ну и что? – У меня не было слов. Я открывала и закрыва рот, безуспешно пытаясь подобрать слова. – Габби, я только что рассказал тебе нечто, что месяцами съедало меня изнутри, а ты издеваешься? Я…

– Ты меня не убивала.

– Но…

Она подошла ближе, комната рассеивалась, унося нас обратно в наш старый дом.

– Ты провела тысячу лет, заботясь обо мне – и никогда о себе. Знаешь, что означает твоя секундная мысль о себе? Это означает, что ты абсолютно нормальная. Вот и все. Ты была счастлива, и это нормально. Ты хотела жизни? Прекрасно. Давно пора.

– Ты на меня не злишься?

– Нет. Как ты думаешь, сколько стресса может выдержать один человек, неважно, смертный или нет, прежде чем ему захочется передышки? Ты не позволяла мне умереть и не убивала меня. Дианна, ты ни разу в жизни не причинила мне вреда. Это сделал Каден. Ты не несешь ответственности за то, что он совершил, и у тебя было полное право быть с Самкиэлем. Быть счастливой. Это все, чего я тебе желала и желаю.

Я опустила взгляд, не в силах ей поверить.

– Эй, посмотри на меня, – потребовала Габби, дожидаясь, пока я снова подниму взгляд. – Ты защищала меня. Всегда. А то, что ты чувствуешь, – просто горе. Ты любишь меня, скучаешь по мне и винишь себя. Это нормально. Ты подарила мне лучшую жизнь, Дианна. Лучшую. Длиннее и счастливее, чем мне было предначертано. Это нормально – хотеть жить. Это нормально, что ты его любишь. Тот факт, что произошло что-то плохое, не означает, что ты за это в ответе.

Я сжала зубы, изо всех сил сдерживаясь – мои эмоции превратились в бурлящую массу хаоса и грозились захлестнуть меня с головой. Габби взяла меня за руку – знакомое чувство помогло мне прийти в себя.

– В конце концов Каден все равно бы меня забрал. Это было неизбежно. Ты не могла вечно обеспечивать мою безопасность, да и я бы тебе этого не позволила. Я жила, Дианна. Тысячу лет я жила, а ты – нет. Ты была оболочкой самой себя, его чертовой марионеткой. Затем пришел Самкиэль, и ты стала смеяться, улыбаться и чувствовать. Я не могла быть счастливее. Что я за сестра, если не желаю тебе счастья? Ты не убивала меня, Ди. Ты спасла меня. И в это время похоронила себя заживо. Пришло время жить.

Плотину прорвало – я больше не могла сдерживать слезы. Они обожгли мои щеки, но облегчение было ошеломляющим. Тяжесть, которую я несла столько времени, упала с моих плеч, и я рухнула под непривычной легкостью. Габби поймала меня, ее теплые крепкие руки держали меня, пока я содрогалась от сдавленных рыданий. Я уткнулась лицом в ее плечо, чувствуя бесконечную благодарность за то, что она здесь, что она настоящая. Я свернулась калачиком и плакала до тех пор, пока у меня не кончились слезы.

– Я очень по тебе скучаю. Очень.

Ее ладони гладили мои волосы.

– Я знаю. Я тоже по тебе скучаю.

– Я не знаю, как себя простить. Даже за одну секунду.

– Тогда не надо.

Я отстранилась, вытирая глаза.

Она пожала плечами.

– Эй, мы все несовершенны. Позволь себе быть эгоистичной. Любить бесстрашно и слепо, главное – люби. Я не желаю тебе ничего другого. Я думаю, ты идеальна такая, какая ты есть. С изъянами и всем прочим. И он тоже. Я бы ничего не стала менять… Ну, может быть, ту жуткую поездку в Наппал, но это все.

Я подавила смех, всхлипывая.

– Я ужасный человек.

– Нет. – Ее голос дрогнул, когда она улыбнулась. – Ты просто девушка, которая отдала все, что имела, ради тех, кто ей дорог. Ты заслуживаешь взаимной любви.

Дом затрясся, нас качнуло в сторону и чуть не повалило на пол. Картины падали со стен, ветер завывал так громко, что я заткнула уши. В воздухе разнесся шепот и рев, словно над нами открылся Яссулин.

Глаза Габби засияли ярким золотом, она поднялась.

– Миры открываются.

Слова вонзились в мой разум.

– Самкиэль. Он…

Она покачала головой:

– Еще нет, но близко.

– Мне пора идти, – сказала я, вскочила на ноги и помчалась к двери.

Габби побежала за мной, схватила меня за руку и развернула к себе. Я не осознавала, насколько быстро я двигалась – мы стояли у самой двери.

– Подожди. Ди, миры не просто открылись. Кое-кто вернулся. Кто-то древний и жестокий.

– Кто?

Она сглотнула.

– Нисмера.

Я проскочила мимо Габби, отчаянно пытаясь добраться до двери, но она снова встала передо мной.

– Дианна.

– Габби, я очень, очень тебя люблю, но если ты меня не отпустишь…

– Нет, послушай. Ты не сможешь с ней бороться одна. Она слишком сильна. Даже Каден ее боится. Унир был единственным, кто мог причинить ей вред, и он мертв. Ты понимаешь? Она богиня войны и разрушения. Одна из первых.

– Я должна попытаться.

– Я знаю, но ты не можешь с ней бороться. Еще нет. Тебе нужно отправиться к Самкиэлю. Доберись до него, несмотря ни на что. Месть подождет.

– Откуда ты все это знаешь?

– Мне помогли. Я встретила отца и маму Самкиэля. На самом деле они очень крутые.

– Ты встречалась с Униром?

Я уставилась на Габби. Она кивнула.

– Не думаю, что мне разрешено находиться в Долине Царей, но он взял меня туда после… Ему нужна была моя помощь, поскольку я единственная, кроме Самкиэля, кто может с тобой связаться.

Тело Габби напряглось, и ее взгляд поднялся вверх. Я узнала едва заметное гневное выражение, мелькнувшее в ее глазах. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что какая-то сила только что сделала ей выговор. Когда она снова посмотрела на меня, ее глаза светились ярко-желтым.

– Я не должна была тебе этого говорить. Не в этом дело. Ты поняла? Сразишься с Нисмерой позже, сначала нужно спасти Самкиэля. Мне нужно, чтобы ты была могущественной и злой, потому что боги – такие.

Я кивнула, пытаясь усвоить все, что она только что мне сказала.

– Ты знаешь меня, Габс. Я разорву их на куски. Никто не смеет прикасаться к тем, кого я люблю.

– Вот моя сестренка.

Она улыбнулась, сжимая мои руки в своих. Вокруг нее образовалось золотое сияние, и я поняла, что наше время истекло.

– Увижу ли я тебя снова?

– Я никогда тебя не оставляла. – На ее губах играла легкая улыбка. – Я всегда с тобой и всегда буду. Ты моя сестра. Наша связь сильнее, чем кровь или дурацкая бумажка, в которой говорится обратное. Помни, что я тебя люблю. – Она отступила, и ее ладонь выскользнула из моей. – И, эй, если ты собираешься быть монстром, то обязательно – хорошим.

Она растворилась в люминесцентном свете.

Я опустила руки, весь мой мир перевернулся с ног на голову. Я думала, что потеряла единственный свет в своей жизни, но теперь я поняла. Поняла, что была слишком слепа и не видела очевидного. Самкиэль верил в меня, заботился обо мне и никогда во мне не разочаровывался. А теперь Каден снова угрожал отнять у меня то единственное, в чем я нуждалась.

90. Дианна

Мои глаза распахнулись, сила, горячая и ослепляющая, пронзила каждую клеточку моего тела. Кроваво-красная луна злорадно светила сквозь дыру в потолке, окруженная темно-фиолетовыми космическими вихрями. Существа перемещались в пустотах между планетами и звездами.

Сильно дернув руками, я разорвала металлические наручники на запястьях и села, чтобы освободить ноги. Оглядевшись, я быстро сориентировался и продумала план побега. Мне нужно идти, нужно добраться до…

Чья-то тяжелая рука схватила меня за горло.

– Тебе запрещено уходить, – сказал Азраил.

Мой отец прожигал меня взглядом. Его холодные, стальные голубые глаза впились в мои, и я увидела в них проблеск… боли. Все встало на свои места – я знала, что Азраил не хочет этого делать. У него не было выбора. Мои когти впились в его запястье, но его хватка не ослабла. Я высоко подняла руку и ударила локтем по его предплечью с такой силой, что услышала хруст костей. Он уронил меня на землю, но потянулся ко мне другой рукой. Я увернулась и вскочила на ноги. Земля снова содрогнулась, и мы с трудом удержали равновесие.

Вот черт. У меня нет на это времени. Мне нужно добраться до Самкиэля.

– Тебе запрещено уходить, – повторил Азраил, вправляя сломанную кость.

Я протянула руку, когда он сделал шаг ко мне навстречу.

– Азраил. – Я остановилась и тяжело сглотнула. – Папа. Ты не хочешь этого делать. Я вижу это по твоим глазам.

Азраил призвал не один, а два пылающих меча.

– Тебе запрещено уходить, – сказал он, наклонившись вперед и взмахнув мечами.

Я отступила, забыв, как быстро я могу двигаться благодаря вновь обретенным силам. Добавьте к этому тот факт, что я не тренировалась и не питалась должным образом, – не успев увернуться, я споткнулась, и один из мечей рассек мне предплечье. Зашипев, я схватилась за рану, кровь текла под моими пальцами.

– Ты…

Азраил заколебался. Он сделал медленный шаг ко мне, затем еще один.

– Алия.

Я настороженно наблюдала за ним, готовая увернуться от еще одного удара. Он уставился на меня, точнее, на мою руку. Что-то мелькнуло в его взгляде. Я не знала, что именно, но поняла – настоящий Азраил еще здесь.

Алия. Это мое имя, мое настоящее имя?

– Да, это я.

Азраил вскрикнул и упал на колени. Бросив мечи на землю, он схватился за голову, зарывшись пальцами в длинные растрепанные волосы, и принялся раскачиваться. Кобальтово-синие линии сверкали на его коже и вспыхивали в глазах, когда он пытался вернуть себе контроль над собственным разумом.

– Видишь. Ты не хочешь этого делать. Это я. Алия. Твоя дочь. Прямо как Ава. Ты нас любишь. – Я не знала, стоит ли это говорить, но мне пришлось попытаться. – Ты любишь Викторию и Раширим.

Его пальцы сжимали пряди волос, руки дрожали – он отчаянно сражался с тем, кто его контролировал.

– В…Виктория.

– Да.

– Я тебя помню. Я навещал тебя, когда мог, под видом другого человека. Я дал тебе твой первый кинжал. Клинок, сделанный в Рашириме. Я пытался защитить тебя, Алия.

Азраил вздрогнул, вцепившись в голову, и прошептал нараспев:

– Тебе запрещено уходить.

Он кричал, пот струился по его телу, пока он боролся с вселившейся в него силой.

– Я показал тебе, как наносить смертельный удар, и мне нужно, чтобы ты сделала это снова. Сейчас.

Азраил приходил ко мне. Сколько раз я была с ним, а не с тем, кого считала своим отцом? Я не говорила и не двигалась, когда он снова наклонился. Яркая голубая кровь капала из его носа и ушей.

Мир затрясся, и я взглянула вверх, прислонившись к стене. Самкиэль во мне нуждался. Мне следует идти, но как я могу оставить Азраила вот так?

– Ты…

Куски камня упали на пол, пещера разваливалась на части. Рев сотряс воздух, и этот звук отдавался во мне почти физической болью. Азраил вонзил свой меч в землю, используя его, чтобы подняться на ноги.

– Ты должна убить меня. – Он вытер кровь под носом, покачиваясь на ногах. – Заклинание Эзалана, – он снова схватился за голову, почти падая на колени, – может прервать только смерть. Это самое запретное заклинание. Мне бы хотелось знать тебя лучше, Алия.

Азраил снова вскрикнул, и я вздрогнула. Он схватился за голову и наклонился. Мучительный звук прекратился, и эта внезапная тишина пугала больше, чем крики боли.

Мерцание на его коже прекратилось, кобальтовые линии горели равномерно и ярко. Он снова посмотрел на меня без сожаления, боли или печали – передо мной был просто Небожитель, связанный долгом.

– Тебе запрещено уходить.

Мое сердце сжалось. Мне было жаль этого сильного воина. Когда-то он был гениален, создав великое оружие смерти и войны, а теперь он был лишь оболочкой, не более чем марионеткой, управляемой жестоким хозяином. Я тосковала по жизни, которую они отобрали у всех нас. Кадену придется за многое ответить.

Он замахнулся на меня мечом, и я увернулась.

– Если ты меня слышишь, просто знай, что ты дал мне хорошую жизнь, хорошую семью. – Он развернулся, а я перекатилась на другой конец комнаты. Его меч ударился о стену с такой силой, что расколол камень. – Они мне очень нравились, поэтому спасибо.

Он шагнул вперед, и я отпустила своего зверя на волю.

– По крайней мере, ты умрешь, зная, что меня тоже любили.

Чешуя сменила кожу, и огонь поглотил пещеру, вырываясь из моего горла с громовым ревом. Яркий синий свет взмыл в небо, и я последовала за ним, прорываясь сквозь потолок пещеры и мчась к небесному разлому.

91. Самкиэль

Зал Совета содрогнулся, когда открылись новые порталы. Охранники Нисмеры ворвались в комнату, маршируя в унисон, их ботинки хором стучали по камню. Они отдали ей часть и двинулись к выходу. Я слышал, как Нисмера шепнула им что-то об Онуне, в их руках были острые, зазубренные мечи. Застонав, я попытался встать. Они хотят уничтожить эту планету, а я не могу этого допустить. Я знал, что произойдет.

Этого недостаточно.

Слова отца эхом звучали в моей голове.

И он был прав.

У Нисмеры была армия Иг’Моррутенов и прочих тварей, и я боялся, что видел лишь малую их часть. Она стояла в стороне, скрестив руки, и о чем-то разговаривала с Каденом. Тяжелый кулак врезался в мое лицо, заглушая их и без того тихий шепот. Проклятая драконья броня рассекла мою кожу, и от силы удара я рухнул на пол. Кто-то наступил на мою вытянутую руку, прижав ее тяжелым ботинком. Я застонал, сплюнув кровь на пол. Мое тело было настолько слабым, я так устал. Когтистая рука сжала мой затылок и оттянула голову назад.

Исайя встал на колени рядом – он был в полном вооружении, за исключением шлема. Каден представил его как одного из моих братьев, и сейчас я ясно видел родство. Лицом он напоминал Кадена, но телосложением был немного стройнее и выше. Короткие тугие кудри украшали макушку его головы зигзагообразным узором, виски были выбриты. Нос Исайи был таким же, как у нас с отцом, и он часто хмурил брови, повторяя знакомое мне выражение лица Унира.

У меня сжался желудок. Среди всей этой боли и жестокости видеть проблеск родства в нем казалось совершенно неправильным. Тайны. И мир, и я дорого заплатим за те тайны, которые хранил мой отец.

– Я помню тебя тявкающим щенком. А теперь посмотри на себя. – Красные глаза впились в мое лицо. – Как ты вырос.

– А я тебя совсем не помню, – прошипел я.

Исайя пожал плечами и ухмыльнулся, обнажив единственный блестящий клык. Он щелкнул запястьем, обнажив клинок. Его зазубренное, острое лезвие было вырезано из темной, как ночь, кости.

– Не проблема.

Он прижал колено к ране на моем животе. Я стиснул зубы, на меня нахлынула новая волна боли. Прижав мою руку к полу, он пристально наблюдал за моей реакцией. Затем Исайя приложил лезвие к моему запястью. Я слабо дернулся, кровь хлынула с моих губ, мое тело отключилось. Он медленно надавил, острое лезвие впилось в мою плоть. Я попытался сосредоточиться и не потерять сознание от боли, когда он отделял мое запястье от руки. Моя кожа горела, но я не кричал. Я не хотел доставлять им такое удовольствие.

Исайя поднялся на ноги с удовлетворенной ухмылкой на губах. Нисмера и остальные посмотрели на нас. Он сорвал кольца с моих пальцев, прежде чем отшвырнуть мою отрубленную кисть и пойти туда, где стояла Нисмера.

– Кольцо Забвения, – он преподнес ей темное кольцо в качестве подарка, – как ты и просила.

Нет.

Я прижал руку к груди, пот заливал глаза, мое тело пыталось исцелиться, но ничего не выходило. Да и как оно могло? Большая часть моей силы рассеялась во вселенной, открывая порталы далеко за пределами досягаемости этого мира.

Исайя положил обсидиановое кольцо ей на ладонь, и она улыбнулась. Каден бросил на него короткий взгляд.

Мое зрение затуманилось, агония утихла, и я онемел. Ни запястье, ни живот уже не болели так сильно. Лужа крови вокруг меня остыла, и я не чувствовал ничего, кроме усталости. Меня клонило в сон, но я знал, что, если расслаблюсь и поддамся его искушению, если закрою глаза хоть на секунду, все будет кончено. Я не проснусь. Что-то во мне яростно требовало, чтобы я не спал, чтобы оставался здесь. Казалось, это Дианна, но это не могло быть правдой. Я так устал.

Острые ботинки Нисмеры стучали по полу, когда она приблизилась, сжимая свое смертоносное золотое копье. Я попытался подняться, но не смог. Длинный рваный черный плащ развевался позади нее, черепа на плечах удерживали его на месте. Кровь забрызгала ее доспехи. Ее копье была похоже на оружие Кадена, только более гибкое и острое. Она остановилась, Каден и Исайя следовали за ней. Нисмера развернула копье и ударила наконечником в пол. Руны, которые меня сдерживали, растворились, крошечная частица энергии попыталась вернуться ко мне, но этого было недостаточно.

Она бросила злобный взгляд на Кадена.

– Я немного разочарована, что ты потерял мои армии мертвецов и банши. Ты обещал мне вампиров, оборотней, пожирателей снов, но у меня никого нет.

– Ты сказала мне убить сестру, и я это сделал. Таковы были последствия твоего приказа.

– Не будь с ним так строга, Мера. Он доставил тебе всю Руку, Кольцо Забвения и вскоре принесет тебе голову Самкиэля, – вмешался Исайя.

Нисмера приказала убить сестру Дианны? Все мои мысли смешались. Почему? Какие обиды она могла иметь на Дианну? Моя голова пульсировала, части головоломки выстраивались в моем сознании, и все наконец обрело смысл. Теперь я понял, почему Винсент пытался заставить нас проигнорировать электромагнитные помехи. Логан был прав. Когда Каден убил Габби, за этим наблюдал не весь мир. Это было сообщение для Нисмеры.

Мне хотелось кричать и злиться, но я так устал. Мое зрение затуманилось, комната снова затряслась. Воины продолжали выходить из портала и распределяться по залу. Генерал, который выглядел как прямоходящая рептилия, остановился рядом с Нисмерой. Его длинная пасть открылась, обнажив длинные острые зубы, – он надо мной насмехался.

Я моргнул. Ко мне приблизилось другое существо – высокое, с мускулистым телом, которое было покрыто перьями и когтистыми пальцами. Он наклонил голову, его хищные птичьи глаза уставились на меня.

– Он не выглядит таким уж впечатляющим, – сказал он на древнем языке.

– Он никогда им не был. – Нисмера пренебрежительно взглянула на меня. – Грифор, все реликвии в безопасности?

– Да, моя королева, – ответил пернатый.

– Отлично. – Нисмера улыбнулась. – Подготовь остальную часть флота. Мы переедем в Ягомар, как только закончим здесь.

– Да, моя королева.

Поклонившись, он ушел, шелестя перьями.

Рептилообразный хмыкнул:

– А что насчет этого мира и Онуны?

– Мы его уничтожим. Сотрите все, что он построил. Я хочу разрушить любую надежду этого королевства на их драгоценного короля. Кроме того, это было долгое путешествие. Я уверена, что мои звери голодны.

Улыбка Нисмеры была такой же ядовитой, какой я ее запомнил. Генерал рядом с ней поднял когтистую руку, и из туннеля вышел Грифор. Он развернулся на пятках, и огромные чешуйчатые безногие существа последовали за ним. Я почувствовал, как руины Раширима дрожат от отвращения.

– Хотел бы ты увидеть, как рухнет еще один мир, прежде чем я навсегда погашу этот прекрасный свет?

Мое сердце забилось в груди – у меня возникла идея. Я мог истратить остатки своих сил, чтобы продержаться еще несколько минут, а мог бы использовать ее для последнего акта неповиновения. Я мог спасти людей на Онуне. Это был мир Дианны. Она поделилась им со мной, показав мне его ослепительный свет, познакомив меня со смертными. Я это ценил. Они не заслужили гнева Нисмеры, и не будут платить за чужие ошибки так, как Дианна или ее сестра. Никто не должен снова страдать из-за моей семьи. Я не мог остановить то, что должно было произойти со всем миром, но мог помочь хотя бы Онуне.

Она засмеялась, увидев, как в моей руке появился свет.

– Думаешь, ты в состоянии со мной сразиться, Самкиэль?

– Нет, но я не позволю тебе их уничтожить.

Я прошептал заклинание, которому отец научил меня многие столетия назад. Он надеялся, что оно никогда мне не пригодится, но ирония в том, что мне пришлось использовать это заклинание из-за его же секретов. Я должен спасти как можно больше людей. Свет вырвался из моей руки, окутав этот мир и Онуну серебряной пеленой. Я должен отправить их подальше отсюда. Мне оставалось лишь надеяться, что я смогу вырвать их из чудовищной хватки. Если все миры открыты, я знал, что по крайней мере в одном из них они будут в безопасности. Хотя бы в одном.

Я сжал руку в кулак и вырвал из себя последние остатки энергии. Я осел на пол, сердце билось так, будто было готово остановиться в любую секунду.

– Пока я жив, ты не прольешь ни единой капли крови.

Нисмера, Каден и Исайя изумленно уставились на волны света, устремившиеся к небу. Я улыбнулся, моя задача была выполнена.

– Унир восседал на сверкающем троне и держал в руках посох, с помощью которого можно было строить миры. Он пытался установить мир, хотя на самом деле ничем не отличался от монстров, на которых, как он утверждал, они охотились, – сказала Нисмера, выплевывая в меня холодные, ядовитые слова. Она постучала рукой в когтистой перчатке по копью с золотым наконечником. – Ты такой же, как он, умрешь так же.

Она провела изогнутым кончиком копья по моей щеке, опускаясь к шее. Холодное железо впилось мне в горло – она коснулась того самого шрама, который оставила в прошлую нашу встречу. Той самой раны, которая чуть меня не обезглавила. Она отбросила подаренное Дианной ожерелье в сторону, не подозревая, что оно для меня значит.

– Ничего не напоминает? – Она крутанула золотое копье в руке, вжимая острие в мою плоть. – Ты помнишь, каково это – чувствовать мое копье на своей шее, Самкиэль? Я много об этом думала. То поле битвы. Если бы я была хоть на секунду быстрее, твоя кровь пропитала бы землю. Мне бы очень хотелось увидеть лицо Унира, осознающего, что самое дорогое, что у него было, мертво. Эта мысль приносит мне чистую радость. – Она сильнее прижала кончик копья к моей шее, и я стиснул зубы. – Надеюсь, он наблюдает с небес и плачет, видя, как я возвращаю себе свою корону, свой трон.

Я знал, что произойдет, и у меня не было сил даже стоять, не говоря уже о том, чтобы бороться. Ухмылка Нисмеры стала торжествующей. Время замедлилось, и я посмотрел на три широко открытых портала позади меня. Те самые порталы, через которые ушли члены Руки, моя семья. Я больше их никогда не увижу. Моя сила рассеялась, и я чувствовал, как утекает и моя жизнь. Даже если Нисмера промахнется, мне все равно конец.

– Я уже много лет не убивала богов. Посмотрим, не растеряла ли я хватку.

Нисмера отдернула руку, готовая вонзить копье мне в шею и закончить то, что она начала давным-давно.

Я думал не об ухмылках врагов или о предательстве семьи. Нет, моя последняя мысль была о ней.

Дианна.

Ее смех. Ее тепло. Ее вкус. Как она держала меня в объятиях, залечивая веками зияющие раны. То, как она со мной говорила. Как она пересекла со мной всю Онуну. Разноцветные огни фестиваля, громкая музыка. Как она показала мне все любимые сладости. Заботилась обо мне. Платья, которые я создавал специально для нее. То короткое время, которое мы провели по-настоящему вместе. То, как она могла бы меня полюбить, если бы у нас было больше времени. Я вспомнил ее улыбку и то, как она морщила нос, когда ее раздражали мои слова. Как она игриво толкала меня в плечо, когда я говорил что-то, что ей втайне нравилось.

Рай. Вот чем она была для меня и чего мне так отчаянно не хватало. Я знал, что даже после смерти не найду покоя в загробной жизни, потому что там не будет ее. Я сожалел только о том, что не успел сказать, как глубоко она закралась в мое сердце, став частичкой моей души.

Оглушительный рев пронзил воздух, за ним последовали щелчок и хруст. Нисмера остановилась, и мы все посмотрели на дверной проем. Острозубая голова рептилии прокатилась мимо и остановилась у ног Нисмеры. Его язык был высунут, глаза закатились.

– Какая мерзость, и как мне выковыривать это из-под ногтей?

Меня словно пронзило током. Мое израненное, едва живое сердце из последних сил колотилось в груди.

Дианна.

Я почти плакал. Но нет, она не могла быть здесь. Не с ними. Губы Нисмеры искривились в рыке, когда она посмотрела на своего мертвого последователя, а затем на ту, кто его убил.

– Ой, прости. Он был твой, да?

Пропитанные кровью туфли Дианны стучали по полу. Ее алые глаза встретились с моими, и мое сердце сжалось. Ее силы вернулись в двойном объеме.

Исайя, казалось, был ошеломлен, и все они сделали шаг назад. Кем бы ни был рептилообразный, его смерти было достаточно, чтобы приспешники Нисмеры по-настоящему испугались. Нисмера пристально посмотрела на Кадена, угроза исходила от нее мощными волнами. Каден покорно опустил голову.

– Боги, вы и правда много болтаете. Думаю, виновато ваше чертово эго, – сказала Дианна, вытирая кровь с рук. Ее губы скривились от отвращения, и она смахнула кусок плоти, прилипший к ее плечу. – Но, признаюсь, это дало мне немного времени. Тем более что мне пришлось съесть и выпотрошить столько монстров, чтобы сюда добраться.

Все молчали. Нисмера так крепко сжала копье, что костяшки ее пальцев побелели.

– Ди…

Я хотел предостеречь ее, чтобы она не пыталась бороться с Нисмерой, но слова оборвались, когда Нисмера ударила меня по голове с такой силой, что у меня помутилось зрение. Мне не нужно было видеть, чтобы понять, что Дианна стала гораздо ближе. Я чувствовал и ее саму, и всю ее необъятную силу, которая готовилась вырваться на волю и нанести сокрушительный удар.

– Ты пришла за своим умирающим аматой. Как это мило, – прошипела Нисмера.

Сил, на то, чтобы поднять голову, не оказалось. Все, что я мог, – повернуться так, чтобы видеть Дианну. Она взглянула на меня и жестом руки приказала лежать и молчать.

– Что я могу сказать? Я защищаю то, что принадлежит мне. Все в этой комнате совершили ошибку, когда осмелились к нему прикоснуться. Я уверена, что Каден сможет просветить тебя о последствиях.

Смех Нисмеры эхом отразился от стен Совета.

– Ах, какая же ты наивная дура. Ты правда думаешь, что можешь напугать меня, дитя?

Дианна не отреагировала на этот выпад. Она улыбнулась и сделала шаг в сторону. Нисмера и остальные следили за каждым ее движением, синхронно отступив от меня.

– Вот и все? Все, что ты можешь сказать? Знаешь, я видела тебя в кошмарах и слышала истории о могущественной Нисмере. Ну, давай же. Даю тебе еще одну попытку. Скажи мне, что ты собираешься содрать с меня кожу или что-то в этом роде.

Если бы я мог рассмеяться, я бы это сделал. Конечно, Дианна готова оскорблять и насмехаться даже над самой жестокой богиней во вселенной.

Спина Нисмеры напряглась. Она сделала шаг навстречу к Дианне, Генералы держались рядом. Исайя снова надел шлем, все были готовы к приказу Нисмеры. Тогда я понял, что делает Дианна. Она подстроила ловушку и отводила их от меня.

Моя умная, красивая девочка.

– Ты такая же высокомерная, как и он, – выплюнула Нисмера.

– Мне говорили, что у меня острый язык.

Нисмера раздраженно фыркнула. Она крутанула золотое копье, двигаясь в унисон с Дианной.

– Я рада, что ты здесь. Мне выдалась удача убить амату Самкиэля прямо у него на глазах. Спасибо за такое удовольствие.

– Знаешь, я дала тебе шанс исправиться, но если это и есть твоя устрашающая, грозная речь, то я разочарована. – Глаза Дианны потемнели. – Но я могу показать тебе, как это делается. Я вижу комнату, полную детей-переростков, которые притворяются великими правителями. Вы все стоите здесь и ноете из-за своего папочки. Черт побери, вам пришлось буквально связать Самкиэля, чтобы его победить. Думаете, это сила? Да ну, бросьте. Вы до смешного жалкие.

Этого было достаточно. Нисмера относилась к оскорблениям, как и ко всему остальному, – с крайней жестокостью. Она подняла копье и указала на Дианну. Все бросились в атаку. Мое сердце сжалось от страха. Поморщившись, я попытался подняться на ноги. Я не позволю ей умереть в одиночестве, у меня на глазах. Она вернулась за мной. Если мы умрем, то умрем вместе.

Мои усилия не понадобились. Комната вспыхнула молочно-белым светом, звезды и космическая пыль разлетелись во все стороны, закрывая меня и Дианну.

Роккаррем.

Громоподобный рев разъяренной Нисмеры пронесся по залу. Роккаррем вскрикнул от боли, вспышка белого света стала невыносимо яркой. Комната вернулась в прежний вид, ослепленные Генералы натыкались друг на друга.

Глаза Нисмеры горели, в них сверкали серебристые молнии. Она зарычала, разыскивая Дианну и Судьбу, которая только что ее предала. Не сумев их найти, она резко повернулась ко мне. Нисмера оттолкнула своих Генералов и бросилась на меня, ненависть исказила ее лицо. Но было слишком поздно. Дианна оказалась быстрее. Она скользнула по полу и обвила меня руками. От леденящего кровь крика Нисмеры разлетелись окна, а пол под нами раскрылся, поглотив нас целиком.

92. Дианна

0 дней

Мое тело ударилось о землю, а Самкиэль приземлился сверху – я постаралась принять на себя основную тяжесть удара. Портал над нами закрылся, и последнее, что я увидела, – охваченную яростью Нисмеру. Я встала, потянув за собой Самкиэля. Это напомнило мне Эорию, когда я ворвалась в комнату, полную монстров, чтобы спасти Габби. Только на этот раз это был Самкиэль. Я почти опоздала. Образ Нисмеры, стоящей над его израненным, окровавленным и истерзанным телом и прижимающей копье к его горлу, заставил меня сжаться от страха. К счастью, она поставила всего лишь несколько охранников. Высокомерие Нисмеры определенно пошло мне на пользу. Я убила и съела охранников, но, даже несмотря на сытость, я была слабее богини и ее приспешников, моя кожа пульсировала от бушующей в зале энергии. Но это меня не волновало. Я не колебалась. Самкиэль умирал.

Я снова злоупотребила своей силой и вызвала портал, пытаясь унести нас как можно дальше. Я старалась не думать о Роккарреме и о том, что он сделал. Он спас нас. На этот раз кто-то совершил предательство ради меня, и это значило больше, чем я могла выразить.

Я шаталась и спотыкалась, пытаясь идти, одновременно держа на себе Самкиэля. Это меня ужаснуло. Если бы Самкиэль мог хоть немного двигаться, он бы никогда не опирался на меня всем весом. Мое тело болело от ран, но я продолжала идти. На плечах и боку остались глубокие порезы, которые медленно заживали.

Самкиэль схватился за живот единственной оставшейся рукой и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд остановился на моем плече.

– Ты ранена.

Он беспокоился обо мне? Ну, конечно. Он был в шаге от смерти, но я все равно была его единственной заботой.

– Говорит тот, у кого в животе рана и нет руки.

Я поскользнулась на неровных камнях, вода стекала по каменным стенам по обе стороны от нас. Я изо всех сил старалась выдержать вес тела Самкиэля и продолжала идти по проклятому туннелю. Я даже не знала, где мы находимся. Единственной моей целью было оказаться как можно дальше от Совета, от них.

Мир снова затрясся, и я услышала рев существ, которых даже не могла себе представить. Миры открывались, вся вселенная истекала кровью. Как же мы облажались! Мы сделали шаг, затем еще один, прежде чем ноги Самкиэля окончательно подкосились.

Нет!

Я поймала его, упав на колени, чтобы не дать ему удариться о землю. Нужно было идти дальше, но когда я попыталась его поднять, он стиснул зубы, сдерживая крик боли. Я остановилась, боясь сдвинуть его с места, мои глаза метались в тщетных поисках безопасного места. Кого я обманываю? Безопасных мест больше не было.

Его волосы стали на несколько тонов светлее, словно выплеснувшаяся из него сила отняла у него все соки. Он был весь искалечен, кожа вокруг глаз и рта потрескалась, нос сломан. Его форменная одежда насквозь пропиталась кровью, и у меня сжалось сердце – мой бедный мальчик.

Самкиэль положил голову мне на плечо, и у меня вырвался всхлип.

– Ты такая теплая, а мне так холодно.

Его голос был таким же надтреснутым, как кожа вокруг его глаз.

– Боги не мерзнут.

Я услышала свой прерывистый, задыхающийся голос, словно часть моего сердца распахнулась настежь. Я не знала, что делать и как его вылечить. Самкиэль был целителем, не я. Я была воплощением разрушения и смерти. Его обычно золотистая кожа приобрела тот проклятый серый оттенок, который я видела во сне.

– Мерзнут, – он тяжело вздохнул, – когда умирают.

Звук, сорвавшийся с моих губ, был почти первобытным. Крик страха, боли и горя, который узнает и поймет любое живое существо.

– Не говори так. Никогда так не говори. Что они с тобой сделали? Дай мне взглянуть. Я помогу.

Я держала его одной рукой, а другой рыскала по его телу. Я разорвала промокшую одежду, обнажив его торс. Из моей груди вырвались глухие рыдания. Ужасная, рваная рана рассекала его живот – она была глубокой, смертельной и все еще кровоточила. Вокруг нее расползались темные, похожие на паутину вены, кожа потрескалась и высохла. Почему он не исцелялся?

Я провела рукой над раной и призвала свою силу. Края раны покрылись волдырями, но кровотечение продолжалось.

Самкиэль дернулся и стиснул зубы так сильно, что из его рта потекла кровь. Я опустила руку.

– Прости. Прости. Прости меня. Черт. Почему это не работает?

Я нервно убрала за уши волосы, размазывая по лицу кровь. Отчаявшись, я огляделась в поисках помощи, заранее зная, что ее нет.

– Все нормально.

– Ты можешь себя исцелить? Использовать ту силу, которая у тебя осталась?

Он слабо покачал головой:

– У меня не осталось сил.

– Что это значит?

Он не ответил, закрыв глаза.

– Самкиэль, – воскликнула я, тряся его за плечи, – что это значит?

Его грудь медленно и слабо вздымалась.

– То, что от меня осталось… – Он остановился. – Отец привязал мою силу к королевствам. Всю мою жизненную силу. Поэтому я стал таким слабым после того, как миры открылись.

Ярость захлестнула меня, чистая и ослепляющая. Я бы разорвала Унира на куски, если бы он был еще жив. Мои ногти превратились в когти. Я их ненавидела. Я ненавидела их всех. Эгоистичные, самодовольные боги. Как он мог сделать такое со своим сыном?

– Тебе нужно уходить. Нисмера придет за тобой. Они все придут.

– Нет, я не оставлю тебя. Я больше никогда тебя не оставлю, ясно? Я обещала.

Он кивнул и повернулся ко мне, пытаясь приблизиться.

– Я чувствую их. Царства открываются. Их очень много. Очень.

– Хорошо, тогда мы справимся с этим вместе. Просто скажи мне, как тебе помочь. Пожалуйста.

Я притянула его ближе, дрожь страха пробежала по мне с каждым тяжелым вздохом. Если бы я только могла вложить в него свое тепло и жизнь.

– Ты весь мой мир. – Он посмотрел на меня, и мое сердце разбилось. Его некогда яркие глаза потемнели. – Я не переставал думать о тебе с тех пор, как тебя встретил. Находясь с тобой, я наконец почувствовал то, чего желал и искал целую вечность. Ты пробудила меня и дала мне причину жить. Ты заставила меня почувствовать, что меня достаточно. С тобой я никогда был Губителем Мира. Я не чувствовал себя ничтожным. Ты то, что я искал всю свою жизнь. Ты, Дианна, завоевала мое сердце задолго до того, как я коснулся твоего.

– Самми.

Я не могла сдержать слез. Моя грудь тяжело вздымалась, и я попыталась еще раз прижечь его рану. Он зашипел от боли и схватил меня за руку, чтобы остановить.

– Я столько раз жалел, что сбежал после того, как погиб мой мир. Возможно, тогда я бы услышал твой зов. Возможно, я нашел бы тебя и Габби. Тогда я бы тоже тебя любил.

Любовь.

Любовь.

Это слово. Это проклятое слово.

Мое сердце разбилось, моя душа разлетелась на миллион кусочков, и каждый осколок принадлежал ему. Я опустила голову, прижавшись к нему лбом. Сосредоточившись, я пыталась влить свою силу в него и остановить то, что так неумолимо приближалось. Слезы затуманили мое зрение, обжигали щеки и градом падали на пол.

– У тебя ужасный вкус на женщин, – выдавила я сквозь рыдания.

Его тело задрожало, и с его губ сорвался влажный булькающий звук – словно он пытался засмеяться, даже находясь на грани смерти. Одно движение, один звук, а затем полная тишина. Самкиэль прижался ко мне, его рука упала с моей руки, и мир замер.

Мои кошмары сбывались. Самкиэль носил ту же одежду – теперь я знала, что это форма Совета. Его лицо, о боги. Весь цвет исчез с его кожи. Я его потеряла.

Нет, я не могла.

Если бы я остановила кровотечение, я бы смогла… Я пошевелила руками, используя свою силу, чтобы снова попытаться прижечь рану. На этот раз Самкиэль не вздрогнул и не пошевелился. Отстранившись, я увидела, что рана больше не кровоточит, но не потому, что я его исцелила.

Я свернулась над ним и положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению сердца, но не услышала ничего, кроме собственного пульса. Я прижала его ближе, держа одну руку под ним, а другой обхватив его лицо.

– Самкиэль.

Я похлопала его по щеке. Ему было холодно. Ему было очень холодно.

– Самкиэль.

Я снова ударила его по щеке.

– Самкиэль.

Слезинка упала, оставив мокрый след на его щеке и скользнув прочь.

– Самми, – прошептала я, мой голос надломился.

Мир перестал трястись. Теперь, когда он ушел, все царства окончательно открылись.

– Это не сработает.

Моя голова резко вскинулась, и я уставилась на Роккаррема. Его силуэт замерцал, прежде чем снова обрести ясные очертания. Я ахнула, когда он скатился по стене. Половина его тела отсутствовала, ее заменяло нечеткое облако. Нисмера не промахнулась. Роккаррем улыбнулся, большая часть его лица представляла собой массу черного дыма.

– Я хотел отплатить Униру за мою защиту. Я сделал все, что в моих силах, чтобы свести вас с Самкиэлем и избежать всего этого. Но мне нужно было устроить все так, чтобы Нисмера и ее легион ничего не узнали. Шепот ветра, который привел Зекиэля в ту пещеру. Идея с договором, скрепленным кровью, чтобы продлить ваше путешествие в поисках книги. Визит к вампирам, которых ты считала друзьями. Поцелуй ведьмы. Все ради этого. Ради спасения от богини.

Из моей груди вырвалось рыдание.

Я посмотрела на Самкиэля. Он безвольно лежал в моих руках. Его лицо было мертвенно-серым – мой солнечный свет исчез. Моя душа раскололась надвое. Не было слов, чтобы описать то, что я чувствовала, держа его в объятиях. Это была жестокая агония, и я не знала, переживу ли подобную потерю еще раз.

– Я старался ускорить появление метки. Я пытался помочь. Даже несмотря на пророчество, я предупреждал вас обоих.

Я резко повернулась к Роккаррему:

– Пророчество?

Три невредимых, непрозрачных глаза Роккаррема уставились на Самкиэля и меня.

– Один падает, другой поднимается, и начинается конец. Так было предсказано Униру. Сотворенная из тьмы – это ты. Он создан из света. Мир содрогнется, как сейчас. Так и погибнет мир.

– Я не смогу… я не смогу справиться с этим снова. Я не выживу.

Он услышал мольбу в моем голосе, и даже в его глазах, казалось, что-то надломилось.

– Ты сможешь.

Моя ладонь сомкнулась на руке Самкиэля, холод просачивался до самых костей. Я перевела взгляд на Роккаррема.

– А что насчет метки? Я его амата, верно?

– Да. Вы уже начали связь, но она еще не завершена.

В комнату ворвался резкий холод, по коже пробежала дрожь. Я не сводила глаз с Роккаррема, но точно знала, что мы больше не одни. Я прижала тело Самкиэля к себе и уставилась на Роккаррема. Холодный туман, чем или кем бы он ни был, колебался в воздухе.

– Расскажи мне, как это работает, – сдавленно прошептала я.

– Я не уверен, поможет ли это…

– Скажи мне! – заорала я.

Мой голос был низким и жестоким, словно принадлежал не мне, а какому-то древнему существу.

Роккаррем вздрогнул. Вселенная остановилась. Холодный туман тревожно колебался.

– Первый шаг ритуала – кровь.

Наша кровная сделка.

Кровь к крови.

Тело Реджи дрогнуло, как будто он изо всех сил пытался не растаять в воздухе.

– Второй шаг – тело.

Секс.

Я хочу тебя.

– Последнее и самое важное – душа. Вот и все, что представляет собой ритуал Дисин. Метка запечатывает трещину в душе. Твоя сила становится его силой.

– Душа?

– Любовь – это самое чистое отражение души, которым можно поделиться. Нужно лишь запечатлеть ее словами. Это последний шаг. Я думал, что это будет сказано раньше, но вы оба глупые и упрямые существа.

Надежда вспыхнула в моей груди.

– Самкиэль уже говорил, что любит меня… Если я тоже это скажу, есть ли шанс?

Роккаррем оглянулся, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять – смерть витает в воздухе, ожидая и наблюдая.

– Даже если это произойдет, то потребуются значительные жертвы. У воскрешения есть цена.

Надежда вспыхнула в моей груди.

– Мне все равно.

– Я не знаю, как это повлияет на тебя или на него. Смерть еще никогда не была так близка. Даже с Гатриэлем и Вив.

Гатриэль и Вив.

Я запомнила эти имена, когда мы с Логаном были в Йеджедине.

Гатриэль был могущественным воином – его ранили в бою, и он находился на грани смерти, когда его нашла Вив. Она поклялась своей кровью, телом и душой, обратившись к Бестелесным существам, рожденным до сотворения миров, умоляя его спасти. Именно тогда появился Знак. Это была первая связь, которая скрепила их души всеми возможными способами. В тот день она спасла его, спасла мир.

Налетел холодный ветер, холод острее любого лезвия царапал мою кожу. Я огляделась и склонилась над Самкиэлем.

Я бы не стала воскрешать Габби. Я не могла быть такой эгоистичной, но Самкиэль? Царства в нем нуждались. Он был светом, силой и, возможно, единственным существом, которое могло уничтожить Нисмеру. Это были веские причины, но прежде всего он был нужен мне.

– Если есть цена за воскрешение, то пусть будет так. Я заплачу.

Альтернативой была его смерть, и я бы никогда на это не пошла.

Я каждый день говорила Габби, что люблю ее. Она была моей сестрой, и у нас было все общее. Когда она умерла, я хотела, чтобы слово «любовь» умерло вместе с ней. Я больше не хотела испытывать к кому-либо столь глубокие чувства, не хотела снова испытать такую боль. Но как бы я ни старалась, Самкиэль не позволил мне запереть свое сердце. Он показал мне, какой может быть жизнь. Он обещал, что никогда меня не оставит, но сейчас я была здесь, а Самкиэль холодел в моих объятиях.

Я глубоко вздохнула и сосредоточилась, превращая каждую частичку горя и печали в холодную, твердую сталь. Я наклонилась вперед, прижалась своим лбом к его и соединила наши пальцы.

– Если Роккаррем ошибается и у меня действительно вышло время, если это не сработает, я хочу, чтобы ты знал, что я совсем не похожа на твоего отца, Самкиэль. Я отказываюсь жить без тебя. Ни в одном уголке Вселенной не будет мира. Я сожгу ее дотла ради тебя. Я не пощажу никого и ничего и разнесу на кусочки всех, кто когда-либо причинил тебе боль. Поэтому, как бы далеко ты ни находился, когда ты услышишь крики, когда почувствуешь, как звезды дрожат от ярости, когда по Вселенной будут звучать мольбы о пощаде, знай, что это потому, что твоя глупая, невыносимая настойчивость принесла свои плоды. Я хочу, чтобы ты помнил, что ты владел моей душой, даже когда я тебя ненавидела. Ты сделал меня счастливой и заставил меня чувствовать, когда никто не мог этого сделать. Ты спасал меня всеми возможными способами и ни разу от меня не отказался. Поэтому, когда сама Вселенная сгорит дотла, я хочу, чтобы ты помнил, что я тебя люблю.

Воздух в туннеле стал тяжелым, холодная тьма отступила. Боль пронзила мою левую руку. Я зашипела и посмотрела вниз. Под моей кожей горел красновато-оранжевый свет, оставляя замысловатые завитки вокруг моего безымянного пальца. Затем луч остыл, оставив после себя угольно-черный след.

Метка.

Знак Дисин.

Метка исчезла с моего пальца так же быстро, как и появилась. Самкиэль вздохнул, его глаза распахнулись, прежде чем снова закрыться, но ритмичное сердцебиение эхом разнеслось по туннелю, синхронизируясь с моим собственным.

93. Дианна

Парящий город Джейд

– Насколько сильной должна быть любовь, чтобы сама смерть боялась его забрать?

Мы стояли в огромной комнате. Одна из стен была полностью прозрачной, открывая вид на мир, столь далекий от моего. Два солнца окрасили небо в золотые, оранжевые и фиолетовые оттенки, демонстрируя нам непрерывное световое шоу. Осколки старой луны окружали планету, меняя ее гравитацию. Золотые и розовые облака проплывали над парящим городом. Виноградные лозы и цветы украшали стены и свисали с потолка.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Прекрасно. Спасибо, что доставила нас сюда вовремя, – сказал Роккаррем.

Я взглянула на него. Его силуэт больше не был размытым и темным.

– Неужели сама Судьба ответила на мой вопрос? Ты сказал мне, куда идти. Я просто повиновалась, – с улыбкой ответила я, устало прислонившись головой к гладкому дверному проему.

– Нам было предначертано сосуществовать с богами и теми, кто жил до них. Я тоскую по тем дням.

Я не ответила, в полной мере ощущая тяжесть этого дня.

– Воскрешение имеет свою цену. Полагаю, ты заплатила свою.

Я взглянула на свой гладкий палец, пытаясь забыть, каково это – чувствовать на коже знак Дисин.

– Наверное.

Тихий стон заставил меня выпрямиться и сосредоточиться на Самкиэле. Он лежал без сознания на кровати в нескольких футах от меня. Я не оставляла его с тех пор, как мы сюда приехали. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, но я все равно считала каждый вздох и удар его сердца.

Я почувствовала взгляд Роккаррема.

– Ты спасла его.

Я кивнула, не сводя с Самкиэля глаз, – часть меня боялась, что, если я это сделаю, его снова у меня отнимут. Существа, которых Роккаррем называл Асклепиями, колдовали над спящим Самкиэлем. Мирная и скрытная раса, они были могущественными целителями, известными по всему космосу.

Розовая кожа Асклепий отливала золотом, гармонируя с цветом неба. Их одежда представляла собой замысловатые длинные платья, доходившие до пола, а плечи и запястья были украшены драгоценностями.

Они медленно двигались вокруг Самкиэля. Некоторые приносили связки сушеных растений, поджигали их и окуривали его кровать облаком густого, пряного дыма. Другие намазывали рану на его животе странной зеленой пастой – единственную рану, которая не зажила, когда образовалась наша связь. Их королева совершенно не обрадовалась нашему прибытию, и то, что мои глаза горели алым, тоже не улучшило ситуацию. Но эти проблемы могли подождать.

– Почему рана не заживает?

Мои глаза не отрывались от его медленно вздымающейся груди. Я боялась даже моргнуть.

– Он не должен был выжить после такого ранения.

Мои губы скривились от отвращения.

– Я убью их всех.

Я тихо наблюдала за их работой. Когда я дышала слишком громко, они вздрагивали – судя по всему, в этом царстве Иг’Моррутенов боялись больше, чем на Онуне.

– Нисмера не знает, что он еще жив. Поскольку миры полностью открыты, никто ничего не заподозрит.

– Хорошо. Я хочу, чтобы так и осталось.

– Асклепии ничего не скажут.

Я повернулась к ним, зная, что мои глаза пылают красным.

– Если они это сделают, то умрут в муках, и я дотла сожгу этот город, заставив его упасть на землю.

В комнате воцарилась тишина, все взгляды обратились на меня. Роккаррем ободряюще улыбнулся Асклепиям в ответ, и они нервно вернулись к работе.

– Мы должны сосредоточиться на том, чтобы вернуть Руку и остановить его сумасшедшую семейку.

Я старался говорить спокойно, чтобы не потревожить Асклепий, которые выливали разноцветную жидкость на бок Самкиэля. Он застонал, дрожа от холода. Я шагнул вперед и зарычала, прежде чем поняла, что ему не больно. Целители остановились – все смотрели на меня так, словно я бомба, которая вот-вот взорвется.

Роккаррем вздохнул и повернулся к Асклепиям, обращаясь на мелодичном, непонятном мне языке. Они кивнули и расслабились, некоторые даже улыбнулись, прежде чем вернуться к своим задачам.

– Нисмеру нельзя недооценивать, и с ней не стоит шутить. У нее есть легион, и теперь, после смерти Самкиэля, они считают ее королевой всех двенадцати королевств и каждого мира между ними, – сказал Роккаррем.

– Это ненадолго.

– У нее есть связи в Потустороннем мире, Дианна. Давние, глубокие, крепкие связи. А поскольку потусторонний мир теперь открыт, туда она пойдет в первую очередь.

Я кивнула, снова взглянув на Самкиэля.

– Ярость, кипящая в твоем нутре, не должна затуманивать твой разум. Не следует слепо бросаться в бой.

Я начала мерить шагами комнату. Асклепии пискнули и поспешили к двери.

Роккаррем покачал головой, но остался на месте, наблюдая за мной.

– Она богиня. Очень древняя, очень могущественная и очень злая богиня.

– Я не боюсь ни богов, ни королей.

– Я знаю. Просто, пожалуйста, будь осторожна. Ты нужна ему.

Роккаррем направился к выходу.

– Не рассказывай Самкиэлю, – сказала я ему вслед.

Роккаррем обернулся, глядя на меня всеми шестью глазами.

– Позволь мне сделать это первой. Пожалуйста.

Он кивнул.

– Это не моя история.

– Спокойной ночи, Реджи.

На лице Судьбы промелькнула вспышка эмоций. Думаю, теперь я знала его достаточно хорошо, чтобы сказать, что это прозвище делало его немного счастливее.

Он снова кивнул и закрыл за собой двери. В просторной комнате воцарилась тишина, даже растения не шелестели на ветру. Осторожно скользнув на кровать, я свернулась калачиком рядом с Самкиэлем. Я положила руку ему на грудь, не в силах удержаться и не проверить палец – метки не было видно. Но ритмичное биение его сердца совпадало с моим, и этого было достаточно. Тело Самкиэля расслабилось, как будто ощущение моей близости успокаивало его даже во сне. Он протянул руку и прижал меня к себе, положив голову на мою. Я глубоко вздохнула и прижалась к нему в ответ. Мир вокруг исчез, пока я слушала ровное биение его сердца.

У воскрешения есть цена.

Ужас наполнил мое существо, и пока сон уносил меня в свои объятия, я задавалась вопросом, заплатила ли я чем-то большим, чем просто меткой на пальце.

Notes

1

Виверна – мифическое существо, напоминающее европейского дракона, но с одной парой лап, часто изображается со змеиным хвостом.

2

Альфа – обозначение особей самого высокого ранга среди социальных животных.

3

Палаш – рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным (до 100 см) клинком.

4

Бранч – прием пищи, иногда сопровождаемый алкогольными напитками, который принимается поздно утром или рано днем.

5

6 футов 12 дюймов равны 213 сантиметрам.

6

Голем – мифическое антропоморфное существо, полностью созданное из неживой материи, обычно глины или грязи.

7

Цитаде́ль – крепость, защищающая город.

8

50 футов = 15,2 м.

9

30 футов = 9 метров.

10

Креще́ндо – музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука.

11

Чувство вины выжившего – форма посттравматического стрессового расстройства, при котором пациента преследует чувство вины за то, что он намеренно или нечаянно выжил, пока другие люди умирали.

Content

Эмбер Николь
Трон сломленных богов

1. Самкиэль

2. Самкиэль

3. Камилла

4. Дианна

5. Самкиэль

6. Дианна

7. Самкиэль

8. Дианна

9. Самкиэль

10. Самкиэль

11. Самкиэль

12. Дианна

13. Самкиэль

14. Дианна

15. Дианна

16. Самкиэль

17. Дианна

18. Дианна

19. Дианна

20. Самкиэль

21. Дианна

22. Дианна

23. Дианна

24. Камилла

25. Самкиэль

26. Кэмерон

27. Самкиэль

28. Кэмерон

29. Имоджин

30. Самкиэль

31. Дианна

32. Самкиэль

33. Каден

34. Логан

35. Дианна

36. Самкиэль

37. Самкиэль

38. Логан

39. Логан

40. Дианна

41. Логан

42. Дианна

43. Дианна

44. Логан

45. Дианна

46. Логан

47. Самкиэль

48. Логан

49. Самкиэль

50. Дианна

51. Дианна

52. Самкиэль

53. Дианна

54. Дианна

55. Дианна

56. Дианна

57. Дианна

58. Дианна

59. Кэмерон

60. Дианна

61. Самкиэль

62. Дианна

63. Дианна

64. Дианна

65. Дианна

66. Дианна

67. Самкиэль

68. Самкиэль

69. Камилла

70. Дианна

71. Дианна

72. Кэмерон

73. Кэмерон

74. Самкиэль

75. Дианна

76. Дианна

77. Имоджин

78. Дианна

79. Кэмерон

80. Каден

81. Дианна

82. Логан

83. Самкиэль

84. Кэмерон

85. Дианна

86. Дианна

87. Самкиэль

88. Самкиэль

89. Дианна

90. Дианна

91. Самкиэль

92. Дианна

93. Дианна

Notes