Евгений Решетов

Демон в университете магии

Глава 1

В коридоре особняка царила полутьма. А в бальном зале вовсю гремела вечеринка. Раскаты музыки долетали до моих ушей, пока я быстрым шагом двигался в сторону холла.

Надо поскорее выбраться на улицу, меня там ждут одногруппники.

Но тут вдруг я краем глаза заметил открытую дверь и девичий силуэт в глубине комнаты, купающейся в полумраке. Лиза! Она стояла около приоткрытого окна, а в её изящных пальцах красовался длинный мундштук с тлеющей сигаретой.

Я уже давно хотел поговорить с ней наедине, а тут такой шанс. Надо ловить удачу за хвост! Одногруппники немного подождут. Пусть пока проветриваются без меня.

— Здравствуйте, сударыня, — галантно поздоровался я, войдя в комнату.

Около стены мерно тикали напольные часы с маятником. А на столе с изогнутыми ножками стоял пузатый телевизор с новеньким видеомагнитофоном.

— Ой! — испуганно ойкнула девчонка и спрятала мундштук за спину, а когда увидела меня, то облегчённо сказала: — Ах, это вы, Михаил.

— Он самый, — улыбнулся я, привычным движением поправил потёртые очки и украдкой пробежался взглядом по девичьей фигурке.

Узкие штаны сексуально обтягивали крутые бёдра. Блузка же была маняще расстёгнута на две верхние пуговки, чтобы виднелась часть упругой, налитой груди.

Да-а-а, Лиза была не по годам развитой девушкой: и физически, и умственно. Она казалась старше меня, хотя нам обоим было по шестнадцать.

— Вы же не расскажете, чем я тут занимаюсь? — заговорщицки усмехнулась красотка, прикоснувшись к мундштуку пухлыми губками.

Она сделала затяжку и выпустила струю дыма за окно. Сигаретный дым тотчас смешался с густым, влажным туманом, скрывавшим ночной город.

— Нет, конечно. Приличные дворяне язык не распускают, — с улыбкой проговорил я и сразу же решил взять быка за рога. Чего рассусоливаться? Мы же не первый день знакомы, пусть и шапочно. — Лиза, а вы знаете, что Дворцовую набережную отремонтировали? Вы там уже бывали?

— Нет, — отрицательно качнула она головкой, поправила тёмные, завитые в кудри локоны и спросила, напряжённо глядя мне в глаза: — А вы хотели пригласить меня посмотреть на неё?

— Вы, как рентген, видите меня насквозь.

— Михаил, не хочу вас обидеть. Но… мы разные. Нам даже не стоит начинать дружить, — с прохладцей произнесла Лиза и пробежалась скептическим взглядом по моему худому телу в дешёвой, но опрятной одежде. — К тому же репутация вашей семьи, извините, дурно пахнет. И, напомните, на чём вы с сестрой сюда приехали?

— На метро, — вяло проронил я, чувствуя горечь во рту, будто туда нагадили кошки, питающиеся исключительно отборным перцем чили.

— Вот видите, мы разные, — улыбнулась она, выкинула остатки сигареты за окно и сунула в ротик мятную жвачку. — Не расстраивайтесь, вы ещё найдёте с кем прогуляться по Дворцовой набережной. Присмотритесь к Кузнецовой с нашего курса. Она звёзд с неба не хватает.

— Замечательный совет, сударыня. Мне такие даже матушка не давала, — с натянутой иронией сказал я, сложив руки на впалой груди.

— Х-м-м, — хмыкнула девчонка и прошла мимо меня, мощно виляя оттопыренной попкой, словно дразнила. Так можно и тазобедренный сустав повредить.

— Всего доброго, — бросил я ей вслед. А она молча вышла из комнаты.

Ну и шут с ней. Хотя кого я обманываю? Мне Лиза действительно нравилась. Но во многом она права… И от этого на душе заскребли кошки. Большие такие кошки, величиной с тигра. А в груди в очередной раз появилось жгучее желание всё изменить. И способ всё изменить, кажется, был…

Вместе с сестрой мы недавно случайно нашли тайник нашего покойного дедушки-оккультиста. И в нём обнаружился листок, покрытый рунами, вызывающими могучее существо. Мысли о нём постоянно лезли в мою голову, но я их гнал прочь.

— Нет, слишком опасно, слишком опасно, — горячо прошептал я, опустил плечи и с мрачной миной на лице вышел из комнаты.

Преодолел коридор, открыл входную дверь с блестящей бронзовой ручкой и очутился на крыльце под жестяным козырьком.

Тут и там с черепичных крыш срывались капли недавно прошедшего дождя, а над влажной брусчаткой клубился настолько плотный туман, что он даже скрывал лужи и старинные трёхэтажные кирпичные особняки, шеренгой вытянувшиеся на той стороне узкой улочки.

— Эй, вы где⁈ — крикнул я с крыльца. — Виктор! Артём! Вы где⁈

Ответом мне стал лишь отдалённый шум автомобильных моторов и надсадное жужжание электрического уличного фонаря, превратившегося в жёлтое пятно. Бедолага сражался не только с туманом, но и с ночной тьмой, пожравшей Петроград.

— Вы же сами позвали меня! — крикнул я, поправил очки и спустился с крыльца, чуть не угодив ботинком в лужу. — Зараза.

— Кар-р-р! — внезапно раздалось справа от меня, и влажный воздух разорвало удаляющееся хлопанье крыльев.

Я вздрогнул от неожиданности и тут же почувствовал сильный удар в спину. Он швырнул меня на грудь, а чей-то ботинок придавил моё тщедушное тело к осклизлой брусчатке.

— Попался, придурок! — ликующе завопил толстяк Виктор. — Артём, держи его грабли!

— Э-э-э! Вы чего! — отчаянно заорал я, когда мои руки грубо завели за спину. — Перестаньте! Ваше поведение недостойно дворян! Отпустите меня!

— Да что ты знаешь о дворянах, нищеброд из рода, запятнавшего себя связью с презренными оккультистами? — насмешливо прохрипел Виктор, схватив меня за волосы.

Я замычал от боли и чувства бессилия. Эти двое были больше меня и значительно сильнее.

— Жаль, что старик-ректор позволил тебе учиться в Императорском университете, — негодующе выдал Артём, задышав мне прямо в затылок. В нос проник отвратительный запах, идущий из его рта. Пиво, сигареты, чесночные гренки…

— Но ничего. Скоро тебя с позором исключат. Ты же пустышка! Твой источник так и не пробудился, а ведь уже минули две седмицы с начала учёбы, — злорадно процедил толстяк и сильно дёрнул меня за волосы. Аж в шее что-то хрустнуло, а с моего носа слетели очки и упали в лужу. Мир тут же стал ещё более расплывчатым, как и моё будущее.

— Какое же ты всё-таки ничтожество. Одним своим видом ты унижаешь всё дворянское сообщество, — с презрением прохрипел Артём и с сухим хохотком добавил: — Вик, а давай его землёй накормим? Она после дождя жирная, сочная. Этому свину понравится.

— А давай! — возбуждённо поддержал его второй мучитель и загоготал, тряся жирными щеками, покрытыми белыми прыщами. — Вон как раз и клумба с землёй.

Виктор косолапо ломанулся к стене дома, возле которой росли цветы. А я понял, что это мой шанс. Извернулся и сильно укусил Артёма за руку. Тот взвизгнул, рефлекторно отпустил меня и упал на колени.

Я же вскочил на ноги, тяжело дыша и сверкая глазами. Моя грудь ходила ходуном, а душа жаждала мести.

— На! — вырвался из моего рта яростный вопль, а нога впечаталась в шокированную физиономию Артёма. Его нос смачно хрустнул нос. В глазах же появилось ошеломление напополам с болью.

— Подонки! — хрипло заорал я и опрометью бросился к крыльцу, прекрасно осознавая, что мне не справиться в честном бою с этими двумя кабанами. — Негодяи! Гады!

— Держи его! — яростно завопил опомнившийся Артём, резко выпрямился и помчался за мной, сопя окровавленным носом.

Благо я успел заскочить в дом и закрыть на замок входную дверь. Однако одногруппники тут же забарабанили в неё, вторя ритмичным басам, несущимся из бального зала, где гремела вечеринка.

— Открой, сука, или хуже будет! — ярился Толстяк.

А более сообразительный Артём выпалил:

— Побежали к чёрному входу! Не уйдёт пёс дворовый! Я за всё с него спрошу!

Их тени мелькнули мимо окна. А я лихорадочно посмотрел в сторону коридора, ведущего к бальному залу. Нет, нельзя никого впутывать.

Я рванул вверх по лестнице с резными перилами. Всё расплывалось перед моими глазами, от обиды жгло в груди, а в голове проносились видения прошлых унижений.

С тех пор, как пропал отец, жизнь стала в десятки раз хуже. Чуть ли не каждый студент норовил пнуть худосочного сироту, чтобы самоутвердиться. В этом жестоком мире правили только деньги, связи и магическая сила. А ни первого, ни другого, ни третьего у меня не было.

Да ещё фигурой я пошёл в тонкокостную матушку. Рельеф такой, что можно порезаться, а мышц — с гулькин нос.

Зло скрежетнув зубами, я проскочил ещё один лестничный пролёт и помчался по коридору. Не заметил загиб на ковровой дорожке, споткнулся об него и грохнулся на колени. Господи, сегодня всё, что ли, против меня⁈

Поднявшись на ноги, я пробежал ещё несколько метров и влетел в пустую тёмную библиотеку. В нос пробрался запах пыльных книг, теснящихся на полках шкафов, а взгляд упал на нож для резки бумаги. Он лежал на журнальном столике с изогнутыми ножками. Я схватил его, забежал за один из шкафов и обессиленно плюхнулся на пол, хотя рядом стояло мягкое кресло. Промокшие брюки тут же прилипли к ногам. Они ещё и испачкались, как и рубашка. Но меня сейчас это мало волновало. Душа выла и стонала, отчаянно желая кардинально изменить ситуацию. Сила! Мне нужна была сила!

Перед глазами опять встал листок дедушки. Руны. Они замечательно отпечатались в моей памяти. Я много раз смотрел на них, испытывая страстное желание провести ритуал. И мне даже удалось понять, что руны кого-то призывали в наш мир. Кажется, ангела мщения. А сейчас мне ещё сильнее жаждалось призвать это существо, наплевав на все опасности.

К сожалению, руны были чем-то непонятным, запретным. Их, по слухам, принесли в наш мир демоны. И случилось это сравнительно недавно. Магия пришла в наш мир три века тому назад, а руны всего-то каких-то двадцать-тридцать лет назад.

Особый отдел уничтожал и изымал любые изображения рун, и втолковывал всем и каждому, что с рунами лучше не связываться. Цена будет страшной… Либо смерть, либо темница.

Однако эмоции душили меня похлеще виселичной петли. Отчаяние, обида, злость на весь белый свет и страх за себя и сестру.

— Да пошло оно всё к чёрту, — прошипел я, решительно расстегнул рубашку и уставился на свой впалый живот и плоскую грудь.

Будет больно, будет очень больно. Но всё же я плотно стиснул зубы и начал выводить руны. Острый кончик ножа заскользил по телу. А бледная кожа обагрилась кровью. В глазах потемнело от боли. В голове же стало тесно от когда-то услышанных слухов. Большая часть из них утверждала, что руны вроде как можно напитать магической энергией, а если её нет, то придётся отдать сколько-то лет жизни.

У меня магического источника не было, поэтому руны высосут годы моей жизни. Сколько? Да чёрт его знает! Может, лет десять-пятнадцать. Но сейчас я был доведён до такого состояния, что мне уже было плевать на всё. Даже боль притупилась.

Однако, когда финальная руна оказалась нанесена на мою грудь, я испытал ни с чем не сравнимую вспышку боли. Аж рот распахнулся, но из него вылетел не оглушительный вопль, а надсадный хрип, открывший дверь во тьму. Мрак затопил моё сознание. И я уже не почувствовал, как моё тело безвольно привалилось к креслу.

Сколько я пробыл во тьме? Не знаю. Но когда мои веки нехотя поднялись, на улице снова грохотал гром и сверкали молнии в ночи. А чуть в стороне от меня на коленях стояла моя сестра Мария. Её бледное лицо искажала гримаса ужаса, белокурые волосы разметались по хрупким плечам. А в небесно-голубых глазах застыла смесь страха, отчаянной надежды и громадного изумления.

— Ты чего? — прохрипел я и взволнованно посмотрел на руны. Они превратились во вздувшиеся багровые шрамы. Неужели получилось⁈ Но где же ангел мщения?

— Мишка, ты живой? — ахнула она, прижав руки к груди, скрытой скромным платьем, закрывающим плечи.

— Ага, а тебя это не устраивает? — слабо усмехнулся я. И только сейчас сообразил, что прекрасно вижу без очков. С глаз будто убрали шторы. Да и не только с глаз. В груди горел яростный огонь, руки и ноги подрагивали от избытка энергии. А вот в голове царствовал настоящий бедлам, словно ураган подхватил все мои знания и принялся кружить их по черепной коробке.

— Типун тебе на язык, дурачок. Что ты такое говоришь? — обомлела перепуганная сестра, выгнув бровки. — Просто я испугалась. Жутко испугалась. Мне показалось, что твоё сердце не бьётся. Я буквально только что пыталась услышать твоё сердцебиение.

— Показалось, — проронил я, мучительно хмуря лоб.

— А откуда у тебя эти шрамы? Раньше у тебя их не было. Что происходит? Отвечай!

— Упал. И катился… по гвоздям. Они из ступеней торчали. На редкость хреновая была лестница, — иронично выдал я, принявшись застёгивать рубашку. Пальцы двигались с необыкновенным проворством, как у самого опытного гинеколога.

— Михаил! — повысила голос Мария, вздёрнув подбородок. — Перестань разговаривать со мной в таком тоне. И говори правду своей старшей сестре.

— Ты старше всего на год. А что касается правды… Я пока сам мало чего понимаю.

— Тогда просто расскажи, что произошло. Ты ушёл из зала, а потом пропал на несколько часов. Я искала тебя. А когда нашла, то ты уже лежал тут весь в шрамах. Над тобой опять кто-то издевался? Это Артём и Виктор⁈ Они пытались найти тебя. И лица у них были очень злыми! А у Артёма ещё и нос был разбит! — на одном дыхании выпалила сестра, загоревшись праведным гневом. — Но я не пойму, как они смогли соорудить свежие шрамы? Они же первокурсники и не владеют такой магией.

— Нет, это не они. Однако эти гады ещё получат своё, — прорычал я, ощутив дикую волну гнева, родившуюся где-то глубоко в душе.

— А-а-ах! Что за вульгарные слова! Миша, что с тобой? Ты словно сам не свой. В тебя будто бес вселился! Или… — сестра ахнула и в ужасе прижала ко рту ладошки. — Ты использовал те руны! И не смей отпираться! Теперь-то я поняла, что мне напоминали твои шрамы! Зачем⁈ Зачем ты это сделал?

— Знаешь, иногда бывают удивительно реалистичные кошмары. Бежишь от кого-то, прячешься. А потом просыпаешься в холодном поту и радуешься, что всё было не по-настоящему. Так вот, кажется, я наконец-то проснулся. Скинул оковы долгого муторного кошмара. И даже не в ритуале дело, а в том, что я решился поставить на кон свою жизнь, — прохрипел я, чувствуя необыкновенную свободу, будто пёс, сорвавшийся с цепи.

— Что же ты натворил… — прошептала сестра и торопливо огляделась, словно кого-то искала.

— Нет, ангел, кажется, не появился. Видимо, я что-то сделал не так.

— Миша, мне страшно. В тебе что-то поменялось, — сглотнула Мария и тихонько добавила: — Ты как себя чувствуешь? Я помню, дедушка как-то говорил об одержимых. Ты же не стал одним из них?

— Прекрасно себя чувствую. А что касается духов и одержимых — видать, это всё детские сказки.

— Нет! За эти сказки особый отдел расстрелял нашего дедушку, а потом они ещё целую неделю обыскивали наш дом в поисках его тайников. Оккультные знания — это тебе не жук лапкой потрогал. Если бы они были враками, то за них бы аристократов не расстреливали.

Я хмыкнул и уже разинул рот, чтобы дать достойный ответ, но тут вдруг до моих ушей донёсся скрип двери, скрытой рядами шкафов с книгами.

— Кто-то идёт, — в ужасе прошептала Машка, вытаращив глазки. — Если тебя увидят в таком виде, то начнутся расспросы. У тебя же рубашка кровью кое-где заляпана, да и штаны все в грязи. Лучше сиди тут. Я сама разберусь.

Сестра вскочила на ноги и начала поправлять платье. Оно зашелестело на фоне быстро приближающихся шагов и мерного тиканья часов.

— Мария Геннадьевна! Мария. Ау? Вы здесь, душа моя? — прозвучал ласковый голос Миронова.

— Опять он. Что за приставучий упырь? Он же весь вечер вьётся вокруг тебя, как кот около валерьянки, — прошептал я, скользнув взглядом по рубашке. Да, в таком виде лучше не показываться, хотя в полутьме пятна засохшей крови легко могли сойти за грязь.

— Мы дома поговорим о твоём лексиконе, — сурово пообещала сестра и скрылась за шкафом.

— Ах вот вы где, моя милая, — сказал Миронов с приторно-сладкими нотками в голосе. — А чего же вы от меня прячетесь уже который час? Хм, и почему у вас следы слёз на лице? К вам кто-то приставал? И почему платье помято? Кто это был? Этот слизняк Алексей Перфильев⁈ Я вызову его на дуэль! Только скажите.

— Не надо никого вызывать, сударь. Мне просто стало грустно. А платье помяла, когда танцевала.

— Грустно? А я знаю, как вас развеселить. Да и потанцевать мы вполне можем.

— Нет, прошу вас, сударь. Не подходите. У меня нет к вам симпатии. Я вам уже говорила.

— Вы просто не слышите влюблённый шёпот своего сердца.

— Не подходите ко мне! Умоляю, — отчаянно выдала сестра.

— Перестаньте набивать себе цену, сударыня, — уже с раздражением произнес Миронов, начавший терять терпение.

— Оставьте меня в покое!

— Мария, не заставляйте меня гневаться. Ничем хорошим это не кончится.

— Не подходите ко мне! Я сейчас закричу!

— Вот гад, — процедил я и резко вскочил с пола.

Тут же тело по привычке хотело ссутулиться, но я с хрустом выпрямил спину и расправил плечи. Однако где-то меня угораздило переборщить, поскольку перед глазами вдруг на мгновение стало темно, а ноги подкосились. Но я не упал, а всего лишь покачнулся и схватился рукой за полку шкафа.

Блин! Что это сейчас было? Да ещё в столь неурочный момент! Кажется, что-то пошло не так. Хотя тут многое идёт не так. Я ожидал, что вызову могучего помощника, а вышло не пойми что. Помощника нет. Однако каждая жилка моего тела трясётся от избытка энергии, а душа поёт из-за непонятной эйфории, словно в наркотическом опьянении.

Между тем прилипала Миронов насмешливо разрешил:

— Кричите, Мария. Но кто вас услышит? Практически все гости разъехались, а те, что остались, сейчас находятся в зале, а там музыка громыхает так, что святым тошно. Посему лучше подумайте о том, чтобы не кричать, а стонать от наслаждения. Можете мне поверить, я умею доставлять девушкам удовольствие.

— Удовольствие? Сударыня Петрова, по секрету говорила, что вы даже целоваться не умеете. Слюнями перепачкали все её лицо. Она потом неделю отмывалась.

— Петрова? — зло выхаркнул рассвирепевший парень. — Да она известная пустомеля! Врёт она всё! Корова толстая! И ты дурочка, раз слушаешь её.

— Вы ведёте себя как хам и подлец! — отбарабанила сестра звенящим от негодования голосом.

— Захлопни рот! И открывай только тогда, когда я прикажу! Ты вообще должна пищать от восторга, раз на тебя посмотрел такой богатый и успешный дворянин, как я.

— Пусть другая пищит от восторга. А мне ваш лик противен.

— Ах ты… — задохнулся гневом Миронов.

— Уберите от меня свои грязные руки! — закричала Мария.

Крик сестры подгоняющим кнутом ударил меня по ушам. И я стремительно вылетел из-за шкафов. Тотчас перед моими искрящимися от ярости глазами предстала Маша, отчаянно отбивающаяся от пытающегося поцеловать её высокого, худого брюнета с жидкими усиками и пушком на впалых щеках. Он был на год старше Марии и на тупую голову выше неё. А его нескладное тело, будто бы купленное на распродаже за три рубля, скрывали песочного цвета жилетка, белая рубашка и чёрные брюки.

— А ты тут ещё откуда, сопляк⁈ — взревел он, отскочив от Марии.

— Мимо шёл. Слышу — пыхтит да хрюкает кто-то. Думал, свинья, а это вы, сударь Миронов! — яростно выпалил я и с кулаками ринулся в сторону парня.

— Не надо, Михаил, прошу тебя, не надо! — вцепилась в меня сестра, не дав добраться до Миронова.

— Ты офонарел, что ли, Волков? — изумлённо вскинул брови брюнет, словно увидел плюшевого щенка, бросившего вызов медведю. — Придурок, ты напился? Или под кайфом? Ты хоть понимаешь с кем разговариваешь? Я же от тебя мокрого места не оставлю. Вали отсюда и забудь, что видел.

— Да как же такое забудешь? Вы физиономию-то свою видели⁈ — саркастично выдал я, пытаясь отцепить от себя Машку, проявившую невиданную силу. — Теперь кошмары до старости сниться будут. Может, даже клеёнку подстилать придётся.

— Вали отсюда! Немедленно!

— Миша, Мишенька, пойдём, — умоляюще протараторила сестра, заглядывая мне в глаза. — Сударь изволит побыть один и подумать над своим недостойным поведением.

— Ты останешься, Мария! А твой брат пусть шурует отсюда, пока я его на бутылку не посадил! — выпалил парень, скаля зубы.

— Бутылку оставьте для себя, извращенец усатый. У меня нет таких эротических фантазий! — заорал я.

— Остришь, тварь? Думаешь, что будет как в твоих любимых книжках? — прохрипел урод, покраснев от злости. — Нет, всё будет не так. Пора тебя проучить. Кажется, ты забыл, где твоё место, дохляк белобрысый!

Глава 2

Миронов гневно заорал и ринулся на меня, сверкая водянистыми глазами.

— Уйди! — бросил я Машке, храбро вставшей между мной и разозлённым парнем. Он в таком состоянии и девушку ударит.

Но сестра не послушалась меня. И мне пришлось мягко толкнуть её в сторону. Она вскрикнула, рефлекторно схватилась за мою руку и неуклюже повалилась на пол, чуть не утянув меня за собой. Я покачнулся и едва не упал. Миронов же воспользовался моментом…

Он подлетел ко мне и с воплем выбросил правый крюк:

— Получай, щегол!

Его костистый кулак понёсся к моему виску. Но я вовремя присел и отчаянно махнул ножом для резки бумаги. Рука противника пролетела над моей головой, а нож взрезал ткань его жилетки, но до тела Миронова не добрался. Однако парню этого хватило, чтобы он в страхе отпрыгнул и выпучил наглые зенки.

— Ты чего, паскудник? Ударить меня хотел⁈ Да ещё и ножом для резки бумаги⁈ — искренне изумился он, кривя рожу. — Да я тебя сейчас…

Парень зловеще окрысился и тряхнул руками, готовясь призвать магию. Но я не дал ему этого сделать. С хриплым воплем ринулся вперёд и с неописуемым наслаждением ударил ногой прямо по коленной чашечке противника.

— А-а-а! — заорал Миронов от боли, грохнувшись на одно колено.

И тут же он получил ботинком по зубам. Удар швырнул его на спину. Однако этот прохвост под треск рвущейся ткани сумел перекатиться через голову и вскочить на ноги.

Его глаза полыхали как угли, окровавленные губы кривились, а брюки разошлись на заднице, демонстрируя трусы.

Миронова разрывала такая лютая злость, которая будто бы придала ему сил. Он выдал наибыстрейшие в своей жизни магические пассы, родившие между его трясущихся ладоней шарик потрескивающего жёлто-оранжевого пламени, осветившего библиотеку.

— Не смей! — завопила вскочившая с пола сестра и вывела несколько пассов, создав небольшую сосульку, зависшую в воздухе параллельно её ладошке. — По закону маг не может использовать свою силу против аристократа, не владеющего магией!

— Заткнись, дура. Я и тебе отомщу! — злобно выплюнул усатый хорёк, скаля окровавленные зубы.

— Месть? Око за око, очко за очко… Замечательное человеческое изобретение, — неожиданно вкрадчиво выдал я, словно моим голосом говорила сама тьма, а затем ощутил прилив весёлой ярости. Она буквально распирала меня. И внезапно полумрак в библиотеке стал гуще, мелко зазвенела люстра, пламя Миронова съёжилось, а воздух нагрелся. Волосы на моих руках встали дыбом, а перед глазами будто бы появилась пелена. И я никогда… никогда в своей жизни не чувствовал себя настолько сильным. Казалось, что я одним своим дыханием могу сжечь попятившегося Миронова.

— Какого чёрта? — пробормотал он, тревожно глянув за окно, где сверкали молнии. — Погода, что ли, шутки шутит?

— Миша… перестань, — одними губами судорожно прошептала сестра, бросив на меня полный ужаса взгляд. Она, в отличие от Миронова, догадалась, кто источник странной аномалии.

Я сглотнул тягучую слюну, подавил полубезумную улыбку и с огромным трудом унял бушующий в груди огонь.

Люстра тотчас перестала дрожать, а пламя в руках Миронова заполыхало с прежней силой. И шут его знает, как бы он поступил, если бы дверь в библиотеку не распахнулась, после чего внутрь влетели трое…

Первой была Инга Петровна Ветрова, высокая, статная шатенка восемнадцати лет от роду. Вторым оказался её одногруппник по имени Василий, который мог похвастаться широкими плечами и крепкими кулаками. Третьим же в библиотеку косолапо примчался младший брат Инги Григорий. Такой же шатен, как сестра, только весь рыхлый, с лисьими чертами лица и оттопыренными ушами. А его фигура линиями могла поспорить с самой элитной грушей.

Миронов увидел троицу и сразу же заверещал:

— Волков ополоумел! Он исподтишка ударил меня ножом! А ещё каким-то чудом умудрился добраться до моего лица! Глядите!

Он поспешно развеял магический огонь и указал дрожащим пальцем на пострадавшую жилетку, а затем на разбитые губы.

— Да не мог Михаил такого сделать! Он же первым и муху не об… обидит! — выдал отдувающийся Григорий, чей язык изрядно заплетался, а большие добрые глаза пьяно блестели.

— В теории мог, если бы увидел, что кто-то домогается его сестру, — задумчиво выдала Инга, скользнув изучающим взглядом по заплаканной Марии.

А я примерно таким же взглядом окинул саму Ингу, будто впервые увидел её. Офигеть! Вот это она красотка! Её внушительные груди соблазнительно вздымались под белоснежной блузкой, точно две подушки. А ножки у неё были тоже очень даже хороши. Спортивные, подтянутые. И их стройность подчёркивали чулки, убегающие под юбку, чей поясок красовался на тонкой осиной талии.

— На что вы намекаете, сударыня⁈ — рыкнул Миронов, оскорблённо вздёрнув подбородок. — Что я, отпрыск древнего рода, возжелаю эту нищебродку? Не несите чушь! Хватит уже совершать глупости. Достаточно того, что вы позвали этих юродивых в свой дом!

— Михаил мой… друг, — решительно вставил Григорий, облизал губы и покачнулся.

— Всё так и было, Инга Петровна, — ожила Маша и сквозь брызнувшие из глаз слёзы жарко затараторила: — Миронов пытался против моей воли поцеловать меня! А тут мой брат подоспел…

— Ложь! — заверещал Миронов, перекрыв сердитые раскаты грома. Он, как и большинство недалёких людей, считал, что чем громче заорёшь, тем правее будешь казаться.

— Моя сестра говорит правду, — проронил я, убрав нож в карман.

— Клевета! — снова закричал парень, стоя спиной к стене, дабы никто не видел дыру на его штанах.

— Выходит, голоса Волковых против вашего, сударь Миронов, — разлепил толстогубый рот Василий, поскрёб крепкими ногтями веснушчатую щеку и поправил лацкан простенького пиджака.

— Да чего стоят их голоса? Ничего! Они просто завидуют мне! Наверняка теперь будут пытаться стрясти с меня деньги, чтобы их грязные языки не мололи обо мне чушь! — горячо выпалил усач и полоснул нас с сестрой до того пропитанным ненавистью взглядом, что я чуть оргазм не получил. — Но я ничего им не заплачу! Клянусь честью рода. А вот они мне заплатят. Кровью во время дуэли!

— Страшно, аж поджилки трясутся, — презрительно скривился я, сложив руки на груди. — Особенно страшно это слышать от человека с рваной промежностью!

— Заткнись! — выплюнул Миронов, побагровев от стыда.

Григорий подскочил ко мне и затараторил на ухо, распространяя запах перегара:

— Миша, Миша, лучше прикрой рот. Это же… Иг-г-горь Анатольевич Миронов. Не зли его. Ик… Спусти всё на тормозах. Ну зачем тебе связываться с ним? Он старше тебя, богаче и сильнее.

— Сударь Миронов, вы же знаете, что дуэли запрещены, — холодно напомнила Инга и с издёвкой добавила, раздвинув в улыбке пухлые сексуальные губки: — Хотя, конечно же, я бы с удовольствием посмотрела на дуэль восемнадцатилетнего студента третьего курса с первокурсником, который ещё даже не открыл свой дар. Наверняка подобная дуэль принесла бы вам уйму славы, Игорь Анатольевич.

— Да много вы знаете об этом, Инга Петровна! — огрызнулся парень и судорожно дёрнул воротник рубашки, будто он душил его. — Я сделал вам громадное одолжение, что пришёл в этот дом, а вы язвите. Ноги моей больше здесь не будет!

— I, pede… — начала на латыни шатенка и запнулась, забыв окончание.

— … Fausto, — подсказал я, заработав её благодарный взгляд и ощутив на себе ревнивый взор Василия.

— То бишь, идите счастливой поступью, сударь Миронов, — иронично сказала Инга.

— Да уж уйду с большой радостью, — фыркнул тот и зло посмотрел на меня. — А ты так просто не отвертишься. В университете непременно встретимся. Ты ещё будешь стоять на коленях и просить у меня прощения.

— Пф-ф-ф. Вы перепутали себя с Господом. Только перед ним стоят на коленях и просят прощения, а уж никак не перед вами, — насмешливо сказал я, внезапно почувствовав острую головную боль. Мне даже еле удалось сдержать стон.

Миронов отчётливо скрипнул зубами и, хромая, вышел из библиотеки, сверкнув трусами.

— Эх и влип ты, Михаил, — мрачно вздохнул Гришка, дёрнул щекой и вдруг с восхищением добавил, причмокнув губами: — Но-о-о… как же ты этого Миронова на место поставил. Красота! Он же выскочил отсюда с такой рожей, будто ему тут по сусалам… э-э-э… ссаной тряпкой надавали. Да ещё и задницу порвали. Ик…

— Это точно, — весело подтвердила его сестра Инга и недовольно продолжила, нахмурив брови: — И зачем я только послушала родителей? Пригласи, пригласи Миронова. Его папенька богат и влиятелен. Тьфу! Больше я не поддамся на их уговоры.

— Родители хотят нам только добра, — вставил подвыпивший Григорий и попытался почесать кончик носа, но промахнулся и чуть не попал пальцем в глаз. — Кажись, я себя переоценил. Ладно, потом почешу.

— Да знаю я, что родители хотят нам добра! — отмахнулась Инга от слов брата, как от надоедливой мухи. — А вы, Михаил, приятно удивили меня. Повели себя как истинный мужчина и дворянин. Вы даже вон спину выпрямили и сняли очки. Вам, кстати, так больше идёт.

— Благодарю, — улыбнулся я, ощутив очередной ревнивый взгляд Рыжика. — Оказывается, что я и без очков неплохо вижу. А спина — наверное, сказался сильный стресс.

— Да, да, это всё стресс, — торопливо вставила Мария, тревожно поглядывая на меня припухшими от слёз глазами. — Но Михаил и раньше порой так… удивлял, поэтому тут нет ничего странного, совсем нет.

— Эй, Гриша, алкоголик малолетний, а может и мне дождаться нападения какого-нибудь маньяка, дабы и ты изменился в лучшую сторону? — весело усмехнулась шатенка, снисходительно посмотрев на брата.

— Язва, — буркнул тот и обиженно насупился. — И ничего я не алкоголик. Ты же сама подливала да сладенько приговаривала: этого попробуй, того… а теперь мне белый свет не бел. Знала же, что так и будет. А я в этом деле новичок. Чую, помру теперь. Уже яркий свет в конце тоннеля мерещится.

— А это тебе урок на будущее. Кто, как ни я, должна учить тебя?

— Инга, ты о маньяке-то больше не упоминай. Так даже в шутку не надо говорить, — серьёзно произнёс Василий, покачав головой.

— Я сама знаю, что мне говорить! — резко сказала она и воткнула в парня острый взгляд прищуренных карих глаз с густыми ресницами. Василий сразу же сник, виновато заулыбался и, наверное, завилял бы хвостом, если бы у него он был. — Лучше одолжи свой пиджак Михаилу, а то его рубашка в ненадлежащем состоянии.

— А если он мне его запачкает?

— Переживаешь из-за тряпки? Так по-мужски, — саркастично ухмыльнулась красотка, облив своего воздыхателя презрительным взором. — Тогда я подберу ему что-то из гардероба Григория. Заодно и Мари дам что-то из своих вещей. Её платье безнадёжно измято.

— На, на, — чуть ли не силой всучил мне свой пиджак Рыжик. — Надевай. Да надевай же!

Я усмехнулся и накинул на плечи пиджак парня. Он повис на мне, как на вешалке.

— А где ты так рубашку испачкал… и штаны? Ты же вроде особо не пил, — проговорил Григорий и следом махнул рукой. — А-а-а, впрочем, не важно.

— За мной, дамы и господа! — скомандовала Инга и пошла к двери.

Мы все следом за ней покинули библиотеку и оказались в полутёмном коридоре с портретами в потускневших от времени лакированных рамах. Они висели на оклеенной старенькими обоями стене, а под ними, на полу, в кадках росли зелёные карликовые деревца.

Инга мимоходом тронула веточку ближайшего растения, а затем упругой походкой двинулась по вытертой ковровой дорожке.

Тотчас мой взор прилип к её аппетитной попке. Блин, всё-таки со мной что-то точно не так. Раньше гормоны не с такой силой бушевали в моём организме. Видимо, это всё влияние ритуала. И он же убрал мою близорукость и наградил кипучей энергией. Правда, энергия уже уходит, а головная боль нарастает. Однако ритуал явно отчасти удался, хоть и вышел неправильным. Ангел мщения ведь так и не появился.

Внезапно голову пронзила ещё одна стрела боли. М-м-м! Я еле сдержал стон. Да что это такое⁈ Надо хотя бы умыться холодной водой. Может, полегче станет. А тут как раз появилась и неприметная дверка, за который скрывалась уборная.

— Простите, дамы и господа, мне надо отлучиться, — сконфуженно дёрнул я губами и побрёл к дверке. — Галстук поправить.

— Василий подождёт вас с сестрой в холле, — в спину мне сказала Инга. — Он отвезёт вас в дом вашего дяди. Да ведь?

— Угу, — покорно выдал парень.

— Благодарю, — через плечо бросил я, скривив лицо при упоминании дяди. Мягко говоря, он нас с Марией не особо любил, как и вся его мерзопакостная семья.

Вздохнув, я открыл дверь и обнаружил за ней небольшую туалетную комнату, выложенную потрескавшимся кафелем. Около стены гордо стоял фаянсовый унитаз, а по круглому окну лениво ползли последние капли отшумевшего дождя.

Я щёлкнул выключателем, врубив тусклую лампочку, сиротливо свисавшую с покрытого жёлтыми пятнами потолка. В зеркале тотчас отразилась моя физиономия. Тонкие черты лица, впалые щёки, синяки под голубыми глазами, прилизанные белокурые волосы.

На кой шут я сделал такую ущербную причёску? Чтобы навсегда остаться девственником⁈ Криво усмехнувшись, я взъерошил волосы. Так-то лучше. А потом открыл медный кран, холодной водой смыл грязь и снова посмотрелся в зеркало.

— Что же с тобой происходит? — хрипло спросил я у своего отражения, шумно сглотнул и сморщился из-за боли, разрывающей голову. — Да и что это такое было в библиотеке? Из меня будто бы какая-то сила попёрла. Блин! А что если… что если ангел мщения всё-таки появился? Но… но… он во мне? Приклеился к моей душе? Или произошло ещё что-то подобное? Ангел-то и изменил меня! А может и продолжает менять? Или вовсе — вскоре тело захватит?

Последняя мысль ужаснула меня и заставила покрыться холодными мурашками. А буквально через миг в голове будто бомба взорвалась. Я вскрикнул, повалился на кафель и уставился мутным взором в потолок. Перед глазами плавали мушки, а рот открылся от изумления. Ведь боль ушла, оставив после себя знания… Рунные заклятия. Несколько штук. Они будто бы выплыли из самых тёмных глубин моей памяти, но я-то понимал, что никогда не сталкивался ни с чем подобным.

— Господи! — просипел я, вытаращив глаза. — Это знания ангела мщения! Он точно пробрался в моё тело! Что же теперь будет⁈

Страх дал мне такого пинка, что я в мгновение ока принял вертикальное положение и мысленно затараторил, пытаясь вызвать ангела на разговор. Но тот не отвечал. Да и вообще — никак не выдавал того, что моё тело стало его прибежищем.

— Кхем… — судорожно кашлянул я в кулак. — Ладно, надо успокоиться. Может, всё не так уж плохо. Пока от гипотетического ангела я вижу лишь хорошее. Зрение восстановилось, знания появились. Да и ангелы, в отличие от демонов, вроде бы не захватывают тела людей. Мда, что-то рановато я начал паниковать. Может, наоборот, надо радоваться? Что если ангел поможет мне поставить на колени эту жизнь? Станет мне хорошим советчиком или мудрым наставником?

Подбадривая себя такими мыслями, я пару минут постоял, а затем поспешно вышел из туалета, быстро добрался до лестницы, проскочил два этажа и очутился в круглом холле с хрустальной люстрой. Тут уже околачивались Рыжик, Григорий и Мария, нервно крутящая пуговичку просторной вязаной кофты. Сестра тревожно посмотрела на меня. А я ободряюще подмигнул ей и натянуто улыбнулся.

— Что-то вы долго, Михаил. А у меня мало времени, — недовольно бросил мне Василий, играя желваками.

— Инга… ик… попросила попрощаться с тобой за неё. А то ей пришлось уйти к остальным ещё не разъехавшимся гостям, — пожал мне руку Григорий, почему-то мучительно морщащий физиономию.

— Виктор и Артём уехали? — спросил я, пытаясь скрыть праведный гнев, вспыхнувший в груди.

Хотелось отомстить этим гадам. Причем во мне горела необыкновенная решимость. Прям железобетонная. Нет, я и раньше не был трусом, но прежде мне бы хватило ума не переть в лоб на двух таких быков. Всё-таки во мне веса как в паре кирзовых сапог. Но несколько часов назад я и не был готов активировать «наследство» своего дедушки. А когда решился на ритуал, то будто бы перешёл на какую-то новую стадию своего развития.

— Ага, эти двое уехали, — разочаровал меня друг, нахмурился и сдавленно выдал, будто слова давались ему с трудом: — Ну ты, конечно, сегодня… кха… дал. Да и сейчас глаза так воинственно горят. Дал отпор самому Миронову. Прежде я тебя таким не вид… буэ-э-э…

Гришка странно булькнул, резко прикрыл рот ладонью и со всех заплетающихся ног ринулся в сторону уборной. Бедолагу явно вот-вот стошнит.

— Так бы любой поступил на месте Михаила, — проронил Рыжик, обесценивая мой поступок, а затем открыл входную дверь и с нетерпением выдохнул: — Быстрее!

Он стал спускаться с крыльца. И тут его нога поскользнулась, а сам парень кубарем покатился по ступеням. Однако он не растянулся на мокрой брусчатке, а как-то умудрился упасть на руки, будто собрался с разгона сделать десяток отжиманий.

— Да, так совсем быстро, — саркастично сказал я, выйдя на крыльцо. — Гениальное решение. Как я сам не догадался?

Рыжий ожег меня гневным взглядом, встал на ноги, отряхнулся и с багровым от стыда лицом пошёл по лужам к старенькой «Волге».

— Миша, что ты себе позволяешь? Перестань зубоскалить, — вцепилась в мою руку сестра. — Люди нам делают добро, а ты…

— Да он сам нарывается, — хмуро проговорил я, заметив свои очки, которые потоки дождевой воды принесли к крыльцу.

— Михаил, ты меня пугаешь всё больше и больше. Что это такое было в библиотеке? Я чуть не упала в обморок от страха. Будто что-то огромное, сильное и невидимое исходило от тебя. Даже магия Миронова скукожилась. Ты уверен, что ангел не появился? Может, он в тебе? — беспокойно заглянула мне в глаза Мария, дрожа точно осинка на ветру.

— Да, наверное, во мне, — признался я, решив не юлить. Сестру лучше держать в курсе того, что со мной происходит, дабы она в случае чего была голосом разума. — Но ты не торопись паниковать. Понаблюдаем за мной несколько дней, а потом решим, что делать.

— А если… если ты уже одержим? — побледнела сестра.

— Одержимые не осознают, что ими кто-то управляет. Они не понимают, что изменились. А я всё прекрасно осознаю. Выходит, что я не одержимый. Да и ангелы не порабощают людей.

— Да, кажется, так и есть, — чуть успокоилась сестра. — А ты… ты его чувствуешь? Он говорит с тобой?

— Молчит, как партизан на допросе, будто и нет никого. Но кое-какие знания дал. И они вполне могут помочь нам возвыситься. Ты же не хочешь и дальше, как приживалка, ютиться в доме дяди? Да и если мы не обретём самостоятельность, то знаешь за кого ты замуж выйдешь? За того, кто больше всех отсыплет дядюшке денег. Какой-нибудь зажиточный простолюдин точно захочет в свой род настоящую аристократку, пусть даже и с такой испорченной семейной репутацией. Ты же магиня, а простолюдины чуть ли не все поголовно пустышки. И ты даже от простолюдина можешь родить мага. Ангел же пока ничего плохого мне не сделал. А может и нет его во мне. Что если «ангел мщения» — всего лишь название какого-то заклинания, дающего человеку запретные знания?

Сестра шумно сглотнула, поморщилась и нехотя сказала, опустив хрупкие плечики:

— Хорошо, уговорил. Понаблюдаем за тобой. Всё равно самостоятельно мы ничего не сможем сделать с этим существом, если оно есть. Ангела способен изгнать только маг из особого отдела. Но он быстрее убьёт тебя вместе с ним или швырнёт в тюрьму.

— Вот и замечательно, понаблюдаем, — усмехнулся я, сошёл со ступенек и решительно раздавил ногой свои очки. Они жалобно хрустнули под пяткой ботинка, вторя закашлявшей мотором тачке Василия. Она была настолько старой, что её давно пора было утилизировать, дабы не мучалась.

— А какие знания-то? — шёпотом спросила сестра, поддавшись любопытству.

Я не успел ей ответить, поскольку парень подогнал машину к крыльцу. Мы с Машей уселись на потёртое заднее сиденье, пропахшее бензином и выхлопными газами.

— Поедем через Весёлый угол. Так будет короче, — решительно выдал Рыжик, вставил в магнитофон кассету с зажигательной музыкой и нажал на педаль газа.

— Подождите! — вдруг раздался знакомый голос.

Я повернул голову и увидел на крыльце Лизу. Сердце радостно подпрыгнуло при виде одногруппницы, а во рту появился горький привкус сегодняшнего диалога между нами.

— Василий, подбросите меня до дома? — мило спросила девушка, элегантно поправив кудряшки. — Так явно будет быстрее, чем ждать такси. А то завтра же в университет.

— Конечно, сударыня, присаживайтесь, — хмуро сказал Рыжик, вышел из автомобиля и открыл для девушки переднюю дверь.

Лиза процокала каблучками по брусчатке, изящно примостила свою попку на переднее пассажирское кресло и одарила нас с сестрой мягкой улыбкой сексуальных губ.

— В путь, — выдохнул севший за руль Василий.

Автомобиль надсадно зарычал мотором и погнал по брусчатым улицам города, освещённого жужжащими электрическими фонарями, изогнувшимися буквой «г». Мимо замелькали редкие в такой час автомобили и автобус. Прогрохотал красный трамвай и проскочила пара жёлтых такси. Сверкнул буквой «М» вход в метро и промелькнул пяток таксофонов. А потом появились выгнувшиеся над узкими речушками каменные мосты. Мы преодолели их и ворвались в квартал под названием Весёлый угол.

Тут и там засверкали яркие неоновые вывески, приглашающие посетить бары, ночные клубы, казино и даже публичные дома. Громыхала музыка и звучал смех. А по тротуарам ходили пьяные гуляки, вдыхая воздух, пропитанный запахами марихуаны, табака, пива и крепкого алкоголя.

— Стыд и срам, — прошептала покрасневшая Машка, опустив взгляд. — Почему император дозволяет твориться такому прямо в столице?

— Людям нужно выпустить пар. Особенно мужчинам, — с понимающей усмешкой сказала Елизавета, снисходительно посмотрев на Василия.

Рыжик, как и я, украдкой разглядывал проституток в кружевном нижнем белье. Они соблазнительно изгибались за панорамными окнами и обещающе облизывали ярко накрашенные губы. А одна так вообще чуть ли не в узел завязывалась. И её движения настолько привлекли внимание Рыжика, что он допустил роковую ошибку…

Внезапно наш автомобиль сотряс удар. Меня с сестрой бросило на спинки передних сидений. А Василия и взвизгнувшую Елизавету удержали ремни безопасности.

— Твою мать! — взвыл Рыжик, увидев в зад какой машины врезался.

— Тебе конец, сопляк! — истерично провизжала вызывающе одетая мадам, вылетевшая из роскошного автомобиля, сделанного в кайзеровской Германии. — У тебя денег не хватит, чтобы расплатиться со мной! Мне эту машину только неделю назад подарили! Выходи, урод!

— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне! Я аристократ, — пропыхтел Василий, нехотя выбравшись из «Волги».

— Да мне плевать кто ты! Мой любимый скрутит тебя в бараний рог! Он граф, а не какой-то голодранец с голубой кровью! — нахально выдала девка, уперев руки в боки и выставив вперёд крупную грудь, едва не выпадающую из глубокого декольте.

— Простолюдинка, чья-то любовница, — потирая грудную клетку, подметил я, покосившись на сестру. — С тобой всё в порядке? А с вами, Елизавета?

— В порядке, — выдохнула одногруппница, тревожно хлопая глазками.

— Да, да, — протараторила сестра, задыхаясь от волнения. — А вот Василию теперь не поздоровится. У него же нет денег, чтобы оплатить ремонт такой машины! И у его родителей нет столько денег. А в аварию он попал из-за нас. Если бы не мы, то он бы сюда не поехал.

— Не соглашусь, сударыня! — торопливо проронила Лиза и снова продемонстрировала то, что она не по годам зрелая особа. — У него своя голова на плечах. Его никто не заставлял. Да и вообще — поменьше надо было смотреть на этих клуш с коровьим выменем.

— Но мы как-то должны помочь ему, — умоляюще выдала сестра и посмотрела на меня большими глазами.

Глава 3

Пока дамочка поливала вмиг осунувшегося Василия крепкими словечками, я протянул руку к сумочке сестры. Та удивлённо на меня посмотрела, но молча передала её. Я достал из сумочки карандаш для бровей и крошечный блокнот с единорогом. Вырвал листок и стал незаметно выводить на нём руны. Ну, незаметно для Лизы, мрачно наблюдающей за дамочкой. А вот Мария всё видела. И её челюсть опускалась всё ниже, поскольку листочек покрывали руны. Да, пусть кривые, косые и неумело выведенные. Но это, блин, руны, разорви меня енот!

— Ого-го, — тихонько выдохнула Маша и ещё тише проговорила, склонив голову к моему плечу: — Это… это и есть те знания, что дал тебе… ангел? Но это же руны, а их принесли в наш мир демоны.

— Откуда ты знаешь, что демоны? Может, ангелы? Мы, вообще, мало чего знаем об этих существах, — едва слышно выдал я и протянул сестре листочек. — Попробуй зарядить руны. Я где-то слышал, что надо окутать руку магической энергией и приложить её к рунам. Вроде бы подойдёт любой из четырёх видов магии, живущих в нашем мире: и магия земли сгодится, и огня, и воздуха, и воды.

— Не буду, — упёрлась сестра, сложив руки на груди. — Не хочу связываться с этой мерзопакостью.

— Ну, тогда мы не поможем Василию, — пожал я плечами и сделал вид, что сейчас порву листок.

— Нет, — тихонько выдохнула она и двумя пальчиками взяла листочек, словно он мог укусить её. — Это точно поможет Василию?

— Должно.

— Ладно, — нехотя прошептала Мария и накрыла листок слабо засиявшей ладонью. Через миг магия впиталась в руны. И те засветились мягким голубым светом магии воды.

— Получилось, — радостно прошептал я.

— Получилось… — вторила мне сестра, не сдержав горделивую улыбку.

Я взял из её подрагивающих пальцев листок, свернул его в трубочку и громко проговорил:

— Елизавета, не угостите ли меня сигаретой? Да и огоньку бы.

Девушка повернула голову и хмуро посмотрела сначала на меня, а потом на взволнованную Марию.

— Мне казалось, что мы договаривались, — недовольно сказала Лиза, намекая на то, что я должен был молчать о её курении.

— Вам надо было лучше таиться. Моя сестра уже видела вас с сигаретой в руке, так что я не выдал вашу тайну, — соврал я и даже не почувствовал угрызений совести.

— Возьмите, сударь, — протянула девушка пачку дорогих сигарет и стальную зажигалку.

Я взял зажигалку и одну сигарету, а пачку вернул Лизе. И как только она отвернулась, выбил из сигареты практически весь табак, сунул в бумажный цилиндр свёрнутый в трубочку листочек и вышел из машины.

— … Кто только тебе права выдал? Или ты их купил⁈ — продолжала орать дамочка, окончательно потеряв берега. — Да мне эту машину с самого Берлину привезли! А кожа в салоне из Парижу!

Её глаза метали молнии, капризное лицо пошло красными лихорадочными пятнами, а грудь бурно вздымалась. При этом она умудрялась жевать жвачку, а её наманикюренный пальчик метался около физиономии побагровевшего Рыжика.

— Парижская кожа? Вы, наверное, не знаете, но французов убивать нельзя. Иначе увеличится популяция лягушек и улиток, — сострил я и попросил парня: — Василий, вернитесь в машину. Позвольте, я поговорю с дамой.

— А ты ещё кто такой, недомерок⁈ — завизжала истеричка, дохнув на меня лёгким запашком вина.

— Мадмуазель, прикусите язычок, — снисходительно начал я. — Понимаю, что деньги вскружили вашу головку. Ну, ежели в ней есть, что кружить. Однако это не даёт вам права так разговаривать с людьми. Вы лучше подумайте вот о чём. Рано или поздно ваш родовитый любовник… как бы это сказать… выбросит вас на помойку, когда захочет новую игрушку, готовую ради денег на всё что угодно. И тут о вас могут вспомнить все обиженные вами достойные люди с хорошей памятью. А аристократы очень злопамятные, особенно когда дело касается простолюдинов. Такие злопамятные, что прям ого-го и ага-га!

— Ты мне угрожаешь⁈ — опешила дамочка, выпучив глаза и профессионально широко разинув рот. У неё аж жвачка выпала. — Но это же не то, что не по-дворянски, но даже не по-мужски!

— О-о-о, вы вспомнили любимую защитную тактику всех склочных женщин, поносящих мужчин? Дескать, вы — девочка. Вам всё можно и ничего за это не будет? — усмехнулся я и увидел в её глазах, что да, так оно и должно быть. — Нет, такого не будет. Вы просто поглядите на лицо этого рыжего молодого человека. Даже у меня поджилки трясутся. Зря вы с ним связались. Так что, Василий, присядьте наконец-то в машину. Не пугайте даму.

— Хо… хорошо, — промычал парень, чуть ли не насмерть поражённый моим дерзким поведением. Отчасти из-за безмерного удивления он и не стал перечить мне, а плюхнулся в автомобиль.

А вот дамочка вернулась к прежней модели поведения и начала рычать:

— Да… да… ты знаешь, что с тобой будет⁈ Ты будешь умолять меня о прощении! Будешь моей послушной собачкой! Я смешаю тебя с грязью! Стоит мне только сказать своему любимому, так он тебя…

— Да захлопни ты уже варежку, надоела, честное слово, — лениво процедил я, затянулся подожжённой сигаретой и выпустил дым в перекорёженное бешенством лицо истерички.

Она тотчас заткнулась. А на её физиономии появилось блаженно-отсутствующее выражение накурившегося наркомана. Кажется, дым от рунного заклятия сделал своё дело. Он проник в нос дамочки и стёр из её воспоминаний последние минут десять.

И всё произошло ровно так, как было в описании заклятия, возникшего среди прочих в моей голове, когда я грохнулся в туалете! Круто! Как же круто! У меня от восторга аж волосы на руках дыбом встали, а ноги чуть в пляс не пустились. Но надо умерить возбуждение и продолжить реализовывать свой план.

Успокоив дыхание, я мимолётом посмотрел на гуляк, подметив, что никто из них не обращал на нас с дамочкой никакого внимания. Даже идущий мимо пьянчужка во все мутные глаза пялился не на наш странный дуэт, а на проституток. Он был так увлечён, что даже не заметил, как я ловко выхватил из его руки початую бутылку виски. Выпивоха так и поплёлся дальше, норовя вот-вот упасть.

Я же всучил истеричке бутылку и сказал:

— Что же вы, мадмуазель, так резко тормозите? Перебрали немного? Ну, ничего страшного. Поезжайте домой. Я вас не виню.

— Угу, — заторможенно промычала девица, развернулась словно механическая кукла, уселась в автомобиль и покатила в сторону центра города.

Уже через минуту-другую она очухается, но вряд ли вернётся сюда. Будет думать, что сама виновата. Мои-то слова останутся в её памяти, а вот авария нет. Истеричка явно посчитает, что устроила аварию из-за алкогольного опьянения. И именно алкоголь затуманил её память. Вот и отлично.

Мне с трудом удалось удержаться от довольной улыбки. А еще снова захотелось сплясать прямо здесь и сейчас. Какие же возможности несут знания ангела⁈ А если он даст мне ещё что-то⁈

Меня охватила лёгкая эйфория, но я кое-как сумел прогнать её и сел в автомобиль с каменной физиономией, словно каждый день утрясал сложнейшие ситуации, а по выходным спасал мир.

— Что это сейчас было, сударь? — сдавленно выдал Василий, разорвав тишину.

— Разговор на повышенных тонах. Признаюсь, весьма некультурный и грубый разговор. Но мне удалось убедить эту даму в том, что она сама во всём виновата. Слишком резко затормозила.

— Ого-го, — потрясённо выдохнула Лиза и посмотрела на меня так, будто впервые увидела. — А вы, сударь, полны скрытых талантов.

— Да, Михаил такой, — вставила сестра, которую разрывали противоречивые чувства. С одной стороны — гордость за меня, а с другой — страх, что кто-то пронюхает о моём ангеле. Во втором случае особый отдел меня из-под земли достанет и не для того, чтобы похвалить и расцеловать в обе щеки.

— Не хотите сказать Михаилу спасибо? — посмотрела на Рыжика Елизавета и привычным движением поправила кудри.

— Благодарю вас, сударь, — нехотя выдавил парень и заметно глуше добавил: — Хотя у меня уже всё было под контролем. Ещё бы чуть-чуть — и я бы разрешил проблему.

По пухлым губкам Лизы скользнула насмешливо-скептическая улыбка. А я решил промолчать. Зачем добивать Рыжего? У меня и так много врагов на любой вкус и цвет. Да и в конце-то концов кто-то же должен довезти нас до дома.

Однако мои надежды не оправдались. «Волга» наотрез отказалась заводиться. Заупрямилась хуже дохлой ослицы.

— Придётся полазить под капотом, — мрачно проронил Василий, уже уставший багроветь от стыда. — Это займёт какое-то время.

— Пожалуй, дальше я сама. Мой дом уже совсем близко, — проворковала Лиза. — Спасибо, Василий, что подвезли… ну куда смогли.

— Мы тоже продолжим путь сами, — поддакнул я, открыв заскрипевшую дверь машины. — Всего хорошего, сударь. И спасибо за пиджак. Я оставил его на заднем сиденье.

— До свидания, — вяло пробормотал Василий.

Он тоже выбрался из авто, поднял капот и стал с умным видом смотреть на мотор, а тот, казалось, еле слышно просил наконец-то пристрелить его, избавив тем самым от страданий.

Елизавета же напоследок окинула меня оценивающим взглядом и весело сказала:

— Без очков вам лучше, Михаил.

— Благодарю! — бросил я и пробормотал себе под нос: — Это вы ещё меня без одежды не видели.

Помахав мне лапкой, она, соблазнительно виляя попкой, перешла дорогу и двинулась по второстепенной улице. А мы с сестрой пошли по главной.

— Миша, что ты сделал с этой склочной простолюдинкой? — прошептала Мария, сгорая от волнения.

— Стёр из её памяти с десяток минут. Теперь она не будет помнить аварию. Но, к сожалению, это заклятие воздействует только на пустышек, то бишь на тех у кого нет дара.

— Ого! — опешила сестра, отправив бровки в космос. — Но даже так — это всё равно могучая силища! Вот только… чем тебе придётся заплатить за неё? И, кстати, как ты в библиотеке активировал руны? Как сумел провести ритуал? Только не говори, что потратил жизненную силу. Ты же не делал этого? Чего молчишь? Неужели сделал⁈ И сколько?

— Не знаю, но думаю, что несколько лет. Может, десять, а то и пятнадцать, — легкомысленно сказал я, чуть ли не пританцовывая от возбуждения.

— Пятнадцать лет⁈ — ахнула она, миновав лежащего в блевотине чувака в косухе. — Ты отдал пятнадцать лет жизни⁈

— Ну и что? Даже планеты не живут вечно. Шестьдесят лет или семьдесят пять. Всё едино — без этого ангела мщения моя жизнь была бы, как школьное сочинение. Унылой и неинтересной, — проговорил я, ощущая невероятный душевный подъём. Казалось, что даже звёзды сложились в надпись «Теперь всё изменится, зуб даём».

— А если тебе судьба отмерила всего лет тридцать пять? Что тогда?

— А-а-а, — отмахнулся я.

— Нет, всё-таки зря ты провёл ритуал, — промычала сестра, подозрительно поглядывая на прохожих. Но никто из них даже не думал прислушиваться к шушуканью двух подростков. В витринах же до сих пор извивались полуголые девки. Вот это было зрелище!

— Если честно, то я был зол на весь белый свет. Однако я рад, что провёл ритуал. Теперь у меня есть шанс занять достойное место в обществе. Я не хочу влачить жалкое существование.

Сестра нахмурилась и погрузилась в мрачные размышления, изредка поглядывая на мою светящуюся физиономию. А я с глуповатой улыбкой на губах посмотрел на сморщенную цыганку в цветастом платье. Она стояла на перекрёстке и цепко поглядывала на гуляк. Думает, кому бы коня продать? Не битого и не крашенного?

Собственная шутка заставила меня ещё сильнее расплыться в улыбке. Но буквально через миг мне стало не до улыбок.

Цыганка вперилась в меня расширившимися глазами, ткнула в мою сторону трясущимся узловатым пальцем и заверещала, сверкнув золотым зубом:

— Тёмный! Тёмный! Тёмный!

— Где? — обернулся я, ощутив вцепившийся в спину холод.

Гуляки тоже стали оглядываться, пытаясь понять на кого указывает цыганка. А она вдруг закатила глаза, осела на тротуар и задрожала, пуская слюни.

— Быстрее пошли отсюда! — потянула меня за руку сестра. — Быстрее!

Мы торопливо перешли дорогу и исчезли в хитросплетении улиц таких же тёмных, как настроение Марии.

Она помолчала немного, а затем выдохнула:

— Это ведь она о тебе! Точно ли ты вызвал ангела? Может, демона?

— Ну чего ты слушаешь выжившую из ума старуху?

— А того. Говорят, что старые цыганки могут видеть суть. И не нукай. Сколько раз тебе говорить, что это некрасиво?

— Да мошенницы они все. Может, она вообще негра увидела? — легкомысленно сказал я, а у самого внутри что-то дрогнуло, стоило вспомнить истошный крик старухи.

Сестра шмыгнула носиком, упрямо вскинула подбородок и дальше пошла молча. И она рта не раскрывала вплоть до дядиного дома, обосновавшегося на узкой тихой улочке с раскидистыми клёнами. Раньше этот ветхий готический особняк с горгульями на карнизе и черепичной крышей принадлежал моему дедушке-оккультисту. А после его смерти отошёл старшему сыну, то бишь моему дяде. И нынче этот старинный дом был единственным на всей улице, кто стоял, полностью погруженным во тьму. У остальных домов перед входными дверьми хотя бы горели электрические фонари, а мой дядя, чёртов скряга, даже на электричестве экономил.

Нам с сестрой пришлось в темноте взбираться на крыльцо с коваными перилами. А около пошарпанной входной двери Машка горячо прошептала:

— Миша, умоляю, не наломай дров. Просто молчи, если тебя вздумают ругать. Ты же знаешь, что нам больше некуда идти. Отец не оставил нам ни копейки. А дядя — наш законный опекун. Пообещай мне, что будешь держать язык за зубами. А то опять что-нибудь сказанёшь.

— Хорошо, — нехотя процедил я, состряпав кислую физиономию.

— Спасибо, — искренне выдохнула обрадовавшаяся сестра и загромыхала ключами.

Через миг в темноте заскрежетал замок, а затем дверь открылась, и мы с сестрой проскользнули в окутанный мраком холл, пахнущий пылью, старой древесиной и лаком.

— Явились! — полоснул меня по ушам пронзительный, визгливый женский голос. Аж зубы заломило, а сестра чуть до потолка не подпрыгнула. Так заикой, блин, станешь.

Спустя мгновение холл осветила старенькая хрустальная люстра с тремя жёлтыми лампочками из двенадцати возможных. В углу на кресле восседала наша тётушка Клавдия. Желчная, склочная слабенькая магичка с жёлтым лицом, ломкими мышиного цвета волосами и невыразительными глазками. Она была худой как щепка, словно её ядовитый, неуживчивый характер изгнал из тела даже собственную плоть.

— Тётушка, мы же предупреждали вас, что вернёмся поздно, — торопливо промяукала моя сестра, уперев взор в вытертый ковёр, красующийся на полу, который порой скрипел так жалобно, что хотелось заплакать.

— Но не так же поздно! — вскричала тётка и тут же понизала голос, тревожно глянув на ступени, ведущие на второй этаж, где храпели её два «ангелочка». Мои двоюродные сестра и брат. Те ещё занозы в заднице. Однако тётушка любила их больше всего на свете, поэтому они и выросли такими капризными и эгоистичными подростками, думающими, что им всё можно.

— Простите, тётушка, — виновато сказала Мария, хотя мы ни в чём не были виноваты.

— Да кому нужны твои извинения? Они как холостые патроны. А ты чего молчишь, обормот? И где твои очки? А чего ты с рубашкой-то сделал⁈ — ахнула женщина, разинув рот с такими крупными зубами, что им бы и бобры позавидовали.

— Машина мимо по луже проехала и окатила Мишку. А очки он оставил у Григория, — торопливо ответила сестра, искоса бросив на меня предупреждающий взгляд. Дескать, молчи, мы же договаривались. И я молчал, но с огромным трудом. Всё моё существо жаждало поставить на место эту высохшую ведьму, повадившуюся издеваться над нами. Она будто бы нашла новую цель своей никчёмной жизни — извести нас с сестрой, придираясь по малейшему поводу.

— Дрянной мальчишка. Вечно ты влипаешь в истории! Возьми пример со своего двоюродного брата! Чудо, а не ребёнок. Все-то у него получается, учителя его хвалят.

— Да он жопы преподам лижет так, что они сверкают ярче Солнца, — еле слышно пробормотал я себе под нос и неожиданно ощутил прилив бодрости, словно тёткин гнев дал мне заряд силы. Хм-м-м…

— Чего ты там шепчешь? Говори громко и уверенно. А не мяукай, как сраный кот.

— Говорю, да, Иван — настоящее солнышко. Большое такое солнышко, румяное, с отменным аппетитом, — с тщательно скрытым сарказмом сказал я и почувствовал острый локоток сестры, вонзившийся в мои рёбра.

— Да, так и есть, — важно согласилась тётка, даже не поняв, где я уел её сына-толстяка, способного сожрать двух немытых бомжей. Особой разборчивостью в еде он тоже не отличался.

— Можно, мы пойдём⁈ — торопливо выдохнула сестра, конечно же раскусившая мой сарказм. — Завтра рано вставать. В университет же надо.

— Пойдёте. Но сперва отстираете рубашку этого неряхи и уберётесь на кухне.

— Но ведь Ефросинья обещала наконец-то самолично прибраться, — проговорила Машка, вспомнив нашу двоюродную сестру.

— Ефросинье некогда было! Она весь вечер изволила петь, — с гордостью произнесла тётушка Клавдия и свысока глянула на нас.

— Как жаль, что мы пропустили такое незабываемое представление. У меня как раз уши заложило, а её дивный голос непременно прочистил бы их, — опять с сарказмом сказал я, кое-как скрыв презрительную усмешку.

Фроське медведь не только наступил на ухо, но и хорошенечко на нём потоптался. И те звуки, что она извлекала из своего тучного тела, приводили в ужас всех окрестных котов. Животные думали, что в этом доме в промышленных масштабах кастрируют их сородичей. Но тётушка недалеко ушла от дочки в плане музыкального слуха. Поэтому она искренне хвалила её и от умиления вытирала платочком уголки глаз.

— Доброй ночи, тётушка. Мы все сделаем, — торопливо выдала сестра, схватила меня за руку и потащила на кухню.

— И чтоб утром всё блестело! — ударил нас в спины противный голос тётки. — А если не отстираете рубашку, то шиш Мишке, а не новую! В этой будет ходить! Мы и так на вас свои деньги тратим! А вы отвечаете такой чёрной неблагодарностью! Могли бы и похлопотать за Ефросинью с Иваном, чтобы их тоже позвали в дом Ветровых.

— В следующий раз непременно попросим! — крикнула сестра и открыла дверь, ведущую на кухню.

— Ага, чтобы эти двое там все сожрали. А тётя с дядей тратят на нас гроши, да и то, чтобы потом кое-кого выгодно выдать замуж. Да и меня пристроят, если источник проснётся. Инвесторы, так сказать, — мрачно проговорил я и следом за сестрой проскользнул на кухню, погруженную во мрак. — Эх, чую, Маша, однажды ты проснёшься, а я стою посреди гостиной с руками по локоть в крови, на лице у меня безумная улыбка, а вокруг в живописных позах лежат трупы этих упырей. Кишки висят на люстре, как новогодняя гирлянда. А на столе лежит башка Ивана с яблоком в распахнутой желтозубой пасти. Да ладно, шучу я. Не напрягайся. Чувствую же, что замерла, как столб.

— Ох и фантазия у тебя, — раздался в темноте голос сестры. — Лучше включи свет.

— Сейчас, — произнёс я, нащупал выключатель, щёлкнул им и увидел невероятный беспорядок. — Вашу благородную мать! Они бы ещё посреди кухни нагадили! Это же надо устроить такой бедлам. Будто специально его сделали. Да не будто, а специально. Зуб даю, это Иван с сестрой постарались.

— Наверное, — уныло поддакнула Машка, даже не став ругать меня за непозволительный, по её мнению, лексикон. Кухня реально походила на такое место, где этажом ниже расположился Ад. В раковине громоздилась немытая посуда, на столе ковром лежали объедки, а на полу красовались подозрительные разводы. — Нам придётся сильно потрудиться.

— А может и не нам, — задумчиво проговорил я, постукивая себе согнутым пальцем по подбородку.

— Что ты имеешь в виду? — тут же подозрительно сощурила глазки сестра.

Глава 4

Я смахнул со стула крошки, уселся на него, закинул ногу на ногу и проговорил:

— Одно из заклятий ангела может уничтожить грязь, а нам надо будет только расставить посуду по местам.

— Миша, не стоит по пустякам применять руны, — прошептала Мария, строго посмотрев мне в глаза.

А меня буквально распирало от желания опробовать все заклятия ангела.

— Не торопись отказываться. Ты вот о чём подумай. Сколько нам понадобится времени, чтобы отдраить кухню? Несколько часов. То есть спать мы ляжем глубокой ночью. Уставшими и измученными. А вставать нам рано утром. Выходит, что в университете мы будем зевать и мечтать о сне. Вся учёба пройдёт мимо нас. А ежели кого-то из нас вызовут к доске? Что тогда? Плохая оценка. Да?

— Да-а-а, — огорчённо протянула сестра и нахмурила бровки. Она была исключительной отличницей, поэтому плохие оценки пугали её почище, чем ладан чёрта.

— Руны ангела, — вкрадчиво повторил я, разглядывая ногти. А потом принялся стращать Марию, чтобы она поскорее согласилась на моё предложение: — Меня даже больше любопытство разбирает, чем желание откосить от уборки кухни. Ты же знаешь, когда у тебя в руках молоток, то всё напоминает гвоздь. Так вот, ангел мщения дал мне этот молоток, то бишь знания. А ты ведь меня хорошо знаешь. Я рано или поздно применю их все. Только уже не под твоим надзором, а Гришку уговорю зарядить руны. А Григория ты тоже знаешь. Он явно что-то сделает не так — и тогда…

— … Не совершай глупость, Михаил! — перебила меня Мария. — Никто не должен знать о твоих новых… э-э-э… способностях.

— Вот-вот, — с намёком проговорил я, ощущая себя дьяволом. Даже стыдно немножко, что играю на слабостях сестры.

— Ладно, давай воспользуемся рунами, — «сломалась» Мария, поспешно закрыла на замок кухню и зашторила все окна.

— Мудрое решение, как и все твои решения, — преувеличено льстиво улыбнулся я, снял свою рубашку с коротким рукавом и положил её на стол. Следом взял лежащий на тарахтящем холодильнике огрызок карандаша и принялся на дощатом полу выводить руны.

— Какие… какие красивые, — пробормотала сестра, заворожённо глядя на символы, выходящие из-под моей руки.

— Ага. Жаль только, что у меня нет своего источника, дабы зарядить их, — мрачно пробубнил я, ощутив укус раздражения.

Источник — это не только возможность заряжать руны, но и магия пассов. У Машки есть источник, завязанный на магию воды. Она с помощью пассов может создавать сосульки, ледяные щиты, замораживать воду… И даже будет способна выжимать из тела врага всю влагу. Но это потом, года через три, когда она полностью разовьёт свой источник. А пока у неё лишь двадцать пятый уровень из возможных девяносто девяти. Но ей, конечно, не прыгнуть выше шестидесятого. Не те у нас были родители, чтобы рассчитывать на мощный дар.

А вот тот же козёл Миронов уже на сорок шестом уровне. Он наверняка доберётся уровня эдак до семьдесят пятого, если не будет лениться, ударно тренироваться и медитировать.

Благо самые упорные тренировки нужно делать в течение всего нескольких лет с момента открытия дара. А открывался он после шестнадцати лет. Расти же источник переставал через четыре года после пробуждения, то есть где-то после двадцатого дня рождения. После этого его надо лишь поддерживать, чтобы он не начал регрессировать.

Между тем я вывел последнюю руну и азартно посмотрел на Марию. А та возбуждённо облизала губы и прикоснулась к рунам ладонью, окутанной голубой дымкой магии воды. Тотчас руны вспыхнули и пропали. А по кухне пронеслась светлая волна, заставившая её заблестеть, как юбилейный рубль.

— Шикарно, — удовлетворённо проговорил я и надел рубашку, ставшую белее, чем была во время покупки.

— Ага! — ошеломлённо поддакнула сестра, против воли засиявшая от ликования. — Вот это очень полезные руны. Сколько же можно сэкономить времени на уборке?

— Много. И ты видела, что волна была светлой? А ведь, кажется, что магия демонов имеет чёрный цвет. Выходит, что мне всё-таки перепали знания ангела мщения?

— Может, цыганка, и правда, ерунду сказала, — проронила сестра, пристально посмотрела на меня и с великой надеждой выдала: — Как же я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо.

— Да нормально всё будет. Не паникуй. Должно же и нам когда-нибудь повезти? — приподнято произнес я и начал расставлять по местам сверкающую посуду.

— Угу, — кивнула Мария, принявшаяся мне помогать. — Но в библиотеку я всё же схожу, чтобы попробовать найти книги об ангелах. И глаз с тебя спускать не буду. А ты по любому поводу не применяй руны. И расскажи-ка, какие ещё рунные заклятия знаешь.

— Их не так-то много. Всего несколько штук, — проговорил я и стал рассказывать сестре о рунах.

И пока я говорил мы успели окончательно привести кухню в порядок, после чего покинули её, оказавшись в тёмном коридоре.

Да, в особняке царствовал мрак. И только заглядывающий в окно лунный свет боролся с темнотой. Однако мы с сестрой превосходно знали дом, поэтому без проблем поднялись на второй этаж по лестнице, поскрипывающей до того противно, что аж зубы заныли.

— Надеюсь, что всё будет хорошо. Доброй ночи, — жарко сказала Мария и скрылась за дверью небольшой комнатушки.

— Доброй, — проронил я и направился к соседней такой же комнатке.

Мои пальцы повернула ручку. Дверь послушно открылась. И я краем глаза уловил движение сбоку. Меня частенько подкарауливали всякие уроды, видящие во мне слабака, поэтому я уже выработал условный рефлекс. И сейчас мой костистый кулак влетел в крупную тень, похожую на Колобка.

— Ай! — тоненько завизжал силуэт голосом Ивана. — Ты чего творишь, придурок⁈ В плечо мне попал!

— А я думал в тесто. Ты чего здесь делаешь? Напугать меня хотел? Вот и получил. Я-то думал, что это вор, который по очень крепкой лестнице забрался в окно.

— Чего-о? — озадаченно протянул двоюродный братец, получивший интеллект от моей тётушки.

— Того. Говорю, зачем в мою комнату пришёл? — спросил я, включив свет.

Лампочка осветила убогую кровать, пошарпанный шкаф, стол с горбатой настольной лампой, полку с книгами, пару стульев и Ивана, обряженного в пижаму. Она едва сходилась на его пузе. Пуговицы держались из последних сил, как наши во время Первой мировой войны, произошедшей в начале века.

Короткие мышиного цвета волосы парня оказались всклокочены, на круглом щекастом лице сверкали маленькие глазки, а вздёрнутый пяточком нос недовольно сопел. Как мы вообще можем быть родственниками? Его же прямо сейчас сунь в свинарник, — и никто не поймёт, что это человек. От Ивашки ещё и потом разило так, что слёзы на глаза наворачивались.

— В твоей комнате? — вдруг насмешливо выдал братец, откинул корпус и упёр руки в необъятные бока. — В этом доме нет ничего твоего! Тут всё принадлежит моей семье. А ты лишь жалкий приживалка, как и твоя сестра. Вот я завтра поутру мамке скажу, что ты меня ударил, так она тебе устроит взбучку. Непременно посадит под замок. Ты больше не будешь разгуливать по вечеринкам. И чего вообще Ветровы пригласили тебя? Недалёкие люди.

— Они хоть люди, — усмехнулся я и пробежался насмешливым взглядом по колобкообразной фигуре Ивана, испускающего волны зависти и возмущения. Мол, его, такого прекрасного, не пригласили на вечеринку, а какого-то белобрысого дрыща и его сестру — пригласили. Наверняка он по этой причине и пробрался в мою комнату. Хотел пакость какую-нибудь устроить. Аж уснуть не мог от обиды и досады.

— Так и я человек, да ещё и маг. А ты — пустышка. Пустышка, пустышка! — стал кривляться братец, улыбаясь до ушей и пританцовывая. А танцевал он, как бог… одноногий бог Хуракан, коему поклонялись майя, давным-давно практически подчистую вырезанные испанцами.

— Иван, ты ведёшь себя как ребёнок, а ведь тебе уже семнадцать, — снисходительно сказал я.

— Пустышка, пустышка! — продолжал кривляться Ванятка. Однако ему уже было не так весело. Моё бронебойное спокойствие выводило его из себя и заставляло злиться. — Ты всю жизнь будешь жалкой пустышкой, как какой-то вшивый простолюдин! Благо твои родители сгинули и не видят какое ты ничтожество. Надо бы тебе фамилию сменить, чтобы ты не позорил род Волковых.

— Родителей моих не трогай, — дрогнувшим от ярости голосом выдал я. Всё-таки пухлый гад сумел затронуть чувствительные струны.

— Ах-х-х родителей не трогать, — сладенько выдохнул Иван, расплывшись в желтозубой улыбке. — Сиротка любит своих папку и мамку? Жалко ему их? Скучает он по ним? Ну так поплачь. Они же гниют в земле. И маменька твоя, да и наверняка папенька, от которого ни слуха, ни духа. Он точно сдох в какой-нибудь канаве полной нечистот. Куда он последний раз направлялся по делам своим торговым? В Африку? Вот там-то его и погубила какая-нибудь лихоманка. Ну да и чёрт с ним. В империи ещё полно торговцев-неудачников, пустивших псу под хвост все свои деньги.

— Не смей порочить честь моего отца, — процедил я, ощутив лютое бешенство. Аж скулы судорогой свело, а руки сжались в кулаки.

— Ну и что ты мне сделаешь, щепка? — глумливо оскалился братец, весящий раза в полтора больше меня. — Ты же пустышка. И ты никогда не сделаешь вот так, — его руки с толстыми пальцами-сосисками совершили пару пассу, после которых между ладонями парня появился шипастый шар льда. — Нравится, слабак? Нравится? А вот ты никогда. Слышишь? Никогда не сможешь сотворить ничего подобного, ничтожество. Пустышка, хиляк…

Он ядовито хрипел что-то ещё, но я его уже не слышал. Уши заложило из-за бушующих в душе эмоций, а глаза пристально сверлили шар льда. В голове же пульсировало всего одно слово «пустышка», «пустышка», «пустышка»… А в груди нарастало жаркое пламя, будто бы вырвавшееся из глубин самого Ада. Оно с каждым мгновением становилось всё сильнее и сильнее. Меня аж в пот бросило. Слюна высохла, а кожу на ладонях защипало так, словно я оказался в чане с расплавленным металлом. И внезапно река огня, будто бы прорвала запруду. Я застонал сквозь зубы, запрокинул голову и раскинул в стороны руки.

— А-а-а! — тоненько взвизгнул отпрыгнувший Иван, уронил на пол сферу льда и бухнулся толстой жопой на скрипнувший стул.

— А ты такое сможешь сотворить⁈ — прорычал я, вне себя от ликования. Мои руки до самых локтей были покрыты трескучим пламенем. Его изрыгала сама кожа. А в солнечном сплетении пульсировало до того неизвестное тепло… Источник! Он проснулся! Но почему огонь, ведь должна быть вода⁈ Да и шут с ним! Главное, что теперь я маг!

Полубезумная улыбка исказила моё лицо, окончательно добив братца.

— А-а-а! Мамочки! — перепугано запищал он и ринулся прочь, но упал и башкой врезался в дверь. Та от удара распахнулась, после чего Иван на четвереньках выбежал в коридор, шустро вскочил на ноги и бросился в сторону комнаты своих родителей. Но, прежде чем он достиг её, в мою нору влетела перепуганная Машка в длинной ночнушке с рюшечками.

— Господи! — опешила она, увидев огонь, втягивающийся в мою кожу.

— Обозналась. Всего лишь твой брат. Или ты так странно радуешься? — весело усмехнулся я, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Меня даже не смущал насыщенный запах жжёных волос и спалённые брови.

— Я… я рада. Но ты же огневик, а должен быть водяным. У нашей матери была земля, а у отца вода. И его источник был много сильнее матушкиного, следовательно, все их дети должны были получить магию воды. Выходит, у нас разные отцы?

— Чепуха. Ты вообще можешь представить, чтобы наша мать изменила отцу? У них же любовь была, как из книги. Отец до последнего сидел возле её больничной койки, когда её пожирала болезнь.

— Тогда твой источник… не совсем твой, а… — она понизила голос, — ангела мщения. Хотя огонь, вроде бы, более присущ демонам. Да и сила этого источника… Вспомни, у меня во время прорыва на ладонях всего лишь появились капли воды. А у тебя руки горели. У Миронова, говорят, что-то подобное было. А он гипотетически весьма сильный маг. Нет, это точно не твой источник. Не могла в тебе дремать такая сила.

— Это мой источник! И ничей более! — разозлено рявкнул я, играя желваками.

— Твой, твой, — поспешно согласилась сестра, примирительно выставив перед собой руки. — Никто его у тебя не отбирает. Успокойся.

— Ладно, извини, что-то я вспылил. Просто мне не хочется даже думать, что я могу потерять источник по чьей-либо воле. И это… тебе лучше вернуться в свою спальню. А то сейчас Ивашка притащит сюда своих родителей. Кажется, я его чуть не поджёг. Чувствуешь, свиным шашлыком пахнет? — чуть виновато выдал я.

Сестра вымученно улыбнулась, поколебалась пару секунд и прошептала:

— Нет, я остаюсь. Надо же еще как-то объяснить, как мы так быстро прибрались в кухне.

— Да вряд ли кто-то сейчас вспомнит кухню. Иди-иди. Они не будут меня ругать. А наоборот — похвалят. Ведь теперь они смогут продать меня подороже. Я стал для них очень ценным активом. Женят меня на какой-нибудь богатой простолюдинки, а я ведь ещё и не пожил толком. Эх. Иди, иди. Не переживай за меня.

— Ладно, — нехотя сказала Мария и вышла из комнаты.

А я закрыл дверь, выключил свет и улёгся на кровать в ожидании дяди и тётушки. Но они что-то не торопились почтить меня своим визитом. И чем дольше они не шли, тем больше мои мысли занимал открывшийся источник. Вашу мать! Сколько же я этого ждал! Казалось, что целую жизнь. И теперь он у меня есть!

Я счастливо заулыбался, глядя в темноту. При этом возбуждение буквально умоляло меня поэкспериментировать с источником. Да и тётка с дядькой так и не пришли. Кажется, они решили до утра отложить разговор со мной. Разумно. Так что вряд ли кто-то помешает моим экспериментам. А я уже кое-что придумал…

Поспешно вскочив с кровати, включил настольную лампу и достал огрызок карандаша. Он проворно забегал по тетрадному листку, оставляя на нём руны. А когда я закончил, то перегнал часть жара из солнечного сплетения в руку. В этом мне помогли знания, полученные из десятков учебников по магии. Я лет с восьми готовился стать магом. И даже разучивал пассы. Благо, что как минимум половина пассов была универсальна, то есть подходила магам всех направлений: и воды, и огня, и земли, и воздуха.

Тем временем мою ладонь окутала жёлтая дымка, позволившая зарядить руны.

Но это ещё было не всё. Влагу я создать не мог, поэтому схватил с подоконника литровую банку с водой, из которой порой пил, поскольку тётушка зажлобила нормальный кувшин. И вот сейчас вода из банки полилась на листок, а тот стал жадно впитывать её. Ушёл целый литр. Листок даже без проблем сожрал куски тающего льда, оставшиеся от сферы Ивана.

— Красота, — улыбнулся я, аккуратно взяв листок, который на ощупь был лишь чуть-чуть влажным.

Открыл дверь и положил листок на ковровую дорожку. Он пару мгновений помедлил, а затем пополз в сторону комнаты Ивана, ориентируясь на вкус магии, создавшей сферу льда.

По моей задумке листок должен добраться до кровати братца и устроить диверсию. Нет, Ивашка останется жив. Его жирный зад не разлетится по комнате. Хотя за слова о моих родителях его надо бы наказать посерьёзней. Но всё-таки он лишь глупый болван с поганым языком, так что с него хватит и более мелкого наказания.

Листок под утро обязан устроить видимость того, что братец обоссался. Насколько я знаю, Ивашку по утрам будит сестра, а у неё язык, что помело. Она увидит на кровати брата влажные пятна и тут же с хохотом понесёт по дому благую весть, что Ивашка обдулся. Фроська не будет разбираться: на самом ли деле он обоссался или нет. Ей хватит одной лишь видимости.

Между тем листок дополз до полоски лунного света, падающего из окна, а потом прошмыгнул под дверь и исчез в комнате Ивана.

— Я, конечно, не дьявол, но всё впереди. С такими-то рунами мне море по колено, — довольно пробормотал я и вернулся в свою комнату, где стал играться с источником.

Мне приходилось использовать лишь самые примитивные и слабые пассы, поскольку я ещё плохо чувствовал связь с источником. Чтобы наладить наши взаимоотношения нужны часы медитаций. Правда, и вот так — с наскока — мне удалось создать несколько шаров огня, кнуты пламени и испепеляющие стрелы. Однако я довольно быстро устал. Кончилась мана, ведь тратил я её не рационально. Где-то вбухивал слишком много, а где-то совсем мало. Сказывалось отсутствие опыта. Ну, ничего, со временем всё придёт.

Подбадривая себе такими мыслями, я довольный и уставший брыкнулся на кровать и заснул без задних ног.

Однако сон… сон оказался тяжёлым и муторным. Я захлёбывался в море крови, блуждал в темноте и кого-то искал. Дрался с тенями и видел озёра лавы.

Кажется, я всю ночь ворочался с боку на бок. А когда проснулся за окном царило хмурое, серое утро, простыня вся была мокрой от пота, а губы практически беззвучно шептали:

— Медея… медея… Кхам… медея? Это ещё что такое или кто?

Я никакую Медею не знал. Но мне хватило сообразительности понять, что, кажется, это то ли название, то ли имя пришло ко мне с ангелом мщения. У меня не было воспоминаний о его жизни. Так что Медея осталась для меня пустым набором букв. Но сам факт того, что я во сне упоминал непонятную Медею, произвёл гнетущее впечатление. Как бы чего не вышло…

Глава 5

Первым делом утром Мария убедилась в том, что ночью я не изменился и никто не завладел моим телом. А уже после этого мы стали накрывать на стол, чтобы вся… э-э-э… семья могла отзавтракать.

Нас с сестрой вообще частенько использовали в роли слуг, поскольку прижимистый дядя отказывался нанимать прислугу. Хорошо хоть нам с Марией не приходилось готовить. Этим делом занимались тётка и её матушка Авдотья. Последняя в лучшую сторону отличалась от своей дочери. Она не гнобила нас с сестрой, а просто насмехалась над всеми обитателями особняка, словно изо всех сил хотела переехать в дом престарелых.

Бабка Авдотья одной из первых зашла в столовую и уселась за стол. А потом подтянулись уже и все остальные члены семьи. Однако даже среди них бабка заметно выделялась, благодаря своей примечательной внешности. На её сгорбленных плечах лежала чёрная побитая молью шаль, крючковатый нос украшали красные прожилки, над сморщенной верхней губой росла лиловая бородавка с торчащими волосинками, а на седых волосах красовался чепчик.

Внезапно подслеповатые выцветшие глаза старушки пробежались по столу и остановились на блестящем самоваре.

— Опять чай, — с неудовольствием продребезжала она, почесав трясущейся рукой впалую щеку. — Чего бы покрепче налили.

— Матушка! — строго выдала тётка Клавдия, посмотрев на крошечную старуху, любящую заложить за воротник. — Восьмой час утра!

— Да, чего-то поздновато я вспомнила о выпивке, — расплылась в ироничной улыбке бабка Авдотья, уже успевшая к своим почтенным годам похоронить и мужа, и источник. Последний угас лет десять назад.

— Забудь! Забудь об алкоголе! Помнишь, что тебе врач говаривал? Больше ни-ни! И даже не думай прятать от меня бутылку. Всё равно найду и выкину, — предупредила тётка, хмуря брови.

— Тиранша, — мрачно проронила старуха, опустив ложку в тарелку с овсянкой. — Ты даже хуже, чем Николай, коего пытались сбросить большевики. Благо, у них ничего не вышло, а то бы сейчас все за границей жили или в петле болтались.

— Бабушка, вы такие страсти за столом лучше не упоминайте, а то Иван снова обдуется. Ха-ха, — со смехом протараторила Фроська, тряся упитанными щёчками. Она, как и её брат, могла похвастаться лишними килограммами, мышиного цвета волосами и круглым лицом, похожим на румяный блин.

— Ничего я не обдулся! — огрызнулся красный, как рак, Иван. — Мам, ну скажи ей! Чего она меня всё утро дразнит!

— Ефросинья, прекрати! Со всяким может случиться! Ты в детстве тоже могла обдуть кровать.

— Вот-вот, — поддакнул обрадовавшийся Ивашка, глядя на сестру. — Да ещё небось больше моего простыней перепортила.

— Я перепортила⁈ Да это ты перепортил! — возмущённо проорала Фроська, сверкая поросячьими глазками.

— Нет ты!

— Нет ты!

— Прекрасное начало дня, — иронично шепнул я Марии, с картинным умилением глядя на раскрасневшиеся физиономии двоюродных брата с сестрой.

Маша ничего мне не ответила. А вот старушка насмешливо выдала, саркастически смотря на внуков:

— Какая высокоинтеллектуальная ссора. Отрада для моих ушей. Прям песня…

— Матушка, помолчите! А вы, детки, успокойтесь! Вы же у меня такие славные, милые… — засюсюкала тётка. Но те и не думали успокаиваться. Продолжали верещать. И тогда тётушка решила подключить тяжёлую артиллерию. Требовательно посмотрела на мужа и проговорила: — Дорогой, не молчи. Скажи что-нибудь.

Восседающий во главе стола дядюшка со вздохом оторвался от газеты и хмуро воззрел на детей. Чопорный, с мимикой покойника и синяками под глазами. Его голова уже давно обзавелась шикарной плешкой, обрамленной короткими светлыми волосами. Но приятные черты лица ещё пробивались сквозь мелкие морщинки и обрюзгшие щёки.

Внешне дядя напоминал моего отца, что и неудивительно. Но мой батя горел жизнью, а этот едва тлел. Казалось, что жили лишь его суровые, голубые глаза, подмечающие всё вокруг. Такие зенки не проворонят кем-то оброненный кошель.

— Тихо, — повелительно выдал дядюшка, являющийся средненьким магом воды.

Фроська и Иван нехотя замолчали, испепеляя друг друга яростными взглядами.

Дядя же глянул на меня и продолжил:

— Наверное, сейчас самое время сообщить, что минувшей ночью произошло знаменательное событие. У Михаила, слава богу, открылся источник, а то мы уж думали, что он — презренная пустышка. Как известно, такие досадные происшествия случаются в семьях аристократов, но нас сея прискорбная доля миновала. Так ведь, Михаил?

— Так, всё так! — поспешно закивал Иван, не дав мне ответить. — Я уже вам говорил, он чуть ли не весь огнём вспыхнул! Вот те крест, папенька! А всё благодаря мне! Именно мои мудрые наставления помогли этому бездарю пробудить источник!

— О, братец, ты мне очень помог, — иронично усмехнулся я, смекнув, что после такого потрясения Ивашка даже забыл рассказать родителям о том, что мой кулак проверил на прочность его тушку. — Но, боюсь, ты сильно преувеличил мощь моего источника. Как говорится, у страха глаза велики. А у тебя они были на половину лица, когда ты на четвереньках с воплями выбежал из моей комнаты. Я до сих пор слышу твои крики, похожие на звук бензопилы.

Братец недовольно засопел. А его мамка возмущённо прокудахтала:

— Не наговаривай на брата!

— Что ж, Михаил, изволь показать, что умеешь, — потребовал дядя, сощурил глаза и плотно сжал губы.

Он напоминал человека, купившего лотерейный билет, могущий принести как миллион, так и рубль. Да, мы с сестрой его актив. И чем сильнее я буду, тем выгоднее он продаст меня каким-нибудь богатым простолюдинам-торговцам, давно мечтающим приобщиться к миру аристократов.

Простолюдины явно заплатят за меня больше, чем дворяне. Всё-таки у моей семьи подпорчена репутация, да и за душой у меня ничего нет, кроме источника. Правда, источник довольно сильный. Такой дар не должен был проснуться у рядового дворянина, вроде меня. Не та во мне кровь. Кажись, сестра была права. И от её правоты во рту появился привкус тлена. Чужой источник… А что если ангел его отберёт? Или источник сам потухнет? Или ещё чего с ним случится?

— Ты чего замер? Оглох? Показывай, чем там тебя бог наделил! — провизжала тётушка, начиная заводиться. — Свечку-то зажечь сможешь⁈

— Вот, — выдохнул я и продемонстрировал кисть, окутанную жёлтым сиянием магии огня. Подобный фокус не требовал пассов. Его усилием воли мог сотворить даже свежевылупившийся маг.

— Ого-го! — протянула Фроська с завистью глядя на мою руку, окружённую совсем не слабенькой магией. Ну, не слабенькой для только-только пробудившегося источника.

— Я бы даже сказала эге-гей! — усмехнулась бабка Авдотья, брезгливо цедя чай. — Мишутка-то всем вам нос утёр. Смотрите, как ярко магия горит. У него-то дар поболее будет, чем ваши, када открылись. И ежели он не станет таким увальнем, как Иван, то ждёт его годкам к двадцати уровень эдак семьдесят пятый, а то и чуть выше. Давненько такого дара не было в семье Волковых, насколько я знаю. А можа и вовсе не было.

— Иван — не увалень, мама! — резко бросила тётка, сжигаемая не только огнём зависти, но и душимая обидой. Ведь у её-то дорогих сыночка и доченьки источник слабее, чем у какого-то приживалки!

— Да у него больше был огонь, когда источник открылся! — возбуждённо выдал двоюродный братец. — Клянусь вам!

— Возможно, — не стал спорить дядюшка, в чьих глазах уже скакали звонкие рубли. — Такое бывает во время прорыва.

— А что ты скажешь, дорогой, насчёт того, что у него огонь, а не вода? — ядовито процедила тётка Клавдия, явно намекая на гипотетическую неверность моей матери.

— Я знал Матильду. Вряд ли она изменила Геннадию. Скорее всего, тут дело в предках. Среди них были маги огня. Взять хотя бы Порфирия Игнатьевича. Неслабый был маг. Уровень семидесятый он точно имел. Видать, его гены через несколько поколений и проснулись в Михаиле. Такое случается, правда очень редко, — объяснил дядя и посмотрел на меня. — Гляжу, ты и спину прямой держишь, да и очки снял.

— Он их забыл у Григория Ветрова, одногруппника, — не преминула вставить тётушка, прожигая меня ненавидящим взглядом. — Раззява.

— Каждый что-то может забыть, — философски ответил я, почувствовав резкий прилив маны, то бишь магической энергии. Обычно она восстанавливалась постепенно. А тут мана одним рывком вернулась к максимальному значению, словно я и не тратил её на фокус с рукой. С чего бы это? Вчера, после моих магических экспериментов, она так не скакала.

— Да, дорогая, каждый что-то может забыть, — впервые на моей памяти встал на мою сторону дядя, впечатлённый моим источником.

— Кхам, — поперхнулась удивлением тётушка Клавдия, воззрев на мужа широко распахнутыми глазёнками.

— Давайте уже завтракать, — произнёс тот и пододвинул к себе тарелку с овсянкой.

Все остальные тоже принялись за еду, включая меня. Только Мария еле слышно прошептала, придвинувшись ко мне:

— Вот народ-то в университете ахнет, когда ты покажешь им свой источник. Конечно, ты будешь не самым сильным первокурсником, но и явно далеко не самым слабым. Интересно, какой у тебя стартовый уровень? Бабка Авдотья сказала, что ты можешь достигнуть семьдесят пятого уровня. Значит, она считает, что твой первоначальный дар имеет пятнадцатый уровень. Ты же знаешь, как развивается дар?

— Конечно, знаю, — фыркнул я, косо глянув на сестру. — Какой первоначальный уровень дара — такой и твой годичный максимум. То есть, лично я не смогу набрать больше пятнадцати уровней за год. Следовательно, в следующем году, в это время, я должен добраться до тридцатого уровня. А потом ещё три года по пятнадцать уровней — и вуаля, семьдесят пятый уровень.

— Ага, — кивнула сестра и совсем глухо добавила: — Но это если твой источник будет развиваться так же, как у остальных магов.

— Маша, давай закроем тему. Лучше ешь быстрее. Мы и так, кажется, опаздываем в универ.

Сестра смирила своё девичье любопытство и стала элегантно орудовать ложкой. И это позволило нам чуть ли не первыми закончить завтрак. Нас опередили только Иван с Ефросиньей. Но их в этом деле вообще не обгонишь. Наевшись, они выбрались из-за стола, и вместе со своей матушкой покинули столовую. А мы уже после них вышли в коридор, где мельком увидели, как тётушка украдкой суёт им деньги.

По идее, мы все вчетвером должны добираться до универа на метро, поскольку дядя давал нам ровно столько денег, сколько требовалось для проезда этим видом транспорта. Но тётка Клавдия не могла позволить своим кровиночкам терпеть такое вопиющее неудобство, поэтому она украдкой от мужа давала своим отпрыскам дополнительные деньги. И эти толстожопики ездили в универ на такси, а нас они, собаки такие, не брали с собой. И не стоит даже думать, что в этот раз что-то изменится. Поэтому мы с сестрой быстро взяли учебники да тетрадки, покинули особняк и заспешили к станции метро.

— Блин, не успеваем! — взволнованно выдохнула сестра, застегнув пиджачок, который мог похвастаться гербом университета, номером курса и названием факультета. Такой же пиджачок, только мужской, красовался и на меня. Ещё я надел брюки в тон ему и надраенные ботинки. А на Машке шуршала юбка до колен, красовались белые гольфы и туфельки.

— Ого. Блин? Да это же почти «твою мать». Дело и, правда, серьёзное.

— Не иронизируй. Если я опоздаю, Соколова не пустит меня в аудиторию, а сегодня важнейшее занятие.

— Да-а, это будет трагедия, — усмехнулся я, но газку поддал, расплёскивая обувью мелкие лужи, не высохшие за ночь.

Благо станция метро располагалась не так далеко. Поэтому мы уже совсем скоро вместе со спешащей толпой прокатились по ступеням и очутились на подземном перроне.

— Поезд! — в панике закричала сестра. — Он сейчас уедет!

Мы ломанулись к дверям, моля их не закрываться. Но они оказались железками бездушными. Со скрежетом закрылись. А поезд злорадно загромыхал и торопливо исчез в тёмном тоннеле.

— Всё, я опоздаю! — обречённо выдохнула Мария, кусая губы. — Следующий поезд аж через пятнадцать минут! Что нам делать, Миша? Блин! Зачем, зачем занятие поставили в восемь часов утра⁈

— Свиньи, — ухмыльнулся я, склонил голову к ушку сестры и заговорщицки выдал: — Слушай, у меня прям руки чешутся открыть портал.

— Чего? — опешила Маша, вытаращив влажные глаза.

— Того. Я же тебе говорил, что мне перепали и такие знания. Правда, у меня маны кот наплакал, может и не хватить. Ты же знаешь, что её количество растёт пропорционально уровню. Но попробовать всё же стоит. Так что? Портал или опоздание? Спасение или провал важного занятия? Добро или зло? Императорские палаты или свалка? Рок или попса?

— Ладно, ладно. Уговорил, — нехотя согласилась сестра, испытывая всё меньше страха перед рунами. — Но где мы сделаем это? Нас же могут увидеть.

— Около метро есть тёмный проулок. Он прям как из кино про маньяков. В него, если кто и заглядывает, так только для того, чтобы справить нужду. Да и около университета имеется такой же безлюдный закуток. Не бойся. Никто ничего не заметит. За мной!

Я схватил сестру за руку и потащил её следом за собой.

Буквально через пару минут мы выскочили из метро, перебежали дорогу по пешеходному переходу и нырнули в тот самый глухой проулок, в который не выходило ни одно окно.

— Фух, повезло, что никто другой не решил воспользоваться этим местом в это серое, сырое утро. Мария, стой на шухере, а я выведу руны.

— Миша, что за лексикон? — поджала она губки, но приказ выполнила.

А я молча закусил язык и стал старательно рисовать руны прямо на стене из красного потрескавшегося кирпича. Мне даже не мешала насыщенная вонь мочи и мусора. Да и любопытные взгляды облезлых котов тоже не донимали меня.

— Миша, а как работает портал? — полюбопытствовала сестра и тут же поторопила меня, подрагивая от волнения: — Рисуй, пожалуйста, быстрее. Я так боюсь, что нас заметят.

— Да я и так строчу так, что мне уже можно давать Нобелевскую премию по магии. А портал работает легко и просто. Это прокол в пространстве, основанный на моей памяти и оставленных мной следах. То есть я могу перенестись лишь в то место, где уже бывал. А вот, кстати, и вход в портал появился. Прошу, проходи. Хотя нет, подожди. Надо узнать — нет ли кого на той стороне, а то произойдёт незабываемая встреча, — проговорил я и сунул голову в двухметровое подрагивающее «зеркало», появившееся на стене дома. Благо, по ту сторону обнаружился лишь такой же зассанный переулок. — Всё нормально. За мной.

Мы с сестрой прошли через портал, после чего он потух, а руны исчезли. Меня же неслабо так повело в сторону. Аж в стену врезался, едва не уронив учебники.

— Миша, ты чего⁈ — тревожно вскричала сестра, вцепившись в моё плечо.

— Всю ману потратил, — просипел я, стоя на подгибающихся ногах. — В солнечном сплетении будто вакуум поселился. Хреновое надо сказать чувство.

— Потерпи, мана восстановится — и всё будет хорошо.

— Ага, — кивнул я и посеменил по лужам.

Сестра не спеша пошла рядом, взволнованно поглядывая на меня. Но я не собирался падать в обморок, так что она успокоилась и даже заулыбалась. Ведь мы больше не опаздывали, а наоборот — придём в универ сильно заранее.

Да и я, надо сказать, тоже заулыбался, но из-за университета, а потому что мне удалось соорудить портал! Настоящий портал! Говорят, что только архимаги воздуха на такое способны!

Правда, наши улыбки померкли, стоило нам увидеть кованный забор, опоясывающий территорию университета, изобилующую деревьями. Конечно же, наши улыбки прогнал не сам забор, а Виктор с Артёмом. Они отирались около гостеприимно распахнутых ворот и посматривали на немногочисленных в такой ранний час студентов, идущих мимо них на занятия.

— Миша, они тебя поджидают, — заволновалась Мария. — Может, в другом месте перелезешь через забор, дабы не встречаться с ними?

— Не переживай за меня. Чем скорее я с ними разберусь, тем будет лучше.

— Но их двое! Они больше тебя и сильнее.

— Нормально всё будет. На, лучше подержи мои учебники, чтобы не мешали. И постой в сторонке. Проще сейчас с ними разобраться, чем в универе. Они ведь всё равно от меня не отстанут, — твёрдо проговорил я, чувствуя необычайную уверенность.

Решившись вчера на ритуал, я будто обрёл дополнительную пару стальных яиц. Да и ликование от того, что я буквально несколько минут назад сотворит настоящий портал, вдохнуло в меня кураж.

— Да, ты прав, — грустно сказала сестра, понимая неизбежность разборки. — Только магию постарайся не применять, а то в обморок хлопнешься. Ты же ещё не восстановил ману.

— Она мне и не понадобится. Слушай, Маша, мне кажется, что знания ангела мщения и пробуждение источника стали теми последними пазлами, после получения которых я превратился в самого себя, — со злым весельем произнёс я и решительно пошёл по тротуару в сторону одногруппников, явно настроенных на драку.

К сожалению, моё тело и вправду ещё не полностью прогнало слабость, появившуюся после создания портала. Руки слегка дрожали, а ноги чуть-чуть подкашивались. Но на моём лице не дрогнул ни один мускул, когда Артём заметил меня.

Он резко вскинул башку, швырнул мимо каменной урны недокуренную сигарету и пихнул кулаком своего жирного друга Виктора. Тот вперился в меня маленькими свиными глазёнками и демонстративно хрустнул кабаньей шеей.

Артём же нацепил на рожу гнусную улыбочку и начал потирать кулаки. Да ещё он обещающе подмигнул мне. Мол, тебе писец. Он даже снял форменный пиджак и закатал рукава рубашки. Толстяк поступил так же. А идущие мимо студенты начали опасливо обходить их.

Глава 6

— А вот и он! Ублюдок! — радостно ощерился Артём, смачно сплюнув на тротуар, будто верблюд какой-то.

— Гляжу, нос уже подправил? Сходил к магу воды? — усмехнулся я, памятуя о том, что лишь опытные водяные могли сотворить заклинания, обеспечивающие восстановление плоти. Другие маги такого не умели. Видимо, потому что человеческий организм на шестьдесят процентов состоял из воды.

— Сейчас мы тебе нос подправим! — пробулькал жирдяй Виктор, картинно сжав кулаки, похожие на свиные рульки. — Думал, что ежели придёшь пораньше, то проскочишь в универ, а там бы мы тебя не тронули? И в универе бы тронули, но тут сподручнее.

— Болван, я же сам подошёл к вам. Значит, не хочу откладывать до универа ваше избиение. Когда ты уже начнёшь шевелить мозгами, а не только челюстью во время еды? — усмехнулся я, заметив краем глаза первокурсников, начавших останавливаться, чтобы посмотреть, чем закончится наша стычка. Среди них даже были девчонки с нашего курса. Весьма привлекательные девчонки, чьи стройные ножки не скрывали форменные, коротенькие юбочки.

— Чего-о? — ошалело выдохнул Виктор и так широко разинул рот, что мне даже удалось разглядеть чёрное дупло одного из его зубов. — Ты в себя, что ли, поверил, Волков?

— Да что ты, мразь, себе позволяешь⁈ — налился дурной кровью Артём, прожигая меня огненным взором.

И его гнев будто бы заставил мою ману ускорить темп восстановления. Или показалось? Нет, магическая энергия действительно стала шустрее восполняться! Какого лешего? Ведь так не бывает. Мана восстанавливается только тогда, когда маг находится в покое, то есть особо не напрягается. А если какие-то эмоции и играют тут роль, то это лишь собственное спокойствие, а не чужой гнев.

— Да чего мы слушаем этого слабака⁈ Валить его надо! — взревел жирдяй и ринулся на меня. И его даже не остановили осуждающие шепотки среди студентов. Дескать, вдвоём против одного, не по-дворянски это.

— А-а-а! — яростно заорал я и бросился навстречу Виктору, мечтая расколошматить его свиную рожу.

Буквально через пару секунд мы схлестнулись. Кулак противника сразу же понёсся к моему виску. Но я ловко пригнул голову, пропуская над затылком кувалду разочарованно хрюкнувшего толстяка. А уже через миг моя нога с силой впечаталась в его коленную чашечку. Она музыкально хрустнула. А сам жирдяй тоненько взвизгнул, распахнув желтозубую пасть. Но он не упал. Всё-таки силушка у меня совсем не богатырская, хотя ловкость и скорость весьма хороши. Однако Виктор всё же замешкался, что дало мне возможность с воплем вонзить кулак в его мягкую щеку. Рожа заоравшего противника перекривилась, а в глазах появилось громадное изумление напополам с болью. Правда, эмоции не помешали ему попробовать схватить меня за грудки. Благо я поднырнул под его руку и ещё раз ударил ногой в коленную чашечку парня. Он истошно заорал и наконец-то упал на пузо, да прям в большую, мутную лужу, похожую на мини-пруд.

— Ты сломал ему ногу! — поражённо выхаркнул Артём, остолбеневший от того, как быстро мне удалось разобраться с его другом.

Да я сам, если честно, был немного в шоке. То ли Виктор сильно меня недооценил, то ли ангел мщения что-то такое подкрутил в моём организме. А может, я, действительно, настолько поверил в себя, что будто бы стал быстрее и ловчее?

Впрочем, лёгкий шок не помешал мне презрительно прохрипеть, глядя на копошащегося в луже толстяка:

— К сожалению, не сломал. Кстати, если он хрюкнет, то будет ещё более органично смотреться.

Среди студентов раздались хохотки. Мария же победно сверкнула глазёнками, прижимая к груди наши учебники. А побагровевший от ярости Артём пронзительно заорал и бросился на меня, размахивая кулаками. Его буквально раздирало лютое желание вбить меня по ноздри в землю и восстановить свою репутацию. Он танком попёр на меня, стремясь сокрушить напором и запугать громкими криками. Но я хладнокровно ушёл в сторону и прописал ему кулаком в почки. Точно и очень больно.

— А-а-а-й! — воскликнул Артём и болезненно согнулся.

— Держите ещё, сударь! — выдохнул я и отвесил парню знатного пинка. Аж ботинок чуть не слетел от усердия.

Артём не удержался на ногах и упал ровно в ту же лужу, где уже стонал его дружбан.

— А вдвоём вы лучше смотритесь, — насмешливо произнёс я, пытаясь унять ликование, разрывающее ходящую ходуном грудь. А затем немного наклонился и прошептал, решив попугать кабанов: — Может, мне вас землицей накормить?

— Миша, Миша. Ты чего? — заюлил толстяк и начал с кряхтением вставать, постанывая от боли в ноге. — Мы же пошутили в тот раз… Драка — это же драка. А унижения…

Вдруг он резко выпрямился и исподтишка выбросил кулак, целясь в мою недоверчивую физиономию. Его сжатые пальцы-сардельки летели прямо в моё лицо, но я успел отшатнуться. Однако костяшки толстяка всё-таки чуть-чуть задели кончик моего носа. Больно, блин, словно щелбан дали! Тут же злость пронзила всё моё существо.

— Урод! — заорал я и с мстительным наслаждением засадил ботинком по другой коленной чашечке Виктора.

— А-а-а! — завопил одногруппник и снова упал толстой жопой в лужу, подняв уйму брызг.

— Тебе конец! Убью! Разорву! — брызжа слюной, зарычал Артём, уже успевший принять вертикальное положение. — А-а-а!

Он в бешенстве ринулся на меня, опять размахивая кулаками. Ярость сделала его слепым и заставила позабыть о защите. Правда, мне с большим трудом удалось избежать его кулаков. Зато потом я нанёс свой удар! Он пришёлся в только-только отремонтированный нос противника. Он хрустнул, а по губам упавшего парня заструилась кровь.

— Мой нос! Опять нос! — истошно заорал Артём, зажимая ладонями расквашенный шнобель.

— Удачно получилось, — со злым весельем подметил я, ликующе глядя на поверженных противников, искренне не понимающих, как мне удалось разделать их под орех. Они чуть ли не плакали от ярости, унижения и насмешливых взглядов студентов. А уж что теперь будет с их репутацией…

— Миша, Воронов идёт! — внезапно встревоженно выдала моя сестрица, глянув в сторону пешеходного перехода.

К воротам университета стремительной походкой приближался худой, как жердь, высокий преподаватель с глубокими залысинами, круглыми глазами и орлиным носом, нависающим над тонкими губами. Его облачённая в строгий чёрный костюм сутулая фигура заставила студентов-зрителей в панике разбежаться. А мне уже поздно было пить боржоми.

— Что тут происходит? — требовательно спросил он сухим голосом, напоминающим скрежет гвоздя по стеклу.

— Ничего, ничего, сударь, — залепетала сестра, подскочив ко мне.

— Ничего? — холодно выдохнул он и посмотрел прямо на Марию.

Его тяжёлый взгляд заставил её съёжиться, отчего по губам препода скользнула едва заметная довольная улыбка. А затем Воронов ровно таким же взором глянул на меня. Но я лишь расправил худые плечи и мимоходом глянул на кожаный дипломат, чью ручку сжимала костистая лапа препода, являющегося высокоуровневым магом земли.

— Хм, — с едва уловимым удивлением выдал Воронов и ещё пару секунд сверлил меня взглядом, словно рассчитывал, что я вот-вот одумаюсь и испуганно опущу взор. Но этого не произошло, и он нехотя перевёл взгляд на Артёма с Виктором, которые уже успели принять вертикальное положение. — А вы что скажете?

— Да… мы… э-э-э… шли, шли и не заметили лужу, — начал мычать Артём, шмыгая разбитым носом.

— Угу, — поддакнул толстяк, пытаясь спрятаться за спину друга.

После их слов Мария испустила едва слышный вздох облегчения. Хотя она прекрасно знала, что даже самые последние университетские лохи не жалуются преподам и не втягивают их в конфликты студентов. Да и родителям тоже никто не жаловался. Такие уж были правила в молодёжной дворянской среде. А если ты их нарушал, то твоя репутация падала так низко, что её невозможно было рассмотреть даже через телескоп.

— А нос вы тоже в луже разбили, Артём? А друг ваш чего еле на ногах стоит, будто у него колени столетнего деда? Это всё сделала лужа? Нам таких луж ой как сильно не хватало во время Второй мировой. Глядишь, всё было бы иначе, — саркастично сказал препод, мгновенно затвердел лицом и следом прошипел: — Лучше расскажите по-хорошему, как Волков избил вас. И наверняка подло избил, иначе бы он не справился сразу с двумя.

Мария негодующе раскрыла рот, но тут же захлопнула его, не поддавшись на провокацию хитрого препода.

А я развёл руками и с изумлением произнёс:

— Господин преподаватель, да вы посмотрите на меня! Я же одуванчик в чистом виде! А поглядите какие честные у меня глаза. Они так и лучатся правдой.

— Ладно, — скрипнул жёлтыми зубами курильщика Воронов, посмотрел на моих угрюмо молчащих одногруппников и проскрежетал: — Мы поступим следующим образом. Вы все получите по минус одному баллу в табель, что сократит ваши шансы на то, чтобы стать лучшими учениками. И из-за этого вы, надеюсь, не попадёте на городской турнир университетов. А вы сами знаете насколько это престижное соревнование.

Да, мы это знали, поэтому все вчетвером горестно вздохнули. Одно лишь участие в таком турнире открывало замечательные перспективы: начиная от хорошей стипендии и заканчивая стажировками в лучших компаниях империи.

— Но это ещё не всё, — усмехнулся Воронов и посмотрел на меня. — Вы, Волков, прямо сейчас пойдёте со мной к ректору. Пусть он решает вашу судьбу. И чует моё сердце, что вам недолго осталось позорить стены этого старинного университета. Вы и так уже на пороге исключения, ведь у вас так и не проснулся источник. А теперь ещё добавилась подобная выходка… А вы, — тут он посмотрел на Артёма с Виктором, — немедленно в лазарет, а потом отправляйтесь домой. Сегодня в университет можете не приходить. Что же касается вас, сударыня, то вы можете идти на занятия.

Мария заколебалась, косясь на меня влажными глазами. А я сжал её ладонь и зашептал на ухо:

— Иди, иди. Всё будет хорошо. Никто меня не отчислит. Сердце обманывает Ворона, у него же его в принципе нет.

— Хорошо, — тихонько сказала сестра и добавила, явно намекая на ангельские знания: — Только не наделай глупостей, Михаил. Не показывай ничего экстраординарного. И это… может, тебе сбитые костяшки подлечить? Я могу попробовать.

— Волков, за мной! — приказал Воронов.

Мне пришлось подчиниться и пойти за преподом, который энергичной походкой двинулся по брусчатой дорожке, ведущей к пятиэтажному зданию университета. Оно походило на сказочный замок со множеством башенок, красной черепичной крышей и барельефами на стенах.

Внутри универ выглядел ничуть не хуже. Высокие арочные потолки украшала лепнина, мраморные полы отражали свет, льющийся из стрельчатых окон, а на стенах в позолоченных рамах красовались портреты наиболее выдающихся студентов. Среди них был даже сам Пушкин, погибший на магической дуэли от руки Дантеса.

— Вас, Волков, всё равно отчислят, — вдруг сказал Воронов, снисходительно поглядывая на снующих по коридору студентов, заискивающе здоровающихся с ним. На меня они бросали такие взгляды, словно уже видели мою скромную персону в гробу в белых тапочках.

— А если у меня проснётся источник, сударь? — спокойно проговорил я, рассматривая свои сбитые костяшки. Всё-таки как же круто мне удалось разобраться с этими козлами! Но если бы они сразу вдвоём накинулись на меня, то результат мог быть иным.

— Ну и что? — лениво ответил препод, ступив на лестницу с резными перилами из красного дерева. — Он будет слабеньким. Да и вам всё равно не место в таком учреждении, как наш университет. Хватит и ваших двоюродных сёстры и брата. Да и ваша единокровная сестра… Как-то слишком много членов семьи, запятнавшей себя связью с презренными оккультистами. Да и подумайте сами, Волков, ваше с сестрой обучение оплачено до конца года. А что будет потом? Ваш отец вряд ли жив. Да и деньги. Я слышал, что он прогорел, поэтому вряд ли сможет заплатить за ещё один год, даже если вернётся живым и невредимым. А ваш дядюшка… Мне доводилось видеть его. Думаю, вы сами понимаете, что и он не оплатит ваше обучение. Может, вам лучше самому отчислиться и найти работу? А обучаться вы можете самостоятельно, по книгам. Многие из преподавателей скажут вам спасибо.

— Кажется, что всё против меня? Да? Однако вспомните цитату Уинстона Черчилля: «Воздушные змеи взлетают намного выше против ветра, а не по нему».

— Пф-ф-ф, — снисходительно фыркнул Воронов, подойдя к украшенной резьбой двери с золочённым двуглавым орлом и бронзовой ручкой в форме дракона. — Это не ваш случай, Волков.

— Поживём — увидим, сударь.

Губы препода искривила скептическая улыбочка, а рука распахнула дверь. За ней обнаружилась небольшая приёмная и молоденькая, стройная секретарша, вооружённая губной помадой. Она ловко орудовала ей, глядя на своё отражение, красующееся в зажатом в руке зеркальце с серебряной оправой.

— Доброе утро. Ректор у себя? — проскрежетал Воронов.

— Ой, вы меня напугали, сударь! — подскочила на стуле секретарша и мигом убрала помаду с зеркальцем. — Да у себя. Но он ещё никого не принимает.

— Меня примет, — заявил препод и под протестующий писк вскочившей на ноги девушки вошёл в кабинет ректора.

Секретарша негодующе вздохнула, но молча вернула прелестную попку на стул и указала мне рукой на диванчик с гнутыми ножками.

— Не переживайте, сударыня, — начал я, глянув на расстроенную мордашку девушки. — Я скажу ректору, что у вас не было шансов остановить Воронова. Мол, он влетел, как коршун и сразу ринулся в кабинет. А вы героически противостояли ему.

— Спасибо, молодой человек, — посветлела лицом секретарша и доверительно сообщила: — Я только второй день здесь работаю. И мне бы не хотелось, чтобы он стал последним.

— Мне бы тоже не хотелось, — вымученно улыбнулся я, пытаясь избавиться от мрачного настроения. — Вы в лучшую сторону отличаетесь от предыдущей секретарши. Очень вредная была мадам…

— … Это моя матушка, — мгновенно нахмурилась красотка, пронзив меня недружелюбным взглядом.

— Очень вредная была мадам… так о ней говорили многие, но мне она нравилась. А отличаетесь вы от неё тем, что всё-таки она уже в возрасте, а вы юны, свежи и ослепительно красивы.

— Благодарю, — суховато сказала немного оттаявшая девица.

— А о вторжении Воронова вы действительно не беспокойтесь. Все знают, что у него в роду были люди с психическими отклонениями, — тихонько закончил я, подался к навострившей ушки красотке и страшным шёпотом выдал: — Его отец, не поверите, был… вегетарианцем.

Девушка округлила глазки, а затем мелодично захихикала, прикрывая ладошкой ротик. А я уставился на её подрагивающие полушария, выглядывающие из декольте. К сожалению, этим шикарным видом мне помешал насладиться скрип двери.

На пороге показался Воронов, одаривший меня злорадной, многообещающей улыбкой. Дескать, ректор настроен на нужный лад, пакуй чемоданы.

— Проходи, Волков, — сладко пропел препод и широко открыл дверь. — Граф с нетерпением тебя ждёт.

— Спасибо, сударь, вы так добры, — иронично сказал я, проскользнул мимо него и услышал за спиной хлопок закрывшейся двери.

— Михаил Волков? — недовольно выдохнул лысый старик с крупными чертами лица, большими руками и строгими, сверлящими глазами, глубоко запавшими в череп, покрытый жёлтыми пигментными пятнами.

Ректор восседал на кресле с высокой спинкой, а перед ним обосновался массивный рабочий стол, заваленный бумагами, среди коих поблёскивали аж два телефонных аппарата. Раньше мне тут бывать не приходилось.

— Именно так, господин ректор, — кивнул я, скользнув изучающим взором по лежащему на полу роскошному ковру, шкафам с книгами и бархатным портьерам, лениво трепещущим из-за лёгкого ветерка, проникающего в кабинет через приоткрытую форточку.

— И что мне с тобой прикажешь делать, Волков? Сударь Воронов уже успел мне о тебе рассказать. И услышанное мне шибко не понравилось, — властным голосом проговорил граф, исподлобья глядя на меня странного медового цвета глазами. Говорят, что подобная радужка бывает лишь у тех, кто достиг высокого уровня в магии огня.

— А что делать, ваше сиятельство? Отправьте меня на лекцию. Какие ко мне претензии? Я ничего не нарушал. И никто не выдвигал обвинений в мой адрес.

— И ты не избивал двух однокурсников? Не было никакой драки перед воротами доверенного мне самим императором учебного заведения? Да черт с ней с дракой! Ты издевался над этими юнцами, держал их в луже, а это уже переходит все границы! — заявил ректор, откинулся на спинку кресла и поправил галстук, лежащей поверх красной жилетки.

— Мне кажется, что сударь Воронов весьма вольно интерпретировал увиденное. Да ещё многое додумал… — обтекаемо назвал я препода лжецом и покосился на человеческий череп, желтеющий на полке одного из шкафов.

— А как ты объяснишь сбитые костяшки, Волков? Лучше говори мне правду. Иногда правда — это лучшая политика. Никакого урона твоей чести не будет. Ни одно твоё слово не выйдет из этого кабинета, если, конечно, Матвей не научится говорить, что вряд ли, — с усмешкой закончил граф и тоже глянул на череп. — И мне, ежели честно, любопытно услышать, как столь хрупкий юноша сумел одолеть двух весьма упитанных ребят. Мне доводилось их видеть. Кормят их хорошо.

— Да, порой правда действительно бывает лучшей политикой. Жаль только очень иногда, — философски проговорил я, использовав когда-то услышанные от деда слова.

— Всё верно. Присаживайся, — кивнул ректор и указал рукой на стул, а затем поднял телефонную трубку и проговорил: — Екатерина, будьте добры, принесите две чашечки чая. Да, одну, как я люблю. А другую с бергамотом и шафраном.

— Ого! — искренне удивился я, усевшись на не очень-то удобный стул, намекающий на то, что на нём не стоит засиживаться. — А откуда вы, ваше сиятельство, знаете какой чай я люблю?

— Узнаешь. Но сперва твой рассказ.

Глава 7

Спустя четверть часа в принесённой мне фарфоровой чашечке практически иссяк чай, а с моих губ сорвалось окончание рассказа:

— Вот, собственно, поэтому я и был в своём праве, когда разделался с Артёмом и Виктором. Ярость и вера в себя позволили мне победить их. И еще, господин ректор, рано или поздно мне предстоит столкнуться с Мироновым. У него, как вы уже знаете, на меня есть зуб, хотя он сам во всём виноват. При этом, прошу заметить, я до вчерашнего дня вообще старался избегать всех конфликтов, но давеча решил, что подобный путь ни к чему не приведёт.

— Занятный рассказ, — проговорил граф, сделал маленький глоток и блаженно сощурил глаза. — К сожалению или к счастью, подобные стычки довольно распространены среди молодёжи. Кровь бурлит, гормоны из ушей хлещут. Всем хочется доказать, что они чего-то стоят. Многие молодые люди жаждут обратить на себя внимание девушек из благородных семей. Я всё это понимаю, поэтому не вмешиваюсь. И в твои проблемы я влезать не стану.

— А я и не прошу, ваше сиятельство. Дайте мне всего лишь время, чтобы доказать свою состоятельность. Не слушайте тех, кто хочет моего отчисления. Вы ещё будете гордиться таким студентом.

— Михаил, — впервые назвал меня по имени ректор. — Правила есть правила. Если преподавателям не удастся пробудить твой источник, то ты должен будешь покинуть университет. Каждый год какая-то часть юных аристократов отсеивается из-за этого.

— Источник пробудится. Не сомневайтесь. Но вряд ли этот факт остудит желающих изгнать меня из университета. Тот же сударь Воронов спит и видит, как я покидаю это учебное заведение.

— Воронова можно понять. Скажу тебе по секрету, его детей и жену растерзал человек, в чьё тело вселился бес, вызванный оккультистом-неудачником. Благо, особый отдел за последние годы сильно уменьшил число тех, кто желает приобщиться к запретным знаниям. Но, к несчастью, среди них был и твой дед Яков. Упёртый он был, как баран, но человек хороший, хоть и скрытный. А уж какой храбрости и любознательности… Однажды он спас меня от лютой смерти. И гад такой отказался от любой платы. Мол, не стоит благодарностей. А ведь он знал, что я буду гореть как в огне, пока сполна не отплачу ему. И это самая жестокая штука, когда ты сам себе назначаешь размер долга. Сколько ни делай человеку добра, а всё кажется мало. Он же спас тебя! Много как я ему помог. Тайно, конечно. И даже после смерти Якова взял в университет всех его внуков, хотя многие члены преподавательского совета были против. У меня вон даже досье на каждого из вас есть. Но теперь, Михаил, баста. Я уже стар. Мне скоро на покой, поэтому пора и честь знать. Совесть моя успокоилась. Я сполна отдал свой долг.

— А я и не знал, что вы были знакомы с моим дедушкой.

— Да, был знаком, но приятельских отношений меж нами не было. Приветствовали только друг друга при случае — и всё. Однако я втайне наше знакомство не держал, даже когда его расстреляли. Но тебе лучше лишний раз язык не распускать. Ты парень сообразительный, поэтому сам понимаешь, что да как. Держи всё при себе. Даже двоюродным брату с сестрой не говори, а то они тут же все растреплют. Будут козырять моим именем. А ты не такой. На деда похож: и видом, и характером. Такой же скрытный и рассудительный. Потому-то я тебе всё и поведал. Душу, так сказать, облегчил, раз случай подвернулся.

— Благодарю за доверие, ваше сиятельство, — искренне сказал я, допив чай.

— Ну всё, ступай. Лекция уже вот-вот начнётся. И помни, если источник не пробудится — я без сожаления подпишу приказ о твоём отчислении.

— Всего доброго, господин граф, — проговорил я и вышел из кабинета. А уже в приёмной улыбнулся Екатерине, ответившей мне заинтересованным взглядом. Наверное, я первый на её памяти первокурсник, который пил чай с самим ректором.

Криво усмехнувшись своим мыслям, я покинул приёмную и торопливым шагом двинулся по быстро пустеющим коридорам. Опоздаю на лекцию или нет?

Не опоздал.

Когда я влетел в гудящую аудиторию, преподавательницы ещё не было, а несколько десятков первокурсников уже расселись по лакированным лавкам, придвинутым к партам. Последние располагались полукольцами и с каждым рядом всё выше поднимались к потолку, как кресла в цирке.

Артёма и Виктора среди студентов, предсказуемо, не оказалось. А вот Лиза восседала около окошка и щебетала со своей соседкой. Кажется, она заметила меня, но никоим образом не показала этого. Зато многие другие студенты начали с откровенным интересом рассматривать меня, оторвавшись от оживлённых разговоров. На миг в аудитории даже тишина установилась, а я почувствовал себя будто бы на сцене перед любопытными зрителями.

И в этой тишине раздался крик болезненно-бледного Григория, вяло размахивающего ладонью:

— Михаил! Михаил!

— Доброе утро, — поздоровался я с другом и уселся рядом, глянув на лекторскую тумбу. Она находилась совсем близко, поскольку мы с Григорием предпочитали садиться за первые парты.

— Ты правда избил Артёма и Виктора? — сразу же жадно спросил друг, сверкая мутными глазёнками, обзавёдшимися синевой под нижними веками. — Вся аудитория только об этом и шепчется. Вишь, все смотрят на тебя, как на восьмое чудо света. Не томи, расскажи уже, что произошло. А то тут такого нафантазировали…

— Ага, расскажи, — вторили Григорию сидящие рядом студенты, представляющие типичных обитателей первых парт. За редким исключением все парни были прыщавыми, сутулыми и очкастыми. А девушки напоминали серых мышек с плохими причёсками.

— Ладно, слушайте, — начал я и с напускной скромностью сухо поведал соседям об утренней драке, будто ничего особенного и не произошло.

Однако после своего рассказа я всё равно получил десяток восторженных взглядов и уйму хвалебных слов. Кажется, я стал героем первых парт, хотя и раньше котировался среди их обитателей довольно высоко. А парочка особо решительных девушек даже стала кокетничать со мной, покусывая губки, чтобы они казались более сексуальными.

Правда, все их старания прервала наша преподша по лингвистике. Она стремительно ворвалась в аудиторию, будто растревоженная пчела. И тотчас все разговоры смолкли, а люди воззрели на вошедшую: тощую, средних лет магичку, с большой головой, тонкой шеей и брезгливо поджатыми губами. Она отличалась удивительной злопамятностью и раздражительностью, словно у неё всегда были месячные.

Преподавательница заняла место за тумбой и начала лекцию. Её выхолощенный голос вызывал желание заснуть непробудным сном. И у меня реально начали слипаться глаза, а рука всё медленнее водила ручкой по тетрадному листу.

Но тут Григорий пихнул меня локтем и прошептал, дохнув перегаром, смешанным с мятой:

— Не выспался? Оно и понятно. Я тоже плохо спал. «Вертолёты», тазик у кровати, желание умереть… всё, как у взрослого. Вчера мешал так, будто последний день жил. И действительно день чуть не стал последним. Вот, лечусь, — в руке парня появилась небольшая фляжка, извлечённая из внутреннего кармана пиджака. — Инга сказала, что это поможет. Хотя веры ей нет. Она же страсть как любит злые шутки. Но вроде бы, и вправду, помогает.

Друг украдкой сделал маленький глоток. А я спросил у него:

— И что внутри?

— Ликёрчик слабенький, — сказал Григорий, поморщился и вернул фляжку восвояси. — Только он нынче в меня и лезет. Я утром завтрак кое-как в себя запихал. Да зря, видимо. Обратно просится. Бунтует живот. А ещё знаешь чего? Утром родители приехали и скандал устроили, когда узнали, что Миронов в великой обиде покинул наш дом. Да и о Василии они прознали. А ты сам знаешь, как они относятся к нему. Нос воротят. Мол, не пара он нашей дочери. Бедный и неродовитый. А Инге никто не пара. Она любого жениха до косточек обглодает и в мусорное ведро выкинет.

— Эт точно, — поддакнул я, протёр глаза и спросил: — Удачно хоть прошла поездка твоих родителей? Договорились они с инвестором?

— Дудки, — опечалился друг, тяжело вздохнул и отправил в рот мятную жвачку. — Похоже, так и придётся папеньке продавать наш ликёро-водочный заводик. А ведь им ещё дед мой владел. Да только нынче он приносит одни лишь убытки, будто и не в России живём.

— Да, чудеса какие-то. Казалось бы, золотая жила, а оно вон как на самом деле. Неужели народ меньше пить стал?

— Так же пьёт, только теперь на немецкое пойло перешёл. Немчура эта знатно развернулась. Везде свои заводы ставит и этикетки лепит. Мол, немецкие технологии, лучший спирт, чистейшая вода с Альпийских гор. А люди у нас падкие на заграничные названия. Ты им на говне напиши, что оно из Франции, так они его с руками оторвут. А наши-то ликёры ничем не хуже их, а даже лучше, — с обидой закончил Григорий и шмыгнул носом. — Чёрт бы их побрал. Аж злости не хватает.

— Угу, — поддакнул я, нахмурив брови.

Слово «злость» покарябало моё ухо и вернуло разум к утренней драке. Реально ли злость Артёма увеличила скорость восстановления моей маны? Кстати, что-то подобное было и в столовой, когда тётушка злилась на меня. Совпадение? Не думаю. Видимо, направленный на меня гнев действительно как-то подстёгивает восстановление моей маны. Но источник человека не способен на такие выкрутасы. Значит, в деле замешан ангел мщения. Только какой он ангел, раз его… э-э-э… возбуждает злость? Или я чего-то не понимаю? Ангелы, по слухам, вроде как за всё светлое, а тут такой поворот. Может, цыганка была не так уж и не права, когда обозвала меня тёмным?

Блин, столько вопросов и ни одного ответа. А ведь ещё есть Медея. Но с ней-то попроще. Можно из книг попробовать узнать кто это или что это…

— Гриша, а помнишь, ты говорил, что способен достать любую книгу? Даже запрещённую? — свистящим шёпотом спросил я, пригнувшись к парте.

— Да. Есть один подвальный магазинчик. Он находится в квартале Весёлый угол. Но тебе там запрещенку не продадут. Я-то уже бывал там, проверку прошёл, поэтому ко мне доверие есть.

— Сходишь туда вместе со мной после занятий?

— Ну пошли, — неохотно согласился друг, после чего со страдальческой миной на лице потёр живот и совсем тихо добавил, стараясь не смотреть на меня: — А ты меня с Кузнецовой познакомишь? Ты же нынче на коне. Герой. Она точно соблаговолит с тобой поговорить, а ты уж потом и меня ей представишь.

— Боишься умереть девственником? Тоже слышал, что она весьма… э-э-э… любвеобильна? — расплылся я в скабрезной улыбочке. — Вчера так никого и не напоил из прекрасного пола?

— Волков! — вдруг прозвучал противный вопль преподавательницы. Аж вся аудитория вздрогнула и перекрестилась. — Что тебя так позабавило⁈ Семантика английского языка⁈ А может, ты встанешь за тумбу, и вместо меня проведёшь лекцию⁈ А?

— Да как-то не хочется, сударыня, — ответил я, ощутив на себе десятки злорадных взглядов. Всё-таки студенты не очень любят чужие взлёты. А победа над Артёмом и Виктором — точно взлёт.

— Ах не хочется? Тогда, может быть, ты сделаешь милость, выйдешь к доске и переведёшь текст? — язвительно выдала лекторша, пронзая меня колючим взглядом. — Вставай, вставай, не стесняйся. Покажись во всей красе.

Среди однокурсников раздались ядовитые смешки. А мне пришлось-таки выйти к доске, на которой белел довольно сложный текст, выведенный мелом.

— Чего застыл, Волков? — ехидно сказала преподша, кривя губы. — Вся аудитория ждёт тебя. Переводи.

Аудитория действительно ждала, но ждала не моего перевода, а моего провала, после которого на меня посыплется град насмешек. Только бледный Григорий и ещё пара человек пытались что-то тихонько подсказать мне. Однако я не нуждался в их подсказках. Кашлянул в кулак и принялся уверенно переводить. Английский мне был хорошо знаком. Я давно самостоятельно учу его.

Магичка выслушала мой перевод с таким кислым лицом, будто хряпнула килограмм лимонов, а потом нехотя процедила:

— Удивительно, но правильно.

Аудитории тоже не сильно понравился мой успех. Кто-то посмотрел на меня даже со злостью, будто я нагадил в его любимый горшок.

Однако преподша на этом не успокоилась. Она вдруг хитренько улыбнулась и сладеньким голосом проворковала:

— Английский сейчас многие знают. Но образованный дворянин должен владеть ещё как минимум одним иностранным языком. Например, французским. Он сейчас в моде. И вы, Волков, кажется, изучали его.

— Ага, но совсем немного, сударыня.

— Этого хватит. Текст будет ужасно простеньким, на уровне средней школы, — заявила она и выдала пару пассов, активировав бытовое воздушное заклинание. Оно подхватило мелок. И тот шустро забегал по доске, оставляя на ней такой заковыристый текст, который заставил бы поднять лягушачьи лапки даже самого натурального француза. — Вот, прошу. Переводи. И поторопись. Время идёт. Не отнимай его у однокурсников

— Ага, как будто это я задумал эту херню с переводами, — едва слышно пробубнил я себе под нос и хмуро взглянул на французские слова. Лишь одно из них было мне знакомо.

— Волков, быстрее! Хватит телиться! — раздался ехидный выкрик с задних парт.

— Да, давай быстрее! Или садись и впредь молчи! — вставил ещё кто-то.

— Хватит корчить умные физиономии. Тебе же сказали, что только образованные дворяне должны владеть минимум парой иностранных языков. Ты-то куда лезешь, Волков?

— Ну, хватит, хватит, — мягко пожурила студентов змея в образе преподавательницы и победно посмотрела на меня. — Всё, Волков, присаживайся.

— Хм-м-м, — нахмурился я, до зубовного скрежета желая перевести текст, чтобы заткнуть глотки этих горлопанов. Они ведь непременно будут насмехаться надо мной! Нельзя этого допустить! Нельзя! Нельзя!

— Волков! — повысила голос преподавательница, глядя на моё побледневшее лицо с капельками пота на лбу.

— Сейчас, — прохрипел я, почувствовав нарастающую головную боль.

— Волков, присаживайся! Нельзя вспомнить то, чего ты сроду не знал! — ядовито выдала магичка, криво усмехнувшись. И её мерзкая ухмылка будто бы стала той бабочкой, что переломила хребет слона. В моей голове словно взорвалась та самая атомная бомба, что положила конец Второй мировой войне. Я даже покачнулся, а затем услышал язвительные смешки студентов, заметивших моё состояние. Но мне было плевать на них. Я вдруг понял, что французский язык мне чуть ли не роднее русского! Знания! Они вспыхнули в моей голове ровно так же, как вчера появились рунные заклятия! Ангел снова помог мне!

— Волков! Сколько можно говорить! Присаживайся! — опять подала голос преподавательница, начавшая откровенно злиться.

— Так рано, сударыня, — хрипло сказал я, облизал влажные губы и быстро перевёл текст.

Студенты с надеждой воззрели на магичку, а та совсем сморщилась и удивлённо процедила:

— А чего ты тогда так долго стоял, раз мог перевести? Но как я и говорила, текст был совсем простеньким. Его бы и школьник перевёл. А ты, Волков, совсем не школьник. Так что давай чуть повысим сложность. Самую малость. Следующий текст тоже будет на французском.

Она с помощью магии вывела на доске очередные предложения, а затем с лисьей ухмылкой глянула на меня. Мол, давай, теперь ты точно хрен переведёшь мои каракули, дерзкий мальчишка.

— Ну, ежели говорить откровенно, то это не совсем французский язык, а старофранцузский, являющийся совокупностью романских диалектов языковой группы ойль. Они использовались на территории среднего севера современной Франции, примерно с десятого по четырнадцатый век, — отбарабанил я под ошеломлённое молчание студентов и с наигранным трудом перевёл текст. Да-а! Французский мне стал реально понятнее русского! Ну, ангел, ну сукин сын!

— Ты… ты знаешь старофранцузский? — просипела лекторша, так сильно выпучив глаза, будто её душил невидимка-армрестлер.

— Ага. Выдалась свободная минутка. Вот и выучил, — ослепительно улыбнулся я, купаясь в лучах тотального изумления, пронзившего абсолютно всех студентов. Оно поразило даже Григория и Елизавету. Теперь девчонка смотрела прямо на меня. И не только глазами, но и обрисовавшимися под блузкой вставшими сосками. Её возбуждают умные парни? Или в аудитории просто стало холодно?

— Присаживайтесь, Волков. И продолжим нашу лекцию, — наконец-то просипела лекторша, кое-как совладав со своим изумлением.

— Сударыня, а разве Волков не заслужил несколько баллов в табель? — вовремя сориентировался Григорий, стараясь не дышать в сторону магички.

— Заслужил, — промямлила преподша, растерявшая всю свою спесь. Теперь она была похожа на раздавленную гадюку. — Я обязательно их внесу в табель.

— Благодарю, — довольно проронил я и вернулся на своё место.

— Ну ты вообще… — восхищённо протянул Григорий, крутя головой. — А чего ты мне не говорил, что так хорошо знаешь французский?

— Да как-то повода не было, — ответил я и попросил друга, старательно дышащего носом: — Слушай, давай до конца лекции не будем болтать, а то действительно не красиво выходит. Мы ведь учиться должны.

— Замётано, — кивнул покрытый испариной парень и продемонстрировал то, как на невидимый замок закрывает свой рот, а такой же невидимый ключ выбрасывает.

Я улыбнулся и практически сразу погрузился в тяжелые размышления. А может, зря я продемонстрировал такое глубокое знание языка? Вдруг кто-то заподозрит, что Волков изменился? Или хуже того — подумает, что во мне кто-то поселился? Хотя, если честно, шанс невелик. Я ведь и сам вполне мог выучить французский. Репутация у меня соответствующая, так что ничего удивительного в этом нет. Но впредь всё-таки надо быть осторожнее. А то как-то слишком сильно я изменился. Ещё вчера не мог справиться с двумя задирами, а уже сегодня купаю в луже совсем не слабых Артёма и Виктора, а на лекции демонстрирую блестящее знание французского языка.

Придя к этому выводу, я решил слегка сбавить обороты. Надо потихонечку взбираться на вершину, а не залетать на неё резким прыжком.

Поэтому остаток лекции я просидел тише воды, ниже травы. А как только нутро университета сотряс звонок, мы с Григорием выскочили из аудитории в числе первых. Однако в коридоре к этому моменту уже оказалось не протолкнуться от студентов. Нам пришлось лавировать среди них, чтобы добраться до лестницы. А уже около неё меня ждал сюрприз…

— Молодец, Волков! — неожиданно сказал парень, учащийся на одном потоке с моей сестрой. — Правильно сделал.

— Ага. Так ему этому Миронову и надо. Задрал уже всех, — вторил ему другой студент и затерялся в толпе, как и первый.

— Ого-го, — протянул Гришка, шумно сглотнул и потёр живот. — Кажется, по университету уже ходит слушок, что ты Миронова раком поставил. И это сулит тебе большие проблемы. Он теперь точно не отстанет от тебя, пока прилюдно не унизит. Наверняка попробует заставить тебя принести ему извинения. Но если ты как-то с честью выпутаешься из этой ситуации, то твоя репутация взлетит до небес. Девчонки тогда сами на тебя вешаться будут. Да и мне, наверное, что-то перепадёт. Я вот что думаю… нельзя тебе ложиться под Миронова.

— Что ты сказал, морда⁈ — внезапно раздался позади нас пронизанный яростью голос Миронова.

Григорий испуганно подпрыгнул, прямо в полёте обернулся и увидел усатого урода. Он стоял в обществе парочки своих крупногабаритных одногруппников, возвышающихся над ним.

— Так чего ты там вякнул, толстожопый⁈ — рыкнул Миронов.

— Ни…ни… ничего, — пролепетал Гришка.

— Тоже хочешь постоять на коленях, как и этот чмошник? — усатый хорёк кивнул на меня. — Уговорил. Оба будете клянчить у меня извинения. Чего застыли? На колени!

Прочие студенты быстро образовали круг, внутри которого остались одногруппники Миронова, сам усатый гад, я и мой перепуганный друг, совсем позеленевший лицом.

И тут вдруг Гришка резко согнулся и отправил содержимое своего желудка прямо на блестящие, новенькие ботинки Миронова.

— Вот наш ответ. Четкий и ясный. Мы его всё утро репетировали. Григорий, браво, — насмешливо произнёс я, скользнув взглядом по изумлённым лицам остолбеневших студентов.

Дамы и господа, пора уже расчехлить свои пушки и расстрелять комментариями и лайками эту книгу. Хватит даже каких-то односложных комментариев.

Глава 8

Мгновение ошеломлённой тишины минуло, а затем коридор огласила такая истеричная, забористая брань, что у некоторых девушек покраснели ушки. Миронов превзошёл сам себя.

— Я… я… случайно, — заикаясь, выдал бледный от ужаса Григорий, таращась на ноги Миронова. Он заблевал не только его шикарные ботинки, но даже умудрился немного попасть на штаны.

— Ты… ты… вы… оба, — исторг из своей глотки усатый урод, на которого страшно было смотреть. Зубы шифером, сопли пузырями, а глаза такие красные и вытаращенные, будто он собирался вытолкнуть их из черепа. — Вам обоим конец! Я убью вас, но сперва заставлю слизывать эти нечистоты с моих ботинок!

— Вам нужно успокоительное, сударь. Кто-нибудь влепите ему пощёчину, — ухмыльнулся я, пробежавшись взглядом по шокированным студентам. Среди них оказалась и разинувшая ротик Елизавета, глядящая на меня так, будто я превратился в супергероя из комиксов.

— Да что ты себе позволяешь⁈ — яростно выдохнул один из прихвостней Миронова, с громадным удивлением взирая на меня серыми глазами. — Ты совсем, что ли, страх потерял?

— Судари, судари, мы готовы извиниться! — жарко протараторил Григорий, пытающийся унять нервную дрожь, сотрясающую всё его рыхлое тело. — И оплатить химчистку! Самую лучшую!

— Пф-ф-ф, ничего мы не готовы, — фыркнул я и сложил руки на груди. — Григорий, не вводи сударей в заблуждение. А то ведь они, чего доброго, поверят.

— Ну и Волков! — раздался чей-то восторженно-озадаченный голос. — Ай да кремень! Ай да…

— … Заткнись! — взвизгнул Миронов, сжимающий кулаки.

Его трясло так же, как Гришку, но только от ярости, а не от страха. На его усатой, костистой роже краснели пятна неистового гнева. И этот гнев ударил по моей мане хлёстким, подгоняющим кнутом. Правда, моя магическая энергия и так была на максимальном уровне, поэтому она не повысилась.

— Желторотики, вам лучше повиниться перед Игорем Анатольевичем, — хрипло посоветовал нам другой прихвостень Миронова, старающийся не смотреть на его заблёванные ноги. — Иначе… иначе даже не знаю, что с вами будет. Он же вас со свету сживёт.

— Ага, ага, — поддержал его первый упырь, заискивающе косясь на багрового Миронова. — Вам лучше встать на колени и принести извинения. А то так и до дуэли недалеко.

— У Волкова нет источника. Его нельзя вызвать на магическую дуэль, — судорожно вставила Елизавета, хлопая прекрасными глазками.

— Да, да, он пустышка! — прозвучал презрительный выкрик.

— Он не маг, а одно название! — вторил кто-то не менее презрительно.

— Да может у него ещё откроется источник⁈

— Скорее Луна упадёт на Землю, чем у него что-то откроется! — насмешливо парировал какой-то старшекурсник.

— А если и откроется, то только кровотечение после того, как Миронов ему накостыляет! — добавил уже другой козёл.

Хм, надо признать, что большая часть студентов, мягко говоря, не особо восторгалась мной. А уж их глумливые улыбочки… Р-р-р! Они заставили ярость броситься в мою голову. Аж в глазах потемнело. Хотелось здесь и сейчас полыхнуть как костёр преисподней, чтобы все в шоке разбежались кто куда, вереща о том, что у Волкова открылся источник, равный по силе тому же Мироновскому.

Но я каким-то невероятным усилием воли сдержался. Ещё не время и не место. Если я сейчас ещё и свою силу продемонстрирую, то это уже будет чересчур для одного дня. А вот завтра или послезавтра… Вот тогда-то я и покажу свой источник. И все злопыхатели мигом подавятся своими ядовитыми слюнями. А потом они будут завистливо бубнить, что мне по какому-то недоразумению достался слишком хороший дар. Лишь бы двоюродные раньше не разболтали, что у меня открылся источник. Хотя они вообще стараются не упоминать в разговорах о том, что мы родственники. Так что, скорее всего, ничего они никому не скажут.

— Ну чего вы решили, перваши? — угрожающе выдал сероглазый прихвостень Миронова и мрачно посмотрел на покачнувшегося Гришку, кажется, решившего хлопнуться в обморок. — Или вы от страха уже говорить не можете? В штанишки надули?

— Не дождёшься. Я ещё на твою могилку надую, — дерзко выдал я, посчитав, что время вежливости прошло. Как они ко мне, так и я к ним. Правда, тоненький голос внутри меня изо всех сил верещал, что я вообще берега потерял. Но я не слушал его, а упивался своей дерзостью. Оказывается, и так можно.

— Чего? Ты ещё и на меня пасть разинул? Да я тебя сейчас! — яростно выдохнул козёл и резко замахнулся, пугая меня. Но я даже глазом не моргнул.

— Если ты думаешь, что это удар, то спешу тебя разочаровать. Так петухи крыльями машут, — проговорил я, вызвав у зрителей несколько нервных смешков.

Налившийся дурной кровью придурок скрежетнул зубами и непроизвольно посмотрел в конец коридора, куда стали поглядывать остальные студенты. А там показался сам декан. И его приближение заставило сероглазого хрипло прошипеть, сгорая от ярости:

— Ты покойник, Волков. Вы оба покойники… После занятий ждём вас за воротами университета. А если не придёте…

— … Не сегодня, — нехотя вставил Миронов, кипя от гнева. — Завтра. Сегодня мы с отцом и старшим братом должны нанести визит графу Карамазову. Но завтра, ох завтра я от вас не оставлю и следа. Разорву!

— Смотри зад себе опять не порви, — ехидно сказал я, почувствовав на плече слабые пальцы Григория, отчаянно пытающегося не усугублять ситуацию.

— Ры-ры-ры! — по-звериному зарычал Миронов, испугав девушек. Они аж взвизгнули.

И если бы не его прихвостни, то он бы бросился на меня. А так — они вцепились в него и потащили к лестнице. А остальные студенты, включая и нас с Гришкой, торопливо свинтили из коридора, чтобы не попасться на глаза декану.

Мы с Ветровым быстро домчались до полупустой аудитории, после чего влетели в неё и, тяжело дыша, плюхнулись на лавку.

— Нам конец. Всё, пора задуматься о душе, — убито изрёк Григорий, обхватив голову руками. — Очень обидно умирать девственником. Может, напоследок в бордель сходим?

— Хорошая идея. Но потом как-нибудь сходим. А что касается Миронова, то не паникуй. Всё будет хорошо.

— Хорошо? — повторил парень и с величайшим скептицизмом посмотрел на меня. — Ничего не будет хорошо. Миронов и его приятели заживо похоронят нас. Они и физически сильнее, и магически, а мы лишь красивее. Мы отбрыкаемся только если за нас кто-то заступится. Может, Василия попросим? Или Ингу? Нет, лучше Василия. Ингу просить — это как дьяволу душу продавать.

— Миронов не испугается ни Василия, ни Ингу. Да и у него самого есть старший брат. Но ты не переживай. Я что-нибудь придумаю. Может, вызову его на бой один на один…

— Эх-х-х, — безнадёжно махнул рукой друг, вытащил фляжку и украдкой присосался к ней.

И всю следующую лекцию он тяжело вздыхал и хмурил брови. Однокурсники же поглядывали на нас, как на смертников.

Конечно же, слух о нашей стычке с Мироновым быстро разлетелся по университету. Дошёл он и до моей сестры. Она поймала нас с Гришкой около выхода из учреждения, когда закончились все занятия.

— Миша, Григорий! — горячо выдохнула она, тревожно хлопая глазками. — Что вы устроили? Зачем… зачем обделали ботинки Миронова? Можно же было решить дело миром.

— Нельзя, — отрезал я, покосившись на друга. Тот шёл через двор с безучастным видом, порой чему-то кивая. Видимо, придумывал пункты завещания. — Миронов на колени хотел нас поставить. А Григорий храбро наблевал ему на ботинки.

Сестра поморщилась и с возмущением спросила:

— А кто вообще растрепал всему университету о том, что вчера произошло? Почему утром уже все знали, что Миронов домогался меня в доме Ветровых и получил отпор?

— Скорее всего, Василий проболтался, — предположил я. — Ветровы точно молчали, как и сам Миронов.

— Эх, Василий… — сжала кулачки Мария. — И что теперь делать?

— Я найду решение.

— Хочешь применить свои… э-э-э… особые способности? — совсем понизила голос сестра и с беспокойством посмотрела на отставшего Григория. Но тому до сих пор было не до нас.

— Всяко может быть, — не стал я отрицать, вышел из ворот и свернул в сторону автобусной остановки. Гришка, как привязанный, последовал за мной.

— Эй, а ты куда? Метро же в другой стороне, — спросила сестра.

— Хочу заглянуть в один интересный магазинчик, — приглушённо начал я, стараясь идти чуть в стороне от бедных студентов, потянувшихся к остановке. Большую-то часть учащихся забрали личные водители или такси. А у тех, кто постарше, были свои машины. Поэтому к остановке шли лишь бедняки с благородной кровью. — Ничего прям супер запрещённого в том магазине, конечно же, нет. За такую литературу особый отдел всех наказывает. Но, надеюсь, кое-что интересное и не сильно опасное найдётся. Ты же сама хотела пойти в библиотеку и поискать… э-э-э… забавные книги сама знаешь о ком. Так вот твой поступок был бы верхом глупости. Библиотекарь явно обратил бы внимание на то, какие книги ты бы читала. А я хочу поступить умнее… куплю с десяток разных томов, среди коих будет один, действительно интересующий меня. Поняла почему? Нам нужно следовать известному ещё со Средневековья простому ведьминскому правилу — главное, не спалиться.

— И в кого ты такой хитрый? — удивилась Мария, глянув на Григория, чуть не врезавшегося в кованный фонарный столб.

— Кажется, в деда, — усмехнулся я и вкратце поведал сестре о том, что рассказал мне ректор.

— А я знала, что они знакомы, но не думала, что всё так серьёзно, — огорошила меня сестра.

— А чего мне не сказала?

— Так я думала, что это не особо важно. Мало ли с кем был наш дедушка знаком.

— Как оказалось, важно. Уйдёт ректор, уйдём и мы. Мы внуки оккультиста. А ты сама знаешь Воронова и его отношение к нам. Мне думается, что он уже сколотил банду из тех, кто жаждет нашего исключения. Сперва уберут меня, а потом тебя. Фроську и Ивана оставят напоследок, так как у них есть кое-какие деньги и родители, которые непременно поднимут вой, когда их драгоценных чад пнут под пухлые зады.

— И что нам делать? — печально спросила Мария, грустно-грустно шмыгнув носиком. — Мне нравится университет. Я не хочу его покидать.

— Придумаю чего-нибудь. Не переживай, — пообещал я и изучающе посмотрел на осунувшуюся сестру. — Да не расстраивайся ты. Рано ещё. Послушай лучше, что сегодня было на лекции по лингвистике.

Я шёпотом поведал сестре о том, как ангел в самый подходящий момент дал мне знания французского языка.

— Ого! — удивлённо ахнула она, округлив глазки.

— Вот и тебе «ого». С таким помощником я далеко пойду.

— Это… точно, — медленно проронила Мария, а затем упрямо сдвинула бровки и добавила: — Но я всё равно буду пристально наблюдать за тобой, дабы не вышло ничего такого. А то ты сам знаешь, где лежит бесплатный сыр.

— Знаю. Однако пока тебе не стоит переживать. Пациент в норме, — улыбнулся я, подошёл к Гришке и пощёлкал пальцами перед его острым носом. — Проснись и пой.

Он дёрнулся и сперва посмотрел на меня, а потом удивлённо на мою сестру:

— О-о-о, Мари. А вы откуда здесь взялись?

— Оттуда же, откуда и все, — пошутил я и увидел вдалеке глазастый, жёлтый автобус, идущий нужным нам маршрутом.

— Фи, какая вульгарная шутка, — сморщила носик Маша и окинула Ветрова жалостливым взглядом. — Что же вы, Григорий, всё в мыслях своих бродите? Так и заблудиться недолго. Лучше бы вы чуть-чуть привели себя в порядок, а то выглядите, извините, не очень. Приличные девушки шарахаются от вас.

— Только сегодня шарахаются или всегда, сударыня? — нашёл в себе силы сострить Григорий и прилизал растрёпанные волосы. — А так? Хорош собой или просто красавец? Хотя бы неприличные девушки не будут шарахаться от меня?

— Не будут, — польстила ему Мария и безапелляционно заявила, когда автобус со скрипом и скрежетом остановился около нас: — Я поеду с вами.

— Поехали, — пожал я плечами.

А чего? Опасностей вроде бы никаких не предвидится, а спорить мне с ней не хочется. Однако в магазин я её с собой не возьму. Оставлю в кафе. Пусть в нём посидит, пока мы с Гришкой будем книги покупать. Жаль только, что на книги придётся извести последние деньги, которые мне удалось скопить за несколько месяцев. Ну, ничего страшного.

Решительно нахмурившись, я вместе с сестрой и другом забрался в автобус и снова вернулся мыслями к ангелу. А может стоит ещё раз с ним поговорить? Вдруг на сей раз ответит?

Однако две остановки упорного мысленного взывания к ангелу ничего не дали. Может, и нет никого во мне, кроме фантастического чувства юмора? Ха-ха. Нет, конечно же, есть. Но это может быть не ангел, а что-то другое… набор знаний или ещё что-то. Вдруг «Ангел мщения» — это и вправду лишь название ритуала, дающего знания, помогающие отомстить? Потому-то никто и не отвечает на мои мысленные взывания.

Между тем за мутным окном уже потянулись пейзажи Весёлого угла. Вчерашнего разгула тут уже не было. Проститутки и ночные гуляки исчезли. Закрылись казино и бордели, но взамен распахнули двери десятки мелких кафешек, вытянувшись вдоль убранной от мусора брусчатой улицы. И лишь мелкие детали напоминали о том, что творилось здесь ночью. Кое-где блестели провороненные дворниками осколки бутылок, красовались засохшие пятна блевотины и проступали плохо смытые со стен похабные надписи.

— Приехали, наша остановка, — проговорил немного оживившийся Григорий и вышел из остановившегося автобуса.

— Мария, посиди в кафе, а мы пока сходим в магазин, — произнёс я, очутившись на улице, до сих пор хранящей лёгкий запах марихуаны и разлитого алкоголя.

Сестра нахмурилась, явно готовясь не согласиться со мной, но потом она пожевала губы и нехотя кивнула.

— Хорошо. Но только вы быстро. Одна нога тут, другая там. Иначе я сама пойду искать этот магазин.

— Договорились, — улыбнулся я, выгреб из кармана немного денег и отдал их сестре. — Закажи себе чего-нибудь сладенького. И даже не думай отказываться.

Судя по её виду, она как раз думала об этом, но после моих слов приняла деньги. А мы с Гришкой торопливо двинулись по тротуару, лавируя среди прохожих.

— Далеко идти-то? — спросил я.

— Вообще-то, далеко. Но тут можно сократить. Правда, путь поганый, по задворкам. Я однажды им ходил, так такого страха натерпелся.

— Пошли твоим поганым путём. Среди бела дня ничего с нами там не сделается. Да и громадных денег у нас нет, так что переживать не за что. Впрочем, как и всегда. Счастливые мы люди.

— Пошли, — довольно легко согласился друг, перешёл дорогу на стоп-сигнал светофора и нырнул в узкий немощёный проулок.

Под ногами сразу же зачавкала грязь, смешанная с окурками и фантиками. Около обоссанных стен лежали груды бутылок, кучи бытового мусора и десятки использованных презервативов. Запах тут витал соответствующий.

Гришка брезгливо прикрыл нос ладонью и встревоженно глянул на бородатого бомжа, спящего на дырявом, засаленном кресле, из которого торчал поролон. Возле бомжа лежала худющая собака, настороженно наблюдающая за нами. А сам бомж мог похвастаться даже не одним фингалом под глазом, а целыми двумя. Да ещё на его лохматую голову упало несколько листьев. Вместе они напоминали лавровый венок.

— Может, это король бомжей? — с сухим смешком прошептал Григорий, кивнув на храпящего мужика.

— Может, — согласился я и следом с удивлением спросил: — А ты чего вдруг развеселился? Передумал уже себя хоронить?

— Да я тут мозгами-то пораскинул и пришёл к мысли, что не убьют же они нас, в самом деле? А всё остальное можно попробовать стерпеть. Я вон с детства терплю выходки Инги, так что закалённый, — проговорил друг и остановился на распутье. От проулка отходили аж пять узких, кривых проходов. — Так, нам вот в этот.

Он не слишком уверенно двинулся налево, а я пошёл рядом с ним. И мы ещё пару раз сворачивали. А потом вдруг меня посетило странное манящее чувство. Будто незримая нить потянула меня в щель между двумя полузаброшенными покосившимися зданиями из растрескавшегося красного кирпича.

— Гришка, а что там? — указал я на щель, испытывая непреодолимое желание пойти туда, словно там девки голые танцевали.

— Не знаю, но нам туда точно не надо идти.

— Слушай, ты постой пока тут, а я одним глазком посмотрю, что там, — проговорил я, облизав пересохшие от волнения губы. Да что, блин, со мной?

— Один постою? Тут? Нет уж! Я лучше с тобой схожу, если ты так решительно настроен. Чем тебя вообще так привлёк этот путь?

— Не знаю, — проронил я и проник в щель, чуть не коснувшись плечами сырых стен. Под ногу тотчас попала проржавевшая консервная банка, а на голову капнуло что-то холодное, намекая, что надо двигаться быстрее.

Мы с тяжело дышащим Гришкой шустро проскочили щель и очутились в мрачном дворе-колодце. Вокруг доживали свой век полузаброшенные дома, тянущиеся к свинцовому небу. Они смотрели на нас заколоченными окнами со вспухшими от влаги рамами, покрытыми чёрной плесенью.

Одна из обшарпанных входных дверей оказалась приглашающе открыта. Именно внутрь этого дома меня что-то и манило. И этот дом, кажется, был единственным, в котором обитали люди. Из него неслись обрывки разговоров и приглушённые стоны.

— Ми-и-иша, ты же не хочешь пойти туда? — взволнованно прошептал друг, вцепившись испуганным взглядом в открытую дверь, около которой лежали старые, грязные детские игрушки. — Это же ночлежка. А может, и бордель. Вон, видишь, бельё на верёвке сушится. Да много как. И всё женское.

Во мне с искрами столкнулись два диаметрально противоположных желания. Одно, подпитываемое здравым смыслом, убеждало меня в том, что не стоит тут задерживаться. А другое — страстно тянуло меня внутрь этого здания. Аж волосы на руках дыбом встали, как хотелось нырнуть в эту влажную темноту.

Глава 9

— Миша, пойдём отсюда, — дохнул мне в затылок Григорий. — Нам ещё в магазин надо успеть. Да и Мари нас ждёт.

Я всё это прекрасно понимал, но желание выяснить, что так тянет меня в этот дом, победило. Я ведь всегда могу убежать, если внутри меня будет поджидать какая-то опасность. Да и вообще… меня максимум попробуют обокрасть. А если увидят мою магию, то даже пробовать не станут.

— Гриша, стой тут. Я вернусь через пять минут, — решительно произнёс я и вывернул пиджак, чтобы скрыть герб универа. А затем двинулся через двор к открытой двери, висящей на одной ржавой петле.

Внутри меня встретили скрипучие, деревянные ступени, отсыревшая побелка и лестничная клетка с хлипкими дверями, за которыми кто-то кашлял, стонал и громыхал посудой.

И тут вдруг в подъезд влетел белый как мел Гришка, покрывшийся капельками испарины.

— Я с тобой, — глухо выдал он, часто-часто моргая, чтобы после солнечного света глаза привыкли к полусумраку, царящему в подъезде. — Негоже отпускать друга одного в такое место.

— Удивил, — дёрнул я головой.

Ветров не только весьма быстро смог побороть свой страх, но даже пиджак успел вывернуть.

— Мишка, но ответь… Зачем? Зачем мы сюда пришли?

— Потом, — отмахнулся я и стал осторожно подниматься по ступеням.

На втором этаже обнаружился худющий кот, доедающий такую же худую крысу. А возле стены выстроился рядок пустых бутылок из-под дешёвой водки. Их уже покрыл слой пыли. И даже какой-то не особо разборчивый паук натянул между горлышками свою паутину.

— Поганое место, — шёпотом выдал Гришка, вытащил фляжку, потряс её и разочарованно сказал: — Блин, пустая. А так хотелось выпить для храбрости.

— Так и спиваются. Сперва для храбрости, потом для согрева, следом для аппетита, а затем пьют по всем праздникам, не пропуская даже отменённый в том веке День лудильщика.

— Твоя правда, — вынужденно согласился друг и убрал фляжку.

Мы поднялись на третий этаж, где одна из дверей оказалась распахнута настежь, открыв нам вид на небольшую комнату с двумя сколоченными из досок кроватями. На одной храпел беззубый бородатый мужик с бутылкой в руке и спущенными штанами. А на другой спали в обнимку две обнажённые дебелые дамы с толстыми целлюлитными ляжками и синяками на больших, обвисших грудях с крупными сосками.

— Ты посмотри на этих проституток, — приглушённо ахнул Григорий, шаря взглядом по их интимным местам. — Да у них же бороды длиннее, чем у этого алкаша. Только у него борода растёт на лице, а у этих между ног… гм… Ещё немного и до колен будет.

— Страшное зрелище. Повезло ещё, что тут использованные презервативы не висят, как гирлянды.

— Да откуда у них деньги на презервативы? Они вон водку-то пьют самую дешёвую. Мой папенька бы сроду такую продавать не стал, чтобы народ не травился, — с гордостью заявил Ветров и следом за мной поднялся на последний этаж с заросшим паутиной потолком и жёлтыми пятнами.

— Ну, вот и всё. Конец, — облегчённо выдал друг. — Теперь можно со спокойным сердцем возвращаться. Любопытство удовлетворили. Нервишки пощекотали. Пора и честь знать.

Я ничего не ответил. Молча потянулся к ржавой дверной ручке. То, что тащило меня сюда, находилось за этой хлипкой дверью с выведенным мелом номером тринадцать. Петли противно заскрипели. А мой напряжённый взор увидел полутёмную комнату с грязными стёклами, вытертым ковром, панцирной кроватью с толстым одеялом, старой обшарпанной мебелью и… роялем.

— Миша, лучше не входи. За такое в подобных местах могут и на перо посадить. Мне садовник рассказывал. Ну, до того, как его папенька уволил за кражу.

Но я вошёл. И следом Гришка вошёл, стуча зубами от страха.

А уже когда дверь позади нас с силой захлопнулась, друг подскочил до потолка и пронзительно заорал:

— Мамочки!

— Зря ты сюда пришёл… — раздался хриплый, обволакивающий женский голос, и от стены с кошачьей грацией отделилась тень.

— Мамочки… — повторил Григорий, но теперь уже с другой интонацией.

Его до глубины подростковой души поразила практически обнажённая жгучая брюнетка, попавшая в тусклый луч света, падающий из окна. Её зелёные глаза завораживающе сияли, длинные, распущенные волосы падали на полные, округлые груди с острыми сосками. Плоский животик украшала небольшая татуировка, а крутые бёдра практически не скрывали крошечные трусики.

Длинные сексапильные ножки незнакомки ступали легко-легко. Под ними даже не скрипели половицы. И, казалось, что её очарованию невозможно сопротивляться.

Гришка уже разинул рот и капал слюной на ковёр. А я наоборот — напрягся и ощутил смертельную опасность, будто муха, угодившая в сеть паучихи. Твою мать!

— Вы… вы… кто? — промычал Ветров, пожирая красотку похотливым взглядом.

— Твоя смерть, — усмехнулась она и быстрым, едва уловимым движением отвесила парню до того сильную пощёчину, что он аж дёрнул головой и без сознания грохнулся поперёк кровати, попутно задев рукой кувшин, стоящий на тумбочке. Он упал и с хрустом разбился на несколько частей.

— Зря ты это сделала, — угрожающе прошипел я, чувствую поднимающуюся в душе волну гнева, борющегося со страхом. Последний горячо шептал, что нам нужно валить отсюда. Эта красотка чудовищно опасна. А у меня лишь начальная стадия источника, слабенькие боевые навыки и костлявое тело.

— Не в твоём положении угрожать мне, — ядовито усмехнулась брюнетка и стала медленно наступать на меня, будто кошка на маленького мышонка. Я непроизвольно попятился, слыша её обволакивающий голос: — Почувствовал меня и решил, что сумеешь справиться? Нет, ты переоценил себя, предатель. Я слышала, что ты покинул Ад весь израненный. Кто-то даже думал, что ты умер. Но — нет, ты жив! И уж я точно не ожидала встретить тебя в одном из вариантов мира, носящего название Земля. Но раз уж встретила, то добью!

Брюнетка со змеиным шипением оскалилась, продемонстрировав удлинившиеся клыки. Следом она пошевелила длинными, музыкальными пальцами, обзавёдшимися острейшими когтями. Её зрачки вытянулись, приняв вертикальную форму. А прекрасное лицо стало хищно-опасным.

Демоница! Кажется, это настоящая демоница, завладевшая телом какой-то красотки! Офигеть! Вот это я попал!

Паника бетонной плитой обрушилась на меня, придавливая к полу. Хотелось упасть на колени и молить, молить о том, чтобы демоница сохранила мою жизнь.

Однако мне кое-как удалось справиться с эмоциями и лихорадочно проговорить:

— Сударыня, вы меня с кем-то спутали… Я… я никогда не был в Аду. Слава богу.

— Зубы заговариваешь, — усмехнулась она, двигаясь мягко, будто огромная кошка.

— Нет, что вы. Как можно?

Но я действительно заговаривал ей зубы, прекрасно понимая, что красотка имеет в виду то существо, которое мне удалось вызвать во время ритуала. Видимо, оно всё-таки внутри меня. Но сейчас не это было главным, а моё спасение. Надо как-то выжить. Адское создание явно настроено серьёзно.

Мой взор метнулся в сторону двери. Попробовать сбежать⁈ Нет, нельзя оставлять тут Гришку. Демоница же порежет его на мелкие кусочки. Что же делать⁈

Но адская тварь не дала мне времени на то, чтобы придумать гениальный план.

Взмахнув рукой, она с яростным шипением бросилась на меня. Да так быстро, что мне лишь каким-то чудом удалось пусть и немного, но отшатнуться, избегая всей полноты её удара. Однако её когти всё же вспороли ткань моего пиджака, располосовали рубашку и прошлись по грудной клетке, вскрывая кожу.

— Ай-й-й-й! — болезненно выдохнул я, рефлекторно прижав руку к окровавленной груди. — Сука!

— Кажется, это будет даже проще, чем я думала, — ухмыльнулась замершая демоница и слизала мою кровь со своих пальцев. — М-м-м, а этот мальчишка вкусный.

Боль раздирала плоть, но она же вдохнула в меня гнев. Дикий, ослепляющий гнев, который помог мне сбросить страх и отринуть боль.

— Сдохни! — с ненавистью выхаркнул я и вывел несколько умопомрачительно быстрых пассов. После этого из моих ладоней ударила струя пламени. Да только эта сука оказалась не пальцем деланная. Она закрылась мощным щитом огня, отразившим мою магию.

— Это и всё на что ты способен⁈ — захохотала адская гадина, сверкая пожелтевшими глазами. — Слабак!

— На, тварь, подавись! — прорычал я, резко присел и вбухал всю ману в кнут огня. Он с воем устремился к её точёным ножкам. Но она высоко подпрыгнула, из-за чего моя магия лишь подожгла пыльный ковёр. Тот нехотя загорелся, нагревая и так накалившийся воздух.

Демоница же прямо в прыжке развернула чёрные туманные крылья и спикировала на меня, всадив кулак в мои рёбра. В комнате раздался неприятный хруст. А сам я выпучил глаза, захрипел и упал на спину.

— Я ожидала от тебя большего, даже от израненного. Но ты оказался жалким ничтожеством, — глумливо выдала демоница, поставила ногу на мою израненную грудную клетку и наклонилась. Её обнажённая грудь качнулась, а когтистая лапа схватила меня за горло. — Одно движение — и ты снова в Аду. А там знаешь, что с тобой сделают? О-о-о! Я могу тебе рассказать… Хотя зачем? Ты и так это знаешь лучше многих, вор! И когда ты будешь корчиться под пытками, то вспоминай меня. Ту, что победила тебя! Да мне будет рукоплескать весь Ад!

Она ликующе захохотала, глядя прямо мне в глаза. А я уже плохо видел её лицо. Силы стремительно оставляли меня. Но мозг не собирался сдаваться. Он зубами цеплялся за жизнь, готовый ухватиться за любую возможность спастись.

— Твоё последнее слово, червь? — прошипела демоница, скаля зубы.

— Ты смотрела американские фильмы? — с трудом просипел я, решив потянуть время. — Ну, а если смотрела… кха… то они ничему тебя не научили. Там… кха… злодеи проигрывают, из-за того, что слишком долго разговаривают. Посмотри на пол справа от меня. Что ты видишь, тупая стерва?

— Какого… дьявола⁈ — ахнула неприятно изумлённая демоница, широко распахнутыми зенками глядя на руны, выведенные в пыли моим пальцем.

— Тайные руны, — прохрипел я, резко вскинул голову и укусил гадину за пухлую нижнюю губку. В рот сразу же попала солоноватая кровь, а моя окутанная магией ладонь легла на руны, активируя их.

— Не-е-ет! — завизжала стерва, одним мощным взмахом крыльев взлетев с меня. — Что ты наделал, мерзавец⁈ Откуда ты знаешь тайные руны⁈

— Теперь мы связаны. Умру я, умрёшь и ты, — торжествующе просипел я, схватил осколок кувшина и приставил его к своей саднящей шее. — Одно движение — и всё. Так что вали отсюда.

— Ты… ты… сумасшедший! — выдохнула попятившаяся демоница, раздираемая гневом. Но её гнев почему-то не подстегнул восстановление моей маны.

— Ну же, сука! Мне терять нечего! — заорал я, чувствуя, что мой разум начинает окутывать туман. Если я сейчас потеряю сознание, то это будет провал…

— Ублюдок! — выкрикнула крылатая тварь и выскочила из окна, издав жуткий вопль, полный громадного разочарования. Она ведь была в шаге от победы.

А я кое-как воздел себя на четвереньки, посмотрел на руны и тихонько захохотал хриплым каркающим смехом.

Кажется, мне удалось передьяволить дьявола. Никаких тайных рун ангел мщения мне не передавал, но я слышал о них от деда, когда он случайно, будучи в сильном опьянении, обмолвился об их существовании и эффекте.

А то, что я вывел в пыли, было лишь смесью из тех рун, что вызывали портал и «очищение». Они сгодились лишь на то, чтобы просто засветиться, будто их активировали. Но теперь эта тварь крылатая будет думать, что связана со мной.

Правда, этот финт ушами ещё может мне аукнуться. Но мой охваченный паникой мозг не сумел придумать ничего лучше. Да и вообще… ещё не факт, что я выживу.

Я со вздохом привалился спиной к кровати, глянул на нехотя полыхающий ковёр и скосил глаза на грудь. Рубашка пропиталась кровью и прилипла к ранам. Блин, если я себя не подлечу, то непременно откину копыта. Но маны-то нет. Надо восстановить её.

Моя рука цапнула штанину Григория и стала тормошить её.

— Эй, просыпайся уже, засранец! Приходи в себе! — хрипло заорал я, вяло моргая. — Быстрее, придурок!

Однако он не желал возвращаться в реальный мир. Тогда мне пришлось напрячь все силы и с невероятным трудом стянуть его с постели. Гришка с шумом грохнулся прямо на горящий ковёр и распахнул мутные глазёнки, в которых отразилось пламя.

— А-а-а! — заверещал он, вскочив на ноги. — Я в Аду!

— Нет, ты пока ещё в Российской империи. Хотя ошибся ненамного, — прокряхтел я, закрыв зенки. — И мы в эту огненную жопу попали из-за тебя, идиот. Какого чёрта ты привёл нас сюда? Меня чуть не ограбили и едва не убили. У той красотки оказался подельник. Благо их кто-то спугнул. А всё из-за тебя, идиот! Баран! Тупой ублюдок! Трус!

— Да ты… да… ты! — задохнулся от возмущения Григорий. Но, несмотря на это, он стал шустро скатывать ковёр, чтобы потушить пламя. — Сам ты осел упрямый! Всё из-за тебя, а я тут ни при чём!

Друг начал поглядывать на меня полным гнева взором. А тот пнул под зад мою ману. Она стала быстро восстанавливаться. Но я решил, что этого мало и надо ещё больше распалить Гришку.

— Потуши огонь, идиот. А если не сможешь, то выброси ковёр в окно! Это-то ты хоть сможешь сделать, слабак?

— Сам ты слабак! — огрызнулся он, уже полностью скатав ковёр. Один его конец горел, а второй оставался нетронутым. И вот именно за второй конец Гришка и схватил ковёр, а потом потащил его к окну.

Я же кое-как встал на ноги и шатающейся походкой вышел на лестничную клетку, где захлопнул дверь и упал задницей на пол. Только бы сознание не потерять, а то совсем худо.

Однако мне всё же хватило сил на то, чтобы осколком кувшина вывести прямо на ноге с десяток рун, активировавших исцеляющее заклятие. Благо, оно было среди знаний давеча вызванного мной существа. И вот сейчас это заклятие принялось латать моё тело: раны затягивались, рёбра срастались, а кровь сворачивалась. И уже через минутку ушли все болевые ощущения.

— Ах-х-х, как же хорошо. Не ценим мы то, что имеем, — прошептал я, встал на ноги и открыл дверь.

Друг уже выкинул ковёр и теперь скакал по полу, затаптывая ногами мелкие тлеющие лоскутки.

— Григорий, прими мои искренние извинения. Я перегнул палку. Ты ни в чём не виноват. Просто меня от стресса переклинило.

— Забыли, — нехотя буркнул он, бросив на меня хмурый взгляд. — Ты не ранен? Рубашка вся в крови и порвана.

— Это не моя кровь.

— Надеюсь, не той красотки? — быстро протараторил парень, топчась на особо стойком лоскутке. Он тлел на рассохшейся половице, жутко скрипящей и подрагивающей.

— Нет, это не её кровь, а напарника. Я воткнул ему в пах осколок кувшина. Он убежал отсюда вереща, как свинья. А женщина побежала за ним.

— Ы-ы-ы, ужас, — скривился Григорий, оглядел пол и следом пролопотал: — Всё, давай убираться отсюда. Теперь тут точно ничего не вспыхнет. А то ведь эти двое способны и подмогу привести, хотя вряд ли. Судя по тому, что ты сказал, они на пути в больницу.

— Уйдём, конечно. Только сперва посмотрим, что скрывает это милое гнёздышко. Гришка, ищи любые записки, книги и прочие ценные предметы. И быстрее, быстрее! У нас мало времени! — скомандовал я и начал торопливо рыскать по комнате, пытаясь отыскать вещи, принадлежащие демонице. Может быть, они как-то помогут мне в будущем?

Гришка безропотно присоединился ко мне, бросая тревожные взгляды в сторону входной двери.

К сожалению, у нас не было времени на то, чтобы внимательно и кропотливо простукивать стены и пол, ища тайники. Поэтому мы лишь поверхностно осмотрели логово демонессы. И нашей добычей стала только пачка побитых жизнью денег, лежавших под матрасом.

— Ого! Приличная сумма! — на глазок оценил Гришка стопку, которую я держал в руках. — Боженька явно пытается откупиться от нас за те ужасные минуты, что нам пришлось пережить.

— Уходим, — нехотя сказал я, слыша грубые, пропитые голоса, раздающиеся в подъезде.

Мы вместе с другом выскочили из комнаты и побежали по лестнице, минуя привлечённых шумом местных жителей, начавших выползать из своих нор. И бежал я вполне сносно. Заклятие чудесно подлатало меня. И даже выбравшись из дома, мы не сбавили темп. А шустро пронеслись через двор-колодец и скрылись в хитросплетении переулков.

— Всё, больше не могу, — остановился Гришка, часто-часто дыша. — Сейчас или сердце из груди выскочит или лёгкие выплюну.

— Аналогично, — выдохнул я, прижался к влажной стене дома, достал деньги и торопливо пересчитал. — Ты был прав, вполне приличная сумма. Половина твоя…

— … Нет, половина — это слишком много. Я хорошо если треть заслуживаю, — махнул рукой друг, покосившись на бродячую, голодную собаку, оценивающе поглядывающую на его пухлый, аппетитный зад. — Надеюсь, воры не станут нас выслеживать, дабы вернуть награбленное.

— Не будут. Здесь не так много, чтобы так утруждаться. Мы же не простолюдины, а аристократы. Они не станут с нами связываться, — заверил я Ветрова и протянул ему половину. Он поколебался, но всё-таки принял деньги. А я продолжил, оглядев свою рваную одежду: — Где бы мне теперь шмотки купить?

— Не просто шмотки, а университетскую форму. Но, слава богу, здесь недалеко есть магазин, где продают нужную форму. Правда, дорого продают, да и не всех в тот магазин пускают.

— Рассказывай, где он. И подробно поведай, где находится магаз с книгами. Кажется, придётся поступить не так, как мы хотели, а иначе. Слушай меня внимательно. Я сперва схожу за новой одеждой, а потом приду к магазину с книгами. А ты сейчас же беги к Марии и скажи ей, что в магазине, оказывается, учет. Надо подождать, пока он откроется, потому ты и вернулся за ней, чтобы она не нервничала, ожидая нас сверх обговоренного времени. Ну и совет, мол, её тоже нужен — какую книгу лучше взять. А потом веди её к магазину с книгами окольными путями, чтобы выиграть для меня время. О случившемся в комнате ничего не говори. Понял?

— Понял, как же не понять? У самого сестра есть. Правда, лучше бы такая сестра у тебя была, а у меня бы Мари. Видимо, я в прошлой жизни грешил больше, чем ты. Вот теперь и страдаю, — протараторил друг, потрогал красную щеку и болезненно поморщился. — Эх и рука у той воровки сильная. А какая грудь… Признаться, я даже гневаться на неё не могу.

— Да, любовь бьёт прямо в голову и отключает мозги. Григорий, кажется, ты из тех парней, кто говорит люблю первой же девушке, прыгнувшей в их койку. Ладно, это всё лирика. Рассказывай, где магазины.

Ветров кивнул и стал тщательно описывать дорогу, а я внимательно слушал, попутно думая о демонице.

Глава 10

Прежде чем мы с Григорием разбежались в разные стороны, мне пришлось позаимствовать его пиджак. А свой я снял и отправил в канализацию.

Пиджак Гришки оказался мне великоват, но он прекрасно скрыл изорванную часть моей рубашки. Правда, мне пришлось закрыть лацканами грудь.

А уже после этого я торопливо пошёл в сторону магазина. И попутно в моей голове стали носиться мысли, посвящённые демонице.

Кажется, она далеко не самый сильный, знающий и умный представитель своего племени. Тайных рун она не знает, живёт в какой-то дыре и позволила мне несколько раз атаковать её. Мне — шестнадцатилетнему подростку с только-только обретённым источником. Нет, она точно далека от звания самый мощный демон Дикого Запада.

Но, самое главное, что теперь демоница будет делать? Надеюсь, ей хватит ума умолчать о нашем знакомстве. Она же может встретиться со мной и тихо-мирно попросить снять с неё «заклятие». Ведь если она действительно мелкая сошка, то ей совсем невыгодно сдавать меня. Ну, скажет она какому-то архидемону, что видела меня. А что дальше? Меня грохнут. И, соответственно, умрёт она. Ну, по её мнению. Вряд ли кому-то будет дело до её ничтожной жизни.

Ад — есть Ад. Там предают всех и вся. Даже я это знаю, ну, по слухам, гуляющим в нашем мире, оказавшемся всего лишь одним из вариантов Земли. Вот ведь! А уж демоница знает об этом в десятки раз лучше меня. Однако всё может пойти и по какому-то другому пути.

Я от этих мыслей изрядно помрачнел. А потом помрачнел ещё больше, когда вспомнил слова демоницы. Кажись, мне «повезло» призвать демона, раз он после смерти вернётся в Ад. Притом демона довольно известного, что-то укравшего и кого-то предавшего. Однако он изранен и, вероятно, «спит». А может и помер. Демоница же могла видеть во мне не самого демона, а какие-то отголоски его силы, оставшиеся после смерти? И вот этот вариант был бы наилучшим. А то мне совсем не хочется становиться одержимым, если демон всё-таки жив и постепенно восстанавливается. Он ведь способен забрать моё тело.

Мороз продрал по коже от такой мысли. И я дал себе зарок, что найду способ изгнать демона. Правда, изгнание лишит меня магии. Но знания-то хоть останутся или нет? Последняя мысль ещё сильнее расстроила меня.

Однако в силу юного возраста и неиссякаемого энтузиазма мой разум уже совсем скоро начал шептать, что всё сложится хорошо. Поэтому на оживлённую улицу я вышел с мрачной уверенностью в глазах. И ровно с таким же настроением добрался до магазина с панорамными окнами, за которыми стояли манекены, облачённые в формы лучших университетов столицы.

Открыв дверь, тренькнул звоночком. И этот звук вызвал у консультантов условный рефлекс. Три миловидные девицы-простолюдинки с бейджиками на груди сразу посмотрели на меня с приветливыми улыбками, приклеенными к пухлым губам. Но уже через миг их улыбки померли, а в глазах появилось пренебрежение.

Да-а, выглядел я не очень платёжеспособным клиентом. Две девушки тут же вернулись к своим делам, сделав вид, что не заметили меня. А третья кисло посмотрела на них, тяжело вздохнула и направилась ко мне, цокая каблучками и вертя сочной попкой, скрытой облегающей юбкой-карандашом.

— Добрый день, сударь, — не слишком-то добро поздоровалась девица и даже застегнула верхнюю пуговичку белой блузки, дабы скрыть вид на её упругую грудь. — Вам что-то подсказать или показать? Форма вашего университета вон в той стороне. Но хотелось бы сразу предупредить, что она из лучшего шёлка, посему её стоимость довольно высока. Или вы… э-э-э… только посмотреть?

— Мне нужна полная форма, пара белых рубашек, шикарный кожаный ремень и ботинки, тоже кожаные и тоже шикарные, — перечислил я и увидел изумление на милом личике… Дианы. Именно такое имя было указано на её бейджике.

— Это будет стоить… весьма и весьма, — полушепотом проговорила девица, будто давала мне последний шанс уйти и не опозориться на кассе, когда я услышу цену, упаду в обморок и забьюсь в конвульсиях, пуская пену изо рта.

— Диана, успокойтесь, у меня всё хорошо с финансами. Просто так уж вышло, что сегодняшняя ночь оказалась очень бурной. Даже не знаю, где мой костюм. Пришлось взять то, что лежало поблизости.

— А-а-а, — понимающе протянула она и расплылась в улыбке. — Пройдёмте, сударь. Я сейчас вам всё покажу.

И она не только показала, но и подобрала для меня весьма недурственные вещи. Конечно, не элитные. От них я отказался, поскольку выглядел бы в подобных шмотках слишком вызывающе. Такие вещи не носит вчерашний нищеброд. К ним надо идти постепенно, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

Поэтому я выбрал не слишком дорогие по местным меркам вещи и отправился в сторону примерочной в сопровождении Дианы, бережно несущей понравившиеся мне шмотки. Две другие консультантки посматривали на неё со злорадством, кривя губки в насмешливых улыбочках. Видимо, они думали, что этот нищеброд, то бишь я, все-таки опозорится на кассе или в качестве чаевых оставит Диане лишь «спасибо» да запах навоза с ботинок.

— Примерочная, сударь, — указала девушка пальчиком на вход и передала мне шмотки, не став заходить внутрь.

— Благодарю, — кивнул я и двинулся между кабинок со шторками.

Некоторые из них были отодвинуты. А одна оказалась неплотно задёрнута. И из этой кабинки доносилось приглушённое девичье хихиканье. Притом двухголосое. Кажется, пара девчонок заняла одну кабинку, дабы что-то примерить, попутно отпуская шуточки.

И, конечно же, моё любопытство, да и гормоны, слитно ударили копытами, встали на дыбы и приказали мне не просто пройти мимо этой кабинки, но и глянуть в щель между стойкой и шторкой. Ну я так и сделал…

В кабинке обнаружилась хрупкая, невысокая блондинка лет восемнадцати в розовом кружевном белье. Как раз в этот миг она встала на цыпочки и запрокинула голову. Водопад её волос упал на узенькую спинку, чуть-чуть не достигнув маленькой, округлой попки. А в её припухшие алые губки страстным поцелуем впилась другая девушка. Подтянутая, смуглокожая и с волнистыми волосами, выкрашенными в красный цвет.

Охренеть! Но это ещё было не всё!

Маленькие пальчики блондинки легли на крохотные белые трусики красноволосой, чей зад тянул на сто баллов из десяти. Оттопыренный, спортивный, идеальной формы. Прям загляденье!

Я бы и загляделся, если бы красноволосая не сжала небольшую грудь блондинки. Тут-то у меня от шока совсем челюсть упала на пол, а глаза вытаращились так, словно собрались ещё ближе посмотреть на такое редкое зрелище, даже боком не вписывающееся в рамки дворянской морали!

К тому же это были не просто какие-то девчонки с благородной кровью, а две весьма известные аристократки. Красноволосая — это не кто иная, как графиня Варвара Дымова, одна из сильнейших магичек нашего универа. А блондиночка — внучка самого ректора. Мне как-то раз доводилось их видеть в нашем универе.

— Ой! — испуганно ойкнула блондинка, кажется, заметившая в зеркале мой охреневший взгляд.

Красноволосая валькирия тотчас лихорадочно отпрыгнула от неё и одним движением до конца закрыла шторку. А я торопливо прошёл мимо, кляня себя последними словами за любопытство.

Но, может быть, блондинка всё-таки не заметила мой взор? Очень на это надеюсь. Иначе меня могут ждать проблемы.

Пока же я с шокированной миной на лице померил вещи и остался ими доволен. А когда осторожно вышел из примерочной, то внучки ректора и Дымовой в магазине уже не было. Вот и отлично. У меня даже улыбка появилась. И именно с ней на губах я оплатил покупки, покосившись на грустную Диану, молча слушающую своих коллег.

— … Зря, зря, ты пошла его обслуживать, — донёсся до меня шёпот одной из консультанток, высокой брюнетки с ядовитой улыбкой. — Лучше бы сделала вид, что не заметила этого благородного нищеброда.

— … Да не такой уж он и нищеброд, раз покупает такие вещи, — заметила другая, презрительно поглядывая на меня. — Но явно жадный. Ты посмотри на его физиономию. Нет, подруга, дурака ты сваляла, взявшись за него. Лучше учись у нас. Тогда точно с чаевыми будешь.

— Простите, Диана! — громко сказал я, двинувшись к девушкам. — Совсем забыл о благодарности. Вот, возьмите, вы мне очень помогли.

Я сунул ей весьма хорошие чаевые. И Диана сразу же расплылась в радостной улыбке. А две её коллеги наоборот — позеленели от зависти. Брюнетка аж скрипнула зубами, и злым взглядом облапила чаевые. А её коллега чуть не начала у всех на виду не просто кусать локти, а с упоением их грызть.

— Спасибо, сударь! — выдохнула Диана, сверкающая как звёздочка. — Заходите к нам ещё! Мы будем вас ждать!

— Да, да, заходите. Мы вам обслужим по первому разряду! — вторили её коллеги с подхалимскими нотками в голосах.

Я помахал им ручкой, вышел вон и довольный собой пошёл вдоль шеренги кафешек и магазинов.

Но далеко мне уйти не удалось. Дорогу мне заступили тревожно хлопающая глазками блондинка и грозно дышащая графиня Дымова. Её красные волосы сочетались со смуглой кожей так же «прекрасно», как молоко с селёдкой. Однако мне такое сочетание нравилось. А вот сама встреча не очень.

Дымова первой начала разговор, вонзив в меня взор стервозных карих глаз с густыми, длинными ресницами, похожими на опахала:

— Мелкий извращенец, ты зачем подглядывал за нами? И не смей врать, что не делал этого. Сударыня Каролина всё видела.

— А вы зачем целовались? Как тут мимо-то пройдёшь? — не стал я отпираться, прямо глядя на Дымову, оказавшуюся одного роста со мной.

— Если ты хоть кому-то скажешь о том, что видел… я оторву твой язык, — прошипела подавшаяся ко мне графиня, сузив глаза до двух щёлочек, полыхающих огнём.

Дымова стояла так близко, что её горячее дыхание щекотало мои щёки, а запах волос проникал в нос. Она пахла сладким ядом, взрывным парфюмом, обжигающей страстью и опасностью.

— Милый юноша, — мягко проговорила блондинка, успокаивающе положив руку на плечико подруги. — Я вас очень прошу. Забудьте, что видели.

— Ага, забудет он, — скептически хмыкнула Дымова и, скривившись, добавила: — Ничего он не забудет. Ему теперь всю ночь будет сниться то, что он видел.

— Не хотелось бы, не люблю кошмары, — автоматически парировал я и с усмешкой предложил: — Давайте я просто вернусь в примерочную, а вы пройдёте мимо. Будем в расчёте. Я посмотрел на вас, а вы глянете на меня.

— Да он насмехается над нами! — скрипнула жемчужными зубками Варвара, чрезвычайно бурно дыша.

Её грудь чуть ли не рвала приталенную рубашку, заправленную в узкие брюки, облепившие шикарную попку. Да-а-а, она точно знала, что выставлять напоказ.

— Тише, душа моя, тише. Тут же люди, — ласково проговорила Каролина, поправила своё воздушное розовое платье и укоризненно посмотрела на меня. Дескать, зачем ты выводишь её из себя? Смертник, что ли?

— Гнусное враньё. Я бы насмехался над вами, если бы говорил, что внучка ректора и графиня Дымова обжимаются в примерочных, а это значит, что они… э-э-э… больше по девочкам, чем по мальчикам. Хотя, в принципе, могут играть сразу за две команды. Но даже такая новость буквально взорвала бы весь Императорский университет. Однако я ничего такого не говорю.

Графиня едва не зарычала, уже примериваясь куда бы всадить заряд магических искр, заметавшихся между её острыми коготками с красным лаком.

Блондиночка же вдруг приподняла подбородок, презрительно посмотрела на меня и холодно отчеканила:

— Сколько? Сколько вы хотите за своё молчание?

— Не оскорбляйте меня. Я не шантажист. Просто ведите себя, как люди. У меня и в мыслях не было рассказывать о вашем секрете. Мужчины так не поступают. А вы сразу начали запугивать меня, — серьёзно проговорил я, твёрдо посмотрев на таких разных красоток. Они были как лёд и пламя. — Можете не переживать. Мой рот на замке. А зовут меня Михаил Волков, студент первого курса Императорского университета. Мне скрывать нечего. Всего доброго, сударыни. И впредь постарайтесь не… э-э-э… баловаться там, где вас могут увидеть.

Я гордо вскинул голову и пошёл прочь, успев поймать на себе взгляды девчонок. Один был с толикой стыда и нотками уважения, а другой — удивлённым и недоверчивым. И сами догадайтесь, кому какой взгляд принадлежал.

Благо красотки не последовали за мной, что дало мне возможность без проблем добраться до магазина с приличной бижутерией и серебряными украшениями. Себе-то я обновки купил, пора и о сестре подумать. А то она скоро в университет будет ходить с деревянными серьгами и медной гайкой на пальце.

Конечно, кто-то назовёт меня растратчиком. И, наверное, будет где-то прав. Однако я всё равно приобрёл для сестры весьма достойные украшения. Положил их в крошечный пакетик, сунул его в карман и снова продолжил свой путь. Только теперь я уже чуть ли не бежал, так как из-за всех своих приключений потерял уйму времени. Гришка и Мария наверняка уже добрались до магазина.

И я оказался прав…

— И где тебя… прости господи… черти носили? — сурово выдала сестра, хмуря бровки. — Я же волнуюсь! Григорий сказал, что ты ожидаешь нас около магазина, а тебя тут нет. И что я должна была подумать, а? И что это за свёртки у тебя в руках? И где твой пиджак? Почему на тебе пиджак Григория? И рубашка… рубашка у тебя новая. Да ещё и качества такого хорошего. Что ты уже натворил, Михаил?

— Кхем, — кашлянул я, глянув на друга.

Тот переминался с ноги на ногу около входа в узкий проулок и, видимо, никак не объяснил моей сестре куда делся его пиджак.

— Тут такое дело, — начал я, торопливо соображая. — Пиджак-то мой вместе с рубашкой пострадали в драке. Очень сильно пострадали. Мы же с Григорием защитили попавшую в беду девушку. До неё домогались два каких-то грязных бомжа.

— Ого! — ахнула сестра и удивлённо глянула на Гришку. А тот гордо подбоченился и надул щёки.

— Ага. Поэтому мне пришлось выбросить пиджак и рубашку. Ну а Григорий великодушно дал мне свой пиджак. После этого мы пошли в магазин, а он закрыт оказался. Учёт, представляешь? Ну и чтобы ты не нервничала, я отправил Гришку за тобой, решив, что ты заодно и книжку мне посоветуешь. Надо было сразу брать тебя с собой. Чего-то я сглупил…

— … Угу, — поддакнула сестра.

— В общем, когда Гришка ушел, я подумал-подумал и пошёл в лотерейную. Ты же знаешь, что я иногда заглядываю в такие места. А сейчас мне сам бог велел испытать удачу. Должна же быть в жизни справедливость? Сделал доброе дело — получай приз. Девчонка же та с перепуга убежала, даже спасибо нам не сказала. Но зато мне повезло в лотерейной. Я наконец-то выиграл там кое-какую сумму, купил одежду и о тебе не забыл. На, это тебе, подарок.

Конечно, моя история мощно попахивала неправдоподобностью. Я бы даже сказал воняла. Но раньше я и правда порой покупал лотерейные билеты и за девчонок заступался.

Да и у Гришки был весьма потерянный вид, словно он действительно побывал в переплете. А он в нем и побывал, правда, в другом.

Однако Мария всё же с большим недоверием взглянула на меня, приняв подарок.

— Ты не врёшь? — подозрительно спросила она, одним глазком с любопытством заглядывая в пакетик, где блестели украшения.

— А где бы я ещё взял столько денег и так легко бы их потратил? — с напором выдал я и возмущённо посмотрел на неё, словно меня больно кололо её недоверие.

Сестра виновато улыбнулась. Однако в ее глазах затаилось сомнение, но она не стала развивать эту тему. Торопливо открыла пакетик и начала с восхищением рассматривать украшения, попутно тараторя слова благодарности.

А я с гордым видом снял пиджак, вернул его Григорию и зашёл в пустой переулок, где переоделся в новые шмотки. В магазине-то я этого не сделал. Только рубашку напялил. А вот теперь облачился во всё новое.

— Жених, — оценил друг мой наряд и прищёлкнул языком. — А этот шикарный ремень? Если бога нет, то кто тогда его сделал?

— Красавец, — выдохнула сестра, чьи глазки сверкали так ярко, что затмевали солнце. И мне их совсем не хотелось гасить, поэтому я решил пока не рассказывать ей о гипотетическом демоне. Будет паника. К тому же она ведь и так приглядывает за мной, так что непременно начнёт бить тревогу, ежели я буду меняться.

В итоге я самодовольно усмехнулся и сказал:

— А то. Ещё тот жених. Ну что? Пошли в магазин за книгами? Учет уже закончился.

— Пошли, — кивнул Григорий, прошёл пару метров и стал спускаться по ступеням, ведущим в полуподвальное помещение с мутными окнами, находящимися вровень с тротуаром.

Над гостеприимно открытой входной дверью висела побитая ржавчиной жестяная вывеска.

— Книжный развал, — прочитал я, раздвинул занавески из бус и вошёл.

Внутри нас ждало пыльное тёмное помещение с кучами книг разной степени сохранности. Они лежали на полках, красовались в шкафах и вываливались из картонных коробок. А около порога обосновалась конторка, за которой увлечённо читал книгу бородатый, сутулый, худощавый молодой тип в толстых очках, чьи линзы отражали свет тусклой настольной лампы.

И читал он «Записки Ивана Бурмистрова». Это был такой видный деятель из простолюдинов, заседавший в Государственной думе.

Да, наша империя в последнее время всё больше и больше даёт прав простолюдинам, составляющим львиную долю населения. Но с дворянами их вряд ли уравняют, в ближайшие лет пятьдесят так точно. Ровно как и не разрешат покупать титулы и дворянство.

Однако подобная выборочная либерализация значительно снизила недовольство простого народа. О бунтах и восстаниях уже не было слышно много-много лет.

— Добрый день, Вячеслав, — поздоровался с продавцом Григорий. — Можно я тут со своими друзьями посмотрю книги из числа…э-э-э… интересных? Друзья у меня хорошие, неболтливые. Я за них ручаюсь. Слово дворянина.

Парень с тяжёлым вздохом оторвал взор от жёлтых страниц, мрачно глянул на чуток покрасневшего Ветрова, а потом пожевал тонкие губы и посмотрел поверх очков на нас с сестрой.

Взгляд его был въедливым и изучающим, будто он решал достойны ли мы въехать в страну Чудес или нас надо пнуть под зад.

Мария изобразила приветливую улыбку, а я состряпал суровую физиономию, подозревая, что этот Вячеслав — не совсем от мира сего. На его цыплячьей шее висел шнурок со свинцовой звездой. На пальце красовалась дешёвая печатка с изображением солнца, а на тонком запястье болтался кожаный браслет с «ловцом снов».

— Проходите, судари и сударыня, — нехотя сказал он и строго глянул на Григория. Мол, в следующий раз никого не приводи.

— Большое спасибо, большое спасибо, — застрекотал друг и приглашающе махнул нам рукой.

Мы двинулись за ним по узкой тропке, петляющей среди нагромождения книг.

Вячеслав же снова стал читать книгу. А что… крутая модель поведения. Если нагрянет особый отдел, то всегда можно сказать, что я ничего не вижу и не слышу, читаю целый день. И хрен знает чего там посетители отрыли среди книг. Запрещённый том? Так я ни сном, ни духом, а ежели бы знал, то непременно сжёг бы тут всё дотла. Но, конечно, от штрафа подобная отмазка парня не убережёт. Однако, мне думается, что «интересные» книги он продаёт совсем не дёшево, так что явно не в накладе.

Между тем Григорий привёл нас в самый конец помещения, в угол, где в пыли за рассохшимся шкафом притаилась четвёрка деревянных ящиков, покрытых паутиной. Они стояли друг на друге. И в верхнем громоздились какие-то народные сказки, увенчанные мумифицировавшимся трупом воробья. Видимо, до смерти интересные сказки.

— Это шутка какая-то? Это и есть те самые книги? — вскинула брови сестра, с жалостью поглядывая на дохлую птичку.

— Нет, Мари. Это конспирация. Всё самое интересное в нижнем ящике, — ответил ей Гришка и кивнул мне. Мол, помоги снять ящики.

Мы взяли верхний. И тут раздался дикий крик Вячеслава, полоснувший острым ножом по моим нервам:

— Демон! Убирайся отсюда!

У меня внутри всё похолодело от ужаса, а пальцы разжались, после чего ящик с книгами грохнулся на ногу тоненько вскрикнувшего Григория.

Глава 11

Григорий танцевал на одной ноге, пытаясь не мычать от боли, чтобы в глазах Марии не выглядеть слабаком и нытиком.

А мы с сестрой судорожно переглянулись, высунули головы из-за шкафа и уставились на Вячеслава.

— Иди отсюда, демон, — уже более спокойно проговорил он, пытаясь столкнуть с конторки толстого чёрного кота. — Ты мне уже несколько книг испортил. Изыди!

Животное протестующе мяукнуло, но всё-таки оказалось на полу.

— Чего вы там уронили? — хмуро спросил Вячеслав, глянув на нас с сестрой. — Ваши подростковые мечты?

— Ящик, но мы сейчас всё соберём, — честно призналась Мария и облегчённо улыбнулась.

— Ну-ну, — выдал парень и снова уткнулся в книгу.

Я пару секунд понаблюдал за ним возмущённым взглядом, чувствуя, как успокаивается в груди сердце, а потом исчез за шкафом и оценивающе посмотрел на ногу друга.

— Не сломал. У меня кость крепкая, — заявил он и с гордостью глянул на мою сестру.

А та уже собирала рассыпавшиеся книги и на Григория не обращала никакого внимания. Он недовольно хмыкнул и принялся помогать ей.

Вскоре мы привели книги в порядок и добрались до содержимого двух нижних ящиков. И, прямо скажем, оно сильно разочаровало меня. Лишь одна книга могла похвастаться текстом, связанным с демонами и ангелами.

Ну, в принципе, ничего удивительного. Это же не библиотека особого отдела. Пришлось брать то, что было. Да ещё прибавить девять книг, дабы скрыть ту, что действительно интересовала меня.

— Хороший выбор, — похвалил меня Григорий, ставя ящики обратно. — Да ещё такой разношёрстный. Потом дашь мне почитать.

— Договорились, — просипел я и чихнул из-за пыли, летающей вокруг.

— Сколько же это всё будет стоит? — задалась вопросом Мария и нахмурила лобик.

— Сейчас узнаем, — пробубнил я и пошёл к Вячеславу.

Тот оторвался от чтения, алчно сверкнул подслеповатыми зенками и оценил десять потрёпанных томов в приличную сумму.

Мария ахнула и возмущённо посмотрела на него. А тот молча пожал узкими плечами и развёл руками. Дескать, не мы такие, а мир такой. Пришлось заплатить. Правда, в качестве бонуса парень вручил мне чёрную сумку, вместившую все десять томов.

После этого мы покинули его кладбище книг, выбравшись на свежий воздух.

— До завтра, Михаил, — пожал мою руку Григорий и с великой надеждой заглянул мне в глаза.

— Да придумаю я что-нибудь. Не убьют нас завтра. И даже не унизят. Спи спокойно.

— Пф-ф-ф, да я уже давно забыл об этом, — сказал Ветров, предательски покраснел и покосился на мою хмурую сестру. — До завтра, Мари. Надеюсь, свидимся.

— Всего доброго, — вымученно улыбнулась она ему.

Друг улыбнулся ей в ответ и ещё раз посмотрел на меня долгим умоляющим взглядом. А я кивнул ему и показал большой палец. Мол, всё будет хорошо. Ветров скептически покачал головой и пошёл к автобусной остановке.

— На метро? — предложила сестра и саркастически добавила: — Или ты опять хочешь воспользоваться рунами?

— Не. Глупо использовать их по пустякам. Так меня рано или поздно обязательно кто-нибудь застигнет за их использованием. Пошли на метро. Время у нас есть. Мы никуда не торопимся.

— Миша, а ты правда выиграл в лотерею?

— Ну, когда я тебя обманывал? И давай уже закроем эту тему.

— А сколько ты выиграл в лотерею? — полюбопытствовала она, всё ещё не до конца убеждённая в моей искренности.

— Нормально и кое-чего ещё осталось, — расплывчато ответил я.

И действительно кое-чего у меня осталось. А также осталось чувство сожаления из-за того, что я не смог хорошенечко обыскать нору демоницы. Авось я бы там что-то интересное нашёл. Хотя некогда уже было… Местные начали выползать на шум драки. А там и полиция могла приехать. Нет, правильно мы с Гришкой сделали, что свинтили оттуда.

Утешая себя подобными мыслями, я двинулся к станции метро, попутно отвечая на вопросы сестры. Она буквально завалила меня ими. И о лотерее ей расскажи, и о том, как я буду решать вопрос с Мироновым, и о том, как я себя чувствую. Пришлось на всё отвечать. Но отвечал я коротко, туманно и неохотно. Поэтому она вскоре обиженно нахмурилась и закрыла ротик. И промолчала вплоть до дома дядюшки.

— Что скажем дяде и тёте? Откуда у нас обновки? — хмуро спросила сестра, взойдя на крыльцо с коваными перилами, когда-то выкрашенными чёрной краской, а ныне уже облупившейся.

— Скажем правду. Или у тебя язык не повернётся? Милее соврать? — иронично выдал я, повернув потёртую дверную ручку.

— Да кто ещё тут врун, — фыркнула Мария и проскользнула в холл.

Внутри нас встретили две красные недовольные физиономии, принадлежащие нашим родственничкам.

— Вы чего в универе натворили⁈ — гневно выдала Фроська, срываясь на пронзительный визг, больно полоснувший по ушам.

— Ага! Чего натворили⁈ — вторил ей Иван, тряся толстыми щеками.

— Мишка, какого чёрта ты со своим дружком рассердил Миронова⁈ — выпалила двоюродная сестра, уперев руки в крутые бока.

— Он сам виноват. Нечего было к Марии приставать, — процедил я, холодно глянув на разъярённых родственников.

— Да ничего с ней не случилось бы! Потерпела бы немного! — прохрипел покрывшийся потом Иван, комкая в руке грязный носовой платок. — А теперь Миронов зол на всю нашу семью! Да, да — и даже на нас с сестрой, хотя мы вообще ничего не делали! Нам тоже придётся отдуваться, ежели ты завтра же не извинишься перед ним!

— Он чего… разговаривал с тобой? Или звонил? — смекнул я, прожигая яростным взором рожу двоюродного брата. Хотелось дать ему кулаком по сальному лбу за его слова.

Даже всегда спокойная Мария возмущённо фыркнула. Мол, сам, козёл, терпи домогательства всяких уродов. Хотя, зная Ивана, мы оба были уверены в том, что он бы терпел, да ещё фальшиво повизгивал от удовольствия, лишь бы не рассердить того, кто сильнее него.

— Да, звонил сударь Миронов. И угрожал… — вставила Фроська и с тяжёлым вздохом упала толстой задницей на обшарпанное кресло. — Мишка, ты завтра же извинишься перед ним. И даже не думай ослушаться меня! Иначе… иначе крепко пожалеешь!

— Если Михаил извинится, то это будет урон его чести. Большой урон, — глухо сказала Мария, хмуря бровки.

— А мне плевать! — истерично завизжала Фроська, сверкая свиными глазками. — Мы и так приютили вас, нищебродов, а вы нам такие подлянки устраиваете! Ишь чего… Вы должны нам ноги по гроб жизни целовать да прислуживать! И то мало будет за доброту-то нашу! Кормим вас, поим, одеваем… Кстати, — она вдруг заткнулась и удивлённым взглядом пробежалась по моим новым шмоткам. — А чего это на тебе? Откуда? Украл, что ли? И что у тебя в сумке?

— А это, сестрица, дар божий, — насмешливо улыбнулся я, пытаясь всеми силами погасить гнев, полыхающий в груди. Если сорвусь — будет хуже.

— Какой ещё дар? — глупо вытаращил глаза братец и промокнул лоб платочком.

— Такой. В лотерею я выиграл. Вот и купил себе обновки да книги. Знаешь, что такое книги?

— Выиграл? — вскинула брови Фроська и тут же возмущённо пропыхтела: — Дык чего же ты все деньги домой не принёс⁈ Кто дал тебе право ими распоряжаться? Надо было их папеньке отдать. А лучше матушке, а то отец, чего доброго, мог и тебе деньги оставить. Он чего-то совсем того стал, когда увидел, что у тебя дар открылся. Но мы с Ивашкой пошепчем ему на ушко. Авось он в норму придёт.

— Вот именно, — поддакнул Иван, завистливо глядя на мои шмотки. — Эх, жаль размерчик маловат мне будет.

— Больше налегай на овощи — и тогда всё подойдёт, — усмехнулся я. — Может, тогда и в дверь не боком будешь входить.

— Чего-о-о? — протянул он и возмущённо запыхтел: — Ты мне тут не это! А то я враз мамке пожалуюсь. Она, между прочим, ждёт тебя в гостиной.

— Вы уже успели ей всё рассказать? — тревожно выдохнула Мария, прижав к груди руки-тростиночки.

— Конечно, — ядовито улыбнулась Фроська и поковырялась пальцем между передними зубами.

— Не отвертишься ты от извинений, — довольно вставил Ивашка, улыбаясь до ушей. — И ничего с твоей честью не будет. Нельзя испортить того, чего нет. Гы-гы-гы!

Они с сестрой зашлись в гогочущем смехе, окончательно взбесившим меня. Гнев ударил в голову, а руки сжались в кулаки.

— Да ты хоть знаешь, что такое честь⁈ Может, по буквам произнести⁈ Это когда об тебя ноги не вытирают! Незнакомое чувство, да⁈ — заорал я, наступая на братца. Тот побледнел, попятился и споткнулся об завернувшийся уголок ковра. И так смачно грохнулся на задницу, что чуть не сломал доски пола. — Вот о чём я и говорил. Ты чего упал? Что б ноги об тебя сподручнее было вытирать?

— Не-е-ет, — пролепетал хлопающий зенками Иван и покосился на обомлевшую Фроську.

А та истерично заголосила, подскочив на кресле:

— Да что… да что ты себе позволяешь? Совсем мозги стали набекрень⁈ Ты знаешь, что я с тобой сделаю⁈ Таких тумаков надаю, что на год вперёд хватит! И посмей только тронуть меня! Хоть пальчиком коснёшься в ответ, так я матушку заставлю тебя из дому выгнать!

Я скрипнул зубами и вперил в неё исходящий бешенством взгляд. Она сразу же ойкнула и захлопнула варежку, напоминая огромную перепуганную розовую свинку. Кажется, еще чуть-чуть и она обдуется.

— Миша, пойдём, — горячо прошептала мне в ухо сестра, схватила за руку и потащила прочь. — Не трогай их. Ты и так лишнего уже наговорил. Они же тётушке наябедничают, а она… да ты сам знаешь.

— Пошли. А то меня еще чего доброго в тюрьму швырнут за жестокое обращение с животными, — саркастично сострил я, вместе с Марией вышел из холла и двинулся по коридору, ведущему в гостиную.

Сестра шла рядом, взволнованно кусая губки. И я решил успокоить её.

— Да не переживай ты так. Пусть ябедничают. Тётка нам уже не так страшна. Ведь появился противовес в виде дядюшки. Он теперь по мере сил будет защищать нас.

— Но перегибать не стоит.

— Не стоит, — согласился я и сердито продолжил: — А Миронов этот, говнюк, решил с другой стороны зайти. Чует, что может не справиться со мной. Вот и давит через самое слабое звено.

— Что же нам делать, Миша? — уныло выдала сестра.

— Придумаю чего-нибудь, — обнадёжил я её и услышал истошные женские крики, несущиеся из гостиной. Там тоже шла ссора. Кажись, сегодня ругань — популярное занятие.

— … Житья мне не даёшь! — верещала бабка Авдотья. — Скорей бы уже помереть! Авось в Ад попаду! Там-то уж точно компания будет повеселее, чем на небесах! И уж тем более много веселее, чем в этом узилище, где спиртное — первостепеннейший грех!

— Ты мне уже все нервы истрепала! — пронзительно взвыла тётка Клавдия.

— Может, не будем им мешать? — прошептала сестра, косясь на дверь гостиной.

— Да давай зайдём, — махнул я рукой и открыл дверь.

Тётка сжимала кулаки около накрытого скатертью стола. И её худое, костистое лицо могло похвастаться насыщенным красным цветом, затопившим даже шею и ключицу. Её плоская грудь бурно вздымалась, будто ей не хватало кислорода, а глаза потемнели от избытка эмоций.

Бабка же сидела около камина в кресле-качалке, трясла спицами да пряжей и хрипло орала, как гигантская престарелая ворона:

— Петлю! Петлю себе вяжу! На люстру накину и повешусь!

— Да что ты такое говоришь⁈ — ахнула Клавдия. — Побойся бога!

— А я своё уже отбоялась! Верни портвейн, воровка! Куда ты его спрятала⁈

— Да подавись! В кладовке он, за ведром со шваброй!

— Ага! Восторжествовала-таки справедливость! — победно заорала бабка, с необыкновенным проворством вскочила с кресла-качалки и вихрем пронеслась мимо нас с сестрой.

— Не дом, а дурдом, — тяжело выдохнула тётка, посмотрела на нас с Марией и злобно просипела: — Ещё и вы навязались на мою голову. Что ты устроил в университете, болван⁈ И не смей мне лгать!

Я мрачно глянул на тётушку и скупо поведал ей о том, что Миронов натворил в доме Ветровых, а потом рассказал о нашей с ним стычке в универе.

На тётку совсем не произвёл впечатления тот факт, что Миронов пытался облапить мою сестру. Она пропустила его мимо ушей и строго отбарабанила, грозя мне костлявым пальцем:

— Мне плевать кто прав, а кто виноват. Завтра же перед ним извинишься! И что это на тебе надето⁈ Ветров дал поносить?

— Нет, купил, — начал я и снова выдал сказочку о том, как выиграл в лотерею.

— Да чего же ты деньги-то домой не принёс⁈ — выдохнула тётушка Клавдия, разинув желтозубый рот. — Уже, небось, все просадил, негодник?

— Всё потратил на нужные вещи: книги, одежда, — хмуро произнёс я, не желая давать этой склочной дамочке ни рубля. — Или вы считаете, что книги годны лишь на то, чтобы камин разжигать?

— Поговори мне еще тут! — рявкнула она, сверкая злыми глазами. — И впредь чтобы всё до копейки приносил мне! А сейчас… сейчас отправляйся на чердак да приберись там. И Машку возьми. Вы оба наказаны! Неделю будете драить дом, а на улицу — ни-ни! И только попробуйте меня ослушаться! Ишь чего удумали… мы их, значит, поим, кормим…

Она завела свою излюбленную песенку, которую я выслушал с каменным лицом, думая о том, что мы с сестрой с лихвой отрабатываем все потраченные на нас деньги. Белоснежка столько не трудилась, сколько мы с Марией.

— … На чердак! И забери наконец-то свои очки у Ветрова, раззява! — наконец-то закончила орать тётка.

— Всенепременно, а вы пока отдохните. Вдруг еще на кого-то кричать придется, а у вас сил нет? — фальшиво обеспокоенно сказал я, выходя из гостиной.

— Без тебя разберусь! — долетел до нас с сестрой крик тетушки.

— Миша, не перегибай, — мрачно напомнила Мария, уже стоя в коридоре.

— Пытаюсь.

Сестра осуждающе посмотрела на меня, после чего мы добрались до наших комнат и быстренько переоделись. Потом взяли швабры, ведра и поднялись на чердак.

Естественно, я прихватил с собой купленную сегодня книгу, кое-чего рассказывающую об ангелах и демонах. Мне страстно хотелось поскорее познакомиться с её содержимым.

Я зажёг единственную тусклую лампу, уселся на пылящуюся в углу шкуру медведя и раскрыл книгу.

Сестра недовольно посмотрела на меня и мрачным взором окинула чердак. Хлама тут хватало. Настоящие залежи. Жадный дядька не выбросил даже сломанные санки и старый полированный сервант, покрывшийся миллионом трещин.

— Одна я тут буду до утра убираться, — с намёком сказала Мария, засучив рукава домашней рубахи.

— Да брось ты эту швабру. Есть же старая добрая чёрная магия, — усмехнулся я, не отрывая любопытного взгляда от страниц книги. — Мы проделаем тот же трюк, что и в кухне. Заклятие «очищение». Ты главное ведром погромыхай. Пусть тётка думает, что мы здесь убираемся.

— Ты лучше не называй руны чёрной магией, а то мало ли что… — произнесла повеселевшая сестра и с явным удовольствием бросила на пол швабру. — Раз уж у меня появилось свободное время, то я, пожалуй, помедитирую. Вот только где бы присесть?

Она брезгливо осмотрела пол, сняла с торчащего из стены гвоздика драную курту и бросила её около стены. Уселась на неё, привычно закрыла глаза и приняла позу лотоса.

А я продолжил читать. И читал я очень быстро. Сказывался опыт. Да и многие главы можно было тупо просматривать по диагонали, так как они не несли ничего полезного для меня. Однако кое-что любопытное мне всё же удалось вычитать. И эта инфа заставила меня покрыться холодным потом.

— Маша-а-а, — позвал я сестру, облизав губы.

— Чего? — приоткрыла она левый глаз. — Вычитал что-то интересное?

— Ага. Если верить книге, то существует некий Эфир — мир, где обитают бесплотные существа: демоны, ангелы, бесы и прочие твари. И в этом мире имеются два противоборствующих царства: Ад и Рай.

— Хм, действительно интересно, — открыла она и второй глаз. — Надеюсь, это ещё не всё?

— Угадала. Все существа Эфира стремятся попасть в мир, вроде нашего, поскольку они питаются эмоциями людей. Для них наши эмоции как наркотик. Они их весьма бодрят и даже позволяют быстрее развиваться. Представляешь? Ангелы пожирают положительные эмоции, направленные на человека, в чьём теле они находятся. А демоны — отрицательные, — хрипло закончил я, сложив два плюс два.

Вашу мать! В моём теле точно демон! Он поглощает направленные на меня негативные эмоции, вроде того же гнева. И потому-то моя мана и начинает восполняться так быстро.

— Да-а-а, — протянула сестра и тревожно посмотрела на меня. — И что ты скажешь? Ты что-то такое чувствуешь? Кто-то внутри тебя лакомится людскими эмоциями?

— Нет, никого не чувствую, — сказал я и следом соврал: — И чужие эмоции не оказывают на меня никакого влияния. Ну, не больше, чем раньше.

— Фух-х-х, — облегчённо выдала Мария. — Наверное, ритуал дедушки и, правда, не вызывал ангела мщения, а просто носил такое странное название.

— Угу, — глухо выдал я и с трудом изобразил улыбку.

— Читай дальше. Может, найдёшь ещё что-то интересное?

— Куда уж интереснее…

Глава 12

Я продолжил внимательно читать книгу, отринув здоровый страх, шевелящий волосы по всему телу. Демон! Точно демон!

И от чтения меня даже не могли оторвать мыши, попискивающие за старой швейной машинкой. Да и щекочущая ноздри пыль никак мне не мешала. Я только пару раз чихнул.

Однако больше ничего интересного мне так и не удалось найти. Хотя я пытался разыскать всё, что хоть как-то может быть мне полезно. Даже Медею искал в книге. Но не судьба.

— Всё, — устало выдохнул я, захлопнул том, потёр глаза и вытянул затёкшие ноги.

— Ничего? — расстроенно спросила сестра, которая уже давно закончила медитировать и теперь просматривала пожелтевшие от старости газеты, обнаружившиеся в серванте.

— Ничего, — мрачно кивнул я и глянул за круглое чердачное окно.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом. Пора уже и уборкой заниматься.

— Может, ещё поищем книги такого толка? — предложила сестра и внезапно постучала согнутым пальцем по внутренней стенке серванта.

— Обязательно поищем, — заверил я её, встал на ноги и спросил: — А ты чего это делаешь? Зачем стучишь?

— А что, если в доме ещё остались тайники дедушки? Особый отдел точно нашёл не всё. Мы ведь наткнулись на один. Может, имеется ещё один, а то и целых два?

— Хорошая мысль, — оценил я и тут же с усмешкой добавил: — «Наследство» дедушки тебя уже не пугает?

— Пугает. Ещё как пугает. Но среди его записок может быть нечто, способное помочь нам понять, что с тобой происходит, — логично выдала сестра и с неудовольствием глянула на сервант, оказавшийся пустышкой. — Впрочем, даже если они и есть, то их будет ой как нелегко найти. Ладно, давай уже рисуй руны. А то что-то долго мы чердак убираем. Как бы тётушка не пришла с проверкой. Вот она скандал устроит, когда увидит, что мы тут ничего и не прибрали.

И тут вдруг мы оба вздрогнули, когда услышали голос тётки Клавдии. Сестра страшно побледнела. Но буквально через миг она облегчённо вздохнула, глянув себе под ноги. Голос звучал в комнате под нами. Перекрытия заметно приглушали его, но слова всё же можно было разобрать.

— … Да, да, слушаю тебя, дорогая, — приветливо проворковала тётка. — Телефонная связь нынче совсем плоха. Что? Что ты говоришь? Какие новости? О-о-о, новостей много. Супруга моего скоро повысят. Да и пора уже, почитай он шестой год трудится в этой компании. Чего? Нет, не жалею, что он ушёл из министерства магии, — фальшиво выдала тётушка Клавдия.

Она ещё как жалела. Да и не сам дядька ушёл, а его выгнали после того, как особый отдел схватил моего дедушку-оккультиста. Пришлось дяде идти работать туда, где подмоченная репутация нашей семьи никого не заботила. И этим местом оказалась частная лавочка, занимающаяся проведением воды, её добычей и очищением.

— А ещё у Михаила наконец-то дар открылся! — продолжила тетка, добавив в голос любящих, материнских ноток. — Радость-то какая! Нет, пока не знаем какого уровня, но, вроде бы, должен быть неслабым. Уж как я ему помогала в этом деле! И мудрым словом, и заботой. Да и вообще… я их обоих от своих родных детей совсем не отличаю. Вот только сегодня Михаилу купила новую форму и целую авоську книг…

— Вот заливает, — тихонько ахнула сестра, вытаращив глаза.

— Ага, врёт, как дышит, — поддержал я её. — Змея двуличная.

Внезапно до моих ушей донёсся приглушённый перекрытиями скрип двери, а затем прозвучал едва разборчивый голос Фроськи:

— Матушка, ты тут. А я тебя ищу.

— Сейчас, любимая, сейчас поговорим. Я только попрощаюсь с сударыней Крысиной, — протараторила тётка, быстро распрощалась с подругой и недовольно выдала: — Ефросинья, сколько раз тебе говорить? Не отвлекай меня, когда я говорю по телефонному аппарату!

Фроська пропустила мимо ушей выпад матери и плаксиво произнесла:

— Ты же точно накажешь этого психа Мишку? Мы ему с Ивашкой спокойно объясняли, что он не прав. Слёзно просили извиниться перед представителем такого уважаемого семейства, как Мироновы. А он будто с катушек слетел! Ивана толкнул! У него теперь синяк на заду. А что дальше-то будет, матушка? Мне страшно. Гнать его из дома надо.

— Я поговорю с отцом, — мрачно сказала тётка. — Авось он найдёт ему какую-нибудь невесту и побыстрее сбагрит из нашего дома.

— И пусть папенька поуродливее ищет ему невесту, да со сварливым характером, что б Мишке жизнь мёдом не казалась. Он будет ещё добрым словом поминать жизнь в нашем доме, — злорадно проговорила Фроська. — А Машку пока не надо замуж выдавать, а то, кто же тогда убираться будет? Не дай бог, папенька меня заставит. Он же служанку точно не наймёт.

Тётка что-то совсем неразборчиво ответила ей, а потом скрипнула дверь, намекая на то, что эти две дуры покинули комнату.

Мы же с сестрой невесело посмотрели друг на друга.

— Так и хочется уйти из дома, изменить личность и уехать куда подальше. Но больно хлопотно. Да и сейчас у меня есть более важные задачи, — мрачно проговорил я, всё же отвлечённо соображая, как бы так отомстить этим стервам, чтобы подозрения пали не на меня.

— Ага, — поддакнула Мария, попутно глядя на то, как я начал выводить руны на пыльном полу. — Похоже, тебе так и придётся извиняться перед Мироновым, но так не хочется идти на такой шаг. Хотя… хотя… может, тебе сказаться больным, чтобы в университет не идти?

— Не прокатит. Тетка пинками меня выгонит, — хмуро сказал я и по привычке хотел поправить очки, но мои пальцы цапнули лишь воздух. Всё-таки даже от демона есть плюсы. И ведь ещё он открыл мне дар и дал руны. А негатива пока от него никакого нет, что немного успокаивало. Но всё же я сказал сестре: — Ты это… получше приглядывай за мной. Вдруг какое-то существо всё-таки есть внутри меня?

— Да не переживай. Всё будет хорошо, — уже она начала подбадривать меня, с восхищением глядя на руны. — И с Мироновым ты всё решишь. Я в тебя верю.

— Хм, раз он пошёл по такому пути, то и я могу попробовать найти того, кто повлияет на него.

— В нашем окружении нет подобных людей, — печально сказала Мария, наблюдая за тем, как я активирую руны.

Очистительная волна тотчас прокатилась по чердаку, уничтожая пыль и прочую грязь.

— Ага, — кивнул я, задумчиво хмуря брови.

Блин, а ведь сестра не права! Среди моих знакомых появились те, кто могут помочь одолеть Миронова. Каролина и Дымова! Правда, это очень шапочные знакомые. Но попробовать всё же стоит. И в этом нет ничего зазорного. Мне же нужны лишь их вовремя вставленные слова. У меня уже появился кое-какой план. Скорее, даже правильнее назвать мою идею интригой против Миронова.

— Всё, пошли вниз? — спросила Мария, с восторгом глядя на результат работы заклятия «очищение».

— Угу, — проронил я и следом спросил: — Маша, а телефонный справочник в гостиной?

— Ага. А кому ты собрался звонить?

— Да так, — расплывчато ответил я и перевёл тему: — Всё, пошли уже отсюда. Мы свою работу выполнили.

— Пошли, — вздохнула сестрица и взяла одну из швабр.

А я цапнул всё остальное, открыл люк и спустился по лестнице.

Дальше мы с Марией вернули хозяйственные принадлежности в кладовку, а затем сестра скрылась в своей комнате.

Я же шмыгнул в гостиную и вооружился тяжеленным потрёпанным телефонным справочником. Из него уже страницы выпадали, но он всё же позволил мне найти несколько телефонных номеров.

Первым делом я позвонил в дом графа Дымова, представился одногруппником его дочери и узнал — дома ли она. Варвара отсутствовала. Поэтому я набрался смелости и позвонил в особняк самого ректора. Насколько я знаю, Каролина жила вместе с ним, поскольку её родители обитали за границей.

— Особняк его сиятельства графа Белова, — вырвался из трубки немолодой женский голосок, видимо, принадлежащей служанке.

Белов? А я и забыл какая у ректора фамилия.

— Здравствуйте. Могу ли я услышать сударыню Каролину? Это её одногруппник. У меня весьма важная новость.

— А-м-м… — в задумчивости замычала служанка, а потом на фоне помех раздался едва слышный девичий голосок, после чего женщина мигом уверенно отрезала: — К сожалению, её нет дома. И в ближайшие часы она не появится. Что ей передать, сударь?

— Что… что простите? Вас плохо слышно. Я перезвоню! — громко соврал я и резко положил трубку.

Итак, кажется, внучка ректора дома. Мне показался знакомым тот голосок, что приказал служанке солгать. Однако Каролина в ближайшее время не желает ни с кем говорить по телефону. Занята? Очень может быть. И что мне делать? Позвонить утром? Так поздно уже будет. До завтра мой разговор с Каролиной откладывать никак нельзя.

Выходит, что у меня осталось не так уж много способов добраться до ушей внучки ректора. Да и вообще, непонятно, будет ли она мне помогать? Но все же надо пробовать с ней связаться.

— Ну-с, как говорится, если в сердце дверь закрыта, то мы в печень постучим, — решительно прошептал я, встал с кресла и шустро двинулся в свою комнату. В ней мне не составило труда быстро переодеться и через окно выбраться из дома, чтобы тётка не заметила.

К этому моменту сумерки уже опустились на древний город, а по улицам блуждал холодный ветер с Невы.

Зябко поёжившись, я решил не создавать портал, а воспользоваться метро. Деньги-то у меня были. А ману лучше поберечь. Поэтому я и двинулся по покрытой мелкими лужами брусчатке в сторону станции метро.

Благо, я знал, где живёт ректор, так что уже через час стоял на тихой улочке в центре города и глазел на роскошный трёхэтажный особняк со множеством башенок. Он прятался за кованной решёткой. И был окружён уютным садиком с вымощенными булыжниками дорожками, огибающими мраморные статуи, изображающие знаменитых магов.

— Что б я так жил, — пробормотал я себе под нос, скользнув взглядом по стрельчатым окнам. Практически все оказались безжизненно черны. И только три могли похвастаться жёлтым светом, пробивающимся сквозь занавески. Парочка находилась на втором этаже, а одно на первом около парадного входа, украшенного золочёными двухглавыми орлами.

А стоило мне нажать пальцем на кнопку звонка, как двери распахнулись и на крыльце появился чопорного вида седовласый дворецкий в роскошной ливрее с медными пуговицами.

Он строго глянул на меня, важно преодолел короткую дорожку, ведущую к кованным воротам, а затем спросил выхолощенным голосом:

— Доброго вечера, молодой человек. Чем могу помочь?

— Здравствуйте. Мне нужно встретиться с сударыней Каролиной. Я её знакомый. Михаил Волков. Сообщите ей обо мне.

— Михаил Волков? — приподнял бровь дворецкий, скользнул по мне изучающим взором и поджал сухие губы. — Хм, вы не похожи на знакомого сударыни Каролины. Скорее, вы очередной воздыхатель, пытающийся хитростью увидеть объект своего обожания. Простите меня, сударь, но вам лучше уйти. Даже если бы сударыня Каролина была дома, то я бы всё равно не стал сообщать о вас. И даже не надо пытаться переубедить меня. Намедни один молодой человек на полном серьёзе сказал мне, что от его встречи с сударыней Каролиной зависит судьба всей империи. Однако я и не такие басни слышал, потому и не пустил его. А уж сколько раз молодые люди пытались перелезть через забор, дабы попасть в опочивальню сударыни, и не сосчитать… — усмехнулся слуга и ненароком глянул на одно из светящихся окон. — Но всех этих людей постигло разочарование. Собаки, соль, магия… Я ведь не только хороший охотник, но ещё и неплохой маг воздуха. И господин Белов разрешил мне применять магию даже против дворян, хотя я и простолюдин.

— Гм, ясно, — помрачнел я, понимая, что этого человека не переубедить. — Что ж, увижусь с сударыней Каролиной в университете. Наша встреча может и подождать.

— Всего вам доброго, — скупо улыбнулся дворецкий и той же важной походкой двинулся к дверям особняка.

А я опустил плечи, сгорбился, пересёк улицу и зашёл за угол, где мигом выпрямился и решил, что отчаянные времена требуют отчаянных решений. До завтра моя встреча с Каролиной потерпеть не может. Надо увидеться с ней сегодня. И тогда, даже если она откажется участвовать в моей интриге, у меня останется целая ночь, дабы придумать, что делать с Мироновым.

В общем, сейчас придётся рисковать. Благо, сумерки уже порядком сгустились.

Я украдкой выглянул из-за угла и увидел, что в саду ректора хватает тёмных мест, хотя около дорожек и горели фонари.

Блин, а вон и мелькнул силуэт собаки. Чёрной, поджарой, с длинными лапами. От такой не убежишь, только если на тот свет. Да ещё этот дворецкий наверняка с азартом поглядывает в окно, поглаживая одной рукой ружьё, заряженное солью. Сколько уже трофейных задниц висит на его стене? Скорее всего, немало, учитывая красоту Каролины.

Повезло ещё, что в нашем мире нет магических ловушек, а то бы совсем худо было бы. Но и так, кажется, мне своими силами в особняк не пробраться. Явно ведь кроме дворецкого есть и другие защитники.

И, к сожалению, среди знаний… э-э-э… демона нет ничего, что могло бы мне помочь. Осталось только одно, последнее заклятие, которое я ещё не пробовал. Но оно создавало лишь весьма мощную защиту. А зачем мне тут защита? Правильно, незачем. Да и моя магия огня здесь тоже не поможет.

Однако я не сдался. Принялся изо всех сил искать способ попасть в особняк. Крутил ситуацию и так, и эдак. И докрутился до того, что у меня разболелась голова. Да так, что аж в висках стрелять начало. М-м-м…

Но внезапно боль ушла, а после неё остались знания! Прям как в университете, когда я «вспомнил» французский язык! Сейчас было то же самое, только вместо иностранного языка я получил весьма любопытное заклятие. Оно накрывало человека неким «плащом», помогающим скрыться от чужого взора.

К несчастью, судя по возникшему описанию, до плаща-невидимки этому заклинанию было как пешком до империи Цинь. Если человек посмотрит прямо на меня, то он заметит мою фигуру. А вот от рассеянного, скользящего взгляда «Плащ-недоневидимка» всё же вполне мог меня скрыть. Хоть так.

А вообще неплохо, что знания демона появляются в моей голове именно тогда, когда они нужны. Кажется, это как-то так работает.

Правда, знания демона не всесильны. Далеко не всесильны. Гораздо проще было бы, если б в моей голове появилось заклятие, открывающее какой-нибудь переход прямо в комнату Каролины. Но оно не появилось, поэтому нужно работать с тем, что есть.

Итак, у меня теперь есть шанс пробраться в комнату внучки ректора, но надо отвлечь внимание дворецкого. И отвлечь как-то правдоподобно, чтобы мой отвлекающий манёвр не выглядел, собственно, как отвлекающий манёвр. А то дворецкий раскроет мой хитрый план и устроит облаву.

Я сам себе кивнул, перебежал через оживлённую дорогу и скрылся в безлюдном проулке, где вывел в грязи руны и активировал их, потратив приличное количество маны. Я аж покачнулся. Но зато меня накрыла серая бесплотная субстанция, приставшая к моей одежде, коже и волосам.

Ради эксперимента, я прислонился к стене дома и практически слился с ней, поскольку субстанция приняла нужный цвет. Отлично! Хорошая маскировка. Теперь можно штурмовать особняк ректора.

Я снова перебежал дорогу и начал красться по тихой улочке к дому ректора. А когда приблизился к забору, то соорудил небольшой комок огня, и швырнул его в фонарь, стоящий на территории садика, окружающего дом ректора.

Мой магический огонь попал на плафон и расплескался по нему. Фонарь загорелся, лопнула лампа и под характерный электрический треск посыпались яркие искры.

Я же ринулся к другому концу забору, взобрался на него и сиганул за декоративные кусты.

Моё сердце часто-часто билось в груди, уши напряжённо ловили звуки, а глаза радостно вперились в собак, ринувшихся к потрескивающему фонарю. Они с почтительного расстояния начали лаять на него, приседая от усердия на задние лапы.

Тотчас из дома с ружьём в руках проворно выскочил дворецкий. На его лице царила предвкушающая улыбка, а в зенках сверкал азарт охотника. Но стоило ему увидеть искрящийся фонарь, превратившийся в подобие факела, как его улыбка померкла.

— Алексей! Пётр! — принялся вопить дворецкий с крыльца дома. — Скорее, сюда! Фонарь закоротило! Сколько раз я просил поменять на улице проводку!

Буквально через миг на крыльце показались мужички в спецовках. А я согнулся в три погибели и покрался к особняку. Благо, всем было не до меня, включая собак. Полыхающий фонарь привлёк всеобщее внимание.

Искры продолжали весело сыпаться во все стороны, намекая, что нужно выключить электричество, дабы прекратилось это светопредставление. Дворецкий так и поступил. Тут же весь сад погрузился во тьму.

А я довольно потёр руки и полез по водосточной трубе к светящемуся окну. Видимо, особняк имел своё электричество.

Добравшись до карниза, я подтянулся, сел на него пятой точкой и надавил на оконные створки. Одна оказалась не закрыта, потому и поддалась. Повезло! А то бы пришлось как-то открывать шпингалет. А так я тихонько отворил створку, перебрался с карниза на подоконник и закрыл окно. Следом осторожно раздвинул занавески и увидел роскошную спальню с гигантской кроватью, парочкой больших шкафов, большим зеркалом и туалетным столиком, заставленным всякими кремами, мазями и прочими женскими штучками.

Я опустил ноги на мягкий ковёр, вдохнул пропитанный ароматами духов воздух и стал соображать, что делать дальше.

Каролина, судя по всему, находилась в ванной комнате, поскольку за неприметной дверкой раздавался плеск воды. И получится не очень хорошо, если она вдруг выйдет оттуда в чём мать родила, а тут я. Наверное, надо придумать, как без особых криков и шума встретить её.

Но жизнь не дала мне времени на обдумывание этой идеи. Дверь ванной внезапно начала открываться…

Глава 13

Мне лишь чудом удалось вовремя нырнуть под кровать, чтобы девушка не увидела меня. Хотя, скорее, наоборот, чтобы я не увидел её в неглиже. Она ведь чисто рефлекторно такой крик поднимет, что сюда сбежится вся прислуга.

А до двери было далеко, посему мой выбор и пал на кровать. И уже лёжа под ней, я увидел изящные девичьи щиколотки и спортивные женские икры с капельками воды на смуглой коже. Вашу мать, тут ещё и Дымова! Никому иному эти ножки не могли принадлежать! Блин, дело заметно осложняется! Если она увидит меня тут, то порвёт на лоскутки!

Я замер и даже перестал дышать. А мои подозрения полностью оправдались, когда хозяйка щиколоток произнесла знакомым насмешливо-весёлым голоском с мурлыкающими нотками громадной кошки:

— Каролина, душа моя, выбрось ты из головы этого хиляка.

— Да странный он какой-то, — задумчиво проговорила внучка ректора из ванной комнаты. Закрыла воду и добавила: — Мы же навели о нём справки. Бедный первокурсник из семьи с подмоченной репутацией. А ты помнишь, как он на нас смотрел? Прямо, твёрдо, без страха. Так не смотрят люди с его положением. Он ведь и в лидерах своей группы не ходит. Скорее, наоборот. Он же удобная мишень для тех, кто хочет самоутвердиться. За ним никого нет.

— Дорогая, ты слишком много о нём думаешь, — снисходительно сказала Дымова, прошла мимо кровати и притворно гневно проронила: — Или мне уже нужно ревновать? А-а-а?

— Какая ревность? — весело фыркнула Каролина, закрыв дверь ванной комнаты. Её почти детские ступни и икры тоже попали в поле моего зрения. — Просто мне интересно узнать, что с ним не так.

— Всё со мной так. Теперь так, — еле слышно прошептал я себе под нос, прекрасно понимая кого они обсуждают. Даже лестно стало.

А раньше бы я вряд ли произвёл на Каролину такое впечатление. Повезло, что я чуть ли не за одну ночь превратился из гусеницы в бабочку. Правда, обычно превращаются в ночную бабочку, однако я стал боевой.

— Подай мне полотенце, любимая, — мягко попросила Каролина, сменив тему, явно начавшую раздражать графиню Дымову.

— Сей момент.

Раздался тихий скрип дверок шкафа. И я подумал, что поступил дальновидно, не спрятавшись в оном. А уже в следующий момент все мои мысли спугнул стук в дверь и властный голос ректора:

— Каролина, ты у себя? Мне нужно поговорить с тобой.

— Это дедушка, — перепугано прошептала Каролина. — Варя, прячься скорее в шкаф. Ты же помнишь, как дедушка отнёсся к тебе в последний раз. Кажется, он начинает что-то подозревать.

— Как дети малые, — прошипела Дымова. Но, судя по звукам, всё же скрылась в шкафу.

Каролина же пошуршала одеждой, надевая её, а затем открыла дверь и ласково пролепетала:

— Добрый вечер, дедушка. Вы сегодня рано. А я вот только из ванной комнаты вышла.

— Добрый вечер, внучка, — проговорил ректор и вошёл в комнату.

Я увидел его ноги в домашних тапочках. И вошёл он не один. Вместе с ним в спальню вбежал пушистый чёрный кот с колдовскими зелёными глазищами. Роскошный кот. У такого зверя в обязательном порядке в спутницах должна быть ведьма. Я даже осмотрелся, выискивая летающую метлу и прочие ведьмовские штучки, выдуманные сказками. Хотя до недавнего времени и демоны с ангелами были сказками.

— О чём вы хотели поговорить со мной? — торопливо спросила девушка и встала таким образом, чтобы ректору было затруднительно подойти к шкафу.

— Так, — проронил старик, словно собирался с мыслями. — Сегодня в разговоре со мной один студент упоминал Мироновых, и я вот что вспомнил. Глава их рода приглашал нас с тобой в гости. Думаю, для того, чтобы поближе познакомить тебя со своим старшим сыном Мирославом. Он у него большой молодец. Отличник, сильный маг, староста группы. Весьма обходительный и галантный молодой человек. Все так и тянутся к нему. И в этом году он всерьёз претендует на то, чтобы стать лучшим студентом старшего курса.

— Дедушка, прекратите его расхваливать. Мне и так известно, кто такой Мирослав Миронов. Мы ведь в одном университете учимся.

— Вот и поближе познакомься с ним. Пора тебе уже жениха искать, а то нынче среди молодёжи всякие… э-э-э… неправильности ходят. Вдруг они и тебя увлекут? Нельзя этого допустить. Бог признаёт только один союз: мужчины и женщины, — строго сказал ректор и предупредил внучку: — Но ты присмотрись только к старшему Миронову, а на его младшего брата Игоря даже не думай глядеть. Он совсем не таков, как старший. По слухам, он для папеньки большое разочарование. Да и я в университете вижу его поведение.

— Как прикажете, дедушка, — покорно сказала Каролина и хотела легонько пнуть кота, который настороженно обнюхивал шкаф.

Однако кот отпрыгнул от девичьей ножки и оказался около кровати. Наши глаза встретились. И кот вдруг сердито зашипел, словно узнал во мне сатану или вооружённого ножницами ветеринара, готового отчекрыжить его пушистые бубенцы. Зверюга показал мне острые зубки и стрелой метнулся прочь.

— Чего это Гермоген шипит? — удивился ректор и следом быстро добавил: — Ты кого-то прячешь под своей кроватью⁈

— Не-е-ет, — взволнованно протянула девушка и прижалась спиной к дверке шкафа.

— Каролина, не смей мне лгать, глядя прямо в глаза! — повысил голос старик. — Лучше скажи правду, пока я сам не проверил. Ты прячешь под кроватью Варвару Дымову⁈

— Нет, я не прячу её… под кроватью, — сдавленно произнесла Каролина.

И, в общем-то, она не соврала, но мне от этого было не легче. Если ректор сейчас заглянет под кровать, то увидит меня. Даже «Плащ-недоневидимка» не сможет спасти меня от разоблачения. Ну, ежели я успею соорудить его. Старое-то заклятие уже пропало. Да и портал не вызвать. Слишком опасно, сложно и долго.

— Точно⁈ — выдохнул старик. — Я ведь сейчас наклонюсь, не пожалею свою старую спину.

— Точно, — пролепетала девушка, заставив моё сердце застучать так сильно, что аж уши заложило.

Моя спина покрылась холодным потом, ноги онемели. А если убрать из моих мыслей весь мат, то, можно сказать, что я вообще ни о чём не думал. Дыхание же спёрло, когда старик с кряхтением встал на одно колено и заглянул под кровать. Его глаза вытаращились, а рот распахнулся так широко, что я увидел его богатый внутренний мир. И мне не оставалось ничего другого, как приветственно кивнуть ему.

— Кхам… — ошарашенно кашлянул ректор, выпрямился и протянул: — Ну-у-у, внучка, наверное, стоит отметить, что лгать ты стала в разы убедительнее. Однако лгать мне — это очень низко. Да и выбор твой я осуждаю. Он же неродовитый, бедный и пока даже свой источник не пробудил. Держись от него подальше. И чтоб через пятнадцать минут его уже не было в моём доме!

— К-к-кого? — заикаясь, выдавила растерявшаяся девушка.

— Ну актриса! — сердито выдохнул ректор и вылетел из комнаты, хлопнув дверью.

— Что происходит? — прошептала Каролина и тоже заглянула под кровать, встав коленями на ковер.

— И снова здравствуйте, сударыня, — проговорил я и улыбнулся.

— Ты⁈ — изумлённо ахнула девушка, чьё лицо аж вытянулось от невероятного удивления.

— Ага. И не стоит меня благодарить. Я спас вас от разоблачения. Ректор непременно нашёл бы вашу подругу Варвару Дымову. А так — я помог вам и даже поспособствовал восстановлению вашей репутации. Теперь ректор будет думать, что вы всё-таки больше по мальчикам, — на одном дыхании отбарабанил я и выбрался из-под кровати.

— Убью! — завизжала выскочившая из шкафа графиня.

Притом выскочила она абсолютно голой. Её соски вызывающе смотрели на меня, плоский животик до сих пор поблёскивал от воды, а между ног всё оказалось тщательно выбрито. Но мне некогда было наслаждаться зрелищем. Разъярённая красноволосая фурия вывела несколько умопомрачительно быстрых пассов, создав с десяток злых, магических искр.

— Нет! — протестующе выдала Каролина и встала перед подругой. А мой взгляд сам собой упал на её небольшой, но аппетитный тыл, скрытый халатиком.

— Я убью его, — люто процедила Варвара, возвышаясь над Каролиной.

— Не стоит, у меня останется еще восемь жизней. Мало кто знает, но волки почти, как коты.

— Нет, не убьёшь, — выдала блондинка. — Лучше успокойся. Он и правда помог нам. И оденься. Ты же голая.

— Ой! — ойкнула красотка, словно только сейчас заметила, что обнажена. После этого она метнулась в ванную комнату и скрылась в ней, сверкнув подтянутым, упругим задом.

— Так, у нас всего пятнадцать минут, — торопливо начал я, прямо глядя на всё ещё ошеломлённую Каролину. — Поэтому давайте в темпе решать ситуацию. Я первым возьму слово. Итак, сударыни, обе слушайте мою печальную историю…

Я вкратце поведал им о том, как поступил Миронов-младший в доме Ветровых, потом рассказал о нашей стычке в универе и закончил тем, что этот ублюдок решил надавить на меня через родственников.

— Недостойный поступок, — покачала светлой головкой блондинка и строго добавила: — Но и вы, сударь, поступили недостойно, пробравшись в мою спальню!

— Как это у тебя вообще получилось, извращенец? — гневно спросила Варвара, приоткрыла дверь и цапнула одежду, которую ей передала Каролина.

— Секрет, — усмехнулся я. — Но дворецкий изо всех сил пытался остановить меня. И, кстати, он же скажет ректору, что имел честь со мной разговаривать около ворот. Соответственно, дворецкий подтвердит то, что я пробрался в эту спальню тайком. Потому вы, дорогая сударыня Каролина…

— … Она тебе не дорогая! — рявкнула выскочившая из ванной Дымова. Теперь она была полностью одета, а её глазки метали молнии. Но убить меня она, вроде бы, больше не хотела. Хотя её гнев продолжал пинать мою ману, из-за чего та восстанавливалась ударными темпами.

— Так вот сударыня Каролина реабилитируется в глазах деда. Вы же не знали, что я лежу под кроватью.

— Точно, — засияла блондинка, словно звёздочка. — Дедушка перестанет гневаться. Да и вообще… это теперь он должен извиниться.

— Вот-вот, — поддакнул я, глянув на настенные часы. Время убегало как вода сквозь пальцы. — В общем, я со своей стороны скажу правду. Точнее, часть правды. Мне ведь нужна ваша небольшая, совсем крохотная помощь, чтобы одолеть мерзавца Миронова, ведущего нечестную игру. Но вашему дедушке я сообщу, что безумно влюблён в вас, потому и пробрался сюда.

— А ты влюблён, недомерок? — прошипела Дымова, сощурив глаза.

— Нет, конечно. Я разве похож на дур… — повезло, что я вовремя прикусил язык. А потом и вовсе слегка наехал на Варвару: — А чего вы, сударыня, оскорбляете меня? Вы благодарить меня должны, а вы ведёте себя крайне нетактично. Вы точно Варвара Дымова? Та самая блестящая аристократка, которую с малолетства обучали манерам?

— Варя, ты правда ведёшь себя недостойно, — осуждающе выдала Каролина и с капелькой яда сказала мне: — Значит, я для вас недостаточно хороша, раз вы не влюблены?

— Что вы! Очень хороши! Чересчур! Потому-то я и не хочу повторить судьбу Икара, настолько приблизившегося к солнцу, что его крылья из перьев и воска развалились.

— Красивая аллегория, — улыбнулась Каролина и тотчас заработала ревнивый взгляд Дымовой, сложившей руки на прекрасной груди. — Так что вы от меня хотите, сударь?

— Ответное доброе дело. Я ведь вам сделал добро, пусть и случайно. Слушайте мой план. Ваша роль будет простой, но она принесёт вам славу! Так что навострите ушки…

Мне не составило труда рассказать девушкам то, что я придумал.

— Я помогу, — обрадовала меня Каролина, хлопая густыми ресничками.

— И я, — неожиданно вставила Варвара, пронзая меня недобрым взглядом. — Но не потому что чувствую к тебе благодарность, а просто хочу насолить Мироновым. Ишь чего удумал этот Мирослав. Хрен ему, а не звание лучшего студента! Оно принадлежит мне!

— Варя, что за словечки? — ахнула блондинка, прижав ладошки к щёчкам.

Красноволосая дёрнула головой и упрямо сжала пухлые губки. А я торопливо произнёс, снова посмотрев на часы:

— Всё, отведённые ректором пятнадцать минут подошли к концу. Мне надо идти.

— Я провожу вас, сударь, — сказала Каролина и выразительно посмотрела на Варвару. Та еле заметно кивнула и вернулась в ванную комнату. Зачем? Может, у них там тайный ход, по которому Дымова попадает в особняк? Или она там просто какое-то время посидит, а потом, среди ночи, тайком выберется из дома, чтобы вернуться к себе?

Кстати, в особняк она тоже попала тайком, минуя слуг, иначе бы Каролина не стала её прятать от ректора. В этом не было бы никакого смысла. Ведь слуги сказали бы ему, что видели здесь Дымову.

Впрочем, мне нет до этого дела. Главное, что я заручился поддержкой целых двух весьма авторитетных в универе студенток. Авось они не испортят мой замысел, который оценил бы сам Ришелье!

Блин, я чувствую себя серым кардиналом! И именно с этим ощущением я вышел из комнаты и двинулся по коридору, в сопровождении прелестной Каролины, буквально источающей аристократичность. В каждом её движении чувствовалась порода и величие. Да, она реально из другой лиги. И в неё действительно легко влюбиться.

Я улыбнулся своим мыслям, а потом против воли ухмыльнулся, когда вместе с Каролиной вышел на крыльцо и увидел дворецкого. Тот стоял с понурой головой и что-то бубнил. А ректор его внимательно слушал. И стоило старику увидеть свою внучку, как он слегка покраснел.

— Милая, мне надо будет с тобой поговорить, — чуть виновато сказал ректор Каролине и следом окинул меня недружелюбным взглядом. — А вы, Волков, должны мне плафон и лампочку. Впрочем, забудьте. Я не такой мелочный. Но настроение вы мне испортили. Как испортили и послужной список Порфирия. До сего момента он отлавливал всех юнцов, пытающихся продемонстрировать свою удаль и до глубины души поразить мою внучку.

— Извините, сударь, — проговорил я, пытаясь состряпать виноватую физиономию. — Чувства затуманили мой разум.

Ректор хмыкнул. А вот дворецкий наградил меня многообещающим взглядом. Мол, это ещё не конец, ты выиграл битву, но вся война впереди.

Я криво улыбнулся ему, после чего со всеми попрощался и вышел за калитку, успев почувствовать долгий взгляд, которым меня проводила Каролина.

В целом же, моя авантюра окончилась успехом, что весьма радовало меня. Я, довольный собой, пошёл в сторону метро, лавируя среди прохожих, на чьи лица падал жёлтый свет уличных фонарей.

Но тут вдруг в моей груди возникло то самое странное чувство, что привело меня в обиталище демоницы. Меня тотчас бросило в холод, а затем резко в жар. Голова же против воли повернулась в ту сторону, куда меня вело чувство. Дорога… по ней носились десятки автомобилей. И один из них как раз и привлёк моё внимание. Я даже успел заметить внутри двух мужчин и хохочущую женщину на заднем сиденье. Однако женщина внезапно прекратила хохотать и резко посмотрела в мою сторону, но меня она уже не увидела, поскольку я проворно заскочил в магазин. А вышел я из него уже после того, как автомобиль умчался в сумерки города.

Вот так встреча. Кажись, ещё одна демоница завладела смертной женщиной. Видать, их не так уж и мало. Что-то хреново работает особый отдел. Но, с другой стороны, это даже хорошо, ведь внутри меня демон. И стоило мне о нём вспомнить, как моё настроение резко пошло вниз. Я даже решил вернуться в дом дяди через портал, чтобы сэкономит время. Меня ведь и так угораздило потратить на свои приключения довольно много времени. Уже совсем скоро будет ужин. И мне надо на нём присутствовать. Посему я нашёл безлюдный закоулок, создал портал и перенёсся на чердак дядюшкиного дома. Покачнулся от слабости, возникшей после существенной траты маны, а затем спустился с чердака и добрался до своей комнаты. Внутри меня уже ждала взволнованная сестра.

— Ты где был⁈ — выпалила она, теребя завязочки скромного домашнего платья. — Я весь дом обыскала. Тебе нигде не было. А если тётушка узнает, что ты нарушил её приказ?

— Никто ничего не узнает, — легкомысленно махнул я рукой, грохнулся на кровать и заложил руки за голову.

— Так где ты был?

— Завтра узнаешь, — загадочно сказал я, предвкушая, какое будет лицо у сестры.

— Что ты уже натворил?

— Почему сразу натворил? Я провернул шикарную операцию. Однако рассказывать о ней не буду. Но можешь расслабиться. Миронов не получит того, чего ждёт.

Но, конечно же, сестра принялась пытать меня, однако я так ей ничего и не сказал. И она на меня притворно сильно обиделась. Даже за ужином сидела молчком и волком зыркала на меня. Впрочем, за ужином все так на меня смотрели, кроме дядюшки и бабки Авдотьи. Один был занят едой, а вторая с трудом ворочала вилкой и пьяно плямкала губами.

А уже после ужина я сделал домашнее задание и занялся магическими пассами, а потом медитировал. Так что спать лёг усталым, но довольным.

Глава 14

Ночь снова прошла неспокойно. Сон оказался тяжёлым, муторным. Я метался по кровати, оставляя на простынях следы от пота.

А когда проснулся, то успел ухватить за хвост быстроисчезающие остатки сна. В голове не успела пропасть картина грандиозной битвы крылатых человекоподобных существ. И я будто бы сражался среди них, пробиваясь к ослепительно красивой девушке в доспехах из золотого тумана и с белыми энергетическими крыльями. Но мне не суждено было достичь её. Два рогатых, клыкастых мужика с чёрными крыльями пленили её и куда-то потащили.

— Уж не её ли зовут Медея? — хриплым после сна голосом проговорил я, проведя дрожащей рукой по мокрым волосам. — А если это она, то её биографию стоит искать среди книг, рассказывающих об ангелах.

Я принялся мысленно крутить эту догадку, рассчитывая, что рано или поздно демон подкинет мне инфу по этому поводу. К сожалению, хоть моя голова и начала побаливать, однако я получил хрен на постном масле. Кажется, этот способ работает не во всех случаях. Ежели я над чем-то долго бьюсь, то совсем необязательно получу от демона информацию или какое-то заклятие. Жаль.

Пришлось с разочарованным вздохом встать с кровати. Потом я оделся, вышел из комнаты и вместе с сестрой стал накрывать на стол. Мария до сих пор обижалась на меня, но это не мешало ей внимательно наблюдать за мной, выискивая какие-то изменения. Таковые не обнаружились. И она немного повеселела.

Да и я слегка повеселел, когда за завтраком увидел злорадные физиономии Фроськи и Ивана. Оба с большим удовольствием корчили мне рожи и всем видом показывали, что сегодня кто-то будет унизительно извиняться. А я мысленно потирал ручки, предвкушая, какие у них будут морды, когда мой план сбудется.

Так мы весь завтрак и просидели, думая каждый о своём. А уже после оного мы с сестрой пошли к станции метро, а эти две свинки отправились в университет на такси.

— Михаил, я требую, чтобы ты мне всё рассказал, — прервала молчание Мария, стуча каблучками по влажной брусчатке. — Я же волнуюсь.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо, — усмехнулся я и зябко поёжился. Чёртов туман обнимал за плечи и холодил лицо.

— Ты уверен? Миронов ведь оказался даже подлее, чем мне думалось. Наверняка он твои извинения превратит в настоящее представление. Созовёт половину университета, дабы студенты видели твоё унижение. Я, как представлю это, так плакать хочется, — шмыгнула носиком сестра, покосившись на многочисленных горожан, рекой скатывающихся по ступеням, ведущим к станции метро.

— Чем больше будет народа — тем лучше, — загадочно улыбнулся я и подмигнул сестре, заметив между её бровей след от морщинки. Похоже, она уже устала хмуриться.

— Ох, как же я хочу, чтобы ты не наломал дров, — вздохнула Мария, нервно облизала губки и стала спускаться по ступеням.

В метро мы не разговаривали, как и в самом поезде. А стоило нам подняться на поверхность, как мы оба увидели бледного от волнения Гришку. Он переминался с ноги на ногу около светофора и явно кого-то ждал. Ну, ясный пень кого.

— Михаил! — истошно вскричал он, стоило ему заметить меня. — Михаил, ты что-нибудь придумал⁈ Я уже бегал к университетскому забору и одним глазком смотрел, что происходит на территории. А там знаешь что?

— Толпа, — ухмыльнулся я. — Где-нибудь около крыльца стоит.

— Именно! Миронов со своими прихвостнями тормозит студентов и просит их остаться да поглазеть на забавное зрелище, которое скоро начнётся! Ты ведь понял, что это будет за зрелище? Это он нас собирается…

— … Понял, понял, — перебил я подбежавшего друга, выглядящего более чем паршиво. Он мог похвастаться синими мешками под покрасневшими глазами, осунувшейся физиономией и ощутимым запахом перегара. — А много-то с ним прихвостней? Надеюсь, больше чем нас?

— Доброе утро, Мари, — с запозданием поздоровался Гришка, мазнув быстрым взглядом по моей сестре, а затем с великой надеждой уставился на меня. — Больше их! Четверо вроде! Что делать-то будем? Может, прогуляем? Не пойдём в университет? Я, конечно, не боюсь Миронова. Но мне ужас как не хочется становиться посмешищем. Там ведь и сестра моя Инга с Василием стоят, и наши одногруппники, и Лиза, и Кузнецова. Да там даже внучка ректора стоит!

— Вот и хорошо, — озорно проронил я и решительно двинулся в сторону университета.

— Миша, Миша, ты что-то придумал? — поскакал рядом со мной друг, хлопая зенками. — Говори, не томи.

— Придумал, — вместо меня ответила сестра и сварливо добавила: — Только ничего не рассказывает, партизан.

— А чего придумал-то⁈ — жадно выпалил Ветров, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ну, говори же, не молчи, ирод! Ты видишь, у меня уже руки от волнения трясутся!

— Это они у тебя от алкоголя трясутся. Опять для храбрости тяпнул?

— Нет, это я всё похмелье лечу, — поспешно протараторил друг, быстро глянул на Марию и немного покраснел. — Ты же знаешь, я не трус. Правда, иногда все же чуть-чуть боюсь. Так что успокой меня и расскажи, что придумал.

— Лучше вам обоим ничего не знать, а то вы всё мне испортите. А когда надо будет действовать Мария и сама поймёт, — махнул я рукой и миновал гостеприимно распахнутые ворота университета.

Гришка недовольно засопел, а затем весь съёжился, стоило ему посмотреть на парадное крыльцо университета. Около него, действительно, собралась настоящая толпа. И помимо тех, кого Ветров уже назвал, здесь обнаружились и другие знакомые мне персонажи: Артём, Виктор, Фроська, Иван и даже преподаватель Воронов. Он стоял чуть в стороне, напоминая пугало, которое стороной трусливо обходили студенты.

— Идут! Идут! — раздались в толпе радостные голоса.

— Кажись, уже все знают, что должно произойти, — сухо подметил я.

— Нам конец… — убито выдохнул Гришка, повернулся к Марии спиной, достал фляжку и залпом опорожнил её.

— Работает? — иронично спросил я, покосившись на друга, звучно шлёпнувшего себя ладошкой по лицу. Он, как мог оживлял свою храбрость, бьющуюся в конвульсиях. Даже тихонько зарычал. Но его рык быстро перешёл в жалобный скулёж.

— Нет, не работает, — печально проронил Гришка и деревянной походкой смертника посеменил к крыльцу, словно на нём возвышалась виселица, приготовленная лично для него.

Губы друга дрожали, глаза были круглыми. И даже моя сестра с осуждением посмотрела на него. А вот я натянул на физиономию каменное выражение, будто меня совсем не трогали все эти многочисленные ехидные взгляды, ядовитые улыбочки и насмешливые шепотки. Хотя шепотков хватало. Из толпы то и дело вылетало что-то неприятное.

— Сейчас, сейчас их Миронов проучит, — зубоскалил какой-то студент, сверкая зенками.

— Давно пора, а то Волков совсем распоясался, — с удовольствием проговорил толстяк Виктор, улыбаясь до ушей. Его чуть ли не распирало от предвкушения. Он даже свои свиные глазки блаженно щурил.

— Ага. Выскочка, — зло поддакнул Артём, успевший повторно залечить нос.

— Как ты думаешь, он их на колени поставит? — весело спросила одна студентка у другой.

— Миронов, кажется, пытался силой поцеловать Волкову, — неуверенно выдал какой-то патлатый старшекурсник. — Так что её брату можно только посочувствовать, а не гоготать над ним.

— Да враки всё это. Сударь Миронов не такой! — поспешно вставил чувак с бегающим взглядом, будто ему больше всех надо было. Он вообще стоял далеко в стороне от патлатого.

Похоже, Миронов заплатил некоторым студентам, чтобы они тщательно отбеливали его пошатнувшуюся репутацию.

— Да чего жалеть этого Волкова? Ему самое место на коленях. Вы же знаете, чем промышлял его дед? — раздался чей-то злой голос из-за спин студентов.

Воронов после этих слов дёрнулся, будто от удара, а черты его худого лица заострились. И он посмотрел на меня со злорадным огоньком в глазах, как, впрочем, и многие другие люди. Только единицы вели себя иначе. Инга, сестра Гришки, стояла, сложив руки на выдающейся груди. Она казалась мрачнее тучи. Василий топтался чуть в стороне, понуро опустив голову. Лиза внимательно наблюдала за мной прекрасными, задумчивыми глазками, подмечающими всё вокруг. Фроська и Иван пакостно улыбались, будто не их родственника собирались унижать.

Дымова же усмехалась пухлыми губками, косясь на бледную и решительную Каролину, занявшую место подальше от подруги. Она оказалась чуть ли не около Миронова и тройки его прихвостней, стоящих в центре импровизированного круга, устроенного студентами.

Мы с еле живым Гришкой вошли в этот круг, а дрожащая Мария заняла место в первом ряду толпы.

— Кого я вижу! Судари Ветров и Волков собственными персонами! — радостно пропел Миронов, едва не пританцовывая от ликования. Его глазёнки загорелись злым торжеством, а губы растянулись в мстительной улыбке.

Прихвостни Миронова не отставали от главаря. Тоже лыбились и презрительно усмехались. Шакалы.

— Сударь Миронов, доброе утро, — вежливо проговорил я, незаметно толкнув локтем совсем раскисшего Гришку. Тот дёрнулся, кое-как выпрямил спину и изобразил слабенький приветственный кивок.

— Ну-с, судари, вы что-то хотели мне сказать? — победно оскалился урод.

Крылья его носа лихорадочно задрожали, будто он уже чувствовал запах своего сокрушительного триумфа.

— Мы уже сказали. Доброе утро. Позвольте нам пройти.

— Не играй со мной, Волков, — прошипел Миронов, сощурил глаза и так скрипнул зубами, что чуть не стёр их в пыль.

— И не думал, — пожал я плечами, ощутив, как сгустившийся воздух начал потрескивать от напряжения. Все вокруг с жадностью ловили каждое моё слово и пытались расслышать, что шипит Миронов.

— Ты снова пытаешься вывести меня из себя? — яростно процедил козёл, косясь на людей. Перед ними он должен оставаться хладнокровным аристократом, а не истеричным мальчишкой. Потому-то он и держал себя в руках.

— Нет. С чего бы? Просто дайте мне пройти.

— Ты должен извиниться, — жарко выдохнул Миронов и остро глянул на Фроську с Иваном. Они побледнели и, кажется, даже перестали дышать, но всё-таки сумели судорожно кивнуть.

— За что? Ну, я могу принести извинения за то, что мой друг шикарно обблевал ваши ботинки. Или вы хотите, чтобы я извинился за то, что заступился за свою единокровную сестру, когда вы пытались наглым образом поцеловать её против воли? — картинно вскинул я брови.

— Наглая ложь! — повысил голос Миронов, чьё лицо пошло красными пятнами. Он всё меньше контролировал себя. Бешенство раздирало его гнилое нутро и выворачивало наизнанку. — Не было этого! Она сама!

— Волков говорит правду! — решительно выдала Инга, вскинув голову.

— Да, да, правду, — вторил ей набравшийся храбрости Василий.

— Ложь! Ложь! Всё это гнусная ложь! — закричал Миронов, которого начало слегка трясти от ярости, а на висках вздулись вены, похожие на сытых пиявок.

Его долгожданный триумф оборачивался очередным раундом противостояния со мной, да ещё на глазах у стольких людей. Миронов понимал, что не может допустить своего проигрыша. Он обязан разбиться в лепёшку, но прихлопнуть меня. И в этом ему могли помочь его прихвостни. И не только те, что стояли подле него…

Внезапно среди толпы начали раздаваться визгливые крики, что все мои слова — гнусное враньё, а Миронов — белый и пушистый. И только пара-тройка человек закричала, что мои обвинения могут оказаться правдой. Подавляющее же большинство студентов тупо молчало и наблюдало за тем, как будет разворачиваться ситуация. А она всё больше накалялась…

— Ты! — выхаркнул взбешённый Миронов и ткнул меня пальцем в грудь. Его самообладание дало трещину размером с Ла-Манш, а я продолжал спокойно улыбаться, чем ещё больше бесил его. — Немедленно принеси извинения, иначе пеняй на себя, мразь! Ты не отвертишься! Даже не думай!

— Какие вульгарные слова! Где ваше воспитание? Вы ведёте себя как истеричная простолюдинка с базара, — громко проговорил я, услышав жалобный вздох Гришки.

— Простолюдинка с базара⁈ — вскричал Миронов, окончательно растеряв всё самообладание. Он зарычал и покраснел, как помидор, но всё-таки сумел яростно прохрипеть: — Пришла пора как следует проучить тебя!

— Любое время и место. Я могу кулаками отстоять свою честь, ежели вы не понимаете слов. Предлагаю бой один на один, а все эти благородные студенты станут свидетелями этой импровизированной дуэли. И, заметьте, я не прошу делать скидку на мой возраст и меньший вес. Вы явно в более выигрышном положении, сударь, — ухмыльнулся я, скользнув взглядом по зрителям. Кажется, большая часть из них была согласна с моими словами.

— Я не буду марать об тебя руки… Слишком много чести! — высокомерно выпалил усатый козёл, быстро прикинувший, что лучше не рисковать. Он же видел на что я способен, потому опасался, что может опростоволоситься на глазах у стольких людей.

И Миронова, кажется, совсем не заботило то, что многие зрители поморщились, услышав его отказ от честного боя.

— Как-то трусостью запахло, да судари и сударыни? — картинно потянул я ноздрями воздух.

— Сейчас запахнет твоей кровью! — завизжал Миронов, окрысился и резко сделал шаг назад, а его место заняли трое мускулистых одногруппников, возвышающихся надо мной и дрожащим Гришкой. Они корчили угрожающие гримасы, а в их глазах горела мрачная решимость. Похоже, эти черти решили выслужиться перед Мироновым. А может, он им тупо заплатил за то, что они запачкают свою репутацию.

— Втроём? Как это честно, — презрительно усмехнулся я, краем глаза глянув на Каролину.

— Негоже втроём против двоих, да ещё тех, кто младше. И уж совсем низость — прятаться за чужими спинами, сударь Миронов! — звенящим от гнева голосом выдала внучка ректора и выскочила в круг. — Да и верю я Волкову. Плохо вы поступили, сударь Миронов.

— Где ваша честь, Миронов⁈ — вышла в круг и Дымова, подготовившаяся к этому событию. Она надела такие узкие штаны, которые выгоднейшим образом подчёркивали её сочный зад, ставший магнитом для мужских взоров.

Моя сестра тоже пробралась в круг, смекнув, что сейчас-то ей и надо проявить себя, дабы создать видимость того, что народ переходит на мою сторону.

Гришка же чуть не упал, увидев так близко двух столь популярных студенток, как графиня и Каролина. А я на них даже не посмотрел, а принялся сверлить холодным взглядом одногруппников Миронова. Они растерянно замерли и начали взволнованно переглядываться, слыша нарастающий рокот зрителей.

— Вы запятнали себя, сударь! — яростно выдала Инга и вместе с Василием встала за нашими с Гришкой спинами.

— Да, точно! — сказала Елизавета и вышла в круг.

И её примеру последовали ещё несколько человек, в том числе и старшекурсники. В первую очередь их привлекли на мою сторону фигуры Дымовой и Каролины. Кто-то из поддержавших меня студентов явно хотел получить их одобрение, а уж никак не моё спасибо.

— Не… не вмешивайтесь, сударыни, — нервно обратился Миронов к графине и внучке ректора. Он прекрасно понимал, кто локомотив движения «сопротивление».

— Отчего же не вмешаться, когда творится такое бесчинство? — гордо выдала Каролина, вскинув голову.

— Вы… вы не понимаете… — проблеял Миронов, быстро становящийся из красного белым.

К нему пришло осознание того, что дело принимает совсем дурной оборот. А нет ничего хуже того чувства, когда идёшь за шерстью, а сам возвращаешься стриженым.

— Так, по вашему мнению, сударыня Каролина ещё и глупая, раз она не понимает? — вставил я, мысленно довольно потирая ручки.

— Нет, нет, я не то хотел сказать, сударь! — протараторил Миронов, совсем выбитый из колеи.

— Так я уже перестал быть мразью, а снова стал сударем? Быстро вы переобуваетесь, — ядовито произнёс я и сделал шаг к прихвостням Миронова. Те отшатнулись, а затем и вовсе скрылись за спиной усатого хорька, пытающегося всеми силами сохранить достойный вид.

— А мне показалось, что вы хотели сказать именно то, сударь Миронов, — усмехнулась Варвара, положила руку на крутое бедро и приняла эффектную позу.

— Вы не так поняли, сударыня. Ой… точнее… э-э-э… — замычал Миронов, пытаясь отчаянно подобрать слова. А его прихвостни, между тем, незаметно затесались в толпе, оставив урода одного.

— Значит и я — глупая? — желчно протянула Дымова, вздёрнув бровку. — Странно это слышать именно от дворянина, не принявшего вызов от первокурсника.

— А вызов ещё в силе, — насмешливо напомнил я, сложив руки на груди.

Миронов затравленно огляделся, но никто не спешил приходить ему на выручку. Многие просто отводили глаза, будто не хотели быть свидетелями его позора.

Фроська с Ванькой и вовсе куда-то убежали.

Да и в целом симпатии студентов уже точно переметнулись на мою сторону, ведь Дымова и внучка ректора — и вправду очень популярные особы. Без них мне бы не удалось оседлать весьма изменчивую волну народной любви.

Однако то, что Миронов остался один, будто бы придало ему сил. Не сломило, а вдохнуло истеричную ярость. Его лицо в мгновение ока исказилось, кулаки сжались до хруста, а изо рта вместе со слюной полетели вопли:

— Да пошли вы все! Все! Идите к чёрту! А ты… Волков… во всём ты виноват! Откуда ты такой выискался⁈ Какого хрена упорствовал⁈ Ты же нищеброд! И за тобой никого не было! Как⁈ Как ты сумел довести всё до такой жопы?!! Не иначе как сам Дьявол тебе помогает! Но… я… положу этому конец! Положу прямо здесь и сейчас!

Глава 15

Я ожидал, что Миронов бросится на меня, и мы сцепимся в драке. Но его руки вдруг заметались в судорожных пассах, а лицо исказила гримаса бешенства.

Кто-то в толпе испуганно завизжал. А мой мозг сообразил, что надо действовать, пока меня не изжарили.

Молниеносно выхватив из рук ошарашенной сестры упитанный том «Истории империи», я с воплем швырнул его в перекорёженное гневом лицо Миронова. Книга врезалась в его подбородок, заставив парня рефлекторно схватиться за физиономию, из-за чего он недоделал пассы.

А тут уж и я ринулся на него, торопясь впечатать кулак в его рожу, чтобы окончательно вывести из игры.

Однако откуда-то сбоку вдруг вылетела бледно-коричневая клякса магии земли. Она ударила Миронова прямо в грудь. И от удара парень упал на спину, издав пронзительный вопль. Но это ещё было не всё…

Клякса стала быстро расползаться по телу Миронова, превращаясь в твёрдую корку. Она не стала трогать только его голову, потому все увидели, как из глаз парня брызнули злые слёзы.

— Ненавижу! — провыл он из земляного кокона, крутя головой из стороны в сторону. — Всех вас ненавижу! Ненавижу университет! Преподов этих тупых! Брата! Отца…

— Замолчи! — рявкнул выскочивший в круг Воронов и буквально несколькими пассами создал ещё одну кляксу, только уже меньшего размера.

Он швырнул её в беснующегося Миронова, после чего нижняя часть лица парня тоже скрылась под земляной коркой.

— Вот это поворот… — прошептала Каролина и с некоторой жалостью посмотрела на Миронова, пучащего глаза.

— Расходимся! — зло выдал Воронов, оглядев ошарашенно замершую толпу. — Устроили балаган! Лучше бы так учились, бестолочи! Марш в университет! Быстро я сказал! Или вы все хотите получить отрицательные баллы в табель, а-а-а⁈

— Наслаждайся, но помни, что ты мой должник, — со сладенькой улыбочкой прошептала мне на ухо Дымова. — И уж я придумаю что-нибудь эдакое, дабы ты сполна закрыл свой долг.

И, прежде чем я хоть что-то ответил, она вместе с Каролиной поспешно нырнула в здание университета.

Прочие студенты тоже с большой охоткой свалили с крыльца, чтобы не попасть под горячую руку Воронова.

Конечно же, мы с Гришкой, Марией, Ингой и Василием тоже последовали заразительному примеру студентов. И наша банда только в коридоре слегка сбавила скорость, где учащиеся вовсю принялись обсуждать произошедшее, косясь на меня.

— Поздравляю! — радостно выдохнула Инга Ветрова и от избытка чувств даже звучно поцеловала меня в щёчку. — Выйти победителем из подобной ситуации — дорогого стоит! Да ещё с таким блеском! Никогда не думала, что «История империи» такой полезный учебник! А ты так ловко использовал её, дабы победить Миронова. Скажи же, Василий.

— Ага, — промямлил тот, бросая на меня ревнивые взгляды. — Но мы как бы тоже помогли…

— … Мы с Михаилом — победители по жизни, — беспардонно перебил его Григорий, выглядящий так, будто прошёл семь кругов Ада и вернулся на Землю.

Кажется, он ещё не верил в то, что всё закончилось. Однако парень очень быстро приходил в себя.

— Молодец, — улыбнулась мне сестра и с толикой волнения добавила: — Правда, всё зашло слишком далеко… У Миронова, кажется, нервный срыв.

— Так ему и надо подлецу и трусу, — жёстко сказала Инга и мимоходом поправила поясок, подчёркивающий её осиную талию. — Да и вообще… пусть посидит дома и подумает над своим недостойным поведением. Ему будет полезно. Я уверена, что с недельку он в университет точно не будет ходить.

— Всё-таки он получил слишком жестокий урок, — печально проговорила моя сестра и тяжело вздохнула.

— Слишком ты мягкосердечная, Мари, — поджала губки Ветрова и следом посмотрела на своего порозовевшего брата, уже твёрдо стоящего на ногах. — А ты молодец. Почти мужчиной себя показал. Я думала, что ты всё-таки упадёшь или захнычешь, ан нет… Только бледнел, стонал, потел, закатывал глаза…

— … Ну хватит! — перебил её брат и возмущённо засопел. — Я лишь играл роль… чтобы, значится, Миронов подумал, что мы… э-э-э… струхнули. Он бы это… расслабился… а тут бы ему Михаил как дал… Ну, если бы дело дошло до кулачного поединка. А потом бы, может, и я его вызвал, и тоже наподдал бы. Но всё вышло иначе.

— Ага, ты бы наподдал. В детстве, помню, так наподдавал, особенно после горохового супа, что аж весь особняк приходилось неделю проветривать, — язвительно произнесла Инга, вызвав усмешку у Василия.

— Враки! — выпалил Гришка, густо покраснев.

— Угу, — подмигнула Ветрова, мельком посмотрела на крошечные наручные часики и озабоченно добавила: — Ладно, нам пора. Скоро первое занятие. И вы тут не задерживайтесь. Опоздания никого не красят.

Инга на прощание потрепала меня по волосам и вместе с недовольным Василием торопливо пошла по коридору, покачивая притягательными бёдрами.

— Миша, что теперь будет? Выходит, что ты не выполнил наказ мачехи, — тихонько проговорила сестра, пока Гришка пыхтел и завязывал шнурок.

— После занятий поговорим. И не переживай. У меня всё схвачено. Да и о Миронове забудь. Он получил, что заслужил.

— Подумать только, на нашу сторону встали графиня Дымова и сударыня Каролина, — присвистнул выпрямившийся Гришка, пригладив растрепавшиеся волосы. — Это и был твой план, Миша? Как же ты их втянул в это богоугодное дело?

В глазах сестры горел тот же вопрос, так что я без подробностей рассказал, как пробрался в спальню Каролины, опустив использование магии, встречу с ректором и столкновение с Дымовой.

— Офигеть! — поражённо выпалил друг, отправив брови к небесам. — Да как… как ты вообще решился на такую авантюру? Сколько же надо было выпить?

— Нисколько, — усмехнулся я. — Главное, что всё получилось.

— Но теперь тебе придётся чем-то отплатить внучке ректора и графине, — заметила сестра, тоже с искрами восторга глядя на меня.

— Ерунда. Много с меня не взять, так что ничего экстраординарного они не попросят. А может, и вообще ничего не попросят. Кто они, а кто я? У них все есть, а у меня ничего нет, — невесело усмехнулся я и следом перевёл тему: — Наверное, стоит попросить у вас прощения за то, что ничего не рассказал вам и заставил переживать. Но мне нужны были ваши искренние эмоции, чтобы никто не догадался о сговоре. И Григорий блестяще справился. Так изобразить испуг… у тебя явно есть задатки актёра. Или ты по-настоящему испугался?

— Я⁈ Испугался⁈ Пф-ф-ф, — махнул рукой Ветров, косясь на мою сестру. — Не говори глупостей. Просто я действительно неплохой актёр. Но мне, конечно, сложно было так хорошо играть. Хотелось набить рожу этому Миронову.

— Молодец, что сдержался, — проговорил я, тщательно пряча ироничную улыбку. — А теперь пошли на лекцию. Думается, нас там встретят, как героев.

— Это точно, — криво улыбнулась сестра. — Встретимся после занятий.

Она пошла по запруженному студентами коридору, а мы с Ветровым двинулись по лестнице, ловя на себе множество взглядов и слыша шепотки.

Конечно же, к следующей лекции уже все будут знать, что произошло. И количество тех, кто захочет со мной подружиться, заметно увеличится. Правда, по большей части, всё это произойдёт из-за того, что на мою сторону встали Каролина и Дымова. Мои храбрость и дерзость вряд ли сыграют значительную роль.

Сейчас же нам с Ветровым предстоит встретиться с нашими однокурсниками.

Григорий это прекрасно понимал, потому стал быстро приводить себя в порядок. Он одёрнул пиджак, протёр ботинки, бросил в рот мятную жвачку и натянул на помятую физиономию скучающую мину. Однако глаза его ликующе горели, а губы то и дело трогала широкая улыбка.

А уже перед самой аудиторией Ветров даже расправил плечи, благодаря чему его грушевидная фигура стала выглядеть чуть лучше.

Григорий первым вошёл в аудиторию. А я с усмешкой последовал за ним и увидел своих однокурсников, восседающих на лавках.

Все взгляды тотчас обратились в нашу сторону, а голоса стихли. На пару мгновений наступила звенящая тишина, а потом нас с азартом принялась закидывать вопросами. Только Артём и Виктор угрюмо молчали, бросая на меня пропитанные злобой взгляды.

Я же решил отойти на второй план, предоставив Гришке отдуваться за нас двоих, чему он был только рад.

Ветров принялся долго и подробно отвечать на все вопросы. Порой он безбожно приукрашивал, важно надувал щёки, махал руками и смотрел вдаль гордым взглядом героя. Это был его звёздный час!

Выступление Гришки могло затянуться на несколько часов, но приход преподавательницы заставил парня замолчать.

— Как не вовремя, — тихонько прошептал он и с сожалением посмотрел на торопливо разбредающихся студентов.

Среди его слушателей была и разбитная Кузнецова, обладающая шикарными формами. Она уже уселась на предпоследнем ряду и теперь приглашающе махала лапкой Григорию.

Ветров улыбнулся ей и торопливо бросил мне с виноватыми нотками в голосе:

— Миша, слушай, я, наверное, сегодня в конце аудитории посижу, а то от меня перегаром разит. Вдруг лекторша учует? Говорят, у неё нюх, как у лисы, а то и острее. Ей бы наркотики в аэропорту искать.

— Хорошо, — иронично усмехнулся я и присел за одну из первых парт.

Григорий же ломанулся в сторону Кузнецовой и с галантной улыбкой плюхнулся около неё, улыбаясь до ушей.

Надеюсь, я не потеряю друга?

— Доброе утро, сударь, — неожиданно прозвучал красивый голос Лизы, грациозно присевшей возле меня.

Мой пропитанный гормонами взор тотчас попытался заглянуть в её декольте. Девушка оставила не застёгнутыми аж три верхние пуговички блузки, из-за чего был виден кружевной бюстгальтер, скрывающий её аппетитную грудь.

— Доброе, сударыня… — просипел я, титаническим усилием воли отводя взгляд от её соблазнительных полушарий.

— Оно особенно доброе для вас, — улыбнулась Лиза, кокетливо накручивая локон на свой пальчик, увенчанный алым ноготком. — Вы ведь сумели дать отпор самому Миронову. Теперь о вас будет говорить весь университет. Вы — большой молодец. Да и вообще — в последние дни вы ведёте себя более мужественно, чем раньше, словно в вас что-то изменилось.

— Ага, съел что-то не то. Шучу. Я всегда был таким, просто вы не замечали, сударыня.

— А чего мы всё на вы? Пора бы уже перейти на ты. Ты согласен, Миша? — захлопала глазками девушка и как бы случайно прижалась ко мне плечиком.

— Ага, — выдавил я, борясь с разбушевавшимися гормонами.

Девушка же улыбнулась мне, источая аромат дорогих духов, а потом покосилась на Гришку и покаянно промурлыкала:

— Ветров с Кузнецовой мило воркуют. А ведь я недавно предлагала тебе познакомиться с ней. Глупая была мысль. Кузнецова тебе явно не чета. Тебе лучше с какой-нибудь другой девушкой пройтись по Дворцовой площади…

Одногруппница затаила дыхание, давая понять, что ждёт от меня ответа. А я покосился на преподавательницу, пишущую на доске тему лекции, после чего сухо проговорил:

— Да, наверное, ты права. Надо будет подумать над тем, кого пригласить.

Лиза еле заметно поморщилась и наградила меня коротким недовольным взглядом. Однако уже через миг она снова расплылась в милой улыбке и проговорила с натянутым смешком:

— Надеюсь, я вхожу в этот список? Ха-ха. И, наверное, ещё графиня Дымова? Я заметила какой улыбкой она одарила тебя перед своим уходом. Так не улыбаются первому встречному.

— А кому так улыбаются? — насторожился я, ощутив пробежавший вдоль спины холодок. Лиза отнюдь не так проста, как кажется.

— Тому с кем хорошо знакомы, — прошептала она, продолжая смотреть на меня с добрым прищуром, который совсем не вязался с расчётливым огоньком, появившимся в её глазах. — Может быть, даже очень хорошо. Так хорошо, что у вас уже есть какие-то секретики.

— Брось. Какие у нас с графиней Дымовой есть секреты? — отмахнулся я, криво усмехнувшись. — Я — первокурсник, а она — в пятёрке самых популярных людей университета.

— Может и нет никаких секретов, — покладисто сказала девушка, отвела взор и тряхнула кудряшками. — Но в любом случае, теперь ты сможешь представить ей кого-то из своих знакомых.

А-а-а! Сейчас-то мне стало ясно куда ветер дует. Елизавета решила свести знакомство с Дымовой! И связующим звеном должен стать я. Ох и хитрая особа. Но и я не пальцем деланный.

— Что-то в твоих словах есть, — задумчиво прошептал я, заметив недовольный взгляд преподавательницы, уже начавшей лекцию. — Ежели такая возможность появится, то я непременно познакомлю с Дымовой ту, кого сочту достойной этой чести.

— Вполне разумно, — понятливо кивнула Лиза, заговорщицки улыбнулась мне и вооружилась ручкой.

Дальше нам уже было не до разговоров. Мы начали строчить лекцию. А уже после неё наши тропки разбежались. Лиза пошла в библиотеку, а я отправился в уборную, на пути к которой меня догнал Гришка, светящийся от счастья, как радиоактивный элемент.

— Кузнецова согласилась сходить со мной на свидание! — выпалил друг и следом за мной проскользнул в уборную, где шеренгой выстроился десяток кабинок.

— В рюмочную её поведёшь? Научишь занюхивать рукавом? — усмехнулся я, открыл дверку и проник в опрятную кабинку с фаянсовым «троном».

— Хватит шутить! Дело-то серьёзное, — недовольно выдал из-за двери друг. — Я поведу её в какое-нибудь кафе с интимной обстановкой.

— Придётся раскошелиться, — сказал я, начав с облегчением справлять малую нужду.

— Ага. Но Кузнецова того стоит. Ты видел её фигурку? Шик и блеск. Пусть она и полновата, но зато есть за что подержаться, — мечтательно протянул парень и тотчас прагматично добавил, словно уже собирался жениться на ней: — Да и дар у неё приличный. Первоначальный уровень тринадцатый! Даже поболее будет, чем у меня. Да и у тебя, ежели он всё-таки в тебе проснётся.

— Проснётся, — убеждённо ответил я, вышел из кабинки и подошёл к раковине, чтобы сполоснуть руки.

— Да-да, проснётся. Отчаиваться не стоит, — буднично подбодрил меня друг, похлопал по плечу и прошептал: — Слушай, а я ведь те денежки из квартиры бандитов ещё не потратил, но, может, мне у отца немного попросить, а то вдруг не хватит? Хотя он в последнее время не в духе. И с заводиком беда. А утром ещё и эти приходили. Всех домочадцев переполошили своими расспросами. Дескать, видели что-то подозрительное? Мол, в нашем районе пару дней назад какая-то чертовщина случилась. Прорыв инфернальной энергии. Они всю улицу опрашивали.

— Кто «они»? Особый отдел? — резко просипел я, уставившись округлившимися глазами на своё отражение, замершее в зеркале, висящем над раковиной.

— Ага, они самые. Все как один — въедливые, с каменными лицами и холодными, цепкими буркалами. Бр-р-р… как вспомню их, так вздрогну. Меня они тоже расспрашивали. Но я же кремень. Ничего лишнего не рассказал.

— А меня упоминал?

— Конечно. Они же спрашивали, кто был на вечеринке. Всех пришлось упомянуть. Но в этом ведь ничего такого. Тебе же скрывать нечего? — усмехнулся Гришка. — Или Миронов прав? Тебе и вправду помогает сам Дьявол? Гы-гы.

Он весело загоготал, запрокидывая щекастую голову. А я выдавил кривую улыбку, чувствуя, как в солнечном сплетении горит дар, скорее всего, пробужденный демоном, а то и принадлежащий ему.

— Ладно, пошли на лекцию по истории. Хорошо, что она сегодня последняя, — проговорил отсмеявшийся Гришка и серьёзно посмотрел на меня. — И это… я снова с тобой буду сидеть, а то вдруг что-то успею испортить. Пока Кузнецова не против дружить со мной, но ты же знаешь этих девушек… они враз могут изменить своё отношение. Вот я и не буду рисковать.

— Стратег, — иронично пробормотал я и вышел из уборной, погруженный в свои невесёлые мысли.

С особым отделом мне категорически нельзя встречаться. Вдруг они почувствуют демона внутри меня? И что тогда? Сырые подвалы, а то и сразу расстрел. Нет, увольте. Я обязан избежать разговора с сотрудниками особого отдела. Но, может быть, они и не приедут в дом дядюшки? Надеюсь.

И ещё бы надо предупредить сестру, чтобы она случайно не сдала меня. Только мне следует как-то аккуратно подойти к этому делу, чтобы она в панику не впала. Блин, кажется, это будет сложно, учитывая какой у неё характер.

В общем, всю лекцию я просидел как на иголках, и даже не обращал внимания на взгляды одногруппников, до сих пор обсуждающих утренний инцидент.

Из универа же я выскочил чуть ли не первым, едва успев попрощаться с Гришкой.

Однако мне можно было не торопиться. Всё равно пришлось ждать Марию минут десять, а то и больше.

А когда сестра появилась в поле моего зрения, то я мигом смекнул, что она тоже не сидела на лекциях сложа руки. Мария успела обмозговать последние события и подготовила несколько животрепещущих вопросов.

— Миша, а старший брат Миронова не будет мстить за него? И что ты решил сказать мачехе? Да и с Иваном и Ефросиньей надо поговорить.

— Пока забудь обо всех этих не слишком достойных людях. Есть кое-что поважнее… — выдал я и по пути к метро довольно мягко и обтекаемо поведал сестре об особом отделе.

Конечно же, я умолчал, что энергия была инфернальной. В моём рассказе она превратилась то ли в энергию Эфира, то ли в инфернальную, то ли в ещё какую. Мол, особисты сами точно не знают. Таким образом я пытался избавить сестру от лишнего страха. Мария же не дурочка. Она поймёт, что инфернальная энергия могла появиться только в том случае, если б в наш мир пришёл демон, а не ангел. А зачем её ещё больше пугать?

Однако сестра всё же изрядно побледнела и в подземный поезд вошла с широко распахнутыми от страха глазами.

— Миша, — прошептала она трясущимися губами, усевшись на потёртое кресло. — Миша, если внутри тебя и правда ангел, то они почувствуют его, а потом… потом швырнут тебя в тюрьму или расстреляют, как дедушку.

— Успокойся. Они ничего не узнают. Даже если их представители и нагрянут в дом дядюшки, то лишь ради обычного опроса, — невозмутимо проговорил я и непроизвольно дёрнулся вместе с вагоном, металлически застучавшим колёсами по рельсам. — Ты, главное, не сильно пугайся их.

— Не сильно? — промяукала сестра, глядя на меня большими глазами, в которых дрожали слёзы.

— Именно. Обычный испуг для них ерунда. Каждый второй боится их. Тот же Иван явно в штаны наделает, увидев их.

— Миша, мне страшно… А что если особисты поговорят с Мироновым? Он же может им рассказать о том, что произошло в библиотеке, когда внутри тебя что-то будто бы проснулось.

— Он тогда подумал, что это какой-то выверт погоды. Да и вообще… он в разговоре с особистами легко способен и не упомянуть этот момент, посчитав, что ему показалось. К тому же ближайшие несколько дней Миронов наверняка будет успокаивать нервишки. Вряд ли его родители допустят к нему особистов, пока он в таком состоянии. А потом уже о нём могут и забыть, — уверенно произнёс я и принялся подбадривать Марию.

И у меня кое-что получилось. Из вагона сестра вышла пусть и с бледной мордашкой, но с решительно сжатыми губками.

Правда, около дома дядюшки она чуть в обморок не упала, когда увидела чёрный фургон, чей бок украшало выведенное красной краской человеческое око в круге. Символ особого отдела!

Признаться, тут и мне поплохело. Аж в горле всё пересохло, а шерсть встала дыбом. И ещё больше я офигел, когда из фургона выскочили двое в кожаных пиджаках и помчались в нашу сторону…

Глава 16

— Миша! — вцепилась в мою руку сестра, круглыми глазёнками глядя на сотрудников особого отдела, бегущих в нашу сторону.

У меня сердце в груди замерло, а мозг стал лихорадочно соображать, что делать.

Но мужчины вдруг сбавили скорость и уже не на всех порах подскочили к чёрной роскошной машине. Один из них открыл дверь, а второй помог выбраться из автомобиля пожилому господину в кожаном плаще и форменной фуражке с кокардой.

— Фух-х-х, — облегчённо выдохнул я и прижался к стене дома. — Это они не по мою душу, а рьяно помогают какой-то важной шишке.

— Ага, — поддакнула Мария. И её лобик разгладился, но через миг между бровок сестры снова появилась морщинка. — Миша, они все втроём идут к дому дяди.

— Всё-таки будут устраивать опрос, — чуть нахмурился я, взял Марию за плечи и проговорил, глядя в её тревожные глаза: — Ты тоже иди в дом, а я подожду, пока они уедут. Скажешь им, что я… к примеру, пошёл покупать новую книгу. Авось они махнут на меня рукой и не станут дожидаться.

— А если они прикажут тебе явиться в их отдел? — пролопотала сестра, мелко задрожав.

— Слушай, давай решать проблемы по мере их поступления? Всё, иди.

Мария деревянной походкой двинулась в сторону особняка дяди. А я со всех ног помчался к соседней улице, чувствуя, как от напряжения сводит живот.

Шустро обогнул квартал, пронёсся мимо магазина полуфабрикатов «Кот и пёс» и очутился в узком проулке около заросшего кустами торца дядюшкиного дома. Выглянул из-за угла особняка и увидел машины особого отдела, продолжающие стоять около фасада.

Ага, допрос всё ещё идёт, что и неудивительно. Ведь прошло совсем мало времени. Но в какой комнате он проходит? Скорее всего, в гостиной. А она как раз смотрит окнами на проулок.

Чавкая грязью под ногами, я осторожно раздвинул кусты и подкрался к ближайшему окну, а затем уцепился пальцами за карниз, подтянулся и заглянул внутрь дома.

Бинго! Старик и двое его подручных восседали на креслах. И они даже не удосужились снять верхнюю одежду и разуться. Их грязные подошвы испятнали весьма приличный на вид ковёр. Тётка ещё год назад притащила его в эту комнату, дабы создать у гостей впечатление, что её муженёк не такой уж и скряга.

Иван, Фроська, тётка Клавдия, бабка Авдотья, Мария и даже дядя. Все были тут. Они сидели на красивом диване с гнутыми ножками, покрытыми лаком. Хотя дядюшке полагалось находиться на работе. Видимо, ему позвонили, и он примчался сюда. А может он заявился домой, чтобы сэкономить на столовой, пообедав дома, а тут особисты.

— … Да, Мария и Михаил присутствовали на вечеринки Ветровых, — донеслись до меня приглушённые стеклом слова дядюшки, старающегося не встречаться взглядом со стариком. — Но что в этом такого, сударь? Они что-то натворили?

— Ох и негодные дети, — торопливо прошептала тётушка, пытаясь унять нервную дрожь, сотрясающую её высохшие руки, лежащие на острых коленках. — Вечно во что-то влипают. Но это не из-за нас, судари. Просто у них воспитание такое. А мы-то… мы-то с супругом холим и лелеем их. Они у нас и обуты, и одеты, и сыты. И все мы им покупаем. А они вон оно чего… безобразничают.

— Нет, Мария и Михаил ничего не натворили, — холодным голосом сказал старик-особист и окинул тётушку Клавдию тяжёлым взглядом исподлобья. Она аж ещё больше затряслась и выдала нервно-робкую улыбку. Дедок же продолжил, двигая серыми губами: — Мы здесь для того, дабы выяснить некоторые детали той вечеринки. Где-то в том районе произошёл выброс инфернальной энергии…

Мария после этих слов вздрогнула и вытаращила глаза. Но повезло, что помимо моей сестры подобным же образом отреагировали все домочадцы. Бабка Авдотья даже креститься начала, шамкать губами и пугливо озираться, словно демоны уже готовились схватить её за морщинистый зад.

Дядька же поспешно заявил:

— Мы не имеем к этому никакого отношения! Признаю, в нашей семье был один презренный оккультист, но нынче мы всеми силами дистанцируемся от этих чёрных сил.

— Успокойтесь, сударь, не нервничайте, — дёрнул губами старик. — Мы разберёмся, есть ли среди вас те, кто заигрывают с инфернальными силами. И если вы чисты перед законом, то и волноваться вам не стоит. А сейчас я попрошу юную сударыню Волкову подробно рассказать о той вечеринке. Кто из гостей, где находился? Что делал? Какие эмоции вы испытывали? И, может быть, вы видели что-то подозрительное? Поведение кого-то из гостей резко менялось?

— Я… я… — заикаясь начала сестра, опустила взгляд и начала крутить пуговичку форменного пиджака.

— Да вы не пугайтесь, — почти мягко произнёс старик, вытащив из кармана курительную трубку. — Говорите, говорите.

Тётка же бросила на Марию такой пламенный взгляд, который буквально вопил о том, что если она сейчас же не заговорит, то её ждут все наказания мира. И её взгляд сработал…

Сестра пусть и запинаясь, но начала рассказывать о том вечере. Причем говорила она правду, понимая, что особисты уже наверняка многое знают от других участников вечеринки. Те же Ветровы явно уже всё рассказали им. Потому Мария поведала и о моей стычке с Артёмом и Виктором, а также упомянула о выходке Миронова и нашей драке.

— … А почему я не знаю об этом бесчестном поступке Миронова? — удивился дядька, воинственно вскинув брови. — Мария, почему ты умолчала о нём?

— Я не молчала, — промяукала сестра, не поднимая глаз. — Тётушка всё знает.

— Дорогая? — уставился на супругу дядюшка.

— Да я просто забыла тебе сказать, — заюлила та, бросив на мою сестру гневный взгляд. — Забегалась, замоталась. Давай потом об этом поговорим. Незачем утомлять таких важных сударей нашими бытовыми пустячками.

Старик-особист кивнул. Дескать, оставьте при себе свои ссоры. А затем он раскурил трубку и задумчиво произнёс, глядя на мою сестру:

— Мария, получается, ваш брат какое-то время был один в библиотеке?

— Да. Он там… прятался, — выдавила она. — Артём и Виктор его искали.

— Мишка трусоват, — язвительно вставил обильно потеющий Ивашка.

И он тотчас заработал грозный взгляд от отца и подзатыльник от своей матери.

Братец ойкнул и удивлённо посмотрел на матушку. Раньше она себе такого не позволяла, потому-то Иван и охренел. А потом он изобразил плаксивую гримасу. Но на него уже никто не обращал внимания. Все слушали особиста.

— А где сейчас ваш брат?

— Он… он решил пройтись по книжным магазинам. Присмотреть себе чего-нибудь.

— Мы с мужем всецело поддерживаем его любовь к знаниям, — протараторила тётушка, облизав тонкие губы.

— А вы, судари и сударыни, не заметили каких-то изменений в Михаиле? — обратился к моим родственничкам дедок и сделал глубокую затяжку. — Вспышки агрессии? Нетипичное для него поведение? Может, он ни с того ни с сего пытался кого-то вывести на негативные эмоции?

У меня сердце сжалось в ожидании самого худшего. Ну, сейчас начнётся! Мне все припомнят. И как я до усрачки напугал Ивана, когда у меня дар открылся. И как я на них с Фроськой наорал в холле. Да и наши разборки с Мироновым тоже могут сыграть не в мою пользу. Раньше я себе такого не позволял. А тётушка ещё может сказать, что я очки перестал носить, да и вообще — стал более несносным подростком.

Видать, мне уже пора задуматься над тем, как бежать из страны.

Ну и, конечно же, подтверждая все мои опасения, Фроська азартно раскрыла рот, явно собираясь что-то такое ляпнуть. Но вдруг она со стуком захлопнула оный, когда наткнулась на предупреждающий взор своего отца.

Дядя пожевал губы и медленно проговорил:

— Надо признать, что Михаил — сложный подросток, но каких-то резких изменений в его поведении нет. Он и раньше вполне мог кого угодно вывести на негативные эмоции и демонстрировал вспышки агрессии. Впрочем, как и все подростки мужеского пола. За последнее время с ним чего-то особо значительного не происходило. Только дар открылся. Но и тут нет ничего удивительного. Возраст у него такой. Правда, дар у него к магии огня, а наш семейный дар — это вода. Однако кое-кто из моих предков владел магией огня, так что Михаил вполне мог унаследовать дар от них. Такое бывает, пусть и редко.

Старик переглянулся со своими подручными и задумчиво нахмурил кустистые, седые брови. А его более молодые коллеги чуть ли не синхронно встали и направились к моему окну.

Я тут же аккуратно разжал уже занывшие от усталости пальцы, коснулся ногами земли, быстро присел и затаился в кустах, чувствуя, как предательский холодок гуляет вдоль спины.

Внезапно оконная створка над моей головой скрипнула, а потом прозвучал задумчивый мужской голос:

— Что думаешь?

— Не знаю, — ответил другой особист, чиркнул спичкой и бросил её в проулок. Она пролетела мимо меня. А мои ноздри тронул запах табака. — Все они чистые. Аппарат не почувствовал в них демона. Но в особняке что-то такое витает инфернальное. Стрелка мечется между нулём и единичкой.

— Ну дык в этом доме совсем недавно жил оккультист, потому и витает.

— Но девочка явно встревожена… сильно встревожена.

— Волкова боится не только нас, но и эту каргу высохшую. Она опасается ляпнуть что-то лишнее, за что получит нагоняй. А эта Клавдия похожа на мою бывшую жену, ни к ночи будет помянута. Такая же жёлчная, стервозная особа. А по молодости совсем другой была. И ведь никакой демон ей не завладел. Я проверял. Сама такой стала.

— Чудеса, — добродушно выдохнул мужчина и устало добавил: — Ладно, пусть Михайлов заканчивает. Подай ему знак. А мальчишку надо бы вызвать в отделение. Всё-таки их семья уже была замазана. Да и у него вдруг открылась магия огня, а не воды. Тоже подозрительный штришок.

— Хорошо.

— Плохо, — еле слышно прошептал я себе под нос, мимоходом отметив полёт окурка, закончившего свою недолгую жизнь в луже.

А ещё я подметил хитрую тактику особистов, выдвинувших на первый план старика. Он всего лишь ширма, призванная сосредоточить на себе внимание окружающих. И пока все перед ним трясутся, один из оставшихся двух особистов с помощью загадочного аппарата тишком проверяет людей на наличие вселенцев из Ада. Действительно, хитро.

— Что ж, — раздался холодный голос старика. — От вас я узнал всё, что хотел. Теперь мне нужно переговорить с Михаилом Волковым. Пущай он на днях посетит особый отдел.

— Конечно, конечно, посетит! Я лично прослежу за этим! — рьяно залопотала тётушка. — Иван, Ефросинья, Мария, матушка, проводите дорогих гостей!

Буквально через несколько мгновений раздались многочисленные шаги, скрипнула дверь гостиной и на несколько секунд установилась тишина, которую потом разорвал мрачный голос дядюшки:

— Я так полагаю, что ты неспроста отправила детей и свою мать с особистами? Хочешь поговорить с глазу на глаза? Хорошо. Тогда первым делом ответь, почему ты утаила от меня выходку Миронова?

— Нашел о чём сейчас спрашивать! — возмущённо выдохнула тётушка, соскакивая с темы. — Лучше подумай об этих спиногрызах — отпрысках своего братца полоумного! Они нас в могилу сведут! На кой чёрт ты взял их под своё крыло?

— Я тебе уже в сотый раз говорю, что не мог поступить иначе, — устало вздохнул дядя, громыхнул графином и, кажется, налил себе воды. — Что бы сказало общество, если бы Мария и Михаил отправились в приют при живом-то родном дяде?

— Да лучше бы они в приюте очутились! — выхаркнула тётка Клавдия. — Ты посмотри, что они делают-то? Из-за них к нам явились особисты! Мало тебе отца⁈ Хочешь, чтобы и племянники бросили тень на нашу семью?

— Дорогая, не перегибай. То, что они оказались рядом с местом прорыва — досадная случайность, — хмуро сказал дядюшка.

И буквально через секунду раздался хлопок входной двери особняка. Всё, неприятные визитёры покинули дом.

— А я и не перегибаю! — взвизгнула тётка, живо напомнив мне звук бензопилы. Аж зубы заломило. — Мишка совсем от рук отбился! Ты знаешь, что он сегодня устроил⁈ Он до истерики довёл Миронова и ослушался моего приказа. Я ведь наказала ему, чтобы он извинился перед ним!

— Это он в моего брата пошёл. Тот тоже до поры до времени тихим был, а потом что-то такое бунтарское в нём проснулось. А уж какой смелости был человек… — с некой гордостью заметил родственник. — Он никого не боялся даже когда худым был, как фитилёк.

— И что с ним стало? — ядовито прошипела тётка Клавдия, вторя двухголосому автомобильному рыку, раздавшемуся около дома. — Сгинул! И ты хочешь сгинуть из-за этих бестолочей⁈ Нет, надо скорейшим образом от них избавляться. Машку замуж. А Мишку можно женить даже в таком возрасте, если родители брачующихся дадут согласие. И ты его дашь!

— Обожди. Сперва надо хотя бы узнать какого уровня у Михаила дар, а уж потом искать ему партию. Если повезёт, то можем хорошо заработать на нём. Я в целом-то не против твоей идеи, но торопиться не стоит, а то можно бриллиант продать за бесценок.

— Да какой он бриллиант? — насмешливо фыркнула тётка. — Стекляшка.

— Боюсь, что стекляшка — это наш с тобой сын, а не Михаил, — мрачно выдал дядюшка, заставив жену изумлённо ахнуть.

Внезапно скрипнула дверь гостиной и раздался противный голос Фроськи:

— Матушка, а когда мы будем пением заниматься?

— Уйди! Не до тебя сейчас, — рявкнула взбешённая словами мужа женщина. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не мешала старшим разговаривать⁈ А ну марш в свою комнату и не выходи до ужина! Ты наказана!

— Я… наказана? — в великом удивлении протянула двоюродная сестрица, словно услышала невероятную нелепицу.

— Да, ты! Кыш!

— Ну и ладно! — обиженно завизжала Фроська и громко хлопнула дверью.

— Ты видишь до чего меня довёл? На родную дочь накричала на ровном месте! — на одном дыхании отбарабанила тётка и с виноватыми нотками заголосила: — Доченька, доченька, прости меня!

Дверь ещё раз хлопнула и наступила тишина. Дядька остался один. А его жена помчалась просить прощения у дочери. Меня же накрыла чистая, незамутнённая ярость.

Какие же они все мрази! Дядька чуть меньше, а тётка — так чистокровная мразь, эталонная! По ней надо сверять градус мразности остальных людей. Хотелось задушить её собственными руками! Аж перед глазами всё помутнело, а пальцы скрючились как от артрита.

Гнев обжигал горло, но мне кое-как удалось успокоиться, выпрямиться и побрести прочь. Надо как-то убить время, чтобы не возвращаться в особняк сразу после ухода особистов. Не стоит лишний раз вызывать подозрения.

И пока я гулял по району, то успел остыть и даже обдумал ситуацию с особистами. Кажется, у меня появилась мысль, как их можно переиграть. Настроение тут же слегка улучшилось. И в особняк я вернулся с подобием улыбки на губах. Впрочем, она мигом завяла стоило мне увидеть в холле тётушку со всклокоченными волосами, похожими на воронье гнездо.

Благо, она тоже успела остыть за это время, потому не выцарапала мне глаза, а всего лишь яростно выпалила, потрясая костлявым указательным пальцем:

— Кто разрешал тебе ходить по книжным лавкам, а⁈ Я же тебя ещё вчера наказала!

— Мне нужна была книга для учёбы, — спокойно произнёс я, изо всех сил стараясь не показать того гнева, что вспыхнул во мне.

— Для утёбы… — передразнила меня мерзкая ведьма, кривя физиономию. — А чего же ты перед Мироновым не извинился⁈ Я же тебе приказала это сделать!

— Так я извинился. Попросил прощения за то, что мой друг Ветров наблевал на его ботинки.

— Думаешь обхитрить меня? Не выйдет! Завтра же пойдёшь к нему и извинишься по всей форме! — яростно выпалила стерва, чей гнев подгоняющей плетью ударил по моей мане.

— Так если я извинюсь перед ним, то, выходит, признаю, что графиня Дымова и внучка ректора были не правы, когда встали на мою сторону? Я не хочу с ними враждовать, — изобразил я испуг, а сам мысленно показал истеричке дулю. Выкусила, стерва? Ришелье бы мной гордился.

— Тьфу, — недовольно сплюнула тётка, нахмурив лоб.

Она явно включила в работу все свои три извилины и пыталась найти какое-то решение. Однако для неё эта задача оказалась непосильной, поэтому она рявкнула:

— Иди в свою комнату! А завтра после университета чтобы зашёл в особый отдел! Тебя там ждут!

Я сознательно ничего не стал отвечать. Просто молча поднялся по лестнице, миновал коридор, открыл дверь своей комнаты и не успел увернуться от сюрприза, который меня там ждал…

Глава 17

Вода ударила меня в лицо и расплескалась по комнате. Сестра же замерла с пустым эмалированным тазиком и вытаращенными глазами.

— Ну и что это сейчас было? — промычал я, сплёвывая воду, попавшую в рот. — Вспомнила, как наши далёкие предки принимали душ? Так я сегодня уже мылся.

— Святая вода. У бабки Авдотьи трёхлитровая банка была. И не нукай, — судорожно протараторила сестра, шаря по мне напряжённым взглядом. — Особисты сказали, что энергия была инфернальная. Значит, ты вызвал демона.

— И ты думала, что демон покинет меня со смрадным духом? — преувеличенно насмешливо прошептал я и прикрыл дверь, ощущая колющие душу иглы.

Демон же действительно был! Но, естественно, я не мог рассказать об этом, чтобы не пугать сестру. Потому пришлось выкручиваться.

— Даже если бы внутри меня был демон, то вряд ли бы это сработало, хотя христианство и утверждает обратное. Но ты сама знаешь, что церковники последние годы упорно твердят, что ангелы и демоны из Библии — это не те же самые ангелы и демоны, что порой приходят в наш мир.

— Стоило попробовать, — пробурчала мрачная Мария, поставив тазик на пол.

— И не волнуйся. Нет во мне никакого демона, иначе бы он уже захватил моё тело. Ты небось слышала, что им достаточно пары дней, дабы поработить человека.

— А ведь верно… — протянула сестра. И на её бледные щёчки вернулся румянец. Однако через мгновение между её бровей снова появилась складка. — Миша, ты уже знаешь, что тебя вызвали в особый отдел? Что ты будешь делать?

— Знаю. Я около окна сидел и всё слышал. И даже больше твоего слышал. Аппарат у них есть, который может определить в человеке наличие инфернальной энергии, — произнёс я и снял промокший форменный пиджак. — Во мне, конечно, нет демона, но подстраховаться всё же стоит.

— Ага, — охотно согласилась сестра.

— Благо любой аппарат можно обмануть. И хорошо, что особисты сказали, что мне нужно зайти к ним в отдел на днях, а не завтра же. Это обстоятельство даёт мне некоторое время. Слушай мой гениальный план, — самодовольно улыбнулся я, поманил сестру пальцем и жарким шёпотом поведал ей о том, что задумал.

Она выслушала меня, облизала губки и тревожно спросила:

— А получится?

— Да если бы я знал, то был бы провидцем. Но попробовать обязательно надо.

— Лишь бы тётушка нам всё не испортила. Она же хочет, чтобы ты прям завтра пошёл к ним.

— Придётся пару дней поводить её за нос, — мрачно произнёс я и задумчиво глянул на Марию.

Рассказать ей о диалоге, произошедшем между тёткой и дядей? Нет, лучше не надо. Она слишком впечатлительная. Вместо этого я с усмешкой поведал ей о том, как в холле провёл тётушку вокруг пальца, сказав, что извинился перед Мироновым. Тем самым я формально выполнил её приказ.

— Выходит, что она не будет ещё сильнее наказывать тебя? — обрадовалась Мария и робко улыбнулась, как вышедшее из-за грозовых туч бледное солнышко.

— Ага, — ухмыльнулся я и услышал звук грузных шагов, приближающихся к двери моей комнаты. — Кто-то идёт. И, судя по треску прогибающихся половиц, это стадо кабанов или Иван. Хотя нет, один Иван столько шума не произведёт. Видимо, он с сестрицей. Опять поди гадость какую-нибудь задумали. Мария, лучше присядь на кресло и не вмешивайся. Я сам с ними разберусь.

Сестра не стала мне перечить. Молча примостилась на краешек кресла, сжала губки и вцепилась напряжённым взглядом в дверную ручку. Иван всегда вёл себя по-хозяйски, поэтому не утруждал себя стуком. Без стеснения вламывался в мою комнату.

Но в этот раз произошло что-то невероятное…

Раздался деликатный стук и следом прозвучал заискивающий голосок двоюродного братца:

— Михаил, можно войти?

— Я брежу? У меня галлюцинации? — изумлённо пробормотал я, вскинув брови.

— Нет, я тоже слышала, — пролепетала сестра, уронив челюсть на колени.

— Хм, видать, он задумал что-то особо хитрое, — предположил я, отошёл от двери, встал около кресла сестры и громко сказал: — Входи!

Дверь отворилась, после чего в комнату с грацией хромых гиппопотамов проскользнули Фроська и Иван. Оба изображали добрые улыбки, невинно хлопали зенками и даже дышали тише, чем обычно.

— Вы чего? Приболели, что ли? — подозрительно спросил я и весь взвёлся, словно пружина. Где же подвох?

— Нет, что ты. Слава богу, со здоровьем у нас всё хорошо, — взяла слово Ефросинья, теребя толстыми пальцами носовой платочек. — Но спасибо, что поинтересовался. Нам с братом приятно.

— Ага, очень приятно, — поддакнул Иван и вытащил из кармана какой-то картонный прямоугольник с круглой синей печатью. — Мне тут матушка подарила читательский билет. Совсем новый. Я его ещё не зарегистрировал. На вот возьми. Я всё равно в библиотеку ходить не буду, а ты-то обожаешь книги.

— Оставь себе, — мрачно буркнул я, прикинув, что стоит мне взять этот билет, как Ванька тут же понесётся к мамке и обвинит меня в воровстве.

— Бери! Бери! — горячо выпалила Фроська, тряся подбородками. — Подарок же. От подарков нельзя отказываться. Я вот и для Марии кое-что принесла. Гляди, какая брошка. Она так подойдёт к твоим глазам.

— Та-а-ак… — протянул я, задумчиво хмуря брови. — Вы чего удумали? Подставить нас хотите?

— Нет, что ты! — ахнула Фроська, пытаясь всучить моей шокированной сестре брошку. — Как можно⁈ Мы же все одна семья! Нам нельзя предавать друг друга и враждовать! Вражда ни к чему хорошему не приведёт. Нам нужно забыть все предыдущие обиды и сплотиться.

— А-а-а, — понятливо протянул я и криво усмехнулся. — Вы боитесь мести Миронова за то, что ввели его в заблуждение, когда сказали, что я извинюсь? И хотите, чтобы я в случае чего встал на вашу сторону?

— Нет, нет, нет, — затараторила Ефросинья, состряпав притворно возмущённое лицо. Но бегающие глазки выдавали её с головой.

А Иван даже не отпирался. Он тяжело вздохнул, повесил голову и промычал:

— Он ведь… это… и правда может отомстить. Сами мы с ним… не того… не справимся.

— Конечно не справитесь. Тётушка Клавдия ведь за вас не заступится. А даже если заступится, то после такого в универе над вами все смеяться будут, — не сумел я сдержать язвительную улыбку, чем заставил Фроську густо покраснеть и тоже виновато склонить голову.

— Верно, — еле слышно пробормотал Иван, глядя на мокрые пятна, красующиеся на полу. Даже если ему и было интересно их происхождение, то он никак этого не выдал. — А у тебя вон как здорово получается бодаться с этим Мироновым. Даже сама Дымова встала на твою сторону и внучка ректора. Ты теперь в универе на слуху. Только и слышно: Михаил Волков, Михаил Волков…

— Ты если откажешь нам, то хотя бы дай совет, что делать, — промычала Ефросинья, жалобно шмыгнув носом.

Я пробежался взглядом по их тучным телам и саркастически выдал:

— Побольше ешьте овощи. Вот вам мой совет. На этом всё. До свидания. Дверь в стене!

— Миша, так нельзя, — тихонько прошипела сестра, схватив меня за предплечье. — Они же наши родственники, пусть и… такие… э-э-э… своеобразные. Чем ты будешь лучше них, если откажешь им в помощи?

— М-м-м, — издал то ли стон, то ли скулёж Иван, услышавший шёпот Марии.

Он максимально жалобно посмотрел на мою сестру, почуяв в ней слабину. То-то они с Фроськой из тётки верёвки вьют.

— Мария, у тебя короткая память, — пробурчал я, склонившись к уху сестры. — Пусть они оба так жалобно вздыхают перед воротами Ада, когда Миронов их живьём съест.

— Миша, ты не прав, — прошептала Мария так, чтобы двоюродные ничего не услышали. — У нас появился реальный шанс установить с ними какое-то перемирие.

— Временное. Они же снова начнут пакостить, когда поймут, что угроза миновала.

— Пусть даже временное. С чего-то же надо начинать? Пожалуйста, я тебя прошу.

— Господи, если после этого меня не пустят в Рай, то я сильно в тебе разочаруюсь, — тяжело вздохнул я, глянув на потолок. — Ладно, я подумаю над вашей просьбой. Однако всё будет зависеть от вашего поведения. И скажите спасибо моей сестре. Если бы не она, то я бы вообще даже думать не стал. Но если я услышу хоть один хрюк с вашей стороны — вы точно не увидите моей защиты.

Фроська и Иван тотчас начали нас благодарить, даря подхалимские улыбочки и заискивающие взгляды. И так они выглядели даже гаже, чем когда были самими собой — разбалованными мразями.

Меня будто розовой грязью облили, хотя, по идее, я должен был радоваться, поскольку вчерашние недруги чуть ли не на коленях приползли ко мне. Может, со мной что-то не так? Что если я не от мира сего? Грущу, когда солнечно, и улыбаюсь, когда пасмурно?

Между тем двоюродные брат с сестрой наконец-то перестали нас облизывать и покинули комнату.

— Ты поступил правильно, — сжала мою руку Мария и посмотрела на стол, где Иван то ли случайно, то ли нарочно оставил читательский билет. — Кажется, это читательский билет городской библиотеки имени Пушкина. Замечательное место. Там множество книг на самые разные темы.

— Угу, я бывал там, — пасмурно ответил я и тоже посмотрел на билет. И его вид внезапно подал мне идею. — Слушай, а ведь в этой библиотеке могут быть книги об ангелах. В какой-нибудь закрытой секции.

— Могут. Но как ты в неё попадёшь?

— О, способ есть. И не волнуйся. Меня никто не заметит. Ангел мне давеча подкинул ещё одно крутое заклятие. Оно шикарно маскирует меня. — азартно проговорил я и поведал сестре расширенную версию своего проникновения в дом ректора.

— Да, может сработать, но ты всё равно жутко рискуешь!

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

— Наш отец так говорил, — погрустнела сестра. — И где он сейчас?

— Мария, не нагнетай. Всё будет хорошо. Ты, главное, прикрой меня, если тётушка вздумает поговорить со мной. Мне же до сих пор нельзя покидать особняк.

— Хорошо. Но ты всё же поторопись, — взволнованно проговорила она, схватила тазик и вышла из моей комнаты.

А я быстро сменил университетскую форму на повседневную одежду, цапнул читательский билет и вылез на улицу через окно.

Грязь в проулке встретила мои ботинки жирным чавканьем. А затем я кривыми тропами пошёл в сторону метро, чтобы меня не заметил кто-то из знакомых. Да и вообще… меня есть кому замечать: особистам, прихвостням Миронова, демонице… Кстати, последняя до сих никак не проявила себя. Что же она решила делать? Надеюсь, всё-таки у неё хватит ума прийти ко мне и всё обсудить. Вон даже Фроська и Иван сообразили, что иногда нужно состряпать виноватую физиономию и поговорить.

Я криво усмехнулся и спустился на станцию метро. И уже через полчаса вышел в центре города. Однако до библиотеки ещё нужно было пройти около пары километров. Ну, это если идти по центральным улицам. А вот ежели срезать через узкие улочки, то можно значительно сократить путь. Я решил именно так и поступить, потому вскоре в одном из проулков и наткнулся на весьма отвратительное зрелище…

Несколько мальчишек в школьной форме с кожаными портфелями за спинами с гиканьем и смехом кидались камнями в худющего бродягу с длинной седой бородой, покрытой грязью.

Бедолага скрючился около стены дома, закрывая лохматую голову высохшими руками. Над его левой бровью уже сочилась кровью сечка. И кровь затекала в глазную впадину старика, облачённого в дырявые обноски.

— На, получай, гадина! — весело прокричал один из мелких уродов.

— В голову! Кто попадёт в голову, тому дам пять рублей!

— Идёт!

— А я сейчас кому-то дам по жопе! — прорычал я, встав посреди проулка, пропахшего кошачьей мочой и мусором.

— Иди отсюда, доходяга! — насмешливо крикнул мне, по виду, самый старший из школьников. — А то и ты камней отведаешь!

— Иди, иди, — вторили ему другие козлята ломающимися голосками. — А то хуже будет. Знаешь, кто наши родители?

— А вы знаете, кто мои родители? — оскалился я.

— Нет, — выдали школьники и переглянулись.

— Вот и отлично, — выдохнул я, вывел несколько быстрых пассов и швырнул им под ноги шар огня.

Пламя ударило в грязь, никого не задев. Но мелкие пакостники всё равно завизжали и с воплями бросились наутек. Правда, прежде чем скрыться, они не забыли крикнуть, что непременно найдут меня и отомстят. А один, вполне здраво, ядовито заорал, что прямо сейчас помчится в полицию и расскажет, что я применил магию против тех, кто ею не обладает. Мол, статья мне светит.

Однако меня их угрозы совсем не напугали. Я лишь молча сплюнул и подошёл к дрожащему и подвывающему старику, закрывающему грязными ладонями исхудавшее лицо с острыми скулами, покрытыми разводами грязи. В нос сразу же ударил запах пота и давно немытого тела.

— Вставай, бедолага. Тебе лучше уйти отсюда, а то эти звери малолетние могут вернуться. А ты, наверняка, сам знаешь насколько жестокими бывают мальчишки.

— А-а-а… — простонал старик. — Кха… сейчас… с силами соберусь…

— Давай я тебе помогу, — проговорил я и протянул ему руку.

Он с недоверием посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на мою физиономию. И его лицо вдруг исказилось, будто он увидел покойника. Рот старика распахнулся в немом крике, обнажив чёрные пеньки зубов, а глубоко запавшие в череп выцветшие глаза наполнились ужасом, граничащим с безумием.

— Тёмный… тёмный… — полузадушено прохрипел он, пуская на бороду жёлтые слюни.

— Вы меня с кем-то спутали, — нервно пробормотал я, пятясь от безумца, чьи хрипы становились все более громкими.

К тому же он начал тыкать в мою сторону кривым пальцем с обломанным жёлтым ногтем, страшно пучить глаза с полопавшимися капиллярами и орать:

— Тёмный! Тёмный! Вижу кровь! Море крови, запачкавшей душу! Тёмный!

Он безумно захохотал и принялся кататься в грязи.

А я огляделся и со всех ног рванул прочь, пока крики и хохот старика не привели сюда полицейских.

Пулей выскочив из проулка, я затесался среди прохожих, идущих по тротуару. Однако всё-таки успел услышать чьи-то крики, присоединившиеся к воплям старика.

Кажись, мою спину кто-то заметил. Ну да и шут с ними. Найти-то меня всё равно не смогут. Да и вряд ли станут искать. Ну, мне так думается. Правда, сейчас мои аналитические способности оставляют желать лучшего. Ведь мысли лихорадочно носились в голове, сердце часто-часто билось в груди, а в затылок вцепился лютый холод.

Блин, надо успокоиться.

И минут через пять у меня получилось это сделать, а затем я стал обдумывать ситуацию.

Что это было в проулке⁈ Старик увидел во мне демона? Очень может быть. Ничем иным я не могу объяснить его поведение. И получается, что та цыганка тоже разглядела во мне демона⁈ Мда-а. Выходит, что так.

Как вообще этот безумец почувствовал демона? Да хрен его знает, но впредь мне лучше обходить стороной всяких престарелых бродяг и цыганок. Или наоборот — собраться с силами и нанести визит какой-нибудь цыганке с более-менее приличной репутацией? Авось она мне что-то скажет дельное. Правда, это весьма рискованное занятие. Вдруг она меня шантажировать начнёт или ещё чего?

Ладно, отложим пока эту мысль и перейдём к другой. Чью душу-то запачкала кровь? Явно не мою. Я никого не убивал, если не считать пауков и комаров. Но их сам Бог велел убивать, иначе бы он не создал их такими мерзкими. Значит, поселившийся в моём теле демон не только вор, но и кровавый убийца? Ну, если верить воплям старика, то да. Вот это блин поворот! Нет, от демона надо точно избавляться. Мне такой сосед не нужен. Но, к сожалению, я без его присутствия могу лишиться дара. Знания-то, скорее всего, останутся, но вот источник… А я ведь не хочу его терять! И что делать?

Принявшись усиленно думать над этой мыслью, я как-то незаметно успокоился. И когда мне удалось добраться до громадной столичной библиотеки, меня уже не била нервная дрожь. Вот и отлично.

Внутри меня встретила строгая тётка в очках и с пучком на голове. Я вместе с ней заполнил свой читательский билет и получил доступ в библиотеку, могущую похвастаться блестящим паркетом, узкими, вытянутыми окнами и хрустальными люстрами с позолотой.

Народу тут хватало, но все чинно читали в специальных залах или неслышно, будто тени, бродили между резными, старинными шкафами с книгами.

Я присоединился к «теням». Тоже принялся ходить между шкафами. Однако мой взгляд скользил не по корешкам книг, а подмечал названия отделов. Детективы, любовные романы, религия…

О! Закрытые резные двери, а около них, словно сторожевой пёс, на стульчике восседает старушка с цепким взглядом и щеками бульдога.

Чую, именно за этими дверьми прячется то, что мне нужно. По крайней мере, там явно собраны книги, которые не рискнули показать простым людям. А вот непростые люди туда захаживают.

На моих глазах статный господин сунул старушке какое-то удостоверение и получил её позволение проникнуть в охраняемый ею зал. И когда двери на миг приоткрылись, я успел заметить уютное помещение с сотнями книг и всего парочкой посетителей.

Глава 18

Операция по проникновению в специальную секцию началась с того, что я побродил немного в отдалении от старушки-охранницы, усиленно делая вид, что интересуюсь книгами на полках. Даже взял одну и полистал её в читальном зале, а затем вернул том на полку и тишком скользнул в укромный уголок, где стоял фикус. Там я воспользовался рунами, вызвавшими «плащ-недоневидимку». Он накрыл меня и позволил слиться с алебастровой стеной, украшенной затейливыми завитушками из гипса. И вот так — бочком-бочком, прижимаясь к стеночке, как к горячо любимой девушке, мне удалось добраться до вожделенных дверей. Однако я не мог их просто открыть и проскользнуть в специальную секцию. Бабка тут же бы заметила меня.

Пришлось ждать очередного посетителя, самолично отворившего двери. И уже следом за ним я проскочил в нужный мне зал. Однако я не стал в нём задерживаться. Торопливо нашёл безлюдный закуток, вывел руны на выдернутой из книги странице и рефлекторно отшатнулся от возникшего в воздухе портала. Быстро проскочил через него и очутился на чердаке дядюшкиного дома.

— Фух, — облегчённо выдохнул я, покосившись на схлопнувшийся портал. — Кажись, всё прошло гладко.

Довольно улыбнувшись, я потёр солнечное сплетение, внутри коего поселилась сосущая пустота. Да-а, портал требовал довольно много маны. Но он того стоил. Вот только из-за него мне пришлось весьма медленно спускаться с чердака, после чего я на подгибающихся ногах добрался до комнаты своей сестры и деликатно постучал.

— Входи, Миш, — узнала она мой стук.

Я отворил скрипнувшую дверь и пробежался взглядом по владениям сестры. Несмотря на то, что нам с ней достались весьма посредственные комнатки со старой мебелью, ещё видавшей первых людей, Маша умудрилась создать довольно уютное гнёздышко. На окне красовался яркий цветок в горшочке, на столе лежала красивая скатерть, а на стенах висели изображения милых котиков, скрывающие дыры в обоях. Даже на полу у сестры имелся розовый ковёр в довольно-таки приличном состоянии. Где она его умудрилась найти? Ума не приложу.

Её комната, наверное, была самой светлой и уютной в доме, хотя Фроська и у себя хотела создать нечто подобное. Но у неё ничего не получилось. Её сила была в другом… Она однажды под кроватью чуть не вырастила плесень, уже готовую перейти на иную, разумную стадию эволюции.

— Всё получилось? — взволнованно спросила сестра, оторвавшись от учебника, который читала, сидя на кресле с аккуратной заплаткой на подлокотнике.

— Ага. Мне удалось проникнуть в особую секцию, благодаря чему я теперь смогу создать портал с выходом в этом месте. Хм, а ведь подобным образом можно и банк грабануть. Но я не стану так делать. Я же не преступник. Так о чём я? А, библиотека. Я вернусь туда ночью. Так оно безопаснее будет. Библиотеку же закроют до утра. А уж сторож — это не такая большая проблема. Наверняка он максимум пару раз просыпается и обходит библиотеку. Ему в лапы только идиот может попасться, ну или Иван, — иронично закончил я, с удовольствием втянув ноздрями воздух, пахнущий цветами.

— Молодец, — похвалила меня сестра, отложила учебник и отрапортовала, потирая покрасневшие после чтения глаза: — Тётушка тобой не интересовалась, так что можно не переживать. А что касается твоей затеи, то я пойду с тобой. Вдвоём мы просмотрим больше книг. Ведь ты же не хочешь воровать их?

— Почему же воровать? Взять на время. Да и то только те, что мне покажутся интересными. Хотя… — мрачно нахмурил я брови. — Их могут и хватиться. Наверное, лучше ничего из библиотеки не выносить. Ладно, ты пойдёшь со мной, но будешь во всём слушаться меня.

— Вообще-то, я старше, — напомнила Мария и показала язычок, но уже через миг весело сказала: — Хорошо, буду тебя слушаться.

— А у тебя замечательное настроение, — подметил я, подумав, что если бы сестра знала правду о том, кого мне довелось призвать, то она бы сейчас рвала на себе волосы от паники. Ведь даже меня порой обуревает чувство страха. А так — Мария всё больше успокаивалась, поскольку со мной ничего плохого не происходило, а это весьма расслабляет и даже умиротворяет.

— Есть такое дело, — согласилась она, светло улыбнувшись. — Так в котором часу пойдём? Давай, по классике, ровно в полночь?

— Хорошо. Только не усни, — кивнул я и вышел из её комнаты.

Времени ещё было полно, посему я проник в своё логово и принялся оттачивать пассы, ожидая, когда восстановится мана, потраченная на портал. А когда она достигла максимума, я и за дар взялся. Принялся творить магию, стараясь ничего не поджечь, а то крику будет.

Вообще, в таких условиях не проводят тренировки с магией огня, но мне выбирать не приходилось, поэтому я и игрался с даром в своей комнате, стараясь вкладывать в заклинания ровно столько маны, сколько требовалось. И у меня кое-что начало получаться. Правда, к этому моменту я уже потратил всю ману и обессиливший рухнул на кровать.

Моя грудь тяжело вздымалась, по вискам катился пот, а в голове родилась интересная мысль. А что если мне сделать тренировки более интенсивными? Я ведь могу быстрее восстанавливать ману, когда на меня кто-то сильно гневается. Но к чему приведут такие тренировки? Буду ли я быстрее развиваться или просто потрачу время? Хм, в любом случае, надо будет провести эксперимент. Но где мне найти того, кто будет регулярно злиться на меня? Тётка? А это идея.

И как только я вынырнул из своих мыслей, так сразу ощутил слабое приятное тепло в солнечном сплетении. Оно быстро гасло, но я всё-таки успел его почувствовать и от изумления раскрыл рот! Да не может этого быть!

Я вскочил с кровати, лихорадочно схватил лежащую на столе книгу «Основы магического развития» и торопливо открыл её на нужной главе. Офигеть! Так и есть! Подобное резко возникшее тепло, и так же резко исчезнувшее, свидетельствует о том, что юный маг получил новый уровень! Однако я как-то уж больно быстро получил его, поскольку дар проснулся буквально вот-вот!

— Хм, — задумчиво выдал я, отложил книгу, уселся на стул и глянул за окно, где тёмные грозовые тучи медленно, но уверенно затягивали свинцовое небо.

Помнится, Мария как-то раз предположила, что мой дар может развиваться и не как у людей. А что если в этом есть какой-то смысл?

Пусть мне и не очень хочется это признавать, но дар может оказаться не моим, а демона. Тогда такое быстрое развитие источника вполне объяснимо. Я же не знаю с какой скоростью он прогрессирует у демонов. Может, для них один уровень в три дня — это норма? Да и кто сказал, что их дар ограничен девяносто девятью уровнями? Может, их источники добираются до гораздо более высокой ступени?

Меня охватило щекочущее волнение, а фантазия принялась рисовать те высоты, что я могу покорить. Однако голос разума вполне логично заявил, что мне надо хотя бы просто выжить в той свистопляске, которая закрутилась вокруг меня. И стоит признать, что голос был прав.

Я вернулся на кровать и принялся думать над своими проблемами. И незаметно уснул, убаюканный первыми каплями дождя, застучавшими по стеклу.

Проснулся же я ближе к ужину.

А когда обе стрелки часов добрались до цифры двенадцать, мы с сестрой уже стояли на чердаке, вооружённые фонарями.

Мне не составило труда открыть портал и вместе с Марией войти в него.

После секундной темноты наш дуэт очутился в особой секции библиотеки. В ноздри сразу же проник насыщенный запах книг и лака. А глаза принялись скользить по старинным резным шкафам с толстыми томами, выхватываемыми из темноты молниями, сверкающими за окном, где громыхал гром. С чёрных небес потоками низвергалась вода, стучащая в окна библиотеки.

— Сторожа вроде бы не видно и не слышно, — тихонько проговорил я, сделал несколько шагов по дубовому паркету, натёртому до блеска, и нажал на дверную ручку. Она не поддалась. — Двери закрыты. Это хорошо. Значит, мы услышим, если кто-то попробует проникнуть сюда.

— Всё равно как-то страшновато, — передёрнула плечами сестра и уселась за круглый читальный столик с горбатой лампой.

— Ты это… не присаживайся. Давай книги искать. Ты иди по левой стороне, а я возьму на себя те шкафы, что стоят справа. А ежели найдёшь нужный отдел, то тихонько позови меня.

— Хорошо, — кивнула Мария, тревожно сглотнула и встала из-за стола.

Она посеменила своим маршрутом, а я двинулся своим, скользя лучом фонаря по названиям отделов. Тут их оказалось значительно меньше, чем в основной части библиотеки, посему мне довольно быстро удалось найти шкаф с чёрной вывеской, где золотыми буквами было написано «Эфир».

Около десяти полок оказались заставлены солидного вида книгами, многие из которых, судя по виду, были довольно новыми. Оно и неудивительно, ведь демоны с ангелами пришли в наш мир сравнительно недавно.

— Маша, — позвал я сестру свистящим шёпотом, едва перекрывающим залпы грома и стук капель об стекло. — Маша, иди сюда!

— Иду… — донёсся её тихий голос.

Не дожидаясь сестры, я принялся изучать книги. А когда она пришла, мы вместе начали исследовать их на предмет важной информации.

К сожалению, меня всё больше и больше охватывало разочарование, поскольку эти книги мало чем отличались от той, что мне уже довелось прочитать. Нет, среди них были достойные экземпляры, вроде книги, перечисляющей виды существ, живущих в Эфире, но меня сейчас такое чтиво мало интересовало.

И вот, когда я уже окончательно потерял надежду, мне в руки попался небольшой том, коротко рассказывающий истории некоторых ангелов, чьи имена стали известны людям. И среди них мне повезло найти Медею! Я аж ахнул от удивления и радости.

— Чего там? — тотчас с любопытством спросила Мария, по-турецки сидя среди книг, лежащих на полу. При этом в её руках тоже покоился том, а палец готовился перелистнуть страницу.

— Да так. Пока ничего вразумительно, — расплывчато ответил я и с жадностью принялся читать, совсем не обращая внимания на звуки ненастья, разыгравшего ещё сильнее.

К несчастью, о Медее было написало преступно мало. Она оказалась довольно слабым ангелом, мало чем известным. В книге упоминалось лишь о том, что её во время битвы пленили демоны и заточили в темнице. Но даже эти крохи, вкупе с моим сном, позволили мне предположить, что именно эту битву я и видел. Ведь в ней демоны пленили ангелку. И, кажется, именно её имя я как-то поутру и шептал. Медея…

Но почему поселившейся внутри меня демон так одержим ею, раз даже я вижу воспоминания о ней? Любовь? Нет, скорее месть, так как демоны и ангелы люто ненавидят друг друга.

Но с другой стороны, все мои предположения могут оказаться чушью собачьей. Я ведь многое строю на домыслах и догадках. Мало ли битв было среди демонов и ангелов? И сколько ангелов демоны пленили? Да и одна ли ангелка носит имя Медея? Блин. Я от разочарования даже хлопнул себя ладонью по бедру.

— Опять ничего интересного? — по-своему трактовала мою выходку сестра. — А у меня вот кое-что есть. Слушай, что пишет автор. Ангел не может поработить сознание человека. Он способен стать лишь неким советником, толкающим владельца тела на путь бескорыстной помощи другим.

— Оно и понятно. Ангелы же питаются позитивными эмоциями. Чувство благодарности к ним сто процентов относится, — промычал я, ставя книгу обратно на полку.

— Ага, — кивнула Мария и с задорной улыбкой добавила: — Если я замечу, что ты стал белым и пушистым, значит, ты поддался на уговоры ангела. Ему же явно придётся уговаривать тебя сделать что-то доброе. Хи-хи… А ежели серьёзно, то мне кажется, что ангел своими речами может так запудрить голову, что ты станешь его послушным барашком.

— Мне это не грозит, — криво ухмыльнулся я и вдруг услышал скрежет ключа в замке. — Шухер, менты… в смысле, сторож.

— Откуда такой жаргон? — осуждающе протараторила сестра, вскочила с пола и начала судорожно ставить книги на полки.

Я принялся торопливо помогать ей, слыша стук собственного сердца и скрип открывающейся двери.

— Всё, — жарко выдохнула Мария и спряталась в углу за раскидистым фикусом, растущим в глиняной кадке.

А я нырнул в тень за один из шкафов и начал напряжённо наблюдать за проходом между книгами и окнами.

Через пару мгновений показался щуплый горбун, чьё большеносое лицо осветила вспышка молнии. Квазимодо?

Он из стороны в сторону повёл жёлтым лучом мощного фонаря, осматривая вверенные ему владения. И вроде бы осмотр его удовлетворил. Он зевнул, поправил чёрную форменную рубашку, застёгнутую набекрень, и уже собирался идти восвояси, как вдруг фикус покачнулся, приглашающе махнув листьями. Мол, иди сюда, тут кто-то есть.

Сторож удивлённо распахнул зенки, а я обмер от волнения. Твою мать! Поворот, как в глупом кино! Почему сестра именно сейчас задела фикус? И что теперь делать⁈

Однако сторож не торопился идти к растению. Он дёрнул щекой и бросил взволнованный взгляд в ту сторону, где была дверь, словно ему ни не терпелось вернуться.

— Ты чего там, Михалыч⁈ — раздался хриплый голос из основного зала. — Уснул, что ли? Давай быстрее. Нарды ждут! Или книжного вора нашёл? Гы-гы-гы.

Его смех поддержал ещё какой-то мужской голос. И даже сам сторож-горбун хихикнул. А я с тревогой понял, что сторожей как минимум трое, а то и больше!

— Да тут то ли мыши озоруют, то ли одна из кошек, — произнёс горбун.

— Шугани их! Не хватало ещё, чтобы они попортили книги из специальной секции. Тебе тогда крепко влетит!

— Эт точно, — пробурчал сторож и шаркающей походкой двинулся к фикусу.

Каждый его шаг заставлял всё быстрее и быстрее работать мой мозг.

Что же делать? Воспользоваться рунами и попробовать стереть из памяти горбуна последние десять минут? Он же явно пустышка. Должно сработать. Но на это нужно время, а его нет! Да и крик он может поднять, прежде чем я заставлю его вдохнуть дым от рунического заклятия!

— Кыш! — угрожающе выдохнул сторож, подходя к фикусу.

Он вот-вот заметит Марию, прячущуюся за кадкой! Ещё один-два шага — и всё пропало! Пришлось идти на отчаянные меры…

Я схватил с полки увесистый том, вышел из тени позади горбуна и огрел его по голове импровизированным оружием. Щуплый сторож даже вякнуть ничего не успел. Упал на паркет, громыхнув костями.

— Михалыч⁈ — донёсся весёлый голос из основного зала. — Ты чего там уронил⁈ Остатки удачи? Ты же сегодня ни одной партии не выиграл. Гы-гы-гы… Может, тебе помочь в твоей нелёгкой борьбе с кошками? Чего молчишь? Оглох?

— Маша, быстрее, выходи оттуда, — протараторил я, попутно ухватившись за одну из полок.

— Что ты задумал? — тревожно выдохнула выбравшаяся из-за фикуса бледная-бледная сестра, покрывшаяся от волнения бисеринками пота.

— Увидишь, — процедил я и повис на полке.

Она такого надругательства не выдержала и соскочила с креплений. Полка вместе с книгами с грохотом упала на распластанного сторожа.

А я схватил сестру за руку, забежал за тот шкаф, где прятался прежде и поставил толстый том обратно. И буквально через миг мы с сестрой услышали торопливые шаги, а затем увидели двух сторожей, склонившихся над горбуном.

— Живой, — проговорил один с облегчением, вторя раскатам грома, от которых аж мелко дребезжали оконные стёкла.

— Но удача… кажется, от Михалыча сегодня точно отвернулась… — изумлённо протянул второй, глядя на полку. — Эт же надо такому произойти. Полка на голову упала. Ладно, давай его приведём в сознание. И полку обратно прикрутим, да книги соберём. И молчок, никто не должен знать, что тут произошло, а то опять штраф влепят. А мне деньги нужны. Помнишь, рассказывал про свой пассивный доход? Так он оказался совсем пассивным, можно сказать мёртвым.

— А я тебе говорил, — протянул первый со злорадными нотками в голосе и принялся не особо ласково шлёпать ладонью по щекам горбуна. Тот протяжно застонал и дёрнул ногой.

— Быстрее, — жарко выдохнул я сестре в ухо и потащил её к выходу из зала, прячась за шкафами.

В этом зале незаметно портал не создать. Его свечение обязательно привлечёт внимание сторожей. Потому-то я и двинулся в другой зал, чувствуя, как от напряжения покалывает кожу, а сердце часто-часто бьётся в груди.

Однако сторожа не заметила нас, что позволило нам проскочить в основной зал, где мы с Машей метнулись в самый дальний тёмный закуток. Там я сумел вывести руны на предусмотрительно прихваченном с собой листе бумаги. Перед нами вспыхнуло зеркало портала, практически сразу же перенёсшее нас на чердак дома дядюшки.

— Чуть не попались, — протараторила сестра, глядя на закрывшийся портал. — Ещё бы чуть-чуть — и всё. А это ты ловко придумал с полкой. Но сторожа, конечно, жалко.

— У него работа такая, опасная, — иронично ухмыльнулся я, ощущая громадное напряжение, быстро покидающее тело.

Вот так бы и демон покинул меня, а знания оставил. Праздник был бы примерно такой же, как если бы тётку Клавдию черти забрали. Тогда бы и трава стала зеленей, и девки сочнее, и еда вкуснее, а на лица детей вернулись бы улыбки.

А уж совсем хорошо было бы, если б особисты отстали от меня. Кстати, особисты… У них же есть прибор, чувствующий инфернальную энергию. Интересно, а он может ощутить мои порталы? Что если особисты с этим прибором придут на чердак?

Хм, мысль интересная, но я не думаю, что порталы оставляют такой мощный след. Но расслабляться всё же не стоит, а вот пойти спать стоит. Завтра рано вставать.

Глава 19

Ночь прошла без происшествий, а утро, как обычно, началось с того, что Мария несколько минут наблюдала за мой, пытаясь понять, изменился ли я хоть на грамм или нет? Сестра ничего не нашла, да и не особо старалась. Сегодня она была не такой въедливой и внимательной, как прежде. Похоже, её тревога, действительно, уменьшается.

А вот кто изменился, пусть и неискренне, так это Иван и Фроська. Они сладенько улыбались мне за завтраком.

А после оного даже предложили нам с сестрой поехать вместе с ними на такси. Мария страстно желала наладить отношения с родственниками, поэтому собиралась согласиться, но мне удалось убедить её в том, что это будет чересчур, после чего мы отправились на метро. Добрались на нём до универа.

И уже в холле я заметил пропажу студенческого билета, но не придал этому значения, решив, что просто оставил его в доме дядюшки. Благо мне и без него удалось попасть в универ, где со мной стали здороваться некоторые студенты, чего раньше не было.

— Твоя известность растёт, — подметила сестра, напряжённо глядя по сторонам. — Но и врагов становится всё больше, как и завистников.

— Это неизбежный процесс, — философски ответил я. — Только бомжам да нищим никто не завидует.

— Твоя правда, — вздохнула сестра и пробежалась взглядом по порядком вылинявшему красному спортивному костюму, красующемуся на мне. — На грядущей тренировке планируешь показать свой дар?

— Ага. Она сегодня будет весь учебный день, так что возможность у меня точно появится.

— Эх, жаль я этого не увижу, — огорчилась Маша и следом добавила: — Ладно, иди. Потом расскажешь, что и как было.

— Встретимся после занятий, — проронил я и поспешно двинулся в сторону подвала, посматривая по сторонам. А то вдруг Миронов покажется или кто-то из его прихвостней? Но никто так и не появился.

Я спустился по металлическим ступеням в подвальную часть университета и пошёл по узкому коридору, чьи стены изобиловали плакатами, на которых были нарисованы парни и девушки, исполняющие магические пассы. А возле одной из закрытых дверей в свете ламп уже толпились мои одногруппники, горячо обсуждающие завтрашнее соревнование.

— … Да я готов поспорить на что угодно, что победит команда Миронова-старшего, — возбуждённо протараторил толстяк Виктор, чью пышную фигуру облепил такой же, как у меня костюм, только новый и из более дорогой материи.

В универе царствовал принцип единообразия, так что на тренировки все ходили в одинаковых по фасону костюмах, даже девушки.

— Ну не знаю, у графини Дымовой тоже серьёзная банда, — проговорил Артём, сложив руки на груди. — Она вполне способна захватить Башню.

— А во сколько начнётся соревнование, сударь? — спросила Лиза у нашего старосты, графа Калинина, серьёзного черноволосого парня с тонкими чертами лица, атлетической фигурой и хвостом из благородных предков, успевших накопить очень приличное состояние. Одни его наручные золотые часы стоили больше, чем пара машин.

— Ровно в полдень, на университетском стадионе, сударыня Михайлова. Участвовать будут четыре команды. Победители получат кубок и баллы в табель, — чинно ответил Калинин, держа острый подбородок немного вздёрнутым, словно он был выше всей этой возни.

Юный граф даже не косился на сексуальную попку Лизы, хотя та надела довольно узкие штаны, подчёркивающие её прелести.

— Благодарю, сударь. Всё-то вы всегда знаете, и всегда поможете, — томно промурлыкала девушка и краем глаза заметила меня.

Она быстро повернулась и сдержанно поздоровалась со мной. Калинин еле-еле кивнул мне, будто боялся, что у него голова отвалится. Остальные же мои одногруппники тоже поприветствовали меня, пусть и с разной степенью дружелюбия. Даже насупившиеся Виктор с Артёмом нехотя проронили пару приветственных слов.

А вот Григорий сразу же подскочил ко мне и скорбно выдал свистящим шёпотом:

— Это был провал, фиаско. Горе мне, горе…

— Что случилось? — заинтересовался я, скользнув взглядом по помятой физиономии друга. Он будто не спал пару дней, а его левый глаз украшал самый настоящий синяк, густо замазанный тональным кремом. — Свидание пошло не по плану? Или ты так и планировал огрести люлей?

— Миша, — вдруг строго выдал он, назидательно покачивая пальцем. — Не повторяй моих ошибок. Если про девушку говорят, что она весьма разбитная. Это совсем не значит, что надо сразу же лезть к ней целоваться. А рука у нее оказалась тяжёлая. И она умеет ею пользоваться. Вот теперь не знаю, как искупить вину. Да и стыдно-то как. Пришлось после такого конфуза пару рюмок анисовой водки выпить.

— Дела-а-а, — протянул я, не зная то ли весело ухмыляться, то ли мрачно хмуриться. И от этой дилеммы меня избавил наш преподаватель по боевой магии. Князь Георгий Александрович Петров, высокий, поджарый, смуглокожий мужчина лет тридцати. Любимец дам всех возрастов. Его насмешливые карие глаза порой лукаво щурились, а обрамленный бородкой белозубый рот частенько улыбался и отпускал остроты. Иногда весьма колкие остроты. Но они всегда сходили ему с рук. Всё-таки он князь, а не хрен собачий.

Георгий Александрович энергичной походкой подошёл к нашей группе, поправил рукав спортивного костюма и приподнято проговорил:

— Доброе утро, потешный полк! Готовы в очередной раз доказать, что молодёжь нынче не та?

— Доброе утро, ваша светлость! Нет, не готовы, — хором ответила группа, привыкшая к шуткам князя.

— Ветров, — вдруг сощурился Георгий Александрович, одновременно глядя на физиономию моего друга и открывая ключом дверь, за которой прятался тренировочный зал. — А чего это у тебя на лице-то? Пудра какая-то? Ты чего из этих? Из мужеложцев?

— Упаси господи! — со страхом выдохнул Григорий под смешки одногруппников. — Это… это сестры работа. Она синяк замазала тональным кремом, чтобы, значится, я как простолюдин не ходил с побитым лицом.

— А откуда синяк? Сердечный друг приревновал? — весело усмехнулся князь, вошёл в зал и щёлкнул выключателем.

Тотчас десятки новомодных люминесцентных ламп осветили просторное помещение без окон, но с татами, десятками манекенов, рингом и ковриками для медитаций.

— Да вы что, ваша светлость! Я нормальный! Мне девушки нравятся! — неистово выдал Гришка, возмущённо сопя.

— Девушки нравятся? Тогда выходи на татами против Елизаветы Михайловой. Сегодня начнём тренировку без разминки. В жизни бой может случиться внезапно. Так что давайте смоделируем такую ситуацию. Разбиваемся на пары — и приступаем. Только сперва из карманов все вытащите, а то же вы сами знаете, что кое-какие вещи могут снизить эффективность моего защитного заклинания, — скомандовал князь и указал на небольшие пластиковые ящички, стоящие на металлическом столе, вытянувшимся вдоль стены, увешанной учебными плакатами.

Гришка первым избавился от содержимого своих карманов. И среди его вещей оказался небольшой тюбик, сразу же привлёкший внимание Георгия Александровича.

Он озорно сверкнул глазами, ткнул в тюбик пальцем и выдохнул:

— Ветров, это вазелин? Ты точно девушек любишь?

— Ваша светлость! Прошу вас, перестаньте! Это уже не смешно! В этом тюбике тональный крем! — выпалил багровый от стыда Гришка, косясь на залившихся смехом одногруппников.

Признаться, даже я немного похихикал. А уж Артём с Виктором едва не давились своим хрюкающим смехом, разбрызгивая повсюду слюни.

— Всё, довольно! Посмеялись — и хватит. А теперь к делу, — повысил голос посерьёзневший князь. — Разбиваемся на пары. И кто у нас ещё не пробудил дар? Имеются такие бедолаги или уже всех отчислили?

— Волков всё ещё не пробудил источник, ваша светлость, — поспешно выдал Артём и посмотрел на меня с затаённым злорадством.

— Значит, ты у нас один такой остался? — строго глянул на меня князь и следом добавил, сложив руки на выпирающей, мускулистой груди: — И что будем делать? Попробуешь пройти активизацию дара или снова подождём? Только учти, часики тикают. Отчисление не за горами. Если откровенно, то я даже буду рад твоему отчислению. Тогда в группе станет чётное число студентов, а то сейчас один без пары остаётся, и мне лично приходится с ним заниматься. А я не люблю спарринговаться с теми, кто значительно слабее меня.

Артём с Виктором негромко хохотнули, словно преподаватель выдал очередную шутку. А я пожал плечами и буднично сообщил:

— Кажется, ваша светлость, вам ещё какое-то время придётся потерпеть такие спарринги. Недавно во мне проснулся дар.

— Наконец-то, — радостно выдохнул Гришка и похлопал меня по плечу.

Елизавета подарила мне улыбку и показала большой палец. А вот Артём и Виктор наоборот — скорчили такие рожи, будто сожрали по целому лимону. И граф Калинин почему-то дёрнул холеной щекой, будто у него зуб прострелило.

— Не радуешь ты меня, Волков, — беззлобно усмехнулся князь и двинулся к аппарату, стоящему на столе. Он был похож на старинные ламповые часы с проводками и металлическим браслетом. — Иди сюда. Глянем, что там у тебя открылось. Пора ли императору нервничать из-за того, что родился кто-то с начальным даром больше, чем у него?

Очередная острота преподавателя заставила студентов посмеяться. И даже я обозначил улыбку, но не потому, что было смешно, а из-за предвкушения. Ну сейчас у них и рожи будут… К тому же одногруппники начали активно шушукаться, делая ставки.

— У Волкова максимум двенадцатый уровень, — шёпотом выдал Артём, украдкой злобно поглядывая на меня.

— Тринадцатый, — вставил Гришка, задумчиво потирая подбородок.

— Тринадцатый? Пф-ф-ф, — фыркнул толстяк Виктор. — Артём прав. Максимум двенадцатый. Готов поставить пятнадцать рублей.

— Идёт, — внезапно согласилась Елизавета. — Если у Волкова имеется минимум тринадцатый уровень, то вы, Виктор, будете должны мне пятнадцать рублей.

— А если меньше, то уже с вас причитается эта сумма. Хотя… — свинячьи глазки Виктора замылили какие-то размышления, а потом он сально улыбнулся и проговорил: — Нет, вы будете должны мне свидание. Идёт? Или вы боитесь, сударыня Михайлова?

— Хорошо, — решительно сверкнула прекрасными глазками девушка и элегантным движением поправила свои кудряшки.

Виктор сразу же довольно улыбнулся и пихнул Артёма локтем. Мол, гляди с какой куколкой проведу вечер. Тот нехотя кивнул, скрывая зависть, вспыхнувшую в зенках.

— Елизавета, вам лучше отказаться, пока не поздно, — высокомерным голосом посоветовал князь Калинин, наградив меня неприязненным взглядом. — Посмотрите на Волкова. Какой тринадцатый уровень? Ему повезло, что у него хотя бы просто открылся источник.

— Нет-нет, сударь, отказываться уже нельзя, — поспешно сказал Виктор, опасливо глянув на графа.

— Это решать сударыне, — усмехнулся тот и свысока посмотрел на поёжившегося толстяка.

— Я не буду менять своего решения, — заявила Елизавета и впилась напряжённым взором в преподавателя. А тот уже всё подготовил. Надел мне на руку браслет и нажал на рычаг, активирующий аппарат. Тот закряхтел и зажужжал. А я исполнил ровно тот же трюк, что и в столовой, когда показывал дядюшке и компании свой дар. Мою кисть окутало жёлтое сияние магии огня.

— Огонь? — ахнул Гришка и непроизвольно добавил: — У него же все в семье маги воды.

— Дык может мамка нагуляла его? — шёпотом ядовито предположил Артём, мстительно сверкая глазёнками.

— Позор-то будет, — счастливо поддержал его Виктор, причмокнув слюнявыми губами.

— Не говорите ерунды, судари, — прошипела Елизавета, сурово сдвинув бровки. — Все же прекрасно знают, что иногда в семье тех же магов воды может родиться огневик, если среди его предков были сильные маги огня. А в роду Волковых точно были маги огня. Их семья весьма древняя…

— … И весьма бедная, — язвительно вставил граф Калинин. — Удивительно, как можно так бездарно жить.

— Точно-точно, — поддакнул Виктор, поскрёб ногтями прыщавую щеку и взволнованно добавил, впившись взглядом в аппарат: — Сейчас начнётся самое интересное…

Он аж сжал кулаки от волнения. Да и все остальные затаили дыхание, буравя взорами две цилиндрические лампы, внутри которых вот-вот должны вспыхнуть цифры, показывающие уровень моего источника. И вот они загорелись приглушённым жёлтым светом… Ахнули все. Даже птицы за окном.

Только преподаватель удивлённо хмыкнул и проговорил, глядя на числа «один» и «шесть», что показали лампы:

— Шестнадцатый уровень? Правильную кашу ты ел, Волков. Отменный стартовый дар. Такой же только у графа Калинина и ещё парочки человек из твоей группы. А на весь первый курс вас таких человек сорок. Когда говоришь, открылся твой дар?

— Дня три назад, ваша светлость, — в ошеломлённой тишине ответил я, стараясь скрыть ликование, охватившее меня от пяток до макушки. Выкусили, суки?

— Ясно. За такой короткий срок твой дар точно не смог бы подняться на ещё один уровень. Следовательно, твой стартовый источник и вправду имеет шестнадцатый уровень, — подвёл итог Георгий Александрович и как-то по-новому посмотрел на меня. Расчётливо и задумчиво. — Выходит, если ты не будешь лениться, то доберёшься уровня эдак до восьмидесятого. Поздравляю, Волков. Тебя ждёт блестящее будущее… ежели ты, конечно, будешь дружить с нужными людьми.

— Благодарю за наставление, — отвлечённо сказал я, мысленно прикидывая, что бабка Авдотья не ошиблась, когда предположила, что мой стартовый дар имеет пятнадцатый уровень.

Ещё один уровень у меня появился буквально вчера. Таким образом и получился нынешний шестнадцатый. Но, конечно же, ничего из этого я вслух не сказал. И впредь решил, что надо будет избегать проверок уровня дара, если он и дальше станет расти с такой же скоростью.

Пока же мой взор скользнул по физиономиям одногруппников. Граф Калинин старался никак не выказывать своего изумления, раздражения и даже гнева.

Интересно, он гневается из-за того, что у такого, как я, оказался такой же сильный дар, как и у него, лощёного аристократа, родившегося с золотой чайной ложкой во рту? И пусть его лицо оставалось таким же надменным, что и всегда. Однако крылья его носа трепетали, а губы нет-нет и кривились, будто он хотел сплюнуть.

Но больше всех уровень моего дара огорчил толстяка Виктора. Он буквально растоптал его, точно жабу. Виктор опустил плечи и уголки рта. А в его глазах царила чуть ли не детская обида. Он-то уже видел себя в кафе за одним столиком с Елизаветой, а тут такой облом. Вот толстяк и поплыл, вызвав у своего друга Артёма мимолётную злорадную улыбку. Меня же Артём одарил весьма хмурым взглядом и очень прохладно поздравил с таким высоким уровнем дара.

А вот Елизавета, кажется, искренне проговорила, насмешливо косясь на раздавленного Виктора, опустившего голову:

— Прими мои поздравления, Михаил. Отличный уровень дара. Я чувствовала, что он будет высоким, поэтому и согласилась на такой чудовищный спор. Ох какой же бы ужас со мной приключился, ежели бы я проиграла.

Одногруппницы понимающе посмотрели на девушку, а затем с брезгливостью на Виктора, который ни у кого из них не вызывал симпатию. На меня же девчонки глянули с заметно большим интересом, чем всего-то неделю назад.

Но, видимо, не бывает бочки мёда без ложки дёгтя…

Калинин вдруг заявил приторным голоском:

— Георгий Александрович, дозвольте мне провести тренировочный поединок с Волковым, раз уж его дар тоже имеет шестнадцатый уровень.

— Так Волков только-только стал магом, — справедливо заметил Гришка, тревожно поглядывая на задумавшегося князя. — У сударя Калинина больше опыта. Да и его с пелёнок обучали магическим пассам.

— Помолчите, Ветров, — холодно сказал юный граф, играя желваками. — Его светлость сам разберётся, как ему поступить. Тем более, в случае одобрения такого поединка, я не буду сражаться в полную силу.

— Хм-м-м… — хмыкнул князь и, заломив бровь, посмотрел на меня. — Что скажешь? Ты же, наверняка, тоже знаешь пассы.

— Тут отступить — не трусость, — тихонько проговорил Гришка, заслужив одобрительный кивок Лизы.

Чего это она? Да и вообще… девчонка всем своим видом демонстрировала, что мне лучше отказаться, словно почуяла какую-то ловушку. А этот чёрт Калинин ещё и улыбался так гаденько, будто в самом деле задумал что-то эдакое.

— Молчание — знак согласия, — вдруг приподнято выдал князь и хлопнул в ладоши. — Граф Калинин проверит на прочность Волкова. Через пару минут приступаем.

Глава 20

Мне очень не хотелось просто так сражаться с Калининым, но отступить я не мог. Одногруппники тут же сочтут меня трусом и раструбят эту радостную новость по всему универу. Поэтому я отбросил всякие сомнения и хмуро глянул на юного графа. А тот одарил меня ехидной улыбочкой и многообещающе подмигнул.

— Миша, может откажешься? Ещё не поздно, — подскочил ко мне Гришка, шумно дыша. — Он же разделает тебя под орех, а ты только-только в гору пошел. Твоя репутация пострадает, а заодно и моя. А мне уже достаточно шуток князя. После них меня ещё минимум неделю за спиной будут называть мужеложцем и мерзко хихикать.

— Поздно, Григорий, придётся биться, — решительно ответил я и глянул на стремительно приближающуюся Елизавету.

— Михаил, граф Калинин дружен с бароном Романовым, а тот, в свою очередь, друг младшего Миронова, — быстрым шёпотом выдала девчонка, косясь на графа, который демонстративно расслабленно сложил руки на груди, словно предстоящий бой совсем не заботил его. — И я уверена, что Романов попросил Калинина как-то наказать тебя. Ты же видел, как он смотрел на тебя?

— Видел, — кивнул я, хотя ничего такого особо криминального и не заметил.

— Граф не будет сражаться в полсилы или в четверть. Он попытается разбить тебя в пух и прах, а потом понесёт эту весть по университету, — проговорила Елизавета, поправив кудряшки.

— Время вышло, лентяи! — громко сказал князь Георгий Александрович. — Встаём в пары!

Студенты тотчас засуетились и привычно рассредоточились по залу, вставая по двое в изображённые на полу круги с диаметром в пять метров. Выход за пределы круга означал поражение. А круг был таким маленьким, поскольку маг не мог создать заклинание дальше пары сантиметров от своих рук. И чем дальше летела магия — тем большего заряда она требовала. Посему пять метров для такой зелени, как мы, адекватное расстояние.

— Поджилки не трясутся? — усмехнулся Калинин, стоя напротив меня и потряхивая кистями рук.

Я с преувеличенным вниманием посмотрел на его колени и сказал:

— Да, есть немного. А ваши руки так вообще чуть ли не судорога бьёт. Вам ещё что-то подсказать, раз уж вы так плохо чувствуете своё тело?

— Всё остришь? — окрысился Калинин, сузив глаза до двух щёлочек. — Скоро перестанешь. Это я тебе обещаю.

— Ну, посмотрим, чего стоят ваши графские обещания, — улыбнулся я и посмотрел на князя.

Тот быстро и умело исполнял пассы, покрывая защитой каждого студента. Всё-таки Георгий Александрович — крутой маг, чей уровень, по слухам, больше девяностого. Его магия выглядела как плёнка из плотного воздуха, ложащегося на одежду и кожу человека. Меня она тоже покрыла. Даже глаза скрылись под ней, но видимость она не ухудшала и дыхание не затрудняла. И в то же время эта защита могла нейтрализовать атакующие заклинания вплоть до двадцатого уровня. А тут, кроме преподавателя, никто и не мог создать что-то выше этого уровня, поскольку ни у кого из студентов не было такого сильного источника.

— Правила все помнят⁈ — громко выдал Георгий Александрович, вытерев слегка побледневший лоб, покрывшийся мелкими капельками пота. — У кого почернеет моя защита — тот проиграл! Ясно?

— Ясно! — хором ответили мы.

— Тогда начинаем на счёт три. Один… два… три…

Надо признать, что Калинин не стал жульничать. Он начал крутить пассы после отмашки преподавателя, а не раньше. И крутил он их офигеть как быстро! Сказывались многочисленные тренировки.

Его руки буквально через пару секунд выплюнули в мою сторону целый ворох мелких стрел из плотного воздуха. Но я каким-то чудом успел поставить самый простенький огненный щит. Магия Калинина уничтожила его, но и сама пропала, вызвав у своего хозяина досадливую гримасу. Так-то! Знай, сука, наших!

Благо, защитные заклинания прекрасно работали против любой магии. Огонь, как и любой другой вид магии, мог остановить и воду, и ветер, и пламя, что и доказал мой случай. Но радоваться, конечно, было преждевременно…

Граф скрежетнул зубами и запустил в меня «воздушные полумесяцы». Они по дуге понеслись в мою сторону, но наткнулись на вызванный мной «кокон огня». Он требовал больше маны, чем щит, но последний мог прикрыть меня только спереди, а «кокон огня» защищал моё тело со всех сторон. Правда, он так же, как и щит, не выдержал атаки Калинина. Однако «кокон огня» всё-таки уберёг меня от попадания магии графа, что опять же совсем не порадовало его.

— Что-то ты всё-таки умеешь… — процедил Калинин и снова закрутил руками. — Но что ты скажешь на это⁈

Он обрушил на меня целый вихрь разнообразных заклинаний. Я едва успевал отражать их, даже не помышляя о нападении. Моя защитная магия то и дело рушилась под ударами графа. Вокруг нас даже воздух задрожал от избытка магии и запахло озоном. А мои уши постоянно терзал свист заклинаний. Глаза же неотрывно следили за мельтешащими руками Калинина, быстро наливающегося яростью. Но я всё-таки между делом краем глаза заметил, что все остальные тренировочные бои уже закончились. Оно и понятно. Не тот у нас уровень, чтобы сражаться долго. Пара минут интенсивного боя — и финиш.

И вот сейчас студенты, да и сам князь, начали со жгучим любопытством наблюдать за нашим с Калининым поединком, ставшим гвоздём сегодняшней программы.

— Давай, Волков! — вдруг крикнул бледный Гришка, мрачно косясь на довольную Елизавету, явно одержавшую победу над моим другом.

— Граф, заканчивайте с ним! — выкрикнул толстяк Виктор, тяжело отдуваясь и блестя потным лбом.

— Не играйте с ним, сударь! — выдал бледный Артём, шумно сглотнув.

— Не похоже, чтобы граф играл с Волковым, — вставил кто-то из моих одногруппников.

— Ага, — поддержал его другой. — Он бьётся в полную силу, а победить не может.

— Мда-а-а, Волков-то оказался волком в овечьей шкуре. Ха-ха, — сострила моя одногруппница.

— Но граф его всё равно победит, — сверкнул глазами Артём и неуверенно добавил: — Наверное, победит.

Его неуверенность была вызвана тем, что Калинин с каждой секундой всё больше бледнел и жадно хватал распахнутым ртом нагревшийся воздух. Верный признак магического истощения. Его мана подходила к концу, а моя… моя была практически на том же уровне, что и в начале боя. Гнев Калинина прекрасно подстёгивал её, заставляя восстанавливаться с невероятной скоростью. Правда, я тоже порядком устал, но это уже было чисто физиологическое явление. И мне даже пришлось имитировать ещё большую усталость, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Всё, выдохся граф, — изумлённым голосом констатировала Лиза, глядя на Калинина, чья грудь судорожно вздымалась, по вискам ползли капли пота, а из рук вылетали лишь самые слабые заклинания. Они уже не были способны на то, чтобы пробить мою защиту. Я мог поставить победную точку прямо сейчас. И Калинин прекрасно понимал это. В его глазах царило отчаяние, а лицо сморщилось в ожидании моей роковой атаки, но я не добивал его. Хватит уже плодить врагов. Калинин мне не простит, если я одолею его на глазах одногруппников.

— Благородно, — внезапно сказал князь, с усмешкой посмотрел на меня и приказал: — Всё, хватит, можете остановиться, пока граф Калинин в обморок не упал, точно барышня кисейная. Победу в этом поединке одержал Волков, действительно оказавшийся волком в овечьей шкуре. Ты меня сегодня удивляешь… э-э-э… Мартын?

— Михаил, — подсказал заулыбавшийся Гришка, словно это он победил графа.

— Ах да, точно, Михаил. Вечно путаю эти имена, — весело улыбнулся преподаватель.

— Волков не победил… — прохрипел Калинин, едва стоя на ногах. — Я ещё могу продолжать бой…

— Ага, в своём сне, — отмахнулся князь. — Присядь и водички попей, а в следующий раз поменьше задирай нос. Итак, господа студенты, со стороны графа Калинина налицо была явная недооценка противника. Он-то думал, что сможет победить Волкова, забросав заклинаниями, но все мы знаем, что защитные заклинания требуют меньшего заряда, чем атакующие. Потому-то у Волкова и осталось больше маны. Он бы обязательно победил графа, но не стал этого делать. Почему? Решайте сами.

— Испугался мести, — еле слышно пробубнил Виктор, чьё лицо выражало громадное разочарование. Да-а-а, у них с Артёмом сегодня прям день разочарований. Им не удалось увидеть ни одного моего промаха.

— Михаил — весьма благородный сударь, — заявила Елизавета, одарив меня тёплой улыбкой.

— Точно-точно, — выдохнул Гришка, опасливо косясь на Калинина.

Тот плюхнулся на стул, повесил голову и исподлобья бросил на меня острый взгляд, далёкий от дружелюбного. Что сейчас творилось в его голове? Хрен его знает. Лучше бы Георгий Александрович смолчал, а так он в дребезги разбил мою идею. Кажется, Калинин теперь точно возненавидит меня. Князя-то ему ненавидеть не по рангу.

— Чего притих, Волков? — задорно выдал преподаватель. — Возгордился так, что язык отказал? Ты это брось. Гордыня до добра не доводит. Я тебе, конечно, поставлю пару баллов в табель, но что б через пару минут уже забыл о своей победе. Понял?

— Понял, ваша светлость, — просипел я и нарочно покачнулся, чтобы показать, как смертельно устал.

Гришка тотчас подставил мне плечо, и я положил на него руку, заметив, что с меня, как и с прочих студентов, сползла защита князя.

— И впредь тренируйся так же интенсивно, что и прежде. Лет десять уже самостоятельно занимаешься? Оно и видно. У тебя быстрые пассы, но запас защитных заклинаний весьма ограничен. Ты во время боя использовал всего четыре заклинания. А твой противник выдал целых десять. Правда, это ему не помогло. Но это уже другая история. Так что учи новые пассы. Они тебе пригодятся. Более опытные маги очень изобретательны. Они бы вскрыли твою оборону на раз-два. А чтобы такого не произошло, я приглашаю тебя в свою секцию боевой магии. И каков твой положительный ответ? Будешь ходить в неё после занятий?

Народ ахнул. Ещё бы! Князь Георгий Александрович брал в свою секцию далеко не всех. Причём критерии отбора оставались скрыты завесой тумана. Того же Миронова князь не взял, хотя он и силён, и уже многому обучен.

— Буду, ваша светлость. Благодарю за оказанную честь, — кивнул я, понимая, что не могу отказать самому князю. Хотя посещение секции, в теории, может привести к тому, что Георгий Александрович поймёт, что моя мана восстанавливается совсем не так, как у обычных магов.

— Вот и молодец. Начинаешь на следующей неделе, — похлопал меня по плечу князь, довольно усмехнулся и следом громко выдал: — Пять минут отдыха, а потом медитация! И если кто-то снова заснёт — заставлю вас тридцать раз отжиматься! Поняли, будущие двигатели магии… в пропасть?

— Поняли, господин князь! — хором ответили мы, глядя на преподавателя. А тот взял себе в помощницы пару моих одногруппниц, и вместе с ними стал зажигать ароматические палочки, которые должны были настроить студентов на нужный для медитации лад.

— Миша, — внезапно прошептала Григорий, косясь на Георгия Александровича. — А может князь и меня на секцию запишет, а? Попросишь его? Мы же друзья.

— Им и так хватает тренировочных манекенов, сударь, — сострила подошедшая Елизавета.

— Ой-ой-ой, — возмущённо покачал головой мой друг. — Вы, сударыня, победили только потому что я отвлёкся.

— Ну-ну, — усмехнулась она и посмотрела на меня. — Поздравляю, Михаил. Попасть в орбиту внимания самого князя Георгия Александровича — это дорогого стоит. Теперь многие преподаватели по-другому будут смотреть на тебя.

— Угу, — поддакнул Ветров. — Теперь тебя точно не отчислят. Дар-то проснулся, да ещё какой дар. Но меня, конечно, это событие не удивило. Я всегда знал, что в тебе таится значительная магическая сила.

— Спасибо за тёплые слова, — отвлечённо поблагодарил я парня, вспомнив Воронова. Он явно подавится ядом, когда услышит о том, что у меня открылся источник. И второй раз подавится, узнав, что князь Георгий Александрович взял меня в свою секцию. Теперь-то ему не так просто будет отчислить меня. Но вряд ли он отступится от своего. Любую мою ошибку он будет преувеличивать, превращая её в угрозу мирового масштаба. Надеюсь, ректор не пойдёт у него на поводу, всё-таки он был обязан моему дедушке.

— Пять минут прошли! — громко произнёс князь. — Прошу на маты, судари и сударыни.

Мы все расселись на довольно мягких матах, вдыхая воздух, пропитавшийся приятным запахом благовоний. Гришка присел по левую руку от меня, а Лиза пристроила свою чудесную попку справа. Хм, кажется, она всерьёз решила взяться за меня, чтобы я точно познакомил её с графиней Дымовой и внучкой ректора. Что ж, мне это даже нравится.

— Время пошло! Медитируем! — бросил Георгий Александрович и уселся в позу лотоса, но, в отличие от студентов, он глаза не закрыл, а принялся внимательно наблюдать за нами. Мы же все начали настраиваться на медитацию. И уже совсем скоро стихли все звуки: сопение, покашливание, шорох одежды… Всё это сменилось глубоким дыханием. Мне, к сожалению, одному из последних удалось окунуться в медитацию. Всё-таки я буквально только что пережил прорву эмоций. И мне с большим трудом удалось погасить их послевкусие. Да и всякие мысли отвлекали меня. Однако я совсем справился и медитировал вплоть до звонка, сотрясшего стены университета.

— Перерыв! Можете пройтись, — подал голос князь. — Но через десять минут я жду вас всех здесь!

Я бы, может, остался в зале, но входная дверь вдруг отворилась и на меня уставились знакомые карие глаза, яростно сверкающие на смуглокожем личике, обрамленном красными локонами.

— Дымова, графиня Дымова, — пронёсся по залу шепоток изумлённых студентов.

— Добрый день, ваша светлость, позвольте, я украду одного из ваших студентов, — почтительно проговорила Дымова, глядя на князя.

— Позволяю, перерыв же, — ответил тот и добавил, заметив, что красотка на взводе: — Только если дело закончится смертью, прошу вас, не упоминайте моё имя на допросе.

— Хорошо, сударь, — слегка улыбнулась Дымова, поманила меня пальчиком с острым красным коготком и вышла в коридор.

— Ежели чего… кричи, — сиплым голосом напутствовал меня Гришка. — Я хоть успею убежать. Шучу, шучу. Вместе будем противостоять графине. Ты же видел… Её глаза полыхают, как угли в Аду. Надеюсь, это не ты её так разозлил, иначе мне придётся искать хорошего портного, который снова сошьёт твоё тело, ведь графиня порвёт тебя на тысячи кусочков.

— Не забудь обо мне, — многозначительно сказала Лиза, подмигнув мне.

Я кивнул ей и с каменной физиономией вышел из зала, чувствуя на себе злорадные взгляды одногруппников. Они предвосхищали то, что вчерашняя благодетельница пустит меня на ремни для сумочек. И у них были на то основания.

Признаться, у меня слегка щекотало в груди, но я успокоился, стоило мне увидеть рядом с разъярённой Дымовой вполне спокойную Каролину.

— Доброе утро, сударыни, — галантно поприветствовал я их.

— И этот ещё издевается, — прошипела графиня, притоптывая стройной ножкой. — Да какое же оно доброе?

— Вы меня извините, сударыня Дымова, но я пока не обладаю даром видеть ваше прошлое, посему не знаю, что произошло. Однако вы выглядите так, словно крестьяне пытались сжечь вас на костре.

— Хи-хи, — весело захихикала Каролина и положила руку на плечо подруги, опасно сузившей глаза. — Варвара, право слово, смешно. Не гневайся. Лучше поведай по какой причине мы пришли сюда.

— Смешно им, — процедила девушка и негодующе посмотрела на нас с Каролиной, а потом пробежалась огненным взглядом по моим одногруппникам, высыпавшим в коридор. Они с любопытством уставились на наше трио, но близко не подходили, словно около меня сверкала клыками опасная тигрица.

Глава 21

Наконец Дымова сделала пару глубоких вдохов и начала более-менее спокойно цедить:

— Нам с Каролиной повстречался Миронов-старший, весь из себя такой прилизанный, чистенький, с дорогим парфюмом. Прям золотой мальчик. И этот… гад высказал нам свое фи. Дескать, не надо было нам с Каролиной встревать в дела его младшего братца. Раньше-то он что-то особо не заботился о нём, даже старался не пересекаться с ним в университете, а тут изволил вспомнить о его существовании. Видать, сильно мы вчера младшего Миронова прижали. Ну я и сказала его братцу куда идти и что делать…

— Весьма грубо сказала, — осуждающе покачала головой внучка ректора, потревожив водопад светлых волос. — А потом они и вовсе начали безобразную ссору, закончившуюся спором. Варвара, расскажешь каким или лучше мне?

— Давай ты, — помрачнела красотка, играя желваками.

— Они начали мериться заслугами и грядущими победами. И в итоге Варвара ляпнула, что победит в завтрашнем соревновании, даже если в её команде будешь ты, Михаил. Твоё же имя мелькало в их разговоре, вот поэтому Варвара тебя и вспомнила. Миронов же предложил ей поспорить. Если Варвара действительно заменит одного из своих проверенных членов команды на тебя, да ещё выиграет соревнование, то Миронов голым пройдётся по университету. А ежели её команда проиграет, то тогда уже Варваре придётся в неглиже продефилировать по нашему учебному заведению. Ну и Варвара в запале согласилась на это безумие.

— Дьявол, — зло проронила Дымова, топнув ножкой. — Я, мало того, что проиграю важное соревнование и не получу баллы в табель, так ещё на мой голый зад будет пялиться целая толпа, которая потом до дыр сотрёт свои причиндалы.

— А может ты выиграешь? — с фальшивой надеждой проговорила Каролина, чтобы поддержать подругу.

— Выиграю? Не смеши меня! Если моя команда каким-то чудом выиграет, то я даже готова… готова переспать вот с этим, — кивнула на меня графиня, чью душу раздирало бешенство. — Уж лучше пару секунд потерпеть этого перваша, чем проиграть спор Миронову. Меня даже голое дефиле злит меньше, чем довольная улыбка этого напыщенного гада Миронова.

— Кхам, — сухо кашлянул я в кулак, недовольно глянул на графиню и саркастично выдал: — Гляжу, вы меня цените сверх меры.

— Михаил, ты первокурсник, а в соревнование будут участвовать студенты высших курсов. Ты, действительно, вряд ли сможешь хоть чем-то помочь Варваре, — произнесла Каролина и умоляюще посмотрела на меня, будто говорила, что сейчас мне лучше помолчать и не гневить ещё больше Дымову. А то её и так вот-вот удар хватит. Графиня скрежетала зубами, а из её глаз чуть ли не искры сыпались.

Я внял мольбам внучки ректора и пропустил мимо ушей все обидные слова Дымовой. Однако решил кое-что уточнить, хотя и понимал, что мой вопрос точно разозлит графиню:

— А что я получу за то, что выступлю за вашу команду, сударыня?

— В смысле получу? — удивлённо выгнула брови красноволосая красотка, а затем резко ткнула пальчиком в мою грудь, подалась ко мне и прошипела: — Ты мне должен. Забыл?

— Я договаривался о помощи лишь с сударыней Каролиной, а с вами нет, — твёрдо проговорил я, заметив напряжённые лица моих одногруппников.

Кажется, они решили, что настал мой последний час. Однако им пришлось расстроенно выдохнуть, когда внучка ректора просунула руки между мной и графиней, после чего развела нас в стороны.

— А ты скользкий, Волков, — процедила Дымова даже с каким-то затаённым уважением, мелькнувшим в её карих глазках. — Ты вообще представляешь, насколько повысится твоя репутация, когда завтра весь стадион увидит тебя в моей команде?

— Не интересует, — отрицательно покачал я головой.

— А чего ты желаешь? — торопливо спросила Каролина, взволнованно дыша, из-за чего её небольшая грудь активно вздымалась под белой блузкой.

— Доступ в личную библиотеку ректора.

— И всего-то? — фыркнула графиня. — Волков, ты меня разочаровал. Хотя что ещё может попросить книжный червь? Ладно, договорились. Каролина обеспечит тебе такой доступ.

— Обеспечу, — подтвердила она, испустив облегчённый вздох.

— Завтра после занятий, чтобы был в подтрибунном помещении, — отчеканила Варвара, посматривая на меня взглядом собственника. — И веди себя… ну, как сейчас. Показывай зубы и не тушуйся, а то тебя там быстро сожрут. Правила Башни знаешь?

— Кто первым сорвёт флаг с башни, тот и молодец.

— Да, так и есть, — проронила мрачная Дымова и сказала Каролине: — Давай посетим столовую. Я ужас как хочу сдобную булочку. Ты же знаешь, что когда я в ярости, то мне помогают только булочки.

— Варвара, не забывай о фигуре, — с улыбкой напомнила ей внучка ректора. — Первым делом жир появляется на проблемном месте.

— Отлично, тогда он появится на Миронове. Он моё проблемное место, — ухмыльнулась красотка и небрежно добавила: — До завтра, Волков.

— Тпру, в смысле постойте, сударыня, — торопливо выдал я, поймал на себе огненный взор Дымовой и приглашающе помахал Елизавете. — Хочу вас познакомить со своей одногруппницей. Очень умная сударыня и отменная магиня.

— Да ну? — скептически заломила бровь графиня, беззастенчиво разглядывая идущую к нам Лизу, нацепившую скромную улыбку.

— Прежде не замечала её, — еле слышно пробормотала внучка ректора, рассматривая Елизавету сузившимися голубыми глазками. — Кто она тебе, Волков? Больше, чем одногруппница?

Каролина требовательно глянула на меня, выставив вперёд изящную ножку. А я пожал плечами и тихонько сказал:

— Мы поддерживаем друг друга… в последние дни.

— Хм-м-м, — хмыкнула блондинка и задрала носик, вызвав у своей подруги недоумённый взгляд.

— Доброе утро, сударыни, — радостно прощебетала подошедшая Лиза, излучая волны дружелюбия.

Ну, и актриса. Ей прямо сейчас можно давать Оскар и тележку отечественных кинонаград.

Елизавета сразу же попыталась очаровать хмурую Дымову и молчаливую Каролину. Она завела ничего не значащий разговор о погоде, а затем плавно перешла к обсуждению университетских слухов. И если сперва графиня и внучка ректора не очень охотно поддерживали разговор, то потом Лизе вроде бы удалось растопить лёд. Правда, времени на большее у неё не хватило. Прозвенел звонок, и Каролина с Дымовой двинулись прочь. При этом графиня так сексуально покачивала восхитительным задом, что привлекла внимание всех без исключения представителей мужского пола. Даже князь посмотрел ей вслед. Оказалось, что он уже несколько минут стоит позади моих одногруппников, весьма расстроенных тем, что красотки не порубили меня в капусту.

— Волков, — с весёлой усмешкой бросил мне князь Георгий Александрович. — Глядя на тебя с Дымовой, мне вспомнились кошка с собакой. Это точно любовь.

Он захохотал и исчез в тренировочном зале. За ним потянулись и мои одногруппники. А Лиза внезапно сказала:

— В словах князя что-то есть. Правда, он ошибся с девушкой.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.

Елизавета загадочно улыбнулась и молча вошла в зал, а там уже всё было готово к новой тренировке. На сей раз физического плана. И она оказалась столь тяжёлой, что спустя пару часов мы с Гришкой едва живыми выползли из зала и посеменили в сторону выхода из университета. На сегодня все мучения были закончены.

— Миша, — прохрипел друг, чьё лицо изрядно осунулось. — А чего Дымова-то хотела от тебя?

— Ты же слышал князя… влюбилась, — усмехнулся я и вышел на парадное крыльцо, обнаружив, что петроградская погода преподнесла большой сюрприз. Серое небо оказалось чуть ли не голубым, тучи куда-то исчезли, а солнце разродилось тёплыми лучами. Они падали на застывшие деревья, которые готовились уже вот-вот перекрасить свои листья в жёлтый цвет, а потом сбросить их.

— А если серьезно? — промычал Ветров, нахмурив брови.

— Если коротко, то они пригласили меня на завтрашнее соревнование, — ответил я и оглянулся в поисках сестры. Её ни на крыльце, ни возле оного не было. Может, она ждёт меня около ворот?

— Да ты чего⁈ — ахнул Гришка, двинувшись рядом со мной к воротам. — Тогда тебе обязательно нужно идти. И я тоже приду. Вместе поглазеем на то, кто всё-таки сорвёт флаг с Башни. К несчастью, кажется, у старшего Миронова команда-то посильнее будет, чем у графини Дымовой…

Ветров говорил что-то еще, но я его уже не слышал. Внутри меня снова появилось то зовущее чувство, что я испытал, когда «почувствовал» демоницу. Мою спину сразу же сковал лед, а внутренний голос завопил, что пора затеряться среди прочих студентов, выходящих из ворот университета. Но уже поздно было пить боржоми…

На противоположной стороне улицы, на тротуаре возле киоска с газетами, стояла женщина в плаще и неотрывно смотрела прямо на меня, совсем не обращая внимания на автомобили, проносящиеся между нами.

В первое мгновение моё сердце сжалось, а во второе мозг сообразил, что это же та самая красотка-демоница из притона! Именно она чуть не убила меня. Но как она разыскала меня? Впрочем, сейчас это уже неважно. Важно то, что она, скорее всего, уже многое знает обо мне, включая и то, что у меня есть сестра, которая шикарно подходит на роль заложницы. Следовательно, мне лучше прямо сейчас спокойно поговорить с ней, как я и планировал.

— Гришка, иди на остановку. Я догоню тебя. Сейчас только газетку куплю, — протараторил я и быстро пошёл к пешеходному переходу.

— Хорошо, — недоумевающе сказал тот мне в спину и громко добавил: — А вон и Мари идёт! Мы не будем её ждать?

Я резко махнул ему рукой. Дескать, делай, что хочешь, а мне жаждется скорее купить газету, аж мочи нет. И из-за этой жажды я чуть под колёса автомобиля не попал, когда чуть ли не побежал по пешеходному переходу, вцепившись взором в демоницу. Визг тормозов отвлёк меня и заставил непроизвольно посмотреть на шофера с красным от ярости лицом и сердито встопорщившимися усами. Я виновато улыбнулся ему и снова глянул в сторону киоска, но демоницы там уже не было.

Вот блин! Куда же она делась⁈ Наверное, нырнула в арку, которая расположилась напротив киоска.

Я побежал к ней, проскочил арку и оказался во дворе-колодце, где возле одного из домов ржавела облупившаяся жёлтая бочка с надписью «Квас». Демоницы тут не оказалось, но нутро потянуло меня в сторону другой арки, ведущей прочь изо двора.

Ринувшись к ней, я заорал на бегу, надеясь, что демоница услышит меня:

— Стой! Давай просто поговорим! Нам есть, что предложить друг другу.

Однако влекущий меня зов ослабевал, намекая, что демоница быстро отдаляется от меня. А когда я преодолел арку и выскочил на широкий тротуар, где широким потоком текла река из горожан, зов совсем пропал.

Я рванул сначала налево, а потом направо, но влекущее меня к демонам чувство так и не появилось.

— Зараза, — раздосадовано сплюнул я под ноги и взвинченной походкой двинулся в сторону университета.

Блин, что теперь демоница будет делать? Да хрен её знает. Но то, что она, не таясь, встретила у меня около университета, скорее говорит о её настроенности на мир, чем на войну. В противном случае она бы вряд ли раскрыла то, что пронюхала, где я учусь.

Подобные выводы слегка подбодрили меня, посему на обнаружившегося около ворот универа Гришку я посмотрел с верой в светлое будущее.

Ветров активно размахивал руками и что-то активно рассказывал моей то бледнеющей, то краснеющей сестре, настороженно смотрящей в сторону киоска. Конечно же, она сразу заметила меня, стоило мне показаться из арки.

Мария помахала рукой и крикнула, перекрывая шум автомобильных моторов:

— Миша, иди скорее сюда!

Я помахал ей в ответ и пошёл в их сторону, поглядывая на Гришку. Тот продолжал вести свой рассказ. И мне даже удалось услышать его конец, когда я подошёл к воротам:

— … Вот так князь Георгий Александрович взял Мишку в свою секцию, а ещё его графиня Дымова пригласила на завтрашнюю игру. Ты пойдёшь, Мари?

— Наверное пойду, — отвлечённо проговорила сестра и следом посмотрела на меня со сложной смесью эмоций, отпечатавшихся на её мордашке. Тут была и гордость, и радость, и тревога, и даже страх…

— А где газета? — спросил Ветров, скользнув взглядом по моим пустым рукам. — И чего ты в ту арку бегал?

— Да если честно, хотел это… ну, галстук поправить. Ты понимаешь, — выдавил я, изображая мучительное стеснение.

— А-а-а, тогда ясно чего ты так рванул, будто за тобой черти гнались! — заулыбался Гришка. — У меня тоже бывает, ка-а-ак… впрочем, лучше я промолчу. Идёмте уже на метро.

— Пошли, — проговорила сестра и покосилась на замазанный тоналкой синяк Ветрова, но постеснялась спрашивать его откуда он. И вместо этого с вымученной улыбкой сказала мне: — Поздравляю тебя, брат. Григорий мне всё рассказал. У тебя замечательный уровень дара! Прям вау! И сам князь обратил на тебя своё внимание, а это очень здорово. Правда, граф Калинин… У него теперь на тебя зуб имеется.

— Я попробую поговорить с ним. Может, как-то миром удастся разрешить наш конфликт.

— Пф-ф-ф, — фыркнул Ветров, воинственно вскинувший голову. — Можно и не миром. Нам с Михаилом теперь любые противники по плечу. За нами ведь стоят графиня Дымова, внучка ректора и князь Георгий Александрович.

Григорий важно надулся, свысока поглядывая на прохожих. Мы же с сестрой быстро переглянулись и одновременно украдкой улыбнулись. А у Ветрова уже даже кисть руки заползла под левый борт пиджака, как у Наполеона на картинах. Правда, у того был мундир.

Признаться, поведение друга позабавило меня. И мою душу даже оставило гнетущее чувство, поселившееся там после мимолётной встречи с демоницей. Однако оно снова обуяло меня, но уже в метро, где мы все втроём ещё раз обмусолили все эпизоды сегодняшнего запоминающегося дня. И эти разговоры продолжились и в поезде. А закончились они лишь после того, как Григорий вышел на своей станции.

Дальше мы поехали вдвоём с сестрой. И нам уже не хотелось говорить. Мы доехали до нужной нам станции, вышли из поезда, выбрались на свет божий и пошли по дороге в сторону дядюшкиного дома.

— Что ты скажешь тётушке? Почему не пошёл в особый отдел? — спросила Мария, искоса поглядывая на меня.

— Ну-у, например, что ходил к ним, да там оказался настоящий аврал. Меня попросили подождать, а потом оказалось, что нужного человека нет на месте — и мне сказали прийти через пару дней, — на ходу слепил я более-менее правдоподобное враньё, мимолётом глянув на регулировщика в форменной одежде. Он размахивал палочкой, стоя посреди перекрёстка.

— А ежели тётка телефонирует в особый отдел? — взволнованно проговорила сестра, свернув на нашу улицу, где тихо шелестели листьями клёны.

— На первый раз она точно не станет этого делать. Да и вообще… я быстро переведу тему на то, какой оказался уровень у моего дара. И тут её, по идее, должно разорвать на клочки от зависти. Только желчь по углам полетит и смрадный дух появится.

— Хи-хи, — хихикнула в ладошку сестра.

Я улыбнулся и вдруг заметил болезненно-бледного парня лет двадцати со всклокоченными чёрными волосами и тонкими крысиными усиками. Он стоял, прислонившись худым плечом к фонарному столбу и держа руки в карманах простенького серого пиджака. При этом его карие, близко посаженные, блестящие глаза задумчиво смотрели на меня, словно мы были знакомы. Но мне его скуластое лицо с острым носом прежде точно не доводилось видеть.

Мария его тоже заметила и прошептала:

— Какой подозрительный тип. Я его раньше в этом районе не встречала. Чего он тут делает? Да ещё стоит напротив дома дядюшки.

И тут незнакомец вытащил руки из карманов и двинулся к нам.

— Михаил Геннадьевич Волков? — спросил он хриплым голосом и громко кашлянул в левый кулак, украшенный вздувшимися венами и синими татуировками.

— Предположим, — осторожно произнёс я, изрядно напрягшись.

Чего ему надо?

Глава 22

— Ох, простите, сударь. Где мои манеры? — спохватившись, проговорил незнакомец, изобразив щербатую улыбку. — Меня зовут Александр Смертин. И я хочу вам кое-что вернуть, и искренне поблагодарить.

— Мда-а? — вскинул я бровь и как бы случайно встал перед сестрой, чтобы закрыть её от этого подозрительного простолюдина.

Мало ли что он задумал? Я вроде бы ничего не терял, да и благодарить меня особо не за что. Только если просто за моё существование.

— Вы весьма помогли моему деду. Он у меня порой… э-э-э… сам не свой. Находит на него чего-то. То нормальный-нормальный, а потом щёлк — и уже будто не от мира сего. Последний раз он и вовсе из дома убег. Я, значится, искать его бросился. Ночлежки и бараки обходить стал. И вот вчерась, глядь в окно, а там в проулке дети его камнями закидывают. Ну я пока из барака того выскочил, гляжу, вы их уже шуганули магией своей, а потом деду моему, вроде как, помочь вознамерились. Да его опять приступ скрутил. Снова он всякую нелепицу орать стал, будто белая горячка с ним приключилась. Ну вы и дунули от него. Я вам вслед кричал, да вы не остановились. Не услыхали, пади. А я к деду подошёл, смотрю, студенческий на земле лежит. Думаю, надо вернуть. А там же в студенческом и адрес ваш, как раз на случай утери документа. И я не просто вознамерился вернуть его вам, но и лично поблагодарить. Потому в дом-то ваш постучал, да у матери вашей спросил: когда, мол, Михаил Геннадьевич вернётся-то из университета? Она мне ответила, что скоро, но в дом не пустила, сказала на улице ждать. Вот я и ждал вас, — проговорил Смертин, по незнанию назвав тётку Клавдию моей матерью. Меня аж всего перекосило, а Мария недовольно запыхтела. Парень же, как ни в чём не бывало, продолжил, мимоходом вытерев слюну, появившуюся в уголке рта: — Благодарю, значится, вас сильно за помощь дедушке моему. Он у меня один остался. Бабка по тому году померла в деревне. Она, почитай, там всю жизнь прожила. Как говорится, где родился, там и похоронился. А родители мои… а впрочем, наверное, я вас уже утомил. Звиняйтя, сударь.

Он с виноватой улыбкой протянул мне студенческий билет. А я взял его и снова задумчиво посмотрел на татуировку, украшавшую руку Смертина. Она оказалась вполне хорошего качества и навела меня на одну любопытную мысль.

— Интересная татуировка. Где делал, если не секрет?

— Дык сам. Я парень рукастый, весь в отца. И вот ещё глядите, сударь, — Смертин распахнул рубашку, обнажив впалую волосатую грудь, украшенную ликом нашего императора, швыряющего молнии. — Ну, как? Будто живой, да?

— Ага, круто, — оценил я, покосившись на брезгливо сморщившуюся сестру. — И сколько ты за такую работу возьмёшь?

— Договоримся, — добродушно усмехнулся Смертин, застёгивая рубашку.

— Миша, можно тебя на секундочку, — приглушённо произнесла сестра и осуждающим шёпотом продолжила, когда я обернулся к ней: — И зачем тебе татуировка? На уголовника хочешь быть похожим? Тогда дядюшка тебя точно из дома выгонит взашей. Да и что сказал бы наш отец? А мать?

— Подожди ты меня чихвостить, — еле слышно выдохнул я, вперив в Марию хмурый взгляд. — Вспомни, о шрамах на моём теле. Они похожи на руны. А если кто-то увидит меня голым? Девушка какая-нибудь? И что тогда? Даже если эта счастливица не поймёт, что это руны, то она явно офигеет, узрев столько шрамов. Что мне ей говорить? Что меня дядька использует, как доску для чистописания, а пишет он ножом? И ты сама знаешь, что такие шрамы может убрать только высокоуровневый маг воды. Даже наш дядя на такое не способен. Поэтому уж лучше я закрою шрамы красивыми татуировками. Так безопаснее будет.

— Не знаю, не знаю, — помрачнела сестра, покачав головой.

— Ладно, давай так. Я сейчас всё выясню у этого парня, а потом ещё раз всё хорошо взвешу и приму решение.

— Идёт, — согласилась Мария, исподлобья посмотрела на меня и с лёгкой обидой проговорила: — А чего же ты утаил то, что, оказывается, помог какому-то дедушке?

— Ничего я не утаил. Просто посчитал, что это мелочь, пустяк, не имеющий значения. Я так часто людям помогаю, а по выходным вообще мир спасаю, — весело усмехнулся я и повернулся к Смертину, снова зашедшемуся в кашле, сотрясшем все его костлявое тело.

— Ох и напасть, — наконец-то откашлявшись, проговорил он, сплюнув на тротуар жёлтую слюну.

— Вам бы подлечиться, — посоветовала Мария с жалостью глядя на парня, пошедшего красными болезненными пятнами.

— Подлечусь, сударыня, непременно подлечусь. Вот как гроши появятся, так сразу в аптеку пойду. Или в деревню поеду. Там есть бабка-знахарка. Она и мёртвого на ноги поставит. Хотите, историю о ней расскажу?

— Не особо, — быстро проговорил я и следом добавил: — Так что насчёт татуировки? Сколько стоит? За какое время сделаешь? И где тебя можно найти?

— Живу на Гончарной, дом пятьдесят два. А сколько делать буду — не скажу, поскольку не знаю, что рисовать надобно. Однако меньше десяти рублей точно не возьму.

— Десять⁈ — вытаращил я глаза, почувствовав на шее липкие, холодные лапы жабы. — И что я получу за десять рублей? Татуировку и девять рублей сдачи?

— Обижаете, сударь, — надулся парень. — Это я ещё со скидкой сказал цену. А уж мастерства у меня на все сто рублей.

— Ладно, я подумаю. И если надумаю, то приду к тебе в выходной.

— Договорились, — одарил меня щербатой улыбкой Смертин, вежливо попрощался и двинулся к станции метро.

— Вроде хороший парень, — задумчиво сказала сестра, глядя ему вслед. — А вот болезнь у него плохая. Как бы самим не заразиться, а то лечиться придётся.

— А разве существуют хорошие болезни? — усмехнулся я, мимолётом подумав, что сестра права. Как бы не заразиться.

К сожалению, мои исцеляющие руны тут не помогут. Они лишь устраняют физические повреждения, а перед вирусами бессильны.

— Может и существуют, но мы о них просто не знаем, — предположила Мария и пошла к дому дядюшки.

Я вместе с ней поднялся на крыльцо и проскользнул в холл. А здесь нас уже подстерегала тётушка, торопливо поправляющая занавеску, вылинявшую от множества стирок.

— И что это был за оборванец⁈ — сразу же рявкнула тётка, сощурив глаза. — С кем вы якшаетесь? Ещё не дай бог в дом заразу какую принесёте.

— Просто неравнодушный человек. Я случайно оставил на лавке около университета свой студенческий, а он принёс его мне.

— Раззява! — с удовольствием выдохнула тётушка Клавдия, откинув корпус, чтобы смотреть на меня свысока.

— Дорогая, успокойся. Всякое в жизни бывает, — мягко проговорил вошедший в холл дядюшка, держа в руке свёрнутую газету.

— Перестань его защищать, — глухо буркнула тётка куда-то в сторону, будто не хотела затевать конфликт, однако промолчать физически не могла.

Дядя проигнорировал её слова и с волнением спросил у меня, облизав губы:

— Была сегодня тренировка? Узнал уровень дара?

— Ага. Шестнадцатый.

— Шестнадцатый! — ахнул дядюшка, засияв, словно потрёпанная лампочка. — Даже больше, чем я надеялся! Отлично! Молодец! Молодец, мой мальчик! Я всегда верил в тебя!

Он в великом возбуждении обнял меня, уронив газету. А тётка разинула рот и недвижимо застыла, вытянув вдоль туловища сухонькие ручонки. Казалось, что это известие заставило её одеревенеть. Но — нет. Она лишь пару секунд простояла так. А потом у неё начал нервно дёргаться левый глаз. Лицо сморщилось, как печёное яблоко. В глазах же крупными буквами замелькала надпись, что боженька где-то дал маха, раз у такого, как я, появился настолько крутой дар.

— Дорогая! Ну чего ты стоишь⁈ — бросил ей улыбающийся дядька, похожий на человека, сорвавшего джекпот. — Есть замечательный повод устроить небольшой праздник. Надо отметить пробуждение дара Михаила. Накрывай на стол, а я спущусь в погреб и возьму пару бутылочек лучшего вина.

Дядя озорно подмигнул мне и, что-то напевая себе под нос, шустро пошёл в сторону подвала.

— Я никогда его таким не видела, — ошарашенно прошептала Мария, крутя пуговичку пиджачка.

— Что тут произошло? — приковыляла в холл бабка Авдотья, хрипя точно умирающий динозавр. — Зятёк мимо меня промчался с такой радостной улыбкой на устах, словно все его родственники разом померли и завещали ему всё своё имущество.

— У Мишки дар шестнадцатого уровня, — буквально выплюнула тётка и следом желчно добавила: — Но это ещё ничего не значит. Дар развивать надо! А Мишка… Мишка… Тьфу!

Она махнула рукой, так и не найдя достойного сравнения, после чего пулей выскочила из холла.

— Поздравляю, малец, — просипела старуха и поправила чёрную шаль, напоминающую гигантские крылья, свисающие до пола. — Теперь у тебя есть шанс выбраться из этого дурдома. И это… надеюсь, ты догадался сказать дядьке, что пробуждение дара надо бы обмыть?

— Он сам смекнул, — проронил я.

— Замечательно! — улыбнулась бабка и причмокнула, потревожив волосатую бородавку. — Пойду фужеры протру!

Она с необыкновенным проворством ломанулась в сторону гостиной.

— Вот видишь, — сказал я Марии. — Никто и не вспомнил об особом отделе.

Та молча кивнула и поднялась по лестнице, ведущей наверх. Там мы переоделись, после чего помогли изрядно обозлившейся тётушке накрыть на стол.

Ну, а когда началось празднование, тетка одна-единственная сидела за столом с таким видом, словно на неё разом напали и желудочные колики, и зубная боль, и мигрень. Даже Иван с Фроськой пусть и не искренне, но поздравляли меня, не забывая пожирать угощения, покрывшие стол.

Дядька же по такому поводу всем собственноручно наливал вино, совсем не жалея его, чем изрядно обрадовал бабку Авдотью. Она, развеселившись, даже заявила, что было бы просто замечательно, если б у меня каждый день открывался дар такого уровня.

Но вскоре веселью старушки пришёл конец. Ведь всего через час тётка не выдержала. Вскочила со стула и заявила, что уже пора закругляться. Бабка Авдотья негодующе ахнула и чуть не зашвырнула в неё тарелкой с фруктами. Мол, мало отметили, надо ещё. И тут отошедший от радости дядька опомнился и прикинул, что уже хватит тратить продукты да вино, и встал на сторону супруги. Так что празднество было окончено, несмотря на негодующие вопли старушки, вцепившейся в непочатую бутылку. Тара у неё была благополучно изъята, а сама бабка посажена в своей комнате под замок.

Мы же с сестрой, преодолевая лёгкое опьянение, помогли убрать со стола, а потом поднялись в мою комнату, где около часа обсуждали детали моего плана, призванного обмануть особистов.

Мария вроде бы вникла во все тонкости, после чего решительно кивнула, тяжело вздохнула и ушла в свою комнату.

А я, почесав репу, решил, что сейчас самое время заняться медитацией. И под конец оной меня ждало очередное шокирующее событие. В солнечном сплетении снова вспыхнул огонёк, прозрачно намекающий на то, что я получил уровень.

— Ого! — изумлённо выдохнул я, испытывая и радость, и озабоченность.

Блин, если так дальше пойдёт, то я не смогу скрыть свою силу. Каждый день по уровню — это же шок! Через три месяца я уже императора перегоню! Человеческий дар на подобное точно не способен, а это, значит, что источник, совершенно точно, принадлежит не мне, а демону.

Хреновое открытие, хотя я и догадывался об этом, но мне как-то не хотелось в это верить. А сейчас уже не осталось сомнений.

Однако появились сомнения на другой счёт. Мне кажется, что даже у демонов не может так быстро расти уровень. Или может, но он должен иметь какой-то предел. Иначе бы опытные демоны все бы ходили с заоблачными уровнями источника. Дунул-плюнул — и море высушил. А если взять ту же знакомую мне демоницу, то она во время боя вообще не показала чего-то мощного.

— Блин, да что я знаю о демонах? Совсем мало, — горячо прошептала я себе под нос, усевшись на кресло. — Их магия вообще может как-то иначе развиваться. Например, их дар способен расти лишь месяц, а потом он останавливается. И такое возможно. А ещё… а ещё возможно, что мой дар растёт… хм-м-м… потому что демон внутри меня постепенно оправляется от своих ран, восстанавливая свою прежнюю магическую силу. Вот это было бы совсем фигово.

От этого предположения моё настроение тут же изрядно испортилось, даже во рту появился привкус тлена.

И до самого вечера я думал о демоне, так что спать лёг сильно не в духе. Но заснул довольно быстро, а когда проснулся, то за окном уже серело туманное утро, а голова изрядно побаливала. Однако дело оказалось не в похмелье, я ведь выпил вчера всего ничего. Фишка была в другом. Мне стало известно очередное рунное заклятие. Видимо, оно появилось под утро. И это заклятие было из категории целительство, что, наверное, удивительно для демона. Оно позволяло обнаружить беса, терзающего человека.

— Чего-о? — недоумевающе пробормотал я, лёжа в кровати. — Что значит терзает? Я теперь могу понять бесноватый ли человек или нет? Или это заклятие определяет что-то другое?

К сожалению, описание, которое шло с заклятием, оказалось довольно коротким и не информативным, поэтому я дал себе слово выкроить время и опробовать на ком-нибудь новые руны.

Пока же я оделся и спустился вниз, где отзавтракал в столовой, ловя на себе взгляды тётушки и сестры. Первая до сих пор не успокоилась и каждый раз кривилась, глядя на меня, а вторая пыталась понять — изменился ли я за ночь?

Мария изменений не обнаружила, посему в универ пошла в довольно неплохом настроении. А я шёл, сменив одни гнетущие мысли на другие. После занятий меня ждет настоящая битва под названием «Башня». Знаменательное событие для университета.

И уже на подступах к учебному заведению я заметил возбуждённых студентов в футболках, украшенных изображениями капитанов всех четырёх команд. Конечно, среди них был и гордый профиль графини Дымовой. Её прекрасное личико по большей части выбирали представители мужского пола. Она ведь одна из самых желанных девушек универа. Эдакая амазонка, которую мечтает укротить каждый второй, а то и первый.

— Миша, ты ведь никогда не был на «Башне»? — с придыханием спросила сестра, поддавшись всеобщему ажиотажу, пронизавшему сам воздух.

— Не-а, — скупо ответил я, войдя внутрь университета.

Тут тоже всё буквально кричало о том, что после занятий начнётся схватка не на жизнь, а насмерть. И при этом ко мне никто не бежал с расспросами. Хм-м-м, кажется, о споре Дымовой и Миронова мало кто знает, иначе бы меня уже обступила возбуждённая толпа.

— О-о-о! — выдохнула сестра и прижала лапки к груди. — «Башня» — это захватывающее зрелище. А уж какой накал. Жаль только, что мне никогда не доведётся поучаствовать в такой игре. Да и тебе тоже…

— В жизни всякое бывает, — загадочно ответил я и криво усмехнулся.

— Хотя, может, курсе эдак на четвёртом-пятом тебя кто-нибудь и возьмёт в команду, — улыбнулась сестра, подмигнула мне и умчалась в сторону лестницы.

Я же пошёл по коридору, глядя на номера аудиторий и порой отвечая на приветствия. Последних явно стало больше. Моя известность растёт не по дням, а по часам. И среди студентов, решивших поздороваться со мной, оказалось немало девушек. Я даже чуть не покраснел от стеснения, но взял себя в руки и с каменной физиономией вошёл в аудиторию, где у нашего курса должна была проходить лекция.

К этому времени аудитория уже была практически битком набита студентами, жарко обсуждающими предстоящее соревнование. Но всё-таки многие из них отвлеклись и поприветствовали меня. А потом они и вовсе тревожно замолчали, когда граф Калинин демонстративно встал со своего места и направился ко мне, играя желваками.

— Ох, что-то сейчас будет, — донёсся до меня шёпот Гришки.

Друг восседал около напрягшейся Елизаветы. А та совсем не обращала внимания на ревнивые взгляды Кузнецовой.

Мой мозг мимолётом отметил, что Кузнецова явно переборщила с блёстками и косметикой. На её лицо словно единорога стошнило.

— Угу, сейчас что-то будет, — поддакнул Виктор, расплывшийся в предвкушающей желтозубой улыбке.

Вся его злобная душонка замерла, встав на задние лапки, чтобы лучше было видно мрачного графа Калинина. Он уже остановился напротив меня и вытянулся во весь рост, будто хотел, чтобы весь курс мог воочию сравнить нас. Блестящего дворянина и вчерашнего слабака.

Мы уставились друг другу в глаза, а на самой грани слышимости словно бы раздался металлический звон скрестившихся шпаг.

Глава 23

В аудитории воцарилась такая тишина, что можно было услышать бурчание в чьем-то желудке. Все затаили дыхание в ожидании слов графа Калинина. А его глаза… их мог видеть только я. И мне они совсем не нравились. В них шла борьба. Сверкали искры, гремела канонада и стрекотали пулемёты. Он явно не мог принять какое-то окончательное решение.

— Худой мир лучше доброй ссоры, — без всякого подобострастия прошептал я, двигая одними лишь губами.

Граф нервно дёрнул холеной щекой, а затем его губы растянулись в резиновой улыбке. И он протянул мне ладонь для рукопожатия. Все ахнули, даже я, но про себя.

— Вы вчера провели отличный тренировочный бой, Волков! Поздравляю. Признаться, я не ожидал от вас такой силы и искусства! — громко изрёк он, глядя на меня холодными зенками, совсем не вяжущимися с улыбкой и приподнятым тоном.

— Благодарю, сударь, — безразлично произнёс я и пожал его ладонь.

Калинин вдруг немного подался ко мне и еле слышно жарко прохрипел, раздувая крылья носа:

— Восхваляя силу своего противника, ты преуменьшаешь значимость своего поражения. Не думай, что мы теперь друзья. Я обязательно возьму реванш. И даже тренировки с князем Георгием Александрович не помогут тебя. Я разобью тебя в пух и прах, чтобы те, кто сегодня улыбаются за моей спиной, засунули свои грязные языки в задницы.

— Достойная цель для целого графа, — иронично усмехнулся я, бесстрашно глядя прямо в зенки одногруппника, хотя мне ещё отец говорил, что нельзя смотреть в глаза диким животным. Их это злит.

Калинин тоже разозлился. Скрипнул зубами. Но уже в следующий миг он с дружеской улыбкой похлопал меня по плечу, развернулся и вальяжной походкой двинулся к своему месту, сопровождаемый шёпотом изумлённых студентов. Вряд ли же кто-то думал, что Калинин поступит таким образом.

Особенно изумлёнными и расстроенными выглядели Артём и Виктор. Кажется, они уже начали всерьёз опасаться того, что рано или поздно в аудиторию зайдёт император и назовёт меня наследником престола.

Гришка же наоборот — радостно заулыбался и начал свысока поглядывать на окружающих. Дескать, это мой друг, да-а-а, это я его всему научил, без меня бы он пропал. Ветров, как и многие другие, поверил спектаклю Калинина.

А вот взволнованная Елизавета встретила меня напряжённым лицом и вопросом, имеющим вполне прозрачный подтекст:

— Всё было именно так, как выглядело?

— Смотря, что вы увидели, сударыня, — многозначительно проронил я и присел около неё.

— Думаю, что больше остальных, — мрачно проговорила девушка, нахмурив бровки.

— А я тоже увидел больше остальных, — заявил улыбающийся Гришка и шёпотом добавил, опасливо поглядывая на Калинина: — Струхнул граф, потому и решил, скажем так, примириться.

Лиза сокрушённо покачала головой и закатила глазки, всем своим видом показывая, что Ветров не видит дальше своего острого носа.

— Чего это вы, сударыня, головой крутите? — насупился тот.

— Ну, если полагаться на вашу логику, то можно сделать вывод, что у меня шея затекла, — очень тонко уколола Гришку девушка и поправила кудряшки.

— М-м-м, — недоверчиво протянул Ветров, не смекнув, что к чему. — Вы спали, наверное, в неудобной позе.

Лиза ехидно усмехнулась и с явным трудом проглотила фразу, готовую сорваться с её пухлых губок. И эта фраза звучала бы примерно так «а вас, наверное, рожали в неудобной позе, потому-то вы такой непроницательный». По крайней мере, мне показалось, что она хотела ляпнуть нечто подобное.

Но вместо этого Елизавета картинно тяжело вздохнула и произнесла:

— Впервые так страстно жажду окончания учебного дня.

— Хотите пойти на стадион, чтобы посмотреть, кто сорвёт флаг с башни? — спросил я, глянув на открывшуюся входную дверь. В неё торопливо вошла лекторша с пухлой папкой в руке.

— Нет. Просто я поддалась на уговоры твоего друга, — прошептала Елизавета, открыв тетрадку. — Он, видите ли, посчитал, что Кузнецова приревнует его, если рядом с ним будет восседать, такая красавица, как я. Ветров так и сказал.

— Сказал, — не стал отпираться тот, украдкой глянул на Кузнецову и разочарованно вздохнул. Она смотрела на лекторшу, а не на него.

— Ну, стратегия Григория работает. Я заметил, что Кузнецова пару раз точно поглядывала в эту сторону, — весело проговорил я, вызвав у друга радостную улыбку, едва не разорвавшую от уха до уха его слегка помятую физиономию.

Кстати, чего это она помятая? Он же вроде бросил «лечиться».

— Вот видите, видите! — ликующе выдохнул Ветров, уставившись на Лизу горящими, как влюблённые фары глазами. — Моя идея работает. Посему, сударыня, умоляю вас, присядьте рядом со мной и на следующей лекции.

Девушка задумчиво поиграла бровками, посмотрел на меня и коротко выдохнула:

— Хорошо. Но запомните мою доброту.

И она не соврала…

Всю следующую лекцию Лиза опять просидела около Гришки, который то и дело поглядывал на Кузнецову. Но та если и смотрела на Ветрова, то тщательно это скрывала, из-за чего Гришка заметно расстроился. И когда занятия закончились, он с весьма мрачной миной двинулся к выходу из университета.

— Не грусти, а то мышцы не будут расти, — подбодрил я его, двигаясь среди потока возбуждённых студентов, торопливо идущих по коридору. Все хотели как можно скорее добраться до стадиона. Хотя до начала «Башни» был ещё целый час, но места-то надо занять.

— Тебе легко говорить, — промычал друг, опустив голову.

— Ветров, вы как-то быстро опустили руки, — вставила своё веское слово Елизавета, вышагивая царственной походкой. — Вспомните, что нужно небогатым провинциальным дворянкам, вроде Кузнецовой.

— Любовь? — предположила моя сестра, подскочившая к нам откуда-то сбоку. — Извините за вторжение. И всем общий добрый день.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Лиза, приветливо кивнув Марии. — Деньги. Пусть и звучит это весьма грубо, однако так оно и есть. Ветров сделайте Кузнецовой какой-нибудь ценный подарок.

— Хм, — задумчиво хмыкнул мой друг и начал двумя пальцами потирать подбородок.

— Гришка, — шепнул я ему на ухо, стараясь не подавиться смехом раньше времени. — Есть ещё один путь. Предложи ей тысячу рублей за то, чтобы она разрешила тебе потрогать её обнажённую грудь. А когда она согласится и оголит её, то ты посмотри на грудь, скажи, что дорого и уйди.

— Не смешно, — отрубил Ветров, негодующе глянув на моя весёлую физиономию.

— Ну, не знаю, не знаю, — покачал я головой и следом за всеми вышел из университета.

Широкая река студентов уже текла в сторону стадиона, скрывавшегося среди деревьев, шумящих листьями метрах в пятидесяти от универа.

Мы быстро преодолели это расстояние, миновали ворота и оказались между трибунами, заполняющимися возбуждёнными людьми. Отсюда открывался изумительный вид на круглое поле, в центре которого красовалась сбитая из досок высокая башня, чей шпиль увенчивал флаг университета, лениво трепещущий на ветру.

— Вот эту тряпку и надо добыть, — без всякого почтения и болельщицкого азарта проговорила Елизавета, пасмурно глядя на флаг.

— Тебе не нравятся подобные игровые соревнования? — удивлённо спросил я, шаря взглядом по покрытому травой полю, могущему похвастаться различными укрытиями: каменными валунами, окопами, насыпями и даже небольшими стенами из брёвен. Да, участникам «Башни» будет, где спрятаться, когда начнётся битва.

— Да не особо, — честно ответила девушка. — Я пришла сюда лишь потому, что так надо. Иначе прослывёшь белой вороной.

— Да вы что, сударыня⁈ — ахнула моя сестра, распахнув глазки. — Я уверена, что после финального свистка вы измените своё мнение. «Башня» — это крайне интересное зрелище.

— И популярное, — вставил Гришка, рыща обеспокоенным взглядом по трибунам. — Давайте уже займём места. Точнее, вы займите их, а я схожу и куплю закуски. А то без них как-то скучно будет. Может, кто-то желает вина? Говорят, его тоже тут продают.

— Нет, — синхронно отказались девушки.

— Нет, — сказал и я, после чего смущённо добавил: — Извините, мне нужно отлучиться.

— Мы будем вон в том секторе, — указала рукой сестра.

— Хорошо, — кивнул я и двинулся на поиски подтрибунных помещений, чувствуя, как меня начинает охватывать мандраж. Аж кончики пальцев слегка затряслись.

Тут же столько народа. И все они будут смотреть на меня. И смотреть с офигевшими лицами, никто же не ожидает, что я появлюсь в команде Дымовой. Да-а, это будет шок!

По моему телу пробежала дрожь возбуждения. А глаза как раз в этот миг наконец-то отыскали вход в подтрибунное помещение. Около него стоял хмурый охранник, задумчиво уставившийся на выложенную квадратной плиткой стену. Хм, пытается отгадать слово?

— Вы куда, сударь? — бросил он мне, заметив моё приближение.

— Туда, — кивнул я на вход под трибуны. — Я участник игры.

— Михаил Волков? — уточнил он и уже другими глазами посмотрел на меня, словно увидел победителя крупной лотереи, о котором все говорят, но никто не видел этого счастливчика.

— Он самый. Вот мой студенческий.

— Проходите. Вас велено пропустить, — торопливо посторонился он и возбуждённо добавил: — Раздевалка номер один. Команда графини Дымовой находится в ней. Передайте сударыням, что Никита Орехов искренне желает им победы. И я даже сегодня купил футболку с лицом графини.

— Непременно передам, — проронил я и проник в помещение.

Внутри меня ждал освещённый лампами коридор, имеющий с десяток дверей. И конечно же, мне не составило труда отыскать медную цифру один, красующуюся на дверь.

Я аккуратно постучал и замер в ожидании ответа.

— Кто там? — донёсся из-за двери невесёлый голос Дымовой.

— Мечта всех женщин и гроза врагов, — приподнято произнёс я, памятуя о том, что говорила мне графиня. Мол, не тушуйся.

— Входи, Волков.

Я отворил дверь и проскользнул в просторную, светлую раздевалку. На стене поблёскивало прямоугольное громадное зеркало, отражающее индивидуальные кабинки для переодевания, стол и восемь кресел вокруг него. Четыре кресла оказались заняты. В них восседали Дымова, Каролина и две ослепительно красивые, тоненькие блондинки-близняшки. Все уже успели переодеться в спортивные костюмы красного цвета. И все уже успели с головой погрузиться в мрачные мысли. Настроение в раздевалке царило похоронное.

— Добрый день, сударыни. Если кто-то не знает, то моё имя — Михаил Волков. Приятно познакомиться, — бодро проговорил я, втянув ноздрями воздух, неожиданно пахнущий цветами. А это точно раздевалка? Или красотки не потеют?

— Все вас уже знают, сударь, — хмуро произнесла одна из близняшек, исподлобья глядя на меня, словно это я был виноват в сложившейся ситуации.

— А как к вам обращаться? — спросил я.

— Дарья, а это моя сестра Виктория. Мы из семьи Астафьевых, магини воздуха, — нехотя сказала красотка, кивнув на сестру. А та скупо улыбнулась мне, закинув ногу на ногу.

— Присаживайся, Михаил, — мягко проговорила Каролина, указав на одно из кресел.

— Благодарю. Итак, какой у нас план? Как мы всех победим? Сразу или чуть погодя?

— Ты издеваешься⁈ — вспылила Дымова, сузив глаза. — По сути, нас будет четверо! Ты не в счёт. Тебя сразу же втопчут в грязь. А в других командах по пять человек! Опытных и сыгранных магов.

— Тем более Миронов попытается сразу же уничтожить нашу команду, чтобы нам досталось меньше очков в табель, — вставила Виктория, тяжело вздохнув из-за чего олимпийка натянулась на её груди.

Хм, а мне нравится такая фигуристая команда. Вот только подбодрить бы их, а то Дымова, кажется, плохой капитан. Сама впала в пучину отчаяния и команду туда тянет. Даже вон обычно оптимистичная Каролина грустно шмыгает точёным носиком.

— Сударыни, неужели нет какой-то хитрой тактики, которая могла бы нам помочь? Чего мы сразу лапки кверху и на дно? Рано сдаваться. Может, есть какая-то возможность сбить флаг с земли, цапнуть его и в кусты?

— А никто и не сдаётся, — огрызнулась графиня Дымова, мельком глянув на себя в зеркало и поправив красные локоны. — Флаг нельзя сбивать каким-либо образом. По правилам его можно взять лишь руками. Но три года назад была команда, которая кое-что придумала. Эта команда состояла из пяти магов воздуха. И они с помощью своей магии подняли в воздух самого лёгкого участника команды и зашвырнули его к флагу. Он сумел сорвать его, а потом смог погасить своё падение, используя заклинание. Мы попробуем проделать то же самое. Но среди нас, к сожалению, лишь три мага воздуха: сударыня Каролина и сестры Астафьевы. Я, как ты знаешь, маг огня. А ты… у тебя, кажется, вообще ещё дар не проснулся.

Близняшки синхронно скорбно посмотрели на меня, как на юродивого.

— Проснулся. Но я тоже маг огня, — отвлечённо проговорил я, обдумывая план графини. А он, в принципе, хорош. Троица магов без проблем должна поднять в воздух меня или Дымову. Сами же воздушники летать не могут. Пассы для самолевитации ещё найдены.

— Поздравляю! — искренне выдохнула Каролина, раздвинув сочные губки в улыбке.

— И какой уровень? Тринадцатый? — скептически заломила бровь Дарья.

— Нет, четырнадцатый. Ты посмотри какой видный мужчина. Килограмм тридцать точно весит, — иронично вставила её сестра, ехидно улыбаясь.

Кажись, именно о них говорила Дымова, когда сказала, что меня могут тут сожрать.

— Шестнадцатый, — огорошил я их. — А вес — ерунда. Главное, что есть кости, а мышцы скоро нарастут. Это я вам обещаю. Могу даже поспорить.

— Шестнадцатый? Сказки, — не поверила Дымова, махнув на меня ладошкой.

— Так сказал князь Георгий Александрович, — вальяжно ответил я, косясь на переглядывающихся сестричек.

— Тогда не сказки, — тут же дала заднюю графиня, удивлённо глянув на меня. — Мда-а, действительно, есть с чем поздравить. Но для команды твой дар — что есть он, что нет его.

— Угу, — поддакнула заноза по имени Виктория. — И вообще, что есть вы, Михаил, что вас нет.

— Почему же? Должен же кто-то украшать ваш коллектив, — усмехнулся я.

— Ты назвал нас уродинами⁈ — ахнула Дарья, продемонстрировав жемчужные зубки.

— Да, он не так прост. Может и укусить, — усмехнулась Дымова, и в её взгляде на миг даже появились всполохи некой гордости. — Но давайте отложим в сторону светские беседы и перейдём к нашему плану. Мы с Волковым весим примерно одинаково, так что в полёт отправлюсь я. Я более ловкая. Мне удастся сорвать флаг. А уже около земли постарайтесь создать для меня воздушную подушку.

— Варвара, это опасно. Ты же знаешь, что противники дремать не будут. Уже многие команды пытались проделать этот трюк, но их всех постигла неудача, — тревожно заметила Каролина, косясь на себя в зеркало. Дескать, как я там выгляжу? Не надо ли спинку ещё больше выпрямить? Или расправить плечики?

— Да, — поддержала внучку ректора Виктория, украдкой мрачно поглядывая на меня. — Одно попадание тем же огненным шаром — и всё, траектория полёта изменится. Ты пролетишь мимо флага, и совсем не факт, что мы успеем создать воздушную подушку. Давайте лучше отправим в полёт Волкова? Он хоть на что-то сгодится.

— Сударыня Виктория права. Я на многое могу сгодиться…

— … Я так не говорила.

— … И на полёт в том числе. Буду первым в истории летающим волком, — решительно закончил я, проигнорировав слова Виктории. — Да, и вы, сударыня Дымова, слишком ценный игрок. Вами нельзя рисковать, а мной можно. Я же мужчина. Я создан для риска.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Дарья, насмешливо закатив глаза. — Создан для риска. Ага… Что вы знаете о риске? Перебежать дорогу на жёлтый свет — вот ваш риск?

— Я не перебегаю дорогу на жёлтый свет, а то так можно перебежать и на тот свет. Предпочитаю не рисковать попусту. А тут сам бог велел рискнуть. Ситуация складывается так, что роль пушечного ядра будто бы создана для меня.

— Ладно, переодевайся, Волков, — решила Дымова, так сильно хмуря брови, словно совсем не боялась морщин. Кремень, а не девушка. — Твой костюм в последней кабинке. Вроде бы твой размер.

— Михаил, ты — большой молодец, — похвалила меня Каролина, тревожно хлопая глазками.

— Благодарю, — сказал я, заметив ревнивый взгляд графини, брошенный на внучку ректора.

— Или будущий пациент больницы, — сострила Виктория, но совсем тихо, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Видимо, она уже немного зауважала мой острый язык.

Глава 24

После того, как я шустро переоделся, мы начали мусолить детали довольно простенького плана Дымовой. И, как оказалось, всё строилось лишь на внезапности и том, что наши противники слегка расслабились, ведь последние пять игр никто не пытался тупо сорвать флаг с помощью «человека-летяги». Правда, флаг ещё надо было в течение пяти минут защищать от игроков других команд. И лишь после этого наступала победа.

— А если у нас ничего не выйдет? Что тогда? — уточнил я, с удовольствием поглаживая рукав костюма, стоящего явно недёшево. — У нас имеется план «Б»? А может даже и «В»?

— Если не удастся сорвать флаг, то перейдём в глухую оборону, — заявила Дымова, глянув на часы, висящие на стене. Они показывали, что уже совсем скоро начнётся игра. — Так, сударыни и… сударь, времени осталось мало, поэтому давайте закругляться. И не держите на меня зла. Если бы не мой вспыльчивый характер, то ничего бы этого не было.

— Мы тебя не осуждаем, Варвара, — мягко сказала Каролина и накрыла ладонью её тонкие музыкальные пальцы, лежащие на столе. — Такое со всяким может случиться.

— Угу, — поддакнула Виктория, взяла резинку и помогла сестра собрать волосы в хвостик. А потом уже Дарья помогла своей близняшке.

— Ага, — иронично вставил и я своё веское слово, с прищуром поглядывая на то, как Дымова и внучка ректора управились со своими длинными волосами, подобрав их заколками.

И тут же, словно по заказу, в дверь раздевалки постучали и раздался знакомый голос Никиты Орехова:

— Сударыни, пора!

— О, чуть не забыл! — хлопнул я себя по лбу, вставая с кресла. — Вот этот гонец — ваш фанат, графиня Дымова. Большой фанат. Если вам когда-нибудь нужна будет душа, то он непременно отдаст свою, да и материну не пожалеет.

— Да у меня этих фанатов… — небрежно отмахнулась она, решительно сверкнула глазами и вдохновлено выдала коротенькую речь: — Если всё получится, то ждите от меня такую пирушку, которой Петроград давно не видывал. За мной!

Она резко выпрямилась и вышла из раздевалки. А мы последовали за ней, и в коридоре столкнулись с ещё тремя командами. У каждой был свой цвет костюмов. А вот лица практически у всех оказались одинаково удивлёнными, стоило участникам игры увидеть меня. Только члены команды старшего Миронова, да и он сам, остались невозмутимыми. Они уже знали, что произойдёт, посему не открыли от изумления рты. Однако в их глазах зажглись победные огоньки. Кажется, они уже видели, как с триумфом забирают главный приз, да плюют в сторону побеждённых, то бишь в нас.

— Сударыни, моё почтение, — вежливо проговорил Мирослав Миронов, внешне в лучшую сторону отличающийся от своего младшего брата.

Он был мускулист, подтянут, а его лицо оказалось породистым, с выразительными глазами и сильным, волевым подбородком.

В мою сторону Миронов даже глазом не покосил, будто меня не существовало. Гад. А вот его партнёры наградили меня насмешливо-презрительными взорами опытных волкодавов, увидевших крошечного плюшевого волчонка. И, к сожалению, они действительно были волкодавами. И не только они. Все участники игры имели высокие уровни.

— Добрый день, — небрежно кивнула Миронову Дымова под возбуждённый шепоток, заметавшийся среди членов других команд. Никто из них не понимал с какой это стати графиня взяла в команду первокурсника.

Однако никто не успел задать ей хоть какой-то вопрос, поскольку Орехов громко выдохнул, влюблённо глядя на хмурую графиню:

— Пора, судари и сударыни! Выходите! Диктор уже называет ваши фамилии…

Команды двинулись к выходу из подтрибунных помещений.

И с каждым шагом до меня всё отчётливее долетали взрывы аплодисментов, звучащих после объявления каждого участника игры:

— … Сергей Штерн, пятый курс, маг воды! Барон Михаил Носов, четвёртый курс, маг земли! А теперь команда графини Дымовой, студентки пятого курса, магине огня! Графиня Каролина Гогенштейн, пятый курс, магиня воздуха! Виктория и Дарья Астафьевы, пятый курс, магини воздуха! И последний участник соревнований Михаил Волков, первый курс, маг огня!

Зрители сперва по привычке взорвались в аплодисментах, а затем быстро затихли. И на стадион я уже вышел под ошеломлённое молчание, разбавляемое отрывистыми возгласами.

— Твой звёздный час. Сегодня даже приехала команда с телевидения. Вечером увидим себя в новостях, — невесело бросила мне Виктория, двинувшись по мягкой траве к трём судьям, выстроившимся в центре поля. К ним пошли все участники игры.

— Смотри не облажайся, а то нашу команду прямо сейчас на смех поднимут, — мрачно процедила Дарья, вышагивая рядом со мной.

— Облажаться? Это не про меня, — дерзко ухмыльнулся я, а сам внутри весь похолодел, став центром внимания всего стадиона.

Тысячи глаз следили за каждым моим шагом, отчего спина сама собой выпрямлялась, плечи до хруста распрямлялись, а подбородок гордо задирался. Блин, как бы не запнуться обо что-нибудь. А то действительно смеха-то будет.

Благо, хоть расстояние до трибун оказалось приличным, потому мне не видно было лиц, а то бы совсем тяжко было бы под гнётом такого внимания. А чего вы хотите? Мне всего шестнадцать лет, а тут такое мероприятие. Тяжело.

— Для тебя скоро всё это закончится, перваш, — ехидно сказал мне носатый чёрт из команды Миронова.

— А вы будете следующим, сударь, — свистящем шёпотом пообещала ему Дымова, яростно раздувая ноздри.

— Да я это… пошутил, — торопливо проговорил чёрт и прибавил шагу, благодаря чему он одним из первых достиг центра поля.

Команды встали напротив судей, выстроившись в линию. А те под возбуждённый рокот трибун подозвали капитанов, чтобы разыграть места на поле. Каждая команда всем составом должна была занять одну из четырёх точек на краю поля. После этого прозвучит свисток, и игра начнётся.

— Михаил, не волнуйся. Даже если у нас ничего не получится, то ты ни в чём не виноват, — тихонько сказала Каролина, улыбнулась мне и ладошкой украдкой сжала пальцы моей правой руки. У меня аж дрожь пробежала по телу, а в левой пятке что-то закололо.

Но уже в следующий миг внучка ректора отпустила мои пальцы и взволнованно посмотрела на приближающуюся Дымову.

— Нам досталась Южная точка, — сказала она, сосредоточено хмуря бровки. — Всё за мной.

— А Миронову? — спросила Виктория, двинувшись за графиней.

— Западная, — проронила красноволосая магичка. — Держите ухо востро. Чую, этот подлец первым делом нападёт на нас, чтобы сразу избавиться от основного конкурента.

— Главное, чтобы он не сбил нашего летуна, — с надеждой произнесла Дарья и прямо на ходу вывела несколько быстрых пассов.

Они вызвали магическую защиту, выглядящую как тонкая, но очень плотная воздушная плёнка, покрывшая девушку с ног до макушки. Похожую защиту накидывал на меня князь Георгий Александрович, когда я сражался с графом Калининым.

Примеру Дарьи последовали и Каролина с Викторией. Сперва они защитили себя, а потом окутали «воздушной плёнкой» и нас с Дымовой, щурящей глазки.

— Это стандартная защита, всё участники «Башни» используют только её. Таковы правила, — начала объяснять мне Каролина, перекрывая шум приблизившихся трибун. — Защита имеет восьмидесятый уровень. И это единственное заклятие подобного уровня, все остальные не должны превышать семьдесят пятый. Как только стандартная защита полностью почернеет, ты будешь считаться мёртвым. Тебе сразу же надо будет кратчайшим путём покинуть поле. Если не сможешь сам, судьи тебе помогут. Они будут бдительно следить за каждым участником игры. А один из них сильный маг воды, могущий отслеживать состояние здоровья игроков, так что умереть тебе никто не даст. Вытащат ежели чего.

— Ясно, — кивнул я, стараясь держать физиономию кирпичом, но это было непросто. Ведь мы уже подошли к самой бровке поля, и зрители неистовствовали буквально в нескольких метрах от нас. Причём большая часть из них до сих пор не могла отойти от шока, увидев первокурсника среди участников «Башни». Представляю, какие сейчас лица у моих друзей и одногруппников.

— Вы только посмотрите какие физиономии у зрителей, — весело усмехнулась Виктория. — Глаза вытаращены, челюсти болтаются в районе пупков. Настоящий офигевариум.

— Когда мы победим, тогда будет офигевариум, — процедила Дымова, глядя на то, как вокруг поля начала подниматься прозрачная воздушная стена. Её творили князь Георгий Александрович и ещё несколько сильных магов воздуха, дабы защитить зрителей от шальных магических заклятий, могущих покалечить кого-нибудь из них.

— Ещё десять секунд — и прозвучит стартовый свисток. Приготовились, — скомандовала красноволосая графиня.

Меня снова одолела предательская нервная дрожь, а всё нутро смёрзлось в один комок льда.

Однако я собрался, плотно стиснул зубы и скользнул цепким взглядом по полю. Башня располагалась в нескольких десятках метров от каждой команды, а на пути к ней были разбросаны укрытия. Правда, уже около самой Башни они отсутствовали. Там начиналось хорошо простреливаемое заклятиями пространство. Флаг же преспокойно трепетал на шпиле.

В идеале было бы круто запустить меня в полёт именно у границы открытого пространства, там бы мне меньше пришлось лететь. Однако до этой границы хрен доберёшься под атаками участников других команд. Если мы по пути потеряем хотя бы одну свою магиню воздуха, то план пойдёт псу под хвост.

— Твоя цель, — кивнула на флаг Дымова, будто я был рыбкой гуппи, чья память могла вместить лишь три последние секунды.

— А я уже и забыл… — иронично процедил я, еле двигая губами.

— Приготовились, — напряглась графиня, проигнорировав мою шутку и глядя на главного судью, поднёсшего свисток к губам. — Начали!

Сестры Астафьевы и Каролина ловко начали крутить пассы, пока все остальные команды бросились к ближайшим укрытиям. А меня буквально через пару секунд подхватил ураганный ветер, вызванный девушками. Мои ноги оторвались от земли так резко, словно мне дал пинка великан-невидимка. Тотчас в ушах заревел ветер, а изумлённые лица зрителей размазались как брызги крови на стене.

Однако «Башня» приближалась не так быстро, как хотелось бы. Мне лишь казалось, что я разогнался до скорости самолёта, хотя укрытия подо мной проносились весьма шустро. Но чем дальше я был от поддерживающих ветер магичек, тем больше им приходилось вкладывать маны в заклинание. И в какой-то миг они не смогли поддерживать такую же силу ветра. Моя скорость резко упала под слитный вздох стадиона, во все глаза наблюдавшего за мной.

К сожалению, за мной наблюдали не только зрители… Команды противников не дремали и даже в носу не ковырялись. Они все вместе принялись швырять в меня заклинания, прекрасно понимая, чем им грозить мой лихой полёт.

— Твою мать! — заорал я, кое-как увернувшись от огненного шара, чуть не опалившего мою щёку.

Шар заставил слегка посереть мою магическую защиту. А следом за ним в меня чуть не попало… бревно. Да, натуральное бревно, ранее бывшее частью стены-укрытия. Его в меня запустил вражеский маг воздуха.

А следом за бревном мимо пронеслась целая россыпь ледяных стрел, искрящихся под лучами солнца. «Земляной кулак» тоже пролетел мимо.

Ещё живём! Расстояние до Башни сокращалось, заставляя моё сердце стучаться быстрее! Ещё немного! Ещё! Кажется, в воздухе уже появился отдалённый запах победы!

Но тут произошло страшное… Громадный камень ударил меня в грудь, выбив из потока воздуха, созданного Каролиной и сёстрами Астафьевыми. Небо и земля стали вращаться с чудовищной скоростью, а неумолимая сила притяжения потащила меня к траве, злорадно шепча, что рождённый ползать летать не может.

Наверное, мои соратницы пытались поймать меня с помощью своей магии и вернуть на путь истинный. Но куда там…

Я даже испугаться не успел, как уже грохнулся на кучу земли, с хрипом выпустил из лёгких весь воздух и кубарем скатился по насыпи в окоп.

— Вот и долетался, — с трудом просипел я, лёжа на спине и слыша на фоне возбуждённых криков зрителей ликующие вопли противников.

Мой разочарованный взор вперился в далёкое небо. А руки попытались ухватиться за влажные земляные стены, из которых торчали корешки. Пальцы безвольно скользнули по рыхлой почве. И я не сумел уцепиться за стены, но почувствовал боль в боку. Что-то сломал? Да вроде бы нет. Магическая защита выручила меня. Однако её цвет стал ещё более тёмным. Гадство!

А ещё большее гадство настало, когда стены окопа шелохнулись и стали сжиматься! Кто-то из магов земли решил окончательно вывести меня из игры!

— Зараза! — заорал я и мигом вскочил, подброшенный вспышкой адреналина.

Мои руки тут же ухватились за край сжимающегося окопа, а ноги согнулись и резко выпрямились, посылая тело в прыжок.

Я выскочил из траншеи, как пробка из бутылки шампанского, но земляной капкан всё-таки успел ухватить меня за лодыжки. Благо почва была мягкой, так что я отделался лишь испугом и грязью на ногах, совсем не помешавшей мне метнуться за рядок из метровых валунов. И уже отсюда я, лихорадочно дыша, быстро оглядел доступную для моего взора часть поля. Ого! А дело-то ещё больше пахнет керосином, буквально смердит!

Около бровки мрачно хмурились выбывшие из игры сестры Астафьевы. Но не только они «умерли». Шестеро других участников «Башни» тоже досадливо бродили около бровки, пристально наблюдая за развернувшейся игрой. А та могла похвастаться невероятным буйством магии! Заклятия с визгом и рёвом летали над травой. Громыхали взрывы магии огня! Кое-где к нёбу уже тянулись языки пламени и клубы дыма. Даже сама Башня горела с южной стороны, а с восточной из неё торчал обломок скалы! Оно и понятно. Маги воздуха то и дело использовали в качестве снарядов всё, что плохо лежало! А маги земли в части усердия не отличались от них. Они раз за разом выкуривали противников из укрытий с помощью «каменных игл», вырастающих из земли. Водяные же всех поливали ледяными стрелами и замораживали сам воздух!

В то же время все участники носились по полю от укрытия к укрытию, что-то орали друг другу и постепенно сжимали кольцо вокруг Башни. Однако пока никто не рисковать лезть за флагом, ведь можно стать лёгкой мишенью.

Пару раз я даже успел заметить красные волосы Дымовой и бледное личико Каролины. А за всем этим наблюдала разгорячённая толпа и объективы телекамер.

Благо весь этот эпический сыр-бор заставил участников позабыть обо мне. Ведь мало кто воспринимал меня всерьёз, а кто-то, наверное, считал, что я уже с разорванной жопой ползу в сторону бровки. Вот и хорошо.

Я выглянул из-за своего укрытия и оценил расстояние до Башни. Хм, не так уж и далеко. Но уже через десяток метров начинается открытое пространство. Однако дым от горящей Башни может мне помочь. Да и вообще — у меня выгодное положение. Я сейчас нахожусь ближе всех к Башне, а ближайший противник прячется в десяти метрах от меня за нагромождением из камней. Кажется, это кто-то из команды Миронова.

— Ну, ни пуха, ни пера, — сам себе пожелал я успеха и быстро соорудил самую сильную магическую защиту. Аж шестнадцатый уровень! И наложил её поверх той, что сделала Астафьева. А затем я, низко пригибаясь к земле, рванул в сторону башни, стараясь держаться за укрытиями, чтобы меня не заметили раньше времени.

Однако стоило мне выскочить на открытое пространство, как кто-то заприметил мой гордый профиль и пронзительно заорал:

— Башня!

Тотчас снова начался увлекательный аттракцион под названием «попади в Михаила Волкова». Я опять почувствовал себя сбежавшим с плантации чернокожим рабом, которого выследили маги-надсмотрщики. В меня понеслись десятки заклинаний. А я, как в одно место ужаленный, начал прыгать из стороны в сторону, падать на землю и вскакивать. В общем, наслаждался жизнью, чувствуя, как сердце бьётся уже где-то в горле, а пот заливает глаза, которые щипал дым.

И, возможно, я бы добежал до «Башни», если бы не подвернул ногу! Как в каком-то дурацком фильме! Хотя, с другой стороны, совсем немудрено подвернуть ногу, когда несёшься, как угорелый.

Я грохнулся на траву, застонав от боли, прострелившей щиколотку! Твою мать! И что теперь делать? Ползти⁈

А тут ещё какая-то из команд решила, что пора идти во-банк…

В уже порядком потрёпанную Башню с треском врезались сразу три здоровенных острых камня, да все попали так чётко, что рукотворное строение начало быстро заваливаться. И уж я не знаю, так ли задумала команда, устроившая это крушение, но «Башня» стремительно падала прямо на меня.

— Что же я сегодня такого сделал, что мне так не везёт⁈ — успел выдохнуть я, прежде чем пылающая конструкция с грохотом обрушилась на меня, вдавливая в землю.

Повезло, что я успел сжаться в комок, а доски, которые попробовали на прочность моё тело, оказались изрядно погрызенными огнём. Они сломались, взметнув злые красные искры. И я даже на миг подумал, что прямиком попал в Ад.

Но потом протёр слезящиеся глаза, приподнял гудящую голову и понял, что очутился в Башне, лежащей на боку. Она была похожа на затянутый дымом туннель, сужающийся к концу. Кое-где горели доски и местами полыхал даже бревенчатый остов Башни, а в щели проникал любопытный солнечный свет, падающий на мою защиту, ставшую почти чёрной. Ещё немного — и меня признают мёртвым. Главное, чтобы следящий за здоровьем игроков маг воды не посчитал, что меня пора эвакуировать.

Пока же я вывел несколько пассов и окутал себя огненной защитой. Она позволит мне продержаться подольше. Ведь я не собирался сдаваться. Надо добраться до флага. И идти придётся через Башню, поскольку мне категорически не стоит выбираться наружу. Там меня сразу помножат на ноль, а тут у меня есть шанс завладеть флагом. За него, наверное, сейчас идёт нешуточная битва. А может его уже кто-то прибрал к рукам и ускакал прочь от Башни. Но мне всё же стоит двигаться именно к вершине Башни, чтобы проверить там ли до сих пор флаг. Что если он ещё на шпиле?

— Ну, погнали, — прошептал я, кое-как встал на ноги и посеменил, приволакивая подвёрнутую ногу.

Путь мой был сложен и тернист. Приходилось огибать пламя и подныривать под перекрытия, но крепкий мат и жажда победить чуть ли не за ручку довели меня до конца Башни, где весьма услужливо зиял пролом, ощерившийся сломанными досками.

Свежий воздух манил меня, как мороженое в жаркий день. Но, практически достигнув пролома, я замер, услышав хриплый голос Миронова, раздавшийся слева за стеной Башни:

— Вот мы и остались одни, сударыня. Все остальные участники выбыли. Достойная концовка…

— … Она будет достойной, когда я вынесу тебя отсюда вперёд ногами, — прошипела Дымова, откуда-то справа. И её голос оказался непривычно слабым, глухим. Кажись, она уже на грани магического переутомления.

— Ох, мечты, мечты, — сказал Миронов. — Мы оба знаем, что вы не успеете создать заклинание. Что-то хотите сказать напоследок? Например, в каком часу вам угодно пройтись голой по университету?

— Это ещё не конец, — просипела графиня.

— Увы, конец, — притворно грустно произнёс парень.

Мне, конечно же, хотелось выдать какую-нибудь эпичную фразу, прежде чем выскочить из Башни. Но я вместо этого создал шар огня и, держа его между ладоней, вырвался из пролома, точно чёрт из табакерки. Да и выглядел я, наверное, как чёрт после того, как шастал в Башне.

Варвара с гордо поднятой головой стояла справа от меня, а Миронов слева. И с его рук уже готовился сорваться «столб пламени». Однако моё появление заставило его замешкаться. Но уже в следующий миг он швырнул заклинание в Дымову, понимая, что даже практически обессиленная, она гораздо опаснее меня.

Ну а я отчаянно заорал и сделал то, что подсказала мне логика. Швырнул свой шар огня в сильно почерневшую защиту Миронова, а потом прыгнул под его «столб пламени», защитив своим телом графиню, тоже уже порядком поизносившую свою защиту.

Правда, я не учёл того насколько сильно ударит меня магия Миронова. Она врезалась в мою худосочную тушку, как скоростной поезд. Меня сдуло как пушинку. Я кубарем покатился по земле, теряя сознание. И последнее, что мне удалось увидеть это то, как воспрянувшая духом Дымова швыряет «копьё огня» в растерявшегося Миронова.

Content

Евгений Решетов
Демон в университете магии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24