Демон в университете магии 2

Глава 1

Очнуться же мне довелось в небольшой палате с белыми стенами, кафельным полом, стеклянными шкафчиками с препаратами и двумя окнами, пропускающими внутрь весёлый солнечный свет. Он падал на страшно довольную Дымову, озабоченно хмурящуюся Каролину и сестёр Астафьевых, чьи глаза ярко сверкали.

Все четыре девушки до сих пор были в измазанных травой и грязью спортивных костюмах и восседали на неудобных низеньких стульчиках. А я возлежал под простынёй на узкой кушетке.

— Очнулся? Как ты себя чувствуешь? — тотчас взволнованно выдала внучка ректора, прижимая к груди изящные кисти рук.

— Конечно, очнулся! Ты разве не видишь? Он глазами хлопает! — громко отбарабанила Дымова, не переставая широко улыбаться, демонстрируя белые зубки. — Сударь Орлов же сказал, что с Волковым всё будет хорошо. А он замечательный доктор. Ничего с Михаилом не сделалось после атаки гада Миронова. Сознание только потерял — да и всё. А мы уж рассчитывали отпраздновать его похороны, а он оказался крепким первашом. Так ведь, Михаил?

— А вы… вы кто? Мы с вами знакомы? — медленно выдал я, хмуря брови и вдыхая воздух, пропитанный запахами лекарств. — А какой сейчас год?

— Волков, перестань разыгрывать нас, — не очень уверенно сказала Виктория, покосившись на свою сестру, округлившую глаза.

— Я так и знала, что не может быть всё так хорошо! — выпалили Каролина, всплеснув руками.

— Да шутит он, — мрачно буркнула графиня, нахмурив лоб. — Шутишь же? Вон лицо какое у него хитрое.

— Шучу, — признался я и криво усмехнулся.

— А я сразу не поверила, — фыркнула Дарья, закинув ногу на ногу.

— А я чуть-чуть поверила, — хмуро проговорила Каролина и наградила меня недовольным взглядом. — Ведь где-то же должна быть ложка дёгтя. Мы и в игре победили, и заработали кучу баллов в табели. Тебе, кстати, Михаил, их тоже дали.

— Заработал-л, — великодушно протянула Дымова с барской улыбкой, будто это она мне баллов и отсыпала.

— А-а, — отмахнулся я, словно табель меня совсем не волновал. — Главное, что мы выиграли. Добро снова победило Зло.

— Точно! — поддержала меня графиня, тряхнув красными локонами. Они красиво разметались по её плечам. — Эх и рожа была у Миронова, когда я выбила его из игры. А как орал стадион! Вороны с неба падали…

— … Они не падали, а пикировали, торопясь попировать телом Волкова, а он жив оказался, — ехидно вставила Виктория, но вполне по-доброму подмигнула мне.

— Думаю, все вороны тут же бы померли. Я очень ядовитый тип.

— Вика, хватит подтрунивать над Михаилом, — хмуро бросила Каролина своей подруге. — Ему всё-таки больше всех досталось.

— Ерунда, — иронично усмехнулся я. — Вот у меня на той неделе температура была тридцать семь градусов. Вот тогда я думал, что помру. Только с божьей помощью и выжил.

— … Или с дьявольской, — сострила Дарья, весело посмеявшись в унисон с сестрой. — Ты же из этой «Башни» вышел, как дьявол из Ада. Все уже думали, что ты где-то на бровке мнёшься, а ты, оказывается, ещё и не выбыл из игры.

— Да, твоя стойкость стала залогом победы, — вставила внучка ректора, благодарно посмотрев на меня. — И самопожертвование. Жаль, что ты потерял сознание и всё пропустил. Стадион на ушах стоял.

— Вечером в новостях покажут. Такой финал телевидение точно поставит в эфир, пусть даже мельком! — заявила Дымова, уставившись за окно предвкушающим взором, будто там уже вовсю транслировали наш триумф.

— Однозначно поставят, — кивнула Виктория.

— Мы все вместе посмотрим эти новости! Я же обещала вам эпичную гулянку? — азартно выдала Дымова, посмотрев на нас полыхающими глазами. — Жду вас всех в шесть часов в кафе «Императрица». Я за всё плачу. И не надо отнекиваться.

— А никто и не собирался, — усмехнулась Дарья, вставая со стула и одёргивая костюм.

— Нас ждёт весёлый вечер, — закатила глазки Виктория, а затем помахала мне лапкой и вышла вон вместе с сестрой и Каролиной.

— Не залёживайся, Михаил, а то опоздаешь в кафе. Доктор разрешил тебе покинуть палату. Ты и так тут уже почти час лежишь, — весело сказала Дымова и, прежде чем выйти, замешкалась в дверях. И она весьма странно посмотрела на меня, словно её тяготила какая-то мысль.

Может, графиня вспомнила, что обещала переспать со мной, ежели её команда одержит верх?

— До вечера, сударыня, — проговорил я и многозначительно добавил: — И вам не стоит изводить себя по пустякам. Слово, данное в запале, или даже клятва — ничего не значат. Таково моё мнение. Всё должно быть по любви, а не иначе.

— Благодарю.

Дымова одарила меня признательным взглядом и вышла из палаты.

А я тут же откинул простынку и обнаружил, что на мне красуются лишь трусы. Благо, что кто-то принёс сюда мой форменный университетский костюм. Он дожидался меня на стуле около двери. Я быстро надел его. И практически тут же услышал робкий стук в дверь.

— Кто там? — спросил я, попутно прислушиваясь к своему организму. Ничто нигде не болело и не стреляло. Отлично!

— Это я! — выдохнула сестра. — Со мной ещё Григорий и Елизавета.

— Сейчас выйду. Меня уже… э-э-э… выписали. Даже сотрясения нет и прочих радостей жизни.

— А меня, представляешь, первой не пустили к тебе, хотя я — сестра! А этих четверых сударыней пустили! — сразу же обиженно протараторила Мария, стоило мне показаться в коридоре, обосновавшемся в той части универе, что отдали под крошечный лазарет.

— Они же высокородные. Им не откажешь, — вместо меня ответил Гришка, стоя подле улыбающейся Елизаветы.

— А я — сестра! — жарко выдохнула Мария и следом наставила на меня палец. — Миша, почему ты не сказал, что будешь участвовать в игре? Я же чуть от удивления не умерла, когда увидела тебя на поле. Думала, примерещилось мне. А потом ещё пару раз чуть сознание не потеряла, когда на тебя башня рухнула и Миронов атаковал уже в самом конце. Повезло, что всё обошлось.

— Везёт сильнейшему, а Михаил сегодня явно один из сильнейших, — промурлыкала Лиза. — Теперь точно весь университет будет знать его в лицо.

— Ага, ты только не зазнайся, а то перестанешь узнавать старых друзей, — обеспокоенно проговорил Гришка, поглядывая на меня.

— Да я не забуду… как там тебя? Гамлет? — наморщил я лоб, будто силился вспомнить имя Ветрова.

— Ха-ха. Очень смешно, — надулся тот.

— Это, конечно, очень хорошо, что ты победил, — быстро сказала сестра. — Но Мироновы… ты же, выходит, и младшему из них жизнь подпортил, и старшему. Как бы чего не вышло.

— Не переживай, я разберусь.

— Ответ настоящего мужчины, — восхитилась Лиза и даже пухлыми губами причмокнула.

— А то, — усмехнулся я и двинулся по коридору. Его окна как раз выходили на окружённый деревьями стадион. Благодаря чему мне довелось увидеть возбужденную реку студентов, до сих пор тянущуюся к выходу с территории университета.

Гришка их тоже увидел и протянул:

— Эх-х сейчас в метро будет настоящая давка.

— Мудрая мысль, — кивнул я. — Наверное лучше раскошелиться и поехать на такси.

— Верно, — поддержала меня Лиза. — К тому же каждый сейчас желает поговорить с Михаилом и пожать ему руку. Вон, например, какие-то колобки катятся и улыбаются до ушей.

— Это мои двоюродные брат с сестрой, — хмуро проронил я, увидев Фроську и Ивана.

— Ой, простите, Михаил! — торопливо выдохнула Елизавета. — Просто у меня не очень хорошее зрение. Вдалеке всё размывается. У ваших родственников вполне такие… э-э-э… обычные фигуры.

Мы с сестрой смолчали, не став развивать эту тему.

— Миша, Миша! Мы тебя поздравляем! — заголосили Фроська с Иваном и принялись наперебой хвалить меня, будто соревновались между собой. У обоих от усердия аж физиономии покраснели. Или это из-за того, что я со своими спутниками довольно быстро шёл в сторону чёрного входа, а им приходилось поспевать за нами?

Впрочем, неважно.

Важнее то, что когда мы вышли из университета, то наткнулись на князя Георгия Александровича. Он открывал дверь своего роскошного автомобиля, поблескивающего на стоянке, прилегающей к зданию универа.

— А-а, Волков, — заметил он меня и помахал рукой. — Молодец! Вовремя выскочил из «Башни». Но ты нос не задирай. Это сейчас тобой все восторгаются, а завтра уже появятся завистники, которые будут говорить, что тебе повезло. Да и в игру ты попал лишь из-за того, что графиня Дымова весьма резкая и горячая особа. Слухи о её споре с Мироновым уже начали расползаться по университету.

— Вы умеете испортить настроение, ваша светлость, — мрачно проговорил я, обходя лужу на асфальте.

— Это мой талант, — усмехнулся князь и пробежался взглядом по моим спутникам.

А те чуть ли не синхронно поздоровались с ним:

— Добрый день, ваша светлость!

— Добрый, — бросил тот.

— Это мой двоюродный брат, сударь, — кивнул на меня Иван с робкой улыбкой на губах.

— Да? Чего-то вы не похожи, — проговорил Георгий Александрович, окинув быстрым взором тучную фигуру Ваньки. И уже садясь в машину, он крикнул: — Проверьте родство!

— Ваша светлость, а вы бы не могли совершить добрый поступок? Может, вы отвезёте нас на станцию «Имперская»? Там сейчас должно быть меньше людей, чем на нашей «Университетской» станции, — влезла в разговор Елизавета, везде ищущая возможность сблизиться с сильными мира сего.

— Садитесь! — крикнул князь из окна автомобиля. — Мне всё равно по пути. Но у меня только четыре места, а вас шестеро. Или вы считать не умеете?

— Мы с братом поедем на такси, — тотчас выдала Фроська, робко поглядывая на Георгия Александровича.

— Да, на такси, — кивнул Иван, украдкой бросив на меня завистливый взгляд.

— Неправильно как-то тут их оставлять, — прошептала мне на ухо сестра, жалостливо посматривая на родственничков.

— Глупо отказываться, — тихонько проговорил я, хмуря брови. — Да и Ивашке с Фроськой вообще стоило бы пешком пройтись. Жирок растрясти.

— Ладно, поехали, — вздохнула сестра, после чего вместе с Лизой и Ветровым уселась на заднее сиденье машины князя.

Я же плюхнулся на переднее сиденье, накинул ремень безопасности и заметил осуждающий взгляд Георгия Александровича.

— Ты мне прям в душу плюнул, — проронил тот и нажал на педаль газа. — Не доверяешь, значит? Да я в твоём возрасте уже круги нарезал по гоночной трассе.

— На машине или так просто, ваша светлость? — ангельским голоском уточнил я, почувствовав спиной, как напряглись мои спутники. Мало кто себе позволял подначивать Георгия Александровича.

— Ха-ха, — загоготал князь, вторя шуму мотора. — Молодец. Одобряю.

Тут же на заднем сиденье раздался такой слитный и мощный вздох облегчения, что у меня аж волосы на макушке зашевелились.

— А знаешь что, Волков, — приподнято проговорил Георгий Александрович, наблюдая за дорогой цепкими весёлыми глазами. — Давай-ка собирай вещички. Я завтра за тобой отправлю своего водителя. Да, у меня имеется и такой, но я сам люблю посидеть за баранкой. Так вот водитель отвезёт тебя в моё загородное поместье. Там у меня целый тренировочный комплекс есть. Я частенько на все выходные вывожу туда членов моей секции. А завтра же суббота. И ты теперь член моей секции. Вот всё и сошлось.

— Железная логика, сударь. Не подкопаться, — кивнул я, покосившись на регулировщика с палочкой. Тот браво отдал честь князю, встретившись с ним взглядом.

— Вот-вот. Завтра утром в восемь, чтобы с сумкой стоял у дверей своего дома. Ты, кстати, где живёшь? Запиши в блокноте. Он в бардачке лежит.

Я сделал, как просил князь, а потом он остановил автомобиль около тротуара. Мы вчетвером вышли из него и спустились на станцию метро, где сели на подземный поезд.

И, конечно же, всю дорогу наш квартет обсуждал последние события: минувшую игру, спор Дымовой с Мироновым, мою грядущую попойку с высокоблагородными сударынями и поездку в загородное поместье князя.

— Да ты везунчик, Михаил! — заявил Гришка, прежде чем вышел на своей станции.

Елизавета покинула поезд на следующей, одарив меня милой улыбкой. А мы с сестрой вышли только спустя ещё пару станций. Быстро добрались до дома. А там уже Фроська с Иваном в гостиной торопливо рассказывали отцу, матери и бабке, как я сегодня проявил себя.

Мы с Марией вошли как раз в тот момент, когда Ефросинья с некой завистью подытожила:

— … Мишку теперь весь университет в лицо знать будет! Представляете⁈ Ни кого-нибудь, а нашего Мишку! А ещё его до станции повёз сам князь Георгий Александрович!

— А вот и он собственной персоной, — пробурчала тётка, заметив меня. — Явился, не запылился.

— Молодец! Молодец, мой мальчик! — вскочил с дивана дядька и с распростёртыми объятиями пошёл ко мне, совсем не обращая внимания на ревнивую физиономию Ивана. — Я знал, что ты прославишь нашу фамилию.

Тётка Клавдия отчётливо скрипнула зубами. А бабка Авдотья иронично глянула на неё и с наигранным восторгом проговорила:

— Ох и зубы у тебя крепкие. Мои бы после такого — тут же бы выпали все до единого.

— Помолчите, матушка! — рыкнула на неё тётка, чуть ли не с ненавистью глядя на мужа, решившего меня обнять.

— Давайте без объятий. Я так сегодня утомился. Да и мускулы чего-то побаливают, — имитируя усталость произнёс я и отстранился от дяди, прекрасно помня, что задумал этот совсем не благородный человек. Лучше обняться со змеёй, чем с ним.

— Я тебя понимаю, — совсем не расстроился дядюшка, одарив меня тёплой улыбкой мясника, прикидывающего за сколько можно толкнуть поросёнка, неожиданно выигравшего престижные соревнования.

— Мне надо бы отдохнуть и восстановиться. Меня ведь позвали в кафе. Графиня Дымова пригласила отметить вместе с её подругами сегодняшнюю победу.

— Никуда не пойдёшь! Ты наказан. Забыл⁈ — резко выхаркнула тётка, чуть не подавившись ядовитыми слюнями.

— Дорогая, успокойся, — бросил ей через плечо дядя и следом твёрдо добавил: — Михаил пойдёт в кафе, раз его пригласили. И впредь только я буду решать наказывать его за какой-то проступок или нет. Всем ясно?

Тётку от такого известия чуть удар не хватил. Она вздрогнула всем телом, жилы на дряблой шее натянулись, а изо рта вылетел хрип. А затем уже сама тётка вылетела из гостиной и громко хлопнула дверью. Вот и хорошо, а то бы ещё об особистах вспомнила.

— Может, отметим такое грандиозное выступление Мишки? — осторожно предложила бабка и облизала губы.

— Нет, — огорчил её дядька, наградив хмурым взглядом.

— Зря, — проворчала та, сморщив физиономию.

— Дядя, помимо кафе, меня ещё на все выходные пригласили в поместье князя Георгия Александровича. Князь лично будет проводить тренировки.

— Замечательно! Замечательно! — приподнято выдохнул родственник. — Конечно же поезжай. И в кафе поезжай. Я дам тебе денег на такси.

— На такси⁈ Ему⁈ — ахнул Иван, уронив челюсть на обвисшую, как у потрёпанной женщины грудь. — А нам с сестрой не даёшь!

— А вы и не заслужили, — отмахнулся дядька, полез в карман и протянул мне банкноту.

Я без всякого смущения взял её, отчётливо понимая, что дядя мне ещё должен остался. Мы с сестрой столько раз этот дом мыли и отдраивали, что и не сосчитать.

— А теперь ступай, отдыхай, — проговорил дядя.

Мы с сестрой вышли из гостиной, поднялись на второй этаж и проникли в мою комнату.

Тут я сунул Марии банкноту и безапелляционно сказал:

— Бери, а у меня ещё кое-чего осталось с лотерейного выигрыша. Тебе эти деньги нужнее.

— Спасибо, — сказала она и со смущённым румянцем на щеке взяла банкноту.

— А теперь изволь помочь мне сварить кашу из топора, то бишь выбери что-то приличное из тех шмоток, что у меня есть, дабы я в кафе не выглядел белой вороной, а то сударыни явно наморщат носики. А тупо не идти я не могу. Кстати, надо бы напомнить сударыне Каролине, что она обещала мне доступ в личную библиотеку ректора.

— В библиотеку ректора? — вскинула бровки сестра и затаила дыхание, словно я ей сказал, что получил код от сейфа с несметными богатствами.

— Ага. Это моя награда за то, что я присоединился к команде Дымовой.

— Достойно, — кивнула Мария, подошла к моему шкафу и стала рыться в нём. — Сколько у тебя тут хлама. Это точно не закуток старьёвщика? Что тут выбрать-то? А ведь тебе ещё нужна какая-то хорошая одежда, чтобы к князю съездить. Ты же не поедешь в университетской форме?

— А почему нет? — хмыкнул я, уселся на кресло и закинул ногу на ногу.

Сестра повернула голову, долгим взглядом посмотрела на меня и задумчиво проронила:

— А ты всё больше и больше уверен в себе. Вон как сегодня разговаривал с самим князем. Мне аж страшно стало. Смотри, не потеряй голову.

— Как выяснилось, мир любит уверенных и дерзких, — усмехнулся я, глянув за окно, где на карнизе чирикали воробьи. — И у меня пока всё получается в лучшем виде.

Глава 2

К счастью, сестре всё-таки удалось подыскать мне довольно-таки приличную одежду. В ней меня должны были пустить в кафе. А посему я в приподнятом настроении покинул дом и вышел на улицу. Небо уже заволокли мрачные, чёрные тучи. Дневной свет померк, а дома накрыла серость. Кое-где даже зажглись первые огоньки.

Я посмотрел по сторонам и быстро понял, что на этой тихой улочке мне точно не удастся поймать такси. Потому ноги понесли меня в сторону метро к более оживлённым улицам. Но стоило мне добраться до перекрёстка, как рядом со мной остановилась чёрная машина, разбрызгав колёсами лужу, обосновавшуюся около тротуара.

— Михаил Волков? — строго спросил выскочивший из авто высокий мужчина в кожаном плаще.

Второй такой же персонаж выбрался из-за руля и подскочил ко мне, нависнув, словно фонарь. Полы его плаща слегка разошлись, продемонстрировав чёрный пистолет, покоящийся в расстёгнутой кожаной кобуре.

— Нет, вы обознались, — спокойно проронил я, хотя внутри меня всё заледенело и застонало. Особисты! Мамой клянусь, это они!

— Мы не обознались, — холодно процедил водитель, вперив в меня острый взгляд цепких глаз, которые, казалось, выворачивали меня наизнанку.

— И на старуху бывает проруха, — дёрнул я губами, лихорадочно прикидывая, что мне делать.

Они же сейчас достанут свой чудо-аппарат. А тот запищит как пожарная тревога. Ведь внутри меня демон. Он почует его! А может меня уже проверяют. Я же знаю их тактику. Один отвлекает разговорами, а другой — тишком орудует аппаратом.

Так, водителя можно пнуть по яйцам и добавить кулаком по роже. Авось мне удастся его оглушить и выдернуть револьвер раньше, чем спохватится напарник особиста. Второго же можно убедительно попросить не орать и выложить оружие. Думаю, револьвер его убедит.

А что вот дальше делать с особистами? Блин. Связать да в багажник. А уж потом потеть и усиленно размышлять, как бы мне выйти сухим из воды.

Пока же мой хмурый взгляд метнулся к кобуре особиста. А тот бросил быстрый взгляд на своего напарника и получил его отрицательное мотание головой.

— Как? — удивлённо вскинул бровь водитель.

— Так, — ответил тот и выпростал из кармана руку с небольшим аппаратом, похожим на счётчик Гейгера.

Мне тоже хотелось изумлённо выдохнуть «как?» Но я сдержался и вместе с водителем глянул на стрелку, бьющуюся между нулём и единицей.

— И что это такое, судари? — проблеял я, имитируя испуг. — Что за механизм такой дьявольский? Учтите, я — дворянин. И я буду жаловаться куда следует. Вы вообще, кто такие? Почему не представились.

— Особый отдел, — сунул мне под нос корочки водитель. — Вас, Михаил Волков, приглашали посетить наш отдел. А вы так и не явились.

— Дела, знаете ли, — пожал я плечами, чувствуя одновременно и облегчение, и изумление. Почему аппарат особистов не почувствовал демона?

— Может, он сломан? — предположил водитель, глянув на напарника.

— Нет, я его час назад проверял. Всё было в порядке. В парне нет инфернальной энергии. Только если совсем чуть-чуть, но ты сам знаешь в каком доме он живёт.

— Дай сюда, — цапнул аппарат водитель и направил его на меня, снова заставив моё сердце замереть. — Мда-а-а, действительно нет.

— А чего вы все ищете? Что из меня сейчас чёрт выпрыгнет? Не выпрыгнет. Нет ничего во мне, кроме обеда и потрясающего чувства юмора, — нахмурился я. — И, вообще-то, я тороплюсь. У меня вечеринка намечается.

— Подождёт ваша вечеринка, — буркнул водитель и шагнул ко мне, оказавшись вплотную. Пришлось аж голову задрать, чтобы смотреть в его мрачное лицо. А тот выдохнул: — Чем вы объясните все странности, происходящие с вами в последние дни?

— Переходный возраст, судари. Мне и раньше девочки нравились, а сейчас прям спасу нет. А ещё из странного… я каждое утро просыпаюсь, а под одеялом будто башня стоит. Намедни же…

— … Не играйте со мной, сударь, — перебил меня водитель, начавший раздувать ноздри. — Вы прекрасно знаете о каких странностях я говорю…

— Михаил, — мягко начал другой особист, играя роль доброго полицейского. — Лучше сами всё расскажите нам, после чего мы разойдёмся.

— Что вы хотите знать? — нехотя выдал я, сложив руки на груди.

— Всё. Начинайте рассказывать прямо с того момента, как вы приехали на вечеринку вашего друга Ветрова, — с дружеской улыбкой сказал «добрый» особист, пока водитель играл роль рассвирепевшего быка.

Он чуть ли не копытом бил по тротуару, глядя на меня налитыми кровью глазами. Но его ярость не подгоняла мою ману. Та никак не реагировала на его негативные эмоции. Особист притворяется.

— Ну, слушайте, — дёрнул я щекой и вкратце поведал им о последних днях, конечно же утаив все опасные для меня моменты.

— А что же всё-таки произошло в библиотеке?

— Спрятался я там от Артёма и Виктора. Я же говорил. Просидел там пару часов. А потом сестра пришла и этот Миронов… ну вы уже знаете.

— Хм, — задумчиво постучал себя пальцем по подбородку особист. — Вы не очень-то похожи на труса, Михаил. Признаться, вы очень на него не похожи. Конечно, вы и раньше не были им, но в последние дни вас не узнать.

— А я пока в библиотеке сидел — многое успел обмозговать, сударь. И дал себе клятву, что больше никогда не отступлю. Клятвы, знаете ли, дают большую силу, когда в них веришь.

Особисты переглянулись, после чего водитель прорычал, нагнувшись ко мне:

— Вы что-то скрываете, Михаил! И я выясню что. Уж слишком подозрителен ваш взлёт. Ещё неделю назад вы были ничем не примечательным студентом без дара, а сейчас у вас замечательный шлейф из побед, отменный дар и покровительство самого князя Георгия Александровича.

— Так это всё звенья одной цепи. Не было бы дара, не было бы и покровительства. А по поводу моего взлета… Жизнь — замечательный режиссёр. Она создаёт сюжеты более закрученные, чем те, что мы видим в кино, — хмыкнул я. — И если вам больше нечего мне предъявить, то я, пожалуй, пойду.

— До свидания, сударь. Спасибо за уделённое нам время, — вежливо сказал «добрый» особист, подхватил под локоть своего коллегу и потащил его к машине.

И, прежде чем они уселись в автомобиль, мне удалось услышать обрывок их разговора:

— … А может в нём ангел? — без всякой ярости и гнева задумчиво выдал водитель. — Странный он всё-таки какой-то.

— Да какой ангел? Ты шутки его слышал? А что он творит? Ангел не дал бы ему себя так вести, — отмахнулся другой особист. — Поехали. У нас и так дел невпроворот.

К сожалению, я не услышал, что ответил водитель. Его слова заглушил рёв мотора. Машина сорвалась с места и исчезла в петроградских сумерках. А я испустил вздох облегчения и почувствовал себя так, будто из меня вынули все кости. Хотелось мясной жижей осесть на тротуар и с недельку полежать, успокаивая нервишки.

Однако я вместо этого продолжил свой путь, впав в глубокую задумчивость.

Итак, что мы имеем? А имеем мы невероятную головоломку. Прибор особистов показал, что во мне нет демона. И этой хитрой машинке стоит верить. Но тогда кого же я подцепил во время ритуала? Хрен знает. Все мои стройные теории пошли прахом.

Может, во мне всё-таки ангел? Но тогда почему был выброс инфернальной энергии, цыганка назвала меня тёмным, а демоница чуть ли не прямо заявила, что во мне выходец из Ада? Нет, что-то вариант с ангелом не кажется правдоподобным.

Однако от особистов мне всё-таки стоит держаться подальше. Вдруг у них есть аппарат, чувствующий энергию Рая? Или общую энергию Эфира? Очень может быть, что такие механизмы существуют. Просто особисты не взяли такие аппараты, так как искали демона.

Хм, и что же можно сказать, подводя итог? Да, в общем-то, есть кое-что хорошее. Во мне нет демона! С плеч сразу же будто бы гора упала. Кажется, не стоит опасаться того, что мой разум кто-то поработит. Но докопаться до истины всё же надо. Очень надо. Кто-то же посылает мне знания. И надо обязательно выяснить, кто это или что.

Приняв такое многомудрое решение, я остановился на оживлённом перекрёстке и быстро поймал такси. А уже оно отвезло меня в центр города, сияющий словно новогодняя игрушка. Да-а, на электричестве тут не экономили. Витрины сияли, фонари поливали ярким светом бульвары и мостики, а по каналам плавали прогулочные яхты, украшенные горящими лампочками.

Переполненное кафе «Императрица» тоже оказалось залито ярким светом хрустальных люстр. Поблёскивал фарфор и столовое серебро, а накрахмаленные скатерти выглядели безукоризненно белыми. Воздух же пропитали манящие ароматы дорогого вина и восхитительных блюд, чинно уплетаемых посетителями.

Благо меня пустили внутрь, хотя я и удостоился косого взгляда швейцара, наряженного в красный сюртук и смешную шапочку. Но его взор быстро изменился, когда он увидел машущую мне красавицу Дымову. Она уже сидела за шикарно накрытым столом. И Каролина с сёстрами Астафьевыми тоже тут были.

— Добрый вечер, прошу прощение за опоздания. Дела задержали, — подойдя к столу, произнёс я, пробежавшись взглядом по девушкам, одетым в весьма сексуальные платья, подчёркивающие налитые груди, упругие попки и тонкие талии. Может, так и выглядит настоящий Рай?

— Дела? — вздёрнула бровку Виктория и весело добавила: — Расскажите же какие. Чем нынче занимаются подростки? Вы крапиву палкой били?

— Нет, этим я вчера занимался, — ухмыльнулся я, усаживаясь за стол. — Сегодня кошку изловил и банку ей к хвосту привязал.

— Вы живодер-р-р, — протянула Дарья, притворно осуждающе покачав головой.

— Есть немного… Вы же видели, что я сделал с Мироновым?

— Ха-ха, это было восхитительно, — сквозь смех проговорила Дымова, жизнерадостно сверкая глазками. — Тогда и я немножко живодёрка.

— Давайте лучше выпьем за нашу победу, — предложила Каролина, подняв бокал с вином.

Мы выпили. А потом ещё раз и ещё. И чем больше мы пили, тем больше мне нравилось общество этих мадмуазелей, которых вино превратило в весьма весёлых девчонок, порой отпускающих солёные шуточки. Только Каролина всё больше молчала и предпочитала слушать. А вот Дымова прям разошлась. Громко хохотала, запрокидывая голову, а улыбка не сходила с её пухлых губок. Веселье однозначно подавило её пассивную агрессию.

У Виктории же оказалось такое глубокое декольте, что после каждого взрыва хохота ей приходилось поправлять платье, дабы не оголить бюстгальтер. Правда, я всё-таки несколько раз увидел его кружевные края и соблазнительные полушария. А ещё я увидел десятки завистливых мужских взглядов, колющих меня будто шпаги. И вот они пнули мою ману. Их эмоции были искренними.

Я даже слегка напрягся, когда пошёл в уборную. Мне думалось, что кто-то особо завистливый захочет испортить мой вечер. Однако посещение туалета закончилось благополучно… ну, почти…

Сделав все свои дела, я открыл дверь и вышел в пустой полутёмный коридор с приглушённым светом двух торшеров.

— Михаил, — вдруг донёсся знакомый голос и из-за торшера показалась Каролина.

— О-о-о, господи, я думал, что торшер заговорил, — от неожиданности ляпнул я, воззрев на внучку ректора, чьи огромные голубые глазки пьяно поблёскивали.

— Я вам настолько не мила, что вы перепутали меня с торшером? — капризно надула она губки и подошла ко мне виляющей походкой.

О-о-о, кажись, Каролина перебрала. А что тут удивительного? Ей надо-то всего ничего. Пробку понюхать — и уже алкогольный передоз. Она же хрупкая, как ледяная роза. Хотя, признаться, меня тоже слегка штормило.

— Нет, просто темно. Наверное, так сделали для того, чтобы можно было незаметно ширинку застегнуть, ежели забыл это сделать в уборной, — вяло двигая языком, предположил я, глянув сверху вниз на раскрасневшееся личико Каролины. — А ты, собственно, как тут оказалась? Тут же мужской туалет.

— Перепутала, думала женский, — не слишком искренне проговорила девушка и следом осуждающе выдала, нахмурив бровки: — И ты, наверное, думал, что женский. Ты ни одной юбки не пропускаешь! На всех девушек заглядываешься! Стрелка компаса всегда указывает на север, а твой взгляд на зад очередной девушки! Ты беспринципный тип, Волков!

— Принципный. Я не смотрю на толстых, низких и плоских…

— Я думала, что ты лучше… а ты… а ты… Эх, — девушка, не найдя достойный эпитет, рубанула ладошкой воздух и пьяно покачнулась.

— Возраст такой, — пожал я плечами, начав догадываться куда ветер дует. Но мне сейчас явно не стоит влезать в отношения Каролины и Дымовой. Пусть лучше внучка ректора слегка охладеет ко мне. А уж потом я разберусь, что делать.

— Не в возрасте дело, — мрачно проворчала она, шмыгнув носиком.

— Это, конечно, замечательный разговор, но давай лучше обсудим ваш с Дымовой должок. Когда я смогу попасть в библиотеку ректора?

— Да хоть сегодня. Полночь подходит?

— Вполне.

— Тогда в полночь заберись на крышу соседского дома. Там у стены всегда стоит лестница. Тебе надо будет лишь перелезть через забор. Думаю, для тебя это плевая задача, учитывая то, что ты умудрился давеча пробраться в мою комнату, — сказала девушка и с затаенной грустью посмотрела на меня. — В полночь я перенесу тебя с соседского дома на крышу дедушкиного.

— Замечательный план. А теперь нам пора возвращаться в зал. Там сейчас по просьбе Варвары включат телевизор. Не дай бог пропустим новости.

— К чёрту новости! — вдруг выругалась Каролина, заставив меня удивлённо округлить рот.

— Полегче с такими словами. Вам же завтра стыдно будет за них, — иронично сказал я и взял девушку за локоток. — А то и в церковь придётся идти.

— Стыдно? — вскинула она подбородок. — Вряд ли. А вот за это точно будет стыдно…

Девушка вдруг встала на цыпочки, подалась ко мне и поцеловала. Её губы оказались мягкими и податливыми. А запах её волос проник в мои ноздри и с двух ног вышиб мозги. Кажется, я услышал пение райских птиц. Правда, его весьма неделикатно прервал ошарашенный вопль Дымовой:

— Каролина!

Внучка ректора тотчас отпрянула от меня и с ужасом посмотрела на красноволосую фурию, стоящую посреди коридора. Её лицо быстро наливалось гневом. Губы кривились, а глаз дёргался, будто у неё защемило нерв.

— Это всё моя вина, — торопливо проговорил я, решив защитить Каролину. — Вино ударило в голову, растоптав последние извилины. Да и гормоны… ох, уж эти гормоны! Что они со мной творят! Мне на той неделе столб понравился.

— Врёшь… — с трудом выдохнула Дымова, словно кто-то невидимый отчаянно сжимал её шейку. — Это не ты в женском туалете, а она — в мужском. Предательница!

Графиня резко развернулся и пулей вылетела из коридора.

— Варя, подожди! — метнулась за ней Каролина.

— Дела-а-а, — протянул я и следом глухо добавил: — Да, жизнь — действительно замечательный режиссёр.

— Михаил, что произошло? — вошли в коридор сёстры Астафьевы, которые, кажется, выпили больше всех. Обе девушки слегка покачивались и глупенько улыбались.

— Варвара-а пронеслась через весь за-ал и выскочила-а из кафе. А следом за ней Каролина-а. Что ты им тут показа-ал? — растягивая слова, спросила Виктория, стрельнула взглядом на мою ширинку и добавила: — Своего воробышка-а?

— Нет, орла не показывал, — отрицательно покачал я головой и решительно сказал: — Всё, закругляемся. Пора покидать это славное местечко. Чую, Варвара и Каролина не вернутся.

— А что случилось-то? — тревожно спросила Дарья, выглядящая чуть трезвее сестры.

— Потом как-нибудь расскажу, — проронил я и вышел из коридора.

— А поехали-и в нашу квартиру. Там и расскаже-ешь, — ударил меня в спину весёлый голос Виктории.

Я проигнорировал его и нашёл мрачным взглядом официанта, обслуживающего наш столик. Надо бы выяснить во сколько обошлось наше застолье. Думается, что цена, мягко говоря, не хилая, а платить мне. Не стану же я трясти деньги с сестёр Астафьевых? Поэтому встаёт логичный вопрос… А человеку с одной почкой так же комфортно жить, как и с двумя?

Глава 3

К счастью, Дымова заранее внесла депозит, который покрыл стоимость нашего застолья. Эта новость изрядно обрадовала меня, так что кафе я покинул в сносном настроении. Астафьевы же ещё раньше укатили с личным водителем.

На улице к этому моменту пошёл мелкий, противный дождь, напоминающий холодные слёзы. Капли стучали об крыши домов, автомобили, купола зонтиков и падали на мостовую, собираясь в лужи.

Однако позеленевшие от времени медные часы на башне показывали, что время всего лишь приближалось к девяти часам.

Как-то рановато ехать домой. Может, стоит наведать того простолюдина? Как там его? Александр Смертин, кажется? Адрес я его помню, так что стоит посетить его и договориться о татуировке, чтобы к понедельнику он уже был готов. Да, так и сделаю.

Цапнув кем-то забытую на карнизе газету, я прикрыл ею голову и быстрым шагом двинулся в сторону метро, проклиная про себя мерзкую погодку. Да ещё она довольно быстро выдула из меня весь хмель. В метро я уже спустился практически трезвым и несколько станций хмуро смотрел в одну точку, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Благо желудок меня всё-таки не предал. Успокоился. Посему я без эксцессов выбрался из метро, оказавшись далеко не в самом хорошем районе, облюбованном рабочими.

Вокруг высились красные, кирпичные трёхэтажные дома с мутными окнами, часть из которых оказалась заколочена досками. Входные двери были обшарпаны, стены испещрены трещинами, а улицы изобиловали глубокими ямами, заполненными мутной водой, смешанной с нечистотами.

— Что-то мне моя идея уже не кажется такой хорошей, — прошептал я себе под нос. — Но возвращаться не солоно хлебавши как-то не хочется.

Смахнув с носа дождевую каплю, я пошёл вдоль домов, поглядывая на немногочисленных местных жителей, не побоявшихся дождя. Заросшие щетиной, с серыми от тяжёлой работы лицами и с потухшими глазами. Они порой провожали меня тусклыми взглядами. А я старался не привлекать ничьего внимания. И вот таким макаром добрался до покосившегося дома с побитым ржавчиной номером тринадцать. Тут-то и живёт Смертин.

Я вошёл внутрь, поморщился от запаха тухлятины, поднялся по рассохшимся ступеням на второй этаж и постучал в хлипкую дверь.

— Кто там? — донёсся из квартиры хриплый голос Смертина.

— Михаил, тот, что студент.

— А-а-а, надумали-таки татуировку сделать, сударь? — обрадовался парень и следом зашёлся в надсадном кашле.

— Ага. Детали обговорить надо. Дед дома?

— Нет, в больнице он. Я немного денег отыскал — и отправил его лечиться, — открыв дверь, проговорил бледный Смертин, чьё костлявое тело скрывала заляпанная майка.

С последней нашей встречи он обзавелся густой синевой под глазами. Его скулы ещё больше заострились, а на губах блестела слюна. Но в глазах полыхал живой огонь, не угасший под напором болезни.

— Благородный поступок, — оценил я, понимая, что парню и самому бы хорошо обратиться в больницу, а он благородно потратил деньги на деда.

— Спасибо за похвалу, сударь. Так какую татуировку делать будем?

— А где гарантии, что ты в таком состоянии не напортачишь?

— Да вот вам крест! — горячо выдохнул Смертин и перекрестился. — У меня рука набитая. Хотите, прямо сейчас нарисую то, что попросите? У меня как раз бумага с карандашом на столе лежат.

— Ну, давай, — решил я.

— Проходите, милости просим, — парень посторонился, пропуская меня внутрь убого обставленной комнатушки с дощатыми полами, топчаном в углу и единственной свечой, горящей на столе.

— Благодарю, — кивнул я, слыша за растрескавшимся шкафом отчётливый мышиный писк.

— Чего уж там… — махнул рукой Смертин и снова начал сильно кашлять, прикрыв руками рот. Его аж скрутило в три погибели, и на глазах выступили слёзы. А когда он откашлялся, то с вымученной улыбкой проговорил, потирая солнечное сплетение: — Ох, будто бесы нутро раздирают. Ладно, сдюжу. А вы присаживайтесь вот на стул, а я сейчас нарисую чего скажете.

— Волка нарисуй, — решил я и с кривой улыбкой добавил: — В овечьей шкуре.

— Будет сделано, — кивнул Смертин, плюхнулся на табуретку, вооружился огрызком карандаша и стал шустро выводить линии.

Мой взор принялся следить за его действиями, а в голове настойчиво крутилась какая-то мысль, словно в диалоге с парнем было что-то важное. Но что это может быть? Я начал мысленно просеивать наш разговор и вдруг поражённо открыл рот. Смертин сказал, что его нутро будто бесы раздирают. А мне недавно досталось рунное заклятие, позволяющее обнаруживать бесов, терзающих человека!

А что если мне прямо сейчас провести эксперимент? Подопытный есть. И ему мой опыт точно не повредит, а вот помочь авось и сможет. И я был совсем не против помочь Смертину. Признаться, его характер меня подкупил. Я даже собирался всучить ему задаток. Хороший задаток, чтобы он смог купить себе медицинские препараты.

— Уважаемый, — обратился я к Смертину. — Отложи карандаш. Я вижу, что никакая болезнь не способна заставить дрожать твою руку.

— Это верно, — улыбнулся парень. — Мастерство, как говорится, не пропьёшь. Хотя у меня по мамкиной линии был дед-кузнец. Так он к старости даже подкову сковать уже не мог. На корню пропил мастерство. Видимо, изобретательный был человек, раз сумел совершить подобный трюк.

— Ага, незаурядный мужик, — иронично сказал я и показал парню на топчан. — Ложись и майку подними. Осмотрю тебя. Я в медицине кое-чего понимаю.

— Да не надо, сударь. Не тратьте своё время.

— Не будь эгоистом. Если ты помрёшь, то кто мне тогда будет делать татуировку?

— Верно вообще-то, — раздумчиво выдал Смертин, улёгся на топчан и задрал майку, обнажив рёбра и впалый живот.

— Глаза закрой, — приказал я, взяв со стола бумагу, карандаш и тушь, предназначенную для татуировок. — Спички есть?

— Ага, на полке с посудой, — ответил парень, лёжа с закрытыми глазами.

Он даже не стал уточнять на кой шут мне спички и зачем ему закрывать глаза. Вот и отлично. Идеальный пациент.

Я довольно усмехнулся, цапнул засаленный коробок и в неверном свете свечи вывел на бумаге руны, предназначенные для того, чтобы стереть из памяти Смертина последние десять минут. Это будет моя страховка. Он не должен помнить то, что я сейчас сделаю.

Конечно, можно понадеяться на то, что Смертин не будет подглядывать или не поймёт, что я проделываю с его животом, но лучше так не поступать. Поэтому я сунул бумагу с рунами в карман, а сам сел на топчан подле Смертина, окунул палец в баночку с чернилами и стал выводить руны на коже парня. Тот лежал смирно. И кажется, даже не пытался подсмотреть. Видимо, он мне доверяет, как родной матушке. Да и что дурного я мог с ним сделать? Ну, по его мнению.

— Щекотно, — вдруг сказал Смертин, всё-таки нарушив молчание.

— Так и должно быть, — напряжённо проговорил я и вывел последнюю руну, ощутив как солнечное сплетение покинула часть маны.

— Ай, щиплет, — пожаловался парень, когда на его животе засветились руны.

— Всё нормально. Лежи и глаза не открывай, — быстро выдал я, лихорадочно облизал губы и впился напряженным взором в грудную клетку Смертина. Она будто бы стала извергать туманные протуберанцы, все больше уплотняющиеся и наливающиеся черным цветом.

Да, это же черви! Толстые, отвратительные, с тонкими волосками и торчащими из пастей загнутыми клыками! Они во множестве копошились в груди парня, то погружаясь в его плоть, то выныривая из неё.

Зрелище оказалось столь отталкивающим, что я даже вскочил на ноги и попятится. Тут же мой ботинок зацепился за неровность пола. Я не сумел удержать равновесие и грохнулся на задницу.

Смертин распахнул глаза и удивлённо уставился на меня.

— Вы чего, сударь? На топчане-то оно удобнее сидеть.

— Ага, — просипел я, во все глаза глядя на парня, почесавшего ребра. Его иссохшие пальцы спокойно прошли сквозь червей. А потом он провёл рукой по животу, с которого уже исчезли руны. Парень их не заметил, однако надо подстраховаться.

— Ложись, — приказал я ему и достал бумагу с рунами.

— Хорошо, — проронил тот и снова покорно вернул голову на грязную подушку, по мягкости вряд ли превосходящую камень.

Я же поджёг бумагу и поднёс её к груди бедолаги. Дым от неё проник в его ноздри, после чего тело парня расслабилось. Кажись, сработало. Я швырнул бумагу на пол, где она полностью сгорела. А потом моя нога растоптала оставшийся от бумаги пепел.

Черви к этому времени уже снова стали невидимыми, а Смертин открыл мутные глаза.

— Ты чего же? — бросил я ему, пытаясь унять нервную дрожь в пальцах. — Дверь мне открыл, а потом тебя кашель скрутил, да такой сильный, что ты аж сознание потерял.

— Да-а-а? — медленно протянул парень, наморщив лоб. — Раньше со мной такого не бывало. Извините, сударь. Помню, что открывал, а потом… потом, действительно, не помню. Благодарю, что не бросили меня на пороге, а на топчан затащили.

— Ерунда, — отмахнулся я и достал из кармана десять рублей. — На вот тебе аванс. Непременно сходи в больницу, а затем купи препаратов лечебных. Понял?

— Понял, — благодарно кивнул тот и взял банкноту. — Это ровно на десять рублей больше, чем мне когда-либо давали в качестве аванса.

Я усмехнулся и проронил:

— Ну, до понедельника.

— А что в понедельник? — нахмурил он брови, будто силился вспомнить.

— Татуировку приду делать, волка в овечьей шкуре, — проговорил я и двинулся в сторону двери.

— Хорошо! Я тогда эскизы разные сделаю. Прямо сейчас и сяду за стол! — крикнул он мне в спину и зашёлся в надсадном кашле. Его аж в дугу скрутило.

Уже выйдя на лестничную площадку, я подумал, что Смертину, кажется, недолго осталось. Но чем он болен? Это какая-то бесовская хворь или абсолютно все болезни из-за бесов?

Хм, в любом случае для меня это что-то новенькое. В нашем мире ни о чём подобном прежде не говорили. Если о бесовских хворях кто-то и знает, то молчит. А о них наверняка знают. Особый отдел же не дремлет. Значит, власть держит людей в неведении. Но почему? Чтобы было меньше тех, кто желает изучать руны?

Впрочем, сейчас это не столь важно. Важнее спасти Смертина. Я уверен на сто процентов, что лечение существует и его знает то существо, что живёт во мне. Наверное, стоит вернуться к прежней тактике получения новых заклятий.

Я принялся напряжённо думать над тем, как изгнать из груди Смертина этих червей-бесов.

Попутно мои ноги понесли меня в сторону метро. Из-под ботинок полетели брызги грязи, а уши принялись ловить звуки капель, срывающихся с шиферных крыш. Благо, дождь уже прошёл, оставив после себя запах озона, смешавшийся с ароматами сырой побелки и помоев.

Вечер же стал ещё чернее, хоть на небе и показались звёзды. Но в этом районе оказались большие проблемы с освещением. Фонари стояли так далеко друг от друга, будто страдали социофобией.

И, конечно же, приключения не обошли меня стороной…

Из подворотни на пустынную улицу вывернула троица мужчин, заросших бородами по самые злые, колючие глазки. Они загородили мне дорогу, кривя губы в волчьих усмешках.

— Куда торопишься, франтик? — простуженным басом выдал тот, что стоял в центре. Высокий хрен со шрамом на лбу.

— Давайте без предварительных ласк. Чего вы хотите? Денег? Их у меня нет, а моя одежда вам не подойдёт, — раздражённо выдал я, мрачно глянув на гопников. Оторвали меня от мыслей, гады.

— А мы её продадим, гы-гы, — весело сказал тот, что стоял слева, и глупо хихикнул, словно отколол шутку.

— И сымай одежду поскорее, — вставил Шрам и вытащил из кармана черный револьвер с поцарапанным дулом.

— Аргумент, — усмехнулся я, кивнув на оружие.

— А то, — самодовольно осклабился гопник.

— К несчастью для вас, он не заряжен. Я такие вещи вижу на раз.

— Как не заряжен? — удивился Шрам и поднёс револьвер к лицу, чтобы проверить сверкают ли патроны в барабане.

— Ой деби-и-ил, — сокрушённо протянул я, одновременно выведя несколько пассов, вызывающих пусть и слабенький, но очень быстрый шар огня. Он метнулся к руке Шрама и расплескался по ней, окутав её пламенем.

— А-а-а! — заорал от боли мужик, рефлекторно выронив оружие. Оно с плеском упало в лужу.

— Бе-е-е, — выдохнул я, создав более мощный шар огня.

Вся троица тут же с воплями ломанулась обратно в подворотню. А я швырнул магию им вслед. Да только не попал. Шар угодил в стену дома, а потом каплями огня упал на грязь и сердито зашипел.

— Ну и ладно, — прошептал я и продолжил путь, ускорив шаг. Надо бы побыстрее покинуть этот район.

Однако стоило мне попасть в ореол света, источаемого фонарём, как что-то привлекло мой взгляд. Я резко повернулся к кирпичной стене дома с безжизненно чёрными окнами и сперва даже не понял, что царапнуло мой взор, а затем понял…

— Ого-го, — глухо выдал я, округлившимися глазами глядя на свою тень, красующуюся на стене.

Крылья! За моей спиной будто бы раскинулись крылья. Я быстро обернулся, но никого не увидел. А затем провёл короткий эксперимент и быстро уяснил, что тень от крыльев принадлежит именно мне. Однако в реальном мире никаких крыльев у меня не было. Вот это номер!

Я сглотнул вязкую слюну, передёрнул плечами и добавил очередной штришок к портрету того существа, что находилось внутри меня. У него есть крылья. Но какого хрена они присобачились к моей тени?

Принявшись крутить в голове этот вопрос, я торопливо двинулся к метро. А когда достиг оного, то так и не нашёл ответ. Мне уже в который раз тупо не хватило информации. Авось хоть личная библиотека ректора что-то мне подскажет. Я всё-таки рассчитываю в неё попасть нынешней ночью. Надеюсь, Каролина не подведёт меня.

Пока же я спустился в метро и запрыгнул в подземный поезд. Он с грохотом и лязгом домчал меня до нужной станции, после чего я выбрался на поверхность, вдохнул влажный воздух и пошёл по ярко освещённой улице, обходя лужи, поблескивающие на брусчатке.

К счастью, дома меня не ждали хреновые сюрпризы. Казалось, что никто, кроме сестры, и не заметил моего возвращения. Вот и хорошо. Правда, Мария набросилась на меня с расспросами, едва я успел переодеться в своей комнате.

— Ну что там было? Не томи говори, как прошёл вечер, — протараторила она, плюхнувшись на кресло.

— Ты начала нукать? — удивился я и тут же сказал, подражая её голосу: — Сколько тебе раз говорить, что это так некрасиво.

— От тебя подцепила. Теперь избавляться придётся, — скривилась она и следом выдохнула, сжав кулачки: — Так что было в кафе? Расскажи, расскажи!

Пришлось поведать ей о минувшей встрече. И я, наверное, впервые за последние дни выложил ей сущую правду.

— Каролина тебя поцеловала? — ахнула она, округлив глазки. — А Дымова вас застала и… взревновала? Что же это выходит? Они это… ну… очень близкие подруги? Тьфу ты, опять это ну! Вот привязалось.

— Да, кажется, у них есть какие-то отношения, — проговорил я, памятуя о том, что не посвящал сестру в тайну двух голубок.

— И ты, получается, влез в них? Ох, Миша, что же теперь будет? — покачала головой Мари, покрывшаяся стыдливым румянцем. Её очень впечатлило известие о том, что две девочки «очень близко дружат».

— Вот это я у тебя хотел спросить, что же теперь будет. Ты же в любовных делах более сведуща, чем я. Тебе в детском саде даже какой-то мальчик нравился. Правда, он потом разбил тебе сердце, начав лепить куличики с другой девочкой. А мне никто никогда сердце не разбивал. Я даже не знаю, есть ли оно у меня?

— Я не знаю, что и сказать, Миша, — растерянно захлопала глазками сестра. — Если у них прям любовь, то они как-то сумеют помириться. Всё-таки лишь один поцелуй, да и то в пьяном угаре. Но с Дымовой ты уже отношения не восстановишь. Она теперь будет видеть в тебе угрозу. А если Каролина влюбилась в тебя, тогда… тогда всё ещё сложнее. Дымова возненавидит тебя. А быть вместе с Каролиной ты не сможешь. Уж слишком большая между вами социальная пропасть. Однако я просто обязана спросить тебя… Каролина мила тебе?

— Ну, — замялся я, советуясь со своими чувствами. — Даже не знаю… Мне сейчас каждая вторая девушка нравится. Возраст такой. Даже Елизавета нравится, хотя я понимаю, что она карьеристка с гранитным сердцем. Но всё-таки, наверное, Каролина нравится мне больше всех, как, впрочем, и Дымова… Они, знаешь, как тихая гавань и бушующий океан. Обе хороши по-своему. И обе манят.

— Дымова тебя явно манит своей пятой точкой, — поджала губки сестра, неодобрительно покачав головой. — А ты в первую очередь должен думать о душе девушки. Попа-то может и обвиснуть.

— Не дай бог, — ужаснулся я, живо представив, как у Варвары обвисает её чудесный зад. — Тогда на Земле станет на одно чудо света меньше.

— Подумай над моими словами.

— Подумаю, но как-нибудь потом. А сейчас лучше послушай, как я разобрался с особистами. Вряд ли они теперь будут докучать мне.

Сестра вскинула бровки, а я торопливо поведал ей о том, что особисты не нашли во мне демона и отправились восвояси.

— Получается, что в тебе всё-таки никого нет? — обрадовалась Мария, прижав лапки к груди. — Ведь если бы в тебе был ангел, то ты бы вёл себя совсем иначе.

— Ага, — кивнул я, не став говорить сестре о теневых крыльях. А вот о грядущем путешествии в дом ректора сказал, как рассказал и о своём открытии в квартирке Смертина.

— Ужас! — ахнула сестра. — Смертину непременно нужно помочь.

— Твоя правда. Я уже, в некотором смысле, работаю над этим, — сказал я, почесав висок. — И ради продолжения эксперимента, давай и тебя проверим с помощью… э-э-э «Ока». Назову это заклятие именно так.

— Боязно как-то, — поёжилась сестра. — А вдруг и меня терзают какие-нибудь бесы?

— Вряд ли. Не переживай, — успокаивающе улыбнулся я сестре и достал фломастер. — Давай спину. На твоей руке такое количество рун вряд ли уместится.

— Ладно-о, — нехотя протянула Мария, повернулась ко мне спиной и приподняла домашнюю рубашку.

Я тут же принялся выводить руны на её бледной коже. А когда добрался до финальной, то предупредил:

— Сейчас будет немного щипать. Вот сейчас…

— Ай! Больно! — взвизгнула сестра и рефлекторно отпрянула. — Ну что там? Что? Не тяни.

— У меня плохие новости…

Глава 4

Мария посмотрела на меня расширившимися глазами. Её лицо побледнело, а уголки губ опустились.

— Я умру? — дрожащим голосом выдала она.

— Нет, с чего это? У тебя нет никаких бесов, — отвлечённо проговорил я, задумчиво сцепив пальцы на уровне груди.

— А почему тогда ты сказал, что у тебя плохие новости⁈ — протараторила сестра, на чьи щёчки возвращался румянец.

— Я думал, что бесы виноваты во всех болезнях. Но, видимо, это не так. Ты же не можешь быть на сто процентов здорова. Например, вчера ты чихнула так, что чуть люстра не упала.

— Не правда! Я чихнула очень деликатно, — заявила Мария и смущённо отвела взор.

— Пусть будет деликатно, но ты меня поняла, — сказал я и следом вывалил на сестру все свои размышления, касающиеся правительства, умалчивающего о бесовских болезнях.

Мария внимательно выслушала меня, а затем мы стали обсуждать эту ситуацию, пытаясь хоть что-то понять. Однако даже за целый час наш дуэт не пришёл к каким-то серьёзным выводам.

А вскоре уже настал момент, когда мне следовало отчаливать из дома, чтобы не опоздать на полночное рандеву. Сестра пожелала мне удачи. А я на всякий случай покинул особняк через окно и в очередной раз направился к метро, почувствовав, что ночь холоднее вечера.

Подошвы моих ботинок шлёпали по мостовой, а глаза следили за окрестностями. Я сейчас в таком положении, что мне расслабляться вообще не стоит. Ушки должны быть на макушке. И такое состояние, кажется, вызвало у меня приступ паранойи. Мне вдруг показалось, что кто-то следит за мной, прячась в тени домов. Я ускорил шаг, но ощущение чужого взгляда не исчезло. Вот ведь…

Неужели за мной и правда кто-то следит? Демоница? Нет, я бы почувствовал её. Тогда кто это может быть? А-а-а… кажется, догадался. Особисты. Скорее всего, они. Ну и хрен с ними, пусть следят. Мой поход к Каролине они спишут на наши тайные любовные отношения. И вряд ли будут докладывать об этом ректору. Слишком мелко для них. Они занимаются другой работой.

Меня, если честно, больше занимает другой вопрос. А когда началась слежка? Они уже пасли меня, когда я ходил к Смертину? Ну, пятьдесят на пятьдесят. В любом случае они ничего подозрительного не обнаружили, иначе бы меня уже схватили.

Слежку же явно устроили чисто на всякий случай. Всё-таки моя история действительно очень необычна. Думаю, несколько дней за мной точно будут приглядывать. Поэтому мне стоит быть ещё более аккуратным и свести к минимуму использование рун.

Пока же я нырнул в метро и краем глаза успел заметить спустившегося по ступеням неприметного мужчину в сером плаще. Ага, точно следят. Но он сел не в мой вагон, а в соседний, однако через дверное стекло порой бросал на меня короткие взгляды. И вышли мы на одной станции. Правда, он тут же затерялся среди людей.

Я же выбрался на поверхность и двинулся по залитой электрическим светом набережной. А потом свернул несколько раз и оказался около дома ректора. Все окна были черны, а недавно сгоревший фонарь уже заменили. Оперативно.

Кашлянув в кулак, я подошёл к соседнему дому и прильнул к прутьям решётки. Лестница действительно стояла около стены особняка. Но не ждёт ли меня на пути к ней засада из десятка голодных, злых собак, жаждущих поужинать моей задницей?

В темноте вроде бы не мелькали четвероногие силуэты. Однако какой-то сторож просто обязан быть. Но выбирать мне не приходилось. Придётся рисковать.

Я осторожно перелез через забор, спрыгнул на мягкую траву и, пригибаясь, двинулся по очень уютному дворику. Без проблем пересёк его и взлетел по лестнице на крышу. И вот тут моя нога предательски поскользнулась на влажной после дождя черепице. Я зашатался, пытаясь за что-то ухватиться. Сердце отчаянно забилось в груди, а волосы на затылке встали дыбом.

— Миша! — донёсся до меня испуганный вскрик Каролины, чей силуэт обозначился на краю соседней крыши.

— Всё нормально, — бросил я, сумев удержать равновесие. — Это я так взлететь пытался, но люди правду говорят — рождённый ползать, летать не может.

— Не смешно, — пробурчала девушка и сделала несколько магических пассов.

Меня тут же подхватил мощный поток воздуха и перенёс на крышу ректорского особняка.

— Привет, — поздоровался я с Каролиной, избегающей встречаться со мной взглядом.

— Привет, — глухо проронила она, глядя на печную трубу. — Никто тебя не видел?

— Нет, никто не видел. Не переживай, — отмахнулся я, мимолётом оценив высоту соседского особняка. Да, лететь пришлось бы далеко. Как представлю, так плечи сами собой передёргиваются.

— Хорошо, — кивнула девушка, наряженная в длинный, бесформенный халат, скрывающий её точёную фигурку. — Пошли. Только тихо. В доме практически никого нет, но всё же стоит соблюдать тишину.

— Ясно, — сказал я и пошёл следом за Каролиной. — Простите меня за дерзость, но меня буквально раздирает любопытство…

— … Не догнала, — мрачно произнесла красотка и открыла небольшую дверку, ведущую на чердак. — Я ей звонила, но служанка сказала, что сударыня Дымова не желает со мной разговаривать.

— Печально, — невесело сказал я, первым вошёл на чердак и обнаружил там крутые, чугунные ступени, плохо заметные в полусумраке. Тут же галантно подал руку Каролине. Та поколебалась, но всё же взяла её тонкими, холодными пальчиками. Благодаря этому я провёл её по ступеням. И мы оба благополучно оказались на полу.

— Спасибо, — проговорила девушка, торопливо отпустив мою руку, словно боялась, что лишнее прикосновение может перерасти в порыв страсти. — И спасибо за то, что попытался выгородить меня в кафе.

— Ерунда. Это ведь и вправду отчасти моя вина. Я же понимаю, что перед моей сексуальностью трудно устоять, — иронично выдал я и подмигнул девушке.

Она печально улыбнулась, а потом вдруг потупила взгляд, опустила голову и проговорила:

— Это вышло случайно. Я… я нечасто пью алгоколь. И вино… вино…

— Да, это всё вино. Ох каким коварным оно бывает. Так что давай сделаем вид, что ничего не было.

— Давай, — спустя паузу согласилась девушка, искоса посмотрев на меня сощуренными глазами, словно ожидала услышать что-то другое. Кажется, она даже на мгновение обиженно поджала губки. Но уже в следующий миг Каролина решительно тряхнула волосами и проронила: — Иди за мной.

Я молча двинулся за ней. А она вскоре привела меня в роскошную библиотеку с купольным потолком и позолоченными резными шкафами, набитыми сотнями редчайших книг. Я почувствовал себя Али-Бабой, попавшим в пещеру разбойников-библиофилов.

— Ты можешь взять домой любую книгу. Только не забудь вернуть её, — разрешила мне Каролина, уселась на кресло и включила настольную лампу. Она тут же разогнала часть мрака, прежде боровшегося лишь с серебристым лунным светом, заглядывающим в стрельчатые двухметровые окна.

— Благодарю, — сказал я, взял фонарик со стола и двинулся вдоль шкафов. Книги в них были рассортированы по тематикам. И больше всего томов рассказывали о магии и истории. А есть ли тут что-то об Эфире? Хм-м-м. Или я совершил невероятную глупость, напросившись сюда?

— Можешь не торопиться, — долетел до меня из-за шкафов сонный голосок Каролины. Кажется, её разморило в тёплом месте. На улице-то было прохладно. И ещё не стоит забывать о том сколько сейчас времени. Вот девчонку и потянуло в сон.

Я не стал ей ничего отвечать и молча продолжил свои поиски, мягко ступая по паркету из красного дерева. И спустя полчасика меня ждал относительный успех. Да, я нашёл раздел, посвящённый Эфиру, но он включал в себя всего пятнадцать книг. И лишь одна из них произвела на меня действительно сильное впечатление, а остальные оказались пустышками. Всё, что было в них написано, уже оказалось мне известно. Но эта одна книга… просто вау! Она рассказывала о… падших ангелах! Я схватил её и выглянул из-за шкафа. Каролина мирно дремала, склонив голову к плечу. Её лицо в свете лампы казалось ещё более юным, чем было на самом деле. Девичья мордашка расслабилась. С неё ушли все тревоги и заботы. Я прям залюбовался ею, а затем напомнил себе для чего сюда нагрянул, с жадностью открыл книгу и ушёл в чтение.

Я проглатывал страницу за страницей, всё больше понимая, что происходит. Меня охватил азарт сыщика, приблизившегося к разгадке. И когда я захлопнул книгу, то уставился покрасневшими глазами на светлеющее за окном небо и прошептал:

— Теперь мне многое стало ясно.

Книга поведала мне о падших ангелах. Их буквально единицы. Это те ангелы, что стали служить своим лютым врагам демонам. Они извратили свою суть. Стали питаться не положительными эмоциями, а отрицательными.

Падшие ангелы — это что-то среднее между ангелами и демонами. И теперь понятно, почему аппарат особистов не почувствовал во мне демона, хотя во время ритуала в библиотеке высвободилась инфернальная энергия. Да и демоница называла меня предателем, вором. И говорила, что я вернусь в Ад. Но она ни разу не сказала, что я — демон! Цыганка же называла меня тёмным. Кажется, она видела суть падшего ангела, а она совсем не светлая.

И если сложить все части пазла, то получается такая картина… Я умудрился призвать падшего ангела, жившего в Аду. Отсюда и инфернальная энергия. А сам вселенец не имеет подобной энергии. Он до сих пор хранит в себе райскую энергию, пусть и извращённую, питающуюся негативными эмоциями. И этот падший ангел что-то спёр. Видимо, что-то ценное, раз даже какая-то заштатная демоница знает об этом.

— Так, ладно, — прошептал я, массируя виски подушечками указательных пальцев. — И что мне со всем этим делать?

Может ли падший ангел поработить моё сознание? Да чёрт его знает. Но он явно как-то воздействует на меня, раз у моей тени появились крылья. И, кстати, крылья могут говорить о том, что падший постепенно оправляется от раны. И совсем скоро он может полностью очнуться.

Во рту сразу же появился горький привкус, а вдоль спины пробежал холодок. Гадство!

Я вернул книгу на место, взял другую и, нарочито громко топая, подошёл к Каролине. Она сразу же открыла глазки и сонно выдохнула:

— Ах, кажется, я заснула.

— Ага, вот такой я интересный человек, — усмехнулся я, хотя мне было не до смеха. — Могу вогнать в сон кого-то угодно.

— Не наговаривай на себя, даже в шутку, — покачала головкой девушка, потянулась и спросила: — Ты уже выбрал книгу?

— Ага, вот, — я продемонстрировал ей сборник сильнейших заклинаний магии огня. — Даже прочитал уже несколько глав.

— Отлично, — улыбнулась красотка и встала с кресла. — Пойдём, я провожу тебя.

Мы с ней вышли из библиотеки, прокрались на чердак, а затем она перенесла меня на крышу соседнего дома, поскольку так было проще. Дальше я осторожно спустился с крыши по лестнице, преодолел двор, перемахнул забор и растворился в утренних сумерках.

Метро ещё было закрыто, так что пришлось искать такси. И таковое отыскалось. Таксист повёз меня к дому дядюшки. А я, порядком вымотавшись из-за всех своих приключений, заснул прямо в машине.

Шофер разбудил меня уже около дома. Я расплатился с ним, пробрался через окно в свою комнату, грохнулся на кровать и снова отрубился.

Казалось, что я только-только закрыл глаза, а уже спустя миг раздался требовательный стук в дверь и голос сестры:

— Миша, просыпайся, иначе ты опоздаешь!

— Кхам… — просипел я хриплым после сна голосом и с трудом разлепил глаза. Спать хотелось неимоверно, но я всё же принял сидячее положение и зевнул так, что чуть рот не порвал, а затем сказал: — Всё, проснулся.

— Хорошо. Собирайся быстрее. Тебе ещё позавтракать надо успеть.

Желудок ответил затейливым бурчанием. Дескать, да, надо поесть. И через минут десять он с радостью начал принимать то, что я стал отправлять в него, сидя за столом, окружённым членами… э-э-э… семьи.

— Веди себя у князя прилично, а не как обычно, — кинула мне тётка, пронзая недобрым взглядом. — А то ещё бросишь тень на нашу фамилию.

— Я могу вести себя, как Иван. Сойдёт? Он же вами воспитан, — криво усмехнулся я, кивнув на двоюродного братца, жадно обгладывающего куриную ножку. Жир тёк по его руке, а крупные зубы чуть ли не в пыль мололи кость.

Сестра тут же наступила тапкой на мою ногу и сделала страшные глаза. Тётка же скривила физиономию и так сильно сжала вилку, что у неё аж костяшки пальцев побелели.

— Нет, Михаил, не веди себя, как Иван, — бросил на сына недовольный взор дядька, чинно завтракая. — Иван не плохой парень… по-своему. Однако князь приметил не его, а тебя. Следовательно, тебе не стоит как-то менять своё поведение.

— Это точно, — прошамкала бабка Авдотья, покосившись на позеленевшую дочку. — Клавдия, ты чего это? Что-то не свежее съела? Ты это… ежели тебя мутит, в уборную сходи.

— Всё со мной хорошо, — процедила та и с ожесточением начала резать блин. — Кто-то мог бы и замолвить словечко перед князем о своих двоюродных родственниках.

Её бурчание явно было адресовано мне. Но я не успел на него ответить, поскольку вклинился дядя.

— Дорогая, им не по плечу тренировки князя Александра Георгиевича. Давай смотреть правде в глаза. Даже если он их каким-то чудом возьмёт в свою секцию, они там надолго не задержатся.

— Ты не веришь в своих собственных детей! — вскричала тётка, раздувая крылья носа. — Чем они хуже этого?

— У этого имя есть, — твёрдо проговорил я, откинувшись на спинку стула. — Хорошее имя, красивое. Михаил. Так звали даже парочку императоров.

— Так! Закрыли все рты! — рявкнул дядя, сурово столкнув брови над переносицей. — Начали свару с самого утра! Ешьте!

— Наелась уже! — истерично бросила тётка и выскочила из-за стола.

Дядька мрачным взором проводил её нескладную костлявую фигуру, а потом молча продолжил завтракать. И никто больше не нарушал тишину, разбавляемую лишь звяканьем вилок об тарелки.

Впрочем, уже совсем скоро за окном раздалось требовательное рычание автомобильного мотора.

Ивашка тотчас бросился к окну, отодвинул занавеску и восторженно протараторил:

— Приехал водитель князя! Машина-то у него какая красивая! А на заднем сиденье уже сидит парочка парней.

— Удачи, — пожелал мне дядька.

— Ни пуха ни пера, — выдала старушка и перекрестила, словно отправляла меня в опасное приключение.

Сестра же лишь молча сжала мою руку, после чего я встал из-за стола, схватил приготовленную спортивную сумку и вышел из дома. Утро оказалось серым и хмурым, как и физиономия водителя.

— Доброе утро, сударь, — поздоровался он со мной. — На заднем сиденье для вас ещё осталось место.

— Доброе, — бросил я ему и проник в машину, где и вправду уже восседала парочка парней, активно что-то обсуждающих.

Оба оказались постарше меня и с вполне открытыми дружелюбными лицами. Один был Андреем и носил короткие русые волосы, а второй — Игорем, кареглазым брюнетом.

Машина ещё не успела отъехать от дома, как мы уже успели познакомиться. Ребята действительно оказались простыми и не заносчивыми. Чувствуется, что в них не течёт кровь высшей аристократии.

А затем к нам присоединился ещё один парень. Он влез в салон, когда авто подкатило к небольшому, но опрятному двухэтажному дому. Кажись, водитель собирал не особо богатых ребят, чьи родители не могли купить им автомобили.

«Новичок» торопливо поздоровался со всеми и выдохнул, возбуждённо сверкая глазами:

— Судари, слышали последнюю новость? Мне старший брат буквально только что рассказал.

— Какую новость? — насторожился я, пятой точкой почуяв то, что она мне не понравится.

— Вы же графиню Дымову из нашей секции все знаете? — отбарабанил он, пробежавшись горящим взглядом по нашим лицам.

— Да-а, — хором ответили все, кто был в авто, даже водитель, сменивший хмурую мину на заинтересованную.

Глава 5

— Ну, чего, чего… говорите, сударь Игнатьев, — поторопил «сказителя» водитель, одним глазом глядя на парня, а другим на светофор, полыхающий красным светом.

— Брат мне рассказал, что было так. Мол, Миронов позвонил среди ночи Дымовой и сказал ей, что прямо сейчас ждёт её в университете. Он уже обнажённый и готовится пройти по этажу. Конечно же, она его обвинила в жульничестве. Дескать, какого лешего ты среди ночи собрался идти по университету, когда там никого нет? Кто же увидит твой позор? А тот ей и ответил: не было в нашем споре ничего, что говорило бы о времени обнажённого дефиле. Я, говорит, в своём праве. Ну, Дымова плюнула него и разозлено бросила трубку. А Миронов спокойно прошёл по университету в чём мать родила. И его проход засвидетельствовали два его друга и сторож. Получается, Миронов всё по чести выполнил, что было в споре. Да только обхитрил он Дымову. Не на такой исход она рассчитывала.

— Мда-а, схитрил он, — проговорил я, почесав затылок.

— Молодец, нашёл выход, — вставил Андрей, одобрительно кивнув. — Слово-то он своё не нарушил, как и условия спора. Я всегда говорил, что Миронов-старший — умный человек.

— Только Дымовой так не говори, а то она тебя к праотцам отправит, — посоветовал Игнатьев, мельком глянув на дорожный знак, гласящий, что мы выезжаем из города.

— Это точно, — вставил Игорь. — Она сегодня будет особенно раздражительна. Я ведь тоже слышал кое-какую новость… Вроде как вчера в кафе «Императрица» что-то такое произошло, что сильно не понравилось Дымовой. Но подробностей никто не знает. Или почти никто… — парень многозначительно закончил и с улыбкой в глазах посмотрел на меня.

— Да, я там был. Мы отмечали победу в игре…

— … Позвольте, я вас перебью, сударь Волков, — вежливо проронил Игнатьев. — Мне бы хотелось поздравить вас с этим выдающимся достижением. Вы вписали свое имя в историю этой игры. Поздравляю.

К его поздравлениям присоединились все остальные люди, включая водителя. А потом я продолжил свой рассказ, тщательно подбирая слова:

— В общем, мы праздновали, а затем я отошёл в уборную, а когда вернулся в зал, то Дымовой и сударыни Каролины там уже не было. Больше ничего не могу сказать.

— Не можете или не хотите, сударь? — улыбнулся Игорь.

— Жизнь — сложная штука, — усмехнулся я в ответ, мысленно просеяв уже сказанные слова. Выходило, что я не соврал, но тумана напустил. Я ведь действительно был в туалете, а когда вернулся в зал, то внучка ректора и графиня уже свинтили из него.

— Верно, — кивнул Игнатьев, поправил рукав недорогого пиджака и попросил: — Сударь Волков, а поведайте нам о том, каково оно было участвовать в игре «Башня». Мы ведь с сударями ни разу в ней не участвовали.

— Может быть, пора перейти на ты? А то между собой вы на ты, а со мной на вы.

— Самое время, — одобрительно сказал Андрей и приготовился слушать мой рассказ.

Ну а я постарался максимально красочно расписать прошедшую игры. Народ слушал меня и восторженно пучил глаза, а водитель нет-нет да и одобрительно крякал.

А вскоре уже показалось и поместье князя. Оно было окружено высокой стеной из серых булыжников. Мы миновали кованные ворота и поехали по брусчатой дорожке, разрезающей ухоженный парк с деревьями, приготовившимися сбросить листья. За парком обнаружился уличный комплекс со множеством тренажёров и настоящей полосой с препятствиями.

— Тут будто готовят элитных бойцов для специальных заданий, — восхитился я, глядя в окно автомобиля, мерно шуршащего колёсами.

— Почти так и есть, — весело сказал Игнатьев. — Те, кто долго занимались в секции его светлости, могут без проблем попасть на работу в различные силовые ведомства.

— Именно, — поддакнул Андрей и вышел из машины, остановившейся на просторной парковке. Тут уже стояло несколько автомобилей с гербами, изображёнными на дверях. Были среди них и те, что принадлежали семейству Дымовых и ректору.

Мне после вчерашнего не очень хотелось встречаться с графиней. У неё же характер весьма взрывоопасный, да ещё по горячим следам. Может всякое получится… Но, с другой стороны, и прятаться от неё я не собираюсь, а наоборот первым подойду к ней и как-то попробую разрулить ситуацию.

Пока же я вытащил свою сумку из багажника машины, и вместе с перешучивающимися парнями пошёл к трёхэтажному белому особняку с колоннами и мраморным парадным крыльцом. На последнем уже вышколено стоял дворецкий в ливрее и белых перчатках. Он поздоровался с нами, провёл по богато украшенному коридору с охотничьими трофеями и привёл в уютную гостиную. Пол оказался скрыт красным ковром, на стенах висели картины в резных рамах, по углам красовались метровые фарфоровые вазы, а с потолка глядела хрустальная люстра, окружённая искусной лепниной.

Ещё здесь обнаружились четыре человека. Двоих парней я не знал, но мне они показались вполне адекватными. Они поприветствовали нашу четвёрку кивками и продолжили о чем-то тихонько беседовать, сидя на креслах у камина, потрескивающего дровами.

А вот ещё двоих людей я уже неплохо знал… Дымова хмуро глядела в стрельчатое окно, сложив руки за спиной. Каролина же восседала на парчовом диванчике с изогнутыми позолоченными ножками. Под глазками внучки ректора обнаружилась небольшая синева, вызванная недосыпанием, а на лице прочно обосновалось мрачное выражение. Губы оказались плотно сжаты, а взгляд украдкой скользил по выдающейся фигуре Дымовой.

— Доброе утро, — поздоровался я с бледно улыбнувшейся Каролиной и решительно подошёл к Варваре.

Та полуобернулась и еле слышно процедила:

— Чего тебе?

— Привет. Шикарный нахмуренный лоб, — с улыбкой отпустил я ироничный комплимент.

— Выбесить меня решил? — скрипнула она зубами, сощурив глаза.

— Нет, что ты. Разве я похож на самоубийцу? Ну, только если в профиль, — усмехнулся я, примирительно показав пустые руки. — Мне просто хочется расставить все точки над и. Ты, конечно, можешь и дальше, как взрослый и самодостаточный человек, мрачно поглядывать на Каролину. А можешь просто простить её. Даже не её, а вино. Оно всему виной. Ты же видишь, как Каролина убивается. Она явно всю ночь не спала. Смотри, какие синяки под глазами. А эти зевки, которые она порой прикрывает? Мне бы на твоём месте было бы стыдно.

— Ты не на моём месте, — процедила девушка. — И я не давала тебе права обращаться ко мне на «ты».

— Мне жизнь дала такое право, — развёл я руками, слыша тихий звон своих стальных яиц.

Дымова грозно глянула на меня, а потом её взор устремился за мою спину, где красовалась дверь. Она мгновение назад бесшумно распахнулась, явив улыбающегося князя.

— Доброе утро, судари и сударыни, — проговорил он, ворвавшись в сонную гостиную, точно бодрый ураган, брызжущий энергией. — О-о! Гляжу, уже почти все в сборе! Не хватает только графа Крылова. Так, где Волков? А вот он мило воркует с графиней.

— Мы не воркуем! — в один голос выпалили мы с Дымовой.

— Как же не воркуете? — вскинул брови Георгий Александрович. — А почему тогда у Варвары так блестят глаза, словно она убить тебя готова? Это явный признак любви.

— У вас странное понимание любви, ваша светлость, — произнёс я, чувствуя на себя взгляды собравшихся.

— Может потому я и не женат? — весело выдал князь, плюхнулся на кресло и спросил: — Кто-нибудь желает чаю? Настоящего, из Индии, а не ту солому, что вы обычно пьёте. Хотя зачем я вас спрашиваю? Жером, организуй нам чай!

— Сию секунду, — донёсся из коридора голос слуги. А все остальные промолчали, хотя те же Каролина и Дымова точно пьют чай ничуть не хуже того, что предлагал князь.

— Больше не подходи ко мне, — тихонько прошипела мне Дымова, резко развернулась и, виляя задом, пересекла гостиную. Уселась в дальнем углу и принялась мрачно наблюдать за людьми, подёргивая правой ножкой, закинутой на левую.

А я присел на тот диван, который занимала Каролина. И именно сидя на нем, я получил чашечку ароматного чая из руки слуги.

— Дивный напиток, — проговорил я, сделав небольшой глоток.

— А то, — самодовольно изрёк князь и следом добавил, глянув на остальных участников секции: — А вы чего молчите? Неужели среди вас только Волков имеет утончённый вкус?

Народ тотчас начал хвалить чай. А затем улыбнувшийся Георгий Александрович принялся рассказывать о том, какие нынче в магии появились новшества.

Мы все с великим интересом слушали его, пока в гостиную не пришёл высокий старшекурсник с холодными глазами, правильными чертами лица и волевым подбородком.

— Простите за опоздание. Важные дела требовали моего присутствия, — проговорил вошедший отрывистым голосом. — Как вы, несомненно, знаете, мой отец граф Крылов недавно скоропостижно скончался, из-за чего мне пришлось возглавить род.

— Нелёгкая ноша, Владислав, — сказал князь. — Но я уверен, что ты с ней справишься. Ну а раз все в сборе, то давайте начинать. Переодевайтесь в спортивные костюмы — и принимайтесь усиленно пыхтеть на беговой дорожке. В здоровом теле — здоровый магический дар!

Мы покинули гостиную, после чего услужливый слуга показал нам комнаты. Все они оказались на последнем этаже. И лично моя выглядела так, что я мигом захотел остаться в ней жить. Большая мягкая кровать с балдахином, ворсистый ковёр, зелёные обои, лепной потолок, резной столик и несколько полок с книгами. А ещё была собственная ванная комната!

Мне сразу же захотелось поваляться на кровати, но вместо этого я переоделся и вышел из дома.

На крыльце уже стоял князь, тоже облачённый в спортивный костюм. И он вместе с нами начал наворачивать круги по беговой дорожке, засыпанной резиновой крошкой, мягко пружинящей под ногами.

Бег был одной из моих сильных сторон, посему ничего не предвещало моего провала. Я размеренно дышал и не торопился, поскольку забег всё-таки был разминочным, а не на скорость.

Всё же участники секции растянулись длинной цепочкой, в конце которой бежала Дымова и совсем в хвосте Каролина, что, в общем-то, предсказуемо. Они же девушки. Но в целом, для девчонок, внучка ректора и графиня оказались очень даже хорошими бегуньями.

Впереди же маячила треугольная спина графа Владислава Крылова, чьи длинные ноги несли его легко и быстро. Но вдруг парень начал замедляться. Мимо него промчались Андрей с Игорем, а потом он поравнялся со мной.

— Как настроение, Волков? — негромко спросил Крылов, размеренно дыша.

— Превосходное, сударь, — ответил я, поймав на себе его косой взгляд. И этот взгляд мне не понравился. Холодный, высокомерный и в то же время изучающий.

— Ежели хотите сохранить такое настроение, Волков, то извольте обходить сударыню Дымову стороной, — сказал граф ровным голосом.

— Мне думается, что наши с графиней отношения вас не касаются.

— Вы заблуждаетесь, — усмехнулся краешком рта парень, сверху вниз снисходительно посмотрев на меня. — Я решил, что Дымова будет мне замечательной партией. И её отец вряд ли мне откажет. Посему я не хочу, дабы рядом с ней ошивались люди… э-э-э… как бы это помягче сказать, люди не из нашего круга.

— Как хорошо, что я не из таких людей, — дерзко бросил я, с вызовом уставившись на графа. Указывать он тут мне будет!

— Михаил, Владислав! — донёсся до нас возмущённый голос князя. — Хватит лясы точить! Хотите до вечера бегать⁈ Я могу вам устроить! И даже хочу!

— Прислушайтесь к моим словам, Волков. Не губите свою жизнь, — с угрожающими нотками выдал аристократ и прибавил газу, оторвавшись от меня.

— Я сам решу, что мне делать! — бросил я ему в спину.

И казалось, что на этом зарождающийся конфликт должен быть поставлен на паузу. Однако Владислав вдруг резко развернулся и бросился на меня. Его кулак полетел к моей физиономии, лицо исказила гримаса ярости, а в холодных глазах вспыхнули искры гнева. Признаться, он застал меня врасплох. Благо моя реакция не подвела меня.

Я на бегу пригнулся, пропуская руку урода над головой, а затем впечатал плечо в его солнечное сплетение. Воздух с шумом вылетел из лёгких противника, а сам он упал на беговую дорожку и тотчас попытался вскочить на ноги. Однако я кинулся на него, придавил коленом плоский живот и руками схватил его запястья.

Мы начали бороться под рассерженные вопли князя. И боролись мы буквально с пяток секунд, за время которых мне удалось локтем угодить в нос Владислава. Правда, я не разбил его.

— Вы чего устроили? Совсем с ума сошли⁈ — проорал Игнатьев, вцепившись пальцами в мои плечи.

Он вместе с Андреем стащил меня с Крылова, после чего они помогли мне подняться на ноги, но мои руки не отпустили. Парни на всякий случай держали их, чтобы я не кинулся на Владислава. Его тоже держали. Игорь и ещё один студент. Но в отличие от меня он пытался вырваться, попутно яростно хрипя и брызжа слюной:

— Отпустите меня, немедленно! Иначе всех на дуэль вызову!

— Успокойтесь, мы тут все из одной секции, — попытался достучаться до него Игнатьев.

— Не все! — заорал граф, пронзив меня огненным взором. — Он — выскочка! Позарился на чужое!

— И на что же Волков позарился? — с убийственным холодом в голосе спросил подбежавший князь. Его лицо казалось спокойным, а вот глаза помутнели от ярости.

— Ам-м-м, — замычал Владислав, мигом «протрезвев» под взглядом князя. Он судорожно сглотнул и виновато опустил голову.

Студенты же отпустили нас, понимая, что присутствие Георгия Александровича мгновенно разрядило обстановку.

— Отвечайте, сударь Крылов, — навис над Владиславом князь, раздувая крылья носа.

— Мне бы не хотелось обсуждать данный вопрос в присутствии посторонних, — мрачно проговорил граф, вскинув голову и расправив плечи. Кажись, он вспомнил, что уже не просто студент, а глава рода.

— Волков? — глянул на меня Георгий Александрович, вопросительно заломив бровь. — Что произошло?

— Сударь Крылов объяснит лучше, — проговорил я и сложил руки на груди, в которой успокаивалось сердце, взвинтившее свой темп во время драки.

— А у тебя своего языка нет?

— Есть. Притом даже весьма острый, но чужие тайны он не выдаёт. А то, что повлекло наш с графом конфликт, видимо, тайна, — усмехнулся я, стараясь не смотреть на заинтересованную мордашку Дымовой. Она, как и встревоженная Каролина, стояла буквально в паре метрах от меня.

— Ты погляди какой благородный, — дёрнул головой князь и поманил Владислава пальцем. Тот послушно двинулся за Георгием Александровичем, бросив на меня короткий взгляд, в которой где-то глубоко, чуть ли не на дне Марианской впадины читалась благодарность.

Каролина тоже посмотрела на меня и вроде бы что-то хотела сказать, но покосилась на Дымову и смолчала.

Прочие же студенты предпочли молча продолжить бег. И я к ним присоединился, украдкой бросая взгляды на князя и Владислава. Их разговор продлился недолго. И чем он закончился, для меня осталось тайной.

Однако Крылов перед всеми извинился за свой безобразный поступок. И всю разминку он даже не приближался ко мне.

А потом мы все на открытой площадке принялись разучивать новые пассы. Они давались мне легко, хотя движения были довольно заковыристыми. Я удостоился похвалы от князя, после чего он объявил, что настало время учебных магических боёв. И вот тут я слегка напрягся, зная чёрный юмор Георгия Александровича. Он же легко может поставить меня в спарринг с Дымовой. А у неё такой характер, что она способна превратить учебный бой в реальный. Нет, я не боялся. Но у меня и так хватает проблем. Мне совсем не хотелось успокаивать ещё и разбушевавшуюся девчонку.

Благо мои опасения не воплотились в жизнь. Князь сам встал в спарринг со мной, используя лишь самые примитивные заклинания. Но, конечно же, он довольно быстро разделался со мной. И при этом Георгий Александрович совершенно не испытывал никаких негативных эмоций, благодаря чему мне не пришлось делать вид, что у меня кончилась мана. Она реально кончилась, поскольку ничто не подстёгивало её.

Глава 6

Ближе к вечеру князь вместе с нами отужинал в столовой, а потом разрешил нам разойтись по комнатам. Мы сделали это с невероятной охоткой. Ведь нам пришлось чуть ли не целый день тренироваться. Князь оказался сторонником того, что тренировки до отказа — это лучший способ взрастить крутых магов.

— Ох блин… — тяжело вздохнул я, плюхнувшись в бронзовую ванну, наполненную горячей водой. — Ноженьки мои, ноженьки. Как же вам сегодня досталось. Впрочем, сегодня всему телу досталось. Дядя был прав. Ивашка и Фроська тут бы сдохли.

Я ещё раз тяжело вздохнул и блаженно прикрыл глаза, а те вдруг со страшной силой стали слипаться. Нет, к сожалению, надо выбираться из ванной. А то ещё усну и захлебнусь. Это будет тупейшая смерть для восходящей звезды, вроде меня.

Посему я покинул ванную комнату и брыкнулся на огромную кровать, радушно принявшую мою исстрадавшееся тело. Сознание сразу потухло, уносясь в царство Морфея. И то, что произошло потом, я сперва принял за сон…

Кто-то ощутимо отвесил мне пощёчину, после чего я резко открыл глаза и глупо заморгал, не веря в то, что увидел. Вокруг простиралось старинное кладбище с покосившимися надгробиями, потрескавшимися склепами и металлическим забором, за которым шумел листьями лес, прячущийся во мраке. На небе светила луна, порой скрывающаяся за мрачными чёрными облаками, лениво ползущими по небосклону. А я оказался крепко-накрепко привязан к Т-образному столбу, врытому в землю.

— Это… сон? — выдохнул я, глядя на пяток фигур в длинных мантиях, перехваченных на поясе кушаками. Лица неизвестных прятались во мраке капюшонов, надвинутых чуть ли не до подбородков. — Вы кто такие? Двенадцать месяцев, то есть пять?

Фигуры смолчали, выстроившись полукольцом вокруг моего столба, за которым полыхал костёр. Его отблески падали на горящие свечи, выстроившиеся на земле в пентаграмму, в центре которой лежал мёртвый ворон.

— Эй, отвечайте! — заорал я и дёрнул руками, пытаясь разорвать верёвки. Но те даже не ослабли, однако довольно ощутимо впились в кожу, намекая, что всё вокруг реально.

— Жизнь твоя, ничтожный, принадлежит нам, — низким хриплым голосом выдала самая высокая фигура, вытащив из кармана хищно блеснувший кинжал.

— Да вот хрен вам. Она принадлежит мне и Богу… и то насчёт Бога не уверен. Разные ходят теории, — мрачно процедил я, торопливо соображая, что вообще произошло. Первый шок прошёл и моё серое вещество встряхнулось и начало работать.

— Она принадлежит нам. И только мы вправе распоряжаться ею, — продолжил козёл в мантии. — Мы можем убить тебя, а можем оставить тебе жизнь, ежели ты согласишься служить нам.

— И в чём заключается служение? — уточнил я, внимательно разглядывая не только фигуры, но и местность.

— Ты будешь служить Братству оккультистов. Мы дадим тебе всё: власть, магическую силу, знания. Но взамен потребуем верность и полное подчинение приказам Братства.

— Идите в жопу, господа! — яростно отрезал я, уже сообразив, что происходит.

— Тогда тебя ждёт смерть! — провыла фигура с кинжалом.

— Все мы когда-нибудь умрём, — философски сказал я и добавил: — Вы лучше присмотритесь к князю Георгию Александровичу. Эх, и примечательный дворянин. И красив, и богат, и маг сильный. А какие он театральные постановки ставит. Закачаешься! Да ещё и голос менять умеет. Наверняка брал уроки актёрского искусства.

— Тьфу, — досадливо сплюнула фигура и сняла капюшон, обнажив знакомые черты лица.

— И зачем всё это надо было устраивать, ваша светлость? — заломил я бровь. — Может, отвяжете меня уже?

— Отвяжите его, — бросил расстроившийся князь своим подельникам, тоже снявшим капюшоны. Андрей, Игнатьев, Игорь и ещё один член секции.

Они шустро отвязали меня, после чего я с наслаждением потёр запястья, саднящие после верёвок.

— Мы проверяли тебя, — мрачно сказал Георгий Александрович и уселся на могильную ограду. — А ты нам всё испортил. Зачем догадался?

— Виноват, сударь, — иронично усмехнулся я, отойдя во мрак, где от меня не падала тень. — А кто-то вообще верил в правдивость вашего представления?

— Я поверил, — подал голос Игнатьев, собирая свечи.

— Оно и немудрено, когда ты прям из постели оказываешься на кладбище, — добавил Игорь, вынеся из склепа ведро с водой, приготовленной для того, чтобы затушить костёр.

— Вы меня опоили чем-то за ужином? — смекнул я, глянув на князя.

— Угу, — угукнул тот. — Ладно, будем считать, что ты прошёл проверку. Отказался служить мерзким оккультистам.

— Поздравляю, — крепко пожал мне руку Андрей, осветив ночь белозубой улыбкой. — Теперь ты точно один из нас. А как ты догадался, что всё это — постановка?

— Да я подумал, что это за ушлые такие оккультисты, утащившие студента прям из поместья Георгия Александровича? Да и сам князь, конечно, переигрывал.

— Ничего я не переигрывал! — возмутился постановщик, вскочив с оградки.

— Нет, не переигрывал! — поддержали его студенты.

— Вот, послушай умных людей! — бросил мне Георгий Александрович, вздёрнул подбородок и зашагал между могил в сторону выхода с кладбища.

— Переигрывал, переигрывал, — весёлым шёпотом проговорил Игнатьев и подмигнул мне.

— Ладно, уходим, судари, — приглашающе махнул рукой Игорь и пошёл следом за князем. А мы двинулись за ним, оставив позади лишь еле дымящиеся остатки костра, залитого водой, да торчащий из земли столб. Последний, наверняка, уберут слуги. Не нам же выкапывать его посредине ночи. Мы и так утомились после целого дня тренировок.

Я даже не сильно гневался на князя за его проделки, поскольку знал, что нечто подобное часто практикуется в подобных секциях, кружках и объединениях. Но князь, кажется, искренне расстроился, что его постановка не удалась.

Георгий Александрович с мрачной миной на лице встретил нас у грузовика, за рулём которого сидел водитель.

— В кузов, судари, — приказал нам князь, а сам забрался в кабину.

Автомобиль быстро домчал нас до поместья, где в холле обнаружились прочие члены секции. Князь кивнул им. И они с разной степенью искренности поздравили меня. Особенно сложно оказалось Владиславу и Дымовой. Они прям чуть ли не сквозь зубы процедили поздравления. Хм, а может они и подходят друг другу?

Я. в свою очередь, одинаково благодарно ответил на все поздравления и выпил бокал вина, поднесённый мне слугой. Он каждому вручил по бокалу, чтобы мы обмыли мое окончательное вступление в секцию. После этого князь многозначительно указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Мы снова разбрелись по своим комнатам и улеглись спать.

Благо остаток ночи пролетел без каких-либо потрясений, а вот утро… утро оказалось тяжёлым.

Проснулся я весь в поту. Даже простыня оказалась такой мокрой, что хоть выжимай. Тело горело, как в огне. А в солнечном сплетении будто вулкан поселился, готовый через уши изрыгнуть раскалённую лаву.

— Твою ети… — сдавленно простонал я, сполз с кровати и кое-как добрался до ванной комнаты.

Холодной водой умыл лицо и глянул на своё отражение. Оно в ответ посмотрело красными глазами опытного наркомана.

— Что же происходит? Неужели… неужели уровень дара поднялся так сильно, что у меня аж чуть кости не плавятся? — просипел я и забрался под холодный душ.

Ледяные струи слегка погасили жар и поспособствовали адекватной работе мозга. И тот предположил, что резкое повышение уровня источника может быть связано с тем, что падший ангел уже вот-вот проснётся. Остался буквально последний толчок.

— Дерьмо, — выдохнул я, глянув на подрагивающие пальцы, об которые разбивались струи воды. — Дерьмо. Дерьмо…

Похоже, надо лезть в библиотеку особистов или пленить одного из них. Только эти ребята могут подсказать мне, что делать. Хотя ещё демоны или ангелы способны дать мне нужные знания. Ну, те демоны и ангелы, что живут на Земле, используя людей в роли своих марионеток.

А ещё есть князь Георгий Александрович… он-то точно знает, где можно добыть запрещённые знания, касающиеся Эфира. Надо бы как-то вывести его на нужную тему, но так, чтобы он ничего не заподозрил.

Придя к такому умозаключению, я ещё пару минут постоял под струями душа, а затем вытерся, оделся и спустился в столовую, где вся наша банда отзавтракала. После этого мы все переместились в библиотеку, где уже всё было приготовлено для чаепития.

Фарфоровые чашечки красовались на стеклянных журнальных столиках, а рядышком на тарелочках одуряюще пахли свежайшие печенья. Их запах переплетался с ароматом сотни старинных книг, занявших полки десятков резных шкафов.

Я с заинтересованным видом прошёл мимо всех шкафов, пытаясь найти тома, рассказывающие об Эфире. Но таковых в этой библиотеке не оказалось, посему я мысленно тяжело вздохнул, уселся на кресло и взял чашечку восхитительного чая.

Князь и все остальные тоже плюхнулись на кресла, поставленные таким образом, чтобы образовывать кольцо, посередине которого расположился круглый стол из красного дерева.

— Мы прям как рыцари Круглого стола, — шепнул я Игнатьеву, сидящему справа от меня.

— Ага, — кивнул тот, глянув на Георгия Александровича.

Он восседал напротив нас, а рядом с ним хмурились Дымова и Владислав. Каролина же тихонько сидела около Дымовой. И сидела она рядом с ней не по своей воле, а потому что у каждого за этим столом было своё место. И чем ближе оно находилось к князю, тем круче в его глазах был студент.

— Итак, судари и сударыни, — начал Георгий Александрович, пробежавшись взглядом по нашим лицам. — Начнёмте же обсуждать новые европейские магические разработки. Вот что мне удалось узнать…

Князь принялся вещать, попутно попивая чай. А мы все слушали его.

Я попутно соображал, как бы мне так ловко выяснить: знает ли князь что-то о падших ангелах? Или он хотя бы может ткнуть пальцем в то место, где пылятся эти драгоценные знания? Но я, конечно же, не мог при всех начать задавать вопросы, которые увели бы повествование князя в нужную мне сторону. Поэтому я решил пойти на хитрость. Надо как-то оказаться с князем наедине.

Между тем стрелки на часах неумолимо приближались к тому времени, когда нам всем надо будет покинуть поместье Георгия Александровича. Сам князь порой поглядывал на часы.

И вскоре он проговорил, хлопнув себя ладонью по бедру:

— На сегодня наша встреча подошла к концу. Засим давайте прощаться.

Все начали благодарить князя за его науку и тренировку, а потом стали расходиться по комнатам, чтобы взять шмотки и уехать восвояси. Но я не торопился покидать библиотеку. Со смущением в глазах подошёл к вопросительно изогнувшему бровь князю и спросил:

— Ваша светлость, я вот чего-то не понял… вот эти новые пассы профессора Мейгеля, чем отличаются от стандартных пассов?

— Ты не слушал, что ли, меня? — буркнул князь. — Опять объяснять? На это надо минут пятнадцать, а их у меня нет. Ладно, поедешь в город вместе со мной. Я тебе по пути всё объясню, но если ты опять ничего не поймёшь, то я брошу тебя под колёса встречной машины.

— Благодарю, сударь, — улыбнулся я и поскакал в комнату, выделенную мне в поместье.

Есть! Получилось! Теперь бы только вывести князя на нужную тему.

Пока же я торопливо цапнул свою сумку, сбежал по ступеням и выскочил на парадное крыльцо. Отсюда хорошо была видна парковка, поэтому я увидел, что на ней стоит всего пара машин. Одна из них оказалась той, что привезла меня сюда. И мои спутники уже восседали в ней. Водитель же призывно махал мне рукой, стоя около передней открытой двери.

— Я поеду с князем! — крикнул я ему.

Тот понятливо кивнул и скрылся в тачке. И наверняка сейчас в машине начнётся жаркая беседа на тему «а какого хрена новичок поедет с князем?»

— Готов? — бросил мне появившийся на крыльце Георгий Александрович. — Ну, поехали. Надеюсь, ты уши промыл?

— Да я просто кое-чего не понял, — виновато сказал я, опустив голову. — С каждым бывает.

— Ты — не каждый. Если хочешь добиться успеха, то будь лучше других. Но то, что ты подошёл за разъяснениями — молодец. Иногда лучше переспросить, чем остаться в неведении, — мудро изрёк князь и уселся за руль шикарного авто, сверкающего на солнце, как чёрный бриллиант.

Я забрался на переднее пассажирское кресло, не стал пристёгиваться и принялся слушать князя, начавшего опять рассказывать о пассах профессора Мейгеля. Его голос звучал под рокот мотора и шелест колёс. А я кивал, показывая, что вот теперь-то всё понимаю.

— Уяснил? — закончил свой рассказ Георгий Александрович, нажал на педаль газа и лихо обогнал машину, которая тоже совсем не медленно ехала по трассе.

— Ага, — проронил я и польстил князю. — Вы все шикарно разложили по полочкам, сударь. Наверное, вы так же хорошо разбираетесь и в отношениях парней и девушек?

— Пф-ф-ф, тут сам чёрт ногу сломит. Говорят, что есть два способа управлять девушками, но никто их не знает, — усмехнулся Георгий Александрович и весело посмотрел на меня. — О Дымовой хочешь поговорить? Мой тебе совет, держись от неё подальше. Она — опасная штучка. И здесь не играет роли интерес к ней Владислава. Я ему тоже посоветовал положить глаз на менее взрывоопасную сударыню.

— Да-а, Дымовой бы не помешал свой ангел.

— Ангел? — удивился князь.

— Ну да. Они же, по слухам, настраивают людей на миролюбивый лад.

— Да есть такое, — кивнул дворянин, задумчиво пожевал губы и спросил: — Интересуешься этим?

— Чисто с научной точки зрения. У меня, знаете ли, в семье был плохой пример, так что к практике я никогда не прикоснусь.

— Это правильно. Очень правильно, — посерьёзнел князь. Его лицо мигом затвердело, а глаза утратили привычный насмешливый блеск. — Но от любопытства и научной точки зрения до вызова всяких тварей — один шаг. Не делай его. В последнее время и так много странного происходит. Даже мне порой приходится помогать особому отделу.

— Вам? — искренне удивился я, округлив глаза. — А вы разве сведущи в этом?

— А то, — хмыкнул князь и недовольно глянул на меня. — Я и на демонов охотился, и на ангелов.

— О как. А я и не знал, сударь. Вы, наверное, кучу книг прочитали, прежде чем начали помогать особому отделу?

— Есть такое. Вся спальня ими завалена. Не каждый особист знает столько, сколько я, — самодовольно усмехнулся Георгий Александрович.

А я смекнул, что мне нужно попасть в его спальню. И не ради того, что сейчас могли вообразить разные извращенцы. Мне нужны были книги князя.

Конечно, можно попробовать сейчас раскрутить Георгия Александровича на разговор о падших ангелах, но как-то слишком опасно вот так сразу затевать подобную беседу. Нужно действовать потихонечку. Хотя бы выждать до завтра.

Тем более уже и времени нет на такой разговор. Князь остановил машину у станции метро и бросил:

— Ну всё, до завтра.

— До свидания, ваша светлость, — вежливо сказал я, покинул его автомобиль и спустился под землю, где вошёл в поезд. Тот дёрнулся и, грохоча вагонами, повёз меня по тёмным тоннелям. А я впал в серьёзную задумчивость, пытаясь разработать какой-то план. И меня даже не смущал отчаянно воняющий перегаром сосед, ведущий пространственный диалог с пустотой. Он порой мычал и вяло жестикулировал, а потом обречённо махнул ладонью, повесил голову и захрапел. Кажется, невидимый собеседник его переспорил.

Я же вскоре доехал до своей станции и выбрался на поверхность. Солнце уже добралось до зенита, освещая город яркими радостными лучами. И даже воздух стал каким-то по-весеннему тёплым, хотя сейчас царствовала осень.

Захотелось улыбнуться, но я вместо этого вздрогнул, ощутив знакомое тянущее чувство в груди. Где-то рядом демон!

Я торопливо огляделся и увидел на той стороне улицы знакомую демоницу, буравящую меня внимательным взглядом.

Глава 7

Демоница неспеша двинулась к арке, ведущей во двор. Очень неспеша. Она будто ждала, что я пойду за ней. Адское создание хочет поговорить? Или завести меня в ловушку? Вдоль спины пробежал холодок. Нет, надо рискнуть. Она знает кучу полезной для меня инфы.

Решительно стиснув зубы, я покосился на зелёный сигнал светофора, вместе с потоком людей перешёл улицу и нырнул в арку. Но демоницы во дворе-колодце не оказалось. Меня тут встретила лишь забившаяся в угол бродячая собака, поджавшая хвост. Однако тянущее чувство безошибочно указывало мне в каком направлении скрылась дева ада. Она вошла в тот дом, что был справа.

Я ворвался в него и очутился в проходном подъезде. Он имел второй выход, ведущий на другую улицу. Демоница уже там. Я поспешил за ней. Выскочил из подъезда, прикрыл глаза руками от яркого солнца, а потом осмотрелся. Силуэт демоницы скрылся за углом соседнего дома. Тьфу!

Пришлось снова быстрым шагом пойти за ней, хотя жутко хотелось понестись во весь опор. Но хрен знает, что там со слежкой особистов. Не стоит их лишний раз будоражить. Может и дева ада знает об особистах, раз исполняет такие пируэты? Она будто хочет сбросить с хвоста слежку.

И чем дальше я шёл за ней, плутая по улицам и подворотням, тем больше убеждался в мысли, что демоница действительно опасается слежки особистов. Или она всё же хочет запутать меня? Ох, не знаю, не знаю.

Между тем силуэт демоницы мелькнул около заброшенного дома, чьи вспухшие от влаги оконные рамы ощерились разбитыми стёклами.

Да-а-а, мы добрались до совсем паршивого райончика, пахнущего плесенью, мусором и маргиналами. Под ногами чавкала грязь, а гнетущая атмосфера давила на плечи. Но я продолжал преследовать деву ада. И вот тут уже перешёл на бег.

Демоница же открыла жёлтую, ржавую дверь и скрылась в подвале. Твою мать! Вниз вели скользкие от влаги ступени, теряющиеся в темноте. Страх с новой силой острыми когтями вцепился в мою душу. Но я отринул его, осторожно спустился и двинулся по узкому коридору, чьё кладбищенское спокойствие нарушали лишь звуки капель, разбивающихся об пол.

Тянущее чувство в груди привело меня в небольшое техническое помещение с двумя крохотными окнами под самым потолком. Они находились вровень с землёй, посему через них в помещение проникал солнечный свет. В нём танцевали пылинки и поблёскивали завораживающие зелёные глаза демоницы.

Если не знать, кто эта брызжущая сексуальностью жгучая брюнетка с распущенными волосами, плоским животиком и округлыми грудями, то можно было влюбиться в неё на раз. Она ещё будто специально надела облегающее шерстяное платье с глубоким вырезом и открытыми руками.

— У нас мало времени, — торопливо выдала она сочным, низким голосом с бархатными нотками. — Особисты следят за тобой. Они могут найти тебя, а заодно и меня. Ты-то может снова и одурачишь их, но не я. Они убьют меня. Я слишком слаба, чтобы противостоять им.

— В прошлую нашу встречу ты рискнула напасть на меня, — усмехнулся я, пытаясь вести себя, как человек, подпавший под власть падшего ангела.

— Прошу, прости меня и отпусти! Умоляю! — красотка упала на колени, прямо в мерзкую жижу. — Я клянусь, что никому не расскажу о тебе!

— Пока моё заклятие действует, у меня есть гарантия того, что ты точно не разболтаешь обо мне. Убьют меня — умрёшь и ты. Никто, кроме меня не сможет снять заклятие, а я этого просто так делать не буду. Так что твоя жизнь связана с моей.

— Да, я знаю! — чуть ли не заплакала демоница. — Я слишком мелкая сошка. Никто не считается со мной. Я из Ада-то выбралась лишь чудом. И обратно не хочу. Мне нравится это тело. Никто мне не даст новое взамен утраченного, даже если пообещают. Как пить дать обманут! Это же Ад!

— Вот моё предложение. Ты будешь служить мне, а после — я отпущу тебя на все четыре стороны.

— Ты играешь в опасные игры, в которых сложить голову — раз плюнуть, — протараторила дева ада, медленно встав на ноги. — Что ты задумал? Для чего украл Ключ от всех дверей? Ты же верой и правдой столько лет служил Вельзевулу. Твои руки по локоть в крови ангелов. Твоё имя среди них нарицательное, как Иуда у людей. Вельзевул приблизил тебя, а ты украл Ключ из его сокровищницы! Ты же был его лучшей ищейкой! Всегда находил демонов-предателей, поскольку боевых ангелов растят так, чтобы они чувствовали демоном.

А-а-а, вот почему я испытываю это тянущее чувство! Теперь ясно. А на кой чёрт падший ангел украл Ключ от всех дверей?

Я задумчиво посмотрел на эту красотку-демоницу со слезами на глазах и мимолётом вспомнил образ Медеи. И тут у меня словно что-то щёлкнуло в голове! Все части пазла собрались в одну-единую картину. Столь потрясающую картину, что у меня аж ноги подкосились, а во рту всё пересохло.

Охренеть! Падший ангел, а тогда ещё просто ангел любил Медею. Так страстно любил, что решил пожертвовать всем, дабы освободить её из темницы, куда её швырнули демоны. Видимо, ангелы и демоны не обмениваются пленными, раз вызванный мной бедолага решил пойти по пути падших. Он начал служить демонам, чтобы подобраться к сокровищнице Вельзевула и украсть Ключ от всех дверей. С помощью него он планировал освободить Медею, но его сильно изранили. И возможно, мой ритуал спас ему жизнь, выдернув в этот мир.

Однако во всей это истории есть одна нестыковка. Раз падший ангел так высоко летал среди демонов, то почему ему просто не отдали Медею?

— Скажи-ка мне, продемонстрируй свою профпригодность, — задумчиво начал я, глядя на красотку сощуренными глазами. — А скольких ангелов и демонов выпустили из тюрем под тем или иным предлогом?

— Ни одного, — проронила демоница. — Это все знают. Наши законы не велят этого делать. Демоны и ангелы сотни лет томятся в темницах или их отправляют в Великое Ничто. Какой глупый вопрос.

— Да уж не глупее желания добить меня, — язвительно парировал я, вызвав у красотки болезненную гримасу.

У меня такая гримаса появляется каждый раз, как я вспоминаю о сотне рублей, бездарно проспоренной соседскому парню. Я ведь тогда был уверен в том, что выиграю спор.

А сейчас я уверен в том, что очнувшийся падший ангел разорвёт меня на клочья ради своей ненаглядной. И что же мне делать? Есть два пути. Первый, как можно скорее избавиться от падшего ангела и остаться без дара. Либо второй, попробовать помочь ему, выторговав себе какую-то благодарность.

Пока же демоница сверкнула глазами и обратилась лично ко мне:

— Михаил, если мы не договоримся с Ариилом, то я пойду по пути убийства твоих родственников! Понял⁈ В твоих же интересах убедить его…

— … Закрой рот. Мальчик уже давно под моим контролем. Его совсем не тронут смерти родственников. Ты лишь потеряешь время, — усмехнулся я, пронзив демоницу яростным взором.

Та сразу съёжилась, опустила голову и виновато промычала:

— Прости, Ариил.

Ариил… это имя было в той книге о падших ангелах, которую я прочёл в библиотеке ректора. И Ариил служил чуть ли не эталоном падшего ангела. Вот я и выяснил, кто живёт в моей бедной тушке. Но его имя сейчас не самое главное. Главнее понять, что делать с демоницей.

Блин, наверное, обещание снять с неё заклятие после энного количества лет служения мне — это не самая хорошая идея. Она же всё это время будет искать способ самостоятельно разорвать заклятие. И на этом пути она вполне может понять, что никакого заклятия нет. Что это всё просто фикция, смелый обман! И что она сделает после этого? Конечно же сдаст меня со всеми потрохами. Но мне всё же придётся рискнуть, ведь другого рычага давления у меня нет.

— Вот моё предложение. Ты десять лет будешь верой и правдой служить меня, а потом я тебя освобожу, клянусь.

— А если ты не сдержишь клятву? Ты слишком много лет провёл в Аду, чтобы верить тебе.

— Тебе придётся мне поверить. Иного пути нет, — процедил я, столкнув брови над переносицей.

— Ладно, я согласна. Всё-таки в Аду у тебя была репутация честного убийцы, — проговорила демоница. — Клянусь, что буду верой и правдой служить тебе, Ариил, десять лет. И пусть все боги во всех мирах станут свидетелями моей клятвы.

А я подумал, что с десятью годами-то, может, и прогадал. Как-то маловато для бессмертного существа. Впрочем, ладно. Ничего менять не буду. Слово сказано — слово принято.

— А я клянусь, что сниму с тебя своё заклятие после десяти лет этой службы, — торжественно проговорил я, почему-то подняв правую ладонь на уровень груди. — И пусть все боги услышат мою клятву.

Демоница удовлетворённо кивнула, потревожив чудесные волосы, поблескивающие в лучах солнца, проникающих в подвал через окно.

Теперь бы выяснить, как можно прогнать из тела падшего ангела. Но сделать это надо очень аккуратно, чтобы демоница ничего не заподозрила.

И только я открыл рот, как она показала мне рукой, чтобы я молчал, а сама вскинула голову и словно прислушалась к чему-то.

— Они близко. Особится рядом! Мне нужно уходить. Вот, — протянула мне прямоугольную картонку красотка. — Там название и номер телефона отеля. Позвони туда и оставь мне сообщение. Я живу рядом и иногда прихожу туда.

Я цапнул картонку и проводил разочарованным взглядом метнувшуюся вглубь подвала демоницу. Видимо, там есть второй выход. Она скрылась в темноте, оставив после себя лёгкий запах духов. А я прикинул, что мне нет смысла скрываться от особистов. Наоборот, надо, чтобы они заметили меня. Но мне следует дать им какое-то объяснение того, почему я оказался в этом подвале.

Мой взгляд оглядел украшенный мусором пол и наткнулся на целую россыпь сигаретных бычков и бутылок из-под пива. Я двумя пальчиками брезгливо взял пару бычков и раскрошил их на свой костюм, чтобы на материи остались хлопья табака. А потом вылил на руки остатки пива, плескавшиеся в одной из бутылок.

— Ну, такой себе маскарад, — критично пробормотал я, дёрнув головой и поправив лямку сумки с вещами.

Однако ничего лучше мне придумать не удалось, посему из подвала я вышел, благоухая табаком и пивом. И буквально тут же мой взор заметил гладковыбритого мужика в спецовке строителя. Он сделал вид, что осматривает разрушенные здания. Но я-то видел, что он нет-нет да и косится в мою сторону. А остальные особисты, если оно вообще есть, наверняка либо попрятались, либо проникли в подвал другими путями.

Я же специально с виноватой улыбкой прошёл мимо «строителя», чтобы он почувствовал идущий от меня запах.

Поверят особисты, что я приходил в подвал, дабы покурить и выпить пивка? Хрен знает. Но это явно лучше, чем просто так с рожей кирпичом выходить из подвала. А если они поверят, то, наверное, уже через день-два снимут слежку. На кой чёрт им дальше следить за мной, ежели у меня за спиной секретов не больше, чем у обычного подростка? Мне кажется, что у них не так много людей, дабы разбрасываться ими.

Придя к такой мысли, я двинулся прочь, пытаясь сообразить в какой стороне дом дядюшки. Благо мне довольно быстро удалось это понять, после чего я уже уверенной походкой пошёл между заброшенными домами. И вскоре добрался до знакомой улицы с раскидистыми клёнами.

— Ой, Миша пришёл, — радостно прокудахтала Фроська, стоило мне открыть входную дверь.

— Добрый день, — мрачно проговорил я, глянув на лыбящуюся двоюродную сестру, восседающую на кресле-качалке.

Подле неё стоял такой же возбуждённо-оживлённый Ивашка, хлопающий свинячьими глазками. А что наиболее странно… тётушка тоже не слишком умеючи изображала радостную улыбку. Причем, искреннюю улыбку. Просто её губы больше привыкли складываться в ядовитые усмешки, чем в улыбки.

— Добрый день, Михаил, — почти ласково проговорила тётка, в чьих мутных глазах плескалось ликование, смешанное со злорадством.

— Кхем… — кашлянул я в кулак. — А почему у вас у всех такое хорошее настроение? Умер кто-то добрый?

Лицо тётушки на миг исказила злая гримаса, но затем она снова заулыбалась и спросила, пропустив мои слова мимо ушей:

— Как прошла твоя поездка? Князь остался доволен тобой?

— Вроде доволен, — проговорил я, всей кожей чувствуя подвох. Но где он? Чего они так лыбятся, словно узнали, что меня поразила смертельная болезнь? Надо бы поскорее разыскать сестру и спросить у неё, что произошло за время моего отсутствия.

— Это хорошо, это замечательно, — важно вставил Иван, вытерев сопливый нос рукавом домашней рубашки.

— Иван, сколько раз тебе говорила, чтобы ты так не делал! — прикрикнула на него тётка, столкнув брови над переносицей.

— Ни разу, — пожал плечами тот, глупо улыбнувшись.

— Впредь так не делай, а то опозоришь нас! — погрозила ему костлявым пальцем тётушка Клавдия.

— Ладно, вы тут продолжайте изучать этикет, а я, пожалуй, поднимусь в свою комнату. Уста-а-ал… просто жуть, совсем сил нет, — быстро проговорил я, скинул ботинки и поскакал по лестнице.

На втором этаже я сразу же постучал в дверь комнаты Марии.

— Входи, Миша, — донеслось из комнаты.

Я ворвался внутрь и тотчас спросил у сестры, которая вместе с ногами забралась на потрёпанное кресло и читала какой-то роман:

— Что за дела? Почему тётка и эти два поросёнка такая радостные, будто нашли бесконечный источник зла?

— Не знаю, — пожала плечами Мария, аккуратно загнула страничку и закрыла книгу. — Но они стали такими после того, как вчера вечером дядя и тётя куда-то сходили. Они отсутствовали несколько часов.

— Может, они в церкви были и из них изгнали демонов? — саркастично предположил я, закрыв дверь и усевшись на низенький пуфик, из-за чего мои острые колени оказались чуть ли не выше головы.

— Нет, не в церкви. Они вернулись изрядно навеселе. От них пахло дорогим вином.

— Так, они явно были не в ресторане. Дядю бы жаба задушила. Значит, им где-то нахаляву перепало такое винишко, — принялся рассуждать я, потирая подбородок. — Кажется, они были в гостях. Но у кого? У них же друзей ровно столько же, сколько у Иуды.

— Деловая встреча? — заломила бровь сестра.

— Возможно. Но что за дело? По работе? Вряд ли… А-а-а… кажется, я понял. Мария, у меня для тебя плохая новость. Скорее всего, дядя и тётя стали обходить богатых простолюдинов, чьи дети могли бы стать нашими парами.

— Ах-х-х, — выдохнула сестра, округлив влажно заблестевшие глазки. — Я не хочу замуж!

— Да, согласен. Ты же ещё и не пожила толком. Тем более ещё и муж — не пойми кто. Ладно, не переживай. Я что-нибудь придумаю.

— Но что? Дядя же наш законный опекун.

— Не переживай раньше времени. Поиск жениха и свадьба — это тебе не просто чихнуть. Тут время нужно. Однако дядя точно решил управиться до твоего восемнадцатилетия, когда ты станешь вроде как самостоятельной. Но какая самостоятельность, когда нет своего дома и источника доходов?

— Я буду снимать квартиру, работать и учиться, — жарко заявила сестра. — Только бы не выходить замуж.

— Похвальное рвение. Однако тебе ещё надо как-то протянуть до твоего дня рождения. А мне так вообще больше года придётся отбиваться. Нет, нужны радикальные меры. Кажется, нам надо сменить опекуна.

— Чего? — вытаращила глазки Мария и округлила ротик.

— Того.

— Но у нас же нет родственников ближе. Да и вообще… с родственниками у нас плоховато. Кажется, в Твери есть кто-то по линии матери.

— Да, есть, — кивнул я и встал с пуфика. — В общем, ты не переживай. Я всё решу. Мы станем свободными.

— Ох, Миша, только не наломай дров. Я прошу тебя.

— Всё будет тип-топ, — заверил я её, вышел из комнаты и тяжело вздохнул.

Твою мать! Проблемы сыплются на мою голову, как из рога изобилия. Видать, их уже надо классифицировать по степени срочности. И первостепенная — не дать падшему ангелу завладеть моим телом или подчинить меня. И в этом мне поможет демоница или князь. Я всё-таки решил не отказываться от идеи раскрутить князя на инфу о падших ангелах. Ведь тот, кто не хочет умереть от жажды, должен научиться пить из всех стаканов.

Глава 8

Зайдя в свою комнату, я первым делом переоделся, а вторым начал экспериментировать со своим даром. Надо же понять какого он сейчас уровня. И для этого я принялся творить различные заклятия, шустро крутя пассы. Огненный шар двадцатого уровня получился у меня без всяких проблем, как и шар двадцать пятого уровня, тридцатого и даже тридцать пятого. А вот огненный шар тридцать шестого уровня уже показал мне средний палец. Но я всё равно порядком охренел, узнав какого уровня достиг.

— Тридцать пятый, — потрясённо прошептал я, брякнувшись на кровать.

Лоб холодили капельки пота, а сердце часто-часто билось в груди. Теперь-то точно нет никаких сомнений в том, кому принадлежит дар. Явно не мне. И с изгнанием падшего ангела, я снова скачусь к подножию горы, на которую начал так лихо взбираться. Меня попрут и из универа, и из секции. Одно радует — без дара меня никто не будет рассматривать в качества мужа своей дочурки.

Внезапно раздался стук в дверь, а затем до моих ушей долетел голос сестры:

— Миша, а ты же мне так и не рассказал, как прошла твоя поездка. Можно войти?

— Входи, — разрешил я, смахнув со лба пот.

— А что ты тут делал? — подозрительно спросила сестра, глядя на книгу, лежащую на столе. Она была открыта на той странице, где были изображены пассы, вызывающие огненный шар тридцать шестого уровня.

Я поспешно закрыл книгу и почти честно выдохнул:

— Тренировался.

— А-а-а, это полезно. Но ты не переусердствуй, — сказала сестра, присела на краешек кровати и уставилась на меня любопытными глазёнками.

Я вздохнул и честно рассказал ей обо всём, что произошло в поместье. Ну, кроме того, что мой дар прыгнул на тридцать пятый уровень.

— Миша, даже не думай связываться с Дымовой. Князь дал тебе хороший совет. А этот Крылов пущай сует голову в петлю. Дымова его быстро под каблук загонит, — сердито проговорила Мария, сжав кулачки. Её искренне возмутило поведение Владислава и Дымовой. А вот новость о моей проверке на вшивость она восприняла спокойно. Мол, иначе никак не могло быть.

— Да, ты права, — хмуро проговорил я, почему-то почувствовав неприятный привкус во рту.

— А расскажи поподробнее как проходила твоя проверка, — попросила сестра.

Пришлось уступить её любопытству.

А потом по просьбе дяди я поведал более урезанную версию в гостиной, где собрались все обитатели дома. Естественно, о драке с Крыловым я умолчал, как и о своём уровне, и проблемах с Дымовой.

Мой рассказ весьма понравился и дядюшке, и тётушке. Они радостно переглянулись, предвкушая насколько поднялась моя цена в глазах простолюдинов. Сам князь Георгий Александрович Мишку тренирует!

Тьфу, блин! На душе стало муторно. И это состояние терзало меня вплоть до позднего вечера, когда я отправился на боковую. Однако сон довольно быстро одолел меня и унёс в какую-то пещеру. Из потолка торчали белёсые корни растений, а около неровной земляной стены таинственно мерцало ростовое зеркало в серебряной оправе. Напротив него на влажном полу горела толстая, жёлтая свеча, чьё пламя отражалось в зеркале. Я стоял перед ним и видел в зеркальной глади не себя, а какую-то смутную фигуру со сложенными за спиной крыльями.

— Не бойся меня… не бойся… — еле слышно прошелестела фигура, будто умирающая трава под острой косой косаря.

Я вздрогнул как от удара и резко открыл глаза. За окном уже царствовало серое, хмурое утро, на карнизе курлыкал жирный сизый голубь, а в моём животе возился комок страха. Губы пересохли, слюня превратилась в тягучий клей, а по венам гулял океан адреналина.

— Он проснулся… — прошептал я одними губами, до сих пор слыша слова падшего ангела. Они будто жгли мою черепную коробку. — Эй, ты здесь? Ты меня слышишь? Давай поговорим.

Но вселенец не ответил. И мои мысленные вопросы он тоже проигнорировал. А я из-за всего этого шока даже не сразу понял, что ночью дар опять подрос. Но не так сильно как вчера. В этот раз, может, всего на пару уровней. Не больше. Но меня, конечно, сейчас меньше всего волновал подросший уровень.

Что же делать с падшим ангелом? И как вообще себя вести? Он видит моими глазами? Читает мои мысли? Блин, я ведь ничего этого не знаю.

Надо скорейшим образом попасть в дом князя или встретиться с демоницей. Пока же стоит успокоиться и сходить в университет. Сегодня всего две лекции, так что много времени они у меня не отнимут. Лучше их не пропускать, чтобы не вызывать подозрений у особистов.

Приняв такое решение, я быстро собрался и спустился в столовую, где отзавтракал вместе с обитателями особняка.

И уже когда мы с сестрой вышли из дома и направились к метро, она озабоченно спросила:

— Миша, с тобой всё в порядке? Ты за завтраком был особенно молчалив, а сейчас бледный вон. Ты не заболел?

— Нет, просто недомогание какое-то. Видимо, вчера слишком сильно выложился на тренировках, — соврал я, шлёпая ботинками по лужам.

Ночью опять прошёл дождь. И до сих пор с крыш и деревьев срывались одинокие капли, а над улицей клубился серый, мокрый туман, пробирающийся под пиджак.

— Да, такое бывает, — согласилась сестра, но продолжала поглядывать на меня цепким взглядом, памятуя о том, что во мне кто-то может сидеть.

— Не переживай, со мной всё будет хорошо, — улыбнулся я и начал спускаться по ступеням, ведущим к станции метро.

Мария ничего не ответила и молча последовала за мной. А уже через полчаса мы вошли в здание университета. Тут со мной все здоровались и одаривали улыбками. Ещё бы, звезда! Сестру даже немного смутило такое повышенное внимание к её брату, и она поспешила скрыться. Я же твёрдой походкой направился к аудитории, гордо вскинув голову.

— Миша! Миша! Дружище! — раздался позади меня знакомый радостный голос.

Я обернулся и увидел грушевидную фигуру Гришки, взволнованно облизывающего губы. Сегодня он был при полном параде. Ботинки начистил так, что они сверкали, как яйца у очень чистоплотного кота. Его университетская форма впервые на моей памяти оказалась безукоризненно отглажена. Волосы же были аккуратно расчёсаны, а сладкий запах туалетной воды волной пронёсся по коридору, чуть не выбив слезы из моих глаз.

— Ты собрался сделать кому-то предложение? — вопросительно заломил я бровь, остановившись около приоткрытого окна.

— Почти, — проронил друг, воровато огляделся, нервно достал из кармана коробочку и открыл её, продемонстрировав содержимое. — Вот, понравится Кузнецовой?

— Милая брошка, — оценил я сверкающее золотом изделие. — А не слишком ли дорогой подарок?

— Дорогой, — кивнул Гришка, спрятав коробочку в карман. — Но я его удешевил. Брошку купил у скупщика, а вот коробочку приобрёл совсем новую.

— Да ты хитрец, — покрутил я головой.

— Ага, голь на выдумки хитра, — улыбнулся он и взволнованно спросил: — Как думаешь, Кузнецова не поймёт, что брошкой уже кто-то владел? На ней есть пара царапин, но если не присматриваться, то заметить трудно.

— Да у неё от вида этой брошки сразу ум за разум зайдёт. Как бы она в обморок от счастья не грохнулась. Не думаю, что ей часто делают такие дорогие подарки. Но ты учти, если подаришь ей эту побрякушку, то сразу же очень высоко задерёшь планку подарков. Впредь ты уже не отделаешься коробкой конфет да цветочками, сорванными на соседской клумбе. Десять раз подумай, нужно ли тебе это.

— Нужно, — решительно кивнул парень и вдруг нервно посмотрел мне за спину. — Артём с Виктором сюда идут. И рожи у них какие-то странные, словно они в штаны нагадили… притом друг другу.

— Лучше и не скажешь, — поддакнул я, глянув на своих недругов.

Те неожиданно мне улыбнулись и приветливо помахали руками. С ума, что ли, сошли?

— Вот что слава-то животворящая делает, — удивлённо проговорил Гришка. — Кажется, мириться идут. Ладно, ты тут с ними разбирайся. А я пойду к лестнице Кузнецову караулить. Хотелось бы, конечно, сделать ей подарок в более романтической обстановке, но я такой не вижу. К тому же вдруг она откажется и ка-а-ак отвесит мне пощёчину? А около лестницы-то мой позор меньше людей увидит.

— Стратег, — иронично восхитился я другом.

Тот взволнованно дёрнул губами и торопливо пошёл к лестнице.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался со мной подошедший Артём и, нервничая, почесал кончик носа, украшенный мелкими белёсыми прыщами.

— Да, доброе утро, — вторил другу толстяк Виктор, уже с утра пахнущий потом.

— Доброе, — хмуро кивнул я. — Давайте сразу перейдём к делу. Вы что-то хотели сказать?

— Ага, кое-что важное, — понизил голос Артём, огляделся и свистящим шёпотом выдал: — Ходит слух, что Миронова-младшего переведут в другой университет. Ну, как только он отойдёт от нервного срыва.

— Ясно-о-о, — протянул я и обратился к одногруппникам, словно к своим слугам: — Это всё или что-то ещё?

— Пока всё. Но ежели мы что-то узнаем, то непременно скажем тебе, — с заискивающей улыбкой проговорил Артём.

— Благодарю, — кивнул я, испытывая чувство гадливости. Уж лучше быть честным забиякой, чем вот таким подлизой.

Артём с Виктором ещё раз мне улыбнулись и вошли в аудиторию, постепенно заполняющуюся студентами. А я остался стоять у окна, наблюдая за лестницей.

Кузнецова все не показывалась, из-за чего Гришка волновался всё больше. Зато показался граф Калинин. Он чуть не заморозил меня холодным взглядом и в то же время изобразил широкую дружескую улыбку и громко поздоровался, чтобы слышали мельтешащие по коридору студенты. Чёртов урод продолжает играть свою роль.

Я приветственно кивнул ему и таким же кивком поприветствовал появившуюся Елизавету, грациозно вышагивающую по коридору. Её бёдра так и ходили из стороны в сторону, а грудь призывно подрагивала, будто хотела выпрыгнуть из блузки, расстёгнутой на три верхние пуговички.

— Доброе утро, Миша, — пропела девчонка, белозубо улыбаясь. — Как прошла поездка?

— Замечательно, — отвлечённо проговорил я и увидел Кузнецову. — О, начинается. Сейчас Гришка будет ей дарить подарок.

— Дорогой?

— Золотая брошка.

— Достойно, — оценила Елизавета и тотчас весело добавила: — Интересно, что ему пришлось продать, дабы купить её? Почку? Душу? Чувство вкуса? Хотя за последнее он бы много не выручил. Максимум ему бы дали медяк. И то из жалости. Кузнецова же… ладно, не буду осуждать его выбор, хотя и очень хочется.

— Да-а, о вашем благородстве можно слагать легенды, — иронично проговорил я.

— Конечно, я ещё прославлюсь, как самая благородная дворянка, — усмехнулась девушка, кокетливо поправив кудряшки. — Увидишь, Миша, кем я стану лет через пять.

После её слов меня внезапно пронзил холодный меч страха. Я-то уже в ближайшее время могу стать совсем другим. Чёртов падший.

Меня охватил приступ ярости. Благо он не вырвался на волю. Даже бровь не дрогнула. Только взгляд поменялся, но он был направлен на Гришку, дрожащей рукой протянувшего коробочку Кузнецовой, предвкушающе покусывающей нижнюю губу, так что Лиза не заметила изменения, произошедшие в моём взоре.

Кузнецова же поспешно схватила коробку, открыла её и торопливо вытащила брошку, словно рыбак, наконец-то поймавший крупную рыбину.

— Понравилась побрякушка, — насмешливо сказала Елизавета, наблюдая за Кузнецовой, восторженно хлопающей глазами. — Думаю, у Григория сегодня будет… э-м-м… интересная ночь.

— Согласен, — сухо сказал я, глянув на друга. Тот гордо вскинул голову, расправил плечи и выпятил грудь. Мол, вот какой я герой, могущий дарить такие подарки. А уж когда Кузнецова звучно чмокнула его в щёчку, он совсем расцвёл.

— Григорий поплыл. Потерял ты друга, Миша, — с притворной печалью сказала Елизавета и увидела нашу преподавательницу, показавшуюся на лестнице. — Всё, нам пора. Сегодня, как обычно, сядем рядом?

— Угу, — угукнул я, отметив её «как обычно». И с каких это пор это стало обычным? Если так дальше пойдёт, то Лиза захомутает меня раньше, чем я разберусь, кто мне больше нравится: Дымова или Каролина.

Между тем мы с девушкой вошли в аудиторию и уселись на втором ряду. Гришка же с Кузнецовой обосновались на последнем ряду. При этом парень сиял, как лампочка, а девушка что-то постоянно жарко шептала ему на ухо и жеманно хихикала.

И она даже после начала лекции умудрялась что-то нашёптывать Гришке, порой касаясь губками его оттопыренного алого уха. Наверняка и на второй лекции будет нечто подобное. Но меня мало волновало поведение Гришки и Кузнецовой.

Я всю лекцию просидел как на иголках, придумывая, как бы половчее добыть инфу, позволяющую мне взять падшего за горло. Мол, если будешь хреново себя вести, чёрт крылатый, я мигом тебе вышвырну на мороз. И плевать мне на дар. А если мы договоримся на взаимовыгодных условиях, то хрен с тобой, поживи ещё в моём теле, но не буянь.

Благодаря бурной мыслительной деятельности лекция промелькнула, как одно мгновение. Прозвучал звонок — и все высыпались в коридор. А там меня за руку схватил какой-то студент с неприметной физиономией.

— Михаил Волков? — выдохнул он. — Вас декан ожидает в четыреста четвёртом кабинете. Говорит, отнимет у вас минут пять.

— А чего он хочет-то? — спросил я. Но парень уже умчался. Тьфу.

Ладно, схожу и узнаю. Тем более это всего на один этаж выше. Только чего он меня ждёт в каком-то учебном кабинете, а не в своём рабочем? Хотя, может, у него там лекция?

Хмыкнув, я двинулся по указанному адресу, а когда открыл дверь с медным номером четыреста четыре, то увидел пустую аудиторию и Миронова-старшего, стоящего около окна, заложив руки за спину.

— Проходите, Михаил, присаживайтесь, — обернулся он, спокойно посмотрев на меня. — Нам есть о чём поговорить.

— Может и есть, — произнёс я, вошёл в аудиторию и закрыл дверь. — Но я, пожалуй, постою. На лекции уже насиделся. И не надо было разыгрывать этот спектакль.

— У меня мелькнула мысль, что вы можете не прийти, ежели узнаете, что я желаю с вами поговорить, — сказал Миронов-старший, оценивающе посмотрев на меня.

— С чего бы это? Намекаете, что я трус?

— Нет, что вы? Я убедился, что вы не трус. Да и мой бедный младший брат в этом убедился. Очень крепко убедился. Его настиг нервный срыв, но всё к тому и шло. У него сложные отношения с отцом, матерью, да и со мной. Так что вы лишь частично виноваты в том, что случилось с моим братом…

— … Я вообще не чувствую себя виноватым. Он получил по заслугам, — перебил я Миронова, нахмурив брови.

Тот поморщился и произнёс, словно не слышал моих слов:

— Мне вы тоже доставили проблем. Я проиграл важную игру. Но тут за вами совсем нет никакой вины. Мне нужно злиться лишь на себя. Я расслабился, уже видел себя с кубком в руках. А тут вы… Признаться, мне все выходные снились кошмары, как вы выскакиваете из той горящей башни. Весь дымящийся, с дикими глазами, почерневшей магической защитой и перекошенным лицом. Настоящий дьявол во плоти. По телевидению крутили именно этот момент. Шикарное было зрелище. Правда, не для меня. У меня оно вызывало подёргивание левого века.

— Хм, — против воли чуть ли не весело хмыкнул я, ощутив некую симпатию к этому парню. Не такой уж он и козёл. — Так что вы хотите от меня, сударь? Или вы просто желали рассказать, как у вас подёргивалось веко?

— Не только, — улыбнулся Миронов и глубокомысленно продолжил, подняв указательный палец: — Поразмыслите вот о чём, Волков. Внучка ректора и графиня Дымова после окончания университета станут чьими-то жёнами. И их мужья вряд ли позволят им общаться с вами, поскольку общество не сильно одобряет подобную дружбу. А вдруг это не просто дружба, а любовная связь? А вот я без всякого урона для своей чести могу стать вашим другом на долгие годы. Мне нужны такие талантливые друзья, как вы. А вам, безусловно, будет легче занять достойное место в обществе, имея поддержку в моём лице. Подумайте над этим, Волков. Я вас не тороплю.

Глава 9

После разговора в кабинете, мы с Мироновым распрощались и разошлись как в море корабли. Он пошёл фиг его знает куда, а я на лекцию. И минут двадцать под заунывный голос лекторши я даже думал над предложением Миронова. Но, конечно же, оно мне не нравилось, хотя звучало разумно. Ну, разумно, для кого-то вроде Артема с Виктором, готовых в любой момент поменять лагерь. А мне претило подобное предательство, посему я решил сказать Миронову чёткое нет. Но не в ближайшие дни, а чуть погодя.

Пока же закончилась лекция, и я торопливо покинул кабинет, поискал князя, не нашёл оного и покинул университет, встретив сестру на парадном крыльце.

— Домой? — спросила она, вопросительно изогнув бровь.

— Сперва надо позвонить, — сказал я и быстро пошёл к воротам университета.

— Кому? — поспешила за мной сестра.

— Князю Георгию Александровичу. Надо кое-что уточнить у него, а в универе я его не нашёл. Кажется, он дома.

— А, ясно. А где Григорий?

— Григорий стремительно забирается под каблук, так что пока забудь о нём. Но, думаю, как только у него кончатся деньги, его песенка будет спета. Не то, чтобы я злорадствую. Упаси боже. Но логика подсказывает мне, что так и будет, — усмехнулся я и рассказал сестре о том, что Ветров подарил Кузнецовой.

— Да, это он, конечно, заломил такими подарками разбрасываться, — покрутила головой Мария и вместе со мной миновала ворота, оказавшись на тротуаре. — Видать, он крепко влюбился в неё.

Будка таксофона находилась на той стороне улицы, так что мы перешли её.

— Нет, не влюбился, — с запозданием отреагировал я на слова сестры. — Просто гормоны бушуют. Он сейчас готов «влюбиться» даже вот в этот уличный столб, обклеенный объявлениями.

— Жалко парня, — тяжело вздохнула Мария.

— Зато он получит бесценный опыт, — пожал я плечами, открыл дверь будки, вошёл внутрь, сунул монету в разрез телефонного аппарата и принялся крутить диск, набирая номер домашнего телефона князя.

Ему я решил позвонить первому, поскольку у меня были определённые опасения насчёт демоницы. Она явно опаснее Георгия Александровича. И если она выведет меня на чистую воду — ничем хорошим это не окончится. Встречу с ней лучше отложить, дабы не вызывать лишних подозрений. Мне ещё и вопросы ей надо будет задавать очень… э-э-э… деликатные. Но если идея с князем не выгорит, то придётся рисковать и сегодня же встречаться с ней.

Между тем в телефонной трубке гудки сменились знакомым голосом, обрётшим раздражённые нотки:

— Князь Георгий Александрович на проводе. Пока ещё не болтается, а слушает.

— Ох, — удивлённо выдохнул я, ведь обычно на телефонные звонки отвечает какая-нибудь служанка. — Ваша светлость, это Михаил Волков.

— Волков, ты меня доконать решил? — недовольно выдал аристократ. — Опять что-то не понял и тебе объяснить надо?

— Ваша светлость, мне нужно срочно поговорить с вами. Дело необычайной важности, — проговорил я, добавив в голос чуть ли не панику.

— Да-а? — протянул князь. — Так говори.

— Лично. Такое можно обсуждать только лично.

— Ладно, приезжай в мой особняк к вечеру, а то у меня сейчас дел невпроворот. Но если твоё дело окажется какой-то ерундой… пеняй на себя. Я давно хотел повесить над камином чью-нибудь шкуру.

— Договорились. Спасибо, ваша светлость.

— Пока не за что, — буркнул он и положил трубку.

Я же вышел из будки и наткнулся на вопросительный взор сестры, конечно же, всё слышавшей.

— И что у тебя за дело такое срочное? — хмуро проговорила она. — Что ты такое решил уточнить у князя, что лично говорить надо?

— Хочу уточнить у него, может ли он помочь мне отыскать родственников из Твери, — сказал я правду.

А что? Хороший предлог, чтобы попасть в дом князя. А там я ещё привру чего-нибудь остросюжетного. Главное же оставить свой след в его логове, а потом я смогу ночью вернуться туда через портал. Мне вздумалось провернуть такой же трюк, что и в городской библиотеке.

— Ты думаешь, что князь займётся подобной ерундой? Для него ведь это — действительно ерунда, — скептически скривилась сестра, неторопливо двинувшись к метро.

— Попробовать всё же стоит. Он хоть и колючий да ехидный, но весьма благородный человек. Может, и заинтересуется проблемой одного из членов своей секции, — сказал я, нервно щупая в кармане картонный прямоугольник с номером и названием отеля, рядом с которым жила демоница.

Нет, точно не буду ей сегодня звонить, хотя вдоль спины и бегает холодок страха. Падший же проснулся.

— Надеюсь, поможет, — вздохнула сестра и стала спускаться по ступеням, ведущим под землю к станции метро.

Там мы сели на поезд, и он примчал нас к нужной станции. А уже от неё нам не составило труда по туманным улочкам добраться до особняка дядюшки. Внутри же нас ждало что-то необычное…

Незнакомые слуги шастали по особняку, приводя его в порядок. Они мыли окна, подметали пол, вытрясали ковры и стирали пыль с люстр.

А из гостиной доносился въедливый голос тётушки, гоняющей слуг, как заправская боярыня:

— Разводы! Разводы на окне остались! Кто же так моет-то? Аккуратнее с вазой! А ковёр? Господи! Почему его так плохо протрясли! И вон то пятно на полу пропустили! За что я вам плачу такие громадные деньги⁈

— Что происходит? — изумлённо спросил я у бабки Клавдии, придирчиво рассматривающей только что отмытые окна в холле.

— Гости вечером нагрянут. Авось выпьем как следует, — облизала сморщенные губы старуха и весело подмигнула мне. — Работнички наёмные уже с утра пыль по всему дому гоняют. Эх, и скопилось её… лучше бы столько денег у нас было.

— А что за гости-то? — напряглась сестра.

— Не знаю, — пожала плечами бабка и поправила чёрную шаль. — Мне не докладывают. Фроська и Иван, может, и знают. Да только их в парикмахерскую Авдотья услала. И вам она тоже велела привести себя в порядок. В ваших комнатах уже лежит одёжка, купленная специально по такому случаю. Видать, зазнобы какие-то благородных кровей решили почтить нас своим визитом. Я уж и забыла, когда последний раз этот дом видел гостей. Ну не считая тех особистов.

Мы с сестрой переглянулись и поднялись на второй этаж, где сестра мрачно выдохнула:

— Жених едет или невеста. И родители их.

— Ага. Кажись, богатые простолюдины, раз дядюшка расщедрился на слуг, — проговорил я, глянув на настенные часы. Они, оказывается, белые, а не серые. Вот ведь чудеса!

— Интересно, кто едет-то? По твою душу или мою?

— Не знаю. Логично предположить, что по твою, ведь до твоего дня рождения осталось не так уж и много времени, а я младше тебя на год. Однако, с другой стороны, дядя и тёте могут страстно желать поскорее пристроить меня. Может, они опасаются того, что моя белая полоса скоро оборвётся и наступит провал?

— Может, — тяжело вздохнула Мария, искоса посмотрела на меня и спросила: — А как же быть с поездкой к князю? Когда ты к нему нагрянешь?

— Сегодня вечером.

— Дядя не отпустит тебя, раз у нас будут гости.

— Придумаю что-нибудь, — беспечно улыбнулся я, подмигнул сестре и скрылся в своей комнате, где улыбка мигом покинула мою физиономию.

Твою мать, как же не вовремя эти гости! Вот будет прикол, если я прямо за столом расправлю крылья, а моим голосом заговорит падший ангел. Блин, даже захотелось посмотреть на такую картину.

Я усмехнулся, но в то же время ощутил очередной укол страха. Быстрее бы уже забраться в дом князя и прошерстить его книги.

Время же шло преступно медленно. И дабы ускорить его бег, я взял в руки ту книгу, что одолжил из библиотеки ректора. И этот трюк действительно мне помог. Время пролетело незаметно. Вскоре на улице появился полусумрак, намекающий, что скоро придёт полноценный вечер. Наверняка и гости скоро нагрянут.

Практически все слуги уже покинули дом, а из кухни шли дивные ароматы, добирающиеся даже до моей комнаты.

Я отложил книгу, потёр глаза и принялся надевать наряд, действительно обнаружившийся в моём логове. Пиджак, брюки, рубашка и жилетка. Всё хорошего качества, да ещё отглажено безукоризненно. Прям жених.

Мои губы исказила злая усмешка, а до ушей донёсся нарастающий рокот автомобильного мотора. Я открыл ставню и высунулся в окно. В свете только что забрезжившего уличного фонаря к особняку дядюшки подкатила роскошная чёрная машина с блестящими дисками. Гербов на дверях не было, но её владельцу явно бы хотелось их иметь.

К автомобилю тут же подскочил нанятый дядей дворецкий и услужливо открыл заднюю дверь. Из неё выбрался тучный лысый мужик лет сорока с тросточкой и в дорогом костюме. От перстней на его пальцах-сосисках отражался электрический свет фонаря. Щёки мужика лежали на плечах, а толстые губы слегка поджались, стоило ему окинуть придирчивым взором особняк дядюшки.

Следом за мужиком показалась его жена. Ну, вероятнее всего, что это была она. И она тоже оказалась весьма в теле. На ней красовалось дорогое платье, а шея чуть ли не горбилась под весом дорогого золотого колье с бриллиантами.

— Ну, сейчас и чадо их выкатится, — мрачно изрёк я, гадая, кто же это будет: парень или девушка.

Девушка! Притом выглядела она так, будто её удочерили. Лет семнадцати, стройная, как тростинка, с большими испуганными голубыми глазами и толстой светлой косой до упругой попки, скрытой платьем со скромным вырезом.

Она была похожа на трепетную лань, которую привезли к голодному тигру. О-о-о, кажись, она тоже совсем не в восторге от того, что её выдают замуж за незнакомца. У неё, по-моему, даже глазки были слегка припухшими от слёз. Ну-у, с таким материалом можно работать. Авось намечающуюся свадьбу можно будет сорвать прямо сегодня.

Я довольно усмехнулся, закрыл окно, спустился вниз и очутился в холле, где уже взволнованно топтались все обитатели особняка. Тётушка разоделась в пух и прах, напоминая худого, морщинистого павлина. Дядюшка нацепил приличный костюм. Фроська, Иван и Мария тоже щеголяли в обновках. И даже бабку Авдотью принарядили.

— В этом и в гроб лечь незазорно, — прошептала старуха, оглядывая своё платье.

— Матушка, замолчи. Гости уже идут, — прошипела тётка, таращась в окно.

— Михаил, веди себя достойно. Покажи всё, что ты умеешь, — проговорил дядька, взволнованно потирая руки.

— Показать всё, что я умею? Вы меня хотите в цирк сдать? — мрачно осведомился я, заломив бровь.

Дядька недовольно хмыкнул, но сказать ничего не успел, поскольку дворецкий открыл дверь и красивым голосом объявил:

— Пётр Прохорович Дятлов со своей супругой Людмилой Николаевной и несравненной дочерью Маргаритой!

— Дятлов, — тихонько прыснул в ладошку Иван и тут же заработал гневный взгляд своей матушки.

Дядька же начал всех знакомить.

А я с кислой миной посмотрел на Маргариту, в чьих глазах проступило лёгкое облегчение. Ей, наверняка, показывали мои фото. Но фото — это фото, а встреча в реальном мире — другое. Видать, её не разочаровала моя внешность.

— Маргарита, — представилась она, раздвинув розовые губки в несмелой улыбке.

— Михаил Волков, очень приятно, сударыня.

— Михаил, как вы уже знаете, студент Императорского университета, победитель последней игры «Башня», талантливый и многообещающий маг огня, а также член секции самого князя Георгия Александровича, — протараторила тётка, пытаясь казаться радушной и не особо коситься завистливыми глазами на украшения Людмилы Николаевны.

Ивашка от матушки не отставал. Тоже завистливо косился, но не на золото и бриллианты, а на Маргариту. Кажется, девчонка пришлась ему по душе. В глазёнках двоюродного брата даже загорелись сальные мечты, словно он воображал, что бы делал, если бы ему досталась такая невеста.

Фроська же весьма недовольно посмотрела на матушку. Дескать, ну мы же договаривались на кривую и косую, а тут — красавица.

— Пройдёмте же, пройдёмте в столовую, — пригласил всех дядька, улыбаясь до ушей. — Там накрыт скромный стол.

— Ага, вы уж извините, что мы не сумели подготовить достойные угощения, — с притворной горечью проговорила тётка, предвкушающе сверкнув зенками. — Никаких изысков. На столе лишь то, чем мы обычно ужинаем.

Дятлов махнул рукой. Мол, ерунда, мы сюда не жрать приехали, а ваш двуногий товар оценить. Правда, он всё же слегка удивился, когда увидел «скромный стол». Красная рыба, раки, дивные салаты, чёрная икра… Казалось, что автор этого застолья промчался по всем лавкам с деликатесами, скупая всё без разбора.

Тётка же едва не порвалась от удовольствия, увидев тень ошеломления, появившуюся на круглой физиономии Людмилы Николаевны. Интересно, что она подумала? Мол, если мы так обычно ужинаем, то что же считаем изыском? Печёного императора с яблоком в зубах?

— Присаживайтесь, гости дорогие, — радушно проговорил дядька, повелительно кивнув слугам. Те вышколено выдвинули стулья и проводили всех к их местам. Меня усадили между Марией и Маргаритой. А с другой стороны от младшей Дятловой посадили Ивана.

— Давайте же поднимем первый бокал за наших дорогих гостей! — громко проговорил дядюшка, взяв фужер, наполненный вином одним из слуг.

Мы все выпили, включая Маргариту. Я заметил, что она высосала чуть ли не половину фужера. Алкоголичка? Вряд ли, скорее пытается унять нервную дрожь. А тут ещё и Ивашка решил привлечь её внимание.

— Маргарита, а вы же магическим даром не обладаете?

— Нет, — смущённо пролепетала она.

— Эх, жаль, — притворно выдохнул Иван. — А я вот — маг воды. Какое же это наслаждение чувствовать силу магии в своих руках. Многие преподаватели в университете говорят, что я далеко пойду. Дескать, у меня и сила есть, и знания… И вообще, шибко я хороший студент. Да-а.

Иван продолжил себя расхваливать, а я поглядывал на часы. Стрелки неумолимо мне твердили, что надо уже что-то предпринимать, ежели я хочу попасть в дом князя. Понятное дело, что без скандала мне не обойтись. Дядька не позволит мне выйти из-за стола, пока тут Дятловы. А они, кажется, намерены задержаться. Застолье, вероятнее всего, продлится чуть ли не до ночи. Прискорбно.

— Сударыня, ну и как вам это представление? — шёпотом обратился я к вздрогнувшей Маргарите, взглядом показав расчирикавшемуся Ивану, чтобы он закрыл рот. Тот его закрыл, но весьма недовольно посмотрел на меня, а затем жалобно на свою матушку. На та вовсю трещала с Дятловыми-старшими, постоянно снисходительно подчёркивая, что вот она — магичка и дворянка, а они — простолюдины без дара.

— Какое представление, сударь? — тихонько проговорила девушка, несмело улыбаясь.

— Дорогая Маргарита, мы оба понимаем, что тут происходит. И нам обоим это не нравится. До этого вечера мы даже не знали о существовании друг друга, а тут — на, вот твой потенциальный партнёр. Знакомьтесь. И если старшие договорятся, то и свадьбе быть, а нас-то никто не спрашивал. Разве это честно? Нет. Это какой-то пережиток старины. Вы так не считаете?

— Считаю, — созналась девушка, опустив голову. — Но я не могу ослушаться родителей. На кого они укажут — за того я и выйду замуж. И вы ещё, сударь, совсем не плохой жених.

— Буду думать, что это комплимент, сударыня, — усмехнулся я, собственноручно подлив девушке вина. — Но мне как-то не хочется жениться в столь юном возрасте. И дело совсем не в вас. Вы красивая, явно воспитанная и умная девушка. Однако рано… рано жениться. Уверен, что родители подыщут вам более подходящего жениха, нежели я.

— Вряд ли, — грустно посмотрела она на меня большими влажными глазами. — Вы, ежели честно, единственный кандидат, который мне… понравился. Остальные двое оказались высокомерными и грубыми. Они вели себя со мной так, словно я им должна по гроб жизни. А вы ведёте себя так, будто я вам ровня, такая же дворянка. И, к сожалению, родители нашли только троих кандидатов на мою руку. Благородные очень неохотно женятся на простолюдинках, несмотря на все наши достоинства и финансовое благополучие.

Глава 10

Девчонку жалко, но себя жальче. Может, предложить ей кандидатуру Ивашки? Он уже смотрит на неё влюблёнными глазами. К тому же он тряпка. Она быстро загонит его под каблук. А если я сумею увильнуть от этой свадьбы, то дядюшка, может быть, и правда женит на Маргарите Ивана.

— А как вам?.. — я многозначительно кивнул на Ваньку, а тот как раз сейчас с шумом принялся уплетать варёного рака, забрызгав белоснежную скатерть.

— Не очень. Ой, извините за такие грубые слова о вашем двоюродном брате, — виновато прошептала девушка и с великой надеждой посмотрела на меня. — Я буду послушной женой, честное слово.

— Извините, — я развёл руками и услышал своё имя, мелькнувшее в разговоре захмелевшего дядюшки и старшего Дятлова. Тот тоже уже подвыпил, отчего его толстое лицо изрядно раскраснелось.

— Миша! — повелительно бросил мне дядюшка, крутанув кистью руки, словно дирижёр перед оркестром. — Покажи свою магию.

— Покажи, покажи! — поддакнула тётка и свысока глянула на Людмилу Николаевну, уже предвкушая, как та восторженно распахнёт зенки. Тётка же непременно скажет, что все, чего я достиг, — полностью её заслуга.

— Показать магию, да? — мрачно процедил я.

— Ага! Давай! Поторопись, — весело бросил дядя, широко улыбаясь. — Люди ждут.

— Как в цирке прям, — прошептал я себе под нос и почувствовал на плече руку сестры.

Она взволнованно посмотрела на меня, кусая нижнюю губу.

— Миша, не наломай дров.

— Прости, иду ва-банк, — решительно проговорил я и, зло выхаркнул, воткнув полыхающий взор в дядюшку: — Показать вам магию? Может, ещё станцевать и спеть? Нацепить красный нос, клоунский колпак и огромные ботинки? Я вам не ручная обезьяна! И только я буду решать, что мне делать и как поступать!

— Миша, Миша, успокойся! — затарахтела тётка, лихорадочно глядя на изумлённые лица Дятловых.

— И свадьбе этой не бывать! Я вам не племенной бык, чтобы продавать меня! — рявкнул я, вскочив со стула.

— Михаил! — взбешено громыхнул дядя, тоже подняв задницу со стула. — Ты забываешься! Я — твой законный опекун!

— Да, но ты не вправе распоряжаться моей судьбой! Я женюсь только по любви!

— Ты женишься на той, на кого укажет твой опекун! — протявкала тётка, одновременно виновато улыбаясь помрачневшим Дятловым. — А любовь… Ничего, стерпится — слюбится. Маргарита — хорошая партия для тебя!

— Я сам решу на ком жениться!

— Михаил, выйди из-за стола и ступай в свою комнату! Мы потом поговорим, — прохрипел дядя, смекнув, что надо как-то замять скандал, пока Дятловы окончательно не поняли, что такой неуправляемый зять им совсем не нужен.

— С радостью! Но я пойду не в свою комнату, а изволю прогуляться. Подышу свежим воздухом свободы! — отрезал я и вышел из-за стола, чувствуя на себя взгляды собравшихся.

Сестра проводила меня до предела взволнованным взором. Старшие Дятловы наградили оценивающим взглядом, словно впервые увидели. Ванька с Фроськой отвесили мне злорадные взоры, будто уже предвкушали, как их родители выльют на меня весь свой гнев. А те действительно чуть не кипели от гнева. У тётки даже руки тряслись, а зубы скрежетали. И её гнев так сильно ударил по моей мане, что та чуть из ушей не выплеснулась.

Бабка же спокойно глотала вино. А вот Маргарита посмотрела на меня широко распахнутыми восторженными глазами. У неё даже ротик открылся. Да, домашним девочкам нравятся бунтари. Но для неё же хуже. Я ведь действительно не собирался жениться в ближайшие годы.

Я с гордым и независимым видом вышел из столовой, покинул дом и очутился во влажном вечернем сумраке, пытающемся одолеть электрический свет, льющийся из окон и плафонов уличных фонарей.

— Надо поторопиться, — прошептал я, сунул руки в карманы и чуть ли не бегом рванул в сторону метро.

Быстро достиг оного, нырнул под землю и сел на поезд. А тот домчал меня до одной из центральных станций, возле которой жил князь Георгий Александрович. Я довольно быстро нашёл его трёхэтажный светло-серый особняк, чей фасад изобиловал лепными украшениями. Дверь же выходила прямо на улицу, как, впрочем, и у всех особняков на этой узкой тихой улочке, мощёной булыжниками.

Я нажал на кнопку дверного звонка, облокотился задом на кованые перила небольшого крыльца с парой ступенек и увидел на стене дома свою крылатую тень. Твою мать! Сердце сразу же сжали тиски страха, а во рту загустела слюна.

Между тем дверь открыл чопорный дворецкий, как две капли воды похожий на того, что служил в доме ректора. Кажется, их всех делают на одном заводе где-то под городом Чинный Павлин.

— Добрый вечер, сударь, — выхолощено выдал он, сверху вниз глядя на меня. — Я так полагаю, что вас зовут Михаил Волков?

— Именно.

— Проходите. Вам назначено, — произнёс дворецкий и отошёл в сторону, пропуская меня в прихожую. — Снимите ботинки и наденьте тапочки. Такие правила в этом доме.

— Без проблем.

Я сменил грязную обувь на мягкие тапочки и пошёл следом за важным дворецким, буквально плывущим по полутёмным роскошным коридорам и залам пустого особняка. Мы никого не встретили на своём пути. Даже кошку или собаку какую-нибудь. А вот в уютной гостиной обнаружился князь. Он восседал перед камином, держа в одной руке бокал с вином, а в другой записную книжку. И, кажется, читать ему даже не мешало то, что гостиная была освещена лишь пламенем дров, потрескивающих в камине.

— Ваша светлость, прибыл сударь Михаил Волков, — церемонно проговорил дворецкий.

— А-а-а, явился-таки, а я уж с радостью думал, что ты не придёшь, — глянул на меня князь и указал бокалом на кресло, стоящее напротив него. — Ну, присаживайся, раз уж нагрянул. Что там у тебя за такое деликатное дело? Прям аж любопытно немного. Вино будешь?

— Пожалуй, откажусь, — проговорил я, усевшись на кресло и вытянув ноги, чтобы они были поближе к огню.

— Это правильно. Подростковый алкоголизм — это не выдумка. А я, наверное, ещё выпью. День сегодня выдался сложным, — произнёс князь, одним махом допил вино и протянул пустой бокал дворецкому. Тот взял его и молча удалился.

— Даже не знаю с чего начать, ваша светлость… — задумчиво выдал я, глядя на извивающееся пламя.

— … Давай с начала, а там разберёмся, — усмехнулся Георгий Александрович.

— Всё началось тогда, когда пропал мой отец… — я принялся рассказывать о своих непростых отношениях с дядей, но особое внимание уделил последним событиям, то бишь его желанию женить меня.

— Пф-ф-ф, — фыркнул князь, отпив из бокала, принесённого дворецким. — Такое бывает сплошь и рядом. И это твоя проблема? Ты не хочешь жениться на той, чьё имя скажет дядя? Тоже мне беда. А зачем тогда французы придумали супружеские измены, назвав их красивым словом адюльтер? Женись на ней — и развлекайся с тем, кто нравится. Разочаровал ты меня, Волков. Я-то думал, что у тебя действительно какое-то интересное дело. А это — плюнуть и растереть. Или ты всё-таки решил не следовать моему мудрому совету и броситься в петлю, то есть добиться внимания Дымовой? Тогда лучше сразу попроси моего дворецкого накапать тебя яда. А похороню я тебя в своём поместье. Видел, какой у меня там парк? Вот прямо рядом с Ричардом и похороню. Это был мой любимый пёс. Сдох, собака такая. И с тех пор я животных больше не держу.

— Я бы предпочёл иной вариант. И этот вариант требует вашей помощи. У меня есть родственники в Твери, но самостоятельно мне их не отыскать. А для вас это — пара пустяков.

— Твоя правда, — согласился слегка захмелевший князь, задумчиво пошевелил бровями и смекнул: — Хочешь сменить опекуна? Это будет не так-то просто сделать. Надо, чтобы твой алчный дядя дал своё добро. А он, судя по твоему рассказу, собирается заработать на тебе энное количество денег.

— А если его уличить в неподобающем отношении ко мне или к моей сестре? — сощурился я и в очередной раз глянул в сторону коридора.

— Чего ты туда всё смотришь? — заинтересовался князь, перехватив мой взор.

— Да вот… думаю, что надо бы галстук поправить, — смущённо сказал я.

— А-а-а, приспичило. Иди тогда по коридору, первая дверь налево от лестницы. А я пока подумаю, что можно сделать в твоей ситуации. Но вариант с ядом всё-таки пока отметать не буду, — усмехнулся Георгий Александрович и снова отправил в рот порцию вина.

Я же дёрнул губами, встал с кресла и вышел из гостиной, оказавшись в тёмном коридоре, освещаемом лишь одним окном, обнаружившимся в конце.

Вечерний серебристый свет падал прямо на дверь уборной, но я прошёл мимо неё и начал осторожно подниматься по ступеням. Они слегка скрипели под моими ногами, заставляя меня пугливо вжимать голову в плечи. И только на втором этаже я слегка расслабился.

Где же может быть спальня князя? Ну, если следовать логике, то дворяне обычно устраивают себе опочивальни на последнем этаже. Наверное, чтобы быть подальше от этой грешной земли и поближе к богу.

Всё же я решил хотя бы мельком глянуть на второй этаж. Быстрым шагом обошёл его и заглянул в те комнаты, что не были закрыты.

Осмотрев второй этаж, я поднялся на третий, страшась быть пойманным дворецким или ещё каким-то слугой, оставшимся в особняке. Надеюсь, меня сия печальная участь минует.

Отчаянно потея от волнения, я прошёлся по третьему этажу и наткнулся на большую резную дверь из морёного дуба. Такую можно выбить только с применением крутой магии.

— Либо кабинет, либо спальня, либо уютная домашняя тюрьма, — прошептал я, присел и заглянул в замочную скважину, поскольку дверь оказалась запертой.

Конечно, через замочную скважину многого не увидишь, но всё же мне удалось заметить в сумраке часть громадной кровати с балдахином.

— Есть, — тихонько выдохнул я, сжав пальцы правой руки в кулак. — Кажется, это спальня князя.

Вряд ли же он будет закрывать на ключ гостевые спальни. Мне уже на этом этаже попадались такие комнаты. И все они оказались открытыми и несли отпечаток идеальной чистоты. Сразу было понятно, что в них никто не ночует.

— Надо возвращаться, — приказал я сам себе и поспешно двинулся к лестнице.

Быстро спустился по ней, тихонько вошёл в уборную и сразу же вышел из неё, хлопнув дверью. Немного выпустил рубашку из брюк и нацепил на физиономию виноватое выражение, а потом пошёл в гостиную.

— Явился! — выдохнул князь, дёрнув головой. — Тебя только за смертью посылать. Ты чего такое сегодня ел? Немедленно говори, дабы я даже не думал что-то такое откушивать.

— Морепродукты. Я же рассказывал, как дядюшка принял Дятловых, — проговорил я, болезненно поморщился и уселся на кресло, заметив, что пламя камина отражается на практически полной бутылке вина, коей прежде тут не было. Видимо, её дворецкий принёс, устав постоянно наполнять бокал разошедшегося Георгия Александровича.

— Нет, от морепродуктов я не откажусь, даже под угрозой вечной жизни в туалете, — усмехнулся князь, задумчиво цыкнул и вернулся к прежней теме. — Поразмыслил я, значится, и вот, что решил… Я могу надавить на твоего дядю. Дескать, рано ты мальчонку женишь, пройдоха. Вряд ли он наберётся храбрости и проигнорирует мои слова. Однако тебе придётся жить в его доме и есть с ним за одним столом. А атмосфера в доме будет нездоровой.

— Ваша правда, — поддакнул я, нахмурив брови.

— Так что твоя идея с родственниками из Твери звучит лучше, — вздохнул князь, наполнил бокал вином, пригубил и продолжил: — Найду я тебе родственников, но дальше… дальше не знаю. Тебе надо будет получить от дяди отказ от опекунства, а от родственничков — согласие взять тебя под их крылышко. И подумай ещё вот о чём… А не меняешь ли ты шило на мыло?

— По ходу пьесы разберусь.

— Дальновидно, — иронично сказал Георгий Александрович и чуть не расплескал вино, когда услышал громкие звуки, издаваемые кукушкой, резко выехавшей из старинных настенных часов. — Чёрт возьми! Разобью я их когда-нибудь, ей-богу! Ладно, Волков, ступай домой. Дворецкий тебя отвезёт. И скажи ему, что он до завтра свободен.

Князь встал с кресла, посмотрел на стрелки часов и похлопал себя по щекам, словно стремился быстрее протрезветь.

— Доброй ночи, ваша светлость, — проговорил я. — И спасибо за помощь.

— Одним спасибо ты не отделаешься. Теперь тренироваться будешь в два раза интенсивнее. А по итогам обучения должен войти в пятёрку моих лучших учеников.

— Постараюсь, — кивнул я, вышел из гостиной и подумал, что Георгий Александрович похож на одержимого мастера, пытающегося выточить идеальное изделие. Но, наверное, для его учеников — это даже хорошо.

Я сам себе кивнул и чуть не столкнулся с дворецким, вывернувшим из бокового коридора. Мне не составило труда передать ему инструкции князя, а затем мы пошли в гараж, занимавший часть подвала. Ворота же его выходили в узкий проулок. Дворецкому пришлось потрудиться, чтобы вывести машину так, дабы она не чиркнула крылом об стену соседнего особняка. Однако у него всё получилось. И мы благополучно поехали к дому моего дядюшки. Без проблем достигли его, после чего я покинул автомобиль, мрачно глянул на тёмные окна особняка и решительно взошёл на крыльцо. Открыл дверь ключом и проскользнул в неосвещенный холл.

Казалось, что весь особняк спал. Никто не бросился на меня с обвинениями или упреками. Видать, дядя решил до утра отложить серьёзный разговор. Ладно, хрен с ним.

Я поднялся на второй этаж и проник в свою комнату. И буквально через миг в дверь постучала Мария и негромко проговорила с тревогой в голосе:

— Миша, можно войти?

— Входи, — бросил я, отвлечённо прикидывая, что князь вряд ли ещё лёг спать. Надо выждать часик-другой, а уже потом переноситься в его дом.

— Миша-а-а, ты, конечно, сегодня вы-ы-ыдал, — протянула сестра, проскользнув в комнату, где горела единственная лампочка.

— Что было после моего ухода? Надеюсь, тётушка взорвалась от гнева и во все стороны полетели смрадные куски желчи, пахнущие адской серой?

— Не шути так, — нахмурилась Мария и уселась на кресло. — Дело было вот как… Стоило тебе уйти, как все сделали вид, что ничего не было. Старшие продолжили пить и есть. Правда, сперва с натянутыми улыбками на лицах, но затем вино сделало своё дело — и они снова развеселились. Ванька же весь вечер гоголем ходил перед Маргаритой и даже шепнул тётушке, что не прочь жениться на младшей Дятловой. Но та сказала, что Маргарита предназначена Михаилу. Иван сразу же надулся и стал требовать от тётушки, чтобы она нашла ему невесту ещё краше, богаче и непременно дворянку с титулом.

— Эк его разобрало… — усмехнулся я, дёрнув головой.

— Угу. Тётушка, конечно же, пообещала, что уж для своей кровинушки родной она расстарается. А Маргарита — это дело решённое. Дятловы мол согласились на такого зятя, как Михаил, несмотря на его вздорный характер. И немалую роль здесь сыграло то, что сама Маргарита с жаром одобрила твою кандидатуру.

— Мда-а-а, это я, конечно, фигню сотворил, не став менять своего поведения. Надо было показать Марго, что я — самодур, тиран и хвастливый дурак. Авось тогда бы она выбрала кого-то другого, — мрачно проговорил я и тяжело вздохнул.

— Не знаю, Миша, — задумчиво проронила сестра, искоса посмотрев на меня. — Она ведь, кажется, хорошая. Может, тебе и вправду жениться на ней? Я, конечно, тебя люблю и ценю, но послушай меня… ни Дымова, ни Каролина — тебе не пара. Между вами слишком глубокая социальная пропасть. Даже если в вас вдруг воспылает искренняя любовь, то это ни к чему не приведёт. Родители ни одной, ни второй не одобрят таких отношений. Они скорее выгонят из дома, как Дымову, так и Каролину, но не дадут никому из них выйти за тебя замуж.

— В твоих словах что-то есть, — вынужденно согласился я. — Но жениться мне точно рано.

— Ты всё же подумай, — мягко сказала сестра и следом перевела тему: — Как прошла встреча с князем?

Я вздохнул и принялся рассказывать о беседе, произошедшей между мной и Георгием Александровичем.

Глава 11

Мария покинула мою комнату где-то через час, сообщив, что дядя действительно отложил до утра серьёзный разговор со мной. Я мысленно отметил этот факт, пожелал сестре доброй ночи и спустя минут пятнадцать выскользнул из своего логова. По тёмному дому добрался до чердака, проник в него и с помощью рун создал там портал. Он засиял передо мной. А я мимолётом подметил, что его вызов не заставил меня покачнуться от слабости. Всё-таки тридцать пятый уровень — это вам не хухры-мухры.

Сунув голову в портал, я убедился, что в уборной князя никого нет, а затем уже полностью вошёл в портал, оказавшись в особняке.

Портал бесшумно исчез, а я прислушался, попутно давая глазам привыкнуть к темноте, царящей вокруг. Тишину нарушало лишь отдалённое тиканье часов. Вот и хорошо.

Я собрался с духом и выскользнул из уборной. Косой лунный свет продолжал заглядывать в окно, освещая знакомый коридор. Но он не добирался до последних ступеней лестницы. Они терялись во мраке. И вот в этот-то мрак я и направился, прежде сняв ботинки и взяв их в руку. Однако ступени всё равно немного поскрипывали под ногами, заставляя мои ладошки потеть от напряжения.

Успокаивало одно — князь, по идее, должен быть дома один. И он обязан не просто шарахаться по коридорам, а пьяно дрыхнуть в своей кроватке.

Подобные мысли придали мне уверенности, и дальше я пошёл, уже чуть быстрее перебирая ногами. Без проблем миновал лестницу и двинулся по коридору, чей пол покрывала ковровая дорожка. Она приглушала мои шаги, а льющийся из окон звёздный свет освещал пространство. Вон и знакомая дверь с резьбой. Я присел около неё на одно колено и заглянул в замочную скважину. Часть кровати всё так же проступала из тьмы, но невозможно было понять — есть ли кто на ней.

Тогда я плавно нажал на дверную ручку — и она поддалась. Отлично. Теперь бы не напортачить.

Медленно-медленно приоткрыв дверь, я сунул голову в комнату и с удивлением увидел, что на смятых простынях никого нет. Где же князь? Вышел в туалет или пошёл хлебнуть водички? Скорее, в туалет. Поскольку на прикроватной тумбочке в лунных лучах поблёскивал графин с водой.

Туалет же, кажется, находился вон за той неприметной дверкой в углу. Но оттуда не доносились никакие звуки. Даже струйка не журчала. Там ли вообще князь? Хрен знает.

Блин, наверное, лучше сперва установить точное местонахождение князя и лишь затем заходить в спальню, где меня может застать внезапно вернувшийся Георгий Александрович. Поэтому я скользнул жадным взором по десяткам книг, в беспорядке разбросанным по полу, подоконникам и столу, а затем вернул голову в коридор, оставив дверь приоткрытой.

Тупо стоять около спальни я не стал, а спрятался за тяжёлыми оконными шторами и навострил уши.

Однако минута шла за минутой, а ничего не происходило. Тогда я выскользнул из-за штор и с отчаянно колотящимся сердцем проник в спальню, куда князь так и не заявился. У меня даже хватило смелости на то, чтобы приоткрыть дверцу. За ней действительно обнаружилась ванная комната и туалет, но пьяно храпящего на полу Георгия Александровича в ней не было.

Я лихорадочно закрыл дверь спальни и распахнул все шторы, давая дорогу лунному свету, а затем принялся торопливо просматривать книги, ориентируясь на оглавление. Они действительно чуть ли не все оказались посвящены миру Эфира. И большая часть из них несла в себе информацию, рассказывающую о том, как сражаться с этими существами. Наткнулся я и на книгу, повествующий о том, как изгнать из человека ангела.

— Есть, — ликующе выдохнул я себе под нос, крепко сжимая том в шершавом кожаном переплёте.

Конечно, падший ангел — это не совсем ангел, но вряд ли он настолько извратил свою суть, что на него не подействует ритуал изгнания ангела.

Я лихорадочно открыл книгу и подошёл к окну, чтобы в лунном свете буквы было лучше видно. Мой взор принялся скакать по строчкам, а на душе с каждым абзацем становилось всё более муторно.

Оказывается, ангел не может самостоятельно покинуть тело человека… живого человека… а вот после смерти оного — лети ко всем чертям. Ангела уже не будут сдерживать оковы бренной плоти. Он вернётся в Эфир, либо же займёт другое тело, ежели такое окажется поблизости. Притом тело должно быть подготовлено соответствующим образом. На него следует нанести определённые руны. Они были изображены на страницах книги, так что я узнал их. Да, все они были вплетены в ритуал, который находился на листочке моего деда.

Но это ещё оказалось не всё…

Уже в самом конце инфы об изгнании упоминалось, что во время перемещения ангела из одного тела в другое, новая тушка, та, что живая, может отбросить копыта.

— Дерьмо, — процедил я, лихорадочно соображая, есть ли у меня вообще шансы провернуть такое переселение.

И вот когда мой мозг был занят этим бесценным размышлением, уши уловили шорох шагов, быстро приближающихся к спальне. Кто-то шёл по коридору!

Благо, за последние дни я уже настолько привык к подобным неприятным ситуациям, что даже не подумал паниковать. Вернул книгу на место и нырнул под кровать, справедливо решив, что снаряд дважды в одну воронку не попадает. Меня уже ректор находил под кроватью, так что в этот раз всё должно пройти гладко.

Между тем дверь широко распахнулась — и в поле моего зрения возникли ноги в брюках и домашних тапочках.

— Ну и бардак, — раздался тихий сухой мужской голос, напоминающий скрежет гвоздя по стеклу. — Как же так можно с книгами обходиться?

Я чуть головой не ударился об кровать, когда узнал голос. Да это же Воронов! Препод, всей своей чёрной душой желающий выгнать меня из университета! Что он тут делает⁈ Может, он у Смерти на подхвате и пришёл забрать душу князя, сломавшего себе шею, упав с лестницы?

— Так, так, так, — прошептал Воронов. — Где же она?

Он принялся ходить по комнате и, судя по звукам, хватал то одну книгу, то другую. А потом наклонился и протянул пальцы к книге, лежащей на полу. Его остроносый профиль замечательно обозначился в серебристых лучах, проникающих через окно. У меня кровь застыла в жилах, шерсть встала дыбом, а напряжённый взор вцепился в фигуру препода. Если он сейчас заглянет под кровать своими строгими круглыми глазами, то уже через миг его тонкогубый рот раскроется в великом удивлении. А я больше никогда в жизни, даже под страхом смерти, не буду прятаться под кроватью.

Благо Воронов цапнул книгу, выпрямился и ликующе проронил:

— Ага, вот она.

Ноги препода зашагали к открытой двери, а затем он вышел и закрыл оную. Я выбрался из-под кровати, чувствуя, как у меня пульсирует в висках.

Итак, у меня есть два пути. Первый, прямо сейчас вернуться в особняк дядюшки. Я ведь узнал, что хотел. И второй, проследить за Вороновым. Ну, интересно же, что он делает в доме князя.

Я помучился над выбором буквально пару секунд, а затем решительно кивнул сам себе и выглянул из спальни. Сутулая фигура препода уже достигла лестницы и стала спускаться по ней, нисколько не стесняясь скрипеть ступеням. Воронов был тут как у себя дома, что ещё больше раззадоривало моё любопытство.

Выскользнув из спальни, я на цыпочках поспешил за ним, прижимаясь к стене, скрытой мраком. Ботинки в руке немного мешали мне, но я всё равно довольно ловко следовал за Вороновым, который куда-то целенаправленно и энергично шёл, словно опаздывал к распитию крови невинных младенцев.

Мы миновали лестницу и двинулись по первому этажу. Воронов шёл уверенно, не включая свет, что опять же доказывало, что он тут не в первый раз. Он даже остановился около одной из картин в золочёной раме, дабы поправить её. Видимо, на его взгляд она висела кривовато. А потом Воронов открыл тяжёлую дверь и стал спускаться в подвал. Я на почтительном расстоянии последовал за ним, осторожно ступая по каменным ступеням винтовой лестницы. И чем ниже мы спускались, тем явственнее на выложенных булыжниками стенах играли блики тусклого электрического света.

— Ты в городскую библиотеку, что ли, ходил? — донёсся до меня недовольный голос князя. — Я тут чуть не уснул.

— Вы чуть не уснули, потому что изволили выпить лишнего, — пробурчал Воронов. — И я пришёл бы быстрее, ежели бы вы навели порядок в своей спальне. Там сам чёрт ногу сломит. Еле нашёл нужную книгу. Да и не хранили бы вы столь опасные книги у всех на виду.

— У кого у всех? Спальня всегда закрыта. Слуги туда не заходят, — отмахнулся князь и прозвучал его зевок, прикрытой ладонью. Следом он извинился, поскольку дворянину не подобает зевать в присутствии других людей: — Прошу прощения. Наверное, мне вообще не стоило ложиться спать, а то этот часик сна лишь нагнал на меня ещё больший сон.

— Оно и видно, ваша светлость, Книгу вы забыли, спите на ходу, — недовольно проскрежетал препод. — Надеюсь, руны-то хоть вы не перепутали?

— Надеюсь.

— Лучше-ка я их перепроверю, — выдал Воронов и наступила тишина.

Я пару секунд выждал и выглянул из-за поворота лестницы. Передо мной раскинулся небольшой круглый зал, залитый тусклым жёлтым светом ламп, свисающих с потолка. Сонный князь восседал на кресле, а Воронов, заложив руки за спину и ещё больше ссутулившись, навис над громаднейшим круглым столом из красного дерева.

Почти вся поверхность стола оказалась покрыта мелкими рунами. Демонскими или ангельскими руками… Как их ни назови, вывод будет один. Это те самые руны, что использовали оккультисты. И за которые особый отдел карал без всякой жалости.

Что же это получается? Князь и Воронов — оккультисты⁈ Вот это поворот. Но ладно князь, он весьма любопытный и бесстрашный малый, а вот препод… он же всей душой ненавидит оккультистов, из-за которых погибла его семья. Или это классический случай, когда персонаж боролся со злом, а в итоге сам стал злом?

— Ну, чего там? — спросил князь, потирая глаза.

— Пока всё правильно, — ответил Воронов.

— Вот что значит мастер, — самодовольно улыбнулся Георгий Александрович. — Ещё немного — и дело будет закончено. Неделя-другая — и всё. И так уже месяц трудимся. Как добыли этот ритуал, так и трудимся.

— Только полдела, — проронил препод, хмуро глянув на князя. — А может, и вообще опять ничего не получится. Мы уже три раза пытались вызвать архангела. Да и мало его просто вызвать, нужно ещё заставить его исцелить мою дочь. А как вы сами знаете, ваша светлость, это сложная задача. Простой ангел тут не справится. А людские методы лечения и вовсе бессильны. Уже третий год моя ненаглядная лежит в больнице барона Пересветова, а всё без толку. Не приходит она в сознание. Овощем лежит.

— Воронов, хватит уже бередить свою рану. Вы каждый раз вспоминаете свою дочь.

— А как её не вспоминать⁈ — яростно выдохнул препод, вытер рукавом нос и снова принялся изучать руны. — Вся моя жизнь крутится вокруг её исцеления.

— Мы найдём способ её исцелить. Я вам обещаю. Вы спасли мне жизнь, а я спасу жизнь вашей дочери.

— Вот эта руна неправильно написана, — проговорил Воронов, недовольно поджав губы.

— Да? — скривился князь. — Точно? Проверьте ещё раз.

— Точно, — кивнул препод и перерисовал руну. — Вот теперь хорошо. Ваша светлость, сколько сегодня можно вывести новых рун? Тридцать шесть?

— Да, ровно тридцать шесть. Так сказано в ритуале, а когда луна перейдёт в иную фазу — ещё восемнадцать. А потом три дня руны вообще нельзя трогать. Сложный, надо сказать, ритуал. Хотя странно было бы, если бы архангел приходил на зов парочки рун. Существо такой силы ещё и удержать ведь надобно.

Воронов кивнул и раскрыл книгу, принесённую из спальни князя, а потом принялся на столе рисовать руны.

Князь же тяжело вздохнул, встал с кресла и стал ему помогать.

А я ещё постоял немного, убедился в том, что дворяне не собираются продолжать разговор. И после этого на цыпочках стал подниматься по ступеням, обдумывая всё то, что услышал.

Хотя чего тут обдумывать? И так всё ясно. Воронов — убитый горем отец, готовый рискнуть всем, чтобы исцелить свою дочь, чей разум явно повредился после встречи с бесом, вызванным идиотом-оккультистом. Мне даже жаль его стало, хотя он и ведёт себя со мной как последняя мразь.

Князь же помогает Воронову из чувства благодарности. Он когда-то спас ему жизнь. Как и где — для меня неважно. Интереснее другое, точнее, другая, дочь Воронова.

Почему ректор сказал, что жену Воронова и их детей растерзал демон? Он не знает, что одна дочь выжила? Или он считает, что она уже никогда не придёт в сознание, следовательно, практически мертва? Хрен его знает.

И вот ещё, что любопытно. А по силам ли падшему ангелу исцелить её? Рядовой ангел на это точно не способен. Ну, так сказал Воронов. А может ли падший провернуть такой трюк или всё же лишь архангелы способны на это? Да и как мне лучше всего использовать своё открытие?

Размышляя над этим вопросом, я добрался до первого этажа, нырнул в незапертую комнату и там вызвал портал. Прошёл сквозь него и оказался на чердаке дядюшки. Глянул через окно на полную луну, тихонько спустился на второй этаж и проник в свою комнату. Разделся, осторожно лёг на кровать и принялся стряпать план, финалом которого станет выселение из моего тела падшего.

Постепенно мои мысли начали путаться, а рот кривиться в зевках. И в итоге моё сознание отправилось в царство Морфея, а там меня поджидала пещера со свечами. Их трепещущие язычки пламени выхватывали из темноты склизкие стены, белёсые корешки и напольное зеркало в серебряной оправе. Я стоял перед ним и вглядывался в зеркальную поверхность, внутри которой замер крылатый силуэт.

— Не бойся меня… — прошелестел падший ангел тихим, замогильным голосом. — Я тебе не враг… Наоборот, я помогаю тебе… а ты должен помочь мне. Мы заключим сделку… Ты поможешь мне освободить Медею, а я оставлю тебе все свои знания и часть дара. Этой части вполне хватит, чтобы ты смог развить её до предельного для человека уровня. И не бойся за своё тело. Я покину его, когда ты окажешься в Эфире. Там я могу самостоятельно оставить человеческое тело, а в твоём мире — нет. Соглашайся — и тогда мы оба получим то, что хотим. Клянусь, что не обману тебя, ежели ты не обманешь меня. Таково моё слово, Михаил.

После слов падшего ангела пещера сменилась темнотой, а из той меня вскоре выдернул пронзительный собачий вой. Я резко открыл глаза и посмотрел за окно, где небо уже окрасилось в розовый цвет. Рассвет.

И какой идиот так рано выгуливает собаку, да ещё недалеко от дядюшкиного дома?

Я тяжело вздохнул и вернулся мыслями к предложению падшего ангела. Его слова отчётливо пылали в моей голове. Их невозможно было забыть. Он будто бы выгравировал их на внутренней стороне моей черепной коробки.

И что делать? Согласиться или нет? Его предложение звучит заманчиво. Тут тебе и знания, и невиданная сила. Правда, существует риск сложить голову в попытке освободить Медею. Однако награда высока. Но не лжёт ли ангел? Да и можно ли вообще разделить дам? Я о таком прежде не слышал. Вдруг падший издалека, аккуратно превращает меня в свою марионетку, послушную его воле? Что он скажет, то я и буду делать. Подобный вариант не стоит сбрасывать со счетов.

Внезапно все мои мысли прогнал деликатный стук в дверь.

— Михаил, ты уже проснулся? — спокойно произнёс дядя. — Нам нужно серьёзно поговорить перед тем, как я уйду на службу.

— Проснулся, — нехотя сказал я. — Дайте мне пару минут. Надо одеться.

— Хорошо. Не торопись. Я подожду, — проронил дядюшка, явно выбравший мирную стратегию переговоров. Ну, для начала. А уже если я заартачусь, то он всегда может достать кнут, то бишь перейти к угрозам и прочему арсеналу тирана.

Глава 12

Когда я открыл дверь, дядя вежливо проговорил:

— Можно войти?

— Входите, это же ваш дом, — буркнул я и посторонился.

Дядюшка проник в комнату, мельком осмотрел её, заложил руки за спину и сверху вниз посмотрел на меня:

— Ты знаешь, Михаил, я не собираюсь вспоминать то, что произошло вчера. Ты явно перенервничал. В этом есть и моя вина. Надо было подготовить тебя к встрече с невестой. Всё это произошло очень быстро и, действительно, могло выбить из колеи. Признаться, когда мои родители познакомили меня с Авдотьей, я тоже сперва был не в восторге, но подчинился воле отца и женился на ней. И посмотри… сейчас мы счастливы.

Я скептически хмыкнул. Дядя же сделал вид, что не услышал моего хмыка.

— Любовь… она, знаешь, может и прийти, — продолжил он, косясь на наручные часы.

— Мой отец женился по любви. И мои родители действительно были счастливы, — проговорил я, сложив руки на груди. — И они бы никогда не женили меня против воли.

— Их тут нет! — повысил голос дядюшка, начавший терять терпение. — Я — твой опекун. И ты будешь слушаться меня. Ты, ко всеобщему благу, женишься на Маргарите. Свадьба через месяц. А вздумаешь перечить — я найду на тебя управу. Можешь мне поверить… Я даже могу отказаться от тебя — и тогда ты останешься на улице в голоде и холоде.

— Вы можете прямо сейчас отказаться, — усмехнулся я. — Вещи собирать?

— Доведёшь — откажусь! — выплюнул он и рассерженной пчелой выскочил из комнаты.

Нет, хрен он откажется без веской причины. Уж слишком дядюшка алчен. Он уже видит, как после моей свадьбы с Маргаритой кладёт в карман гонорар за мою голову и прочие части тела. Да и тётка не даст ему профукать такую сумму, пусть она и ненавидит меня всем сердцем. Но она явно готова ещё потерпеть меня, лишь бы стрясти с Дятловых деньжат.

Я явственно почувствовал себя рабом. Аж в груди всё запылало от гнева, а зубы скрежетнули. Оконное стекло отразило мою смазанную угрюмую физиономию. А ведь без дара я никому не буду нужен. Но может есть какой-то способ выгнать ангела из моего тела, оставив хотя бы его дар? Блин, вряд ли. Если такой способ и имеется, то его знает только сам падший или… или архангел. Но как мне добраться до него? Дождаться момента, когда Воронов и князь доделают ритуал и как-то умудриться задать архангелу интересующий меня вопрос? А будет ли он мне помогать? Он же увидит, кто во мне сидит? Да и протяну ли я до вызова архангела? До него ведь ещё уйма времени.

— Гадство, — прошептал я, потирая кончиками пальцев виски. Аж голова разболелась от всех этих размышлений.

— Миша, иди завтракать! — долетел до меня голос сестры.

Я вздохнул и спустился в столовую, где уже был накрыт стол. И блюда настолько же отличались от вчерашних деликатесов, как песок от золота. Одно это наполняло столовую мрачной атмосферой, а если учесть сердитые глаза дядюшки и тётушки, то складывалось впечатление, что случился какой-то грандиозный провал. Будто нам вот-вот нужно выселяться из особняка и идти бомжевать. Отчасти из-за этого завтрак прошёл в тягостном молчании. А уже после оного мы с сестрой вышли на улицу, где она тревожно спросила, заглядывая мне в глаза:

— Ну как прошёл разговор с дядей?

— Отлично. Он угрожал мне, говорил, что откажется от меня, если я буду себя плохо вести.

— Нет, он так не сделает, — печально вздохнула сестрица, шлёпая по мелким лужицам, поблескивающим на тротуаре.

— Я того же мнения. Но то, что у него в голове бродят такие мысли — уже хорошо. Легче потом будет заставить его действительно пойти на этот шаг.

— Да как ты его заставишь? — совсем пригорюнилась Мария.

— Придумаю. Или можно пойти по иному пути. Он мне не очень нравится, однако его не стоит сбрасывать со счетов. Дядя же любит деньги, так почему бы нам не заплатить ему, скажем так, отступные за нашу свободу? Конечно, мне не хочется этого делать, но как один из вариантов такой способ стоит держать в голове.

— Так он если и пойдет на это, то заломит такую цену, что ой-ё-ёй! — выдохнула сестра, глянула на вход в метро и стала спускаться под землю. — Нам и за пару лет не заработать такую сумму.

— Всяко может быть, — пожал я плечами, прикидывая, что как минимум месяц у меня есть.

Хотя, блин, в первую очередь надо решить, что делать с падшим ангелом. И чует моё сердце, что у него-то точно есть способ, как заработать много денег в сжатые сроки. Только, надеюсь, что у него правильное понимание морали и воспитания, а то ещё посоветует мне пойти на панель. Говорят, среди аристократов есть те, кто готов платить большие деньги за утехи с молодыми мальчиками.

Тьфу, блин, что за мысли лезут в мою многострадальную голову?

Я поморщился и с написанным на физиономии отвращением пробрался в уже забитый битком поезд. Он довёз нас с сестрой до нужной станции, а потом мы добрались до универа и разделились в многолюдном холле. Мария пошла на лекцию, а я двинулся в подвал. Сегодня тренировка у князя Георгия Александровича.

— Миша! — возбуждённо заорал Гришка, сияющий, как юбилейный рубль. Он поджидал меня около лестницы, видимо, стремясь поделиться впечатлениями. — Миша, это было нечто…

— … Ты о чём? Какой-то особо лютый алкоголь нашёл? — иронично проговорил я, принявшись медленно спускаться по ступеням, чтобы друг успел вывалить на меня дымящийся ворох подробностей.

— Какой алкоголь? — вскинул он брови, подался к моему плечу и свистящим шёпотом выдал: — Мы с Кузнецовой… того… этого…

— Книги читали всю ночь? Говори конкретно, не темни.

— Да ты чего какой непонятливый? Я комнатку снял в гостинице. И мы это… обнимались и целовались.

— А-а-а, сексмарафон или так — спринт? — усмехнулся я, двинувшись по знакомому коридору с плакатами, на которых молодые люди выполняли различные магические пассы.

— Ни то, ни другое, — помрачнел парень. — До этого не дошло. Кузнецова сказала, что пока рано. Но если и дальше всё будет так же хорошо, то у нас непременно состоится это…

— Кажется, ты на крючке, мой наивный друг. Теперь тебе не отвертеться от дорогих подарков. Уверен, что Кузнецова всячески будет намекать, что без подарков ей жизнь не мила, а, соответственно, и ваши плотские утехи откладываются.

— Да ну нет… она не такая, — нахмурился Ветров, однако в его глазах мелькнули искорки паники.

— Дело твоё. Но лучше сразу приготовь хорошие тосты на случай, если она разобьёт тебе сердце, и ты будешь вином заливать своё горе, — посоветовал я и увидел, что около закрытого зала для тренировок уже стоят чуть ли не все мои одногруппники.

Артём и Виктор приветливо мне помахали, а вот граф Калинин одарил приветливой улыбкой и многообещающим змеиным взглядом. Кажись, он опять что-то задумал. Надоел уже, честное слово.

— Доброе утро, — поздоровалась благоухающая духами Лиза, подойдя к нам с Гришкой. — Слышали последнюю новость?

— Какую? — без особого энтузиазма спросил Ветров, погруженный в свои мысли.

— Графиня Дымова и внучка ректора вчера снова поцапались. Видимо то, что произошло в кафе «Императрица» сильно сказалось на их дружбе. Они даже в университет сегодня не пришли, — проговорила девушка и с улыбкой посмотрела на меня.

— И что там произошло? — заинтересовался Гришка и тоже глянул на меня. — Миша, ты же там был. И кстати, ты так и не рассказал мне, как вы там посидели.

— Я много выпил и мало что помню. Но Каролина и Варвара вроде бы действительно поссорились, но это произошло не за столом, а в укромном месте, где их, наверняка, практически никто не видел, — напустил я тумана и в целом даже не солгал.

— Жаль, — непритворно расстроилась Елизавета, поправив кудряшки, упавшие на чистенький лобик.

— А где они второй раз-то поцапались? — спросил у девушки Ветров.

— Вроде как они столкнулись в их любимом магазине. И их ссора была очень эмоциональной. После неё некоторые люди даже начали говорить, что эти две девушки больше, чем дружили… ну, вы понимаете, — понизила голос Лиза, улыбнулась и выразительно подмигнула.

— Да быть того не может! — ахнул Гришка, разинув рот.

— Точно, конечно, этого никто не знает, — пожала плечиками Лиза. — Но опять же, по слухам, ректор ходит сам не свой. Ведь ежели вскроется, что его внучка больше по девочкам, чем по мальчикам, то это нанесёт определённый удар по его семье.

— Миша, ты замечал за ними что-то подобное? — жадно выдохнул Ветров.

— Нет, — проронил я, потирая подбородок, словно силился вспомнить поведение Каролины и Варвары.

— Оно и немудрено. Никто на их месте не будет показывать такие… э-э-э… деликатные отношения, — произнесла девушка и глянула мне за спину. — Георгий Александрович идёт. Какой-то у него потрёпанный вид.

Я обернулся и увидел мрачную, помятую физиономию князя. Он медленно спускался по ступеням, порой морщась и потирая подбородок.

— Пьянствовал, — с апломбом определил Ветров. — Но не так сильно. Хотя глаза вон красные. Видать, ещё и недоспал.

— Видимо, — проговорил я, смекнув, что князь, кажется, ещё и с Вороновым накатил винишка после их совместной работы.

— Доброе утро, ваша светлость! — гаркнули мои одногруппники.

— Господи, вы чего такие громкие? — простонал он, бросив на нас недружелюбный взгляд. — Больше ни слова без моего приказа.

Мы ответили кивками, а князь удовлетворённо хмыкнул, вытащил подрагивающей рукой ключ и начал пытаться вогнать его в замочную скважину. Но у него ничего не выходило.

— Волков, кажется, кто-то заколдовал замок. Попробуй ты, — проговорил князь и передал мне ключ. Я взял его, заметив ревнивый взгляд графа Калинина. Да и остальные одногруппники, кроме моих друзей, без всякой радости отметили, что князь дал ключ именно мне. Следовательно, у него появился новый любимчик.

Я мысленно усмехнулся, без проблем открыл замок, распахнул дверь и щёлкнул выключателем, врубив освещение.

— Свет я бы и сам включил, — буркнул Георгий Александрович.

— Боюсь, что выключатель тоже был заколдован, ваша светлость, — усмехнулся я, ощутив, как напряглись мои одногруппники, изумлённые тем, что кто-то посмел подшучивать над князем.

А тот погрозил мне пальцем и сказал:

— Сейчас мне не до тебя, Волков, но потом напомни, чтобы я тебя обязательно окатил волной острот.

— Хорошо, ваша светлость.

Георгий Александрович кивнул и проговорил:

— Сегодня начинаем с медитации. Подготовьте зал. Ароматические палочки и прочее… Ну, вы сами знаете.

— Ваша светлость, а позволите ли вы мне провести с Волковым тренировочный бой? — со сладенькой улыбкой выдал граф Калинин. — Мне же нужно провести работу над ошибками. А если мы начнём с медитации, то потом у нас может не остаться времени для тренировочных боёв. Думаю, что никто из моих любимых одногруппников не будет против, ежели мы с Волковым отнимем у них десяток минут. Мы даже может проголосовать, кто «за», а кто «против».

— Проголосовать? — мрачно посмотрел на него князь. — Ты чего мне тут демократию устроил? А что потом? Давай еще простолюдинам дадим власть, чтобы бабы в сёлах голосовали. Совсем с ума сошёл, Калинин. Только я здесь решаю, как пройдёт занятие. И рано тебе ещё делать работу над ошибками. Волков снова победит тебя.

— При всём уважении, ваша светлость, но я в этом сильно сомневаюсь, — вскинул голову аристократ.

— А я не сомневаюсь. Хочешь поспорим? Если ты одолеешь Волкова, то получить пятёрку за семестр. А если проиграешь — будешь прибирать зал после вашей сегодняшней тренировки. Один.

Граф задумался, косясь на одногруппников. В нём со скрежетом и искрами столкнулись противоположные эмоции. Он рьяно желал у всех на виду доказать, что сильнее меня и тем самым взять реванш за прошлое поражение. Однако граф с такой же страшной силой боялся вновь проиграть, понимая, что князь врать не будет. Если он сказал, что рано ему биться с Волковым, значит, так оно и есть. Да ещё этот спор, поражение в котором грозит очередным унижением. Князь будто специально хотел ещё сильнее рассорить меня с Калининым.

— Граф, долго ещё думать будешь? — вскинул бровь князь Георгий Александрович, поморщился и облизал губы.

— Я согласен на ваш спор, — медленно выдал Калинин, будто не хотел говорить эти слова, но не мог поступить иначе.

— Вот и отлично. Вставай в круг. Волков присоединяйся к графу, — скомандовал князь и окутал нас магической защитой. Она выглядела как плёнка из плотного воздуха, ложащегося на одежду и кожу человека.

И только Георгий Александрович открыл рот, дабы, по традиции, напомнить нам правила, мол, проиграет тот, чья защита почернеет, как граф быстро протараторил:

— Да, мы всё знаем!

И в следующий миг он закрутил руками в быстрейших пассах. Народ удивлённо выдохнул, ошеломленный подлым поступком Калинина. Но князь не остановил поединок, хотя руки графа выплюнули в мою сторону целый ворох мелких стрел из плотного воздуха. Они ударили в мою защиту, заставив её посереть. Твою мать!

Я зло скрежетнул зубами и заработал руками, увидев в глазах Калинина одновременно и стыд, и ликование. Граф сам понимал, что поступил подло, но он ни за что на свете не собирался проигрывать. Однако следующая порция его супер быстрых «воздушных стрел» вонзилась в «огненный щит», появившийся передо мной.

Калинин досадливо дёрнул щекой и перешёл от атак к обороне. Закрылся «воздушным пузырём», предоставляя мне возможность атаковать. А я, признаться, еле удержался от создания «челюстей огня» — заклинания тридцать пятого уровня. Оно бы разорвало защиту графа, как тузик грелку, однако бы выдало мою истинную силу. Посему я начал обстреливать Калинина мелкими шарами огня, попутно двинувшись практически по краю кругу, чей диаметр составлял пять метров.

Нахмурившийся граф тоже заработал ногами, но он двинулся в противоположном от меня направлении, стараясь сохранять между нами дистанцию. И при этом он не злился, а явно пребывал в замешательстве. Дескать, на кой чёрт Волков устроил это дефиле? Чего он хочет добиться? А я желал добиться одного — победы. И плевать, что граф возненавидит меня до глубины души. Он сам виноват.

Но как мне его победить? Он прячется под магической защитой, как черепаха в панцире. Его так просто оттуда не выколупать. К тому же он практически не атакует меня, сберегая ману. А защита, как известно, потребляет меньше энергии, чем атакующая магия. Он явно хочет измотать меня и добить. Посему я тоже ушёл в защиту, не тратя ману, хотя у меня её в разы больше, чем у Калинина, поскольку мой уровень выше его, но никто не должен знать об этом. И, наверное, я даже смогу восстановить какую-то часть маны, когда граф разозлится на меня. Его негативные эмоции подстегнут мою ману.

— Похоже, у нас тут шахматы, а не бой магов, — усмехнулся князь. — Вы так всю тренировку будете кружить. Может, драться уже начнёте?

— Почему всю тренировку, ваша светлость? — картинно удивился Калинин, пятясь от меня и иногда огрызаясь одиночными «воздушными дисками». — Я говорил, что мы отнимем всего десять минут: не больше и не меньше. Вот столько и будет продолжаться бой, а победителем станет тот, у кого поставленная вами, Георгий Александрович, защита целее. По-моему, справедливо.

— Так вы, граф Калинин, начали бой раньше, чем позволил князь! — проговорила Лиза звенящим от гнева голосом.

— Да, — поддакнул Гришка, опасливо косясь на графа. — Потому-то вы и сумели нанести Волкову удар.

— Отмашка князя — это не официальное правило, а лишь традиция! — горячо выдохнул граф, уколов Лизу и Ветрова злым взглядом.

— Калинин прав, — задумчиво проговорил князь, посмотрел на меня, чему-то хмыкнул и сказал: — Ладно, пусть бой длится десять минут, а по итогам этого времени я приму решение, кто победил, а кто проиграл. Но ежели вы так и будете кружить, то победу действительно получит тот, у кого моя защита будет целее.

— Это несправедливо, — тихонько сказала Лиза.

А я понял, что князь решил испытать меня. Ведь в таких условиях мне надо что-то придумывать, дабы одолеть Калинина. А он тупо может оставшееся время просидеть в защите и победить.

Глава 13

Несмотря на две защиты, ту, что поставил князь и свою, лицо Калинина всё равно было неплохо видно. По крайней мере, мне удалось прочитать его эмоции. Граф испытывал настоящий душевный подъём, ведь всё складывалось в его пользу. Георгий Александрович своими словами косвенно реабилитировал Калинина, совершившего неблаговидный поступок. Это я сейчас о его подлом первом ударе. И теперь парень воспрянул духом. Мол, князь не пожурил его за подлость, да и бой в целом складывался в его пользу. Я всё никак не мог пробить защиту графа, а время неумолимо утекало, как вода сквозь пальцы.

Рожу Калинина уже исказила ликующая улыбка, а народ в зале поглядывал на стрелки часов. Князь же, казалось, даже особо не следил за боем, а всё больше морщился и массировал виски. Но, если я подведу его, то он до самой смерти будет припоминать мне этот бой. Однако он поставил меня в такие условия, что я будто голыми кулаками долбил кирпичную стену. Калинина не одолеть теми силами, что мне позволено использовать! Вашу мать!

Я уже сам начал злиться. И злость будто бы помогла моему разуму родить одну интересную идею, основанную на человеческих рефлексах. Ну, попробуем.

Яростно выдохнув, я бегом ринулся на удивлённо вытаращившего глаза Калинина. Он попытался метнуться влево, но я заблаговременно пустил туда огненный шар, заряженный по самое не балуй. Он бы мог значительно повредить защиту графа, поэтому он дёрнулся в другую сторону, избегая встречи с моей магией. Но я и в ту сторону швырнул подобный шар, тратя чуть ли не последние крохи маны, которые должны быть у мага шестнадцатого уровня.

Калинин сумел уклониться и от второго шара, явственно слыша, как ахнули наши одногруппники, понимающие, что у меня маны осталось всего на одну атаку. И я её провёл. Снова швырнул огненный шар прямо в отпрыгнувшего назад Калинина, рефлекторно пытающегося сохранить между нами дистанцию в пару-тройку метров. Моя магия угодила в его защиту, но она хоть и пострадала, однако нейтрализовала огненный шар. Он сполохами пламени прокатился по ней, после чего граф гаденько улыбнулся и сказал, глядя мне прямо в глаза в звенящей тишине, установившейся в зале:

— Вот вы и проиграли, Волков. У вас не осталось маны. Несколько моих атак — и ваша защита падёт. И времени у меня на это хватит. В прошлый раз вы победили случайно. А сейчас я всё расставлю по своим местам.

— Посмотрите себе под ноги, сударь, — прохрипел я, имитируя усталость. Даже рукой стряхнул со лба невидимые капельки пота.

— Чего-о-о? — недоумевающе протянул граф, но всё же кинул взгляд вниз и раззявил рот.

— Да, вы стоите за пределами тренировочного круга, а по правилам боя его нельзя покидать. Так что вы проиграли, граф Калинин, — ехидно улыбнулся я, подмигнув ему. — Меньше надо было прыгать и больше следить за кругом.

— Это подло! Это нечестно! Я бы победил, если бы не это глупое правило! — заорал Калинин, мигом вышедший из себя. Его левый глаз начал дёргаться, губы искривились, а крылья точёного носа бешено раздувались.

— Правила — есть правила, — спокойно проговорил Георгий Александрович на фоне оживлённого шёпота, забегавшего среди возбуждённых студентов. — Ты проиграл, Калинин. Подсобка вон там. В ней есть вёдра и швабра. Чтобы после тренировки прибрал зал.

— Этого не может быть! — заорал побагровевший граф, сжав руки в кулаки. — Я бы победил! Вы же сами все видели! У меня осталось гораздо больше маны! Да я бы в блин раскатал Волкова! Ваша светлость, дозвольте нам продолжить поединок! Молю!

— Калинин, не веди себя, как маленький избалованный ребёнок. Ты же аристократ. С достоинством прими поражение и искренне поблагодари Волкова за науку. Он преподал тебе хороший урок.

Из горла разъярённого графа вылетело какое-то клокотание. Его потемневшие глаза затмевала ненависть, зубы скрежетали, а взгляд буквально пылал. От него сейчас можно было бетон поджечь. Ещё бы… дважды проиграть на глазах у всех. Да ещё так глупо. Притом что он и подлость успел совершить в начале боя. Отчасти я понимал, почему Калинин сейчас выглядел так, будто внутри него бушевал вулкан, готовый через все отверстия выбросить ману. Однако, то, что случилось потом, удивило меня…

Казалось, что граф разразится бессвязными воплями и бросится на меня с кулаками, но он вдруг сделал глубокий вздох, провёл рукой по волосам, поправил спортивный костюм и проговорил почти спокойным голосом, в котором лишь немного слышались отзвуки бешенства:

— Да, вы правы, ваша светлость, приношу свои извинения за неподобающее поведение. Можно ли мне на пару минут покинуть зал? Хочу привести себя в порядок.

— Иди, — разрешил князь, с одобрением посмотрел на парня и снял с него свою защиту.

Тот кивнул и вышел вон. А я стал центром всеобщего внимания. Одногруппники принялись хвалить меня. И особенно в этом богоугодном деле усердствовал Гришка.

— Миша, ну ты и выдал! Я же был уверен, что ты в таких условиях проиграешь! Но ты умудрился перехитрить этого подлого графа!

— Отличная победа! — добавила Елизавета, как-то походя взяв меня под руку.

— Шикарная, — вставил Артём.

— Ага, — поддакнул Виктор, хлопая свинячьими глазёнками. Хотя его глазёнки уже не казались такими свинячьими, когда он перешёл на сторону добра, то бишь начал передо мной заискивать.

— Хватит уже льстить Волкову, господа студенты, — бросил князь, раздражённо хмуря брови. — Он сделал то, что должен был, хотя, конечно, пару баллов я ему в табель поставлю. Но это не повод, чтобы так восторгаться им. Давайте ещё будем хвалить его за то, что он дышать умеет. Всё, прекращайте. Вам уже пора приниматься за медитацию, а я до сих пор не чувствую в воздухе запаха ароматических палочек.

Народ тут же перестал восторгаться моей победой, после чего девушки зажгли ароматические палочки, и мы все уселись на татами, чтобы провалиться в медитацию. Калинин вернулся прямо перед её началом. И выглядел он так, словно ничего не случилось. Правда, на его волосах поблёскивали капельки воды, а кожа лица выглядела бледнее обычного. Кажется, он весьма усиленно умывался холодной водой. И этот способ помог ему. Он молча плюхнулся на татами и, кажется, одним из первых сумел войти в медитативное состояние.

Я же ещё повозился несколько минут. И только потом сумел расслабиться и настроиться на нужный лад. Правда, я через несколько минут чуть не выпал из медитации, когда среди спокойного дыхания студентов вдруг начало доноситься негромкое сопение.

Кто-то из девочек еле слышно хихикнул и проронил:

— Князь уснул.

Но ей никто не ответил, хотя событие, конечно, было из ряда вон выходящее. Однако медитацию нарушать нельзя.

Всё же после окончания оной, когда по универу пронёсся звонок, Ветров с ухмылочкой сказал князю, успевшему вскинуть голову:

— Ваша светлость, наверное, я ошибаюсь, но мне кажется, что вы спали во время медитации…

— Правильно думаешь, что ошибаешься. Я не спал, а притворялся, чтобы проверить, как вы поступите. Наблюдал за вами через щёлочки между веками. Но вы не купились на мой трюк. Молодцы. А теперь можете слегка отдохнуть, но потом тренировка продолжится.

И он не обманул. Тренировка продолжилась. А уже после её окончания, я вместе с Гришкой и Елизаветой вышел из универа, очутившись на парадном крыльце.

— Миша, я с тобой сегодня домой не поеду… — начал Ветров, довольно щурящий глаза. — Мне надо Кузнецову проводить.

— Провожай, дамский угодник, — с улыбкой сказал я, пожал его руку и пошёл к воротам универа в сопровождении. Сестру ждать не стал, поскольку у неё было ещё одно занятие.

— Ты сегодня был на высоте, — сказала мне девушка, когда мы остановились около ворот. — Тебя никто и ничто не сможет остановить, Михаил. Честное слово, я прям восхищаюсь тобой. Может быть, отметим твою победу в каком-нибудь кафе?

Она кокетливо склонила голову к плечу, растянув сексуальные губки в широкой улыбке, поблескивающей идеальными зубками. Может быть, в какой-то другой ситуации я бы и согласился, но не сейчас, когда на моей шее гирями висят десятки проблем.

— В следующий раз, — мягко улыбнулся я. — Слишком много дел.

— Хорошо, — мягко кивнула она, быстро скрыв толику недовольства, мелькнувшую в глазах.

Да-а, Лиза не привыкла получать отказы, а я уже второй раз ей отказываю. Ведь и набережную я не стал с ней смотреть.

— Всего доброго, — попрощался я с одногруппницей, перешёл улицу и остановился около таксофона.

Пришлось прождать минуты две, пока наговорится какая-то толстая тётка, едва уместившаяся в кабинке. После неё внутри остался едкий запах удушливых духов, пирогов и пота. Но уже через пару секунд он исчез, а я дозвонился до дома ректора.

— Особняк его сиятельства графа Белова, — вырвался из трубки немолодой женский голосок, принадлежащий служанке.

— Здравствуйте, могу ли я поговорить с сударыней Каролиной? Мое имя Михаил Волков.

— Подождите одну минутку. Я узнаю — дома ли сударыня, — дипломатично ответила служанка и пошла спрашивать у дочки ректора, готова ли та со мной поговорить. Вот не верю я в то, что служанка и вправду не знает: дома ли Каролина или нет.

Мне действительно около минуты пришлось слушать тихое потрескивание, раздающееся в телефонной трубке, и лишь затем прозвучал знакомый девичий голосок с грустными нотками.

— Слушаю, Михаил.

— Здравствуйте, сударыня. Мне стало известно о вашей ссоре с Варварой, поэтому я и звоню.

— Да, об этой ссоре уже весь университет знает, — шмыгнула она носиком. — Безобразное вышло зрелище. Мне так стыдно.

— Да, это, конечно, жопа.

— Жопа? — ахнула девушка. — Так грубо.

— А как иначе назвать это событие? Нелепица? Бардак? Несуразица? — насмешливо произнёс я, облокотившись на прозрачную стену будки.

— Да, наверное, жопа здесь и вправду подходит лучше, — мрачно согласилась Каролина.

— Так вот у меня есть идея. Она вам сперва не понравится, но потом вы поймёте, что иного пути нет.

— И что ты придумал? — жадно спросила блондинка, затаив дыхание. Щелчки в трубке стали отчётливее.

— Нам нужно встретиться всем втроём и спокойно обсудить ситуацию, чтобы впредь не возникало жоп подобных той, что произошла в вашем любимом магазине.

— Варя не согласится, — тут же уверенно выдохнула красотка.

— Я уговорю её, ежели вы не против такого разговора.

— Не против, совсем не против. Мне сразу понравилась ваша идея.

— Да? Я вас недооценил. Тогда ждите моего звонка. А я сейчас телефонирую в дом графа Дымова. Надеюсь, Варвара там.

— Скорее всего, она дома, — проговорила Каролина и взволнованно добавила: — Жду твоего звонка.

— Хорошо, — сказал я, сбросил звонок и по памяти набрал номер телефона Дымовых.

Там мне тоже ответила служанка, но она не стала юлить, а сразу сказала, что пойдет и узнает у сударыни желает ли она со мной говорить.

— Это вопрос жизни и смерти! — выдал я в трубку. — Так и передайте ей.

— Передам, сударь, — проговорила служанка и удалилась, оставив меня наедине с недовольным взглядом, которым сверлил меня мужик, ждущий около двери будки.

— Ещё минуту! — бросил я ему и виновато улыбнулся.

Он что-то неразборчиво пробурчал, вытащил из портсигара папиросу, сделал ей пальцами массаж и закурил.

— Чего тебе? — вылетел из трубки злой голос Дымовой.

— И я рад вас слышать, сударыня.

— Я сейчас трубку положу, если будешь иронизировать. Выкладывай, что там у тебя?

— Я всегда ценил вашу прямоту и нежелание попусту тратить драгоценное время, — всё-таки не удержался я от иронии, услышав чуть ли не рычание в трубке, а затем поспешно добавил: — У меня есть гениальная идея…

— … Вот уж сильно сомневаюсь, что она гениальная! — ядовито выдохнула Варвара.

— Но я всё равно расскажу вам её. Вы порой бываете разумным человеком, поэтому наверняка где-то глубоко в душе понимаете, что вам нужно найти какое-то примирение с сударыней Каролиной. То, что происходит сейчас, вредит всем. Вы уже слышали какие о вас с внучкой ректора ходят слухи?

— Мне плевать, что говорят люди!

— Может быть, — согласился я. — Но вашим родственникам явно не плевать. Подумайте о них, да и о Каролине тоже.

— Что же ты предлагаешь? Говори уже конкретно.

— Нам нужно встретиться всем троим.

— А ты-то зачем нам нужен?

— Дык я тоже замешан в этом деле. Да и вообще, кто-то же должен быть голосом разума, а то вы с Каролиной снова можете поссориться.

Дымова немного помедлила, а затем нехотя сказала:

— Ладно, встречаемся через два часа в кафе «Золотая лилия». Оно находится на Весёлом углу. Тихое и неприметное. Там нам никто не помешает и лишних глаз не будет, кроме твоих.

— Вы образец здравомыслия, — ехидно выдал я и положил трубку, почувствовав спиной радостный взгляд мужика, подумавшего, что сейчас настанет его очередь.

Но уже через миг до моих ушей донеслось его недовольное рычание, когда мой палец снова принялся крутить диск, набирая номер телефона. Однако на этот раз разговор был совсем коротким. Я быстро сообщил обрадовавшейся Каролине время и место, после чего положил трубку и выскочил из будки таксофона, уступив место злому мужику, пахнущему табаком.

Итак, у меня есть пара часов свободного времени, но заняться особо нечем. Навестить Смертина? Узнать, как у него дела со здоровьем? Долго. Он живёт далеко, так что за два часа я не успею.

Тогда может оставить сообщение демонице, назначив ей встречу? А зачем мне теперь эта встреча, когда я уже сам знаю, как избавиться от падшего. Но всё же мне стоит поговорить с ней. У меня имеется куча других вопросов. Правда, их нужно будет задавать очень аккуратно.

Однако всё же лучше вечером позвонить в отель, чей номер мне дала демоница. А сейчас я неспеша пошёл к метро, решив убить время в центральном парке, заодно и провести один эксперимент. Следят ли за мной особисты или уже нет?

И пока я ехал к парку, да и во время самой прогулки по оному, мне не удалось ощутить хотя бы призрачного намёка на какую-то слежку. Кажется, особый отдел оставил меня в покое. Вот и хорошо. Прям отлично! Можно вздохнуть с толикой облегчения. Хоть какое-то приятное событие за сегодняшний день. Правда, мне ещё очень приятно было победить подлеца Калинина, однако неприятное послевкусие оставило чёткое понимание того, что у меня теперь точно появился ещё один враг. Граф непременно попробует отомстить. Он не такой рассудительный, как старший Миронов. Калинин будет до конца воевать со мной. Интересно, что он предпримет?

Я принялся думать над этим, неспеша топая по брусчатой дорожке, стиснутой ухоженными деревьями, мелко трясущими ветками. С последних падали листья и медленно вальсировали в воздухе, заканчивая свой полёт на булыжниках.

Дворники старательно сметали листья в кучу. А я в задумчивости немного побродил по парку, да и пошёл в сторону Золотого угла. Он отсюда был недалеко.

Мне быстро удалось добраться до цели и войти в кафе, чьи панорамные окна украшали изображения золотых лилий.

Внутри практически никого не оказалось. Только один столик был занят. Пара пожилых мужчин о чём-то чинно беседовали, потягивая глинтвейн.

Я приветливо кивнул молоденькой официантке и уселся за тот столик, что скрывался в самом дальнем и тёмном углу, после чего заказал чайничек чая и принялся ждать девушек, поглядывая на настенные часы.

Предстоящий разговор наверняка будет сложным. Отчасти ещё по тому, что я не могу разобраться в собственных чувствах. Кто из девушек мне нравится больше? Их вокруг меня стало прям много. И Лиза, и Варвара, и Каролина, и даже Маргарита. Целый букет. И все такие разные, со своими изюминками.

Глава 14

Первой заявилась графиня Варвара Дымова. И я даже не сразу узнал её. Она нацепила бесформенный серый плащ, большие солнцезащитные очки и надела платок.

— Ого, — удивился я, когда она уселась за мой столик. — Чувствую, сотрудники кафе уже вызвали службу по борьбе с иностранными шпионами. Если вы рассчитывали стать незаметной, то разочарую вас, вы настолько перегнули, что стали очень заметной.

— Кто это говорит? Откуда доносится звук? — покрутила головой девушка, а затем уставилась на меня и протянула с ядовитой ухмылочкой: — А-а, вот откуда. У тебя шикарно получается быть незаметным. Видимо, внешность такая невзрачная.

— Один — один, — кивнул я и приподнял бровь. — Чаю?

— Отравлен?

— Да, подлил святой воды. Думаю, вы не переживёте.

— Сам, небось, чуть не сгорел, когда трогал её, — вернула мне остроту Варвара и собственноручно налила чай из фарфорового чайничка в чашечку с замысловатым голубым узором. — Самый дешёвый чай?

— Нет, что вы. Я же знал с кем увижусь, потому разбил копилку, выгреб всю мелочь и заказал самый лучший местный чай. Когда его пьёшь, то слышно пение ангелов.

— Не похоже, — проронила она, сделав несколько глотков.

— Как говорил князь Георгий Александрович, кажется, только у меня утончённый вкус.

Девушка скептически хмыкнула, посмотрела на входную дверь и сдавленно проронила:

— Каролина припаздывает, впрочем, как обычно. Не думала я, что моим соперником станешь именно ты, Волков. Даже в кошмарах такое не являлось.

— Но всё же лучше, чем Миронов-старший, — усмехнулся я. — Да и не соперник я вам. Мы все трое попали в такой треугольник, где никто не будет счастлив. Ваши отношения с Каролиной ни к чему не приведут, кроме позора ваших семей. Разве не так?

Хоть Дымова и была в затемнённых очках, но даже сквозь них я почувствовал её яростный, обжигающий взгляд. Она даже зубками скрипнула. Однако часть её гнева всё-таки была направлена не на меня, а на общество, порицающее подобные отношения.

— Что-то в твоих словах есть, — очень нехотя сказала красотка и почти неслышно.

— А если представить на секундочку такую вопиющую вещь, будто Каролина искренне симпатизирует мне, то я тоже не смогу быть с ней. И не рычите, не рычите, сударыня. И не сжимайте так сильно чашечку, а то она сейчас лопнет. Мы просто фантазируем, — неопределённо покрутил я кистью руки. — Так вот мне с Каролиной тоже ничего не светит. Уж слишком велика между нами социальная пропасть. Такие отношения общество тоже не одобряет.

— Ты кое-что забываешь или специально недоговариваешь, — процедила Варвара и одним махом допила практически остывший чай, словно это были сто грамм водки.

— Что же? — вопросительно приподнял я бровь.

— Твой род достаточно древний, пусть и бедный, и запачканный оккультистом. Но у тебя есть хороший шанс занять очень достойное место в обществе. У тебя замечательный дар и перспективы. Сам князь Георгий Александрович благоволит тебе. Да и твои успехи, как в университете, так и за пределами оного, уже сделали тебя известным. И если суммировать всё это, то у тебя есть шансы добиться руки Каролины. А у меня нет ни одного хоть сколько-нибудь призрачного шанса. Ноль. Зеро.

— Мир несправедлив.

— Это люди его делают таким.

— Отчасти да, а отчасти нет. Кто-то рождается здоровым и красивым, а кто-то — горбатым со слабым здоровьем. Эта несправедливость дана природой, миром. А вот то, что одни, то бишь аристократы, имеют кучу привилегий, а простолюдины их лишены — это уже изобретение людей. Справедливо ли оно? Сильно сомневаюсь. Хотя ладно. Мы сейчас не о том. Нам надо как-то найти выход из сложившейся ситуации.

— Что ты предлагаешь? — буркнула Варвара, промокнув салфеткой полные сексуальные губки.

— У меня нет идей. Будем искать их вместе. Вон, как раз, и Каролина. Это же она? А то вы словно сговорились. Оделись одинаково, у вас даже плащи похожие, — весело проговорил я, заметив внучку ректора, пугливо проскользнувшую в кафе. На ней тоже болтался плащ, светлые волосы прикрывал платок, а на личике красовались громадные солнцезащитные очки.

— Каролина, — тихонько выдохнула Дымова со сложной смесью чувств в голосе. Тут тебе и ревность, и обида, и печаль, и… осознание неизбежного. Кажется, она уже начала допускать то, что им придётся расстаться.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась внучка ректора, присев за наш столик и выбрав тот стул, что стоял на равноудалённом расстоянии, как от меня, так и от Дымовой.

— Вы даже думаете одинаково, — усмехнулся я, сперва посмотрев на шмотки Каролины, а потом на те, что сидели на Дымовой.

— Есть немного… — смущённо дёрнула губками блондинка, поколебалась немного и сняла очки.

Графиня поступила так же, после чего их взгляды встретились. Я мигом ощутил себя третьим лишним. Уж слишком интимной и личной оказалась эта встреча взоров, как у любовников, понимающих неизбежность разлуки.

— Может мне это… уйти? — прошептал я, тихонько сглотнув. — Думаю, что вы и без меня что-нибудь придумаете. Потом только сообщите мне, чтобы я был в курсе.

— Миша, останься, — попросила Каролина, опустив взгляд.

— Угу, кто-то же должен наливать нам чай, — усмехнулась Варвара, пытаясь скрыть грусть, обозначившуюся на лице.

— Да он уже закончился. Пожалуй, закажу ещё.

Я подозвал официантку, повторил заказ. И пока она ходила за другим чайничком, мы все втроём молчали, задумчиво хмуря брови.

А когда официантка поставила на стол чайничек и ушла, Каролина проговорила, теребя салфеточку:

— Дедушка вчера совсем разозлился и угрожал мне. Сказал, что поговорит с моими родителями и убедит их выдать меня замуж ещё до окончания университета, чтобы у меня из головы дурь всякая выветрилась.

— Он уже не раз так говорил, — фыркнула Варвара, попивая чай медленными глотками.

— На этот раз он был серьёзен как никогда. Ты бы видела его глаза. Меня до сих пор колотит, — передёрнула плечиками блондинка.

— А меня, не поверите, тоже собираются женить, — выдал я с улыбкой.

— Ты прав, не поверим, — ухмыльнулась Дымова. — Какая дворянка согласится на подобный союз? Слепая, косая и глухая. Или её силой заставляют?

— Простолюдинка.

— А-а-а, тогда всё понятно, — махнула рукой Варвара, грустно посмотрела на нас с Каролиной и насмешливо сказала: — А вы даже тут похожи. Может, вам тайно обвенчаться? А? Чего уж теперь. Ректор, глядишь, упокоится. Подумает, что уж лучше так, чем любовь с девушкой. А ты Волков не женишься на простолюдинке. Ха-ха-ха…

Дымова горько хохотнула. А я задумчиво проговорил, потирая подбородок двумя пальцами:

— А это вообще-то хорошая идея…

— Чего⁈ — одновременно выпучили глаза обе девушки.

— Того. Конечно, венчание — это слишком, а вот разыграть приступ любви — очень даже можно. Ректор действительно обрадуется, если узнает, что его внучка, скажем так, взялась за ум. Правда, он будет категорически против моей кандидатуры, но тут, главное, сударыня Каролина, отвлечь его от ваших предыдущих… гм… отношений. Доказать, что вы всё-таки больше по мальчикам, чем по девочкам. А я, благодаря такому фарсу, попробую избежать свадьбы, а то что-то мне совсем не хочется жениться в таком юном возрасте.

— А меня никто и никогда не заставит выйти замуж против воли, — гордо вставила Дымова и вскинула подбородок, а потом мрачно проговорила, нахмурив бровки: — А по поводу идеи Волкова, она может сработать, хоть и не нравится мне. Однако нужно быть реалистами. Нам, Каролина, и вправду не быть вместе, так что попробуй обелить свою репутацию. И я, наверное, отыщу такого же Волкова, чтобы и обо мне больше не распускали слухи.

— Да, ты права, — тяжело вздохнула блондина и шмыгнула носиком.

— Выше голову, Каролина. Жизнь на этом не кончается. Или ты уже приготовилась рыдать из-за того, что тебе придётся иногда терпеть рядом с собой Волкова? Да, незавидная участь, — вымученно сострила Дымова, отсалютовала внучке ректора чашечкой, одним глотком допила чай и резко встала из-за стола. — До встречи.

Она пошла к двери дёрганной, нервной походкой. В её груди явно бушевал целый вулкан разнообразных эмоций, а глаза, возможно, заволокли слёзы.

— Не думала, что всё закончится вот так… — еле слышно протянула Каролина, проводив печальным взглядом спину подруги. — Эх-х.

— Я, ежели честно, тоже не думал, что всё так закончится. Мне мыслилось, что Варвара расцарапает моё прекрасное лицо или испепелит своим пламенным дыханием. А может и поколотит меня своей летающей метлой, — невесело пошутил я, вызвав у внучки ректора бледную улыбку.

— Думаешь, люди поверят в нашу… любовь? — спросила она, чуть склонив голову, чтобы глядеть на меня сквозь пушистые длинные ресницы.

— А почему нет? Никто же не верил в то, что я смогу победить в «Башне», а в итоге именно мои действия принесли победу нашей команде. Да и любовь такая сложная субстанция, в которой сам чёрт ногу сломит, даже такой упёртый чёрт, как я. Поэтому большая часть людей поверит в то, что я мог в вас влюбиться.

— А на самом деле? — еле слышно спросила Каролина, быстро облизав сочные губки.

— Что на самом деле?

— А на самом деле ты бы мог в меня влюбиться?

— Как я уже говорил выше. Любовь — сложная штука, — ушёл я от прямого ответа и встал из-за стола, положив на него плату за чай и немного прибавил для официантки. — Сударыня, нам пора.

— Ты прав, — сказала она и её чудесная попка покинула стул, а затем девушка с усмешкой сказала: — Самое время подать мне руку, раз мы теперь играем влюблённых.

— Да, точно, — кивнул я и подал ей руку. Она оперлась на неё, и мы покинули кафе.

Солнце к этому времени уже начало клониться к закату, а ветерок обрёл прохладные нотки. Хорошо хоть вечерний туман пока не появился. Но я всё равно поднял воротник спортивного костюма и по привычке хотел двинуться в сторону метро, но вовремя вспомнил, что со мной лощёная аристократка, которая вряд ли пользуется метро. Эх, придётся разориться на такси.

Я вскинул руку, привлекая внимание жёлтой машины с чёрными «шашечками» на дверях. Она подкатила к нам, после чего мы в неё уселись. И всю дорогу до особняка ректора мы провели в неловком молчании. Видимо, каждый из нас думал, как наилучшим образом вести себя в придуманных отношениях. И в то же самое время мы оба осознавали, что тянемся друг к другу. Даже я это признавал, наконец-то сообразив, что именно Каролина нравится мне больше всех, словно в моей бешеной жизни не хватало именно её рассудительности, мягкости и молчаливой поддержки.

— Приехали, молодые люди! — вырвал меня из мыслей прокуренный голос шофера в форменной фуражке.

— До завтра, — проговорила Каролина и вдруг робко поцеловала в меня щеку, а затем поспешно выскочила из такси.

— До завтра, — произнёс я, рефлектор тронув щеку кончиками пальцев.

Шофер проводил взглядом Каролину и удивлённо хмыкнул, увидев в какой роскошный дом она вошла, а потом он уже другими глазами посмотрел на меня, будто я вдруг стал минимум князем. Возможно, он так и подумал. Правда, ему пришлось разочароваться, когда он остановил свою машину около дома моего дядюшки. В таких особняках князья не живут.

Расплатившись, я вышел из такси и проник в дом. И уже по традиции меня в холле встретила тётушка.

— Чего это ты на такси ездишь? — через губу спросила она, уперев худые руки в костлявые бока. — Приданное невестушки уже тратишь?

— Готовлю себя к богатой жизни в любви и достатке, — усмехнулся я и начал подниматься по скрипучим ступеням, словно бы тоненько смеющимся надо мной.

Да и тётка ядовито выпалила:

— Никто тебя не полюбит! Помяни моё слово!

— По себе людей лучше не судить, — парировал я и прежде, чем исчез на втором этаже, услышал неразборчивое «гадёныш».

Оскорбление я пропустил мимо ушей, злорадно представляя лицо тётушки, когда она узнает, что у меня отношения с самой дочкой ректора. Да она же взорвётся, забрызгав желчью весь особняк. Но это будет потом…

Пока же я вошёл в свою комнату и упал на кресло, вспомнив, что хотел ближе к вечеру позвонить в отель, чей номер оставила мне демоница. Но из дома дядюшки этого делать нельзя. Останется след. А идти куда-то и искать таксофон мне уже неохота. Ладно, отложу до завтра этот звонок. Встреча с демоницей всё равно сразу же кардинальным образом ничего не изменит.

Сейчас нужно подумать о другом… Падший ангел ждёт ответа. «Да» или «Нет». Принимаю я его предложение или нет. Надо бы взвесить все за и против, хотя я и так в течение сегодняшнего дня постоянно возвращался мыслями к его предложению. И если честно, то склонялся к мысли, что нужно принять его.

Знания и сила — это очень крутая награда. Они позволят мне и самому жить хорошо, и обеспечить подобную жизнь близким и друзьям. Да и со знаниями падшего я наверняка смогу сохранить жизнь того же бедолаги Смертина.

Однако спасение Медеи — явно не прогулка до ближайшей бочки с квасом. На этом пути голову можно сложить на раз-два. Но меня почему-то не пугала перспектива сунуть голову в пасть льва. Видимо, потому что мой разум за последние недели уже устал пугаться и теперь только устало хмыкал, когда мне грозила опасность.

Но я ещё около часа просидел в кресле и лишь затем нерешительно прошептал:

— Ариил, я принимаю твоё предложение.

После своих слов я весь напрягся и съёжился, ожидая, то ли потери сознания, то ли груза новых знаний, а то ли яростной огненной вспышки в груди, что повысит мой уровень до заоблачных высот. Но ничего не произошло. Совсем ничего. Я даже немного разочаровался. Но уже через миг я вздрогнул, когда услышал стук в дверь.

— Входи, — узнал я характерный для сестры стук.

Она открыла дверь и проскользнула в комнату, возбуждённо сверкая глазёнками.

— Миша, я слышала в университете, что ты снова победил графа Калинина.

— А, ну было дело, — отвлечённо сказал я, думая о своём.

— Было дело⁈ — ахнула она. — Так ты же, по слухам, побил его, находясь в очень трудной ситуации!

— Ты о том, что меня без суда и следствия хотят женить? — усмехнулся я, всё-таки вынырнув из своих мыслей.

— Да нет же. Ты знаешь о чём я, просто опять шутишь, — надулась сестра и плюхнулась на краешек кровати. — Расскажи, что произошло в тренировочном зале.

Я тяжело вздохнул, глянул за окно на топчущегося на карнизе жирного голубя и поведал сестре о сегодняшней битве с Калининым. Моя находчивость вызвала у сестры улыбку, а князю она погрозила кулаком.

— Этот Георгий Александрович порой поступает совсем нехорошо, — выдала Мария и следом сменила тему: — Миша, а как ты себя чувствуешь? Мы что-то давно не говорили об ангеле мщения.

— Да нормально всё со мной, — улыбнулся я. — В последние дни всё тихо-мирно. Новые знания ко мне не идут, сплю хорошо, а аппетит, как у оголодавшего волка. Меня больше волнует то, как бы выйти из-под опеки дядюшки.

— Да, это верно…

Мы с сестрой принялись обсуждать эту тему. И я как-то незаметно отвлёкся от мыслей о падшем ангеле, но поздно вечером снова вспомнил о нём. А уже когда ложился спать, то был полностью уверен в том, что увижу его во сне. Всё так и произошло. Я снова очутился в пещере с влажными стенами и толстыми свечами, чей свет отражало зеркало, внутри которого стоял крылатый силуэт.

— Ты поступил мудро, приняв моё предложение, — прошелестел падший ангел. — Я буду постепенно передавать тебе знания, поскольку твой человеческий разум слаб. Но мы уже в ближайшее время должны взяться за освобождение Медеи. И для начала тебе нужно забрать Ключ от всех дверей. Он остался в библиотеке Григория Ветрова. Надо скорее завладеть им, ведь он постепенно разрушается, так как для него этот мир неродной. Забери его.

Глава 15

Утро началось с дикого пожара в моей грудной клетке и головной боли. Она буквально выворачивала мой череп наизнанку. Даже глаза слезились. Я трясущимися руками схватил банку с питьевой водой и залпом опорожнил её, глядя за окно, где только-только появился рассвет. Холодный розовый свет окрасил горизонт и черепичные крыши домов. А стрелки часов показывали, что я мог бы спать ещё пару часов. Но как тут уснёшь, когда чуть ли не сгораешь заживо?

Я застонал, вышел из спальни и посеменил к душевой комнате, стараясь лишний раз не двигать головой. Однако боль хоть и уменьшилась, но всё равно заставляла меня скрежетать зубами. Благо, что хоть немного помог ледяной душ. Его струи обрушились на мою многострадальную голову, принося облегчение.

Вода будто бы смывала не только мою боль, но и пламя, терзающее грудную клетку. И постепенно в моей черепной коробке всё раскладывалось по полочкам. Падший вкачал в мой мозг различные знания и поднял уровень дара. Насколько он увеличился? Хрен его знает. Думаю, я сейчас обладаю где-то сорок пятым или пятидесятым уровнем. Просто мечта для того, кем я был ещё месяц назад. А теперь я это воспринимаю без особого восторга. А вот знания… знания падшего ангела заставили меня ликующе сжать пальцы. Он словно знал, что мне нужно, и дал это…

Выйдя из душевой комнаты, я ещё раз прислушался к себе и поставил своему состоянию оценку удовлетворительно. Значит, можно совершить небольшое путешествие, но сперва нужно предупредить сестру.

Я добрался до её комнаты и тихонько постучал. Ответом мне стала тишина, нарушаемая лишь далёким тиканьем часов. Пришлось постучать громче. Тут уже прозвучал заспанный голос Марии:

— Кто там?

— Это я. Мне нужно отлучиться. Завтракать я не буду. Скажи тётушке и дяде, что ещё вчера мы договорились с князем, что у нас будет очень ранняя тренировка.

— А она у вас будет? Куда ты собрался, Миша? — в голосе сестры прорезалась тревога.

— Хочу помочь Смертину. У меня появились знания, как его спасти.

— Да-а? — удивилась она, всё так же не открывая дверь. — Ты же говорил, что они перестали к тебе приходить.

— Теперь пришли. Ладно, всё, мне пора. Я же ещё хочу в университет успеть.

— Удачи.

— Спасибо, — сказал я, вернулся в свою комнату, быстро оделся и вылез через окно.

На улице было так зябко, что аж пар изо рта шёл. Но я лишь шмыгнул носом и торопливо направился к метро. Оно уже работало. Поэтому мне не составило труда добраться до базара, где я купил нужные для ритуала ингредиенты. Оказывается, чтобы изгнать из тела бесов недостаточно одних рун. Вот я и потратился на травы и коренья, а затем прибыл в тот район, где жил Смертин.

Вокруг всё так же доживали свой век красные, кирпичные трёхэтажные дома с грязными окнами, потрескавшимися стенами и убитыми входными дверьми. Улицы же изобиловали глубокими ямами, заполненными мутной водой, смешанной с нечистотами.

Зябко поёжившись, я пошёл вдоль домов, сопровождаемый лишь подозрительными взглядами худых, бродячих собак и подслеповатым взором одной скрюченной бабки с клюкой. Больше никого на улице не оказалось. Даже тут народ ещё спал и только-только продирал глаза. Надеюсь, Смертин дома. А ещё больше надеюсь, что он жив, а не помер от бесовской болезни.

А вот и его покосившейся дом с побитым ржавчиной номером тринадцать.

Я вошёл внутрь, окунувшись в запах тухлятины, а затем поднялся по грязным, рассохшимся ступеням на второй этаж и постучал в хлипкую дверь.

— Кто там? — донёсся из квартиры еле слышный голос Смертина.

— Михаил, — негромко проговорил я

— А-а-а, сударь студент. Я уж думал, вы не придёте, хотя и обещались, — натужно проговорил простолюдин и сквозь кашель произнёс: — Но вы уж не обессудьте. Не помогли мне пилюли, хворь скрутила так, что с кровати встать не могу. Приходите через несколько дней. Авось тогда оклемаюсь и сделаю вам татуировку.

— Можно войти?

— Ну, входите, ежели не боитесь, что заразитесь, — просипел бедолага и снова зашёлся в таком громком и надсадном кашле, что аж стены зашатались.

Я вошёл и сразу почувствовал непередаваемый затхлый запах болезни, давно терзающей человека. Она сплеталась с вонью немытого тела, ароматами пыли, горелых свечей и тухлятины.

Смертин лежал на топчане, лихорадочно сверкая глубоко запавшими мутными глазами. Из уголка его рта стекала слюна, впалая грудь слабо поднималась под драным одеялом, а жидкие волосы прилипли к серо-землистой коже, туго обтянувшей череп. Бедолага высох чуть ли не до состояния мумии. Однако он ещё умудрялся шутить.

— Меня нынче никто из моих кредиторов и не признает. Даже дед, когда из больницы вернётся, тоже вряд ли узнает внука. Но ничего… я крепкий. Сдюжу. В отца пошёл. Я вам уже говорил, что он у меня на все руки мастер? И плотник, и механик, и электрик.

— А где он сейчас? — спросил я, поставив на стол сумку с ингредиентами.

— В темнице. Говорю же, рукастый. По карманам дворян шарил. Да только не особо везучий он у меня. Теперь вот в темнице такие шахматы из хлебного мякиша делает, что диву даёшься. Ха-ха-ха, — он засмеялся, и практически тут же его смех перешёл в кашель, сотрясающий все его исхудавшее тело со вздувшимися венами.

— Примус есть? — спросил я, оглядывая убого обставленное жилище.

— Есть, вон там, на полке, только керосина в нём мало, — просипел бедолага, вытирая влажные губы тыльной стороной руки. — А вам для чего, сударь?

— Отвар лечебный делать буду. Он тебя мигом на ноги поднимет, — проговорил я, взяв примус и небольшую помятую кастрюлю, чёрную от нагара.

— Правда, что ли? — удивился Смертин.

— Не веришь, что поднимет? — вскинул я бровь и налил в кастрюлю воды из ведра, стоящего на скамейке.

— Верю. Но не очень верится в то, что вы, маг и дворянин, помогаете такому, как я.

— Если ты помрёшь, то кто мне будет делать татуировку? Не будь эгоистом, — усмехнулся я, ощущая дежавю. Кажется, такие слова уже покидали мой рот.

— И то верно, — улыбнулся Смертин, сглотнул и устало закатил глаза.

— Да, ты поспи, поспи, а я пока тут такой отвар сварю, что любые рестораны обзавидуются.

Простолюдин дёрнул губами, но ничего не сказал. То ли сил не хватило, то ли он и не хотел ничего говорить. Он молча закрыл глаза и положил руки поверх одеяла.

А я взял с полки нож и принялся нарезать ингредиенты, мысленно сверяясь с рецептом. Он был довольно сложным, но у меня должно всё получиться.

Я высыпал ингредиенты в кастрюлю и поставил её на горящий примус. Обернулся и убедился, что Смертин заснул. Отлично. Пора и за магию браться.

Взял со стола карандаш с бумагой и начал выводить руны. Они быстро ложились на бумагу, образуя непростую систему. Воронов бы от зависти удавился, ежели бы увидел моё мастерство. Я от азарта даже кончик языка высунул, а когда закончил, то несколько секунд любовался своей работой, а потом напитал её магией. Руны загорелись жёлтым цветом, после чего я поджёг листок и отправил пепел в закипевший отвар, распространяющий по комнате насыщенный запах трав.

Кажись, варево пора снимать. Я помешал его алюминиевой ложкой, выключил примус и заметил, что отвар стал быстро остывать. Пар уже не курился над ним, а сунутый в жижу палец ощутил лишь лёгкое тепло. Замечательно! Всё сделано правильно.

Я налил часть отвара в кружку и поднёс её к губам Смертина.

— Эй, вставай, красавица, проснись, пора принимать лекарство.

— А? — выдохнул парень, медленно разлепив веки. Его взгляд не сразу сфокусировался на мне. А когда он всё же сделал это, то в глазах Смертина сперва возникло удивление, а лишь затем в них появилось понимание. Кажется, он не сразу вспомнил, что находится в хате не один.

— Пей, — проронил я и начал вливать варево в его рот.

Смертин послушно глотал его, а затем облегчённо вздохнул и снова провалился в сон. На этот раз в оздоровительный.

А я взял со стола чернила для татуировок, откинул одеяло и начал выводить руны на впалом животе Смертина. Надо же проверить — работает зелье или нет?

Руны быстро покрывали липкую от застарелого пота кожу парня, а когда я их напитал магической силой, то они засветились и появились туманные протуберанцы, все больше уплотняющиеся и наливающиеся чёрным цветом. Черви. Все такие же толстые и отвратительные, с тонкими волосками и торчащими из пастей загнутыми клыками. Они во множестве копошились в груди парня, но теперь их скорость передвижения увеличилась. Казалось, что они испытывают раздражение, будто что-то не даёт им покоя. Некоторые черви даже стали бледнеть и исчезать.

— Работает, — обрадованно прошептал я, на миг подумав, что, к сожалению, не все болезни вызваны бесами, а то бы так легко было их лечить.

Между тем сила рунного заклятия иссякла, из-за чего черви снова стали невидимыми.

— Эй, Смертин, — потряс я парня за плечо.

— А-а-а? — протянул он, опять открыв глаза. На этот раз в них сразу вспыхнуло понимание ситуации.

— Пей этот отвар каждые три-четыре часа в течение дня. Я кастрюлю с ним поставлю на табуретку рядом с твоим топчаном, чтобы ты силы не тратил на поход к столу. Понял?

— Понял, сударь, — кивнул тот и судорожно выдохнул с бледной радостной улыбкой на губах: — Я уже чую, что мне полегче. Что за чудодейственный отвар такой?

— Бабка одна подсказала. Всё, лечись. На днях приду и проведаю тебя.

— Спасибо, сударь! Век не забуду вашу доброту!

Я усмехнулся и вышел из его логова. На улице уже стало заметно светлее и в сторону метро потянулись зомби, ну, в смысле, позёвывающие работяги, чьи мутные глаза уже давно не блестели от предвкушения интересной работы. Они лениво шли по улице, нехотя переставляя ногами. Поэтому мне не составило труда их обогнать и нырнуть под землю, где я умудрился забраться в переполненный вагон, пропахший крепким мужским потом и табаком.

Благо, чем ближе поезд подбирался к центру города, тем меньше в нём становилось такого контингента, а вскоре уже и я вышел из вагона и покинул метро вместе с другими бедными студентами.

Мы всей толпой двинулись к зданию университета. И мне, как личности известной, приходилось отвечать на приветствия. Однако вскоре они сменились удивлённо вытянувшимися физиономиями, когда около тротуара остановилась роскошная машина с гербами семьи ректора. Её задняя дверь отворилась, после чего мы все увидели Каролину, с улыбкой призывно машущую мне рукой.

Я улыбнулся ей в ответ и пошёл к машине, чувствуя на себе удивлённые и завистливые взгляды. Наверняка, кто-то сейчас думал, какому демону Волков продал душу, что ему так везёт в жизни? И тебе дар, и благосклонность князя, и даже явная симпатия внучки ректора, раз она у всех на глазах зовёт его в машину.

— Доброе утро, — поздоровался я с Каролиной, усевшись рядом с ней и закрыв дверь. — Но я бы и сам добрался до университета. Тут идти-то осталось всего ничего.

— Привет, Миша, — сказала она и тихонько добавила, покосившись на важного усатого водителя, нажавшего на педаль газа: — Ты уже забыл о чём мы вчера договаривались? Нам надо показать людям, что между нами есть симпатия. А сейчас был идеальный момент для этого.

— Да, наверное, — согласился я и едва успел прикрыть богатырский зевок, вырвавшийся из самых глубин моего тела.

— Тоже не выспался? — подметила девушка, тяжело вздохнув. — Ко мне тоже сон полночи не шёл. Всё думала и думала.

— И что вы надумали? — отвлечённо спросил я, глянув за окно. Автомобиль миновал ворота университета и теперь крался к стоянке, уже на три четверти заполненной машинами с гербами. Вон и авто князя Георгия Александровича. У нас сегодня секция после занятий.

— Что надумала? — переспросила красотка, решительно тряхнув волосами. — Подумала, что мы поступаем правильно.

— И я того же мнения.

Она улыбнулась и качнулась в унисон с остановившейся машиной. Водитель вышел из неё и открыл нам дверь. Мы выбрались из автомобиля и тут же поймали на себе удивлённый взор Воронова. У него брови взлетели выше макушки, а нижняя челюсть упала в лужу.

— Доброе утро, сударь, — поздоровалась с ним Каролина. А я ограничился лишь приветственным кивком.

— Кхем… доброе утро, сударыня, — просипел он, дёрнув головой. — Вы не приболели? Мне кажется, что я вижу рядом с вами Волкова, но ведь подобного быть не может. Или это я приболел?

— Глаза вас не подводят, — улыбнулась внучка ректора, махнула мне рукой и зашагала к зданию, покачивая бёдрами, скрытыми коротенькой юбкой.

— Воздушные змеи взлетают намного выше против ветра, а не по нему, — не удержавшись, напомнил я преподу и пошёл за Каролиной, чувствуя между лопаток мрачный, сверлящий взгляд Воронова. Он будто бы хотел им насквозь пронзить меня.

Помимо Воронова многие в универе охренели, увидев меня с Каролиной. Всё-таки мы были вдвоём, а это явный признак чего-то большего, нежели просто дружба. Однако мы с внучкой ректора не стали перегибать, и уже в холле разошлись как в море корабли. Она отправилась на практическое занятие, а я на лекцию. И по пути к аудитории меня догнал Григорий, ошарашенно пучащий глазёнки.

— Миша, кажется, я тебя сейчас видел с внучкой ректора. И она тебе мило улыбалась. Клянусь богом, я всё это видел. И мне это не примерещилось. Я уже давно не прикладывался к бутылке. Хочешь, дыхну?

— Не надо. Я тебе верю. Ты и вправду видел меня с Каролиной.

— Дык вы чего же? Э-м-м… пара? — ещё больше охренел друг, едва не оступившийся на лестнице.

— Не то чтобы пара. Скорее, пока присматриваемся друг к другу, — уклончиво ответил я.

— Ого-го, — схватился за голову Ветров. — Даже и не знаю, что и сказать. С одной стороны, ты, конечно, в моих глазах приблизился к рангу Бога, а с другой — совершил невероятную глупость. Ты же понимаешь, что ректор не одобрит выбор своей внучки? Как бы чего не вышло. Вдруг он тебя отчислит?

— Вряд ли, — ответил я, снова прикинув, что ректору выгодно, дабы с Каролиной какое-то время ходил рядом парень, пусть даже такой, как я. Ему ведь надо отмыть с её репутации чёрные пятна, оставленные подозрениями в том, что она любит девочек.

— Ой не знаю, — сокрушённо покачал головой Гришка.

— Да ладно, не переживай. Лучше скажи, что там у тебя с Кузнецовой? Вы уже опробовали твою кровать? Или у тебя сейчас дома кто-то есть? Так, может, после занятий никого не будет? Комнату-то снимать дорого, пади? — проговорил я, пытаясь выяснить, когда мне лучше проникнуть в библиотеку его дома, чтобы тайком забрать Ключ от всех дверей.

— Какую кровать? Оказывается, рано ещё. Я же тебе говорил, — помрачнел Ветров. — А насчёт дома ты прав. Накладно как-то каждый раз снимать комнату. Подарки ведь ещё нужно дарить. Так что надо будет привести Кузнецову к себе, но так, чтобы её родители не видели и особенно сестра. Но, к сожалению, после обеда она уже дома ошивается. А к вечеру и родители возвращаются. Кажется, придётся универ прогулять, ежели мы с Кузнецовой захотим попасть в мою комнату. Правда, ещё надо будет миновать служанку. Она у нас одна осталась. Но благо, что она чуть ли не всегда на кухне торчит.

— Мудрое решение, мой друг, — повеселел я, получив нужную информацию.

— Угу, — кивнул тот и вошёл в аудиторию, где его взгляд сразу же забегал по рядам, явно выискивая Кузнецову. Она уже сидела за последней партой, так что Ветров полетел к ней на крыльях любви.

А я по привычке уселся около Елизаветы, одарившей меня взглядом кота, который узнал, что его любимая мышь решила уйти к соседу.

— Здравствуйте, сударь Волков, — холодно проговорила она, держа спину безукоризненно прямой.

— Привет. А чего так официально? — удивился я, приподняв бровь.

— А как иначе? По университету уже ходит слух, что вы, мол, в отношениях с внучкой ректора. Или это не так? — вонзила в меня взгляд Лиза.

— Всё несколько сложнее.

— Я поняла, не надо мне больше ничего объяснять, — вздёрнула она голову и отвернулась. А тут и лекторша вошла в аудиторию, намекая, что все разговоры стоит прекратить.

Глава 16

Всю лекцию я просидел, чувствуя идущую от Лизы мрачную энергию, заставляющую виновато улыбаться. Да-а, она могла сильно надавить даже молча. Но я не поддался на её трюк. На моей физиономии не появилась даже тень раскаяния или чего-то подобного. Да и с хрена ли? Мы же не пара. И она никогда не рассматривала меня как возможного парня или уж тем более мужа. Одно дело пригласить в кафе, а другое — отношения. Лизанька приглядывалась к парням куда более статусным, чем я. Тем, кто мог сразу обеспечить ей шикарную жизнь. Ей не хотелось ждать пока её партнёр поднимется на ноги. Да и поднимется ли он вообще? Кто знает, может она поставит не на ту карту?

Или Лиза решила-таки захомутать меня, прикинув, что я потенциально хороший вариант? Хотя вряд ли. Наверное, в ней взыграла банальная ревность собственницы или она желает сохранить меня в роли запасного аэродрома.

В любом случае после первой лекции я отсел от неё, дав понять, что не собираюсь играть в её игры. Она облила меня недовольным взглядом и поджала сочные губки, словно я оскорбил её до глубины души, да ещё и вытер ноги об любимое платье.

Ветров с Кузецовой обратили внимание на поведение Лизы и всю следующую лекцию с упоением шептались, как две кумушки на лавке перед домом. Я же с невозмутимой физиономией просидел всю лекцию, а уже после оной быстро вышел из аудитории и направился в дальнюю часть университета. Там когда-то хранился архив и прочие документы, а потом ректор пытался сделать музей университета, но в него никто не ходил, так что та часть здания нынче служила для разведения пыли и тайных встреч тех, кто желал потискаться в укромном углу.

Благо, когда я туда добрался, там никто не обжимался. Узкий коридор со множеством дверей был полностью пустым, но я всё же проверил все комнаты, а затем выбрал заброшенный санузел, вошёл в него и задвинул защёлку. Так внутрь никто не проникнет.

После этого я в пыли быстро вывел руны, вызывающие портал, а потом зарядил их. Подрагивающее зеркало портала послушно появилось передо мной. И я осторожно сунул в него голову, чувствуя, как отчаянно колотится в груди сердце, хотя мозг и успокаивал его, убеждая, что вряд ли конкретно сейчас служанке Ветрова вздумается покинуть кухню и навестить библиотеку.

Всё же несколько неприятных мгновений мне пришлось пережить, пока моя голова проходила сквозь портал, а глаза лихорадочно осматривали пустую тёмную библиотеку.

— Никого, — сам себе радостно сказал я и вышел из портала.

В нос пробрался запах пыльных книг, теснящихся на полках шкафов, а взор непроизвольно упал на журнальный столик с изогнутыми ножками. На нём когда-то лежал нож для резки бумаги, которым я порезал шмотки Миронова-младшего. А вон за тем шкафом прячется кресло, на которое я упал, когда встал после проведения ритуала. Там-то и прячется Ключ от всех дверей.

Я на цыпочках пошёл в ту сторону, покосившись на бесшумно исчезнувший портал. Обошёл шкаф и увидел кресло. На него падал узкий луч света, пробивающийся между плотными шторами, закрывающими окно.

Падший говорил, что Ключ от всех дверей так просто не увидеть, как и бесов, пожирающих людей. Нужны специальные руны. Благо я их после минувшей ночи знал, потому вооружился карандашом и стал выводить руны прямо на последней странице книге, прежде стоявшей на самой нижней полке. Падший упоминал именно её, когда инструктировал меня.

Руны быстро ложились на бумагу, так что уже совсем скоро я напитал их силой, и они вспыхнули жёлтым светом. Тотчас из книги выплыло что-то похожее на жёваную жвачку, которую нещадно потоптали, пока она валялась на асфальте.

Признаться, я как-то более величественно представлял себе легендарный Ключ от всех дверей. Может, это не он? Да, он, сто процентов, он.

Я взял его в руку, и он впитался в ладонь. Отлично, теперь Ключ не развоплотится из-за агрессивного фона чужого мира. Он будет подпитываться моей маной.

Что же теперь можно и возвращаться.

Мне удалось ещё быстрее создать портал и вернуться в санузел. Тут всё осталось, как и прежде. Ничего не изменилось. Значит, никто и не пытался пробраться в санузел.

Правда, когда я приоткрыл дверь, то услышал жеманное хихиканье в одной из комнат. Надеюсь, это кто-то, кого я не знаю, а то моя жизнь в последнее время так устроена, что мне везде удаётся попасть в неприятности. Не удивлюсь, ежели хихикает Дымова, развлекающаяся, к примеру, с ректором. Вот будет номер…

Благо, что ничего такого я не увидел, хотя и с любопытством мельком глянул в щёлочку между косяком и неплотно прикрытой дверью, когда тихонько шёл по коридору. Однако в комнате оказались совершенно незнакомые мне девчонка и парень. Вот и хорошо.

Я со спокойной душой покинул заброшенную часть универа и спустился в подвал, где должна проходить тренировка.

Народ уже топтался около закрытой двери зала. Все физиономии мне уже были знакомы, а некоторые так очень хорошо знакомы.

Дымова приветственно мне кивнула, пытаясь делать вид, что между нами никогда не пробегала чёрная кошка размером со слона.

Каролина же мило улыбнулась, стараясь не смотреть на графиню, чья бровь слегка дёрнулась.

Я ответил на их приветствие и поздоровался с парнями, даже с Крыловым. Тот тоже кивнул мне, стараясь держаться возле Дымовой.

— О-о-о! Все уже здесь! — громко сказал князь Георгий Александрович, неторопливо идя к тренировочному залу. — Разочаровываете вы меня, друзья. Я-то рассчитывал, что кто-нибудь опоздает, что даст мне законный повод хорошенечко погонять вас. Как у этих… как их дьяволов? Ну эти со шпагами, которые один за всех и все за одного. Вот и у вас так же.

— Как у мушкетёров, — подсказал я.

— Да, именно у них, Волков. Ты книжки, что ли, читаешь? А я думал, что ты максимум единожды брал в руку книгу, да и то, чтобы спину почесать между лопаток, — сострил князь, явно вспомнив, что вчера обещал обшутить меня с ног до головы.

Крылов весело хмыкнул и посмотрел на Дымову, считывая её реакцию. А у той на лице не дрогнул ни один мускул. И парень поспешно состряпал серьёзную физиономию, а потом удивлённо глянул в конец коридора, где показался Воронов. Он торопливо шёл по коридору, чуть ли не бежал. Его дыхание с хрипами вырывалось из груди, волосы оказались всклокоченными, а на бледной физиономии играл нездоровый румянец.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — издалека начал он, размахивая костистой рукой, чтобы привлечь к себе внимание. — Ваша светлость! Срочно! Разговор!

Георгий Александрович удивлённо вскинул брови и поспешил навстречу Воронову, так и не открыв дверь зала. Мы все остались стоять около него, наблюдая за диалогом князя и препода. Оба говорили тихо, но быстро, словно торопливо решали, что делать. Князь даже начал кусать нижнюю губу, будто на что-то не решался. А Воронов, кажется, жарко его уговаривал, порой стреляя взглядом в нашу сторону. Князь тоже несколько раз посмотрел на нас и отрицательно покачал головой.

— Что-то стряслось, — проговорила Дымова, хмуря брови. — И Воронов, вероятно, убеждает Георгия Александровича в том, что он должен в качестве помощника взять кого-то из нас, а может и всех сразу.

— У вас великолепная интуиция, — неуклюже сделал комплимент Крылов, который, видать, никогда в жизни не добивался девушки. Вероятно, это они добивались его, учитывая статус Крылова.

— Это не интуиция, сударь, а банальная логика, — холодно сказала Дымова и решительно двинулась к князю, соблазнительно покачивая невероятно сексуальной попкой.

Я помедлил лишь секунду, а затем пошёл за ней, прикидывая, что помощь князю может обернуться хорошими плюшками. Тем более я и так должен ему. Он же помогает мне с моими родственниками из Твери. А там, глядишь, и с переоформлением опекунства поможет.

— Ваша светлость, располагайте мной, ежели вам нужна какая-либо помощь, — проговорила Варвара, поправив красные локоны.

— И мной, — вставил я.

— И мной, и мной, — раздались за моей спиной голоса остальных участников секции, тоже ринувшихся к князю.

В глазах Георгия Александровича мелькнула чуть ли не отцовская гордость. Мол, вот каких героев вырастил. Однако он тут же мучительно нахмурился, явно не решаясь привлечь нас к решению своей проблемы.

Возможно, он бы и не решился, если бы Воронов тихонько не проговорил:

— Второго шанса может и не быть. Вдвоём мы точно не найдём её. А они хоть и молодые, но уже сильные маги. Вы сами учили их. Волкова, только можно оставить. Он ещё слаб.

— Ничего я не слаб, сударь, — обиженно буркнул я.

Воронов проигнорировал мою реплику, подался к плечу князя и горячо зашептал, да так тихо, что у меня чуть уши не выросли от желания услышать его слова.

— … Слишком большая территория… аппарат не достанет… — всё-таки кое-что расслышал я, хмуря брови.

— Ладно, — нехотя выдохнул князь, посмотрел на нас взволнованным взглядом, взмахом руки подозвал поближе к себе и внушительно выдал: — Кто-то уже сражался с демонами?

Я рефлекторно вскинул руку и тотчас поспешно сунул её в карман, но народ уже удивлённо покосился на меня. И мне пришлось с виноватой улыбкой соврать:

— Подумал, что это был замечательный момент для шутки о том, что сударыня Дымова порой напоминает демоницу. Но теперь понимаю, что сейчас не время для шуток.

— Именно, — яростно посмотрел на меня Воронов, играя желваками.

Князь тоже бросил на меня осуждающий взор и следом сказал, глядя на членов секции:

— Сударь Воронов узнал, что в районе Кирпичной улицы на территории заброшенного завода скрывается демоница. Нам нужно найти её быстрее особого отдела. Его сотрудники тоже с минуты на минуту узнают о том, где она прячется. Все вопросы потом: зачем, почему и для чего она нам нужна. Сейчас на повестке дня стоит лишь один вопрос: кто со мной? Но прежде, чем ответить на него дважды подумайте. Есть риск погибнуть, хотя я и не буду втравливать никого из вас в битву с демоницей. Вам уготована лишь роль разведчиков. Вы разобьётесь на пары или тройки и будете прочёсывать завод, а как только найдёте демоницу, то сразу дадите мне сигнал и тут же убежите. Просто вдвоём с Вороновым мы точно до следующего года будем искать демоницу на такой большой территории, потому я и привлекаю вас к этому делу. Так кто со мной?

Все подняли руки, включая меня, хотя я почувствовал леденящий душу мороз, сковавший мои конечности. Улица Кирпичная находилась недалеко от того отеля, чьё название мне дала демоница. И что-то мне подсказывает, что в городе не так много подобных созданий, живущих на Кирпичной. Голову даю на отсечение, Воронов как-то разнюхал местообитание именно моей демоницы. Твою мать! Она ведь мне ещё нужна. Да и вообще… что она расскажет князю, если он её поймает? А если её схватят особисты? Гадство! Да она же способна выдать меня! Дьявол и все его черти, нельзя допустить, чтобы её поймали!

— Отлично! — радостно выдохнул Воронов, сверкнув глазами. — Судари и сударыни, можете быть уверены — вы все получите отличные оценки по моему предмету. А сейчас давайте поторопимся. За мной, к стоянке. А ты, Волков, остаёшься.

— Да как же так⁈ — яростно выдохнул я, чувствуя, как меня колотит.

— Его аж трясёт от обиды, — удивлённо прошептала Каролина, округлив ротик.

— Волков, ты остаёшься, — решительно сказал князь, хмуря лоб. — Ты и правда пока ещё слишком слаб. Но мы все оценили твоё рвение. Смелости тебе не занимать. Ну, всё, господа. Вперёд.

Они все торопливо ринулись прочь, а я остался в коридоре, торопливо соображая, что делать дальше. А что тут соображать⁈ Надо мчаться на Кирпичную и искать демоницу, чтобы предупредить её. Кажется, счёт идёт на минуты. И в идеале мне бы воспользоваться такси, но так можно оставить ниточку. Но ещё лучше вызвать портал, однако я никогда не был в том районе, так что и этот способ отпадает.

Пришлось со всех ног ринуться по коридору, прикидывая, что и на метро можно добраться до завода на Кирпичной. Правда, минут двадцать я потеряю, но зато не оставлю улик.

По пути к парадной двери университета мне не встретился князь с командой, поскольку они пошли к другому выходу, а я выскочил из главного, домчался до ворот и как угорелый ринулся в сторону метро, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих.

На станцию метро я тоже спустился бегом и заскочил в поезд, отчаянно желая, чтобы он быстрее стучал колёсами. Ужасно хотелось дать ему пинка для ускорения. Аж зубы зачесались. Возбуждение выкручивало мои сухожилия. Я даже не мог сидеть на одном месте. Тело требовало действия.

А когда поезд остановился на нужной станции, то я словно ветер вылетел из него, промчался по ступеням и очутился на поверхности. Тут быстро осмотрелся, понял, куда нужно идти и быстрым шагом двинулся в ту сторону, стараясь не привлекать внимания. Даже пиджак вывернул, чтобы не были видны опознавательные знаки моего университета. Благо, на меня никто и не смотрел. А потом народ и вовсе пропал, когда я добрался до малолюдного района, где и находился завод.

К парадным воротам я не пошёл, опасаясь встретить князя, а перебрался через высокий забор с колючей проволокой и спрыгнул на утоптанную до состояния камня землю, покрытую осколками стекла и кусками красного кирпича.

Вокруг высились заброшенные цеха с выбитыми окнами и провалившимися крышами. Когда-то тут шумел большой завод, производящий кирпичи. Но в итоге его решено было перенести из столицы. Станки съехали, а помещения остались и сейчас в них летали лишь вороны, да гнили кучи мусора. И вот где-то тут и скрывалась демоница.

Я оглядел постройки и выбрал те, что казались целее. Например, под житьё-бытьё демоницы вполне подходил административный корпус. Вот к нему-то я первым делом и пошёл, стараясь держаться в тени прочих строений, чтобы меня не было видно издалека.

Ясное дело, что ушки я держал на макушке, а взглядом внимательно рыскал по сторонам. Но я всё это делал в первую очередь для того, чтобы не попасться на глаза кому-то из студентов.

Демоницу же я рассчитывал найти с помощью влекущего чувства, появляющегося в груди, когда рядом был кто-то из Ада. Но пока это чувство молчало… Зато глаза вовремя увидели две фигуры, осторожно вышедшие из-за угла здания буквально в паре метров от меня. Они, крадучись, двинулись к административному корпусу. А я еле успел нырнуть за кучу битого кирпича и уже оттуда чётко рассмотрел спины Дымовой и Крылова. Парень держал в руке какой-то прибор и порой смотрел на него, а затем под взором девушки отрицательно качал головой.

Ага, видимо, этот механизм подобен тому, что был у особистов. Он помогал им определить источник энергии Ада. Но он, как и моё влекущее чувство, не ощущал демоницу, иначе бы Крылов не вертел головой.

Однако то, что студенты выбрали административное здание, существенно мешало мне. Я ведь тоже собирался проверить его. И как оказалось, не только я, Крылов и Дымова…

Варвара вдруг остановилась и прошептала, посмотрев на свои наручные часики:

— Крылов, стой. Князь с Вороновым ещё не подошли к задней двери. До условленного времени ещё минута.

— Хорошо, — кивнул парень, напряжённо глядя на административный корпус. — Надеюсь, демоница тут, а то мы уже три здания проверили снизу доверху, а результата нет.

— Результат есть — мы её не нашли и сузили круг поисков. Ты совсем с логикой не дружишь? — насмешливо произнесла девчонка.

— Дружу, чего вы сразу? — нахмурился тот, обиженно вскинув подбородок.

— Крылов, а это правда, что ты задумал просить моей руки у отца моего?

— Может и правда, — уклончиво ответил он, опасливо глядя на красотку.

— Проси, разрешаю, — неожиданно для парня милостиво сказала Варвара, чем заставила его шокировано открыть рот. И этот шок помешал ему увидеть насмешливый блеск, сверкнувший в расчётливых глазах Дымовой. Кажется, она нашла своего «Волкова», который позволит ей обелить свою репутацию. А уже после этого она безжалостно кинет его. Мне даже стало жаль бедолагу.

Глава 17

— Всё, пошли, хватит лыбиться, как дурак, — бросила Варвара Крылову, чьё лицо сияло от счастья.

Тот проигнорировал оскорбление и послушно пошёл к зданию администрации.

А я выскочил из-за кучи битых кирпичей, перебежал дорожку и скрылся за соседним зданием. Надо каким-то другим путём попасть в административный корпус. Возможно, через окно второго этажа. Я успел заметить, что окна первого скрыты ещё крепкими решётками, которые так просто не выломать. Да и скрежет поднимется такой, что сюда сбегутся все студенты. Поэтому я оббежал здание и очутился около стены администрации, имеющей всего пять этажей.

Наверняка, Дымова и Крылов уже вошли с парадного входа, а князь с Вороновым использовали запасной. Мне же придётся лезть через окно. Притом лезть, точно не зная: внутри ли демоница? Может, я зря так рискую?

Однако вполне человеческая логика и чутьё подсказывали мне, что администрация — самое подходящее место для проживания демоницы. Потому-то я упёрся ногой в ржавую решётку первого этажа, оттолкнулся от неё и подпрыгнул. Мои руки ухватились за карниз второго этажа, а затем я подтянулся и забрался на подоконник, опасливо косясь на осколки, торчащие из рассохшейся оконной рамы, покрытой чёрной плесенью.

Торопливо спустившись с подоконника, я хрустнул битым стеклом, разбросанным по длинному коридору со множеством однотипных дверей с облупившейся краской. Некоторые оказались выбитыми и валялись на полу вместе с плакатами, сорванными со стен. Плакаты изображали трудовые подвиги работников завода и призывали трудиться ещё усерднее.

Я усмехнулся и осторожно пошёл к лестнице, мучительно размышляя над щекотливой ситуацией. В первую очередь меня интересовало то, как студенты и князь решили исследовать здание. Каждая пара возьмёт на себя по одной лестнице? Скорее всего. Ведь в администрации прописались всего две лестницы. Одна была в начале этажа, а другая — в конце. А конкретно сейчас кто-то из людей исследует подвал, а кто-то первый этаж.

Мне же стоит осмотреть третий и следующие этажи. Авось, демоницы нет в подвале и на первом этаже. И это, почти наверняка действительно так, ведь моё влекущее чувство на таком расстоянии должно почувствовать её. Хотя я в этом полностью и не уверен. Все же план уже поздно было менять. И, как оказалось, незачем…

Стоило мне добраться до лестницы, как всё моё существо возжелало пойти вверх по выщербленным ступеням. Есть! Демоница действительно в этом здании! Логика не подвела меня.

Я быстро, но осторожно пошёл вверх по лестнице, грозящей вот-вот развалиться. На ней красовались мириады трещин, разрезавших бетон ступеней. Каждый шаг отдавался изрядной порцией адреналина, будоражащей кровь. Тут ведь и не за что не ухватишься, ежели всё обрушится.

Однако мне удалось без происшествий добраться до четвёртого этажа. А вот тут в мои уши ввинтился звук выстрела, раздавшегося на пятом этаже!

Твою мать, что там происходит⁈ Шорох магии последовал за выстрелом, а затем раздались надсадные хрипы.

Я тотчас рванул вверх по ступеням, уже не думая о безопасности. И данный факт сыграл со мной злую шутку. Лестница за моей спиной начала рушиться! Ступени с грохотом полетели вниз. И этот звук офигеть как мотивировал меня. Я помчался с такой скоростью, что даже сам не заметил, как оказался на пятом этаже, где передо мной открылась ошеломительная картина…

Небольшой зал ранее наверное служил то ли местом отдыха, то ли приёмной. У стен до сих пор стояли диванчики. Правда, время их не пощадило. Материал сгнил и расползся, обнажая ржавые остовы, похожие на металлические кости. На окнах висели обрывки занавесок, остатки ковра гнили на полу, а разломанные шкафы грудой лежали в углу, и около них чернели остатки костра, разбросанные по ближней ко мне части зала, где лежал и Воронов.

Он с закрытыми глазами и явно без сознания валялся около входа в зал, буквально в метре от меня. Кажется, его тело не хило прокатилось по полу от сильнейшего удара. А нанесла его демоница. Сейчас она с кровожадно оскаленными клыками, одной рукой сжимала горло хрипящего князя, а другой держала его правую руку. Левая же оказалась неестественно вывернутой, а по горлу Георгия Александровича стекала кровь, сочащаяся из порезов, нанесённых вдавленными в кожу когтями демоницы.

Видимо, она застала их врасплох. Ничем иным я не мог объяснить то, что она раскидала как котят двух сильных магов. Да, может быть, они и не хотели убивать её, а желали взять живьём, но это не отменяет того факта, что она очень легко победила их. Я в детстве с такой же лёгкостью крапиву палкой колошматил.

Однако Георгий Александрович нашёл в себе силы прохрипеть, увидев меня красными от полопавшихся капилляров глазами:

— Бе… беги…

Демоница резко повернула голову и удивлённо уставилась на меня. А я покосился на слипшиеся от крови волосы Воронова, разбитую рацию и проговорил:

— Отпусти его.

— Это моя добыча! — выхаркнула она, жадно втягивая воздух бешено раздувающимися ноздрями.

— Моя. А ты проваливай из города. Тебя тут ищут особисты. Они будут с минуты на минуту. Уходи! — повелительно выдал я, вытащив револьвер из кобуры Воронова.

— Р-р-р… — по-звериному зарычала демоница, алчно глянув на пунцовое лицо князя, а затем на его окровавленное горло. Кажется, создание Ада буквально сходило с ума из-за крови, такой близкой и горячей.

Но она всё же совладала с собой, отпустила князя и прошипела:

— Как вам будет угодно, повелитель.

После своих слов она выскочила в окно, развернув чёрные туманные крылья.

Князь же рухнул на колени, надсадно закашлялся и стал жадно хватать ртом воздух. При этом его глаза смотрели на уставившееся на него дуло револьвера, устроившегося в моей руке. И взгляд его был не только ошеломлённым, но и растерянным напополам с опасливым. Так смотрят на мелкую букашку, вдруг обернувшуюся кровожадной тварью, истребившей половину человечества.

— Кто… ты такой? — прохрипел Георгий Александрович, морщась из-за боли, терзающей сломанную руку.

— Михаил Волков, — ответил я и мирно добавил: — Думаю, мы можем обойтись и без револьвера, если вы поклянётесь, что сперва выслушаете меня, а уж потом будете принимать какие-то решения. И учтите, Воронову нужна помощь. Если мы полюбовно не договоримся, то он умрёт, как и умрёт его дочь. А я, скорее всего, могу спасти её, да и его.

— Нет, ты не Волков, — процедил князь, шумно сглотнул и посмотрел на определяющий демонов прибор, лежащий около его ноги. — Ты поработил бедного парня. Надел его тело, как мясной костюм. Кто ты? Архидемон, раз отдаёшь приказы демонице? И почему прибор не реагирует на тебя?

— Георгий Александрович, я действительно Михаил Волков. Просто моя история… она очень необычная, — развёл я руками и, поколебавшись, убрал револьвер.

А буквально через несколько секунд до моих ушей донёсся приближающийся топот множества ног. Особисты! Вряд ли же это студенты мчатся как стадо бизонов! Князь тоже понял это и мрачно глянул на меня. А я улыбнулся и не стал никуда драпать.

В зал ворвался десяток до зубов вооружённых мужчин в чёрной форме особого отдела. И один из них мигом стал требовать ответов, сверкая голубыми глазами, поселившимися на круглом лице с седой щетиной:

— Георгий Александрович, что тут произошло? Немедленно отвечайте!

— Кхам… — кашлянул тот, исподлобья глянул на меня и проговорил: — Сперва окажите помощь сударю Воронову.

Обладатель седой щетины махнул рукой высокому человеку с лысиной, и тот мигом встал на одно колено около Воронова, после чего начал лечить его с помощью своей магии воды. Рана препода тотчас стала срастаться, а кровь перестала течь. Кажется, Воронов теперь точно лапы не откинет.

— Кхем, — снова кашлянул Георгий Александрович, осторожно прижимая к животу сломанную руку. Её явно выкручивали острые боли, но князь терпел, видимо, не желая просить у особистов помощи. — Мне стало известно, что в этом здании укрылась демоница. И я хотел взять её живьём… но упустил. Она улетела. И в этом виноват только я. Мне и отвечать.

— Да, вы ответите! Ещё как ответите за ваше самоуправство! Подчеркну, что вы уже не единожды действовали без дозволения особого отдела! А теперь ещё и привлекли студентов к вашим выкрутасам! Я обязательно добьюсь личной встречи с Императором и всё ему поведаю. Теперь-то уж он вас точно накажет, дабы вы впредь не мешали особому отделу! — прорычал особист, брызжа слюной.

— Всё, что тут произошло, я изложу в письменном виде, — спокойно проговорил князь, словно не слышал криков особиста. — И провожать меня не стоит. Волков, поди сюда. Ты сопроводишь меня.

Я под злыми взглядами особистов пошёл к князю, краем глаза заметив, что пара мужиков вроде бы случайно навела на меня приборы, определяющие адскую энергию. Они не показали ничего сверхординарного. А вот если бы у них имелся хотя бы один механизм, чующий энергию Рая, то на меня бы мигом кинулись все особисты. А так они тоже украдкой проверили усмехнувшегося Георгия Александровича, после чего я подал ему руку и помог подняться на ноги.

Князь с трудом скрыл судорогу боли, пробежавшую по лицу, а затем поковылял к той лестнице, что была целой. Особисты за нами не пошли, так что спустя пару залов мы остались наедине.

— Откуда ты знаешь о дочери Воронова? — подозрительно спросил у меня князь, проведя здоровой рукой по горлу, носящему слабо кровоточащие следы от когтей демоницы.

— Подслушал, когда вы с Вороновым в подвале весьма легкомысленно обсуждали вашу идею с вызовом архангела, — честно сказал я.

— Ох-х! — удивлённо выдохнул князь, округлив глаза.

— Да, вы поступили весьма мудро, что не выдали меня особистам. Я много знаю. И в том числе всякого полезного.

— Кто же ты такой? — прищурился Георгий Александрович, начав медленно спускаться по лестнице. — Ты не можешь быть просто Волковым.

— Я вам расскажу свою историю, но с одним условием. Хотя нет, даже с двумя.

— Какими же?

— Вы сохраните её в тайне и не будете мне мешать. И не беспокойтесь, я не желаю людям зла.

Князь раздумчиво пошевелил бровями и решительно кивнул. Но я не успел ему ничего рассказать, поскольку мы покинули здание и очутились перед всеми участниками секции, которые стояли с виноватыми физиономиями перед пятёркой особистов. А нет, не у всех на лицах царила виноватая мина. Дымова весьма мрачно взирала на особистов, а Крылов стоял с дурацкой улыбкой на губах и предвкушающе поглядывал на аппетитный тугой зад Варвары. Эх, как же он ошибался. Не видать ему её прелестей, как своих ушей.

— Всё за мной, — приказал князь студентам, удивлённо воззревшим на меня.

Особисты не стали нас останавливать, благодаря чему мы всей толпой двинулись к главным воротам завода.

— Ваша светлость, позвольте я восстановлю вашу руку? — торопливо произнёс Игнатьев, являющийся магом воды.

— Позволяю, — разрешил князь.

Парень на ходу сразу же стал колдовать над рукой Георгия Александровича.

Дымова же удивлённо спросила, посмотрев на меня:

— Волков, ты как тут оказался?

— Аист принёс. Или в капусте нашли. Матушка мне так толком и не рассказала, как я оказался в этом мире.

Каролина робко улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, глянув на Варвару, чей взор заполыхал огнём.

— Волков, ты своей смертью не умрёшь, — процедила Дымова.

— Зато жизнь будет весёлой, — беззаботно усмехнулся я и мазнул взором по любопытным лицам студентов. — Ладно, ладно, расскажу. На метро приехал, через забор перелез и увидел, как его светлость с сударем Вороновым входят в здание администрации. Ну и я за ними пошёл. А чего вы на меня так осуждающе смотрите? Сами виноваты. Не надо было меня оставлять в университете.

— Ты нарушил приказ, — хмуро сказала Дымова.

— А приказа и не было, — отмахнулся я.

— Да, приказа не было, — вступился за меня князь, которого уже не терзала боль в руке. — Однако Волков поступил безрассудно. На следующей тренировке будешь бегать пока не упадёшь. Ясно?

— Ясно, — кивнул я.

— А что же с демоницей, ваша светлость? — встрял в разговор Крылов. — Мой аппарат почувствовал наличие адской силы на одном из верхних этажей. Мы с сударыней Дымовой туда побежали, да лестница обвалилась. Мы к другой метнулись, а там уже особисты.

— Упустили мы демоницу, — признался князь, тяжело вздохнув. — Но к вам, судари и сударыни, претензий нет. Вы все — большие молодцы.

— Кроме Волкова, — тихонько вставила Дымова и следом за Георгием Александровичем миновала распахнутые ржавые ворота. Около них стояли машины студентов и тачка князя. Последний уже мог сам сидеть за рулём, поскольку Игнатьев полностью восстановил его руку.

— Волков, поедешь со мной. Не на метро же тебе возвращаться, — сказал князь и посмотрел на студентов. — Так, выражаю вам благодарность. Молодцы. Орлы. А теперь поезжайте домой и держите в секрете то, что тут произошло.

Члены секции закивали головами. А я уселся в машину Георгия Александровича, он сам забрался в неё и повернул ключ в замке зажигания. Автомобиль взревел мотором и пошуршал колёсами в сторону центра города.

— Куда мы едем? — спросил я. — В ваш особняк?

— Точно, — проронил князь и подозрительно посмотрел на меня. — Ты будущее не видишь?

— Нет, но хотелось бы. Однако вряд ли ангелы обладают такими знаниями.

— Ангелы? — сразу же ухватился Георгий Александрович и с ненавистью посмотрел на светофор, загоревшийся красным светом. Пришлось остановиться. — В тебе сидит ангел, Волков? Но ты не похож на одержимого ангелом. Твоё поведение больше похоже на одержимого демоном. Ты шутки свои слышал? После них же плакать хочется.

— Раскрывайте пошире ушки и слушайте историю, коей нет печальнее на свете, — усмехнулся я и всё честно рассказал князю, явно заслуживающему доверия. Ему-то я прям искренне доверял.

Он молча выслушал меня, попутно управляя автомобилем, а затем прочувственно произнёс, когда мы уже подкатили к его особняку:

— Да-а-а, таких историй я ещё не слышал и даже не мог предположить, что подобное имеет место быть в нашем мире. Выходит, что в твоём теле засел падший ангел Ариил, желающий вытащить из темницы демонов свою любовь по имени Медея?

— Всё именно так, — сказал я. — Вы замечательный слушатель.

— И не только слушатель, но и помогатель, — проговорил Георгий Александрович и добавил, решительно хлопнул ладонью по баранке руля: — Я помогу тебе и Ариилу. Он же сейчас слышит меня?

— Наверняка, — ответил я, посмотрев на дворецкого, шустро открывающего ворота гаража, расположившегося в подвале особняка.

— Так вот я помогу вам всем чем смогу. А Ариил, надеюсь, в ближайшее же время даст тебе знания, позволяющие спасти дочку Воронова, а то, если честно, мне кажется, что призыв архангела обречён на провал. Этот ритуал я стащил из архива особого отдела, и он был помечен как весьма сомнительный. Но мне нужно было дать Воронову хоть какую-то надежду, а то он в последнее время совсем скис.

— Благородно, — проговорил я и дёрнулся в унисон с машиной, нырнувшей в гараж. — Выходит, что вы часто вставали на пути у особого отдела, пытаясь спасти дочь Воронова?

— Истинно так, — сказал князь, заглушив мотор. — У особистов практически нереально выцыганить какую-то информацию, поэтому мы и пытались захватить ангелов или демонов, чтобы получить сведения напрямую от них.

— Ну, давайте тогда подытожим. Я вместе с Ариилом спасаю дочь Воронова, а вы помогаете нам проникнуть в Эфир и выкрасть Медею.

— Верно, — кивнул Георгий Александрович, задумчиво посмотрел на меня и изрёк: — И у меня есть ещё кое-какое предложение. Надо же думать о будущем…

Глава 18

Князь меня заинтриговал, но он сразу не выложил своё предложение, а с загадочной улыбкой на устах поманил меня рукой и покинул гараж. Я, естественно, попёрся за ним, сгорая от нетерпения.

Мы прошли по коридору и очутились в уютной гостиной, где на столе уже красовался фарфоровый чайничек, а около него расположились чашечки, исходящие паром.

— Присаживайся, — указал мне на стул князь, а сам двумя пальцами взял чашечку и уселся на кресло-качалку.

— Так что вы хотели мне предложить? — спросил я, плюхнувшись на стул с резными ножками. — Интрига как-то затянулась.

— Отнюдь, — не согласился он, но всё же перешёл к главному блюду: — Мне тут подумалось… А что ты собираешься делать дальше, после того как освободишь Медею?

— Я так далеко не заглядываю.

— Зря. Хотя ты не один такой. У нынешней молодёжи вообще горизонт планирования весьма короткий. Поэтому внимательно слушай меня. Я вот что тебе предлагаю, настоящий билет в будущее. Не желаешь ли ты стать моим официальным учеником?

— Желаю конечно, но как-то подозрительно щедро звучит ваше предложение.

— Почему же? Чистый прагматизм, умноженный на вполне понятное желание всегда иметь под рукой того, кого можно обшутить, — усмехнулся князь, сделал небольшой глоток и с блаженством прикрыл глаза. — М-м-м, потрясающий вкус.

— Согласен.

— С чем конкретно? С моим предложением или вкусом чая?

— Со вторым. А по поводу первого хотелось бы услышать серьёзное обоснование.

— Ладно, — посерьёзнел Георгий Александрович и даже поставил чашку на стол. — Вот тебе обоснование. У меня есть власть, положение, деньги, любопытство и желание сделать мир лучше. А у тебя после расставания с падшим ангелом останутся его знания и часть силы. И вот как раз эти знания и позволят мне, то есть нам сделать мир лучше. Хотя даже не мир, а империю. Остальной мир пусть идёт к чёрту. Мне кажется шикарное предложение. Статус моего официального ученика резко повысит твою значимость в глазах сильных мира сего. Глядишь, и жену себе сыщешь из аристократок. И, конечно же, я не собираюсь держать тебя в комнате на привязи, вытаскивая знания. А ведь если кто-то из особистов узнает о твоей тайне, то тебя точно отправят в застенки секретного института по изучению рун. А я так делать не буду.

— Есть такой институт? — удивился я, приподняв брови.

— Да, имеется. Недавно его создали. Может, когда-нибудь мы туда попадём, если докажем свою полезность в деле познания рун. Мне думается, что я испрошу у Императора дозволение официально изучать их, но, разумеется, тайно. Правда, сперва бы мне пережить разговор с Его Императорским Величеством, — помрачнел Георгий Александрович.

— А деда моего за такое изучение помножили на ноль, — пробурчал я.

— Времена меняются, — пожал плечами князь. — Тайный совет при Императоре сообразил, что руны сами по себе не зло. Однако в ненадёжные руки их давать не стоит. В общем, в народ они не пойдут. Может, только лечебные рунные заклятия когда-нибудь и войдут в обиход, но лишь после того, как их сотню раз проверят и перепроверят на предмет опасности. Вдруг какие-нибудь умельцы из лечебных рун создадут призыв демона, способного испепелить Императорский дворец? Кстати, ты не знаешь, есть такие демоны или нет?

— Пока не знаю, — ответил я. — Выходит, что даже особисты мало смыслят в рунах, раз они не смогли помочь дочери Воронова?

— Истинно так, — кивнул князь, допив чай. — Особисты пробовали на ней уже испытанные, проверенные руны, но они не помогли. А малоизученные ритуалы они отказались применять. И Император прислушался к ним, хотя я просил Его дозволить нам с Вороновым изучить эти ритуалы. Потому-то нам и пришлось действовать на свой страх и риск. Я даже вон студентов втянул. Но, как говорится в народе, смелым и судьба помогает. Оказалось, что всё это время у меня под носом жил двуличный маг, скрывающий падшего ангела.

— Никогда не слышал о такой поговорке. Наверное, вы имели в виду какой-то другой народ, — сыронизировал я, тоже допив чай.

Князь пропустил мимо ушей мою остроту и серьёзно спросил:

— А ты насколько сильно веришь этому падшему ангелу? Вдруг он тебя обманет. Заведёт в Эфир и там бросит.

Я вздохнул и выдал князю все аргументы, говорящие о том, что Ариил вряд ли так сделает. Надо признать, что таких аргументов оказалось больше, чем тех, что говорили об обратном. Однако риск всё равно был. Да что там говорить… Я ведь рискую даже сейчас, разговаривая с князем. Вдруг он меня предаст? Так я ему и сказал.

— Я аристократ и всегда держу своё слово, — проговорил Георгий Александрович, оскорблено вскинув подбородок. — И ежели я пообещал, что всё останется между нами, то так оно и будет. И уж тем более я не собираюсь тебе вредить каким-то образом. Кстати, даже наоборот — помогаю тебе. Вот номер телефона твоих родственников из Твери.

Между его пальцев появился клочок бумаги. Он протянул его мне, а я встал со стула и взял бумажку. На ней действительно красовались цифры.

— Телефон вон там, — указал рукой Георгий Александрович на телефонный аппарат, поблескивающий слоновой костью на журнальном столике, прикорнувшем в углу гостиной около мягкого кресла.

— Да, наверное, время терять не стоит, — проговорил я, двинувшись к телефону.

— Мудрые слова, — поддакнул князь.

Я уселся на кресло, взял трубку и набрал номер.

— Дом Перепелицыных, — вылетел из трубки уставший женский голос.

— Здравствуйте, можно мне поговорить с главой семьи или его женой? — произнёс я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. Всё-таки очень многое зависит от этого звонка.

— Вы сейчас говорите с Екатериной Перепелицыной, супругой Аркадия Перепелицына — главы семьи, — проговорила женщина, и её голос слегка напрягся, словно она не ожидала ничего хорошего от нашего разговора.

— Тогда позвольте представиться, я — Михаил Геннадьевич Волков, сын Матильды Островой, видимо, ваш дальний родственник. Ведь вы в девичестве были Островой?

— Именно, — ответила она расслабившимся голосом и даже немного повеселевшим. — Мы уже столько лет не виделись, Михаил. Сколько тебе уже сейчас лет? Семнадцать?

— Ага, — сказал я, почуяв искреннее тепло в голосе Екатерины. — Знаете, тут такое дело, я сейчас с учителем нахожусь проездом в вашем городе, и, ежели вы не против, то мы бы хотели проведать вас. Как вы уже верно говорили, мы столько лет не виделись.

— Конечно, заглядывайте! Конечно! Мы будем очень рады! И муж мой будет рад вас видеть, и дети! — протараторила Перепелицына и назвала адрес.

— Мы скоро будем, — заверил я её и положил трубку.

— Мда-а-а, понятно почему тебя никто не раскусил, — протянул Волков, уважительно крутя головой. — Так убедительно врать — это дорогого стоит. Только как мы попадём в Тверь так быстро? Я, конечно, могу соорудить портал, но он не дотянется до этого города. Но мы можем очутиться на ближайшей станции поезда, следующего в этом направлении.

— А нам и не понадобятся ваши фокусы. Зачем они, когда есть старая, добрая чёрная магия? — усмехнулся я. — Мне нужен лишь карандаш и бумага, хотя я могу и пальцем обойтись да пылью.

— Рунный портал? — изумился Георгий Александрович, затаив дыхание.

— Именно. Он приведёт нас прямиком в Тверь, поскольку я там бывал, хоть и очень давно.

— Тогда мне стоит одеться поприличнее и взять чемодан, а то я не похож на аристократа, проездом оказавшегося в Твери. Да и ты на него не похож. Дворецкий попробует подобрать тебе что-нибудь из моих вещей, что давно стали мне малы. Авось что-то и сгодится, — решительно произнёс князь и встал с кресла-качалки.

И его надежды сбылись, дворецкий сумел подыскать для меня хороший костюм-тройку. Князь же нарядился так, будто собирался попасть на приём к Тверскому губернатору и поразить там всех своей роскошной одеждой. Один его чемодан стоил, как чугунный мост.

Он сунул его мне и сказал:

— Мне не по статусу чемоданы носить, ученик. И это… быстрее карябай свои каракули. Нас люди ждут.

Я кивнул и быстро набросал руны, вызывающие портал. Князь внимательно следил за моими руками и восторженно цокал языком. Он бы такие руны рисовал час, а то и больше. А я справился буквально за несколько минут, после чего в подвале появилось подрагивающее зеркало портала. Я сунул в него голову и увидел тупик, стиснутый с трёх сторон красными кирпичными стенами. На меня удивлённо уставилась худая собака, разгребающая кучу мусора, да и всё. Помнится, я здесь однажды справлял малую нужду.

— За мной, — махнул я рукой и прошёл сквозь портал.

— Фу-у, — сморщился князь, стоило ему оказаться в тупике, пропахшем мочой.

— Добро пожаловать в мой мир, где нельзя, чтобы кто-то увидел мою силу, — усмехнулся я, покосился на исчезнувший портал и вышел из тупика.

Передо мной разлеглась шумная привокзальная площадь, освещаемая солнцем, приготовившимся коснуться горизонта.

— Надо поторопиться, — сказал Георгий Александрович, глянув на светило. — После заката наносить визиты — дурной тон.

— Такси! — крикнул я и ринулся к медленно едущей по проезжей части жёлтой машине, размахивая рукой.

Шофер меня услышал и нажал на тормоз. Мы с князем подошли к его машине и уселись в неё, после чего я назвал адрес. Шофер кивнул и погнал тачку по улицам города, а тот оказался далеко не таким прогрессивным, как Петроград. Мощёных улиц оказалось мало, а вот деревянных частных домов — много.

— Волков, — шепнул мне Георгий Александрович, сидя рядом со мной на заднем сиденье авто. — А ты нас, случаем, не в прошлое перенёс? Я, кажется, видел лудильщика, а прежде, мне думалось, что они вымерли лет тридцать назад.

— Я так полагаю, что вы в провинции никогда не были? — с прищуром посмотрел я на князя.

— Нет. Однако слышал, что там жизнь не такая комфортная, как в столице. Но не настолько же? Вон дети с трупом крысы играют.

— Настолько, — мрачно сказал я.

— Хм, — хмыкнул князь, нахмурил лоб и погрузился в размышления.

И вынырнул он из них лишь когда такси остановилось около невысокого дощатого забора, за которым скрывался двухэтажный бревенчатый дом с расписными ставнями и жестяным петушком-флюгером на крыше.

— Приехали, судари, — сообщил шофер. — Дом семьи Перепелицыных.

— Благодарю, — проронил Георгий Александрович и сунул мужику крупную купюру.

— Дык у меня сдачи не будет, — ахнул он, неверяще глядя на банкноту, словно впервые в жизни видел нечто подобное.

— Оставь себе, — отмахнулся князь и вышел из автомобиля.

Я последовал за ним, не забыв прихватить чемодан.

Такси тут же рвануло с места, будто шофер опасался, что Георгий Александрович передумает и заберёт банкноту. А он и не думал этого делать. Князь встал на цыпочки и принялся рассматривать хозяйственные постройки, окружающие дом Перепелицыных. Особое внимание он уделил старенькому автомобилю под навесом, телеге и сараю, в котором мычали коровы.

— Ой, приехали уже! — громко выдохнула выскочившая на крыльцо девчушка лет десяти и тут же снова скрылась в доме.

А буквально через минуту на крыльце показались двое: бородатый, щекастый мужчина лет сорока и пухленькая женщина средних лет. И её доброе лицо мигом напомнило мне лицо матери. Определенно они были похожи. Аж в груди что-то защемило.

— Добрый вечер! — выдал мужчина, проворно спустившись с крыльца и открыв нам калитку. — Проходите, проходите, гости дорогие.

— Добрый вечер, сударь, — степенно проговорил князь и проник во двор.

— Здравствуйте, — поздоровался и я, последовав за Георгием Александровичем.

— Идёмте скорее в гостиную, там уже стол накрыт, — радушно протараторила Екатерина Перепелицы. А кто же, кроме неё мог стоять на крыльце?

— Идёмте, идёмте, — поддакнул Перепелицын, украдкой глянув на жену. Мол, правильно всё делаю? Та слегка кивнула. Дескать, ага. И мне сразу стало ясно, кто тут командует, хотя мужчина и не выглядел подкаблучником. Но, как говорится, ты не подкаблучник, пока не нашёл свой каблук. Перепелицын его нашёл.

Он с широкой улыбкой провёл нас через довольно бедно обставленный дом и усадил за стол, где красовался самовар, окружённый блюдами с сушками, пряниками и пирожками.

— Чем богаты, тем и рады, — с извиняющейся улыбкой проговорила Перепелицына и собственноручно принялась наливать чай в расписные чашечки.

— Ну, давайте знакомиться, — сказал хозяин дома, скользнув взглядом по богатой одежде князя. — Это вот моя супруга, Екатерина Евграфовна Перепелицына. А я, стало быть, Аркадий Васильевич Перепелицын, муж.

— Георгий Александрович Петров, князь и учитель вот этого самородка, — кивнул на меня его светлость и в ошеломлённой тишине цапнул сушку с блюдца.

Не знаю точно, чем были вызваны выпученные глаза Перепелицыных, то ли тем, что Георгий Александрович назвал меня самородком, а то ли тем, что вряд ли супруги думали о том, что когда-то в их жилище заявится настоящий князь. В общем, шок их поразил такой, что Екатерина аж замерла с чашечкой, из которой уже выливался чай, струящийся из кранчика самовара.

— Ой! — наконец-то спохватилась хозяйка дома и закрыла кранчик.

— Дык это, ваша светлость, — занервничал Перепелицын, пробежав глазами по столу. — Можа, я до магазина-то доеду? Угощение-то неподобающее для встречи князя. Я же не знал, что к нам заглянет цельный князь…

— Успокойтесь, Аркадий Васильевич, — благодушно сказал князь. — У вас замечательный стол. Давненько меня так душевно не встречали. Да и мы к вам буквально на час-другой. Проездом же. В Петроград вот с Михаилом возвращаемся. Кстати, вы спортивные новости не смотрите по телевизору?

— Да как-то времени нет, ваша светлость, — вместо мужа ответила Екатерина и поставила передо мной и князем по чашечке чая, а сама робко уселась около Аркадия и сложила руки на пёстром платье.

— Жаль, а то бы вы знали, что Михаил недавно отличился в игре под названием «Башня», — проговорил князь, отхлебнул из чашечки, едва заметно поморщился и с улыбкой сказал: — М-м-м, какой вкусный чай. Натуральный, видимо. А в столице-то солома одна.

Я сделал несколько глотков и тоже захотел поморщиться, но сдержался, хотя чай и оказался той самой соломой. Однако Перепелицыны после слов князя заулыбались. А сам Георгий Александрович продолжил с улыбкой завоёвывать доверие супругов. Он словно позабыл о своих острых шутках и откуда-то из дальних ящиков доставал ненавязчивые комплименты, будто хотел под конец вечера попросить у Перепелицыных крупную сумму в долг. Супруги порой даже краснели от смущения. А совсем растёкшийся Аркадий Васильевич с заговорщицкой ухмылкой глянул в окно, где уже чернели сумерки, а затем предложил спуститься в погреб за первоклассной наливкой, с которой никакие французские вина не сравнятся.

Князь, конечно, отказываться не стал. И более того, он вместе с Перепелицыным пошёл в погреб, а я остался с Екатериной, которая тут же принялась обсуждать мою матушку. Этот разговор вызвал у меня щемящее чувство потери, а Перепелицына даже всплакнула, а затем предложила мне пообщаться с её детьми. Я согласился, после чего она отвела меня в небольшой уютный зал, где разбрызгивала жёлтый свет люстра. Тут обнаружились аж четверо детей и подростков, разного возраста. Самому старшему было лет пятнадцать, а младшей оказалась та самая девочка, что выбегала на крыльцо.

Я поздоровался со всеми ними, узнал их имена и мигом оказался в центре внимания. Всем хотелось узнать, как вообще живётся в столице и каково это быть студентом императорского университета и учеником самого князя. Кажется, кто-то из них подслушивал, пока мы с Георгием Александровичем и их родителями разговаривали в гостиной. Иначе откуда они знают, что я ученик князя?

Екатерина тоже это поняла. Погрозила пальцем старшему сыну и удалилась. А я плюхнулся на старенькое кресло и принялся рассказывать о своем житье-бытье.

Глава 19

Когда мы покидали дом Перепелицыных Тверь уже накрыл поздний вечер. Чтобы нас проводить на улицу высыпались все: младшие, старшие и даже две кошки. Аркадий, пьяно покачиваясь у калитки, клятвенно заверял князя, что возьмёт меня и мою сестру под своё крыло, раз с нами так плохо обращаются в доме моего дядюшки по отцовской линии.

Екатерина вторила словам мужа и шептала, что ей всегда не нравился брат Геннадия, то бишь мой дядя. Она даже на эмоциях несколько раз обняла меня. А потом мы с Григорием Александровичем забрались в машину соседа, с радостью решившего отвезти на вокзал самого князя. Кажется, уже вся округа знает, кто гостил у Перепелицыных. Ну и хорошо. Будет им почёт и уважение.

Автомобиль зарычал мотором и поскакал на ухабах просёлочной дороги.

— А в этом что-то есть, — покрутил рукой князь, пьяно глядя на частные дома, подмигивающие жёлтыми окнами, освещающими огороды и сады. — Может, я на лето в Тверь буду приезжать. Замечательные у тебя родственники, Волков. Душевные. В столице таких не сыскать. Там все лебезят передо мной и хотят втереться в доверие. А тут народ простой, даже дворяне. Вот ты знаешь, что мать Аркаши самолично варила самогонку?

— Нет, не знал, — сказал я и приоткрыл окно, а то в машине уже начинал витать зелёный туман крепкого перегара.

— Теперь знаешь. Жаль, самогонка её и убила.

— Много пила?

— Нет, в погреб спустилась, а там ей банка с самогонкой на голову и упала. Ха-ха-ха, — засмеялся князь и тут же смущённо добавил: — Хотя, конечно, грешно смеяться над смертью человека. Ну уж больно нелепая она была.

— Да, что-то такое в ней есть, — согласился я, слушая князя вполуха.

Мои мысли были заняты тем, что анализировали ситуацию. Всё, кажется, идёт по плану. Перепелицыны согласились взять надо мной и сестрой опекунство. Оно и понятно. Их ведь сам князь просил. Хотя, они, наверное, и без его слов согласились бы.

Перепелицыны действительно простые и удивительно душевные люди. Даже я уже отвык от таких, живя в столице. В их небогатом доме царили любовь и согласие. А не как в особняке дядюшки, где будто проживали змеи и прочие склизкие гады.

Скорей бы уже покинуть этот особняк и перебраться в другое место. Даже в общежитии будет лучше, чем в особняке дядюшки. А в Тверь можно и вправду на лето приезжать. Я же не собираюсь бросать университет. Потому мне придётся девять месяцев в году жить в Петрограде.

— Э-э-э, ты меня не слушаешь, что ли? — обиженно выдал князь, легонько ткнув меня кулаком в плечо. — Я вообще-то твой учитель.

— Да, что-то призадумался, — сознался я. — Так чему вы меня сейчас учили?

— Самогонку обязательно надо закусывать, а если пить мелкими глоточками, то можно гораздо быстрее свалиться с копыт, — назидательно поднял он указательный палец. — Аркаша так сказал, а я ему верю. Может, титул ему какой у Императора испросить?

Наш шофер не сумел сдержать завистливого вздоха и немного укоризненного взгляда. Дескать, так дела не делаются. Не надо по пьяни титулы раздавать.

Князь же чему-то кивнул и мутным взором уставился на приближающееся здание вокзала.

— Тпру! — выдохнул Георгий Александрович. — Стоять! Приехали.

Мужчина остановил машину и получил от князя крупную банкноту, после чего мы вышли из авто и двинулись по площади к тому самому неприметному тупичку. В нём мы обнаружили мужичка, который с блаженной мордой мочился на стену.

— Ты чего тут делаешь⁈ — грозно выдал Георгий Александрович, заставив мужичка изрядно струхнуть.

— А-а-а… — затянул он, забегав глазами. — Стену мою, сударь!

После своих слов он поспешно выскочил из тупика и рванул прочь, по-моему, даже забыв спрятать «воробышка» в штаны.

— Мда-а, — протянул князь, брезгливо сморщив нос. — Волков, ты давай быстрее корябай руны. И осторожнее, осторожнее, а то тут явно побывал не один такой мойщик.

Я усмехнулся и с помощью предусмотрительно прихваченного карандаша вывел на бумаге нужные руны. Они вызвали портал. Мы с Георгием Александровичем вошли в него и оказались в подвале особняка.

— Быстро, удобно, — дёрнул головой князь, посмотрев на исчезнувший портал. — Мне определённо нужны такие руны. За сколько их продашь?

— Да как-то неудобно торговаться. Вы столько для меня сделали, — проговорил я.

— Брось, — отмахнулся он, задумчиво поиграл бровями и проронил: — Ладно, потом поговорим, а сейчас, чует моё сердце, в мой дом уже звонили от Императора. Особисты наверняка нажаловались на меня.

Князь оказался прав. Стоило нам преодолеть лестницу и выбраться на первый этаж, как к Георгию Александровичу подошёл дворецкий, чья физиономия не выражала абсолютно ничего.

— Ваша светлость, вам телефонировал барон Краснов и попросил немедля явиться к Императору. Он желает с вами переговорить, — сообщил дворецкий.

— О чём я и говорил, — с ухмылкой бросил мне Георгий Александрович и сказал дворецкому: — Запрягай моего четырёхколёсного коня. Поедем во дворец, но сперва завезём Волкова к его дядюшке.

— Будет исполнено, ваша светлость.

Дворецкий отправился в гараж, а мы с князем вышли на крыльцо особняка, где он проговорил:

— Надо будет накопать компромата на твоего дядю, чтобы он более охотно согласился перестать быть твоим опекуном. Думаю, завтра или послезавтра я навещу его и поговорю с ним. А ты пока с сестрой готовь вещи к переезду. У меня первое время поживёте, а после спасения Медеи решим, где будете жить дальше. Либо у меня останетесь, либо я вам квартирку подарю. Имеется у меня парочка да все простаивают без дела.

— Благодарю, — искренне сказал я и настойчиво добавил: — Только вы сестре ничего не говорите о нашей сделке, да и о падшем ангеле тоже молчите. Она же думает, что во мне нет никого. Мол, это был просто ритуал, который дал мне силы и знания.

— Хорошо, — кивнул Георгий Александрович и пошел к машине, которую около дома остановил дворецкий.

Мы сели в неё, а затем она помчала нас по вечерним улицам Петрограда, окутанного туманом, почти скрывшим фонари, исторгающие жёлтый свет. Да, погода сильно испортилась, а вот моё настроение наоборот — поднялось до заоблачных высот. Поэтому из машины князя я вышел с улыбкой на устах и с ней же открыл входную дверь. Правда, улыбка завяла, стоило мне увидеть дядю и Ивашку. Последний до сих пор с раззявленным от удивления ртом смотрел в окно, за которым взревела мотором машина князя и умчалась прочь.

— Георгий Александрович уже домой тебя возит! — громко выдал Ивашка, завистливо пуча свинячьи глазки.

— Ага, мы теперь друзья не разлей вода, — усмехнулся я, скидывая обувь.

— Вот и хорошо. Пригласишь его на свою свадьбу с Маргаритой, — жёстко проговорил дядька и следом добавил, хмуря брови: — Именно Маргарита станет тебе женой. А всех остальных девушек выбрось из головы. Всё это блажь. Мне уже Иван кое-что рассказал…

— … Ага, — вклинился толстяк, аж позеленевший от зависти. — Я не мог не рассказать, что ты, Мишка, сегодня с самой дочкой ректора по университету ходил! Все только об этом и говорили!

— Маргарита — твоё будущее, — сурово сказал дядька, словно вколачивал гвозди в крышку гроба моей счастливой жизни. — Ректор никогда не позволит своей внучке выйти за тебя замуж. Да и прочие аристократы не захотят видеть тебя в обществе своих дочерей. Выше головы не прыгнуть, Михаил. Знай своё место. Даже расположение князя тебе не поможет.

— В жизни всякое бывает, — беспечно ответил я, преодолел лестницу и очутился на втором этаже, где услышал приглушённые расстоянием крики ссоры.

— … Сдохну скоро! — визжала старушка Авдотья, орудуя заплетающимся после алкоголя языком. — А как сдохну, так хочу, чтобы меня кремировали, дабы не лежать с тобой в одной земле!

— Кремировали⁈ — ехидно выпалила тётка, откуда-то из комнаты. — Так могу назавтра договориться, чтоб нервы мне больше не мотала! Устраивает⁈

Они продолжили заливисто лаяться, а я постучал в дверь комнаты сестры.

— Миша? — спросила Мария.

— Он самый.

— Заходи.

Я вошёл и увидел сестру. Мария с ногами забралась на кресло и читала какую-то книгу, но при виде меня она её положила на стол и потёрла покрасневшие от чтения сонные глазки. И после этого потирания они словно по волшебству загорелись любопытством.

— Как прошёл день? Рассказывай скорей, — попросила она, затаив дыхание.

— О-о-о, денёк был насыщенным, — протянул я, уселся на кровать и принялся вещать.

Мне не составило труда поведать сестре о том, что я помог простолюдину Смертину, а потом поговорил с князем по душам.

— Он теперь знает, что ты сотворил тот ритуал, давший тебе знания? — ахнула сестра и смертельно побледнела.

— Ага. Но ты не пугайся. У нас взаимовыгодный договор. Он с помощью моих знаний хочет помочь империи, а мы с тобой получим от него всякие плюшки. К примеру, уже завтра-послезавтра я стану его официальным учеником.

— Поздравляю! — радостно выдохнула Мария. — Это же… это…

— Угу. Очень круто. А ещё круто то, что мы наведались к Перепелицыным. Они согласны взять нас под своё крыло. И уже завтра князь поговорит с нашим дядюшкой.

— Правда? — несмело проронила сестра, одновременно испытывая и страх, и радость.

— Правда. Скоро мы будем свободны, богаты и получим уважение общества, — заверил я Марию и встал с кровати. — Ладно, пойду спать, а то время уже позднее.

— Иди, — улыбнулась сестра и задумчиво уставилась на стену, словно там телевизионный экран показывал её новую жизнь.

Я усмехнулся, вышел из комнаты Марии и проник в свою, где быстро разоблачился и бухнулся на кровать. Ноги подрагивали от усталости, а впечатления от сегодняшних приключений не сразу дали мне окунуться в сон, превратившийся в знакомую пещеру с зеркалом.

— Ты поступил рискованно, — прошептал Ариил, прячась внутри зеркальной поверхности. Его крылатая тень стала чуть больше, будто он ещё чуть-чуть восстановил свои силы, подточенные ранами.

— Князь нас не предаст, — проговорил я, вполне здраво мысля, хотя вроде бы и спал.

— Люди склонны к предательству…

— Как и демоны с ангелами, — усмехнулся я, покосившись на трепещущие язычки пламени, венчающие толстые оплывшие свечи, освещающие это место.

— Ты не прав, — не согласился падший. — Ангелы всегда держат своё слово… и жестоко карают тех, кто не сдержал данное им слово. И для человека я не сделаю исключения. Ежели князь словом или делом предаст меня, то я уничтожу его, превращу в прах. Так и передай ему.

— Обязательно, — кивнул я и мирно добавил: — А теперь, уважаемый Ариил, не соблаговолите ли вы одарить меня знаниями, способными помочь дочери Воронова. Они же у вас есть? Или их нет?

Пещеру внезапно огласили низкие короткие звуки, похожие на шорох рассыпающихся от древности костей. И я не сразу понял, что Ариил так смеётся, а не пытается напугать меня до дрожи в коленях. Вот бы он так посмеялся над ухом моей спящей тётушки. Она бы утром непременно проснулась седой.

— Ты даже не представляешь сколько у меня знаний, — прошелестел падший ангел, когда отсмеялся. — Если я все их обрушу на твоё слабое сознание, то оно не выдержит и погаснет. А если буду передавать их по чуть-чуть, то на это уйдёт месяц, а то и больше.

— Постой, мы же договаривались на то, что я получу все твои знания. И как же ты их собираешься передать? — сощурил я глаза.

— Не по чуть-чуть, — проговорил Ариил.

Тотчас на меня будто бетонная плита обрушилась, превращая сон в кошмар. Я почувствовал, что у меня голова разболелась так, словно её сунули в чан с расплавленным металлом, однако не мог проснуться и как-то облегчить боль. Так и провалялся до утра. И только после зари сумел открыть глаза, в которые будто песка насыпали. Голова же продолжала жутко болеть.

Благо, что весь дом ещё спал, так что я сумел украдкой сгонять в душевую комнату, где холодный душ унял мои страдания. Потом я снова брякнулся на кровать и принялся расставлять по полочкам то, что узнал. Ну, средство, чтобы спасти дочь Воронова теперь у меня имеется. А также я знаю, как попасть в Эфир. Подобные знания я у падшего не просил, но он их дал, видимо таким образом жирно намекнув, что пора ехать бабу выручать, то бишь Медею.

— Миша, вставай! — отвлёк меня от мыслей голос сестры.

— Иду, — проговорил я, оделся и спустился вниз, где помог Марии накрыть на стол, попутно заметив, что она от волнения порой кусает губки и поглядывает в окно, словно князь уже с самого утра должен приехать сюда и поговорить с дядюшкой. Пришлось успокоить её, сказав, что Георгий Александрович, скорее всего, будет к вечеру.

Мария действительно перестала кусать губки и довольно смирно сидела за столом во время завтрака. Правда, она порой с некой грустью поглядывала на дядю, Ивана, Фроську, старушку Авдотью и даже на тётушку, словно уже прощалась с ними и понимала, что ей их будет не хватать. Хотя я вообще не понимал, как можно испытывать подобные чувства. Да я бы с радостью больше никогда в жизни не видел эти физиономии. Ну, только если старушку Авдотью иногда проведывал бы. Она забавная.

— Машина князя! — вдруг воскликнул Ивашка, глянув за окно.

— Его водителя, — поправил я, вставая из-за стола. — Мария, поехали.

— Это чего же? — изумлённо раззявила рот Фроська, чуть не выронив из руки чашку с чаем. — Вас в университет отвезёт водитель князя?

— Угу, — кивнул я.

— Дела-а-а, — протянул Иван и следом жарко выдал: — Я тоже хочу, чтобы меня отвёз его водитель!

— И я, и я, — поддакнула Фроська.

Я уже хотел им отказать, но Мария дёрнула меня за руку и посмотрела умоляющим взором. Пришлось тяжело вздохнуть и разрешающе махнуть рукой. Фроська с Иваном сразу же обрадовались и выскочили из-за стола, даже не доев сладости, что было нонсенсом.

Тётка же со смешанными чувствами глянула на меня, а вот дядя удовлетворённо кивнул. Мол, правильно сделал. Мне сразу захотелось отменить своё решение, но я не стал этого делать. Просто молча вышел из столовой, покинул дом и проник в авто вместе с Марией, Фроськой и Иваном.

— Поехали, — бросил я шоферу, явно не ожидавшему, что в машину набьётся столько народа. При том, что часть этого народа весила ого-го. Как бы рессоры не сломались. Но автомобиль слава богу выдержала. Без проблем добрался до университета, миновал ворота и двинулся к стоянке. Колёса медленно шуршали по брусчатке, а Фроська с Иваном специально опустили стёкла дверей, дабы их физиономии хорошо были видны студентам, спешащим в учебное заведение.

Я осуждающе хмыкнул, но ничего не сказал. Молча выбрался из остановившегося автомобиля и внимательным взглядом окинул припаркованные машины. Так, герба ректора ни на одной двери не видно. Значит, Каролина ещё в пути. Ладно, подожду её.

— Хорошего дня, — сказал я сестре. — Иди в университет без меня. Я тут кое-кого подожду.

— Внучку ректора, небось, — завистливо выдохнул Иван и посеменил вместе со своей сестрой к двери универа.

— Хорошо, — проговорила Мария и тоже ушла.

Однако я недолго пробыл в одиночестве. Мой взор сразу же привлекла роскошная машина с гербом семьи Мироновых. Она остановилась неподалёку от меня, и из неё выбрался Миронов-старший. Он сам восседал за рулём, видимо уподобившись князю Георгию Александровичу, тоже любящему покрутить баранку.

Закрыв дверь авто, Миронов прошёл прямо ко мне. И по его непроницаемому лицу невозможно было понять с какими мыслями он топает ко мне. То ли он жаждет спросить, не надумал ли я стать его другом, а то ли хочет обсудить последние новости. А за прошедшие дни много чего случилось, но в первую очередь по университету пошёл слух, что я встречаюсь с Каролиной, а она, вроде, рассматривалась отцом Миронова как вполне подходящая партия для его старшего сына.

Глава 20

— Волков, — поприветствовал меня кивком Миронов, чьё лицо всё так же оставалось каменным, а вот в глазах уже можно было заметить искры раздражения, будто кто-то отдавил его мозоль. И я даже знаю кто.

— Доброе утро, — проговорил я.

— Не такое уж оно и доброе, — проворчал парень, пожевал губы и в лоб спросил: — Волков, чем я вам не угодил? Вы словно задались целью напрочь испортить мою жизнь. Мой младший брат, «Башня», а теперь ещё и Каролина. Вы наверняка знали, что она та, кого бы я хотел видеть своей женой.

— Догадывался, но точно не знал, — не стал я юлить. — И, в общем-то, злого умысла не было. Просто так карты легли.

— Карты. значит, легли, — прошипел он, дёрнув щекой, как от удара. — А ведь мы могли бы дружить, Волков. Но ты упорно расширяешь пропасть между нами. И она уже достигла такой ширины, что я не могу больше предлагать тебе дружбу. Глупо так поступать, когда ты раз за разом втыкаешь кинжал в мою спину…

— Ну я бы не сказал, что в спину, да и не кинжал… Но сравнение сочное и красивое. Вы не пробовали писать книги?

— О-о-о! Может, книгу я и не напишу, а вот твой некролог с удовольствием составлю, — процедил парень, подался ко мне и жарко выхаркнул, сверкая наполненными яростью глазами: — Я тебя уничтожу!

— Не хочу вас разочаровывать, но вряд ли у вас что-то получится. К сожалению для вас, моё положение меняется быстрее, чем вы можете себе вообразить, — спокойно произнёс я и даже не подался назад, хотя рассерженный парень дышал мне чуть ли не в лицо.

— О чём ты? — напрягся Миронов и сделал шаг назад, видимо сообразив, что слишком близко стоял ко мне и со стороны это выглядело странновато.

— Ежели вы задумали впутать в наши разборки вашу семью, точнее, её связи, то вам стоит знать, что я — официальный ученик его светлости князя Георгия Александровича. Посему ежели вы всё-таки желаете уничтожить меня, то вам придётся это делать в одиночку. А вы уже сами догадываетесь, что разборки со мной обычно приводят к тому, что мои враги оказываются низвергнуты, — улыбнулся я скривившемуся Миронову.

— Не может быть! Князь не берёт учеников! — наконец выдохнул он. — Ты лжёшь!

— Это правда, вот те крест, — усмехнулся я. — Да и мои слова легко проверить.

— Какому дьяволу ты продал душу, Волков⁈ — выпалил парень, бешено раздувая крылья носа. — Обычному человеку не может так везти!

— Вообще-то, у меня есть догадка почему так происходит, — задумчиво сказал я и поманил Миронова пальцем. Тот против воли подался ко мне и развесил уши. А я таинственным шёпотом выдал: — Несколько лет назад я купил у бабки на базаре яблочки, так она мне пожелала удачи, красивую жену, много денег и стать сильным магом. Работают её слова.

— Ну ты конечно… — прошипел рассвирепевший Миронов, но грань не перешёл. Оскорблять меня не стал. Более того, он одёрнул форменный пиджак и провёл рукой по лбу. А затем взял себя в руки и нехотя процедил: — Волков, я последний раз иду тебе навстречу. Перемирие. Отныне ты не лезешь в мои дела, а я в твои.

— Договорились, — легко согласился я, прикинув, что наши пути и так, скорее всего, больше никогда не пересекутся.

Миронов кивнул, окинул меня долгим взглядом и скрылся в здании университета. А я ещё немного постоял, ожидая внучку ректора. Но та так и не показалась. И мне не солоно хлебавши пришлось идти на лекцию, где меня холодным взглядом встретила Елизавета, а вот Гришка уселся рядом и стал жаловаться на Кузнецову.

— Я ей предложил прогулять универ и пойти ко мне, — шептал Ветров, поглядывая на лекторшу, рассказывающую об истории Империи. — А она отказалась. Более того, закатила скандал. Представляешь?

— Легко, — отвлечённо сказал я, думая о своём.

— А из-за чего она закатила скандал не спросишь? Ладно, сам расскажу. Её, дескать, оскорбило то, что я пытаюсь затащить её в постель. Мол, сперва нужно долго ухаживать, дарить подарки и лишь потом что-то и будет. А я вот как мыслю — а будет ли это что-то или она, в конце концов, даст мне от ворот поворот, когда у меня последние деньги кончатся?

— Кажется, на тебя снизошло прозрение.

— И представляешь, ей ведь только материальные подарки нужны, а, к примеру, моё стихотворение она высмеяла, хотя я в конце него написал, что мы вечно будем вместе.

— Вечно будете вместе? Зачем ты ей угрожал?

— Тебе бы всё острить, Миша. Друг ещё называется, — обиделся Гришка.

— Извини, ляпнул, не подумав. У меня такое бывает.

— Притом очень часто, — вставил Ветров, осуждающе поглядев на меня. — Небось, над сударыней Каролиной ты так не шутишь.

— Всё верно, мой прозорливый друг, — усмехнулся я и покосился на расфуфыренную Кузнецову. Она уже кому-то картинно строила глазки и порой украдкой бросала на Ветрова внимательные взгляды.

— Вон как себя ведёт, — буркнул Гришка, тоже посмотрев на Кузнецову. — Хочет, чтобы я ревновал. Не дождётся.

— А ты семимильными шагами постигаешь премудрости любовной науки, — удивился я, вскинув брови. — Скоро уже мне у тебя можно будет брать ценные советы.

— Не нужны мне эти постигания. Просто хочу нормальных отношений, — протянул парень и наткнулся на строгий взгляд лекторши.

Ветров виновато улыбнулся и склонил голову над тетрадью. Я поступил так же. И больше мы с ним не разговаривали на этой лекции, впрочем, как и на следующей не поднимали тему его взаимоотношений с Кузнецовой. А та всё больше злилась из-за того, что Гришка не поддавался на её уловки. И она даже пошла ва-банк: после всех занятий пошла к остановке с каким-то старшекурсником, а не с Ветровым. Тот, конечно, чуть не взорвался от ярости, но не помчался за ней, а всего лишь дёрганной походкой покинул территорию университета.

Я же не спешил идти домой, а решил найти князя и поговорить с ним. Он отыскался в своём кабинете, где обосновалась пара резных шкафов, красивый ковёр на полу, зелёные обои на стенах, хрустальная люстра и массивный рабочий стол. Как раз за ним-то и восседал Георгий Александрович, встретивший меня мрачным взглядом.

— Присаживайся, ученик, — указал он рукой на кресло, стоящее в углу около окна, за которым покачивал ветками клён.

— Судя по вашему виду, встреча с Императором прошла не особо хорошо, — проговорил я, плюхнувшись на кресло.

— Могло быть и хуже. Мне просто строго-настрого запретили приближаться к ангелам, демонам и прочим аспектам деятельности особого отдела, — сказал князь, налил воды из прозрачного графина и залпом осушил бокал. — А если нарушу этот приказ, то меня отправят прочь из столицы.

— А как там дела с компроматом на моего любимого дядюшку? — жадно спросил я.

— Мои люди работают над этим, — проронил Георгий Александрович и вопросительно посмотрел на меня. — Ариил?

— Он согласен на вашу сделку и уже дал мне знания, нужные для спасения дочери Воронова. Но он пригрозил вам смертью, ежели вы попробуете обмануть его.

— И в мыслях не было, — вроде бы искренне произнёс князь, откинувшись на спинку кресла. — Когда поедем в больницу барона Пересветова, где, собственно, и лежит дочь Воронова?

— Сегодня ночью, — решил я не откладывать дело в долгий ящик. — А сейчас нам неплохо было бы отправиться в ваш особняк и начать работу над ритуалом перехода в Эфир.

— Хорошо, — встал из-за стола князь и тут же вернул свой зад на кресло, потому что зазвонил телефон. Георгий Александрович взял трубку и показал мне рукой, чтобы я выметался и ждал его в коридоре.

Я кивнул, вышел из кабинета и чуть не столкнулся лицом к лицу с Каролиной, радостно сверкающей глазками и теребящей пуговичку пиджака.

— Ох! — непроизвольно выдохнул я, увидев её.

— А я как раз тебя искала! — возбуждённо выдала она. — Спросила у твоих одногруппников куда ты пошёл, и они сказали, что в эту сторону. Ну я сразу и смекнула к кому ты направился и решила подождать около кабинета. У меня есть новость!

— Кажется, умер кто-то из твоих злейших врагов, раз ты такая радостная и возбуждённая? — пошутил я, криво улыбнувшись.

— Злая шутка, — нахмурилась красотка. Впрочем, уже через миг она радостно протараторила: — Представляешь, дедушка ругался на меня из-за того, что я встречаюсь с тобой, но он как-то и не зло ругался.

— Может, уставший просто был? Или где-то глубоко в душе я ему симпатичен?

— Скорее, второе. Ты же и правда умница. Даже Георгий Александрович это заметил и вроде как сделал тебя своим официальным учеником.

— Ага, сделал, — подтвердил я.

— Я тебя поздравляю! — ликующе выдохнула Каролина и в порыве эмоций бросилась мне на шею.

Я рефлекторно сжал её тонкую талию и вдохнул дивный запах, идущий от её светлых волос, оказавшихся передо мной. Мигом захотелось зарыться в них носом и ещё сильнее прижать красотку, уткнувшуюся в мою шею. Но тут скрипнула дверь и прозвучал немного смущённый голос князя:

— Я, пожалуй, чуть позже выйду из кабинета. Или вы постучите, когда тут все закончите.

Каролина отпрянула от меня и в великом смущении покраснела, как помидор.

— Мы уже всё. Пока Михаил, до свидания, ваша светлость, — пролепетала она и шустро пошла прочь, виляя аккуратной попкой.

— А ты, Волков, не промах, — медленно проговорил князь, закрывая дверь на ключ. — Боюсь представить, кем ты станешь через год. Может, Императору уже пора волноваться за его трон?

— Не думаю.

— Это хорошо. Перевороты я не приемлю, — вроде бы в шутку сказал Георгий Александрович, но всё-таки в его глазах мелькнула и серьёзность, а потом появилась и обеспокоенность. — А ты ведь не наложил на Каролину какое-нибудь рунное заклятие? А то как-то подозрительно часто в тебя влюбляются самые красивые девушки университета. Ещё недавно мне казалось, что ты вот-вот завоюешь Дымову.

— Ничего я не накладывал. Да и вообще не существует таких рун, которые могли бы управлять чувствами человека.

— Да? Ну, это хорошо, — улыбнулся князь, двинувшись по безлюдному коридору. — А ты всё-таки оказался умнее Крылова. Он-то теперь с Дымовой вроде как в отношениях. Всего-то пару дней, а уже не узнать парня. Взгляд отсутствующий, плечи сгорбились, и даже думать сам разучился. Всё говорит: «Надо с Варварой посоветоваться». Да-а, любовь — это страшное дело. Столько достойных дворян полегло от неё, что и не сосчитать. Прививки, что ли, начал бы кто-то делать?

— Ваша мудрость безгранична, — иронично сказал я, вместе с князем свернув в другой коридор. Тут уже околачивались кое-какие студенты, и все они тотчас поздоровались с князем и со мной, да ещё и проводили меня завистливыми взглядами, неприятно колющими спину.

— Привыкай, — проронил Георгий Александрович, заметив мою реакцию на завистливые взгляды.

— Думаю, что это будет не сложно, — сказал я и вышел из университета, оказавшись на парковке.

Князь подошёл к своей машине, открыл дверь и сел за руль. А я уже по-хозяйски плюхнулся на переднее пассажирское сиденье и не стал пристёгиваться, вызвав у Георгий Александровича одобрительное покачивание головы.

Князь погнал автомобиль к своему особняку сквозь погожий осенний денёк. Солнце решило порадовать сырой Петроград яркими лучами, играющими на окнах старинных особняков, кое-где покрытых чёрной плесенью и сеткой мелких трещин. Даже сырой воздух заметно прогрелся. Но, чую, такие погоды недолго будут стоять. Может, уже к вечеру снова появится туман и зарядит опостылевший дождь.

Пока же мы добрались до особняка князя, оставили машину в гараже и спустились в подвал.

— И что тебе нужно для ритуала перехода в Эфир, Волков? — спросил Георгий Александрович, с неудовольствием глянув на ярко вспыхнувшую и тут же погасшую лампочку в жестяном абажуре. Благо, с потолка свисал ещё десяток ламп, довольно хорошо освещающих подвал.

— Пока мне потребуется много мела, крепкий кофе и бутерброды, — проговорил я, сняв пиджак и швырнув его на кресло. — А к завтрашнему дню желательно бы раздобыть кое-какие травы… Вы записываете, ваша светлость?

— Запомню. У меня память, как у слона, а то и как у двух слонов.

— Вы, конечно, меня извините, что сомневаюсь в крепости вашей памяти, но лучше бы записать, а то вдруг вы ошибётесь, и я попаду не в Эфир, а прямиком на тот свет? Меня сильно расстроит такое положение дел.

Князь недовольно хмыкнул, но всё же подошёл к шкафу, взял из него блокнот с карандашом и вопросительно посмотрел на меня. А я быстро продиктовал ему не только то, что требовалось для ритуала, но и те ингредиенты, что были нужны для спасения дочери Воронова.

— Ладно, ты тут тогда рисуй руны, а я сам съезжу за покупками и принесу бутерброды с кофе. И не переживай, никто кроме меня в подвал не сунется. А мел вон в том ящике шкафа.

Я кивнул, взял мел и принялся чертить руны, сверяясь со знаниями, что дал мне падший ангел Ариил. Дело шло быстро, поэтому когда в подвал вернулся князь, то он чуть не выронил поднос с кофе и бутербродами.

— Ого! А ты шустрый. Уже столько написал, — дёрнул головой Георгий Александрович.

— Что есть, то есть, — усмехнулся я и задорно добавил: — К слову, помните, что вы говорили насчёт Императора? Мол, не пора ли ему переживать из-за своего трона? Так вот обратите внимание, что мне уже прислуживают князья.

Георгий Александрович усмехнулся, погрозил мне пальцем, поставил поднос на стол и вышел вон. А я продолжил своё дело, проклиная хреновую вентиляцию. Из-за неё в подвале постепенно становилось душно. К тому же, моё тело теряло силы, а по лбу и вискам катились градины пота.

Однако, когда спустя несколько часов вернулся князь, то он не поверил своим глазам, увидев какое количество рун я успел накарябать.

— Потрясающе! — выдохнул он, уронив челюсть на пол. — Да мы бы даже вдвоём с Вороновым и за неделю не написали столько рун.

— Ничего, я вас тоже научу, если жив останусь, — пообещал я, смахнул пот со лба и гордым взглядом окинул своё детище. — На сегодня всё. А вы, ваша светлость, купили то, что я просил?

— Да, и даже в двойных порциях, на всякий случай, — ответил Георгий Александрович. — И ещё у меня есть кое-какой компромат на твоего дядю. Оказывается, он уже пару лет обманывает компанию, в которой изволит трудиться. Его схема довольно запутана, но моим людям удалось её распутать и выяснить, что он прикарманивает чужие деньги.

— Так на него похоже, — пробормотал я. — А всё жадничает, даже служанку нанять не хочет.

— Ну, скоро ты съедешь из его дома. Мы прямо сейчас поедем к твоему дядюшке, — решил князь.

— Отлично, — кивнул я и надел форменный пиджак.

Мы вместе с князем вышли из подвала, проникли в гараж, сели в автомобиль и выехали на свежий воздух. Петроград уже поглотил неожиданно тёплый вечер. Деревья не терроризировал ветерок, небо не закрывали тучи, и лишь уличные фонари, как всегда, боролись с тьмой.

Князь нажал на педаль газа и погнал автомобиль к дому моего дядюшки. А я сидел на пассажирском сиденье и пытался прогнать нервную дрожь. Сегодня должна в очередной раз круто изменится моя жизнь. Я так долго ждал этого, что даже не знал как реагировать: то ли улыбаться от счастья, то ли злорадствовать над дядей, а то ли слегка сожалеть, что таким образом расстаюсь с родными по крови людьми.

И я так и не пришёл к однозначному выводу, когда автомобиль князя уже остановился около особняка дяди.

— Ну, пошли, — сказал Георгий Александрович, взял с заднего сиденья картонную папочку на завязках и вышел из машины.

Я тоже покинул автомобиль и заметил в свете фонаря того, кого совсем не ожидал тут увидеть.

— Сударь Волков! — радостно выдохнул Смертин, бросившись ко мне. — Я хотел вас поблагодарить. Ваше средство действительно помогло! Глядите, я больше не похож на живого мертвеца.

— Я бы с тобой поспорил, но хорошее питание всё исправит, — проговорил я, пробежавшись взглядом по страшно исхудавшему лицу простолюдина, брызжущего искренней признательностью.

— Не знаю, чем ты ему помог, — тихо сказал мне князь, — но, кажется, что этот тип теперь будет верен тебе до самой смерти. И эту верность можно использовать. Есть у меня одна идейка…

Глава 21

— Милейший, — обратился князь к Смертину, — а ты знаешь, как обходиться с автомобилем?

— Знаю, сударь, — кивнул простолюдин. — Батька меня обучил. Он у меня рукастый. Я, значится, и под капот нырнуть могу и баранку покрутить. Даже на тракторе в деревне ездил, а тут, в городе, извозом подрабатывал, брав внаём автомобиль подешевле.

— А сейчас где работаешь? — продолжил расспрашивать князь.

— Дык, пока нигде, — грустно шмыгнул носом парень. — Болел я сильно, так что не мог работать. Но, думаю, теперь-то найду себе работёнку. Вы не смотрите, что я худой и кашляю, сударь, у меня сил хватит, чтобы даже в доке работать. Хотя, там, конечно, тяжеловато, да и тухлой рыбой постоянно пахнет.

— Шофером будешь вот у этого сударя? — кивнул на меня Георгий Александрович. — А то он ещё несовершеннолетний, поэтому за руль ему нельзя. А тебе можно. Права-то есть?

— Есть, сударь! — обрадованно кивнул Смертин.

— Вот и хорошо. А с зарплатой я тебя не обижу, — пообещал князь. — Приходи завтра утром к особняку князя Петрова, то бишь к моему дому.

— Ой, так вы князь! — выпучил глаза простолюдин, который не сильно разбирался в геральдике, иначе бы понял по гербу на двери машины, кто перед ним стоит. — Простите, ваша светлость, что обращался к вам, как к простому дворянину.

— Прощаю, — милости кивнул Георгий Александрович и решительно двинулся к дому моего дядюшки.

— Не опаздывай, — бросил я Смертину и поспешил за князем, прикидывая, что у меня, кажется, скоро будет личный шофер с машиной.

Пока же мы с Георгием Александровичем подошли к крыльцу дома. И тут же открылась входная дверь.

— Добрый вечер, ваша светлость! — выдохнул Ивашка, на чьей физиономии хоть и сверкала улыбка, однако в глазах бегала нешуточная тревога. Она же в той или иной степени отражалась на физиономиях всех тех, кто выстроился в холле, ожидая прихода князя. Фроська, Мария, старушка Авдотья, дядя и тётушка Клавдия. Похоже, тётка снова подглядывала в окно, увидела, что князь идёт к особняку и всех выстроила в холле, ведь такого человека надо встречать всем домом. Я удивлён, что рядом с людьми ещё и мыши не стоят по стойке смирно.

— Вечер добрый, — проговорил князь, войдя в дом.

— Добрый вечер, ваша светлость, — хором проговорил народ.

— Чем обязан столь позднему визиту, сударь? — с радушной улыбкой спросил дядя, украдкой застёгивая нижние пуговицы чистой рубашки, явно надетой впопыхах.

— Мы и не готовились к вашему визиту. Совсем. Вы уж простите нас великодушно, — протараторила тётушка, пытаясь унять нервную дрожь, сотрясающую её пальцы.

Кажется, она чувствовала, что грядёт нечто неприятное для неё. Поэтому все её костлявое тело буквально разрывалось от страха неизвестности. Ей прямо здесь и сейчас хотелось узнать для чего же князь в столь неурочное время явился в её дом. Явно ведь не с добрыми вестями, а с чем-то нехорошим. И ей всей душой хотелось узнать насколько велика степень этого нехорошего.

— Могу я отнять у вас несколько минут? — посмотрел на моего побледневшего дядюшку князь. — Я хочу переговорить с вами с глазу на глаз.

— Конечно. Прошу за мной, — проронил дядя и повёл Георгия Александровича вглубь дома.

— Зачем он пришёл? Немедленно говори, — тут же прошипела тётка, подскочив ко мне и вцепившись скрюченными пальцами в мой локоть. Её глазёнки горели лихорадочным огнём, а плоская грудь часто-часто вздымалась.

— Сами спросите у князя, — усмехнулся я, стряхнув с локтя руку тётушки.

— Ты мне не дерзи! — брызнула она ядовитой слюной, прожигая меня яростным взглядом. — И никакой князь тебе не поможет! Уже нажаловался ему, что тебя женят, да⁈ Думаешь, он тебе поможет, а вот и нет! У тебя есть законный опекун — и только моему мужу и мне решать, что с тобой делать! А будешь артачиться, там в жены возьмёшь не Маргариту, а какую-нибудь замарашку, на которую я укажу пальцем. Понял⁈

— Клавдия, успокойся, чего ты как с цепи сорвалась, право слово? — нахмурилась старушка Авдотья, кутаясь в чёрную шаль.

— Помолчи, матушка! — рыкнула на неё Клавдия. — Не лезь не в своё дело! Отправляйся лучше спать. И вы всё идите по своим комнатам, а ты, Михаил, останешься.

Старушка нехотя стала подниматься по лестнице. Иван с Фроськой поспешили за ней, не став перечить разошедшейся матушке, хотя в глазах обоих сверкало неподдельное любопытство. Всем же хотелось узнать, чем закончится разговор князя и дядюшки. Но только я и Мария знали его итог.

К слову, моя сестра тоже принялась подниматься по лестнице, но прежде мы обменялись многозначительными взглядами, после чего она кивнула. Дескать, да, поняла, что надо собирать твои вещички, свои-то я уже собрала.

— А ты! — снова обратила на меня огненный взор тётушка. — Никуда не уйдёшь, пока не скажешь зачем припёр в мой дом князя. Что ему наплёл? Что мы с тобой плохо обращаемся? Говори, неблагодарный негодник.

— Думаю, что вам пора ставить чайник на плиту и бежать за тортом. Сегодня на вашей улице праздник, — с усмешкой сказал я, совсем не робея под взглядом высохшей мегеры. — Скоро произойдёт то, чего вы так желали. Сбудется ваша мечта…

— О чём ты? — подобралась тётушка и даже перестала гневно рычать. Она сощурила глаза и сделала шаг назад, словно боялась, что я прыгну на неё и перегрызу дряблую шею.

— Сегодня мы с сестрой покинем этот особняк и больше никогда сюда не вернёмся.

— И куда ты собрался? — глумливо усмехнулась тётушка. — Мой муж не позволит вам просто так уйти. Если он захочет, то заберёт ваши документы из университета. Вы останетесь без образования. И это не всё, что он может сделать с вами.

— А если, к примеру, у князя имеется какой-то компромат на вашего мужа? Что если князь заставит дядюшку отказаться от опекунства над нами и его возьмут другие мои родственники, пусть и не такие близкие по крови? Что тогда? Сбудется, сбудется, ваша мечта, дорогая тётушка, — иронично проговорил я, глядя на то, как бледнеет лицо женщины, а в глазах рушатся горы из монет, которые она бы получила, отдай меня и Марию в семьи простолюдинов.

— Ты… ты не посмеешь! — судорожно выдохнула она. — Мы с мужем столько времени опекали вас, покупали одежду, давали еду! Вы нам должны!

— Я так не думаю. Мы с Марией трудились в этом доме, как две работящие пчёлки, так что это вы должны нам.

— Михаил, не поступай так с нами. Мы с твоим дядей уже немолоды, а богатства так и не скопили. Подумай хотя бы о своих двоюродных брате с сестрой. Мы же им ничего не оставим! Даже свадьбу Ивана не сможем оплатить! Давай договоримся. Мы с дядей больше не будем вмешиваться в твои дела. Ты не услышишь от нас дурных слов. Оставайся с нами. У тебя начнётся совсем другая жизнь! Я тебе обещаю.

— Поздно, — мрачно проговорил я и услышал приближающиеся шаги.

Тётка кинула на дверной проём сломленный взгляд с искорками безумной надежды на то, что всё это безумный блеф. Вот сейчас выйдет её муж и скажет что-то такое, что заставит князя убежать отсюда, поджав хвост. А мне придётся остаться. И уж тогда тётка с меня три шкуры сдерёт, вымещая весь свой страх и пережитые унижения.

Дядя действительно показался в дверном проёме. И его лицо было краснее помидора, из-за тщательно сдерживаемой ярости, однако он вполне мирно просипел, глядя на меня:

— Поезжай с князем. Теперь ты и твоя сестра будут жить у него. А твоим опекуном станет сударь Перепелицын.

— Не-е-ет! — заорала тётка и упала в ноги князя, довольно держащего какой-то свёрнутый в трубочку листок бумаги. Видимо, на нём дядюшка в письменном виде изложил то, что больше не хочет быть опекуном Михаила и Марии Волковых.

— Сударыня, не устраивайте истерику, — попросил попятившийся Георгий Александрович, сверху вниз глядя на мою тётку.

— Дорогая, поднимись, — приказал ей дядюшка, подхватил её под руку и поставил на ноги, что-то шепча ей на ухо и прожигая меня злобным взглядом.

— Ученик, сходи за своими вещами, — приказал мне князь. — А я тут постою.

Я с большим облегчением покинул холл, преодолел лестницу и зашёл в свою комнату. Там уже стояли два пожёванных жизнью чемодана, когда-то принадлежащих моему отцу. Мария сидела на одном из них, взволнованно грызя ногти. Но увидев меня, она тотчас отдёрнула пальцы ото рта и с отвращением поглядела на ногти, будто только сейчас поняла, что делала.

— Свершилось, — приподнято проговорил я, пытаясь приободрить изнервничавшуюся сестру. — Мы свободны. Поднимайся и пошли отсюда.

— Миша… я вот тут подумала, — начала она, опустив взгляд.

— … Даже не начинай! — рявкнул я. — Мы все решили! А у тебя синдром узницы, проникшейся симпатией к тюремщикам. Мы ведь просто покинем этот дом, и дядя перестанет быть нашим опекуном. Тебя никто не заставляет рвать связь с этой семьёй.

— Но они же после такого…

— … Это их проблемы, — снова перебил я Марию. — Если у них есть хоть капелька родственной любви к тебе, то они будут с тобой общаться, а ежели не станут этого делать, то это будет означать то, что мы все правильно сделали. Всё, пошли.

Сестра нехотя поднялась с чемодана, а цапнул оба и вместе с ней покинул комнату, даже не став мелодраматично осматривать её, скользя затуманенным воспоминаниями взглядом по царапинкам на столе, паутине в углу и прочим мелким деталям, уже ставшим привычными.

В коридоре же мы наткнулись на Фроську, Ивана и старушку Авдотью.

— Значит, уезжаете, — то ли искренне, то ли нет грустно вздохнул Иван, глядя в пол.

— Вы уж не забывайте нас, — печально улыбнулась Фроська и с надеждой посмотрела на меня.

И вот по её-то глазам я прочёл, что у неё в голове носятся лишь чисто меркантильные мысли. Всё-таки я не хрен собачий, а уже обрётший вес студент Императорского университета. И дальше, по идее, меня ждет блестящая карьера. Если же, конечно, я на всей скорости не влечу в какой-нибудь шлагбаум, преграждающий мне путь наверх. Фроська всё это понимала, поэтому и не хотела терять связь с таким родственником. Мария же её мало волновала. Она даже не посмотрела на неё.

А вот бабка Авдотья посмотрела и сказала

— Ну, Мария, всего тебе хорошо. И удачи вам обоим. Меж нами много всякого случалось, но вражды точно не было, посему я с чистым сердцем желаю вам обрести достойную жизнь. И уж уважьте бабку, придите на мою могилку. Чую, недолго мне осталось.

Сестра после таких слов совсем расклеилась. Хлюпнула носом, бросилась на шею бабки и зарыдала. Ну а я мрачно вздохнул и приказал Ивашке:

— Возьми чемоданы, Марии. Они у неё в комнате. Поможешь до машины донести.

— Конечно-конечно, — протараторил двоюродный брат и заскочил в комнату моей сестры. А вышел оттуда он уже с двумя чемоданами. И вместе со мной стал спускаться по лестнице, а позади нас плелась зарёванная Мария.

Благо в холле её слегка отрезвил пропитанный злобой взгляд тётушки, чуть ли не скрежещущий зубами. Она что-то хотела ядовито сказать, но дядя сжал её запястье и указал взглядом на князя, беззаботно посвистывающего около входной двери. Тётушке пришлось проглотить гадость, вертящуюся у неё на языке. И она даже ничего не сказала Ивану, который, в её глазах помогал Иудам.

— За мной, — махнул нам рукой Георгий Александрович и напоследок философски бросил моему дядюшке: — Бог дал, бог взял. А если вы действительно так любите их, то сможете восстановить добрые отношения. Доброй ночи.

Он вышел вон, а мы молча последовали за ним. Мария сразу уселась на заднее сиденье автомобиля, а мы с Иваном ещё немного помучались с чемоданами. Три влезли в багажник, а один пришлось засунуть в салон автомобиля.

— Благодарю, — сказал я Ивану и забрался в машину.

— Мы всегда будем родственниками! — громко сказал двоюродный брат, на фоне зарычавшего мотора.

— Он прав, — поддакнул князь, погнавший автомобиль по ночным улицам города. — Не думаю, что тебе и Марии стоит разрывать отношения с Иваном и Ефросиньей. Они могут измениться. У вас у всех такой возраст, что ещё непонятно какие люди из вас вырастут.

— Поживём — увидим, — философски проронил я.

Георгий Александрович хмыкнул и больше ничего говорить не стал. Так мы и поехали к его особняку, порой слушая тяжёлые вздохи да редкие всхлипы моей сестры. Благо, она заметно успокоилась к тому времени, как мы подъехали к особняку князя. Он её впечатлил, как впечатлило и его убранство, когда Георгий Александрович устроил нам короткую экскурсию и показал выделенные нам покои. Роскошные покои. Я мигом ощутил себя минимум графом. Да и моя сестра, судя по её робкой улыбке, тоже почувствовала нечто подобное.

— Мария, располагайтесь, — проговорил князь, обведя рукой просторную комнату, больше похожую на зал. — А нам с вашим братом нужно посетить одного моего знакомого, дабы составить ему компанию для игры в карты. Он просто заядлый полуночник. Только утром засыпает. Поэтому мы и отправляемся к нему в столь странное время, оставляя вас лишь со слугами. Но что поделать, я обещал ему, а обещания нужно держать.

— Я всё понимаю, — улыбнулась сестра и следом начала горячо тараторить слова благодарности.

Князь с доброй улыбкой выслушал их и пожелал Марии доброй ночи, после чего мы вместе с ним вышли в коридор, где я тихонько проговорил:

— Вы восхищались моей способностью лгать, не моргнув глазом, но мне очень далеко до вас. Мне до сих пор кажется, что мы сейчас поедем играть в карты, а не в больницу к дочери Воронова.

— Обрати внимание на нашу разницу в возрасте, — поднял указательный палец князь, спускаясь по чугунной витой лестнице, ведущей в гараж. — Ты чуть ли не вдвое младше меня, а лжёшь так же уверенно, как я. Ты явно талантливее меня.

— Ваша светлость, вы меня засмущали, — усмехнулся я, открыв дверь.

Гараж встретил нас лёгким запахом сырости и ароматом бетона. Несколько автомобилей поблёскивали в тусклом свете ламп, свисающих с потолка.

— Возьмём вон тот неприметный автомобиль без гербов на дверях, — указал князь на чёрную, простенькую машину, пользующуюся наибольшей популярностью в империи. На подобных авто разъезжали как бедные дворяне, так и простолюдины. — Нам лучше не привлекать внимания. В идеале бы вообще попасть в больницу через твой портал, но ты же там не был, Волков, так что последуем другим путём, более сложным. Подъедем к площади Восстания, а уже там я смогу создать портал, который дотянется до палаты, приютившей дочку Воронова. Охраны в больнице практически нет, так что у нас должно всё получиться тихо и незаметно.

— А где ингредиенты для ритуала? — вспомнил я, уже схватившись за блестящую дверную ручку автомобиля.

— В багажнике. Я их сам туда заблаговременно положил, — ответил князь, открыл дверь и уселся за руль. — Мда-а, я себя в этой машине чувствую так, словно резко обеднел.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — усмехнулся я, плюхнувшись на пассажирское сиденье.

— Нет уж, давай лучше ты перебирайся в мою жизнь. Завтра же тебе выделю один из своих хороших автомобилей. Авось твой новый шофер справится с ним, — понадеялся Георгий Александрович, завёл мотор и заставил машину покинуть гараж.

Мы снова погнали по ночному городу, но проехали всего ничего. Буквально через пяток минут князь загнал машину в глухой тупик и вышел из неё. Я последовал за ним, вытащил из багажника сумку с ингредиентами и воочию увидел бледно-голубой портал, созданный князем с помощью идеальных пассов.

Георгий Александрович сунул голову в портал, приглашающе махнул мне рукой и полностью вошёл в это колышущееся магическое «зеркало». Я снова последовал за ним. Проник в портал и перенёсся в тёмную уютную палату, чьё окно выходило на аккуратный парк с фонтанами. Его заливал яркий лунный свет. И он же позволил мне увидеть вдалеке огни Петрограда. Больница оказалась за пределами города.

Глава 22

Палата оказалась небольшой, но очень уютной. На подоконнике стояли живые цветы в расписной вазе, на полу лежал ковёр, а на стене висели детские рисунки. В углу, на шкафу, сидел плюшевый мишка, а около койки стояло кресло для посетителей.

— Вот она, — указал князь на девочку, скрытую тоненьким одеялом до самого подбородка.

— Никогда бы не подумал, что это она, ведь тут столько девчонок, — саркастично проговорил я, демонстративно окинув взглядом пустую палату.

— Может, внутри тебя всё-таки демон? Уж больно шутка не к месту, — проворчал Георгий Александрович и убрал с прикроватной тумбочки фотографии в рамочках, на которых красовались смеющиеся дети, счастливый Воронов и улыбающаяся женщина. — Всё, я освободил тебе место. Приступай к делу. А я покараулю.

Князь подошёл к двери и встал около неё, прислушиваясь к звукам, царящим снаружи. Там наверняка находился коридор и другие палаты. И если откуда и примчится охрана, то только откуда.

— Сейчас начну, — виновато проговорил я, устыдившись своей шутки. Она действительно была лишней.

Но долго корить себя не стоит. Надо сконцентрироваться на главном — на лечении девчонки. Однако, прежде чем перейти к нему, я взял в руки фото с Вороновым и подивился тому, как же по-разному может выглядеть один и тот же человек. На фото улыбался счастливый мужчина с живым блеском в глазах. И тогда преподавателя трудно было заподозрить в том, что спустя годы он станет воплощением мрачности. Тут он ещё не напоминал бездушную сволочь. И я, наверное, только сейчас осознал, что мои знания в чужих, неумелых руках могут принести много бед. Семья Воронова пострадала из-за идиота-оккультиста.

— Волков, ты чего? — нахмурился князь, на чьё лицо падал таинственный лунный свет, льющийся из окна. — У тебя такая физиономия, словно ты увидел на фото привидение.

— Задумался, — коротко сказал я, вернул фото на подоконник и раскрыл сумку с ингредиентами. Один за другим я принялся доставать их, ставя на тумбочку.

Благо, в отличие от случая со Смертиным, на сей раз мне не придётся ничего варить. Достаточно было в нужных пропорциях смешать ингредиенты и залить их спиртом, разведенным водой. Вот только сделать это надо быстро. Зелье всего несколько минут сохраняет свою целебную силу. Потому я сперва решил заняться рунами. Достал баночку со спиртом и нож, острее которого были только мои шутки.

— Тщательно продезинфицируй лезвие, а то занесёшь в кровь какую-нибудь пакость, — подал голос Георгий Александрович, внимательно наблюдая за моими действиями.

— Ваша светлость, умоляю, не говорите под руку, — пробурчал я, продезинфицировав нож.

— Да как тут молчать? Я столько времени пытался помочь этой девочке, а сейчас вроде как подошёл к заветному финишу, — проговорил князь и следом нехотя добавил: — Ладно, попробую молчать.

— Если вы сделаете это, то сильно облегчите мне задачу, — серьезно произнёс я и убрал с пациентки одеяло.

Девчонка лежала на кровати, вытянув руки по швам. Её бледное, худенькое тело скрывала пижама, а под громадными закрытыми глазами залегли глубокие тени. Щёки ввалились, плоская грудь медленно вздымалась, а слабое дыхание с трудом можно было различить. Казалось, что одно неверное движение ножа может навсегда разлучить её душу с телом. И эта мысль заставила меня занервничать. Да ещё и князь во все глаза пялился на меня.

— Вы можете отвернуться? — мрачно попросил я его. — Вы меня нервируете.

— Волков, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Я, вообще-то, князь, а ты командуешь мной, как дворецким, — пробурчал Георгий Александрович, но всё же отвернулся.

— Благодарю, — искренне сказал я, закатал рукав пижамы и подложил под руку девчонки заранее подготовленную клеёнку, чтобы её кровь не замарала простыни, оставляя улики.

После этого я принялся ножом чертить руны на руке девчонки. И по её бледной коже с голубыми венами предсказуемо покатились капельки крови, сверкающие в лунном свете.

Я закусил от напряжения губу, отвлечённо размышляя над тем, что девчонку терзает не бесовская болезнь, а вполне обычная, точнее, даже не болезнь, а сбой в работе организме.

Ариил не рассказал мне, какой конкретно сбой, поскольку он сам лишь предполагал. И вот как раз первая часть рун и должна дать ответ на то, что именно творится с девчонкой. А потом, уже имея эту важнейшую инфу, я смогу подобрать нужные пропорции для зелья.

Пока же моя рука закончила очередной набор рун, после чего я зарядил их своей магией. Они загорелись и практически тут же пропали, оставив на тоненькой коже девчонки вздутые багровые шрамы. Потом ещё и их придётся убирать, чтобы никто не понял, что девчонку вылечили с помощью рун. Благо, Ариил дал мне и такие знания. Кстати, надо бы потом и свои шрамы убрать. А то они так и красуются на моём теле после того ритуала призыва ангела мщения.

— Получилось? — жадно выдохнул князь, косясь в мою сторону.

— Подглядываете? Нехорошо, — укорил я его и принялся водить ладонью по телу девчонки. — Получилось. Голова горячая. Выходит, что сбой произошёл именно в ней. Чёрт, потребуется самое сложное зелье.

— Я в тебя верю.

— Приятно, конечно, но в то же время и ответственность чувствуется сильнее, — проговорил я и снова взялся за руны.

Теперь я их поочерёдно наносил на ноги девчонки, не забыв подложить клеёнку. Руны выходили чёткими и правильными, что безмерно радовало меня. И постепенно я успокоился. Начал действовать быстрее и чётче, так что закончил писать руны даже быстрее, чем рассчитывал, а затем занялся зельем. Взял приготовленную кружку и принялся кидать в неё нужное количество ингредиентов. Туда же отправил спирт и воду. А потом всё это смешал и втянул ноздрями запах.

— То, что доктор прописал, — пробормотал я и приказал князю: — Ваша светлость, откройте пациентке рот.

— Слушаюсь, — недовольно пропыхтел он, подскочил к койке и открыл рот девчонки. — Она же не захлебнётся?

— Не должна, — сказал я и принялся тонкой струйкой вливать зелье прямо в рот дочери Воронова.

Она рефлекторно сглотнула пару раз. А я торопливо поставил кружку на тумбочку и зарядил руны маной. Они ослепительно вспыхнули и тут же пропали. Девчонка же застонала и резко открыла мутные глаза.

— О, я на такое не рассчитывал, — прошептал я, быстро шагнув в тень.

— Ты спишь, — выдохнул шокированный князь, глядя на девчонку. — Тебе снится сон. У-у-у…

Дочь Воронова закрыла глаза и мирно засопела. И теперь её дыхание больше подходило вполне здоровой девчонке, нежели той, что зависла между смертью и жизнью.

— Она видела нас? — тревожно спросил Георгий Александрович, запустив пальцы в свои волосы.

— Я практически уверен, что нет. Она явно ещё не пришла в сознание. Вероятно, это была реакция её организма на мой ритуал. Но лучше подстраховаться. У меня есть замечательное рунное заклятие, которое заставит её забыть последние десять минут. Она же ещё не стала магом?

— Не стала, — кивнул князь и решительно добавил: — Действуй.

— Мне понадобятся спички. У вас есть?

— В шкафу лежат. Воронов иногда зажигает её любимые благовония.

— Отлично, — проговорил я, двинувшись к шкафу. — А почему вы завыли, когда девчонка открыла глазам? У-у-у — что это значит?

— Не знаю. Само вырвалось, — смутился Георгий Александрович, наблюдая за тем, как я беру коробок спичек с полки шкафа.

— А-а-а, ясно, — протянул я, достал лист бумаги и карандашом набросал на нём те руны, которые когда-то использовал против вздорной девки в чью машину врезался Рыжик, когда вёз меня, Марию и Лизу. Казалось, что это было в прошлой жизни.

Воспоминания всколыхнулись в голове, но я отринул их и поджёг листок, держа его около лица дочери Воронова. Её носик втянул дымок, так что последние десять минут она точно не вспомнит. Теперь нужно переходить к завершающей части плана.

Я принялся чертить другие руны, которые были призваны избавить девчонку от шрамов.

— Кажется, кто-то идёт, — тревожно проговорил князь, стоя возле двери. — Да, точно, шаги. Тяжелые и грузные. Охранник идёт. А охрану тут набирают из магов. Волков, ты скоро?

— Почти всё, — просипел я, слыша приближающиеся шаги. Они изрядно нервировали меня, хотя мой мозг и понимал, что охранник вряд ли заглянет в палату дочери Воронова. Но всё же я ускорился. Быстро закончил рунное заклятие и зарядил его. Оно тотчас активировалось, пробежавшись по телу девчонки бледной волной, убирающей с её тела все шрамы, даже те, что она получила прежде. Авось ни она сама, ни Воронов не обратят внимания на такие мелочи. А даже если обратят, то не придадут особого значения тому, что шрамы исчезли.

— Всё, — тихонько выдохнул я, попутно возвращая на место все передвинутые и переставленные предметы.

— Возвращаемся, — кивнул князь и закрутил руками, выводя пассы.

Я же напряжённо прислушался.

Шаги уже подобрались к двери, но, как и следовало ожидать, охранник прошёл мимо, даже никак не изменив ритм своей походки. Я украдкой облегчённо выдохнул. А князь вызвал портал. Мы торопливо прошмыгнули в него и оказались в знакомом, тёмном тупике, стиснутом глухими стенами домов.

— Молодец! — похвалил меня Георгий Александрович, садясь за руль автомобиля.

— Благодарю, — улыбнулся я, плюхнувшись на пассажирское сиденье.

— Как ты всё лихо сделал. А сила… какой же силой обладают рунные заклятия! — с восторгом проговорил князь, заводя машину. Заурчал мотор, а на стену упал свет от загоревшихся фар. — Нет, такую силу нельзя таить от людей. Представляешь, скольких граждан спасут твои знания?

— Представляю, — без особой радости проговорил я, снова вспомнив причину, по которой дочь Воронова лежит в больнице.

— Ладно, потом подумаем, как нам поступить дальше. А сейчас поехали домой, — решил аристократ и нажал на педаль газа.

Автомобиль выскочил из тупика и помчался по ночным улицам, освещённым фонарями. По пути мы даже не встретили ни одной машины. Город будто вымер. Особняк князя тоже не подавал признаков жизни, если не считать фонаря, светившегося около парадной двери.

Мы оставили машину в гараже и разошлись по своим комнатам. Я быстро сгонял в душ, бухнулся на кровать и практически сразу заснул, хотя мозг и хотел обдумать все события, случившиеся сегодня. Однако усталость поборола его, и я канул в сон. А уже в нём ко мне пришёл Ариил. Он опять глядел на меня из зеркала, стоящего в пещере со свечами.

— Я выполнил свою часть сделки, — прошелестел он, став ещё больше. Его силуэт уже с трудом умещался в зеркале. — Теперь ход князя и твой. Ритуал переноса в Эфир практически готов. Я жду, что грядущей ночью ты перенесёшься туда.

— Постараюсь, — проговорил я, особо не горя желанием идти в другой мир. Но уговор, есть уговор.

— Я дам тебе знания, которые пригодятся в этом путешествии, — пообещал падший ангел, после чего меня накрыла тьма.

И утро, конечно же, я встретил с дикой головной болью. К счастью, мне снова помог холодный душ. А уже после него я спустился в шикарную столовую с громадным камином.

— Вы в нём зажариваете подростков, которые остаются в вашем особняке? — кивнув на камин, весело спросил я князя, восседающего во главе длинного стола, заставленного дивно пахнущими блюдами.

— Волков, у меня сегодня замечательное настроение, так что ты его своими шутками не испортишь, — улыбнулся Георгий Александрович, подмигнув Марии, осуждающе посмотревшей на меня.

— И почему же оно у вас хорошее? Кто-то умер?

— Наоборот! Выздоровела дочь моего хорошего знакомого. Вы его оба знаете. Он преподаёт в нашем университете. Воронов его фамилия.

— Конечно, мы его знаем. И я даже кое-что слышала о его беде, — наморщила лобик сестра. — У него вроде бы была дочь, выжившая после нападения бесов, призванных оккультистом. Но она вроде как повредилась здоровьем, утратила сознание и лежала как овощ. Ой, простите, за такой грубое сравнение.

— Прощаю, — милостиво сказал князь и кивнул слуге на свой пустой бокал. Тот налил в него винца, заслужив благодарную улыбку Георгия Александровича.

— Хорошее известие, хотя, конечно, Воронов мне не очень нравится, — проговорил я, сидя за столом.

— Я тебя не виню, — кивнул Георгий Александрович и добавил, показав мне бокал с вином: — Как ты понимаешь, я сегодня в университет не иду. Вас с сестрой туда отвезет твой новый шофер. Он, кстати, уже пришёл и сейчас в гараже знакомится с автомобилем.

— Авось ничего не сломает, — пробормотал я себе под нос и принялся за завтрак.

Еда оказалась изумительно вкусной и разнообразной, а атмосфера в столовой царила исключительно дружелюбная, что сильно разнилось с тем, как мы с сестрой обычно начинали день в семье дядюшки. Поэтому Мария доверительно прошептала, когда мы с ней вышли из-за стола и направились в гараж:

— Миша, я всё время жду подвоха. Как-то всё слишком хорошо

— Это не хорошо, а нормально, — поправил я её и посетовал: — К сожалению, последние годы прошли тяжело. Болезнь матери, пропажа отца, а потом переезд к его брату. Мы уже успели отвыкнуть от той идиллии, что царила в нашем детстве. И теперь даже нормальная атмосфера кажется нам чем-то прекрасным.

— Угу, — грустно поддакнула сестра и спустилась по лестнице.

В гараже нас встретил Смертин, восторженно сверкающий глазами.

— Доброе утро, сударь и сударыня! — поздоровался он с нами и тут же добавил, проведя рукой по рукаву форменного пиджака: — Глядите, чего мне выдали! А какое качество… Шик и блеск. Хоть сейчас можно идти жениться. Да ещё и кепку дали. Но она в машине. К слову, я уже несколько кружков сделал. Эх и шустрый аппарат! Царь дороги! Если в деревне узнают, что я такой вожу, то меня там до старости уважать будут. А всё благодаря вам, сударь Волков. Ежели бы не вы, то мою бренную плоть уже бы на помойке вороны клевали.

— Прекращай меня смущать, — с улыбкой сказал я и глянул на автомобили, выстроившиеся около стены. — Ну и какой из них выделили мне?

— Вот этот, крайний, — указал Смертин на роскошный автомобиль без гербов. Да мне и не положено ездить с ними, я же не часть рода князя Петрова. Но автомобиль и так буквально кричал, что принадлежит самому аристократичному аристократу. Мария даже с некой опаской уселась в него, как, впрочем, и Смертин. Тот, так вообще, боялся лишний раз вздохнуть в нём. Однако он завёл машину довольно уверенно и так же уверенно погнал её по просыпающемуся Петрограду, окутанному утренней туманной дымкой.

Вскоре мы уже остановились на стоянке университета, после чего мы с сестрой вышли из машины.

— А мне чего дальше делать, сударь? — спросил Смертин. — Я пока полностью не изучил обязанности шофера.

— Да и я, если честно, не знаю их, — признался я. — Ну, придумай что-нибудь. До полудня ты точно свободен, а потом приезжай сюда. Мы с сестрой как раз закончим учиться.

— Ага, — кивнул простолюдин, задумчиво нахмурив лоб. — Хорошего дня.

— И тебе, — проронил я и вместе с Марией проник в университет. А там уже все знали, что я стал официальным учеником князя Георгия Александровича Петрова. Студенты меня поздравляли и улыбались, правда, по большей части неискренне. В их глазах сверкала зависть и даже гнев. Отчасти я их понимал. Наверняка многие до сих пор считали меня лишь удачливым выскочкой и с нетерпением ждали, когда моему везению придёт конец, и я вернусь в ту дыру, из которой выполз.

— Одни завистники, — тихонько вздохнула Мария, почувствовав настроение студентов. — Ладно, Миша, пойду я на практику.

— Иди, — проронил я и потопал к лестнице, чтобы взойти на второй этаж, где у меня по расписанию должна проходить лекция.

Но ещё на лестнице я кое-кого встретил…

Калинин стоял на лестничной клетке. И на его губах застыла приклеенная улыбка, а злые глаза смотрели прямо на меня. И, судя по всему, он желал поговорить.

От автора: дамы и господа, внизу ссылка на мою новую книгу. Она рассказывает о маге-смерти, очутившимся в другом мире. Вас ждут монстры, прокачка, тайны, сражения, жажда мести, юмор, студентки и многое другое. Комментарии и лайки приветствуются.

Роман «Даже Смерть знает мое имя» https://author.today/work/335807

Глава 23

— Доброе утро, — вежливо проговорил граф Калинин, всё так же улыбаясь. Однако его глаза продолжали выдавать истинные чувства парня. Внутри него бушевал огонь.

— Не спешите с выводами, сударь. Может, утро будет не добрым, — ехидно сострил я, не пытаясь выдержать какой-то мирный тон в разговоре с ним.

Если Миронов-старший вызывал у меня хоть какое-то уважение, то Калинин с его подлыми поступками в моих глазах копошился в одной куче с крысами. И, наверняка, Калинин чувствовал моё отношение к нему. Потому-то он и скрипнул зубами, а его физиономию на миг исказила гневная гримаса.

Однако он быстро взял себя в руки и насквозь фальшиво проговорил:

— Поздравляю вас, сударь. Раз князь сделал вас своим официальным учеником, значит вы — выдающийся маг.

— Ага. Так оно и есть.

— Надо признать, что я раньше вёл себя с вами неподобающе, — через силу проговорил парень, отводя взгляд. — Но теперь я понимаю, что был неправ. У меня нет к вам никаких претензий. Я сам во всём был виноват.

— Поздравляю вас с этим осознанием, — усмехнулся я, пока вычеркнув Калинина из списка своих открытых врагов.

Нет, врагом он быть не перестал, но перешёл в категорию недругов, ждущих моей осечки. Как говорится, падающего — толкни. Вот он и будет с нетерпением ждать, когда я начну падать, чтобы посильнее подтолкнуть. Но я не собираюсь падать.

— Лучше поздно, чем никогда, — промычал Калинин, до хруста сжав кулаки.

Да, ему очень непросто давался этот разговор, поэтому я не стал перегибать палку. Одарил парня кривой улыбкой и продолжил подниматься по лестнице, чувствуя между лопаток убийственный сверлящий взор Калинина. Аж чуть пиджак не загорелся. Наверняка, он мысленно уже сдирает с меня кожу и выдёргивает ногти. Зато Ветров встретил меня около лекционной аудитории с искренней улыбкой. Правда, с весьма вымученной улыбкой.

— Опять что-то случилось? — спросил я, подойдя к другу.

— Угу, но это потом. А сейчас я хочу тебя поздравить с тем, что ты стал официальным учеником князя Георгия Александровича. Хоть у тебя жизнь в гору идёт. А у меня… эх-х-х… — махнул он рукой и вошёл в аудиторию, где шумящие первокурсники тоже принялись поздравлять меня. В их числе была и Лиза.

— Миша, я всегда верила в то, что ты необычный маг, — с подхалимской улыбкой проворковала девушка, поправив лацкан моего пиджака. — Князь Петров сделал правильный выбор. Ты явно не разочаруешь его.

— Ага, — поддакнула подошедшая Кузнецова, попутно заморозив Гришку холодным взглядом. Тот ответил ей гордо вздёрнутой головой и хмыком. Кажись, их отношения стремительно идут ко дну.

— Благодарю, — бросил я обеим девчонкам, потом поблагодарил и других студентов, после чего уселся вместе с мрачным Ветровым за парту около окна, за которым хмурилось утро.

— Надо бы отметить твоё… э-э-э… ученичество, — протянул Гришка.

— Потом как-нибудь, а то у тебя сейчас такой скорбный вид, что ты явно будешь не чокаясь пить за моё ученичество, — усмехнулся я и следом серьёзно спросил: — Чего случилось-то?

— Кузнецова, — тяжело вздохнул друг и потёр через рубашку правую сторону груди. — Эх, такое неприятное чувство.

— Трезвость? Потому и хочешь отметить? Ладно, ладно, больше шутить не буду. А то у тебя такой взгляд, будто ты готов ручку воткнуть мне в лицо.

— Я вчера всё-таки сдался и позвонил ей, — принялся рассказывать Ветров, повесив голову. — и вроде бы мы помирились. И даже пошли в кафе, но там она опять давай гнуть эту линию с тем, что хочет жить на широкую ногу: подарки, рестораны, веселье до упаду. Ну мы опять и поссорились. И я в сердцах выкрикнул, что больше никогда к ней не подойду. Мол, скорее луна упадёт на Землю, чем я снова заговорю с ней.

— Почему же в сердцах выкрикнул? Это был голос разума. Ты же сам недавно говорил, что Кузнецова тебе не пара.

— Головой-то я понимаю, что так оно и есть, а вот сердцем… Сердце не хочет это понимать, — тяжело вздохнул парень.

— Ну, ты крепись, — поддержал я его и похлопал по плечу.

— А у тебя как дела с внучкой ректора? Он ещё не решил тебя отчислить?

Я улыбнулся и хотел отшутиться, но тут в аудиторию зашла преподавательница, нашла меня взглядом и проговорила:

— Волков, тебя вызывает ректор. Немедленно иди в его кабинет.

— Ох-х-х, — выдохнул Ветров, выпучив глаза. — Надеюсь, я не накаркал.

— Надеюсь, — вторил я ему, выбираясь из-за парты.

Меня взглядами проводили, наверное, все студенты. И каждый явно думал, почему меня вызывают к ректору? Но, наверняка, их больше заботила не причина вызова, а то, чем обернётся для меня этот поход к ректору. Чую, что большинство студентов сейчас скрестили пальчики наудачу и надеются, что скоро объявят о моём отчислении. Меня, в общем-то, тоже посещала мысль об отчислении, но я не больно сильно верил в неё. Вряд ли вот так сразу ректор пнёт меня под зад. Скорее, он хочет провести со мной вразумительную беседу. И почти наверняка она касается его внучки. А чего же ещё? Вряд ли же он просто хочет лично поздравить меня с тем, что я стал учеником князя.

Придя к этой мысли, я ускорил шаг и вскоре оказался перед дверью приемной ректора. Постучал, нажал на ручку и вошёл в приёмную. В ней обнаружилась уже знакомая мне молоденькая, стройная секретарша.

— Доброе утро, сударь Волков, — с милой улыбкой поздоровалась она, узнав меня. — Господин граф уже ждёт вас.

— Доброе утро, — поздоровался я в ответ, открыл следующую дверь и вошёл в кабинет ректора.

Тут ничего не изменилось. Книги все так же красовались на полках шкафов с гнутыми ножками, окна украшали бархатные портьеры, а под ногами лежал роскошный ковёр. Сам же ректор восседал на кресле с высокой спинкой, а перед ним обосновался массивный рабочий стол, заваленный бумагами, среди коих поблёскивали аж два телефонных аппарата.

— Доброе утро, ваше сиятельство. Вызывали? — проговорил я, глядя на ректора, встретившегося меня раздумчивым взглядом медового цвета глаз.

— Нет, не вызывал. Как ты тут оказался? — проворчал граф, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на животике, обтянутом рубашкой и жилеткой.

— Ирония? — приподнял я бровь.

— Она самая. Присаживайся. Нам есть о чём поговорить.

Я уселся на стул, стоящий напротив стола, и подумал о том, что настрой графа мне нравится. Если он начал с иронии, то действительно вряд ли закончит моим отчислением.

— Полагаю, речь пойдёт о вашей внучке?

— И о ней тоже. Но сперва мне стоит похвалить тебя. Ты очень многого добился в последнее время. Я даже не припомню второго такого студента, сумевшего, грубо говоря, прыгнуть из грязи в ученики князя.

— Да грубовато, ваше сиятельство, — согласился я, чего раньше бы никогда не сделал, но теперь-то я и вправду не хрен собачий.

— Из песни слов не выбросить, — философски сказал ректор. — Ты действительно был в самом низу, а сейчас — перспективный маг. Ты даже всерьёз претендуешь на то, чтобы стать лучшим учеником своей группы и поучаствовать в соревнованиях среди лучших студентов-первокурсников. Страшно представить, что с тобой будет через год. Мы с князем Петровым уже шутим, что скоро увидим тебя на троне Императора.

— Лучше так не шутите, а то меня, чего доброго, в темницу упекут, — с улыбкой сказал я, давая понять, что не верю будто Император способен на такой поступок. Хотя, по слухам, способен, ещё как способен.

— Ладно, вступительная часть прошла. А теперь перейдём к основной. Я не буду ходить вокруг да около, а спрошу тебя сразу. Тебе нравится моя внучка? — вцепился в меня внимательным взглядом ректор.

— Да, — коротко ответил я, прикидывая, что такой ответ не должен отправить меня на эшафот.

— Серьёзно всё у вас?

— Не знаю, — напустил я тумана.

— Хм, — хмыкнул граф и задумчиво постучал себя согнутым пальцем по подбородку.

Он всеми силами изображал мучительные раздумья, хотя наверняка уже все десять раз обдумал и пришёл к выводу, что ему пока выгодны наши с Каролиной отношения. Поэтому я нисколько не удивился, когда услышал его слова:

— Знаешь, Волков, я порой бываю с Каролиной излишне суров, так что сейчас позволю ей… э-э-э… дружить с тобой. Ходи с ней за ручку, но о большем даже не помышляй! Понял меня⁈

— Понял, — кивнул я, прекрасно понимая, что граф имеет в виду плотские утехи.

— Однако у тебя всё же есть шанс жениться на Каролине, — подсластил пилюлю хитрый ректор. — Но для этого тебе нужно и дальше поднимать свой общественный статус. Я верю, что ты сможешь достичь такого уровня, что я с радостью отдам тебе в жены свою любимую внучку.

— И я в это верю, — сказал я, хотя очень мало в это верил. Точнее, я верил в то, что смогу достичь такого уровня. Но мало верил в то, что ректор и родители Каролины согласятся видеть меня своим зятем.

— Всё, теперь можешь идти, — разрешил граф.

— Спасибо, — сказал я и покинул кабинет.

В приёмной я улыбнулся секретарше, открыл дверь и вышел вон. А уже в пустом коридоре заметил взволнованную Каролину.

— Привет, — поздоровался я и не удержался от вполне логичного вопроса: — Ты за мной следишь?

— Нет, — дёрнула она сочными губками и торопливо объяснила, сгорая от нетерпения: — Дедушка вчера говорил, что хочет нынче утром первым делом поговорить с тобой. Но о теме разговора он мне не поведал, хотя и я так догадываюсь о чём он говорил с тобой. Вот и караулю тебя тут, дабы узнать чем закончился ваш разговор. Он приказал тебе не общаться со мной? Угрожал исключением? Ух я ему устрою скандал.

Красотка решительно нахмурились и боевито засопела.

— Нет, не угрожал.

— Сразу отчислил⁈ — ахнула она. И в её глазках заблестели слёзки. — Миша, это я во всём виновата.

— Нет. Ректор позволил нам встречаться, — проговорил я с улыбкой.

— Ты шутишь? — подозрительно спросила Каролина, которую сегодня бросало из стороны в сторону, как лодку в бушующем океане.

— Нет. Он так и сказал.

— Так это… это замечательно! — бросилась мне на шею блондинка и звонко поцеловала в щеку.

— Твой дедушка всё-таки оказался прагматичным человеком, — проговорил я, вдыхая дивный аромат девичьих волос.

— Нам немедленно нужно это отпраздновать, — радостно произнесла Каролина, отпустив меня и сделав шаг назад.

— Сегодня у всех, что ли, есть желание выпить? Ветров мне тоже предлагал отпраздновать. Только повод у него был другой — моё ученичество у князя.

— А ведь он прав. Выходит, что у нас есть два повода. Ты ведь на лекцию не пойдёшь? Я тоже не собираюсь. А около университета есть милое кафе. И в нем как раз коротают время Варвара и Крылов. Они тоже почему-то не пошли на лекцию. Мы можем присоединиться к ним, чтобы как-то наладить мосты за чашечкой хорошего кофе. И заодно очень скромно отпраздновать твои успехи. Опять же отпраздновать с использованием кофе, а то я после того раза даже вино пить не хочу.

— Хорошая идея, — проговорил я, хотя на самом деле думал иначе. Зачем пересекаться с Дымовой, опять давая повод для слухов об их любви? Правда, повод не особо убедительный, они ведь и на занятиях встречаются, но всё же он будет. Однако я не стал перечить девушке.

Она счастливо улыбнулась, схватила меня за руку и потащила к выходу, ведущему на стоянку. Мы быстро добрались до неё, но, естественно, не стали брать автомобиль, а пешком добрались до кафе и проникли в оное. Оно оказалось практически полностью пустым. На стуле позёвывала официантка, а в углу за круглым столиком на резных стульях восседали Варвара с Крыловым, а перед ними стояли фарфоровые чашечки с каким-то напитком. Наверняка чаем или кофе.

— Посмотри, какой Крылов мрачный, — тихонько подметила Каролина, глядя на осунувшееся лицо парня. — И Варя чего-то хмурая сидит. Неужели что-то случилось? Она же всегда говорила, что если и возьмёт кого в мужья, так лишь душевного человека. А Крылов, как по мне, такой и есть.

— Искала душевного, а нашла душного. Чётче нужно формулировать запросы, а то космос всё перепутает, — пошутил я и добавил: — Может, уйдём отсюда, пока нас никто не заметил? Кажется, мы не вовремя. Ан нет. Уже поздно.

— Каролина, — приподняла угольные бровки Дымова, попутно убрал красный локон, упавший на лобик. — Ты как тут оказалась?

— С божьей помощью, а может и не божьей, смотря чем закончится наша встреча, — иронично прошептал я и заработал от Каролины лёгкий тычок в рёбра, говорящий о том, что мы вышли на новый уровень в наших отношениях. Раньше она себе такого не позволяла. Таким макаром она меня скоро будет заставлять стирать её трусики.

— Я сейчас всё расскажу, — приподнято пропела внучка ректора и пошла к столику наших знакомых. Я двинулся за ней, попутно попросив официантку принести два кофе.

Крылов встретил меня хмурым взглядом, но вполне мирно поздоровался со мной, впрочем, как и Дымова. Та тоже не стала перегрызать мне глотку, а просто кивнула. Кажется, у меня со всеми налаживаются отношения, хотя эти двое точно не были моими врагами, но съязвить или нагрубить могли.

Каролина плюхнулась на стул и принялась рассказывать о том, что князь Петров взял меня в официальные ученики. И конечно же, красотка не поведала Крылову и Варваре о том, что ректор разрешил нам встречаться. Вряд ли бы это известие обрадовало Дымову.

— Поздравляю, Волков, — отсалютовала мне чашечкой чая Варвара.

— Присоединяюсь, — вставил Крылов, покосившись на Дымову, облившую его холодным взглядом.

— Благодарю, — сказал я.

Мы с Каролиной подняли наши чашечки и сделали по несколько глотков. При этом мы с ней обменялись выразительными взглядами. Точнее, она мне максимально выразительно показала, чтобы я держал при себе свои шуточки, а также не пытался выведать у Крылова с Варварой, какая крыса между ними пробежала.

Я взглядом ей показал, что всё понял. Да и вообще… не особо-то мне было интересно, что происходит между Дымовой и Крыловым. Я и так догадывался, что парень жаждал большего тепла, а Варвара в качестве тепла могла ему предложить лишь путёвку в крематорий. Потому-то у Крылова и вид такой жалкий, будто он думал, что выиграл миллион, а на самом деле хорошо если пару рублей.

И Крылов даже особо не встревал в разговор, который завязался между Дымовой и Каролиной. Девчонки обсуждали занятия, моду и журналы. А мы с Крыловым порой поддакивали, показывая, что тоже принимаем участие в этой увлекательной беседе.

Наверное, это было самое бесполезно проведённое время в моей жизни. Посему я искренне обрадовался, когда девушки решили, что нам пора возвращаться в университет, чтобы успеть на второе занятие.

Мы быстро добрались до учебного заведения, а там расстались. Крылов с Дымовой пошли к лестнице, а Каролина слегка задержалась и похвалила меня:

— В кафе ты вёл себя как настоящий джентльмен.

— Да, я такой.

Красотка быстро чмокнула меня в щёчку и двинулась прочь, цокая каблучками. А я пошёл на лекцию. И конечно же около дверей аудитории в шумном коридоре меня встретил Ветров, сгорающий от нетерпения.

— Миша! — цапнул он меня за локоть и отвёл к окну. — Ты чего так долго? Мы же уже все подумали, что тебя отчислили!

— Уже хотели хорошенечко отметить это дело? Я вас не виню. Сегодня день такой. Каждого второго тянет за что-нибудь выпить, — улыбнулся я, глянув за окно, где начал капать мелкий дождь, а небо затянули серые тучи.

— Опять твои шуточки, — проворчал Гришка и буквально потребовал: — Рассказывай скорее, чего от тебя хотел ректор.

— Да ничего особенно. Мы говорили о его внучке. Он позволил мне встречаться с ней.

— Да ладно⁈ — ахнул Ветров и выпучил глазёнки. — Под какой же всё-таки счастливой звездой ты родился?

— Под Солнцем. Астрономию надо учить.

Глава 24

Остаток учебного дня прошёл без потрясений. Но он всё же принёс мне кое-какие неудобства. Я вроде бы уже привык ко всеобщему вниманию, но каждая новая волна моего успеха так будоражила людей, что они буквально пожирали меня взглядами. А теперь даже и преподаватели выделяли меня среди прочих. Я же парень внучки ректора. Тут даже Ветрову перепали крохи моего величия, чем он решил воспользоваться.

— Слушай, Миша, а у сударыни Каролины нет свободных подруг? — спросил Гришка, когда мы с ним вышли из университета и очутились на стоянке, где уже улыбалась моя сестра.

Она услышала слова парня и беззлобно сказала:

— Григорий, ты слышал поговорку из огня да в полымя?

— Верно, — поддакнул я, сразу смекнув к чему Мария вспомнила эту поговорку. — Найди себе кого-нибудь попроще. Хочешь, я тебя познакомлю с замечательной простолюдинкой? Её Маргаритой зовут. Красива-а-ая… просто нет слов.

— Простолюдинка? — скривился Гришка.

— И чего? — нахмурился я. — У неё характер — шик и блеск. Она в теории будет замечательной женой. А родители у неё такие богатые, что тебе не надо будет работать до конца жизни. Будешь лежать на диване и в потолок плевать.

— Правда, красивая? — подозрительно сощурился он.

— Да вот те крест.

— Убедил, — кивнул Ветров, задумчиво потирая подбородок. — Познакомишь меня с ней?

— Конечно. Я ей сегодня позвоню, а потом тебе, — пообещал я, искренне надеясь, что мне удастся свести Маргариту и Гришку. А чего? Они оба хорошие люди. А родителям Ветрова нужны деньги. У них же заводик на грани банкротства. Свадьба Ветрова и Маргариты может всех устроить.

— Ты прям купидон… — прошептала мне на ухо сестра и заметила Смертина, въехавшего на стоянку на выделенной мне машине.

Простолюдин улыбался до ушей и довольно сверкал глазами, словно выиграл в лотерею.

— Ты чего такой счастливый? — спросил я у него, садясь в машину. — Встретил свою бывшую девушку и сказал, что это твоя машина?

— А как вы узнали⁈ — ахнул парень, вытаращив зенки. — Магия уже и до такого дошла, что можно глядеть, чем занимается другой человек⁈

— Да я просто наугад сказал, — проговорил я, покосившись на заулыбавшихся Марию и Гришку, восседающих на заднем сиденье.

— Наугад? Тогда у вас, сударь, потрясающее чутьё. Вы прям в точку попали. Ну, почти, — проговорил Смертин, крутанул руль и потихоньку поехал к воротам. — Я ей врать не стал. Рассказал всё как есть. Так мол и так. Работаю, мол, у самого князя Петрова, вожу юного мага огня, надежду империи.

— Это ты, конечно, сильно преувеличил, — подала голос Мария.

— Нет, всё правильно сказал, — не согласился я, весело усмехаясь.

— Я и про зарплату свою сказал Глашке. Ну, бывшей своей. Мы с ней с одной деревни. Так вот она как цифру-то услышала, так рот раззявила чуть не до тротуара. Я и не думал, что она так умеет. Ну, я, значится, больше ничего говорить не стал, и чтобы впечатление не портить, сразу в машину сел и уехал оттуда. Деда навестил, потом пару знакомцев проведал…

— В общем, всем успел похвастаться? — проговорил я.

— Не всем. Завтра ещё надо будет в пару мест заехать, — серьёзно сказал Смертин, внимательно следя за дорогой.

— Мощно ты подошёл к делу, — проговорил я и следом добавил: — Вот тут поверни. Надо Григория завезти домой.

Простолюдин кивнул, поправил фуражку с блестящим козырьком и крутанул руль. Машина повернула, а потом проехала ещё пару кварталов и остановилась. Гришка попрощался со всеми нами и вышел вон. А мы поехали к особняку князя. И наш путь не занял много времени. Уже через пятнадцать минут Смертин остановил машину в гараже, после чего начал любовно смывать с неё дорожную пыль. А мы с сестрой отправились на обед. И обедать наш пришлось вдвоём, поскольку князь ещё не вернулся домой. Видимо, он до сих пор тусуется у Воронова. Авось они там не бухают от счастья, а то ведь мне нынче ночью нужно попасть в Эфир. И помощь князя мне бы пригодилась.

Вспомнив об Эфире, я как-то сразу помрачнел и даже зефир с чаем перестали казаться мне такими вкусными.

— Ты чего? — заметила моё настроение сестра.

— Да я пытаюсь вспомнить номер телефона Маргариты, — соврал я. Он хорошо отпечатался в моей памяти.

— Вспомни уж, — проговорила Мария и с надеждой посмотрела на меня. — Она хорошая девушка. Если ты поможешь ей устроить её жизнь, то сделаешь благое дело. Уж лучше Ветров, чем какой-то грубиян.

— Да, Гришку-то она всегда сможет загнать под каблук, — улыбнулся я и встал из-за стола. — Вспомнил номер. Пойду, позвоню.

— Удачи.

Мне не составило труда добраться до гостиной, взять телефонную трубку и набрать номер.

— Дом семьи Дятловых, — вылетел из трубки женский голос, видимо, принадлежащей служанке.

— Здравствуйте. Позовите к аппарату Маргариту, — попросил я.

— Кто её спрашивает?

— Скажите ей, что это сударь Бунтарь. Она поймёт, — проговорил я, решив не называть своё истинное имя, а то служанка явно передаст его старшим Дятловым. А те уже могут всякую херню подумать. Так что лучше оставаться инкогнито.

— Ну, хорошо. Обождите минутку, — сказала служанка, после чего в трубке зазвучали удаляющиеся шаги.

Мне пришлось ждать не минуту, а целых две, за которые я успел подготовить проникновенную речь.

— Здравствуйте, сударь, — проник в моё ухо робкий голос Маргариты, явно сгорающей от волнения. Она наверняка думает с хрена я ей позвонил.

— Добрый день, — мягко поздоровался я с ней. — Вы ведь поняли, что это Михаил Волков?

— Да. Но мне совсем не ясно для чего вы звоните.

— Вы вскоре все узнаете. Но сперва ответьте на вопрос: ваши родители уже успели договориться о вашей свадьбе? Они кого-то нашли?

— Есть два кандидата. Они разрываются между ними. А я не в восторге от обоих, — призналась девушка и даже носиком шмыгнула. — Они грубые и злые.

— Отлично! Ну, не в том смысле, что они грубые и злые, а в том, что ваши родители ещё ни с кем не договорились. Собственно, вот почему я звоню. У меня имеется друг, потрясающий человек! Вы просто послушайте… — и тут я принялся расхваливать Гришку так, будто он был товаром, чей срок годности вот-вот истечёт, а мне его во что бы то ни стало нужно продать, словно от этого зависела моя жизнь.

— Ого, — впечатлилась Маргарита. — Действительно, из ряда вон выходящий человек.

— Вот именно. И вот с ним я бы хотел вас познакомить. Ведь он проникся к вам симпатией, стоило мне рассказать о вас.

— Вы меня обсуждали?

— Не конкретно вас, а тот вечер в особняке моего дядюшки, когда я взбунтовался. Но это сейчас не главное. Главное то, когда вы сможете встретиться с Григорием.

— Я не могу покинуть дом без дозволения родителей. А они вряд ли согласятся вот так отпустить меня, — печально сказала девушка.

— Маргарита, вам нужно решить: сейчас или никогда. Вы же можете незаметно выскользнуть из дома? Можете, я уверен. Вы смышлёная девушка. Гришка же вместе с шофером и машиной будет ждать вас около дома. Ваши родители ничего не узнают, а если вы понравитесь друг другу, то дальше уже будем действовать по обстоятельствам. Вы согласны?

Девчонка явно заколебалась. Она секунд двадцать молчала, а потом судорожно выдохнула, словно ей самой было страшно от того, что она сказала:

— Согласна.

— Вот и хорошо. Давайте тогда всё в подробностях обсудим, — азартно произнёс я.

Мы пару минут решали, как лучше провернуть операцию, а потом взволнованная девушка положила трубка. Ну а я позвонил Григорию.

— Григорий Ветров у аппарата, — взял трубку друг и затаил дыхание, словно догадывался, что звоню именно я.

— Поздравляю, дружище, вечером у тебя будет весьма запоминающееся свидание, — радостно проговорил я и поведал ему об операции «Молодые сердца». — Ты всё понял? Мой шофер заедет за тобой в районе семи, после ужина.

— Да, хорошо, — проронил Гришка. — Миша, а она точно того стоит?

— Да что б мне пусто было. Стоит! Конечно стоит! Ты увидишь её, и сразу же забудешь о Кузнецовой. А если головой подумаешь маленько, то сразу же предложишь Маргарите выйти за тебя замуж.

— Нет, чего-то не хочется жениться.

— Это ты сейчас так говоришь, — произнёс я, конечно же не рассказав Гришке о том, какая у Маргариты ситуация. Уж лучше он потом об этом узнает, когда она ему в душу западёт.

— Может, — промычал Ветров.

— Ладно, готовься к свиданию, а я пойду шофера своего найду.

Мы попрощались, после чего я спустился в гараж и увидел там Смертина, оробело глядящего на князя, выбравшегося из своего автомобиля.

— Да не бойся. Нормальный он человек. Просто так не гавкнет, — подбодрил я простолюдина.

— Боязно потерять всё это… — он обвёл рукой гараж, словно тот символизировал его новую жизнь.

— Нормально всё будет. Ты главное помоги мне с одним дельцем… — я вкратце рассказал ему об операции «Молодые сердца».

— Всё сделаю, сударь, — закивал он. — Никуда не опоздаю. Везде буду вовремя. А если надо, то и сударыню ту из дома скраду. Вы же знаете, я парень рукастый.

— Не, красть не надо. Пусть сама решается на этот шаг.

— Какой шаг? — полюбопытствовал подошедший князь, сверкающий всеми тридцатью двумя зубами.

— Потом расскажу, — отмахнулся я и спросил: — Гляжу, у вас хорошее настроение.

— Да. Я рад за Воронова. Он наконец-то счастлив. Хотя, мне кажется, он немного повредился умом от счастья, поскольку я предложил ему выпить, а он отказался. Представляешь? — картинно изумился Георгий Александрович и пошёл к лестнице.

— Вот и хорошо, что отказался, а то бы вы наклюкались, а мне сегодня ночью в Эфир надо, — понизив голос проговорил я, двинувшись за князем.

— Так, значит, надо готовиться, — мигом посерьёзнел аристократ, нахмурив брови, между которым пролегла вертикальная складка.

— Верно. Пора начинать, — кивнул я и полюбопытствовал: — Воронов ничего не заподозрил?

— Ничего. Он считает, что его дочь сама каким-то чудом сумела перебороть свой недуг. А во что ему ещё верить? Улик-то мы никаких не оставили. А-а-а, кстати, я сегодня успел забрать документы, подтверждающие, что Аркадий Перепелицын теперь опекун неких несовершеннолетних Волковых. Знаешь таких?

— Да что-то слышал о них. Говорят, что они будущее империи.

— А ещё очень скромные. По крайней мере, Волков, — иронично сказал князь и перешёл на серьёзные рельсы: — Спускайся в подвал, а я подойду чуть погодя. Мне же нужно подкрепиться. Кажется, я сейчас целого телёнка могу съесть.

— Мой двоюродный брат так завтракал, — усмехнулся я, вспомнив Ивашку.

— То-то у него фигура, как у дирижабля, — сказал Георгий Александрович и направился в столовую.

А я двинулся в подвал. Пересёк первый этаж, спустился по каменным ступеням и зажёг свет. Лампы в абажурах тотчас осветили просторный подвал и целую армию рун, выстроившихся на полу. И это ещё было не всё. Я взял с полки шкафа мелок, закатал руками и принялся рисовать новые руны.

К сожалению, дело шло не очень быстро, поскольку меня одолевал страх. Да, страх. Мне же нужно не просто одним глазком посмотреть на Эфир, а вместе с падшим ангелом спасти девицу, заточенную в демонской темнице. Звучит как сюжет народной сказки, да только это всё реальность. И если меня грохнут в Эфире, то некому будет возвращаться в физическое тело. Оно так и будет лежать на полу. Ну, какое-то время. А потом, может быть, его перенесут в ту палату, что прежде занимала дочка Воронова. Вот такой круговорот в природе.

— Ты чего такой мрачный? — спросил князь, вошедший в подвал с бутербродом в руке.

— Да как-то не испытываю особенного душевного подъёма перед путешествием в другой мир. Это же не место, где меня ждут с хлебом и солью, — пробурчал я.

— Страшно? — бросил Георгий Александрович, нехотя положив бутерброд на стол. Видимо, он решил его потом съесть, чтобы не говорить с набитым ртом. — Так и должно быть. Всем на твоём месте было бы страшно. Тебе всего шестнадцать лет, а ты уже угодил в такой переплёт. Но, если я правильно оцениваю ситуацию, то падший ангел не ждёт от тебя многого. Львиную долю работы сделает он, а ты ему нужен скорее как подстраховка, некий компаньон, который, уж извини за жаргон, будет стоять на стрёме. Ты же как боевая единица — пока не очень. Значит, твоя задача в другом, не в том, чтобы магией прорубать дорогу к темнице. Да и вообще, вряд ли падший ангел будет прорываться с боем. Наверняка вы будете действовать тайно. И я уверен, что падший ангел вдоль и поперёк изучил те места, в которые вы попадёте. Так что шанс наткнуть на демонов совсем невелик.

— Благодарю, вы меня немного успокоили, — сказал я, действительно ощутив некое облегчение.

— Но ты всё равно не расслабляйся, — проговорил князь, облизал губы и хмуро добавил: — И за падшим ангелом тщательно присматривай. Вдруг он всё-таки не сдержит слово? Ты же сам знаешь, что на кону, точнее, кто. А он уже доказывал, что способен на многое ради неё.

— Да, ваша правда, — снова помрачнел я, отложил мел, подошёл к шкафу и достал ингредиенты, нужные для переноса души в Эфир. — Разожгите примус, ваша светлость.

— Угу, — кивнул тот, чиркнул спичками и запалил примус, поблескивающий на столе.

Я же сперва мелко нарезал несколько крохотных пучков трав, а затем взял ступку и перемолол в труху горсть семян. В воздухе сразу же появился горьковатый аромат. Всё это я отправил в алюминиевую чашку и туда же добавил воды, а потом опустил в неё золотое кольцо.

— Теперь всё это дело надо варить до тех пор, пока не выкипит вода, — проговорил я, поставив чашку на горящий примус.

— А дальше?

— А дальше нужно убрать кольцо, высушить полученный материал и скурить его вместе с бумажечкой, исписанной рунами. И скурить, как вы понимаете, не абы где, а в центре тех рун, что я так старательно вывел на полу.

— Скурить? Говорят, шаманы в Африке курят особые травы и уносятся в иные миры, — произнёс Георгий Александрович, задумчиво потирая подбородок. — Выходит, в этих слухах есть часть правды?

— Видимо, да, — сказал я и попросил князя: — Вы тут приглядите за моим варевом, а я пойду с сестрой поговорю. Надо как-то подготовить её к тому, что я могу не вернуться из Эфира. Но вы же не оставите её, ваша светлость?

— Волков, ты меня оскорбить хочешь? Конечно, я не оставлю её одну, если с тобой, не дай бог, что-то случится, — твёрдо отчеканил Георгий Александрович, уселся на кресло и принялся следить за чашечкой, из которой начал подниматься белёсый пар.

— Благодарю, — кивнул я и двинулся к ступеням.

Уже на лестнице меня снова охватили жуткие сомнения и страх. Но я сумел побороть их, выискивая все новые и новые доводы за то, что сумею вернуться из Эфира живым. Князь прав, Ариил точно всё тысячу раз проверил и перепроверил. И если уж чего-то мне стоит опасаться, то это лишь предательства со стороны падшего ангела. Ведь и тут князь прав, для Ариила свобода Медеи явно значит гораздо больше, чем собственное слово и уж тем более моя жизнь. Но всё же мне хотелось верить, что Ариил не предаст меня.

Я тряхнул головой, преодолел последние ступени и очутился на первом этаже. А затем пошёл искать сестру. В выделенной ей комнате её не оказалось, но дворецкий сказал мне, что видел Марию в библиотеке. И я совсем не удивился, когда он поведал мне об этом. Я бы и сам мог догадаться, что Мария, конечно же, в первые же дни в этом доме отправится исследовать именно библиотеку. Это вот Гришка пошёл бы прямиком в винный подвал.

Дворецкий не ошибся. Моя сестра действительно обнаружилась в библиотеке. Она сидела на кресле с высокой спинкой, а около неё на столе лежал аж десяток книг. Причем штук пять были открыты, будто Мария не могла выбрать с чего бы начать чтение.

Глава 25

— Что читаешь? — спросил я, переступив порог библиотеки.

— Ой, да тут чего только нет! — восхищённо выдохнула Мария, обведя рукой не только те книги, что лежали на столике, но и шкафы под завязку забитые томами. — Всё никак не могу остановиться на какой-то одной книге. Глаза разбегаются. Наверное, я сегодня всю ночь читать буду.

— Вот это рвение, — улыбнулся я и следом добавил: — Князь точно оценит такую любовь к чтению. Он вообще хороший человек. Не оставит тебя одну, ежели чего случится.

— А что может случиться? — подозрительно сощурилась сестра.

— А вдруг меня украдёт сумасшедшая фанатка? — усмехнулся я, хотя мне совсем было не до смеха.

— Так мы тебя найдём, — расслабилась Мария. — И ты давай это… поменьше зазнавайся. А то уже нос до неба задрал. Фанатка его украдёт, ишь чего…

— На всякий случай, я всё же с тобой попрощаюсь, а то мало ли что, — весело проговорил я и тут же добавил, чтобы сестра особо не размышляла над моей фразой: — Ладно, читай. Не буду тебе мешать. Если хочешь, распоряжусь, чтобы ужин тебе принесли прямо сюда.

— Было бы неплохо, — качнула головкой Мария, поспешно цапнув одну из книг.

— Хорошо, — сказал я, покинул библиотеку и отправился искать дворецкого. А когда отыскал оного, то сказал, чтобы ужин для моей сестры принесли в библиотеку. Сам же я отправился в зал для медитации, но не для того, чтобы медитировать, а дабы подумать над ситуацией, да и над своей жизнью в целом. И данный процесс затянулся на пару часов, как раз до ужина.

Князь вкушал пищу земную вместе со мной и как мог подбадривал. А когда ужин закончился, он пригласил меня в гостиную, где мы повернули кресла к огню камина и уселись на них.

— Михаил, — осторожно начал Георгий Александрович, хмуря брови, — я, конечно, всей душой желаю, чтобы ты вернулся из Эфира, однако нам стоит немного подумать и о том, что будет, ежели ты не вернёшься. В этом случае империя потеряет драгоценные знания, хранящиеся в твоей голове. Нет, я не прошу тебя записать на бумаге их все, но хотя бы те, что относятся к лечению, ты должен оставить людям.

Я задумчиво потёр подбородок, прикинул все «за» и «против» и решил, что в словах князя есть рациональное зерно. Да и как ему откажешь, когда он в случае моей смерти будет отвечать за мою сестру? Тем более он просит не так много, как мог бы запросить.

— Ладно, давайте приступим. Время до полуночи у нас ещё есть.

Князь торопливо встал с кресла, достал из шкафа бумагу с ручкой и положил их на крышку стола из красного полированного дерева. Ну а я уселся на стул и принялся за написание рун, попутно не только объясняя их значение, но и записывая для чего служило то или иное рунное заклятие. Этот процесс так увлёк меня, что я даже сумел избавиться от гнетущего чувства, нараставшего по мере того, как стрелки часов приближались к двенадцати. Однако оно вернулось, стоило мне отложить ручку и услышать тихие слова князя:

— Пора. Уже почти полночь.

— Пора, — мрачно вторил я ему и посмотрел за окно, где в ночи сверкали молнии, а по крышам остервенело бил дождь. — Подходящая погода. Если я всё-таки не вернусь, то закажите бардам песню обо мне. Начало будет эпическим, если сразу упомянуть, что дело было в полночь, а за окном бушевало ненастье. Можно даже сказать, что такое же ненастье бушевало в моей душе.

— Сам напишешь такую песню, когда вернёшься, — улыбнулся князь и со смешком добавил: — Хотя, мне кажется, она будет не слишком удачной. Вряд ли ты хороший поэт.

— Это точно. Но, надеюсь, что я хороший выживальщик в других мирах, — через силу усмехнулся я и решительно двинулся в сторону подвала.

Князь пошёл за мной.

Мы преодолели коридор, спустились по ступеням и оказались перед моим магическим рисунком. На столе меня уже ждала исписанная рунами табачная бумага и высушенная масса, что прежде варилась в алюминиевой чашечке вместе с золотым кольцом. Я дёрнул щекой и принялся торопливо сооружать самокрутку. И делал я это очень быстро, словно боялся, что решимость покинет меня. Поэтому из-за спешки я просыпал часть высушенной массы, однако мне всё-таки хватило её на полноценную самокрутку. Хмурый князь протянул мне спички. Я схватил их подрагивающей рукой, поджёг самокрутку, уселся в центр магического рисунка и сделал первую затяжку. Горький дым обжёг горло, а из глаз потекли слёзы.

— Ух-х-х и забористая штука… кха-кха, — закашлял я, потирая глаза. — Аж в голове шумит, а всё нутро будто наизнанку выворачивает… кха-кха…

Георгий Александрович бесшумно задвигал губами, глядя на меня. А я нахмурился. Чего это он губами двигает, а слова не вылетают из его рта? И только спустя миг я понял, что меня покинул слух. А потом и зрение начало подводить меня. Всё начало смазываться. Стены, стол и князь задрожали, будто отражение на волнующейся воде. А затем меня накрыла тьма до того чёрная, что на её фоне даже антрацит казался серым. И естественно, я уже не чувствовал своего тела. Оно будто бы исчезло, зато появилось ощущение невероятной лёгкости. Но и оно ушло через пару мгновений, как ушла и тьма. Её начала сменять серость, несущая с собой ощущение реальности. Я почувствовал себя младенцем, впервые увидевшим мир.

До самого горизонта раскинулась серая безжизненная холмистая равнина, густо покрытая трещинами. Тут и там росли перекрученные неведомой силой деревья с облетевшими листьями и высохшей корой. А где-то вдали на фоне серого однотонного неба вырисовывалась конусообразная гора. Почему-то именно она первым делом бросилась мне в глаза и лишь затем я с сильным волнением начал рассматривать себя, лёжа на потрескавшейся земле. И признаться, увиденное обрадовало меня. Моё нынешнее тело ничем не отличалось от того, что было у меня на Земле. Лишь одежда пропала. Но нагота меня сейчас смущала в последнюю очередь.

— Вставай, Михаил, — прозвучал позади меня мужественный голос.

Я тотчас обернулся и едва сдержал завистливый вздох. Ариил выглядел как античный герой с белыми ангельскими крыльями. Он тоже оказался обнажён, посему мне был виден каждый его мускул. Рельеф такой, что можно порезаться. А гордый профиль хоть сейчас можно было выбивать на монетах.

— Вон та гора и есть темница, где во мраке томится моя любовь, — проговорил ангел, указав пальцем на горизонт. — Нам нужно добраться туда, но прежде мы отправимся в мой тайник. Там хватит одежды и оружия на десяток существ. Ступай за мной, Михаил, и внемли каждому моему слову.

— Иду, — поднялся я с земли и пошёл за ангелом, готовясь морщиться на каждом шагу. А вы сами попробуйте походить по земле, усеянной мелкими камешками. Меня к такому жизнь не готовила. Однако мои ноги спокойно проходили сквозь камни, будто я был призраком.

— Ариил, выходит, в Эфире живут бесплотные существа, а сам мир вполне себе плотный?

— Верно. Пошли скорее. Тайник находится недалеко от потайного подземного хода, ведущего в темницу, — проговорил Ариил, внимательно наблюдая за небом, где мельтешила парочка точек. Птицы, что ли?

— А вы не хотите забрать у меня Ключ от всех дверей? Кстати, где он. Я думал, что он появится, стоит мне попасть в Эфир.

— Ты можешь в любой момент вызвать его усилием воли. И я не могу забрать его у тебя, при этом не убив. Ключ покинет твою ауру только если почувствует, что она слабеет, то бишь ты умираешь. Так было со мной в той земной библиотеке. Я действительно чуть не умер, потому-то Ключ с радостью покинул мою ауру, — объяснил падший ангел, продолжая следить за серыми небесами, где точки стали чуть крупнее.

— Вы только из-за этого взяли меня с собой? — полюбопытствовал я, попутно проведя рукой сквозь ствол дерева, согнувшегося, как старая бабка.

— Не только, — ответил Ариил и вдруг выдохнул: — Бежим! Бесы летят в эту сторону. Они не должны увидеть нас! За мной! Скорее!

Ангел со всех ног ринулся к глубокой расщелине между двумя холмами, похожими на женские груди. Я ринулся за Ариилом. А тот мчался так, словно у него в одном месте стояла реактивная турбина. Я на его фоне бежал так, словно у меня к ногам прилипли все самые тяжёлые грехи человечества.

— Быстрее, человек! — выкрикнул Ариил, глянув в небо, где точки ещё больше увеличились. — У бесов не самое лучшее зрение, но ещё чуть-чуть и они заметят нас! Беги силой мысли, а не мышцами! Освободи своё мышление. У тебя больше нет оков плоти! Ты теперь свободен!

— Мне бы более подробную инструкцию, — просипел я на бегу, будто наяву чувствуя бешеное биение сердца и наливающиеся свинцом мышцы.

— Отринь всё и просто беги! — прокричал Ариил и остановился, глядя на меня горящим взглядом.

Я стиснул зубы и постарался выкинуть из разума все обитающие там мысли, заменив их игрой воображения. Моя фантазия живо представила, что я орёл, улепётывающий на бешеной скорости от других орлов… орлов-гопников. В земной жизни у меня был такой негативный опыт. И, возможно, именно он мне сейчас и помог настроиться на нужный лад. Как помог и навык вхождения в медитацию. Моя скорость вдруг резко выросла, словно меня подхватил сильнейший ветер. И я помчался так быстро, что даже Ариил разинул рот. Я пронёсся мимо него и скрылся в расщелине, оказавшейся довольно глубокой. Метра три, не меньше.

— Прижмись к стене! — выдохнул падший ангел, сбежав по склону расщелины.

Он нырнул в колючие кусты и прижался к стене. Я поступил так же, подспудно ожидая, что колючки исцарапают мою кожу. Но они, конечно же, просто прошли сквозь моё тело. Странное, надо сказать, было ощущение, да и зрелище.

А ещё страннее выглядело пролетевшее над расщелиной существо. Оно походило на рогатого карлика с черным мехом, кожистыми крыльями, раздвоенными копытами, розовым свиным пяточком и загнутыми рожками. Ну, чистой воды чёрт из сказки! И, наверное, его в какой-то степени даже можно было бы назвать милым, если бы не яростные, кровожадные красные глаза, сочащиеся жестокостью. Я видел их всего долю мгновения, но они заставили меня содрогнуться. Благо черт не заметил нас с Ариилом, когда пролетал над расщелиной.

— Если они увидят меня, то не станут сражаться, а бросятся к своим хозяевам, — прошептал падший ангел.

— И долго они будут кружиться вокруг нас, как коршуны около аппетитной тухлятины? — тихонько спросил я.

— Думаю, они уже улетели. Бесы часто совершают тут разведывательные полёты, чтобы никто не смог незамеченным подкрасться к темнице, — проговорил Ариил, встал в полный рост, немного поднялся по склону и выглянул из расщелины. — Они улетают. Идём.

Я выбрался из расщелины и увидел удаляющиеся точки. Облегчение тут же тёплой волной окатило меня. Ангел же приглашающе махнул мне рукой и торопливо двинулся прочь, пытаясь держаться за холмами.

— Ариил, а почему мы не проваливаемся в землю? — полюбопытствовал я, глядя под ноги. Они если и уходили в землю, то всего на несколько сантиметров.

— Нельзя пройти или провалиться в плотный объект с большой толщиной, — не слишком охотно ответил падший ангел, всем своим видом показывая, что мы тут не для того, чтобы изучать законы этого мира.

— Ясно, — благодарно кивнул я и заметил, что Ариил внимательно посматривает на холмы, будто сравнивая их.

Через пару минут пути он определился и привёл меня к холму, похожему на горку собачьих экскрементов. Моё воображение почему-то подобрало именно такое сравнение.

— Пошли, — проронил Ариил, подошёл к крутому склону и шагнул прямо в него.

Тело ангела скрылось в холме. И я, пожав плечами, шагнул следом за ним. Меня на мгновение накрыла тьма, а затем я оказался в небольшой пещере, освещённой белым магическим пламенем, вызванным Ариилом. Огонь падал на неровный пол, стены с бледными корешками растений и на сундук из непонятного материала, похожего на светящееся серебро.

Падший подошёл к сундуку, присел возле него на колено и открыл крышку. Именно, что открыл! Его пальцы не прошли сквозь плоть сундука, а ухватились за нее. Кажись, сундук тоже бесплотный, то бишь если бы я мог подобрать местный камень и швырнуть его в сундук, то камень бы прошёл через него.

— Вот, эти вещи должны подойти тебе, — сказал ангел, вытащив из сундука шмотки, похожие на те, что носили римские легионеры. Сандалии, тунику, чулки, широкий пояс и меч в ножнах. Все эти вещи тоже были сделаны из серебристого материала, только он не светился. Я напялил всё это и поморщился. Шмотки оказались большеваты. Однако дарёному коню в зубы не смотрят. Надо радоваться тому, что дали. Поэтому я поблагодарил ангела и с любопытством вытащил клинок из ножен. Он с виду казался гораздо плотнее, чем одежда, и имел приглушённый блеск.

— Осторожнее с ним. Лучше его совсем не вытаскивай, а то ты же не умеешь управляться с ним. Ты скорее сам себя заколешь, чем врага, — серьёзно проговорил Ариил, доставая из сундука полноценные доспехи, созданные так, чтобы не мешать крыльям. Помимо них, он ещё вытащил полуторный меч в красивых ножнах. И всё это дело ангел нацепил на себя, а затем вышел из пещеры. Я последовал за ним и снова оказался под тяжёлыми серыми небесами, которые, казалось, хотели раздавить этот неприветливый, мрачный мир.

Ариил будто подслушал о чём я размышлял и проговорил с толикой ностальгии в голосе:

— Земли ангелов выглядят иначе. Там растут дивные сады, поют удивительные птицы и текут изумительные реки. Кто был хоть раз в тех землях, никогда не забудет их.

— А где вы собираетесь жить с Медеей, после того, как мы её освободим? — задал я вопрос, топая следом за падшим ангелом.

— Нам придётся уйти в Дикие земли, к границе Хаоса. Там ни ангелы, ни демоны не достанут нас, — проговорил Ариил, снова начавший внимательно осматривать холмы.

— Я так полагаю, Дикие земли — это не пятизвёздочный курорт. Но, с другой стороны, с милым рай и в шалаше.

— Наверное, — без особой уверенности проговорил ангел и вдохновенно добавил: — Ради Медеи я даже в Диких землях создам настоящий Рай!

Я не стал скептически хмыкать, хотя и хотелось. Вместо этого я следом за ангелом нырнул в очередной холм и обнаружил внутри него пещеры с проходом, ведущим во мрак. Ангел двинулся по нему, вызвав магическое пламя. А я обратил внимание на то, что проход имел явно искусственное происхождение. Он представлял собой узкий коридор, прорытый в земле.

— Это вы его сделали этот ход? — спросил я у спины ангела.

— Я, — коротко ответил тот, едва не задевая крыльями потолок.

— И неужели демоны не предусмотрели такую возможность? — проговорил я, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Предусмотрели. Изнутри стены темницы покрыты тысячами и тысячами защитных рун, превращающих землю в непроходимый монолит. Однако я перед тем, как украсть Ключ от всех дверей, сумел вполне легально попасть в эту темницу, и переделал несколько рун, создав небольшую точку через которую мы сможем пройти. К ней-то и ведёт проход.

— А если демоны нашли ваши исправления и вернули всё, как было? Что тогда? Мы не сможем попасть в темницу? И более того, демоны, наверное, отыскали проход? А если они его отыскали, то и засаду могли подготовить? — ещё больше забеспокоился я.

— Слишком много если, — хмуро выдал Ариил и постарался успокоить меня: — Как я уже и говорил рун тысячи и тысячи. Они расположены на всех семи кругах темницы. Да, их порой осматривают на предмет целостности и сохранности, но этот процесс не быстрый. Вряд ли демоны добрались до тех рун, что я переделал. Да и переделал я их столь искусно, что лишь настоящие мастера смогут понять, что с этими рунами кто-то поработал.

Глава 26

Проход закончился земляной стеной, на которую упал свет от огня, горящего в руке ангела.

— Добрались, — выдохнул Ариил, и его крылья слегка задрожали, как от еле-еле сдерживаемого нетерпения. — Ещё немного, Михаил.

— Угу, — поддакнул я.

— Михаил, тебе придётся мне помочь. Я ещё не на все сто процентов восстановился, посему мне нужна сила… — многозначительно недоговорил он, резко развернулся и отвесил мне звонкую пощёчину. У меня аж голова в сторону мотнулась, а всё моё существо полыхнуло гневом.

— Какого хера! — заорал я, закрутив руками в быстрых магических пассах.

— Спасибо, — вдруг произнёс падший ангел, выбросил руку и вытянул из меня красный сгусток. — Твой гнев подпитал меня. Теперь я могу открыть проход.

Сейчас уже он закрутил руками в точных, быстрых и очень сложных пассах. А я сперва озадаченно открыл рот, а следом протараторил, поняв, что к чему:

— Батарейка? Мне отведена роль батарейки? Потому вы и притащили меня сюда?

— В том числе, — сухо ответил он, продолжая творить пассы.

Я громко фыркнул, пронзив ангела негодующим взглядом, а потом взял себя в руки, признав то, что Ариил поступил логично. Хотя, конечно, неприятно получать по роже, пусть даже и не очень сильно. Но, с другой стороны, мы ведь благое дело делаем.

Между тем падший закончил пассы, после чего прямо на стене появилось подобие овала из белого пламени. Оно словно разъело стену, показав тёмный коридор с ровными чёрными поверхностями, будто бы созданными из стекла, покрытого сотнями мелких, слабосияющих синих рун.

— Обычный портал в темницу не открыть, можно лишь так попасть внутрь и ровно так же выйти. Я недавно передал тебе эти пассы, на всякий случай, — быстро проговорил ангел. — За мной.

Он нырнул в коридор. А я последовал за ним. И стоило мне очутиться в коридоре, как овал из белого огня тотчас пропал. Мрак снова захватил коридор, но он не полностью завладел им. Руны источали приглушённый свет, отпугивающий часть тьмы, шевелящейся будто живое аморфное существо. И это шевеление сопровождал тихий стеклянный звон, который, кажется, издавали стены, пол и потолок.

Я потрогал стену и понял, что она и на ощупь действительно как стекло, но явно намного, намного прочнее.

— Михаил, создай шар огня. Теперь мне нужно беречь силы. Вдруг придётся вступить в битву? А ведь часть моего дара у тебя.

— Не хотелось бы сражаться, — проговорил я, несколькими пассами создав шарик яркого огня. Он прогнал мрак, осветив эту часть коридора, выглядящего так, будто мы попали внутрь замысловатой ёлочной игрушки.

Ариил покрутил головой, будто вспоминал куда идти, а затем махнул мне рукой и бесшумно двинулся налево. Я снова пошёл за ним, втянув голову в плечи. Это место давило на меня, заставляло опускать плечи и горбить спину. Казалось, что сам воздух шептал мне, что тут совсем не рады живым существам, разгуливающим на свободе. Да ещё и откуда-то издалека начал доноситься то ли скулёж, то ли плач…

— Ариил, впереди кто-то есть.

— Это банши, — проговорил он. — Она охраняет это место. Но не бойся. Она далеко. Мы уже скоро свернём и попадём в зал, где и томится Медея. На этом уровне, седьмом, всего двадцать четыре камеры, так что здесь немного охраны. А если что-то случается, то охрана прибывает сюда с других уровней. Переходить же между уровнями могут лишь демоны и их прихвостни, такие, как банши. У неё слабое зрение, но лучше погаси огонь. Дальше пойдём без него. Я уже окончательно сориентировался.

Я тотчас погасил шарик огня, продолжая идти за Ариилом, чей крылатый силуэт уверенно двигался по коридору, освещённому лишь рунами.

Плач баньши нарастал, заставляя меня нервничать. Но, как и говорил Ариил, мы свернули, стоило нам добраться до перекрёстка. И тотчас плач банши стал отдаляться, а сам падший ангел вдруг ускорил шаг, словно измученный конь, почуявший родное стойло, где ему нальют воды и дадут овса. Мне даже пришлось перейти на лёгкий бег, чтобы не отстать от ангела.

Ариил шустро преодолел остаток коридора и выскочил в круглый зал с купольным потолком. Тут руны были выведены так густо, что свет от них чуть ли не заменял электрический. И я благодаря этому свечению сумел увидеть, что стены зала имеют не однородный чёрный цвет. Через равные промежутки пространства красовались серые квадраты, похожие на панорамные окна, покрытые рунами. И когда за одним из этих «окон» показался смутный силуэт, я понял, что они скрывали за собой камеры.

— Любимая! — метнулся к «окну» Ариил и что-то затараторил на неизвестном мне языке.

Он плакал и смеялся, а затем упал на колени и прижал ладонь к «окну», к которому приблизилась дивной красоты женщина с белыми крыльями. Она была столь ослепительно красива, что у меня перехватило в горле. Да, ради такой красотки можно свернуть горы. Но, кажется, что-то шло не так… Ариил захлёбывался воздухом от возбуждения, а она молчала. Я видел, что её губы не двигаются. Более того, её взгляд был каким-то отстраненным и капельку виноватым.

— Ариил, чего-то она не сильно рада тебя видеть. Это точно Медея? Ты на радостях не перепутал её с кем-нибудь? — напряжённо выдал я, хмуря брови.

— Это она… она просто в шоке, — выдохнул падший, продолжая стоять на коленях. — Мы столько лет не виделись… Вызови Ключ от всех дверей и освободи её.

— Она совсем не в шоке, Ариил. Очнись. С ней что-то не так. Пусть она тебе хоть скажет что-нибудь.

Падший вскочил на ноги и снова выдал что-то на незнакомом мне языке, похожем на отрывки из церковных псалмов. На этот раз Медея отреагировала. Она отрицательно покачала головой, обронила пару предложений, пожала плечами и сделала несколько шагов назад, скрывшись во мраке. А из этого самого мрака показался крупный мужик в доспехах, с кожистыми крыльями, рогами и огромным двуручным мечом. Демон!

Лицо Ариила исказила судорога ошеломления, а в глазах застыло неверие, будто он узрел как порядочная домохозяйка превратилась в кровожадную убийцу, с безумным смехом утопившую в крови своих детей. И это выражение вызвало довольный хохот у демона в доспехах. И не прерывая своего смеха, он сделал знак рукой, после чего все «окна» начали раздвигаться, выпуская тех, кто прятался в камерах. Из них выскочили такие же крылатые демоны, как и хохотун.

Меня сразу же с ног до головы пронзила паника, а изо рта вылетел вопль:

— Ариил, валим отсюда!

Но падший ангел не был похож на того, кто собирается сбежать. В его глазах зажглась мрачная решимость человека, желающего перед неминуемой смертью забрать на тот свет побольше врагов.

Ангел выхватил клинок и заорал:

— Михаил, беги! Спасайся! Медея призналась, что как только я покинул Ад, Вельзевул объявил, что готов наградить любого, кто поможет ему схватить меня. И Медея предала меня в обмен на свою свободу, поскольку она не верила в то, что я сумею спасти её. Но она знала, что я непременно приду за ней и поведала об этом Вельзевулу! Я обречён Михаил! Мне больше незачем жить, но ты можешь спастись! Беги! Я задержу их!

Падший с диким криком бросился на хохотуна, одновременно орудуя мечом и творя пассы. Высший пилотаж! В зале завертелась эпичная битва, оглашаемая шорохом множества заклятий, используемых сражающимися. Благо, на меня никто из демонов пока не обратил внимание. Надо бежать, однако я всё-таки замешкался. Хотелось помочь Ариилу, но я понимал, что он действительно обречён. К залу уже приближался и плач банши. Да и другие охраннику скоро будут здесь.

— Прощай Ариил, — прошептал я, сглотнув ком, вставший в горле.

Я со всех ног ринулся обратно, к той стене, через которую мы прошли, чтобы очутиться в темнице. Иного пути обратно для меня не существовало. Но как туда добраться? Я же непременно встречу по дороге, как минимум, банши. А смогу ли я её завалить? Сомневаюсь. Нужно что-то придумать. И мой мозг сразу же сообразил, что делать, стоило глазам заметить в коридоре такие же «окна», что были в зале. В первый раз я не обратил на них внимания, так как мчался за Ариилом, счастливо бегущим к своей смерти, а теперь заметил.

Вызвав Ключ от всех дверей, я принялся торопливо прикасаться им к «окнам», слыша нарастающий плач банши. Она уже была рядом.

К счастью, «окна» быстро открывались, и из камер выскакивали ангелы обоих полов. Конечно, у них не было оружия, но магию-то у них никто не забирал. Это в камерах она не работала, а в коридоре вполне себе функционировала, посему банши познала всю их мощь. Я лишь мельком успел увидеть силуэт сгорбленной старухи с длинными седыми лохмами, как уже через секунду её костлявое тело вместе с хламидой разорвали десятки магических заклятий.

Теперь путь в следующий коридор был открыт. И я поспешил рвануть в ту сторону, опасаясь оставаться среди ангелов. Почему опасался? А если кто-то из них захочет завладеть Ключом от всех дверей? Что тогда? Меня порвут на клочки ради него.

Благо, ангелы то ли не поняли, кто и как открыл камеры, то ли просто не заметили, куда я свалил. В общем, они не побежали за мной, а рванули в противоположную сторону, где раздавались звуки битвы.

Может быть, они помогут Ариилу спастись? Вряд ли. Наверняка к залу сейчас со всех сторон бегут охранники. А подмоги со стороны других заключённых не будет. Кажется, я открыл все доступные камеры, находящиеся тут.

Переход же между уровнями, по словам Ариила, доступен лишь для демонов и их прихвостней. Так что мне не попасть на следующий уровень и не освободить других ангелов, хотя такая идейка и витала в голове. Но правда жизни — жестокая вещь, предлагающая мне лишь два варианта: либо я храбро погибну с ангелами, которые, по сути, мне нет никто и звать их никак; либо я попытаюсь спасти свою жизнь, чтобы в старости рассказывать внукам, как бегал по темнице демонов.

Конечно, я снова решил озаботиться спасением своей жизни. Но это, оказалось, не так-то просто сделать, хотя, казалось бы, после смерти баньши меня ждёт лёгкая дорога к заветной точке в стене. Ан нет же…

Когда я нёсся по знакомому коридору и лихорадочно осматривал стену, ища знакомые символы, намекающие на то, что тут и находится брешь, ведущая прочь из темницы, в противоположном конце коридора показались магические шары огня. Они разрывали мрак, освещая целый отряд демонов, несущихся мне навстречу. И от них было не спрятаться.

Меня охватил настоящий ужас, парализующий работу мозга. Однако я каким-то чудом преодолел его. Да и удача, откровенно говоря, помогла мне. Мой взор вдруг выхватил из вязи рун знакомый фрагмент. И я тут же закрутил руками, выводя пассы, недавно переданные мне во сне Ариилом.

Демоны, конечно же, увидели меня. Они что-то грозно заорали и запустили в меня целую россыпь магических стрел, вил и копий. Благо, никто из них не целился в мои ноги. Посему я упал на пол, не прекращая творить пассы.

Князь бы сейчас гордился мной! Так крутить пассы под таким обстрелом — это дорогого стоит. Однако уже второй залп точно убьёт меня. Повезло, что до него дело не дошло. Я успел создать овал из белого огня. Он лёг на стену и открыл проход в подземный ход. Я на четвереньках ворвался в него, после чего овал пропал, погрузив проход во тьму.

Вскочив на ноги, я вызвал шар огня и ринулся по подземной кишке, стремясь убежать как можно дальше.

Страх подгонял меня, не хуже кнута. Мысли же крутились вокруг того, как скоро моё реальное тело, находящееся на Земле, начнёт приходить в себя. Как только это произойдёт, я, по словам Ариила, начну бледнеть, возвращаясь в свой родной мир. И, кажется, прямо сейчас мои руки стали бледнеть… Я чуть не заорал от радости, а потом ойкнул из-за того, что позади меня раздались вопли демонов.

Твою мать! Они тоже прошли через ту точку в стене, что и я. Гады! Как же вы мне уже надоели!

Я с новыми силами рванул по подземному ходу, косясь на бледнеющее тело. Позади же демоны принялись бросаться в меня магией, но из-за того, что ход был довольно кривым, все их заклятия попадали в стены. Отчасти это-то и спасло меня. Моя душа покинула Эфир быстрее, чем они догнали меня.

Ощущение реальности навалилось на меня, словно огромный пыльный мешок. Ушла та лёгкость, что была в Эфире. И сейчас я себя чувствовал, как старый дед. Тут болело, там тянуло, да ещё и тело не хотела повиноваться мне. Я лишь с большим трудом разлепил веки, словно они весили по три пуда каждое.

— Волков, — как сквозь вату долетел до моих ушей голос князя, хотя он стоял прямо надо мной на коленях и похлопывал меня по щекам. — Волков…

— Если вы хотите добить меня, то идёте верным путём, — просипел я, вяло ворочая языком.

— Ты в порядке? — тревожно спросил Георгий Александрович, перестав шлёпать меня по щекам. Теперь он заглянул мне в глаза.

— Частично. Мне пришлось пережить погоню, драму и скоротечный бой, — проговорил я, наскрёб по сусекам немного силы и сумел принять сидячее положение. Подвал тотчас закрутился вокруг меня, а тяжёлая голова попыталась упасть на грудь. Но я сумел удержать её и жалобно протянул: — Водички бы.

— Сейчас, — князь метнулся к столу, схватил кружку с водой и сунул её мне в руки.

Я кое-как взял её дрожащими пальцами и залпом опорожнил тару, почувствовав алюминиевый привкус воды.

— Уф-ф-ф, хорошо, — протянул я, отлипнув от кружки. — Самая вкусная вода в моей жизни.

— Я тоже так каждый раз думаю, когда у меня похмелье, — иронично сказал Георгий Александрович и следом спросил, возбуждённо сверкая глазами: — Ну чего там было? Рассказывай, не томи.

— Возможно, вы поступаете правильно, не обременяя себя женой, — задумчиво проговорил я и принялся рассказывать о наших с Ариилом похождениях. И рассказывал я, не жалея красок. Попутно силы возвращались ко мне, так что я вскоре вскочил на ноги, и начал отчаянно жестикулировать, чтобы добавить своему рассказу ещё больше весомости. Однако князь и так впечатлился.

Когда я закончил говорить, он мрачно проговорил, потирая подбородок:

— Мда-а-а, печальная история любви. Ариила искренне жаль.

— Не то слово, — шмыгнул я носом. — Как вы думаете, он спасся?

— Вряд ли. А если и спасся, то мы об этом, скорее всего, никогда не узнаем. Но унывать не стоит. Ты полностью выполнил свои обязательства перед ним. А он перед тобой, так ведь?

— Частично, — признался я, хмуря брови. — Он оставил мне часть своего магического дара, но вот знания передал не все. Однако их всё равно много.

— И как ты их хочешь применить? — затаил дыхание князь, сидевший на кресле.

— Предлагайте. У вас же явно есть мысли на этот счёт. О целебных рунах я уже слышал. Их надо передать людям, но не сразу, а только после вердикта, гласящего, что из них не составить суперзаклятие, которое снесёт императора с трона.

— Верно, — кивнул обрадовавшийся князь. — Я испрошу у императора позволение создать свой собственный тайный институт по изучению рун. Думаю, он согласится, если его хорошенечко обработать и дать быстрый результат. И вот прикрываясь этим институтом, мы сможем выдавать твои знания за наши открытия. И волки будут сыты, и овцы целы, и империя побежит впереди планеты всей. Никто тебя не раскроет. Клянусь. Если всё получится, то тебя ждёт великое будущее.

— Ваши бы слова да богу в уши, — усмехнулся я и дал волю фантазии.

Надо сказать, что князь во многом прав. Будущее, в теории, меня и правда ждёт светлое. Всех своих локальных врагов я переиграл, от падшего ангела избавился, начал встречаться с самой внучкой ректора, избавился от опекунства дядюшки и стал крутым юным магом. Да, наверное, смело можно переворачивать страницу и открывать новую главу моей жизни. Вот только кое-что гнетёт меня. Ключ от всех дверей. Он ведь до сих пор у меня? А если кто-то когда-нибудь придёт за ним? Ох, как же я надеюсь, что этого не произойдёт. Но, как говорится, поживём — увидим.

Content

Демон в университете магии 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26