Галина Герасимова

Призраки больше не молчат

© Г. Герасимова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Часть первая. Дети Глуши

Глава 1

Главное правило выживания в Глуши гласит: «Никогда не оставайся один». Не упускай людей из вида, не закрывайся в пустых помещениях, не заходи в заброшенные дома, когда никого нет рядом.

За два года это правило въелось под кожу. Нет, мы не боялись, что нас будут ругать за его нарушение – здесь, в трущобах, никто не считал нас детьми, за которыми надо приглядывать. Мы просто старались избегать неприятностей. Удавалось это не всегда.

До нашей квартирки оставалось два квартала, когда тишину промозглого весеннего вечера омрачил надрывный, горестный плач. Шедшие рядом братья – долговязый брюнет Рой, тащивший ведро с пойманными рыбешками, и вечно встрепанный, как воробей, синеглазый Дин – подобрались и замерли, пытаясь понять, откуда звук.

Честное слово, хотелось притвориться глухой! Поскорее добраться до дома, приготовить ужин и завалиться спать, вытянув уставшие ноги. Но вой-плач повторился, ближе и громче, и я прогнала трусливую мысль. Вскинула голову, пристально всматриваясь в сумрак: старые дома нависали каменными громадами, скалились темными провалами окон. Наконец я ее заметила – белая тень промелькнула на крыше соседнего здания.

– Вижу. Это банши, – вместе со мной проследил за тенью Рой, и мне в руки сунули ведро и удочки. – Побудь здесь.

Братья скрылись в переулке.

– Нет уж, давайте вместе, – буркнула я им вслед и бросилась за ними.

Пришлось пробежаться. Дыхание сбилось, удочки стучали о ведро, а ведро било по ногам, но оставаться одной после заката было слишком страшно.

Последняя война разрушительным молотом прошла по городам и стерла с лица земли половину из них. А еще она изменила наш мир. Не в плане политики. Границы, соглашения, альянсы – эта сторона вопроса нас, детей Глуши, волновала мало. Зато волновали Прорывы, из которых лезли призрачные твари: духи и химеры. Монстры из страшилок, которыми раньше пугали непослушных детей, стали частью нашей реальности и выбрались на улицы.

Тогда-то и появились контрактники – те, кто научился связываться и договариваться с потусторонним миром. Или охотился на гостей из Прорыва, как мы.

Догнать братьев удалось в конце переулка. Они укрылись за крыльцом, наблюдая за банши. По пути я с размаху влетела в лужу, забрызгала штаны до колен и, пока пыталась отдышаться, Дин указал на соседний дом.

– Там.

Тварь сидела на низкой крыше двухэтажного каменного здания, опершись костлявыми руками о грязно-серый бетон. Рваные одежды развевались на ветру, а длинные косматые волосы закрывали испещренное морщинами нечеловечески уродливое лицо. Конечно, никакой банши из ирландских мифов тварь не была. Такое название получил разумный и опасный дух, способный принимать материальный облик и воющий перед нападением, за что мы, охотники, могли сказать ему отдельное спасибо.

А вот жертву вой перепугал не на шутку. Миссис Тельм – смешливая дородная булочница – то и дело озиралась и испуганно отшатывалась от каждой тени. Она с трудом справилась с замком подъезда и заскочила в дом, плотно прикрыв за собой дверь. Можно подумать, стены могли от всего защитить!

Рой проверил пистолет. В охоте важно подгадать время: если поспешишь, можешь вспугнуть, а помедлишь – тварь затаится. Караулить ее – занятие хуже не придумать.

– Придержи банши, а я прикончу, – попросил он брата.

– Только побыстрее, сейчас дождь начнется, – поежился Дин, закатал рукава безразмерной куртки, и простенькая мелодия перекрыла горестный плач.

Дин играл на деревянной свирели повторяющийся мотив. Неслышная обычным людям мелодия обездвижила духа, и плач сменился криком, полным ярости и боли. Банши поняла: теперь охотятся на нее.

Затягивать Рой не собирался. Прицелился и выстрелил, обрывая вой, и банши пеплом рассыпалась на наших глазах.

– Третья тварь за месяц. И откуда они все повылезали? – проворчал Дин, убирая свирель обратно за пазуху.

Рой обернулся и едва не споткнулся о ведро: я неудачно поставила его рядышком.

– Идем домой. – Он с усталым видом забрал снаряжение, и мы с Дином подхватились за ним, перестав пялиться на ночное небо. Задерживаться на улице после наступления темноты никому не хотелось.

Свои способности, как и полуночную охоту, братья от людей скрывали. Они стали контрактниками после смерти матери, желая отомстить за ее гибель, и сполна расплачивались за помощь призванных ими духов. Условия у альтов – а именно так назвали духов-контрактников – были разными: напарником Дина стал бывший ученый Эрнесто, воодушевленный юноша, жаждущий знаний даже после смерти, – и Дин учился, учился, учился! Постоянно что-то читал и к своим четырнадцати годам запросто мог замещать учителей в нашей школе. А Рой заключил контракт с духом-охотником и теперь сам преследовал и убивал призрачных тварей.

О контрактниках ходила дурная слава: всем было наплевать, что именно они защищают город. Обычные жители боялись одержимости. Боялись настолько, что с наступлением ночи жители Абендона, нашего богом забытого городка на краю мира, запирали все засовы и старались поскорее уснуть. Не хотелось знать, кто поскребется в заколоченные окна или зловещим шепотом попросит открыть двери.

Когда мы добрались до старой пятиэтажки с обветшалым фасадом, ночь сгустилась окончательно, темным беззвездным одеялом укутав город. Несмотря на неприглядный внешний вид, наш дом был крепким, с обитым железом порогом и такими же массивными дверьми. Мы жили в одном из немногих полностью сохранившихся районов Глуши. Квартира досталась Рою от отца, погибшего в шахте задолго до нашего знакомства.

В Глуши соблюдался комендантский час. Подъезд был закрыт, пришлось пошарить под козырьком в поисках запасного ключа. Лестничная площадка встретила негромким мяуканьем, из темноты выскочил белый как снег котенок, сквозь которого при желании можно было разглядеть ступеньки. Он пробежался между нами, и ноги обожгло холодом.

– Арчи, не балуйся, – зашипел Рой, когда котенок прыгнул ему на плечо, оставляя после себя дымчатый след.

Но ворчал больше по привычке, даже не пытаясь ссадить того на ступеньки.

– Он просто рад тебя видеть.

Я протянула руку и почесала Арчи за ухом.

Кошек в Глуши было пруд пруди, встречались и призраки животных. Но таких ласковых, как Арчибальд, было не сыскать.

Не болтая, чтобы не разбудить соседей, мы поднялись в квартиру. Щелкнули выключателем. Несколько секунд привыкали: глаза успели отвыкнуть от яркого света.

Котенок пронесся вперед, туманным клубком свернулся на табуретке и начал вылизываться. Сказывались привычки – духам не нужно было есть и спать, но они все равно поступали по старой памяти. Я отнесла ведро на кухню, пока Дин отряхивал наши куртки и проверял, не порвались ли они.

Рой прошел на кухню и занялся рыбой, чистил и потрошил. Сама готовка была на мне. Сегодня удалось поймать тройку крупных окуньков да с десяток мелочи – хватало и на жаркое, и на суп. Рой ловко разделывал рыбу, а я устроилась рядом с ним, встав у плиты в старой вытянутой футболке. Я вытащила из запасов немного муки и специй. Вода для супа в большой кастрюле уже закипала. Конечно, было бы неплохо добавить к рыбе овощей, но последняя головка лука ушла вчера, а от морковки оставалась половинка – на троих по крохотному кусочку, при жарке еще меньше станет.

Пока варился суп, Дин нарезал хлеб тонюсенькими ломтиками и уселся за стол зашивать рубашку.

– Опять подрался?

Я недовольно нахмурилась. Под курткой порванный рукав было незаметно, как и ссадину от запястья до локтя.

– Они первыми начали…

Дин привычно поджал губы, не отрывая глаз от шитья. Спорить с ним было бесполезно: даже если он ходил битым, все равно продолжал стоять на своем. За что, собственно, и получал. Мне и самой нет-нет да и хотелось поколотить его за зазнайство, но тут ничего нельзя было поделать – Эрнесто влиял на Дина, и я любила нашего младшенького таким, какой он есть.

– Я помогу, следи за сковородкой! – окликнул меня Рой, закончив с рыбой, и сложил нарезанные кусочки в большую миску.

Он тщательно ополоснул руки и только после этого взялся за аптечку под непрестанное ворчание брата.

Я же развернулась к плите как раз вовремя – первые кусочки могли пригореть.

Запах шел божественный! Как удержаться и не снять пробу? Я сглотнула слюну, переворачивая кусочки. Почувствовав запах рыбы, с табуретки спрыгнул Арчи и подошел ко мне, холодными прикосновениями ластясь о ноги. Помнится, с непривычки жутковато было. Первые дни, когда только примкнула к Грейсам, я с воплем запрыгивала от Арчи на стулья и подоконник, но за два года привыкла.

В миску духу упали рыбьи головы, и Арчи с урчанием принялся за еду.

– Ужин готов, – позвала я братьев, вытаскивая на деревянную подставку дымящуюся сковороду, и мы сели за стол.

– И почему Арчи всегда получает свою порцию первым? – нацелившись на самую поджаристую рыбину, спросил Дин.

Котенок ответил ему шкодливым мяуканьем, и какое-то время мы ни о чем не разговаривали, поглощая ужин.

Когда тарелки были тщательно вычищены, а косточки скудной горсткой убраны со стола, я принесла большие чашки травяного настоя. Травы я собирала в лесу за Глушью, там же, бывало, находила ягоды. Получалось полезно и вкусно. Горячий ароматный напиток придавал больше бодрости, чем обычный чай, к тому же последний по вкусу все чаще напоминал сено.

Кроме настоя с мятой и ягодами, на столе лежало три кусочка сахара – дневная норма, которую мы приберегали к вечеру. Сладкое в Глуши было роскошью, и торопливо съедать его вместе с обедом не хотелось. А вот не спеша откусывать по крохотному кусочку, смакуя сладость на языке, – ни с чем не сравнимое удовольствие! Такие моменты стоили того, чтобы оставить сахар на вечер.

Кружка приятно грела руки, запах трав успокаивал. Мы трепались о рыбалке, погоде, работе, мечтали о лете и старательно обходили тему охоты стороной. Но совсем промолчать о ней оказалось невозможно. Я не боялась встречи с банши: в конце концов, охота стала привычной частью моей жизни. Но этот дурацкий плач!.. Он продолжал звучать в ушах, и избавиться от него никак не получалось.

– Как думаете, это Прорыв? – не выдержала я.

Глушь приучала ожидать худшего.

Дин отхлебнул из своей кружки.

– Вряд ли. Ловцов не видно. А они сразу появляются, если Прорывы в городе.

Прорывы, через которые духи и химеры попадали в наш мир, чаще всего возникали в местах массовых казней, убийств или несчастных случаев с большим количеством жертв. Привлечь потусторонние силы могли и обычные пентаграммы, когда очередной идиот неправильно проводил ритуал, надеясь заключить контракт. Однажды нам довелось нарваться на свежий Прорыв: знакомый мальчишка решил отомстить обидчикам. Прорыв мы запечатали, но к тому моменту, как подоспели, призрачные твари отгрызли парню ногу. Повезло, что вообще остался жив. Хотя без ноги в Глуши – какая это жизнь?

Рой заметил, что я грущу, привычно встрепал мои волосы и протянул свой кусочек сахара.

– Хватит об этом думать. Съешь и иди спать.

Я приняла сладкое без спора. Раньше пыталась, но Рой быстро объяснил, что его решения не оспариваются. После смерти родителей ему рано пришлось повзрослеть. Больше никто не принимал его за подростка: он был сильнее и ловчее большинства своих сверстников, работал по две смены, чтобы мы не загнулись от голода, и до хрипоты спорил с приютом, желающим отнять меня и Дина. Иногда он уходил на охоту один и возвращался весь в крови – своей или химер. Соседи старательно делали вид, будто не замечают этого. Роя в Глуши уважали, а мы помогали ему изо всех сил.

Посуду убрали быстро и молча. Когда последняя чашка заняла место на полке, я позволила себе потянуться, отчаянно зевая.

– Спокойной ночи.

Я первой ушла в спальню.

Здесь с трудом вмещались кровать и диван. Пока братья жили одни, диван стоял собранный в углу и места было чуточку больше. И к старому шкафу, где хранилась одежда, можно было спокойно подойти, а не протискиваться боком. Но сейчас кровать Роя отдали мне, а братья теснились вдвоем у противоположной стены.

Я успела пригреться под одеялом, когда скрипнул старый матрас и Грейсы завозились в своем углу устраиваясь на разложенном диване. С недавних пор Рой не разрешал мне спать рядом с ними. «Ты взрослая. Не так поймут!» Ха! Как по мне, лишние хлопоты. Пусть до моего совершеннолетия по нашим скромным прикидкам было чуть больше года, я совсем не росла, оставалась такой же, какой встретилась с ними. Нескладный большеротый подросток с бледными веснушками на носу, к тому же плоская, как доска. Больше мальчишка, чем девчонка.

И честно скажу, то, что я не росла, волновало куда сильнее всяких этических норм. Рой пытался успокоить, списывал отсутствие роста на потрясение и плохое питание, но сам переживал не меньше. Я же утешала себя тем, что время вырасти у меня есть. Не побьют ведь меня местные жители только за то, что я выгляжу моложе своих лет. По крайней мере, пока.

– Хороших снов, – сонно пробормотал Дин, и Рой выключил свет.

Утро началось с мурлыканья под ухом и холодка на шее. Я попыталась согнать Арчи с кровати, но довольный игрой котенок спрыгнул с подушки и отправился будить братьев.

Я перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку, воруя у сна последние секунды. Обычно день был расписан по минутам. Едва занималась заря, мы выходили на работу – что поделать, Глушь не то место, где дети могут свободно гулять и играть. Работа попадалась разная: иногда мы целое утро выгребали мусор или помогали на стройке, в другой раз безвылазно сидели над чисткой овощей или рыбы. Девушек постарше могли отправить в центральный район Абендона, стирать и прибираться в домах, но детей туда не звали. Поговаривали, что там оказывают услуги иного толка.

Работа в Глуши распределялась администрацией и длилась до полудня, после чего всем выдавали жидкую похлебку и кусок хлеба. Этого хватало, чтобы не свалиться с голоду, и, несмотря на жуткий вкус варева, никто не жаловался.

После обеда обязательной работы не было. Кто-то оставался за отдельную плату, другие разбредались по Глуши в поисках подработок. Рой частенько помогал в доках, чтобы хватало на оплату жилья. А вот нашу сверхурочную работу строго контролировал – мелкие поручения выполнять разрешал, но не более того. «Вырастете – тогда и работать станете», – приговаривал он.

Раза два в неделю нам удавалось вырваться на рыбалку. Шли всегда вместе, как вчера, иначе могли попросту не пустить на пристань, а то и отобрать улов. Когда везло, из рыбы получался знатный ужин на несколько дней, и чувство голода притуплялось. Кажется, я знала сотни способов, как приготовить рыбу, и две сотни, как ее съесть.

«Вот бы и сегодня порыбачить!» – размечталась я. Сквозь старые занавески, местами полупрозрачные от многочисленных стирок, в окне виднелась алая полоса солнца, озарившая крыши домов. Рассвет. Ну что ж, теперь уж точно пора вставать.

Подобрав вещи, я на цыпочках скрылась в ванной.

Горячего водоснабжения в доме не было. Наскоро ополоснувшись под холодным душем, я прошла на кухню и, напевая себе под нос, занялась завтраком. Открыла коробочки с засушенными травами и ягодами, принюхиваясь к ароматам и выбирая, с чем смешать чай. Экспериментировать со вкусами мне нравилось. На плите весело побулькивала каша. У нас было правило: можно не ужинать, но завтракать надо обязательно. Иначе откуда брать силы для работы?

– Утречка! – взъерошенный Дин зашел в кухню и уселся на табурет, подтянув к подбородку длинные худые ноги. – Как спалось?

– Без сновидений. – Я бросила листья мелиссы в то сено, которое не иначе как по недоразумению тетушка Ло продала под видом чая, и поставила ковш рядом с кастрюлькой. Мои сны разнообразием не отличались. Свисающие разноцветные провода, прозрачная крышка над головой и пузырьки воздуха, поднимающиеся в толще воды, – вот и все, что мне снилось. Хорошо, когда сновидений не было, как сегодня. Тогда я вставала отдохнувшей. – А ты как?

– Вчера было много интересного, Эрнесто доволен. – Дин прикрыл глаза, вдыхая поползший по кухне аромат. – Что ты заварила?

– Мелисса и лимон. – Я бросила в отвар несколько листьев смородины. – Нравится?

– Ага! – Дин улыбнулся и отвернулся к окну. Пшеничного цвета волосы коротким ежиком встопорщились после мытья. Мятая футболка, раньше ярко-синяя, давно выцвела, а на брюках красовались заплатки. На загорелых руках белыми полосками выделялись многочисленные шрамы – драться Дин умел и любил. – Я сегодня в доки, а ты?

– Буду убирать в парке.

– Не забудьте куртки, – предупредил вышедший из ванной Рой. Мокрые после душа волосы он собрал в короткий неаккуратный хвостик и теперь ежился, когда по шее сбегали капельки воды. – О, каша! – обрадовался он поставленной перед ним тарелке.

Лично у меня не получалось радоваться такому завтраку. Овсянка вызывала настоящую ненависть, а последний купленный мешочек крупы оказался к тому же подпорченным жуками.

– После работы схожу на рынок, крупа подходит к концу. Что еще купить? – поинтересовалась я, ставя вторую тарелку перед Дином.

Его сдавленное «умоляю, не покупай овсянку» я проигнорировала.

– Фунт соли и батарейки для фонарика. – Рой облизал свою ложку. Кашу он проглотил в один присест. – Может, с тобой сходить?

– Зачем?

Я давно свыклась с жизнью в Глуши, и шумный рынок с тесными рядами на старом складе и затхлым запахом гниющих овощей перестал меня пугать. Опять-таки с тетушкой Ло можно было обсудить последние сплетни. А если удастся чем-то ей помочь, то и выручить приятный бонус в виде скидки.

– Он просто хочет позвать тебя на свидание, – наклонившись ко мне, доверительным шепотом выдал Дин, за что тут же получил по загривку.

– А ты меньше болтай, – предупредил Рой младшего брата и, подмигнув мне, вышел из кухни, так и не оспорив его заявление.

Парк в сизой дымке выглядел мрачнее обычного: темные провалы оврагов, потрескавшийся асфальт на дорожках, ветер, гуляющий в густом переплетении ветвей, – его ледяной вой, так похожий на крик банши, пробирал до костей. Обычно призрачные твари охотились ночью, но в такое туманное утро стоило быть настороже.

Я кивнула знакомому побирушке – тот занимал выгодную позицию у входа, ловко подтянув ноги под себя и прикрывая их грязной тряпкой. Чтобы оценить свою задачу на сегодня, я прошлась по дорожкам. Непогода оказалась кстати, работы почти не прибавилось. Так – где-то подмести, где-то убрать последствия пикника. В последний раз я была в парке неделю назад, а затем безвылазно красила сарай у миссис Верди.

Народу было мало: встретилась одна пожилая пара да городские мальчишки играли в мяч. Ко мне они не приближались, презрительно кривясь при виде потрепанной одежды и метелки в руках. Ну, не обзывают, и на том спасибо. Хотя среди городских затесался брат Ирмы, моей одноклассницы, а тот не упускал шанса поиздеваться надо мной.

Я повесила куртку на сук и неторопливо пошла вдоль пруда, цепляя плавающий на поверхности мусор специальным крюком. Пруд вырыли прошлым летом по требованию нового бургомистра, запустили туда золотых карпов и розовые кувшинки. Кувшинки остались, а карпов выловили в ночь после торжественного открытия – отличные были, жирные, мы тоже купили парочку у тетушки Ло на рынке.

Наклонившись за очередной пластиковой бутылкой, я получила резкий удар в спину и с размаху плюхнулась в пруд, разгоняя тину. Рядом шлепнулся мяч, бодро попрыгав по водной глади. Здесь было неглубоко, по пояс, но по-весеннему холодная вода и гнилостный запах напрочь отбивали охоту купаться.

Мелкие паршивцы! Пока я вылезала из пруда, дрожа от холода, мальчишки вовсю потешались над моим нелепым видом. Но стоило шагнуть в их сторону, как тут же отбежали подальше. По-хорошему стоило догнать их и надавать по шее, но тогда они наябедничают родителям, а те в администрацию, и штрафа не избежать.

К счастью, ведро вместе со мной не упало, поэтому не пришлось собирать мусор заново. Кое-как выжав прямо на себе мокрую рубашку и подхватив сухую куртку, я заторопилась к сторожке. Там можно было просушить одежду.

Приземистый домик, наполовину скрытый кустами шиповника, находился в западной стороне парка, у холма. Здесь можно было купить еды или взять ключ от лодки, чтобы покататься по пруду. Когда я убирала, то частенько наведывалась в сторожку и навещала ее хозяина, седого как лунь длинноносого Старика. Я до сих пор не знала его настоящего имени. Старик смеялся, что не помнит его, а может, на самом деле забыл. Зато прекрасно помнил, каково было жить до Прорывов, и с удовольствием рассказывал о былых временах, где не было места призрачным тварям.

– Ох ты ж!.. А ну-ка заходи в дом, – едва открыв дверь, засуетился Старик. Сдернул с кресла плед и укутал меня по самый нос, несмотря на возражения – и так уже на пол натекло. – Что случилось?

– Д-детки пошутили, – простучала я зубами, не собираясь ничего скрывать. – Мне б-бы подсушиться.

– Да тут переодеться надо. Шутники! Ну, я им устрою, – не сулящим ничего хорошего тоном пообещал он и гаркнул: – Хлоя, помоги Мэгги с одеждой! А я пока поставлю чаю.

Он скрылся на кухне, и я с благодарностью уткнулась в теплую, пахнущую табаком шерсть, чувствуя, как дрожь потихоньку стихает.

– Ужасный вид, – безапелляционно заявила Хлоя, незаметно появившись за моей спиной.

– А ты умеешь подбодрить, – повернулась я к ней.

Призрачная девушка, полненькая, с очаровательными ямочками на щеках, зависла в воздухе в ярде над полом, а потом покружилась вокруг меня.

– Ты вообще не растешь, – недовольно отметила она. – В шкафу на верхней полке футболка и штаны. Розовые. Можешь взять.

– Спасибо.

Замерзшие пальцы с трудом расстегнули пуговицы рубашки. Пока я переодевалась, легкая прохлада за спиной исчезла вместе с духом. Вещи оказались мне великоваты, но я к таким привыкла, частенько донашивала старые рубашки Роя.

– А тебе идет. Оставь себе, – щедро предложила Хлоя, когда я появилась на кухне со свертком мокрой одежды в руках.

Вещи я развесила у печки, просушиться, а сама присела к столу.

Чай был обжигающе горячим и с кислинкой от шиповника. Ягоды Старик собирал в парке, высушивал, а затем заваривал. Выходило вкусно. Я многому училась у него: как приготовить обед из одной крупы, как избавиться от застарелых пятен или смыть кровь, как торговаться – последнее было особенно актуально, поначалу меня обдирали как липку.

Однажды я спросила, почему он так добр ко мне, и Старик признался, что я напоминаю его внучку. Врал безбожно. На Хлою я была совершенно не похожа.

Мы познакомились в мою первую весну в Глуши. Дороги оттаяли после снежной зимы, возобновились поставки продуктов. На рынке было не протолкнуться: продавали свежее мясо, подгнившую картошку, еще трепещущую хвостом рыбу. Я стеснялась людей и на рынке бывала нечасто, а тут выбралась после работы. Хотела сделать Рою запоздалый подарок на день рождения. Мне приглянулся узкий кожаный ремень с красивой металлической бляшкой, я приценилась, но толстенький продавец, с трудом умещающийся на ящике, запросил неподъемную цену. Увидев же разочарование на моем лице, предложил отработать по-другому. Я тогда не сообразила, о чем он. Мне и в голову не могло прийти, что взрослый мужчина может заинтересоваться девчонкой в таком смысле. Ребята частенько помогали на рынке таскать ящики и убираться, я и подумала, что от меня потребуется то же. До вечера было несколько часов, и я согласилась, прошла вместе с ним на склад, где приезжие торговцы оставляли свой товар. И только когда он неожиданно прижал меня к себе, пытаясь обслюнявить и облапить, поняла всю абсурдность и мерзость ситуации.

Вырваться мне удалось, оставив в руках торговца старенький шерстяной платок. Но вместо помощи от других торговцев я встретила презрение и брезгливость. Несостоявшийся насильник выбежал со склада в наполовину расстегнутой куртке, крича об обманувшей его бесстыжей девке, и они встали на его сторону. Никто мне не поверил. Если бы могла, сгорела бы со стыда. Не знаю, чем это все закончилось бы, если б не Старик. Он единственный встал на мою сторону, обругал всех присутствующих и увел меня с собой. Весь вечер я просидела у него в гостях, отчаянно труся, и боялась вернуться домой. Старик успокаивал меня на пару с внучкой. Я настолько расстроилась, что не сразу поняла – меня утешает не просто красивая девушка, а призрак.

Ближе к полуночи в домик ворвался Рой – совершенно не похожий на себя обычного, строгого и серьезного. Только тогда, оказавшись в его объятиях, я впервые поверила – Грейсам действительно не все равно. Рой гладил меня по голове, терпеливо слушал прерывистые объяснения, извинения и всхлипы. А затем поцеловал в макушку и признался, что прежде не встречал такого невинного человека, как я, и этого не стоит стыдиться.

Стыдиться я не собиралась, а вот просветиться стоило. Чего не стали рассказывать братья, тем охотно поделилась Хлоя: так я узнала и о взрослых отношениях, и о том, что не стоит доверять добрым дядям, решившим помочь сиротке, и о многом другом, о чем точно не стоило слышать Рою. Не сказать, чтобы мы стали с ней подружками, но мне нравилось болтать с ней и приходить в гости.

А еще – я никогда бы ей не призналась – мне было безумно жаль Хлою. Ей было пятнадцать, когда произошли первые Прорывы и духи проникли в мир живых. Она стала одной из их жертв – ее нашли бездыханной в парке. Хлоя погибла на месте и до сих пор отказывалась в это верить. Наверное, это неверие и помогло ей удержаться в мире до заключения контракта.

Чем Старик платил за контракт, я не знала, но их отношениям завидовала: жаль, у меня не было настоящего дедушки, который любил бы меня так же сильно.

– Что нового в городе?

Старик подался вперед, ожидая моего ответа. Узловатые пальцы нетерпеливо постукивали по столу. Сам он из парка выбирался редко и всегда радовался последним новостям.

– В верфи решили отремонтировать «Горгону», – припомнила я главное событие недели.

Паром почти десять лет простоял без дела. После войны единственный путь в соседние города проходил по старой разбитой дороге. Безопасным его язык не поворачивался назвать: там бесчинствовали как духи, так и обычные грабители. В итоге торговля почти замерла, а цены задирали такие, что как ни работай, денег все равно не хватит.

Водная дорога открывала новые перспективы. О том, как мы хорошо заживем, когда паром спустят на воду, теперь трубили по всему порту. Честно сказать, никто в это не верил, но за ремонт платили хорошие деньги, и Рой тоже устроился туда на работу.

Старик, услышав про паром, ударился в воспоминания. Он помнил Абендон до войны процветающим городом, в котором Глушь была обычным промышленным районом, а горожане жили в достатке. Здесь же располагался один из научных центров. Высокие технологии, прогресс семимильными шагами!.. Сейчас весь прогресс откатился на полвека назад, но об этом старательно умалчивали.

– Вы такие скучные! Хватит этой истории. Мэгги, лучше расскажи, что там из сплетен? – не выдержала нетерпеливая, как и всегда, Хлоя, прерывая беседу, и Старик спрятал улыбку за чашкой чая.

– Стив Олкинс сделал предложение Руми, – выдала я припрятанный для нее козырь.

Глаза у Хлои загорелись.

– Их все-таки застал ее папаша? – с жадностью спросила она.

– Скорее, заметил у Руми округлившийся живот.

– И чем отделался Олкинс?

– Всего лишь долгой нравоучительной беседой. Он предусмотрительно подготовил кольцо.

Хлоя надула губы: хорошая драка была бы куда интереснее. С другой стороны, лучше такая сплетня, чем ничего. Тем более в парке она и без меня могла наблюдать за парочками и знала об интригах, страстях и изменах.

Я допила чай, поблагодарила за помощь и вышла на улицу. За своей одеждой вернусь ближе к обеду, как раз успеет подсохнуть у печки, а я закончу уборку.

– Мэгги, будь осторожнее! – догнал меня оклик Старика, когда я развернулась в противоположную от пруда сторону. – Вчера здесь шныряли ловцы, кого-то искали. Как бы не очередной Прорыв в городе.

Я кивнула. Все-таки появление твари было не случайным. Надо предупредить Роя.

Мокрые листья ворохом взлетали на ветру, постепенно сбиваясь в аккуратную кучу. Я взмахнула метелкой в очередной раз, и один из прутьев, сломавшись, проехал по земле, оставляя за собой глубокую борозду. Метла была старой и тяжелой, я успела посадить не одну занозу на ладонях, пока к ней приноровилась.

Закончив с уборкой, я присела на скамейку и достала выданный на сегодня паек. Жидкую похлебку я получу на площади по возвращении из парка, а вот кусок хлеба и яблоко мне отдали сразу.

Любопытные воробьи, вспорхнувшие с кустов при моем приближении, звонко чирикали, с жадностью рассматривая очищенную полянку – не оставила ли я для них чего съестного? Не затерялись ли среди травы семечки? Я слизнула с ладони крошки, невольно думая о том, что сама не прочь полакомиться птичьим мясом.

Вдалеке послышался смех: дети, подбадривая друг друга, поднимались на горку. С нее открывался чудесный вид на Абендон, и можно было узреть не привычные хаотичные развалины, а аккуратные маленькие домики и ровные улочки. Как на картинке в старых книжках.

Смех вдруг оборвался, и дети, смущенные и испуганные, сбежали по склону в направлении Глуши. Подавив порыв узнать причину побега, я застегнула куртку и встала со скамьи: мне неприятности тоже ни к чему.

Заскочив на рынок – откуда там цены брали, жир в плотно завинченных банках взлетел аж в два раза! – я добралась до набережной. Удочки с собой не было, и я пристроилась на каменном парапете. Набережная была разбита на участки, и заходить на чужой было чревато дракой. Ребятня моего возраста и чуть младше расположилась на правой стороне от моста, где река мельче и грязнее. Сегодня хорошо клевало, и пробки поплавков то и дело ныряли под воду. Даже прикорм особо не требовался, хотя некоторые рыбаки крошили в воду прибереженный с обеда кусочек хлеба, надеясь на больший улов.

Я разомлела под теплыми лучами солнца и расстегнула куртку, позволяя лучам ласкать кожу, но тут почувствовала, что за мной наблюдают. Обернулась. На мосту стоял целый кортеж: старый автомобиль и два человека на мотоциклах. Затемненное окно машины медленно опустилось. Мелкая ребятня притихла, прижавшись к старшим, и все старательно делали вид, что кроме рыбалки их ничего не интересует. В общем, вели себя, как обычно, когда в Глуши появлялась Ведьма. Теперь-то ясно, кого увидели с холма дети, так стремительно убежавшие из парка.

Ведьма жила в центральной части Абендона, за Мостом. Конечно, Ведьмой эту даму называли в Глуши, а в Центре она звалась мисс Паттерсон и считалась весьма уважаемой особой, ничем не походившей на каргу из сказок. Ей было около сорока лет, она была недурна собой и достаточно хитра, чтобы знать, когда строить из себя невинность, а когда ядовито шипеть.

Свое прозвище она получила из-за прислуги: как в сказке о Гензель и Гретель, Ведьма зазывала к себе детей. Иногда выкупала их у родителей, иногда забирала беспризорников с улицы. Держала у себя, пока те не вырастали, и… нет, не ела. Отпускала. Нельзя сказать, чтобы она о них не заботилась: прислуга была хорошо одета, накормлена и на обращение не жаловалась. Одна беда – от Ведьмы они возвращались сами на себя не похожие.

Ведьма могла и мной заинтересоваться, не будь у меня опекуна. Но Рой дал мне фамилию, семью и будущее. А мое прошлое начиналось с грузовика, на котором я попала в Глушь.

Мне было четырнадцать – по крайней мере, в отражении расколотого пыльного зеркала я выглядела именно так. Меня обнаружили, выгружая привезенные на рынок продукты, и выбросили на улицу, надавав оплеух за то, что влезла в машину без спросу.

Кто я, откуда приехала и куда идти, я понятия не имела и полдня бездумно слонялась по городу. С наступлением сумерек забралась в какой-то полуразрушенный дом. Холод поздней осени и голод сводили с ума, найденная ветошь не грела, а попытки вспомнить хоть что-то из прошлой жизни, кроме имени, вызывали головную боль.

В этом богом забытом месте, среди развалин, вдруг заиграла музыка! Это показалось чем-то нереальным, галлюцинацией на фоне лихорадки. Я добрела до окна, дрожа от холода и вцепившись в плечи руками. Нет, все-таки не показалось! Во дворе на свирели играл мальчик немногим младше меня. Я так заслушалась, что пропустила появление Роя: он вошел тихо, почти не ступая на битые стекла. Тогда он меня напугал. Худой долговязый подросток крепко схватил за запястье, а когда я попробовала вырваться, не отпустил.

– Кто ты? – голос у него был низкий, совсем взрослый.

– Мэгги, – буркнула я себе под нос.

Судя по всему, Роя это не устроило. Он обмотал вокруг моего запястья металлическую цепочку, внимательно наблюдая, не проявится ли дух – это я, конечно, узнала потом, тогда его действия были совершенно непонятны, и спустя минуту отпустил.

– Не местная, что ли?

Я кивнула, прикусив губу и дрожа от страха и холода. Язык не слушался, и коленки тряслись.

– И идти некуда?

Очередной кивок. Парень снял куртку и накинул мне на плечи.

– Хватит дрожать. Я Рой, мы с братом живем неподалеку. Хочешь, пойдем с нами, – махнул он рукой в сторону соседнего квартала.

Идти с ними?.. А что я теряла? Разве можно назвать это место домом или хотя бы пристанищем: стекла на полу, облупившиеся стены, потолок с трещинами, который того и гляди обрушится на голову.

От голода в животе громко заурчало.

– А еще у нас есть каша. Правда, она пригорела. Готовит Дин ужасно, – добавил Рой и тут же требовательно спросил: – Ты умеешь готовить?

– Наверное…

Я боялась, что, если скажу «нет», он передумает, а каши хотелось.

– Не умеешь – научим, – бодро пообещал Рой. – Бери свои вещи, и идем.

Вещей у меня не было.

Пока мы спускались из дома, Рой болтал о бытовых мелочах. Много позже я узнала, что мне тогда повезло – братья ловили очередного духа и заметили в окне мой силуэт, вот и решили проверить.

Казалось, Ведьма смотрела именно на меня. Это испугало, но я не отводила взгляда от окна машины, пока стекло вновь не поднялось и автомобиль не тронулся с места.

– Мэгги!

Я оглянулась. Оказывается, пока я смотрела на кортеж, Дин успел прийти с работы и позаимствовал у кого-то удочку. До прихода Роя оставалось немного времени, и мы побрели вдоль берега, выискивая свободное местечко. Думать о неприятной встрече не хотелось. Грейсы стали моей семьей, а Ведьма со своим предложением пусть ищет кого-то другого.

Мы поймали штук двадцать мелких рыбешек, когда Рой показался вдалеке, заметно прихрамывая на левую ногу. Дин побежал с частью улова возвращать удочку – мы арендовали ее за треть добычи. Я же, подхватив пакет с оставшейся рыбой и свою сумку, пошла навстречу Рою.

– Привет.

Он старался идти не хромая, но я уже все заметила.

– Не прикидывайся. Что случилось? – кивнула я на пораненную ногу.

Под штаниной виднелись очертания повязки, а ниже колена проступали пятна крови.

– Доска упала, – скривился он и зашагал медленней, больше не притворяясь. – Задела несильно, больше кожу содрала. Не переживай, я обработал рану, дома перевяжу. А с тобой что?

Я одернула розовую футболку Хлои.

– Искупалась в пруду. Братец Ирмы постарался.

– Ох, Мэгги!

Рой притянул меня к себе, обнимая и целуя в висок.

Парни с набережной заулюлюкали. О том, что я ему неродная сестра, помнили многие. Я уткнулась носом в куртку Роя, пахнущую хвоей и рыбой.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Да не о чем тут говорить. Еще к тебе прицепятся, – буркнула я, не находя сил злиться. Почувствовала, как он напрягся, и понимающе сжала его руку. – Зато Старика навестила.

– И как он?

Рой моего спокойствия не разделял, но позволил перевести тему.

– Здоров. Сказал, что в парк наведывались ловцы. А Хлоя передавала привет.

Про «горячий поцелуй» я говорить не собиралась и тем более его передавать.

Как нельзя кстати вернулся Дин и избавил от дальнейших расспросов.

– Ого! – Он покосился на прихрамывающего брата. – Может, забьем сегодня на патрулирование?

– Нельзя. Раз ловцы были, значит, дело точно нечисто. – Рой проверил, на месте ли пистолет. – Пустяковая царапина не помеха. Мэгги, ты купила, что я просил?

– Ага, – указала я на котомку.

– Тогда идем, пока не стемнело. Заглянем в квартал, где была банши, и если не найдем Прорыв, то вернемся домой. Давно мы не возвращались пораньше, а?

Он попробовал потрепать Дина по макушке, но тот увернулся с недовольным видом.

– Не делай так, я не маленький.

– Маленький, раз тебя так волнует мнение окружающих, – показала я ему язык.

Район, где жила булочница, мы хорошо знали, а сами особого внимания не привлекали. Подростки часто обшаривали заброшенные дома, выискивая среди рухляди мало-мальски ценные вещи: лекарства, шерстяные одеяла, верхнюю одежду, которую можно перешить. Покупать все это на рынке было слишком дорого, а власти смотрели на мародерство сквозь пальцы.

«Те, кто вернулся с войны, заняли свои квартиры, а остальные претензий не предъявят», – рассуждали они.

– Мэгги, иди-ка сюда, – раздался из одной из комнат голос Дина.

Он незаметно отстал от нас, пока мы изучали дальние комнаты. Перешагивая через остатки мебели, я вернулась к нему. Дин с озадаченным видом стоял у обгоревшего пианино.

– Готов поклясться, я заметил из коридора чью-то фигуру. Но сейчас в комнате пусто. Ты ничего не слышишь?

Я склонила голову набок, прислушиваясь: шорох камушков под ботинками Роя, скрип старых жалюзи на окнах, голоса возвращающихся с работы мужчин, доносящиеся с улицы. Ничего необычного и подозрительного.

– Нет.

– Похоже, ошибся. – Дин еще раз осмотрелся. – Извини, что отвлек. Нашла что-нибудь?

Я снова покачала головой.

– Пойдем к Рою? Лучше не разделяться.

– Ага.

Дин выскользнул из комнаты вперед меня, а я на мгновение задержалась, проводя рукой по пыльным клавишам. Раньше я видела пианино только на картинках, но отчего-то показалось, будто я знаю, как на нем играть.

– Мэгги! – Я обернулась. – Ты идешь или…

Голос Дина вдруг оборвался, глаза расширились от испуга. Подозрительный шорох за моей спиной потерялся в пронзительном крике.

– Беги!

Совет запоздал. Вместо стремительного рывка я упала на пол, ободрав колени и раскроив битым стеклом ладонь. Осколок застрял в ране, кровь брызнула на пол, но я, по крайней мере, была жива.

Химера позади меня вспорола когтистой лапой воздух, едва не задев мою спину. Дожидаться второй попытки я не стала и, пока тварь разворачивалась, на карачках поползла к дверям. Рой выскочил мне навстречу, рывком поставил на ноги, и мы втроем побежали к лестничному пролету.

Оглушительный рев химеры подстегивал лучше всякой хворостины. Так быстро я никогда не бегала. Мы петляли по комнатам, перемахивали через ступеньки, на ходу захлопывали за собой двери, но слышали, как разгневанное чудовище сносит их с петель. Через завалы мебели и стен мы перепрыгивали. И угораздило же найти неприятности на верхнем этаже!

У лестницы Рой развернулся и кинул в химеру пригоршню соли. Белые крупинки облепили крылатую фигуру размером с хорошего пса. В отражении битого стекла показались кожистые крылья, приплюснутая морда, гибкое тело, на лапах – небольшие загнутые когти. Когда соль попала на короткую черную шерсть, химера закричала, показывая острые иголки зубов. Пасть раскрылась почти до ушей.

Мы вылетели из здания, захлопнув за собой обитую железом входную дверь, и наконец выдохнули. Химера с грохотом врезалась в дверь с другой стороны, противно зашипела и отпрянула. Как всякая потусторонняя живность, железо и соль она терпеть не могла.

Рой оттащил нас подальше от подъезда. По телу прошелся запоздалый озноб. В голове стало пусто, сердце забилось рваным ритмом, вспотели ладони. Я крепко сжала ремень сумки. Надо успокоиться. Не хватало всех местных духов привлечь своим страхом!

– Как думаете, она за нами не погонится? – с опасением посматривая на дверь, спросила я.

Поначалу тварь скулила, но сейчас затихла. Наверное, затаилась, ожидая нашего возвращения.

– Солнце еще не зашло. Пока не стемнеет, носа не высунет. – Дин покосился на медленно ползущий к горизонту алый круг. – А потом придет, конечно. Найдет по запаху, кровью ты там накапала знатно, а она раз учуяла, не отстанет, – утешил он и тут же ойкнул, получив затрещину от брата.

Рой навис над ним, встряхнув за шиворот, как щенка.

– Убиться решил? Или забыл главное правило Глуши? Какого черта ты пошел в комнату один?

– Так рядом же, – растерялся Дин.

Рой кричал редко, но сейчас, похоже, по-настоящему за нас испугался.

– Оторвать голову – секундное дело!

Он хотел что-то добавить, но махнул рукой и отошел, глубоко выдыхая. Похлопал по карманам, вытащил сигарету и закурил. Пальцы у него дрожали. Горький запах табака заставил меня закашляться. Я прижала рукав куртки к носу и ощутила железный запах крови. Рана на ладони кровила. Рой тоже это заметил, выбросил окурок.

– Покажи.

Я протянула ему руку. Больно не было: ни от ссадин, ни когда Рой вытаскивал осколок. Физические травмы меня вообще не беспокоили, но Рой все равно плотно завязал носовой платок, чтобы остановить кровь.

– Идем домой. Скорее всего, химера навестит нас ночью.

Он закончил перевязку, завязав кончики платка бантиком.

– А если она кого-то сожрет, пока мы ждем? – помедлил Дин.

– Тогда одним нераскрытым убийством в Глуши станет больше, – с показным равнодушием ответил Рой.

Домой мы возвращались в мрачном расположении духа. Братья дулись друг на друга, я в их разборки не вмешивалась. Они не впервые ругались, а я не хотела принимать ничью сторону. Каждый из них был по-своему прав.

Соседка неодобрительно покачала головой, когда мы, в пыли и крови, унылой процессией поднялись к квартире. Арчи, дремавший на ступеньках, встрепенулся и бросился к Рою, но, почувствовав его настроение, баловаться не стал. Тенью прошмыгнул на кухню, усевшись у миски. Я вытащила из потрепанной сумки рыбу и печально пересыпала остатки соли в банку.

Одежду, позеленевшую после пруда, пришлось забросить в таз стирать. А все-таки есть свои плюсы, что я не расту – подходящая одежда всегда под рукой.

Домашние дела ненадолго отвлекли. Обиды обидами, а ужин готовить надо. Сегодня я не мурлыкала себе под нос, а братья не подпевали, но с чисткой рыбы и картошки помогли.

Пока рыба тушилась, я успела обработать свои царапины и отнесла аптечку Рою. Он готовился к ночному штурму. Пистолет у нас был всего один, патроны приходилось экономить, поэтому на диване лежали арбалет и болты. Рой примерял старую куртку со стальными заклепками, проверяя, влезает он в нее или пора отдать одежду мне или Дину. Последний подозрительно надолго застрял в ванной – то ли решил перестирать все скопившееся за неделю белье, то ли всерьез разобиделся, не желая общаться с братом. Я выстукивать его не стала. До ужина оставалось время, а обида неплохо переваривается в одиночестве.

– Показывай свою рану, – прервала я Роя и, схватив его за руку, рывком усадила на диван. Он успел переодеться в домашние брюки, и бинты под тонкой тканью проступили четче. – Что ты на меня так смотришь? Закатывай штанину или вообще снимай.

– Мэгги, я сам обработаю. Иди отдыхай, – порываясь встать, попробовал отослать меня Рой.

Не тут-то было! Я вцепилась в него, удерживая на месте, и ему ничего не осталось, кроме как закатать штанину. Ничего себе слегка задело! Повязка пропиталась кровью, приобрела неприятный бурый оттенок и успела присохнуть.

– И не стыдно врать? – с укоризной посмотрела я на парня.

Он отвел взгляд.

Повязку пришлось смочить раствором марганцовки, чтобы не отдирать с подсохшей корочкой. Ну, не все так страшно, как показалось вначале: ссадина не превышала ширины двух ладоней. Рою действительно повезло, что доска вскользь проехала по ноге. Аккуратно прочистив царапины от грязи, я наложила мазь и забинтовала. Пощиплет, зато к утру воспаление уйдет.

Я поднялась с колен, и Рой одернул штанину.

– Спасибо, – коротко поблагодарил он и замялся, удержав меня за руку. – Мэгги, ложись сегодня с нами.

– Хорошо, – легко согласилась я.

Иногда я совершенно не понимала Роя. Ведь ясно, что химера будет выслеживать нас и место у окна, где я спала, самое опасное. Чего смущаться-то?

К ужину Дин все-таки вылез из ванной, привлеченный запахом тушеной рыбы. Уселся за стол и насупился. Рой его игнорировал, методично разрезая окуня на кусочки, пока на тарелке не остались белые лохмотья.

Терпеть не могу, когда братья ссорятся!

Быстро доев свою порцию, я пожелала им счастливо разобраться между собой и ушла в спальню, но тонкие стены ничуть не приглушили последующий за моим уходом яростный спор. Зато парни смогли выговориться. Я лежала на диване, одной рукой обняв подушку, а в другой вертела подобранный с пола арбалетный болт. Видимо, Рой потерял его, когда проверял запасы оружия. Болт был коротким и тяжелым, с оперением из кожи. При выстреле он мог пробить двухдюймовую доску.

Арчи болт не понравился. Котенок спрятался у меня в ногах, приятно холодя лодыжки и то дело порыкивая на железо.

Наконец дверь приоткрылась, и появилась встрепанная голова Дина.

– Мэгги, там Рою… нехорошо. Таблетку бы, – попросил он.

С дивана меня как ветром сдуло.

Рой сидел с закрытыми глазами, обхватив руками голову и потирая виски. После примирения – и до того, как голова у Роя стала трещать, братья успели убрать часть посуды, и теперь на столе оставались кружки, кусочки сахара и порезанное тонкими дольками яблоко.

– Охотник недоволен его решением, – шепотом пояснил Дин.

Я сразу поняла, о чем он. Отступив, Рой фактически нарушил контракт. Обычно в таких случаях альт бунтовал: начиналось все с головной боли, и чем дольше не выполнялось условие контракта, тем сильнее она становилась. Когда человек не выдерживал, альт мог занять его сознание, чтобы выполнить условие контракта, и за это время мог столько всего натворить, что за год не разгребешь. Нам повезло, что вчера под руку попалась банши. Иначе помешанный на охоте дух точно извел бы Роя.

Я вытащила половину таблетки, но, поразмыслив, поменяла ее на целую и положила перед Роем. Рядом поставила стакан чистой воды.

– Пей.

Он никак не отреагировал, пришлось потрясти его за плечо. Замутненные от боли зеленые глаза уставились на меня, и я пододвинула таблетку.

– Давай, не нужно зря мучиться. Все равно само не пройдет, а так хоть поспать сможешь. Чего не сказал?

– Не хотел беспокоить, – с трудом ответил Рой и быстро проглотил таблетку, едва не подавившись водой. – Не думал, что так накроет.

– Охотник шутить не любит.

Дин с ногами уселся на табурете, с беспокойством посматривая на брата. Похоже, что в примирении немалую роль сыграло состояние Роя.

Убедившись, что терять сознание Рой в ближайшее время не собирается, я заварила травы, которые могли облегчить головную боль, – мяту, душицу и зверобой, добавила капельку меда и оставила настаиваться. Смочила в холодной воде платок, шлепнула его на лоб Рою и уселась на табуретку рядом, запустив руки в жесткие волосы парня.

Массаж отвлекал от боли, а мне удалось овладеть этим искусством в совершенстве за время, что я жила у Грейсов. Не знаю, что подействовало быстрее: таблетка, массаж или все вместе, но вскоре искривленное от боли лицо Роя смягчила улыбка.

– Спасибо, Мэгги.

Он потерся щекой о мою руку.

В ответ я поставила перед ним чашку с настоем.

– Выпьешь и ложись спать, пока таблетка действует. Я покараулю. Не думаю, что химера явится до полуночи, так что разбужу, как подойдет время. Или сам проснешься.

Рой кивнул, несколькими большими глотками выпил отвар и, пошатываясь, ушел в комнату. Лекарство вызывало сонливость, и я не сомневалась, что Рой будет спать без задних ног.

– Тебе составить компанию? – поинтересовался Дин, допивая свой отвар и тайком зевая.

Конечно, вдвоем было бы веселее, но, если мы оба не выспимся, хорошего будет мало.

– Лучше смени через пару часов. Мне уроки делать, – с сожалением отказалась я.

– Математику?

– Ага, на завтра полно домашки, – скривилась я и пошла за тетрадками.

За окном окончательно стемнело. Тусклая лампочка слабо освещала кухню, то и дело прерывисто мигая и мешая сосредоточиться на задании. Дважды в неделю у меня и Дина были занятия в школе. Мальчишки учились по четвергам и воскресеньям, девочки – в среду и субботу.

В школу ходили дети и подростки от десяти до шестнадцати лет. Нас учили читать и писать, простейшей математике и истории, а также навыкам, которые могли пригодиться дома: как поставить заплатку на одежду, приготовить обед или починить мебель. Физкультуру из уроков исключили в первый же год: у детей в Глуши мышцы и так были натренированы тяжелой каждодневной работой.

Когда Рой записал меня в средние классы, выяснилось, что и читать, и писать я умею. С математикой поначалу не дружила, но складывать и вычитать умела, а когда среди книг в одном заброшенном доме попался учебник арифметики, дело пошло на лад. С тем, что не получалось, помогал Дин, и после наших совместных занятий с ним и Эрнесто на уроках мне было скучно. К тому же отношения с одноклассницами совершенно не складывались. Нет, первая неделя в школе была просто отличной: стайка девчонок охотно приняла меня в свою компанию, они делились секретами и попутно расспрашивали о моей семье. Вот только интересовала их не я, а Рой. Еще бы! Он был симпатичным и без девушки.

Мои отказы вмешиваться в его личную жизнь – познакомить с подругами, привести на свидание или просто передать подарки – одноклассниц взбесили. И то, что Рой сам просил об этом, никого не волновало. Из компании меня выкинули. Какое-то время я благополучно проходила одна, ничуть не тяготясь отсутствием разговоров на перемене – мне их и дома хватало. Затем началась травля. Сначала девчонки начали подсмеиваться над моей внешностью: рыжими волосами, веснушками. Особенно их забавляла моя мальчишеская фигура: одноклассницы гордо выпячивали подросшую грудь или подчеркивали тонкую талию. Своей талией я тоже была довольна, а вот о груди ничего сказать не могла из-за отсутствия оной.

Потом стали пропадать тетради, и я забеспокоилась. Когда же в выданных учебниках появились вырванные страницы, решила ответить. Однажды чуть не подралась. Началась маленькая междоусобная война, в которой все средства хороши. Дин о войне знал, Рой – догадывался. Но я не просила о помощи, и братья не вмешивались, позволяя мне разобраться с проблемой самостоятельно.

Я вздохнула, вернувшись к домашнему заданию. Десяток вопросов по истории и нерешенная математика. Задачек было немного, и пока химера не почтила нас своим присутствием, я принялась за уроки.

Те вопросы по истории, в которых сомневалась, я оставила на утро. Всегда можно было уточнить у Дина. Из-за любопытства его альта Эрнесто Дин прочитал кучу книг и знал, наверное, не меньше учителей. Хотя с историком нам повезло. Предмет вел пожилой преподаватель, невысокий и круглый, как шарик, с залысиной и добродушной улыбкой, неуместно смотревшейся на изрезанном шрамами лице. Мистер Бартон побывал на войне, помнил историю до первого Прорыва и любил вставлять в скучные даты факты из реальной жизни.

С математикой дела обстояли хуже. Суховатая и строгая мисс Хорн невзлюбила меня со второго года обучения, когда я, прочитав от корки до корки учебник арифметики, по глупости поправила ее на одном из уроков. Если вначале она не обращала на меня внимания, то после этого эпизода стала придираться по мелочам. С тех пор решения приходилось расписывать как можно подробнее и следить, чтобы не было ни единой помарки в чистовике.

«Сама виновата, нечего строить из себя самую умную», – в который раз напомнила я себе, аккуратно записывая решение в тетрадь.

Зато почерк после многочисленных переписываний стал намного лучше.

Так, кажется, закончила. Я положила тетрадь к стопочке других на столе и сладко потянулась, покосившись на настенные часы. Стрелки перевалили за полночь, но твари пока не было слышно. Теша себя надеждой, что все будет спокойно и дальше, я выключила свет, переоделась и, разбудив Дина на дежурство, закатилась к Рою под бок. Может, химера не появится сегодня? Было бы здорово отдохнуть…

Меня разбудил хлопок по плечу. Вылезать из-под одеяла не хотелось: за ночь комната успела выстудиться. Но даже привыкнув к темноте, я с трудом различала очертания мебели и худые фигуры братьев. Я проспала от силы час-другой и с трудом понимала, чего от меня хотят.

– Тихо, не шуми, – предупредил Рой, зажав мне рот ладонью и кивком указывая на открытое окно. На ночь мы его не закрывали: стекло – не препятствие для твари, а на ремонт окна нет денег.

Промелькнувшая тень не оставила сомнений, что нас все же почтили визитом. Я слезла с дивана и нашарила у стены предусмотрительно оставленный арбалет. Рычагом натянула тетиву, проверила, как установлен болт и прицел. Привычные действия успокаивали, и я старалась не обращать внимания на волнение и страх. Ни к чему хорошему они не приводят.

– Давно она там?

– Нет. Пока присматривается, как лучше попасть в дом. На кухне железные решетки, она не пролезет, – шепотом доложил Дин, следящий за химерой из другого угла комнаты.

В руках у него была гибкая плетеная сетка из металлической проволоки, от взгляда на которую заныли кончики пальцев. Сеть мы сплели сами как раз для ловли тварей. Беда, что после каждой охоты ее приходилось чинить, заново собирая колечки: работа кропотливая, долгая, и все пальцы после нее исцарапаны.

– Тихо, приготовились, – шикнул Рой, заметив изменение в поведении твари, и вскинул пистолет.

Наша гостья, похоже, решилась, завернула лихой вираж и стремительно спикировала к окну. Я прищурилась, стараясь не выпускать ее из виду. В темноте она была куда страшнее, чем в заброшенном доме, а размах крыльев из-за игры теней казался еще больше.

Я надеялась подстрелить ее на излете, но от ударившего по ушам пронзительного крика рука предательски дрогнула, и болт лишь вскользь задел крыло. Извернувшись, химера ушла и от выстрела Роя и влетела в комнату, по ощущению заполнив собой половину свободного пространства.

Рой выругался и махнул мне рукой, показывая прижаться к стене.

– Сеть!

Дин не растерялся. От прикосновения металла химера грохнулась на пол и завизжала так, что задрожали стекла. Довершил охоту второй выстрел. Тварь затихла: с простреленной головой не поорешь.

Я не сразу поняла, что странное постукивание в тишине – это слабые удары арбалета о стену, и только поймав удивленный взгляд Дина, вспомнила про собственное оружие. Арбалет ходил ходуном, пришлось сильнее сжать пальцы, чтобы унять дрожь. Поздно бояться. Все кончено.

Для достоверности бросив на химеру горсть соли и отметив отсутствие реакции, Рой подошел к твари. Поднял сеть и несколькими резкими ударами охотничьего ножа отрубил монстру голову. В отличие от призраков химера исчезать не собиралась, и на полу растеклась изрядная кровавая лужа. А к утру и запах появится. Одно хорошо, труп можно сдать ловцам за приличное вознаграждение.

Глава 2

– Все, я так больше не могу!

Я откинула одеяло, выбралась из постели и решительно направилась к сложенным в коридоре останкам. Мое предположение, что они завоняют, сбылось, причем с невероятной скоростью. Несильный поначалу, к рассвету жуткий запашок разлился по квартире гнилостным смрадом, от которого не спасали ни открытые окна, ни одеяло, накинутое на голову. Он пробивался даже сквозь подушку, в которую я уткнулась носом, стараясь дышать через раз.

– Что ты делаешь? – приподнял Дин голову.

Он не выспался и теперь сонно тер глаза, не спеша выбираться из-под одеяла. Заснули мы вместе, так показалось спокойнее, но перед тем убрали кровь и труп, после чего долго отмывались в ванной, смывая въевшийся в кожу запах.

– Закину эту гадость в сарай. – Я тщательно завязала мешок и для надежности накрыла полиэтиленовой пленкой. – Боюсь, если химера пролежит у нас до вечера, то мы месяц в квартиру зайти не сможем. А Рою все равно вызывать ловцов, чтобы забрали труп.

Держать у себя химеру было чревато не только из-за запаха, но и из-за статьи «сокрытие неживого биологического материала», по которой полагалось от пятнадцати суток до полугода тюрьмы. Или нехилый штраф, если сумеешь договориться. Поэтому рисковать братья не хотели, тем более за убийство тварей или нахождение Прорыва полагалась награда.

– Одеться не забудь, – крикнул вслед Дин.

Тьфу ты! С такими событиями обо всем на свете забудешь. Свою ночную рубашку я после встречи с химерой выбросила и заснула в чистой футболке Роя, наугад вытащенной из шкафа. На мне она смотрелась коротким платьицем, и находиться в ней дома я не стеснялась, но вот на улицу выходить в таком виде не стоило. Пришлось оставить мешок у двери и вернуться в комнату. Одежду я выбрала самую непритязательную, подозревая, что ее не получится отстирать.

– Тебе помочь с мешком? – сонно уточнил Рой.

Он тоже услышал мою возню, но в отличие от Дина соизволил подняться и, позевывая, выйти в коридор. Арчи туманным клубком крутился у его ног – где кот переждал нападение, я не знала, но, когда мы прибрали за химерой, он преспокойно вернулся на облюбованное на диване место.

– Спасибо, сама справлюсь, – отмахнулась я и, подхватив мешок, потащила его в сарай.

Останки химеры из-за полых костей весили немного, фунтов двадцать, я на работе бо́льшие тяжести таскала.

Свет в подъезде не горел. Мягко ступая по ступенькам, чтобы не напугать мнительных соседей – их и так наверняка разбудили ночные вопли твари и выстрелы, – я быстро спустилась на первый этаж. По привычке прислушалась – все-таки предрассветные часы не самые спокойные. Не услышав ничего подозрительного, торопливо направилась к сараю. Пусть в наш район твари забредали нечасто, но последние дни напомнили мне, что стоит быть осторожнее.

Ночь уже отступила, и посеревшее небо на востоке пронизали розовые нити. Никем не замеченная, я подошла к сараю, неся на вытянутых руках неприглядную ношу. Миновав ряд одинаковых дверей, различавшихся разве что номером, нашла пятнадцатый и опустила мешок на землю. С замком пришлось повозиться – давненько мы сюда не заходили, засов успел проржаветь из-за непогоды. Наконец раздался щелчок, и я затащила останки твари внутрь. Небольшая комната до самого потолка была забита поломанной мебелью, сложенной в картонные ящики ветхой одеждой и неработающей техникой. Деревянная покосившаяся пристройка во дворе хранила те запасы старых вещей, которые выкинуть было жалко, а на перекройку или ремонт времени не хватало.

Свободного места в сарае было немного, и я пристроила мешок в углу, ближе ко входу. Надеюсь, соседям в сарае ничего не потребуется, иначе подозрительный запах от наших дверей привлечет ненужное внимание.

Когда я вернулась, Рой готовил на кухне завтрак, напевая под нос ненавязчивый мотив. Дин, судя по торчащей из-под одеяла пятке, предпочел продремать оставшееся до побудки время.

Забрав из шкафа чистую рубашку и штаны, я проскользнула в ванную, пользуясь тем, что она свободна. Ледяная вода обжигала кожу, но брезгливость победила холод. На кухню я вернулась, выстукивая зубами дробь, зато чистая. Сунула замерзшие руки Рою под футболку, греясь о его теплый живот – парень вздрогнул и едва не пересыпал соли.

– Мэгги, – укоризненно покачал он головой, наверняка раздумывая, не стукнуть ли меня ложкой.

– У нас праздничный завтрак?

Я посмотрела на сковородку, наблюдая, как Рой смешивает в миске яйца, зелень, молоко и муку. Получившуюся смесь он вылил на сковородку и тут же уменьшил огонь.

– После ночного стресса не помешает.

Рой разжал мои руки, высвобождаясь из леденящих объятий, и я прекратила дурачиться и занялась заваркой. На столе выстроился целый ряд баночек, в которых я хранила сушеные травы.

– Охотник больше не беспокоил? – полюбопытствовала я между делом, открывая их одну за другой и выбирая подходящие для бодрого утра.

Лимонник, душица, липа, малина и мята – мне нравилась такая смесь.

– Пока утихомирился, – пожал плечами Рой.

– Что-то он многого требовать стал.

– Не больше обычного. Охотник просто привык, что мы каждую неделю охотимся, а тут почти неделя без приключений.

– Да только позавчера с банши встретились!

– Там все слишком быстро закончилось.

– И что?!

От возмущения я бросила мяты больше положенного и замерла с ложкой в руке, решая, стоит ли выгребать, пока не размешала, или так и оставить. Мятный вкус мне нравился, но успокаивающий настой больше подходил для вечера.

Рой повернулся ко мне, понюхал получившуюся смесь и добавил в чайник несколько кедровых почек, собранных в парке. Ну, ладно, попробуем. Кедр и мяту мы еще не смешивали.

Вода как раз закипела, и я залила получившуюся смесь кипятком.

– А ночное сражение Охотник как оценил? Слишком скучным? – не сдержала я язвительную фразу.

– Поругал тебя. Сказал, надо возобновить занятия по стрельбе. Ты вчера промазала, – отбрил мои нападки Рой, прекрасно понимая, что злюсь я на альта, а не на него.

– Угу. – Обсуждать собственные неудачи не хотелось. Мне и самой было стыдно, что не попала с такого расстояния. – Ты ведь свяжешься сегодня с ловцами? Не хочется, чтобы сарай провонял этой гадостью.

– Свяжусь. Но, боюсь, забрать тебя из школы тогда не получится, – предупредил он. – Попроси Дина подойти.

– Хорошо.

Ничего зазорного в том, что меня встречали после учебы, я не видела. Заодно и одноклассниц поддразнивала, особенно когда меня встречал Рой. Хотя причина для встреч была вполне очевидна: занятия заканчивались затемно, возвращаться одной слишком опасно.

Какое-то время мы молчали, каждый занимался своим делом. Рой присыпал омлет зеленью, я расставляла на столе посуду. За минуту до дребезжащего звука будильника на кухне появился заспанный Дин. Глотнул воды и поплелся в ванную, умываться. Он не проявлял никаких признаков беспокойства после охоты.

Помнится, когда я прибилась к Грейсам, Дин поражал меня своей невозмутимостью. Он был замкнут, люди его как будто не интересовали. Дин оживал, когда мы находили Прорыв, а все свободное время проводил, общаясь с Эрнесто и вяло огрызаясь на попытки Роя вытащить его из апатии.

Возможно, именно моя боязнь окружающего мира помогла Дину справиться со своим стрессом. Сначала он насмешничал надо мной, затем стал понемногу помогать, знакомил с духами и убеждал, что я не схожу с ума от посторонних звуков. Постепенно он и сам выбрался из кокона нелюдимости.

– Напугалась вчера? – неожиданно спросил Рой, прикоснувшись к моему плечу.

– Конечно. – Я на мгновение прижалась к нему, разделяя тепло, а затем разлила горячий настой по чашкам. – Я не хочу умирать, а химеры куда опаснее призраков. Было бы здорово, исчезни они из нашего мира, да?

Рой кивнул, став каким-то отстраненным. Я догадывалась, о чем он подумал – о смерти матери. О ней братья говорили с неохотой. Слишком мало прошло времени, чтобы вспоминать об этом без боли.

Миссис Грейс убила такая же потусторонняя тварь в соседнем от дома квартале. Ей разорвали горло, и она умерла мгновенно, даже осознать не успела, что оставляет детей сиротами. Может, и к лучшему.

Охотник выследил химеру, и это был единственный раз, когда братья убивали медленно и с наслаждением. Ловцам нести было нечего – что там разберешь в этой мешанине мяса и костей? Но я никогда не взялась бы судить братьев за это.

Из-за занятий в школе рабочий день сокращался на час. На распределении мне досталась работа на кухне, и я присоединилась к другим девушкам, помогая с обедом. Знакомая жидкая похлебка с кусочками моркови, картошки и хлопьями разварившегося лука воодушевления не вызывала, но выбирать не приходилось. Конечно, готовку нам не доверили, основными обязанностями стали мытье посуды и чистка овощей. Зато ближе к школе, а потому и пообедать вышло пораньше.

До уроков оставалось полчаса. Тихо зайдя в пустой класс, я повесила куртку на один из многочисленных крючков, вбитых в стену, и уселась на последнюю парту у окна. От окна сквозило: здание школы было старым и давно требовало ремонта, но кто выделит деньги на Глушь? Если и выдавали, то большая часть оседала в карманах чиновников. У нас и учебники были такие, что едва не рассыпались от старости, и парты мы ремонтировали всем миром, на занятиях. Счетную машинку – одну-единственную на всю школу – нам показали, но поработать с ней не дали, слишком дорого выходило чинить.

Сегодняшнюю тему по истории я знала неплохо и, лениво пролистывая страницы, выстраивала в голове хронологию: экономический конфликт, мировая война, взрывы по всей стране, вызвавшие аномалию… Много книг о борьбе с тварями были под авторством некоего Винсента Гонта. Удивительно, как он успел написать столько работ?

Поспорив сама с собой насчет месяца начала аномалии, я залезла в учебник, проверить. В класс зашел круглый как шар мистер Бартон в клетчатом твидовом костюме, поздоровался и занялся своими делами.

Постепенно комната заполнилась другими ученицами, и чтение не без сожаления пришлось отложить. Нет, со стороны казалось, что я увлеченно читаю, уткнувшись в книгу, но наслаждаться хорошей литературой под гомон и болтовню было невозможно.

– Девочки, мы не ошиблись классом? Тут малыши сидят, – раздался насмешливый голос.

К моей парте подошла Ирма, высокая полненькая блондинка с толстой косой. Формально мы были ровесницами, но идущие за ней девчонки хихикнули, поддакивая.

Ну вот, началось. Я перевернула страницу, стараясь не обращать на одноклассниц внимания. Не получилось.

– Ой, прости, Мэгги, не узнала. – Ирма облокотилась о парту. – Не думала, что ты сегодня появишься. Говорят, вчера ты искупалась в пруду. И как? Принцесса-лягушка решила найти принца, который ее расколдует?

– Некоторым и колдовство не поможет. Ты вот как жабой была, так и останешься, – хмыкнула я в ответ, не поднимая глаз от книги.

С самого начала было ясно, что происшествие в парке Ирма без внимания не оставит. Ведь именно ее братец с компанией столкнул меня в пруд, а умолчать о подвиге было выше его сил.

Пальцы с коротко подстриженными ноготками бесцеремонно подцепили край книги, поднимая обложку. Ну, да, сегодня я читаю учебник, придраться не к чему. Например, в прошлый раз Ирма полчаса изгалялась над приключенческими романами и интеллектом тех, кто их читает.

– Учебник? Пфф, скучно.

Голос она все-таки понизила, чтобы мистер Бартон не услышал, но, не найдя ничего предосудительного, уселась за парту впереди. Из-за ее роста доску было почти не видно, но пересаживаться вперед, как однажды предложил учитель, я не стала. Будь у нас одни уроки истории, я бы подумала над его предложением. Но просидеть целый час у носа мисс Хорн? Увольте.

– Грейсы еще не выгнали тебя из дома? – повернулась ко мне Ирма, вырисовывая ногтем загогулинки на парте. – Говорят, вы поругались.

Быстро же разнеслись новости. И кто из школы нас видел?

– А что? Не терпится оказаться на моем месте? – Я позволила себе широкую улыбку. – Спешу разочаровать, мы все так же близки. Даже спим вместе.

Последнее я добавила, понизив голос, но Ирма услышала.

– Сучка, – прошипела она, но тут прозвучал звонок, мистер Бартон, откашлявшись, призвал к тишине, и ей пришлось повернуться к доске.

Половину занятия я, откровенно говоря, продремала, спрятавшись за открытым учебником. Тема была знакомой, и спать хотелось куда больше, чем слушать. С неделю назад Дин начитался материалов о причинах последней войны, о чем-то поспорил с Эрнесто и долго донимал нас с Роем, выспрашивая мнение на этот счет. Обговорить успели все версии, пока Дин не переключился на новую проблему.

– В качестве домашнего задания прошу всех написать кратко, на два листа, какая причина возникновения конфликта кажется вам наиболее вероятной и почему. Жду ваши работы к субботе.

Учитель завершил часовой урок вместе со звонком и, коротко попрощавшись, вышел из класса. Следующей в расписании стояла математика. Девчонки радостно вскочили с мест, торопясь размяться за перемену. Я же не торопилась. Потянулась, подошла к окну, выглядывая на улицу. Выйти из класса было невозможно, разве что вещи с собой тащить. Я хорошо знала пакостную натуру Ирмы, с нее станется спрятать учебник или порвать конспект.

Математика началась с внеплановой проверки знаний. Оглушенный неожиданной контрольной, класс тихо гудел, напоминая встревоженный улей. Мисс Хорн, высокая женщина средних лет, в наглухо застегнутой черной блузке и длинной юбке ниже колена, ходила из угла в угол, стуча по полу острыми каблучками и прерывая шушуканье в одной стороне, чтобы оно тут же возобновилось в другой. Все старательно вспоминали пройденный материал и шепотом делились с соседями.

– Мэгги, помоги с задачкой, – едва слышно раздалось с соседней парты, когда учительница отвернулась и подошла к первому ряду.

На стол рядом со мной упал свернутый бумажный шарик с вопросом. Миниатюрная темнокожая Ханна, сидевшая по правую руку от меня, умоляюще сложила руки. Против Ханны я ничего не имела. Скромница и тихоня, она прекрасно справлялась с разными заданиями по домоводству и мастерила красивые поделки, но в точных науках не блистала. Нет, я вовсе не считала ее глупой, при желании она могла бы разобраться с математикой, но ей не нравилось возиться с цифрами. Меня эта девочка никогда не задирала. Здорово было бы подружиться!

Я развернула брошенную мне бумажку с вопросом. Наши с Ханной задачки были похожи, только числа надо было подставить другие. Видимо, мисс Хорн не стала долго раздумывать над примерами. Написав Ханне решение, я перекинула бумажку обратно, пока учительница не заметила манипуляций.

– Осталось двадцать минут, – предупредила мисс Хорн, проходя мимо моей парты и постукивая по ней указкой.

Я сделала вид, что дописываю работу. Собственную задачку я давно решила, но нервировать учительницу демонстрацией знаний не собиралась. А то добавит дополнительный пример в нагрузку.

От окна раздался мелодичный пересвист, привычно поднявший волоски на руках своей неестественностью. Под окнами стоял Дин, приветливо махая мне свирелью и показывая жестами, что пойдет в библиотеку. Я кивнула, что поняла.

– Нашли там что-то интересное, мисс Грейс?

Учительница подошла незаметно, и, вздрогнув, я быстро отвернулась от окна.

– Нет, простите.

– Первое предупреждение.

Мисс Хорн с каким-то удовольствием поставила галочку у себя в журнале, а я поспешила уткнуться носом в тетрадь. Три предупреждения – и можно идти на пересдачу, а торчать в школе лишние пару часов меня не прельщало.

Оставшееся время я потратила на бесцельное чирканье в черновике.

– Передаем работы на первый ряд, – громко объявила учительница, и я отдала свой листок Ирме. Брезгливо взяв его двумя пальцами, блондинка вместе со своей работой отправила его дальше по цепочке.

– Спасибо, – наклонилась к моей парте Ханна, когда работы были собраны, а класс отпущен на перемену.

Мисс Хорн, уходя, расписала на доске огромное домашнее задание, и я задержалась, старательно переписывая его в тетрадь.

– Побудешь сегодня моим партнером по домоводству? – нерешительно спросила Ханна, дождавшись меня в дверях.

– С удовольствием, – обрадовалась я.

В последнее время в мастерской мы занимались ремонтом, и работать в паре действительно будет удобнее.

Занятия по домоводству проходили в подвале. Во время войны в нем сделали классы, а после так и сохранили их для работы. Когда я спустилась в подвал впервые, меня озноб прошиб, настолько гнетущее впечатление оставляло тускло освещенное огромное помещение с пустыми облупленными стенами и хламом по углам. Вдобавок в одном из углов сидел призрак мужчины: то ли учитель, то ли строитель – по мешковатой обычной одежде и не разберешь. Другие его не замечали, а он и не пытался привлечь внимание, просто наблюдал да крутил в руках кубик Рубика.

Призрак был разумен и безобиден. Дин знал его до моего поступления в школу – агрессии он не проявлял, изредка любопытствовал, что делают ученики, проплывая за их спинами, а однажды Дин видел, как мистер Брэдли жалуется незримому соседу на жизнь. Связывал ли их контракт, мальчишка, естественно, спрашивать не стал. Вряд ли мистер Брэдли обрадовался бы вопросу, а поговорить с самим призраком казалось невозможным – в мастерскую мы всегда заходили вместе с учителем и возвращались с ним же.

Уроки по хозяйству мистер Брэдли вел вместе с супругой – тетушкой Бетси, как она шутливо просила ее называть. Она обожала с нами возиться, показывая, как лучше заштопать дырку или приготовить вкусный суп при минимуме затрат. В отличие от нее мистер Брэдли весьма скептически относился к работе девочек с молотком и гвоздями. Каждую колченогую табуретку встречал такими ехидными смешками, словно не сомневался – ничего толкового у нас не выйдет.

Сегодня мы реставрировали стулья. На столе лежали рулон ткани, банка с лаком, кисточки, ножницы и прочие необходимые для работы инструменты. К слову сказать, на прошлом занятии мы эти стулья собирали, так что быстро достали своих подопытных и сосредоточились на том, что рассказывал учитель.

Пока реставрацию показывал мистер Брэдли, выглядело все просто. Увы, стоило приступить к самостоятельной работе, и все пошло не так: то лак растекался, то гвоздей не хватало. Краткая инструкция скорее путала, чем помогала. Если бы не тетушка Бетси, пришлось бы совсем туго, но она вовремя поправляла огрехи и подсказывала, что и как сделать.

На уроки по домоводству уходило два часа, и мы с Ханной разделили поставленные задачи: она занималась обивкой сиденья, а я очищала и лакировала сам стул. К концу занятия мы предполагали соединить обе части и сдать работу, избавив себя в субботу от дополнительных уроков для отстающих. За первый час я подготовила основу и собиралась заняться лакировкой, когда обнаружила, что растворителя в банке осталось на донышке.

– Я быстро в кладовку и обратно, – предупредила я напарницу и пошла за растворителем.

Долго бродила вдоль полок, заваленных разными материалами, выискивая нужную бутылку. Она нашлась – как всегда, в самом углу, куда попробуй дотянуться!

Холодное прикосновение к руке застало врасплох.

– Уходи, ты в опасности, – прошептал призрак на ухо, обдав ледяным дыханием.

Я даже испугаться не успела. В тот же миг тонкая серебряная цепь блеснула рядом со мной, рассекая воздух, а вместе с ним и призрака. Найденный растворитель едва не выпал из рук, но я заставила себя выдохнуть и обернуться с показным удивлением. В дверях стоял ловец духов из Специального отдела и подозрительно меня рассматривал. Мужчина под сорок, высокий и крепкий, с нашивкой капитана на черной форме и уродливым шрамом от ожога на подбородке.

– Не двигайтесь, пожалуйста. Зарегистрировано присутствие духа Б-класса. Вы могли случайно вступить в контакт, – безукоризненно вежливым голосом проговорил капитан.

Я покорно позволила опутать руки железной цепочкой – духи железо терпеть не могут, и одержимые вместе с ними. Под конец ответила на несколько простейших вопросов: не видела, не слышала, зашла за растворителем. А что, тут правда дух был?

– Все в порядке? – уточнила я, когда капитан развязал цепочку.

– Да, можете идти.

Ловец, казалось, совершенно потерял ко мне интерес. Подхватив банку, я вернулась в класс, стараясь не выдать страха.

Девочки толпились у учительского стола, с опаской посматривали на меня и шептались. Я криво усмехнулась. Как мало надо, чтобы их напугать! Я поставила банку с растворителем на стол и вопросительно посмотрела на учителя.

Мистер Брэдли хлопнул в ладоши, призывая к тишине.

– На сегодня урок закончен, в следующий раз продолжите. Не задерживаемся, собираем вещи и выходим.

Трусливые девчонки мешали работе. Наверняка ловцу придется защиту ставить, чтобы духи больше не проникли.

Уговаривать никого не потребовалось. Мы быстро побросали вещи в сумки и следом за учителем покинули подвал. У дверей меня догнал звон колокольчиков, и я обернулась. Поймавший духа ловец продолжал задумчиво смотреть нам вслед, перебирая подвески браслета на руке. Звонкая мелодия словно проникала под кожу. Поспешно отвернувшись, я почти бегом преодолела последние ступеньки и выскочила наружу.

– Мэгги, тебя просят зайти к директору, – окликнула меня тетушка Бетси. Я побелела от испуга, и она успокаивающе обняла за плечи. – Это не из-за ловца, не бойся. Не хочу сглазить, но, кажется, нашлись твои родственники.

Наверное, по ее мнению, стоило плясать от радости, но, честно говоря, я напугалась еще сильнее. От хорошей жизни в коробках грузовиков не сбегают. Увы, тетушка Бетси вызвалась меня проводить, без устали повторяя о невероятном везении. Шансов увильнуть от встречи с родней не осталось.

Не могу сказать, что я не пыталась найти свою семью. Первые несколько месяцев мы читали каждую газету, каждое объявление на столбах в надежде, что где-то ищут пропавшую девочку. Но меня не искали. И в городской больнице не было карточки с моим именем.

«Может, ее лечил домашний доктор?» – предположила медсестра, но я глубоко сомневалась, что родилась с золотой ложкой во рту.

И вот, спустя два года, кто-то приходит и заявляет о родстве. Любящие родственники? Ага, как же. Сдалась я им как собаке пятая нога. К счастью, закон был на моей стороне, и никто при всем желании не мог забрать меня силой.

В кабинете директора меня ждали. Директор – низенький мужчина с залысиной нервно постукивал пальцами по столешнице, то и дело вытирал лоб платочком и с кислой миной читал какие-то документы. Стоящая у окна женщина при нашем появлении повернулась и бросилась ко мне с объятиями.

Я отпрянула, чудом не завопив – не каждый день тебя обнимает Ведьма.

– Мэгги! Господи, это действительно ты! – Она сжала меня так крепко, что могла оставить синяки. Зеленые глаза осматривали жадно, а руки ощупывали с бесцеремонностью рыночных карманников. – Я наконец тебя нашла. Ты совсем не изменилась!

– Боюсь, вы ошиблись. Я вас не знаю.

Выбраться из рук Ведьмы оказалось непросто. Она отпустила меня только после выразительного покашливания директора.

– Зачем ты так? Можешь называть меня тетушкой Патти, как и раньше, – засюсюкала Ведьма, проведя пальцами по моей щеке.

И передернуло не одну меня. Называть Ведьму тетушкой? Такого я не могла представить в худшем кошмаре. Впрочем, это действительно было кошмаром – за мной пришла Ведьма!

– Могу я узнать, зачем меня вызвали? – вместо ответа спросила я, надеясь, что голос не сорвется на писк.

Обращалась я исключительно к директору.

– Да-да, конечно! – Кажется, он обрадовался этому вопросу. – Мисс Паттерсон рассказала, что она давняя подруга твоих родителей. После их смерти она присматривала за тобой, но однажды ты пропала, и все поиски были тщетны. Но недавно она увидела тебя у Моста, узнала и…

– И скоро мы сможем поехать домой. Сердце кровью обливается, когда думаю, как же ты настрадалась за это время, – перебила его Ведьма, снова собираясь меня обнять.

Я отшатнулась и угодила прямиком в руки Роя. Его грудь за моей спиной вздымалась ходуном. Похоже, он примчался сюда, едва узнал о встрече.

– Мэгги может сама выбрать опекуна, – выпалил Рой, прижимая меня к себе, опомнился, где он находится, и спокойнее произнес: – Простите, что без стука.

– Вы быстро, мистер Грейс, – с пониманием кивнул директор.

– Пришел сразу, как получил ваше сообщение.

Впервые за два года я была искренне благодарна директору за любовь к бюрократии. Решать любые вопросы без опекуна было неправомерно.

– Мистер Грейс? – удивленно вскинула брови Ведьма. – Наслышана о вас. Вы ведь официальный опекун Мэгги? Честно говоря, я представляла вас несколько… старше.

Было что-то уничижительное в ее намеке.

– Молодость не помеха, – с достоинством ответил Рой, окончательно взяв себя в руки.

– Помеха, если вы не в состоянии обеспечить Мэгги достойную жизнь. – Она пренебрежительно посмотрела на мою старенькую одежду. – Спасибо, что заботились о ней все это время. Но согласитесь, девочке будет лучше дома, среди близких. Я хочу восстановить опекунство, а заодно перевести Мэгги в другую школу, в центре Абендона. Все документы подготовлены, осталось подписать. Ах да, разумеется, я компенсирую ваши расходы за два года, – добавила она с благожелательной улыбкой.

Формально она предлагала купить меня за неплохие деньги, и Рой предложение услышал.

– Не нужно. Мэгги не продается.

Его голосом можно было замораживать воду.

– При чем здесь…

– Мистер Грейс! – повысил голос директор, перекрывая возмущение Ведьмы. – Следите за словами. Советую вам остудить голову и как следует обдумать свое поведение. Уверен, вам хватит нескольких дней, чтобы принять прошлое вашей протеже и снова встретиться с мисс Паттерсон.

– Конечно, директор.

Никто из нас не сомневался, что решение останется неизменным.

– И тебе неинтересно узнать о родителях, Мэгги? – бросила в спину Ведьма, когда мы с Роем выходили из кабинета.

Искушение обернуться и спросить было велико, но я сдержалась. Не хотела показывать свои слабости.

– Вы же сами сказали, что они мертвы. Это ничего не изменит.

Я торопливо закрыла за собой дверь.

А ведь директор нам помог, запоздало сообразила я, пока мы с Роем спускались по ступенькам и через тяжелые, обитые стальными полосками двери выходили на улицу.

– Мировой дядька, – кивнула я на окна директора.

– А по виду и не скажешь, – согласился Рой.

Шторка задернулась, и чья-то фигура отошла от окна.

Дин дожидался на ступеньках и вскочил при нашем появлении.

– Зачем вас вызвали к директору? – нетерпеливо спросил он.

– Все дома. – Я толкнула его локтем под бок, чтобы не болтал при посторонних. На крыльце курили девчонки из моего класса, и можно было не сомневаться, что они передадут Ирме наш разговор слово в слово. Хотя скрыть, что приходила Ведьма, в любом случае не получится. – Мы ведь домой? – спросила я с надеждой.

– Я вас провожу, но не останусь. Хочу успеть в город до вечера, иначе мы весь сарай провоняем. Пошел бы раньше, но с работы сразу в школу сорвался, как узнал про Ведьму.

Рой поймал меня за руку, переплетя пальцы.

– Что ты?..

– Не хочу отпускать.

Он поднял наши сцепленные руки, улыбнувшись.

– Что там про Ведьму? – перебил наши нежности Дин, глядя на брата из-за моего плеча.

– Мэгги тебе все объяснит, – отмахнулся Рой, позволяя мне самой рассказать о сегодняшних неприятностях.

Эта встреча беспокоила до самого вечера. Не помогали ни домашние дела, ни уроки – ни на чем не получалось сосредоточиться, раз за разом я прокручивала в голове разговор с Ведьмой. Учебник истории я бездумно пролистала, а во время готовки глубоко порезала палец. Не болело, но крови натекло столько, что пришлось заклеивать пластырем.

– Как думаешь, Ведьма действительно тебя знает?

Дин сцапал сухарик и забрался на табуретку, согнав оттуда Арчи. Возмущенный кот зашипел и попробовал укусить захватчика, за что был безжалостно выгнан в коридор.

– Кажется, да, – уныло согласилась я.

И почему из всех жителей Абендона это была именно Ведьма?

– Надо было спросить твою фамилию, – с досадой вздохнул Дин. – Тогда можно было поискать настоящих родственников.

– А если они не хотят, чтобы я нашлась?

Ведьма была готова заплатить за меня Рою, и вряд ли за красивые глаза. Не знаю, кому я потребовалась, но меня вполне устраивала моя нынешняя жизнь. Да, проблемы были, но с ними я могла разобраться и без Ведьмы.

Поставив кастрюльку со вчерашним рыбным бульоном на плиту, я оторвала несколько перьев выращенного в горшке на подоконнике зеленого лука и выложила на стол подсоленные масляные сухарики.

– Надо что-то порезать, помыть, почистить? – догадавшись о том, что о Ведьме я разговаривать не желаю, перевел тему Дин.

– Не надо, – поспешно отказалась я. Нож рыбкой скользил по доске. – И впусти Арчи обратно. Я скоро оглохну от его ора.

Из-за закрытой двери раздавалось заунывное мяуканье.

– Никакого воспитательного эффекта.

Дин шикнул на котенка, прошмыгнувшего под стол, но ворчать перестал, как и настаивать на помощи. В прошлый раз все закончилось сгоревшей рыбой. В результате мы легли спать голодными с полной убежденностью готовку ему не доверять.

– Если хочешь помочь, напиши мне доклад по истории, – попросила я без стеснения: все равно ему нечем себя занять.

Листать учебники Дину не требовалось, спасибо Эрнесто. Из-за занудства альта, которому скучно, он знал весь материал.

– О, вам тоже задали? Я напишу два, без проблем.

Пока Дин методично записывал свои мысли, вслух рассуждая о причинах появления Прорывов, я разлила подогретый бульон по тарелкам и высыпала туда лук. Порцию Роя я тоже оставила.

– Поужинаем или сначала допишешь?

– Минутку, почти закончил.

Я уселась рядом с Дином, наблюдая, как он аккуратным почерком записывает доклад. Он написал полтора листа за двадцать минут, задумываясь лишь над построением предложений. Оставалось завистливо вздыхать: мне до таких высот не добраться.

– Вот и все. – Дин переложил тетрадь на подоконник и пододвинул к себе тарелку. – Приятного аппетита.

– И тебе.

Одно удовольствие было смотреть, как Дин уминает бульон! За день он проголодался: работал на стройке, а физический труд требовал много сил. В последнее время Глушь стали потихоньку восстанавливать, и мальчишек активно привлекали в помощь.

После мы занялись сеткой. Чинить ее – это неделя кропотливого труда: перебрать и вычистить кольца, заделать порванные места. Тут главное не расцарапать пальцы в кровь острой проволокой, выскальзывающей из рук. Дин сдался первым, он вымотался куда больше моего. Я, откровенно говоря, тоже клевала носом, а проснулась от звука льющейся воды – с работы вернулся Рой. Сетка лежала рядом, на столе. Видимо, Рой зашел на кухню, застал меня спящей, но будить не стал. И пледом укрыл, чтобы не замерзла.

Я засуетилась, подогревая ему поздний ужин. Привлеченный запахами, Рой зашел на кухню, обнял меня и устало уткнулся носом в макушку.

– Я дома. Ты как? Успокоилась?

– Привет, – улыбнулась я, обнимая его в ответ. От Роя пахло свежей мятой и дегтярным мылом. – Даже думать о Ведьме не хочу. Если заявится снова, ткну ей в нос твой документ об опекунстве, и пусть подавится. Лучше скажи, как сходил к ловцам?

– Отвратительно! – Он поднял руку, показывая тонкий браслет на запястье. Плотно пригнанный, цельный, просто так не снять. Раньше у него подобной безделушки не было. – Меня заклеймили.

– Ты о чем? – нахмурилась и отодвинулась я.

Рой воспользовался моментом, чтобы прикрыть дверь: не хотел будить недавно уснувшего брата. Прежде чем ответить, он налил себе холодный чай в старую, со сколом у ручки, чашку и уселся напротив меня.

– Завтра объявят по Глуши. Ловцы ввели новое правило. Теперь любой, у кого заключен контракт с духом, должен зарегистрироваться и носить опознавательный знак. – Рой раздраженно хмыкнул, указывая на браслет с отпечатанной на застежке девяткой. – За утаивание контракта – наказание, вплоть до тюремного заключения. Понятно дело, что, когда я притащился к ним с химерой, они сомневаться не стали. Записали условия моего контракта, защелкнули браслет и отправили восвояси. Я могу гордиться – попал в первую десятку счастливчиков.

Говорил Рой бодро, но раздраженно, периодически одергивая браслет. Я его понимала. Любая проверка на одержимость – штука неприятная, а тут буквально в душу залезли. Нечего сказать, хорошая у спецотдела тетрадочка с записями будет, где ловцы запишут слабости каждого. Так ведь и манипулировать людьми с легкостью можно – не дать, к примеру, выполнить условие контракта, и человек на что угодно пойдет, лишь бы не стать одержимым.

Пока я переваривала эту новость, мне в голову пришла еще одна неприятная мысль.

– Черт… Но таким образом они кучу людей лишат нормального общения. Большинство не треплется о контрактах, а тут как прокаженный с этим браслетом! Извини, ничего плохого не имела в виду…

Я прикрыла рот ладошкой, осознав, что сгоряча сболтнула лишнего.

– Да все верно ты сказала, – отмахнулся Рой, продолжая нервно теребить металлическую полоску. – Я сам так думаю, потому и злюсь. Теперь попробуй докажи, что твой контракт безобидный, а ты не полный псих, раз на него согласился. И на работу устроиться сложнее станет…

– Дин придет в бешенство.

Я вздрогнула, представив себе реакцию свободолюбивого Дина на обязательный браслет.

– С ним я разберусь. Процедуру пройти в любом случае придется. Мы слишком часто мелькали в поле зрения ловцов, чтобы нас не запомнили. Но, Мэгги, я понятия не имею, что делать с тобой.

Рой опустил голову на руки и тяжело вздохнул.

– Контракт они мне не привяжут, раз его нет.

– А ты уверена, что это хорошо?

Он посмотрел на меня с непривычной серьезностью, и я прикусила губу.

Не уверена я ни в чем. И Рой прекрасно это знает.

В первые месяцы после моего приезда в Глушь братья подозревали, что у меня заключен контракт, и ждали, когда же альт свяжется со мной ради платы. Ведь обычные люди призрачных тварей не замечают. Но прошел год, и ничего не изменилось. Я о заключении контракта не помнила, никакой альт со мной общаться тоже не спешил. Единственное разумное объяснение этому дал Эрнесто: он предположил, что я медиум, проводник между мирами. Одна беда, таких одаренных в спецотдел забирали без спросу. Не так-то просто найти человека, способного взаимодействовать с миром духов и при этом не зависеть от него.

Теория Эрнесто оставалась шаткой полгода, ведь быть медиумом – это почти что выиграть в лотерею тетушки Ло годовой запас мороженого. Но однажды мы столкнулись с одержимым и подтвердили ее: у меня получилось изгнать духа из мальчишки. Без подготовки, на чистом везении и импровизации. Эрнесто ликовал, а я испугалась и с тех пор скрывала свои способности. Однако, проверяя Грейсов, специальный отдел не мог обойти странные факты из моей короткой биографии. Несостыковки, подтасовки. И что-то подсказывало, от объяснений не отвертеться.

Ночь прошла беспокойно. Наверное, сказывалась встреча с Ведьмой, поэтому меня мучили кошмары – снова капсула и провода, и я металась по кровати, мешая спать братьям. Рой несколько раз вставал и укрывал меня, поднимая с пола сброшенное одеяло, а под утро и вовсе прилег рядом, наплевав на собственные принципы. В его объятиях я смогла хотя бы ненадолго уснуть.

Естественно, утром я была никакая. Меня чуть ли не силком вытолкали на улицу, чтобы мы не опоздали на работу. Кстати, новость об обязательных браслетах Дин воспринял на удивление спокойно. Оказывается, Эрнесто давно предполагал подобное, так что если Дин и расстроился, то виду не подал.

Сегодня нас распределили вместе на покраску подъезда в одном из домов: на бригаду трое мальчишек и девочка моих лет. В принципе работа несложная: красить стены и перила на лестнице бледно-зеленой краской. Жалко, что одежду, несмотря на выданные балахоны, загваздали.

После работы Дин собирался в школу, а я на подработку, присматривать за малышами. С миссис Флетчер я познакомилась в первый год жизни в Глуши и прониклась симпатией к ее семье. У нее было пятеро детей, в том числе приемные близнецы, оставшиеся от погибшего брата, но женщина не пала духом, а ее жизнерадостность заряжала других. Умеренная полнота была ей к лицу, к тому же миссис Флетчер любила принарядиться и вытащить мужа на романтическую прогулку, а с детьми в свободное время поиграть в догонялки. Казалось, в ней есть заводной моторчик, не дающий устать. Узнав, что я ищу подработку, она предложила нянчиться с малышами. Оставлять их без присмотра она боялась, но вовсе не из-за призраков, просто дети могли залезть куда не следует, или сунуть в рот какую-нибудь несъедобную гадость. Я присматривала за ними раз в неделю, давая женщине возможность отдохнуть, разгрести накопившиеся дела или сходить на свидание с мужем.

Заглянув после работы домой, я переоделась в чистое и побежала к миссис Флетчер. Опаздывала, а до ее дома – три квартала. Немалое расстояние, даже если сократить путь дворами и переулками.

Круто повернув, я не успела остановиться и с разбегу врезалась во вчерашнего капитана. Рассекла скулу до крови, оцарапавшись о металлический значок на его плече. Вот ведь! И мне же досталось – я отскочила от ловца под громкое проклятие. Кажется, я помешала какой-то проверке в ближайшем подъезде. Ну, успехов ему! Больше мешать не буду. Сбивчиво извинившись, я собралась бежать дальше, но капитан схватил за руку и дернул назад.

– Что ты тут делаешь? – голос прозвучал так же резко, как и вчера.

– Опаздываю на работу, – честно ответила я.

Сегодня с духами я связываться не планировала, поэтому подозрительное шипение из окон первого этажа проигнорировала. На щеке набухала капля крови, но, надеюсь, ее недостаточно, чтобы вызвать ко мне повышенный интерес.

– И где ты работаешь?

Хватка мужчины слегка ослабла.

– Тисовая улица, дом номер три. Присматриваю за детьми. Простите, пожалуйста, мне надо спешить.

Я дернула руку, и ловец меня отпустил.

– В Глуши опасно ходить одной, – напомнил он.

– Знаю, спасибо, – вежливо отозвалась я и, коротко кивнув, побежала дальше.

Не говорить же ему, что прекрасно вижу духов, а в пустые дома одна не захожу.

До дома миссис Флетчер я добралась впритык с назначенным временем. Нанимательница встретила меня во дворе, где сушила белье. Я ловко подхватила кончик готовой упасть простыни, и в четыре руки мы развесили оставшиеся скатерти и наволочки на растянутых между столбов веревках. Близнецы – Алан и Рика – играли тут же с пустой корзиной, а старшие, по словам миссис Флетчер, еще не вернулись с прогулки. Сунув мне в руки ключи от квартиры, хозяйка ушла к булочной. Насколько я помнила, на этой неделе у ее старшей дочки был день рождения, и имениннице готовили сладкий подарок.

Интересно, успеем ли мы накопить немного денег до дня рождения Дина, чтобы и ему устроить маленький праздник? Надо бы подсчитать наши доходы…

Подхватив трехлетнего Алана на руки и подозвав его сестренку, я направилась в дом.

С детьми мне возиться нравилось. Было что-то умилительное в их попытках казаться взрослыми и в их восхитительной жадности новых знаний.

Мы сидели кружком на полу на теплом расстеленном пледе. Малыши дремали, обняв больших сшитых медведей и привалившись к моему боку, а вернувшие с прогулки старшие дети слушали приключенческую историю о лихом пирате. Даже десятилетняя Изабелла пристроилась на краешке кресла, со спицами и мотком сиреневых ниток. Девочка была настоящей мастерицей, связанные ею шали шли на продажу и раскупались мгновенно. Я переживала, что такой талант может приглянуться Ведьме, но, к счастью, та пока не обращала на малышку внимания.

– Тогда капитан бесстрашно посмотрел на градоначальника и произнес, гордо подняв голову: «Больше жизни я люблю свободу и море. И поступаться совестью ради жалкого существования в тюрьме не намерен. Не бывать мне сухопутной крысой!» Развернулся и бросился в бушующие волны…

– И что было дальше? – схватил меня за рукав рыжеволосый Хельм, второй по старшинству из детей миссис Флетчер.

Поначалу мальчик меня сторонился, но после взятки сладкой малиной (всего полстакана, а какой результат!) мы нашли общий язык.

– Он погиб? – эхом уточнила Белла.

Я покачала головой. Терпеть не могла истории с плохим финалом. В Глуши и без того проблем хватало.

– Нет, капитан смог доплыть до острова. Помните, что в воде оказались бочки? Зацепившись за одну из них, он двигался к берегу, изредка отдыхая… Так что, читаем дальше?

– Да! – громко воскликнули дети, и я приложила палец к губам, чтобы они не разбудили близнецов.

Потихоньку рассказ подходил к концу. По ходу повествования малыши то дремали, привычно обнявшись, то, в особо напряженные моменты, открывали глаза и сжимали сцепленные руки. Задремавшая на моих коленях Рая, наоборот, проснулась и переползла к старшей сестре, больше наблюдая за ее работой, чем слушая историю.

От описания драматического финального сражения меня отвлек тихий скрип. Краем глаза я увидела, как приоткрылась входная дверь и миссис Флетчер проскользнула из коридора на кухню. В руках у нее был большой бумажный пакет из пекарни, и я уловила аромат свежего хлеба. Впрочем, возвращение миссис Флетчер заметила не только я.

– Мама пришла!

Близняшки разом проснулись и выскочили в коридор, пытаясь обогнать друг друга. Несмотря на крепкую дружбу, между ними всегда бытовало шутливое соперничество.

С кухни раздался добродушный смех миссис Флетчер, а вскоре появилась и она, ведя за собой малышей.

– Дети вели себя хорошо? – строго поинтересовалась женщина.

Но я знала, что за этим тоном скрываются любовь и беспокойство. Слишком опасно быть беспечным в Глуши.

– Они молодцы: с прогулки вернулись вовремя, все съели. Даже Рая не капризничала.

Я отодвинула книгу, аккуратно поднялась с колен и переложила спящую девочку в кроватку. Поправила одеяльце, стараясь не обращать внимания на разыгравшееся воображение – что-то во взгляде миссис Флетчер меня насторожило. Через мгновение я поняла что – в нем появилась опаска. С того момента, как женщина зашла в комнату, она ни на секунду не выпускала меня из виду.

– Может, Мэгги дочитает историю в следующий раз? Уже поздно, не будем ее задерживать, – ласково попросила детей миссис Флетчер, и те, недовольно ворча, согласились.

Моя тревога усилилась. Миссис Флетчер никогда не отпускала меня домой так рано, обычно я едва успевала справиться с работой до захода солнца. Странно.

Попрощавшись с детьми и пообещав зайти на следующей неделе, я забрала куртку и вышла вслед за миссис Флетчер на лестничную площадку.

– Твоя зарплата за сегодня. Спасибо за помощь. – Женщина протянула мне деньги и вместе с ней завернутый в бумагу теплый батон. Аромат от него шел одуряющий. Помолчав, миссис Флетчер добавила: – Больше не приходи.

– Почему?

– В городе ходят нехорошие слухи о Рое. Я не хочу, чтобы мои дети оказались связаны с духами. – Она смотрела в сторону.

– Так вы про контракт, – помрачнела я. Не ожидала, что новости распространятся столь быстро. Казалось бы, безделушка на руке, а сколько проблем. – Поверьте, Рой никому не причинит вреда. Вы же его с детства знаете.

– Мэгги, я видела одержимых, – миссис Флетчер покачала головой, упрямо поджав губы. – Человек теряет себя и не ведает, что творит. Мой брат, – на секунду прервалась она, но все-таки продолжила: – он был одержимым, и его убил вырвавшийся из-под контроля дух. Он пустил себе пулю в голову на моих глазах! Прости, но я не могу подвергать детей такой опасности.

– Я понимаю, – эти слова дались мне с трудом. Я отцепилась от перил, последний раз посмотрев на все так же старательно отводившую взгляд женщину. – Надеюсь, у вас все будет хорошо.

Как я спустилась по ступенькам, сама не заметила, а в себя пришла на улице, осознав, что бессмысленно смотрю на закрывшуюся дверь подъезда. Я провела с семьей Флетчеров год, сидела с их детьми, когда те болели, гуляла и играла с ними, учила старших чтению и письму. Они были мне по-настоящему дороги! И до чего обидно и несправедливо потерять все это в одночасье! От злости хотелось треснуть по стенке кулаком или по-глупому разреветься. Но я сдержалась и, развернувшись, направилась к дому.

Рой был прав. Эти чертовы браслеты принесут немало хлопот.

Неприятности на этом не закончились. Когда я возвращалась домой, соседка во дворе шустро просеменила мимо, даже не поздоровавшись, а детей, обычно снующих на улице, не было видно. Да и в целом Абендон был всполошен новыми правилами: то и дело встречались понуро бредущие по тротуару одиночки или, наоборот, целые группки бурно обсуждающих новость горожан.

На автомате открыв дверь, я на мгновение замерла на пороге: с кухни доносился кисло-сладкий запах печеных яблок. Куртка Роя висела на месте. Похоже, он вернулся пораньше и хозяйничал на кухне.

– Откуда это чудо?

Я заглянула на кухню и кивнула на пакет с яблоками, лежащий на столе. Часть яблок Рой запекал, а остальное оставил на сушку.

– От тетки. Забыл вчера показать, замотался с обновкой, – хмыкнул он, вырезая сердцевину из очередного яблока.

Судя по аромату, первая порция была готова, и Рой сунул в печку вторую. Печеные яблоки мне нравились, особенно если положить в серединку немного сахара.

– А не рано ли яблоки созрели?

– Тетка теперь в теплицах работает, говорит, у них в этом году была проба каких-то новых удобрений. Урожай вышел хорошим, но яблоки кислее лимона. Вот и раздали работникам за полцены. А тетка мне немного скинула, как браслет увидела.

Рой помрачнел, потирая запястье. Да уж, если дошло до того, что тетя его пожалела из-за контракта, значит, дело совсем плохо.

Тетка не особо привечала племянников, но по возможности помогала деньгами. Не будь ее, они в первые годы после потери родителей самостоятельно не выжили бы.

– Ты с работы отпросился?

Я примостилась у раковины, намывая оставшиеся яблоки и выкладывая их на полотенце. Как подсохнут, можно будет почистить, порезать и повесить сушиться над плитой.

– Попросили. – Рой дернул плечом и отложил нож, крышкой накрывая наполненную яблоками сковороду. – Сказали, чтобы искал новую работу. Завтра пойду узнавать, где требуются рабочие руки. – Он повернулся ко мне, растерянный и расстроенный. – Пока что будет туго с деньгами.

– Ну, у нас есть запасы, на продукты на первое время хватит, – скрепя сердце предложила я, тем самым отложив покупку подарка Дину на неопределенный срок.

Не до праздников, когда есть нечего.

– Но это не выход, а временная мера. Не найду работу в Глуши, подамся за Мост, в центр, – предупредил Рой, когда понял, что я опечалилась.

Я вздохнула. За Мостом его ждала самая неблагодарная и черная работа… А еще там жила Ведьма, которая вряд ли забыла решение моего опекуна.

Про миссис Флетчер я пока решила не рассказывать. Рой и так чувствовал себя не в своей тарелке, пусть и не был виноват в происходящем.

– Кстати, я батон принесла, – вспомнила я и, сбегав в коридор за сумкой, выложила на стол последний подарок от нанимательницы. – Миссис Флетчер угостила.

– Тогда у нас сегодня праздник, – улыбнулся Рой. – Заваришь какой-нибудь настой послаще? А то яблоки и впрямь вырви глаз.

– Конечно. Ты только оставь мне парочку яблок на утро. Добавлю в овсянку. Ее вкус, а вернее, его отсутствие, уже бесит.

О поисках работы мы больше не говорили. Убрали хаос, оставленный после визита химеры, начистили до блеска посуду. Спустя час разложили на подвешенных сетках порезанные яблоки сушиться и отправились встречать Дина из школы. Арчи остался в квартире, свернувшись клубком у остывающей плиты. Не знаю, чувствовал ли он идущее от нее тепло, но кухню призрачный котенок любил больше других комнат.

Когда мы подошли к школе, Дин ждал нас на крылечке, потирая правой рукой наливающийся синевой кровоподтек на скуле. Рубашка была разорвана, а левая рука висела плетью.

К дракам Дина я привыкла, но он редко выглядел настолько плохо. Первым делом я ощупала его левую руку, не сломана ли. К счастью, обошлось обычным вывихом. Рой вправил ее за минуту. Дин даже не пискнул. Объяснять причину драки не требовалось. Аналогичный браслету Роя, на руке Дина красовался металлический ободок. Значит, детей клеймить решили в школе. Отсюда и внеплановая проверка, и очистка территории от призраков – ведь кто-то из учеников мог заключить контракт со школьным духом, а тот мог не на шутку разбушеваться после подарка ловцов.

– Много среди твоего класса оказалось контрактников? – не думая, спросила я, просто чтобы разбить неловкую тишину.

Мы шли домой по пустынным улицам, и редкие знакомые, прослышавшие о контрактах братьев, обходили нас стороной.

– Двое. Второго, когда он возмутился из-за браслета, ловцы забрали, предварительно приласкав по ребрам металлическими прутьями, – с холодной яростью ответил Дин.

– Что насчет Эрнесто? Тоже злится?

– Не-а. Теперь я слышу его, будто через стену, но он доволен. Говорит, что рад новому опыту.

На лице парня впервые с момент встречи появилась усмешка.

Эрнесто был своеобразным альтом, и хорошо, что Дин заключил контракт именно с ним. По крайней мере, плохого дух пока не советовал и требований особых не предъявлял, довольствуясь малым.

А вот с Охотником дела обстояли хуже. Установленные ограничения его бесили. За несколько лет вынужденного сотрудничества между ним и Роем установилось некое согласие: Рой позволял Охотнику управлять телом в моменты опасности, а тот взамен давал знания о встреченных нами тварях, оценивая шансы на победу. Но после того как ловцы надели браслет, связь значительно ослабла из-за неприятия духами металла.

Гнев альта Рой терпел до последнего. Непринужденно болтал с нами, шел по улице как ни в чем не бывало – а у самого дома рухнул на колени, схватившись за голову. В подъезд мы его затаскивали волоком и с трудом сумели поднять по лестнице.

– Отойдите. Он… успокоится, – выдохнул Рой и тут же, стуча зубами о стакан, выпил таблетку.

На диван братьев мы завалились вместе: Рой поперек, оказавшись между нами, Дин у самой стенки. Мы обнимали Роя и успокаивали как могли, отвлекая разговорами ни о чем. В конце концов, устав бороться со злостью Охотника, он уснул, свернувшись клубком и уткнувшись носом мне в живот. Да еще и одеяло подгреб под себя так, что запутал в нем мои ноги: наверняка не специально, он не любил, когда я спала рядом.

– Будет ворчать с утра, – вздохнул Дин, оценив нашу позу.

– Угу, – согласилась я, распуская хвостик Роя, но даже не дернулась поменять положение.

Дин потянулся за лежащим на полке альбомом и, перевернувшись на живот, взялся рисовать встреченную недавно химеру: огромные распахнутые крылья, открытая в беззвучном крике пасть. Детали появлялись на рисунке с поразительной точностью. Закончив, Дин сунул рисунок мне под нос:

– Похоже?

– До жути!.. – призналась я, с отвращением глядя на оскаленную морду.

Вышло невероятно реалистично. Бестиарий целый скоро соберет.

Полюбовавшись на свое творение и добавив несколько завершающих штрихов, Дин захлопнул и отложил альбом.

– Как думаешь, что будет с Тедом? – неожиданно спросил он.

Тедом звали второго контрактника, которого уволокли с собой ловцы. Не сказать, чтобы он дружил с Дином, но несколько раз они выбирались вместе в лес и на рыбалку.

– Думаю, ловцы попробуют усмирить альта, – ответила я. Жалеть Дина и врать, что его одноклассника попросту отпустят домой, я не хотела. – А дальше – как повезет.

Если альта приструнили вовремя, то обходилось без последствий. Несколько забытых часов и общая истощенность организма не в счет. Но если медиумы не успевали вмешаться, заканчивалось все плачевно. У одного нашего знакомого крыша поехала окончательно, и он куда-то исчез, а другой хоть и адаптировался, но до сих пор вздрагивал от малейшего шума.

– Зачем Тед вообще контракт заключал?

– Хотел поговорить с сестрой. Она немая с детства, какая-то психологическая травма. А Тед решил, что дух сможет ее вылечить.

– Дурак, – констатировала я, глубоко вздохнув.

Ждать помощи от призрачных тварей – бесполезное и опасное занятие. Самое обидное, что помочь Теду мы ничем не могли.

– Мэгги, может, тебе пересидеть дома пару дней? Из-за наших контрактов ловцы и тебя стороной не обойдут, – осторожно предположил Дин.

– Если стану прятаться, добавлю подозрений, – отмахнулась я и устало откинулась на подушку. – Ладно, давай замнем пока тему. Не хочу о них думать. Расскажи лучше кратко, что написал в эссе о причинах начала войны? А то ведь мистер Бартон спросит…

Дин на мгновение прикрыл глаза, о чем-то переговариваясь с Эрнесто, а потом неспешно принялся пересказывать основные точки зрения с упором на их недочеты. На третьей причине я почувствовала, что засыпаю, но честно боролась с дремотой причины до пятой. После чего все же уснула, привалившись к спинке дивана.

Будить меня Дин не стал. Укрыл своим одеялом, а сам ушел спать на мое место. Все-таки втроем на диване было тесновато.

Утро началось с негромкой ругани под ухом: это проснувшийся Рой попробовал вылезти с дивана и понял, в насколько неудобной позе спал. Повалившись обратно на одеяло, принялся растирать затекшие руки и ноги.

– Как там Охотник? Все бесится? – я сонно выпутывалась из одеяла. Голова с утра соображать отказывалась.

– Успокоился на время. Думает, как обойти ограничения, наложенные браслетом.

Рой наклонился и выдернул из-под меня футболку, сброшенную им ночью.

Я невольно проследила за движением, отметив про себя парочку новых, не до конца заживших царапин на его боку и предплечье. Видимо, тренировался в одиночку, неудачно приземлился и, как обычно, проигнорировал мелкие ссадины, рискуя получить заражение. Я сделала мысленную пометку помазать ранки йодом, а то покраснение вокруг одной из них мне не понравилось.

Заметив мой взгляд, Рой выпрямился и быстро оделся.

– Сколько раз я просил ложиться отдельно? – Он махнул рукой в сторону моей кровати и тут же скривился, заметив там Дина. Тот спал, повернувшись носом к окну и скинув подушку на пол. – Сговорились вы, что ли?

– Ага, вместе с Охотником, – обиделась я.

Между прочим, из-за него не ушла, да и спала не в самой удобной позе. Я встала, взяла из шкафа первую попавшуюся футболку и в полном молчании ушла в ванную, едва удержавшись от громкого хлопка дверью. Дина пожалела.

Рой постучался, когда я уже приняла душ и теперь расчесывала влажные волосы, от злости дергая их расческой сильнее, чем нужно. Парня я впустила, не прекращая сердиться, хотя выражение лица в зеркале у него было виноватое. Его утренняя растерянность успела пройти, и злость сменилась сначала спокойствием, а затем и чувством вины.

– Извини, что нагрубил.

Я отложила расческу и потянулась за зубной щеткой.

– Мэгги, ну, серьезно, послушай. – Рой развернул меня к себе, осторожно взяв за плечи. Я так и застыла с щеткой в руках. – Мы больше не дети и не должны спать вместе.

– Не дети? Это я-то? Посмотри внимательно! – обернувшись, я ткнула в зеркало. Короткие рыжие пряди, влажные после душа, смешно топорщились, несмотря на все старания привести их в порядок. – С момента нашей первой встречи я не расту. Почему раньше было можно, а теперь нет?

– Потому что теперь ты не маленькая. – Рой вновь притянул меня к себе, несмотря на сопротивление. – Неважно, как ты выглядишь. Ты девушка, а наше совместное проживание и без того дает повод для сплетен.

– Тогда заведи себе нормальную девушку, и слухи исчезнут, – дуясь, буркнула я, и он тут же выпустил меня из объятий.

– Ты опять за старое? Кто на этот раз хочет со мной познакомиться? – с такой обреченностью в голосе спросил Рой, что я с трудом сдержала улыбку.

– Не переживай, старые кандидатки остались в толпе обожающих фанаток, а новых не прибавилось, – успокоила я его, хотя угрызений совести за напоминание о неудачных свиданиях не испытывала.

На самом деле отношения с девушками у Роя совершенно не ладились из-за Охотника. Потенциальных подруг альт воспринимал как безмозглых кукол, у которых одни глупости в голове, и каждое свидание Роя сопровождалось массой ехидных замечаний. Естественно, романтичное настроение в такой обстановке сходило на нет. К счастью, меня Охотник как девушку не воспринимал и в наше с Роем общение не вмешивался. А может, просто не хотел ругаться с медиумом.

– Так ты больше не сердишься?

Рой с просительной улыбкой наклонился и посмотрел мне в глаза.

– А ты? Я ведь продолжу нарушать правила.

Я быстро чмокнула Роя в нос и выскочила из ванной прежде, чем он успел отвесить мне подзатыльник.

Глава 3

Больше всего мы любили пятницы. Работа заканчивается на час раньше, на учебу идти не надо, зато можно сходить в лес или на рыбалку: пополнить запасы провизии и просто провести время вместе.

Сегодня мы отправились на набережную. Не сказать, чтобы нас ждал радушный прием – и без того раздраженные появлением ловцов, жители с подозрением косились на поблескивающие на солнце браслеты. Новости по Глуши разлетались мгновенно, поэтому прятать очевидное братья не собирались. Интересно? Любуйтесь и не говорите потом, что вас не предупреждали.

Рой ненадолго отстал. Встретил знакомого и попытался договориться о работе, а тот позвал его в администрацию: вроде там намечалось какое-то дело. Мы же с Дином, добравшись до реки, уселись на привычное место и закинули удочки. На косящихся соседей-рыбаков старались не обращать внимания. Привыкнут потихоньку.

Клевало не очень, солнце припекало, нещадно жаря голову через повязанный платок. Оставив удочку на присмотр Дину, я решила на время перебраться в тенек – кожа и без того была усыпана веснушками. Но не успела я двинуться с места, как солнце закрыла длинная тень – надо мной навис Джон, один из местных заводил, считающий набережную своей собственностью. Долговязый парень смотрел пренебрежительно, но выглядел напряженным. Роя он уважал и до сегодняшнего дня с нами не связывался, благосклонно не отбирая часть улова в качестве налога.

– Шли бы вы отсюда. – Джон дождался, пока я подниму на него глаза, и с мрачной решимостью продолжил: – Здесь не место для одержимых.

Я мельком осмотрелась. Большинство ребят, сидящих неподалеку, забросили рыбалку и с интересом наблюдали за развитием событий. Некоторые поднялись, готовые вмешаться в драку, и что-то мне подсказывало, что помогать они будут не нам с Дином.

Стычки в Глуши устраивались часто: за территорию, за заброшенные дома, а то и просто за кусок хлеба – в голодное зимнее время это было отнюдь не мелочью. Правда, все эти потасовки не превращались в серьезные драки, по крайней мере, домой мы возвращались либо на своих двоих, либо сами зачинщики могли дотащить, спустив пар. Но до чего же не хотелось драться!

– Давай не будем горячиться. У Дина заключен контракт, но это не значит, что он одержим, – попыталась я урегулировать конфликт.

Не тут-то было.

– И что? – Джон сплюнул на мостовую. – Любой контрактник – бомба замедленного действия. Никто не знает, в какой момент рванет.

– Одержимыми так быстро не становятся. Пройдет немало времени, прежде чем альт подавит волю…

Остаток фразы я проглотила, так как Джон поднял меня в воздух, с легкостью удерживая на вытянутой руке. Правило не бить девочек в Глуши не работало, дрались мы наравне с парнями, и щепетильничать со мной Джон не собирался.

– Думаешь, самая умная? Не пудри мне мозги! – рявкнул он, хорошенько меня встряхнув. Воротник уперся в горло, вызывая приступ удушья. – Говоришь, одержимыми не становятся слишком быстро? А ты знаешь, что одноклассник твоего братца набросился на ловцов и одного чуть не порешил перочинным ножичком? Или ты тоже одна из этих?

Наблюдать, как меня трясут, Дин не стал, как и что-то доказывать, а сразу бросился в драку. Естественно, получил кулаком, отлетел в сторону и едва не рухнул в воду. Зато я смогла вздохнуть свободно – Джон отпустил меня. Пошатнулась, отошла на шаг, понимая, что против него у меня шансов нет, разве что побег. Но бросать удочки было жалко, да и покажешь один раз спину, запомнят надолго.

– У Мэгги нет контракта, – шмыгнул разбитым носом Дин, вытирая кровь.

– Неужели? Чего же она тогда таскается за вами как привязанная? – Джон, похоже, понял, что погорячился, ударив Дина, и кулаками махать перестал. – Я вас предупредил. Ищите другое место, а тут нечего делать. Иначе огребете по полной.

– Что тут происходит? – строгий голос разбил напряженную тишину.

Я чуть не взвыла от досады. К нам приближался давешний капитан ловцов. Что он здесь забыл? Решил провести внеплановую проверку, вдруг контрактники сняли браслеты? В местные разборки ловцы обычно не лезли, но драки в черте Абендона пресекали, в свободное от охоты время выполняя функции полиции. За нарушение общественного порядка могли оштрафовать или посадить в камеру на сутки. Поддержание спокойствия в городе являлось второй работой ловцов.

– Ничего особенного. Мы уже уходим, – ответила я вместо зыркающего на нас Джона.

Впутывать постороннего в разборки было не просто дурным тоном, а попахивало предательством. Я помогла Дину собрать удочки, с печалью глядя на дернувшийся поплавок – только начало клевать! – и быстрым шагом направилась к площади, потянув за собой мальчишку. Надо было перехватить Роя прежде, чем он пойдет на набережную.

Ладно, несколько дней половим рыбу в другом месте. За это время утихнет суматоха из-за браслетов и контрактников, и ребята из Глуши перебесятся.

Роя мы поймали у входа в администрацию. Он вышел оттуда злющий-презлющий, на прощание громко хлопнув дверью.

– Они отказываются брать на работу контрактников! Единственное, что могут предложить, – это разгружать материалы, доски и бетон для строительства. Но там требуют показать справку, что на данный момент альт не активен. Нет, вы представьте, как дух может быть активен или нет в определенный момент? Маразм какой-то, – возмущался Рой, когда мы возвращались домой. – А у вас что произошло? – спросил он, кивая на наливающийся на щеке брата синяк.

– Нас с рыбалки выгнали, – признался Дин, позвякивая пустым ведром.

– Ребята боятся контрактников. Если бы Джон не вмешался и не выставил нас, кто-нибудь обязательно устроил бы шумиху посерьезнее.

– Здесь ты права. Джон парень себе на уме, но без дела обычно не задирает, – согласился Рой, не первый год знакомый с местным заводилой.

– Может, его поблагодарить еще? – обиженно пробурчал Дин, невольно потирая щеку.

Дома для таких случаев лежала хорошая, приготовленная мною мазь. Пощиплет немного кожу, зато на другой день отека не будет.

– Может, и поблагодарить, – согласился Рой. – Тебе легко прилетело. У Джона удар поставлен. Если бы он хотел драки, переломал бы все кости.

– И зачем он тогда это устроил?

– Показательная порка. Джон вас вроде как прищучил, и в глазах ребят контрактники стали менее опасны. Понял? Наверняка среди его приятелей тоже нашлись парни с браслетами. И Джону не нравится, что их сторонятся.

– Короче, неудачно под руку попались, – закончила я за Роя, и мы стукнулись ладонями, подтверждая, что на одной волне.

Дин пробурчал что-то вроде «Эрнесто предупреждал», но вскоре забыл и о синяке, и о Джоне.

В маленьком озерце в лесу за Глушью тоже можно было половить рыбу.

Вечер прошел в домашних хлопотах. Хорошо, что никуда не нужно было торопиться. Я потушила пойманных карасей и приготовила гречневую крупу из запасов. Поужинав, мы уселись на полу, дружно доплетая сетку. Сразу всплыла масса связанных с ней воспоминаний – от забавных до бросающих в дрожь вроде первого изгнания духа. Торопиться было некуда, и мы болтали, вспоминая прошлые страхи и разбирая ошибки, чтобы не повторить их в будущем. Иначе говоря, вечер удался. Я любила такие посиделки в семейном кругу, понимая, что действительно стала для Грейсов родной. И никто другой мне был не нужен.

Утром Рой смылся ни свет ни заря, оставив короткую записку и завтрак на столе. Я обнаружила это безобразие, будучи в полусонном состоянии, возмутилась, что он ушел, не попрощавшись, и отправилась досыпать. Благодаря его стараниям я могла позволить себе поваляться на полчаса больше.

На завтрак была ненавистная овсянка, приправленная яблоками. Судя по тощему мешочку в шкафу, крупы хватит до следующей среды, а затем нужно будет снова пополнить запасы. Хотелось надеяться, что Рой отыщет к тому времени работу.

На улице моросил дождь. Холодно, промозгло. Несмотря на это, я вызвалась работать в парк, утащив с собой Дина – слишком недоброжелательно посматривали на него погодки. Накинув ветровки, пошитые нами из найденного в одном доме куска легкого брезента, мы бодренько пробежались по парку, убирая мусор. К обеду заглянули к Старику на чай. Дин с ним разболтался, прислушиваясь к Эрнесто и впитывая его воспоминания. Было так хорошо и уютно, что я расслабилась и чуть не опоздала на уроки.

Знала бы, что там ждет, осталась бы дома. Я и без того не слишком-то хотела идти в школу, памятуя, что Ведьма может заявиться снова. Но Ведьмы не оказалось. Впрочем, в этот раз она была не главной проблемой.

Ловцы зашли в класс на втором уроке, на математике, как раз во время разбора задачек с контрольной. Вежливо извинившись перед учителем, они попросили девочек по одной проходить в соседний кабинет. Понятно, что продолжать занятие в такой обстановке стало невозможно. Мисс Хорн никто не слушал, и в конце концов она махнула на нас рукой.

Чтобы не вызвать суматоху, учениц вызывали в алфавитном порядке.

«Долго ждать не придется», – невольно подумала я. Передо мной в списке стояло всего три девочки.

О том, как проходит проверка, я уточняла у Дина и сомневалась, что сейчас процедура будет в чем-то отличаться. Сначала проверят на одержимость, зададут несколько наводящих вопросов и напомнят о наказании за сокрытие сведений о контракте. Потом спросят, что ты видишь в комнате, и обычный человек опишет обстановку, а вот контрактник в любом случае отметит присутствие духа. Да и сложно его не заметить, а тем паче сохранить невозмутимое выражение, когда тот, как сказал Дин, буквально повиснет на тебе.

Первая девочка вышла из класса, дрожа как осиновый лист, и ее волнение передалось остальным. Кто-то из одноклассниц бравировал напускным спокойствием, другие, наоборот, откровенно боялись проверки, причем я не сомневалась, что контрактов у них не было. Но вдруг что-то пойдет не так и их заклеймят?

Когда первая жертва вернулась в класс буквально через пять минут, повеселевшая и спокойная, без браслета на руке, все заметно оживились. На нее набросились с вопросами, но ничего толком рассказать она не успела. Пусть мисс Хорн и не проводила занятие, но тишину в классе требовала соблюдать.

– Ну что, готова надеть браслетик? – с ехидцей спросила Ирма. Ее немного потряхивало, но она не сомневалась, что все обойдется. В конце концов, у ее семьи были связи. – Пойдешь по стопам братьев?

– Тебя это не касается.

Если честно, я до сих пор не решила, что лучше – сделать вид, что контракт заключен, и надеть браслет или же притвориться, что вокруг нет ничего сверхъестественного, и дрожать от страха, что как-то выдам себя.

Договорить нам не дали.

– Мэган, ты следующая, – напомнила учительница.

Я послушно встала и вышла в коридор, стараясь не обращать внимания на усмешку Ирмы. Расстояние до соседнего класса показалось непомерно большим. Я трусила до дрожи в коленках. Постучав, вошла в класс, быстро осматриваясь, но ни на чем не заостряя внимания.

– Мэган Грейс? – уточнил сидящий за учительским столом мужчина, сверившись с бумагами. Седина успела покрыть темные волосы паутиной, а глаза смотрели холодно и бесстрастно. – Проходите, встаньте в круг.

На полу лежала сделанная из металлической цепи окружность. Где-то ярд диаметром, особо не разбежишься. Первая проверка. Духи железо очень не любят и в непосредственной близости от него ведут себя беспокойно.

Я шагнула в круг, устроившись посередине, и выжидающе уставилась на инспектора. За спиной мужчины стоял призрак, словно в насмешку – в форме ловцов, и болтал без умолку. С того момента, как я зашла, он успел иронично проехаться и по моей внешности, и по одежде. Помимо них в классе оказался знакомый капитан, а у противоположной стены стояло двое молоденьких ловцов без знаков отличия. Все присутствующие внимательно наблюдали за моими действиями. Ну-ну, посмотрим, что вы там увидите…

– Судя по данным, предоставленным школой, вы были взяты под опеку в возрасте четырнадцати лет. Мэган Грейс ваше настоящее имя? – достав чистую анкету, спросил инспектор, пока я его разглядывала.

Небольшие усы мышастого цвета смешно топорщились и совершенно ему не шли, портя впечатление сурового начальника. А может, так и было задумано.

– Имя – да, фамилию взяла от опекуна.

Напротив фамилии в анкете появилась жирная галочка.

«Имя – единственное, что я помню о себе», – подумала я, но добавлять не стала.

– Где ваши родственники?

– Я сирота.

Тут я не врала. Вряд ли мои родители были живы, раз не предприняли попыток найти дочь, хотя Рой в течение первого года тщательно следил за новостями. Да и Ведьма при живых родителях в школу не заявилась бы.

– Сколько вам полных лет?

– Шестнадцать, – спокойно ответила я, ведь стала отмечать свое рождение в тот день, когда встретила братьев, так что получалось, будто мне как раз около шестнадцати.

– Вы вступали в контакт с духами? – все тем же обманчиво-спокойным тоном продолжил инспектор, и я поняла, что ступила на скользкую дорожку.

– Отчасти, – согласилась я, и ловцы у стены мгновенно напряглись.

– В чем это было выражено? – заинтересовался мужчина и неодобрительно покосился на призрака: тот выдал пошлое, но лишенное логики предположение.

– Мои названые братья контрактники. Я не могу общаться с ними и ничего не знать о духах, – сделав вид, что ничего не услышала, ответила я.

– Прежде чем вы ответите на следующий вопрос, позвольте напомнить вам о наказании за сокрытие контракта с духами.

– Спасибо, я в курсе.

Он довольно кивнул и вернулся к протоколу, перейдя к главному:

– У вас заключен контракт?

– Нет.

На этих словах напускное спокойствие слетело со стоящего у окна капитана, и он насторожился, как гончая. Значит, подозревал иное. Придется изворачиваться. Инспектор зашелестел бумагами на столе и, сверившись с ними, вернулся к разговору:

– Оба ваши брата контрактники. Насколько я знаю, Рой Грейс периодически охотится на духов. Вы участвуете в подобных вылазках?

Он прищурился.

– Я умею обращаться с оружием, – попробовала уклониться я, но не тут-то было.

– Ответьте четко на поставленный вопрос, – несколько раздраженно уточнил инспектор.

– Мы охотимся вместе.

Я почувствовала, что начинаю паниковать, потому что понимала, к чему он ведет. Охотиться на призрачных тварей без контракта – чистое безумие.

– Очень интересно… – Инспектор постучал ручкой по столу, и в тот же миг дух выскользнул из-за его спины и вплотную приблизился ко мне, остановившись у железного круга. От его близости по коже побежали мурашки, хотя границу призрак не переступал. – Вы сейчас заметили перемещение духа?

– А он здесь есть? – как можно спокойнее спросила я и немного дрогнувшим голосом добавила: – Если да, позовите его назад.

От громкой болтовни призрака закладывало уши.

Какое-то время инспектор молча меня разглядывал, затем отметил в анкете что-то еще, отложил ее и жестом предложил покинуть круг.

– Спасибо за содействие, вы свободны, – скупо улыбнулся он, не делая попыток задержать или нацепить один из браслетов, горкой лежащих на столе как будто для устрашения. Недоумевая, почему меня так быстро отпустили, я пошла к двери.

– Последний вопрос, мисс Грейс, – раздался вкрадчивый оклик капитана, и я остановилась, оглянувшись. Ловец тряхнул браслетом на своей руке, вызывая знакомый перезвон колокольчиков. – Что вы слышите?

– Колокольчики.

Я осеклась и перевела взгляд на вновь подобравшихся ловцов. Кажется, это был неправильный ответ.

– Забавно. Поздравляю, мисс Грейс, вы – медиум.

Обратно в круг из цепи меня не загнали, но напряженное молчание после реплики капитана говорило о том, что выходить из кабинета рановато. Даже призрак замолчал, зависнув за спиной инспектора дымчатым облаком. Я переминалась с ноги на ногу и не знала, что делать дальше. Предательские подвески на руке капитана мягко звенели, нарушая тишину.

– Медиум в Глуши. Кто бы мог подумать? По твоей части, Уоррен, – пробормотал инспектор и снова взял мою анкету. – Не волнуйтесь, мисс Грейс, в этом нет ничего страшного, – попытался он успокоить, заметив, видимо, как я судорожно сминаю рукав рубашки.

Ага, как же. Медиумы куда притягательнее для духов, чем обычные ловцы. По статистике выживает один из десяти.

Шелест бумаг отвлек от раздумий.

– Что-нибудь умеете?

– Нет, – пробормотала я чуть слышно.

Пусть считают, что дар слабый и ни на что не годный. Может, все-таки отпустят.

Переглянувшись с капитаном, инспектор махнул рукой и, черканув последнюю строчку, убрал анкету в одну из темно-синих неподписанных картонных папок.

– Можете идти, мисс Грейс. Будьте любезны, позовите следующую ученицу.

– А вы меня не арестуете?

Я так растерялась, что ляпнула первую же свою мысль вслух.

– Не вижу причины. Может, сами назовете?

– Н-нет. До свидания, – быстро попрощалась я и, пока ловцы не передумали, выскочила в коридор.

Скрипнула дверь. Капитан вышел следом.

– Мой тебе совет, Мэгги. Подавай прошение в школу ловцов, – серьезно, без тени недавней смешинки, сказал он. – Главное условие – собрать за полгода хорошую команду, а вы с братьями, насколько я понял, уже сработались. Придете в школу, скажете, что к капитану Уоррену, и я встречу. Учиться у нас непросто, за духами отправляют через месяц после начала учебы, но вы и так охотитесь. А поступив учиться, будете получать стипендию и научитесь лучше понимать свои способности. И вот – изучи на досуге. – Капитан отцепил от своего браслета колокольчик и, наклонившись ко мне, одними губами прошептал: – Не надо бояться дара медиума. Он вовсе не плох. Уж я-то знаю.

Он хмыкнул, выпрямился и стремительной походкой вернулся в кабинет.

– Спасибо, – сказала я в пустоту, рассматривая странную подвеску. Переливы колокольчика, сопровождающие шаги капитана, утихли вместе с хлопком двери.

Класс встретил меня тишиной. По сравнению с другими девочками я слишком долго находилась в комнате допросов, и Ирма с предвкушающей ухмылкой уставилась на мою руку, в которой был зажат колокольчик. С трудом удержавшись от желания показать ей язык, я аккуратно прикрыла дверь и зашла в кабинет. Не увидев браслета, Ирма согнала с лица самодовольную улыбку и, фыркнув, отвернулась. Обольщаться не следовало – я не сомневалась, что она найдет, чем досадить.

Вернувшись за парту, я раскрыла учебник и погрузилась в чтение, изредка поднимая голову на шум. Задания по сорванному уроку мисс Хорн написала на доске. Пропущенную тему предстояло изучить дома, выполняя упражнения на ее закрепление, и я решила не тратить времени впустую.

Несколько раз ко мне шепотом обращались с просьбой рассказать о проверке, но мисс Хорн резкими замечаниями прерывала болтовню.

Вот за соседнюю парту вернулась Ханна, без браслета, и стала быстро что-то записывать в тетради. На меня девочка не смотрела, увлеченная своим делом. Навязываться я не любила и, загнав любопытство подальше, продолжила чтение, заодно конспектируя формулы в тетради.

Скоро атмосфера улучшилась, ведь пока наш класс обходился без контрактников. Ирма, к моему сожалению, вернулась с высоко поднятой головой и свободным запястьем. Все расслабились, появились первые улыбки и шутливые замечания. Наверное, именно поэтому выявление первого контрактника вызвало такой переполох.

Признаться, я ее почти не знала и имя помнила весьма смутно. То ли Ариса, то ли Мариса. Самая обычная девочка, невысокая худенькая шатенка, она приходила в школу в чистеньком платьице или отглаженном рабочем комбинезоне, смотря по погоде. Общалась с большей частью класса, неплохо училась и, к ее чести, не участвовала в травле других учениц. Странностей я за ней не замечала, да и не присматривалась особо. Поэтому, когда она вошла в класс белая как полотно, зажимая запястье с браслетом в глупой надежде его скрыть, я испытала тот же шок, что и остальные. Соседки ее моментально подняли шум, разбегаясь на свободные места, и вокруг девочки образовался пустой островок. Она словно стала меньше, сжавшись за своей партой и затравленно оглядывая подруг – неужели от нее все отвернутся?

Понаблюдав за ней с минуту, я невольно задумалась, как поступили с Дином. Он не рассказывал в подробностях, как отнеслись его одноклассники к новости о контракте, но вряд ли адекватнее.

Девочка попробовала заговорить с подругами, но те ее осадили, обозвав лгуньей и предательницей. Им явно неприятно было общаться с контрактницей, а вмешательство мисс Хорн, отругавшей их за грубость, все только усугубило. Вскоре узкие плечики девочки стали подрагивать, и я поняла, что еще немного, и она разревется. Там и до потери контроля недалеко, а ведь любому контрактнику важно владеть своими эмоциями.

«Все-таки Мариса», – подумала я, услышав ее имя от учительницы.

Резко захлопнув книгу, я подняла руку и указала на свободную парту рядом с девочкой.

– Простите, мисс Хорн, могу я пересесть вперед, раз место освободилось? Мне плохо видно доску.

Учительница едва заметно кивнула, и я, подхватив сумку, уселась напротив Марисы. В руке хрустнул карандаш, впившись в ладонь, и я незаметно смахнула сломанный грифель на пол.

– Не одолжишь карандаш? У моего сломался грифель, – обратилась я к однокласснице.

Та посмотрела на меня со смесью удивления и недоверия, но, порывшись в сумке, протянула запасной. Карандаш был аккуратно и остро заточен и в отличие от моего не оставлял после себя толстых полос.

– Спасибо, – ровным тоном поблагодарила я.

– Изгои должны помогать друг другу, не так ли? – съязвила со своего места Ирма.

Шушуканье прервала учительница, постучав по доске и напомнив о задании. Пожалуй, впервые за долгое время я была ей благодарна.

Урок закончился на десять минут раньше, и нас отпустили по домам, милостиво разрешив пропустить литературу – все равно учителя никто не слушал. Вся школа гудела о контрактниках. Быстро расползлись слухи, что среди младшеклассниц контракты заключили двое. Про одну я ничего не слышала, а вот другая переехала из-за Моста недавно, когда умерли родители, а родственники не захотели содержать сироту. Она чуть не стала очередной жертвой школьной травли, но меня злить Ирме было веселее. Девочки и до того держались обособленно, а после раскрытия их тайны и вовсе отдалились от остальных учениц.

От происходящего становилось не по себе. На моих глазах привычный мир делился на части, и искусственно нагнетался страх перед контрактниками. Люди, которые вчера мирно беседовали с ними, сегодня смотрели агрессивно и разве что не шипели, завидев на руке знакомого тонкую полоску браслета. Будто контракт стал смертным приговором, хотя одержимыми становились крайне редко.

По дороге домой я с возмущением пересказывала случившееся в школе, когда же упомянула о предложении капитана, Дин рассмеялся, но не слишком-то весело.

– Что случилось?

Я недоуменно подняла брови. Конечно, предложение ловца звучало чересчур хорошо, но никак не забавно.

– Он тобой манипулировал, Мэгги, причем весьма грубо, – со смешком объяснил Дин. – Смотри сама. Сначала ловцы надевают на контрактников браслеты, лишают работы, друзей и средств к существованию. А затем предлагают поступить в школу, где по статистике из десятка набранных за полгода выпускают четверых. Остальные встреч с тварями не переживают. Ты все еще веришь в бескорыстие этого Уоррена? – Дин посмотрел на меня с насмешкой. – Или поддалась его обаянию?

– Ну тебя!

Я несильно ткнула его кулаком в плечо.

– А я между тем считаю, что предложение не такое уж плохое, – задумчиво протянул Рой, подкидывая на ладони монетку. В другой руке он держал пакет с покупками. Наступала теплая пора, Рой прикупил ниток и ткани, чтобы перешить и залатать прошлогодние летние вещи. – Судя по всему, нормальной работы нам теперь не видать. Почему бы не воспользоваться этим шансом? Стипендия лишней не будет.

Дин на слова Роя отреагировал ожидаемо. Насупился, прищурил глаза и глубоко вдохнул, набирая воздуха для длинной отповеди. Из-за хороших отношений с Эрнесто Дин болезненно относился к уничтожению всех призраков без разбора.

– Ты же знаешь, как ловцы относятся к духам, – начал Дин громко, но договаривать пришлось почти шепотом: мимо нас как раз проходил вечерний патруль из двух парней в форме. – Уничтожение или плен для исследований. Причем первое намного чаще, и без разницы, безобиден дух или опасен. А для работников они проводят еженедельные проверки, насколько хорошо ты контролируешь своего альта. Ты уверен, что сможешь выдержать такое отношение?

– Попытаться стоит, – вздохнул Рой. – Ты правильно подметил, что ловцы манипулируют и загнали нас в ловушку. Чем дольше будем трепыхаться, тем сильнее увязнем. Допустим, лето переживем, будем собирать ягоды и грибы, рыбачить… А дальше что? Останемся в холодной квартире на зиму? Цены, как обычно, поднимут. На что питаться будем? А лекарства? Одежда? Пусть Мэгги не растет, но ты, к примеру, за полгода вытянулся и в плечах раздался: зимнюю куртку можно продавать, в нее ты не влезешь. А новая стоит дороже. На что мы ее купим?

Дин хотел было возразить, но под градом вопросов смутился и отвел глаза. Я же не знала, что думать – с одной стороны, я понимала, что Рой прав, но ведь и Дин тоже говорил дельные вещи!

Я боялась перемен. В Глуши рядом с братьями было спокойно и надежно, пусть и не всегда сыто и тепло, а в школе ловцов ждало новое, неизвестное. Что же выбрать?

– Единственный вопрос – что станет с вашей учебой? Как вам совмещать занятия? И придется ли выходить на работу в Глуши? Пайки задарма никто не даст…

– В общем, вопросов предостаточно, – заключил Дин, замяв щекотливую тему.

В этом я его всецело поддерживала.

– Кстати, по поводу вопросов.

Я на ходу покопалась в сумке и достала колокольчик. Потрясла его, создавая переливчатую мелодию.

Рой, шедший по правую руку от меня, резко отшатнулся, а Дин, напротив, с любопытством подался вперед.

– Что это?

– А вы звук слышали?

Братья одновременно кивнули, а Дин все-таки умудрился выхватить колокольчик у меня из рук.

– Эрнесто попросил взглянуть поближе, – смущенно пояснил он, но подвеску вернул.

– Зато Охотник чуть не заставил меня выбить его из рук, – сказал Рой. – Где ты его взяла?

– Уоррен дал. Он предложил разобраться, как работает. Есть варианты?

– Альты его точно слышат. Неприятный звук, как железом по стеклу.

Рой передернул плечами, и Дин в подтверждение кивнул.

– Получается, колокольчик отпугивает духов. А если колокольчиков будет несколько?

Я вспомнила браслет капитана. Подвески на нем звучали по-разному.

– Видимо, не только отпугивает, – предположил Рой.

Дома ждал кошмарный сюрприз. В квартире кто-то похозяйничал, разбросав и испортив немногочисленные вещи и продукты, расписав стены черной краской. Слово «убирайтесь» было единственным приличным в этих фразах. Судя по варварски выломанному замку и разбитым стеклам, вандал не скрывался, а соседи предпочли не вмешиваться. Может, даже посодействовали. Думаю, им не хотелось жить рядом с контрактниками.

Так и не получив внятных ответов, мы взялись за уборку, спасая то немногое, что осталось. К счастью, нарушитель спешил и тайники не искал, оттого накопленные деньги в углу за расшатанным плинтусом остались нетронутыми. А вот от уютной обстановки не осталось и следа. Я бродила по разгромленной квартире, собирала разломанные предметы в мешок и пыталась справиться с мерзким ощущением – осознание, что кто-то рылся в наших вещах, давалось тяжело.

Арчи тоже пришлось несладко. Котенок перепугался посторонних, и хорошо, что успел спрятаться. Он терся о наши ноги, и мы то и дело брали его на руки, передавая друг другу – не хотелось бросать его, дрожащего и испуганного.

До слез было жалко старательно выращиваемую на окне зелень – рассаду поломали и разбросали по полу. Из продуктов сильно пострадала крупа, ее вытряхнули в раковину и залили водой. Сушеные яблоки высыпали на стол, смешав с моими запасами трав и ягод. Я аккуратно собрала все в большой таз, чтобы потом перебрать и рассортировать.

К ночи я не чувствовала ни рук, ни ног. Шатаясь, пошла по коридору на кухню – и меня повело. Братья подхватили, отнесли на кровать, заботливо укрыли единственным оставшимся одеялом, а сами продолжили уборку.

Спала я урывками. Слышала, как почти до самого утра братья пытались отмыть стены от краски и перетряхивали коврики от осколков стекла. Большую часть вещей незваный гость облил какой-то вонючей гадостью, и их пришлось замочить в надежде, что очистятся. Легли братья за два часа до рассвета. Хотя легли – мягко сказано. Завалились на диван, не раздеваясь, и сразу уснули.

Зато мой сон как рукой сняло. Я полежала, прислушиваясь к их дыханию, поняла, что больше не усну, и стала тихонько собираться в темноте. Одежда, как назло, попадалась вся изрезанная или испачканная вандалом. Наконец под руку подвернулся старый залатанный комбинезон и футболка, и я ушла в ванную переодеться. Заодно прополоскала лежащие в тазу вещи – за несколько часов вода успела почернеть, а пятна посветлели, хоть и не сошли до конца. Я развесила вещи сушиться и стала выстраивать план на сегодня.

В первую очередь разобраться с остатками продуктов на кухне и приготовить завтрак. Хорошо, что Рой с вечера купил крупу и мы не останемся голодными. Затем закончить уборку и понять, что можно спасти.

При тусклом светильнике изуродованное помещение казалось еще ущербнее, и я прикусила губу от обиды. Мы столько сил тратили, чтобы содержать квартиру в чистоте и порядке! Кухня вообще была особым для нас местом, мы там даже обои поклеили, которые тетка выделила Рою на его прошлый день рождения. И шторы я самолично сшила. Теперь же кремовые стены были загвазданы черной краской, которую невозможно было отмыть до конца. Шторы я выбросила с вечера – нарушитель не поленился провести по ним краской из баллончика, а потом сдернул и смахнул вместе с горшками на пол.

В носу предательски защипало, и я отвесила себе мысленную оплеуху. Нашла когда раскисать! Взяв со стола таз с сушеными травами и яблоками, я достала пустые банки и принялась сортировать остатки запасов. Если неизвестный думал, что этим нападением лишит нас дома, то сильно заблуждался.

За несколько часов я разложила травы в оставшиеся не расколотыми банки, банки поставила на полочки, приготовила кашу и лишь затем разбудила братьев. Те просыпались с трудом, но, взбодренные моим энтузиазмом и запахами с кухни, отправились умываться.

– Ну что, есть идеи, кто мог проникнуть в квартиру?

Грязь со стола я тщательно соскребла до побудки братьев, и теперь на почти новой, чудом уцелевшей скатерти стояли тарелки с горячей кашей и дымящиеся чашки с бодрящим отваром.

– Все делают вид, что ничего подозрительного не слышали, – с тоской пожаловался Дин.

Погода была под стать его настроению: серая, пасмурная, и дождь накрапывал. В щелях заунывно выл ветер, дул в квартиру сквозь разбитое окно, холодя босые ноги. Интерес Дина к погоде был неслучайным. От вандализма пострадали также книги и рисунки, и я подозревала, что Дин слишком сильно переживает из-за вторжения в личное пространство, потому и предпочитает не смотреть на разруху, царящую в доме.

– Из зацепок – следы мужских ботинок. Стандартная рабочая обувь. Не думаю, что это поможет, – вздохнул Рой, помешивая кружащиеся в настое кусочки яблок. – Соседи сказали, что весь день были на работе и ничего не слышали. Любезно предлагали переехать. Пришлось соврать, что у контрактников свои способы защиты дома. Может, передадут мои слова вандалам и те больше не сунутся к нам.

– Не надейся. Скорее, навестят повторно в самое ближайшее время, – мрачно предрек Дин, размазывая кашу по тарелке. – Здесь два варианта, либо ждать, пока шумиха поутихнет, либо поймать за руку и надавать по шее.

– Обращаться в полицию тем более бессмысленно. Заведут дело, потаскают в участок и вдобавок повторно перевернут дом вверх дном, – закончил за него Рой. – Жалко, что нельзя спросить у Арчи. Так бы хоть знали, кому мстить.

Котенок, услышав свое имя, ловко спрыгнул с подоконника и подбежал к Рою за порцией ласки. Тот привычно шикнул на него, отмахиваясь, за что получил от меня по лбу.

– Ну-ну, не трогай Арчи. Он и так напугался.

Я подхватила котенка на руки. Обычно он с утра пораньше носился по дому, а сегодня остался у нас – по-своему пытался поддержать в трудную минуту.

– Ладно, не раскисайте. Зато мы живы и здоровы. – Рой потрепал нас с Дином по голове и, быстро доев завтрак, встал из-за стола. – Я уйду пораньше, а вы не спешите.

– Ты куда? – запоздало спросила я, когда Рой вновь появился в дверях, на ходу застегивая куртку.

– Проведаю этого капитана, что-то посмотреть на него захотелось, слишком своевременно он свое предложение сделал. Темнит наш ловец… Заодно узнаю подробнее об их школе.

– Спроси, как его зовут! – крикнула я Рою, когда он скрылся в прихожей.

А то смешно, этот мистер Уоррен нас в школу позвал, а мы даже имени его не знаем.

До ухода мы убрались в прихожей и вытащили на улицу два мешка мусора. Скрипнула соседская дверь, но тут же закрылась, стоило соседям наткнуться на мою приветливую улыбку. Пусть не думают, что нас можно пронять нападением! В Глуши ни в коем случае нельзя показывать слабость: не пожалеют, а заклюют.

Согнав с лица доброжелательную маску, я спустилась вслед за Дином, таща здоровенный мешок на плече. Выкидывать вещи было жалко, но восстановлению они не подлежали. Из разломанных предметов я оставила на память фотографию, осторожно сняв потрескавшееся стекло. Рамку можно заменить со временем, а вот общий снимок был единственным. Мы сделали его в центре города, на ярмарке – отмечали первый год знакомства и истратили на фотографию почти все средства, скопленные за месяц. Я тогда очень удивилась, что Рой без колебаний выложил перед фотографом такую крупную сумму. А он улыбнулся и сказал, что счастливые моменты дороже денег.

По дороге нам с Дином никто не встретился, и мы пришли на распределение одними из первых. Сегодня я как никогда была благодарна непогоде. Вчерашняя сырость сыграла нам на руку, ветровки мы взяли с собой, и недоброжелатель не смог их испортить.

Пока выстраивалась шеренга из молодежи, я старалась высмотреть, не проскользнет ли у кого на лице удивление или опаска, но сегодня все косились друг на друга, выискивая браслеты.

Дождавшись окончания распределения и получив паек, мы с Дином помчались к парку. Я хотела поговорить со Стариком – может, он слышал о нападениях на контрактников, – и заодно предупредить. К нему тоже могли наведаться незваные гости, и Хлое стоило присмотреть за дедом.

Дин заметил неладное издали и предупреждающе схватил меня за руку, чтобы не торопилась. Я присмотрелась. У дома Старика мерцающим облаком носилась Хлоя, но внутрь не заходила. Странно, она редко покидала свои владения днем, предпочитая проводить время с дедом.

– Да не беги ты, вдруг там ловушка? – яростно зашипел на меня Дин, с силой удерживая на месте.

От вида мечущегося духа в груди зародилось нехорошее предчувствие.

– Вдруг со Стариком что-то случилось? – Я все-таки вырвала руку, но к словам прислушалась. – Ты оставайся тут. Если что – беги за помощью. А я посмотрю, что произошло.

По лицу Дина ясно читалось, что он не прочь поменяться местами, но спорить было некогда. Хлоя, завидев меня, туманной дымкой помчалась навстречу.

– Быстрее! Дедушке плохо!

В ее голосе сквозила паника.

Я вбежала по ступенькам, толкнула дверь и влетела в комнату. Старик сидел на полу у стола, ощупывая ссадину на голове. В седых волосах запеклась кровь. Увидев меня, он попробовал подняться, но я его остановила и присела на корточки, чтобы осмотреть. Ссадину на затылке оставили валяющейся рядом скалкой. Похоже, нападавший просто схватил первый попавшийся под руку предмет. Хорошо, что череп не проломил, хотя после такого удара у Старика вполне могло быть сотрясение.

– Не суетись ты так. Бывало и хуже. – Старик сплюнул кровь и криво усмехнулся разбитым ртом. – Лучше помоги встать.

Я не позволила Старику делать резких движений. Напротив, заставила прилечь, подтянула с дивана покрывало и положила ему под голову.

– Лежите, пока мы не позовем врача.

Хозяин дома заворчал на меня, но сопротивляться не стал. Видимо, стало совсем худо.

– Кто-то из нападавших есть рядом? – спросила я у Хлои, повернувшись к дверям.

Горестный вздох оттуда раздался достаточно четко.

– Нет. Впусти меня, пожалуйста.

Она стояла за порогом и раз за разом пробовала проникнуть внутрь, но натыкалась на невидимую стену. По воздуху в дверном проеме пробегали маленькие заряды, стоило Хлое подойти ближе. Кто-то предусмотрительно обложил комнату тонкой металлической цепью. Идеальная защита. Проваляйся дед без сознания чуть дольше, и связь с призраком внучки ослабла бы настолько, что Хлою можно было бы убить, как обычного духа.

– Сначала позови Дина. Он на улице. Мне потребуется помощь, – попросила я призрака, и та скрылась из виду.

Дин был мне нужен, как и разговор со Стариком без свидетелей.

– Что произошло?

Оценив мой маневр с выпроваживанием внучки, дед не стал отмалчиваться. Хлоя и так винила себя в случившемся, не хватало еще, чтобы наделала глупостей.

– Они хотели разорвать контракт.

– Кто?

– Не знаю. Постучали в дверь, я открыл и сразу получил под дых. Их было трое, сильные, молодые, лица скрыты под масками. Сказали, что не дело духам в городе обитать и что мне следует избавиться от Хлои. Когда отказался – сама знаешь, что контракт просто так разорвать нельзя, – пообещали разобраться сами. Треснули меня по голове, и я вырубился. А когда очнулся, Хлоя была за дверью и в дом попасть не могла.

– Странно, что они не довели дело до конца.

– Спешили. Я слышал за окном голоса, кто-то проходил мимо, и они решили не рисковать. – Старик поморщился и прикрыл глаза. – Голова раскалывается.

– Потерпите. Сейчас Дин сгоняет за врачом.

Дин появился на пороге через минуту, и я тут же отправила его обратно в Глушь, с наставлением и частью денег из запасов Старика. Показав нам свои сбережения, дед оказал невиданное доверие. Я и не предполагала, что он скопил за годы в Глуши так много! Естественно, брать чужие деньги я не собиралась, и когда Дин убежал, спрятала банку в потайной шкафчик в стене, задумчиво проведя ладонью по шершавому дереву. Сколько раз в доме бывала, а ни разу не замечала, что там есть выемка.

Затем пришел черед цепей. Пристроили их на славу, зацепив железными скобами. Еле отодрала, хорошо, что у Старика нашлись инструменты. Хлоя тут же влетела в дом и бросилась к деду, захлебываясь слезами. О чем они говорили, я не вслушивалась, но по его морщинистым щекам тоже потекли слезы.

Спустя полчаса приехала скорая. Выбравшийся из машины мужчина средних лет в белом халате, с сединой в волосах и небольшим брюшком, прошел в дом. Врач не спешил – в Глуши частенько было легче дойти до больницы, чем дождаться помощи, но работу свою выполнял качественно. Он осмотрел Старика и, поставив подозрение на сотрясение, предложил поехать в больницу.

Счета за помощь и содержание там, конечно, были поднебесные. Однажды Дин попал в больницу с острым аппендицитом, и мы с Роем с трудом наскребли денег на операцию. В более легких случаях предпочитали лечиться дома, научившись готовить микстуры и компрессы. Поэтому неудивительно, что поначалу Старик сомневался. И деньги жалел, и внучку боялся оставить – она не могла проникнуть в защищенную от духов палату. Но Хлоя предупредила, что, если дед откажется, ноги ее в доме не будет. Пришлось ему согласиться.

Хлоя все-таки увязалась за Стариком, надеясь хотя бы проводить его до больницы. Из-за контракта она не могла надолго расставаться с дедом, ведь альту нужна подпитка, чтобы оставаться в мире живых. Я мысленно порадовалась, что Эрнесто и Охотник на материальное присутствие не претендовали, иначе в квартире было бы жуткое перенаселение.

Дождавшись, пока машина отъедет, я закрыла дом. У Старика был запасной ключ, и я оставила этот у себя, чтобы не класть его в тайник над крыльцом. Дети отыщут за десять минут, а потом перевернут все вверх дном.

– Пошли работать, – позвала я задремавшего на ступеньках Дина: сказывалась бессонная ночь.

Он сонно протер глаза, посмотрел на хмурое небо, временно прекратившее моросить, и протянул мне метелку, прислоненную к стене.

Как и ожидалось, работы было немного. В одном месте молодежь набедокурила – видимо, решили развести костер, да переусердствовали, подожгли половину поляны. Пока мы выгребали сгоревший мусор, надышались гарью и сами пропахли ею. Вот только этого нам не хватало для полного счастья!

– Как думаешь, кто напал на Старика? – спросил Дин, сгребая листья в одну кучу.

– Хлоя их не признала. Не думаю, что это те, кто у нас хозяйничал. Действовали здесь намного жестче.

– Может, нас просто пожалели, – буркнул Дин.

Я едва не расхохоталась.

– Пожалели? Мы не за Мостом живем, а в Глуши. Нас никто маленькими не считает.

Иногда я забывала, что братья лишились родителей относительно недавно и помнят другую, спокойную жизнь. Для меня же другой никогда не было.

– А если нападают городские?

– Ради чего? У них своих контрактников предостаточно, в Глушь ради этого заходить не надо. К тому же Старик живет особняком, кто, кроме местных, знает о его контракте?

Дин почесал макушку, попутно стряхивая с волос мелкий сор. Запачкался, пока лазил по кустам и выгребал мусор.

– Но я тут неподалеку следы от мотоцикла нашел. А на мотоцикле к нам обычно люди Ведьмы наведываются…

– На мотоциклах половина городских разъезжает, даже для них машины дороговаты, – резко возразила я. Не хотелось думать, что тут замешана Ведьма, мне и одного ее визита хватило. – И проезжают тут довольно часто, так быстрее добраться к окраине.

– В итоге мы опять в тупике, – вздохнул Дин, нагибаясь за окурком и отправляя его в общую кучу. – Подождем, когда Старик выздоровеет, и расспросим его и Хлою. Вдруг что упустили.

– А может, вам стоит забыть, что видели? – донесся от дороги прокуренный голос. – Деткам лучше не лезть во взрослые игры.

На поляну вышли трое мужчин в одинаково темной одежде, с глубоко надвинутыми капюшонами. Впрочем, рассмотреть мужчин все равно не удалось бы, их лица прикрывали грубые тканевые маски.

Мозг лихорадочно работал, ища выход. Плохой расклад, как ни крути. Пусть оружия у незнакомцев не видно, это не означает, что кто-то из них в любой момент не вытащит нож. И проскочить не удастся: позади кусты и пруд, обегать который слишком долго.

Судя по манере поведения, главарем был тот, кто первый с нами заговорил. Остальные словно ждали команды. Один из мужчин наклонился и что-то шепнул главному, кивая на Дина. Тот, заметив взгляд, устремленный на браслет, перехватил свою метелку поудобнее. Я мысленно выругалась – в моей руке был совок с мусором, а наклоняться за лежащей на земле метлой казалось чересчур очевидным.

– Что ж, отлично. Раз мы не успели проверить нашу теорию там, – главарь указал на дом смотрителя, – то закончим здесь. Не обижайтесь, мы просто хотим помочь.

Он деловито огляделся и, не заметив посторонних, махнул рукой, отдавая команду к нападению. И тут же сам ринулся на Дина.

Тренировки с Роем и Охотником не прошли даром: Дин отпрыгнул и увернулся.

– Странные у вас понятия о помощи, – выдохнул он, принимая на метелку удар второго мужчины.

Дерево треснуло, но выдержало.

Выражение лица Дина изменилось, и я поняла, что он отдал контроль над телом Эрнесто и сейчас за него сражается альт. Главное, чтобы дух не заигрался и дал Дину сбежать при первой возможности.

Один из мужчин, видимо, решил, что может вырубить меня ударом по голове, как Старика, – обошел сзади, но просчитался. Привычка прислушиваться никуда не делась, и крадущиеся шаги я услышала за несколько ярдов. Сыпанула назад и вверх песок из совка, кувырком ушла в сторону и одновременно подхватила с земли метелку. Противник чертыхнулся и замешкался, яростно потирая глаза.

Не ожидавшие отпора мужчины опешили, и у нас появились драгоценные секунды, чтобы сбежать.

– Дин, быстро!

Я указала на освободившуюся дорогу и одновременно заорала. Голос у меня звонкий и громкий, слышный на всю округу.

Конечно, помощи ждать было неоткуда, но нападающие явно боялись разоблачения, поэтому должны были переключиться на меня, чтобы заткнуть. Я же собиралась воспользоваться припасенным на крайний случай козырем.

Призрака на краю поляны заметил Дин, когда мы пришли прибираться. Сгорбленный маленький ребенок, вычерчивающий на земле невидимые знаки. Один из гостей Прорыва, судя по истончившейся оболочке. Он мало на что обращал внимание, готовый сгинуть прочь не то что от удара сталью, а от легчайшего ее прикосновения.

Скользнувший в руку колокольчик своим звоном привлек внимание духа. Ребенок встал и, нелепо пошатываясь, двинулся на звук, оказавшись как раз между мной и бандитами. Догадавшись, что я собираюсь сделать, Дин, успев отбежать, зажал уши. И тогда я запела. Десять нот, простенький мотив, заученный до автоматизма, идеальная чистота звуков. Он пришел ко мне из ниоткуда, я просто знала, что петь надо именно так.

– Издеваешься, мразь?! – выдохнул мужчина, одним ударом откидывая меня и прерывая песню.

Я машинально слизнула кровь с разбитой губы, защищая лицо руками от следующего удара.

Наши враги не поняли, что опоздали. Получивший новые силы призрак бросился на них, невидимым вихрем опрокидывая на землю. Тварь, вырвавшись из иного мира, могла принимать любые обличья, и видимость ребенка была обманчива. Малышу просто легче оставаться без подпитки в мире живых, но если обеспечить ему открытый канал, то субтильный мальчик мог превратиться в сурового взрослого бойца.

Спустя минуту на поляне разгорелось нешуточное сражение. Два человека отбивались от духа, разом поменявшись ролями. Бежать они и не думали, призрак с легкостью догнал бы их при попытке скрыться. К счастью для мужчин, ножи у них все-таки были, как и тонкие металлические цепи, которыми они и наносили духу раны. От ударов он шипел, но без раздумий вытягивал из открытого мною канала нужную для восстановления энергию, а потому не разлетался клочьями тумана.

Не знаю, как долго продолжалось бы противостояние, не вмешайся третий мужчина. Сосредоточенная на призраке, я совсем про него забыла. Обратила внимание, лишь когда холодная сталь оказалась у моего горла.

– Эта сучка медиум! – прорычал он, царапая ножом кожу. – Отпустила духа, живо!

– Петь с ножом у горла немного неудобно, – ответила я, стараясь не дергаться, чтобы ненароком не порезаться.

– А ты попробуй.

По моей шее стекла капелька крови. Естественно, я напугалась, ослабила контроль, и выпущенный из-под опеки дух растерялся. Этого мига смятения хватило, чтобы мужчины успели раскинуть вокруг него цепи.

– Неожиданный поворот, – выдохнул главарь и, оглянувшись на заточенного в ловушку призрака, подошел ко мне. Бесцеремонно закатал оба рукава, ища браслет, но, кроме колокольчика на толстой нитке, ничего не нашел и осклабился сильнее. – Значит, медиум.

От резкого удара в живот я согнулась, ловя ртом воздух. Хорошо хоть нож от горла убрал, так ведь и убить недолго.

– Поиграть решила? Тварь натравить? Мы тебя от этого быстро отучим. Дура малолетняя!

Каждая фраза сопровождалась новым ударом, и мир поплыл кровавыми пятнами. Если бы я чувствовала боль, наверное, давно отключилась бы, а так будто со стороны наблюдала за собственным избиением.

– Не трогай ее! – раздался мальчишеский голос, и я чуть не завыла от бессилия. Дин, недоделанный герой, вместо того чтобы бежать и звать на помощь, вернулся и решил вмешаться сам.

– Отлично, и парнишка вернулся. Значит, проверим теорию до конца. Говорят, если контрактник теряет сознание, то легче разрушить связь с альтом. Будешь убегать, или нам с твоей подружкой продолжить? – почти дружелюбно спросил главарь, очередным пинком откидывая меня на землю.

В ушах зазвенело. Или не в ушах? Я не сразу поняла, что громкий перезвон колокольчиков мне не показался.

– Даю вам три секунды, чтобы отойти от наших рекрутов и бросить оружие на землю, – как сквозь вату прозвучал голос капитана Уоррена.

Мужчины помедлили несколько мгновений, затем послушались приказа. Поляну плотным кольцом окружили ловцы, готовые выстрелить на поражение при малейшем неподчинении.

Рядом со мной плюхнулся Рой, пришедший вместе с капитаном.

– Как Дин? – выдохнула я.

– В порядке.

– Хорошо, – улыбнулась я разбитыми губами. – Духа освободите.

Перед тем как потерять сознание, я встретилась взглядом с Уорреном. Тот смотрел с любопытством, но одобрительно. Догадался, что я контролировала призрака.

К черту! То, что мы старательно скрывали, рано или поздно должно было выйти наружу.

Глава 4

Белый потолок над головой. Белые стены. Иголка в вене и писк работающей аппаратуры – он ускорился, когда я проснулась. Меня охватило липкое чувство страха, едва я открыла глаза: кошмар, преследующий по ночам, как будто обрел плоть. Я задергалась, сдирая с себя счетчики, и в это время в палату вбежал Рой.

– Мэгги, все хорошо! Возьми себя в руки. – Он встряхнул меня и прижал к себе, чтобы унять дрожь и успокоить. – Все в порядке. Ты в больничном крыле. Никто тебя не тронет.

Постепенно его слова дошли до моего сознания, и я расслабилась, перестала вырываться, прислонила голову к его плечу, позволяя гладить короткие встрепанные волосы. Если Рой рядом, то ничего страшного не случится.

– Что я здесь делаю?

Голос звучал хрипло и тихо. Черт. Сорвала.

– Лечишься. – Он присел рядом на койку, не выпуская меня из объятий. – Ты вырубилась в парке, и Генри предложил устроить тебя в лазарете, пока не поправишься.

– Генри?

– Капитан ловцов. Ты же просила узнать его имя.

Хотя Рой и говорил с иронией, мне было не до смеха. За окном розовел рассвет, а это означало, что я провела в больничном крыле целую ночь. В отдельной палате. С кучей медикаментов, которые в меня успели впихнуть. Катастрофа.

– Во сколько это обойдется? – севшим голосом уточнила я, отодвигаясь и страшась услышать цифру.

Мы и так на мели, а тут непредвиденные траты.

– Все оплатит школа ловцов, не переживай, – вместо Роя ответил Уоррен, показавшись в дверях. Вот чем мне не нравились больницы: в палату можно зайти, не постучавшись. – Со вчерашнего дня вы наши рекруты и можете пользоваться медицинской помощью бесплатно. В разумных пределах, разумеется, – добавил он поспешно.

– Рекруты?

Рой виновато развел руками: мол, извини, пришлось подписаться, раз уж влипли.

– Экзамены нам зачли автоматом. Твои способности медиума капитан видел лично, а нашу связь с духами доказывают браслеты. Документы по переводу уже оформили.

– Обсудить с нами не мог, прежде чем записывать? – обиделась я на Роя.

Он знал, что мы с Дином не горим желанием вступать в спецотдел по ловле духов, кратко именуемый СОЛД, но поступил по-своему.

– Не стоит клевать брата, Мэгги. Учитывая, что ты вызвала духа перед бандитами, вариантов у тебя не оставалось. Незарегистрированные медиумы чаще всего становятся жертвами безумных ученых, а школа ловцов обеспечит тебе безопасность. Если же ты сейчас вернешься в Глушь, за тобой начнется настоящая охота. Медиум, способный управлять духами… Восхитительная добыча!

– Я не умею. Это интуитивно получается, – раскрыла я карты, понимая, что от Генри правду скрывать бесполезно, все равно докопается.

– Еще интереснее. Обычно такому учат.

– Прекрати на нее пялиться, – неласково попросил его Рой, не выдержав молчания.

У меня голова шла кругом. Слишком много информации за столь короткое время.

– Где Дин? – опомнилась я.

Обычно, когда я болела, Дин прибегал первым и заботился, не отходя от постели.

– Дремлет в соседней палате. Просидел у тебя всю ночь, хотел извиниться сразу, как очнешься. Это ведь был его план – отвлечь на себя внимание, чтобы дать ловцам незаметно подобраться к противникам.

– Я догадалась, – мрачно засопела я. Эрнесто редко давал Дину делать глупости, поэтому, когда поляну окружили ловцы, я поняла, что появление Дина было отвлекающим маневром. – Надеюсь, ты объяснил ему, что так делать нельзя?

– Пока не успел.

– Вот тут ты не права, – перебил Роя капитан, присаживаясь на стул у койки. Мужчина сложил пальцы домиком, глядя поверх меня на мигающие цифры аппаратуры. – Дин поступил верно. Он выбрал оптимальное решение, рассчитал время и понял, что риск минимален, но вместо похвалы ты собираешься его ругать. Никуда не годится. – Уоррен покачал головой и как-то разом помрачнел. – Видишь ли, ловцы действуют группами. А вы, несмотря на тесную взаимосвязь, совершенно не умеете работать вместе. Ты должна больше доверять Дину.

– А если его ранят?

– Значит, подлечится, – так же спокойно сказал Генри, но в голосе скользнуло предупреждение.

Я предпочла замолчать. Пререкаться с ловцом было чревато: вдруг передумает принимать нас в школу и за лечение придется расплачиваться из собственного кармана.

Обсудить обучение в школе нам не дали. В палату зашла молодая женщина в белом халате. Врач Алиса Вейн – прочла я имя на бейджике. Черные волосы были собраны в строгий пучок, из которого выбилась кудрявая прядка, а полные губы недовольно сжались в полосу, стоило ей отметить мою бледность и испарину на лбу. Доктор повернулась к приборам, увидела сброшенные мной датчики и нахмурилась.

– Что за самодеятельность? Решила сама себя лечить? Ну-ка, сиди смирно. А вы немедленно выметайтесь. Устроили тут домашние посиделки! – приказала она, и посетителям ничего не осталось, как покинуть палату.

– Как ты себя чувствуешь? – значительно мягче спросила врач, увидев, что я вжалась в спинку больничной койки от ее властного тона. Женщина присела на освобожденный Генри стул и раскрыла блокнот. – Что-то беспокоит?

– Голова кружится.

– Перенапряглась. Если честно, я удивлена, что тебе ничего не сломали. Ты везунчик! Лучше питайся и тренируйся, духовная сила медиума напрямую зависит от состояния его физического тела. Как долго ты способна удерживать духа?

– Около пятнадцати минут, – пожала я плечами. Именно столько я удерживала одержимого в последний раз, прежде чем провела изгнание, а после очнулась на полу подвала от того, что меня похлопывали по щекам.

– Маловато, но для новичка сойдет. – Алиса сделала какую-то пометку в блокноте. – У тебя нет аллергии на продукты?

– Пока не замечала.

– Хорошо. Рекруты питаются в столовой в здании школы. Есть общий стол и специальная добавка для пациентов. Недельку посидишь на специальной диете, витамины тебе не помешают. Отдашь на раздаче эту бумажку. – Она протянула мне небольшой листок с непонятными мелкими закорючками. Разобрать почерк не удалось. – Сейчас я осмотрю тебя, так что не пугайся, хорошо?

Мисс Вейн быстро записала показания с приборов, затем попросила меня расстегнуть рубашку. Пальцы плохо слушались, но я выполнила просьбу. Оголяться перед незнакомыми людьми мне было не внове, хотя и неприятно. В Глуши периодически устраивали медицинские комиссии с измерением веса, роста и проверкой на наличие паразитов, где девушки полуголой толпой стояли в одном кабинете, а парни в другом. Хорошо хоть вместе не ставили, но сама процедура все равно оставалась унизительной.

Здесь же все было иначе. Алиса не смотрела на мои детские формы с брезгливым пренебрежением, не тыкала пальцем в мышцы. Только прослушала через стетоскоп и попросила показать горло, проверяя, нет ли воспаления.

– Насколько я понимаю, для управления духом ты используешь голос? – уточнила она, выбрасывая маленькую деревянную ложечку в ведерко у койки.

Я кивнула. Врач снова нахмурилась и провела руками по моей шее, зачем-то пощупав под ушами.

– Тебе стоит носить платок или шарф, закрывать горло. У тебя ангина, чудо, что ты спела призыв правильно. Если не начнешь заботиться о здоровье, получишь хроническое заболевание и не сможешь петь. Кроме того, я выдам тебе сироп, который нужно пропить в течение месяца. Он сладкий, так что, думаю, не откажешься.

Алиса позволила себе лукавую усмешку. Видимо, знала, как редко детям Глуши удается полакомиться сладостями в свое удовольствие, даже если эта сладость – лекарство.

– Когда я смогу вернуться домой?

Среди медицинской аппаратуры я чувствовала себя неуютно.

– Домой? Рекруты живут в общежитии, – удивленно ответила женщина. – Можешь перебраться туда к вечеру, а пока отдохни и постарайся уснуть. Здесь никто не помешает. Если тебе что-то потребуется, нажми на желтую кнопку у койки, – указала она на прибор, соединенный проводками с остальной аппаратурой. – Также я оставлю тебе анкету.

Мисс Вейн положила на тумбочку заполненный вопросами лист.

– Ты ведь умеешь читать и писать? – Дождавшись подтверждения, она продолжила: – Надо указать, чем ты болела в детстве, как реагируешь на присутствие духов и прочие мелочи. Когда ловцов приносят к нам бессознательными, счет идет на секунды и узнавать детали некогда. Мы выдаем анкеты всем новичкам.

– Я понимаю.

– Очень хорошо. Анкету заполнишь позже, а сейчас отдыхай. Через пару часов тебя отключат от аппаратуры, постарайся сама ничего не сдергивать.

Алиса пощелкала что-то на приборах и оставила меня в одиночестве.

Какое-то время я крутилась с боку на бок, пытаясь выбрать позу поудобнее, и наконец уснула.

Меня разбудило прикосновение чьих-то холодных пальцев. Молоденькая медсестра, снимавшая присоски от аппарата, виновато улыбнулась, но я так обрадовалась долгожданной свободе, что не обратила на это внимания.

– Твои вещи в шкафу, – подсказала медсестра.

С утра на мне красовалась льняная рубашка серого цвета, висевшая мешком, колючая, короткая и тонкая. Не в ней же выбираться на улицу!

На полке нашлась аккуратно сложенная стопка одежды. Штаны и рубашку братья принесли из дома. Вещи были чистые и аккуратно заштопанные – стоило поблагодарить их за предусмотрительность. Ходить в заляпанной кровью одежде хуже не придумаешь.

Переодевшись в привычный наряд и зашнуровав старенькие кроссовки, я сразу почувствовала себя увереннее. А вот в зеркало лучше было не смотреться. С лица и рук кровь протерли, когда я спала, но они все еще пестрели синяками, а волосы слиплись и отливали багрянцем. К счастью, возле зеркала нашлась деревянная расческа, и я худо-бедно расчесала колтун, безжалостно выдергивая неподдающиеся пряди. То, что в больничном крыле можно помыться, мне в голову не пришло.

Чуть не забыла про анкету, заметив ее, когда уже развернулась к выходу. Полное имя, возраст, пережитые в детстве болезни. На часть вопросов пришлось поставить прочерки, прописав лаконичную фразу про потерю памяти. Действительно, откуда мне знать, делали мне в детстве прививки или нет и есть ли у меня какие-нибудь хронические заболевания? Редкие воспоминания из прошлого были настолько смутными и неясными, что я давно бросила искать в них ответы.

Закончив с анкетой, я накрыла постель покрывалом и вышла в коридор. Украдкой заглянула в соседнюю палату, где нос к носу столкнулась с заспанным Дином.

– Мэгги! – Он радостно обнял меня, стараясь не задевать многочисленные царапины и синяки. – Как ты?

– Порядок. – Я выбралась из цепких рук Дина. – Хочу поскорее на улицу. Идем?

Я кивнула вышедшему за ним Рою, и вместе мы покинули неприятное здание.

Погода наладилась: светило солнце, высушивая многочисленные лужи, приятно грело сквозь куртку, отражалось в застекленных окнах школы и на металлических пристройках. Я с любопытством осматривалась. Да уж, территорию под школу выделили немаленькую!

– Уверена, что не хочешь отдохнуть денек? Тебе вчера здорово досталось, – участливо спросил Дин, шагая рядом со мной по мощеному тротуару и так же вертя головой.

Он скинул куртку и щеголял в безрукавке, радуясь весеннему дню.

– Переломов нет, а ссадины сами заживут.

Я была готова немного пострадать, лишь бы не сидеть в ненавистной больнице!

Что мне особенно понравилось, так это то, что здесь не приходилось бояться из-за браслета. Все проходящие мимо парни и девушки были контрактниками. Одетые в одинаковую форму, с похожими короткими стрижками или собранными в хвосты и косы волосами – лишь бы не мешались, – они смотрели на нас с умеренным любопытством, но знакомиться не спешили.

Если я правильно поняла, то два здания – школа и больничное крыло – соединялись небольшим крытым коридором. На другой стороне располагался стадион, где наматывали круги рекруты. Сейчас, судя по времени, занятия закончились, и большинство подростков выбрались погулять. Я покосилась на Дина. Он отделался несколькими царапинами, и от его здорового вида камень с души упал.

– Что думаете по поводу рекрутства? – как можно непринужденнее спросила я.

– Придется подстраиваться под чужие правила, мне это не нравится, – проворчал Дин.

– Нас задаривают плюшками, но не стоит забывать, почему мы здесь оказались, – добавил Рой, и я кивнула.

Генри мог сколько угодно разливаться соловьем, как нам повезло, но это не отменяло того, что именно введенные ловцами браслеты сломали нашу привычную жизнь.

– Ладно, все не так уж и плохо. Идем знакомиться с новым домом.

Рой приобнял нас с братом за плечи.

– Так мы правда переезжаем?

– Ага. С Глуши до школы далеко, к тому же для рекрутов на довольствии обещают бесплатное питание и горячий душ. А что еще нужно для счастья?

Он преувеличенно бодро взлохматил мою грязную макушку.

– А как же Арчи? – спросил Дин, когда мы подходили к общежитию, каменному двухэтажному зданию рядом со школой.

Точно. Я совсем забыла, что котенок остался дома без присмотра! Присутствие двух контрактников давало ему небольшую подпитку. Но если мы уедем, не исчезнет ли дух?

– Возьмем с собой? Если он согласится покинуть насиженное место, – предложила я с сомнением.

Мягко скажем, идея поселить Арчи в общежитии попахивала сумасбродством. Здесь учили убивать духов, а не заботиться о них.

Рой посмотрел на наши несчастные лица и вздохнул.

– Что-нибудь придумаем…

Комендант общежития, сухощавый старик, сидел в огороженной каморке у входа, слушал радио и с недовольством поглядывал на шныряющих туда и обратно рекрутов. Нас он встретил недружелюбно. Видимо, мое изукрашенное синяками лицо ему не понравилось. Захотелось спрятаться за спину Роя, но комендант уже отвернулся, подслеповато уткнувшись в принесенную бумагу о заселении. Пошарил в настенном шкафчике и бросил на стол два ключа – братьям предлагалось жить в мужской части общежития на втором этаже, а меня отправляли к девушкам на первый.

Я возмутилась и вцепилась в Роя железной хваткой. Как-то не грела перспектива остаться одной в незнакомом месте. Однако аргументы комендант слушать отказался, упрямством напомнив благовоспитанных матрон из прочитанных мною книг, настолько он радел за соблюдение приличий. Юный возраст будущих жильцов его не смущал – выходцы из Глуши, по мнению старика, с самого детства вели себя аморально, о чем он не погнушался нам сообщить.

Рой тоже за словом в карман не лез: то, что мы из Глуши, не давало повода поливать нас грязью, а таких брызжущих слюной стариканов он встречал пруд пруди. Их эмоциональный спор разрешил рыжий парень лет двадцати – двадцати пяти. Его стандартную униформу из черной водолазки под горло и брюк с многочисленными карманами дополнял браслет контрактника на правой руке.

– Грейсы? Капитан Уоррен предупреждал, что вы придете. Я Алекс, ответственный за наше общежитие, – представился он и протянул Рою руку.

Услышав о наших с комендантом разногласиях, он попросил нас подождать и отвел старика в сторону, что-то негромко ему втолковывая. Какие аргументы привел Алекс, мы так и не узнали, но через четверть часа стояли перед нашей общей комнатой. В самом хвосте здания на втором этаже, зато вместе.

Комнаты в общежитии располагались напротив друг друга. Еще один коридор, по центру от лестницы, уводил в залы для медитаций и тренировок, на кухню и в душевые. Все двери были обиты железом, такие же полосы шли по полу и вдоль стен, создавая надежную защиту от духов.

В залы из любопытства лучше было не лезть – на меня сразу зашикали, прогоняя, стоило сунуть туда нос. В приоткрытую дверь проникал пронзительный потусторонний шепот. Похоже, тренировались рекруты не только с гантелями и оружием, но и учились контролировать собственные силы.

В остальном здание как здание. Открывалось общежитие в шесть утра и закрывалось в двенадцать. Все, кто не успел вернуться, оставались на улице. Металлические двери блокировались автоматически на случай проникновения духов.

– Если опоздаете, пожарная лестница в помощь. На балкончике вечно ребята курят, – хмыкнул Алекс и на этом закончил экскурсию, проводив нас до самых дверей.

Нам выделили большую полупустую комнату с туго открывающимся замком на входной двери. Голые стены, холодный каменный пол, окна без штор с видом на стадион. У дальнего окна стояла двухъярусная кровать, перпендикулярно ей, у второй стены – узкий диван, так что было где разместиться втроем. Здесь же находился платяной шкаф и сиротливо пустующая полка для книг. С другой стороны, ближе к двери, разместился массивный стол с одинокой кружкой, в которой уже завелся мох, табуретка и два стула. Скудно, но ничего, одомашним.

Пока мы оглядывались, Алекс коротко рассказал нам основные правила. В первую очередь гости. Водить посторонних в общежитие разрешалось строго по договоренности, причем требовалось заранее согласовать время и цели визита. Кроме того, в общежитии нельзя было держать домашних животных: ни кошек, ни собак, ни тараканов, ни крыс. Интересно, а на домашних духов это правило тоже распространялось?

В общежитии требовали поддерживать чистоту и порядок, убирать за собой в душевой и на кухне. Как записываться в тренировочные залы, кто в какой день убирает коридор и другие мелочи мы, откровенно говоря, прослушали. Повторять Алекс не стал, махнул рукой и, заглянув к себе на минуту, принес нам тонкую брошюру.

– Правила распорядка, – помахал он ею. – Завтра у вас начнутся занятия. Если не хотите набить шишек, советую изучить. Возникнут вопросы или проблемы – обращайтесь.

– А как нам найти капитана Уоррена? – тут же уточнил Рой.

– В главном здании на первом этаже. Спросите у любого рекрута, вас проводят.

Его прервал короткий звонок, разнесшийся по коридору, и парень сунул брошюру мне в руки.

– Если потеряетесь, попросите проводить до корпуса, вам покажут, куда идти. А я побежал.

– Мэгги, ты будешь отдыхать или прогуляешься с нами? – окликнул меня Рой, когда я вернулась из душевой, отмыв наконец волосы от крови. Водолазка с длинными рукавами и высоким воротом успешно спрятала длинную ссадину на шее и синяки, которые цвели от кистей до локтей, переливаясь цветами от фиолетового до бледно-желтого. Как заметила мисс Вейн, чудо, что во время драки мне ничего не сломали.

– С вами.

Все равно надо наведаться в квартиру в Глуши, собрать необходимые для переезда вещи, а то ведь с началом занятий станет не до прогулок. Алекс предупредил, что новичкам обучение дается особенно тяжело, к тому же занятия заканчиваются затемно, а перерыв после обеда длится всего около часа, до Глуши за это время не дойти.

Давненько я не выбиралась в центр Абендона. Новенький асфальт под ногами радовал отсутствием ям и колдобин. Воздух, конечно, чистым не назовешь, но и привычного смога не ощущалось. Все-таки центр города – это не Глушь с постоянным ремонтом и дымящими трубами. И дома здесь стояли аккуратные, спрятанные за пышными живыми изгородями, и по дорогам ездили легковые автомобили и мотоциклы, а не разваливающиеся, собранные из старых частей грузовики.

Очередные кусты роз сменились изящной оградой с горгульями у металлических ворот и зеленым садиком за ними. Там, в глубине, стоял величественный старинный двухэтажный дом, залитый солнцем. Флюгер со скрипом покачивался на шпиле, раззявив пасть черной вороной и раскрыв чугунные крылья. В саду работали дети: одни поливали цветы, другие обрезали кусты, создавая из них фигурки животных, третьи убирали налетевшие на дорожки листья. И все это механически, без привычного для Глуши воодушевленного перешептывания, подмигивания и озорства. Не узнать особняк было невозможно – мы проходили мимо дома Ведьмы. Жаль, что дорога в Глушь была одна, иначе обошли бы особняк стороной. Так что шаг ускорили.

– Погоди. Разве это не Ханна? – кивнул за ограждение Дин, придержав меня за руку.

Я оглянулась. По садовой дорожке, ведущей к дому Ведьмы, шла моя одноклассница. Бледная и осунувшаяся, Ханна крепко прижимала к себе сумку и боязливо озиралась. Ее сопровождал наш одногодка, и его безэмоциональное лицо больше подходило игрушечному солдатику, чем ребенку.

– Не поздновато ли ей записываться в услужение? – Рой тоже посмотрел на девочку: та как раз остановилась у двери и, замерев на секунду, нерешительно открыла ее и шагнула в дом. – Ладно, не наше дело. Давайте-ка не привлекать лишнего внимания.

Он развернул нас к Мосту.

Даже удалившись от дома Ведьмы, я не могла выбросить эту сцену из головы. Ханна не была забитой или бедной. Она никогда не влетала в класс, запыхавшись после дополнительной подработки, не приходила в застиранном до дыр платье и не падала в голодный обморок, как многие из учениц. Напротив, она всегда была собранна и уверена в себе. Тогда что за дело привело ее к Ведьме, к которой шли от безысходности?

– Не витай в облаках, – одернул меня Рой.

Задумавшись, я чуть не рухнула в открытый люк.

– Извини.

Я машинально схватила протянутую руку, обходя очередную колдобину на дороге.

Стоило выйти за пределы центра, аккуратные тротуары закончились. Теперь мы шагали по знакомой ухабистой тропинке. Опрятные домики и сады сменились многоэтажными полуразрушенными зданиями, остовами сгнивших машин и грязными канавами. Запах стоял соответствующий.

– Все никак не можешь забыть о Ханне? – Рой сжал мою ладонь. – Забей. Это ее жизнь. Сделаешь еще хуже.

Я знала, что он прав, но…

– Не хочу, чтобы она стала бездушной марионеткой. А сделать все равно ничего не могу. И это так злит! – Я оглянулась, хотя отсюда центр Абендона было не увидеть, что уж говорить о доме Ведьмы. – Давайте поспешим, у нас много дел, если хотим вернуться в общежитие вовремя.

– Вообще-то я думал переночевать дома, – немного замявшись, сказал Рой. – Ты не волнуйся, все в порядке, – поспешно добавил он. – Просто мы впервые надолго покидаем дом. Хочется… попрощаться, что ли.

Я сжала его ладонь, мысленно кляня себя за несообразительность. За два года квартира стала моим домом, но для братьев это была память о родителях, о беззаботном детстве. Неудивительно, что им уходить было сложнее.

Арчи едва не сбил с ног, так соскучился. Закрутился вокруг сизым туманом, обдавая ноги ледяным прикосновением. Подхватив котенка, я с тоской посмотрела на исписанную бранными словами дверь. Так или иначе, а местные добились своего – мы уезжали.

– Я загляну с утра к управляющей, оставлю запасные ключи и предупрежу, чтобы нас не искали. А вы собирайте все необходимое для переезда, – почесав подбородок с начавшей пробиваться щетиной, сказал Рой, оглядывая квартиру.

За вечер мы успели упаковать два толстых рюкзака. Белье, домашняя одежда, посуда, медикаменты. Предметы личной гигиены стоило взять в первую очередь, а за остальным можно вернуться. К моим личным вещам братья не совались.

«Я слишком маленький, чтобы знать про ваши женские штучки», – замахал руками Дин, а Рой молча сунул мне третий рюкзак.

Глава 5

Ушли мы на рассвете. Было грустно прощаться с домом, единственным, который я знала. Я старалась не хлюпать носом, чтоб не разреветься, Рой вымучил улыбку, а Дин казался таким потерянным, что собственные страдания скоро вылетели у меня из головы. Всю дорогу к общежитию мы с Роем пытались его растормошить, и если поначалу Дин огрызался, то постепенно втянулся в разговор и даже улыбнулся брошенной вскользь шутке.

Последний участник нашей маленькой компании сидел в моем рюкзаке и не высовывался. Мы с трудом уговорили Арчи залезть в рюкзак. Лишь изредка я улавливала робкие шорохи, когда он порывался выглянуть наружу, но неизвестный пейзаж вокруг пугал духа, и котенок тут же прятался обратно. Огромный мир поразил его шумом и красками. Впрочем, когда меня нашли братья, я вела себя не лучшим образом. Пряталась в комнате неделями, боялась высунуться на улицу и с кем-либо заговорить.

Утром в центре было куда меньше прохожих, чем в Глуши. Видимо, рабочий день начинался позже, оттого я не заметила привычной суматохи. А еще сильно разнились запахи. В Глуши приятней всего пахло свежим хлебом из пекарни, здесь же воздух сам по себе был вкусным.

К общежитию мы подошли в половине седьмого, оттуда как раз выползла группка сонных ребят, ленивой трусцой направившись к стадиону. Само общежитие напоминало встревоженный улей: кто-то несся мимо с чашкой горячего чая, другие, в одних пижамных штанах или с зубной щеткой и бритвой, ругались у дверей душевой на застрявших там соседей.

Добравшись до комнаты, мы сгрузили тяжелые рюкзаки на пол и выпустили Арчи: он запрыгнул на шкаф и притаился, привыкая к новой обстановке.

Распаковать вещи мы не успели. Громкий звонок застал нас врасплох. Парни вокруг засуетились сильнее: ругались, перекрикивались и в считаные минуты разбежались по комнатам. После первого звонка раздались еще два с промежутками в пять минут, один громче другого – и мимо нас пробежала целая толпа уже одетых рекрутов. Неповоротливые спросонья рекруты на ходу застегивались и оправляли рубашки, бегом спускаясь по лестнице.

– Вы что застыли? Опоздаете на построение, Картер сожрет! – крикнул нам кто-то из парней.

Мы едва успели отойти с дороги, чтобы нас не сбили. К третьему звонку мы остались последними в общежитии, переглянулись и бросились за остальными.

Перед центральным входом школы навытяжку выстроилось несколько рядов. Шеренги от взрослых состоявшихся ловцов до молоденьких рекрутов. В последнем ряду я насчитала шестерых.

– Опаздываете? Почему не в форме? Быстро в строй! – рявкнул на нас стоящий перед строем капитан, и мы поспешно заняли свободные места.

С таким капитаном и спорить было боязно. Мощный как скала, с уродливым шрамом на виске, он всем своим видом внушал уважение и страх. Под его строгим взглядом мы вытянулись по струнке, даже мысли не возникло покинуть шеренгу.

Последовала перекличка. За рекрутов говорил стоящий рядом с построением ответственный, который докладывал об отсутствующих. Когда у него закончился список, а нас так и не назвали, капитан выжидающе посмотрел на нас.

– Новички, шаг вперед! Ваши имена!

Рой выступил первым.

– Рой Грейс, сэр. Со вчерашнего дня зачислены в СОЛД.

– А с тобой команда поддержки? Или вам особое приглашение нужно для представления? – поднял бровь капитан, и я, покраснев, шагнула вперед.

– Мэган Грейс, – голос напомнил писк, и по нашему ряду, несмотря на строгую дисциплину, прошел шепоток – не часто ловцами становятся маленькие девочки.

– Дин Грейс.

Дин отвлек внимание на себя, и я вернулась в шеренгу.

– Родственники, значит… – протянул капитан с ленивым любопытством. – Исключительно из-за того, что сегодня ваш первый день, всего десять кругов за опоздание. В следующий раз наказана будет вся десятка. Раз зачислены, нечего отлынивать! Все ясно?

– Так точно, сэр, – четко ответил Рой, подражая остальным рекрутам.

– Вольно. Рекруты могут приступать к занятиям.

Капитан отвернулся, отдавая распоряжения другим ловцам, и шеренги распались на спешащие по своим делам группки.

– Пойдемте, покажу стадион. Картер шутить не любит, – окликнул нас Алекс, пока мы решали, куда бежать – искать Уоррена или отрабатывать наказание.

Эх, а из окна стадион казался меньше! После третьего круга мне стало не хватать дыхания. Но схалтурить не получалось: по углам стадиона в специально огороженных стальных клетках сидели духи и зорко следили за пробежкой.

Дин продержался чуть дольше моего и начал отставать от брата круге на пятом.

– Не останавливайтесь, – предупредил Рой, когда мы добежали десятый круг с единственным желанием упасть на землю. Сам он выглядел бодро: Охотник заставлял Роя держать себя в форме. – Нужно пройтись, иначе будет хуже. Давайте, собирайте силы.

Дин слова старшего брата проигнорировал и присел на корточки, держась за правый бок. Меня бесцеремонно удержали за шиворот. Пришлось шагать из последних сил, и вскоре действительно стало легче. Отлипнув от Роя, я поднялась по невысокой горке к центральному входу школы. Дыхание полностью восстановилось. Грудь холодил неприятный комок, но и он потихоньку рассасывался.

– Интересно, а Картеру наблюдатели скажут, что мы выполнили задание? – задала я мучивший всю пробежку вопрос.

– Какая разница? Рой все равно заставил бы нас бежать. Так ведь?

– Ага. Не хочу начинать работу с обмана.

– Вот это правильный подход! – подмигнул курящий на крыльце Алекс. – Вас тут Уоррен искал. Сказал подойти, как закончите пробежку.

Новость о нашем наказании распространилась быстро. Не удивлюсь, если Уоррен наблюдал из своего кабинета за нашими стараниями.

С трепетом ступив под своды школы, я была разочарована. Изнутри она оказалась самой обычной, с кучей кабинетов и спешащими по коридорам рекрутами. На нас не обращали никакого внимания.

– Часто тут наказывают? – поинтересовалась я, пока мы шли за Алексом.

– В зависимости от поведения. Если не будете соблюдать правила, вся десятка пострадает, – пожал плечами рыжий. – Ну, а пара совместных наказаний быстро отучивает опаздывать или спорить.

– А нас тоже поставят в десятку? – уточнил Дин. Вчера он прочитал брошюру: рекрутов обычно тренировали группой в десять человек. У каждой группы был свой командир, внутри разбивались на тройки. В обязательном порядке в десятку ставили медиума, а лучше двух. Тренировались все вместе. – Мне показалось, среди рекрутов есть настоящие старики. А что с десятками, их собирают из погодков?

Вопрос был актуален, учитывая, что Рой на несколько лет старше и нас могли раскидать в разные группы.

– Конечно, стараются подбирать по возрасту, но новичков мало. Бывает, что старшему в группе за сорок, а младшему едва исполнилось одиннадцать. Да не переживайте, вас точно вместе оставят.

Мы дошли до кабинета. Алекс дождался разрешения войти – голос Уоррена я узнала даже сквозь дубовый, обитый железом дверной массив – и первым шагнул в аскетически обставленный кабинет, четко отрапортовал:

– Рекруты по вашему приказу доставлены.

– Хорошо. Свободен, – раздалось от окна, и Уоррен повернулся к нам. Он выглядел утомленным, под глазами залегли темные круги. – А вы не стойте в дверях. Как устроились?

Алекс вышел, одними губами шепнув «удачи», а мы словно замерли в дверях. Единственный стул для посетителей сиротливо стоял у заваленного бумагами стола.

– Пока осваиваемся, – уклончиво ответил Рой. – Десять кругов по стадиону были лишними.

– А в остальном, нравится?

Мы неопределенно пожали плечами. Вроде придраться было не к чему.

– Тогда расскажите, чем вы так насолили мисс Паттерсон, что она прислала письмо на имя директора с личной просьбой вас исключить.

Он бросил злополучное письмо на стол и присел сам, прямо на столешницу, отодвинув кучу бумаг. Наш быстрый обмен взглядами не остался им незамеченным. Впрочем, ничего секретного в наших отношениях с Ведьмой не было. Почему бы не рассказать?

– Все просто – мы не отдали ей Мэгги, – начал Рой…

Рассказ Уоррен выслушал с непроницаемым лицом.

– Значит, так, запоминайте: без моего ведома с Ведь… Тьфу, прилипает же! С мисс Паттерсон не общаться, – предупредил он. – Ни на какие сделки не идти. Вы приписаны к ловцам, из школы вас никто не выгонит, а мисс Паттерсон придется поумерить аппетит. Об официальном опекунстве позаботился? – спросил он Роя, и тот кивнул. – Ну, хоть что-то. Тогда…

Разговор прервал настойчивый стук.

– Кто там? Я же просил не беспокоить!

– Капитан Уоррен, вас срочно просят подойти в малый зал. Там у десятки Саммерса проблема, – робко ответил мальчишеский голос из-за двери.

– Опять выпустили альта? Сейчас буду. – Генри схватил со стола цепочку, что-то шипя сквозь зубы про бестолковых новичков, и махнул нам рукой: – Идите за мной. Заодно познакомитесь со своими коллегами.

Малый зал оказался просторным помещением с деревянными скамейками вдоль стен и суконными ковриками на полу. Высокие окна пропускали солнечные лучи, освещая зал днем, а для вечерних занятий включали длинные люминесцентные лампы, висевшие под потолком. Если это малый зал, то каковы размеры большого? Полигон?

Металлическая сетка в центре зала огораживала часть помещения, как клетка, и внутри ее бесновалась, пытаясь вырваться, девушка. Решетка от ее метаний сотрясалась. Когда она натыкалась на прутья клетки, то отскакивала от них, будто обжигалась.

По другую сторону от клетки собралась целая группа новичков. Со своего места они пытались докричаться до какой-то Лили. Видимо, так звали одержимую.

Уоррен устало посмотрел на это безобразие и взмахнул рукой, заставляя колокольчики на браслете пронзительно зазвенеть – и это ни на секунду не замедляя шага, умудряясь параллельно раздавать команды.

«Звук, как ножом по стеклу», – признался потом Дин, вспоминая свои впечатления. Братья в отличие от меня никакой мелодии не слышали.

Лили повернулась на звук, а новички попятились от опутывающей альта мелодии. Даже братья отступили на шаг, потянув меня за собой.

Разогнав рекрутов, Генри остановился у клетки, позвякивая браслетом. Метания прекратились, сменившись громкими рыданиями. Я думала, что Генри сам усмирит духа, но он остановился рядом с клеткой.

– Тебе нужна помощь? – спокойно спросил капитан, когда Лили перестала всхлипывать и подняла на него испуганные глаза.

Судорожный кивок был ответом, но Генри это почему-то не устроило.

– Уверена? На уроках вы изучали, как усмирять духов. Я могу помочь, но, если ты покажешь слабость, альт будет нападать снова и снова. Ты этого хочешь?

– Н-нет.

Лили шмыгнула носом.

– Тогда перечисли, что ты должна сделать, – мягко сказал капитан.

– Сосредоточиться и успокоиться. Представить, что альт за стеной…

Голос у Лили оказался очень тоненьким, ей под стать. Она выглядела ровесницей Роя. Худая, невысокая, с красивыми волосами пшеничного цвета, собранными в толстую косу.

– Молодец. Расскажи, как дышать? – тихо спросил Генри.

– Глубокий вдох, затем задержка дыхания и медленный выдох, – заученно ответила Лили.

Находясь в непосредственной близости от капитана, она почувствовала себя в безопасности и начала рассуждать здраво. Закрыла глаза и попробовала последовать собственному совету.

– Отлично, теперь почувствуй связь между вами. Ты ведущая, а не ведомая, помни об этом.

Голос капитана завораживал, звуки колокольчика стихли. Лили и правда успокоилась. Когда Уоррен открыл клетку, Лили почти бессильно на нем повисла. Капитан осторожно передал одноклассницу подошедшему рыжему парню из рекрутов, и тот придержал ее за плечи, не давая упасть. Остальные тоже подтянулись ближе, повинуясь жесту Генри.

– Как это случилось? И почему вы здесь без наставника? – согнал с лица маску добродушия капитан.

С минуту ребята подталкивали друг друга плечами и пытались решить, кто самый смелый, и наконец вперед вышел рослый парень лет двадцати. Он выделялся на фоне остальных бритой головой с татуировкой в виде паутины и серьгой на правой брови.

– Ребята немного поругались, – глухим басом признался он.

Я опять невольно провела параллель с Глушью. Все скандалы у нас обходились без участия взрослых, никому и в голову бы не пришло рассказать, из-за чего разгорелся конфликт. Даже если дело доходило до серьезных травм.

– Мы решали, у кого связь с альтом крепче, – продолжил бритоголовый. – Лили психанула и ушла в клетку.

– Лили, тебе есть что добавить?

Капитан повернулся к дрожащей девушке.

– Я хотела доказать, что Эмили не злая. Не думала, что она так психанет из-за железа, – тихо произнесла та, закусив губу, чтобы снова не расплакаться.

– Не думала? Это заметно. Посмотри на меня! – приказал Уоррен, и когда та подняла голову, строго спросил: – Какое главное правило у ловцов?

– Нельзя дружить с духами, – понуро буркнула Лили.

– Тогда почему ты ему не следуешь? Твоя сестра мертва. А альт – призрачная тварь, сохранившая ее облик, – безжалостно напомнил Генри и развернулся к остальным. – Кто догадался пустить ее туда во взвинченном состоянии? Почему не остановили? Занятия в клетке в первый месяц не разрешены, насколько я помню. У вас сегодня мистер Арчер должен был вести?

– Д-да. Но он сказал нам повторять пройденное. Когда мы пришли, клетка была не заперта, – подал голос крепкий низкорослый парнишка с задорным курносым носом и россыпью веснушек на лице.

– Ясно, – выдержав зловещую паузу, протянул Генри. – С Арчером я сам разберусь. И с предыдущей группой поговорю, чтобы не забывали закрывать замки. А вам случившееся будет уроком. Наставники не просто так запрещают выполнять некоторые упражнения. Лили могла серьезно пострадать.

– Извините, – хором произнесли ученики.

– Подойдите, вас это тоже касается, – кивнул нам капитан. – Насколько я знаю, у вас хорошие отношения с альтами? – не получив возражений, он продолжил: – Забудьте о них. Ловцов учат контролировать и убивать духов, а не играться с ними.

Мы с Роем тревожно переглянулись. Его отношения с Охотником сложно было назвать дружескими. Партнерами они были, но Рой не доверял альту. Зато Дин и Эрнесто… Для них такие правила были неприемлемы.

Дин промолчал, наверняка послушавшись совета Эрнесто, а Генри наши переглядывания не заметил: в тот момент он как раз отвернулся к остальным рекрутам.

– Эти новички войдут в вашу десятку. Берите под крыло, помогите адаптироваться. После занятия проводите на склад, пусть подберут форму по размеру. Альтов и контрактников представлять не буду, сами как-нибудь разберетесь.

О происшествии с Ведьмой Генри больше не упоминал, и я поняла, что лучше не лезть с вопросами. Нашу историю он услышал, а дальше сам разберется, как действовать. Капитан еще раз строго на всех посмотрел и, напомнив о незаконченной тренировке, покинул зал. Интересно, а оставлять новичков без наставников на тренировке обычное дело? Надо бы поинтересоваться у остальных.

Генри почти дошел до дверей, но вдруг развернулся.

– Чуть не забыл! Ваша десятка наказана. Жду завтра на стадионе в шесть утра, – предупредил он. – Не опаздывайте.

Многоголосый разочарованный стон был ему ответом.

Когда за капитаном закрылась дверь, ребята повернулись к нам с жадным интересом.

– Везет вам! Вы откуда с Уорреном знакомы? Родственники? Он вас курирует? – с разных сторон сыпались вопросы.

– Эй, потише.

Рой отступил на шаг, удивленный таким напором, и вместо него ответил Дин:

– Нет у нас никакой связи. Просто капитан заметил способности Мэгги и пригласил присоединиться к ловцам. Так что о кураторстве можно не мечтать. А что, он такая важная птица?

– Да не то чтобы важная, – почесал подбородок лысый, – но о нем много слухов ходит. Среди новичков Уоррен – легенда. Вы знаете, что его десятка единственная выпустилась в полном составе?

– Если честно, мы почти ничего не знаем ни о нем, ни о школе, – признался Рой.

– Наслушались небось ужасов про ловцов? – хихикнул рыжий крепыш. – В прошлое лето родители уезжали в командировку в другой город, и я провел лето у тети в Глуши. Сам сюда со страхом шел, еле уговорили.

– Мы тоже ожидали другого: закрытые лаборатории, затравленные лица и железную дисциплину, – призналась я.

– И духов, летающих по коридору, – с серьезным видом дополнил мое описание Дин.

Все рассмеялись.

– Духов, кстати, вы можете встретить. Хотя считается дурным тоном отпускать их без контроля, – пряча улыбку, заметила Лили.

С уходом капитана она приободрилась, а может, это его ругань возымела такой побочный эффект.

– Я Билл, – протянул Рою руку татуированный здоровяк. – Медиум. Лили вы уже знаете, – пояснил он на случай, если мы не сообразили. – Это Крис и Джошуа, не удивляйтесь внешнему сходству, они кузены. Софи и Гарри, – представил он последними полненькую девушку и рыжего крепыша. – Как вы можете догадаться по браслетам, все контрактники, с их альтами познакомитесь позднее.

По мере представления подростки делали легкий кивок, чтобы мы их не перепутали, хотя я сомневалась, что смогу запомнить столько новых лиц и имен сразу.

– А наш командир, Фред, сегодня прогуливает тренировки, – закончил Билл под смешки ребят – похоже, он умел врать с кристально честными глазами.

Рой тоже нас представил. Помялся, но все-таки продолжил:

– Мэгги тоже медиум.

– Отличная новость! – губы Билла расплылись в улыбке, и остальные заметно оживились.

Но разговоры разговорами, а учебу никто не отменял. Короткий звонок быстро заставил всех собраться.

– Так, болтовню на время отложим, у нас осталось полчаса занятий в зале, – взглянув на массивные наручные часы, заметил Билл. – И больше никакой клетки. Парни – по пятьдесят отжиманий, девушки – по тридцать. Начинаем.

– Вы сами решаете, чем заниматься? – уточнил Рой, сбросив куртку и без возражения принимая стойку.

– Учитель определяет, как за неделю улучшить предыдущий результат, и дает рекомендации. Затем мы вместе вырабатываем методику. Следим за показателями. Если не получается, обращаемся к капитанам, – пыхтя вместе со всеми, отозвался Билл.

– А если за неделю результат не улучшится, то накажут всю десятку?

– Начинаешь соображать, – ухмыльнулся Билл. – Давай все вопросы после занятий. Мы на прошлой неделе еле вытянули норму, в этот раз наставник не простит огрехов.

Я попробовала отжиматься. Не так сложно оказалось, если честно. С учетом того, как нас напрягали в Глуши, тридцатка отжиманий далась мне хоть и нелегко, но пластом я не лежала. Рой вообще не запыхался, что вызвало одобрение Билла, а у Дина лишь слегка сбилось дыхание.

– Умеешь садиться на шпагат? – спросила Софи, когда мы закончили с заданным упражнением.

– А как это? – с любопытством поинтересовалась я.

Может, и умею, если покажут.

– Неужели вас в школе не учили?

Девушки посмотрели на меня недоверчиво.

Я покачала головой, и они недоуменно переглянулись. Пришлось объяснять, что физкультуры у нас не было вообще, так как ее успешно заменял физический труд.

– Ничего он не заменяет, – вдруг разозлилась Софи, уперев руки в бока. – Я не ленилась дома, трудилась целый день, а все без толку!

– Что ты имеешь в виду?

Но Софи передернула плечами и ушла к стоящей у стены лесенке.

– Она раньше была очень полной, – зашептала мне на ухо Лили. – У нее отец пекарь, думал, дочь его профессию переймет. Софи работала дни и ночи напролет, но все равно толстела. А как пришла в рекруты и стала заниматься спортом, резко сбросила вес. Она хоть и сейчас не худенькая, но все же разница ощутимая.

Я взглянула на повисшую на лестнице девушку, старательно выполняющую махи ногами. Одноклассница была округлой в нужных местах, и полнота ее ничуть не портила. Напротив, девушки в теле ценились в Глуши гораздо больше худышек, поэтому ее стремление к похуданию я не очень понимала. С другой стороны, у меня самой проблем с лишним весом не было.

– Давай покажу, как сделать растяжку, а потом попробуешь сесть на шпагат, ну, и еще пару упражнений. Ты гибкая, посмотрим, что получится, – предложила Лили.

Я растерянно оглянулась на братьев, но их уже взяли в оборот парни, заставляя делать разнообразные упражнения на проверку силы. Лучше не отвлекать.

– Хорошо.

Не потребуют ведь от меня невозможного?

Так и вышло. На первое время о шпагате Лили посоветовала забыть. А когда она выгнулась дугой, показав, как сделать мостик, я поняла, насколько далека от совершенства. Боль от растяжения мышц я не ощутила, но преодолеть страх упасть и сломать шею оказалось сложнее. Лили утешила меня, сказав, что гибкости на упражнения мне достает, не хватает уверенности, а с последним можно справиться.

Когда мы вышли из зала, я почувствовала невероятное воодушевление. Заметив, что я улыбаюсь, Лили поспешила спустить меня с небес на землю.

– Рано радуешься. Хорошо только в первый день, потом с неделю все болеть будет, пока тело к нагрузкам не привыкнет, – с сочувствием заметила она и едва заметно поморщилась. – Я после первой тренировки на следующий день еле встала.

– А как давно ваша десятка занимается? – опомнившись, уточнила я.

От наших успехов зависела работа команды, и я боялась, что мы можем отбросить группу назад. Конечно, насчет Роя я не волновалась, он мог дать фору большинству ловцов, но мы с Дином особой спортивной подготовкой не отличались.

– Недолго, около месяца. Первым был Фред, потом пришли я и Билл, затем остальные подтянулись, – задумчиво подсчитала Лили. – А кажется, что сто лет друг друга знаем…

– Фред? А почему его не было на тренировке?

– Фред редко посещает зал вместе с остальными, – замявшись, ответила Лили, и по ее смущению я поняла, что дальше лучше не расспрашивать.

Что меня удивило – в школе, помимо залов для тренировок, на том же этаже располагались и душевые. На занятия в пропахшей потом одежде приходить было не принято. Поэтому сначала нас сводили за новенькой формой, посоветовав вечером вернуться на подгон одежды, а потом отвели в душевые. Ничего особенно примечательного в них не было – с десяток кабинок, разделенных высокой перегородкой.

– Мальчики налево, девочки направо, – непонятно пошутил Билл у входа.

Вода оказалась теплой, как парное молоко, а рядом с душем был прикреплен флакон с жидким мылом. Перегородок внутри мальчишеской и девчачьей половин не было, и Лили повернулась ко мне спиной и скинула грязную одежду. Все ее тело, от шеи до пяток, покрывали уродливые рубцы.

– Последствия аварии. Не вздумай меня жалеть, – не оборачиваясь, бросила Лили.

– И не собиралась.

Я торопливо расстегнула собственную рубашку. Захочет, сама расскажет.

Быстро ополоснувшись, я влезла в новую форму – по размеру она была в два раза больше, чем нужно, и висела на мне мешком. Чтобы не упали штаны, ремень пришлось оборачивать вокруг талии дважды.

– Погоди, я помогу тебе правильно застегнуться, – вмешалась Лили, когда я принялась крутить рубашку, пытаясь понять, как ее надеть.

Такой фасон мне не встречался. Ткань шла наискось, перекрывала вторую половину рубашки и закреплялась слева металлическими пуговицами. По бокам, для фиксации размера, шли ремешки. Лили с комплектом пуговиц и ремешков справилась удивительно быстро. Пришлось просить показать снова, помедленнее, чтобы запомнить. Та похихикала, но не отказала и терпеливо ждала, пока я запомню все хитрости.

С парнями мы встретились на выходе. Братья тоже переоделись в форму, но на них она не висела, как на мне. Теперь, если бы не глупое выражение лиц и жадное удивление, с которым мы рассматривали все новое, нас было не отличить от обычных рекрутов.

– Сейчас по расписанию парапсихология, первый месяц мистер Харви читает лекции, так что немного скучно будет. Постарайтесь не уснуть, – предупредил Билл.

Я отметила, что, кроме Лили и медиума, остальные ребята нас сторонились. Поначалу заволновалась, вдруг что-то не так с нашим поведением, а затем вспомнила, что работают ловцы в первую очередь тройками. А следовательно, общение в тройке теснее, чем в целом в группе. Даже удивительно, что Билл и Лили так о нас заботились.

Подбор одежды и душ заняли весь немаленький перерыв, и на лекцию мы вбегали со звонком.

– Еще одно опоздание – и будет отработка, – предупредил пожилой преподаватель и повернулся к доске, записывая тему урока. Рой и Билл поднялись на ряд выше, где оставались свободные места.

– Опаздываете, – недовольно заметил сидящий на нашем ряду хмурый черноволосый парень, ровесник Роя.

Билл, наклонившись к нам с Дином, шепнул:

– Это Фред, наш командир и страшный зануда.

Лили фыркнула, Фред зло зыркнул на них, но тут мистер Харви начал занятие, и все разговоры стихли.

В пику предупреждению Билла лекция оказалась весьма познавательной. Учитель обстоятельно и подробно расписывал, чего ожидать от встречи с тем или иным духом и как после этого выжить. Именно на выживание и шел основной упор. Меня удивило, что почти никто не записывал, с тетрадками сидело всего несколько ребят, хотя учитель успел нарисовать множество схем. На перерыве, пока шли в другой класс на следующее занятие, я спросила Лили, почему так.

– Во-первых, тренировка памяти. Когда ты записываешь, то надеешься на конспект и в сложной ситуации можешь забыть, как поступить. Во-вторых, учителю не надо контролировать посещаемость. Пересказывать занятие никто не станет, поэтому уроки стараются не пропускать. К тому же такая политика способствует хорошим отношениям между рекрутами, иначе говоря – если что забыл, спроси у товарища. Ну и наконец, концентрация памяти на занятиях улучшает контроль над альтом, – добавила она, открывая дверь в кабинет.

В этот раз мы не опоздали, пришли пораньше, поэтому свободных мест было больше. Однако десятка все равно уселась кучно.

– А контрольные или экзамены по пройденному материалу будут? – заодно решил уточнить Дин, вполуха слушавший нашу беседу, параллельно вычерчивая на листке схему предыдущего урока.

У кого он его выпросил, я не знала, но схема выходила впечатляющая.

– У рекрутов один экзамен. Как прошел Лабиринт, считай, выпустился. Проблема в том, что при его прохождении требуются все приобретенные здесь знания.

– Все так сложно?

– До Лабиринта дорасти надо, – прервал наш разговор Фред. – Кстати, поздравляю, через месяц первая вылазка, будет участвовать вся десятка. – Он выдержал паузу, позволяя ребятам переварить услышанное. – Так что меньше расслабляйтесь. Новеньких особенно касается. Вам надо нагнать остальных за этот срок.

– Что за вылазка? – деловито уточнил Билл.

– Будем охотиться на тварей С-класса. Предупреждаю, даже если они кажутся безобидным, это обман. Кстати, насчет безобидности. Лили, я слышал, Эмили опять перехватила контроль? – повернулся к однокласснице Фред.

– Она просто испугалась! – горячо вступилась Лили за альта. – Я зашла в клетку и…

– Ты зашла в клетку?

Его голос похолодел настолько, что стало не по себе. Лили прикусила губу, наверняка кляня себя, что ляпнула лишнее.

Строго у них тут, а Фред явно не отличался тактом и пониманием. Я не была уверена, что не сорвусь, если мне начнут что-то выговаривать при всех.

– Это третий раз за неполный месяц. Ты продолжаешь ей доверять? – скривив губы, уточнил он.

– Мне хотя бы есть кому доверять, – огрызнулась Лили, и сразу наступила тишина.

– А кому доверять мне? – спросил Фред глухо и вышел из кабинета.

– Лили, это подло, – укоризненно покачал головой Билл.

– Значит, ему можно, а мне нет?

Лили ударила кулачками по столу и вслед за Фредом выскочила в коридор.

– Ну, начало-ось, – переглянулись кузены, а Билл махнул рукой.

– Не обращайте внимания. Перебесятся. Вообще они встречаются и обычно воркуют как голубки.

– Если дело не касается Эмили.

– Точно. Лили до сих пор не смирилась со смертью Эмили. Всего два года прошло, как она умерла, – снова влезли кузены.

– Автокатастрофа, – ответил Билл на незаданный вопрос. – Эмили и их отец погибли на месте, а мать нашла в себе силы привязать духа погибшей дочери ко второй близняшке. Была не в себе, потом долго каялась, до сих пор пылинки с Лили сдувает, а сделать ничего нельзя. Честно сказать, Эмили не такой уж плохой альт, но иногда ее заносит.

– А ничего, что ты нам это рассказываешь? – заикнулась я, за что получила предупреждающие взгляды от братьев.

Ответила им тем же. Знаю, что информация дорого стоит, но не меньше стоит и доверие. А Лили первая, кто за долгое время заговорил со мной без раздумий и предубеждений.

– Не переживай. Ты в школе ловцов, где тайн от своей десятки не держат. Мы теперь почти семья. Вам вечером дадут подробные анкеты: о наших альтах и способностях и при каких условиях были заключены контракты. И ваши мы почитаем. Так что, слушаете дальше? До конца перемены они не вернутся, минут десять у нас есть, – предложил Билл и, получив наше согласие, продолжил.

Проблемы с альтом были не только у Лили. У Фреда дела обстояли куда хуже. Он проучился три месяца и готовился к Лабиринту, даже первые этапы прошел, причем с неплохими для его восемнадцати лет результатами. Затем десятку отправили на задание. Обычное дело, новичков вбрасывали в полевые условия при минимальном уровне риска. Справились – молодцы, не справились – тоже не смертельно. В большинстве случаев.

Духов подбирали слабых, чтобы при худшем раскладе неудачники валялись в больничном крыле, а не в морге. Команду Фреда отправили изгонять духа С-класса, появившегося в одном из домов. Вроде ничего страшного тот не делал, пакостил по мере сил – на большее просто не был способен, ведь жил без контракта. Без подпитки он бы и сам скоро исчез, но, к несчастью, умудрился поселиться в доме мелкого чиновника, а тот духов очень боялся. Вот и отправил запрос в школу ловцов. Капитаны поначалу отмахивались от задания, но потом решили, что новичкам для практики сойдет. Кратко проинструктировали ребят, особо не вникая в ситуацию, и отправили десятку на место. Когда же обнаружили в том же районе Прорыв и сопоставили два явления, было поздно.

На подходе к зданию Фред почувствовал сильный холод, куда сильнее, чем должно быть от одного духа. Он пытался отговорить ребят лезть туда, отправить предупреждение капитанам, но, самого младшего в десятке, его не послушали. Группа почти закончила обучение, и командир решил рискнуть.

Духов оказалось двадцать семь, из них двое А-класса, алчных до убийства тварей. Первая тройка погибла на месте, приняв на себя основной удар и дав возможность сориентироваться остальным. Атака переросла в оборону с единственной целью – не дать духам выбраться из подвала и расползтись по Абендону. Когда пришло подкрепление, на ногах стояли командир и Фред, причем последний в буквальном смысле оцепенел – альт не дал ему влезть в самоубийственную драку, спас жизнь и заставил почувствовать себя предателем, бросившим товарищей умирать.

Духов изгнали, раненых отправили в больницу. Реабилитацию Фред проходил два месяца, а когда вышел, узнал, что десятку распустили. Оставшиеся в живых рекруты были подавлены и почти недееспособны как физически, так и морально. Единственным, кто решил продолжать учебу, был Фред. Поначалу он всех дичился, держался особняком, словно боялся обвинения за то, что выжил. Погрузился в учебу, да так, что за месяц из середняка выбился в лидеры. Альта он подавил – ни одного срыва, даже в клетке, когда духа целенаправленно пытались вывести из себя. Фред до седьмого пота загонял себя в тренажерных залах и до ночи просиживал в библиотеке. И каждый раз, когда в других десятках оставалось свободное место, просился на замену. Вскоре его рвение заметили, а когда стали собирать новую десятку, назначили командиром, после чего прятаться в свою раковину ему стало некогда.

– И каков он в роли лидера? – выслушав рассказ, уточнил Рой.

Я понимала его опасения: одного опыта недостаточно, чтобы грамотно руководить командой.

– Немного одержим тем, чтобы десятка стала лучшей. – Билл закинул руки за голову. – И старается свести риски к минимуму. Именно поэтому мы проходим практику на неделю позже остальных. Фред убедил капитанов, что десятка с одним медиумом в зоне риска. Правда, теперь отговорка не сработает, – посмотрел он на меня и продолжил: – А насчет его способностей не сомневайтесь. Фред проходит первый этап Лабиринта, практически не встречаясь с духами. Впрочем, у него есть причина быть осторожным.

– Ты о чем? – спросила я.

Мне не понравился тон, которым рекрут произнес последнюю фразу.

– В анкете прочитаете, – вместо него ответила вернувшаяся Лили.

Глаза у нее были слегка опухшие, но что интересно – губы тоже. Следом за ней в кабинет проскользнул Фред и как ни в чем не бывало уселся за задней партой.

– Много наболтали? – сухо поинтересовался он.

– Они все равно узнают, – пожал плечами Билл.

Похоже, он не опасался раздражения командира, скорее, ему нравилось его дразнить.

– Лучше бы за это время с основными правилами ознакомил, – проворчал Фред.

Пререкаться и дальше им помешал звонок. В класс зашел учитель и постучал указкой по столу, призывая к тишине. На карте города, висевшей на стене, загорелись разноцветные лампочки, расположенные в центре кварталов, и я благополучно пропустила дальнейшие перешептывания товарищей по команде. Не каждый день узнаешь, как ловцы выслеживают появление духов.

После уроков, посвященных призрачным тварям, где мы слушали лекции в полном составе десятки, меня с Дином, Лили и Гарри отправили изучать обычные школьные предметы – математику, литературу и историю. Я сначала удивилась, но Лили объяснила, что карьера у ловцов короткая и печальная, а работать где-то нужно. Совсем безграмотные работники, тем более с травмами, никому не нужны.

Пока мы изучали общеобразовательные предметы, наши товарищи по команде не отдыхали, а работали в мастерских – чинили инструменты для ловли духов.

В свободное время можно было посетить пропущенные лекции. Уроки старались читать так, чтобы слушать лектора можно было с любой темы, и благодаря повторам короткий курс занятий по каждому предмету успевали пройти все рекруты до выпуска.

Спустя несколько часов наша десятка вновь собралась вместе и организованной группой отправилась на обед. Сидевшие в столовой рекруты посматривали на нас с интересом, но здороваться не спешили.

Обеды в новой школе превзошли все ожидания! Нам положили на подносы полные тарелки картофельного супа и гречневой каши. Я глазам не поверила, когда увидела порции. Кроме того, на столе у стены стоял чайник с чашками и подслащенным чаем, а мне с распоряжения врача перепал ягодный компот и круглое красное яблоко.

Вопрос, куда садиться, не возник. Длинные ряды деревянных столов со скамейками по большей части пустовали. Три отдельных столика стояли особняком, накрытые скатертями, но рекруты старательно их обходили. «Для преподавателей», – мимоходом пояснил Гарри, и мы сели у окна, где приятно пригревало солнце.

Я по привычке хотела воспользоваться ложкой и поймала на себе неодобрительный взгляд Фреда.

– Когда едят, вилку держат в левой руке, а нож в правой, – сделал он замечание.

Впрочем, его совету следовали далеко не все.

– Не обращайте внимания, ешьте, как привыкли, – отмахнулся Билл, взяв в одну руку кусок хлеба с тонко размазанной по нему горчицей, а в другую – обычную ложку. – С этими манерами вы и вкуса настоящего не почувствуете. А готовят наши повара божественно!

Он подмигнул стоящей на раздаче молоденькой разносчице.

– Если самому лениво, не настраивай других, – парировал Фред, с ловкостью орудуя приборами.

Однако настаивать на нашем перевоспитании не стал, и мы со спокойной совестью приступили к еде.

Приправа из лука и зелени делала сытную и вкусную кашу еще ароматнее. Когда я съела половину, то с удивлением поняла, что больше и не требуется. Не привыкли мы в Глуши, где голод был постоянным спутником, к таким огромным порциям.

Братья обедали с большим аппетитом, съели свои порции и подобрали мою. Все-таки они долгое время недоедали, а просить добавки стеснялись.

Пока мы шли в тренировочный зал, болтали обо всем: о жизни в Глуши, о школе, о выпавших на контрактников трудностях.

– Выяснили, кто на вас напал? – посерьезнел Фред, узнав о нашей стычке с бандитами.

– Нет. А смысл? Мы просто попались им под руку. Не повезло, – пожал плечами Дин.

– Что значит, не повезло? Не знаю, как в Глуши, но вы, будучи ловцами, можете запросить компенсацию за увечья. Школа им счет за лечение в любом случае выставит, а вы его смело умножайте на три и требуйте возмещения ущерба. – Фред полюбовался на наши вытянувшиеся лица и добавил: – Я серьезно. Раз ловцы их задержали, то личности выяснили. Свяжитесь с любым капитаном и через него подавайте жалобу в суд. Да хоть через Уоррена. Он за вами присматривает?

– Не сказать, чтобы…

– В любом случае, не поможет Уоррен, мы сами разберемся. Не оставляйте так. Ясно?

– Мы попробуем, спасибо, – растерявшись, ответил вместо брата Рой.

Об этих преимуществах рекрутства мы не думали. А ведь действительно, мы перестали быть бесправными детьми Глуши. Привыкнуть было непросто.

Глава 6

Во второй половине дня снова проходили тренировки. На этот раз несколько десятков рекрутов занимались вместе, но контрактников отправили в один зал, а медиумов – в другой. Пожелав братьям удачи, я с любопытством стала рассматривать окружающих. Нас собралось двенадцать человек – весьма разномастная группа подростков и взрослых.

Занятие проходило в полутемном зале с зашторенными окнами. Стулья стояли по кругу, на каждом лежал плотный черный платок. Не успел прозвенеть звонок, как медиумы заняли свои места, разобрав платки, и я оказалась между дородной женщиной лет сорока и мужчиной с остроконечной бородкой немногим старше ее. Билл подмигнул мне, сидя через два стула, чтобы я не волновалась.

В зал зашла учительница. Внешностью и походкой она неуловимо напомнила мисс Хорн, и я напряглась, ожидая насмешек и колкостей.

– Новенькая? Мисс Грейс, если не ошибаюсь? – уточнила она. Голос был на редкость приятный, мягкий, совсем не похожий на крикливый тон нашей математички. – Ну-ка, сядь удобнее, – учительница подошла ко мне. – Расслабься, откинься немного на спинку стула, плечи расправь…

Я попробовала выполнить ее наставления и, естественно, сразу зажалась.

Женщина только вздохнула, наклонилась и помогла мне принять правильное положение.

– Вот так. Со временем ты найдешь удобную для себя позу, но пока остановимся на этом.

Она повернулась к остальным.

– Сегодня тренируем слух. Чем быстрее научитесь распознавать, где находится дух, тем больше у отряда шансов с ним справиться. Для маскировки духи имитируют человеческие голоса, шорохи или природные явления. Я буду выпускать духа, а ваша задача – определить, когда он появится, и прозвенеть в колокольчик. У всех браслеты с собой? Хорошо. Когда чувствуем духа, отвечаем спокойствием. Все ясно?

– Да, – ответил нестройный хор.

– Тогда наденьте повязки.

Я поняла далеко не все, но постеснялась об этом сказать. Зато отметила, что на всех медиумах вместо толстых браслетов контрактников надеты тоненькие цепочки с колокольчиками. Невольно проверила свой – подарок продолжал болтаться на правой руке на шерстяной нитке, изредка безрадостно позвякивая.

Пока я размышляла о колокольчиках, остальные завязали глаза, и я, поймав взгляд учительницы, стоящей рядом с магнитофоном, торопливо последовала их примеру. Повязка была плотной, не пропускала ни лучика света, а стоило мне убрать от нее руки, как щелкнула кнопка магнитофона и зазвучала успокаивающая, неторопливая музыка. Сначала она мешала, но постепенно стала вытеснять остальные звуки.

Признаться, я настолько заслушалась, что едва не пропустила шелест, доносящийся из угла. Женщина рядом со мной подняла руку, звякнув браслетом. Я зеркально повторила ее движение – мой колокольчик тоже прозвенел, но с опозданием.

– Трое прослушали, двое ошиблись с мелодией. Повторяем! – хлопнула в ладоши учительница, прогоняя очарование переливов, и снова включила кассету.

На этот раз вместо мелодии был записан обычный разговор, но и он в какой-то момент прервался появлением призрака. Задание повторялось с небольшими изменениями, пока вся группа вовремя не зазвонила в колокольчики.

– Хорошо, можете снять повязки, – разрешила учительница, и все с облегчением стянули ткань. – Десять минут перерыв, затем продолжим. Мэган, подойди ко мне.

Я встала со стула и пошатнулась. Резко повело, и я едва удержалась на ногах, вцепившись в спинку стула. Учительница тут же оказалась рядом и подхватила меня под руку, отводя от остальных.

– Прости, надо было предупредить, чтобы быстро не вставала. Не ошибусь, если скажу, что ты редко вступала в контакт с духами?

– Всего несколько раз, – честно ответила я.

К счастью, в большинстве случаев братья справлялись без моего вмешательства.

– Так я и думала, – кивнула женщина. – Колокольчик образует связь между медиумом и потусторонним миром, поэтому ты теряешь силы. Если почувствуешь слабость, отдыхай. В этом нет ничего постыдного, у каждого медиума свой уровень подготовки. Теперь по поводу колокольчика. Тебе его подарили?

– Да, еще до рекрутства, – осторожно ответила я.

– Позволишь взглянуть? – Она аккуратно взяла мою руку и повертела нитку, не прикасаясь к колокольчику. – Нота фа, спокойствие. Я все гадала, как ты выбрала правильный звук, а у тебя и колокольчик-то один! Тебе нужен комплект из семи, чтобы создать гамму. Каждый колокольчик имеет свое имя и предназначение. Твой успокаивает духов, он полезен, если у кого-то из отряда альт потеряет контроль. Другие колокольчики выполняют функции нападения и защиты. На своих уроках я рассказываю, как правильно создавать мелодии и как они влияют на духов, так что слушай внимательно. Но пока больше трех нот не используй, иначе запутаешься. Поняла?

Я отрицательно помотала головой, и учительница рассмеялась.

– Поначалу будет сложно, но, думаю, ты быстро разберешься. Не бойся. И спрашивай, если не получается, я тебя не съем. Договорились? А теперь иди на место, продолжим.

Она тепло улыбнулась мне и вернулась к магнитофону прокрутить кассету до нужного места.

К концу урока я выучила две мелодии: тишину и холод – и страшно этим гордилась. Первая мелодия служила для привлечения внимания духа и состояла из двух нот, спокойствия фа и рождения до, с меняющимся битым ритмом. Вторая, трехнотная, до-ми-фа, с вкраплением одиночества ми, позволяла на время обездвижить духа. Свой колокольчик я пока не использовала. До окончания занятия мне одолжили учебные, но напомнили о необходимости получить собственный набор, когда приду подгонять форму. Все-таки это было оружие медиума, а оружие должно быть качественным и личным.

Пока я занималась музыкой, братья в соседнем зале учились лучше понимать альтов. Отпускали контроль и перехватывали его в последние секунды, пытались координировать действия с духом, позволяя ему управлять телом. Было страшно, как признался Дин, но наставник внимательно следил, чтобы не случилось беды. Без инцидентов, конечно, не обошлось, но двух одержимых быстро вернули в строй с помощью школьного медиума.

Последними в расписании были тренировки на стрельбище, и, честно сказать, мы устали так, что едва держались на ногах. Завернув по дороге на склад, мы получили подшитый комплект формы. Там же мне выдали набор колокольчиков, убранных в тяжелую, обитую железом шкатулку. Колокольчики выглядели намного лучше учебных, звенели звонче и пронзительнее. Братья благоразумно отошли, когда я проводила проверку, но отголоски звуков им не понравились. Надо бы узнать, где тут уединенное местечко, чтобы тренироваться без помех.

Стрельбище располагалось рядом со стадионом. Инструктор по боевой подготовке капрал МакДуглас, невысокий, плохо выбритый мужчина-медведь в залатанном кителе довоенного покроя, осмотрел личный пистолет Роя и удовлетворенно кивнул:

– Надежное оружие, можешь оставить вместо табельного. Сорок пятые патроны найдутся.

На стрельбище мы пришли не первыми – несколько ловцов уже стреляли по мишеням. Оружие было разномастным: от обычных пистолетов до внушающих трепет дробовиков. Грохот выстрелов бил по ушам даже сквозь выданные капралом наушники.

Мишеней было много – и неподвижные фигуры для новичков, кто впервые взял в руки оружие, и хаотично движущиеся образы монстров. Имелся и автомат, запускающий в воздух пластиковые тарелочки, – для самых опытных стрелков. Фред и Билл сразу перешли к нему и, как я успела убедиться, почти не мазали.

– Ну-ка, Грейс, покажи, что умеешь. Пять выстрелов по той зеленой химере, – МакДуглас указал Рою на крутящуюся фигуру ярдах в двадцати и поднес к глазам секундомер. – Готов? Огонь!

Рой вскинул пистолет. Первая пуля прошла мимо. Вторая и третья прошили монстру голову и туловище. Четвертая зацепила край мишени, а пятая снова попала в голову.

– Двенадцать секунд, – сверился с часами учитель. – Три попадания – очень неплохо. Но тренируйся чаще. Ну, а вы, молодые люди, с огнестрельным оружием знакомы? – повернулся он к нам с Дином.

– Стреляли пару раз, – неуверенно переглянулись мы.

Пистолет был один на троих, и мы старались не тратить патроны впустую.

– Понятно.

Капрал достал из шкафчика еще один пистолет, коробку патронов и протянул Дину. Проследил, как тот набивает обойму, и указал на большую круглую мишень, стоящую в отдалении совершенно неподвижно:

– Давай, пять выстрелов.

Дин попробовал повторить боковую стойку, некоторое время примерялся, пока не удостоился благосклонного кивка, прицелился. Выстрел, другой, пятый…

– Двадцать семь из сотни, – без особого энтузиазма отметил МакДуглас и строго посмотрел на меня: – Теперь ты.

– Я вообще-то медиум…

– И что? – МакДуглас приподнял бровь. – Ловец должен быть подготовлен к непредвиденным ситуациям. Если тебе придется стрелять, ты хотя бы руки себе не вывихнешь. Живо к мишеням! – рявкнул он уже не таким мягким голосом, заметив, что я сомневаюсь.

Пришлось стрелять. Пистолет дрожал, отдача била в руки, но полтора десятка очков я все же выбила. Да лучше б арбалет взяла, ей-богу!

МакДуглас, однако, разочарованным не выглядел и пообещал, что еще сделает из нас настоящих мужчин. После чего переключился на остальную десятку, а мы наконец вздохнули свободно, в неспешном темпе продолжая тренировку.

С ребятами мы распрощались у ворот школы. Фред увязался следом. Сначала я подумала, что командир вызвался нас проводить, но парень, как и мы, жил в общежитии. Вдобавок мы оказались соседями.

– Арчи? – переступив порог, негромко позвала я котенка. Дома он встречал нас у входа, а здесь спрятался.

Тихое мяуканье раздалось со стороны шкафа – Арчи так и не рискнул спуститься. Пришлось подходить самой и долго уговаривать его спрыгнуть ко мне на руки.

– И чего ты испугался?

Я гладила духа по вздыбившейся шерсти.

– Не чего, а кого, – поправил Рой, присаживаясь у двери.

Я подошла ближе. Отпечаток чужого ботинка был отчетливо виден возле порога. Значит, к нам заходили, пока мы учились. Занятно. Интересно, это нормальная практика, заходить к новичкам без спросу?

Рой поставил свою ногу рядом с отпечатком. Размер стопы у неизвестного был намного меньше.

– Ого! У тебя и тут появилась поклонница? Хотя склоняюсь к тому, что мы ее давно знаем. – Дин хлопнул брата по плечу, едва взглянув на след, и тотчас получил от него подзатыльник. – Будешь драться, ничего рассказывать не буду, – обиделся Дин.

– Нет уж, расскажи, – мне стало интересно, что заметил младший.

– Элементарно, Мэгги, – применяя на себя реноме известного сыщика, начал Дин. – Посмотри на след. Небольшой каблук, узкий нос – ботинок явно женский. На полу следы глины. Красная глина есть только в доках, у Моста. Так что у нас была гостья из Глуши.

– Может, заодно назовешь имя? – шутливо предложил Рой.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я начал перечислять имена?

Дин с хохотом отбежал от брата.

Пока мы говорили, Арчи убедился, что больше никого в комнате нет. Перепрыгнул с моего плеча на стол, оттуда – на пол и отправился исследовать комнату.

Дин сунулся к рюкзакам.

– Вещи вроде на месте, деньги тоже. Непохоже, чтобы кто-то рылся в сумках. Я наверх свой альбом клал, он так и лежит. Может, искали кого-то и случайно заглянули к нам?

– Случайно открыли запертую на ключ дверь? – скептически уточнил Рой. – И кстати, моя рубашка не на месте.

– Женскими духами не пахнет? – с иронией проговорил Дин, но Рою не было смешно, и брат вздохнул.

– Ладно, что ты предлагаешь? Идти к коменданту? Он нас и так недолюбливает и, уверен, напомнит об аморальном поведении. Кроме следов нам предъявить нечего. Ничего не пропало, никто не пострадал.

Дин развел руками, показывая опрятную комнату.

Со взломом в Глуши действительно не сравнить.

– Пока ничего сообщать не будем. Рассыплем у двери соль или муку и посмотрим, зайдут ли снова, – решил Рой, подергав дверь и потрогав косяк на прочность. – Неплохо бы замок поменять, чтобы запирать дверь своим ключом.

– Ну, вот и разберись. А мы пока к уборке приступим, – предложил Дин и потянул меня за собой.

– Справа протри, немного левее и выше. В самом углу. – Мне пришлось привстать на цыпочки, иначе было плохо видно. – Да, там. И левее. Начисто не получается, все равно разводы остались, – огорченно заметила я, опускаясь на пятки.

– Где? – Дин, стоя на хромоногой табуретке, возил тряпкой над косяком.

Я подошла ближе, чтобы показать, за что и поплатилась: сверху посыпались пыль и труха. Грязь копилась там со времен постройки общежития.

– Мэгги, не лезь под руку, – посоветовал Дин и взмахнул тряпкой, оглянувшись с виноватым выражением лица.

По комнате разлетелся ворох грязных брызг.

– Лучше принеси воды, – согласился с младшим братом Рой.

За время уборки воду пришлось менять дважды, она почернела от пыли. С грязью боролись мы с Дином, Рой был занят замком. У кого из соседей он выпросил новый и чем расплатился, мы не спрашивали.

– Вообще-то на меня косятся, когда я захожу в мужские душевые, – пробурчала я, но ведро взяла.

Хорошо, что никого по пути не встретила: свободные часы рекруты проводили вне общежития.

С душем нужно было что-то придумать. Бегать к девочкам на первый этаж, когда душевая через несколько дверей, неудобно, но парни выставили меня взашей. И не объяснишь ведь, что мне все равно, одеты парни или раздеты, в Глуши всякого насмотрелась.

Когда вернулась, у дверей натекла изрядная лужа.

– Вы на полу потоп устроили, в курсе?

Я поставила ведро рядом с Дином и взяла в руки сухую тряпку. Оставалось надеяться, что вода не успела просочиться на первый этаж.

Уборка шла полным ходом, когда в дверь по закону подлости постучали и сразу толкнули, пробуя зайти. Повезло, что мы предварительно закрылись на ключ, иначе Дин полетел бы на пол вместе с табуреткой, а так ее лишь слегка тряхнуло.

«Все-таки вода протекла», – мелькнула мысль, и я с трудом подавила желание спрятать компрометирующее ведро.

Дин спрыгнул на пол и отодвинул преграду, впуская гостя. Им оказался Алекс. Я поспешно оправила завязанную узлом на животе футболку.

– Вы так шумите! Я уж было решил, что духа гоняете, – рассмеялся парень, заставив нас натянуто рассмеяться. Не хватало сейчас показаться Арчи. Вот уж точно будет сюрприз! – Въезжаете?

– Пытаемся навести порядок, – пожал плечами Рой. – Раз зашел, не подскажешь, у кого есть ключи от комнат?

– У коменданта. Висят в ящике за его спиной. А вы замок поменяли? Не забудьте ему копию ключа сделать.

– К нам кто-то наведался. – перебил Рой и рассказал Алексу про след.

Тот ненадолго задумался.

– Из посторонних на мужскую половину только уборщица заходит. Может, она не в курсе была, что вы сюда заехали, вот и открыла дверь, – предположил он, а затем, опомнившись, протянул нам тоненькую папку с бумагами. – Я же не за тем пришел. Уоррен просил передать. Ознакомьтесь и потом верните, здесь анкеты вашей десятки. Возникнут вопросы, спрашивайте.

– Хорошо, разберемся. – Рой открыл папку, быстренько пролистнул ее и передал Дину, а тот утащил анкеты на кровать. – Что-то еще?

Алекс не спешил уходить. У меня возникло подозрение, что он с удовольствием остался бы на чашку чая.

– Если собираетесь пользоваться кухней, лучше запишитесь заранее. График на стене у входа, – посоветовал он. – Парни, конечно, нечасто готовят, в основном к девочкам бегают за поздним ужином, но иногда на кого-то находит вдохновение.

– Спасибо за подсказку, – вежливо улыбнулся Рой.

Пауза затягивалась.

– Вас все устраивает? – помолчав, уточнил Алекс.

Получив от нас заверения, что все прекрасно, он окинул помещение скептическим взглядом, словно искал, к чему придраться. Я сделала круглые глаза, заметив шевеление прямо у него над головой. Арчи закончил исследовать новое жилище и собирался спрыгнуть. А так как в качестве подставок он привык использовать наши плечи…

– Не подумай, что я выгоняю, но сегодня первый день в новой школе, и мы порядком устали. – Рой ненавязчиво оттеснил рыжего в сторону и даже не поморщился, когда котенок спрыгнул ему на спину и, пробежав по ней, как по горке, направился к Дину.

К счастью, Алекс в этот момент отвернулся и духа не заметил.

– Конечно, извините, – натянуто улыбнулся он и шагнул к двери. – Вы знаете, где меня искать.

Когда закрылась дверь, Рой молча погрозил Арчи пальцем. Котенок жест проигнорировал, умостившись на коленях Дина.

– Мэгги, не ходи с Алексом никуда, если предложит, – неожиданно попросил сидящий на кровати Дин, поглаживая умывающегося духа.

– Почему?

– Он на тебя пялился.

– Он просто рассматривал комнату, – заступилась я за парня. Антипатии к рыжему я не чувствовала. Напротив, он старался нам помочь. – Рой, а ты что думаешь?

– Что Дин прав, но ты нас не послушаешь. – Он подхватил табуретку и вернул ее к столу. – Поэтому я сам за ним присмотрю. А сейчас давайте отвлечемся и почитаем анкеты. Хочется знать, с кем предстоит работать в ближайшее время.

Зачитавшись, мы едва не пропустили ужин. В сравнении с обедом он был скромнее, но голодными на ночь нас не оставили, и я почувствовала себя лентяйкой. Настолько привыкла готовить, что вечером не знала, чем заняться. Не сказать, чтобы дел не было: вещи валялись неразобранными и анкеты мы просмотрели бегло, к тому же нужно было повторить уроки. Но если сравнить с Глушью, времени был вагон!

Когда мы возвращались в общежитие, Дин увидел своего приятеля, Теда. Худощавая фигура парня ненадолго показалась в окне больничного крыла, и Дин не успел его окликнуть. Но оказывается, на базе школы был центр исследования призраков, где проводили реабилитацию для потерявших контроль. Так что у бывших одноклассников был реальный шанс встретиться, и Дин от этой новости заметно повеселел.

Расправившись с основными задачами, я оставила братьев обустраивать спальню и отправилась в душ. Водные процедуры пришлось принимать у девочек, то есть ходить по этажам с мокрой головой и банными принадлежностями. Когда я попробовала скромненько притулиться в мужскую очередь, парни с этажа живо выпроводили меня вон. Хорошо хоть посчитали ровесницей Дина, и я молча выслушала лекцию о нравственности современных детей, а не получила предложение помыться вместе или подзатыльник за откровенную наглость.

Позже, завернувшись в плед, я сидела на диване и внимательно изучала переданные Генри бумаги. Истории товарищей по команде меня поразили. Никогда бы не подумала, что после стольких потрясений люди могут быть такими беззаботными! Никто из них не призвал духа ради любопытства. У всех на душе оставались глубокие шрамы, которые делали контракты более сильными и надежными.

Многое стало понятнее. Например, незаконченная днем фраза Билла о чрезмерной осторожности командира. Оказалось, Фред вообще не хотел заключать контракт. Он стал жертвой эксперимента. В десять лет он проявил способности медиума, и его заметили местные фанатики. Поймали и месяц держали на цепи, проводя жестокие, бесчеловечные опыты. Затем связали мальчика с духом, да так, что талант медиума уничтожили напрочь.

У остальных в десятке истории были не столь страшные, но не менее трагичные. Ребята пытались вернуть погибших или узнать, кто убил родителей, как в случае с Крисом и Джошуа. Их случай тоже был уникален. Кузены умудрились призвать одного духа на двоих, и образовалась плавающая привязка. Альт брал силы то у одного контрактника, то у другого. Естественно, работать парней ставили всегда в паре, и вместе с Софи они образовали первую тройку. Во вторую входили Билл, Лили и Гарри. Ну, а третью теперь составляли мы с братьями. Фред как командир был связующим звеном между тройками и занимался со всеми по очереди.

Я вытянула затекшие ноги и на минутку отложила бумаги в сторону. Интересно, что написали в анкете обо мне? И как завтра отреагирует десятка на то, что я ничего не помню из своей прошлой жизни? Поверят ли? В школе получалось избегать щекотливых вопросов, прячась под маской отчужденности. Но здесь такой фокус не пройдет.

На стороне братьев что-то грохнуло, Рой выругался, и все стихло. Я затаила дыхание и услышала, как он волочит что-то тяжелое по полу, а Дин, пыхтя, ему помогает.

«Ну, не убился, и слава богу», – успокоила я заволновавшееся сердце.

С Роем мы поругались, стоило мне вернуться из душа, и я продолжала дуться.

Камнем преткновения стала ширма. Пока меня не было, братья отделили ею часть комнаты, создавая видимость приличий. Но тяжелая ширма только занимала свободное место, о чем я не преминула сообщить. Рой же настаивал на перегородке, и я поняла, что на уступки он не пойдет. Альтернативой было предложение переселиться к девочкам на первый этаж, и со злости я едва так не сделала, хлопнув дверью. Остановил меня вышедший из своей комнаты Фред, предложив для начала остудить голову на балконе. Я совета послушалась и вернулась.

Демонстративно отдернутая ширма вызвала у Роя смешок, но он предпочел не комментировать, чтобы не злить меня лишний раз. Впрочем, я не сомневалась, что ночью он благополучно задернет шторку. В плане упрямства братьев было не победить. В конечном счете я задвинула ее сама, заработав очередную порцию раздражающего хмыканья.

– Конспект лекций нужен? А то мы спать скоро, – заглянул ко мне Дин, отбирая прочитанные анкеты и бросая на диван тетрадь с перечерченными схемами.

Мне бы такую память. Я поблагодарила парня и пожелала ему хорошей ночи, не вставая с постели. Желать сладких снов Рою я не собиралась. Дин укоризненно покачал головой, но настаивать не стал. Наконец в комнате наступила тишина, изредка прерываемая негромкими голосами из-за стенки. Балкон был в конце коридора, и парни бегали туда курить.

– Сдалась ему эта ширма, – проворчала я вслух, поглаживая котенка.

Арчибальд свернулся клубком рядом с моим животом, а когда я почесала его за ухом, перевернулся на спину, потягиваясь и подставляя пушистый живот.

Я завидовала его спокойствию – поволновался день и теперь вел себя так, будто на самом деле дома. Мне же все было непривычным: одеяло слишком коротким и колким, диван скрипучим, а шум за стеной надоедливым. Я привыкла к тишине в Глуши, когда улицы ночью вымирали и безмолвие окутывало район.

К середине ночи я все же задремала, а с рассветом чуть не подпрыгнула на постели, сообразив, что меня беспокоит. Уже через минуту, зябко переступая по холодному полу, я стояла у кровати парней и робко дергала Роя за рукав. Обида казалась пустячной в сравнении с тем, что я хотела ему рассказать.

– Мэгги? Что случилось?

Он сонно повернулся ко мне, щурясь и приподнявшись на локте.

Я прижала палец к губам и указала на спящего на втором ярусе Дина, а после на свою половину, закрытую шторкой.

Глаза Роя на мгновение округлились, затем взгляд стал более осмысленным. Стараясь не скрипеть половицами, он перебрался за ширму, а я подобрала слетевшее на пол покрывало и уселась на диване, укутав озябшие ноги. Рой примостился рядом.

– О чем ты хотела поговорить? – шепотом спросил он.

– Мне кажется, у Дина дар медиума. Нам сегодня рассказывали, что есть мелодии, которые связывают духов. А когда он играет на свирели…

– Погоди. Я понял, что ты имеешь в виду, – перебил меня Рой, прижав палец к моим губам. – Молодец, что заметила и спросила. Но ты не права.

Я нахмурилась.

– Почему? Он же слышит мелодию!

– Мэгги, ты не поняла. На свирели играет не Дин, – вздохнул Рой, уткнувшись носом мне в волосы. От его дыхания стало щекотно. – Прости, что не сказали. Не хотели тебя беспокоить.

Я не сразу сообразила, что он имеет в виду. Не Дин? Но тогда как?..

– Хочешь сказать, он позволяет Эрнесто полностью перехватывать контроль? – наконец сообразила я, задохнувшись от осознания. – Вы в своем уме? Я понимаю, у Дина инстинкт самосохранения отсутствует. Но ты, Рой! Как ты мог ему позволить?! – зашипела я, стараясь не сорваться на крик.

– Иначе было не выжить. – Рой сжал меня в объятиях, чтобы успокоить. – До того, как ты пришла к нам, мы охотились вдвоем. Поначалу было до одури страшно, ничего не получалось. Охотник бесновался, что контракт не выполняется, и я постоянно терял контроль над духом. А Дин после смерти родителей никого не хотел видеть, кроме меня. И однажды мы нарвались на тварь, которую не смогли победить. Я лежал оглушенный, дух готовился меня добить, и тогда Эрнесто предложил Дину сделку. У него не было выбора. Тем более условия ее не так плохи, как кажутся. Дин не теряет контроль полностью, только ослабляет его. Фактически они с Эрнесто становятся одним целым. Две души в одном теле.

– Ты понимаешь, как это опасно?

Меня знобило – не от холода, а от осознания, как часто Дин ходит по краю, рискуя сорваться в одержимость. Я видела, как это бывает, когда контрактник теряет контроль, и эту картину невозможно выкинуть из памяти. Сначала удивленный и растерянный взгляд, потом широкая улыбка. Улыбка альта, который может творить с телом все, что захочет. Следом – безумие.

Рой отвел глаза.

– Вы оба идиоты.

Сил ругаться по-настоящему у меня не было. Я вспоминала, как Дин играл на свирели, усмиряя духов, как я просила его играть, и мне стало дурно от одних этих мыслей.

– Мэгги, успокойся. Ничего страшного не случилось. Все под контролем.

– Как долго?

– Что?

– Как долго это будет под контролем? Сколько времени понадобится Эрнесто, чтобы понять, что легче заменить Дина, чем быть его тенью? Сколько?

Я представила, что однажды посмотрю на Дина и увижу в нем незнакомца. Что останется пустая оболочка с чужой душой, что кто-то заговорит его голосом…

Рой встряхнул меня, останавливая подступающую панику.

– Успокойся, – сказал он тихо. – Все под контролем.

– Прости. – Я уткнулась в грудь Рою, пряча набежавшие слезы, и горячо зашептала: – Рой, я буду прилежно учиться. Я теперь тоже могу сдерживать духов. Скажи Дину, пусть он не использует больше свирель. Пожалуйста!

Рой помолчал, но наконец ответил:

– Ты понимаешь, что я не смогу ему запретить?

Я кивнула.

– Зато можно больше не прятать мои способности. Я справлюсь, и Дину не придется рисковать.

– Будет сложно убедить в этом брата.

– Убедить в чем? – ширма отодвинулась, и заспанное лицо Дина появилось в проеме. – О чем вы говорите?

Конечно, Дин обиделся. Ничего удивительно, при его вспыльчивом характере. Он и так в последнее время был паинькой, показывая ангельскую выдержку. Но всему есть предел. Больше Дин терпеть не собирался.

Разругались мы знатно. Последний раз так кричали год назад, когда Рой с температурой под сорок вышел на работу. Правда, на Роя мы тогда орали вдвоем. А теперь, выслушав упреки Дина, я умудрилась побывать в новом амплуа. Скажу честно, не самый приятный опыт.

После обвинения в заговоре за его спиной Дин с нами не разговаривал. Залез на второй ярус кровати и отвернулся носом к стенке, игнорируя попытки Роя его разговорить. Поскольку и мои нервы были на пределе, я тоже с Роем ничего обсуждать не стала, и мы расселись по разным углам комнаты. Жаль, что уйти было некуда. Даже в душевой не запереться, как поступила бы дома.

Обстановка угнетала. Я с полчаса посидела на диванчике, тихо всхлипывая от несправедливости и обиды, но мириться никто не пришел. Постепенно обида переросла в раздражение. Я понимала, что в чем-то Дин прав и обсуждать его способности за спиной было не очень правильно. Но мы же не со зла!

Стоило проветриться, пока не натворила дел. Переодеваться не хотелось, я накинула поверх футболки длинную полосатую кофту, надела потрепанные домашние тапки и вышла в коридор.

Дверь в местную курилку на ночь не запирали, и я проскользнула на улицу. Ветер обдул лицо, выстудил мокрые от слез щеки. Ежась от холода, я начала подумывать о возвращении, но все-таки сидеть в комнате хотелось меньше, чем на открытом воздухе.

– Будешь?

Неслышно появившийся за моей спиной Фред протянул мне пачку с сигаретами. Я дернулась, чуть не вывалившись за перила, но невозмутимый командир удержал меня за капюшон. Не люблю, когда подкрадываются.

– Спасибо, не курю, – вежливо отказалась я, покосившись на парня.

В линялой вытянутой футболке и выцветших брюках он смотрелся не так грозно, как днем.

– Правильно делаешь, лучше не начинать. – Фред вытащил из пачки сигарету и невозмутимо затянулся. Блаженства я на его лице не заметила, то же равнодушное спокойствие. – Я вот не могу бросить.

– Что мешает?

Я перешла к другому краю балкончика, в противоположную от дыма сторону. Сигареты у командира были дешевые, с терпким горьким запахом.

Фред пожал плечами, неспешно выпуская струйку дыма. Он выглядел заспанным и усталым, с бледной до синевы кожей и кругами под глазами.

– Плохо сплю. Без сигареты уж не помню, когда засыпал. – Командир запросто мог проснуться от шума в нашей комнате, но нас в своем недосыпе не обвинял. – А тебе почему не спится?

Я повторила его жест, пожав плечами. Делиться личными проблемами с кем-либо не хотелось.

– Ну, дело твое. Только не стоит выходить на улицу раздетой, простудишься, – заметил Фред и выпустил очередной дымок.

Возникло немедленное желание одернуть футболку, хотя ее длина была выше колена всего на ладонь. И ладно бы смотрел с интересом, а то с явным неодобрением!

Мы помолчали. Фред неторопливо курил, я просто пялилась на городскую панораму. Раньше не доводилось видеть ночной Абендон изнутри. Странное зрелище. Глушь была темной, с редким вкраплением фонарей, а здесь улицы переливались огнями, извиваясь светящимися дорожками. Даже у домов была подсветка – рядом с крыльцом и на подходе к зданию.

Вскоре я почувствовала, что замерзаю. Зубами пока не стучала, но Фред заметил, как я зябко обхватила себя руками. Притушив сигарету о железный поручень перил, за годы изрядно почерневший от гари, он открыл дверь.

– Ты идешь? Или будешь мерзнуть?

Я проскользнула мимо, скомканно поблагодарив. Застыла в коридоре, не зная, куда идти. Возвращаться в комнату по-прежнему не хотелось.

– Малый зал на ночь не закрывается. Так что если не спится, то лучше тренируйся, – бросил мне в спину Фред. – Пятая дверь налево, – подсказал он, видя, что я потерялась.

Дождался, пока я найду нужную дверь, и вернулся на балкон. Видимо, действительно не спалось.

Братья нашли меня в зале для медитаций, где я совсем не медитативно дремала на теплых матах. Рой и Дин помирились, меня ругать тоже не стали – Фред сказал им, куда я ушла. Было стыдно, что не предупредила сама. Так стыдно, что я не нашла слов и просто обняла их, но братья поняли.

Про размолвку мы по взаимному согласию не вспоминали, и утро можно было назвать обычным: я сходила на кухню и заварила травяной настой, Рой погладил нам форму. На пробежку мы едва не опоздали – остальная десятка только нас и дожидалась, – отмахали положенные круги и поползли на построение.

После десяти кругов по стадиону грозный капитан Картер стал еще страшнее. А ну как задаст дополнительную тренировку? Впрочем, сегодня он не рычал: стоя навытяжку, мы столкнулись с одобрительным взглядом. Слухи о наказаниях разносились по школе мгновенно, как и об их надлежащем исполнении.

Начались практические занятия. Мы наконец встретились с занимающимся нашей физической подготовкой наставником. Мистер-с-непроизносимой-фамилией оказался невысоким тридцатилетним шатеном, гибким и спортивным, с узкими глазами и полуулыбкой на приятном лице. Он прогнал нас по тем же упражнениям, что вчера показывали товарищи по команде, но в отличие от них заставлял достигать предела.

Не можешь больше отжиматься? Так и запишем, на следующей неделе норматив должен быть увеличен. Не получается встать на мостик? Пробуй с посторонней поддержкой, жду результатов. И так далее. К концу урока мы готовы были взвыть от его проверок, но звонок нас спас.

За все утро никто из команды не спросил нас о прошлом, но я ловила на себе любопытные взгляды. Раза два Лили собиралась что-то сказать… и молчала.

Благодаря заметкам Дина вчерашние уроки уложились в голове, и новый материал запоминался успешнее. Ну, как успешнее… Я понимала примерно половину, то и дело уточняла у соседей незнакомые слова, пока учитель не сделал замечание за болтовню.

– Мисс Грейс, библиотека в вашем распоряжении, – напомнил он мне после уроков, и я действительно заглянула туда за словарем.

Вообще школа вызывала смешанные эмоции – от восторга до ужаса. Когда во время лекции учитель притащил за собой трех привязанных духов, я с трудом удержалась от желания смотаться из кабинета. И если дух С-класса был безобидной собакой и просидел у кафедры до конца занятий, то дух А-класса был заключен в металлическую клетку. При виде него меня пробрало до дрожи. Да и не я одна напугалась – все присутствующие медиумы непроизвольно потянулись к колокольчикам. Так что интерес интересом, а приходилось постоянно быть внимательной, чтобы с этими практическими уроками не закончить день в больничном крыле.

К слову, о последнем. После занятий нас отправили к Алисе Вейн. Мы пытались отвертеться, да не тут-то было. Упоминание, что нас периодически осматривают в Глуши на наличие тех же паразитов, не помогло. Врач хмыкнула и отправила за ширму раздеваться.

– Если вас ранят, мне нужно точно знать, кому какую кровь перелить. Так что хватит морщиться. Это всего лишь маленький укол, – пока я возилась с формой, выговаривала она Дину.

Затем настала моя очередь. Иголок в отличие от Дина я не боялась. И никаких паразитов Вейн у меня не нашла. Пусть мы жили в Глуши, но за чистоплотностью следили. Допустить распространение инфекции при нашей работе проще простого.

Спустя четверть часа Алиса меня отпустила, а сама ушла к очередному пациенту. Но не успела я натянуть штаны, как за ширму заглянули братья. Рой поспешно отвернулся, а Дин бесцеремонно уселся на кушетку и схватил лежащую на ней рубашку.

– У наших покрой проще, – с любопытством отметил он, изучая мою форму.

Я сердито вырвала ее и застегнулась. Не хватало сломать замочки, бесцельно дергая их в разные стороны.

– Могли бы подождать снаружи!..

– Да мы тебя поторопить зашли. Там Алекс явился, говорит, надо тест пройти, – изучая ширму, объяснил Рой.

– Не поздновато ли для тестов?

Я покосилась за окно. Время приближалось к шести, после медосмотра мы собирались зайти в библиотеку, а потом сразу на ужин.

– Согласно пятому пункту устава школы нас могут вызвать посреди ночи, – четко отрапортовал Дин, единственный из нас прочитавший устав от корки до корки, и добавил уже нормальным голосом, пожав плечами: – Я про тесты не читал, но раз говорят надо…

Надо так надо. Пока я застегивала куртку и надевала ботинки, Дин накорябал краткую записку мисс Вэйн, чтобы нас не потеряли. Кто знает, когда вернется врач и как надолго мы задержимся.

Алекс ждал на выходе из кабинета.

– У вас ведь не проверяли уровень подготовки? Нет? Тогда идем, много времени не займет.

Мы спустились в подвал и остановились перед массивными железными дверьми с электронным замком. Алекс набрал на панели код, и над входом загорелась зеленая лампочка. Дверь медленно отъехала, открывая вход в темное помещение.

– Заходите, – приглашающе махнул рукой ловец.

– А что за тест? – спросил Дин.

Темнота уверенности не добавляла, а от помещения веяло холодом.

– Вы слышали про Лабиринт?

Естественно, слышали. В школе только и разговоров, что о нем! Полигон для опытных бойцов, в котором готовили к реальным заданиям.

– Так вот, он перед вами, – с гордостью заявил парень, словно привел нас в парк развлечений, а не в смертельно опасное место. – Вас, конечно, далеко не пустят. Первой комнаты достаточно для оценки уровня подготовки, – пояснил он, заметив, что мы не в восторге. – Смотрите, я открываю дверь, пускаю вас где-то на четверть часа – этого времени хватит, чтобы изгнать духа С-класса. Не волнуйтесь, все под контролем, в Лабиринте установлена система видеонаблюдения. Если что-то пойдет не так, я вмешаюсь и помогу. – Заметив, что Рой колеблется, он добавил: – Если сомневаетесь, я могу сразу зайти вместе с вами.

– Да нет, не нужно.

Мы переглянулись. Задача несложная, но какой-то червячок сомнения грыз. Смущало, что тест контролировал молодой ловец, а не опытный капитан.

– Надо пройти первую комнату? – уточнил Рой.

– Да, изгоните духа, и тест закончится, – заверил нас Алекс.

– Хорошо.

На всякий случай мы проверили, на месте ли оружие, оправили форму и зашли. Дверь медленно закрылась за спинами, оставляя нас в кромешной темноте.

«Добро пожаловать в Лабиринт», – загорелась на стене надпись, и ее тут же продублировал неэмоциональный голос из динамика. Помещение осветилось тусклой люминесцентной лампой с сиреневым отливом.

– Программа будет активирована через тридцать секунд. Пожалуйста, проверьте готовность к бою. Повторяю, программа будет активирована через тридцать секунд, – вещал голос, пока мы, стоя спина к спине, осматривали помещение.

На лабиринт не слишком-то смахивало. Скорее, это был большой зал, дальний конец которого скрывался в тени, а по периметру, в ярде от пола, располагались отверстия, закрытые металлическими решетками.

– Десять, девять, восемь, семь… – вел обратный отчет голос.

Одна из решеток стала медленно отъезжать, и из нее вывалилось густое щупальцеобразное облако.

Дух оказался на удивление проворным для С-класса и на редкость злобным. Дин едва успел убраться с дороги, как место, где он стоял до атаки, покрылось корочкой льда. Следующей жертвой нападения стала я: плечо обожгло, а по руке разлился неприятный холод. Задержись прикосновение чуть дольше, рука наверняка бы онемела.

– Что за ерунда?

Увернувшись от повторной атаки, я наотмашь ударила ножом по тянувшимся ко мне полупрозрачным щупальцам.

– Клякса. Наполовину развоплощенный дух. Что-то во время изгнания пошло не так, и он остался в нашем мире, – судя по немного заторможенному ответу, Эрнесто решил вмешаться и поделиться знаниями.

Теперь Дин прислушивался к альту и пытался не попасть под удар.

Оттолкнув замешкавшегося младшего брата, Рой увернулся и отстегнул от пояса тонкую металлическую цепочку. Дину пришлось на минутку прервать лекцию: оказалось, что клякса бодро бегает по стенам и потолку, и атака с воздуха стала неприятным сюрпризом. Рой бросил в тварь два метательных ножа. Промазать по расплывчатой субстанции было сложно. Когда в тварь впился обжигающий металл, она обиженно взвыла и отпрянула вглубь зала.

– Так вот, кляксы не особо стабильны и в нашем мире держатся не дольше суток или двух. Поэтому самым удачным способом борьбы с ними признаны сети. Посидят под металлическим колпаком и сами исчезнут. У нас за неимением лучшего – цепочка.

Дин скептически посмотрел на тонкую цепь в руках Роя.

– Мэгги, сможешь притормозить духа ненадолго?

Рой внимательно наблюдал за готовой броситься на нас тварью.

Я покосилась на Дина. Он недовольно поджал губы, обижаясь, что Рой попросил об этом не его, но спорить не стал. Я же лихорадочно вспоминала заученную вчера мелодию. Хорошо, что ночью в зале для медитаций удалось немного попрактиковаться, иначе точно запуталась бы.

Колокольчики зазвенели, сначала не слишком уверенно, потом четче. Дух застыл, растекся лужей, словно наткнулся на невидимый барьер.

– Сейчас.

Рой рванул вперед, выписывая вокруг твари окружность из цепи, и для надежности опустил в центр нож. Кромсать кляксу было бесполезно – она расползалась на кусочки и собиралась вновь, – а вот пришпиленная к полу сталью в круге из металла могла только шипеть и дергаться.

– Ну и гадость!.. – скривилась я, не спеша подходить и любоваться на побежденного духа.

Он и отсюда выглядел раздавленной личинкой, а насколько противно это вблизи, я знать не желала.

– Да ладно, зато справились быстро, – подмигнул мне Дин и повернулся к стене с мигающей красной лампочкой камерой. – Надеюсь, нам не нужно ждать, пока тварь издохнет?

– Дин! – я одернула его, но тот небрежно пожал плечами.

– В любом случае было не так сложно?

Дин бодрым шагом направился к двери, но тут громкий скрежет разрушил окружающую тишину.

– Не торопись с выводами.

Рой схватил меня за руку, отступая к выходу вслед за почуявшим неладное братом.

Оказавшись у двери, мы заколотили по ней кулаками в наивной попытке ее открыть. Бесполезно. Дверь накрепко захлопнулась, когда мы вошли.

Скрежет прекратился, на несколько мгновений сменившись оглушительной тишиной. Затем Лабиринт наполнился многообразием звуков, страшных, пробирающих до дрожи. Из опустившихся решеток на стенах в зал потоком хлынули духи.

Глава 7

– Что-то не смахивает это на безобидный тест.

Я прижалась спиной к двери. Духи выползали в зал, заполняя его кисейной белой массой, и их было столько, что не хватало места. Десятки самых разнообразных тварей выбирались из дыр, шлепались на пол, беспорядочно метались, не понимая, где очутились. Невольно задевали друг друга и огрызались. Шипение, топот и скрежет заполнили тишину. Резко похолодало, по ощущениям – почти до нуля градусов.

Безобидная проверка обернулась смертельно опасной ловушкой. Пока духи к нам не приближались, изучая, но в любой момент могли начать атаку.

– Надо их задержать.

– Понял.

Дин достал свирель.

Я еле успела перехватить его руку.

– Погоди. Если я не справлюсь, подменишь. Мы не знаем, когда нас вытащат отсюда, лучше сдерживать их по очереди.

– Если нас вытащат. – Рой снял пистолет с предохранителя. – Какого хрена, Алекс? – повернувшись к камере, крикнул он.

Никто не ответил.

Что за чертовщина творилась? От нашей смерти Алекс ничего не выгадывал, кроме неприятностей.

– Клянусь, я надеру ему зад, когда мы выберемся отсюда! – пообещал Рой и отвернулся от входа.

Ждать помощи не было времени. Призрачная толпа пришла в движение и, чувствуя свое преимущество, попыталась напасть. Я подняла руку, взмахнула браслетом и едва устояла на ногах, пошатнувшись от накатившей слабости. Колокольчики звенели непривычно глухо. Я выбрала самую простую мелодию, холод, чтобы вынудить духов застыть на месте, но их было слишком много. Силы покидали с каждой нотой, а прерваться было нельзя.

Вскоре я будто ослепла и оглохла, и тогда мелодия, которую я играла больше по привычке, поглотила меня целиком. Я запела. Мэган Грейс перестала существовать. Был чистый звук – и беснующиеся в цепях духи.

Стоило сфальшивить, и одна из тварей подкралась и схватила Дина за ногу. Если бы Рой не рубанул по ней ножом, пришлось бы худо. Братья снова оказались в безопасности, но без последствий не обошлось. Вопль раненой твари сбил концентрацию, и этого хватило, чтобы остальные духи подобрались ближе.

– Дин, перехвати, больше не могу!

Я держалась из последних сил, и когда мелодия свирели вплелась громкой, звонкой трелью, обессиленно опустилась на пол. Устала. Безумно хотелось спать, как бы глупо это ни было в нашей ситуации.

Пока мы сдерживали духов, Рой пристрелил нескольких особо рьяных, попавшихся под руку, но пули не тратил, берег до последнего. И не зря: вскоре духи стали действовать слаженно. Если раньше они пытались вырваться вразнобой, то теперь у них появилась координация действий. Договорились?

– Там двое разумных. Подмени меня, надо их убрать, – предупредил Дин, тоже заметивший неладное.

Я вновь зазвенела колокольчиками. И откуда силы взялись? Дин благодарно кивнул и передвинулся к Рою, что-то торопливо ему втолковывая.

От грохота выстрела заложило уши. Стрелял Рой рядом, а в зале была чудесная акустика. Одна из сгорбленных призрачных фигур развеялась, разлетевшись клочьями тумана, и испуганные духи ненадолго отпрянули.

– Один есть.

Дин стал высматривать второго зачинщика, но разумный дух на то и разумный, чтобы не попадаться. Он понял, на кого охотятся, и предпочел спрятаться среди остальных.

Не успели братья найти его, как зал залил яркий свет, заставив нас зажмуриться, а призрачных тварей завыть от боли.

– Что, черт возьми, здесь творится?!

Голос Генри, раздавшийся из динамиков под потолком, был полон ярости, но я еще никогда не была так рада его слышать. Дверь открылась, и в зал ворвалась группа ловцов. Парни не церемонились, действовали быстро и слаженно. Мы опомниться не успели, как нас оттащили и стали загонять духов в клетки. Медиумы встали по периметру комнаты, звенящей мелодией подстраховывая контрактников. На дрожащих подростков никто внимания не обращал, и я на краткий миг понадеялась, что о нас забудут. Напрасно, конечно.

– Вы идиоты? Что вы там делали?

Генри буквально проскочил последний лестничный пролет и оказался рядом, бегло осматривая, невредимы ли мы. Опасных ранений не обнаружил, облегченно выдохнул, и тотчас взволнованное выражение на его лице сменилось мрачным обещанием наказания.

– Проходили тест для новичков, – ляпнул из-за плеча старшего брата Дин.

– Тест? Откуда такую ерунду взяли? – от удивления Генри забыл, что собрался нас ругать. – Фред капитанов целый вечер убеждал, что его десятке рано идти в Лабиринт, а вы тут как тут! Кто запустил программу?

– Алекс, – призналась я и тут сообразила, что не знаю фамилии. – Рыжий и невысокий, ответственный за общежитие.

Уоррен нахмурился.

– Если я правильно понял, о ком вы говорите – а других рыжих Алексов я не знаю, – то вы ошибаетесь. Его десятке скоро выпускаться, и последние полчаса мы вместе рассматривали заявки для рекрутов. Когда я услышал сигнал тревоги в Лабиринте, то оставил его в кабинете разбираться с договорами.

– Он был с нами, – упрямо возразила я.

– Человек не может находиться в двух местах одновременно.

– Значит, с вами был не Алекс.

Меня тоже было не переспорить. Генри вздохнул и устало посмотрел на нашу троицу.

– Так, рассказывайте с самого начала.

Отвечал Рой, мы с Дином добавляли пропущенные им мелочи, а капитан уточнял детали. Во что был одет Алекс, как говорил, двигался, может быть, шепелявил или заикался?

– Сейчас ловцы обыскивают этаж. Если найдут кого-то в центре управления, приведут сюда. Запустить программу Лабиринта можно только оттуда, – рассуждал Генри, бродя кругами по лестничной площадке. Изредка он встряхивал браслетом с колокольчиками, когда расползшиеся по залу духи подбирались слишком близко к выходу. – Как вы умудрились выдержать так долго?

Он хмуро посмотрел на прячущуюся в тени кляксу. Когда никто из ловцов ее не заметил, подозвал одного из парней и указал на тварь. Ловец побледнел, извинился и кинулся к кляксе, которая, почувствовав неладное, поползла прочь.

– Мэгги с Дином сдерживали духов по очереди, я прикрывал.

– Что играла? – повернулся ко мне Генри.

– Холод.

– Трехнотную, значит. Неплохой выбор для первого раза. Как самочувствие? В обморок не грохнешься?

Я покачала головой. Клонило в сон, но на ногах я стояла твердо. Правда, это могло быть из-за стресса, и после выброса адреналина стоило ждать отката. Но я надеялась, что дотяну до комнаты.

– Дождитесь Алису, пусть посмотрит. Если отпустит, то идите в общежитие и носа не высовывайте без моего разрешения. Как разберусь, что случилось, сам к вам зайду. Ясно?

– Да, – буркнули мы хором.

Вроде мы были не виноваты и сами пострадали, а досталось все равно почему-то нам. Обидно.

– Вам повезло, что Генри отреагировал вовремя, иначе лежали бы в реанимации. Или остались бы в подвале, пополнили коллекцию духов. – Мисс Вейн аккуратно ощупала мою руку, которую задела клякса, вколола туда шприц с непонятным раствором, чтобы не допустить инфекции, и повернулась к сидящему рядом Рою.

Ему досталось больше всех. Мы и не заметили, что твари дотянулись до него, а учитывая их количество, ранения были разные – от ожогов до открытых ран и обморожения. Во время перевязки и уколов Рой ворчал про ерундовые царапины, пока я не уткнулась носом ему в плечо. То ли от усталости, то ли от запаха некоторых лекарств у меня резко закружилась голова.

– Мне тоже записку додумались оставить: «Ушли сдавать тест». Какой тест? Зачем? Уточнять надо, – бурчала врач. – Бестолочи. – Она одернула штанину Роя и внимательно посмотрела на нас: – Запомните: в Лабиринт всегда заходят под присмотром наставника. Всегда. И, даже несмотря на эти предосторожности, на больничной койке все равно оказывается каждый второй с ранениями той или иной степени тяжести. Не знаю, кому потребовалось вас туда загонять, но будьте осторожнее. Для ловцов единственная война – с призраками, а все личные передряги остаются за дверью. Больше не поддавайтесь на провокации. А сейчас идите.

Не успели мы порадоваться, что нравоучения на сегодня окончены, как наткнулись на поджидающего у больничного крыла командира. Фред окинул нас колючим взглядом, задержавшись на бинтах: несмотря на свободный покрой, одежда ловцов повязки не скрывала.

– Скажите, что надо мной неудачно подшутили и вы не были в Лабиринте, – скрестив руки на груди, сказал он.

– Не скажу, извини, – честно ответил Рой.

Не знаю, как братьям, а мне сразу захотелось обратно в палату.

– Психи, – командир глубоко вздохнул, одним словом выразив отношение к нам и произошедшему. – Радуйтесь, что живы. А теперь объясните, зачем вы туда полезли?

– Потому что мозгов не хватило, – пробурчал Дин.

Как ни прискорбно, крыть было нечем.

Задерживаться у больничного крыла мы не стали и, пока шли к общежитию, Рой кратко повторил нашу историю.

– Странно. Я хорошо знаю Алекса, он адекватный парень. Не сильно общительный, но на него можно положиться, – потер подбородок Фред. – Чем вы ему не угодили?

– Тем, что мы из Глуши? – предположил Рой.

– Да брось. Алексу плевать на происхождение. Я больше скажу – тут всем на него плевать. Потому что важнее выжить, а вы, ребята, в этом специалисты.

– Ну, знаешь, мы не выбирали, где родиться, – хмыкнул Дин.

– Я не со зла! – Фред поднял руки в примиряющем жесте. – Я к тому, что из-за вашего происхождения неприятностей не будет. И я действительно не понимаю, зачем Алексу вас подставлять.

– Кажется, мы можем узнать причину, – напряженным голосом заметил Рой.

Из-за поворота, от школы, приближалась знакомая рыжая макушка. Ловец неспешно направлялся к нам и… прошел мимо, небрежно кивнув в знак приветствия. Как будто ничего не случилось. Я даже рот открыла от такой наглости.

– Совсем страх потерял? – резко развернувшись, Рой в три шага догнал Алекса и врезал ему изо всех сил.

Тот отлетел по дорожке и упал на спину. Из разбитого носа потекла кровь, заливая куртку.

– В чем дело?

Алекс прижал руку к лицу, пытаясь остановить кровь. Бесполезно. Удар был поставлен, я не удивилась бы и сломанному носу.

– В чем дело?! Бросил нас в Лабиринте, выпустил духов и теперь строишь из себя святую невинность? Думаешь, это шутка?

Рой навис над ним, с трудом сдерживаясь, чтобы не добавить тумаков.

– Рой, успокойся. Пусть разбираются капитаны.

Фред попытался отвести парня в сторону, но тот сбросил руку.

– Не лезь.

– Не понимаю, что на тебя нашло, но лучше послушай Фреда, – зажимая рукой нос, проворчал Алекс, не думая удирать или защищаться.

Тянул время? С крыльца школы спускался капитан Картер. Только разборок с начальством нам не хватало!

– Что здесь происходит? – требовательно спросил он.

Мужчина двигался необычайно быстро для своей крупной комплекции и больше всего напоминал вставшего на задние лапы медведя. От его гневного тона по спине пробежал предательский холодок, захотелось опустить глаза и отойти. И как Картер умудряется производить столь сильное впечатление? Вроде не говорит ничего особенного, но страшно до дрожи!

Следом за капитаном подтянулись привлеченные шумом рекруты. Ребята с любопытством наблюдали за назревающим скандалом, но старались держаться на расстоянии. Кто-то прислонился к металлической ограде у школы, другие присели на скамейки, третьи собрались в кучки, якобы болтая, а на деле жадно прислушиваясь.

Я тревожно переглянулась с Дином. Отлично завязали знакомства в школе, что уж говорить. Рой заметил собирающуюся толпу, понял, что выбрал неудачное место для разборок, и несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь.

– Простите за беспокойство, – извинился он перед капитаном. – Но этот… человек, – Рой заменил ругательство в последний момент, – подверг мою семью опасности, и я не сдержался.

– Алекс? – с недосказанным вопросом повернулся к рыжему капитан.

Тот поморщился, не отнимая руку от носа. Впрочем, это не особо помогало, ладонь парня была залита кровью, и капли щедро орошали рубашку и штаны.

– Не понимаю, о чем он. Мы пересеклись всего пару раз, я рассказал им о правилах в общежитии и проводил к Уоррену. А этот ненормальный набросился на меня!

Алекс вытер кровь с лица, с трудом поднялся и пошатнулся.

– Ты заманил нас в Лабиринт! – не сдержался Дин.

Пришлось вцепиться ему в руку, чтобы и он не влез в драку.

– Это серьезное обвинение, – прервал братьев Картер. – У вас есть доказательства, что именно Алекс виноват в случившемся?

– Мы его видели.

Я поняла, к чему клонит Картер. Дин тоже понял, а потому проглотил готовые сорваться слова. Но было поздно.

– Кроме вас, я так понимаю, никто этого подтвердить не может? Тогда давайте не будем бросаться словами впустую. Не знаю, кто лжет, но разборок на территории школы я не потерплю. Надеюсь, я достаточно ясно выразился? – хмуро уточнил он. – А раз силы девать некуда, то завтра жду вас обоих в зале для тренировок. В восемь вечера.

Алекс вспыхнул от злости, но спорить не стал.

– Могу я пойти в больничное крыло? – сквозь зубы поинтересовался он и, получив разрешение, ушел, оставляя за собой цепочку кровавых капель.

– Так, представление закончено, расходитесь. Или есть желающие позаниматься дополнительно? – замахал руками Картер на собравшуюся толпу.

И рекруты сразу вспомнили, что у них куча дел. Удивительно, какое влияние оказывает правильная мотивация – за минуту площадка перед школой опустела.

– Следи за своей десяткой, Саммерс, – положив ладонь на плечо командиру, предупредил Картер.

– Так точно, сэр, – сухо проговорил Фред.

– А вы, детишки, не устраивайте неприятностей. Но удар был неплох, – бросил капитан напоследок Рою и, как-то разом растеряв весь запал, направился в сторону школы.

Фред оставил нас у входа в общежитие, пообещав, что попробует разузнать подробности: пусть не для капитанов, но самим бы понять, чем мы не угодили Алексу. Здесь бы выдохнуть, дать схлынуть адреналину – но не тут-то было. Стоило подняться к себе, как мы столкнулись с мальчишкой у нашей двери. Он так увлеченно ковырял ключом в нашем замке, что не сразу услышал чужие шаги.

Дин подлетел к нему первым и, не церемонясь, сдернул с головы капюшон толстовки.

– Эй, ты что делаешь?!

Гость повернулся, и вместо рекрута на Дина зло уставилась Ирма. А она подготовилась. Даже одежду продумала до мелочей. Мешковатая длинная куртка скрывала грудь и бедра, штаны были достаточно широкими. А вот измазанные глиной ботинки на каблучке подкачали.

– Так это ты пробралась к нам в комнату? – вырвалось у меня.

– А если так, то что? Нажалуешься вашим капитанам? – Девчонка вздернула подбородок с непонятным вызовом. – Можешь жаловаться. Комендант – мой дядя, он знает, что я здесь. И вообще, я не к тебе пришла!

– А к кому? Женское общежитие этажом ниже, – уточнил Дин.

– Ха-ха, очень смешно, – огрызнулась Ирма и, быстро поправив волосы, повернулась к Рою, виновато улыбнулась, словно извиняясь за услышанную грубость.

Из всех влюбленных в него девушек она была самой настойчивой. Ирма готовила Рою обеды, сама звала на свидания, а однажды явилась к нам домой с твердым намерением остаться на ночь. Я надеялась, что контракты братьев охладят ее пыл. Видимо, зря.

– Привет!..

Она робко махнула рукой, ждала ответную улыбку. Но сегодня Рой был не в настроении изображать вежливость.

– Зачем ты пришла? – холодно спросил он.

– Хотела тебя увидеть. И вот – я принесла сладости.

Ирма протянула ему кулек с леденцами. Она выглядела нездорово: лихорадочный румянец, искусанные губы. Вот уж не думала, что влюбленность перерастет в одержимость. И мне меньше всего хотелось слушать признания помешанной на любви девчонки.

Рой не двинулся с места.

– Ирма, ничего не выйдет, – покачал он головой, игнорируя подарок. – Найди себе хорошего парня и успокойся.

– Я и нашла, самого лучшего. Разве ты не чувствуешь, как нас тянет друг другу? Меня даже контракт не пугает! А хочешь, я тоже заключу контракт?

Она с надеждой уставилась на Роя.

– Думаю, мне стоит поговорить с комендантом, чтобы он больше не пускал тебя в общежитие, – прервал ее Рой, пойдя красными пятнами смущения.

Наверняка он испытывал от этого разговора куда большую неловкость, чем мы.

Я поймала взгляд Дина и мотнула головой, предлагая уйти. Мы тихонько открыли дверь, но лучше бы стояли на месте.

– Так это правда? – Ирма покраснела от злости, заметив, что я тоже собралась в комнату. – Дядя не обманул, вы живете вместе! Тогда понятно, почему я тебе не нужна. Мэгги то, Мэгги се! Все из-за нее, да? Из-за этой маленькой дряни? – Она подскочила ко мне и схватила за рубашку, шипя прямо в лицо. – Соблазнила его и радуешься? Шлюха!

Она занесла руку, чтобы ударить, но никак не думала, что я ждать не буду.

Пощечина вышла несильной, но хлесткой, достаточной, чтобы привести в чувство. Ирма прижала ладонь к покрасневшей щеке.

– Ты меня ударила! – кажется, она сама не верила в то, что говорит. – Да я… я засужу тебя за нападение. Ты у меня в ногах ползать будешь…

Она осеклась, поймав взгляд Роя – такой злющий, что даже я напугалась.

– Ирма, уходи. Я не бью девушек, но еще немного, и сделаю исключение, – с трудом сдерживаясь, предупредил он.

Ирма бросила в нас кульком, развернулась и кинулась прочь. По коридору рассыпались разноцветные стекляшки-леденцы, звонко застучавшие по полу в оглушительной тишине.

Дин поднял ополовиненный кулек и сунул его мне в руки.

– Идите в комнату, я ее догоню. Боюсь, сейчас я единственный, кого она не хочет побить, – сказал он.

– Спасибо.

Рой обнял меня за плечи и увел за собой в комнату. Закрыл дверь, щелкнул замком.

– Прости. Мне жаль, что ты это видела. И слышала, – стиснув зубы, выдохнул он.

– Все в порядке.

Мне было неловко, рука горела после удара, и я сжала кулак.

– Ты не умеешь врать.

Он потрепал меня по голове. Длинные пальцы запутались в волосах, привычно перебирая пряди, и я отстраненно подумала, что пора подстричься.

– Ничего и не вру! – возразила я, дернув его в ответ за хвостик. – Подумаешь, признание! Не первое и не последнее. Ну, хочешь, я тоже тебе признаюсь, чтобы успокоился?

– И в мыслях не было, – на его губах появилась слабая улыбка.

– Думаешь, плохо выйдет? – продолжала дурачиться я. Лучше пусть улыбается, чем винит себя в нашем конфликте с Ирмой. – На самом деле я давно в тебя влюблена. И с каждым днем влюбляюсь все сильнее, – на одном дыхании начала я, коснувшись его щеки. Рой замер, не мешая и не прерывая. – В доброго парня, который тащил меня на спине, когда я зимой подвернула ногу. Учил плавать, чтобы я не утонула. Сидел со мной ночами, когда я просыпалась от кошмаров. Спасал бесконечное множество раз от духов! Что там еще?..

Я сама не поняла, когда шутка перестала быть таковой. Но испугаться не успела.

– А еще я хочу, чтобы это было правдой. Мэгги, ты ведь знаешь, что нравишься мне? – неожиданно серьезно спросил Рой, поймав меня за руку и притянув к себе.

Сердце бухнуло куда-то вниз. Нравлюсь? Я ведь не ослышалась? Он не стал бы шутить на такую тему.

Впервые за время нашего знакомства я не нашла, что сказать. Я любила обоих братьев и вряд ли могла полюбить кого-то сильнее. Они заменили мне семью. Нет, они стали моей семьей. Мы всегда были вместе: Дин, Рой и я. Но сейчас и я, и Рой говорили не о родственных чувствах. И теперь он ждал ответа, а не ловкого ухода от темы. Но что я могла сказать? А точнее, что я могла ему предложить?

Для меня Рой был образцом для подражания: идеальным старшим братом и отличным другом. Он подавал руку попавшим в беду, умел поддержать в беде и был надежной опорой, когда казалось, что дела хуже некуда. С первого дня я ходила за ним хвостиком, мечтая, что вырасту и стану достойной его.

Если бы не одно но: я не росла.

Чувств к Рою это не уменьшало, и я научилась прятать их, скрывать от братьев и от самой себя, лишь изредка разрешая себе мечтать о несбыточном. Было в этом что-то упоительное – любить запретное.

– Рой, ты же знаешь о моей проблеме…

Голос дрогнул и дал петуха, но крепко сцепленные руки мы не разжали. Моя ладонь вспотела, но я боялась его отпустить.

– Знаю. Поэтому ни о чем не прошу… – Он осторожно подбирал слова, чтобы ненароком меня не обидеть. – Но я не хочу и дальше скрывать свои чувства. Это нечестно. Или… я не могу тебя любить?

Согнать глупую улыбку не получилось. Ответить тоже. Но за спиной будто выросли крылья. К счастью или нет, Рой всегда умел улавливать настроение.

Мой первый поцелуй был с пряным вкусом. А чужие губы оказались на удивление мягкими и немного шершавыми.

– И ты мне нравишься. – Я уткнулась носом ему в шею, не зная, куда прятаться от смущения, а Рой умиротворенно вздохнул. Попыток вырваться я не делала, и в тишине комнаты сердце стучало особенно громко. – И что теперь?

– Искать способ, чтобы ты выросла. Я ведь не железный.

Он снова потянулся к моим губам.

– Эй!

Я возмущенно стукнула его по спине.

– Я сдерживался почти год. Терпи, – усмехнулся Рой и поцеловал, правда, в нос. А затем с сожалением отпустил. – Боюсь, придется этим ограничиться. Дин скоро вернется. Да и Охотник нудит, чтобы я не приставал к ребенку.

– Надеюсь, он не будет постоянно вмешиваться?

Я пригладила встрепанные волосы, стараясь скрыть за ворчанием неловкость. Об этом аспекте отношений я не подумала.

– Постесняюсь спросить такое у парней из десятки!.. – Рой рассмеялся и уже без трепетной нежности развернул меня, проводя обеими ладонями по голове. – Кажется, я перестарался?

Я поняла, что он говорит больше о моем румянце, чем об устроенном им вороньем гнезде, и в смущении кивнула:

– Ты застал меня врасплох.

– С тобой иначе нельзя, – серьезно сказал он и, взяв с полки расческу, подошел ко мне. – Не дергайся! Эх, жалко, что ты стрижешься так коротко.

– Они мешают. Зато ты никак не соберешься, – попеняла я в ответ, и Рой благоразумно предпочел промолчать.

Когда Дин вернулся, адреналиновый запал прошел, а мы с Роем успели разойтись по разным углам – после признания даже сидеть рядышком слишком смущало. Арчи, не догадываясь о нашем состоянии, прыгнул сверху, играясь, но я подхватила его под живот и понесла к дивану. Упала без сил, не в состоянии пошевелиться. Насыщенный вышел день.

Дин тихо зашел на мою половину, укрыл меня одеялом.

– Ну, вы даете!.. – Он собирался добавить что-то еще, но в итоге только вздохнул. – Ладно. Поспи немного. Утром поговорим.

Я думала, что не усну, но в итоге спала как убитая, не потрудившись согнать с живота разомлевшего духа. А утром к нам наведался Уоррен.

Выходить из-за ширмы я не стала. У меня под боком сидел дух, я сама не отошла ото сна и выслушивать лекции о поведении с утра пораньше была не готова. Пока я, путаясь в одежде, пыталась одеться и одновременно удержать Арчи – не стоило капитану встречаться с нашим призрачным питомцем, – Генри подсел к столу. Рой заварил чай: пряный запах чабреца я ощутила с дивана.

– А Мэгги где?

– Еще спит, – дипломатично ответил Рой, хотя наверняка услышал мою возню.

Капитан тоже слышал, но комментировать не стал.

– В центре управления никого не нашли, а камеры работают только внутри Лабиринта. Печальная оплошность, исправим. Из опрошенных рекрутов вас тоже никто не видел, все-таки занятия к тому времени закончились. – Генри постучал пальцами по кружке. – Те, кто знает правду, промолчат, чтобы не подставлять Алекса. Он не первый месяц в ловцах, а вы новички. – Капитан вздохнул: похоже, сам не верил в виновность рыжего. – Кстати, мне пожаловались на вашу стычку на улице. Алекс что-нибудь сказал?

– Сделал вид, что не виноват, – скривился Рой. – Разбираться, как понимаю, не будут?

– Вроде того. Фред получит выговор, что не предупредил вас о Лабиринте, а вас накажут за нарушение правил. Не устали бегать по стадиону?

– Можно подумать, мы мало пострадали! – хором возмутились братья.

– Незнание закона не освобождает от ответственности. Без наставника в Лабиринт заходить запрещено. Так что радуйтесь, что это первый серьезный промах. Иначе могли исключить из школы.

– Может, Алекс того и добивался? – задумчиво протянул Дин.

– Может, – не стал спорить Генри. – Но настаивать на этом не советую. Он может пожаловаться на клевету, а так как доказательств у вас нет, то прав будет он. – Капитан потер переносицу и добавил с усталым видом: – Послушайте, я не первый месяц его знаю. Он неплохой человек. И мне действительно кажется, что произошло недоразумение.

– Для недоразумения это было слишком опасно, – возразил Рой.

Повисла напряженная тишина. Наверное, капитан так и ушел бы ни с чем, но Арчибальд не нашел лучшего времени для эффектного появления. С негромким мяуканьем он вырвался у меня из рук и спрыгнул с кровати. Подбежал к Рою, просительно потерся о ноги и жалостливо посмотрел на Генри. Арчи не любил ругань в доме. Когда мы дулись друг на друга, он мог часами заунывно орать на одной ноте, привлекая внимание. И пока мы общими усилиями пытались его заткнуть, в процессе мирились. Вообще дух очень чутко улавливал, когда обстановка накалялась, и всячески старался ее разрядить. Вот и сейчас решил вмешаться.

Генри слетел с табуретки, взмахнул рукой. Скорости реакции капитану было не занимать: котенок был обездвижен, и колокольчики бодро запели незнакомый мотив.

– Эй, потише, – невольно поморщился Дин. Братья всю прелесть мелодии оценили на собственных альтах, но Дин все же сумел подхватить котенка на руки и прижать к себе. – Это Арчибальд, наш кот.

– Кот? Хочешь сказать, вы притащили в общежитие призрачную тварь? – капитан зашипел не хуже Арчи.

– Здесь достаточно самых разнообразных духов. Гораздо более опасных, чем он, – попытался оправдаться Рой.

Генри не стал слушать.

– Альты под контролем. Он – нет. Безобидный котенок? Серьезно? Дух не может быть безобидным! Или вы избавляетесь от духа, или я изгоню его сам. Выбирайте.

– Но он же ничего не сделал…

– Я понял, – оборвал Дина ловец.

Прорезавший тишину звук колокольчиков был таким холодным, что у меня мурашки побежали по коже. Капитан заиграл не холод или тишину. В мелодии не осталось мягких звуков, только безжалостный расчет. Братья дернулись и застыли в неестественных позах, не в силах вымолвить ни слова.

В тот же миг Арчи тоненько вскрикнул, задергался на руках Дина, пытаясь убежать от пронзительных звуков. Призрачная шерсть котенка встала дыбом, а мяуканье напомнило плач ребенка. И это опасный дух, которого нужно уничтожить?..

Я поняла, что должна что-то сделать. Но что? Оглушить профессионального ловца? Не выдержав очередного писка, я выбежала из-за ширмы и кинулась к капитану, схватив его за руки. Генри попытался оттолкнуть меня, но я вцепилась в него, прерывая мелодию.

– Не надо, пожалуйста.

– Дура! Ты не понимаешь, что творишь! – рассердился он, сжимая мои руки, а я подняла к нему заплаканное лицо.

И когда успела разреветься?

– Это вы не понимаете: Арчи ничего плохого не сделал! Он же не виноват, что стал призраком.

– Любой дух опасен, и этот – не исключение. Что ты будешь делать, если однажды он нападет?

– Он живет с нами два года, и ничего не случилось.

Замершие на месте братья моргнули, будто отходя ото сна. Нескольких секунд хватило, чтобы Дин пришел в себя, сбросил наваждение от мелодии и, не выпуская Арчи из рук, бросился к выходу. Сбил шедшего по коридору рекрута и сбежал, прежде чем капитан успел заиграть вновь.

– Отлично! Делайте что хотите… – Генри в раздражении махнул руками, не собираясь скандалить при посторонних. – Только потом духами ко мне жаловаться не являйтесь. Я вас предупреждал.

Он развернулся и, подхватив свою куртку, вышел из комнаты.

– Догоним? – спросила я Роя, не уточняя, кого имею в виду – Дина или Генри.

– Не суетись. Уоррен не готов нас слушать. А Дин понес Арчи домой. Пусть Арчи побудет там недельку в безопасности, пока не договоримся, – отказался Рой.

Если бы мы знали тогда, как ошибаемся!

Первая половина дня прошла в суматохе: лекции, тренировки в зале. Слухи о случившемся в Лабиринте и стычке с Алексом разлетелись мгновенно, и мы стали объектами всеобщего любопытства. К счастью, ловцы не привыкли совать нос в чужие дела. Сплетнями дело и ограничилось.

С десяткой мы, конечно, поговорили начистоту и свои подозрения вывалить не постеснялись. Не сказать, чтобы нас поддержали, – у Алекса была отличная репутация – но выслушали с сочувствием, а после спросили, где Дин. Он так и не вернулся в школу.

– Понес кое-что домой. Скоро будет, – отмахнулся Рой, но покосился на часы.

От школы до Глуши час ходу, Дин должен был обернуться. Когда же он не появился к обеду, мы заволновались. Заглянули в общежитие, но и там его не было. Разбросанные блестящими стеклышками леденцы у дверей напомнили о вечерней ссоре.

– Пойдем поищем его, – не выдержала я, схватив Роя за рукав куртки.

– Угу. Оденься теплее, на улице прохладно.

Он сам был как на иголках.

В нашей всеобщей известности вдруг нашелся неожиданный плюс.

– Грейсы, вас там у ворот спрашивали! – окликнул нас с крыльца незнакомый рекрут, смолящий сигарету.

Поблагодарив его, мы почти бегом направились туда.

У ограды топталась Ханна, пряча ладони и нос в теплом пушистом платке. Увидев нас, она было отпрянула от ограды, но не ушла. На побледневшем лице красный от плача нос выделялся ярким пятном, а на щеках оставались размазанные дорожки слез.

– Ханна, что случилось?

В груди сжалось от тревожного предчувствия.

– Простите меня, пожалуйста! Я не знала, что так получится, – голос девочки звучал глухо и надтреснуто. – Ведьма сказала, что просто хочет поговорить. Его не должны были забрать.

– Кого его?

– Дина…

Кажется, теперь я знала, что значат слова «земля ушла из-под ног». Если Ведьма посмела что-то ему сделать!..

– Успокойся, Мэгги. – Рой сжал мне плечо и строго посмотрел на Ханну: – Где Дин?

Его невозмутимость подействовала не хуже холодной воды на голову. Рой был прав, не время для паники.

– Его забрала Ведьма.

– Это мы поняли. Можешь рассказать, что произошло?

Ханна сделала несколько глубоких вдохов и кивнула. Хотя всхлипы продолжали прорываться, речь стала связной.

– Мисс Паттерсон попросила найти тебя или Дина и передать, что она знает тайну Мэгги. И знает причину.

Девочка бросила на меня быстрый взгляд, словно спрашивая, о чем речь.

А собственно, о чем? Моя тайна заключалась в одном: я не росла. И сейчас я как-то отстраненно констатировала про себя, что мы не ошиблись, – это аномалия, а не просто недоедание и стресс.

– Дальше! – поторопил девочку Рой.

Нашей целью было найти Дина, а не отвлекаться на остальное.

– Мне повезло: я встретила Дина за Мостом и все ему рассказала.

– И он пошел на встречу с Ведьмой?

– Да, – голос девочки упал до шепота. – Я его проводила.

– А почему ты решила, что с ним что-то случилось?

Лицо Ханны некрасиво сморщилось, а губы задрожали. Она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

– Там шторка была неплотно прикрыта, и я подсмотрела. Ведьма встретила его в гостиной. Они о чем-то недолго спорили, о какой-то коллекции и куклах, а потом Дин упал. Я не знаю, почему он упал – там рядом никого не было!

Никого, кроме духов, которых Ханна не могла видеть.

– Когда это было? – сухо уточнил Рой.

– Час назад. Я собиралась сразу к вам прийти, но… Я так испугалась! Простите меня, пожалуйста, я не хотела, чтобы все так вышло…

Она все-таки сорвалась на плач.

На извинения Ханны мне было плевать. Главное, чтобы с Дином все было в порядке. Я повернулась к Рою:

– Идем!

Стоило развернуться к городу, как парень схватил меня за руку.

– Ты никуда не пойдешь. – Я открыла рот, чтобы возмутиться, и он объяснил: – Разве не понимаешь – это ловушка специально на тебя?

– Понимаю. Но Дина не брошу. И тебя одного туда не пущу.

Я накрыла пальцы Роя и твердо посмотрела на него. Он ведь прекрасно знал, что я не останусь в стороне.

– А если рассказать ловцам? – робко подала голос Ханна.

– Ты и расскажешь, – огрызнулся Рой. – Если не вернемся через два часа, найдешь капитана Уоррена и передашь, куда мы ушли. Расскажешь все, что знаешь. Но не раньше, чем я сказал. Поняла?

Ханна кивнула, вытерев дрожащими руками слезы. Когда хотел, Рой мог напугать. А я понимала, почему он не пошел к Генри сам. Пока ловцы получат разрешение на обыск особняка, Дина сто раз перепрячут. А без ордера туда не ворваться. Это ведь уважаемая мисс Паттерсон, а не хрен знает кто из Глуши!

Случайные прохожие слишком спешили по делам, чтобы обращать внимание на бегущих куда-то подростков, и до особняка Ведьмы мы добрались беспрепятственно. Перебрались через ограду, чудом не покалечив руки об острые штыри. Охраны мы не заметили, но она и не требовалась: только сумасшедший полезет в логово Ведьмы! Парочка идиотов рискнула остановить ее кортеж год назад. Кажется, их даже допросить не смогли, милосердно отправив в лечебницу для душевнобольных.

– Присядь, – шикнул Рой, и я инстинктивно пригнулась, прижалась к стене.

В нескольких ярдах от нас раскрылось окно, и незнакомый белобрысый мальчик выглянул на улицу. Какое-то время он всматривался в зелень сада, затем снова захлопнул форточку. Я выдохнула, когда его фигура исчезла в глубине дома.

– Как ты его услышал?

– Не я, Охотник, – тем же шепотом ответил Рой.

Выждав минуту, он дал отмашку. Стараясь не шуметь, мы обошли здание в поисках приоткрытого окна или двери. Вряд ли удастся выбраться из дома беспрепятственно, но раньше времени раскрывать свое присутствие не хотелось.

Наконец мы нашли черный ход и притаились в кустах, наблюдая за снующей на кухне прислугой. От получасового ожидания в неудобной позе затекли мышцы и замерзли до синевы пальцы, а еще я ощутила дежавю. Я почему-то была уверена, что с кухни есть два выхода – в жилые помещения и в подпол, где хранятся разнообразные соленья.

Когда рыженькая девочка со смешными косичками появилась с пузатой банкой в руках, я четко представила себе дверцу с железным кольцом, ведущую вниз, и многочисленные полки с банками. После этого мимолетного видения озноб пробежал по коже уже не от холода.

Дождавшись, когда прислуга скроется из виду, Рой прокрался к двери, повернул ручку, и мы оказались на кухне. Люк там действительно был, причем именно таким, как я его представляла. Но времени удивляться не осталось: едва мы зашли, как скрипнула внутренняя дверь: девочка-поваренок что-то забыла на кухне и вернулась.

Никогда секунды не были такими тягостными. Я ждала, что она поднимет переполох, закричит, хотя бы спросит, что мы забыли в чужом доме. Но вместо этого девочка с равнодушным видом посмотрела на висящие на стене часы.

– Сирена, ты нарушила правило. С двух до четырех на кухню доступ закрыт. Сообщи Хозяйке о нарушении, – объявила она менторским тоном, прошла мимо Роя, будто он пустое место, переставила позабытые на столе чашки в шкаф.

Когда она отвернулась, я пантомимой изобразила полное недоумение.

– Похоже, она тебя с кем-то путает, поэтому шум не поднимает. Подыграй, – одними губами ответил Рой и громче, для девочки, добавил: – Хозяйка приказала Сирене накормить новенького.

– Хорошо. – Она ничуть не удивилась приказу, деловито расставила на подносе кружку с молоком, тарелку с холодной кашей и положила туда же завернутый в салфетку кусок хлеба. – Идите за мной.

Мы вышли из кухни. Поплутали по коридорам: не таким простым оказался дом. Узкий коридор для слуг, где вдвоем было не разминуться и пришлось идти гуськом, вывел к гостиной. Комната, по размерам немногим не дотягивающая до зала, была зашторена тяжелыми портьерами и погружена в полумрак. Душно пахло духами: настолько сладкими, что от их запаха могла разболеться голова.

В гостиной шло кукольное чаепитие, и это было самое сюрреалистичное чаепитие, которое можно представить. С чайником в руках застыла кукла-дворецкий в полный рост, с фарфоровой кожей и стеклянным взглядом. Девочки-куклы с ярко накрашенными губами, нарядные, в пышных платьях и с бантиками-заколками, сидели на диванчике и в креслах. Чопорно сложив руки на коленях и слегка склонив головы, они будто внимательно кого-то слушали. Их безразличные пустые глаза были направлены на фигуру на троне в центре комнаты.

Фигура пошевелилась, и в тот же миг, будто по мановению руки, тяжелые портьеры разъехались в стороны.

Ведьма смотрелась нелепо в коротеньком белом платье с кружевами, почти сливавшимся с ее бледной кожей, с заплетенной на голове короной из черных кос, но было не до смеха.

– Так-так, у нас гости! Милые Грейсы… Как давно я ждала нашей встречи!.. – искривила губы Ведьма, отсалютовав нам бокалом с рубиновой жидкостью, который держала в руках.

Она прекрасно знала, что мы придем.

– Госпожа.

Повар среагировала первая и низко поклонилась, отведя руку с подносом в сторону и оставаясь в неудобной позе, пока Ведьма не бросила ей:

– Достаточно.

Девочка выпрямилась, не поднимая головы.

– Могу я поинтересоваться, что вы делаете в моем доме? – продолжила насмешничать Ведьма.

– Прекрати. Мы пришли за Дином.

Удивительно, как Рой умудрялся спокойно ей отвечать. У меня и слова вымолвить не получалось.

– Похвально и глупо, – улыбнулась Ведьма. – А если я скажу, что его здесь нет?

Она сделала большой глоток вина.

– Тогда сюда придут ловцы и перевернут все к чертям. – Рой не был настроен на длинные переговоры. – Верни Дина, и мы уйдем.

– Родственные связи такие милые!..

Будто не слыша его, Ведьма наклонилась и погладила кого-то у своих ног.

Первой мелькнула мысль о собаке, но как же я ошибалась! У трона на коленях, низко склонив голову, стоял еще один слуга.

– Ах, как невежливо с моей стороны оттягивать долгожданную встречу! Встань, милый Арлекин, и подойди к своей кузине.

Ведьма прижала ладонь к губам, скрывая смешок, а слуга резко дернулся и поднялся.

Алекс! То же лицо и фигура. Да и рекрутская форма сидела на нем как родная. Разве что с носом у него все было в порядке. И если приглядеться, он выглядел немногим моложе.

– Ну же, Сирена, не обнимешь своего кузена? Конечно, он тебя не узнает, но что поделать? Куклы так быстро ломаются, – добавила Ведьма с притворным сожалением.

Куклы? В том, что передо мной стоял человек, я не сомневалась. Ни одна кукла, сколь бы совершенна она ни была, не могла двигаться так плавно и, главное, понимать, что от нее требуется.

Промелькнула мысль, не одержим ли Алекс – иной причины безукоризненного подчинения я не находила. И вот загадка: Ведьма назвала его моим кузеном. Я никаких родственных чувств к нему не испытывала и к словам Ведьмы отнеслась с долей скептицизма. Говорите, он мой родственник? А где доказательства? Одних рыжих волос явно недостаточно.

– Грустно, что ты его не помнишь. Торжественное воссоединение семьи придется отложить. – Ведьма убедилась, что обниматься я не спешу. – Ну что, пойдем к вашему младшенькому?

Она встала с трона и махнула рукой, приглашая следовать за ней, и Алекс (или все-таки Арлекин?) послушно открыл перед ней двери. Это был отличный момент, чтобы напасть, оглушить и попробовать найти Дина, мы с Роем переглянулись и поняли друг друга без слов, но в этот миг все куклы в комнате ожили и разом повернулись к нам. Дворецкий в парадной ливрее загородил выход, давая понять, что обратно хода нет, а Ведьма оглянулась через плечо.

– Надеюсь, вы не будете делать глупости? – обманчиво мягким тоном спросила она.

Момент был упущен. Пришлось следовать за Ведьмой, надеясь, что у Роя есть запасной план. Процессию замыкали дворецкий и Алекс-Арлекин, не давая замедлить шаг и запомнить дорогу.

Не хотелось признавать, но Дина спрятали мастерски: неприметная дверь в подвал практически сливалась с панелями в доме, и понять, что именно за ними находится потайной вход, было практически невозможно. Спустившись по длинной и узкой лестнице, мы оказались у массивной железной двери. И снова я почувствовала, что была здесь раньше. Тяжесть двери, подъем по лестнице, ободранные в кровь ладони – замок не сразу подался, чтобы выпустить меня из подвала!

После неожиданного видения и без того неприветливое помещение стало еще мрачнее.

– Заходите, – любезно пригласила Ведьма.

Подвал освещался голубым светом галогенных ламп. По центру располагались восемь капсул, заполненных жидкостью, в которых плавали непонятные существа размером чуть больше кошки, лысые, с бледной кожей. От капсул исходило противное жужжание, мешающее сосредоточиться. У стены стояло несколько кроватей, к одной из которых был прикован Дин: короткая толстая цепь охватывала его лодыжку и поднималась к крюку в стене. Руки у него также были схвачены наручниками, не позволяя нормально двигаться. Дин то ли спал, бессильно опустив голову на грудь, то ли до сих пор не пришел в себя.

Удивительно, что Рой не бросился к брату, едва увидел. Подозреваю, что не без совета Охотника – тот привык быть настороже.

– А у тебя хороший самоконтроль, – с неожиданным интересом похвалила Ведьма. – Жду не дождусь, какая получится кукла.

– Не дождешься, – холодно согласился Рой. – Ты же не думаешь, что мы сюда без плана сунулись? Нас будут искать. Капитан знает, куда мы отправились.

– Вот как? – Ведьму его угроза, казалось, ничуть не волновала. Она накрутила на палец выбившийся из прически локон. – В ближайшее время у ловцов появятся проблемы поважнее, чем разбираться с пропажей рекрутов. Например, крупный Прорыв в центре Глуши. – По лицу Ведьмы сложно было понять, лжет она или говорит правду. – Но довольно болтовни. Обезвредить, но не убивать. Он нужен мне живым, – кивнула она подручным. Игривость из ее голоса исчезла, и стало понятно, что игра в гостеприимную хозяйку закончилась. – А ты, Сирена, отойди в сторону и не путайся под ногами.

Я хотела огрызнуться, что она забыла, кому приказывает, но тело потеряло контроль. Ноги двигались как на шарнирах – шаг, другой, пока я не оказалась у стены. Я даже сказать ничего не могла, горло сдавил спазм.

– Мэгги! – Рой обернулся на меня и едва не пропустил первый удар. Дворецкий бросился на него, намереваясь схватить. – Что ты с ней сделала?!

– Всего лишь поставила на место, – хихикнула двусмысленности Ведьма. – А ведь я предупреждала, чтобы без глупостей. Теперь пеняй на себя.

Из густого тумана материализовалась призрачная тварь – дух, похожий на великана из сказки: ростом под три ярда, сгорбленный, с огромной головой и коротким мускулистым телом, одетый в непонятную хламиду, волочившуюся по полу. Непропорционально длинные руки заканчивались острыми когтями, а рот больше напоминал крокодилью пасть. Дух втянул воздух и плотоядно облизнулся на Дина.

Забыв обо всем, Рой бросился наперерез. И тут же отлетел к стене от мощного удара.

Я чуть не завыла от бессилия. Мышцы рвались от напряжения, но как я ни старалась, тело не слушалось, и все, что мне оставалось, – наблюдать. До лежащего у стены Роя или прикованного Дина дух добраться не сумел: его сдерживала металлическая цепь, не позволяя вырваться дальше ее длины.

Ведьма прошла мимо беснующейся твари и присела рядом с Роем, заставив его поднять голову. Кровь из рассеченного лба заливала лицо, но он был жив и в сознании.

– Видишь, к чему приводит непослушание! Если бы не мое благодушие, вы с братом были бы мертвы. Так что радуйся, что сегодня у меня хорошее настроение: моя любимая Сирена вернулась, а я получила живое подтверждение своей теории. – Женщина присела и погладила Роя по волосам. – Такой милый мальчик, как раз в моем вкусе. Определенно ты станешь прекрасным пополнением коллекции.

Она встала, отряхнула платье и повернулась ко мне:

– Можешь двигаться, Сирена.

Ноги перестали быть ватными, и сжатые судорогой мышцы отпустило. Упасть мне не дал Арлекин. Подхватил под локоть и поставил на ноги, а затем подтолкнул к Ведьме.

– Ненавидишь меня? – Ведьма дернула меня за волосы, заставляя поднять голову и смотреть ей в глаза. – Как же понять, чем ты отличаешься от остальных кукол? Они теряли человеческие чувства за недели, а ты ни капли не изменилась.

– Я человек!

– Неужели?

Сильным движением она вцепилась в меня и потащила к капсулам. Я пыталась вырваться, но хватка у Ведьмы была железной. У капсул я споткнулась, схватилась за стекло, пытаясь удержаться. И невольно отпрянула, когда на меня невидящим взглядом уставились большие серые глаза плавающего внутри существа. У него были две крохотные ручки и ножки, маленькие пальчики и человеческое тельце. Существо не было лысым, просто легкий пушок на голове еще не превратился в нормальные волосы.

Кого, черт возьми, выращивала Ведьма?!

– Человек, говоришь? Тогда смотри внимательно.

Она толкнула меня к укутанной проводами капсуле, стоящей в нише. На полусогнутых ногах я подошла ближе. В отличие от остальных капсул в ней находился человек. Девушка внутри была ровесницей Роя – невысокая, тоненькая, как тростинка, с длинными рыжими волосами, обрамлявшими исхудавшее лицо и спускавшимися до талии. Глаза были закрыты, грудь еле заметно вздымалась в такт дыханию. Казалось, что она спит и вот-вот проснется.

– Познакомься с настоящей Мэган, Сирена. А ты – всего лишь кукла, мое творение! И я могу делать с тобой что захочу, – зашипела Ведьма за моей спиной.

– Это ложь.

Я отступила на шаг, не сводя глаз со знакомого лица. Тот же чуть вздернутый нос, абрис губ, расположение родинок – все совпадало. Будто смотрела в зеркало, сквозь призму воды, на себя повзрослевшую. Но не могла поверить. Не хотела верить.

– Зачем мне лгать кукле? – удивленно приподняла тонкие брови Ведьма. – На колени.

Мои колени подогнулись, и я упала на пол, не в силах пошевелиться. Зато с этого ракурса стало видно, как тонкие трубки внутри капсулы уходят девушке под кожу. Вспомнились преследующие меня кошмары: теперь-то ясно, что я видела не просто сны, а воспоминания.

– Тебе оказали честь, сделав частью эксперимента. И что взамен? Кукла сбежала через неделю. Ты хоть представляешь, сколько раз я пробовала добиться похожих результатов? Все впустую.

– Что за эксперимент? – с какой-то отрешенностью спросил Рой, рассматривая капсулу с плавающей девушкой.

То ли к нему вернулось самообладание, то ли он придумал план спасения.

Ведьма прижала ладони к животу и мечтательно улыбнулась.

– Вернуть то, что у меня отняли. Вытащить своего малыша из мира духов и дать ему нормальное тело, вторую жизнь взамен утраченной. Разве это плохо? – Она подошла к капсулам, любовно погладив стекло. – Я создам ему идеальное тело. Найду способ, чтобы, вернувшись в наш мир, он не потерял разум.

– Алекс, повар, дворецкий… Все эти куклы – они тоже часть эксперимента?

– Не так-то просто поместить душу в чужое тело, чтобы никто не догадался о подмене. А мне нельзя рисковать. – Ведьма с сожалением посмотрела на Арлекина. – С живым материалом работать легче: я договариваюсь с духом, помещаю его в тело ребенка, а он преданно служит мне. Детей никто не подозревает, не стесняются болтать при них лишнее. А информация – сила. К тому же через пару лет мои куклы начнут занимать важные места: в полиции, учебных заведениях, в той же школе ловцов. По-моему, так гораздо удобнее захватить власть, чем собирать армию.

– А что становится с душами детей?

– С искусственным телом сложнее. Пока выходят куклы: переселенные души слишком быстро теряют интерес к жизни. Приходится объяснять им каждый шаг, но все равно бывают осечки. Как с Лабиринтом. Арлекин должен был напугать вас, а не пытаться убить. В идеале если бы пострадал Рой – тогда я смогла бы стать опекуном…

– И почему же важна Мэгги? – раздался слабый голос Дина.

Надеяться, что он не заметил капсулу, было глупо – и это был конец. Даже если мы выберемся, не будет больше посиделок с братьями, учебы, прогулок, не будет обычных шуток или споров. Потому что моя жизнь была ложью с самого начала.

Ведьма же, найдя благодарных слушателей, с охотой ответила:

– Сирена единственная из кукол научилась принимать решения. Жаль, что ее первым решением стал побег. – Ведьма подошла к Дину и присела рядом с ним на кровать, приобняв дернувшегося парня за плечи. Острый ноготок приласкал щеку. – Хочешь узнать, нельзя ли вернуть Сирене ее тело? Боюсь разочаровать, малыш, но нет. Ее тело я сохранила ради опытов, поскольку ни одна чужая душа в нем не задерживалась. Несколько раз я пыталась подселить туда духа, но без толку. Вот такая загадка. Может, когда станешь куклой, ты поможешь мне ее разгадать?

– Не смей. Его. Трогать!

Пошатываясь и придерживаясь одной рукой за стену, Рой с трудом поднялся, но направленный на Ведьму пистолет держал ровно. Та сначала опешила, увидев оружие, но не спешила отодвигаться, прикрываясь Дином, как живым щитом.

– Впечатляет. Обычно после такого удара неделю отлеживаются со сломанными ребрами. Или страж тебя пожалел?

Она иронично приподняла бровь, и дух в кругу ворчливо оскалился.

– Отойди от Дина, – ровно повторил Рой, игнорируя насмешки. Похоже, уступил место Охотнику. Сам он, несмотря на всю выдержку, так спокойно вести себя не смог бы.

– А то что? Выстрелишь? В брата ведь попадешь!

– Уверена?

Рой повернулся и хладнокровно выстрелил в Арлекина, который подкрадывался к нему со спины. Тот рухнул на пол, схватившись за простреленную ногу, а Рой снова навел пистолет на Ведьму.

Она не изменилась в лице.

– Меня не волнует жизнь куклы. Сломаешь, сделаю новую. Благо, материала предостаточно. Вот вы, например, вовремя ко мне пришли. Еще год – и куклы из тебя не получилось бы, из взрослых сложно вытаскивать души.

– Заткнись! – рука Роя дернулась, но он заставил себя сосредоточиться.

– Как грубо.

Рой держал Ведьму на прицеле. Та, в свою очередь, не отпускала Дина, для надежности схватив его за горло. Сколько бы длилось это противостояние, неизвестно, но вмешалась третья сторона.

Подвал тряхнуло так, что Рой пошатнулся и упал, а Ведьма отлетела, едва не попав в лапы духу. Меня тоже откинуло, прямиком к капсулам, и я приложилась об одну из них. Дину повезло больше всех – его надежно удерживала цепь.

Очередная встряска – и с потолка посыпались мелкие камушки и штукатурка, а две капсулы не выдержали и упали на пол, разлетелись на осколки. Жидкость оттуда выплеснулась, обдав ноги холодом. На выпавших из капсул существ я старалась не смотреть и не думать, что когда-то была такой же.

– Что происходит?

Из голоса Ведьмы исчезло все напускное спокойствие. Свет мигал, оборванные провода шипели. Посередине комнаты воздух мерцал и переливался искрами, создавая широкую трещину, знакомую любому ловцу.

– Не может быть. Он обещал, что Прорыв будет в Глуши!

Ведьма уставилась на выползающих из трещины духов и химер, не веря своим глазам. Взвизгнула, когда одно из щупалец духа-кляксы схватило ее за лодыжку, и поспешно отступила к стене. Куклы-слуги оставили Роя и присоединились к ней, заслонив собой, чтобы защитить.

Пол пошел трещинами, а следом раздался такой торжествующий вой, что все – и люди, и твари – повернулись к гигантскому духу, издавшему его. Страж откинул в сторону камень, сломав круг, и выбрался на свободу. Ближе всех был Дин. К нему, самому уязвимому, он и ринулся, горя одним желанием – разорвать и полакомиться свежей кровью.

Времени думать не осталось.

Не знаю, каким образом я смогла двигаться. Не было прежней уверенности и легкости в движениях, рука будто поплыла в липкой вязкой жидкости. Но колокольчики все-таки зазвучали далеко и глухо, отвлекая призрачных тварей, замораживая их холодом.

Я понятия не имела, сколько потребуется ловцам, чтобы обнаружить точное место Прорыва и собрать группу. Полчаса? Час? Неважно. Нужно было выстоять. Я сосредоточилась на звуках и стала медленно считать про себя, чтобы не сбиться.

«Пожалуйста, быстрее!» – билась в голове отчаянная мысль. Рука дрожала. В голове стучали отбойные молотки.

Духов в подвале было много, слишком много для одного медиума. Я свою первую мелодию выучила совсем недавно, и сыграть ее без фальши не получилось. Когда же я заново подхватила мелодию, возвращая ей чистый звук, было поздно. Страж повернулся ко мне со злостью на уродливом лице и, нагнувшись, преодолевая цепи от холода, почти касаясь ладонями пола, медленно пошел в моем направлении. Несколько химер-гарпий последовали за ним. Остальные духи застыли, но было видно, что они сопротивляются. Их злобный шепот не давал мне шанса – стоит прекратить играть, как они бросятся на меня, чтобы уничтожить угрозу.

Шаг, еще один и еще. Разделяющее меня и тварей расстояние ничтожно мало.

Я улыбнулась Рою и Дину, стараясь, чтобы моя улыбка не вышла жалкой. Мне не хотелось казаться слабой в глазах тех, кого я любила. Любила, несмотря ни на что.

– Я не кукла.

Я упрямо вздернула подбородок, и в этот момент огромная лапа ударила наотмашь, разрывая грудную клетку, ломая кости и погружая во мрак.

Вдалеке послышался звон колокольчиков.

Интерлюдия

Рой стремительной походкой шел по коридору школы, привычно не реагируя на сочувственные взгляды. Ему до чертиков надоело выслушивать соболезнования от незнакомых людей. Все эти притворные вздохи и похлопывания по плечу. Что, кроме слухов, они знали о последнем Прорыве? Как могли горевать о Мэгги, если практически не общались с ней? Первую неделю после похорон братья стоически терпели сочувствие, затем стали огрызаться. Неужели нельзя оставить их в покое?

– Рой, не уделишь минуту? Мы тут с ребятами поспорили насчет стратегии. Интересно твое мнение, – окликнул его малознакомый парень из чужой десятки.

Конечно, на деле их интересовало мнение Охотника, о котором после Прорыва чуть ли не легенды ходили. Люди склонны преувеличивать, и то, что Рой выбрался из забитого духами подвала на своих двоих, поддерживая полуживого брата, резко подняло его авторитет среди рекрутов.

– Давайте на обеде обсудим. Я сейчас занят, – откликнулся Рой, махнув рукой.

Последний Прорыв дался ловцам тяжело. Семеро молодых, подающих надежды ловцов отлеживались в больнице с различными травмами, и двоим карьера в СОЛДе больше не светила. Но если бы не самопожертвование Мэгги, которая почти до самого прихода ловцов сдерживала духов, пострадавших было бы больше.

Мертвое лицо подруги возникло перед глазами, и Рой остановился у двери, борясь с нахлынувшими чувствами. Стоит появиться с подобным выражением, и Алиса так просто не отпустит. Снова вколет лекарство, от которого он потом слабо соображает и спит сутками. Если бы во сне к нему приходило облегчение, а не повторялся пережитый кошмар!

Он никогда не думал, что будет так ненавидеть музыку. Из-за ошибки в мелодии часть духов сбросила наваждение и развернулась к Мэгги. Рой выстрелил, развеяв одного призрака и напугав парочку. Увы, страж оказался вне его досягаемости, закрытый телами выползающих из Прорыва тварей. А когда появился в зоне видимости, было поздно. Когти стража ударили по Мэгги. Рой услышал отвратительный звук ломающихся костей, от воспоминания о котором просыпался в холодном поту. Он выстрелил, в ярости позабыв, что достаточно одной пули, и не остановился, пока не кончилась обойма. Страж исчез, оставив на полу окровавленное тело девочки.

Когда Рой, продираясь сквозь расползшихся по подвалу духов, смог добраться до подруги, она была уже мертва.

«Она умерла мгновенно, не мучилась», – сказал ему тогда Охотник.

Но от его слов легче не стало.

Ловцы опоздали на жалкие две-три минуты. Рой не помнил, как к нему подошел Генри и попробовал оттащить от мертвого тела. Безрезультатно. Рой аккуратно вытирал запачканное кровью лицо девочки, баюкал ее на руках и шептал, что все будет хорошо. Не замечая ни боли в сломанной ключице, ни катящихся из глаз слез. Очнулся он от бережного и прохладного прикосновения к щеке незримой ладошки, потом кто-то крепко сжал его в объятиях. Таких знакомых, таких родных – и теперь бесконечно далеких.

Рядом, потирая следы от наручников, присел Дин, с горьким выражением глядя перед собой. Он что-то шепнул в пустоту, кивнул и, сжав руку брата, указал на стоящую в стороне капсулу. В ней, укутанная в провода, спала незнакомая девушка, так похожая на их Мэгги…

Отогнав воспоминания, Рой несколько раз глубоко вздохнул и постучал.

– Заходите.

Алиса сидела в кресле, привычно закинув ногу на ногу, и что-то быстро строчила в журнале. Рядом, с чашкой ароматного кофе, корпел над бумагами Генри. Во время Прорыва ему повредили левое плечо, и капитан ходил на перевязки. Правда, в последние дни он стал частенько задерживаться, не торопясь покидать крыло. Алиса ворчала, но смирилась. Капитан вел себя тихо и прилично, не мешал, напротив, частенько помогал диагностировать, с чем приходили пациенты. Да и отлынивающих от учебы рекрутов с его появлением в больничном крыле стало значительно меньше.

– Как дела? – с надеждой поинтересовался Рой.

Вейн покачала головой.

– Все еще спит. Неудивительно, учитывая, в каком истощении вы ее притащили. Я вообще поражена, как она выжила после двух лет в искусственной коме.

– Просто она очень сильная.

Рой извинился и прошмыгнул мимо врача за ширму.

На узкой койке, с подключенными датчиками проверки сердечного ритма, давления и бог знает чего еще, спала девушка. Длинные рыжие волосы разметались по подушке, и Рой привычно отвел прядь, наклоняясь и целуя подругу в щеку.

– Привет, Мэгги.

– Ты пришел? – поднял голову дремлющий на стуле Дин и сонно уставился на брата.

Они договорились навещать ее по очереди, но Дина из палаты было не выгнать. Поначалу его пытался образумить Рой, затем Генри, но после вмешалась Вейн.

«Дайте ему побыть с сестрой, иначе он сорвется», – пояснила она капитану, и больше Дина не беспокоили.

– Сходи, пообедай. Я побуду с Мэгги, – предложил Рой.

Дин сладко потянулся, пригладил встрепанные волосы и, ласково коснувшись руки спящей, вышел.

Присев на освободившийся стул, Рой стал тихо рассказывать, как прошел день. Пусть Алиса утверждала, что подруга ничего не слышит, ему было легче, когда он делился с ней впечатлениями. За десять дней это стало своеобразной традицией, которую он не собирался нарушать.

Он как раз закончил рассказ о последнем занятии и очередной неудачной попытке Лили победить Фреда, когда за ширму зашел Генри.

– Можно с тобой поговорить?

Рой недовольно посмотрел на него, но пересел на краешек койки, освобождая стул. Он не мог простить Генри, что тот опоздал, хотя умом понимал, что капитан не виноват в случившемся. Вдобавок именно Уоррен помог им вернуть Мэгги, привязать дух к ее собственному телу, хотя по правилам должен был их остановить.

«Она первый контрактник без контракта», – с грустью пошутил потом капитан.

– Это касается мисс Паттерсон. К сожалению, в ее бумагах не нашли ничего о прошлом Мэган.

– А что-нибудь об Алексе?

– Которого из двух?

Генри не поверил собственным глазам, когда увидел двойника Алекса. Сам рыжеволосый ловец в это время спускался за ним в подвал, и капитан смог убедиться, что их действительно двое.

– Про создание Арлекина написано довольно подробно. Но заметки об Алексе касаются лишь изменения в поведении. Они вместе с прочими слугами Ведьмы в центре реабилитации, ученые пытаются найти способ вернуть детей обратно в их тела, но пока безуспешно.

– Наш вариант, думаю, ты не предлагал?

– Вряд ли он подойдет. Ведь сначала придется убить куклу и убедиться, что дух захочет вернуться в мир живых. А с учетом того, в какой апатии находится большинство детей, лучше не пробовать.

– Ясно. Что-то еще?

– Мы нашли ребенка Ведьмы, – вздохнул Генри. – Им оказалась обычная тряпичная кукла, каких частенько делают дети. Я говорил с врачом городской больницы. После потери ребенка на шестом месяце беременности мисс Паттерсон поставили диагноз – бесплодие, и она не смогла смириться. Вот и пыталась вернуть того, кто не родился. – Генри откинулся на спинку стула, сжав виски. – Ведьма под стражей, ей грозит долгий срок. Думаю, ты должен об этом знать.

– Спасибо, – кивнул Рой. – Я рад, что одна угроза устранена.

– Ошибаешься. – Генри встал, отошел к окну и беспокойно побарабанил пальцами по подоконнику. – Мы поймали Ведьму, но не того, с кем она заключала контракт. А это значит, что где-то обитает альт, прекрасно знающий, как делать из детей кукол и подселять туда духов. Достаточно умный, чтобы обмануть свою хозяйку и скрыться, не показываясь ловцам на глаза. Это очень большая проблема.

– Честно говоря, я сейчас ни о чем другом думать не могу.

Рой кивнул на спящую Мэгги.

– Понимаю.

Генри потер ноющее плечо и посмотрел на улицу. Рекруты сбивались в группки, торопясь на обед.

– Не буду тебе мешать. Кстати, чуть не забыл: вам надо придумать для Мэгги новое имя. Мэган Грейс мертва, и тому есть куча свидетелей. А вот ее старшая сестра была найдена в плену у Ведьмы. Так что решайте.

Капитан вышел из закутка, плотно прикрыв за собой штору, а Рой повернулся к подруге. Сегодня на ее бледных щеках появился легкий румянец, дыхание стало глубже и спокойнее. Намочив полотенце в глубокой миске с водой, Рой обтер ей лицо и шею, целомудренно не опускаясь ниже: все необходимые процедуры ухода осуществляла Алиса.

– И как же тебя назвать, чтобы не путаться? Магдалена? Маргарет? Или, может, Мадлен?

Он хмыкнул, осторожно накрыв ладонь подруги, и вдруг почувствовал, как под его рукой шевельнулись пальцы.

– Я надеюсь, ты неудачно пошутил, – хрипло прошептала Мэгги, со слабой улыбкой глядя на него.

Часть вторая. Ловцы духов

Глава 1

– Держись!

Я пыталась вытащить Лили на крышу, но рука дрожала от напряжения. Хрупкая подруга оказалась не такой уж легкой, а я не до конца оправилась, чтобы без проблем поднимать тяжести. Если честно, я и ходить-то, не спотыкаясь, начала всего неделю назад, не говоря уж о занятиях спортом.

Ноги сдвинулись к краю. Я уперлась в парапет, искренне надеясь, что он выдержит и мы не грохнемся вниз.

– Отпусти, свалишься!

Лили хотела разжать руку, но я успела перехватить ее запястье, чуть не вывихнув себе сустав.

Или все-таки вывихнула? Боль отдалась в плече, в глазах потемнело. Ч-черт! Когда я была куклой, ощущения не были такими мучительными.

– Не глупи, – прошипела я сквозь зубы, пытаясь если не вытянуть Лили, то хотя бы удержать.

Оставалось надеяться, что кто-то из десятки освободится и поможет. Правда, у них своих проблем хватало: три атакующих духа для четверых ребят непростая задача. И почему сложности выпадают именно тогда, когда десятка не в полном составе?

Послышался свист рассекаемого воздуха, и сверху спикировала химера с коротким телом, лобастой кошачьей головой и крыльями летучей мыши. На ее вихляющем хвосте покачивалось скорпионье жало. Я пригнулась, пропуская химеру над головой, и тварь пошла на второй круг, целя в мою незащищенную спину.

Хороший выбор: или отпустить Лили и увернуться, или оказаться пришпиленной к крыше! От взмаха кожистых крыльев в спину ударил ветер и донес до нас перезвон колокольчиков.

Тварь настороженно замерла, затем плавно опустилась рядом со мной, разом потеряв интерес к происходящему, и начала совсем по-кошачьи вылизывать бок.

– Стоп, закончили! Вытаскивайте Лили и спускайтесь. Это никуда не годится! – раздался из динамика резкий окрик капитана Генри Уоррена, моего нынешнего опекуна и нашего неизменного куратора в Лабиринте.

Третья комната Лабиринта занимала два этажа, нижний изображал городскую улицу, а верхний – модель здания. Без страховки ловцов не оставляли, внизу была растянута сетка батута. Но если упал, автоматически считался выбывшим. Да и падать больно, в чем я убедилась в первый же вечер.

Подскочили мальчишки, кузены Крис и Джошуа, и помогли вытянуть Лили. Я выдохнула, без сил повалившись прямо на крышу и раскинув руки в стороны. Тело горело огнем: я устала считать, сколько ссадин и синяков получила на тренировках. Но определенно меньше, чем ругани от Генри.

– По-вашему, это охота? – раздраженно уточнил он через динамик.

Мы проваливали задание третий день подряд. Понятно, что капитан был недоволен. Он специально разбил наши устоявшиеся тройки, чтобы мы попробовали работать с другой командой. Пока что результат был нулевой.

– Лили, что за неуклюжесть? Я тебе сколько раз про координацию напоминал?

Девушка понурилась. Пытаясь пристрелить духа, она оступилась и не сумела восстановить равновесие.

– Крис, я назначил тебя старшим. Почему ты не следил за ситуацией?

– Моя ошибка, сэр!

Парень вытянулся по струнке.

– Мэг!

– Да, – вяло откликнулась я.

Сражения в Лабиринте всегда проходили максимально приближенно к реальности, и после тренировок я чувствовала себя как выжатый лимон.

– Хватит валяться на крыше квелой рыбой! У меня нет слов! – Судя по вздоху и затянувшемуся молчанию, слова у Генри были, но в основном неприличные. – Что ты должна была сделать в первую очередь?

– Обеспечить безопасность, – заученно отозвалась я.

– Вот именно. Стоять в сторонке и контролировать духов. А не подставляться под удар! – от моей покладистости разъярился Уоррен. – В первую очередь вы должны помнить свои прямые обязанности. Чтобы я снова вызвался обучать десятку! – последнюю фразу он произнес в сторону, но динамик убрать не успел. – Идите на обед. К завтрашнему дню подготовьте разбор ошибок. Письменно.

Мелодичный перезвон, и химера, грациозно поднявшись, спланировала на первый этаж к клетке, где у нее было устроено логово.

– Мэгги, а ты поднимись ко мне, – окликнул меня капитан, когда мы с Лили были у дверей Лабиринта.

Крис с Джошуа, о чем-то споря, давно ушли вперед.

– Ругать будет, – понимающе вздохнула Лили.

– Угу. Иди, я догоню.

Я с обреченным видом похромала к лестнице. Учеба в школе ловцов оказалась совсем не такой простой, как я ожидала.

Со дня моей смерти прошло два месяца. Новое имя, новое тело – мне все было непривычно и чуждо. Мэгги Грейс умерла, а ее место заняла Маргарет Уоррен. Мы так и не узнали моей настоящей фамилии, и СОЛД забрал меня под крыло. Генри забрал. И даже согласился в качестве исключения заниматься с нашей десяткой в Лабиринте.

Комната управления, в которую я поднялась, была крохотной и душной, заставленной аппаратурой с кучей мониторов, чтобы следить за боем внизу. Пока капитан справлялся успешно – за время учебы никого из нас серьезно не ранили.

– Что с тобой? Ты вообще не слышишь, что я говорю.

Генри посмотрел с усталым видом отца, недовольного нерадивой дочуркой. Во всяком случае, мне казалось, что отец смотрел бы на меня именно так.

– Неправда. Я очень внимательно тебя слушаю, я…

– Слушаешь, но не слышишь, – перебил он меня.

Крыть было нечем. Последние дни я поступала как хочу. Наверное, это можно было объяснить посттравматическим синдромом. Я злилась на ловцов и Генри за то, что они пришли слишком поздно, на Ведьму, из-за которой случился Прорыв, на себя, что не смогла справиться со страхом. По ночам я просыпалась с криками от фантомной боли и долго не могла уснуть, сжимая одеяло у груди, всхлипывая и поскуливая, как побитый щенок.

После недели таких побудок, когда я приходила в себя в объятиях Роя, Дин осторожно предложил мне снова походить с остальными куклами в реабилитационный центр. Формально я и так числилась на контроле ЦИПа[1], но насильно меня туда никто не загонял.

ЦИПа я боялась в первую очередь из-за того, что там держали Ведьму. Я видела ее всего раз, мельком и под конвоем, но этого хватило, чтобы меня накрыла неконтролируемая паника. После смерти я стала настоящей трусихой! Смешно сказать, но я испугалась даже своего отражения, когда впервые подошла к зеркалу. Два года в капсуле не пошли моему настоящему телу на пользу. Худая, высокая, с огромными кругами под серыми глазами и бледными губами – больше тень, а не человек. Поначалу я передвигалась по палате, спотыкаясь и держась за стену. Рой полушутя обхватил мою талию большим и указательным пальцами двух рук, когда я пожаловалась ему на слабость, и на следующий день притащил из столовой дополнительную порцию. Про толщину запястий и говорить не стоит. Браслет с колокольчиками на руке не держался, пришлось подгонять по размеру, а по выпирающим костям впору было изучать анатомию.

Единственным достоинством новоприобретенного тела стали длинные, ниже талии, волосы, но и те были тусклыми. Если раньше моя макушка полыхала, как огонь, то теперь цвет напоминал пожухлую осеннюю листву. Я и сама чувствовала себя высохшей. Отражением той Мэгги, к которой привыкла. Но я понятия не имела, как объяснить это Уоррену, а он не понимал, что должен делать и говорить. Ему роль отца тоже была в новинку.

Правда, кое-что из нашего нового положения я выгадала: уговорила его оставить нам Арчи. Уоррен пошел навстречу, обеспокоенный моим болезненным состоянием, – а после отказывать стало поздно.

– Я разговаривал с Алисой. Она сказала, что к тебе нужен особый подход и время, чтобы ты привыкла. – Эта беседа явно вызывала у Генри дискомфорт, и он нервно крутил в руках магнитный ключ от двери. – Но, Мэгги, у тебя нет времени. Вас в любой момент могут отправить на задание, и, если ты не соберешься, пострадают остальные. Понимаешь? Поэтому я спрошу по-другому: тебе нужна помощь?

От необходимости отвечать меня отвлек вой сирены – сигнал об очередном Прорыве. Всем ловцам требовалось как можно скорее собраться на площади.

– После договорим, – бросил Уоррен, и мы выскочили в коридор.

Внизу рекруты сосредоточенными группками двигались к выходу из школы. С разных сторон раздавались четкие команды, ловцы на ходу проверяли снаряжение и оружие. Я присоединилась к движущейся толпе, высматривая ребят из своей десятки. За последний месяц это была третья тревога. Знать бы, учебная или боевая?

Наконец я нашла своих: не считая меня, десятка была в полном составе. Дин то и дело приподнимался на цыпочках и крутил головой, высматривая меня, и готов был отправиться на поиски. Прошмыгнув мимо строившихся в шеренгу рекрутов, я встала между ним и Роем, поправила растрепавшийся хвост и привычно вытянулась по струнке.

– Что хотел Уоррен? – наклонился ко мне Рой.

Его губы оказались так близко к моему уху, что я покраснела и тут же разозлилась на себя. Я слишком много краснела в его присутствии.

– Спросил, как справляюсь, – тихо ответила я, но продолжить не успела.

От группы капитанов отделился Картер, а болтать при нем стал бы разве что сумасшедший. Капитан замер перед шеренгами.

– Рекруты, смирно! – раздался громогласный оклик. – В доках Глуши зафиксировано два Прорыва. Отряды ловцов отправлены на устранение проблемы, но твари могли расползтись по окрестностям. Ваша задача – найти их и по возможности обезвредить. Никакого самоубийственного риска. Основную работу выполняют ловцы. Если сомневаетесь, что справитесь, – вызываете капитанов. Саммерс и Маккарти?

– Тут!

Вперед вышли Фред и командир другой десятки, альбинос с коротким ежиком белых как снег волос. На занятиях мы не пересекались, а вот на стадионе встречались частенько. Его десятка вот-вот должна была выпуститься.

– Берите свои команды и выдвигайтесь в южные доки. С вами пойдет капитан Уоррен, связь держите через него.

– Так точно!

– Выполняйте.

– Беккер и Пирс…

Уоррен махнул рукой, и, покинув строй, мы побежали следом за ним, не слушая дальнейших распоряжений для оставшихся рекрутов.

Глушь встретила промозглым ветром, криками чаек и запахом рыбы, который мы успели подзабыть. Было непривычно пусто: вместо мальчишек, громких и крикливых, на рыбных местах остались брошенные удочки, между приземистыми домишками мелькала черная форма ловцов.

Прохожих разогнали по домам, и это была лучшая новость за день! Я надеялась не встретить никого из знакомых. Единственными, кого мы навестили в Глуши за последний месяц, были Хлоя и Старик – я не хотела, чтобы до них дошли слухи о моей смерти. А еще опасалась, примут ли они новую меня, и почти четверть часа не решалась постучать в дверь – пока Хлоя не повисла на моей шее, как раньше висела на Рое. Старик мимоходом смахнул слезы.

Для остальных Мэган Грейс умерла. Даже для Ханны, хотя она приходила к братьям выразить соболезнования.

Фред остановился у лодочного склада на южном пирсе, где начинался длинный ряд амбаров, любой из которых мог стать прибежищем духа.

– Начинаем отсюда, идем навстречу команде Маккарти. Билл, твоя тройка берет на себя охрану периметра, Рой – на вас внутренние помещения, тройка Софи на прикрытии. Будьте наготове. Это всех касается. – Он обвел притихшую компанию твердым взглядом, остановился на мне: – Мэг, ты справишься?

– Да!

Я не сомневалась.

Фред кивнул.

– Тогда вперед!

Первые амбары были пусты. Поскрипывали висящие на просушке рыболовные сети, свет фонариков выхватывал ящики и лодки. Мимо с шуршанием сновали крысы – милое дело для доков. Я уже пожалела, что мы не снаружи: вонь на складе казалась невыносимой, и при этом мы ровным счетом ничего не делали. Впрочем, спокойствие нам мнилось: несколько минут – и его нарушил длинный протяжный присвист. Пока я разбиралась откуда, Рой вскинул голову и выстрелил в распластавшуюся на потолке тварь.

Никого нельзя было жалеть!

Но одно дело, когда тебе грозит страшный дух, и совсем другое – найти ребенка. Тоненький всхлип я услышала первой и фонариком почти сразу выхватила из темноты источник. Мальчишка лет семи, скрючившись, прятался за ящиками. Когда мы подошли ближе, он чуть не завыл от страха и попытался забиться в угол.

– Эй, успокойся, мы тебя не обидим. – Рой поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и неспешно двинулся к ребенку. Под его ногами хрустели осколки и щепки. Я держала наготове колокольчики, готовая в любой миг заиграть холод. На одержимого мальчик не походил, но лучше перестраховаться. – Привет, ты кто?

Рой опустился на корточки, чтобы не возвышаться над ребенком.

– В-вы ловцы? Вы не от-отдадите меня мистеру Харди? – дрожащим голосом спросил найденыш.

– Кто такой мистер Харди? И почему ты здесь прячешься? Ты не слышал сигнал тревоги?

– Мистер Харди – наш во-воспитатель с тех пор, как миссис Лори уволили. Она была хорошей, а ми-мистер Харди – н-нет!

Худенькое лицо мальчишки исказилось от страха.

– Почему ты так думаешь? – уточнил Рой.

– Л-Люси. – Мальчик разжал кулак, показывая детский браслет из цветных бусинок. Глаза у него были на мокром месте. – Он вчера провожал ее домой, а се-сегодня она не пришла. И я нашел бра-браслет у склада. А Люси носила его и не снимала никогда! Ми-мистер Харди увидел, что я его нашел, и ударил меня, и притащил сюда. Я очнулся, и тут сирены как завыли! Мистер Харди на них от-отвлекся, и я убежал.

Мы переглянулись. Этот мистер Харди вполне мог быть связан с Прорывом.

– Постарайся вспомнить, где ты видел его в последний раз?

Мальчик указал на дальнюю стену, на дверь в подсобку.

– Зови Софи, пусть присмотрит за ребенком, – бросил мне Рой, выпрямляясь.

Прорыв рядом или нет, а похищение детей в любом случае дело серьезное. Зацепки по нему лучше искать сейчас, по горячим следам.

Тройка Софи ждать себя не заставила. Не сказать, чтобы они пришли в восторг от необходимости возиться с мальчишкой, но спорить не стали.

– Надо увести его отсюда, – решила Софи.

У нее, как и у всех нас, темные помещения не вызывали доверия.

В этот момент в подсобке раздался дикий нечеловеческий крик, треск и хруст. Дверь под напором неоформленной белесой массы разлетелась в щепки.

– Все назад! – закричал Рой, а сам развернулся, выхватывая из-за пояса пистолет.

Грохнул выстрел, затем второй. Изготовившись, я подняла руку с колокольчиками и прозвонила первые ноты холода.

– Назад, я сказал! – рявкнул Рой так, что я поспешно отпрыгнула и отступила.

Раздался выстрел со стороны Дина, а кузены отправили в выползающую из комнаты тварь по тяжелому арбалетному болту. Огромная клякса пронзительно завизжала, дернулась и застыла белесой субстанцией.

На всякий случай Крис и Джошуа накинули на кляксу металлическую сеть, но признаков жизни она не подавала. Все равно подходить было жутко: покрытая непонятной слизью и чужой кровью тварь растеклась на полу, заняв более полутора ярдов в диаметре и источая резкую вонь. Глаз у нее не было, а рот на шишкообразной голове с пластинами вместо зубов вызывал омерзение.

– А или Б-класс, – не смог с ходу определить подоспевший Фред.

Пришлось связаться через рацию с Генри: если в доках есть духи А-класса, ситуация становится в разы опаснее. Капитан обещал подойти, как освободится: десятка Маккарти наткнулась на бэшек, и им потребовалась помощь. С духами-то они справились, но у одного рекрута случился срыв, и Генри пришлось возвращать одержимого в норму.

Заглянув в подсобку, Рой выскочил оттуда через секунду с перекошенным лицом.

Я подбежала к нему.

– Что случилось?

– Не ходи.

Парень качнул головой и развернул меня, до боли сжав плечи.

Уж если его проняло!.. Я успела заметить пентаграмму на полу и брызги крови по всей комнате: на стенах, на потолке, на полу. Прорыв отливал в воздухе изогнутой трещиной.

Фред тоже заглянул в комнату, зажимая нос. По сравнению с тошнотворным запахом из подсобки рыбья вонь казалась изысканным ароматом.

– Мэг, у тебя как с желудком? Все в порядке? – окликнул он меня сдавленным голосом.

– Да, а что?

– Подержи Прорыв до прихода ловцов. Нельзя, чтобы из него вылезло что-то еще.

Вздохнув и сжав руку Роя – да, идти неприятно, но ничего не поделать, – я поправила браслет и следом за Фредом зашла в подсобку.

Прорыв мы закрывали втроем. В основном отдувался Уоррен, а мы с Биллом были на поддержке. Капитан прибыл почти сразу, как мы доложили о Прорыве. Вымок до нитки, пока перебирался со склада на склад, и не переставая ворчал. На найденного нами мальчишку он посмотрел мельком и попросил Софи передать его местным добровольцам – они доведут до дома.

Погода испортилась окончательно. К вою ветра и тоскливым птичьим крикам добавился шум ливня, барабанной дробью стуча по прохудившейся крыше. В нескольких местах вода просачивалась сквозь нее и с глухим перестуком разбивалась об пол, заливала пентаграмму, размывала четко очерченные линии. От омерзительной картины смерти комок застрял в горле. Бедная Люси стала жертвой, но что-то пошло не так, и мистеру Харди не удалось довести ритуал до конца. Смерть Харди усилила Прорыв, и если бы не клякса, закупорившая телом проход, то духов могло быть куда больше.

– Какой крупный экземпляр! – Закончив с Прорывом, Генри обошел кляксу. – Б-класс. Размер в два раза больше обычного, туша довольно плотная. – Генри потыкал неподвижную массу длинным железным прутом, и от духа пошел легкий дымок. – Вы знаете, что клякса не мертва?

Сгрудившиеся вокруг монстра, мы тут же отпрянули.

– Похоже, от тяжелого ранения дух впал в анабиоз, где старательно лечится. Думаю, полчаса, – посмотрел Генри на наручные часы, – и клякса сможет двигаться.

– Но мы в нее стреляли. И попали, – заметил Рой.

– Тем не менее гарантирую, что вскоре тварь очнется. Убедитесь сами.

– Мы ее не уничтожим? – первым уловил смысл сказанного Фред.

– Нет. Передадим в ЦИП, пусть изучат. Главное, не выпускать из виду и хорошо закрепить, чтобы не сбежала. Сети остались?

– У меня одна, – подал голос Дин.

– Неси.

Вторую сеть мы закрепили поверх первой, полностью накрыв духа металлом. Клякса под ними будто скукожилась, стараясь уменьшить площадь соприкосновения.

– Дальше пусть цыплята разбираются, – выпрямился Генри, передавая сообщение в штаб.

– А нам что делать? Бросить ее без присмотра нельзя, – напомнил Фред.

– Оставь кого-нибудь сторожить. Остальным – продолжать осмотр доков. – Генри вытащил сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурил. – Вы молодцы, но не расслабляйтесь.

Расслабляться было некогда. Не знаю точно, сколько духов расползлось из Прорыва, но явно множество. Нам встретились тварь, которая умела сливаться с цветом стен, очередная банши, оглушившая воем, целая колония мелких гудящих насекомых. Последних я ненавидела сильнее всего – они обладали единым разумом, их было практически невозможно уничтожить. Вскоре к нам присоединилась тройка Билла: одни мы попросту не справлялись.

После очередной встречи с духами я споткнулась и чудом не пропахала носом землю. Лили подхватила меня под локоть.

– Ты не устала?

Мы крепко сдружились за последний месяц. Лили первая из десятки навестила меня в больничном крыле, помогала мне заново учиться ходить, пока я неуклюже переваливалась из-за непривычного роста, и часами болтала, чтобы я свыклась со звуком собственного голоса. Она сразу не поверила, что я сестра Мэгги. Завалила меня вопросами и с легкостью вывела на чистую воду. А после обняла и сказала, что главное – я выжила, а как, неважно.

– Устала, конечно, – не стала я врать. Кончики пальцев так замерзли, что дуй – не дуй, не помогает, а каждая последующая мелодия давалась тяжелее. – Но мы почти у Моста, и если десятка Маккарти движется примерно с той же скоростью, скоро пересечемся. Ты сама как?

Лили ткнулась лбом мне в плечо.

– Хочу домой.

– Держись. Скоро вернемся.

Следующую – и последнюю – тварь мы обнаружили вместе с Маккарти. Вернее, они нашли ее на минуту раньше и благополучно справились без нас. Мы успели к финалу, призрачный пес даже добежать до ловцов не сумел.

– Северная зона чиста, – сообщил по рации Маккарти, убирая пистолет.

Фред доложил о южной.

Мы собрались под небольшим навесом, прячась от проливного дождя. Дождавшись ответа, что можно возвращаться к Мосту, Маккарти дал отмашку помочь раненым. Его последняя тройка еле держалась на ногах, а один ловец и вовсе был в полуобморочном состоянии.

Я тоже едва держалась, хоть старалась не подавать виду. Ребята из нашей десятки не впервые выходили на боевое задание, но я все пропустила, пока отлеживалась в медицинском крыле, а после пробуждения боялась надеть браслет. Я не могла избавиться от мысли, что стану подчиняться колокольчикам, как и любой альт. Братьям пришлось уговаривать меня несколько дней, пока не пришел Генри и не заиграл сам. Только тогда я убедилась, что музыка мертвых никак на меня не влияет.

Тройка Софи не вернулась, и мы решили подождать их здесь. Примостились на ящиках. Лили перешнуровывала ботинки, я привалилась к плечу Роя, наблюдая, как Фред бинтует Билла: его приложило во время драки, рассадив лопатку. Мелочь, если подумать. Главное, мы провели операцию и остались живы. Кажется, все обошлось.

Или нет?..

От взрыва заложило уши. Лодочный амбар с запертой в нем кляксой осел, как карточный домик, оставляя в воздухе столб дыма и пыли. Несколько секунд мы, потрясенные, смотрели.

Но… но ведь наши ребята там!

Лили первая рванула к развалинам. Мертвенно-бледная, вся краска схлынула с лица.

– Стоять! – Фред едва успел ее перехватить. Он никогда не показывал привязанность к десятке, но заботился о каждом из нас. – Без глупостей. Сначала попробуем связаться с Уорреном.

Он пытался сохранять невозмутимость, но все мы видели, как дрожат его пальцы. Рация отозвалась громким треском, а затем заглохла. Маккарти, выругавшись сквозь зубы, тоже попытался, но без толку.

– Выдвигаемся к месту взрыва, – больше не стал медлить Фред. – Будьте внимательнее. Неизвестно, что стало его причиной и не рванет ли еще. Маккарти…

– Понял, сейчас.

Мужчина кивнул своим, чтобы присоединились.

Те, кто стоял на ногах, были нужны там, разгребать завалы. Никто не отказался. Все знали, каково это – терять близких.

Обломки досок и вывороченные камни валялись даже за десятки ярдов до разрушенного здания. От амбара остался дымящийся остов: одна надежда, что на момент взрыва ребят там уже не было.

Пыль забивалась в горло, вызывая нестерпимый кашель, и я натянула шейный платок до носа.

– Сюда, скорее!

Дин первым заметил неподвижно лежащую у входа фигуру.

Когда раздался взрыв, Уоррен выходил из здания, его откинуло взрывной волной и оглушило. Глубокий порез рассекал лоб, кровь успела впитаться в землю. Руку вывернуло под неестественным углом – перелом, и, скорее всего, не один. Но Генри был жив, а это главное. Парни взялись перенести Уоррена от амбара, а мы заскочили внутрь.

На хаос разрухи страшно было смотреть. Камни и обгорелые доски смешались, часть стен обрушилась, а где-то пол ушел под землю. На развалинах несколько человек в форме ЦИПа звали пропавших и пытались разобрать завалы.

Мы молча присоединились к поискам, осторожно разгребая обломки, чтобы остов амбара не обвалился. Первым нашли тело молодого незнакомого парня, затем, чуть подальше от него, пожилую сотрудницу ЦИПа – она была ранена, но жива. Ни Софи, ни кузенов видно не было.

Я не помню, кто первым услышал крики о помощи, но, кажется, кто-то из десятки Маккарти. Завал глушил звуки, грохот ливня и шипение заливаемого им огня тоже. Растаскивая доски в стороны, мы боялись, что выдаем желаемое за действительное, но все-таки надеялись, что нам не показалось.

Вскоре голоса стали четче. При взрыве ребята и несколько цыплят провалились в подвал, их чудом не засыпало заживо. Теперь мы точно знали, куда копать, но, расслабляться все же не стоило: вход замуровало, а запас воздуха в подвале был ограничен. Связавшись по рации со школой и запросив помощи, мы по очереди оттаскивали тяжелые доски и арматуру, изредка давая себе минутную передышку, чтобы не свалиться с ног. Холод на улице не помешал вспотеть от постоянной беготни и тяжелой работы. Я то и дело подмечала, как взгляды ловцов, разгребающих завал, становятся все более отстраненными: они попросили помощи альтов.

Пришел в сознание Генри. Устроенный Маккарти самодельный навес укрыл его от дождя, и покидать его капитан не спешил. В любом случае работать на завале со сломанной рукой он не мог, зато помогал советами, скрипя зубами от боли – обезболивающего, взятого с собой, хватало на две порции, и капитан волевым решением приказал его придержать.

Пока мы разбирали завал, Генри рассказал, что произошло. Источника взрыва он не видел, но предполагал, что это сама пентаграмма. Пока мы зачищали доки, пентаграмма накапливала энергию, высасывая ее то ли из кляксы, то ли из крови убитой жертвы. Прорыва, куда уходила энергия, больше не было – вот и рвануло.

Под завалом нашли еще одного погибшего, на этот раз ловца. Генри, и без того угрюмый, стал мрачнее тучи. Он считал себя виновным, что не уследил. Все каждую вылазку надеялись, что обойдется без жертв.

Наконец мы разобрали доски и арматуру и сделали достаточно широкую дыру, чтобы в нее пролезли застрявшие в подвале. Скинули веревку. Первым вскарабкался пожилой мужчина с ободранными ладонями. Сухо поблагодарил за помощь и с жадностью осмотрелся, выискивая среди нас кого-то. Не нашел, зато заметил тела в отдалении и, сгорбившись, поковылял к погибшим. Узнав одного из них, мужчина глухо застонал, закрыл руками лицо и опустился на колени. Мы отвернулись. Погибшие близкие и друзья порой становились слишком тяжелой ношей, чтобы выдержать ее в одиночку. Чем сильнее привязываешься, тем больнее терять.

Крис отделался легким испугом и рассеченной губой. Джошуа вылезать не спешил. Он стоял внизу, запрокинув голову, а потом дернул за веревку, привлекая внимание.

– У Софи вывих, сама не выберется! – крикнул он, прикрыв глаза от сыпавшейся сверху пыли. – Скиньте кто-нибудь куртку или свитер, я обвяжу ее вокруг пояса, а вы подтянете.

– Двойной булинь вяжи! – скомандовал Маккарти.

Фред сбросил куртку вниз, и вскоре мы подтянули Софи, прижимающую к груди кисть на самодельной повязке. Повезло, если действительно вывих, а не закрытый перелом. Рука распухла и не двигалась, но Софи будто не замечала, вцепившись в Криса и глядя в яму.

Джошуа последним взлетел по веревке и тут же вместе с братом оказался в объятиях заплаканной напарницы. Смущаясь, парни пытались отцепить ее от себя, но Софи чихала на чужое мнение. Я ее понимала. Окажись на месте кузенов Дин и Рой, сама вела бы себя не лучше.

В город мы возвращались в подавленном настроении: реальность отличалась от Лабиринта. Здесь гибли по-настоящему, и переиграть ничего было нельзя. Привычный гул общежития, оживленный и веселый, показался злой насмешкой над случившимся. Мы выжили, а кто-то – нет.

Усталость валила с ног. Я едва доползла до комнаты братьев и, отпихнув путающегося в ногах Арчи, упала на диван. Запоздало вспомнила, что надо бы спуститься к себе – с тех пор, как я вернулась в общежитие, мне выделили комнату в женском крыле, – но сил не было.

– Мэгги, ты так простудишься. Иди в душ и переоденься в сухое.

Рой склонился надо мной, положив рядом стопку одежды. Похоже, собрал все необходимое. Представив, что меня ожидает лестница до первого этажа, чтобы попасть в девичью душевую, я застонала в голос:

– Не хочу!

– Покрывало намокнет, и будешь спать на сыром, – пригрозил он и потянул меня на себя, заставив приподняться. – Вставай. До ужина час, как раз успеешь ополоснуться и поваляться в постели.

Я покачала головой и демонстративно отвернулась к стене, показывая, что никакой силой меня с дивана не согнать, мне и тут отлично валяется.

Рой не стал выгонять. Наклонился, уткнулся носом в шею. Теплое дыхание защекотало кожу, а руки легли на живот, притягивая меня ближе. Мокрая куртка ему ничуть не мешала.

– Пообещай, что я не буду плакать из-за вас, – попросила я, не поворачиваясь.

Сегодня я не первый раз видела смерть, жизнь в Глуши и не такому учила, но, представив под завалом братьев…

– Не думай о таком. – Уловив настроение, Рой развернул меня к себе и пальцем разгладил морщинку между бровями. – Мы всегда будем рядом, обещаю. А теперь иди в душ. Или тебя донести?

– Чтобы парни опять на смех подняли? Не надо, я сама спущусь и пойду к себе.

Я с ворчанием вывернулась из объятий. Одно дело, когда с братьями ночевала мелкая девчонка, больше напоминавшая мальчика, и совсем другое – молодая девушка. Скабрезных слухов по общежитию ходило немало. Не то чтобы они меня волновали, но зачем давать лишние поводы для пересудов?

Глава 2

Пожалуй, самым большим плюсом в школе ловцов стало свободное время. Нам больше не нужно было заботиться о куске хлеба, полуголодное существование осталось в прошлом, и неожиданно выяснилось, что и без поиска подработок нам есть чем заняться. Дин вечерами пропадал в библиотеке: его захватила идея о том, можно ли обучить обычных людей защите от призрачных тварей, Рой увлекся разработкой оружия против духов – проект курировал Картер, и помощников у него было немного. В последнюю неделю он и вовсе свалил все на Роя – вылазка в Глушь была первой, но не единственной, и капитаны то и дело выбирались за Мост отлавливать духов.

Но сегодня Картер остался в школе и наблюдал за тренировками рекрутов, среди которых находилась и я. Привыкнуть к новому телу было непросто, координация хромала на обе ноги. Моим учебным плацом стала полоса препятствий, но сколько я ни билась, не могла добраться до конца. Вчера застряла на канатной дороге и под смешки рекрутов плюхнулась в наполненную грязью яму. Отличная мотивация стать ловчее – второй раз падать туда не хотелось.

– Эй, Уоррен, ты бежишь или нет? – окликнул меня один из рекрутов, худощавый парень моего возраста.

Я не сразу сообразила, что он обратился ко мне – привыкать к новой фамилии было так же тяжело, как и к новому телу.

Отбросив посторонние мысли, я включила таймер на часах и сорвалась на бег. Лесенки, канаты, сети… Моросил дождь, и руки соскальзывали с намокших брусьев. Постоянно приходилось за что-то держаться, увиливать от раскачивающихся на веревках грузов и подпрыгивать, когда часть досок проваливалась под ногами. Как, например, сейчас. Встав, казалось бы, на безопасную площадку, я с воплем полетела вниз, не успев зацепиться за болтающийся неподалеку трос. Упала на маты – не смертельно, но больно. Один плюс, что упала не в яму, иначе после тренировки меня ждала бы большая стирка.

– Мэгги, иди сюда, – окликнул меня Картер, и я подошла, потирая ушибленное бедро. – Знаешь, в чем твоя главная беда?

Если бы знала, не падала. Я покачала головой, и Картер ткнул пальцем мне в лоб.

– Ты слишком много думаешь. Ин-стин-кты, – размеренно произнес он. – Научись доверять себе, как это делают ловцы. Например… Софи!

Он махнул пришедшей на площадку девушке.

Та попятилась, но поняла, что бежать поздно, и, обреченно передернув плечами, подошла к нам.

Отношения с Софи у меня не складывались. Подружками, как с Лили, мы не стали, на мои вопросы девушка отвечала скупо или отмалчивалась. Если мы и общались, то на практических занятиях, по делу, на большее никто из нас не претендовал.

– Устроим спарринг. Берите мечи, надевайте утяжелители, и вперед, – скомандовал Картер.

Мы одновременно поморщились, но легче устроить показательный бой, чем злить капитана. И неважно, что на плацу мы тренировались в свое свободное время. Картер считал, что учеба в школе ловцов со звонком не прекращается.

– Поможешь затянуть?

Софи застегнула ножные утяжелители и подала мне толстые браслеты, по три фунта каждый, которые были сделаны из плотной кожи с вшитыми грузами и надевались на запястья и на щиколотки. Поначалу вес не особо ощущался, но после нескольких минут усердных тренировок руки и ноги затекали. Вес утяжелителей подбирали под человека. Например, я носила трехфунтовые утяжелители, а Рой – шести.

Затянув на Софи браслеты, чтобы случайно не упали, я с ее помощью надела свои. Выбрала у стойки под навесом синай – меч из бамбука, занятия с которым, по словам Картера, добавляли координации и точности. Сложно сказать, насколько я преуспела в атаке, но старалась хотя бы уклоняться. Удары такого меча оставляли на теле длинные болезненные синяки.

Для боя нам освободили площадку, чтобы было куда двигаться, и я показала кулак особо любопытствующим, когда Картер отвлекся. Пришли заниматься – тренируйтесь, а не глазейте на чужой позор.

– Начинайте, – скомандовал Картер, давая отмашку бою.

Покосившись на капитана, мы с Софи одновременно шагнули навстречу друг другу и неуверенно, на пробу, стукнули мечами. Сразу отпрянули, не зная, как подступиться. Насчет Софи не уверена, но я за спаррингами на мечах до сегодняшнего дня больше наблюдала.

– Вы деретесь или спите? Живее! Иначе я вас быстро простимулирую вечерней пробежкой вокруг школы! – крикнул Картер и для веса добавил: – Недельной пробежкой.

Угроза была нешуточной. Отработки у Картера мы ловили стабильно, хватало и тех, что есть.

Софи перехватила деревянный меч обеими руками.

– Извини, – предупредила она и резко атаковала.

Я опешила. Девушка двигалась уверенно, я едва успевала защищаться. И не скажешь, что недавно она повредила кисть! То и дело мне доставались болезненные тычки. Когда очередной удар Софи пришелся по руке, едва не выбив у меня меч, я оглянулась на Картера, но тот не собирался останавливать бой. Вернее, мое избиение.

– Где ты так научилась? – спросила я, едва успев выставить синай перед собой, иначе точно получила бы по лицу.

А сломанный нос никого не красит.

– Не болтай, дыхание собьешь.

Софи отбила меч и ударила меня по ногам. Я пошатнулась и упала на колени, прямо в лужу, а к моей спине приставили кончик синая.

– Ты проиграла.

Я положила клинок на землю, признавая поражение. Интересно, откуда у дочки пекаря такие навыки?

– Чего остановились? Повторите! – раздался окрик Картера.

Пока мы дрались, он отошел к ребятам, которые подтягивались на турнике, но за сражением поглядывал.

Следующий бой закончился тем же, вдобавок я оказалась на спине.

– Еще раз, – скрипнула зубами уже я сама.

Софи заняла исходную позицию и махнула рукой, приглашая начать. С трудом подавив волну злости, я попробовала вспомнить все, чему научилась. Удар. Поворот. Удар. Блок. Просчитывать следующий выпад я не успевала, злилась и делала ошибки. Замкнутый круг какой-то!

Закончили мы на пятом разе, когда синай выпал у меня из рук. К этому моменту он будто свинцом налился. Страшно представить, во что превратится мое тело завтра, если сейчас его покрывали длинные красные полосы от ударов меча Софи.

Я ни разу не выиграла и лишь к концу боя поняла, зачем Картер это затеял. Софи не думала, как уклоняться или нападать. Она позволила альту управлять своим телом.

– Так нечестно! – не сдержалась я.

У меня-то альта не было!

– Кто сказал? – удивилась в ответ Софи, наклонившись и забирая мой синай, чтобы отнести оба меча к стенду. – В драке никто не смотрит на честность. Ты или выиграл, или проиграл. Так ведь, сэр? – обратилась она к капитану.

– Верно. – Картер потер висок со шрамом. – У ловцов одно правило – постарайтесь выжить. И я надеюсь, вы уясните его очень хорошо.

Рой подошел на плац, когда я заканчивала тренировку. Перебросился парой слов с Картером, показал ему какие-то выписки. Я скатилась с непокоренной горки и решила, что будет отлично вернуться в общежитие вместе. Хватит, на мне и так живого места не осталось.

– Устала? – Рой убрал мокрые волосы с моего лба. – Чем занималась?

– Картер устроил спарринг с Софи. Меня избили, – пожаловалась я, задирая рукава рубашки и демонстрируя синяки.

– Раньше было не так больно, да? – Рой осторожно коснулся покрасневшей кожи. – Дома помажу, и пройдет. Сильно расстроилась?

Я помотала головой, и он улыбнулся. Проиграть Софи было не стыдно. Лучше так, чем однажды подвести ребят из-за собственной слабости.

– Еще догонишь и перегонишь всех на тренировках, – с уверенностью пообещал он.

Поддержка Роя пришлась как нельзя кстати, но я не сдержалась, чтобы не поворчать.

– Ты это специально говоришь, чтобы меня утешить.

– Не напрашивайся на комплименты. – Парень усмехнулся и щелкнул меня по носу. – Прогуляемся немного? До отбоя, – неожиданно предложил он.

– А Дин не будет волноваться?

– Он знает, с кем ты.

Рой поднес мои руки к губам и поцеловал, не отводя взгляда от пылающего лица, а затем переплел наши пальцы.

Домой мы так и пошли, держась за руки. Я смущалась и хотела выдернуть ладонь, – она была влажной от пота, к тому же на нас глазели встречные ловцы, – но Рой не позволил.

Вечер дышал прохладой и свежестью. После дождливого дня замечательно было нырнуть в тень деревьев, укрыться в зеленом шатре. Мы не торопились, шли нога за ногу и растягивали прогулку как могли. Рой делился своими последними изысканиями, и в голосе проскальзывали нотки гордости.

– А еще, помнишь, Дин недавно вычитал про особые свойства янтаря? В итоге я попробовал смешать янтарь и крупицы соли, и сдерживающий духов барьер получился куда сильнее!

Давненько он с таким увлечением не рассказывал о работе! Сейчас они были так похожи с младшим братом, что я невольно фыркнула.

– Что смешного?

– Ничего, – поспешно отказалась я, но Роя такой ответ не устроил.

Он быстро огляделся и увлек меня за собой к скрытой за деревьями скамье. Отсюда, если запрокинуть голову, можно было увидеть звезды, но сегодня угрюмое небо заволокло тучами. Пронзительно скрипели деревья, за оградой школы горестно завывала собака. Атмосфера была совсем не романтичной, но разве это важно, когда рядом человек, от которого сердце то замирает, то пускается вскачь?

Рой стряхнул со скамьи капли влаги.

– Значит, ничего? – на его губах появилась хитрая улыбка, от которой мне захотелось признаться во всем и сразу.

Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, и замер у самых губ.

– Ты чего-то боишься? – осторожно спросил он и вместо поцелуя провел ладонью по моей щеке.

Отвечать я не хотела. Сама подалась вперед, легонько целуя его в губы. Рой замер, позволяя испытать себя на прочность. Это был первый раз, когда я целовала его сама – так. Не по-детски или дружески, в нос или щеку, а как парня, который мне нравится. В какой-то миг его губы ответили, но тут же он отстранился, не без сожаления.

– И все же я хочу знать. Мэгги…

– А что, если мы ошиблись? Если настоящая Мэгги умерла, а я лишь кукла, которая заняла ее тело? – зажмурившись, высказала я мучащее меня предположение.

Я боялась, что однажды другая «я» проснется и выгонит меня из своего тела.

– Дурочка.

– Что?

Я даже глаза открыла, возмущенная.

– Какая же ты у меня дурочка. – Рой крепко прижал меня к себе. – И я хорош. Места себе не находил, переживал, из-за чего ты сама не своя. А надо было просто спросить. Хочешь, докажу, что ты ошибаешься?

Не дожидаясь ответа, он наклонился и накрыл мой рот долгим головокружительным поцелуем. В голове стало пусто. Словно кто-то раз – и вымел оттуда все проблемы, заменив их тягучим сладковатым ощущением чего-то нового. Волна жара прошла по телу, отозвавшись в ушах барабанным боем пульса. Теплые губы касались то бережно и осторожно, пробуя меня на вкус, то целуя почти до боли. Пальцы надавили на затылок, не позволяя отстраниться. И я сдалась. Обняла Роя в ответ, с каким-то собственническим удовольствием ощущая, как напрягаются мышцы под моими руками. Если он думал, что, опомнившись, я отодвинусь или убегу, то ошибся. Целоваться с ним было приятно и любопытно. Потому что этот поцелуй существенно отличался от всех предыдущих. Между нами исчезли запреты и опасения сделать что-то не так, исчезли страхи и неловкость. Я наслаждалась поцелуями, дышала ими и дарила в ответ всю себя.

– Можно?

Я не сразу поняла, о чем спрашивает Рой, а горячие руки уже скользнули под рубашку. Замерли на животе, вырисовывая круги и сбивая дыхание. Рой смотрел на меня с ожиданием, и я кивнула – и тогда он осторожно коснулся моей груди. Накрыл ее, сжал.

Теперь там было что сжимать, и я смущалась и радовалась этому.

– Черт, Мэгги, нам нужно остановиться, – хрипло выдохнул Рой, в последний раз прикусил мою губу и с сожалением отстранился.

– И… что это было? – спросила я, боясь, как бы голос не сорвался на писк.

Наши лбы почти соприкасались, и я чувствовала неодолимое желание потянуться к Рою и продолжить начатое.

– По-моему, очевидно: я поцеловал любимую девушку, – улыбнулся он и, не спрашивая разрешения, взял мою ладонь и приложил к моей же груди. Сердце стучало как сумасшедшее. – Слышишь? Это ты. Ты всегда была человеком. Веришь?

Сейчас я была готова поверить во что угодно!

Какое-то время мы посидели в тишине, в объятиях друг друга. Не знаю, о чем думал Рой, но я не думала ни о чем, просто наслаждалась минутами спокойствия. Жаль, недолго…

Марево за деревьями Рой заметил первым. Напрягся, вглядываясь вдаль. Я тоже обернулась. Хмурые тучи на востоке отливали зеленым, мерцали широкой лентой с белыми всполохами. Отсюда сложно было рассмотреть, действительно ли белые пятна – это духи, рвущиеся в наш мир, или просто игра света.

– Я глупость скажу, но, кажется, это Прорыв.

– Мне тоже так кажется. Идем, надо сообщить капитанам!

Рой вскочил со скамейки, и мы рванули в сторону школы.

Не только мы заметил аномалию. Рекруты выходили на улицу, выглядывали из окон общежития. Самые расторопные, как Фред и Дин, встретились нам у ворот. Дин возвращался из библиотеки с целой горой книг, и нам пришлось подождать, пока он закинет их в ближайший класс – не бежать же к аномалии с битком набитой сумкой.

Сияющая лента расползлась по небу, в воздухе раздавались громовые раскаты. Заметно похолодало, я даже пожалела, что не надела куртку. Когда мы приблизились к эпицентру, сомнений не осталось – это Прорыв. Из образовавшейся трещины просачивались духи: тени, похожие на человеческие фигуры, аляповатые кляксы, крылатые химеры.

Первой мыслью было развернуться и бежать куда угодно, лишь бы подальше от Прорыва. Тело сковывало непреодолимым ужасом – однажды побывав за Гранью, я не хотела туда возвращаться. Но Прорыв открылся прямиком над Центром исследования призраков, а там находились люди – обычные люди, беззащитные перед духами. Бросать их было нельзя.

Обычно ловцы обходили ЦИП по большой дуге. Двухэтажная лечебница с подземной лабораторией, обнесенная высоким забором с колючей проволокой, не внушала симпатии. Периметр патрулировали охранники со сворой цепных псов, они же сопровождали пациентов во время прогулок. Сложно сказать, кто раздражал больше – ворчащие на любую попытку пробежаться и размять ноги псы или столь же ревностно следящие за порядком стражи, при малейшем нарушении распорядка хватающиеся за оружие.

Выходить из Центра не разрешалось, как и навещать пациентов без предварительного согласования, а добиться его было не легче, чем свидания с бургомистром. За две недели лечения мы с братьями встретились всего дважды. Один раз их провела Алиса, второй – Генри, и мы едва успели обменяться дежурными фразами о самочувствии. Лечение в ЦИПе называли мирным словом «реабилитация», но «заключение» подошло бы лучше.

Здесь было ужасно скучно. Если отбросить ежедневные процедуры и обследования, ни погулять, ни поговорить. Персонал общался с пациентами исключительно по делу, а соседи новых знакомств избегали – в лечебницу отправляли бывших одержимых, еще не пришедших в гармонию с собой. Тут не до разговоров.

Нет, несколько раз я честно пыталась. В Центре поселили подопытных Ведьмы, и я видела Алекса и Арлекина: чаще всего в столовой, несколько раз в коридоре. Но общение с родней не задалось: я натыкалась то на равнодушие куклы, то на злобу духа, захватившего тело кузена. Когда однажды в порыве злости Алекс чуть не выбросил меня из окна, цыплята мягко намекнули подождать с воссоединением. Не могла не согласиться – висеть на высоте двух этажей вниз головой мне не понравилось.

С другими пациентами тоже не заладилось – преданные Ведьме слуги тяжело переносили разрыв с ней и обвиняли в нем меня. Единственным, с кем удалось поболтать в центре, был Тед, знакомый Дина из школы, но его вскоре выписали.

Стоит ли говорить, что после этого ЦИП я покидала с надеждой никогда туда не возвращаться? А теперь стояла напротив и думала, чем помочь.

Рой заметил Уоррена первым и стал пробираться к нему, не отпуская моей руки. Дин и Фред шли следом, дыша в затылок. Толпа вокруг нас встревоженно гудела. Я была согласна со звучащими тут и там фразами, что без причины такой огромный Прорыв появиться не мог. Кто-то создал его, и не хотелось бы знать, какими жертвами.

Вскоре наша четверка предстала перед Уорреном. Капитан уже вовсю участвовал в боевых заданиях, хотя на руку по-прежнему была наложена лангета. Он только что закончил обсуждать план с другими капитанами и теперь раздавал команды ближайшим ловцам. Действуя разобщенно, мы стали бы легкой добычей, но капитаны предпочли потратить время, а не чужие жизни.

– Вы здесь? Оружие с собой? Хорошо. Будете помогать выжившим вместе с другими рекрутами. – Уоррен машинально проверил собственный пистолет. – Ваша задача – найти в Центре людей и привести к месту сбора, там будет безопасно. Запомнили? Не сражаться, а спасти пострадавших. Мэгги, это в первую очередь к тебе относится.

Я скривилась. Можно подумать, одна я нарушала правила.

– Как мы попадем внутрь? Ворота закрыты, – справедливо заметил Рой.

Высокий металлический забор надежно скрывал, что за ним происходит. Но что бы там ни случилось, проблема была локализована. Открой ловцы ворота, и духи хлынут за пределы Центра, чтобы добраться до Абендона. Риск был слишком велик.

– Зайдете через подземную лабораторию. Здесь четыре входа, отправим группы с разных сторон. Если проход завалило, возвращайтесь.

– И куда выводить людей? – вмешался Фред.

– Ты мне договорить дашь? Я как раз об этом. На южной стороне есть гараж, почти у забора. – Уоррен присел, подобрал валяющийся на земле сучок и палочкой схематично изобразил план. – Он полностью обит железом. Духи к нему не сунутся.

– А почему не вывести людей сразу? – робко заикнулась я.

– Среди спасенных могут оказаться одержимые, нет никакой гарантии, что они не натворят беды, оказавшись на свободе. А в железном гараже ни один дух не вытерпит. Если кому-то станет плохо, мы заметим. Вопросы? Или начнете наконец спасательную миссию?

Он отбросил сучок и встал.

Фред ответил за всех, и, больше не тратя времени, мы поспешили в парк, ко входу.

Узкая тропинка увела нас в дальнюю заросшую часть парка. Рекруты не часто здесь бывали: слишком далеко от школы и близко к ЦИПу. Какое-то время мы шли вдоль забора, и доносящиеся с той стороны крики заставляли испуганно вздрагивать. Призрачные твари были близко, чувствовали нас, но не могли приблизиться.

Тропинка привела к каменной пристройке, похожей на электрическую подстанцию. Окон в ней не было, рядом с рыжевато-бурой дверью стояло двое ловцов: первого, мужчину с обожженным лицом, я видела в школе, он был куратором одной из десяток, второго, помоложе, раньше не встречала.

– Они бы еще кого помладше отправили, – скривился молодой, окинув нас неприязненным взглядом. – Я Сэм, а это Керри. Если хотите вернуться живыми, слушайте нас во всем.

Шрамолицый комментировать не стал, толкнул дверь и первым зашел внутрь.

В полупустом помещении валялись старые газеты, какие-то склянки, стояли коробки и поломанная мебель. Наклонившись, Керри с кряхтением откинул заваленную газетами крышку люка. Судя по состоянию лестницы, ходом давно не пользовались. Держась за металлические, частью проржавелые скобы, мы спустились в подвал.

Я отряхнула ладони от кусочков прилипшей ржавчины. Внутри было темно, хоть глаз выколи.

– Тут есть свет? – поинтересовался Дин.

Пока спускались, он зацепился за вылезший из скобы болт и порвал рукав рубашки. Хорошо, что не расцарапался: кровь могла привлечь духов.

Керри слепо поводил рукой по стене. Раздался щелчок, и узкий коридор впереди осветили тусклые лампочки. Защищенные от ударов толстым стеклом, они были вмонтированы в стены и соединены длинными разноцветными проводами. Выложенный плитками пол подтопило по щиколотку, но местами оставались сухие островки, по которым можно было перебраться, не замочив ноги.

Когда мы оказались под ЦИПом, стало холоднее. По стенам расползся иней, под ногами захрустела корка льда, местами настолько плотная, что по полу можно было не идти, а скользить. Ловцы замедлились, прислушиваясь, и не зря: впереди что-то скрежетало, приближаясь. В лицо ударил ледяной ветер, отозвавшись предательским покалыванием в груди. Я знала один класс духов, способных вызвать такой резкий перепад температур. А-класс. И последняя встреча с таким духом закончилась моей безвременной кончиной.

– В боковой коридор, живо!

Сэм буквально выкинул нас с линии удара.

Меня впечатало в неровную каменную кладку, но грех жаловаться. Удар огромным хвостом секундой позже размазал бы меня по ней тонким слоем.

– Не высовывайтесь, – низким голосом скомандовал Керри, с пистолетом наготове выжидая, когда тварь покажется из коридора.

Следуя приказу, мы вжались в стены, но были наготове: оружие братья носили с собой, а колокольчики я не снимала даже на ночь. Долго ждать не пришлось. Огромная чешуйчатая гадина с мордой крокодила и вытянутым телом с острым гребнем выскочила из проема и бросилась на ловцов.

Химера двигалась неловко, переваливалась с бока на бок, но короткими лапами перебирала очень быстро. Выстрел Керри ненадолго придержал ее, хоть и произвел обратный эффект: обожженная железом, тварь заметалась, задевая хвостом стены и низкий потолок, грозя похоронить нас заживо. Я все же заиграла тишину – химера замерла, и я поймала ее взгляд, завораживающий, злой.

Сэм не стал выжидать, пока химера справится с моей мелодией, запрыгнул на нее и со всего размаху ударил стилетом, прибивая верхнюю челюсть к нижней.

– Что встали? Идем дальше, – дождавшись конвульсий, шумно выдохнул он и поморщился, скатываясь с бока: успел приложиться рукой о плотную шкуру твари. Насчет моего вмешательства Сэм не сказал ни слова.

Скорость продвижения упала до черепашьего шага. Коридоры становились запутаннее, а узких извилистых ответвлений появлялось все больше. Как пояснил Керри, они вели к местной кухоньке, санитарным комнатам, складам. В какой-то момент мне показалось, что мы заблудились, но постепенно потолки стали выше, неотесанный дощатый пол сменили ровные плиты, такая же облицовка из серого камня пошла вдоль стен.

Под ногами хрустела ледяная корка, и при дыхании изо рта вырывалось облачко пара.

– Мы под ЦИПом, – предупредил Керри, включив фонарь. Освещения катастрофически не хватало. – Когда окажемся на первом этаже, дальше вы сами за себя. Будьте внимательнее.

Очередной поворот закончился железной лестницей, люк над которой, вероятно, был разворочен встретившейся нам тварью. Лестница уцелела, хоть перила и валялись на полу смятой грудой металла. Поднявшись, мы оказались на первом подземном этаже ЦИПа. В свете фонарей гранитные стены поблескивали проходящими по ним металлическими полосами, производя впечатление нотного стана, где вместо нот – кровавые пятна, длинными росчерками пересекающие стены.

Меня затошнило, и я отвернулась, тут же увидев у стены тело в нелепой, неестественной позе. Клочья некогда белого халата выдавали в нем сотрудника Центра. Помогать тут было нечем, разве что упокоить, чтобы жестокая смерть не породила очередного духа. Вот Сэм и подошел к трупу, очерчивая вокруг соляной круг.

– Что, детишки, не передумали? А то можете вернуться, пока не поздно, – несмотря на смысл слов, в голосе ловца не звучало насмешки, скорее, констатация факта – если пойдем дальше, обратного пути не будет.

Фред прошел мимо него с каменным лицом, Дин отстал всего на шаг. Рой был нашим замыкающим, и я почувствовала, как он сжал мою руку.

Это был выбор каждого. Но что бы здесь ни случилось, мы обязаны спасти выживших. Я глубоко вздохнула и заставила себя сделать шаг, ступая на изломанный окровавленный пол.

Ловцы ушли. У них было свое задание: расправиться с заполонившими здание духами. Нам же предстояло найти выживших и выжить самим: в темноте, среди кучи жаждущих нашей смерти тварей. Мы методично и скрупулезно заходили в каждую палату, высвечивали следы разрушений, но пока безрезультатно. Подземные этажи цыплята посещали нечасто. Сюда приводили преступников, здесь лечили одержимых, которых не сразу удавалось привести в чувство, но чаще всего ни те ни другие в ЦИПе не задерживались.

Вторую жертву мы нашли у автомата с питьевой водой. Рой едва не споткнулся о вытянутые ноги и, чертыхнувшись сквозь зубы на нашу работу, осыпал место солью. С ужином я простилась там же. Химера убивала быстро, но жестоко, и второго трупа в окровавленном халате я не выдержала.

Черт возьми, это было ненормально – отправлять нас сюда! Я сомневалась, что теперь смогу спать без кошмаров, что вообще смогу спать! Раньше я сетовала, что мне не снятся красочные сны. Стоило быть осторожнее в своих желаниях.

А для начала надо выбраться из передряги живыми.

– Мэг, ты как?

Дин подскочил ко мне, приобнял за плечи.

Я вывернулась, сплюнула желчь и, порывшись в кармане, кинула в рот мятную жвачку. Острый вкус перебил горечь. Я наконец продохнула, но все равно старалась не смотреть на грязный пол под ногами.

– Справлюсь. Идемте.

Спустя несколько пустых разгромленных палат мы убедились, что пришли не зря. В шкафу для одежды за металлической дверкой раздался чих, и мы обнаружили испуганную, но живую белокурую девочку. Она пряталась среди халатов. И как она здесь очутилась? Ребенок кого-то из персонала? На вид ей даже пяти лет не было! Пока я гадала, Рой опустился перед ней на корточки.

– Тебя прислал папа? – строго спросила у него девочка. – Он сказал, чтобы я никуда не выходила, пока за мной не придут.

– Да. Твой папа попросил тебя забрать, – глазом не моргнув соврал Рой. – Идем, мы отведем тебя в безопасное место.

Он протянул малышке ладонь, и та, крепко схватившись за него, послушно вылезла из шкафа. Девочку пришлось брать на руки, угнаться за нами она не могла.

– Давай не будем тащить ребенка через этот ад, – остановив командира, вполголоса предложил Дин. – Пусть кто-нибудь отведет ее к школе через подземный ход.

– А ты уверен, что в ответвлении не поджидает дух? Никакого разделения. Либо мы возвращаемся все вместе, либо вместе идем дальше, – отрезал Фред.

Малышка вцепилась в Роя, уловив суть нашего разговора, и отпускать не собиралась. Отвернулась, уткнувшись носом ему в плечо.

– Ясно, кэп, – буркнул Дин, уязвленный его отповедью, и больше эту тему не поднимал.

План здания скорее путал, чем помогал, – маленькие комнатки были запертыми складами, входы на лестницы находились под кодовыми замками, и повсюду царили хаос и разрушение. Несколько раз мы натыкались на духов, но мелких, С-класса. Их уничтожали походя – в темноте некогда было разбираться, с кем имеем дело и насколько опасен вылезший из Прорыва. Мы не теряли надежды найти живых, но с каждым шагом шансы уменьшались.

– Последний коридор, и поднимаемся, – предупредил Фред.

Почти сразу его слова перекрыл испуганный женский вопль.

– Последняя дверь слева, – сориентировался Рой.

Он передал девочку Дину, а сам бросился следом за убежавшим вперед командиром. Обогнал его. Я влетела в комнату третьей и увидела, как женщина со спутанными черными волосами отмахивается держателем капельницы от надвигающегося на нее духа. Тварь напоминала призрачную бабочку, размер крыльев которой достигал ярда.

Рой отчего-то замер, не спеша вмешиваться в драку.

– Тишину, Мэгги, – бросил мне Фред, отодвигая его плечом в сторону.

Я заиграла на колокольчиках, сдерживая духа. Бабочка задергалась в незримых путах, а выстрел прервал ее трепыхания.

– Какого черта ты застыл, Рой? – огрызнулся командир, когда опасность миновала.

Тут спасенная женщина повернулась. Лицо было скрыто в тени, но я все равно ее узнала.

– Скажите мне, что это шутка, – попросила я разом осипшим голосом.

Шумно пытаясь отдышаться, на нас исподлобья смотрела Ведьма. Волосы женщины свисали грязными сосульками, некогда длинные аккуратные ноготки были обломаны и обкусаны, а пижамный костюм вымазан кровью. Она стояла босиком на ледяном полу, судорожно сжимая бесполезную капельницу, и ее грудь ходила ходуном. Держатель со звоном упал на пол и покатился мне под ноги, а Ведьма раскрыла объятия, безумно улыбаясь.

– Сирена, ты пришла меня спасти!

Я отступила на шаг, наконец понимая поведение Роя и остро жалея, что заиграла на колокольчиках. Лучше бы бабочка ее сожрала. Я не хотела спасать Ведьму, из-за которой однажды побывала на том свете. Вдруг она по-прежнему способна меня контролировать?

Дин догнал нас и теперь смотрел на Ведьму с той же злостью, что и мы.

– Давай оставим ее здесь, – высказал он общую идею.

– Генри этого не одобрит, – с сожалением отказался Фред, тоже узнав ведьму. Он не был в курсе всех деталей нашего противостояния, но кто стоял за похищением Дина, мы не скрывали. – Мисс Паттерсон, вам придется последовать за нами. И без фокусов. Если будет подозрение на одержимость…

Он не договорил, а Рой демонстративно положил ладонь на кобуру с пистолетом.

Догадавшись, что ей не рады, Ведьма опустила поднятые для объятий руки.

– По плану осматриваем этот коридор – и на выход, – сухо напомнил Фред, больше не обращая на нее внимания. – Мы с Мэгги идем первыми, за нами Дин. Тебе не тяжело нести? – Он посмотрел на Дина с малышкой на руках, но тот помотал головой. – Хорошо. Рой, пойдешь замыкающим. Мэгги?

Я обогнула Ведьму по большой дуге, встав рядом с командиром, и мы гуськом вышли в коридор.

Духов прибавилось, что было заметно и по создаваемому ими шуму, и по холоду, от которого ничто не спасало. Девочка на руках Дина стучала зубами, и Фред отдал ей куртку, чтобы немного согреть. Нам согреваться предлагалось самим, и мы старались, как могли. По крайней мере, разминки на уничтожении духов С-класса никто не отменял.

Все бы ничего, если не считать болтовни Ведьмы. Зря я рассчитывала, что она постыдится и будет молчать. Видимо, и ей не нашлось подходящей компании в Центре, вот она и стремилась нагнать упущенное для разговоров время.

– Не ожидала увидеть тебя здесь в роли ловца, – заявила она, сверля взглядом мою спину. – Мне не говорили, что ты выжила после нападения стража.

– А должны были сказать? – вырвался у меня истеричный смешок.

Я предпочла бы, чтобы Ведьма навсегда забыла о моем существовании. У меня забыть не получалось: ни приказов, от которых леденело тело, ни пробитой в груди дыры.

– Конечно, – убежденно заявила Ведьма, не замечая, как меня передергивает от звука ее голоса. – Ты мое любимое детище. Я переживала, знаешь ли.

– Я так тронута, что сейчас расплачусь, – не сдержала я сарказма, вспомнив, с каким равнодушием она в свое время предложила избавиться от Арлекина – у нее было весьма извращенное понятие о заботе.

– А что с твоими способностями? Ты до сих пор можешь контролировать духов? Это ведь ты заморозила ту тварь? – продолжила она забрасывать вопросами, а затем снизила голос до свистящего шепота: – Замри.

Я действительно остановилась и медленно повернулась к ней. Меня ощутимо потряхивало: от злости, что эта женщина до сих пор была жива и ничуть не изменилась.

– Не смей мне приказывать. Я больше не кукла. И никогда ею не была, – отчеканила я без прежнего страха.

Наверное, я ударила бы ее, не вмешайся Фред:

– Мисс Паттерсон, вам лучше помолчать. Если вы не заметили, это не увеселительная прогулка.

Ведьма вздохнула.

– После заточения в камере не так уж и плохо.

Но совета послушала.

Призраки поджидали нас у выхода: стая голодных, озлобленных, в высоту едва по колено, но поджарых, как гончие. Они ходили у дверей, порыкивали на запертые створки и оставляли за собой светящийся дымчатый след, особенно заметный в темноте.

Парни переглянулись: нужен был другой путь. Генри предупреждал, чтобы мы не поднимали шума, а такое сражение не могло пройти незаметно. Командир поманил нас за собой в ближайший кабинет, где на стене висел аварийный план этажа. С минуту мы внимательно изучали его, подсветив и шепотом обговаривая варианты. Дин сориентировался первым, ткнул пальцем в карту.

– Эрнесто работал в ЦИПе, – пояснил он свой выбор. – Если поднимемся здесь, выйдем к операционной. Там куча металлической аппаратуры, духи не сунутся. И выход из здания недалеко.

– Вариант. Заодно если с другой командой встретимся, предупредим, чтобы сюда не совались, – согласился Фред.

Какими путями пробирались в лечебницу остальные ловцы, мы не знали. Зато точно знали, что мы не единственные, кто сейчас рискует жизнью.

С препятствием плану мы столкнулись раньше, чем рассчитывали. Проход на лестницу закрывала тяжелая массивная дверь с кодовым замком и экраном для ввода. На попытку ввести пароль, который помнил Эрнесто, система выдала предупреждение об ошибке и двух оставшихся попытках. На всякий случай мы осмотрели стены и саму дверь, но подсказок не обнаружили: никто не удосужился нацарапать код на металлических створках.

Помощь пришла откуда не ждали.

– Один, девять, два, девять, – сказала сидящая на руках Дина девочка. До сих пор она вела себя очень тихо, крепко вцепившись в ребят, несущих ее по очереди, и пряча лицо у них на груди. – Папа просил запомнить.

Фред набрал код. Дверь медленно отъехала в сторону, открывая темный проем. Командир выхватил узким лучом фонарика ближайший пролет, посветил наверх и вниз. На лестнице никого не было, и мы зашли. Дверь за нами защелкнулась.

Первый этаж встретил красным аварийным освещением – ей-богу, в красном свете все казалось куда страшнее, чем в темноте. Тонкие светящиеся линии вдоль стен показывали направление к выходу. Удивительно, что система противопожарной безопасности до сих пор работала.

Температура на этаже стояла на несколько градусов ниже, чем в подвальных помещениях, а значит, духов здесь было больше. То и дело тишину прерывали хриплый, каркающий смех, топот ног или пронзительный свист.

– Идем налево до второго поворота и, если все чисто, дальше прямо по коридору, – сверился с картой Фред и с пистолетом на изготовку двинулся вперед.

Левый коридор мы миновали без приключений, на повороте нашли застреленную ловцами химеру: крылатую белую змею с длинными усами, испускающую зловоние. Несколько духов С-класса кружились вокруг нее, питаясь мертвым телом, и меня снова чуть не вывернуло. А вот у Ведьмы желудок оказался послабее.

– Почему ты не прикажешь им отстать? – разогнувшись и вытирая рот тыльной стороной ладони, спросила она. – Давно могли бы пройти.

– Если отдать им одну Ведьму, это тоже их отвлечет, – парировала я.

Вообще-то медиумы вступали в сражение последними. Если я останусь без сил, это больший риск. А силы нужны.

Дорогу мы выбрали удачную: на полпути к выходу услышали яростный спор из-за закрытых дверей лаборатории и наткнулись на двух лаборантов.

– Только не говорите, что вы, детишки, пришли спасать наши задницы! – воскликнул бородач в белом халате.

Мужчина был контрактником. Об этом свидетельствовали и браслет на руке, и большой призрачный пес, который жался к его ногам. Контракт с питомцем, а не человеком – большая редкость.

Вторым цыпленком оказался молодой блондин в теле, сначала с радостью вскинувшийся, а затем разом потухший при виде нас. Ясное дело, они ждали взрослых, умудренных опытом бойцов, а не тощих подростков.

– Конкретно твою задницу мы можем отсюда не вытаскивать, – огрызнулся в ответ Фред. – Никто не ранен?

– Бок задели, но идти смогу, – откликнулся блондин и повернулся, показывая кровавое пятно на одежде. Задели сильно, раз кровь до сих пор шла. – Мартин в полном порядке.

– В порядке? Я был бы в порядке, если бы нас спасали профи. У нас вообще есть шанс выбраться отсюда таким составом? – допытывался бородатый. – Сколько раз вы проводили подобные операции? Или это первое задание? Так сказать, отсев новичков.

– Эй, мы не в том положении, чтобы выбирать, – окоротил его коллега.

Вернее, попытался окоротить. Мартин слез с перевернутого шкафа и протянул руку к Фреду.

– Тогда дай мне пистолет, – безапелляционно заявил он. – Я хотя бы умею с ним обращаться.

– Я тоже. И это школьное имущество, не подлежащее передаче или продаже, – отказал командир. – Ты можешь остаться здесь, если не хочешь идти.

– Так и сделаю, – фыркнул бородатый, вернулся на свое место и демонстративно уселся на шкаф.

Призрачный пес поднял голову и заскулил. Похоже, решения хозяина он не одобрял. Вторя псу, в коридоре что-то загрохотало – кажется, разбилось окно, а с потолка посыпалась штукатурка. Едва усевшись, Мартин вскочил, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Надо уходить, пока духи сюда не добрались, – пришел ему на выручку Рой: бородач слишком трепетно относился к своему эго.

Дин, стоящий ближе всех к дверям, выглянул в коридор, анализируя ситуацию.

– Они уже здесь. Разбили окно, пытаются сориентироваться, куда идти. Уверен, кровь они скоро учуют.

На последних словах блондин окончательно побелел, растеряв все краски.

– Мэгги, ты сможешь придержать духов? – деловито уточнил Фред.

Одно дело сражаться с парой-тройкой духов с прицепом в виде спасаемых, и совсем другое – иметь дело со стаей, пусть не слишком большой. Я тоже посмотрела на духов, убедившись, что справлюсь с таким количеством.

– Смогу. Идите, я догоню.

Рой помедлил, и я мотнула головой, давая понять, что оставаться не нужно. Лучше не путаться под ногами. Не научившись контролировать свои способности до конца, я боялась задеть альтов.

Духи наконец учуяли кровь и повернулись к нам. Я насчитала с десяток не оформившихся безобразных клякс – руки, ноги, головы вылезали у них в самых неподходящих местах и так же странно терялись. У духов не было никакой иной цели, кроме как уничтожить все живое на своем пути.

Тем проще мне совершить задуманное. Я выждала несколько секунд, подпуская их ближе, и запела. Раньше я боялась подчинять себе духов. Нормальные люди так не умеют, а чудовищем быть не хотелось, особенно после знакомства с Ведьмой. Но я опасалась зря. У каждого медиума были свои излюбленные приемы, которые позволяли управлять духами. Неважно, голос или флейта, скрипка или барабанная дробь – природная способность превосходила игру колокольчиков. Нужно было лишь развивать свой дар, и именно этим я активно занималась последний месяц. Виртуозно петь не научилась, но для команды и такого голоса хватало…

Я пропела короткую жестокую мелодию, и висящее в воздухе напряжение дрогнуло вместе с последней нотой, ударив по ближайшим духам. Подействовало не хуже выстрела. Кляксы исчезали, лопались, как мыльные пузыри, не оставляя следов. Остальные духи отпрянули, и дожидаться, пока они придут в себя, я не стала. Рассыпала из мешочка остаток соли, создавая слабую временную преграду. Надо было убираться с этажа и из ЦИПа, пока не поздно.

До ребят пришлось пробежаться. Гул чужих голосов нарастал. Перешептывания призраков доносились отовсюду, они грохотали мебелью, разбивали окна. Со второго этажа раздался обычный человеческий крик, но быстро стих, захлебываясь в хриплых стонах.

– Сколько мы выгадали времени? – уточнил Фред, глядя за мою спину.

Пока коридор был пуст.

– Минут пять, не больше, – не стала обнадеживать я командира.

От главного входа донеслось, нарастая, тихое жужжание. Я заметила там сизое облако, выпускающее призрачные щупальца.

– Хорошо. Нам нужны свободные руки.

Он выразительно посмотрел на цыплят, и блондин без лишних слов забрал у Дина девочку. Лучше бы ее нес Мартин, он, по крайней мере, не был ранен. Но чернобородый помогать не спешил, а спорить было некогда.

Ведьма пристроилась поближе к нам. После встречи с местным персоналом она стала на удивление молчалива. Впрочем, остальные тоже молчали, обстановка не располагала к беседам. В этой части здания освещения не было вовсе. Фред вел нас по темному коридору к выходу, а шипение и жужжание приближались.

– Дерьмо.

Услышать от командира ругательство было очень-очень странно, но я его прекрасно понимала: до выхода-то мы дошли, но дверь была закрыта наглухо. Вывороченная приборная панель висела на проводах и искрила.

– Дай посмотреть. – Мартин отодвинул Фреда от панели и тут же отдернулся от короткого удара тока. – Чтоб тебя!

Он добавил несколько слов погрубее.

– Сможешь починить?

– Да. Но нужно время. – Больше не отвлекаясь, он взялся за ремонт.

Времени у нас не было. Духи все-таки преодолели соляной барьер и показались в дальнем конце коридора. Я прозвенела холод, замедляя их, и тут же ощутила подкатившую слабость. Их много приближалось, куда больше, чем в первый раз.

Заметив, как меня повело, Дин тоже взялся за свирель.

Я словно снова оказалась в Лабиринте в злополучной ловушке. Вот только Генри, который нам помог, рядом не было. Пока Мартин разбирался с замком, отковыряв панель и пытаясь хитро скрутить провода, мы сдерживали духов, как могли. Тех, кто прорывался, с боем встречали Фред и Рой, а я старалась не думать, чья именно кровь вдруг брызнула во все стороны.

Я настолько сосредоточилась на мелодии, что не сразу услышала, как за спиной зашуршала дверь, но холодный порыв ветра и свет прожекторов все расставил по местам.

– Валим отсюда, быстрее, быстрее! – Мартин первым рванул к выходу, но далеко от здания не ушел. Во дворе разыгралось нешуточное сражение: призрачные твари даже не прятались, чувствуя, что могут противостоять ловцам. Ловцы же в первую очередь создавали безопасные коридоры, позволяя увести гражданских. Были здесь и наши наставники – МакДуглас, Картер… Нас заметили, махнули рукой, чтобы мы шли, и прикрывали до самого гаража.

Войдя внутрь, мы поняли, что здесь действительно безопасно. Мощные толстые стены, металлическая сетка по полу, стенам и потолку, двери, которые так просто не выломать. В гараже оказалось порядка тридцати человек. Они жались друг к другу, с надеждой смотрели на стоящих у стен ловцов и с опаской косились на выход.

Пациенты и цыплята, все одинаково измученные – сейчас различить их можно было разве что по одежде, – держались вместе, кто-то помогал раненым, кто-то успокаивал зашедшихся в истерике. Дети из прислуги Ведьмы держались отрешенно и друг с другом. Алекс тоже был среди них, но даже не смотрел в сторону двери.

Были здесь и ловцы: к стене привалился знакомый из общежития, зажимая повисшую плетью правую руку, и терпеливо ждал, когда врач дойдет до него. Фред тоже встал в очередь – одна из тварей прокусила ему руку, и он с трудом ей двигал. Братья организовали ему перевязку из подручных материалов, наши цыплята вместе с девочкой затерялись среди остальных, а я отошла в сторону, чтобы не путаться под ногами.

– Давай поговорим, Мэгги, – нависла надо мной Ведьма, и я не нашла сил, чтобы возразить.

Она была насквозь пропитана фальшью, начиная от робкой улыбки и заканчивая дрожащим от волнения голосом. Пальцы, схватившие меня, были ледяными, а хватка такой, что захочешь – не вырвешься. Я и не вырывалась. Подняла на нее взгляд – тяжелый, усталый.

– Убери руки.

– Не злись.

Ведьма хотела потрепать меня по щеке, но я увернулась и все-таки сбросила ее руку. Снова хватать меня она не стала, встала рядышком, наклонившись к моему уху, и горячо зашептала:

– А знаешь, смерть пошла тебе на пользу, ты стала увереннее и сильнее. В благодарность за спасение я решила поделиться с тобой информацией.

В подвохе я не сомневалась, но уйти не успела. Она лишь немного придержала меня за локоть, и первая же фраза заставила застыть на месте не хуже пресловутого приказа.

– Арлекина заперли в карцере на втором этаже. Сам он выбраться не сможет, дверь открывается снаружи. А ключ у вахтера в столе.

– Ну, ты и дрянь! – вырвалось у меня.

Ведьма прекрасно знала, что я не брошу кузена.

– Вообще-то я избавила тебя от мук выбора: спасать брата или остальных, – с деланой обидой возмутилась она. – Кем ты могла пожертвовать, кроме меня? Грейсами или той малышкой?

Я открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. Крыть было нечем.

– Так-то, дорогуша. Мне вот своя жизнь точно дороже. – Ведьма выпрямилась и скрестила руки на груди. – А тебе?

Мой взгляд метнулся к Рою. В том, что он не отпустит меня обратно в ЦИП, я не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что Арлекина надо спасать.

– Я дам тебе фору несколько минут. Решайся! – сказала Ведьма, догадавшись, о чем я подумала.

Она подмигнула мне, пошатнулась и картинно упала в обморок.

Глава 3

Никто не понял, что произошло. Вокруг лежащей на полу Ведьмы разом образовалось свободное пространство: люди испугались, что она одержима, и отступили. Я единственная, кто оставался рядом. Умом понимала, что участвую в хорошо поставленном спектакле, и все же присела, проверила пульс и похлопала ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Эффекта не достигла, разве что тонкие губы на мгновение скривились в усмешке.

Протиснувшись сквозь толпу, к нам подскочили братья.

– Что случилось?

Рой присел рядом с Ведьмой, и я неопределенно пожала плечами.

Я действительно не знала, чего добивается моя бывшая мучительница. Рой не дурак, он мог отличить поддельный обморок от настоящего.

– Она тебе что-то сказала?

Он взял ее за руку, как и я до этого, проверяя пульс.

– Поблагодарила за спасение, – почти не соврала я.

Ведьма глубоко вздохнула и открыла глаза. Простое действие возымело удивительный эффект: толпа отхлынула вновь, кого-то сбили с ног, и ругательства смешались с испуганными всхлипами.

– Я… Простите, я так испугалась…

Ее губы задрожали, Ведьма обхватила себя руками и неожиданно расплакалась. От души – некрасиво, с громкими всхлипами и прорывающимися глухими рыданиями.

– Надо ее усадить на скамейку.

– Да не одержимая она, обычная истерика!

– Ребят, вы бы ее подняли с пола…

Со всех сторон послышались советы, и Рой недовольно нахмурился. Он чувствовал подвох, но не понимал причины.

– Я помогу дойти, – скрепя сердце предложил он.

Рой предпочел бы переложить миссию на кого-то другого (или оставить Ведьму на полу), но не ронять же честь ловцов на глазах у толпы! Свободная скамейка стояла в противоположной от выхода стороне, наполовину скрытая горой коробок.

Ведьма больше мешала, чем помогала. Ноги у нее заплетались, и Дину пришлось поддержать ее с другой стороны. Она почти повисла на братьях. Еще несколько болезненных охов-вздохов, и я медленно попятилась к выходу. Ведьма создала для меня идеальный момент, чтобы исчезнуть.

У выхода я наткнулась на Мартина. Тот курил у самой двери, выпуская дым в щель. Собрался что-то спросить, но я уже выскочила наружу. Стоящий на страже ловец, следящий, чтобы никто посторонний не приблизился к гаражу, посмотрел на меня с недоумением:

– Ты куда?

– Ненадолго, очень надо, – не раздумывая, солгала я, прижав ладонь к животу.

– Если приспичило, внутри есть ведро, – сердито перекрыл мне дорогу охранник.

– Там я стесняюсь. Пожалуйста!

Я покраснела от собственного вранья и для вида нетерпеливо подпрыгнула на месте.

Ловец отвел взгляд.

– За угол заскочи, но быстро, – махнул он рукой, и я убежала в указанном направлении.

Духов там не было. Обойдя гараж, я развернулась к ЦИПу и поняла, что проникнуть внутрь тем же путем не удастся: у дверей продолжалось яростное сражение. На глаза попалась водосточная труба, довольно крепкая на вид. Ярдах в полутора от нее располагалось окно с выбитыми стеклами, а вдоль стены тянулась тонким парапетом лепнина. На полосе препятствий я и по более тонким дощечкам ходила, правда, со страховкой. Ловко вскарабкавшись по водосточной трубе до второго этажа, я распласталась вдоль стены, дошла до выбранного проема и просунула руку в разбитое окно. Подняла щеколду, толкнула, стараясь не задевать осколки. И чудом не свалилась с узенького парапета, резко отдернув руку, когда осколки все-таки посыпались вниз.

Будь неладна Ведьма с ее секретами!

В комнате я позволила себе выдохнуть, уняла колотящееся сердце и выскочила в полутемный, пахнущий смертью коридор. Аварийное освещение не работало, окна были закрыты плотными жалюзи, местами порванными, но не настолько, чтобы пропустить достаточно света от прожекторов с улицы. Может, и к лучшему. Я старалась не обращать внимания на бурые потеки, но с трудом сдержала крик, когда, дотронувшись до стены, почувствовала под рукой кровь.

Меня подстегивал адреналин. Где находится карцер, я знала, несколько раз проходила мимо. Там всегда звучала умиротворяющая музыка и тлели лавандовые ароматические палочки. Одержимые, которых отправляли туда, могли себе навредить, и из помещения убрали всю мебель, оставив толстый матрас на полу, а стены обили войлоком.

Умиротворение и покой – главный девиз, который можно было написать на светлых мягких стенах. Дольше суток никто в карцере не проводил. Даже если дух не успокаивался сам, лаванда и металл за войлоком делали свое дело.

Но почему в карцер попал Арлекин? Я бы поняла, окажись там Алекс – он с самого начала огрызался на персонал, пытался выкинуть меня из окна и вряд ли с тех пор стал миролюбивее. Арлекин же был безучастен ко всему. Я надеялась, что он не будет нападать, когда я приду ему на помощь.

На следующем повороте я еле успела нырнуть в чулан, пропуская мимо духа в белой ночной сорочке, с распущенными волосами и провалами вместо глаз. Руки, намного длиннее обычных, когтями проскрежетали по стене, оставляя борозды.

Пока что я умудрялась избегать драк, но у игры в прятки был большой минус: я понятия не имела, как скоро Рой кинется меня искать. В том, что он догадается, куда я ушла, сомнений не было – Ведьма же и подскажет. Оставалось надеяться, что я вернусь быстрее, чем он войдет в здание.

На очередном повороте я споткнулась обо что-то мягкое и кубарем полетела на пол. Больно ударилась коленками, вдобавок шлепнулась в липкую лужу. Судя по миазмам вокруг, хорошо, что я не могла рассмотреть всю картину. Мне хватило смутных очертаний лежащего тела. В том, что человек передо мной давно мертв, сомневаться не приходилось.

«Своя жизнь дороже», – сказала Ведьма, и ее слова эхом зазвенели в ушах. Я отползла от трупа, пошатываясь, поднялась с колен и отступила на шаг, не в силах вынести несправедливую, мучительную смерть. На месте убитого могла быть я. Зачем же так рисковать? Ради призрачного воспоминания о семье? Арлекин, по сути, был для меня никем. Кроме слов Ведьмы, не существовало никаких подтверждений, что мы родственники. Я узнавала о его семье – родители Арлекина умерли, когда ему было пять, и он всю жизнь провел в приюте. Почему я должна его спасать?

Я сделала шаг назад, затем еще один. В голове билась единственная мысль – бежать. Подальше от смертельной опасности, от алчущих крови тварей. Я бросилась по коридору, спотыкаясь и не разбирая дороги. А на лестнице поскользнулась во второй раз. Нога не нашла опоры, и я кубарем скатилась по ступенькам, ловя себя на мысли, что надо правильно сгруппироваться, чтобы не сломать шею.

От шока и страха я почти не чувствовала боли. Но может, это и помогло собраться. Я вдруг четко осознала, что струсила и сбежала, оставив человека одного среди призраков. Без разницы, кузен он мне или нет. Жуткий стыд за свой эгоизм и страх заставил меня встать на ноги и, стиснув зубы, вновь подняться по лестнице. В этот раз задерживаться у трупа я не стала, а сразу пошла к карцеру. Арлекина надо вытащить до того, как до него доберутся обезумевшие твари.

Найти ключи в куче сломанной мебели, вывороченных проводов и осколков было непростой задачей, но мне повезло. Стол вахтера хоть и перевернулся, но уцелел. Протиснувшись между ним и стеной, я выдвинула ящик и вытащила оттуда целую связку магнитных ключей. Разбираться, который от нужной двери, было некогда, я взяла с собой все, решив, что они вряд ли кому понадобятся.

Перед запертой дверью я помедлила и прислушалась. Внутри стояла тишина. Может, там и не было никого, а Ведьма соврала – пронеслась подленькая мыслишка. В любом случае я зашла слишком далеко. Я перебирала магнитные ключи один за другим в надежде, что найду подходящий раньше, чем привлеку внимание духов. Наконец послышался тихий щелчок, и дверь открылась.

Обрадоваться удаче я не успела. Кто-то сбил меня с ног, и я полетела на пол. В спину врезались осколки и щепки, горло сдавили длинные худые пальцы. Арлекин навис надо мной с перекошенным от злобы лицом. Я тщетно пыталась вырваться, оттолкнуть его руки. Он не узнал меня или, наоборот, решил поквитаться, раз выпал шанс? Неужели я так и умру? Попытка сыграть на колокольчиках разозлила кузена – он одной рукой разорвал тонкую цепочку браслета и отбросил его в сторону.

Секундная передышка позволила мне судорожно вздохнуть. Воздух обжег горло, я закашлялась, словно наглоталась воды, а взгляд Арлекина изменился, стал недоуменным и испуганным. Он резко убрал руки и замотал головой, будто не понимая, что происходит.

– Мэгги? Это ведь ты, Мэгги? – удивленно переспросил он.

Ответить я не успела. В один миг невидимая сила оторвала его от меня и отбросила в сторону. Я посмотрела на спасителя, подсознательно готовясь к встрече с духом, но ошиблась. Надо мной стоял Рой – таким взбешенным я его никогда не видела.

Не знаю, каким чудом он нашел меня так скоро, но сюда прорывался с боем, о чем говорили и новые бурые пятна на форме, и вытащенный из кобуры пистолет. Убедившись, что я в порядке, Рой повернулся к Арлекину. Тот пытался подняться на ноги, придерживаясь за стену. Из рассеченного лба шла кровь, делая изможденное лицо похожим на пугающую маску. Но Арлекин словно не замечал раны. Может, и в самом деле не замечал – тело куклы на боль почти не реагировало. Все силы кузена уходили на то, чтобы стоять на ногах, поэтому маневра Роя он не заметил. А тот не стал дожидаться, пока противник придет в себя. Оказавшись рядом, он коротко ударил его рукоятью пистолета по голове, я и возразить не успела.

Одно радовало – Рой не пристрелил Арлекина. Но теперь я сомневалась, что хочу его спасать. Не было никакой гарантии, что нападение не повторится. Да и как объяснить Рою, что придется приводить рыжего в чувство или вытаскивать из здания на руках? Рой был слишком взбешен, чтобы слушать мои аргументы. Особенно те, в которых я сама не была уверена.

Времени на размышления – поступить по уму или по совести – Рой не дал. Пока я раздумывала, что делать дальше, он схватил Арлекина за шиворот и поволок в карцер.

– Погоди!

Я встала у него на пути, сама пугаясь своего голоса. Он звучал хрипло после удушья, зато точно не привлекал внимания призраков. Я говорила таким же жутким шепотом, как они.

– Он пытался тебя убить!

– Он остановился в последний момент. Мне кажется, он что-то вспомнил. – Я страдальчески поморщилась от боли в горле. – Да и время не лучшее для разборок.

– Спасибо, что напомнила, – едко заметил Рой. – Сейчас мы должны быть в безопасности с остальными.

Я виновато промолчала.

– Не смотри на меня так.

Рой всем видом выражал негодование.

Я сделала шаг к нему и положила ладонь на напряженную руку.

– Нельзя оставлять его здесь. Я не прощу себе, если он погибнет.

Рой выругался сквозь зубы и взвалил Арлекина на плечи, как мешок. Я попыталась помочь, но столкнулась с убийственным взглядом и поспешила отойти.

– Надеюсь, он все же не очнется. Легче дотащить его на себе, чем переживать, ударит он в спину или нет. Ведьмы хватило. – Он двинулся к выходу. – Идем. Надо выбираться, пока сюда не добрались духи.

– Злишься?

Я подстроилась под его широкий шаг, старясь ни обо что не споткнуться. Рой не был настроен на задушевную беседу.

– А ты как думаешь? – в голосе прозвучала не столько злость, сколько грусть и обида. – Не могла попросить о помощи?

– Ты бы не согласился.

– Когда я тебе отказывал? – укоризненно спросил он. Я попыталась припомнить, но не смогла. – Если честно, мне больше всего хочется бросить этого придурка, взвалить тебя на плечо и выбраться из здания как можно скорее. Потому что тут опасно, а твоей второй смерти я не переживу. Но вместо этого я продолжаю тащить сто с лишним фунтов, потому что ты попросила. И ты говоришь, что я не помог бы? Ты себя слышишь, Мэгги?

С каждым его словом мне становилось все труднее найти возражения, а на последней фразе я велела себе заткнуться. Рой был прав, я поступила как дура. Поддалась на провокацию Ведьмы.

– Прости, – пробормотала я, опустив голову.

На мои извинения Рой не ответил.

– За дорогой лучше следи, – буркнул он.

Беспрепятственно добравшись до первого этажа – то ли нам повезло, то ли Рой действительно всех распугал, пока пробивался к карцеру, – мы встретились с командой ловцов, и они сопроводили нас к выходу. Последний раз духи атаковали уже на улице, набросились целой сворой призрачных псов, и в этой драке я не участвовала. Колокольчики остались где-то у карцера, я напрочь про них забыла, а горло саднило.

Дин ждал у гаража, бледный от беспокойства, с судорожно сжатыми кулаками. Он не расслаблялся, пока не увидел нас с Роем, живых и здоровых. Дежуривший там охранник тоже вздохнул с видимым облегчением – наверняка ему досталось за мой побег.

– Ты ранен? – обратился Дин к Рою, нарочито игнорируя меня. Он придержал тяжелую дверь, чтобы брат занес Арлекина в гараж.

– Задели по мелочи, ерунда. – Рой сгрузил ношу на пол, к стене. – Присмотри за ним, поищу наручники или веревку. Он буйный.

Рой отошел к ловцам, что-то спокойно объясняя. От Дина веяло разочарованием. Фред, встретившись со мной взглядом, недовольно покачал головой. А когда я наткнулась на холодную и понимающую усмешку Ведьмы, то отвернулась, не в силах выносить ее злорадства. Если она пыталась рассорить меня с братьями, ей это удалось.

За время нашего отсутствия людей в гараже прибавилось. Стало душно. А может, не в духоте дело, а в банальной усталости? Стоило оказаться в безопасности, как ноги предательски задрожали, и я едва успела прижаться к стене, чтобы не упасть. Я боялась, что если отойду от стены, то ноги меня подведут. Так и осталась стоять, но легче не становилось. Чужие голоса слились в монотонный гул, сквозь который периодически пробивались вопли призраков с улицы. Болела голова, отбивая ритм в висках тяжелым молотом.

– Ты в порядке? – незнакомый голос донесся как будто издалека, и я очнулась, с непониманием уставившись на белобрысую девушку-медика. Она прикоснулась к моему лбу узкой ладонью, но тут же отдернула руку. – Ты вся горишь! Ну-ка садись!

Она помогла мне дойти до скамейки, пока я пыталась понять, что происходит. Видимо, я ненадолго выпала из реальности, потому что пропустила, как Арлекин очнулся, и его отвели в сторону, предварительно заковав в наручники. Рыжий о чем-то рассказывал, запинаясь и оглядываясь на меня.

– Не волнуйся, он не одержим, – по-своему истолковала мой интерес девушка. – У него и контракта-то нет.

Я промолчала, не желая распространяться на эту тему. Меня до сих пор мучили сомнения, осталось ли в Арлекине что-то от моего кузена.

– Не против небольшого укола? – показав шприц с какой-то жидкостью, спросила лекарь. – Это витаминная сыворотка, допинг для медиумов. Нам людей выводить придется, так что готовься к драке.

– Делай.

Я почти не слушала, поглощенная мыслями о кузене. Хотела бы я знать, понимал ли он, в какой чудовищной ловушке оказался, будучи запертым в чужом теле?..

Укол оказался волшебным. В голове просветлело, тошнота отступила. Увидев, что мне лучше, лекарь наказала воздержаться от резких движений, а сама ушла к другим пострадавшим, окутав меня напоследок ароматом горьких трав.

Последовав совету, я вытянула ноги, с трудом сдержав болезненный стон. Сквозь ткань проступила кровь, и, закатав штанину, я увидела длинный кровоподтек. Все-таки полет с лестницы не прошел бесследно. Левая нога, которой при падении досталось больше, припухла и начала болеть. Не помешал бы лед, но где его достать? За неимением лучшего я прижала к ноге холодное лезвие ножа и не заметила, как подошли братья.

– Убери, порежешься еще. – Рой опустился передо мной на корточки, не давая возможности ни двинуться, ни сбежать. Его холодные пальцы быстро ощупали мою ногу, не столько болезненно, сколько щекотно. – Перелома нет. Больше на ушиб похоже, чем на трещину в кости, но надо будет зайти к Алисе. Сразу не могла сказать, что упала?

– Забыла, – честно ответила я.

Тогда в крови бушевал адреналин.

– Посиди так немного.

Рой взял у брата смоченную в воде тряпку, от которой остро пахло календулой, и положил на ссадину. Поначалу защипало, но боль медленно стала отступать.

– А что с твоими ранами? – попыталась я завязать разговор – под рубашкой проступали очертания бинтов, но Рой ни словом, ни жестом не показал, что ему больно.

– Уже обработали, – разговаривать со мной долго он явно не собирался, поднялся и отошел.

Дин, набравший было воздуха, чтобы что-то сказать, шумно выдохнул и последовал за братом. Несмотря на заботу, Грейсы продолжали обижаться, и были правы. Я знала, что виновата, и очень хотела помириться. Но время и место не располагали для разговоров по душам.

Когда тряпка стала теплой, я переделала ее в повязку. Встала со скамьи, неуверенно оперлась на ногу – вроде ничего – и дохромала до Арлекина. Рыжий сидел в углу, в стороне от остальных, и неловкими движениями делал из носового платка куколку. Наручники творчеству мешали, но парень не жаловался, не возмущался и вообще вел себя тихо. Я остановилась рядом, не зная, о чем и как заговорить.

– Мэгги, это правда ты?

Он перестал вертеть платок и посмотрел с такой надеждой, что стало не по себе.

– Смотря о ком ты говоришь, – уточнила я с осторожностью.

– О своей кузине, – улыбнулся Арлекин, но как-то неловко. – Ты изменилась, выросла. А я нет. – Он с недоумением посмотрел на собственные ладони. – Такое чувство, что я много чего пропустил. В голове сумбур…

– О чем ты?

– Помню, как пришел к мисс Паттерсон, чтобы встретиться с тобой. А после – темнота и какие-то вспышки воспоминаний: школа, духи, парень, похожий на меня… – Он кивнул на стоящего в толпе Алекса. – Может, объяснишь, что случилось?

– Хотела бы я знать.

Я обернулась в поисках Ведьмы, но той, как назло, не было видно.

Арлекин попробовал встать, но его повело, и он со стоном схватился за голову.

– Ты не думай, я не злюсь на твоего друга, – пережив приступ, выдохнул он. – Он меня вовремя стукнул. Я бы и сам себе врезал. Я сделал тебе больно, прости. – Рыжий сжал виски руками. – Все как в тумане. Где мы?

– В Центре исследования призраков…

Договорить я не успела. Рой заметил, с кем я решила поговорить, подошел и молчаливо потянул меня прочь.

– Мэгги! – отчаянно позвал Арлекин.

– Не разговаривай с ним. Или ты ему веришь? – голосом Роя можно было замораживать духов.

– Не знаю, – пробормотала я чуть слышно.

На нас стали оглядываться. Запертые в маленьком и тесном помещении, напуганные, люди искали разрядку, и наша ссора была хорошим способом отвлечься. К счастью, не все жаждали хлеба и зрелищ.

– Кажется, тебе стало лучше? Давай я осмотрю рану на голове? – обратилась к Арлекину та самая девушка-лекарь, которая делала мне укол. Заметив, что я медлю, она поинтересовалась: – Он твой родственник?

Замявшись, я неопределенно мотнула головой.

– Тогда прошу не мешать мне, – непреклонно сказала она, и ничего не оставалось, как отойти.

Лекарь оказалась права, вскоре нам приказали готовиться к выходу. Чувствуя скопление людей в одном месте, духи несколько раз пытались прорваться к гаражу. Металл их останавливал, но от химер ловцам приходилось отбиваться самим. Сквозь щели на крыше мелькали зеленые всполохи Прорыва. Ловцы уставали, их становилось меньше, а духов – нет.

Важнее всего было вывести людей за территорию ЦИПа. Нас выстроили по специальному плану: ударная группа ловцов пробивается к воротам, остальные прикрывают фланги, а медиумы следят, чтобы никто из контрактников не сорвался. Мужчины подхватили на руки раненых и детей. Никто не жаловался и не закатывал истерик.

Духи напали, едва мы вышли во двор, и только тогда я поняла, почему рекрутов столько тренировали, прежде чем выпускать на задания. Продуманный план полетел ко всем чертям. МакДуглас попытался призвать к порядку, но куда там! Кто-то запаниковал и бросился бежать, кто-то от испуга не мог двинуться с места, и его чудом не затоптали. Призраки и химеры, чуя человеческую кровь, взъярились сильнее, нападая беспрестанно с земли и воздуха. Из-под земли. Острое скорпионье жало насквозь пробило ногу молодого ловца, а следом ударило несколько шипов, распяв его, как бабочку. Что за подземная тварь напала на нас, мы не увидели, но Фред подскочил к ней и почти на пол-ярда вогнал железный прут в землю. Всколыхнувшаяся почва вздрогнула и затихла.

– Бегом, бегом, не задерживайтесь! – прикрикнул на нас один из ловцов.

Погибший товарищ остался позади.

Ночной воздух неприятно холодил и без того саднившее горло, и я не была уверена, что смогу спеть и не сфальшивить.

Чем ближе к выходу, тем сильнее становился монотонный гул, глубокий, пробирающий до дрожи, – рычание, которое ни с чем нельзя перепутать. Бегущие впереди ловцы резко остановились, а вслед за ними притормозили остальные.

Не нужно было иметь контракт, чтобы увидеть сторожившую ворота химеру, самую крупную из всех, что я видела ранее. Худое тело с впалой грудиной, короткие задние и длинные передние лапы. Тяжелые перепончатые крылья волочились по земле, когда она вставала. Продолговатую морду венчала корона из острых рогов, а длинный крысиный хвост изгибался и бил по земле. Химера предвкушала охоту. Снова зарычала, наклонилась, что-то подобрав с земли, и в нашу сторону прилетело безголовое тело.

Люди закричали и подались назад. Ряды захлестнула паника. Бросившаяся прочь толпа едва не сбила с ног, и Рой в последний момент схватил меня и прижал к себе. Несмотря на все обиды и разочарования, он продолжал меня защищать.

– Будь осторожнее, – попросил он, сунул мне в руки пистолет, а сам метнулся в гущу сражения с клинком наперевес.

Остальные духи, ободренные тем, что ловцы отвлеклись на химеру, усилили натиск.

– Медиумы, холод, – перекрывая вой, приказал Картер.

Неудивительно, что капитан был с нами на передовой.

Со всех сторон зазвенели колокольчики, а я воспользовалась пистолетом, чтобы подстрелить бросившегося на одного из медиумов духа. Пусть я не помогала им с мелодией, но хотя бы щитом стать могла.

Услышав звон, химера мотнула головой, пытаясь избавиться от навязчивого звука. Собственная вялость ей не понравилась. Она переступила с лапы на лапу и медленно, преодолевая мелодию, двинулась к нам. Пули отскакивали от плотной чешуи на крыльях, а те, что пробивали шкуру, не причиняли видимого вреда. Самые отчаянные ловцы набросили на нее цепи, но цепи были хлипкими в сравнении с тварью. Химера несколько раз пыталась взлететь, но пока медиумам удавалось ее сдерживать.

Пока. Кто-то тронул меня за плечо. Позади стояла Ведьма с растрепанными волосами, искусанными губами, в куртке с чужого плеча. Несмотря на холод, на лбу женщины выступили бисеринки пота.

– Правда, она потрясающая? Не думала, что у него получится ее призвать! – Она с каким-то затаенным восторгом смотрела на пытающуюся взлететь химеру. – Теперь твоя очередь. Поторопись, если не хочешь лишних жертв. Ваши медиумы долго не протянут.

Подтверждая ее слова, химера все-таки избавилась от оков и, тяжело взмахнув крыльями, поднялась в воздух. Цепи лопнули, а туда, где стояли ловцы, ударила ледяная волна от крыльев химеры. Развернувшись, тварь пошла на второй круг.

– Давай же, Сирена. У тебя неплохо получается подчинять духов, – навязчиво повторила Ведьма.

Не дождавшись реакции, она вытащила пистолет – то ли стащила у кого-то из ловцов, то ли подобрала с трупа – и, почти не целясь, выстрелила в крыло химеры. Она точно знала, куда бить! Пуля пробила перепонку, и тварь повернулась к нам.

«Убить, убить, убить», – раздался в голове настойчивый шепот. Химера летела на нас, раззявив пасть и намереваясь стереть помеху с лица земли.

Звук свирели пробился сквозь густой холодный воздух. Стремительно падающая на нас химера дернулась в воздухе, словно кто-то накинул на нее поводок, и крутанулась на месте, выискивая помеху. Дин стоял у ворот и играл, отвлекая на себя ее внимание. Он не прекратил, даже когда химера взмахнула крыльями и порыв воздуха осыпал его ледяными осколками.

А с меня словно наваждение спало. Да, мне было страшно. Я боялась до жути, потому что однажды умерла. Но я не могла позволить ей тронуть Дина!

«Хватит!»

Я запела. Это было невероятно, чудовищно тяжело: заставить химеру подчиниться и сложить крылья. Меня выворачивало изнутри вместе с ней. Каждый взмах крыльев проходил сквозь меня электрическим разрядом, тело сводило от напряжения, голос сорвался. Я не пела – кричала, позабыв про все наставления, понимая, что неважно как, но надо удержать тварь подальше от людей. Подальше от Дина.

Воздух между нами искрился от напряжения. Я настолько сосредоточилась на химере, что забыла обо всем на свете и чуть не поплатилась, когда на меня напал обычный дух С-класса. О да, это было бы эпично, умереть от его клыков! Картер быстро скомандовал защищать меня, но братья успели быстрее. Рой схлестнулся с худым, как жердь, призраком, Дин точным выстрелом сбил летящую мелкую тварь.

Химера с грохотом упала на землю, и голос все-таки подвел меня, я закашлялась. Но это было неважно. Я смогла, я вытянула!

Пока ловцы разбирались с упавшей химерой, я не испытывала никакого удовлетворения от победы, только усталость. Мне было плевать, как на меня посмотрят остальные. В конце концов, в минуты отчаяния, чтобы защитить дорогого тебе человека, каждый готов совершить невозможное! Но оставался Прорыв, и кто знает, каких тварей он привел в наш мир? Любой дух, даже альт, служил Прорыву прямой подпиткой. Вот почему перед закрытием Прорыва в первую очередь уничтожали духов вокруг него или отгоняли подальше. Затем место опоясывали железом и для надежности осыпали солью. Иногда, в особых случаях, вместо соли использовали янтарь – камень, который хранит свет. Духи боялись его не меньше.

Даже маленькая трещина отбирала у медиума немало сил, что уж говорить о Прорыве в десятки ярдов. Я сомневалась, что, даже объединившись, мы справимся с такой задачей.

После гибели химеры ловцы взбодрились и сумели отогнать духов. Гражданских вывели за ворота, и о них можно было больше не волноваться: их ожидало безопасное убежище, теплая одежда, помощь врачей и отдых. Мне бы он тоже не помешал.

Я не помнила, как и когда вырубилась, но очнулась на руках у Роя. Узнала стены общежития. Он нес меня в комнату и, поймав сонный измученный взгляд, наклонился и поцеловал в щеку.

– Ты молодец. Отдыхай.

Я снова смежила веки и проспала до самого утра.

К восьми в комнату постучал Фред. Спала я, к своему удивлению, совершенно спокойно и без кошмаров.

– Решила встать пораньше или не смогла уснуть? – поинтересовался Фред с порога, протягивая завернутый в маслянистую бумагу кусок кекса. Наверняка сгонял на кухню и выпросил для успокоения нервов. Фреда местные повара любили и баловали, но кекс готовили, конечно, не для него одного – сладкое помогало ловцам восстанавливать силы. – Держи, угостишь своих.

Он кутался в теплый свитер, а левую руку держал на перевязи. Ему тоже досталось. Я неопределенно пожала плечами и спросила, не хочет ли он подняться со мной к братьям, но Фред качнул головой:

– Спасибо, Мэгги, но некогда. Пойду к Уоррену, узнаю задачи на сегодня. Прорыв уменьшился, но до закрытия далеко. Так что буди ребят, завтракайте и собирайтесь, работа найдется.

Когда я поднялась к ним в комнату, братья спали глубоким сном, игнорируя как солнечные лучи, так и Арчи, который прыгал с яруса на ярус и топтался по ним с громким мурлыканьем. Рой отмахнулся и уткнулся лицом в подушку, а Дин вообще закопался в одеяло.

Я позволила себе минуту любоваться торчащими пятками, локтями и носом, а затем потрясла Роя за плечо. Проснулись Грейсы одновременно и первым делом потянулись к оружию.

– Расслабьтесь. Завтрак на столе, – фыркнула я и бросила в Роя футболкой.

Он окончательно выпутался из одеяла и повернулся ко мне спиной. На боку у него расплывался кровоподтек. Непохоже, чтобы ребра были сломаны, но подлатать не помешает.

– Так, ты – иди умываться, а ты – сиди здесь. Буду лечить, – решила я и ушла за мазью.

Дин послушно проскользнул мимо к душевым.

Когда я вернулась в комнату, Рой, морщась, ощупывал бок. Я залезла на кровать, села позади него, зачерпнула из баночки дурно пахнущую смесь и щедро плюхнула ее на синяк. Лекарства оставалось на донышке: за время обучения мы пользовались мазью чаще, чем хотелось бы.

– Ты больше не злишься?

Рой не ответил, но и не ушел, из чего я сделала вывод, что он готов заключить перемирие. Как бы сильно он ни обижался, а все равно заботился. Пока я спала, он щедро замазал зеленкой мои царапины, а глубокие ранки заклеил пластырем с ватной повязкой. Позеленевшие пальцы выдавали его с головой.

– Спасибо.

Я благодарно прижалась лбом к его спине и охнула, когда Рой развернулся и опрокинул меня на кровать. Баночка выпала из рук и покатилась по полу, а парень навис надо мной с серьезным и немного сердитым видом.

– Это последний раз, когда я тебя прощаю, – предупредил он. – Знаешь, как я испугался?

– Догадываюсь, – виновато улыбнулась я, чувствуя себя дурочкой, попавшейся на удочку Ведьмы.

– Нет, не догадываешься, – покачал головой Рой и притянул меня к себе. Уткнулся носом в шею, не отпуская. – Что же ты со мной делаешь…

От крепких объятий я охнула. Рой нахмурился и, не успела я возмутиться, дернул мою широкую футболку вверх. Прохладный воздух обжег обнаженную кожу. Пальцы Роя касались едва ощутимо, скорее щекотно, не вызывая боли. Живот, плечи, ребра…

– Утром было темно, я пропустил парочку ссадин, – нахмурился он и наклонился за баночкой с мазью. – Потерпи немного.

Потерпи?.. Я издала сдавленный смешок и закрыла лицо рукой. Казалось бы, что особенного в этой ситуации? Рой столько раз смазывал мои синяки, что не вспомнить! Но я не могла отрешиться от его прикосновений. Особенно в такой позе. И ссадины волновали меня в последнюю очередь.

Черт, Рою действительно было хоть бы хны или?..

Прежде чем я решилась скосить глаза и проверить, в комнату заглянул Дин.

– Выйди, – бросил ему Рой, перейдя с ребер на мою грудь.

Я предсказуемо отреагировала мурашками и колотящимся у горла сердцем.

– Вы бы предупреждали хоть! – возмутился Дин и выскочил обратно, задернув ширму.

Рой сделал несколько круговых движений большим пальцем, вроде и по синяку, но…

– Ты издеваешься или действительно не понимаешь? – сдавленно спросила я, поймав его руки и решившись наконец взглянуть на него.

Парень взгляда не отвел и нарочито медленно опустил ладонь на мою грудь. Ничего не говоря, повторил движение пальцев, но совсем не там, где надо. Если бы можно было сгореть от смущения, от меня наверняка осталась бы горстка пепла.

Рой выпрямился и отпустил меня, давая возможность дрожащими руками натянуть футболку.

– Идем завтракать, – как ни в чем не бывало позвал он.

Дин встретил нас понимающей ухмылкой, и я, надеясь, что он не станет зубоскалить, машинально собралась поправить колокольчики и вспомнила, что потеряла их в Центре. Единственный оставшийся у меня колокольчик – первый, подаренный Генри, я хранила его вместе с фотографией братьев и запасным ключом от квартиры в Глуши. В последнее время братья все реже там бывали, а я и вовсе старалась лишний раз не показываться на знакомых улицах.

– Как думаете, стоимость колокольчиков вычтут из стипендии? – поинтересовалась я, разрезая кекс.

– Скорее всего. Набор делается на заказ и стоит недешево.

Рой разлил горячий настой по чашкам и уселся за столик.

– Или отработаешь, – добавил Дин, вгрызаясь в кекс. – Расскажи Генри, он посмотрит.

Я вздохнула, прекрасно зная, что это будет за подработка. Убирать туалеты и мыть посуду на кухне – как давно я этим не занималась!

Впрочем, Генри в школе не оказалось. Зато мы встретили Алису, спешащую в больничное крыло с целой горой коробок. Врач едва держалась на ногах от усталости, и братья подхватили башню с медикаментами, пока та не рухнула на пол.

По словам Алисы, капитана мы могли ждать до вечера, и то не факт. Он пропадал в центре вместе со второй волной рекрутов. Но разрешение на новый набор колокольчиков Алиса и сама могла выписать.

Получив колокольчики и опробовав их на альтах – братья страдальчески поморщились, но стерпели, – мы направились к Прорыву, где нас дожидалась десятка. Теперь попасть в ЦИП можно было через ворота – их охраняли ловцы, сменяя друг друга.

– Воевать днем не так уж и страшно.

Дин запрокинул голову, щурясь на солнце. Я тоже посмотрела. Прорыв уменьшился и больше не напоминал северное сияние на полнеба. И с погодой повезло: духи попрятались, не желая попадать под обжигающие солнечные лучи. А вот запахи стали хуже. От тепла разложение шло быстрее, и на территории центра не то что пахло – смердело смертью, гарью и паленой шерстью. Трупы химер, которых не забрали на исследование, сжигали на месте.

Работа по закрытию Прорыва развернулась масштабная. Для медиумов огородили участок рядом с лечебницей, и каждый час специально поставленный человек измерял, насколько уменьшился Прорыв. Ловцы продолжали отлавливать и уничтожать духов. Работали по сменам: три часа и перерыв, чтобы не доводить себя до истощения. По сравнению со вчерашним днем народу прибавилось. Наша десятка тоже была в полном сборе.

– Слава богу, ты в порядке! – Лили повисла у меня на шее. – Фред нам рассказал, как ты подчинила химеру. Ты такая молодец!

– Молодец, которая свалилась в обморок во время боя, – хмыкнула Софи, не разделяя ее восторга.

– Все верно, гордиться тут нечем, – согласилась я с Софи к вящему удивлению последней. – Но я отдохнула и готова сражаться!

– Сражаться будут ловцы. Вы с Биллом пойдете к медиумам, – прервал наш разговор Фред.

Билл подхватил меня под локоть.

– Буду поддерживать нашу героиню, – подмигнул он, возвышаясь надо мной скалой.

Разделяться с братьями не хотелось. Да, мы учились работать в разных тройках и мое место было рядом с медиумами, а не на передовой, но я слишком боялась их потерять.

– Береги себя. Я присмотрю за Дином.

Почувствовав мое настроение, Рой привлек меня к себе и так крепко обнял, что страхи отступили.

– За собой тоже присмотри, – попросила я, привстав на цыпочки и коротко целуя его в губы.

Впервые мы показали свои отношения при всех, и я не сомневалась, что Лили устроит мне допрос с пристрастием. Лишь бы никто не пострадал! Я зажмурилась, давая себе обещание, что тогда все-все ей расскажу.

К медиумам мы с Биллом пошли вдвоем. Остальным тут делать было нечего: звон колокольчиков вблизи оглушал, а для альтов был смертельно опасен. Прорыв затягивался медленно, сопротивляясь совместным усилиям, но хотя бы новые твари из него не лезли.

– Мэгги, ты точно справишься? – уже без шуток уточнил Билл, положив тяжелую ладонь мне на плечо.

Колокольчики отозвались глухим звоном.

– Если шлепнусь в обморок, ты будешь первым, кто узнает, – пообещала я наполовину в шутку, наполовину всерьез.

Три часа – долго, но терпимо, а сейчас любая помощь была кстати.

К следующему вечеру я устала настолько, что долго соображала, о чем говорит незнакомая пожилая женщина. Оказалось, пришла смена, нас отправляли поесть и поспать. Поесть и поспать! Я подозревала, что скоро начну выключаться, едва услышав эти слова. Это поначалу три часа казались полноценным отдыхом, я даже в школу сходила на обед. Затем стало жаль времени, а после не осталось сил куда-то идти. Спали мы в гараже на матах, ели, что нам принесут, там же.

– Я с тобой раньше времени поседею. Когда ты научишься определять свой резерв? – не сдержался Рой, встретив меня у гаража после смены.

Я шла к дверям, держась за стеночку. Рою тоже досталось. Бровь была рассечена, а лицо в копоти от дыма. И все же он подхватил меня на руки, несмотря на возражения.

– Выдохни. Основной очаг погасили, духов приструнили, директор потребовал распустить рекрутов по домам. Я встретил Генри, это он попросил тебя забрать.

– Значит, мы можем поспать? – с надеждой уточнила я.

– Хоть до утра.

– Ура!

Я с облегчением уткнулась носом в пропахшую копотью рубашку. Выспаться – это звучало так заманчиво!

Рой вынес меня за территорию ЦИПа. В спину полетели шепотки, но я вцепилась в парня мертвой хваткой. Сил идти действительно не было.

В этот раз в общежитии было шумно: разговоры, ругань, стоны. При виде очередного новичка, вернувшегося из Центра, ребята замолкали, прекращая жаловаться, но зато жадно забрасывали его вопросам. Односложно отвечая о текущем положении дел, Рой донес меня до комнаты.

Арчи встретил нас привычным мурлыканьем, Дин – горячим травяным отваром. Я жадно выпила кружку, отставила ее в сторону, почувствовав, что наконец в безопасности… И тут меня накрыло. Все ужасы прошедших дней, чужие смерть, боль и отчаяние требовали выхода.

– Мне надо в душ…

Пошатываясь, я развернулась к дверям. Меня мутило. Хотелось очиститься от этой боли и грязи.

– Ты же свалишься на полпути.

Рой перехватил меня поперек живота.

– Поможешь дойти? Пожалуйста, – умоляюще посмотрела я на него.

– Хорошо, попрошу кого-нибудь за тобой приглядеть, – нехотя согласился он, а Дин сбегал в мою комнату за чистой одеждой.

В душевой никого не оказалось, а комнаты тех знакомых, с кем я общалась, были заперты.

– Рой…

Я боялась идти к душевым одна и не знала, как ему это объяснить.

– Мойся, я подожду снаружи. Не волнуйся, я буду рядом, – скрепя сердце предложил он.

Я оценила жертву. Рой прекрасно знал, какая о нем пойдет слава, если его застукают у женских душевых. Бережно проведя рукой по его щеке в знак благодарности, я зашла внутрь.

Застежки на форме никак не хотели расстегиваться, молния зажевала ткань и после очередного рывка сломалась. Сдержав ругательства, я кое-как вылезла из рубашки и встала под душ. Теплая вода смывала усталость. Я остервенело натиралась мылом, пока кожа не покраснела и не стала зудеть. Духи из Прорыва… Я не понимала причины их злости, их жажду убийства. Прислонившись лбом к холодной стене, я постаралась отрешиться от всего, но крики людей и призрачных тварей звенели в ушах. На уроках говорили о посттравматическом шоке от долгого контакта с духами. Что ж, я испытала его на себе!

Мир поплыл, и я увидела кошмар наяву. В этот раз не было никаких проводов и капсул. Не было духа, пронзающего меня когтями. Их место заняли тонны несущейся навстречу воды и крики – такие же отчаянные и полные боли, как в Центре. Волны захлестнули, сжимая в смертельных тисках, безжалостно закрутили. Бороться со стихией было трудно, но я упрямо пыталась выплыть, пока очередная волна не сломила мои жалкие потуги и не бросила на металлический штырь. Острие приближалось, перед глазами промелькнула тень. И вот вода вокруг окрасилась в алый…

– Ты в порядке? – пробился ко мне голос Роя. Не дождавшись ответа, он влетел в душевную и обнаружил меня на полу. Вода переливалась через бортик кабинки. – Мэгги, ты меня слышишь?

Он встряхнул меня, как тряпичную куклу, и продолжил что-то спрашивать, но я не могла разобрать.

Губы одеревенели. Он что-то говорит? Или Рой тоже только сон?

Измученное сознание покинуло меня, не дождавшись ответа.

Глава 4

Меня разбудили теплые солнечные лучи и гулкий бой часов, отбивающих полдень. Раскрытые настежь окна впускали свежий воздух взамен спертого и пропахшего лекарствами, а во дворе, как стая ворон, галдели рекруты.

Я потянулась, прислушиваясь к собственному организму. Несмотря на вчерашний кошмар, выспалась я на удивление хорошо, но по-прежнему чувствовала себя слабой.

В палату заглянула Алиса в привычном белом халате, уже заляпанном кофе, и с планшетом в руках. Она тоже выглядела посвежевшей, хоть и подрумянила бледные щеки.

– Проснулась, Спящая Красавица?

– Ага. Как я здесь оказалась?

Вечер я помнила слабо. После двух дней плотной работы с духами последним воспоминанием стал поход в душевую.

– Рой вчера принес. Ты упала в обморок. Хорошо, что он присматривал за тобой.

Алиса взяла меня за руку, считая пульс.

– Знаешь, я очень хочу тебя отшлепать, – призналась она, отпустив мою руку и записав показания в лист обхода. – Стоило месяц бороться с твоим истощением, чтобы ты за три дня свела мои усилия к нулю?! Это постараться надо.

– Прости.

Мне было жаль. Алиса искренне радела за каждого пациента, я не раз видела, как она клевала носом над столом, пытаясь подобрать подходящее лечение для своих подопечных и засиживаясь до изнеможения.

– Нельзя так напрягаться, – покачала головой врач, хотя самой тоже не мешало бы следовать полезному совету. – Ладно, лежи пока, отдыхай.

Я кивнула. Алиса поставила капельницу, наказав следить за раствором в течение получаса, и ушла к другим пациентам, оставив меня одну.

– Мэгги, ты спишь?

В палату заглянул Дин. Убедился, что рядом никого нет, и с торжествующим видом помахал бумажным пакетом:

– Я захватил еды из столовки. Будешь?

Аромат свежеиспеченного хлеба с хрустящей корочкой заполнил палату. К хлебу шли чеснок, помидоры, обжаренный бекон… Судя по росту припасов на прикроватном столике, Дин или ограбил кладовку, или нашел способ договориться с поварами.

Какое-то время мы молча ели, наслаждаясь едой.

– Что с Прорывом? – спросила я, утолив первый голод.

Настал черед информационного.

– Закрыли.

Дин посмотрел за окно, на безоблачное небо. Никаких Прорывов, ничего, напоминающего о недавнем кошмаре.

– Виновных нашли?

– Пока все засекречено, – недовольно поморщился он. – Но Эрнесто считает, что это кто-то из своих. Прорыв прямо над ЦИПом возник, и на случайность не похоже. Слишком он крупный. Поэтому, кстати, все и молчат – если кого-то объявить виновным, ловцы могут устроить самосуд…

Понятное дело. Среди ловцов были жертвы, и никто не сомневался, что их друзья и семьи захотят воздать убийце по заслугам. А тот, кто создал Прорыв, был настоящим убийцей, хоть и убивал чужими руками.

– Хорошо бы нашли, – вздохнула я, не испытывая к незнакомцу ни малейшего сострадания. – А что с ребятами?

– Никто не пострадал, – подозрительно быстро ответил Дин.

Я сразу почувствовала неладное. Он попытался отодвинуться, но я поймала его за куртку.

– Что-то произошло, пока я спала?

Судя по побледневшему лицу и прикушенной губе, я попала в точку.

– Рой сказал тебя не волновать.

Дин жалобно посмотрел на меня, но не помогло. После такого заявления я разволновалась еще сильнее.

– Или ты все рассказываешь, или я иду и узнаю сама.

Я решительно потянулась к капельнице, намереваясь вытащить иглу, и Дин поспешно перехватил мои руки.

– Фред пропал, Рой этим занимается, – нехотя сказал он. – Мы и сами недавно обнаружили. Его со вчерашнего вечера не видели, в общежитии не ночевал. Раньше он без предупреждения школу не покидал, а сегодня пропустил планерку у командиров, вот его и хватились. Он даже Лили не сказал, куда ушел.

Я почувствовала, что Дин что-то недоговаривает. Фред был большим мальчиком, и с Лили они хоть и встречались, но ругались частенько. Мог разозлиться и рвануть в город. Конечно, напиться до беспамятства – такого я от командира не ожидала. Но насколько хорошо мы его знали?

– И? Есть что-то еще?.. – подтолкнула я Дина.

– Фред не единственный, кого хватились, – признался тот, и тяжелый выдох расставил все по местам.

– Ведьма.

Я не сомневалась, что она сбежит при первой возможности, и оказалась права.

– Ведьма и несколько человек из медицинского персонала, – подтвердил мою догадку Дин. – Их пока не объявили в розыск. Может, они на стрессе домой отправились, никому не сообщив.

– Логично. Ведьма взрослыми не интересуется.

Если подумать, Фред тоже выходил за пределы ее интереса. Но он был моим командиром, а Ведьма не оставляла надежды использовать меня в своих целях. И я чертовски боялась, что вместо него вернется безвольная кукла.

Дин прекрасно понимал и разделял мои тревоги, но поговорить дольше мы не успели. Вернулась Алиса и прогнала его в школу, а мне пообещала, что еще одна подобная выходка, и вместо раствора прокапает успокоительное – чтобы одна спала, а второй учился. В итоге уснула я без лекарств, а к вечеру почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели. Исходила палату вдоль и поперек, ожидая известий о Фреде. В конце концов не выдержала бездействия, накорябала Алисе записку, что возвращаюсь домой, и ушла.

Наверняка комендант решил, что я сбежала с занятий. Разубеждать его я не стала: уроки не закончились и общежитие пустовало. Арчи мое возвращение самым бессовестным образом продрых на шкафу, и я прошлась до зала медитаций, постояла на балкончике, где любил курить Фред, и нерешительно постучала в его комнату. Вдруг он вернулся?

Со стуком я перестаралась, дверь неожиданно подалась и открылась. Стоило бы прикрыть ее и уйти, но любопытство победило и, оглянувшись, я зашла в комнату.

Фред частенько приходил к нам с Роем поболтать, но никогда не приглашал зайти к нему. Не запрещал, но каждый раз находил причину для отказа, глупую отмазку вроде постиранных и развешанных по комнате носков. Мы с Дином как-то поспорили о скрытом за дверью. Я настаивала на арсенале для борьбы с духами, развешанном на стенах, а Дин – на обычном мальчишеском беспорядке, за который стыдно.

Беспорядка не было. Арсенала, впрочем, тоже. Небольшая комната, самая что ни на есть обычная, стены, выкрашенные однотонной светло-зеленой краской, полки с книгами, узкая тахта, накрытая старым вязаным покрывалом, колченогая табуретка… На стене была нарисована полная карта Лабиринта с приклеенными скотчем пометками – где какие испытания. На тумбочке рядом с настольной книгой о Прорывах под авторством небезызвестного Винсента Гонта скромно притулились фотографии, на одной из которых счастливо улыбалась Лили, держа в руках букет полевых цветов.

– Что ты здесь делаешь? – знакомый голос застал меня врасплох, и я подпрыгнула на месте, оборачиваясь к Генри.

Он стоял в дверях, опираясь на трость. Лицо пересекал очередной шрам, багровый и вздувшийся – последствия встречи с духами. От неожиданности я оступилась, задела тумбочку, и второй снимок, где Фред выпивал в компании незнакомых мне ловцов, полетел на пол. Стекло в рамке покрылось неровными трещинами, и я наклонилась за фотографией, осторожно собирая вылетевшие осколки. Обязательно куплю командиру новую рамку, когда выберусь в город.

– Уф, напугали! Зачем так подкрадываться?

– Мало я вас тренирую, раз не услышала, – недовольно поджал губы Генри, подошел и присел рядом, доставая незамеченные осколки из-под тумбочки. – Только не говори, что ищешь Фреда.

– Вы и сами это сказали, – пожала я плечами.

Очевидно, что в комнате командира я искала улики, куда он мог деться.

– Значит, растрепали уже… Я так и знал, что долго тайну не сохранить. И как успехи?

– Ничего не нашла.

Я поставила фотографию на место. Фред на ней казался гораздо более счастливым, чем я привыкла его видеть.

– С кем он здесь?

– Его первая десятка. – Генри коснулся фотографии, припоминая. – Командир Груни – вот этот вечно хмурый парень, неразлучные балагуры-медиумы и задира Санни, от которой половина школы сходила с ума. Отличные были ребята.

Улыбка капитана была искренняя и печальная.

Сердце болезненно кольнуло. Я слышала, что почти вся первая десятка Фреда погибла, и видеть их на фотографии, смеющимися и полными жизни, было странно. Как заглянуть в чужое прошлое. А ведь малышка Санни была одного со мной возраста! Да и медиумы недалеко ушли…

Генри сжал мое плечо.

– Для ловцов нормально терять близких. Это неизбежно, наша работа иного и не предполагает. Понимаешь, к чему я веду? – неожиданно серьезно спросил он.

Я покачала головой, и Генри вздохнул.

– Не рискуйте. Не лезьте в это дело. Пропажей Фреда занимаются взрослые и справятся без вас.

– Как в прошлый раз спасали Дина? – вскинулась я и поняла, что зря это сказала.

Лицо Генри превратилось в ледяную маску.

– Ты не поняла. Как твой опекун я запрещаю лезть в это дело. – Генри наклонился ко мне, обдав запахом лекарств и крови, а я сжала кулаки, упрямо не отводя взгляда. Уловив мое настроение, Генри провел рукой по лицу, словно смахивая паутину. – Да что я с тобой спорю?.. – пробормотал он, а затем неожиданно схватил меня за шиворот и выволок в коридор.

Я пробовала вырваться, но капитан был сильнее.

– Ключ! – потребовал он.

Я демонстративно скрестила руки на груди, и он залез в карман моей куртки и вытащил ключ от нашей комнаты сам. Дотащил меня туда и втолкнул внутрь.

– Посиди и подумай о моих словах, – порекомендовал он напоследок, громко хлопая дверью и запирая меня снаружи. – Я оставлю ключ на вахте, – добавил он и ушел.

А я так и осталась стоять у закрытой двери, не в силах унять охватившую меня дрожь. Я ошиблась: мы не могли притворяться и втихую поступать по-своему. В школе ловцов были свои правила, и мы были пешками в чужой игре, разменной монетой, о чем мне Генри Уоррен и напомнил самым доступным способом.

Прежде чем братья вернулись с занятий, я успела попсиховать, успокоиться и начать собирать вещи: в первую очередь оружие ловцов – соль, пистолет, цепи… Плотный рюкзак из брезента оттянул плечи. Тяжеловат, но справлюсь. Не знаю, чего хотел добиться Генри своим уроком, но я не послушная собачонка, которой можно указать место.

– А я сразу говорил, что бесплатный сыр в мышеловке. Это опекунство выйдет нам боком, – выслушав мой сбивчивый рассказ, сказал Дин, закинув сумку с учебниками в дальний угол. – И что дальше? Бросим Фреда и продолжим учиться?

– Нет, конечно. Не суетись, дай подумать, – окоротил его Рой, щелкнув зажигалкой и закурив прямо в комнате. Давненько он этого не делал.

Пойти против Генри означало уйти из школы. А значит, вернуться в Глушь и выживать. Конечно, самая ягодная и грибная пора не прошла, а у нас появились деньги – мы получили неплохую компенсацию за нападение в парке, да и стипендия поднакопилась, на зиму хватит. Но что делать дальше? От браслетов контрактников никто не избавит, а получится ли найти работу в Глуши, неизвестно.

– Хватит курить! – не сдержался Дин. Из нас троих он всегда был самым нетерпеливым. – Ты ведь не оставишь все как есть?

– Я же сказал, нет, – твердо повторил Рой и потушил сигарету. – Генри сам утверждал, десятка – это семья. Если Фред к утру не вернется, пойдем искать. Но не ночью. От того, что нас сожрут духи, легче никому не станет.

Он красноречиво посмотрел на улицу. За окном сгущались сумерки, и идти в город сейчас было чистым самоубийством.

– Значит, уходим на рассвете, – подвел итог Дин.

– Да. Напиши записку остальным. Думаю, не мы одни волнуемся за Фреда. Да и нас хватятся, – напомнил Рой и повернулся ко мне: – Мэгги, наши вещи тоже подготовь. Но много не бери, неизвестно, как обернется дело.

С этим не поспорить, с баулами за плечами по чужим домам не побегаешь.

Арчи шестым чувством узнал, что его покидают, и устроил целый концерт: ночь напролет то заунывно мяукал, то ластился и забирался на руки, то обиженно сидел у самых дверей, словно собирался уйти с нами. Мне и самой не хотелось спускать его с рук – негромкое мурлыканье хотя бы немного отвлекало от мыслей о предстоящей вылазке. Спускаться к себе в комнату я тоже не стала, прикорнула на диване.

С первыми лучами солнца, продремав от силы часа два, мы собрались, вышли из комнаты и постучали в соседнюю дверь. Фред не открыл, и ждать дольше мы не стали.

– Жалеешь?

Рой заметил мой брошенный украдкой взгляд.

Школа и общежитие с ее привычным распорядком остались позади: проштрафившиеся рекруты, позевывая, бежали в сторону стадиона, а немногочисленный персонал шел на работу. Мне нравилась школа, не хотелось с ней расставаться. Учиться здесь было непросто, зато интересно. И у меня появились друзья.

– Есть немного, – не стала отпираться я и отвернулась.

У нас были дела поважнее, чем ностальгия.

Красная Яма – район, в который мы планировали наведаться, – можно было смело называть филиалом Глуши. В нем собиралось самое отребье: воры, контрабандисты, работорговцы. Там же находился Кирпич – бар и черный рынок, где можно было приобрести за деньги все что угодно, начиная от наркотиков и заканчивая оружием. А еще купить информацию. Если где и знали, куда подевался наш командир, то здесь. В Яме активная жизнь начиналась после полуночи и бурлила до рассвета. Утром местные отсыпались. Даже псы не вылезали из подворотен, лениво и издалека облаивая редких прохожих.

Воняющий нечистотами переулок вывел нас к низенькой металлической двери со стертой вывеской наверху. Прочитать ее было невозможно. «Под мухой», «Стрелка», «Бункер» – Кирпич называли по-разному. Впрочем, мы были здесь не первый раз, чтобы бесцельно гадать.

Дверь противно заскрипела, привлекая внимание немногочисленных посетителей, тех, кто мог отреагировать на шум. Двое парней спали, уткнувшись лицом в немытые столы, и их храп смешивался с монотонным жужжанием помойных мух и дребезжанием старой пластинки в граммофоне, призванном изображать музыку. Как по мне, мухи жужжали мелодичнее.

– О, детки Глуши пожаловали! Валите-ка отсюда пока целы.

Бугай, сидящий за барной стойкой, залпом допил стакан с мутноватой жидкостью и пустил пустую посудину прямо в руки пузатому бармену. Тот неторопливо вытянул из-под стола такую же пузатую, как он сам, бутылку, налил добавки и отправил стакан обратно.

– Не кипиши, Стоун, у нас ограничения на вход нет. Только на выход, – хохотнул бармен и с прищуром посмотрел на Роя. Я плотнее надвинула капюшон толстовки и опустила голову, надеясь, что меня не вспомнят и не узнают. – Давненько не виделись, Грейс. Слышал, ты ушел в ловцы?

– Как ушел, так и вышел.

Рой передернул плечами и присел на высокий стул, игнорируя буравящего спину бугая. Дашь слабину, и из бара вышибут в мгновение ока. Об этом мы тоже знали.

– Зачем пришел? Ловцов тут не любят. Пускай и бывших.

– Мы ищем одного человека. – Рой не стал ходить вокруг да около и положил на стойку фотографию, позаимствованную из комнаты Фреда. – Его.

– У нас много кто бывает. Всех не припомню, – даже не взглянул на фотографию бармен.

– А если я освежу память?

Рой оставил на стойке купюру. С расценками он был знаком.

Бармен довольно смахнул деньги.

– Кажется, припоминаю, – взяв фотографию, ответил он. – Вчера заходил к нам в полдень.

– Один?

– Один. Сначала тихо сидел, сок цедил, как вы, детишки, любите. А потом к нему прицепился Рябчик. В общем, повздорили они знатно, посуду переколотили, пришлось объяснить, что это не по понятиям. Но этот ваш молодцом держался, не жаловался, когда его мордой по полу возили. А куда дальше пошел, я не знаю.

– Он ничего не спрашивал? – встрял молчавший до этого Дин.

– Узнавал, как добраться до Плотины. А что, он вам должен?

– Скорее, мы ему. Спасибо, мы пойдем.

Вторая купюра так же быстро исчезла в кармане бармена.

– Эй, Грейсы! – окликнул он, когда мы стояли в дверях. – Поменьше шастайте в нашем районе, времена нынче неспокойные.

Он выразительно потер руку, намекая на неприкрытые братьями браслеты.

Рой кивнул, принимая предупреждение, и мы вышли на улицу.

Увы, беспрепятственно уйти нам не дали. Переулок перегородили братья Дэвис – местная гопота, не терпящая выходцев из Глуши. У старшего была проколота бровь, у младшего криво сросся нос – а так все как на подбор, коротко стриженные громилы в серой униформе рабочих.

– Грейс, кажется, ты забыл, что за проход по нашей территории надо платить, – криво усмехнулся старший Дэвис, поигрывая битой.

Из-за отказов вступать в преступные банды, свободу от которых приходилось выбивать кулаками, недругов у Роя было полно.

Если бы деньги решили проблему, мы заплатили бы, но сейчас Дэвисам просто хотелось подраться, выпустить пар и унизить ловцов, даже если это обычные подростки. К окнам прильнули немногочисленные посетители бара, решившие поглазеть на бесплатную потасовку, и своим присутствием раззадорили бандитов.

– Может, встанете на колени? Если хорошо попросите, уйдете на своих двоих, – присоединился к заводиле средний брат с низким прокуренным басом.

– Они, наверное, в штаны наделали, куда ты их торопишь, – загоготал младший из троицы, и его смех эхом подхватили в Яме.

Рука Роя метнулась к поясу, но вытаскивать пистолет он не рискнул. Здесь были свои законы. Насмерть дрались редко, а вот за применение огнестрельного могли грохнуть.

– Мэгги, уматывай отсюда, – одними губами приказал Рой.

Дэвисы были на взводе. Не посмотрят, что я девчонка, церемониться не станут.

– Раз по-хорошему не понимаете, придется вас проучить.

Бандиты демонстративно размяли пальцы и кинулись в драку.

Увернувшись от удара, я бросилась в сторону, как и просил Рой. Кинула в старшего Дэвиса жестяной банкой, валявшейся тут же под ногами. Не больно, но обидно. Гнаться за мной он не стал, обернулся, выразительно проведя пальцем по горлу, – и упустил момент. Рой рванул к нему и вырубил заученным на тренировках ударом под дых.

Дин, поднырнув под рукой кривоносого, толкнул его в спину. По инерции мужчина отлетел к стене, врезался в кучу мусора и в обнимку с бачком покатился по дороге. Последний противник получил ногой в пах и согнулся от боли – Рой дал свободу Охотнику, а тот с преступниками не церемонился.

Зеваки отпрянули от окон. Они ожидали публичного унижения ловцов, а никак не отпора, но мы слишком поздно сообразили, что уйти победителями нам не позволят.

Откуда стоящий на крыльце зевака-бугай достал старую винтовку, я не заметила. Может, передал бармен или кто-то из посетителей. Повезло в одном – Рой находился под влиянием альта и от первого выстрела уклонился. Просвистев над его головой, пуля вгрызлась в стену, разбрызгивая штукатурку. Стрелял бандит на поражение.

Второго выстрела я не допустила – накинулась на прицелившегося из винтовки мужчину и вцепилась ему в руку, почувствовав под пальцами полоску металла. Несостоявшийся убийца был из контрактников!

– Ах ты гаденыш! – разъярился он, с силой отталкивая меня.

Не устояв на ногах, я упала, и капюшон слетел с головы. Рыжие волосы волной рассыпались по плечам. Бугай замахнулся прикладом, и я машинально закрыла лицо руками, надеясь защититься от удара. Зажмурилась в ожидании боли. Бить меня он почему-то не стал, зато так схватил за капюшон куртки, что я чуть не задохнулась. Наклонился. В нос ударило мускусное амбре.

– Что-то я тебя не помню, – прогундосил бугай, бесцеремонно вертя мое лицо.

Рой стоял напряженный, как стрела, но не двигался с места. Бугай мог запросто свернуть мне шею.

– У Грейсов сестра была мелкая, тоже рыжая, но ты постарше будешь. Или подросла?

Он больно дернул меня за волосы.

– Так ее же схоронили весной, – не вовремя вспомнил кто-то из толпы, а я похолодела.

Рука, держащая меня, окаменела.

– Померла? – бандит недоверчиво оглянулся на сплетника.

Я съежилась, по-глупому надеясь стать незаметнее.

– Зуб даю!

– А эта хоть живая?

– Ты бы проверил! Вдруг она с кем-то из братьев контракт заключила?

Перешептывания переросли в гул, а бугай оттолкнул меня к стене, отряхивая руки. Я пребольно стукнулась головой и щелкнула зубами, чудом не прикусив язык. Бандит поудобнее перехватил винтовку.

– Что скажешь, девка? Как тебя зовут? – наставив на меня дуло, спросил он.

– Уоррен. Маргарет Уоррен, – чужое имя слетело с губ как собственное.

– Неужто дочка самого Уоррена? Генри Уоррена?

– Д-да.

– Вот свезло поквитаться! – пробормотал он, прищуриваясь.

Я запоздало подумала, что стоило назваться другим именем. Уоррена в Яме многие не любили.

Бандит щелкнул затвором, и время замерло: испуганные, жаждущие крови зеваки, подрагивающий палец бандита на спусковом крючке, бросившиеся на помощь братья… Я понимала, что Рой не успеет и самой от пули не убежать – с такого расстояния слепой не промажет. Поэтому я сделала то, чему учили меня последние несколько месяцев. Когда палец бугая дернулся, я взмахнула колокольчиками, играя холод. В конце концов, его альт тоже был духом.

Винтовка упала на землю из ослабевших пальцев, и бандит непонимающе уставился на свои руки. Он перевел взгляд на меня и вдруг заорал противным бабьим криком. Спотыкаясь и расталкивая столпившихся у порога зевак, он влетел по ступенькам в бар, не оглядываясь ни на нас, ни на подельников. Похоже, никто не понял, что произошло, но все почувствовали, как что-то изменилось. И это незримое пугало больше, чем дуло пистолета или увесистая дубинка.

– Бежим!

Рой схватил меня за руку, увлекая за собой, и мы бросились следом за исчезающим в переулке Дином. У нас был шанс, пока толпа не опомнилась и не решила избавиться от неожиданной угрозы.

Несмотря на погожий день, ведущие к Плотине кварталы хотелось обойти стороной. Здесь было кучно, тесно и темно. Дома до десяти этажей с узенькими улочками, где двум людям было сложно разминуться, заколоченные торговые ларьки, обрывки старых газет и тяжелый гул бушующей вдалеке реки – все это создавало гнетущую атмосферу. Сутулые призрачные тени следили за нами из окон заброшенных зданий, живых людей было мало, а те, кто попадался, стремились поскорее уйти с нашего пути. Мы неслись по улочкам как сумасшедшие, а просто так по Яме не бегали – либо спасались от духов, либо от разборок.

Пожив в благополучном районе, я почти забыла, какими грязными бывают улицы! Помои под ногами, битые стекла, смрад.

– Осторожнее! – Рой отдернул меня в сторону от открытого люка, который я впопыхах не заметила.

Я перепрыгнула препятствие. Останавливаться на передышку было опасно.

Только спустя несколько кварталов, уткнувшись в высокое заграждение с колючей проволокой, мы убедились, что погони не будет. Сумасшедшая гонка обернулась колющей болью в боку и судорожным кашлем. Дин тоже привалился к ограде, тяжело дыша и потирая колени. Единственным, кто уверенно держался на ногах, был Рой.

– Чего они к нам прицепились? Раньше ведь не лезли!

Дин с обидой посмотрел на порванную куртку. Где-то зацепился, и капюшон теперь можно было отрывать и выбрасывать. Нет, надо было что-то делать с его внимательностью – каждую нашу вылазку Дин умудрялся подрать одежду!

– Грех не развлечься за счет ловцов, – вернулась ко мне способность говорить.

– А я слышал от Генри, что недавно в Яме была чистка. Отлавливали духов и под шумок повязали особо ретивых бандитов. Вроде бы Грабли забрали и Лихого Глаза. Так что у них есть причина злиться на ловцов. – Рой стянул шнурок, взлохматил волосы и снова собрал хвост. – Неважно. Мы выбрались, и слава богу. Теперь нужно найти Фреда, а для этого придумать, как перебраться к Плотине.

Он с досадой посмотрел на высокое ограждение.

– Для начала попробуем обойти? – предложил Дин, и за неимением лучшего мы двинулись вдоль заграждения.

Естественно, в каждом заборе найдется дырка, и не одна – ее мы и высматривали. Шум воды усиливался. Я видела Плотину на фотографиях, и мне не терпелось сравнить впечатления. Когда-то это был благополучный жилой район с большим научно-исследовательским центром. Братья рассказывали, как вместе с родителями ходили сюда на экскурсию – им показывали фильм о жизни до войны, когда призрачные твари были плодом воображения. Бомбежки плотину не повредили, и она исправно функционировала до злополучного черного мая пятилетней давности, когда ее подорвали, и весь район затопило водой.

С тех пор это место будто вымерло. Остались одни старожилы, не желающие покидать разрушенные дома, и те, кому идти было некуда. Здесь любой чужак привлекал внимание, а значит, было больше шансов найти Фреда.

– Похолодало, вам не кажется? – поежился Дин, когда мы приблизились к реке, отлично видимой за заграждением. – Эрнесто предупреждает, чтобы мы были осторожнее.

Ветер пронизывал до костей, и это несмотря на середину лета. Я застегнула куртку, чтобы не дрожать.

– Мне тоже не нравится этот холод.

Рой остановился у забора, присел на корточки. Зеленая трава вокруг была покрыта инеем, и белая дорожка уходила к приземистой пристройке.

– Думаешь, там дух? – приложила я ладонь к земле.

– И не один, судя по заморозкам.

– Эй, тут и дыра есть! – доложил нам Дин, успевший уйти вперед.

Дыра была сделана давненько, кончики срезанной проволоки затупились и проржавели от времени. Мы протиснулись сквозь нее, наконец оказавшись по другую сторону.

– Будьте наготове, – предупредил Рой, ступая по замерзшей траве.

Пристройку мы обошли стороной и выбрались на тропинку к реке, когда поняли – так нельзя. Рой остановился первым.

– Надо проверить, нет ли там Прорыва, – нехотя сказал он, поворачивая назад, и мы с Дином последовали за ним.

У пристройки температура опустилась ниже нуля, и стало невозможно сдержать стук зубов. Под ногами хрустела ледяная крошка, а холод стал таким нестерпимым, что кончики волос и ресницы заиндевели.

– Ну, что, кто тут горячий парень? – пробормотал Дин, за что получил от меня тычок в бок – было не до смеха.

Дверь открылась со скрипом, в лучших традициях историй ужасов. Выключатель у стены, как и саму стену, скрывал толстый слой льда, а фонарь, который был у нас с собой, то и дело выхватывал из темноты сгорбленные призрачные фигуры. Они шипели от света и все больше толпились у дальней стены пристройки. Если приглядеться, там можно было заметить сжавшуюся в углу девушку.

– Ребя-ята, помогите! – плачущим голосом окликнула она нас, и я с неверием узнала голос Лили.

Черт побери, это действительно была она! Прикрытая стеной со спины, Лили окружила себя цепью, выстраивая защиту от призрачных тварей. Может, против одного-двух духов и помогло бы, но в пристройке их было куда больше. Они обжигались о металл, но упрямо лезли к единственному источнику тепла. Судя по решительно сжатым губам и заряженному пистолету, Лили намеревалась задорого продать свою жизнь.

Я привычно тряхнула колокольчиками, привлекая внимание духов, и тут же пошатнулась. Много, тяжело. Меня словно с головой окунуло в ледяную воду, а духи замерли, не в силах пошевелиться.

– Лили, бегом сюда! – рявкнул Рой, пока я сдерживала духов, и девчонка, не колеблясь, бросилась к нам.

Одного духа я все-таки упустила. Дымчатая полупрозрачная кошка пролетела над головой Лили и приземлилась прямо у ее ног. Вздыбила шерсть и противно завизжала на ультразвуке. На нашего Арчи она походила мало – оскаленная пасть, провалы вместо глаз. Самая настоящая призрачная тварь! С ней мы церемониться не стали – хватило подоспевшего Дина и крепкой стали.

Я отходила последней, не прекращая играть, пятясь по скользкому полу. У самого выхода нога поехала, но Рой успел подхватить меня, вытащить на улицу и захлопнуть дверь. Щедро высыпанная на порог соль запечатала пристройку. Духи внутри бесновались, но выбраться не могли.

– Спасибо!

Лили, дрожа от холода и пережитого страха, крепко обняла нас по очереди.

– Что ты там делала?

Рой накинул свою куртку ей на плечи.

– Искала Фреда, – громко шмыгнула носом Лили. – Ты же знаешь, как он мечтал избавиться от контракта. А недавно нашел способ. Вернее, человека, который согласился помочь…

– И после этого Фред пропал, – договорил за нее Рой. Это не походило на рассудительного командира – доверять кому попало. Значит, действительно убедился и поверил. – Почему ты молчала?

– Фред просил никому не говорить. Но я боюсь. Я не верю, что можно так запросто избавиться от альта. – Она обхватила себя руками. – В последнее время он часто наведывался на Плотину, и я подумала: вдруг он снова отправился сюда? Потом увидела эту пристройку, почувствовала холод…

– И решила проверить, не там ли Фред?

Такой глупости от подруги я не ожидала.

– Вы тоже не прошли мимо, – огрызнулась Лили.

– Нас трое. Ты же знаешь, с духами не связываются в одиночку.

Меня тоже потряхивало при мысли, что задержись мы на час, и на одного духа в пристройке стало бы больше.

– Я боялась не успеть.

– Ладно, девочки, хватит спорить, – вмешался Рой. – Фреда здесь нет. Лили, он больше ничего не говорил?

– Смеялся, что я могу не ревновать его к мистеру Корну.

О своем друге Фред рассказывал неохотно. Весной на Плотине был паводок – ловцов отправили на помощь жителям, и командир чуть ли не за шкирку вытащил из дома ученого. Вода, успевшая подняться до уровня первого этажа, волновала мистера Корна меньше, чем сорванный эксперимент, к которому он готовился несколько месяцев.

– Тогда стоит навестить этого мистера Корна. Может, он просветит нас, куда делся Фред, – согласился Рой.

Чем-то Плотина напоминала Глушь: те же полуразрушенные постройки, грязь, торопящиеся куда-то жители. От реки шел пронизывающий холод.

– Твою ж мать!

Дин перегнулся через перила, чтобы посмотреть, чистая здесь вода или нет, и отпрянул так резко, что упал.

Рой помог ему подняться.

– Ты что там увидел?

Несмотря на дурное предчувствие, я сунула любопытный нос к воде и тоже чуть не заорала – река в глубине светилась от многочисленных духов на дне. Купаться я бы не рискнула – сожрут в мгновение ока.

– Наверное, это жертвы наводнения. Когда плотина рухнула, погибла куча народу, – предположил Рой, последовав дурному примеру.

Несколько призраков нас заметили и устремились к поверхности. Рой махнул рукой, чтобы мы отошли.

– Так, от воды держимся подальше и смотрим в оба.

Понемногу народу вокруг прибавилось. Попадались возвращающиеся с плотины рабочие, женщины с корзинами несли белье с речки, ничуть не боясь снующих там духов – люди привыкают ко всему. Дети залихватски гоняли на старых велосипедах. На нас жители Плотины смотрели с подозрением и близко не подходили.

– Простите, вы не видели этого парня? – Лили сама пристала к ним с фотографией Фреда, но горожане качали головами. – А вы?

– Не подскажете, как найти мистера Корна? – поменял стратегию Рой, заметив, что Лили уже отчаялась.

Рыбак, сплюнув окурок под ноги, махнул на плотину.

– Идите до конца набережной, прямо в его дом упретесь. Не перепутаете. Духов там хренова туча, страшно до жути, никто другой не селится. А Корн, он!..

Рыбак выразительно присвистнул и покрутил пальцем у виска.

Если взрослые обходили дом сумасшедшего ученого стороной, то дети, напротив, липли к нему как мухи. Трое мальчишек и девчонка помладше Дина торчали у двухэтажного дома с облупленной штукатуркой и бурно решали, кто первым постучится в дверь. Не таким и психом был этот Корн: на окнах стояли металлические решетки, а входная дверь была обита полосами железа крест-накрест. Он точно знал, как защититься от духов.

– Нет, на Глушь все-таки не похоже, – пробормотал Рой себе под нос.

Брат ответил ему понимающим взглядом, скривив губы. Грейсы никогда не рисковали понапрасну. Здесь же местным ребятишкам хотелось пощекотать нервы.

Удивить визитом мистера Корна не удалось. Прежде чем к нему постучались мы или детишки, он сам вышел на крыльцо – неопрятного вида мужчина с всклокоченными волосами, в домашних брюках, тапках на босу ногу и рубашке с подвернутыми рукавами. На загорелой коже ярко выделялся браслет контрактника, а пальцы нервно перебирали по косяку двери. У него беспрестанно дергалась голова и косили глаза – неудивительно, что среди жителей он снискал дурную славу.

Дети с визгом бросились врассыпную. Мы, естественно, остались, и бегающий взгляд уперся в нас.

– Вы же ловцы, да? Что вам нужно? Я говорил, что не провожу никаких незаконных экспериментов! Мы исправно платим налоги, соседей не беспокоим. Тони подтвердит. Правда, Тони?

Голос мужчины сорвался в фальцет. Он уставился на пустое место рядом с собой, и, готова поклясться, никакого духа там не было!

– Простите, мистер Корн, мы с частным вопросом, – выступил вперед Рой, оттесняя меня и не спуская с него глаз.

– Мы ищем друга, – выскочила Лили перед Роем, показывая фотографию. – Вы его встречали?

– Впервые вижу.

– Не врите! Фред о вас рассказывал!

Губы Лили задрожали, и хозяин дома моментально сменил тактику.

– Ты, наверное, Лили? Девочка с альтом-близнецом? Извини, не узнал. – Он вытащил из кармана платок и вытер лоб, а затем растянул тонкие губы в улыбке. Мужчина несколько раз ударил локтем по воздуху, будто бил кого-то в бок. – А ты, Тони, что не сказал? Молчи-ишь, стыдно небось! Точно-точно, Фред ведь просил не рассказывать посторонним о нашем знакомстве.

– Вы его видели? – легче было не заострять внимание на странностях ученого.

– Больше месяца назад, – выдохнул Корн, сжимая платок в руке. – Он не предупреждает о визитах. Приходит, уходит, когда хочет. Никакого уважения к старшим.

Ученый сунул платок в карман и снова уцепился за косяк. Мне очень не понравилось, как оценивающе он смотрел на Лили.

– Если не верите, можете зайти и проверить, – щедро предложил он, открывая дверь шире.

Лили дернулась зайти, но Рой схватил ее за рукав.

– Не нужно. Извините за беспокойство.

– Мы все же настаиваем.

Корн сощурился и отступил в сторону, а дверь его квартиры с грохотом распахнулась, и оттуда вылетели две призрачные фигуры. В-класс, не меньше.

– Хватайте девчонку! – рявкнул он без улыбки.

Рой вытащил пистолет и подстрелил одного духа на подлете, но второй добрался до Лили. Скрутил ее в леденящем объятии.

– Дернетесь, и она умрет, – предупредил Корн, разом растеряв все дружелюбие.

Руки у него тряслись, как при припадке.

– Ты, брось пистолет! – приказал ученый Рою.

Дух сжал Лили горло, и она захрипела. Рой быстро положил пистолет на землю, поднимая руки.

– Вон в те кусты!

Когда его требование выполнили, Корн немного расслабился. Убедился, что за нами никто не следит – малышня смоталась от греха подальше, – и спустился к нам. Прошел мимо Дина – его свирель в отличие от моих колокольчиков не привлекла никакого внимания.

– Кто тут у нас еще? Медиум? Туда же бросай!

Генри меня убьет. Вторые колокольчики за неделю! Я сняла браслет и кинула в кусты. От перезвона в воздухе духи дернулись, а Корн недовольно поморщился.

– Без шуточек, – погрозил он мне пальцем. – Одно неверное движение, и…

Дух сжал горло Лили сильнее, и она захрипела, а Корн захихикал. Затем резко дернул меня за руку и повернул к себе. Сухие узловатые пальцы схватили за подбородок.

– Я тебя видел, точно видел, – протянул он, нахмурившись, и помотал мою голову из стороны в сторону. – Ты на него чем-то похожа. Нос, глаза. Этот взгляд сложно забыть… Тони, смотри, похожа ведь на Винсента?

Кто такой этот Винсент, я не представляла. Лично у меня Корн воспоминаний не вызывал, разве что ассоциацию с Ведьмой. Та тоже была больной на голову. Да мало ли где он мог меня встретить? На рынке в Глуши, например.

– Неважно. Винсент мертв. – Ученый оттолкнул меня и махнул рукой: – Идите за мной. Нехорошо держать гостей на пороге.

Убедившись, что мы безоружны, Корн снова принял вид радушного хозяина.

– Бей при первой возможности, – шепнул Рой, когда я поравнялась с ним.

Никто не знал, что выкинет Корн в следующий момент. Дух держал Лили за горло, да так сильно, что она обмякла.

– Не порти материал! Она нужна живой, – прикрикнул на него Корн и тщательно запер за нами дверь.

Дом ученого был таким же неопрятным, как он сам. Заваленный мусором, объедками, пахнущий тухлятиной и кровью. Крови было много: на стене, обоях, даже на абажуре.

Не успели мы сделать и нескольких шагов, как нечеловеческий крик разбил гнетущую тишину. Лили тут же ожила.

– Фред, Фред! – хрипела она и рванулась из рук духа, не заботясь, что он может ее задушить.

Мне не верилось, что это был крик нашего командира. Фред никогда не жаловался, я даже стона от него не слышала! Что надо было сделать, чтобы он так закричал?!

Мы зашли в комнату и увидели его. Фред бессильно повис на железной цепи посреди самодельной лаборатории. Рядом стоял дух А-класса, похожий на обычного человека, если тому разрезать рот от уха до уха и добавить два ряда острых мелких зубов. Когти на руках твари были багровыми, и дух неспешно облизывал их длинным языком.

Обнаженный, избитый, с исполосованной кожей, Фред едва дышал. Воздух пропитался запахом железа и крови. Командир был без сознания и никак не отреагировал на наше появление.

– Фред, господи, Фред!..

Голос Лили упал до шепота, и она беззвучно заплакала.

– Разве я не просил подождать, Тони. У нас гости, а ты так себя ведешь. Отойди, – укоризненно посмотрел на тварь ученый, а у меня в голове завертелась куча вопросов. Это был его альт? Тогда кто держал Лили? Откуда у него вообще было столько духов в подчинении?

Естественно, Корн объяснять ничего не стал, но по крайней мере Тони подчинялся ему и послушно замер у стены.

– Лили, не хочешь поговорить с Фредом?

По жесту Корна дух отпустил ее, и Лили бросилась к парню, не обращая внимания на тварь рядом с ними. Обняла, безуспешно пытаясь привести в чувство и одновременно остановить кровь.

– Что вы с ним сделали?!

Я никогда не видела у нее такого взгляда, полного боли и ненависти.

– Ничего такого, на что он сам не согласился. Я попытался разорвать его контракт с духом. – Безразличный к ее отчаянию, Корн пожал плечами и отошел к столу, на котором были разложены устрашающего вида предметы: ножи, скальпель, изогнутые ножницы. – Это мне Тони посоветовал. Он очень умный, умнее, чем я. – Он уставился на облизывающуюся тварь. – Но Тони ошибся. Избавиться от контракта сложнее, чем мы думали. Придется помучить Фреда еще немного.

– Немного? Он едва дышит! – возмутился Дин, и ученый вздохнул, вытащив из груды инструментов флакончик с аммиаком.

– Мальчик, ты слишком мал, чтобы понять. В науке не обойтись без жертв.

– А как же эксперименты Шарля де Бранса? Он проверял, как сдерживать духов, на себе! И заметьте, остался жив, – парировал Дин, не иначе как подслушав Эрнесто.

– Ты много болтаешь. Поменять вас местами?

Корн недовольно сжал губы, вытащил пробку и сунул флакон Фреду под нос. Командир дернулся, застонал от боли в вывернутых суставах и открыл глаза. Сначала бездумно смотрел вперед, затем увидел нас.

– Лили, – разобрала я шепот потрескавшихся губ, а девушка не сдержалась и всхлипнула в голос.

Не знаю, каких усилий Фреду стоило выпрямиться и осмотреться, но на его лице сменилась целая гамма чувств: испуг, боль, вина. Пальцы обхватили цепи, он напрягся, пытаясь высвободиться из пут.

– Отпусти их! Я же пришел добровольно, – с отчаянием обратился он к Корну, наблюдающему с нескрываемым интересом.

– Отпущу, когда наш эксперимент увенчается успехом, – охотно пообещал тот. – Я просто хочу добавить тебе мотивации.

Ученый говорил с Фредом как со старым другом, но от этого мне стало страшнее. Вспомнилось, с какой трепетной нежностью говорила Ведьма, видевшая во мне лишь материал для исследования. Похоже, Фред попал в ту же ловушку.

– Что мне надо сделать? – угрюмо спросил он.

– Позволь альту управлять собой.

– Но потеря контроля…

– Боишься сойти с ума? Я ведь тебя не тороплю, думай, решайся. А пока ты думаешь, мы поиграем с твоей подружкой. С чего бы начать? Вскрыть ей вены? Хотя вены – это слишком быстро. Тони расстроится, если она умрет слишком быстро, и крови здесь предостаточно.

Корн в задумчивости перебирал инструменты, а Лили невольно отступила за Фреда, будто он мог ее защитить.

– Я сделаю, как ты хочешь, – скрипнул зубами командир.

Корн покачал головой.

– Ты упрям, и альт тебе под стать. Боюсь, что дух вцепится в тебя клещами. О, клещи! Кажется, их мы не пробовали. Тони, ты не помнишь, где у нас клещи?

Безумная улыбка озарила его лицо, и ученый заторопился к шкафчику в дальней части комнаты.

– Сейчас, – одними губами сказал Рой, и я поняла.

Это было так странно – петь в жилище психопата, в атмосфере отчаяния и страха. Корн с недоумением оглянулся и поначалу ничего не понял. Еще бы, я ведь пела для духов и именно их подчиняла своей воле.

– Что это с ней? Спятила? – Взгляд ученого заметался по лаборатории, от Фреда к братьям и ко мне. – Тони, что происходит?

Альт не ответил, безуспешно пытаясь сбросить наваждение. Я едва мотнула головой, и Рой сорвался с места. Дин схватился за свирель, помогая мне удерживать духов.

Увы, Корн соображал слишком хорошо для психа. Дину он подгадить не мог, зато мне запросто – бросил в воздух какой-то порошок, прежде чем схватиться врукопашную с Роем. Горло схватил спазм, я закашлялась и потеряла контроль. Дин моментально сориентировался, бросив все силы на удержание альта – тварь А-класса была куда опаснее обычного духа.

Впрочем, и обычный дух был проблемой. Он рванул ко мне, разозлившись на попытку его подчинить. От смертельных объятий я увернулась, острые когти прорезали рукав, но не задели кисть. Схватив со стола первый попавшийся скальпель, я наставила его на духа, чтобы не приближался. Я не знала, то ли атаковать, то ли выжидать подходящего момента. Лили решила за меня. Она наконец вышла из оцепенения и бросила горсть соли прямо в разинутую пасть духа. Не прогадала. От полного ярости и боли вопля в комнате задрожали стекла.

Почему потерялся контроль, Дин объяснить не смог, но пока мы расправлялись с духом, альт вырвался и отшвырнул Дина к стене. Затем выставил когти-ножи и ударил наотмашь в ничем не защищенную спину Роя, теснившего к стене Корна. Если бы не Охотник, Рой был бы мертв. Но Охотника убить было куда сложнее – он ухитрился извернуться и подставить под удар самого Корна. Отвратительный хруст ломающихся костей и чавканье вспарываемой плоти звучали гораздо противнее недавнего крика. Ученый захрипел и выгнулся дугой. Альт с недоумением смотрел на своего умирающего хозяина, пока не рассыпался клочьями тумана рядом с ним.

– Сдох, – констатировал Рой, брезгливо отпустив тело ученого.

Дух рядом со мной тоже исчез. Получается, у Корна было сразу несколько контрактов? Не оттого ли он сошел с ума, что не выдержал разных сущностей в одном теле?..

– Цел?

Рой подошел к Фреду.

Браслеты с цепями были заперты на замок, ключ нашелся в кармане Корна, и мы высвободили командира. Лили поддержала его, чтобы не упал – у Фреда онемели руки и ноги.

– Вы что тут забыли? – вместо благодарности напустился он.

– Пришли спасать одного самонадеянного идиота. – Рой снял с вешалки халат и бросил ему: – Прикройся.

– Я не идиот. Просто все вышло из-под контроля, – пробормотал Фред, накидывая халат на бедра.

Он не пытался встать, а медленно сгибал и разгибал руки, возвращая им чувствительность. Лили суетилась вокруг него, пытаясь перевязать раны, и то и дело всхлипывала, некрасиво морща лицо.

– Это был мой шанс вернуться к нормальной жизни. Наш шанс, – тихо сказал Фред, а Лили лишь сильнее прикусила губу, чтобы не разрыдаться, и сморгнула слезы.

Как бы ни хотелось поскорее сбежать из жуткого дома, пришлось повременить. Вызвать полицию, составить протокол. Рассказали и про сарай с духами. Вместе с патрулем явился Картер, раздал всем щелбанов. И нам, за то, что полезли сами, и полиции, которая не поставила Корна на учет. Давненько я не слышала, чтобы так ругались! Не знаю, как местная стража упустила Корна, но он был помешан на экспериментах. Помимо лаборатории в доме нашли обширную библиотеку по изучению призрачных тварей, а в подвале обнаружили несколько иссохших обескровленных трупов.

– Я не знал, что он убивал, – угрюмо сказал Фред.

О да, а тебя он мучил исключительно ради искусства!

Несмотря на то что мы выбрались из кошмара, меня не покидало гнетущее чувство опасности, словно Корн наблюдал за нами. Я то и дело сжимала колокольчики, вытащенные из кустов, словно искала в них защиту и спокойствие. В конце концов мое состояние заметил Рой, отвел в сторону и… Оказывается, поцелуи умели успокаивать не хуже лекарств.

Картер застал нас в подсобке и, проявив несвойственную ему тактичность, закрыл дверь.

Держать нас в доме дольше положенного никто не стал. Собрали показания, убедились, что пятеро человек не сговаривались и не врали, и отпустили. После мрачного дома вечерняя набережная показалась куда уютнее, чем днем, а река красиво подсвечивалась. Главное, не вспоминать, что светится она от заполонивших ее духов.

– Ты действительно думал, что получится отменить контракт? – не удержался Дин от вопроса.

– Ага. Если можно переселить душу, чем альт хуже? Я устал так жить.

Фред растерянно похлопал по карманам брюк и вытащил помятую пачку сигарет. Его одежда нашлась в доме, как и оружие. Командир собрался закурить, но руки так дрожали, что он не мог чиркнуть зажигалкой.

– Хватит уже!

Лили остановилась, вырвала сигарету и кинула на землю. Зажигалка полетела в реку.

– Лил, что с тобой?

Фред даже опешил.

– Что со мной? Спасибо, что хотя бы сейчас об этом подумал! – Она ткнула пальцем ему в грудь. – Думаешь, ты один страдалец? Мы все за тебя волновались. Ребята жизнью рисковали. А ты «устал так жить», – зло передразнила его Лили.

– Да, устал. – Командир потемнел лицом и перехватил ее руку. – И ты это прекрасно знаешь. Я ненавижу своего альта. Сколько я должен его терпеть? Это был шанс избавиться от него, и я рискнул.

– А о десятке ты подумал? Ты же постоянно твердил, что мы семья, но решил нас бросить!

– Нашли бы другого командира. Билл вон прекрасно справляется! Я никогда не хотел быть ловцом.

– А кто хотел? Я хотела, чтобы ко мне привязали Эмили? Грейсы, когда убили их мать? Или Мэгги, когда из нее сделали куклу? Кто?!

Лили сорвалась на крик. Они стояли друг напротив друга, напрочь забыв обо всех остальных.

– Не сравнивай, – резко возразил Фред. – Ты любишь Эмили.

– Зато ты, похоже, никого не любишь!

Лили вырвалась из его рук и быстрым шагом пошла прочь.

– Я с ней поговорю. Не ходите за нами.

Я поспешила за подругой, пока она окончательно не потерялась из виду. Далеко Лили не убежала. Завернула за угол и уселась на деревянный ящик, закрыв лицо руками. Ее сотрясали глухие рыдания. Я примостилась рядом, обняла, притягивая к себе и давая выплакаться. Лили умела скрывать свои эмоции и притворяться сильной, но ей тоже нужна была поддержка.

– Ему плевать! Он даже не подумал, что будет со мной, если он умрет, – выговаривала она, спрятав лицо у меня на груди.

Я похлопывала ее по спине, не споря и не мешая – Лили нужно было высказать все, что скопилось на душе. И она высказывала: сначала желчно, потом с горечью и болью. Спустя время в переулок заглянул Фред – он все прекрасно слышал, но я качнула головой, чтобы не подходил. Не лучшее время, только снова поссорятся.

– А с Роем так же? – спросила Лили, немного успокоившись и отодвинувшись.

Я выдохнула, руки у нее были крепкие, аж шея затекла.

– Мальчишки вообще себе на уме, но Охотник не позволяет ему делать глупости, – призналась я с осторожностью: нахвалишь Роя, и истерика Лили пойдет на второй круг.

Но я ее недооценила.

– Хорошо, что у него такой рассудительный альт, – сказала она, подняв с земли камушек и бросив в разрисованную граффити стену. – А Фред со своим не общается. Может, если бы они поговорили…

– Лили, мы ведь не знаем наверняка. Может, он пробовал, – остановила я подругу. В анкете Фреда в информации об альте стоял прочерк, но я не верила, что командир не пытался найти к нему подход. Если его альт не был конченым психом, конечно.

– Все равно… – Лили устало вздохнула и положила голову мне на плечо. – Я не могу понять, кто я для него. Подружка на вечер? Способ снять стресс через постель?

– Твоя фотография у Фреда на тумбочке. Это что-то да значит…

Я погладила ее голову.

– У тебя странный способ утешать, – несмотря на ворчание, Лили немного повеселела.

– Зато действенный. – Я встала и потянула ее за собой. – Идем, мальчишки наверняка волнуются. И не плачь больше, ты должна быть сильной.

Сильной пришлось быть не одной Лили. Мы подозревали, что школа не спустит наше участие в этом деле на тормозах, но не ожидали, что дойдет до комиссии с риском исключения. Фреда – образцового рекрута и командира – лишили всех привилегий и, если бы не плачевное состояние, вообще выкинули бы из СОЛДа.

Комиссию собрали на следующий день. Восемь человек, включая Генри и директора. Тот был немолод, на полысевшей голове ярким пятном выделялся рыжий чуб, и директор то и дело приглаживал его ладонью.

– Проходи, Мэгги, присаживайся, – позвал меня опекун.

Поздоровавшись, я села на стул посередине кабинета, поджав под себя ноги. Вспомнилось, как меньше полугода назад я так же стояла в круге из цепей, а Уоррен узнал о моем даре медиума. Будто в другой жизни было!

В кабинете стояла духота, а может, я слишком волновалась, вот и вспотела. Нас вызывали по одному, а вопросы всем задавали разные. Пришлось снова повторять, что случилось на Плотине, и перекрестный допрос сбивал с толку. Если бы я врала, давно бы запуталась!

– Вы нервничаете, мисс Уоррен, – мимоходом заметил директор, и я тотчас перестала теребить браслет с колокольчиками и положила руки на колени, сцепив пальцы в замок.

– Немного. Переживаю за Фреда, – призналась я.

– А смерть мистера Корна вас не волнует? – прищурился директор.

– Он пытался убить нас. Мы защищались.

– Дети Глуши. Вы же знаете, смерть для них в порядке вещей, – влез в разговор Генри.

Директор покосился на него с недовольством и, казалось, хотел спросить что-то еще, но передумал.

– Лучше присматривай за своей протеже, – попенял он Генри, и меня отпустили.

Последним заходил Фред. И если командир был бледным, но спокойным, то Лили сходила с ума за двоих. Она не могла усидеть на месте, бродила по коридору и то и дело приникала ухом к дверям.

– Что-нибудь слышно? – в который раз спросила я.

Лили покачала головой и устроилась на полу у двери. Щеки у нее горели лихорадочным румянцем, она часто кашляла. Намерзлась в пристройке и заболела, но в больничное крыло до окончательного решения ее было не затащить.

– Успокойся. В любом случае Фреда сразу не выгонят. Сначала подлечат, дадут восстановиться, чтобы альт успокоился. К тому же мы поймали психопата и убийцу – думаю, это зачтется как смягчающее обстоятельство.

Слова Дина звучали разумно, но Лили его не слышала.

Наконец из кабинета вышел Фред.

– Ну, что?

– Как ты?

– Отчислили или наказали? – забросали мы его вопросами.

Вместо ответа Фред обнял Лили, зарылся лицом ей в волосы и прижал к себе. Она не вырывалась, обняла в ответ, прощая все прошлые обиды. Это все, несомненно, было мило, но нисколько не проясняло картины. Когда мы были готовы силком оторвать командира от Лили, чтобы услышать вердикт, дверь снова открылась, и показался Генри. Посмотрел на наши встревоженные лица и все понял.

– Месяц тренировок у Картера, каждому. И отдельно для Фреда: повторное прохождение Лабиринта с запретом выхода за территорию школы до пересдачи, – сказал он.

Лили, отпустив Фреда, повисла на шее у капитана, не скрывая слез.

– Спасибо, большое спасибо!

Генри с трудом отцепил от себя девушку, приложил ладонь к ее лбу.

– В больничное крыло, живо. У тебя температура. Фред, проводи подругу и сам покажись Алисе, на тебе живого места нет. А вы, Грейсы, надеюсь, меня обнимать не станете? Отлично, так я и думал. Тогда идите в общежитие и сидите там тише мыши. Лучше вам не попадаться директору на глаза, пока все не забудется.

Глава 5

Совет Уоррена пришелся кстати. Мы притихли почти на месяц, не высовывались и строго соблюдали распорядок дня. С утра всей десяткой проходили полосу препятствий, днем шли на занятия, а вечером – в Лабиринт под строгим присмотром Генри. Выматывались так, что гулять не хотелось, мы еле доползали до общежития.

Фред присоединился к пробежкам на второй неделе. Он быстро восстанавливался после пыток, а вот Лили простыла сильнее, чем казалось на первый взгляд, и пока ходила только на лекции. В первые дни, пока она металась в лихорадке, Алиса позвала меня посидеть с ней – когда человек болеет, альту легче завладеть его телом. Но обошлось.

Все чаще вечерами мы собирались у Фреда в комнате. После Плотины он перестал нас сторониться. Мы играли в карты, пили чай, травили байки. Пели. Когда Лили впервые попросила меня спеть, я жутко засмущалась: раньше я пела для духов, а не для души. Но Лили могла мертвого уговорить, и я сама не заметила, как посиделки пополнились моими песнями. Под настроение Фред притаскивал гитару, и тогда мы пели дуэтом.

– Здравствуй, тьма, мой старый друг, я снова пришел поговорить с тобой…[2]

В такие моменты голос Фреда звучал бархатисто и мягко, он задумывался о чем-то и после с особой нежностью разговаривал с Лили. Мы деликатно оставляли их наедине, отговариваясь тем, что поздно, а с утра на пробежку.

Сегодня, ввалившись в гости к командиру, мы и вовсе застали пикантную картину.

– Ребят, вы бы хоть стучались. – Парень возмущенно повернулся к нам, демонстрируя натренированное тело, а Лили, с которой он самозабвенно целовался на диване, стыдливо прикрылась его рубашкой.

– Запирайтесь, тогда никто не потревожит, – парировал Дин, который, по-моему, вообще не знал, что такое стыд.

– Не будем вам мешать.

Я схватила братьев за руки и утащила в нашу комнату. Там стояла духота – дышать нечем! А может, это от смущения у меня горели щеки? Схватив полотенце, я отправилась в душ. Когда вернулась, Дин валялся на кровати, раскинув руки в стороны, а Арчи мурлыкал у него на животе.

– Даже не верится, что уже конец месяца.

Дин повернул голову к разукрашенному календарю. Дни наказания мы зачеркивали больше по привычке. Стоило втянуться в сумасшедший ритм, и он начинал нравиться.

– Может, продолжим ходить на тренировки? Я привыкла бегать по утрам, – неуверенно предложила я.

И взлохматила волосы полотенцем, безуспешно пытаясь их подсушить – раньше быстро сохли, а теперь длина не позволяла, – и почувствовала, как тяжесть ушла. Подошедший Рой поднял мои волосы, аккуратно промокая их полотенцем.

– Я за. Охотник доволен, что мы тренируемся, – поддержал он мое решение, не прекращая возни с волосами, и повернулся к брату: – Иди в душ, пока очередь не набежала. Ребята уже возвращаются с занятий.

Дин фыркнул, но поднялся, переложив Арчи на подушку.

– Знаю я, о чем ты заботишься, – ухмыльнулся он, проходя мимо и закинув полотенце на плечо. – Ох, наплеска-аюсь там вдоволь!

Дверь закрылась, и мы с Роем остались наедине. Когда Дин был с нами, я не испытывала никакой неловкости, но сейчас – другое дело. Меня накрыла волна смущения и сладкого томительного ожидания, и хотелось одновременно сбежать и остаться.

Полотенце упало к моим ногам, а горячие губы прижались к шее там, где поблескивали капельки влаги.

– Постой. А если Дин…

Я повернулась, упершись ладонями Рою в грудь. Дыхание сбилось, сердце зашлось в бешеном ритме, а Рой приложил палец к моим губам.

– Тш-ш. У нас есть время, – вкрадчиво произнес он и обнял, оставляя на щеках, шее, губах короткие поцелуи.

Как будто бабочка крылом касалась. Вот только следы от них горели, как от огня.

Мы все еще исследовали границы дозволенного, но с каждым разом они немилосердно сдвигались, и я подозревала, что скоро и вовсе станут не нужны. Я доверяла Рою и хотела быть с ним.

Когда Дин вернулся, я чинно расставляла чашки, Рой резал хлеб, и мы обсуждали последнее занятие в Лабиринте. О том, что минуту назад мы как безумные целовались, напоминали разве что припухшие губы, но свои я то и дело прикусывала, а Рой низко опустил голову. Дин, насвистывая, уселся за стол, бросил в свою чашку кусочек сахара, размешал и спокойно заметил:

– Если хотите побыть наедине, просто попросите меня выйти. Не надо тискаться втихаря, я же не маленький.

Я густо покраснела, а Рой закашлялся.

– Мы вовсе…

– У тебя футболка вывернута наизнанку и засос на шее, – перебил Дин мою слабую попытку оправдаться.

Выдавая нас с головой, я повернулась к зеркалу, отодвигая ворот. Черт, какой яркий след! Как мне завтра в школе показываться? В зеркале промелькнула довольная улыбка Роя, но стоило мне повернуться, как он скорчил виноватую мину.

– Так мне выйти? – уточнил Дин со смешком, за что получил по загривку от Роя и чай допивал молча.

Спустя неделю Фред пересдал Лабиринт, и нам наконец дали новое задание. Не то чтобы я сильно скучала по городу или охоте за призраками, но сидеть запертыми в четырех стенах быстро наскучило.

– Мы становимся адреналиновыми маньяками, – со вздохом признал Дин, пока мы пробирались по трущобам до нужного дома.

По словам Генри, в жилой пятиэтажке на чердаке завелся призрак, пугающий жителей скрипами и стонами. Смелых (и безрассудных) квартирантов, желающих выгнать его самостоятельно, не нашлось, и жители вызвали ловцов. Призрак мешал спать жуткими звуками, но агрессии не проявлял, поэтому на охоту отправили нашу десятку – с одним духом С или в худшем случае В-класса мы могли справиться сами.

Софи с кузенами засели в палисаднике под окнами на случай, если призрак попробует сбежать. Лили, Фред и Гарри ждали на втором этаже, а мы с братьями и Биллом поднялись на чердак и остановились на лестничной клетке у обитой металлическими полосами двери. За ней слышались подвывания. Звук то нарастал, то стихал, разбавляя ожидание напряженной тишиной.

– Вам не кажется странным, что дух живет за железной дверью? – скептически уточнил Билл, припав ухом к двери.

– Он мог попасть сюда, пока дверь была открыта, и оказаться в ловушке. А теперь бесится, что не выбраться, – пожал плечами Дин.

– Сейчас узнаем, – не стал гадать Билл и вскинул руку с колокольчиками. – Готовы? Тогда открываю.

Он заиграл холод и потянул дверь на себя. Внутри царил полумрак. Окна чердака были заколочены. Если бы не прохудившаяся крыша, нам и вовсе пришлось бы включать фонарики, но пока хватало дневного света. А еще тут было тепло, пожалуй, даже теплее, чем в подъезде. И пахло выпечкой. Кажется, я сто лет не ела сдобы тетушки Ло, но запах узнала безошибочно.

Мы с братьями переглянулись, понимая друг друга без слов. Внимательный взгляд выхватил детали, которые мы не заметили сразу: кружку на подоконнике, шерстяное, погрызенное молью покрывало на старом пружинном диване, стопку журналов на полу, фантики от леденцов, заботливо сложенные по цветам.

В углу у заколоченного окна что-то шевельнулось, и Рой опустил пистолет.

– Выходи, – громко сказал он, и в тот же момент маленькая фигура бросилась на меня, сбила с ног и помчалась к двери. Я ударилась о раму старого велосипеда, до крови рассадив ладонь.

Духа Рой схватил в последний момент – мальчишка почти добежал до двери и, попав в чужие руки, отчаянно пытался вырваться и сыпал проклятиями. Ему было лет восемь на вид. Худющий, в одежде не по размеру, он злобно зыркал на нас из-под длинной челки.

– Отпустите! Уроды! Гады! Я ничего плохого не делал! – кричал он, ругаясь такими словами, которые приличным детям знать не положено.

Хотя для Глуши это как раз было нормой. Рой встряхнул его за шиворот, чтобы заткнулся, и паренек прикусил язык.

– Эй, ты что творишь? Он же ребенок! – Билл с негодованием уставился на Роя. Тот вопросительно изогнул брови – что такого страшного случилось-то? – а медиум повернулся к мальчишке: – Что ты тут делаешь?

Похоже, Биллу не доводилось встречать волчат из трущоб, раз он надеялся, что мягкий доброжелательный тон поможет.

– Живет он тут, – пояснил Дин, поднимая покрывало. За диваном нашлись электрическая плитка, чайник, несколько банок консервов и мешок сухарей. Мальчишка явно рассчитывал надолго обосноваться. А свистящий звук, который жители восприняли за плач духа, издавал старый кассетный магнитофон.

– Я никому не мешаю. Чердаком все равно никто не пользовался, – быстро оправдался найденыш, даже слезу пустил для верности.

Может, нас и пробило бы на жалость, не будь мы сами из Глуши. А так – видели концерты и получше.

– Идем.

Рой подтолкнул его в спину, выставляя с чердака.

– Вам что, ни капельки его не жалко?

Билл смотрел на нас как на чудовищ, когда мы передали мальчишку в руки Генри.

– Он не одержимый, не больной, даже не особо голодный. Почему мы должны его жалеть? – удивился Дин.

Рой добавил:

– Генри отправит его в приют. Если получится, мальчишка найдет приемных родителей. Ему не выжить в Глуши одному. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Билл промолчал, но остался неприятный осадок. Кажется, он нам так и не поверил.

На следующее утро нас ждал сюрприз.

– Это ведь шутка?

Рой с надеждой уставился на Генри, но капитан с невозмутимым видом подтолкнул к нам вчерашнего мальчишку.

– Его зовут Стэнли. Позаботьтесь о нем пару дней. Из-за разрушения ЦИПа в общежитии все комнаты заняты. Его попросту некуда поселить.

– Может, хотя бы к Фреду? – Рой кивнул на соседнюю дверь. – Мы и так вдвоем в одной комнате теснимся.

– Мне отселить Дина? – тут же уточнил опекун, и Дин вцепился в локоть брата мертвой хваткой.

– Нет, я не о том, – тут же пошел на попятную Рой. – Но мы не очень поладили…

– Мы с вами тоже не сразу поладили, – утешил его Генри. – Боюсь, остальные просто не справятся. Они ведь не знают, чего ждать от детей Глуши.

Капитан усмехнулся, но ничего забавного в этом не было. Идея дурацкая! Впрочем, Генри и сам понимал, какую свинью нам подкинул, и, сославшись на дела, ушел, оставив у дверей нового подопечного.

Насупившийся мальчишка переминался с ноги на ногу, то и дело одергивая рукава потрепанной рубашки с чужого плеча. Делать нечего – я взяла проблему в свои руки.

– Ну что, проходи. Чай будешь?

Гость посмотрел на меня исподлобья и нерешительно кивнул. Рой отодвинулся в сторону, давая ему пройти, а я предложила осмотреться, пока готовлю. Стеснение мальчишки длилось недолго. Стоять у стеночки Стэнли вскоре надоело, и он сначала изучил нашу книжную полку, затем выглянул в окно, но вид на школу его не вдохновил. После мы застали его, листающим альбом Дина. Рисунки чудовищ нейтрализовали его на некоторое время. По крайней мере, я успела сходить на кухню, поставить чайник и вытащить из заначки сушки и сахар.

Арчи мальчишка проигнорировал, а когда котенок попытался потереться о его ногу, с недоумением одернул штанину. Слава богу! Пусть будет обычный мальчик, а не контрактник. У него и без того дурной характер.

На появившиеся на столе сладости гость отреагировал с таким энтузиазмом, что у меня невольно екнуло сердце. Недавно мне самой казалась невозможной жизнь в сытости: когда ложишься спать, а желудок не урчит от голода и кусочки хлеба не надо превращать в сухари…

– Не бойся, никто не отберет. Ешь спокойно.

Я уселась напротив, пододвигая ему обжигающе горячий чай.

Стэнли громко подул на него, но сушку схватил заранее, спрятав в рукав, и потянулся за второй. Я сделала вид, что не заметила.

Уверена, он запомнил, где что расположено. Стоило мне отвлечься буквально на минутку – шикнуть на Арчи, чтобы не пугал гостя, как чайная ложка последовала в рукав за сушкой. Придумать, как поделикатнее объяснить, что воровать нехорошо, я не успела. Рой просто дал парню по ловким рукам и, приподняв над табуреткой, несильно его встряхнул.

– Веди себя хорошо. Иначе…

– Вы все равно меня не выгоните, – нахально заявил мальчишка, не пробуя вырываться. – Кэп сказал за мной присматривать. Вот и присматривайте. А я буду вести себя как хочу!

– Неужели мы тоже такими были? – пробормотал Рой, отпуская его и в растерянности посмотрев на меня.

Не бить же мальца в самом деле!

Звонок будильника заставил нас всех вздрогнуть, а Стэнли – выронить очередную сушку.

– Опаздываем! У нас пробежка через десять минут, – спохватился Дин, метнувшись в комнату.

Мы с Роем хоть переодеться успели, а Дин до сих пор щеголял в домашних штанах.

– Я вас здесь подожду, – ухватив чашку двумя руками, бодро заявил Стэнли.

Наши тренировки мальчишке явно были не под силу, но оставлять его одного в комнате… Это чего же мы не досчитаемся?

– Оставайся, – неожиданно согласился Рой и, подхватив Арчи под пузо, посадил прямо на стол. – Но учти, тут везде духи. При нас они ведут себя прилично, а когда мы уходим…

Он вытащил одну сушку и подтолкнул ее по столу, чтобы она докатилась к лапам котенка.

– Ну-ну, так я и поверил, что здесь духи, – хмыкнул Стэнли, потянувшись за очередной сушкой.

Именно в этот момент Арчи сообразил, что с ним играют, схватил свою сушку в зубы и бодро потрусил к Рою. Рука Стэнли замерла над миской, и через секунду мальчишка слетел с табуретки и спрятался за мной.

– Я передумал, хочу прогуляться, – пробормотал он, рассматривая парящую в воздухе сушку.

Я незаметно показала Рою большой палец.

На пробежку собралась вся десятка, даже Лили подтянулась, хотя ей можно было отлынивать. Картер окинул новобранца своим фирменным взглядом, заставив Стэнли съежиться, но поблажек на количество кругов не сделал.

«Ваша проблема, вы и возитесь», – говорил он всем своим видом, но хотя бы не требовал от Стэнли выполнить норму.

Напуганный Арчи мальчишка бодро пробежал три круга, стараясь от нас не отставать, и только убедившись, что прямо сейчас его никто не съест, сбавил темп.

– Может, скажем ему, что он присел отдохнуть рядом с призраком?

Дин покосился на упавшего на траву Стэнли. За спиной мальчишки вился призрачный смотритель стадиона.

Я хихикнула. Предложение звучало заманчиво.

– Мне что, и на учебу с вами идти? – удивился Стэнли, когда пробежка закончилась.

– Ну, для начала неплохо бы сходить в душ, – демонстративно поморщив нос, сказал Рой. – Потом в столовую на завтрак. А затем на уроки.

– Может, без последнего пункта обойдемся?

Услышав о столовой, Стэнли схватился за живот, но Рой решительно потянул его к душевым.

Когда ребята вернулись, мальчишку было не узнать – Дин выделил ему чистые штаны и футболку, и они смотрелись на Стэнли определенно лучше прежних безразмерных тряпок. По крайней мере, теперь он не был заморышем из Глуши, а сиял, как начищенная монетка. И столовая вызвала у него настоящий восторг, а прикарманенное яблоко повара спустили ему с рук. На время Стэнли даже перестал ворчать и говорить гадости. Но продержался недолго – с начала лекции он ужом завозился на скамье. Объяснения профессора были ему скучны, и когда Рой шикнул на него, Стэнли притих, опустил голову на руки и заснул прямо за партой.

– Грейсы, в следующий раз не приводите на лекции посторонних, – подошел к нам профессор во время перерыва. – На сегодня свободны, а к следующей неделе подготовьте реферат по пропущенной теме. И сводите ребенка куда-нибудь, хоть в парк, пусть лучше свежим воздухом дышит, чем спит в аудитории.

Пришлось извиняться и уводить заспанного мальчишку из школы. На часах была половина первого, мы понятия не имели, чем заняться, и решили последовать совету профессора. Давненько мы не болтались по Абендону просто так, без дела. Почему бы не отдохнуть, раз выдался шанс?

– Я в библиотеку. – Дин поправил сумку на плече. – Догоню через пару часов. Учитесь гулять с детьми, вам полезно, – не удержался он от подколки и, со смехом увернувшись от подзатыльника брата, торопливо пересек улицу, вливаясь в немногочисленный людской поток.

– Он не кажется большим любителем книг, – проследил за ним Стэнли.

– Внешность обманчива. Дин прочитал больше книг, чем все мы, вместе взятые.

– Я тоже много читал! – задрал нос Стэнли. – Я с пяти лет читаю. Моя мама работала учителем литературы. Знаешь, какие она интересные книги приносила?! Мы с сестрой… – Он оборвал себя и замолчал. – А почему у тебя такой странный браслет? Не как у него, – прицепился ко мне мальчишка, резко меняя тему.

Рой одернул куртку, пряча браслет, а я, напротив, закатала рукава, демонстрируя колокольчики.

– Я медиум. У меня нет контракта. Но духов я вижу и могу их контролировать.

– Круто! – Стэнли посмотрел на меня с уважением. – А я смогу стать медиумом?

– Надеюсь, нет, – честно ответила я, заметив на крыше одного из домов сгорбленную фигуру в белом. Кивнула Рою, что лучше отойти в сторону, если не хотим драться. Я не жалела, что обладала своим даром, но жить без него было бы намного проще.

Сложно сказать, кто радовался прогулке больше – я или Стэнли. Форма рекрутов в центральном районе Абендона никого не смущала, на нас смотрели с любопытством, не более того. Наверное, гадали, на задании мы или нет.

Стэнли жадно оглядывался, невольно сравнивая город с Глушью. Здесь не было разрушенных зданий, на улицах не клянчили милостыню, а дети не норовили залезть в чужой карман. Это был спокойный, мирный, в чем-то счастливый город, где пахло карамелью и печеными яблоками. С завистью представлялось, каково это – расти, не зная ничего о нищете, играть на детских площадках, прогуливаться по парку, кататься на надувных лодках…

Рой поймал мою руку и поднес к губам, целуя костяшки пальцев. Вся наша жизнь могла быть другой, не будь войны и снующих по Глуши духов!

– Вы разве не родственники? – с подозрением покосился на наши нежности Стэнли.

Рой притянул меня к себе и поцеловал в висок.

– Нет. Но скоро станем.

Я вспыхнула и промолчала, а Стэнли изобразил, что его тошнит, и переключил внимание на стоящий на обочине старый автомобиль. В Глуши машины редкость, зато за Мостом их было предостаточно – приходилось ходить по тротуару, а не по дороге, чтобы не сбили.

Парк аттракционов, а вместе с ним его главную достопримечательность – колесо обозрения – Стэнли увидел издали, и для него это было еще одно чудо. Он даже рот приоткрыл от удивления.

– Оттуда, наверное, видно весь город! – с затаенным восторгом протянул он.

Я не любила высоту и на колесе обозрения никогда не была. Закрытые кабинки двигались неспешно, слегка покачивались. В одной из них прилип к стеклу незнакомый мальчишка и махал нам рукой, счастливо улыбаясь.

– Давайте прокатимся. Я куплю билеты.

Рой оставил меня со Стэнли и отошел к кассам. Жаль, Дина с нами не было, он бы точно не упустил аттракцион.

Дожидаться Роя мы отошли в тень. Высоченные дубы возвышались над нами, почти полностью заслоняя небо широкими кронами. Пересвистывались дрозды, назойливо жужжали комары, норовя прокусить плотную ткань рубашки. Среди густых ветвей проскользнул пушистый беличий хвост, но показать его Стэнли я не успела.

– А там мороженое продают! – Он дернул меня за рукав и протянул кулак с зажатыми в нем монетками. Высыпал мелочь мне на руку. – Как думаешь, тут хватит на три порции?

Признаться, я растерялась, но монетки взяла. Мороженое действительно стоило купить, хотя бы самому Стэнли. Это было первое проявление дружелюбия с его стороны, стоило закрепить результат.

– Подожди здесь, хорошо? – попросила я и быстрым шагом направилась к ларьку.

Денег хватило на два эскимо – Стэнли и Рою. Я не удержалась и откусила кусочек от второго эскимо, а когда обернулась, мальчишки нигде не было видно. Хватило десяти секунд и беглого осмотра парка, чтобы понять – я круглая дура, а Стэнли сбежал. Обыграл меня всухую, притворившись восхищенным маленьким мальчиком. Он ведь с самого начала не хотел в приют! А Генри предупреждал, что за ним надо присматривать.

– Мэгги, где Стэнли? Что произошло? – Рой вернулся с билетами, и я со стыдом рассказала ему о побеге. – Вот з-зараза!

Ругать меня Рой не стал, я и сама прекрасно с этим справлялась.

– Надо найти его до темноты. Ты налево, я направо, – сориентировал он.

Огромная парковая зона была обнесена высокой металлической оградой, и если Стэнли не выскочил за ворота, был шанс его поймать, а если выскочил, охранник наверняка заметил и подскажет.

– Встретимся у фонтана, как и договаривались.

– Хорошо!

С моей стороны находилась лихо закрученная железная дорога, по которой с жутким скрипом носился вагончик, к ней я и побежала. Но ни там, ни дальше, рядом с домом привидений – кажется, это был единственный неработающий аттракцион в парке, – Стэнли не оказалось. Я дошла до ограды и двинулась вдоль нее, думая обойти парк по периметру и вернуться к фонтану.

– Привет, Мэгги! Мальчишку ищешь? – окликнул меня знакомый голос.

К ограде с другой стороны подошла Ведьма. Она определенно выглядела лучше, чем в ЦИПе: худоба перестала быть болезненной, волосы собраны в аккуратный пучок и убраны под кокетливую шляпку с вуалью. Черные ажурные перчатки сжимали в руках зонт-трость, а сама Ведьма походила на зажиточную горожанку. Словно вернулась к своей обычной жизни. Но Ведьма была в бегах, и мы обе это прекрасно знали.

– Ты ведь ищешь Стэнли? – снова повторила она, придерживая шляпку – резкий порыв ветра чуть не унес ее прочь. – Теперь ты знаешь, что чувствуешь, когда сбегает подопечный. Ловцы его напугали. Он не хочет в приют и настолько отчаялся, что попросил меня спрятать его на время.

Я молчала, но не уходила, ожидая продолжения, и Ведьма подошла ближе.

– Я пообещала помочь, если взамен он окажет мне услугу, – покачивая зонтом, добавила она.

– И что ты у него попросила?

– Тебя.

Ведьма торжествующе улыбнулась, и духа за спиной я почувствовала слишком поздно.

Сознание возвращалось урывками. В первый раз меня разбудил запах бензина и шорох шин по дороге. Было темно и тесно, над головой скрипела крышка багажника. Церемониться со мной не стали: сунули в рот какую-то тряпку, связали и теперь везли в неизвестном направлении. Лежать и ждать чуда я не собиралась и попыталась ослабить узлы, но в итоге задела какую-то бутылку с едкой жидкостью. Пробка в ней держалась на честном слове, часть раствора пролилась на меня, и едкая вонь, боль и запах паленой кожи сделали свое дело: я снова потеряла сознание и очнулась уже в доме, привязанная к стулу.

– Как прошла поездка? – спросила Ведьма с деланно-обеспокоенным видом.

Кляп она вынуть не удосужилась, и в ответ предполагалось мычать. Я доставлять такое удовольствие Ведьме не стала и хлесткую пощечину стерпела молча.

– Ты слишком строптива. Совсем отучилась повиноваться.

Она обошла меня и встала за спиной. Холодные пальцы обхватили горло. Умом я понимала, что Ведьма меня не убьет – хотела бы, убила гораздо раньше, – но все равно было страшно. Острые ноготки царапали кожу.

– Глупенькая маленькая певунья, – ласково зашептала Ведьма мне на ухо. – Ты должна была стать моим самым прекрасным творением. Твое тело было идеально: я сделала его невосприимчивым к боли, способным выдерживать огромные нагрузки. И на что ты его променяла? На это?! – Она сжала руку, и я стала задыхаться, невольно задергалась, пытаясь высвободиться из хватки. – Вот видишь, какой слабой ты стала. – В ее голосе прозвучало разочарование, и она перестала меня душить. – Ничего, это поправимо. Но придется немного подождать, пока вырастет новое тело.

Ведьма склонилась надо мной и убрала с лица спутанные волосы.

– Раз у нас выдалось свободное время, спой для меня. Через час окончательно стемнеет, и я пущу сюда духа. Не бойся, я сниму кляп – ты сможешь петь, и пока поешь, он тебя не тронет. Если справишься, то утром получишь награду и отдохнешь. Ты ведь хорошая девочка и хочешь подарок?

С сумасшедшими не спорят – вспомнились наставления Генри, и я медленно кивнула.

– Умница моя. – Она потрепала меня за щеку. – Посиди тут немного. Я скоро вернусь.

Ведьма ушла, оставив меня в одиночестве. Крутиться вместе со стулом было не слишком удобно, я рисковала упасть, но надо было как-то оглядеться.

Окна в комнате занавесили, и разобраться, где я нахожусь, было сложно. Разбитые стекла под ногами, ободранные стены, диванчик с выскочившими пружинами напоминали о заброшенных зданиях в Глуши. Машин слышно не было, а вдалеке что-то равномерно пищало. Знакомый звук. Ну точно – Глушь! Рядом с нашей старой школой проходила реконструкция жилого комплекса, и Дин часто ругался, что писк мешал ему в библиотеке. Слава богу, что не достроили!

Переваливаясь на стуле с ножки на ножку, я повернулась сначала в одну, затем в другую сторону. Выход был один – металлическая дверь, закрытая на замок. Не успела я повернуться обратно, как она со скрипом приоткрылась, и в комнату зашел Стэнли, неся с собой тазик с водой. Уставился на меня, явно не ожидая, что я пришла в себя, и даже шагнул за порог. О, я бы с удовольствием сказала ему пару ласковых, но проблематично говорить, когда во рту кляп.

Мальчишка тоже это понял и нерешительно приблизился, намочил принесенную с собой тряпку в тазике и потянулся ко мне. Я упрямо отвернулась, но Стэнли наклонился следом и обтер мне лицо. Затем настал черед обожженной руки – прохладная вода немного уменьшила боль.

– Мне жаль, – едва слышно произнес Стэнли.

Я в ответ закрыла глаза. Видеть его больше не хотела. Поганка малолетняя!

Мальчишка ушел, и я попыталась развязать узлы на запястьях. Выгнуть руки так, чтобы нормально достать до веревки, у меня не получалось, я дотягивалась только кончиками пальцев, но не сдавалась и билась над веревками до следующего визита Ведьмы.

На этот раз она принесла поднос с вязкой подгоревшей кашей и чашку с чаем. Поставила его мне на колени, вытащила кляп и развязала правую руку.

– Поешь, – вполне миролюбиво предложила она.

Рука у меня затекла и так дрожала, что ложка выпадала из пальцев, размазывая кашу по всему подносу, но отказываться от еды я не стала. Мне нужны были силы. Если в каше отрава, меня ей так и так накормят. Не сидеть же голодной.

– Ты сейчас такая милая, тихая и спокойная. Это навевает ностальгию. – Когда я доела, Ведьма забрала с моих колен поднос, но связывать меня снова не спешила, подтянула к себе второй стул и уселась напротив, подперев подбородок рукой. – Помнишь те времена?

– Нет. Я ничего о себе не помню.

Я надеялась, что получится заболтать Ведьму и она забудет о кляпе.

Так и вышло, похитительница была настроена на разговор. Накрыла мою руку своей, будто мы были лучшими подругами.

– Жаль, что ты потеряла память. Ты, наверное, винишь в этом меня. Но поверь, когда ты попала в мой дом, то уже ничего не помнила. – Она стряхнула с моего рукава невидимую глазу пылинку. – Неужели в школе тебе ничего не рассказали? Может, и об отце не говорили? – Она вопросительно взглянула на мое вытянувшееся лицо и рассмеялась. – Нет? Вот это поворот!

– А что мне должны были рассказать?

Я подозревала, что ответ мне не понравится, но не спросить не могла.

– Хотя бы назвать его имя. Впрочем, я уверена, ты слышала его много раз. Винсент Гонт. Да-да, тот самый, по учебникам которого до сих пор учат в школе. Я работала с твоим отцом. Мы вместе изучали Прорывы. Я, он и Корн. Бедняга Корн… Что, и его не помнишь? Мы устраивали посиделки у вас дома. Ты была вот таку-усенькая…

Она опустила руку к полу, где-то на ярд в высоту.

Получается, она знала меня с самого детства? И Корн знал!

– Твой отец был великим человеком, – продолжила Ведьма, а ее взгляд затуманился. На губах появилась мягкая, несвойственная ей, настоящая улыбка – как при воспоминании о ком-то действительно дорогом. – Гений, который стоял над обычными смертными. Его идеи казались безумством, а он воплощал их в явь! Это он придумал, как выращивать кукол. Хотел найти способ обмануть смерть.

– Но зачем?

Не хотелось верить, что отец приложил руку к экспериментам Ведьмы и был готов превращать людей в бездушных марионеток. Если он разрабатывал эту теорию, то должен был понимать, к чему приведут его изыскания. Нет, я не хотела такой правды!

– Он делал это ради твоей матери, – ответила Ведьма на мой вопрос. – Дневал и ночевал в лаборатории, проводил эксперименты, в том числе над собой. Он не хотел принимать ее смерть.

Смерть? Значит, мама… Я дернулась, порываясь встать. Можно было сколько угодно убеждать себя, что мне плевать на биологических родителей, но в глубине души я всегда надеялась с ними встретиться. Спросить, почему они отдали меня Ведьме. Просто услышать их голоса. Но теперь я даже мечтать об этом не могла!

– Мама…

– Она умерла при твоем рождении, – печально произнесла Ведьма и сжала мою руку. – Тяжелые роды, сильное кровотечение… Врачи не смогли ее спасти.

Я сглотнула. Меня как оглушило. Я не знала маму, не помнила ее, но для меня она умерла именно сейчас. По щекам катились слезы, и я не пыталась их сдерживать.

Ведьма встала и отступила от меня.

– Я любила Винсента.

Ее последние слова стали ушатом холодной воды. Я подняла голову. Она не лгала, не смеялась. Холодная и равнодушная, Ведьма смотрела на меня сверху вниз, и в ее глазах отражалось столько же боли, сколько в моих.

– Я любила его, а он любил Дженну. Но я готова была ждать, наблюдать за ним издали. Но ты все испортила!

– При чем здесь я?

Быть похищенной Ведьмой, узнать, что отец был безумным ученым, а мать умерла, – многовато для одного дня.

– Не помнишь? Он погиб во время прорыва плотины. В твой день рождения вы пошли на набережную, потому что тебе захотелось покормить чертовых уток, – прошипела Ведьма, схватив меня за плечи. – Маленькая эгоистичная дрянь! Его насквозь прошило арматурой, он утонул, не сумев выбраться! А ты выжила. О, как я горевала по нему! И одновременно радовалась, что тебя отдали мне. Он всегда называл тебя своей копией, и я надеялась, что ты пойдешь по его стопам. Что мы вместе продолжим его дело, вернем его с того света. Но ты все забыла! Как ты могла забыть собственного отца?!

Она снова встряхнула меня, а затем, больше ничего не говоря, связала мне руки – веревки впились в истертые запястья до боли.

– Я научу тебя трепетно хранить воспоминания. Обещаю, этой ночью ты не уснешь, – ледяным тоном закончила Ведьма и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я не бросила попытки развязаться. Кляп больше не мешал, хотя чему он мог помешать – скрипеть зубами? Проклинать Ведьму? Веревки немного ослабли, но кожу на запястьях я содрала до крови. Занятая освобождением, я не сразу сообразила, что в комнате появился кто-то еще. Когда кожи коснулся ледяной ветерок, я оглянулась и увидела стоящего в углу духа. У него не было лица, вместо глаз – темные провалы, а длинное тело почти потеряло форму. Руки волочились по полу, голова казалась очень большой. Я машинально дернула рукой, где раньше были колокольчики, но, конечно, Ведьма оставила меня без оружия.

Дух промычал что-то невнятное из-за отсутствия рта и двинулся ко мне.

Убежать я не могла, спрятаться тоже. Можно было сдаться, но умирать не хотелось. Ведьма просила спеть ей – что ж, будет ей песня!

Я запела тишину. Дух замер, медленно отступил в угол, вздыхая с пронзительным свистом. Но стоило мне прерваться, как он сорвался с места и подобрался на шаг. Я вновь подхватила мелодию, отправляя его в угол. Надо было что-то придумать. Я не могла петь до бесконечности, у меня попросту не хватит голоса. Горло пересохло, а впереди целая ночь!

А если подчинить его и усыпить?

Новая мелодия духу понравилась еще меньше, попытки добраться до меня стали яростнее и отчаяннее. В какой-то момент, когда мой голос дал петуха, у призрака почти получилось.

Чтобы Ведьме икалось с ее экспериментами!

С огромным трудом мне удалось усыпить духа. Как и обещала Ведьма, до утра я не сомкнула глаз и даже бодрилась, когда Ведьма пришла меня навестить. Она отвела меня в уборную, позволила умыться, поесть, разрешила присесть на диван. Там я и уснула, едва смежила веки.

К вечеру напряжение на связки дало о себе знать, и говорить я могла только шепотом. Я наивно полагала, что Ведьма отложит эксперимент на потом, но ошиблась.

Ночью духов стало двое.

Я не продержалась и десяти минут. Попросту сорвала голос, и, разозленные попытками их усыпить, духи атаковали меня. Боль, холод, снова боль. Когда температура в комнате опустилась ниже нуля, а меня колотило так, что стул трясся, я провалилась в странное заторможенное состояние. Это ведь были духи. Обычные призраки, которых что-то удерживало в этом мире. А я могла отправить их обратно. Я закрыла глаза и запела, и мне было плевать, сделаю я невозможное или нет.

– У нее получилось, – голос Ведьмы рядом со мной прозвучал довольно и торжествующе. – Приведи ее в порядок, завтра мы продолжим эксперимент, но Сирене надо отдохнуть.

– Куда ее отнести?

Я узнала голос собеседника и похолодела. Это был Арлекин. Значит, Ведьма и его забрала с собой?

– В гостиную, и проследи, чтобы не сбежала. Я рассчитываю на тебя.

– Да, госпожа.

Арлекин отвязал меня и поднял на руки, как перышко.

Он был теплым, а я так замерзла, что невольно потянулась к нему. Думала, оттолкнет, но кузен прижал меня к себе и вышел из комнаты.

Длинный темный коридор, пустая гостиная, гораздо больше того помещения, где держала меня Ведьма. И здесь было тепло. В углу горел огонь в камине, трещали угли, и воздух пах сосновыми поленьями. Арлекин опустил меня на диван и укутал в шерстяной плед, как в кокон.

– Не бойся, я вытащу тебя. А пока отдохни. Тебе понадобятся силы, – прошептал он, прижавшись лбом к моим коленям. Меня колотило. – Ключ от входной двери у Ведьмы. Она держит квартиру под замком, в город не выпускает, продукты закупает сама. Я попробую обмануть ее послушанием и сделать дубликат ключа. Но пока придется притворяться. Соглашайся со всем, что она скажет, следуй приказам. Ведьма пытается определить границы твоих способностей, так что потяни время.

Больше он ничего не сказал и ушел, оставив меня в замешательстве. Он что, был на моей стороне? Арлекин пытался мне помочь? Я собралась с силами и сползла с дивана. Доковыляла до окна, убедилась, что не ошиблась в своем предположении – отсюда я смогла увидеть нашу школу. Дело осталось за малым – сбежать.

Шестой этаж. Вниз можно было спуститься, цепляясь за карнизы, но не в таком состоянии. Я сжала истертые в кровь воспаленные запястья. Сейчас я в любом случае не смогу удержаться на отвесной стене.

Арлекин вернулся среди ночи. Я проснулась и вжалась в спинку дивана от его долгого внимательного взгляда – немигающего, как у куклы. Почувствовав мой страх, он отпрянул сам.

– Прости, я тебя напугал.

Он казался по-настоящему расстроенным.

– Кто ты? Ее кукла или?..

– Или. – Тонкие губы искривила усмешка. Он до сих пор оставался в искусственном теле, что тут скажешь. – Я все вспомнил.

– Тогда почему ты помогаешь Ведьме?

– Не ей, я помогаю тебе, – качнул головой Арлекин. – Знаешь поговорку: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе»? Ведьма не оставила бы тебя в покое.

– И ты решил ее обмануть?

Он пожал плечами вместо ответа, беззаботно, будто дурачился, а не рисковал жизнью.

– Псих, – буркнула я, но в глубине души была рада, что он так поступил. По крайней мере, я была не одна. – Кто тут живет?

Арлекин замялся.

– Стэнли. Тот мальчишка, который выманил тебя в парк. Ведьма собирается сделать из него куклу. Ей не хватает нормального оборудования, а ты – слишком дорогой материал для экспериментов. Поэтому сначала она опробует методику на Стэнли, и если все пройдет гладко…

– Стэнли в курсе? – перебила я, надеясь, что есть время все исправить.

Арлекин поджал губы.

– Уже да. Ведьма заперла его в лаборатории, когда он захотел уйти, и подробно рассказала, какая участь его ждет.

Я судорожно вздохнула, но кузен покачал головой:

– Не жалей его. Он сам решил, что взрослый и со всем справится. Вот пусть и получает, как взрослый. Он заслужил свой контракт.

– А ты?..

Арлекин ведь пошел за мной к Ведьме. Если бы он не искал меня, его жизнь сложилась бы иначе!

– Я не смог тебя защитить, – опустил он голову. – Поверь, я и сам не знал, что у меня есть кузина, пока не услышал о смерти твоего отца. Наши мамы были сестрами, и как единственный родственник, к тому же совершеннолетний, я оказался в очереди на опекунство. Мне жаль, что тогда я не успел и тебя забрала Ведьма. Но больше я тебя не брошу. Мы выберемся, обещаю.

Мне хотелось ему верить, даже если это было всего лишь отчаянной надеждой на спасение. Но такая надежда давала силы бороться дальше.

Не знаю, сказалась ли усталость или присутствие рядом кузена, но уснула я крепко, до утра. И сны видела хорошие: как будто я завариваю чай на кухне, Дин взахлеб рассказывает о недавно прочитанной книге, а Рой по-доброму подшучивает над его восторгом. И нет никакой Ведьмы, духов, Прорывов… Мы живем обычной жизнью обычных подростков, которым не нужно выживать каждый день.

Аромат мелиссы и лимона сменился сладким запахом духов, возвращая в жестокую реальность.

– Долго валяться будешь? – Ведьма сдернула с меня плед. – Ешь и иди за мной! Хотя нет, сначала прими душ. От тебя воняет.

Она демонстративно поморщилась.

– А кто в этом виноват? – спросонья возмутилась я, получила затрещину и, вспомнив совет Арлекина, послушно замолчала.

Ни горячей воды, ни сменной одежды в ванной у Ведьмы не оказалось. Зато на всю стену висело зеркало, отразившее мою бледную тень. За несколько дней я так осунулась, будто вчера вышла из капсулы.

– Что застряла? Налюбоваться не можешь?

Ведьма бесцеремонно зашла в ванную комнату и, схватив меня за руку, потащила за собой, подтолкнула к очередной двери.

– Заходи.

По обстановке внутри я догадалась, что оказалась в святая святых – ее лаборатории. Конечно, до подвала Ведьмы лаборатории было далеко. Никакого громоздкого оборудования или хитроумных машин, о предназначении которых я могла лишь догадываться. Всего две капсулы, причем одна с тонкой трещиной по стеклу. Внутри целой капсулы плавал зародыш, а на кресле, сжавшись в комок, с ужасом смотрел на нас Стэнли.

– Сядь, – приказала мне Ведьма, чуть ли не силком дотащив до шатающегося стула, затем отошла к столу и занялась инструментами.

В лаборатории царила стерильная чистота, но набор игл, с которым вернулась Ведьма, доверия не внушал. Впрочем, меня все равно никто не спрашивал, и многочисленные пробирки наполнялись кровью. Меру Ведьма определила по моему обмороку – очнулась я на холодном полу. Пока валялась без чувств, она преспокойно продолжала делать заметки.

– Пришла в себя? Можешь идти, не заблудишься. Советую отдохнуть, ночью снова будут гости, – заявила она с таким равнодушием, словно уточнила, что на обед подадут гречку, а не рис.

Не оглядываясь ни на Ведьму, ни на тихо скулящего Стэнли, я вышла из лаборатории и почти упала на руки Арлекину.

– Ты как?

Я покачала головой, не в силах говорить. Кузен сунул мне кусок сахара.

– Сладкое помогает восстановить силы. Тебе надо поправиться.

Он дал опереться на себя и довел до гостиной.

– Ведьма приказала возвращаться в комнату, – тихо сказала я, но Арлекин приложил палец к губам.

– Лежи. Я объясню ей, что нашел тебя в коридоре без сознания и принес сюда. Может, тогда она оставит тебя в покое хотя бы сегодня. – Он провел рукой по моим спутанным влажным волосам, накрыл пледом и вышел.

Я уткнулась носом в обивку дивана и стиснула зубы. Хотелось плакать. Невольно вспомнились Рой и Дин, их тепло и забота. Они, наверное, с ума сходят, пытаясь меня найти!

Арлекин умел быть убедительным: Ведьма оставила меня в покое на несколько дней, изредка наведываясь и проверяя: да, слаба, лежит на диване, жар. Нужные симптомы мы вызывали искусственно – лекарствами, макияжем и сомнительной актерской игрой, но Ведьма верила, а может, слишком увлеклась собственными исследованиями. Выгаданного времени хватило, чтобы меня перестало шатать от слабости, и я всерьез задумалась о побеге. Спуск из окна больше не казался безумной неосуществимой идеей и стал просто безумной. Терпение Ведьмы было на исходе, а заполучить ключ от квартиры так и не удалось.

Час икс назначили на полночь. Веревку связали из старых простыней, десять раз проверив ее на прочность и убедившись, что наш вес она выдержит. Последним препятствием стал дежуривший за дверью дух – однажды я попробовала открыть окно, и он тотчас появился в комнате. Нужно было усыпить его, не привлекая внимания. Вчера Арлекин рискнул и стащил колокольчики из комнаты Ведьмы, и я, пряча браслет под подушкой дивана, выжидала момент, чтобы пустить его в дело.

Минуты текли с ленивой неспешностью. Темнело. Ведьма всегда подолгу наводила марафет перед сном. Омолаживающая маска, крем, горячая ванна с ароматическими маслами – на процедуры у нее уходило около часа, и все это время я провела как на иголках. Боялась, что побег сорвется в последний момент и подготовка полетит коту под хвост. За временем приходилось следить тщательно: поторопишься, и все пропало.

Я прибавила четверть часа для верности, затем надела браслет. Зазвучала монотонная спокойная мелодия, следом скрипнула дверь – Арлекин прошел в гостиную мимо задремавшего духа.

– Все по плану. Готова?

Он схватился за конец импровизированной веревки.

Я кивнула, и он крепко привязал ее к дивану.

– Тогда удачи, – пожелал мне Арлекин, открывая окно.

Я оттолкнулась от подоконника и, схватившись за простыни, прыгнула. Меня подгоняла мысль, что, очнувшись, дух тотчас сообщит Ведьме о побеге.

Я и представить не могла, насколько будет страшно! В воздухе на высоте шести этажей самообладание оставило меня, сменившись отчаянным желанием поскорее оказаться в безопасности, даже если эта безопасность в логове Ведьмы. Веревка раскачивалась, и я болталась вместе с ней мертвым грузом, то и дело рискуя врезаться в стену. Через каждые два ярда мы навязали узлы, и, вцепившись в первый из них, я не могла пошевелиться.

«Мэгги, соберись! Ты же не трусиха», – дала я себе мысленную пощечину и подтянулась, опершись ногами о стену. Не то чтобы вертикальная опора сильно помогла, но лучше так, чем никакая. Я выдохнула и медленно заскользила вниз.

Оказавшись на темной улице, я дернула за веревку несколько раз – это был сигнал Арлекину, чтобы он тоже спускался.

Ждать оказалось тяжелее, чем спускаться самой, время словно остановилось, пока темная фигура на фоне стены медленно снижалась. Когда до земли оставалось несколько ярдов, раздался разгневанный женский крик, и Арлекин камнем рухнул на тротуар, успев сгруппироваться и приземлиться на ноги. Ведьма узнала о нашем побеге.

– Бежим!

Я схватила кузена за руку и потащила за собой, не слушая проклятий в наш адрес.

За два года в Глуши я выучила все эти переулки как свой карман и почти поверила в успех сумасшедшего побега, но тут из подворотни на нас вылетела химера, клацая внушительными зубами. Именно поэтому по ночам в Глуши лучше было сидеть дома.

– Давай сюда!

Мы бросились в противоположную от химеры сторону, в узкий проулок, где крылатой твари было не развернуться. Она не отставала, следя за нами с воздуха – длинная тень скользила над улочкой, выбирая место, где можно спуститься. Химера уверенно взяла наш след.

– Надо разделиться. Я отвлеку ее и…

– Нет, в одиночку без шансов, – резко возразила я.

Однажды из-за меня кузен стал куклой, рисковал, чтобы вытащить меня из лап Ведьмы. Теперь пришел мой черед его спасти.

– И что ты предлагаешь?

Арлекин сжал в руке нож, но против призрачной твари оружие смотрелось смехотворным. У нее один размах крыльев достигал полутора ярдов.

– Спрятаться в доме, – подтолкнула я его к подъезду, – туда она не сунется, а мы подождем помощи. Ловцы точно отреагируют на химеру в городе.

– Ведьма ждать не станет.

– К химере в пасть она тоже не полезет.

Я потянула на себя тяжелую дверь подъезда. Заперта. Что ж, это была всего лишь первая попытка… Но и вторая, и третья результатов не дали. Горожане, напуганные шумом, не спешили пускать нас в дома, а химера не обладала терпением.

Рухнувшая в проулок туша подняла целый столб пыли. Со сложенными крыльями химере было неудобно, но, чтобы настигнуть нас, хватило и прыжка. Нас обдало смрадом зловонного дыхания. Я заиграла на колокольчиках, не надеясь, что смогу долго продержаться, но рассчитывая выгадать время для кузена. Арлекин же, вместо того чтобы сбежать, бросился со своим перочинным ножиком на призрачную тварь.

Удар ножа пришелся одновременно с выстрелом. Лезвие разлетелось на осколки, но это было не важно – взгляд алых глаз потух, и химера, пошатываясь, упала Арлекину под ноги. А я оказалась в сильных объятиях и едва не расплакалась от такого знакомого и любимого запаха кожи, трав и табака.

– Мэгги.

Рой сжал меня так, что стало тяжело дышать.

– Как ты тут оказался? Как ты вообще нас нашел?

Я подняла голову, прикоснулась к его осунувшемуся бледному лицу и поняла, что все-таки плачу.

– Нас?

Рой стер пальцем слезы и оглянулся на Арлекина.

– Нас, – твердо повторила я, поймав его ладонь. – Он помог мне сбежать. – Сердце гулко бухнуло, пропустив удар. – Черт, Ведьма! Она гонится за нами.

Я обернулась в страхе, что Ведьма вот-вот вынырнет из темноты, но вместо нее в переулок вбежали Дин и Генри. Я снова очутилась в объятиях, на этот раз младшего брата.

– Тебя похитила Ведьма, – не дождавшись моего рассказа, заявил Дин. Ему было достаточно взглянуть на мои исколотые руки. – Она подговорила Стэнли и…

– Мне ничего не рассказывать, раз ты все знаешь? – не выдержала я, нервно захихикав, и Дин хлопнул себя по лбу.

– Прости.

– За что? Ты прав. Ведьма обманула и меня, и Стэнли. Она снова принялась за старое, пытается наделать кукол. А еще рассказала мне об отце. И она воссоздала лабораторию…

Пока я от волнения говорила много и обо всем, Генри набрал кого-то по рации.

– Мы нашли Мэгги и Арлекина… Или Алекса, их теперь хрен разберешь. Мэгги в порядке. Нет, не кукла. Тут труп химеры. Где? – он задрал голову, выискивая табличку на доме. – На пересечении Большой Заводской и Рыбацкой.

Ему что-то ответили, и Генри скривился.

– Понял, отбой. – Он выключил рацию и, отодвинув братьев в сторону, тоже приобнял меня, впервые позволив себе подобное проявление чувств. – Я рад, что ты жива, Мэгги. Идем домой.

Глава 6

Домой. Так странно, но я действительно стала считать это место домом, а ловцов – семьей, на которую можно положиться. Меня искали не только братья и Генри и даже не одна наша десятка – стоило зайти за ворота школы, как нас окружила целая толпа рекрутов. Одни спрашивали о самочувствии, другие ободряюще хлопали по спине, и к ним присоединялись новые и новые, знакомые и не очень ловцы, возвращающиеся с поисков.

– Генри всю школу на уши поставил, – хмыкнул Дин в ответ на мое обескураженное лицо – такое пристальное внимание было непривычно.

Пока ловцы шумели вокруг меня, кузен скромно ждал в стороне и, кажется, опасался, что достанется от своих же. Ему досталось – таких же радостных объятий и пожеланий не болеть. В трудности взаимоотношений Алекс – Арлекин всех подряд не посвящали, и с момента помещения в ЦИП ребята считали парня обычным одержимым. Вылечился, справился с альтом – отлично, рады снова видеть в наших рядах!

А потом пришла Алиса, разогнала всех по домам, а нас с кузеном забрала в больничное крыло.

– Меня снова отправят в ЦИП? – спросил Арлекин, едва мы оказались в палате.

Он притулился на кушетке и даже не поморщился, когда Алиса положила ему на руки смоченную антисептиком тряпку. Ладони у кузена были ободраны в кровь, но, как и я раньше, он не чувствовал боли.

– Центр закрыт на ремонт, поживешь в общежитии, – отмахнулась врач.

– А исследования? Я смогу к ним присоединиться?

Алиса, отошедшая к шкафу за мазью и бинтами, с любопытством оглянулась через плечо.

– Обычно все радуются, что избавились от цыплят.

– Я просто хочу вернуть свое тело. Ведьма до сих пор может мной управлять, – объяснил Арлекин.

А я вспомнила то мерзкое чувство, когда тебе приказывают и тело движется против воли. Брр!

– Обсуди с Уорреном, пусть посодействует, – посоветовала ему Алиса и переключила внимание на меня: – Мэгги, что я тебе говорила? Посмотри на себя. Это просто кошмар какой-то! Я положу тебя в больницу, и будешь отсыпаться и отъедаться. Чтобы никакого стресса.

– Не надо! – испугалась я.

Отдыхать хорошо, но не в больничном крыле. К тому же я переживала за Стэнли. Да, он подставил меня, но поплатился за свою дурость. Надеюсь, ловцы успеют поймать Ведьму и вытащат его, пока не поздно.

Дверь приоткрылась, и в палату заглянул Генри.

– Ну, как они? – спросил он у Алисы.

– Терпимо. За недельку оклемаются, если снова во что-нибудь не влезут.

Порция мази досталась и моим рукам, затем врач плотно их забинтовала.

– Не влезут, я прослежу, – пообещал капитан и все-таки зашел в палату. – Мэгги, Алекс… Алекс, я ведь могу называть тебя так? Понимаю, сейчас не лучшее время, но можете рассказать подробно, что произошло? Что вы видели у Ведьмы?

– Называйте как удобнее. Думаю, я смогу рассказать больше, а Мэгги, если что, добавит, – предложил кузен.

Рассказывал он обстоятельно: о попытке Ведьмы воссоздать лабораторию, о новой кукле, о том, как мне пришлось уничтожать духов. Там и дополнить было нечего. Разве что…

Генри захлопнул блокнот и встал, но я поймала его за рукав.

– Что-то еще?

– Ведьма рассказала мне об отце. О Винсенте Гонте. Это правда? – запинаясь, спросила я.

Ответ мне был не нужен, скорее, реакция на вопрос. Капитан переменился в лице, и я поняла, что попала в точку. Рука соскользнула сама, перестав его удерживать, а когда Генри сел обратно, я отодвинулась. Ведьма не обманула, в школе действительно знали, кто я, но молчали.

– Правда, – после непродолжительного молчания с тяжелым вздохом подтвердил он.

– Почему вы не рассказали мне сразу?

– Проверяли. По официальной версии, дочери Гонта давно нет в живых. Забрав тебя к себе, Ведьма тщательно затерла все следы.

– Тогда то, что он помогал ей в исследованиях, – тоже правда?

– Не помогал, организовал. – Генри сцепил пальцы в замок. – Ты же знаешь, он изучал все сверхъестественное. Был родоначальником СОЛДа. Идея с классификацией духов тоже принадлежит ему. Ничто не предвещало беды, но…

– Он сошел с ума? – тихо спросила я.

– Да. Он хотел подчинить Прорывы, пытался открыть их сам. Экспериментировал над контрактом. Мы узнали слишком поздно. А потом произошел тот несчастный случай и… Знаешь, им все восхищались. Наверное, поэтому и скрыли его сумасшествие от широкой публики. Если бы обычные люди узнали, что уважаемый ученый, обещавший им защиту и помощь, на самом деле виноват в нескольких крупных Прорывах в городе, как бы они поступили?..

– Он был контрактником?

– У него было пять или шесть альтов.

Я подавилась воздухом. Пять или шесть?! Он точно был сумасшедшим! Иначе как выдерживал такое количество духов рядом и выполнял условия контрактов?

Генри вздохнул, посмотрел на часы и встал.

– Извини, мне надо идти, я и так затянул с докладом об операции. Мэгги, мне жаль, что так получилось. Что я не рассказал тебе об отце. Но я не хотел выдавать непроверенные факты. А ты что-нибудь помнишь о нем?

– Ничего.

– Может, оно и к лучшему. Твой отец давно мертв, а ты не в ответе за его проступки. Отдыхай.

Он провел рукой по моей голове и вышел из палаты.

Остаток вечера я провела дома. Алиса с большой неохотой отпустила меня в общежитие, но волновалась зря, напрягаться мне не пришлось. Братья ни на минуту не оставляли меня в одиночестве. Принесли ужин, сводили в душ, терпеливо дождались меня за дверью, даже волосы – и те расчесали сами. Но я не тяготилась – тянулась к ним, чувствуя, как за шутками и разговорами страхи отступают. Они рядом, Арчи мурлычет под боком – что еще нужно для счастья?

Стоит ли говорить, что в свою комнату я не вернулась, оставшись ночевать на диванчике у братьев.

Все было хорошо до самой ночи, но посреди нее я проснулась, как от толчка. Несколько мгновений бездумно смотрела в потолок, глубоко дыша и успокаивая колотящееся сердце. За проведенные в плену дни я привыкла, что ночью нападают духи, а значит, спать нельзя. И сейчас, когда опасность миновала, тоже не могла уснуть.

– Что с тобой?

Рой, приподнялся на локте, проснувшись от моей возни.

– Не спится. Посиди рядом, – позвала я его шепотом.

Уговаривать не пришлось. Я откинула плед и пододвинулась: диван был достаточно широким для двоих, если лежать, тесно прижавшись друг к другу. Сердце Роя мерно колотилось под моей щекой, руки поглаживали спину: неспешными кругами, без какого-либо подвоха, успокаивая.

– Не пропадай больше, – попросил он. – Мы чуть с ума не сошли, пока тебя искали.

– Не буду.

Я надеялась, что получится сдержать слово.

Лежать было тепло и уютно, но сна не было ни в одном глазу. Рой тоже не спал, наблюдал за мной.

– О чем ты думаешь?

Его рука передвинулась к голове, осторожно касаясь волос.

– О Ведьме. Ловцы знали, что она работала вместе с отцом. Над чем они работали. Почему никто не остановил их эксперименты?

– Потому что всем интересно, как использовать духов. – Рой повернулся на спину и притянул меня к себе под бок. – Сама подумай, какие перспективы откроются, если научиться управлять Прорывами. Это ведь похлеще сброшенной бомбы. Открой его в месте скопления людей, и тут же начнется паника и хаос, не говоря о жертвах. А это только верхний слой исследований. Мы понятия не имеем, что по другую сторону Прорыва – вдруг целый новый мир?..

Мир, который может убить нас в любой момент. Я сомневалась, что смогу забыть леденящие прикосновения духов.

– Мне страшно, ничего больше не говори, – попросила я, и Рой укрыл нас обоих пледом.

– Не буду. Спи, я рядом, – поцеловал он меня в лоб.

Успокоенная его теплом, я задремала, а Рой так и не сомкнул глаз до самого утра.

Ведьму искали неделю: перерыли ее дом, прочесали несколько кварталов и опросили горожан. Если бы она не потащила за собой Стэнли, ей удалось бы скрыться, но местные жители запомнили испуганного мальчишку, и ловцы вышли на след.

Меня с братьями позвали на задержание – подозреваю, Генри постарался. Я бы не успокоилась, пока не увидела, что Ведьма поймана. Но когда мы зашли в дом, стало понятно, что никуда она больше не сбежит. Ведьма лежала в пентаграмме посреди холла, безжизненно раскинув руки и ноги, и незряче смотрела в потолок. Грудь превратилась в кровавое месиво – сердце будто выдернула чья-то рука и бросила здесь же. Тело еще не остыло, все случилось за считаные минуты до нашего появления.

Я должна была испытать облегчение, увидев свою мучительницу мертвой, но избавиться от Ведьмы было не так легко – ее призрак туманной фигурой замер рядом с телом.

– Надо же, я действительно умерла, – с умеренным интересом констатировала она собственную смерть и повернулась ко мне, поджала губы. – Теперь ты довольна?

– Я тут ни при чем, – открестилась я от подобной чести.

– Разумеется, ты ни при чем. Как всегда, ничего не знаешь! – Она сложила призрачные руки на груди. – Может быть, и мою куклу не ты украла?

– Алекс – не кукла, – со злостью напомнила я.

Если Ведьма думала, что я постесняюсь спорить с духом, не на ту напала! У меня был большой опыт общения с Хлоей.

– Но и не человек, – фыркнула она. – Готова поспорить, ты считаешь, что вся такая белая и пушистая, помогаешь куклам? Но подумай сама: их бросили, продали за бесценок. Какая жизнь ждала бы их, если бы не я? Сколько бы умерло с голоду, замерзло на улице, было забито в подворотне? Я подарила им шанс на новую жизнь.

– Жизнь – или служение тебе?

– Это не худший вариант, – оскалилась Ведьма.

Она шагнула ко мне, но я взмахнула колокольчиками, играя холод и замораживая ее внутри пентаграммы.

– Вот оно как, не могу шевельнуться. Любопытно… – задумчиво протянула Ведьма, пробуя мои силы на прочность.

Удерживать ее было не сложнее, чем любого духа В-класса.

– Ладно, поговорили – и хватит, – вмешался Генри. Его мелодия плавно вплелась в мою, а затем обросла новым звучанием. Подчинение. У меня выходило подчинять духов только голосом. – Отвечай, кто тебя призвал?

– Тот, кого здесь нет. – Ведьма тоже прекрасно знала возможности медиумов и со скучающим видом посмотрела на него. Мертвое лицо ее рассекла ухмылка. – Попробуй угадать кто. Если хорошо попросишь, дам подсказку.

– Я не буду угадывать, – скрипнул зубами капитан, и колокольчики зазвенели громче. Дин невольно ухватился за меня, а лицо Роя окаменело. – Назови имя!

– Генри, зачем же ты так со мной, – мягко пожурила его Ведьма, и медиум заскрипел зубами.

Требования Ведьме надо было формулировать четко.

– Назови имя того, кто тебя призвал, – конкретизировал он вопрос.

Она обидчиво надула губы.

– Какой нетерпеливый. Но если ты так просишь… Винсент. Винсент Гонт. – Повернувшись ко мне, она снова улыбнулась: – Это был твой отец, моя дорогая.

– Ты лжешь!

– Капитан, ты же знаешь, я не могу лгать.

Ведьма крутанулась на месте и зависла в воздухе, забавляясь тем, что может летать. Я не сдерживала ее, а Генри не требовал от нее неподвижности.

– Но Винсент Гонт мертв! – упрямо заявил Уоррен.

– О да. – Ведьма привычным жестом намотала локон на палец. – Но для него это не препятствие, – добавила она, пожав плечами.

Ничего другого от Ведьмы добиться не вышло. Она и при жизни умела выводить из себя, а уж мертвая…

– Ребята, выйдите, – приказал Генри.

На лице Ведьмы отразился страх, но она тотчас скрыла его за насмешкой:

– Хочешь остаться наедине, милый?

Но нас ей было не обмануть.

– Как думаете, она не соврала? Мой отец где-то рядом? – Я боялась и одновременно надеялась увидеть на улице призрачную фигуру мужчины. Никого. Не знаю, что в тот момент было сильнее: разочарование или облегчение? – Что мне делать?

– Не встречайся с ним, пожалуйста, – попросил Рой, поймав мою руку.

Я уткнулась взглядом в трещины асфальта, не в силах врать, и только крепко сжала его пальцы.

– А если бы у вас появилась возможность снова увидеть родителей, как бы вы поступили? – тихо спросила я, не решаясь поднять голову.

Братья промолчали, но я знала – они многое бы отдали за этот шанс.

Когда Генри покинул последнее пристанище Ведьмы, он выглядел так, словно целый день проработал в каменоломне. Было непривычно видеть его таким: усталым, измученным. Я не считала его сверхчеловеком, способным выдерживать любые нагрузки, но обычно он старался сохранить лицо.

Капитан поднял воротник куртки, ежась от порывов ветра. К концу лета погода безнадежно испортилась, шли проливные дожди, а после долгого общения с духом и без того было холодно.

– Вы здесь? – Он мельком взглянул на нас и махнул рукой, прежде чем его закидали вопросами о Ведьме. – Она исчезла. По ее словам, она всегда хотела посмотреть, что за Гранью.

– Зачем тогда вообще задержалась в виде духа? – проворчал Дин. – Такое ощущение, что Ведьма ждала нас, чтобы рассказать об отце Мэгги.

– Вполне возможно, так и было, – нехотя заметил капитан.

– А Стэнли не нашли? – влез в разговор Рой.

По его лицу невозможно было понять, волнуется он из-за мальчишки или злится на него.

Генри покачал головой.

– Она держала его в доме. Рядом со стулом валялась веревка, его куртка, а на столе две чашки. Но самого мальчика нигде нет.

– Сбежал?

Не хотелось думать, что мальчишка мертв, но Генри никак не прокомментировал мое предположение.

– Пока не забыл. Мэгги, я запрещаю тебе лезть в это дело. Если там действительно замешан твой отец, он может попробовать связаться с тобой. Тогда сразу сообщай мне и никуда с ним не ходи. Ясно?

Мы с братьями переглянулись, и Генри, заметив это, положил тяжелую ладонь мне на плечо.

– Это не шутки. Винсент Гонт, которого ты можешь встретить, давно перестал быть человеком. В первую очередь он дух. А значит, опасен. Не забывай об этом.

Как уж тут забыть, когда все, от Роя до опекуна, твердят про бдительность?

Домой мы вернулись в тягостном молчании. На автомате заварили чай, поджарили тосты, даже открыли припасенную баночку с апельсиновым джемом, но…

– Что будем делать?

Дин вертел в руках чашку с давно остывшим чаем. Кажется, он не сделал ни глотка.

– Генри запретил нам вмешиваться, – напомнил Рой, посматривая то на меня, то на брата. – Но когда нас это останавливало?

Дин хмыкнул, шутливо стукнув его кулаком по плечу.

– Я тут посовещался с Эрнесто… Давайте сходим к Мэгги домой? Вернее, туда, где раньше был дом Гонтов, – бросил он предложение. – Вдруг узнаем что-то о Винсенте.

– А у нас есть план на случай, если мы встретим моего отца? – деловито уточнила я.

– План?

Рой переспросил с таким удивлением, что мы невольно рассмеялись.

План мы все-таки обсудили и решили не вмешивать десятку. Да, с ребятами было надежнее, но, во-первых, не хотелось подвергать их опасности, а во-вторых, большая группа привлекала больше внимания.

Где жил Гонт, знала каждая собака в Абендоне. На двухэтажном каменном доме даже памятная табличка была установлена, но после его смерти дом отдали в собственность городу, а в прошлом году перепродали. Новые хозяева не слишком привечали гостей и вокруг сада поставили высокую ограду, за которой виднелась сложенная блоками черепица – владельцы собирались делать ремонт. Рой и Дин отправились пообщаться к хозяину – кажется, мы были единственными подозрительными личностями, которые их навестили за долгое время.

Я попыталась вспомнить хоть что-то из своего детства. Когда мы подходили к дому, волновалась до вспотевших ладоней и икоты, но волнение обернулось пшиком – запахи и обстановка были незнакомы. На заднем дворе хозяйка готовила барбекю, на растянутых в саду веревках сохло постельное белье. Обычный дом, в котором живут чужие люди. Что я могу здесь найти?

Я пошла вдоль ограды мимо пышно цветущих лилий и астр. Не утерпела и наклонилась к выползающим за ограду бутонам, вдыхая приторный аромат. Что-то далекое, ускользающее всколыхнулось в памяти.

– Папа, как думаешь, маме понравится букет? – В моих руках охапка белых пушистых астр. Они одуряюще пахнут, а я боюсь не удержать и рассыпать их.

Мужчина, лица которого я не помню, наклоняется ко мне.

– Конечно, понравится. Ты же собрала его со всей любовью! А твоя мама очень любит эти цветы. Астра похожа на звезду. Правда ведь?

– Ага! – Я прижимаю букет к себе, представляя, что держу сноп звезд.

– Загадаешь желание? – Отец присаживается рядом на корточки, а я зажмуриваюсь.

– Хочу снова встретиться с мамой!

Большая рука опускается мне на голову и треплет волосы.

– Потерпи, птичка, вы обязательно встретитесь…

– Прости, ты, случайно, не Мэгги? – окликнул женский голос по другую сторону ограды, и к ней подошла новая хозяйка дома: полненькая, опрятная, но совершенно незнакомая мне женщина.

– Вы меня знаете? – удивилась я.

– Нет. Но меня предупредили, что ты можешь прийти. Действительно, как рыжее солнце, – улыбнулась она, разглядывая мою пышную косу. – Держи, тебе просили передать. – Женщина протянула сквозь решетку сложенный вчетверо лист.

– А… кто просил?

– Мальчик лет семи, он не представился. Но такой вежливый! Чудо, а не ребенок. Сказал, ты сама поймешь.

Я развернула записку.

«Жду тебя у могилы матери в полдень. Участок Б-7. Нам есть, что обсудить. В.Г.»

До кладбища нас довез старый, скрипящий на поворотах и воняющий бензином автобус. Я заподозрила, что однажды автобус тут и забудут. На остановке у него заклинило дверь, и вылезать пришлось боком.

Приехали мы вдвоем с Роем. Дин отправился прямиком в школу, рассказать о предстоящей встрече и по возможности привести помощь.

– Ты уверена? – последний раз уточнил Рой, поймав меня за руку, и я сжала его пальцы.

Отец вряд ли обрадуется, что я буду не одна. Но еще меньше поверит, если я действительно заявлюсь в одиночку.

У первого же участка нашлась старая заржавелая табличка с надписью А-1. В записке говорилось об участке Б-7, и нам пришлось идти почти полмили по пожухлой траве, настороженно озираясь по сторонам.

Кладбище было заброшенным. Даже новые захоронения, и те практически не посещали, и не случайно. Бледные тени бродили среди деревьев и могил, и далеко не все они были безобидны. Изредка духи направлялись к нам, и приходилось играть на колокольчиках, заставляя их держаться подальше.

Могила мамы оказалась одной из немногих ухоженных, и меня пробрала дрожь от мысли, что отец уже был здесь. Голубой россыпью цвели незабудки, а на плите лежал засохший букет астр. Я протерла надпись на плите, сглатывая подступивший к горлу комок. Если судить по годам, Ведьма не соврала, Дженна Гонт умерла в год моего рождения. Нет, не Дженна Гонт, а мама…

– Прости, что не приходила так долго.

Я опустилась у плиты на корточки и погладила холодный шершавый камень, испытывая одновременно горечь и грусть. Я совсем не помнила маму, но так много хотела ей рассказать! Как я росла у Грейсов, какие книги мне нравились, чего боялась и о чем мечтала…

Рой сел рядом.

– Здравствуйте. К сожалению, мы с вами незнакомы. Сегодня я без цветов, но обязательно исправлю эту оплошность в следующий раз, – тихо заговорил он, и когда я поняла, о чем речь, смутилась, будто и правда знакомила его с родителями. – Меня зовут Рой Грейс. Наверное, вы считаете, что я не лучшая партия для вашей дочери? Вы правы. Я не смогу обеспечить ей безопасную мирную жизнь, но я люблю Мэгги и буду ее защищать.

Рой сцепил наши пальцы, и некоторое время мы сидели молча.

– Вставай. Почти время.

Я прижалась к плечу Роя, и он нехотя отпустил мою руку.

– Мэгги…

– Ты все-таки пришла, – прервал его чужой голос.

От деревьев отделилась тень. Под ногами Стэнли хрустели листья, он шел уверенным и неспешным шагом. Взгляд умудренного жизнью человека на лице мальчишки смотрелся дико. Осталось ли от Стэнли что-то, кроме оболочки? Мне с трудом удалось устоять на месте, и я не уверена, что смогла бы сдержаться, не будь рядом Роя.

– Ты на нее похожа, – широко улыбнулся мальчишка, рассматривая меня. – Такая же красавица. Только глаза мои, – в его голосе прозвучала неприкрытая гордость. – Думаю, представляться не надо?

– Винсент Гонт, – утвердительно сказала я, и мальчик кивнул:

– Умница, догадалась. Хотя будет лучше, если ты назовешь меня папой. Понимаю, поначалу сложно. Мне пришлось оставить тебя на столь долгий срок. Дженна наверняка на меня сердится.

Он положил на плиту свежий букет.

– Ведь сердишься, милая? – ласково спросил он, обращаясь в пустоту. – Потерпи немного. Скоро мы все будем вместе. В этот раз нам никто не помешает.

Он глубоко и тяжело вздохнул.

– А ты, так понимаю, тот самый Грейс? – обернулся он к Рою, вновь вернув на лицо доброжелательную улыбку.

Парень первым протянул ему руку, сумев сохранить абсолютную невозмутимость.

– Можете звать меня Рой.

– А ты наглец! Ухлестываешь за Мэгги? – Отец ответил коротким рукопожатием. – Я слышал, ты ловец, весь такой правильный и благородный. Разве не странно, что ты здесь, договариваешься с призраком?

– Я контрактник из Глуши и разговорами с призраками меня не напугать. – Рой задрал рукав, демонстрируя браслет. – А насчет остального, я просто хочу, чтобы Мэгги была счастлива.

Он выдержал долгий пристальный взгляд.

– Хорошо, – наконец кивнул Винсент. – Я тоже этого хочу. Идите за мной.

«Зачем?» – хотелось спросить, но отец развернулся и неспешно направился вдоль могил.

Выбранный им участок был ничем не примечательным. Если честно, я ожидала, что отец приведет нас к какому-нибудь старому мавзолею или к поляне с костями – к чему-то по-настоящему злодейскому. Но тут были такие же заброшенные каменные плиты, как и везде.

– Подойдет. – Отец присел у одной из могил и потрогал сухую землю. – Да, то, что надо. Птичка, поищи какую-нибудь палку. Не хочу портить нож, он пригодится. А ты, парень, очисти площадку под пентаграмму.

Пока Рой старательно расчищал площадку от листьев и мусора, я неспешно обошла вокруг, собирая сухостой. Насколько могла, тянула время, чтобы Дин успел привести помощь. Поведение отца пугало, но сейчас надо было отыграть роль и убедить его, что мы на одной стороне.

– Что ты задумал?

Я запнулась, не зная, как к нему обратиться.

Винсент Гонт говорил со мной так непринужденно, словно мы жили вместе все эти годы, а не встретились меньше часа назад.

– Открыть Прорыв, конечно. А как иначе мы позовем твою маму?

Он с одобрением посмотрел на получившуюся площадку, притоптал и опробовал найденную палку – она была достаточно крепкой и легко вспарывала землю.

– Вы хотите, чтобы Мэгги заключила контракт? – напрягся Рой.

– Упаси боже, зачем это? – удивленно спросил Винсент.

– Но Прорыв…

– Неужели Паттерсон до сих пор вам не рассказала? Впрочем, она могла только догадываться, – тут же сам себе ответил он и с гордостью посмотрел на меня: – Ты особенная, Мэгги, и именно мы сделали тебя таковой. Ты вернулась из-за Грани, и твоя связь с ней намного прочнее, чем у любого медиума. Ты можешь не просто удерживать духов, но и призывать их оттуда.

– А это место – оно тоже особенное? – стараясь не показать, как меня задело его воодушевление, спросила я.

Чтобы вернуться из-за Грани, мне пришлось умереть, а отец говорил о моей смерти как о полезном достижении.

– В основном здесь похоронены наши ровесники. Они были молоды, полны жизни и сильнее других хотят вернуться, – вместо него ответил Рой.

– А он мне нравится, умный парень, – хохотнул отец. – Все верно. Уверен, они станут нам отличными помощниками. Мои нынешние слуги тоже неплохи, но слишком безмозглы. – Он хмуро посмотрел на следующие за нами в отдалении призрачные фигуры. – Представляешь, они едва узнали меня в этом теле!

– Мы тоже не узнали бы тебя, если б не записка. Но почему Стэнли? Он же ребенок.

Отец присел на корточки и неспешно и кропотливо начал чертить пентаграмму.

– С детьми легче работать. Они податливы, как воск, и готовы впустить к себе в голову кого угодно. Главное, найти подход, – пояснил он, не отвлекаясь. Линии выходили ровными, как по циркулю. – Ты так за него переживаешь? Паттерсон рассказала, что это он тебя подставил.

– Переживаю? – Я позволила себе смешок. – Вовсе нет. Просто странно обращаться к своему отцу, а видеть перед собой мальчишку.

– А, в этом дело? Так бы сразу и сказала. – Он посмотрел на меня исподлобья и рассмеялся. – Не волнуйся, когда твоя мать вернется, я подберу нам кого-нибудь постарше. А теперь отойди, мешаешь.

Дальше он работал молча. Чертил пентаграмму по памяти: десятки сложных неповторяющихся символов. Сколько раз ему приходилось выводить ее, чтобы набраться такого опыта? И кто помогал ему открывать Прорыв? Я сомневалась, что хочу это знать.

Винсент закончил рисунок и встал, любуясь своей работой.

– Ну вот, остался финальный штрих. Я переживал, что придется искать жертву, но раз ты пришла, справимся без нее… – Он пошарил в кармане и вытащил клочок разлинованной бумаги, расписанный от руки. Ноты? – Вот. Тебе надо спеть, Мэгги.

– Спеть что?

– Призыв. Ты ведь знаешь эту мелодию!

Я покачала головой, рассматривая ноты.

– Мэгги, хватит упрямиться, – без тени улыбки сказал отец, всунув мне бумагу в руки. – Я пожертвовал слишком многим и не собираюсь слышать отказ в последний момент.

Он ударил палкой в центр пентаграммы, и я невольно попятилась. Рой выступил вперед, пряча меня за спину.

– Это сумасшествие, – вырвалось у меня.

Голос Винсента стал холоднее.

– Я думал, ты поймешь. Сумасшедшие – те, кто пытается закрыть глаза на Прорывы. Мир духов перестал быть сказкой. Призраки живут рядом с обычными людьми. Это надо принять и научиться извлекать выгоду. – Он дотронулся рукой до ближайшего надгробия, поглаживая шероховатый камень. – Я пытался объяснить это в первые годы после войны, но меня не слушали. Работать с Прорывами слишком опасно, твердили мне. Не нужно тревожить мертвых. Ха! Можно подумать, духам есть дело до наших моральных устоев. Как думаешь, будь у них воля, захотели бы они снова обрести жизнь?

Он широким жестом обвел кладбище.

– Знаешь, как я вернулся в этот мир? Паттерсон призвала меня, и я стал альтом. Мы заранее обговаривали с ней этот вариант, до моей нелепой гибели. Но я не знал, на что подписался. Было ощущение, будто я псина на привязи – все понимаю, но даже тявкнуть не могу, пока хозяин не спустит с поводка. К счастью, Паттерсон давала мне возможность побыть у руля. Проблема оставалась в связи – она мешала уходить от контрактника слишком далеко. А вы вдобавок засадили Ведьму в ЦИП, куда я едва смог пробраться. Пришлось устроить тот маленький катаклизм, чтобы вызволить ее оттуда.

Я сжала кулаки, вспоминая, сколько людей погибло из-за Прорыва над Исследовательским центром. Неужели это чудовище было моим отцом?

– Как вы смогли открыть Прорыв, если были духом? – задал Рой мучивший нас вопрос.

– Среди живых нашлись те, кто поддержал мои идеи. Несколько жертв – ничто на пути к контролю над целым миром!

– Это бесчеловечно, – упрямо возразила я.

– Умоляю, давай без лекций, – закатил глаза Винсент. – Ты просто никогда не теряла любимых. Уверен, случись что-нибудь с твоим Роем, ты тоже искала бы любой способ его вернуть. – Отец задумчиво потер подбородок: – Хм. А может, мне так и сделать, чтобы ты стала послушнее?

Если до этого оставалась хоть толика надежды, что отец любит меня, то она пропала. Я была лишь инструментом в его руках. Винсент покачал головой и щелкнул пальцами. Духи выстроились вокруг нас плотным кольцом. Через такое надо с боем прорываться! Пока они не нападали, но можно было не сомневаться – кинутся, когда отец отдаст команду. И тогда я точно не смогу никого спасти.

Настал мой черед выступать вперед.

– Не трогай его!

Рой попробовал меня удержать, но я скинула его руку, бросив умоляющий взгляд – сейчас было не время для споров.

– Не трону, – охотно согласился Винсент. – Но ты знаешь, что должна сделать. Если не будешь петь, мне придется действовать жестче.

Ему было без разницы – открою Прорыв я или чья-то смерть. Что ж, я была готова взять вину на себя.

– Я же сказала, что помогу. Отзови своих слуг, – зло потребовала я, сжимая бумажку с нотами.

Повинуясь щелчку пальцев отца, духи нехотя отступили.

– Пой, – приказал отец, и я запела.

Мелодия, чтобы открыть Прорыв, была незнакомой, но я ни разу не сбилась, будто что-то подталкивало меня, подсказывало, как именно надо петь. Музыка проступала в цветах, смутных образах, которые появлялись в воздухе короткими вспышками. Призрачный мир, который скрывался за реальным, манил, обещая показать свои тайны.

Прорыв ждал, кто подтолкнет его с нашей стороны. Сначала в воздухе возникло несколько точек-звездочек, постепенно они разрослись, и наконец изогнутая линия разверзлась, как пасть, открывая врата в мир духов.

– Хорошая девочка, – похвалил меня отец, высматривая маму среди многочисленных призрачных тварей.

Кого там только не было! Человекоподобные духи, химеры с двумя головами, на двух и четырех ногах, они проходили сквозь Прорыв, толкали друг друга, стараясь быстрее вырваться на свободу. Меня обдало потусторонним холодом, а по рукам и спине побежали мурашки. Я хлопнулась бы в обморок, но Рой придержал меня за плечи.

– Это всего лишь Прорыв. Мы его закроем, – пообещал он.

Что бы ни случилось, Рой всегда оставался на моей стороне.

Я давно перестала петь, но Прорыв продолжал расти, ширился от пролезающих в него духов. Они будто разрывали его, как прореху в изношенной ткани. И с каждым новоприбывшим духом моих сил становилось все меньше. В какой-то момент я увидела Ведьму – она подмигнула мне, подошла к отцу, что-то ему сказала, а затем скрылась среди других духов. Меня трясло от усталости и холода, я едва держалась на ногах. Винсент, казалось, ничего не замечал. Он был полностью поглощен поисками мамы, а когда какой-то дух попробовал напасть, отмахнулся от него, как от надоедливой мухи.

– Где же она? – бормотал он, но, не дождавшись ее, посмотрел на меня с тревогой и ожиданием. – Позови свою мать! Ты ее дочь, ты должна чувствовать связь с нею!

Но я ничего не чувствовала. Оцепенение охватило меня с головы до ног, словно я заледенела изнутри.

– Мэгги! – голос отца стал жестче.

Снова станет угрожать жизни Роя? Я истерично хихикнула: как бы ни старалась, я не могла никого спасти.

Перезвон колокольчиков пронесся над кладбищем, и отец пошатнулся, с ненавистью посмотрев за мою спину. Я обернулась и не сдержала улыбки: Уоррен все-таки успел! Он ворвался в толпу духов с командой медиумов. Духи отступали, подчиняясь их силе, а медиумы все тянули и тянули мелодию.

– Мистер Гонт, прекратите. Вы же понимаете, ваш план провалился. Нас слишком много, чтобы вы могли сбежать, – заговорил Генри спокойно и уверенно. Взрослый против ребенка. Это было бы смешно, не знай мы, что может выжать дух из человеческого тела, не заботясь о его сохранности. – Отойдите от Прорыва и сдавайтесь.

Подтверждая его слова, ловцы спешили к месту Прорыва. Несколько десяток окружили кладбище, чтобы духи не выбрались в город. Профессионалы и новички, готовые рискнуть своей жизнью. Они вступали в схватку с духами, зная, что этот бой может стать последним. Среди прочих была и наша десятка – крупную фигуру Билла сложно было не заметить, да и Фред, как всегда, находился на передовой. И Дин, конечно. Куда без него? Ребята целенаправленно прорывались к нам.

– А если я откажусь?

Отец выпрямился, преодолевая звон колокольчиков.

Капитан вытащил пистолет и наставил его на Стэнли.

– Я убью мальчика, и вы тоже погибнете.

Я почему-то не сомневалась, что Генри не блефует. Он действительно был готов пожертвовать Стэнли, чтобы добраться до моего отца.

– Как можно убить того, кто давно мертв? – пожал плечами Винсент. Он продолжал краем глаза следить за выходящими из Прорыва духами. По-моему, он болтал потому, что мама пока не появилась, и пытался скрасить минуты ожидания. – Валяй! Я просто найду себе другое тело. Тебе меня не остановить!

– Сложно будет убить себя в камере.

– У меня богатая фантазия. Можно довести это тело до истощения, пока не остановится сердце. Можно откусить язык. Вызвать духа и заключить контракт на собственное убийство, – перечислил ужасающие способы Винсент. Смерти он не боялся или, по крайней мере, делал вид. – Брось, Уоррен, ты ведь понимаешь, что это бесполезно! Не мешай мне, и проблем будет меньше. Твои люди уже гибнут.

Он не лгал. Это была не тренировка, где можно ошибиться и начать сначала. Ловца слева от нас тварь разорвала на части, а пожилая медиум едва отбилась от нападающего духа. Раздавались крики и выстрелы, вокруг царили суматоха и хаос.

– Уходите, – коротко сказал нам Генри.

Стоя на пути, мы ему мешали.

– Мэгги, двинешься, и я прикажу убить Роя, – предупредил отец.

Я упустила момент, когда это случилось. Вроде бы он не сделал ничего особенного, но духи и химеры вдруг сплотили ряды, выросли вокруг нас щитом. Не подойти. Генри выругался и отступил, чтобы не попасть в призрачные лапы.

– Птичка, давай позовем маму вместе. Думаю, она нас заждалась.

Винсент шагнул к Прорыву, протянув мне руку.

Окруженная духами, я вдруг четко осознала, почему слабею. Открыв Прорыв, я стала маяком. Призрачные твари пришли в наш мир за мной, и именно мое присутствие удерживало их на земле. Чтобы остановить все это безумие, я должна была исчезнуть.

Я сделала шаг к отцу.

Рой догадался, что я задумала, и попробовал остановить меня, но я первый и последний раз в жизни применила против него колокольчики. Они сковали Охотника, не давая двигаться. Он пытался освободиться, рвался из оков, но со всей своей силой не смог с ними справиться.

– Не вздумай! – с угрозой и болью в голосе гаркнул Рой.

– Ты знаешь, что это единственный выход.

Я не обернулась и медленно пошла по заиндевевшей траве.

– Мэгги, что ты творишь?!

Кажется, это был Фред.

Десятка была близко, они пытались пробиться сквозь призрачное кольцо, и ребята звали меня, прося остановиться.

Только Дин молчал. Эрнесто наверняка объяснил ему, почему я так поступаю.

По щекам катились слезы, и я вытерла их тыльной стороной ладони. На самом деле все, чего я хотела, – запомнить лица любимых людей, запечатлеть каждую черточку, чтобы было о чем вспоминать в пустынном и холодном мире за Гранью. Но я не могла оглянуться. Боялась, что тогда не решусь.

– Мэгги, нет!

Рой все-таки высвободился и бросился ко мне.

Я сделала последний шаг, взяла Винсента за руку и провалилась в Прорыв, как в воду.

В школе ловцов мы часто гадали, что увидим в мире духов. Будет ли этот мир похож на наш? Или это пресловутый ад с кипящей лавой? А может, наоборот, райские кущи с вечно цветущими деревьями и поющими птицами?

Все оказалось проще. В мире духов не было ничего, кроме пустоты и блеклых теней вокруг. Даже холод не особенно чувствовался. Мимо проходили незнакомые люди, разговаривали и исчезали в густом как молоко тумане. Будто обрывки чужих воспоминаний.

Отца рядом не оказалось, пусть мы и держались за руки перед переходом. Не смог попасть в этот мир или потерялся? Я осталась одна, но не жалела об этом. Мне было противно находиться вблизи от того, кто собирался кинуть на алтарь исследований целый мир.

И что теперь делать? Прорыв отливал перламутром всего в нескольких ярдах от меня. Духи спешили к нему, но выбраться не могли, натыкались на незримый барьер и бились об него снова и снова.

Я подошла к Прорыву, и реальный мир за ним показался смутным пятном. Увижу ли я когда-нибудь Роя снова? Что он скажет Дину? Я надеялась, они проживут долгую и счастливую жизнь.

Сколько я простояла у Прорыва, не знаю. Время здесь текло иначе, не хотелось ни есть, ни пить. В конце концов я поняла, что пора двигаться дальше, и отступила, скрываясь в тумане. Несколько раз я сталкивалась с духами, не успев вовремя уйти с дороги. Одни провожали меня долгими взглядами, другие шли следом. Я была чужая для этого места, нарушала их покой. Они чувствовали это и пытались потрогать или поговорить.

– Ты знаешь моего сына? Он известный скрипач, – втолковывала худощавая пожилая женщина с грустными серыми глазами.

– Моя дочь недавно попала в аварию, я бы хотела ее навестить. Как думаешь, она ждет меня? – говорила полненькая блондинка, заламывая руки.

– Боюсь, что мою собаку могут выгнать на улицу. Хозяйке она никогда не нравилась, – жаловался молоденький паренек.

Вопросы и чужие истории сыпались на меня бесконечным потоком. Куда бы я ни шла, везде встречала новых и новых духов. Они тянулись ко мне и говорили, говорили, говорили…

Хотела бы я скрыться от них, но не могла. Для меня это был не мир, а тюрьма. Персональный ад непонятно за какие грехи. Может, за то, что я не умерла тогда, у Ведьмы? Или за то, что все-таки открыла Прорыв? Мне больше некуда было бежать.

Устав от бесконечного шума, я закрыла глаза и зажала уши ладонями, стараясь съежиться и стать незаметнее. Вдруг, если я не буду обращать на духов внимание, они отстанут.

Но нет, шума меньше не стало. Постепенно я к нему привыкла и больше не вздрагивала от ледяных прикосновений. Безвременье пугало и успокаивало одновременно. Может быть, остаться здесь? Я так устала сражаться и бежать…

Меня вдруг обняли чьи-то руки, и холод отступил.

– Бедная моя малышка, – прошептал низкий приятный голос, и я медленно отвела от лица руки.

Меня обнимала женщина, на вид ей вряд ли было больше тридцати, рыжие волосы горели огнем, а веснушки придавали очарования. Она гладила меня по голове, нежно, едва касаясь. Не знаю как, но я сразу ее узнала.

– Мама, – прошептала я, не решаясь к ней прикоснуться.

Она казалась такой светлой, чистой.

– Моя храбрая девочка, – все гладила она меня по волосам, – прости, что меня не было рядом. Я так хотела тебя увидеть.

От нее шел легкий цветочный аромат. В этом бесцветном мире она единственная казалась живой, настоящей. И я не выдержала, утонула в ее объятиях. Я рыдала, цепляясь за нее, боясь, что мама исчезнет.

– Ты не должна здесь быть. Тебе рано. – Она поцеловала меня в лоб и посмотрела со всей серьезностью. – Возвращайся.

– Но тогда Прорыв снова заработает! – всхлипнула я.

– Твое присутствие здесь ничего не изменит. Ты разорвала связь с Прорывом, оказавшись здесь. – Мама качнула головой, а затем заставила меня повернуться к мерцающей трещине. Духи продолжали атаковать ее, и в какой-то момент она подернулась рябью. – Даже если ты ничего не будешь делать, Прорыв откроется вновь. Слишком многие хотят вырваться на свободу.

– А ты? Ты пойдешь со мной?

Я с надеждой вцепилась в ее руку. Найти мать, чтобы тут же потерять, было слишком больно.

– Мое место здесь. Теперь, когда мы встретились, я наконец могу обрести покой. – Она с сожалением отстранилась. – Иди и будь сильной!

Мне хотелось крикнуть, что я устала быть сильной, устала бороться со всеми проблемами, которые накапливаются, как снежный ком, что мне просто хочется побыть рядом с ней! Но я стиснула зубы и промолчала.

К Прорыву мы шли вместе. Не спешили. Единственное послабление, которое я себе позволила, – взять маму за руку. Может, оттого что она была рядом, другие духи обходили нас стороной. Я взахлеб рассказывала, как выживала в Глуши, о Рое и Дине, о школе ловцов. У нас было так мало времени, а поделиться хотелось многим.

На рассказе о Ведьме мой голос дрогнул. Тогда мама остановилась и обняла меня, сжала так сильно, словно хотела забрать весь пережитый ужас.

– Ты столько пережила и выросла такой смелой! Не бойся, ты справишься с любыми трудностями.

Она вытерла мои мокрые от слез щеки, и страх отступил.

Прорыв встретил нас кишащими у него духами, криками и мерцанием. Мама не ошиблась: он действительно истончился, и оболочка между мирами могла в любой момент лопнуть. Среди сотен призраков и химер, бьющихся у преграды, в глаза сразу бросились две неподвижно стоящие фигуры: высокий статный мужчина в годах, покрытый шрамами, и худощавый юноша в круглых очках. Эти призраки никуда не спешили, а о чем-то спорили. Стоило приблизиться, как они одновременно повернулись ко мне.

– Мэгги, поторопись! Там тебя заждались, – улыбнулся мне юноша, тряхнув кудрями.

– Иди уже. Этот парень сведет меня с ума своими переживаниями, – проворчал его старший товарищ.

Я с сомнением посмотрела на духов, не решаясь сделать шаг навстречу. Они выглядели знакомо. Нет, они чувствовались знакомо. От них веяло теплом и домом.

– Эрнесто? Охотник? – нахмурившись, уточнила я.

Улыбка на лице юноши стала шире, и даже мужчина позволил себе едва заметную усмешку.

– А ты говорил, не узнает! Проспорил, – подмигнул ему Эрнесто.

– В следующий раз я обязательно выиграю, – с серьезным видом ответил Охотник и протянул мне руку: – Идем, Мэгги.

– Давай, тебя ждут. – Мамина ладонь скользнула по моему плечу, руке, сжала пальцы. – Я люблю тебя, – шепнула она мне на ухо.

– И я тебя.

Отпустить ее было настоящей мукой.

Стоило сделать шаг к альтам, как из толпы духов вынырнул очередной незнакомец. Самый обычный на вид мужчина, не высокий и не низкий, с короткой стрижкой, в добротном костюме. Он лихорадочно оглядел нашу компанию, а затем широко улыбнулся и шагнул к моей матери.

– Дженна, я наконец-то тебя нашел! – громко сказал он и схватил ее за плечи.

– Не смей меня трогать!

Мама с гневом сбросила его руки и отпрянула от него как от прокаженного.

– Ты меня не узнала? – Он взволнованно посмотрел на нее. – Это же я, Винсент!

Я прислушалась к себе, но сердце не дрогнуло. Я не помнила отца из своей прошлой жизни, а в этой не хотела его знать.

Мама покачала головой:

– Нет, ты не Винсент. Ты чудовище в его обличье. Мой муж никогда не совершил бы подобной мерзости.

– Я просто хотел тебя найти, – растерянно ответил он.

– Зачем? Чтобы втоптать в грязь все, что было между нами? – Мама смотрела на Винсента с неприязнью и жалостью. – Посмотри на себя, во что ты превратился. Где тот человек, которого я любила? Как ты мог так поступить? Ты позволил сделать из своей дочери куклу! Ты дал ей умереть!

– Я делал это, чтобы вернуть тебя к жизни!

Винсент бросился к ней, но мама отшатнулась, не позволяя к себе притронуться.

– А меня ты спросил, хочу ли я возвращаться? – выпалила она с горечью. – Когда родилась Мэгги, я ушла с чистым сердцем. Надеялась, что оставляю ее в надежных руках. Но ты все разрушил.

– Нет, ты не поняла. Я дам нам шанс начать все заново, с чистого листа. У тебя будет молодое, здоровое тело, Мэгги будет жить с нами. Мы станем самой обычной счастливой семьей…

Обещания отца прервал грозный рык со стороны, и все замолчали. В окружающем нас белом тумане проявились очертания огромной твари, какой-то безумной помеси минотавра и льва. Химера торопилась к Прорыву, сметая все на своем пути.

– Мэгги, с дороги! – крикнул мне Эрнесто, но мама успела раньше. Подбежала, схватила меня, заслоняя собой. Раздался громкий чавкающий звук, знакомый до безумия. Звук вспарывающих тело когтей.

Время остановилось. Я взглянула на ее лицо, боясь увидеть невыносимую боль. Но мама по-прежнему обнимала меня, а заслонивший ее от удара Винсент повалился на колени.

– Не думал, что здесь тоже можно умереть, – с удивленной улыбкой на губах сказал отец, зажимая дыру в своей груди, и мама бросилась к нему.

Химера снова замахнулась, и я заиграла на колокольчиках, но в этот раз вместо иллюзорных цепей в мире духов появились настоящие цепи. Обхватили мощное тело, обездвиживая. Играть было совсем не сложно и держать химеру тоже – будто сила только и ждала шанса проявить себя.

Наверное, я смогла бы развеять химеру мелодией, но Охотник не стал дожидаться, когда я сыграю что-то более серьезное. Молниеносно оказался рядом с ней и обезглавил тварь. Я поймала его взгляд – тяжелый, усталый. Для Охотника это была обычная работа, как с некоторых пор и для Роя.

– Осталось мало времени, Мэгги, – позвал меня Эрнесто, и я, догадавшись, о чем он, повернулась к родителям.

Как бы мама ни ненавидела отца сейчас, когда-то он был ее любимым мужем. Она держала голову Винсента на коленях. Развороченная грудь судорожно вздымалась, а сам он медленно исчезал. Сначала стали прозрачными кончики пальцев, затем кисти рук…

– Винсент, что же ты наделал? – не сдержалась мама.

– Может, что-то единственно правильное? Это мой шанс на прощение, – шепнул он, глядя на нее. – Дженна, я буду ждать нашей встречи. И нашей, птичка, – бросил он на меня короткий взгляд, вздохнул последний раз и разлетелся ворохом искр.

Винсент Гонт умер на руках любимой женщины и, кажется, был доволен таким исходом.

Мама немного посидела, потом встала. Пошатнулась. Я едва успела подставить ей плечо.

– Все пройдет, Мэгги. Все будет хорошо, – прошептала она, на миг притянула меня к своей груди, а затем отстранила. – Поспеши.

Медлить дальше было опасно. Больше не сомневаясь, я поспешила прочь.

Эрнесто и Охотник довели меня до Прорыва, они же помогли пробиться сквозь окружающую толпу. Альты были сильнее обычных духов, действовали слаженно и жестко. Иногда в их движениях я угадывала привычки Роя и Дина и поймала себя на мысли, что ни Охотник, ни Эрнесто не были мне чужими.

– Ну, я пойду, – сказала я, стоя у самого Прорыва.

Эрнесто ободряюще улыбнулся, а Охотник махнул рукой, чтобы поторопилась.

Шаг, и вот я по другую сторону. Я словно вынырнула из воды, судорожно глотая ртом воздух. Очнулась на земле, укрытая чьей-то курткой. Кажется, я только что вспомнила, как дышать. Реальный мир оглушал. Вокруг стояли лязг и грохот, кто-то кричал, стрелял, над головой свистели пули, а от холода духов вокруг я совсем окоченела.

Рядом осоловело хлопал глазами Стэнли, пытаясь избавиться от веревок, но в отличие от меня он был привязан к дереву. На цепочку, которой были обмотаны его руки, мальчишка никак не реагировал. А значит, вернулся именно Стэнли, а не мой отец.

– Ты меня не развяжешь? – спросил он, заметив, что я тоже очнулась.

Вопрос я проигнорировала. Я была по горло сыта выходками Стэнли. Пусть с ним разбираются капитаны. Тем более Уоррен сражался неподалеку. Зато мальчишку услышал Дин. Обернулся, увидел, что мы пришли в себя, и бухнулся рядом со мной на колени.

– Удушишь, – сдавленно произнесла я: Дин заметно окреп за последний год. Разжав руки, он отодвинулся. – Сколько времени меня не было?

– Достаточно, чтобы мы поседели, – ответил за него Рой, тоже отвлекшись от духов вокруг.

Врал, нисколько он не поседел, хоть и был бледным. Рой навис надо мной, и я боялась, что он сорвется и накричит. Но вместо этого он тоже обнял меня и уткнулся носом в шею, замерев. Горячее дыхание обжигало, но я боялась пошевелиться, почти физически ощущая пережитые им страх и боль.

Дин деликатно кашлянул, напоминая, что мы не одни, и Рой нехотя выпустил меня из объятий. Пока мы радовались, что живы, к нам подошел Уоррен. Капитан обниматься не стал. Пожалуй, он единственный из нас способен был соображать здраво.

– Где Винсент?

– Исчез. Думаю, навсегда, – вздохнула я. Мне не было его жаль, но все-таки он оставался моим отцом. – А Ведьма?..

Ведьмы среди призрачных фигур вокруг не было видно.

– Я убил ее, – откликнулся Рой, и больше я ничего не спрашивала.

После сам расскажет.

– Эй, вы про меня не забыли? – окликнул нас Стэнли, снова задергавшись в веревках.

Дин присел рядом с ним.

– Ты подставил мою сестру. Из-за тебя ее держали в плену и мучили. Ты серьезно считаешь, что вправе просить? – вкрадчиво поинтересовался он.

Стэнли сглотнул, вжавшись в дерево, и всхлипнул, уже не притворяясь.

– Но здесь меня могут убить.

Мы переглянулись. Тут он был прав: если мы уйдем и оставим его так, Стэнли станет легкой добычей.

– Возвращайтесь в школу и этого заберите, – бросил Уоррен, попутно перехватывая контроль над очередным духом. – Здесь и без вас справятся. Фред приглядит за остальной десяткой. А я за Фредом.

Он посмотрел на ловцов, кружащихся в смертельном танце с духами.

Командир заметил нас и махнул рукой – мол, все в порядке, справляемся. После поговорим.

– Но…

– Это приказ. – Генри развеял духа и пошатнулся от усталости. – Мэгги, я не хочу больше на тебя отвлекаться. Кыш отсюда! – как-то просто и по-домашнему сказал он.

Мы добрели до ворот кладбища, поддерживая друг друга. До школы доехали на автобусе, отвозившем раненых ловцов, там же сдали Стэнли подоспевшей к автобусу Алисе.

– Кстати, вам привет от Эрнесто и Охотника, – между делом бросила я, когда мы ввалились в комнату Грейсов.

– Ты их видела? Серьезно? И как они? Что там, за Гранью? – закидал меня вопросами Дин.

Рой отвесил ему легкий подзатыльник, чтобы он перестал меня донимать: сегодня было неподходящее время для долгих разговоров.

– А еще я встретила маму, – добавила я тихо, и наступила тишина.

Братья тотчас перестали спорить.

– Но ведь это хорошо? – осторожно уточнил Рой, и я кивнула, с трудом сдерживая слезы.

– Разве могло быть иначе? – улыбнулся Дин, а Рой обнял нас обоих.

Арчи, обиженный, что на него не обращают внимания, пронзительно замяукал и прыгнул на кровать. Я схватила его, прижимая к себе одной рукой и гладя короткую холодную шерсть.

Нас всегда было трое. Дин, Рой и я. Но рядом с нами, в нашем мире и ином, нашлись те, кому мы были по-настоящему дороги.

Эпилог

Химера била хвостом по земле, взрывала когтями землю. Из раскрытой пасти капала слюна. Если бы она могла, давно добралась до его подопечной и разорвала, но звон колокольчиков надежно удерживал тварь на месте. Ровно до того момента, как подоспевший Грейс не загнал химеру в клетку.

Захлопнулась стальная решетка.

– Поздравляем. Лабиринт пройден, – объявил механический голос, и мир вернулся в обычное состояние. Исчезли разрушенные здания, оставив голые металлические стены и даже не запыхавшуюся десятку посреди зала.

Генри позволил себе несколько редких хлопков и, выключив аппаратуру, спустился к ним.

– Не прошло и… пяти лет? – скептически сказал он, рассматривая десятку с затаенной гордостью. – С сегодняшнего дня вы официально перестаете быть рекрутами и становитесь ловцами. Счастливы?

– Иди к черту со своими формальностями. Мы давно ловцы, – проворчал Фред, которого выдернули в Лабиринт прямо из больницы. Лили вот-вот должна была родить, и он боялся, что не успеет к этому торжественному событию. – Я ушел.

– Передавай привет жене! – крикнул ему вслед Билл, вздрогнул от хлопка двери и повернулся к Уоррену. – А премию нам выплатят? За сверхурочную работу?

– Обязательно, – хмыкнул капитан с таким видом, что все сразу поняли – премии нам не видать.

А ведь действительно, глупо вышло. Пять лет назад, после того как вся эта десятка в разной степени поучаствовала в закрытии крупных Прорывов, ни у кого и мысли не возникло заставлять их пройти Лабиринт. Ясно, что справятся. А в последнее время духи поуспокоились – или люди поуспокоились, тут уж как сказать, и Прорывов становилось все меньше. Так нет же, надо было прийти проверке и придраться!.. В итоге Генри пришлось звать Фреда, объяснять, выслушивать ворчание – и наблюдать за издевательством над химерой. Разве можно было назвать это боем для опытной слаженной десятки? Дин и Софи и вовсе не вмешивались, проболтав все испытание.

Единственным, кто радовался Лабиринту, был Алекс. Он на время подменил Лили и привыкал к своему повзрослевшему телу и новой команде. Алекс нашел способ договориться с захватившим его настоящее тело духом – он предложил ему стать альтом. Первый подобный обмен телами проходил под полным контролем ЦИПа и завершился успешно.

Премия была перебором, но Генри задолжал ребятам по меньшей мере ужин.

– Что ж. Ваше повышение, хотя бы формальное, надо отпраздновать. Ужин за мой счет, – предложил он, заминая неловкую паузу, и ребята поддержали его довольным гомоном. Не так часто у них получалось куда-то выбраться. Для ловцов по-прежнему находилась работа – не с Прорывами, так патрулировать город и Глушь. А несколько месяцев назад не в меру инициативный Дин начал проводить в Глуши занятия для обычных людей, без контракта, где рассказывал, как защитить себя от духов, – и встретиться с Грейсами стало совершенно невозможно.

– Генри, а ты пойдешь с нами?

Мэгги повернулась к нему, когда остальные уже вышли из зала.

Хотелось сказать «да». Ему не хватало тех дней, когда она заходила к нему поболтать и посоветоваться. Генри ловил себя на мысли, что гордится ее успехами и все чаще называет своим ребенком – слава богу, не вслух, иначе бы засмеяли!

– Не думаю, что вам будет комфортно, – с сожалением отказался он. – Просто предупреди, чтобы счет записали на меня. Да и вам с Роем не советую надолго задерживаться. Все-таки на выходных…

– Я помню!

Она вспыхнула и выскочила из зала под его смех.

Десятка ушла, и Генри снова поднялся в командный пункт. Перепроверил аппаратуру, запер дверь на ключ. Алиса дожидалась его у дверей Лабиринта, посматривая на часы.

– Мы опаздываем?

Он приподнял брови, и подруга, шагнув к нему, одернула на нем форму.

– Нет, у нас есть время на примерку костюма. Ты должен выглядеть солидно, когда поведешь Мэгги к алтарю. – Она смахнула с его плеча пылинку. – И как они сегодня, гордишься?

– Горжусь, – без сомнений согласился капитан, обнимая ее за плечи.

Нескладные подростки, такие разные – своенравные и импульсивные, одинокие и недоверчивые, – выросли в отличную команду, за которую не страшно. А это дорогого стоит.

Примечания

1

ЦИП – Центр исследования призраков. Сотрудников центра прозвали цыплятами.

2

Beatles, The Sound of Silence – прим. автора.

Content

Галина Герасимова
Призраки больше не молчат

Часть первая. Дети Глуши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая. Ловцы духов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Примечания