Рия Миллер

В лабиринтах лжи

Художественное оформление Александра Андреева

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Nattle, eakgaraj, mognev / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

Иллюстрация на обложке – нахойд

© Миллер Р., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается той, что научила читать.

Спасибо за детство и сказки на ночь.

Также я посвящаю эту историю моим ангелам и вампирам. Спасибо, что были рядом со мной в самые темные времена, верили в меня и просили не сдаваться.

Без вас я бы заблудилась в лабиринтах и не нашла из них выход.

Плейлист

Måneskin – CORALINE

BLADEFEAR – Don’t Dwell

Halsey – Nightmare

Лабиринты, розы, тени, часы и туман —

Видишь их, но считаешь, что это обман.

От правды бежишь ты прочь,

Прячась в иллюзиях каждую ночь.

И, увидев, как с роз капает кровь,

Слышишь голос ты вновь.

Он постепенно сводит с ума,

Говоря, что в лабиринтах ты не одна.

От автора

Воспоминания – бесконечные лабиринты, в которых мы часто блуждаем, путаем правду с ложью, теряемся между иллюзией и реальностью. Войти в эти лабиринты легко, но выйти…

Да начнется наше путешествие по лабиринтам лжи и правды, прошлого и настоящего!

Готов отправиться в путь?..

Пролог

Музыка в колонках гремела на всю мощь, заглушая разговоры и смех собравшихся в самом известном ночном клубе Бен-Йорка – NEON.

Зал был набит под завязку. Повсюду в такт музыке сверкали неоновые светодиоды. В стеклянном потолке отражался до отказа забитый танцпол первого этажа. На втором этаже находились ВИП-места. Там за столами на кожаных диванах сидели люди и наблюдали за происходящим внизу, потягивая дорогой виски.

Молодежь стремилась получить свободу в общении и танцах без остановки. Они приходили сюда, чтобы познакомиться с новыми людьми или найти приключения на пятую точку. Люди постарше, напротив, хотели немного развеяться, а потому предпочитали проводить вечер у стойки бара и, слушая музыку, изредка перебрасываться бессмысленными фразами с незнакомыми людьми.

Впрочем, нет разницы, зачем человек приходил в NEON. Главное, что каждый, кто проводил ночь в его стенах, заряжался энергией и получал необходимое ему здесь и сейчас.

Сегодня ей нужно забыть ссору с близкими и проблемы, которые, как снежный ком, накопились в семье и в кругу лучших друзей. Уйти от реальности в рай, где есть музыка, выпивка и люди с точно таким же хаосом в личной жизни. Камилла пришла в NEON именно за этим. Ей было все равно, что завтра понедельник, школа. Пусть теперь родители ищут ее по всему городу – сами виноваты. Они первыми начали этот скандал, вечно все контролируют и лезут куда не надо.

Девушка терпеть не могла, когда ей указывали, но еще больше ненавидела излишнюю заботливость матери. Вот и сейчас, не в силах слушать нравоучительные тирады и наигранные извинения мамы, она сбежала из дома сюда, в NEON, где не видно острого, ледяного взгляда и не слышно ее голоса, который эхом отзывался в голове. Теперь его место заняла всепоглощающая музыка.

Камилла не знала, сколько уже выпила и как долго здесь находилась, но была уверена в одном: это место – рай. Здесь никто не тревожил, никто не лгал, что все делалось ради ее блага. Девушка наконец могла побыть наедине со своими эмоциями и мыслями. Могла позволить себе стать настоящей, хотя бы на миг. Отбросить в сторону маску, в которой ее привыкли видеть. Маску, которую ласково просила надеть мать, не желавшая принимать дочь такой, какая она есть. Женщина будто бы чего-то боялась и от кого-то прятала ее.

Камилла Сойлер подчинялась матери и верила ей, потому что любила, но с каждым годом доверять ей становилось все сложнее. Выполняя очередные просьбы, Ками чувствовала себя марионеткой, и это порой сводило с ума, поэтому она сбегала в самые темные уголки города. Ей было плевать, насколько они опасны, ведь главное – там ощущалась свобода. Только там девушка чувствовала себя птицей, которая вырвалась из клетки.

Она непринужденно двигалась в такт музыке, и ее ничуть не беспокоило, что где-то на асфальте возле клуба валялся выпавший из кармана телефон. Сотый звонок матери оставался без ответа. Девушка напрочь забыла о близких и не собиралась возвращаться в реальность. Подойдя к барной стойке, Ками потянулась за очередным коктейлем. Какой он был по счету, она понятия не имела, но ее состояние уже вышло за пределы контролируемого. Едва осушив бокал, Камилла внезапно почувствовала головокружение и слабость. Все вокруг стало расплываться, очертания смылись, краски потускнели, словно произошел сбой сигнала. Желудок скрутило, и, прикрыв на секунду глаза, Камилла увидела разбитое зеркало, в котором отражалась часть ее… с окровавленным осколком в руке.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась незнакомка, стараясь перекричать музыку. Ее длинные волосы цвета ночного неба сливались с шелковым платьем, а фарфоровая кожа и точеная фигура делали ее похожей на ожившую куклу с холодным и манящим взглядом.

– Да, – тряхнув головой, бросила в ответ Камилла, после того как непонятное видение исчезло.

Однако лучше не становилось. Царивший в клубе хаос давил на голову. Теперь ничего не приносило кайф, а только усиливалась острая боль, которая начиналась в голове и обжигающим пламенем распространялась по всему телу. Клубный шум превратился в гулкое, неразборчивое эхо.

Не в силах больше терпеть, Камилла, с трудом удерживая равновесие, принялась пробираться сквозь толпу. На каждом шагу она задевала случайных людей, но те не обращали на нее внимания. Шаг. Еще один. И вот уже душное помещение, оглушающая музыка, люди и алкоголь, лившийся рекой, – все осталось позади. Девушку качало из стороны в сторону, но, опершись рукой о прохладную стену, она продолжала идти вперед по узкому коридору.

Тусклый свет то потухал, то снова загорался, указывая путь к одной из дверей. Запах сигарет смешался с чем-то еще более отвратительным. Но сейчас это не волновало. Все плыло как в тумане, и Ками едва смогла нащупать ручку двери.

Войдя в широкое помещение с туалетными кабинами в черном цвете, она прямиком бросилась к раковине.

Пытаясь привести себя в порядок, девушка не заметила, что в туалете был кто-то еще. Прямо позади нее парень прижимал к кафельной стене эффектную брюнетку в коротком бордовом платье. Он страстно изучал ее шею поцелуями, получая порцию удовлетворения. Почувствовав, как горячо забилось сердце незнакомки, парень сбился с ритма и резко оторвался в порыве возбуждения, жадно посмотрев в лазурные глаза своей спутницы. Секунда, и она замерла в одном положении, словно статуя. Будто в этом и заключался его план, парень с остервенением голодного дикого зверя впился в шею жертве.

Она пришла в клуб насладиться весельем и отметить день рождения, а в итоге нить ее жизни оборвали.

Сегодня в планах незнакомки было провести лучший день, а в его – забрать чью-то жалкую жизнь и заглушить неутолимый голод. Только так он мог восполнить свою энергию и силу охотника – беспощадного убийцы, который продолжал существовать за счет жизней других. Он – смерть во плоти.

Закончив с брюнеткой, парень оставил опустошенное тело, а затем повернулся к зеркалу, у которого Камилла заканчивала приводить себя в порядок. Она подняла голову и сделала глубокий вдох и выдох, но разум по-прежнему ей не подчинялся. Появились незнакомые голоса и начали шептать что-то невнятное, но девушка усиленно им сопротивлялась.

Увидев в зеркале отражение Камиллы, парень переменился в лице. Сейчас он не был похож на хладнокровного, жестокого демона, который соблазном получал все, что хотел. Теперь это был скорее напуганный и растерянный ребенок. Он видел девушку последний раз три века назад и точно помнил, как пришло известие о ее смерти. Пытаясь прогнать воспоминания о прошлом и внушить себе, что увиденное сейчас – иллюзия, кровопийца зажмурил глаза. Но когда открыл их, Камилла все еще стояла возле раковины, опершись о нее руками.

– Анжи? – с сомнением выдавил он, подойдя ближе.

Камилла услышала ледяной, будто из стали, голос и посмотрела в зеркало. Их взгляды встретились на несколько секунд, и в ее памяти всплыли давно стертые обрывки воспоминаний. Словно она вернулась в прошлую жизнь, о которой ничего не знала. Ками увидела большие изумрудные глаза, смотревшие на нее с желанием, и дьявольскую ухмылку, что сорвалась с испачканных кровью губ. В этот миг глаза зверя загорелись алым пламенем, отразив застывшее в испуге лицо девушки.

Что произошло потом, девушка увидеть не успела – она отключилась и стала медленно погружаться во тьму. Туда, где неразборчиво шептали миллионы голосов; где она бежала босиком по бесконечному лабиринту; где все тело окутывал пронизывающий холод. Но вскоре она нашла выход – ту самую дверь, которая ждала ее и открыв которую Камилла оказалась в новом туманном лабиринте.

В лабиринте белых окровавленных роз, пробивающихся сквозь каменные стены.

Ночь I

Сны

Прошел час… Два… Три…

Беседы за столом не утихали, а постепенно начинали надоедать. Но я как ни в чем не бывало продолжила натягивать улыбку и поддерживать разговор со всеми присутствующими на ужине. Некоторые темы нравилось обсуждать с компанией аристократов – друзей матери, – а спорить на философские вопросы стало моей главной фишкой. Сегодня, например, одна из подруг Лили спросила:

– Если человека все-таки создал Бог, то почему в итоге он отказался от нас? Почему не спас, а позволил убить того несчастного?

Не могу поверить, что в двадцать первом веке такие вопросы еще актуальны. Я думала, все уже перешли на сторону ученых и стали атеистами. Как удивительно, но за столом стало тихо. Все хотели начать обсуждать другие новости, которые произошли в городе, но мамина подруга будто специально ждала, когда тема убийства – или, как писали в газетах и говорили в новостях, «несчастный случай в центре города» – всплывет за столом, чтобы вставить свою философию. Меня дико бесило подобное, потому что хотелось закрыть одну тему и перейти к следующей, но тот, кто молчал до этого, лишь под конец диалога начинал вставлять свое слово. И чаще всего был вопрос, адресованный почему-то мне. Притворившись, словно не услышала Елизавету, подругу Лили, продолжила резать в тарелке мясо.

«Что, нечего ответить? А я знаю почему… Потому что в этом вопросе виновен не Бог и речь совсем не о нем, а о тебе».

– Я думаю, не Бог отказался от нас, а мы от него, – ответила вместо меня мама, нарушив паузу. После ее ответа в зал как будто бы пустили свежий воздух. – Возможно, тот несчастный заслужил свою участь.

«Быстро она перевела стрелки».

Ответ Голоса я проигнорировала, а за столом возобновились наконец разговоры, но уже на другую тему. Теперь мамины друзья-аристократы обсуждали искусство и его влияние на человека в двадцать первом веке. Я заметила, что гости разошлись во мнениях: одни – то есть я – считали, что искусство продолжает развиваться и формировать личность, а другие говорили, что после появления интернета и технологий, которые заменили труд человека, люди перестали развиваться и создавать что-то новое в мире искусства.

– Раньше было лучше, – пришел к выводу мужчина, сидевший напротив матери. Когда с ним кто-то не соглашался, начинал цокать и закатывать глаза. Он считал, что был прав всегда и во всем.

– Полностью согласна с вами, – поддержала одна из женщин.

– Сейчас люди забыли об искусстве и целыми днями сидят в соцсетях.

– Откуда вы знаете, что они сидят там? Может, человек общается с тем, кто живет в другой стране и рассказывает об искусстве ему, – предположила я и посмотрела на мать, ища поддержки. Но она, кажется, была не на моей стороне.

Поняв, что Лили поддерживала аристократов, я молча продолжила слушать их, и в какой-то момент мне захотелось крикнуть: «Люди, что с вами не так?!» Всякий раз они жаловались и возмущались сегодняшними днями. По их мнению, лучшее время было три века назад.

Прошел еще один час… Два… Три…

Я посмотрела на часы: время не шло, а ползло. Слушать, как компания аристократов критиковала двадцать первый век, становилось невыносимо. Мое терпение заканчивалось, а Голос, звучавший в голове, наслаждался обстановкой. За длинным роскошным столом тошно находиться с теми, кто начал относиться к тебе как к игрушке. Во вторую половину вечера здесь, в душном зале, забитом людьми, я смотрела только на часы и на мать, которая после вопроса Елизаветы Раевской ни разу больше не поддержала и не взглянула в мою сторону. Гости как ни в чем не бывало вели светскую скучную беседу, смеялись в ответ на глупые шутки, которые мне не дано понять. Они только и умели, что без конца говорить, строить глазки, натянуто улыбаться и жаловаться на жизнь. Мать забыла о существовании дочери, и это меня раздражало. На ужине что-то пошло не так, поэтому теперь я исполняла роль куклы или статуэтки, с которой поиграли и выбросили в дальний ящик до следующего раза. Что ж, мама, спасибо за прекрасный ужин! Но в следующий раз предупреждай, на какой стороне будешь принимать участие: друзей-аристократов или моей!

Прошел еще час…

Я полностью убедилась, что меня перестали слушать и видеть. Я теперь пустое место здесь.

«Так встань и уйди! Чего ждешь? Или напомни о своем существовании».

С радостью, только здесь несколько больших НО! Во-первых, опозорю своим поведением Ее Величество мать, а во-вторых, не хочу снова лишиться свободы на несколько дней, оставаясь взаперти в своей клетке, и в-третьих, не хочу потом чувствовать себя виноватой. Хотя…

Я задумалась и не заметила, как улыбка расцвела на лице, а рука потянулась за бокалом вина к Елизавете. Пока она рассказывала о новом бессмысленном законе для бизнесменов, не увидела, что ее тут обворовали. Привлечь внимание и напомнить о своем существовании – вот чем закончится сегодняшний ужин. Последний раз взглянула на мать и поняла одну вещь: когда находишься в обществе, в котором большинство мыслит одинаково, последуешь за ними и забудешь обо всех обещаниях дочери. Глядя на этот цирк и слушая, как жаловалась на жизнь стая богачей, я чувствовала, что мое терпение заканчивается. Оно разрывалось, словно струна скрипки, и ударяло по вискам яростью. Я сжала бокал так, что он готов был лопнуть у меня в руке.

– Вы все жалуетесь, как ужасен век, что раньше было лучше, – наконец после стольких часов, проведенных в зале, заговорила я, рассматривая хрустальный бокал, – но пока никто из вас не выдвинул теорию, как можно улучшить жизнь. – Перевела взгляд на мать, которая только сейчас вспомнила о том, что у нее есть дочь.

– У вас, Камилла, есть та самая теория? – спросил один из раздражающих типов, кто не уважал женщин и считал, что их задача – приносить удовольствие мужскому полу.

– Да, – твердо озвучила ответ, а после, ни о чем не думая, осушила бокал вина до дна. Елизавета очнулась и поняла, что это взяли у нее. Да неужели!

Не знаю, как и когда, но все произошло мгновенно, обдумывать было некогда. Моим телом и мозгом управлял кто-то другой, уж точно не я. Резко встав со стула и вернув пустой бокал женщине, вместо того чтобы обойти стол с другой стороны, выйти из зала, как сделал бы каждый нормальный человек, я забралась на него. Поправляя платье, гордо подняла голову и спокойно, не торопясь пошла прямо. Воцарилась напряженная тишина, лишь некоторая посуда трескалась под моими каблуками и разлеталась еда, пачкая белоснежную скатерть. На лицах у всех отражался шок, недоумение, удивление… и только у одной – скрытый гнев, который видела четко одна я. Ты свое уже получила за весь вечер, настала моя очередь завершить спектакль. Не бывает одного главного героя. Обычно их несколько. В моем театре будет двое на сегодня: один начинает, а второй – заканчивает. Чувствовать себя моделью на подиуме и в то же время актрисой с кучей масок – невероятный кайф.

– Меньше пустых слов, больше действий, господа. Тогда жизнь засияет новыми красками, – с ноткой нежности объявила я свою теорию, глядя в сверкающие, будто молнией, глаза матери. Представляю, какой ураган злости и ненависти бушевал сейчас под маской заботливой и «всегда» сдержанной леди.

Не теряя равновесия, я спустилась со стола, придержавшись рукой за плечо матери. Пожелав напоследок всем доброй ночи, покинула зал. Тихо уйти не удалось: чтобы выпустить хотя бы часть негативных эмоций, сама того не замечая, хлопнула дверью. После этого дышать стало намного легче.

«Браво! Твоя теория мне понравилась».

Услышав гордый Голос, я улыбнулась уголками губ и двинулась в объятия тьмы сквозь пустой широкий коридор. После такого ужина, я уверена, меня ждал сначала сладкий сон, а потом уже наказание за выходку. В любом случае совесть и вина не мучили, так что пока можно наслаждаться сном.

В длинном и узком лабиринте с белыми розами с шипами, чей аромат заглушал запах смерти, слышался шорох платья и стук каблуков. Таинственная незнакомка не убегала от последствий или страха перед Советом короля во дворце, а, наоборот, хотела успеть спасти сестру. Ее главная цель – не допустить, чтобы пролилась кровь еще одного невиновного, и не повторять ошибки прошлого. Один неверный шаг способен привести к последствиям. Никто не знал, какими они будут, – это решал он, король. Девушка не хотела снова видеть, как его величество сажал на кол тех, кто скрывал от него свою связь с королевой или отказывался исполнять приказы и переходил на сторону врага. И, пока они истекали кровью, а вороны клевали им глаза, правитель любовался этим видом и пил за их здоровье. Простых людей и про́клятых каждый раз ждало разное наказание, поэтому никто не знал, что будет – кол или что-то намного более устрашающее…

Чувствуя запах крови совсем близко, незнакомка напрягла зрение и слух. Зрачки в темноте расширились, сверкнув на секунду бордовым оттенком. Послышался четкий удар сердца, а значит, еще не поздно и есть маленький шанс остановить трагедию. Девушка ускорилась и теперь со стороны не походила на обычного человека. Она неслась словно молния, которая вот-вот должна ударить. С такой необычной способностью жить непросто, требовался постоянный контроль над собой. У девушки выработались сила и умение держать себя в руках при людях, а ее сестра никак не могла смириться с этим «проклятием». Поэтому сейчас снова требовалось удержать принцессу от страшного преступления. Это не должно случиться раньше, чем узнает король, но, как бы ни спешила Ангелина, было слишком поздно. Судьба воспротивилась сестрам. Когда девушка оказалась на месте, стука сердца больше не было слышно, а безжизненное тело мужчины рухнуло в небольшой фонтан. Вода стала окрашиваться в кроваво-бордовый цвет.

Первое, что сделала девушка, – подбежала к фонтану и упала на колени. Когда Ангелина узнала, кем оказался невиновный, время для нее сначала замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Словно кто-то без разрешения ворвался в дом и начал все забирать, рушить. Однако про́клятая все равно продолжала заново его строить, собирать по частям, отдавая последние силы, потому что знала, что главную вещь в доме у нее еще не отняли, но теперь ее не было. Враг все-таки нашел и забрал сокровище Ангелины. Все остальное в этот момент перестало существовать, а восстанавливать то, что было, уже не из чего. Тот, кто обещал согревать, когда холодно, и присутствовать всегда рядом. Тот, кто дарил надежду на счастливое будущее. Тот, кто дал клятву, что поможет построить целый город, в котором их семья станет жить в безопасности, ушел, но не по своей воле. Его забрали, и все, на чем был построен дом, обрушилось. Теперь на том месте появилась пропасть. Девушка стояла на краю, но шагнуть туда не могла, как будто неведомая сила овладела ею и не давала этого сделать. И пока она пробуждалась в про́клятой, заполняла внутри нее пустоту горючим пламенем, начался обратный отсчет.

Разум к младшей сестре вернулся, но кровь не исчезла. Увидев мертвого мужчину в кровавой воде и свои руки, Анжелика медленным шагом принялась отходить подальше от Ангелины.

Девушка не помнила, как сюда пришла, зачем позвала того мужчину и о чем говорила с ним, но знала лишь одно – это была не она, а Голос. Вина за чудовищный поступок, подкравшись сзади, подобно кошке, вцепилась когтями и стала царапать сердце, вырвавшееся из грудной клетки. Дышать стало невозможно, как будто воздуха не хватало. Анжелика схватилась за голову и яростно начала трепать себя за волосы, шептать что-то невнятное, но через пару секунд в лабиринте снова воцарилась тишина. Когда лепесток одной белой розы сорвался после прохладного ветерка и приземлился в кроваво-бордовую воду, новая сила, что пробуждалась в старшей сестре, выплеснулась. Девушка, оказавшись совсем близко к той, которую недавно хотела спасти, яростно схватила ее за шею и повалила на землю. Та и не пыталась освободиться от хватки, а ждала, пока не утихнет гнев Ангелины.

– Зачем? – прошептала она, ослабив хватку. – Зачем ты убила его? – повторила и отпустила младшую сестру.

– Это была не я, – хрипло ответила та, подымаясь с земли. – Позволь мне рассказать все как было.

Анжелика хотела все объяснить, но ее не желали больше слушать.

– Убирайся прочь вместе с ней, – процедила Ангелина, отвернувшись к фонтану. – Не попадайся на мои глаза, иначе обе окажетесь у короля.

Последняя фраза эхом разнеслась по лабиринту. Когда она развернулась, Анжелики на месте не оказалось. По щеке про́клятой потекла кровавая, обжигающая щеку слеза, а эмоции захватили рассудок. Не в силах их больше сдерживать, Ангелина обессиленно упала на колени, и все, что накопилось, тянуло сейчас вниз – будто огромный камень привязали и заставили идти с ним несколько лет, – выпустила. Раздался раздирающий душу крик. Любимого человека и надежду, что долго хранила девушка в своем маленьком домике, забрали. Теперь, когда отняли и разрушили все, осталась пустота, что начала заполнять новая сила. Ярость, гнев, ненависть, желание мести и жажда расплаты пробудили в Ангелине новую цель в жизни. Когда на приземлившийся лепесток белой розы возле девушки упала ее кровавая слеза, вся человечность принцессы превратилась в пепел. Она приняла другую сторону жизни и себя.

В эту ночь единственной свидетельницей преступления и выбора девушки оказалась луна, увидевшая последнюю встречу сестер.

Я оторвалась от подушки, окончательно проснувшись. Опять эти дурацкие сны, которые преследовали каждую ночь. Непонятные события в стиле исторического фэнтези-романа, где происходила иногда такая неразбериха, что утром чувствовала себя сумасшедшей. Вроде бы ничего такого перед сном не употребляла. Ну, за исключением таблеток от шизофрении. Я их так называла, потому что не знала названия и подробностей, но эффект после них был неплохой: Голос в голове некоторое время не доставал. Пусть хранит Господь врача, который лично создал таблетки для меня по маминым просьбам, а сейчас пора дальше спать. Я посмотрела на часы, показывающие четыре утра. Отлично, еще три часа в запасе. Как только глаза начали закрываться, а сон посылать новые видения, явилась та, которую не ждали.

«Здравствуй! Не ждала? А надо было!»

«Чего молчишь? Не хочешь поделиться своим сном? Что ты поняла из него?»

Я спрятала лицо под одеялом, а затем все недовольство выпустила стоном. Все-таки ошиблась насчет чудо-врача.

– Знаешь, что я поняла? – пробубнила вслух.

«Что же?»

– Пора выпроводить тебя из моей головы.

«Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно».

Дальше я не стала слушать ее бессмысленную болтовню, а заснула. Больше ничего не снилось, лишь лабиринт, по которому шла непонятно куда и непонятно зачем. Прохладные гигантские каменные стены окружили со всех сторон. Мой путь всегда уходил в никуда. Я будто заблудилась, но выход не пыталась найти. Зачем? Ведь не было никаких дверей. Здесь ты как в клетке, из которой не выберешься, а будешь только сидеть и ждать, когда тебя выпустят на свободу либо пока Смерть не придет забрать тебя. Единственное, что окружало меня в этой «клетке» и заставляло закрывать уши, – голоса. Но сколько бы я этого ни делала, они все равно шептали в голове, а иногда истошно и звонко кричали. Казалось, с голосами могла разлучить нас только сама смерть.

Ночь II

Правда или действие

Утром я пыталась избежать встречи с матерью, потому что было стыдно. Все-таки совесть проснулась. Как буду смотреть ей в глаза после вчерашнего? Да лучше провалиться сквозь землю, чем пытаться отвести взгляд. Но как бы ни старалась раньше покинуть дом, план провалился. Когда проходила по коридору, дверь в библиотеку оказалась открыта. Заглянув ради интереса, увидела грустное и задумчивое лицо матери, сидящей на кожаном диване с бокалом вина в руке. Она смотрела в окно, где ничего интересного не происходило, только хаотично лился дождь. Понятия не имею, на что мать любовалась. Странно, почему она сейчас здесь, у нее, должно быть, много дел. Из-за темной исходящей ауры мурашки прошлись сначала по позвоночнику, а затем – по всему телу. Не знаю, о чем думала мама, но догадываюсь – о моей вчерашней выходке. Кажется, пора уходить отсюда. Как только я собралась идти в сторону выхода, почувствовала на себе тяжелый взгляд. Пришлось встретиться с ним, потому что убегать уже не было смысла. Она казалась очень грустной в эту секунду, будто в своей жизни никогда не видела и не знала радости. Необъяснимая ухмылка исчезла, не оставив на бледном лице и следа. Или мне показалось?

Говорят, человека можно понять по одному лишь взгляду. Определить, что он собой представляет, увидеть его внутренний мир. Но тогда я вряд ли могла понять, какой была на самом деле моя мама. То ли злилась на меня из-за вчерашнего вечера, то ли хотела наказать или снова дать какое-нибудь обещание, а потом забыть про него? Не ожидала увидеть в заботливой, а порой и строгой, сдержанной и решительной женщине иную сторону, в которой царила необъяснимая для меня самой пустота. Неужели в этом ледяном взгляде пряталось так много боли? Я иногда не понимала целей и поступков Лили, но искренне надеялась, что мама любила меня, просто по-другому. Несмотря на ссоры, разногласия, замечания, я всегда прощала ее. С ней чувствовала себя в безопасности и тепле. Да, недопонимание между нами было, но любовь могла растопить любой негатив в наших сердцах. Если раньше мне хотелось избежать встречи и провалиться сквозь землю, то сейчас я радовалась ей. Хотелось броситься в объятия, но в то же время что-то не давало сделать первый шаг. Стыд за свое вчерашнее поведение, словно груз, придавил меня.

Я отвела взгляд в сторону и посмотрела в окно. В комнате царила гнетущая тишина, лишь капли дождя играли с ветром осеннюю мелодию. Через какое-то время мама встала и подошла к роялю, стоявшему возле широкого, во всю стену, окна, за которым виднелся двор с садом и облетевшими деревьями. Лилиана поставила бокал с вином на крышку инструмента рядом с фарфоровой вазой с алыми розами, чей аромат заполнял всю библиотеку, перемешиваясь с запахом новых и старых книг.

– Когда я была в твоем возрасте, мама мне напоминала каждый раз одну истину, – спокойно проговорила она, садясь за рояль. – У каждого музыканта есть свой инструмент, который раскрывает его душу. У художника – картины, у писателей – книги. Кому-то проще выразиться словами, поступком оправдать скрытые мотивы, но ничто не передаст твои чувства и эмоции так, как музыка.

Она начала играть. Сначала прозвучали тревожные басовые аккорды, а затем мелодия наполнилась разнообразным звучанием нот, которые будто пробрались в душу и заставили выплеснуться наружу те чувства, что ты боялся выпустить, пряча в темном уголке. Целый ураган негативных эмоций, мешающих и занимающих много места в душе. Вулкан, в котором застыли все драгоценные чувства, способные заглушить весь гнев, ненависть, зависть, жадность. Вдруг музыка стихла и появилось ощущение, что чего-то не хватает, но, когда рояль снова зазвучал красивым и необычным для слуха переливом, в душе поселилось что-то новое и теплое, как будто солнце единственным лучом посветило на увянувшую алую розу и та расцвела, обрела новую окраску жизни, в которой появились новые чувства: нежность, забота и любовь. Я слушала с восхищением и восторгом, мелодия завораживала. Поняв ту суть, что хотела донести через музыку мать, слов выразить что-либо не находилось. Они и не нужны в такие моменты. Любовь, умевшая растопить всю тьму, пробудить новые эмоции, сотворить прекрасное из мертвого или из ничего, сильнее всего на свете. Люди порой не замечают этого, потому что забывают о самых важных и простых вещах, таких как искренность, поддержка, уважение, взаимопонимание. То, из чего сделана сама жизнь, – любовь.

Я громко зааплодировала матери. Теперь мне хотелось снова и снова слушать эту мелодию. Сегодняшнее утро прекрасно, несмотря на погоду и мой вчерашний позор. Неловкость и чувство вины вернулись ко мне, когда в комнате воцарилась тишина. Заметив, как старательно я избегала ее взгляда, мама жестом подозвала меня.

– Если ты хочешь наказать за то, что было вчера, то я готова. Только, пожалуйста, не проси больше моего присутствия в таком обществе. Слушать одно и то же уже невыносимо, а видеть, как ты поддерживаешь их позицию, больно, – набравшись сил, наконец высказалась я.

Лили молчала, а я, в ожидании ответа, от волнения прикусила губу и сжала край рубашки. Шли секунды. Тишина начинала раздражать. Создавалось ощущение, будто мать специально тянула время, чтобы вывести меня из себя или заставить винить во всем не ее.

– Присядь, – после долгой паузы заговорила она.

Подойдя к роялю, выполнила просьбу – села рядом с ней. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, будто соревновались, кто первой нарушит тишину. Я уже собиралась проиграть в этой игре, как вдруг Лили погладила меня по щеке и убрала прядь волос за ухо. Не ожидая такой реакции от нее, я задумалась: а все ли вчера нормально прошло? Или все это был сон? Но мама продолжала гладить меня и смотреть так, словно впервые в жизни увидела дочь.

– Ты так похожа на него, – проговорила она, внимательно и задумчиво рассматривая мое лицо.

– На кого? – не поняла я.

– На Ника, моего мужа.

Такое ощущение, что ей с трудом удалось выговорить последнее слово. Мама часто делилась историями о своих родных, но про отца редко рассказывала или переводила тему сразу после того, как слышала его имя. Сообразив, что для откровенности выпал подходящий момент, я осторожно принялась подбирать следующие слова.

– А как он выглядел?

– Николай был упрям и любую серьезную ситуацию мог превратить в шутку, а его улыбка каждый раз вселяла надежду и успокаивала. В его глазах я часто видела звезды. Он говорил, что они светили только для меня, и ни для кого больше. – Не совсем понимала, что она имела в виду, но перебивать и возвращать из воспоминаний не хотела. – Когда мы были детьми, я посмеивалась над его каштановыми кудряшками и один раз назвала барашком. – Мы вдвоем улыбнулись, а затем мама продолжила: – Но, когда Ник вырос, кудри выпрямились, а милое и обиженное личико приобрело строгие черты. В небесно-голубых глазах я больше не видела звезд, будто все они погасли, и теперь на меня смотрело только голое ночное небо. Из мальчишки он превратился в рыцаря, но побыл им недолго.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я, представляя мысленно портрет папы.

Мама снова замолчала, но на этот раз она смотрела не на меня, а в окно и о чем-то думала, как будто решала, ответить или нет.

– Если тебе трудно ответить, я подожду. Мы можем больше не говорить о нем. – Накрыла ее ладонь рукой.

– Твой отец был замечательным человеком и хорошим политиком, Ками, но время меняет людей. Одни идут дальше, в будущее, а кто-то остается в прошлом.

– Почему ты и твои друзья постоянно хвалите прошлое? Чем оно было лучше?

– Возможно, когда-нибудь ты сама найдешь ответ на свой вопрос, а сейчас давай вернемся в настоящее и забудем о том, что вчера произошло.

Лили протянула мизинец, и я, не раздумывая, тут же схватилась за него.

– Кстати, я потом долго думала над твоей теорией и пришла к выводу, что с этого дня больше никаких пустых слов и лишних обещаний, а только действия.

После того как она закончила говорить, я полезла в рюкзак, нашла весь изрисованный символами блокнот и записала ее последнюю фразу.

– Теперь тебе не отделаться, – гордо заключила я, хитро улыбнувшись и показав ей блокнот.

На мамином лице расцвела улыбка, за которую я все отдала бы, чтобы увидеть ее снова.

– Сыграем вместе?

С радостью согласилась на предложение. Убрав блокнот обратно, положила рюкзак на пол и села за рояль. Я вздохнула, и мы принялись играть то, что требовала душа. И так нота за нотой, аккорд за аккордом постепенно зарождалась наша совместная мелодия, заполняющая утро, откликаясь в сердце звучанием. Тихая, спокойная, нежная, приятная и завораживающая душу музыка наполнила библиотеку. Этим дождливым утром мы играли о надеждах и мечтах… о любви.

Закончив играть, я закрыла глаза и увидела девушку, сидевшую за роялем ко мне спиной. Незнакомка в длинном лиловом пышном платье, украшенном белоснежным кружевом, и в серебряной короне исполняла музыкальное произведение, которое я слышала впервые, в пустом величественном зале. Резко вскочив со стула, случайно зацепила вазу. Видение исчезло, но на полу вместо алых мне показались белые окровавленные розы.

– Ками, с тобой все в порядке? – забеспокоилась мама и обняла за плечи, отводя в сторону от рояля.

– Да, просто показалось. Неважно. – Кинулась искать таблетки в рюкзаке.

– Что ты видела? – Этот вопрос был настойчивым, словно его не задали, а с угрозой потребовали ответить.

– Ничего такого, обычные белые розы.

В подробностях рассказывать не стала.

Я не успела ничего сообразить, как оказалась в крепких объятиях мамы. Лили долго не выпускала меня из них, мы простояли так несколько минут, согревая друг друга. За окном шел мелкий дождь, осенний ветер покачивал деревья, срывая с них листву и отправляя кружиться в вальсе. В библиотеке этим утром встретились два родных человека, которые, несмотря на то что судьба пыталась их рассорить, нашли способ начать все с самого начала. Здесь, в комнате, стоя с мамой рядом, я чувствовала себя в безопасности и тепле. Вина, стыд, обида и недопонимание исчезли, словно огонь потушили, а вместо него вселили любовь и надежду. Мне не хотелось выпускать маму из объятий, но пришлось. Лили, положив ладони на мои плечи, внимательно и сосредоточенно взглянула в глаза, будто что-то пыталась в них найти. Я не знаю, о чем она думала, но оставалась ждать и не разрывала зрительный контакт. Лицо матери выражало тревогу, хоть та и старалась все спрятать. Но когда что-то случается с близкими, свои эмоции и чувства невозможно контролировать.

– Никогда и ничего не скрывай от меня, – прозвучало как приказ. – Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, – с заботой и нежностью завершила разговор Лилиана, поцеловав меня в макушку.

После нашего разговора на душе стало легче. Вчерашний инцидент мы пообещали друг другу забыть и сделать сегодняшний день незабываемым: провести его вместе после школы. Как же я давно мечтала о том дне, когда самые близкие будут рядом весь вечер.

Мечты мечтами, но денек сегодня из непростых, так что нужно собраться и взять себя в руки. Я последний раз посмотрела на маму, она проводила меня на улицу и обняла, прежде чем отпустить в школу. Помахав рукой, я села в машину с тоской на душе. Чем дальше автомобиль уезжал от старого величественного особняка, тем сильнее окутывало чувство беспокойства. Как будто что-то начнет повторяться и вернется к плохому началу, из-за чего сердце ускорило ритм, а разум требовал прекратить вмешиваться в то, что уже не изменишь. Я старалась думать только о хорошем, но все равно возвращалась к тому ощущению. Стараясь выбросить из мыслей все плохое, перевела внимание на серебристые небоскребы, достопримечательности города, мимо которых проезжали. Гигантская скала, что возвышалась рядом с Алым морем, где я часто бывала, когда становилось некомфортно и хотелось убежать от мира и общества, сейчас сильно манила к себе. Пока водитель ждал, когда люди перейдут дорогу, а на светофоре загорится зеленый, я боролась с желанием выйти из автомобиля и побежать к любимому месту. Забраться на скалу, сесть на мягкую траву, обняв колени, и любоваться видом, наслаждаться запахом елей, сосен. Ждать тот самый закат с восходом луны. Бен-Йорк – шумный и громадный город, в котором легко заблудиться. Он как лабиринт бесконечных дорог, ведущих к миллиарду дверей. Мне хорошо известны дороги к дому, школе, парку, торговому центру, кинотеатру и морю. Больше я нигде не бывала одна, потому что, по словам матери, город опасен, особенно ночью. Не скажу, что Бен-Йорк выглядел пугающим на первый взгляд, но атмосфера здесь царила действительно таинственная, мрачная и завораживающая. Если внимательно присмотреться к небоскребам, домам и людям, обратить внимание на стиль архитектуры, одежду жителей, то можно заметить странное. Иногда начинало казаться, будто я находилась в прошлом и настоящем одновременно, так как здесь были места и улицы, которые из-за своего вида можно было перемещать в разные эпохи.

Неделю назад нас с мамой пригласили в театр директор строительной компании города и его жена с избалованной дочерью, которая выглядела на девятнадцать, но в душе ей все пять. Они уважали Лили и постоянно за что-то благодарили. Можно подумать, что она им жизнь спасла. Здание театра, где мы побывали, снаружи выглядело стильно и современно. Но, когда заходишь внутрь, перемещаешься в эпоху Возрождения. Точно не помню, о чем тогда была пьеса, но актеры замечательно исполнили свои роли. Они заставили зрителей почувствовать атмосферу прошлого. Я ненадолго погрузилась в те времена, которые уже давно прошли.

Бен-Йорк – город, где можно легко потеряться в лабиринтах прошлого и настоящего. Я всегда представляла и видела его таким. Здесь свои правила, законы, традиции и, конечно же, особенности. Одна из них заключалась в погоде. В столице никогда не бывало жарко, а лишь прохладно и пасмурно. Солнце сильно не светило из-за того, что небо постоянно укрыто угрюмыми тучами, но иногда выглядывало, напоминая о своем существовании. В городе часто шли дожди и царил туман. Мне нравилось, когда все было окутано серой дымкой, слышать шелест листьев, которые ветер гонял по дорогам, брызги волн, что в это время бушевали в Алом море и бились о скалы.

– В городе вечная поздняя осень, – однажды сказала я матери за завтраком, глядя в окно. – Как думаешь, почему?

– Видимо, Вселенной так задумано, – ответила она, поставив кружку с чаем на стол. – Или боги нас наказали, оставив жить только в одной осени.

В тот день мне показалось, что мама что-то недоговаривала, но переспрашивать я не стала. Мы друг другу иногда что-то не рассказывали, словно чего-то боялись. Но надеюсь, после сегодняшнего утра между нами не будет больше никаких секретов. Кажется, я слишком увлеклась мыслями и воспоминаниями, не сразу поняла, что минут десять автомобиль уже стоял возле школы.

– Извини, Дим.

– Ничего. Иногда побыть со своими мыслями наедине полезно, – успокоил он, повернувшись ко мне с добрым и понимающим взглядом. Этот мужчина средних лет с каштановыми кудрями и щетиной выглядел мужественным, привлекательным, строгим, но также умел прикидываться дурачком, смешить, давать советы и играть роль учителя. Вы спросите, за что я его любила? За красивое лицо и за шутки, от которых хотелось смеяться и плакать одновременно. Он человек, которому можно довериться, который поймет, примет такой, какая ты есть. – Я вот часто думаю: когда бензин и продукты подешевеют?

– Знаешь, очень хороший вопрос для рассуждения.

– Если ничего не изменится, то придется скоро голодать и пешком ходить или на велосипедах добираться.

– Это ты уже с намеком на увольнение? – полюбопытствовала, взглянув на него.

– Нет, уволюсь, только если Лилиана сама отдаст это распоряжение.

– Думаю, этого не случится. А что касается цен, то уверена, они скоро спадут.

– Мне б твою уверенность, Камилла.

Мне показалось или Дмитрий загрустил? Никогда еще не видела его таким разочаровавшимся. Обычно он шутил и поддерживал, когда я была без настроения или зла на мать, но сегодня водителя словно подменили. Что ж, походу, пришла моя очередь занять место старого доброго Дим Димыча. Продвинувшись на середину сиденья, сложила руки на груди.

– Рассказывай, что случилось, – попросила, показав, что готова его выслушать. – И только не лги, что во всем виновен бензин и цены.

На лице мужчины появилась слабая улыбка.

– Быстро ты раскусила меня.

– Не люблю, когда люди лгут, – призналась я. Это была чистая правда.

– А знаешь, что я не люблю? – То, каким взглядом смотрел сейчас Дмитрий, настораживало и заставляло слиться с сиденьем. В его карих глазах промелькнул огонь, а в моей голове начала зарождаться ужасающая картина. В следующие секунды появились очертания девочки лет пяти в красном платьице, которая тянула кого-то за плащ и умоляла остаться дома, затем кадр будто сменили, и теперь уже слышался детский плач. Последнее, что удалось увидеть в глазах Дмитрия, – чьи-то острые, как лезвие, клыки вошли в шейку ребенка. Лицо того монстра я не могла рассмотреть, но почему-то была уверена в том, что это женщина. Раздался истошный крик, а после полилась на землю, покрытую белоснежным покрывалом, кровь. Я несколько раз моргнула, а в голове эхом пронеслась фраза, которую я часто слышала в своих снах: «Memento mori». – Когда смерть без разрешения крадет близких, а тебе велит жить.

Услышав голос Дмитрия, я вернулась в реальность. Сердце давно нарушило привычный ритм, а воздуха не хватало, словно я находилась под водой. Не успев до конца понять, что произошло пару секунд назад, я услышала смех водителя. Только после до меня все дошло, и я ударила мужчину по плечу.

– В следующий раз думай не о том, как напугать меня или пошутить по-идиотски, а как сохранить свою работу, – пригрозила я, а затем схватила рюкзак и вышла из машины, хлопнув за собой дверью.

Дмитрий, конечно, хороший человек, но иногда переходит границы. Его шутки и приколы порой уничтожали мои последние нервные клетки. Сейчас с трудом удавалось сохранить спокойствие и невозмутимый вид. Образ той малышки до сих пор не оставлял в покое. Интересно, кто она?

Когда черный автомобиль скрылся за поворотом и слился с толпой других машин, я развернулась к школе. Передо мной расстилался тротуар, выложенный плиткой в шахматном порядке, по краю росли идеальным рядом алые и белые розы. Дальше на меня смотрело трехэтажное здание из красного кирпича, с черной черепичной крышей, с двумя башнями и большими окнами. Школа имела всего три корпуса, два из которых соединялись длинным коридором с панорамными окнами, а последний находился отдельно от центрального огромного строения на заднем дворе. Это был обычный четырехэтажный квадратной формы дом. В него заселялись ученики, которые либо далеко жили, либо приезжали сюда учиться из других городов. Считалось, что именно эта школа – лучшая во всем городе. Конечно, ведь ее построила сама мэр города и лучшая подруга моей матери. Поправлюсь – бывшая подруга. В последнее время они не в лучших отношениях. Раньше их можно было увидеть вместе на любом мероприятии и светском вечере. Не знаю, что случилось, но кто-то из одноклассников проболтался однажды, что дамы что-то не поделили между собой. Не мое дело – выяснять чужие отношения. Моя задача сейчас состояла в другом: открыть эту тяжелую железную дверь в ад. Да, в школу войти, наконец. Вздохнув, я взялась за кольцо, которое держал в пасти лев, и потянула на себя. Как же не хотелось входить в забитый учениками центральный зал, где так много свободного места, но все равно очень шумно. Разговоры, смех, споры перемешались в многоголосый гул. Я взглядом пробежалась по толпе в поисках своих друзей. Трое тусовались на лестнице, а четвертый стоял с компанией парней возле единственного, во всю стену, окна слева, обсуждая что-то важное, судя по серьезному выражению лица. Увидев меня, Влад что-то шепнул на ухо одному из товарищей, а затем направился в мою сторону. Я готова сюда ходить только ради одного человека – ради того, кто понимает и ценит, а не осуждает за ошибки, которые вправе совершить любой. Девочек тоже любила и уважала за их преданную дружбу, но Влад занимал в моем сердце особенное место. Он тот, кто одним своим взглядом мог подарить тепло, когда холодно, и улыбку, когда грустно. Голос его можно слушать вечно: ласковый, нежный и мелодичный, а смотреть в необычные обсидиановые завораживающие глаза доставляло удовольствие.

– Ну привет, кроха, давно не виделись, – ласково произнес он, целуя в губы.

Мне пришлось приподняться на носочки, чтобы сполна насладиться нежным поцелуем, который вскоре прервали его дружки, потащив Влада в сторону. Ну вот, весь сладкий и желанный момент разрушили.

– Не сердись, еще увидимся, – крикнул напоследок парень, из-за чего я улыбнулась и послала воздушный поцелуй, а он сделал вид, будто поймал его.

До урока оставалось пять минут, мне пришлось их провести с девочками. Издалека они выглядели такими сосредоточенными и внимательными в разговоре, что не терпелось узнать, какие слухи на этой неделе распустили по нашей школе. Насколько я помню, прошлая неделя кипела новостями о тайных отношениях между одним из преподавателей и ученицей выпускного класса. И все понимают, кто их распустил. Марьяна Ласницкая – главная сплетница и выскочка, с которой мы вечно боролись за трон королевы школы. А вот и она идет прямо ко мне вместе со своими двумя стервами. Я старалась держаться как можно спокойнее и делала вид, что не вижу ее, а молча иду к девочкам.

– Доброе утро, баклажанка, – высокомерно поздоровалась она, а у тех двоих, стоявших позади, появились язвительные усмешки.

– Ага, и тебе того же, – пожелала я и обошла девушку.

Дразнила Марьяна меня так из-за волос, которые были покрашены в черный с фиолетовым отливом цвет. На свету цвет казался вишневым, а кому-то – баклажановым. Я не реагировала на оскорбления, хоть и было немного обидно.

– Не забывай, в этом месяце тебе меня не победить, – донесся голос сзади.

Это был очередной вызов на трон. Кто победит, пройдет все испытания и исполнит желания учеников, станет на три месяца королевой этого дурдома.

Всякий раз приносили удовольствие власть и внимание всех окружающих. Конечно, случались проигрыши – я была рабыней Марьяны, но редко. В основном трон королевы принадлежал только мне. Самое интересное в этой войне то, что задания придумывал совет школы, куда входили мои девочки, Влад со своей компанией и мы. Финальное желание разрешалось загадать нам с Марьяной. На последнем этапе начиналось самое интересное и непредсказуемое. В прошлом месяце мне досталось раздеться перед всеми и искупаться в небольшом декоративном фонтане, который стоит посреди центрального зала в нескольких шагах от парадного входа. Если не считать, что это все увидела директриса, проходившая мимо по лестнице, то я отлично справилась с заданием, стала звездой интернета, немного испортила свою репутацию в глазах матери. Марьяне я дала задание спрыгнуть со скалы в то самое Алое море. Девушка отказалась, признав поражение. Не понимаю до сих пор причину, почему она сдалась тогда. Все спрыгнули и плескались в воде, несмотря на дождь, что пошел, когда настала моя очередь прыгать. Весь вечер я наблюдала за одноклассницей, которая смотрела на море, не решаясь и шаг сделать. Что-то странное мелькнуло во взгляде соперницы. Совершенно пустое бледное лицо без единой эмоции, и слеза, которая неожиданно для меня потекла по нежной щеке. Я не могла поверить увиденному, поэтому решила приглядеться. Увы, во второй раз на скале никто не стоял. Значит, все-таки показалось.

– Ками! – крикнули мое имя, вернув из мира мыслей.

Я не успела опомниться, как оказалась в замкнутом круге. Подруги и еще несколько девочек из нашей компании окружили со всех сторон.

– Ками, я точно буду болеть за тебя! Только ты наша королева, – с энтузиазмом прозвучало слева.

– А если на этот раз что-то пойдет не так? – с сомнением и чуть ли не шепотом донеслось справа.

– Ками всегда справлялась с любыми задачами и выполняла все по-честному, так что думаю, что и в этот раз победа на нашей стороне, – заверила Мия, моя лучшая подруга, идущая рядом и придерживающая меня под локоть. Ее поддержка в любые минуты внушала уверенность в себе.

Улыбнувшись подруге, я остановилась и серьезным взглядом обвела всех.

– Да победит честность и правда! – торжественно объявила я, вытянув руку.

– И любовь, – добавила Мия, после чего все остальные повторили мой жест.

Сегодня день, когда мечты должны сбываться. Так или иначе, но все, что я хотела, должно совершаться всегда, а сегодня особенно.

На всех уроках мысли заняты были не тестами и болтовней учителей, а битвой за трон и вечером в парке с мамой. Также думала о Владе и о нашем с ним будущем. Очень хотелось увидеть его взгляд на себе, но, как назло, он делал вид, будто не замечал меня, хотя сидел справа, через парту, в том же ряду, что и я. Вот же щенок! Неужели история об Алой войне ему была интересна? Король Александр Рейнальд с войсками, или их еще называли «дракон», напал на северо-восточное королевство Розбланш, в котором правила королева Каролина, некогда лучшая подруга, ставшая потом возлюбленной нового правителя. Ненавижу, когда историю переделывают и вставляют что-то свое, а реальные факты и доказательства уничтожают. Я слушала, что рассказывал учитель о Каролине, и мне хотелось вырвать ему язык. Не знаю, почему и откуда такие мысли, но я с трудом боролась с желанием не допустить этого. Взяла карандаш и принялась вертеть, но, когда услышала о том, как жестоко правила королева Волрии, ярость, словно застывший вулкан, пробудилась и рвалась наружу. Сдерживая себя на месте, сломала карандаш. Его половина отлетела на пол. В классе настала тишина, а учитель перевел острый взгляд на меня.

– Вы что-то хотели сказать, Камилла? – недовольным тоном спросил он. Историк не любил, когда его перебивали и отвлекали от урока, но если бы рассказывал, как все было на самом деле, тогда к нему никаких претензий.

«Да, скажи ему, какой он лжец, и оторви язык. Будет знать, что королева не любит оскорблений и не потерпит унижений ни сейчас, ни потом».

– Да, но смысл? Все уже привыкли и охотнее слушают вашу теорию о жестокости королевы. – Подвинулась к парте, сложила руки в замок и подперла ими подбородок.

– А у вас есть своя теория? – Учитель присел на край стола, сложив руки на груди. – Можете рассказать, мы с удовольствием послушаем.

По классу прошлась волна восторженного гула. Мы будто попали не на урок истории, а на дуэль. Что ж, вызов принят. Учитель спокойно ждал моего слова, а я специально тянула время, наблюдая за его реакцией, но ничего не менялось. Ни одной эмоции не было на каменном лице историка, лишь спокойствие. Усмехнувшись, откинулась на спинку стула и повторила его жест – сложила руки на груди.

– Почему в истории только говорится о том, какие жестокие правители и как бессмысленно нападают друг на друга только для того, чтобы забрать территорию? – Помолчав несколько секунд, продолжила, не отрывая взгляд от учителя: – Может, у королевы были другие причины, и ей пришлось перейти на путь жестокости, потому что другого выбора у нее не нашлось, но история об этом умалчивает. А что касается короля Александра, то здесь ошибка в ваших учебниках. – Тыкнула пальцем на книгу. – Никакого союза между Арсенбургом и Бен-Йорком не было! После смерти Иоланды, матери Каролины, оба королевства погрузились в хаос. Дружеские отношения между будущими правителями постепенно угасали. И назвать войну Алой может только дурак, который не до конца изучил историю. Да, пролилось много крови, но суть здесь заключается в другом.

Я замолчала, погрузившись в мысли. Откуда известно столько информации про войну – без понятия. Казалось, я лично присутствовала на ней и была знакома с Александром. Странное чувство – считать, что знаешь историческую личность, которой давно уже нет, думать о нем и о чем-то сожалеть.

– Вы закончили, Камилла? Я могу дальше вести урок? – равнодушно спросил учитель.

– Да, извините.

Я чувствовала себя сейчас нелепой и растерянной. Такое ощущение, будто пару секунд назад говорила не я, а кто-то другой. Если раньше слышала Голос только я, то теперь он говорил за меня? Класс! Что еще стоило ожидать?

Пока учитель рассказывал о следующих событиях после Алой войны, мне хотелось провалиться сквозь землю, а не сидеть и постепенно сгорать со стыда. Каждый второй в классе пялился на меня, из-за чего пришлось прикрыться рукой. Не хочу, чтобы увидели, как горело лицо королевы школы. Это величайший позор, хотя нет, бывало и похуже. Вспомнив вчерашний вечер, успокоилась. Подумаешь, с учителем чуть не поспорила. Хорошо, что на парту не забралась. Усмехнувшись про себя, увидела, что Влад смотрел на меня с легкой улыбкой, а когда она исчезла и превратилась в ухмылку, в глазах мелькнули искры. Подарив улыбку ему в ответ, отвернулась. Через секунду завибрировал телефон – сообщение от Влада: «Ты проиграла, кроха:) С тебя танец и мороженое». С недоумением посмотрела на парня, но тот лишь пожал плечами и продолжал хитро на меня пялиться. И тут я сообразила, что намеки Владислава – это ловушка. Он специально сначала игнорировал меня, а теперь, когда я почти забыла о нем, решил напасть, словно хищник, который, прежде чем получить добычу, крался к ней медленно сзади и делал вид, что не замечал ее. Вот в чем был талантлив мой парень – обманом завоевывал свое. Я напечатала в ответ, что согласна провести с ним время, и прозвенел звонок. Наконец-то можно уйти из кабинета и не слушать больше нудные рассказы историка.

Когда оказались в центре коридора, мы с Владом хотели обняться и дотронуться друг до друга кончиком носа, но этому помешали. Между нами встала Марьяна, и весь шум сразу стих. Всем стало любопытно поглазеть и узнать, чем закончится перемена в этот раз.

Никогда не видела девушку такой собранной и уверенной в себе. Твердая походка, сверкающий и торжествующий взгляд предвещали что-то новенькое, непредсказуемое и в то же время пугающее. Походу, война будет жесткой, и не факт, что Марьяне удастся пройти хотя бы несколько этапов. Ласницкая явно что-то замышляла против меня, и это «что-то» создавало гнетущую атмосферу неизвестности и ужаса. В глазах одноклассницы светился огонь ненависти вместе с торжествующей победой. Девушка уже представляла себя на троне с короной, а меня – на коленях, молившую пощадить. Представив весь ужас, я сразу попыталась избавиться от той картины. Какой бы план она ни задумала, меня не так просто обойти и напугать.

– Ну что, готова получить свою корону? – язвительным и жестким тоном спросила Марьяна, не сводя ядовитого, как у змеи, взгляда.

– Всегда, – твердо и решительно заявила я.

– Удачи, ваше величество, – пожелала она напоследок, толкнув меня в плечо.

Стук каблуков слышался по всему коридору, а походка поражала своей величественностью. Что-то сегодня с ней происходило не то. Наше соперничество переходило все известные мне границы. Когда она ушла, тишина в коридоре царила долго.

– Почему в ней столько ненависти ко мне? – задала вопрос скорее себе, чем Владу.

Парень подошел поближе и приобнял за плечи, всматриваясь в глаза.

– Когда-нибудь вы помиритесь, а сейчас не обращай внимания на нее.

Не совсем поняла его ответ, но сделала вид, что меня не беспокоила ненависть одноклассницы. Честно говоря, переживала за состояние Марьяны больше, чем за свою корону. Не знаю, как объяснить, но ей я никогда не желала зла. Она сама первой начала эту бессмысленную войну, а мне лишь интересно наблюдать, какими способами она уничтожит или унизит Камиллу Сойлер.

Все оставшиеся уроки я думала только о предстоящей битве за трон. На предпоследнем предмете в кабинете со мной была Марьяна. Девушка сидела во втором ряду слева, возле окна, и что-то записывала в тетрадь. Я весь урок литературы не сводила с нее глаз, пытаясь понять, каким целям и мотивам она следовала. Жаль, что у меня нет способности читать мысли человека, ведь так жилось бы намного проще. И почему в нашем мире Бог не придумал магию? Как все сложно, однако. Я посмотрела на часы и вздохнула. До конца урока оставалось пятнадцать минут. Как ни странно, сегодня меня ничуть не интересовал любимый предмет. Было ужасно скучно слушать бесконечные лекции учительницы. Она все говорила и говорила, одноклассники пытались записывать в тетради, а я отвернулась и стала смотреть в окно, за которым открывался прекрасный вид на школьный задний двор. Справа располагался большой баскетбольный стадион с трибунами; поодаль, возле забора, находилось несколько спортивных тренажеров. Моей любимой была левая часть – из-за небольшого сада и скамеек, где обычно сидели, отдыхали и сплетничали. Также там имелась детская площадка, предназначенная для младшеклассников. В цветочном саду чаще всего бывали девушки и малыши, а на спортивной стороне – парни, которые проводили свои тренировки, бывало, до позднего вечера.

Эх, сейчас бы сидеть на скамейке, любоваться кустами алых роз и дышать свежим прохладным воздухом, слушать, как подымаются и опускаются, растворяясь на берегу, волны моря, которое находилось рядом за сеткой забора, а не помирать от скуки, дожидаясь окончания урока. Мысли с мечтами уносили далеко, и я не сразу вернулась в реальность, почувствовав, как Софи, сидевшая рядом, толкнула меня в бок локтем. С непониманием обернулась на подругу, и та кивнула на учителя. В классе стояла тишина, а преподавательница недовольно смотрела на меня, видимо, ожидала ответа. Но я даже не слышала вопрос, который был адресован мне, поэтому сделала вид, будто думала над ответом.

– В каких мечтах вы застряли, Камилла Сойлер? – строго повторила она, пронзая тишину.

Когда я услышала слово «мечтах», в голове всплыла картина, которая показала белую круглую беседку, зарастающую белыми розами. В ней раздался мелодичный приятный женский смех. Незнакомый парень приподнял за талию незнакомку в пышном длинном черном платье и принялся кружить. На этом видение погасло. Теперь я снова видела учительницу и пялящихся с любопытством одноклассников.

– Извините, мне нужно выйти. – На автомате схватила рюкзак и быстрым шагом покинула кабинет.

Первое, о чем я подумала, когда бежала по длинному пустому коридору, – таблетки. В голове еще появлялись отрывки с той милой парой, лиц которых не видела, но затем галлюцинации резко прекратились. Придя к месту, где стояли черные шкафчики с серыми номерами, почувствовала, как голова начала кружиться и удваивать образы. Дотронувшись наконец до своего, с номером пятнадцать, увидела опять картину, или даже отрывок, в которой падал на белоснежный снег, испачканный кровью, букет когда-то белых роз. Торопливо открыв шкафчик, потянулась в карман пальто за таблетками. Никогда не думала, что они понадобятся мне в середине дня, да еще и в школе.

«Помоги мне, хватит игнорировать происходящее!»

– Прекрати!!! – не выдержав накала давления и бури эмоций, крикнула я, а после глотнула целых три таблетки.

Осознав слишком поздно, что наделала, спиной съехала на пол и руками зажала уши, закрыла глаза.

– Нет, нет, нет… Пожалуйста, только не это… только не сейчас… не сегодня, – молила, вертев головой.

Прозвенел звонок. Коридор заполнился толпой учеников, разговорами, смехом, а я все продолжала сидеть и пустым взглядом смотреть в одну точку – в окно, на куст алых роз, которые казались белыми, но испачканными кровью. Всегда, когда видела их в галлюцинациях, накрывали паника, оцепенение и холод с мурашками. По рекомендации доктора нужно было пить всего одну таблетку. Если выпить больше, неизвестно, как отреагирует мозг и что станет со мной. Походу, сегодня был не мой день.

«Беги!»

«Ты сойдешь с ума еще больше».

«Твое настоящее там, где тебя больше нет».

«Ты не одна здесь».

«Memento mori»[1].

Голоса эхом отзывались в голове:

– Ками!

– Кто-нибудь, позовите ее!

– Думаешь, она вернет Ками?

– Если не вернет она, тогда вызовешь его!

– Ками, ты видишь нас?! – Кто-то махнул перед лицом, но я находилась словно под гипнозом и замечала только кровь и цветы.

Глаза начали слипаться, а видения угасать. Не в силах больше бороться, сдалась и позволила себе отключиться. Там, где сейчас оказалась, царила тьма и кругом горел огонь, заключая медленно в свои оковы, а в центре, где я стояла, была изображена пентаграмма с алой пятиконечной звездой и символами. В какой-то момент дышать стало трудно: в легкие пробрался дым, а желудок скрутило в тугой узел. Пришлось согнуться и схватиться за живот, а через пару секунд из меня вышла кровь с осколками стекла. Затем в сердце будто выпустили стрелу из лука, пронзила острая боль, а горящее пламя подымалось выше и становилось мощнее, словно дракон, распустивший крылья. Хотелось сейчас исчезнуть отсюда, но как – не знала. Уже начинало казаться, что в этом аду я застряла навсегда. Упав обессиленно на колени, опустила голову. Не было никакой надежды на спасение, ее место заняла пустота.

Просидев так несколько минут, готова была уже распрощаться с душой, как вдруг почувствовала чье-то прикосновение к плечу. Когда подняла взгляд, увидела девочку в сиреневом платье – словно ангел сошел с небес. Ее выразительные черты, карие глаза, в которых поселились тоска и печаль, и длинные волнистые черные волосы, завязанные в хвостик, кого-то напоминали.

– Возвращайся домой, мама, – отозвался эхом нежный детский голос, и я проснулась.

Первое, что увидела, когда открыла глаза, – Марьяну. Девушка сидела передо мной на корточках, а ее левая рука лежала на моем плече. Сзади нее стояли все остальные и с трепетом чего-то ожидали. Выражения лиц Влада и лучшей подруги Мии были практически одинаковы. Страх и волнение владели ими даже после того, как я очнулась. Другие же, как памятники, стояли, боясь вздохнуть и двинуться с места.

– С возвращением, – холодно проговорила одноклассница и встала.

На ее лице я так и не смогла увидеть хоть какую-нибудь эмоцию. Марьяна либо умела их прятать, либо не имела и жила без них. Единственное, что исходило от нее, – ненависть.

– Не представляешь, как ты всех напугала, – осмелилась заговорить Мия и протянула руку, когда Ласницкая ушла от нас.

Приняв ее помощь, я поднялась и поправила юбку. После этого друзья по очереди стали расспрашивать, как самочувствие, здоровье и что случилось. И так сыпался вопрос за вопросом, а мне пришлось много лгать и придумывать ответы на ходу. К счастью, все случилось перед окончанием последнего урока, так что причину можно было сочинить про усталость.

– Ничего такого серьезного, просто устала и, видимо, перетрудилась, – нагло лгала друзьям, закрывая шкафчик.

– Тогда тебе лучше сейчас отдохнуть, а все остальное, что мы запланировали в школьном совете, перенести на завтра, – предложила Софи, одна из старост и подруг.

– Я думаю, не стоит из-за меня ничего отменять. Мне уже лучше, спасибо. – Отказаться от титула королевы и показывать слабость соперникам я ни за что не собиралась. – Соревнования и вечеринка сегодня будут, – твердо проговорила каждое слово и с вызовом посмотрела на Марьяну, которая сидела на диванчике возле панорамного окна.

Девушка лишь закатила глаза и не восприняла сказанное всерьез. Видимо, считала, что из-за своего плохого самочувствия я откажусь от битвы, а корона спокойно достанется ей. Но, как бы мне ни было плохо, без боя я никогда не отступлю. Сдавались всегда слабые, а сильные шли до конца и, если падали на пути, снова вставали. Жизнь не любила слабаков, которые при любой возможности искали оправдания или отговорки.

Пусть шептали голоса, галлюцинации затуманивали разум, кружилась голова – все равно об этом никто не узнает, пока я сама не скажу и не выдам себя. Если хочешь чего-то добиться, научись скрывать эмоции и забудь о своих слабостях. И пока враг усмехается над тобой, ты думай в это время, куда его ударить. Наблюдая, как Марьяна о чем-то шепталась с подругами и посмеивалась, я сжала кулак и медленно, словно кошка, подкралась к ней.

– Всегда было интересно узнать, что ты будешь делать, когда я добровольно отдам тебе корону? – задумчиво произнесла, присаживаясь в свободное кресло напротив.

Ее подруги вздрогнули, но Марьяна даже не шевельнулась, а только откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Вокруг нас постепенно стал собираться народ, предвкушая непредсказуемый финал. Честно говоря, и самой интересно было узнать, чем закончится эта беседа. Когда наши взгляды встретились, я не растерялась, а с гордостью и уверенностью посмотрела в ответ, не показывая никаких признаков слабости. Мой враг, наоборот, не скрывал огня ненависти, но после кривой ухмылки он потух. Марьяна с вызовом и коварством сверлила меня взглядом. Напряженная тишина начинала раздражать. Ученики молчали, не сводя с нас глаз. Им было любопытно наблюдать за начинающимся спектаклем, который набирал обороты.

– Ну так что, ответишь на мой вопрос или тебе нечего сказать? – жестко и медленно проговорила я.

– С каких это пор я должна отвечать на твои вопросы, Камилла Сойлер? – без заинтересованности последовал ответом вопрос Марьяны.

– Видишь ли, время идет, и все меняется, – с расстановкой начала я речь, положив ноги на журнальный стеклянный столик, который разделял наше расстояние. – Так как я староста в совете школы и имею право менять кое-какие правила в школе, решила воспользоваться этим.

– И что же вы изменили? – Снова не слышался интерес к беседе.

– Традицию, – холодно последовал мой ответ. – С этого месяца будущая королева школы не будет выполнять все десять заданий.

Наконец я увидела новую эмоцию на лице Марьяны. Если все загудели от неожиданности и удивления, то девушка подняла удивленно бровь и скептически осмотрела меня от и до.

– Ей надо будет сыграть в «Правду или действие» с той, что бросает вызов, – объяснила новые правила игры я.

– И все? – с подозрением прищурилась Марьяна.

– Да, – кивнула.

– Ладно, я готова, – согласилась она, секунду подумав. – Только как вы все узнаете, что я говорю правду?

– По глазам. Они всегда говорят правду.

Этому методу меня научила мать. Она всегда говорила, что если в чем-то сомневаешься и подозреваешь кого-то, смотри ему в глаза и следи за реакцией. Когда человек лгал, обычно отводил их или менял незаметно тему. Второй случай иногда замечала у Лили, но, надеюсь, то обещание, что она дала сегодня утром, исполнит и больше никакой лжи между нами не будет.

– Что ж, так даже лучше, – вздохнула Марьяна, слабо улыбнувшись. – Ответ на первый вопрос прост: я не принимаю добровольно ваши короны. Мне не нужны сочувствие и жалость.

Девушка смотрела прямо на меня и во время разговора ни ерзала, ни отводила взгляд, ни пыталась уйти от ответа. В последней ее фразе прозвучало презрение, и я поняла, что жалость и сочувствие она ненавидела больше, чем кого-либо. Взглянув на Влада и подруг, я получила утвердительные кивки. Они тоже внимательно следили за реакцией. Казалось, мы все сейчас присутствовали на допросе, из-за чего в помещении царило напряжение. Кто-то сел на пол, другие заняли свободные места в креслах по бокам и на диване, а некоторые остались стоять.

– Ответ засчитан, – наконец после короткой паузы объявила я. – Выбираю правду.

– Жаль, что не действие, – притворно состроила обиженное лицо Марьяна.

– В следующий раз выберу его с условием, что оно будет адекватным, – грозно предупредила ее.

– Сомневаюсь, что вы его выберете, ваше величество.

Не знаю почему, но после этой фразы все вокруг насторожились, словно затянулись серые тучи и загромыхал гром. В нашем случае было предупреждение, что что-то пойдет не так. Наблюдая за Марьяной, заметила, как поменялись ее глаза. Если раньше в них горела ненависть, то сейчас бушевал ураган гнева, который мог легко все снести на пути.

– Почему королева Волрии бросила дочь и сбежала от короля?

– Прости, что? – не поняла я, убрав ноги со стола. – Можно поконкретнее вопросы задавать. У нас сейчас не история, если что.

– А можно отвечать и не переходить на другую тему? – скопировала мой тон девушка. – Или говори правду, или корона моя.

Чувствовала сейчас себя в ловушке. Головокружение вернулось, и опять всплывали отрывки старого фильма. Снова бесконечные каменные и холодные стены, женский смех, музыка оркестра, вальс, маскарадные маски, старый величественный особняк, пожар, белый диск луны, спрятанный за хмурыми тучами, и… снег, на который сыпались алые лепестки и букет белоснежных роз, испачканный в крови девственниц. Все четко, красочно, поочередно сменялось одно за другим, и я начинала путаться, что галлюцинации, а что реальность. Это будто частички давно забытого воспоминания, которые решили напомнить о своем существовании. Вдруг резко кто-то плеснул на меня прохладной водой, из-за чего все образы исчезли, не оставив и следа. Я тут же глубоко вдохнула и выдохнула. Дышать стало намного легче и свободнее.

– Легче? – заботливо поинтересовалась Мия, поставив пустую бутылку с водой на стол.

– Кажется, да, – кивнула я.

– Я же говорила, с ней ничего страшного не случится и вопрос мой останется без ответа, – кривлялась, цокая, Марьяна.

– А если бы случилось? – предположил кто-то из ребят.

– Все равно не померла бы.

– Так вон оно что! – догадалась я. – Ты типа ведьма и хотела свести меня в могилу.

– Поверь, даже если бы и хотела, вряд ли бы это сделала. К тому же я не ведьма.

– Интересно почему?

– Я здесь не ради того, чтобы убивать кого-то, а ради правды, которой рано или поздно добьюсь, – выделила последнее слово девушка и встала с дивана. – Кстати, правду от тебя никто не услышал, поэтому корона моя все три месяца. В следующий раз подумай хорошенько, прежде чем менять правила игры.

Злость захлестнула меня. Хотелось встать и наброситься на нее, как голодный зверь, у которого забрали добычу. Я проиграла, хотя должна была победить. Когда Марьяна ушла, смерила всех вокруг ненавистным взглядом, вернулась к своему шкафчику, взяла рюкзак с пальто и поспешила в сторону лестницы. Сзади доносились голоса друзей, но я уже не слышала их, а хотела как можно быстрее покинуть это место. На сегодня с меня хватит! Еще одного позора я не переживу.

«Все самое худшее у тебя впереди».

Голос вернулся, надо же! Трех таблеток оказалось мало. В следующий раз приму сразу все десять. Я наступила на последнюю ступень, и раздался хруст стекла. Посмотрев вниз под ноги, ничего не обнаружила, кроме красного ковра. Показалось.

Ночь III

У безумия свой цвет

Свежий прохладный ветерок играл с волосами, пока я застегивала последнюю пуговицу на пальто. Я села на бордюр, ожидая водителя. Надеюсь, он приедет ровно через десять минут, как и написал, а не застрянет в какой-нибудь пробке или забудет обо мне. Да, бывало и такое, но в этих ситуациях виноват не Дмитрий, а мать, которая приказывала то в одно место ее подвезти, то в другое заехать что-то забрать. В попытках отвлечься и сохранить спокойствие посмотрела на серое небо. Солнце редко радовало своим присутствием, но это не портило Бен-Йорк, а делало его особенным городом, в котором всегда вместо жары царила освежающая прохлада.

Любуясь небом, не услышала, как кто-то подошел сзади, лишь когда ощутила чью-то руку на плече, перевела взгляд и увидела Влада. Парень присел рядом и задумчиво посмотрел туда же, куда недавно глядела я. Мы оба погрузились в свои мысли. Меня мучил вопрос: почему я так поступила сегодня со школьной традицией? И что помешало ответить на вопрос Марьяны? Сомневаюсь, что во втором случае проблема заключалась в незнании истории. Да и вообще, что со мной происходит? Иногда начинало казаться, будто мной кто-то управлял в некоторых моментах. Тот же вчерашний вечер и недавняя беседа с одноклассницей – очередной повод задуматься: точно ли я это была или кто-то другой вселился в тело и взял контроль над моим разумом? Странные мысли, из-за которых я бессмысленно тратила время. Вздохнув, взглянула на Влада и больше не отводила взгляд от его профиля. Светло-русые с золотистым переливом волосы, белоснежная кожа, которую украшала слева над губой маленькая, почти незаметная полоска от шрама. Стоит парню улыбнуться, как мне сразу становилось спокойнее. Говорят, влюбляются во внешность, но во Владе мне нравилась душа и улыбка, что всякий раз очаровывала и дарила тепло с надеждой. Именно этот подарок он сейчас вручил, посмотрев в мою сторону. Непослушная прядь челки выбилась из-за уха и теперь прикрывала левый глаз. Несмотря на одну странность во внешности, я принимала его таким, какой он есть. Да и не скрывал ничего парень от людей, но иногда признавался, что ему некомфортно, когда все пялились и шептались за спиной. Чтобы хоть как-то успокоить и отвлечь, отвечала всегда, что люди завидовали, поэтому гордиться нужно тем, что есть у тебя, но нет у других.

– Больше сбегать от нас без объяснений не планируешь? – с ноткой любопытства спросил он, прищурившись.

– Нет, – ответила и на секунду задумалась. – Не знаю, что со мной происходит, но иногда начинает казаться, будто я – это не совсем я.

– Не совсем понимаю, о чем ты, но могу ли чем-то помочь? – почесал затылок Влад.

– Сделай так, чтобы я больше не чувствовала себя чужой в своем теле.

После моей просьбы парень встал и протянул мне руку, словно пригласил на танец. Я без лишних вопросов приняла приглашение, а затем Влад закружил меня, и мы принялись танцевать вальс у круглого куста роз, не отрывая взгляда друг от друга. Музыки не было, но она звучала в наших мыслях. Казалось, время остановилось. Остались только двое, которые словно нашли потерянные половинки сердца, а потом соединили. И теперь оно билось, а все вокруг будто стало ярче, появились новые краски, рождались новые звуки. Мы все кружились, прохладный ветерок срывал с деревьев сухие одинокие листья и отправлял их веселиться вокруг нас, но в какой-то момент я зацепилась за что-то и упала на парня. Мы оказались вдвоем на земле, сначала засмеялся Влад, а затем улыбка появилась и у меня. Спустя пару секунд наших любований друг другом желтый листок приземлился на лицо Владислава. Усмехнувшись, я сдула его и собиралась встать, но не дали. Парень перевернул меня, и теперь я оказалась под ним, а он принялся щекотать.

– Прекрати, так нечестно, – просила я, но было бесполезно.

– Не могу, ваш смех – моя единственная слабость.

После того как услышала эту фразу, будто ударили чем-то тяжелым по голове. Вместо Влада на меня теперь смотрел кто-то другой. Карие глаза незнакомца прожигали насквозь, в них промелькнул огонь, и я увидела, как он произнес то же самое, а потом схватил кого-то за руку и прильнул к губам. Сигнал машины вернул в реальность, но, чтобы убедиться, что сейчас видела Влада, поморгала несколько раз. Парень выглядел обеспокоенным и что-то говорил, но его почему-то я не слышала. Лишь когда он прикоснулся к лицу, все вернулось на места. «Все-таки накрыли очередные иллюзии», – пришла я к выводу.

– Камилла, вернитесь на планету Земля, – пытался достучаться до меня Влад. Кажется, у него получилось. – Вы нам здесь нужны, прием!

– Я с вами уже.

Не успела ничего сообразить, как оказалась в крепких объятиях парня. Обняла в ответ, и мы так просидели пару секунд, пока водитель не стал сигналить. Прежде чем идти садиться в машину, я взглянула последний раз на Влада, пытаясь найти в его глазах утешение. Он хотел проводить меня, но я его остановила, взяв за руку.

– Встретимся сегодня в девять вечера.

– Без проблем. За тобой заехать?

– Нет, я сама подойду к центральному парку.

– Хорошо, буду ждать, – с нежностью проговорил Влад и потянулся к губам, но я приложила палец и указала взглядом на машину, в которой могла находиться мать.

Парень закатил глаза, а после помог подняться, подал мне рюкзак и отпустил. Поблагодарив его, я послала воздушный поцелуй и вышла на дорожку, направляясь к машине. Когда шла, услышала второй раз за сегодня хруст невидимого стекла под ногами, но останавливаться на этот раз не стала, так как знала, что снова показалось. Притворяться здоровым человеком иногда становилось невыносимо, но и портить свою репутацию и подводить мать не хотелось. Таблетки доктора не всегда действовали, поэтому голоса и галлюцинации могли вернуться в любой момент. К счастью, пока подходила к автомобилю, ничего не услышала, кроме того хруста.

– Не забывай, что ты мне должна еще танец и мороженое, – крикнул, напоминая, Влад.

– По-моему, танец уже был, – ответила я и открыла дверцу.

– Без музыки не считается.

Жаль, что не успела увидеть обиженное лицо Влада, но зато представила эту картину со всеми деталями и с улыбкой села в машину. Когда увидела здесь еще одного пассажира с недовольной гримасой, пришлось преобразиться в серьезную и собранную девушку. Мама не поддерживала наши отношения, считая, что я должна учиться и думать только об учебе, о будущей карьере бизнесвумен, а парни лишь отвлекают меня, по ее мнению. На самом деле нет. Влад был единственным, кто в любое время готов был сорваться и приехать ко мне с упаковкой клубничного мороженого и шоколадкой, чтобы успокоить или поддержать. Вот она, любовь, а не то, что воображала Лили, – поцелуи в страстных объятиях. С ней спорить бесполезно, и лучше лишний раз не тратить время на это, а молча согласиться и в ее присутствии не попадаться с парнем или держаться с ним на расстоянии. Однако сегодня нас заметили вместе, но ссориться совершенно не хотелось, когда недавно помирились и все почти наладили. В попытках не создать новый конфликт вежливо поздоровалась с водителем, а затем перевела взгляд на мать.

– И тебе привет, мам, – старалась я сохранить спокойствие. – Прости, что заставила ждать. Больше такого не повторится, клянусь.

– Надеюсь, хоть на уроках он тебя не отвлекал? – хладнокровно заговорила она, отворачиваясь к окну.

Вместо того чтобы сказать, кто и что действительно отвлекали и не давали покоя, ответила коротким «нет». После этого мы замолчали. В салоне играла песня незнакомой певицы на иностранном языке. Я смотрела в окно на небо, на гигантские серебристые небоскребы, на прохожих, на старинные и величественные заброшенные особняки, на горы, мимо которых мы проезжали. Все кругом впечатляло неповторимой красотой и завораживало. Бен-Йорк мог поразить и удивить необычными местами, зданиями. Город влюблял в себя эстетикой и атмосферой. На одном небольшом старом здании, выложенном из серого камня, с темной крышей, была высокая башня размером с пятиэтажный дом, а на ней на самом верху располагались белые огромные часы с римскими черными цифрами. Среди гигантских современных небоскребов часовня казалась крохотной, но звук, издаваемый единственным колоколом, когда случалось что-то ужасное, например смерть важного человека, звучал мощно. Думаю, полгорода слышало точно. Последний раз я слышала звон три месяца назад. Не знаю, что это за традиция, но, однако, впечатляло. В Бен-Йорке было много особенностей и странностей, а также город славился богатой историей, которая покрыта мраком. До сих пор для всех оставалось тайной строительство той часовни. По сплетням жителей и старым легендам, ее построила королева Каролина в семнадцатом веке. В некоторых источниках историки писали, что в подвале проводились пытки, казни и допросы, но точных доказательств не было. Существовали лишь теории и предположения. В одной из версий говорилось, что в том месте убили кого-то из близких ее величества, потому вскоре Каролина превратила часовню в ад для предателей и врагов королевства. Ходили еще слухи, что в часовне она во время Алой войны проводила какой-то ритуал, после которого случился пожар. Восстановить будущую достопримечательность удалось, а вот саму королеву с тех пор никто не видел, и никаких ее останков не нашлось. После ее исчезновения страна погрузилась в хаос на несколько лет, пока престол не занял младший сын соседнего государства, несмотря на то что это было не по закону. Именно он положил конец кровопролитию и открыл новые пути к торговле. При нем развивалась и расцветала экономика, а в конце семнадцатого века Бен-Йорк стал столицей «серебряного рая». Сюда приезжали многие из других стран закупать щелк, жемчуг и серебро. Позже в городе появилась традиция каждый год в конце осени отмечать День короны. За месяц до праздника город украшали красными лентами с изображением белых роз, змей и ворона, вешали гербы всех династий, устраивали голосование, где каждый мог принять участие и выбрать лучшего правителя в истории Волрии, а в день события озвучивали результаты. Вечером проходил маскарад, на котором наряжались в исторических личностей и потом выбирали победителя. В качестве приза давали деньги и корону, поэтому все ждали ноября, кроме меня.

Когда я глядела на красные ленты, что уже начали развешивать на каждом углу, у меня появлялось желание сорвать их и сжечь. Не знаю почему, но все украшения пробуждали во мне ненависть. Розы, змеи, вороны, корона, мечи, черный полумесяц попадались везде: на окнах, на дороге, на дверях, на рекламных стендах. Куда ни посмотри – королевский герб, лента или наклейка с изображением тех символов. Проезжая мимо аллеи, где был установлен памятник королеве Иоланде, я скривилась. Терпеть не могла это место, потому что при виде этой женщины становилось не по себе, словно перед тобой стояла мать, которая напоминала, какую очередную глупость совершила ее дочь. К счастью, Лили сейчас ничего не говорила о моих поступках, а с кем-то переписывалась. В ее телефоне удалось увидеть только имя собеседника, с которым она договаривалась о встрече.

– Договариваешься о свидании, а еще и на меня возмущаешься, – с иронией проронила я.

– Это не свидание, а деловая встреча, – поправила мама, выключив телефон.

Сделала вид, что поверила, и продолжила смотреть в окно. Проехав парк, водитель свернул налево. Если бы нас везли домой, то сейчас поехали бы прямо по центральной улице и затем заехали на мост, который вел на соседний островок старого района, но, видимо, либо так задумано по плану, либо у мамы наметились какие-то дела. Не стала расспрашивать, а молча включила телефон и увидела сообщение от подруги Мии. Она приглашала на сегодняшний вечерний пикник у моря. Предложение соблазнительное, но я не знала, когда освобожусь и смогу ли прийти, ведь меня ожидало еще свидание с Владом. Я ответила, что постараюсь быть, но ничего не обещаю. Тут же пришло новое уведомление. На этот раз сообщение было от неизвестного номера:

«Ну привет, дорогуша! Долго будем играть в прятки?)»

«Интересно, как отреагирует на это король, когда узнает о твоих играх?)»

«Я так понимаю, ты не одна на том шоу. Надя тоже с тобой?»

Прочитав последнее сообщение, я будто оказалась в другой реальности. Вместо небоскребов и городского шума окружил белый сиреневый сад, из которого доносился мелодичный детский смех. Обернувшись на звук, увидела, как девочка лет семи в розовом платьице и две близняшки бежали по заросшей травой тропинке. Когда они скрылись за сиренью, из-за деревьев вышел тот, чьи глаза я уже где-то видела. После встречи с ним снова меня накрыла волна, которая уносила от этого берега все дальше и дальше. Сад постепенно удалялся из виду, а меня все куда-то несло по течению. Голоса что-то шептали на латыни, кожу щипал холод, эхом повторялся счет до десяти, а после течение выбросило в лабиринт, в котором встретил туман и черные тени, блуждающие по каменным стенам. Я почувствовала чье-то прикосновение, а потом все исчезло, как будто кто-то включил свет и разбудил. Снова проносились здания, украшенные лентами, небоскребы, сигналили автомобили и переходили дорогу люди.

Увидев мамину руку на своей, выключила телефон и тысячу раз прокляла его. Не знаю, что сейчас произошло, но надеюсь, подобного больше не повторится. По выражению лица Лили поняла, что она думала о том, что я спала. Может, и правда так? Надо разобраться с этим позже, а сейчас предстояло выяснить, куда мы приехали. Выйдя из машины и закрыв за собой дверцу, я увидела впереди высокое здание, фасад которого полностью был оформлен панорамными черными окнами, а по бокам темнели кирпичные стены. На крыше располагался рекламный стенд, что транслировал анонсы премьер фильмов, а возле кинотеатра находился небольшой фонтан, где вода меняла цвет и движение автоматически. Людей здесь, как всегда, целая стая. Мы оказались в центре города, так что одному заблудиться среди этого нескончаемого течения вполне возможно, поэтому я старалась не отставать от матери. Проходя мимо фонтана, я остановилась и оглядела все вокруг. Чувствовала себя иностранкой в родном городе. Небоскребы, люди, машины, словно тяжелый груз, обрушились на меня, и я пыталась удержать его. Шла вместе с ним с гордо поднятой головой, но чем дальше тащилась, тем сложнее становилось делать шаг. Сдаваться нельзя, иначе засмеют, а позориться и портить отношения не было желания. Лили заметила изменения в моем настроении, но я, натянув улыбку и взяв ее под руку, выкинула из головы весь негатив с усталостью. Сейчас хотелось одного – незабываемо провести вечер с близким человеком.

– Мы пойдем в кино? – поинтересовалась я у мамы.

– Да, – ответила она, поправив пальто.

– А потом? – с любопытством протянула последнюю букву.

– Куда скажешь, туда и отправимся. Весь вечер наш.

Отлично, после просмотра фильма я имею право выбирать места, в которых можно прогуляться. Что ж, надеюсь, наша прогулка пройдет хорошо, без происшествий и ссор.

«Боюсь, милая, без них тебе не обойтись».

«Ты встретишь того, кто уже давно тебя ищет».

«А потом твое безумие поменяет цвет».

Я не обращала внимания на Голос, и мы с мамой вошли наконец в кинотеатр, где нас встретил ослепляющий яркий свет и гул толпы, которая успела собраться на кассе за билетами. Выбор оказался огромным, но все-таки, изучив стенд, где рекламировали новинки, я заинтересовалась кратким содержанием фантастической драмы про время. Маму тоже он заинтриговал, поэтому без лишних проблем мы договорились, что билеты возьмем на него. Когда Лили пошла занять очередь в кассу, я решила взять нам попкорн и сок. Пришлось и там влиться в поток. Пока ждала, успела все кругом рассмотреть. Потолок в помещении покрывало темное стекло, а пол – черная плитка, слева стояли игровые автоматы, возле которых собрались в основном дети и подростки, справа располагалась широкая лестница с железными узорчатыми перилами, покрашенная под золото. Чуть поодаль от нее находилась касса, где сейчас я заметила мать, покупающую билет. Увидев, что я наблюдаю за ней, она помахала и уже собралась идти в мою сторону, как чей-то мужской бархатный голос заставил меня обернуться. Незнакомец, который привлек внимание, зашел в зал вместе с девушкой, что-то ему говорившей, а он несколько раз перебивал ее. Голос парня показался знакомым и родным. Казалось, я слышала его в другой жизни, но в какой именно, когда она у нас одна?

Я словно заблудилась, и все кругом ощущалось чужим, неестественным, как будто я смотрела на плохо нарисованный художником пейзаж. Свет начал мигать и медленно, поочередно гаснуть, люди превращались в пепел и туман, а помещение уменьшалось, сворачивалось, становилось узким и тянулось вперед. Стекла трескались, образовывались трещины, будто змеи, ползущие по полу, стенам и потолку. Лабиринт. Снова меня занесло сюда. Только теперь я здесь была не одна, а с ним. Появившиеся из ниоткуда черные тени шептали бежать, но мне не хотелось их слушать. Глядя на спину незнакомца, я вытянула руку, и, когда дотронулась до него, все рассыпалось в прах.

Почувствовав мамино прикосновение, я вздрогнула. Моргнув несколько раз, убедилась, что все на месте и нет никаких трещин, а люди живы и невредимы. Опять эти галлюцинации!

– Ками, ты в порядке? – осторожно спросила Лили, придерживая за локоть.

– Да, просто показалось, что на стене трещина, – указала взглядом и усмехнулась. – К счастью, не привидение.

Мама улыбнулась, а затем настала наша очередь покупать попкорн. Выбрав себе со вкусом карамели и взяв напоследок яблочный сок, мы направились к двери зала. Свет уже выключили, и по большому экрану шла реклама. Пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы найти свои места. Блуждали мы недолго и, к счастью, на ноги никому не наступили. Когда сели наконец в свои кресла, мы выдохнули и расслабились. К этому моменту начался фильм.

Я с интересом смотрела его, следила за развитием сюжета, наблюдала за эмоциями героев. После некоторых фраз смеялась с остальными, а во время одной сцены задумалась. У девушки осталось мало времени, но ее любимый человек не знал, что она умирала. Перед тем как покинуть его, героиня должна была успеть сказать самое важное. Казалось, что все банально и предсказуемо, но нет, прозвучал ответ не тот, которого мы ожидали.

– Спасибо, что научил не бояться смерти и не прятаться от прошлого, – прошептала слабым хриплым голосом героиня, прежде чем закрыть глаза.

Не знаю, почему эта фраза засела у меня в мыслях. Может, потому, что я ее где-то встречала уже? Вряд ли. Что за день сегодня, когда все, что я слышала и видела, ощущалось знакомым?! Посмотрела на мать, она спокойно продолжала смотреть и есть попкорн. У меня он закончился, поэтому появился отличный повод уйти отсюда.

– Я пойду еще куплю что-нибудь, – предупредила я и встала с кресла, включая телефон.

На самом деле мечтала уйти отсюда, потому что фраза героини, словно зверь, поедала изнутри. Хотелось сорвать с себя кожу, оторвать уши, лишь бы не слышать эхо той цитаты, которая, как будто бы шипы от розы, колола сердце. Выбравшись из зала, направилась к выходу из кинотеатра. На улице встретил свежий воздух и обнял прохладный ветерок, которого не хватало все это время.

Обняв себя, я долго простояла, погрузившись в мысли. Думала о том, как успокоиться и перестать видеть в каждом углу тени, слышать их шепоты, крики голосов на латыни. Пока город погружался в ночь и зажигались разноцветные яркие огни, я боролась со своими демонами, которых невозможно увидеть. Их только слышишь. Они звали, кричали, а иногда посылали непонятные видения. Сейчас я следила, как сорвавшийся листик с дерева кружился, а затем приземлился у моих ног и превратился в пепел.

– lnsania proprium colorem habet…[2] – прошептал чей-то ледяной голос на латыни, и белая вспышка ослепила меня, заставив закрыть глаза.

Ночь погружала мир в сон. Она постепенно гасила свет в окнах домов и особняков, опустошала улицы, лишь одинокие фонари оставив освещать небольшие пространства. Вокруг позволила ненадолго царить тьме, а на небе рисовала миллиарды звезд. Но сегодня было все иначе. Ночь не всех погрузила в сон. Еще совсем недавно на безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие белый диск своей тяжестью. Луна, как будто растерявшись, совсем скрылась за их тяжелыми боками. Сверкнула молния, а через секунду над ночным городом раздался гром, подтверждая своим ворчанием, что на землю вот-вот обрушится ливень. В такую погоду на улицах обычно никого не встретишь, но сегодня исключение.

На серой дороге, которая вела к одному из особняков, были слышны торопливые шаги. В небе второй раз прогремел гром, ветер усилился. Женская фигура уже приблизилась к гигантским железным воротам, что были заперты, но ее это не останавливало. Она дотронулась рукой, и те, как по приказу хозяйки, с легкостью отворились. Перед девушкой возник большой и широкий двор. По бокам разбиты клумбы с красивыми цветами, но большую часть занимали белоснежные розы и зеленые кустарники круглых форм. В центре двора стоял небольшой белый фонтан, в котором находилась скульптура маленького ангела с задумчивым взглядом, а вокруг него собралась толпа людей. Одни черпали ведрами воду оттуда и поливали вход и окна первых этажей, другие выбегали на улицу в еле живом состоянии, третьи с неописуемым ужасом наблюдали, как пламя поглощало единственный величественный серый особняк. В шоке и бездействии пребывали в основном дамы, а мужчины, наоборот, какой бы ужасной ситуация ни казалась, старались спасти уцелевшую часть.

Увидев пожар и черный дым, женщина не остановилась, не поддалась власти страха и паники, а побежала вперед. На пути люди пытались ее остановить, что-то говорили, но она вырывалась каждый раз, не слушала никого. Все мысли были заняты одним: «Мне нужно туда. В спальню. Там Ками, моя Камилла!» Женщина ворвалась в горящий особняк, закрывая рукавом лицо. Ее ничто не останавливало: ни огонь, который съедал на пути все вещи, ни дым, что затуманивал дорогу и отнимал возможность дышать. Этот ад не пугал. Самое страшное здесь было то, что где-то неподалеку, на втором этаже, раздался голос. Такой родной, детский, нежный и звонкий:

– Мamma! Mammina!

Когда женщина бежала по широкой мраморной лестнице, гигантского размера стеклянная люстра с сосульками сорвалась и полетела вниз, разбиваясь на тысячи мелких осколков и придавив заднюю часть зеленого бархатного платья. Казалось бы, этим мгновением все закончилось. Секунды шли – огонь поглощал все, что попадалось ему на пути; разум потухал, адская боль от удара в груди заглушала царившие шум и хаос, но сердце продолжало выполнять свою работу. Благодаря детскому голосу, звучавшему наверху за запертой дверью, надежда и силы не покидали хозяйку. Она аккуратно поднялась со ступенек, оторвала кусок ткани от платья, а затем, цепляясь за не пострадавшие от огня перила, поторопилась дальше. Дым заполнял легкие, но женщина не сдавалась. Она шла по коридору к той самой двери, из-за которой несколько секунд назад раздавался детский голос. Часть огня успела и сюда пробраться. Шторы справа на окнах горели, падали, штукатурка трескалась и осыпалась на пол, дорогие обои мгновенно чернели. Прямо перед женщиной в эту секунду рухнул кусок от потолка, подняв облако пыли. Она успела отскочить в сторону. Ее мучил кашель, раздирал горло, но она продолжала идти к двери.

Женщина дернула за позолоченную ручку, но в комнату войти не смогла. Оказалось заперто, ключи наверняка находились у мужа или служанки, которых в горящем особняке не было. В волосах шпилек, к несчастью, не нашлось. Пришлось плечом со всей силы толкать деревянную дверь.

Первый удар… второй… третий… четвертый… Несмотря на боль в груди, кровоточащие раны от осколков стекла и раздирающий кашель, после пятого раза она ворвалась в детскую комнату, в которой дым успел заполнить все. Спальня погрузилась в туманный мрак и тишину. Женщина кинулась искать и звать по имени малышку, что в это время сидела в уголке возле своей кроватки с игрушечным мишкой в обнимку. Девочка не кричала, не звала. Ее слезы застыли. Когда женщина схватила на руки ребенка, обнимая и целуя, маленькое хрупкое сердце больше не стучало.

– No! No! No-o-o-o-o!!! – заполнил комнату крик материнской боли и отчаяния.

В черном небе третий раз пророкотал зловещий гром, а после полил сильный ливень.

Эта ночь жестоко обрушилась на дом, забрав самое ценное у семьи – две жизни: любимую дочь и мужа. Любовь, веселье, смех, надежды и разговоры за ужином навсегда покинули родное место. Время на часах остановилось, а листок, сорвавшийся с дерева и приземлившийся на подоконник, вскоре превратился в пепел.

Открыв глаза, я увидела мать, листающую меню, и официантку, ожидавшую заказа. Что происходит? Ответ на этот вопрос пыталась найти на лице матери, но не нашла – и тогда оглянулась по сторонам. Слева располагались квадратные столики и белые кожаные диванчики, на которых сидели люди, попивая кофе в одиночестве, и компания из четырех человек, оживленно беседуя и иногда посмеиваясь, а справа было несколько окон с красными шторами и светящимися гирляндами. В помещении играла тихая джазовая музыка, а я все прокручивала в голове последние воспоминания: утро, школа, кинотеатр, а дальше пустота и… я сижу с мамой в уютном кафе. Что за?.. Как? Тысяча вопросов вертелась в голове, но ни одного ответа.

Сделав себе заказ, Лили посмотрела на меня, передавая меню. Сейчас ничего не хотелось, но ледяной взгляд матери, казалось, вот-вот распилит меня пополам, поэтому пришлось повиноваться и принять его. Быстро просмотрев список блюд, выбрала клубничный молочный коктейль с шоколадным тортом.

– Спасибо за заказ. Постараемся приготовить все как можно скорее, – мило улыбнулась девушка и удалилась.

Как только мы остались наедине, я, не стесняясь и не боясь, что нас могут подслушать, напрямую задала вопрос маме:

– Как и когда ты сюда привела меня? Кажется, пару минут назад мы смотрели фильм. – Не сводила взгляд с нее.

– О чем ты, Ками? – удивилась мама. – Ты сама предложила мне после кинотеатра поужинать и пройтись пешком до кафе. По дороге ты рассказывала мне о своих снах и событиях в школе.

Услышав об этом, я начала снова прокручивать в голове воспоминания, и они, как ни странно, постепенно появились. Вот мы смотрели фильм, затем вышли на улицу, а дальше я предлагаю маме прогуляться пешком по городу до ближайшего кафе. Всю дорогу я увлеченно рассказывала что-то о школе, снах, своих успехах, в какой-то момент отколола шутку про случай на уроке, и мама улыбнулась. Ее улыбка впервые за все время вызвала радость во мне. Я любила, когда Лили начинала улыбаться или смеяться над моими глупыми и понятными только нам с ней шутками. Чувство вины внезапно накрыло волной. Почему плохие моменты я помнила всегда, а именно хорошее либо забывала, либо не сразу вспоминала? С сожалением посмотрев на маму, извинилась и перевела взгляд на соседний стол, за которым сидела молодая парочка, мило беседующая и угощавшая друг друга по очереди мороженым.

– В последнее время чувствую, будто сама не своя, – призналась, сложив руки на груди. – Мне кажется, что я – это не я, а кто-то другой. Тот, кто живет словно с чужими воспоминаниями и теряется в реальности.

– Когда мне пришлось оставить свое прошлое в Арсенбурге и переехать сюда, в Бен-Йорк, чтобы начать новую жизнь, я тоже так считала, – ответила мама, помолчав. – Воспоминания, от которых я хотела избавиться, преследовали долгое время. Что-то забывалось, а что-то осталось уже навсегда и менялось местами в памяти. Но знаешь, что мне помогло почувствовать себя собой?

Я хотела ответить, но вместо этого молчала. Мама, не дожидаясь моего ответа, продолжила:

– Смирение с тем, что было. Так или иначе, я приняла себя той, кем стала, и нашла новую цель, мотивирующую жить дальше. После смерти твоего отца я думала, что не смогу найти в себе силы, но, как видишь, нашла и продолжаю наслаждаться жизнью. Советую и тебе то же: перестань думать о прошлом и плохом, а начни жить сегодняшним днем. Если ты не помнишь, значит, так нужно. Возможно, твой мозг посчитал что-то из воспоминаний плохим или ненужным тебе.

– Кстати, об отце, – вспомнила я об истории, что утаивала мама. Может быть, в этот раз удастся узнать ее до конца и с подробностями. – Что стало причиной его смерти?

– Сколько раз я тебе говорила, что мы не обсуждаем больше эту тему, но напомню еще раз: твой отец связался не с теми людьми. Они же и стали той самой причиной. Николай и все, что с ним связано, – прошлое, которое не имеет никакого значения на сегодняшний день, – резко оборвала тему мама, закончив снова на той же ноте.

Смирившись с тем, что она не желала делиться историей отца, я вздохнула и перевела взгляд на официантку, которая к тому времени подошла к нашему столику. К своему заказу я притронулась не сразу. Почему-то обратила внимание на желтые лилии, которые находились в белой вазе, стоявшей на столе посредине. Цветы гармонично вписались в интерьер кафе. Когда дотронулась до них, почувствовала себя обманутой и загнанной в угол, подобно маленькой серой мышке, убегающей от черной кошки, но быстро избавилась от этого чувства и принялась пробовать торт. Я не знала, о чем можно было говорить с мамой, поэтому молча ела, не торопилась и следила за парочкой. Их лица казались знакомыми. Возможно, видела их уже где-то. Пока пыталась вспомнить, где могла пересечься с ними, заметила, что мама тоже перевела на них взгляд.

– Тебе не кажутся они знакомыми? – поинтересовалась я, отломив следующий кусочек торта.

– Нет, а что? – последовал безразличный ответ от мамы.

– Такое ощущение, что я их где-то видела.

После моих слов девушка за соседним столом уронила вилку, и, когда принялась поднимать ее, парень встретился со мной взглядом. Его улыбка испарилась, а время на часах остановилось, и начался обратный отсчет. Стрелки шли назад, люди и все остальное превратились в каменные статуи; единственное, что осталось живым, – взгляд парня. Он смотрел так, будто я что-то натворила и он теперь был готов убить меня за это. Искры ненависти в его серых глазах требовали бежать отсюда как можно скорее, пока зверь находился в нескольких шагах от меня. Я моргнула пару раз, той парочки больше не было за соседним столом. Вместо них сидела другая. Я огляделась по сторонам и поняла, что все ожили, а стрелки часов шли правильно. Опять галлюцинации. Черт, что со мной не так?! Улыбнувшись маме, я выпила молочный коктейль и сделала вид, что ничего странного сейчас не произошло.

– Расскажи о своей работе, – попросила я, чтобы хоть как-нибудь поговорить, а не слушать одну тишину между нами и не ждать очередной волны галлюцинаций. – Как успехи? Чем ты сейчас занимаешься? Прости, если прозвучало резко или грубо, но мне…

– Не извиняйся, – перебила мама и поставила бокал вина. – На самом деле все довольно неплохо, заказы от клиентов есть, и наша продукция теперь будет распространяться и в двух других крупных городах: Арсенбурге и Сантбуре. Завтра должна состояться сделка на собрании с одной компанией, которая предложила нам сотрудничество. Очень надеюсь, что она не сорвется, как это было месяц назад.

– А что случилось месяц назад?

– Одна из компаний согласилась с нами сотрудничать и распространять продукт, но на следующий день, когда все бумажки были готовы и оставалось только подписать, отказалась от нас.

Хоть мама и делала безразличный вид, но расстроенный взгляд выдавал ее.

– Есть в Бен-Йорке один человек – или, как его еще называют, король, – которого все компании боятся и подчиняются только ему.

– Король? – переспросила я, ковыряясь вилкой в тарелке.

– Да. С ним трудно найти общий язык, очень мерзкий, скользкий и грубый тип, – с отвращением перечислила мама и сделала глоток вина.

Я в этот момент задумалась, отодвинув тарелку чуть в сторону.

– В моей игре главное, чтобы он не узнал о компании и организации V, а все его подчиненные дружки и компании должны, наоборот, знать обо мне, но держать это в секрете.

– Не совсем понимаю твою игру, но надеюсь, все, что ты задумала, обязательно сбудется.

– Конечно сбудется! И ты мне в этом поможешь.

От последней фразы я подавилась коктейлем. Что за игры вела мать и какое я имела к ним отношение, хотелось бы знать.

– В чем заключается моя помощь? – спросила я, прокашлявшись и вытерев аккуратно салфеткой рот.

– Через неделю состоится благотворительная выставка картин моего друга, посвященная истории династии д’Эсте. На мероприятии будет он сам, тот, кого боятся бизнесмены. Мне нужно, чтобы ты взяла у него интервью. Вопросы я составляю сама, а ты представишься начинающей журналисткой, которая берет интервью у людей, что внесли какой-нибудь вклад в развитие города.

– Так, секундочку. – Я подняла руку, переваривая информацию, полученную от матери. Король, интервью, игры, бизнес – все вертелось в голове и не могло собраться в одно целое. Я массировала виски, пыталась собраться с мыслями, но ничего не вышло. – Во-первых, зачем тебе интервью? Что оно тебе даст? Во-вторых, я не хочу ввязываться в твои игры, но помочь в чем-то другом могу.

Между нами воцарилась тишина. Ее заполнила тихая джазовая музыка. По задумчивому лицу мамы было видно, что она что-то замышляла, и это меня впервые пугало. Я пожалела о том, что спросила у нее про работу. В интриги бизнесменов и аристократов не хотела вмешиваться, мне и своих хватало.

– Ладно, хорошо, это действительно плохая идея, – заговорила Лили. – Мне нужно просто узнать и убедиться кое в чем, поэтому я и подумала, что интервью помогло бы.

– А почему нельзя встретиться с ним и лично поговорить, спросить, что ты хочешь узнать? По-моему, это самый лучший и логичный вариант из всех возможных.

– Если бы он еще мог нормально разговаривать и не посылать сразу всех подряд, – устало выдохнула мама. – Ладно, что-нибудь придумаю. Прости за эту нелепицу, больше такое не повторится.

– Все хорошо, – успокоила я маму, улыбнувшись. – Если какие-то проблемы на работе или еще где, то делись ими. Может, что подскажу или помогу чем.

В качестве благодарности мама обняла меня. После этого она расплатилась за наш заказ, и мы покинули заведение.

Нас уже ждал водитель. Поняв, что мама больше никуда не хотела, я с неохотой подошла к автомобилю. Когда собралась садиться в машину и уже смирилась с тем, что приключения на сегодня закончились, я услышала, как кто-то меня окликнул. Обернувшись, я увидела Влада с Мией, перешедших только что дорогу. В присутствии Лили пришлось помахать им рукой, но если бы ее не было здесь, то я бы сейчас оказалась в объятиях парня. Пока я, счастливая, смотрела на друзей и ждала, когда они подойдут, мама в этот момент закатила глаза, с неприязнью наблюдая за нами. Она отчасти не доверяла Владу или вообще не желала видеть парня со мной рядом, советовала держаться от него на расстоянии и больше уделять внимание учебе. Я не всегда слушала мамины советы, из-за чего возникали ссоры, но сейчас старалась не испортить вечер, поэтому вела себя сдержанно.

Обняв сначала Мию, а затем Влада, когда они подошли, я попросила разрешения у мамы прогуляться пешком до дома с друзьями. Лили долго не отвечала, смотрела на нас, будто гадала, справимся ли мы с задачей, но под конец сдалась.

– Чтобы в девять была дома, – строго отдала приказ мама.

Я кивнула, и только тогда она села в машину. Как только автомобиль скрылся за поворотом, почувствовала некую свободу.

– Неужели эта женщина еще способна выгуливать дочь без охраны? – скептически хмыкнула Мия, убрав руки в карман.

– Она может все, ты просто недооцениваешь мою мать, – ответила я.

– Так и знала, что ты это скажешь.

– Что еще знаешь?

– Боюсь, это то, что не обрадует тебя.

– И что же?

Я перевела взгляд на подругу, потому что когда она говорила так, то означало это одно – что-то знает, но скрывает.

– Завтра контрольная по истории, – последовал ответ.

– Ой, а я думал, что завтра конец света, – разочарованно вставил Влад.

Легонько стукнула по плечу парня, но он сделал вид, будто его ударили чем-то тяжелым, скривившись от боли.

– За что? – обиженно протянул Влад, поглаживая плечо.

– Чтобы больше не каркал.

Сказав это, заметила вдруг приземлившегося на ветку ворона с алыми глазами.

– Ну вот, кажется, нас услышали, – печально выдохнула я.

– Да ладно вам, это всего лишь птица, – равнодушно произнесла Мия. – Она ничего не сделает.

Подул прохладный ветерок, сорвав пару листьев с дерева. Пока мы шли по восточной части улицы, меня не покидало странное чувство, что за нами кто-то следит, но, сколько бы раз я ни оборачивалась и ни смотрела по сторонам, никого не замечала. То ли мне действительно казалось, то ли стоило быть осторожнее, но сейчас не хотелось углубляться и накручивать себя, поэтому я перестала обращать внимание на происходящее вокруг, а обняла Влада и слушала читающую в телефоне новости Мию.

– Число жертв после каждой ночи увеличивается, – не отрывалась от гаджета подруга. – В Бен-Йорке пропадают люди, некоторых полиция находит спустя несколько недель в разных частях города. Последняя жертва была найдена в старой часовне. Тридцатисемилетняя Екатерина Романова, бывшая владелица салона Beauty Queen, лишена глаз. Вместо них убийца решил оставить белые розы.

– Розы? – переспросила я, резко остановившись.

– Да, новости я сегодня не смотрела по телевизору, но пишут в статьях, что розы. Знаете, что еще здесь странно?

– Что? – одновременно спросили мы с Владом.

– Убийца постоянно оставляет розы. Насколько мне известно, эти цветы были символом королевской династии д'Эсте и изображены на гербе нашей страны. – Подруга открыла гугл и принялась искать герб.

– И как это может быть связано? – поинтересовалась я, присаживаясь на скамейку, стоявшую напротив фонтана со скульптурой задумчивого ангелочка.

– Вот он. – Мия развернула телефон, чтобы показать фото герба. На нем была изображена королева с мечом, вокруг которой на заднем плане виднелись розы и выглядывала луна. – Я думаю, что во всем этом есть какая-то отсылка, – поделилась мыслями подруга, выключив телефон.

– Может быть, но, в конце концов, это работа полиции, детективов и других в той сфере. Вот пусть они и разбираются, ищут отсылки, убийцу, – сказал Влад и сел рядом со мной.

– Розы, – не заметила, как произнесла вслух, задумавшись. – Я слишком часто вижу их в снах. Иногда начинаю думать, что схожу с ума.

– То, что ты их видишь, еще не значит, что являешься убийцей, – заключил Влад.

– Он прав, – согласилась Мия и коснулась моей руки. – Но, что бы ни случилось, прошу, будь осторожней. Я люблю Бен-Йорк, в котором выросла и провела всю жизнь, но мне не нравится, что сейчас здесь происходит. Город словно погрузился в хаос, и никому до этого нет дела.

Я не могла не согласиться с подругой. Действительно, в последнее время в городе часто происходили странные вещи: убийства, несчастные случаи, аварии. Самое печальное здесь то, что, казалось, полиция и люди особо не обращали внимания на это. Бен-Йорк будто бы был в чей-то власти и диктовал нам не замечать того, что происходило вокруг.

Погрузившись в мысли и наблюдая за ребенком, которого придерживала за руки мама, чтобы он не упал – ведь он только начал учиться ходить, – я почувствовала, как в голову ударили чьи-то воспоминания. На том же месте, возле фонтана, бегали две девочки, наряженные в длинные, украшенные кружевом и красным бархатом платья. Они были так похожи друг на друга, что различить их было практически невозможно. Обе выглядели счастливыми с сияющими улыбками на милых детских личиках. Когда одна из них остановилась, показав язык, воспоминания погасли, как будто фильм закончился и начался следующий, но теперь уже более мрачный, напоминающий ужасы. Близняшки исчезли, но вместо них возле того же фонтана стояла другая девочка, обняв игрушечного медвежонка, а из ее глаз текли кровавые слезинки. Раздался звон колоколов, и после этого незнакомка растворилась в тумане, а меня качнуло. Не знаю, что сейчас было, но чувствовала я себя так, будто кто-то забирал мои силы и энергию.

– С тобой все хорошо? – забеспокоился Влад, заметив, наверное, как я все это время пялилась в одну точку.

– Да, все отлично. – Я попыталась сохранить спокойствие и уверенность.

– Не ври, ты что-то видела, – поймала меня на лжи подруга, не сводя внимательного взгляда.

– Ну да, вон того малыша, которого учат ходить, – указала на молодых родителей с ребенком рядом с фонтаном.

Друзья переглянулись, но больше ничего не сказали. Как же я устала притворяться, что все хорошо, когда на самом деле в жизни происходило то, что не поддается логическому объяснению. Иногда казалось, что я не из нашего мира, а все происходящее вокруг – сон или фильм, в котором ужасные сценарии. Некоторые моменты в жизни были такими неестественными, что в голову приходила мысль, затуманивающая сознание и заставляющая отключиться, но я не делала этого, потому что верила, что обязательно найду ответы на все вопросы. Нужно лишь время, а пока… пока остается смириться и не поддаваться безумию.

Подул ветер, срывая листья с деревьев и поднимая их с земли, отправляя затем кружиться в вальсе вокруг фонтана. В этот момент захотелось точно так же: бегать и кружиться, как дети, не думая о взрослых проблемах и обязанностях, которые навалились на плечи. Посмотрев на друзей с озорной улыбкой и хитрым взглядом, я встала со скамейки и озвучила план задуманной игры:

– Кто первый найдет меня, тот останется ночевать в роскошных покоях, а весь особняк будет в его распоряжении.

– Я не против поменяться с вами местами, королева, но что скажет ваша мать на это? – спросила Мия, сделав акцент на слове «мать».

Я на минуту задумалась, но сделала вид, будто мама меня не волновала сейчас.

– Ой, что-нибудь придумаем потом, как будем у дома.

– Ну, как скажешь, – сдалась Мия.

– Отлично! – Я обрадовалась, доставая телефон из кармана пальто. – Сейчас вы отворачиваетесь спиной ко мне…

– Закрываем глаза, начинаем считать до двадцати, а потом ждем твои подсказки в сообщениях, – договорил Влад.

– Все верно. – Наградила его, поцеловав в щеку и потрепав за золотистые локоны.

Мия закатила глаза. Она всегда так делала, когда мы с Владом оказывали друг другу знаки внимания.

– Иди уже, а то время не ждет, – напомнила подруга.

– Ушла, а вы считайте!

Проследив, чтобы они развернулись спиной и приступили считать медленно вслух, в ускоренном темпе метнулась в сторону узкого переулка. Тем временем на улице начинало темнеть, но это делало наши прятки лишь еще более интересными.

Зажглись фонари, освещая путь, когда я вышла из переулка и перешла на другую сторону. Узкие улицы превратились в широкие и просторные проспекты, но, пройдя дальше, я вновь очутилась в узкой и темной улочке, словно попала в лабиринт. Света практически не было, зато на небе властвовал полумесяц и указывал путь. Вскоре появился наконец фонарь, а значит, лабиринты узких переулков закончились. Судя по рельсам и мостам, образующим целую паутину, я сейчас шла по северному району города. Большая часть Бен-Йоркского метро проходила не под землей, а на поверхности, над головами идущих, точно стая, людей, и заблудиться здесь легко. Когда я слилась с толпой, включила телефон и написала подсказку, что попала в паутину. Друзья поймут, о чем я, потому что знают, в какой части города находится скопление дорог и рельсов. Убрав обратно в карман телефон, я принялась рассматривать, что находилось вокруг. Чаще всего попадались маленькие магазинчики, кафе и многоэтажки, которые начали недавно строиться. Чем дальше шла, тем больше прибавлялось людей, небоскребов, громадных и геометрических зданий.

Почти на каждой улице попадался человек, раздающий листовки с приглашением в театр на пьесу «Вкус ночи». Я не спешила принять красный листок с изображением клыков вампира. Почему-то само название отталкивало, а сердце шептало не брать ничего из рук незнакомцев и никуда не идти, как бы соблазнительно ни звали. Я уже собиралась переходить дорогу, когда мужчина, что раздавал листовки, вцепился в меня взглядом и замер, словно увидел босса, который готов был голову оторвать за то, что плохо старался. Страх и волнение отражались в глазах незнакомца. Я огляделась, чтобы убедиться, вдруг он смотрел на кого-то другого, но так и не поняла, кого он там увидел, из-за чего даже побледнел. С равнодушием двинулась дальше, пройдя мимо застывшего парня.

Когда я перешла дорогу, телефон завибрировал от уведомлений. Включив его, я увидела множество сообщений от Мии и Влада. Ребята запутались и не могли меня найти. Усмехнувшись, я отправила им подсказку, что направилась сейчас в парк.

«В парк она собралась! – язвительно раздался Голос в голове, из-за чего я дернулась и чуть не выронила телефон. – Дорогуша, иди-ка лучше домой, пока не влипла в новые проблемы и не привлекла внимание того, кто давно охотится за тобой».

Я проигнорировала совет и повернула налево. Пройдя еще немного по тротуару, я оказалась в нужном пункте. Слева находилась аллея роз и ворота, за которыми начинался парк, а напротив меня встречал заброшенный Петровский дворец, который планировали переделать в музей, но строительство вскоре было приостановлено. Ходили первое время слухи от некоторых дамочек-служанок в доме, что там по ночам бродили духи королевской семьи, ворующие материалы строителей. Сейчас уже все забыли, наверное, о том месте и не помнят, кто у кого что утащил.

Когда я проходила мимо того мистического места, у меня по спине пробежался холодок, а фонари, освещающие дорогу к аллее и парку, стали мигать. Не обращая на них внимания, я продолжила идти, куда и планировала – на качели.

Город погрузился в ночь. В это время Бен-Йорк оживал и наряжался в разноцветные яркие наряды. Качели освещали фонари. Свет от них был таким ярким, что, казалось, освещал половину парка. Присев на одни из качелей, я стала потихоньку раскачиваться, отвечая параллельно на сообщения Мии. Подруга проклинала меня за то, что заставила их с Владом полгорода пробежать и еще не совсем точные данные дала.

– Ночная пробежка полезна, и к тому же вы сами согласились поиграть, – отправила голосовое сообщение в чат.

От ребят одновременно пришли грустные смайлики. Пока ждала их, успела ленту новостей просмотреть. Ничего интересного не нашла. Хотела уже выключить телефон, как случайно нажала на статью с заголовком «ВАМПИРЫ СУЩЕСТВУЮТ?!». Пролистав ее, я наткнулась на фразу: «…предполагаемый убийца оставляет за собой не только розы, но и следы на шее жертвы».

– Что за бред?! – не выдержала, цокнув. – Дальше кто будет? Демон? Ведьма?

«Дальше будешь ты».

Фонари погасли, но спустя несколько секунд щелкнула белая вспышка, и я оказалась не на улице, а в лабиринте. Внизу плыл туман, кое-где торчали кости, а по каменным стенам ползли алые розы. Пока я пыталась сообразить, что происходит и как отсюда выбраться, почувствовала, как кто-то подкрался сзади. Обернувшись, я увидела приближающегося белого волка. Сердце ускорило ритм, а страх сковал все тело и не давал шевельнуться. Зверь приближался, и надо было бежать, но я будто приросла к земле. Тем временем алые глаза волка точно заглядывали в душу и что-то искали, открывая все ящики, где хранились мои воспоминания. В попытках избавиться от страха я зажмурила глаза и сжала пальцы в кулак, но, когда открыла их, зверь исчез или растворился в тумане. На его месте стояла девочка с медвежонком.

– Беги! – эхом разнеслось по лабиринту.

И я побежала. Казалось, кто-то пытался догнать и украсть то, что было дорого мне. Я все бежала… бежала… бежала… Лабиринт становился узким, а от роз начала кружиться голова. Почувствовав, что силы покидают меня, я упала на колени.

– Ну все, попалась! – услышала довольный голос Влада и открыла глаза.

После того как поняла, что сижу на земле, я вскочила и принялась отряхивать пальто. Мия стояла, сложив руки на груди, и молча наблюдала, а Влад едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

– Что смешного ты увидел? – грозно спросила я.

– Да так, ничего, – отвел взгляд Влад.

Я же продолжала прожигать в нем дыру и ждать ответа.

– Я хотел напугать, пока ты отвлеклась на новости в телефоне, но, видимо, недооценил твой слух. Мы бы тебя не догнали, если б ты не обернулась и не зацепилась за ветку.

– Не понимаю, что здесь смешного, а если бы я ногу подвернула или еще что?

– Сама была бы виновата, нечего носиться по парку и пялиться на нас, – нравоучительно озвучил аргумент Влад.

В ответ я показала ему язык.

– А нечего подкрадываться и пугать меня!

– Но это же игра!

– Боже, с кем я связалась, – устало закатила глаза Мия, наблюдая за нашим словесным соревнованием.

Я засмеялась.

– Насколько понимаю, вы вместе нашли меня здесь.

– Да, я устала сама бегать по всему городу, поэтому объединилась с Владом.

– Ладно, мой дом ваш, – объявила, когда вышла на дорожку. – У нас в запасе есть время, чтобы вовремя прийти домой.

– И заодно придумать, что сказать твоей матери, – добавил Влад.

– Точно!

Всю оставшуюся дорогу мы втроем думали, как уговорить Лили оставить переночевать моих друзей. Мама никогда почему-то не приглашала гостей. Единственные, кто гостил у нас постоянно, – стая богачей-аристократов. Остальным вход был запрещен.

– Слушай, может, тогда мы залезем к тебе через окно, и все, ноль проблем, – предложил последнюю идею Влад.

– Я не полезу никуда! – запротестовала Мия.

Пока они спорили, я отвлеклась и перевела взгляд на полумесяц. Он будто бы звал меня и хотел о чем-то предупредить, но я не слышала его и проходила мимо.

«Хочешь знать, что тебя ждет?»

– Нет!

Услышав внезапно мой крик, друзья умолкли и с беспокойством обратили на меня внимание. Надо было срочно что-то сказать, но в голове было пусто, а слова не приходили. Выдохнув, набралась сил, чтобы ответить:

– Предлагаю придумать историю, что вы забыли рюкзаки с ключами от дома в школе, а ваших родителей нет в городе сейчас. Они уехали по работе. Что-то вроде того.

– Да ты гений, Ками! – гордо воскликнул Влад, зааплодировав.

Мия лишь скептически осмотрела нас с парнем, но ничего не ответила. Не знаю, одобрила ли и понравилась ли ей моя идея, но в последнее время подруга либо молчала, когда я что-то предлагала, либо долго, с недоверчивым взглядом изучала меня.

– Говорят, ночью Бен-Йорк очень опасен, – вспомнила мамины предупреждения и рассказы о том, что в это время в городе происходили чаще всего убийства или необъяснимые вещи. – Кажется, пора узнать, чем именно.

– Сейчас только без пятнадцати девять. Все самое интересное начинается ближе к одиннадцати вечера.

– Почему ты так уверена? – поинтересовалась у Мии и взяла Влада под руку, когда мы вышли на широкую длинную дорогу.

– На нее просто бомж однажды напал в это время, – сдержал за улыбкой смех парень.

– Не бомж, а экиммонуд, – поправила Мия.

– Кто? – не поняла я.

Друзья переглянулись. По их лицам читалось, что Мия сболтнула лишнего. Я остановилась, внимательно вглядываясь в глаза каждого.

– Что-то скрываете, значит? – Прищурилась. – Есть то, что я не знаю в этой жизни? Ну давайте, удивите меня.

– Весь фокус в том, что даже если ты сейчас узнаешь об этом, то спустя время забудешь. И так будет продолжаться до тех пор, пока Лили на свободе.

– Не неси чепуху, Мия! – Мне показалось, но прозвучало так, словно Влад угрожал ей. – К тебе просто прицепился попрошайка тогда в переулке, и все.

– Ладно, я поняла вас. Гуляете по ночам вместо того, чтобы учить уроки и спать.

Подруга вздохнула и перевела взгляд на полумесяц, показав, что не собиралась больше говорить. Влад махнул рукой и попросил не обращать внимания, и мы продолжили путь уже без споров.

Когда вышли из парка на центральную площадь, где был поставлен памятник королеве Иоланде, нас встретила музыка. Несколько скрипачей играли напротив фонтана, который ритмично менял цвет воды. Вокруг собрались люди. Кто-то вальсировал, кто-то снимал на телефон, а кто-то сидел на лавочках и отдыхал, наслаждаясь мелодией. Музыка завораживала и тянула присоединиться к ней. Походу, я не одна хотела танцевать. По глазам Влада я заметила, что он ожидал моего согласия.

– Да, я помню, что должна тебе танец.

– Ты много чего должна мне, Ками.

– Да что вы говорите!

Не дожидаясь моего ответа, Влад потянул меня в центр вечернего бала. Слившись с танцующими парочками, парень одной рукой обнял меня за талию, а другой взял мою ладонь. Взгляд Влада был прикован только ко мне, он ни на секунду не отводил его, казалось, что в тот момент для него все перестало существовать. Остались только я и музыка с властвующей луной над городом. Скрипка все играла, а я смотрела в глаза родного человека, в которых хотелось утонуть, зная, что он будет рядом и протянет руку, не даст так просто уйти. Влад ненавидел цвет своих глаз, считая их ошибкой природы и наказанием, но что бы он там ни говорил, они были прекрасны и делали его особенным. Цвет океана смешался с уходящим за горизонт солнцем. Я была готова на все, чтобы смотреть на эту картину вечно и чувствовать исходящее тепло и любовь от любимого человека.

Положив голову на грудь Влада, я закрыла глаза. Пока скрипка играла колыбельную для души, я слушала сердцебиение близкого и дорогого человека. Чувствуя прикосновения парня и тепло, которым он делился, я поняла, что вот оно, счастье. Большего и не нужно, главное – быть рядом и видеть каждый день того, к кому тянулось сердце и кто делал тебя счастливой в любую минуту, дарил улыбку и вселял надежду, даже когда казалось, что все потеряно и бессмысленно. Влад был для меня частицей души, без которой я не могла существовать. Нас будто сделали из одного материала, и, если разделят, мы не сможем больше жить, рассыпавшись на миллион мелких частиц.

«Ты точно в этом уверена?»

Не ожидая услышать Голос, вернувшийся в голову, я дернулась и резко оттолкнула парня. В глазах Влада появились беспокойство и непонимание того, что сейчас произошло. Я и сама не соображала, зачем вдруг между нами выстроила стену? Пока искала ответы на вопросы, парень осторожно подошел ко мне. Влад убрал выбившийся локон за ухо и обнял, поцеловав в макушку. Я, стараясь успокоиться, закрыла глаза и молилась, чтобы ничего не случилось, и заглушала Голос. Заметила в толпе Мию с белой окровавленной розой на груди, наблюдавшую за нами. Ее осуждающий и неодобрительный взгляд прожигал насквозь. Подруга что-то знала и зачем-то приклеила цветок. Голос и взгляд Мии вселяли сейчас панику, какой я никогда раньше не чувствовала. Сердце, точно птица, металось по клетке. Я пыталась сфокусировать внимание на парне, но не могла. Словно голодный зверь, охотившийся на добычу, я переводила взгляд то на танцующую парочку, то на мужчину, сидевшего на скамейке с девушкой, то на ребенка, бегающего за голубями. Умеренный ритм бьющегося сердца каждого, кто здесь находился, подобно барабану – по которому били все сильнее и быстрее, – заглушал все остальные звуки. Я ничего не слышала, кроме биения собственного сердца, а спустя несколько секунд в меня будто вселились демоны, требующие крови.

– Ками, все хорошо? – донесся голос Влада сквозь безумную мелодию, которая разыгралась в разуме.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как дыхание сбилось. Парень что-то говорил, но его не было слышно, а Мию и вовсе потеряла из виду. Шаг, затем еще один… Сердце все так же вырывалось из грудной клетки, миллион голосов шептали, что делать. Кровь. Они хотели крови.

Скрипка, барабан – все они перемешались и исполняли гимн, под который проснулись голод и жажда. Эти два зверя сейчас вселились и управляли мной. Один хотел крови, другой – смерти. Я не могла ничего с собой поделать, да и не пыталась. Влад что-то кричал, махал руками, но не он мне был нужен в данный момент, а тот, у кого в жилах текла, подобно реке, кровь. Шаг, затем еще один… И вот я уже в той реке кормила зверей, что требовали все больше и больше. Сердце постепенно замедляло ритм, а музыка с каждым глотком сладкой алой жидкости становилась тише.

Говорят, у безумия есть цвет. Если это так, то у него не только цвет…

Кровь и розы – вот что пробудило во мне монстра, от которого я убегала и пряталась. Когда закрыла глаза, помолилась лишь об одном – поскорее проснуться и забыть тот кошмар.

Ночь IV

Сон придет за тобой, чтобы показать прошлое

Открыв глаза, я схватилась за голову, скривившись от боли. Ощущение, будто по мне проехался танк, не покидало пару минут. Когда пришла в себя, огляделась и заметила Зои. Служанка поливала желтые лилии, стоявшие в хрустальной вазе на столе напротив окна.

– Доброе утро, – поздоровалась я и встала с кровати. – Надеюсь, не проспала. Сон был такой долгий и… – ненадолго замолчала, подбирая слова и пытаясь сообразить, что вообще произошло, – реальный? Он долго не отпускал меня.

– Доброе! Нет, как раз собиралась вас будить, но вижу, вы и сами проснулись. – Зои закончила поливать цветы и подала мне халат. – Завтрак уже готов. Вам принести его сюда или спуститесь в зал?

– Спасибо. Я лучше спущусь, наверное.

Накинув сверху на пижаму халат и надев тапочки, я направилась в зал, где проходили все завтраки и ужины с праздниками и собраниями маминых аристократов-бизнесменов. Пока шла по коридору, обнаружила, что что-то здесь не так, а боль в голове вернулась и стала прогрессировать. Остановилась, посмотрела на картину, где была изображена девочка в розовом платье с голубым бантиком и мишкой. Чем дольше вглядывалась в портрет, тем больше охватывало чувство, что за мной кто-то следит и насылает адскую боль. Сделав глубокий вдох и выдох, пошла дальше, игнорируя голоса и тени, ползущие следом по стенам и потолку. Я любила и ненавидела свой дом одновременно. Что бы в нем ни происходило и какую бы тайну ни хранил особняк, главное – не сойти с ума раньше времени и понять, как заглушить всю ту дрянь, что лезла в голову.

Пока я поняла одну вещь, когда сидела за столом в одиночестве и ковырялась ложкой в тарелке. Этот дом – и все, что меня окружало, – пропитан воспоминаниями, как моими, так и чужими, которые являлись в образе снов. Только вот бы знать, к чему все и как связано со мной? Некоторые из них забывались мгновенно, а другие – наоборот. Например, я точно помню и уверена в том, что вчера ходила с мамой в кино и после гуляла с ней по ночному Бен-Йорку. Все остальное либо сон, либо было на самом деле. Если я правда вчера напилась, то интересно, по какому поводу?

«Хватит тянуть время, и лучше помоги мне!»

Самое странное здесь то, что, сколько бы я таблеток ни пила, Голос никогда не затыкался. Кстати, о таблетках… В последнее время они не особо и выручали, а делали только хуже. Или мне казалось?

«Хватит притворяться глупой! Ты все знаешь! Прекрати пить ту гадость. Она стирает тебе память!»

– Кто ты? – спросила я вслух.

Со стороны выглядело глупо. В комнате никого не было. Мама сегодня со мной не завтракала. Либо опаздывала, либо, как она иногда выражалась, «появились срочные дела». Конечно, работа важнее семьи. От этой мысли стало противно, и я скривилась, бросив ложку. Лилиана возглавляла тайную организацию, управляла компанией V и состояла в каком-то Совете, где исполняла обязанности человека из высшего общества. Что она делала и чем занималась – я не знала. По словам Лили, запрещено было рассказывать даже близким подробности о том, чем занимались в Совете. Такое ощущение, будто они там воровали или убивали, а потом очищали карманы важных персон Бен-Йорка. Бизнес так себе, но справедливость здесь в чем-то проявлялась. Если все происходило так, как я думала, то интересно тогда, куда девались деньги? Надо будет узнать на следующем собрании с «аристократами», а точнее, подслушать их рабочие разговоры.

– Ну и почему ты не отвечаешь? – поинтересовалась после долгой паузы.

Тишина. Ясно, это все мои галлюцинации. На самом деле никакого Голоса не существовало. Я, видимо, больна и страдаю шизофренией, постоянно что-то забываю или ничего не помню. И дело тут не в таблетках тогда, а во мне?

«А ты никогда не задумывалась, кто тебя сделал такой?»

– Действительно, – усмехнулась и сделала глоток сока. – Послушай, если серьезно, то что ты хочешь? Почему поселилась именно в моей голове? Почему я только слышу тебя? Почему вижу тени и странные сны, в которых запутываюсь? И почему, в конце концов, должна тебе верить?!

«Я хочу, чтобы ты кое-что вспомнила», – весело отозвался Голос.

– И что же?

«То, из-за чего ты перестанешь быть глупой дурой!»

Я молча закатила глаза, продолжив завтракать в тишине. Каждый раз, когда задавала эти вопросы, ответ был один и тот же. Пытаться вспомнить какую-то чепуху или заткнуть вторую личность, которая хочет занять мое место? Ответ очевиден.

«Нет! Не делай этого!»

Достав упаковку с маленькими таблетками из кармана халата, я закинула в рот одну и запила соком.

За окном надвигались тучи, закрывая солнце. Дождь. Хотя чего я ждала? Это же осень. Погода наводила усталость и сон. Хотелось спать, но через полтора часа у меня начнутся уроки, на которые не было желания идти. Вставая из-за стола, я, достав из кармана телефон, написала в группу девочкам: «Хай! Сколько сегодня уроков?» Ответ пришел через минуту от Дианы: «Семь». Мне стало так тяжко, что я скривилась и захотела проклясть весь мир. Ну за что мне все это? С сожалением и неохотой я покинула пустой одинокий зал, который хоть и был роскошным, обставлен дорогими предметами интерьера – как, например, два больших золотых льва, сидевших по бокам возле мраморного камина слева, или картины знаменитых итальянских и английских художников эпохи Возрождения, – был все равно мрачным и одиноким. Даже когда проходили праздничные ужины, за длинным дубовым столом собирались гости и играла иногда тихая музыка, здесь не чувствовалось никакого уюта. Старый, классический, с элементами готики особняк хранил внутри достаточно секретов и тайн прошлого. Здесь, как в лабиринте, множество комнат, длинные широкие и узкие коридоры, два этажа. В некоторых помещениях мне запрещалось находиться, поэтому я не знала, что в них скрывалось. Единственная деревянная белоснежная дверь с золотыми узорами, которая располагалась на первом этаже в одном из коридоров, манила больше всего. Всегда было интересно узнать, что находилось за ней, но, к сожалению, кроме матери, я не видела, чтобы туда кто-то заходил. Проходя мимо той самой двери, я с трудом унимала любопытство, которое каждый раз становилось сильнее. Жаль, ключи мама прятала в своем кабинете или, скорее всего, носила с собой. Я с грустью смерила взглядом дверь и направилась дальше к круглой широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Войдя наконец в свою комнату, встретилась вновь со служанкой, заправляющей постель. Зои всегда относилась ко мне дружелюбно, как к подруге, а работу выполняла качественно и с любовью. Она была одной из тех, кто более ответственно брался за задачи и никогда не жаловался на жизнь, не спорил, не обсуждал никого за спиной. С ней приятно было общаться, слышать короткий смешок. На милом и ясном личике редко появлялась улыбка, которая очень шла ей, но почти никому не удавалось заставить улыбнуться серьезную девушку с золотыми короткими кудрями.

– С возвращением, Камилла. Ваша школьная форма поглажена и висит на стуле, – озвучила она официально-деловым тоном.

– Спасибо, – поблагодарила я и начала переодеваться.

Терпеть не могла эту форму: алую ситцевую рубашку с длинным рукавом, черную юбку с красными полосками, темные колготки, которые постоянно рвались, и туфли на маленьком каблуке. В этом одеянии я чувствовала себя манекеном. Никакого комфорта и свободы. Каждая клетка кожи пряталась за строгим официальным стилем, все интимные места закрыты. Зеркала передо мной не стояло, но представляю, как выглядело это все. Они были, но почему-то я не могла увидеть в них свое отражение. Цвет волос только знала, и то крашеный, а настоящий не помнила. По словам мамы, они темные и волнистые, как ночь, не очень подходящие мне. Лилиана всегда решала сама, как должна выглядеть ее дочь, каким правилам следовать, какие законы соблюдать, чем заниматься и, главное, как учиться и вести себя рядом с ней на совместных мероприятиях, вечерах, важных встречах, да и в жизни в целом. Конечно, мне не нравилось жить по чужим правилам! Но сколько бы раз я ни ссорилась из-за этого с мамой – бесполезно. Ее не убедишь и ничего не докажешь, а характеры у нас совпадали. Обе упрямы, прямолинейны, целеустремленны, мстительны и властны. Одного только было больше у мамы – строгости. Один ее холодный жесткий взгляд нагонял страх и беспокойство. При воспоминаниях о нем по спине побежали мурашки. Все равно, несмотря на наши ссоры и разногласия, я любила ее, потому что она моя мама. Никаких других родственников у меня больше не было. Ах да, все еще надеюсь, что она исполнит то обещание, что недавно дала мне. Наша прогулка состоялась, но я как-то смутно ее помнила: фильм и беседа в кафе.

– Ваша мать просила передать, чтобы вы сегодня не опоздали на ужин и надели синее кружевное вечернее платье, которое она подарила вам месяц назад, – сообщила Зои, завязывая мне хвост.

– Передай ей, пожалуйста, что я не смогу присутствовать. У меня ведь безумие, боюсь опять на кого-то напасть, и вообще я плохо себя чувствую, когда нахожусь рядом с ее друзьями. – Вспомнила случай, когда из-за какого-то вопроса накинулась на владелицу одной из компаний. Ее слова, что я не должна здесь существовать, до сих пор кололи сердце.

– Хорошо, передам.

Зои молчала какое-то время, но вскоре снова заговорила:

– Все-таки она ваша мать. Что бы ни случилось, но вы должны помириться.

– Это она просила такое передать?

– Верите или нет, но это я вам сама говорю. Не слушать родителей или пытаться спорить с ними – все равно что не выполнять приказы королевы или нарушать законы.

– Моя мать – королева?! – Не могла сдержаться от смеха. – Смешно! А я тогда кто? Принцесса в ее играх?

– Высокомерная королева и самовлюбленная принцесса, – ответила служанка и тут же смутилась, покраснев от стыда и осознания, что сказала не то.

– Знаешь, в твоих словах есть смысл, – задумалась я, глядя в окно. – В этом замке они действительно живут. Не хватает одного короля. Интересно, каким бы он был? Эгоистичным, злым или добрым, романтичным? А принц? У него был бы белый конь или черный?

– А какими бы вы хотели, чтобы они были?

– Не важно. Я бы хотела в своей сказке плохое начало, но счастливый конец.

– Значит, будет так.

– Нет, неправда. Иногда, когда этого ждешь, все случается наоборот. Жизнь – одно разочарование. Реальность всегда подводит, – философствовала я.

– Ну разве не в этом смысл жизни? Ждать и верить. Когда ждешь, испытываешь удовольствие.

– Смысл жизни должен заключаться не в разочарованиях и ожиданиях, а в любви и взаимопонимании. Когда любишь, готов пойти на все, и еще главное, чтобы тебя понимал тот самый человек, ведь жить так становится легче.

– У каждого свой смысл жизни. У кого-то в любви и верности, у кого-то – в мелочах и радости.

– Пожалуй, ты права. Для каждого человека он свой. Жаль, что не все ценят это. Зои… – замолчала я, на несколько секунд задумавшись, – у тебя есть близкие или любимый человек? – Не знаю, зачем я об этом спросила. Вспомнилась почему-то спина парня, которого видела в кинотеатре.

– Когда я была маленькой, у меня была семья: мама, папа, сестры, братья, бабушка и дедушка, тетя. – Перечисляя и вспоминая их всех, девушка улыбалась, а в выразительных серебряных глазах светился светлый луч. Но все погасло. От радостной девушки и следа не осталось. Зои стала грустной и задумчивой. – Рано или поздно нам приходится кого-то отпускать или терять навсегда, – закончила она, подавая бежевое пальто.

Так вот почему девушка редко улыбалась и смеялась. Потеря близких разочаровала, ранила ее. Зои не могла смириться с этим, не могла отпустить, рана в душе не заживала. Есть то, что уже не исправишь и не вернешь.

– Должно быть, это очень больно, – с сочувствием произнесла я, принимая пальто. – А что случилось?

– Думаю, вам пора в школу, – напомнила служанка, посмотрев на часы, которые висели на стене и показывали без двадцати восемь.

– Школа подождет, – дала понять я, что не собираюсь уходить и разговор не окончен.

Прикрыв до конца дверь в комнате, я приказала служанке присесть за круглый стол, что стоял напротив окна. После того как она выполнила приказ, я села рядом с ней и принялась следить за реакцией и глазами блондинки.

– Я не очень помню, что вчера произошло, поэтому хотелось бы, чтобы ты напомнила что-нибудь, и, пожалуйста, давай будем честны друг перед другом.

Зои прикусила губу и отвела взгляд к окну. Девушка всегда так делала, когда сомневалась или погружалась в мысли. Ждать у меня не было времени, но и грубой не хотелось показаться перед ней.

– Мать запретила тебе что-либо говорить мне, – догадывалась я. – Что-то не по ее правилам сделала?

Служанка молча кивнула.

– Она за это пообещала что-то взамен? – продолжала я допрос, внимательно следя за собеседницей.

Взгляд Зои метался от окна ко мне. Она будто решала, кому говорить: окну или мне. Все-таки остановила выбор на втором. Все еще сомневаясь, девушка с опасением посмотрела на меня, а затем, закрыв глаза, выдохнула и сдалась.

– Вчера вас около одиннадцати вечера привез домой Дмитрий в не очень адекватном состоянии, из-за чего и разозлилась Лили. Друзей ваша мать выпроводила, а вас лишила ужина и приказала закрыть в комнате. Вы кричали и осыпали ее проклятиями, но вскоре успокоились. Когда я пришла вас проведать, вы спали.

– Под неадекватным состоянием что ты подразумеваешь?

– Вы были пьяны и напали на человека.

Я слушала ее и пыталась собрать картину, вспомнить, но ничего не выходило, как будто не хватало деталей. Прищурившись и заглянув в последний раз в глаза притихшей Зои, я поверила ей, но не до конца. Все, кто жил в особняке, боялись Лили, поэтому сложно добиться от них информации, а из некоторых слова не вытащишь, сколько бы я ни пыталась. С другой стороны, мне нравилась преданность рабочих хозяйке. Этому можно позавидовать, ведь сейчас редко найдешь людей, которые дорожили бы работой, и их не волновали никакие странности, хотя, конечно, здесь дело было в другом. Деньги. Ради них все готовы держать язык за зубами. Я сомневалась, что Зои способна на такое. Она будто ребенок, попавший в клетку и ставший манекеном, которым руководила мама. Не знаю, почему девушка выбрала эту работу, но деньги ей точно были не нужны. Здесь что-то другое. Натянув улыбку, я поблагодарила за честность и встала из-за стола.

Зои проводила меня до самого выхода. Пока я садилась в машину, успела заметить, как Дмитрий с ней переглянулся. Он посмотрел на девушку по-особенному. Так, как человек, который обещал, что будет готов на все ради него. В этот момент глаза водителя светились нежностью и заботой. Между ними точно пробежалась искра. Смотрелись вместе они мило, словно два ангела, упавших с небес на гнилую, пропитанную ложью и кровью землю.

Когда автомобиль выехал со двора, я подвинулась на середину и потянулась рукой, чтобы сделать чуть тише музыку.

– Мне кажется или между тобой и Зои…

– Кажется, – перебил Дмитрий, включая поворотник.

– Тогда почему ты так на нее посмотрел? – не успокаивалась я.

– Как? – Сделав вид, будто не понял, водитель повернул направо.

– Нежно, заботливо, ласково, – перечисляла я.

– Еще скажи «интимно», – ответил сурово мужчина, заезжая на мост.

– Этого я не говорила. Заметь, сам сказал. – Довольно улыбнулась.

Дмитрий покачал головой, а я сделала непонимающий взгляд.

– Ты всегда такая зрячая?

– Не знаю, наверное, – пожала плечами я.

– Тогда будь готова к тому, что однажды увидишь то, чего не следовало бы.

– Это совет или вызов?

– Думай как хочешь.

– Хорошо, спасибо.

Мы замолчали. В салоне, как всегда, играла тихая песня на иностранном языке. Я смотрела в окно и пыталась вспомнить, что вчера произошло и где конкретно начался сон, но внезапное уведомление в телефоне заставило отвлечься от воспоминаний. Я увидела новое сообщение от незнакомца:

«Знаешь, когда мы встретились той ночью, то снова тебя попутал с твоей сестрой. Признаюсь, я все еще не научился вас различать, а вот кое-кто умеет это делать. Так что, дорогуша, заканчивай давай свои игры там».

Перечитав несколько раз непонятную угрозу, я заблокировала номер и кинула телефон на сиденье. За окном проносились небоскребы, люди, полуголые деревья, а меня клонило в сон. Глаза слипались, силы покидали тело, и вскоре я погрузилась во тьму. Опять голоса, заставляющие зажать уши. Они истошно вопили, шептали странные фразы на латыни и кого-то звали, а я брела непонятно куда и зачем по лабиринту, каменные стены которого покрывались трещинами, и из них пробивались алые розы. Внизу стелился и как будто сопровождал меня туман, проносился эхом хруст костей под ногами, тело окутывал холод. Чем дальше шла, тем холоднее становилось. Сердце начинало замедляться, но, когда голоса стихли и в лабиринте воцарилась тишина, появилась девочка, обнимавшая игрушечного мишку. Ее ангельский взгляд и бледное личико кого-то напоминали. Всмотревшись в голубые глазки малышки, я вспомнила, где видела ее. Осторожно подойдя к ней, я присела на корточки и дотронулась до черных кучерявых волос. Они оказались настоящими, а не призрачными.

– Кто ты? – почти шепотом спросила я.

– Мама звала меня Камиллой, – прозвучал нежный детский голос.

Ответив на мой вопрос, девочка принялась кружиться с игрушкой в вальсе, постепенно растворяясь в тумане. На ее месте появился череп с белой кровавой розой и часы, стрелка которых остановилась на цифре двенадцать. По лабиринту пронесся ветер, срывая лепестки алых роз и отправляя их метаться вокруг меня. Сердце остановилось, но я продолжала стоять и слышать, как снова вопили голоса, по стенам плясали черные тени, и Безликий в алой мантии повторял монотонно одно и то же: «Memento mori».

Открыв глаза, я вздрогнула и огляделась по сторонам. В машине играла другая музыка, звучали скрипки с фортепиано, а за окном сквозь серые грозные тучи пробирались лучи солнца. Странный сон не оставлял в покое. Сначала я бродила по лабиринтам, а потом встречала детей то в одном месте, то в другом и видела непонятное говорящее чучело в алой мантии. По моим снам хоть фильмы снимай или ужастики пиши! Когда-нибудь я сойду с ума. Интересно, кто прятался под мантией и почему постоянно напоминал о смерти? Вспомнила совет мамы и задумалась. Если все сны с галлюцинациями соединить, то получится история, но с чем она связана? К чему вела? Одни вопросы, а не ответы. Разочарованно выдохнув, я взяла телефон и принялась листать ленту новостей. Ничего интересного не было, поэтому я собиралась уже выключить его, как вдруг наткнулась на интервью начальника мамы. Того самого, про которого один раз услышала от Лили о том, что в их Совете и во всех компаниях бизнесмены побаивались некоего «босса» в последнее время. Нажав на ссылку, я пробежалась по статье, но никаких фото не обнаружила. Вернулась в начало и начала читать. На просьбу интервьюера рассказать о себе что-нибудь интересное так называемый «босс» и «король» мамы нормального ответа не дал. Его фраза «У меня нет ничего, что могло бы вас заинтересовать» вызвала во мне удивление. Он явно что-то недоговаривал, как и моя мать иногда. На вопрос, что сделает, если вернется его королева, ответил, что устроит допрос с ней наедине, без свидетелей. Кто все эти люди и о ком они говорили – без понятия. Набрав в поисковике имя «босса», в выдаче я увидела довольно симпатичного мужчину, но сейчас я не разглядывала подробно его внешность, а искала его биографию. В Википедии нашлось немного информации, в основном писали о том, что он занимался благотворительностью и владел компанией A.H.S., которая выпускала напитки для каких-то особенных людей и еще несколько продуктов. Порывшись еще на сайтах, обнаружила дату рождения.

– Чего?! – воскликнула от недопонимания я, когда увидела цифры и посчитала, сколько лет мужчине. – Что за бред?! – недоумевала, переваривая всю информацию, которую нарыла за это время, пока Дмитрий вез меня в школу.

Либо я здесь что-то не поняла, либо в этом городе не все чисто. Мия оказалась права. Если не ошибаюсь, она говорила, что в Бен-Йорке полно всяких странностей в последнее время.

«Неужели до тебя начало доходить?»

«Я думала, что все надежды уже потеряны, а из-за таблеток ты лишилась уже своих мозгов».

Не обращая внимания на Голос, выключила телефон и решила поговорить с водителем.

– Дим, а вампиры или кто-то еще существуют? – спросила, пока он остановился на светофоре, когда загорелся красный.

– С чего вдруг такие вопросы? – напрягся мужчина.

– Просто интересно, – сгорала от любопытства я. Если тому мужчине действительно за триста лет, то кто из нас сумасшедший: я или мать, что вечно что-то недоговаривала?

– Ты таблетки пила?

– Да. Сейчас я спрашиваю сама, а не то, что требует Голос.

«Я все еще здесь».

– Ладно. Тогда напомни мне, сколько лет тебе, Ками?

– Шестнадцать, – устало ответила я, закатив глаза.

– В детстве тебе не рассказывали разве?

– Не помню. Сомневаюсь, что оно вообще у меня было.

– Хорошо, напоминаю: вампиры и другая нечисть обитают в сказках, а в жизни – только мы, люди.

– А если серьезно?

– Я серьезно.

– Ха, так и поверила я тебе! – саркастично выпалила я. – Почему тогда в интернете пишут, что директору компании A.H.S. триста с чем-то там лет?

– Может, тебе показалось? – предположил водитель.

– Да нет! – отрицала я, включив телефон.

– Посмотри внимательней и перепроверь себя, – посоветовал он.

Следуя совету, зашла на тот сайт, где недавно была. Когда перечитала все заново, увидела теперь другую цифру.

– Ну что?

– Ты прав. Никого не существует, – разочарованно выдохнула я и мысленно ударила себя по лбу.

Дальше мы всю дорогу молчали. Да, я иногда казалась пятилетним ребенком, который задавал глупые вопросы, а в какие-то моменты – взрослой и рассудительной. Во мне будто жили две личности: одна маленькая и глупая девочка, другая – взрослая мудрая женщина. Была и третья девушка, которую пытались заглушить таблетками, хотя и с ней иногда нравилось болтать, слушать сумасшедший бред и сказки, где обычно все непонятно или запутанно. Недавно мы спорили на тему родословной. Она утверждала, что у меня есть родственница, очень похожая на меня, буквально копия. Надо будет на всякий случай поинтересоваться у мамы и спросить еще про ее начальника.

Спустя пару минут автомобиль подъехал к школе. Я взяла с сиденья подозрительно полупустой рюкзак. Неужели что-то забыла дома? Попрощавшись с Дмитрием, я поспешила на урок. Сегодня в центральном школьном холле меня никто не встретил. Неудивительно, ведь все уже находились в своих классах, так как до звонка оставалось две минуты. Я быстро сняла пальто, повесила его в шкафчик и взяла необходимые учебники с тетрадками, а после помчалась на второй этаж в кабинет химии – сегодня должна быть лабораторная работа.

В школе строгая дисциплина: если опоздал, работаешь весь урок у доски; не выполнил домашнюю работу – делаешь на уроках или переменах; списываешь с телефона – лишаешься его на весь день и получаешь в кабинете директора в конце дня; отсутствие формы – отправляешься домой вместе с классным руководителем, переодеваешься и возвращаешься обратно; поспорил или нагрубил преподавателю – делаешь грязную работу (например, дежуришь по всей школе, в том числе моешь полы). В общем, что потребует учитель. Лучшие ученики недели награждались красным, сверкающим на свету значком, который прикрепляли на рубашку, а худшие носили черные. Еще были ленты с такими же цветами, но их носила на руке староста в виде браслета. Красный выделял самого главного и ответственного, черный – помощника или заместителя. Ну а королева школы, конечно же, имела небольшую серебряную с алыми камнями корону и выполняла часть дел управляющего. За все праздники, конкурсы, вечеринки и концерты отвечали они. Был и король, но по желанию королевы. Она сама решала, кого выбрать, или обходилась без него. Чаще всего мы старались с Марьяной справляться с обязанностями сами в компании старосты. Помощь никогда не была лишней. На самом деле мне нравилось учиться именно в этой школе, несмотря на некоторые нюансы в плане требований к ученикам и от моей матери, хотя одно небольшое «но» не устраивало. Практически по всем предметам новые темы казались знакомыми. Я будто уже все проходила и знала, но когда такое было – не помнила. Память, как всегда, подводила. И да, не все предметы мне давались на «пять», так что требования с ожиданиями мамы иногда не совпадали. Все научные предметы я старалась тянуть на «четыре», а особенно геометрию с химией, которые никогда не понимала. Больше всего любила музыку, языки, литературу, историю, хоть и путалась иногда в датах. Также в школе давался выбор, какие предметы дополнительно изучать. Я выбрала углубленный курс английского, итальянского и русского языков, историю и обществознание, потому что всегда интересовалась моралью и политикой. В старших классах можно было обучаться не только по школьной программе, но и готовиться к поступлению в университет. В любом случае мы сами решали, сколько и что сдавать. Кто-то сдавал только обязательные предметы, без дополнительных, не собирался идти дальше в высшие учебные заведения. Всего в школе двенадцать классов. Выпускались после десятого или двенадцатого. Я училась в одиннадцатом и в прошлом году не сдавала два обязательных экзамена, а просто писала итоговую контрольную работу по математике и родному языку, так как захотела продолжить обучение, приступить к подготовке к поступлению в университет. Практически весь мой класс остался, чему я рада.

На некоторых уроках хотелось спать или любоваться видом заднего двора школы. Либо учитель скучно что-то рассказывал, либо я не выспалась. На химии мозг не соображал, что и куда добавлять, как мешать. Учитель дал нам задачу получить синюю жидкость с каким-то морским ароматом, но у меня получилось явно не то, что нужно. В моей колбе начинало бурлить что-то, а запах… Он напоминал аромат роз. Мне показалось или так и было? Когда я пригляделась и принюхалась, в голове всплыли отрывки, словно из старого фильма, который недавно видела. Две девушки, лабиринт из цветов с шипами, особняк, танцы, музыка оркестра, разговоры, смех – все казалось знакомым, лишь одно заставило вздрогнуть и вернуться в реальность – кровь. Она была повсюду, а лабиринт белых роз стал алым. Испугавшись внезапного видения, я случайно зацепила колбу и опрокинула ее. Жидкость растеклась по столу.

– Ками, все хорошо? – забеспокоилась Мия, подбегая ко мне.

Все в этот миг прекратили опыты и пялились в мою сторону. Учитель недовольно нахмурился. Я принялась салфеткой вытирать стол, отказываясь от помощи подруги. Когда прозвенел звонок, меня оставили на пересдачу лабораторной работы.

– Теперь воду обычную добавь, – напомнил учитель, скептически смерив меня взглядом.

Я молча выполнила его просьбу. Несколько секунд в колбе жидкость бурлила, выпуская пузырьки, а затем стихла и преобразилась в новый цвет. Теперь на меня смотрела будто морская вода с характерным запахом.

– Еле живая четверка вас устроит? – устало спросил химик.

– Думаю, да.

С достоинством и облегчением я покинула кабинет ненавистной химии. Предмет, на котором могла твориться любая магия и в хорошем, и в плохом смысле. Понять бы еще ее… К сожалению, мне не суждено было родиться в этой жизни магом или ведьмой, а жаль. Сейчас бы такие способности имела! Например, отличную память.

С усталым и унылым видом я подошла к девочкам, которые ждали у окна возле большого кожаного дивана, где обычно сидели на переменах ученики.

Мия первой заметила мое ужасное состояние.

– Что случилось? Ты сегодня как будто не своя.

– Неужели опять не выспалась? – предположила Диана, развалившись на диване.

– С Владом она переписывалась всю ночь, – с улыбкой вступила в разговор Софи.

– Ни то ни другое, – свободно села я на диван. – В последнее время все как-то довольно странно проходит.

– А что странно-то? – поинтересовалась Софи.

– Жизнь моя странная.

– А какая она должна быть, по-твоему?

– Ну, – задумалась я, – обычной и нормальной.

– Что конкретно ты подразумеваешь под «странная»? – присела рядом со мной Мия.

– Частые ссоры с матерью, надоедливые и непонятные сны. – Я ненадолго погрузилась в мысли, пытаясь вспомнить то видение, которое сегодня померещилось на уроке. – Короче говоря, схожу с ума.

– А врач что говорит?

– Ничего он не говорит. Не помню уже, когда в последний раз видела его. Кстати, – перевела взгляд на Мию, – чем закончилась вчерашняя наша прогулка?

Я решила проверить, правду ли мне сказала Зои.

– Ты с Владом долго танцевала, а потом вы пошли в NEON, где заказали коктейли и зажигали на барной стойке. О времени тогда ты точно и не думала. Когда еле уговорили тебя прекращать этот цирк, отстать от человека и вернуться домой, а это было где-то около одиннадцати вечера, твоя мать выгнала нас, не поверила ни в какую историю, что мы тщательно продумывали. На ее месте я бы тоже не поверила, увидев пьяную дочь.

– У-у… Мои вам соболезнования, – сделала сочувствующий вид Софи. – Время вы провели, конечно, классно! – усмехнулась она вместе с Дианой.

– А почему ты спрашиваешь? Разве не помнишь? – прищурилась Мия.

От ее изучающего взгляда стало не по себе. Подруга будто сверлила во мне дыру.

– Когда слишком устаю и перебарщиваю с алкоголем, утром мало что помню. – Такое действительно бывало. – Вчера еще и поругалась с матерью, меня наказали и лишили ужина. Я заснула, приснился сон, после которого чувствую себя сумасшедшей и гадаю теперь: было или не было.

– А я говорила тебе – хватит пить, а то завтра будет плохо, – с укором произнесла подруга.

От слов Мии мне хотелось провалиться сквозь землю. Было очень стыдно. Воспоминания начали возвращаться, и я теперь жалела, что попросила подругу с Зои напомнить о вчерашнем. Момент, где забралась на барную стойку и тянула за рубашку Влада, врезался в голову и не покидал.

– Почему Влад не остановил меня? – задумалась.

Мия пожала плечами.

– А почему ты не остановила?

– Я пыталась, но ты и слушать меня не хотела!

– Плохо пыталась, значит!

Мы сцепились взглядами и, казалось, готовы были убить друг друга, но, к счастью, нас вовремя оттащили друг от друга.

– Ладно, девочки, успокойтесь, – прервала дуэль Софи. – Главное, все живы и здоровы.

– Да, но теперь, Ками, будь осторожнее и не напивайся, чтобы утром помнить все, – похлопала меня по плечу Диана и встала с дивана.

Как только мы с девочками собрались идти готовиться к уроку, дорогу перегородила Марьяна. Каждый раз, когда мы встречались с ней или пересекались, во взгляде одноклассницы ничего не менялось. Девушка, казалось, мечтала меня при любой возможности раздавить и уничтожить. Огонь ненависти ко мне не потухал, а разгорался все больше с каждым новым соревнованием и днем.

– Ну что, как повеселилась вчера?

Ее слова всегда звучали так, словно брызгали ядом или бросали ножи.

– Отлично, спасибо, что спросила. – Я уже хотела уйти от нее как можно дальше, но вдруг поняла, что вопрос был задан неспроста. – Подожди, а откуда ты… Ты тоже там…

– Да, я тоже была там, – перебила Марьяна, не сводя змеиного взгляда с меня. – Жаль, что без отца, но видео с тобой успела сделать. Думаю, отцу оно понравится.

– При чем здесь я и твой отец? – не понимала я, закатив глаза.

– При том, что пора кое-кому включить мозги и не нападать на людей, как голодный зверь, напиваясь до потери памяти.

– Во-первых, они у меня и так включены. Во-вторых, я не напиваюсь так и все прекрасно помню.

– Может, давайте вы поговорите позже, а то сейчас урок как бы начнется, – напомнила Софи. – Опаздывать нельзя, контрольная ведь ждет.

– Ну что ж, удачи на контрольной, – пожелала Марьяна, наградив победным взглядом.

Не знаю, чему она обрадовалась, но я забеспокоилась о видео с моим вчерашним позором. И зачем ей угрожать мне? Что я ей сделала? Миллион вопросов зародились в голове.

– Как думаете, если все это правда, то зачем Марьяне показывать видео отцу? – задала я вопрос, обратившись к подругам.

– Не обращай внимания. Ей просто нечем больше заняться. Все, что она может, – это бросаться пустыми угрозами и хвастаться, какой у нее отец хороший и что он вытащит из любого скандала, – успокоила Диана.

– А кто ее отец? – поинтересовалась я.

– Босс компании А.H.S.

– Ясно. Папочка – миллионер и за деньги везде вытащит и прикроет свою дочурку.

Прозвенел звонок, и мы все с неохотой поплелись на урок.

Время на уроках тянулось. Я с трудом их высиживала и без конца поглядывала на часы. Когда шла история и все выполняли тест, казалось, оно остановилось. На один вопрос я не знала, что и как ответить. Перечитывая и вглядываясь в него, не могла понять, то ли со мной опять что-то происходило, то ли на листе действительно было написано большими кровавыми буквами: «В каком году ты умерла?»

Пропустив его, я начала читать следующий, но ничего не изменилось. Тогда я перевернула лист на другую сторону и увидела, что вместо вопросов по теме спрашивалось только это: «В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла? В каком году ты умерла?»

Голова закружилась, а голоса вернулись и вновь запели хором одну и ту же фразу, которая уже, подобно яду, травила и высасывала все силы: «Memento mori!»

Не выдержав, я зажмурилась и принялась успокаивать себя, делая глубокие вдохи и выдохи и изгоняя из головы непрошеных гостей. Они долго не хотели расставаться со мной, но, когда прозвенел наконец звонок, покинули.

Перед выходом из класса я заметила в углу паутину и трещину на стене. Я моргнула и пригляделась снова, но ничего не увидела. В коридоре я слилась с толпой и, точно как по течению, плыла, но не знала куда. На фоне кто-то что-то говорил, перебивал, перекрикивал, но я не слышала ничего, кроме того, как истекало время. В голове эхом отдавался звук сломанных часов, стрелка которых шла не вперед, а назад. Казалось, будто жизнь давно остановилась, но я отказывалась в это верить и продолжала цепляться за какие-то шансы, которых становилось все меньше с каждым днем. Наблюдая сейчас за тем, как дети из младших классов носились по коридору и лестнице, я задумалась, что завтра, возможно, их не увижу. Почему? Не знала ответ на этот вопрос. Почувствовав чью-то руку на плече, я перевела взгляд. Рядом оказался Влад. Его присутствие всегда спасало. Не знаю, как объяснить, но, как только он появлялся, голоса и странные звуки, ощущения с преследующими тенями сразу пропадали.

После того как прозвенел звонок на последний урок, я и Влад так и остались стоять посреди коридора, не сводя друг с друга взглядов, наполненных нежностью и светом. Где-то в конце коридора на нас смотрела Марьяна, хлопнув с лютой ненавистью и завистью дверцей шкафчика. Влад был для меня будто горящим пламенем, а я – его частицей, без которой огонь не смог бы зажечься. Мы долго смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Время, казалось, вновь перестало идти, бежать, лететь. Оно остановилось. Замерло. Это мгновение длилось вечно. Я и Влад. Больше никого. Его необычные обсидиановые завораживающие глаза с темно-красным отливом заставляли сердце биться чаще, забыть о реальности и происходящем вокруг. Одна прядь золотистых волос выпала из-за уха. Я потянулась ее убрать, но Влад перехватил запястье, не дав этого сделать. Мы с ужасом замерли, глядя друг на друга. В глазах парня мелькали тревожность и неуверенность, которых раньше не было. Он чего-то боялся и хотел одновременно что-то сделать, но сдерживал себя.

– Влад, что-то не так? – обеспокоенно поинтересовалась я, не отрывая от него взгляд.

– Нет, все хорошо, – попытался улыбнуться парень.

Я хотела еще раз спросить, но он не дал мне, прильнув к моим губам. Все произошло резко. Поцелуй не был требовательным или грубым. Влад будто ждал моего разрешения и не спешил. Я позволила ему целовать меня нежно, неторопливо и долго, отдаваясь полностью во власть чувств. Мне хотелось большего, но мы никогда не выходили за границы поцелуев и объятий. Такую любовь не назовешь страстной, а скорее нежной и детской. Когда поцелуй закончился, Влад взял меня за руку и повел к главной лестнице, где лежал красный длинный ковер. Он сел на одну из ступеней и пригласил присесть рядом.

– Рассказывай, как дела, что случилось? – попросил парень. – Увидев на перемене тебя здесь, я на секунду подумал, что в мою Ками кто-то вселился.

Я молча вздохнула, опустила с плеча рюкзак и села.

– Не знаю, – просто и без вранья начала говорить, потому что не видела смысла скрывать. – Возможно, в меня и правда кто-то вселился. А какой ты меня видел несколько минут назад?

– Твои глаза, – задумчиво произнес Влад и замер, но вскоре продолжил: – Я не знаю, показалось или все правда было, но они на какое-то время поменяли цвет.

– Цвет? – удивилась я, приподняв брови.

– Да.

– И какой цвет увидел ты?

– Черный.

Ответ парня заставил задуматься. Первая мысль, которая посетила меня, не понравилась, поэтому я спрятала ее сразу в самый дальний ящик. Вернусь к ней, если не подтвердятся другие теории, а их родилось несколько. Первая заключалась в том, что Владу показалось, а вторая – я больна и цвет глаз как-то связан с моим диагнозом.

– Знаешь, может быть, тебе показалось, но также я не отрицаю, что, наверное, все происходит из-за моего диагноза.

– Ты больна?

– Не знаю, но чувствую, что да, – поделилась тем, что до этого не могла признать.

– То есть как не знаешь? – сложил руки на груди Влад и вытянул ноги.

– Все настолько сложно, что я уже запуталась. Каждый день происходит то, что не всегда можно объяснить. Ночью вижу и слышу одно, а днем совершенно другое. Мать ругает за то, что, мне порой кажется, я не совершала. Может быть, я не помнила этого, но не суть. Не понимаю, почему должна слушать ее? Почему обязана выполнять все ее приказы? Почему сегодня она заботится обо мне, а завтра отвернется и не будет обращать внимания? По ее мнению, мое терпение вечное? Я что, всю жизнь должна терпеть все и верить в каждое ее слово? Но всегда ли мама говорила мне правду? Иногда сомневаюсь в этом.

Высказалась и почувствовала облегчение. Впервые слова звучали искренне и негромко. Кричать и возмущаться не хотелось, а душа требовала всего лишь выговориться, поделиться и выслушать мнение со стороны. Поговорить откровенно с тем, кто поймет и поддержит, – вот чего я хотела сейчас.

– Знаешь, есть соперники, которых называют «понимание» и «непонимание», «зависть» и «ревность», «самоотверженность» и «высокомерие», «правда» и «ложь». Эти слова похожи, но смысл у них разный. Каждый день между ними происходит борьба за право. Они не хотят понять друг друга, так как интересует их одно – трон, на котором они будут сидеть, а все остальные начнут подчиняться и признавать правоту. Но однажды никто из них не окажется прав, – произнес он после секундной паузы.

– И что ты предлагаешь мне?

В этот момент между нами повисла пауза. Я вглядывалась в задумчивое лицо парня, пытаясь найти ответ, но он словно отгородился от меня. Сложно было понять, о чем задумался Влад. Мне стало казаться, что моего вопроса не услышали, покинув реальность в мире мыслей и воспоминаний. Чувствовала себя неуютно, но продолжала ждать ответа. Не хотелось вытаскивать парня из того мира. Его задумчивое лицо и грустный, сосредоточенный взгляд завораживали. Интересно, о чем сейчас думал Влад?

– Я предлагаю тебе оставаться собой, но не преувеличивать с завистью и высокомерием. Добавь в свою душу понимания и доброты. Все мы люди, в конце концов, которым всегда будет чего-то не хватать. Главное – найти и понять причину происходящего. Возможно, твоя мама желает тебе самого лучшего и защищает, хочет, чтобы ты не допускала ошибок, подумала над своим поведением.

Я горько усмехнулась, задумавшись над словами Влада. Он говорил будто выученные наизусть реплики из сценария. Красиво и по-философски – да, но говорили ли подобные вещи в жизни – вряд ли.

– Даже если так, то мне кажется, мама слишком много времени уделяет работе, а не дочери. И иногда что-то недоговаривает, меняя тему.

– Ревность и непонимание – вот что тебе мешает жить. Постарайся взглянуть с другой стороны на ситуацию. Подумай, что тебя беспокоит больше: мать, которая мало проводит времени с тобой и что-то недоговаривает, или болезнь и все, что происходит вместе с ней?

– Меня беспокоит и волнует все.

Мы ненадолго замолчали. Вместе думали над сказанным. Слова парня заставляли задуматься и переосмыслить все, несмотря на то что в них скрывался подвох.

– Спасибо, что выслушал. Постараюсь воспользоваться твоими советами, – нарушила первой тишину. – Кстати, почему ты вчера не отговорил меня идти в NEON?

Кажется, парень не понял, о чем я, или делал вид, что не знал, о чем шла речь.

– Я не помню, что вчера мы натворили с тобой, но, судя по всему, нам было очень весело, – улыбнулся он.

– Вот так и ходи с тобой на свидания.

– Да ничего страшного не произошло, не беспокойся. Да, мы напились, танцевали и разговорились. Правда, наше свидание испортила моя сестра. – Лицо парня помрачнело при упоминании Софи.

– И она там была?

– Да. Я увидел ее с одним человеком, который мне не понравился. Мы чуть не кинулись друг на друга.

Эти подробности я не помнила, но поняла, что теперь точно не буду пить.

– Твоя сестра имеет право встречаться с кем хочет. Она взрослая и сама решает, кто ей нравится, с кем она чувствует себя хорошо. Не будь как моя мама, прошу.

– Спасибо за совет, но я сам разберусь. У нас с тобой разные ситуации в семье, – сменил тон на более холодный парень.

Мне не совсем понравился ответ Влада, но я не стала больше поднимать эту тему.

Софи – моя лучшая подруга, сестра Влада, хотя внешне на него совсем не похожа, если только цвет волос. Хотя для меня они не имели одинакового оттенка: у парня были светлее, а у девушки темнее, с рыжеватым отливом на нескольких прядях. Характеры тоже были разные, из-за чего отношения между братом и сестрой складывались сложные. Софи в некоторых случаях не могла себя сдерживать и, не стесняясь, высказывала все, что думала. Влад, наоборот, старался контролировать себя и не нарываться на того, кто что-то не так сказал в его адрес. Он мог решать конфликт словами, сдерживать внутри ураган эмоций, в драки старался не попадать, но, если противник напрашивался, Влад отлично мог припугнуть и одним угрожающим взглядом давал понять, что лучше не связываться с ним. Софи без драк никак не могла. Свои эмоции девушка не сдерживала. Вспомнив, как она в прошлом месяце чуть не вырвала клок волос Марьяне за то, что та назвала ее шлюхой, я улыбнулась. Боевая девушка, умеющая постоять за себя и не дающая врагам и обидчикам насмехаться над собой.

Влад встал со ступенек и подал мне руку. От помощи я не отказалась. Когда я встала, подняла рюкзак, прозвенел звонок с последнего урока. Ну что ж, вот и закончился школьный день, а впереди меня ждал праздничный ужин, на который не хотелось идти. Снова буду там сидеть, как статуя или кукла, с которой поиграют некоторое время и забудут. Заметив грустное лицо, парень приобнял за плечо, когда мы шли по коридору.

– Все будет хорошо, – старался приободрить он.

– Надеюсь, – шепнула я.

В конце коридора, за поворотом, нас встретили друзья, перебивая друг друга криками. Софи доказывала Мии, что все шло не по плану, а Тимофей просил всех умолкнуть, и лишь Диана с Максом молча и равнодушно следили за происходящим. Увидев меня с Владом, все утихли, но у Софи гнев не потух, а разгорался больше. Девушка не сводила с нас испепеляющего взгляда, и казалось, сейчас на всех направит огонь. Несколько часов назад Софи была совсем другой: милой, улыбчивой и раздающей советы, а теперь она походила на обиженного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.

– Что случилось? – обвела всех взглядом я и остановилась на Софи.

Подруга продолжала пялиться на Влада. Я теперь для нее перестала существовать.

– Софи не выспалась, – наконец дал ответ Макс, убрав упавшую пепельную прядь за ухо и почесав переносицу. – Теперь кричит на все и всех.

– Это не так! – запротестовала та. – Влад, я бы хотела поговорить с тобой наедине.

Но парень не спешил отвечать сестре. Он недоверчиво изучал ее, прищурившись.

– Это касается вчерашнего, – нервно произнесла она.

Не знаю, что между ними произошло, но мне не совсем нравилось, каким тоном разговаривала подруга. Ощущение, будто какой-то ее секрет узнали и брат был в этом виноват.

Вздохнув, Влад посмотрел на меня, а затем вместе с сестрой ушел. Я долго провожала их взглядом, пока они не скрылись за поворотом коридора. Переключив внимание на оставшихся со мной друзей, я предложила выйти на улицу, потому что в школе находиться больше не хотелось, а уроки все, к счастью, закончились. Пока застегивала пуговицы пальто, мне на секунду показалось, что двери окутала паутина, но, когда пригляделась повнимательнее, ничего не обнаружила.

Выйдя на улицу, следом за друзьями направилась к ближайшей свободной скамейке. Макс, как всегда, расселся на ней, задрав ногу и обняв спинку, а Тимофей остался стоять и печатать в телефоне кому-то сообщение. Ди недовольно наградила взглядом Тима, но все-таки села рядом.

– Так все же что сегодня с Софи? – спросила я, присаживаясь между Мией и Дианой. – Что я опять пропустила?

– У них с Владом что-то в семье случилось, – ответила Мия. – Что именно, Софи умалчивает.

– Понятно. – Я достала телефон и увидела несколько пропущенных звонков от матери. – Кажется, дома меня ждет казнь.

– Что-то натворила? – усмехнулся Макс.

Он редко бывал в нашей компании, пропадая вечно после уроков на каких-то репетициях.

– Забыла про ужин с аристократами, – скривилась я. – Кстати, а у тебя разве нет репетиции сегодня, или что там у тебя обычно после уроков?

– Так сейчас еще и пяти нет. Что касается репетиций моих… – вымученно выдохнул, запрокинув голову. – Желания посещать их нет.

Я встала со скамейки, накидывая на плечо рюкзак.

– Мать может перенести ужин и на обед. – Перевела сочувственный взгляд на Макса и потрепала его пепельные волосы. – Если есть возможность, то откажись от репетиций и отдохни.

Поддерживала я так себе, но по-другому не могла.

– У меня выбора нет, но спасибо за совет. Удачи на ужине! – пожелал парень.

– Благодарю.

– Если что, пиши, – сказала напоследок Ди. – Может, украдем тебя с ужина.

– О, я не против, – улыбнулась.

Обняла всех, кроме Тимофея, он до сих пор с кем-то переписывался и не отрывался от телефона.

– Ты и спишь с ним?

– Да он скоро и женится на нем, – буркнул Макс. – Ди, поторопись, пока окончательно гаджеты не увели его от тебя.

На комментарии Макса Диана закатила глаза, а Мия усмехнулась.

– Я все слышу, – заговорил Тим, но не отвлекся от гаджета.

– Ладно, ребят, еще увидимся.

Вышла на центральную часть двора школы, а через пару секунд как раз подъехала машина за мной. Я обернулась и помахала друзьям. Сняв рюкзак и кинув его в салон, села и закрыла за собой дверь. За окном проносились серебристые небоскребы, прохожие, особняки и здания, но мне было не до них. В мыслях появлялись новые вопросы, на которые ответы вряд ли существовали. Как перестать думать, когда они все лезут и лезут в голову? Мысли – словно длинный ручей, что течет и никогда не кончается. Я с ума сойду скоро, а точнее, уже близка к этому. Таблетки хоть и помогали, но на некоторое время и не всегда. Не понимаю, почему мама никогда не рассказывала о моем диагнозе? Если все это правда? Если Влад действительно видел, что цвет моих глаз мог меняться? Я слышала голоса, не видела себя в зеркалах, постоянно забывала все и мало что помнила о своем детстве, о прошлом… Кто я? Плохо, когда ничего не помнишь о себе, потому что любые воспоминания – часть нашей жизни. Повезло тем, кто хранил их как драгоценную вещь и гордился ими. Мне же оставалось смириться и жить настоящим без прошлого.

С печалью и грустью я посмотрела во двор, в который заезжал автомобиль, когда открылись черные с узорами автоматические ворота. Снова появилось ощущение, словно в клетку вернули животное, не дав сполна насладиться свободой. Территория была огромной, но огораживал ее высокий каменный забор, где в каждом углу висели камеры наблюдения, так что сбежать крайне сложно, но возможно. Пару раз я сбегала, но, правда, потом получала нагоняй. А так здесь чуть ли не каждый шаг, движение и даже разговор отслеживали, подслушивали. Безопасность никогда не будет лишней, как говорила мама. Сюда все боялись пробраться из-за одного лишь строгого охранника в черной форме и очках, высокого роста и великанской силы. Их тут собралась целая армия, но мне удалось заметить только одного. Дежурил он тогда вечером возле ворот, а я случайно увидела его в окно, когда шла по коридору на ужин. Здесь все работники были суровыми и молчаливыми, кроме Дмитрия и Зои. Они самые общительные и милые люди, которых я знала и с которыми общалась здесь. Остальным будто языки вырвали или рты зашили. Никогда не понимала, почему охранники носили очки, если на улице солнца почти не было и не пекло, а еще зачем на заднем дворе высадили столько алых роз? Они занимали большую часть территории. Я, конечно, все понимаю, что цветы красивые, но какой смысл столько много сажать?! Причем они даже по забору разрастались, наверное, скоро и на особняк поползут, захватив его в рабство. Мне тоже нравились розы, но в последнее время я стараюсь не смотреть на них из-за галлюцинаций, которые вызывают не самые хорошие картины. Не всегда получалось отвести взор, так как они попадались на каждом шагу: в школе, дома, в городе, во снах. Вот и сейчас – я вышла из машины, а мимо них проскользнуть не удалось. Розы росли одним ровным рядом в мраморном длинном цветочнике, служившем украшающим элементом. Остановившись немного полюбоваться розами, я, не торопясь, стала подниматься дальше. Когда открыла тяжелую железную дверь и вошла в особняк, навстречу мчалась взволнованная Зои. По выражению ее лица было заметно, что что-то уже успело случиться.

– Почему вы не отвечали на звонки? Ужин пришлось перенести, поэтому… – тараторила девушка.

– Это не мои проблемы, – мрачно перебила. – Я четко придерживаюсь расписания. А то, что у некоторых оно меняется каждый раз, меня не интересует. В конце концов, я тоже иногда хочу уделить время друзьям и себе.

После короткого диалога я направилась прямо по широкому прохладному коридору к лестнице, ведущей на второй этаж. Там, где находилась моя спальня. Там, где я обычно проводила свободное время, валяясь целыми часами на кровати и читая книги, которые брала в домашней библиотеке. Единственная комната, куда хотелось сейчас войти и не выходить до завтрашнего утра, предстала передо мной с белыми дверями и золотыми ручками. Была бы возможность, я бы замкнулась, и все. Никто бы не беспокоил и ничего не требовал, но жаль, что ключи находились у матери или у Зои. С сожалением вздохнув, я вошла в комнату, включила свет и увидела на кровати платье, которое предстояло надеть на ужин. И почему именно это? Ах да, мамин любимый синий цвет! Вспомнила! Если она его так любит, пускай сама и носит. С отвращением бросила обратно на постель. Мне надоело носить то, что хотелось ей, надоело вести себя так, как хотела она, надоело верить ей и надеяться на то, что выполнит данное мне обещание. Пожалуй, с меня хватит. Я устала быть всего лишь куклой и вещью, которой пользовались как вздумается. В конце концов, человек – не игрушка и не робот, а живое существо, имеющее право на все: на ошибку, на выбор, на чувства.

Выбрав наконец новое платье в гардеробе, я надела его. В голову пришла идея накрасить губы алой помадой и заколоть пряди на затылке, чтобы не мешались, заколкой в виде черной розы. Я не стала сдерживаться, игнорировать, поэтому воплотила эти мысли в реальность. Жалко, что не могла увидеть себя в зеркале, но ведь существует воображение, верно? Оно помогает человеку представить все, чего он хочет и желает. Наверное, сейчас в этой комнате находилась красивая девушка в черных туфлях с острым носом, на невысоких каблуках и в бархатном, цвета граната длинном платье с открытой спиной и разрезом справа; на руках были короткие кружевные черные перчатки, а в волосах – заколка в виде розы. В глазах разгорался огонь, взгляд стал строгим, холодным и властным; внутри меня сидела точно королева с верным хранителем или охранником – хищным волком, что ждал своей очереди, когда выпустят из клетки. Именно такую картину я сейчас представила и улыбнулась уголками губ, подходя к двери.

«Теперь ты похожа на себя, а не на наигранную школьницу».

– Благодарю, – сменила тон на холодный и властный, выйдя из спальни.

«Что ты задумала? Неужели собираешься помочь мне?»

Я не ответила, молча продолжила спускаться по лестнице, придерживая одной рукой подол платья, а другой свободно скользила по белым узорчатым перилам. Мысли сейчас ничего не занимало, как ни странно. В голове поселилась пустота, эмоции и чувства исчезли, не беспокоив больше. Лишь сердце оставалось на месте, отбивая умеренный ритм, а душа готовилась выйти из зоны, где вечно были начертаны границы и повешены железные замки на гигантских каменных стенах. Я словно нашла выход из одного лабиринта и сейчас шла к нему, чтобы выйти отсюда наконец-то… Но он не хотел отпускать меня, посылая холод и усталость. Сон звал по имени, шептал что-то, затуманивал дорогу и разум. Чем дальше шла, тем становилось сложнее. Вскоре спустилась с последней мраморной ступени и оказалась в мрачном пустом длинном коридоре с двумя окнами по сторонам. Шторы свободно двигались от ветра, пропуская свежий прохладный воздух и танцуя, будто в такт музыке. На плиточный черно-белый, в шахматном порядке, пол падали тени от кустов роз и качающихся деревьев. Я выпрямила спину, задрала гордо подбородок и принялась идти дальше, вперед, к серым деревянным узорчатым дверям, что находились в конце коридора. С каждым шагом становясь ближе к ним, я начала слышать разговоры и смех гостей. Все они оказались незнакомыми, а значит, мама завела себе новых друзей. Мне всегда запоминались голоса на слух, как и ноты в музыке, но эти я слышала впервые. Прежде чем войти, я остановилась и прислушалась на пару секунд. Голоса доносились разные: три женских и два мужских. Второй женский принадлежал матери, которая что-то сказала, из-за чего остальные дружно рассмеялись. Как всегда, их «аристократические» шуточки, непонятные и бессмысленные для меня.

Постучав три раза в дверь, я смело вошла в зал, где последний раз проходил подобный светский ужин и мой завтрак. За длинным роскошным столом по разные стороны сидели гости, а мамин трон по традиции находился в центре. Как только увидели меня, все прекратили разговоры и смех. Не обращая внимания на напряженную атмосферу и осуждающий взгляд матери, я подошла к столу и села на свободное место рядом с парнем, на которого даже не взглянула.

– Добрый день, уважаемые гости! Прошу прощения за опоздание, – снисходительно начала речь. – Принцессой в этом чудесном королевстве быть так трудно и сложно. Все обязанности приходится выполнять самой. Хорошо, когда ты королева и твой статус выше. За тебя делают большую часть работы подчиненные, – закончила я, беря бокал вишневого сока (или не сока?) и наблюдая за реакцией матери. Я смотрела прямо в холодные, ледяные глаза, внутри которых скрывался вулкан гнева.

Ну что ж, сыграем в высокомерную королеву и самовлюбленную принцессу? Интересно, какой финал получится у этой сказки?

«Мне нравится ход твоих мыслей, принцесса! Я уже знаю, чем все кончится», – холодно рассмеялся Голос.

Я проигнорировала его, продолжив следить за матерью. Как долго она еще будет скрываться за холодной маской? Я бы столько не продержалась, а сменила на другую, что, собственно, на данный момент и сделала. Зачем постоянно играть одну и ту же роль, когда театр огромный и актеров много? Всю жизнь играть послушную верную дочь и школьницу скучно, хотелось разнообразия и веселья. Побольше веселья – вот что нужно добавить в серую жизнь. Надоел мне образ скромной принцессы, которая каждый день делала одно и то же: училась, слушала и следовала всем правилам матери, терпела и держала все внутри себя, верила каждому слову и непонятно на что надеялась. Мне совершенно плевать, что сейчас думали люди за столом, так как я пришла сюда не для показухи или исполнения очередной роли куклы, на которую привыкли любоваться. Я здесь для того, чтобы напомнить о своем существовании матери, попытаться добиться правды, насладиться праздником и началом игры.

– За вас, дорогие гости, и за тебя, мама! – произнесла торжественно тост, приподняв бокал сока.

Все восприняли мой жест доброжелательно, даже матери пришлось со всеми чокнуться и натянуть милую улыбку на лицо, сверкающую из-за алой помады. Лилиана Сойлер, как всегда, выглядела элегантно и непринужденно: высокий пучок из белых волос, лишь два длинных накрученных локона висели спереди. Ни одной морщинки не было видно на лице женщины, которая хоть и старалась быть милой, доброжелательной леди, но ее леденящий душу взгляд выдавал обратное: это все маска. Да, внешность обманчива, как бы банально ни звучало. Человек должен быть красив не только снаружи, но и внутри. Подобное я уже миллион раз слышала и читала. Сотый, тысячный, миллиардный раз вглядываясь в таинственный холодный взгляд мамы, в очередной раз убеждалась в том, что практически ничего не знала о ней, но велась на ее слова. Да, Лили могла быть строгой, злой, недовольной, милой, доброй, задумчивой, решительной, но редко и практически никогда – неулыбающейся. Искреннюю улыбку я ни разу не видела на ее симпатичном, женственном лице. Всякий раз она получалась неестественной или фальшивой. Даже когда мама шутила, а гости смеялись, ее смех не звучал. Мне это напоминало сказку про грустную и холодную королеву, которая перестала улыбаться, когда случилось в королевстве что-то, что сильно на нее повлияло. К сожалению, конец истории мама никогда не рассказывала. Она всегда начинала молчать и задумчиво смотреть в окно. Тогда королева ушла на прогулку из замка. Вот и сейчас я смотрела на маму и представляла ее той героиней. Грустное, разочарованное личико и ледяной взгляд одновременно вызывали восторг, восхищение и печаль, сожаление, сочувствие. Не знаю, почему столько всего пробуждалось внутри.

– Ну что ж, Камилла, спасибо, что присоединилась к нам, – томно заговорила мама, сделав несколько глотков вина. – Позволь тебе представить: Карина и Марина Леоновы, – указала она на двух дам лет тридцати пяти.

Выглядели они на свой возраст достаточно хорошо и даже, я бы сказала, вульгарно. Судя по выкрашенным в белый и ярко-рыжий цвет волосам с искусственными синими прядями и коротким кожаным платьям, слишком вызывающий макияж выделял их на фоне присутствующих гостей. Видимо, эти дамы больше времени проводили в ночных клубах, никак иначе мне не представлялось. Как и где, интересно, мама успела завести с ними дружбу? Я хотела спросить, но воздержалась, молча и приветливо кивнув.

– Девушки очень талантливы, – продолжала хвалить их мама, – замечательно поют.

– Ну что вы, не стоит, – засмущалась… вроде Карина, сидевшая справа, рядом с сестрой.

– Я буду вам очень благодарна, если вы согласитесь выступить, а Камилла сыграет Моцарта, – перевела холодный взгляд мама на меня.

– А что за повод? – спросила я.

– Ты разве не помнишь? – с изумлением подняла бровь мать.

– А, благотворительный вечер! – вспомнила я. – Или выставка?.. – с сомнением добавила.

– Мы всегда не против, Лилиана, – согласилась Марина.

– Отлично, – воодушевленно ответила мама. Кажется, моего ответа здесь не ждали, поэтому я молча продолжила пить сок и смотреть на вазу с желтыми лилиями, стоявшую на столе посредине. – Надеюсь, к этому времени мы с вами, Владимир Анатольевич, успеем заключить договор и подписать все оставшиеся документы, – деловым тоном обратилась она к мужчине, что в это время жевал.

Я перевела внимание на гостя. Он выглядел довольно приличным и стильным в костюме, этакий босс из офиса. Зачесанные назад черные волосы, щетина, делающая его мужественным и привлекательным, решительный взгляд, выразительные зеленые глаза завораживали. Когда мужчина сложил руки на столе в замок, я увидела на безымянном пальце левой руки серый перстень с черным сверкающим черепом. Странный и сексуальный тип, что мне еще сказать. У мамы все кавалеры такие, но этот отличался от предыдущих. Наверное, из-за темной и таинственной ауры, которая исходила от него, заставляя покрыться мурашками. Я перевела изучающий взгляд на парня, с которым сидела рядом. Тот был схож по типажу с Владимиром, но без щетины и выглядел чуть младше, но строже. Примерно около двадцати пяти лет, в кожаной куртке, перчатках, черной майке и темных джинсах. Черные волосы растрепаны в разные стороны, словно птичье гнездо. Странно, но у меня возникло желание пригладить их. Когда я об этом подумала, он повернулся ко мне, и мы на миг встретились взглядами. Этой секунды хватило, чтобы понять – здесь что-то не так. Мы пялились друг на друга с удивлением и растерянностью, как будто были знакомы много лет, но судьба разлучила, а сейчас, спустя время, снова столкнула. Он тут же отвел от меня взгляд, сделав вид, что внимательно слушает речь матери. Я в тот момент ничего не слышала, замерев на месте. В голове всплывали отрывки из старого фильма, в котором парень с такими же изумрудными глазами разочарованно и с болью смотрел на что-то или кого-то, а после все погасло, как будто свечу потушили и фильм закончился. Меня тряхнуло от столь неожиданного видения.

– Все хорошо, Ками? – поинтересовалась мама.

– Да, все в порядке! – улыбнулась я. – Вспомнила кое-что. Знаешь, всегда хотела у тебя спросить о том, часто ли в этом замке всем снятся странные сны? И все ли здесь говорят правду?

Пришло мое время оказаться в центре внимания. Не ожидала, что заданные вопросы вызовут столько перемен на лицах гостей, которые, казалось, готовы были в этот момент покинуть наш величественный старый замок, наполненный призраками и голосами психов. Все с ужасом и недоумением уставились на меня в ожидании дальнейших подробностей, а я, сложив руки на груди и откинувшись на мягкую спинку стула, довольная, наблюдала за искрами гнева в глазах матери. Кажется, лед начал таять. Мне все думалось раньше, что он настолько прочен и властен, но нет, произошла ошибочка. Мы убивали друг друга взглядами – вот как это выглядело со стороны. Бесконечная дуэль между дочерью и матерью за трон. К черту все советы Влада! Они здесь совершенно бесполезны и бессмысленны.

– Ну так что, мама, может, объяснишь всем уже, что происходит здесь на самом деле? Почему сегодня я слышу одно, а завтра – другое? – нарушила долгую напряженную паузу я, взяв вилку.

– Кхм… – прокашлялась Лилиана, поставив бокал на стол. – Ты принимала сегодня таблетки?

– При чем тут они? – негодовала я, положив вилку с ножом возле тарелки.

– Давай мы с тобой это обсудим позже, а сейчас…

– А сейчас мне бы хотелось узнать, что тебе известно о моем диагнозе?

– Весьма интересная тема, – прокомментировал мужчина, вытерев красной салфеткой рот. – Что у вас тут происходит?

– Ничего особенного, – проигнорировав мои вопросы, обратилась мама к Владимиру. – Моя дочь любит поболтать, но иногда не на те темы. – Она наградила меня строгим взглядом, давая понять, что, мол, если еще что-то ляпнешь, вылетишь отсюда.

Закатив глаза и переключив внимание на незнакомца, сидевшего рядом, я увидела опять то ли видение, то ли галлюцинацию, в которой мужская рука вертела белую розу, но через пару секунд цветок взяла незнакомка и выронила на снег, потому что появилась кровь. Она испачкала белоснежную розу, словно отравила смертельным ядом. Падая, несчастное растение завяло, пожелтело и лишилось красоты. Оказавшись в снегу, роза рассыпалась и превратилась в пепел, который тут же подхватил холодный ветер. Я зажмурилась, тряхнув головой, а когда открыла глаза, все вернулось на свои места, но странные ощущения после увиденного еще не до конца покинули. Все продолжали что-то обсуждать, сестры Леоновы мило хохотали. Я же сидела, как застывшая статуя, на месте, чувствуя, будто та роза принадлежала мне.

– Вы точно уверены в том, что ваш план сработает? – задумчиво поинтересовался парень, украдкой посмотрев в мою сторону.

– Да, – твердо заявила мама, пока я пыталась прийти в себя и сообразить, о каком плане шла речь. – В конце концов, у нас с вами для этого есть все необходимое.

– Лилиана, вы идете на слишком большой риск, – констатировал Владимир, переглянувшись с парнем, чьего имени я не знала. – Ваш план гениален, но, как главный член Совета, на вашем месте я бы еще сто раз подумал над деталями. Учитывая то, что творится сейчас в городе. Некоторые моменты, о которых мы с вами ранее говорили, не вызывают у меня доверия. Я готов подписать с вами договор и оказать поддержку, но что будет, если о нашей тайне узнает Александр?

– Я согласна с Владимиром, – вступила в обсуждение одна из сестер Леоновых. – Нашего короля не так просто обмануть. Он слишком чувствителен ко лжи и за сто километров поймет, что кто-то лжет ему. К тому же вы сами видели, как он отреагировал на последние события.

– Не переживайте, у меня все под контролем, – заверила всех мама, встретившись напоследок со мной взглядом. – Пока моя дочь со мной, все будет четко по плану.

Я удивленно подняла брови и хотела уточнить, что происходит, но меня нагло перебил Владимир:

– До конца осени осталось не так много времени.

После его слов у меня закружилась голова. Последовали еще разговоры, но о чем конкретно, я не могла понять, потому что все плыло, а в уши будто затекла вода. Как бы я ни пыталась бороться с собой и делать вид, что все хорошо, это было бесполезно. Все, чего я хотела сейчас, – уйти поскорее отсюда и спрятаться в самый темный угол мира, никого не слышать и не видеть.

– Что ж, спасибо за ужин, – встала я из-за стола. Не знаю, обед это был или ужин? Мне все равно. – Было приятно со всеми познакомиться и пообщаться. Надеюсь, еще увидимся. Хорошего вечера! – Постаралась улыбнуться.

Несмотря на плохое самочувствие, я старалась не терять самообладания. Когда гордо направилась к выходу, то почувствовала на себе сожалеющий и разочарованный взгляд. Уж точно не матери, которая даже не поинтересовалась, куда я и почему так рано покидаю их.

– Мы еще поговорим с тобой, мама! Я добьюсь от тебя правды, – с ненавистью и отвращением тихо выговорила я, закрыв дверь. – Сегодня победа твоя, но завтра?..

«Не переживай, дорогуша! Все только начинается. Правду ты и так знаешь, но упорно игнорируешь».

На этот раз я услышала мужской голос, а не женский. Он прозвучал так, будто мы находились на поле и ждали, когда дадут сигнал напасть и растерзать друг друга. От одной мысли об этом сердце екнуло и готовилось уйти от меня. Нет, я не позволю манипулировать собой.

«Ты никому не принадлежишь. Ты свободная и независимая. Ты не слышишь эти голоса, – твердила сама себе, поднимаясь по лестнице. – Ты – Камилла Сойлер, в конце концов, а не рабыня собственной фантазии!»

Оказавшись в спальне, увидела на столе рядом с желтыми лилиями букет алых роз и кровь, которая, капая на пол, создавала темно-бордовое море. Я хотела отвести взгляд, но было поздно. Часы остановились, и я покинула эту реальность. Очередной внезапный сон забрал меня.

Суровый, огромный и непроходимый лес тонул в объятиях мрака и зимней прохлады. Пропитанный магией, таинственностью, он тянулся вдоль глубокого обрыва. Стволы некоторых деревьев гигантского размера не покрывались мхом и вьющимися растениями, а были полностью голыми, лишь кривые ветви торчали в разные стороны, укрытые белоснежным пледом. Повсюду царил мороз и гуляла вьюга. Верхушки разнообразных деревьев – сосен, елок и старых дубов – устремлялись высоко вверх, но луна все равно находила кое-где щели, освещая лучами лесное пространство. Земля укрывалась падающими хлопьями снега и переплетениями корней с упавшими давно ветками, поэтому передвигаться было непросто. В этой части леса всегда царила могильная тишина, и встретить тут живое существо, помимо черных воронов, – редкость. Однако в эту морозную зловещую ночь в лесу слышалось, как хрустел снег, появлялись следы. Небольшое пространство освещалось огоньком фонаря, который держала женщина, внимательно и осторожно оглядываясь по сторонам. Она прислушивалась к каждому шороху и подозрительному движению. Вьюга пыталась ей мешать, направляя снег и мороз в ее сторону. Огонек, что давал свет и освещал впереди дорогу, вот-вот погаснет. Но женщина все продолжала идти, решительно, смело и твердо. Она понимала: вся ответственность на ней – матери, которая обязана, несмотря ни на что, защитить и спасти будущее своих дочерей. Страшное проклятие не должно завладеть сердцем и душой троих сестер, что еще не повидали жизни, не испытали всей радости и счастья. Они только начинали жить, познавать этот мир, в котором зародилось внезапно столько жестокости и конфликтов с кровопролитными войнами. Но женщина верила и надеялась, что скоро все закончится и наладится. В мире будет тихо, мирно и спокойно. Никто не будет проливать на землю кровь невиновных, а смерть оставит всех в покое, не превращая человечество в кровожадных чудовищ. В людях наконец пробудятся оставшиеся частички света и любви с верностью, уважением друг к другу. Женщина прекрасно понимала, что, если так продолжится, зависть, ревность, гнев, вечное соперничество и борьба за трон завладеют разумом человека и ничем хорошим это не закончится.

Зима тысяча семьсот шестьдесят пятого года в королевстве Скарновест оказалась холодной и жестокой. Ночью пятнадцатого декабря все должны были спать и видеть яркие, красочные, добрые сны, но их нарушил оглушительный стук в железные ворота замка, а затем прогремел взрыв. Враги пробрались в небольшой городок, стали сжигать дома, в которых спали жители, грабить, убивать и вскоре окружили дворец. Женщине удалось сбежать вместе с дочерями с помощью потайного хода – темного, сырого, длинного и тесного, – но ее муж, король, защищающий свою семью и народ, остался там, в нескольких сотнях шагов от леса. Подумав о любимом, королева остановилась. Ей хотелось вернуться за ним, сражаться за семью вместе, не дать проклятию победить, но… Но она не могла. Сердце королевы разрывалось и ныло. Перед ней стоял выбор, от которого зависело будущее: остаться с маленькими принцессами, которых ждало наследство, необходимость сохранить союз стран, прекратить бессмысленную войну, или вернуться к мужу, попытавшись вместе с ним убить врага – свою собственную сестру-предательницу.

– Мамочка, как долго еще идти? – сонно проговорила одна из девочек, держа сестру за руку.

– Мне страшно, – дрожала от холода другая, идя сзади одна.

Королева обернулась к дочерям и присела на корточки, держа перед собой слабо горевший фонарь. Она серьезным и собранным взглядом обвела каждую из девочек.

– Давайте поиграем в прятки? – вдруг предложила она. Изо рта вырвалось облачко холодного воздуха. – Мы будем прятаться от монстров и чудищ, которые хотят нас найти.

Сестры с радостью согласились, потому что прятки – их любимая игра.

– А как же папа? – вспомнила третья принцесса, чьи ресницы покрылись инеем, а мороз нарисовал на щеках красный румянец.

– Сначала мы сыграем без него, но на второй раз он будет искать нас, – заверила женщина, вставая.

Девочки поверили матери. Им ничего не оставалось, как слушаться и выполнять то, что говорила королева. Одна из сестер, закрыв глаза теплыми рукавицами, встала возле ближайшей сосны и принялась считать вслух до десяти. На счете «раз» две близняшки спрятались вместе за пушистой высокой елкой, покрытой белоснежным пледом; на «пять» королева поставила фонарь сзади дочери; на «семь» девочки остались в ночном морозном лесу одни. Когда прозвучало детским нежным голоском «десять», огонь в оставленном фонаре погас. Хлопья снега продолжали сыпаться, а холодный ветер качал голые ветки деревьев, на которых сидело три ворона, наблюдавших черными глазами-бусинками за малышками. Одна из сестер быстро нашла близняшек, увидев внизу край фиолетового платья.

– А где мама? – спросила она.

– Должна была спрятаться где-то здесь, – хором ответили близняшки.

Сестры долго искали маму, бродили по лесу и сугробам. Следы давно замело метелью. Мороз продолжал властвовать в лесном царстве, рисуя разнообразные узоры на пруду, а снег укрывал все, что ему попадалось на пути. Серебристый диск скрылся за тучами и перестал освещать снежное лесное пространство. Кругом стояла мертвая тишина, лишь вороны каркали, взмахивая крыльями. Девочки продолжали искать маму и шли, держась за руки, чтобы не потеряться. Они звали родителей, но их никто не слышал. Отзывались им только одни вороны. Детские голоса звучали в пустоте. Но сестры не сдавались, потому что принцессы, которым предстояло в будущем защищать страну, не имели права бояться. Страху не место в храбрых сердцах. Его нужно побеждать, а не давать завладеть собою.

Старшая сестра начала уставать, и уже через пять шагов по сугробам девочка не выдержала и упала на колени. Силы покидали ее, а мороз принялся пробираться до хрупких костей. Платья, плащи с капюшонами и рукавицы не согревали малышек. В ярких выразительных синих, словно глубокий океан, глазах, на ресницах которых застыл иней, начинали появляться слезы отчаяния. Близняшки старались успокоить сестрицу, обнимая и согревая внутренним теплом и любовью. Они втроем – как одна целая картинка.

– Мне страшно, – сквозь слезы дрожащим от холода голоском проговорила малышка.

– Не плачь, мы рядом, – успокаивала одна из близняшек, крепко обняв сестру.

Вдруг по лесу пронесся пронзительный крик, спугнув воронов, которые тут же слетели с веток, рассыпая снег. Девочки одновременно вскочили и быстро помчались туда, откуда доносился знакомый и родной голос. Прибежав на то самое место, несколько раз увязнув по пути в сугробах, они замерли. Детские личики трех потерявшихся сестер захватили ужас, шок и боль, что начинала, словно шипами, колоть маленькие сердца. Теперь слезы ручьем текли у двоих. Лишь одна из близняшек лишилась всех эмоций в этот момент, молча и медленно подойдя к старой ели у обрыва, возле которой лежала мать. На лице королевы застыли страх, ужас, боль, но ясные, голубые, как чистое мирное небо, глаза все так же продолжали светиться добром, заботой и нежностью. Она мертва, но душа ее пока не покинула, потому что лежащее рядом на снегу сердце продолжало биться, окрашивая белоснежный снег в кроваво-бордовый.

Один из воронов с красными глазами приземлился на ветку старой ели, наблюдая за девочкой. За той, которая этой ночью лишилась всех эмоций и чувств. Ее сердце и душа отделились от сестер.

Сегодняшняя ночь пришла за ней, чтобы забрать самое дорогое – часть семьи. Неужели она заслужила это? Девочка не знала ответа, как и то, кто поступил так жестоко. Но в одном принцесса была точно уверена – ее жизнь уже не будет прежней.

– Ты говорила, что у хорошей сказки должен быть счастливый конец, – тихо прошептала малышка. – Ты твердила, что мы все живем в волшебной стране, где правят добро и любовь, но… ведь это неправда! Почему ты нас обманула?!

Лес молчал. Кругом царила тишина, а белые хлопья снега продолжали сыпаться, будто их кто-то ронял с небес.

Я проснулась от холода. Сны снились разные, и после них я всегда чувствовала себя то некомфортно, то меня душили слезы, но их удавалось сдерживать. Сейчас же ничего из перечисленного не произошло. Только холод охватил меня и не выпускал из объятий. Одеяло совсем не грело, а руки дрожали, словно я только что совершила убийство. В голове продолжали всплывать отрывки из сна, в мыслях эхом раздавались непонятные слова детей. Стоп, детей?! Странно, мне не приходилось раньше слышать и видеть их. Я усмехнулась, покачав головой и опустив ноги на мягкий серый ковер. На часах стрелки показывали ровно три часа ночи. Любой человек в это время спал и видел сладкий сон, не то что некоторые.

«Некоторые страдают сотни лет и пытаются допроситься помощи у дураков».

Не реагируя на Голос, я встала с кровати, взяла стакан с водой, который Зои всегда перед сном оставляла на тумбочке возле кровати, и медленно подошла к окну. Шторы никогда полностью не были закрыты, поэтому белый диск мог свободно освещать центр просторной комнаты. Мне нравилось в такие моменты любоваться ночным звездным небом и луной, которая больше всего манила и завораживала видом. Ночь – время откровений. Если сон не приходил, а глаза не закрывались, я садилась в бархатное, с высокой мягкой спинкой кресло, стоявшее возле окна, и начинала мечтать, делиться своими мыслями вслух, не боясь, что могут подслушать и высмеять. Особняк был погружен в дремоту, поэтому можно не беспокоиться. Мрачный серый город спал, а в нем царствовала ночь, посылающая всем яркие сны.

«Не всегда ночь посылает людям сны».

– У тебя не спрашивают, – отмахнулась я, садясь в кресло.

Я любила оставаться наедине с ночью, но ненавидела, когда вторгался Голос. Всю романтику портил. К счастью, мои таблетки всегда находились рядом, так что я могла в любой момент избавиться от проблемы и груза, но иногда хотелось с кем-нибудь поболтать, а Голос – единственный, кто сопровождал меня всегда. Какую бы чушь и бред таинственная незнакомка ни несла, интересно было послушать ее. Бывали случаи, когда мы спорили, ругались, смеялись, вспоминали нелепые события и ситуации в школе или с матерью. А иногда я слушала сказки, которые утром уже не помнила. Запоминалось только начало, и то не всегда. В детстве мне рассказывала сказку на ночь только мама, но потом такое стало случаться все реже. Заснуть иногда было тяжело – не хватало сказок или просто разговоров с мамой. Я скучала по тем временам, по нежному и ласковому голосу родного человека.

– Расскажи мне сказку, – попросила я, продолжая смотреть в окно на звездное небо.

«Какую?»

– Любую.

«Давным-давно в одном королевстве жила принцесса. Ее душа была чиста и невинна, но однажды жизнь изменила малышку. Судьба любит преподносить неожиданные сюрпризы, особенно когда их не ждут. Девочка перестала верить в добро, а белые розы в королевском саду почернели, как и душа принцессы. Шло время. Менялись времена года. Одним весенним днем в королевство прибыли гости, и, пока король принимал их, угощал и обсуждал политические дела, сын уважаемой семьи решил прогуляться по саду. Во время прогулки мальчик услышал мелодию, что всколыхнула его душу. Он решил пойти за музыкой. Когда мальчишка наконец пришел, то увидел беседку, в которой за роялем играла принцесса. Девочка не сразу заметила его, а гость молча продолжил слушать произведение. Как только принцесса закончила играть, мальчишка сорвал черную розу и подарил ей. Каролина с подозрением и интересом рассмотрела гостя, а потом приняла подарок. Она вдохнула аромат цветка и улыбнулась нежной сияющей улыбкой. Розы в этот момент вернули белоснежный цвет. Душа Каролины вновь расцвела, подобно цветку, и наполнилась надеждой. Король обрадовался за дочь, но спустя какое-то время снова что-то случилось, изменив мир навсегда. Девочкой завладели гнев, ярость и жестокость. Розы уже не меняли цвет, оставшись навечно алыми… темными… кровавыми».

Наступила долгая пауза. Голос стих, но мне хотелось узнать, что же было дальше? Чем все закончилось? Не может сказка иметь грустный финал. По традиции все они заканчивались на хорошей ноте: добро побеждало зло, злодеи получали по заслугам, а главные герои находили свое истинное счастье и любовь. «И жили они долго и счастливо» – последняя фраза всех наших любимых сказок.

– И чем все закончилось? – не выдержав, спросила я.

«Я очень хотела бы узнать, но ты точно должна помнить конец или хотя бы причину, из-за которой принцесса лишилась своей человечности».

– Я ничего не знаю, потому что слышу впервые. Кстати, откуда ты знаешь эти сказки?

«Вижу и слышу у некоторых в воспоминаниях».

– То есть ты лазаешь в чужих головах, а потом появляешься у меня и рассказываешь?! – Я удивилась и ужаснулась одновременно, подняв брови.

«Можно и так сказать, но бо́льшая часть сказок основана на реальных событиях».

– И все-таки кто ты? – задумалась я и положила ногу на ногу. – Мое воображение или призрак? Как давно ты со мной?

«Всю жизнь», – последовал ответ, а затем глаза сами собой закрылись, будто внезапная тяжесть придавила их.

Снова я бежала, босая, по длинному узкому лабиринту с каменными стенами, пропитанными сыростью и холодом. Никаких дверей, а только тьма и неразборчивые крики с тысячью голосов. Казалось, я как будто попала туда, откуда выхода нет. Возможно, он был, но я не хотела отсюда уходить. Мне все хотелось бежать. Бежать. Бежать. Бежать в никуда.

«Проснись!» – прокричал внезапно мужской голос.

После того крика лабиринты исчезли. Теперь я находилась в машине, в которую врезался мчавшийся навстречу грузовик. Мне хватило секунды, чтобы зажать уши, зажмурить глаза и затем снова погрузиться во тьму и услышать Голос.

– Manet omnes una nox[3].

Голоса бубнили, мешая спать. Я приоткрыла один глаз и увидела мать, которая ходила туда-сюда по комнате, диктуя на ходу что-то Зои. Та молча слушала ее и иногда кивала. Они что-то говорили, но речь их напоминала сейчас неразборчивое бормотание. Голова раскалывалась, мысли собрались в один огромный клубок и не хотели распутываться. Приоткрыв сонные глаза, я увидела, что всю ночь, оказывается, я спала в кресле, укрытая кем-то теплым покрывалом. Черт возьми, почему мне не спалось нормально в кровати?! Нет же, села в кресло, а теперь страдала из-за затекшей шеи и больной головы! Ну что за… Я ненавидела себя в таких случаях. Дура, что тут скажешь. Не принцесса и не леди, а даже не знаю, как это называется. «Камилла и ее недоразвитый мозг» – лучше названия и не придумаешь. В свои шестнадцать, почти семнадцать, вела себя на все пять.

– Что вы здесь забыли? – сонно спросила, а после скинула покрывало и повесила рядом на спинку кресла.

Мама вдруг замерла, но через пару секунд развернулась ко мне и, прищурившись, посмотрела в глаза, словно пыталась отыскать что-то важное для нее. Я не выдержала и удивленно изогнула бровь, взяв стакан с водой, стоявший рядом на маленьком кругленьком столе, на котором лежала недочитанная книга «Интервью с вампиром». Интересный сюжет, заставлял в некоторых моментах задуматься и переосмыслить все. Вампиры в романе были не такие уж и надоедливые романтики, которых двадцать первый век романтизировал. Почему людей они сильно интересовали? Если бы я была вампиром, то точно не бледным романтиком и не пила бы кровь у всех подряд. Это не впечатляло, а бесило. Люди не знали о них правду, но зато выдумывали столько хрени, что мне становилось их очень жаль. Легенд и слухов много ходило о таинственных существах, но все они лживые. Миром правили иллюзия и красивая ложь, в которую мы легко верили. Я подозревала мать уже давно во всем, но продолжала ей доверять. Почему? Потому что так жилось проще.

– Ну, долго мне еще ждать ответа? – повторила, сделав глоток воды.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась мама, теребя цепочку с кулоном на шее.

– Не очень. Голова болит, – хрипло призналась я. – Такое ощущение, что перепила слишком. Вчера был какой-то праздник?

– Да, скорее всего, ты слишком расслабилась.

– Странно, я не помню. Опять что-то натворила? – стала догадываться я. В голове было пусто, словно вчерашнего и не существовало в моей жизни.

– Если не помнишь, у тебя есть целый день подумать над своим поведением и вспомнить вчерашнее… – Лили замолчала в середине предложения, задумавшись о чем-то. – И да, Ками, сколько раз я тебе повторяла, но напомню еще раз: не вмешивайся в то, во что не просят. Не выдавай себя раньше времени.

После этих слов мама молча покинула комнату, закрыв за собой дверь. Я долго пялилась в одну точку, пока Зои не вернула в реальность с новостью, которая обрадовала и в то же время заставила что-то заподозрить.

– Ваша мама разрешила сегодня остаться дома и лечиться, – озвучила служанка.

– Неужели материнский инстинкт проснулся? – с сарказмом обратилась я к дверям.

На мой вопрос не ответили, но этого и не требовалось, потому что смысла все равно не было. Лилиана Сойлер – загадочная, темная личность, которая умело скрывала тайные ходы и мысли, что вслух никогда не произносила. Ее умение играть разные роли: от милой доброжелательной леди до строгой матери – одна из самых главных ее черт. Никогда не знаешь, чего ожидать от нее: заботы, милости или игнорирования, отказа. В последнее время больше всего получаешь дозу безразличия в свою сторону, и мама еще, казалось, недоговаривала чего-то. Создавалось впечатление, что я у матери осталась где-то там, на заднем плане, или в самом последнем ряду в театре, где выступления одноразовых клоунов с тупыми шуточками уже начинали раздражать. Все продолжали смеяться, хлопать в ладоши, а Ками устало закатывала глаза, но оставалась сидеть смирно на месте. Когда-нибудь никто и не заметит, как то кресло станет пустым, а на сцену взойдет новая актриса, которая заткнет раздражающий и режущий слух хохот, заставив зрителей плакать и бояться каждого нового шороха. Вот тогда и начнется веселье, а пока только мечтаешь о нем, терпеливо ждешь своей очереди и слушаешь, что тебе диктуют делать: хлопать в ладоши или ржать как идиот с остальными зрителями. В Бен-Йорке развелись одни попугаи, которые повторяли друг за другом одно и то же. Никто не хотел развиваться и совершенствоваться. Люди здесь либо привыкли к однообразию, либо ими завладела лень, с которой они и не пытались бороться. Это плохо. Нет, ужасно! Светлое будущее их в таком случае не ждало. В городе народ как будто застрял в одном пространстве и времени. Люди стояли на месте, и жизнь тоже. Все, что они делали, – обсуждали и говорили, как хорошо жилось им раньше и что они хотели вернуться в прошлое.

Я никуда не хотела возвращаться, а мечтала лишь, чтобы все на какое-то время остановилось и не гналось за мной. Хотела, чтобы тени исчезли и не преследовали, голоса стихли, лабиринты разрушились, воспоминания вернулись, но только мои, а не чьи-то. Меня не спрашивали, чего я хочу, но спасибо хоть за безопасность и некую заботу со вкусными завтраками.

Сегодня на столе в фарфоровых тарелках была запеканка с клубничным джемом, жареный хлеб с маслом и сыром сверху и чай с лимоном. Люблю завтракать в одиночестве и в компании своих мыслей. За окном серое пасмурное небо, но мне такая погода очень даже нравилась: хмурые тучи, свежий прохладный воздух и туман, который довольно часто властвовал в Бен-Йорке. Жуя запеканку, я вдруг задумалась о том, что, раз сегодня никуда спешить не нужно, а завтра тем более суббота, было бы неплохо изучить мамин кабинет и пару других комнат, в которых запрещалось бывать. Но для начала нужно, чтобы мама куда-нибудь смылась отсюда как можно быстрее. Желательно до вечера или до завтрашнего дня. Кстати, о таблетках, что заставляли принимать, тоже нужно будет узнать информацию. В последнее время здесь все казалось странным и подозрительным. Я не помнила вчерашнее, а значит, завтра забуду про сегодняшнее. Неужели во всем виноват чертов алкоголь с соком? Или…

– Не забудь принять таблетки, – напомнила мама, зайдя в зал.

Я перевела на нее взгляд и почувствовала, будто кто-то следил за моими мыслями все это время, но тут же странное подозрение исчезло, словно его и не было. Лилиана подошла к столу, положив упаковку новых синих таблеток.

– От головных болей, – пояснила она. – Все ради твоего здоровья. – И поцеловала в макушку.

Я молча взяла их, рассматривая с интересом, а потом положила обратно на стол. Обычно вручал все лекарства доктор, но сейчас вместо него заявилась мать и с гордостью просто так дала их. Посмотрев в ее ледяные пустые глаза, никаких ответов я найти не смогла.

– А где же твой любимый доктор, которого давненько не было? – решила расспросить я.

– Он приходил, пока ты спала. – Мама развернулась и неторопливо направилась к дверям.

– Почему у меня болит голова? – допытывалась я.

Мама успела только взяться за золотую ручку двери, замерев на месте. Лили молчала несколько секунд, стоя спиной ко мне. Не знаю, о чем она думала, но внезапно вся ее собранность и решительность куда-то испарились. Когда мама развернулась, в ее глазах я увидела сочувствие и искру боли. Не уверена насчет последнего, но такой отчаянной и расстроенной мне еще не приходилось ее видеть.

– Мне жаль, что я ужасная мать, которая не уследила за своим ребенком, – искренне и сочувственно призналась она с грустью в глазах. – Ты вчера много выпила и, когда уходила, упала с лестницы.

– Вон оно что. – Положила вилку на стол и облокотилась на спинку стула. – А в честь чего я пила и почему расслабилась?

– Мы отмечали день рождения нашей компании, но не важно. Все уже позади. Сейчас главное – лечись и не забывай пить таблетки, как почувствуешь себя хуже, – пожелала мама, а затем вышла, закрыв следом дверь.

– Как скажешь, – жестко процедила я и принялась пить чай.

Воспоминания вчерашнего отдельными фрагментами начали возвращаться. И первое, что я вспомнила, – стол. Снова забравшись на него с бокалом, точно не знаю чего, произнесла очередной тост, затем появился момент с каким-то парнем и танцы с ним. Он что-то говорил, обняв меня за талию, но я не могла оторвать взгляд от его глаз и практически не вникала в наш разговор.

«Ты же понимаешь, что пешка в этой игре, которая вот-вот оборвется», – всплыла фраза незнакомца в воспоминаниях.

Зажмурив глаза, я попыталась избавиться от голосов, но они не хотели покидать меня. Следующее воспоминание врезалось и окончательно сбило с толку.

Я наклонилась и игриво прошептала на ухо незнакомцу:

– Я все прекрасно понимаю и знаю конец этого спектакля.

Вскочив со стула, я открыла глаза и посмотрела на таблетки. Ничего я не собиралась принимать, сегодня точно. Голова продолжала болеть, а мысли путаться, но можно было потерпеть, пока само пройдет. Я села обратно за стол и отодвинула от себя недоеденный хлеб с маслом. Из-за боли пропал аппетит, а таблетки, лежавшие рядом, так и манили, ждали, когда их выпьют, но нет, свое желание я пыталась удержать. Они будто наркотики, к которым начинаешь постепенно привыкать, становишься зависимым. Вспомнив про красные таблетки, что всегда носила с собой, достала из кармана джинсов и положила рядом на стол. Вот они – мои подружки, привязывающие к себе все сильнее. Я долго смотрела на них, боролась со страстным желанием выпить и надеялась избавиться от ненавистной головной боли и галлюцинаций, которые преследовали меня, не давая спокойно жить и спать. За окном прогремел гром, а взгляд был все так же направлен на упаковки таблеток. Головные боли не отпускали и усиливали странный звук, напоминающий вой сирены. Я встала из-за стола, схватила таблетки и сунула в задний карман джинсов, поправляя кофту. Пожалуй, сегодня мне достаточно будет просто отвлечься от боли, представить, что ее нет. В голову пришла отличная мысль.

Я вышла из зала и не спеша двинулась по широкому светлому коридору, где горели несколько светильников в виде черных классических канделябров, у которых вместо свечей были белые, с острой верхушкой лампочки. Белый плиточный пол, до блеска натертый Зои, что любила свою работу и ответственно всегда ее выполняла, высыхал в некоторых местах. После нее не оставалось ни одной паутинки и пылинки даже в самых темных уголках особняка. Все выглядело как новое. Однако, сколько раз ни убирай старый особняк, свежестью он никогда не пах. Стены коридоров и комнат пропитались холодом, гарью и еще чем-то, чей запах я никак не могла понять и различить. Больше всего его начинала ощущать на первом этаже около таинственной двери, куда запрещено было ходить и даже прикасаться к ручке. Это место возле лестницы и большого, на всю стену, окна каждый раз манило и тянуло к себе словно магнит. Я вдруг приостановилась, проходя мимо загадочной двери. Хотелось открыть ее и войти внутрь, узнать, что за тайна, к которой так сильно тянуло, скрыта там. Борясь в очередной раз с собственными желаниями, я не выдержала. Оглядевшись внимательно по сторонам и убедившись, что рядом нет лишних и посторонних, бросилась к двери, хватаясь за ручку.

– Разве вам мама не говорила, что туда нельзя заходить? – неожиданно раздался за спиной голос служанки, напугав до смерти. Я вздрогнула, машинально развернувшись и облегченно выдохнув, когда увидела девушку, а не кого-то другого.

– Зои, тебя учили не подкрадываться к людям? – возмутилась я, немного повысив тон.

– Прошу прощения, больше такого не повторится, – извинилась служанка. – Вы что-то искали?

– Да, – на автомате кивнула я, придумывая на ходу ответ. – Мне нужно принять ванну, – вспомнила о своей недавней идее.

– Хорошо, пойдемте со мной.

Ничего не оставалось делать, как молча последовать за ней. По пути я лишь радовалась, что попалась не матери, и ругала себя за глупость, которую чуть не совершила. Мое неумение контролировать свои чувства и эмоции когда-нибудь сведет с ума. И никакие таблетки не помогут, так что единственный выход – взять себя в руки. Никогда не понимала полностью значения этой фразы, а точнее, мозг не соображал и повторял те же ошибки, за которые приходилось расплачиваться. Всякий раз, когда что-то происходило, я не запоминала происходящее, но головные боли и головокружение преследовали меня. Вот и сейчас я вошла в комнату, где принимали водные процедуры, моя голова начала кружиться, из-за чего пришлось придержаться за плиточную стену, чтобы не упасть.

Пока Зои набирала воду, я сидела на банкетке, закрыв лицо ладонями. Состояние ухудшалось. Я надеялась, что ванна поможет хоть ненадолго отвлечься от боли, которая поглощала, колола, словно шипами роз, все клетки и нервные окончания. Таблетки лежали в кармане, но не хотелось становиться еще больше зависимой от них. Должен быть другой способ предотвратить эти мучения, и именно сейчас я искала его. Служанка закончила набирать воду, добавив последние штрихи, и помогла мне раздеться. Избавившись наконец от одежды, я почувствовала, будто часть лишнего груза спала с меня. Осталось избавиться от остального – внутреннего. Я развязала пучок – волосы свободно рассыпались по спине, и я опустилась в теплую, с пеной и ароматом лепестков роз воду. Все тело сразу накрыла волна, что смыла тяжесть. Я не слышала, как ушла служанка и закрыла дверь, не видела, как вокруг на полу и тумбе горели свечи, не ощущала запаха ванили и роз. Закрыв глаза, я погрузилась с головой в воду. Звук заглох, а боль отступила. Я нашла способ избавиться от нее. Не обращать внимания и не чувствовать. Волна уносила за собой все: мысли, звуки, голоса, запахи. Она окутала, словно большое теплое одеяло, тело полностью. Я была в ее власти. В ее объятиях.

Тишина. Почувствовав, что мне перестает хватать воздуха, я собралась вылезти наружу, но неведомая сила, завладевшая мной в эту секунду, не отпускала на свободу, а тянула, как якорь, вниз. Дышать становилось труднее, будто бы легкие заполнились цементом, который начинал застывать. Открыв глаза, я увидела себя в образе незнакомки, что появлялась в моих видениях или галлюцинациях не в первый раз. Сильные мужские руки резко обхватили шею девушки, что бежала по ночному лесу, оглядываясь с опаской назад, но не заметила, что враг давно опередил ее. Он напал на нее, прижав к ели, пытался задушить. Незнакомка барахталась, цеплялась руками за одежду убийцы, но безумец был одержим какой-то целью и не сдавался. Его дикий зверский взгляд означал одно: смерть. Но вдруг смертельная хватка ослабла, а тело мужчины рухнуло в снег. Спустя долю секунды на белоснежную землю закапала алая, подобно цвету темной спелой вишни, кровь. В руке незнакомка держала сердце.

– Memento mori, – раздался властный и ледяной голос, обладательница которого вышла из-за высокой елки, поглаживая сидевшего на руке черного ворона.

Непонятные слова пронеслись эхом в голове, а после я наконец-то выбралась из ловушки, откашливаясь и жадно хватая воздух. Вода, что до этого была прозрачной, стала алой, лепестки белых роз исчезли вместе с пеной, а восковая белизна свечей преобразилась в кровавый цвет. Комнату наполнил совсем другой запах, отнюдь не ванильный, – сухой розы. Взглянув на свои руки, я увидела, что они испачканы до локтя кровью. Хотелось закричать, но в то же время я понимала, что все это не по-настоящему. Очередные иллюзии. Галлюцинации, которые пытались свести с ума. Да, жутко. Страшно. Неприятно. Зажмурив глаза, я замерла на несколько секунд. Старалась ни о чем не думать. Когда снова открыла их, все было как прежде. Кровавый цвет исчез, но головная боль и головокружение продолжались. Я вылезла из ванны, обмоталась чистым махровым полотенцем и достала из кармана штанов таблетки.

– Все-таки без вас никак не обойтись, – признала свое поражение я, а затем проглотила синюю, кислую на вкус таблетку, скривившись.

Ночь V

Ты видишь сон, прошлое или галлюцинации?

После чудо-таблеток я почувствовала себя намного лучше. Все сомнения по поводу них были лишними. Все-таки лучший способ избавиться от болей и галлюцинаций – принять лекарство, а не топиться в ванне. Уже в который раз я убедилась в том, что я сумасшедшая. Не сидится на одном месте и думается о всякой ненужной хрени. Сама себе делала хуже, подозревала всех и непонятно зачем. «Когда-нибудь до самоубийства дойдешь», – пронеслось в мыслях, когда села на качели. Солнце немного выглянуло из-за угрюмых туч, и мне захотелось выйти подышать свежим воздухом, покататься на качелях, которые висели в любимой небольшой круглой беседке, где кругом цвели алые розы. Да, я обещала себе не сталкиваться с ними, но цветы так манили, звали, шептали, что сопротивляться было бесполезно. Дышать свежим воздухом и наслаждаться ароматом этих замечательных роз – невероятный кайф, а еще лучше сидеть в любимом месте и слушать шелест страниц книги, чириканье птиц, что редко сюда прилетали. В Бен-Йорке, кроме надоедливых черных воронов, голубей и иногда воя голодных волков по ночам, больше никого не встретишь. Может, и другие животные обитали здесь, но пока я не встречала их или не замечала.

Пока читала книгу, один из воронов занял место в беседке и наблюдал за каждым моим движением. Не знаю почему, но казалось, что эту птицу будто специально кто-то подослал следить за мной. Захлопнув роман, я встала с качелей и только сделала шаг, как ворон переместился на другое место, но все так же продолжал пялиться на меня.

– Кыш! – махнула я и попыталась согнать гостя, но он не хотел покидать ни беседку, ни двор. – Что ты здесь забыл? – поинтересовалась, не скрывая недовольства.

«Ну вот, уже и с птицами разговариваешь, а меня игнорируешь».

Услышав Голос, я закатила глаза и вернулась на качели.

«Это как-то несправедливо, тебе не кажется?»

– Нет! – твердо заявила я, открывая книгу. – Проваливайте вы все и не мешайте мне читать!

«Читаешь о вампирах и в то же время игнорируешь их».

– Оставь меня в покое! – крикнула я, стараясь ровно дышать.

«Все хотела спросить: ты так и не разобралась в том, что часто видишь в последнее время – сон, прошлое или галлюцинации?»

Я игнорировала Голос, читая роман Брэма Стокера «Дракула».

«Могу дать подсказку».

– Мне от тебя ничего не нужно, – ответила и перевернула страницу.

«Это неправда, и мы с тобой понимаем это».

– И в чем же тогда правда, по-твоему? – Перевела взгляд на ворона.

«Правда в том, что мы бежим от нее».

– Благодарю за беседу, а теперь оставь меня, пожалуйста, – вежливо попросила.

Я закрыла роман и посмотрела задумчиво на мокрую после дождя алую розу. С цветка катились бусинки воды. Они словно путешествовали: одна с зеленого листка – на асфальт, другая сразу растворялась в почве после падения, третья отправлялась в путь к соседним цветам, благоухающим рядом. У крохотных прозрачных капель были свои выбор и свобода, которые давали им возможность потом снова подняться в небо, а затем опуститься и путешествовать уже по другому лепестку или розе. Некоторые решали остаться здесь навсегда, растворившись в земле, дав впитать себя корням, которые нуждались в них. Даже у природы были выбор и права. Я лишь завидовала тем, у кого не отняли самое главное – свободу. Размышляя почему-то об этом, я подошла к одному из кустов роз. Они манили меня, и в какой-то момент мне захотелось сорвать ту, которая была больше и темнее остальных. Ее алый цвет напоминал сладкую спелую вишню. Поддаваясь соблазну, я потянулась за ней. Все внимание приковано только к розе. Остальное вокруг перестало иметь значение.

Когда я дотронулась до цветка, книга выпала из другой руки на мокрую землю, а разум снова охватили галлюцинации, напоминающие отрывок чьих-то воспоминаний. Сначала я увидела девушку в длинном черном платье с пышными разрезанными рукавами, с красной лентой и вышитым символом белой розы. Незнакомка подала кому-то руку, согласившись на танец. Раздался шум аплодисментов, и заиграл оркестр, но затем картина сменилась следующей, где уже никого не было. Лишь крупные снежинки сыпались на белоснежную землю, а вскоре появились три алых пятна, которые, словно краска, забрызгали чистый фон. Послышался женский душераздирающий крик, потом все резко стихло, и на снег упала серебряная, испачканная кровью корона. Галлюцинации прекратились, вместо них меня сковала внезапная головная боль. Закрыв глаза, я не смогла их больше открыть. Спустя время, лишь когда переборола боль и нашла силы, я очутилась в узком прохладном и туманном лабиринте босиком. Снова сон забрал меня.

Я опять куда-то или от кого-то убегала, слыша позади тысячи неразборчивых голосов на разных языках, перевести которые было невозможно. Единственные слова, что смогла разобрать: «Respue quod non es». На латыни они означали: «Отбрось то, что ты не есть». Эти слова я слышала часто. Они, как яд, впитались в мое сознание.

Открыв глаза, я смотрела в белый, высокий, с разнообразными золотыми узорами потолок и на гигантскую люстру, которая благодаря слабому освещению посылала тень по стенам от свисающих стеклянных сосулек. В комнате горел неяркий свет. По бокам располагались и тянулись ввысь гигантские шкафы из черного дерева, заполненные книгами, привезенными со всех концов мира. Жизни не хватит, чтобы прочитать здесь все. Единственной комнатой, объединяющей три занятия: чтение, отдых и игру за роялем, – была моя любимая библиотека. Несмотря на старинный готический стиль и мрачность, я здесь проводила много времени, погружаясь в мир книг разных эпох и стран. Когда надоедало читать, всю скуку я переносила в музыку, играя на рояле. Моими преданными фанатами и зрителями в такие моменты были книги и луна, что умудрялась заглянуть через окно сквозь прозрачный тюль и тяжелые бордовые бархатные шторы. Я вспомнила, как однажды играла вальс с мамой, и в голову ударила внезапная тяжесть, словно сотни книг положили на нее и заставили пройтись по горячему, нагретому солнцем песку. Делая шаги, я каждый раз ощущала волну слишком теплого воздуха, как будто перепрыгивала через огонь. Зажмурилась на несколько секунд, а затем снова посмотрела в потолок на один из рисунков, которые образовывали своими переплетениями золотые крупные узоры. Никогда не понимала их значений и символов, создавшихся в итоге. Они продолжали ветвями опускаться по темным стенам. Сколько бы раз я ни разглядывала их, ничего не соображала. Но радовало сейчас хотя бы то, что головная боль утихла и слух вернулся.

Кругом бубнили знакомые голоса, но мне ничего не было понятно. Все образы расплывались. Чуть приподнявшись и опершись на правую руку, я увидела Софи, что села в кресло, закатив глаза и сложив руки на груди. Мое зрение окончательно улучшилось, поэтому теперь я могла все четко видеть.

Итак, не знаю, как и когда, но все друзья почему-то собрались в библиотеке. Даже Марьяна здесь присутствовала, спорив о чем-то с Владом и Тимофеем возле широкого окна рядом с роялем, на котором пыталась что-то играть Диана, заглушая бурный скандал между парнями и девушкой. В последнюю минуту подруга не выдержала, взяв несколько аккордов подряд.

– Вы когда-нибудь заткнетесь?! – с пылающим гневом воскликнула она, из-за чего мне захотелось для безопасности покинуть этот шумный борт. Рыжие волосы подруги, казалось, сейчас вспыхнут от злости.

– Попугаев не заткнешь, если только язык не отрежешь им, – прокомментировала Софи и положила ноги на черный журнальный столик.

– А что происходит? – наконец осмелилась узнать я.

– О, ты проснулась! – обрадовалась Мия и села рядом со мной на диван. – Надеюсь, тебе удастся успокоить тех троих, – недовольно смерила подруга взглядом Влада, Тимофея и Марьяну.

Я села, оглядев всех присутствующих с недоумением. Во-первых, что они тут делали и Марьяну какого черта в мой дом занесло?! Во-вторых, почему за окном уже ночь и светит луна? В-третьих, какой сегодня день недели? Заметив мою растерянность, Мия первой решила объясниться и восстановить ход событий.

– Сегодня после уроков ты во время десятого задания, – начала подруга, волнуясь и нервничая, – случайно упала с лестницы…

– Я попросила тебя просто сидя съехать с перил, ну а ты в середине отвлеклась на что-то и соскользнула, потеряв равновесие, – перебила Марьяна. – Драматично, да?

– Если бы ты не загадала этого, то ничего бы не случилось! – продолжал ругаться и повышать тон Влад.

– Да если бы вы эту дичь не выдумали, было бы вообще замечательно! – высказался Тимофей, а Макс устало выдохнул, покачав головой и опершись плечом на книжный шкаф.

– Тогда в школе скука бы убила нас всех, – возразила и фыркнула Марьяна.

– Тим прав. Мне кажется, нам бы всем было проще жить без той дичи, которую вы придумали, – поделился мнением Макс, находясь на стороне Тимофея. – Посмотрите, что наделали эти ваши игры с Ками.

– Она сама виновата, раз согласилась на это все, – непонятно в чем обвиняла меня Марьяна.

Дальше я уже ничего не слышала и не понимала. Все опять, как петухи и куры, прицепились друг к другу и начали кудахтать. Шум поднялся такой, что весь лес, наверное, слышал, а животные собирали чемоданы, чтобы переехать отсюда подальше. Пока друзья спорили, ругались, я, зажмурившись, вдруг увидела отрывки воспоминаний, в которых мелькнула сначала мать за завтраком рядом со мной, а потом – школа, уроки и, наконец, лестница. Я все-таки после своего проигрыша в «Правде или действии» предложила еще раз сыграть, но уже по старым правилам. Мы с Марьяной снова боролись за трон королевы, выполняли все задания: рисовали что-то, бежали наперегонки куда-то по коридору, чуть не сбив идущего мимо завуча, искали по классам какой-то предмет. Оказавшись на перилах лестницы, я услышала Голос в голове, который прошептал слова. Голова закружилась, а потом и вовсе окружила тьма и поглотил долгий сон.

«Тебе не убежать от прошлого».

«Прекрати переделывать свои воспоминания».

«Твое настоящее там, где тебя больше нет».

Лес, розы, беседка, качели, снег, корона и ворон проносились, словно кадры старого фильма. И Голос, чье эхо повторяло одно и то же на латыни: «Помоги мне». Оказывается, все это время я спала, а не принимала ванну, не пила таблетки и не разговаривала с матерью. Такого не было на самом деле. Я просто выдумала, чтобы хоть как-то заглушить Голос и перестать видеть те отрывки, где лилась кровь на белые розы, падала корона и приземлялся черный ворон кому-то на руку. Открыв глаза, я поняла, что друзья продолжали скандалить, поэтому оставалось только подойти к роялю и нажать на несколько клавиш, что я и сделала. Лишь после этого в библиотеке воцарилась тишина. Все замерли, обратив на меня внимание, которого я так долго ждала.

– Где. Моя. Мама? – медленно, с паузами проговорила я.

– Лили срочно вызвали на какое-то мероприятие по работе, поэтому она не смогла быть с тобой и попросила нас не отходить от тебя ни на шаг, – ответил Тимофей, проводя рукой по темным волосам и устало вздыхая.

Из всех присутствующих парень выглядел самым уставшим, хоть и старался это скрыть, но взгляд его выдавал.

– И ждать, когда ты очнешься, – добавила Софи и встала с кресла, поправляя джинсовую юбку. – Раз все ок, а ты жива и здорова, давайте отметим пятницу тринадцатое, что ли? – предложила подруга.

– Неплохая идея. Я за, – согласился Макс, который в любых ситуациях не против выпить.

– А ты что думаешь, Ками? – Вскоре дошла очередь спросить меня.

– Разве моя мама разрешила в доме что-то устраивать, пока ее нет? – засомневалась я.

– Да брось, не спалим мы твой замок, – отмахнулся Макс.

– Заодно отметим твою победу, – предложила еще один повод для праздника Диана. – Ты же стала королевой школы, – гордо заключила она.

– Ладно, уговорили, – сдалась я.

После моего согласия парни принялись искать телефон и обсуждать, какую пиццу и роллы заказывать, а Макс, как всегда, отвечал за алкоголь. Где-то через час нам все привезли, и мы начали накрывать на стол. Я предложила ужинать в зале, где обычно проходили праздничные и светские посиделки. Если мамы дома нет, значит, можно не беспокоиться по пустякам, а выпить и расслабиться. Весь вечер меня не покидало ощущение, что что-то не так, но после третьего бокала сладкого вина все прошло.

– О да, такое забыть невозможно, – хохотала Ди, когда Софи напомнила ей о том, как девушка нелепо пыталась оправдаться за опоздание. – На самом деле я тогда проспала, а не ходила к зубному, – призналась она.

– Помните, на вечеринке я хотела отомстить своему бывшему? – Мы все с интересом взглянули на Мию, которая с улыбкой отпила вина. – Знаете, что я сделала?

– Дала пощечину? – предположила я.

– Нет, – хищно улыбнулась подруга, отрицательно помотав головой, – вырвала клок волос у его новой девушки.

– Вау, такие скромницы мне всегда нравились, – гордо восхитился Тим. Послышалась фальшь в его речи. Либо я сама себя накручивала, либо друг действительно не старался скрывать ложь.

Я не совсем помнила те моменты, о которых друзья говорили. Что-то мне было знакомо из их диалога, а что-то слышала впервые, но делала вид, будто прекрасно помнила. Не хотела казаться лишней в компании, поэтому смеялась и вспоминала все вместе со всеми. Мы ели, пили, общались, хохотали, вспоминая нелепые ситуации, что с нами случались. Даже Марьяну, которую я ненавидела, уговорила остаться еще на чуть-чуть. И это «чуть-чуть» продлилось до глубокой ночи.

– Ну хорошо, раз ты просишь меня, – отодвинула стул блондинка. – Тогда я требую танец, ваше величество, – с вызовом бросила Марьяна и забралась на стол.

Парни с восторгом ахнули и загудели, а девочки с недоверием покосились на одноклассницу. Я же, оценивая взглядом блондинку, допила свое вино, молча поставила пустой бокал и аккуратно забралась на стол, с трудом удерживаясь на каблуках. Никто не ожидал такого поворота, поэтому в следующую секунду раздались аплодисменты и восторженный свист парней. Марьяна ухмыльнулась и сняла туфли, призывая сделать то же самое. Я не стала возражать и повторила. Когда Влад сделал музыку в колонке погромче, мы с Марьяной отдались ритму. Не знала, что у нее неплохой музыкальный слух. Девушка соблюдала вместе со мной ритм и ни разу не сбилась. Движения она придумывала моментально и при этом логично под песню. Остальные нам аплодировали и поддерживали возгласами. Когда в строчках песни прозвучали слова на иностранном языке, кто-то из девочек выключил свет в зале, а Тимофей с Максом включили в телефонах фонарики. В такие моменты я чувствовала себя свободным ребенком, который жаждал жить и начинал пробовать жизнь на вкус. Мой внутренний ребенок ничего не понимал, но зато ощущал, как билось сердце, как волна новой энергии заряжала его и заставляла двигаться дальше, не останавливаясь.

Веселье продолжалось. Вскоре танцевали все, но уже как нормальные люди – на полу. Тимофей зажигал с Дианой – она же у нас Ди, – что неудивительно. Между ними давно что-то происходило. Софи кружилась с Мией и Марьяной, а вот Макс – вместе со своей бутылкой, с которой не расставался с самого начала. Одинокий алкоголик. Я вальсировала с Владом, не отрывая от него взгляда. Мы, как принц и принцесса, король и королева, представляли себя на балу. Пусть музыка играла неподходящая, но главное, что парень находился здесь, со мной. Его сердце билось в такт с моим, а родные, завораживающие глаза смотрели прямо на меня. Я не знаю, какой цвет был у моих глаз, ведь это не так важно. Самое главное – насладиться моментом, который, возможно, больше не повторится. Сегодняшняя ночь была бы последней, а может, и нет. Никто никогда не узнает. Я жила в настоящем времени. У кого-то существовало прошлое, настоящее и будущее. У меня только что-то одно. Я позволила Владу прикоснуться к губам, и в следующую минуту неуверенные намеки превратились в долгий нежный поцелуй. Музыка, друзья и все остальное отошло на задний план. В животе не порхали бабочки, как обычно описывали в романах. Вместо них были яркие искры, которые, словно из застывшего вулкана, рвались наружу. Искры, что украшали серый мир. Искры, которые дарили глубокие и сильные чувства. У каждого человека может быть своя искра вместо бабочки. У любви нет точной метафоры или сравнения. У всех она разная, неповторимая, особенная, уникальная. Главное, чтобы эта искра или бабочка не улетела от тебя, когда ты больше всего нуждался в ней.

Да, я любила Влада, но любил ли он меня? Некоторые вопросы не требовали ответов. Здесь должно быть все понятно. Однако меня что-то тревожило в последнее время в парне, но что именно, я не могла понять. Пока остальные продолжали дурачиться, я решила отдохнуть от шума, налила в бокал немного вина и вышла в темный широкий коридор. Сев на подоконник, я задумчиво оглядела центральный двор особняка. За окном властвовала ночь, изредка покачивая макушки деревьев. Некоторые листья срывались, покинув навсегда родной дом, улетали кружиться в вальсе, отправлялись в далекое путешествие. Я с интересом наблюдала за мелкими деталями, погружаясь в мысли. Бывали случаи, когда хотелось веселья, шума, смеха, но иногда я страстно желала отгородиться от всего и всех. Одиночество и уединение помогали разобраться в себе. Восстановить память, которая довольно часто подводила. Кажется, скоро я перестану отличать реальность от сна и галлюцинаций.

«Если поможешь мне, то все забытое вернется».

Услышав Голос, я немного обрадовалась. Странно, что мне не хватало его. Он будто являлся частицей меня. Той версией, которую я представляла. Тем кусочком от целой картинки, где изображена была моя душа. Этот портрет я не видела, но четко представляла. Если художник рисует кистями, то я рисовала мыслями, и это помогало, особенно когда слишком много всего накопилось внутри. В музыке я передавала свои чувства и эмоции, а в мыслях восстанавливала и перерисовывала то, что недавно увидела или сочла подозрительным. Сегодня, например, сны и галлюцинации, которые перемешались, запутав окончательно в паутине. Запомнилось не все, но было ощущение, словно кто-то проник в мою голову и забрал часть того, что посчастливилось увидеть. Или я сходила с ума, или…

– О чем задумалась? – Меня вернул Влад из мира мыслей в нашу суровую реальность. Парень сел на подоконник напротив, отпив из бутылки. Вот алкоголик! Не думала, что Макс не один такой.

– Да так, решила побыть с собой наедине, – призналась я, повертев пустой бокал.

Мы замолчали. Иногда вместо слов требовалась тишина. Когда человек молчал, в этот момент говорила его душа, а он слушал. Влад задумчиво смотрел в окно, а я любовалась им, как дурочка, впервые увидевшая самого сексуального и накачанного парня. Надеюсь, мои слюни еще не потекли изо рта.

– Долго будешь пялиться? – спросил парень, переводя хитрый взгляд на меня.

Я усмехнулась:

– Почему твои глаза разного цвета?

Давно хотела узнать, но решилась только сейчас. У Влада красивые, необычные глаза, в которых запросто можно было утонуть: один – обсидиановый, завораживающий, а другой – с оттенком алого, как будто художник, рисующий глубокое синее море, вдруг случайно макнул кисть в другую краску и капнул, но свою ошибку осознал поздно. Два разных цвета перемешались, создав новый необычный оттенок: кроваво-синий закат.

– Чтобы ты спрашивала, разумеется, – с издевкой отчеканил он.

– А если серьезно? – сменила тон на холодный.

– Знаешь, Ками, пойдем лучше потанцуем, а к драмам вернемся позже. – Владислав собрался уходить, но я схватила его за запястье.

– Когда позже, Влад?! Когда?! – Не выдержала и резко встала с подоконника. – Думаешь, я дура? Думаешь, ничего не замечаю? Вы все ведете себя так, как будто я – кукла, с которой можно поиграть и выбросить.

– Тебя никто не бросает.

– Да-а? – протянула, сделав задумчивый вид. – Влад, я не слепая. Если с памятью у меня проблемы, то со зрением и слухом все отлично. Не знаю, что здесь происходит, но явно что-то не так.

– И что тебя не устраивает? – холодно поинтересовался парень и сложил руки на груди.

– Да все! – высказала я, махнув рукой.

– Не понимаю, о чем ты.

– О том, что мне надоело присутствовать в этом театре, где все подстраиваются под кого-то. Все говорят, и говорят, и говорят, и говорят, а я должна им верить. Какой бы бред они ни несли, мне все равно нужно улыбаться и кивать, аплодировать, танцевать, слушать, выпивать. Сегодня видеть и слышать одно, а завтра другое.

– Потерпи еще немного, Ками. Скоро этот цирк закончится, если ты сделаешь все правильно, – раздался сзади знакомый голос, а после все погрузилось во тьму.

И снова гигантские, покрытые мхом и влагой каменные серые стены лабиринта, по которому змеился туман, дрожали розы, кричали голоса, а холод пробирался до самих костей. Я не понимала, куда бежала. Зачем? Почему? Единственное, что знала точно: прошлое все равно догонит. От него не убежишь и не спрячешься.

«Ты не убежишь от прошлого, – пронесся по лабиринту эхом мужской голос, заставив остановиться и обернуться. – Ты не убежишь от меня, королева моих кошмаров».

Белая вспышка ослепила девушку, заставив рукой закрыть глаза. Когда она спустя несколько секунд открыла их, то оказалась в зимнем ночном лесу. Сильный мороз окутал ее, а управляемые метелью хлопья снега летели в лицо. Кругом из-за непогоды ничего не было видно, лишь высокие ели в белоснежном одеянии и непроходимые сугробы. Сзади послышался взмах крыльев, а затем раздалось карканье черного ворона, который приземлился на плечо хозяина. Развернувшись, девушка в нескольких шагах от себя увидела высокого человека в алой мантии, лицо которого пряталось под капюшоном.

Ворон с красными глазами-бусинками не сводил взгляда с девушки.

– Memento mori, – раздался властный ледяной голос обладателя мантии.

После очередного зловещего карканья ворона все исчезло. Погасло, словно кто-то выключил свет. По коже девушки пробежали мурашки, и ударила, подобно электрическому разряду, боль в сердце. Не выдержав внезапной волны адского удара, она истошно закричала и упала на колени. В следующую секунду картина сменилась, но в груди продолжало колоть.

Повсюду ее окружали каменные стены и горящие факелы. В помещении царило тепло, а запах… крови и смерти – невыносимый, жуткий, с привкусом жизни, сладкий – дурманил девушку. Она стояла на коленях и дрожала, увидев руки, испачканные в алой жидкости, и глаза – пепельно-мертвые, застывшие в кровавых слезах и ужасе – той, что недавно сияла радостью, светом, нежностью. Девушка не успела толком сообразить, как ее вынесло водоворотом в лабиринт алых роз. Внизу, по зелени, клубился едва заметный туман, а вокруг цвели роскошные кусты роз. Пахло здесь как после дождя – свежестью и ароматными красными цветами. Девушка огляделась по сторонам: никого. Тишина. Одна луна в чистом ночном небе оставалась рядом.

– Ангелина! – послышался голос, заставивший девушку обернуться.

К ней навстречу мчались две похожие друг на друга девушки в одинаковых пышных длинных синих платьях с красными лентами, к которым был пришит символ белой розы. Две принцессы в одинаковых коронах, две сестры, что никогда не расставались. Если разлучишь их – пострадают не они, а ты.

– Смерть… Она пришла за нами, – с тревогой и ужасом прошептала одна из сестер-близнецов.

– Не за нами, а за отцом, – поправила Ангелина, в которую вселилась на время душа Камиллы.

В сером угрюмом ночном небе пророкотал зловещий гром, предупредив о приближении опасности. Королевство Скарновест снова решил навестить нежеланный гость, а душа Камиллы покинула тело старшей сестры.

Я проснулась – сердце бешено билось, готовое вот-вот выпрыгнуть, словно зверь из клетки. Голова ужасно болела, а недавние события и сны перемешались так, что уже не разберешь, где реальность, а где мое чересчур разыгравшееся воображение. Воды. Хотелось пить. Во рту пересохло. Потянувшись за стаканом, я не обнаружила его на привычном месте. Тумба оказалась пуста. Почему Зои именно сегодня забыла оставить мне воду? Пришлось самой встать, качаясь, добраться до дверей, а дальше еще и позвать ее. Все силы куда-то пропали, голова кружилась, удваивала образы. Я охрипла и говорила слабо, поэтому никто не мог услышать, что я мямлила себе под нос. Мое тело полностью опустело, осталось одно сердце, которое рвалось наружу и эхом издавало стук. Казалось, кроме сердцебиения, я больше ничего не слышала. Шатаясь и хватаясь за стены темного коридора, вдали я увидела приоткрытую дверь и свет. Надежда, что там кто-то находился, вцепилась в меня когтями. Я шла медленно, спотыкалась, но не сдавалась. Не в моем это стиле – сдаваться. Не важно, как я чувствовала себя сейчас, главное, что пустоту внутри уже заполнила надежда, которая успокаивала и грела. Чем ближе становилась та серая приоткрытая дверь, тем теплее было внутри. Несмотря на острую боль, резко возникшую в голове, я дошла до нее. Оставалось всего каких-то пять шагов. Пять секунд, которые заставили замереть на месте.

– Вы думаете, что она еще продержится? – неуверенно прозвучал чей-то вопрос за дверью. – Да вы посмотрите, какая она уже сейчас из-за ваших таблеток! – на повышенных тонах раздался крик. – Если король узнает, в каком состоянии она находится, нам всем не видать своей головы.

– Она бессмертна. С ней ничего не случится, – услышала я знакомый ледяной женский голос. – Что касается короля, не беспокойтесь. Он все еще верит, что королева мертва и лежит в гробу в лабиринте.

– Лилиана Сойлер, вам не кажется, что вы переходите все границы? – с возмущением прокомментировал Владимир Анатольевич. – Это уже нарушение закона. Думаю, что его величество будет в ярости, когда узнает о вашей лжи.

– Иногда, чтобы узнать правду, приходится идти на жесткие меры, – последовал ответ матери.

Я не могла поверить в то, что эти слова принадлежали ей – человеку, которому я доверяла и которого любила больше жизни. Поселившаяся внутри надежда расцарапала когтями душу, усмехнулась и выпрыгнула, словно кошка, покинув с гордостью врага, что оказался в битве за территорию слишком слабым и трусливым. Было ничего не понятно, но больно. И не от сказанных слов, а от того, что с тобой играли как с куклой – и продолжают до сих пор.

«Ты права, они используют нас и готовят переворот».

Услышав Голос, я спиной прислонилась к стене и зажала уши руками. Ненавижу этот Голос. Ненавижу себя. Ненавижу дом. Ненавижу друзей. Ненавижу жизнь! Она. Сводит. Меня. С ума!

С этими мыслями я постепенно осела на пол. Голова кружилась, удвоив образы, сердце заглушало все звуки ускоренным ритмом.

«Чего ты уселась?! Беги!»

Но я не бежала, а, закрыв глаза, погрузилась снова во тьму. Туда, где представляла идеальную жизнь. Сон – лучшее время для фантазий.

«Сон – лучшее время вернуть тебя в прошлое, дорогая», – раздался теперь мужской голос.

Я истошно закричала, потратив все силы на бессмысленный поступок. Закрыла ладонью рот, зажмурила глаза и как могла боролась со страхами и иллюзиями, захватившими разум, но… оказалась слишком слабой.

Белая вспышка ослепила. Почувствовав холод и услышав музыку, открыла глаза. Я очутилась возле заброшенного особняка, затем картина сменилась, будто кто-то решил перемотать кадры фильма вперед. Теперь передо мной танцевала вальс девушка вокруг фонтана, а мне приходилось наблюдать за ней из окна.

– Беги или помоги! Беги или помоги! Беги или помоги! – пела незнакомка.

Галлюцинации, сон, воспоминания и боль. Они все продолжали вращаться подобно колесу, которое катилось и не собиралось останавливаться.

Ночь VI

Ответы на вопросы ты ищешь не у тех людей

Я с трудом разлепила глаза, когда в голову резко пробрался звонкий ненавистный звук школьного звонка. «Офигеть, я что, проспала все уроки?!» – пронеслась первая мысль. «Или меня опять унесло в галлюцинации?» – прилетела вторая. Включив телефон, лежавший на парте рядом, и взглянув на время, я с сожалением простонала. Прошел всего лишь второй урок геометрии, а снов приснилась целая куча. Или это все были галлюцинации? Я со вздохом собрала учебники в рюкзак и направилась за остальными к выходу, но меня, как и предполагалось, задержала ведьма, которая обожала на всех покричать и обозвать, напомнить, какие мы тупые ученики, не понимающие такой простой предмет под названием «геоме-е-етрия».

Закатив глаза, я развернулась к старой противной и вечно ворчливой ведьме, которая, несмотря на огромные круглые очки, могла одним взглядом убить тебя или заставить дрожать от каждого произнесенного ею слова. Родинка над губой слева приукрашивала ее лицо, намазанное слишком толстым слоем макияжа. Если снимет очки, то беги. Кто знает, может, ее глаза умели стрелять огнем. Сейчас эта ведьма убить меня не хотела, но, кажется, готовилась к этому. Я уже знала, что она будет говорить, поэтому реплики приготовила заранее.

– Вы что-то хотели, Наталья Викторовна? – как можно вежливее уточнила я.

– Чем ты занималась ночью? Опять с кем-то гуляла? – положила ручку на стол женщина и перевела на меня свой ядовитый взгляд.

– Нет, что вы. Моя мать следит за каждым моим шагом. – И это было грустной правдой. – Я читала до поздней ночи, не уследив за временем.

– И что же вы такое интересное читали, Камилла?

– «Полнолуние». Про вампиров… – ответила я. На самом деле та книга давно лежала в спальне на столе рядом с романами Энн Райс, Трейси Вульф, Екатерины Алешиной, Лили Мокашь и Джой Моен.

– Что ж, в следующий раз следите за временем, – строгим взглядом оценила учитель.

– Хорошо, – пообещала я и покинула кабинет.

Коридор заполнился толпой учеников и шумом: доносился смех, бурные обсуждения чего-то важного. Все перемешалось, и мне так не хотелось идти, но пришлось слиться с потоком людей. Тяжелый груз обрушился на голову, хотелось спать. Чувствовала себя сонной и уставшей, а ведь прошло всего два урока. Первый из них вроде математика, на которой, наверное, засыпала, но благодаря подруге Диане продержалась. Почему она не толкнула меня и во время второго урока? Вот же маленькая предательница! Ее смех я услышала возле шкафчиков, где тусовались все друзья. Туда, собственно, и направилась. Ребята что-то обсуждали, и мне не терпелось узнать, что же именно. Ускорив шаг, я направилась к ним. Софи с Владом о чем-то спорили – типичные брат и сестра, а Мия пыталась влезть в их разговор, чтобы успокоить, но бесполезно, зато весело было Диане и Тимофею, которые наблюдали за этим зрелищем и ржали, как кони. Я молча подошла и стала слушать разборки брата и сестры.

– Меня достало, что ты контролируешь меня, Влад! – со злостью кричала Софи, привлекая любопытные взгляды окружающих. – Почему я не могу принимать решения сама?!

– Ладно, успокойтесь уже, – спокойно произнес Тимофей. – Весь цирк собрали.

– Я не закончила! – огрызнулась Софи, посылая взглядом искры гнева парню. Тот застыл, признавая свое поражение в этой дуэли.

Заметив наконец меня, Влад взял сестру под локоть и потащил прямо по коридору. Девушка еле успевала идти за братом, споткнувшись на ходу один раз. Мне стало жаль подругу, потому что, зная упорство и жесткость Влада, из его хватки просто так не выберешься. Я с сожалением проводила их взглядом, пока парень с девушкой не скрылись за поворотом, где находился туалет. Никогда особо не вникала в семейные разборки и конфликты друзей, да и в целом не лезла в чужие дела. Однако сейчас хотелось узнать, что произошло между братом и сестрой. Сам Владислав редко когда делился со мной проблемами – в основном я изливала ему душу, а Софи по привычке всегда мастерски незаметно переводила темы. Причем так, что ты забывал порой, о чем спросил до этого.

– А что случилось? – решила все-таки узнать я у друзей, открывая свой шкафчик.

– Владу не нравятся изменения во внешности сестры, – ответила Диана, убрав локон рыжих волос за ухо.

– Слишком заботливый он для нее, – заметил Тим, устало и задумчиво куда-то глядя.

– Хорошо, что у меня нет брата, – вздохнула Мия и закрыла шкафчик.

– У тебя есть сестра, – напомнила Ди.

– Которую мы ни разу не видели, – добавила я, поправляя рюкзак на плече.

– Лучше ее не видеть, – монотонно пробормотала подруга.

– Кстати говоря, а где Макс? – вспомнила о парне с пепельными волосами. По внешности он напоминал айдола и с радостью мог бы каким-нибудь музыкантом или актером дорам стать. К тому же, насколько я помнила, Максим часто пропадал на каких-то репетициях.

– У него личные проблемы какие-то. Когда что-то случается, Макс уходит полностью в музыку, чтобы отвлечься и пережить тяжелый период, – рассказал Тимофей, и мне стало стыдно, что мало знала о друге и практически не обращала внимания на него.

Прозвенел звонок, напоминая, что пора идти на уроки, которые, кроме сна, больше ничего мне не приносили.

У Мии история была темной и мрачной. Девушка не любила делиться своим прошлым, поэтому я мало знала о ней и о ее семье. Единственное, о чем она как-то раз рассказала нам во время прогулки в школьном дворе, – что родители умерли ночью при пожаре. После их смерти Мию с сестрой приютила тетя по маминой линии. Жива ли она сейчас, подруга не говорила. Если быть честной, я не знала не только о себе и своем прошлом, но и о друзьях тоже. У каждого из нас была своя история, которой не очень-то хотелось делиться или вспоминать. Были моменты в жизни, что не украшали ее, а затемняли, наводили мрак и страх. Такие события лучше и правда забыть и отпустить. Пусть у меня и была плохая память, но сны… они беспокоили больше. В последнее время их стало слишком много. Помню, как читала одну книгу – не знаю уже, как называется и о чем сюжет, – в ней была интересная фраза: «Сны – это не иллюзии и не наше воображение, а отрывки воспоминаний, которые мы либо забываем, либо отказываемся вспоминать». Как-то так звучало, но меня заинтересовало другое: сны и галлюцинации – одно и то же? На всех предметах я думала только над этим, а на последнем уроке географии не выдержала и достала розовый блокнот. Повезло, что сидела сзади, почти на последней парте возле окна, так что никто не заметит, чем занималась Камилла Сойлер.

Открыв блокнот, я записала посередине одно слово «сны», а дальше вокруг него нарисовала стрелки и под ними добавила следующие слова: «видения», «галлюцинации», «воспоминания». После этого начертила без линейки таблицу с несколькими колонками и в каждой наверху написала: «прошлое» и «настоящее». Получилось криво и неровно, но неважно. Главное, теперь все вспомнить и расписать по порядку. Я посмотрела на часы, висящие напротив двери: до конца урока оставалось пятнадцать минут. Думаю, мне хватит времени хотя бы заполнить одну колонку и вспомнить что-нибудь из недавних снов. В голову ничего не шло минут пять, но я не расстраивалась, а, закрыв глаза, погрузилась в небытие, не обращая внимания на отвлекающие посторонние звуки. Сначала ничего не происходило, а потом резко вспыхнул белый огонек света и послышался чей-то умоляющий голос.

«Помоги, иначе город утонет в нашей крови!» – кричал он, и от неожиданности я распахнула глаза.

Сердце ускорилось, а голова закружилась. Пришлось успокоиться, сделать вдох и выдох. К счастью, сработало, поэтому вскоре сердцебиение уже не отдавалось эхом в голове. Однако было рано радоваться. Записи, сделанные в блокноте, заставили с ужасом замереть:

«Помоги мне, а взамен получишь забытые воспоминания».

«Давай поговорим, пока он не пришел за тобой».

«Они готовят переворот и новые убийства».

«Они хотят использовать тебя».

Я перечитывала снова и снова до тех пор, пока не прозвенел звонок.

После уроков меня до машины проводили друзья. Обнявшись с каждым и поцеловав напоследок своего парня, я села в салон автомобиля. Уж кого точно не ожидала увидеть здесь, так это мать. Что она тут делала в такую рань? Обычно ее возвращение домой после работы происходило в десять вечера или поздней ночью. Утром я пересекалась с ней только за завтраком. Да и в целом наше общение в последнее время стало более холодным и официальным, как у босса и его подчиненного. Почему-то именно сейчас в присутствии мамы я чувствовала себя не очень уютно и комфортно, словно меня затащили в клетку для зрелища. От нее не исходило тепло, а лишь холод и необъяснимая для меня опасность, что ли… Находясь рядом, я не знала, чего сейчас ожидать: любви, заботы, похвалы или очередной дозы безразличия и скандалов. Я не решалась заговорить первой, а молча смотрела на проносящиеся мимо гигантские серебристые небоскребы, необычные архитектурные строения, людей, что сливались с серым, мрачным и вечно пасмурным мегаполисом из-за таких же темных оттенков одежды. Одни куда-то спешили с зонтами, в пальто и осенних сапогах, ботинках, на других была странная одежда, словно люди застряли в прошлом и не хотели расставаться с ним. Кто-то и вовсе решил стать готом, нарядившись во все черное и кожаное.

Бен-Йорк славился тем, что здесь царили две эпохи: прошлое и настоящее. Полную историю города я не знала, но одна деталь здесь точно управляла всем мегаполисом – бесконечные лабиринты, которые выводили тебя и в прошлое, и в настоящее. Именно они решали, в какое время привести. Например, сейчас мы ехали по знаменитому широкому мосту, соединяющему две эпохи: сзади блистали небоскребы из-за одного-единственного луча света, что пробирался сквозь хмурые свинцовые тучи, дотрагиваясь до темных панорамных стекол, стояли новые, совсем недавно построенные здания, дома, рестораны, аквапарк, высокие торговые центры, кинотеатры, а впереди открывался прекрасный и завораживающий вид на другую сторону Бен-Йорка. Туда, где сохранилось наследие прошлого.

В той стороне, словно часть острова, не умирало давно ушедшее время. Оно замерло и продолжало свое существование.

Старые, обшарпанные и с побитыми окнами, покрытые слоем пыли, паутиной, трещинами, мхом, заброшенные, но некогда роскошные особняки будто погрузились в вечный сон, но умирать или исчезать не собирались. Они стояли то на холмах, то над обрывами, то на ровной сырой и туманной земле, источая странные запахи и вызывая неприятные ощущения. Не представляю, как удавалось людям там жить, когда крыша текла, холод проникал во все трещины в стенах, окна закрыть невозможно, потому что не все целы. Мой дом тоже относился к той категории, но, к счастью, без трещин и с нормальной целой крышей и окнами. Однако вид вызывал не восторг и восхищение, а лишь заставлял поежиться и смириться. Построен был серый величественный старый замок на одном из холмов, окутанных лесным царством.

Единственное, что делало живым часть этого острова, – лес на востоке и горы в западной части, которые то подымались, то опускались, как качели.

Мне нравилось проезжать по мосту, потому что по правую сторону находилось Алое море, манящее и завораживающее глубокой синевой. Вдохновляюще смотрелся этот пейзаж во время заката. Солнце, которое редко выходило из-за туч, окрашивало в бордовый, кровавый цвет воду и часть острова. Я мечтала побывать на берегу в такое время вместе с тем, кого любила больше жизни. С тем, кто всегда оставался рядом, с тем, кто готов разделить со мной вечность и перевернуть горы. Любуясь на великолепие, созданное природой, я заметила на себе холодный взгляд матери. Лилиана как будто впервые в жизни увидела дочь и не знала, что делать: заговорить с ней или продолжать пялиться. Ну и я не собиралась начинать диалог первой, поэтому делала вид, словно никого не существовало в машине. Атмосфера была напряженной, лишь музыка пыталась ее развеять, негромко играя в салоне, но все старания музыканта были напрасны. Когда мама рядом, напряженность будет с окружающими до последнего. И никакие песни, разговоры не украсят здесь фон.

– Дмитрий, отвези нас в парк, – приказала Лили.

Я почувствовала облегчение, когда мама переключила внимание с меня на что-то другое – видимо, отвернулась к окну.

Водитель молча развернулся и, прибавив немного скорости, помчался обратно в сторону, где виднелся Новый мир – сторона настоящего времени. Меня удивила такая новость, но я притворилась, что не услышала ее, не отрываясь от окна. Теперь за ним проносились небоскребы и новостройки. Ехали мы где-то минут двадцать, проезжая центр города, где после школы за поворотом начинались широкая длинная дорога и куча светофоров с переулками и новыми зданиями. Людей было много, а машин еще больше. Я не любила суету, бесконечные пробки, сырость и пасмурность, но так как выбиралась из дома редко, то полюбоваться на великолепие серого мрачного Бен-Йорка не отказалась бы. За весь путь удалось столько интересного увидеть и вспомнить места, где мы с друзьями и мамой когда-то были.

Больше всего я была восхищена аллеей Алых роз, которая напомнила об одном сне. Казалось, место знакомое, но когда бывала в нем – не помнила. Сами цветы и деревья будто шептали, что знали меня, видели сотни раз, а фонтан в виде скульптуры белого грустного и маленького ангелочка впечатлил, оставив след в памяти. Улица вправду выглядела знакомой, но жаль, я не помнила, когда здесь гуляла, а может быть, все происходило во сне? Взор долго был прикован к алым цветам, лавочкам, на которых сидели одинокие люди, читающие газеты или уткнувшиеся в телефоны; влюбленные парочки мило беседовали; дети бегали вокруг фонтана. Мне с трудом удалось переключить внимание на следующие достопримечательности города, что не уступали аллее по уникальности и великолепию. Свернув направо и проехав людный переулок, мы оказались в прошлом, где свои следы Новый мир не успел оставить. Здесь кругом стояли уцелевшие каменные, темные кирпичные здания восемнадцатого века, украшенные разнообразными узорами, поддерживаемые полуколоннами, с полуразрушенными башнями, с осыпающимися стенами, дырами и трещинами в крышах, окнах, дверях. Некоторые особняки укутали ползущие растения и непроходимые заросли. Пару десятков домов заняли высокие засохшие деревья, выросшие прямо внутри. Зрелище завораживало и восхищало. Хотелось войти в заброшенные особняки, погрузившись до конца в атмосферу прошлого, но моим желаниям не суждено было сбыться. Вскоре лабиринт вывел автомобиль из этого мрачного мертвого коридора на свет, где, куда ни посмотришь, стояли гигантские особняки, слышался шум машин и люди, словно поток реки, шли по обеим сторонам длинной дороги, выложенной разной плиткой.

Я устало оглядела улицу, заметив в толпе парня, выделяющегося среди остальных чертами лица и повязкой, прикрывающей один глаз. На пирата он был не похож, скорее на короля, что никогда не отдаст свою драгоценную корону, или волка, готового в любой момент напасть на жертву. Жесткий взгляд и твердая, уверенная походка, несмотря на хромоту, сразу выдавали темную и одновременно таинственную личность. Если раньше мое внимание занимали достопримечательности и дома мегаполиса, то сейчас я никак не могла оторваться от незнакомца. Где-то мы уже пересекались с ним. Осталось теперь выяснить точнее: во сне или в реальности? Сам парень ничего так, но до ужаса подозрительный и кого-то напоминал. Точно не Влада и не его друзей. Пока водитель не повернул в противоположную сторону, я последний раз внимательно оглядела парня. Глаза… Открытый глаз вызывал во мне неизвестную и такую родную искру прошлого. Стоп, что я несу? Почему этот незнакомец пробуждает во мне то, что не следует? В голову вдруг ударила, как молотом по железу, боль, из-за чего все тело вздрогнуло. Зажмурившись на секунду, я погрузилась то ли в сон, то ли в галлюцинации. Странное заключалось в том, что все было настолько ярко, будто это происходило сейчас. Передо мной находилась девушка в алой мантии и черном пышном бархатном платье. Ее лица я не видела из-за капюшона, только черные волнистые волосы.

– Ты нарушила закон, – холодно и властно прозвучал голос незнакомки, которая сидела на высоком величественном троне с красной обивкой. – Тебе разве не говорили, что союз с врагом не приведет к хорошему? – продолжила она на повышенных тонах.

– О чем ты думала, сестра? – раздался второй недоуменный женский голос, обладательница которого сидела чуть ниже.

– В отличие от вас, сестры, во мне осталась капля человечности. Моя душа и розы еще цветут, а не плавают в крови, – жестко последовал ответ. – Здесь я создаю законы, а не вы!

– Тот, кто создает их и правит страной, не совершает глупостей, сестрица, – прокомментировала незнакомка с черными волосами.

– Кем бы ты ни был, право на ошибку дается каждому. – Девушка собралась покинуть зал, как вдруг все осветила белая яркая вспышка.

– Просыпайся, мы приехали, – послышался голос мамы, вернув меня в реальность.

Я резко распахнула глаза и огляделась. Все-таки сон захватил ненадолго. Последнее, что помню, – парень, которого случайно увидела в толпе.

Мама захлопнула дверь автомобиля, а я, сонная, продолжала оглядывать местность, куда мы приехали. Спустя минуту уже не чувствовала себя спящей красавицей и выбралась из машины. Свежий легкий ветерок сразу обнял, разговоры и крики детей раздавались повсюду. Лилиана неторопливо ушла вперед, оставив меня в растерянности среди шумного и кипевшего жизнью парка. Ничего не оставалось делать, как собраться и пойти следом за мамой.

– Куда ты притащила нас? – буркнула я, догнав ее.

– Туда, где живет детство.

И это сказала та, которая не особо любила шум и детей? Подозрительно слышать такое от мамы, потому что она редко посещала подобные места, и тем более с детьми, которые для нее всего лишь временные игрушки, украшавшие серый фон в присутствии взрослых.

Молча продолжала идти за Лили, рассматривая с нескрываемым любопытством и интересом местность. Старалась выкинуть из головы все плохие мысли, что вызывали не самые лучшие чувства и ощущения. Кругом крики и смех детей, разные аттракционы: от простых детских качелей до американских горок, необычные яркие статуи в виде зверюшек, стоявшие в небольшом ботаническом саду и украшавшие дубовые беседки у маленького водопада и искусственного озера, в котором плавали кувшинки; молодежь отдыхала рядом на лавочках, кто-то из детишек кормил птиц или бегал за ними, катался на велосипедах и самокатах, роликах. Некоторые предпочитали отдыхать в ближайшем кафе из темного кирпича или на открытой террасе, огороженной дубовыми перилами. Люди сидели либо в одиночку, погруженные в мысли, либо компанией из четырех человек за квадратными деревянными столами, обсуждая что-то из последних новостей. Официанты с подносами не прекращали обслуживать посетителей. Когда мы с мамой дошли до центра парка, передо мной в нескольких шагах открылся чудесный вид в другую Вселенную, где жизнь кипела радостным визгом детей, непрекращающимся смехом, счастливыми искренними улыбками. Гигантское белое, светящееся разными цветами колесо обозрения с открытыми кабинками и Алое море за ним заставили меня остановиться, замерев. Я несколько минут стояла неподвижно и завороженно смотрела только вдаль, на картину, которая обрела новые яркие краски. Жаль, что сейчас был не закат, но и без него красиво. Удивительно. Потрясающе. Если бы у меня имелись возможность и талант к рисованию, я с радостью перенесла бы этот прекрасный вид на бумагу.

Вдохнув свежий прохладный воздух, я подняла голову к серому небу, закрывая глаза.

– Я же говорил, что мы встретимся, – раздался мужской бархатный голос, и кто-то взял меня за руку, разворачивая к себе.

Открыв глаза, я никого рядом не обнаружила, кроме матери, что терпеливо ждала. Лилиана выглядела спокойной как никогда, лед во взгляде растаял, и его место заняла нежность. Она расцвела, словно подснежник после долгой холодной зимы. Вся строгость и раздражительность куда-то исчезли, уступая место непринужденной и заботливой женщине. Ее классический элегантный стиль сейчас не очень вписывался в образ, но беспокоило другое: неужели это моя мама или я сплю? Заметив встревоженный взгляд, Лили улыбнулась. Она будто поделилась со мной теплом, которого так долго не хватало. Я смотрела на маму и никак не могла понять: точно ли передо мной стояла та самая женщина, подарившая мне жизнь?

– Куда хочет отправиться моя юная принцесса? – ласково и с нежностью спросила мама, из-за чего я подняла бровь, удивляясь ее тону.

И снова раздался смех, а ветер принялся играть с белоснежными длинными волосами, выхватывая пряди из небрежно собранного пучка и качая серебряные серьги с синим сапфирами. В глазах матери отражалось бушующее море, но в нем не утонешь, потому что волны всегда будут приносить тебя обратно на берег, прошептав, что рано его покидать.

– Не делай такой вид, будто не понимаешь, что происходит, – попросила мама. – Я вчера обещала тебе парк и все, что ты хочешь, и выполнила свое обещание.

– Что-то не помню такого. Было ли вообще это вчера? – задумалась я, усмехнувшись.

– Было, – серьезно ответила Лили. – Когда ты к вечеру пришла в себя после произошедшего в школе, за ужином мы все обсудили, помирились, так что прекрати делать вид, что ничего не было, Ками. – Лицо мамы на миг снова стало мрачным. – Давай весь вечер проведем без конфликтов и ссор.

– И что ты предлагаешь? – равнодушно поинтересовалась я, любуясь на свои накрашенные черные ногти.

– А что ты хочешь? Можем, как и в прошлый раз, покататься на всех аттракционах и сходить на море, – предложила мама.

– Отлично. – Я хлопнула в ладоши и хитро улыбнулась.

– Только без…

Я недослушала Лили и, поправив пальто, направилась к ларьку, где продавалась сладкая вата.

Маме пришлось поспешить за мной. Пока она расплачивалась за сладости, я заняла свободную лавочку. Мама даже не подозревала, что ее дочь задумала. Когда Лили присела рядом, я осторожно принялась расспрашивать ее:

– Что случилось у тебя на работе?

– Ничего, а почему ты спрашиваешь?

– В последнее время ты часто там пропадаешь. – Я сделала акцент на последнем слове.

– Мы разрабатываем проект, на который приходится тратить больше времени и нервов.

– Что за проект?

– Проект по распространению нового продукта, – с гордостью ответила мама, взяв у меня сладкую вату.

– Что за продукт?

– Господи, Ками, мы на допросе сейчас или где? – с возмущением закатила глаза мама.

– Прости, но мне интересны эти ваши дела бизнеса.

– С каких это пор тебя стал интересовать бизнес? – с недоверием прищурилась Лили.

– С тех самых, когда в городе стали происходить массовые убийства.

– Как может быть связан мой бизнес с убийствами?

– Ты работаешь на тайную организацию под названием V, – начала я приводить аргументы и складывать пазл в голове. – Практически на каждом мероприятии или ужине от каждого твоего знакомого я слышу, что готовится какой-то переворот, но, чтобы его осуществить, нужно отвлечь внимание его величества и избавиться от лишних игроков. Вы делите народ на две категории: «запасные смертные» и «лишние пешки». – Я замолчала, наблюдая за реакцией матери. Ее лицо как было каменное, так и осталось. Ни одной эмоции. – Даже если это не так, почему тогда все эти фразы по поводу переворота и убийств я в последнее время часто слышу в снах, которые вижу не только ночью, но и днем?

Подул ветер, и закричала детвора, гоняя неподалеку от нас голубей. Мама молча наблюдала за происходящим, не собираясь отвечать на вопросы. Либо ей нечего сказать, либо я что-то не поняла.

– Раньше не могла разобрать, что говорили мне голоса, но в последнем сне прозвучала странная фраза, – продолжила я вспоминать то, что недавно слышала и видела. – Она на другом языке, но если я не ошибаюсь с переводом, то суть ее в том, что скоро состоится суд и прольется чья-то кровь.

– Довольно! – дернула рукой мама. – Все, что ты сейчас рассказываешь, звучит неправдоподобно и никак не связано с моей работой, Ками. Давай закроем тему и вернемся к отдыху.

Я скучающе оглядела пейзаж и серое небо, а после снова перевела взгляд на мать.

– Что ты знаешь о моем диагнозе? – задала я напрямую вопрос, наблюдая за реакцией Лили.

– Ты сейчас о чем? – Она притворилась, будто не поняла.

– Не строй из себя дурочку, мама! Тебе ведь все врач говорит, а значит, ты знаешь больше меня.

– Что ты хочешь знать? – раздраженно бросила мама, продолжая смотреть на море.

– Почему я вижу странные сны и галлюцинации? Почему слышу голоса? Кому они принадлежат? – посыпала вопросами. – Если все, что я рассказывала ранее, – это бред, то почему именно мне он снится?

– Хватит! – оборвала Лили, метнув на меня испепеляющий взгляд.

– Кто тот парень с тростью и перчатками, у которого один глаз скрыт за повязкой? – не останавливалась я. – На Воланда и Дракулу точно не похож. Он даже выглядит опаснее них.

Мне показалось или последний вопрос заставил ее напрячься? Мама действительно замерла в напряжении, глядя в мои глаза, и решалась как бы ответить или незаметно уйти от темы.

– Его не существует, Ками, – мрачно изрекла она. – Меньше читай эти свои книжки про вампиров и дьяволов.

– Тогда почему ты напряглась?

– Потому что меня начинает беспокоить то, что ты видишь несуществующие образы и болтаешь об этом в людном месте.

– Тогда зачем эти таблетки, если толку нет?

Я была упряма, но заговорила теперь чуть тише.

– Если бы не они, ты бы давно была на том свете!

– Где?! – переспросила я на всякий случай.

– Нигде. – Мама встала с лавочки, отряхивая пальто. – Пойдем, пока я не уснула от твоих вопросов.

– Так ты отвечай на них, чтобы не уснуть, – парировала я, кладя кусок сладкой ваты в рот.

– У меня времени столько нет, – настаивала на своем Лили.

Мама зашагала в сторону аттракционов, и я, простонав, поплелась за ней, доедая на ходу вату. На улице начинали сгущаться сумерки, зажигались фонари, но город еще не погружался в сон. Жизнь продолжала кипеть. Ветер не собирался утихать, но оно и к лучшему. Прохладный осенний свежий воздух не мешал нашей прогулке, а, наоборот, радовал своим присутствием. Чтобы волосы не мешались, я завязала хвост после того, как выбросила в урну палочку от сладкой ваты. К счастью, мои резинки всегда служили браслетами, они никогда не терялись и не покидали хозяйку.

Идя по широкому тротуару с зажженными фонарями, я засунула руки в карманы пальто, не пожалев, что надела его и любимые черные кожаные ботинки в такой прохладный вечер. Бен-Йорк никогда не удивлял погодой, зато восхищал и привлекал внимание туристов со всего мира удивительными местностями. Особенно приезжали поглядеть на знаменитый водопад и Хайкавские горы. Те самые, которые окружали мегаполис с обеих сторон между Новым миром и Старым. По рассказам жителей и служанки Зои, на том острове, в нескольких километрах от особняка в лесу, на одной из самых высоких гор находился величественный старый заброшенный дворец, принадлежавший сотни тысяч лет назад королевству. Название его либо не помнила, либо мне никто не говорил. Людей почему-то он привлекал больше остального, получив первое место в рейтинге лучших и необычных достопримечательностей Бен-Йорка. Именно дворец стал главным символом города и причиной наплыва туристов. На втором месте был водопад, с которого брала начало длинная река Велла и впадала в Алое море, а третье место принадлежало мосту, соединяющему два мира. Два острова. Две эпохи. Две истории, что покрылись легендами и тайнами. Я все собиралась начать изучать их, но никак не находила времени: то забывала, то школа мешала. В общем, тысячи причин находились всегда. Когда Голос рассказывал сказки про розы или я видела их в галлюцинациях, становилось интересно узнать, как и чем цветы связаны с городом. Почему они на каждом углу, улице и во дворе? А еще меня давно интересовала одна легенда.

Догнав маму, я решила спросить:

– Тебе известна легенда про Амару? Кажется, так она называется.

– Амара. Легенда падшей, – поправила мама и повернула налево. – Да, я многое о ней слышала.

– Это правда, что она была женой смерти? – поинтересовалась, не отставая ни на шаг от Лили.

– Не знаю, – пожала плечами мама. – Здесь много теорий и предположений. Одни говорят, она родилась ангелом с душой демона, другие утверждают, что девушка предала своего создателя, из-за чего лишилась крыльев, а затем была отправлена на Землю. Там пробудила смерть, соблазнив, чем разозлила небеса.

– А ты к какой версии склоняешься?

– Ни к какой.

– Почему?

– Потому что это – бессмысленный бред и придуманные сказки.

Я молчала, но спустя время снова задала вопрос, вспомнив об одном сне:

– Кто такие бессмертные?

Мама остановилась возле тира. Не медля, она заплатила серебряной монетой с изображением розы и, крепко взяв оружие в правую руку, вытянула ее вперед, не прикрывая глаза. Через пару секунд раздался оглушительный выстрел. Банка с грохотом упала на землю. То, с какой уверенностью она выполнила этот трюк, вызвало у меня шок. Я с удивлением пялилась то на маму, то на пробитую пулей банку. Во взгляде Лили сверкали искры, а лицо стало жестче, на щеках четко выделились острые скулы. От милой доброжелательной леди и следа не осталось. Ее место заняла боевая, сильная, собранная и уверенная женщина, которую не сломить. Лилиана выстрелила еще три раза, не промахнувшись, а попав точно в цель. Все банки посыпались на землю, покатились в разные стороны. Я не сдержалась от восторга и зааплодировала, пока нам вручали в качестве приза плюшевого серого мишку с красным бантиком. Взяв подарок, мы пошли дальше.

– Ты спрашивала про бессмертных, – задумчиво вспомнила мама, когда я разглядывала игрушку. – Скажу вот что: это те, чья душа бродит по бесконечным лабиринтам прошлого и настоящего, но никак не найдет себе места и покоя.

– То есть? – остановилась я, не понимая сути сказанного.

– То есть твои вопросы на сегодня закончились, – резко оборвала тему Лили.

– Ну ма-а-ам! – обиженно протянула я, догоняя ее.

– Тебе не пять лет для глупых вопросов, – строго отчеканила мама. – Лучше ты мне ответь: что в последний раз тебе говорил Голос?

– Да ничего особенного, – отмахнулась я, подкидывая игрушку и ловя ее. – Ты уже сказала, что все бред, который никак не связан с твоей работой.

Мы подошли к гигантским, с резкими поворотами, поднимающимся высоко вверх, а затем опускающимся американским горкам. Да уж, ведь что может быть круче, чем проехаться по железной дороге с огромной высоты вниз на бешеной скорости или совершить мертвую петлю? Именно такие развлечения дарили острые ощущения и экстремальное настроение. Благодаря им можно пощекотать себе нервы и получить порцию адреналина. Я с мольбой посмотрела на маму, которая собиралась пройти мимо, но, увидев щенячьи глаза, поддалась.

– Хорошо, но больше никаких вопросов, – поставила условие Лили.

– Как скажешь, – кивнула я, но не пообещала.

Сегодня у мамы было хорошее настроение, поэтому нужно его использовать с положительной целью. Надеюсь, она ничего не заподозрит. Мне нужны ответы, и это единственная ночь, когда я наконец смогу получить хотя бы какую-то информацию. Моя задача на данный момент состояла в том, чтобы отвлечь и разговорить. Может, именно мама что-то недоговаривала, и была здесь причина не в моей шизофрении, а в Лили. Что ж, пора повеселиться и выяснить это.

Я заметила, что мама нервничала, когда мы сели в первый вагон, пристегнувшись ремнем, и ждали, пока остальные займут свои места. Лилиана старалась делать вид, будто все хорошо, но плохо получалось. Глаза всегда выдают человека. Они как зеркальное отражение. Поэтому сейчас я отчетливо видела страх и волнение, охватившие женщину. Во мне, наоборот, пробуждались азарт от предвкушения и адреналин, который разгонял кровь. С улыбкой взглянув на волнующуюся мать, я взяла ее за руку.

– Как там говорят… – задумалась я, вспоминая. – Если есть страх – нужно бороться, а не позволять ему завладеть тобой полностью.

– Страх прошлого уже победил меня, – успела сказать мама, и мы со всей скоростью помчались в туннель.

Тьма окутала нас на несколько минут. Я крепко вцепилась в поручень одной рукой, а второй не отпускала мамину ладонь. Не знаю, какое лицо было у нее, но благодаря крикам остальных я поняла, что всех охватил адреналин. Лили я не слышала, но чувствовала, как она сжала в ответ мою ладонь. Выехав из туннеля и поднявшись на самую высокую гору, вагон замер на несколько секунд, а затем резко покатился вниз. Крики усилились. Ветер бил в лицо, заглушая шум. Я ощутила волну накрывшей эйфории. По телу пробежалась новая энергия, разогревая застывшую кровь и заставляя сердце ускорить ритм. Синий вагон с мягкими сиденьями то подымался, то кружил по кругу и резко поворачивал, а после со всей скоростью срывался вниз и наматывал очередные круги. Если первый туннель был без света и короткий, второй оказался намного длиннее, с крутыми поворотами и с неоновой подсветкой, наводя на людей жуть, отвращение и восхищение одновременно. Повсюду, куда ни посмотришь, были кости, черепа и кровь, пачкающая каменные стены, и скелеты, висевшие на цепях по углам. Омерзительный и зловещий туннель освещался салатовым, кровавым, розовым оттенками неоновых ламп. Кружили мы в нем минуты две, слыша странные звуки, напоминающие эхо ада и кричащих мертвецов. Перед выездом из мрачного туннеля вагон поднялся вверх, вспыхнул огонь, заставив людей закричать громче, и только потом бешено рванул вниз. Я не сдержалась и тоже присоединилась к остальным, слушая сердцебиение и ощущая удары ветра по лицу. Мама, сидевшая до этого тихо как мышка, поддалась порыву эмоций и не держала больше мою ладонь. Лили вместе со мной кричала, смеялась, забыв про все страхи и проблемы. Мы словно превратились в детей, вернувшись в прошлое, и наслаждались этим.

На небе давно светила серебряная луна, но мы с мамой продолжали дурачиться. После американских горок наше развлечение не закончилось, а продлилось часа на три или четыре. Аттракционов оказалось больше, чем представлялось, поэтому я потащила маму на все, что можно было. Она не сопротивлялась и денег не жалела. Понятия не имею, откуда их столько в кожаном кошельке, но главное сейчас – мама сняла маску строгой и сдержанной леди. Я была без ума от ее глаз. Они светились огоньком ласки и любви, а на нежном, милом и смеющемся личике не исчезала весь вечер улыбка, украшая женщину и даря тепло. Именно в такие моменты я чувствовала мягкость. Лили будто стала родственной душой. Частичкой сердца, которое билось на двоих.

Купив по дороге любимое мороженое, я в какой-то момент специально испачкала кончик носа маме и побежала, оборачиваясь со смехом. Она пыталась меня догнать, и в конце концов у нее это получилось. Теперь я тоже была в банановом пломбире. Мы вдвоем лишь засмеялись и, взяв друг друга за руки, направились к фонтану, который под игру скрипачей менял направление воды и цвет, словно радуга. Вокруг него собралась толпа людей, завороженно наблюдающих или фотографирующих на телефон. Кто-то стоял, некоторые решили присесть на скамейки. Мелодию создавали всего десять скрипачей с дирижером, командующим, где повысить тон, а где понизить или превратить в минорное звучание, а затем ускорить ритм. Я с восторгом слушала музыку, позабыв про мороженое. Мелодия как будто пробиралась в душу, зовя присоединиться к танцу и открыть сердце, в котором спрятано много груза, мешающего жить дальше и идти вперед.

– Иногда мне начинает казаться, что играет не человек, а его душа, – поделилась я мыслями вслух.

– Ты хочешь услышать игру души? – спросила вдруг мама, заставив меня замяться и медлить с ответом. – На самом деле наша душа создает мелодию всю жизнь и начинает играть, когда наступает роковой момент. В такие минуты мы уже не можем молчать, создавая собственное искусство в мыслях.

– Значит, сейчас играет не душа? – Я взглянула на Лили.

– Нет, – сухо ответила она.

Я не стала спорить, а молча вернулась слушать скрипки и доедать мороженое, что начинало таять. Когда музыка стихла на высоких тревожных минорных аккордах, раздались бурные аплодисменты зрителей. Хлопали все, кроме матери, смотревшей задумчиво сквозь музыкантов и фонтан. Ее взгляд не светился, как несколько минут назад. Он потух. Улыбка опять исчезла, словно ее вовсе и не было, рот превратился в прямую тонкую линию. В глаза снова вернулся лед, заморозив даже море. Мама стала той самой холодной королевой, возле которой я не любила находиться рядом. А ведь совсем недавно со мной был другой человек. Если так продолжится, то ответ на главный вопрос не удастся получить, поэтому нужно что-то предпринять. Желательно еще продлить время. Недолго думая, я попросила маму прокатиться на последнем аттракционе – колесе обозрения. Она согласилась, из-за чего на душе стало легче. Обычно в таком состоянии ее невозможно уговорить. Наше общение становилось холодным, возникали новые скандалы и ссоры. Мы не понимали друг друга. Между нами образовывалась длинная каменная стена, перелезть через которую невозможно. Идя сейчас рядом с ней, я чувствовала себя как в клетке. Мама была хищником, а я – жертвой. Игрушкой. Куском мяса. Даже плюшевый мишка, подаренный ею, не спасал от неприятного ощущения.

Когда подошла наша очередь садиться в открытую кабинку, мне оставалось только помолиться про себя и не ляпнуть лишнюю глупость, испортив прекрасный вечер окончательно. Колесо крутилось медленно и долго. За это время я успела увидеть полгорода точно. Мегаполис переливался разноцветными огнями, удивляя тем, что днем он был как будто в спячке, а ближе к ночи просыпался и оживал. Небоскребы теперь не выглядели серыми, мертвыми, наводящими скуку, а расцвели и окрасились в яркие краски, блистая и переливаясь при свете серебряного полумесяца. Посчастливилось заметить среди этого огромного разноцветного острова свой дом, промелькнувший далеко слева благодаря серой черепичной крыше и горевшему в башне свету, который редко там зажигали. Переведя взгляд на знаменитые Хайкавские горы, покрытые золотом и кое-где зеленью, я внимательно разглядывала их в надежде увидеть заброшенный дворец, про который ходило множество легенд, но, к сожалению, не нашла. С разочарованием выдохнув, я смирилась с тем, что могла хотя бы полюбоваться мегаполисом. Вскоре наскучило изучать ночное светящееся великолепие города, и я, посмотрев на мишку, которого посадила к себе на колени, перевела взгляд на маму. Она все так же с хладнокровием и безразличием любовалась городом. Ее глаза не менялись, а улыбку вряд ли можно было оживить. Атмосфера, царившая вокруг нас, совершенно мне не нравилась. Легкий ветерок не охлаждал, а как будто душил. Полумесяц в чистом ночном небе не украшал и не завораживал видом, а бесил. Хотелось дотянуться и сорвать его к чертям. Почему-то все, что я любила или жаждала увидеть, внезапно стала ненавидеть. Вся красота для меня вымерла. Ничего не впечатляло и не радовало. Я решила не медлить и не ждать, когда полностью взбешусь и потеряю память, поэтому в следующую секунду задала давно интересующий вопрос, который возник после одного сна:

– Недавно мне приснились две девушки. Я чувствовала, что они сильно похожи внешне на меня. Одна из них постоянно что-то просит, кричит, плачет. Кто они? Почему их голоса так часто слышно у нас дома?

Ночь VII

Коридоры тьмы

Я внимательно следила за реакцией матери в ожидании ответа. Казалось, все в этот момент замерло: ветер утих, а колесо остановилось, свет фонарей потускнел. Время замедлилось, прекращая торопить жизнь. Оно будто сделало паузу, которая длилась очень долго. Мама не занервничала после того, как услышала мой вопрос, не пыталась сменить тему или накричать, что обычно делала, когда я допрашивала ее. Взгляд Лили был устремлен на море, в котором отображался полумесяц. Он ничего не выражал: ни гнева, ни печали, ни радости. Лед в ее глазах исчез, оставив одну пустоту. Недавно я видела, как в той Вселенной царили звезды тепла, любви, счастья, а теперь их нет. Я глядела в глаза матери, и мне становилось не по себе. Я оказалась словно в комнате, где так темно и холодно, а еще одиноко, но идти некуда, потому что пустого пространства имелось много, выхода – не видно. Тьма загородила его. Лили как будто покинула мир, превратившись в пустую с невероятной и редкой красотой куклу. Ее душа где-то бродила, а тело оставалось неподвижно сидеть на месте. Никогда не могла определить настоящую сторону мамы. Она то притворялась при людях милой, то снимала эту маску и спустя время опять надевала образ строгой и сдержанной леди, то, как сейчас, была спокойной, не шевелилась, не разговаривала. Я уже начала сомневаться, что она дышала, а сердце билось.

– Эти голоса принадлежат прошлому, – равнодушно заговорила мама, и мне пришлось облегченно выдохнуть. Все-таки Лили вернулась на планету Земля. – Несуществующему, выдуманному. Оно – твое воображение, Ками. Того, что ты слышишь и видишь, нет на самом деле.

– Тогда тут все очевидно: я шизофреник, – сделала вывод я и перевела взгляд на море. – Почему ты до сих пор не отправила меня куда положено?

– Я дала обещание твоему отцу, что вылечу тебя и никогда не брошу, – ответила мама, из-за чего мне стало противно слышать это.

– Надо же, теперь ты заговорила об отце! – скептически заметила я. – Дальше какие оправдания будут?

Повисла тишина. Колесо продолжало опускаться. Обстановка между нами накалялась. Я, нервничая, сжимала лапу игрушечного медведя, глядя прямо на дома, что начинали прятаться за деревьями.

– Твоего отца убили, поэтому я не хотела, чтобы ты еще больше переживала. Одно событие достаточно изменило тебя, после этого мне хотелось как можно дольше защищать твой детский разум, – поделилась неожиданным откровением Лили, заставив мои глаза округлиться. – Те таблетки должны помочь или хотя бы избавить от плохих мыслей и лишних переживаний.

– Подожди, что? – опешила я, переваривая услышанное. – То есть как убили? Кто это сделал?

– Хотелось бы мне знать.

– И давно его нет?

– С тех пор как тебе исполнилось пять, – устало выдохнула мама.

– Тогда почему я ничего не помню и постоянно что-то забываю?

– Возможно, у тебя остался шок от той ночи, – предположила она.

А я задумалась, пытаясь вспомнить прошлое или хотя бы поверить в ее слова, которые внушали еще больше сомнения и служили причиной появления новых вопросов.

– Ты тоже была там в тот момент? – единственное, что удалось нормально сформулировать.

– Нет, в ту ночь меня не было дома.

У меня возникли новые вопросы, окончательно сбив с толку, но время истекло. Нам было пора выходить из кабинки, так как колесо обозрения остановилось и настала наша очередь. Судя по выражению лица мамы, когда мы покидали парк, я поняла, что она не намерена отвечать на остальное. «Ладно, – пронеслось в мыслях, – спасибо и на этом». По крайней мере, мне теперь немного известно об отце, но насчет своего здоровья я сомневалась. Что же все-таки случилось со мной в детстве? Почему Лили не хотела делиться информацией о моем прошлом? Насколько я поняла, оно точно было, ведь человек не может существовать без него. Что бы с ним ни произошло, он обязательно будет помнить и вспоминать, какие вещи нельзя ему повторять, а иначе застрянет во времени. Всю дорогу вопросы роились, загружая мозг новой информацией, которую предстоит выяснить. Вот только ждать опять момент, когда у матери будет хорошее настроение, я не собиралась. Нужно что-то делать, пока я не сошла с ума окончательно. За окнами автомобиля проносились небоскребы и люди, но, не обращая внимания на них, мозг генерировал идеи и способы, как и где найти ответы на все вопросы. Я устала сидеть на одном месте, игнорировать все происходящее, закрывая глаза и молча слушая приказы мамы. В конце концов, она не имела права управлять жизнью других. Конечно, ее забота и любовь важны для меня, но…

Внезапная резкая боль в сердце, словно стрелой, пронзила меня, из-за чего я машинально схватилась за грудь, зажмурившись на пару секунд. Все мысли испарились, а мозг будто отключился. Дышать стало тяжелее. Адская боль длилась несколько секунд. Они казались вечностью, и, если бы не таблетки, находившиеся всегда в карманах, кто знает, чем бы все закончилось. Подобные ситуации случались не впервые. Да, проблемы у меня имелись не только с памятью и воображением, остальные органы тоже подводили. Больше всего раздражали головная боль, сердечные мини-приступы и неожиданные галлюцинации, появляющиеся в самые неподходящие моменты и порой запутывающие в лабиринтах иллюзий и реальности. Проглотив две таблетки – горькие и кислые на вкус, – я с облегчением прикрыла глаза. Повезло хоть, что глюки не накрыли, а то опять бы или заснула, или запуталась в происходящем. Через минуту все прошло, но странные ощущения не отпускали. Хотелось вдохнуть свежего прохладного воздуха.

– Почему все стоят? – спросила я, заметив, что мы не двигались, хотя зеленый на светофоре должен давно загореться.

– Не знаю, – пожал плечами водитель.

К сожалению, наш автомобиль находился в середине образовавшейся пробки, поэтому я не видела светофора, что всех решил задержать. Приходилось лишь гадать и любоваться улицей ночного мегаполиса с витринами магазинов и небольших кафе. Мама сидела молча, не промолвив ни слова. Ее будто бы не существовало здесь. Тихая музыка играла на фоне, заглушая тишину и придавая атмосферу светящемуся ночному городу, который благодаря ярким цветам оживал. Я все смотрела кругом, пока не обнаружила надвигающийся туман. Он начинал распространяться и полз постепенно в нашу сторону. Я стала слышать доносящиеся звуки сирен и шум разговоров. Мама с водителем спокойно и хладнокровно сидели в салоне, делая вид, словно ничего необычного не происходило, или мне действительно все мерещилось. Я не стала ждать, поэтому через минуту выбралась на улицу, забывая закрыть за собой дверь и не слушая протесты Лили. Прохладный свежий ночной воздух вперемешку с дымом тут же заполнил легкие. Все-таки ошиблась. Это был не туман. Я прошла неторопливо чуть дальше, и меня охватил запах гари и… бензина. Из-за клубившегося дыма я не могла хорошо разглядеть, а лишь чувствовала что-то неладное. Кашляя, я прикрыла рукавом часть лица, но не прекращала идти. С каждым шагом, когда приближалась к светофору, который смутно горел оранжевым сквозь дым, звуки сирен и голоса усиливались. Неизвестность случившегося принесла тревогу, но в то же время любопытство. Вскоре наконец передо мной предстал пешеходный переход. Я остановилась, а разноцветные огоньки города в этот момент… в этот час… в эту секунду… в эту ночь… погасли. Бен-Йорк вернул прежние цвета. Те, что ассоциировались с мрачностью и холодом. Те, что наводили неприятные ощущения и вселяли ужас. Оцепенение. Испуг. Тревогу. Отчаяние. Растерянность. Горечь. Боль. Ту невыносимую, адскую боль, которая разрывала душу, а затем, словно вор, крала раз и навсегда твои надежды и веру. Заставляла поверить в жестокую реальность, но никогда не возвращала то, что отняла у человека. Ее имя слышал каждый, но никто ее не видел вживую. Смерть.

Мегаполис окрасился в серый и черный. Он был таким раньше и останется впредь. Ночь не управляла им, а лишь создавала иллюзию, заставив на время сверкать разноцветными огнями. Я снова ошиблась, поверив в ложь. Поверив в то, что Бен-Йорк – красочный и жизнерадостный город ночью, но на самом деле он никогда не был таким, каким хотелось видеть и представлять его мне. Смерть, ворвавшаяся в самый центр гигантского города, забравшая жизни людей, доказала обратное – правила здесь она. Смотря на весь ужас и хаос, который произошел, оставив кровавый след, мне хотелось убежать и спрятаться, вовсе забыть об увиденном. Но я понимала, что, где бы ты ни скрылся – смерть все равно найдет. От нее не убежишь, как и от самой судьбы, что всегда на шаг впереди тебя. Мне пришлось только смириться и смотреть на реальность, которая сняла розовые очки с глупой девушки. Шесть перевернувшихся и скомканных машин (седьмая из них, врезавшаяся в витрину магазина, разбила стекло и загорелась) в очередной раз подтвердили, что жизнь не бывала сказочной без жертв и случайностей. Сквозь дым и полыхающий огонь виднелись приехавшие пожарные, скорая, собравшаяся толпа, люди снимали на телефоны, некоторые приходили в себя после шока, а кто-то так и не смог больше встать с асфальта. Они никуда не торопились. Их жизненная нить резко и навсегда оборвалась. Я опустила взгляд и увидела рядом лежащую девушку лет двадцати пяти, в бордовом кожаном пальто, черном шарфе, обмотанном вокруг шеи, и сапогах на невысоком каблуке. На лице незнакомки ничего не отражалось. Взгляд был совершенно пустым. Она знала, что смерть заберет ее, оставив кровавое пятно на груди. Там, где больше не билось сердце. На мгновение показалось, что кто-то все подстроил. Специально убил, выстрелив из пистолета, а затем подрезал машины и помчался дальше. Я не видела полную картину происходящего, но чувствовала. Открытые пепельные глаза незнакомки будто шептали об этом.

«Найди свою сестру!»

«Беги, не слушай ее!»

«Она готовит переворот и подставит тебя!»

Услышав умоляющие и протестующие голоса, я увидела белые розы, падающие в кровавое море, а затем – двух девочек лет десяти в одинаковых синих платьях. Две незнакомые фигуры в алых мантиях тянули их в разные стороны, но девочки пытались схватиться за руки друг друга, крича. Картинка сменилась на другую, где на снегу лежал брошенный букет белоснежных цветов, но уже испачканных в крови. Дальше все потухло и стихло. Меня схватила, видимо, мама и повела обратно в машину. Ее я не видела, так как все время смотрела назад, на незнакомку. Глаза. Пустые и бездонные глаза были такими родными и знакомыми. Они словно возвращали туда, куда не хотелось, напоминали то, чего не должно быть и существовать.

В машине ничего не имело значения. За окнами проплывали новые незнакомые местности, переулки, улицы. Мама что-то говорила, водитель сменил путь, но я будто отключилась, перестав на все реагировать. Все вопросы, диалоги с матерью и друзьями, галлюцинации, сны всплывали в памяти снова и снова. Пазл не складывался. Мыслей становилось слишком много, и все они о том, что вокруг меня – лишь игра, состоящая из иллюзий. Я не хотела в ней принимать участие, но кто-то заставлял. И «кто-то» не означало, что это один человек. Я чувствовала, что их сотни тысяч, но кто «они» – неизвестно. Однако одно было ясно: Безликие в алых мантиях, розы, сломанные часы, кровь и корона – символ злодейской игры. Никак не могла понять, как и почему с этим связана именно я. Или все являлось моим воображением, или все действительно было настолько запутанно, но реально.

Уже дома я заперлась в комнате, упав на кровать лицом в подушку. Лили и Зои, к счастью, решили оставить меня в покое. Я не стала снимать пальто. Хотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться чувствами и эмоциями, но все, кому я доверяла раньше, сейчас были не рядом, на звонки и сообщения не отвечали. Даже Влад, который был в Сети пять минут назад, прочитал и проигнорировал. Разозлившись, я отбросила телефон в сторону, взяла подушку и, закрыв лицо, выпустила гнев. Почему, когда ты нуждаешься в помощи друзей, в ответ приходят тишина и безразличие? Зато, когда им нужна помощь, я должна впереди всех бежать и выручать. Интересно, где сейчас носило мою компанию, если не было возможности ответить или хотя бы перезвонить? Как ни странно, но спустя полтора часа Влад написал:

«Привет, кроха!)»

«Прости, что не перезвонил».

«Проблемы с сестрой возникли, да еще сейчас телефон садится(».

«Давай встретимся и поговорим уже в школе».

Ну хоть кто-то ответил, несмотря на полночь. Я написала Владу: «Хорошо» – и пожелала доброй ночи, но он прочитал, не ответив ни одним смайликом. Ладно, пусть катится к чертям! У нас в последнее время отношения становились более холодными. То он занят чем-то или проблемы какие-то, о которых не всегда говорил, то у меня дополнительные занятия после уроков до позднего вечера, то собрания и посиделки с мамой, на которых необходимо обязательно присутствовать. Наше последнее свидание было около двух месяцев назад, наверное. Я не помню уже точно. И это сильно расстраивало, заставляло сомневаться в самой себе, закрыться, отгородиться от всего, спрятаться там, где никто бы не нашел.

Реальность происходящего пугала, запутывала и забирала надежды. Сны, видения, галлюцинации – пучина, в которой каждый раз я тонула. Все повторялось снова и снова. Когда закончится – не знаю. Есть ли вообще конец в этой игре? Пока думала, глаза постепенно закрывались, погружая в знакомый лабиринт. На этот раз в нем было подозрительно тихо. Голоса не кричали и не звали, часы не отбивали время. Туман расстилался по земле, а холод щупальцами не выпускал из объятий. От каменных гигантских стен веяло сыростью. Я ни от кого и никуда не бежала, стояла босая в белой длинной ночной хлопковой рубашке. Мои движения и попытки посмотреть по сторонам были будто в замедленной съемке, словно невидимый груз мешал двигаться резко и быстро. Где-то впереди, в самой гуще темноты, слабо засверкал огонек. Заметив его, я, не раздумывая, последовала за ним. Он, как путеводитель, освещал дорогу и звал. Я не останавливалась и бежала долго, медленно. Лабиринт, казалось, не кончался, а растягивался, затягивал вглубь. Маленький огонек продолжал светить, ведя сквозь тьму и туман. Вскоре он потух, и я увидела старинную деревянную обшарпанную дверь, которая вот-вот готова упасть. Металлическая круглая ручка еле держалась. Я осторожно потянулась к ней, крутя вправо и аккуратно открывая. Я оказалась в новом туманном лабиринте, и меня окружило множество старых дверей и часов. Все выглядели одинаково, но что скрывалось за ними – понадобится целая вечность, чтобы узнать. Их было миллионы, как бы не ошибиться. Времени мало проверять и считать, поэтому вместо этого я потянулась к первой попавшейся двери слева. Открыв ее, я вошла в широкую, уютную и просторную детскую комнату, роскошную и оформленную под стиль барокко. В спальне находилось много нарядно одетых кукол. Возле окна стоял рояль, небольшой круглый детский стол с двумя стульями и шкаф в углу, заполненный книгами и игрушечными статуэтками. Напротив двери располагалась кровать с нежно-розовым балдахином. Оглядев спальню, я будто очутилась в прошлом. Комнату освещали свечи в золотом канделябре, стоявшем на комоде возле кровати, на которой под одеялом лежали две маленькие девочки лет пяти, похожие друг на друга. У обеих светлая нежная кожа, ямочки на щеках, карие, словно миндаль, выразительные глаза, излучающие тепло, и волнистые, темные, как сама ночь, длинные волосы.

Я смотрела на них и не могла понять одну вещь: почему, находясь здесь, рядом с близняшками и женщиной, что присела на край кровати, поправив одеяло, я чувствовала себя частицей всего этого? Все ощущалось родным и знакомым. Увидеть лицо взрослой незнакомки в алом платье с корсетом и кружевными рукавами не удалось, лишь спину и темные волосы, уложенные в высокую прическу. Женщина, как я поняла, была матерью очаровательных малышек. От нее исходила светлая аура, не вызывающая страха и волнения, как обычно это происходило в присутствии моей матери. Я прекрасно понимала, что спала, но просыпаться не хотелось. Странно, впервые нравилось находиться здесь, во сне.

– Расскажи сказку, мамочка, – попросила одна из дочек. Голос звучал так тихо, будто она боялась кого-то разбудить и испугать.

– И мне! – уже звонко и чуть громче добавила вторая.

Мне тоже захотелось вставить слово, но я воздержалась, продолжив молча наблюдать и слушать.

– Однажды злая королева разлучила принцесс-близняшек и отправила в разные миры, – начала рассказывать женщина. Ее голос звучал тихо, спокойно и нежно. – Одна попала в страну лжи и иллюзий, а другая оказалась в вечной тьме, скованная железными цепями, мучаясь и страдая от ран, которые не успевали заживать, а появлялись снова, когда принцесса пыталась что-то сказать. Злая королева не верила ее словам, поэтому наказывала ее снова и снова.

Я не могла поверить в то, что такое могла рассказать мать пятилетним девочкам. Это не самая подходящая сказка для малышек. Если бы у меня имелась возможность высказаться, то я с удовольствием сделала бы это.

Вдруг по потолку поползла трещина, становясь все шире. Вскоре посыпалась штукатурка и попадали игрушки с книгами, а после и я провалилась в огромную черную дыру. Вся роскошь детской комнаты исчезла вместе с девочками и их мамой. Тело свободно падало вниз в кромешной холодной тьме. Я летела до тех пор, пока не приземлилась на свою родную кровать и не открыла глаза. Тяжело дыша, я вскочила с постели.

– Отлично! – буркнула, бросаясь обратно на постель. – Скоро начну разговаривать сама с собой при всех, резать вены, говоря, что так просит Бог, – раздраженно перечисляла, подходя к креслу и снимая пальто. – Что еще делают психи? Предсказывают будущее? Молятся невидимым существам?

«В отличие от большинства людей, они не носят маски и не прячут свою истинную сущность».

– И что ты предлагаешь? – озвучила я вопрос, вешая пальто на спинку кресла.

«До тебя до сих пор не доходит?»

Мне показалось или Голос произнес это со вздохом и разочарованием, будто я его подвела? Когда я собралась переспросить, мое внимание в окне привлекла заезжающая во двор серебристая машина дорогой марки. Автомобиль объехал вокруг клумбы роз и остановился возле входа. Спустя пару секунд из него вышла женщина, при виде которой я поморщилась. Кого мы сейчас видели: язвительную, высокомерную, грубую, саркастичную, чересчур остроумную стерву с зеленым, ядовитым, как у змеи, взглядом, которая не расставалась со своей лисьей шкурой на шее. Что привело в час ночи ее величество Елизавету Раевскую, новую лучшую подругу матери и постоянную клиентку? Если она приперлась, вряд ли Лили спала.

– Хм, интересно, как много я не знаю? – задумчиво протянула я.

Сон не приходил, а значит, пора выяснить, что тут происходит. Не зря я считала, что ночь – время откровений. Завязав волосы в тугой хвост, решила проследить и узнать, что за чертовщина творилась в особняке. Мое терпение закончилось. Больше не могу закрывать глаза и притворяться, будто все отлично, когда на самом деле ужасно.

По темному коридору оказалось идти непривычно в такое время, но со зрением у меня не было проблем, так что никакая тьма не остановит, тем более есть луна за окном. Свет Зои везде выключала. Умница. Только почему шторы не закрыла? Уже какой раз замечаю эту особенность в доме – закрывать на ночь не все окна, но зато на втором этаже держать на замке каждую дверь, кроме моей. Прежде чем спускаться по лестнице, я взглянула вниз: открылись двери, и вошла Елизавета. Маму пока я не видела, но ощущала присутствие где-то неподалеку на первом этаже. Ее темная аура чувствовалась даже на таком огромном расстоянии. Я проследила, как змея направилась к таинственной двери, куда мне вход был запрещен. Стало интересно, что или кого она там забыла. Аккуратно, бесшумно я пошла по мраморным ступеням, придерживаясь за перила. Дверь находилась совсем рядом. Думала, если мама подойдет именно сюда, навстречу Елизавете, можно без проблем подслушать их разговор. Так оно и вышло. Через несколько секунд раздались стук приближающихся каблуков и щелчок открывающейся двери. Я молилась, чтобы ее не заперли. Кажется, кто-то из женщин всего лишь ее прикрыл, поэтому пришлось чуть-чуть спуститься и, напрягая слух, замереть.

– Я все сделала, как ты и просила, где моя награда? – первым донесся язвительный и холодный голос Раевской.

О том, что женщина работала на маму, я давно знала. Все люди, которые присутствовали на праздничных мероприятиях или ужинах, состояли в организации Лили. Однако чем та платила им и что приказывала делать – мне неизвестно.

– Справилась в этот раз ты отвратительно, – отметила мама. – Я просила сделать это не на глазах у всего города.

– Что нам оставалось, когда змея пыталась сбежать?

Я усмехнулась про себя. Змеей здесь была, пожалуй, она, а не «та», о ком они говорили.

– Необязательно убивать, можно и пожалеть, – прокомментировала мама. Ее философия порой наводила на мысли: «Что принимала эта женщина?» – К сожалению, сегодня я не могу тебе заплатить, Лиз, но очень благодарна, что теперь в нашем кругу стало меньше лишних игроков.

– Ну что ты, Лили, я могу подождать. В деньгах пока срочно не нуждаюсь, – кокетливо отозвалась Раевская.

– Хорошо. Но деньги я отдам, обещаю, – прозвучала надежда в голосе матери.

– Что-то случилось? – хладнокровно спросила гостья. Она говорила таким тоном, будто ее ничего не задевало и не особо волновало.

– Организация его величества начала подозревать нашу компанию после самоубийства бывшего мэра. Они считают, что мы ее убили, подмешав яд в бокал во время благотворительного вечера.

Я не помнила этого вечера. Получается, мама присутствовала там без меня. Странно, однако. Либо все так, либо память снова меня подводила. Насчет организации я впервые слышу, хотя такое ощущение, что о ней упоминали на праздничном ужине. В голове перемешалась куча всего, но было интересно узнать, о чем дальше пойдет разговор.

– Зачем ты подписала бумаги у них? – раздался следующий вопрос Елизаветы, но с нотой любопытства.

– Чтобы подтвердить свою невиновность в смерти, – сухо отозвалась мама.

– Знаешь, Лили, я бы на твоем месте не затевала эту игру ради мести или скуки, – серьезным тоном проговорила собеседница. – Ты, конечно, мстительная и упрямая, но не настолько, чтобы заключать сделки и втягивать в свою игру ту, которой не место в двадцать первом веке. Работать с тобой для меня честь, но…

– Лиз, у меня все под контролем, – перебила мама. – Ками в безопасности, а деньги всегда найдутся.

– Посмотрим, на сколько ее хватит, – хмыкнула Раевская. – Что касается денег, то ты уверена, что многие захотят у тебя еще подработать? Все, конечно, не против «легких денег», но…

– Почему ты сомневаешься во мне, сестра? – недоумевала Лили.

Что?! У мамы была сестра? Я прикусила язык, чтобы не вбежать в комнату и не задать сотню вопросов. Всю жизнь она молчала об этом. Всю! Мне приходилось думать, что, кроме нее, в нашей скромной маленькой семье никого больше нет. Но, оказывается, все иначе. Хотя внешне женщины не похожи, что и говорить про характеры. Елизавета Раевская – яркая и саркастичная личность, а мама – даже не знаю. У меня не находится слов, чтобы ее описать, так как ее настоящую я никогда не видела. Лили быстро менялась с мрачной и закрытой леди на любящую и заботливую мать. Я не знала, о чем уже и думать, потому продолжила подслушивать их диалог, который вызывал все больше вопросов.

– Я волнуюсь за тебя, Лили. Своими глупостями ты не осознаешь, что творишь. После смерти мужа и дочери тебя не узнать.

– Не тебе решать.

– Знаю, но помни мои слова: если пробудить зло и хаос, все легенды начнут оживать. Думаю, ты знаешь одну старую легенду… Королева хаоса и лабиринтов, сестра вечности… – Повисла тишина. Я напряглась и засомневалась, что меня заметили. – Кажется, одна из них уже здесь. Если король узнает, кого ты прячешь за спиной, я уже не в силах буду защитить тебя и твой бизнес.

Голоса стихли. Никто не выходил. Может быть, они увидели кого-то другого в той таинственной комнате? Я чувствовала, что кто-то еще, помимо нас троих, находился здесь.

«Чего ты стоишь, дурочка?! Либо беги отсюда скорее, либо помоги мне!» – прошипел Голос, из-за которого я вздрогнула и уперлась в кого-то.

Обернувшись, я увидела Зои, чьи глаза при свете луны на миг засветились алым вместо привычного серебряного цвета. Я зажмурилась на секунду. Показалось. Девушка, изогнув бровь, видимо, ждала моего объяснения, почему мы встретились в столь позднее время.

– Я как раз искала тебя. Хотела попросить принести воды.

Служанка молча указала следовать за ней. На тумбочке возле кровати уже стоял стакан с водой, хотя, когда я уходила, его там не было. Значит, не увидела или не обратила внимания. Пока пила, сзади раздался щелчок. Зои ушла и, по всей вероятности, заперла дверь, но зачем? Боится, что опять столкнемся? Поставив обратно стакан, я начала ходить по комнате туда-сюда, массируя виски.

– Итак, этой ночью мне стало известно… – начала рассуждать, вспоминая сегодняшний день и вечер. – Ни-че-го! – психанула, упав спиной на кровать. – Что же ты скрываешь, мама? – Задумчиво пялилась в потолок. – Какую игру затеяла и против кого? И что еще за «легкие деньги»?

Вскоре глаза, словно под давлением, закрылись. Снова я оказалась в холодном туманном лабиринте, по бокам которого вместо пустых туннелей находились старые деревянные двери. Открыв наугад одну из них, я вошла в лабиринт алых роз.

Повсюду виднелись высокие стены из шипастых цветов, множество поворотов, что вели неизвестно куда. Мороз щипал кожу, снежинки приземлялись на ресницы и лицо. Все было окутано белоснежным покрывалом. Я, босая, стояла на мягком холодном снегу в центре лабиринта, обняв себя руками. Хоть на мне и было надето непонятно откуда взявшееся черное длинное платье, но оно ни капли не согревало. Оглядываясь по сторонам и подняв голову, я увидела замок с высокими шпилями. Из-за белых хлопьев я не могла определить, какой он, но он был очень высоким, самая высокая башня с окнами, забранными решетками, имела десять этажей. Величественное строение сливалось со снегом. Глядя то на него, то на розы, я чувствовала что-то родное, но одновременно забытое и незнакомое. Галлюцинации или собственное воображение? Я не знаю. Запуталась. Заблудилась в самой себе. Такое возможно?

– Знаешь, я каждый раз слышу от тебя одни и те же вопросы, – раздался недовольный женский голос сзади. Я развернулась, увидев рядом девушку в таком же платье. Волнистые темные волосы свободно трепал холодный ветер. На милом светлом личике было множество царапин и засохшей крови, а в глазах отражалось столько боли, отчаяния и печали. Когда-то они светились, а сейчас их заполнила тьма. – Вопросы, ответы на которые ты знаешь, но пытаешься отрицать. Сколько бы я подсказок ни давала, ты продолжаешь отворачиваться от меня. Пьешь таблетки, которые стирают память на самом деле, а не лечат от какой-то придуманной тобою болезни.

– Кто ты?! – перебила я.

Незнакомка горько усмехнулась, посмотрела в сторону, а потом продолжила слабым и охрипшим голосом:

– Опять слышу вопрос, который тянет время.

– Я не понимаю, о чем идет речь, – призналась я и сделала шаг назад. – Я сплю и вижу сон, так? Если нет, то, скорее всего, это галлюцинации. Ты мое воображение.

– Прекрати внушать себе всякий бред! У меня уже нет сил достучаться до тебя! Неужели нравится жить в этой лжи и иллюзиях? Неужели устраивает, что Лили использует тебя в своих целях?

– Это все сон… это все сон… это все сон… – шептала я, закрывая уши и падая на колени.

– Что ты творишь с собой, Кара?! Если так продолжится, я доберусь до короля! Тогда всем будет конец.

Последнее услышанное слово от незнакомки эхом пронеслось в голове, и я проснулась, вскочив, но не с постели, как обычно, а с кушетки. Оглядевшись внимательно, я заметила, что нахожусь отнюдь не в своей спальне. Кругом царила тишина, ночник освещал половину небольшой комнаты с низким потолком и кирпичными серыми стенами. На каменном полу стояло множество черных, алых и бордовых мраморных гробов. Не поверив своим глазам, я протерла сонные глаза, но ничего не изменилось. Я заметила на руках капельницы, по которым текла кровь. Я встала с кушетки и выдернула их. Либо все очередной сон, либо где, черт возьми, меня носит?! В комнате было прохладно и непривычно от запаха. Такое ощущение, будто я находилась в морге. Непонятно откуда появившиеся гробы и я, дурочка в пижаме. Дверь. Мне срочно нужен выход отсюда.

Обнаружив наконец ее среди тьмы, я рванулась вперед. Дергая несколько раз за ручку, еле открыла и оказалась в длинном широком коридоре. Чем дальше шла по нему, тем тяжелее становилось делать шаг, словно чьи-то когти вцепились в спину, не отпуская и не давая возможности выбраться отсюда. В глазах помутнело, коридор начал двоиться, а воздух будто выкачали из легких. Я схватилась за голову и качнулась к стене. Послышался противный звук, режущий слух. Из-за него глаза начали закрываться.

Снова в лабиринте, но уже не в туманном, а в коридорах тьмы. Передо мной стояла девушка в черном платье, испачканном в крови, и держала в правой руке разбитое зеркало. Незнакомка сделала шаг вперед и исчезла, а стены коридора начал поглощать непонятно откуда появившийся огонь. Я не знала, что делать и куда бежать, а лишь стояла на месте и слушала голоса, пытаясь зажать уши, сопротивляться, но ничего не помогало.

«Король все равно найдет тебя!»

«От последствий и обязанностей не убежишь!»

Ночь VIII

Ангел из прошлого

– Просыпайтесь, спящая красавица, – разбудила Зои ласковым и нежным шепотом.

Я усилием воли разлепила глаза, простонав. Ненавижу, когда заставляли вставать в субботу рано утром. Нормально высыпаться здесь в приоритет не входило.

Зои открыла окно, впуская свежий воздух. Солнце, как всегда, пряталось за свинцовыми тучами, поэтому не раздражало ярким светом. Служанка что-то продолжала делать в комнате, пока я пыталась окончательно проснуться, прокручивая в голове сны. Опять ненужный бред захламлял память. Лучше бы я помнила так все события вчерашнего. Какое разочарование – иметь плохое здоровье и не дружить с головой. Потянувшись, я встала и принялась приводить себя в порядок: умываться, переодеваться и делать прочие процедуры. Сегодня настала долгожданная суббота, которую долго ждешь, а потом не знаешь, чем себя развлечь. Не знаю, как проходила она у других, но у меня каждый раз никакого разнообразия: уроки, книги, игра на рояле, иногда светские посиделки или походы в театр и дорогие рестораны. Конечно, в таких местах иногда без ссор с матерью не обходилось. Мне очень нравилось, особенно после громких скандалов, сверкать в городских газетах или новостях по телевизору. До сих пор одна статья вызывала у меня озорную улыбку: «Жаба, путешествующая в груди Романовой». На самом деле она немного по-другому звучала, но я перефразировала, потому что близко подходила под историю одного благотворительного вечера. В ту ночь мне ужасно скучно было сидеть за столом и наблюдать за фальшивыми масками «аристократов», которых пригласила бывшая жена мэра. Я не особо интересовалась поводом для подобных мероприятий, но обожала повеселиться. Например, поймать жабу в озере и чисто случайно запустить на грудь богатой дамочки, что не замолкала, хвастаясь, как обожает жить в двадцать первом веке и как легко меняет ухажеров. Вспомнив об этом случае, я улыбнулась, когда села завтракать за стол. Мне нравилось проводить время в одиночестве, но сегодня мне компанию составила Лили, сидя возле камина. Мама, как ни странно, со спокойным выражением пила чай, глядя в окно.

Непривычно находиться рядом с ней в такое время без посторонних людей. Все слишком медленно тянулось, вызывая нервозность. Я старалась не обращать на нее внимание, но спустя некоторое время руки меня выдали, уронив на пол вилку. Выругавшись, я подняла прибор и положила рядом с тарелкой. Доедать завтрак уже не хотелось. Прости, любимый повар, но придется тебе либо выкинуть вкусный шедевр, либо съесть самому. Я достала из кармана таблетки, сразу три, – от головной боли, приступов, галлюцинаций – и запила чаем.

– Сегодня на вечер нас пригласила семья Раевских, – сказала мама.

– Эта та рыжеволосая змея? – с кислым выражением уточнила я.

– Да, Ками, у ее дочери сегодня день рождения, – ответила мама, поставив кружку чая на стол. – Я хочу, чтобы ты…

– …вела себя как можно тише и приличнее, – закончила я, закатывая глаза.

– Надеюсь, то, что ты сказала, сбудется.

– Не факт, конечно, но почему бы не пообещать? – с вызовом посмотрела я на Лили.

– Ками, я понимаю твою враждебность, но это ни к чему.

– С какой стороны смотреть.

После этих холодных слов я покинула комнату, направляясь в сторону библиотеки. Весь день хотелось провести там. На улице погода так себе: пасмурная, наводящая сон и тоску. Книги – лучшее, что могло поднять настроение. Осталось только найти подходящую. Прошлые две, недочитанные, отбивали всякое желание их закончить. Слишком банальный сюжет и глупые главные герои, которые только и делали, что загружали своей философией и нытьем. Я долго искала книгу под настроение, но все было либо скучное, либо опять банальное, судя по аннотации. Поставив обратно на полочку очередной роман, не сдержала недовольства и пнула ногой дубовый шкаф, пожалев тут же о глупости. Сегодняшняя суббота выдалась не очень доброжелательной. Настроение ужасное. Все бесило.

Я не сразу заметила упавшую на пол толстую, в черном переплете и с помятыми уголками книгу. Подняв ее, я поразилась необычному названию, напечатанному красным: «Дети и короли лабиринтов». Впечатлило, поэтому вместе с ней я поплелась на диван. Неужели в библиотеке остались книги, которые сегодня сумели заинтересовать? Вот фантастика! Когда я уселась поудобнее, сразу же, пропустив аннотацию, открыла содержание глав. Всегда так делала, если что-то заинтересовало. Итак, что меня в первую очередь удивило, так это странные, но интересные названия. Особенно в голове засело вот что: «Амара. Легенда падшей». Не раз слышала о ней, но почему-то не думала, что легенда не просто придумана, но еще и записана в книге. Открыв нужную страницу главы, начала читать. Вначале рассказывалось о рождении девочки в семье высших, которые на современном языке означали ангелов, демонов и бога. Меня никогда особо не интересовала подобная тема, но почитать, какие истории сочиняли наши предки много веков назад, любила.

«Девочка, родившаяся в союзе высших ангелов, прокляла весь небесный ангельский мир, из-за чего была отправлена на Землю».

Скучную информацию об учебе, семье и прочее я решила пропустить и не вчитываться в подробности. В них говорилось, что девочка хорошо училась, быстро черпала знания и являлась единственной дочерью. Сам отец был стражем главного правителя небесного мира, а мать – архангелом.

«На портретах Амару часто изображали с длинными темно-русыми волосами, с крыльями, которые были разного цвета: одно – белое, другое – черное, и в алой мантии на фоне горящего пламени или лабиринта».

«По одной из версий, именно Амара создала лабиринты».

Я никогда бы не подумала, что ангелы носили мантии. Насколько помню, на них был хитон – нижняя одежда, гиматий – плащ, в который заворачивались поверх, и хламида – вроде плаща, но в него уже не закутывались, а носили с застежкой на плече или груди. Не помню точно, в школе я пропускала эту информацию специально мимо ушей, когда речь заходила о них. И да, я всегда относилась к религиям, традициям и прочему с недоверием, но молчала, лишний раз никого не оскорбляя. Вера и истина жили у каждого в сердце. Но сейчас не об этом. Как ни странно, бросила читать книгу, где герой, как и я, любил поразмышлять, взявшись за сборник с легендами. Сама замечала в последнее время за собой странные привычки. Неужели так постепенно сходят с ума? Читая дальше книгу, я выяснила, как тяжело было общаться Амаре со сверстниками, а в подростковом возрасте – и со всеми остальными. Сочувствую. У меня та же история, но разница в том, что я не ангел, а человек с психологическими отклонениями, который видел всякую дрянь и слышал воображаемые голоса.

«По словам Амары, на небесный мир надвигалась тьма, которая хотела напомнить о своем существовании создателю – отцу, что забыл про детей, выпроводил обманом из королевства, не желая делиться властью».

«Когда небеса поглотили сумерки, Амара, встретившись с королем тьмы, увидела в его глазах вместо злобы и алчности разочарование, боль от предательства отца, который увлекся властью настолько, что позабыл про собственного сына».

«В другой версии история Амары совсем другая. Девушку прозвали королевой и богиней лабиринтов».

Дочитать не удалось из-за вошедшей в библиотеку с партитурой в руках матери. Лили красовалась в элегантном костюме серых тонов, волосы она впервые оставила распущенными, уложив на правую сторону и надев черные серьги с драгоценным камнем, переливающимся на свету. Судя по всему, вырядилась куда-то на мероприятие. Я закрыла книгу, привстала и уставилась на маму. Она будто сомневалась, попросить меня о чем-то или нет, но в последнюю секунду решила, словно переборола саму себя.

– Я тут подумала насчет подарка… – помедлила она, все еще неуверенная, – хочу, чтобы ты исполнила на день рождения Анны «Вальс кукол».

– За меня всегда решают, – устало вздохнула я, наблюдая, как Лили подошла к роялю и поставила ноты. – А почему бы тебе самой не исполнить? – поинтересовалась я, предложив отличный вариант.

– Если бы было свободное время, – сухо ответила мама.

– Как будто оно есть у меня, – перебила, скопировав ее тон.

– Тебе все равно нечем заняться.

– Я читаю книгу. – Демонстративно повертела ею.

Лили вдруг забрала… нет, даже вырвала из рук несчастную книгу, подойдя ко мне. Не ожидая такого, я изогнула бровь в недоумении.

– Что тебя опять не устраивает?! – зло высказалась напрямую.

– Эту книгу я просила тебя не трогать, – недовольно бросила мама, посылая искры гнева в холодном взгляде.

– Что в этой книге запрещенного для меня? – не отступала я. – Это всего лишь мифы и легенды.

– Здесь не совсем то, что ты думаешь, – открыла книгу мама и принялась листать. Я молча следила за ней. – В книге собраны истории и прошлое некоторых бессмертных, о которых лучше не знать. Боюсь, ты еще мала для подобных историй.

– Бессмертных? – переспросила я, изогнув бровь.

– Да, – кивнула Лили, продолжая переворачивать страницы книги. – Благодаря этой книге я и нашла кое-кого.

– И кого же? Богиню лабиринта? Или королеву? – усмехнулась я. – Короля? – Я скривилась от последнего слова, словно откусила кислое яблоко.

– Ту, что дала ответы на некоторые вопросы, которые я давно искала.

«Она говорит о нас с тобой».

«Уходи, пока она не внушила тебе очередную иллюзию!»

– Правда, не на все вопросы я получила ответы, но все же что-то мне стало понятнее, – закрыла книгу мама и перевела на меня взгляд. – Я знаю все его слабости и секреты.

– Ты сейчас о ком?

– Об убийце твоего отца.

Я с недоверием прищурилась:

– Насколько помню, ты говорила, что не знаешь, кто убийца.

– Да, не знала. – Мама сделала небольшую паузу, но затем продолжила: – До сегодняшнего дня.

Вновь тишина повисла в воздухе, в котором тяжело становилось дышать.

– Вас уже ждут в кабинете, – нарушила спустя какое-то время паузу, что тянулась бы вечно, Зои, открыв двери библиотеки.

– Надеюсь, ты поступишь благоразумно, отрепетируешь к вечеру вальс, а потом мы продолжим наш разговор, – хладнокровно ответила мама и удалилась из комнаты.

Не знаю почему, но после ее ухода библиотека будто ожила. Темные стены, высокий потолок, украшенный золотистыми узорами, гигантские дубовые стеллажи и остальная мебель казались уже не такими мрачными. Дышать стало легче. Комната не выглядела мрачной, несмотря на классический стиль и темно-серые оттенки. Наоборот, хотелось погрузиться в книжные миры, позабыв реальность. Однако книгу, которую я желала продолжить читать, забрали. Повалявшись несколько минут на диване, встала и направилась к роялю, что располагался возле окна.

С ненавистью рассматривала партитуру на нескольких страницах, долго сидя за инструментом. Вальс я играла плохо: сбивалась каждый раз с ритма, путала ноты и не попадала в такт. Мелодия звучала отвратительно. Слышался не вальс кукол, а вулкан негативных эмоций. До вечера мне не осилить это. Душа отказывалась играть эту мелодию, сопротивлялась. Внутренний голос требовал порвать ноты. Не понимаю, почему запоминать события не удавалось, а учить наизусть пьесы, если хотела и имелось желание, могла запросто. Сейчас не было ни того ни другого.

Прошел час. Я не понимала, что, зачем и почему это делала, но продолжала мучиться с вальсом, который никак не давался. Чувствовала себя марионеткой: кто-то управлял мной, дергая за ниточки. Я хотела остановиться, но не могла. Музыка лилась по всей библиотеке, заполняя ее не медленным вальсом, а бешеным маршем ярости. Вместо кукол плясали черти, демоны на кострах, которых заперли в аду и которые жаждали свободы. Я играла не по нотам, а то, что шептала душа. Мне нравилось, не хотелось останавливаться. В какой-то момент на лице появилась улыбка, а темп игры все ускорялся. Пальцы, как ни странно, не уставали от бешеной скорости. В меня будто вселился демон, а может, так и есть.

«Если пробудить зло и хаос, легенды начнут оживать».

«Ночью ты видишь правду, а днем – ложь».

Я не понимала, что творила. Голоса эхом раздавались, из-за чего улыбка превратилась в безумный злорадный смех, как у злодея, который выбрался из мрачной темницы и сейчас торжественно исполнял свой гимн. Вальс кукол превратился в вальс смерти. Библиотека уже не имела значения, как и все остальное тоже. Кроме дикого смеха и безумной адской мелодии, больше ничего не существовало. Меня отнюдь не пугало новое состояние, в котором я сейчас находилась. Оно нравилось, приносило кайф. Вся агрессия, ненависть, ярость не душили, как раньше, душу, а, наоборот, позволили раскрыться ей, выйти на сцену и сыграть тот гимн. Гимн о возвращении. Никогда еще я не чувствовала себя такой свободной и… настоящей.

«Неужели ты вернулась?»

Услышав слабый и охрипший Голос, я резко прекратила играть. Музыка оборвалась на басовых нотах, напоминающих эхо пробудившегося зла. В библиотеку ворвалась Зои с застывшим ужасом и волнением на милом светлом личике. Она походила на мышку, что так долго скрывалась в темном уголке, но вот беда – даже там смерть заметила ее. Бедняга. Черный кот не глуп, в отличие от серой мыши. Забавно, люди такие «умные», считающие, что им удастся обхитрить смерть в любой игре. Я ухмыльнулась, глядя в испуганные серые глаза девушки. Видеть страх в людишках доставляло мне удовольствие. Раньше мне было скучно, а Лилиана бесила своими приказами, ложью и скандалами, но сейчас, я уверена, все будет по-другому, потому что правила в игре меняются. Пора переходить на следующий уровень. Прости, Камилла, но с тобой придется попрощаться.

– Ваши глаза… С вами все в порядке? – дрожала от своих же слов служанка. Как жаль девушку. Раньше я боялась пересечься с ней ночью в коридоре, чтобы та не выдала меня матери, что дочь ее не спала, а подслушивала чужие разговоры. Теперь все наоборот.

– Со мной все прекрасно, Зои, – улыбнулась я, медленно подходя к ней. – А глаза сонные, согласна? – С каждым моим шагом девушка нервничала сильнее, сжимая белый фартук на черном сарафане.

– Д-да, – кивнула она.

Прежде чем уйти, я положила ладонь на плечо девушки, заставив ее вздрогнуть от прикосновения. Какая милая, но глупая и пугливая. Я бы на месте Сойлер не нанимала таких рабочих. От них нет толку, только одни проблемы.

– Будь умницей, – понизила голос почти до шепота, наклонившись к уху, – не говори Лилиане, что королева лабиринтов вернулась и поменяла правила игры. Пусть это останется нашим секретом.

Когда я вышла из библиотеки, в кармане завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Достала его и, включив экран, увидела, что оно от Мии. Девушка написала о срочной встрече в саду роз. Также подчеркнула, чтобы об этом не знала Лилиана и остальные друзья. Интересно, что задумала подруга? Обычно она не устраивала встречи наедине, так как боялась лишиться сердца, и вообще ее роль – развлекать меня в школе, а не в саду. Ладно, я не против встретиться и послушать сплетни. Главное – не наброситься на нее. Наша Камилла никогда бы такое не сделала.

Зайдя в комнату Ками, я накинула пальто и переобулась. Не забыла перед выходом отметить, что стиль Камиллы не особо впечатляющий, однако фиолетовый цвет волос мне нравился. Хоть что-то придумали нормально, а с остальным Лилиана явно переборщила. Мать из нее так себе. Идя по коридору к лестнице, я не могла не пройти мимо приоткрытой двери ее кабинета. Глупая, сама все испортила. Женщина, похоже, сильно увлеклась грязной работой, позабыв про остальные важные детали нашей сделки.

– Как дела с новой дочерью? – спрашивал грубый мужской голос за дверью.

– Все хорошо, – ответила с уверенностью Лилиана.

Жаль, что ее уверенность скоро превратится в прах.

– Удалось что-нибудь узнать? – интересовался незнакомец.

– Только то, что, по их словам, семейство д’Эсте подставил кто-то, кто развязал войну между двумя бывшими королевствами, – неохотно говорила женщина. – Но убийцу своего мужа я теперь знаю.

Значит, она еще не выяснила, кто предатель, но зато знает убийцу Николая. Интересный ход событий, но мне не нравилось, к чему все вело. Убийства в городе продолжались, и я уверена, что в этом замешаны организации, которые пытались отвлечь внимание его величества от готовящегося переворота. Я не стала дальше тут находиться и подслушивать, поэтому спустя секунду тихим шагом направилась к лестнице. Лилиана сейчас не чувствовала меня и думала, что ее дочь репетировала. Если бы бессмертная не переходила границы, установленные в нашей игре, то, кто знает, может быть, Ками хватило бы еще ненадолго, но, к сожалению, Лилиана Сойлер забыла, с кем связалась и кого пробудила. Все-таки некоторые забыли, как выглядела королева лабиринтов или та, что создала вампиров, подарив второй шанс на жизнь. Они что, серьезно думали, что умнее и сильнее королевы и сестры бессмертия? Ха, смешно! Стены, которые они создали, чтобы удержать меня, не такие прочные, хотя их актерская игра впечатляла. Особенно в школе нравилась романтика с Владом и наигранное соперничество с Марьяной, которая на самом деле не Марьяна, а… даже боюсь произносить это слово и думать, кто она мне в жизни, которую я когда-то похоронила.

«Я здесь не ради того, чтобы кого-то убивать, а ради мести».

Признаюсь, месть я заслужила. Она – мое наказание за прошлое. Да, я пыталась убежать от собственного прошлого, от ошибок, от семьи… От грехов и последствий. Сейчас я поняла, что бесполезно бежать от того, что натворила сотни лет назад. Остановившись возле той двери, куда запрещено было входить Ками, провела рукой, но до ручки так и не дотронулась.

«Почему ты не хочешь мне помочь и игнорируешь?»

Я отдернула руку, сжимая ее в кулак. Нет, даже после всего, что случилось, она не заслуживала того, чего жаждала получить. Ее место не здесь, а в аду. Там, где однажды зимней ночью она оставила меня.

– Потому что когда-то и ты не захотела помочь мне, – ответила тем же хладнокровным тоном, направляясь дальше к выходу.

«Нет! Ты не можешь так поступать!»

«Я расскажу все королю!»

Ярость и разочарование Голоса забавляли. Хорошо, что Камилла не добралась до нее и не освободила. Хотя почему я ее хвалила, когда должна благодарить себя же, ведь Ками – это я.

Хотите знать, что делали с человеком разочарование, предательство, физическая и моральная боль? Они либо сталкивали в пропасть, либо… Я покажу вам второй вариант, потому что ответить словами невозможно. Да и вряд ли мне поверят. Доказывать и показывать нужно не словами, а действиями.

Дмитрия я нашла сразу: водитель разговаривал с охранниками. Заметив Ками, мужчины стихли. Один из них продолжал выпускать сигаретный дым, но с подозрением осматривал меня. Конечно, они все были удивлены, ведь Камилла никогда сама к ним среди дня не подходила.

Я прочистила горло и поздоровалась со всеми:

– Здравствуйте! Прошу прощения, если отвлекла.

– Не стоит, Ками. Ты что-то хотела передать от матери? – поинтересовался один из самых высоких громил в очках.

На всех были надеты классические костюмы и солнцезащитные очки, несмотря на тучи. Дмитрий был без них, и это выделяло его на фоне остальных. Если Камилла притворялась и делала вид, будто не знала, зачем даже в такую погоду некоторые носили очки, то я не отрицаю факт и не скрываю. Дело в том, что только они скрывали истинный цвет глаз некоторых бессмертных, у которых проблемы с самоконтролем. К примеру, у Влада был разный цвет, и догадайся, какой настоящий: синий или красный? Спойлер: это болезнь. Я бы продолжила говорить о нем, предателе, вспоминать, но у меня другая задача – уговорить Дмитрия увезти в город.

– Да, разрешение Лили. – Посмотрела на мужчину. – Она разрешила, чтобы ты отвез меня на прогулку к подруге в сад роз. Это недалеко.

Водитель без возражений согласился. Он ничего подозрительного не заметил, поэтому спустя минуту я села в машину, и мы выехали со двора.

Камилла не любила свой дом, считала его слишком мрачным и некомфортным, но я ненавидела это место намного сильнее, чем она. Величественный старый особняк оставил не лучший след в моем прошлом. Именно здесь зимней ночью много лет назад меня пытались убить за то, что я являлась убийцей и якобы шпионом. На самом деле я не убивала никого просто так и не следила ни за кем. Есть у меня подозрение, что в одном убийстве был замешан муж Лили, но вину перекинули на меня. Камилла видела в своих снах одно из загадочных убийств. Девушка думала, что у нее нет прошлого. Она ошибалась точно так же, как и я, которая поклялась забыть его.

Всю дорогу мы ехали молча.

Камилле нравилось смотреть в окно на город, любоваться архитектурой и красотой мегаполиса, что покрыт ложью и иллюзиями. Бен-Йорк не тот жизнерадостный город, светящийся разноцветными огнями ночью. Он всегда был и будет про́клятым смертью. Его кодовое название – город бессмертия и тьмы. Здесь жило прошлое. Народ не замечал этого, поскольку жил настоящим, а мы среди них – всего лишь заблудившиеся души прошлого. Да, они видели нас, слышали, но никогда не поймут и не отличат от себя, пока мы сами не захотим сбросить маски. В основном такое случалось ночью, когда просыпался настоящий голод и светила серебряная луна, освещая путь к жертве. Серый – цвет жизни Бен-Йорка, а черный лишь приукрашивал его, красный – оживлял.

Проехав очередной узкий длинный переулок и высокое громадное куполообразное здание из темного стекла, водитель остановился возле сада. Прежде чем покинуть автомобиль, я почуяла, как Дмитрий начал что-то подозревать. Видимо, заметил, что Ками не такая, какая должна быть по правилам Лили. Как там делала Камилла?.. Ах да, заговаривала или шутила.

– Что-то не так? – спросила, смущая водителя.

– Ты точно пила сегодня таблетки? – поинтересовался тот.

– Да, Дим, – кивнула. – Если бы не пила, мама никуда бы не разрешила поехать. Я устала сидеть одна дома. Хочется пообщаться с друзьями и подышать свежим воздухом в городе.

Кажется, он поверил. Конечно, благодаря моему внушению. Хоть я обещала не использовать этот вариант в новой жизни, но, чувствую, без него не обойтись. Камилла бы вела себя по-другому, как я говорила раньше: шутила или заговаривала. Смертной притворяться сложно и скучно. Не представляю, как буду сейчас играть ее перед Мией. Пока шла по тротуару вдоль розария, я думала об этом. Сад великолепный, если бы не цветы, что напоминали о прошлом. Камилла видела воспоминания, отрывки, а я старалась игнорировать их, заглушить. Сегодня меня не должно быть здесь, но что-то пошло не по плану. Лилиана перешла границы, поэтому теперь Ками вряд ли вернется. Оно, может, и к лучшему, ведь все-таки здесь я могла менять правила игры, в которую сама же из-за глупости согласилась вступить. Пыталась убежать от прошлого, но меня пробудили и предложили заключить сделку. Сначала сомневалась, а потом решилась.

Мия – моя бывшая подруга из прошлого, согласившаяся вступить в опасную игру Лилианы, ждала на одной из деревянных скамеек. Я не знаю, какие у нее мотивы, но могу лишь догадываться: месть за то, что выбрала не ее. В далеком прошлом мы с ней поссорились: девушка не хотела, чтобы я шла на кое-какой риск.

– Я не позволю тебе этого сделать! Ты не совершишь это безумие! – угрожающе кричала подруга той ночью в королевских покоях, размахивая золотым канделябром.

– Уже позволила, – с ненавистью процедила я, вырвав руку из крепкой хватки. – Теперь все будет по-другому.

Меня она не сумела остановить, а сама пострадала: во время ссоры я случайно столкнула лучшую подругу с балкона замка.

– Мия! – Я бросилась к ограде, но было уже поздно. Тело девушки лежало на земле в неестественной позе.

Открытые глаза, в которых бушевал страх, я запомнила навсегда.

Девушка тогда не знала, что подруга уже совершила грех, а именно – осуществила свое безумие. Мне не хотелось ее отпускать. Да, я была виновницей ее смерти, но не могла смириться с этим, поэтому подарила вторую жизнь. Какой же дурой я оказалась в ту ночь, думая, что мы снова станем лучшими подругами; думала, что Мия будет благодарна мне, но вместо этого получила ее презрение и ненависть. Раньше, в той жизни, я считала, что спасала друзей, дарила шанс на существование, но на самом деле превращала их в чудовищ. В тех, от кого сейчас искали способы избавиться раз и навсегда. В тех, на кого шла охота, не прекращающаяся с той самой ночи, изменившей судьбы многих.

Непривычно было видеть Мию в пальто лазурного цвета, джинсах, кроссовках и с кожаным розовым рюкзаком на коленях. Я помнила ее в роскошных длинных платьях, с веером, высокой прической и, конечно же, незабываемой улыбкой, которая заражала окружающих. Если девушка начинала смеяться или улыбаться, мне хотелось присоединиться. Мия – словно ангел, сошедший с небес. Идеальные черты лица, как у настоящей аристократки, и самая главная особенность, которая зацепила меня в ней, – искренность, поддержка, желание помочь. Сейчас она изменилась внешне: покрасила каштановые волосы в розовый, оставив только корни темными, и подстриглась до плеч. Ей шла новая современная прическа и стиль, но почему-то я надеялась, что внутри подруга не менялась.

«Обещай, что всегда будешь такой, – пронеслись внезапно мои последние слова в ночь, когда нам пришлось разойтись по разным дорогам и никогда больше не пересекаться. – Обещай, что сохранишь свою человечность и не последуешь за мной».

Она тогда ничего не ответила, лишь пустила кровавую слезу и неохотно отпустила мою руку.

Я смотрела на нее, и мне не верилось, что наши пути пересеклись, хотя не должны были.

Меня девушка не видела, так как читала что-то в телефоне.

– Привет, – поздоровалась я, присаживаясь рядом на скамейку.

Я скучала по ней и нашим детским догонялкам, беседам, смеху, а больше всего не хватало ее озаряющей все вокруг улыбки. И вот, спустя сто лет, мы встретились наедине. Конечно, если бы на моем месте оказалась Камилла, то она бы ничего особенного в этой встрече не заметила.

– Ты пришла наконец-таки! – Мия подняла выразительные, зеленые, как весенний лист сирени, глаза, в которые хотелось смотреть и смотреть.

– Думала, не приду?

– Думала, Лили не пустит и все узнает.

– Ей сейчас не до меня, поэтому рассказывай, что случилось. И да, она ничего не знает, как ты и просила.

– Что ж, тогда отлично, – облегченно вздохнула девушка и убрала телефон в карман. – Я хотела с тобой поговорить о…

Подруга замолкла, терзаясь в сомнениях. Она словно хотела начать говорить уверенно, гордо, что было свойственно ее натуре, но внезапно кто-то заткнул, поселил страх и неуверенность. Я догадывалась, кто влиял на нее, но притворялась ничего не знающей и глупой Ками. У меня тоже был тяжелый камень на душе, который напоминал о вине перед ней и остальными друзьями за то, что втянула их в это грязное дело. Из-за меня им пришлось играть тех, кого они ненавидели; тех, чье доверие я когда-то предала.

Мия продолжала кусать нижнюю губу, отводила от меня грустный потерянный взгляд, погруженная в сомнения. Девушка была не готова рисковать ради той, что снова может вонзить в сердце нож. Я ее понимала, ведь заслужила недоверие, презрение и сомнения друзей.

Нам было больно смотреть друг другу в глаза, в которых давно угасли общие мечты.

– В общем, не важно о чем. Я хочу тебе помочь разобраться в себе. – Узнала старую подругу. Рада, что все же она не изменилась в качествах, что сейчас редко у кого встретишь. – Возьми мой рюкзак. Здесь все необходимое для того, чтобы найти ответы на вопросы, которые ты ищешь.

Я молча приняла розовый рюкзак, что отдала подруга. Мия натянула улыбку, затем встала со скамейки, собираясь уходить. Мне не хотелось ее отпускать, но я не имела права задерживать девушку, ведь, кто знает, может, за нами сейчас следили из организации Лилианы. Внутри что-то кололо сердце, как будто тонкой иглой прокалывали шары. Когда они лопались, становилось трудно дышать. Воздуха не хватало, но слова все равно пытались рваться наружу. Сдерживать их было невозможно. Они, подобно шипам, царапали душу.

– Зачем ты мне помогаешь? – не выдержала я.

«Почему до сих пор дружишь с монстром, который забрал твою жизнь?»

Мия остановилась, услышав вопрос, но не обернулась. Она боролась с этим желанием. Я чувствовала, как ей хотелось подбежать, ударить несколько раз, встряхнуть, накричать, наказать за все глупости и только потом обнять, не выпуская долго из объятий.

– Я захотела тебе помочь, что бы ни случилось, и сделала это, несмотря на риск. Дальше твой ход, королева. – Девушка засунула руки в карманы пальто. – И, кстати, советую на будущее придумывать мотивацию не только себе, но и другим персонажам. Картонные герои не двигают сюжет, а портят его.

«Я сохранила свою человечность, как ты и просила», – прозвучал в мыслях ее голос.

Ответ удивил, но к чему был совет, я не поняла. Еще никто из друзей, которых я предала, не говорил спустя столько лет так просто, без фальши. Мы все когда-то дали обещания и клятву держаться вместе и помогать друг другу. К сожалению, после той ночи, когда королевство распалось, я думала, что потеряла их навсегда. Все-таки ошиблась, ведь Мия – тот самый ангел, который никогда не отвернется от тебя, сколько бы ножей ни летело в его сторону.

«Никогда не теряйте человечность. Не давайте жажде победить себя», – пронеслись эхом слова, которые я говорила каждому после того, как обратила в бессмертных чудовищ. В вампиров.

Ночь IX

Твое время истекло

Дмитрий привез меня домой, ничего не заподозрив. Мужчина заметил новый рюкзак, но, как ни странно, ничего не спросил, а может, и вовсе подумал, что он давно был. Это неважно. Главное, что водитель не вмешивался и не допрашивал. Лишь когда я вышла из машины, задержал, схватив за запястье.

– Я знаю, что ты вернулась, – почти прошептал Дмитрий.

– Побежишь докладывать новость Лилиане? – с издевкой спросила я, заглядывая в его глаза, в которых перемешались страх и ненависть. Все как я любила.

– Если что-то натворишь, то да.

Его угроза ничуть не пугала, а только вызывала смех. Дмитрий пытался выглядеть телохранителем, крутым парнем, но больше всего он походил на испуганного маленького щенка, которого выбросили в мусорный бак в центре города. Бедняга, не повезло ему в этой и во всех прошлых жизнях тоже.

– Поторопись, – бросила я с ухмылкой и выдернула руку. – На твоем месте я бы нашла другой способ заработать «легких денег». Слышала, что король вампиров не любит, когда кто-то за его спиной нарушает правила и законы.

– Королю плевать на нас. – В его глазах сверкнула ненависть.

– Что ж, время покажет. Если тебе дорога Зои, то покинь этот театр с ней раньше, чем я разрушу его.

Интересно, что бы он сказал Камилле? Догадываюсь, дал бы бессмысленные советы, как правильно вести себя и почему нужно слушать мать, работающую с утра до ночи. Какие же все стали скучные во время Ками. Неужели им так много платила Лилиана за этот скучный цирк?

Лилиана хорошо постаралась с жильем, но вот почему-то самое главное не убрала с моих глаз – розы. Я говорила ей сжечь эти ненавистные цветы, но женщина не послушала, из-за чего наш план сорвался снова. Если бы она выполнила все, как я просила, то Камилла бы продолжала жить и верить всем. Но нет, Сойлер не послушала меня в очередной раз.

Задержав взгляд на алой розе, я вспомнила, как Ками почти что сорвала ее и погрузилась в сон прошлого. На этот раз я подошла и прикоснулась к лепесткам. Воспоминания лезли в голову, но я упорно старалась их игнорировать. Злость душила, рвала на части. Хотелось сорвать цветок и смять так, чтобы он больше не смог цвести. Я поддалась порыву эмоций, и уже в следующую секунду роза крошилась в сжатом кулаке. Вскоре ее остатки приземлились в мутную воду фонтана, который располагался в центре двора, а вокруг него росли те самые цветы. На миг показалась кровь, вытекающая из круглого источника. Я зажмурилась и отошла подальше. Чертовы воспоминания! Ненавижу их! Чтобы не позволить им завладеть мной, я поспешила в дом. Нужно отвлечься и подготовиться ко дню рождения Анны.

Женщина находилась тут, я это чувствовала; ощущала ее присутствие за таинственной дверью, куда запрещалось входить Ками. Стараясь не думать ни о чем, я направилась к лестнице, где столкнулась с Зои. Увидев меня, служанка заметно напряглась, но пыталась не подавать виду. У нее плохо с самоконтролем. Бессмертная не справлялась с чувствами и эмоциями, хотя при Ками она держалась отлично. Сияла как никогда. Но со мной же Зои соблюдала дистанцию. Боялась, что отниму ее сердце. Смешно становилось от одной лишь мысли об этом. Я преградила ей путь, положив руку на перила. Бессмертная застыла, переведя испуганный взгляд на меня. Усмехнувшись, я пропустила несчастную, а сама поспешила к себе в комнату. Уже там с облегчением плюхнулась на кровать и откинула рюкзак Мии в сторону. Веселье только начиналось, а я чувствовала себя слишком уставшей, мечтая об одном: отправиться спать. Желательно заснуть еще на сто лет в лабиринте. Меня разбудили, заставили заключить сделку, обещая новую жизнь без воспоминаний о прошлом, но не исполнили ничего из перечисленного и натворили в городе множество проблем, от которых король наверняка был в бешенстве. Лили заигралась, позабыв о том, кого она пробудила. Что ж, пора менять правила игры. Королева не любила, когда ей лгали.

Чтобы не вызвать лишних подозрений у Лилианы, я слушала все ее указания. Надеюсь, Зои не сказала ей о моем возвращении, а если и проболталась, то Лилиана, видимо, не поверила ей, посчитав, что я опять заснула и приняла таблетки. Правильно делала, потому что наша игра становилась интересной. Было весело наблюдать за тем, как Сойлер играла заботливую мать и лгала. Актриса из нее, конечно, не профессиональная, но пойдет. В нашей сделке Камилла не должна была первой заметить в матери странности, однако заметила.

Когда служанка помогла надеть длинное черное платье с красными узорами и бархатной пышной юбкой с небольшим разрезом справа, мать попросила оставить нас наедине. Зои, кивнув, покинула комнату. Поскольку Ками практически всегда в натянутых отношениях с матерью, я изображала хладнокровное и сердитое лицо, избегая взгляда бессмертной.

– Сегодня днем я была неправа, – виновато признала поражение Сойлер. Я продолжала смотреть в окно, притворяясь, что не слышала никого. – Прости, что заставила учить вальс и забрала книгу. Ками, ты прекрасно знаешь, что мне тяжело…

– Тяжело работать или держать все под контролем? – скептически уточнила, встретившись взглядом с ней.

Бессмертная помедлила, переосмысливая вопрос. Наверное, заметила, что проигрывала в игре, но все равно продумывала новые ходы. Ее попытки не гарантировали успех, но я не выдавала себя, оставаясь в маске мертвой дочери, на которую, по словам Лили, была похожа.

– Ты права, я отвлеклась и загрузила тебя ненужным.

– А сейчас просишь прощения и думаешь, что снова станешь хорошей, заботливой матерью?

– Если дашь мне шанс.

– И какой он по счету? Пятый? Десятый?

Я не сводила с нее острого взгляда. Лилиана не теряла гордости, продолжая давить на несчастные отмазки с работой.

В спальне повисла натянутая, словно струна, пауза.

– Твоему отцу я тоже давала множество шансов, – резко сменила тему Лили. Молодец, неплохая попытка отвлечь. Завидую такому мастерству. – Он их использовал, но так и не понял свою ошибку.

– Что за ошибка? – изобразила заинтересованность, хотя знала ответ. Просто было любопытно, какую ложь она выдумала на этот раз.

– Он ошибался в том, что всегда и во всем прав. Николай любил драмы и истории, где в конце всегда начинались войны и кровопролития. Однако твой отец сам стал героем истории с трагическим концом. Я уговаривала его не создавать конфликты и интриги среди политики, ведь в стране и так царил хаос, но меня никто не послушал. В конце концов он поплатился за свое развлечение.

Впервые услышала горькую правду от нее. Надоело лгать или устала прятаться за сладкой ложью? Без понятия.

– Ты узнала, кто его убил? – вспомнила я наш недавний разговор. – Сегодня ты упоминала, что знаешь убийцу.

– Да, у меня есть подозрение на одного человека из кругов нашей организации, но сегодня я хочу убедиться в своих догадках.

– Что ж, надеюсь, убийца найдется и будет как следует наказан.

Я знала, кто он, но держала язык за зубами.

– Перед смертью твой отец попросил, чтобы я позаботилась о тебе и обеспечила лучшее будущее. – Лилиана замолчала и открыла красную бархатную коробочку, что все время держала в руках. – Подарок, который он хотел подарить любимой дочери, но не успел.

Подарок, к сожалению, предназначался не мне, а настоящей дочери, которая вместе с ним умерла в ту ночь. Мужа Лилианы убили, а маленькая Камилла задохнулась дымом, пока огонь поглощал особняк. Я не понимала, зачем бессмертная дарила мне то, что должно было принадлежать ее дочери.

В коробочке лежал украшенный черными бриллиантами тоненький чокер с подвеской в виде серебряного полумесяца, переливающегося при попадании света. Мое сердце сжалось от острой боли, как будто кто-то вонзил острую иглу. Я не могла принять подарок из-за мук совести, которая проснулась, но сейчас нужно было внушить, что Камилла – это я… Та девочка с крохотными ручками и ангельскими голубыми глазками, что заглядывали тебе прямо в душу. Девочка, у которой отняли самое дорогое – детство и жизнь. Девочка, чье хрупкое сердце остановила смерть. Знаю, Лилиана стала бы счастливой матерью и прожила прекрасную жизнь обычного человека, если бы ее муж последовал совету не вмешиваться туда, куда не просили. У всех есть прошлое и слабости, ради которых мы жертвуем многим. У Лилианы это семья. Будучи вампиром, она пожертвовала собой, надеясь вернуть мужа и дочь, но судьба посмеялась над ней.

Я натянуто улыбнулась, позволяя надеть чокер. После этого Лилиана поправила мои распущенные волосы и крепко обняла. Не ожидала подобной реакции, но не оттолкнула Лили, поглаживая по спине. Объятие оказалось нежным и теплым. То, чего не хватало всю жизнь; то, чего я лишилась в детстве. Материнская любовь всегда согревала и дарила надежду, но не мне. В моей жизни не было места настоящей любви и вниманию родителей. Я воспитывалась и выросла по другим правилам, где главное – выжить. Собственный опыт показал, что эмоции и чувства делали нас слабыми. Из-за них человек становился уязвимым, терял самоконтроль. Таких, как я, считали чудовищами, дьяволами, демонами, вампирами, но никто не знал, чем им пришлось пожертвовать. Ни один никогда не спросил, кто или что их сделали такими.

Как бы мне хотелось и дальше находиться в тепле и безопасности, но сейчас не время раскисать в чужих объятиях. Я первой выбралась из них, напоминая о том, что мы здесь не для этого. Лилиана поняла мой намек и снова надела маску холодной королевы. Ей шло быть сдержанной и решительной леди, но женщине не хватало хитрости и жестокости. Возможно, в этом был проигрыш Лилианы.

– Надеюсь, тебе понравился подарок и ты простила нас с отцом, – проговорила она, прежде чем выйти из комнаты.

Я ничего не ответила, лишь пропустила ее и потушила свет.

Игра началась.

Всю дорогу я молчала и смотрела в окно, за которым проносился ночной город. В Бен-Йорке всегда быстро темнело, днем солнце практически не светило. Оно пряталось за хмурыми тучами, иногда выглядывая. Как говорила Камилла: «Здесь вечная дождливая осень». Она права. В городе было только два времени года – осень и зима. Весна и лето проходили незаметно, погода царила осенняя: прохладная, дождливая, ветреная. Я любила и ненавидела Бен-Йорк одновременно. Слишком много в нем следов и воспоминаний. Темные узкие улочки напоминали об убийствах, а роскошные бывшие особняки – о праздниках и балах, на которых мы с сестрами веселились, соблазняя молодых аристократов просто так, от скуки. Сейчас, конечно, все изменилось. Стало больше гигантских небоскребов, современных зданий, необычных сооружений, много магазинов и крупных торговых центров, появились кинотеатры, музеи. Они затмевали то, что осталось от прошлого. Некоторые достопримечательности старались даже восстановить. Сад звезд, мимо которого мы проехали, снова открыли возле метро. Он назывался так потому, что в нем, кроме скамеек, искусственного озера и ночного звездного неба, ничего не было. Туда часто приходили влюбленные парочки понаблюдать за звездами и помечтать. Днем в саду делать нечего, лишь на озеро можно посмотреть или устроить пикник под деревьями.

Камилла любила бывать на скале у моря. Я заставила себя в новой жизни полюбить те места, где больше всего ненавидела находиться. Это наказание за прошлое. На той скале произнесенные мной слова самому близкому человеку ранили нас обоих. Сейчас я ненавидела себя за ту глупость, но то, что сделано, уже не вернешь. Отложив мысли о той ночи в дальний ящик, я переключила внимание на пешеходный переход, по которому шли люди. Ничего особенного. Однако в городе присутствовали те, кто выделялся среди обычных жителей и нас, убийц. Я не хотела о них вспоминать, особенно сейчас, когда мы подъехали к дорогому, недавно открытому ресторану. Надеюсь, там будут только знакомые и коллеги с родственниками из круга Лилианы.

Я вылезла из машины самостоятельно, не дожидаясь Дмитрия, который в это время открывал дверь Лили. Оглядев новый двухэтажный ресторан, построенный из белого кирпича и обвешанный гирляндами, что не особо заметны из-за призрачного белого света, я увидела розы, цветущие в круглых горшках возле ступенек. Опять они, чертовы цветы! Стараясь не обращать внимания на них, я последовала за Лилианой, придерживая одной рукой платье. Поднявшись, я обнаружила над высокой стеклянной дверью светящуюся золотым огоньком табличку, где прописными буквами значилось название ресторана – «Старый рояль». Когда мы с Лилианой вошли внутрь, нас окружили гул голосов, музыка оркестра и яркий свет. Бессмертная сняла черную меховую накидку, оставшись в атласном лиловом длинном платье с открытой спиной и плечами, в роскошном ожерелье из натуральных темно-синих сапфиров и белых цирконов бриллиантовой огранки. К нам подошел приятный на вид мужчина лет тридцати с аккуратно зачесанными назад светло-русыми волосами и в классическом костюме. Его лицо сияло фальшивой доброжелательностью. Увидев меня, он еще явственнее натянул приветливую улыбку. Видимо, прятал страх за ней, потому что узнал, кто перед ним стоял, или… не узнал?

– Добро пожаловать, леди! Позвольте мне позаботиться о ваших вещах.

Лилиана отдала ему накидку, а я помедлила, но отдала, задержав на мужчине взгляд. Интересно, он узнал меня? Надеюсь, что нет, иначе попытки начать все сначала увенчаются провалом. Каждый раз, когда я хотела забыть прошлое и притвориться Камиллой, на пути попадались те, кто напоминал о нем.

– Елизавета Алексеевна просила передать, что ждет вас.

Мужчина с нашими вещами скрылся справа, а мы с Лили направились в самый центр огромного помещения. Именинницу среди гостей я пока не увидела, зато выделилась Елизавета Раевская, мать Анны, идя навстречу нам с ядовитой улыбкой. Увидев ее, я всеми силами боролась, чтобы не скривиться и не вырвать кусок крашеных рыжих волос, которые так красиво были уложены назад и сбоку зажаты серой заколкой под цвет блестящего, узкого, подчеркивающего талию платья. Макияж, конечно, оставлял желать лучшего. Такое ощущение, будто сестра Лилианы либо делала его сама, либо не нашла нормального визажиста. Черные острые стрелки и слишком выделенные скулы на бледном лице, о которые можно порезаться от одного прикосновения. Про губы я промолчу, хотя чего и стоило ожидать от Елизаветы. Она любила все яркое, насыщенное и алое, а также не расставалась с лисьей шкурой, что всегда находилась на шее вне зависимости от образа. Всю жизнь я наблюдала за ней, впечатлялась ее талантам красиво врать и убивать, не оставив и следа после себя. Лиза, сводная сестра Лили, никогда не менялась. Бессмертная оставалась хитрой лисой, убийцей и мамой, готовой защищать своего ребенка вечно. Камилла ненавидела ее из-за высокомерия и гордыни, но будь я на месте Раевской, то стала бы такой же змеей.

В обществе мы все друг другу подражаем. Внушаем, что ненавидим, хотя внутри восхищаемся и завидуем. Именно так был устроен мир бессмертных, а точнее, вампиров.

Елизавета с распростертыми объятиями и сияющей улыбкой приняла нас, не забыв похвастаться и напомнить, что это ее личный ресторан, который месяц назад открылся после капитального ремонта, но уже успел прославиться в городе и стать самым посещаемым среди богачей. Я не удивлена, тут действительно было что оценить.

– Ками, Анна где-то здесь с друзьями. Она, кстати, ждала тебя больше всех.

Конечно, ждала, чтобы поиздеваться. Я сдержанно кивнула и оставила Елизавету с Лилианой. Их скучный разговор не стала подслушивать, хотя будь я Камиллой, то с радостью сделала бы это, так как та недавно узнала, что они сестры. Сейчас мне нужно изображать Ками, поэтому, притворяясь словно впервые здесь, принялась рассматривать зал. Последний раз я была в нем в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году.

Ресторан был исполнен в белой гамме, на окнах голубые шторы. На высоком потолке, обрамленном узорами, висели три гигантские серебристые люстры, освещавшие весь зал. Посреди комнаты стояли круглые столы с белоснежными скатертями и алыми розами в стеклянных вазах, вокруг них пять стульев, обшитых мягкой черной бархатной обивкой с золотистыми узорами. Слева от столов находилась барная стойка, за которой бармен протирал бокалы и разливал напитки. С другой стороны – маленькая сцена для оркестра, а среди столов стоял старый белый рояль с вазой алых и белых роз, накрытый светящейся гирляндой. Теперь стало понятно, почему ресторан носил название «Старый рояль». Интерьер необычный, радовал глаз, но единственное, что раздражало, – розы и их аромат, который хоть и перемешался с дорогими мужскими одеколонами и женскими сладкими духами, но все же пробирался до меня, дурманя разум. Я тряхнула головой, сжала кулаки и отвлеклась на официантов, разносящих на подносах салаты, сладкие десерты, жареное мясо, сок, шампанское и вино. Насчет последнего не очень уверена, но проверять не собиралась. Я здесь для другого: в планы входило повеселиться, затеять кое-что непредсказуемое и запоминающееся.

Пока играла тихая, спокойная мелодия скрипок и царила праздничная атмосфера, ничего не предвещало опасности, я, сев за один из свободных столов в самом углу спиной к Анне, напрягла слух. Именинница с друзьями проводила время в стороне от компании родителей и родственников, что, впрочем, неудивительно. Бессмертная разделяла их взгляды и старалась не принимать участия в сообществе и политике. Она, как и я, любила одиночество и наслаждалась свободой, но от прошлого не убегала, а смирилась с ним, приняв себя. У меня же с последним были проблемы.

– Заметили, как Лили изменилась? – спросила именинница с долей ревности.

– Не заметит только слепой, – раздраженно бросила ее подруга.

Бедняга, я понимала ее отвращение и гнев. Я сама ненавидела себя за то, что заставляла их видеть каждый день и ночь меня. Но что поделать, когда настоящее сталкивало нас с прошлым? Ничего. Смотреть друг на друга с лютой ненавистью и презрением, лгать, но всегда уходить от правды, потому что она слишком горькая. Слишком ядовитая.

– Из-за нее у всех скоро будут большие проблемы, – продолжала высказывать свое мнение Анна.

– Они уже есть, – сурово заметил кто-то из парней. Голос показался знакомым.

– Твой отец знает о том, что здесь происходит? – поинтересовалась дочь Елизаветы Алексеевны.

– Догадывается, но не хочет пока вмешиваться, – ответила подруга. – Однако посоветовал покинуть этот театр, если не хочу отвечать потом перед судом за свои поступки. Несмотря на то что я его дочь, защищать и прикрывать меня он не будет.

– Король есть король, – усмехнулась Анна.

И правильно делал. Еще не хватало его перед глазами.

– Ты скучаешь по ней? – спросила она.

Я закатила глаза, не желая их больше слушать, переключила слух в другую сторону, где беседа была поинтересней. Остановилась на разговоре Лилианы с семьей Раевских и сестер Леоновых, если я не ошиблась.

– Вы заключили договор и вас теперь не подозревает полиция города? – поинтересовалась одна из сестер.

– Да, – с гордостью заявила Лили.

– Давайте выпьем за потрясающую новость! – предложила Елизавета.

До меня донесся звон бокалов.

Значит, Камилла была права. Убийство и авария подстроены, но по какой причине? Я точно помнила, что девушка не принадлежала ни к какому сообществу или организации. Она обычная смертная, которая от скуки заключила сделку с кем-то из них, а затем случайно оказалась не в том месте и подслушала то, чего не следовало ей знать. Что ж, Лилиана, ты совершила очередную глупость и поплатишься за это. Я ведь предупреждала, со мной не шутят, но, видимо, мои слова не подействовали.

– Как здоровье у Ками? – спросила одна из сестер Леоновых после глотка вина.

– С ней все в порядке.

Я весело улыбнулась, сдерживая смешок, а затем сделала глоток фруктового сока, что принесла минуту назад официантка.

Со мной ведь правда все в порядке, да, Камилла?

Девушка молчала, а значит, все отлично!

– Привет, кроха! – Поцеловав меня в макушку, Владислав сел рядом.

На парне была белая рубашка и черные брюки, которые он ненавидел. Золотистые волосы взъерошены, будто он не успел их причесать или забыл. Ему все шло, а особенно очаровательная улыбка, что хорошо отрепетирована перед зеркалом дома. Я, изобразив удивление, подняла брови. Все-таки нужно быть Камиллой, глупой дурочкой.

– Влад?!

– Да, я. Сюрприз!

– Не знала, что ты знаком с Анной.

На самом деле знаю. Его сестра – лучшая подруга Анны.

– Ну не совсем, – уклончиво проговорил парень. – Софи с ней дружит.

– Моя лучшая подруга дружит с этой жабой?!

Своим разочарованным недоумением вызвала растерянность у парня. Тот понял, что ляпнул не по сценарию, но тут же взял себя в руки.

– Они познакомились недавно в школьном театральном кружке.

Вау, я впечатлена.

– Ясно. – Больше слов не нашлось.

– А у тебя как дела? Ты писала мне вчера, если не ошибаюсь. Прости, я в последнее время погряз в семейных проблемах и долгах.

– Да все нормально. У меня тоже мало времени из-за учебы и прочих проблем.

Если честно, я чувствовала с ним неловкость и напряженность, так как знала всю правду. Мне не хватало Ками. Сам парень не особо нуждался в моей компании, но заставлял себя находиться со мной, ведь так написано в сценарии. К счастью, паузу прервала Елизавета, подав знак музыкантам, чтобы те стихли.

– Дорогие гости, я очень рада, что вы все собрались на замечательном празднике! Моя дочь мечтала, что соберется вся семья, и вот сейчас ее мечта сбылась!

Если бы она мечтала об этом, то сама бы объявила.

Началась скукотень: Елизавета Раевская пригласила всех занять свободные места за столами, а после Анна, сидевшая передо мной, принимала поздравления и подарки. Марья Романова, которая на этот раз не рисковала и надела кружевное вишневое платье с закрытым декольте, подарила коробку, облепленную розовой блестящей бумагой с синим бантом; сестры Власовы – милую драгоценную шкатулку; Константин Львинский с женой – тоже что-то упакованное в коробку, но поменьше размером. Я засыпала, когда слушала болтовню и хихиканье от нелепых шуток. Хуже всего, что со мной сидели так называемые друзья и сама именинница. От еды было тошно, поэтому приходилось только пить через силу сок и улыбаться, поддерживать разговор.

– А какой у тебя подарок, Ками? – ядовито спросила Анна, поставив бокал.

За нашим столом повисла тишина. Мы друг друга медленно убивали взглядами, а остальные наблюдали за этим. Одной из подруг именинницы спектакль доставлял особое удовольствие. Я ощущала, как она в душе задыхалась от смеха. Видимо, девушка – единственная из присутствующих, кто заметил, что Камилла покинула чат. Наверное, придет домой и все расскажет отцу. Вернее, королю.

– А ты заслужила его? – ответила тем же тоном.

Подруга, сидевшая рядом с дочерью Раевской, чтобы не засмеяться, отправила в рот кусочек картошки, а остальные друзья переглянулись между собой.

– Конечно, я всегда все заслуживаю.

– Уверена в этом? Хорошо вела себя? Слушалась родителей?

– Да, – четко выделила слово девушка, буравя ядовитым, как у матери, взглядом. – Даже свидание с королем заслужила.

– А жена его величества не против вашего свидания? Хотя знаешь, буду только рада посмотреть на это, как красиво он пошлет тебя на пару веселых букв, – ответила я, из-за чего двое парней напряглись, но лишь Марьяна ухмыльнулась, запивая шампанским, а Софи сделала вид, будто подавилась едой, закашлявшись. – Ладно, шучу. Я сыграю твой любимый «Вальс кукол». Вот мой тебе подарок на сегодня.

Лилиана, заметив, как я направилась к роялю, объявила тост, вставая из-за стола, чтобы привлечь внимание всех:

– Дорогая Анна, я поздравляю тебя с этим прекрасным праздником. Желаю всего самого наилучшего и, конечно же, здоровья. Пусть эта мелодия в исполнении моей дочери наполнит тебя и твое сердце теплом.

Как мило, а если быть честной, противно. Столько фальши я никогда не слышала. Лилиана специально выбрала этот вальс, так как играла его своей дочери, насколько я помню. Он служил ей чем-то вроде колыбельной. Женщина мечтала, чтобы когда-нибудь маленькая Камилла тоже сыграла на публике любимое произведение, порадовав маму. Что ж, твоя мечта сбылась, Сойлер. Я исполню его ради тебя, ведь знаю, каково это – быть матерью и терять свое сокровище. У меня тоже когда-то оно было: семья, ребенок, сестры, родители. И власть, которая отняла все. Да, Ками, ты не шестнадцатилетняя школьница. Ты – девушка. Королева. Чудовище. Убийца. Богиня лабиринтов. Сестра бессмертия. Вот кто ты. Та, что вечно бежит от самой себя и ответственности.

Я села за музыкальный инструмент, чувствуя волнение. Краем глаза заметила на себе взгляды друзей и… Нет, только не сейчас об этом вспоминать. Отбросив все мысли, я надела маску безразличия. Вальс получался таким, каким должен: шутливым, подвижным и веселым. Я наизусть знала произведение, ведь когда-то играла его своей дочери. Надеюсь, ей нравилось, а также надеюсь, она сейчас слышала и вспоминала те времена. Мне противно от себя. Была бы Камиллой, пережила бы намного лучше данный момент. Ненавидела играть и одновременно вспоминать уютную детскую комнату в белоснежных и сиреневых тонах, где маленькая девочка в розовом платьице с голубым бантом и волнистыми черными волосами вальсировала с любимой куклой под игру матери. Малышка кружилась вокруг елки и рояля, смеялась звонким смехом. За окном светила луна, а я все играла и играла, глядя не в ноты, которые знала наизусть, а на девочку. На ту, что делала меня самой счастливой матерью в далеком прошлом; на ту, чье будущее покрылось тьмой. Ее карие глаза всегда будут для меня наказанием. Именно о ней я сейчас играла – о малышке, вальсирующей с куклой. Вскоре игрушка упала на пол, а по милому детскому личику потекли ручьем слезы, ведь мама бросила дитя, перестала играть любимую музыку. Она покинула комнату. Ушла навсегда.

«Не уходи, мамочка! Сыграй еще раз, пожалуйста».

Закончив на высокой ноте и открыв глаза, я услышала бурные аплодисменты. Я встала, поклонилась как положено, а потом вернулась обратно за стол к друзьям и имениннице. Парни подняли за меня бокалы, а подруги сыпали комплиментами.

– Спасибо за вальс, мама, – холодно поблагодарила та, что поклялась забыть обо мне и не называть больше так, но, видимо, не смогла, когда все остальные ушли танцевать, оставив нас наедине.

Влад приглашал на танец, но я отказалась. Сейчас было не до него.

– Ты видишь где-то здесь свою мать? – притворилась удивленной.

– Видела, а теперь ее уже нет. Она то появится, то снова исчезнет, как призрак, который блуждает между прошлым и настоящим.

Ее слова ранили, царапали сердце, заставив его сжаться, замедлить ритм.

– А еще подстраивает свою смерть, бежит от правды и прячется в собственных иллюзиях, а нас заставляет играть второстепенных персонажей, которые не двигают сюжет, а лишь остаются фоном.

«Не уходи, мамочка! Сыграй еще раз, пожалуйста».

После этих слов Марьяна встала из-за стола и ушла. Я лишь проводила ее взглядом, запивая больше не соком, а шампанским.

Этот вечер я представляла не таким. Меня не должна поедать совесть и вина! Я – Камилла, а не та, кто умер сто лет назад! Все в прошлом. В далеком и забытом прошлом.

«Почему ты бросаешь меня здесь одну, мама?»

«Ты не можешь просто так взять и уйти!»

«Не делай этого, прошу. Остановись!»

Голоса трех разных людей раздавались в голове, возвращая в ночь, когда я убежала от тех, кого любила и кому доверяла. Мое предательство никто не поймет. Его и не было, но все считали иначе. Заглушив рвущиеся воспоминания, я переключила внимание на Лилиану, которая разговаривала за столом с мужчиной. Его я видела впервые, но рассматривать и подслушивать их диалог хотелось меньше всего. Громкая музыка и крики давили на голову. Находиться здесь становилось невыносимо. Я пробежалась взглядом и увидела, как именинница с подругами вышли из ресторана. Интересно, куда они собрались? Да и где, кстати, Влад? Камилла бы тоже заметила тут что-то странное? Вполне возможно. Я в последний раз перевела внимание на Лили. Женщина ничего не контролировала и не следила за сценарием. Она слишком увлеклась работой, забывая про остальное в нашем театре.

Допив шампанское, я решила незаметно сматываться отсюда, оставив на столе записку:

«Спасибо за свободу, Лили! Твое время истекло. Настала моя очередь делать ход. К сожалению, финал нашей сказки пришлось поменять».

Ночь X

Новые проблемы

Когда я вышла из ресторана, Бен-Йорк уже погрузился в ночь, загоревшись разноцветными огнями. Небо было усыпано звездами, властвовала луна. Свежий прохладный ветерок подул в лицо, играя с волосами, пока взор был направлен на полумесяц. Засунув руки в карманы пальто, я медленной и собранной походкой пошла по широкой улице, слившись с толпой. Меня никто не знал, а если и догадывался, то внушал себе, что показалось. Я тоже раньше так делала, но спустя какое-то время поняла, что бессмысленно бежать от правды и прятаться в иллюзиях. Что бы мы ни внушали себе, рано или поздно придется принять реальность, от которой бежим.

Камилла мечтала оказаться в центре ночного города одна. Ее мечта сегодня сбылась. Перед ней предстал мегаполис во всей красе. Гигантские небоскребы; большие экраны, показывающие рекламу; строения разных форм; магазины, двери которых без конца то открывались, то закрывались. Ночью здесь кипела жизнь, но и опасность не покидала свой трон. Если сейчас в центре царила атмосфера жизни, пахло свежей выпечкой из ближайших кафе, доносились разговоры и детский смех, сигналы автомобилей, то в темных забытых переулках, где редко светили фонари и забрасывали строительства по каким-то причинам, поджидала на каждом шагу, притаившись во тьме, смерть. Мир не мог существовать только с одной стороной и дарить свет с теплом. Всегда найдется вторая сторона в чем-либо. Бен-Йорк – город бесконечных лабиринтов, которые выводили тебя либо в прошлое, либо в настоящее. Он запутывал в них, оставляя одного среди длинных улиц и старых заброшенных зданий, особняков и больниц. Он словно играл с путником, посылая новые препятствия в лабиринтах. Сначала все может казаться красочным, ярким и современным, но чем дальше будешь идти, тем сложнее выбраться из этой иллюзии. Говорят, не все туристы возвращались домой, особенно после ночных экскурсий. Кто-то пропадал без вести, кого-то находили мертвым в разных местах города. Я много раз натыкалась на печальные новости в газетах, которые иногда читала утром за столом Лилиана, но игнорировала, воображая, что там не писали об этом.

Бен-Йорк любил славу. Он занимал высокие позиции в рейтинге по массовости убийств и самых опасных городов мира. День проходил тихо и незаметно, а ночью просыпалась истинная сторона родного мегаполиса. Он отбрасывал серую маску, показывал иную, настоящую часть себя. Почти как в театре: сначала перед зрителями на сцене занавес, но, когда потухал свет и поднималась завеса, представала новая картина, появлялись лица актеров.

Идя по узкому тротуару, я свернула в сторону, оказавшись среди высоких кирпичных стен и нескольких мусорных баков, в которых рылись крысы и бездомные собаки. На асфальте были видны невысохшие лужи после дождя, что успел пролиться, пока мы с Лилианой собирались дома. Запах, царивший в воздухе, смешал все несъедобное и пропавшее. Бедная Камилла, ее бы точно вырвало здесь. Я, не обращая внимания на шуршание в баках и на запахи, двинулась вперед, постукивая каблуками. Ветер трепал расстегнутое пальто и волосы. Мной никто сейчас не управлял. Даже смерть не сумела бы сделать шаг навстречу, потому что никому и никогда не противостоять самой королеве тьмы и лабиринтов, подчинившей когда-то короля смерти и ночи.

«Когда пробуждаешь зло, легенды начинают оживать» – не помню, чьи это слова, но они всегда вдохновляли в детстве. Сейчас хотелось веселья и спектакля, где в конце кто-то должен умереть или пожертвовать собой. Именно это я устрою сегодня прекрасной ночью. Королева любила веселиться и наказывать тех, кто нарушил правила игры. Улыбнувшись и предвкушая что-то грандиозное, я вышла из темноты.

Я оказалась возле длинного здания из черного кирпича, на крыше которого сверкали гирлянды неоновой подсветки. Наверху находилась мигающая синим и красным огромная табличка. Прочитав название, я вернулась в ту ночь, когда поругалась с Лилианой и в третий раз убежала из дома, заблудившись в городе. Долго бродила по мегаполису, сдерживая из последних сил ярость, душившую меня. Вспомнила, как приставала по пути с глупыми вопросами к человеку, а потом не сдержалась и набросилась на него; вспомнила, как, оказавшись в темном переулке среди мусорных баков, незнакомец попытался изнасиловать меня, прижимая к прохладной кирпичной стене и думая, что я его жертва. Временная кукла для удовольствия. Игрушка на одну сладкую ночь. Но он ошибался, ведь в ловушку попала не я, а несчастный человечишка. Его бьющееся сердце вскоре остановилось прямо в моей руке. В остекленевших глазах поселились ужас и страх. Я вспомнила несчастное лицо жертвы. Он был таким милым, когда покидал этот мир, а кровь незнакомца, запачкав губы и руки, наполнила мой организм новой силой. Вспомнила потом, как добралась до клуба и танцевала, выпивала до тех пор, пока голова не начала кружиться. Но… я всего лишь хотела забыть все происходящее, отвлечься, побыть в роли подростка, уставшего от учебы, от давления родителей и от сверстников, которые ничего не понимали.

От ночного клуба NEON для таких же убийц и чудовищ, как я, веяло зловещей атмосферой, возвращая в прошлое, которого, я считала, не было в моей жизни. Та ночь изменила все, забрала мои воспоминания и вселила головные боли в качестве наказания. Именно после нее выдуманный врач прописал мне таблетки. Именно после того, как я увидела его изумрудные глаза и услышала голос, назвавший имя сестры, я стала видеть галлюцинации и странные сны. Именно после того случая я начала подозревать всех кругом и слышать Голос. Оказывается, одна ночь способна изменить твою жалкую жизнь. Когда я вошла в клуб и оказалась в том самом узком коридоре с мигающим светом и противным запахом, воспоминания нахлынули потоком. Здесь я шла, покачиваясь из стороны в сторону, добралась до туалета, почувствовав себя отвратительно. Серые стены насквозь пропитались запахом сигарет и алкоголя. Плиточный пол был весь в пятнах крови, а в темных углах паук давно сплел паутинную ловушку. Сразу заметно, что здесь не убирались, да и зачем? Ведь такие места не предназначены для простых людей, которые всегда во всех заведениях будут чистить все до блеска.

Чем дальше я шла по коридору, тем громче становились звуки. Вскоре я добралась до дверей. Открыв их, я вошла в широкое большое помещение, забитое до отказа. Повсюду светила неоновая подсветка, гремела музыка, в воздухе перемешался запах дорогого алкоголя, сигарет и духов, но всех устраивало этим дышать. В зеркальном потолке отражались размазанные тела и головы танцующих на первом этаже. Справа от меня располагалась барная стойка с фиолетовой тонировкой по краям и высокими стульями, а за ней – прозрачная стена, на полках которой, как на выставке, стояла выпивка. Оглядев еще раз помещение, я направилась к пустому стулу. Не обращая внимания на хаос, царивший за спиной, я сосредоточилась на воспоминаниях. Пока в голову ничего не шло. Слишком много шума, внутренний голос что-то шептал, но я не могла разобрать.

Отвлеклась, переводя взгляд на бармена, который не только наливал напитки, но и развлекал гостей, что жаловались на повседневные проблемы. Парень лет двадцати семи в черной рубашке и джинсах притягательно улыбался и выполнял трюки с коктейлями. Незнакомка, для которой бармен делал коктейль, с разочарованием выдохнула, рассказав свою трагедию, и повернулась в мою сторону. На миг мне показалось, что она удивилась, но затем удивление превратилось в серьезность. Вернув ей взгляд, я изогнула в изумлении бровь. Я узнала незнакомку… Незнакомку, которую когда-то предала, выбрав сестру.

– Ками, что ты здесь делаешь? – обеспокоенно спросила подруга, подойдя ближе.

– Хочу задать тебе тот же вопрос, – резко ответила я, уверенная, что та услышала меня.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай, Ди! – оборвала я подругу, вскочив со стула. Мы смотрели друг другу в глаза. Если в моих пылал гнев, то в ее – страх и растерянность. – Что происходит?! Почему не отвечаешь на звонки, говоришь, занята учебой, а на самом деле развлекаешься здесь?

– Ты не так все поняла. Я объясню, в чем дело, – старалась успокоить меня Диана, но ее попытки были тщетны. – Присядь, пожалуйста.

Я послушалась, сев обратно. Подруга тоже присела рядом, глубоко вздохнула и с сочувственным взглядом начала объясняться. В голосе слышались нотки грусти и отчаяния. Хоть музыка гремела вовсю, девушка говорила четко, будто специально только для меня.

– Я знала, что рано или поздно все пойдет не по плану. Знала, что ты придешь и настанет финал. Я предупреждала об этом Лили и всех остальных, но никто и слушать не хотел. Но прежде чем сказать тебе правду, позволь узнать, кто ты сейчас: Камилла или…

– Камилла, – перебила я, обманывая подругу.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула Ди. – Все, что тебе кажется или видится в галлюцинациях, – твое прошлое. Таблетки, которые ты принимаешь, на самом деле стирают твою память. Именно поэтому ты забываешь и не понимаешь иногда, где и что с тобой происходило. Некоторые воспоминания и вовсе ты сама себе придумывала и внушала.

Девушка сделала глоток коктейля, замолчав на минуту. Она дала мне время, чтобы переварить услышанное. Насчет таблеток Диана была права.

– Лилиана – не твоя мать. Она лишь заключила с тобой сделку: ты играешь ее дочь и развиваешь бизнес, а женщина не позволяет вспомнить прошлое. Школа, друзья, сны, галлюцинации – лишь декорации на сцене.

– Но почему? Ради чего это все задумано? – притворилась я глупой.

– Ради игры, Ками. Вся наша жизнь – игра, в которой каждый выбирает себе роль… – Девушка помолчала секунды три, а затем посмотрела в мою сторону. В свинцовых глазах подруги на миг вспыхнула искра, подобно стреле, запущенной специально в меня. – Жаль только, что мне досталась роль второстепенного, картонного героя. А-а, и еще маленькая зарплата, – улыбнулась и с грустью посмотрела на свой коктейль.

– Ты говорила что-то про бизнес, – напомнила я. – В чем его суть?

Диана сухо усмехнулась.

– Я скажу только вот что. – Девушка отпила немного коктейля. – Постарайся все вспомнить, подсказки уже есть. Мия, насколько я знаю, передала тебе документы, где есть ответ на твой вопрос. Надеюсь, когда твоя настоящая часть вернется, то не убьет нас. Мне очень стыдно, что я тоже повелась на ложь Лили, но другого выхода у меня не было. Я нуждалась в деньгах, и все.

– О, не переживай, вас я не трону. – Похлопала по плечу. – С Лилианой я разберусь сегодня, но позже. Что касается денег, надеюсь, сейчас они у тебя есть. Впредь советую внимательно искать работу и зарабатывать законными путями. «Легкие деньги» – это наркотик, который уничтожит твою жизнь, запомни.

Девушка, заметив сменившийся тон и жест, который Камилла никогда не использовала, напряглась, прищурившись.

– Ка…

– Да, это я, – перебила и попробовала ее коктейль. Девушка не ожидала этого, но не возразила и не кинулась отбирать, а лишь усмехнулась. – Королева, но без короны.

Вкус колы с виски и лед охладили горло. Поставив стакан обратно на стойку, я продолжила беседу, но теперь уже не как Камилла.

– Ты права. Лилиана перешла черту, пора с этим покончить. Бизнес бессмертной успешно развалился. Впрочем, неудивительно.

– У вас уже есть план?

– Да, милочка, он у меня всегда есть. – Я хитро улыбнулась. – Однако сначала мне нужно разобраться с другими актерами театра. Поможешь?

Девушка засомневалась. Бедняжка думала: доверять или нет.

– Скажи, где они, – попроще выразилась я.

По взгляду Дианы я выяснила, что они на втором этаже. На всякий случай я решила проверить, прислушиваясь к разговорам и смеху на той половине. Музыка гремела, но мне удалось обнаружить знакомые голоса через две-три минуты. Я, как кошка, довольная своей добычей, удовлетворенно улыбнулась бывшей подруге. Она не соврала. Умница. Обожаю, когда говорят правду.

– Спасибо, – прошептала ей на ухо и подмигнула бармену, который был братом Ди. Они действительно похожи. Оба с очаровательной внешностью, притягательной улыбкой и рыжие.

Я, не торопясь, добралась сквозь толпу до лестницы, отклоняя на ходу приглашения потанцевать или принять подарок с намеками на наркоту, одну ночь и другие развлечения, которые сейчас мне не нужны. Поднявшись наверх, я пробежалась взглядом по всем столикам и кожаным диванам. Здесь в основном все отдыхали, пили, целовались, вели беседы. В самом конце, в последнем ряду, возле картины, где изображена полуобнаженная вампирша в розах, я увидела игроков в полном составе: выпивающий Макс с Тимофеем; смеющаяся Анна, положившая голову на плечо хозяину заведения; Софи, целующая Влада. Да, брат с сестрой – так себе сочетание. Но им повезло, ведь они – всего лишь актеры, мои друзья из прошлого, принявшие участие в игре ради «легких денег» и мести. Камилла беспокоилась в последнее время за Влада, так как он был постоянно чем-то занят и мало уделял ей внимания, но ведь, конечно же, его настоящая девушка заслуживала куда больше этого. Свою ревность Софи никогда не скрывала, из-за чего стала худшей актрисой. Да, несдержанность и вспыльчивость подводили ее постоянно. Бедняжка. Мне вспомнились слова Влада и друзей:

«Поссорился кое с кем».

«С сестрой».

«Давай ты не будешь лезть не в свое дело. Мы сами разберемся».

Ревность невозможно скрыть. Когда сильно кого-то любишь, ее контролировать бессмысленно.

Как же не хотелось прерывать их веселье. Они такие милые, словно играющие дети. Я медленно подходила к столику, на котором стояла выпивка и было много закуски: роллы, салаты, пицца, коктейли, виски, вино (возможно даже, это кровь).

Дети, что скрывались за маской. Дети, чьи лица далеко не милые и доброжелательные. Дети с душой демонов и глазами диких, хищных, голодных зверей. Они монстры, которым я подарила вторую жизнь, веря, что их сердца будут наполнены теплом, а души – светом, но ошиблась. Как раньше, никогда не будет. Когда даешь надежду и говоришь правду, в ответ получаешь разочарование и ложь. Если меня считали злодейкой, дьяволицей, убийцей, предательницей, чудовищем, то я могу с этим смириться, но не сейчас, видя, как те, кого я любила и кому доверяла, так жестоко отнеслись ко мне. Для них это – всего лишь игра ради денег, забавы и мести, а для той, которая когда-то пыталась спасти их, пожертвовала собой, – подлый удар в сердце. Они думали, я предала их. Убежала от прошлого. Бросила. Спряталась. На самом деле спасла от самой себя. Благодаря мне они остались целы. Благодаря мне получили наследство и силу. Благодаря мне жили долго и познавали смысл существования.

– А она что ответила? – хмыкнул Тимофей, попивая виски. Челка упала ему на глаза, и он сдул ее.

– «Сыграю твой любимый “Вальс кукол”», – попыталась скопировать мой тон Анна, но попытка не увенчалась успехом. В ее голосе прозвучала ирония. Бессмертная насмехалась надо мной, куря сигарету. Черные волосы свободно лежали на плечах и немного перекрывали ее глубокое декольте. Я поморщилась.

Раздался смех. Даже Софи, губы которой распухли от поцелуев, усмехнулась. Руки Влада все так же продолжали лежать на талии моей бывшей подруги. Интересно, сколько раз эти руки убивали или лапали Софи? Впрочем, какая разница! Я не ревновала брата, но то, что он решил соблазнить меня и подыгрывать ради «легких денег», взрывало мне мозг. Неужели не смог найти другую нормальную работу? Владислав был моим двоюродным братом по отцовской линии. Еще один грустный факт о моем прошлом.

– Какую следующую философию ты приготовил ей? – с издевкой полюбопытствовал Макс, глядя на друга. Вообще, его я меньше всего ожидала здесь увидеть. Вампир-айдол решил пропустить свою репетицию ради выпивки и насмешек надо мной… Забавно! Я не знала, что Макса привело в театр Лили, но была одна догадка: денег от концертов не хватало или решил попробовать себя в роли актера. – Вернее, что у вас дальше там по сценарию должно быть?

– У нас должно состояться свидание в полночь. Я должен прийти домой, пригласить, извиниться и сбежать на море со своей принцессой, – скучающе проговорил брат, будто бы это, очевидно, легко сделать. – Честно говоря, роман с сестрой мне не нравится, но ради денег придется играть по правилам Лили.

– А я тогда кто? – надула обиженно губы Софи, скрещивая руки на груди. – Неужели плохо играю сестру?

– Актриса, которая не умеет скрывать свои настоящие чувства. – Пришла моя очередь вмешаться в разговор. – И да, играешь отвратительно.

Теперь я была центром внимания компании. На лицах друзей появилась паника. Она охватила их, заставив замереть и напряженно обмениваться взглядами.

– О, Ками! Мы рады, что ты тоже покинула «аристократов», решив присоединиться к нам, – прервал паузу Макс, уступая место рядом с собой и Тимофеем на диванчике. – Присаживайся.

– Спасибо, я здесь ненадолго! – перекричала музыку я и натянула милую улыбку.

– Да садись, не стесняйся! – уговаривал Тимофей, убрав кожаную куртку на спинку дивана.

Я посмотрела на реакцию Влада. Он растерялся и, наверное, перебрал все проклятья, пока делал вид, что пьет виски.

– Благодарю за приглашение. – Села рядом между Тимофеем и Максом, напротив Софи.

Бессмертная пряталась за маской хладнокровия и пила вино, в то время как Максим нервным взглядом бегал по столу и искал, чем запить или закусить панику.

– Как ты догадалась, что мы будем здесь? – расспрашивала Анна, облизнув пухлые губы в алой помаде.

– А как ты умудрилась прийти сюда живой? – Бросила на нее холодный взгляд. – Неужели король не придушил тебя после свидания? Кстати, возьми на заметку: он не любит курящих леди и платья с открытым декольте.

– Откуда ты…

– Мы были хорошими друзьями и делились своими секретами, – улыбнулась я, наслаждаясь недоумением присутствующих.

– Ками, ты пила таблетки? – осторожно поинтересовался Влад, прищурившись с подозрением. Он был таким милым, когда щурился и беспокоился.

– Конечно, братец, – ответила, взяв его стакан с виски. – За вас, фальшивые актеры, – подняла стакан, объявив торжественно короткий тост. – Понравилось кривляться? Много вам за это заплатила Лилиана Сойлер?

Хозяин клуба, развалившись на диване, не сводил с меня хитрого, наглого взгляда. Он один был готов к этой встрече, знал, что я приду, подготовился заранее к финалу игры. Его дьявольская ухмылка напоминала кое-кого, а изумрудные глаза возвращали туда, откуда я сбежала. Наглец торжествовал, демонстрируя победу в нашем невидимом поединке.

«Пришла за своими воспоминаниями или правдой?»

Мысли парня пробили мой барьер. Услышав вопрос, я усмехнулась, выпив виски. Софи с нескрываемой ненавистью буравила меня, готовая вцепиться и растерзать. Недавно она изображала из себя милую девушку, лучшую подругу, а сейчас жаждала убить. Я вдруг вспомнила наш диалог на школьной площадке. Камилла этого момента не помнила, потому что мне захотелось забыть тот день.

«Ками, что бы ты сделала ради любимого человека?»

«Все что угодно».

«А если этот человек – не тот, за кого себя выдает?»

Возможно, уже тогда она перестала контролировать актерское мастерство.

– Чем вам платит Лили? – задала я всем вопрос.

– Пожалуй, мне пора на репетицию. Увидимся завтра на концерте, ребят, – собрался сваливать Макс, ставя стакан.

Я взяла деревянную палочку, предназначенную для роллов, и, использовав всю силу, воткнула ему в тыльную сторону ладони. Все ошеломленно застыли, кроме хозяина ночного клуба. Тот лишь стер со своего лица усмешку. Серьга в виде черного креста в левом ухе сверкнула.

– Попрощаешься, когда ответишь на вопросы, – метнула острый взгляд, добавляя в голос сталь.

Никто больше не решался заговорить. Макс, облизнув губы с пирсингом, вытащил палочку и принялся салфеткой вытирать кровь, сжав челюсть. Тимофей с сочувствием следил за другом, а Софи с Анной, как мышки, поняли, что главный враг поймал их за хвосты. Влад больше никем не притворялся. Ни одна эмоция не отражалась на его лице. Брат осознал свой проигрыш перед сестрой, но все равно оставался на поле боя.

– Мне повторить вопрос? – развеяла я повисшую тишину за столом.

– Кровью, – осмелился первым заговорить брат спустя несколько секунд. – Лилиана платит человеческой кровью и деньгами.

– Кто еще что добавит? – обвела всех глазами.

Никто не собирался отвечать. Тогда я решила поступить по-другому: стала сама выбирать взглядом.

– Почему ты работаешь у Лилианы? – Посмотрела на Софи. – Неужели ее деньги и кровь так соблазнили, что тебе стало плевать на последствия своего поступка?

– Да, меня соблазнила эта работа, – кивнула подруга и убрала кучерявый локон за ухо. – Когда я вступила в игру, Лили скрывала меня от Совета. У нас был договор: я кривляюсь перед тобой, а Лилиана за это мне платит и прячет от короля и его шайки.

– Ты что-то натворила? – Прищурившись, попыталась проникнуть в ее мысли.

– Ничего такого, – отмахнулась Софи и потянулась за бокалом вина.

– Врешь. Твои глаза тебя выдают.

– За эти годы мир вампиров, а особенно наш король, сильно изменился. Король стал более жестоким и закрытым, а не тем влюбленным глупцом, каким ты видела его в последний раз, – спокойно ответил Тимофей, облокотившись на спинку кожаного дивана.

– Как интересно, – протянула я слова. – Что еще вы знаете о Лили и короле?

– Лилиана создала тайную организацию у короля за спиной и плетет интриги против него, – начала Анна, шумно выдохнув. – Она считает, что это он виновен в смерти ее мужа.

– Все эти годы сумасшедшая женщина проводила расследование и собирала все грязные секреты нашего короля, – вставил свои слова Тимофей, поставив бокал с виски.

– Копалась в его истории и искала тебя, – добавил Влад. В голосе послышались нотки недовольства в мою сторону. По мнению брата, судя по всему, я являлась виновницей всех проблем мира. – Знаешь, как тебя называют в книжках по истории? Королевой лабиринтов и богиней проблем. – Последнее, чую, Влад сам додумал.

– Это правда? – уточнила я у хозяина заведения, что сидел напротив меня, ведь он являлся лучшим другом короля. Интересно, они до сих пор дружили?

– Да, – кивнул тот.

– А зачем она создала свою организацию? В чем цель ее дополнительного бизнеса?

– Так как его величество ввел запрет на человеческую кровь, то Лили создала запрещенную тайную организацию, которая распространяла так называемый секретный продукт. Самое интересное и забавное здесь еще то, что те, кто подписал с ней договор на сотрудничество и распространение продукта, – это либо отбросы, которых исключили из Совета за несоблюдение правил и предательство, либо аристократы, которым не нравятся законы. Они не хотят ничего соблюдать и жаждут свергнуть короля, чтобы захватить весь мир и установить свои порядки. Они ненавидят людей и мечтают вернуть прошлое.

– Ничего себе у вас тут беспредел какой, – удивилась я. – А его величество знает об этом? Он вообще в курсе, что Лилиана натворила за его спиной? Знает ли он, чем вы тут занимаетесь и как зарабатываете «легкие деньги»?

– Сегодня я ему доложил информацию по поводу кое-кого, – ответил хозяин клуба, поставив пустой бокал. – Посмотрим, как отреагирует и что предпримет.

– Надеюсь, что эта информация не касается меня, – бросила гневный взгляд на него. – Значит, все мы оказались пешками в игре Лили, – подвела итоги. – Она соблазнила вас деньгами и кровью, так?

– Тебе больше повезло, – горько усмехнулась Софи, а Анна скрестила руки на груди, словно мысленно подтвердила слова подруги. – Ты была ее главной пешкой и силой, которую она так заботливо охраняла.

– Силой? – подняла изумленно бровь я.

– Ее сила – ты и твоя сестра, – выразилась Софи так, будто плюнула мне в лицо эти слова. – Одна – как марионетка и угроза для всех остальных, кто откажется подчиняться и работать на нее, а вторая дает доступ к прошлому, делится информацией, которую та хочет знать.

– Сначала нам было весело перед тобой кривляться и денег за работу хватало, но потом…

– Что потом? – перебила я Макса, еле сдерживая бушующее море ярости.

– Мы поняли, что все оказались в ее ловушке, поэтому перестали играть точь-в-точь по написанному сценарию, – признался брат. – Помимо кривляния перед тобой мы выполняли некоторые задания Лили. Сначала они были легкими. Типа отвезти документы, купить что-то, но позже мы должны были не сдерживать себя и убивать, пить кровь.

– Кровью мы больше не питаемся, приучаемся к обычной еде снова и пьем специальный напиток, который является чем-то вроде заместителя. Ну и стараемся не убивать по ночам, чтобы не попасться на глаза королю и ему. – Макс недовольно указал на хозяина, что продолжал пялиться на меня.

– И как успехи? – поинтересовалась я.

– Не очень, – уныло пожаловалась Софи, положив голову на плечо Влада. – Все болит, и тошнит.

– Почему вы согласились принять участие в игре, если знали, с кем свяжетесь и какие будут последствия? «Легкие деньги» можно зарабатывать другим способом?

– Мы не думали, что это будешь именно ты, – заглянул в мои глаза брат. – Та, которая умерла сто лет назад и предала свой народ, жива на самом деле, – с горечью усмехнулся он. – Как ты поняла, у нас всех были проблемы, о которых нельзя говорить Совету, иначе голов своих нам не сносить. Нам некуда было деться, и за некоторыми следил Совет, а голод, гнев и жажда мучили. Но тут появляется Лилиана, предлагает сделку и те самые деньги, а еще возможность отомстить тебе, сестра, за прошлое. Соблазняюще звучит, да?

«Когда-нибудь ты поплатишься за это, сестра. Тебе не убежать от наказания», – проплывали слова брата в сознании. Их я слышала каждую ночь. Они, словно яд, травили медленно и мучительно меня весь век.

Мы недолго смотрели друг на друга, как кошка с собакой, готовые наброситься из-за одной добычи, которую вместе нашли, но поделить не могли.

– Ладно, соглашусь с тобой. Вы все оказались в не очень хорошей ситуации. Мне всех вас жаль, правда, но не настолько, чтобы похвалить и погладить по спинке. Лилиана хитро все придумала, но на вашем месте я бы пошла на другую работу, в которой не «легкие деньги», а нормальные. Что касается проблем, что ж, мы все здесь грешники. Нам рано или поздно пришлось бы отвечать на суде.

Хозяин клуба не смог сдержать усмешки.

– Однако за правду спасибо. Вы свободны и теперь не работаете на Лилиану, – объявила я и собралась встать с диванчика.

– Но мы не можем жить без человеческой крови, – возразила Софи, а все остальные закивали, кроме хозяина клуба. – Вернее, пока не умеем контролировать себя. Лили научила нас убивать заново, но не держать жажду под контролем.

– Я дам вам кровь, если взамен кое-что сделаете для меня, – предложила новую сделку, остановившись возле стола.

– И чего же ты хочешь? – спросил Макс, и я почувствовала, как тяжело дался ему вопрос. Вампир с внешностью айдола не верил моим словам, но осмелился поинтересоваться.

– Озвучу, когда не будет посторонних лиц. – Властно метнула взгляд на хозяина. – Кстати, почему ты здесь? Разве твоя задача сейчас – не охота на кровопийц, лишенных рассудка? Или как вы их там называете? Экиммонуд, да? – вспомнила я слово, которое услышала, когда гуляла с Владом и Мией.

– Моя смена закончилась, – лениво прозвучал ответ. – Сейчас на посту другой охотник, так что будь осторожна, милочка. Он никого не жалеет, в отличие от меня. И да, это экиммонуды, бессмертные твари-зомби, которые нападают и на своих же. Из-за них столько проблем в последнее время.

– Не беспокойся, о себе я забочусь всегда. – Натянула улыбку, сдерживая все накопившиеся здесь за это время эмоции. – Вижу, ты вошел во вкус новой жизни, развиваешь бизнес, развлекаешься. – Оглядела еще раз ночное заведение, сверкающее неоном. – Неплохо устроился. Представляю, сколько сердец уже разбил.

Победная и наглая ухмылка сорвалась с его губ.

– Для вас место еще есть, королева. Оно всегда свободное.

– Спасибо, но мое сердце пока не нуждается в твоем. – Натянула улыбку. – Кстати, твои сообщения ничуть не напугали, но зато повеселили. Угрозы и загадки, которые мне в итоге стало лень разгадывать, – вспомнила я, как читала анонимные эсэмэски от бессмертного, которого потом заблокировала и забыла. – О, красивая татуировка, но тебе не идет.

– Благодарю за комплимент, ваше величество. Специально сделал тату, чтобы услышать мнение. Если захотите оценить еще одну, то приходите в любое время в клуб. В ВИП-кабинке я вам все покажу.

Влад, Макс и Тимофей, чтобы не засмеяться, одновременно выпили виски, а Софи с Анной покрылись алым румянцем. Я же молча закатила глаза.

Ложь. На самом деле черный волк с алыми глазами, нарисованный на груди парня, подчеркивал характер и темную сторону, но не хотелось признавать этот факт и сыпать комплиментами, которых наглый щенок не заслужил. Того ни капли не задели мои слова. Он шире растянул хищную улыбку, показывая тем самым, что оскорбления и прочие слова бывшей подруги доставляли ему удовольствие. Ненавидела его и себя за то, что не устояла перед соблазном, доверилась, отдала свою любовь и поделилась частью себя, секретами и слабостью.

«Я буду только вашей, не переживайте. В моем сердце хватит места для вас всех».

Эти слова – напоминание о том, какой самовлюбленной дурой я была, но сейчас все в прошлом. Теперь нет ни Камиллы, ни той девочки с короной на голове или розовым бантиком. Чтобы убедиться в своих же мыслях, я взяла бокал с шампанским у Анны.

– Я рада, что мы встретились в новой жизни! – Запила речь, почувствовав на языке приятный вкус прохладного напитка. – Спасибо за участие в спектакле. Сегодня он завершен. Ищите себе новую работу.

– А ты? – спросила Анна.

– А я отправлюсь завершить одно дело. Передайте Мии от меня привет. Она единственная, в чью историю я поверила.

– Когда Лили предложила ей роль, она сначала отказалась, но позже согласилась. Ради тебя подруга вступила в эту игру, а не ради денег. – Анна опять закурила. Мне хотелось засунуть ей сигарету в глотку. До такой степени я не могла слышать и видеть бессмертную. Она бесила одним своим видом. – А насчет короля, – задумчиво произнесла Анна, встретившись со мной кошачьим взглядом. – Он недавно поделился со мной своим сном-видением.

– Что ж, рада была увидеть ее. – При воспоминании о подруге почему-то все сжалось внутри. Мия хоть и не актриса, но зато она оставалась искренней со мной, в отличие от остальных друзей. – Что касается короля, то надеюсь, ему приснилась не я, а ты.

Сквозь сигаретный дым я увидела горькую усмешку Анны.

– Хотелось бы, чтобы это было так, но нет, ему приснилась ты.

Мне показалось или последние слова бессмертной были окутаны ревностью? Оу, это что-то новенькое…

Когда я покинула клуб и шла по темному узкому переулку, океан эмоций бушевал во мне. Хотелось все выплеснуть, но куда и на кого? Создавать лишний шум не хотелось, потому что теперь я знала, что не одна в проклятом Бен-Йорке. Из слов друзей стало известно многое, но одного я никак не могла понять: что же еще натворила Лили, пока меня не было здесь? Почему считала, что именно король убил ее мужа? Придется выяснить, и желательно сегодня, потому что я не хочу больше тянуть время.

Не спеша возвращалась домой, погруженная в мысли. Редкие фонари освещали дорогу, но они, по сути, были без надобности. Как известно, существа, подобные мне, могли отлично видеть в полной темноте. И не только видеть. Я прислушалась, остановившись. Где-то впереди, у недостроенного здания, слышалась возня. Девушка и двое мужчин… Нет, трое. Я, звонко постукивая каблуками, подошла ближе. Остановилась, присматриваясь сквозь темноту: трое незнакомцев глумились над несчастной. Да и черт с ними. Мне сейчас не до них, скучных смертных, и лень ввязываться в неприятности. В планах дела куда важнее. Я уже собиралась уходить, но беда опередила – кто-то из насильников заметил мое присутствие.

– Вау, какая цыпочка! Давай к нам! – окликнул он. – Обещаю, будет весело.

Я хищно улыбнулась.

Конечно, весело, но кому? Окинув взглядом веселую компанию, я не заметила ничего необычного: неудачники, любящие выпивать и шататься по ночам не там, где следовало. А вот девушка… Я вздрогнула. Нет, этого не может быть! Слишком много времени и веков прошло с тех пор. Слишком много крови. Городов. Это просто совпадение! Галлюцинации. Таблетки. Мне нужны они. Проверив карманы пальто, я не обнаружила их. Да и толку, если никакого эффекта на самом деле нет. Мне всегда приходилось внушать себе самой что-то, да и память не хотелось больше терять.

«Соберись давай. Хватит обманывать себя и притворяться другой!» – приказала я самой себе. Сжав пальцы в кулак в темноте и взглянув на два единственных мигающих фонаря, я перевела хитрый взгляд на троих мужчин, что еле стояли на ногах.

– Ну, кто готов поиграть? – Обвела по очереди их взглядом.

– Я, мадмуазель! – икнул один из них, бросая бутылку в кирпичную стену.

К счастью, он промахнулся и не зацепил девушку. Та в тот момент закрылась рукой, продолжая сидеть в луже и дрожать от холодного ветра.

– Оу, не сомневалась в тебе, дружочек.

Оказавшись рядом с ним в мгновение ока, я свернула ему шею. Тело несчастного рухнуло на асфальт. Пока двое остальных пытались сообразить, что происходит и куда деваться: стоять дальше хлопать глазами или бежать как можно скорее, – я, не медля, очутилась за их спинами. Они ничего не соображали в таком состоянии, ведь мозги затуманил алкоголь, а тела плохо слушались и были очень слабые, мягкие, как вата.

– Со смертью не играют, глупые людишки, – ласково произнесла я, словно спела детскую колыбельную перед сном, а после, ни о чем не жалея, вырвала одновременно два сердца. – Сладких снов, – процедила уже жестче.

Тела несчастных упали лицами в лужу. Их сердца, что когда-то бились, продлевая жизнь и гоняя кровь по венам, – теперь бесполезные вещицы, которые можно либо съесть, либо выкинуть. Времени оставалось мало, поэтому я выбрала второй вариант. Вытерев окровавленные руки о куртку пьяницы, я подошла к дрожащей девушке. На ней поношенное и дырявое платье, светло-русые волосы запутались, и вряд ли их удастся расчесать или привести в порядок. Оставалось только состричь. Милое личико принцессы было грязным. Она как будто вышла из пожара, чудом оставшись в живых. Я сняла с себя пальто и накинула на нее, помогая встать. В глазах бедняги застыл страх и ужас.

– Кто тебя пробудил, сестренка? – как можно нежнее спросила я.

– О-она, – дрожала девушка, а если быть точнее, то бессмертная. Вампир.

– Кто «она»?

– Т-т-т-тв-воя-я… с-сес-стр-ра…

– Анжи? – перебила я, сжимая плечи старшей сестры.

– Д-да.

– Проклятье! – выругалась, пнув ближайший камень. Он покатился прямо в лужу и остановился возле трупа.

Свет в фонаре замигал, а вскоре и вовсе потух. Кажется, у меня появились новые проблемы.

Ночь XI

Лабиринты лжи

Талант, которым я гордилась, – красиво врать, играть роли и, главное, легко и быстро избавляться от проблем. Спросите как? Бежала от них. Видите, как все просто, оказывается. Если бы действительно так было. Завидовать здесь нечему, а вот помечтать – другое дело. Сейчас мне нужно сосредоточиться не на бредовых мечтах, а на том, что делать со старшей сестрой, пока она слаба и ничего не соображает, а затем – с Лилианой. Идя по лесу, как раз этим я занималась. Раздавался треск упавших с деревьев сухих веток под ногами, шелестели листья, слышались взмахи крыльев ночных обитателей. Весь шум кругом раздражал и сбивал с мыслей, но ничего не поделаешь. Я могла улавливать любые шорохи, звуки и то, что не свойственно обычному человеку. Сколько бы минусов в этом ни было, плюсы тоже имелись, но сейчас хотелось мертвой тишины, однако я не могла себе позволить эту роскошь. Обернувшись, я остановилась, наблюдая, как сестра плелась следом, спотыкаясь на каждом шагу о корни старых высоких деревьев. Она выглядела так, будто переборщила с алкоголем. Вялая, слабая, бледная, худая, с синяками под глазами, словно оживший мертвец.

Девушка, в очередной раз не увидев корень под ногами, чуть не полетела лицом вниз. К счастью, я успела ее подхватить. Серебряная луна и вороны, глазеющие на нас, сидя на ветках, посмеивались над нелепым спектаклем. Заглянув в стеклянные, пустые, ничего не выражающие глаза сестры, я сжала ее предплечья. Та замерла, подчиняясь мне.

– Сейчас я отведу тебя домой, и ты больше не вернешься сюда. – Мои слова звучали скорее как гипноз, а не приказ.

Она молча кивнула. Легко управлять и отдавать приказы, когда существа, подобные мне, находятся в таком состоянии. Их недавно пробудили, но не до конца, поэтому они словно в трансе. Чтобы полностью пробудить, потребуется кровь бессмертных или чистокровных, то есть моя или короля. В мои планы не входило это делать. Интересно, будь на моем месте Камилла, то как бы она поступила?

Отбросив глупый вопрос, я двинулась дальше сквозь темноту и мрачные джунгли. Ненавижу лес, особенно ночью. В нем легко заблудиться, но не мне, которая в детстве выучила наизусть все тропинки. Единственное, чего я боялась, – наткнуться на место, где все началось; где убили мать и где я впервые встретила смерть в черной маске… Нет, не время об этом вспоминать. Пока тащила за собой сестру, отодвигая другой рукой заросли, царапаясь о них, прошлое постепенно возвращало в круговорот событий тех времен. Бежать и прятаться было бесполезно, но я пыталась, выстраивала новые барьеры, представляла себя в роли «другой девочки» и внушала, что кругом ничего нет, прошлого не существовало. Голоса, твердящие обратное, игнорировала.

«Это все сон и иллюзии. Галлюцинации и ложь».

Повторяла себе вновь и вновь, пробираясь вглубь леса.

Сестра не сопротивлялась, не выдергивала руку, молчала. Она, как кукла, доверилась хозяйке, которая вела ее на свалку.

Луна освещала путь, а карканье ворона заглушало остальные звуки ночного города.

Вскоре наконец заросли остались позади. Мы вышли в широкое поле к развалинам. Когда-то здесь был роскошный королевский двор с розарием, но сейчас от него остались развалины. Чтобы убрать царивший беспорядок, понадобились бы сотни лет. Пройдя чуть дальше, я на миг остановилась, подняв голову. Гигантский величественный каменный дворец с высокими шпилями башен и большими окнами, забранными железными решетками, отнюдь не выглядел таким, каким раньше казался. С него спало все величие, разрушилось за прошедшие века. Растения ползли по нему, а трещины, появившиеся после сильнейшего удара во время покушения Безликих, расползались, увеличивались в размерах и количествах. Некоторых башен уже не осталось. Вместо них – пустое пространство. Практически во всех окнах отсутствовали стекла. Полуразрушенный замок погрузился во мрак. Он как будто утонул в столетиях, оставив только оболочку. Когда-то здесь царила жизнь, а сейчас – ничего. Пустота. В голову вдруг ударили воспоминания: три маленькие девочки в зеленых и красных пышных платьях со смехом бегали друг за другом около замка. Вокруг летали бабочки, светило яркое солнце, расцветали первые цветы и распускались почки на деревьях, пели птицы, прилетевшие из дальних краев после зимы. Я видела все это как наяву. Хотелось остаться здесь, в детстве, в прошлом, но это невозможно.

Заблокировав воспоминания и вернувшись в реальность, последний раз я окинула грустным взглядом дворец. От него должно веять зловещим ужасом, а не напоминать те времена, которые никогда не повторятся. Это место я вынуждена забыть, стереть из памяти и никогда больше не возвращаться. Никогда… Лучше похоронить себя, чем пытаться забыть то, что не забывалось. Снова надев маску безразличия, я направилась внутрь заброшенного королевского дворца. По пути не смотрела по сторонам, не разглядывала темные помещения и коридоры. Не хотела знать, как все изменилось, не хотела возвращаться в прошлое, которое поклялась забыть. Холодок пробежался по коже, когда мы с сестрой спустились вниз, где находился секретный выход из замка. Оказавшись в длинном, узком и сыром каменном коридоре с низким потолком и крысами, которые здесь давно устроили свои убежища, я торопливо двинулась дальше, потянув следом сестру. Меня ничего не волновало: ни отвратительные запахи, ни шорохи животных. Сквозь кромешную тьму я видела все. Последний раз мы с мамой куда-то шли здесь. Она тогда была с факелом, а мы с сестрами едва понимали, что нужно идти. Нас разбудили посреди ночи и заставили немедленно покинуть родной дом.

«Я не хочу уходить, мама!»

«Я тоже».

«Почему мы должны идти, когда все спят?»

Повернув влево, я остановилась. Железные прутья решетки оказались открыты. Войдя в маленькое помещение, напоминающее темницу, где в центр светила луна сквозь одно-единственное окно, закрытое стальной решеткой, я увидела два деревянных гроба. Один был открыт, вокруг валялась толстая серебряная цепь. Я подняла ее, а затем помогла сестре лечь, укрывая своим пальто. После того как закрыла крышку и обмотала цепью, уже перед выходом я внезапно вспомнила, что забыла спросить. Камилла не раз упоминала о своей плохой памяти. Пожалуй, теперь настала моя очередь сетовать на это. Закатив глаза, я вернулась к гробам, размотала цепь и открыла снова. Старшая сестра не спала, но находилась в трансе.

– Прости, забыла спросить. – Виновато выдавила улыбку. – Что просила передать Анжелика?

– Она просила передать, что Лилиана хочет убить ее. Сестра просит твоей помощи, – как робот, протараторила та.

– Благодарю. Прости, но я пока не готова видеть и слышать тебя. Ты мне напоминаешь о том, что я не хочу вспоминать… Спокойной ночи. – Захлопнула крышку гроба и заново обмотала серебром.

Прежде чем покинуть замок, в последний раз оглядела комнату с гробами. Когда-то здесь я впервые увидела его, закованного в цепи, бледного, с кровоточащими порезами и множеством шрамов на обнаженной груди. Когда он поднял голову, я узнала темные глаза, в которых раньше был свет. Увидев в ту ночь меня, он долго смеялся.

– Прекрати! – кричала я, не в силах терпеть острую боль в груди от каждого звука.

Чем дольше он смеялся, как дикий, голодный, обезумевший зверь, тем сильнее я чувствовала боль, которая, словно яд, растекалась по телу, заполняла все клетки.

– Хватит! – повторила, срываясь на крик.

Он замолчал. Его дикие, пропитанные ненавистью и злостью глаза терзали душу. Было больно в них смотреть, но я не отводила взгляд, а заставляла держать себя под контролем.

– Я причиню тебе столько же боли, сколько причинила мне ты, – прозвучали его последние слова, пронизанные ядом.

Так прошла наша последняя встреча в той жизни, от которой я убежала.

Очутившись на улице, я почувствовала облегчение. Ну вот, на одну проблему стало меньше. Конечно, нет никакой гарантии, что сестра снова погрузится в сон, но буду надеяться на это. Пока она не выпьет кровь, вряд ли поправится и сможет самостоятельно выбраться.

На обратном пути, бродя по лесу, я решила посетить одно место. Оно находилось недалеко отсюда, в северной части леса, возле реки Велла, которая становилась водопадом. Последний раз мы с сестрами плескались в ней, когда нам с Анжи исполнилось шесть, а старшей – восемь.

«Прыгай, я поймаю тебя!»

Опять я вспоминала их. Снова пришлось построить барьер, отгородиться от всего, что лезло в голову. Интересно, где сейчас Лилиана? Вспомнила ли она обо мне? А друзья рассказали ей о том, что Ками больше нет? С новыми вопросами я подошла к калитке. Сразу заметно: здесь никого не было долгое время. По земле стелился туман, на верхушке сухих старых деревьев сидели вороны. Не очень приятно находиться здесь, но раз пришла, нужно довести дело до конца.

Перекошенные кресты, утопающие в земле могилы, заросшие травой каменные гробницы переместили меня в страну мертвых. Я долго блуждала по тропинкам забытого и заброшенного кладбища, стараясь не смотреть по сторонам, не читать надписи на могилах. Их много. Где-то здесь находилась моя, проваленная в землю. Именно с ней боялась пересечься, прочитать свое настоящее имя и увидеть год, когда закончилась моя история. Боялась столкнуться с прошлым. Холод пробирался сквозь платье. Обняв себя руками, я остановилась возле полуразрушенной могилы. Присев на корточки, я вытерла пыль, чтобы прочесть надпись. На годы рождения и смерти не смотрела. В памяти они сами всплывали. Для меня важнее всего сейчас было имя.

– Ну здравствуй, Камилла Сойлер, – прошептала, глядя на могилу.

На губах появилась грустная улыбка. Вот она – настоящая Ками. Девочка, которая не смогла насладиться жизнью; девочка, чьи глаза заглядывали прямо в душу; девочка, которая лишилась самого дорогого – детства и семьи.

Жизнь – красивая иллюзия, а смерть – горькая правда. Мы любим ложь, но ненавидим и не принимаем реальность. Вот она, правда, которую так сложно порой принять.

Камилла – часть выдуманной меня, которая внушала, что все увиденное или услышанное – неправда, галлюцинации, иллюзии. Маска, прикрывающая реальность, от которой я убегала и пряталась за Лили. Моя вторая личность в этой игре. Если бы Лилиана прислушалась к моим советам и не перешла границы, то Ками не исчезла бы. Говорят, я чем-то похожа на нее. На самом деле нет. Все, что нас связывало, – смерть. Мы умерли в одну ночь. Маленькая Камилла задохнулась от дыма, а я пошла навстречу смерти сама. Вот только моя история после этого не закончилась, а начала повторяться вновь и вновь, возвращая каждый раз в ночь, когда я дотронулась до белоснежной розы в саду. Цветок упал и окрасился в алый. В цвет крови. В цвет горящего пламени.

«Ночь и розы подружили меня со смертью».

Так звучала последняя строчка из легенды сестры вечности. Вспомнив о ней, я с грустью усмехнулась.

– Притворяться тобой, Ками, было нелегко, а еще хуже – заставлять себя полюбить твою мать. Честно говоря, пусть наш спектакль и вышел не очень хорошим, я все равно благодарна твоей матери, что она нашла меня и вытащила из лабиринта.

Я сняла чокер, подаренный Лили, и, когда хотела положить на могилу, заметила в нем маленький встроенный чип, с помощью которого могли отслеживать каждый мой шаг. Стало смешно, как только до меня дошел смысл плана Лилианы. Бессмертная следила за мной, надеясь, что я приду в секретное логово, где хранилась драгоценная вещь – ключ к прошлому, а затем хотела заставить меня забыть об этом. Хороший план, Сойлер, но королеву не просто обхитрить.

– Это подарок от родителей. – Положила вещицу на могилу и встала. – Сладких снов, малыш.

Луна светила в ночном звездном небе. Она одна знала о моих планах.

Дома никого не оказалось, кроме прислуги. Взяв розовый рюкзак Мии, спрятанный под кроватью, я направилась в кабинет Лилианы. Сломать защелку удалось легко – всего лишь надавить на ручку двери.

Зои появилась один раз, спросив, что нужно.

– Сообщи остальным работникам, что никто больше здесь не работает, – отдала я приказ, а спустя секунду добавила: – И еще, – развернулась лицом к служанке, – почему ты постоянно ставила в вазы желтые лилии? – Вспомнила про цветы, на которые натыкалась в особняке пару раз. В ресторане тоже, но тогда было чисто совпадение, думаю.

– Это просто любимые цветы моей тети, – после короткой паузы ответила Зои. – Я считала, что они неплохо украшали интерьер здесь.

– Я рада, что эти цветы любила твоя тетя, но давай сейчас говорить начистоту, – попросила, чувствуя, как мне что-то недоговаривали. – Благодаря одному человеку, который в детстве нам с сестрами рассказывал сказки и привозил всякие штучки из-за границы, язык цветов я знаю.

– Тетя мне тоже рассказывала об их значениях, – виновато опустила взгляд Зои. – Я не знала, поможет это или нет, но видеть, как вы теряете память, а Лили пользуется вашим доверием, я не могла, поэтому и пыталась с помощью лилий дать понять, что все здесь было ложью.

– А ты сообразительнее, чем я думала, – заметила я, оценивающе осматривая служанку. – Спасибо за помощь, но и без твоих цветов я прекрасно знала, что все здесь ложь. Мне просто приходилось внушать себе и подыгрывать Лилиане. – После небольшой паузы добавила: – Кстати, почему ты не все шторы закрываешь на ночь? Это просила делать Лилиана?

Зои будто боролась со своими демонами, прежде чем ответить:

– Нет, ваше величество. Возможно, вы считаете меня сумасшедшей, но эта странная привычка передалась мне по наследству от матери.

Я не смогла сдержать улыбку. Бессмертная продолжала меня удивлять своими причудами.

– У вас с Дмитрием наверняка есть причины, которые привели сюда. Однако, что бы ни случилось, будьте внимательны при выборе работы. Иногда «легкие деньги» не решают все проблемы. Я не хочу, чтобы вас поймал и допрашивал Совет, поэтому покиньте это место, желательно сейчас.

Блондинка на мгновение замешкалась, но не промолвила ни слова. Только возле двери бессмертная осмелилась остановиться. Луна, освещая маленькую комнату, выполненную в серых и черных тонах, выделила черты лица миловидной служанки. Ее серебряные глаза все так же продолжали быть мертвыми. В них ничего не отражалось. Зои – словно падший ангел, которого изгнали из родного дома за то, что она лишилась семьи и осталась никому не нужной в том мире. Лишней в игре общества. Мне жаль ее, но я не собиралась держать ее рядом с собой, не хотела привязываться.

– Когда будете готовы, дайте знать. Я всегда буду на вашей стороне, ваше величество, что бы ни случилось. Спасибо, что позволили стать героиней вашего спектакля. После одного несчастного случая нам с Дмитрием пришлось скрываться от Совета. Лилиана оказалась единственной, кто предложил защиту от них и деньги, которые нужны были срочно.

Я лишь в недоумении приподняла бровь, но ничего не ответила. Зои ушла, оставляя меня одну с кучей бумажек на столе и горящим камином, в котором потрескивали брошенные мною ветки. В кабинете Лилианы стояла мебель из темного дерева. Все в стиле этой женщины: строгость, серые цвета и немного классики. Оглядев комнату во второй раз, я села за стол, глядя на старинный портрет, висевший над камином и покрывшийся пылью. Ничего особенного. На ней изображена вся семья Сойлер: дочь, мама и папа на фоне алых роз. У родителей ледяной, пронизывающий взгляд, в то время как их ребенок искренне улыбался и светился радостью, держа медвежонка. Она точно была лучиком света в этом темном и скучном королевстве. Сочувственно наградив последний раз взглядом «лучик света», я переключила внимание на стол. Мия хорошо постаралась. Нашла всю информацию обо мне и семье. Когда я начала читать о себе, скомкала бумагу с ненавистью, бросая в камин.

«Зачем ты это сделала?»

– Не твое дело! – процедила я, садясь обратно.

«Ты не можешь вечно бежать от прошлого».

– Заткнись! – Ударила кулаком по столу.

Голос стих.

Чем дальше я читала старые документы, записи, тем сильнее начинал душить ужас и появлялось отвращение к самой себе. «Смерть», «розы», «ночь», «королевство», «убийства», «затмение», «проклятие», «война», «чудовище», «бессмертие», «хаос» – от этих слов охватывали паника. Они, как звери, вцепились и не отпускали. Воспоминания о прошлом накрывали, словно волной, погружая все глубже и глубже. Доносились голоса, крики, плач, смех. Закрыв глаза, я увидела девочку, стоявшую посреди поля, на котором разгорелась кровавая битва. Белоснежное покрывало снега окрашивалось в алый. Никто не замечал ребенка, всех в этот момент волновало одно – корона и власть. Малышка, глядя на царивший хаос, плакала, но никому до нее не было дела. Она не хотела видеть, как кто-то проливал кровь на территории дома, не хотела слышать, как кто-то кричал; не хотела, чтобы смерть забрала их всех. Мать уже забрала. Кто следующий?

«Хватит! Прекратите! Не убивайте друг друга!» – кричала принцесса, но никто ее не слышал. Не в силах больше обращаться в пустоту, девочка упала на колени, а затем очутилась в темном туманном лабиринте.

Малышка от кого-то убегала. И так продолжалось до тех пор, пока не настала сегодняшняя ночь.

Я открыла глаза. Эмоции рвались наружу. Ярость, ненависть, отчаяние, отвращение, зависть царапали душу. Монстр внутри меня ломал клетку, которую приходилось строить всю жизнь, удерживая в ней саму себя. Мой главный враг – это я. Если снять все маски и уничтожить придуманные личности, на трон сядет та, кто разрушит весь мир. Ее боялись и о ней сочиняли множество легенд, пугали детей, когда те не слушались взрослых. У нее много прозвищ, но имя одно. И я не хочу его слышать, потому что ненавижу его. Ненавижу себя настоящую.

Собрав все бумажки со стола, я выбросила их в огонь.

– Неплохая попытка избавиться от прошлого, – раздался голос Лилианы за спиной.

Развернувшись, я сжала пальцы в кулак, сдерживая желание наброситься на бессмертную.

– Зачем? – процедила я, делая медленные шаги вперед. – Зачем ты посылала мне сны и видения?

Лилиана сухо усмехнулась.

– Я?! – изогнула она бровь. – Я пыталась избавить тебя от них, но ты сопротивлялась, – холодно заговорила она.

Настала моя очередь удивиться.

– И каким же образом ты пыталась это делать?

– Таблетки и гипноз.

Смех вырвался из меня.

– Ты в курсе, что бессмертные не могут друг другу внушать? – По выражению лица Лили стало ясно: она слышала об этом впервые. – Только королю и королеве это по силам. Что касается таблеток, то они как раз все и ухудшали.

Сойлер пожала плечами, делая вид, будто ей неинтересна новость. Бессмертная присела на диван, меня бесила ее невозмутимость. Лилиана вела себя так, словно ничего между нами не произошло, словно никто не заключал никаких сделок, словно мы те самые мать и дочь.

– Знаешь, Ками, было интересно наблюдать за тобой, – медленно проговорила Сойлер, растягивая каждое слово.

– Камиллы больше нет, – села за стол я.

– Но ты на нее чем-то похожа.

– Чем? – решила узнать я.

– Характером, – бросила с отвращением Лилиана. – Обе неконтролируемые девицы.

С моих губ сорвалась легкая улыбка.

– Когда у нас за ужином собрались гости, ты все начала портить, из-за чего потом меня заподозрили…

– И правильно сделали! – оборвала я, чуть не вскочив со стула. – Знаешь почему?! Потому что ты – ужасная мать!

Кажется, мои слова ее задели.

Лили метнула острый взгляд на меня.

– Я доверилась тебе! Согласилась на твою сделку! – Гнев выходил, но не до конца. – Но я не соглашалась на то, чтобы быть твоей марионеткой.

– Ты и не была ею, – запротестовала Лили.

– Хватит врать! – Слова сами вырвались криком. – Ты обещала, что в новой жизни не будет воспоминаний о прошлом. – Выдержала короткую паузу. – Клялась, что сделаешь счастливой дочерью, подаришь свою любовь, но вместо этого я получила еще больше ненависти и лжи. – Вздохнула, продолжив дальше высказывать: – Все, чего я хотела, – избавиться от роли, которую ты навязала мне. Я плохо играла на сцене не из-за того, что забывала слова, а из-за того, что хотела быть той героиней, которая ближе мне, а не тебе. Ну и таблетки тут тоже испортили много чего, в том числе мое состояние. – Я помассировала виски, стараясь успокоиться. – Кстати, знаешь, почему я отказалась от интервью, которое ты якобы хотела взять у короля? Потому что мне не понравились твои планы. Я знала, к чему ты вела, но хорошо, что до тебя все же дошло.

В кабинете воцарилась тишина.

Лилиана Сойлер встала и подошла к окну. Я наблюдала, как она смотрела на луну, погруженная в свои мысли.

– Хочешь, мы начнем все сначала? – предложила спустя несколько секунд. – Ты попытаешься забыть все, а я постараюсь исправить ошибки. Стану той матерью, которую ты хотела видеть.

Она сейчас серьезно? Какой абсурд! Если Лили думала снова затащить меня в ловушку, то пусть не рассчитывает на это. Мое терпение закончилось. Лопнуло, как воздушный шар, который отпустили в небо. Он летел свободно до тех пор, пока не поднялся слишком высоко.

– Нет, Лилиана, спектакль окончен. Я не собираюсь больше играть в дочки-матери, – встала я из-за стола. – Мне надоели приказы и ложь. Я устала от всего этого. Простить один раз могу, но не десять. Сколько раз я сбегала от тебя? Три. – Сделала задумчивый вид. – Сколько раз закрывала глаза на все твои косяки и продолжала себе внушать, что я дочь влиятельной богатой женщины? Сколько раз терпела твои выходки и общество, которое ты собирала вокруг себя? Сколько раз пересматривала весь этот цирк, ни разу не выйдя на сцену? И сколько раз все повторялось снова и снова?

Мы ненадолго замолчали. Вскоре Лили глубоко вздохнула, признаваясь в своем проигрыше:

– Ты права, я плохая мать. Но, в отличие от некоторых, играю по-честному.

С недоумением взглянула на нее, скрестив руки на груди.

– Я не смогла сделать тебя счастливой и стать матерью, зато вернула к жизни. Считай, подарила шанс.

– Шанс на что? – укоризненно посмотрела я на Лили.

– Шанс увидеть свою дочь. Живую.

После этого ответа сердце забилось чаще, а руки бросило в дрожь. Заметив мою растерянность, бессмертная победно усмехнулась. Она знала мои слабости, ведь изучила их в старых записях и дневниках, прежде чем пробудить и заключить сделку.

– Мужа, от которого ты убежала когда-то в той жизни, – продолжала давить она. – Брата, друзей.

От ее слов у меня сжалось сердце, но лишь гордость, дьявольская гордость помешала вырваться наружу слезам.

Не в силах контролировать себя, быстро оказавшись рядом, я схватила ее за шею. Той это лишь доставило удовольствие.

– Не смей о них говорить ни сейчас, ни потом. Никогда.

«Убей ее».

Лили звонко рассмеялась.

– Кстати, это правда, что ты собираешься убить мою сестру и готовишь переворот? – уже обычным тоном вспомнила я, отпустив ее.

– Откуда тебе известно? – отступила на шаг назад Лилиана, поглаживая шею.

– И правда ли, что развиваешь свой бизнес за счет моей крови и невинных людей, которых твои наемники убивают? Тех, у кого были проблемы и за кем следил Совет, ты подобрала и платишь им кровью и деньгами? Насколько я знаю, это противозаконно, а за слухи и подстрекание народа против правителя и вовсе казнят. Лилиана, вы понимаете, что соблазнили смерть этим способом?

Бессмертная впала в ступор, не зная, как реагировать и что ответить.

– Я точно помню, что такого в нашей сделке не было. – Я наблюдала, как Сойлер растерянно избегала моего взгляда. – Что еще ты скрываешь от меня, Лилиана? – Сделала шаг вперед. – Зачем я и мои сестры тебе на самом деле? Хочешь и меня настроить против короля? Сразу скажу, что не поведусь на такое. Проблем у меня и так достаточно, а особенно сейчас, когда я узнала о твоей лжи.

Та отвернулась к камину. Видимо, поняла, что уже поздно врать.

– Отвечай, пока я могу побыть твоей любимой Ками, не применяя методы жестокой королевы, – выговаривала жестко каждое слово. – Мне самой не хочется снова ею стать, уж поверь.

– Хочешь знать, почему я на самом деле пробудила тебя? – наконец развернулась ко мне Лили с пылающим гневом в ледяных глазах.

– Я хочу знать все.

– Всю жизнь я искала ответ на вопрос, кто убил моего мужа и кто развязал Холодную войну. – Повисла короткая пауза. – Также мне не давал покоя еще один вопрос: откуда и как появились вы, сестры бессмертия и вечности, королевы лабиринтов?

– То есть бессмертные твари, ты хочешь сказать?

– Да, вампиры, – сухо кивнула Лили. – На сотни лет мне пришлось погрузиться в историю, чтобы найти ответы. Я интересовалась у короля, что же случилось в ту кровавую ночь, когда прогремел гром, а затем поле, где гремела битва, окутала тьма? Но бессмертный молчал, притворяясь, будто не услышал мой вопрос.

– Он не знает, что произошло тогда, – улыбнулась я. – Его не было там.

– Позже я поняла это. Решила бросить искать ответ, занявшись другим вопросом: кто убил моего мужа. – Женщина помолчала, будто думала: продолжать или нет. – И знаешь, какую страшную тайну мне пришлось раскрыть?

Я изобразила заинтересованность.

– Николай – предатель, – с горечью усмехнулась Сойлер и направилась к дивану. – Я знаю, что мой муж любил устраивать драмы и играть в карты, но ввязываться в политику и настраивать два королевства друг против друга – не верю в это. Да, алкоголь Ник любил тоже, не отрицаю, но последние годы жизни изменили его настолько, что я не могла понять, что с ним происходит и почему страсть к азартным играм сильно возросла.

– К сожалению, это правда, – подтвердила я, хотя самой было неприятно вспоминать ту историю. – Я ненавидела быть принцессой, – призналась, взглянув на Лили. – Хотела стать рыцарем или простой крестьянкой, но судьба распорядилась иначе. Ревность, жадность и борьба за власть – вот истинное зло, уничтожающее человечество.

– Соглашусь с тобой, но я одного не пойму: зачем Александр убил моего мужа?

– Он не убивал его. Я не знаю подробностей той ночи, но Александр не мог тогда отдать приказ кого-то убить, потому что не был полноценным королем. Его коронация состоялась через три дня после убийства.

– Я не верю ни тебе, ни кому-либо из династии твоего дружка.

– Ну и не надо, – скривилась я. – И все-таки зачем ты нас пробудила? – вернулась я к главному вопросу.

– Чтобы узнать правду, – ответила Лили, но я знала, что ответ неверен.

Мое терпение на исходе. Продолжать дальше бессмысленный диалог не хотелось, поэтому в следующую секунду, оказавшись на диване, я вцепилась, словно зверь, в место, где билось сердце Лилианы.

– Ты же знаешь, со мной не шутят, – напомнила я, заглядывая в ледяные глаза. – Какая бы красивая ложь ни была, королеву не обмануть.

– Почему ты называешь себя королевой, когда на самом деле не являешься ею?

– Ты хочешь заглянуть в мои настоящие глаза? Хочешь увидеть истинную сущность, которая прячется за маской? – спросила я, добавив угрозу и сталь в голос. – Поверь, мне не нужна корона для этого. Не все короли носят корону, и не все вампиры пьют кровь.

Лили охватил страх, но она не показывала его. Бессмертная не теряла своей гордости, хоть и выглядела серой мышкой, которую поймали в мышеловку.

– Я много кого видела в своей жизни, так что не страшен мне даже дьявол, а теперь отпусти, – приказала Сойлер, с ненавистью буравя меня взглядом.

– Отпущу, когда ответишь на вопросы.

Между нами снова дуэль. Мы медленно убивали взглядами друг друга.

«Убей ты уже ее и освободи меня!»

Голос продолжал просить освобождения, но я не обращала внимания на него. Все, чего жаждала, – заставить Лили сказать правду.

– Зачем ты пробудила нас? – повторила я, не используя внушение. Хотелось обойтись без этих методов.

– Я захотела отомстить, – сдалась Лили, поразив своим ответом. – Когда убили моих мужа и дочь, мной завладели месть и жажда убийств. Я хотела уничтожить всех, кто был причастен к убийству и пожару. Хотела постепенно забирать все самое ценное и дорогое у тех, кто забрал у меня семью. И начала я с династии Алексея Романова, самого главного в совете короля Владимира, а далее подобралась и к нему самому. Кстати говоря, на тот момент я и с твоим отцом познакомилась.

Мое сердце сжалось, когда я услышала про отца.

– Не говори и не произноси его имя, – процедила я.

– Ты ненавидишь своего отца за то, что он…

– Хватит! – крикнула я.

– На твоем месте стоит задуматься о причинах произошедшего, – философствовала Лилиана, пробуждая во мне еще больше отвращение и гнев на отца, которого после смерти матери я ненавидела за все, что он сделал со мной и сестрами.

– Хорошо, тогда какие причины у тебя ненавидеть всех и плести ложь? – перевела тему. – Да, твоего мужа убили, но ведь не просто так. Я давно не видела короля, но знаю его характер с детства: он не способен убивать всех просто так.

– Твой муж…

– Он не мой, – перебила я.

– Да какая разница, ведь у тебя есть дочь от него, – кисло ответила бессмертная. – Вся твоя семейка уничтожила наше королевство. Из-за тебя начался хаос и многие превратились в чудовищ. – Лилиана замолчала, но ее ненависть не угасала. – Знаешь, что происходило, когда ты подстроила свою смерть и создала лабиринт? Все погрузилось во тьму и хаос. Бесконечные убийства и войны за трон. Твой король долго прятался в тени, пока я сама не пришла к нему и не уговорила взять себя в руки. Да, я ненавидела его и не могла простить за смерть мужа, но понимала, что без него страна падет. Он сопротивлялся, но в конце концов осознал, что деваться некуда. Нужно восстановить справедливость и порядок. Спустя несколько лет он создал Совет и новую иерархию. – Я ослабила хватку, продолжая внимательно слушать. – Подписал закон, согласно которому никто из проклятых бессмертных не должен пить кровь людей и трогать их. Шли годы, века. Вскоре все перестали подчиняться закону, прекратили следовать правилам. Знаешь почему? – В ледяных глазах бессмертной загорелся огонь ярости и ненависти. – Потому что король слаб. Он не справлялся со своими обязанностями и терял контроль, не слушал никого, не подпускал тех, кто хочет помочь. А только и делал, что убивал и исключал из Совета. Когда я предложила ему помощь, король высмеял меня и послал.

– В чем заключалась помощь? – поинтересовалась я, ослабив окончательно хватку, но не отпуская.

– Стать королевой и помогать ему.

Я засмеялась. Интересно, она серьезно?

– Он, по твоей версии, забрал у тебя мужа и дочь, Лили, – напомнила я, успокоившись. – И ты хочешь быть его королевой? Или я что-то не так поняла?

– Став его королевой, я бы уничтожила все его ценности и убила главную слабость.

– У него нет слабостей.

– Есть, – хитро улыбнулась бессмертная. – Ты плохо знаешь его.

– Даже если так, то плевать мне на слабости короля. Из твоего рассказа я поняла, что ты борешься не за справедливость, а за трон. Я и все остальные – твои пешки и ключ к секретам нашего с королем прошлого.

– Да, именно. – Мы с ненавистью сверлили взглядами друг друга. – В отличие от тебя, сбежавшая королева, – передразнила Лилиана, – я не бегу от последствий и не пытаюсь стереть из памяти прошлое.

– А что ты делаешь? – скривилась я. – Обманом затаскиваешь в ловушки, подстраиваешь убийства, манипулируешь, платишь деньги, скрываешь преступников от Совета и угрожаешь тому, кто отказывается вступить в твой фан-клуб? Ради чего это задумано?

– Ради мести, – ядовито прозвучал ответ.

– Месть не поможет добиться власти и справедливости. Она только убьет тебя.

– Разве ты не хочешь отомстить тому, кто сделал тебя чудовищем? Разве не хочешь восстановить справедливость?

– Я – сама себе месть, – шепотом процедила я и встала с дивана. – Мое наказание за ошибки – вечно жить с прошлым, которое медленно убивает и сводит с ума.

– Всегда было интересно узнать, что же ты такое натворила. Как стала первой бессмертной? И почему подстроила свою смерть?

– Это нудная история длиной в вечность. – Я подошла к окну, взглянув на полумесяц. – Сегодня ты рассказываешь мне свои истории, а не я. – Увидев книгу на полке, я взяла ее. – Итак, возвращаемся к нашей теме, – повернулась я к Лили, листая легенды. – Ты пробудила меня для того, чтобы угрожать Совету, верно?

– Да, – неохотно бросила Сойлер.

– Одну ты использовала как марионетку, а другую – для добычи информации о прошлом?

– И проводила некоторые эксперименты, – призналась женщина.

– Вот как, – удивилась я, но не показала этого. – И над кем из нас?

– В основном над твоей сестрой. Я заставляла вспомнить прошлое и изучала ее кровь, сравнивала с твоей, пробовала на вкус, но стать такой же могущественной не удалось.

Усмехнувшись, я продолжала листать книгу и слушать, что говорила Лили под гипнозом. Она не заметила, как поддалась ему во время дуэлей взглядами.

– Что еще ты делала?

– Чтобы отвлечь тебя, наняла кривляться твоих друзей, которые жаждали отомстить за прошлое и у которых были проблемы с Советом и деньгами. Пока ты притворялась Ками, я создавала тайное сообщество, где собрались те, кто недоволен правлением короля и хочет переворота.

Оторвавшись от книги, я изогнула изумленно бровь.

– Я хотела стать новой королевой, но для этого мне понадобились ты и твоя сестра.

– Почему ты хотела стать королевой?

– Чтобы отомстить за смерть семьи королю и править миром вампиров.

«Иногда, чтобы узнать правду, приходится идти на жесткие меры».

«Вы заключили договор и вас теперь не подозревает полиция?»

– Как ты пробудила меня?

– Украла кровь короля.

– Зачем подстроила убийства? Почему вместо глаз вставляла жертве розы?

– Мне нужно было доказать, что у меня есть та, кому король когда-то подарил розу, что я имею личную армию и запросто избавляюсь от лишних игроков.

– Почему ты от них избавляешься?

– Потому что они узнали о нашем существовании и моей организации к тому же нужна была человеческая кровь.

– Хорошо, последний вопрос. – Я замолчала на некоторое время, не отводя взгляда. – Сны с галлюцинациями – твоих рук дело?

– Нет.

Я бы задала еще пару вопросов, но ответы мне были известны. Чтобы полностью убедиться и собрать весь пазл, я устрою допрос сестре, но для начала нужно закончить дела здесь. Последний раз взглянув в ледяные глаза Лили, я взяла книгу, которую Ками не успела дочитать. Книгу, в которой были собраны истории и легенды обо мне. Подошла к камину и бросила ее на поедание огню. Внутри меня рвался наружу зверь, которого я уже не в силах контролировать и держать в клетке. Я долго терпела насмешки, издевательства, ненависть и презрение в свою сторону, доверилась ложным обещаниям, прощала каждый раз, когда что-то шло не по плану, внушая себе, что ничего не произошло, лишь показалось, пила таблетки и воображала, что их назначил доктор. Когда я начала подозревать всех, брат и остальные принялись искать способы отвлекать меня: врать, философствовать и устраивать бессмысленные вечеринки или дурацкие соревнования, мероприятия, битвы за корону. Я притворялась, подыгрывала, верила и тоже лгала. В конце концов сама создала лабиринты лжи, в которых запуталась. Мы все проиграли в этой игре. Как бы ты ни пытался начать новую жизнь без воспоминаний о прошлом, они все равно будут преследовать тебя. От них не убежишь и не спрячешься. Какую-то часть можно стереть навсегда, но все же найдется ключ к той жизни. Ключ к прошлому. Ключ к двери, которую придется снова открыть. У меня была та дверь, но я всячески обходила ее стороной. Слишком много грязных и темных тайн за ней хранилось, но когда-нибудь настанет время открыть и войти в прошлое, а сейчас нужно только ждать подходящего ключа. Мне известно, где он находится. Я прекрасно знаю, кто им является, поэтому так долго скрывалась и убегала. Перестав следить, как все доказательства и тайны моей семьи поглощает огонь, я развернулась к Лили, которая до сих пор находилась под гипнозом.

Лилиана не успела сообразить, как ее сердце оказалось в руке. Кожа бывшей бессмертной начала сохнуть, а глаза проваливаться. Я не стала наблюдать дальше, а подошла к камину. Языки пламени поглотили давно выброшенные бумажки. Огонь требовал еще. С губ слетела кривая ухмылка, а затем я бросила, подкармливая тем самым горящего голодного зверя, сердце Лили. Сойлер заплатила за проигрыш. Предупреждала ведь, что со мной не шутят, но та не поверила. Я не любила, когда мне лгут и приказывают, что делать.

– Когда пробуждаешь зло, легенды начинают оживать, – повторила я слова, которыми нас часто пугали в детстве родители. – Вот только чем является ваше «зло»?

«Мы и есть зло, дурочка».

Услышав Голос, я усмехнулась, затем покинула кабинет. Спустившись на первый этаж и дойдя до таинственной двери, на секунду остановилась. Выбросив ненужные мысли, я вошла наконец в темное маленькое помещение. На стенах висели два светильника, освещая узкое пространство: впереди каменная лестница, ведущая к башне, а справа деревянная дверь. Именно к ней я и направилась. Хватило ли бы смелости Ками сюда войти? Смогла бы она перебороть свой страх? Скорее всего, нет, ведь пятилетние дети пока не были готовы сражаться со своими врагами.

Я стала аккуратно спускаться по ступенькам, слишком коротким и крошившимся от каждого шага. Запах стоял противный, напоминающий дохлых крыс и свежую кровь. Когда ступени кончились, передо мной предстала большая комната с низким потолком и тусклой лампой. Возле кирпичных стен стояли столы с медицинскими приборами и кушетка. В центре, куда в основном попадал свет, на старом деревянном стуле сидела девушка, привязанная толстыми серебряными цепями. Одета она была в давно изношенные лохмотья: дырявое синее кружевное платье, испачканное в крови. В последний раз, насколько я помню, я видела ее в другом. Услышав приближающиеся шаги, она подняла голову. Вид принцессы был ужасен: растрепанные черные волосы, царапины, незаживающие раны, засохшая кровь, потрескавшиеся сухие губы и пустые, бездонные глаза, устремившиеся на меня. Девушка будто кукла, с которой жестоко обращались дети. Подумав об этом, я ухмыльнулась и присела на стул, стоявший напротив, в нескольких шагах от пленницы.

– Ну здравствуй, сестра, – обратилась я к своему отражению. – Скучала?

Между нами воцарилась мертвая тишина. Наши полные ненависти, голодные, дикие, ядовитые глаза не мигали. Мы, словно две стороны – темная и еще темнее, наконец, спустя сотни лет, столкнулись на одном поле; две версии себя, которых часто путали; две личности, которых нельзя разлучить; два зла, которых не победит ни свет, ни тьма; две львицы, готовые до смерти бороться за власть и добычу; две королевы хаоса.

Мы – сестры бессмертия. Убийцы. Близнецы. Первые дети вечности. Те, про кого написано множество легенд и историй. Те, кого невозможно уничтожить, ведь мы являлись оружием. Наши имена все знали и боялись произносить вслух. Одно переводилось как «королева», а второе – «ангел». Если их совместить, то получится «ангел королевы». Именно так называлась последняя глава в книге «Дети и короли лабиринтов», которую я бросила в огонь.

– В последнее время ты немногословна, – заметила я, разглядывая сестру. – Голос потеряла?

Та лишь сухо усмехнулась, выплюнув кровь. Сестра была слаба, еле держала голову. Серебряная цепь постепенно уничтожала ее кожу, оставляя темные следы. Серебро не убивало нас, но делало слабыми, от одного прикосновения вонзалась острая, горячая боль. На ладонях до сих пор заживали следы после того, как я два раза обматывала гробницу этой адской цепью. Когда-то мы могли носить серебряные украшения, но теперь они – наше наказание. Раньше у меня была цепочка с подвеской в виде розы, подаренная матерью, но мне не суждено носить единственную драгоценную вещь, которая напоминала о любимом человеке.

– Надежду на тебя, – охрипшим голосом произнесла сестра.

Я изобразила умиление, а после – приложив руку к сердцу – сочувствие и жалость, будто меня так тронул ответ. Сестра знала, что все наигранно, поэтому молча наблюдала за кривлянием. Мы в детстве часто это делали друг перед другом, представляя себя актрисами. Старшая сестра всегда смеялась, говоря, что мы точно рождены для такой работы. А вот родители не одобряли наши увлечения и таланты, но все уже в прошлом, куда возвращаться я не собиралась.

– Знаешь, ты неплохо справилась со своей ролью, – похвалила я, из-за чего сестра слабо улыбнулась. – Тебе идет быть ангелом-хранителем для королевы лабиринтов.

– А тебе – глупой дурочкой, – передразнила она, метнув испепеляющий взгляд.

– Спектакль окончен. Мы все сыграли свои роли и сделали завершающий ход, – медленно проговорила я, наклоняясь чуть вперед. – Теперь настала пора ответить на вопросы.

– А зачем на них отвечать, когда все понятно? – тихо и хрипло произнесла Анжелика. – Мы пешки, запасной ход в игре Сойлер. То, что она хотела, получила. Теперь о ней все знают. Лилиана – знаменитая и богатейшая в мире женщина, а ты – ее дочь, наследница. – Анжи сделала паузу, заглядывая в мои глаза.

Ее слова, словно нож, воткнулись в сердце, заставили сжаться. Казалось, ногти проткнули насквозь кожу и оставили раны в виде полумесяца.

– Ты права, – согласилась я нехотя, помедлив. – Но, может быть, я получила бы то счастье, если бы не твои сны и прочие фокусы.

Гнев обжигал, а ярость завладела мной полностью.

– И что бы тогда случилось с тобой? С нами?

– С тобой, сестрица, не знаю. А вот я бы стала счастливым подростком без прошлого.

– Жить в собственных иллюзиях и лжи ты считаешь нормальным? Закрывать глаза на то, что твоими руками нарушали законы, для тебя норма?

Мне хотелось стереть с лица наглую усмешку.

– Уж лучше так, чем сходить медленно с ума, живя прошлым.

Анжелика запрокинула голову и засмеялась. Смех вырвался сухой, хриплый, как карканье воронов. Он эхом разнесся по подвалу. Лампочка пару раз замигала. Меня в тот момент мучила жажда вырвать ей сердце или язык, но я не могла, ведь если она лишится этого, то я тоже. Мы близнецы. У нас одно сердце на двоих.

«Тебя сводит с ума не прошлое, а настоящее», – прошептал Голос, ворвавшись в мою голову. Сестра решила перейти на мысленный контакт.

Встряхнув головой, я построила новый барьер, заблокировав доступ к своему сознанию. Надеюсь, теперь навсегда.

– Зачем? – гневно прошептала, сжимая кулак. – Зачем ты влезла в мою новую жизнь? Почему сказала Лили, что я жива? Почему позволила ей копаться в нашем прошлом и брать кровь? – Вскочив со стула, я оказалась рядом с ней, хватая за волосы и поднимая голову. – Почему заставляла меня вспоминать то, что я пыталась забыть? Почему смешала свои воспоминания с моими?

Настала тишина. Мы жаждали убить друг друга. После смерти матери наша любовь и общие мечты угасли. Я ненавидела сестру за то, что на ней всегда отражалась моя собственная слабость, а та ненавидела меня потому, что на мне была ее дьявольская гордость.

– Потому что я попросил, – раздался сзади мужской голос, бархатный, твердый, уверенный.

Я резко обернулась и увидела вышедшую из тьмы черную фигуру в кожаном пальто и перчатках, прихрамывавшую и опирающуюся на трость. Заметив мой страх, мужчина победно улыбнулся, делая шаг ко мне навстречу.

– Думала, что убежишь от прошлого, королева моих кошмаров?

– Так это ты… – Мне как будто не хватало кислорода. Я задыхалась в собственных мыслях и словах. – Ты все это устроил? – с трудом продолжила фразу, глядя в его зловещие карие глаза. Один скрывался за черной повязкой, но я все же чувствовала его взгляд. – Ты стоял в тени и наблюдал за мной? Ты обманул Лилиану и внушил ей тот бред, который она недавно несла мне? И ты пробудил нас с сестрами?

Не хотелось верить в то, что меня обыграли. Сознание отказывалось принимать правду, которая вонзилась в меня шипами. Ту правду, которая сорвала с себя все маски. Правду, от которой я когда-то убегала. Слишком больно. Очень больно вернуться в реальность, где кругом ложь и иллюзии.

Мой разум снова сыграл в глупую игру. Вновь я поверила, оказавшись там, откуда, надеялась, убежала, чтобы не вернуться никогда.

– Во-первых, Лилианы уже нет в живых несколько веков, во-вторых, твоих друзей никто не выгонял. Они сами согласились сыграть в игру. Ну и в-третьих, твоих сестер здесь нет и не было.

Когда я обернулась, стул оказался пустым. Только сейчас до меня дошло: на кладбище я ходила не к могиле Ками, а к своей; отправила в гробницу не старшую сестру, а простого бессмертного; Голос на самом деле принадлежал мне из прошлого, ведь когда-то я просила помощи у отца, а тот отказался от собственной дочери, обвинив в убийстве жены, бросил в темницу, где я медленно начинала сходить с ума; Зои, учителя и остальные работали не на Лили, ведь ее убили вскоре после пожара или нет? Я сомневалась и не знала уже, кто на кого здесь работал. Школы и вовсе не было. Вместо нее я находилась в заброшенном интернате. Вот почему иногда слышала хруст стекла и видела толстый слой пыли и грязи с паутиной. Все, что меня окружало на протяжении всего этого времени, – не совсем мое самовнушение. Только сейчас я поняла это, качая головой и глядя на того, кто все устроил. Его голос тоже присутствовал в лабиринте последние несколько дней, но мне приходилось упорно игнорировать этот факт.

«Все рано или поздно возвращается».

Не хотелось в это верить. Не хотелось смотреть правде в глаза. Все мои барьеры и стены разрушились, все оказалось напрасно. То, от чего убегала, нашло меня, заманив обратно в ловушку лжи.

– Нет, этого не может быть! Ты не мог так со мной поступить! – сорвалась я, выкрикивая слова.

На его лице появилась хищная улыбка.

– Я предупреждал тебя, Каролина, что, если ты убежишь от последствий, твоя жизнь превратится в ад, – угрожающе звучали его слова. Он все подходил и подходил, сокращая между нами расстояние. – Я превращу твою жизнь в ад, – повторил он каждое слово. – Заставлю вспомнить прошлое. – Схватив мой подбородок, поднял голову. Теперь невозможно было отвести взгляд. – Заставлю вспомнить то, что ты заставляешь себя забыть.

«Бессмертные не могут друг другу внушать. Только королю и королеве это по силам».

«Будь готова к тому, что однажды увидишь то, чего не следовало бы».

После произнесенных слов король послал мне очередные воспоминания. На этот раз мы оказались с ним вдвоем в круговороте прошлого. Королю дозволено все. Как бы я ни дергалась и ни вырывалась из его клетки, попытки оказывались бессмысленными. В конце концов пришлось смириться и признать поражение. В прошлой жизни мне всегда везло, но пришло время учиться принимать поражения. Поэтому я перестала сопротивляться и позволила себе вновь побывать в объятиях прошлого; почувствовать то, от чего бежала. Увидеть вновь то, чего боялась.

«Я бы хотела, чтобы в этой сказке было плохое начало, но счастливый финал».

В мой жизни никогда не было и не будет хеппи-эндов. Как там говорится: «Злодеи не могут быть счастливыми».

Какова бы ни была правда, она не сделает жизнь лучше. После нее мы не будем прежними.

Я пыталась начать жить заново, хотела стать счастливой или хотя бы почувствовать себя подростком без прошлого, но попытки оказались провальными. Совершив ошибки в прошлом, ты уже не избавишься от них, пока не воспользуешься шансом все исправить. К сожалению, уже поздно исправлять – большую часть той жизни я не помнила. И не хотела помнить.

Я отдалась ему, закрыв глаза, и в памяти всплыли отрывки, но они были мутными и черно-белыми, как старый фильм. Я ничего не чувствовала. Может, это самовнушение, а может, так оно и есть? Я отключила эмоции и чувства, заблокировала свое сознание. Одну вещь я увидела отчетливо – розы, испачканные собственной кровью.

– Все следующие ночи я буду показывать тебе сон длиною в вечность, – прошептал король, возвращая в реальность. – Ты готова увидеть его? Увидеть мои кошмары, которые станут теперь и твоими.

– Если я скажу «нет», ты все равно это сделаешь.

На его лице опять появилась легкая ухмылка.

– Верно. Ты тоже можешь мне внушить что хочешь, но почему-то ни разу не сделала этого.

– Потому что ты заблокировал свое сознание.

– А может, потому, что ты этого не хотела?

Ненависть, ярость, разочарование, предательство вновь завладели мною.

Знаете, почему я убегала от прошлого? Почему бросила семью и стала чудовищем? Знаете, что сделало меня такой? Почему я лишилась своих воспоминаний?

Это. Мое. Наказание. За то, что натворила. За то, что, не подумав, произнесла вслух ужасные слова, которые услышала сама смерть.

Слова, которые звучали глупо. Жестоко. То, что казалось нереальным, вскоре сбылось. То, над чем раньше посмеялись бы, сейчас заставляло рыдать.

Я не хочу их вспоминать, не хочу слышать, не хочу читать.

Те слова, что кричала маленькая девочка на кровавом поле, где происходила жестокая битва, унося многие жизни, оказались пророчеством.

И этой девочкой, проклявшей весь мир, была я.

– Как ты нашел меня? Откуда узнал, что я жива?

– Король всегда знает секреты и тайны своей королевы, – прошептал он, наклонившись к уху. Его дыхание обжигало кожу, заставляло покрыться мурашками, одурманивало. – Не ты одна управляешь лабиринтами.

Друзья были правы – он изменился. Передо мной сейчас далеко не тот глупый, ослепленный моей фальшивой любовью, заботливый мальчишка, который вечно бегал в детстве следом, играл в прятки, дарил розы и дергал за косы. Я видела не друга, не принца на белом коне, не маленького милого мальчика, а сильного, мужественного, уверенного в себе, хитрого, обаятельного хищника с дьявольской ухмылкой. Зверя, что выходил на охоту по ночам. Убийцу, который не пощадит никого. Король, готовый посадить на кол любого предателя, врага, злодея. Мужчина, ставший воином. Охотник на чудовищ. Тот самый король вампиров. Король бессмертия. Жестокий, хладнокровный, властный, жаждущий смерти и драмы. Зверь, из лап которого я убежала. Обманула. Предала. Обратила, спасая от смерти. Думала, превращу любимого и лучшего друга в ангела, но вместо этого сделала из него демона и убийцу. Он – мое первое отражение. Тень. Ошибка, которую уже не исправишь. Умрет король – умру и я, королева. Исчезнут все бессмертные, если прольется наша кровь на рассвете в лабиринте.

Глядя в его дикий, голодный, хищный глаз, я понимала, что вновь попала в ловушку. Лабиринты лжи оказались настоящими. Нужно было проверить, использовать внушение еще в клубе, когда пришла за информацией к друзьям, но не воспользовалась шансом. Вместо этого доверилась их красивым, но лживым словам. Снова включила человечность не там, где надо. Мы все совершаем ошибки, но не всегда готовы к последствиям. Я всю жизнь от них убегала, потому что боялась взглянуть в глаза собственным поражениям и принять наказание. Боялась проигрыша, так как привыкла быть везде победителем.

«Тот, кто хочет победить, всегда просчитывает заранее ходы, а не бежит за короной».

Моя проблема заключалась в том, что я не думала о своих действиях и не составляла заранее план. Мои мысли все время заняты одним: победой. Если бы я была хоть немного рассудительнее и осторожнее, выбралась бы из лабиринтов лжи и воспоминаний. Избавилась от прошлого раньше, чем оно нашло бы меня.

Ночь XII

Новая игра

После той ночи со мной никто не разговаривал, лишь с усмешкой поглядывали и распускали не самые приятные сплетни за спиной. Слух о моем возвращении распространился по всему городу среди бессмертных, но, к счастью, Совет пока отказывался верить в это, а сам король не спешил объявлять о моем возвращении. Или мне так казалось? Без понятия, но он точно что-то задумал и не делился планами. Еще бы, с какой стати ему доверять бывшей королеве? Честно говоря, ему я тоже не особо верила. В голову закралась мысль, что он что-то внушил мне. Вот уже целую неделю я проживала в его королевском замке как пленница, которую украли из собственного дома, из могилы в лабиринте, где я спала и никого не трогала. Воспоминания больше не мучили, сны практически не снились, голоса прекратили преследовать, но я не радовалась этому. Чувство, что здесь что-то не так, не отпускало. Про сестер я ничего не слышала, не видела их еще по-настоящему в двадцать первом веке, но надеялась, что они живы. Из спальни я никуда не выходила, кроме как в туалет и иногда на улицу в сопровождении охраны.

– Где меня держат? Что это за место? – решила выяснить во время вечерней прогулки.

– Тридевятое царство, – ответил громила в черном с издевкой.

Я внезапно остановилась, развернулась лицом к нему и поняла, что бесполезно спрашивать. Приказ короля молчать и ничего не говорить мне – закон, против которого они не пойдут. На этом прогулка была завершена.

Завтракала, обедала и ужинала только у себя в комнате. Один раз кто-то из работающего здесь персонала сообщил, что меня хотела навестить Мия, но я отказалась ее видеть, потому что была не в настроении. Гнев убивал, но еще больше – желание мести. Жажда задушить ее и всех, кто участвовал в спектакле Лилианы (которая, я уверена, была жива) и короля, росла и росла. В то же время я понимала, что бессильна и слишком слаба, так как Алекс использовал меня, заставляя чувствовать себя такой, но спасибо хотя бы за то, что не требовал больше видеть сны и галлюцинации. Не знаю, сколько точно прошло с того момента, как до меня дошло, что я кукла и пешка в дурацких играх королей. Мне никогда не нравилось быть принцессой, я ненавидела политику и войны, а особенно не могла терпеть власть. Именно за ней все гонялись, как за дорогой вещицей, чтобы похвастаться потом перед миром. Когда я притворялась Камиллой, часто видела кровавую корону, сломанные и разбитые часы, зеркало и розы. Они – главный символ моего прошлого и напоминание, кем когда-то меня заставили стать.

Я не любила розы, но обожала, как и Анжи, фиалки.

Я должна была стать королевой, но не убийцей.

Мне внушали любить день, но я полюбила ночь.

По предсказанию, на свет должен был появиться мальчик, но королева родила девочку, а спустя некоторое время – близнецов, которых в будущем презирали, а вскоре стали бояться.

Так началась моя история, превратившись спустя несколько лет в легенду. Усмехнувшись сумасшедшим мыслям, я оторвала взгляд от окна и вновь оглядела роскошную темницу. Любая несчастная заключенная позавидовала бы и ночами мечтала о такой клетке, где имелось все: свет, большая мягкая кровать с балдахином, столики, широкое окно с подоконником, на котором можно сидеть и любоваться морем. Сама спальня была не слишком ярких тонов, но и не серых. Видимо, король помнил мой любимый цвет, поэтому специально предоставил эту большую комфортную спальню в белой и голубоватой гамме. Меня все устраивало, но не хватало рояля, а книги читать надоело. Два дня назад, когда я пожаловалась Диане, что мне скучно, она принесла блокнот и ручку.

– Алекс передал, чтобы ты вспомнила, как писать, – положила их перед носом бывшая подруга и, судя по черной форме, охотница.

Я закатила глаза, запрокинув ноги на белоснежный стол. Бессмертная не возражала, но с осуждением буравила меня взглядом.

– А в школу меня вернуть он не собирается? – без интереса спросила.

– Нет, у него другие планы.

– И какие же? Отправить обратно в могилу в лабиринте? – с надеждой поинтересовалась я.

– Не знаю, – пожала плечами Диана и вышла из комнаты.

Я просидела в таком положении долго, сверля дверь ненавидящим взглядом.

На следующий день, в воскресенье, когда я мысленно считала, сколько красивых золотистых узоров на потолке, в дверь впервые соизволили постучать.

– Войдите, – крикнула я, продолжая лежать на полу, раскинув руки в стороны, как погасшая звезда, которую сорвали с неба и бросили на землю.

В спальню вошла Марьяна, а если быть точнее, Надия. Та самая голубоглазая блондинка, что на самом деле брюнетка, унаследовавшая внешность матери, а характер, наверное, отца. Сейчас девушка вернула настоящий цвет волос и сняла линзы. На ее месте я бы осталась высокомерной блондинкой. Надии больше шел бывший образ, может, потому, что я не хотела видеть дочь настоящей и питать надежды, которые никогда не сбывались. Мне никого не хотелось видеть из близких и родных. Своим видом они раздражали и одновременно делали больно. Хоть я и прятала эмоции, все равно смотреть им в глаза для меня было пыткой. Кстати, ледяной взгляд Лили на самом деле принадлежал моему отцу, поэтому было ужасно в них заглядывать. Лилиана – копия моих родителей. Когда женщина казалась доброй и милой, открытой и теплой, то напоминала мою мать, а образ строгой, хладнокровной, мужественной, уверенной навевал воспоминания об отце после смерти королевы, которые я отгоняла каждый раз. Алекс здорово продумал все детали в этой игре, стыдно не признать.

Надия присела рядом на край кровати, а я закрыла глаза, чтобы не видеть ее лицо, напоминающее мое. Девушка знала, зачем мне приходилось так делать, поэтому тихо усмехнулась, но слух, к сожалению, у бессмертных намного острее и лучше, чем у людей.

– Отдыхаешь, мама? – Последнее слово из нее вылетело как плевок.

– А что еще мне делать? – с закрытыми глазами спросила я.

– Ну не знаю. Заполнять личный дневник, писать, какие мы жестокие, как ужасно поступили с королевой, – с наигранной иронией и сочувствием перечислила Надия.

– И какой смысл в этом? – устало выдохнула я. – Заполняют дневники только дураки и тру́сы, нормальные скажут все в лицо.

– И почему тогда ты не делаешь этого? Почему не кричишь, не осыпаешь всеми проклятиями нас, не рушишь свою клетку?

– Хочешь, чтобы я вцепилась в твою глотку?

– Жду не дождусь.

– Жди дальше.

В спальне повисла тишина. Я думала, что заснула, но голос Надии дал понять, что она все еще здесь.

– Почему ты внушаешь себе, что ни разу не видела своего отражения в зеркале?

– Потому что не хочу видеть свои шрамы вместе с отражением.

– Ты не признаешь себя такой, какой стала? Не хочешь видеть в зеркале свое прошлое, правду и грехи?

Своими расспросами Надия начала раздражать. Бессмертная понимала, что затронула больную тему, и, казалось, злорадствовала. Я молчала, сдерживая себя, чтобы не наброситься на нее.

– Почему подстроила свою смерть? – продолжала допрос она. – Почему бросила семью? Зачем вернулась, если не признаешь правду?

– Ты серьезно пришла, чтобы задавать бессмысленные вопросы?

– У меня много вопросов к тебе, мама. Я просто хочу понять, почему и зачем ты устроила этот цирк? Почему не ответила на мой вопрос, который я задала, когда мы играли в «Правду или действие», и сейчас не отвечаешь на него? Почему согласилась устроить цирк с Лилианой?

– Вы пробудили меня ради того, чтобы сначала обдурить, а затем задавать глупые вопросы и обвинять, что я что-то не так сделала?! – вскипела, но не открыла глаза.

– Никто никого не обвиняет, но одно я знаю точно. – Она специально замолчала, радуясь, что сумела разжечь мое любопытство. – Суд будет веселым.

– То есть? – вскочила я, распахнув глаза.

– То есть игра только началась.

Надия слабо натянула улыбку. Она не радовалась, не злорадствовала и не угрожала. В ее кофейных глазах поселилась грусть, а на лице не было ни капли уверенности. Стало ясно: дочь, как и я, – марионетка короля. Чем дольше я находилась в плену, тем сильнее душил страх неизвестности. Бессмертная наградила напоследок сочувственным взглядом, а потом она покинула комнату, оставляя меня одну. Я совсем не узнавала бывшего друга – не мужа, потому что мы не были помолвлены, – и не знала, что делать. Ему удалось меня обмануть, запутать в лабиринтах, вселить страх. Он высмеял сбежавшую королеву, показав, какую власть и силу обрел, но что еще ему нужно? Разве мало было того спектакля, который он устроил? Я долго размышляла, составляла версии и догадки, но никак не могла прийти к разумному ответу. Если бы была месть, то Алекс бы не пробудил, а спалил бы меня вместе с могилой или признался в том, что внушил все и затем столкнул в огонь со злорадным смехом, а может быть, выпил бы всю мою кровь и только потом избавился от тела. Что-то здесь не сходилось, словно не хватало пазла от картинки. Не складывался пазл в истории еще и с Лилианой. Король явно тогда, в подвале, что-то недоговорил или вовсе наплел чушь.

За окном царствовала луна. Когда я легла на пол, закрыв глаза, в комнату без стука кто-то вошел. С губ слетела мимолетная ухмылка, ведь я почувствовала по темной, опасной ауре, кто это мог быть.

Он молчал, пялясь на меня с недовольной гримасой, которая четко представлялась, но я не собиралась первой начинать разговор. Да, гордость – она такая сложная вещь. Мои руки все так же раскинуты в сторону, а глаза закрыты. Не королева – звезда, упавшая с небес.

– Встань, – пронзил он тишину приказом. Я не слушалась, делая вид, будто ничего и никого не слышала. – Встань, – повторил грубее, добавляя в голос угрозу и гнев.

Судя по нетерпеливости и раздражительности, бессмертный привык, что все его слушались, но – какая трагедия! – появилась та, что лишь усмехалась и не дрожала перед командиром. На третий раз король не повторил, а тростью надавил на грудь со всей силы. Я открыла глаза и схватилась за штуковину, которая в любой момент могла проткнуть грудную клетку насквозь и раздавить сердце. Казалось, зверь вот-вот вцепится в глотку жертвы. Он сдерживал себя, но сбивчивое дыхание выдавало ярость. Король не убирал трость, а моя дьявольская гордость не позволяла потребовать этого, ведь показать себя слабой не входило в мои планы, тем более сейчас, когда он стоял надо мной.

– Неужели его величество соизволил проведать пленницу? – саркастично полюбопытствовала я.

Король молчал. Видимо, был оскорблен. Какая чудесная мелодрама вышла.

– Король проглотил язык? – спросила я снова, стараясь не пыхтеть и не выдавать, что мне уже не хватало воздуха.

– Если бы так случилось, то я бы не разговаривал сейчас, – наконец заговорил он.

– Да неужели, – прошипела я и попыталась скинуть трость, но тщетно.

Зверь увеличил напор.

– Что тебе нужно от меня? Ради чего ты устроил спектакль?

Кажется, ему доставили удовольствие мои вопросы. Он как будто ждал их.

– Ради забавы. – Нагло улыбнулся, обнажив идеальные белоснежные зубы.

Меня мучило желание влепить ему пощечину.

– Врешь.

– Чем докажешь?

– Если бы это была месть, ты бы избавился от меня давно, а не держал здесь.

– Умная девочка, – похвалил он, улыбнувшись. – Ты права, это не месть.

– А что?

– Проверка. Называй как хочешь.

– Я не верю тебе.

– А я и не прошу этого. Доверие между нами давно исчезло.

Король освободил наконец меня, убрав трость, и я встала, схватившись за болящее место, с ненавистью и гневом убивая его взглядом.

– Какая еще проверка? Что происходит, Алекс? – осмелилась назвать его по имени, которое было противно теперь слышать. – В кого ты превратился? Где тот парень с игрушечной саблей? Где мой лучший друг и принц на белом коне? Где тот, кто обещал мне остаться таким, каким он есть: добрым, милым, заботливым? Где. Мой. Алекс?

– Его нет, – жестко процедил он, заглядывая мне в глаза. – Ты его уничтожила.

Ему удалось словами ранить меня, вонзить нож прямо в сердце, в душу. Он пробил все барьеры, пробрался в комнату, где я прятала эмоции и чувства. Почувствовав, как по щекам потекла первая кровавая, обжигающая слеза, я с горечью усмехнулась.

Я поняла его цель и мотивы. Поняла, чего король добивался и хотел от меня. Надеюсь, он поверит сейчас моим словам.

– Ты думаешь, что все это было всего лишь игрой? – Вытерла слезу, продолжив: – Ненавидишь за то, что сбежала, обратила тебя ради забавы, сорвала коронацию и устроила тот хаос, да? – Взглянула на него. – Считаешь, я поступила ужасно? Но что бы ты сделал на моем месте, если бы понял, что единственный выход спасти семью и остальных от проклятия – уберечь их от самой себя? От чудовища. От монстра. От убийцы. От маленькой глупой девочки, что заключила сделку со смертью.

Алекс смотрел на меня так, будто впервые слышал и не понимал, о чем шла речь. Значит, верил или хотя бы пытался.

– Ты ничего не знаешь обо мне. Не тебе судить и наказывать меня. Я сама себя наказываю. Знаешь, какое наказание пришлось выбрать?

В спальне повисла напряженная пауза. Отойдя на несколько шагов назад, в сторону окна, я продолжила:

– Оставить вас и лишиться самого дорогого – воспоминаний. – Повернувшись спиной к королю, я скрестила руки на груди. – Сложнее всего было забыть тебя и дочь.

Когда я обернулась, в спальне никого не было. Я вновь одна, и меня снова окружил лабиринт воспоминаний, когда закрыла глаза… Лабиринт алых роз.

«Тебя сводит с ума не прошлое, а настоящее, – прошептал Голос, не принадлежащий ни сестре, ни Алексу. – Твое настоящее там, где тебя больше нет».

Вновь я блуждала по бесконечным лабиринтам в поисках выхода. Повсюду туман и тьма. Силы начинали постепенно покидать меня, а сотни голосов затуманивали разум. Шансы на борьбу были нулевыми, поэтому вскоре я сдалась, упав на колени. Голова раскалывалась на части, а возникшая, как будто удар молнии, адская, горячая боль в сердце заставила крик вырваться наружу, заполнив эхом лабиринт. Мой голос долго звучал в сознании. Я должна была умереть в ту холодную ночь, но смерть отказалась забрать меня. Вместо этого пришлось принять ее проклятый подарок – вечность.

«Твое желание услышано, дитя».

Слова заставили вскочить с постели и открыть глаза. С меня лился холодный пот, а сердце готово было вырваться из груди. Оглядев комнату, я поняла, что за окном стояла глубокая ночь и кто-то переложил меня на кровать. Я бросилась к дверям. Дернув за ручку, я выяснила, что заперта в этой клетке.

– Да чтоб вас всех! – выругалась, пнув ногой в дверь.

Либо я была до сих пор слаба, либо король заставлял чувствовать себя такой. Принявшись наматывать круги по комнате, я прокручивала в голове план побега. Мне не хотелось здесь оставаться и сходить с ума. Я не хотела продолжать быть его игрушкой, видеть сны, которые он посылал, и слышать те голоса. Нужно бежать. Желательно прямо сейчас. Обнаружив неожиданно несколько папок с документами на столе, я подошла поближе, чтобы убедиться, не показалось ли. Как ни странно, но кроме них еще увидела упаковку с таблетками, которые принимала, чтобы избавиться от галлюцинаций и болей.

– А это еще зачем? – недоуменно спросила сама себя, взяв упаковку с названием V.

– Это таблетки, которыми пичкала тебя Лилиана. – Услышав спустя несколько секунд ответ, я резко развернулась.

В полумраке, в нескольких шагах от стола, на кровати развалилась фигура, заложив руки за голову. Луна освещала только его кожаные ботинки и часть темных штанов. Вглядываясь в темноту, я никак не могла понять, кто там, хотя голос до жути казался знакомым.

– И да, ведьма жива, – продолжил грубый мужской голос. – Его величество обманул тебя специально. Хотел посмотреть на твою реакцию и запутать.

Теперь я точно была уверена в том, кому он принадлежал, но на всякий случай решила проверить:

– Тимофей?

– Верно.

Я попятилась, пока не уперлась в стул. Мысли и вопросы заполнили сонный мозг.

– Что происходит?! Почему…

– Почему тебя пробудили и обыграли? – прочитал мои мысли бессмертный. – Это ты хотела спросить?

Повисла тишина, вселяя еще больше напряжения и вопросов.

– Я знаю, что задумал твой всемогущий дружок. Эх, своему врагу я бы такого не пожелал, – печально выдохнул он. – Кстати, те документы и таблетки – доказательства того, из-за чего ты слышишь голоса. Можешь поблагодарить Лили. Ее эксперименты успешно провалились.

Парень встал с кровати и вышел в лунный свет. В этот самый момент я не узнала его. Тимофей оказался совсем не тем школьником и не тем подростком в форме. Сейчас в моей спальне стоял широкоплечий, высокий, собранный, храбрый, не знающий жалости и нежности воин. В серо-зеленых узких глазах виднелась искра ненависти, а шрам над левой бровью придавал более жесткий вид. На миг мне показалось, что я сплю, но нет – все происходящее было реальностью. Передо мной действительно стоял Тимофей, некогда просивший кусок хлеба у проходящей мимо принцессы, прикрывающей лицо капюшоном черного плаща. В тот вечер я даже не остановилась и не взглянула в глаза мальчику, который молил о хлебе, а прошла мимо, занятая другими заботами. Кто знал, что в будущем сирота превратится в прекрасного рыцаря, спасшего принцессу от стаи волков! В ночь, когда я пыталась сбежать от отца, в лесу на меня напали голодные хищники. Если бы не Тим, то, наверное, мое тело сгнило бы еще там. Я прогнала воспоминания прочь и скрестила руки на груди в ожидании ответов. Несмотря на схожесть с Максом, Тим на его фоне выглядел грозовой тучей, в то время как Максим был солнышком, скрывшимся за тучей.

– Король просил передать, что хочет, чтобы ты внимательно изучила документы и рассказала ему, что произошло в ту ночь, когда прогремел гром и затем всех озарила белая вспышка, а также способ, как уничтожить лабиринты, которые ты создала.

Грустная усмешка вырвалась сама по себе.

– Думаете, я помню?

– Именно этого он и добивается, чтобы ты вспомнила прошлое. – Тимофей сделал короткую паузу, а затем продолжил: – А вот что хочешь первым вспомнить ты, Кара? – Глаза друга вспыхнули огнем ненависти.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Притворилась глупой девочкой, избегая его взгляда.

– Хватит обманывать нас и себя, – процедил он. – Время лжи закончилось. Пора включить мозг и вспомнить правду.

– То есть?

Бессмертный устало закатил глаза:

– То есть ваши с Лили игры закончились.

– При чем тут Лилиана?

– Королю доложили о тебе, и его величество еще однажды увидел тебя в лабиринте, но проигнорировал. Посчитал, что ты была галлюцинацией, но после очередного убийства и новости о том, что в городе появился новый бессмертный, он понял, что что-то здесь не так. – После короткой паузы Тим снова заговорил: – Кстати, ты ведь сама себя выдала ему.

– В смысле?

– Во время танца с Владом на площади ты потеряла контроль и убила человека.

– А-а-а… Но все равно он был мошенником.

– С чего ты так решила?

– Я не убиваю и не пью кровь простых невиновных людей, в отличие от Лили и других бессмертных. Тот, на кого я напала в ту ночь, мошенник, разводящий пенсионеров на кредиты, – равнодушно повторила я.

– Кем бы он ни был, ты не имеешь права лишать жизни даже преступника. В первой главе третьей статьи нашего кодекса написано, что никто из бессмертных не имеет права забирать жизни смертных. Кровь тоже запрещено пить.

– Что еще за кодекс? – Удивленно приподняла бровь.

– Ох, Кара, ты много чего пропустила. Советую перед выпиской из психдиспансера изучить все законы и правила нашего мира, чтобы больше сюда не попадать. После этого мы с тобой еще поговорим.

После его слов меня осенило. Комната, в которой все это время я жила, перестала казаться роскошной. Иллюзия исчезла. Кровать, стол со стульями, маленькое окошко вверху с решеткой и серые стены, давящие и делающие комнату тюрьмой, дали понять, что я в ловушке. Все-таки не зря я чувствовала, что что-то здесь не так. Очередное внушение короля. Теперь я знала, почему охранник говорил загадками, когда гулял вместе со мной вокруг диспансера. На самом деле это был не он, а один из психов, воображающий, что живет в королевстве.

Истерический смех вырвался, заполнив палату и, надеюсь, всю больницу. Я все смеялась и смеялась, схватившись за живот.

– Заткнись! – угрожающе приказал Тимофей, но я не слушала его.

Буквально через пару секунд бессмертный, оказавшись в мгновение ока рядом, схватил железной хваткой меня за шею и прижал к стене. В глазах «рыцаря» бушевали ярость и жажда размазать меня. Я не пыталась вырваться, не хваталась отчаянно за попытку выбраться из его лап, а лишь смотрела в глаза, посылая ему в мысли тот образ маленького мальчика, просившего кусок хлеба для больной несчастной матери. Спустя минуту он оставил меня в покое, но жажда прикончить королеву не отпускала его.

– Жаль, что не дали приказ убить тебя прямо сегодня, – со сталью в голосе произнес он.

– А что приказали? – как ни в чем не бывало спросила я.

– Принести документы и заставить включить мозг.

– Значит, теперь мы будем играть в доктора и сумасшедшую пациентку, которая не верит в правду, но создает себе несколько фальшивых личностей.

– Нет, настало время похоронить все ненужные личности и включить мозг.

– Откуда тебе знать, какая сейчас перед тобой личность? – С вызовом бросила взгляд на Тимофея.

– Во время допроса его величество рассказал один из способов понять, кто перед тобой. И знаешь, я был удивлен, как Алекс легко отличает тебя от твоих выдуманных личностей.

Улыбка слетела с моих губ. В этом мире король единственный, кто знал меня настоящую. Он видел королеву насквозь.

– Просто мы были когда-то близкими друзьями, которые смотрели и изучали не тела, а души друг друга.

Ночь XIII

Судная ночь

Неделю. Ровно неделю я была заперта в психдиспансере. Внушить что-либо работающему персоналу я не могла и сбежать тоже. Чувствовала себя слабой, простой смертной без сверхспособностей и подозревала, что причиной всему этому были либо таблетки, которыми пичкали три раза в день, либо король. Ночами я не спала, а изучала документы, что прятала под матрасом. Сны и голоса перестала видеть и слышать, но этому долго радоваться не пришлось. Изучая однажды поздним вечером, когда всех пациентов закрыли в палатах, свои записи, я ненадолго уснула. Тогда и приснился сон, в котором сначала увидела, как упали и разбились часы, а затем полилась кровь и посыпались лепестки белой розы. На следующий день нашла странную записку, которую принес Тимофей:

«Когда наступит судная ночь, прольется кровь той, которая хотела вернуть свою дочь».

Я не знала, кто написал это предсказание, но о ком шла речь – догадывалась.

– Когда наступит судная ночь, прольется кровь той, которая хотела вернуть свою дочь, – задумчиво повторила фразу из записки, сидя в кресле и смотря новости. Я одна их смотрела, в то время как другие пациенты то пялились в стену, то ходили туда-сюда, бормоча что-то себе под нос, то сидели молча и вязали.

– Эта ночь будет сегодня.

Услышав хриплый тихий голос, я перевела взгляд на женщину, которая вязала. Она впервые заговорила, а до этого всегда молчала. Я уже думала, что человек не умел говорить или ушел в себя.

– Почему вы так думаете? – решила поинтересоваться. Да, я говорила с больными, но что поделаешь. Считай, что мы теперь семья здесь, как бы иронично это ни звучало.

– Потому что в ночь на тринадцатое число каждого месяца мертвые оживают и мстят тем, кто забрал их воспоминания и лишил жизни.

Подумав немного над словами женщины, я спросила:

– Откуда вы это знаете?

– Камилла Сойлер мне рассказала. Она вышла из лабиринта и попросила передать вам, чтобы вы спасли ее мать и не позволили королю убить ее. А еще после дня короны придут Безликие, и город утонет в крови.

Ее слова где-то я уже слышала, и это настораживало. Когда до меня дошла их суть и я вспомнила, где могла прочесть последнюю фразу, я вскочила с кресла и помчалась в свою палату. Пока бежала по лестнице и коридору, мысль о том, что лабиринт Лилиана не запечатала после моего пробуждения, одурманивала и пугала. Не хотелось верить в это. Когда наконец я зашла в палату, закрыв за собой дверь, то замерла. В комнате, глядя в окно, стоял король, опираясь на изящную трость. Его величественная фигура напоминала тень, которую я встречала уже множество раз в лабиринте и в снах. Либо я сейчас по-настоящему видела его, либо все это очередные фокусы и трюки, которые он продолжал использовать.

– Нет, Каролина, это не очередные фокусы и трюки. – Видимо, влез в мою голову, иначе откуда знал, о чем я думала.

– Что вы здесь забыли? – Приняла решение перейти на «вы», показывая, как недовольна его присутствием.

Когда король перевел на меня взгляд, я отметила, как сильно его величество изменился: повязка, полностью закрывающая глаз, кожаные перчатки, трость с набалдашником в виде черепа с алыми глазами. Даже не знаю, что произошло, но я много всего пропустила.

Сев за стол, на котором стояла доска с шахматами (откуда они здесь появились, черт возьми?!), бессмертный сложил руки в замок и уставил на меня холодный взгляд. Если раньше я не боялась его, то сейчас готова забиться в самый темный угол.

– Думаю, теперь вы понимаете, насколько нас меняет жизнь. – Его голос, словно лезвие клинка, рассек нависшую тишину, и он проигнорировал мой предыдущий вопрос: – Не испытывайте мое терпение, Каролина.

Я усмехнулась и подошла к столу, отодвинув себе стул, чтобы присесть напротив.

– Может, наоборот, вы испытываете мое терпение, король. Или как там вас… – Сделала задумчивый вид. – Александр, да? – Переместила первой фигурку коня в другое место на шахматной доске.

– Это уже неважно. Лучше скажите мне вот что: как дела со здоровьем и все ли документы вы просмотрели?

– Пока не все, но у меня нет желания их больше читать и смотреть, – ответила я, пропуская первый вопрос. – И не вижу смысла в этом. Все равно предсказания не сбываются.

– Почему? Там ведь не только предсказания, но и ответы на ваши вопросы.

– Я прекрасно помню и знаю, кто я, если вы хотите восстановить мне память и включить мозг, на ваши новые сделки я не пойду. Новая жизнь не нужна. Я поняла, что и здесь хорошо живется.

Обвела взглядом уже родную палату.

– Вы упускаете шансы и новые возможности, которые я вам дам.

– Один раз я уже поверила в ваши возможности. Больше не уверена, что заключать с вами сделки выгодно. – Думала, какой фигурой сделать следующий шаг.

Алекс сухо усмехнулся:

– С вами я не заключал сделки, Каролина. Вас пробудила Лили и предложила, как я понял, сыграть в игру. Я лишь второстепенный герой вашего спектакля, который появился в финале, и то случайно, поскольку услышал голос вашей сестры Анжелики.

– Что? – Не могла поверить в услышанное. – Значит, то, что вы сказали мне в подвале, – ложь?

– Не совсем, – уклончиво ответил король. – Вы хотели попробовать новую жизнь без воспоминаний о прошлом, но, как видите, ваши старания оказались тщетны, а Лили использовала вас в своей игре.

– Голос, который недавно говорил: «Тебя сводит с ума не прошлое, а настоящее», чей он?

– Ваш, если я правильно понял, – последовал ответ, после чего воспоминания вспыхнули, возвращая туда, где все началось.

«Прежде чем тебе помочь, я хочу сначала сыграть в игру по собственному сценарию».

– Ну что, вспомнили начало своего спектакля?

Зацепив и уронив главную фигуру в шахматах, я с ужасом уставилась на короля.

– Нет, это все вы устроили! Это ваши фокусы! Из-за вас я теперь в психушке! Я уже не понимаю, где правда в ваших словах, а где ложь! Где моя реальность, а где ваша! – сорвалась я на крик.

Его величество улыбнулся уголками губ:

– Хотите, могу показать, как все произошло, когда я нашел вас в лабиринте с Лили?

Не дожидаясь моего ответа, он впился в меня взглядом. Буквально в эту же секунду я почувствовала, как кто-то пробрался в мое сознание, открывая дверь. Тень, которую я увидела, походила на хищного зверя. Тень, что преследовала меня на протяжении всего времени и посылала воспоминания с голосами.

– Нет! – воскликнула я, отгоняя непрошеного гостя из своего лабиринта. – Не надо. Я сама вспомню.

– Отлично, – мрачно ответил он.

– Значит, мои догадки верны: лабиринт открыт, и оттуда можно вернуть мертвых, остановить и перемотать время, – задумчиво проговорила, поднимая фигурку королевы. – Вспомнить бы еще, как я создала его, – горько усмехнулась и добавила: – И разобраться, где была ложь, а где правда.

Его величество молча кивнул.

– И чего же вы хотите от меня? Какую игру затеяли? И что собираетесь сделать с Лилианой после всего, что она натворила? Ах да, кажется, она же мертва или нет? – вспомнила я его ложь.

– Судьба Лилианы решена. И да, прошу прощения за ложь, – улыбнулся он уголками губ. – Сегодня состоится суд, и мне нужно, чтобы вы там присутствовали как королева и ответили на пару вопросов. Жизнь Лилианы Сойлер зависит от одного вашего ответа на вопрос.

– То есть по моему ответу решат: помиловать или убить? – удивилась я.

Выслушав предложения и планы короля, я узнала ответ, что сегодня будет, и озвучила свои условия, сделав шаг вперед пешкой по доске:

– Я помогу и отвечу на ваши вопросы, но с некоторыми условиями.

С вызовом посмотрела на короля. Он по-дьвольски улыбнулся. Настоящий дьявол, а не король вампиров. Сожалела ли я, что обратила когда-то лучшего друга в бессмертного? Нет, но было больно смотреть на него, потому что я видела в его глазах (даже за повязкой) слишком много своих ошибок.

– Я слушаю ваши условия, Каролина д'Эсте, – впервые назвал меня по фамилии король.

После того как озвучила свои условия, скривившись, добавила:

– А еще вытащите из этого места. Мне оно перестало уже нравиться.

Король взял главную черную фигуру и тоже сделал шаг, выдвинув ее на середину.

– Если в прошлой игре вы могли лгать кому угодно и убегать, то сейчас этого не получится. Из этого места вытащу, когда включите мозг и перестанете притворяться другими личностями.

– Угрожаете? – улыбнулась я.

– Предупреждаю, – натянул улыбку в ответ, которую захотелось стереть.

– Что ж, игра началась. Если хоть одно условие будет нарушено, меня вы больше не увидите, – с угрозой добавила я.

– Не переживайте, дьявол никогда не нарушает правила игры. Вам советую тоже не переходить границы и быть осторожнее со своими чувствами.

– Мои чувства давно в могиле.

– Вот и отлично.

Я не знала, стоило ли ему доверять? Смогу ли начать жить в настоящем и не слышать собственные голоса из прошлого, не видеть тени, которые толкали в лабиринт? Вспомню ли, как вообще создала тот чертов лабиринт? Получится ли сохранить рассудок?

Получится ли не обманывать себя?

«Нет», – прошептал голос, который я не слышала уже сотни лет.

– Мара?

И снова я увидела лабиринт, розы, которые перестали цвести, разбитые часы, Безликого в алой мантии, кровь и падающую серебряную корону.

«Memento mori».

«Все будет повторяться вновь и вновь, до тех пор, пока не разрушишь лабиринты».

Ночь XIV

Допрос

POV: король

– Обещай, что позаботишься о будущем и станешь лучшим королем, – проговорила она.

– А ты?

– А я буду наблюдать и гордиться твоими успехами.

Я открыл глаза, и воспоминания с голосами испарились. То обещание было выполнено мной. Каролина солгала, она не наблюдала и не выходила на связь, а лишь дарила новые кошмары и погружала с каждым новым годом меня в ад… В ад воспоминаний. Любые прикосновения и воспоминания стали невыносимы. Я видел кровь и как любой человек, к которому я прикасался, обращался постепенно в скелет, кожа гноилась, сохла и отваливалась кусками, а затем слышалось шипение черных с алыми глазами змей. Они ползали по издающим хруст костям и лабиринту, где я находился. Чтобы не видеть этого, я стал носить перчатки и меньше спать. Если сон оказывался сильнее, то напивался и после проваливался на пару часов во тьму. Однако все изменилось, когда внезапно на одном вечере в Совете я увидел в лабиринте Каролину. Она убегала от тени и, возможно, неосознанно звала меня на помощь. Зажмурив на секунду единственный глаз, я тогда выкинул сон из головы и списал его на галлюцинацию, но на следующий день при обсуждении новых законов и новостей города все повторилось. Только во второй раз раздался голос Анжи, пропавшей сестры Кары. Услышав его, я перевел взгляд на Лилиану Сойлер. Подозрение, словно змея, обвившая мою шею, шипело в ее сторону. Пока бессмертная увлеченно рассказывала свои идеи и выдвигала теории, кто мог оказаться убийцей, оставлявшим розы в глазницах жертв, я, как хищник, осторожно пробрался в сознание Лилианы. И усмехнулся, но никто не заметил этого. Все за круглым черным столом были увлечены, а вернее, соблазнены ложью бессмертной.

– Лилиана, а скажите мне, вы верите в то, что убийцей мы можем быть сами? Судя по вашей теории, создается ощущение, будто убийца прячется в вас или находится в вашем доме, – вертя трость под столом, задал я провокационный вопрос.

Лилиана стихла. В ее ледяных глазах что-то мелькнуло. Полагаю, это был страх. Бессмертная боялась и в то же время засомневалась в смысле моих слов. Увидели ли остальные в ней изменения? Впрочем, какая разница. Я равнодушно наблюдал за Лили, но внутри все горело, и было дьявольски интересно, что ответит и как выкрутится Сойлер.

– Верю, – мило улыбнулась она после небольшой паузы. – Но у меня нет раздвоения личности и тому подобного. У убийцы, подозреваю, вполне может быть.

Я перестал вертеть трость и сжал набалдашник, представляя вместо черепа головы Каролины и Лили заодно.

– Я не люблю розы, – призналась она, но все равно приняла мой подарок.

– Почему?

– Не знаю. Мне порой кажется, что они вскоре станут моим проклятием на всю жизнь.

Я сделал глоток виски, и воспоминание исчезло, вернув меня обратно в кабинет. Когда я сел в кресло, задумчиво посмотрел на камин. Языки пламени дарили тепло, пока я бродил в лабиринтах мыслей и пытался понять, что у Лили на уме. Она окончательно сошла с ума за последние несколько дней. Закрывать глаза на ее преступления я не собирался, да и просящий помощи голос Анжи беспокоил больше, чем состояние Кары. Ох уж эти женщины… Одни проблемы от них. Устало выдохнув, я допил виски и включил телефон. Найдя контакт лучшего друга, набрал его. Несколько томительных секунд шли гудки.

– Да, я тебя слушаю, дружище, – взял трубку Александр.

Помимо его голоса гремела музыка и посторонние разговоры. Охотник снова развлекался в клубе NEON.

– Как там продвигаются поиски Анжи? – спросил, улыбнувшись уголками губ и глядя сквозь бокал в окно на ночной Бен-Йорк.

– А-а, слушай, тут такое дело. – Друг замолк, оставив меня ненадолго с музыкой и посторонним шумом. – В общем, твой кошмар вернулся. Анжелика находится у него и Лили.

Ситуация набирала интересные обороты.

– Так кошмар сейчас с вами в клубе?

Я надеялся, что получу ответ «нет».

– Она пока не пришла, но ее запах уже чую. Кажется, кошмар сейчас подходит к клубу.

В голове созрел план, и я довольно улыбнулся. Мне захотелось немного веселья, ведь я давно не играл. Поделившись планами и дав несколько приказов другу, я взял трость и подошел к окну.

– Я перепишу финал вашего с Лили спектакля, Каролина д’Эсте.

Представив голову Кары, я сжал набалдашник.

– Ты наверняка считаешь меня сумасшедшей.

– У всех есть свои причуды.

– То есть тебе нравится дружить с той, кто видит галлюцинации и считает, что розы предсказывают будущее?

Девочка остановилась возле куста белых роз. Я не смог сдержать улыбку, замечая в ее глазах удивление. Оно так красило принцессу, что я готов был все отдать богам, лишь бы это чудо всегда дарило мне удивление и делилось со мной всеми своими причудами.

– Да, нравится.

– Никогда не думала, что с кем-то буду делиться своими кошмарами и странностями, которые боюсь признать.

Прогнав воспоминания, я зашел в ресторан «Старый рояль». Музыка оркестра и фальшивые ядовитые улыбки компании Лили и ее сестры испарились, когда увидели нежданного гостя. Почувствовав себя новым главным героем спектакля, я двинулся гордой и уверенной походкой вперед, опираясь на трость и ощущая за спиной страх и панику бессмертных. Лилиана думала, что все держала под контролем, а ее ложь еще не разоблачили. Усмехнувшись мысленно наивности Сойлер, я сел напротив нее за стол и взял бокал с кровью. Пока в ее ледяных глазах плясали вальс недоумение со страхом, я жестом отдал приказ охотникам окружить этот «рай», в котором собрались предатели, убийцы и мои «сторонники», мечтавшие скинуть меня с трона.

– Ну что, сыграем в «Правду или ложь»? – обратился я к Лилиане и сделал несколько глотков крови. Сладкая жидкость сначала обожгла горло, а затем тепло разлилась. Чудовище внутри потребовало еще, но я не собирался его кормить… Не сегодня.

– Я боюсь, что все мои сны и видения скоро станут реальностью, от которой я буду всю жизнь убегать. Мне страшно, что потеряюсь в собственных лабиринтах.

Голос Каролины из воспоминаний я заблокировал, когда спустился в подвал и встретился взглядом с Анжи. Обмотанная серебряной цепью на стуле, сестра-близнец королевы из последних сил наградила меня измученной, но благодарной улыбкой.

– Ты пришел, – прохрипела она и отключилась.

Не обращая внимания на соблазняющий разум запах крови и мигающий свет, прихрамывая, я подошел к бессмертной и принялся избавлять ее от адских цепей, что оставили многочисленные шрамы на когда-то бархатной нежной коже. Если бы на месте Анжи оказалась Каролина, я бы без лишних сожалений продлил ей ад и вдобавок внушил, как после каждой лжи она падала бы в объятия огня.

Передав Анжи одному из охотников, я отдал приказ, чтобы о ней позаботились во дворце, а остальных подопечных Лили и участников спектакля нашли и собрали в комнате для допроса. Сам я остался в особняке дожидаться возвращения Каролины, чтобы окончательно поставить точку в этой истории лжи. Королева даже не догадывалась о том, что я давно следил за ней и слышал все ее мысли. В своих иллюзорных лабиринтах она тщательно продолжала игнорировать меня и внушать, что никакого короля нет. Забавно это все, конечно, и глупо. Если она думала, что всю жизнь будет убегать и прятаться от правды и ответственности, то у меня для нее плохие новости: то, от чего Каролина убегала, сегодня ночью ее догонит. Сколько бы личностей Кара себе ни создавала, я без проблем найду ее и заставлю вспомнить все, что она заставляла себя забыть. Но для начала повеселюсь и создам ложный финал для нее.

– Королева лжи, я создам вам сюжетный поворот, который вы даже в книгах не встречали, – довольно проговорил я и спрятался, сливаясь с тьмой.

– Ты встречал когда-нибудь любовь?

– Еще нет.

– Я ее встречала и видела, но потом она ушла вместе с мамой, а отец стал монстром. – Принцесса замолчала, глядя на розу, а затем добавила: – Чтобы выжить после смерти матери, я научилась лгать и отключать свои чувства и эмоции. Мне было страшно вновь встретить любовь, которая потом какого-то дорогого для меня человека заберет, превратив меня в еще одного монстра.

Воспоминания потухли, когда я вошел в комнату, напоминающую скорее клетку, но без железных решеток. Вместо них были серые стены и зеркало, за которым находилось другое помещение. Сев на стул и поставив возле ножки стола трость, я жестом отдал приказ начинать допрос. Первой вошла и села напротив Надия. Любопытство, почему она участвовала в этом спектакле, душило меня. Даже если дочь согласилась ради «легких денег» поиграть от скуки, перед судом и Советом я не собирался ее защищать. За свои поступки каждый нес ответственность, независимо от того, кто он.

– Я не хочу использовать внушение на тебе, – признался я. Висевшая над нами лампа пару раз мигнула. – Надеюсь, ты будешь честно отвечать на мои вопросы.

Улыбка ненадолго украсила грустное милое личико дочери. Нарушать личные границы и лезть ей в голову я не хотел и не собирался.

– Тебя соблазнили деньги Лили, которые я и сам мог тебе дать? – задал первый вопрос.

Давать ответ Надия не спешила. Она будто искала нужные слова, а я не торопил ее и терпеливо ждал.

– Нет, – прозвучало первое слово дочери, из-за чего я мысленно с облегчением выдохнул. В глазах промелькнула грусть. Все бы отдал богам, чтобы больше не видеть подобного у дочери. Куда приятнее смотреть, как она смеялась звонким смехом или хитро улыбалась. – Я хотела увидеть мать, чтобы убедиться, что она жива, и узнать правду. Мне было все равно, какую роль или какое задание даст мне Лили. Признаюсь, ради этого я готова была даже нарушить любые правила и законы.

Я не умел поддерживать и утешать, поэтому молча кивнул.

– И как? Удалось узнать правду, которую хотела услышать?

Усмешка сорвалась с губ дочери, но что-то здесь пряталось еще. Надия пыталась это скрыть от меня за маской безразличия. Она словно боролась со своими призраками, сидя здесь.

– Нет, – вылетело слово, рассекая тишину. – Вопрос мой остался без ответа. Мать проигнорировала его. Для нее это все было лишь игрой. Она внушала себе все что угодно на протяжении всей игры, но только не правду. Даже когда было слишком много нестыковок, некоторые участники терялись и забывали свои слова, Кара почему-то закрывала на это глаза.

Я ненадолго задумался над словами дочери. Каролина с детства имела некоторые причуды, которые мне порой нравились. За принцессой было интересно наблюдать и узнавать ее мир, но кто бы мог подумать, что когда-нибудь все то, что пряталось внутри маленькой хрупкой девочки, вырвется наружу? Неужели все это спровоцировала смерть матери? Вопросов к Каролине стало еще больше. Кажется, путешествие в ее лабиринтах будет долгим.

– Я заставлю Кару вспомнить то, что она заставляет себя забыть, и ответить на твои вопросы, – пообещал дочери.

Задав затем несколько вопросов про организацию Лили, я отпустил Надию.

– И какое наказание меня ждет, отец? – поинтересовалась она, вставая со стула.

– За правду и честность я не наказываю.

– Но я же пила вместо заменителя и животной человеческую кровь, которая запрещена.

Впервые за все время нашей беседы у Надии появилась искренняя эмоция. Она удивилась, не замечая, что только что сделала меня ненадолго счастливым.

– Мы вампиры, Надия, – напомнил я, чтобы дочь перестала стыдиться того, что один раз не удержалась от соблазна человеческой крови. – То, что ты защищала и прикрывала друзей, выпила кровь после стольких лет, удерживая себя и питаясь только животной и заменителем, но сказала правду о своем преступлении в глаза королю, вызывает уважение. В следующий раз просто будь осторожнее и не ведись на подобные уловки.

Зная, что я не любил объятия, не переносил прикосновения и другие нежности, Надия подарила мне благодарный взгляд и мысленное обращение: «Обещаю, буду держать себя в руках увереннее и никого не буду убивать», – а после покинула комнату допроса, оставив после себя ненадолго запах мяты с жасмином.

Следующим занял место напротив меня Влад, двоюродный брат Кары и нарушитель многих правил, а особенно дорожного движения. Любитель адреналина повторил мой жест – сложил руки в замок и положил на стол. Когда наши взгляды встретились, я усмехнулся.

– За эту неделю ты побил собственный рекорд. Тридцать нарушений за превышение скорости, – проговорил, понимая, что ему плевать на это. – Светофоры и другие дорожные знаки для тебя не существуют, да?

– Верно, – довольный, как кот, улыбнулся бессмертный.

– «Легкие деньги», видимо, ты решил заработать, чтобы отдать потом все оставшиеся долги за штрафы? Семейный бюджет уже опустошил?

– Мотоцикл и гонки – моя страсть и зависимость. Деньги мне нужны не только для оплаты штрафов. В конце концов, полицейские, которые попадаются, в основном это люди. Так что без лишних проблем некоторым я внушаю, что не должен платить.

Какая-то часть мне нравилась в нем, а какую-то хотелось убить. Когда Влад только стал вампиром, то не принимал себя и отказывался жить по новым правилам. И только пробудившись в конце двадцатого века, он нашел ту страсть, что помогла отпустить прошлое и принять себя настоящего.

– Месяц назад на Софи напал экиммонуд. Она долгое время находилась без сознания, но все же пришла в себя. Врачи говорят, что жить ей осталось недолго, вирус постепенно забирает жизнь и разум. По словам одного знакомого доктора, вскоре никакая косметика не спрячет ее черные вены, а крови вампиров будет хотеться больше, чем человеческой или животной. Выход остается один: убить ее. – Повисла пауза. Пока Влад погрузился в мысли, я незаметно влез в его сознание, чтобы следить, говорил ли он правду или ложь. – Но врачи своего не добьются, – со сталью в голосе продолжил Влад. – Моя девушка будет жить, пока живу я. Никто не посмеет убить ее. Пофиг, если ради этого придется нарушать правила, убивать других, сливать все деньги на бессмысленные лекарства и кривляться перед сестрой. Кстати о ней, – замолк и усмехнулся уголком губ бессмертный. – Каролина действительно оказалась жива, представляешь!

То, как Влад боролся за жизнь девушки, вызывало лишь горькую усмешку. Оба вампира помешаны на чувстве, которое убивало. Их любовь – это яд, медленно растекающийся и гасящий жизнь. Пока в глазах Влада горела надежда, у Софи наверняка была жажда забрать всю кровь своего парня.

– Мне досталась роль ее парня. Лилиана не знала, что мы с ней родственники, но я и не стал говорить ей об этом. Было интересно, как отреагирует Кара и узнает ли меня, – снова улыбнулся он. – Сразу говорю, между нами ничего не было, кроме пары поцелуев. Да и вообще, в конце концов, мы с Карой даже не кровные родственники, но не всем это известно, к счастью или к сожалению.

Лампа замигала, и я усмехнулся уголками губ.

– Мне все равно, что там было между вами, но благодарю за честность и правду, Владислав.

Я задал ему еще несколько вопросов и уточнил некоторые вещи насчет организации Лили и то, какие задания она им поручала.

– Учила вас убивать, пыталась настроить против меня, иногда угрожала и говорила не контролировать свою жажду? – удивился безумию и абсурдности всего происходящего в спектакле Лили.

Влад кивнул. Откинувшись на спинку стула, я скрестил руки на груди и шумно выдохнул.

– Я еще не разговаривал с Лилианой, но чувствую, никакой пощады ей не будет.

– А мне будет? – осторожно поинтересовался Влад.

– Сможешь месяц прожить без гонок и ходить пешком, а на лекарства своей девушки подрабатывать дворником в моем замке? Столько листьев нападало, что твоя помощь не помешала бы.

Глаза Влада округлились. Он то открывал рот, то закрывал, но в конце концов неуверенно ответил:

– Да.

– Отлично. – Перед тем как отпустить его, я строго добавил: – И не забывай, что за тобой теперь будут жестче следить из Совета.

Когда он ушел и вошла Мия, я прищурился. Бывшая лучшая подруга Каролины никогда не вызывала доверия. От нее только и жди одних подвохов. Ангелочек снаружи, но хитрый монстр внутри. Чтобы изучить, понять мотивы и поймать на лжи бессмертную, понадобилось бы несколько микроскопов и ключей, прежде чем пробраться в ее голову. Мия была почти что версией Кары, поэтому меня так иногда и раздражала. За наивностью бессмертной, готов поспорить, столько всего темного и грязного пряталось.

– Чем так соблазнила тебя Лилиана? – сухо начал расспрашивать ее. – Деньгами? Кровью?

– Возможностью увидеть живую подругу и твой кошмар, – промурлыкала она и захлопала длинными ресницами.

Я улыбнулся. Ох, ангелочек, удивила ты меня своим откровением!

– И как? Понравилось бродить с ней в лабиринтах лжи?

– Под конец я уже устала от угроз и рискованных заданий Лили, у которой крыша поехала окончательно, поэтому помогла Каре очнуться и одуматься, отдав документы, где была вся правда о ней, – сложила губы в тонкую линию Мия и замолчала.

Чертова лиса, я знал, что ты что-то недоговаривала! Вашу эту привычку с Карой я давно просек.

– А если быть честнее? – нарушил тишину.

– Когда-то мои родители умерли, – начала она, погружаясь в воспоминания. – Наш дом по приказу отца Кары подпалили и не выпускали никого, однако мне с сестрой удалось сбежать и спрятаться, а вот мама с папой отказались и остались в дыму и огне. – Мия остановилась, а я продолжал с интересом ждать ее историю. – Как я узнала потом… – Прокусив нижнюю губу, снова замолчала. Бессмертной будто что-то мешало говорить. Я не мог понять что, поскольку не знал ее историю. – Пьяный отец Кары заставил ее выбирать между мной и старшей сестрой.

– Что за выбор был?

– Каролина должна была выбрать, кому сохранит жизнь: лучшей подруге или беременной сестре. Я точно не знаю, что там произошло и почему именно пьяный отец заставил выбирать Кару, но полагаю, она узнала какую-то тайну. К примеру, чей ребенок.

– И из-за этого ты ненавидишь теперь бывшую подругу?

– Не то чтобы ненавижу, – подбирала она слова, отведя взгляд. – Я просто пыталась ее понять и добиться от нее правды, но после случившегося Каролина словно отгородилась от меня и игнорирует. Однажды я пыталась остановить подругу от безумия, но не смогла.

– Безумия? – поднял бровь в недоумении.

Мия нервно усмехнулась и облизала пересохшие губы.

– Кара хотела вызвать какую-то богиню, чтобы та вернула время назад и перестала забирать людей на тот свет. И вообще, честно говоря, после смерти матери с каждым годом новые странности только прибавлялись у Каролины.

Я не мог не согласиться с ней. С каждым годом Кара становилась загадкой, которую разгадать было все сложнее. Я узнал теперь историю Мии, для меня на одну тайну стало меньше, но доверять ей все равно не спешил. После нескольких новых вопросов я принял решение отпустить ее, но перед этим спросил:

– Что ты больше всего любишь?

Бессмертная с непониманием уставилась на меня. Видимо, все привыкли считать и видеть во мне чудовище, раз от подобных вопросов впадали в ступор. Да, я был им и не отрицаю этого, но иногда сбрасывал маску, когда выпадала возможность поговорить с кем-то по-другому.

– Я не съем тебя, Мия.

Улыбка вышла неестественной, но, надеюсь, не отпугивающей.

– Рисовать и яблочный пирог, – тихо произнесла бессмертная.

– Значит, месяц проведешь без этого. Совет будет следить за тобой, учти.

Раздался звонкий смех, заполняя мрачность комнаты.

– Я думала, что вы лишите меня головы или сердца, – призналась Мия, а затем с серьезным лицом добавила: – Почему именно это? Почему я остаюсь жива?

Наклонившись вперед, я заглянул в глаза бессмертной.

– Я люблю честность и справедливость. Умирать тебе или нет – решит время.

Ничего не ответив, Мия ушла. Комната вновь погрузилась во мрак, а одна лампа не была способна осветить ее и согреть светом.

Следующей стул напротив меня заняла Софи. Ее золотистые кудри были завязаны в хвост, а на бледной коже, несмотря на тонны косметики, виднелись черные тонкие вены, которые пока не сильно выделялись. За бессмертной уже начал наблюдать Совет, но в какой-то момент ее след пропал. Теперь понятно почему: с помощью магии, наложенной на черный браслет, Лилиана скрыла девушку Влада.

– Сколько успела уже совершить убийств, пока Лили прятала тебя от нас? – перевел взгляд с браслета на нее.

– Я не помню, – ответила она и виновато улыбнулась.

– А что помнишь?

– Сладкую кровь на языке и дурманящий запах вампиров.

– Розы в глазах жертв ты оставляла?

– Нет, Лилиана.

Софи так спокойно отвечала, словно ее ничего не волновало, а убивал кто-то другой или для нее убийства уже вошли в привычку и являлись нормой. Поняв, что спрашивать у нее больше нечего, я позвал Александра. Охотник тут же появился.

– Передай, чтобы ее доставили под присмотр в больницу и не выпускали с сегодняшнего числа.

– Я в полном порядке! – возразила Софи, вскакивая со стула. – Я контролирую себя!

Александр с сочувствием глянул на нее и взял под локоть.

– Меня убьют, да? – сдерживая слезы, спросила она.

– Нет, – успокоил я, хотя знал, что это неправда. В любом случае Софи оставалось недолго… Все, что мог сделать Влад, – провести с ней последние дни, пока вирус окончательно не добрался до разума девушки.

Когда лучший друг увел ее, я выдохнул. Усталость дала о себе знать, но я продолжил допрос, чтобы окончательно уже разобраться с этим цирком. Следующий час пролетел незаметно. Некоторым участникам и подопечным Лили вынес приговор во время суда – посадить на кол живыми и оторвать головы. Другим отрезать язык за ложь.

– А вас что привело, начинающая рок-звезда? – спросил, когда дошла очередь до Макса.

Я не слышал песни бессмертного, но его необычная азиатская внешность, уверен, многих очаровывала на сцене. Макс, растягивая некоторые гласные, произнес:

– Да так, захотелось немножко человеческой крови, подзаработать и полюбоваться на королеву. Мне нужно было найти вдохновение, а новые люди меня порой вдохновляли. Каролина оказалась красивее, чем я думал. Ее шрам, который она не прячет, в отличие от вас, взгляд… – перечислял он с восхищением. – Знаете, увидев впервые Кару, я понял, а вернее, почувствовал, что вы с ней очень похожи.

Скептически бросил на него взгляд. Что за чушь музыкант нес?

– Душой, – тем временем продолжал он. – Если вы не против, то я напишу следующую песню о душах, которые заблудились в лабиринтах лжи. Бюджет на клип как раз уже собрал. Мой менеджер и продюсер еще не знают о новой идее, но, думаю, она им понравится.

– Пишите что хотите, – махнул я рукой и задал последнюю пару вопросов: что он знал и слышал про организацию Лили.

– Суровое наказание меня ждет за то, что ввязался в эту авантюру Лили? – в конце нашей беседы поинтересовался Макс.

Довольно улыбнувшись, я постучал пальцами по столу.

– Я подумаю над этим, но за вами с этого момента начнет следить Совет, – предупредил и отпустил его.

После ухода музыканта место заняла Диана – охотница и бывшая подруга Кары. О ней, как о Мии, я мало знал, кроме того, что бессмертная являлась одной из лучших охотниц в гвардии. Александр пару раз рассказывал об успехах Дианы и ее способностях быстро и бесшумно убивать экиммонудов и других тварей, выходящих из лабиринта и бродящих по ночному городу. Несмотря на успешную карьеру, у бессмертной наверняка были какие-то проблемы, раз она согласилась вступить в игру Лили и Кары.

– Командир рассказывал мне о ваших невероятных способностях, – начал я, ритмично постукивая пальцами по столу. – Охотница по прозвищу Рыжая Смерть и Призрак, что вас вдруг подтолкнуло согласиться принять участие в спектакле Лили и выполнять задания, которые нарушали правила и принципы морали?

Диана не спешила давать ответ. Было очевидно, что в ней пряталось множество темных секретов и стать охотницей она решила не просто так. В этой маленькой головке роились воспоминания о прошлом, в котором фигурировала Каролина. Я мысленно усмехнулся. Практически во всех проблемах бывших друзей виновата Кара. Тем, кого она когда-то обратила в вампиров, передала неосознанно часть себя и своих темных мыслей. Диана стала воплощением одной из них – убийцей. Несколько сотен лет назад до всех событий я услышал признание от Каролины, что она хочет убить своего отца.

– Мне нужны были деньги, – заговорила Диана, накручивая красный локон волос на палец.

– Разве вам мало того, что вы получаете за свою работу в гвардии охотников?

– Да, мало, – с вызовом бросила бессмертная и потянулась вперед, сокращая между нами дистанцию. – Мне всегда чего-то мало, – призналась она, не сводя с меня взгляда. – Мало денег, мало внимания, мало любви, мало заботы. – Диана откинулась назад и с грустью улыбнулась. – После того как я стала вампиром, мне всего стало казаться мало. Не знаю, с чем это может быть связано, но чувствую себя наркоманом, которому все не хватает дозы.

– Вы стали воплощением двух частей своей бывшей подруги и создателя. Каролина обратила вас и заодно неосознанно передала вам часть себя, – объяснил я.

– То есть?

– То есть одна ее часть жаждала убийства, а другой не хватило любви и родительского внимания.

Бессмертная с удивлением уставилась на меня и пыталась переварить полученную информацию. Если я все правильно понял и сложил все детали верно, то многие вещи совпадали. Мия была той частью королевы, которая жаждала узнать правду, но в то же время обходила ее стороной, как, впрочем, и Надия.

Поговорив еще немного с Дианой, я отпустил ее и сообщил, что о своем наказании она узнает позже, во время суда. Последним на допрос пришел Тимофей. Он расслабленно расселся на стуле, вертя кольцо своей невесты, с которым после ее смерти не расставался.

– Сразу говорю, я не совершал ничего такого, за что ты оторвал бы мне голову. Ах да, повелся пару раз на человеческую кровь, – не разрывая зрительный контакт, произнес прямо охотник. – Просто Лили сказала мне, что она нашла убийцу моей невесты. Мы поспорили. Я проиграл, поэтому оказался втянут, ну и да, мне нужны были также на тот момент деньги, поскольку свои я проиграл в казино.

Охотник снова вспомнил свою любовь и заливал горе алкоголем и азартными играми. Вместо того чтобы бороться со злом и призраками прошлого, он уничтожал себя. Я осуждающим взглядом оценил Тимофея, устало выдохнул и сложил руки в замок.

– Если ты продолжишь цепляться за прошлое и травить организм алкоголем, то превратишься вскоре в зомби, – процедил я сквозь зубы, наклонившись вперед и глядя в узкие серые глаза охотника.

Он перестал вертеть кольцо и равнодушно пожал плечами.

– Мне все равно уже нечего терять. Убийцу Анастасии я не смогу убить, ведь она сильнее и могущественнее.

– Тогда заставь ее вспомнить ту ночь и признаться в преступлении, – попытался вселить новую мотивацию в Тимофея. – Заставь пережить свои кошмары.

– У убийцы слишком много личностей, – ухмыльнулся он. – Боюсь, если я зайду в ее лабиринты, то не выйду из них.

Свет замигал, а на лице охотника расцвела улыбка и проснулись черти в глазах. Я откинулся на спинку стула и прочел его мысли, которые не были озвучены, но мне понравилась идея.

– Я расскажу тебе один секрет, как не заблудиться в лабиринтах королевы, если ты окажешь мне одну услугу.

Подбросив и поймав кольцо, охотник кивнул. После того как озвучил услугу и рассказал план, я взял трость и направился к выходу, оставив Тимофея в одиночестве переварить информацию.

– Ваше величество, я, конечно, знаю, насколько вы могущественны и жестоки, но что такого вам сделала королева, что ее ждет именно такой конец?

Я замер, когда услышал вопрос, и не успел дотронуться до ручки двери. Голоса из воспоминаний снова начали ломать все построенные мною барьеры, а черные змеи шипеть в уши. Сжимая трость покрепче и представляя голову Каролины, я железным тоном ответил:

– Если тебе так это интересно, спроси лучше лично у нее. В новой реальности мы с королевой будем играть в лабиринте в шахматы по другим правилам.

Продолжение следует,

но уже в другом лабиринте…

Примечания от автора

Artificial humanus sanguis – искусственная человеческая кровь, или сокращенно A.H.S. Это компания короля, которая выпускала напитки для вампиров, то есть заменитель крови. Его могли пить и люди, но влиял он на них как наркотик, и после него человек плохо себя чувствовал (болела голова, живот, были тошнота и рвота), он становился зависимым. После приема напитка быстро пьянел и видел галлюцинации. Вампиры же просто блокировали жажду крови. Для них это просто напиток, который заменял кровь.

V – тайная организация Лили, в которой она собрала сторонников короля, а также занималась распространением настоящей человеческой крови. Лилиана продавала этот продукт незаконно тем, кто отказывался от заменителя.

Экиммонуды – вампиры-зомби. Они не смогли принять свою сущность, отпустить прошлое и потеряли рассудок. Пьют кровь людей, но чаще всего своих сородичей. Их укус особенно опасен для вампира.

Совет – это что-то вроде нашего правительства. Вместо обычной охраны в мире бессмертных (вампиров) существует гвардия охотников, которая чистит город от экиммонудов и других тварей, выходящих из лабиринта ночью.

Кодекс – конституция для вампиров.

Бессмертные/про́клятые – так называют здесь вампиров.

Лабиринт – живое существо, которое становится все больше и поглощает границы города с каждым новым убийством и пролитой кровью.

Второй лабиринт находится в разуме героев и состоит из воспоминаний, галлюцинаций и видений.

Бен-Йорк – столица Волрии.

Арсенбург – бывшая столица другой страны, но позже стал крупным городом Волрии.

Сантбур – еще один крупный город Волрии.

Примечания

1

Помни о смерти (лат.).

2

Безумие имеет свой цвет (лат.).

3

Всех нас ждет одна и та же ночь (лат.).

Content

Рия Миллер
В лабиринтах лжи

От автора

Пролог

Ночь I Сны

Ночь II Правда или действие

Ночь III У безумия свой цвет

Ночь IV Сон придет за тобой, чтобы показать прошлое

Ночь V Ты видишь сон, прошлое или галлюцинации?

Ночь VI Ответы на вопросы ты ищешь не у тех людей

Ночь VII Коридоры тьмы

Ночь VIII Ангел из прошлого

Ночь IX Твое время истекло

Ночь X Новые проблемы

Ночь XI Лабиринты лжи

Ночь XII Новая игра

Ночь XIII Судная ночь

Ночь XIV Допрос

Примечания от автора

Примечания