Говард Уинтер

Тайна исчезнувших девушек

Глава 1

Возможно, я расскажу историю, которая многих удивит, а быть может, даже шокирует. Тем не менее, эта история произошла в моей жизни. Я поясню, как она изменила мою жизнь, на случай, если вы сочтете меня, вдруг, сумасшедшей.

А произошла она, при весьма загадочных и странных событиях.

Мы, со всей семьей: я, моя мать и две сестры прибыли в одно из красивых и уютных уголков Англии. Отец наш умер задолго до этого от сердечного приступа.

Эта местность завораживала своей неземной красотой, благодаря расстилающемуся неподалеку, пенистому морю, а также необыкновенными видами, что находились дальше от моря, в глубине этого небольшого городка. Вскользь, я не раз слышала от нашего дяди, маминого брата, который и пригласил нас отдохнуть в эти прекраснейшие места, о якобы темных тайнах одного из островов, что расположились в открытом море, недалеко отсюда. О каких именно островах он говорил и, что там произошло, он, в опьянении, словно опомнившись, трезвел и в ужасе, уставившись в одну точку на стене, замолкал, словно пораженный. Надо заметить, что упоминал он об этих островах, будучи только в сильном опьянении, когда язык его заплетался, а разум, помутненный несколькими стаканами джина или виски, заставлял его говорить, что-то неведомое и жуткое.

Жена его, при этих словах, тут же пыталась его вразумить.

– Что ты несешь, Джон? Ты совсем выжил из ума? Рассказывать подобное своим молоденьким племянницам и своей сестре? Не ровен час, они забудут о том, что в коем веке, приехали навестить своего нерадивого дядьку и тут же, схватив чемоданы, сбегут отсюда. Ты этого хочешь?

Дядя Джон, в это время, поднимал на тетю Луизу, свои большие мутно-серые глаза из-за сросшихся у переносицы густых бровей и, уставившись на неё, подолгу буровил её пристальным взглядом. Было в этом взгляде что-то такое, что даже мне становилось не по себе. Казалось, что тетя Луиза и дядя Джон знали, то, чего никто не знает.

На тот момент, когда мы прибыли к родственникам, мне должно было через месяц исполниться восемнадцать, моей старшей сестре Джине – было девятнадцать и самой младшей из нас, Лили – недавно исполнилось четырнадцать.

Ночью, лежа в кровати и глядя на полную, круглую как диск луну, моя кровать находилась напротив окна, мне почему-то вдруг припомнился первый день нашего приезда сюда.

– Дай-ка, я посмотрю на наших красавиц. Действительно ли, они так хороши, как на фотографиях, – воскликнул дядя Джон, в первый день нашего приезда. Я остановила на маме вопросительный взгляд, заметив, что она, вроде бы никогда не имела привычки, отправлять наши фотографии родственникам. Она всегда считала, что это ни к чему и лучше увидеться лично, чем судить обо всем по каким-то фотографиям.

Так, когда я спросила её об этом, после того как дядя Джон и тетя Луиза препроводили нас в свои комнаты и мы начали распаковывать свои вещи, она, слегка раскрасневшись и потупив взгляд, нехотя, произнесла:

– Сама не знаю, как это получилось, но дядя Джон так настаивал на этом. Даже в шутку заметил, что если я не покажу ему фотографии своих дочерей и то, какими вы сейчас стали, то мы можем и совсем не приезжать. Потом вдруг засмеялся и попросил выслать непременно только новые фотографии, сделанные только что, где бы он мог лучше разглядеть каждую из вас, – пожав, недоуменно плечами, сказала, в тот момент, мама. Я задумалась, казалось бы, ничего странного, дядя Джон, просто, хотел увидеть, как выросли его племянницы, но, почему-то в этот момент у меня в голове засел один странный вопрос: зачем ему это было нужно, если мы и так собирались приехать к нему погостить? Неужели ему так не терпелось увидеть какими мы с сестрами стали? Или было, что-то еще?

Но, вот, что интересно, вдобавок к этому, дядя Джон и тетя Луиза, действительно, вели себя в последующие дни нашего пребывания у них, крайне странно и выражалось это в нескольких вещах.

Каждый раз, как я по какой- либо причине сталкивалась лицом к лицу с дядей Джоном, особенно, когда это происходило случайно и наедине, я приходила в ступор от одного только его взгляда.

Приблизившись ко мне, так, что его большая, косматая голова оказывалась перед моим лицом, а крупные черты лица – особенно выпирающий подбородок и выпуклые, как у рыбы глаза, начинали пристальным и жадным взглядом, пожирать меня, всматриваясь в мое лицо, словно во что-то ценное и удивительное. Меня тут же одолевала робость и я, опустив голову, извиняясь, пыталась скорее уйти. Он же, я чувствовала всем своим существом, все еще смотрел мне в след, впившись в меня устрашающим взглядом.

– Не понимаю, почему он так на меня смотрит? Проскальзывала мысль в моей голове.

Но, чем дольше мы гостили у своих родственников, тем больше происходило странностей вокруг нас.

– О, Боже! Ворвавшись однажды в нашу комнату, воскликнула Джина, быстро заперев за собой дверь и взволнованно прикрыв ладонями свое раскрасневшееся, будто от стыда, лицо. Несмотря на то, что Джина была старше меня на год, она была более эмоциональной и впечатлительной девушкой, чем я, поэтому на некоторые вещи реагировала крайне чувствительно и вспыльчиво.

– Что случилось? Воскликнула я. Мы, вместе с Лили, удивленные происходящим, тут же бросились к Джине. Мама, в это время, вызвалась помогать тете Луизе с обедом на кухне, поэтому её не было рядом с нами.

– Я не знаю, что происходит? Я, просто, в ужасе, – волнительно пробегая быстрым взглядом с меня на Лили, воскликнула старшая сестра.

– Да, скажи же нам, что произошло? Нетерпеливо и настойчиво, произнесла Лили. Брови её вдруг нахмурились, а на лице появилось негодование. Она с выжиданием топнула ногой.

– Наш дядя, дядя Джон, – с вздымающейся тяжело грудью, начала Джин.

– Да, что уже дядя Джон, говори же уже,– настаивала с раздражением, Лили.

– Он.… Только что, в коридоре, когда проходил мимо, вдруг схватил меня за руку, затем притянул к себе за подбородок и сказал странную вещь.

– Какую же? Воскликнули мы с Лили, не сводя с Джин вопросительного взгляда.

– Он сказал, что мое лицо и молодость – это то, что им нужно, и они вскоре смогут разбогатеть, а затем, будто опомнившись, отпустил меня и быстро удалился прочь, будто расстроившись тем, что сказал мне.

– Что все это значит? уставившись в удивлении на Джин, произнесла я.

– Ха- ха-ха; Ха-ха-ха, – вдруг залившись неожиданным хохотом и взявшись за живот, парировала Лили.

– Что здесь непонятного? Вас привезли сюда для того чтобы удачно выдать замуж и получить за это неплохие деньги. Думаю, тетя Луиза и дядя Джон заранее позаботились обо всем, – заключила Лили, остановив на нас с Джин насмешливый взгляд.

– Хорошо, что я пока еще мала для этого и не подхожу под эту категорию,– добавила, вздернув кверху нос, Лили и отвернулась от нас.

– Да, но, почему тогда, наша матушка, не сказала нам об этом раньше. Ведь она всегда делится с нами всем самым сокровенным, и советуется с нами,– расстроено произнесла Джин.

– Нет, здесь, что-то не так, – произнесла я, задумавшись. Ведь, Джин была права, наша матушка всегда советовалась с нами по поводу и без повода. Она вообще была нам настоящим другом.

– Тогда, что? Почему дядя Джон сказал мне такое? Что это все значит?

Уставившись на меня, произнесла Джин.

– Сама не знаю, но только….

– Что, ну только? Перебила меня тут же Джин.

– Меня дядя Джон рассматривал таким же образом, как и тебя, – ответила я.

– И что? Он сказал тебе, тоже, самое, что и мне? И ты молчала?

– Нет, – покачав, отрицательно головой, сказала я. – Мне он ничего не сказал, но смотрел на меня так, словно…

– Словно хочет съесть тебя, да? Вот будет умора, если дядя Джон, по ночам превращается в какого – ни будь вампира или магическим образом, преобразовывается в оборотня, – широко раскрыв глаза и ужасающе подняв на нас руки, словно из её пальцев вот-вот прорежутся когти,– прошипела Лили и снова прыснула смехом.

– Перестань, Лили, – с омерзением передернувшись, закричала Джин.

В это время кто-то постучал в дверь и мы, вздрогнули, застыв на месте, как статуи, а затем, медленно переглянулись друг с другом.

– Входите! Произнесла неуверенно Джин.

Дверь медленно отворилась и на пороге мы увидели тетю Луизу.

Она резко переметнула взгляд с Джин на меня и застыла на месте.

– Что здесь происходит? Вы, словно, чем-то напуганы?

В разговор весело вмешалась Лили. Представляете, тетя Луиза, они тут обсуждают то, что недавно сказал дядя Джон моей старшей сестре – Джин.

Я заметила, как при этих словах, лицо тети Луизы резко побледнело. Она впилась неприязненным и ядовитым взглядом в Лили.

– И что же он сказал? Остановив на Лили свой тяжелый и неожиданно для нас, злой взгляд, произнесла тетя Луиза.

Лили, по-видимому, не ожидала такого поворота событий, поэтому растерявшись, произнесла:

– Ничего особенного, только то, что…

– Ну же? Нервно и нетерпеливо выкрикнула Тетя Луиза.

Лили, от неожиданности в поведении тети Луизы, в ужасе застыла на месте.

Набравшись смелости, дабы прикрыть неприличное и шутливое поведение своей сестры, я произнесла:

–Что-то не так, тетя Луиза? Разве можно доверять шуткам несмышленого подростка?

Лили, в этот момент, обидевшись и отвернувшись от нас, глухо произнесла:

– Никакой я не несмышленый подросток.

Я все еще не сводила, пристального взгляда с тети Луизы и казалось, следила за каждой её мимикой на лице; за каждым жестом её тела, пытаясь понять, почему слова Лили вызвали у женщины такую негативную реакцию. Ведь в них не было ничего особенного.

Заметив то, как я слежу за её реакцией, тетя Луиза, вдруг, резко изменилась в лице и вместо жесткого взгляда, на нем появилась наигранная улыбка и шутливое выражение, что надо заметить, меня удивило еще больше.

– Ну, что вы, девочки? Дядя Джон уже не молод, а значит, может сказать, что-то не подумав, а может, он просто хотел развеселить вас. Ведь вы его дорогие племянницы и он любит вас, как никто другой. Ну, да, ладно. Я совсем забыла, зачем поднялась к вам. Обед уже готов, девочки. Спускайтесь вниз, – все еще с натянутой улыбкой на лице произнесла тетя Луиза и, пятясь назад, к двери, вскоре вышла из нашей комнаты, больше не проронив ни слова.

Когда дверь захлопнулась, мы в недоумении, уставились друг на друга.

– Что это с ней? Не удержавшись, воскликнула Джин. Но, прошло три дня и произошло, то, что заставило меня еще больше насторожиться.

Глава 2

Этой ночью выдалась крайне редкая и душная погода для этих мест.

Проснувшись за полночь, я встала с постели из-за того, что голова моя, была чугунной. Меня слегка покачивало и даже тошнило, преодолевая слабость, я направилась к окну.

Открыв настежь створки, я глубоко вдохнула томительный воздух аромата садовых цветов; в жару их запах особенно усиливался. Откуда-то издалека, доносился голос совы; стрекотание сверчков и, такой долгожданный, овеянный морским бризом, воздух. Вдохнув его, я почувствовала, как мне становится лучше. Чтобы окончательно снять с себя все неприятные ощущения, я накинула себе на плечи халат и решила выйти в сад, благо наша с сестрами комната находилась на первом этаже и была ближе к выходу в его владения.

Оказавшись на улице, я почувствовала, как к моим ногам прилегла прохладная и мокрая трава. Что это? остановившись и подняв правую ладонь вверх, к небу, прошептала я. – Роса? Или начинается дождь? Мелкие и редкие капли, падали с неба, не принося никакого неудобства, напротив, они заставили меня ненадолго остановиться и подышать прохладным воздухом.

Неожиданно послышался какой-то странный звук в кустах. Я сделала несколько шагов в сторону можжевельника, что находился напротив окон кухни и гостиной дома, но тут же, в ужасе, застыла на месте.

Надо мной нависла чья-то тень. Обернувшись, я едва не вскрикнула, как крепкая ладонь с силой сжала мне рот, так, что я уже не могла произнести ни звука. Огромные дикие глаза, с недовольством уставились на меня. Сквозь призрачный свет ночных фонарей возле дома я увидела, что в другой руке, напавший на меня, держит угрожающе поднятый вверх молоток, от этого я пришла в еще больший ужас.

– Кто ты и что тебе здесь надо? Злобно, сквозь зубы, процедило ужасающе существо. Точно такой же вопрос стоило задать ему. Судя по виду – это был юноша, лет двадцати – двадцати пяти. Он был высокого роста, широк в плечах и с копной черных, как ворон, волос.

Лицо его было чумазым, поэтому выделялись только огромные светлые глаза, с угрожающе надвинутыми возле переносицы черными бровями.

Придя в себя, я быстро закивала головой, дав ему понять, чтобы он убрал свою грязную, пропахнувшую насквозь сажей, ладонь с моего лица. Что я не закричу.

– Ты точно, будешь молчать? Прошипел он, как змея. – А то смотри, – при этих словах, он еще выше поднял надо мной молоток. Я покачала головой.

– Хорошо, но смотри, если, что…, то я…

Мгновение и незнакомец, на свой страх и риск, медленно и с осторожностью, убрал свою ладонь с моего лица, но, как я заметила, оставался на чайку, чтобы в случае чего, тут же закрыть мне рот.

Мой взгляд, невольно упал на землю, возле ног незнакомца и тут, я заметила какой-то странный серый мешок. Что в нем, было, оставалось только догадываться. Поняв, на что я смотрю, парень тут же недовольно и со злостью закинул себе на плечи мешок.

– Что, думаешь, я вор? Снова уставившись на меня и пристально, буровя меня взглядом, произнес парень. Я, молча, пожала плечами, опасаясь его непредсказуемого поведения.

– Боишься меня? Я не проронила ни слова.

– Ты, что, немая, что ли? Жалко будет, если такая хорошенькая девушка будет страдать таким существенным недостатком, – усмехнувшись, произнес он, обнажив, как ни странно, ряд ровных белых зубов.

– Ты, что и вправду немая? Приблизив ко мне, свое чумазое лицо, с огромными и, только сейчас, я заметила, магнетическими зелеными глазами, в обрамлении длинных черных ресниц.

– Ну и дела, – покачал он, с сожалением, головой.

– Кто ты? Произнесла, я.

– О святые духи! Вскинув, удивленно и нарочито брови, воскликнул он.

– Она, оказывается, и говорить умеет!

– Что, ты здесь делаешь? Уже набравшись смелости, решила я, продолжить допрос.

– Что, осмелела? А не боишься, что я могу тебя вот этим молотком, – при этих словах, он снова приподнял молоток, который, недавно отвел от меня и глаза его при этом, хитро сузились.

– Ты же не ударил меня им с самого начала, значит, у тебя не было такой цели. Его ты решил использовать в качестве защиты? Указав взглядом на молоток в его руке, сказала я.

– Надо же, какое цельное замечание,– парировал он. – Но, одно могу сказать, этот дом, из которого ты только что вышла, гораздо опаснее, чем я, или этот молоток.

– Что? переспросила я, подумав, что ослышалась.

– Нет, ты не ослышалась, – остановив на мне, вдруг тяжелый взгляд, произнес паренек. Заметив, что я не свожу взгляд с мешка на его плече, он сказал:

– Не бойся, я не вор. В этом мешке лежит лишь то, что я заработал собственным трудом. Ваша помощница по дому заплатила мне этим добром.

– И как зовут тебя, «малышка»?

– Я не малышка.

– Хм, она еще и обижается, – сплюнув в сторону, сквозь зубы, произнес он.

– Я не со зла так тебя назвал. Просто, ты мне показалась слишком маленькой, на фоне такого здорового и крепкого, человека, как я.

Я, поморщившись, покачала головой.

– Я что-то не то сказал? Продолжил он.

– Мне, кажется, у тебя большое самомнение, если ты видишь себя только в таком свете,– ответила я.

– Не уж-то передо мной настоящая леди? Нарочито удивленно, произнес он.

Я слегка залилась краской.

– Не беспокойся, я не настолько плох, чтобы приставать к девушкам. Тем не менее, могу я узнать, как твое имя и кто ты? Не унимался незнакомец.

– Так, что у нас с именем? Повторил, снова он. Я ответила не сразу.

– Кэтрин.

– Кэтрин? Я не ослышался? Да, впрочем, знаешь, а оно тебе подходит, – язвительно, произнес он. – Такое же строгое и… Значит, сокращенно – Кэт, Кэтти.

– Так меня зовут, только «близкие», – ответила я.

– Хм и кто же «ваши» близкие? Точнее, с кем ты сюда приехала? Я так понимаю, ты не одна прибыла в этот дом?

– Со своей матушкой и двумя сестрами, – ответила я.

– Ух, ты, так тут, теперь, обитает целый цветник? Ухмыльнувшись, произнес он. – А сколько твоим сестрам лет?

– Зачем тебе это? Недовольно произнесла я, чувствуя, как у меня внутри, начинает нарастать волнение от подобных вопросов.

– Так, просто. Мне-то, что, – ответил незнакомец, незатейливо пожав плечами.

– Вот только у меня есть к тебе еще один, последний вопрос. Я недовольно посмотрела на него, но он, в ответ, даже не одарив меня взглядом, уставился куда-то в одну точку, в глубину ночного сада, где, казалось, сейчас стояла кромешная тьма.

– Скажи, они так же красивы и юны, как ты? От этого вопроса, я снова покраснела.

– Нет, ну, в самом деле, передо мной, настоящая леди, – снова переведя взгляд на меня, усмехнувшись, произнес он.

– В таком случае, я, наверное, должен называть тебя на «Вы»? Что же, исправимся. Вы всегда краснеете, когда вам говорят комплименты? Уже остановив на мне заинтересованный взгляд, произнес он.

Я покачала головой.

– Так, вы, мне не ответили, ваши сестры, так же прекрасны как вы?

– Почему, вас, так интересует это? Спросила я.

– Я отвечу, но все будет зависеть от того, что вы мне скажите. Он поморщился. – Простите мне мою дерзость и, быть может, невоспитанность, но, что, если мы все-таки перейдем на «ты»? А то, этот официальный тон, ну, слишком уж меня тяготит. Да и по возрасту, мы вроде близки, как я думаю, – заключил он.

– Как будет угодно,– пожав плечами, ответила я.

– Что же, так оно будет лучше, – заключил он, довольно, улыбнувшись.

– Так ваши сестры, то есть, твои сестры, насколько я понимаю, так же красивы, как и ты? Сколько им сейчас лет?

Я не сразу ответила.

– Послушай, я задаю этот вопрос лишь только для того, что бы затем ответить на все твои вопросы, – подхватил он.

– Старшей – девятнадцать, а младшей – четырнадцать,– ответила я не сразу.

– Сколько, сейчас, тебе? Не унимался он, о чем-то размышляя.

– Скоро исполнится восемнадцать,– сказала я.

– Хм,– произнес он, вдруг нахмурившись, продолжая о чем-то усиленно размышлять.

– И кто пригласил вас сюда? Наконец, задал он мне следующий вопрос.

– Вообще-то я не должна отвечать на такие вопросы, да еще и …

– Ты хочешь сказать – незнакомцу, который залез к вам в дом? А теперь еще и взял на себя тягостную задачу, спасти вас? Сказал он.

– Что? Снова переспросила я, не понимая, о чем он говорит.

– Нет, ты снова не ослышалась, Кэти, если ты не против, я тоже, так буду звать тебя, мне так удобнее. Я ничего не ответила.

– Ну и дела,– присвистнув, произнес незнакомец. – Кстати, меня, если что, зовут Клиффорд.

– И давно ваш дядя Джон пригласил вас сюда?

– Нет, мы приехали совсем недавно и только на лето.

– Только на лето? Усмехнувшись, произнес он

– Почему, ты, смеешься? Заглянув ему в лицо, задала я вопрос.

– Я сказала, что-то смешное?

– Как раз нет,– уже изменившись резко в лице, произнес он.

– Не понимаю, что происходит? Уже выходя из себя, сказала я.

– Вот это-то и страшно, что вся ваша семья – ты, твои две сестры и матушка, похоже, даже не догадываетесь, о том, что здесь, происходит на самом деле, в особенности – для чего дядя Джон пригласил вас сюда, – заключил он, присвистнув.

Я, все еще, не понимала, о чем говорит Клиффорд.

– Вам нужно немедленно уехать отсюда! Под любым предлогом и как можно, скорее! Выпрямившись во весь рост, с нахмуренными бровями и сосредоточенным лицом, вдруг, произнес он.

– Но, с какой стати? Почему мы должны это сделать? Мы приехали сюда, по большей части, из-за Лили. У нее проблемы с легкими, поэтому дядя Джон пригласил нас сюда. Лечащий врач моей сестры посоветовал ей морской воздух, – на одном выдохе и с волнением, произнесла я.

– Так дядя Джон пригласил вас сюда первым или вы сами напросились из-за больной сестры? Задал вопрос Клиффорд, уставившись, как мумия на меня.

– Ну, знаешь ли, это уже слишком, – воскликнула я, разозлившись.

– Не злись, просто, от того, что ты скажешь, возможно, многое зависит. Как ты говоришь, дядя Джон – ваш родной дядя? Может, это остановит его!

– Остановит? Уставившись, недоуменно на Клиффоода, замерла я.

В этот момент послышался сильный скрип входной двери дома и, незнакомец, словно пораженный, остановил на мне пронзительный взгляд.

– Это – наверное, он! Проклятие ада кромешного, – зло, выругавшись и сплюнув в сторону, прошипел, как змея, парень.

– Будьте осторожны! Предупреди свою семью, но только так, чтобы дядя Джон и его жена ни о чем не догадались. Главное, ни под каким предлогом, не ездите с ним на «острова», потому что, вы можете, не вернуться оттуда! Если даст Бог, еще свидимся, – услышала я, затихающий голос вдали, как незнакомец исчез посреди ночи, словно и не появлялся вовсе.

Глава 3

Спрятавшись за кустом можжевельника, я увидела, как в сад, вышел дядя Джон. Мне совсем не хотелось, чтобы он обнаружил меня здесь, поэтому, я замерла, прислушиваясь к каждому его шороху.

О чем-то задумавшись, дядя Джон, медленно достал из кармана своих брюк сигарету и спички. Вскоре, до моего носа донесся горьковатый запах табака.

Так как в нашей семье никто не курил, едкий запах начал действовать на меня неприятный образом. К моему горлу подкатился свербящий ком, вызывающий кашель. Я тут же закрыла себе рот и отвернулась в сторону, чтобы не дышать зловредным запахом и никоим образом не обнаружить себя, как вдруг, услышала, как в доме скрипнула входная дверь, а вскоре, увидела, что к дяде Джону подошла его жена.

– Ну, что, они спят? Затянувшись сигаретой, спросил дядя Джон.

– Вроде бы спят. По крайней мере, я никого не слышала, – ответила негромко тетя Луиза. – Что делать будем? Спросила она, выжидающе глядя на мужа.

– То, что и задумали! Резко отрезал он.

– Каким образом? У тебя есть дальнейший план? Не унималась тетя Луиза.

– План возник в моей голове еще тогда, когда сестра отправила нам фотографии своих прекрасных дочерей, – ответил, усмехнувшись, дядя Джон.

– А, что если они обо всем догадаются? Или уже догадались? Спросила женщина.

– Не думаю, – пробурчал, недовольно дядя Джон.

– Я тебе рассказывала, что произошло три дня назад и в связи с этим, просила тебя вести себя с ними крайне осмотрительно, иначе все наши планы на будущее провалятся, надеюсь, ты услышал меня? И еще, прошу тебя, не пей при них. Я уже говорила тебе, что язык твой – враг твой, – произнесла назидательно, тетя Луиза.

– Да, помню, я помню, – обозлено ответил дядя Джон. – Ты теперь все время будешь укорять меня этим?

– Я лишь хочу, чтобы все закончилось благополучно и мы, смогли получить то, что заслуживаем. Мы же давно хотели уехать отсюда и зажить той жизнью, о которой так долго мечтали, разве не так? Сколько можно уже существовать в этой нищете и сводить еле-еле концы с концами?

– Потерпи еще немного, скоро все закончится. Но для начала, нужно все продумать, в особенности то, как мы заманим их туда.

– Главное, не спугнуть их, – заметила осторожно тетя Луиза.

– Вот и я о том же! Дай мне время, обещаю, я что-нибудь придумаю.

– У нас нет времени, Джон. На днях, я встречалась с помощником мистера

Донована и он передал, что мы должны доставить девочек на остров, как можно скорей.

В это время, я пошевелилась, так как мои части тела начали неметь от длительного пребывания в одном и том же положении, и дядя Джон с тетей Луизой, услышали эти звуки.

– Тебе что-то показалось? Спросил дядя Джон, взглянув на свою жену.

Она беспокойно осмотрелась по сторонам.

– Да, какой-то странный звук,– произнесла она, отрывисто и настороженно.

– Мне тоже, что-то почудилось. Они вдруг оба затихли, прислушиваясь к звукам в ночи.

– Нет, видимо показалось, похоже, ночные птицы пролетели или ветер в листве деревьев шумит, – облегченно выдохнув, сказал дядя Джон. – В последнее время, мне что-то мерещится, – добавил тихо он.

– Может ты и прав, но все равно, надо быть осторожней, чтобы они ничего не заподозрили, – ответила тетя Луиза, кутаясь в платок.

– Пошли спать, не нужно вызывать подозрений, – заметила тетя Луиза, после чего они встали и оба направились в дом.

Я, какое-то время, еще постояла под кустами и только когда, убедилась, что в доме все тихо, а в комнате тети Луизы и дяди Джона уже выключен свет, направилась к дому. Босиком, взяв в руки свою обувь, я на цыпочках осторожно, добралась до своей комнаты, затем легла в постель.

Всю ночь, я почти, не могла уснуть. Ворочаясь с бока на бок, я думала о том, что произошло этой ночью. У меня никак не выходили из головы слова этого паренька, что оказался в саду дяди Джона – Клиффорда, а затем, в подтверждение его слов, все сказанное дядей Джоном и его женой. Я не могла дождаться утра, что бы рассказать обо всем матери и сестрам, я чувствовала, что обязана это сделать и как можно скорее.

Но, с этими мыслями я, так и не дождавшись утра, уснула. Меня все-таки сморил сон.

– Просыпайся, Кэти, просыпайся, – услышала я сквозь сон и, приоткрыв глаза, увидела, как из окна, прямо мне в лицо, светят яркие лучи утреннего солнца, а рядом, весело щебечет Лили.

– Уже утро? В панике, воскликнула я.

– Да, вставай и скорей собирайся, дядя Джон, сказал, что повезет нас на общественный рынок. Что мы должны там хорошенько скупиться: набрать всяких вкусностей и еще, кое-что… Он сказал, что хочет сделать нам какие-то подарки, а затем будет большой сюрприз, от которого, мы не сможем отказаться, – произнесла на одном выдохе, радостно, моя младшая сестра.

– Какой сюрприз? Уставившись на неё, воскликнула я.

– Ну, какая же ты странная, Кэт. Откуда я могу знать, что это будет за сюрприз. На то он и сюрприз, что ты заведомо ничего о нем не можешь знать, разве не так? Ответила она, удивленно уставившись на меня.

– Да, – кивнула я, в замешательстве головой и осмотрелась по сторонам.

– А где все? Мама, Джин? Спросила я

– Так они уже давно оделись и спустились вниз. Только тебя ждем. Давай же,

собирайся поскорей. Не заставляй нас всех ждать тебя.

– Да, я сейчас, только…, – сказала я.

– Что только? Переспросила Лили.

– Не могла бы ты позвать сюда маму и Джин. Я должна им сказать, что-то очень важное, но так, чтобы об этом не узнали дядя Джон и тетя Луиза. Слышишь, Лили? Просто позови их и все, – попросила я.

– Ну, ладно, но только с одним условием, ты за это время быстро встанешь и соберешься, – уперев руки в бока, строго и назидательно, произнесла Лили.

– Хорошо, – ответила я и тут же поднялась с постели.

Пока Лили отправилась звать маму и Джин, я быстро направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок.

–Кэт, ты где? Услышала я голос мамы и тут же, пулей, выскочила из уборной.

Увидев перед собой маму и Джин, с легким удивлением на лице, я замерла на месте.

– Я должна вам кое-что сказать, – начала я, быстро подбирая слова, хотя мои мысли путались. – Это касается дяди Джона и тети Луизы, но больше всего – нашего приезда. Дело в том, что тетя Луиза и дядя Джон скрывают от нас то, что.… В это время я замерла на полуслове, потому как входная дверь в комнату приоткрылась и на пороге, застыв в удивлении, остановилась тетя Луиза.

– Что происходит? С игривой улыбкой на лице, воскликнула она. – Мы их, видите ли, с дядей Джоном ждем там внизу, а они тут о чем-то секретничают и о чем же? Все тут же, недоуменно, уставились на меня.

– Просто, Кети, позвала нас сюда для того, чтобы сказать…, – начала Лили, как её опередила Джин, я заметила, что она, все это время, внимательно смотрела на меня.

– Просто, Кети, хотела посоветоваться с нами, что ей надеть. Она не знает, что у вас тут нынче носят,– перебив Лили, сказала Джин, бросив при этом, недовольный взгляд на младшую сестру. Таким образом, она разом избавила меня от большой неловкости и лишних объяснений.

Я быстро оделась, и мы спустились вниз, где нас уже нетерпеливо ожидал дядя Джон.

– Что у вас там случилось? Почему вы так долго? Спросил он, переглянувшись со своей женой.

– Ничего не случилось дядя Джон, – нарочито громко, произнесла тетя Луиза.

– Твои молоденькие и хорошенькие племянницы, всего лишь советовались, как приличней одеться.

– Ах, вот, что, – странно и нервно рассмеявшись, при этом густо залившись краской, воскликнул дядя Джон.

– Ну, что, в путь, молодые леди, – уже более уверенно, произнес он и подал нам знак рукой, пропуская нас вперед.

На рынке было оживленно, казалось, что и яблоку негде было упасть и это, было связано с сезоном отдыхающих. Их наплыв быстро заполонил собой ближайшие окрестности, особенно те, что находились неподалеку от моря. Сегодня же был выходной день, поэтому на рынке прогуливались не только отдыхающие, но и местные.

Мы подошли к прилавку со свежими фруктами и зеленью. Глядя на наливные и румяные яблоки, я вдруг почувствовала, как кто-то коснулся меня плечом, обернувшись, я замерла в удивлении.

– Привет, Кэти, – услышала я знакомый голос, который исходил от молодого паренька, стоявшего, сейчас рядом со мной, но не подававшего вида, что мы знакомы. Его взгляд быстро перебегал с одного человека на другого, не останавливаясь на мне.

Он был прилично одет: в белоснежную чистую рубашку, в черные брюки, начищенную до блеска обувь, а на голове его сидела черная шляпа, она закрывала большую часть его лица.

Я осмотрелась по сторонам, дабы убедиться, что дядя Джон и его жена не видят нас. Заметив, что наш дядя и тетя Луиза отвели нашу матушку в сторону и о чем-то с ней беседуют, я выдохнула. Рядом со мной находились Лили и Джин. Джин, в это время покупала яблоки. Она придирчиво выбирала лучшие из них. Я снова посмотрела на неожиданно возникшего возле меня незнакомца.

– Что ты здесь делаешь? Не удержавшись, спросила я.

– Слежу за вами,– расплывшись в улыбке, произнес он.

Моя сестра повернулась к нам, чтобы подать мне яблоки, как в этот момент пакет чуть не выскользнул из её рук, но его тут же подхватил Клиффорд.

– Аккуратнее, молодая леди! Почтено произнес он, возвращая Джин, пакет с фруктами и почтительно приподнял перед ней шляпу. В какой-то момент, утренние лучи солнца упали на его лицо и Джин, уставилась на него, вся густо покраснев. Я заметила, что и Лили, тоже смотрит на него, разинув рот.

Честно говоря, я и сама, была несколько удивлена, увидев Клиффорда чистым и ухоженным. Я и не думала, что вместо бомжа и воришки передо мной предстанет совсем другой человек. По-видимому, заметив реакцию моих сестер на свое появление, он сделал вид, что не замечает того, что они так откровенно рассматривают его.

Он вдруг наклонился над моим ухом, так, что я, даже почувствовала, как его губы, чуть коснулись его краешка.

– Ты рассказала все своим родным? Произнес он.

– Нет, я не успела, – ответила машинально я.

– Дела плохи, медлить нельзя, Кэти,– произнес он, остановив на мне свой пронзительный взгляд выразительных зеленых глаз в обрамлении длинных черных ресниц. Я стояла как завороженная, не понимая, что со мной происходит и почему этот человек, таким странным образом, воздействует на меня, словно парализуя всю мою сущность.

– Они идут! Неожиданно воскликнул он. – Не говори, что ты меня видела, – с жаром произнес он. – Я еще увижусь с тобой, но позже, – добавил он и тут же исчез из вида. Я оглянулась по сторонам, но его и след простыл.

– Мама с дядей Джоном и тетей Луизой идут! Воскликнула Джин, не сводя с меня странного взгляда.

– Ух, ты, кто это был, Кэти? Кто этот красавчик? Все еще заворожено глядя на меня, произнесла Лили.

– Замолчи! Оборвала её Джин, беря за руку. – Сюда идут тетя с дядей, не говори им ни слова, поняла? Сказала строго Джин, уже не в первый раз, указав Лили на её лишнюю болтливость. Лили, потупив взгляд, покраснела и опустила низко голову, сконфузившись, от очередного и неприятного замечания старшей сестры.

Мы ходили по рынку, еще примерно с час и, все это время я, нет, нет, да осторожно, озиралась по сторонам. Мне все еще казалось, что Клиффорд где-то рядом и по-прежнему следит за нами.

Когда мы, наконец, вернулись домой, то я с нетерпением ожидала того момента, когда могла бы рассказать все своей матушке и сестрам, но, к сожалению, дядя с тетей, словно намеренно и постоянно куда-то уводили нашу матушку и вели с ней странные разговоры, о которых мы, даже не догадывались.

Глава 4

Оказавшись наедине с сестрами, я тут же, подверглась тщательному допросу. В особенности после того, как Джин, осмотрительно, прикрыла за собой входную дверь в нашу комнату.

– Кто был этот молодой человек, Кэт? Уставившись на меня, воскликнула Джин.

– Да, да, расскажи нам, кто был этот красавчик? Тут же подхватила её Лили.

– Помолчи, Лили и так тошно. Разве вы не видите, что дядя Джон и тетя Луиза, ведут себя крайне странно. Они почему-то постоянно уводят маму подальше от нас, так, что не дают нам даже к ней приблизиться и ведут с ней какие-то непонятные разговоры.

– Почему не понятные, очень даже понятные. Они взрослые люди и им есть о чем поговорить, – откусив, протертое платком, красное яблоко, – сказала Лили, но затем вся зажмурилась.

– Фу, какое кислое. Я почему-то всегда считала, что красные яблоки должны быть непременно сладкими.

– Смотря, какой сорт, Лили,– спокойно ответила Джин.

– Так, кто был этот незнакомец, хотя бы ты, от нас ничего не скрывай, Кэти? Взволнованно спросила меня Джин.

– Я по сути, ничего о нем не знаю, только то, что его зовут Клиффорд и он, примерно одного с тобой и со мной возраста, – сказала я Джин.

– Ты, что-то скрываешь, Кэт? Где ты успела с ним познакомиться, если ты почти всегда рядом с нами?

– Вот именно, почти, – с ехидством передразнила Лили. Джин негодующе посмотрела на сестру и та сразу замолчала.

– Я встретила его, случайно, в нашем саду, когда поздно ночью вышла подышать туда свежим воздухом.

– И ты не боишься, одна выходить поздно ночью в сад дяди Джона и тети Луизы? Уставившись, с удивлением на меня, сказала Лили.

– О, Боже, Лили, можешь ты хоть немного помолчать? Взмолилась Джин, умоляюще, глядя на младшую сестру.

– Подумаешь, – расстроено буркнув, сказала Лили и отвернулась.

– Так, что, он делал в этом саду? Не унималась Джин.

– Он шел с кухни, где помогал работнице по дому, – ответила я. – Но речь сейчас, не об этом. Он хотел предупредить нас. Вернее, он сказал, что мы должны, как можно быстрее уехать отсюда. Что дядя Джон и тетя Луиза,

не просто так, пригласили нас сюда, – произнесла я.

Лили округлив глаза, уставилась на меня.

– Почему, он так сказал?

– Да, действительно, что он, имел в виду? Подхватила Джин.

– Я не сказала вам самого главного. Вначале, я тоже засомневалась в его словах, но, когда услышала разговор между тетей Луизой и дядей Джоном, после того как Клиффорд ушел, а они вышли в сад, то поняла, что это не бред, что они, действительно, что-то замышляют и возможно, нам и правда, может грозить опасность. Нам нужно немедленно отсюда уехать. Я собиралась еще утром обо всем вам рассказать, но тетя Луиза и дядя Джон, словно намеренно, не давали мне этого сделать, – сказала я.

– Ты думаешь, что они могут, что-то сделать с нами? В замешательстве, произнесла Джин. – Постой, то странное поведение дяди Джона, когда он схватил меня за руку в коридоре и его слова, он тогда, даже напугал меня – ты думаешь, это все, может быть взаимосвязано?

– Думаю, да, – кивнув головой, ответила я.

– Я пока не могу понять, что именно они хотят сделать, но они говорили о каком-то острове. Речь шла о больших деньгах. И Клиффорд, сказал, чтобы мы ни в коем случае не ехали на этот остров, он сказал что…

– Что он сказал? Подхватила, в нетерпении, Лили.

– Он сказал, что если мы поедем на этот остров, то больше оттуда не вернемся! Заключила я.

– Ужас! Воскликнула Лили, прикрыв лицо руками.

– Мы должны, что-то делать, – нервно заходив по комнате, сказала Джин.

– Нужно немедленно рассказать обо всем маме! Воскликнула Лили, вскочив с места.

– Нужно, но вот поверит ли она нам? Покачав головой, ответила Джин.

– Лили, права, нам в любом случае нужно рассказать ей об этом и как можно скорее, – сказала я.

–Да, но как? Они до сих пор не отпускают её от себя, хотя уже полночь,– сказала Джин, посмотрев на часы, что висели перед входом.

Мы сошлись на том, что не будем спать, пока не вернется мама, но вскоре я заметила, что Лили прилегла на подушку и заснула, а Джин, сидя в кресле, тоже закивала носом. Я осталась одна. Чтобы не заснуть, я решила выйти в сад, но, как только я это сделала, то буквально возле окон гостиной услышала знакомые голоса.

Подойдя ближе и затаившись в кустах, так, чтобы меня не заметили, я прислушалась к голосам дяди Джона, тети Луизы и мамы.

Они сидели за столом, который был заставлен различными угощениями, а в центре стола стоял графин, наполненный красным вином. Дядя Джон в это время, охотно подливал из этого графина в бокал мамы, вино, а тетя Луиза, продолжала вести с ней разговор.

– Послушай, Нора! Ты же еще молода. Твои девочки, почти, выросли. Не можешь же ты загубить остаток своей жизни. Уже пять лет прошло, как ты одна, – сказала тетя Луиза, ласково беря за руку маму.

– Генрих, был очень хорошим человеком, но его уже давно нет. В память о нем, у тебя выросли прекрасные дочки- красавицы. Но и ты, все еще неимоверно хороша, а значит, еще можешь найти себе достойного мужчину, который составит тебе хорошую партию. Ну, посмотри на себя. Мы лишь хотим с Джоном, чтобы ты была счастлива. Я права, Джон? Переведя взгляд на мужа, произнесла тетя Луиза.

– Да, конечно, – ответил дядя Джон тут же, кивком головы своей жене. – Моя дорогая сестра! Воскликнул, утвердительно дядя Джон, уставившись на маму. – Ты еще так, великолепна, что, думаю, действительно, любой достойный мужчина будет только рад быть рядом с такой женщиной, как ты, – заключил он. Тетя Луиза продолжила:

– И для этого все обстоятельства складываются в нашу пользу. Дело в том, что на днях нас пригласили в гости весьма почтенные люди, – продолжала с приподнятым настроением тетя Луиза. – Они приехали отдохнуть на острова. Это очень почтенные и уважаемые всеми люди. В честь своего приезда, они устраивают прием. Он будет сопровождаться фейерверками, музыкой и возможно, даже – танцами. Там будет много известных и состоятельных людей. Среди них, я думаю, найдется и какой-нибудь весьма богатый и одинокий мужчина для тебя. Но я забыла сказать о самом главном, там, ты можешь представить своих девочек – красавиц, на которых могут обратить внимание очень даже завидные женихи. Ты понимаешь, о чем я?

– Ты можешь подобрать весьма удачную партию для девочек и счастливо выдать их замуж. Разве не об этом мечтает каждая мать? Нам, к несчастью, Бог, не дал с Джоном детей, поэтому, мы беспокоимся за твоих дочек, как за собственных детей, – с хрипотой в голосе, произнесла тетя Луиза. Все это, мне показалось, фальшивым и наигранным.

– Ну, что ты, что ты, – тут же склонившись к тете Луизе, сказала мама, погладив её заботливо по руке.

– Вы и так заботитесь о нас, как никто другой. Я вам очень благодарна за Лили. Если бы не вы, я не знаю, чтобы делала. Ведь ей так на пользу идет морской воздух. Я сразу заметила, как улучшилось резко её состояние. У неё почти, совсем прошла отдышка и исчезла прежняя бледность кожи. Моя девочка стала более бодрой и здоровой, чем прежде. Я вам так не сказано, благодарна, что это невозможно передать даже словами, – заключила мама.

– Ну, что ты, Нора. То, что твоей девочке стало намного лучше, мы и сами очень этому рады, но мы так же хотим, чтобы и ты и все твои девочки, были счастливы. Поэтому и предлагаем тебе с ними, составить нам компанию. Тем более что Джон, имел неосторожность сказать, что к нему приехала его замечательная сестра с юными красавицами – дочками и теперь, они непременно ждут нас.

– Надеемся, ты будешь благоразумна и вместе с нами и со своими девочками посетишь этот прекрасный остров? Не унималась тетя Луиза.

– Конечно, Луиза, как же я могу с девочками, вам отказать, ведь вы так много делаете для нас, – тут же заверила её мама. – Огромное вам спасибо, особенно за то, что вы так беспокоитесь и за судьбу моих остальных девочек, – с благодарностью в голосе, произнесла мама.

– В таком случае, через три дня мы отправляемся в путешествие! Заключила тетя Луиза, с победной улыбкой, взглянув на мужа. Тот, в ответ, радостно прищелкнул языком.

– О нет! Невольно вырвалось у меня и я, тут же закрыла рот рукой.

– Вам не показалось? Неожиданно встрепенувшись и осмотревшись по сторонам, воскликнула тетя Луиза. – Мне как будто послышался чей-то голос? Джон, посмотри, кто там? Кивнув головой мужу, сказала женщина. Дядя Джон, тут же направился к кустам, где, сейчас, находилась я.

Не помню как, но я, ринулась к дому, застыв возле одного из его кустов перед входом. Дядя Джон снова подошел к тому месту, где я только что, притаилась и, принялся осматривать кусты.

Я наклонилась как можно ниже, если не сказать – пригнулась, лицом к земле, чтобы он меня не заметил. Мгновение и я увидела, как его рука, едва не коснулась моего затылка.

Глава 5

– Здесь никого нет, – сказал он, вернувшись к женщинам. – Вам показалось, – заключил дядя Джон и облегченно выдохнув, присел рядом с ними на стул.

Я выбралась из кустов и осторожно подобралась к входной двери дома, так, что бы меня никто не заметил, а затем, так же тихо проскользнула в дом.

Когда я очутилась в своей комнате, то увидела, что мои сестры уже давно спят праведным сном и видят десятый сон.

Наутро, проснувшись, я окончательно приняла решение рассказать обо всем маме, во что бы то, не стало и мои сестры, поддержали меня в этом.

Все вместе, мы, пока в доме, казалось, все еще спят, а проснулись мы с сестрами рано, мы, осторожно проскользнули в комнату мамы.

Но каково было наше удивление и разочарование, после того как я рассказала ей о том, что видела и слышала, а так же о предупреждениях Клиффорда и о многих, других замечаниях сестер. Мы были крайне расстроены, тем, как она отреагировала на все это.

– Я даже подозревать не могла, насколько вы выросли у меня впечатлительными и фантазерками, – сказала неожиданно она, делая вид, что мы все это выдумали или решили подшутить над ней.

– Но это правда! Это не выдумка и не ложь! Заключила я, с негодованием, когда поняла, что мама не верит ни единому нашему слову.

– Насколько я поняла, дядя Джон, с первого дня нашего приезда вам не понравился. Вы постоянно твердили о том, особенно – ты, Джин и Кети, что он как-то не так на вас смотрит и что-то не то делает. А тетя Луиза – кажется вам крайне подозрительной. Так вот, девочки мои, все это чушь. Вы, видимо, действительно совсем одичали, сидя в нашей маленькой и захолустной местности. Луиза и Джон правы – пара вас выводить в свет. Возможно, это изменит вас и заставит по-другому смотреть на людей и на мир, – заключила она. – Поэтому, я приняла решение, через три дня, мы, по приглашению весьма уважаемых людей, вместе с дядей Джоном и тетей Луизой, отправляемся на один из островов. К тому же, для нас уже распечатаны приглашения. А теперь, выйдите, из моей комнаты. Мне нужно одеться и привести себя в порядок и еще, впредь – не докучайте мне своими несносными подозрениями и обвинениями. Мне даже становится стыдно за вас перед братом и его женой. Они столько всего для нас делают, а вы выросли такими не благодарными. Я даже задаюсь вопросом – где я упустила тот момент в вашем воспитании, что вы стали такими…, – сказала вдруг с презрением, взглянув на нас, мама, после чего, подала нам знак, немедленно выйти из её комнаты.

– Но, – хотела возразить Джин. Как мама тут же жестом остановила её.

– Никаких, но, выйдите, я сказала и чтобы больше я подобных вещей не слышала от вас!

Не ожидая подобного поведения, мы, сконфуженные и расстроенные, вышли из комнаты.

– И так, у нас осталось три дня! Сказала я. – Что будем делать? Посмотрев на сестер, спросила я. Они, задумавшись, пожали плечами.

В этот же день, мама, дядя Джон и тетя Луиза повезли нас выбирать наряды для предстоящего выхода в свет.

– Ну, что вы, девочки, надулись как мыши? Подзадоривая нас, делая вид, что не замечает нашего плохого настроения, каждый раз, говорила тетя Луиза, особенно, когда мы примеряли новые наряды. Мама же, одобрительно посматривала на своего брата и его жену, и только во всем с ними соглашалась.

В этот день произошло еще кое-что.

Так, когда мы вернулись с покупками для предстоящей поездки, прямо возле дома дяди Джона и тети Луизы, нам, неожиданно преградил путь один странный человек. Это был мужчина, высокого роста, крепкого телосложения, с рыжей бородой и неухоженными волосами.

Выглядел он неопрятно. Судя по внешнему виду – это был, либо кузнец, либо кто-то из подмастерья. Преградив нам путь, он, словно сумасшедший, начал махать руками и, кинувшись ко мне с сестрами и к нашей маме, закричал:

– Уезжайте отсюда! Уезжайте! Не вздумайте ехать на тот проклятый остров! Слышите, не вздумайте! Ни в коем случае не езжайте туда! Вы не представляете, что вас там ждет. Это ловушка, ловушка для вас и для ваших таких юных и красивых девочек, – пытался он объяснить, что-то нашей маме, но, она, словно ничего не понимая, брезгливо, отворачивалась от него.

– Кто вы? Что вам от нас нужно? Твердила она.

Увидев мужчину, внезапно бросившегося к нам, дядя Джон и тетя Луиза, тут же попытались остановить его.

– А, ну, вон отсюда! Немедленно отойди от них! Закричал дядя Джон, занося руку, над головой мужчины и собирался уже ударить его. Но, так как незнакомец был намного сильнее его: шире в плечах, выше ростом и, можно сказать, обладал недюжинным телосложением то, неуемность дяди Джона вскоре была поражена, потому как, развернувшись, незнакомец несколько раз, наотмашь ударил дядю Джона в грудь, а затем в лицо. Завязалась драка. Дядя Джон не уступал этому человеку, но и тот, не унимался, лишь все время твердил:

– Скольких девушек, вы, еще погубите, извращенцы? Да как вас земля таких носит. Вы же за деньги готовы продать, кого угодно, даже собственную мать! Зрелище было не для слабонервных, подобную жестокость, мы, с сестрами и нашей матушкой видели впервые и на это невозможно было смотреть без отвращения. Но еще больше нас пугали его слова.

Все лицо дяди Джона заплыло синими кругами и опухло. Из носа его, не переставая, текла кровь. На помощь ему, бросилась жена, но прежде, она дала нам указание – немедленно зайти в дом и не выходить оттуда, пока все не закончится. Она так же заметила, что этот сумасшедший очень опасен и постоянно пугает всех в округе. В это время, как раз из дома вышла помощница по дому и быстро, по знаку тети Луизы, сопроводила нас в дом.

– Ох, сумасшедший, как же он набросился на них! Отодвинув шторку в гостиной и выглядывая на улицу, в негодовании, прищелкивая языком, причитала женщина.

– Но, почему он так говорил? Что он имел в виду? Вдруг подала голос, испугавшись всего происходящего, Лили.

– Женщина оглянулась на нас и на какое-то время, замерла, как пораженная, не зная, что ответить, но затем, видимо уже придя в себя, произнесла:

– Ох, детка, это один сумасшедший и очень страшный человек!

– Но, если он сумасшедший, почему его не заберет полиция и не посадит в тюрьму, – на полном серьезе сказала Лили.

Женщина, снова, не зная, что ответить, пришла в оторопь.

– Перестань Лили, доставать всех неуместными вопросами! Закричала нервно мама, прохаживаясь по комнате. – Ты, что, действительно, не видишь, что это, на самом деле сумасшедший?

– Вижу, но почему, он так себя ведет и почему сказал нам такое? На свой страх и риск, снова произнесла Лили.

Помощница по дому вся побледнела и не знала, что нам ответить.

Вскоре в дом зашли тетя Луиза и дядя Джон. Вернее, жена, поддерживая заботливо мужа, завела его в дом.

Тяжело дыша, весь в крови; одежда дяди Джона была запачкана пятнами крови, чертыхаясь, дядя Джон твердил:

– Я найду его! Я убью, этого ублюдка. Я прикончу его собственными руками,– вытирая кровь с лица, злобно кричал дядя Джон, и казалось, в порыве злости, не замечал никого вокруг.

Тетя Луиза ядовито зашипела на мужа.

– Замолчи, Джон. Девочки тут и твоя сестра. Дядя Джон, посмотрел на нас, сквозь выпученные, в бешенстве, глаза и замер.

– Быстро уведи их отсюда, – сказала тетя Луиза, помощнице по дому, которая подбежала к ним и попыталась помочь, Я, вскользь, услышала их разговор, потому как стояла рядом, после чего, помощница, снова подошла к нам, в желании выполнить просьбу хозяйки.

Когда мы, оказались в своей комнате, то Лили, как и все мы, обескураженные происходящим, сказала:

– Что теперь будет?

– Успокойтесь, девочки! Сказала холодным тоном мама. – Думаю, дядя Джон и тетя Луиза решат эту проблему.

– Но, почему, этот сумасшедший набросился на дядю Джона? Что он такого сделал? Почему он обвинял его в таких ужасных поступках? И вообще, я не понимаю, почему нас все пугают этим островом? Спросила Лили.

– Девочки, побудьте здесь. Я, пойду, узнаю, что там и тут же вернусь,– сказала мама, сделав вид, что не слышит слова Лили, а после, вышла из комнаты.

Мы остались одни, и, казалось, прислушивались к каждому шороху в доме.

Мама вернулась лишь спустя полтора часа, но отвечать на все наши вопросы, заведомо отказалась, лишь бросив нам в ответ, что это был неприятный инцидент, с одним из сумасшедших, который давно бродит по округе.

Но, на следующий день, произошло то, что заставило нас бояться еще больше.

После полудня, когда солнце начало садиться, а жара уходить, мы, в это время находились в гостиной, нас неожиданно накрыл, громкий, дребезжащий звук разбитых стекол. Послышался крик, это был голос Лили, я увидела, как она в ужасе забилась в угол, потому как над её головой пролетел огромный камень, Я, Джин и мама тут же бросились к ней. Осколки разлетелись повсюду, так, что даже некуда было ступить. В это время, дядя Джон подбежал к стене и, схватив с ковра, висевшее на нем ружье, бросился на улицу.

– Говорила же я Джону, что этого сумасшедшего нужно сдать полиции! В гневе, закричала тетя Луиза. Оказавшись возле нас, она обратилась к маме:

– Уведи своих девочек в их комнату. Там им будет безопасней.

Напуганные новыми обстоятельствами, мы, казалось, все чего-то ждали, нервно прислушиваясь к каждому звуку, сидя как мыши в своей комнате.

Уже поздно вечером, я услышала, доносившийся из коридора, голос дяди Джона, который, вернувшись, домой, сообщил, что больше опасаться нечего и что с этим сумасшедшим, покончено.

Но, на следующий день, я узнала страшную тайну…

Глава 6

В этот день мы почти не выходили из дома, хотя тетя Луиза и пыталась заверить нас в том, что все уже позади.

Чтобы хоть как-то поднять всем настроение, она приказала на кухне испечь для нас большой пирог.

За чаепитием она, то и дело, пыталась извиниться за то, что произошло, в особенности за слова этого сумасшедшего, которые, по её убеждению, совершенно, не соответствовали действительности и вскоре её слова возымели силу, но не над нами, а над мамой. А чуть позже, тетя Луиза подошла к самому главному, осторожно и убедительно, она снова завела разговор об этом злосчастном острове, которого, мы, с сестрами уже боялись как чего-то ужасающего и рокового. К концу же их разговора с мамой, мы окончательно с сестрами пали духом, потому как узнали, что приглашение посетить этот странный и полный ужасных слухов, остров, остается в силе и так за нас решила мама и тетя Луиза. Нас же, казалось, никто не спрашивал.

Мы долго обсуждали принятое нашей матушкой приглашение, сидя у себя в комнате с сестрами и казалось, не в силах уже были что-либо изменить.

Должно было произойти только какое-то чудо, чтобы мама передумала везти нас туда.

Поздно вечером, мы с сестрами, устав от бесконечных споров, все – таки легли спать. Проснувшись ночью, я вдруг увидела, что в окне, проскользнула чья-то тень. Испугавшись, я присела в постели, но затем, чувство любопытства все – таки взяло верх надо мной и я, медленно, с осторожностью подошла к окну.

Круглая, как диск, желтая луна, загадочно смотрела мне в лицо, воззрившись на меня глубоким человеческим взглядом. Было в этом взгляде, что-то таинственное и зловещее, так, что дух замирал. Неожиданно мое внимание привлекло нечто другое. Откуда-то из глубины ночи, мне показалось какое-то странное, призрачное свечение. Словно это был свет фонаря, исходивший из сада дяди Джона и тети Луизы. Забыв уже о страхе и будто следуя какому-то порыву, я оделась и вышла в сад. Озираясь по сторонам, я, как загипнотизированная направилась в его глубину.

Чем дальше я уходила от дома, тем быстрее ко мне приближался загадочный свет.

Мгновение и я замерла, увидев, как неподалеку от меня копошатся какие-то люди.

Присмотревшись, я едва не вскрикнула от ужаса, увидев, как один мужчина держит фонарь, а другой, подтаскивает чье-то мертвое тело к огромной, только что выкопанной яме. Затем, сбрасывает тело в эту яму и начинает быстро закапывать.

В ужасе, я замерла на месте, как пригвожденная, затем, пригнулась, чтобы меня никто не видел, и продолжила наблюдать эту странную экзекуцию. От ужаса по моей коже то и дело проходила холодная дрожь. Временами меня трясло и колотило так, словно я сильно замерзла, но это было обманчивое ощущение. На самом же деле, это было нервное состояние, порождаемое сильным страхом от происходящего.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я, затаившись в кустах, наблюдала за страшным преступлением, которое никак не укладывалось в моей голове, особенно после того, как я услышала голос одного из преступников.

– Проверь, хорошо ли закопано тело. Нам не нужны лишние подозрения.

Это сад, мало ли что, вдруг сюда забредут мои племянницы или не дай Бог, сама сестра, – закурив сигарету и затянувшись, произнес мужчина. Тут, я окончательно окаменела, поняв, чей это голос.

– Дядя Джон? Не поверив, своим ушам, прошептала я.

– Все сделано хозяин, – шмыгнув носом, произнес человек, прихлопывая лопатой уже ровную поверхность.

– Ты точно никаких следов не оставил? Воззрившись на маленького, щупленького человека, в ночи, я не смогла особо разглядеть, кто это был, произнес дядя Джон.

Не дадите, ли закурить, хозяин? Сказал мужчина в ответ на вопрос дяди Джона

– Не здесь, уходить надо, – заключил мой дядя.

Вскоре мужчины с фонарем и с лопатой в руках направились в сторону дома. Я же еще какое-то время, сидя в кустах, боялась пошевелиться, опасаясь, что они могут вернуться.

Меня все еще колотила внутренняя дрожь, ужас происходящего завладел всем моим сознанием, как неожиданно из моей груди едва не вырвался крик от охватившего меня нового ужаса, кто-то сзади закрыл мне рот и, скрутив руки, поволок в глубину кустов.

– Тихо! Тихо! Вдруг настойчиво, прямо над моим ухом произнес кто-то.

В следующее мгновение, я резко обернулась и, при свете большой луны, которая осветила лицо напавшего на меня, увидела знакомые глаза.

Тут мне дали знак – молчать и не делать резких движений, после чего мой рот и руки были освобождены.

– Клиффорд? В недоумении уставившись на него, произнесла я.

– Говори тихо, они могут вернуться и услышать нас, – шепотом произнес он.

– Ты, что, хочешь, чтобы вместо того человека в той яме оказалась ты?

– Что здесь происходит? Кто был тот человек с моим дядей? Кого они…? Хотела спросить я.

– Значит, ты все видела? В особенности того, кто это сделал?

– Мой дядя, – все еще не веря тому, что я недавно здесь увидела, пробормотала, с горечью в голосе я.

– Вот именно! Мне жаль, что тебе пришлось увидеть все это.

– Но…, – у меня даже язык не поворачивался задать ему следующий вопрос.

– Кто был тот человек? Кого они закопали? Ты это хотела спросить? Сказал, злобно сплюнув в сторону Клиффорд.

– Это был человек, который пытался вас образумить и спасти от неминуемой опасности. В округе его называют «сумасшедшим». Говорят, он сошел с ума, после того как его единственную дочку увезли на тот самый остров, а через какое-то время вернули, но только её невозможно было узнать. Выглядела она так, словно её лишили разума, а после, она, повесилась в сарае, так ничего и, не рассказав отцу о том, что с ней сделали и, в особенности – кто были те люди.

– Невероятно, – произнесла я. – Почему с этими людьми ничего не сделают? Почему их не накажут?

– Думаешь, так просто наказать тех, кто невидим, но при этом обладает огромной властью?

– Огромной властью? Кто же они? Не унималась я.

– Те, кто находится далеко отсюда и там, где происходят странные и ужасные вещи, – в задумчивости произнес Клиффорд, но потом, словно очнувшись, произнес:

– Тебе пора уходить, здесь, действительно, может быть опасно, – сказал Клиффорд, воззрившись на меня. – Постарайся как можно тише и осторожнее пробраться в дом, так, чтобы тебя никто не услышал, – сказал он, остановив на мне пристальный взгляд. – Сможешь?

Я пожала плечами, затем кивнула головой. Но тут заметила, что его взгляд направлен в сторону свежей могилы.

– А ты, что ты будешь делать? Спросила я.

– У меня осталось еще кое-какое дело, прежде чем я уйду отсюда, – сказал тихо Клиффорд.

– Что ты задумал? Не унималась я.

– Тебе незачем знать больше того, что ты уже знаешь, – ответил он.

– Понятно, – ответила я, расстроившись тем, что мне не доверяют и, отвернувшись, собиралась уже направиться к дому, как он остановил меня, тронув за руку

– Ты обиделась?

Я, ничего не ответив, покачала головой и отвернулась от него, но он снова, легким движением руки, остановил меня.

– Ты обиделась. Я по тебе это вижу. Хорошо, – вдруг сказал он. – Тем более, как я заметил, тебе можно доверять. Я должен сделать отметку, там, где захоронили этого человека, чтобы затем перезахоронить его. Поверь, он не достоин таких похорон. Тем более что я хорошо знал его. Поэтому, тебе желательно, как можно скорее добраться домой, а мне сделать то, что я должен сделать, – заключил он и уже хотел, направиться в сторону жуткого захоронения, как я остановила его.

– Можно, я с тобой? В нерешительности, произнесла я. Он в удивлении уставился на меня.

– Ну и дела, ты, что действительно, не боишься? Усмехнувшись, произнес он.

– Я ничего не ответила.

– Впервые встречаю девушку, которая не боится покойников. Хватает смелости смотреть смерти в лицо? Или решила пощекотать себе нервы и прочувствовать её загробное дыхание?

Я содрогнулась от одной только этой мысли.

– Постой, как же я сразу не догадался. На самом деле, ты так боишься, что хочешь, чтобы я проводил тебя до дома? Я отрицательно покачала головой, не сводя с него настойчивого взгляда.

И так, вскоре мы оказались возле места захоронения. Вокруг пахло сырой землей. Небольшой бугор, был едва заметен, сверху было видно, что его отчаянно пытались умять лопатой, Рядом лежали разбросанные повсюду комья сырой земли.

Клиффорд, начал быстро, мерить шагами могилу, обходя её со всех сторон, я же отошла немного в сторону и молча, наблюдала за ним. Когда дело было закончено, он подал мне знак рукой, что бы я, обойдя могилу, подошла к нему. Но, в тот момент, когда я проходила рядом с захоронением, я запнулась, и это было, что-то мягкое и тяжелое. Клиффорд буквально обогнул могилу и, подскочив ко мне, схватил за руку, чтобы я не упала. Я в ужасе замерла на месте. По моему телу пробежала холодная дрожь. Когда я посмотрела вниз, то из моей груди едва не вырвался крик ужаса.

– Тсс, – Тут же подал мне знак Клиффорд, приложив свой указательный палец к своим губам. Когда мы посмотрели, что это было, то оба застыли в потрясении. Прямо у моих ног лежала торчащая из могилы кисть покойника.

Клиффорд взял меня за руку и быстро отвел в кусты, в то время, как меня уже всю колотило и трясло.

– Все в порядке! Успокойся, я рядом и с тобой ничего не случиться, по крайней мене, пока я здесь, произнес Клиффорд, внимательно глядя мне в глаза. Его лицо освещали яркие блики полной луны. Я же казалось, стояла не дыша. Чувство потрясения все еще не покидало меня.

– Так, дыши глубже! Повторяй за мной! Тихо говорил Клиффорд, пытаясь меня успокоить.

– Это был тот человек? Отец девушки, что покончила с собой? Воззрившись на Клиффорда, произнесла я, когда перевела дыхание.

Клиффорд какое-то время молчал, но затем, произнес:

– Да, говорят, он как-то услышал о том, что дядя Джон задумал сделать с вами.

–Я запнулась об его руку, – с ужасом и с содроганием, произнесла я, указывая на закопанную могилу.

– Да, похоже на то. Видимо плохо закопали. Чтоб им…, – на этих словах, Клиффорд злобно сплюнул в сторону и снова замолчал.

К моему горлу вдруг подкатил тошнотворный ком и я, резко закрыв себе рот, отвернулась в сторону, а в следующее мгновение меня вырвало на кусты можжевельника. Когда я пришла в себя, Клиффорд, с сожалением посмотрел на меня и сказал:

– Вот, возьми! Сквозь слезы, я увидела носовой платок, который протянул мне Клиффорд.

– Спасибо! Пробормотала я, чувствуя себя при этом ужасно неловко и скверно.

– Как ты? Спросил он, заботливо и тихо. Я, лишь шмыгнула носом в ответ.

– Теперь ты понимаешь, почему вам нужно срочно уехать отсюда? Сказал, с тяжестью в голосе Клиффорд.

Я кивнула головой, чувствуя горечь во рту, после тошнотворного кома.

– Но, как это сделать? Тщательно вытершись платком Клиффорда, произнесла я. Теперь мне казалось, что от меня неприятно пахло, но Клиффорд, сделал вид, что не обращает на это внимания, будто это было обычное дело. Вместо этого, он взял меня за руку и сказал:

– Поэтому я здесь. Я хочу помочь тебе и твоей семье и даже придумал план, как это сделать. Но только, чтобы обхитрить дядю Джона и его жену, нужно очень постараться. Это будет непросто сделать. Но, сообща, думаю, мы сможем, – заключил он, а затем посвятил меня во все подробности этого плана.

Глава 7

Не помню, во сколько я вернулась домой, лишь заметила, что все уже давно спали и возможно, видели уже не первый сон. В голове же у меня была тогда только одна мысль, я должна была лечь в постель, а проснуться, как можно раньше всех остальных и все рассказать своим сестрам и матушке. А главное – убедить их и согласиться на тот план, что предложил Клиффорд. Он же, на следующее утро должен был ждать нас на центральном рынке. А мы, в свою очередь, под предлогом, что нам понадобились там кое-какие вещи, должны были заставить дядю Джона и тетю Луизу отвезти нас на этот рынок, да так, чтобы они ни в коем случае ничего не заподозрили.

Перед тем как лечь спать, а я еще долго не могла заснуть, я завела будильник, чтобы проснуться до того, как это сделают дядя Джон и тетя Луиза.

Но, к сожалению, когда я проснулась на следующее утро, то увидела, что стрелки часов показывают уже восемь утра.

Я тут же вскочила с постели. Странно, подумала я. Почему будильник не прозвенел во время, ведь я ставила его на шесть часов утра. Но еще удивительней мне показалось то, что когда я огляделась по сторонам, то не обнаружила в комнате сестер. Вокруг стояла зловещая тишина.

Быстро одевшись и выйдя из комнаты, я, прикрывая за собой дверь, вдруг услышала странный шорох за своей спиной, но затем, медленно обернувшись, я застыла от неожиданности, на месте. В тот момент, прямо на меня, негодующе и злобно, уставились глаза дяди Джона.

– Ну, что? Далеко собралась? Воскликнул он, а затем, одним движением руки, накрыл мне рот своей крупной ладонью, в которой была какой-то платок, пропитанный странной жидкостью. Вдохнув его запах, я унеслась в забытье.

Когда я очнулась, то увидела вокруг себя, еще более странные вещи.

В глазах моих все плыло, я с трудом приходила в себя от какого-то дурмана. Голова была чугунной. Я как будто не чувствовала рук и ног и с трудом могла двигаться, а в ушах моих стоял тяжелый гул.

Когда я окончательно пришла в себя, то увидела, поражающие меня вещи.

Я находилась в совершенно незнакомом мне месте. Это было, что-то вроде высокой башни, помещение было выложено из тяжелого массивного кирпича. От стен, веяло прохладой. Я сидела на низкой деревянной скамейке, облокотившись о грубую стену. Возле меня находилось еще несколько девушек, примерно такого же возраста, как и я. Кто-то перешептывался друг с другом; кто-то, сидя в стороне и уткнувшись в колени плакал, а кто- то испуганно озирался по сторонам.

Первая мысль, что поразила меня – это была мысль о том, где я? И где мои родные? Я тут же принялась осматриваться по сторонам, в желании найти среди всех остальных лица своих сестер и матери, но их не было среди этих девушек.

Почувствовав неприятное ощущение в области плеча, я приподняла рукав и увидела у себя на плече небольшое покраснение, так иногда случалось, когда мне делали какой-либо укол. Кожа была чувствительна к некоторым лекарствам и порой, вызывала аллергическую реакцию.

Некоторые девушки, сидевшие рядом со мной, с любопытством посматривали на меня, а одна из них, та, что сидела, бок обок со мной, наклонилась ко мне и спросила:

– Откуда ты? Кто тебя привез? Услышала я тихий, словно, обреченный голос. Большие черные глаза, в обрамлении пушистых ресниц, с тревогой смотрели на меня, пристально, не отрываясь.

– Я – Кэт, вернее, Кэтрин, – ответила я и снова принялась осматриваться по сторонам, изучая всех девушек, что находились вокруг.

– Ты кого-то ищешь? Спросила она, заметив, как я усиленно рассматриваю всех девушек.

– Да, мои сестры и мама.

– Ты была не одна? Спросила меня девушка.

– В доме дяди Джона и тети Луизы, откуда меня забрали, были еще две мои сестры и мама.

– Твои дядя и тетя, ты думаешь, что они могут быть замешаны в этом?

– Дядя Джон и тетя Луиза? Переспросила я, продолжая всматриваться в лица девушек. – Я, даже больше, чем в этом уверена, – ответила я. – Вот только, наша мама, к сожалению, не поверила нам. Хотя мы и пытались донести до неё все это, – сказала я, словно про себя, но оказалось, что вслух.

– Значит, тебя продали сюда твои родственники? Не унималась девушка.

Я снова посмотрела на неё.

– Продали? Переспросила я.

– А ты, что не знала? Сказала она.

– Наверное, трудно поверить в то, что ради денег твои родные могут быть способны на такое, – с печалью в голосе и, склонив голову, ответила девушка.

– Меня же никто не продавал, потому как у меня никого нет. Я сама согласилась на это и лишь потому, что меня ввели в заблуждение. Мне пообещали хорошие деньги и не сложную работу, сказав, что я буду, как сыр в масле кататься, а я тогда так нуждалась в деньгах. Я сирота и мне даже негде было жить и уж тем более существовать на что-то, а лишь все время перебиваться с копейки на копейку. Видимо, они где-то высмотрели меня или им кто-то указал на меня. Возможно, сказали: «Вон – та девушка, беспризорница, никому не нужна, можете забрать её. Скорее всего, еще и денег за меня взяли, ублюдки! Недовольно шмыгнув носом, произнесла моя соседка. На какое-то мгновение, услышав историю этой девушки, я, казалось, позабыла о собственных бедах и мне, стало её, очень жаль.

Я снова посмотрела на неё, только теперь уже не вскользь, а с искренним сочувствием и сожалением.

Поняв, что она нашла во мне сочувствие и понимание, девушка продолжила свой рассказ.

– К сожалению, пока меня сюда везли, глаза мои были закрыты плотной повязкой, поэтому я не могла ничего видеть, а только слышать и ощущать.

Я смогла понять, что мы летим на вертолете. У меня в то время, все время кружилась и гудела голова. После того как я очнулась, было ощущение, что перед этим, мне, что-то вкололи или подсыпали в еду. До этого, я болталась по улицам в большом городе, была сильно голодной, и тогда, ко мне подошел один, с виду довольно порядочный и опрятный мужчина. Он пригласил меня зайти в кафе и поесть, сказав, что он, из одной организации, которая помогает таким, как я, то есть – беспризорникам и бедным. Возможно, он уже давно меня приметил. А дальше, я уже ничего не помнила, а когда очнулась, то уже услышала звук лопастей вертолета. Тогда же, я смогла услышать разговор между мужчинами, что находились рядом со мной. В какой-то момент, им показалось, что я очнулась, но я, тут же притворилась, что все еще нахожусь без сознания.

– И что ты услышала? Обратившись вся во внимание, спросила я.

– Толком, они ничего не рассказывали, лишь только насмешками переговаривались друг с другом. Один из них, видимо тот, что сидел у руля, сказал:

– Какие же глупые и несмышленые эти девчонки. Они даже и не догадываются, в какую западню попали. Но, что самое страшное – так это то, что они даже не догадываются о том, что именно их молодость и особая красивая внешность, сыграла с ними эту злую шутку. Они даже не понимают, что их ждет. Даже мне порой, становится не по себе, от того, что с ними будут там делать… А второй ему ответил:

– А что, ты думаешь? Что лучше для этой смазливой и юной девчонки -подохнуть под каким-нибудь забором от голода и холода или, быть подопытным кроликом для причуд богачей. Никто не знает, что они там творят с ними. У богатых – свои причуды, но, тем не менее, может она хоть немного узнает вкус богатой жизни.

– Извращенцы они – твою мать, эти чертовы богачи. Высосут всю кровь из этих юных девчонок – несмышленыш и конец! Выругался первый и сплюнул в сторону.

От рассказа соседки, мне стало не по себе. Вдобавок ко всему, я еще больше забеспокоилась за сестер и мать. Где они? Что с ними? Уже напряженно, думала я

– Как ты думаешь, где мы находимся? Спросила я у своей соседки.

– В аду! Ответила она. – Как бы это жутко не звучала, но именно это, я поняла из слов тех мужчин, что доставили меня сюда.

– И, думаю, мы находимся в месте, где из молодых девушек, таких как ты, я и всех остальных, что здесь находятся – забирают дыхание молодости, красоту, а потом и жизнь.

– Как это? Остановив на ней пристальный взгляд, произнесла я.

Я смотрела в её черные, раскосые глаза, которые, глядели на меня, сейчас в упор с решительной твердостью и пыталась понять, что хочет всем этим сказать эта девушка. Но в первую очередь – не фантазирует ли она?

– Ты думаешь, я сумасшедшая? И придумала все это ради развлечения? Сказала она.

Я покачала головой.

– Думаешь! Я по глазам вижу. – Если бы это было так, но, нет, все гораздо хуже. Я говорю лишь то, что случайно услышала, – заключила она, уставившись в одну точку на стене, о чем-то задумавшись, а затем снова остановила на мне свой проницательный взгляд.

– Но, я вижу, ты не о себе беспокоишься, – вздернув брови, произнесла она.

– Да, мои сестры. Мне нужно знать, где они и что с ними? Ведь я ничего не знаю о них с тех пор, как нас разлучили – сказала я.

– Кстати, я не представилась тебе. Меня зовут – Леона.

Я в знак приветствия, кивнула головой.

– Я не знаю, где могут быть твои сестры и тем более, матушка, а главное- привезли ли их вместе с тобой? Скажи, сколько лет твоим сестрам?

– Джин – девятнадцать. Она старшая из нас, а Лили- всего лишь четырнадцать.

– А тебе?

– Почти, восемнадцать, – ответила я, вздохнув.

– Твои сестры похожи на тебя? В смысле, они такие же красивые, как ты?

Я улыбнулась.

– Думаю, они намного прекраснее меня, – ответила в задумчивости я.

– Прости, я задала глупый вопрос, – ответила она, потупив взгляд.

– Не думаю, что они сильно похожи на меня, – продолжила я. – Быть, может, только чем-то. Кто-то больше похож на маму, а кто-то на отца,– задумавшись, сказала я.

– Но, в любом случае, если они прекрасны и молоды, как ты и все находящиеся здесь девушки, значит, они тоже должны быть здесь! Заключила Леона.

– Если это так, тогда, где они? Почему их нет среди нас? Воскликнула, снова взволнованно я.

– На этот вопрос, я не могу тебе ответить. Все, что я знаю, я уже рассказала тебе, – ответила Леона. – Да, и еще, я вскользь, слышала, ночью голоса охранников, что стоят за этими дверями, – указав взглядом на тяжелые двери, находящиеся напротив нас, ответила девушка.

– Из их разговора, я поняла, то же самое, что услышала от того, кто меня сюда привез. Нас доставили сюда, как бедных овечек, которые будут служить для продления молодости богатых людей.

– Не понимаю, что это значит? Что они будут делать с нами? Начав усиленно думать, сказала я.

Она, молча, пожала плечами.

– Я сама долго над этим думала. Из всего услышанного, я поняла, что, чем моложе и красивее девушка, тем она дольше прослужит эликсиром молодости для этих толстосумов. Значит и сама немного дольше проживет, чем все остальные. Но, все равно, её жизнь, как жизнь мотылька – будет совсем не долгой и кто знает, что за мучения её ждут за этот короткий срок, пребывания на этой земле, – тяжело вздохнув, сказала Леона.

– То есть, мы должны будем забавлять их ценой своей молодости и собственной жизни? Неужели никто и, ни разу, не попытался раскрыть их? Обнаружить для всех, то, что они творят? Сказала, я.

– Леона, – обратилась я к соседке. – Вспомни, может, ты еще, что-то слышала? Еще какие-нибудь подробности разговора тех мужчин или охранников. Девушка задумалась.

– Я здесь уже второй день, – начала она. – Впервые, когда меня сюда привезли, через какое-то время пришел один странный человек. Он был в белом халате и в больших очках в позолоченной оправе, маленький и щуплый. Подойдя ко мне и остановив на мне внимательный взгляд, он примерно с минуту меня разглядывал, а затем, сказал охранникам, чтобы меня и всех остальных девушек, находящихся здесь, доставили к нему, чуть позже. Это произошло вчера утром. Он, еще вроде, заметил, что, сейчас, у него на осмотре другие девушки и попросил перевести нас в более комфортные условия, но как видишь, этого, пока еще не случилось, – ответила она.

В это время, неожиданно послышались звуки за дверью, а в следующее мгновение, дверь открылась и, на пороге появился мужчина.

Глава 8

– Это он! Тот самый человек! Сказала Леона вполголоса, склонившись над моим ухом.

На пороге стоял мужчина в белом халате, в очках, надвинутых на крупный нос, с прямыми короткими волосами, коснувшихся редкой седины и ровной, прямой осанкой. Весь его вид сейчас изображал полное недовольство.

– Я же сказал вам, еще вчера, немедленно перевести девушек в более комфортные условия. Я, что, должен за всеми вами следить? Вы, думаете, у меня мало работы, кроме вас? Может вы, вместо меня будете ими всеми заниматься, – окинув всех девушек в помещении придирчивым взглядом, произнес мужчина.

– Вы, что, совсем ничего не понимаете? Воззрившись на одного из охранников, что стоял перед ним, покраснев от злости, закричал он.

– Мы подумали, что прежде, вы осмотрите их, а потом уже, мы переведем их в другие условия. Вдруг они, ну, как вам это сказать…

– Заразные или еще чего, – ответил за него второй охранник, такой же коренастый и широкий в плечах.

– Что? Весь, побагровев от злости, закричал человек в белом халате.

– Да я вас всех здесь… Вы не представляете, что я с вами со всеми тут сделаю. Разве вам не дали указание свыше выполнять беспрекословно все мои указания. Ну, я вам устрою, Вы умолять будете меня и ползать на коленях, чтобы я только оставил вас здесь работать. За что вам платят такие деньги, а? За то, чтобы перечить мне и игнорировать мои указания? Вы хотите мне испортить этих девочек, держа их в таких отвратительных условиях? А потом я отвечай за них? Да, я вас…

– Мы все поняли, сэр! Девушки будут немедленно переведены в другое помещение, – тут же отрапортовали оба охранника и выпрямились во весь рост перед щупленьким, небольшим человеком, что сейчас кричал на них и был похож на разъяренного льва.

– Немедленно, сделайте так, как я сказал! И если, хоть еще раз ослушаетесь моих указаний, то вы знаете, что с вами будет! Заключил человек в белом халате и тут же ушел.

Вскоре нас перевели в другой дом.

В то время, как нас повели в другое помещение, мы, выйдя из прохладной башни, в которой все еще стоял запах сырости и плесени, вместе с Леоной и с остальными девушками, почувствовали, как до нас откуда-то доносится морской воздух и шум волн. Под ногами же, вместо холодного и твердого бетона, был приятный и мягкий песок.

Был уже поздний вечер, и вокруг было темно, лишь местами – большая полная луна, освещала нам путь.

– Похоже, мы на каком-то острове, – сказала Леона. – Чувствуешь запах морского бриза? Обратилась она ко мне.

– Значит это правда, – сказала я, вздохнув.

– Что, правда? Переспросила Леона.

– Мы находимся на том самом острове, на который, нас с сестрами, так отчаянно хотел доставить Дядя Джон.

– Ты, что-то знаешь об этом? Заглянув мне в глаза, спросила Леона.

Тут, я поведала девушке о том, что хотели сделать мои родственники и какой коварный план придумали для того, чтобы я, с мамой и с сестрами приехали к ним погостить.

– Ну и дела! Выслушав меня, воскликнула Леона. – Не думала, что родственники могут быть такими коварными и жестокими. Я знала, что люди способны на все ради денег но, что бы на такое…

Нас привели в небольшой дом, где было несколько комнат: гостиная, холл, большая спальня – там находилось несколько коек, из чего я поняла, что всем девушкам придется спать в одной комнате; затем следовали уборная с несколькими душевыми кабинками и туалетом.

Стены в доме, почти во всех комнатах были выкрашены в белый цвет, за исключением душевых и туалетов, там находилась плитка синего цвета и на стенах и на полу. Кое-где, в комнатах, особенно в гостиной висели картины с изображением пейзажей разных времен года. Так же, в гостиной и в спальной комнате висели плотные драпированные шторы бежевого оттенка, а рядом – стоял небольшой диван для отдыха и журнальный столик.

Мы с Леоной заняли кровати, что находились напротив окна и тут же расположись на них.

– Здесь гораздо уютней, – горько усмехнувшись, сказала Леона. Я, перевела взгляд на большое окно, из которого, прямо на нас смотрела большая круглая луна.

Поднявшись с кровати, я подошла к окну и заглянула в него. Призрачный свет луны, освещал лишь небольшую часть того, что находилось неподалеку от нас. Там я увидела призрачные очертания каких-то странных домиков, с острыми башенками и прочими, уже теряющимися в ночи, постройками. Я попыталась внимательней всмотреться в ночную мглу, что бы увидеть что-то еще, но тщетно, к тому же, на окнах зияли толстые железные решетки. Из-за этого, мне показалось, что мы находимся здесь, как в тюрьме.

Леона, тоже подошла ко мне и с любопытством заглянула в окно.

– Они еще и заточили нас тут, – увидев стольные решетки, сказала она.

– Что, они собираются с нами делать? Раз боятся, что мы можем сбежать отсюда? Ты видела, сколько охранников нас доставило сюда? Обратившись ко мне, сказала Леона. – А сколько человек сменило их? Теперь они стоят как истуканы возле наших дверей. Возможно и у окон, тоже! Заключила Леона и потянулась вправо, затем влево, пытаясь там разглядеть что-то еще.

– Все так и есть, – констатировала она. – Мы в западне и нам никогда не выбраться отсюда!

Неожиданно, мы услышали звук открывающейся двери, после чего, на пороге появился все тот же человек в белом халате.

– И так, девушки, – обратился он ко всем, кто находился в комнате, а нас там было, как я успела посчитать, включая меня и Леону – восемь человек.

– Прошу прощения, что вам пришлось претерпеть кое-какие неудобства. Могу заверить вас, что этого больше не повторится. Хочу пожелать вам хорошо отдохнуть и выспаться, а завтра утром, прошу пожаловать ко мне на осмотр. Да, забыл представиться – Геббельс Фон Оберляйн, я буду вашим личным врачом. Ближе мы с вами познакомимся, когда вы придете ко мне на прием. Да, забыл сказать главное – прежде, чем явиться ко мне, прошу каждую из вас привести себя, надлежащим образом – в порядок. То есть, помыться и чисто одеться. Здесь есть все необходимое для этих процедур.

– И так, жду вас завтра у себя, всего хорошего! Заключил он, после чего, еще раз окинув каждую из нас оценивающим взглядом, почему-то, вдруг тяжело покачал головой и с грустью, прищелкнув языком, ушел.

– Судя по Фамилии, он немец, – протянула Леона. – Значит, завтра, нас будут рассматривать под лупой, как подопытных крыс? Что это значит? Воззрившись на меня, с недовольством и отвращением, заметила Леона.

– То есть, этот маленький, плешивый человечек будет трогать меня своими костлявыми стариковскими руками, лазя по всему моему телу? Недовольно уставившись в окно, прошипела она.

Неожиданно в наш разговор вмещалась одна из девушек. Видимо, она стояла неподалеку и слышала наш разговор.

Подойдя к нам, она остановила недовольный и ехидный взгляд на Леоне, затем произнесла:

– А ты, что, не знаешь, для чего тебя привезли сюда? Или только прикидываешься бедной овечкой? Мы в недоумении переглянулись с Леоной.

В это время, я увидела, как и остальные девушки, услышав наш разговор, начали быстро сгущаться вокруг нас, а в следующую минуту на нас шквалом посыпались вопросы:

– Вы, что-то знаете? Расскажите нам! Зачем мы здесь? Что с нами будет? Над нами будут делать опыты? Нас убьют? Нас будут пытать? Нам вырежут внутренние органы? Мы будем девушкам для утех богачей? В комнате стоял оглушительный шум, все говорили наперебой.

– Остановитесь уже! Сказала вдруг громко девушка, что вызвала среди нас такой резонанс.

– Я знаю только одно, нас привезли сюда для того чтобы…. Но, она не успела продолжить свою речь, так как из толпы, на неё вдруг набросилась другая девушка: худощавая, высокая, с длинными рыжими волосами и цепкими руками. Подбежав к девушке, она вдруг вцепилась ей в плечи и прошипела:

– Замолчи! Иначе пожалеешь, о том, что болтаешь здесь.

– Мы в ужасе, все замерли, не зная, как реагировать на неожиданную агрессию среди нас.

Наконец, рыжеволосая бестия отпустила ту, что хотела затеять, среди всех смуту и злобно посмотрев на нас, сказала:

– Видите себя тихо! Здесь везде уши и если вас услышат, то всем будет не поздоровиться!

– Она сумасшедшая, – прошептала, та самая девушка, что первая подошла к нам с Леоной и, повертев у виска, закатив глаза, отошла от нас.

– Ты видела? Сказала вполголоса Леона. – И это только начало. Представляешь, что будет с каждой из нас дальше? Надо быть на чайку, Мало ли что, вдруг какой-нибудь из нас, из-за неизвестности и стресса придет в голову перерезать себе или кому-нибудь горло, – закончила Леона.

Чуть позже, нам принесли ужин и мы, набросились на еду, так, словно несколько дней ничего не ели. Ужин состоял из домашнего жаркого с телятиной, крем-супа, нескольких кусков белого ароматного хлеба и десерта в виде французского штруделя, к нему зеленый чай. Лишь одна из нас, сидя в стороне, не притронулась даже к куску хлеба. Впрочем, эта девушка сразу бросилась мне в глаза, как только я увидела её среди остальных. Думаю, она обращала на себя внимание всех, потому как была особенной. По её виду, можно было сказать, что её привезли из какой-то древней страны, точнее, там, где все еще сохраняются исламские законы. Девушка постоянно куталась в черную ткань, которая была до пола и прикрывала все части своего тела, кроме рук и лица. Лицо же старалась держать опущенным и не смотреть на других девушек. Кто-то, как и я, с любопытством рассматривал её; а кто-то, злобно, оценивал её странный внешний вид.

Понаблюдав какое-то время за этой девушкой, я, отправившись вскоре в уборную, чтобы умыться и расчесаться перед сном, неожиданно застала её там. Она стояла возле зеркала и внимательно рассматривала себя, так, словно, что-то собиралась сделать, но, не решалась. При этом она шептала какие-то слова, которые, я никак не могла разобрать. Услышав мои шаги, она вздрогнула и обернулась.

– Извини, я не хотела тебя напугать, – сказала я. – Я лишь зашла, чтобы умыться, – добавила я и подошла к раковине с водой.

Пока я умывалась, то заметила, что девушка, стала снова смотреть на себя в зеркало, словно уже позабыв о том, что я рядом.

Неожиданно, я увидела, как её лицо резко изменилось в зеркале. Из спокойной и умиротворенной девушки, она превратилась вдруг в несчастного и подавленного человека, а после, она в смятении закричала:

– Нет, нет, я не смогу! Я не смогу! И тут же согнувшись, опустилась на корточки и заплакала.

– Что с тобой? Тут же бросившись к ней и пытаясь помочь ей подняться с пола, сказала я. Но она будто не слышала меня и лишь продолжала плакать.

– Не плачь, прощу тебя! Скажи, как тебе помочь? Спросила я, обняв её за плечи и пытаясь успокоить. Мне повезло, потому как девушка, что меня удивило, знала английский язык, хотя и с акцентом.

– Мне никто уже не поможет! Никто! Если ко мне, хоть раз прикоснется рука мужчины, который… Я уже никогда не смогу подняться и очиститься от этого позора. Это будет считаться бесчинством в моей семье и в ней будет проклято все наше поколение, так принято на нашей Родине, – именно так я поняла все сказанное этой девушкой.

– Откуда же ты? Тебя тоже привезли сюда, против воли? Спросила я.

– Значит, это правда, то, что сказали охранники, которые вели нас сюда? Сказала она, пытаясь донести до меня свое беспокойство.

– Что они тебе сказали? попыталась я спросить у девушки, сопровождая это все жестами, что бы довести до неё понятность своих слов.

– Нас привезли сюда для того, чтобы мы были,…Что мы должны будем…,– на ломанном английском, произнесла она, после чего, снова зарыдала. Я же, всячески пыталась её успокоить.

– Значит и тебя, привезли сюда против воли? Вдруг посмотрев на меня, сказала она, тоже сопровождая свои слова жестами, чтобы мне было понятней.

Я не знала, что ей ответить, боясь, что она расстроиться еще больше, после моих слов.

– Значит, это правда! Они будут делать с нами все, что захотят! Снова воскликнула она. – Нет, я не смогу! Не смогу вынести это, Это позор, позор для всей нашей семьи. Меня никогда не простят и проклянут на веки! Проклянут всю мою семью, если узнают об этом. Тогда уж лучше смерть! Пусть меня убьют, чем заставят мучиться от этого позора! Воскликнула она.

Мне было очень жаль эту девушку, я не знала, чем ей помочь и уж тем более, не знала, как помочь самой себе, а от мысли, что с нами будут делать дальше, я сама приходила в ужас.

Глава 9

Девушка, которую я застала плачущей в уборной, оказалась из Ирана и из довольно не бедной семьи. Она рассказала мне, что незадолго до этого случая, её отец взял в жены какую-то странную женщину. Та сразу невзлюбила Гюльбахар. Именно её, она считает причастной к её похищению. Она объяснила мне, что её имя, означает – весна, роза. Думаю, оно подходило этой девушке, потому как она, действительно, выглядела, как распустившийся бутон прекрасной майской розы. Я так же спросила её, откуда она знает английский, на, что она ответила, что всегда мечтала говорить на языке мира, поэтому выучила его самостоятельно и втайне от всех.

Да, как я уже упоминала, она сразу вызвала косые взгляды у всех девушек, потому как носила чадор – просторную черную простыню. Не смотря на это, было видно, что девушка обладает прекрасной фигурой, легкой походкой. Но самое главное – на редкость, очень красивым, смуглым, с бархатной кожей-лицом. У нее были большие, выразительные карие глаза, в которых, казалось, можно утонуть; пухлые и красные, как наливной бутон розы-губы и аккуратный, с небольшой горбинкой, нос. Меня даже, в какой-то степени, удивило, что девушка выбрала для этого разговора меня. Насколько

я знала, женщины в этой стране, как правило, очень замкнуты и скрытны. Возможно, сильный стресс и безвыходная ситуация, а так же то, что я

оказалась рядом в минуту её отчаяния, сыграли свою роль и Гюльбахар, заговорила со мной, хотя, до этого времени, была самой тихой среди всех девушек.

– В нашей стране, непорочность девочки – один из самых важных социальных требований. Но самое главное – моя семья, придерживается глубоко религиозных традиций. У нас даже есть закон, – пыталась донести до меня Гюльбахар, всхлипывая, и глядя куда-то вдаль.

– Какой закон? Спросила я.

– О непорочности и девственности, – заключила она. – Все девушки выходят замуж, начиная примерно с тринадцати лет и даже раньше, с девяти.

Я покачала головой, ужаснувшись такому дикому обычаю.

– Перед тем как выдать дочь замуж, её родители должны представить справку от врача о доказательстве её целомудрия- то есть – девственности. В противном случае…, – дальше, Гюльбахар умолкла, не решаясь говорить.

– А сколько тебе лет? Спросила я.

– Тринадцать, – ответила она, потупив взгляд. Не смотря на то, что Гюльбахар была еще так юна, следует отметить, что её фигура, казалось, уже была полностью сформировавшейся, как у зрелой девушки. Возможно, потому что, она была высока, а очертания её фигуры, имели округлую форму и были развиты не по годам.

Я покачала головой, все еще не веря во все происходящее.

Неожиданно послышались звуки шагов и вскоре, вошла одна из девушек. Гюльбахар сразу умолкла и, прикрываясь черным платком, поспешила выйти из уборной. Я же, последовала её примеру.

Я так же заметила, что и другие девушки, исключая меня, Леону и еще – одна – две девушки, были привезены сюда из других стран, то есть, доставлены с других точек мира.

Среди них, была немка, француженка и Гюльбахар. Надо заметить, что все девушки были подобраны не просто по превосходным данным и юному возрасту, но так же, могли излагать свои мысли, хоть и не лучшим образом, на английском.

– Где ты так долго была? Спросила меня тут же Леона, как только я вернулась из уборной.

– Ты, что, разговаривала с ней? Указав взглядом на Гюльбахар, спросила Леона.

Я, молча, кивнула головой.

– И что она тебе сказала? Откуда она? Не унималась допытывать меня Леона.

– Из Ирана, – ответила, тихо я.

– Ого, – присвистнув, сказала Леона. – Я заметила, что она не одна здесь такая, – заключила, задумавшись Леона. – Но, зачем им это? Они, что, окончательные извращенцы, раз доставили сюда таких девушек? Что во всем этом может крыться?

Я пожала плечами.

– Сама бы хотела это знать, – ответила я.

– Черт, я чувствую, что нас привезли сюда не просто так? Что, черт возьми, происходит? У меня такое ощущение, что мы прибыли сюда в преисподнюю и скоро нас будут пытать или, того хуже – делать над нами жуткие эксперименты, – прошептала Леона, с ужасом остановив на мне непонимающий взгляд.

– Возможно, завтра, мы сможем, что-то узнать, – ответила я.

– Ты имеешь в виду, когда пойдем на осмотр к этому…как его там…

– К Геббельсу Фон Оберляйну, – сказала я за неё.

– Господи, как ты смогла запомнить его имя?

– Нужно ложиться спать, завтра рано вставать, к тому же, нужно успеть занять место в уборной, – заключила я.

– Спать? После того, что здесь происходит, ты думаешь, я смогу лечь спать? Остановив на мне недоуменный взгляд, произнесла Леона.

– Да, я, черт подери, теперь всю оставшуюся жизнь не смогу уснуть, пока не узнаю, что с нами будет дальше и что они задумали? Сказала она.

Действительно, Леона, я, и думаю, все остальные девушки этой ночью тоже не могли уснуть. Было слышно, как кто-то из девушек, постоянно ворочался с бока на бок; кто-то тяжело вздыхал; кто-то плакал, тихо уткнувшись в подушку, а кто-то, без конца бегал в уборную, стараясь придерживать скрипучую дверь комнаты, где расположились девушки, судьба которых была им самим же совершенно неизвестна.

Утро следующего дня было сумасшедшим. Когда мы с Леоной проснулись, то вокруг уже сновали девушки. Все они, то шли, то выходили из уборной, кто-то с мокрыми волосами – пахнущими какими-то ароматными маслами; Кто-то в белоснежной одежде, что сидела, плотно прилипнув, к еще не успевшему высохнуть девичьему телу. Кто-то сверкал белыми пятками в махровых тапочках, одетых наскоро. Но, не смотря на это, лица их были несчастными и потерянными. Все они это делали – механически, будто только что заведенные роботы. Ведь они не знали, что с ними будет дальше. И это было страшнее всего. Как известно, неизвестность всегда пугает, особенно, если есть предпосылки того, что она будет ужасна.

Когда все девушки были, готовы за исключением одной и то, лишь потому что она встала чуть позже всех остальных и последней отправилась в уборную, за нами пришли охранники. Наспех собравшись, последняя девушка, вышедшая из уборной, поспешила следом за нами.

Нас вывели на улицу, а затем повели в другое здание.

Сейчас, я воочию могла убедиться, что мы в действительности, находимся на каком-то острове. До нас, так же, как и вчера донесся запах морского бриза, под ногами, мягко стелясь, лежал белый песок, а неподалеку – шумела листва деревьев и, были слышны голоса птиц. Вся природа говорила о том, что это необитаемый остров, хотя человек и смог нарушить его девственную природу.

Утро было окутано легкой прохладой. Мне показалось, что мы находимся где-то на окраине острова, совсем недалеко от моря. Дальше – были видны верхушки экзотических деревьев, а за ними, башенки каких-то редких домиков, будто неподалеку расположился свой, отдельный, маленький городок и там существовал свой, особый мир, замкнутый только в том пространстве.

Нас сопровождали несколько охранников, которые, как я заметила, то и дело посматривали на нас. Некоторые из них ухмылялись нам вслед, а некоторые, смотрели долго, не отрывая взгляда, словно провожая в последний путь.

Вскоре нас привели в небольшое здание, где стены, как и все остальное, вокруг, напоминало место больницы или медпункта и было все выкрашено в белый цвет. Там, в одной из процедурных, нас уже ожидал Врач Геббельс Фон Оберляйн.

– Ну, все, сейчас начнется! Сказала, Леона, дрожжа. В помещении, куда нас привели, действительно было прохладно, возможно, это было связано с тем, что это была процедурная.

Нас, по одной, начали приглашать в кабинет, где находился врач Геббельс и, как я поняла, медсестра. Это была худощавая, с острыми чертами лица и едким, злым взглядом, костлявая, маленькая женщина. Она придирчиво осматривала каждую из нас и недовольно качала головой.

В то время, как остальные из нас, ожидали своей очереди, из кабинета, вдруг выскочила вся раскрасневшаяся и растрепанная девушка – немка. Она, что- то недовольно кричала на своем языке. Судя по мимике и жестам – это были ругательные слова. Так как дверь осталась слегка приоткрытой после неё, а я, стояла рядом, облокотившись о косяк, то смогла невольно услышать некоторые фразы Геббельса и его помощницы.

– Проклятие! Кричал, возмущенно Геббельс.

– Сколько раз я говорил, чтобы нам не доставляли сюда испорченных девочек!

– Я абсолютно, согласна, с вами! Ответила, хриплым голосом женщина.

– Вы не раз просили их о том, чтобы, во избежание таких инцидентов, они открыли там, у себя, свой небольшой смотровой кабинет и доставляли девушек сюда, только заблаговременно осмотрев их. И что будем делать?

– Не знаю, – разведя руками, произнес Геббельс.

– Но, это ведь, значит, что с этой девочкой будет, то же, что и с другими, которые лишились девственности. К тому же, она уже слишком много знает, что бы её…

Глава 10

То, что я услышала, заставило меня в ужасе замереть на месте. В это время доктор направился к двери и я, услышав его шаги, как ошпаренная, отскочила от неё в сторону и замерла, сделав вид, что, как и все, ожидаю своей очереди.

Геббельс вышел в коридор и с тяжестью посмотрел на девушку немку, которая, в ответ, одарила его ненавистным и злым взглядом, после чего, он жестом подозвал к себе охранника и что-то сказал ему на ухо. Охранник слегка побледнел, но затем ответил:

– Сделаем, все, как скажите, – а затем, подошел к девушке и, схватив её за локоть, произнес:

– Идем со мной!

Девушка начала сопротивляться и кричать:

– Нет! Я никуда не пойду! Куда вы меня ведете? Что вы хотите со мной

сделать?

– Не кричи! Прошипел он, презрительно глядя ей в лицо и грубо сжимая ее локоть. На какое-то мгновение, девушка остановилась и пугливо уставилась на него.

– Что? Что вы хотите со мной сделать? Испугавшись, бормотала она.

– Иди, за мной, скоро все узнаешь, – снова прошипел он, сквозь зубы и, схватив её за руку, потащил к двери.

Когда охранник и девушка ушли, в коридоре начался гул.

– Куда они её повели? Перешептывались девушки. – Что она сделала такого? Что теперь с ней будет?

В разговор вмешалась та самая девушка, что вчера, помешала нашей беседе с Леоной, вызвав бурю эмоций со стороны остальных девушек.

Позже, я узнала, что её зовут Грейс.

– Вы, что, так ничего и не поняли? Произнесла она, уставившись на девушек.

– Не поняли, почему, её увели?

Все в удивлении, остановили на Грейс недоуменный взгляд, ожидая ответа на волнующие их вопросы.

– Не чиста она, поэтому и увели, – заключила она. Кто-то сказал:

– Что это значит? Такое, можно понять по-разному, – послышались голоса удивленных девушек.

– Что тут не понятного, не девственница она, вот и все, – заключила Грейс.

Тут в разговор, как и в тот раз, вмешалась рыжеволосая девушка – Рэйчел

– А ты, я посмотрю, самая бойкая из всех? Подойдя к ней и остановив на девушке строгий взгляд, произнесла она. – Раз ты такая смелая, может и ты, грешишь таким же недостатком?

– Что ты имеешь в виду? Попятившись назад и, видимо пожалев уже о том, что сказала, произнесла тихо Грейс.

– Я знаю, таких людей, как ты. Именно у них, как правило, рыльце в пушку, – ответила Рэйчел.

– Не понимаю, о чем ты?

– Не понимаешь, а может, просто прикидываешься, что не понимаешь?

Грзйс растерянно трясла головой, а Рэйчел, продолжала, с победоносным взглядом, смотреть на девушку.

– Так вот, девушки « Не судите, да не судимы будете!» Помните эти слова, прежде чем делать какие-либо выводы о людях, – заключила она, как их разговор прервал голос помощницы доктора Геббельса. Она в это время выглянула из-за двери и сказала:

– Заходите! Кто следующий? Леона с растерянностью посмотрела на меня и произнесла:

– Моя очередь, – сказала тихо она и нехотя направилась к кабинету.

Одновременно с этим, оттуда вышла девушка, которая уже прошла процедуру осмотра. Она посмотрела по сторонам, видимо желая, найти место пристанища и, взглянув на меня, подошла и встала рядом. С минуту мы молчали, но затем, она заговорила.

– Ты еще не была там? Указав взглядом на дверь процедурного кабинета, произнесла она.

– Я покачала головой.

– Нет, – ответила я. Взглянув на девушку, я обратила внимание, что она как-то неважно выглядит.

– Тебе, не хорошо? Ты вся побледнела, после того, как вышла оттуда,– спросила я.

– Это так заметно? Устало, посмотрев на меня, ответила она. – Да, у меня разболелась немного голова, после осмотра. Надо сказать, малоприятная процедура. У меня было ощущение, что меня выворачивают всю наизнанку. Откровенно говоря – было больно и неприятно. Но, ты не думай, я не пугаю тебя. Ведь у каждого человека свой порог чувствительности. Кому-то может быть не по себе, когда у тебя там, особенно, если это в первый раз, вторгаются мужские руки, а кому-то, может быть и все равно, – хмыкнув носом, ответила она.

Я начала думать о том, для чего они нас так тщательно проверяют? Почти, все девушки, находились в смотровом кабинете довольно долго, где-то, не меньше часа. Иногда, оттуда доносились вскрикивания и это, тут же настораживало всех остальных девушек в коридоре, что уже уныло и покорно, ожидали своей очереди.

Когда мы все прошли осмотр и вернулись к себе, был уже поздний вечер. Некоторые девушки, сразу легли на кровать и укутались одеялом, словно пытаясь защититься от внешнего мира. Мы с Леоной, ненадолго, встали у окна. Вот только, я почему-то нигде не находила взглядом Гюльбахар, девушку из Ирана.

На какое-то мгновение, Леона отвлекла меня разговором о том, что сегодня происходило.

– Ну и что, ты думаешь, обо всем этом? Тихо спросила она.

Я пожала плечами.

– Тебе не показалось очень странным, что они нас осматривали так, будто собираются использовать для каких-то особых своих целей?

Я кивнула в знак согласия головой.

– Когда меня осматривали, – начала Леона. – Вернее, когда Геббельс и эта злючка – медсестра, она все время отдавала команды: – Встань, так! Открой рот! Раздвинь ноги! Напряги руку! Так вот, когда я поднималась с этого железного, неудобного кресла, меня вдруг чуть не стошнило прямо на Геббельса. Знаешь, как он посмотрел на меня? Мне казалось, что он был готов убить меня! Я была для него, в этот момент, настолько неприятным существом, что он с отвращением и нехотя, будто под чьим-то давлением, продолжил выполнять эти процедуры со мной дальше.

Они взяли всевозможные анализы, – Леона закатила глаза. – У меня никогда ничего не брали оттуда, ну ты понимаешь, о чем я? Продолжила она. – Потом, кровь из вены, какой-то мазок изо рта. Но самое странное и даже смешное, мне даже, в какой-то момент, показалось, что меня осматривают как лошадь, выявляя её возраст и здоровье для предстоящих скачек, они долго рассматривали мои зубы и рот, вместе с медсестрой. Затем, нет ли какого-нибудь налета на языке и всего остального, что касается здоровья ротовой полости. Но самое интересное, их почему-то волновало дыхание. Его чистота и ритм и соответствует ли оно моему возрасту. Типа, не дышу ли я, как старая кляча и нет ли у меня каких- либо болезней связанных с легкими. Так вот, я хочу спросить тебя, тебя так же пристально рассматривали, словно под лупой, как и меня или было что-то другое? И что ты об этом думаешь? Может, у тебя возникли какие-либо догадки по этому поводу? Воззрившись на меня и обратившись вся во внимание, спросила Леона.

– Меня осматривали, точно таким же образом, как и тебя, ответила я. – Но…

– Что, но? Тут же заинтригованно, подхватила Леона.

– Я кое-что слышала. Это произошло в тот момент, когда Геббельс, после того как осмотрев меня в процедурном кабинете, оставил одеваться, а сам, ушел в помещение, сразу следовавшим за этим. Там они о чем-то тихо переговаривались. Быстро одевшись, я подошла к двери. Так как она была закрыта не плотно, то, я смогла, хоть и не совсем понятно, но услышать кое-что из их разговора.

– Ну же, говори, Кэт? О чем они говорили? В нетерпении, прошептала Леона.

– Геббельс, сказал, что не все девушки подходят для «этих людей» Кого он имел в виду, для каких людей и, с какой целью, я не расслышала. Но меня насторожило, вот что. Он сказал, что те, кто после проверки анализов окажутся здоровыми, их можно будет сразу передать для подготовки работы с этими людьми. Еще он заметил, что главное – не ошибиться и все проверить, потому как здесь, задействованы очень большие деньги влиятельных людей, а они не простят, если пойдет что-то не так. Что в случае чего, может разразиться скандал и тогда, вся их система наработанная годами, рухнет. К сожалению, это все, что мне удалось услышать, Леона. Об остальном, остается только догадываться, – сказала я, тяжело, вздохнув.

Вскоре, мы, как и все остальные девушки, легли спать.

Но, посреди ночи, я вдруг проснулась. Мне снились кошмары, будто я постоянно от кого-то убегаю. Сны были настолько беспорядочными и расплывчатыми, что я не могла понять, кто и с какой целью за мной гонится. Но, этот страх, не оставлял меня, из-за этого, я проснулась вся в холодном поту.

Была глубокая ночь, все девушки спали. Тихо, чтобы никого не разбудить, я накинула на плечи халат, надела махровые тапочки и осторожно добралась до уборной, подумав, что если смочу лицо холодной водой, то кошмары, возможно, перестанут меня преследовать.

Когда же я открыла дверь в уборную, то ужас настолько сильно охватил меня, что из моей груди, невольно вырвался дикий крик, полный глубокого отчаяния.

Глава 11

Посреди комнаты висела девушка – это была Гюльбахар.

От ее шеи к потолку тянулся крепкий жгут из простыни, рядом, под ногами, валялся опрокинутый табурет.

– Нет! Нет! Закричала я и тут же бросилась к девушке. Словно обезумев, я подхватила её тело, но оно, было уже обмякшим и безжизненным. На мой крик прибежали все девушки. Кто-то сразу потерял сознание, увидев подобное; кто-то, замерев, стоял неподвижно, словно его парализовало, а кто-то бросился, помогать мне, снимать девушку с люстры.

Рыжеволосая Рэйчел, тут же подняв с пола табурет, встала на него и принялась развязывать веревку на шеи Гюльбахар.

– Невозможно! Сказала она, переведя тяжело дыхание. – Слишком затянут узел. Кто-нибудь, принесите какой-нибудь острый предмет, – сказала она, уставившись на девушек в ожидании. Одна из них, тут же опрометью бросилась в спальню и вскоре принесла Рейчел небольшой кухонный нож. Для меня же, потом оставалось загадкой, где девушка его взяла, если учесть, что нас сразу избавили от всех острых предметов, как только мы появились на острове, возможно, как-то ухитрилась пронести его с собой? Но как?

Наконец, Рэйчел разорвала на шеи девушки жгут из простыни и тело Гюльбахар с тяжестью, упало нам на руки. Девушка была мертвой, а на её шее образовался посиневший обруч.

Все в ужасе уставились на бездыханное тело Гюльбахар,

Мы аккуратно положили тело девушки на пол. Кто-то зарыдал, отвернувшись в сторону. Кто-то, смотрел на девушку, не отворачивая глаз, потрясенный, до глубины души всем произошедшим, а одна из нас, начала, тихо и набожно читать молитву умершим.

Поднявшись с пола, Рэйчел бросилась к входной двери и начала отчаянно и со всей силы стучать в неё.

– Откройте! Слышите? Откройте! С надрывом в голосе, кричала она.

– Сейчас же откройте дверь! Здесь девушка, она…. Она покончила с собой! Вы, не люди, Да, чтобы земля разверзлась у вас под ногами и как она вас только носит, – продолжала кричать Рэйчел.

Вскоре дверь открылась и мы услышали:

– Чего кричишь, как ненормальная, как будто кто-то умер? Когда охранники вошли в уборную, то невольно попятились назад.

– Черт! Что здесь происходит? Кто это сделал?

– Это вас надо спросить, что вы такое сделали с девушкой, что она покончила с собой, – произнесла, едва сдерживаясь, Рейчел.

Один из охранников, ошарашенный происходящим, подошел и склонился над телом девушки, разглядывая его, а второй – тут же бросился звать людей на помощь.

Вскоре возле Гюльбахар образовалась толпа, затем, сквозь эту толпу, настойчиво протиснулся доктор Геббельс, сопровождая весь свой путь руганью.

– Да, разойдитесь же, вы! Черт вас побери! Что вы все здесь столпились, как олухи! Кричал он с недовольством.

Но когда, он оказался возле тела девушки и осмотрел его, то его глаза невольно полезли на лоб. В одно мгновение, на лице доктора смешались все чувства, которые могут поразить человека в этот момент. Чувства удивления, сменилось беспощадностью, затем сожалением, после – негодованием, а в конце, какой-то обреченностью.

Когда тело Гюльбахар унесли, в доме, воцарилась, гробовая тишина и казалось, никто не смел, ее нарушить.

Все девушки ходили, как в воду опущенные. Каждый думал о своем, но можно было не сомневаться, что эти мысли, неизменно касались несчастного случая, произошедшего с Гюльбахар.

Думаю, многие из нас в этот момент, задумались о том, почему девушка покончила с собой?

Позже, каждая из нас строила свои предположения и догадки но, думаю, все они были схожи.

Гюльбахар, была очень набожной девушкой. Религия и законы страны, откуда девушку сюда привезли, не позволяли ей, нарушить хоть один из них. Тем более семья девушки, как и рассказывала сама Гюльбахар – была глубоко религиозной. Или, девушка узнала то, что толкнуло её на этот шаг. Но, что? И кто, мог рассказать ей об этом?

После этого случая, к нам прислали женщину. На вид ей было лет сорок- сорок пять. Она была высокой, худощавой брюнеткой, с коротко -стрижеными волосами, гладко зачесанными назад. Одета она была строго и аккуратно, а её пронзительный взгляд, внимательных черных глаз, с этого момента, казалось, следил за нами повсюду. Иными словами – к нам приставили надзирателя, чтобы еще кто-то из нас, не совершил подобных действий. Женщина, ни с кем не разговаривала, а лишь молча, выполняла свою работу.

К сожалению, мы даже не знали, где захоронили тело Гюльбахар и захоронили ли вообще? Впрочем, что с того, ведь нас все равно бы никогда не пустили к ней, потому как все время держали в заточении, в небольшом домике, где охрана, тщательно следила за нами. И только, по указанию кого-то свыше, мы могли выходить из этого дома. Ну, а если и выходили, то только под неукоснительным наблюдением стражи. Можно сказать, что мы находились здесь, как в тюрьме. Нам даже на улицу нельзя было выходить. Только приоткрыв окна в комнате, смотреть, сквозь толстые стольные решетки на пейзажи, что находились вокруг. Только так, мы, хоть на мгновение, могли вдыхать свежий воздух, окутанный запахом морского бриза, принесенным, откуда-то издалека.

После смерти Гюльбахар, в нашей группе девушек, как будто, что-то изменилось, словно произошел, какой – то надлом – в наших сердцах и в наших мыслях.

Девушки уже редко спорили между собой, пытаясь, каждый доказать свою правоту или то, что он знает чего-то больше, чем все остальные. Среди нас уже не было того явного соперничества или превосходства друг над другом, а Рэйчел и Грейс, перестали смотреть друг на друга врагами. Они вообще, казалось, перестали замечать, что происходит вокруг, погрузившись в свои собственные, мысли. Впрочем, так было и со всеми нами.

Между тем, Рейчел, как я позже, случайно узнала от одной из девушек, пыталась у кого-то выяснить, что сделали с телом Гюльбахар. На, что ей ответили, что ей лучше не соваться в эти дела, если она хочет жить.

С этого момента, мы все жили, находясь в постоянном страхе. Мы не знали, что с нами будет завтра и уж тем более, не планировали свою жизнь, ведь она больше не зависела от нас.

Среди этих обстоятельств, пришли результаты анализов, состояния здоровья каждой девушки на данный момент и как оказалось, именно они в дальнейшем, решили судьбу каждой из нас. После этого нас сразу посетил доктор Геббельс. Он пришел со своей помощницей и, в руке его была какая-то темно-красная папка.

Встав посередине комнаты и раскрыв её, он начал называть имена девушек, которые, по его указанию, должны были, одни – становиться справа от него, а другие – слева.

В конце оглашенного им списка, получилась странная вещь. Почти все девушки оказались на правой стороне от Геббельса и только две из нас – на левой. Что это значило? Мы, не могли догадываться и только в недоумении и с чувством чего-то необратимого и опасного для нас, в ожидании, уставились на него и его помощницу.

– Итак, две девушки, – сказал он, и посмотрел на тех, что стояли слева от него. – Пойдут с миссис Бенетт, а остальные – со мной! Скомандовал Геббельс.

В то время, пока доктор Геббельс разговаривал с охранниками, которых подозвал к себе, дав нам, несколько минут, чтобы собраться, миссис Бенет – его помощница, стояла как жандарм над нами и следила за тем, как мы собираем свои вещи, ей так же в этом помогала наша надсмотрщица. Как мы выяснили, её звали – Герда!

– Ничего лишнего не берите! Вдруг скомандовала миссис Беннет, заметив, по-видимому, что некоторые из нас стали собирать все свои вещи.

– Там вам этого ничего не понадобится, все пойдет в топку! Заключила она, своим грубым, резким голосом, продолжая придирчиво наблюдать за нами.

– Где, там? Интересно, что она имеет в виду? Шепотом, сказала Леона.

– Как ты думаешь, почему нас так разделили? Почему две из нас идут с ней, а остальные с Геббельсом? Не унималась Леона. Я не успела ей ничего сказать, потому как, помощница Геббельса тут же закричала:

– Прекратите, болтать! У нас совсем нет на это времени! Воскликнула миссис Бенет, остановив на Леоне свой жгучий и ненавистный взгляд. Леона вся покраснела и, съежившись, уже молча, продолжила собирать свои вещи, до тех пор, пока нас не вывели на улицу.

Мы с Леоной, оказались в большинстве девушек и последовали за Геббельсом. Рядом с нами шли несколько охранников и Герда. Двух других девушек, повели в другую сторону и их, как и сказал Геббельс, сопровождала миссис Беннет и тоже несколько охранников.

– У тебя есть какие-нибудь предположения, куда нас могут вести? Спросила меня Леона.

– Нет, – ответила я.

– Интересно, куда повели тех двух и что с ними собираются делать? Рассуждала Леона вслух.

Спустя какое-то время мы увидели, что направляемся в сторону какой-то экзотической и очень красивой местности. Когда мы уже приблизились к ней, то услышали, как среди бурной растительности, до нас стало доноситься пение птиц, шум водопада и различные звуки природы. Недалеко, мы заметили верхушки домов. Насколько я поняла, именно туда нас сейчас и вели. Что же нас ожидало дальше, было известно, разве только Богу…

Глава 12

Итак, вскоре нас доставили в один красивый, с белоснежными башенками, и с небольшим возле его входа, палисадником, дом. Как я заметила, он находился недалеко, от более величественных и экзотических вилл, что расположились на определенном расстоянии друг от друга. Дом, куда нас привели, был огорожен специальным забором. Если заглянуть за него, то можно было увидеть чудесные сады, с водопадами, с экзотическими растениями с местами для прогулок и отдыха, в глубине которых и утопали белоснежные виллы.

В этом доме, на первый взгляд, была странная обстановка. Привыкшие к тишине, молчанию и заточению, мы вдруг попали в шум и хаос, так как повсюду, вокруг нас, сновали молоденькие, очень красивые девушки.

Одеты они были в легкие, разноцветные шелка, в миниатюрные красивые туфельки, а на головах их было облако воздушных, блестящих волос. На мгновение нам даже показалось, что вокруг нас порхают какие-то сказочные существа или волшебные нимфы. Они проносились мимо нас, словно не замечая того, что мы так неожиданно, вторглись в их владения. Девушек было так много, что я даже сбилась со счета. Среди них были блондинки, брюнетки, шатенки; с длинными, короткими, кудрявыми волосами. Девушки были кареглазыми, голубоглазыми, зеленоглазыми, сероглазыми и даже, с редким цветом глаз, что соединяли в себе одновременно – несколько оттенков.

Для всех девушек, несмотря на то, что они были разными, была характерна одна неизменная особенность – это юность, они все были очень молоды.

Им так же была свойственна – беспечность, легкость, абсолютно здоровый вид, о чем говорил легкий румянец на их щеках и подвижность – беспечная, волнующая, волшебная, будто они были неземными существами.

Они порхали перед нами, будто бабочки; а их задорный и заливной смех, словно ручеек, разливался повсюду.

Мы остановились посередине большого зала и, прижавшись, друг к другу плечом, смотрели на все происходящее, словно на какое-то волшебство.

– Это новенькие? Пролепетала, одна из красивейших девушек, пронесшись мимо нас. Впрочем, красивыми, они были здесь абсолютно все, без исключения.

Другая девушка, вдруг тоже обратив на нас внимание, кивнула первой головой и сказала:

– Похоже на то!

Но, когда девушки приблизились к нам, так, что можно было разглядеть их лица, глаза, мимику и, почти все черты лица, мы, вдруг ужаснулись тому, что увидели.

Та улыбка, та беззаботность и радость, неожиданно, превратились на их лицах – в обреченность, в равнодушие, а порой, даже – в жестокость и беспощадность. Мгновение и они снова изменились в лице, после того, как из отдаленной части комнаты, до нас донесся настойчивый женский голос. Легкость, радость и благодушие, как и прежде, поселились на их лицах.

– В чем дело? Почему ваши лица вдруг помрачнели? Я же сказала, что не при каких обстоятельствах, вы не должны меняться. Вы всегда должны выглядеть счастливыми и жизнерадостными. Вы должны нести только возрождение, возрождение к новой жизни. Вы должны быть опорой – этой жизни. Не забывайте, вы несете в себе животрепещущую молодость – то, что пока еще неизменно, принадлежит вам, и только вам! Вы должны наполнять все вокруг этой силой молодости и заставить, все, что находится вокруг вас- омолодиться! Пользуйтесь этим чудом природы – пока оно еще доступно вам!

Заключила женщина победоносным и пафосным голосом.

В этот момент, девушки расступились, и мы увидели, как к нам направляется маленькая, хрупкая женщина, с пышным облаком светлых волос. Одета она была легко, на ней были: белоснежная блузка с декольте, длинная, воланами шелковая разноцветная, до пола – юбка и маленькие, остроконечной формы- туфельки, изящно сидевшие на её ногах.

– Так-так-так. Кто это тут к нам пожаловал? Подойдя к нам и остановив на нас изучающий и внимательный взгляд, произнесла женщина.

– М-м-м, новые девушки! Что же, добро пожаловать в наш мир! Заключила она, прищелкнув языком и почему-то, озадаченно, отвернулась в сторону.

К ней подошла миссис Бенет, после чего, они вместе отошли в сторону, так, чтобы их разговор, по-видимому, никто не мог услышать. Мы же оставались все это время посреди комнаты и растерянно смотрели по сторонам, где, нас со всех сторон, окружали прекрасные существа, похожие на нимф.

Но вот, что я заметила, сейчас, когда девушек, казалось, никто не контролировал, они остановились и смотрели на нас так, будто им было очень жаль, что мы сюда попали. На их лицах было сочувствие, боль и сожаление. Своим взглядом, в котором, казалось, таился свой особенный мир эмоций, они хотели, на самом деле сказать, что их мир – отвратителен и ужасен! Что все, что мы здесь только что видели – это всего лишь игра. Одна большая, хитрая, жестокая и беспощадная игра!

– Кто эти девушки? Услышала я, тихий голос Леоны, которая стояла рядом со мной и так же, как и я, с удивлением рассматривала этих девушек.

– Не знаю. Я сама в замешательстве, – ответила я.

– Они так прекрасны и юны, но только их лица, почему, они так несчастны, хотя и хотят казаться, счастливыми? Спросила Леона.

– Ты, тоже это заметила? Сказала я.

– Такое ощущение, что их заставляют все это делать, а на самом деле – они глубоко несчастны.

– Мне тоже так показалось, – сказала я.

Рядом с нами стояла Рэйчел и, похоже, она услышала наш разговор с Леоной.

Не отводя, как и мы, удивленного взгляда от юных девушек в зале, она произнесла:

– Что происходит? Зачем нас сюда привели? Мы, что, должны стать такими же, как они? Вы, что-нибудь понимаете? И, кто все эти девушки?

– Нам бы тоже, хотелось это знать, – ответили мы с Леоной.

Вскоре к нам подошла та самая женщина, что, как мы поняли, руководила здесь всеми девушками.

– Так! На сегодня все занятия закончены и вы, можете быть свободны, – обратившись к девушкам, спокойно, но строго, произнесла маленькая, женщина.

Девушки тут же, как бабочки, облегченно вздохнув, тихо упорхнули из зала, будто радуясь тому, что их мучения закончились. Мы же, остались наедине, с этой женщиной и миссис Бенет, которая, все еще не отходила от нас, словно ей была поручена очень важная миссия – передать нас из рук в руки этой хрупкой женщине, что в дальнейшем займется нашей судьбой.

– Итак, я – миссис Адингтон! Амелия Адингтон! Представилась она, слегка, склонив голову вперед. – С каждой из вас, мы познакомимся в процессе нашего дальнейшего общения. Я буду вашим руководителем, педагогом и тем, кто будет направлять вас, на вашем последующем жизненном пути.

Прошу отнестись ко всему, что будет происходить здесь – весьма серьезно, потому как от этого будет зависеть то, каким будет ваше нахождение здесь, то есть, ваша – жизнь.

Так же, Вы должны целиком и полностью довериться мне и делать только то, что я скажу. Непослушание, раздор, сплетни, желание спровоцировать кого-то на какие-либо неправильные поступки или действия, наказываются здесь строго и беспощадно. Поэтому, категорически не советую вам этого делать!

Заключила строгим голосом миссис Адингтон.

– Сейчас, моя помощница, – на этих словах, миссис Адингтон, вытянула шею, будто разыскивая кого-то глазами в зале.

– Мисс Фостер! Позовите кто-нибудь мисс Фостер! Сказала она, чуть повысив голос, утвердительно кивнув головой и, буквально через секунду, мы услышали чьи-то шаги в зале, а обернувшись, увидели женщину, лет сорока. Она была высокой, худощавой, с волнистыми каштановыми волосами до плеч.

– Прошу любить и жаловать! Это мисс Фостер! Она будет вашей помощницей во всем и, так сказать, путеводной звездой.

– Сейчас она отведет вас в другое крыло этого здания и расселит, показав вам ваши комнаты и все остальное. Если у кого-то из вас возникнут какие-либо вопросы, смело обращайтесь к ней, мисс Фостер как раз по этой части.

А я, на этом, с вами прощаюсь. Обо всем остальном, вы узнаете завтра, когда пожалуете ко мне на занятия. Всего хорошего! Заключила, миссис Адингтон, после чего, поспешно удалилась.

Мы, в ожидании уставились на мисс Фостер.

Первым делом женщина посчитала нас всех.

– Это все? Здесь, все девушки? Спросила она.

Мы в ответ, кивнули головой, Нас было всего пять человек.

– В таком случае, идемте все за мной! Воскликнула женщина, вздернув носом и указав нам путь на выход из зала. Мы, перешептываясь, последовали за ней.

Поначалу мисс Фостер, показалась нам крайне, строгой и замкнутой дамой.

Её темно – серые глаза и мимика, были все время неподвижны и не выказывали каких- либо лишних эмоций на лице, но при этом, было в ней, что – то такое, что хотелось разгадать. Несмотря на то, что она была с виду- недоступной и даже грубой, как земляной орех, заглянув поглубже в ее глаза, можно было обнаружить, что на самом деле, все не так, как кажется. И эта женщина, таит в себе определенную тайну.

Глава 13

– Мисс? Она, что, старая дева? Украдкой, поглядывая на мисс Фостер, что шла впереди нас и уверенно вела за собой по длинному коридору, прошептала Леона.

– На вид ей лет сорок, а то и больше, посмотри, она уже покрылась вся морщинами, не смотря на то, что находится в таком жизнерадостном и юном цветнике. Ты видела, она совсем не пользуется косметикой, в отличие от всех девушек здесь. Даже миссис Адингтон, которая, намного старше её, выглядит почему-то моложе и следит за собой. Что же произошло такого, – не унималась Леона.

Неожиданно, мисс Фостер остановилась и посмотрела на всех нас таким взглядом, словно была готова растерзать каждую из нас. Мы замерли, как статуи, не сводя с неё, пристального взгляда и казалось, уже следили за каждым её движением.

Леона вся покраснела и, опустила голову, чтобы скрыть свою растерянность. Догадавшись, кто её обсуждает, Мисс Фостер остановила на Леоне внимательный и строгий взгляд.

– Похоже, кто-то из вас, не слышал слов миссис Адингтон? Так вот, я вам их напомню: сплетни, обсуждение персонала, попытка спровоцировать кого-либо на не приятные обстоятельства или посеять раздор и смуту среди нас, наказывается строго и беспощадно. Поэтому, советую вам всем – прежде, думать, а только потом решать, можно это говорить или нет, – заключила Мисс Фостер и резко, отвернувшись от нас, продолжила свой путь. Мы же, молча, не проронив больше ни слова, последовали за ней.

Нас привели, как я поняла, по виду из окон, в западное крыло здания.

В нем находилось несколько комнат – это были небольшие уборные, два вместительных зала, гостиная, несколько спален, где было множество коек, из чего следовало, что здесь живет по несколько девочек. Так же в зале и гостиной находился маленький миниатюрный балкон, с видом на окружающие территории. Это сразу привлекло мое внимание, я подумала, что благодаря этому, можно будет осмотреться и понаблюдать, что творится вокруг. Во всех комнатах, были большие окна в пол, в виде арок, что придавало помещениям старинный и величественный вид. На стенах, то и дело встречались картины, в основном это были пейзажи и лишь изредка – натюрморты. Стены были покрыты рифленой штукатуркой и выкрашены в светло-коричневый цвет.

В зале и гостиной стояли уютные диванчики и мягкие кресла с журнальными столиками для отдыха.

В целом, обстановка в этой части здания, была более уютной, во всяком случае, лучше, чем там, где нас держали до этого.

После того, как Мисс Фостер показала нам все помещения, пояснив где, что находится, она снова привела нас в большую спальню и предложила выбрать места, там, где мы, могли бы расположиться. Я так же обратила внимания, что в комнате стояли кровати, которые были уже кем-то заняты, и их было – три. Значит, нас будет здесь – восемь девушек, – подумала я. Одновременно с этим, мне тут же захотелось посмотреть на тех девушек, что уже жили здесь. Ведь, возможно, кто-то из них, может рассказать нам о том, с какой целью мы все здесь находимся? В данный же момент, эти девушки отсутствовали.

Заметив мой взгляд, направленный в сторону тех кроватей, что уже были заняты до нас, мисс Фостер сказала:

– Да, вы будете здесь не одни, кроме вас, здесь еще живут три девушки. Сейчас они находятся на занятиях, но скоро придут и у вас будет возможность с ними познакомиться, – заключила мисс Фостер, остановив на мне внимательный, спокойный взгляд. Я заметила, что эта женщина, была по своей природе – удивительно наблюдательна и это, даже вызвало у меня в какой-то степени – растерянность.

Мне досталось место чуть дальше от окна и недалеко от двери. Возле окна, места были уже заняты предыдущими девушками, которых нам еще предстояло увидеть. Рядом со мной расположилась Леона, напротив нас – Рэйчел и через две койки – Грейс.

Леона молчала, как рыба, до тех пор, пока мисс Фостер, не пояснив нам все, наконец, с чувством выполненного долга, удалилась.

Заговорила она только тогда, когда выглянув за дверь, убедилась, что мисс Фостер, действительно ушла, а не стоит, спрятавшись за дверью, подслушивая нас.

– Ну и неприятная эта мисс Фостер, – сказала Леона. Присаживаясь на свою кровать.

– Неприятная? Переспросила я.

– А ты, что, не заметила, как она на всех смотрит? Она смотрит так, будто всех в чем-то подозревает, прямо как ищейка.

Я пожала плечами. – Может, она ведет себя так, потому, что это входит в её обязанности? Сказала я.

– Обязанности? Уставившись на меня, переспросила Леона. – Заниматься размещением похищенных девушек, зная, что с ними будет дальше? Это её обязанность? А действительно, как ты думаешь, ей и миссис Адингтон, известно, для чего мы тут? Что с нами будет дальше?

Я пожала плечами.

– Не знаю, может быть, – ответила я, задумавшись. – Для чего-то же, они, обучают нас тут всех?

– Ненавижу! Ненавижу неизвестность, она подобна смерти, – сплюнув в сторону, прошипела, сквозь зубы, Леона. – Когда не знаешь, что с тобой будет дальше, – покачав, удрученно головой, сказала Леона.

– Вот для чего, для чего, они собирают сюда девушек, чуть ли, не со всего мира? Не унималась она.

– Заметь, самых лучших девушек, во всяком случае – тех, что мы недавно видели, – ответила я.

– Постой, ты хочешь сказать, что им нужна от нас…

– Молодость, – сказала я, размышляя. – Среди всех девушек, и мне показалось это странным – не было ни одной зрелой женщины.

– Ты думаешь, что они хотят использовать нас в качестве. Нет, только ни это, – чуть не завопила Леона. – Они, что, хотят пустить нас на органы? И для этого привезли сюда?

– Не уверена, – ответила я. – Тогда зачем им обучать нас чему-то? Они бы просто уже сделали свое дело, – на этих словах, я замолчала, не решаясь говорить дальше, потому как, заметила, что Леона, очень бурно на все реагирует. В действительности, она была очень впечатлительной девушкой и порой, как я заметила, даже не могла контролировать себя. Вместо этого, чтобы её успокоить, я сказала:

– Как ты заметила, миссис Адингтон, учила тех девушек – красиво ходить и плавно двигаться.

– И что ты об этом думаешь? Для чего им это нужно? Снова вспыхнув, произнесла Леона. – Нет, я точно, чувствую себя, как подопытный кролик. Черт возьми, мерзкое, надо заметить, состояние. Тем более что кроликов, долго не держат, их пускают или на мясо или на шкуру.

Я не знала, что ответить на это Леоне. Ведь на самом деле, это были лишь наши предположения и догадки. Как все обстояло на самом деле, мы не могли знать.

– Но, нет, я уверена, Мисс Фостер и Миссис Адинттон в курсе всего, что здесь происходит. Более того, они способствуют всему, что здесь творится, – ответила, сузив с ненавистью глаза, Леона. – Ты же, Кэт, слишком наивна, если не видишь очевидного. Тут же и так все понятно…

Неожиданно, в наш разговор вмешалась рыжеволосая Рэйчел, похоже, она услышала, о чем мы говорим. Подойдя к нам и облокотившись о кровать Леоны, она сказала, бросив на неё насмешливый и пытливый взгляд.

– А я смотрю, ты все никак не угомонишься. Думаешь, мы все тут не задаемся подобными вопросами? Что, думаешь, самая умная и тебе все ответы на блюдечке будут поднесены? Могла хотя бы сделать вид при мисс Фостер, что не выказываешь такого явного интереса, чтобы не привлекать к себе и к остальным ненужного внимания. Что не видишь, что здесь, все, намеренно, скрывают от нас? Не можешь догадаться, что информацию иногда, нужно добывать другим способом, раз этот не действует, а не подставлять всех остальных, сея к нам недоверия со стороны здешних. Будь умнее, осмотрись для начала, чтобы в дальнейшем делать какие-либо выводы. Кстати – этому, ты можешь поучиться у своей соседки. У нее это, не плохо, получается, – сказала Рэйчел, подмигнув мне, после чего, отправилась к себе.

– А я, смотрю, ты ей нравишься, – сказала ядовито Леона.

Я, в ответ, покачала головой. Сейчас, меня занимали уже другие мысли.

Я по-прежнему думала о своих сестрах и маме. У меня из головы не выходили одни и те же вопросы:

Похитили ли моих сестер и маму, как меня? Если – да, то почему их нет рядом со мной? Если – нет, то, что мог сделать с ними дядя Джон, опасаясь, что они, могут, что-то узнать?

Вскоре мои мысли оборвал звук входной двери, затем послышались шаги в коридоре и наконец, дверь в спальню приоткрылась и, в комнату вошли те самые девушки, которых мы так все ждали. Вот только, никто из нас не решился броситься к ним с расспросами. Мы, лишь молча, уставились на них, как мумии, потому как девушки выглядели так, словно весь день батрачили на ферме. Наш пыл тут же поутих…

Глава 14

Странным было видеть юных девушек, ужасно изможденными, с бессмысленным взглядом в глазах и полного отсутствия в них жизни. Казалось, что они знали то, что сделало их такими уставшими, равнодушными и безвольными. Но, что это было, для нас оставалось полной загадкой.

Никто из нас не решился даже спросить их имени, тем более, откуда они только что пришли.

– Ты видела их? Сказала Леона. – Что с ними такое? Они выглядят так, словно из них высосали всю жизненную энергию. Тебе это не кажется странным?

Я кивнула головой в знак согласия, сказав:

– Только, думаю, сейчас, не время, спрашивать их об этом. Так же я заметила, что за окном уже стемнело. Взглянув на часы, что висели на центральной стене, я увидела, что уже, почти, одиннадцать вечера.

– Думаю, нам пора ложиться. Скорее всего, нас завтра рано разбудят, – сказала я Леоне. Она, согласившись со мной, последовала моему примеру и тоже легла. Вскоре в комнате потушили свет ночников, и все погрузилось в темноту.

Утро следующего дня было для нас еще более странным. Когда мы с Леоной проснулись, то увидели, что все девушки уже встали и куда-то собираются.

Одновременно с этим, я заметила, что тех девушек, которых мы вчера так отчаянно ждали, уже и след простыл. Кровати их были уже заправлены, а рядом не было никаких вещей, которые свидетельствовали бы о том, что эти девушки вообще здесь были.

– Вставайте! Все уже давно проснулись, – сказала, проходя мимо нас, с язвительностью, Грэйс.

В этот день нас повели в другое крыло здания для занятий. Как и прежде, нас сопровождала туда мисс Фостер.

Все, что в дальнейшем происходило с нами, вызывало у нас только еще большее удивление.

Мы не могли понять, для чего нас учат: красиво ходить, плавно перемещаться, изображать таинственную улыбку на лице, порхать, как бабочки; Одеваться в воздушные шелка, изображать легкую порывистость и смех, то, чем может быть наполнено – дыхание молодости.

– Не понимаю, они, что, решили из нас сделать здесь девочек по вызову? И ли как их там называют.… О, вспомнила – Гейш, а затем забрать у нас органы? Сказала Леона, когда мы шли по коридору, возвращаясь в западное крыло.

– Я кое-что тебе покажу, когда мы вернемся в свои комнаты, может это, наведет тебя, на какие – ни будь мысли, – ответила я Леоне. На что она тут же в удивлении уставилась на меня.

– Интересно и что же это? Ты, прямо, меня заинтриговала.

– Все узнаешь, когда придем, только, прошу тебя, пока никому не говори об этом, – сказала, тихо я.

– Хорошо, я буду нема, как рыба, – ответила Леона, сопровождая свои слова соответствующими действиями, то есть, закрыв рот на замок.

Когда мы вернулись, то застали в гостиной тех трех девушек, которых никак не решались расспросить о происходящем. Они все еще вели себя крайне странно. Ни с кем не разговаривали, ни на кого не смотрели, и казалось, находились в своем замкнутом мире. На лицах их было полное равнодушие ко всему, что происходило вокруг.

– Слушай, они ведут себя, как мумии, – наблюдая со стороны за девушками, сказала Леона. – Что с ними не так? Они будто знают, что с ними будет дальше и это медленно и верно – убивает их. Вот бы спросить их об этом. Узнать, что они скрывают? Не унималась Леона.

– Думаю, они тебе, впрочем, как и остальным, ничего не расскажут. Достаточно посмотреть на них, чтобы убедиться в этом.

– Да, скорее всего, ты права, – ответила, вздохнув Леона.

– Я тебе хотела кое-что показать,– сказала я, обратившись к ней. Услышав эти слова, Леона тут же воспряла духом.

– Да, что же это?

– Только прошу, не будем привлекать к себе лишнего внимания. Просто, давай, выйдем на балкон и если, там никого нет, тогда, я покажу тебе то, что хотела, – сказала я.

– Хорошо, идем, – ответила Леона.

– К счастью, на балконе никого не было. По-видимому, все девушки, устали от занятий настолько, что предпочли – посидеть на диване или расположиться в кресле, чтобы отдохнуть, а не стоять на балконе, под знойно-палящим солнцем.

Легкий ветерок тут же подул к нам с севера и, не смотря на жару, разбавил, душный воздух, некой прохладой.

– Посмотри, вон туда, вдаль, – сказала я, указав рукой на далекий пейзаж с маленькими домами, что виднелись за забором, обнесенным вокруг нашего дома и небольшого, разбитого газонами и местами для прогулок, участка.

– Ты, что-нибудь видишь? Спросила я.

– Нет, только какие-то причудливые домики вдалеке и еще, кажется, сады. Постой, там, по- моему есть фонтан, люди. Много людей, кажется, девушки и… Больше ничего не видно. Вот бы сюда бинокль.

Но, что это все значит? Сказала Леона, все еще щурясь и продолжая всматриваться вдаль.

– То, что за этим забором, обнесенным вокруг нас, существует свой мир! Ответила я.

– Тогда, почему нас держат тут? Почему не повели туда? Продолжала Леона.

– Вот и мне, хотелось бы это знать, – ответила я.

– Постой, а что если нас готовят для того, чтобы потом отправить туда? воскликнула Леона.

– Я тоже об этом подумала, – задумавшись, произнесла я.

– Но, зачем мы там? Что им от нас нужно? Хотя, надо заметить, мне теперь, не терпится побывать там, хотя и жутко страшно. Что, если они, что-то задумали с нами сделать?

– Не знаю, – сказала я.

– Кстати, я сегодня заметила, что, пока мы занимались с миссис Адингтон, мисс Фостер, вышла на такой же балкон, как мы и смотрела с него вдаль, но, только, в руках у нее был, кажется, маленький бинокль, такой очень миниатюрный. Остального я не могла увидеть, все закрывал тюль и шторы. Это значит, что она подглядывает за ними? Следит за тем, что там происходит? Заинтригованно произнесла Леона. – Когда же миссис Адингтон позвала ее, то мисс Фостер, сразу же спрятала эту маленькую вещичку в карман своей юбки и вышла с балкона, – произнесла уже о чем-то усиленно думая, Леона. – Постой, я, кажется, кое-что придумала, – сказала вдруг она. Лицо её, в этот момент, прояснилось хитрой улыбкой. Будто её озарила какая-то мысль.

Я не стала настаивать на том, что бы Леона рассказала мне о том, что она задумала, но если бы я только знала об этом, то непременно, помешала бы ей совершить подобный поступок. Когда же я узнала о нем, то было уже поздно.

Прошло три дня, наш распорядок был уже установлен и не менялся. В этот день, мы с утра пошли на занятие к Миссис Адингтон. Нас, как и прежде, сопровождала туда мисс Фостер. Пока мы занимались, я тоже, как и Леона, обратила внимание, как Мисс Фостер, которая вышла на балкон и, достав из кармана юбки, миниатюрный предмет, принялась смотреть из него вдаль.

После того, как мы отправились в западное крыло, я, на какой-то миг, потеряла Леону из виду. Она, словно сквозь землю провалилась, а потом, снова появилась передо мной, как ни в чем не бывало.

– Где ты была? Что произошло? Тут же спросила я, на что она, усмехнувшись, сказала:

– Скоро все узнаешь.

Когда мы пришли в гостиную, Леона, коснувшись меня плечом, сказала:

– Пойдем, выйдем на балкон, а то здесь душно. Я, молча, последовала за ней.

Леона подозрительно осмотрелась по сторонам, а затем вытащила из кармана своей блузки маленький предмет. Я с удивлением и ужасом уставилась на неё.

– Где ты это взяла? Ты, что украла его у мисс Фостер? Потрясенная тем, что сделала Леона, произнесла я.

– Ничего страшного! Мы посмотрим, что там творится и, я верну его обратно, – тут же попыталась меня заверить Леона. – Поверь мне, она даже не успеет ни о чем узнать. Это всего лишь маленькая безделушка, не кольцо же с бриллиантом или серьги с алмазами я у нее взяла.

– Леона, что ты наделала? Ты думаешь, она не хватится сейчас же его? Указав на маленький бинокль в её руке, сказала я.

– Не думаю, пока она будет его искать, мы уже сможем увидеть то, что хотели. Ну же, давай, посмотрим!

Мы многое, что смогли увидеть в этот момент с Леоной и собирались уже все увиденное обсудить, но, в разгар наших наблюдений, неожиданно открылась дверь и на балкон вышла Рэйчел. Она остановила на нас с Леоной подозрительный взгляд.

– А, что вы, здесь делаете? Спросила она, затем её взгляд, медленно опустился вниз, и она увидела, как Леона, что-то прячет за спиной.

– А, ну, покажи, что у тебя там! Приказала Рэйчел. И не услышав ответа, подступила к Леоне, затем вывернув её руку, вытащила оттуда бинокль.

– Где ты это взяла? В удивлении уставившись на Леону, произнесла она.

– Ты, что, украла это? С ненавистью, прищурив глаза, воскликнула Рэчел.

– Что вы хотели рассмотреть через него? Или, вы уже, что-то увидели? Не унималась Рэйчел. Мы переглянулись с Леоной.

В это время из гостиной послышались громкие голоса и шум, затем на балкон, пулей выскочила вся раскрасневшаяся и встревоженная мисс Фостер.

В одно мгновение, Рэйчел оказалась возле меня, встав посередине между мной и Леоной.

– Я знаю, это ты! Ты взяла его! Вы, воровки, – посмотрев на меня и Леону, уничтожающим взглядом, сказала мисс Фостер. – Не ожидала от вас подобного, особенно от вас, Кэтрин, – продолжала мисс Фостер, – не сводя уже с меня, пристального и негодующего взгляда. – Вы, казались мне, более благоразумной, чем ваша подруга.

– Что произошло, мисс Фостер? Чем, вы так обеспокоены? С легкой насмешкой в голосе, спросила Рэйчел.

– Ты, ты украла мой бинокль, – закричала мисс Фостер, не сводя с Леоны, презрительного взгляда.

– В чем же дело? Если вы, так уверены, что они, что-то украли у вас, то тогда – обыщите их! Воскликнула Рэйчел, не глядя на нас.

Мы с Леоной, уставились на неё, как на гиену.

– Ну же, мисс Фостер. Если они воровки, то я уверена, вы непременно найдете то, что так ищите, – не унималась Рэйчел.

Глава 15

Мисс Фостер кинулась осматривать, вначале Леону, затем меня.

Делала она это импульсивно и нервно. После осмотра, ничего так и не найдя, она остановилась, в недоумении, глядя на нас.

– Что такое? Вы ничего не нашли? Взглянув на негодующую женщину, сказала Рэйчел. – Или, быть может, вы думаете, что и я с ними заодно?

– В таком случае, чтобы окончательно развеять все сомнения, обыщите и меня! Заключила Рэйчел. От этих слов у нас с Леоной, глаза полезли на лоб. Но, мисс Фостер, все-таки последовала совету Рэйчел и тоже её осмотрела.

– Странно, ничего нет! Сказала, окончательно растерявшись, мисс Фостер.

– Простите, возможно, я где-то сама выронила его, – сказала она в полном замешательстве и окончательно расстроившись тем, что ничего не нашла, вышла с балкона.

Когда мисс Фостер ушла, Рэйчел, воззрилась на нас и сказала:

– Ну, рассказывайте, что вы там скрываете? Судя по Кэт, вам удалось, что-то узнать?

– Куда делся бинокль? Тут же в ответ, спросила я.

– А ты, Кэт, бываешь не только смышленой, но и, иногда – дерзкой, что мне еще больше нравится в тебе. Я слегка покраснела от неожиданности похвалы, но снова задала тот же вопрос:

– Так, где бинокль?

– А вот догадайтесь с трех раз?

Леона принялась осматривать балкон. Я попыталась остановить её.

– Не ищи, здесь его нет, – сказала я, не сводя внимательно взгляда с хитрого лица Рэйчел.

– Я знаю, куда она его дела! Воскликнула, вдруг Леона. – Наверняка, она выбросила его, вон туда, вниз, там, как раз находится клумба.

Рэйчел, усмехнулась.

– Ну, так беги и забери его! Сказала она, бросив ироничный взгляд на Леону.

Леона уже хотела кинуться на поиски бинокля, но я, остановила её.

– Стой! Его там тоже нет.

– Как нет? Уставившись на меня, переспросила Леона. – Ей больше некуда было его выбросить, – сказала, растерянно она.

Рэйчел же, стояла напротив нас и демонстративно надсмехалась над нами, словно показывая нам свое превосходство и играя с нами, словно в прятки.

– Ну, тогда остается только одно! Заключила Леона, – Бинокль у неё! Остановив на Рэйчел, утвердительный взгляд, сказала она.

– Ну, так обыщите меня, если вам мало того, что сделала Мисс Фостер.

– Мисс Фостер, обыскала тебя поверхностно, ты могла схитрить и спрятать его в более укромное место, – усмехнувшись, произнесла Леона.

– Хм, интересно, и в какое же? Чуть не прыснув от смеха, произнесла Рэйчел. Я видела, что все, что здесь происходит, уже стало забавлять Рэйчел,

И она продолжала в том же духе.

Леона стояла в растерянности, глядя на Рэйчел с негодованием и злобой.

– Лучше сама отдай! Сказала нервно Леона.

– А то, что? Ты можешь, что-то мне сделать? Сквозь дерзкую улыбку, произнесла Рэйчел.

– Не стоит, Леона. У неё нет его, – сказала я.

– Леона в недоумении посмотрела на меня.

– Как? Не понимаю, – сказала она, не сводя с меня удивленного взгляда.

– Хм, а вот это уже интересно, прищелкнув языком, сказала, Рэйчел и с интересом уставилась на меня. – И где же он, по-твоему, если, как ты говоришь, у меня его тоже нет?

– Он у Мисс Фостер, – сказала я.

– Что? Воскликнула Леона.

В этот момент дерзкая улыбка сошла с лица Рэйчел.

– Послушай, Кэт, но это, – попыталась сказать, что-то Леона.

– Ты хочешь сказать, невозможно? Закончила я за неё фразу.

– Еще как возможно, если обладать хитростью и ловкостью рук, как у неё! Указав на Рэйчел, заключила я.

– Да, и как же, я, по-твоему, это сделала? Приблизив ко мне свое лицо, спросила Рэйчел.

– Скорее всего, ты это сделала, в тот момент, когда тебя осматривала Мисс Фостер. Тогда ты незаметно подложила бинокль в ее карман.

– Браво! Браво! Демонстративно хлопая в ладоши, воскликнула Рэйчел.

– Я знала, что ты смышленая, но не ожидала, что настолько, сказала Рэйчел.

– Как ты догадалась? Удивленно глядя на меня, сказала Леона.

– Не знаю, поразмыслив, пришла к такому выводу, – ответила я.

– Ну, ты даешь, – восхищенно, воскликнула Леона.

– Учись у своей подружки, – подмигнув Леоне, сказала Рэйчел. – Я бы сама не прочь иметь такого друга, – заключила она и вышла с балкона.

– Ты слышала? Она, видите ли, не прочь иметь такого друга,– ядовито передразнив Рэйчел, сказала Леона.

– Ладно, забудь об этом. Лучше скажи, что ты увидела в бинокль и что думаешь обо всем этом? Спросила я.

– Ты права там действительно иной мир. Хотя, Рэйчел и мисс Фостер помешали мне увидеть больше, но, то, что я успела заметить, удивило меня, если не сказать – привело в замешательство.

Мне очень понравились там сказочные сады, среди них даже есть – небольшой водопад. Никогда в своей жизни не видела настоящего водопада. Ты не представляешь, какое это произвело на меня впечатление. Там так же ходят какие-то экзотические птицы и животные, среди них павлин, кажется косуля, остальные, мне были в диковинку.

Но затем, я увидела то, что обескуражило меня, – на этих словах, Леона остановилась и о чем-то задумалась, а затем продолжила:

– Неожиданно из кустов, сильно прихрамывая на одну ногу, вышел старый, толстый, сгорбленный и с виду, безобразный старик. У него было такое омерзительное выражение лица, но самое отвратительное, оно было в три подбородка и неприятно лоснилось. Он вроде как, кого-то позвал. Тут к нему вышли несколько девушек, даже, девочек. Им как мне показалось было от силы лет тринадцать- четырнадцать. Некоторым может чуть больше. Их там было четыре, по крайней мере, остальных я не успела увидеть.

Так вот девушки стали кружиться вокруг него, а он словно одурманенный их красотой и молодостью, жадно вдыхал их аромат, воздух, которым они дышат. И казалось, он не мог надышаться ими. Он обнимал их, страстно прижимая к себе, припадал к их волосам, нюхал их пряди. Гладил красивые тонкие, как фарфор руки, потом целовал их в щеки, в губы, закатывая глаза, как сумасшедший, будто сам наполняется той живительной силой, что была у этих девушек и, не хотел ни одну из них, отпускать от себя.

Еще я заметила, что чуть дальше расположено много таких же домов и садов. Неужели там тоже происходит подобное?

Что все это значит, Кэт? Не означает ли это, что нас тоже готовят как тех прекрасных девушек, словно живые цветы наполнять своей жизненной силой и молодостью таких безобразных и старых людей, как тот, кого я только, что видела и при этом, содрогалась от брезгливости, подумав, что он мог бы так же прикасаться ко мне. Целовать меня в щеки, в губы; обнимать за талию и дышать со мной одним воздухом? А что, если это не все, что мы с тобой там увидели? Что если это только начало. Нет! Нет! Я слишком молода и не хочу, чтобы кто-то, протягивал ко мне свои отвратительные и грязные руки. Чтобы ко мне прикасались такие уроды и старики. Это выглядело так, словно это был вампир в обличие человека, который медленно и уверенно питается их молодостью и красотой, выпивая из них всю кровь. А что взамен, они превратятся потом в немощные и безвольные существа, что сгинут бесследно где-то здесь, на этом беспощадном острове, где готовят таких как мы, в качестве молодой крови для вампиров, чтобы они могли без конца пить из нас молодость и кровь? – Господи, куда мы попали? Может, то, что мы видели – лишь обман нашего зрения и это нам все только показалось и нас привезли сюда для других целей? Но для каких? – Постой! Меня осенила мысль, скажи, это ведь не все, что мы сегодня увидели? Это только один эпизод из того, что нам пришлось увидеть, а дальше… Они же, не остановятся только на этом? Если бы наша миссия для них состояла только в этом, то тогда, им незачем бы было везти нас на какой-то отдаленный и никому неизвестный, остров.

Достаточно было организовать обычный публичный дом с такими молоденькими девушками, как мы? Но нет, здесь, что-то другое и это то, о чем никто не должен знать, тем более, ни одна общественность.

И именно это пугает меня, Кэт, – сказала Леона, остановив на мне взгляд, полный смятения и страха.

Глава 16

Мне нечего было добавить к рассказу Леоны. Ведь я увидела то же самое, что и она. Только мои мысли и чувства находились в еще большем смятении и тревоге. Я боялась не только за себя, но и за своих сестер, думая о том, где они сейчас и нет ли их среди тех самых девушек, что находились среди этих прекрасных садов, но во власти странных и страшных людей.

После того, что мы с Леоной увидели, я долгое время ходила, словно сама не своя. У меня из головы не выходили мысли о моих сестрах. Я и хотела попасть в те сады, чтобы что-то узнать о них и одновременно с этим боялась того, что нас там может ожидать.

Нас продолжали подготавливать для скрытых целей на этом острове, хотя мы, как нам казалось с Леоной, попытались приоткрыть тайну нашего похищения, но это было лишь только видимостью, на самом же деле, мы даже и догадываться не могли, какие ужасные вещи могут твориться здесь.

– Так что вы там увидели? Улучив момент, когда мы вернулись с занятий и вышли с Леоной на балкон, незаметно подкравшись к нам, спросила Рэйчел.

От неожиданности её появления мы с Леоной вздрогнули.

– Что, боитесь? Усмехнувшись. Произнесла Рэйчел.

– Боитесь неожиданности, что вас поджидает повсюду или того, что вас ожидает там? Указав взглядом на сады и дома, что находились вдалеке и теперь ассоциировались у нас с Леоной с чем-то неизбежным и отвратительным, спросила Рэйчел.

– А ты я смотрю, развлекаешься? Тебе все нипочем? Ничего, когда сама попадешь туда, тогда узнаешь, что такое неожиданность, – съязвила Леона, бросив на Рэйчел недовольный взгляд.

– Так значит, мои предположения оказались верны,– задумчиво произнесла Рэйчел. – Нас привезли сюда, чтобы развлекать их.

– Кого их? Ты хоть знаешь, о чем идет речь? Нервно сказала Леона.

– Примерно догадываюсь, но это лишь мои предположения. Что же вы там увидели? Остановив на Леоне внимательный взгляд, не унималась Рэйчел и Леона, не удержавшись, рассказала Рэйчел все, что увидела тогда в бинокль.

После того как Рэйчел выслушала рассказ Леоны, она нахмурилась и снова задумалась.

– Значит, все действительно, гораздо хуже, чем я предполагала. Оно и понятно, зачем им похищать нас и везти на какой-то странный отдаленный от всех материков остров для того, чтобы просто развлекать кого-то? Этого «добра» хватает и на земле. Значит то, что мы находимся здесь, это еще цветочки, ягодки будут впереди, когда нас отправят туда, – задумавшись, сказала Рэйчел. Неожиданно, она подняла на меня свой тихий, задумчивый взгляд.

– Ты так ничего и не узнала о своих сестрах? Произнесла Рэйчел. Я с удивлением, посмотрела на неё, подумав, откуда она знает, что я ищу своих сестер? Об этом никто не мог знать, кроме Леоны.

– Не удивляйся, что я все знаю. Просто, я подслушивала за вами. Хотя этого и особенно делать – то не пришлось. Леона не умеет говорить тихо, чтобы хранить какие-то тайны и секреты.

– Ты хочешь сказать, что я не в меру болтлива? Возмутившись, произнесла Леона, одарив Рэйчел негодующим взглядом.

– Не обижайся, ты не плохая девчонка. Просто, ты действительно, малость болтлива и вначале говоришь, а потом думаешь, но потом, становится уже поздно. Если бы ты умела немного тормозить.

– Я что тебе трактор что ли, чтобы тормозить? Буркнула Леона. Мы невольно с Рэйчел улыбнулись.

– Да ну вас, – обиженно произнесла Леона, отвернувшись от нас.

– Что будем делать? Произнесла Рэйчел, не сводя с нас пристального взгляда.

– Мы же не хотим оказаться на месте Гюльбахар? Похоже, она покончила с собой, после того, как что-то узнала и это что-то, довело её до такой отчаянности, что теперь её нет среди нас, – сказала, понизив голос, Рэйчел.

– Ты думаешь, она, действительно, успела, что-то узнать? Отозвалась Леона.

– Гюльбахар, была очень набожной девушкой, как ты, наверное, заметила

Леона, впрочем, как заметили и все остальные. Вот подумай, из-за чего, она пошла и покончила с собой? И это произошло после того, как нас обследовали и взяли у нас анализы? Уставившись на Леону, сказала Рэйчел.

– Не знаю, – пробормотала Леона.

– А ты что думаешь, Кэт? Обратилась ко мне Рэйчел.

– То, что мы тогда там увидели с Леоной, – указав взглядом на далекую местность, сказала я. – Скорее всего это лишь часть того, для чего нас привезли сюда. Мы не видели остального. Если Гюльбахар, узнала то, что будет с нами происходить дальше, после того как нас отправят туда и из-за этого покончила с собой, то это может говорить только об одном, – на этих словах я замолчала.

– О чем, договаривай, Кэт? Сказала нервно Леона.

– Я поняла, что ты хотела этим сказать,– ответила за меня Рэйчел. – Они будут не только вдыхать, как рассказала Леона, аромат нашей молодости и красоты, но и вытворять с нами всякие, какие им заблагорассудится ужасные вещи, – заключила, презрительно Рэйчел.

– Какие вещи? Уставившись на Рэйчел, спросила Леона.

– Я думала, ты более продвинутая в таких делах, Леона? Не думала, что ты вся такая белая и пушистая. Напротив, я думала, что ты, как раз, более сведуща в таких вопросах. Раз много говоришь и судишь о том, что касается жизни,– ответила Рэйчел.

– Я что, правда, произвожу такое впечатление? Уставившись на нас, воскликнула Леона.

– А ты как думаешь? Сказала Рэйчел.

– Кэт, это что, правда? Обратившись уже ко мне, спросила Леона.

– Послушай, Леона, у всех людей разное мнение. Мне, во всяком случае, так не показалось. По крайней мене, я не думала об этом. Мнение же Рэйчел, это ее личное мнение и не стоит на него обижаться. И вообще, давайте лучше подумаем о том, как нам быть дальше. Ведь нам нужно во всем разобраться, пока не поздно и это гораздо важней того, чтобы выяснить, кто и что о ком думает,– заключила я.

– Хм, дельные слова, Кэт. Ставлю респект, – Улыбнувшись, мельком взглянув на меня, сказала Рэйчел. С минуту Леона молчала, надувшись, как мышь на крупу, но затем, снова присоединилась к нашему разговору.

– Так, что они собираются все – таки с нами делать? Спросила Леона, остановив на нас вопросительный взгляд.

– Ну, думаю, убивать они нас сразу не станут. Для чего им нужно было вести нас на какой-то заброшенный остров, если, мы, даже, допустим «сотворили» какие-то грехи, Прости Господи,– на этих словах, Рэйчел, демонстративно подняла глаза к небу и сложила вверх ладони. Леона недовольно отвернулась.

– Но если серьезно, – уже сделав строгое лицо, произнесла Рэйчел. – Они могли бы это прекрасно сделать и там, на земле. К тому же, как я заметила, они отбирают самых лучших девушек. Что уж говорить, польщу себе немного, ведь я, как и вы, являюсь одной из них, – заключила, усмехнувшись Рэйчел. После чего, выражение её лица, снова стало серьезным.

– Так вот, они похищают девушек, даже в разных точках мира. И это наводит меня на определенные мысли, – сказала Рэйчел.

– На какие же? Переспросила Леона. Рэйчел задумалась.

– Возможно, таких безобразных и старых людей, на этом острове много.

И их может быть столько, сколько находится коттеджей на этом острове, Некоторые, подобные тому старику, просят привезти им девушек определенной нации, потому как именно к таким, они питают большую слабость, – размышляя, вдруг, сказала я, не заметив, что все это произнесла вслух.

– Простите, я, кажется, забылась и возможно, несу бред, – опомнившись, тут же сказала я.

– Нет, нет, – остановила меня рукой Рэйчел. Теперь, они с Леоной, заинтересованно смотрела на меня.

– Продолжай, – попросила Рэйчел.

– Так как они выбирают именно молодых и очень красивых девушек и привозят их на отдаленный и никому не известный остров, значит, они ставят какие-то эксперименты, возможно, это что-то, связано с продлением молодости, жизни, может еще с чем-то. Я вдруг вспомнила, как Леона рассказывала, как тот безобразный старый человек, которого она увидела в бинокль, пытался постоянно вдыхать аромат девушек, постоянно хотел быть рядом с ними и не отпускал их от себя. А на занятиях, миссис Адингтон тоже твердила нам, что мы должны дарить дыхание своей молодости, жизненную силу и энергию, наполняя ею тех, кто находится рядом с нами. Значит, она целенаправленно обучала нас всему этому. На мгновение меня вдруг осенила одна мысль.

– Почему ты замолчала? Воскликнула Леона, глядя на меня.

– Нет, этого не может, быть, сказала я, покачав головой.

– О чем ты? Спросила Рэйчел.

– Если это то, о чем я думаю, то…

Глава 17

– Что же это? О чем ты думаешь, не томи? Уставившись на меня, сказали Леона и Рэйчел.

– Вы слышали, что либо, о методе омоложения древнего лекаря – Авиценны?

Рэйчел и Леона задумались.

– У меня было на слуху однажды это имя. Но, честно говоря, я не интересовалась, кто он там и чем знаменит? Взглянув на меня, пробормотала Рэйчел.

– А ты, Леона? Взглянув на девушку, спросила я.

– Нет, не припомню, такого. Да и когда, мне было, что-либо читать и узнавать. Жизнь не позволяла мне узнавать, что-либо подобное, – заключила Леона.

– Хм, что это у тебя была такая за жизнь, что ты ничем не интересовалась? Усмехнувшись, съязвила Рэйчел.

– Рэйчел, – покачав головой, сказала я. – Ты ведь, действительно, не знаешь, что происходило в жизни, Леоны. Из-за чего, она может, чего-то не знать,

сказала я.

– Ну, да, ты права, – пожав плечами, сказала Рэйчел, удрученно.

– Так, чем, черт возьми, был так интересен этот Авиценна? Тут же спросила Рэйчел.

– В своей жизни, он долго работал над созданием эликсира молодости, – ответила я.

– О, эликсир молодости, я слышала об этом, – тут же подхватила Рэйчел.

–Я тоже, где-то слышала,– присоединилась к разговору Леона.

– А откуда родом этот Авиценна? Кто он? Спросила Рэйчел.

– Авиценна – это средневековый, персидский ученый, философ, врач. Он был придворным врачом Сасанидских эмиров и Дейлимитских султанов. Некоторое время был даже визирем в Хамадане. Кстати, в Иране есть его мавзолей. Он был первым, кто обратил внимание на заразность оспы, а так же определил различие между холерой и чумой и описал проказу, отделив ее от других болезней. Но самое главное, он оставил после себя большое наследие в виде трудов, что именуются – каноном врачебной науки. Он жил в Средней Азии и Иране.

– Откуда ты все это знаешь, Кэт? Уставившись на меня, воскликнула Леона.

– Так, читала об этом. Меня, в свое время интересовали такие вещи, -неохотно ответила я.

– Как создание эликсира молодости? Взглянув на меня, сказала Рэйчел.

Я кивнула головой.

– Ну и дела, – сказала Рэйчел – И в чем же заключался его метод?

– В своих работах он писал о методе омоложения, как о весьма действенном способе. Он считал, что юные девы могут служить, как лекарство против старости.

– Хм, интересно, а когда он там жил? Спросила Рэйчел.

– В 980 году, – ответила я.

– Ого, – покачав головой, сказала Рэйчел.

– Так вот откуда пошла эта напасть. Теперь понятно, почему из поклон веков все старики пытаются жениться на молодых девушках. А богатые женщины, берут себе в мужья молоденьких красавцев, – заключила Рэйчел.

– Ты права. Методом Авиценны пользовался даже сам Чингисхан.

– И этот тоже, – заинтригованно глядя куда-то в даль, произнесла Рэйчел.

– В каких годах жил Чингисхан?

– С 1162 по 1227 год, – ответила я.

– По историческим данным – это был действительно, великий воин и завоеватель. Я даже слышала где-то о мистической силе его природы, – отозвалась Рэйчел.

– Да, это так, – ответила я.

– Значит, метод Авиценны? Сказала Рэйчел.

– Не только. Его так же называют и методом царя Давида.

– Постой, Царь Давид – это же библейские времена,– сказала Рэйчел

– Да, 965-1035 год, – сказала я.

– Он был царем Израиля,– сказала Рэйчел.

– Все верно, он был вторым царем Израиля и правил государством почти сорок лет. В то время, люди доживали до сорока лет. Царь Давид дожил до семидесяти, и считалось, что сделал он это благодаря молодой и красивой девушке – Авмсагу.

– Черт, возьми, а это чертовски, интересно, интересоваться жизнью великих людей, да еще и в далекие времена. Так вот, почему ты такая смышленая и в твоих глазах этот пытливый свет, – заключила Рэйчел, остановив на мне удивленный взгляд.

– Ты преувеличиваешь, – заметила я.

– Что ты еще знаешь об этом? Задала вопрос Леона. – Я имею в виду – о методе омоложения юными девушками?

– Разве то, что во времена правления французских королей, был даже создан девичий интернат.

– Что? Удивленно уставившись на меня, переспросила Леона.

– Да и вход в него был ограничен. Позволить себе его посещение, мог только, весьма, состоятельный человек, – ответила я.

– Ну и дела! И что они делали в этом девичьем интернате? Не унималась Леона.

Рэйчел одарила Леону скептическим взглядом.

– А разве не ясно?

– Я имела в виду, как именно они это делали? Об этом тебе что-нибудь известно, Кэт?

– Мне известно только то, что омолаживающие эффекты заключались в том, что нужно было дышать дыханием молодых девушек. Причем это должны были быть, непременно девственницы. Насколько мне известно – это было три пары девиц, сеансы длились восемь дней, затем их сменяли другие девушки и что интересно – одна девушка должна была быть непременно блондинкой, а другая брюнеткой, – закончила я.

– Ну и извращения! Заключила Рэйчел. – Получается, что эти старые люди становились энергетическими вампирами. И по целых восемь дней пили энергию молодости из этих девушек? Кажется, мне это что-то напоминает. Дракулу. Он пил молодую кровь, а затем сам становился молодым и бессмертным, подхватила Рэйчел.

– Ну и жуть вы тут рассказываете, – передернувшись, сказала Леона. – Мне, даже как-то не по себе становится от одной только этой мысли, – заметила она.

– Да, черт с ним, пусть пьют энергию моей молодости, мне не жалко,– усмехнувшись, сказала Рэйчел. – Главное, чтобы ничего остального не делали, заключила она. Я, между тем, остановила на Рэйчел недовольный взгляд.

– Что? Что-то не так? Там было еще что-то, чего я не знаю? Вспыхнув как огонек, воскликнула Рэйчел.

– Скажи, Кэт, что они там еще вытворяли? Я хочу знать, что можно ожидать еще от этих извращенцев?

– Когда они поняли, что одного дыхания молодых дев для омоложения своих клиентов им не достаточно, то для большего усиления эффекта, предприняли новые методы.

– Какие? Воскликнула Рэйчел.

– Они подумали, что переливание крови молодых девушек, своим пациентам даст более значимые результаты. Считалось, что эта кровь, может активизировать работу всех внутренних органов пожилых людей, – ответила я.

– Что, черт, возьми, это значит? Они, что, будут забирать у нас кровь, чтобы поить ей этих уродов? Воскликнула Рэйчел.

– Но и это еще не все, – заметила я.

– О, силы небесные, – проворчала Рэйчел.

– Не все клиенты выполняли правила этого пансиона.

– То есть, что это значит? Воскликнула Леона.

– Были случаи, когда некоторые из них нарушали табу и не ограничивались только этим…

– Не поняла? Переспросила Леона.

– В некоторых случаях, они решали девственности молодых девушек.

– Постой и что делали с девушками, которые были уже не девственницами?

И с теми, чьей молодостью уже нельзя было пользоваться? Ведь это происходило до определенного возраста девушек? Что с ними было дальше?

– В таком случае, может быть один выход, – передернувшись, сказала Леона.

– Какой? Остановив на ней долгий взгляд, спросила Рэйчел.

– Возможно, я и ошибаюсь, но мне на ум приходит только одно. От этих девушек нужно избавляться, чтобы никто не узнал об их делах,– сказала Леона.

– Именно поэтому, нас привезли на этот остров? Сказала, потрясенная Рэйчел.

– Здесь им будет, в случае чего, легче от нас избавиться. Везде земля, даже есть море. Можно или закопать в землю или выбросить труп в море, – заключила Рэйчел.

– Нет, думаю, здесь есть, что-то еще, более ужасное, чем мы думаем, – сказала Леона. – Закопать молодую девушку, после того как её обесчестили и выкачали из неё всю кровь, можно на той же земле. Зачем вести на какой-то остров? Тут, что-то другое. Возможно, какое-то время, мы будем служить донорами для молодости. И с нами будут вытворять разные странные вещи, но после этого. Что будет после этого? Мы все еще будем, какое-то время молоды и у нас будут здоровые органы.

– Что ты хочешь этим сказать? Вся, побледнев, произнесла Рэйчел, уставившись на Леону.

– Ничего, я лишь думаю, что они могут использовать нас и в других целях,– заметила Леона, вся похолодев от мысли, что произнесла.

– Ты хочешь сказать, что у нас, – попыталась произнести что-то Рэйчел, но остановилась. Вместо нее, мысль закончила Леона.

– Зачем пропадать молодым и здоровым органам, тем более что их здесь, на острове в избытке. Думаешь, они не воспользуются этим, чтобы не обогатиться? Посмотрев сквозь страх в глаза Рэйчел, произнесла Леона…

Глава 18

С этого момента к нам в душу все больше закрадывался ужас. Мы ожидали чего угодно, даже самого худшего и как обреченные ждали того момента когда наша подготовка закончится и нас отправят туда, откуда мы можем уже никогда не вернуться. Мы боялись, что перед нами могут раскрыться все самые страшные тайны и загадки этого острова.

– Ты не задумывалась над тем, что твои сестры могут быть уже там? Задала мне однажды вопрос Леона, когда мы после очередных занятий вернулись в гостевой дом для девушек. Так мы его назвали между собой, потому что он был в тот момент для нас как перевалочный пункт. Настоящий же пункт назначения был там, в глубине этого острова, где происходило то, о чем никто из нас пока еще не знал, а лишь только строил предположения.

– Да, я много думала над этим. Но среди девушек слышала, что этот гостевой домик, где мы сейчас находимся, здесь не один. Таких вроде как несколько.

Просто они расположены на достаточно отдаленном расстоянии друг от друга. Возможно, это сделано для того, чтобы мы не переговаривались друг с другом и не задумали бойкот или побег, сказала я.

– То есть ты думаешь, что твои сестры могут быть где-то здесь? Недалеко отсюда? Спросила меня Леона.

– Если их похитили вместе со мной, то думаю, да. И скорее всего их так же подготавливают, как и нас, – ответила я задумавшись.

– Ты говорила, что твоей младшей сестре исполнилось недавно всего четырнадцать?

– Так и есть, – ответила я.

– Но ведь это значит, что она, по сути, еще совсем ребенок, – покачав тяжело головой, сказала Леона.

– Да и это меня пугает больше всего, – отозвалась я.

– А что если ты права и они действительно набирают сюда девушек с самого юного возраста? Озадаченно произнесла Леона. – Если бы нам только можно было выходить отсюда и нас не сопровождали бы повсюду охранники, тогда, возможно, мы бы смогли найти твоих сестер, если они, действительно здесь находятся, – сказала многозначительно Леона.

Я тяжело вздохнула. Каждый раз как речь заходила о моих сестрах, мне становилось не по себе, а в душу закрадывалась тревога за них.

– Интересно, когда нас поведут на тот вертеп? Сказала Леона. – Долго нас еще будут подготавливать для этих извращенцев и уродов? Когда-то же мы окажемся там, по словам Миссис Адингтон, для выполнения своей миссии,– скривив лицо, произнесла с отвращением, Леона.

Прошел месяц. За это время нас вымуштровали всевозможным правилам поведения в присутствии господ, иначе сказать, высокопоставленных лиц, что представляли из себя, по моим представлениям, мужчины весьма пожилого возраста. Но никто и словом не мог обмолвиться, какие это были возрастные рамки.

Нас обучали быть вдохновением, жизненной силой и живительной молодостью для этих господ.

– Странно, я конечно не сведуща в таких вопросах, но только здесь попахивает извращением, – сказала Леона на нашем последнем занятии.

– Насколько я поняла миссис Адингтон, наши занятия закончены и на следующей неделе нас переводят туда, – многозначительно посмотрев в окно, произнесла Леона.

– И в чем же ты тут извращение? Подойдя к нам, спросила Рэйчел. За это время, девушка объединилась с нами.

– Если нас все это время подготавливали для этих обрюзгших старых толстосумов, то почему нас не обучали этому, вдруг они захотят, – на этих словах Леона замолчала, не решаясь продолжить дальше.

– Ты хочешь сказать, почему нас не обучали приемам поведения с ними в постели, иначе сказать – методам обольщения, умению приносить им удовлетворение, ублажать их? Проще говоря – азбуке падших женщин? Закончила Рэйчел. От этих слов нас всех передернуло.

– А что если ты Кэт была права? Помнишь, ты рассказывала о древнем лекаре Авиценне? Его методе омоложения, как оказалось не только его? Неужели это правда и они, действительно, практикуют на этом острове эту чушь? Замерев, от собственных слов, сказала Рэйчел.

– Это мы сможем узнать только тогда, когда окажемся там, перед ними, – со злостью прошипев, сказала Леона.

Между тем за все – то время, что мы находились здесь я, не раз набравшись смелости, пыталась хоть что-то узнать о своих сестрах и матери. Так я обращалась к мисс Фостер и пыталась выяснить у неё, не знает ли она чего-нибудь о моих сестрах? На что она на удивление, посочувствовав мне, ответила, что ничего не знает о них. Тогда я осмелилась обратиться к самой миссис Адингтон. На что та лишь презрительно посмотрела на меня, заявив:

– Забудь о своих сестрах. Забудь обо всем, что тебя держало там. Здесь у тебя другая миссия и ты должна сосредоточиться только на ней иначе – ты не

выживешь! Заключила она и больше старалась даже не смотреть в мою сторону.

Что касается тех трех девушек, что находились в гостевом доме, куда нас заселили в первый день, то, как мы не пытались разговорить их, у нас так ничего и не получилось. Девушки по-прежнему молчали, словно набрав в рот воды, а спустя три дня и их куда-то перевели. Мы даже не знали куда именно.

И вот настал тот день, когда нас повели в те самые сады. Казалось, ничто не предвещало здесь какое-либо зло и бесчестие.

Повсюду в этом месте благоухали цветы и заливались пением экзотические птицы. Недалеко был слышен шум водопада, а чуть дальше от него располагались небольшие белоснежные коттеджи.

Вот только перед тем как нас повести туда, мы узнали с девушками о плохих новостях. Нас всех решили разъединить. Девушек постарше отправили в одну часть садов, где стояло вряд несколько уютных коттеджей, а девушек помладше в другую сторону, где были такие же сады, но еще более скрытые от человеческого глаза.

Оказалось, что Леона, Рэйчел и я были разного возраста.

Рэйчел была старше нас на три года, А Леона старше меня на один. Мы не знали точно, по какому определению нас расформировали. Возможно, по возрасту, но, как позже, выяснилось, здесь имели место и другие причины.

Когда нам сообщили о том, что наши дальнейшие пути расходятся, мы были крайне расстроены, так, что не могли даже скрыть своего отчаяния и слез.

– Прощай, Кэт, – сказала мне сквозь слезы на прощание Леона. – Кто знает, возможно, мы больше никогда не увидимся. Рэйчел же, усмехнувшись, сквозь слезы, произнесла:

– Ничего, не будем падать духом. Вдруг кто-нибудь из нас, сможет выбраться из этого логова дьявола, и кто его знает, вдруг спасет всех остальных. Напоследок мы крепко обнялись, но вскоре нас, можно сказать, насильно оторвали друг от друга и увели.

– Вот тут ты теперь будешь жить! Сказала мне строго женщина, лет сорока с острым вздернутым носом, маленькими пристальными глазами. Она была не высокого роста и худощавого телосложения. Именно она привела меня в большой роскошный дом, приняв у охранников, что сопровождали меня сюда, под бдительным присмотром.

С самого начала у меня не было особой возможности рассмотреть этот дом и его обстановку, потому как я настолько была взволнована тем, что меня ждет дальше, что казалось, лишь слепо следовала за ней. И только изредка мой взгляд падал на дорогие картины в обрамлении позолоченных рамок, что висели повсюду – в холле, в коридорах и залах. Красные тяжелые драпированные шторы на окнах, а под ногами темно-зеленый с мраморной крошкой пол.

– Ты будешь здесь жить не одна. С тобой будет еще несколько девушек,– продолжила женщина, стоя надо мной как жандарм. После чего последовал целый свод правил и приличий, которые я обязана соблюдать при общении со всеми остальными в этом доме, а так же за его пределами – в окрестностях.

Из чего мне в память запало, что я не должна вести с девушками ненужные беседы; не должна их ни о чем спрашивать; Не должна интересоваться тем, что здесь происходит, а так же кто они, откуда и зачем. Все остальное, как заверила меня строгая дама, я узнаю по мере своего пребывания здесь.

На какое-то время меня оставили одну в этой большой, просторной комнате, где кроме меня больше не было не души. Как меня предупредили, девушки придут чуть позже, потому как каждая из них занята своим делом. Каким именно делом, меня не оповестили.

Оставшись одна, я подошла к большому окну в пол и заглянув в него, задумалась.

– Интересно куда повели Леону, Рэйчел и остальных девушек? Подумала я.

Неожиданно мой взгляд остановился на цветнике, утопающем в розах, а рядом с ним зеленым кустарником, возле которого сейчас находилась одна пара и она невольно привлекла мое внимание, прервав ход моих мыслей.

Рядом с большим цветником полным красных изящных роз, я заметила двух людей: это была юная девушка примерно лет семнадцати – восемнадцати, а рядом с ней – пожилой мужчина. С виду лет семидесяти-семидесяти-пяти, а возможно и того больше.

Несмотря на возраст, мужчина был хорошо одет. У него были ухожены волосы, на нем была белая рубашка, до блеска начищенные черные туфли и брюки в стрелочку. Выглядел он весьма аристократично. Было видно, что этот человек не из бедного сословия. Об этом свидетельствовали и его манера поведения, умение держаться: прямая осанка, приподнятый вверх подбородок, что больше говорило даже о его некотором высокомерии, чем добродушии или добропорядочности. Что касается последнего, то в этом мне вскоре, к сожалению, пришлось убедиться самой.

Буквально через несколько минут, я увидела следующее.

Посматривая на девушку слегка насмешливым взглядом, мужчина, вначале спокойно говорил с ней, так, что казалось ничто и не могло предвещать чего-то предосудительного. Как неожиданно он, что-то резко сказав девушке, грубо схватил её за руку и потянул за собой. Девушка, пыталась отстраниться от него. Все это время как я заметила с её бледного лица не сходила натянутая, словно маска-улыбка. Она начала сопротивляться, одновременно с этим пытаясь в чем-то убедить мужчину, но он был неуклонен, а дальше, с его стороны последовали действия, которые заставили меня, чуть ли не вскрикнуть. Он вдруг схватил девушку за шею и начал её душить, одновременно с этим таща её, медленно, насколько ему позволяли силы, к кустам. К сожалению, как я заметила, рядом никого не было. Девушка пыталась кричать, я видела это по тому, как она открывала жадно рот, но, так как недалеко находился водопад, то его шум заглушал эти звуки. Старик же с остервенением, будто в нем проснулись неведомые силы, продолжал тащить девушку к кустам.

Я тут же бросилась к двери и, схватившись за ручку, попыталась открыть её, но, обнаружила, что меня заперли. Тогда я отчаянно начала колотить в дверь и кричать:

– Помогите, кто-нибудь, там, девушка. Ей нужна помощь. Прошу вас, откройте! Откройте дверь. Неожиданно дверь резко открылась и я тут же столкнулась со строгим взглядом той самой женщины, что привела меня сюда.

– Что вы кричите как ненормальная? Что произошло? Обрушилась она на меня.

– Там, там девушка, её душат. Ее насильно куда-то потащил тот пожилой человек, – сказала, задыхаясь, я.

– Что? Женщина тут же ринулась к окну, а я следом за ней. Когда она увидела, что происходит, то ту же воскликнула:

– Оставайтесь на месте! Сама же бросилась к выходу. Я слышала, как она в коридоре, отдавала кому-то указания, быстро спускаясь по лестнице. Был слышен стук её каблуков.

Я прильнула к окну. Мое сердце, казалось, вот-вот выскачет из груди. Я была поражена тем, что увидела в первый же день своего прихода. Из-за волнения за девушку, я долго не могла прийти в себя.

Глава 19

– Скажите мистеру Гамельтону, чтобы он соблюдал нормы приличия. Здесь находятся девушки не для того чтобы их душили, насиловали и убивали. Они здесь совсем для других целей, – услышала я, после того как, несколько девушек вернулись в комнату, а я бросилась к выходу, чтобы узнать, чем закончился этот инцидент и проходя по коридору, остановилась, услышав как из одной комнаты, где дверь была чуть приоткрыта, доносятся громкие голоса.

– Я все понимаю, миссис Гилмор и ваши опасения за девочек не напрасны. Хорошо, что вы во время заметили произошедшее и тут же забили тревогу. Будьте спокойны, я обстоятельно, обо всем поговорю с мистером Гамельтоном. Надеюсь, что этого больше не повторится, – произнес человек с низким мужским голосом.

– Вы думаете, он не повторит еще раз такую попытку? Как будто вы не знаете, что это происходит не в первый раз? Сказала нервным голосом женщина. – Это не первая девушка, которую мы пытались сегодня спасти.

– Миссис Гилмор, я постараюсь сделать все от меня зависящее. Но вы же, понимаете, что это- мистер Гамильтон?

– И что с того?

– Что с того? Да вы меня просто удивляете! Нет, не просто удивляете, а убиваете на повал! Вы, что не понимаете ничего? Или просто претворяетесь такой глупой?

– Не удивительно, чего можно добиться от такого человека, который позволяет себе оскорблять даже женщин, – заметила Миссис Гилмор.

– Ну, знаете ли, это переходит уже все границы. Вы, кажется, забываетесь, с кем говорите, – уже злобно выкрикнул мужчина.

– Я не забываюсь, мистер Смит. Но хочу заметить, если мы и дальше будем продолжать закрывать глаза на подобные случаи, то… Я понимаю, для чего мы здесь все. Но ведь человеческую гуманность никто не отменял. Мы по-прежнему остаемся людьми и ими должны оставаться в любом случае.

Мне очень жаль этих молоденьких и несмышленых девушек, – вдруг с печалью в голосе, произнесла женщина.

– Жаль? А не вы ли просили, даже умоляли меня взять вас на работу?

– Вы тогда сказали, что вам очень нужны деньги. Большие деньги. Или вы забыли об этом? Вы помните, для чего вам нужны были эти деньги?

– Да, помню, – с горечью в голосе ответила женщина.

– И что? Вам помогла тогда человеческая гуманность? Вашу младшую сестру, кто-то смог спасти? Молчите? Да, потому что вам нечего сказать. Вы прекрасно знаете, что я прав. Поэтому моя дорогая Миссис Гилмор, вы сейчас пойдете и, как ни в чем не бывало, продолжите свою работу, причем самым наилучшим образом, как вы это всегда и делали. Поверьте, мне будет, очень жаль, если вдруг придется изменить мнение о вас. Я надеялся, что беру на работу не просто ответственного сотрудника, но и преданного мне человека. Ведь вы с самого начала знали, на что идете и давали клятву, что до конца своих дней будете верны этому делу. Разве не так?

– Да, все так.

– В таком случае, не заставляйте меня думать иначе, а со всем остальным я справлюсь самостоятельно и без вашей помощи, – сказал мужчина, тяжело, вздохнув.

– Все, можете идти! Услышав последние слова, я тут же спряталась за стеной, и притаилась так, что бы меня никто не слышал. Я видела, как миссис Гилмор расстроенная вышла из комнаты мужчины. Постояв еще немного в укрытии, я, прислушиваясь, не идет ли кто, затем вышла. Мне нужно было вернуться в комнату для девочек, но тут мне неожиданно преградила путь сама миссис Гилмор, Она схватила меня за руку и быстро отвела в сторону, так, чтобы нас никто не видел.

– Что вы здесь делаете? Вы, что, следите за мной? Возмутившись, сказала она.

– Нет, – ответила я.

– Постойте, так вы подслушивали?

– Нет, это произошло случайно. Я хотела выйти во двор, но заблудилась в коридоре и …

– И услышали, то о чем мы говорили с мистером Смитом? Строго, спросила она.

– Вы хоть понимаете, что вам может грозить, если об этом узнает сам мистер Смит?

Я тяжело покачала головой, остановив на женщине растерянный взгляд.

– Так, быстро идемте со мной, – сказала миссис Гилмор и потянула меня за собой во двор, а затем, в маленькую беседку, усыпанную множеством красных роз.

– А теперь скажите мне, вы больше никому не говорили о том, что увидели в окне?

– Ту девушку и пожилого человека? Переспросила я.

Она, молча, кивнула головой.

– Нет, об этом узнали только вы, – ответила я.

– Хорошо, – сказала она задумавшись. – Запомните, все, что вы здесь увидите или услышите, никому об этом не распространяйтесь, ни в коем случае. Вы поняли меня? Просто, молчите и никому ничего не говорите. Вы можете сказать об этом только мне и то, когда вокруг никого не будет. Вам это понятно?

– Да, – ответила я. – Но…

– Вы что-то еще хотели сказать? Уставившись на меня, спросила Миссис Гилмор. Странно сейчас черты лица этой женщины почему-то уже не казались мне такими жесткими и грубыми как вначале. Было в этой женщине, что-то особенное. Какая-то недосказанность и тайна.

– Нет, просто, я…

– Да и еще, больше так не делайте!

– Что не делать? Переспросила я.

– Не подслушивайте! Особенно возле кабинета самого директора, потому как если он узнает об этом, то вы…

– То со мной что-то сделают? Закончила я за неё. Я уже поняла это ,– опустив голову, ответила я.

– Хорошо, что вы осознаете это, значит еще не все потеряно, – ответила она, остановив на мне суровый взгляд.

– В таком случае, вы можете идти. И еще, если вас вдруг кто-то спросит, о чем я с вами беседовала. Скажите, что я отсчитывала вас за несоблюдение некоторых правил, но ни в коем случае, не говорите о том, какая беседа происходила между нами. Вы поняли меня?

– Да, конечно, – ответила утвердительно я. На этом наш разговор закончился и, я отправилась в дом.

Итак, насколько я поняла, миссис Гилмор оказалась совсем не тем человеком, что я думала вначале. Но, все же, делать поспешные выводы, было бы неосмотрительно. Оставалось только одно – занять наблюдательную позицию, тем более что я должна была, как можно скорей выяснить здесь ли находятся мои сестры. И если здесь, то каким-то образом связаться с ними.

Мне было не по себе находиться в новой обстановке. Ведь здесь не было того, кто был мне знаком. Если прежде у меня были подруги – Леона и Рэйчел, то сейчас, я снова была одна, словно меня забросили в другую стаю, где я должна была жить по новым правилам и с людьми, от которых совсем не знала, что можно ожидать в следующую минуту.

Все девушки, что я увидела, по мере их возвращения в комнаты были прекрасны. И они были не просто прекрасны, а восхитительны. Если там, откуда меня привели, девушки, почти не пользовались косметикой, потому что у них её не было. Они носили, лишь то, что было у них при себе, исключая моменты, когда нам предоставляли возможность переодеваться на занятиях. То, здесь, девушки ходили всегда нарядными с красивыми прическами и были ухожены до кончиков ногтей.

Первое мое впечатление, когда девушки вернулись в дом, было удивительным. Мне казалось, что я попала в страну эльфов, фей и каких-то сказочных существ. Все они были легкими, казались воздушными как облака. У них были плавные движения, красивые изгибы рук, локтей, плеч. Они были все очень стройны. Из их полупрозрачных нарядов, струящихся, как золото шелков, можно было увидеть изгибы тонкой талии, бархатность кожи, начиная с лица и заканчивая лодыжками. Казалось, в них не было ни одного изъяна, они смеялись – легко, как ручеек, улыбались, как загадочные существа, делали восхищенные и удивленные лица. Красиво надували нежные, как лепестки роз губы. Опускали большие глаза, прикрывая их длинными махровыми ресницами, а дугообразные брови придавали их лицам еще большую загадочность. Молодость во всей своей красе окружала всех и повсюду. Казалось, что ты попал в волшебный, животрепещущий, сказочный цветник, которому никогда не будет конца.

Девушки порхали по комнате, словно бабочки, кто-то лукаво перешептывался друг с другом. Кто-то, просто, молчал, сидя в сторонке на своей кровати, Кто-то переглядывался. Некоторые из них с интересом посматривали на меня. В основном же, они делали вид, что не замечают меня.

Напротив меня расположилась одна очень красивая с томным взглядом зеленых глаз, хрупкая девушка. Она была невысока, стройна, с волнистыми белыми волосами, распустившимися, как чайная роза по её плечам.

В отличие от некоторых девушек, она была грустна и задумчива. Возможно, она почувствовала, что я рассматриваю её, потому как подняла на меня свои глаза и остановила на мне внимательный взгляд.

– Ты новенькая? Спросила она.

Я кивнула головой в знак согласия.

– Что же, добро пожаловать в ад! Сказала медленно она.

Заметив непонимающую мимику на моем лице, она произнесла:

–То, что ты здесь видишь, всего лишь видимость, красивая оболочка, в глубине которой таится настоящий ад.

Глава 20

Девушка, что находилась рядом со мной, была Амелия, так ее назвала другая девушка, что была с нами в комнате.

– Тебя зовут Амелия? Переспросила я, чтобы убедиться, что её действительно так зовут.

– Да, – ответила она.

– А тебя? Равнодушным голосом, спросила она.

– Кэтрин. Родные называли Кэт, – ответила я.

– Как мне тебя можно называть?

– Как хочешь,– ответила я.

– Хорошо, Кэт,– сказала она, и уголки её губ чуть приподнялись, но это было лишь жалкое подобие улыбки. Я видела, что у Амелии совсем нет настроения, говорить и уж тем более что-то обсуждать, поэтому я не стала её больше беспокоить, а лишь молча, принялась наблюдать за тем, что происходит вокруг.

Чем больше я наблюдала за девушками, тем больше у меня складывалось впечатление, что многим из них уже все равно, что с ними происходит. Будто они со всем смерились. Многие из них шутили, закатив глаза, некоторые шептались, а кто-то вообще бездумно смотрел в одну точку. Последним, как я поняла было, действительно все равно. Было видно, что они что-то тяжело переживают, я пока не знала, что это и стоило ли это таких переживаний. Но, странная отрешенность говорила о том, что девушки знают то, что довело их до такого состояния. Те же девушки, что смеялись и перешептывались, были более раскованы, словно были свободны в своих мыслях и поступках. С чем это было связано, мне тоже пока было неведомо.

– Что же происходит здесь? Задавалась я вопросом, ответить на который мне пока никто не мог. А спросить, я еще не решалась. Ведь я была совсем не знакома с этими девушками, а совать свой нос в первый же день своего прихода, означало лишь одно – неуважение и большое невежество. Да и откровенно, я была не уверена, что кто-то из них мне все расскажет. Наверное, должно было пройти время, для того, чтобы меня приняли за свою и начали со мной общаться на равных. Пока же, я только видела небольшие группы девушек, состоящие в основном из трех-четырех человек, которые более тесно общались друг с другом, но при этом, постоянно осматривались по сторонам, словно опасаясь, чтобы их никто не услышал и не донес на них.

Миссис Гилмор, которая, как я поняла, была приставлена к нам для того, чтобы следить за порядком, очень часто заходила к нам, особенно если слышала какие-то громкие разговоры или смех.

В этом случае выражение ее лица становилось строгим и беспощадным, хотя на деле я уже знала, что это далеко не так и она совсем другой человек, чем может показаться при первом знакомстве с ней.

Возможно, она сможет стать для меня проводником в этом мире, – подумала на мгновение я.

В мире, где теперь мы – все существующие здесь девушки, стали безвольными существами. Иначе я не могла нас назвать. Ведь наше поведение, наши поступки и даже наши мысли все время кем-то контролировались и совершенно не зависели от нас. Да, мы существовали здесь как безвольные существа, как можно сказать куклы, которые совершенно не зависели от самих себя, которых, как я поняла, привезли на этот остров для своих, каких-то ужасных целей. И что нас ожидало дальше, было известно разве только Богу.

На следующий день, происходило то, что меня не переставало удивлять.

Буквально утром, вместе со всеми девушками меня куда-то повели. Все происходило как во сне, я просто шла за миссис Гилмор, вернее плелась сзади, постоянно оглядываясь по сторонам, потому что, повсюду меня окружали одни девушки.

Вначале меня привели в странную комнату. Про себя я назвала её зеркальной, потому как она почти целиком состояла из зеркал. Возле зеркал стояли прикрепленные к ним столы и стулья. На столе же были все предметы, что позволяли любой девушке вмиг преобразиться. Это и помады разных оттенков, тушь для ресниц, карандаши для бровей, карандаши для подводок, тональные крема, различные румяна и все это было в избытке. Сверху к зеркалу были прикреплены фото очень красивых девушек. На фотографиях они выглядели, весьма эффектно, так, что невозможно было оторвать взгляд, хотя, макияж на их лицах выглядел так, словно все это являлось следствием лишь их природной красоты.

Я поняла, что мне придется научиться пользоваться косметикой, так как это делали эти девушки на фото, то есть, со вкусом, в меру и ничего лишнего. Но при этом нужно подчеркнуть все достоинства своего лица: незаметно выделить глаза, тонким слоем наложить тушь на ресницы, причем так, словно это были ваши собственные ресницы. Увеличить контур губ, но незаметно, будто они и были от природы такими пухлыми, как еще не распустившийся бутон розы. Этому всему меня принялась обучать уже весьма пожилая, но очень ухоженная и красивая дама – миссис Донован.

Она строго следила за тем, какие тени я выбираю, указывала, где и какой нужно сделать штрих в макияже, на что обратить внимание. Таким образом, благодаря её руководству, я вскоре увидела в зеркале, совершенно другое лицо. На мгновение, я даже отпрянула, настолько сильно отличался мой новый образ, от прежнего образа.

До этого момента перед зеркалом сидело бледное исхудавшее существо с тонкими волосами до плеч, цвета пшеницы. С большими синими глазами, странно и удивленно осматривающимися по сторонам и с небольшим ртом, слегка приоткрытым. Я никогда не закрывала его до конца. Мне казалось, что так легче дышать и это уже вошло в привычку. Теперь же передо мной сидела совершенно другая девушка с огромными загадочными глазами, таинственно опускающимися вниз махровыми ресницами; с нежным румянцем на щеках и скулах, что свидетельствовало в обществе о молодости и здоровье их владелицы, а губы, казались пухлыми и сочными, словно созревшие ягоды.

– Прекрасно! Довольно кивнув головой, сказала миссис Донован.

– Теперь следующий этап, – констатировала она. – Милочка! Обратившись к кому-то в зале, сказала миссис Донован.

– Заберите эту прекрасную девушку. Дальше вы сами знаете, что нужно сделать. На этих словах, миссис Донован отошла от меня и направилась к другим девушкам, что так же как и я сидели возле зеркал.

Мгновение и ко мне подошла другая женщина, моложе Миссис Донован лет на десять, а то и на пятнадцать. Она была более подвижна, невысока, немного располневшая, но при этом выглядевшая, так же как и миссис Донован ухожено и красиво.

– Проследуйте за мной! Сказала женщина и препроводила меня в другой зал, следующий сразу же за этим. Там я тоже увидела зеркала.

– Посадив меня на стул, женщина занялась моими волосами.

Прошло примерно полчаса, прежде чем я еще больше не узнала себя в зеркале. Теперь странным во мне было не только лицо, но и волосы. Из тонко-секущихся волос, мне сделали удивительно красивую прическу. Так, словно по мановению волшебной палочки произошло сказочное превращение из золушки в прекрасную девушку-леди.

Женщина внимательно осмотрела меня со всех сторон, еще раз покрутила меня перед зеркалом, после чего довольно хмыкнув себе под нос, произнесла:

– Готово! Из этого следовало, что мое преображение, в этой части зала закончилось и, я могу быть свободной.

– Вам туда! Указала мне взглядом женщина – парикмахер на следующий зал.

Мгновение и я очутилась в огромной гардеробной. Где ходили то нарядные, то полуобнаженные девушки. С ними работало несколько женщин, помогая им одеться. Выглядело это так, словно все здесь готовилось к показу мод. А девушки были манекенщицами, за образом которых, строго следили местные мастера, одевая их для показа.

На меня одели длинное, струящееся золотым шелком до пола, красивое платье с открытым декольте, но не настолько, чтобы это выглядело вульгарно, напротив – это было элегантно и сказочно красиво. К тому же платье оказалось с приятной тканью на ощупь. Было ощущение, что на меня надели что-то легкое и волнующее. Последним штрихом к моему образу служили туфли, их мне подобрали в соответствии с платьем и внешнем образом.

Туфли были легкими, полупрозрачными с золотым оттенком и на небольшом тоненьком каблучке.

Какое-то время меня учили правильно ходить и держаться в разных образах. Это даже в какой-то степени озадачило меня, потому как у меня не всегда все получалось как надо. Но лучше бы я без конца принимала эти уроки, чем узнала бы то, что ждет меня после того, когда это все закончится.

Так как правильно ходить, держать осанку и вести себя, нас учила еще до этого Миссис Адингтон, мои уроки и нравоучения были относительно не долгими, поэтому вскоре наступил тот день, когда меня приготовили для выхода. А именно, это был шаг в пропасть, потому что иначе я не могу его назвать.

Глава 21

Все, что происходило со мной дальше, казалось мне, каким-то странным и нелепым сном, а порой, ситуации, неожиданным образом настигнувшие меня были омерзительными.

Итак, меня и несколько красиво одетых девушек повели в один из тех роскошных коттеджей, что мы однажды рассматривали в бинокль с Леоной.

Как я и говорила, все они утопали в роскошной зелени и величественном множестве разных цветов. Посреди них был разбит большой сад, усеянный цветниками и дорожками для прогулок. Здесь росли и разноликие деревья, в листве которых можно было укрыться от знойного солнца и от дождя. Аккуратно подстрижены газоны, они петляли повсюду, в виде зеленых и нескончаемых лабиринтов. Но самой главной и неизменной достопримечательностью здесь был – водопад. Его звуки были слышно еще издалека, как только мы вошли в эти владения. Всю дорогу нас сопровождало веселое щебетание неугомонных птиц, а лучи солнца, пытались жадно пробиться к нам сквозь листву деревьев. В некоторых местах были слышны стрекотание кузнечиков и шум легкого ветерка принесшего запах морского бриза.

На какое-то мгновение мне показалось, что я очутилась в раю, настолько был прекрасен здесь мир природы. Но, вскоре все закончилось, как только мы ступили на широкую парадную лестницу при входе в дом.

В этот момент нам открылась другая дверь. Дверь, за которой существовал совсем другой мир. Мир, который принесет некоторым из нас немало боли и страданий.

Пока мы шли сюда, я смогла рассмотреть женщину, что сопровождала нас. Это была высокая худощавая дама лет сорока, с острыми чертами лица с высокой прической и в белом легком платье, шуршащем, как бумага, доходившим до пят. На ногах были такие же белые туфельки-лодочки на маленьком каблуке в виде рюмки. Всю дорогу, она постоянно оглядывалась на нас, следя за тем, чтобы мы не отставали. Со всех сторон нас так же сопровождала охрана из нескольких человек, по-видимому, опасаясь, что кому-то из нас может прийти в голову сбежать отсюда.

Внутри дом выглядел так же роскошно, как и снаружи. В нем было несколько комнат с высокими потолками и большими, почти во всю комнату окнами в пол. При входе – находился огромный холл, за ним следовал большой зал, затем гостиная, кухня. На втором этаже – несколько спален и несколько уборных комнат. Повсюду висели, цвета золота тяжелые драпированные шторы с ламбрекенами и подвязками в виде кисточек. На зеленом керамогранитном полу стояла дорогая, в мягкой обивке мебель.

В основном это были роскошный диван, несколько кресел и журнальный столик. На стенах висели в позолоченных рамках картины известных художников, как правило, это были пейзажи. На потолках висели хрустальные люстры.

Мы еще не знали, для чего нас сюда привели. Поэтому смотрели на все восхищенными и удивленными глазами.

Наконец, женщина, сопровождавшая нас, остановилась, и мы замерли в ожидании.

А дальше, она начала нам объяснять, для чего мы сюда все прибыли, что должны делать, рассказав нам все в подробностях, ничего не утаив. Вот только, эти подробности не только шокировали нас, но и вызвали откровенный стыд у большинства из нас. В конце, она сказала, что если кто-то из нас попытается нарушить какие-либо правила или сбежать отсюда, то его ждет суровое наказание, а так же, что за нами, все это время будут пристально следить со стороны. Поэтому будет лучше, если мы не будем делать каких-либо опрометчивых поступков.

– А теперь, ожидайте гостя, – сказала она и оставила нас одних, удалившись.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем дверь в гостиную открылась, и в комнату вошел человек.

При виде этого человека, все девушки вдруг замерли.

В комнату вошел очень грузный с широким, грубым лицом в два подбородка, высокий крепкий мужчина, с большим животом и маленькими хитрыми, въедливыми глазками. На нем был дорогой костюм, до блеска начищенные туфли из крокодиловой кожи, на руках дорогие швейцарские часы и пахло от него парфюмом, который могут позволить себе только весьма богатые люди. Мужчине было на вид лет шестьдесят- шестьдесят пять. Его глаза вожделенно уставились на нас. С минуту он смотрел на каждую из нас, словно изучая, затем, довольно потерев свой большой живот, он достал белый платок из кармана своих брюк и, вытерев пот с лоснящегося лица, довольно усмехнулся.

– Что же прелестницы, надеюсь, мне удастся с помощью вас омолодиться так лет на двадцать, а может быть и больше, – подмигнув нам, сказал он, с усмешкой.

– Вы уж постарайтесь, уважьте дядьку! Парировал он.

Мы были несколько сконфужены, а некоторые смущены. Заметив это, мужчина недовольно сказал:

– Надеюсь, вы знаете для чего вы здесь или мне нужно сообщить, кому следует об этом? После этих слов, несколько девушек, те, что были побойчее среди нас, бросились к мужчине и начали окружать его лаской и заботой. Они порхали возле него, словно мотыльки, летящие к огню и не боящиеся его ожогов. Остальные, придя вскоре в себя, тоже были вынуждены последовать их примеру. Но одна из нас, как я заметила, не решилась подойти к этому человеку, а вместо этого попятилась к двери.

Она попыталась открыть её, но та открылась, не сразу. На мгновение, девушка исчезла из вида, но потом, снова появилась. На ее лице в этот момент было выражение, будто ей вынесли страшный приговор. Молча, подойдя к нам, она присоединилась ко всем девушкам.

В нашу задачу входило, а нас, я посчитала было семь девушек. Окружать мужчину постоянным вниманием, быть возле него повсюду. Мы должны были, по словам наших учителей, вдохнуть в этого пожилого человека силу молодости, постоянно заряжать его энергией, разбудить в нем жажду к жизни. Омолодить его всевозможно. И нам приходилось делать это порой до изнеможения и против своей воли, потому что за дверями нас ожидало за не выполнение работы – наказание. Да, именно, работы. Нам сказали, что мы должны относиться к этому, как к работе и за это нам будут щедро платить. Кто-то из девушек после этих слов воспрянул духом, видимо подумав, что сможет обогатиться, а кого-то это сообщение оставило равнодушным.

Несмотря на то, что у многих из нас, как я заметила, мужчина вызывал отвращение, нам постоянно приходилось подавлять в себе это чувство. Вместо этого, мы должны были его холить, лелеять, быть его музами, как он иногда нас называл; обнимать его, прижимать к себе, легко целовать в щеки. Ведь он должен был питаться нашей молодостью. В некоторых случаях, для одной из нас такой поцелуй оказывался опрометчивым. Мужчина, по-видимому, не выдержав своей мужской природы, вдруг хватал девушку и мог со страшной силой впиться в её губы, как сумасшедший, так, что его не возможно было оторвать от неё. После чего, мы видели, как девушка, вырвавшись, наконец, из его плена, зажимала рот. Казалось, что её вот-вот вывернет наружу. Другие девушки, пытались тут же этого человека отвлечь от неё, чтобы она ни в коем случае не выдала ему все своё отвращения. Так мы научились в некоторых случаях даже спасать и прикрывать друг друга, но об этом знали только мы, семь девушек, что проходили это испытание вместе, от начала и до конца.

Постепенно мы привыкали к таким обстоятельствам и на деле, окружать этого пожилого человека своим вниманием было легче, чем, задание, которое настигало нас с покровом ночи.

Все семь девушек, а точнее, две из нас каждую ночь должны были спать рядом с этим мужчиной. Нам разрешалось не снимать только нижнее белье. Но даже это, в какой-то степени спасало нас от внутреннего позора, который мы испытывали, лежа рядом с этим человеком. Руки которого, могли в любую минуту бессовестно трогать нас, иногда даже там, где было запрещено. Ведь все девушки, без исключения в этой семерке должны были оставаться девственницами. В этом заключалась сама суть эксперимента, который был совершенно непонятен многим из нас и вызывал лишь одно недоумение.

К сожалению, были случаи, когда эти правила нарушались. Я говорю о том, что иногда, этот человек не мог сдержать себя и, тогда набросившись на одну из нас, хотя мы и спали беспокойно, он, закрыв нам рот, срывал с нас нижнее белье и пытался сделать то, что было запрещено по правилам эксперимента. Он трогал своими липкими потными руками все части нашего тела, по очереди, каждой из нас. Нередко он зацеловывал некоторых девушек, против их воли, так, что его невозможно было от нее оторвать, как я уже и упоминала. Это было похоже на то, как вампир, присосавшийся к юной девушке, желал выпить из неё всю кровь.

Да, эти люди были для нас энергетическими вампирами, ведь именно для этого мы были здесь. По правилам этого глупого, нелепого и постыдного для нас эксперимента, мы должными были с помощью своей молодости и красоты питать этих пожилых, баснословно богатых людей своей жизненной энергией, продляя, как им казалось их жизнь, возвращая им вкус к этой жизни ценой собственных усилий и против своей воли.

Как я и упоминала, к сожалению, даже те жалкие правила, что были установлены в этом грязном деле, не всегда спасали нас от худших последствий для некоторых из нас.

Так, после омерзительного поведения этого человека одной ночью, когда он, неожиданно набросился на меня и, разорвав на мне последнюю одежду, попытался сделать то, что было против правил, а именно насильно овладеть мной, я, закричав, вырвалась из его рук и бросилась в уборную. В то время меня всю колотило и трясло. Зажав рот ладошкой и добежав до раковины, я склонилась над ней и меня, вывернуло всю наизнанку. Вторая девушка видимо тут же позвала кого-то на помощь и вскоре меня подхватили за руки две женщины и посреди ночи доставили к доктору. Так было принято, в случае если клиент заходил далеко за черту и пытался обесчестить девушку. Доктор, тут же озадаченно уставившись на меня, принялся осматривать.

Прошло примерно с получаса, прежде чем меня, вывели из его кабинета, накинув мне на плечи простыню. Укутавшись в неё, я какое-то время сидела в коридоре, так как дверь кабинета была закрыта не плотно, то я случайно смогла услышать разговор между доктором и одной из женщин, что привели меня сюда.

Глава 22

– Что скажите доктор? Услышала я женский голос за дверью. – Девушку испортили или нет?

– Нет, к счастью, она не пострадала, – сказал он низким голосом.

– То есть, она все еще девственница? Спросила женщина.

– Да, этому человеку не удалось совершить задуманное, – ответил он.

– В таком случае мы можем вернуть её обратно? Произнесла она.

– Не совсем. Вернее, я не уверен, что это нужно сделать прямо сейчас. Хотя, это чисто мое мнение, – ответил доктор.

– Вы думаете, что с ней может повториться то же, что и с теми девушками? Спросила женщина. – Я имею в виду тех девушек, что оказались тогда

в подобной ситуации?

– Да, но только тем девушкам не удалось избежать последствий, эту же, что-то уберегло, – сказал доктор.

– Мне известно только одно, как сказала вторая девушка, та, что была с ней рядом, что – эта, по счастливой случайности смогла высвободиться от этого человека и убежать. Хотя, надо заметить, я видела этого мужчину. Не смотря на то, что он уже далеко немолод, с виду, он, можно сказать, обладает довольно крепким здоровьем. Он высок, коренаст, у него большие и сильные руки. Я даже удивляюсь, как этой хрупкой, тоненькой девочке вообще удалось ускользнуть от него. Но вторая – молодец, не растерялась, сразу же, позвала на помощь. Возможно, благодаря этому мы смогли избежать последствий. В общем, трудно судить, что именно спасло эту девочку, быть может, её ангел был в это время на её стороне? Так, что скажите доктор? Как лучше поступить?

– Если вы хотите прислушаться к моему мнению, не только как к мнению врача, но и как к мнению обычного человека, то думаю, девушке нужно время, для того чтобы прийти в себя. По крайней мере, отойти от стресса. В этом случае будет лучше, если она, конечно же, пока не будет ходить к этим людям – заключил доктор.

– Боюсь это невозможно. Меня просто никто не будет слушать. Если я осмелюсь сказать подобное, то меня не поймут, сами понимаете…

– Это будет крайне затруднительно, – ответила женщина. – Ведь я должна буду объяснить причину, почему ее нет среди остальных девочек. И потом, сколько понадобится времени, чтобы девочка пришла в себя?

– Трудно сказать, ну хотя бы дней пять-семь, думаю, этого будет для начала достаточно, – ответил доктор.

– Даже не знаю, что сказать и как это все им объяснить, – в нерешительности, сказала женщина.

– Скажите, что девушка заболела. Придумайте что-нибудь, например, что она простудилась или еще что-то в этом роде. Что ей нужно подлечиться, во избежание того, чтобы не заразились все остальные. И как только она это сделает, то сразу вернется к девушкам, – ответил доктор.

– Хорошая идея, но только, я даже не представляю, как это сделать, – ответила женщина. С минуту она молчала, а затем вдруг произнесла:

– Постойте, а что если вы поместите её, хотя бы на время в лазарет? Спросила женщина.

Доктор с минуту молчал, словно все, обдумывая, а затем сказал:

– Что же, неплохая мысль, – ответил он.

– В таком случае оставьте девочку тут, а медсестра, я дам ей указание, позаботиться о ней, – заключил он.

– Вы даже не представляете себе, как вы нас выручили, а то жалко девочку, – ответила с тяжестью в голосе женщина.

– Хорошо, оставьте её здесь, я скажу медсестре, чтобы ее отвели в лазарет, – ответил доктор. – Вы же, скажите то, что мы с вами решили, – ответил он.

– Но, сразу оговорюсь, вам лучше лишний раз не проявлять такого беспокойства за девушек, хотя я вас и прекрасно понимаю. Вот только опасаюсь, что это может быть чревато для вас последствиями. Я вас, конечно, никоим образом не выдам, но вы должны понимать, что любой другой доктор на моем месте, может поступить иначе, прошу вас, помните об этом,– сказал доктор.

– Спасибо вам большое за ваше понимание. Я рада, что среди нас еще есть те, кто думают иначе, – ответила женщина, после чего вышла из кабинета и подошла ко мне.

– С тобой все в порядке? Спросила она. – Странно, – подумала я, это первый человек за все, то время, что я нахожусь здесь, который спросил меня о том, как я себя чувствую, и вообще так беспокоится обо мне. До этого момента, до меня, совершенно никому не было здесь дела. Нас только и делали, что обучали, давали указания, говорили о правилах, о запретах и нисколько не думали о том, что мы при этом ощущаем, что чувствуем, о чем думаем, что переживаем.

После того, как эта пожилая женщина, на вид ей было около пятидесяти лет, она была в очках с золотой оправой, с вьющимися волосами до плеч, невысокого роста, побеспокоилась о том, как я себя чувствую, к нам подошла медсестра и отвела меня в лазарет.

Стояла глубокая ночь, я с трудом могла разглядеть, в какой именно стороне находится лазарет.

Наконец, меня привели в небольшое здание, внутри которого, все стены были выкрашены белой краской и стоял специфический запах процедурных кабинетов. Меня провели в одну из комнат этого заведения и показали кровать, на которую я могла лечь. Свет в комнате, медсестра не стала включать, потому как мельком, я успела заметить, что в комнате стояло еще две кровати и на одной из них, кто-то лежал. Вместо этого, медсестра оставила приоткрытой дверь в коридор, откуда падал свет в комнату и, подождала, когда я разденусь и лягу, после чего ушла, прикрыв за собой дверь.

Я не сразу смогла уснуть, потому как то, что произошло со мной этой ночью, долго не давало мне покоя и я, соответственно не могла сомкнуть глаз. Меня по-прежнему пробирала дрожь, несмотря на то, что доктор дал мне успокоительное, в голове моей все еще всплывало то жуткое воспоминание, где мне пришлось бороться с этим человеком.

Вскоре я все-таки уснула и проснулась только под утро и то, думаю, благодаря снотворному, которое, наконец, возымело на меня свою силу.

Когда я очнулась, то яркие лучи солнца, что падали мне на подушку из окна, заставили меня вначале зажмуриться. А когда я все-таки открыла глаза и осмотрелась по сторонам, то увидела, что напротив меня на одной из кровати лежит девушка. Она спала, укутавшись в одеяло с головой. Я встала с постели и чтобы не разбудить девушку, начала тихо прибирать свою кровать. В тот момент, когда я закончила это делать, девушка проснулась и с удивлением посмотрела на меня.

– А ты кто? Спросила она. – Ты новенькая?

Я, молча, кивнула головой.

– Из-за чего тебя сюда поместили? Уже поднимаясь с постели и накидывая себе на плечи халат, спросила она.

– Трудно так сразу сказать, – отозвалась я.

– Понятно, скорей всего из-за того же, что и меня, – заключила она.

Я вопросительно посмотрела на неё.

– Ты же оттуда? Откуда невозможно выбраться? остановив на мне долгий взгляд, сказала она. – Мы говорим об одном и том же или нет? Не сводя с меня пристального взгляда, сказала девушка.

– Меня привели сюда после того как, – начала я.

– Как на тебя напал один из этих, – ненавистно усмехнувшись, в задумчивости, произнесла сквозь зубы, девушка.

Я кивнула головой.

– Он хотел взять тебя силой, но не смог или этому что-то помешало? Сказала девушка.

Я с удивлением посмотрела на нее.

Заметив это, она произнесла:

– Не удивляйся. Просто, я уже давно нахожусь в этом аду и знаю все его стадии, вернее стадии падения.

– О чем ты? Переспросила я.

– Как ты думаешь, как я догадалась, о том, что с тобой произошло? Потому что я уже проходила этот путь. Раз тебя привели сюда, а не отправили на донорство или к одному маньяку, что существует на этом острове, значит, тебе еще удалось избежать падения или хуже того, смерти.

Я, вся побледнев, застыла на месте.

– Удивлена? Сказала она – Ты же наверное догадалась, после того как тебя похитили и привезли на этот остров, что это неспроста?

Я кивнула головой.

– Просто так людей не похищают посреди дня или ночи, не так ли? И то, что мы здесь оказались – значит одно, мы находимся здесь для каких-то особых целей. Не хочу тебя пугать, но должна сказать – это отнюдь, не благоприятные цели. Я согласилась с ней.

– Что дальше? Спросила я.

– Ты хочешь спросить, что они будут делать с тобой дальше?

– Да, – ответила я.

– Пока, что тебя, впрочем, как и меня, решили спасти по непонятной нам причине. Возможно, тебе показалось, что та женщина, что привела тебя к доктору, имела благие намерения. Может быть, отчасти это и так. Но, тем не менее, дам тебе один совет – не доверяй здесь никому! Возможно, так ты еще какое-то время продержишься здесь.

– Ты хочешь сказать, что, в конце концов, они всех нас убьют? Закончила я.

– Скорее всего, да. Вот только, где, как и каким образом, каждого из нас, неизвестно, – произнесла она.

Ты сказала о каком-то донорстве и о…

– О маньяке? Горько усмехнувшись, сказала она. Не знаю, как правильно его еще назвать. Кроме как извращенца и серийного маньяка я не нахожу для него слов. Он тот, кто наводит ужас на всех, кто оказывается в его власти,– Сказала она, с взглядом полного ненависти и отвращения.

Я была в растерянности и не знала, что думать дальше. Наконец, я сказала.

– Расскажи мне о донорстве и о нем, – попросила я.

– Ты уверена, что хочешь это услышать? Остановив на мне пристальный взгляд, произнесла девушка. Я кивнула головой.

Глава 23

– Да, кстати, меня зовут Трейси, – представилась мне девушка.

– Меня Кэтрин, можно просто Кэт, – ответила я.

– В таком случае начнем с того, зачем мы все здесь, – сказала Трейси.

Возможно, ты когда-нибудь слышала что-то о «теории омоложения?» Спросила меня Трейси.

– « О теории омоложения» Генриха Кохаузена? Переспросила я.

Трейси с удивлением уставилась на меня.

– Вот как? Не думала, что среди нас здесь есть девушки, которые, могут что-то знать об этой теории. Не могу не удержаться, чтобы не спросить, откуда тебе это известно?

– В свое время я интересовалась этой темой, потому как находила её очень занимательной для себя, – ответила я. – Сведения же почерпнула из книг и различного рода заметок, – ответила я.

– Ну, надо же, а я думала, что я одна здесь такая и опасалась кому-нибудь навязывать свое мнение, потому как думала, что все сочтут меня зазнайкой, а все только потому, что я люблю читать книги.

– Я тоже, – ответила, улыбнувшись, я.

– Ты тоже книгочей? Усмехнувшись, сказала она.

– Да, книги для меня – это целый отдельный мир, – ответила я.

– Да, я смотрю, мне повезло. Встретить человека с подобными увлечениями здесь и сейчас. Да, так о чем мы, – опомнившись, сказала она. – Наверное, тебе так же и, известно, что теорией омоложения занимался не только Кохаузен? Сказала она.

– Да, эта тема волновала многих ученых, насколько мне помнится, над этой теорией работал Древний ученый, врач Авиценна.

– Ты и это знаешь? Воззрившись на меня, сказала Трейси. – Ну, тогда мне и объяснять тебе нечего, ты знаешь все сама, – заключила Трейси.

– Да, но насколько я поняла, здесь внедряются не только методы омоложения по Кахаузену и Авиценне. Тем более известно, что в конечном итоге, сам Кахаузен признал, что его теория была заблуждением и что лекарства от старости, не существует, и он подтвердил это, когда издал книгу, признавшись в ней, что его опыты по омоложению были утопией.

– Ты хочешь сказать, что для тех людей, что посещают этот остров, было бы не совсем правдоподобно использование только этих методов омоложения? Сказала Трейси.

– Да, думаю, что это так и здесь, используются какие-то совершенно другие методы, что-то намного большее и это что-то…

– Ужасное? Ты это хотела сказать? Остановив на мне внимательный взгляд, сказала Трейси.

Я, молча, кивнула головой.

– Так и есть, – заключила девушка. – Насколько я поняла, ты прошла только еще первую стадию, – заметила она.

– Это было то, что первоначально задумал еще Кахаузен? – сказала я.

– Совершенно верно, – ответила Трейси.

– Но, что же, они задумали еще? Остановив на Трейси изучающий взгляд, произнесла я.

– А вот дальше начинается, как раз самое интересное и то, из-за чего богачи со всего мира, в поисках вечной жизни посещают этот остров.

– Это что-то, – я все еще не решалась закончить свою мысль, потому что не была окончательно уверена в её правильности.

– Да, Кэт, это что-то омерзительное и ужасное и именно это, по несчастию, мне пришлось испытать на себе. Насколько мне известно, кто-то из девушек не выдержал этих испытаний, – сказала она.

– В нашей группе была девушка из Ирана, – заметила я. – Гюльбахар, возможно она узнала то, что заставило её пойти на крайний шаг. Она была очень набожной девушкой, – сказала я.

– Она покончила с собой? Спросила Трейси, нисколько не удивившись, сказанному мной.

Я кивнула головой.

– Как она это сделала? Спросила Трейси.

– Мы нашли её повешенной в уборной комнате, – сказала я тихим голосом.

– Именно это я и имела в виду. Насколько я поняла, эта девушка покончила с собой после того, как узнала, что её здесь ждет? Она ведь даже не испытала, вернее, не успела испытать ничего на себе подобного,– заметила Трейси.

– Ты хочешь сказать, что остальные девушки, кто решался на подобный шаг, делали это после того, как испытали все это на себе? Сказала я.

– Да, кто-то после того, как её изнасиловали. Ведь как ты поняла, все девочки, что начинают участвовать в этих экспериментах, должными быть девственницами, – сказала Трейси.

Внезапно у меня возник вопрос.

– Тогда, что происходит с теми девушками, кто уже стал не девственницей? Спросила я.

– А тут и начинается то, о чем мы с тобой говорили, они переходят на следующий этап, – сказала в задумчивости Трейси.

– Что это? Что за этапы? Переспросила я.

– Их несколько, – ответила Трейси. – И каждый из них, надо заметить, страшнее предыдущего. Менее ужасный, но более изнуряющий – это донорство. Здесь существует два их вида. Один из них, это когда из тебя, просто выкачивают кровь и делают переливание этой крови своим старым пациентам. Считается, что молодая кровь, способна омолаживать внутренние органы пожилого человека, возвращая им былую молодость и эластичность сосудов, то есть, целиком омолаживает старый организм.

– Второй вид донорства самый страшный, – покачав головой, сказала Трейси.

– Это когда тебя лишают, – я все еще не решалась произнести этих слов.

– Да, это когда тебя лишают внутренних органов, пересаживая их пожилым пациентам, – заключила, вместо меня Трейси.

– И что потом? Спросила я, хотя мне уже было не по себе от всего сказанного Трейси.

– Потом, ты уже никому не нужна. Тебя окончательно заносят в книгу донорства и заберут у тебя все остальные здоровые органы, какие только у тебя есть, для того чтобы использовать их затем для пересадки пожилым, нуждающимся в этих органах клиентам. Возможно, ты еще не была в другой части острова, и не дай Бог тебе там оказаться, – покачав головой, сказала Трейси в задумчивости.

– Что? Что находится в другой части острова? Переспросила я Трейси.

Она с тяжестью подняла на меня глаза, полные печали и безнадежности.

– В той части острова находятся могилы всех погибших девушек, – заключила она.

– Что?

– Да, ты все правильно поняла. В той части острова закапывают девушек, у которых забрали все, что можно. Того, у кого уже не осталось ни чести, ни жизни, ничего того, что позволило бы ему хоть еще задержаться на этом свете, – ответила она.

Ужас, охвативший меня, заставил замереть на месте. По моей коже прошла холодная дрожь.

– Но, не всех девушек закапывают в той части острова. Я сказала, закапывают, их не хоронят. У них нет именных табличек, тем более каких-либо памятников. Некоторых из них, просто выбрасывают в море. Завязывают в мешок, заблаговременно привязав к нему булыжник и, выбрасывают, так еще проще избавиться от тела. Словно был человек и не был, – заключила Трейси, сидя на краю своей кровати и погрузившись в тягостные размышления.

– И еще один вариант, не приведи Господь испытать подобное. Это попасть в руки…, – сказала Трейси.

– О чем ты? Спросила я – Разве может быть, что-то ужаснее того, чем то, о чем ты только что рассказала.

– Ты же хотела знать все тайны острова? Взглянув на меня стеклянным, словно, не видящим взглядом, произнесла Трейси.

– Так вот, это попасть в руки этого страшного, изощренного и жестокого человека, – продолжала Трейси. – О, это даже не человек, это животное, это…

– Кто он, Трейси? Не удержавшись, спросила я.

– Его зовут мистер Гэбриэл Скотт. Он поселился на этом острове, насколько я поняла, еще задолго, до того, как здесь начали происходить такие вещи. Иногда мне даже кажется, что он имеет прямое отношение ко всему, что здесь происходит. Если не сказать больше – может он вообще, задумал это все, все, что здесь творится? Одна только эта мысль поражает меня и приводит в ужас.

– Ты была у него и он, что-то сделал с тобой? Спросила я.

– Лучше тебе не знать, что он делает с теми, кто попадается в его руки, – ответила с ужасом в глазах Трейси. – И да, он наверняка ищет меня и если найдет, то мне конец, – выпучив на меня глаза, полные страха, произнесла, замерев на месте, как мумия, Трейси.

– Ты была в его руках, – произнесла я, размышляя. – Но как тебе удалось сбежать от него, если, как ты говоришь, это сделать невозможно? Что он сделал с тобой, что ты так сильно его боишься?

– Он маньяк, Кэт, настоящий маньяк и только этого достаточно, чтобы его бояться! Заключила Трейси и замолкла. С минуту она молчала, но затем, видимо заметив, что я все еще жду от нее каких-то объяснений, сказала:

– Ты все еще хочешь знать, чем опасен этот человек? Остановив на мне твердый взгляд, произнесла низким голосом Трейси.

Я, молча, кивнула головой.

– Ну, тогда, тебе придется выслушать то, что возможно, заставит тебя окончательно пасть духом и даже ужаснуться.

Глава 24

– Этот человек живет скрытно на этом острове. О нем мало кто знает, и знают лишь те, кому это нужно. Я имею в виду тех людей, кто задумал всю эту большую аферу по внедрению в жизнь для одних из самых богатых людей мира – эликсира молодости. Действенных, как в это и верят их клиенты, способов омоложения. Ведь вся эта пресловутая идея раздута на этом острове для того, чтобы сильно обогатиться. Ты даже не представляешь, до каких значений она раздута. Насколько, мне известно, здесь задействованы одни из самых сильных ученых мира, те, кто работает над теорией омоложения всю жизнь и возможно даже достиг каких-то результатов в этой области, но только об этом пока еще не знает мир. И именно этими разработками пользуются на этом острове. Насколько я поняла, этим людям платят за это огромные деньги.

Человек, о котором я хочу рассказать тебе, служит здесь, как бы чистилищем.

– Что ты имеешь в виду? Переспросила я.

– Он помогает им избавиться от ненужных элементов, – сказала Трейси.

– От ненужных элементов? Повторила я.

– Да, девушки, которых сюда привозят, те, кто дерзки, которых невозможно усмирить никакими усилиями и трудно подпустить к работе с клиентами, то есть самых отчаянных из них, отдают ему, – сказала, тяжело вздохнув Трейси.

Я остановила на ней вопросительный взгляд.

– Ты хочешь спросить, что он с ними делает? В прямом смысле этого слова, перевоспитывает. Вот только обратно уже не отдает.

– Ты хочешь сказать, что эти девушки остаются у него навсегда или он…

– Попросту избавляется от них, но в некоторых случаях, те девушки, что ему приглянулись, он использует весьма изощренным образом, – сказала сквозь ненавистную ухмылку на лице, Трейси.

– И как он их использует? Набравшись духу, спросила я.

Этот человек, как, впрочем, и все клиенты, что посещают этот остров, баснословно богат. В отдаленной части острова, там где, едва касается нога постороннего человека, он построил себе уединенное поместье.

С виду это прекрасный и большой дом. Казалось бы, он не вызывает никаких подозрений. Странным может показаться разве то, что все его поместье обнесено высоким, стальным забором, за которым, никому неизвестно, что творится.

Я покачала головой, задумавшись. Все, что мне рассказывала сейчас Трейси, а она делала это настолько ярко и правдоподобно, что передо мной невольно вставала, словно живая картина всего происходящего, потрясала меня. Трейси продолжила.

– Вокруг его дома, то есть за теми высокими стенами забора расположены прекрасные водоемы, вечноцветущий сад с экзотическими растениями и птицами. Повсюду выложены прогулочные дорожки для отдыха, а из зеленой акации вдоль сада тянутся бесконечные лабиринты, в которых можно заблудиться. Но, кто знает, что происходит в этих зеленых лабиринтах с покровом ночи? Произнесла Трейси, широко раскрыв глаза, будто ужаснувшись чему-то.

– Если не хочешь, ты можешь не рассказывать мне этого, – сказала я.

– Я вижу, что тебе это нелегко сделать, – заметила я, увидев, что чем дальше девушка ведет свое повествование, тем сильнее учащается ее дыхание, тем больше подергиваются нервно её веки, а глаза, замерев на одной точке, расширяются, будто они видели, что-то такое, что может потрясти до крайности человеческое воображение, заставив ужаснуться.

– Нет, ты должна это знать, – сказала девушка и, посмотрев на меня, произнесла:

– Насколько я поняла, они не смогли усмирить твою натуру. Ты была дерзка с их клиентом, ты не позволила ему сделать с тобой то, на что они, в большинстве случаев, закрывают глаза и заменяют в этом случае одну девушку другой, чтобы угодить клиенту.

– И сюда ты попала не случайно, впрочем, как и я. Нас обеих кто-то хотел спасти. Видимо на этом острове еще существуют те, кто не продал свою душу дьяволу, но их здесь – единицы, если вообще – один или два человека на всем острове, – сказала Трейси. – Так вот, не хочу тебя пугать, но, если ты здесь, значит, есть вероятность, что в будущем ты можешь попасть именно к нему, – заключила Трейси. – Возможно, сейчас, как только ты оправишься, они снова отправят тебя к клиенту, но если он попытается сделать с тобой, то же, что и в предыдущий раз, а ты попробуешь отстоять себя, то тебя окончательно воспримут как неисправимую и если не отправят на донорство, то остается только одно – отдадут ему. Тому, кто еще страшнее всего вместе взятого, – заключила Трейси, не сводя уже с меня сожалеющего взгляда.

– Хотя, может быть и правда, тебе не стоит этого знать и я, напрасно пугаю тебя, – сказала Трейси. – Может, все обойдется и ты, не попадешь к нему.

– Нет, я хочу знать, все, что происходит здесь, – ответила я. – Ведь так я смогу подготовиться к худшему, – заметила я.

– К худшему? Переспросила Трейси. – Но разве можно подготовиться к тому, чего ты не знаешь? Чего ты не можешь запланировать. Чего нельзя изменить. Ведь на этом острове происходят вещи, совершенно не зависящие от нас, Кэт, разве ты этого еще не поняла?

– Ты права, Трейси, но я должна это знать, – была непреклонна я.

– Значит, ты все еще хочешь услышать, что он делает с теми девушками, что попадают к нему? Не отводя от меня испытывающего взгляда, сказала она.

– Да, ведь ты сама сказала, что я могу попасть к нему и назвала одну из главных причин, по которой я могу оказаться у него. Поэтому, будет лучше, если я буду знать, что меня ждет, – ответила я. Немного помолчав, она продолжила.

– Вначале он ведет себя, крайне спокойно и даже обходительно. Он не повышает голоса и в нем, нет ничего того, что казалось бы, могло свидетельствовать о том, что с этим человеком что-то не так. И еще, возможно это немаловажно. Он не так стар, как те люди, которых завозят на этот остров для омоложения. Более того, он красив, хорошо сложен: высок, строен. У него хорошие манеры, манеры богачей, можно сказать,– нервно усмехнувшись, сказала Трейси. У него удивительно аристократичные черты лица. Темно-синие глаза – выразительны и по началу, влекут к себе с какой-то особой магнетической силой, перед которой, кажется, невозможно устоять.

Тонкие красивые губы, имеют приятные очертания, а белоснежная улыбка завораживает, но все это лишь видимость того, что представляет из себя этот человек на самом деле. За прекрасной, можно сказать, восхитительной внешностью, скрывается то, что повергнет в ужас любого, кто раскроет перед собой однажды настоящую личность этого человека.

Так произошло и со мной. Первый раз, когда я увидела его, я была удивлена тому, почему меня отправили именно к нему. Подумав, что это не может быть каким-то наказанием, а скорее, наоборот, о таком мужчине даже в нашем юном возрасте многим девушкам, казалось бы, можно только мечтать, но все оказалось совсем не так, как я думала.

Он был, как я и говорила, вначале обходителен и даже галантен. Перед тем как пригласить меня в дом, он предложил мне прогуляться по парку, где завел со мной беседу, в которой поинтересовался, откуда я, сколько мне лет, чем увлекалась с детства, что люблю и что предпочитаю в жизни. Я имею, в виду, какие книги, картины и музыка мне нравились, точнее, какие вида искусства я предпочитала.

Мне даже польстило то, что этого человека так интересует моя натура, но я ошибалась. Я и мои увлечения, впрочем, как и вся моя сущность нужна ему была совсем для других целей.

На этих словах я замерла, в предвкушении услышать, что-то невообразимое об этом человеке. Трейси, на мгновение умолкла, словно собираясь с мыслями, для того чтобы продолжить дальше свой рассказ.

– Он показал мне дом, познакомил со своей прислугой, им оказался один маленький, щупленький человек, с матовой кожей лица, больше похожий на индуса. На вид ему было лет тридцать пять, впрочем, его хозяину, может чуть больше – лет сорок. Как оказалось, он не только прислуживает ему по дому или встречает гостей, которых, как я заметила за все, то время, что находилась там, не было, кроме как меня, но и изумительно готовит. Но впоследствии выяснилось, что он так же, хранит и его страшные тайны.

Странным мне показалось затем то, что поначалу ничего не происходило. Он ни к чему меня не принуждал, не заставлял делать, что-то неподобающее, не домогался и вообще, даже не прикасался ко мне. Разве так, слегка дотронется пальцами рук моего локтя или ладони, что надо заметить, в тот момент вызывало у меня не омерзение, а напротив, я хотела, нет, я даже желала всем сердцем, чтобы он прикасался ко мне, причем все больше и больше, – сказала уже страстно Трейси.

– Постой, ты хочешь сказать, что ты влюбилась в него? Остановив на Трейси удивленный взгляд, спросила я.

Она, тяжело кивнула головой.

– Во всяком случае, мне тогда так казалось, но.… Однажды, он напился и тут, началось то, чего я не ожидала. Ворвавшись ко мне в комнату, он вдруг грубо схватил меня за локоть, а затем насильно притащил в гостиную и, включив классическую музыку, начал танцевать со мной. Я не сопротивлялась, потому что думала, что у него просто такое настроение и это все вскоре пройдет. Но, то, что происходило дальше, заставило меня опасаться его.

Он заставил меня выпить с ним вина. Много вина. Наполняя каждый раз мой бокал доверху, он приказывал мне немедленно его выпить, хотя и сам едва стоял на ногах, подливая себе каждый раз в бокал коньяк. Наконец, когда я уже была не в силах выпить больше, чем могла, я отказалась от вина и тогда, он наотмашь ударил меня так, что я, покачнувшись едва, устояла на ногах, а следующим его действием было уже избиение. Из-за того, что я посмела ему перечить, он начал меня сильно и жестоко избивать. Когда я упала на пол, он начал один, за одним наносить мне удары в голову, в живот, в ноги, в спину, после того как я уже перестала шевелиться, он всю окровавленную поднял меня с пола и куда-то потащил. Я только помню, что мы спускалась по каким-то каменным ступенькам куда-то вниз, только потом я сообразила, что это был подвал. Он привел меня в какое-то огромное странное помещение, в котором, почти все место занимал аквариум. Один огромный аквариум от пола до потолка, но, когда я взглянула на этот аквариум, то меня всю повергло в шок. У меня едва не подкосились ноги от того, что я там увидела, потому как в аквариуме находились не морские представители, как я предполагала, там были…

Глава

25

На этих словах неожиданно послышался звук входной двери в лазарет, и мы обе замерли, а буквально в следующее мгновение открылась дверь в нашу комнату и на пороге появилась медсестра.

– Так, ты, – указав взглядом на Трейси, сказала строго женщина. – Тебя, кажется, зовут Трейси?

– Да, это я, – ответила удивленно девушка.

– Собирайся! Скомандовала женщина. – Ты пойдешь со мной. Трейси хотела, что-то спросить у нее, но женщина тут же исключила эту возможность, ответив:

– Никаких лишних вопросов, все узнаешь на месте.

Трейси начала быстро собираться, а я, опомнившись, решила спросить у неё то, что меня волновало больше всего за все-то время, что я находилась на этом острове.

– Скажи, – помогая собирать вещи Трейси в ее сумку, сказала тихо я, так, чтобы нас не слышала медсестра, которая подошла к окну и, глядя в него, казалось, о чем-то задумалась.

– Не знаешь ли ты, что-нибудь о двух девушках? Одной – четырнадцать лет. Её зовут Лили. Второй – восемнадцать, зовут Джин. Возможно, с ними была еще женщина?

– О женщине ничего не слышала. Насколько ты поняла, тут в основном только юные девушки, исключая педагогов, что обучают нас странному ремеслу. Скажи, а эти девушки, они чем-то похожи на тебя? Вдруг уставившись на меня, сказала вдруг Трейси. У одной такой же цвет глаз как у тебя, а у другой – такие же волосы и телосложение? Произнесла в задумчивости Трейси.

Я остановилась на месте как вкопанная.

– Ты, что, видела их? И, что-то знаешь о них? Спросила я, чувствуя уже как меня от волнения, всю насквозь начинает пробирать дрожь.

– Одну из них, кажется, отправили на донорство, а младшую…

– Что с ней? Не унималась я, в это время, мне казалось, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Её отправили к нему, – помрачнев, сказала Трейси.

– Кто они тебе? Спросила она, подняв на меня глаза, полные сожаления.

– Сестры, – ответила я. Трейси тяжело покачала головой.

– А я то, думала, где я видела похожие глаза и фигуру. Но, возможно, я ошибаюсь и это были не они,– добавила Трейси. Сколько похожих имен и девушек может быть в мире, – добавила она, все еще не сводя с меня печального взгляда.

Неожиданно в наш разговор вмешалась медсестра.

– Долго вы еще буде разговаривать? Так, все, бери свои вещи и пошли,– посмотрев строго на Трейси, произнесла женщина.

– Послушай, Кэт, – обратившись ко мне, сказала Трейси.

– Мне очень жаль. Но если это, действительно, были они то, скорее всего их уже ничто не спасет, слышишь меня? Заглянув мне в глаза, произнесла Трейси. – Прошу тебя, спасайся сама, если сможешь. Постарайся выжить, Очень тебя прошу, постарайся, Выживи! Мы крепко обнялись на прощание, сквозь слезы, после чего, медсестра, разняв нас, увела Трейси из комнаты.

Я осталась одна. С минуту я лихорадочно обдумывала, все, что мне сказала Трейси и поняла, что ошибки здесь не могло быть, все сходится – это были действительно, мои сестры, на то указывало, по словам самой же Трейси и внешнее сходство девушек со мной, и их имена. Поняв это, я совсем, казалась, пала духом и, не выдержав, заплакала. Вскоре мои слезы перешли в истерику, а затем, я уже сидя на кровати, теребя угол простыне, нервно раскачиваясь из стороны в сторону, как обезумевшая, смотрела в одну точку на стене, в мох глазах по-прежнему стояли слезы.

Не помню, сколько я еще так просидела. Помню только что, после слов Трейси я не могла больше ни есть, ни пить, потому как мне в горло даже кусок хлеба не шел. Проснувшись на следующее утро, ночью, я долго не могла уснуть, потому как, меня тяготили страшные мысли, я, резко поднявшись с кровати, почувствовала, как у меня все потемнело в глазах и, закружилась голова.

Одновременно с этим я услышала, как в комнату кто-то вошел, но буквально в следующую секунду, потеряла сознание.

Когда я очнулась, то увидела, как надо мной склонилась медсестра. И это был другой человек, не та строгая женщина, что увела вчера Трейси. Эта медсестра была намного моложе той и ей, от силы было лет двадцать – двадцать пять. Она поставила мне капельницу и, остановив на мне внимательный взгляд, произнесла:

– Разве ты не хочешь жить? Загоняя себя в угол, ты делаешь только еще хуже себе. Пойми, если ты не пойдешь к этим людям, то тебя отправят туда, откуда ты уже никогда не вернешься.

– Я знаю это, ответила я. – Но мои сестры. Мне сказали, что они погибли, если это так, то мне незачем жить. Мне уже все равно, что будет со мной дальше,– ответила я.

– Кто тебе это сказал? На этом острове, никто и ничего не может знать точно. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Поэтому постарайся поскорей восстановиться. Сейчас я поставила тебе капельницу, а после, тебе лучше поесть, но немного, чтобы восстановить силы. И еще, не верь никому, ты же не видела своих сестер мертвыми сама? Я покачала головой.

– Ну вот. Помни, надежда умирает последней. Пока жива надежда, будет жить и человек. А теперь постарайся отдохнуть, я зайду к тебе чуть позже,– сказала девушка и ушла.

Я даже так и не узнала её имени, впрочем, у меня не было на это времени. Я увидела её только еще два раза. Второй раз, когда она пришла убрать капельницу и последний, на следующий день, когда меня отвели к остальным девушкам, к новому клиенту.

На этот раз им оказался довольно подтянутый, высокий мужчина, лет шестидесяти пяти, а может и больше. Виски его все были покрыты сединой, точно белым снегом. У него был орлиный нос и такой же острый и наблюдательный взгляд. Вначале, как мне показалось, он смотрел на нас с девушками как-то свысока, но спустя несколько дней, видимо, окончательно привыкнув к тому, что его окружают такие юные девушки, он стал более оптимистично и даже игриво относиться к нам. Это был единичный случай, по крайней мере, за все то, время, что мне представилось увидеть, когда клиент, не позволил себе большего, чем ему было дозволено.

Единичный, потому как следующий клиент, а по правилам эксперимента, мы должны были не отходить от клиента в течение двадцати восьми дней, не просто позволил себе большего, но и перешел все границы.

На этот раз, меня вернули в первоначальную группу девушек, где со мной тогда произошел первый инцидент. Девушки были удивлены тому, что я вернулась. Одновременно с этим, они сожалели о том, что со мной тогда произошло. Однако, особо, этим уже никто не интересовался, ведь случаи вседозволенности клиентов, не смотря на правила эксперимента, происходили в последнее время все чаще. И все девушки в тайне боялись этого, хотя и не показывали вида.

На этот раз это произошел с одной новенькой девушкой

Этот человек, появился в холле дома, в тот момент, когда мы вернулись с прогулки. В то время, он стоял возле антресоли, слегка облокотившись об её угол и, что-то чертил на ковре своей черной тростью, с набалдашником, в виде разъяренного льва.

Никогда еще в жизни, мне казалось, не приходилось видеть более жесткого и откровенно деспотичного взгляда. Мужчина был высокого роста, широк в плечах, грузен, с выпирающим вперед животом и короткой, почти незаметной шеей. Складывалось впечатление, что шеи, у этого человека вообще нет. Вместо этого одна широкая обвисшая складка, что соединяла заплывший подбородок сразу с телом.

На правом мизинце, которым, он самодовольно сейчас постукивал по трости, сверкал перстень в виде печатки с большим рубином.

Одет он был строго. На нем был темно – коричневый костюм такого же цвета до блеска начищенные туфли. Из-под пиджака выглядывала жилетка, и белая рубашка, пуговицы которой, возле ворота были расстегнуты, возможно, из-за того, что не застегивались в области, где должна быть по определению шея, но её, как я и упоминала, не было.

В какой-то момент, взгляд этого человека изменился. Он окинул нас всех внимательным и изучающим взглядом, но, как мне показалось, выделил из нас одну девушку. На ней он задержался дольше, чем на остальных.

Это была совсем юная девушка, на вид ей было всего лет тринадцать- четырнадцать, хотя на самом деле, больше. Её привели к нам только сегодня утром, она должна была заменить другую девушку, которая, как нам сказали, заболела.

У девушки были светлые, как рожь пшеницы волосы, заплетенные в густые косы. Необычная, поражающая своей красотой внешность. Миловидное с правильными и тонкими чертами лицо. Большие синие глаза, что занимали почти всю часть её лица, так, что от них невозможно было отвести взгляд, из-за этого она казалась совсем ребенком, словно это был ангел. Девушка была настолько хрупкой, и передвигалась, будто легкое перышко, а так же она была очень застенчивой и постоянно прятала глаза, звали её Саманта.

Первые семь дней, мужчина, нам его представили, как мистер Арчибальд Додсон, вел себя довольно сдержанно и спокойно. Он относился ко всему, что его окружало так, как того и следовало, подобающим образом. Но буквально на восьмые сутки произошло то, что заставило нас всех проснуться посреди ночи, потому что мы с девушками услышали дикий крик…

Несмотря на то, что этой ночью была не моя очередь находиться в спальне с этим человеком я, как и остальные четыре девушки спала в соседних комнатах.

Оглушительный крик донесся из спальни мистера Додсона глубокой ночью, когда мы все крепко спали и этот крик заставил нас всех сбежаться в коридор. Мы в полном недоумении, остановились посреди коридора, рядом с комнатой этого человека. Кто-то из девушек начал перешептываться, указывая на дверь спальни. Кто-то ужасался происходящему, закрывая ладонью лицо, а кто-то тяжело качал головой, сожалею о том, что кому-то из нас в очередной раз пришлось испытать что-то подобное. Но, мгновение и дверь из спальни этого человека открылась и оттуда вышла Саманта. Вернее девушка не вышла, а можно сказать выползла, потому как, она, осторожно держась за стенки, медленно делала шаг за шагом вперед, так, будто у нее совсем не было сил идти.

Мы все невольно ужаснулись тому, как выглядела девушка.

Волосы её были сильно растрепаны. Лицо в области щек и возле глаз, покрылось красновато-синим отеком, словно девушку беспощадно били по лицу. На шее виднелись следы удушья в виде красновато-синего обруча.

Она вся куталась в белую простынь, прижимая её к животу и корчась от боли. Простынь в этой области была залита пятнами крови. Ноги девушки, ниже колен тоже были замараны кровью и с каждым ее движением из нее падали на пол пятна крови. В какой-то момент, она пошатнулась и мы все, словно опомнившись от ужаса, подскочили к ней и, подхватив её на руки, несколько девушек, в том числе и я, удержали ее на весу, после чего, почувствовали, как её тело обмякло и увидели, что Саманта потеряла сознание. Мы отнести девушку на диван и тут осознали, что произошло, девушку изнасиловали. В какой-то момент, взглянув на Саманту, я вдруг представила вместо неё свою сестру Лили и то, что с ней могло бы произойти подобное, окажись она в руках этого человека. И здесь со мной произошло, что-то странное. Мысль, о том, что на её месте могла бы быть моя младшая сестра, заставила, казалось, на мгновение помутиться мой рассудок. Эта ужасная мысль, настолько сильно поразила меня, что я, не выдержав, бросилась в спальню этого человека. Ворвавшись же туда, я увидела, как он пристает уже к другой девушке, которая со слезами на глазах, прячется от него, забившись в угол. То, что я увидела, окончательно вывело меня из себя и я накинувшись на этого человека, начала со всех сил бить его кулаками. В этот момент, мне казалось, что я не осознаю, что творю. Мне хотелось только одного – искоренить все зло, что было в этом человеке. Вырвать с корнем его из его сердца. Это происходило до тех пор, пока в комнату не вбежали охранники, по-видимому, они услышали подозрительный шум и нас не разняли.

– Я убью её! Я убью эту девчонку! Кричал мистер Додсон, выпучив на меня свои злые, полные ненависти и возмущения, глаза, грозя мне кулаками, но его постоянно пытались осадить люди из охраны, одновременно с этим успокаивая и говоря, что произошло недоразумение и что он больше меня никогда не увидит. Неожиданно в комнату ворвался какой-то человек.

– Увидите её! Немедленно! Сказал он грозным голосом, после того как подошел ко мне и остановил на мне ненавистный и недовольный взгляд.

На вид ему было лет сорок, не более. Он был крепкого телосложения с рыжими волосами и такой же маленькой аккуратной бородкой и усами.

Как я поняла, это был один из здешних управляющих. После его слов, люди из охраны подошли ко мне и, скрутив мне руки, куда-то повели.

Вскоре я оказалась в каком-то старом, небольшом и заброшенном здании. Оно было больше похоже на темницу. В нем было одно небольшое окно с решетками, я поняла, что это карцер, своего рода тюрьма – для таких как я, не послушных и нарушающих все правила и законы этих заведений, потому как выступать против этих людей, означало поставить на себе крест и даже подписать себе смертный приговор.

Я села на корточки, в углу этого пошарканного помещения с запахом затхлости и плесени и провела так почти всю ночь.

Утром за мной пришла охрана и, меня отвели к тому самому человеку с рыжими волосами и бородкой.

Глава 26

– Мистер Морган, вот та самая девушка, – сказал охранник, заведя меня в опрятный и ухоженный кабинет, в котором стояла уютная мягкая мебель, книжный шкаф, как я мельком заметила, в нем хранились какие-то папки с документами, и стоял письменный стол, за ним сидел тот самый человек с рыжей бородкой.

– Оставьте её и позовите ко мне миссис Эванс, – Дал указание человек за столом, не поднимая глаз.

Охранник тут же удалился с новым поручением. Мистер Морган, сидя за письменным столом, читал какие-то документы, вынув их из синей папки. На меня он даже не посмотрел. Лицо его было жестким с сухой мимикой на лице и казалось, выражало ко всему полное безразличие, будто меня и не было здесь вовсе. С таким же успехом вместо меня могло стоять здесь, что угодно: шкаф, стул, вешалка, либо цветок на подставке, подумала я про себя.

Вскоре дверь открылась и на пороге появилась, невысокая, слегка располневшая с легкой сединой в висках женщина в белом халате, лет сорока-сорока пяти.

– Миссис Эванс, – обратившись к ней, все еще не отводя взгляда от просмотра документов, произнес равнодушно Мистер Морган.

– Помните вчерашний инцидент? Женщина в это время остановила на мне долгий и изучающий взгляд.

– Да, как такое не помнить, – ответила Миссис Эванс.

– Что скажите? Что будем делать? Продолжал мужчина за столом, по-прежнему не поднимая глаз от просмотра документов.

– Произошедшее было действительно из ряда вон выходящим, – нахмурив брови и все еще не сводя с меня внимательного взгляда, произнесла женщина.

– Еще бы, – сквозь зубы, произнес мистер Морган. – Я не буду сейчас здесь вдаваться в подробности о том, какой это произвело эффект на нашего .… Думаю, вы сами все понимаете. Так, что нам делать вот с этим? Указав на меня рукой, все еще не глядя на меня, добавил мужчина.

– Ну, в этом случае, остается только одно, отправим на донорство, – сказала женщина.

– Хорошо, увидите ее отсюда и чтобы я больше никогда её и подобных ей, здесь не видел. Вы поняли меня, миссис Эванс?

– Да, конечно, – ответила женщина, подчиняющимся голосом. Но потом, словно что-то вспомнив, вдруг произнесла:

– Да, Кстати, к нам буквально на днях обращался Мистер,

Мужчина, наконец, оторвался от документов и посмотрел на женщину.

– Договаривайте, что вы хотели сказать?

– Мистер Гебриел, – хотела произнести Миссис Эванс

– Вы о мистере Скотте? Вопросительно уставившись на женщину, произнес мистер Морган. При звуке этой Фамилии я вздрогнула, вспомнив, что рассказывала мне об этом человеке Трейси.

– Да, – кивнув головой, произнесла женщина. – Что если мы ее, – указав взглядом на меня, попыталась сказать, что-то миссис Эванс. – Ему как раз нужны такие.

– Вы хотите сказать такие дикие и необузданные как она?

– Совершенно верно, – ответила женщина.

– Ну, конечно, – поняв, о чем говорит женщина, сказал мистер Морган.

– Разве мы можем отказать такому человеку как мистер Скотт, – заключил он и впервые за все, то время, что я здесь находилась, соизволил взглянуть на меня.

– Ну, так в чем же дело, отведите её к нему. Пусть знает, что ждет таких как она, раз не умеет вести себя иначе – указав взглядом на меня, произнес жестко мужчина.

Мгновение и Миссис Эванс дала знак охраннику, что стоял рядом с нами и он, взяв меня за локоть, сказал:

– Пойдем!

Мы вышли на улицу. Следом за нами вышла и миссис Эванс.

– Отведи её вначале в лазарет, – сказала она охраннику, а затем сама себе под нос произнесла:

– Пусть посмотрят. Мистер Скотт не примет её, если она испорчена.

Я остановила на миссис Эванс пытливый взгляд.

Заметив это, она сказала:

– Что так смотришь? Ты сама виновата, в том, что натворила, – покачав головой, нахмурившись, произнесла женщина.

– А вы считаете, что я должна была, продолжать смотреть, как это чудовище измывается над ними?

– Ты кого тут из себя строишь? Прищурившись, сказала миссис Эванс

– Ты хоть понимаешь, что тебя там ждет? Нет, не понимаешь. То, что ты видела и то, что происходило с тобой здесь, это совершенно не то, что тебе предстоит увидеть там. Если ты хоть имеешь малейшее представление об аде, то, то, что ждет тебя там и есть настоящий ад, – заключила миссис Эванс.

После осмотра, меня, как и сказала миссис Эванс, повели в поместье того самого человека, то есть в поместье мистера Гебриэла Скотта.

Наконец я смогла сама удостовериться в словах Трейси, а точнее в ее описаниях этого поместья и его хозяина.

Владение мистера Скотта действительно находились в отдаленной части острова, можно сказать на отшибе. Пока мы туда шли, из вида быстро терялись белоснежные коттеджи, утопающие в зелени и чудесной природе.

Длинная, петляющая тропинка, уносящаяся куда-то в незыблемую даль, казалась бесконечной. Я подумала, возможно, в сильной дождь и ненастье, по этой дороге вряд ли можно будет добраться до поместья мистера Скотта. Уж слишком далеким и обособленным, от остальных коттеджей, где происходила своя, особенная жизнь, находились владения этого человека, при этом было полное бездорожье. По тропике, вдоль которой мы сейчас пробирались сквозь дремучие деревья, было видно, что сюда крайне редко ступала нога человека. Повсюду наблюдалась только жизнь самой природы, и она была в независимости от человека.

В уединенное поместье, мы добрались только ближе к вечеру, когда уже начало заходить солнце. И вот я смогла воочию увидеть владения, по словам Трйси, этого пугающе загадочного человека.

Как и рассказывала мне девушка, дом этого человека был обнесен высоким стальным забором, за который, пробраться, казалось, было невозможно, если только вас не проведут туда.

Наконец, после нескольких громких и рифмующихся стуков в дверь, как я поняла, что было особым знаком для владельцев поместья, дверь медленно отворилась. На пороге я увидела маленького щупленького человека с матовой кожей, с большими выразительными черными глазами и тонкой, с резко выделяющимися скулами на лице, кожей. Это был мужчина, лет тридцати пяти, больше похож на индуса, в белоснежных одеждах, свободного покроя. На нем брюки из хлопка, такая же легкая рубашка и маленькая шапочка на голове. Он, молча, пригласил нас пройти в дом.

Пока мы шли до поместья, я смогла осмотреться по сторонам.

Повсюду были разбиты зеленые газоны в окружении вечноцветущего сада с различными экзотическими растениями.

Отовсюду доносилось заливистое пение птиц. Откуда-то, издалека были слышны журчание звонкого ручейка, вперемежку с тяжелыми и отрывистыми звуками водопада

В центре, возле поместья находился большой фонтан. Его брызги даже коснулись моих плеч и лица, когда мы проходили мимо него. Он представлял из себя статую красивой белоснежной девы, стоявшей посередине и державшей в руках над головой большую вазу из которой со всех сторон лилась бесконечно вода.

Поместье сильно отличалось от тех коттеджей, в которых мы были вынуждены существовать до этого. Дом больше походил на большую роскошную виллу, напоминая собой дворец.

Перед ним стояли высокие белоснежные колонны, посередине – широкая центральная лестница, что вела в дом.

Когда я вошла в поместье, то услышала, как за моей спиной тут же закрылась дверь.

Оглянувшись, я поняла, что осталась совсем одна, исчезли и два охранника, что вели меня сюда и маленький человек – индус, о котором мне, в своем время рассказывала Трейси.

Странное ощущение посетило меня в этот момент, пронесшись по всему моему телу холодной дрожью. Я остановилась, как вкопанная, не решаясь сделать шаг дальше. Было впечатление, будто меня закрыли в каком-то огромном доме, без выхода и что будет происходить дальше, не известно.

Я принялась осматриваться по сторонам. Большой холл с высокими потолками в четыре метра, расширяли пространство дома, из-за этого холл казался еще больше и величественнее. На полу была выложена мраморная плитка темно зеленого цвета с белыми зигзагами. Стены холла были темно красного цвета, повсюду весели дорогие картины в позолоченных рамках, с подсветкой изнутри, что придавало комнате особую, я бы даже сказала, зловещую таинственность, потому как все остальное освещение, не касающееся картин, исходило откуда-то изнутри комнаты, но было приглушенным, с тихими отливами.

Осмотревшись, я решилась сделать несколько шагов вперед, чтобы лучше разглядеть поместье. В этот момент за моей спиной, кто-то, склонившись над моим ухом, произнес:

– Добро пожаловать, юная леди! Я резко обернулась и тут же застыла на месте, потому как прямо передо мной высветилось лицо мужчины.

На вид ему было лет сорок. Легкие морщины, едва коснулись его уголков рта. Тонкие красивые губы были приоткрыты, и из них выглядывал ряд ровных белоснежных зубов. Светлые, цвета пшеницы волосы, были аккуратно уложены назад. Прямой древнегреческий нос делал лицо этого человека аристократичным, а удивительные темно-синие глаза смотрели на меня с легким любопытством и насмешкой, точно говоря, ну вот ты и попалась.

С минуту я стояла, не шелохнувшись, до тех пор, пока мужчина сам не вывел меня из этого состояния, сказав:

– Вы слишком напряжены, юная леди, расслабьтесь! Иначе мне приходит в голову одна мысль, не хотите узнать какая? Все еще не сводя с меня пристального взгляда, произнес мужчина.

– Какая? Спросила я.

Его лицо озарилось еще более широкой белоснежной улыбкой.

– Что вам обо мне сказали что-то такое, что повергло вас в такое гробовое молчание, я прав?

– Нет,– ответила я, отвергая слова этого человека,

Неожиданно он взял меня за подбородок и притянул к себе.

– Ох, это удивительное свойство женщин, говорить одно, а думать совсем другое. Ну, да ладно, – слегка отпрянув от меня, произнес он, но затем снова приблизил ко мне свое лицо.

– Разве я настолько страшен, что меня можно опасаться? Вам именно таким меня описали? Слово бояться я вижу, здесь не применимо. По глазам вижу, что не из тех, кто боится. Или я все-таки ошибаюсь?

Я, молча, покачала головой.

– Не многословна! Редкое качество для женщин, – сказал он, не сводя с меня изучающего взгляда.

– Что же, тем интереснее будет, – на этих словах он замолчал, возможно, ожидая от меня вопросов или, таким образом, испытывая меня.

– Вы и этого не спросите?

Я остановила на нем вопросительный взгляд.

– То, что будет дальше? Продолжил он с легкой усмешкой в глазах и эта усмешка, говорила отнюдь не о добрых намерениях хозяина. Была в ней какая-то насмешливость игр в злорадство.

Я почувствовала, как кровь прилила к моим вискам, но чтобы не показать этого, слегка опустила голову.

Указательным пальцем, он снова приподнял мой подбородок.

– Постарайтесь смотреть на меня, так как смотрите на всех остальных и без всяких мыслей. Сказал он повелительно.

– Я остановила на нем свой взгляд, стараясь быть спокойной и не двигаться.

Он, казалось, внимательно рассматривал мое лицо, словно изучая под лупой, будто я представляла для него в данном случае какой-то первоначальный интерес. Или, как мне показалось, он пытался понять, что я думаю и чувствую в этот момент.

– Вы всегда так спокойны, когда вас так откровенно рассматривает мужчина? Произнес он.

– Не молчите! Ответьте, что думаете, – сказал он.

– Смотря, с какой целью вы меня рассматриваете, – ответила я.

– А что, вы думаете, что мужчина может рассматривать женщину с какой-то иной целью, как кроме одной? Спросил он.

– Вы, рассматривали меня, как мне показалось, совсем по-иному,– попыталась сказать я.

– Я не ослышался? Снова усмехнувшись, произнес он.

– Я рассматривал вас с другой целью? То есть, вы хотите сказать, что в данный момент вы не интересовали меня как женщина?

– Во всяком случае, мне так показалось, – ответила я, немного, смутившись.

– Снова ошибаетесь! Заключил он. – Тем не менее, вам не чуждо все земное. Мое пристальное внимание к вам несколько смутило вас, этого вы не будете отрицать? Сказал вдруг он.

Я промолчала.

– Так, с какой, по-вашему целью, я рассматривал вас, если не оценивал как женщину?

– Возможно, пытались выяснить, что я чувствую или думаю сейчас, – опустив голову, ответила я.

– М-да и зачем мне это нужно?

– Пытаетесь понять, что я из себя представляю или на что способна,– сказала я.

– Вы прекрасно понимаете, из-за чего вас привели именно сюда, – заметил он. – Или вы еще не до конца осознали это? Я опустила голову.

– Вам нечего сказать? Произнес он.

– Насколько я поняла, меня к вам привели из-за того, что я…

– Ну же, договаривайте, вы правильно мыслите. Вас привели ко мне из-за того, что вы были самой дерзкой из всех. Самой неординарной в своем поведении, с поведением, выходящим за нормы правил, – сказал он за меня.

– Почему вас интересуют именно такие девушки, а не другие, вы этот хотите задать вопрос, молодая леди, не так ли? Остановив на мне свой пронзительный взгляд, вдруг произнес он.

– Молчите? Как я вижу, вы не настолько безрассудны, чтобы отвечать первое, что вам придет в голову. Вместо этого размышляете о том, что я сказал вам. Вы всегда так осторожны, несмотря на свое необузданное поведение? Спросил он.

Смотря, что вы считаете необузданностью, – ответила я.

Он усмехнулся.

– Вот и расскажите мне, почему вы здесь! Заключил он.

Я в недоумении уставилась на него.

– Да, да, вы не ослышались. Как, по-вашему, почему все решили избавиться от вас?

– От меня никто не избавлялся, – покраснев, ответила я.

– Кажется, я задел ваше самолюбие? Сказал он – Трудно признаться себе, в том, что вы чем-то отличаетесь от других? Так в чем же ваше отличие?

– Я не понимаю, что вы от меня хотите? Спросила я.

– Правду! Почему вы здесь? Из-за чего вас изгнали из общего круга девушек? Ну же.

– Вы не поймете, – сказала в задумчивости я.

– Вы уверены в этом? А вы не задумывались, что вас, быть может, именно с этой целью отправили сюда?

– Не думаю, – ответила я.

– Вы уверены в этом? Спросил он. Я промолчала.

– В таком случае давайте попробуем это прочитать на вашем лице! Воскликнул он.

– Что? Переспросила я.

– Да, вы не ослышались, – сказал он.

– Итак, – сказал он, приблизившись вплотную ко мне и снова приподняв мой подбородок, с минуту рассматривая мое лицо: лоб, скулы глаза, очертания лица и самого подбородка.

– Не отводите от меня взгляд! Попросил, вдруг, он. – Смотрите прямо и не пытайтесь увиливать!

Я, молча, остановила на нем свой взгляд, ведь ничего иного мне не оставалось.

– Так-то лучше,– заметил он.

Странное поведение мистера Смита, казалось, на какое-то мгновение заворожило меня. Я никак не могла понять, что из себя представляет этот человек. Но самое главное, не могла осознать, зачем ему все это нужно.

– Судя по вашему виду – вы смелы! Именно в этом заключается ваша дерзость. Поэтому мне на ум приходит только один вопрос: вы пытались кого- то спасти? Мои глаза расширились.

– Все ясно, – сказал он. – Увидев несправедливость, бросились спасать других, не подумав о себе? Произнес он, задумавшись. – Редкое, хотя и опасное качество для девушки, это больше привилегия мужчин, чтоб вы знали,– сказал он.

– Я не могла поступить иначе, – ответила тихо я.

– Я в этом и не сомневаюсь. Слишком честное лицо, чтобы поступить по- ханжески. Ведь вы не можете быть равнодушны, когда видите несправедливость, особенно к тем, кто заслуживает помощи, кто совершенно ничем не может сам себе помочь, – сказал он. – Не терпите насилия? Произнес он.

– Разве его можно терпеть? Сказала я.

– Но ведь другие терпят? Чем вы лучше других? Ответил он.

– Лучше? Вы считаете, что не мириться с насилием, это значит считать себя лучше? Переспросила я. – Человек не думает о том лучше это или хуже, когда видит несправедливость и насилие, он просто, пытается помочь, если в нем есть хоть какая-то доля сострадания и…

– И совести, хотите вы сказать? Закончил он фразу за меня. – Понятно, почему вы здесь, – ответил он.

– А, что, другие девушки, были здесь не по этой причине? Спросила я.

– Вы думаете, что все настолько смелы и справедливы, чтобы спасать в первую очередь беззащитных, а потом только себя? В большинстве случаев их дерзость состояла в ином. Они были дерзки в силу своего характера, что выражалось в необузданности, капризности поведения и это ни в коем случае не касалось их нравственной чистоты, которой свойственны – смелость, сочувствие и совесть, как считаете вы, – ответил он.

– Что же забавно. Нет, это не просто забавно, это даже… Неплохо, неплохо для такой юной леди в познании самой себя, а вот в познании окружающих, вам предстоит еще долгий путь. Вот только не хватает малости. Вернее, вы, и я думаю, это произошло, скорее всего, в силу вашей юности и неопытности, не учли эти особенности. Но, вернемся к нашей первоначальной теме разговора, к той, что касается, познание мужчин. Так вот, даже если мужчину интересуют мысли или чувства какой-то женщины, по разному ряду причин, кто бы, она ни была, он, все равно на генетическом уровне, будет оценивать её, как женщину, даже, если эта женщина будет отвратительна ему, – заключил он.

– И как зовут такую интересную девушку? Обратился он ко мне.

– Кэтрин, ответила я.

– Кэтрин, можно еще Лина? Довольно интересное сочетание. Можно называть в зависимости от того, какое вы вызываете чувство или настроение.

– Хорошо, Тогда сделаем так, когда вы будете вызывать у меня какое-либо расположение, то я буду называть вас Кэт. От этих слов я вздрогнула. Меня механически передернуло всю внутри и это не скрылось от его пристального взгляда.

– Что такое? Вам не нравится, как это звучит из уст чужого человека? В данном случае, из моих уст? Насколько я понимаю, так вас называли близкие или родные?

От этих слов я побледнела.

– Вы умеете скрывать, когда это надо, свои чувства и мысли, держа свой язык на замке, так вот, вам следовало бы так же научиться скрывать их на своем лице. Потому как лицо может многое, что поведать о человеке, если ни все и бывает гораздо больше, чем сам язык. – Вы согласны со мной? Я промолчала.

– Вижу, что, согласны, – сказал он. – Ну а теперь, самое интересное,– начал он. – Что вам рассказали обо мне такого, что вы ведете себя таким странным образом – сжато и неразговорчиво? Молчите? Что же, я так и думал. Не бойтесь, клешнями я этого из вас вытягивать не стану, но вашу сдержанность и сжатость не потерплю! Сказал уже жестко он.

Я невольно подняла на него взгляд.

– Вот так-то лучше, – заметил он. – Кажется, я нашел ваше маленькое слабое место, а над остальным еще нужно работать. Что же этим и займемся, тем более что времени у нас для этого будет предостаточно, – ответил он.

– А сейчас я дам распоряжение приготовить для вас комнату. К сожалению, поужинать я с вами не смогу. Ведь, вы, наверное, голодны? Обратился он ко мне. Я промолчала.

– Что ж, я так и думал, – сказал он. – Кстати, вы меня несколько удивили, поэтому я даже забылся представиться, хотя, как правило, делаю это при первом же случае. Мистер Гэбриэлл, Скотт, – сказал он, слегка наклонив ко мне голову. Можно просто Гэбриэл. Будем знакомы, – заключил он, при этом,

неожиданно взял мою ладонь в свои руки и поцеловал её. От этого я покраснела еще больше. Заметив это, он усмехнулся.

– Так вот, к сожалению, я не смогу сегодня с вами поужинать, потому как, у меня есть неотложные дела, но, я непременно распоряжусь, чтобы вам что-нибудь приготовили, – сказал он и после этих слов, удалился.

Вскоре ко мне подошел все тот же маленький человек-индус и препроводил меня в мою комнату. Комната оказалась такой же роскошной, как и все поместье. Она была в темно зеленых тонах. На стенах, как и в холле, висело несколько картин в позолоченных рамках, с изображением пейзажей, на потолке висела огромная хрустальная люстра. Большое окно от потолка до пола, было слегка приоткрыто, на нем развивался белоснежный тюль, откуда доносился свежий воздух, принесенный морским бризом. Пол же был выложен зеленой с белой крошкой мраморной плиткой.

Когда я осталась одна, то подошла к окну и решила взглянуть в него. На улице уже начинало смеркаться, а палящий яркий заревом закат быстро исчезал из вида. При ночном освещении фонарей вокруг поместья, я вдруг увидела мистера Скотта и еще какого-то странного человека, появившегося неизвестно откуда. Он был в белом халате, а в руках у него было что-то завернуто в простыню, к сожалению, я никак не могла рассмотреть, что это. Они зашли с правой стороны поместья и начали спускаться вниз, насколько я поняла, в подвал.

– Этой же ночью я услышала странные, дикие крики. Они исходили откуда-то снизу поместья.

Глава 27

Вскочив с постели, я подошла к окну, надеясь, увидеть там, возможно то, что поможет мне разгадать тайну этих зловещих криков. Мой взгляд механически упал на ту часть поместья, куда вчера вечером хозяин этого поместья с каким-то человеком в белом халате спускались вниз.

Я ждала, сама не зная чего, но почему-то не могла оторвать взгляда от этого странного места. И тут произошло то, что заставило меня замереть на месте.

Дверь из подвала вдруг открылась, и оттуда выглянул тот самый человек в белом халате, только на этот раз на его руках были белые операционные перчатки. Но то, что меня заставило ужаснуться, его перчатки были все в крови, точно он только что кого-то резал на операционном столе.

На мгновение он замер и стал придирчиво осматриваться по сторонам, будто вглядываясь в темноту ночи, прислушиваясь к посторонним звукам. Я тут же отошла от окна и теперь смотрела на этого человека со стороны, так, чтобы он не заметил меня. Когда он поднял глаза и его взгляд упал на мое окно, то я совсем отошла от окна и замерла. Через какое-то мгновение я снова посмотрела в окно, но осторожно, так чтобы этот человек никоим образом не заметил меня. Еще раз, осмотревшись по сторонам, человек в белом халате зашел внутрь помещения и плотно закрыл за собой дверь, так, что я даже услышала звук закрывающегося замка, потому как мое окно стояло приоткрытым.

Всю оставшуюся ночь, я так и не смогла уснуть, и сомкнула глаза лишь только под утро, потому что меня не покидала мысль о том, что творится в этом поместье. Но больше всего меня волновало другое, я должна была, во что бы то, ни стало узнать, где моя младшая сестра, что с ней? Ведь Трейси сказала мне, что её отправили в это поместье, к этому человеку. К тому, кто безжалостен и жесток, по словам Трейси. Вот только она не успела мне рассказать самого главного о его тайне, тайне, которая заставила бы ужаснуться любого человека, узнай он подобное.

Я проснулась только тогда, когда в мою дверь громко постучали. Более того, за дверью были слышны какие-то, судя по интонациям, ругательства и казалось, еще чуть-чуть и мою дверь вынесут.

Я накинула на плечи халат и подбежала, чтобы открыть дверь. Как только я это сделала, то увидела на пороге маленького щупленького индуса и самого хозяина Гэбриэлла Скотта.

Они смотрели на меня во все глаза.

Сквозь зубы, мистер Скотт, пытаясь, как я заметила, сдержать себя, произнес:

– Что здесь происходит? Почему вы так долго не открывали дверь?

С чем это связано?

– Я вчера долго не могла уснуть, поэтому заснула только под утро и…,– попыталась я сказать.

– Можете дальше не продолжать, – уже более спокойно произнес мистер Гэбриэлл Скотт.

– Ну, вот видите Джерри. Юная леди просто заспалась, а вы тут же подумали что она…

– Что вы подумали? Уставившись в недоумении на индуса, имя которого я только что узнала, спросила я.

Вместо ответа, Джерри уставился в недоумении на своего хозяина.

– Вы подумали, что я хотела покончить с собой? Произнесла я, не сводя пристального взгляда с индуса. Он растерянно пожал плечами.

– Видишь, какая нам попалась догадливая леди, она даже сделала предположения о том, что ты подумал и из-за чего мы с тобой чуть не вынесли эту чертову дверь, – уставившись на индуса, сквозь зубы процедил Мистер Скотт. – И из-за этого ты меня побеспокоил? Я же сказал тебе, что я занят.

– Можно вас попросить об одной услуге? Обратившись уже ко мне, произнес мистер Скотт.

Я в ответ, молча, кивнула головой.

– Не закрывайте больше свою дверь изнутри на ключ!

Я пожала плечами.

– Я не могу этого сделать! Сказала я.

– Что? С удивлением уставившись на меня, произнес мистер Скотт.

– Нет, я, конечно, люблю дерзких девушек, но чтобы настолько…

– Вы, что совсем ничего не боитесь? Даже не опасаетесь?

– Именно в этих целях я и закрыла дверь, как вы сказали – из-за опасений, – ответила я.

– Да, и что же эта за опасения такие, черт вас подери? Уставившись на меня своими красивыми темно – синими глазами, с вспыхнувшей искрой негодования, произнес мистер Скотт.

– Я не могу не закрывать двери, особенно на ночь, если, насколько я поняла, я нахожусь в этом доме совсем одна среди мужчин, – заметила я. – Я правильно поняла, что в доме больше нет женщин или девушек моего или, быть может, другого возраста? Спросила я.

Мистер Смит с минуту стоял, будто внимательно следя за моим поведением, за мимикой и жестами.

– Вы хотите сказать, что вам нужна подруга или что-то в этом роде?

– Возможно, в вашем огромном поместье все-таки есть еще женщины, кроме меня? Могу я их увидеть? На свой страх и риск, спросила я.

Неожиданно мистер Смитт громко рассмеялся, обнажив передо мной блестящий ряд белоснежных зубов. На какое-то мгновение у меня даже промелькнула мысль, неудивительно, что Трейси, поддалась чарам этого мужчину, особенно, если ты не знаешь, что он из себя представляет на самом деле. Он, действительно внешне был настолько красив, обаятелен и умен и от него исходил приятный запах дурманящего дорогого парфюма, что я не удивилась тому, что сказала Трейси. « Говорят, в него влюбляются все девушки, без исключения, но это, потому что они не знают, что на самом деле кроется под этой красивой и изумительной оболочкой».

– С чего вы взяли, что вы их можете увидеть? Снова остановив на мне пристальный и насмешливый взгляд, будто играя со мной, произнес он.

– А еще меня больше интересует, с чего вы взяли, что они здесь есть? Разве не видно, что кроме нас с вами здесь больше никого нет? С любопытством глядя на меня, произнес мистер Смит.

Первые секунды я не знала, что ответить, потому как его наводящие вопросы, на какое-то мгновение выбили меня из колеи.

– Слишком долго думаете, молодая леди, – заметил он. – Я же говорил вам, научитесь скрывать свои истинные чувства на вашем лице, а то я могу прочитать на нем все, что мне заблагорассудится. Он прав, подумала я. Если я не научусь этого делать, то не смогу узнать о том, что здесь происходит. Тем более что я должна найти свою сестру, ведь Трейси сказала мне, что она здесь, у него. Вот только как это сделать?

– Так, так, так и кого мы ищем? Снова откровенно посмотрев на меня, с усмешкой, произнес Мистер Скотт. По моему телу тут же прошла холодная дрожь, но я постаралась не показать виду, что поражена его способностям, читать людей как книгу, следя только за одними их эмоциями и жестами.

– Разве я могу кого-то искать? стараясь смотреть спокойно и не отводя взгляда от лица мистера Скотта, произнесла я.

– Удивительная сообразительность, так сходу, что-то придумать и при этом сохранить внешнее спокойствие. В основном все девушки сразу теряются или ведут себя странным образом. Я вопросительно посмотрела на него.

– Ч-ь-ь, ты снова теряешь тактику и навыки, обнаруживая все на своем лице, вдруг заговорщически перейдя со мной на « ты», сказал мистер Скотт.

– Да, я сказал другие девушки. Ты их увидишь, но, судя потому, что ты из себя представляешь еще не скоро, потому как чем интереснее игра, тем дольше не хочется выходить из нее! Заключил мистер Смитт, остановив на мне заинтересованный взгляд.

– Джерри, – обратился он к индусу. Приготовь девушке завтрак.

– К сожалению, дорогая Кэт, сегодня вам тоже придется завтракать в одиночестве. Но не беспокойтесь, скоро дойдет очередь и до вас, я с удовольствием, составлю вам компанию, когда придет время. Посмотрим, что из этого выйдет, – заключил он, улыбнувшись и легкой походкой, удалился.

После завтрака, я смогла выйти в сады мистера Скотта и осмотреться.

Прошло несколько дней. Я прогуливалась в саду, что был расположен прямо возле дома, но не могла обращать внимание – на дуновение ветра, на пение птиц и даже восхитительную природу вокруг. Мои мысли теперь занимало совсем другое обстоятельство. Медленно, озираясь по сторонам, я, наконец, как бы ненароком подошла к дому, будто разглядывая его со всех сторон, а затем подошла к тому месту, где видела несколько дней назад, ночью странного человека.

И вот я оказалась уже возле той самой лестницы, что вела вниз дома, в подвал. Еще раз, осмотревшись по сторонам и поняв, что вокруг никого нет, я начала медленно спускаться по этим лестницам, увидев внизу загадочную стольную дверь, я уже подошла к ней и хотела взяться за ручку двери, как

в этот момент, я неожиданно услышала у себя за спиной жесткий мужской голос:

– Что вы здесь делаете?

Оглянувшись, я увидела…

Глава 28

Джерри, как я поняла, верного слугу мистера Гэбриэла Скотта. Он смотрел на меня подозрительно и жестко.

Легким и незаметным движением руки, я смахнула со своих волос, что скрепляла мои волосы сзади, маленькую аккуратную заколку. Она тут же тихо упала на одну из лестниц. Затем, я демонстративно начала осматриваться в поисках этой самой заколки.

– Я спрашиваю вас, что вы здесь делаете? Снова низким, тяжелым голосом спросил индус.

Я посмотрела на него.

– Ищу свою заколку, – ответила я. И снова начала искать ее на лестнице.

– Вот она! Наклонившись и подняв её, я поднесла её к его глазам, показав неопровержимый факт.

Он недовольно покачал головой.

– Вам лучше не ходить здесь, постарайтесь в следующий раз быть внимательней, – сказал индус, все еще не сводя с меня подозрительного и недовольного взгляда. Я обошла его и поднялась по лестнице наверх, чувствуя, что он все еще провожает меня внимательным взглядом.

Я знала, что он наверняка доложит об этом своему хозяину и мне, нужно было подготовиться. Я должна смотреть прямо в глаза, когда отвечаю на какие-то вопросы, не теребить одежду, не заламывать нервно руки, но главное – ни в коем случае не отвлекаться, чтобы не выдать себя и своих истинных намерений. Я должна помнить об этом, когда увижу его иначе…,– твердила я себе.

Ужин, чего я так опасалась и одновременно с этим желала, проходил с Мистером Геэбриэллом Скоттом. Я опасалась, потому как знала, что он может начать задавать мне каверзные вопросы, к которым, я, возможно, буду не готова, ведь он читает людей как книгу. И желала, потому как, мне нужно было каким-то образом узнать все – таки, где моя младшая сестра, что с ней и жива ли она?

– Мне сказали, что вы сегодня пытались спуститься в подвал? Сложив руки в замок и опустив на них подбородок, глядя на меня, произнес мистер Скотт.

Я опустила глаза, пытаясь сдержать свое волнение.

– Что вы там забыли? Вернее, что вы там делали?

– Я уже все объяснила Джерри.

– Может быть, он и поверил вам, но для меня – ваша уловка с заколкой выглядит неправдоподобно, – сказал он. Я подняла на него глаза.

– Но я действительно обронила там свою заколку.

– Вот именно, обронили, вначале туда спустились, а потом, уронили, разве не так? Достаточно, нет смысла врать. Все написано у вас на лице. Вы тут же покраснели и отвели в сторону глаза, нужны еще какие-то доказательства? Вам все еще сложно научиться, не выдавать себя. Почему вы замерли?

– Иногда мне кажется, что вы становитесь моим внутренним голосом, указывая мне на то, что я не умею скрывать свои чувства и вряд ли когда-нибудь этому научусь, – остановив на нем свой пристальный взгляд, произнесла я.

– Почему же, у вас это иногда уже, получается, Бывает даже так, что вы приводите меня в ступор в поисках истинного мотива вашего поведения.– заключил он.

– Так, что вы ищите или вернее, кого ищите? Повторил он медленно свой вопрос. Собравшись с духом, я произнесла:

– Моя сестра. У вас должна быть моя младшая сестра! Сказала с твердостью я.

– Вот как? И сколько лет вашей сестре?

– Она еще совсем ребенок, ей едва исполнилось четырнадцать, – ответила я.

– С чего вы взяли, что она у меня?

– Мне сказали, что её отправили к вам! Заключила я, как можно спокойней.

Он вдруг откинулся на спинку стула и усмехнулся.

– Но, меня не интересуют только что вылупившиеся птенцы вроде вашей младшей сестры. Меня интересуют более содержательные девушки, – ответил он.

– Более содержательные? Вопросительно посмотрела я на него.

– Хотите сказать, что молодость, особенно юность, сама по себе не может быть глубокой и содержательной в силу неопытности? Сказала я.

– Да, я так думал, до определенного момента и какое-то время меня привлекало необузданность поведения. Но сейчас я вижу, что бывают и исключения из правил, сказал он, задумавшись.

– Вы хотите сказать, что вам попадались особенные девушки? Произнесла я.

– Почему же попадались, попалась! Не спросите кто это? Остановив на мне пронзительный взгляд, произнес он.

– Кто? Пожав равнодушно плечами, спросила я.

– Вы! заключил он, уставившись на меня.

– Что? В недоумении, произнесла я.

– Удивлены? Спросил он.

Я покачала головой.

– Что происходит? Сказала я. – Я нахожусь у вас уже несколько дней и вы, обращаетесь со мной…

– Как я обращаюсь с вами? Как с подопытным кроликом? Вы это хотели сказать? Я встала из-за стола.

– Мне уже все равно, Я хочу знать только одно, где моя сестра и что с ней? Сказала жестко я.

– Я вам уже ответил, у меня нет вашей сестры, – усмехнувшись, произнес он.

– Тогда покажите мне, что её здесь нет! Покажите! Уже закричала, не выдержав, я. Мои нервы начали сдавать. За эти несколько дней, я уже не раз пыталась проникнуть во все комнаты этого поместья, но только две из них, та, что вела вниз, в подвал внутри дома и та, что была снаружи, были не подвластны мне. Они были закрыты на стальные замки и их, невозможно было открыть.

На мой крик, в гостиную вбежал Джерри и уже хотел ринуться ко мне, но Мистер Смит тут же остановил его.

– Нет! Не трогай её! Все в порядке! Мы сами разберемся, – сказал он, мельком взглянув на индуса.

– Оставь нас! Сказал напоследок Мистер Смит и Джерри, тут же почтительно удалился.

– Что же, перейдем к другому, – сказал мистер Смит, выходя из-за стола и не обращая внимания на мое негодование.

– Мне бы хотелось сегодняшний вечер провести с вами. Поэтому, жду вас у себя в семь. Надеюсь, вы знаете, как нужно для этого одеться? Джерри вам в этом поможет, – ответил он и удалился, оставив меня одну.

– Что он задумал? Что за игру он ведет? Стучало у меня, как стрелки часов в висках. Трейси рассказывала, что он сделал с ней в один из таких вечеров и это, настораживало меня. Но я должна была раскрыть его тайну, ту, что мне не успела рассказать Трейси, К тому же, я все еще была не уверена, что здесь нет моей сестры, поэтому мне приходилось делать все для того, чтобы выяснить эту правду.

Ближе к вечеру, ко мне постучали в дверь и на пороге, я увидела Джерри. Он пригласил меня проследовать за ним. Пройдя холл и несколько коридоров, мы вскоре оказались в другой части поместья. Джерри открыл дверь одной из комнат и пригласил меня пройти внутрь. Тут я увидела, что это комната с отдельной большой гардеробной.

Джерри, молча, показал все, что находилось в гардеробной, а так же все необходимое для того, чтобы привести себя в порядок и собраться на званый ужин, или прием.

К семи вечера, я, надев платье и туфли красного цвета, хотя это был один из не любимых мной цветов, на этом настоял Джерри, сказав, что так нужно, спустилась вниз. Предварительно так же уложив свои волосы и сделав легкий макияж, хотя мне была крайне неприятна вся эта процедура, но за мной, все это время непрерывно следил слуга мистера Смита и когда все приготовления были закончены, Джерри, с неожиданным восхищением одобрил меня своим взглядом.

Увидев меня, мистер Скотт, стоявший в это время возле окна с бокалом вина, в гостиной, куда я спустилась, замер на месте.

– Великолепно! Сказал он. – Даже больше – изумительно! От такой похвалы, мне стало не по себе.

– Я смутил вас? Я видел много в своей жизни красивых девушек, но вы…

Я покачала головой.

Он препроводил меня за стол и налил мне бокал вина, остановив на мне выжидающий взгляд.

– В чем дело? Вы не любите вино? Спросил он, не сводя с меня пристального взгляда. По моему телу прошла холодная дрожь. С этого момента, я знала, что может последовать дальше и ожидала уже всего, что только можно, даже самого худшего, как и предупреждала меня Трейси.

– Я не пью! Сказала я, отодвинув от себя бокал с красным вином.

– Даже так? Сказал он и, подойдя ко мне, поднял мой бокал и поднес к моим губам.

– Пейте! Приказал он.

Я остановила на нем ненавистный взгляд.

– А что будет, если я не сделаю этого? Ударите меня? Что же давайте, что вам стоит,– сказала с омерзением я.

– Что? Переспросил он, покраснев. – С чего вы решили, что я хочу вас ударить?

– А разве не так? Ответила холодно я.

– Хм, понятно, похоже, слухами земля полнится, не так ли? Остановив на мне странный взгляд, произнес он. Я ничего не ответила.

– И кто вам сказал обо мне такое? Злобно произнес он. – Что еще вам обо мне наплели? Схватив вдруг меня резко за подбородок и заглянув в мои глаза, спросил он.

– Ничего, – ответила я, пытаясь убрать его руку от своего лица.

– И это я позволяю вам такое с собой делать? Удивленно уставившись на меня, сказал он. – Да кто вы такая, чтобы, – на этих словах, его рука резко взмыла вверх с бокалом вина. На мгновение я, не сдвинувшись с места, закрыла глаза, приготовившись к худшему, но удара, как ни странно, не последовало.

Открыв глаза, я увидела, как он склонился надо мной и вытаращил на меня свои темно- синие глаза, зрачки которых расширились.

– К чему еще ты готова? Вдруг спросил он, не отводя от меня глаз.

– Ну же, скажи мне? Закричал он. – Я так понимаю, ко всему?

– Я покачала головой.

– Нет? А вот это мы сейчас проверим. Встань! Приказал он. – Встань, я сказал! Я медленно поднялась со стула. Он подошел ко мне и обнял меня за талию. – К танцу, ты тоже готова? Я, в ответ, лишь молча, смотрела ему в глаза.

– Я смотрю, ты научилась смотреть в глаза человеку, которого так ненавидишь? Сказал он.

Мгновение и он закружил меня в танце, а когда мы оказались возле стола, он остановился и тут, не выдержав, набросился на меня и накрыл мой рот страстным и глубоким поцелуем, одновременно вцепившись в мою одежду в желании разорвать её.

– Нет! Закричала я, насильно вырвавшись из его крепких рук. Мой взгляд лихорадочно упал на стол, я схватила первое, что мне попалось под руку, это оказался нож.

– Если ты сейчас приблизишься ко мне, то я убью себя! Воскликнула я.

– Ты этого не сделаешь? Сказал спокойно он.

– Ошибаетесь, сделаю! Он хотел протянуть ко мне свои руки, но я тут же подставила нож к своему горлу.

– Хватит глупить, ты не сделаешь этого, – говорил он, подходя все ближе ко мне.

– Вы не знаете, что я могу сделать? Твердила я. Но он не слушал меня и, подойдя ко мне, одним ловким движением, схватился за рукоятку ножа возле моей шеи, пытаясь вырвать его из моих рук, но я, надавила на нож и из моей шеи тут же, пошла кровь. Я почувствовала, как острая боль сжимает мне горло, но нож не убрала. Поняв, что я не сдамся, он опустил руки.

Глава 29

– Что ж, я отойду от тебя а ты, опусти нож! Воскликнул он.

– Нет! Твердила я.

– Опусти!

– Нет! Бормотала я, словно, обезумев.

– Ты вся в крови, тебе нужна помощь, – не унимался он. – Хорошо, я отойду на расстояние от тебя, а ты опустишь нож, – сказал он, уже сменив повелительный тон, на спокойный голос.

– Вы все равно меня убьете! Мне нечего терять, лучше так, чем иначе, я не сдамся вам, – сказала я.

– Хорошо, не сдавайся, а как же твои сестры? О них ты подумала?

– В этот момент, я сквозь слезы произнесла:

– Если их нет, то и мне не зачем больше жить, – сказала я и склонилась от боли.

Мгновение и он подскочил ко мне и выхватил из моих рук нож. Я почувствовала слабость в ногах и во всем теле и пошатнулась, но он

подхватив меня на руки, закричал:

– Джерри! Джерри, помоги! Его руки были все в крови.

В комнату ворвался индус и, взглянув на меня, вытаращил от удивления глаза.

– Позови доктора Френча, он в подвале! Воскликнул Мистер Скотт.

– Быстрее! Закричал он ему в след.

Не дожидаясь Джерри и доктора, мистер Скотт разорвал на моем плече часть рукава и, приложив к шее, откуда шла кровь, придавил.

– Безумная! Насколько дальше ты можешь пойти в своем безумии? Закричал он, глядя на меня во все глаза.

Вскоре я почувствовала, что мои силы слабеют и, унеслась в забытьи.

Когда я очнулась, то увидела, что лежу на кровати в своей комнате, рядом со мной стоит капельница и человек в белом халате.

– Что? Пришли в себя? Сказал он, склонившись надо мной, приблизив свое лицо. Это был мужчина лет тридцати пяти-сорока, лысый, с нахмуренным лбом, но с большими карими глазами во все лицо, в обрамлении длинных ресниц, как я поняла, это был доктор Френч.

– Как вы себя чувствуете? Спросил он.

Вместо этого я, молча, закрыла глаза, Видя это, он, по-видимому, решил меня больше не беспокоить.

– Хорошо, поправляйтесь! Сказал он и ушел. Я слышала, как удаляются его шаги, а затем звук закрывающейся двери.

Спустя несколько дней с моей шеи сняли повязку, и я могла спокойно ходить, лишь все еще ощущая боль при глотании.

Несколько дней я не видела мистера Скотта, но однажды, Джерри позвал меня на ужин с ним.

За столом я сидела, молча и почти, ничего не ела, остановив равнодушный взгляд на одной точке, посреди стола – в виде вазы с цветами.

– Поешь чего-нибудь, – вдруг услышала я спокойный голос и подняла глаза на мистера Скотта. Лицо его было чем-то озабочено.

– Не бойся, я ничего не сделаю! Услышала я. – Зачем мне пытаться покончить с тобой, если при желании, ты сама можешь сделать это в любую минуту? Напротив, я даже стал опасаться этого и заставил убрать возле тебя все острые предметы.

Я посмотрела на столовые приборы, что находились возле меня, кроме тарелки с горячим жарким и ложки больше ничего не было. Мистер же Смит сидел за другой частью стола и вилкой ел мясо.

– Интересно, он настолько уверен в себе, что не убрал острые предметы от себя? Подумала мельком я. Его голос заставил прервать ход моих мыслей.

– Будете есть ложкой, – заметил он. – Потому как вилка может быть тоже опасной для вас и еще, мне бы не хотелось, что бы вы раньше времени покончили с собой.

– Раньше времени? Переспросила я. – Конечно, уж лучше это сделаете вы, своими руками или ваш доктор Френч, – ответила я.

– Превосходно! Изумительно! Вдруг воскликнул он, уставившись на меня, перестав, есть.

– Самое интересное, что именно сейчас, вы вовсе не играете, не притворяетесь, а ведете себя естественно и говорите и делаете, то, что думаете,– сказал он. – Вы так и не научились скрывать свои чувства.

– Мне никогда не удастся это делать так, как это делаете вы, – ответила равнодушно я.

– Ну, вот, хоть, что-то вы нашли во мне привлекательное,– заметил он низким голосом. – Может еще, что-то найдете?

– Вы и так все о себе знаете и прекрасно понимаете, что к вам испытывают девушки, которых к вам приводят, но это все обман – ответила я, не глядя на него.

– И что же они, по-вашему, испытывают ко мне? Не унимался он.

– В первом случае – страх, неизвестность того, что вы с ними сделаете. Ведь они, как и я, пленницы на этом острове. Иногда, если они не знают и не слышали о том, на что вы способны, даже могут испытывать к вам более сильные и глубокие чувства, – с горечью произнесла я, вспомнив Трейси.

– М-да? Вот это уже интересно, почему вы так решили?

– Потому что если бы вы не были тем, кем являетесь на самом деле. Ваш ум, поразительная наблюдательность, некоторые манеры и аристократичная внешность.

– Продолжайте, я весь горю желанием узнать все о себе, – сказал он, не сводя с меня пронзительного взгляда.

– Зачем? Вам и так все известно, – ответила я.

– Да, вот только это имело бы для меня значение, если бы, хоть какая-то доля всего этого оказывала воздействие на одного, всего на одного человека,– покачав головой, сказал он. – Но увы, этот человек не испытывает ко мне ни одно из этих чувств: ни страха, ни любви, ни жалости. Что прикажите делать?

– То, что вы всегда делаете. Вас ничто не исправит,– ответила я.

– Что я делаю? Переспросил он. – Вы же догадались, о ком я говорю? Не обращая внимания на его последние слова, я жестко ответила:

– Убьете! От этих слов, он весь побледнел.

– Вы слишком дерзки! Вы совсем не боитесь ничего? Уже выходя из себя, закричал он.

– Мне уже все равно, если моих сестер нет в живых на этом острове, то можете делать со мной все, что хотите! Сказала равнодушно я.

– Что сделать? Выпучив на меня глаза, произнес он.

– Пытать, избивать, в конечном итоге – убить, все, что вы задумали,– ответила я.

– У меня нет ваших сестер, Кэт! Я бы почувствовал даже на подсознательном уровне, что они ваши сестры, если бы они были здесь, почувствовал бы сразу, потому как они ваша кровь, – сказал он, не сводя с меня пронзительного взгляда.

– Что? В недоумении уставившись на него, сказала я.

–Да, вы не ослышались, я бы почувствовал это. И вообще я уже не понимаю, что, черт возьми, происходит? Иногда мне даже чудится, что вы, ни как вы сказали, что я становлюсь вашим внутренним голосом, это гораздо хуже, вы – становитесь моей совестью! Но вы совершенно ничего обо мне не знаете! Ничего! Воскликнул он в ярости.

Я покачала головой, отрицая его слова, дав понять, что это невозможно.

– Конечно, по вашему мнению – я маньяк. Кто-то усиленно пытался вселить в вас эту мысль!

– У маньяков же, как известно, не может быть совести, но вот второй, как вы называете его – внутренний голос и сугубо личностный, со своими тараканами в голове, есть всегда, вы это хотели сказать?

– И вы не боитесь вот так вот сидеть с маньяком за одним столом? Впрочем, вам уже все равно, как вы сказали только что. Так вот, хочу заметить, что такой упадок духа приравнивается к поведению подобного человека- заметил он.

– К навязчивой идее кого-то убить? Уставившись на него, ненавистно произнесла я.

– В вашем случае к навязчивой идее покончить с собой! Воскликнул он, повертев в руках острым ножом.

– Почему он все еще не убил меня? Вертелся у меня в голове вопрос. Или ему нравится играть в эти психологические игры и с их помощью, он узнает детальные подробности о своей личности или, мне все еще не давал покоя еще один вопрос: Как от него смогла сбежать Трейси? Почему она осталась жива?

– Я вижу, что заставил вас задуматься о чем-то? Более того, вы чем-то озадачены? Надеюсь, не тем, чтобы покончить с собой здесь и сейчас, у меня на глазах, прежде чем я прикоснусь к вам?

– Зачем мне это делать? Ведь это в вашем духе, расправиться с девушкой,– заключила я. Он снова весь побагровел.

– Вы все еще уверены, что я маньяк?

– Отправляя к вам девушек, говорят, что они больше не вернутся. На этом острове нет дороги назад, Отсюда невозможно вернуться живой.

После того, как девушка не может служить эликсиром молодости для пожилого человека, в целях эксперимента, её отдают на донорство – забирая у неё кровь для этих людей, сколько это позволит. Затем отдают на внутренние органы. В конечном итоге – она все равно умрет, потому что у нее не только заберут молодость, но и жизнь. Отправляя меня к вам, мне сказали, что это еще страшнее. Мне откровенно дали понять, что я отправляюсь в ад.

– За все, то время, что я нахожусь у вас, я поняла, что у вас есть какая-то тайна. Меня предупреждали об этом, сказав, что это что-то, может быть поразительным и ужасным. Теперь, я уверена, что в подвале вашего поместья и в одной из закрытых комнат, куда не входит никто, кроме вас и доктора Френча, творятся странные вещи. Так вот, я понимаю, что после всего сказанного мной, вы расправитесь со мной и сделаете, то же, что и с остальными девушками, но прежде… Я должна знать, что это? Собравшись с духом, произнесла я. С минуту стояло гробовое молчание, затем мистер Скотт сказал:

– Вы по-прежнему думаете, что в подвале или в этой запертой комнате находятся ваши сестры? Остановив на мне задумчивый взгляд, произнес мистер Скотт. – А так же думаете, что я раскромсал их на части и наслаждаюсь тем, что сделал?

– Я человек искусства, Кэт! Я скульптор, до мозга костей и люблю живые материалы, – не сводя с меня пристального взгляда, произнес он. – Да, я сумасшедший, как считают те, кто видел, что я сотворил. Не спорю, это одержимость и она схожа с маниакальностью, но я никого не убиваю.

– Идемте! Тяжелым голосом сказал мистер Скотт, медленно выходя из-за стола. – Рано или поздно, вы все равно об этом узнаете. Если не покажу вам я, вы, сами доберетесь туда. Как я понял, вас не остановить,– заключил он странным, отрывистым и безжизненным голосом.

Мы вышли из гостиной и направились по коридору к тому таинственному месту, где находилась тяжелая дубовая дверь, открыть, которую я пыталась вот уже несколько дней, но безуспешно. Все это время мистер Скотт, шел, молча, впереди, а я следовала за ним.

Наконец, остановившись возле лесенки ведущей вниз, мистер Смит еще раз оглянулся на меня.

– Вы точно уверены, что хотите это увидеть? Снова спросил он, остановив на мне тяжелый взгляд. Я ничего не ответила, лишь уставилась на дверь, в желании, чтобы ее открыли.

Его взгляд при этом уже источал какое-то странное хладнокровие.

Мы спустились по каменной, широкой лестнице, остановившись возле тяжелых дубовых дверей. С минуту, взявшись за ручку двери, мистер Скотт о чем-то думал, затем, решительным действием, вынул из кармана брюк большой стальной ключ и вставил в замок двери. Вскоре дверь с тяжестью отворилась и мы вошли…

Глава 30

В огромном помещении, где стоял полумрак. Комната была очень просторной и больше напоминала собой мавзолей, со специфическим запахом вокруг.

Мгновение и в помещение появился таинственный свет, он был направлен на одну часть комнаты.

Подняв глаза, я обомлела от того, что увидела. В одночасье меня словно парализовало, и я не могла сдвинуться с места.

То, что я увидела, в одно мгновение заставило меня поразиться диковинному зрелищу. Передо мной во всю стену от потолка до пола стоял огромный аквариум. В нем, вместо живых рыб находились мертвые, но выглядело это, как – живые люди и это были девушки.

Они находились под водой, и создавалось впечатление, словно они жили здесь в своем, обособленном мире. Это были эпизоды из жизни каждой отдельной девушки, запечатленные, как картинка памяти. Кто-то из них сидел за столом и держал чашку в руке, как будто пил кофе; кто-то находился в ванной и укладывал волосы феном; кто-то, сидя на диване, смотрел телевизор, а кто-то, стоя у окна, заглядывался на прекрасную природу, задумавшись о чем-то и таких эпизодов было несколько…

Все выглядело так, словно жизнь этих девушек на мгновение остановилась и осталась в вечности. Но самым страшным во всем этом было то, что это были вовсе не манекены, сделанные виртуозным мастером, и выглядели будто живые. Это были трупы настоящих девушек. Но, все они были прекрасно – молоды и обворожительны. Их изумительно красивые глаза, отражали живой цвет, губы, кожа имели естественный оттенок и форму. Волосы, изгиб рук, талия, наконец, движения, запечатленные в одном мгновении. Все выглядело, как гениально – извращенная картинка. Извращенная сама по себе, потому что это были – мертвые девушки. Это были их забальзамированные трупы.

Разглядывая девушек, я, неожиданно дошла взглядом до одной из них, той, что собиралась на прием. На ней было прекрасное длинное синее платье до пола, что красиво облегало её гибкие формы тела. Взглянув же ей в лицо, я невольно вскрикнула и отшатнулась.

– Рэйчел! Воскликнула я. По моему телу прошла холодная дрожь, а на голове зашевелились волосы. Это действительно была Рэйчел. Она была мертва, а её забальзамированный труп выглядел, так, словно она все еще жива.

– Нет! Нет! Закричала я, бросившись к непреступному холодному стеклу из толстых стенок.

– Рэйчел! Рэйчел! Как же так? Как же? Слезы покатились из моих глаз. Ничего не видящими перед собой глазами, я начала отчаянно бить по стеклу, словно совсем обезумев и пытаясь разбить его. Когда мои эмоции, казалось, были уже на пике, я, потрясенная всем происходящим, почувствовала, как мои ноги начали подкашиваться, мгновение и я начала терять сознание, почувствовав, как меня кто-то подхватил на руки.

Когда я очнулась, то увидела, что нахожусь у себя в комнате. Ко мне подошел доктор Френч. Он посмотрел на меня каким-то странным, отрешенным взглядом.

– Теперь вы все знаете! Сказал вдруг он. – Но лучше бы вы этого ничего не видели, потому как, я считаю, что это зрелище исключительно, не для всех, ни каждому по силам. В том числе и вам. Вы еще себя не видели? Спросил он.

– Что вы имеете в виду? Едва я нашла в себе силы спросить его об этом.

– В зеркале себя еще не видели? Снова задал он мне вопрос.

– Нет, – ответила я, не понимая, о чем он говорит.

– Может это и к лучшему, сказал он. – Поправляйтесь, я ввел вам большую дозу успокоительных лекарств, вы проспали уже несколько дней. Возможно, это поможет вам справиться с тем, что вы увидели,– сказал он и вскоре вышел из комнаты.

– Что он имеет в виду? Пронеслась у меня в голове мысль. Почему он не хотел, чтобы я видела себя в зеркале? В моей голове творилось, что-то непонятное, я даже плохо осознавала, что произошло накануне. Похоже, лекарства бдительно пытались усмирить мою память.

Медленно, поднявшись с постели, при этом меня всю шатало, держась за стенки, я добралась до уборной комнаты и взглянула на себя в зеркало.

– Это я? Пронеслось у меня в голове. В зеркале на меня одновременно смотрела вроде бы молодая, но очень бледная и исхудавшая девушка, и вроде как – женщина, которой уже лет сорок, потому как, часть волос, что обрамляли сейчас мое лицо, были абсолютно седыми.

Я попыталась вспомнить, что мне пришлось пережить, из-за чего моя внешность так сильно подверглась изменениям, но вспоминалось все смутно, видно я еще не отошла окончательно от лекарств, которыми меня так сильно напичкали.

Спустя два дня, меня препроводил к мистеру Скотту Джерри, сказав, что мистер Скотт хочет видеть меня.

Когда я вошла в гостиную, то увидела, что мистер Скотт, как ни в чем не бывало, сидит за столом и ужинает. Он, молча, жестом руки, пригласил меня присоединиться к нему, а Джерри, отодвинул от стола для меня стул, чтобы я присела. Словно робот, потрясенная, уставившись на него, я села из головы у меня не выходил сейчас только один вопрос: как этот человек может вот так вот спокойно сидеть за столом и есть, как будто ничего не случилось? Мистер Скотт, все это время, сидя на другой стороне стола, уже не сводил с меня внимательного взгляда, видно пытаясь понять, о чем я думаю.

– Вы не говорите уже несколько дней, – вдруг произнес он.

– Вы считаете, что после того, что я увидела, можно говорить или спокойно есть, как вы? Уставившись на него, с отвращением, произнесла я.

– То, что вы увидели это, – попытался он что-то сказать, но я опередила его.

– То, что я увидела, это не поддается никакому объяснению, никакому рассудку. Это извращение, в высшей форме…извращение, твердила я, словно, обезумев. – Я даже представить себе не могу, каким же надо быть человеком, даже боюсь произносить это слова о вас, потому как вы – не человек, чтобы совершить подобное. Как только могла подняться рука на такое?

– Это искусство! Заключил вдруг он.

–Что? Вытаращив на него глаза, произнесла я. – Искусство? Делать из трупов девушек манекенов и ставить их под стекло, помещая в воду, чтобы затем любоваться этим, это искусство?

– Настоящее искусство, всегда сопряжено с начальными формами извращения, – спокойно ответил он.

– Что? Вы в своем уме? Убивать людей для того, чтобы ставить их под стекло, помещая в воду – это искусство? Никогда искусство не было таким злым! Процедила я сквозь зубы, не сводя уже с мистера Скотта ненавистный взгляд.

– Ошибаетесь, настоящее искусство само по себе должно быть гениальным, а все гениальное – это, чтоб, вы знали как раз то, что выходит за рамки обыденного и порой не поддается рассудку! Заключил он.

– Нет, вы ненормальный, вы извращенец, каких свет не видывал, – твердила я, злобно глядя ему в лицо.

– Вы потеряли сознание и посидели из-за того, что увидели там свою подругу? Вдруг уставившись на меня, произнес он.

– Зло нужно искоренять, искоренять в любом виде, каким бы оно ни было,– начал мне вдруг твердить мой внутренний голос и казалось, что я на мгновение стала одержима им. – Такие люди не должны существовать на этом свете, не должны, – продолжал, он твердить мне. Неожиданно, ведомая все тем же внутренним голосом, я вдруг вышла из-за стола и бросилась к мистеру Скотту.

– Вам нужна помощь психиатра, – сказал, он не понимая, что, я собираюсь сделать и, пытаясь выйти в замешательстве из-за стола.

– Психиатра? Переспросила я. Сейчас, я словно окончательно очнулась, вспомнив все в подробностях, что видела несколько дней назад.

– Психиатр нужен не мне, а вам, – сказала я.

– Я понимаю, какое впечатление это все произвело на вас, но,– хотел он, что-то сказать.

– Это извращение, ненормальность, неадекватность, – оказавшись возле него, твердила я, как сумасшедшая, одновременно с этим мои глаза уже быстро бегали по столу, в поисках какого-либо острого предмета. Я была полна отчаяния и жажды расправиться с этим жестоким, ненормальным человеком.

– Маньяк! Жестокий монстр! Процедила я сквозь зубы и, выхватив вилку из его рук, что замерла в его руке, в воздухе, со всей силы воткнула её ему в грудь. Его белая рубашка тут же начала просачиваться пятнами крови, а лицо искривилось от боли, Он застонал, одновременно с этим, что-то нащупывая под столом, видимо кнопку вызова. Буквально в следующее мгновение в комнату ворвался Джерри и тут же бросился к мистеру Скотту.

– Позови Френча! Отрывисто прошептал мистер Скотт. Бледнея на глазах и склонившись к столу.

Джерри, уставившись на меня и поняв, что здесь только что произошло, вдруг схватил меня за горло, зашипев как змея, прямо мне в лицо и начал душить.

– Вы, вы.… Да, вы, – шипел он, пытаясь окончательно расправиться со мной.

– Не смей! Не смей, я сказал, не трогай её! Бросившись к Джерри и пытаясь оторвать его от меня, закричал мистер Скотт.

– Я сам виноват. Сам, – кричал, скривившись от боли, мистер Скотт.

Джерри, нехотя, выпустил меня из своих рук и я, закашливаясь, упала на колени, на пол, задыхаясь от удушья.

Оставив меня, Джерри тут же бросился к мистеру Скотту и, разорвав часть белоснежной рубашки на его груди, приложив её к его ране, придавив, затем просунув под рубашку, бросил на меня ненавистный взгляд, после чего, кинулся за доктором.

Я все еще с трудом приходила в себя, следы удушья, с трудом давали мне дышать. Придавливая рубашку к своей ране, которая все больше просачивалась кровью, корчась от боли, мистер Скотт подошел ко мне и попытался помочь мне подняться с пола.

– Этих девушек,– сказал он, преодолевая свое тяжелое и отрывистое дыхание. – Я не убивал, как вы думаете, я выбирал их всех в морге!

– Все равно – вы извращенец и монстр, потому что сотворили такое, – не унималась я. – Вы выбирали из нас тех, кто затем, должен был умереть, чтобы стать манекенами для ваших извращений,– пытаясь отдышаться, сказала я.

– Нет, это не так, – держась за стол, чтобы не упасть, произнес он, склонившись ко мне.

– Да, их приводили ко мне, но лишь потому, что все это время я пытался найти среди них одну. Ту, что мне привиделась однажды.

– Нашли? С ненавистью и сквозь зубы, процедила я, мне все еще хотелось убить этого человека, за то, что он сотворил со всеми девушка, что находились в аквариуме в виде забальзамированных трупов.

–Да! это…Вы! Сказал он.

В это время вернулся Джерри с доктором Френчем, в руках у доктора, был саквояж с медицинскими инструментами. Они оба принялись за дело, начали оказывать помощь мистеру Скотту.

Отступление

Молодой человек по имени Клиффорд Элфорд вот уже несколько дней пытался поднять на уши всех вокруг, разыскивая исчезнувшую девушку Кэтрин Барлоу. Он представил полиции доказательство того, что её дядя намеревался продать девушку за большие деньги. Доказательством этого, послужил, закопанный труп в саду этого человека, большая сумма денег на счету и исчезнувшая девушка, сестры которой рассказали о том, что слышали о намерениях их дяди и его жены. Поняв, что расследование длится слишком долго, Клиффорд Элфорд обратился за помощью к своему другу, что жил в Лондоне, с которым они вместе росли и который, стал известным адвокатом. Как оказалось, ранее, семья Клиффорда была весьма состоятельной, но после того, как их отец проигрался в карты, они обанкротились. После этого его отец покончил с собой, а мать, не выдержав такого горя, вскоре ушла вслед за ним. Клиффорд остался один, поэтому был вынужден, попрошайничать или зарабатывать себе кусок хлеба, чем придется.

Итак, в связи с последними событиями, Клиффорд направился в Лондон и встретился с другом детства, рассказав ему о пропаже девушке и попросив о помощи.

– Неужели это одна из тех девушек, что пропадают по всему миру, и которых так и не могут найти? Уставившись в удивлении на своего друга детства, произнес молодой и успешный адвокат – Джефри Фромм – Об этом постоянно пишут в газетах, – сказал он. – Не сомневайся, мы сделаем все возможное, чтобы найти этих девушек! Заключил друг Клиффорда. Так же друг детства, сообщил Клиффорду, что умерла его тетушка, что она долгое время разыскивала его, но безуспешно.

– Ты хоть знаешь, что ты баснословно богат! Воскликнул Джефри Фромм. Твоя тетушка владела огромным состоянием, – сообщил он Клиффорду, когда тот пришел в его контору, что находилась на одной из центральных улиц Лондона.

Буквально в это же день несколько вертолетов направились в сторону загадочного острова.

Появившись внезапно над крошечным островом, что казался с высоты птичьего полета, небольшим пятном среди моря, вертолеты начали приближаться к нему со всех сторон. По рации был отдан приказ садиться на остров. Как только вертолеты приземлились, из них тут же, словно муравьи, по острову рассредоточились многочисленные группы захвата.

Я сидела в своей комнате, Джерри запер меня на ключ, сказав, что если с его хозяином, что-то случится, как я поняла, у мистера Смита началось заражение, то со мной сделают тоже, что и с теми девушками в аквариуме –превратят в живой труп.

Я сидела, молча, ожидая своей участи и мне было уже все равно, что будет со мной дальше. Ведь своих сестер я так и не нашла, а это значило только одно, что их уже нет в живых.

Шум приближающихся вертолетов, заставил меня подойти к окну и заглянуть в него.

– Откуда здесь вертолеты? Пронеслось в моих мыслях.

Одновременно с этим, в мою комнату вдруг ворвался Джерри, закричав:

– Собирайтесь, мы уходим, быстро! Приказал он и, не дожидаясь меня, схватил за локоть и куда-то потащил.

Перед моими глазами пронесся длинный коридор поместья, по которому меня нервно тянул за собой Джерри. Затем, он завел меня в подвал, но с другой стороны поместья, а дальше, я удивилась тому, куда меня ведут.

Оказывается, под всем поместьем находился не только подвал, но, он имел еще выход в длинный туннель, который вел куда-то в глубину острова.

По этому туннелю я, Джерри и мистер Скотт с Доктором Френчем, пробирались куда-то вперед, к выходу.

Когда мы, наконец, выбрались наружу, то я увидела перед собой небольшую площадку, на которой находился частный вертолет. Взглянув на него, я увидела, что в нем сидит пилот. Он нетерпеливо ожидал нас, маша нам рукой, чтобы мы поторопились.

Повсюду продолжали звучать звуки вертолетов в небе, только теперь, как я заметила, их было намного больше.

Вцепившись в мой рукав, Джерри насильно потянул меня к вертолету мистера Смита. В тот момент, когда нам оставалось буквально несколько шагов до него, в воздухе неожиданно прогремел приказ оставаться на месте и не двигаться! Мгновение и нас окружила группа захвата. Джерри в ужасе уставился на меня.

Все происходило как во сне, передо мной мелькали люди в специализированной форме, с автоматами в руках. В какой-то момент в воздухе прозвучал оглушительный шум и на площадке, рядом с личным вертолетом мистера Смита приземлился другой вертолет и оттуда вышел…

– Клиффорд? Произнесла в недоумении я. Было трудно узнать, в этом, когда-то перебивающемся мелкими заработками и не гнушающегося любого труда, заносчивого бродягу. Вместо него передо мной появился совершенно другой человек. Ухоженный, со вкусом одетый, высокий и стройный молодой человек, в деловом черном костюме, он был необыкновенно солиден.

– Нет, не может быть,– подумала, я, смахнув оцепенение с глаз. Но этот человек уверенным и быстрым шагом продолжал приближаться ко мне.

Когда же расстояние между нами оказалось в несколько шагов, он вдруг бросился ко мне и обнял.

– Кэт! Шептал он на ухо. – Я уже боялся, что никогда не увижу тебя!

– Клиффорд? Заглянув в его глаза, сказала я. – Это ты!

– Что они с тобой сделали? Глядя на меня, прошептал он.

– Никогда себе не прощу, что промедлил, нужно было в ту же ночь забрать тебя оттуда,– произнес он нервно он.

– Мои сестры, они здесь. Они погибли, – сказала я, утирая рукавом слезы со своего лица.

– Твои сестры? Остановив на мне непонимающий взгляд, произнес Клиффорд. – Как здесь? – Не может быть, они дома! И они ждут тебя! Вдруг воскликнул он.

– Что? Уставившись на него, едва произнесла я. Меня вдруг покачнуло, но Клиффорд тут же подхватил меня.

– Похитили только тебя! Сказал Клиффорд. – Да, твой дядя, хотел отдать и твоих сестер, чтобы больше заработать, но они выбрали только тебя!

Вернувшись, домой, я наконец-то смогла обнять своих дорогих сестер и маму. К счастью, они были все здоровы, с ними ничего не случилось.

Как позже рассказал мне Клиффорд, когда я немного оправилась от того, что мне пришлось пережить, он рассказал мне, о том, как все было.

Оказывается, когда моих сестер отказались взять на остров, дядя Джон, подсыпал им снотворное, чтобы они не мешали довести до конца начатое дело.

Когда же обнаружилось мое исчезновение, дядя Джон сделал вид, что совершенно ничего об этом не знает, но Клиффорд, представил все доказательства его преступлений. Когда же, он увидел, что дело затянулось, он отправился в Лондон. Там, ему помог лучший друг. Одновременно с этим, он узнал, что его, оказывается, все это время, разыскивала его родная тетя. У нее не было никого из родственников на тот момент, кроме, как него. Умирая, она составила завещание, по которому, все её огромное состояние, остается ему, попросив, во чтобы- то ни стало найти её племянника.

В тюрьме, дядя Джон неожиданно скончался, были предположения, что ему помогли это сделать, в целях чтобы он не сказал лишнего, до того момента он молчал, боясь выдать тех людей с кем сотрудничал. Тетя Луиза, жена дяди после этого случая, помешалась рассудком и сейчас находится в психиатрической больнице.

Спустя некоторое время, когда мы окончательно все оправились от произошедших событий, у нас с Клиффордом состоялась помолвка, а затем и свадьба.

Мы решили провести свой медовый месяц в свадебном путешествии, и оно началось с Канарских островов, я давно мечтала увидеть эти острова.

Спустя несколько дней, сидя в одном из уютных и роскошных отелей, мы с Клиффордом в то время наслаждались горячим кофе, после прекрасной прогулки, что мы проделали с утра, пока еще было не жарко, нам принесли свежую газету.

Неожиданно я заметила, что Клиффорд весь изменился в лице.

Его взгляд, остановился на какой-то заметке, и он, казалось, не мог оторваться от неё.

– Что произошло? Что ты там увидел? Спросила я, заметив, как он резко изменился в лице.

Он положил газету на стол и озадаченно посмотрел на меня.

Я взяла его газету и мне тут же попалась заметка, где говорилось о том, что по всему миру стали снова пропадать девушки…

Мне вдруг припомнилось лицо мистера Скотта, который, как я недавно узнала, исчез, странным образом в одной из тюрем Англии. Я вспомнила его слова:

« Люди всегда будут гнаться за молодостью и вечной жизнью, хотя это и, безусловно, пустая мечта, пустая надежда. Но они никогда не оставят эти поиски, ведь каждый хочет жить вечно…»

Content

Говард Уинтер
Тайна исчезнувших девушек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30