Елена Инспирати

Любовь серого оттенка. Свет, ставший ядом

© Елена Инспирати, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Жуткий скрип нарушил покой комнаты, в которой царил мрак. Он раздражал слух, как надоедливое тиканье часов, и пускал по шее волну мурашек. Где-то в углу звонко разбивались о бетонный пол капли воды. Настоящая пытка.

Он сидел на стуле и с потерянным видом, ничего не понимая, считал количество этих самых капель, то и дело дергая пальцами, когда скрип вновь раздавался в стенах тухлой и промерзшей комнаты.

– Он пришел в себя? – заговорил кто-то в стороне.

– Почти.

– Ускорь процесс.

К прочим звукам добавилось шарканье. Мужчина в черном медицинском халате остановился напротив Брайена и начал его осматривать: кожа бледная, сквозь нее проглядывали темно-синие дорожки вен, капилляры полопались, глаза покраснели, а под ними расползлись черные круги. Он глубоко дышал ртом, еще сильнее обветривая высушенные, потрескавшиеся губы. Волосы немного отросли, щеки впали и обзавелись царапинами из-за неумелых рук темной, которой приказали умыть и побрить его. За ним ухаживали, пока сильнейшие препараты убивали его. Нужные для жизни витамины вкалывали, а воду и пресную кашу давали раз в день, но Брайен предпочитал швырять это все любезным нянькам в лицо. После им приходилось повторять все то же самое, но уже насильно.

Они нуждались в нем, но терпение было на исходе.

– Он реагирует на раздражители, скоро должен опомниться, – вынес вердикт мужчина.

– Поторопите его.

– Мы и так проводим слишком много процедур.

– Он сильный – справится.

– Да, но если что-то…

– Делайте что говорят.

Бессмысленный диалог закончился, шарканье послышалось снова. Врач стал доставать еще один препарат.

– Если он не очнется, я не буду в этом виноват. – После этих слов он воткнул в шею Брайена шприц.

Тело темного вздрогнуло и согнулось от страшной боли, будто от выстрела. Позвоночник ныл и хрустел, Брайен попытался встать, но ремни не позволили. Ему казалось, что по сосудам течет лава, выжигая все на своем пути. Его пальцы напряглись, он начал скрежетать зубами, шипеть, пытаясь стерпеть все, что происходит внутри него. Конечности онемели, их сковало судорогой, кровь застыла. Брайен часто дышал, чтобы только не потерять нить, которая держала его в сознании. Все резко закончилось: он на несколько секунд застыл в одном положении, вытянув тело, затем расслабленно упал на стул, опустив голову.

– Я же говорил, – врач коснулся мокрого лба. – У всех есть предел.

– Он не умер. – Мужчина пнул Брайена по ноге. – Он должен был очнуться.

– Он дышит, но я не уверен, что у него остались силы.

Брайен продолжал сидеть молча и с закрытыми глазами, несмотря на то, что голоса становились отчетливей, а приказы требовательней. Из носа к губам стекала кровь, и, когда солоноватый привкус окончательно привел его в чувство, он улыбнулся и посмотрел на свои сцепленные ноги.

– Какая по счету процедура? Кажется, ваши лекарства не помогают. – Брайен откинулся на спинку и поднял голову, слизав кровь, которую моментально выплюнул к ногам врача.

– Очнулся, какое счастье.

– А я так хотел сдохнуть. Но, оказывается, я живучий. Досадно.

– Язык у тебя все такой же длинный, – сказал мужчина. – Ну так что, готов вернуться к нормальной жизни?

– Я разве не ясно выразился? – Брайен слегка приподнял брови и исподлобья взглянул на разозлившего собеседника. – Вы можете убить меня, если я вас так сильно раздражаю.

– Если бы решение принимал я, то твои потроха давно бы жрали крысы. Но ты… – Ледяные руки вцепились в горло Брайена, и тому пришлось резко вдохнуть.

– Но я так хорош, что вы не можете меня убить, – хрипел обессиленный темный, радуясь гневу мужчины.

– Как же я хочу тебя уничтожить. – Мужчина толкнул Брайена, и он вместе со стулом повалился вниз, ударившись затылком об пол.

– Просто сделайте это. Вам все равно не вернуть меня.

– Мы еще посмотрим.

Силуэт стал отдаляться. Брайен следил за каждым движением и говорил уже без сил:

– У вас все равно больше не осталось идей. Вы попробовали все, но безрезультатно. Просто позвольте мне умереть.

– Ты недооцениваешь нас.

– Отлично, очередные пытки.

– Постойте, он ведь правда может умереть! – занервничал врач. Нет, он не переживал о Брайене, он переживал, что с него шкуру сдерут, если исход процедуры будет печальным.

– А я как раз планирую в ближайшее время откинуться, мне нравится.

– Твой оптимизм подкупает, но позволь испортить тебе настроение. – Мужчина шепотом отдал приказ, и врач, с опущенной головой, поплелся за всем необходимым. Темный наблюдал за ними без интереса. – Как звали ту малышку светлую?

Сердце Брайена пропустило удар. Пустые глаза вдруг наполнились страхом.

– Вы не сможете ей навредить.

– Да? Ты уверен? – Брайена подняли, грубые руки вцепились в его лицо, повернули голову так, чтобы он не мог отводить взгляд. – Думаешь, вы по счастливой случайности оба живы? В любой момент правила могут поменяться. Она поплатится за связь с тобой.

Бледность лица сменилась красной, пылающей яростью.

– Спокойно, Брайен. Чтобы с ней все было хорошо, тебе всего лишь надо восстановиться, стать прежним, позабыть ту крошку и вспомнить о Ребекке. Ваши детки нам очень нужны.

– Вам генетического материала наделать, чтобы вы отвалили от меня?

– Нет, Брайен, нам нужен не только твой генетический материал. Нам нужен весь ты. А чтобы никто не пострадал, ты постараешься выздороветь.

– Я не болен.

– Ты влюблен, это одно и то же.

Темный попытался вырваться из цепких пальцев, тогда его схватили за волосы, прямо как в детстве. Он вспомнил, каким слабым и беспомощным тогда был, и выругался на себя, на ремни, сковавшие его. Речь шла об Авроре, поэтому он должен был что-то предпринять, но мог только унизительно дергаться.

– Ты слишком упрям, поэтому твое исцеление не прогрессирует. Если ты хочешь, чтобы твоя светлая не пострадала, тебе лучше начать помогать нам.

– Вы не доберетесь до нее, – повторял Брайен, чтобы убедить в этом себя и унять тревогу.

– И ты опять недооцениваешь нас.

Слов больше не было, Брайен перестал спорить. Его загнали в угол, черные глаза напротив вспыхнули радостью, когда он сдался.

– Знал, что ты будешь разумнее. Приятного выздоровления.

Началась суматоха. Вокруг Брайена крутились незнакомые ему люди, они расставляли аппаратуру, медикаменты и прочие нужные приспособления. Мужчина оставался простым наблюдателем, и, чтобы не подпитывать его радость, темный отвернулся и стал считать падающие капли. Один. Два. Голову запрокинули вверх и ввели тонкие трубочки в нос, уши, слезные каналы. Дышать стало трудно, тогда Брайен инстинктивно открыл рот, чем тут же воспользовались врачи, протолкнувшие очередную трубку в глотку.

Боль была терпимой. Брайен старался не двигаться, чтобы не доставлять самому себе лишний дискомфорт. Когда трубочки похолодели, темный приготовился к худшему.

Лекарство попало внутрь. Брайен был готов ко всему: за столько лет тренировок, обучений, лечений его выдержка стала непоколебимой, и ей мог позавидовать любой темный. Но в этот раз он подумал, что его конец наступил. Внутри него была агония, казалось, что кто-то рвал его тело и сшивал вновь, но со стороны все выглядело так, будто он окаменел. Лишь одна попытка высвободиться говорила о том, что перед наблюдателями был живой человек, а не манекен.

Стало хуже, сознание переключилось с физического на внутреннее. Появился звон в ушах, перерастающий в женский крик. Брайен перешел грань, отпустил реальный мир и провалился во тьму, холодную и пустую, дарящую легкость и свободу. Передышка была подарком.

Начавшиеся галлюцинации испытывали на прочность уже не тело, а разум. Светлая, так отчетливо напоминающая ему Аврору, стояла совсем рядом напротив и улыбалась. Он мог к ней прикоснуться, безумно желал этого, но в итоге к девушке тянулись нечеловеческие руки. Обвив тонкую шею, они стали сжимать ее. Когда раздался хруст, блеск в глазах потух.

Врачи, вытащив трубки, наблюдали за тем, как текут слезы из глаз Брайена.

– Все прошло успешно, для него она мертва.

Глава 1

Я смотрела на свои белоснежные носки и играла большими пальцами, словно это было самым интересным занятием в мире. Чувство усталости смыкало веки, от пустоты на душе хотелось только спать, так было легче переживать тревогу.

Я чувствовала, что что-то не так, но не могла в этом разобраться. А когда мысли становились слишком тяжелыми и запутанными, предпочитала засыпать.

– Аврора Хьюз, ты можешь идти домой.

В комнату заглянула Бэйли, мой врач. Она казалась мне до безумия знакомой, поэтому я частенько с любопытством разглядывала ее.

– Да, конечно. А вы, – я осеклась, женщина просила обращаться на «ты». Никак не получалось к этому привыкнуть. – А ты уже встретила мою маму?

– Она ждет тебя внизу.

Я ответила на ее доброжелательную улыбку и, надев новые кроссовки, поплелась следом.

Первый этаж так называемого оздоровительного лагеря был невероятно красивым, от ослепляющей белизны сердце замирало. Пол блестел под лучами падающего сквозь огромные окна солнца, отражал проходящих мимо меня людей.

– Привет, дорогая!

Мама сидела на диванчике, а рядом с ней лежали мои вещи. Я не могла вспомнить, как привезла их сюда, как носила их. В день выписки мне дали футболку и спортивные штаны, которые пришлось подкручивать на талии, чтобы они не падали по дороге.

– Думаю, теперь мне правда пора, – я взглянула на Бэйли. – Спасибо, что была рядом.

– Не за что. Заботься о себе. – Она протянула ко мне руки, обняла и задрожала.

– Что-то не так?

– Просто буду скучать.

Я не могла ответить взаимностью. Бэйли мне очень нравилась, но я бы не хотела возвращаться сюда и вновь терять связь с миром, семьей, друзьями. Поэтому я обняла ее в ответ и молча пошла к маме.

Она подскочила и крепко обняла меня.

– Как же я рада, что ты вернулась.

– Эй, ты чего? – Я смущенно посмеялась, отрывая маму от себя. – Я же никуда не уезжала и ничего серьезного не произошло. Легкое недомогание, ведь так?

Она растерянно смотрела на меня с застывшими в глазах слезами. Вот-вот заплачет или вспыхнет и разозлится.

– Да-да. Я просто очень переживала.

– Меня пугает твоя эмоциональность. Со мной все хорошо. – Для подтверждения слов я поцеловала ее в щеку.

– Алекс и папа ждут, поехали скорее домой.

Она взяла в одну руку вещи, а во вторую – мою холодную ладонь. Мы миновали стойку регистрации, почему-то не забрав никаких документов.

Мы почти вышли на улицу, когда от волнения меня начало тошнить. Внезапный страх перед внешним миром подкосил меня: я стала запинаться и, чтобы не упасть, вцепилась в мамино плечо. Только прикосновение отдалось головной болью и вспышками перед глазами.

– Дорогая, ты будешь в порядке. Я рядом, слышишь?

Ответом был кивок. Я взяла себя в руки и смело шагнула на плиты крыльца, все так же сияющие под солнцем, но совсем не жарким.

– Сколько я была в лагере?

– Два месяца.

– Уже конец лета?

– На самом деле уже середина сентября.

Холодный ветер забрался под одежду, будто в подтверждение маминых слов. Я вся продрогла.

– Как? Я же помню день рождения, церемонию.

Мама проигнорировала меня, обратив все свое внимание на поиски такси. Пока она нервно разглядывала номера, я без остановки смотрела прямо на солнце и изучала собственные ощущения. Никакого восторга, как у всех светлых, никакого покоя. Обычное солнце. Тем не менее я радовалась, что могла смотреть на него не только из окна комнаты, хотя мандраж так и не проходил.

На пороге квартиры меня встретил Алекс, набросился и едва не сбил с ног. Я смеялась, пока он без остановки тараторил что-то совершенно невнятное.

– Можешь говорить чуточку помедленнее? – Я взлохматила его волосы и потянулась к носу, чтобы ущипнуть, но брат отвернулся и нахмурился.

– Ты уехала, ничего не сказав. Словно пропала! И как это понимать? Тебя не было два месяца! – возмущался он.

– Если честно, я и сама не помню, как так вышло.

– Алекс, тебе же говорили, что Аврора немного приболела и ей пришлось пожить в оздоровительном лагере. – Мама подошла к нему и поправила бардак, который я устроила на его голове.

– Да, но как-то странно, что нам нельзя было ее навещать.

– Авроре нужен отдых, твои допросы сейчас ни к чему.

– Это все из-за той ночи на улице? Ей после нее нездоровилось?

Лицо мамы вмиг побледнело, она обняла Алекса со спины и шикнула на него.

– О какой ночи идет речь?

На самом деле не уверена, что меня это сейчас интересовало. Куда больше волновала возникшая тошнота и мигрень. Брат продолжал говорить, несмотря на запреты мамы, но я не слушала его. Все слова звучали как бред. Я не могла понять его.

Но светлые же не врут. Зачем ему это придумывать?

Конечно, светлые идеальные и никогда не врут! Но ночь на улице – невозможное событие.

– Дочка! – Папа влетел в квартиру и крепко меня обнял. – Получилось улизнуть с работы, чтобы хотя бы дома встретить тебя. Мы все по тебе скучали.

– Взаимно.

Похвастаться особой эмоциональностью я не могла, хорошо, что замкнутость и молчаливость семья списала на усталость. Алекса в конце концов угомонили, и до самого вечера он почти не высовывался из комнаты, да и я в основном проводила день перед телевизором. К телефону, который лежал выключенным на тумбе в спальне, прикасаться не хотелось.

Тем не менее друзья нашли способ связаться со мной: они писали и звонили маме, просили поговорить с ними, на что всякий раз получали отказ. Не от меня, конечно, хотя и я была совсем не против побыть в изоляции от общества, чтобы избежать вопросов, на которые у меня не было ответов.

Единственное, что действительно расстроило меня в этот день, так это игнорирование моего возвращения Дэйвом. Он не звонил, не писал, хотя был важнейшим человеком в жизни. Моя судьба, мой партнер и моя любовь. Наверное, он был занят. Я пообещала себе, что позвоню ему завтра, как только вспомню, как чувствовать что-то помимо тревоги и жалости к себе и к близким, когда они смотрели на меня так, будто я недавно побывала на грани жизни и смерти.

К вечеру я решила развеяться и порисовать. Достала пенал с карандашами, нашла любимый блокнот и в предвкушении открыла первую страницу. У меня было правило: пролистывать старые работы, рассматривать их и искать ошибки, чтобы совершенствовать навык и рисовать лучше. Но вместо заветной эйфории я почувствовала колющую боль в груди. Ужас сковал внутренности.

Портреты друзей изуродовали. Белые локоны подруг были грубыми штрихами превращены в черные, светлые глаза – в темные круги. Не мой почерк, слишком сильный нажим, из-за которого остались вмятины на бумаге.

«Темные».

Я вздрогнула от мысли, которая возникла в голове. Да, я знала, что такие люди существуют, но забыла любые подробности о них. Блокнот стал проводником к спрятанным внутри воспоминаниям, каждый рисунок разрывал пелену в голове, будто кто-то ковырялся в мозгу острой палкой. Физическую боль было сложно терпеть, но я продолжала изучать каждый лист, надеясь осознать происходящее, докопаться до истины, которая почему-то постоянно от меня ускользала.

И в самом конце, на последней странице, было написано три слова, после которых я забыла, как дышать.

«Привет от Брайена».

Мысли прояснились. У меня вдруг получилось сфокусироваться на огромном потоке непонятных слов, казавшихся раньше просто белым шумом.

Я захлопнула блокнот и вскочила.

– Что со мной произошло? – Вопрос больше не казался мне глупым или неуместным. Я перестала избегать собственного тайного желания узнать о произошедшем, проснувшийся интерес вскружил голову. – Где мой браслет?

Бросившись к комоду, я стала рыскать по безделушкам и разбрасывать их. Того самого браслета нигде не было.

– Аврора, что с тобой?

Мама. Она зашла в мою спальню, закрыла дверь и оглядела бардак.

– Что произошло в день церемонии? – Мое лицо пылало от ярости, разрывающей сердце. Что-то внутри меня рвалось наружу, боролось за право быть услышанным.

– Тебе стало плохо, – сдержанно ответила она.

– Ты сказала, что я была в оздоровительном лагере два месяца. Два! Но уже осень, мама. Я не глупая, умею считать.

– Я сказала, что ты была три месяца.

– Нет! Нет, не смей врать мне! Я нездорова, но я отчетливо помню, что ты сказала два. Чем я болела, мама? Почему мы не забрали никаких справок?

– Я забрала их раньше.

– Покажи! Покажи их!

В дверь стучали. Папа пытался войти, но мама почти приказала ему оставаться в коридоре и не лезть в наш разговор. От безысходности я хотела рвать на себе волосы. Что нужно было сделать, чтобы найти в памяти каждый упущенный момент. И кто такой этот Брайен?

– Где браслет? Тот самый, что вы подарили на день рождения?

– Его застежка сломана. Иногда она расстегивается, из-за чего его легко потерять. Я отдам его в ремонт и верну тебе.

«Это…»

Я взвизгнула, когда услышала отчетливый голос в голове. Он выделялся на фоне остальных мыслей.

«…последнее оставшееся в доме напоминание о той самой ночи. Про блокнот она не знает. Она хочет избавиться от всего, что поможет тебе вспомнить»

– Не понимаю. Тихо!

Я закрыла уши руками и упала на колени. Начались споры, ругань, я перестала что-то понимать.

«Это все в прошлом! Зло в прошлом!»

«Ты его вспомнишь, я помогу».

– Пожалуйста, тише. Мне очень больно.

Но споры не прекращались. От отчаяния я стала бить себя по голове, будто так могла заставить всех замолчать.

– Помогите! Прошу.

Набрав в легкие побольше воздуха, я закричала. Так сильно, что сорвала голос.

«Они заглушили, но не стерли. Ты бы не смогла его забыть».

Рвота подступила к глотке, звон в ушах нарушил ориентацию в пространстве, и я повалилась на бок. Голос, так упрямо рассказывающий мне о ком-то, становился все тише, принимая поражение. Его подавили. Возможно, мое тело оказалось недостаточно сильным, чтобы узнать и выдержать правду.

«Так будет лучше».

– Будет лучше, – вяло повторила я.

«Незачем вспоминать об этом».

– Мне не нужно вспоминать об этом.

Я более-менее пришла в чувство, когда уже сидела на кровати. Мама устроилась рядом, папа стоял напротив и держал стакан воды, а Алекс оставался в дверях.

– Ты должна принять это. – Мама настойчиво засунула таблетку мне в рот. Хотя и особого сопротивления я не могла оказать: проглотила капсулу, запив водой.

– Это что? – Было поздно спрашивать, но я не могла ничего поделать с тем, что соображала гораздо медленнее, чем обычно.

– Лекарство.

Тоска. Я испытывала только ее, пока семья с тревогой кружила вокруг меня.

– Я скучаю по нему. – Мои слова были невнятным бредом, тем не менее я не хотела держать их в себе. Призналась в том, о чем сразу же забыла. К чему сразу же потеряла интерес.

Мысли опять стали слишком запутанными, и я решила заснуть.

Глава 2

Холодный кафель, пожелтевшие полосы между белоснежными плитками. Как же мне надоела эта картина.

Я опустила ноги на пол, всей кожей ощущая, как же ужасна атмосфера в этом убогом месте. Дрожь охватывала побледневшие конечности.

– Кто разрешил тебе встать?

На пороге появился мужчина, скрывавший лицо под маской, и молодой человек, по всей видимости, стажер. Они ведь врачи? Выглядели так, но вели себя не как люди, желавшие мне добра и крепкого здоровья.

– Я лишь на секунду хотела… Ноги… Пройтись…

Никто не стал слушать мой невнятный лепет: уложили на кровать и укрыли толстым одеялом. От того, что они постоянно толкали меня без капли сострадания, все мое тело было в синяках.

– Ты должна научиться подчиняться. Тебе сказано лежать – ты лежишь. Сказано есть – ты ешь.

Они снова стали сковывать меня ремнями. Это было так бессмысленно, ведь во мне не осталось и грамма сил, чтобы дать отпор двум крепким мужчинам.

– Я просила вас оставить меня в покое.

– Нет-нет-нет. Мы спасем тебя.

Врач подошел ближе, чтобы вколоть в шею очередную порцию их особенного лекарства. Я зажмурилась и всхлипнула, приготовилась к адской боли.

– Вы же знаете, что это не помогает. Я непригодна для светлого мира.

– Что произошло с твоим дружком из-за того, что он стал непригодным для них? Верно, они его уничтожили. Но мы не такие, мы не убиваем. Мы спасаем.

Вся шея была в гематомах, но мужчина нашел живое место на коже и вновь поставил этот несчастный укол. Я стиснула зубы, не издала ни звука, несмотря на то, что хотелось кричать и звать на помощь.

Все равно бы никто не пришел. Я была здесь одна, изолирована от близких, и только врачи, яростно осуждающие меня за связь с темным, составляли компанию, когда меня крючило от боли. Кто-то из них фыркал, ворчал, что я слабачка, а кто-то твердил, что я заслужила все страдания. Их объединяло одно – уверенность в том, что они поступают правильно.

Меня считали сумасшедшей. Якобы я придумала все хорошее, что было между мной и темным, чтобы защититься от травм. Несчастная светлая, которая из-за своего упрямства не заслужила сочувствия. Если бы я была чуть более сговорчивой, не бесила бы их.

– Рано или поздно ты скажешь нам спасибо.

– Меня не надо лечить.

Картинки перед глазами медленно расплывались, белые стены окрашивались в черный.

Галлюцинации. Каждый раз я видела их после очередного укола, и каждый раз они становились четче и правдоподобнее.

Я оказывалась посреди поляны той самой ночью, когда потеряла браслет. Сначала некий звероподобный монстр преследовал меня, глумился надо мной, избивал. Никакого сопротивления я не оказывала, так как понимала, что происходящее – неправда. После неудачных попыток сделать из моего темного мучителя, видения изменились. Темный пропал.

Я забыла его имя. И как бы ни пыталась вспомнить, становилось только хуже. Казалось, что «лекарство» принимало особую форму, чтобы блокировать внутри меня малейшие мысли о нем. Его стирали из моей памяти.

– Двойная доза должна ускорить процесс. Будет немного больно, но потом мы восстановим тебя.

Я почувствовала, как прохладное полотенце коснулось взмокшего лба. Как будто они действительно заботились обо мне.

– Я слышал, что у нее довольно редкий случай. Обычно после первой же процедуры все проходило.

– У нас не получается сделать его чудовищем в ее сознании, как это происходило с другими. Она не может его возненавидеть, как и всех темных. Поэтому мы решили просто стереть его из памяти.

– А не проще ли провести суд?

– И показать всем, что светлые совершают ошибки, нарушают законы? Мы идеальны. Либо через суд мы убиваем темного, либо он дохнет от рук собственного правительства. Но только не она, нам нужна чистая репутация.

– Долго ли она продержится? Прошу прощения, но смею предположить, что она скорее умрет, чем мы изменим ее сознание.

– Ты новичок и не понимаешь, как сильно запущен ее случай. И она, к сожалению, не понимает.

– Я не забуду его, – встряла я, кое-как пошевелив треснувшими губами. – Избавьтесь от меня.

Мой собственный крик разрезал тишину светлой комнаты. Грудь, обтянутая прилипшей к вспотевшему телу футболкой, часто вздымалась из-за тяжелого дыхания. Я соскочила с кровати и сразу же помчалась в ванную, захлопнув дверь прямо перед носом брата.

– Что-то случилось? – его кулаки начали тарабанить в дверь.

– Просто ночной кошмар. Я приму душ и выйду.

Не дождавшись ответа Алекса, я включила воду и встала под холодные струи, не потрудившись даже снять одежду. Только когда плечи перестали дрожать, а дыхание стало более-менее ровным, я стянула промокшую футболку и кинула ее в раковину. Сама же села в ванну.

Волосы под тяжестью воды выпрямлялись и прилипали к голой спине, повторяя мой сгорбленный силуэт. Я поджала ноги и удобно положила голову на колени.

Воспоминания о сне растворялись в воде. Слишком быстро меня покидали образы, которые еще пару минут назад казались реальностью. Я отдышалась и почти спокойно закончила водные процедуры.

– Ты не выглядишь отдохнувшей, здоровой и полной сил. – У выхода из ванной меня ждал Алекс, хмуро оглядывая с ног до головы. – Ты исхудала, и глаза у тебя тусклые. Кожа всегда была такой бледной? Где здоровый румянец?

– Не понимаю, о чем ты.

Я обошла его и направилась на кухню, но он хвостиком последовал за мной и в итоге снова встал на пути.

– Что за кошмар?

– Не было никакого кошмара. Со мной все хорошо.

– Но ты же сказала, что тебе приснился кошмар.

Когда я такое говорила? Брат был уверен в своих словах и в том, что слышал от меня подобное заявление.

– Тебе показалось, – предположила я.

– Да? – Он скрестил руки на груди и немного прищурил глаза.

– Я кашляла? Нет. Значит, не вру. Я ничего не говорила.

– А что, если у тебя провалы в памяти? Ты просто сама веришь в свою ложь, поэтому не кашляешь.

– О чем ты? – Очень хотелось возмутиться, но пришлось остановиться и выдохнуть. Все-таки брат всегда был любопытным, как, впрочем, и я в детстве, неправильно винить его за желание докопаться до истины, даже если он говорил о безумных вещах. – По-твоему, можно так умело врать, что даже приступов не будет?

– Видимо, возможно.

– Смех, да и только. – Я помотала головой и все же добралась до чайника. – Ты говоришь нелепые вещи. Люди никогда не смогут врать. Забыл? Вранье – это плохо. А нам это не свойственно.

– С тобой явно что-то не так. Ты мне не нравишься.

Оставив меня с открытым ртом на том же месте, не дав сказать и слова, он ушел в свою комнату.

Что не так?

Аппетит пропал, даже печенье есть не хотелось, а все из-за нелепых предположений младшего брата, что со мной якобы что-то не так. Меня это будто оскорбляло. Со мной было что-то не так, поэтому я попала в оздоровительный лагерь. Сейчас же, за исключением отрешенности и усталости, я была в полном порядке.

Я повернула голову к окну. Пейзаж казался одновременно родным и совершенно чужим. Густые заросли кустарников разной высоты стеной отгораживали от неизвестности, размытых очертаний построек.

– Тебя мама. – Алекс вернулся на кухню и встал напротив меня.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы оторваться от окна и обратить внимание на брата, который уже крутил телефоном у меня под носом.

– Слушаю, мам, – сказала я, поднеся телефон к уху.

– Наконец-то! Почему ты не брала трубку? – Возможно, из-за переживаний голос мамы охрип.

Чтобы не усугублять ситуацию, я поспешила ее успокоить.

– Все хорошо. Просто была в душе. Что-то срочное?

– Да! Быстрее приведи себя в порядок. Скоро придет Дэйв.

Алекс, все это время стоявший рядом и подслушивающий разговор, окинул меня взглядом и посмотрел на время.

– Скоро? Как скоро? – неуверенно уточнила я.

– Примерно через час.

– Нет-нет! Я не готова. Надо ведь…

– Некогда разговаривать, – меня перебили. – Он придет поговорить о свадьбе. Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо? Да, наверное, – мямлила я, понимая, что перечить мне не позволят. Как бы сильно я ни хотела отложить встречу с женихом из-за собственных страхов, у меня не было права.

– Поторопись.

Звонок оборвался. Брат забрал у меня телефон, сказал что-то, похлопал по плечу.

Оставив завтрак на столе, я удалилась в комнату и первым делом схватилась за фен.

– Внешность же неважна, – бубнила я, пытаясь привести волосы в порядок. Раньше они были куда послушнее и объемнее. Проводя по ним пальцами, я морщилась от того, какими сухими они стали и как сильно путались, а ведь должны мягкими кудрями спадать по спине и блестеть под солнцем.

Когда я увидела, сколько волос осталось на расческе, то сразу же приняла решение заняться здоровьем. Возможно, в лагере не беспокоились о последствиях болезни. Главное – вылечить.

Я долго рыскала по шкафу в поисках приличной одежды. Нужно было выглядеть красиво, но все еще по-домашнему. Остановилась на укороченной футболке и широких штанах, веревку на поясе которых пришлось завязать очень туго, потому что они сползали на бедра, и даже резинка не помогала. То, что я похудела, подтвердил и мой бюстгальтер. Чашечки стали торчать, из-за чего я подтянула лямки.

Но все к лучшему. Главное, что мне помогли.

Нанесла легкий макияж, чтобы скрыть бледность лица и усталость. Я должна выглядеть свежей, нормальной, здоровой. Все ради моей судьбы и любви. Между нами точно не должно встать мое недомогание.

– Аврора, внешность не важна, ты помнишь? – повторяла я, когда в очередной раз проходила мимо зеркала и переживала, что выгляжу недостаточно презентабельно. В конечном счете я сдалась и решила перебрать вещи в шкафчике, чтобы отвлечься и занять себя до прихода Дэйва.

Меня затошнило от волнения, когда раздался звонок в дверь. Мое сердце сжалось в ожидании любви, которая вот-вот должна была меня захлестнуть. Мы, вероятно, не успели толком пообщаться с ним перед тем, как мне стало плохо, но я уверена, что это не помешало искре между нами вспыхнуть.

Именно так, как я всегда мечтала.

– Привет! – воодушевленно воскликнула я, позабыв о страхах и переживаниях, как только открыла дверь.

Наши взгляды пересеклись. С лучезарной улыбкой я отсчитывала в голове секунды до того самого мгновения, когда вихрь чувств овладеет нами.

Одна. Две. Три. Но феерия лишь угасала, оставляя после себя холод и пустоту.

– Привет, – дружелюбно ответил он. Именно дружелюбно, без какой-либо эмоции скучавшего по мне любимого. Что-то шло не так.

Его привлекательность не волновала меня, улыбка не вызывала трепет. Дэйв был обычным парнем, присутствие которого никак на меня не влияло. Судя по всему, жених тоже не видел во мне ту единственную, предназначенную судьбой.

– Твой озадаченный вид наводит меня на мысль, что ты все прекрасно поняла.

Он зашел в квартиру с ухмылкой. Молча прошел в мою комнату, поздоровавшись с выглянувшим из своей комнаты Алексом, которому я шепотом наказала не совать нос в чужие дела. Я следовала за женихом, приказывая себе влюбиться в него в это самое мгновение. Но сердце молчало.

– Прости, но что я должна понять? – неловко спросила я, закрыв за нами дверь спальни. – Я из-за своего заболевания плохо помню последние события. Не помню, как мы встретились и успели ли наладить отношения. Возможно, все плохо и я испортила… Прости.

– Перестань извиняться, – перебил меня Дэйв. Он быстро осмотрел комнату, остановил взгляд на окне, затем сел на стул, стоявший возле него, и повернулся ко мне. – Ты не виновата в сложившейся ситуации. Возможно, если бы я повел себя иначе на церемонии, история бы сложилась по-другому.

– Тогда… – Язык заплетался, не получалось делать предложения из слов.

– Что все-таки произошло?

– Верно.

Он понимал меня с полуслова и не осуждал. Мне было так стыдно признаваться ему в своем недуге, который, возможно, испортил меня, лишил всяких чувств, отнял память.

– Я повел себя некрасиво из-за злости и обиды, хотя ты была совсем ни при чем. Наши отношения стали развиваться не в том направлении, которое было нужно нам обоим.

– Но мне же стало плохо на церемонии, как мы могли успеть повернуть наши отношения в неправильное направление? И что за направление?

Дэйв, стоя на пороге квартиры и приветствуя меня, излучал уверенность. Сейчас же, после моего вопроса, былой стержень треснул, он растерялся. Жених прокашлялся, перед тем как сказать:

– Присядь, пожалуйста, на кровать.

Я так и сделала. Села ровно, сложила руки на коленях. Неизвестность пугала и сковывала меня, хотя Дэйв пытался всеми силами придать атмосфере немного непринужденности. Он даже подвинул стул ближе ко мне, размял шею и руки, будто и его мышцы были напряжены.

– Мы с тобой приятели. Никакой влюбленности.

– Невозможно. Ты моя судьба. Мы должны любить друг друга.

– Ты мне не нравишься. И я тебе не нравлюсь.

– У нас скоро свадьба. – Я продолжала перечить Дэйву. Одновременно с этим я все так же заставляла себя что-то почувствовать, утонуть в светлых глазах напротив, смотрящих на меня теперь с жалостью. Может быть, нам стоило поцеловаться, несмотря ни на что, и прекратить разговоры? Тогда я бы почувствовала хоть что-то?

– Это не влияет на то, что у тебя другие вкусы, – аккуратно подбирая слова, говорил он.

– Какие еще другие вкусы? Ты единственный…

– Данное прилагательное не подходит к нашей ситуации.

Я окончательно запуталась. Как наше знакомство могло так испортить отношения? Он признался, что я ему не нравлюсь, более того, он заявил о том, что уверен и в отсутствии симпатии с моей стороны. Если все именно так, как он говорил, то мы нарушаем важнейшие законы, раз не принимаем судьбу.

– Я вытянула тебя. Что ты предлагаешь делать со всем этим?

– Послушай. – Дэйв наклонился ко мне, взял сжатые в кулаки руки в свои ладони. Голос его был мягким, приглушенным. Он старался оставаться максимально деликатным, но мне стало еще тревожнее. – Всем твоим близким сказали, что тебе внезапно стало плохо, и попросили не ворошить прошлое. Для тебя жизнь встала на паузу в день церемонии, и возможно, мне не стоило чуть ли не с порога озадачивать тебя неприятными фактами.

– Близким сказали врать? Светлые же никогда не врут.

– Не врать, а умалчивать. Первое время никак не заикаться о том месяце после церемонии. Сначала ты должна была полностью восстановиться.

– Что происходило после церемонии? О каком месяце идет речь?

К горлу подступил ком. Кажется, я готова была расплакаться, накричать на жениха за то, что он посмел заикаться о моей жизни, при этом продолжая изъясняться слишком размыто. Чем больше он говорил, тем сильнее толкал меня к пропасти.

– Мне нужна помощь, как ты не понимаешь? – откровенно призналась я.

– Я все прекрасно понимаю, Аврора. Но помощь может тебе навредить. Действовать необходимо аккуратно. Я знаю чуть больше остальных, и я готов помочь тебе, чтобы ты стала прежней. Живой.

– Мне вредит то, что все говорят разные вещи и скрывают от меня истину! Какие вы светлые после этого?

Я вскипела так, что тело покрылось испариной. Пугали собственные эмоции, но я почему-то верила, что если поддамся им, то прорвусь к свободе. Меня можно было легко вывести из равновесия, хотя со стороны я выглядела подавленной и неспособной на истерики. Чем ближе я подходила к краю и чем сильнее я хотела дать волю эмоциям, тем сильнее ноги наливались свинцом.

«Тебе не нужно ничего знать, дорогая. Все хорошо. Твоя жизнь теперь в полном порядке».

Моя жизнь в полном порядке. Я повторила эти слова за ласковым голосом, раздавшимся в голове. Проморгалась, вернулась в реальность и заметила напуганного Дэйва, которого я почему-то схватила за ворот рубашки. Что произошло?

– Ой, – я засмеялась. Нелепая и смущающая ситуация. – Должно быть я слишком настырная в проявлении своих чувств.

«Ты любишь его, Аврора. Любишь своего жениха искренней и всепоглощающей любовью».

– Ты пришел обсудить свадьбу, верно?

Какая же я дурочка! Опозорилась перед ним! Мы же с ним почти не знакомы, а я вцепилась в него, готовая вот-вот поцеловать.

– Понимаешь, я еще не совсем адаптировалась. Меня иногда захлестывают чувства. Но не бойся, я обязательно восстановлюсь и не буду то бездушной пустышкой, то слишком пылкой. Приложу все усилия, чтобы не усложнять никому жизнь. Прости.

Хоть я и отпустила Дэйва, он все еще сидел очень близко ко мне, разглядывая чуть ли не каждую пору кожи лица. Анализировал, думал, прожигал меня взглядом и молчал.

– Прости, – вновь добавила я очень тихо и пискляво.

Наконец-то он очнулся, страх и ужас растворились, появилось осознание.

– Ты не виновата. Запомни.

Дэйв встал, поправил ворот и стряхнул невидимую пыль с брюк. Я все испортила!

– Ты уходишь? Мы же совсем ничего не обсудили.

– Ухожу, но лишь потому, что мне надо все обдумать. Не могу умалчивать и тем более врать.

– Умалчивать?

– Не переживай насчет свадьбы. Наши мамы обо всем позаботились. К сожалению, ждать твоего полного восстановления и твоей готовности мы не можем, и так отложили церемонию. Но постарайся не тревожиться лишний раз. Возможно, свадьба – выход из сложившейся ситуации. И надеюсь, мы с тобой поладим.

Дэйв протянул руку в ожидании ответного жеста.

Очень странные ощущения, но я доверилась, наши ладони сплелись, мы пожали руки друг другу. Не самый романтичный момент, но мне стало чуть легче.

– Ты пьешь какие-нибудь лекарства? – спросил Дэйв, когда мы пошли к выходу.

– Не знаю. Должна пить. Вчера, скорее всего, пила что-то перед сном.

– Постарайся больше ничего не принимать.

Странное замечание. По тону было непонятно, требование ли это или просто просьба. Пока он надевал верхнюю одежду, я смотрела на него с хмурым видом и думала, как бы помягче спросить, в чем дело.

– Но я так никогда не восстановлюсь.

– Не согласен с этим. Но решение за тобой. В любом случае я постараюсь тебе помочь. Обещаю.

Перед уходом он неуклюже приобнял меня, пытаясь одновременно сохранять дистанцию и быть любовью всей моей жизни. Больше я не осмеливалась что-либо спрашивать, пусть и было неспокойно. Сказала ему в спину вялое «пока» и заперлась в спальне.

Целый день я прокручивала в голове наш короткий разговор с Дэйвом, пыталась вычленить детали, которые указали бы мне на совершенные ошибки. По какой-то причине ведь я должна была так насторожить его? Все предположения сводились к тому, что из-за моей болезни ему известно только то, что я не самый беспроблемный и простой человек.

Почему он вообще спросил про таблетки?

«Не пей таблетки».

От шепота, настойчиво прозвучавшего в голове, по всему телу пробежал холодок. Какой-то необъяснимый голос, тихий, неубедительный.

– Ты как? – В комнату зашла мама. Она весь вечер суетилась, занималась делами, но находила время чуть ли не каждые пятнадцать минут навещать меня. И каждый раз все с тем же вопросом.

– Со мной по-прежнему все хорошо.

«Не пей таблетки».

Снова. Я поморщилась и махнула рукой возле уха, будто назойливую муху отогнала.

– Хотела тебе сообщить, что все дела насчет свадьбы были улажены. Она состоится через два дня.

– Два дня? – воскликнула я.

– Дорогая, больше нет возможности откладывать. Ты должна вступить во взрослую жизнь, выйти замуж, стать мамой.

– Но ведь…

«Молчи. Соглашайся».

Я закашлялась без причины. Саму себя заставила закрыть рот и не вывалить переживания и опасения насчет всепоглощающей любви в моем браке. У нас ведь не было того самого месяца на сближение! Шепот в голове стал громче, настырнее.

– Все пройдет хорошо. Не переживай. – Мама нежно поцеловала меня в лоб. Вместо пререканий я ответила ей улыбкой и кивком. – Тебе нужно много отдыхать, поэтому готовься ко сну, а я пока что принесу лекарство, которое тебе выписали.

– А для чего оно? – тут же спросила я.

– Для поддержания твоего здоровья.

«Не пей таблетки».

Что касалось отдыха, то я была только за, потому что пока еще слишком легко утомлялась. Небольшой стресс днем во время общения с Дэйвом, и я почувствовала, что из меня будто выжали все соки. Быстро умылась, легла в постель и послушно стала ждать, когда мне принесут лекарство.

«Не пей таблетки».

– Нужно выпить только одну капсулу. Если твое самочувствие будет в норме, то ограничимся ею. Если почувствуешь что-то неладное, сразу мне скажи. Я приготовлю тебе вторую капсулу на утро.

– Как скажешь.

Взгляд мамы был наполнен любовью и заботой. Я брала стакан и таблетку из ее рук без капли сомнений, что поступаю правильно, что для меня хотят лучшего.

«Не пей!»

Голос прорезался: теперь не шептал, а кричал, но очень хрипло и с надрывом. Будто кто-то из последних сил старался достучаться до меня. Но я все равно положила лекарство в рот. Сделала глоток.

– Умничка, а теперь спать.

Мама была очень довольна мной. Она наградила меня еще одним поцелуем в лоб, пожелала спокойной ночи. Когда она выключила свет и закрыла дверь комнаты, я вытащила капсулу, которую все же спрятала за щекой и не стала глотать вместе с водой. От того, что я обманула близкого человека, мне стало мерзко и совестно, и я расплакалась, но тихо, чтобы никто не услышал всхлипов. Ночь встретила меня муками.

Глава 3

Я стояла во мраке, осязаемом, тяжелом, он давил на плечи и мешал дышать. Резкие порывы ветра лохматили волосы, отдавали прохладой и приносили с собой ночную свежесть. Атмосфера была такой неподходящей для светлых, но чувство комфорта не покидало меня.

Странный запах, манящий и до дрожи приятный, окутал меня, я невольно начала дышать глубже, стараясь запомнить трепет в груди. Учащенное сердцебиение, пылающая кожа – признаки растущего безумства.

– Аврора, ты хорошо себя чувствуешь? – неожиданно спросил незнакомец с неподдельной заботой.

Присутствие кого-то постороннего в моем личном мире покоя ничуть меня не напугало. Я удивилась, попыталась осмотреться по сторонам, хоть в этом и не было смысла, но не ужаснулась.

– Кто здесь? – развернувшись, спросила я.

– Всегда вопросом на вопрос, – на выдохе отметил он.

– Мы знакомы?

– Ты меня ни по запаху, ни по голосу не узнаешь?

Он делал шаги в мою сторону, из-за чего усиливался его запах. Я уже была заворожена.

– А разве должна?

– Я лишь хотел узнать, все ли с тобой хорошо. Пожалуйста, не бойся меня, – беспокойство в голосе собеседника только подчеркивало правильность происходящего.

– Не боюсь.

Ледяные руки обхватили меня и прижали к широкой груди. У меня перехватило дыхание от ощущения, будто все наконец-то обрело смысл, наполнилось жизнью, любовью, счастьем. С неподдельным желанием я обняла незнакомца в ответ так крепко, как только могла. Пусть сердце и было уверено в том, что все на своих местах, в голове все еще царил хаос.

– Я так по тебе скучал, – прошептал он.

– Прости, но я, – мне пришлось сделать паузу, чтобы заставить стыд замолчать, – не помню тебя. Хотя чувствую, что ты кто-то очень важный.

– Приятно слышать.

– Помоги мне. Я должна, хотя нет, я хочу вспомнить!

– Все зависит от тебя.

– Скажи хотя бы, как тебя зовут.

– Узнаешь, если будешь чуточку внимательнее, – усмехнулся он.

Незнакомец был немногословным, скрытным, что очень меня злило. Тем не менее я улыбалась, находя забавными последние слова и поддерживая его веселый тон. Никакой искрометной шутки, которая должна была заставить меня хохотать, но я все равно отреагировала так, будто что-то понимала. Вопрос: что? В голове все еще стоял белый шум, зато эмоции и чувства были неподдельными.

– Как тебе запах? – спросил он.

– Если бы была моя воля, я бы никогда тебя не отпускала. И нюхала бы до потери сознания.

– Звучит угрожающе, но мне нравится.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Искреннее признание вырвалось из меня, хотя я даже не успела его осознать. Оно не требовало ответа, но я все же ждала, что незнакомец не промолчит. Секунды шли, тишина становилась неловкой, и крепкие руки, прижимающие к себе, отпускали. Тело, к которому я с упоением прильнула, растворилось.

Я осталась одна в полном мраке и с тоской на сердце.

Я резко проснулась, все еще ощущая необъяснимую горечь утраты. Голова болела, глаза слипались, будто я и не спала, но из-за боли, разрывающей грудь, даже усталость не могла заманить меня обратно в постель.

Я помнила сон. Точнее ощущения, которые в нем были. В носу стоял приятный запах, щеку покалывало от того, что еще недавно она прижималась к груди, руки то сжимали, то гладили одеяло, будто под ними на самом деле был кто-то, к кому неконтролируемо хотелось прикасаться.

Был ли в этом смысл? Прошлым утром Алекс сказал, что я ляпнула что-то про кошмар и сама же потом об этом забыла. Потому что накануне, перед сном, наверняка приняла лекарство, а оно заблокировало то, что могло помочь мне вспомнить события, происходившие со мной до и после лагеря. Или для чего нужны эти препараты?

А что, если ночные видения способны помочь мне преодолеть все непонимания? От воодушевления я вскочила, решив найти какую-нибудь тетрадку, чтобы записать все, что осталось в моей памяти. Но слабость была сильной, поэтому я села обратно на кровать и схватилась за голову.

Может, все-таки опасно лезть в прошлое? Вдруг оно погубит меня и испортит? Меня опять придется лечить, чинить, возвращать к нормальной и полноценной жизни. Необходимо с кем-то поговорить.

– Аврора, ты уже проснулась. – В комнату без стука зашла мама. Она несла в одной руке стакан с водой, а в другой – очередную капсулу. Проигнорировав мое недовольное, измученное лицо, она села рядом и поднесла лекарство к губам. – Пей.

– И тебе доброе утро, мама. Разве необходимо принимать их еще и утром? – Я с опаской поглядывала на капсулу, которая уже щекотала губы, и на маму, глаза которой излучали озабоченность и страх.

– Для лучшего эффекта.

Чтобы не вызвать лишних подозрений, я открыла рот, разрешила положить на язык капсулу и отпила немного воды. Спрятала лекарство за щекой, скрытой от пристального внимания, и улыбнулась.

И в горле резко запершило: все мысли зацепились за то, что я обманывала родного человека.

– Какие планы на сегодня? – начала отвлеченный разговор мама.

Как же я хотела прокашляться. Даже в уголках глаз появились слезы, но я стерла их ладонью и специально сильнее расчесала веки, чтобы они стали красными и опухшими якобы из-за того, что переусердствовала. Только бы не начать кашлять.

«Терпи!»

– Хочу встретиться с Дэйвом.

Маму мой ответ устроил. Она даже воодушевилась.

– Прекрасно! Тогда тебе скорее надо идти умываться и приводить себя в порядок. И хватит чесать глаза, и так они уже на мокром месте.

И дабы не нарваться на лишние вопросы и как можно скорее остаться наедине с собой, я собрала все нужные вещи и закрылась в ванной. Сразу достала капсулу изо рта и выкинула ее в унитаз. Следом за ней полетела и та, что мне дали перед сном. Я незаметно вытащила ее из-под подушки, пока якобы заправляла кровать.

– Что же я делаю? – пробубнила я себе под нос, понимая, в какую пропасть прыгала по собственной воле.

А меня ведь только что вернули к нормальной жизни. Прошли сутки, а я уже сейчас не смогла побороть свое любопытство и желание знать правду.

В послеобеденное время я договорилась с Дэйвом о встрече, попросив уделить мне пару минут. Он был единственным человеком, который понимал меня в делах, касающихся свадьбы. Именно он натолкнул меня на мысль отказаться от таблеток, заикнулся о том, что умалчивает наверняка весьма интересные факты. И он дал обещание помочь мне, а светлые не врут и держат данное слово. Я полностью доверяла человеку, который так или иначе был предназначен мне судьбой.

У меня не было четкого плана нашего разговора. Когда я пыталась сформулировать мысль о сне, когда старалась выстроить логические цепочки, чувствовала себя по-настоящему глупой. Не получалось у меня думать, как бы я ни старалась. Жениху я хотела просто рассказать обо всем, что бегало по моим извилинам и доводило разве что до мигрени, а не до грандиозных выводов.

– Чудесная погода, не так ли?

Я видела, как Дэйв припарковал машину недалеко от площадки, на которую я попросила его прийти. Он был в прекрасном расположении духа: улыбался мне, когда сел рядом, взбодрил легким толчком своим плечом по моему.

– Ты весь светишься от счастья. Что случилось?

– Рад тебя видеть, моя дорогая будущая супруга. И это чистая правда.

Кашлять он действительно не начал.

– Спасибо, что согласился поговорить со мной.

– Без проблем. Я все равно приезжал по делам в ваш район.

– Поделишься?

– Скоро сама узнаешь. – Его улыбка стала еще шире. Вероятно, он был очень горд собой. – Так о чем ты хотела поговорить?

– Мне приснился странный сон. Я запомнила, что была с кем-то рядом и этот кто-то очень приятно пахнул.

Дэйв нахмурился, затем его лицо отразило шок, словно он хотел посмеяться надо мной.

– Не смей, – пригрозила я.

– Нет-нет, ни в коем случае. Просто странно, что ты вызвала меня на срочный разговор ради того, чтобы поделиться сном, а не чем-то существенным.

– У меня проблемы с восприятием и пониманием некоторой информации. Хоть я и записала все в тетради, смысл сна яснее не стал. Ты можешь помочь? Вдруг ты понимаешь, о чем я?

Я смотрела на Дэйва с восторгом и верой, как на единственный шанс разобраться в ситуации. Несобранность и озорство, которые поначалу излучал жених, испарились. Он осознал, что я не готова к шуткам и подколам, что мне нужны четкость и холодные факты.

– Я же обещал помочь тебе. – Он окинул меня беглым взглядом и остановился на руках, сцепленных в замок. Кивнул в их сторону и спросил: – Ты помнишь, откуда взялся шрам?

Шрам? В недоумении я стала разглядывать свои руки и действительно обнаружила шрам на левой ладони. Почему раньше он совершенно не интересовал меня? Его сложно было назвать неприглядным.

– Должно быть, я упала.

– Он появился у тебя после ночи, проведенной на улице.

Он будто окатил меня ледяной водой. Я вздрогнула, даже фыркнула и обняла себя за плечи. Мерзкое ощущение.

– Светлые не должны выходить на улицу ночью, – аккуратно сказала я. – Что я забыла там?

– Голову, очевидно, – неудачно пошутил он. – Я не знаю. Ты не рассказывала подробности никому.

– Мне плохо.

В подтверждение собственных слов я согнулась пополам и кое-как сдержала позыв к рвоте. У меня начался озноб, закружилась голова. Дэйв мягко приобнял меня за плечи.

– Дыши ровно, Аврора. Ты должна принять то, что я скажу.

Несмотря на то что тело противилось, я кивала в ожидании новых фактов.

– В ту ночь ты встретила темного. Ты помнишь, кто-такие темные?

Позывы стали сильнее. Я не могла говорить, думать, слушать и впитывать информацию.

– Не получается сконцентрироваться, – прошептала я после очередной судороги, скрутившей все тело.

– Нет, это опасно. Я не могу так. Ты должна восстановиться.

– Но я чувствую себя неполноценной.

– Аврора, ты даже дышать нормально не можешь! О какой полноценности может идти речь? – Жених крепче обнял меня, пытаясь согреть. Я дрожала как жухлый лист под порывами ветра, кожа была в липком и холодном поту. – Может быть, зря мы все это затеяли? Что, если прошлое тебя погубит?

«Нет, не зря! Мы должны перетерпеть».

– Нужно чуть больше времени. – Я шла на поводу голоса и намеревалась бороться.

– Я предполагал, что семейная жизнь это не просто. Но чтобы настолько.

У меня хватило сил улыбнуться. Позитивный настрой Дэйва и его переживания располагали к будущему мужу, и с каждой минутой в его присутствии становилось лучше и комфортнее. Несмотря на периодические спазмы желудка и непрекращающуюся дрожь, я выпрямилась и села так, чтобы смотреть в глаза Дэйва.

– Надеюсь, ты не считаешь меня слишком странной? – уточнила я.

– Нет. Я сочувствую тебе.

– Спасибо.

Нам правда следует действовать аккуратно, если я хочу однажды докопаться до истины и восполнить пробелы. Слишком много информации за раз буквально и фигурально уничтожит меня.

– Сколько месяцев я была в оздоровительном лагере? – Я решила начать с коротких и простых вопросов.

– Тебя забрали, когда прошел месяц после церемонии. И около двух месяцев ты провела там.

– Ночь после церемонии я провела на улице? И встретила там некоего темного?

– Верно, – осторожно ответил Дэйв. – Все нормально?

– Под контролем. Ты мне расскажешь потом об этих темных? Мне пока что больно думать о подобном. И боюсь, может появиться еще один голос в голове.

– Голос в голове?

– Да. Одна девушка яростно хочет, чтобы я все вспомнила, но она очень слабая и тихая. А вторая, наоборот, на стороне моего беспамятства. Она может легко переключить мое внимание, я точно знаю. Поэтому остановимся на сегодня.

Я зафиксировала в голове все важные пункты. Дэйв не представлял, сколько усилий я прикладывала, чтобы заглушать любопытство и довольствоваться теми крупицами, которые не вредили мне.

– Если я в течение нескольких дней не буду пить те странные лекарства, подозреваю, мне будет проще осознавать то, что ты мне говоришь.

– Скоро мы будем жить вместе, так что обязательно во всем разберемся.

«Какие-то светлые непредусмотрительные, раз не взяли во внимание Дэйва. Делаю ставку на него. А пока что будь тише воды ниже травы и не отпускай запах. Поверь, он важен, даже если тебе и кажется это странным».

Глава 4

Хлоркой несло так сильно, что нос зудел и чесался, техника гудела и пищала. Я находилась в больничной палате, вычищенной до блеска и пока что пустой. Было холодно, голодно, у меня раскалывалась голова из-за слепящего солнца и белого цвета вокруг.

– О, вы наконец-то пришли.

В углу комнаты сидел мужчина в возрасте. Он почесал бороду и приветливо махнул вошедшему коллеге. Меня никто не замечал, я будто была сторонним призрачным зрителем.

– У меня как раз есть новости, – продолжил врач, отложив документы в сторону. – Препараты, которые мы ей все это время давали, не оказывали нужного эффекта, а только ухудшали самочувствие. Она истощена. Дошло все до того, что она не могла шевелиться и не реагировала на раздражители. Когда мы поняли, что пациентка находится на грани жизни и смерти, то остановили лечение.

– С какой целью вы меня вызвали? – строго спросил его собеседник, с презрением поглядывая в сторону.

– Есть любопытная информация для вас. – Мужчина потер ладони и разложил на столе бумажки Я предприняла попытку подойти ближе, чтобы все изучить, но не смогла пошевелиться. – В добровольный контакт с темными вступали всегда только безупречные светлые. Корректировать их воспоминания не составляет труда.

– Мы помогаем им избавиться от дурного влияния темных, а не просто корректируем воспоминания.

– Да, конечно. Я лишь хотел обозначить вам, что наш случай кардинально отличается от всего, что было раньше. Пациентка является самым обычным представителем светлого мира. Это было известно еще тогда, когда она поступила к нам после первой ночи на улице. Все прекрасно понимали, что она встречалась с темным, поэтому было решено устроить слежку, хотя мы к таким методам давно не прибегали. В общем, информация подтвердилась. Наконец-то произошло что-то любопытное.

– Все, что я слышу сейчас, уже давным-давно известно.

– Скажите, пожалуйста, когда в последний раз типичный светлый контактировал с темным?

Куда более статный и статусный мужчина задумался, но не смог дать ответ.

– Именно. В архивах уже давно не упоминалось о подобном. Никаких жертв. Но здесь мог произойти прецедентный случай, который подтвердил бы все слухи о том, что темные хотят уничтожить светлых. Страх и ненависть в людях могли усилиться.

– Только он ей ничего не сделал.

– А она переступила через ненависть. И до последнего все скрывала. Было бы куда полезнее, если бы мы смогли однажды отследить ее тело. Но мы получили это.

Врач махнул рукой в сторону, и только тогда я увидела себя. Бледную, почти костлявую, изможденную и изуродованную. Руки были усыпаны синяками, исколоты, расчесаны, лицо в ссадинах, колени с коростами. Ломкие и потускневшие волосы торчали во все стороны. Наготу скрывала тонкая ночная сорочка. Я сгорбленная сидела на стуле и смотрела в поставленное перед собой зеркало.

– Набор разнообразных личностей!

Они оба сделали несколько шагов в мою сторону, с любопытством смотрели на то, как я периодически бормотала что-то с разной интонацией.

– С этого момента поподробнее. Что вам удалось выяснить?

– Я наблюдал за ней долгое время. Дело в том, что в ней не две личности, а скорее три. Мы настолько ослабили ее тело и психику, что она раскололась. Наша вина, что девочка сошла с ума, но зато мы сделали некоторые открытия.

Мужчина прокашлялся, прежде чем начать подробный рассказ о том, какой же больной я была. От картины перед глазами и от сказанных слов у меня заныло в груди.

– Первая личность – безупречная светлая. Да, она чиста даже от ненависти к темным, добра и мила. Вторая личность – темная. Когда она выходит на первый план, проявляется эгоистичность, цинизм и злоба. И третья личность. Я назвал ее серой. По сути своей она является симбиозом первой и второй. Проявляется крайне редко, но очень ярко.

– Вы пытались как-то вылечить хотя бы ее тело? Она выглядит ужасно.

– Да, мы и сейчас продолжаем борьбу за ее здоровье. Но три ее личности находятся в конфликте, они губят ее. Боюсь, мы не можем отделить тело от разума и лечить одно, параллельно изучая другое. Пока у нее проблемы с головой, она будет медленно и верно умирать.

На данное заключение у главного врача был один ответ – разочарованный вздох. Ни грамма сочувствия или понимания.

– Она не представляет особой ценности. Если она умрет, мы можем списать это на контакт с неким темным, который нанес ей травмы, несовместимые с жизнью. Вижу смысл в том, чтобы продолжить исследования. Может быть, с помощью нее нам удастся узнать куда больше про этих тварей.

– Не удастся, к сожалению. Темная личность не наделила ее никакими необычными способностями. А светлая личность слегка… впрочем, вам следует понаблюдать за ней, чтобы самим во всем убедиться.

Пока я вслушивалась в разговор, пропустила появление остальных врачей. Несколько мужчин разного возраста смотрели на меня и кривились каждый раз, когда я говорила что-то отражению в зеркале.

– Она испорченная, – слышались выводы.

– Она больше не идеальная, как мы, – утверждали незнакомцы.

И все поддакивали друг другу, восхищались унижениями, которыми меня награждали. Будто я была протухшей едой, и всем оставалось только воротить от меня нос и мечтать поскорее выбросить. А я всего лишь была якобы больна страшнейшей инфекцией под названием «темная личность».

– Мы должны уничтожить темную личность в ней. Если ее не будет, то пропадет и серая. Останется только светлая, причем безупречная. И вот с ней мы уже сможем работать. Но тут, опять же, возникают трудности.

Речь прервала я. Истошным криком на всю палату. Один из сотрудников «лагеря» дернулся в мою сторону, чтобы сделать хоть что-то, но его остановили и попросили продолжить наблюдение. Через несколько секунд я начала смеяться.

– Так вот, продолжим. Темная личность пробудилась в ней из-за контакта с темным, что логично. Чтобы уничтожить эту личность, нам надо стереть любые воспоминания о нем, но в этом случае мы не сможем использовать ее безупречную личность во благо продвижения идеи того, что темные – исключительное зло. Она не будет воспринимать информацию о том, что мир, который виден в ее окнах, реален. Для нее будут существовать только светлые, потому что никакой информации о темных просто не останется. И некоторое время она не будет помнить все, что происходило после церемонии. Но если кто-то начнет говорить ей о темных, светлая личность обязательно станет защищаться, рисовать монстра в ее голове. Нужно будет избирательно возвращать воспоминания.

– Первое время данный эффект придется поддерживать, я правильно понимаю?

– Да. Было бы проще избавиться от нее и, как вы сказали, всю ответственность за гибель возложить на темного.

– Но паника сейчас нам не нужна. Еще не время, – продолжил за него главный врач. – Тогда сделайте все, чтобы она вернулась к нормальной жизни. Если получится все-таки приручить ее и использовать в будущем в нужных целях, будет прекрасно. Вы уже знаете, что делать?

– Есть идеи, но это будет сложно.

Я несколько раз топнула ногой и вновь прервала собрание. Делала так, по всей видимости, часто, так как на пятках уже виднелась рассеченная кожа. Затем я ткнула пальцем в собственное отражение, зашипела.

– Начинается!

О чем шла речь? Со стороны казалось, что я готова была сломать себя.

– Она всегда ведет себя так перед зеркалом?

– Да, так ей проще общаться с самой собой. Аврора сейчас на стадии, когда и светлая, и темная личность борются за первенство, когда они обе на первом плане. Еще немного, и из-за их тесного контакта вылезет серая личность, она может вас даже напугать.

Наконец-то мне удалось ближе подойти к себе, заглянуть в полные боли и злобы глаза. Они даже не были зареванными, лишь красными от усталости и недосыпа. Губы, усыпанные трещинами, размыкались и смыкались, выпуская изо рта тихие и невнятные звуки. Пока я не произнесла отчетливо слова «опять ты».

– Вот оно, – прошептал мужчина, закатывая рукава.

– Ты сегодня как никогда плохо выглядишь, – язвила брюнетка, прячась в тени. Ее лукавая улыбка раздражала блондинку, но та продолжала сидеть на стуле с прямой спиной, поправляя волосы, сияющие на свету.

– Очень умно, темная, особенно если учитывать то, что мы с тобой выглядим одинаково.

– Тебе просто повезло. Но мы же все прекрасно понимаем, что темные волосы и глаза больше подходят этому личику.

– Я даже не удивлена, что ты думаешь только о внешности.

– А о чем еще может идти речь, если внутри мы обе гнилые? – идеально подведенная бровь вопросительно приподнялась.

– Тьма никогда не увидит величия и превосходства света.

– Свет ослеплен своим же самомнением, настолько, что даже не видит, как у него под носом рождается тьма. Причем его собственная тьма, дорогуша.

Светлые глаза налились злостью и устремили свой взор на наслаждающуюся этой агрессией темную.

– Твоя дерзость не поможет тебе переманить ее на свою сторону, – заявила светлая.

– В отличие от тебя, я не хочу быть на ее месте. Мне просто нравится эта девчушка с твоими заскоками. Да и не стоит забывать о Брайене. Втюрился он явно не в стерву, не в ангела, – темная слегка наклонилась вперед. – Ты ведь знаешь, что она превосходна именно серой. Он бы никогда не полюбил тебя или меня.

– Хватит говорить о нем! Он мертв!

– Кто-нибудь из нас троих видел его труп? Не думаю. Он жив. Даже если его сердце бьется слабо, даже если он не в состоянии дышать сам, он жив.

– Чепуха, – смех играл в светлых глазах. – Можете до последнего верить в это. Возможно, его труп разлагается где-нибудь в кустах или на свалке, где ему самое место.

– Я даже реагировать не буду на эту провокацию. Ты его недооцениваешь.

– Темные ничтожны.

– Поэтому вы дрожите от страха, стоит нам просто напомнить о себе?

Светлая замялась. Несколько секунд обдумывала ответ, прикусывая губы.

– Можешь не придумывать оправданий своему страху. Это же нормально – бояться монстров и убийц. Только вот зря ты говоришь, что мы ничтожны. Меня ты до сих пор победить не можешь.

– Сложно изгнать зло из человека. Человечеству повезло, что есть светлые, которые не подвержены…

Смех темноволосой не позволил закончить фразу.

– Кажется, Аврора тоже была чистокровной светлой. Мамочку ее нехило так промыли, так что никакой темной частички она не унаследовала.

– Ее мама безупречная светлая.

– Она была такой. Поэтому они сейчас знают, как легко манипулировать ею.

– Ты недооцениваешь систему светлого мира. Я не собираюсь вновь спорить с тобой.

– Светлый мир – убогий. И система у вас дерьмовая.

– Хватит принижать нас!

– Ой, да как я только посмела. Мне так стыдно, – с сарказмом говорила темная, театрально хлопая ресницами. – Даже несмотря на все твое «превосходство», Аврора никогда не выберет тебя. Предпочтет Брайена, свою вкусно пахнущую бессонницу.

– Мерзопакостная лгунья! Она уже выбрала меня!

Стулья двух соперниц упали, девушки подлетели к границе, которая держала их на своих половинах. Дыша друг другу в лицо, они продолжали бороться с собственным страхом ступить на чужую территорию и выйти на прямой поединок.

– Давай же, светлая, окунись в мою тьму и докажи, что ты сильная и достойная девушка.

– Перестань использовать козыри.

– Брайен не козырь. Он ее шанс не захлебнуться в идеальности.

Тонкие пальцы с безупречным маникюром пробрались сквозь тьму и обхватили бледные, сияющие на свету щеки. Темная кричала от адской боли, которая пронзала ее кожу при соприкосновении с выдуманным идеалом, но продолжала тянуть лицо во тьму.

– Нам никогда не ужиться вместе, – шептала светлая, все больше приближаясь к мраку. – Ты все равно проиграешь.

Рука брюнетки ослабла и отпустила улыбающееся лицо.

– Если бы не эти лекарства, мы бы обе проиграли. Победа бы заключалась в нашем совместном существовании. Когда вы, светлые, поймете, что ваших идеалов не существует?

Я неотрывно смотрела на то, как разговаривала с собственным отражением в зеркале. Я меняла манеру поведения, интонацию, позу.

– Где же серая личность?

Пока что я и сама наблюдала за диалогом светлой и темной, никакого проявления серой.

– Она приходит под конец. Напоминаю, у нее хоть и короткое, но очень яркое проявление, поэтому надо успеть вколоть снотворное, чтобы она не набиралась сил и не крепла.

– До омерзения уникальный случай.

В палату неожиданно влетела моя мама. Она была запыхавшейся, измученной и взбудораженной. Как только она увидела меня, сразу же сорвалась на крик.

– Что вы с ней делаете?

Следом за ней в палату забежал юный парень в медицинском халате с торчащими из кармана наручниками и знакомая мне женщина примерно маминого возраста.

– Как это понимать? – прорычал главный в сторону молодого человека.

– Простите! Она вдруг сорвалась, а я растерялся.

– Вы обещали спасти ее, а не убить! Оставьте ее в покое! – Мама упала передо мной на колени, но я продолжала разговаривать с отражением и полностью игнорировала ее присутствие.

Врач, который был в палате с самого начала, подошел к маме, взял ее за руку и стал оттаскивать к двери.

– Роза, тебе нельзя здесь находиться.

Она почти не сопротивлялась, у нее не было сил и от увиденного ужаса она впала в шок. Поэтому на нее без лишней суеты надели наручники.

– Пора принимать витамины, Роза.

Раскрасневшийся из-за своей оплошности юноша вывел маму и, извинившись еще раз, закрыл дверь.

– Безупречные светлые все-таки доставляют хлопоты.

Произошедшая сцена никого не удивила и не впечатлила. Только мне было тошно от того, что единственный человек, который мог мне помочь, находился под полным контролем мучителей. И мне было тревожно за маму.

– Готовьте шприц со снотворным.

– Остановите это безумие. Хватит уже издеваться над девочкой, – послышался тихий и робкий голос женщины, которая влетела в кабинет после мамы.

– Бэйли, закрой рот и помогай. Она закреплена за тобой.

– Я отказываюсь!

Несмотря на протест, ей в руки всучили уже наполненный шприц. Затем схватили за шкирку и подтолкнули в мою сторону.

– У тебя будут проблемы, если ты не выполнишь свою работу.

В один миг я вскочила и набросилась на зеркало, роняя его на белую плитку. Несколько секунд все в полном замешательстве смотрели на то, как я кулаками наносила удары по отражающемуся лицу, разбивая все на мелкие кусочки. Кричала и просила кого-то заткнуться, нанося телу еще больше увечий. Кровь стекала по костяшкам и осколкам, брызгала на белую сорочку и прилипшие к лицу волосы.

У Бэйли не было выбора: пока остальные пытались держать меня, она с жалостливым лицом вонзала иглу в плечо. Не успело лекарство полностью вытечь из шприца, как я остановилась, обмякла и рухнула на груду осколков.

– Аврора, спаси, – удалось произнести мне в пустоту шепотом.

Мое бледное лицо переставало подавать признаки жизни, но мольба не прекращалась. Я продолжала просить о спасении саму себя.

В конце концов окровавленные пальцы потянулись туда, где я стояла в роли наблюдателя.

– Спаси меня от них, пожалуйста. Спаси нас.

Глава 5

Очередная ночь и очередной сон. Я понимала, что так, вероятно, будет всегда, и благодарила себя же за ночные подсказки. Возможно, это был самый легкий и безболезненный путь к правде. И я опять сделала заметки: во‐первых, есть некий темный, с которым у меня была связь, во‐вторых, существуют безупречные светлые, в‐третьих, мама была одной из них, в‐четвертых, во мне была серая личность. Отказ от принятия таблеток – верное решение. Только так я могла вспомнить все, что у меня наглым образом отобрали.

От сна я еще долго отходила. Запомнила опять только отрывки, зато послевкусие мучило до полудня. Благо мама была настолько погружена в предсвадебные хлопоты, что не обращала на меня никакого внимания. Единственное, она мимоходом сказала, что, пока я была в лагере, пришлось брать с меня новые мерки и подшивать платье, так как я сильно похудела. И она совсем не обратила внимания на то, что раскрыла свою ложь: по ее словам, плохо мне стало в день церемонии и никакого свадебного платья не должно было существовать. Она никогда не кашляла и держалась так, будто сама верила в то, что говорила, хотя и постоянно путалась. Возможно, эти особенности как-то связаны с тем, что она некая безупречная. В любом случае я делала вид, что ничего не понимала и верила каждому слову.

Пока я была предоставлена самой себе, постаралась связаться с Дэйвом. Но он ответил коротким сообщением, что занят подготовкой и не может говорить ни о чем, кроме свадьбы. Хотя, когда я задавала вопросы о ней, он тоже не был многословен.

Ближе к вечеру ко мне должны были прийти Джой и Амелия, чтобы состоялась традиционная ночевка с подругами перед свадьбой. По этому случаю я решила устроить уборку, подготовить спальные места. Только когда я взялась за тряпки, мама заявила:

– Ночевки не будет.

Она даже не смотрела на меня в этот момент. Так и продолжала листать что-то в телефоне.

– Почему?

– Они придут скоро, но на ночь не останутся. Ты еще не готова к слишком долгому контакту с друзьями.

Не могла понять, что почувствовала в этот момент. Во мне все еще не было и грамма положительных эмоций, я хандрила и притворялась жизнерадостной. Ни с кем из друзей я так и не общалась, да и мне никто не пытался писать. Вероятно, они не имели представления, как говорить со мной после произошедшего, как скрывать от меня тот самый месяц после церемонии. В этом винить их я не могла.

Поэтому частично я была рада, что мои лучшие подруги точно не станут свидетелями возможного ночного кошмара. Но одновременно с этим я очень рвалась стать нормальной, чувствовать радость и предвкушать момент встречи с любимыми людьми.

– Хорошо, – только и ответила я.

Раздался звонок в дверь, и именно в эту секунду я осознала, как сильно боялась встречи с подругами. Что они думают обо мне? Разочарованы ли? Тысяча мыслей и гипотез кружили в голове, я терялась в потоке и пыталась хоть что-то понять.

Но из-за лечения я все еще плохо анализировала происходящее, хоть и отчаянно пыталась, игнорируя боль и растерянность.

На пороге меня встретили две девушки, их глаза сияли. Джой и Амелия молча смотрели на меня, не решаясь сделать шаг. Тогда я поняла, что, если не покажу им свою нормальность, могу окончательно спугнуть.

– Я очень рада, что вы пришли, – почти шепотом проговорила я.

Первая не сдержалась Джой: она прыгнула на меня, повисла на шее, расцеловала щеку и протараторила что-то про безграничную любовь.

– Прости, я была так невнимательна к тебе! Совсем потерялась в хлопотах, а должна была проявить чуткость. Мне так жаль!

Она начала плакать. От ее эмоций я почувствовала себя дискомфортно, поэтому вымученно поцеловала ее в щеку в ответ и оторвала от себя.

– Не стоит извиняться.

– Да, конечно! Все будет по-другому, с этой самой минуты. И мы не побеспокоим тебя слишком сильно, пока ты не поправишься окончательно. Да ведь, Амелия?

Джой, держа меня за руки, посмотрела в сторону второй подруги, у которой блеск в глазах неожиданно потух, выражение лица стало растерянным и даже напуганным. Амелия неловко ступила на порог и почти невесомо прикоснулась к плечу.

– Мы постараемся сделать все правильно.

Нужно было срочно исправить сложившуюся ситуацию. Каким бы ни был месяц, о котором я забыла, мне не хотелось, чтобы подруги жалели меня и рыдали при виде моего лица. Амелия вообще стояла бледная, будто вот-вот могла потерять сознание.

– Спасибо, что пришли. К сожалению, ночевку организовать не получится.

– У нас есть возможность повидаться с тобой, это уже прекрасно. И мы не с пустыми руками! – Джой забрала у Амелии пакеты и радостно потрясла ими, я почувствовала запах свежей выпечки. – Пусть это будет короткая, но очень вкусная встреча.

На кухне мы разливали чай в компании мамы. Она болтала с девочками как с собственными подругами, завладевала их вниманием, а я молчаливо раскладывала купленные сладости по тарелкам. Меня все вполне устраивало.

Когда мы переместились в спальню и остались втроем, Амелия снова побледнела, а Джой почему-то смутилась. Они сидели на моей кровати и медленно жевали булочки.

– Понимаю, со мной непросто сейчас.

– Нет-нет! – воскликнула Джой. – Не наговаривай на себя. Все супер.

Она толкнула локтем Амелию.

– Да, все прекрасно, – размеренно ответила встрепенувшаяся подруга, усмирив взглядом свою гиперактивную противоположность. Они говорили по-разному, вели себя по-разному. Да даже ели так, будто намеренно противоречили друг другу: у Джой все губы были в крошках, Амелия же аккуратно кусала и старалась не испачкаться.

Я всегда была между ними, но такое чувство, что даже эта мелочь изменилась.

– Как у вас дела с Дэйвом? – спросило солнышко, именно так мы часто называли Джой. Она искренне верила, что вопрос вполне уместен и не вызовет дискомфорт. Но неловко стало всем.

Говорить нужно было правду, но я очень надеялась, что мне удастся смолчать о подробностях.

– Из-за моих проблем мы так мало времени провели вместе, поэтому у нас все сложно.

Подруга быстро уловила нотки отчаяния и сказала:

– Из-за своей работы Гейл часто отменял встречи. Офис, бумажки и все такое. Даже после свадьбы он иногда пропадает, это нормально для таких трудоголиков, как он. Мне казалось, что подобный режим жизни вызовет проблемы, но нет. Мы быстро сблизились, теперь у нас идиллия. Если ты переживаешь, что будет трудно, то просто вспомни, что он твоя судьба. Мысли об этом подбадривали меня, когда я считала себя неподходящей для Гейла.

– Свадьба? У вас была свадьба?

Я осознала, что забыла об этом важном событии. Джой кивнула и уставилась в пол. Конечно, все мои друзья должны делать вид, что месяца жизни не было, чтобы не травмировать меня.

– Мне жаль, что я это пропустила. – Я сказала это только для того, чтобы Джой не пришлось слишком долго и скрупулезно думать над ответом. – Надеюсь, ты покажешь мне фотографии? Потом, разумеется.

– Если ты захочешь.

Это помогло бы вспомнить хотя бы о том, как я существовала все это время в светлом мире.

– Так все-таки Гейл душка? – Я улыбнулась так широко, как могла. Заперла любопытство из страха спугнуть подруг, испортить эту и так короткую встречу. И перевела с себя внимание.

– Порой он называет меня головной болью, потому что я очень шумная и люблю к нему приставать. А я называю его ворчуном, когда он превращается в зануду и не бесится со мной.

– Прекрасно его понимаю, – выдохнула Амелия.

– Вот-вот! Ты похожа на него своей выдержкой. Бесит.

– Но без таких веселых людей, как ты, мы бы уже давно зачахли.

– Гейл тоже так говорит. Чаще всего он веселится вместе со мной. Даже когда устает. Я подхожу к нему, обнимаю и долго целую в щеки, пока он не улыбнется. На сердце теплеет, когда вижу, как он расслабляется, как его настроение поднимается. Если я могу хоть немножко помочь ему и сделать его жизнь лучше, то я буду стараться. Тем более его счастье – мое счастье. Из-за беременности он совсем помешался на работе, на том, что надо улучшить условия жизни, так что теперь я максимально его поддерживаю, а он заботится обо мне.

– Подожди, что? – остановила я безусловно прекрасный монолог Джой. – Беременна?!

Я взглянула на Амелию, та тоже была в шоке. Значит, не я одна пропустила эту новость.

– Я же хотела нормально вам рассказать… Я беременна. Сюрприз! – Она подняла руки вверх и издала какой-то радостный возглас.

Кажется, абсолютно все ушло на второй план. Мы с Амелией накинулись на подругу с объятиями и поздравлениями. Тяжело было представить, что недавно мы играли в куклы, а сейчас одна из нас будет воспитывать ребенка. Это прекрасно, что у них так быстро получилось, но я все равно не могла поверить.

– Просто невероятно, Джой! Мы так рады за тебя!

Я полностью разделяла восторг Амелии. Во мне бушевали положительные эмоции настолько сильно, что я задыхалась от них, но почему-то чувствовала, будто впервые за долгое время освободилась от оков. Видеть близких людей такими лучезарными и веселыми, влюбленными и свободными было прекрасно. Минуты, пока мы обсуждали беременность Джой, я запомнила как лучшие после возвращения из лагеря.

– Мы должны говорить о тебе, Аврора. Ведь завтра у тебя свадьба, – попыталась утихомирить нас Джой.

Но я знала, что, если речь пойдет обо мне, все снова станет плохо. Я буду чувствовать только озадаченность, грусть и тоску.

– Нет, я хочу говорить о тебе.

– Нормально бояться свадьбы. Не переживай, у вас тоже быстро все сложится. Да ведь, Амелия?

Ища поддержки со стороны, Джой приобняла Амелию и развернула ее ко мне лицом.

На мгновение я почувствовала, как меня сковало льдом ее светлых глаз. Между нами вдруг неожиданно, но наконец-то вполне осязаемо выросло то, что весь день не давало покоя. Огромная стена недосказанности.

– Конечно, – сглотнув, ответила подруга. Она поспешила отвести взгляд, выдохнула и неуклюже стала обнимать Джой, вновь и вновь поздравляя ее.

«Не лезь в это», – раздался голос в голове, когда я вдруг не сдержала любопытство и почти произнесла вопрос, который точно разрушил бы все.

Но я замолкла. И до конца встречи была той самой подругой, у которой завтра свадьба, но о ней никто не говорит.

Открыв глаза, я поняла, что вновь вижу сон. Только в этот раз он был более осознанным, и смотрела я на все от первого лица.

От слепого первого лица.

Тем не менее я собиралась положиться на ощущения, звуки и разговоры с тем, кого в этот раз моя голова пожелала вытащить из тайной коробки. Должно быть, во сне я расслаблялась, и воспоминаниям было проще выползать наружу.

Глубокий вдох. Я расплылась в улыбке, когда вновь почувствовала запах. Рядом был тот самый темный, которого я любым способом должна была вспомнить. Сама я сидела на стуле и почему-то никак не могла с него встать. А после нескольких безуспешных попыток я ощутила, как широкие ладони легли на плечи и вынудили застыть.

– Ну здравствуй, – ехидно приветствовал он.

Я сглотнула. Он не бы таким же милым, как в прошлом сне. Наоборот, источал опасность и даже пошлость, хотя не делал ничего из ряда вон выходящего. Пока не делал.

Когда он начал медленно ходить вокруг стула, шаркая ногами, я заговорила:

– Привет. У нас не так много времени, но я хочу спросить.

– О чем?

– О нас.

– Интересно, – саркастично произнес он, разбавляя мое стеснение своей самоуверенностью. – И что именно «о нас» ты хочешь узнать?

– Что было между нами?

Я не боялась показывать ему взволнованность, поэтому голос мой дрогнул на этом вопросе. Надеялась, он будет откровенным, скажет прямо и открыто, до чего мы дошли. Ведь то, что между нами было что-то яркое и сильное, подтверждали и сны, и Дэйв. Жених знал о нас, а значит, ситуация куда более сложная и запутанная.

– Светлая, между нами было так много всего. Но каков итог: ты забыла меня. Чувствую себя слегка оскорбленным.

Темный снова оказался за спиной. От него исходил холод, пробирающий до мурашек, но я испытывала странное удовольствие. Он наклонился ко мне, усиливая влияние головокружительным запахом, аккуратно переложил волосы на одно плечо, оголил шею и приблизился к уху.

– Ты никогда не должна была забывать меня.

Его губы невесомо прошлись по разгоряченной коже, и я всхлипнула, испугавшись того, какие чувственные волны он так легко пускал по моему телу. В ту секунду, когда я отпустила поводья, когда забыла о запланированном разговоре и поддалась странному влечению, темный схватил меня за волосы, вынудил запрокинуть голову.

Я вскрикнула от шока, но он заглушил этот звук, поймав его чуть приоткрытым ртом. Темный продолжал говорить, опаляя лицо своим дыханием.

– Что ты чувствуешь, светлая?

– Не понимаю, – шептала я в ответ, ошеломленная и растерянная.

– Ты должна бояться меня. Должна бояться.

Подушечками пальцев он скользил вниз по шее, и чем ниже спускался, тем тяжелее я дышала. Остановился, когда на пути оказалась тонкая лямка платья. Только тогда я осознала, что была почти обнажена и короткий кусок ткани не скрывал мою фигуру, мою приподнятую из-за изгиба в спине грудь.

– Почему я могу прикасаться к тебе? Нам нельзя контактировать, но ты такая податливая.

Он ловко нырнул пальцем под лямку и опустил ее.

– Что было между нами? – уже громче спрашивала я.

– Ты сама все знаешь. Тебе нужно лишь вспомнить. И не запутаться.

Темный отпустил волосы, обошел и встал передо мной. Я все еще не понимала, что происходило и какие эмоции нужно испытывать. Самое главное – я не понимала, что было в голове этого незнакомца.

– Помоги мне, прошу.

– Тебе никто не поможет, кроме тебя самой.

– Что с тобой происходит сейчас?

– Я лишь плод твоего воображения. Не имею понятия, как я провожу досуг.

У меня голова кружилась от того, что я ничего не знала и одновременно знала все! Как докопаться до истины?

– То, что мой образ так легко появляется каждый раз, когда ты засыпаешь, говорит о том, что им не удалось уничтожить меня. Я все еще в тебе: в твоей голове и в твоем сердце. Дай себе волю и попробуй выяснить, что из всего происходящего – правда.

– Я хочу тебя, – внезапно призналась я. Это обожгло язык, но я ни на секунду не пожалела.

Мне не было стыдно, когда темный издал смешок и прижал свою коленку к моим сведенным ногам, раздвинул их. Как он и сказал, я была податлива. Невозможно спутать мое возбуждение с чем-то другим, я приняла его без угрызения совести, без стыда. Еще один кусочек пазла встал на место.

– Хотя бы сейчас ты признала это раньше.

Подол платья неприлично задрался. Руки были свободны, но вместо того, чтобы прикрыть бедра, я потянулась вперед и нащупала пояс штанов темного. Кровь во мне бурлила так, что сердце колотилось с бешеной силой, почти в безумстве я потянула его на себя, чтобы он встал вплотную.

– Хочу видеть тебя.

– В этом плане у меня преимущество.

Как же он самодоволен, и как же это распаляло меня.

– Тебе нравится видеть меня такой?

Прежде чем ответить, темный сел на колени между ног. Чтобы не разрывать контакт, я вцепилась уже в ворот толстовки. Только бы он не исчез, только бы он дал мне сгореть от чувств в этом сне.

– Мне нравится видеть тебя возбужденной, смущенной, дерзкой, веселой и милой. Мне нравишься ты, целиком и полностью в любом состоянии.

– Это правда?

– А ты как думаешь? – Он стал целовать внутреннюю сторону бедер, подвинув меня за ягодицы к краю стула. – Твое желание взаимно. Я тебя очень хочу.

Руками я уже цеплялась за его волосы, задыхалась от того, как он чередовал нежные поцелуи с легкими укусами и поднимался выше. А его ответное признание свело с ума окончательно.

Хотела раздеть его, согреть, вызвать тот же огонь в груди и страстно поцеловать в губы. Готова была молить об этом, но его ласки резко оборвались, темный свел мои бедра вместе и лег на них. Холодная щека контрастировала с горячими бедрами, я успокоилась, выровняла дыхание и стала просто гладить его по голове.

– Я все равно вспомню тебя.

Он молчал. Я знала, что скоро он растворится и на сердце останется только тоска по нему.

Глава 6

Шпильки ритмично стучали по черной плитке в длинном коридоре. Девушка выглядела слишком потрясающе, чтобы можно было считать ее реальным человеком: идеальные пропорции и черты лица, шелковистые, темные локоны, стройные ноги, пышный бюст и обтянутые платьем округлые бедра. Она смело открывала дверь, к которой часто боялись даже подойти.

– Ребекка, мой бриллиант! – восторженно сказал мужчина лет пятидесяти, поднимаясь с огромного кресла из черной кожи.

Он был статен и хорош собой. Все в темном мире считали его эталоном, и возраст ничуть не портил его.

– Вы хотели меня видеть? – Ребекка смело продефилировала ближе к Правителю темного мира.

– Ты с каждым днем становишься все краше. Я горд тем, что у моего любимчика будет такая спутница. Вы прекрасны.

Глаза Правителя горели от восхищения, от радости, что темный мир достигает таких результатов в красоте и физических показателях своих потомков.

– Ваш любимчик никогда вас не слушался, разве не так?

– Подростковые шалости, – отмахнулся Правитель.

– Брайен давно не подросток.

– Скоро он поймет, как важен и нужен мне. Нам. Всем темным. Без него мы не достигнем великих целей.

Ребекка знала, что иногда могла пользоваться привилегированным положением, полученным с рождения, поэтому отвечала дерзко и максимально честно.

– Теперь он точно никогда не будет помогать вам в достижении вашей цели.

– Поэтому я и пригласил тебя. Вносите!

Двери моментально распахнулись сразу после приказа, и несколько людей в черных халатах привели кое-как стоящего Брайена к ногам Правителя и Ребекки. Он пошатнулся, когда его отпустили, продержался несколько секунд и рухнул на пол, как кукла, оставшаяся без кукловода. Сердце Ребекки сжалось, губы приоткрылись и лицо застыло в немом шоке и таком непривычном для нее страхе. Больно проглотила противоестественные чувства и вновь надела маску безразличия, становясь безупречным манекеном.

– Не видно, что он ваш любимчик, – отметила темная, не отводя глаз от еле дышавшего парня.

– Он оступился и получил наказание.

– Это не просто наказание. Вы издевались над ним. Да так, что самый сильный темный стал жалким мешком.

– Он восстановится.

– Да, я вижу. От него веет бодростью и здоровьем.

Она просила себя остановиться. Замолчать и не показывать то, что ей больно за Брайена. Она не видела его таким измученным с детства, и тогда последний раз показывала, что умеет сопереживать. Ребекка хотела отдать ему все свои силы, чтобы только он встал и сделал нормальный вдох, как он когда-то тайком отдавал ей свою еду.

– Я пригласил тебя не для того, чтобы спорить. Не хочу с тобой ссориться. – Правитель, как и всегда, говорил с Ребеккой так, будто ее грубость не имела для него никакого значения.

– Я бы тоже не хотела конфликтовать, но вы вынуждаете. Хватит его мучить.

– Мы перестанем, если ты пообещаешь помочь нам. Тебе всего лишь надо уговорить Брайена вернуться к прошлой жизни и перестать тосковать по светлой.

– Думаете, возможно переубедить его в чем-то? – Ребекка бы даже посмеялась, если бы происходящее не вызывало столько ужаса. Брайен был часто безрассудным, тем более когда опасность угрожала ему одному.

– Думаю, да, особенно сейчас, когда он знает, что девушку убило ее же правительство за нарушение ряда законов. – Мужчина повысил голос, чтобы его слова услышал почти бессознательный Брайен.

Темный стал медленно шевелить пальцами, пытаясь сжать руку в кулак, но у него ничего не вышло. Его ресницы задрожали, нижняя губа странно дернулась, а брови нахмурились. Сквозь зубы вылетело тихое шипение. Злился и ревел внутри себя, но не мог выплеснуть наружу.

– Хватит издеваться. Закройте свой рот, – тихо, но со всей злостью произнесла Ребекка. Она сделала шаг к Правителю и просверлила его взглядом. – Еще одно слово в его адрес из ваших уст или поганых ртов ваших подчиненных, и вы не увидите ни меня, ни его здесь.

– Пустые угрозы.

– Я предупредила.

Ребекка отвернулась от него и села на колени рядом с Брайеном. Ее ладонь сжала его плечо и заботливо провела по спине. Дыхание парня начало выравниваться, хоть лицо и не переставало источать боль, злость, ненависть.

– Пошли, я отведу тебя домой, – прошептала она, ощутив легкую лихорадку внутри своего тела. – Ты можешь встать?

Брайен попытался что-то промычать и перевернулся на живот. Собрав весь остаток сил в мышцы рук, он стал медленно отрываться от пола. Ребекка тут же попыталась подхватить его, но толка от нее было мало.

– Чертовы туфли! – прорычала она, скидывая с себя шпильки. Она схватила подол обтягивающего платья и порвала его по шву, оголяя бедро. Теперь ничто не сковывало ее движения.

Темный успел сесть на колени, когда Ребекка принялась вновь помогать ему встать.

– Я, конечно, тоже лучшая, но силенок поднять тебя не хватает. Помоги мне, и все закончится. Я обещаю, – обратилась к Брайену уже отчаявшаяся девушка.

Он услышал ее и одним рывком помог поднять свое изувеченное тело. Взгляд девушки на мгновение упал на открытые руки парня, и она приметила следы от игл, синяки и порезы.

– Молодец, – прошептала Ребекка, закинув руку Брайена на плечо. Под тяжестью она сгорбилась, но тут же постаралась выпрямиться. Не обращая внимание на хруст позвоночника и ноющую боль в ногах, она тащила его прочь из зала под сальными взглядами.

– Ты помнишь наши условия? Ты возвращаешь его к прежней жизни, и вы оба приходите сюда, чтобы помогать нам, – говорил ей вслед Правитель. – Иначе мы вернемся к своим методам.

Ребекка не стала отвечать, а продолжила медленно идти, делая каждый шаг через неимоверную боль.

– Возьми эти лекарства, – продолжил мужчина, когда в сторону парня с девушкой направился молодой врач. Он держал в руках пачки таблеток и жадно оглядывал тело Ребекки, терроризировал ее грудь и не отрывал глаз от открытого бедра и кромки белья. – Он должен принимать их, чтобы восстановиться быстрее. Поверь, ему будет лучше. Тебе просто надо направлять его восстановление в нужную сторону, если хочешь, чтобы он мог дышать.

Она скрипела зубами, но вновь предпочла не отвечать. Ее вопросительный взгляд, упавший на упаковки, оживил врача и тот расплылся в хитрой улыбке.

– Можешь в рот взять, – произнес он, чем вызвал гнев у темной.

Ребекка взяла лекарство в руку, которой до этого придерживала кисть Брайена, и сексуально улыбнулась попавшемуся на крючок парню. Одно движение пальцем приманило врача к ней, а ловкий и гневный удар коленом в пах повалил его с ног на пол.

– Слюни вытри, конченый ублюдок, – кинула она в сторону разозлившегося темного, которому, к его сожалению, нельзя было даже пальцем тронуть драгоценную Ребекку.

– Ты просто великолепна, – одинокие аплодисменты разрезали тишину. – Я так горжусь вами. Буду ждать вашего присоединения.

– Мы еще посмотрим, как все сложится, – заговорила Ребекка, продолжая свой путь.

– Вы оба мне дороги. Вы наша надежда на свершение правосудия. Я сделаю все, чтобы не потерять своих любимчиков.

Брайен начал содрогаться от кашля, и Ребекка сразу остановилось, чтобы дать ему отдышаться. Он долго приходил в себя, чтобы наконец произнести:

– Никогда я не буду работать с вами.

– Зря ты так говоришь. Ты скоро сам приползешь ко мне, ведь желание мстить никогда не покинет тебя. Люди пойдут за тобой. Вы с Ребеккой будете началом нового, еще более безупречного поколения. И тогда мы свергнем фальшивый идеал, выдвигая свой, выращенный годами. Вы вдвоем можете изменить этот мир, стать великими. Не дай трудам темных пропасть зря. Брайен, выполни свое предназначение, сделай то, что должен.

– Я не привык повторять дважды. Уходим, – прокряхтел он, но слова донеслись до каждого уха в этом помещении.

Ребекка кивнула и потащила Брайена дальше, теряя вместе с ним все силы.

Дверь за ними захлопнулась с грохотом, и теперь они передвигались по коридору, слыша лишь тяжелое дыхание друг друга и шарканье отнимающихся ног.

– Спасибо, – прошептал Брайен, коснувшись пальцами костяшек девушки.

– Не за что.

– Если бы я мог двигаться нормально, я бы убил того кретина.

– Думаешь, первый раз на меня смотрят как на плод всех возможных фантазий? Я всегда была объектом, который хотели трахнуть, смирилась как-то. У тебя же так же. Слышала я разговорчики дамочек. Мы с тобой два кусочка мяса, которые все хотят, а вот съесть не могут. Им остается только восхищаться и слепо следовать за нами.

Брайен попытался что-то ответить, но его вновь охватил кашель.

– Не разговаривай, береги себя. Нам нужно выбраться, а снаружи нас встретят Блэйк и Кайл.

Темный кивнул, и они оба продолжили молча передвигаться к выходу из здания, которое вскоре могло стать их новым домом.

Какое утро может быть самым ужасным? То самое, когда все в суете пытаются привести тебя в порядок перед свадьбой, а ты продолжаешь жить сном.

Ты сидишь на стуле, пока вокруг порхают над тобой, наводя красоту на лице, заплетая непослушные волосы, и вспоминаешь ночные ощущения. Я даже не отвечала на вопросы, не возражала, не смела произнести и слова.

«Оставьте меня!» – хотелось крикнуть.

Я буквально сгорала от осознания, насколько тесные и страстные отношения у меня были с неким темным. С человеком, кардинально отличающимся от меня. Воспоминания о нем жизненно необходимы, хоть и вызывали ноющую боль в голове. Я готова была вытерпеть все, что угодно, лишь бы вспомнить. И для этого мне нужно было как можно сильнее погрузиться в себя.

Но я уже стояла в роскошном наряде напротив зеркала, с собранными на затылке волосами и макияжем, полном блесток. Понятия не имела, откуда взялось это платье, как его смогли так идеально подогнать под мою изменившуюся фигуру. Рукава скрывали руки, но разрез лодочкой подчеркивал острые плечи. Оно сияло шелком, отвлекало от бледности.

– Выглядишь потрясающе, – совсем тихо произнесла мама.

– Моя дочь самая красивая, – вторил ей папа.

– Ну, я не ожидал, что ты будешь так неплохо выглядеть, сестренка. – Все повернулись в сторону Алекса. – Шучу я, красивая она.

– Спасибо вам.

Одарив их улыбкой, я вновь посмотрела на себя в зеркало, но не увидела даже крупинки счастья в собственных глазах. Только боль и скапливающиеся слезы.

Тяжело выходить замуж, когда голова забита другим. Невыносимо осознавать, что я буду жить с мужем только из-за закона и между нами никогда не будет любви. Как бы я хотела все изменить, перевернуть с ног на голову. Раз и навсегда поселиться в собственных видениях вместе с темным.

Все мои самые нужные вещи были сложены в чемоданы и загружены в машину, ведь сразу после свадьбы я должна была отправиться в новую квартиру, о которой, опять же, ничего не знала.

Мама держала подол платья, а папа помогал как можно аккуратнее сесть в машину. Я ехала на собственную свадьбу, до сих пор не принимая происходящее. И чем ближе был зал бракосочетания, тем сильнее я поддавалась панике. Семья поддерживала меня как могла, обещая, что замужняя жизнь с Дэйвом принесет только счастье. Они и не подозревали, что дело было не в нем. Не догадывались о том, что я все еще чувствовала, как руки темного гладили плечи. В носу стоял его запах, в голове звучал его голос.

– Приехали.

Я делала ровно то, что мне говорили, игнорируя все и всех вокруг. Была изолирована от внешнего мира, погружена в собственные размышления, в свою тревожность. На улице уже никого не было, поэтому я в сопровождении отца поднималась по каменным ступеням к тяжелым белым дверям, украшенным витиеватыми элементами из металла. Старалась фокусироваться на мелких деталях, чтобы немного отвлечься.

Первый шаг на белый ковер дался мне легко только благодаря тому, что я не сразу увидела стоящих вдоль дорожки гостей. Как только я стала центром внимания, ноги налились свинцом.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – прошептал папа, наклонившись ко мне.

Дельный совет, прекрасная поддержка, но эффект нулевой. Меня продолжало трясти, тем не менее я держалась достойно, даже улыбалась всем присутствующим. Пока лица не стали искажаться.

В какой-то момент мне почудился шум в ушах, а глаза и волосы знакомых и близких людей стали темнеть. Я же не могла уснуть посреди свадьбы?

«Он не будет рад узнать, что ты вышла замуж. Но он прекрасно понимает, что это вынужденная мера. Тебя никто не осудит».

Голос в голове стал громче и четче. Он подчеркнул мучающую меня мысль, что свадьба в светлом мире с малознакомым человеком лишена здравого смысла. Неправильно выходить замуж за того, кто тебя совсем не волнует. Особенно когда твое сердце заполнено другим.

Мое было заполнено темным.

Я призналась в этом себе отчетливо и ясно, когда уже почти подошла к Дэйву. Когда увидела лицо жениха и захотела сбежать. Не потому, что он был противен мне, а потому что он был не тем. Не тем, кого я забыла, но к кому все еще продолжала испытывать страстные чувства.

«Не смей раскисать! Не смей выдавать нас!»

По сторонам я не смотрела, так как боялась поддаться панике из-за галлюцинаций. Дэйв оставался единственным светлым пятном в этом мрачном зале. Я устремилась к нему, чуть ускорила шаг, хотя он и был вершиной моего предательства. Но я знала, что должна отыграть максимально правдиво, чтобы вновь не оказаться в ловушке оздоровительного лагеря.

Папа передал меня жениху, и я слишком сильно обхватила его локоть.

– Что-то не так? – поинтересовался он.

– Они все в черном.

Мельком посмотрев вниз, я обнаружила, что и дорожка стала черной.

«Дыши, Аврора, мы справимся».

– Прости меня, – под нос прошептала я.

Прощение просила у темного, которого предавала, у собственного сердца, которому делала больно, у Дэйва, о любви к которому врала на весь зал. Жених должен был чувствовать мою дрожь и слышать сбитое дыхание. Я все еще была на ногах только потому, что он держал меня.

– Аврора Хьюз, произнесите клятву, – обратился ко мне ведущий церемонии.

Формальности уже прошли и начался важнейший этап – произнесение клятв. Светлые не имели права нарушать их, физически не могли противиться собственному обещанию. Клятва выше всего, она подчиняет своей воле.

Для того, чтобы прочитать заготовленный текст, мне пришлось повернуться к Дэйву лицом. Боковым зрением я видела, как нами восхищались, как возвышали значимость создания нашего союза. Они не представляли, что в данную минуту я намеревалась дать ложную клятву.

Я открыла папку, и вместо имени жениха увидела витиеватую букву «Б».

«Возьми себя в руки!»

– Я, Аврора Хьюз, клянусь вечно любить тебя, – пришлось сделать паузу из-за непреодолимого ощущения, что кто-то душил меня, – Дэйв Брукс. Всегда быть рядом: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Клянусь быть твоей верной женой, спутницей в жизни, пока солнце освещает наш путь, пока свет искрит в наших глазах. Буду идти за тобой, как за единственным светом. Оберегать от невзгод и неудач, заботиться и дарить тепло. Мои чувства будут так же сильны, как силен свет. Моя любовь будет жить, пока существует свет. Любви и света нашей семье.

Последние слова я проглотила, и все присутствующие подумали, что я растрогалась и заплакала. Но слезы были из-за чувства вины, а не из-за излишней сентиментальности.

«Я клянусь, что…»

Начало неизвестной клятвы молнией пронеслось в голове, прожгло меня насквозь. Покалывание сфокусировалось в ладони, где красовался бледный шрам. Я поняла, что чудом подобралась ближе к разгадке, захлопнула папку с текстом клятвы и стиснула зубы, выпрямилась, заставила себя думать только о свадьбе.

Я давала темному клятву, и ее, кажется, мне удалось тогда сдержать.

Глава 7

– Я, Дэйв Брукс, клянусь вечно любить тебя, Аврора Хьюз. Всегда быть рядом: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Клянусь быть твоим верным мужем, спутником в жизни, пока солнце освещает наш путь, пока свет искрит в наших глазах. Буду идти за тобой, как за единственным светом. Оберегать от невзгод и неудач, заботиться и дарить тепло. Мои чувства будут так же сильны, как силен свет. Моя любовь будет жить, пока существует свет. Любви и света нашей семье.

Тяжелые вдохи выдавали истину с потрохами: он лгал, держался из последних сил, чтобы закончить. Как он сможет преодолеть силу сказанных слов? Как мне удалось ровным и четким голосом произнести откровенное вранье?

Дэйв поднял глаза на меня, насквозь прожигая измученностью. Губы нервно дергались, но он нашел в себе силы сглотнуть и утихомирить першение. Мы искали поддержку друг в друге, пока у нас забирали папки, пока в зале все охали от красоты зачитанных слов. Никто не обращал внимания на нашу опустошенность. А я думала: насколько мы светлые после того, как смогли всех обмануть?

– Можете обменяться кольцами.

Нужно было держать себя руках и оставаться в здравом уме до конца церемонии. Вряд ли Дэйву это давалось проще, но он быстрее опомнился, взял белую бархатную коробочку с кольцами и открыл ее. Лицо его стало непроницаемым, почти безжизненным. Жених надел маску, чтобы спрятать истинные чувства.

«Бери с него пример».

Я прикрыла глаза как раз в тот момент, когда Дэйв ловко стянул с меня перчатки, а холодный драгоценный металл стал плавно скользить по пальцу. Под веками появился образ, из-за которого я почувствовала трепет в груди. Руки, окутанные тенью, держали мою ладонь и надевали золотое кольцо на безымянный палец. От них я чувствовала тепло, и жест сразу становился наполненным смыслом и искренностью. Но стоило частично вернуться в реальность, открыть глаза, как вновь каждое движение наших с Дэйвом рук стало одной сплошной формальностью.

Моя очередь. Нетерпеливость мешала мне быть аккуратной, кольцо, как назло, застряло на кости, и «ритуал любви» затягивался. От злости я делала Дэйву больно, натирала его кожу и без конца дергала.

– Спокойнее, – прошептал он, терпя мои неуклюжие потуги.

«Ты делаешь все правильно».

В конце концов кольцо заняло свое законное место.

Мы посмотрели друг на друга, прекрасно понимая, какой шаг будет следующим. Для меня все вокруг окончательно погрузилось во мрак, затихло. Если галлюцинации овладеют мной, я могла испортить то, через что мы уже успели пройти. Надо было быть сильнее.

А сердце ныло и к горлу подступала рвота.

Дэйв посмотрел на толпу, сфокусировался на чем-то или ком-то, и тогда его маска дала трещину. Губы поджались, образуя тонкую линию, меж бровей легли морщины. Он хмурился, злился, а когда стал дышать слишком глубоко и неровно, насильно встрепенулся, расправил плечи и зацепился взглядом за меня. Точнее за мои губы, которые совсем не были готовы столкнуться с его губами.

Тем не менее я приняла напор Дэйва без писка и капризов: подставила лицо под невесомую ласку его ладони, позволила обнять меня за талию и прижать к своему крепкому, напряженному телу. Между нами не было томительного зрительного контакта, как обычно происходило у других пар, не было невинности, аккуратности и нежности. Я закрыла глаза, проглотила отвращение и ответила на поцелуй так пылко, как могла, чтобы никто не усомнился в наших чувствах. В этот миг мое сердце в очередной раз разбилось.

Аплодисменты означали, что нам можно остановиться. Поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Казалось, Дэйв готов был толкнуть меня, но он обвил мою руку вокруг своего локтя и широко улыбнулся близким, друзьям. Они даже не подозревали, как больно двум влюбленным становиться мужем и женой.

Мрак отступил, чернота сползла с волос и одежды, глаза посветлели. Я увидела Джой, которая прыгала выше всех и кричала поздравления, увидела Гейла, заботливо придерживающего ее за талию. Нейт и Волкер стояли рядом с ними, заметив мой взгляд, они стали активно махать руками и кричать, что я красотка. На их фоне выделялась Амелия: она скромно хлопала, молчала и смотрела в пустоту.

У меня не было сил анализировать, поэтому я тут же переключилась на родителей. Они, как и все, выглядели крайне счастливыми. Алекс, судя по гримасам, шутил про мерзость поцелуя. В этом я была с ним солидарна. И дело было опять же не в том, что Дэйв был плох, просто он был не тем.

Когда мой уже муж повел меня по ковровой дорожке, мне стало легче мириться с собственным состоянием. Церемония помогла мне вспомнить кусочки прошлого, лучше осознать чувства. Рассудок прояснился, стало проще думать о темных, о том, что могло произойти за забытый месяц.

Я должна была стойко выдержать фотосессию, празднества и все, что для нас подготовили мамы. Только вот Дэйв ускорял шаг.

– Я не успеваю за тобой, – ворчала я, приподнимая подол платья.

– В твоих же интересах не задерживаться.

По ступенькам мы почти бежали, и за нами из зала стали вываливаться гости.

– Что происходит?

– Мы сбегаем.

Он не шутил. У него определенно был план, и в него не входили какие-либо мероприятия. В наши спины летели вопросы, громкие и полные непонимания. Я была в таком же шоке, как и все, но улыбалась впервые искренне, и бежать стало легче.

– А как же мамы? – запыхавшись, спросила я, когда Дэйв открыл дверцу машины.

– За свою не переживай, она знает.

Оглянувшись, я увидела маму, которая спустилась с крыльца, но за нами не последовала. Как человек, который был так озабочен моим замужеством, мог допустить срыв праздника?

– Простите нас! – вдруг крикнул Дэйв. – Мне очень не терпится остаться с ней наедине!

Муж притянул меня к себе и крепко поцеловал в щеку, я даже взвизгнула от испуга.

– А теперь садись.

Дэйв помог мне забраться внутрь, запихнул подол платья и захлопнул дверцу. Он почти подлетел к водительскому месту, крикнул что-то в толпу и сел. Быстро завел двигатель, выехал со стоянки на дорогу и только когда скрылся во дворах, успокоился, выдохнул. Его мучения подошли к концу, пальцы перестали так яростно сжимать руль и скорость он сбавил.

– Красивое платье. – Дэйв посмотрел на меня через зеркало заднего вида. – Надеюсь, я не испортил его.

– Что только что произошло? – Я была слишком взволнована и даже не ответила на комплимент.

– Мы сбежали с собственной свадьбы. Твои вещи, кстати, уже в багажнике. А документы в спинке сиденья.

– Но как?

– На самом деле эту инициативу поддержала твоя мама. Она помогла разобраться с вещами, с документами и с этим.

Дэйв из бардачка вытащил косметичку и протянул ее мне. Как только она оказалась у меня в руках, я раскрыла ее и обнаружила таблетки.

– Это то, о чем я думаю? – сглотнув, спросила я. – Можешь подробнее рассказать?

Дэйв ждал встречи с мамой своей будущей жены, прекрасно понимая, каким будет разговор. Женщина без промедлений и лишних слов вручила пачку лекарств.

– Давай ей их каждое утро и перед сном. Она до сих пор не поправилась, и ей надо пить таблетки обязательно, иначе все лечение будет насмарку. Только делать это стоит тайно, так как она, возможно, их не принимает.

– Вы предлагаете мне тайно подмешивать лекарства в еду Авроры? Я должен буду обманывать свою жену?

– Это необходимые меры для вашего общего блага. Просто пообещай мне выполнить мою просьбу. Дай клятву.

Роза была непреклонна. Она вела деловую беседу и не нуждалась в комментариях Дэйва. Поэтому и он, в свою очередь, был холоден и скуп на слова. Парень долго рассматривал таблетки, вырабатывая в голове план, чтобы потом никто не упрекнул его во лжи и не навредил ему и Авроре.

– Хорошо.

– Меня не устраивает простое «хорошо».

– Клянусь, что буду давать Авроре эти лекарства.

Женщина опустила плечи и расслабилась, словно выполнила сложнейшую миссию.

– Но у меня есть к вам ответная просьба. Помогите сбежать со свадьбы.

– О чем ты?

– Раз Аврора еще не выздоровела, ей лучше воздержаться от излишнего внимания, от долгих и эмоциональных встреч с друзьями. Нам всем тяжело делать вид, что месяца после церемонии не было.

– Со временем она все вспомнит. Главное, не давить и не говорить с ней сам знаешь о чем.

– Да, но прошло еще так мало времени, поэтому я предлагаю вам отпустить нас домой сразу после церемонии. Не хочу, чтобы Аврора травмировалась сильнее.

Дэйв сам был в шоке с того, что его тревоги и переживания о невесте были настоящими. Свои интересы он тоже преследовал, но умело о них молчал. Чтобы сильнее воздействовать на маму Авроры, он состроил жалостливый взгляд и взял ее за руки.

– Миссис Хьюз, мы должны сделать все для того, чтобы Аврора скорее пошла на поправку.

Женщина колебалась долго, но все же поддалась.

– Хорошо. Я улажу все. А вы после церемонии уезжайте. Все во благо моей дочери.

– Вау, – восхитилась я. – Ты просто гений.

– То есть моя идея с побегом тебе понравилась? – Он игриво приподнял бровь. – Правда, я хорош?

– Ты потрясающий! Я готова долго восхвалять тебя за то, что ты вызволил нас из плена нашей же свадьбы. Но боюсь спросить, что ты собираешься делать с клятвой, которая касается лекарств? Не слишком ли много обещаний, которые мы не сможем выполнить?

Я намекала на клятву, которую мы давали во время церемонии. Но Дэйв пропустил это мимо ушей.

– Я поклялся, что буду давать тебе лекарства. Не заставлять пить, не подмешивать или еще что-то в этом роде. Просто давать. А ты уже решаешь – пить или нет. Из-за клятвы я буду вынужден только лишь вручать их тебе каждое утро и перед сном. Глупости, но такова суть.

– У меня нет слов. – От восторга даже дыхание перехватило. Я смотрела на затылок мужа, на таблетки и не знала, как выразить благодарность. – Может быть, у нас получится с этим справиться?

– Да, боюсь нам придется учиться врать, если мы не хотим быть раскрытыми.

– Делать то, что несвойственно светлым.

– Тебе это не впервой.

Порой я забывала, что Дэйв знал о моем прошлом больше кого-либо другого в светлом мире. Оказало ли это на него влияние? Безусловно, раз он так просто выполнял хитрые маневры с клятвами. Чтобы воздержаться от пока что неуместных вопросов, я достала из заднего кармана сиденья большой конверт, в котором лежало удостоверение личности.

– Все сделали без моего присутствия?

– Из-за твоего лечения родителям пришлось повозиться со всеми формальностями, так как они твои представители. Но тебе все равно надо будет поставить подпись в удостоверении.

Столько важных событий, о которых я много говорила накануне совершеннолетия, пролетели мимо меня. Разворачивала документ я с чувством тотального разочарования.

Аврора Брукс.

Едкий смешок вырвался из меня, когда я увидела новую фамилию.

– Моя фамилия настолько сильно тебе не нравится? – спросил Дэйв.

– Нет, – я слегка помотала головой. – Просто это выглядит таким неправильным. И смешно, и плакать хочется.

– Это всего лишь документ. Официально мы теперь супруги, но по факту это лишь ограничивает нас в некоторых вещах, а тебя вынуждает использовать другую фамилию. Менять отношение друг к другу мы не обязаны.

– Если мы будем жить вместе, так и не заведя детей, возникнут вопросы.

– Скажем, что не получается.

– Так не может продолжаться вечно.

– Тогда давай сделаем это! Заведем детей, как нормальная семья, будем спать вместе, в одной постели. Что скажешь? – Дэйв слегка повысил тон.

– Прости, я просто…

– Придумаем что-нибудь. Необязательно решать все прямо сейчас.

Я лишь одобрительно кивнула, убирая документы в папку. Не стоит принимать скоропостижные решения, особенно когда мы оба так эмоционально нестабильны. Ему ведь тоже тяжело осознавать, что детские и подростковые иллюзии разрушились из-за девчонки, которая вытянула его имя пару месяцев назад. Он явно хотел нормальную жену, семью с нормальной свадьбой и нормальными отношениями. А не меня, больную, влюбленную в темного.

Оставшийся путь мы предпочли провести в тишине. По мере приближения к нашему новому жилью я все больше начинала узнавать пейзаж.

– Ты уверен, что мы едем не ко мне? – взволнованно спросила я, когда очередной поворот приближал нас к уже знакомому двору.

– Не бойся, мы к нам.

Я продолжала тревожно поглядывать по сторонам, пока наконец нужная стоянка не осталась позади. И когда мы все же припарковались возле точной копии моего дома, я смогла расслабиться.

– Почему именно он? – задала вопрос, как только Дэйв помог мне вылезти из машины.

– Дом на окраине светлого мира, квартира на первом этаже с окнами, выходящими на границу. По-моему, идеальный вариант для тебя. Плюс ко всему, очень дешево.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Все для моей любимой женушки, – произнес Дэйв, хватая в руки сумки и закрывая багажник.

– Спасибо, любимый муж.

Подобные обращения друг к другу веселили нас, поднимали со дна настроение. Проще было мириться с реальностью, принимать новый статус. Знал бы он степень моей благодарности, испугался бы находиться наедине в замкнутом пространстве.

Выбранная Дэйвом квартира была пустоватой, но все равно достаточно милой. Две комнаты, большая кухня, просторная прихожая и раздельные туалет с ванной. Прямо в свадебном платье я заглянула во все комнаты, прикинула, как много нам надо будет купить, чтобы сделать пространство по-настоящему нашим. В гостиной рядом с новым угловым диваном стоял хлипкий журнальный столик, а напротив висел большой плоский телевизор. В углу письменный стол, вдоль свободной стены шкаф-купе. И больше никаких излишеств.

– Мы будем ее снимать до поры до времени. А дальше посмотрим, как жизнь сложится, – сказал Дэйв, когда я оказалась в спальне.

Он положил сумки на пол и проследил за тем, как я обошла двухспальную кровать с кучей подушек, рассмотрела стол, пустующие полки и шкаф.

– Мне здесь очень нравится.

В этой квартире я вдруг почувствовала себя свободной.

– Я рад. Спальня должны была быть нашей, но будет целиком твоей. Можно будет сменить шторы, постелить ковер, например. Что делают, чтобы создать уют? Съездим в магазин и купим то, что ты захочешь. Я побоялся сделать что-то не так. А в гостиной буду жить я. Тоже придется прикупить разного, а то пока что там очень скудно.

– Спасибо, – прервала я монолог Дэйва. Мне казалось, что он пытался взять на себя ответственность за пустоту квартиры, хотя мы вместе должны были заботиться о том, где будем проживать после свадьбы. Он сделал больше, чем от него требовалось. Мне стало слишком совестно, что я не принимала никакого участия.

– Не за что. – Дэйв осмотрел меня с ног до головы и добавил: – Наверное, ты хочешь переодеться. Не буду мешать.

Он почти вышел из комнаты, когда я его остановила.

– Подожди. – Теперь уже муж замер, настороженно обернулся. Явно подозревал, о чем я намеревалась его попросить. – Знаю, это может быть неловко. Но не мог бы ты помочь мне разобраться с застежками?

– Если бы ты помнила, с каким типом у тебя роман, ты бы о таком даже не заикалась. Он меня в порошок сотрет. Поцелуя достаточно.

– Не думаю, что мой темный неадекватен.

– Как знать, – на выдохе произнес Дэйв. Он еще какое-то время топтался на месте, но все же подошел ко мне и стал расстегивать молнию на спине. – Если не вкладывать в данное действие какой-то романтический смысл, то все вполне прилично. За исключением вида твоей голой спины.

Я испытывала то же самое отвращение, которое душило меня во время поцелуя. Когда Дэйв случайно касался кожи, я вздрагивала и отстранялась. Моя реакция наверняка оскорбляла мужа, но я не могла иначе.

– Оставлю тебя.

Когда дверь за Дэйвом закрылась, я позволила платью упасть. Выбравшись из свадебных оков, я так же разжала тиски, которые держали эмоции под контролем. Не заметила, как стала плакать, размазывая макияж по лицу. Было мерзко от самой себя, и ничто не могло внушить мне, что я не сделала ничего отвратительного.

Я забыла темного. Я предала его, выйдя замуж за другого. Да, вынужденные меры, но это не оправдывает меня и не помогает справиться с чувством вины. Как будто мне удалось начать новую жизнь, вычеркнуть значимого человека. Поступок настоящего предателя.

Переодевшись в домашнюю одежду и распустив волосы, я вышла из комнаты, чтобы немного поговорить с Дэйвом. Нашла его сидящим на диване в гостиной, растрепанным, замученным, все еще в брюках и рубашке, ему хватило сил только снять галстук и расстегнуть верхние пуговицы. Солнце уже садилось, поэтому в комнату заглядывал лишь мягкий закатный свет, что расслабляло и располагало к откровенности.

– Ты плакала? – спросил Дэйв, когда увидел мое опухшее лицо и остатки туши под глазами.

– Я очень скучаю. Сердце разрывается от тоски, а я даже не знаю по кому.

Сев рядом с ним, я согнула ноги в коленях и поджала их к груди.

– Прости, что я зациклена на себе. Тебе ведь тоже паршиво.

– Моя ситуация чуть проще, я хотя бы все помню. И никто не принимал решение за меня.

– За одним исключением. – Я показала ему на наши кольца.

– Кто знает, может быть, мы действительно предназначены друг другу судьбой.

– Зачем ты помогаешь мне? – наконец-то я открыто спросила об этом. – Потому что я твоя жена? Твоя судьба? Но ведь ты мог воспользоваться случаем, чтобы у нас все началось с чистого листа. Или я настолько тебе не нравлюсь? Как ты можешь жить с той, которая любит какого-то там темного, хотя должна любить тебя?

– Я не могу вредить своей жене. Стирание памяти, манипуляции и таблетки точно вредят.

– Да, но, – внимательно следя за Дэйвом я приметила, как бегали его глаза, как учащалось дыхание, когда я начинала копать в нужном направлении, – это не может быть единственной причиной. Почему все так? Зачем ты рискуешь собой?

– Порой мы принимаем решения, которые сами не можем объяснить. Как твои успехи с воспоминаниями?

Он уходил от разговора. В данный момент ничто не могло изменить этого, поэтому я приняла поражение и отступила. В конечном счете все вернулось к разговорам обо мне.

– Глубже осознала свои чувства к некоему темному. И на свадьбе вспомнила, что давала какую-то клятву ему. И шрам стал болеть.

– Шрам появился после первой ночи на улице. Не знаю как, ты мне не рассказывала. Но могу поделиться тем, что все светлые знают о темных, если ты готова.

Не была уверена, что выдержу всю информацию и не сорвусь, но все равно кивнула. Весь рассказ Дэйва я слушала с открытым ртом, не перебивала, даже не моргала. Периодически поглядывала в окно, всматривалась в даль, в заросли кустов и размытые силуэты мрачных домов. И там царила абсолютно другая жизнь? Полная лжи, боли, мерзости? Как я могла влюбиться в кого-то, кто подходил бы под это описание?

– Они убивали светлых?

– Так говорят. Но, если честно, никто не знает о конкретных случаях.

– Почему мы не можем полностью отгородиться от них?

– Вопрос не по адресу. Вряд ли кто-то, кроме правительства, сможет поведать тебе эту тайну.

– И нас не защищают? – От гнева я даже подпрыгнула.

– Надо просто внимательно следить за временем и сидеть дома. Ты однажды с этой задачей не справилась.

– Как вообще темные появились? Как мы отделились друг от друга?

– Мы всегда были разными. В какой-то момент они перешли все границы, мы решили жить с ними в разное время суток, а потом и вовсе на разных территориях. Это все, что известно.

Никакой конкретики. Как человек, который только начал познавать мир, я терялась и не понимала, как столько лет люди могли довольствоваться избитыми фразами без конкретных фактов. Неужели я тоже ненавидела только потому, что мне сказали испытывать это чувство к ним?

У меня начинало стрелять в висках, и я понимала, что разговор нужно было заканчивать.

– Почему в ту ночь я осталась на улице?

– Я виноват, – на выдохе признался Дэйв. Впервые с начала разговора о темных он не смог смотреть мне в глаза. – Тогда я вел себя по-свински. Вымещал на тебе свою злость на церемонию, не мог остановиться, глупо бунтовал, хотя ты абсолютно ничего плохого мне не сделала. Когда я столкнулся с твоим темным, когда ты немного рассказала мне о нем, понял, что ночные трудности отчасти моя ответственность. Не мог я выставить тебя плохой и вылезти сухим из воды, хотя идея была заманчивой. Если бы я не был эгоистом, вряд ли бы ты тогда сбежала от всех рисовать, перестала выходить на связь и не вернулась домой. Я должен был рассказать всем о том, что ты нарушаешь закон, но чувство вины оказалось сильнее.

– Ты не виноват.

– И да, и нет. В любом случае ни тогда, ни сейчас я не собираюсь никому рассказывать о твоих ночных путешествиях. Мое отношение к тебе изменилось, и я хочу все исправить.

Теперь я хотя бы знала, как оказалась на улице и познакомилась с темным. Оказывается, меня захлестнуло разочарование, разрушились мои детские иллюзии об идеальной совместимости с судьбой, и я сбежала, забылась. А потом нашла все, о чем мечтала, в темном.

– Получается, мы друзья? – Я легонько толкнула Дэйва в плечо, чтобы поддержать его, расслабить.

– Если ты не против. Нам все-таки жить вместе.

– Буду рада такому другу. – Мы обменялись смущенными улыбками. – Возможно, мы и правда предназначены друг другу судьбой. Благодарю тебя за все, что ты делаешь.

– Ты должна быть аккуратной. Что-то произошло на ваших встречах, из-за чего вас разоблачили. Твоя мама как будто все знает, но я в этом не уверен. Именно она следила за твоим выздоровлением, общалась с друзьями и просила держаться на расстоянии от тебя. Вы с темным нарушили закон, вас должны были наказать по всей строгости, но ты здесь, почти цела.

– Нарушили закон, запрещающий светлым и темным контактировать? Самый строгий закон, нас должны были убить.

– Насчет него не знаю, но ты жива. Твой темный либо не в самом лучшем состоянии, раз до сих пор не вернулся к тебе, либо…

Дэйв не стал договаривать. Он увидел, как тошно мне стало, что я снова разрыдалась, не сумев совладать с эмоциями. От всякой поддержки я отказалась, встав и направившись в свою спальню. Единственное, что я произнесла напоследок:

– Я вспомню его. И верну в свою жизнь.

Не сказала ни слова о том, что мой темный может быть мертв.

Глава 8

Передо мной вновь темнота. Очередное видение больше не пугало, не настораживало. Я ждала его, чтобы восстановить память как можно скорее.

Аккуратно пальчиками провела по телу, нащупала гладкую ткань, обтягивающую талию. Вывод напросился сам: я стояла в свадебном платье. Мои медленные шаги отдавались шуршанием пышной юбки о ворсистый ковер. Ничего не видела, но догадывалась, что находилась дома у родителей, в своей спальне.

– Симпатично, – раздалось за спиной, и я сразу обернулась. – Я бы даже сказал, красиво. Очень красиво.

Запах.

Черт возьми, этот потрясающий запах.

Клянусь, я по-новому влюбилась в него каждой клеточкой тела и во снах, и наяву. Сдержать неумелый флирт и игривость не получилось, поэтому я тут же спросила:

– Нравится?

От волнения у меня сбилось дыхание. На миг мне показалось, что наши взгляды встретились сквозь толщу мрака, но я повернулась к темному спиной, чтобы скрыть красноту, расползающуюся по щекам. Вспомнила, как он покрывал поцелуями мои бедра, и смутилась.

– Не представляешь как.

Именно об этом я мечтала. Чтобы мой муж с упоением говорил комплименты, чтобы не мог сдерживать себя, когда я особенно сильно нуждалась в его восхищении. Как все это посмели у меня отнять?

Многослойное платье прилипло ко мне, когда темный вплотную подошел со спины. Его ладони пробежались по талии, а после принялись медленно расстегивать молнию. Каждое прикосновение отдавалось разрядами тока, будоражило и возбуждало.

– Он может дать тебе свою фамилию, – начал говорить он, обдавая шею горячим дыханием. – Может надеть на палец кольцо и даже украсть поцелуй. Но ему никогда не заменить меня.

Платье соскользнуло, рассыпалось на полу вокруг наших ног, а потом испарилось, чтобы темный мог еще ближе подойти ко мне, вжать мое хрупкое тело в свое, крепкое и сильное. Я была в томительном предвкушении, дышала глубоко и прерывисто, из-за чего сохли губы.

– Или заменить? Может быть, ты уже представляла, как он целует тебя наедине в вашей новой спальне?

Что? Почему он заговорил об этом? Нарастающий жар испарился, когда темный прикоснулся к обнаженной груди, но его кожа стала ледяной и грубой.

– Или как он ласкает тебя?

– Нет! Никогда я не думала об этом!

– Брось, Аврора. – Он толкнулся вперед, в мои ягодицы. – Ты так же смущенно говорила ему о трении, потому что боялась открыто заявить о своих желаниях? Или, раз он твой муж, ты ведешь себя смелее? Отвечай!

– Что с тобой?! – крикнула я, ударив его локтем. Глупый, бесполезный маневр. Темный развернул меня к себе лицом, сжал в тисках рук за плечи и встряхнул.

– Что со мной? Ты предала меня! Ты позволила им стереть все, что между нами было. Вышла замуж без угрызений совести.

– Ты не представляешь, как страдала я!

– Наши отношения строились лишь на желании, да, Аврора? Жених в день церемонии огорчил тебя, и ты вцепилась в меня, влюбила в себя, чтобы я исполнил твою мечту о страстных и всепоглощающих отношениях. А запретность только подогревала интерес.

– Пожалуйста, хватит! – сквозь слезы кричала я, моля его остановиться. Откуда он взял этот бред?

– Лицемерная, эгоистичная светлая. Капризный ребенок, который ищет любой способ, чтобы достичь желаемого.

Как же искренне он меня ненавидел. Каждое слово было пронизано отвращением, и я стояла перед ним голая, униженная и не знала, заслуживала ли всех этих оскорблений. Если я была такой ужасной, значит, наше расставание только к лучшему.

– Но ты же так не считаешь. Светлые идеальные, а вот темные воплощение зла, сборище пороков, – продолжал он.

– Даже если изначально было именно так, потом все переменилось. Иначе почему мы были вместе? Почему я так сильно влюблена в тебя сейчас? Останови этот кошмар.

– Я плод твоего воображения, помнишь?

Нежность, страсть, а теперь что? Что мое подсознание пыталось показать? Не хотела принимать, верить в то, что мой темный был таким, каким его описывал мой муж. Он явно не был идеальным, но это не мешало мне сблизиться с ним. И я… Тоже была неидеальной, и осознание этого факта злило меня, пугало и выводило из себя. Поэтому я сильнее дернулась в руках темного, отскочила от него и замотала головой.

Запуталась. Черт возьми, я запуталась!

Лживые клятвы, секреты, запретная любовь, фальшивый брак, лечение, о котором никто ничего не знает. Абсолютно не в стиле идеального светлого мира.

– Мы обязательно со всем этим разберемся.

Темный схватил меня за запястье, дернул на себя и спросил:

– Ты вспомнила, что значит этот шрам?

– Нет, – виновато ответила я.

– Аврора, ты одно сплошное разочарование. Но я тебе покажу.

Он толкнул меня, я приземлилась на скрипучий деревянный стул. На мне появилась одежда, от которой почему-то воняло помоями. Не успела я опомниться, как к моей щеке прислонили что-то холодное, провели аккуратно вниз, царапая.

– Что это?

Темный пугал меня, ухмылялся, играл. Он буквально сошел с ума, в любой момент мог перерезать мне глотку.

– Это всего лишь стекло, Аврора, – мягко, почти убаюкивающе говорил он. После чего сел напротив меня и опустился на колени. – Вытяни, пожалуйста, руки.

Хоть мне и было жутко, я все равно послушалась. Положила руки ладонями вверх и выдохнула, а хрипотца и дрожь показывали мой страх.

– Только не кричи, дорогая.

И он вонзил со всей силы стекло сначала в одну, затем в другую ладонь. От боли я все же закричала, разозлила темного, и он продолжил свои пытки, кромсая руки, задирая рукава кофты.

– Остановись!

Пусть голос мой еще не сел, были силы встать, убежать, я не двигалась, видение требовало, чтобы я оставалась. Приходилось терпеть, пока руки по плечи заливались кровью, пока количество ран увеличивалось, пока полосы становились глубже.

– Не верю, что ты на такое способен, – сквозь слезы заявляла я, пока темный с упоением калечил меня.

– Светлой личности виднее. Вспомни, как я издевался над тобой. Вспомни, как воспользовался порезом. Вспомни, как ты поклялась быть моей, терпеть унижения и боль. Правительство спасло тебя от меня. Ты должна благодарить их.

– Чушь. – Я продолжала отрицать его слова, несмотря ни на что. – Это все неправда!

Вместо очередного пореза последовала звонкая пощечина, из-за которой я попросту упала на траву. Лицо саднило, я лихорадочно вытирала слезы, слюни и кровь. Меня трясло, рвало, кожа пульсировала и горела, словно под ней ползал миллион крошечных жуков.

– Заткнись. – Он намотал мои волосы на кулак и резко дернул голову, чтобы приподнять к себе, я почувствовала, как его губы скользнули по щеке, и мне стало мерзко. – Ты видела свою рожу? Думаешь, я бы когда-нибудь посмотрел в твою сторону? Я убийца, и скажи спасибо, что тебя спасли от меня.

– Я все равно не верю в это.

Больше не было сил кричать, голос сел. Я шептала одно и то же, надеялась, что словами смогу рассеять кошмар.

– Не веришь? Тогда постарайся сделать так, чтобы правда вернулась.

Темный отпустил меня, тогда я позволила себе закрыть глаза и обмякнуть на сырой земле. Все еще воняло тухлятиной, только теперь к тошнотворному аромату добавился запах крови. Мысленно я заставляла себя провалиться в небытие, проснуться, только каждый раз, когда я была на грани, меня отвлекали шорохи. Мой темный все еще был рядом.

– Типичная светлая, что и требовалось ожидать.

Он начал говорить сам с собой? Подавать признаки того, что в сознании, я не спешила. Боялась, что мучения продолжатся, хотя от него больше не веяло агрессией и ненавистью.

– Ты же не выйдешь завтра, я надеюсь, иначе будешь идиоткой. Клятвы эти ваши полный бред.

По всей видимости, я вышла, и началась наша история.

Я чувствовала, меня изучали, аккуратно поднимали пряди волос, как что-то инородное.

– Стоит ли оно того? – тихо-тихо спросил у себя темный.

Возможно, сквозь сон когда-то я слышала его рассуждения, но забыла о них. По крайней мере, говорил он мягко, тихо, чтобы не побеспокоить меня, и был очень задумчив. Какое-то время темный был рядом, сторожил мой покой, и я даже подумала, что находилась под защитой, пока он наконец не встал и не сказал последнюю фразу:

– Надеюсь, за время до восхода солнца тебя никто здесь не найдет.

Сон подходил к концу. Больной и неправильный, абсолютно бесполезный. Я все еще не верила, что происходящее отражало прошлое, что я могла вычленить из избиения что-то полезное. Как вообще такое могло мне присниться?

– Вам нужна помощь.

Меня неожиданно подхватили под мышки и потащили в неизвестном направлении. Когда я открыла глаза, ярчайший свет от ламп ослепил меня. Локация сменилась, сон продолжился в новом месте. Ноги больше не волоклись по траве, а скользили по плитке.

– Простите, но кто вы и что происходит?

Мой вопрос остался без ответа. Бросили меня посреди пустой белоснежной комнаты, принялись стаскивать одежду, заносить аппаратуру и коробки с таблетками. Во всей этой суматохе я заметила себя: ухоженную, опрятную, здоровую и полную сил. Мы смотрели друг на друга пристально, не отрываясь.

– Не пытайся вспомнить его, тебе будет очень больно, – начала говорить она.

– Ты и есть моя светлая личность?

Врачи не обращали внимания на наш разговор, они бегали вокруг меня и активно обсуждали варианты лечения, употребляя непонятные медицинские термины.

– Я это ты. Видишь, какая я бодрая и счастливая? Потому что в моей жизни не было его. В моей жизни не было убийцы. Я могу помочь тебе.

– Нет, ты врешь, – я упорно вертела головой.

– Я не умею врать. Посмотри, что он сделал с тобой.

Опустив взгляд, я увидела исполосованные руки, из ран вновь начала сочиться кровь.

– Это сделал не он, а ты. Ты исковеркала представление о нем.

– Ты же понимаешь, что он способен на это. Доверься мне, и я защищу тебя от него.

– Закрой свой рот, – шипела я со всей злостью.

– Твои амбиции не помогут тебе, ты проиграла. Я сведу тебя с ума, и тогда ты вновь окажешься в больнице. Но его ты никогда не вспомнишь.

Тело, которое появилось возле ее ног, сдержало мой порыв наброситься на нее. Девушка, точная копия меня, только с рассыпанными по полу черными волосами.

– Я правильно понимаю, что это…

– Да. Это твоя темная личность. Она тебе все равно не нужна, ведь ты светлая. Ты должна быть идеальной.

– Ошибаешься, я серая.

Люди окружили, преградили путь к светлой. Они натянули на меня халат и уложили на больничную кушетку, развели руки и привязали их, с ногами поступили точно так же. Толстые иглы катетера были воткнуты в вены намеренно неаккуратно, но я не дернулась. Затем что-то холодное и металлическое было прицеплено к ногам. Надеялась в куче белых масок заметить хотя бы одно знакомое лицо, попросить о помощи, но понимала, что придется переживать все в одиночестве.

Что-то надели на голову, паника стала удушающей.

Услышала последний приказ о начале процедуры и ощутила боль.

На мой крик прибежал Дэйв. Я визжала так сильно, что заболело горло. Муж сел напротив, схватил меня за голову и заставил смотреть на него. Я видела лишь то, как шевелились его губы, но не могла разобрать слов.

Мои пальцы чесали руки, пытались выдернуть иглы из вен, затем водили по ногам и отцепляли что-то невидимое для Дэйва. Он не понимал, что происходило. Я отпихнула его, взлохматила волосы и впилась ногтями в виски, будто бы это могло помочь унять пульсацию. Не заметила, как свалилась с кровати и поползла в коридор, продолжая по дороге кричать, пинать подходящего Дэйва.

Добравшись до ванной, я включила душ и прямо в пижаме залезла под струи воды. Пыталась отмыть себя от крови, которой не было, от слез, которых было слишком много. Успокоилась только через несколько минут, когда увидела чистую воду под собой и свободные от пут конечности.

Дэйв стоял молча все это время, пока я не подняла стыдливый взгляд на него.

– Кошмар?

– Светлая. Это все светлая. Чем больше я узнаю о темных, тем сильнее она коверкает воспоминания.

– Не понимаю.

– Во мне несколько личностей, Дэйв.

У него все еще был пустой взгляд. Чтобы он помог мне во всем разобраться, придется поведать ему о собственном сумасшествии.

– Пока что умывайся и приводи себя в порядок. Сегодня будет семейный ужин, раз свадьба отменилась. Обсудим все после.

Я согласно кивнула, и муж оставил меня одну в ванной. Пока вода смывала остатки кошмара, я вспоминала сон снова и снова, отметив, что запоминать детали стало проще. Только из-за светлой личности видения стали оружием против меня самой.

Глава 9

Ужин мы готовили вместе, как нормальная семейная пара. Обсуждали список блюд и обязанности в быту, потом Дэйв не выдержал и потребовал рассказать ему все о моих личностях.

– Все еще в шоке от того, что ты слышишь голоса в голове.

– Считаешь меня больной?

– Но это точно не норма.

Печально признавать, но я действительно была сумасшедшей. Даже мои рассказы о снах больше походили на бред. Но надо было отдать должное Дэйву: он не осуждал, не реагировал неадекватно, а хладнокровно резал овощи и мясо, пока я бубнила и заикалась, пытаясь выложить всю добытую мной информацию.

– Если вдруг тебе станет легче, могу смело заявить, что не думаю о тебе плохо.

Я скептически посмотрела на него. Не врал. Или научился делать это достаточно искусно.

– Это радует. Но в любой момент, если я начну доставлять слишком много хлопот, ты можешь избавиться от меня.

– Избавиться? – Дэйв замер с ножом в руке.

– Сдать меня обратно в лагерь.

Муж воткнул нож в кусок мяса и развернулся ко мне лицом. Только я не смотрела на него, мой взгляд был прикован к лезвию, достаточно острому, чтобы изрезать руки до костей. Последний ночной кошмар напомнил о себе.

– Я же сказал, что не поступлю так.

– Но я все еще не понимаю, в чем твоя выгода покрывать меня. Чувства вины за то, что произошло на церемонии и после нее, недостаточно, чтобы так подставлять самого себя и портить себе жизнь.

– Повторно объясняться не хочу.

Очередная попытка добраться до его подводных камней обернулась крахом. Муж вернулся к готовке и как ни в чем не бывало спросил:

– Ты хочешь стать серой?

– Думаю, это правильно, если я попробую принять свою темную сторону. Принять тот факт, что я неидеальная. Отрицательное не отменяет то, что во мне все еще есть положительное.

– Вряд ли это поможет тебе, но думаю, что можно рассказать о том, как я столкнулся с темным. Тогда я активно пытался докопаться до истины, уличить тебя в обмане. Миссия невероятной важности. Как же я был горд собой, когда оказался прав и увидел его в твоей спальне. Потом я испугался, попытался напасть первым, но получил за это. Когда правда для меня раскрылась, я успокоился и больше не хотел лезть. И должен признать, – Дэйв сделал паузу, отвлекся на сообщение в телефоне, – он не такой страшный, как говорят о темных. Как будто бы, если бы я правильно себя повел, закончилось бы все иначе. Вероятно, в темных все-таки есть что-то от светлых.

После его слов мне стало чуть легче. Не то чтобы я сомневалась в чувствах, овладевающих мной, но мне было важно услышать и мнение со стороны. Важно было лишний раз убедиться в том, что за воспоминания об этом человеке стоило бороться.

Дэйв установил нужную температуру в духовке, сложил грязную посуду в раковину и, пообещав скоро вернуться, убежал в свою комнату с телефоном в руке.

Выдержка из дневника Авроры.

Кто есть я, Аврора Хьюз? Уже даже не Хьюз, а Брукс. Что осталось от меня прежней?

Я сосуд, в котором живут три разные девушки. Одна темная – она появилась внутри меня после встреч с таинственным парнем, она же наделила меня противоестественными для моего мира качествами. Светлая – самая родная часть меня, но сильно искалеченная часть. Она владеет мной, контролирует эмоции и воспоминания, держит в рамках светлого мира и подавляет темную.

Серая. Кто она? Результат сосуществования светлой и темной?

Чтобы стать собой, я должна вернуть темного, которого напрочь стерли из моей жизни. Точнее, его не стерли, а спрятали. Если верить моим предыдущим видениям, мне достаточно вспомнить все, чтобы помочь серой занять главенствующую позицию.

Что, если мы все серые, но светлая или темная личность в разных случаях подавляет вторую?

Я Аврора. Серая. Но я утратила это.

Он может все исправить. Он вернет меня настоящую, со своими минусами и плюсами.

Но кто он?

Он темный с самым потрясающим запахом. Он тот, кого я любила и продолжаю любить, несмотря на свою амнезию. Он тот, перед кем я хочу попросить прощения за свою ничтожность, тот, кого я любой ценой хочу вернуть в свою жалкую жизнь.

Он мое спасение. Но светлая хочет, чтобы я оставила попытки вспомнить его. Он угроза для нее.

Мои чувства к нему – это угроза для системы двух разных миров.

Она будет сводить меня с ума, делать так, чтобы истинные воспоминания, возвращающиеся ко мне, подменялись ложными.

Хотели таблетками блокировать все, поддерживать меня в амебном состоянии, но я не губка, которая будет впитывать то, что ей скажут. «Врачи» подстраховались, сделав так, чтобы светлая личность всю информацию о темных воспринимала негативно, чтобы даже если я и вспомнила темного, то сразу же начинала бояться его. Моя задача – не поддаваться, бороться, до конца верить в него и пытаться вспомнить.

Зацепки?

1) Шрам. Для чего он оставил его?

2) Буква «Б». С нее начинается его имя.

3) Какую клятву я дала?

Кажется, мои рассуждения мне не помогают.

А теперь пишу это, чтобы, если вдруг все пойдет не по моему плану и меня вновь затащат в больницу, был хотя бы один человек, способный помочь мне продолжить бороться. Дэйв, ты все равно прочитаешь это. Сохрани, пожалуйста, все записи, каждый листочек, даже если слова будут казаться тебе бредом. Спрячь от всех.

Спрячь от меня, если будет такая необходимость.

Я доверяю тебе полностью. Прости, что на тебя лег такой груз ответственности. И спасибо за то, что в моей жизни появился такой друг.

Аврора Хьюз Брукс, которая умудрилась потеряться среди своих же «Я».

За столом ближе к вечеру собралось наше дружное семейство: мои родители с Алексом и родители Дэйва. Все вели себя любезно, приветливо, даже слишком дружелюбно и сладко. Я пыталась бодро отвечать на вопросы, но пристальный взгляд моей мамы не давал даже ровно сидеть на стуле, еда то и дело застревала в горле. Но не я одна была под ее прицелом: Дэйв получал не меньше внимания. Держался он лучше меня, ведь считал, что не обманывал мою маму. Давал ли он мне препараты? Да, вот только я их не пила. А чтобы еще лучше скрыть всё, я выплевывала лекарства тайно.

– Как же вы все-таки хорошо смотритесь, – восторженно заявила мама Дэйва, отвлекая меня от надзора.

– Не то слово, – протяжно произнес Дэйв.

– Я считаю, что нашим детям повезло друг с другом, – вступила моя мама.

Эти женщины сведут нас с Дэйвом с ума. Папы вообще старались не делать акцент на нашей семейной жизни, Алекс, кажется, мечтал вернуться домой.

– А какие у них хорошие детки будут, – мечтательно заявила миссис Брукс.

Дэйв как раз в этот момент решил выпить воды. Он подавился и привлек к себе внимание пап, разговаривающих между собой, и озадаченного курицей Алекса. Никто не ожидал такой реакции на высказывание о детях.

– Что-то не так? – задал вопрос мистер Брукс, окидывая взглядом сына.

– Все в полном порядке. Просто мы с Авророй пока что не готовы к детям. Возможно, немного позже мы посмотрим на это с другой стороны, – поспешил оправдаться Дэйв.

– Вы не хотите детей? – озадачилась мама мужа.

– Хотим, но немного позже. Как будто нам надо больше времени, чем обычным парам, вы так не считаете?

Конечно, он намекал на мое самочувствие. У здоровой и нормальной пары первенец рождался быстро. Общество не понимало тех, кто откладывал столь грандиозное событие, иногда даже осуждало. Я и сама раньше представляла, как сразу после свадьбы буду вынашивать ребенка. Это мне казалось единственным правильным путем. Только теперь я могла посмотреть на детей немного под другим углом.

Что могла дать им мама, которая себя-то на ноги поставить не в состоянии?

Настроение после неловкого разговора было испорчено у всех, поэтому ужин закончился раньше предполагаемого. Я, если честно, была только рада.

Когда пришло время расходиться, мама позвала Дэйва на короткий и личный разговор. После него они оба вышли к нам с каменными лицами. Когда муж заметил, насколько я была обеспокоена, подмигнул и приобнял меня, вызвав у своей мамы бурное умиление. Он определенно знал, чего хотели от него родители.

– Ну что, женушка, пошли убирать со стола? – Дэйв закрыл входную дверь и побрел на кухню. Я поплелась следом, изнемогая от любопытства.

– О чем говорили? – мешала ему передвигаться, ждала, когда он даст ответ.

– Она спросила о таблетках. Я честно сказал, что давал тебе все необходимые лекарства.

– Это явно не всё, – не унималась я. Как у него хватало наглости так бессовестно собирать посуду и игнорировать мою нетерпеливость?

– Она продолжала настаивать на детях. Я сказал, что ты еще не готова, тебе надо восстановиться после лагеря. В ответ услышал лишь то, что я знаю, что мне делать.

– И что же?

Дэйв нахмурил брови и с подозрением посмотрел на меня. Затем, не скрывая удивления, спросил:

– Ты точно не понимаешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Во время секса я должен без какого-либо согласия закончить…

Нам стало неловко. Я, Дэйв и секс – три несовместимые вещи. Не знала, как долго у нас получится играть влюбленных на публике, но наедине разговоры о нашей якобы существующей интимной жизни вызывали тошноту.

– Можешь не продолжать, – остановила его я. – Насилие какое-то.

– Твоя мама также попросила принять тебя такой, какая ты есть. Полагаю, она намекнула на твою испорченность.

– Говоришь так, будто я тухлый овощ.

– По меркам светлого мира ты действительно испорченная. Тут дело не во мне, а в устоявшихся взглядах. Меня самого мало заботит твоя личная жизнь.

– Сказал мой муж.

Это чуть разрядило обстановку, и мы оба посмеялись.

– Рано или поздно нам придется решить, как жить дальше. Боюсь, давление на нас не прекратится, – озвучила я реальность, и Дэйв обреченно кивнул.

– Удручает то, что мы должны жить по стандартам.

Дэйв не был мерзким или отталкивающим. Он обаятельный парень с очаровательной улыбкой. Умел нравиться людям, красиво говорить и влюблять в себя. Меня назвали бы идиоткой, если бы я не признавала все его положительные качества. Тем не менее меня пугало то, что рано или поздно нам придется выполнить все требования светлого мира, хотим мы этого или нет. Я могла пережить любой позор, но готов ли Дэйв до конца дней наслаждаться моей дружеской компанией и терпеть регулярный вынос мозга от родителей?

Ему действительно проще избавиться от меня, потому что я противилась любой мысли о предательстве своего темного.

Аврора шла по коридору квартиры в гостиную, освещая путь фонариком и шлепая босыми ногами по ламинату. Направлялась к мужу, начала издалека рассматривать его безмятежное лицо. Дэйв спокойно спал, пока не почувствовал присутствие другого человека. Его ресницы задрожали, а брови нахмурились перед тем, как он полностью открыл глаза.

– Что ты тут делаешь? – Дэйв слегка вздрогнул, когда увидел очертания застывшего напротив него безумного лица Авроры. Девушка чуть ли не облизывала его горящими глазами.

– Мы должны выполнить просьбу мамы.

Аврора дотянулась до ночника и включила его, тусклый свет заполнил комнату. Теперь они отчетливо видели друг друга, и Дэйва еще сильнее напугал ночной визит. Воспользовавшись замешательством, девушка села на него сверху и потянулась к краю своей футболки.

– Ты с ума сошла? – Дэйв поймал руки Авроры.

– Сам снимешь? Хорошо.

– Да что с тобой? – Он грубо дернул ее и скинул с себя на свободную половину дивана.

– Я хочу, чтобы мы были счастливы.

И никаких эмоций, безжизненные слова и пустой взгляд, в котором искры появились только тогда, когда одеяло сползло и оголило часть тела светлого. Дэйв понял, что простыми разговорами ему не достучаться до разбудившей его бестии, он медленно встал и отошел в центр комнаты.

– Ты не Аврора, – прошептал он, когда девушка на четвереньках поползла к нему по постели.

– Все будет хорошо, если ты дашь мне новую жизнь. Семья, дети. Я отпущу прошлое, и мы вместе построим светлое будущее.

– Светлое будущее ты будешь строить со своим темным.

Слова явно пришлись девушке не по нраву. Она бойко вскочила с дивана вслед за Дэйвом и прилипла к нему, стала ластиться как кошка, а тон ее стал жалостливым.

– Не говори о нем. Он был так жесток со мной.

– Жестока сейчас только ты, светлая.

Девушка заскрипела зубами, но маску бедной и несчастной не сняла. Дэйву кое-как удавалось держать ее губы подальше от своих.

– Милый, я сегодня еще не принимала лекарства, пора это сделать.

– Нет, не пора.

– Милый, где мои лекарства? – Светлая замахнулась, но Дэйв легко схватил ее, а затем скрутил руки. Ночь обещала быть тяжелой.

– Не хотел делать тебе больно, но ты вынуждаешь.

– Ты же нарвешься!

– Как думаешь, кого я боюсь больше: тебя или ее ненаглядного? Он меня одной левой на лопатки уложит так, что я больше никогда в жизни не встану. Ответ напрашивается сам.

– Вот именно, что ты боишься его. Он чудовище!

– Нет же, просто я в список его фаворитов среди светлых не вхожу.

Дэйв пытался отшучиваться, хотя понимал, в каком катастрофическом положении они оказались. Если бы он больше знал о темном мире, да даже о собственном мире, смог бы что-то придумать, смог бы остановить помешательство. Но в итоге он только мог надеяться, что домогательства со стороны светлой не продлятся долго.

– Ты не знаешь, что делаешь! Ей будет только хуже! Я хочу спасти ее! – надрывая голос, вопила Аврора. Поняв, что они могут разбудить соседей, Дэйв решил менять тактику.

– Как? Овладевая ею? Стирая ее память? Ты ее убиваешь.

– У тебя последний шанс спасти ее. Либо ты начинаешь давать ей лекарства и вы живете долго и счастливо, либо я окончательно добиваю ее так, что в больнице смогут помочь, только убив, чтобы она не мучилась.

– Не переживай за нас. Мы будем жить долго и счастливо.

Дэйв начал толкать светлую к дивану. Хоть она и противилась, у него было достаточно сил уложить ее в постель, завернуть в одеяло. Девушка готовилась закричать, но ее рот накрыли ладонью. Она кусалась и рыпалась, но светлый терпеливо сидел на месте, не издавая ни звука, ждал. Лишь когда Аврора внезапно успокоилась и обмякла, словно ее выключили, Дэйв выдохнул, поблагодарил все на свете, что пытка подошла к концу, размотал девушку и уложил ее на свободную половину дивана. Сам отрыл второе одеяло для себя и, выключив свет, лег рядом.

Дэйв очень сильно хотел поскорее уснуть.

– Классно ты с ней расправился. Не ожидала от тебя такого, честное слово. Ты мне нравишься, есть в тебе что-то весьма любопытное.

Светлый обреченно выдохнул и перевернулся на спину.

– Темная, полагаю?

– Не надо так реагировать на мое появление, мне тяжело выходить на передний план. Я только за то, чтобы помочь Авроре. Поэтому не надо дуться на меня, блондинистое чудо, хорошо?

Дэйв решил не разговаривать с ней. Он лежал, ждал, когда девушка под боком перестанет вертеться, бубнить что-то под нос.

– Ох, черт, голова раскалывается.

Аврора бесцеремонно перелезла через Дэйва, зарядив ему случайно или нет в пах коленом. Светлый опомнился, когда его личный ночной кошмар уже нашел оставленный на полу фонарик и при его помощи стал рыскать по шкафам.

– Что ты удумала?

– Совсем ничего.

Дэйв, услышав шуршание упаковки лекарств, подскочил с места и схватил девушку. Она пинала воздух и кричала, но он упорно нес ее в спальню, опять закрывая рот ладонью.

– Светлая, ты превосходная актриса, – прокряхтел он, усаживая ее на кровать.

– Хватит портить все! Пусти меня к лекарству! – неадекватную светлую приходилось со всей силы сжимать в тисках рук. У Дэйва уже не было сил слушать то ее монотонный гул, то противный, ядовитый писк.

Дэйва ждала бессонная ночь, так как девушка постоянно то вновь бежала к лекарству, то просто падала на пол без сознания. Он не знал, как помочь, поэтому просто был рядом.

Глава 10

Мне пришлось приложить усилия, чтобы открыть глаза. Первая ночь без видений, нормальный и крепкий сон, подъем без будильника, а голова все равно гудела. Я села, потянулась и озадаченно оглядела постель. Почему я спала поперек?

– Проснулась?

Взвизгнув, я накинула на себя одеяло и отползла на другой конец кровати, подальше от голоса. Затем аккуратно выглянула и обнаружила измученного мужа, сидящего на полу. Его волосы были растрепаны, глаза опухшими и красными, а на щеке красовался отпечаток, вероятно, от скомканной простыни.

– Ты почему здесь? И что с тобой?

Дэйв стал смеяться. Почти безумно, и мне показалось, что он действительно сходил с ума. Шатаясь, он поднял себя с пола, размял спину. И пока он приходил в чувство, я разглядывала его торс, исцарапанный и местами искусанный.

– Серьезно ничего не помнишь? – Я кивнула ему в ответ, и он разочарованно плюхнулся на край кровати, уронил голову на руки и простонал от бессилия. – Будет сложно.

– У тебя кровь. – Я ткнула пальцем в плечо, в то место, где была длинная царапина от ногтей. – Что произошло?

Дэйв показал мне ладонь, что было красноречивее любых слов: он затыкал меня, и следы моих зубов еще долго будут с ним. Муж кратко рассказал о том, как я сначала приставала к нему, потом искала лекарство и всю ночь просыпалась, чтобы затеять новую драку и попробовать все-таки добраться до таблеток.

– Я чокнулась, да? Прости.

Чтобы было легче сдержать слезы, я нашла на кухне аптечку, решила обработать раны. Фокусировалась на задачах, проглатывала ком в горле и сдерживала истерику.

– Не так все страшно, – сказал Дэйв, когда я вылила на его руки слишком много перекиси.

– А вдруг это заразно? Передается со слюной? Как бешенство.

Глупая шутка, но я нервно хихикнула. Клубок из эмоций становился больше, сдерживать его было все сложнее.

– Скажи, как себя чувствуешь?

Дэйв остановил меня, взял за руки и заставил посмотреть на него. Только в этот момент я осознала, как сильно меня трясло и как расплывался мир вокруг.

– Тебе не стоит обо мне переживать.

– Не было никаких снов? Ты ничего не помнишь? – продолжал упрямо спрашивать Дэйв.

– Абсолютно ничего.

Из-за чего так произошло? У светлой личности оказалось достаточно власти, раз она смогла взять меня под полный контроль и устроить бардак. И она лишила меня тех коротких мгновений, когда я могла собирать прошлое по крупицам.

– Так продолжаться не может, – заключила я. – Прием таблеток должен был поддерживать меня в адекватном состоянии. Без них стали возвращаться воспоминания о темном, против чего выступала светлая личность. Я чувствую, как ей страшно.

Она начала с простых коверканий, портила образ темного, запугивала меня. Думала, я поверю ей и сдамся, приму правду, которую мне навязывали: темные зло, и правительство спасло меня. Но я не пошла на ее поводу, и она решила действовать напрямую.

Мне стало стыдно смотреть в глаза Дэйву. Представила, какой дикой была, что вытворяла, и морщилась от отвращения.

– Ты хочешь принять поражение?

Муж с досадой смотрел на меня, ждал вразумительного, четкого ответа. Но от отчаяния я хотела только плакать, и храбрости не хватало внятно заявить о своем решении. В голове набатом звучало слово «обречена», я соглашалась с внутренним голосом, жалела себя, хотя осознавала, как это неправильно.

– Если я продолжу идти за своими желаниями, могу навредить другим.

Но кого я обманывала. Передо мной сидел потрепанный Дэйв, а я все еще грезила о том, что смогу все преодолеть. Это было так эгоистично с моей стороны – рваться к своему счастью, когда мужу приходилось буквально держать меня полночи и терпеть побои.

– Прости меня еще раз, – со всей искренностью сказала я. – Пообещай мне одно: если у тебя больше не будет сил поддерживать меня, ты сдашь меня в лагерь.

– Нет, – категоричный ответ прозвучал без промедлений. Дэйв даже подскочил, слишком резко, поэтому покачнулся, но устоял и направился к двери. – Не буду я сдавать тебя в лагерь. Для чего? Чтобы тебя превратили в фарш? Будем решать проблемы по мере поступления.

– Проблема уже слишком масштабная.

– Я лягу поспать, с твоего позволения. Воспользуюсь благами послесвадебного отпуска. Ты не против?

Дэйв захлопнул дверь. Я только и слышала, как он, шаркая, ковылял до своей комнаты. Упрямое создание, он даже не давал мне шанса поступить правильно. Сама я не стремилась открыться правительству и сознаться в умышленной попытке вспомнить темного.

Я договорилась с собой, дала себе один шанс победить безумную светлую. До ночи у меня была уйма времени, чтобы отвлечься, прийти в чувства и со свежей головой погрузиться в загадки, перечитать собственные записи. И время я решила потратить на благоустройство квартиры: чтобы тоже внести вклад в наше «семейное гнездышко», я разобрала оставшиеся вещи, перемыла все шкафы, пол и приготовила обед и ужин. Даже составила список покупок из важных в хозяйстве вещей.

Муж проснулся ближе к вечеру, застал меня за чисткой ванной комнаты. Вид у него все еще был помятым, но двигался он чуть бодрее, предложил помощь, от которой я настойчиво отказывалась, пока Дэйв не заткнул меня. Мы проводили время вместе, но почти не разговаривали, не затрагивали то, что тревожило обоих: как пройдет ночь?

А она обещала быть трудной, потому что мы оба не сомневались в том, что, как только я усну, светлая возьмется за свое. Но несмотря на то, что я отказывалась ложиться, усталость взяла верх. Под присмотром Дэйва я задремала, а ближе к утру обнаружила себя заботливо укрытой одеялом, а мужа вновь с красными и заспанными глазами, сидящем на полу с телефоном. Он заикнулся лишь о том, что я пыталась выдрать его волосы, и ушел спать. В качестве извинений я сходила за продуктами и приготовила сладкую выпечку.

Следующую ночь я уже строже заявила о том, что не усну. Дэйв пусть и отсыпался днем, но это было неправильно. Ему нужен был полноценный, здоровый сон, а не кошмар, колотящий его и требующий то зачать ребенка, то дать таблетки.

На энтузиазме я держалась достаточно долго. Дэйв, несмотря на мои уговоры, спать не уходил, и мы вместе смотрели фильм, лежа на его диване. Параллельно я вернулась к рисованию. Если каракули на рваном листе бумаги можно было назвать рисунком. У меня был блокнот, но отчего-то брать его совсем не хотелось.

– Кого рисуешь? – спросил Дэйв, ставя видео на паузу.

– Просто бал…

Я намеревалась сказать, что балуюсь. Но когда сама внимательно посмотрела на то, что выходило из-под карандаша, заметила мужской профиль. Черные глаза и черные волосы.

– Это он, – с восхищением прошептала я.

На сердце стало тепло от одной мысли, что мое увлечение помогало мне вернуть в свою жизнь любовь. Взволновалась настолько, что все из рук выпало. И Дэйв добродушно посмеялся над моей реакцией.

Все оборвалось, когда у меня резко зазвенело в ушах и появилась сильнейшая головная боль. Рисунок расплылся, тело пробрала мелкая дрожь, и я начала засыпать.

– Эй, ты хотела не спать, помнишь об этом? – Он потянул меня на себя, и тогда я решила устроиться на его плече. – На мне тоже не надо спать.

– Тошнит, – успела прошептать я, прежде чем все тело свело судорогой. Муж еле успел принести из ванной тазик, в который меня несколько раз вырвало.

– Что со мной? – мямлила себе под нос, делая глубокие вдохи.

– Кажется, кто-то против того, чтобы ты его рисовала.

– Черт, – выругалась я. – Мне этого не вынести.

Как бы Дэйв ни пытался взбодрить меня, привести в чувство, я все сильнее теряла связь с миром. Голос мужа приглушался, тепло комнаты сменялось холодом мрака. Перед тем как я уснула, в голове прозвучала единственная фраза.

«Я накажу тебя».

С момента возращения Брайена домой Ребекка не отлипала от него. Каждую ночь она приходила к нему, чтобы контролировать и держать в узде, когда темного вновь захлестывала ярость, и принимала удар на себя. И в эту ночь она опять пришла к нему в квартиру и заняла излюбленное место на диване.

– Ты идиотка, Ребекка. Мне не нужна твоя забота.

– Я не забочусь. Я присматриваю.

Даже когда он был не в себе, она вспоминала мальчика, кормившего ее вопреки запретам. Ребекка всегда видела в нем защитника, но с появлением светлой все переменилось.

– Ты ее правда любишь?

Вопрос мучил ее давно. Она могла понять и принять желание Брайена бунтовать, в конце концов, он всегда любил делать то, что запрещено. Но девушка не подозревала, что интрижка может доводить человека до такого состояния. Боль и темный стали одним целым, он ни на минуту не мог расслабиться, переключиться на что-то другое. Только светлая, светлая и еще раз эта поганая светлая.

– Я могу ошибаться в том, что вообще такое любовь. Не подозреваю, какой сильной она может быть. Но я признался ей и от слов не отказываюсь. Никогда не откажусь.

Темные не знали, что такое любовь, отрицали ее существование. Вся эта ванильная мишура была отведена светлым, немощным существам, возомнившим себя идеалами.

– Признался в том, в чем не разбираешься? Способен ли ты вообще испытывать это чувство?

Брайен посмотрел на свою партнершу так, будто она унизила его, оскорбила. Хотя понимал, что она могла быть права.

– Она знала, что такое любовь. Хотя бы по рассказам других людей.

«Знала». Брайен всегда говорил о ней в прошедшем времени.

– Раз так, то она просто обязана лучше познакомить тебя со всей этой чепухой. Пока что я вижу, что любовь тебя убивает, и это явно не вписывается в концепцию чувств светлого мира.

Ребекка же продолжала говорить так, будто Аврора была жива. Будто их встреча обязательно должна состояться. Она считала своим долгом уберечь Брайена от ошибок, которые он мог совершить, пойдя на поводу у гнева, поэтому аккуратно внушала ему веру в то, что не все кончено.

Только получалось у нее отвратно.

– Уходи. – Он закипал. Это всегда начиналось с того, что его голос становился тише и грубее.

– Ты должен понимать, что они не могли ее убить.

Темная сползла на край дивана, села чуть ближе к Брайену. Аккуратно, без резких движений.

– Я видел собственными глазами, как это произошло.

– Как ты мог видеть? Подумай сам.

Он не думал. Не потому, что был ослеплен эмоциями, с ним такого никогда не происходило. Ему промыли мозг, довели до состояния, когда по жилам вместо крови бежала ненависть. Темная и густая, как патока. Все остальное отключалось.

– Ты даже не знаешь, кто это был. Светлые? Темные? Кому ты собрался мстить?

Темная подобралась еще ближе. Она серьезно готовилась накинуться на него, если все выйдет из-под контроля. Дыхание уже участилось, он стал хрустеть пальцами, а на лице заходили желваки. Ребекка намеревалась стать мишенью. Лучше уж она.

– Не пытайся говорить со мной. Ты знаешь, чем это закончится.

– Не угрожай мне.

У нее все еще был шанс успокоить его, вывести на откровенный разговор и доказать свою правоту.

– Ты никогда не причинял другим боль. Ты мог наказать по справедливости, не более. И сейчас ты думаешь, что будет справедливо отомстить за то, что Аврору забрали у тебя. – Когда прозвучало имя светлой, Брайен глубоко вздохнул, сильнее занервничал. – Но все эти видения – манипуляции правительства. Они всегда хотели заполучить тебя, перестроить под себя. Ты хочешь поддаться?

– Заткнись, Ребекка, черт бы тебя побрал! Просто заткнись!

Агрессия – то, что Брайен проявлял после любого упоминая о правительстве. Он будто ненамеренно отрицал их причастность, игнорировал столь очевидные вещи, хотя сам всегда противостоял титулованным людям.

Ребекка не успела остановить темного: он добрался до стоящей на столе кружки и разбил ее на кучу осколков, швырнув в стену. Девушка даже не дернулась. Посуда – мелочь, темный мог сотворить что-то куда более масштабное, когда впадал в ярость.

– Проваливай!

– Не уйду. Я не дам тебе начать то, о чем потом ты пожалеешь.

Темная тоже встала, преградила Брайену выход из квартиры. Она могла принять удар на себя, вытерпеть погром. Нужно было не допустить, чтобы стоящий напротив нее ураган вырвался наружу и вступил в сговор с Правителем.

– Ты не тот, кем тебя хотят видеть, – мягко говорила девушка.

Хотя Брайен и смотрел на нее так, будто намеревался убить, стереть в порошок. Возвышался над ней и одним взглядом превращал ее в пыль.

– Прошу, уйди. Я не хочу делать тебе больно, – цедил он сквозь зубы.

Ребекка прекрасно понимала, сколько усилий он прилагал, чтобы сдерживать ярость, которую в него подселили, которая уничтожала и его самого. Он мог быть ослепленным ею, но из-за преграды в виде человека, который ему небезразличен, темный держался. Хотя с гневом внутри было проще переносить боль, разрывающую сердце.

Перед его глазами вновь всплыла картинка убийства Авроры.

– Я тебя не оставлю.

– Почему ты не понимаешь с первого раза! – Брайен пнул несчастный шкаф, дверцы которого прогремели и повисли на одной целой петле. – Я все равно отомщу.

– Ага, обязательно. – Ребекка сделала еще шаг к Брайену. – Сразу после того, как ты встретишься со своей светлой.

Без слов Брайен схватил темную за плечо, дернул на себя. Его хватка была сильной, на руке точно останутся синяки. Он бы сжал еще крепче, если бы окончательно потерял рассудок. Он бы швырнул ее так, чтобы она больше никогда не посмела побеспокоить его своим упрямством.

– Убери от нее руки. Сейчас же.

На пороге стоял Блэйк, разозленный и готовый к драке. Когда Ребекка сообщила ему, что намеревается контролировать Брайена и следить за ним, он попытался ее отговорить. Знал, что могло произойти, если девушка перегнет палку со своим желанием помочь. Но его не послушали, поэтому он тоже стал частым гостем маленькой квартиры.

Брайен оттолкнул от себя Ребекку, и та приземлилась на диван.

– Явился.

– Мне плевать, что правительство охраняет твою задницу со всех сторон. Я убью тебя, если ты ее хоть пальцем тронешь.

– Попробуй. – Брайен дерзил. Ехидно наблюдал за тем, как его товарищ закатывал рукава. Может быть, получилось бы отыграться на нем? Поделиться тем, что душило и выворачивало наизнанку?

– Ты не в самой лучшей форме, приятель. Я бы на твоем месте был поаккуратнее с призывами к действию.

Ребекка не нуждалась и в секунде для того, чтобы опомниться, собраться и вновь встать стеной на пути Брайена. Она так ловко вернулась на свою позицию, что темный даже растерялся. Былой запал гнева чуть убавился.

– Ты тупая?

– Поаккуратнее с выражениями. – Блэйк толкнул Брайена и закрыл собой Ребекку.

– Точно нарываешься.

Им хватило бы еще пары секунд, еще двух-трех грубых слов, чтобы сорваться и устроить драку. Но в квартиру на звуки скандала вбежали Кайл и Джессика, которые тоже постоянно приходили, так как не могли оставаться в стороне. Темный тут же подлетел к друзьям и встал между ними. Он прекрасно понимал, что потасовка этих двоих не закончится мелкими ссадинами.

– Так, не хватало еще, чтобы мы были друг против друга. Брайен, успокаивайся и не чуди. Честное слово, не очень-то круто вас разнимать.

Разозленные друг на друга темные медленно успокаивались. Первым опомнился Брайен: гнев отступил, желание мстить погасло так же резко, как вспыхнуло пару минут назад. Он в очередной раз осознал, что опасен, что мог навредить Ребекке, которую в стороне держала за руку Джессика. Они о чем-то говорили, но глаз со своего партнера темная не сводила.

– Я не… – Брайен хотел извиниться, но ему в лицо ткнули пальцем.

– Не разговаривай с ней, – процедил Блэйк.

Он успокоил себя тем, что у него еще будет шанс поговорить с ней, еще раз попросить не лезть, не подставлять себя. А пока что он без лишних слов наблюдал за тем, как Блэйк решительно и бесцеремонно выводил Ребекку, бурча что-то о том, что Брайен не достоин жалости и сочувствия.

Брайен услышал о себе достаточно лестных оскорблений, но не огрызнулся в ответ. Он смиренно принял заточение в квартире уже под присмотром Кайла, намеревавшегося дурачиться и отвлекать от насущных проблем, и Джессики, единственной не обращающей на нестабильность Брайена все свое внимание. Она была умнее стычек в лоб или дурацких спектаклей, контролировала и наблюдала издалека, а контроль Брайену точно не помешал бы, он это понимал, но отчаянно не хотел причинять никому боль.

Хватало и того, что он сам был истерзан, только вот товарищи все равно не оставляли его одного.

– Он засранец, Ребекка, и точка, – продолжал ругаться Блэйк, уже выйдя из подъезда наполовину заброшенного дома. – Если бы на его месте был кто-то другой, с ним бы давно расправились. А из этого придурка решили сделать машину для убийств. Начать он планирует с тебя?

Ребекка даже не слушала поток брани и обвинений. Она ни на секунду не сомневалась, что Брайен безобиден для нее и для его близкого окружения. Но она видела, как окончательно и бесповоротно он изменился из-за отношений со светлой и как умело этим воспользовалось правительство.

– Мы должны привести Аврору.

Блэйк остановился, шокированно посмотрел на Ребекку. Показалось, что послышалось, но нет. Девушка была настроена серьезно.

– Не должны.

– Ты не понимаешь. Если мы оставим все так, как есть, Брайен сойдет с ума. И тогда всем будет плохо. Они получат то, что хотели.

– Помнится, как раз эта самая девчонка в одиночку ночью попыталась попасть в наш мир. Она безбашенная. Если бы она любила Брайена своей светлой любовью, давно бы уже маячила в кустах. Или лежала бы там трупом.

Темная опять проигнорировала сарказм. Она молча пошла к границе, и Блэйк вынужден был последовать за ней.

– К чему этот риск?

– Даже если Аврора его не любит, он должен хотя бы увидеть, что она жива.

– Как они меня бесят.

Блэйк смирился, не стал больше спорить, и Ребекка даже улыбнулась, но так, чтобы ее спутник не заметил. Она шла быстро, будто ничего не боялась, но на самом деле шаги за спиной и ворчание подбадривали ее, дарили чувство защищенности.

– Ты ведь помнишь, куда идти? – спросила темная, когда пара почти выбралась из кустов.

– Конечно, ее дом почти у самой границы. Сразу после пустыря.

На всякий случай они шли молча, оглядываясь по сторонам. Блэйк показал на нужное окно, и они оба чуть ли не прижались к стене, чтобы прислушаться к происходящему в комнате.

– Тишина, – заключил Блэйк.

– Быть не может. Они не могли ее убить или где-то запереть. Я почти уверена, что у них другие методы воздействия.

– Так ли много ты знаешь о светлых?

Немного. Но она не привыкла в себе сомневаться. Она же была так уверена, что за запретные отношения накажут только Брайена, а Аврору очистят, как они это называют, и вернут к нормальной жизни.

– Уходим. Нам лучше не торчать здесь.

– Мы не можем уйти без нее.

– Нет, можем. Ее здесь нет. Искать ее больше негде.

Темная не собиралась сдаваться. Она оглядывала дом, терроризировала окно, вслушивалась в каждое сопение. Ей нужна была любая зацепка.

– Нам все равно нечего здесь делать. Мы не знаем, где ее можно найти, – не унимался Блэйк.

– Или знаем…

В стене, между кирпичами, Ребекка обнаружила сложенную записку. Она аккуратно достала из щели бумагу и развернула ее. Как только она прочитала содержание, ее прекрасное личико сразу засияло.

«Я знаю, что тебя зовут Брайен, видел в книжке с ее рисунками. Если ты это читаешь, то, вероятно, ищешь ее. Я Дэйв, ее муж. Теперь она живет со мной в доме неподалеку. И ей нужна твоя помощь. Как пройти к дому, я указал в нарисованной карте. Квартира на первом этаже, все для вас. Окно шестое с краю дома (увидишь на карте). Я специально оставлю ручку в горизонтальном положении, чтобы ты мог его открыть. Если думаешь, что это ловушка, то вот тебе доказательство: ты толкнул меня ночью, и я стукнулся головой об стол. Об этом знаем только мы. Поторопись, может быть уже поздно».

– Даже карта прилагается. – Ребекка достала еще один листок. – Ее муж не так уж плох.

– Меня это доконает.

Глава 11

– Сомневаюсь я, что эта самодельная карта приведет нас к нужному дому, – задумчиво произнес Блэйк, вновь и вновь оглядывая местность.

– Боишься?

Блэйк удивленно посмотрел на Ребекку, а затем усмехнулся. Девушка и сама понимала, что сказала полный бред. Они же никогда ничего не боятся.

Или им так казалось?

– Предчувствие у меня, что нам не будут рады.

Темная тоже сомневалась, переживала, но не могла отступить. Про историю Брайена и мужа Авроры она знала, поэтому с чуть большим доверием следовала по нарисованному пути. Хотя не исключала возможности, что письмо поддельное.

– Почему мы должны делать что-то для двух идиотов?

– Потому что один идиот на грани того, чтобы развязать войну, а второй идиот, как говорится в письме, нуждается в помощи.

Долгие изучения любительской карты не прошли даром: они нашли то самое окно с повернутой ручкой. Девушка, приложив палец к губам, попросила Блэйка не издавать лишних звуков, а сама постаралась сосредоточиться на находящихся в комнате людях.

– Их больше двух? – с удивлением прошептала она и покосилась на Блэйка. Тот лишь пожал плечами.

– Чувствую двоих.

– Ничего не понимаю.

Ребекка вновь сосредоточилась на несчастном окне. Она пыталась разобраться в собственных ощущениях, в звуках, доносившихся до нее. Ее чутье было куда сильнее чутья Блэйка, поэтому она ни на секунду не сомневалась, что была права: происходило что-то странное.

Визг напугал темных, если это вообще было возможно. Они переглянулись, отступили на шаг. Сами у себя мысленно спросили: точно ли они были такими смелыми?

– Либо мы вламываемся туда, слепнем из-за возможного наличия света за шторами и попадаем в ловушку. Смерть. Либо валим домой, Брайен еще больше злится, так как узнает, что мы не смогли найти подружку, война. Смерть. Хочешь пожить пару деньков?

– Я попробую проникнуть в голову ее мужа.

– Опять ты со своими манипуляциями! Уверена, что получится? Ты же раньше даже не пробовала.

Блэйк не был одним из темных, обладающих телепатией. Данный термин использовался только в узких кругах, среди лучших из лучших. Ребекку не радовало наличие такой способности, так как путь к ее обретению уничтожал морально, но приходилось признать ее ценность. Особенно в данной ситуации. С Брайеном они давно перестали прибегать к такому способу переговоров, поэтому она переживала, что потеряла сноровку.

– У Брайена получилось залезть в голову Авроры, а я не хуже него, – убеждала она себя. – Он не один такой крутой.

– Мне импонирует твоя самоуверенность, но я бы предпочел поторопиться.

Обычно никто из темных не заходил на территорию светлых. Исключения были, например Брайен. И его друзья абсолютно точно не понимали, какого черта он так рисковал. Также к светлым лезли те, кто совсем отчаялся, злоупотреблял и сгорал от ненависти и обиды к тем, кто принижал их.

– Я стараюсь, – прошипела девушка.

Она до сих пор не совсем понимала, как действовал этот механизм. Все получалось, когда не было возможности сказать, но было желание донести что-то до нужного человека. Ребекка визуализировала светлого, обратилась к нему по имени и почувствовала едва уловимую связь. А затем громко и четко проговорила про себя:

«Удивлен, Дэйв? Да, это темная, и я уверена, что ты прекрасно меня слышишь. Я нашла записку в стене. Брайен не смог прийти, он сейчас немного не в себе. Мы пришли за Авророй, но, видимо, ей самой нужна помощь. Пустишь? Если да, то пошевели шторы».

Шторы не сдвинулись с места, сколько бы Ребекка ни гипнотизировала их.

«Ты боишься, не знаешь. кто мы. Хорошо. Твое право. Но если ты нас не впустишь, будет хуже всем. Понимаешь? Оба мира могут пострадать. Нам нужна Аврора».

– Ты угрожаешь ему или что? Скажи, что мы не будем брать Аврору в плен.

В ответ на реплику Блэйка Ребекка лишь раздраженно шикнула.

«Мы очень хорошо знакомы с Брайеном, и Аврора сама нас знает. Мы поверили тебе, когда пошли по этой дурацкой карте, теперь и ты поверь нам. Это все похоже на абсурд, понимаю. Прекрасно понимаю, как сейчас неестественно выглядит эта встреча, как напуган ты, что слышишь голос темной, как ждал Брайена, а пришли в итоге другие люди. Но мы все должны сейчас поверить друг другу. На свой страх и риск».

Через пару мгновений по плотной шторе прошлась волна, и Ребекка довольно взглянула на Блэйка, взмахнула шелковистыми волосами.

– Пошли, – гордо заявила темная, приближаясь к окну.

– Мне стоит опасаться? – Блэйк все еще был осторожен, но не отходил от Ребекки ни на шаг.

– Не доверяешь моему дару вести переговоры?

Девушка ловко подтянулась и села на выступ. Сделала все без лишней суеты и звуков, темному даже не пришлось помогать ей, хотя он был готов исполнить любой каприз. Особенно если она вела себя кокетливо и флиртовала с ним.

– Ни в коем случае. В квартиру я полезу первым.

Несмотря на свою тягу к псевдогеройству, темная уступила спутнику, подвинулась и разрешила беспрепятственно проникнуть в квартиру. Света в квартире не было, поэтому Блэйк смело ступил на пол и позволил Ребекке зайти внутрь. Прямо перед собой темные увидели молодого парня с непривычной для них внешностью. Да, они уже встречали светлую Аврору, но мужчину с белыми волосами нет, поэтому первым делом просканировали его. Дэйв сидел на полу и смотрел в пустоту, его тяжелое дыхание выдавало страх и сильное напряжение, а руки, держащие выключенный фонарь, кричали о его намерении защитить себя и Аврору.

– Не бойся, мы действительно не враги вам, – мягко сказала Ребекка, полностью понимая его реакцию на визит незнакомцев.

– Как ты смогла залезть в мою голову? – с ужасом спросил светлый.

– Не думаю, что стоит сейчас тратить на это время.

– Включишь свет – сломаю тебе шею, – грубо предупредил Блэйк, из-за чего и получил удар под дых от Ребекки.

Тихую атмосферу в комнате нарушило тошнотворное мычание: в углу комнаты, поджав ноги, сидела зареванная Аврора с завязанным ртом.

– Она то видит картины, как Брайен ее убивает, то позволяет светлой личности захватить себя, – объяснился Дэйв.

Темная подбежала к светлой и коснулась горячих щек. Адская боль пронзила ее, словно ладони загорелись. Сдержав крик, Ребекка несколько раз приложила руки к собственной прохладной одежде.

– Что с ней сделали? – Темная начала натягивать рукава на свои ладони.

– Стерли все, что было после первой ночи на улице. Она не знает вас и Брайена, хотя понимает, что любит его. Ко всему прочему, ее раскололи на несколько личностей, и на данный момент в ней очень недовольная светлая. Аврора пыталась все вспомнить через сны, видения, но светлая начала коверкать их, выставляя Брайена насильником и маньяком. Сейчас она пытается полностью завладеть Авророй.

Ребекка внимательно слушала весь быстрый и скомканный рассказ Дэйва, следила за дергающейся и ревущей Авророй и параллельно придумывала план действий.

– Зачем ты завязал ей рот? – спросил Блэйк с непривычным для него сочувствием. С детства он видел многое, тем не менее был потрясен.

– Чтобы соседи не слышали ее криков.

– Я даже предположить не могла, что светлые могут издеваться над своим же народом. Думала, что страдает только Брайен, оказывается, это совсем не так.

– Если бы Аврора не пыталась вернуть память и принимала все прописанные препараты, такого бы не было. И значит, с Брайеном все хорошо? Он не умер? – поторопился спросить Дэйв.

– Да, и он считает, что Аврору убили. – Блэйк приблизился к Ребекке. – Что задумала?

– Если с ней невозможно поговорить нормально, может быть, получится мысленно?

Ребекка не имела ни малейшего понятия о том, что ее может ждать, если она хотя бы немного переусердствует, тем не менее она удобно устроилась напротив Авроры и, обезопасив себя рукавами, взяла ее за руки. На удивление, девушка ответила на близость, не стала сопротивляться и отталкивать.

Блэйк прошептал, что будет рядом, и сел за девушкой, не забывая контролировать ослепленного и обезоруженного Дэйва.

Темная закрыла глаза, выровняла дыхание. Сконцентрировалась на Авроре, несколько раз обратилась к ней по имени и попросила пустить ее в свои видения. Не знала, насколько сильно использовать свои возможности, чтобы не только донести свою мысль, но и услышать или увидеть чужие, поэтому действовала наугад. Минуты безуспешных попыток вгоняли всех в отчаяние, но Ребекка не сдавалась. Она визуализировала дверь и без остановки стучала в нее.

Наконец та отворилась.

– Аврора, это все неправда! – закричала Ребекка, когда увидела девушку, ползущую от держащего в руках окровавленный нож Брайена. Лицо блондинки было мертвенно-бледным, и дышала она как загнанная лошадь.

За спиной Брайена в белой сорочке шла светлая, выглядывая из-за широкой спины, чтобы насладиться зрелищем и язвительно хихикнуть. Казалось, что это она управляла телом парня, заставляла его смеяться над Авророй и упивалась всем происходящим. Обе Авроры выглядели абсолютно одинаково.

– Брайен, не делай этого! – вновь вскрикнула темная, но ее никто не слышал. Она не имела ни малейшего понятия, что делать ей дальше, как действовать, а сердце разрывалось от сочувствия к той, кого невзлюбила с первой встречи.

Светлая повернулась к Ребекке и ослепила светом, вспыхнувшим под кожей. Темная успела только спрятать лицо и отойти на несколько шагов, прежде чем упала из-за головокружения.

– Тебя здесь не должно быть, – начала беседу светлая. – Зачем ты пришла к ней? Она не спасет твоего мерзкого дружка. Прежняя Аврора действительно мертва.

– Я вижу, как она борется, – сквозь зубы процедила Ребекка.

– Борется то, что от нее осталось. Аврора моя, целиком и полностью. Скоро она примет свой свет обратно, станет идеальной и послужит главной цели – уничтожению темных.

– Она сильнее, чем ты думаешь.

Ребекке самой не верилось в это. Судя по тому, что она видела, Аврора была слабой, напуганной и капризной. Никакого стержня. Тем не менее что-то в ней толкнуло ее на безумный роман, и ей хватило смелости находиться в обществе темных.

– Правда так думаешь? Ты только посмотри, как она дрожит от каждого взмаха темного. Любовь? Думаешь, она его когда-нибудь любила? Нет же, вас, отбросов общества, не за что любить. Аврора никогда не испытывала ничего к Брайену, кроме страха, отвращения и ненависти. Она заживет счастливо, как только я спасу ее от навязчивого прошлого.

Ребекка почувствовала чье-то присутствие и слегка повернула голову в сторону. Она услышала чужое сердцебиение, очень слабое и медленное, будто человек вот-вот попрощается с жизнью, ощутила энергетику, схожую со своей.

– Говоришь, никогда не любила? Тогда кто это? – Девушка указала в сторону темной Авроры. Ее волнистые волосы были непривычного черного цвета, отсвечивающего теплым шоколадным оттенком.

– Побочный продукт, – раздраженно ответила светлая.

– Не думала, что из-за страха и ненависти в вас может появиться темная сторона. Вы же всегда испытываете эти чувства в нашу сторону. Или вы все рождаетесь с этой плохой половинкой? Несостыковка.

Ребекка начала ползти в сторону темной, игнорируя слова, звучащие за спиной. Приблизившись, первым делом перевернула Аврору на спину и убрала с лица черные пряди.

– Давай, очнись, – она активно трясла обездвиженное тело. – Ты же не могла просто так погибнуть внутри нее.

Ребекка спиной почувствовала, как свет, исходящий от светлой, начинал прожигать насквозь, испепелять. Не было другого выхода, кроме как спрятать темную Аврору, оказавшуюся в опасности из-за обращенного на нее внимания. Она была легкой, даже слишком легкой для нормального, здорового человека, поэтому Ребекка без особых усилий приподняла ее под мышки и потащила прочь. Она не выбирала направление, но каким-то необъяснимым образом стала приближаться к реальной Авроре.

– Что за идиотские догонялки, – прошептала светлая, ускоряясь.

Но Ребекка уже не так боялась разгневанного двойника светлой, как Брайена, который сел сверху на Аврору, стал шептать ей гадости, запугивать и угрожать.

– От одной Авроры были проблемы, а тут их целых три, – буркнула Ребекка. – Аврора, послушай меня, это не Брайен, а иллюзия, созданная той сумасшедшей тварью.

Но ее вновь никто не слышал.

– Даже ты проигрываешь, хотя считаешься такой же превосходной, как он. – Вновь за спиной оказался преследователь, что окончательно разозлило Ребекку. Она аккуратно положила темную Аврору и, досчитав до трех, повернулась лицом к свету. Ее тут же ослепило и окатило жаром.

– Ты определенно заигралась, деточка, – глядя в пол, темная пошла вперед. Такой напор пугал, и светлая начала пятиться. – Я не знаю, как успокоить тебя, но все равно не оставлю идею помочь.

Ребекка постаралась быстро проанализировать ситуацию и предположила, что гнев внутри озлобленной личности был результатом ее страха. У нее были неверные представления о темных, поэтому она всячески пыталась уберечь Аврору от опасных, по ее мнению, существ.

– Ты просто напугана, – вслух произнесла Ребекка. – Ты не со зла вредишь Авроре, ты хочешь ей помочь.

– Она не понимает, с кем связалась! Я докажу ей, что мы – идеалы! А вы – убожества и…

Светлая взвизгнула и замолкла. Ребекка подошла слишком близко, и жар от света ее уже никак не тревожил. Она и сама поражалась тому, как легко могла привыкнуть к ощущению того, что кожа полыхает.

– По закону я не имею права притрагиваться к тебе. – Ребекка протянула руку. – Мне будет адски больно. Но неужели это никак не повлияет на тебя?

Безрассудная идея: что, если через прикосновение показать светлой, что темные не так опасны? На свой страх и риск Ребекка дотронулась до сияющей щеки. Они закричали одновременно.

Темная абстрагировалась от ощущения, что кровь вскипела, ждала эффекта и, как только она заметила, что свет, падающий на ее ноги, стал гаснуть, подняла голову.

Светло-серые глаза напротив нее чуть прикрылись, морщины на лбу от хмурости разгладились и рот перестал кривиться то в усмешке, то в злобном оскале. Перед ней была почти нормальная Аврора, только уставшая. Через считаные мгновения щека перестала прилипать к ладони, и светлая рухнула на колени.

– Получилось! – воскликнула Ребекка. Она размяла руку и гордо оглядела невредимые пальцы.

Когда секундная феерия от победы спала, девушка развернулась и застала момент того, как Брайен, замахнувшись ножом, застыл. Ребекка подбежала к ним, опасаясь, что изуродованный друг продолжит нападение, но он так и не двигался.

– Аврора, это не он. Поверь мне, это не он. Он бы никогда не смог так поступить. Слышишь?

Напуганная до смерти девушка пришла в себя и вздрогнула, будто ее окатили ледяной водой. Образ Брайена растворился в темноте.

– Ты кто? – Прямой вопрос последовал сразу после того, как сердце перестало со всей силы прыгать в груди, когда дыхание выровнялось. Ребекка обратила внимание на то, что обычная Аврора ничего не видела, в отличие от своих личностей.

– Аврора, ты меня не помнишь, но…

– Ребекка? Это ты? – Она буквально закричала от счастья. – Твой голос, я узнаю его!

– Ох. – Ребекка выдохнула и обмякла, не сдержала легкую улыбку. – Ты помнишь. Ты помнишь меня.

– Можно? – Аврора скромно протянула свою руку.

Ребекка не ответила ей, а сама потянулась, чтобы заключить Аврору в объятия. Дрожащие ладошки светлой, на самом деле холодные, как лед, коснулись шеи Ребекки, принося уже знакомую боль, но темная и не заикнулась об этом. Если светлая нуждалась в поддержке, она готова была ее дать.

За спиной Ребекки послышались шорохи, поэтому девушки отстранились друг от друга и замерли.

– Такое чувство, будто я вечность была в спячке, – послышался тихий голос. В себя пришла темная Аврора, она держалась за голову, зевала и терла глаза.

Ребекка начала вставать, оставив слепую Аврору одну, и подошла к ее темной версии. Заспанные глаза оглядели девушку с ног до головы.

– Ты ее усмирила? – Изящные пальчики указали на стоящую на коленях светлую. Ребекка кивнула с несвойственной себе робостью, сомневаясь в правильности своего вмешательства. – Я, к сожалению, была слишком слабой, потому что Аврора меня не помнила, не принимала. Не получалось никак усмирить свою подружку. Спасибо.

– Пожалуйста. Надеюсь, я не навредила.

– Сейчас проверим, что с ней стало.

Темная Аврора не спеша приблизилась к светлой и села на корточки. Ребекка за ней не пошла, ослабла, начала терять связь. Сознание Авроры крепло и выгоняло из головы что-то чужое. Ребекка не могла понять, как настолько разные девушки могли уживаться в одной маленькой голове. Могло ли это произойти и с ней?

– Я думаю, что она пойдет на поправку, – начала темная. – Раз она вспомнила тебя, то и его рано или поздно вспомнит. Рада вновь обрести свою соседку, свою вторую половинку, – она иронично усмехнулась. – На самом деле она славная, только вот до тошноты правильная и постоянно хочет быть идеальной.

Ребекка старалась сконцентрироваться на словах, но слабость отбивала всякое желание вникать в смысл сказанного.

– Обрывай связь, ты сделала все, что было в твоих силах. Дальше она сама должна.

Последняя нить порвалась, Ребекка полностью потеряла связь с сознанием Авроры.

Блэйк все это время внимательно следил за каждым вздохом девушек. Пока Ребекка сохраняла самообладание, лишь иногда роняя голову на плечо, Аврора ревела и мямлила что-то в ткань, закрывающую ее рот. Дэйв постепенно привыкал к новым гостям, к их специфическому запаху. Он убеждал себя, что аура зла и опасности, исходящая от темного, ему чудилась. На самом деле они с женой в полной безопасности.

Неожиданно Ребекка начала падать на пол. Блэйк тут же спохватился, прижал ее к себе, затем перевел взгляд на задыхающуюся в слезах Аврору и сорвал с ее лица промокшую тряпку. Всхлипы и глубокие вдохи заполнили комнату. Светлая не приходила в себя, не открывала глаза, лишь пыталась произнести какие-то слова. Блэйк разрывался между бледной Ребеккой и опухшей, красной Авророй, не понимая, кому именно сейчас нужна помощь.

Дэйв начал двигаться в сторону непрекращающегося плача, и тогда Блэйк полностью переключился на Ребекку. Он пытался говорить с ней, тряс ее за плечи, но темная не реагировала.

– Если она не очнется, я прикончу вас всех, – прошипел Блэйк.

– В соседней комнате есть аптечка, там лежит нашатырный спирт, возможно, он приведет ее в чувство, – ответил Дэйв на угрозу.

– Не нужен мне ваш спирт.

Ребекка пришла в себя и устало произнесла эти слова, чем буквально добила Блэйка, который и так все это время словно сидел на иголках. Он действительно испугался, что может потерять ее.

– Какого черта! Больше чтобы не смела влезать в чью-либо голову! – Он повысил голос, но Ребекка тут же накрыла рукой его губы и попросила быть тише.

– У меня получилось, – довольно прошептала она, не переставая улыбаться сквозь сон.

– Она до сих пор ревет так, словно ее там режут. И что у тебя получилось?

– Тихо, – шикнул Дэйв в сторону темных и сам начал прислушиваться к шепоту Авроры.

В комнате застыла тишина, слова светлой стали разборчивее.

– Шрам. Сделка. Я должна была выходить к нему каждую ночь. Нельзя касаться. Ему больно. Поцелуй. Ночь. Волосы темнеют. Я должна все закончить. Я его люблю. Он пропал. Укол. Еще. – Аврора продолжала произносить слова, отрывки, так и не приходя в себя. Запнулась она лишь на одной букве. – Б…

– Брайен, – сказал Блэйк, пытаясь как-то достучаться, но весь внешний мир был для Авроры беззвучен.

Буква застряла на ее языке. Мысли привели в тупик, имя никак не всплывало в голове. От злости к самой себе она стала колотить себя по лбу.

– Хватит с нее, – с жалостью произнесла Ребекка, поднимаясь. Блэйк встал вместе с ней и после тихой просьбы спутницы, перенес на кровать Аврору, избегая контакта с кожей. Но даже в кровати под одеялом девушка не могла перестать плакать и пытаться понять, что должно быть после злосчастной буквы.

– Нам пора. – Блэйк первым подошел к окну, за ним последовала Ребекка, которая вручила светлому фонарик. – Завтра я приду к вам. Если все будет хорошо, то заберу ее с собой.

– Я присмотрю за ней.

Темные покинули комнату, и тогда Дэйв смог включить свет. Он сел на край кровати и так, полностью опустошенный, провел остаток ночи. Уснул лишь под утро, когда всхлипы девушки стихли и она сама забылась сном.

Глава 12

Я сидела за письменным столом. Вокруг кромешная тьма и только свет от маленькой настольной лампы помогал мне не потеряться в пространстве. В ожидании очередного появления темного я рисовала пальцем круги на толстом слое пыли.

– Вот, – неожиданно кто-то кинул книгу на стол, и я чихнула из-за поднявшегося облака. Голос принадлежал девушке и был слишком сильно похож на мой. Только интонация была чуть грубее обычной.

– И о чем она? – прокашлявшись, я взяла толстую книгу в серой обложке. На ней не было ни названия, ни автора.

– О тебе, о нем. В общем, о вас.

Не было сомнений, что ко мне уже в полном здравии пришла моя темная личность. Именно она подсказывала мне, что делать, чтобы вспомнить темного, она же настояла на отказе от таблеток. Повернуться полностью к ней лицом у меня не хватало смелости, поэтому я лишь косилась в сторону. Глупо, но я все еще побаивалась собственной тьмы.

Личность оперлась спиной о столешницу и продолжила:

– В твоих интересах как можно скорее ознакомиться с содержанием.

– Но почему именно книга? – поинтересовалась я.

– Это ты у нее спроси.

С противоположной стороны ко мне подошла моя точная копия – светлая личность. Она была достаточно спокойной, тихой и скромной. Узнала в ней себя до событий, изменивших жизнь. Когда-то она была в центре, а сейчас делила меня с темной.

– Так было проще спрятать все, – честно призналась светлая личность.

Диаметрально противоположные ауры давили на меня, я физически чувствовала их присутствие, их одновременные прикосновения к плечам заставляли трястись и сжиматься. Конфликт между ними не решился, не прекратился, они все еще не принимали друг друга, и я представляла, через что мне придется пройти, прежде чем наступит перемирие.

Только бы они не разорвали меня.

– Читай, и побыстрее, – темная открыла для меня книгу и ткнула пальцем в первую строчку. – За ночь должна успеть.

Чтобы не нарваться на лишние колкости, я приступила к чтению. Перед глазами стали мелькать картинки, в ушах стали звучать голоса, и текст уже не был так важен.

«…Внешне я была полностью готова к одному из важнейших событий в жизни – к торжественной церемонии выбора будущего мужа».

– Хей, проснись, – услышала я сквозь сон голос мужа. Насильно разомкнула веки, сфокусировалась на обеспокоенном лице. – Ты слишком долго спала, поэтому я решил, что стоит тебя разбудить.

Он сидел на кровати и ждал каких-либо действий с моей стороны, но я продолжала нежиться в постели.

– Сколько сейчас времени? – пробубнила я.

– Скоро снова стемнеет, тебе надо хоть что-то съесть, ты весь день спишь.

Дэйв ушел из комнаты, и на кухне послышался звон посуды. Я все же попыталась встать, но голова слишком сильно раскалывалась, поэтому я плюхнулась обратно, предварительно выбрав для своего дальнейшего отдыха холодную подушку.

Дэйв вернулся в комнату с едой. Он насильно вынудил меня сесть и съесть все до последней крошки. Не видела его еще настолько злым и напуганным одновременно.

– Спасибо, – скромно сказала я, когда трапеза подошла к концу. Дэйв убрал все и продолжил нервно сидеть на краю кровати, не решаясь спросить о том, что его мучило. – Да, я все вспомнила о нем. Кроме имени. И не помню, как нас разлучили.

Благодаря вернувшейся памяти мне стало проще мыслить, больше не было ям, в которые я падала, когда пыталась что-то понять. Пустота заполнилась картинками событий, перевернувших мою жизнь. Они еще были мутными, будто пыльными, но я намеревалась пережить их вновь, каждое мгновение, чтобы воскресить потерянную часть себя. Тяжесть и усталость, ставшие последствиями трудной ночи, доставляли лишь легкий дискомфорт, не более.

– Неужели помогло? – недоверчиво спросил он. – Думал, может, я совершил ошибку, пустив темных к тебе.

– Чувствую себя намного лучше, мысли прояснились. Надо будет отблагодарить Ребекку.

Муж просто кивнул. Вид у него был таким, будто он не верил даже самому себе. Аккуратно он задал свой последний вопрос:

– Так ты теперь прежняя?

За долгий сон, полный видений и разговоров с личностями, я уяснила для себя одну важную вещь, которую тут же озвучила:

– Надо научиться принимать себя, свои светлые и темные стороны. Пока что у меня все нестабильно.

Это выражалось в злости от одной мысли о том, что я опять не идеальная, как другие светлые. Дэйву я без угрызения совести призналась в наличии тьмы, но другим светлым вряд ли когда-то смогла бы так открыться. С вернувшейся памятью вернулись и ощущение того, что я чужая, испорченная. Как смотреть в глаза семье, друзьям, когда я была влюблена в темного?

– Сегодня ты отправишься к нему.

Сердце пропустило удар после заявления Дэйва. Я сбросила с себя одеяло и встала на колени, сжала ладони в кулаки, чтобы хоть немножко сдержать эмоциональный порыв.

– Он жив? С ним все хорошо? – Слишком громкие вопросы. Но я не могла себя контролировать. Последнее, что я помнила о нем, – это как мама говорила о расправе. И пришла ко мне Ребекка, а не он, что буквально кричало о тяжести ситуации.

– Жив. Но у него какие-то проблемы. Темные друзья тебе расскажут.

Они не были мне друзьями. Но помощь Ребекки что-то да значила, и я очень ценила ее. Быть может, они окончательно смирились с моим существованием?

Новость о том, что я вот-вот встречусь с темным, окрыляла. От нетерпения хотелось на стенку лезть, так сильно я тосковала по нему. Он жив! Все остальное уже не имело значения. Я собиралась бросить все силы на то, чтобы помочь ему.

Дэйв наблюдал за мной, пока я порхала по комнате, все еще вялая, но с энтузиазмом выбирала вещи и расстраивалась, что всю черную одежду утилизировали.

– На свидания со мной ты так же собиралась?

Вопрос Дэйва застал меня врасплох и поставил в тупик. К чему он клонил?

– Я без претензий. Просто странно видеть, как твоя жена собирается на встречу к другому.

Я впервые с ним в статусе жены и с воспоминаниями. Дэйв никогда не испытывал ко мне симпатию и даже после того, как он узнал о темном, не упрекнул меня ни в чем. Но сейчас он задумчиво смотрел в пол, будто что-то ускользало от него. Мне стало стыдно за себя, за свою влюбленность, но я решила напомнить ему:

– Вернулся весь прошедший месяц, Дэйв. И даже ты и Амелия…

Муж не стал дожидаться, пока я закончу. Вскочил с кровати, как ужаленный, быстрым шагом направился в комнату. И все-таки бросила ему вслед:

– Я лишь хотела сказать, что мне жаль. Ты чувствуешь себя паршиво из-за того, что я могу встретиться с ним, а ты не можешь с ней. Прости меня за это. Может быть, что-то получится придумать?

Он недослушал, захлопнул дверь и поставил жирную точку в разговоре на сегодня.

Тем не менее мы оба прекрасно понимали, что нам придется решить, как жить дальше. У меня ни в коем случае не было плана рушить счастье Дэйва, мы бы смогли найти выход из ситуации, если бы обсудили все откровенно. Муж ведь так много сделал для меня, сам поспособствовал возвращению памяти, и я не хотела, чтобы он когда-то пожалел об этом.

Я не поддавалась меланхолии только потому, что погрузилась в чувство предвкушения. Из комнаты не выходила, с Дэйвом не сталкивалась, чтобы он не увидел, как мое отчаяние сменялось глупой улыбкой по уши влюбленной девчонки. Иногда я говорила себе успокоиться, не быть такой эгоисткой, но, представив, как обнимаю темного, опять плавилась и мечтательно смотрела в пустоту.

Перед тем как одеться, я долго и пристально осматривала себя голую возле зеркала, проверяя наличие жучка под кожей. Правительство следило за мной тогда, и я не верила, что они могли так просто отпустить меня без подстраховки. Тем не менее я была чиста: не нащупала ничего странного, не заметила никакого шрама. Тревожилась, но заставляла себя верить в лучшее, шла на поводу чувств и поэтому продолжала сборы.

Дэйв вновь зашел в комнату, когда солнце почти село и когда я была полностью готова к ночной вылазке. С каменным лицом я устроилась на кровати и приготовилась к очередному разговору. У меня ладони вспотели, настолько сильно я боялась его реакции.

– Готова? – спросил он очень даже спокойно. Будто не было непонятной вспышки днем. Но взгляд у него был уставшим.

– Если можно так сказать.

На мне были светло-голубые джинсы и белый пушистый свитер. Волосы после лечения не лежали красивыми кудрями, поэтому я повозилась с укладкой. Это, наверное, так глупо, но я старалась скрыть несовершенства перед встречей с темным.

Имя которого все еще не вспомнила.

Дэйв, как раз кстати, держал в руке мой блокнот, я сразу встрепенулась, когда он протянул его мне.

– Он был у меня. Я боялся, что светлая постарается уничтожить его, поэтому забрал.

Я даже не знала о том, что он был в квартире. Помнила, как в первый день после лагеря открыла его, а дальше все как в тумане. Готова была расцеловать Дэйва за то, что он позаботился о сохранности столь важной вещи.

Взяла блокнот аккуратно, как награду за все старания и достижения. Страницы листала с восхищением, разглядывала отредактированные темным рисунки. Он ведь хотел напакостить светлой, которую терпеть не мог, хотел изуродовать врагов, запечатленных с широкими улыбками в моменты радости. И если бы я не была тогда одержима им, устроила бы скандал, что он посмел испортить мои работы, но именно этот его поступок в итоге стал ключевым, вернул недостающий пазл.

«Привет от Брайена».

Надпись в самом конце. Емкая, но такая нужная. Наконец я вспомнила его имя.

В это время все вокруг стало погружаться во мрак: быстрее и раньше, чем это происходило летом. Чтобы не ослепнуть, я включила лампу на прикроватной тумбе и продолжила любоваться буквами.

– Брайен, – произнесла вслух, чтобы запечатлеть имя на губах. – Теперь никто никакими таблетками не сотрет его из моей головы.

Я приложила все усилия, чтобы остановить прилив восторга, иначе Дэйв бы точно испугался. Блокнот я надежно спрятала в шкаф, мужа поблагодарила уже не знаю в какой раз и стала ждать.

Что мне сказать? Что сделать? Дэйв не уходил, сидел в телефоне. Он изъявил желание проконтролировать мой первый ночной уход. Я не выгоняла его, но и не уделяла слишком много внимания его присутствию. Лишнее стеснение нам было не нужно.

Раздался стук. От радости я подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Подошла к окну, аккуратно вытянула руку и открыла его, а сама продолжила стоять за шторами, чтобы не ослепить того, кто пришел. Дэйв же насторожился и включил фонарик на телефоне.

– Надеюсь, ты готова.

– Блэйк?

Я ожидала, что за мной придет Ребекка или Кайл с Джессикой, но никак не этот ворчун. Тем не менее я продолжала улыбаться и в нетерпении теребить несчастные шторы.

– Лучше переоденься.

Темный ловко закинул сумку в окно на подоконник, и я без промедлений затащила ее в комнату. Пока я доставала вещи, ко мне подошел Дэйв.

– Теперь я больше не нужен, – сказал он.

Интонация была вполне нормальной, но я все равно сжала шею в плечи и проскулила. Ситуация с его стороны была, мягко говоря, неприятной. Чтобы не сказать лишнего, не выдать то, как слаб сейчас голос совести, я повернулась к нему и крепко обняла. Пусть через такой жест он почувствует, как важен стал для меня и что я в любом случае не оставлю его с болью и печалью. В ответ Дэйв похлопал меня по спине.

– Будь осторожней. – Он аккуратно сжал мое плечо, после чего ушел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Всю одежду светлой мне пришлось сменить: натянула узкие черные джинсы, кофту со слишком глубоким вырезом. Вещи были великоваты, но я не стала капризничать. Так или иначе, Брайен заметит, что я похудела. Застегнула высокие сапоги, накинула пальто, на всякий случай взяла с собой телефон.

Выключив свет и на ощупь добравшись до окна, я спрыгнула на улицу, при этом Блэйк помог мне, хотя я его не просила. Приятная мелочь, из-за которой на душе стало теплее, и я даже не заметила, каким холодным и резким был ночной ветер.

– Тут еще шарф тебе передали. – Он небрежно обмотал им мою шею и голову, спрятал волосы. При этом постоянно шикал, когда случайно прикасался к щекам.

– Ты такой милый. Благодарю, – говорила искренне, но специально для него добавила чуть язвительности.

– Вы меня доведете. Честное слово, – пробурчал он.

Темные не были самыми общительными людьми, и Блэйк бил все рекорды по молчаливости. Молча положил мою руку на свое плечо, молча пошел и потянул за собой.

– Погода не очень, ты так не думаешь? – начала я беседу, иначе меня бы свело с ума нетерпение.

– Вы светлые такие нежные, что легко мерзнете? По-моему, все прекрасно.

Не сомневалась, что темные лучше переносят холода. Они живут ночью, никогда не сталкиваются с жарой, тепло солнца им чуждо. Мне просто надо было с чего-то начать.

– Можно я задам пару вопросов?

– Конечно, мне только в радость.

Я закатила глаза на его сарказм, но продолжила:

– Как он? Что с ним случилось? – Никто не волновал меня так, как Брайен. Пока я не увижу его, не успокоюсь. Поэтому и вопросы в голове крутились исключительно о нем.

– Думал, ты хотела поговорить обо мне.

– Тебе соврать или сказать правду, что меня сейчас мало интересуют твои дела?

– Вау. Ты дерзишь тому, кто ведет тебя к ненаглядному Брайену.

– Просто, – я выдохнула, сделала паузу, – слишком нервничаю.

– Плевать мне. В любом случае, я не собираюсь вводить тебя в курс дела. Пусть этот идиот сам рассказывает тебе о том, что с ним сделали и что потом собирался сделать он.

От грубости Блэйка я скривила недовольную гримасу и сильнее сжала его плечо. Зачем он так говорил о своем друге? Особенно при девушке, которая готова была порвать любого, кто посмел бы испортить ночь.

– Несмотря на то, что ты хам, спасибо еще раз за помощь.

– Пожалуйста, ангелочек. Но больше ко мне не обращайся.

Блэйк ходил быстрее Брайена, потому что не переживал обо мне. Пару раз я получила веткой по голове, пока мы пересекали границу, постоянно запиналась и наваливалась на провожающего. Мне сказали, что я неуклюжая, раз пятнадцать. На отстраненные темы темный говорить не желал, зато подтрунивал надо мной с превеликим удовольствием.

До квартиры я добралась хмурая и запыхавшаяся. Но как только я услышала, как отворилась дверь, позабыла о легких ушибах и ворчуне под боком. Блэйк завел меня в квартиру и чуть ли не на пороге стал снимать сапоги. Возможно, он опять комментировал собственные добрые порывы, якобы я его заставляла это делать, но мне было все равно. Я почувствовала запах. Не во сне, а наяву! И он выделялся на фоне запахов остальных темных в квартире.

– Ребекка, я так устал ждать. Ты испытываешь мое терпение.

Его голос. Я накрыла рот ладонью, чтобы заглушить писк от восторга. Пусть он и возмущался, я не могла поверить, что слышала его вживую, а не в своих видениях.

– У тебя всегда были с этим проблемы.

– Я сам в состоянии обработать руку.

– Как был в состоянии собрать осколки?

Блэйк помог мне снять верхнюю одежду, после чего, положив ладонь на спину, сопроводил вглубь комнаты. Остановились мы, когда мои вытянутые руки Блэйк любезно положил на широкие плечи.

Я почувствовала, как Брайен вздрогнул, и сама задохнулась от нахлынувших эмоций.

– Это не смешно, – тихо проговорил он. Когда я, не сдержав себя, провела пальцами по спине, он сделал глубокий вдох сквозь стиснутые зубы. – Либо я псих, либо она стоит за моей спиной.

Он разделял мою тоску, мое счастье, но не верил, что все реально. Даже боялся повернуться, да и я сама не хотела больше двигаться. Вдруг проснусь и все оборвется? По моим щекам покатились слезы, я безмолвно заплакала, вспомнив всю боль, с которой столкнулась, когда нас разлучили.

– Ты псих, но и второй вариант подойдет.

Ребекка подошла ко мне и сказала:

– Думаю, ты сама закончишь.

Темные покинули квартиру достаточно быстро, оставив нас с Брайеном наедине. А мы так и не решались заговорить, пошевелиться. Он продолжал сидеть, слегка ссутулившись, а я стоять как вкопанная.

– Аврора?

Мягкий, бархатный голос. Мои имя, сказанное с вопросом, со страхом услышать отрицание.

Тогда я стала медленно обходить его, не отрывая ладони от плеч, спускаясь вниз к кисти. Он, как и я, дрожал, но сдерживал любые порывы. Наверняка видел мокрое лицо и зажмуренные глаза, попытки стереть слезы рукавом кофты. Только бы эта встреча не оказалась злой шуткой, чьей-то игрой с моим сердцем. Оно билось так сильно и часто, что вот-вот могло выпрыгнуть из груди, и не выдержало бы подобного удара.

Я села на колени, напротив Брайена, и он аккуратно подтянул меня к себе, обхватывая талию ногами.

– Позволишь? – тихо спросила я, когда пальцы застыли на краю его кофты.

Темный перевернул руку ладонью вверх, и я аккуратно прикоснулась к его коже. Мощная волна снесла прочь все страхи и переживания, когда я наконец-то дотронулась до него, и он не дрогнул, не отдалился от меня из-за боли. Мы могли прикасаться друг к другу без всяких границ. Он реален, и теперь воспоминания стали для меня осязаемыми.

Я почувствовала себя живой, когда пальцы Брайена стали гладить мою ладонь в ответ. До безумия трепетно и нежно. В груди вспыхнул огонь, которым я желала поделиться с ним, чтобы он понял, как важен для меня. Чтобы понял, что без него я погибала, а с ним вновь могла чувствовать себя полноценной и по уши влюбленной.

Хотела поцеловать его, но вместо этого скромно подняла взгляд, сразу поймав связь, которая возникала всегда, когда мы смотрели друг на друга сквозь тьму. Перебрав множество слов в голове, произнесла тихо:

– Я скучала.

Глава 13

Дышала ртом, чтобы чуть успокоиться, и губы снова высохли. Я провела по ним языком, из-за чего Брайен опять с шумом втянул воздух в себя.

– Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Боюсь, что, как только обниму, ты растворишься и я больше никогда тебя не увижу. – Глубокий голос слегка ломался, и темный, который всегда показывал себя с сильной стороны, вдруг предстал передо мной сломленным и отчаявшимся.

В порыве стать еще ближе, я привстала, наклонилась к нему и блаженно вдохнула самый фантастический запах. Никогда не понимала, чем пах Брайен, но я точно знала, что, в моем представлении, именно таким ароматом должны обладать страсть и трепетная влюбленность.

– Я больше никогда не уйду от тебя, не исчезну. Я пришла, чтобы остаться с тобой. Навсегда.

Моя речь была слегка запутанной, я пьянела от напряжения, повисшего между нами. Слышала каждый его вдох, каждый удар сердца, и восхищалась, что они вторили мне. Такие же частые и нездоровые, как у людей, находившихся на грани потери рассудка. И крепкие мышцы наливались кровью, как когда мы переходили грань дозволенного в те безумные ночи.

Мы не просто разлучились на два долгих месяца. Нам тяжело взять и обнять друг друга, закрыть глаза на время, когда мы не были вместе. Мы жили лживой правдой, мы не имели понятия, что происходило друг с другом, и не знали, что сможем вновь встретиться. И то, что мы в итоге оказались рядом, сносило крышу, ставило в тупик, но наполняло такой эйфорией, что стоило одному сорваться и будет уже не остановить.

– Я должна закончить, – прошептала я на последнем адекватном выдохе.

Ребекка обрабатывала ему руку, вероятно, не ту, что я без остановки ласкала пальцами, получая ответные трепетные прикосновения. Нам пришлось прерваться, потому что я сконцентрировалась на нащупанном порезе, оставленном вдоль фаланги указательного пальца. Рана была неглубокая, тем не менее требовала обработки.

– Я ничего не вижу. Доверяешь мне? – У меня даже получилось спросить это игриво, хотя некоторые слезинки все еще стекали по лицу.

Брайен протянул мне флакончик, вату и лейкопластырь.

– Без сомнений доверяю. Делай что угодно, только будь со мной.

Из меня вырвался истерический смешок, смешанный с очередным всхлипом. Абсолютно неадекватные эмоции, но я их не скрывала. Капнула обеззараживающее средство на кровоточащий палец, протерла ваткой.

– Моих слез бы хватило, чтобы все обработать, – пошутила я.

Тогда свободной рукой Брайен вытер мои щеки. Он мог отстраниться, но не сделал этого, а продолжил слегка гладить лицо. Подушечка большого пальца невесомо провела по нижней губе.

– Все еще не верю, что ты реальна.

– Но я реальна. – Неосознанно я поцеловала его палец, а затем продолжила работу. Наклеила пластырь на рану и убрала все в сторону. – Ты можешь проверить это.

– Каким образом?

Низкий голос, будоражащий все во мне, вернулся. Брайен вынырнул из собственных мук и позволил себе поверить в то, что я не исчезну.

Прильнув к нему, я задела его нос кончиком своего. Чуть наклонила голову так, чтобы мои жаждущие губы оказались напротив его приоткрытого рта. Мы опалили друг друга горячим дыханием.

– Можешь поцеловать меня.

– Могу? Правда? – Он перешел на соблазнительный шепот.

– Если хочешь, конечно, – я тоже стала говорить тише. Прошлась пальцами по его подбородку и скулам, отметила слегка колючую, отросшую щетину.

– Хочу. – Он приблизился, едва уловимо поцеловал меня. Мы замерли, наслаждаясь невинным прикосновением, пока внутри нарастала буря. – Я люблю тебя.

На губах от его признания осталась сладость. Я кончиком языка собрала ее и задела Брайена, тогда его цепкие руки схватили меня за талию и усадили к себе на колени.

– Я люблю тебя, – ответила ему так же, прямо в губы.

Тогда мы оба сорвались с цепи и впились в губы друг друга, страстно изучая знакомый вкус будто бы в первый раз. Сминали, кусали, теряя рассудок. Мои руки то цеплялись за его волосы, заставляли его запрокинуть голову, чтобы я могла целовать его, как мечтала всегда, пока отрицала влечение, пока боялась сделать больно или смущалась, то гладили его шею и ключицу, отгибая ворот футболки.

– Ты правда очень скучала по мне. – Брайен ненадолго прервал поцелуй, и я недовольно застонала. Взял меня за подбородок и слегка оттянул большим пальцем припухшую нижнюю губу.

В ответ на его бездействие и мучительную паузу я слегка поерзала бедрами и еще ярче почувствовала его возбуждение.

– Ты тоже по мне скучал. Сильно. – Такого высокого самомнения у меня еще никогда не было.

– Да, Аврора. До безумия скучал.

Мы снова слились в поцелуе, теперь уже более сдержанно. В нем было меньше страсти, зато повысился градус игры. Брайен пальцем нырнул в ложбинку груди и оттянул ворот кофты.

– Великовата, не так ли? – спросила я.

– Может быть. Зато вид меня очень радует.

Он надавил слишком сильно, ткань треснула по швам и скатилась по рукам, оставляя меня в бюстгальтере. Верхняя часть белья тоже недолго держалась на мне, так как Брайен ловко расстегнул застежку и обнажил меня полностью. Его нетерпеливость была удовольствием.

– Какой кошмар, такое расточительство. Если это была кофта Ребекки, боюсь, нам несдобровать, – язвила я, пока стаскивала с моего темного мешающую футболку.

– Она обязана войти в положение. Никто не виноват, что у нее такой некачественный гардероб.

Насладиться крепким, прекрасным телом мне не позволили: Брайен завел мои руки за спину, заставил прогнуться в спине и подставить грудь под его ласки. Он целовал меня жадно, срывая с моих губ все более громкие и пошлые стоны, рисовал языком причудливые узоры вокруг соска, и я представляла, как он повторит это, будучи между моих распахнутых ног.

– Брайен, – с придыханием обратилась я, когда его свободная ладонь, секунду назад сминающая грудь, спустилась к поясу джинсов.

– Да, Аврора. Я весь внимание.

Не знала, о каком внимании он говорил, ведь он был полностью сосредоточен на пуговке и молнии, на моей шее, вдоль и поперек исцелованной.

– Я, ты и стул. Нас связывает история, но… – Я прервалась, не смогла сдержать громкий стон удовольствия, когда умеющие, знающие, как мне нравится, пальцы отодвинули джинсы и прикоснулись ко мне через белье. А губы поднялись к уху и прикусили мочку.

– Но что?

– Не хотел бы ты сменить место? Потому что мне уже не терпится, чтобы ты. – Мне не дали договорить, вновь сорвав прикосновением стон с моих губ.

Брайен поцеловал меня, по-хозяйски вторгаясь в рот, поднялся со стула вместе со мной на руках и пошел к дивану. Я кое-как стояла на ватных от возбуждения ногах, пока он медленно снимал с меня джинсы, не отрывая губ от впалого живота, спускаясь ниже. Когда его дыхание коснулось кожи вблизи белья, я тут же сжала его плечи и вздрогнула всем телом.

– Мы не займемся сексом, – вдруг сказал он.

– Что? – Наверное, мне послышалось. Я переступила через штаны и ногой убрала их в сторону.

– В классическом его понимании, – уточнил Брайен, но я не успокоилась.

Даже когда он провел рукой по талии и грубым рывком прижал меня к себе, я хмуро посмотрела в его сторону. От ощущения его власти надо мной, от счастья быть податливой в его руках, я продолжала сгорать от желания, но прятала это.

– После нашего первого секса все закончилось не лучшим образом.

– Возможно, такое происходит только после первого раза.

– Мы не будем рисковать, пока не убедимся в этом.

– Ты хочешь ограничиться трением? – Я возмущалась, не была такой разумной, как Брайен, хотела его целиком и полностью, ощутить его внутри, каждый дикий толчок, даже если это грозило мне измениться внешне.

Темный усмехнулся, а затем наклонился ко мне, прошептал возле самого уха с манящей хрипотцой:

– Я сделаю так, что тебе очень понравится.

Меня ударило током, я втянула воздух, чтобы не задохнуться, кое-как устояла на ногах. Да, он мог доставить мне удовольствие словами, без прикосновений. Я согласилась, потянулась к его штанам, чтобы снять хотя бы их. Когда я расправилась с молнией, смогла в полной мере ощутить то, как сильно он хотел получить разрядку вместе со мной. Его выдержка поражала меня.

– Очень надеюсь. – Намеренно сделала паузу, прошлась пальцами по точеному прессу, погладила крепкую, широкую грудь, насладилась жаром слегка вспотевшей кожи. Я не заметила, что из-за наших страстных поцелуев в комнате стало жарко и что наши тела нагрелись, превратились в оголенные провода. Любое прикосновение толкало ближе к желанной пропасти. – Иначе мне придется нагло совратить тебя и склонить к тому, чтобы ты взял меня.

Кажется, его терпение иссякло. Неторопливые ласки и заигрывания больше не удовлетворяли, хотелось большего.

– Я не рекомендую так играть со мной. – Голос шел из самой груди, поэтому угроза получилась очень возбуждающей, я сильнее ощутила пульсацию внизу живота.

Брайен уложил меня поперек дивана, поцеловал страстно, но коротко, затем переключился на шею и грудь, спустился к животу и к кромке белья. Он поцеловал меня там, сквозь мокрую ткань, и я с шумом втянула воздух.

– Сними их, прошу тебя, – кое-как выговорила я, пытаясь не потерять рассудок окончательно слишком рано. И как хорошо, что он послушался, стянул с меня остатки белья и поцеловал вновь, только ощущения стали ярче и сильнее. Я прогнулась в спине, громко простонала и вцепилась в его волосы.

Все началось с мурашек, расползающихся по телу. Потом на их место пришли волны удовольствия, яркие, безумные и тянущие меня на дно, где была только я и мое содрогающееся в блаженстве тело. Не успела я отойти от первого оргазма, опомниться, расслабиться и отпустить несчастную простыню, как пальцы Брайена вновь оказались между моих ног, начиная второй круг. Он не переставая гладил меня везде, целовал и ублажал, ласкал каждый сантиметр тела. Я только и могла стонать, вторить «да» и просить большего.

– Аврора, – обратился Брайен ко мне, нависнув над лицом. Я почувствовала связь, мы опять смотрели друг другу в глаза, и в этот момент темный вошел в меня одним пальцем.

– Мм? – только и смогла произнести я, предвкушая, что будет дальше.

– Любовь. Она может стать сильнее, чем есть сейчас?

Брайен подключил второй палец, и я выгнулась ему навстречу, стала шевелить бедрами и требовать более смелых и резких движений. Говорить было трудно, так как дыхание сбилось, и связь я поддерживала из последних сил, а хотелось закатить глаза, откинуть голову и забыться в каждом горячем импульсе.

– К чему ты это спрашиваешь?

– Я думал, что люблю тебя достаточно сильно, когда говорил тебе об этом в первый раз. – Он добавил круговые движения большим пальцем. – Но сейчас осознал, что чувство усилилось. И это не предел.

– Любовь может стать крепче, глубже. – Пальцы внутри меня поменяли ракурс и надавили на особо чувствительную точку, я крикнула и Брайен заглушил поцелуем звук моего приближения к финалу. – Мы еще только в самом начале пути, – через какое-то время добавила я.

– Тогда я в предвкушении. Люблю тебя.

Не знаю, что именно довело меня до пика: ласки или сказанные слова, одновременно нежные и властные. Тело охватила сильнейшая судорога, возможно, я даже крикнула Брайену, что тоже его люблю, сильнее, чем он думает, прежде чем застыть в приятном напряжении, а затем обмякнуть на постели, все еще чувствуя покалывания в каждой клеточке тела. Только у меня не было желания и времени наслаждаться послевкусием. Как только Брайен попытался слезть с меня, я поймала его за плечо и притянула к себе, привстала на локте и поцеловала, отвлекла от хитрого хода: я подцепила резинку его боксеров пальцами ног и стянула их к его коленям.

– Аврора, я не шутил, – почти с болью в голосе сказал он.

– Никакого классического секса, я помню. Но неужели ты не хочешь трения со мной?

Эта была наша личная шутка. Только Брайен сейчас не смеялся.

– Ты меня доведешь. Я был готов кончить от одного вида тебя, извивающейся в моих руках от удовольствия.

– Тогда позволь мне закончить начатое. Я хочу, чтобы все было взаимно, чтобы тебе было хорошо со мной в такой же степени, как и мне с тобой.

Брайен не упирался. Я блаженно улыбнулась, когда мой темный медленно разделся и вернулся ко мне, дал мне обнять его руками и ногами, прижался ко мне, и я почувствовала, как начался новый круг наслаждения, когда он чуть двинулся и скользнул между моих ног. А потом еще и еще, имитируя толчки. Его мышцы стали напрягаться, дыхание сбиваться, и я услышала тихий, едва уловимый гортанный стон, когда крепче обвила его, усилила скольжение и поцеловала в шею, прикусила кожу.

Но этого было мало. Не мне, так как Брайен опять не смог оставить без внимания меня и снова сконцентрировался на моем удовольствии. Хотелось большего, чтобы он прямо сейчас вошел в меня и прекратил дразнящие движения, чтобы не сдерживал себя, но я уважала и ценила его заботу, его страх, что может произойти, как в прошлый раз. Мне и самой не хотелось идти на поводу слабости и ставить под угрозу его жизнь в темном мире. Поэтому я просунула ладонь между нашими телами, спустилась ниже, огладив пресс, и прикоснулась к нему.

Мой темный застыл. Я обомлела.

– Это мой первый, – промямлила я. Не от смущения, а скорее от шока, что это настолько приятно.

– Я понимаю.

Я провела пальцами по всей длине, аккуратно и не спеша, и от этого в груди стало еще жарче, чем было.

– И что скажешь? – спросил Брайен. Он напрягся, наконец отвлекся от меня и сфокусировался на себе. Либо опять же стал переживать о том, что чувствовала я.

– Что мне очень нравится и что тебе придется рассказать мне, как лучше делать.

Легонько толкнув темного, я уложила его на спину и сама легла сбоку. Обхватила его рукой и продолжила, прислушиваясь к дыханию, к сердцебиению. Поняла, что чувствовал Брайен, когда ласкал меня: я и правда могла дойти до очередного пика, просто наслаждаясь его реакцией. Пусть это и были не самые умелые движения, Брайен направлял меня, целовал и вновь и вновь повторял, что любит.

Всю ночь мы не могли оторваться друг от друга, не могли насытиться близостью. Уснули только под утро, голые, в объятиях друг друга.

Проснулась я с приятной болью в мышцах, все еще уставшая и прижатая спиной к Брайену. Меня не беспокоило, сколько времени мы ублажали друг друга, сколько времени потом обессиленные лежали и сколько спали. Куда важнее было то, что мы вместе.

Брайен грел макушку ровным дыханием, все еще спал. Чтобы не разбудить его, я аккуратно перевернулась в его руках, хотела уткнуться в широкую грудь и уснуть снова, только счастье быть с ним настолько вскружило голову, что я не сдержалась, невесомо провела по скулам и подбородку, по нижней губе. А после поцеловала его трепетно и нежно, не ожидая, что мне ответят. Брайен углубил поцелуй, перевернул меня на спину и навис сверху.

– Доброе утро, – прошептала я, когда мы прервались.

– Первый раз слышу такие слова. И тебе доброе утро, Аврора.

Он сладко чмокнул меня в губы, после чего вновь лег, притянув к себе. Я сразу же удобно устроилась и начала вслушиваться в ритм его сердцебиения, подстраиваться под него. С губ не сходила улыбка, а чувство радости не покидало наполняющееся любовью сердце. Я не могла до конца поверить в то, что это все реально, что он сейчас рядом со мной, обнимает меня и гладит спину прохладной ладонью.

– Неужели ты действительно жива, – так тихо прошептал, словно говорил сам собой, и крепче сжал меня в руках, не боясь, что я растворюсь и оставлю после себя лишь пустоту.

– Что бы сейчас ни происходило, что бы с нами ни было дальше, я не жалею, что вновь пришла к тебе. Знай, что я никогда не пожалею о том, что выбрала тебя.

Я почувствовала, как мои слова тронули его, как подарили ему надежду, вернули силы. И он стал открываться мне, рассказывать о себе, хотя раньше был скрытным.

– Они внушили мне, что тебя убили, – поделился Брайен.

Сердце замерло. Вот что с ним происходило во время нашей разлуки, и вот почему не он пришел ко мне прошлой ночью. В насколько разных положениях мы все это время были: пока он страдал от того, что его любимого человека больше нет, я даже не могла вспомнить его. От стыда свернулась калачиком на нем, спрятала лицо под волосами, чтобы у него не было никакой возможности даже мельком увидеть мою бледность.

– Все это время ты думал, что меня больше нет?

Как будто бы я не услышала с первого раза.

– Я долго боролся с ними. Но в какой-то момент сил, видимо, больше не осталось. Поверил, что тебя убили, и ослеп от ненависти. Столько всего я пытался натворить. Твое появление здесь спасло меня и многих других от безумия.

Одно сплошное раскаяние и пожирающее его чувство вины.

– Они издевались над тобой?

– Ты и сама знаешь.

Конечно, как и надо мной. И все из-за того, что мы влюбились. Только вот меня освободили, толкнули в нормальную жизнь светлого человека, а его оставили с ужасающими мыслями, пока они не довели его до последней точки.

– Ты передо мной. Внутри все стихло, больше нет навязчивых мыслей и картинок. Мое правительство попыталось воспользоваться ситуацией, но у них не вышло. Что делали с тобой в светлом мире?

Сказать правду не получалось. Как я могла признаться ему в том, что я допустила, чтобы его стерли из моей памяти, будто ничего и не было? Как рассказать о том, что, пока он боролся с кошмаром, я выходила замуж и несколько дней притворялась нормальной? Как поделиться видениями, которые светлая часть меня коверкала, выставляя Брайена злом?

– Мне так жаль, я… – запнулась, растерялась.

– Мы можем не возвращаться к этому, пока ты не будешь готова поделиться.

– Нет-нет, все хорошо. Я просто была вынуждена вернуться к нормальной жизни. Потом Блэйк и Ребекка помогли мне вновь с тобой встретиться.

Частично врала, и никакого кашля. И до больницы я могла врать близким без последствий, но сейчас это будто уничтожало меня еще сильнее, хотя перестало проявляться физически. Я же никогда так не вела себя с ним. Откуда во мне столько неуверенности, вины и страха? Не получалось сознаться, казалось, что потеря памяти может оскорбить его, заставить думать, будто у меня не было никаких сильных чувств.

– Я заметил кольцо. Вы носите его, когда вступаете в брак. – Не могла догадаться, о чем он думал и что чувствовал. Руку с кольцом я поспешила спрятать, но Брайен схватил ее за запястье, развернул меня к нему так, что я опять почувствовала связь. Так я в более уязвимом положении.

Мне пришлось все рассказать.

– Пару дней назад я вышла замуж за Дэйва. Теперь мы живем с ним в отдельной квартире. Спим в разных комнатах! – Я сделала акцент. – Он помог мне вновь встретиться с тобой.

– И как это понимать? – Брайен крутил мое кольцо, гладил пальцы.

– Как понимать что? – аккуратно спросила я. Были опасения, что все события, произошедшие со мной в светлом мире, могли задеть его.

– Почему он помогает? Почему он, твой муж, одобряет все это?

Я и сама не понимала. Не верила, что все крутилось вокруг его чувства вины из-за испорченной церемонии. У меня давно закрались подозрения, и я озвучила их Брайену:

– Подозреваю, что он влюблен в мою подругу. Помнишь, я тебе рассказывала? И может быть, из-за осознания того, что я тоже влюблена в другого, ему проще. Главное, чтобы он не наделал дел. Я обещала ему помочь.

– На кольцо мне плевать. Брак расстраивает, но я ни в коем случае не виню тебя или даже его. Этого требовали ваши законы. Но если он посмеет тебе навредить, я сверну ему шею. Будь, пожалуйста, с ним аккуратнее.

Голос Брайена был холодным, строгим. По мне пробежали мурашки, я даже сглотнула от ужаса картины, всплывшей перед глазами. Мой темный точно не шутил.

Как только он поставил точку в нашем разговоре, то снова расслабился и обнял меня. Мне стало легче от того, что он не зациклился на моем новом статусе. Хотя я подозревала, что он мог утаивать какие-то чувства и эмоции, чтобы не тревожить меня. В конце концов, я и сама делала то же самое, скрывая правду о моем времяпрепровождении в светлом мире. И цель у меня была одна: не причинить боль Брайену.

Хотя, если копнуть глубже, я боялась, что он разочаруется во мне и разорвет отношения.

Несмотря на переживания, я опять успокаивалась, окутанная крепкими и надежными руками.

– Нам придется обсудить наши отношения, дальнейшую жизнь, – сказала я, вырисовывая круги на теле Брайена.

– Знаю. Но предлагаю сначала принять душ.

Брайен поцеловал меня в плечо, а после потянул за собой в ванную, где мы вместе смыли усталость и провели долгое время под струями горячей воды, не отрываясь друг от друга.

Глава 14

За окнами, спрятанными досками, давно наступила ночь. Брайен был особенно бодрым и активным, готовил для нас. Сама я все еще не могла нормально шевелиться после такого обилия сексуальных утех, даже садиться порой было в тягость от приятной боли между ног. Волосы не до конца высохли после долгих водных процедур, когда наше уединение с Брайеном нарушили.

Пришла Ребекка. Она не злила меня так, как было раньше, потому что я прониклась благодарностью к ней. Темная приложила огромные усилия, чтобы я снова стала более-менее нормальной и смогла встретиться с тем, кого люблю.

– А я так рассчитывала вас отвлечь, – с порога сказала Ребекка с напускным разочарованием. Я встала на ватных ногах, чтобы поприветствовать ее, а когда услышала знакомое мяуканье, расплылась в улыбке восторга и даже хлопнула в ладоши.

– Мини-Аврора тоже тут! С ней все хорошо! – воскликнула я.

– Надеюсь, в глубине души моему приходу ты рада также сильно. – Темная подошла ко мне и вручила кошку.

– Привет, – скромно произнесла я. Выдержав паузу, добавила: – Спасибо тебе за…

За то, о чем я не могла сказать при Брайене.

– Оставь любезности при себе. Я преследовала личные цели, и твое благополучие здесь совсем ни при чем.

Как холодной водой окатили. Уголки губ сползли вниз. Я думала, наши отношения улучшатся, но у Ребекки данного пункта не было в списке дел на день. Фокусироваться на этом я не стала, перевела свое внимание на того, кто проявлял больше тепла в мою сторону. Кошка ластилась, терлась головой о мои ладони и мурлыкала.

– Она была у тебя? – продолжила я нейтральный разговор. Брайен встал сбоку от меня.

– Приходилось присматривать за ней, пока Брайен был не в себе. И она очень капризная, – фыркнула Ребекка.

Аврора начала лапами отталкивать меня, и мне пришлось отдать ее хозяину.

– Кажется, она по мне скучала, – произнес Брайен, и теперь кошка еще громче замурлыкала в его руках.

– У всех Аврор такое необъяснимое влечение к Брайену? – задалась вопросом Ребекка, что заставило меня улыбнуться.

– Давно всем известный факт, – серьезно ответил ей Брайен.

– А я смотрю, тебе стало намного лучше?

– Да, это так. И мне надо с тобой поговорить.

– Наедине?

– Нет, это необязательно.

Брайен выпустил кошку из рук, притянул меня к себе и приобнял за талию. Только после этого он продолжил очень мягким тоном:

– Я хотел попросить прощения и сказать спасибо за то, что привели ее. Мне очень жаль, что я вел себя так с тобой.

Я чувствовала, как его трясло, хотя уверена, что он старался держаться невозмутимым. По отношению ко мне Брайен тоже не сразу смог быть чутким, а я светлая, которая требовала этого и готова была дать взамен. Между темными же подобные высказывания казались странными, поэтому и атмосфера стала неловкой.

– Я понимаю, что это был не настоящий ты, – наконец ответила Ребекка.

– Все, что со мной делали, не оправдывает моего поведения.

– Если тебе станет легче, то считай, что это мое спасибо за то, что ты помогал мне в детстве. Просто пришло мое время.

– Хорошо.

Я обняла темного в ответ, посчитав, что моя возня разрядит обстановку и разбавит молчание. Но все еще было некомфортно, хотя Брайен, кажется, даже расслабился после своего небольшого откровения и признания вины. Ему точно стало хоть немного легче.

– Извините, конечно, что лезу не в свое дело, – с сарказмом начала Ребекка, и я обрадовалась, что тупик был преодолен, – но у вас был секс сегодня? А то вы не изменились.

Возможно я покраснела.

– Мы воздержались, – ответил ей Брайен.

– Всегда так будет?

– Пока мы не найдем решение.

Об этом они говорили с куда большей уверенностью, совсем не смущались. Поразительно.

– Ладно, я постараюсь что-то узнать.

Даже не стала лезть, спрашивать ее о том, как она собралась узнавать про такую деликатную тему. Ребекка создала впечатление человека, который мог все легко решить, разнюхать. Темная так же быстро переключилась на новую тему: она пришла для того, чтобы без лишнего трепа выполнить все задуманное.

– Я принесла вещи для Авроры: парик, линзы и новую одежду. Также прихватила косметику, так как надо будет максимально соответствовать образу темной, если она хочет быть с тобой. Жаль, что твою кожу надо прятать, а то я бы дала тебе потрясное платье на ближайшее мероприятие. Пришлось выбрать наряд поскромнее.

– Погоди, – остановила я ее. – Что за мероприятие?

Вновь повисла тишина, но в этот раз я испытывала не давление, а любопытство. Брайен обреченно выдохнул.

– Я забыл про него. И я не хочу туда идти.

– Ты должен, и это не обсуждается. Хватит создавать проблемы, – строго говорила Ребекка.

– Не хочу, – перечил ей Брайен. Темную это выводило из себя.

– Не веди себя как ребенок! Твои капризы могут спровоцировать его.

– Плевать.

– Правда? Раньше бы это прокатило, но сейчас ты сам должен понимать, что тебе необходимо хоть как-то повиноваться, иначе будут большие проблемы! Или тебе было мало? Тогда они уже не остановятся на том, чтобы внушить тебе, что она мертва. Они ее действительно убьют!

– Да что здесь происходит? – вскрикнула я. – Если обсуждаете подобные вещи при мне, то хотя бы посвящайте в курс дела, прежде чем ругаться!

– Скоро состоится мероприятие, посвященное избранным темным, таким, как я и Брайен. Что-то наподобие показательного бала.

Избранные темные. Я вспомнила, как в одном из заведений темного мира столкнулась в уборной с девушкой, которая была в восторге от Брайена и Ребекки. Еще тогда я подумала о том, какого же статуса был мой молодой человек. А потом Ребекка со своим пыточным лекарством, к которому доступ был только у нее. Я окончательно убедилась в том, что они были представителями элиты, только почему проводили время на окраине и часто собирались в подвале?

– И много вас таких?

– Нет, поэтому наше присутствие даже не обсуждается. Брайен до этого не посещал данное мероприятие, вопреки всем указаниям. Аврора, надеюсь, ты его вразумишь. А если нет, – я почувствовала дуновение ветра возле лица, Ребекка подошла к нам и пригрозила Брайену, – в порошок сотру. Ты знаешь, о чем я. Я тебя предупредила, многое поменялось. Поэтому, будь добр, приготовь костюмчик.

Ребекка демонстративно кинула вещи нам в ноги и ушла, поставила точку, хлопнув дверью.

Несколько секунд мы оба молчали, ощущая на себе оставшуюся в воздухе атмосферу.

– Пошли поедим.

Брайен потянул меня за собой на кухню, будто только что на нас не обрушился гнев за его ребячество. Плевать он хотел на приказы Ребекки, даже не придал этому особого значения.

– Она сказала, что и я буду присутствовать на мероприятии. Что оставила мне платье, – аккуратно начала я.

– Ребекка иногда несет бред. Не обращай внимания.

Начала греметь посуда.

– Ты должен туда пойти. Кажется, она не шутила, что это все серьезно.

– Не хочу говорить об этом.

Он поставил тарелки с едой на стол, сел рядом со мной и начал есть, иногда пытаясь покормить меня. Только я упрямилась и отказывалась.

– До того, как нас разлучили, мы приняли решение не вдаваться в подробности и наслаждаться отношениями. Но после того, что мы пережили, ты не думаешь, что стоит начать чуть больше открываться друг другу? Ты ведь и сам был за то, чтобы начать серьезные отношения. Прошлой ночью, помнишь?

– Невозможно начать серьезные отношения без того, чтобы обсудить мероприятие темного мира? Где тебя выставляют на всеобщее облизывание?

– Потому ты не хочешь туда идти?

– Я терпеть не могу лишнее внимание. И рассказывать о себе тоже.

– Помню, мы с тобой уже обсуждали это. Но я все равно хочу узнать о тебе все. Хотя бы постепенно.

Я нащупала его руку, крепко ее сжала, попыталась оказать тактильную поддержку. Любопытство всегда было частью меня, и он даже не представлял, какие усилия я прикладывала, чтобы прямо сейчас не начать скандальный допрос.

«А ты сама-то все ему рассказала?»

В голове пронеслось язвительное замечание темной меня. Голоса стали возвращаться.

– Объясни, почему ты так сильно не хочешь рассказывать о себе? Когда люди делятся болью, им обычно становится легче.

Брайен через силу отложил ложку и облокотился на стул, но руку мою не выпустил. Я развернулась к нему лицом, чтобы в любой момент крепко обнять, если ему станет особенно сложно погружаться в воспоминания.

– Как-то раз я влез в твою голову. Телепатией обладают только избранные темные, так как они проходят самые жестокие методы воспитания. Например, пытку молчанием.

Я ковырялся в своей тарелке, она выглядела, как миска для собак, бил ложкой по металлическому дну. Каша больше походила на похлебку из отходов, но права выбора у меня не было. Даже места за столом не было. Сидел на полу в углу, вдали от детей, которые ели кашу явно лучше моей. Нет, они тоже проходили ряд воспитательных процедур, но обращались с ними мягче, потому что они не были такими отбросами, как я. Да, я чувствовал себя брошенным животным. Постоянно слушая унижения, получая побои, проходя через пытки, начинаешь полностью терять человечность.

Кроме того, те дети могли общаться друг с другом, в то время как я должен был молчать. Постоянно молчать. Никто никогда не станет меня слушать, никому не интересны мои переживания или мои выдуманные радости о свободной взрослой жизни. Им нельзя приближаться ко мне и реагировать на мои просьбы. Черт, я пытался много раз заговорить, поделиться чем-то, послушать их, но они постоянно убегали. Их запугали, я это знал, но все равно злился.

Долгое время я им завидовал, пока не потерял интерес к лучшей жизни и не перестал подглядывать за ними.

В своем гордом одиночестве я был не один: по другим углам так же сидели дети, воспитывающиеся по одной системе со мной, но лично я знал только одну девочку – Ребекку. Пару раз мне попадало за то, что я отдавал ей свою еду. В этот раз она опять голодала. Как и я, она вся усыпана синяками, кожа обтягивала кости, руки грязные и в мозолях. Она больше не дрожала от холода в своем тонком коротком платье с оторванным рукавом, не хваталась за живот из-за сильного голода, из-за жажды не глотала постоянно собственные слюни. Полное смирение с положением. А раньше она плакала, за что ее наказывали, пыталась попросить помощи, за что ее били по губам.

Я знал, что, если подойду к ней опять, будут проблемы, поэтому просто наблюдал и зачем-то громко кричал про себя, чтобы она не сдавалась. Она как будто была той единственной причиной не сойти с ума. Возомнил себя братом и повесил на себя лишнюю ответственность, чтобы цепляться за нее и не переставать бороться.

Ребекка начала закрывать глаза и скатываться по стене. Я понял, что она не просто засыпала, а падала в голодный обморок.

«Не отключайся!» – снова крикнул я про себя. Дети уже косо смотрели на меня и могли в любой момент позвать надзирателей. А если они увидят, что Ребекка не выдержала голодовку, то накажут ее. Некоторые после подобного, я точно знал, не выживали.

«Не отключайся, прошу тебя! Вставай!»

Я удивился тому, как громко и отчетливо прозвучали мысли. Они как будто вышли за пределы моей черепной коробки и дошли до Ребекки. Она меня услышала! Из последних сил подняла себя и села обратно, затуманенный взгляд нашел меня. Наверное, подумала, что ей почудился мой голос.

«Ты меня слышишь?»

Теперь глаза ее стали круглыми. Она аккуратно кивнула.

«Невероятно!»

Не понимал, что происходило, но не мог перестать радоваться. Каким-то необъяснимым образом я смог передать мысли Ребекке. Стоило сильно захотеть этого, как слова в голове превратились в стрелу, которую я отправил точно в голову девочки в соседнем углу.

«Попробуй тоже. Скажи что-то про себя достаточно громко, пожелай, чтобы я это услышал».

Неотрывно я смотрел на нее, ждал. Она напрягалась, хмурилась и кусала губы, будто сдерживала себя от того, чтобы не закричать вслух. Через несколько минут ее мучений я услышал заветное:

«Брайен».

«Отлично! Я слышу тебя».

«Это правда невероятно».

Ребекка улыбалась, и я вместе с ней. Как будто появились новые силы терпеть происходящее, как будто ты перестал быть один в этом сражении.

«Тебе опять ничего не положили поесть?» – спросил я.

«У меня есть корка хлеба. В миске вода».

«Ты должна съесть хотя бы это».

Ребекка вместо ответа просто помотала головой. Ее глаза стали слезиться, и я испугался, что из-за меня она расчувствовалась и больше не могла выдерживать боль.

«Не плачь, они тебя увидят. Я быстро передам тебе свою еду, хорошо?»

«Нет! Тебя опять накажут!»

Да, накажут, но я не мог оставаться в стороне. Взял свою еду и на корточках побрел к Ребекке, которая продолжала кричать, чтобы я оставался на месте. Когда приблизился к ней, поменял миски и быстро поплелся обратно в свой угол.

«Ешь. Быстро ешь хотя бы это, пока никто не пришел».

Она ревела. Беззвучно, но лицо ее было красным, а глаза мокрые, и смотрела она на меня так, будто я подписал смертный приговор. Может быть, оно так и было, но она не понимала, что это не мешало мне продолжать вести себя так, как я хотел. А вот она должна была немедленно успокоиться, иначе я буду чувствовать вину за то, что своим поступком сделал ее слабой.

«Темные не плачут. Темные не могут быть слабыми», – напомнил я ей.

Пока она вытирала лицо, я разглядывал ее еду. Вода, в которую кто-то плюнул, и сухая корка хлеба с плесенью. Вот почему она не ела. Не сдержав злости, я швырнул миску в ноги детей, которые доедали кашу. Они не были виноваты, но и мы – дети, сидящие по углам, не заслужили такого отношения.

«Ребекка, поешь, пожалуйста, или все было напрасно».

– Так-так. – Ко мне подошел один из воспитателей. Он схватил меня за нос и поднял на ноги. – Погляжу, ты научился все же. Какой хороший мальчик.

Я выдержал дурацкое «поглаживание» кулаком по макушке, не изменился в лице, когда меня толкнули к выходу так сильно, что я запнулся и упал. Единственная эмоция страха проскользнула тогда, когда я увидел, как к Ребекке тоже подошли и повели через другой выход из столовой.

– В Ребекке я увидел свое отражение: измученная, израненная, еле живая тень человека. Нас с ней выделяли, два самых отвратительных изгоя, – он усмехнулся, но этот звук отдавал сильной горечью. – Только потом я понял, что все это было подстроено. Правительство изначально знало, что мы составим пару и превзойдем все ожидания, поэтому применяли самые жесткие меры воспитания. А весь социум старательно избегал нас, чтобы мы не смели заводить какие-либо связи, были отстраненными, обозленными даже на темных. Чтобы однажды мы могли свысока смотреть на тех, кто отсаживался от нас по очередному приказу. Среди них были Кайл, Джесс и Блэйк. Именно они потом рассказали, что их принуждали выслушивать речи о том, какие мы особенные, и что они не имеют права приближаться к нам.

Я не могла отойти от ужаса описанной Брайеном картины. То, что для меня было завораживающей сверхспособностью, для него являлось спасением в детстве, а сейчас – напоминанием об издевательствах. Не знала, как правильно поддержать его, так как мне не были знакомы тяготы трудного детства: у меня было достаточно друзей, и я росла в любви и заботе. На фоне Брайена я казалась избалованным ребенком.

Единственным правильным решением мне показалось объятие. Я заползла к Брайену на колени и обхватила его руками, мой темный ответил мне тем же.

– Спасибо, что поделился. Со мной ты всегда можешь быть откровенным. – Я легонько поцеловала его в щеку. У самой сердце все еще щемило от сочувствия, скрывала я это плохо. И Брайен, вместо того, чтобы позволить мне позаботиться о нем, вдруг стал успокаивающе гладить меня по спине.

– На мероприятие я действительно обязан пойти. После всего произошедшего требований ко мне станет больше. Я не хочу, чтобы ты знала о подробностях жизни в темном мире, точно будешь переживать. Это не должно испортить наши отношения.

– Все, что связанно с тобой, важно для меня. И это никогда не испортит отношения, понимаешь? Отношения это не только про хороший секс, про радость и развлечения, про совместное времяпровождение. Над отношениями надо работать, вместе переживать трудности.

– Я не хочу то единственное, что не было истерзано моим миром, погружать в проблемы.

– Я уже не та типичная светлая, с которой ты познакомился на мусорке. Мне есть еще над чем работать, но я чуть лучше контролирую себя. И раз ты принимаешь причуды моего мира, я готова принимать твоего.

– Хорошо, – нехотя Брайен согласился. – Но ты так просто не раскроешь все мои карты.

– Посмотрим.

Ближе к утру Брайен отвел меня домой. Перед этим мы заглянули в подвал, встретились там с его друзьями и попросили их помочь нам найти нужное окно. На прощанье мы долго целовались, боялись отпускать друг друга. Но нам пришлось поверить в то, что наше завтра наступит и что все будет хорошо.

Когда я забралась в комнату, она неожиданно залилась светом. В дверном проеме стоял Дэйв, очень злой и недовольный. Он с презрением оглядел мое раскрасневшееся лицо и припухшие губы, фыркнул и выплюнул:

– Я, конечно, рад за тебя, но ты можешь возвращаться домой хотя бы днем?

– Я… Мы просто, – не могла придумать оправдание. – Прости.

– Твоя мама звонила целый день мне, твой телефон выключен, хотела уже вломиться в квартиру, но я сказал, что ты болеешь. Да, мне удалось соврать, и я не знаю почему. И мне это не нравится.

Дэйв не дал мне прокомментировать ситуацию, продолжил тараторить. Муж был по-настоящему встревожен.

– Завтра у твоего брата день рождения, если ты не забыла, надо бы навестить. А сейчас ложись спать.

Он молниеносно покинул комнату, оставив меня с застывшими словами на языке. Ударив себя по лбу, я быстро переоделась и легла в кровать. Уснуть мне мешали вопросы, крутившиеся к голове.

Почему Дэйву удалось соврать? Что мне делать с мамой, которая попытается вынюхать абсолютно все? Как узнать о прошлом Брайена, не ранив его? Почему он такой особенный? И что от него хочет правительство?

Излечилась ли моя светлая половина?

Глава 15

Я чувствовала волнение, которое сковывало тело, пока мы с Дэйвом шли в сторону родительского дома, и сжимала коробку с подарком для младшего брата. Ощущение, что что-то пойдет не так, рисовало в голове совсем не радужные картинки. И больше я переживала не за себя, а за Дэйва, который был как на иголках, молчал и совсем не желал выходить в общество.

Пока я весь день была с Брайеном, он съездил купить подарок моему брату, выкрутился перед дотошной матерью. Он боялся того, что происходило с ним, не понимал причин. Дэйв не встречался с темной, но все равно терпел внутренние изменения. Углубляться в эту тему со мной он отказывался.

Теперь и я засомневалась в том, что наши с Брайеном изменения в прошлом результат только тесных взаимоотношений.

Родственники, конечно, встретили молодоженов как самых долгожданных гостей. И, кажется, Дэйву они были рады больше, чем мне. Для них он вроде пока что чужак, но его дружелюбная улыбка и светящийся взгляд подкупали каждого. И как ему удалось так быстро из хмурого и озлобленного парня стать ходячим позитивом, влюбляющим в себя все, что движется? Он ловил на себе мой удивленный взгляд и хмурился. Я закончила эти переглядывания робкой улыбкой и поспешила занять место за столом. Но Дэйв ловко перехватил мои руки, убрал их от стула, затем слегка наклонился и прошептал:

– Я твой муж, и мы безумно влюблены друг в друга, не забывай.

Не отрывая от меня взгляда, он отодвинул стул, и кивком предложил присесть.

– Какой джентльмен, – ответила ему и с тихим смешком отвела взгляд от его наигранной маски. Каждый гость принял наше любвеобильное взаимодействие за чистую монету.

Все проходило довольно-таки мило и комфортно, я даже перестала волноваться, как и Дэйв, умеющий поддержать любой разговор. Нашла время для того, чтобы зайти в свою старую комнату, вспомнить о ночных вылазках в красках. Никто не мешал мне ностальгировать. Но перед самым уходом мама решила озадачить нас с Дэйвом.

– Как ты себя чувствуешь, доченька?

– Уже хорошо, мам, – после вопроса я начала быстрее застегивать сапоги. Как назло, замок заело.

– Дэйв говорил, что тебе очень плохо и ты бы хотела поспать. Как-то непохоже, что еще вчера ты была прикована к постели. С тобой точно все хорошо?

– Да, мама, все прекрасно! – на взводе ответила ей, выпрямившись и агрессивно посмотрев в ее удивленные глаза. Пряди моих светлых волос упали на покрасневшее лицо, и я с еще большим раздражением откинула их обратно.

В эти секунды я видела перед собой женщину, которая была заодно с правительством, которая была причастна ко всем нашим страданиям. Я была ослеплена злостью и желанием высказать ей все. И не заметила, как Дэйв в одно мгновение застегнул молнию на моих сапогах, а затем намотал на мою шею длинный шарф.

– Кажется, ей снова нездоровится.

Дэйв насильно повернул меня к себе лицом, и начал натягивать пальто на напряженное тело. Я молчала и не противилась, хотя меня все вокруг раздражало.

Он одной рукой сжал мое плечо, а второй поднял лицо за подбородок.

– Попрощайся с родителями и братом, – строго произнес он.

Еще несколько секунд я как вкопанная обдумывала его слова, а затем почувствовала, как злость отступила, пелена спала с глаз. С виноватым видом я повернулась к своей семье, как ни в чем не бывало быстро обняла их и поцеловала, заостряя внимание лишь на Алексе.

– С днем рождения, – поздравила с искренней улыбкой, но он не ответил мне тем же.

Брат крепче сжал меня и прошептал на ухо:

– Если что-то не так, ты всегда можешь поговорить со мной. Я твой брат и помогу тебе. Подумаешь, что мне тринадцать. Можешь положиться, как на старшего.

– Я знаю, спасибо. – Я отстранилась и чмокнула его в щечку. Беспокойство в его глазах не испарилось.

Из дома мы почти что вылетели, чтобы не нарваться на новые неприятности и не выдумывать новую правду для мамы, которая точно готовила еще несколько вопросов, благо папа остановил ее и сказал отпустить молодоженов домой.

– Ты чуть не выдала себя. Надо контролировать эмоции, – с осуждением сказал Дэйв.

– Знаю, но меня поглотили злость и обида. Она же поспособствовала тому, что я оказалась в лагере.

– С ней что-то не так. Когда я с ней общался, она казалась мне запрограммированной. Вспомни хотя бы свои видения. Там было что-то о маме, – продолжил он.

– Да, они называли ее «безупречной светлой». Но я даже понятия не имею, что это значит и как выяснить, правда это или нет. Раз никто из светлых не знает о существовании «безупречных», значит, это тщательно скрывают.

– И значит, не стоит раньше времени превращать свою собственную маму в монстра.

– Но…

Мы уже зашли в подъезд, когда я вдруг задумалась: Дэйв ведь и сам был не в себе, но говорили только обо мне. Это лишний раз выставляло меня эгоисткой, хотя в моей голове были тревоги и о муже. Может быть, он специально отводил все беседы от себя?

– Чего замолчала?

– Мы опять говорим обо мне.

Дэйв проигнорировал мои слова. Открыл мне дверь в квартиру, стал снимать верхнюю одежду:

– Кстати, как ты себя чувствуешь? Память полностью вернулась? Никакие личности не беспокоят?

– Она вернулась сразу, но картинки были блеклые. После встречи с темным они стали ярче.

– Рад за вас.

Он так быстро ходил по коридору, суетился, я даже не могла привлечь его внимание. Что происходит? Я понимала, что мои отношения с темным не были нормой, но он сам помог мне, а сейчас вел себя так, будто я не была достойна его общества.

– Да стой же ты! – крикнула я, не выдержав идиотского напряжения между нами.

Муж повиновался, но сделал это с максимально недовольной гримасой.

– Что за детский сад? Зачем ты так ведешь себя?

– Нормально себя веду.

– Я серьезно. Ты напуган? Я была в твоем положении, когда вдруг собственный мир стал казаться чужим. Если ты переживаешь, давай попробуем выяснить, почему с тобой это происходит. Быть может, это из-за помощи мне?

Дэйв рассмеялся, грустно и коротко, протер лицо ладонью и наконец посмотрел на меня без маски. Уставший и разбитый, вот какой он был.

– Дело не только в помощи тебе. Я понимаю, что тоже не являюсь теперь нормальным светлым, и это напрягает. Я уже сделал достаточно из того, что делать никогда не должен был. И мне стыдно перед тобой.

Чего ему стыдиться? Я сделала шаг к нему, но он тут же спрятался в своей комнате, захлопнув перед носом дверь. Я выругалась одним из словечек, что слышала от темных, выплеснула негатив в пустоту. Если он хотел избегать меня, то пусть. Преследовать его, стучаться к нему было выше моих сил. По крайней мере, я намеревалась дать ему время, прежде чем обрушиться на него с вопросами о том, что такого он сделал, чтобы вдруг стыдиться себя.

К встрече с Брайеном я готовилась тщательно: воспользовалась косметикой, которую мне дала Ребекка, надела линзы и парик, джинсы и новую кофту, уже больше подходящую по размеру. Платье, которое мне дали для мероприятий, я оставила в пакете неразвернутым. Отчего-то не хотелось смотреть на него раньше времени и представлять себя нарядной рядом с моим темным.

Когда Брайен постучал в окно, я уже сидела на подоконнике в томительном ожидании. Были мысли, что прошедшая ночь могла оказаться галлюцинацией, но пленивший меня запах развеял все сомнения. Брайен приблизился ко мне, и я, как опьяненная, припала к его губам, завлекая в игривый поцелуй, не сказав даже дежурного «привет».

Прижав к себе за талию, темный отвел меня к кровати и легонько толкнул на мягкий матрас. Я подпрыгнула, как и мое сердце в груди, когда Брайен навис сверху и впечатал меня обратно. Пряди парика небрежно упали на лицо, и он медленно убрал их, поглаживая пальцами вспыхнувшие щеки и приоткрытые губы.

– Не лучшее время для столь страстных сцен, – прошептала я, сама непроизвольно пытаясь как можно быстрее прикоснуться к нему.

– Спящий за стенкой муж останавливает? – Он коснулся уголка моих губ, поймал томный и горячий выдох, затем с особой осторожностью поцеловал.

Стоило ему уловить мой неуверенный ответ, как он превратил мягкий поцелуй в страстный. Его губы спустились к шее, вызывая небольшие, молниеносные и приятные судороги по всему телу. Снова теряла рассудок, то и дело вдыхая его запах и сжимая плечи. Но все же я оттолкнула его и села сверху.

– Брайен, только не здесь.

– Когда ты была на столе в своей комнате, а мои руки между твоих ног, наличие родителей и брата в квартире тебя не смущало, – ехидничал он, поглаживая ладонями мои бедра. Жар от ярких воспоминаний вспыхнул внизу живота.

– С ума сойти, – прошептала я, чмокнув его в губы и встав с него.

– И настал тот день, когда ты отказала мне из-за мужа, – разочарованно выдохнул после своего заявления, чем вызвал у меня улыбку и тихий смех. – Раз уж я здесь, я бы хотел познакомиться с ним.

Что он сказал? Я не восприняла его слова всерьез и помотала головой на автомате. Очевидно, он говорил несусветный бред.

– Невежливо не разрешать двум твоим мужчинам познакомиться.

– Дэйв не мой мужчина, – тут же уточнила я.

– Официально твой.

– Зачем тебе это? – Я ведь действительно не понимала мотивов. Они из двух разных миров, две разные жизни, которые не должны сталкиваться. Один раз это уже произошло и закончилось не самым лучшим образом.

Брайен поднялся с кровати, но не для того, чтобы пойти со мной к нему, а чтобы взять меня за руку и потянуть за собой в коридор. Делал он это не настойчиво, но я все равно послушно шла, хотя мысленно протестовала.

– Боишься, что я убью его? – шутя спросил Брайен, хотя по тому, как он сжимал мою ладонь, я понимала, что он все еще переживал из-за прошлого инцидента.

– Нет! Конечно нет, – поспешила заверить я. – Просто мне кажется это странным.

– Может быть, тебе есть что скрывать? – Мое сердце замерло. Я сглотнула, вспомнив о своем секрете. – Неужели между вами что-то было?

– Ну что за глупые вопросы?

– Я пошутил. – В этот раз он и правда шутил без задней мысли, даже не подозревал, как метко попал в мою слабость.

Брайен остановился для того, чтобы обнять меня, успокаивающе погладить по голове, и я, спрятав из-за стыда взгляд, насладилась нежностью.

– Мне просто любопытно, Аврора. Ты живешь с ним, он отвечает за твою безопасность днем, мне хочется хотя бы немного познакомиться с ним. Я не собираюсь бить его.

Он думал, что я сомневалась в нем. Сейчас был подходящий момент наконец-то сознаться во всем, но я продолжала молчать.

«Трусость, конечно, в стиле светлых. Но вот ложь», – ехидничал голос в моей голове.

– Я понимаю. Пошли, – неуверенно произнесла я, не имея иного выхода из ситуации.

Брайен, вероятнее всего, воспринял мое согласие как одолжение, но все же повел дальше за собой по темному коридору в комнату, где мирно спал Дэйв, не подозревая о визите необычного гостя.

Меня поставили возле кровати, и я присела на корточки, чтобы разбудить его.

– Дэйв, просыпайся. – Я мягко потрясла его за плечи. Раздалось тихое и протяжное мычание.

– Что происходит? – пробубнил он. – Что за запах?

– Привет, муж Авроры! Я Брайен, ее, – он сделал небольшую паузу, – любовник.

После чересчур радостного приветствия повисла нелепая и жуткая пауза, из-за которой холодок бежал по коже. Я встала и сделала шаг от дивана, позволив Дэйву тоже подняться. Но тот, кажется, пребывал в некоем оцепенении и не торопился покинуть свою постель.

– Безмерно рад с тобой познакомиться. Я Дэйв, – несмело произнес он с каплей фальшивой любезности.

У меня пальцы на ногах сжались от шкалы неловкости.

– Наша первая встреча прошла, мягко говоря, не совсем дружелюбно, – продолжил Брайен.

– Да, я тогда был немного груб.

– И я силы не рассчитал.

– А ты способен ее рассчитывать? – обмен любезностями закончился, как только Дэйв не сдержал свою неприязнь.

– Нет, когда дело касается неуравновешенных светлых, – притворное дружелюбие Брайена дало трещину.

– Знаете, ваш разговор и сейчас не клеится, – встряла я.

– Целовались на свадьбе? – вопрос в лоб.

– Мне начинать писать завещание?

– Спокойно!

Мне нужно было что-то сделать, иначе стычка из словесной переросла бы в рукопашную. И у Дэйва в его положении шансы на благоприятный исход стремились к нулю.

– Брайен, если бы не Дэйв, мы бы с тобой никогда не увиделись. А поцелуй – вынужденная мера.

– Да все нормально. Он так забавно пугается, что я не сдержался и спросил.

Ему. Было. Забавно. Я выдохнула и покачала головой.

– Но больше так не делай, хорошо? – Брайен пригрозил ему так, будто Дэйв был ребенком и его отчитывали за мелкий проступок. С одной стороны, я радовалась, что он воспринимал наши «отношения» с Дэйвом нормально, с другой стороны, я не переставала думать о том, что он прятался за шутками. Он всегда так делал.

– Спешу тебя огорчить, – диван чуть скрипнул, Дэйв все-таки встал с постели, – мы с ней муж и жена. Нам нужно играть любовь. И если того потребует момент, я буду обнимать ее и целовать.

– Смело, – сказал Брайен, слегка удивившись. Да и я в шоке была, что Дэйв выступил с этим прямолинейным заявлением.

– В твоих же интересах, чтобы у Авроры была нормальная жизнь в светлом мире, иначе ее могут вновь забрать в больницу на более долгий срок и с более плачевными последствиями. Давай договоримся не конфликтовать, если вдруг мне и правда придется на публике проявить фальшивые чувства ради благополучия нашего брака.

Дэйв сказал про больницу. Весь холод двух миров, казалось, сконцентрировался во мне: я оцепенела, покрылась льдом. Услышала маленький, неуверенный шаг, который Брайен сделал в мою сторону, и скукожилась от стыда.

– О какой больнице идет речь?

Брайен спрашивал не у меня, а у Дэйва.

– Она тебе не рассказала ничего?

– Не рассказала.

Брайен не злился, он разочаровывался. И каждая секунда моего молчания глубже закапывала его доверие. А я язык проглотила, не могла ничего сказать, оправдаться или попросить прощения. В ушах гул стоял, сердце билось бешено и холод нарастал.

Если бы можно было провалиться сквозь пол, я бы хотела это сделать сию же секунду. Сбежать, как последняя трусиха. И когда Брайен слишком нежно взял меня за руку, будто я только что не испортила то, что мы выстроили буквально прошлой ночью, меня затошнило от ненависти к себе.

– Мы, пожалуй, пойдем. Рад был с тобой познакомиться. Без издевок, – сказал Брайен.

– Взаимно.

– Спасибо, что помог ей. Я постараюсь начать доверять тебе, но ты должен понимать, что любая твоя оплошность не кончится для тебя хорошо. Это не угроза, а предупреждение. Не пытайся навредить ей.

– Я тебя услышал.

Я ждала, когда Брайен сорвется. Но он спокойно попрощался с Дэйвом, спокойно помог надеть верхнюю одежду, спокойно помог вылезти и спокойно повел в свой мир. Слишком много «спокойно» и никакого заслуженного гнева! Я же ошиблась, он должен как-то отреагировать, что-то спросить, злиться. Как, например, было, когда он нашел чип внутри меня и подумал, что я подставная. Возможно, он недостаточно нервничал, чтобы прикрикнуть на меня.

Но так было неправильно.

– Ты что-то скажешь?

Брайен проигнорировал мой вопрос.

– Лучше накричи на меня, потому что молчание убивает. Скажи, что я поступила не как светлая, что я оплошала. Я неидеальная, поэтому заслуживаю осуждения.

– Что ты несешь? – Он рассердился, но недостаточно сильно.

– Если я не соответствовала чьим-то ожиданиям, меня осуждали, называли испорченной. В больницу я попала из-за того, что вела себя неправильно. Я скрыла правду от тебя, поэтому…

– Ты не скрыла правду. Ты соврала, сказав, что тебе просто пришлось вернуться к нормальной жизни, – перебил меня Брайен, вогнав в мое сердце первый гвоздь.

– Поэтому заслужила, чтобы ты осудил меня. Чтобы ты перестал быть таким внимательным и обходительным, потому что я этого не была достойна.

– Ты давишь на жалость, выпрашивая у меня наказание, вместо того, чтобы объясниться. Но я не поддержу тебя, Аврора, хоть мне и есть что сказать.

– Нет же.

– Да, именно так я это вижу! Ты думаешь, когда мы только встретились, я не заметил, как ты изменилась? Как ты исхудала, как потускнели волосы, даже кожа стала бледнее. К тому же ты ужасно контролируешь эмоции, у тебя всегда все на лице написано. Я смолчал только потому, что побоялся причинить тебе боль вопросами. Но я знал, черт возьми, что что-то не так. И ты еще имела наглость расспрашивать меня о прошлом, говорить мне что-то про открытость.

– Прости меня, – по щекам полились слезы.

– Я сказал, не дави на жалость, не смей реветь. Интересно, призналась бы ты, если бы Дэйв не заикнулся случайно про больницу?

– Я бы все тебе рассказала! Просто переживала, что ты можешь разочароваться во мне.

– Замечательно. Все еще хуже, чем я думал: ты не доверяешь мне.

– Доверяю! – воспротивилась я. Только мое восклицание было не опровергающим, а скорее вымученным. Он не мог быть прав в своих рассуждениях.

– Тогда ты бы никогда не побоялась рассказать мне правду сразу. Если дело не в твоих чувствах, а только в моей реакции, которую ты сама же выдумала, то ситуация плачевная. А сейчас успокойся, поговорим потом.

Я повиновалась, вытерла слезы, наверняка испортив макияж. Брайен перед самым входом в подвал помог мне привести себя в порядок, опять обращаясь со мной так, будто я была сделана из стекла. Как я могла не доверять человеку, который заботился обо мне, даже когда я ранила его? Дело было не в нем, а только во мне.

Подвал встретил знакомой смесью запахов и громкими разговорами.

– Они пришли! Аврора, мы так рады видеть тебя! – не кто иной, как Кайл, радушно встретил меня. Я робко улыбнулась и поприветствовала в ответ.

– Что-то случилось, – задумчиво произнесла Джессика. – Вы поругались?

– Неужели все идет к расставанию? – издевался Блэйк.

– Замолчите, у нас все хорошо.

В подтверждение слов Брайен помог мне расположиться на диване, сам сел рядом и приобнял за плечи. Я попыталась расслабиться, чтобы не привлечь лишнее внимание к конфликту, но вряд ли мне удалось сделать видимость идиллии для внимательных темных.

– У меня для вас чудесные новости! – В подвал почти сразу после нас влетела Ребекка. – Я, кажется, поняла, что нужно для того, чтобы индикатор больше не работал.

Глава 16

Стоило Ребекке сказать эти слова, как наше с Брайеном внимание приковалось к ней одной. Мы синхронно выпрямили спины и нервно выдохнули, чтобы снять напряжение.

– Не томи, – промямлила я, от нетерпения заламывая собственные пальцы.

– Вы знаете, что у меня есть доступ ко многому во владениях правительства. Но есть комната, в которую не пускают даже меня, – начала она с таким воодушевлением, что некоторые слова совсем нетипично для нее чуть ли не проглатывала. – Пришлось пустить в ход все свое очарование и возбудить парнишку до предела, а потом со всей силы вырубить его.

Я услышала хлопки, а затем довольный голос Блэйка.

– Обожаю, когда она так радостно рассказывает, как обезвредила очередного своего поклонника.

– Как же приятно, когда твой труд оценивают по достоинству.

– Всегда к вашим услугам, – с притворной любезностью заявил Блэйк.

Они флиртовали? Интересно, что между ними происходит?

– В общем, зашла я в эту комнату, предчувствуя, что обязательно найду что-то стоящее. И я не прогадала! Помимо стеллажей с различными таинственными препаратами я нашла папку со старыми документами, где на одном-единственном соглашении о мире стояло две подписи.

– Соглашение о мире между темными и светлыми? – поспешил предположить Брайен.

– Да, но больше похоже, что это старый вариант, поэтому он хранится не в кабинете Правителя. Не знаю, насколько он актуален.

– Но разве не будет хитрее спрятать самые важные документы подальше от самого себя, чтобы их никто не мог найти? И приставить туда охрану, которая не пускает в комнату даже элиту? – к рассуждению подключилась Джессика.

– Настолько бестолковую охрану?

– По силе ты превосходишь большинство охранников во всей нашей части, сама же знаешь. Плюс перед твоим обаянием никто не устоит. Вероятно, тот парнишка просто был неопытен в общении с тебе подобными.

– Да ты у нас на глазах своими изящными ручками придушила обидчика Джессики. Мы с парнями только прибежали, а ты уже сидела сверху и высасывала последние капли жизни, – с восторгом говорил Кайл, вероятно позабыв о том, что среди них сидела я, светлая, которой чуждо подобное.

Меня бросило в дрожь. Не от страха, а от холода и тишины, нависшей над компанией. И клянусь, я чувствовала каждый взгляд в свою сторону. Они ждали моей реакции, в этом не было сомнений.

– Даже если Ребекка убила кого-то, это не проблема, ведь так? То есть я хотела сказать, что это, безусловно, неправильно, но я уверена, что были причины, – дрожь отразилась на моем голосе, он охрип. Я не боялась Ребекку, но непроизвольно испытывала негативные чувства в ее сторону. И мое предполагаемое оправдание ее поступка в итоге прозвучало нелепо. – Вам не стоит ждать моей реакции, я больше не собираюсь осуждать ваши поступки.

– Ребекка не убила его, – перебил меня Брайен. – Да, он потерял сознание, и, как только Ребекка поняла, что сделала, начала его спасать.

Еще один гвоздь в сердце: Брайен публично упрекнул меня в моем негативном отношении к темным, показал, что я делала поспешные выводы, все еще основываясь на байках, которые мне рассказывали с детства. Но был ли сам Брайен лучше меня в этом плане? Тоже делал поспешные выводы, держа в голове установку, что я светлая.

«Я все еще с тобой. Мы лучше темных, помни об этом», – от шепота светлой я дернулась. Как же давно она не говорила со мной.

– Я не хотела обидеть тебя, Ребекка. Прости, – все же извинилась. Мое чувство благодарности все еще было ярким.

– Ничего страшного. Ты можешь думать обо мне как тебе угодно, – с пренебрежением плюнула в меня темная. И я напомнила себе, что все ее добро направлено на Брайена, не на меня.

– Бекс, мы будем очень благодарны, если ты продолжишь свой рассказ, – сказал Брайен.

Третий гвоздь в мое сердце. Первый раз я слышала, чтобы он назвал ее сокращенным именем. Из его уст это звучало так по-доброму, даже ласково.

– В общем, нам ясно одно: раз эти документы хранят вместе с рецептами к странным пузырькам с лекарствами, то они важны и имеют какую-то силу, тем более они прекрасно объясняют то, что происходит у вас. И вообще, налейте мне выпить, в горле пересохло.

Послышался звук плескающейся жидкости в бокале. Ребекка начала ходить вокруг нас, задавая стуком каблуков ритм моего сердца.

– В документе написано то, что мы все с вами знаем: темные и светлые не должны контактировать. Наказание – смерть. Но в этой версии также указано то, о чем мы на подсознательном уровне догадывались: темные, прикоснувшиеся к светлым, испытают боль. Но об этих последствиях, зафиксированных в документе, почему-то не знали даже мы, избранные темные.

– Помню, когда первый раз прикоснулся к Авроре, – начал Брайен. – Мы уже несколько ночей виделись, но я старательно избегал контакта с кожей, даже сам не понимал почему. А потом забылся и взял ее за запястье.

– Когда ты привел ее в подвал и мы все уже знали, что она светлая, первым делом мы захотели нарушить закон о неприкосновенности, чтобы проверить его силу, – сказал Кайл.

– Это был самый горячий поцелуй в моей жизни, – напомнил Блэйк.

– А если от нас специально скрыли информацию, чтобы, наоборот, развязать руки, подогреть интерес? Пункт этот подчеркивает, что контакт особенно опасен для темных, а без данной информации мы меньше ограничиваем себя, – подключилась Джессика.

Я решила не отмалчиваться и сказать обо всем, как светлая:

– У нас тоже никто про это не знает. Если бы всем светлым было известно о том, что неприкосновенность так работает, то это облегчило бы существование.

– Но полагаю, правительству выгодно, чтобы вы не переставали бояться. Темному понятно почему, это показывает уязвимость, но светлому…

Ни у кого не было предположений: ведь мы, имея такую способность, могли бы рано или поздно научиться бороться, защищаться.

– Может быть, обе стороны подписали договор, но втайне друг от друга решили скрыть это уточнение, чтобы все-таки допустить контакт светлых и темных? И у каждой стороны свой мотив.

Возможно, я сказала глупость. Но я старалась выдвигать гипотезы, как и все, хоть мне и было страшно услышать насмешку. В конце концов, у того, что от простых жителей скрывали так много деталей, должна была быть причина, пусть и безумная.

– Звучит не так плохо, – поддержала меня Джессика.

Ребекка остановилась возле меня и пальцами прошлась по щеке. Вскоре я услышала ее болезненное мычание, шипение.

– В общем, для нас все без изменений. Но если к ней прикасается Брайен, он не чувствует боли. Почему? Вопрос для всех.

– Потому что у них любовь и все такое, – тут же ответил Кайл.

– Я тоже так думала. Но нет, дело далеко не в чувствах. Подозреваю, что на самом деле боль – это результат слияния защитного рефлекса Авроры и подсознательного страха Брайена нарушить закон о неприкосновенности. Чего больше всего боятся люди? Неизвестного. Данный пункт мог быть скрыт для того, чтобы способность обжигать стала сильнее: Аврора не знает о своей способности, сильнее боится, сильнее обжигает, а Брайен утрирует это своими эмоциями. Все сошло на нет, потому что Аврора перестала бояться Брайена, доверилась ему, а Брайен, в свою очередь, перестал зацикливаться на наказании и думать, что нарушает закон.

Ребекка употребила слово «доверие», из-за чего я захотела наброситься на Брайена и крикнуть ему: «Да, доверяю! Даже она это видит, почему ты нет?» Только он пропустил все мимо себя.

– То есть, смею предположить, что некоторые законы можно обходить, если переставать воспринимать друг друга как врагов. – Ребекка поставила стакан на стол, села рядом со мной и слегка щелкнула пальцем по носу. – Я к тому, голубки, что секс ваш будет безопасным, если вы перестанете думать, что делаете что-то неправильное. Пусть тот индикатор сработал, потому что это был ваш первый раз, когда вы оба еще подсознательно боялись последствий и не подозревали, как будете дальше жить. Таким образом в правительстве и узнавали о том, что произошел слишком тесный контакт. Сложно скрыть физические изменения. Но теперь-то все проще.

Ребекка говорила четко, раскладывая все по полочкам, и никто не смел перебивать. Я впитывала каждое ее слово, вместе с другими перерабатывала полученную информацию, пыталась проверить логичность теории.

– То есть нужно просто перестать думать о том, что мы из разных миров и нам запрещено быть вместе? Перестать бояться последствий? – уточнил у нее Брайен.

– Это мои предположения, и только. Но если сработало с прикосновениями, то должно сработать и с другим. Мы порой сами себя наказываем, хотя не сделали ничего страшного.

Ее слова можно было проверить только на практике. И если я была безрассудна в данном вопросе, то Брайен нет, и он до последнего будет переживать. Что в итоге и может сыграть с нами злую шутку.

– Может быть. у меня получится достать еще что-то интересное. Но в ближайшее время я туда точно не сунусь.

– Ты сделала уже и так очень много для нас. Спасибо тебе.

Наконец-то Брайен оттаял, но смягчился он не по отношению ко мне. Нужно было срочно остаться с ним наедине, чтобы поговорить, объясниться, пока ситуация не стала хуже.

– А теперь к еще насущным проблемам: Брайен, завтра мероприятие, ты же не успел о нем забыть?

– Конечно же нет, – безразличие наполняло собой каждый звук. Ребекка устало выдохнула, прежде чем продолжить давление:

– Ты должен прийти. И Аврора тоже там будет.

– Все еще не понимаю, зачем подвергать ее такой опасности.

– Говорит человек, который привел ее на день рождения Правителя, – парировала Ребекка.

– Тогда ее безопасность не значила для меня так много. И внимание на подобных мероприятиях рассеянно, а на показательном сборище завтра мы будем в самом центре. Как я смогу ее защитить в случае чего?

– Она будет с Блэйком, а не с тобой.

– Что?

– Что?!

Оба темных возмутились одновременно. Кайл на заднем плане хихикнул и прошептал Джессике, что начнется веселье, если Ребекка продолжит в том же духе. Темная никак не отреагировала на возмущение: она пришла в подвал настолько восхищенная самой собой, что была уверена в правильности каждого своего слова. Я даже боялась спорить с ней.

– Я не нянька, ты в курсе? – злился Блэйк.

– Правительство знает о светлой и, в случае чего, начнет манипулировать тобой. И так как ты, по-моему, все еще нестабилен, любая угроза в сторону Авроры может вывести тебя из себя. У тебя больная потребность оберегать ее, а так ты хотя бы будешь видеть ее рядом с Блэйком и понимать, что они до нее не добрались.

Возможно, кому-то льстила бы такая одержимость, но не мне. Я бы тоже сходила с ума, если бы однажды пережила смерть любимого человека, даже пусть и ненастоящую. И стоило мне окунуться в это безумие на секунду, как меня выдернуло оттуда обратно с такой силой, что дыхание сперло. Я крепче обняла Брайена, а ведь он даже не понял, что со мной произошло, но обнял в ответ.

– Что я могу сделать, чтобы Брайену было лучше? Чтобы он не переживал обо мне? – спросила я.

– Ты можешь быть покладистой на мероприятии и максимально подыгрывать Блэйку.

– А у меня до сих пор никто не спросил, хочу ли я участвовать в этом фарсе, – буркнул Блэйк.

– Как ты собираешься их туда провести? Аврора светлая, у нее нет никаких документов темной. А Блэйк не относится даже к среднему классу темных, чтобы оформить приглашение на него.

– Аврора пойдет по документам Джессики, она из средних, поэтому насчет нее будет проще договориться. С Блэйком поработаю. И приятный бонус: на таких показательных сборищах все наблюдатели ходят в масках, и я постараюсь сделать так, чтобы при досмотре на Аврору не обращали много внимания.

Я все еще была против, но намеревалась сделать все, что угодно, лишь бы Брайен пошел на мероприятие и поддержал видимость обычной жизни избранного темного. Только мой темный не принимал решение, он просто повиновался той, которая пользовалась авторитетом, кажется, у всей компании.

– Вот и славно! – восторженно воскликнула Ребекка.

– Так, если ваши серьезные беседы подошли к концу, то почему бы нам не пропустить по стаканчику чего-нибудь крепкого? – встрял Кайл.

– Кайл, ты неисправим. – Его заманчивое предложение было отвергнуто каждым присутствующим в комнате.

– Вы сидите такие тухлые. Про Аврору с Брайеном вообще молчу. Так всю жизнь и потратите на разборки, ссоры и все остальное. А потом уже не будет времени на веселье. А если вы завтра умрете? Пожалеете же, что свои последние дни сидели хмурые и не пили со мной.

– Блэйк, отведи Аврору домой. – Брайен проигнорировал Кайла, и тот недовольно цокнул. Я же в полнейшем шоке и непонимании вцепилась в Брайена и интуитивно направила свой взгляд на него.

– Нет, – ответил ему Блэйк.

– Пожалуйста.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросила я, все сильнее сжимая его ладонь.

– Это не из-за нашего небольшого конфликта. Нужно проверить, как сильно я буду переживать, если ты не будешь под моей опекой ночью. Если я сдержусь и не пойду за вами, то завтра оставим Аврору дома. Если не сдержусь, то будем действовать по плану Ребекки, чтобы я мог хотя бы наблюдать за Авророй издалека.

Брайен поднял мое лицо за подбородок и запечатлел на губах легкий, прощальный поцелуй. Я же, наплевав на окружающих нас людей и воспользовавшись ситуацией, прильнула к нему сама и поцеловала снова, но с большей чувственностью.

– Я тебе обо всем расскажу. Прости меня еще раз, – сказала я напоследок.

Блэйк, пусть и ворча, все же повел меня домой после пинков Ребекки, разумеется. Он вообще будто ничего не делал без ее одобрения, просьбы или приказа.

– Что случилось у вас с Брайеном? – спросил Блэйк, когда мы уже прошли пару метров от подвала.

Делиться с ним личным я не хотела, потому что ожидала от него получить насмешку, издевку или что-то в этом роде.

– А что происходит между тобой и Ребеккой? – вопросом на вопрос ответила я. Темный усмехнулся.

– С каждой ночью ты становишься все лучше и лучше, ангелочек.

– У темных же нет отношений, зачем интересуешься нашими с Брайеном? Может быть, чтобы решить проблемы в своих?

– Чтобы найти новый повод унизить тебя.

– С унижением себя я справляюсь самостоятельно. А насчет Ребекки я бы действительно хотела кое-что узнать.

– Зачем? Что именно? – Он даже опешил. – Чем она вдруг заинтересовала тебя?

– Она спасла меня, и я хотела бы с ней сблизиться. Хочу знать, что действительно случилось в ту ночь, когда она чуть не убила парня.

– Мне кажется, она не любит вспоминать об этом, несмотря на то, что старается казаться холодной и безразличной. Это своего рода болезненное событие в ее жизни. В тот день Ребекка, Джессика и Эйми ушли раньше из бара…

– Погоди, что за Эйми? – перебила его.

– Она умерла. И даже не смей спрашивать о ней у Брайена, – пригрозил темный.

– Она как-то связана с ним? Что с ней случилось? – не унималась я. Внезапное открытие заняло все мои мысли.

– Мы говорили о Ребекке, разве нет?

Честное слово, я хотела задать миллион вопросов. Прямо сейчас вернуться в подвал и поговорить с Брайеном. Но я уняла свое любопытство, напомнив себе о том, как тяжело Брайену рассказывать о себе и о том, что я сама не была с ним открыта. Придет время, тогда я точно спрошу.

– Да, продолжай.

Девушки навеселе покинули бар. Облаченные в короткие платья, они шли по узким улочкам, смеялись, шутили, болтали без умолку.

Безостановочный смех темных прервал сломавшийся каблук Джессики. Девушка ненадолго остановилась, а ее спутницы продолжили движение, сбавив темп. Джессика решила, что пойдет босиком, поэтому сняла обувь. Стоило ей выпрямиться, как перед ней возник неизвестный тип. Она хмуро оглядела его, а затем попыталась отодвинуть рукой, явно недооценив угрожающий вид соперника.

Парень схватил девушку и потащил в небольшой промежуток между кирпичными домами. Темная успела взвизгнуть, чем и привлекла внимание пьяных подруг. Девушки обернулись и обнаружили оставленные на асфальте туфли. Обе вмиг протрезвели.

– Эйми, срочно зови парней, – прошептала Ребекка, подталкивая застывшую девчонку вперед.

Та, уняв страх, помчалась обратно в бар. Она вбежала в душное помещение, растолкала всех и налетела на столик, за которым еще недавно они сидели всей компанией и веселились. Стаканы с выпивкой упали, парни перестали смеяться и в шоке уставились на Эйми.

Брайен сразу понял, что случилась беда, поэтому первым встал.

– Срочно нужна ваша помощь, – запыхавшись сказала Эйми. – Срочно! – уже закричала она. – Там Джессика пропала, а Ребекка пошла искать ее.

Деталей они не требовали, пошли за Эйми без промедлений.

В то время Ребекка с уверенностью ступила в закоулок, где были слышны шорохи. Она не боялась, что будет обнаружена, ее беспокоило лишь то, что Джессика могла пострадать, ведь она, в отличие от особенно хорошо обученной Ребекки, не была способна дать отпор мужчине.

В конце узкой дорожки темная увидела ожидаемую картину: парень зажимал Джессику и против ее воли лапал, нанося удары, когда получал отказ. Услышав стук каблуков, он остановился и повернулся лицом к Ребекке. Джессика обессиленно рухнула в разорванном платье на землю.

– Сама превосходная Ребекка пришла ко мне. Я счастливчик, – мерзким голосом начал говорить темный, приближаясь к ней.

– Да, тебе крупно повезло.

Ребекка сумела обхитрить противника и ловко нанесла удары по самым уязвимым местам. Она дезориентировала его, толкнула, и тот упал на бок, скрючился.

– Ты же не думал, что мы так быстро закончим? Тебе нравится, когда девушки сверху?

Она села на него и стала бить по лицу. Каждый удар высвобождал новую порцию ярости, сильной и сжигающей все на своем пути. Когда крови стало слишком много, когда любое сопротивление прекратилось, она обхватила шею тонкими пальцами, надавила на гортань и с упоением стала наблюдать за судорожными вздохами. Она вспомнила всех, кто обижал, унижал, насиловал ее. Вспомнила лица каждого, кто издевался над ней. Ребекка не могла допустить, чтобы кто-то еще прошел через ад, в котором бывала она.

Она душила, пока тварь не потеряла сознание.

В то время уже подоспела Эйми, а за ней и помощь. Все, кроме Брайена, застыли в шоке. Никогда до этого они не видели столько гнева и силы в изящном теле Ребекки.

Кайл очнулся, нашел Джессику и поспешил к ней. Все его попытки привести девушку в чувство были безуспешными, и это пугало его. Он снял с себя футболку и надел ее на Джессику, затем поднял ее на руки и понес прочь. За ним пошла Эйми, чтобы оказать всю необходимую помощь.

Брайен сел рядом с Ребеккой, которая не переставала шептать:

– Он должен умереть.

Темный знал, что Ребекка не сможет жить с кровью на руках, поэтому пытался всячески переключить ее внимание на себя. Он говорил с ней, тянул ее за руки на себя, пытался остановить так, чтобы не сделать больно. И когда Ребекка пришла в себя, ее вмиг охватила паника и ненависть к самой себе.

– Я его убила? Брайен, я его убила?! – Она смотрела то на Брайена, то на бездыханное тело под собой. – Я же не могла.

– Он заслужил.

– Нет, это не так. Я не могу отнимать жизнь. Я не монстр. Я не убийца. Я не он.

Взяв себя в руки, Ребекка начала делать искусственное дыхание и массаж сердца тому, кого сама чуть не убила. Она бы никогда не простила себя, если бы сама свершила суд даже над таким подонком.

– Я не убийца. Он жив, – говорила она, не прекращая оказывать помощь. Никто не мешал ей.

Когда парень вновь задышал, Ребекка как ошпаренная отскочила от него и впечаталась в стену. Она тряслась, словно вот-вот поддастся приступу истерики. Но она всегда превосходно владела эмоциями, поэтому собралась и попыталась отнестись ко всему равнодушно.

– Уведи Ребекку, – мрачно произнес Блэйк, приближаясь к валяющемуся незнакомцу. – Присмотри за ней.

Брайен прекрасно понимал, что хочет сделать Блэйк, поэтому лишь кивнул и поспешил отвести Ребекку.

– Брайен, брось, я в полном порядке, – смеялась темная, пока ее поднимали и выводили из закоулка.

– Я знаю тебя как облупленную. Ситуация, мягко говоря, тебя потрепала, хотя бы мне не ври.

Темной пришлось признать правоту своего товарища. И на самом деле она была рада, что в его присутствии она могла не быть самой сильной. Даже хмельное состояние вернулось, стоило ей чуть расслабиться.

– Я бы хотела, чтобы мы никогда не были предназначены друг другу нашим правительством. Тогда, возможно, нам было бы еще комфортнее друг с другом.

– Когда нам скажут обеспечить правительство долгожданным ребенком, выхода не будет. Но мое отношение к тебе не изменится.

Ребекка и Брайен скрылись из виду, тогда Блэйк присел рядом с пришедшим в сознание темным и с хладнокровием взглянул в испуганные глаза.

– От рук Ребекки ты не умрешь.

– Ты убил его?

– А это история умалчивает. Тебе пора.

– Но…

– Я и так рассказал достаточно, не думаешь?

Мне пришлось согласиться, что информации для размышлений было вполне достаточно. А истории из темного мира я всегда слушала с болью в сердце и ужасом в глазах.

– Возможно. завтра мы с тобой снова увидимся, ангелочек.

– Надеюсь, ты будешь обходительным джентльменом, как всегда.

– Само собой.

Блэйк помог мне забраться в квартиру, и я почти сразу завалилась спать, репетируя перед сном, как признаюсь Брайену в том, что забыла о нем.

Глава 17

Он даже не повернулся, чтобы хотя бы взглядом проводить ее. Взял в руку бутылку пива, рассчитывая залпом опустошить ее, не почувствовал вкус хмеля, словно пил воду, причем из-под крана. Настолько все казалось ему отвратительным из-за этой тревоги. Брайен вспоминал ужасные картинки с участием Авроры, которые мучили его долгие дни после возвращения домой, до ее первого прикосновения к его спине.

Он чуть не прожег дыру в стене, пытаясь сфокусироваться на каком-то пятне, сжал со всей силы бутылку, и та треснула. Все вздрогнули, кроме Брайена, который теперь завороженно наблюдал за каплями крови, падающими на пол.

– Я, конечно, знал, что ты сильный, но чтобы настолько, – пробубнил Кайл, судорожно вливая в себя выпивку.

– Кажется, тебя прокачали, – сделала вывод Ребекка. – И в порыве злости ты становишься слишком сильным. Тебе надо контролировать ярость.

Брайен и без нее все знал. Он почувствовал приток новой силы, когда увидел первую смерть Авроры, когда поверил, что его светлой больше нет. Все теплые чувства, вызванные Авророй, обратились жгучей ненавистью, которая не просто поглощала его, а просила убить всех. Чтобы все вокруг погрязло в хаосе, чтобы всем стало так же больно, как ему.

Темный достал осколки из руки и вытер кровь о толстовку. Обрабатывать раны он даже не думал.

– Это тяжело сдерживать, – процедил он.

– Аврора с Блэйком, с ней ничего не случится, – попыталась поддержать Джессика, но Брайен только фыркнул на ее слова и покачал головой.

– Это не успокаивает. Если ночью она не дома или не со мной, мне всякое в голову лезет.

– Тем не менее тебе нужно понять, что опасность не поджидает ее за углом.

– Наши отношения в принципе опасны.

– Тогда, быть может, вы уже расстанетесь? – вспылила Ребекка. Она никогда не придерживалась тактики Джессики. Успокаивающие, рассудительные разговоры ее раздражали, если дело казалось очевидным. – Нужно возвращать контроль над собой и не давать им то, что они хотят от тебя.

– А то я не знаю. Благодарю, Ребекка, – съязвил Брайен, открывая новую бутылку пива. Он все еще верил, что алкоголь хотя бы немного затуманит его сознание, успокоит, расслабит.

А если, наоборот, он потеряет даже призрачный контроль? Как только мысль пронзила голову, он отставил алкоголь от себя.

– Что у вас произошло? – деликатно спросила Джессика. – На Авроре лица не было.

Брайен не особо хотел вдаваться в подробности, это были их личные проблемы. Но он взглянул на своих… Приятелей? Друзей? Они никогда так друг друга не называли, ведь дружбы нет, как и любви. Хотя второе поглощало его с пугающей скоростью.

Он увидел в глазах Джессики сопереживание. Кайл, пусть и был всегда взбалмошным любителем выпить, умел слушать и уже приготовился к рассказу, перестал жевать закуски. А Ребекка, скрывающая любые чувства за высокомерием и безупречным внешним видом, предстала перед ним той самой девочкой, которую он когда-то тайно подкармливал.

Брайен вдруг понял, что мог обо всем им рассказать и не бояться, что они осудят. Он привел к ним светлую, врага, а они так легко ее приняли. Они помогли ему не утонуть в злости, вновь встретиться с той, кого он любил.

Все это было и раньше, просто они этого будто не видели.

Можно было заметить кое-что еще: Кайл и Джессика всегда сидели рядом. Даже сейчас они оба занимали потрепанный диван, касались друг друга коленями, локтями, то и дело случайно наклонялись, прижимались слишком тесно. И Брайен готов был поклясться, что что-то было в этом. Особенно когда Кайл подавал еду Джессике, поправлял ее волосы или смотрел на нее. Задерживался на губах.

– Она соврала о том, что было с ней в светлом мире. Я думал, что ей пока что тяжело об этом говорить, поэтому не стал настаивать, рассказал о себе и все. А она, оказывается, боялась моей реакции, – в итоге поделился Брайен. – Не знаю, как доказать ей, что мне можно доверять. Стал бы я так рисковать всем, если бы не был серьезен?

– Ну ты всегда любил безрассудства, – сказала Ребекка и тут же получила неодобрение со стороны партнера, – но тут да, дело в другом.

– Я знаю, что ей тяжело. С самого начала нашего знакомства я держал в голове: это не ты, Брайен, рушишь свой сказочный мир, а она. Да, мне было сложно переступать через себя, но это было к лучшему. А она? Она рушила свою идеальную жизнь из-за меня, противилась, но не отказывалась. Когда она злилась, когда навязывала что-то, я понимал, что это лишь ее страх оказаться неправильной.

– На самом деле, не каждый светлый сможет вести себя достойно среди темных. Она, как могла, справлялась. Думаю, ей нужно больше времени, чтобы она свыклась с тем, что не идеальная светлая.

– Поддерживаю Джессику, – сказал Кайл. – Она может показаться странной, но лишь потому, что она еще к самой себе-то не привыкла, не то что к нам.

– Дать время? Я же не должен просто оставаться в стороне. Надо как-то помочь, объяснить, что вполне нормально ошибаться, что я не откажусь от нее, пусть даже весь мир вдруг станет светлым, а мы с ней так и будем не соответствовать чьим-то идеалам. Я еще зачем-то разозлился на нее!

Брайен терпеть не мог состояние беспомощности. Он был таким в детстве и пару раз после встречи с Авророй. Ему приходилось много анализировать, особенно свои эмоции и чувства, так много, что от головных болей хотелось все бросить.

– Разозлился, потому что она не рассказала правду. Нормальная реакция.

– Разозлился, потому что посчитал, что она не доверяет мне, – уточнил Брайен. – Хотя, вероятно, я сам виноват.

– Доверяет она, – встряла Ребекка. – Боится только всего. У вас же любовь, и вряд ли вы оба в ней хорошо разбираетесь.

– Вам не кажется странным, что мы обсуждаем отношения? От-но-ше-ни-я. То, чего не существует в нашем мире? – не выдержал неловкости темный. После слова «любовь» ему захотелось куда-то спрятаться. Хоть он и понимал, что это глупо, но не винил себя, что все еще резко реагировал на запретное чувство.

Откровений для них стало слишком много, от избытка непривычных искренностей и заботы в груди появилась тяжесть. По коже бежали мурашки.

Компания, еще мгновение назад не задумываясь ни о чем, обсуждала несуществующие в их мире темы. И все было хорошо, пока на этом не был сделан акцент.

Все рухнуло. В одночасье каждый понял, что подвал перестал быть их укрытием. Здесь теперь нельзя прятаться от самого себя, стены пропитались инородным светом, теплыми чувствами.

Раньше они видели Аврору и Брайена вместе, но никогда не замечали их отношение друг к другу. После сегодняшнего поцелуя, после заботливых рук Брайена, обнимающих Аврору, они вдруг по-доброму позавидовали и прониклись чужой близостью. И они испугались, не были готовы принять тот факт, что темные тоже чувствуют.

Они все еще считали это слабостью.

Каждый не выдержал, захотел стряхнуть с себя чувство дискомфорта. Джессика от нехватки воздуха первая вышла на улицу. Кайл пошел сразу за ней, но притормозил у лестницы.

– Раньше мы говорили друг с другом о проблемах? – спросил он, не поворачиваясь к Брайену и Ребекке.

– Не помню, – честно признался Брайен. Даже если и говорили, то никогда не придавали этому значения.

– Тогда все серьезно, – заключил Кайл.

Брайен пожалел, что втянул их в эту пучину. Он проводил взглядом уходящего Кайла и виновато покосился в сторону Ребекки. Девушка почувствовала внимание на себе и попыталась отнестись ко всему с привычным безразличием.

– Да пустяки это все! Вы драматизируете. Ну немножко поговорили.

Желание поспорить было, но Брайен не стал. Он проходил стадию отрицания, когда первый раз в его голове появилась мысль, что ему нравится светлая. Прекрасно помнил, с каким шквалом эмоций он столкнулся, когда спас котенка. Брайен уверял себя, что он холодный и бесчувственный, но сам же быстро сдался под напором светлой.

– Ты расскажешь мне, что в итоге было с Авророй? Вы ведь ее привели.

Ребекка не отвечала. Она знала, что Брайен попытался сделать отвлекающий маневр, только он сам же вновь говорил об Авроре. Собрав мусор в пакет и аккуратно разложив остатки выпивки и закуски, Ребекка встала, обошла диван и остановилась за спиной Брайена. Она мягко сжала его плечо, проявив поддержку физически, а не словесно. Будь она на его месте – не смогла бы принять такие перемены, такое буйство противоестественных вещей. А он принимал, еще и пытался оставаться сильным.

– Она погорячилась. Но она обязательно сама все расскажет. Вы оба вряд ли можете поступать разумно и правильно в своем состоянии.

– У меня не хватает терпения. Надо проверить, все ли с ней хорошо.

И Брайен сорвался, не отреагировал на крик Ребекки, требующий остановиться. Темная выругалась и пошла за ним. Все это время он не был так увлечен сближением компании, как, например, она, а одной ногой готовился рвануть к светлой.

– Ты лишь замаскировал свою тревожность, мерзавец! Я больше на твои откровенные разговорчики не поведусь!

Ее игнорировали, и она злилась все больше. Брайен просто шел к границе, мечтая увидеть Аврору целую и невредимую, отогнать призрачные картинки ее бездыханного тела. А еще он хотел крепко обнять и поцеловать ее, почувствовать каждой клеточкой тела.

– Стоять! – Ребекка нагнала его и схватила за капюшон толстовки. – Ты не выдержал, Брайен. Ты проиграл. Завтра мы действуем согласно моему плану.

Из кустов показался Блэйк. Он заприметил друзей и направился к ним с непонимающим видом.

– И куда собрался? Она уже дома, и все с ней хорошо.

Брайен должен был увидеть своими глазами. Он сделал шаг вперед, но теперь его остановила ладонь Блэйка на плече.

– Это ненормально, так переживать.

– Как будто ты знаешь, о чем говоришь, – съязвил Брайен, стряхивая с себя руку.

Он смотрел на несчастные кусты еще несколько минут, топтался на месте.

– К черту вас всех, – психанул он и развернулся обратно.

Брайен не злился на друзей, но ему срочно нужно было выплеснуть весь накопившийся негатив. Домой он шел, вторя себе, что с Авророй все в порядке. В конце концов, он же сам всю ночь говорил о доверии, и сейчас именно оно от него требовалось. И плюс ко всему постараться поработать над навязчивым желанием контролировать светлую, не спускать с нее глаз.

– Опасно оставаться с ним наедине, – сказал Блэйк, оглядывая Ребекку. На отдаляющуюся сгорбленную спину ему было уже наплевать.

Темная больше не готова была обсуждать то, на что она сама не могла дать ответ. Все слишком запуталось, а она хотела чего-то привычного и спокойного.

– Я устала, – почти шепотом произнесла она, подняв взгляд на Блэйка, выражение лица которого наконец-то смягчилось. Девушка сделала один короткий шаг вперед, но этого было достаточно, чтобы сердце в груди заколотилось у обоих слишком сильно и быстро для темных. – Я могу остаться у тебя?

– Опять лень возвращаться в свои хоромы? – Блэйк хотел бы улыбнуться, перевести все в шутку, но ладонь девушки на его груди заставила умолкнуть.

– Что-то типа того.

– Но завтра тебе надо на мероприятие. И мне тоже.

– Верно, тогда лучше разойтись по домам. – Она провела пальчиками по торсу Блэйка и зацепилась за карман его расстегнутой куртки. – Проводишь меня до машины?

– Ты ведь устала, – отметил Блэйк, прекрасно понимая, к чему клонила Ребекка.

– Морально, не физически. И в машине я бы отдохнула.

У обоих в глазах вспыхнул огонь. Шли они не спеша, хотя возбуждение было сильным. Без лишних слов, возни, что называли ласками и прелюдиями, они забрались на заднее сиденье автомобиля. Целовались страстно, желая дико забыться друг с другом. В нетерпении Ребекка расстегнула молнию, приспустила штаны и боксеры с Блэйка, быстро надела на него, уже полностью готового для нее, завалявшийся в бардачке презерватив. Она сама подняла платье, а темный в это время порвал очередные колготки и отодвинул кромку ее кружевного белья, обязательно задержав пальцы на влажном и жаждущем прикосновений месте. Без продолжительных ласк она села на него, уже не удивляясь тому, как быстро возбуждалась и легко принимала его, откинула голову от удовольствия, начала двигаться: сначала медленно, дразняще, а потом все быстрее и жестче. Блэйк помогал ей, не убирая крепких рук с бедер и ягодиц, сжимая их и насаживая на себя стройное женское тело, добиваясь ее стонов. Они не отвлекались ни на что, не замедлялись, сходили с ума от ощущений, эгоистично приближая себя к концу, не осознавая, что каждым прикосновением и страстным вдохом делали приятно партнеру и ставили его выше себя.

В конце она не прилегла на него, не обмякла в его руках, а он не поцеловал ее, не обнял. Вышли из машины, оба отшутились и сделали вид, словно простого секса с зарытыми чувствами им вполне хватало, а навязывать что-то более романтичное и трепетное, более откровенное и чувственное они считали неуместным. Да и зачем обсуждать это: им хорошо, ничего не тяготит, нет чувства вины или стыда.

Ребекка ехала домой, думая, как бы после этого не перепутать газ и тормоз.

Комнату с глянцевой черной мебелью, бархатными диваном и креслами заливал лунный свет. Ребекка любовалась отражением в большом зеркале: на ней было длинное платье с высоким вырезом от бедер, ткань сверкала, струилась по стройным ногам. Вшитые чашечки приподнимали пышную грудь, а тяжелое дорогое ожерелье из камней подчеркивало манящие ключицы и сексуальную ложбинку. Шелковистые и густые волосы она собрала в пучок, открыла плечи и всю красоту своей фигуры. Она знала, какой великолепной была и как ей завидовали. И Брайену, ведь и он был идеальным по стандартам темного мира.

Только своей внешностью темный никогда не пользовался, как и особыми навыками ума или тела, не выпячивал свое вымученное превосходство. Он всегда старался затеряться в толпе, и то, что ему предстояло сейчас выставлять себя напоказ, раздражало. Брайен то и дело поправлял ворот черной рубашки, будто он его душил, пытался закатать рукава, но Ребекка одергивала его и просила не портить костюм перед самым выходом.

– Ты как ребенок, – проворчала она.

Ребекка потянула Брайена за руку и заставила встать, чтобы поправить рубашку и вручить ему пиджак.

– Хочу к Авроре. – Он специально стал канючить, чем рассмешил Ребекку. Состояние было настолько паршивым, что он всячески хотел разрядить обстановку. Брайен и раньше замечал за партнершей материнские замашки и позволял ей вести себя с ним как с ребенком только потому, что ей от этого было легче. Девушка все еще считала, что должна ему за ту заботу, которую он проявлял в детстве.

Но, конечно, они никогда не говорили об этом, а делали вид, что ничего нет и их общение остается в рамках, допустимых для темных.

– Она тоже будет тут, – напомнила темная.

– Мы можем поменяться: ты будешь с Блэйком, а я с ней.

Ребекка смутилась, но быстро взяла себя в руки и сказала:

– Ты и так один раз уже посетил мероприятие с ней. И некоторые, вопреки твоим ожиданиям, обратили на вас внимание. Может быть, не все люди с окраины и осведомлены, что ты важная фигура в темном мире, но на празднике были и избранные. Еще одной провокационной выходки, думаю, стоит избежать.

– Ты знаешь, как я ненавижу, когда мне что-то навязывают.

– Если не хочешь улыбаться, то ходи с надменным лицом. Хотя, – Ребекка ненадолго задумалась, – публика примет тебя любого.

– Может быть, мне стоит послать всех?

– Ты не понимаешь, что нам с тобой можно делать все, что угодно, и нас все равно будут обожать.

Их разговор прервала вошедшая прислуга. В робком поклоне девушка попросила их пройти в коридор и встать вместе с другими избранными в линию. Торжество вот-вот должно было начаться.

Брайен выдохнул, отпустил тревогу, точнее постарался сделать это, и надел пиджак. Протянул локоть Ребекке, и та с особой грациозностью обвила его. Теперь смеялся Брайен. Они постоянно смешили друг друга вычурностью и саркастичными выходками.

– А где твой галстук? – прошипела темная, когда они уже вышли в коридор.

– Я решил, что должен сделать хоть что-то против правил.

– Действительно. Разве могло быть иначе?

В очереди они были последними, замыкали этот чертов парад. Пока другие без умолку переговаривались между собой, поправляли наряды, они разговаривали о том, какие блюда хотели бы стащить со стола. Ожидание могло быть терпимым, если бы не пристальные взгляды, перешептывания и вздохи всех женщин, проходящих мимо.

– Самое время сделать что-то непривлекательное, – сказал Брайен, наклонившись к партнерше. – Начать капризничать? Ржать так, чтобы слышно было на другом конце коридора? Рыгнуть?

– Брайен! – Ребекка прыснула со смеха.

Он никогда не был на таких мероприятиях, поэтому не привык к лишнему вниманию. Избегал его, а в итоге оказался в эпицентре.

Все внезапно затихли, за спинами скрипнула дверь. Брайен единственный обернулся, другие знали, кто шел к ним. Это был Правитель, окруженный охраной.

– Моя драгоценность, – сказал он, поравнявшись с Ребеккой. – Наконец-то ты не одна, а со своим партнером.

Брайен смотрел с отвращением, с ненавистью, даже не пытался скрыть все за притворной любезностью. Правитель лишь насмехался над подобным поведением.

– Для нас большая честь стоять здесь, среди лучших. – Ребекка слегка склонила голову. В отличие от Брайена, она умела вовремя сыграть на публику.

– Не стоит. Это для нас честь, что такие великие люди, – Правитель посмотрел на темного с издевкой, – удостоили нас своим вниманием и временем.

– Правильно, Ребекка, не стоит лгать. Мы бы с радостью провели эту ночь не здесь, но вы же нас потом в покое не оставите.

– Ты не представляешь, как я рад видеть тебя, Брайен.

– Не взаимно, – безразлично выплюнул темный. Он отвернулся, поняв, что бессмысленно демонстрировать свою неприязнь.

– Ты восстановился, это радует, – продолжал Правитель.

– И стал намного сильнее. Если не хотите, чтобы ваше паршивое торжество свернулось после пролития крови всех этих милых парочек, вам лучше не дышать в нашу сторону.

Угроза позабавила, не более.

– Надеюсь, сегодня вы поймете, насколько вы важны и что мы вместе с вами можем сотворить.

После этих слов Правитель удалился, поприветствовал каждого избранного и пожелал прекрасно провести ночь. Он вышел на сцену под бурные овации, произнес речь о том, какие темные великие и какое замечательное будущее их ждет, так как ряды избранных пополняются, с каждым годом рождается все больше удачных детей.

Сегодня на мероприятии было восемь пар, включая Брайена и Ребекку. Но завтра могло стать больше, и, чтобы воспеть превосходство темного мира, устраивался бал, когда лица позволено было показывать только тем, кто удостоился быть в числе избранных Правителем.

Пары выходили на сцену друг за другом, ничего не говорили, лишь позволяли любоваться собой. И каждый новый выход сопровождался все более бурной реакцией. Ребекка никогда не выходила на сцену из-за отсутствия Брайена, но примерно представляла, что делать.

– Лучше молчи, – посоветовала она.

Мысль превосходная. У Брайена на языке как раз вертелась только ругань. Когда наступила их очередь, один из охранников слишком сильно прижал к себе Ребекку, якобы чтобы помочь ей подняться по ступенькам, и опустил сальный взгляд на ее грудь. Брайен среагировал быстро: ударил того в нос кулаком и кровь хлынула из ноздрей, запачкала даже Ребекку.

– Если еще кто-то из вас притронется к ней, у вас будут проблемы, – пригрозил он сопровождающим. – И уберите это ничтожество. Он весь пол заляпал, а у нас ведь праздник.

– Спасибо, – прошептала темная. Она редко отвечала на подобное, давно привыкла.

Тяжелый занавес подняли, им открыли путь к центру сцены.

Стоило им показаться, как истерика началась у всего зала. Их встречали так, будто они были по-настоящему великими, будто они спасли всех от ужасной смерти. Зрители изучали каждый миллиметр их идеальных лиц, изгиб, рельеф их тел. Фантазии зверинца заходили слишком далеко, чтобы их можно было назвать приличными.

Казалось, что все стали зависимы от них. Это было фанатизмом. Они могли просто повести рукой, и толпа бы двинулась за ними.

Это не вызывало восторга. Это пугало. Да так, что Брайен инстинктивно вышел вперед и спрятал Ребекку за спиной. Девушка уже пожалела, что надела настолько открытое платье, хотя ей казалось, она всегда достойно держалась на публике.

– Это из-за тебя, – сказала она, когда осознала, почему степень безумия стала настолько невыносимой. – Когда я одна, реакция не такая бурная.

– Да, Брайен наконец-то порадовал нас своим присутствием! – воскликнул ведущий, и толпа взревела. Возможно, Ребекка была права. – Вы еще успеете насладиться красотой этой пары, но мы вынуждены пока что отпустить их, чтобы состоялся танец.

– Танец? Ты мне не говорила, что мне придется еще и танцевать перед всеми, – прошипел Брайен. Он спускался вместе с Ребеккой в зал, к другим парам, пока гости уступали им и расходились по углам.

– Просто немного покачаемся из стороны в сторону, ничего грандиозного.

Живая музыка начала заполнять зал, мужчины приглашали своих партнерш. Брайену пришлось вспомнить то, чему его обучали, и стать галантным кавалером ради партнерши. Своим нежеланием делать что-то на потеху толпе он мог оскорбить ее публично.

– До сих пор они не попадались мне на глаза, – сказал Брайен, когда Ребекка положила голову на его грудь.

– Они точно здесь.

Верить на слово он не хотел, но ему приходилось. Пока они танцевали медленный танец, он вглядывался в толпу, искал под масками любимое лицо. Когда зрители и сами стали танцевать, заполнять пустоту плавными покачиваниями, искать стало проще, только Блэйк и Аврора все никак не попадались на глаза.

Уже закончился один танец, начался другой. Затем был перерыв на еду и беседу, а Брайен все продолжал искать. Он просил Ребекку прогуляться, но та настаивала на том, что они не должны вести себя как взбалмошные и чуть ли не срывать с людей маски.

Только когда закончилась часть, в которой подвели итоги рождаемости удачных детей, успехов обучения и воспитательных мер, Брайен нашел их. Аврора стояла к нему спиной, в длинном, закрытом платье, с распущенными волосами. Она прижималась к Блэйку, чтобы лишний раз не сталкиваться с незнакомцами. Понял он, что под масками были именно они, по сдержанному кивку Блэйка и едва заметном поднятии ладони в приветственном жесте. На сердце стало спокойнее. Она здесь, он не сведет с нее глаз и будет на расстоянии оберегать. Тревожность, сковывающая грудь, отступила, Брайен даже стал чуть добрее.

Музыканты перестали играть, на сцену поднялся Правитель.

– У меня для вас срочное объявление. Попрошу Брайена и Ребекку подняться на сцену.

Под аплодисменты им пришлось повиноваться, хотя они надеялись, что им оставалось сделать это только в конце, чтобы попрощаться.

– Все идет по плану? – решил уточнить Брайен, но он сразу получил отрицательный ответ. Волнение замедлило ток крови у обоих.

Когда они поднялись, Правитель встал между ними, взмахнул рукой и зал стих. Глаза, которые не прятали маски, блестели, руки сжимались от любопытства.

– Все вы знаете, что я далеко уже не молод, а это значит, что мне нужен преемник.

– О черт, – прошептал Брайен.

Ему не надо было дальше слушать речь. У него уже поплыло перед глазами, холод пронзил тело.

– И я выбрал его.

– Нет-нет. – Брайен мотал головой, отказывался верить. Он же старался этого избежать, он же не выполнял прихоти, он специально сбежал на границу, хотя мог купаться в роскоши, как остальные. Конечно, он знал о намерениях Правителя, но не ожидал, что это объявят так внезапно еще и после послужного списка в виде кучи нарушений.

– Брайен, ты же знал, что я не смогу выбрать кого-то другого?

Как же Правитель упивался своим превосходством, своей возвышенностью. Он был ниже Брайена, явно слабее, но благодаря статусу мог принижать преемника.

– Мы должны обсудить это.

– Решение принято мной и советом. С этой минуты ты, Брайен, официально мой преемник.

Все начали аплодировать с новой силой, визжать, орать, свистеть. Это вывело Брайена окончательно: он пнул по стойке, и микрофон ударился об пол, по залу пронесся противный звук.

Правитель медленно повернулся к Брайену, испытывая раздражение. Никто никогда бы не посмел выбить микрофон прямо во время речи самого главного человека темного мира.

– Я просил обсудить это наедине. – Брайен стал говорить громче и увереннее.

– Тебя никто не спрашивает. Либо ты становишься правителем, либо твоя крошка больше не увидит свой светлый мирок.

Холод стал сильнее. Сердце перестало биться, Брайен даже пошатнулся, как от пощечины.

– Ты думаешь, я не знаю, что ты снова с ней увиделся? Рад, что она жива? Только ты прекрасно понимаешь, что я могу это исправить и убить ее уже на самом деле.

Он больше не видел надменное лицо перед собой. Только размытый силуэт и красный цвет, заливающий все вокруг.

– Брайен, это манипуляции. Дыши, дыши ровно.

Ребекка пыталась его успокоить, он слышал ее тихий голос за гулом в ушах, чувствовал ее руки на своих плечах. Только образ светлой уже занял его сознание. Он видел вновь ее смерть, жестокую и кровавую.

Не выдержал. Сорвался с места, пошел в толпу, расталкивая всех, как озверевший, пока не увидел Блэйка. Тот стал тащить Аврору к выходу, попросил Брайена успокоиться.

Ему просто надо было прикоснуться к ней, увидеть ее глаза, пусть и с темными линзами. Тогда эта ярость отступит, он сможет вздохнуть полной грудью и освободиться от навязчивых образов. Он схватил хрупкое запястье, прижал девушку к себе и посмотрел в глаза.

Это были не ее глаза.

Брайен медленно поднял маску и обнаружил, что все это время с Блэйком была Джессика.

– Брайен, послушай…

Не собирался он слушать. Вой стал громче, ужас сковал горло. Он буквально слышал, как над ним смеялся его собственный страх потерять Аврору вновь.

Брайен резко поднял взгляд на Блэйка, схватил его за ворот рубашки и толкнул к ближайшей стене, спросил тихо, но почти рыча:

– Где она? Ты должен был следить за ней!

Глава 18

«Можно я не буду использовать официальный стиль? В общем, Аврора, ты никуда не идешь. Ты же сама понимаешь, что опасно выводить тебя в люди? Но Брайен не должен об этом знать.

У него до сих пор проблемы с самоконтролем. И как бы это печально ни звучало, но отчасти в этом виновата ты, ведь именно твоя «смерть» стала пусковым механизмом. Нельзя, чтобы он знал, что ты дома, иначе он будет думать, что ты в опасности. А нервничать ему нельзя.

Поэтому я решила, что мы создадим иллюзию твоего присутствия для него. И как только все закончится, скажем, что ты дома. Таким образом, мы сбережем вас обоих от неприятностей.

Как тебе мой план? Надеюсь, ты согласна со мной, по-другому просто нельзя. А платье наденешь в другой раз. Я уверена, что оно тебе безумно понравилось. Не благодари.

Выспись ночью, а то темный мир явно сбивает весь твой режим».

Неужели она думала, что я действительно лягу спать? Я днем себе места не находила, сейчас уже ночь, а я вновь перебирала пальцами помятую бумажку. Предчувствие того, что все это какой-то абсурд, неслабо щекотало мои нервы. Я даже начала грызть ногти.

Оглядывала комнату, залитую светом лампы, и думала, чем себя занять. Но ничто не могло успокоить, отвлечь. Поэтому я пошла на кухню, заварила себе чай и положила четыре ложки сахара. Обычно я так не делала, просто сейчас хотелось сладкого.

Пока я устраивала в своей кружке водовороты, Дэйв успел достать что-то из аптечки и налить себе стакан воды.

– Не спишь? Почему не с ним?

Услышав его, я сразу остановилась. Весь день я не обращала на него внимания и даже, когда он стал возиться с лекарствами на кухне у меня под носом, сначала не замечала его.

– Нет, – подняла взгляд на мужа и ужаснулась. Он выглядел таким замученным. – Что с тобой?

– Уснуть не могу. Сдался, решил выпить снотворного.

– И сколько ты собрался выпить? – Я попыталась вырвать у него из рук таблетки, так как он уже вытащил больше одной капсулы из упаковки, но оказалась не готова к сражению.

– Столько, чтобы проспать хотя бы сутки.

Несмотря на мои протесты и мой обеспокоенный взгляд, он проглотил лекарство, запил его водой и улыбнулся широко и притворно.

– Дурак, – прошептала я, ударив его в плечо.

– Так почему ты все-таки не у него?

– У него сегодня важное мероприятие. И я должна сейчас нежиться в кровати и набираться сил, но у меня плохое предчувствие.

– Он у тебя сильный, даже очень. Что ему может грозить?

– Вот я и боюсь, что это и станет угрозой для него самого.

Я сделала глоток горячего чая, с удовольствием вдохнула ароматный пар. Зевок мужа отвлек меня от секундного самозабвения, и я вновь оглядела его с еще большей тревогой. Если бы я только могла разгадать все тайны и помочь ему. Главное, что он не менялся физически, хотя и внутреннее состояние могло мешать существовать в привычном мире. Я помнила это по себе, каждое болезненное осознание, что я больше не идеальная светлая, причиняло боль.

Единственное отличие – Дэйв менялся без контакта с темным человеком, вот что пугало.

– Если я могу чем-то помочь, – попыталась поддержать я, но Дэйв махнул на меня рукой.

– Твоя помощь мне не нужна. Я спать.

Останавливать его я не стала, как и требовать немедленного разговора. Я не добьюсь ничего, если буду наседать. Тем не менее без заботы я его не оставила: по звукам убедилась, что он добрался до своей комнаты, не рухнув по дороге из-за удвоенной дозы снотворного, а после того, как допила чай, заглянула к нему и услышала мирное сопение.

Вернувшись в комнату, я решила перебрать и подточить карандаши, которые на самом-то деле в этом не нуждались. Делала я это для того, чтобы отвлечься. И это достаточно хорошо работало, пока не раздался громкий стук в окно. Неожиданный звук напугал меня до такой степени, что я подпрыгнула и ударилась коленкой об угол мебели.

Стук повторился, и мне стало уже не до ушибленного места. Кто это мог быть? Брайен на мероприятии, как и вся его компания. От мысли об этом меня прошибло холодом.

Пульс рос, уши скручивались в трубочку от каждого нового удара. Казалось, что совсем скоро окно треснет под таким напором и мне некуда будет деться. Я надеялась на то, что свет настольной лампы спасет меня от пришедшего, кем бы он ни был.

Чтобы обезопасить себя, я взяла вазу для цветов из шкафа, подкралась к окну и приготовилась к удару. Руки тряслись, но я не собиралась поддаваться панике. Я смогу защитить себя.

«Аврора», – раздался голос в голове, от которого в груди расплывалось тепло.

– Брайен? – спросила я у себя, переживая, что начались галлюцинации.

«Аврора, если ты тут, открой, пожалуйста, окно. Это Брайен».

– Сейчас! – зачем-то ответила я, убирая «оружие» на письменный стол.

Я второпях распахнула шторы и открыла окно. Меня все еще колотило, все еще были сомнения, но сердце уже рвалось навстречу к темному. Он забрался в комнату, упал на колени и сгорбился, опершись руками об пол. Брайен был в одной рубашке, хотя осень не щадила и ветер был резким и холодным. Замерз, что было видно по слегка дрожащим рукам. Либо дело было не в этом?

– Что с тобой? – спросила, упав рядом с ним и подняв голову за щеки. Когда я увидела его зажмуренные глаза, ринулась выключить свет. – Я выключила, выключила. Ты слышишь?

Как только я снова подошла к Брайену, он обнял меня так крепко, что ребра могли треснуть. Я чувствовала каждый его резкий вдох, каждый бешеный стук сердца и надеялась, что смогу успокоить и утешить. У самой в груди все разрывалось от переживаний за него, страх за себя сменился опасением за него. Он походил на загнанного зверя, которому наконец-то удалось спастись от преследователей.

Брайен смог отдышаться, прийти в себя через пару молчаливых мгновений. Я гладила его по спине и голове, фокусируя все внутреннее тепло в ладонях, а он уже торопливо целовал мой висок и щеку. Добрался до моих губ и впился в них так отчаянно, что я захотела расплакаться. Но он нуждался во мне, во мне сильной и заботливой, поэтому я готова была отставить собственные чувства и дать ему всю себя, если он того захочет. На поцелуй отвечала страстно, стирая вкус страха и тревоги, завлекая в сладость и забытье. Думала зайти дальше, отвлечь его, но Брайен уже пришел в себя, и меня отпустило вместе с ним. Сковывающая боль в груди отступила, чувство ужаса ушло. Теперь я стала сильнее чувствовать ночной холод, которым веяло от него, и еще обожаемый запах.

Брайен отстранился, поправил волосы, в которые еще недавно запустил руку.

– Расскажи, что случилось, – тихо попросила я. Одновременно гладила руки и плечи, не оставляла без внимания шею. Надеялась, мои прикосновения окончательно расслабят крепкие мышцы.

– Я думал, что снова потерял тебя, – сдавленно признался он. – Какой бы в итоге план у Ребекки ни был, он провалился. Я не выдержал, помчался к тебе, потому что он пригрозил.

– Кто он?

– Правитель. Он сказал о тебе, и я потерял контроль. В голове сразу всплыли картины твоей смерти, которые я так часто видел раньше. Я не мог держать себя в руках и оставаться хладнокровным. Я так сильно испугался. Но ты здесь, и с тобой все в порядке.

Он правда так сильно испугался за меня, что бросил все, примчался ко мне почти раздетый и залез в комнату с включенным светом.

– В порядке, конечно, в порядке. И со мной всегда будет все в порядке. Я не хочу, чтобы ты так сильно переживал обо мне, больно видеть тебя в таком состоянии. Ты понимаешь меня?

– Но как иначе, Аврора? – спросил он, и я услышала улыбку в его голосе. – Я же люблю тебя.

Брайен притянул меня к себе для нового поцелуя. Он нежно смаковал мои губы, не торопясь.

– Даже несмотря на то, что я соврала тебе? – Мне пришлось взять его за лицо и отодвинуть от себя. После его признания поцелуи стали отдавать горечью, так как чувство вины все еще сжирало меня.

– Зачем ты это сделала? – Он спрашивал без упрека, но мне все еще было стыдно.

– Да, ты думаешь, что я тебе не доверяю. Но дело скорее в том, что я не верю в себя, не верю, что после произошедшего достойна тебя. Я ведь забыла тебя, понимаешь? Забыла!

– Ты сама выбрала забыть?

– Нет, меня пытались вылечить, пытались выставить тебя насильником. У них не вышло, тогда они решили просто стереть все воспоминания о темных и вернуть меня к нормальной жизни. Понимаешь, если бы не посторонняя помощь, я бы никогда так и не вспомнила тебя! Прошу, только не разочаровывайся во мне, не думай, что я не люблю тебя. Люблю! Но я такая слабая, прости меня! Я боялась, что оскорблю тебя, что ты откажешься от меня после такого.

Брайен остановил меня поцелуем, снова нежным и трепетным, обезоруживая. Но сам же вскоре отстранился, чтобы сказать:

– Если ты хочешь, чтобы я разочаровался в тебе, придумай повод получше. Пока что я все так же тебя обожаю.

– Но…

– Никаких но, Аврора. Я и сам не справился бы без помощи, сам не шел к тебе из-за того, что мне внушили. Нам повезло, что у нас есть люди, которые помогли нам вновь встретиться. Давай только договоримся не врать друг другу. Если ты будешь не готова чем-то поделиться, я пойму это и приму, потому что самому тяжело дается быть всегда открытым. Только не пытайся спрятать проблемы за красивой ложью.

Я растрогалась от того, каким прекрасным он был, как много доброты хранил в себе даже после всех тягот детства темного мира.

– Спасибо тебе, – прошептала я в его губы, и поцеловала уже сама. – Я не могла уснуть сегодня. Думала о тебе постоянно, переживала.

– Ты просишь меня не переживать о тебе, хотя сама переживаешь обо мне? – И снова поцелуй. Только уже более требовательный.

На губах теперь не было горечи ссоры или привкуса тревоги, только нежность, перетекающая в страсть. Все менялось так быстро, и каждая эмоция была такой яркой, что я распалялась все сильнее и сильнее.

– Скажи мне. – Брайен взял меня за подбородок, чтобы контролировать. Он ласкал мои губы, делал паузы, говорил во время них. – Ты все еще смотришь на меня как на темного?

– Нет, – незамедлительно ответила.

– Ты боишься нарушить закон?

– И снова нет.

Я была в этом безоговорочно уверена. Отношения с Брайеном не были плохими и неправильными. Да, нам еще предстояло работать над ними, да, они не соответствовали идеалам моего или его мира, но это не имело для меня никакого значения. Я любила то, к чему мы пришли, наш путь, и мне было глубоко плевать на то, что кто-то считал его мерзким.

– К чему ты клонишь? – спросила я, перехватывая инициативу. Теперь я решала, когда наши губы сольются, а когда он вновь вознесет меня до небес парой слов. – Может быть, ты все еще зацикливаешься на том, что мы делаем что-то запретное?

– Нет. Я никогда в жизни не делал ничего более правильного.

Он даже не касался меня ниже плеч, хотя я уже ластилась к нему, как кошка, и намекала на большее. Его сдержанность добивала меня и раззадоривала одновременно. Мне пришлось приложить много усилий, чтобы оторваться от него и встать.

– Ты тоже вставай, – нахально приказала я, рассчитывая на беспрекословное повиновение.

Только меня не послушали. Нахальным решил быть сам Брайен.

Он принялся целовать низ живота сквозь футболку. Чтобы усилить ощущения, я приподняла край и позволила ему прикоснуться уже к коже, зацепить зубами резинку свободных шорт и снять их вместе с бельем. Делал он это плавно, поглаживая кожу бедер, из-за чего узел удовольствия внутри меня завязывался крепче. Лицо его находилось в неприличной близости, я чувствовала глубокое, горячее дыхание и сама забывала, как дышать.

Громкий стон сорвался с моих губ, когда он поцеловал меня прямо между ног. Мне пришлось заглушить себя ладонью. Как же Брайен, наверное, упивался тем, что быстро и легко возбуждал меня, что мог отвлечь от всего и полностью переключить, погрузить в блаженство. Меня должна была смутить собственная реакция, влажность, но нет. Только не с ним. Он всегда меня раскрепощал.

– Встань, пожалуйста, – молила я, хотя сама цеплялась за его волосы и удерживала на месте.

Пульсация усилилась. Вскоре я не выдержала, захотела большего, поэтому оттолкнула Брайена, перешагнула через шорты и убрала их. Также быстро я стянула с себя футболку, оказалась голой, доведенной до кипения.

– Встань и поцелуй меня в губы. – Снова приказ. Хотя из-за возбуждения голос уже пропал.

– А я чем занят? – тон стал ниже, добавилась хрипотца. Он лизнул косточку таза, а после вновь стал спускаться ниже. Издевался. Он точно издевался над моим терпением!

– Ты знаешь, чего я хочу.

– Не имею понятия, – дразнился он. – Но, если ты скажешь, я обязательно сделаю.

– Займись со мной сексом! – Я сказала это слишком громко. – Тебя я хочу. И всегда хотела.

Он наконец-то встал. Но сделал это медленно, проведя пальцами по изгибам моего тела, пуская мурашки. А затем одной рукой за талию он прижал меня к себе, я второй за затылок наклонил голову так, чтобы мои распахнутые губы оказались напротив его.

– Я тоже тебя хочу.

Брайен впился в меня диким поцелуем. Я отвечала со всем жаром, который сжигал меня изнутри, со всей страстью, от которой кружилась голова. Чувствовала, каким возбужденным он был, и, чтобы распалить его еще сильнее, толкнуть в пропасть за мной, я спустила руки с его шеи к поясу брюк, быстро справилась с ремнем и расстегнула молнию.

Я провела по нему мучительно медленно и услышала, как Брайен сквозь зубы втянул воздух в себя, прерывая поцелуй. Большим пальцем он оттянул уже опухшую нижнюю губу и процедил:

– Ты что делаешь?

И невинно хихикнула и похлопала ресницами.

– А на что это похоже?

Он прильнул к моей шее, руки крепче обхватили меня, стали лапать наглее, ласкать каждый участок жаждущего тела, и я охотно отвечала ему сладкими вздохами. От груди Брайен спустился к животу, затем еще ниже и проник в меня пальцем. Его движения вторили моим, ускорялись и замедлялись синхронно, игра набирала обороты. Маленькие разряды тока от его прикосновений с каждой секундой усиливались, подводили меня к краю.

Стоны стали громче.

– За стенкой твой муж, – прошептал Брайен, а я лишь промычала в ответ. – Веди себя прилично.

– Да я сама невинность. Мы же просто стоим, – у меня перехватило дыхание, – обнимаемся. Но ты можешь исправить ситуацию.

Он резко остановился, убрал от себя мои ладони, которые приятно покалывало из-за ощущения его в них. Я восприняла эту паузу идеальной возможностью стащить с него дурацкую рубашку. Аккуратно расстегивала, пуговку за пуговкой, не упуская возможность костяшками погладить его торс.

– Я надеялась, ты не будешь сдерживаться. А ты, – я драматично выдохнула, почувствовала, как мое наигранное разочарование откликнулось Брайену, – ты так и не можешь закончить начатое.

– Говоришь, мне не стоит сдерживаться?

Доигралась. Я даже не успела раздеть его до конца, как он развернул меня к себе спиной и повел вперед, пока я не уперлась руками в столешницу.

– Наклонись, Аврора, – низким голосом сказал он возле самого уха, и я готова была растечься прямо сейчас вокруг его ног. Одно ожидание плавило меня.

Я повиновалась, растянулась вдоль стола, а когда почувствовала, как широкие ладони легли на ягодицы, от волнения дернулась и рукой зацепила что-то. Послышался звон разбитого стекла.

– Какая досада, – прокомментировал Брайен, после чего шире расставил мои ноги, я не успела даже среагировать на звук, как вновь сфокусировалась на себе.

Из-за того, что я ничего не видела, ощущения всегда были особенно яркими. Но когда Брайен оказывался за спиной, я окончательно теряла голову. Я не знала, как именно он прикоснется ко мне через секунду, непредсказуемость добавляла огня. Когда он провел членом между моих ног и немного вошел, я вздрогнула и судорожно вздохнула. Горячая волна прошлась по всему телу. Неосознанно я приподнялась на руках, но Брайен прижал меня обратно к столу, надавив на поясницу.

– Ты попросила не сдерживаться, – напомнил он.

И опять голос, от которого дрожали колени.

Он стал медленно входить в меня, прислушиваясь к реакции моего тела. Мне было все еще непривычно, но я не испытывала никакой боли, только удовольствие, и протяжный стон это подтверждал.

– Все хорошо, – сказала я, чтобы Брайен не переживал.

Он двигался сначала очень плавно, нежно гладил мою талию и ягодицы, позволяя мне окончательно привыкнуть. Сам хрипло и тяжело дышал, контролировал себя. Пока я опьяненно не попросила его ускориться. Движения стали резче, глубже. И темп нарастал. Я старалась быть тихой, но вновь и вновь срывалась на громкий вскрик. Брайен собрал разбросанные по плечам волосы и намотал их на кулак, немного потянул на себя. Из-за этого я прогнулась в спине, угол проникновения изменился, и пульсация усилилась. Мне было слишком хорошо, чтобы задумываться о чем-то, чтобы переживать о правильности того, что темный и светлая занимались сексом. Дело было не только в приятных спазмах, в реакции тела на умелые ласки и властных движениях внутри меня. Дело было в чувствах, и именно из-за них сердце грохотало в груди, из-за них блаженство всегда наступало быстро и длилось долго, пока все соки не были выжаты. Возможно, я сказала вслух, как мне было хорошо, перед тем как замереть и рассыпаться на множество осколков из-за оргазма. Чуть не упала, но Брайен подхватил меня, развернул к себе лицом и усадил на тот же самый стол. Пусть у меня и не было сил, пусть я все еще приходила в себя, я обвила его руками и ногами, не желая отпускать.

Кровь кипела, я не хотела, чтобы мы прерывались. Мы даже целовались неосознанно, притянувшись как магниты, и бедра я подставила так, чтобы он вновь скользил по мне, чтобы он вновь вошел в меня. Наконец-то я стянула с него несчастную рубашку, которая успела немного пропитаться потом.

– Я надеюсь, ты не опаздываешь домой? – спросила я, не отрывая своих губ от его.

– Останусь у тебя, если ты не против.

– Буду очень рада. – Он снова начал двигаться внутри меня, за ягодицы притянув к себе. – Да, очень. Заколочу все окна, только не останавливайся.

И мы не останавливались до самого восхода солнца.

Проснувшись уже в обед, я потянулась, из-за чего одеяло скатилось с моего удовлетворенного тела и открыло обнаженную грудь. Было просто невероятно ощущать утреннее послевкусие, легкую истому. Я не хотела вставать с кровати, но, придя в себя, сразу вспомнила о том, что надо спрятать Брайена от солнца.

– Доброе утро.

Я повернулась и обнаружила, что темный уже проснулся и полностью спрятался под одеялом.

– Доброе, – ответила я ему и пошла к окну, но слегка притормозила, когда заприметила стол. По оголенной коже сразу пробежали мурашки из-за слишком горячих и развратных воспоминаний.

– Ты должен мне новую вазу, – попыталась отвлечься я, заметив осколки на полу.

Из-под одеяла послышалось сонное бурчание:

– Избавь меня от солнца, и я все сделаю.

– Не сомневаюсь. – Я стала рыскать взглядом по комнате в попытке придумать способ погрузить мою комнату в кромешную тьму. Шторы пусть и были плотными, но все равно не полностью защищали от солнца.

Боковым зрением увидев свое отражение в зеркале, я вспомнила о законе. Закон о неприкосновенности и дурацкий индикатор! Я стала рассматривать корни волос и глаза, боясь найти какие-то изменения, но, к счастью, ничего не произошло. Мы смогли преодолеть барьер, оба смогли поверить в собственные отношения и отпустили страхи.

– Брайен, никаких изменений, слышишь? У нас получилось! – Я слишком громко воскликнула, подпрыгнула и даже хлопнула в ладоши.

Раздался стук в дверь.

– Аврора, ты проснулась? – спросил Дэйв.

– Сейчас же оденься или залезь ко мне под одеяло, – злобно прорычал Брайен, чем вызвал у меня усмешку. Я, чтобы избежать перевозбуждения, все-таки предпочла натянуть на себя разбросанную по полу одежду. – Лучше бы ко мне легла.

– Не ворчи.

Я открыла дверь, не страшась реакции Дэйва на ночного гостя. Но как только я увидела, в какой шок он впал, пожалела о содеянном.

– Как хорошо, что я наглотался снотворного и ничего этого не слышал, – пробубнил он, морщась и хмурясь.

– Я тоже рад тебя видеть, Дэйв! – крикнул Брайен с наигранным дружелюбием. Он высунул одну руку и помахал.

– А ты мог не ломать ничего?

– Я нечаянно. Но стол мы не сломали, не переживай.

– Боже, – прошептала я, протирая свои заспанные глаза. – Дэйв, просто не слушай его.

– С радостью. А то мерзко.

– Не завидуй!

– Брайен, просто помолчи! – Я вскипела и швырнула в него его же собственные брюки.

Мне нравилось его умение отшучиваться в неловкие моменты, но с Дэйвом так себя вести не стоило. Хотя бы потому, что он не сдавал наши отношения правительству. Кроме того, муж был в крайне уязвимом состоянии, чего Брайен не понимал. Я только и могла надеяться, что Дэйв воспримет правильно подколы и не разозлится.

– Есть будете? – спросил он, уставившись прямо на меня. Больше он комнату решил не осматривать. Лицо его не выдавало никаких эмоций, и я не знала, как дальше выстраивать диалог.

– Да, – коротко ответила я, вжав в плечи голову.

– Тогда собирайтесь. Без понятия, как твой гость будет передвигаться весь день. Удачи ему.

И он скрылся у себя, как будто ничего странного не произошло. Как будто у всех светлых каждый день жена просыпается в постели с темным.

Я закрыла дверь, подошла к краю кровати и резко дернула на себя одеяло, шокировав Брайена. Он сразу сел и спрятал лицо в ладонях, громко выругался. Я хотела отчитать его, но в итоге застыла в изумлении. Лучи солнца упали на его обнаженное тело, бликами заиграли на мускулах. Засмотревшись, я не заметила, как в горле встал ком, а ноги сжались.

«Не смотри вниз», – шептала сама себе, подбирая собственные слюни.

Я хотела видеть его, иметь шанс наблюдать за каждым его движением, во время близости в том числе. Но я могла только чувствовать. В этом прелесть и горечь наших отношений.

– Насмотрелась?

– Нет, – честно ответила я.

Моя шея покрылась испариной, я начала нервно оттягивать воротник футболки, пальцами поглаживая собственные ключицы. Хотела еще раз увидеть его лицо. Какого цвета были его глаза? Насколько черной была радужка?

– Я слышу, каким стало твое дыхание, Аврора. Не провоцируй меня.

– Да-да.

Я заползла на кровать и укрыла его одеялом вместе с собой. Потянулась за трепетным, утренним поцелуем, а в итоге была вжата в матрас.

– Снова с добрым утром, – сказал он, когда все же выпустил из собственного укрытия.

– Всегда бы так, – с печалью произнесла я.

Телефон выдернул меня из накатившихся фантазий. Звонила Джой, а это было не к добру.

– Аврора, привет! Соскучилась? – послышался радостный голос.

– Джой, привет. Конечно, – добродушно ответила я, боясь того, к чему приведет данный разговор.

– Раз соскучилась, то давай встретимся?

– Боюсь, сегодня не получится. – Я покосилась на Брайена, который все еще лежал, спрятавшись под одеялом.

– Скоро буду.

И она бросила трубку.

– Кажется, у нас проблемы? – спросил Брайен, даже не представляя, насколько большие проблемы.

Глава 19

Надо было срочно что-то делать.

Как только я услышала шаги в коридоре, выбежала из спальни. Дэйв вздрогнул, когда я выскочила на него с лицом, будто кто-то умер.

– Что успело случиться? – настороженно спросил он.

– Не что, а кто. Джой идет сюда!

– Определенно пугающее событие. И что? – Он отодвинул меня и прошел на кухню. – Скажи, что ты не можешь сегодня.

– Ты ее совсем не знаешь! Если ее разозлить, она начнет вести себя безумно. Она приняла решение, и мне ее не переубедить. И я не хочу выгонять ее, обижу еще этим. Только не Джой! – паниковала я.

– Тогда спрячь Брайена на какое-то время. Раз не хочешь обижать подругу. Тебе решать.

Не хотела я решать. Меня бы устроило, если бы Дэйв сказал мне, как лучше поступить. Тем не менее ответственность действительно была на мне, поэтому я побежала обратно в комнату, собрала вещи Брайена и громко попросила:

– Быстрей вставай!

Брайен, повесив на голову одеяло, сначала сел на край кровати, потом поднялся. Он даже самостоятельно сделал один шаг, но в итоге я за руку повела его в ванную, помогая ему не удариться об дверной косяк.

– Чувствую себя беспомощным, – пожаловался он.

– Зато побываешь на моем месте.

В ванную я Брайена почти втолкнула, сняв с головы одеяло и вручив сверток вещей. С коридора слабый свет падал на него, а он стоял, прикрывая интимные места, и отчего-то улыбался.

У него была потрясающая улыбка! Обаятельная и с хитринкой, вызывающая трепет.

– Ты чего? Зачем улыбаешься?

На самом деле я хотела, чтобы Брайен вечно улыбался, потому что выглядел он невероятно, а мне на душе было тепло от мысли, что он чему-то радуется. Он завораживал, притягивал, я даже не удержалась, приблизилась к нему и прикоснулась к скулам, к уголку рта.

Я буду ценить каждое мгновение, когда он позволял мне видеть его.

– Просто мне смешно, что ты меня голым по квартире водишь в присутствии мужа.

– И муж все слышит, поэтому давайте без подробностей. Напоминаю, надвигается Джой, – встрял Дэйв.

Точно, надо прекратить пялиться на Брайена. Но для этого надо было приложить титанические усилия. Я провела пальцами по губам, и Брайен мягко поцеловал подушечки, пробуждая бабочек в животе. Я сделала шаг назад.

– Переодевайся, а я пока что принесу покушать.

Дэйв уже достал из холодильника готовую еду. Я положила макароны и курицу для Брайена и для Дэйва, поставила греться и решила заварить чай. Но засмотрелась на мужа, который нервно стучал пальцами по столу и что-то читал в телефоне.

– Ты как? – спросила я, намереваясь нагло подглядеть. Только совесть мне в итоге не позволила, и я отступила.

Но на меня не обратили внимания.

– Хей, ты слышишь? – Только после того, как я пощелкала пальцами прямо перед носом, его взгляд сфокусировался на мне. – Ну неужели. Ты в порядке?

– Не каждый день в твоей ванной сидит любовник жены. – Он пожал плечами.

– Сомневаюсь, что дело в этом.

Дэйв заблокировал телефон, отложил его в сторону и спросил, прочистив горло:

– Джой придет одна?

Ждала именно этого вопроса.

– Одна. Подозреваю, что она просто решила проверить обстановку. Это в ее духе, если у нее не получается справиться с переживаниями.

Взяв порцию Брайена и вилку, я пошла обратно в ванную, оставив разборки с Дэйвом на потом. Он больше ни слова не сказал, я отметила про себя, что отсутствие Амелии как будто его порадовало.

– Он что-то скрывает? – спросил Брайен, когда я только пришла к нему и закрыла дверь.

– Определенно да. Я уверена, что дело, – я перешла на шепот, – в Амелии.

Я передала Брайену еду, и он сразу стал с аппетитом ее есть.

– А еще он меняется. Как менялась я. Причины только непонятные.

– Для него эти причины понятны, я даже не сомневаюсь.

Тем не менее он предпочитал о них не рассказывать. И это казалось странным, ведь я была той единственной в светлом мире, которой он без страха мог выложить все свои скелеты. Но приходилось ждать, когда он созреет для подобных откровений.

– Ты готовила? – спросил Брайен, переведя тему.

– Дэйв ставил курицу запекаться, а я готовила макароны. А что?

– Вкусная курица. И ты внесла огромный вклад в этот кулинарный шедевр. Никогда не видел таких слипшихся макарон. Гениально, – с сарказмом заявил Брайен, из-за чего мои брови поползли вверх.

– Не надо думать, что я не умею готовить, – пригрозила я.

– Не надо лезть в мою голову! – послышался отдаленный крик за дверью.

– Говоришь людям спасибо, а они орут на тебя.

– Попросил же! Аврора, забери у него еду! – вновь закричал Дэйв.

– Что ты ему говоришь? – смеясь, спросила я.

– Похвалил его кулинарные способности и попросил научить тебя класть немного масла в макаронные изделия, чтобы они не слипались.

– А ты, я смотрю, разбираешься?

– Нет, я не самый лучший повар. Иногда Ребекка приносит еду в подвал, и тогда я не запариваюсь насчет готовки. Но про масло знают все.

– Хорошо, что твоя бывшая знает. Будешь есть ее макароны с этой самой минуты.

Ревность. Впервые с момента возвращения памяти она вспыхнула с такой силой, что я не сдержала грубость. Я пыталась наладить отношения с темной после того, как она помогла нам, но та не шла на контакт. Вопреки этому я старательно игнорировала тот факт, что они с Брайеном все еще партнеры и ходят на совместные мероприятия, о которых я, кстати, совсем мало подробностей знала.

Старый клубок вдруг оброс новыми нитками.

Мне стало неудобно перед Брайеном из-за своих слов, поэтому я захотела уйти, но он поймал меня за запястье и спросил:

– Куда собралась?

«Нахами ему. Пусть знает, что тебя никогда нельзя сравнивать с какой-то там темной».

«Помни, ты сама замужем».

Опять спорящие между собой голоса.

– Ты еще не умылась, – не дождался ответа Брайен. Он усадил меня на край ванны и зажал ноги между своими. Я отвернулась в сторону и гордо подняла подбородок, все еще борясь с двоякими чувствами.

Брайен включил воду, открыл что-то, а затем повернул меня к себе лицом, взяв за подбородок.

– Приоткрой рот, – попросил он, но я упрямо повертела головой и сильнее сжала губы. Просто из вредности, просто потому, что хотела, чтобы он лишний раз напомнил, что любит именно меня. А до этих самых слов я не собиралась идти на контакт.

Но он против моей воли начал водить зубной щеткой с мятной пастой на ней по губам.

– Ребекка не моя бывшая, не моя нынешняя и не моя будущая. Нас многое связывает, хоть тебе это и не нравится, но это ничего не значит. И тебе надо принять ее так, как я принял Дэйва.

В итоге я сдалась, понимающая часть меня перевесила. Приоткрыла рот и позволила Брайену заботливо почистить мне зубы. Хотела что-то сказать примирительное, но все равно дерзкое, только пена мешала.

– У нас будут проблемы, если мы будем ворошить мои прошлые связи и твои фиктивные.

Он отошел от меня и помог встать напротив раковины, куда я и сплюнула пену.

– Знаю, но порой меня бесит тот факт, что она так близка тебе. Не упоминай ее слишком часто, пожалуйста, – попросила я, понимая, что это практически невозможно. Они выросли вместе и сейчас тесно связаны.

– Я правда постараюсь.

Набрав в ладони воды, я ополоснула рот, умылась.

– Ты всегда так сексуально выгибаешь спину, пока умываешься?

Мои губы искривились в наглой ухмылке. Я положила руки на края раковины и позволила каплям воды упасть с лица на футболку. Самоуверенность заискрила внутри меня, и я как-то не торопилась убрать ягодицы подальше от него.

– Ты, может, перестанешь упираться в меня?

– Мне так комфортно. И вид отличный.

– Да неужели, – выпрямилась, взяла в руки протянутое Брайеном полотенце. – Твоя очередь умываться.

Я пулей вылетела из ванной, когда Брайен потянулся за очередным поцелуем, громко захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней. Услышала, как он тихо рассмеялся, и рассмеялась в ответ от тепла, разливающегося по телу. Сбежала, потому что знала, что уединение может отвлечь так, что забудется все на свете. Тем более когда перестали существовать какие-либо ограничения.

С красным от смущения лицом и глупой улыбкой я переодевалась, наспех прибиралась в комнате. Джой не заставила себя долго ждать: она примчалась быстро, будто и не тратила время на сборы. Мы с Дэйвом оба вышли в коридор после звонка в дверь, кинули тревожный взгляд в сторону ванной перед тем, как впустить гостью.

– Привет! – Солнце ворвалось в нашу квартиру. Джой навалилась на меня с объятиями, перед этим за секунду скинув с ног обувь.

– Мы очень рады тебя видеть, – сказала я, когда подруга начала обнимать Дэйва, отдав мне в руки пакет.

– Ой, не ври, – засмеялась она, наивно полагая, что я бы действительно не смогла соврать. – Спешу успокоить, что пришла ненадолго. Было бы невежливо без приглашения заваливаться на несколько часов. Но знаешь, ваше негостеприимство не помешает мне осмотреть вашу квартиру и немного поболтать с подругой, по которой я очень сильно соскучилась, но которая даже не вспоминает обо мне.

– Это не так, я по вам всем очень скучаю, – поспешила оправдаться, но Джой лишь отмахнулась и обратилась к Дэйву:

– Можешь, пожалуйста, поставить воду кипятиться? Я купила тортик.

– Чай уже готов. – Дэйв не сдержал улыбки. Обаяние Джой растапливало любое сердце, хотя иногда казалось, что она переходит границы.

– А Аврора пока покажет мне квартиру. – Подруга взяла меня под руку и приготовилась к моей экскурсии.

Не думала, что можно скучать по обилию энтузиазма в хрупком тельце. Оказалось, что мне сильно не хватало ее бешеной энергетики, сверкающих глаз и детской наивности. На короткое время я даже забыла, что таила грязный для светлого мира секрет. Была бы подруга такой же добродушной, если бы узнала, что в комнате, которую я представила как нашу с Дэйвом спальню, кровать со мной прошлой ночью делил темный?

– Прекрасная квартира, – вынесла вердикт она. Ее глаза искрились, щеки наливались румянцем, и я готова была поспорить, что она представляла, как наши с ней дети будут играть, пока мы будем распивать чай. – А еще очень странно пахнет. Я имею в виду очень вкусно, и почему-то у меня мурашки по коже побежали.

Мои глаза тут же округлились. Джой почувствовала присутствие Брайена, хотя сама того не поняла.

– Это какие-то ароматические штуки купила Аврора. А мурашки, возможно, из-за холода. У нас в квартире сегодня как-то зябко, – среагировал Дэйв, пока я, как дура, стояла с приоткрытым ртом и подбирала слова. – Мне, кстати, этот запах не нравится. Но на что только не пойдешь ради любимой жены? – Он уже начал накрывать на стол. И я заметила, как Дэйв прислушался, после чего фыркнул.

Видимо, Брайену очень не понравился комментарий о его запахе.

– Да уж. – Джой хихикнула. – Я пойду, руки помою.

Нет-нет-нет!

Подруга словно телепортировалась к ванной и уже начала открывать дверь.

– Нет, стой! – завопила я, напугав Джой. Она подпрыгнула на месте и захлопнула дверь обратно.

– Что не так? – возмутилась она.

– Там бардак.

– Ты серьезно? – Джой взглянула на меня как на чокнутую. Я кивнула.

– Там один большой мусор, – чуть громче сказал Дэйв, но тут же схватился за виски. Я же кое-как сдержала вырывающийся смех.

Джой покосилась в нашу сторону.

– Вы странные ребята. – Джой проигнорировала мои слова и открыла ванную. В этот момент сердце перестало биться.

Вся жизнь пролетела перед глазами, я буквально каждым волоском почувствовала неминуемый конец.

Но он не наступил. Комната была пустой. Зато шторки полностью закрывали спрятавшегося в ванной Брайена.

Джой уже хотела включить свет, но я накрыла ладонью выключатель

– Лампа искрится, поэтому мой руки с открытой дверью.

– Как скажешь. – Она все еще смотрела на нас, как на умалишенных.

Джой зашла в ванную комнату. Ее нос смешно дергался, она активно принюхивалась, поглядывала в сторону шторки. А я считала секунды и удивлялась тому, что можно так долго мыть руки.

– Здесь запах сильнее. Очень странно. Никогда такого не чувствовала, он невероятный, – обеспокоенно говорила она, повернувшись лицом к ванной.

Ее пальцы очень медленно потянулись к краю шторки. Джой однозначно впала в транс, и появление Дэйва спасло ситуацию. Подруга одернула руку после громкого вопроса:

– Чай с сахаром или без?

– С сахаром, – промямлила она. – У вас тут тарелка, – она показала на стиральную машину пальцем. – Видимо, кто-то очень любит кушать в ванной комнате.

Последний раз она оглядела злополучную шторку и поспешила покинуть помещение, которое вызвало в ней столько противоречивых эмоций. Села за стол, постаралась взять себя в руки и вновь засиять. Но весь ее оптимизм пропал, то ли из-за запаха, то ли из-за тревожных мыслей.

Она очень сильно старалась быть веселой на протяжении всей нашей встречи, но я не могла не обращать внимания на то, как она ерзала на стуле. Нервничала.

– Я правда ненадолго, только чай попить. Меня должен Гейл забрать.

– Проверила обстановку, и все? – шутя, спросила я. Только Джой хихикнула слишком наигранно.

– На самом деле, – она сделала паузу, – я хотела украсть тебя.

– Чего? – удивилась я. Из-за этого она так странно вела себя?

– Нельзя больше прятать себя! Я так скучаю по тебе, – она схватила меня за руку. – Так скучаю по временам, когда мы собирались втроем. Я, ты и Амелия. А помнишь ли ты Нейта и Волкера? С Волкером же ты с пеленок знакома, дольше, чем со мной!

Я не могла признаться ей, что моя жизнь сильно поменялась и проводить время со старыми друзьями, как раньше, не представлялось возможным. Они все знали о моем недуге, боялись сделать хуже, сами первые не шли на контакт. Но они и понятия не имели о том, что на самом деле происходило и что я, по их правилам, бракованная и мерзкая.

– Ты же знаешь, что возникли трудности.

– Всякое бывает. Но это не значит, что они перечеркивают дружбу! Аврора, никто не отказывался от тебя.

Под ее натиском я напряглась. Я любила своих друзей, скучала по ним. Именно такие короткие встречи напоминали мне, как хорошо нам было веселиться всем вместе. Но возвращать все на тот же уровень казалось мне безумным. Слишком много тайн, а они заслужили друга лучше меня.

– Гейл уезжает к родственникам, сказал, что будет ночевать у них. А я не хочу одна спать. Амелия уже согласилась. Мы же так давно не виделись! Неужели тебя Дэйв не отпустит? – Подруга посмотрела на моего мужа. Тот, в свою очередь, вопросительно посмотрел на меня, но потом уставился на дверь в ванную.

– Я совсем не против. Аврора, проведи время с подругами.

Да что он такое говорит?

– Ты в этом уверен, милый? – прожгла его взглядом и попросила передумать.

– Да. Почему бы и нет? – Он улыбнулся мне и доел свой кусок торта.

Я его убью.

– Вот и отлично! Беги собираться. А я пока побуду на улице, встречу Гэйла и позвоню Амелии. Запах действительно специфический. Спасибо за чай. – Джой встала с места и пошла в коридор, держа дистанцию с пугающей ее дверью.

Дэйв проводил гостью, они мило обнялись на прощанье, и Джой еще раз поторопила меня.

– Ты труп! – вскрикнула я, направляясь в сторону мужа.

– Тихо-тихо. Тебе пора собираться, – он выставил руки перед собой.

– Да ты знаешь, что я с тобой сделаю? – махала своими крошечными кулаками, даже не дотягиваясь до него.

– Я понял, ты очень опасна. А теперь собери вещи и загляни к своему темному. И спроси у него сама, зачем он отправил тебя на ночь к подруге.

– Что? – встала как вкопанная. – Брайен сам меня отправил?

– Да. – Дэйв кивнул.

Атака на Дэйва закончилась поражением. Зато началось новое наступление, куда более яростное.

– Зачем? – спросила я, не успев закрыть за собой дверь в ванную. Брайен притянул меня к себе: он сидел на бортике ванной, взял в плен ног.

– Не злись.

– Как тут не злиться? – Я всплеснула руками, будто это могло помочь мне чуть сбавить обороты. – Я не хочу врать им слишком много, не хочу притворяться.

«Да, ты определенно недостойна быть в этой чудесной компании».

– Если мы хотим дальнейшего развития отношений, то должны как минимум не терять связь со своим миром. Отгораживаясь от друзей, ты делаешь хуже себе. Может быть, однажды ты даже расскажешь им обо всем? Мои друзья же знают.

Он сказал друзья, даже не заметил этого и не напрягся от непривычного для себя слова в адрес собутыльников. Но, чтобы не смутить его, акцент на этом я не стала делать.

– И мы бы все равно не провели время вместе. Я должен разобраться с тем, что натворил. Думаю, мне будет спокойнее, если ты переночуешь подальше от границы.

– Только потому, что тебе надо по делам, – буркнула я, все еще не соглашаясь с ним. Он как будто не видел разницу между нашими друзьями. Мои были идеалами, светлыми, любой изъян в их окружении должен был восприниматься с острой неприязнью. У темных отношение к инородному было другим.

Дэйв среди светлых являлся для меня отдушиной, исключением из правил.

– Собери тогда, пожалуйста, мою щетку. Еще умывалку, крем и…

– Ты переезжаешь или едешь на одну ночь?

– Надо, кстати, привезти тебе все мои средства. Так, на всякий случай.

– Хорошо, пусть и звучит это угрожающе.

Брайен выполнил мою просьбу, собрав все необходимое в найденную в шкафчике косметичку.

– Будь осторожен, пожалуйста. Увидимся следующей ночью?

– Обязательно.

Мы поцеловались на прощанье и нехотя отлипли друг от друга.

Последствия его вчерашнего побега действительно могли быть не самые приятные, и если мой уход подальше от границы упрощал ситуацию, то я готова была сделать это. Собиралась и надеялась, что все разрешится наилучшим образом.

У выхода из квартиры меня ждал Дэйв. Когда я оделась, он вручил мне вещи.

– Все будет хорошо? Вы не убьете друг друга?

– Да мы уже поладили с ним, не переживай.

Да, конечно. Я закатила глаза и ушла из квартиры с ноющей болью в груди.

Глава 20

Как только Аврора ушла, Дэйв повернулся к ванной комнате. Неторопливыми шагами он приблизился и застыл на месте, не решаясь повернуть ручку.

– Я тебя слышу, – раздалось за дверью. – Заходи. Не бойся, не кусаюсь.

– Если ты меня прикончишь, какую реакцию ждешь от Авроры? Она скажет тебе спасибо?

– Я бы был благодарен, – съязвил Брайен.

Без Авроры Дэйв думал, что темный – угроза. Он еще не до конца свыкся с мыслью, что в его квартире не враг, а просто другой человек. Из другого мира, с другим образом жизни. Набравшись смелости, Дэйв распахнул дверь, но не сделал и шага вперед.

В темном и тесном помещении на бортике ванной сидел угрожающий силуэт, Брайен не поднимал головы, не открывал глаза. Светлого успокаивало то, что он находился в более выгодном положении. Предпринимать он, конечно, ничего не собирался, отказывался идти на поводу остатков навязанной ненависти и неосознанного страха.

– У тебя ко мне какое-то дело? – спросил Брайен, выдергивая Дэйва из задумчивого состояния.

Дело у него действительно было, но он сомневался, что темный согласится помочь.

– Мне нужна твоя помощь, – все же рискнул заявить Дэйв. На его отчаяние Брайен ответил смехом.

– Да неужели. Что ты скрываешь от Авроры?

– Если ты согласишься посодействовать, то я расскажу. Но пообещай хотя бы пока что не вмешивать Аврору.

– У нас будет секретное дело на двоих? Я заинтригован. Но, к сожалению, не обещаю, что оставлю это втайне от Авроры.

– Зря я начал этот разговор, – прошипел Дэйв, захлопнув дверь. – Если что-то будет нужно, справляйся сам. Хорошего вечера.

Брайен пусть и страдал от скуки в замкнутом помещении, проводил время гораздо лучше Дэйва. Светлый ненавидел свой выходной за то, что он оставался наедине с собой и не мог найти дело, которое отвлекло бы его от параноидальных мыслей.

Он продолжал видеть перед глазами конец. И не только свой.

Дэйв знал, что в нем тоже проснулась темная сторона, чувствовал, как она пробиралась сквозь упрямство светлой и вонзала когти. Только вот ни к какому балансу он прийти не мог: светлая сторона осуждала за слабость, корила, издевалась. Ответов на множество вопросов попросту не было.

Из-за чего он вдруг стал неправильным?

Дэйв вновь достал спрятанное от Авроры лекарство.

– Что именно делают эти таблетки? – прошептал он, перебирая в руке крошечные белые капсулы.

Он внимательно разглядывал упаковку, не мог перестать строить догадки, выдвигать в голове теории. Неужели они отвечали только за воспоминания? Постепенно его ладонь начинала погружаться в тень, а он сам слепнуть. Дэйв не успел убрать препараты в тайник и остался сидеть на нерасправленном диване, сжимая упаковку в руке.

– Что это?

Дэйв даже не вздрогнул, когда услышал уже легко узнаваемый голос.

– Не твое дело. – Светлый поторопился засунуть лекарство в карман штанов.

– Ты чем-то болен?

– А разве тебя это волнует?

– Дэйв, я далеко не тот человек, который любит вести беседы. И сейчас я очень хочу избежать любых разговоров с тобой. – Брайен оперся плечом о дверной косяк. – Но ты муж Авроры. Твои действия могут навредить ей.

– На улице давно ночь. Ты можешь уйти. – Дэйв интуитивно указал рукой на окно.

– Могу. Но если уйду, то никогда не помогу тебе.

Чистейший шантаж. Брайен видел по лицу светлого, что ему явно не хотелось оставаться больше один на один со своей проблемой. Он зашел в тупик и нуждался хотя бы в совете.

– Мы бы могли… – Брайен сделал паузу, размял шею, которая резко заныла. Он сам не верил в то, что пытался сделать.

– Поладить?

– Да, ради благополучия Авроры. Я знаю, что ей стерли память, а ты помог ее восстановить. Очевидно, если бы ты хотел быть с ней нормальной семьей светлого мира, ты бы этого не сделал. Ты сам посодействовал тому, чтобы я вернулся в ее жизнь, придется разбираться с последствиями.

– Хочешь притворяться перед Авророй, что мы отлично ладим?

– Ты что же, совсем не думаешь, что мы можем стать самыми настоящими друзьями?

Они оба скривились от одной мысли, что когда-то смогли бы вести задушевные беседы.

– Рассказывай. Что ты скрываешь от Авроры?

Дэйв упорно молчал, раздражая этим Брайена.

– Я не буду уговаривать, у меня нет на это времени. Рассказывай, что у тебя с подружкой Авроры, прямо сейчас, иначе разговор будет закрыт навсегда.

– Пообещай, что ты не расскажешь ничего Авроре.

– Я темный, бесполезно просить у меня дать клятву.

Брайен видел, как паника подступала к Дэйву и разрывала его на куски, и не понимал, сочувствовал он или ему было плевать на чужие страдания.

– Да брось, очевидно, что у тебя какие-то тайные интрижки с непорочной светленькой. Я не такой наивный, как Аврора. Но хочу услышать это от тебя лично.

Руки светлого сжались в кулаки, кадык дернулся. Хитрая ухмылка украсила лицо Брайена, когда он ощутил вкус безоговорочной победы.

– Мне нужна твоя помощь, – почти по слогам выдавил он.

– Да, я это уже слышал. Неужели так сильно накосячил, что сам исправить не можешь?

– Я не шучу. Раз ты все понял, то либо прекрати язвить, либо уйди.

Брайен выпрямился, подошел к Дэйву и сел рядом. Впервые светлый не захотел шарахнуться подальше от врага.

– Как смотришь на тандем муж-любовник? – Дэйв протянул руку. Забыл совсем, что мог обжечь.

Темный усмехнулся, но смягчился и даже дал пять, проигнорировал мимолетную боль.

– Нет, это ужасный тандем. Мне больше нравится друг-парень. У тебя есть ровно пять минут, чтобы поведать мне свою увлекательную историю. Что стряслось?

Брайен вернулся на территорию темных и первым делом заглянул в подвал, но тот пустовал. Предположив, что дела совсем плохи, он поймал первую попавшуюся машину и уехал в центр. Пару раз он попытался обдумать план действий, внушить самому себе, что стоит быть более почтительным к Правителю, чтобы избежать кардинальных мер со стороны явных лидеров. Но в итоге все заканчивалось тем, что Брайен в фантазиях размазывал наглую морду по стене.

Он подъехал к зданию правительства, отделанному глянцевым черным камнем, с высокими окнами, в ночное время не спрятанными за металлическими ставнями, немедля вошел внутрь и направился в кабинет Правителя. Никто из охранников даже не пытался остановить его. Они прекрасно знали, что окажутся на полу в луже крови, если хотя бы назовут его имя или посмеют отвлечь.

Брайен подошел к дверям и пнул по ним так, что те с грохотом отворились и эхом разнесли звук по зданию.

– Скучали? – Темный нагло ворвался в кабинет и, наигранно поклонившись, стал приближаться к улыбающемуся Правителю.

– А ты, как всегда, не перестаешь меня удивлять. – Мужчина поправил пиджак и удобнее устроился в огромном кожаном кресле.

– Люблю эффектные появления.

Только когда Брайен встал у стола, он заметил сидящую напротив Правителя девушку. Лицо ее опухло от слез, тушь осыпалась, помада смазалась.

– Ребекка? – прошептал он, пытаясь поймать взгляд темной. Но та смотрела в одну точку и совсем не двигалась.

– Мы как раз ждали тебя, присаживайся.

Брайен сел на приготовленный для него стул, но так и не оторвал глаз от подруги. Ее изящные руки были покрыты синяками и мелкими царапинами, кровь на которых уже запеклась.

– Что вы с ней сделали?

– Ты посмел оступиться. Ребекка приняла наказание за тебя.

Переключатель внутри Брайена щелкнул, надменность и ехидство сменились яростью. Темный подорвался с места и через стол вцепился в галстук Правителя.

– Что вы сделали? – закричал он.

Если бы Брайен перестарался, он бы мог прикончить Правителя. Ему было достаточно услышать подтверждение, что ее наказал именно он, и увидеть, в каком состоянии после проделанного она находилась. Темный вспомнил сломленную маленькую девочку, в которую кидали объедки. Над ней всегда издевались, ее всегда использовали для самых разных грязных целей.

Несмотря на дерзкую выходку, охрана не сдвинулась с места. Лишь Ребекка среагировала, строгим голосом произнесла:

– Брайен, отпусти его и сядь.

Руки Брайена тут же разжались, и Правитель упал обратно на свой кожаный трон. Он громко кашлял и тер свою шею, но, несмотря на это, вновь улыбался.

Темный не успокоился, но все же сел обратно, намереваясь в любой момент сбежать или закончить начатое.

– Я очень рад, что она тебе настолько дорога, – сказал Правитель после того, как восстановил дыхание.

– Если вы еще раз хоть пальцем ее тронете, я расчленю вас и потроха скормлю вашим верным слугам. – Брайен не шутил, он представлял эту картину каждый раз, когда видел нахальное лицо.

– Ты решил, что имеешь право мне угрожать? Она опять прикрыла тебя. А я не потерплю такой наглой лжи, тем более от моей любимицы. Я просто напомнил ей, где будет ее место, если она начнет идти против меня.

Ребекка, услышав эти слова, судорожно вздохнула.

Сердце Брайена сжалось, когда он наконец полностью осознал: над Ребеккой издевались из-за того, что она была на его стороне. Пока он наслаждался проведенным временем с Авророй, другой его близкий человек страдал.

– Виноват я. Наказывайте меня, – голос уже не был таким угрожающим. Чувство вины заполнило Брайена до краев, и он растерял весь запал.

– Я уже не вижу смысла наказывать тебя. Мне хватило Ребекки.

Чистой воды манипуляция. Правитель знал, что наказывать Брайена бессмысленно. Но если навредить Ребекке, эффект не заставит себя долго ждать.

– Не злись ты так, – сказал мужчина. – На самом деле я хочу предложить тебе сделку.

– Какая к черту сделка?

– Как тебе ночь со светлой? – спросил Правитель, вновь с этой идиотской, тошнотворной улыбкой.

Все шло к катастрофе. Брайен чувствовал вновь подступающую ярость, стоило лишь подумать о том, что Аврора в опасности. Нужно было уйти отсюда, вывести Ребекку и спрятать ее. А потом уже один на один разобраться со всем.

Брайен молча встал и, аккуратно взяв Ребекку за запястье, потянул за собой, но темная не шелохнулась.

– Я позволю тебе видеться с ней, если ты будешь послушным преемником.

– Спасибо, отказываюсь. – Он не верил. Знал, что это игры.

– Я не шучу. Если ты станешь моим послушным преемником, мы не тронем твою блондиночку. Тебе всего лишь надо подчиниться.

Предложение старательно игнорировалось. Брайен продолжал стоять спиной к Правителю, ждал, когда Ребекка наконец-то пойдет за ним.

– Мы знаем, где она живет.

По голове словно огрели чем-то тяжелым, а в груди кольнуло от испуга.

– Да, Брайен. Ты сам очень сильно сглупил, когда вчера помчался за ней. Главное, чтобы одна печальная история не повторилась. На ее могилу ты точно не сможешь приходить.

Брайен был повержен. Его лицо стало бледным и безжизненным, плечи опустились. Из-за страха за Аврору он был готов пойти на все, что угодно.

– Клянусь, однажды я придушу вас у всех на глазах, – прошипел он, сдерживая все, что кромсало его изнутри на мелкие кусочки.

– Я надеюсь, до этого момента ты будешь паинькой. Для тебя уже приготовили комнату. Расписание мероприятий я дал Ребекке. Также хотелось бы поговорить с вами уже при других обстоятельствах.

– Я не буду здесь жить.

– Свободны. Оба.

Как только Правитель сказал это, Ребекка ожила, встала и быстрым шагом пошла прочь. За ней последовал Брайен. Он шел за темной до самого выхода, и лишь на улице поймал за руку и развернул к себе лицом.

– Не трогай меня! – вскрикнула Ребекка, вырывая ладонь. Ее тело прошибло болью из-за резких движений.

– Прости меня, прошу.

– Прости?! Черт, где ты был? Почему ты пришел так поздно? – на ее глазах выступили слезы.

Брайен не видел Ребекку плачущей с самого детства. Правителю удалось сломать и унизить ее так, что даже она не смогла выдержать.

– Я испугался, что Аврора была у них. Я не мог поступить иначе.

– Ты пытаешься оправдать себя? Я просила тебя быть более рассудительным. У меня был безупречный план, а ты все испортил! И теперь они знают все о ней.

– Твой план провалился.

– Потому что ты, – она со всей силы ткнула пальцем в его грудь, – не доверился мне. Мы создали для тебя иллюзию того, что она рядом, но ты сорвался, пошел к Джессике прямо со сцены. А если бы там действительно была Аврора?

– Это изначально было плохой идеей, как на нее ни посмотри. Дело не в планах, а во мне. Я не мог ничего поделать. Мне жаль, но я еще не научился с этим справляться.

– Я устала! Устала прикрывать тебя, постоянно оправдывать тебя перед всеми! Я больше не могу быть сильной Ребеккой, которая в любой момент придет на помощь! Я хочу, чтобы и ко мне приходили на помощь! Но ты просто убежал к ней, подставил меня! И тебе было плевать! Ты не вернулся! Ты был с ней! Пока вы развлекались, я…

Ребекка замолчала, так как слез стал слишком много. Она просто не могла больше дышать. Задыхалась от эмоций, от истерики. Все, что она сейчас хотела, упасть без чувств и сил.

Перед ее глазами мелькали все те люди, которые издевались над ней сутки. Она запомнила каждое лицо, каждое грязное прикосновение, каждый удар и каждое унижение. Всю трясло, тошнило.

– Что они с тобой сделали? – Брайен попытался обнять ее, но его со всей силы ударили по рукам. – Пожалуйста, скажи мне.

– Зачем? Разве тебя это волнует?

– Ребекка, ты и сама знаешь ответ на этот вопрос. Я всегда был и буду на твоей стороне.

– Но ты уже оставил меня.

Она больше не хотела видеть его, слышать его жалкое «прости».

– Пожалуйста, прости меня. Я же не знал, что они заставят тебя за это расплачиваться.

– Ты всегда был беспечным. Постоянно плевал на последствия, хотел показать всем, что можешь идти против правил. И я всегда была за тебя, как дура верила, что нас не просто так свели. Думала, ты мой человек, что будешь мне братом. Поэтому до последнего покрывала. Первый раз я попросила тебя поступить иначе, послушать меня и стать любезным. Но ты в очередной раз наплевал, снова не подумал о последствиях. И я заплатила за слепую веру в тебя. Заплатила за каждое слово, которое говорила в твою защиту. И теперь мне плевать. Брайен, мне плевать на то, что ты будешь делать.

– Не говори так.

– У тебя был шанс поступить иначе, ты мог проверить ее и вернуться. Но ты даже не подумал ни о ком из нас. Ты не подумал о том, что сделают со мной. Надеюсь, ночь с ней стоила того.

– Я люблю ее, и ты знаешь, как сильно. Но если бы ты рассказала мне раньше о том, что происходит. Если бы рассказала, что терпела из-за меня все это, я бы ни за что не оставил тебя одну на сцене. Ты ведь сама молчала, геройствовала у меня за спиной, пока все не вылилось в это.

– Ты не мог не знать. Тебя всегда наказывали за помощь мне, и мы лишь поменялись местами. Но мое терпение лопнуло, я не прощу тебя. Уходи.

– Ребекка, ты не можешь…

– Могу! Черт возьми, могу! Я могу поступить так! Потому что сил моих больше нет! Я не хочу еще раз пережить эти сутки!

Девушка сорвалась с места к своей машине. Ее глаза накрылись пеленой, но она все равно села за руль, чтобы умчаться как можно дальше от воспоминаний. Все ее детские раны открылись, вся боль вырвалась наружу. Она чувствовала себя преданным ребенком, брошенной девочкой. Теперь в ее памяти не было того очаровательного мальчишки, в котором она видела смысл своей жизни. Она чувствовала лишь полную беззащитность. Прекрасно понимала, что Брайен не будет защищать ее, что у него теперь другой приоритет. Никто не спасет ее, когда Правителю в очередной раз захочется поиздеваться.

Она мчалась по дорогам, кричала, стучала руками по рулю. Не знала, как остановить истерику, как унять эту боль. Для нее путь был всего один.

В один момент стальной человек сломался, как тонкая сухая ветка.

Глава 21

Возвращаясь домой после ночевки с подругами, я заскочила в магазин за продуктами. На пороге квартиры меня встретил Дэйв в очень странном состоянии.

– Сегодня какой-то праздник? – задалась вопросом, когда он забрал у меня пакеты с непритворной улыбкой на лице и сияющими глазами.

– Для хорошего настроения нужен повод?

– Нет, но ты в последнее время был мрачным и подавленным.

Сняла с себя верхнюю одежду и прошла вместе с ним на кухню, чтобы помочь разобрать покупки и проследить за мужем. Но как бы я ни пыталась найти хоть какой-то подвох, все было тщетно. Дэйв выглядел счастливым и как будто не притворялся.

– Мне надо сходить по делам. С тебя ужин. – Дэйв пальцем щелкнул меня по носу, и я, мягко говоря, удивилась.

– Хорошо, – только и могла промолвить.

Что-то точно было не так. Муж не просто ушел из квартиры, а словно выпорхнул на крыльях любви и счастья. Мне было совестно, я искренне пыталась перебороть свое желание, но все же полезла в личные вещи Дэйва, чтобы найти хоть какую-то зацепку.

«Аврора, это неправильно», – твердила светлая. Но темная внутри меня уже потирала руки.

Я вздрагивала из-за собственного отражения в зеркале, из-за любых звуков. Боялась, но не останавливалась, заглядывала во все шкафчики. И каково было мое разочарование, когда я не нашла абсолютно ничего. Неужели я ошиблась?

Присев на диван, чтобы получше все обдумать, я случайно нырнула рукой под холодную подушку и нащупала коробку. Это показалось мне странным, поэтому я тут же схватила находку и стала ее рассматривать. Сердце замерло, когда я осознала, что у Дэйва были таблетки, которые мне назначили после лагеря.

– Аврора, я ненадолго! Забыл кое-что взять! – В комнату ворвался Дэйв. – Что ты забыла у меня?

Я медленно подняла взгляд на напуганное и озлобленное лицо мужа. Пальцы непроизвольно сжали таблетки сильнее, чтобы Дэйв не посмел выдернуть их и удрать. Он попался.

– Что мои таблетки делают под твоей подушкой?

– Тебе эти таблетки не нужны, значит, я могу их забрать.

Дэйв, взвинченный агрессией, стал медленно приближаться ко мне. Не глядя под ноги, я запрыгнула на постель, отступила и прижалась к стене. Руки дрожали, прятали таблетки за спиной. Я следила за каждым шагом Дэйва, за тем, как он уже по дивану шел ко мне, возвышался.

– Сколько ты их принимаешь? – спросила, сглатывая.

– Лучше просто отдай их. – Его пальцы впились в плечо, спустились по напряженной руке, достигли сжатой ладони.

Он мог с легкостью вырвать у меня коробку, поэтому я попыталась привлечь его внимание, заставить посмотреть на меня. Свободной рукой обхватила его челюсть, насильно повернула голову на себя. Светлые глаза окатили непробиваемым холодом. Он пуст внутри. Абсолютно пуст.

– Они не помогут тебе, не сделают лучше, – тараторила я. – Они не спасут ее. Ты и Амелия. Вы не больны. Вам не нужны лекарства.

Дэйв все-таки отпустил меня, сделал шаг назад. Шатаясь, спустился на пол и со всей силой ударил рукой о деревянный дверной косяк.

– Ты не знаешь. Ты не сможешь понять. – Он повысил голос. Пытался запугать, но я не желала сдаваться.

– Я проходила через это.

– У тебя все иначе. Ты была с темным, могла себя этим оправдывать. А я без какой-либо причины стал другим. А я светлый! Я должен быть идеальным! И она не должна теперь страдать из-за…

Он осекся, замолк. Протер лицо и выдохнул. Только после паузы продолжил:

– Таблетки заглушают темную сторону. Кажется, будто ты снова не совершаешь ошибок, жизнь без изъянов.

– Ты же видишь, что этот эффект не вечен. Зачем так рисковать? – Я бросила упаковку на постель и тоже слезла с дивана.

– Не имею понятия, как ей еще помочь.

Если бы я знала, как помочь, то и сама бы давно разобралась в себе. Но я все еще чувствовала две конфликтующие личности внутри и не имела понятия, как их успокоить.

– Нормально так переживать из-за перемен. И я была такой: противилась, не принимала. Мне было страшно, что я одна такая ненормальная, поэтому искала изъяны во всех. И они есть, Дэйв, просто мы их отрицаем, игнорируем.

Я взяла ладонь мужа двумя руками, сжала ее и с неприкрытой мольбой в голосе продолжила:

– Просто расскажи мне, что происходит. Амелия держалась от меня как можно дальше всю ночевку, избегала взглядов, сторонилась, даже порой не вступала в обсуждения.

Во мне теплилась надежда, что Дэйв все-таки поделится тайной. Но он молчал. Буравил меня взглядом долго и мучительно, а в итоге сорвался, как собака с цепи.

– Прости меня, – говорил, уходя из квартиры. – Мне очень жаль.

От бессилия я упала на диван. Зачем он так все усложнял? Я бы многое отдала за то, чтобы мне в нужный момент можно было бы поговорить с кем-то, кто тоже внезапно стал находить в себе темную сторону.

С Дэйвом было чуть проще, так как я могла хотя бы попытаться достучаться до него. С подругой ситуация меня тревожила куда сильнее.

Амелия всегда была примером для подражания. Умная, воспитанная, до мурашек по коже интеллигентная. Но сейчас от всего этого в ней осталась лишь безупречная оболочка, подаренная природой. Всю ночь я наблюдала за каждым ее движением под непрекращающуюся болтовню Джой.

Мы сидели за столом на кухне и с превеликим удовольствием ели вредную пищу. Джой оправдывала себя беременностью. Говорила, что ей положено есть много, так как теперь она кормила не только себя. Я в ответ на это усмехалась и просила ее жевать молча.

– Амелии повезло. Ест много и никогда не набирает вес, – ворчала она.

– Главное не…

– Да-да, главное не внешность, – закатила глаза Джой. – Но лишним не будет, знаешь ли.

Амелия отстраненно сидела в стороне и, в отличие от нас, почти ничего не ела. Сложно было не заметить, что она была чем-то загружена, только пока что ни я, ни Джой не давили на нее.

В итоге центром внимания стала я.

– Аврора, ты вообще собиралась приглашать нас всех на новоселье? – Джой вопросительно вскинула брови. – Что-то мне подсказывает, что семейная жизнь поглотила тебя с такой силой, что друзья стали пустым местом.

– Это не так! – воскликнула я.

– Не можете отлипнуть друг от друга?

– Дело не в этом. – Я косо посмотрела на Амелию. Подруга тут же опустила взгляд.

– Я настаиваю на том, чтобы ты возобновила общение хотя бы с Волкером. У него, между прочим, день рождения был, пока ты была… – Джой запнулась.

– Пока я была в оздоровительном лагере. Ничего страшного. Меня же там не пытали, – я усмехнулась.

Может быть, Брайен был прав, и мне стоило попробовать перестать избегать старую компанию. Я скучала по ним, да, но не испытывала особой привязанности. Возможно, потому, что все еще боялась стать для них плохой. В прошлый раз на новоселье Джой и Гейла я показала себя не с лучшей стороны. Общение сошло на нет еще до лагеря, и как будто его невозможно было восстановить.

– Прости, просто хочу, чтобы ты поскорее к нам вернулась.

У Джой был самый милый и жалостливый взгляд из всех, что я видела. У меня в груди защемило от сердобольности. Язык не поворачивался сказать подруге правду.

– Постараюсь вернуться, – прошептала я. Клятвы, обещания не работали на мне теперь так, как на других светлых, но тем не менее я стремилась быть честной и не обнадеживать никого.

– И вашу свадьбу мы толком не отметили. Требую продолжение банкета! Согласна, Амелия? – Подруга подняла стакан сока и попыталась расшевелить подругу и вернуть наш разговор в более позитивное русло.

Амелия побледнела. Она старательно избегала меня и фокусировалась только на Джой.

– Да. Я тоже уже соскучилась по нашим посиделкам.

Она врала, я точно знала, но никак себя не выдавала. Ее губы тронула теплая улыбка, и, пусть она и не смотрела на меня, я ответила ей тем же.

Принуждать Амелию и Дэйва к серьезному разговору я не собиралась. Они должны были сами изъявить желание как-то решить проблему, с которой столкнулись. Уходя из комнаты мужа, я прихватила с собой таблетки.

Дэйв успел вернуться как раз перед наступлением ночи. Заперся в спальне и не выходил.

Одна ночь без Брайена привела к тому, что я стала скучать и еще сильнее ждать встречи. Полностью собралась, приготовилась к вылазке в темный мир, а его все не было. Наше время ускользало, зато появлялось плохое предчувствие. Он не мог без причины не прийти ко мне, что-то произошло.

В прошлый раз, еще до разлуки, он не пришел, посчитав, что так будет лучше для меня. Я, ведомая темной личностью, пошла сама к нему, благо меня встретил Блэйк и помог. И сейчас темная толкала пойти к Брайену, но я держалась, как бы сама ни страдала.

«Давай же. Мы сможем его найти, я тебе обещаю!»

– Нет-нет, это опасно. Он будет переживать, – шептала я самой себе.

Всю ночь не спала, сидела на кровати, поджимая колени к груди. Сердце в плену отчаяния болезненно стучало по ребрам. Хотелось выть, но я даже не плакала, терпела и ждала. Верила, что он придет.

За окном уже светало. Ночное время прошло, а он так и не появился.

Когда первые лучи солнца пробрались сквозь щель между шторами, я от сумасшедшей тревоги не знала, куда деть себя. Стала бродить по комнате, пока не закружилась голова.

Уход Ребекки сломал Брайена. Он смотрел на убегающий силуэт подруги и не мог пошевелить ногами, чтобы догнать и попытаться все исправить.

Подвел.

Машина с визгом сорвалась с места и унеслась прочь на бешеной скорости. Ладони Брайена превратились в кулаки, он повернулся лицом к зданию правительства и заметил, как из окна за ним наблюдали. Он выругался громко, выплескивая злобу, от которой зудело под кожей. А потом почти шепотом спросил у себя:

– Какой я, черт возьми, правитель? Я даже их нормально защитить не могу.

Он чувствовал, что потерял Ребекку, хотя раньше даже не думал, что такое вообще может произойти. Они же оба прятали связь и вели себя так, будто на самом деле им плевать. Хотя оба знали, что значили друг для друга.

Брайен самому себе обещал всегда ее оберегать, потому что видел, что она в этом нуждалась. Прекрасно знал, что он для нее все, что только его она совсем не боится, только на него она рассчитывает.

Винил себя. Но не мог понять, как ему быть, если сердце его было полно любви к светлой и ее безопасность значила для него слишком много. Выбирать он не хотел.

– Ублюдок, – шептал про себя, направляясь в сторону дома.

Шел интуитивно, смотря в пустоту. Его окрикивали, к нему подходили, совсем отчаянные девушки пытались составить компанию. Он и раньше привлекал к себе много внимания, но после получения статуса преемника, казалось, ситуация усугубилась. На окраине темного мира его персона меньше волновала людей, поэтому туда он и сбежал. И сейчас стремился это сделать, отпихивая прилипал.

Заплаканные глаза Ребекки напоминали ему Эйми. Пухлые аккуратные губы в воображении заливались кровью, бледные пальцы пытались ее убрать.

Образ подруги навеял картинку последних мгновений жизни Эйми. Но постепенно волосы начинали светлеть вместе с глазами. Картинка двоилась.

Брайен замер на месте, когда две абсолютно разные девушки упали на колени, хватаясь за живот и сплевывая сгустки крови. Брюнетка и блондинка напоминали о самых ужасных фрагментах жизни. И угрожали счастливому будущему.

– Этого больше не повторится, – говорил он себе под нос, минуя собственные видения. – Никто больше не погибнет из-за меня.

Он понимал, что ради благополучия окружавших его людей ему придется измениться, перестать своевольничать и подчиниться. Это противоречило его натуре, но только так он мог избежать того, чтобы Аврору и Ребекку постигла участь Эйми.

Следующей ночью, перед тем, как уйти к Авроре, он заглянул в подвал, где надеялся увидеть всех друзей. Но кроме Блэйка и Кайла там никого не оказалось.

– Воздержимся от обсуждений, – сказал Брайен, приближаясь к парням. – Мне жаль.

Блэйк в ответ на это заявление засмеялся, опуская голову. Его ладонь обхватила горлышко стеклянной бутылки неоткрытого пива, и он со всей силы швырнул ее в сторону Брайена. Тот успел увернуться, и бутылка разбилась о стену, расплескав алкоголь.

– Жаль? Тебе просто жаль? – Блэйк поднялся и начал кричать.

– Я ненавижу себя точно так же, как и ты меня. – Брайен был готов принять любой удар. Он понимал, что заслужил всю эту злость. – Если ты хочешь выплеснуть ярость, то я буду только рад. Если это искупит хоть каплю моих проступков, то просто избей меня до потери сознания.

– Какая же она дура, что до последнего выгораживала тебя. Ты никогда не будешь достоин ее. Проваливай к своему ангелочку, раз она значит для тебя так много. Раз ее спасение куда важнее жизни Ребекки.

– Никогда не ставь меня перед выбором.

– Никогда не оставляй тех, кто готов отдать за тебя жизнь!

Блэйк готов был сорваться, чтобы отомстить Брайену за каждый удар, который получала Ребекка, пока он проводил время с Авророй. Но ему помешал Кайл. Темный встал напротив него и оттолкнул прочь.

– Блэйк, не надо. Он сам все понял.

– Я буду ломать ему все кости, пока он не ощутит ту боль, которую испытывала она. Все из-за него! И только он мог забрать ее оттуда!

– Он осознал свою ошибку. Не надо устраивать кровопролитие. Я не хочу, чтобы мы боролись друг против друга.

В подвал ворвалась Джессика. Отдышавшись и отлепив от взмокшего лба пряди волос, произнесла:

– Ребекки не было дома. Вся квартира перевернута, из аптечки пропали лекарства.

Темные переглянулись, обменялись заледеневшими взглядами.

– Если с ней, – начал Блэйк шипеть сквозь сжатые зубы. Он вцепился в ворот толстовки Брайена и дернул его на себя, но тот сохранял хладнокровие.

– Ничего с ней не случится. Если ты так встревожен, почему же ты не был с ней после вчерашнего?

Они бы еще долго сверлили друг в друге дыры, если бы не Джессика:

– Я не знаю, куда она могла уйти!

– Я знаю. И я пойду один, – сказал Брайен, убирая от себя руки товарища. – Но мне нужна машина.

– Возьми. – Джессика сунула ему ключи. – Мы поищем ее в округе. И мы надеемся на тебя.

Не теряя больше ни минуты, Брайен помчался в то место, где Ребекка чаще всего находила свой покой. Подруга пару раз заикалась, что журчание воды приводило в порядок мысли.

Темный не собирался думать о худшем: он вел себя собранно, хоть и до сих пор ощущал на себе взгляд Блэйка. Он прилип к нему, как и чувство вины. Если Ребекке не удастся помочь, он сам себя не простит, а на гнев Блэйка ему было глубоко наплевать.

Брайен не ошибся, проделав огромный путь до места, отрезанного от суеты. Среди редколесья, у небольшого родника, сидела Ребекка, опираясь на широкий ствол дерева. Ее глаза были закрыты, руки спрятаны под черной тряпкой. Брайен подбежал к ней и сорвал ткань. Увидев целые запястья, он выдохнул и рухнул на землю.

– Неужели ты думал, что я, Ребекка, самая красивая, самая восхитительная, самая сильная женщина этого мира, покончу жизнь самоубийством? – Девушка не открывала глаз. Вид у нее был скучающий, и улыбалась она вымученно.

– Ты напугала нас всех. Джессика была в ужасе, когда увидела бардак в квартире.

– Надо забрать у нее ключи.

Ребекка наконец-то набралась смелости и посмотрела на того, в ком еще прошлой ночью, как она думала, окончательно разочаровалась. Но от Брайена все еще веяло надежностью. Пусть он и возмужал, она продолжала видеть в нем мальчика, тайно делившегося с ней едой. Вихрь тепла и комфорта унес прочь холод одиночества. Когда темный сел рядом с ней и их локти слегка соприкоснулись, она мысленно поблагодарила его за то, что он все-таки пришел.

– Я хотела этого, – призналась она. Ей было стыдно, но она все равно открывала душу. Брайен понимал, что ей тяжело это давалось, поэтому делал безучастный вид, хотя внутри него гремучая смесь облегчения, что она цела, и страха, что она дошла до подобного, терзала его. – Но потом подумала, что я достойна другой смерти. Впрочем, не мне решать, что будет с моим телом, с моей жизнью.

– Ты достойна жить. Достойна проживать каждую ночь в счастье.

Уголок губ Ребекки слегка приподнялся в усмешке, на глазах выступили слезы. Она могла простить себе срыв, истерический плач, но только не эти молчаливые слезы. В них было слишком много отчаяния. Тем не менее Ребекка не спешила стереть их.

– Возможно, достойна. Как и ты. Но мы, кажется, в ловушке.

Брайена назначили преемником. Это событие раз и навсегда перекрыло дорогу к спокойной жизни им обоим. Ребекка – его партнерша, инкубатор для вынашивания детей. Она всегда должна будет украшать его, безмолвно ходить рядом, при этом каким-то волшебным образом не быть безликой. У нынешнего Правителя была спутница, весьма эффектная женщина, но в последние месяцы ее не было видно. Быть может, она перестала угождать и от нее избавились.

– Мне жаль, что с тобой это произошло, – сказал Брайен, потянув Ребекку на себя и обнимая ее.

Темная думала воспротивиться, выстроить стену между ними, но оказалась слабее собственных принципов. Она позволила себе расслабиться, устроиться на плече и снять колючий панцирь.

– Это уже не имеет значения. Теперь я должна быть жестче, сильнее, чем раньше. Чтобы дать отпор.

– Я постараюсь сделать так, чтобы тебе больше не пришлось защищаться.

– Ты не понимаешь, – почти проскулила она.

Брайен ведь действительно не понимал. Его отношения с Авророй ставили под угрозу Ребекку. Готов ли он отказаться от регулярных встреч с ней? Ребекка задумалась, осознала, что он в итоге не ушел к светлой сегодня, а примчался к ней. Это значило, что ему не все равно?

– Ты продрогла. Хватит сидеть на холодной земле, я отвезу тебя домой.

Ребекка не чувствовала холода, пока Брайен не указал на него. Ее как маленького ребенка потянули вверх, поставили на ноги, отряхнули с одежды грязь. Она позволяла заботиться о себе, вести к машине, хотя сама где-то неподалеку бросила свою. Это растапливало ее внутренний лед.

– Зря я устроила это все, – сказала темная, когда Брайен помог ей сесть в машину на заднее сиденье. На улице не было морозно, как зимой, но она все равно околела и не могла нормально двигаться.

После перенапряжения она была выжата как лимон и вот-вот могла провалиться в глубокий сон. Только она заставляла себя держать воспаленные глаза открытыми, чтобы еще хотя бы пару минут поговорить с Брайеном. Темный сел за руль, завел машину.

– Подожди, не уезжай, – попросила Ребекка. – Хочу, чтобы этот откровенный разговор остался здесь.

Брайен послушался. Ему и самому было что сказать, только он уже не видел проблемы в том, чтобы быть чуть более светлым и в присутствии других людей.

– Ты можешь мне не верить. Я не защищал тебя все это время, ты через многое прошла. Но я постараюсь сделать так, чтобы тебя больше не трогали. Прости меня.

Ребекке больше не за что было прощать друга. Да, она покрывала его, но также она сама выбрала молчать. Молчать о том, какие последствия терпела из-за своей слепой привязанности. Пока не произошел кошмар после мероприятия, когда она захотела покинуть собственное тело.

– Мне не за что тебя прощать. Но я не уверена, что смогу тебе доверять так же, как раньше. У тебя ведь теперь иные приоритеты.

Она говорила об Авроре, и Брайен это понял, крепче сжал руль.

– Я люблю ее. Хоть я и не разбираюсь в этом всем, но не могу отрицать тот факт, что постоянно думаю о ней. Чем больше я ее понимаю, тем сильнее люблю. Меня порой пугает это. – Темный посмотрел на подругу через зеркало заднего вида, установил с ней зрительный контакт. – Но это не отменяет того, что ты все так же важна для меня.

Атмосфера стала неловкой. Только Брайен благодаря отношениям со светлой мог справляться со стеснением во время таких откровенных разговоров, а Ребекка нет. Она съежилась, спряталась от пристального взгляда, хотя ей безусловно было приятно.

– Я долго думала о том, почему стала эмоциональнее. Из-за нее. Я не хочу тебя делить с Авророй, понимаешь? С самого детства все твое внимание было на мне. И так паршиво от того, что теперь есть кто-то важнее меня.

Брайен не знал, что ответить на это. Они обе были важны, просто по-разному. Но Ребекки этих слов было бы недостаточно, она не хотела ни с кем делить свою опору.

– Мне хорошо с ней, несмотря на трудности. Не смогу от нее отказаться, никогда и ни за что. Постарайся меня услышать и пойми, что даже настолько бурно растущие чувства не вычеркнули тебя из моей жизни. Я все еще твой друг. И впредь я буду осторожнее, только и ты не смей подставляться.

– Постараюсь. Необходимо время, чтобы свыкнуться, принять новые обстоятельства. Быть может, если бы я сильно кого-то полюбила, то смогла бы перестать зацикливаться на тебе.

Брайен делал вид, будто он не догадывался о Блэйке, будто был глуп и слеп. И Ребекка сама игнорировала то, что часто думала о темном не только как о сексуальном партнере, не позволяла себе рассмотреть его под другим углом. До этого момента.

– Кажется, появление Авроры сделало нас какими-то слишком сентиментальными. Благодарить ее за это или же ненавидеть?

– Зависит от того, нравится ли тебе это.

– Ладно, хоть она и раздражает меня, должна признать, что говорить о чувствах даже полезно. Не рассказывай никому о том, что произошло, прошу.

Еще пару минут они молча сидели в машине, понимая, что разговор закончен, хоть и были еще маленькие недосказанности. Они и так наговорили друг другу лишнего, а им еще предстояло быть типичными темными с каменным сердцем.

Глава 22

Аврора носилась по комнате, снимала с себя наряд темной и закидывала его в большую спортивную сумку. Когда она выбежала в коридор, столкнулась с Дэйвом, собирающимся на работу.

– Что-то случилось? – озадаченно спросил он.

– А у тебя? У нас вроде семейный отпуск и все такое. Время, когда мы должны не вылазить из постели и заделывать детишек.

Она быстро взяла из ванной нужные тюбики и вернулась в спальню.

– Мне нужно на работу, – будничным голосом ответил Дэйв. Он сначала и не заметил подвох. – Подожди, о чем ты? С чего вдруг ты об этом заговорила?

– Милый, не отвлекай меня.

Точно что-то было не так. Дэйв следил за каждым действием жены, анализировал, позабыв о делах. Она была не просто в плохом настроении, ее поведение кардинально изменилось. Глаза ее покраснели, будто она не спала всю ночь и плакала, усталость она старательно маскировала косметикой.

– Что произошло ночью?

Аврора его не слушала. Она покрутилась перед зеркалом, убедилась в своей готовности и пошла к выходу.

– Я с тобой говорю, – строго произнес Дэйв, поймав Аврору за руку.

– Отвали.

Светлая оттолкнула мужа и быстро надела ботинки. Она не желала отвлекаться на то, что могло сбить ее с намеченных целей, голова и сердце ее были холодны, наполнены только одним-единственным желанием.

– Понимаю, ты имеешь полное право злиться на меня.

– Чего? – Аврора рассмеялась. – Ты думаешь, дело в тебе? Дэйв, дорогой, ты слишком много на себя берешь. Исчезни.

Но Дэйв не уходил. И не давал уйти Авроре. Он взял ее сумку и спрятал за собой, продолжая гадать, что не так. Что за одну ночь могло произойти и так на нее повлиять? Светлый пытался зацепиться хоть за какой-то проблеск небезразличия в смотрящих на него со злобой глазах. Но он определенно был лишь преградой на ее пути.

И тогда пришло озарение.

– Темная?

Стоило Дэйву спросить об этом, как губы девушки растянулись в хитрой, коварной улыбке.

– Я всегда знала, что ты смышленый парень! Обожаю тебя. А теперь будь добр, отдай мне сумочку. У меня дела.

Отрицательный ответ девушку не устроил, тогда она прижала Дэйва к стене и вцепилась в его кисти рук, спрятанные за спиной. Нет, у нее не появилось достаточно силы, чтобы выдернуть сумку, но светлый был ошарашен и поэтому совсем не противостоял ей.

– Что происходит? Зачем ты появилась? – раздосадованно спрашивал Дэйв.

– Я всегда была с ней. И погляжу. – Аврора сделала паузу и прошлась пальчиками по груди светлого. – Ты тоже выпустил на волю темную сторону. Будь аккуратнее, вам ведь полагается соответствовать выдуманным идеалам.

– Не уходи от темы, – тут же заткнул ее Дэйв.

– Брайен не пришел к ней ночью. Аврора сильно переживала, тогда появилась я! Темная Аврора действует, а не наматывает сопли на кулак.

– Оставь ее в покое. Ты вредишь ей.

– Нет! Ты чего, я же только что назвала тебя смышленым! Разве ты не понимаешь? Светлая сторона Авроры все еще не приняла меня, считает, что она и все вокруг должны быть идеальными. Но если я приведу Аврору к Брайену, то она поблагодарит меня за это, поймет, что я полезна, и перестанет отвергать.

Дэйв все еще не мог отойти от шока, не знал, что ему делать. Он ведь думал, что после того, как некая темная влезла в голову жены, там наступил порядок.

– Ты совсем без тормозов? Какой Брайен? Какой темный мир? Ты хоть знаешь, где он живет? – сорвался светлый.

На его глазах происходило сумасшествие, и даже врача не вызвать. Из-за банального незнания, что делать, он раздражался, нервничал и при этом терялся.

– Аврора ничего не видела ночью, когда Брайен водил ее к себе. Но, – Аврора приблизилась так, что кончик ее носа прошелся по виску Дэйва, – я всегда была настороже.

Светлый наконец-то пришел в себя и оттолкнул самодовольную жену.

– Невозможно. Ты всего лишь в ее голове, ты ничего из себя не представляешь.

– Да-да, конечно. Чем больше она противится, тем сильнее я проявляюсь. Ну ничего, скоро она меня примет, я уверена.

Когда Дэйв общался с ней, чувствовал себя умалишенным. Перед ним была Аврора, внешность та же, но мимика и фразы другие. Не придумав ничего лучше, он затолкал ее вместе с сумкой обратно в комнату.

– Идиот! Ты что творишь? – кричала Аврора, стучась кулаками в дверь.

– Не пойдешь ты никуда. Успокаивайся.

Рано он расслабился. Аврора все еще нуждалась в постоянном надзоре и в поиске эффективного «лекарства» от ее недуга. Дэйв допустил мысль, что таблетки могли бы помочь ослабить темную, управляющую телом жены, но он боялся последствий. Насильно он не будет заставлять ее пить их, тем более не имея достоверной информации, как именно на нее повлияет очередная доза после долгого перерыва.

Дэйв уже опоздал на важное собрание, тем не менее на работу он не спешил, ходил по квартире и пытался что-то придумать. Ходил, пока не понял, что совершил ошибку.

Он влетел в комнату, а Авроры уже не было. Окно открыто нараспашку.

– Черт! – выругался он, наблюдая за отдаляющимся силуэтом.

Аврора спряталась в зарослях, служивших границей миров, и рассмеялась.

– Светлый дурачок, – проговорила она, отдышавшись.

С плеча на землю сползла сумка, тогда Аврора успокоилась, собралась и сменила светлые вещи на черные. Пусть днем темных и не было, она считала конспирацию не лишней. Тем не менее с волосами и глазами она заморачиваться не стала.

– Ты мне еще спасибо скажешь, – прошептала она, обращаясь к хозяйке, и смело ступила на территорию темных.

Она точно знала, куда ей идти. На самом деле знала и Аврора, которая даже и не подозревала, что слепота не мешала ей запоминать дорогу. Каждый шаг и поворот уже жил в голове.

В стороне от пути показался полуразрушенный барак, в который Брайен приводил Аврору в первую их встречу, и еще несколько подобных сгнивших или сгоревших строений. Темная шла по тротуару, вдоль дороги были оставлены черные машины, местами покрытые ржавчиной, мусорные баки были переполнены стеклянными бутылками, некоторые из них выпали и разбились. Высокие столбы, с зацепленными на них проводами, не были оборудованы фонарями, как и в светлом мире. Дома были преимущественно с заколоченными окнами или выбитыми стеклами, если в квартире, вероятно, никто не жил. Район пустой, почти мертвый, но именно в одном из полузаброшенных малоэтажных домов жил Брайен.

Темная не испытывала никаких эмоций, чувств, кроме ярого желания прийти к Брайену и доказать свою значимость. Она даже не оглядывалась, не задержалась возле приоткрытой двери, ведущей в подвал, где всегда собиралась компания темных. У нее была четкая цель, и она повторяла путь, который проходила почти каждую ночь до и после разлуки, отсчитывала шаги, прислушивалась к чутью.

Аврора пришла к нужному дому достаточно быстро.

– Крайний подъезд, второй этаж, – проговорила она, чтобы не потерять настрой.

Темная слабела, отпускала поводья. Осознание этого заставило ее взлететь по лестнице и как можно скорее обнюхать нужную дверь. Запах Брайена чувствовался даже сквозь стены и металл.

– Он тут. – Ее губы растянулись в хищной улыбке.

Сердце Авроры заколотилось от страха, и темная приложила остатки сил на то, чтобы превратить его в похоть, всепоглощающую и отрывающую от реальности. Только так можно было избежать скандала и ссоры из-за безрассудства, и только так темная рассчитывала заслужить признание.

Вакуум. Давящая тишина. Я проснулась, но все еще ничего не видела и не слышала, зато ощущала беспочвенный страх. Он когтистой лапой обхватывал ребра, душил, но я не понимала, чего боялась, какая угроза меня преследовала. Не шевелилась ровно до того момента, как грубые пальцы вдруг не превратились в ласкающие руки, и агония страха не обернулась жаром возбуждения.

Вспышка, яркая и резкая, пронзила, как молния. Перед глазами белый экран, за которым проявился он.

– Брайен?

Он стоял передо мной без футболки, сонный, с закрытыми глазами. Солнечный свет, попадающий в подъезд через узкие окна, позволял мне немного рассмотреть его. Как всегда потрясающий, заставляющий обомлеть.

– Аврора, как ты тут оказалась?

Тут это где? Я быстро огляделась, ничего не поняла и вновь уставилась на него. От его сонного голоса жар внутри становился сильнее.

Вместо того, чтобы ответить, я толкнула его в квартиру, прошла следом, скинула сумку с плеча, а после привстала на носочки и без заминок вовлекла в поцелуй. Он не отвечал мне, игнорировал движения губ. Был настолько ошарашен и, кажется, зол одновременно, что только и мог стоять как вкопанный, даже не обнимал меня.

– Аврора, объясни, – попытался сказать он, разрывая поцелуй. Но я положила палец на его губы и попросила помолчать.

«Ты же прекрасно знаешь, чего хочешь. Разговоры подождут».

– Я хочу тебя.

Мое признание не требовало от него никакого ответа, никакой реакции. Кровь бурлила так, что я вряд ли смогла бы осознать что-то помимо собственных чувств. Ведомая этим безумством, я прошла к окну и сняла с него доски. Лучи солнца упали на разложенный диван.

Брайен все еще стоял на месте с закрытыми глазами, прислушивался, пытался вслепую контролировать происходящее.

– Как ты думаешь: ты справишься с солнцем?

Я прошла к выходу и наконец-то закрыла дверь. Теперь мы стояли друг против друга, только я его видела, а он меня нет. В квартире стало слишком жарко, поэтому я стянула с себя кофту и бросила ее на пол. Так же быстро я расправилась с тесными джинсами.

Об алкогольном опьянении я знала только из рассказов, никогда его не испытывала, но будто именно так себя чувствовала сейчас. И я хотела заразить Брайена этим, расслабить его, вовлечь в тягучую страсть.

– Это, черт возьми, опасно. – Он почти рычал и говорил очевидно не про свет. Его тревога обо мне усилила пульсацию внизу живота.

– Я люблю тебя. И сейчас мне надо просто выпустить пар и расслабиться. С тобой.

Возможно, мое желание было эгоистичным, оно резко контрастировало с напряжением Брайена. Мы были как огонь и лед, и я намеревалась растопить его.

– В процессе я хочу видеть тебя. Каждую твою эмоцию, каждый миллиметр твоего тела, каждую капельку пота, которая выступит на твоей коже.

Я приблизилась к нему, подтолкнула его ближе к дивану, не сводя глаз с губ. Смотрела и представляла, как прикоснусь к ним, как жадно поцелую и наконец-то дождусь ответной реакции, еще более бурной и напористой. С этими фантазиями я расстегнула бюстгальтер, позволила ему скатиться с плеч и упасть на ноги Брайена. Он втянул сквозь стиснутые зубы воздух, когда я прижалась обнаженной грудью к его торсу.

Первый кирпичик его баррикады упал: Брайен приобнял меня за талию, прижал к себе сильнее и большим пальцем слегка оттянул резинку моего нижнего белья.

– Ты меня доведешь, – сказал он все еще злой.

– Надеюсь, до оргазма.

Налюбоваться им было невозможно. Редкая возможность видеть его делала момент еще более волнующим и трепетным. Он хмурился, морщился, но не просил меня вернуть доски обратно, а позволял прикасаться, изучать. Я положила ладонь на его скулы, невесомо прошлась по дрожащим ресницам и по приоткрытым губам. Погладила шрам, шею и широкие плечи.

От силы, с которой в предвкушении стянуло все внизу живота, я стала ластиться к нему и повторила путь наглых пальцев поцелуями. Когда добралась до губ, Брайен уже не смог игнорировать мой напор, ответил, пусть и скромно, зато позволил мне доминировать.

Одна моя рука гладила шею, поднималась к затылку. Его волосы приятно щекотали подушечки пальцев. Я потянула его на себя и сама потянулась к нему в ответ, чтобы углубить поцелуй.

Вторая рука плавно спускалась по тренированному телу, гладила мышцы.

От переизбытка эмоций я случайно прикусила губу Брайена, что встряхнуло нас обоих, вывело на новый уровень. Прикосновения стали более раскрепощенными, я зачем-то лишний раз пыталась доказать, что он мой, целиком и полностью. Что я могла заполнять его мысли, по-хозяйски вторгаться в его рот, даже если обычно было все наоборот. Брайен все еще зачем-то сдерживался, его податливость раскрепощала меня. Я смело нырнула рукой под резинку его боксеров.

– Знаешь, кое-что выдает твои истинные желания.

Самодовольно улыбнувшись, я поцеловала его скулы, шею, не убирая руки. Пальцы все активнее сжимали его, гладили. Брайен сглотнул и даже попытался остановить меня.

– Ты, конечно, молодец. Но это не избавит тебя от разговора.

Он даже не представлял, какие планы у меня были. Еще немного, и он окончательно забудет о переживаниях.

«Сделай это. Давай напомним ему, чей он, что нужно каждую ночь проводить только с нами».

– Ты меня любишь?

– Люблю, – ответил Брайен со сбившимся дыханием.

Этих слов мне было достаточно, чтобы притяжение многократно усилилось.

Молча я села на колени и сняла с него боксеры, полностью оголяя тело. Когда он послушно перешагнул через них, я устроилась удобнее и начала рукой скользить по всей длине. Меня завораживал вид, мне нравилось ощущение. Ладонь пульсировала, в груди сердце колотилось с бешеной скоростью, и от фантазии, что крепкие руки ласкали меня сейчас между ног, я ерзала. Абсолютно искренний порыв, подкрепленный желанием сделать Брайену как можно приятнее, подтолкнул меня к нему. Я обхватила его губами.

Низкий стон Брайена разнес по моему телу неописуемый импульс. Забыв про стеснение, я старалась сделать все как можно лучше, взять глубже. Брайен собрал мои волосы и стал контролировать, задавать нужный ему темп.

– Меня убивает то, что я этого не вижу, – заявил он. После чего остановил меня, вынудил встать.

Я недовольно надула губы, все еще ощущая его тепло на них.

– Представь, что будет с нами, если мы сможем видеть друг друга.

– Миры схлопнутся.

В голове до сих пор звучали рваные вдохи, а перед глазами было его лицо, сконцентрированное на чистом удовольствии. Брайен решил воспользоваться моей задумчивостью, приобнял меня и уложил на диван. От его поцелуев в шею, хищных и своенравных засосов на раскаленной коже, от умелых ласк я могла дойти до предела от любого прикосновения. Брайен слышал это по моим непрекращающимся стонам. Я повторяла его имя, просила перестать мучить меня, но он играл, доводил до безумства, спускаясь по извивающемуся телу.

Брайен попытался отстраниться от меня.

– Куда ты собрался?

– Закрыть окно.

– Нет-нет, – я притянула его к себе, уложила на спину и села сверху. – Я же говорила, что хочу видеть все.

Мои волосы рассыпались в полном беспорядке, одна рука уперлась в накачанные грудные мышцы Брайена, а вторая помогла совсем немного войти в меня. Я начала медленно насаживаться, издавая протяжный стон. Ощущение волной охватило меня, Брайена, и я упивалась тем, как наливались его мышцы, как набухали вены и краснела кожа. Медленными покачиваниями я все сильнее обостряла и так уже неконтролируемые эмоции, двигалась так, как мне заблагорассудится. То выгибалась в спине, то прижималась грудью к темному, пока его ладони сжимали ягодицы. Он помогал мне, хватая за бедра и увеличивая скорость и глубину проникновения.

И я неотрывно смотрела на него, любовалась, упивалась эмоциями, которые вызывала в нем и которые украшали его лицо. Мне всегда будет мало.

– Аврора, – обратился ко мне Брайен, но я проигнорировала его.

Весь сгусток скопившихся эмоций взорвался внутри и сладкой истомой растекся по каждому миллиметру тела.

Я сползла с него обессиленная, уставилась в потолок и сфокусировалась на приятной усталости. Через пару безмолвных минут комната погрузилась во мрак: Брайен все-таки закрыл окно. И когда я пришла в себя, вдруг пришла в ужас.

– Что произошло?! – вскрикнула я, вскочив с дивана.

Глава 23

После душа я какое-то время сидела на диване, укутавшись полотенцем, и ждала, когда Брайен нальет мне чай. Из головы не выходили минувшие события: я каким-то необъяснимым образом пришла к Брайену днем, а потом набросилась на него. И пришла в себя только после того, как получила желаемое.

– О чем задумалась? – спросил он, приближаясь ко мне, и даже после душа он пах все еще невероятно. Я сразу представила, как красив он, когда с его волос на плечи и вниз по телу стекают капли воды. Незаметно сглотнула.

– Как часто я говорила тебе о том, что ты потрясающе пахнешь?

– Даже посчитать сложно.

Почему-то я засмеялась. Но с некой горечью, которая не осталась не замечена Брайеном.

Он сел рядом и протянул мне кружку чая. Когда он наклонился ко мне, с его волос мне на нос упала холодная капля, из-за чего я вздрогнула. Брайен тут же нежно чмокнул меня в кончик. Голос внутри меня дико и протяжно запищал.

– Благодарю, – сказала я, втянув в себя согревающий пар.

– Ты готова объяснить?

Нет. Не потому что не хотела, а потому что не понимала, что произошло.

– Я ждала тебя. Под утро, когда от переживаний стало колоть в груди, все оборвалось. Последнее, что я помню, как перед глазами потемнело. А потом ты, и я со своими приставаниями. – Я смущенно опустила голову и спрятала лицо, начав пить чай.

– Расскажи подробнее о том, что с тобой происходило в период нашей разлуки. Было что-то кроме потери памяти?

Было. Конечно было! Я задрожала, когда осознала, что произошло. Ведь подобное уже случалось: одна из личностей занимала лидирующие позиции, управляла мной, а я потом ничего не могла вспомнить. Только раньше это была светлая, очень больная и измученная. Теперь же темная. В этом не было сомнений, так как только она могла привести меня в темный мир.

Брайен взял меня за руку, убрал кружку, чтобы я ее ненароком не выронила.

– Я их слышу. Голоса светлой и темной.

«Сейчас он подумает, что мы неидеальные. Зачем ты ему об этом сказала? Мы ведь удачно скрывали».

– Мне нужно знать подробности, чтобы я попробовал помочь тебе.

И я выдала все на одном дыхании. Рассказала те крупицы, которые помнила, поведала про личности, светлую, темную и серую. Вспомнила о ночах, когда мучила Дэйва.

Это не было похоже на то, происходило со мной до разлуки, когда изменения были плавные и еще был шанс прийти к балансу. Брайен понял, что ситуация усугубилась, что мое, возможно, неспешное и вполне нормальное становление серой оборвали лечением, и теперь я была гремучей смесью проблем. Голоса тогда меня пугали, а сейчас они стали громче и брали меня под свой контроль.

– Я думала, у Ребекки получилось, что все сработало. Но это лишь помогло светлой личности принять тебя, помогло вернуть память. Но это не пошло на пользу перемирию.

Каким образом та или иная личность выходила на передний план? Чего они хотели? Зря я игнорировала редкие реплики, звучащие в моей голове.

– Тебе, наверное, противно даже находиться со мной после того, как ты узнал, что со мной настолько все плохо.

Не выдержав признания того факта, что я все еще была серьезно больна и не шла на поправку, я расплакалась. Мне было страшно, что я останусь наедине со своей проблемой, но Брайен обнял меня.

«Ты этого не заслужила!»

«Нет, он должен быть только наш!»

Пока я бредила, говорила что-то невнятное, он не отпускал, шептал о том, как сильно любит, и целовал в макушку, висок и лоб. Голоса становились тише, слова Брайена глушили внутренний конфликт и избавляли от надоедливых фраз, въедающихся в голову.

Брайен взял мое лицо в ладони. Я чувствовала, как взгляд скользил по мне, как изучал. Под пристальным вниманием я обычно смущалась, но сейчас мне хотелось ощущать это излишнее беспокойство.

– Я бы хотел их всех уничтожить.

Злость и ярость пронзили его голос и охладили тяжелое дыхание. Нежность сменилась агрессией, тогда я поспешила обнять его.

– Тебе надо успокоиться, Брайен.

– Успокоиться? Насколько ужасные вещи они делали с тобой, что до сих пор есть последствия?

Конечно, Брайен же не мог вынести ни малейшей угрозы в мою сторону. Он всегда приходил в ярость, если думал, что я не в безопасности, что мне могут навредить. Стоило ли так открыто говорить ему о том, что делали со мной? Как мне делиться переживаниями с ним, если каждая фраза могла обернуться катастрофой?

– Но со мной все хорошо.

– Да, я вижу. – Он едва дернулся. – Прекрасно вижу.

Тишина. Вот, именно это сейчас было необходимо нам обоим. Пока Брайен отходил от всего, я вместе с ним глубоко и ровно дышала. Мы оба до сих пор покалечены. Глупо было надеяться, что беды миновали. Все наши проблемы только увеличивались. Одна цеплялась за другую.

Брайен решил вернуться к началу разговора.

– Темная личность привела тебя ко мне из-за того, что я не пришел прошлой ночью?

«Да, он должен каждую ночь быть только с нами! Скажи ему, Аврора, чтобы больше он не смел оставлять нас».

– Она говорит, что да.

– И так будет всегда?

«Конечно, потому что ты сама всегда хочешь быть с ним. Я сделала лишь то, что ты бы не осмелилась. Кроме того, я помогла тебе не упасть в обморок от шока и испуга, подарила прекрасный секс. Где ваша благодарность?!»

– И снова да. Она говорит, что лишь исполняет мою волю.

– Прости, но я не смогу каждую ночь приходить к тебе.

Он замолк. Когда Брайен молчал и не отшучивался, значит, что точно происходило что-то плохое.

– Если мы будем заранее обговаривать, что в какие-то ночи остаемся без встречи, проблем не возникнет. И вообще я попробую разобраться с личностями.

– Дело в том, что иногда мне придется спонтанно уходить по делам.

– По каким делам, Брайен?

Опять замолчал. Долго не мог решиться сказать, в чем же было дело. Я уже развернулась к нему в нетерпеливом ожидании. Такое поведение настораживало.

– Меня назначили преемником Правителя темного мира.

Он признался в этом с интонацией, будто совершил огромную ошибку. А я застыла в немом шоке и смогла ответить только:

– Ого.

Эту новость я определенно не готова была услышать. Я знала, что он один из избранных, один из лучших, но чтобы настолько. Понятия не имела, как реагировать, как комментировать. Нуждался ли он вообще в мои словах? Только сглатывала и глушила комок разнообразных эмоций, чтобы не привлечь слишком много внимания к моим переживаниям, на которые не было времени.

Его заявление потрясло, но я пыталась сдержаться, не сделать хуже замешательством и бурными эмоциями.

«Ты не просто с темным, ты с худшим из худших», – огрызнулась светлая внутри.

– Я этого не хотел, – добавил он все еще виноватым тоном. Неужели он считал, что я буду его осуждать?

Так странно: мы оба, когда рассказывали о том, что происходило с нами в наших мирах, в итоге пытались извиниться. Хотя, по сути, оба не были виноваты.

– И я пока что не готов обсуждать это. Точно не с тобой, – строго сказал он.

– Но почему?

Мне было любопытно, что привнес или еще привнесет в его жизнь новый статус. Как это произошло, как повлияет на будущее, как изменит его, и будет ли он в порядке? Но Брайен опять думал только обо мне.

– Потому что хочу уберечь тебя. Пока что я и сам не знаю, к чему это все приведет. Но ты должна знать, что я приложу все усилия, чтобы ты не пострадала. Пусть они и пользуются последствиями так называемого лечения, я не позволю им навредить тебе.

Хорошо, если ему так будет лучше, буду оставаться в стороне, но лишь некоторое время. Я смиренно опустила голову и уткнулась лбом в его плечо. Нащупала широкую ладонь и сплела пальцы, чтобы стать ближе, чтобы поддержать.

– Они и дальше будут угрожать тебе, используя меня?

– Да.

Он идеальный человек по стандартам темного мира, именно поэтому он должен править. Я еще не могла нормально осмыслить эту информацию, тем не менее старалась ее усвоить. Меня тревожило то, что, несмотря на свое совершенство, Брайен был уязвим из-за неконтролируемого гнева. Его правительство вместо того, чтобы изолировать нас друг от друга, избавить будущего Правителя от пагубного влияния светлой, решило воспользоваться моим существованием.

Я оказалась его слабым местом. Меньше всего я хотела приносить ему боль, но выходило так, что я – главный источник страданий. Из-за этого к горлу подступил ком и глаза вновь защипало.

– Они не тронут тебя, пока я выполняю их прихоти. Не позволю им причинить тебе вред. Тебе нечего бояться.

Брайен был тверд и решителен. Я не сомневалась в нем ни на секунду, но зато не верила в то, что достойна такой жертвы с его стороны. Каждую ночь он будет переживать о моем благополучии.

– Я не боюсь за себя. Не хочу, чтобы я мешала полноценной жизни в темном мире.

– Прошу тебя: постарайся не переживать обо мне, если я не приду. – Брайен приобнял меня за плечи, сильнее прижал к себе. – Мне тоже тяжело, когда нам не удается увидеться, но и я постараюсь научиться себя сдерживать. Просто помни, что, если меня нет рядом, это не значит, что я тебя оставил и бросил. Того потребовали обстоятельства, и только. Мы обязательно найдем решение проблемы с личностями, не беспокойся об этом.

– Я постараюсь.

Язык не повернулся пообещать ему быть сильной и стойкой. Я бы этого хотела, но в моем случае самообладание приравнивалось к чему-то невероятному. Личности в любой момент могли взять верх, как оказалось, я не умела их контролировать.

«Спроси у него, почему он не пришел прошлой ночью».

– Почему ты не пришел прошлой ночью?

– Я был с Ребеккой.

От его ответа я вздрогнула.

«Он серьезно променял ночь с нами на нее? Никакой Ребекки!»

«Я так и знала, что, если мы не будем достаточно идеальными, он сблизится со своей партнершей», – проявилась и светлая личность.

Нет-нет. Я отказывалась ревновать. Если бы Брайену нужна была Ребекка, а не я, он бы не говорил мне слов о любви.

«Пусть он и стал меняться в лучшую сторону, тьмы в нем все-таки больше. Может быть, ему просто скучно, а ты его развлекаешь?»

– И что вы с ней делали? – спросила я, усмиряя чертовок, намеревающихся разрушить воцарившееся между нами уединение и перечеркнуть доверие.

– Мне надо было помочь ей, вот и все. Не стоит к ней ревновать, нет повода. Да, она была и всегда будет в моей жизни, но это не значит, что я люблю ее так, как тебя.

– Так, как меня?

– Я не буду отрицать, что она важна для меня. Подробности встречи рассказывать не собираюсь, так как это попросту не только мое дело, но и другого человека. Она хочет сохранить все в тайне.

«Спроси у него, кто важнее? Давай же!»

Я отрицательно покачала головой сама себе. Нет, я не поведусь на это. Ревновала, как бы ни пыталась перебороть внутренние страхи и сомнения, но не хотела устраивать конфликт, подпитывать трудности идиотскими вопросами.

Брайен все еще прижимал меня к себе, когда продолжил говорить:

– Ребекка моя партнерша. Партнерша преемника Правителя. Она вроде эталона в темном мире, но я никогда не смотрел на нее так, как почти каждый, кому она попадалась на глаза. Ребекка полезна в целях управления, как считает Правитель и его приближенные: вместе с ней мы можем сильнее влиять на людей.

«Ты слышишь? Она эталон в темном мире! Насколько же она лучше тебя?»

– Она меня не интересует как женщина, понимаешь? Я проговариваю об этом, чтобы ты не думала, что если я с ней, то между нами происходит что-то сексуального характера. А я много времени буду с ней проводить.

«Но у них же есть ребенок. Как он может говорить о таком, если секс между ними уже был?»

– Хорошо. Правда, все хорошо, – прошептала я.

Чтобы убедить Брайена в этом, я мягко поцеловала его в губы и улыбнулась. Он не должен переживать еще и о моих тараканах.

– Дашь мне свою футболку? Хочется перекусить, а ходить в полотенце не совсем удобно. – Я решила перевести тему, выдохнуть, потому что сама находилась на грани, слишком много всего непонятного и сжирающего изнутри.

– Зато вид шикарный. – Брайен подхватил мой настрой. – Может быть, это поспособствует второму дублю? Или ты так набросилась на меня исключительно из-за влияния темной?

– Она лишь усилила мои желания. Так что дело было далеко не в ней. Кстати, – я отстранилась и мило улыбнулась, – ты голый такой симпатяжка.

– Симпатяжка? – Брайен удивился.

– Мне понравилось наблюдать за тобой. Надо будет повторить, но не сейчас.

– Ты меня с ума сведешь.

Он быстро поцеловал меня и все же ушел за футболкой. Когда он вручил ее мне, я скинула с себя полотенце и надела ее на обнаженное тело. Ткань свободно разлилась по коже, слегка касаясь груди, бедер.

Чтобы отвлечь друг друга от тяжелых разговоров, мы перебрались на крошечную кухню. Я сидела на табуретке, пока Брайен ходил вдоль кухонного гарнитура и хлопал дверцей, кажется, старенького холодильника.

– Чувствую себя бесполезной, – пробубнила я.

– Хочешь приготовить что-нибудь вслепую?

– Хочу хотя бы помочь тебе.

Я драматично надула губы и закинула ногу на ногу. Но неожиданно руки, скрепленные на груди в замок, разъединил Брайен. Он легко поставил меня возле столешницы и зафиксировал в ладони рукоятку ножа. Я слегла нахмурилась и спросила:

– Хочешь, чтобы я пальцы себе отрезала?

– Мы будем готовить вместе.

Его ладони мягко легли на мои и стали управлять каждым движением. Я с замиранием сердца отдавала себя под его чуткое руководство. Мои плечи упирались в его мощное тело, затылок горел из-за его дыхания. Не ожидала, что совместное приготовление еды могло быть таким трепетным и волнующим. Вместе резали овощи, клали их на сковородку, как и кусочки мяса, и смеялись, когда я случайно что-то роняла и сыпала мимо посуды.

Мы оба, кажется, перепачкались в соусах и забылись в процессе. Я не сдержалась, настолько мое сердце переполнилось сладостью момента, что обхватила Брайена за шею и с особой нежностью прильнула к губам. Ответ последовал моментально. Темный обнял меня за талию, из-за ладоней, гладящих поясницу, футболка поднималась и оголяла бедра. Уловив тонкую грань, нарушив которую мы бы вновь поддались искушению, я засмеялась в поцелуй и отпрянула от Брайена.

– Еда сгорит, если мы продолжим, – оправдалась я.

– Верно.

За трапезой мы не возвращались к серьезным темам, оба устали. Мы предпочли дурачиться, смеяться над глупостями. Например, над моими попытками есть аккуратно, не роняя несчастный рис на стол. Но когда еда была съедена, когда я положила руки на наполненный живот, я вспомнила один важный вопрос, который хотела задать сразу, когда пришла в себя.

– Брайен, – мямлила я, резко почувствовав смущение.

– Весь внимание.

– Сегодня когда мы с тобой… – Я пыталась начать вопрос, но получались нелепые звуки.

– Занимались сексом? – помог мне Брайен.

– Любовью.

– Да, извините. Забыл, с кем имею дело.

Он издевался.

– В общем, в этот раз мы не предохранялись. И ты закончил… – я опять запнулась.

– В тебя.

– Верно. – Я облегченно выдохнула, когда он снова закончил за меня. – Вроде как ты говорил, что темные очень заботятся об этом, в отличие от светлых.

– Я попытался тебя остановить, но это было невозможно. – Он говорил так, будто я не спрашивала его ни о чем важном.

– Брайен! – воскликнула я. – Конечно, вероятность того, что я забеременею с первого раза, мала, но все же она есть. Ты не боишься, что это может произойти?

– Не мне же рожать.

Из-за его слов мои глаза чуть не выкатились в пустую тарелку. Я глупо хлопала ресницами и держала рот открытым, поражаясь тому, каким безмятежным и спокойным он был.

Он опять издевался, в этом не было никаких сомнений. И шутил, умело скрывая эмоции.

– Я серьезно! Просто я всегда была убеждена, что никакая защита не нужна. Но ты, наоборот, как представитель темных, чуть ли не приучен к ней. Я говорю это к тому, что, возможно, хотя бы тебе не стоит терять голову, за себя я пока что не ручаюсь. Что делать, если я забеременею от темного?

– Рожать, Аврора. Мы станем прекрасными родителями. Разве это не главная цель светлых? Вытянуть супруга, завести ребенка. Поставить в комнате большой аквариум с рыбками, посадить рядом кошку и собаку.

В этот момент рядом мяукнула Аврора.

– Кошка у нас уже есть, – подытожил он.

– Прекрати паясничать.

– Не переживай, ты никогда не забеременеешь от меня. Мне вкалывают препарат, который делает меня бесплодным.

Что? Я замолкла, сделала паузу, чтобы переключиться с шуток на внезапное заявление.

– Зачем это делают? – аккуратно спросила я, боясь нарваться на очередную болезненную точку.

Брайен тяжело выдохнул и без особого энтузиазма поделился:

– Чтобы избежать нежелательных беременностей с моим участием. После некоторых событий правительство приняло решение вкалывать препарат, который делает меня абсолютно неспособным к размножению. Я был на это согласен. Когда им стал нужен наш с Ребеккой ребенок, они просто вкололи препарат, снимающий действие предыдущего. Как только беременность Ребекки подтвердили, меня снова сделали бесплодным. И по сей день я не могу иметь детей.

О каких событиях он говорил?

– Если ты боишься, я могу добыть таблетку, прерывающую беременность на ранних стадиях, хотя и не хочу этого делать. Штука весьма вредная и не факт, что эффективная на самом-то деле. Она является запрещенной, так как не входит в список контрацептивов, которые предохраняют во время процесса. А прерывание возможной беременности уже после является незаконным. Надеюсь, ты просто поверишь мне на слово, что я никогда бы не зашел так далеко, если бы не был уверен, что это безопасно.

– Я тебе верю, – совсем тихо сказала я.

Поникший голос Брайена кричал о том, что тема весьма болезненная. Он быстро собрал посуду со стола и стал мыть ее, вероятно, чтобы я не спросила лишнего. Хотя мне опять было интересно и тревожно, я промолчала. Для того, чтобы раскрыть некоторые тайны прошлого, Брайену нужно время.

Брайен повел меня домой почти сразу, как стемнело. К чему спешка, он не признавался, пока не залез вместе со мной в любезно оставленным приоткрытым окно.

– Я думала, у тебя срочные дела.

– На самом деле нам нужно поговорить с твоим мужем. Пошли будить его.

Глава 24

– Зачем беспокоить человека посреди ночи? – недоумевая, спросила я.

– Сегодня я как никогда разговорчив и любезен. В его же интересах поведать свою увлекательную историю прямо сейчас.

Как-то я совсем не могла уловить связь тайн Дэйва и общительности Брайена. Мои брови медленно поползли к переносице, а глаза недовольно сощурились.

– Потрудись объяснить свой порыв узнать секреты моего мужа.

– Я их уже знаю, – самодовольно заявил он, ведя меня за собой в спальню Дэйва.

Меня настораживал такой энтузиазм.

– Забавно. Теперь у моего мужа и моего парня какие-то делишки за спиной. Вы, ребята, меня удивляете.

Как только Брайен открыл дверь, он воскликнул:

– Подъем!

Только, кажется, Дэйв и не спал вовсе, так как ответ последовал стремительно, да и голос показался достаточно бодрым:

– Не тебя я хочу видеть ночью в своей спальне.

– Не обманывай, Дэйв. Я прекрасно знаю, как ждал ты момента, когда я распахну эти двери и появлюсь на пороге.

– Поверить своему счастью не могу.

– Простите, я вам не мешаю? – поинтересовалась я, так как их колкости не смешили меня, а лишь настораживали. Что между ними произошло?

– Нет. Ради тебя мы все здесь и собрались. – Брайен приобнял меня за плечи и посадил на диван рядом с Дэйвом.

– Требую включить свет. Все-таки в помещении два светлых человека. Ты один, – строго заявил Дэйв, но, кажется, Брайен воспринял эти слова как простой шум.

– О степени вашей светлости уже ходят легенды. – Послышался скрежет деревянных ножек стула об пол. Брайен сел напротив нас. – Вы оба уже далеки от привычного представления светлого.

– Ладно я, но Дэйв тут при чем?

Мы с Дэйвом немного говорили о том, что он менялся. И связано это было с Амелией, я точно знала, поэтому не понимала, чем меня могло удивить внезапное собрание. Так как Амелия и Дэйв оба светлые, изменения не должны были по масштабам соответствовать моим, только если помощь мне не усугубила его ситуацию. Он ведь всегда все скрывал, молчал, поэтому выводы я делала, основываясь на догадках.

Брайен едко и насмешливо спросил:

– Ты уверена в этом?

Кровь в моих жилах застыла. Я точно перестала дышать. Голова рефлекторно повернулась в сторону, откуда исходило тепло тела. Насколько все было плохо?

– Слушаю, – выдавила я, впиваясь пальцами в и так скомканную простынь. Нетерпение сгустком собиралось внутри и облизывало каждую косточку. – Что ты сделал, Дэйв?

– Ох, Аврора, не он один может похвастаться своими навыками совершать интересные поступки, которые открывают двери на темную сторону. Твоя лучшая подруга ничуть не уступает ему в этом.

– Ты же обещал молчать! – процедил сквозь зубы муж.

– Я и жду, когда ты сам во всем сознаешься. Пора действовать, а пока ты осмелишься рассказать о своих похождениях, вечность пройдет.

Горячая лава уже скользила по моим рукам. Я обо всем догадывалась, но верить отказывалась. Самой себе внушала, что они общались как друзья и страдали из-за неразделенных, скрытых чувств, но не поддавались им. Как же я могла не понять очевидного? В полном ужасе я ждала, когда Дэйв наконец-то выльет ушат правды прямо на меня.

Но он молчал. Слишком долго молчал. Готова поклясться, что я слышала, как сглатываемые им слюни стекали по глотке.

Набрав полные легкие воздуха, сжав кулаки, я приготовилась начать тираду, требующую объясниться сию же секунду. Но как только я разомкнула губы, с уст мужа слетели, как стрелы в спину, слова:

– Мы спали с Амелией.

Вдох.

Выдох.

Это не стрелы. Это копья с острейшими наконечниками. И они воткнулись в мою спину, прямо между лопаток, пуская горячую кровь по коже. Главное – не терять самообладание. Старалась дышать ровно, несмотря на то, что из глаз искры летали.

– Что, черт возьми, ты наделал! – не заметила, как сорвалась. – Чем ты думал? Что теперь будет с Амелией?

К Дэйву у меня не было никаких вопросов о верности. Глупо на моем месте кричать о ней, когда рядом сидел мой, так скажем, любовник. Я же даже планировала как-то помочь им, а они предпочли за моей спиной устроить это. Как будто я была против, мешала.

Гнев мой был соткан исключительно из страха: Амелия должна быть девственницей, чтобы без проблем выйти замуж. Ладно Дэйв, ему ничего не грозило, но подруга была в опасности из-за того, что нарушила один из главных законов – никаких романтических связей.

Мы не сможем подстроить ситуацию так, что якобы ее обесчестил неизвестный темный, и попросить правительство помочь. На ней бы сработал индикатор в таком случае.

– Зачем, Дэйв? Просто объясни, как ты это допустил?

Мои руки стали невероятно цепкими и сильными. Завтра Дэйв точно обнаружит на теле несколько свежих синяков. И остановиться я не могла, била его по плечам, словно хотела вытрясти всю дурь.

Ругать Амелию я не хотела. Все еще перед глазами было ее виноватое выражение лица, когда приходила ко мне и просила прощения за свою симпатию. Может быть, мне стоило тогда быть более открытой с ней, чтобы не допустить такого развития событий за спиной?

– Ты ей рассказал про Брайена? Про то, что у нас с тобой необычные отношения?

– Я ей ничего не сказал о тебе, – угрюмо отозвался муж.

И тогда я замерла. Прекратила от ярости колотить его. Осознала, какая на самом деле катастрофа произошла.

Амелия переспала с моим мужем, не зная никаких нюансов. Она предала меня.

Мягко говоря, неприятно. Желудок скрутило, и меня чуть не вытошнило поздним ужином. Я даже перестала злиться, только обида вгрызалась в кости, как собака, терзала меня изнутри.

«Какая мерзкая! Она предала тебя! Давай ей отомстим!» – раздавались яростные вопли в голове.

По щекам потекли слезы. Я вцепилась в виски, так как личности внутри меня устроили бунт. Брайен тут же подлетел ко мне и обнял, прижал к своей широкой груди и прошептал на ухо, что он поможет во всем разобраться.

«Мы отомстим. Она не заслуживает прощения!»

– Хватит! – крикнула я, чтобы гул стих и перестал разрушать меня еще больше. – Я не буду никому вредить!

У меня не было сил на то, чтобы проигнорировать произошедшее и просто помочь им. Я не могла проглотить обиду, если бы не Брайен, я бы уже поддалась вакханалии и крикам в голове. Но я все равно намеревалась поступить правильно, как велело мне сердце, пусть его и разбили.

– Именно поэтому я здесь. Знал, что ты не бросишь их в беде, – сказал Брайен, отодвигая меня от себя и вытирая слезы. – Я помогу. Мы попробуем замять данную ситуацию.

– У тебя и своих дел по горло. Ты не должен переживать еще и том, что моя подруга переспала с моим мужем и в итоге нажила себе проблем.

– Не должен. Но хочу, потому что это важно для тебя. – Он собирал меня по кусочкам своей поддержкой.

– Нужны подробности, – обратилась я к Дэйву, взяв Брайена крепче за руку. Он был мне нужен, чтобы не потерять опору, чтобы продолжить разговор так, будто меня никто не ранил. – Как это произошло?

Дэйв не спешил откровенничать. Возможно, ему было стыдно. Я не видела его лица, поэтому не могла прочитать истинные эмоции.

– Я сделал первый шаг, после того, как убедился, что ты действительно тесно общаешься с темным, – начал объясняться муж. – Никогда бы не решился заговорить с ней, если бы не знал, что у тебя такой особенный, кхм, друг.

– Это у вас дружбой зовется? Не знал, подруга. – Брайен попробовал растормошить меня, пошутив и уколов Дэйва, но мое окаменевшее тело даже не дрогнуло.

– Продолжай, – процедила я.

– Мы общались. Поначалу очень скованно. Амелия до последнего была холодна. Но она слишком сильно нравилась мне внешне, поэтому я хотел постоянно писать ей, узнавать что-то новое и подбираться ближе. Если и винить кого-то, то только меня.

– Кажется, ты подобрался достаточно близко. Когда все произошло?

– Когда ты была на лечении.

Моя подруга переспала с моим на тот момент женихом, пока я, по представлениям друзей, лечилась от серьезного заболевания.

– Если ты зла, то лучше еще несколько раз ударь меня, но ее не трогай. Она не справляется со всем этим, ей намного хуже, чем мне. Твои упреки только добьют ее, она сломается окончательно.

– Так ты что, любишь ее? – задала я прямой вопрос, на который рассчитывала получить быстрый и уверенный ответ.

Но его не было.

– Аврора, я виноват. Я ее подтолкнул. И я попросил помощи у Брайена, чтобы все исправить.

Он так и не сказал, что любит ее.

– Так, пока атмосфера не стала совсем паршивой, давайте обсудим дальнейшие действия, – предложил Брайен, усаживая меня обратно на диван рядом с Дэйвом, от которого я теперь хотела держаться как можно дальше.

Пришлось экстренно устраивать новоселье. Я сделала вид, что прислушалась к Джой, и написала всем, чтобы они готовились к встрече. Друзья думали, что я наконец-то пришла в себя и по всем соскучилась, я же планировала лишь проанализировать план действий, в котором некоторые из них были замешаны.

Беспокоило и злило меня два момента: факт того, что я встречусь с Амелией в присутствии других людей и уведу ее на разговор, и то, что мой парень готов на безумство ради того, чтобы спасти мою подругу.

А все из-за вспыхнувшей страсти. О любви и речи не шло.

Я поморщилась, когда раздался первый звонок. Дэйв держался молодцом, выглядел лучше меня.

Дверь распахнулась, и квартиру осветили лучи солнца. Беременного солнца.

– Я так долго ждала этого момента! – воскликнула Джой, чуть ли сбивая меня с ног. Даже холод от ее верхней одежды был приятным.

Гейл зашел в квартиру намного сдержаннее жены.

– Она как всегда деликатна в выражении своих эмоций, – сказал он, обменявшись с Дэйвом рукопожатиями.

– Мы первые, верно? – Подруга вскинула бровь и, когда получила положительный ответ, хлопнула в ладоши, словно победила в конкурсе.

Муж подруги в конечном счете обратил все мое внимание на себя. Когда я встретила его первый раз, он точно так же стоял за спиной Джой. Высокий, статный мужчина с непроницаемыми глазами и стальной выдержкой. Он как будто олицетворял дисциплину. Со временем, конечно, ничего не изменилось, за одним исключением: он стал больше и теплее улыбаться, даже на публике. Гейл помог снять жене куртку и шарф. Когда их взгляды встречались, все вокруг словно заливало медом. Одним таким взглядом, пропитанным нежностью, они смогли тронуть мое сердце, избавить от всех тревог.

Рука Дэйва коснулась моей и, вздрогнув, я перестала нагло врываться в такой интимный и трепетный момент друзей.

– Вы милые, – произнесла я, на что получила смущенный смешок Джой.

Пока сладкая парочка устраивалась на удобных местах в гостиной, мы с Дэйвом перешептывались.

– Твои друзья точно не придут? – поинтересовалась я.

Дэйв кинул в мою сторону укоризненный взгляд.

– Пытаешься найти любую тему, чтобы только не думать об Амелии?

– Нет, – я фыркнула. – Просто кажется, что народ бы нам не помешал.

– Я же говорил тебе, что лучше без них.

Разговор прервал очередной звонок в дверь. В этот раз на пороге появились Волкер и Нейт. В груди защемило, и губы растянулись в улыбке от воспоминаний о том, каким было наше прошлое. Я кинулась им на шею и крепко обняла.

– С нашей последней встречи вы еще сильнее возмужали!

А последняя встреча лицом к лицу была очень давно. Даже в социальных сетях мы не связывались. Моя любвеобильность показалась мне нелепой, поэтому я почти отпрыгнула от них и вернулась к Дэйву. Парни тоже смутились, особенно Волкер.

– Мы рады, что нам наконец-то удалось с тобой повидаться, – сказал друг детства.

– И я. Да. Рада. Ага.

Не думала, что в итоге будет так дискомфортно, хотя на меня смотрели с искренним добродушием. Друзья скрылись в комнате под радостные восклицания Джой. Они между собой все так же прекрасно общались.

– И это твои близкие друзья? – спросил у меня Дэйв, наклонившись. – Ведете себя как чужие люди.

– С недавних событий ты мой самый близкий друг, дорогой. И можешь стать единственным.

– У тебя есть еще Джой и Амелия.

– Конечно, особенно Амелия.

Меня снова поглотила грусть. Дэйв заметил это и прижал меня за шею к торсу.

– Больше улыбайся. У нас гости, новоселье.

Он начал меня щекотать. Я не могла себя сдерживать, дико смеялась и сама пальцами тыкала в его ребра. Со стороны люди бы подумали, что мы таким образом проявляем любовь, дурачимся.

Тихий кашель заставил застыть нас в одном положении. Не отстраняясь друг от друга, мы повернули головы в сторону открытой двери. Прямо на пороге стояла Амелия.

– Было не закрыто, – промямлила она, бегло оглядывая нашу сумбурную позу. – Я подумала, что могу войти…

– Конечно! – Я отпихнула от себя Дэйва и быстро поправила одежду. – Я очень рада, что ты пришла.

Мне удалось отыграть на достойном уровне счастье и гостеприимство. Амелия скованно обняла меня, Дэйву она сказала тихое, писклявое «привет» и поспешила слиться с остальными друзьями.

– Да уж, она умеет делать вид, что все хорошо, – с сарказмом сказала я.

– Это она еще отлично справилась.

– Надо было уж поцеловаться при встрече, а то как-то скромно вы встретились.

Дэйв пригвоздил меня к полу взглядом и ушел к гостям. Мои же глаза метнули в его спину несколько острых ножей. Гармония.

– Аврора, не тебе осуждать их, – на выдохе сказала я сама себе под нос и вышла к гостям.

За громкими разговорами теряешься в собственных заботах. Все сливается в одно. Ты отвечаешь на вопросы, вставляешь свои реплики, смеешься в унисон даже над дурацкими шутками. И беседы о будущем с Дэйвом начинают звучать все естественнее. Но среди всех этих искренних улыбок одна была неприкрыто фальшива.

Я искоса поглядывала на Амелию. Для меня она была открытой книгой, но, кажется, так легко прочитать ее могла только я. Другие не обращали внимания на ее странное поведение.

– У меня объявление, – вдруг сказал Нейт, перебивая всеобщий гул. – Я скоро женюсь.

Сок, который я как раз решила отпить, застрял в глотке, и одна капля стекла по губе к подбородку. Дэйв протянул мне салфетку и уставился в сторону Нейта. Секундная тишина оборвалась из-за потока вопросов о будущей жене.

– Минус кандидат, – прошептала Дэйву, и он тихонько кивнул в ответ.

Плохо. Наш и без того сырой план трещал по швам. Я устремила взгляд на Волкера – единственный оставшийся вариант. Хоть в последнее время мы перестали походить на лучших друзей, это не мешало мне быть на сто процентов уверенной в его надежности.

Время текло сквозь пальцы, сбор, устроенный якобы в честь новоселья, а по факту для того, чтобы прощупать почву и поймать Амелию, стремительно подходил к концу. И каждая секунда, проведенная вместе, вновь сближала нас, возвращала ко временам, когда я соответствовала им. Порой парни группировались и говорили о своем, тогда Джой заглушала их бас звонким голосом и делилась забавными моментами, связанными с ее положением. Амелия внимала каждому слову, но в мою сторону так и не смотрела. А если и удавалось на мгновение поймать взгляд ее измученных серых глаз, то все внутренности падали к ногам из-за непрекращающейся борьбы.

Я ощущала и злость, и жалость. Не знала, что перевесит в итоге.

Первые ушли Джой и Гэйл. Я сказала им обоим спасибо за этот день и пожелала здоровья и благополучия. Лично для меня они стали примером идеальных, крепких отношений. Возможно, я даже слегка завидовала им, ведь они могли открыто показывать чувства, могли упиваться любовью даже сквозь взгляды. У нас с Брайеном не было такой роскоши.

Следом ушел Нейт. Уже на пороге я поздравила его со статусом жениха и пожелала удачи. Парень, правда, совсем не расценивал это событие как праздник. Он был бы рад еще немного пожить без обязательств главы семьи.

Волкер о чем-то долго беседовал с Дэйвом на кухне, перед тем как уйти домой. И этот разговор оба решили оставить в секрете. Но нетрудно догадаться, что Волкер рассказывал обо мне. Все-таки как ни крути, но он знал старую меня, ту Аврору, которая еще не сталкивалась с темным.

Как только дверь за Волкером захлопнулась, в коридоре засеменила Амелия. Она долго делала вид, что ей надо срочно обсудить что-то по телефону. И сейчас, обнаружив шанс как можно быстрее улизнуть от меня, она не могла не воспользоваться им.

– Сегодня ты ночуешь у нас, – твердо сказала я, забирая вещи из рук подруги.

Ошеломленный взгляд встретился с моими глазами.

– У меня не получится. – Ее руки потянулись ко мне, но я передала вещи Дэйву. И здесь Амелия уже не могла ничего поделать. Мой муж, очевидно, был ее слабым местом: она отошла подальше от собственной одежды.

Я приподняла голову, гордо вскидывая подбородок и складывая руки на груди. Тон моего голоса понизился.

– Я все знаю. Надо поговорить. Дэйв, поухаживай за своей, – я сделала паузу, перебирая в голове варианты, – подругой.

Язвительная улыбка коснулась моих губ, я похлопала Дэйва по плечу и поспешила скрыться, чтобы не наговорить глупостей. А язык чесался.

Но вместо шагов или хотя бы шорохов за спиной, услышала один глухой удар. Вздрогнув, я метнулась обратно и увидела корчащегося от боли Дэйва и бессознательную Амелию в его руках.

– Я же просил тебя! – прорычал он, поднимаясь вместе с подругой.

– Надо срочно в больницу. – Подбежала к ним, и начала искать в кармане телефон. Но Дэйв оттолкнул меня, из-за чего аппарат выпал из трясущихся рук.

– Научись держать язык за зубами, даже если обида съедает изнутри. Это порой бывает полезно.

Презрительно оглядев меня, Дэйв понес подругу в мою комнату и аккуратно устроил ее на кровати.

– Я не хотела, – застыв в проходе, прошептала я. Но меня полностью проигнорировали.

Солнце за окном садилось, а Амелия все не приходила в себя.

Глава 25

В полной тишине и кромешной темноте мы сидели в ожидании Брайена. Амелия будто бы просто уснула: она периодически дергалась, скулила и с силой сжимала веки, но потом вновь расслаблялась.

Долгожданный стук в окно прозвучал как спасение. Я впустила Брайена, как только его ноги коснулись пола, а окно издало щелчок, притянула к себе. Сгоряча мои губы впились в его, получая моментальный, жаркий ответ. Мне казалось, что только это сможет вытащить меня из паутины контрастных мыслей. Но Брайен сжал мою талию и отстранился.

Приглушенным и слегка хриплым голосом он прошептал:

– Мы не одни.

Я понимающе кивнула и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, прижалась спиной к моему темному. Он уловил мое состояние, услышал немой крик о помощи, поэтому обнял.

– Виновница торжества мирно спит? – удивился Брайен. – Какие-то вы кислые. Поругались?

Я усмехнулась, следом и Дэйв что-то буркнул себе под нос.

– Да ладно вам. Даже поводов нет дуться друг на друга. Делить вам все равно нечего.

И снова мы с Дэйвом проигнорировали попытки Брайена расслабить нас.

– Хорошо. Пытался быть милым, все зря. Что с вашей непорочной светлой?

– Аврора язык за зубами держать не умеет. Колкими фразами довела до потери сознания, – пробубнил Дэйв.

– Это она может. Моя ведь девушка, понабралась всего самого лучшего, – сказал Брайен с гордостью и чмокнул меня в щеку. – И долго она так?

– Да, – ответил ему Дэйв.

– Я попробую ее разбудить. – Брайен обошел меня, и вмиг стало холодно и страшно стоять без его поддержки.

– Что ты собрался делать? – обеспокоенно спросила я.

– Я же темный. Проникну в ее сознание. Надеюсь, получится.

Безмолвные секунды будто длились вечность – я обнимала себя за плечи и умоляла личности не вмешиваться, не выводить на эмоции. Пока мы с Дэйвом были наедине, я несколько раз чуть не набросилась на него с ругательствами. Он сторожил Амелию, оберегал от моих приступов.

«Ты серьезно собираешься терпеть этот цирк?»

Крик, срывающий голосовые связки, заполнил комнату. Чья-то ладонь накрыла рот Амелии, превращая громкий звук в протяжное и приглушенное мычание.

– Амелия, успокойся. Все хорошо, – говорил Дэйв.

Я так сильно испугалась визга, что и сама вздрогнула. Брайен вернулся ко мне и взял за руку.

– Сработало, – гордо произнес он.

– Спасибо тебе, но я все еще считаю, что ты не должен этого делать.

– Если ты не хочешь принимать то, что я делаю это ради тебя, то подумай о том, что я возвращаю долг твоему мужу. Он же все-таки помогал тебе.

– Ты хоть представляешь, какой это риск? Я не могу позволить тебе…

Нас перебила Амелия. Подруга задыхалась и не могла отойти от того, что Брайен сделал с ней в сознании. Я неосознанно шагнула вперед, чтобы помочь ей, но обида остановила меня.

– Как ты ее разбудил?

– Усилил кошмары, которые мучили ее. Мои добродушные речи она не воспринимала.

Всхлипы Амелии стихали, как и бредовые речи. Наверное, Дэйв обнимал ее, успокаивал, и эти мысли выводили меня из себя. Я будто ревновала мужа, представляла, что мы с ним в нормальных для светлого общества отношениях, но вдруг все рухнуло. Меня предали.

– Аврора, не теряй контроль, – шептал Брайен.

– Не могу.

«Мы же не допустим, чтобы она вышла сухой из воды?»

«Ты должна проявить сострадание. Она же мучается из-за своего проступка».

«Сострадание для слабаков. Эта гнилая светлая заслужила взбучку».

– Я ей больше не доверяю. Зря мы это затеяли. Представь, если бы не было тебя, а между ними все равно бы это произошло. Что бы я делала? Брайен, она сделала это, думая, что у нас с Дэйвом все хорошо, что нет тебя. Я любила ту, которая смогла так легко предать меня.

– Аврора, попридержи эмоции, – вступился Дэйв. – Если бы я не начал общение с ней…

– Лучше просто молчи. Не тебе указывать, как мне реагировать на происходящее.

– Ты у нас вообще единственный человек, который может осуждать других и делать все, что захочется. Почему тебе можно нарушать законы, жить полноценной жизнью, а мне и ей нет? На что ты рассчитывала? Думала, я всю жизнь буду тупо ходить на работу, сидеть дома, обеспечивать тебя и детей, которых никогда не будет? Ты хотела мне такой жизни? Осуждаешь меня, хотя сама делаешь все то же самое! Грязно и эгоистично, Аврора, строить из себя святую!

– Что за беспочвенные нападки? – взревела я. Какого черта Дэйв стал говорить об этом, обвинять меня, переводить стрелки. От негодования у меня даже глаза защипало, я вот-вот могла разреветься. – Я желала тебе счастья! Хотела, чтобы ты был с ней. Не знаю как… Но я хотела этого! А вы просто обманули меня! Она предала меня!

– В нас столько же лжи, сколько и в тебе! Мы настолько же погрязли во всем этом дерьме, как и ты!

– Хорошо! Не спорю! А теперь ты можешь заткнуться и перестать нападать на меня? Не я предала друга!

– Когда ты гуляла с Брайеном втайне от меня, ты не предавала?

– Сравнил! Ты, думается мне, был только рад такому развитию событий. Совесть меньше мучает, когда ты не один изменяешь в отношениях, да? Может быть, ты и свел меня снова с Брайеном, чтобы свободно встречаться с Амелией? Вот и рассыпались прахом твои благородные намерения!

Мы оба кричали в темноту, но, даже не глядя друг на друга, могли прочувствовать всю боль, горечь и отчаяние. Я понимала, о чем говорил Дэйв, не осуждала его за злость. Меня оскорбляло лишь то, что он не видел разницы между моим предательством, когда мы с Дэйвом были чужими людьми, и предательством Амелии. Он же уже не был типичным светлым, должен был шире смотреть на ситуацию.

– Не тебе говорить о благородности, святоша. И мотивы свои объяснять я не обязан.

– Дэйв, а теперь закрой рот.

Когда скандал начал превышать уровень разумного, когда слова стали слишком обидными и преувеличенными, Брайен вступился. В знак благодарности я крепче сжала его руку.

– Мы можем поступить иначе, – уже спокойнее продолжил Дэйв. – Я возьму всю вину на себя, скажу, что принудил Амелию, меня признают каким-нибудь испорченным светлым и казнят. А ты станешь вдовой и сможешь спокойно жить с Брайеном.

– Ужасный план, – сказала я.

Что я сделала не так, что Дэйв вдруг стал думать, будто я желала ему зла? Я ведь всегда с благодарностью относилась к нему и ко всему, что он для меня делал. Пыталась разговорить его, помочь, даже не зная всей правды. В какой момент он решил, что я вдруг отказывалась от союза, который нам удалось построить? После того, как я накричала на него из-за проблемы, которую он создал? Может быть, я должна была мягче отреагировать на новости, что близкие друзья оказались в опасности?

Глаза защипало сильнее.

– Что здесь происходит?

Амелия пришла в себя. Я не хотела с ней говорить, но кто-то должен был объяснить ей все. Пришлось взять себя в руки и утихомирить желание вылить на нее всю желчь. Хотя темная личность толкала меня в омут гнева.

– Обещай, что будешь внимательно слушать, не перебивая.

– Аврора, я не понимаю…

– Я сказала, слушай внимательно. Если ты хоть кому-то расскажешь о том, что здесь происходит, я тебя уничтожу.

Подруга промолчала. Зато голос в голове потребовал, чтобы я стала еще строже.

– Есть план, который спасет вас от наказания. Но для его исполнения нужна будет помощь темных.

Амелия удивленно и напуганно вздохнула.

– Один из них здесь.

Она вся сжалась, я поняла это по шуршащим простыням.

– Я чувствую его. Это он проник в мою голову. И с ним ты… – услышала отвращение и страх в ее голосе. От такого отношения к людям, которые были готовы ей помочь, я разозлилась сильнее.

– Кажется, мне здесь не рады, – заключил Брайен.

– Но… как? Как тебя угораздило?

– Моя личная жизнь не касается тебя, – отрезала я. – Ты собираешься слушать?

Она молчала. Сохраняла тишину так долго, как могла, растрачивая мое терпение.

Брайен наклонился ко мне и у самого уха прошептал:

– Она боится. Плачет, затыкая рот.

– Плевать.

И я не врала, мне действительно было плевать. Слишком много негативных эмоций я испытывала, думая о ней. Моя темная сторона впивалась в разум, растекалась по венам, проникала в каждую косточку. В любой момент я могла потерять контроль, и никакая светлая личность не сможет удержать меня жалостью.

Я позволила себе возненавидеть подругу, перестала отрицать данное чувство в сторону светлой.

После принятия этого у меня либо начались галлюцинации, либо я стала различать силуэты. В панике оглядела комнату, словно это могло объяснить мое состояние. Возможно, где-то включился свет?

Нет, конечно нет. Меня повело в сторону, и я навалилась на Брайена.

– Что с тобой? – Он схватил меня за плечи и повернул к себе лицом. Я видела лишь очертания его головы, шеи.

– Я вижу, все такое размытое. Брайен, я вижу!

Невероятно, я действительно, пусть и плохо, но видела.

Брайен возвышался рядом со мной. На кровати, опираясь на спинку, сидела Амелия, а Дэйв, сгорбившись, занимал место на краю.

Объяснить это явление я не могла, как и Брайен, который от шока даже не знал, как прокомментировать внезапную новость. Воспользовавшись новыми возможностями, я самостоятельно добралась до кровати и села прямо напротив подруги. Она укуталась одеялом. Я кое-как уловила едва заметное поднятие ее напряженных плеч.

– Слушай меня внимательно, пока я еще вижу смысл спасать тебя.

Она осторожно кивнула. И я чуть не подпрыгнула на месте от счастья, что могла различать такие движения. Но тяжесть на сердце не давала мне даже улыбнуться и выдать щекочущее нетерпение выяснить, как же так получилось.

– В ночь перед твоей церемонией выбора мужа темные проникнут в здание и заберут из чаши бумажку с именем Волкера. Я передам ее тебе. Твоя задача надеть платье с длинным рукавом, чтобы положить туда листок. Когда настанет твой черед, ты просто достанешь бумажку. И после свадьбы ты должна будешь придумать любое оправдание, чтобы Волкер поверил тебе и ничего не рассказал правительству. Я полностью уверена в нем, поэтому бояться нечего. Он примет тебя, даже если узнает, что ты нарушила закон.

– Но как мы будем жить?

Я засмеялась так гадко, что самой стало жутко.

– Это уже не мои проблемы. Если попробуешь упомянуть Дэйва, я выставлю тебя виноватой. Если расскажешь хоть что-то о темных, обо мне, я убью тебя, чтобы мое наказание не было напрасным. Клянусь тебе, если хоть кто-то из тех людей, которые сейчас пытаются спасти тебя, пострадает, ты ответишь. И знай, я могу быть очень кровожадной.

Я села ближе к Амелии, пугая ее до дрожи. На собственной шкуре чувствовала каждую ее мельчайшую судорогу.

– Никогда больше не появляйся, не смей со мной говорить. Только ради Джой я буду терпеть твое существование.

– Аврора, прекрати, – заговорил Дэйв.

– Я не хочу снова вступать с тобой в перепалку. – Быстро кинула взгляд в его сторону. Он так и сидел сгорбленный на краю кровати, даже не поворачивался в нашу сторону.

– А ты, Дэйв, конечно, тот ещё ублюдок. Она же, возможно, любит тебя, даже на такой риск пошла. Тебе-то ведь ничего не будет за секс не со своей судьбой, а ради ее благополучия придется подставлять Волкера. Кто знает, как отреагировал бы чужой человек на весьма интересную информацию? И смогла бы она не раскрыть тебя? А знали бы вы, какое веселье ждет в лагере за нарушение закона!

Я упивалась негативом, злобой, но все равно надеялась уберечь близких от того, с чем столкнулась сама. Даже после предательства.

– Аврора, давай уйдем. – Брайен подошел ко мне и взял за запястье, поднял с кровати, но я выдернула руку.

– Я не закончила!

– Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, – начала говорить Амелия очень тихо. Я обернулась на ее писк и увидела, как она поползла по кровати, спустилась на пол и встала на колени. У меня замерло сердце от увиденного. Весь ее силуэт скрючился, голова опустилась. Из-за щемящего чувства в груди я отступила. – Я никогда никому ничего не расскажу. У тебя больше нет поводов доверять мне, но я все равно хочу поклясться тебе. Во всем виновата я, только я. Просто хочу, чтобы ты знала, как сильно сожалею. Если однажды ты сможешь простить меня, я буду благодарна. Прости меня, Аврора.

Она рыдала. Сидела на полу и рыдала так сильно, что каждый ее всхлип отдавался ноющей болью в моих ребрах. И мои глаза начали слезиться, но я не могла дать волю сентиментальности.

«Может быть, мы попробуем понять ее?»

«Нет! Пусть страдает».

– Тебе не у меня надо просить прощения. Лучше скажи прости людям, которых ты все время ненавидела, считала злом. Ведь именно они помогают тебе. Я же против этого. Вы оба, – слеза все-таки побежала по щеке, – не лучше тех, кого презирали всю жизнь. Не знаю, смогу ли я когда-то простить тебя, Амелия.

Услышав это, она согнулась пополам и сжала ладони в кулаки. Ее лоб уткнулся в пол, и плач стал намного сильнее. Я ревела вместе с ней, повторяла ее содрогания.

Не было сил больше выносить происходящее. Меня разрывало. Светлая личность просила сбежать, предотвратить еще больший конфликт. Ее огонек горел, и пламя не ласкало теплом, а жалило, сжигало внутренности. Больно. Слишком больно. Он будил во мне сострадание и милосердие. Но мне было так противно от этого.

Я обошла Брайена и выпрыгнула в окно, забыв об одежде. В носках бежала по холодной земле, видя дом, размытые очертания кустов границы между мирами. Только это никак не помогало, наоборот, только дезориентировало и сбивало с толку. А агония туманила разум и толкала вперед, подальше от всех, от эмоций и чувств, которые они пробуждали.

Я видела! Видела окружающий мир, пусть и плохо, не как темные. Видела благодаря тому, что во мне было слишком много зла, ненависти, обиды, благодаря тому, что я позволила темной слиться со мной, повлиять на меня сильнее обычного.

Брайен слишком быстро догнал меня и подхватил на руки.

– Совсем с ума сошла!

– Я не хочу туда возвращаться, пожалуйста, – сквозь слезы молила я. – Оставь меня.

– Я тебя туда не верну, но и одну не оставлю.

– Они меня замучили. Слишком много эмоций, как их контролировать? Все говорят и говорят, пытаются перетянуть на свою сторону.

Я крепче обняла Брайена за шею, носом уткнулась в углубление ключиц. Стоило сконцентрироваться на нем, чтобы успокоиться, ведь он всегда был моей опорой, хотя и события, связанные с ним, доводили меня, заставляли бороться с собой

– Мы постараемся разобраться в этом.

– Во всей это схеме, помимо угрозы вам, меня беспокоит то, что я обрекла друга детства на жизнь, которая не была предназначена ему. Я позволяю использовать Волкера как пешку в игре.

– У тебя не было выбора.

– Я не хочу принимать себя такую. Неправильные решения, неправильные поступки. Мне тяжело осознавать то, что я могу иногда ошибаться. Перемены внутри меня кажутся мне более глобальными.

– Все, хватит. Мы со всем этим справимся. Но пока что давай вернемся за одеждой, чтобы ты не замерзла, а потом я отведу тебя к себе, если ты захочешь.

Спорить с ним я не стала. Брайен был куда более стойким и сдержанным, хотя тоже страдал из-за внутреннего конфликта. Я ценила его за адекватность, за смелость взять на себя ответственность за кого-то вроде меня, нестабильного и больного, потерянного в собственных мыслях и не справлявшегося с трудностями.

– Я люблю тебя, – прошептала я, не сводя глаз с его профиля. Все еще не верила, что глаза теперь не были совсем бесполезными ночью.

– До сих пор видишь? – спросил Брайен, когда я пальцем повторила контуры его носа и губ.

– Очертания, силуэты. Совсем чуть-чуть и размыто. Меня это пугает и завораживает одновременно. Куда еще я могу зайти, если всего лишь признание внутреннего негатива и нападки на подругу так повлияли на меня?

– Зато теперь тебе будет проще ориентироваться в темноте. Посмотри на все под этим углом.

– Что, если ты тоже начнешь меняться. Ты будущий Правитель, любые перемены опасны.

– Придется таскать с собой фонарик. Поделишься? – Он снова перевел все в шутку, и я восприняла это как точку в нашем разговоре на сегодня. Скорее всего, Брайен тоже был немного напуган происходящим и оттого пытался бодриться.

Я дотянулась до его щеки и поцеловала. Подняла взгляд и заметила мелкие точки и большой яркий круг серебристого цвета.

– Вот она какая – луна. По-настоящему волшебная, – восторженно сказала я.

Брайен шел быстро, но я все равно успевала считать размытые огоньки, мелькающие прямо перед глазами. Звезды пленили таинственностью и навевали спокойствие, даже романтические чувства.

– Так много звезд. Мне всегда было интересно, как выглядит ночное небо вживую. И я в полном восторге. А еще больше мне нравится то, что я увидела эту красоту рядом с тобой. Неплохой вариант свидания, как думаешь?

– Для меня ночное небо никогда не выглядело необычным, но с тобой я могу пересмотреть свое отношение. Если это сделает тебя счастливее.

– Дело не в небе, а в тебе. Всегда дело было только в тебе, – тут же ответила я, чмокнув его еще раз в щеку.

Меня заворожило небо, одурманил запах. Я не чувствовала холода, хотя понимала, что ноги давно должны были замерзнуть.

– Как думаешь, а я смогу однажды увидеть солнце? – спросил Брайен. – Тогда я бы лучше понял твой восторг.

– Я уже и не знаю, есть ли что-то невозможное.

Я положила голову на его плечо и прикрыла глаза. С непривычки они быстро устали и заболели.

– До сих пор не могу поверить. Если однажды я увижу твои глаза, то все мои мечты сбудутся.

– Они отличаются от глаз светлых только цветом.

– А я не это имею в виду. Просто хочу смотреть в твои глаза, когда говорю, читать эмоции, видеть в них искренние чувства. Хочу, чтобы однажды мы посмотрели друг на друга и без слов поняли, как сильно влюблены.

– Тогда я счастливчик. Я вижу твое лицо, твои глаза, и они чертовски влюбленные.

– Завидую тебе, – выдохнула я

– Не сомневайся, я выгляжу еще более влюбленным.

Глава 26

Недели тянулись долго, выходные убивали, потому что я переживала, что в одну из церемоний из чаши могли вытянуть Волкера. Мы бы и раньше забрали листочек с его именем, если бы были уверены в отсутствии проверок. Да даже наш план, который мы намеревались осуществить в ночь перед церемонией Амелии, не давал гарантии, что все закончится благополучно и никто не заметит подвоха.

Почти каждую ночь мы с Брайеном проводили наедине. Исключение – те ночи, когда он заранее предупреждал, что вынужден посетить очередное мероприятие или урок. С его друзьями я не виделась, было слишком неловко контактировать, потому что каждый согласился помочь нам в авантюре. Мне становилось стыдно из-за того, что мои близкие люди совершили глупость и нуждались в подстраховке, в помощи.

Когда они пришли к нам с Дэйвом в назначенную ночь, я завороженно смотрела за тем, как они забирались через окно, пытаясь определить, кому конкретно принадлежал каждый силуэт. Сильнее всех меня зацепила Ребекка: даже с моим ужасным зрением очертания ее фигуры превосходили мои фантазии. Она выглядела лучше и соблазнительнее, чем я думала. Мое костлявое из-за лечения тельце проигрывало ей по всем пунктам.

– Она так пялится на меня, словно видит, – сказала Ребекка, выдергивая меня из завистливых мыслей.

– Так вы еще не знаете? Теперь я немного вижу!

Я восторженно вскинула руки, случайно ударяя локтями Брайена и Дэйва, стоящих по обе стороны от меня. Грандиозной новость оказалась только для меня, никто не продемонстрировал ни одной эмоции, даже удивления. Пришлось опустить руки обратно, от смущения я сжала пальцы в кулак.

– За это надо будет выпить! – все-таки поддержал меня Кайл. Голова Джессики тут же метнулась в его сторону.

– Ангелочек уже пугает меня, – начал Блэйк в саркастической манере. – Сейчас она видит, потом у нее появится суперсила, и она начнет представлять для нас настоящую угрозу. Брайен, ты бы был с ней поосторожнее.

Я закатила глаза и цокнула. Что еще можно было ожидать от него?

– Думаешь? Мне вот тоже кажется, что она однажды сможет меня прихлопнуть.

Услышав это, я тут же шуточно ударила Брайена локтем под дых. Он сделал вид, что ему безумно плохо, а все темные с ужасом вздохнули. Их актерское мастерство заслуживало бурных оваций.

– А как это произошло? – спросила Джессика.

Точного ответа у нас не было, только догадки. Мы с Брайеном несколько дней пытались выяснить причины такого изменения и улучшить навык, но с мертвой точки не сдвинулись. Видела только силуэты, причем обязательно должен был быть хотя бы лунный свет.

– Есть предположение, что это связано с происходящим в голове. В тот день она испытала много негативных эмоций.

– Она ведь часто их испытывала.

– Да, но в основном в сторону темных, – вступила я. – Теперь же дело касалось моей лучшей подруги, и я позволила себе принять ненависть к ней, повести себя настолько отвратительно, насколько внутри хотелось. Приняла чувства и не обвинила себя в них.

– Я в шоке, – сказал Дэйв. С ним мы почти не общались, и о своем прозрении я ему не поведала. Но он вел себя так, будто между нами не было ямы, наполненной недосказанностями. – Ты теперь особенная.

– Тогда почему ты, Брайен, все еще боишься света? – спросила Ребекка, причем с какой-то непонятной претензией то ли в мою сторону, то ли в сторону Брайена.

– Может быть, я еще недостаточно развил свою светлую сторону.

Куда уж больше! В нем света было больше, чем во мне, хотя должно было быть все наоборот. Я взяла его за руку, переплела наши пальцы и сказала:

– Не говори чушь. Ты просто мало бываешь на свету, не привыкаешь к нему. Хотя вспомни, в тот раз, пусть ты и был с закрытыми глазами, солнце тебе не мешало.

Брайен прокашлялся. Неужели я смутила его, напомнив о той страстной встрече? Не подозревала, что такое возможно, поэтому закусила губу, не сумев обуздать вспыхнувшее ликование.

– Я понял! – вдруг воскликнул Блэйк даже слишком весело. Его голос обычно вообще был без эмоциональной окраски. – Ребят, Аврора хочет захватить власть, поэтому сдерживает потенциал Брайена.

Какой же он странный. Я опять закатила глаза.

– Вы всегда такие? – спросила я. – Предстоит опасное дело, а ты воодушевленный.

– Мы пытаемся разрядить обстановку. Жизнь и так дерьмо, что нам теперь, кислыми ходить?

Не могла не признать, что он был прав. Шутки всегда помогали справиться со стрессовой ситуацией. Я лишь переживала, что из-за паясничества можно что-то пропустить, слишком сильно расслабиться.

– Я правильно понимаю, – начала рассуждать Джессика, – что этот товарищ переспал с твоей лучшей подругой, и теперь мы все разруливаем?

– Вы все еще можете отказаться от этого, и я пойму.

Я покосилась в сторону Дэйва, надеялась, он меня поддержит, проявит хоть какую-то эмпатию. Но он уткнулся в пол, спрятал бесстыжие глаза и ни слова не сказал о том, что вроде как враги не должны рисковать собой из-за неумения держать штаны при себе.

– Нам пора, время не резиновое. – Брайен подошел к Дэйву. – Ты приготовил?

Тот протянул моему темному сложенный лист бумаги.

– Я оставил метки, чтобы вам было проще идти.

– Думал, это будет находиться ближе.

– Все пройдет хорошо. Мы же уже обсуждали, плюс Ребекка добыла подтверждающие документы. – Кайл постарался всех подбодрить, но Брайен продолжал разглядывать лист, теряя былой боевой настрой.

Несколько дней назад Ребекка вновь посетила место, где когда-то нашла соглашение о перемирии. В другом договоре, который, предположительно, был составлен в период перемещения темных и светлых на разные территории, было сказано, что в дневное время темные не должны мешать светлым, а в ночное – светлые темным. То есть, по сути, отсутствие защиты светлых от ночных нападок объяснялось не только слабостью, отрицанием насилия, но и договоренностью, о которой мы знали, но в которую окончательно поверили лишь после находки.

Никто не должен помешать темным проникнуть в здание церемоний.

– Все-таки это полнейший абсурд! – Обеспокоенность Брайена передалась мне, и я посчитала правильным остановить их. – Здание находится далеко от нашего дома, идти придется не по маленьким улочкам. Брайен, – я взяла его за запястье, – ты сам говорил, что ни один темный в здравом уме не пойдет на территорию светлых.

– Мы уже все согласились на это, готовы пойти на риск, – сказал Кайл.

– Я согласился только для того, чтобы поглазеть, как эти придурки будут спасать не пойми кого. Зрелище должно быть увлекательным, – добавил Блэйк.

– Давай остановимся на том, что нам просто скучно. – Ребекка сделала шаг к нам, выдернула у Брайена из рук карту. – Если кто-то узнает о том, что подруга не невинный цветочек, будут искать того, с кем она спала, а соврать она не сможет. Под удар попадает Дэйв. Как следствие, пострадаешь ты. А потом и наш многоуважаемый будущий Правитель, которому, по идее, стоит как можно быстрее начать подготовку к новой должности. В общем, катастрофа.

– Аврора, в любом случае, ответственность за происходящее на мне, так как я попросил их помочь. – Брайен подошел ко мне и поцеловал меня. – Жди, мы скоро вернемся. Ты же не допустишь того, чтобы твоя подруга пострадала. Какой бы она ни была, ты выполнишь свой дружеский долг и отпустишь ее.

– Но я…

Что я? Язык онемел, ничего не смогла сказать. Опять меня разрывало от неопределенности. Остановить ускользающие силуэты было уже невозможно. Брайен ушел последний, махнув мне рукой на прощанье.

Я провела языком по губам, слизывая легкий привкус поцелуя. Моментально мандраж охватил тело. Окно до сих пор было открыто, и холодный ветер тянул в комнату запах Брайена, издеваясь над моими чувствами.

– Это неправильно.

Дэйв включил ночник и закрыл окно, обрывая тем самым последнюю нить, последний шанс все свернуть.

– Я не хочу, чтобы они пострадали. – Я посмотрела на Дэйва, будто он должен был пообещать мне, что все будет хорошо. – Как бы я ни злилась на Амелию, именно ты, Дэйв, начал все это. Ты врал ей, мне, делал то, что хотел, подвергая опасности всех. Если называешь меня эгоисткой, то посмотри сначала на себя.

– Именно так изначально я и говорил. Виноват только я.

– Признание ошибки тебя успокаивает?

– Это избавляет от иллюзий и помогает посмотреть на ситуацию под другим углом, – честно ответил он.

– Я втянула Волкера, а он уж точно не заслуживал это. Как мне ему в глаза смотреть?

Муж тяжело выдохнул и провел рукой по волосам. На мгновение в его взгляде промелькнуло отчаяние. Ушел. Закрыл за собой дверь, растворился, словно и не было его. Я осталась одна в комнате. Присутствие темных до сих пор ощущалось. Каждый глубокий вдох отдавался болью в груди.

Я выключила свет и села на подоконник. Смотрела на звездное небо и надеялась, что все пройдет благополучно.

Брайен сам был в шоке, что ему удалось так легко уговорить друзей на эту авантюру. Он рассказал, что подруге Авроры нужна помощь и необходимо предотвратить возможную цепочку неблагоприятных событий. Компания, конечно, удивилась, что в светлом мире настолько серьезно относятся к невинности, но без лишних вопросов сказали заветное «да». Они понимали, что если что-то угрожало Авроре, то автоматически угрожало им всем.

Как только темные оказались на улице, они натянули на лица маски, чтобы, в случае чего, хотя бы скрыть личности. Им всем так мало было известно о правительствах миров, что они ждали подвоха за каждым поворотом.

Вела всех за собой Ребекка: карта была у нее, она лучше и быстрее других ориентировалась в пространстве. Рядом с ней шел Брайен: в отличие от партнерши, он следил за обстановкой, внимательно оглядывал каждый поворот, закоулок, где могла быть опасность. Но он ничего не видел, не чувствовал. Улицы были пустыми.

Следом за ними шла Джессика. Она отвечала за стратегию, поэтому продумывала пути отхода в случае непредвиденной ситуации. А еще она с интересом рассматривала архитектуру светлых. Не заметила никаких принципиальных отличий от темного мира, за исключением цвета построек, хотя ожидала кардинально другого. Может быть, чего-то более изысканного и величественного.

Блэйк и Кайл замыкали. Второй нес легкую сумку, в которой лежали принадлежности для взлома замка, и кое-как держал язык за зубами. Ему не терпелось пошутить над чем-то, подойти к Джессике и развеселить. Блэйк же шел налегке, но он, как и Брайен, следил за обстановкой и держал наготове оружие.

Они молчали весь путь, чтобы казаться лишь кучкой теней. Перемещались по недавно выпавшему снегу с невероятной скоростью, бесшумно и незаметно. Делали вид, что ничего не боялись, как и полагалось, хотя на самом деле переживали друг за друга. Когда они достигли цели, облегченно вздохнули, понимая, что выполнили часть работы.

Компания заранее договорилась даже не пытаться проникнуть через центральные двери. Они побрели за здание, к запасному выходу, и обнаружили его заставленным пустыми картонными коробками. Парни расчищали его, пока Джессика доставала нужные для вскрытия инструменты.

– Я приступаю. – Темная внимательно изучила замок. Дверь можно было выломать удачным ударом, но все придерживались задумке провернуть воровство без лишних разрушений.

Груз с плеч рухнул, как только все услышали долгожданный щелчок.

– Есть сигнализация? – спросил Кайл, смотря на Брайена. Но ответ он получил от Ребекки, до сих пор изучающей карту.

– Если верить Дэйву, то нет. Да и, в конце концов, мы не проникаем в какое-то стратегически важное здание.

В отличие от темных, которые всюду ставили сигнализацию, стараясь предотвратить кражу, светлые не беспокоились о подобном. Они также не переживали, что кто-то из темных может проникнуть, как будто так слепо и сильно верили в силы договора. Когда об этом узнала компания, каждый фыркнул и назвал «врагов» до тошноты правильными.

Джессика на свой страх и риск дернула за ручку, и дверь податливо открылась с негромким скрипом. Какое-то время она рассматривала подсобное помещение через дверной проем, пока Брайен не отодвинул ее и не переступил порог. Для подстраховки они около минуты стояли, выжидали, но, убедившись, что проникновение не было обнаружено, прошли дальше.

Они поднялись по ступенькам и оказались на огромной сцене из выкрашенных в белый деревянных досок. Через окна, не прикрытые даже тюлем, проникал лунный свет, он освещал множество белых бархатных стульев, вазы с цветами, расставленные вдоль стен, и белую ковровую дорожку. В центре сцены стояла стеклянная чаша с множеством листочков. Девушки подбежали к ней и принялись осматривать каждую бумажку в поиске нужного имени. Неподходящие листки они бросали на пол.

Парни рассредоточились по периметру. Строение было простым, без лишних комнат, но плохое предчувствие не отпускало их ни на миг, они с подозрением всматривались в стены, будто из них в любой момент мог кто-то выскочить.

– Не нравится мне это все, – сказал Блэйк, сильнее сжимая в руках пистолет, добытый Кайлом. – Слишком все просто.

Почти все темные прекрасно владели оружием. Навык считался базовым. Но вопреки мнениям о том, что насилие в темном мире даже одобрялось, хранить оружие у себя могли не все темные, право это надо было заслужить, доказав свою адекватность. Лишние беспорядки никто не приветствовал.

– Мы психи, – продолжал Блэйк.

– Точно подмечено. – Кайл нервно хихикнул.

– Дамы, – Блэйк повернулся к копошащимся девушкам, – не желаете ускориться?

– Не мешай! – в унисон шикнули они, продолжая выбрасывать листок за листком.

Уже половина из них оказалась на полу.

– Ребят, не хочу вас пугать, но, кажется, я что-то слышал. – Брайен направил дуло пистолета в сторону запасного выхода и навострил все органы чувств.

– Я надеюсь, это просто ветер что-нибудь снес. – Кайл повторил движения Брайена.

– В безветренную погоду?

– Нашла! – воскликнула Джессика, моментально затыкая себя. – Имя, фамилия и дата рождения совпадают.

– Быстрее уходим.

Джессика спрятала листочек в кармане и помогла Ребекке закинуть кандидатов обратно в чашу. Сгруппировавшись, они выбрались из здания и по указаниям Джессики стали отступать в границе.

– К Авроре не идем, сразу в подвал, – сказал Брайен, чувствуя хвост. Он боялся, что, если они не проявят осторожность, могут быть последствия.

Они уже прошли больше половины пути обратно, как услышали тихий свист. А затем еще один, после которого Джессика заскулила и чуть не упала на землю. У всех остальных замерло сердце.

В них стреляли с глушителем.

Пуля задела плечо темной, оставляя глубокую рваную рану. Джессика корчилась от боли, но не прекращала идти. Кайл приобнял ее, прикрыл спину.

– Уходим быстро! – рявкнул Брайен подталкивая друзей. Сам он вместе с Блэйком сделал пару выстрелов в угол здания, где предположительно скрывался нападавший.

– Да чтоб вы сдохли! – прорычал Блэйк, прекращая огонь и увеличивая скорость.

Они наделали слишком много шума, что сыграло им на руку. Преследование не прекратилось, но новых выстрелов не последовало, им дали возможность уйти. Темные не думали, что им когда-то придется применить свои навыки в подобной ситуации, что им придется бежать, вечно оглядываясь и боясь попасться. Сил им давал не только адреналин, но и страх, что Джессика могла слишком сильно пострадать. Ей нужна была помощь, причем незамедлительная.

У самого дома Авроры еще одна пуля пролетела мимо них, тогда Блэйк выпустил последний заряд. Как только ноги темных переступили зловещую черту из зарослей, они рухнули на землю. Сняли с себя маски, откинули пистолеты и попытались восстановить дыхание.

– У меня в машине есть аптечка. Там все, что нужно, – сказала Ребекка.

Кайл попытался как можно аккуратнее поднять Джессику, которая из-за потери крови с трудом двигалась, но остановился, стоило девушке слегка простонать от боли. Сердце темного сжалось в ужасе, которого раньше он еще не испытывал.

– Я принесу. – Ребекка тут же побежала в сторону автомобиля, несмотря на усталость. Она быстро схватила аптечку и вернулась обратно.

Джессика уже сидела в объятиях Кайла, спиной прижимаясь к его вздымающейся из-за тяжелого дыхания груди. Он нервничал и все никак не мог успокоиться, хотя отчаянно хотел стать самой надежной опорой. Один взгляд на подругу, на разводы крови и бледную кожу, и гул в груди усиливался, а руки сковывала дрожь. Тем не менее Кайл все равно помог освободить от одежды раненое плечо.

Блэйк передавал Ребекке медикаменты. Только Брайен стоял как вкопанный из-за груза вины, давившего на его плечи. Джессика почувствовала полный сострадания взгляд и тут же вскинула краснеющие глаза и улыбнулась сквозь боль.

– Это не твоя вина. Даже не думай об этом, – шептала она. И Брайен в ответ мотал головой. – Тогда просто забери из кармана листок, пока я не запачкала его кровью.

Брайен все равно не шелохнулся.

– Неужели ты хочешь, чтобы все это было зря?

Неуверенно Брайен приблизился к Джессике и сел на колени. Она кивнула в сторону нужного кармана, и темный все же достал злополучный листок.

– Прекращай, – сказала Джессика, когда взгляд Брайена стал слишком прожигающим и до ужаса непривычным.

– Спасибо. – Брайен сжал девичьи пальцы. Если бы только такие прикосновения могли забрать всю боль.

Он встал и, совершенно не думая о том, что на территории светлых сейчас опасно, пошел обратно в заросли. Нужно было спрятаться от той, которая напомнила ему об Эйми, воскресила ночь, когда Ребекка в слезах убегала от него. От той, из-за которой галлюцинации про Аврору вновь ожили.

– Возьми с собой хоть что-нибудь, – окликнул его Блэйк.

Но как только Брайен услышал приглушенный всхлип темной, не позволил себе даже задуматься о самозащите. Просто ушел, собираясь с границы проследить за неизвестным. Кто мог напасть на темных ночью, если не другие темные?

Глава 27

Я выпускала изо рта пар на стекло окна и рисовала звезды. Отвлекала себя как могла от дурных мыслей, томилась в ожидании.

Пока не увидела бегущие к границе силуэты.

Почему они бежали?

Прилипнув к окну, я попыталась понять, что происходило. А затем услышала один-единственный выстрел, из-за которого вздрогнула и ударилась лбом. Кто-то из компании Брайена оборонялся. Но от кого? Кто, черт возьми, мог напасть ночью с территории светлых?

Темные скрылись за границей, и неизвестный вышел прямо на пустошь, рядом с моим окном. Я упала с подоконника, когда он начал поворачиваться в мою сторону. Боль в копчике я толком и не почувствовала из-за прилива адреналина. Я должна была собраться и сделать что-нибудь, так как ситуация, очевидно, вышла из-под контроля.

С осторожностью я выпрямилась по стене и выглянула в окно. Ни души.

– Что случилось?

– С ума сойти! – заорала я от испуга, когда в комнату ввалился растерянный Дэйв с фонариком.

– Я услышал звуки и подумал…

– Не мешай. И убери свет.

Я вернулась к своему шпионажу. Дэйв выключил свет, но из комнаты не ушел.

– Ничего не понимаю.

Кто преследовал темных ночью, если не другой темный? Но что он забыл на территории светлых? И угрожал ли он светлым?

«Давай покажем им, что мы тоже смелые, как и другие темные. Что думаешь?»

Нет-нет! Брайен испепелит меня, сотрет в порошок, если я рискну и выйду.

«Мы должны показать им, что похожи на них!»

– Аврора, все нормально? – спросил Дэйв, когда я отскочила от окна и вцепилась в голову.

– Она снова… начала… – кое-как процедила я.

«Я не займу твое сознание, но ты должна выйти к ним. Поступи смело хоть раз!»

Пульсация в висках была такая же, как однажды утром, когда темная взяла надо мной контроль. Я чувствовала, как мысли путались, как связь с реальностью терялась.

– Стой! Хорошо, – вслух обратилась я к темной. – Я сделаю это.

– Сделаешь что? – опять спросил Дэйв. Он даже подошел ко мне, взял за локоть.

– Не твоего ума дело! – крикнула я, ударяя его в грудь.

Я выйду на улицу сама. Иначе темная могла поступить совсем безрассудно.

Чтобы не привлечь внимание к окну, я первый раз решила по-человечески покинуть квартиру ночью. Вышла в коридор под непрекращающиеся бормотания Дэйва, накинула верхнюю одежду, обулась.

– Аврора, ты что творишь?

Я даже не ответила мужу. Для подстраховки взяла фонарик и вышла на улицу.

Находиться одной на улице и видеть хотя бы очертания дороги было максимально непривычно. Пусть я и запнулась несколько раз, ударилась плечом о столб и чуть не расшибла колени, я все же обошла дом и встала напротив границы.

«Давай, иди!»

Я двинулась вперед, надеясь, что неизвестный нападавший угрожал только темным. Дышала я часто, чтобы в один миг уловить запах и накинуться с объятиями. И из кустов резко выскочил силуэт и прокричал:

– Стой!

Я замерла. Мгновение все вокруг было погружено в гробовую тишину, а затем пуля недалеко от меня прорезала воздух, и этот тихий свист остановил бешеный ритм сердца.

В него стреляли. В Брайена стреляли! Следующие мои действия были лишены логики, здравомыслия и рассудка. Несмотря на запрет Брайена, я побежала прямо к нему навстречу, попутно включая фонарь и направляя его в сторону стрелявшего. Я обернулась, чтобы хотя бы попытаться понять, с кем мы столкнулись. Но все, что я увидела, это белые одеяния, скрывшиеся за углом.

Светлые? Времени на размышления не было. Я буквально влетела в Брайена, не слыша ничего из-за сбитого дыхания.

– Попали? – тревожно спросила я, сжимая все его тело во взмокших ладонях. Он молча пытался тащить меня к границе, закрывая собой, но я противилась, вновь вырывалась и вставала так, чтобы никто не смог попасть в него.

– Что ты делаешь? Сейчас не до твоих капризов! – злился он.

– В меня не стреляют, поэтому я буду защищать тебя, – заявила я, пихая его в кусты. – Ты только пригнись, а то у тебя голова торчит.

– Да как. – Он снова начал возмущаться, но я настойчиво толкала его.

– Сейчас не до твоих возмущений!

Брайен все же послушался и позволил мне прикрыть его. Когда мы оказались в кустах, темный загреб меня в объятия и уткнулся в волосы лицом.

Он дрожал. Я дотрагивалась до него и даже через одежду чувствовала его холод, пробирающий до костей. Он был напуган до такой степени, что не мог совладать с собой. И я понимала, что сейчас должна оставаться сильной, так как он нуждался во мне.

Он умел защищать и жертвовать собой, быть стойким и разумным лидером, но когда все заканчивалось, его выдержка подрывалась из-за страха, что он не выполнил свой долг – не спас дорогого человека. И правительство бессовестно пользовалось этой чертой: они специально раскрыли все карты и пригрозили мной, чтобы он терял свой самоконтроль, ясность ума.

– А теперь попытайся объяснить мне, что ты делаешь на улице? – Он не отпускал меня, спрашивал строго, но его губы касались моей кожи, из-за чего я впитывала слова, не обращая внимания на тон, которым они были сказаны.

– Я увидела вас, бежавших к границе. А затем этого странного человека. Я не смогла сидеть на месте.

– Если бы с тобой…

– Все хорошо, – я отстранилась от него и нежно прошлась пальцами по его напряженным скулам.

«Молодец, ты сделала это».

Короткий, но достаточно громкий крик встрепенул нас обоих. Я испуганно посмотрела на Брайена и вцепилась в его руку. Он произнес лишь имя, и этого мне хватило, чтобы все понять. Немедля я пошла на звук, Брайен последовал за мной.

Через пару метров я увидела группу людей и тут же ринулась к ним.

– Что с ней? – Упав рядом на колени, я нащупала запястье Джессики, спрятанное рукавом, и мягко сжала его.

– Так, царапина, – усмехнулась Джессика, но я только сильнее запаниковала. В самой паршивой ситуации темные всегда пытались говорить в шутливой манере.

– А если честно?

– Пулевое ранение, – отозвалась Ребекка.

– Почему вы еще здесь? Надо срочно к врачу!

– Самая умная нашлась, – проворчал Блэйк.

Слова ударили по голове подобно кувалде, и я не знала, как лучше ответить. Меня пробило насквозь осознание того, что, возможно, Джессика просто по их законам не имела права получать медицинскую помощь. В противном случае они бы давно отвезли ее к медикам.

Склонив голову, я, как пришибленный котенок, пропищала невнятно под нос:

– Простите, не надо было просить вас.

– Что? Повтори, пожалуйста, не расслышали. – Блэйк агрессивно дернулся в мою сторону, из-за чего я упала на спину. Брайен мгновенно появился рядом и помог встать. – Рыцарь пришел.

– Блэйк, спокойнее, – строго произнес Брайен.

– Ты, наверное, меня с кем-то попутал. Я не твоя собачонка.

– Только не это. – Ребекка быстро и грациозно встала. – Сейчас не до ваших мальчишечьих разборок. Надо отвезти Джессику ко мне.

Блэйк ее проигнорировал и в один шаг оказался рядом с Брайеном, который в свою очередь даже не шелохнулся, а только спрятал меня за своей спиной.

– Сначала Эйми, потом Ребекка, а сейчас Джессика. Ты решил всех вокруг себя истребить? Только эту гребаную эгоистку защищаешь, хотя она меньше всех этого заслужила.

Спина Брайена выпрямилась, плечи расправились, словно по его позвоночнику пустили ток.

– Не вини его. – Я выглянула, но Брайен загнал меня обратно, как непослушного ребенка, и заставил замолчать. Мне пришлось прижаться к его спине и сложить ладони на лопатках.

Я не знала, что произошло с Эйми, с Ребеккой, но все равно считала, что говорить об этом сейчас, зная привычку Брайена брать всю вину на себя, слишком жестоко.

– Ты портишь всем жизнь, но сам всегда остаешься цел и невредим. Скольким людям ты еще сделаешь больно, прежде чем понять, что ты – причина проблем.

– Блэйк, умоляю, не надо, – раздался голос Ребекки. – Мы все сами согласились пойти.

– Да я пошел, только чтобы защитить тебя! Потому что этот придурок, скорее всего, кинул бы тебя гореть заживо, но примчался бы на первый зов своей подружки, которая вечно ноет! А ты его защищаешь! До сих пор защищаешь!

Рука Брайена дернулась, и я тут же впилась в его плечо. Напротив Ребекка так же схватила Блэйка. Мы стояли с ней обе в диком страхе, что они начнут драться, и наивно полагали, что сдержать их будет реально.

– Мало же крови сегодня было, давайте добавим, – на заднем плане проговорил Кайл, но никто не обратил на него внимание.

– Блэйк, он ни в чем не виноват, – попыталась вступиться я. – Это я. Во всем всегда была виновата я.

– Заткнись, ангелочек. Один твой писк вызывает у меня раздражение.

– Если ты еще хоть слово скажешь, я похороню тебя здесь, – пригрозил Брайен. Но Блэйк рассмеялся прямо ему в лицо, нагло и высокомерно.

– Все, мы уходим. Больше никаких разборок. – Ребекка потянула Блэйка за собой, но тот взорвался еще сильнее.

– Что в нем особенного? Какого черта ты постоянно на его стороне, даже когда люди страдают из-за его отношений? Как ты можешь защищать его, после всего того, через что прошла сама? Может, ты его любишь? И трахалась ты с ним с превеликим удовольствием!

Взмах и громкий хлопок. Ребекка со всей силы дала Блэйку пощечину. Ее дыхание стало таким тяжелым, что казалось, она вот-вот заплачет. Или не казалось. Я определенно услышала всхлип, из-за которого все оцепенели.

– Ты слепой придурок. Не приближайся ко мне.

Темная, не оглядываясь, шла к машине. Она лишь кивнула Кайлу, и тот аккуратно поднял изнеможенную Джессику, понес в сторону автомобиля, но перед этим повернулся к нам и на выдохе произнес:

– Парни, вы, конечно, кретины.

И удалился. Мы втроем стояли на месте и провожали взглядом машину.

– Доволен? – спокойно спросил Брайен. Блэйк повернулся и опустошенно произнес:

– Вполне.

После этих слов Блэйк ушел, мы остались с Брайеном наедине. Я чувствовала себя абсолютно потерянной из-за произошедшего: Джессика пострадала, я не смогла ей помочь, еще и Блэйк вспылил, стоило мне попытаться проявить сочувствие.

Моя рука нашла ладонь Брайена, и я сплела наши пальцы в замок.

– Неправильно говорить, что во всем виноват ты.

Брайен развернулся в мою сторону, и я окаменела от одного ощущения его взгляда на себе. Желудок скрутился в тугой узел, мне стало совсем дурно. Я поджала губы, чтобы не ляпнуть ничего лишнего и не сделать только хуже.

Темный заикнулся о том, о чем я бы побоялась спросить сама.

– Эйми погибла по моей вине. – Его голос не дрожал, не отражал каких-либо эмоций. Он словно констатировал факты, сдерживая свое сожаление. – Над Ребеккой издевались. Ты попала в больницу, где тебя раскололи на несколько личностей. А сейчас Джессика получила пулю в плечо. Как думаешь: этого списка достаточно, чтобы наконец я перестал творить всякую хрень?

– Да о чем ты говоришь? – возмутилась я, поднимая свои ладони к его плечам. – Вас с Ребеккой обоих мучили в детстве, но ты всегда помогал ей. О каких еще издевательствах речь? Я не знаю, кто такая Эйми и что с ней произошло, но уверена, что и там ситуация куда более сложная и запутанная. Мое попадание в больницу – это результат моего выбора. А Джессика получила ранение, потому что я попросила помочь подруге.

– Ты не просила.

– Неважно. Я позволила сделать это.

– Аврора…

– Брайен, просто дай мне тоже взять хоть какую-то ответственность! Хватит вечно тащить все на себе!

Я сорвалась. Правда устала от его потребности отвечать за то, чего он не делал.

Брайен притянул к себе с такой силой, что я просто нелепо упала в его объятия. Его грудная клетка ритмично вздымалась вверх, стучащее за ребрами сердце передавало импульсы и мне. Я проглотила язык, осознала, что эмоциями напугала его еще больше.

– Я не хочу ссориться, – сказал он, все крепче обнимая меня. – Мы и так будем видеться реже, а тратить драгоценное время на ссоры глупо. Лучше спокойно все обсудить.

Я кивнула, из-за чего моя щека потерлась о крепкую грудь. Его сердцебиение тут же замедлилось. Он стал намного спокойнее, но я все еще ощущала горечь от недосказанности и кучи проблем.

– И не думала ругаться, – ответила я ему.

– Я уверен, что тебе сейчас очень интересно узнать, кто такая Эйми.

– Не говори. Я хочу, чтобы ты открывался мне без принуждения. Когда решишься, тогда и расскажешь.

– Спасибо, – с облегчением в голосе произнес он.

Если я хоть каким-то образом могла упростить его жизнь, то сделаю все необходимое для этого. Даже потравлю своих живучих тараканов.

– Насчет времени. Его станет еще меньше? – спросила я, заранее разочаровавшись. Мне всегда было и будет мало.

– Я будущий правитель, Аврора. С каждым разом на меня будут вешать все больше обязанностей. Я не могу просто взять и отказаться.

– Из-за меня, верно?

– Не из-за тебя. Правильнее будет сказать, что я делаю это ради тебя. Тем более я сам раскрыл всем правду.

– Странно, что они позволяют тебе быть со мной.

– Пока я делаю то, что они хотят, мне дозволено нарушать некоторые правила.

Потому что он был им нужен. Лучший темный, с лучшими показателями. И лучше, чтобы так и оставалось, чтобы он не страдал от расстройства личности, как я. Иначе каков был бы итог?

– А народ? – задалась вопросом я. – Неужели темных не удивляет это все? Правитель, нарушающий самый главный закон, не очень вписывается в общую картину мира.

– Надеюсь, нынешний Правитель поспособствовал тому, чтобы информация не распространилась слишком далеко.

– И нам надо решить что-то с напавшим на вас стрелком, – также напомнила я.

– Нечего решать. У нас нет никакой информации, – с отчаянием сказал Брайен. – Просто надо быть осторожнее.

– В любом случае я пока что не пущу тебя на территорию светлых. Это небезопасно.

Брайен разорвал объятия и взял меня за плечи.

– Серьезно? Не пустишь? – в голосе были нотки издевки.

– Нас увидели вместе. И либо завтра днем меня заберут в больницу, – пока я не сказала об этом вслух, даже не представляла, что это реально. От испуга в груди кольнуло. – Либо существование этих людей должно оставаться втайне от светлых, и все сделают вид, что ничего не произошло. В любом случае на меня не нападут, а на тебя могут. Поэтому я доберусь сама до дома. Зайду через дверь.

– А мне предлагаешь просто идти домой, переживая о тебе? – Он нервно засмеялся. – Умно, Аврора.

Я притянула его к себе, привставая на носочки. Мы соприкоснулись кончиками носов, оба задышали тяжелее и глубже.

– Просто доверься мне.

Прильнуть к нему было необходимо до вибрации в кончиках пальцев. Он первый накрыл мои губы своими. Изголодавшись по ласкам, я запустила холодные ладони под ворот одежды Брайена, чтобы прочувствовать тепло, исходящее от его кожи. Я гладила его шею, спускалась по выпирающим позвонкам и массировала мышцы на плечах. Но пыл пришлось унять. Мы оба замедлили движения губ, потушили возникшую страсть и дали шанс насладиться долгим и трепетным поцелуем.

Когда я все же нашла в себе силы первой отстраниться, то сразу забрала выстраданный листочек, развернулась и пошла в сторону дома. Брайен не последовал за мной, но я была уверена, что он остался на месте, чтобы проследить.

Шла я быстро, не оглядываясь по сторонам, чтобы лишний раз не показывать свое лицо. Страх все-таки дышал мне в затылок, пытаясь заглушить все звуки. Чувствовала ломку, но до последнего не хотела признавать того, что не справлюсь с элементарной попыткой вернуться домой без происшествий. Я должна научиться справляться без опеки Брайена. Ведь неизвестно, как все повернется завтра.

Я уже подошла к подъезду и была готова открыть дверь, как услышала шаги за спиной. Кровь застыла, тело покрылось испариной и вытянулось от напряжения. Медленно я начала поворачивать голову, но достаточно грубый шепот скомандовал:

– Не смей.

Он стоял прямо за моей спиной, из-за чего я впивалась в металлическую дверь все сильнее и сильнее, думая о побеге. Но ноги приросли к бетону и стали неподъемными. Жгучее предчувствие опасности ринулось от сердца по всем мелким капиллярам. Я впала в ступор и не могла ничего с собой поделать, несмотря на то, что внутри кто-то кричал мне бежать и как можно быстрее.

– Слушай меня внимательно. – Я тут же навострила уши и постаралась перестать обращать внимание на свое бьющееся в истерике сердце. – Они тебя не тронут, но его убьют. Он никогда не должен возвращаться сюда.

О чем он вообще? Я не могла узнать его голос, но он определенно знал меня.

– К-к-кто ты? – заикаясь, спросила я.

– Я предупредил. Мы можем вернуться сюда, и если он попадется, то никто уже просто так это не оставит. Если в тебя вновь не вшили чип, это не значит, что тебя отпустили.

Чувство тяжести за спиной исчезло. Я повернулась, но никого не увидела. Смотря по сторонам, я кое-как открыла дверь и вбежала в подъезд. Одежду не сняла, сразу ввалилась в комнату и чуть не упала на пол. Просто надо было срочно оказаться у окна.

Я распахнула шторы и увидела осторожно приближающийся силуэт. Тут же начала размахивать руками, и, заметив меня, темный вернулся обратно и скрылся среди теней кустов.

Меня затрясло, и я упала на колени. Успела. Как же хорошо, что я успела вернуться домой до того, как он подошел бы уже слишком близко.

Кое-как стянув с себя одежду, я забралась в постель. В коридоре включился свет, и у моей двери застыл Дэйв. Несколько минут он стоял на месте, и я старалась не издать ни звука, чтобы только не привлечь его внимание. Не хотела с ним объясняться.

Мне просто срочно надо уснуть, чтобы не начать паниковать и строить догадки. Лучше все потом обсудить с Брайеном, потому что одна я не смогла бы справиться со своими мыслями и страхами.

Но уснуть не получалось. Я слышала голоса в голове, чувствовала, будто за мной кто-то следил.

Глава 28

На церемонию Амелии я прибыла вместе с Дэйвом – моим вынужденным партнером на всех мероприятиях, хотя в этот раз он был главным участником вакханалии и его обязательное присутствие не вызвало вопросов.

Приехали мы намного раньше начала: не было еще даже Амелии, для которой у меня в сумке лежала важная передачка, и Дэйв решил задержаться в машине, отправляя меня на улицу в гордом одиночестве. Я отчужденно оглядывала толпу ждущих свою судьбу парней, не замечая никого вокруг.

– Ты вообще меня слышишь? – Перед глазами щелкнули пальцами, и я наконец очнулась.

Напротив меня стоял Волкер. Несмотря на идеально выглаженный белый костюм и уложенные волосы, лицо его не отражало праздничного настроя, он хмурился.

– Что-то случилось? – снова спрашивал он.

– Ох, нет! – воскликнула я, расплываясь в притворной улыбке. – Как дела? Волнуешься?

– Немного. Чувствую, что сегодня меня точно вытянут.

Предчувствие его не обманывало. Я нервно сглотнула и поправила сумку.

– Это ведь не так ужасно. Ну, быть мужем. Или что думаешь?

– Просто не понимаю, готов ли я.

Готов или не готов – неважно. У нас никогда не было выбора. В день своей церемонии я держалась благодаря фантазиям о большой любви, предназначенной судьбой, но это не значило, что я была достаточно зрелой для серьезных отношений, для семьи.

И я почти высказала Волкеру это все, намереваясь поддержать, но остановила себя. Ведь если бы не я, не мое единоличное решение женить друга на Амелии, он бы, возможно, побыл еще немного свободным от обязательств.

Муж подошел к нам, почувствовав неладное. Они с Волкером обменялись рукопожатиями, Дэйв выразил поддержку и пожелал удачи.

– Ты не выспалась, да? – спросил неожиданно друг. – Скоро мероприятие закончится и сможешь уехать отдыхать. А мне пора.

Перед тем как развернуться, Волкер подмигнул мне. И один этот жест стал неслабым пинком для меня. Чертово озарение.

Я впилась в его предплечье и развернула на себя. Мне казалось, что я провалилась в его взгляде, заплутала в чертовых тайнах.

– Что-то не так?

Волкер озадаченно покосился в мою сторону и попытался отцепить от себя пальцы, но я только сильнее сдавила руку.

«Прошу, дай знак, что это ты. Просто дай любой дурацкий знак!» – мысленно кричала я.

– Откуда ты знаешь, что я не выспалась?

– Потому что у тебя взгляд заспанный.

Я ничего не понимала. Что за дурацкие намеки?

Дэйв отцепил меня от друга и насильно отвел в сторону. Он вынуждал меня посмотреть на него, но взгляд оставался прикованным к Волкеру. Я пыталась сопоставить голоса стрелявшего ночью моего старого друга, но из-за испуга запомнила происходящее довольно плохо. Но раз неизвестный прекратил огонь, увидев меня, не сдал меня правительству, то это говорило только об одном – мы знали друг друга. И кто, если не старый друг, мог прикрыть меня, несмотря на нарушение главного закона?

Или я просто все выдумала.

– Глупость какая-то, – промямлила я, неловко помахав ошарашенному другу. Он в ответ слабо кивнул и пошел ко входу в зал.

– Что ты так вцепилась в него? – спросил Дэйв.

Я шикнула и пригрозила ему, чтобы он не смел даже начинать подобные разговоры именно сейчас.

– Она идет, – сдавленно произнес муж, и тема о моем странном поведении тут же закрылась.

Дэйв повел меня еще дальше от людей. Его рука легла на мои лопатки, но я тут же демонстративно одернулась под звук неодобрительного цоканья языком.

Амелия буквально порхала между людьми в своих изумительных ботильонах. Ее стройные ноги мелькали в разрезе шифонового платья, ожерелье бликами играло на меховой накидке. Кажется, человек рядом со мной пустил уже литр слюней на эту грациозную особу. От нее веяло интеллигентностью, хотя ее порядочность по меркам светлого мира не соответствовала внешнему лоску.

Муж тут же ретировался, оставив нас наедине.

– Привет, – робко произнесла она, сжимая руки в кулаки. – Прекрасно выглядишь.

– Ты тоже, но мы здесь не для того, чтобы любезностями обмениваться. Дай руку. – Она протянула кисть, прикрытую рукавом, и я сразу спрятала маленькую бумажку под белой тканью. – Ты знаешь, что должна сделать.

Несколько секунд ее глаза неотрывно смотрели в мои. Блестки на веках переливались и отвлекали внимание от собиравшихся в уголках слез.

– Спасибо. Я не знаю, что могу сделать…

– Ничего. Ничего не надо делать. Просто постарайся жить счастливо и не влезать в подобные передряги. И храни свою темную сторону втайне от всех.

Амелия, наплевав на колкость, обняла меня. Ее трясло, и каждый неровный вдох вызывал вздрагивание у меня.

– Я надеюсь, никто из них не пострадал. Скажи мне, что все хорошо.

«Молчи, Аврора. Она и так подавлена».

– Все прошло без происшествий. – Подруга облегченно выдохнула.

– Поблагодари их от меня. Прошу. Я обещаю сохранить ваш секрет. Даже если меня будут пытать, я буду молчать. Врать я научилась, и это поможет мне не навредить вам.

Я не хотела, чтобы мой друг жил во лжи. Церемония и так будет одним сплошным фарсом, а он еще и поверит, что это воля судьбы. Но выхода не было.

– Я уеду. – Амелия обняла меня еще крепче. – Поговорю с Волкером и попрошу его жить на другом конце нашего мира.

– Но как же Джой? Ты с ума сошла? – Я отодвинула ее от себя. – Ты и с ней хочешь все связи оборвать? Останься!

Я не заметила, как мои пальцы сжали ее плечи, а глаза залились неприкрытой мольбой. Уголки ее губ слегка приподнялись, и в этой улыбке было слишком много печали.

– Я должна, Аврора. Так будет лучше.

Ничего подобного! Да, я все еще считала обиду правильной. Сильная любовь, которую я к ней испытывала, обернулась ненавистью, но даже она не мешала мне оставаться человеком. Та пелена злости спала, я больше не хотела сквернословить или прогонять ее.

«Она заслужила изгнания, ты чего?»

«Она ошиблась, но надо дать второй шанс».

– Забудь, что я говорила. Ты не должна уезжать и забирать с собой Волкера. Не должна обрывать все и начинать жить в новом месте. Это же так неправильно. Мы все должны держаться вместе.

Она была частичкой бесценного прошлого, и предательство не перечеркивало его.

– Я уже приняла это решение, и родители помогут мне устроиться в новом месте. Это единственное, что я могу сделать, чтобы дать тебе шанс забыть обо мне и моих поступках, чтобы навсегда вычеркнуть Дэйва из своего сердца и стать лучшей женой для Волкера. Я не смогу нормально жить, если подведу всех снова. Взять ответственность за свой проступок – это самое правильное решение..

В груди екнуло. Удар был таким сильным, что мне казалось, сердце вот-вот выпрыгнет и разобьется о корку снега.

Возможно, она права. Просто нужно время, чтобы принять и отпустить. Чтобы больше не страдать от сомнений.

– Так, я не поняла. У вас секреты от меня? – Совсем рядом с нами раздался громкий и до жути недовольный голос. – Учтите, сейчас мой гнев может быть особенно страшным.

– Нет, ты что. – Амелия поспешила обнять ее. – Мы просто ностальгировали по денькам, когда еще были далеки от семейной жизни.

Прищур сменился одобрительным взглядом.

– А чего грустить? У вас такие лица, будто трагедия произошла. Ничего подобного! Мы же всегда можем собраться вместе.

Амелия опустила голову, не решилась сейчас признаваться в своих планах.

– Поторопись, подруга! Скоро твой выход! – Джой бодро подтолкнула Амелию вперед, а сама осталась рядом со мной. – А нам пора в зал, чтобы поскорее увидеть ее избранника. Мальчики подождут нас.

Я оглянулась и заметила рядом с Дэйвом Гейла: они что-то бурно обсуждали, и муж совсем не выглядел встревоженным. Либо он настолько черствый, что признание Амелии осталось для него пустым звуком, либо он действительно не подслушивал и ничего не знал.

Мы с Джой прошли в зал. Я специально встала так, чтобы следить за Волкером. Друг от волнения тер шею и без конца поправлял рукава. Даже когда избирательницы стали выходить на сцену, он не поднял головы, не обратил свой взор на них. Возможно, он даже позабыл, что среди кандидаток была его подруга.

Из всех именинниц Амелия была самой уверенной и сдержанной, а еще самой привлекательной. Внешность не главное? Она была так великолепна, что любой пришел бы в восторг, если бы услышал свое имя из ее уст.

Амелия скрещивала руки, придерживала спрятанную бумажку и смотрела куда-то сквозь нас. На свое имя отреагировала без испуга, уверенной походкой приблизилась к чаше. Возилась долго, создавала иллюзию нерешительности. А затем произнесла заветное имя.

Все затихло, замерло. У меня груз с плеч упал, я даже чуть не рухнула на колени от облегчения. Сработало, действительно сработало. Рядом со мной Джой так сильно вдохнула, что ей пришлось ладонями прикрыть разинутый от шока рот. Среди белобрысых макушек одна медленно начала возвышаться. Волкер шел к сцене, даже не пытаясь спрятать недоумение.

Он взял со стола букет белых роз и вручил его сияющей Амелии.

– Это невозможно, – прошептала Джой, смотря на новообразовавшуюся пару.

– Видимо, возможно, – сдержанно ответила я.

До конца церемонии я благодарила всех за удачу в этой авантюре. Если бы не отрицательные моменты под самый конец, все было бы идеально.

– Сказать, что я в шоке, ничего не сказать! – воскликнула Джой, обнимая подошедших к нам друзей. – У меня даже руки трясутся! А что тогда с вами?

– Да, я сам в шоке, – произнес Волкер, косо поглядывая на Амелию.

– Кто бы мог подумать, что вы станете парой? Я не могу в это поверить!

Восторженные речи Джой прервал Гейл. Он приобнял ее со спины и сказал что-то на ухо, из-за чего девушка смутилась и скромно попросила прощения.

– Возможно, вы сможете посмотреть друг на друга под другим углом, – сказал Дэйв, приближаясь ко мне. Я моментально скривилась от этих слов. Уж лучше бы он молчал, брал пример с Амелии.

Подруга абстрагировалась от всего и поверхностно, без эмоций смотрела на нас. Ее губы все еще были растянуты в улыбке, она не менялась в лице специально, чтобы скрыть правду.

Волкер резко повернулся в мою сторону, вбивая меня одним своим растерянным взглядом в промерзший асфальт. Я тут же нелепо отвернулась, не найдя в себе смелости как-то поддержать его, поговорить. А он ведь этого и ждал. Думал, я подскажу ему, как быть. Но меня хватило только на писклявое «поздравляю».

Мы разошлись с чувством недосказанности.

Джой, я уверена, будет еще долгое время бурно обсуждать случившееся с Гейлом, как бы ее муж ни пытался объяснить, что не стоит делать акцент на их дружбе и давней связи. Амелия постарается вести себя сдержанно, не будет разыгрывать удивление. Ей сейчас куда важнее сделать так, чтобы никто не пожалел о случившемся раскладе. Что же касается Волкера… Вероятно, он будет сторониться всех какое-то время, пока до конца не осознает. Но в итоге примет, начнет делать встречные шаги.

Дэйв все еще выглядел самым спокойным. Невозможно было по его лицу прочитать хоть какую-то эмоцию. Он привык скрывать истину, у него это блестяще получалось.

А я… Мне было стыдно до такой степени, что я не могла перестать стучать ногтями по окну автомобиля. Дэйв укоризненно посмотрел на меня, но не стал произносить никчемное замечание.

– Ты не должна переживать. В этом всем нет твоей вины, – заговорил он.

– Я решила все за людей. И ты считаешь, что свою чертову лепту я не внесла?

– Ты спасла свою подругу. Волкер ведь точно не навредит ей, если узнает.

– Мне кажется, ты больше переживаешь за себя. О ней ты что тогда не думал, что сейчас не думаешь.

Он выдохнул и впился в руль, из-за чего костяшки побелели. Такой раздраженный, я задела его за живое, и мне от этого хоть на каплю, но стало лучше.

– Ты мало того, что воспользовался девушкой, так ты еще и не подумал о последствиях. Поставил в приоритет свои желания, – добавила я.

– Хорошо, что ты ненавидишь меня. Возможно, быстрее простишь Амелию. Она, в отличие от меня, хотела тебе обо всем рассказать, но я запрещал ей.

– Я рада, что ты это осознаешь. Надеюсь, ты самостоятельно научишься жить со своей темной стороной.

Как только мир вокруг погрузился в темноту, я покинула квартиру и пошла к границе. Нельзя было допустить того, чтобы Брайен даже частью ступни оказался на территории светлых. Поэтому я довольно-таки шустро добралась до кустов и стала ожидать его.

– И как это понимать? – раздался возмущенный голос, и меня тут же притянули к себе, на территорию темных.

– Мне не грозит опасность, поверь мне. – Я привстала на носочки и чмокнула Брайена в губы.

– Нужны весомые аргументы.

– Вчера, когда я возвращалась домой, я столкнулась с одним из стрелявших, – начала я довольно-таки мягко и аккуратно, чтобы не спровоцировать Брайена. Он только захотел что-то сказать, его пальцы на моей талии сильно напряглись, как я тут же поцеловала его еще раз и продолжила говорить. – Он не навредил мне. Наоборот, сказал, что я в безопасности, и предупредил, чтобы я не пускала тебя на территорию светлых. И, кажется, этот человек знал меня.

– Ты уверена? Сама его не узнала?

Я отрицательно помотала головой и решила не вдаваться в подробности своих нелепых теорий насчет Волкера.

– Возможно, это кто-то из моих знакомых. Это точно не темный, так как нападать на своих же нет смысла, и я не почувствовала характерного запаха.

– Но и светлым этот человек быть не может.

– Как нам уже известно, светлые вполне могут начать видеть в темноте, – сказала я с намеком на себя.

– А ты помнишь, как нас разлучили? – задался вопросом Брайен.

К сожалению, нет, как и многие другие события, которые произошли со мной в лагере. Мы стояли с Брайеном недалеко от моего дома, я пыталась отпустить его, но потом он отвлекся и его забрали.

– И меня забрали, – вслух прошептала я.

Кто-то должен был забрать меня ночью, но точно не темные, так как они на свою сторону утаскивали Брайена.

– Мне это не нравится.

Мне тоже, но как будто не было выбора. Между нашими мирами насчет нас двоих была некая договоренность, из-за которой мы оба остались живы. Мое правительство так или иначе контролировало территорию ночью, но делало это осторожно, втайне. Быть может, прямо сейчас кто-то смотрел за нами.

Почему нам позволяли продолжать видеться?

– Мы все равно уже у всех на прицеле. О нас знают. Просто минимизируем риски, пока не придумаем что-то.

Если вообще возможно было что-то придумать.

– И что ты предлагаешь? Оставить все как есть? Ты будешь одна приходить?

– Ага. Если что, ты будешь приглядывать за мной.

Его не устраивал этот вариант, но ему пришлось дать мне немного самостоятельности.

– Как Джессика? – Я резко перевела тему.

– Мы должны были собраться сегодня в баре, возможно, они придут туда все. Хотя после вчерашнего конфликта я в этом не уверен.

– Значит, мы тоже должны туда сходить.

Так как у темных не было принято проявлять нежность, а я стала видеть очертания при лунном свете, мы в людные места больше не шли, взявшись за руки. Иногда мы ударялись пальцами и на несколько секунд сцепляли их, но тут же одергивали руки. Это огорчало, но я не капризничала. По дороге я рассказала Брайену о церемонии Амелии, реакции Волкера и напряженных отношениях с Дэйвом. Мой темный остался на нейтральной стороне, утверждая, что в случившемся нет виноватых. «Какие порядки – такие последствия. Идиотские», – утверждал он, подбадривая меня. Он больше меня верил в то, что все забудется и станет как прежде.

В баре, как и в других заведениях темных на окраине, все пропахло едким запахом табака. У меня закружилась голова, а в легких словно пыль осела. Брайен вел меня через многочисленные шумные компании, стараясь максимально отгородить от пьяных тел, но я все равно иногда спотыкалась об особо активных. Они явно выпивали с целью забыться. Для них бар – это не заведение для веселья, для них бар – жизнь, место, где они нужны хотя бы постоянно наполняющейся стопке.

– Привет, – раздался голос Кайла. Брайен помог мне устроиться на диванчике и сам сел рядом.

– Все-таки они не пришли? – спросил Брайен.

– Нет, но еще рано.

Вероятно, речь шла о Блэйке и Ребекке. Между ними были куда более сложные отношения, чем они пытались показать, поэтому и ссора, вероятно, нанесла сильные раны. Но я надеялась, что они придут, так как я искренне хотела, чтобы у всех все наладилось.

Пока темные перекидывались фразами, касающимися неудавшихся возлюбленных Ребекки и Блэйка, я подбирала нужные слова для Джессики. Я не могла разглядеть ее лицо, понять ее настроение, даже оценить ее состояние по позе, так как не видела без лунного света, а в баре не было открытых окон. Но от нее не исходило ни капли напряжения: она довольно-таки приветливо общалась с темными.

– Ты как себя чувствуешь? – поинтересовался Брайен у нее, и я тут же попыталась включиться в беседу.

– Все в полном порядке, – с позитивом ответила она.

Я взяла в легкие как можно больше воздуха и, сжав ладони в кулаки, произнесла:

– Джессика, мне очень жаль, что так вышло. Я так благодарна тебе, и я так сильно чувствую свою вину.

– Прекращай! – Джессика засмеялась. – Ну, попали и попали, с кем не бывает. Ты тут точно ни при чем.

Я немного нелепо и глупо похлопала ресницами и задержала губы в приоткрытом положении. Никогда не привыкну к их безалаберности в вопросе опасности. Дело же было в ее здоровье, а она отмахивалась.

– Ладно. Отлично. Я рада, что все обошлось без серьезных последствий, – пробубнила я, инстинктивно прижавшись к Брайену. Он тоже посмеялся надо мной, но попытался успокоить поцелуем в висок.

Если для них будет лучше навсегда закрыть эту тему, то я так и поступлю.

Кайл позвал Брайена на личный разговор, и мы с Джессикой впервые остались наедине. Поначалу я молчала, только и поддакивала, но темная быстро расположила к себе. Она обволакивала голосом и красивыми словами, придумывала темы на ходу.

В основном она говорила о компании, вскользь затрагивая моменты, о которых было принято молчать. Самое забавное было связано, конечно, с Кайлом. Он – главный заводила и страстный любитель алкоголя. Чтобы сосчитать глупые ситуации, происходившие по его вине, пальцев на двух руках не хватит. Я, конечно, смеялась, но в глубине души понимала, что это не самая разумная модель поведения. Он же губил себя, и Джессику это, очевидно, ранило, так как каждый раз она с укором, но без зла называла его болваном.

Как только Джессика начала рассказывать историю о том, как Кайл уговорил Брайена поспорить с ним, меня кто-то схватил за запястье и поднял на ноги.

– Это ты! – рявкнул незнакомец. – Мерзкая светлая!

Глава 29

Едкий запах алкоголя перебивал его естественный запах темного. Он кое-как стоял на ногах, но все равно крепко держал меня, наверняка оставляя синяки. Я отчаянно брыкалась, но вместо освобождения заполучила ушиб, приложившись бедром об угол стола.

– Выйди сюда, красотка!

Он толкнул меня, и я упала на колени, зацепив стакан. Осколки разлетелись по полу и содержимое расплескалось, попало в глаза.

«Ты можешь быть сильной, Аврора», – твердила темная во мне. И я всем сердцем надеялась, что прямо сейчас она завладеет мной, даст отпор. Даже закрыла глаза, про себя попросила ее помочь, но откликнулась другая личность.

«Убогие монстры! Я говорила, что они опасны!»

– Убери от нее свои руки, – строго сказала возникшая рядом со мной Джессика. Она попыталась поднять меня, но из-за раны у нее ничего не вышло. Темный подошел и откинул ее.

– Где же наш великий будущий правитель? Как он мог оставить свою крошку без присмотра? – язвил парень.

Я тихо скрипела зубами, глубоко дышала и хоть как-то пыталась спрятать лицо в искусственных черных прядях. Но в этом не было смысла. Я чувствовала пристальные взгляды каждой клеточкой тела. Бежали секунды, и уже банальное стадное любопытство превращалось в масштабную ненависть. Я стала брошенным в клетку к голодным тиграм куском мяса.

«Ты тоже ненавидишь их. Вспомни, кто ты. Ты еще можешь вернуть все, можешь вновь стать идеальной».

– Если тебе еще дорога твоя жизнь, то лучше отпусти ее, иначе Брайен придет и сотрет с твоего лица этот оскал. – Джессика все еще пыталась хоть как-то мне помочь, но ее слова для всех были пустым звуком.

Темный пнул по спине ногой, и я распласталась под подошвой его ботинка. От боли корчилась, от унижения чуть ли не плакала, но не издавала ни звука. Голос светлой становился все отчетливее и громче, и я уже путалась, где были мои мысли, а где ее провокационные реплики.

– Идет, – довольно произнес темный. – Ваше величество, мы вас уже заждались!

«Аврора, соберись. Не бойся, он поможет».

«Не поможет. Я сильнее, я защищу тебя».

Давление в черепе из-за личностей стало почти невыносимым, будто все сосуды разом набухли. Я заткнула уши ладонями и закричала так громко, как смогла, выпуская из себя весь страх, все отчаяние, всю злость. Лбом приложилась об плитку, чтобы физическая, реальная боль заглушила то, что терзало изнутри.

– Отпусти ее.

Брайен! Это был Брайен! Его голос был глотком надежности и спокойствия в происходящем безумии.

«Нет. Теперь я буду главной. Раз ты не понимаешь меня, раз ты не слышишь».

– Оставь меня в покое! – сорвалось с моих губ, но светлая в ответ посмеялась.

Затем последовал шум и вспышка, после которой я потеряла связь с реальностью.

Сквозь толпу Брайен вместе с Кайлом и недавно пришедшим Блэйком пробирались максимально быстро. Перед ними расступались даже те, кто был изрядно пьян и не отдавал отчет своим действиям.

– Ваше величество, мы вас уже заждались! – Незнакомый язвительный голос заставил ускориться.

Парни встали в круг из людей. В центре лежала Аврора, и ее ногой в пол впечатывал некий темный. Брайен бездумно сделал шаг к ним, но Блэйк поймал его и дернул обратно.

– Не горячись, – посоветовал он, не убрав с плеча руку.

Вновь знакомое чувство, что жизнь уползала из колотящегося сердца в пятки и растекалась под ногами. Когда Брайен видел подобные галлюцинации, он впадал в ярость и хотел сровнять все вокруг с землей. А теперь картинка была реальной, теперь действовать нужно было обдуманно, но быстро, чтобы помочь, спасти.

Аврора вскрикнула так громко и так надрывно, что внутренности Брайена скрутились в тугой узел.

– Ты темный. У тебя нет чувств. Помни об этом, – вторил Блэйк под боком.

– Отпусти ее, – сказал Брайен, ожидая, что слова не окажут должного эффекта.

Так и произошло: темный рассмеялся сильно, до кашля, почти до рвоты. Его лицо было усыпано ссадинами, под глазами красовались синие пятна, в зрачках играло безумство.

– Думаю, народ должен знать, что их будущий правитель нарушает громадный список законов. Негоже своих же людей наказывать за то, что творишь сам, Брайен. А ведь именно этим ты и будешь заниматься.

– Оставь меня в покое! – вновь крикнула Аврора, после чего она застыла.

К черту советы Блэйка. Плевать, если кто-то поймет, что Брайен не был бесчувственным темным, что он любил сильно и ценил жизнь девушки больше собственной. За него решала не покалеченная в результате лечения психика, а его очарованное светлой нутро.

Упиваясь полностью ослабевшим козырем в рукаве, темный свысока смотрел на Брайена и дразнил его, присев и начав поглаживать Аврору по волосам. Вид закипавшего от ярости Брайена доставлял невероятное удовольствие, и, чтобы усилить эффект, темный сорвал парик, распуская волосы Авроры.

Кровь отхлынула от лица Брайена. Все же информация об Авроре просочилась, Правитель о конфиденциальности не позаботился. И скорее всего, это было сделано специально, чтобы в итоге лучше манипулировать Брайеном, пообещав безопасность для светлой.

– Власть – возможность творить беспредел под предлогом статусного положения и личной неприкосновенности. Неужели вы хотите гнить в подвалах, умирать в нищете, пока он живет в роскоши и по своим правилам? – обращался напавший к шокированным людям. – Наш будущий лидер смеет проводить время со светлой, нарушая самый главный закон! Мы темные, и мы ненавидим светлых! – Намотав на кулак волосы Авроры, он запрокинул ее голову и дьявольским голосом проговорил специально так, чтобы Брайен мог услышать. – Уникальность не дар, а проклятие. Выделяющихся надо истреблять.

Аврора неожиданно для всех распахнула глаза и с ненавистью посмотрела куда-то в пустоту. Она одним сильным рывком опрокинула темного на пол и села на него сверху. Не контролируя себя, она впилась пальцами в изувеченное лицо, надавила на глазные яблоки.

– Умри. Умри! – вопила она, пока тело под ней тряслось в агонии.

Брайен сорвался к ней и под мышки поднял, прижал спиной к груди. Гул разъяренной толпы напугал светлую, она в панике замотала головой, выставляя ладони напротив себя. Брайен звал ее, но она не обращала на него никакого внимания, словно он был чужим человеком.

– Просто убейте ее! – кричали люди, загоняя в тупик всю компанию.

– Аврора, возьми себя в руки! Нам надо уходить! – пытался достучаться до светлой Брайен.

Но та в ответ лишь вторила:

– Слишком много темных. Слишком много убийц!

К ним уже подошли Блэйк и Кайл со вцепившейся в него Джессикой.

– Мы в полной заднице. Я слишком мало выпил, чтобы устраивать цирк и отвлекать на себя.

Брайен должен был что-то сказать, но он не умел вести переговоры, не умел управлять, а в данный момент в его руках еще брыкалась бешеная Аврора, которую тоже нужно было успокоить. Единственная идея, пришедшая в голову, не была грандиозной и надежной, тем не менее Брайен стал действовать: он передал Аврору недовольному Блэйку, повесил на ее голову свою куртку, чтобы спрятать волосы, и подошел к напавшему.

Гул прекратился, толпа отступила, и круг, в который была загнана компания, стал шире.

– Ты зря так разбушевался, – сказал Брайен, касаясь ботинком впалой щеки. – Скажи всем, что погорячился, и мы разойдемся в добром расположении духа.

– Нет.

– Что? – Брайен сильнее надавил на голову, вырвав их глотки темного хрип. – Я не услышал.

– Я погорячился! – громко прокряхтел тот, все еще не отойдя от обжигающих прикосновений светлой.

Сильным пинком Брайен откатил тело в сторону и подошел к толпе. Он делал шаг, люди напротив него отступали. Стоило проявить себя с доминирующей позиции, показать, кто главный и кто решает их судьбы, как возмущения сошли на нет.

– Я ваш будущий правитель. Будущий правитель темных. Был избран преемником нынешним Правителем. Вы усомнились в правильности его выбора?

Весь бар беззвучно помотал головой.

– То, что здесь произошло, должно остаться в тайне. Не вашего ума дело, почему я связался со светлой и почему правительству это нужно.

У Брайена еще не было авторитета, как у нынешнего Правителя, только слепое обожание и фанатизм. Поэтому он спихнул ответственность на того, кого в любом случае все простят за ошибки, к поступкам кого не будет вопросов.

– Вы хотите огорчить его?

И снова беззвучное отрицание.

– Тогда продолжайте свое пьянство, пока вам позволяют. Иначе каждый присутствующий будет кормить червей уже к утру.

Брайен не ожидал от себя такой твердости, не ожидал, что темные покорно отступят, будто перед ними не было светлой, которую они мечтали стереть в порошок. Он, с детства привыкший молчать, вдруг смог повлиять на кого-то своими словами.

С другого конца бара к компании пробиралась Ребекка. Как только она прорвала оцепление из людей, схватила Брайена за руку и встала рядом, как партнерша.

– Я вовремя? – спросила она, поправляя растрепанные волосы.

– Как всегда.

Темная показала всем, что она на стороне преемника, что она его партнерша, что они вместе. Их харизма влияла сильнее, подкупала и уверенно влюбляла. Вновь в глазах народа вспыхнуло больное обожание и желание быть вечными подданными.

– Уходим, – скомандовал Брайен.

Блэйк, не церемонясь, закинул Аврору на плечо. Девушка попыталась вновь воспользоваться своей способностью, но Блэйк предусмотрительно натянул рукава на руки и накинул на голову капюшон.

– Разойдитесь! – приказным тоном сказала Ребекка, и толпа открыла дорогу для Блэйка с вопящей на его плече Авророй. Джессика подобрала отброшенный в сторону парик и вместе с Кайлом пошла следом за Блэйком.

– А нам что теперь делать? – тихо спросил Брайен, провожая тревожным взглядом друзей.

– Мы просто уйдем.

Не разъединяя рук, темные начали очень осторожное движение в сторону выхода. Брайен притягивал Ребекку ближе к себе, так как она бледнела и теряла самообладание из-за пожирающих взглядов. На нее мужчины смотрели с неприкрытым вожделением, но она была под защитой Брайена, поэтому они не осмеливались даже шелохнуться в ее сторону. На женские вздохи Брайен не обращал внимания.

Как только они оказались на улице, крепко обнялись.

– Все сработало. Спасибо, что пришла.

– Пореже бы это делать, а то у меня такое чувство, будто я в оргии поучаствовала. – Они оба вздрогнули.

Отойдя от шокового состояния, темные поспешили за отдаляющимися силуэтами ребят. Вся компания нашла укрытие в своем подвале. Блэйк положил Аврору на диван и стал одной рукой держать ее за запястья, а другой прижимать плечо к дивану.

– Отпустите меня! Что я вам сделала? – кричала светлая, пиная ногами воздух.

– Что с ней? – Кайл пришел на помощь, сдерживая Аврору за лодыжки.

– Вернулась светлая личность, – ответил Брайен.

Ни Кайл, ни Джессика не понимали, о чем идет речь. Но на вопросы времени не было.

– Сволочи! Вы все губите ее! Но я спасу ее от вас, защищу!

Брайен сел на край дивана, ладонями обхватывая бедра Авроры. Светлая личность была слишком дикая, как зверь, на которого велась охота, которого поймали в капкан и вот-вот должны были убить. Она так ненавидела всех, так сильно хотела испепелить их, что готова была покалечить себя, чтобы выбраться и напасть. Капилляры в ее глазах лопнули, кожа стала пунцовой и лоб покрылся испариной.

– Аврора, ты меня слышишь? – аккуратно спросил Брайен, попытавшись поймать лицо светлой за подбородок. Когда он прикоснулся к ней, его обожгло.

– Не трогай, мерзавец! – шикнула она, взглянув с презрением в его сторону. – Посмотри, к чему привела любовь к тебе. Взгляни! Нравится? Я позволила ей вспомнить тебя, поверила в то, что ты не зло, а ты все равно не справился.

Брайен проглотил ком, вставший в горле. Он не знал, какие слова подобрать.

– Ну, что молчишь? Оправдай себя чем-нибудь. Назови хоть одну причину, почему ты достоин ее любви!

Разборчивые слова превратились в месиво из звуков. Аврора закричала, прогнулась в спине и рухнула обратно. Появилась одышка, Брайен дышал рвано вместе с ней.

– Ой, мальчики, вас так много. – На смену светлой личности пришла темная. – Брайен, дорогой, не слушай ее.

– Верните Аврору, – потребовал он.

– Ты злишься? Ну прости, пожалуйста. Она просто испугалась, поэтому взбунтовалась. – Темная потянулась к Брайену, но никто ее не отпустил. – Ладно, кажется, я вам не по вкусу, да? Хотя я на вашей стороне.

– Верни Аврору, – повторил Брайен, и темная разочарованно выдохнула.

– Боюсь, это невозможно. Пока что есть либо я, либо светлая. Тебе выбирать, с кем провести…

Она не успела договорить: снова скорчилась от боли, завопила.

– Я сказала, отпустите ее! – Светлая дернулась так сильно, что шов на ее кофте хрустнул.

Ребекка вспомнила о том, как ей самой удалось образумить Аврору, и подлетела к Брайену с предложением:

– Влезь в ее голову и попытайся поговорить с ее личностями.

– Я похож на волшебника? – раздосадованно выкрикнул он, не восприняв всерьез предложение.

– Должно сработать. Именно так я ей помогла в прошлый раз, чтобы она вспомнила тебя.

Брайен уже ничего не понимал, соображал туго, но энтузиазм в глазах подруги давал надежду на то, что их действия не лишены здравого смысла.

– Как это сделать? Я раньше только пробовал проникать в мысли.

– Просто сосредоточься на Авроре. Ты сам поймешь, как действовать.

– Я рассчитывал на более подробную инструкцию.

Аврора опять закричала, словно кто-то тупым ножом резал ее изнутри на две части.

– Пожалуйста, хватит, – молила она, перебивая себя же сильными всхлипами. – Мне очень больно!

Больше нельзя было отсиживаться и ждать чуда. Никто не мог дать объяснение происходящему, но все понимали, что Аврора может не выдержать того, что происходило в ее голове.

Игнорируя боль, Брайен бережно обхватил щеки Авроры и постарался сконцентрироваться только на ней. Девушка визжала, но телом ластилась к Брайену, словно одновременно испытывала и любовь, и ненависть к одному человеку. Этот контакт длился несколько минут, и, как бы сильно ни боролась светлая, темный ее не отпускал.

Когда Аврора успокоилась, Блэйк и Кайл отпустили ее, отошли, оставляя пару наедине.

Светлая вцепилась в плечи темного грубо и пренебрежительно, но не отпихивала его, а пыталась притянуть. Ее крик прервался лишь на короткую и вяло брошенную фразу: «Вытерпи эту боль».

Из последних сил Брайен сдерживал себя, терпел жгучее ощущение в теле. Ни одним мускулом он не выдавал истинную агонию, разливающуюся кипящей лавой под кожей.

Ему казалось, что он уже вечность пытается пробиться в сознание девушки. Но сдаваться было нельзя. Поэтому боролся.

До последнего боролся.

Пока не прошла боль.

В один момент он просто перестал что-либо чувствовать и словно выпал из реальности. Думал об Авроре, пытался мысленно говорить с ней, представлял ее образ и в итоге, даже не осознав этого, оказался в глубинах ее трещащего по швам сознания.

Было холодно. Или жарко. Темно. Или светло.

Он ничего не понимал, не разбирал, не видел.

За его спиной эхом отдавались громкие выкрики. Развернувшись, он пошел на звук. Продолжал движение, пока не увидел перед собой двух Аврор в разных ипостасях.

Одна была в привычной для него атмосфере, с черными, густыми, вьющимися волосами и кошачьим взглядом. Ее губы были идеально накрашены темно-алой помадой, фигура привлекательно и сексуально смотрелась в черных облегающих одеяниях. От нее веяло эгоизмом, высокомерием и собственническими наклонностями.

На противоположной стороне стояла та Аврора, которую всегда видел и знал Брайен, с белокурыми волосами, легким румянцем, только она была переполнена чувством ненависти и в своем белоснежном пространстве смотрелась чуждо.

Заприметив наблюдавшего, темная улыбнулась и слегка прикусила губу.

– У нас гости, – блаженно произнесла она и пальчиком поманила Брайена к себе.

В это время светлая напуганно расширила глаза и задержала дыхание. В застывшем состоянии она следила за приближающимся темным и пятилась, боясь оказаться под его влиянием. Агрессивных нападок от нее не последовало.

– Слушай, – темная с издевкой посмотрела на девушку, поджимающую шею, как маленькая брошенная черепашка, – у нас на всех одно сердце и одни чувства. Ты любишь его, хватит демонстрировать свою наигранную ненависть.

Брайен остановился только тогда, когда его нога чуть не ступила на освещенную территорию.

– Нам надо поговорить, – осторожно произнес он, не переставая смотреть в большие светлые глаза.

Рядом с ним встала темная Аврора. Она обвила его руку своей и положила голову на плечо. Светлая ревностно посмотрела на данную картину.

– Вау, как ты мило нахмурила бровки, поджала губки. Просто прелесть.

С ухмылкой темная свободной рукой начала очень медленно вести по телу Брайена. От самых ключиц до пояса его штанов она рисовала незамысловатые узоры и кокетливо прижималась грудью. Брайен позволял делать с собой все что угодно, ведь данное представление превосходно действовало на блондинку: девушка возвращалась обратно к черте, разделяющей их территории. И, воспользовавшись ее озадаченностью и возмущенностью, он ловко схватил ее за запястье.

– Не трогай, – начала кричать светлая, со всей силы дергая попавшую в плен руку.

– Выслушай.

– Слушать того, кто приносит ей одни несчастья? Из-за связи с тобой она оказалась в той больнице! Из-за этих нездоровых отношений она могла умереть в муках прямо в баре, где вы вечно сидите с друзьями! Да если бы не я…

– Заткнись уже! – Брюнетка встряла в эмоциональные высказывания своей противоположности. Но Брайен тут же утихомирил ее, замечая почти прозрачный катетер на худощавой руке.

– Я позволила ей вспомнить его, и ничем хорошим это не закончилось. Я дала им шанс! Дала шанс всем нам! Но темный мир губит ее!

Брайен пропускал мимо ушей все слова и неотрывно следил за проявляющейся иголкой в виднеющейся под тонкой бледной кожей вене. Он все понял и одним взглядом попросил темную не проявлять агрессию, а просто быть рядом и поддерживать. Девушка послушно отступила от оппонентки.

– Любовь к тебе калечит. Только идеальные люди, такие как светлые, заслуживают любви.

– Я люблю Аврору. И мне неважно, насколько она идеальная или нет по чьим-либо стандартам.

– Но тебя недостаточно! Разве ты не понимаешь? – с отчаянием восклицала светлая. – Ошибки недопустимы. Неправильность недопустима. Из-за тебя она потеряла семью, потеряла шанс на нормальный брак, на детей, и с друзьями ей больше нельзя видеться.

– Она потеряла это не из-за меня. А из-за того, что посчитала себя недостойной.

Ослабив хватку, Брайен начал медленно вести рукой вдоль предплечья девушки, пальцами невесомо касаясь нежной кожи. В ответ на столь трепетное прикосновение по телу светлой прошлись мурашки, сердце сжалось и импульсом передало сладкую и приятную боль. Она вполне могла обжечь его, ослепить, но не хотела делать этого. Видела в нем достаточно много света, чтобы довериться, поверить в растущие чувства.

Брайен достал сочившуюся лекарством иглу. В этот же миг тонкая трубка и стоявшая вдалеке возле койки капельница появились яркой вспышкой, а затем рассеялись, как легкий дым. Остатки того, что делали с Авророй в больнице, навсегда исчезли.

– Стало лучше? – спросил он.

Светлая ощутила невесомость. Долгое время она чувствовала себя прикованной к одному месту, несчастной и озлобленной. Негатив преследовал ее и не позволял по-другому посмотреть на происходящее.

– Как? Ты смог? – шептала она, не веря своему счастью.

Взглянув в улыбающееся лицо с едва заметным шрамом на челюсти, она не почувствовала страха и ненависти. Только любовь и благодарность за то, что ее муки закончились. Она долгое время жила внутри Авроры, все еще травмированная лечением. Нуждалась в том, чтобы этот эффект сняли, чтобы ей еще раз доказали, что она в безопасности с Брайеном, что он уничтожит любую угрозу. И он это сделал, обратив внимание на иглу и избавив от нее.

– Прими меня, – сказала темная. – Я ее важная часть. Пока ты не примешь то плохое, что есть в ней, я буду занимать ее сознание, я буду проявляться все сильнее и сильнее, пока не разрушу ее жизнь.

– Не могу. Нужно быть лучшей версией себя, нужно быть достойной…

– Аврора достойна. – Брайен прикоснулся к ее щеке, заправил прядь волос за ухо. – Даже с тьмой, что есть в ней.

Блондинка посмотрела на свою полную противоположность. Сомневалась, но понимала, что внутренние конфликты истощали хозяйку, поэтому надо было срочно принимать решение в пользу общего благополучия.

– Пообещай мне, – начала она, – что ты будешь становиться лучше.

– Принятие недостатков – первый шаг к их проработке, – отчеканила темная, подмигнув.

Возможно, так и было. Чем сильнее светлая подавляла темную, тем больше та бунтовала, рвалась наружу, чтобы заявить о себе и привлечь внимание. А нужно было услышать ее, пригреть и направить не на разрушение, а на созидание. Превратить недостатки в достоинства.

Под лекарствами светлая этого не понимала, не хотела слышать темную и идти навстречу. А теперь эффект спал и то, что было для нее неочевидным, вдруг стало явным.

– Хорошо. Иди ко мне.

Брайен отступил, чтобы темная и светлая могли подойти друг к другу. Первой руку протянула темная, и светлая аккуратно, начиная с подушечек, погладила ладонь, а зачем сжала ее и прошептала:

– Я принимаю тебя.

После этих слов девушки прослезились и обняли друг друга, стоя на границе. Они объединились, светлая и темная, стали единым целым. Брайен наблюдал за ними и не понимал, подошла ли его миссия концу.

– Больше вы не будете мучить ее? – спросил Брайен. Девушки обернулись и с обожанием посмотрели на него:

– Мы обе хотели сделать как лучше, просто в мнениях не сходились. Но больше ни одна из нас не попытается выйти на передний план. Но ты должен знать, что принятия недостаточно. Она должна сама проработать слабости, чтобы вырасти. Береги ее.

Эти слова были последними, которые Брайен услышал, перед тем как вернуться в реальность. Он очнулся с лежащей на его руках Авророй. Девушка мирно спала, прижимаясь щекой к его груди. Ее ноги уперлись в подлокотник дивана, а руки обвили туловище парня.

Оторвав взгляд от умиротворенного лица любимой девушки, Брайен посмотрел на столпившихся напротив друзей.

– Ну что? – первая заговорила Джессика. – Как все прошло?

– Я, кажется, помог Авроре стать серой.

Глава 30

Когда я открыла глаза, меня встретили мрак и ровное дыхание Брайена. Кажется, я спала достаточно долго, так как попытка оторвать голову от мягкой подушки была подобна пытке. Я чувствовала бодрость, но мигрень и тяжесть в веках подавляли ее. Мучить себя я не стала: легла обратно, удобно устроившись под боком Брайена.

Его рука по-хозяйски покоилась на талии, и я не могла не провести пальцами по выпирающим на кисти венам. Я поднималась, иногда касаясь еле ощутимых шрамов. Раньше никогда не делала акцент на этом, но сейчас рубцы на коже особо сильно кололи подушечки пальцев, и в груди от тревоги сжималось сердце.

Я полюбила его еще сильнее. Думала, что дальше уже некуда, но чувство это стало родным. Просто лежа рядом с ним, в его объятиях, вдруг осознала, что возможно заплыть глубже. И я буду рада утонуть в нем.

Я поцеловала его расслабленные губы и носом уткнулась в пульсирующую жилку на шее. Глубоко вдохнула и… Не почувствовала запаха темного.

От него пахло иначе. Приятно, но я больше не испытывала зависимости, не было мурашек под кожей, как при встрече с любым темным. Не было всего того, что так пугало и притягивало. Осталось чувство покоя. Я словно вдыхала запах родного человека, и мне это нравилось намного больше. Появилась уверенность, ощущение полного умиротворения и надежности. Это так ново и необъяснимо.

И сквозь уют и защищенность проскальзывали нотки желания, страсти. Вся эта бешеная сексуальная энергетика осталась при нем, даже несмотря на пропажу клейма темного.

Все изменилось, но одновременно осталось прежним.

Обеспокоенная этими непонятными переменами, я, видимо, неосознанно слишком сильно прильнула к Брайену. Он проснулся и легко перевернулся на спину, усаживая меня в полном недоумении сверху.

– У меня сегодня особенно приятное пробуждение, – заспанным голосом произнес он, и эта легкая хрипотца вибрацией прошлась под кожей. Его руки нежно убрали упавшие на лицо пряди.

Одеяло скатилось с плеч к бедрам, и я ощутила кожей прохладу комнаты. Тогда я поняла, что была почти полностью раздета: только нижняя часть комплекта белья прикрывала наготу. Сам Брайен тоже был лишь в боксерах. Мои ладони, прижатые к его груди, тут же вспыхнули от ощущения крепких мышц под собой.

– Доброе… Доброго времени суток, – оговорилась я, слегка прикусывая губы от смущения.

Нет, я не стеснялась его. Мне было стыдно признать, что я ничего не помнила!

Как я оказалась у него в квартире? Почему осталась на весь день? И было ли у нас что-то? Судя по одежде, а точнее, по ее почти полному отсутствию, без ласк наша встреча точно не обошлась.

Но я не помнила этого! В голове звучал только голос Джессики, с которой мы мило беседовали, когда отошли Брайен и Кайл. А потом пропасть.

– Болит? – Брайен заметил, как я нахмурилась, когда попыталась дотронуться до саднившей кожи на запястье. – Сильно?

– Нет. – Я отрицательно покачала головой. – Просто кольнуло.

– Прости, я ночью перестарался. Не надо было так туго связывать. – Он бережно поцеловал болевшее место.

Я сглотнула застрявший в горле ком. Мои глаза готовы были выкатиться из орбит: настолько широко я их открыла.

– А здесь не болит? – Его ладони легли на ягодицы и аккуратно сжали их, а затем массажными движениями прошлись по бедрам. От приятных ощущений я немного поерзала, но когда Брайен случайно дотронулся до синяка, я шикнула.

– Немножко, – призналась я.

– Прости, ты просила быть максимально грубым.

Что, черт возьми, происходило этой ночью? Как я могла забыть очевидно очень необычный, яркий и несдержанный секс? У меня же буквально не было сил подняться. Также я заметила, что колени были содраны, а волосы слишком сильно запутаны.

– Тебя что-то беспокоит?

– Что? Нет. – Я отмахнулась рукой и нервно хихикнула. – Просто вспоминаю, как мне было хорошо, и смущаюсь немного. Я была достаточно раскрепощенной, мне даже не по себе.

– Да, ты порой умеешь удивлять. Так кричала от удовольствия, что я думал, на следующий день останешься без голоса. И жара от тебя было столько, что даже моя кожа обжигалась от твоих страстных прикосновений.

О-о-ох, мне несдобровать. Я продолжала улыбаться и пальчиками поглаживать его плечи. Мне казалось, это отличный отвлекающий маневр, пока я пыталась хоть что-то вспомнить. Однажды я уже забывала его, и повторить подобный кошмар мне определенно не хотелось.

Брайен резко надавил на мою поясницу, из-за чего я упала и обнаженной грудью прижалась к нему. Он поцеловал меня, прежде чем сказать:

– Давай обработаем ушибы еще раз.

Я согласно кивнула и позволила ему уложить меня тряпичной куклой на постель и подставить под заботливые руки бедро. Мазь, которую он быстро нашел из запасов своей аптечки, давала охлаждающий эффект, но его пальцы были настолько горячими и прикосновения слишком трепетными, что я все равно плавилась и довольно щурилась.

– Как спина? – Он стал растирать мазь и по позвоночнику, аккуратно делая массаж. Приятные чувства начали бороться с сосущей под ложечкой совестью.

– У меня все тело ноет, и было бы неплохо, если бы ты прикоснулся к каждому его миллиметру.

– Вот как. Что насчет головы? Лоб не болит?

Я ощупала его пальцами, не понимая, как во время секса мог пострадать он. Я что, лбом об пол билась?

– Не болит, – ответила я, хотя голова на самом деле до сих пор была тяжелой.

Крепкие и сильные пальцы Брайена поднялись к шее, к плечам и размяли мышцы, сняли напряжение. Поток крови хлынул в череп, я почувствовала легкое головокружение и понадеялась, что это поможет мне все вспомнить. Но результат оказался нулевым.

Подобное происходило, когда мое сознание занимала темная личность!

– Брайен, – осторожно начала я, боясь испортить сладостное пробуждение, – ты ничего странного не заметил?

– Заметил, что ты ничего не помнишь.

Ну, конечно, Аврора. На что ты рассчитывала? Что он будет настолько же слепым, как и ты, и не увидит твоих стыдливых глаз? Я встала и накинулась на Брайена, обхватив ладонями лицо, принялась целовать его.

– Прости, я не знаю, как так вышло, – поцелуй. – Видимо, личности опять устроили бардак, – и снова поцелуй.

Он остановил меня, усадив на колени так, чтобы я была к нему лицом.

– Ну и зачем тогда ты подыгрывала?

– Я подумала, что надо приложить некоторые усилия, и память вернется. Я не хотела тебя оскорбить! – Я сделала паузу, прежде чем уточнила: – А что значит подыгрывала?

– Не было ничего.

Меня как будто водой окатили и оставили промокшей на ветру. Я смотрела прямо перед собой, цепляясь за связь с Брайеном, и губы мои медленно поджимались.

– Что за новые приколы у тебя?

– Отчасти я сказал правду. Ты действительно довольно громко кричала и была весьма горячей штучкой.

– Брайен, скажи прямо, потому что мне уже становится страшно.

В итоге он в подробностях рассказал мне о происходившем пару часов назад. И после каждой особой точки, символизирующей яркий момент моего бессознательного путешествия, я только больше раскрывала глаза и сильнее сдавливала в белеющих от нажима пальцах плечи.

На какое-то время я перестала дышать. В таком застывшем положении, сквозь гул в ушах, я пыталась разобрать конец рассказа Брайена.

– Серая? – ожила я.

– Наверное. Баланс в тебе восстановился. По крайней мере, личности обещали больше не конфликтовать, светлая приняла темную.

От смешанных чувств я повалилась на бок и по горло накрыла тело одеялом. Что бы это значило? Насколько масштабные могут быть последствия?

– Поэтому я теперь не чувствую твой запах темного?

– Не чувствуешь?

– Ага, – грустно сказала я, поднимая одеяло выше.

– Но никаких внешних изменений не произошло, поэтому беспокоиться не о чем.

Он был прав, только все равно звучало это все весьма беспокойно, будто что-то было не в порядке. Я откинула одеяло, нащупала его руку и потянула на себя, чтобы он лег рядом. Если его что-то тревожило, я хотела его хоть как-то поддержать.

– О чем ты думаешь?

– О том, что будет дальше. О том, есть ли эти личности у меня. Что, если у меня темная была главной и противилась появлению светлой, поэтому извращала все хорошее, делала меня агрессивным и импульсивным. А если я, наоборот, навредил тебе?

– Нас такими сделали наши правительства. Мне жаль, что я не могу влезть в голову и помочь тебе. А со мной все будет хорошо.

Но Брайен будто не слышал меня. Опять переживал, что сделал что-то не так.

– Посмотри на меня. – Я руками вынудила его повернуться к себе, после чего приблизилась так, что кончики наших носов слегка соприкасались и приятно, успокаивающе терлись друг об друга. – Ты спас меня. Не смей даже переживать об этом. И тем более очевидно, что мне стало намного лучше.

– Я сейчас похож на тряпку? – спросил Брайен чуть бодрее.

– Нет, – улыбнулась я. – Ты похож на безумно влюбленного парня, который искренне, всем сердцем переживает о своей девушке и совместном будущем. Это мило.

– Мило? Не особо нравится это слово.

– А по-моему, тебе оно очень даже идет.

Брайен после этих слов навис сверху, но так, чтобы не вдавливать меня собственной тяжестью. Он аккуратно провел рукой от груди по талии, к бедру, которое я, как оказалось, повредила из-за нападения некоего темного.

Мой темный определенно умел отвлекать.

– Все еще считаешь меня милым?

– Да, – усмехнулась я, чтобы вывести Брайена на еще большие эмоции. И он явно видел лукавство и озорство в моих глазах, поэтому с удовольствием подыгрывал, исполняя мои маленькие желания.

Он чуть сильнее прижался ко мне.

– Ты как себя чувствуешь? – серьезно спрашивал он.

– Все в полном порядке. Должно быть, ты скрывал от меня свою способность к целительству?

После его усмешки наши губы слились в долгом, трепетном поцелуе. Брайен гладил меня нежно, как будто я была хрупкой и в любой момент могла сломаться. И как бы я ни прогибалась в спине к нему навстречу, он оставался непоколебим. Отстранился он от меня тоже мягко, поцеловав напоследок щеку.

– Приготовлю нам поесть. Ты снова поможешь? – спросил он, вставая с дивана.

– А ты не хочешь свою выдумку превратить в реальность?

– Позже, когда ты будешь в состоянии отдаться процессу полностью.

Мне нужны были срочно все лекарства мира, чтобы восстановиться и стать сильнее.

Так как Брайену нужно было уйти на встречу, касающуюся его нового статуса, он повел меня домой сразу, как село солнце.

После произошедших событий я чувствовала себя куда свободнее, голова была свежей и мысли куда понятнее. С Брайеном мы единогласно решили не зацикливаться на том, что я, возможно, стала серой, и занять позиции наблюдателей. Пока что, кроме полного отсутствия голосов и потери восприимчивости запахов темных, я никаких изменений не заметила.

Брайен неохотно отпустил меня на светлую территорию и остался ждать моего сигнала из окна квартиры. Я торопливо перебирала ногами, отмечая про себя, что стала немного четче видеть при лунном свете.

Каждый мой шаг сопровождался хрустом снега под ногами. И мое сердце было спокойно, пока я не услышала звук. Я тут же обернулась, но не увидела ни одного силуэта. Это меня ничуть не успокоило, а только еще больше насторожило: не могло ведь мне послышаться.

Определенно кто-то следил за мной. Узнавать, кто же это, мне не особо-то и хотелось, поэтому я ускорила шаг, надеясь миновать поджидающую меня опасность.

Увидев нужную дверь подъезда, я, несмотря на плохое зрение, побежала, так как параноидальное ощущение уже било тревогу и рисовало воображаемых преследователей. Я юркнула в подъезд и под свет фонарика взлетела по ступенькам к квартире. Только оказавшись в коридоре, я смогла нормально вздохнуть. Скинув обувь, прямо в верхней одежде я подбежала к окну и принялась активно махать рукой. Черный силуэт Брайена скрылся.

Ноги стали ватными, из-за чего я рухнула на колени. Пыталась выровнять дыхание и утихомирить работающее на пределе сердце. Трясущимися руками я стянула с себя верхнюю одежду и оставила ее на полу. Подняться на ноги сил не было.

В комнату просочилась тонкая полоса света. Дэйв тихо вошел, не убирая указательный палец со своих губ. Я хмуро косилась на него и желала ляпнуть что-нибудь, да погромче, ему назло. Но он грубо накрыл мой рот ладонью и заставил подняться. На такую наглость я ответила укусом, из-за которого Дэйв зашипел и сделал шаг от меня.

– Что ты себе… – начала я, но Дэйв вновь, несмотря ни на что, заткнул меня тем же способом.

Он махнул головой в сторону, и я с недовольством повернулась лицом к своей кровати.

Кажется, я довела свое сердце до критической точки.

Дэйв убрал от меня руки, и тогда я собралась с мыслями и прошептала:

– Что она здесь делает?

Муж не стал отвечать на мой вопрос, а насильно потащил в коридор. Когда дверь за спиной щелкнула, Дэйв впихнул меня в свою комнату и чуть ли не крича заговорил:

– Какого черта ты днем была у него? Я что тебе говорил?!

– Ты сейчас ничего не перепутал? – возмутилась я, принимая оборонительную позицию. – Ты мне кто, чтобы указывать?

– Я твой муж!

– Только по документам! – рявкнула я.

Отношения наши определенно были испорчены настолько, что мы легко могли вывести друг друга из себя.

– Сколько раз я говорил тебе приходить днем домой? Просто так, что ли, просил?

– Были некоторые обстоятельства, – только и ответила я, не желая рассказывать ему обо всем.

– Слезть с него не могла? Это уважительная причина?

– Может, и да. Но, к твоему сведению, он был сверху.

– Избавь меня от этих подробностей. Надеюсь, ты счастлива, что у нас появились новые проблемы из-за вашего досуга?

– Ты будешь винить меня в несвоевременном сексе? – Хоть между мной и Брайеном ничего не было, а ситуацию, произошедшую со мной, можно было назвать чрезвычайной, я намеренно продолжила врать и язвить.

Он замолчал. Мой косвенный упрек нанес прямой, точный удар по нему.

– Просто я переживал.

Как будто это было искренне. Я даже почувствовала себя виноватой из-за того, что задирала его.

– То, что я была у Брайена, не является моей прихотью. Так сложились обстоятельства, я никак не могла вернуться домой, так как была без сознания.

– Что у вас произошло? – нахмурившись, спросил он.

– Сначала объясни мне: что она здесь делает?

Брайен пришел в крошечный кабинет со шкафами, набитыми книгами и документами, письменными столами, поставленными друг напротив друга. Сидя на стуле, обложившись стопкой бумаг, его ждала Ребекка.

– Как Аврора? – спросила темная сразу, как только друг сел напротив нее.

– Вроде бы все хорошо.

– Ты не выглядишь счастливым.

– Переживаю, – на выдохе признался он. Брайен от полного изнеможения протер лицо ладонью, чтобы хоть немного прийти в себя. – Она перестала чувствовать мой запах, но зато голоса стихли. И я больше не могу залезть к ней в голову.

– Пока что это не звучит так, будто у нас у всех проблемы, – подбодрила Ребекка.

– Я не сказал ей о последнем, – почти сразу признался он, ожидая, что Ребекка его осудит.

Но она его понимала. Понимала желания молчать всегда и обо всем, все-таки вместе с ним она обрела этот дар как раз из-за того, что им велели ни с кем не разговаривать.

– Почему сразу не сказал?

Все опять упиралось в то, что Брайен слишком сильно переживал. Ему казалось, если он скажет об этом, то Аврора придет в ужас и ей это навредит. Достаточно одного необъяснимого пункта: она не чувствовала запах. И ладно, если бы проблема была в том, что Брайен терял свои способности, как было до разлуки. Влиял ли тогда «индикатор», который менял и внешность, или они органично становились серыми, никто не знал. Но тогда это было легко, безболезненно для обоих. А после лечения их изменили. И если Аврора пришла в итоге к балансу, то Брайен нет.

– Потому что она будет думать, что с ней что-то не так. Не хочу ее грузить.

– А сокрытие информации поможет ей, да?

– Так я могу ее защитить.

Поэтому он не рассказывал ей о том, что, несмотря на публичное признание его преемником, он так и не взял на себя обязанности, не вступил в свои права, чтобы видеться как можно чаще, пока была возможность. Поэтому он не рассказал про Эйми, хотя однажды о ней заикнулся. Его нездоровая одержимость безопасностью Авроры изводила, но он пока что не знал, как с ней справиться. Он хотел ее защищать, но трезво и разумно.

Ребекка видела эти муки в глазах друга, но не могла поддержать его. Давать фальшивые обещания о том, что все будет хорошо, она не хотела. Тем более Брайена не успокоить подобной слезливой речью. Слова вообще редко действовали на него, особенно когда он был в яме собственных сомнений.

– Отвлекись от этого и подумай над тем, что будешь делать, когда тебя прижмут к стенке. Прошло уже слишком много времени с того бала, ты больше не можешь откладывать официальное назначение.

– Есть предложение, как избежать пытки? Что еще нужно Правителю, чтобы он понял, что я не подхожу на роль лидера?

– Боюсь, что Правитель слишком упертый и никогда не признает, что ошибся в выборе. И тем более в тебе огромный потенциал, ты хорош, и все это знают. Даже тот скандал с Авророй ради тебя готовы замять.

– Дело в том, что я этого не хочу. А Аврору они будут использовать, чтобы мной манипулировать. Лишь бы только они ее не трогали.

Брайен знал больше Ребекки о том, что ждало его, когда он примет новый статус. И понимал, почему его отношения не отменили его назначения.

– Она же в курсе, что вам придется реже видеться?

– Да, я сказал ей, что это произойдет.

– И что ты будешь много времени проводить со мной? – этот вопрос Ребекка задала осторожнее.

– К чему ты клонишь? – Брайен откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– К тому, что она будет ревновать. Это же Аврора.

– Она знает, что между нами ничего нет.

– А еще она живет в мире, в котором не существует бывших. Она до сих пор не приняла тот факт, что мы партнеры. И тебе придется как-то поговорить с ней.

– Я все-таки могу рассказать ей, почему в ту самую ночь уехал к тебе и не пришел к ней?

– Ни в коем случае!

Ребекка запрещала вообще кому-либо рассказать о том, что Брайен нашел ее в таком состоянии. Она считала, что выглядела после подобного слабой, а быть слабой ей строго запрещалось ее же собственными принципами.

– Ладно, пора к делу приступать.

Ребекка кинула на стол друга стопку бумаг и сказала все изучить. И чем дальше Брайен читал о том, как важно поддерживать установленные порядки, тем сильнее раздражался.

– Какой же бред, – заявил он, отбросив первый листок.

– А ты на что рассчитывал? Теперь, друг мой, ты главный среди этого бреда. И тебе не сбежать.

Глава 31

После перепалки в комнате Дэйва мы решили попробовать поговорить не на повышенных тонах. Перебрались на кухню, приготовили зеленый чай для успокоения нервов и продолжили.

– Как здесь оказалась Джой? – спросила я после первого глотка.

– Джой на эмоциях вломилась в квартиру. Она плакала и хотела поговорить с тобой.

– Боже. – Я тут же сжала ручку большой кружки в ладони из-за страха. – С ней что-то случилось?

– Нет-нет. – Дэйв поспешил меня успокоить. – Она плакала из-за Амелии, та решила уехать не попрощавшись. Джой она оставила только сообщение, в котором не указала даже адрес. И, как я понял, она тут же сменила номер.

– Черт, – выругалась я, упираясь лбом в налитые тяжестью руки.

– Ты что-то об этом знаешь?

– От тебя. – Я резко подняла свой взгляд, а руки опустила, случайно ударив ладонями по столешнице. – Она бежит от тебя.

Видимо, чай встал поперек горла, из-за чего Дэйв медленно отодвинул от себя кружку.

– С чего ты это взяла? Глупо как-то бросать все лишь из-за меня. Она бы так не поступила.

– По-моему, она первая девушка в светлом мире, которую использовали и бросили. А она, если тебе до сих пор неизвестно, втрескалась в тебя по уши и не нашла лучшего способа избавиться от своих чувств.

– Но это не выход, – рявкнул Дэйв.

– Для тебя это не выход, но ее можно понять. У нее нет никаких возможностей, чтобы бороться за свои чувства, поэтому она бежит. Зато для тебя это все закончилось без последствий, надеюсь, ты рад.

– Ты как всегда добра ко мне. – Муж обозленно посмотрел на меня и встал со своего места. Чаепитие закончилось, не успев начаться. Мы друг друга не выносили. – Видимо, только ты имеешь право делать то, что ты хочешь, и быть счастливой.

– Я не могу перестать винить тебя! – крикнула я в спину уходящего Дэйва. Он остановился, и тогда я посчитала нужным высказать все сейчас, так как наши короткие и частые перепалки не давали никаких результатов. – Я всегда хотела, чтобы ты был счастлив, но сделать все по щелчку пальцев не могла.

– Тебе плевать, Аврора, на мое счастье. Как только ты вспомнила своего ненаглядного, так с головой погрузилась в отношения. И стоило чему-то выйти из-под твоего контроля, произойти за твоей спиной, как ты сразу сочла это предательством.

– Амелия действительно предала меня, так как она не знала о существовании Брайена. Ты не предал меня, но повел себя опрометчиво. Я осуждаю тебя именно за это.

– Извини, что в тот момент позабыл о том, что свободу действий имеешь только ты!

– Когда я встречалась с Брайеном, сбегала из дома, спала с ним, я подвергала опасности только себя и его! Мы вдвоем несли ответственность за свои поступки. А твои желания не навредили тебе, зато сделали Амелию уязвимой перед законами. Да, она сама тоже приняла решение, которое повлекло за собой неблагоприятные последствия. И она сейчас расплачивается за ошибку, теряя всех.

– Неужели я стал паршивым человеком после одной ошибки и все мои хорошие поступки растворились?

Дэйв смотрел на меня полным надежды взглядом, даже сквозь злость я читала мольбу простить этот его поступок.

– Просто объясни: зачем ты все это сделал, если совсем ничего к ней не чувствовал?

– Хотел.

– Очень весомый аргумент.

– Я повторяю свой вопрос: теперь я гнилой человек? Ты до конца жизни будешь презирать меня, упрекать?

Дэйв медленно шел в мою сторону, только сейчас я ощутила, каким властным и озлобленным он может быть.

– Не уверена, что мое мнение имеет для тебя значение, – промямлила я, отступая назад.

– Отвечай на вопрос.

Я прокашлялась перед тем, как констатировать факт:

– Ты неидеальный. Как и я.

Он усмехнулся. Отчаянно выдохнул и засмеялся, жутко и душераздирающе. Я не видела перед собой ничего, кроме его сверкающих злостью и обидой глаз и этой дурацкой, фальшивой улыбки. Но ему надо было это принять, хотя это нелегко. Я долго не унималась, пока наконец Брайен не помог мне.

– Ты считаешь, что имеешь право судить человека. Тем не менее именно ты пала так низко, что стала встречаться с темным.

Дэйв говорил это, не понимая собственных эмоций. Его светлая сторона начала защищаться.

– Я считаю, что имею право высказываться о судьбе людей, которые мне небезразличны. И хочу лишь донести то, что принимать недостатки больно, но только так ты сможешь их проработать.

– Никого не волнует твое мнение. Но если тебе интересно, то перед Амелией я извинился. А ты можешь продолжать бесить кого-то другого нравоучениями.

Нужно было срочно придумать, как повлиять на него и как сдержать свою внутреннюю язвительную частичку, которая хотела быть правой во всем. Он же понимал, что сделал не так, но нутро его боролось с принятием. Дэйв еще пару секунд ждал, когда я хоть что-то ему отвечу, но, не получив желаемого, вновь устремился на выход. Правда, остановился почти сразу же.

– Кажется, гостья проснулась, – безразлично сказал он, а затем продолжил свое движение по коридору, открывая мне вид на шокированную Джой.

Девушка проводила взглядом Дэйва, а затем посмотрела на меня, все шире раскрывая светлые глаза.

– Дэйв и Амелия, – начала она, разводя руки в стороны. – Были вместе? – Она соединила ладошки, и хлопок ударил по голове как обух топора.

Влипли. Я никогда не хотела скрывать что-то от Джой, но сейчас мне было совершенно не до того, чтобы разжевывать всю ситуацию для дотошной и слишком любопытной подруги.

– Ну, ты же понимаешь о чем я! – взбудораженно сказал она, подлетая ко мне.

– Джой, это такая долгая история…

– У нас вся ночь впереди!

– Тебя муж не потерял?

– Я сказала Гейлу, что переночую у тебя. Прошу, расскажи мне обо всем.

Пути назад не было, поэтому я кивнула, и подруга победоносно сложила руки на груди и приподняла подбородок. Только вот через мгновение блеск в озорных глазках пропал: Джой осознала, что все это далеко не забавные истории и радоваться тут абсолютно нечему.

– И еще, – нахмурившись, начала она. – Ты должна рассказать мне, где была ночью. И кто такой этот Брайен?

Неудивительно, что мы с Джой проснулись только ближе к вечеру. До самого рассвета я рассказывала ей обо всем, что скрывала. Было тяжело, но путь назад перестал существовать, когда эта бестия ворвалась к нам с Дэйвом и не обнаружила меня.

Джой почти никак не комментировала мои откровения.

– Я в шоке, – только и смогла промолвить она, когда я закончила говорить о своих отношениях. Все ее эмоции довольно красочно отражались в мимике, вздохах, в глазах. Этой ночью жизни нескольких людей стали зависеть от болтливости Джой, ведь девушка была известна своими эмоциональными и необдуманными фразами.

– Клянусь, что никому никогда ничего не расскажу, – уверяла она.

И я верила ей. Не потому, что она дала клятву, а потому что хотела, чтобы в светлом мире у меня был еще один человек, который принимал бы меня такой неидеальной, влюбленной в темного, и не осуждал. За весь разговор подруга ни разу не скривилась от отвращения.

Я надеялась, что интриги не коснутся ее. Тем более сейчас, когда она вынашивала ребенка.

Джой умела ставить в тупик и добиваться своего. Вместо того, чтобы еще ночью высказать свое мнение, она твердо заявила: «Ты познакомишь меня с Брайеном, чтобы я знала, что за парень у моей подруги. После мы закончим наши обсуждения».

Никто никогда не мог противоречить ей. Ее обаяние, настойчивость и упрямство раньше всегда восхищали меня, но сейчас я бы предпочла, чтобы этих качеств не было.

Когда мы с Джой трапезничали на кухне, с работы вернулся Дэйв. Поздоровался он только с подругой, полностью проигнорировав мой пристальный взгляд.

– Дэйв, присоединяйся к нам! – крикнула Джой возившемуся в прихожей Дэйву.

– Я не голоден, – ответил он ей, проходя на кухню с пакетами. – Разберешь продукты?

По всей видимости, обратился он ко мне, но вот только имя назвать не удосужился. Поэтому я его проигнорировала. Дэйва совсем не задело мое молчание, он собрался уйти, но строгий голос подруги застал его врасплох:

– Стоять! Быстро сел рядом с Авророй. И это не просьба.

Возмущенный приказным тоном Дэйв все же сел рядом со мной, не найдя в себе смелости спорить с беременной девушкой.

Повисла гробовая тишина. Кажется, даже в первую встречу с Дэйвом не было такой неловкости. Сейчас же я хотела спрятаться под столом.

Джой, будто бабочка, порхала по кухне и хозяйничала. Она поставила тарелку с едой прямо перед носом Дэйва, а на его отказ категорично помотала головой и протянула столовый прибор.

– Вы будто стекла поели, почему такие кислые? – Джой хлопала ресницами, играя ничего не понимающего ребенка. Дэйв тяжело вздохнул и уже без сдержанности начал опускать в сторону Джой далеко не любезные фразы.

– Ты все равно все знаешь. Что ты сейчас пытаешься сделать? Своим позитивом исправить паршивую ситуацию?

– Воу, Дэйв, – она хихикнула, – будь проще. В моих действиях нет никакого подтекста.

– Серьезно? Мало в это верится.

Я и сама озадаченно смотрела на подругу.

– Джой, – я накрыла ее руку своей, – все хорошо?

– Нет, но все будет хорошо, когда вы помиритесь. И начать предлагаю Дэйву: просто признай, что ты был неправ.

– Я давно это признал и попросил прощения у тех людей, перед которыми действительно виноват. Мы снова будем это мусолить?

Джой кивнула, принимая ответ Дэйва, а затем перевела взгляд на меня.

– Я не буду перед ним извиняться, – буркнула я.

– Замечательно, можем расходиться. – Дэйв хлопнул ладонями по бедрам и чуть привстал со стула, как Джой строго ударила по столу и приказала сесть на место.

– Вы меня бесите! – вдруг вскрикнула она. – Сегодня я узнала обо всем, что происходило в вашей жизни за эти месяцы, и меня поражает тот факт, что вы абсолютно не цените друг друга! Аврора, ты моя подруга, и я тебя люблю, но тебе стоит сбавить обороты. Не тебе его воспитывать. И, – она ткнула в меня пальцем, – даже не вздумай мне перечить. Я, если что, не буду выгораживать Амелию. Я преподам ей хороший урок, как только увижу ее, а я, поверьте мне на слово, найду ее! Нам, Аврора, несказанно повезло, потому что мы любим и любимы в ответ. А она? Нет! И от этого мне больно! – Она резко повернулась в сторону Дэйва. – Ты козел и мерзавец! И я точно имею право винить тебя в том, что ты вертел моей подругой так, как сам того захотел! Ты отнял у меня дорогого человека и посеял смуту в многолетнюю дружбу. Да, ты делал все с ее согласия, но где же были твой разум, честь и достоинство? Я думала, что ты выше и сильнее своих желаний! И, несмотря на этот хаос, раздор, только вы и есть друг у друга! Какое вы имеете право разбрасываться дружбой, когда она так важна и бесценна? Все мы должны просто принять ситуацию, простить друг друга и отпустить эти ошибки!

Глаза подруги были на мокром месте, губы слегка дрожали, а щеки были красные от нехватки воздуха. Она всегда была ранима и чувствительна, откровенна и эмоциональна. И тут опять не выдержала.

Я поджала пальцы и проглотила огромный ком в горле. Не могла найти слов, чтобы проговорить хоть что-то. Как и Дэйв, который стыдливо опустил голову, как только Джой сказала последние слова.

Вибрация телефона сбила сумбурный поток мыслей. Джой стерла с лица слезы и с улыбкой прочитала про себя имя звонившего.

– Я отвечу мужу и вернусь, не расходитесь, – спокойно сказала она перед тем, как ответить на звонок и полностью пропасть в разговоре с любимым.

Сидящий рядом со мной Дэйв хрустнул пальцами и слегка коснулся меня плечом, чтобы привлечь мое внимание.

– Ты тоже это чувствуешь? – тихо спросил он.

– Что именно?

– Свою ничтожность.

На секунду я постаралась погрузиться в себя и понять, что именно сейчас, без передышки, играло на моих ребрах и сдавливало дыхание.

– Кажется, нет. – Я повернулась в сторону Дэйва. Он уже смотрел на меня таким растерянным взглядом, что мне стало не по себе говорить о своих чувствах в данную секунду. – Скорее, это страх и вина.

– Неловко. – Дэйв ухмыльнулся.

– Согласна, – улыбнулась ему в ответ.

– Прости, ты была права. Я не хотел принимать очевидное, так как не знал, как бороться с последствиями.

– И ты прости. Мне не стоило наседать на тебя.

– Расскажешь, что произошло ночью? Почему ты была без сознания?

Я услышала шаги Джой, возвращавшейся на кухню, и прошептала Дэйву:

– Расскажу, но позже.

– Я поговорила с Гейлом. Он не против того, чтобы я осталась у тебя на еще одну ночь, – воодушевленно заявила подруга, усаживаясь обратно на свое место.

– А что ты ему сказала?

– Что хочу провести время с тобой. Он прекрасно знает о том, как я отношусь к отъезду Амелии, видимо, поэтому решил, что мне лучше подольше побыть со своей подругой. – Пожав плечами, девушка положила сразу три ложки сахара в свою кружку и довольно сощурилась, когда сделала первый глоток.

– Стоп, а зачем тебе оставаться на эту ночь? – поинтересовался Дэйв.

– А я пойду знакомиться с молодым человеком Авроры. – Джой подмигнула мне. – Уже жду наступления темноты!

Дэйв без какого-либо энтузиазма отнесся к этому заявлению.

– А ты не боишься? Это же темные. Нам всегда внушали самое ужасное о них.

– Я почему-то об этом даже не подумала. – Джой озадаченно посмотрела на нас и, кажется, ненадолго провалилась в свои мысли. – У меня нет никакого страха или отвращения. Разве я могу бояться того, кого выбрала Аврора?

– Это странно. – Теперь Дэйв смотрел на меня, будто я хранила ответы на все возможные вопросы. Я еще пару часов назад стала серой и как-то не особо раскрыла все стороны этого явления, да и отличий не ощутила. А мне предстояло раскрыть еще одну тайну.

– Ничего странного. Джой просто мне доверяет.

Скорее всего, я сказала это больше для себя, чтобы не пустить корни в новые теории об особенностях миров. Почему-то эти нюансы никак не влекли меня, и хотелось хоть на день погрузиться в хлопоты приземленной жизни. Например, познакомить подругу со своим избранником.

Что может пойти не так?

Да все, что угодно!

– А я смотрю, вы помирились.

– Благодаря тебе, – сказала я Джой, и та гордо расправила плечи.

– Я должен попросить у тебя прощение и сказать спасибо. – Дэйв подошел к девушке. – Я подонок, и все твои слова чистая правда.

– Просто больше не будь плохим мальчиком.

Джой встала со стула и приобняла Дэйва в знак примирения. В квартире воцарилось спокойствие, и причиной всему этому – лучик солнца по имени Джой, который всегда поможет сделать мир вокруг чуточку ярче.

– Что ж, раз все теперь в хорошем расположении духа, мы можем уже собираться на встречу с этим таинственным Брайеном?

– Мы пойдем в таком виде?

Джой смотрела на себя в зеркало в прихожей и трясущимися руками прятала волосы под капюшоном куртки. Благо животик ее еще был едва заметен и мои черные вещи ей подошли. Подруга сильно нервничала и плохо это скрывала.

– Обязательно идти к нему? Он всегда раньше приходил сам. – Дэйв стоял в дверном проеме, опираясь на косяк.

– Просто доверьтесь мне.

Если мне вообще можно было доверять. Я почему-то чувствовала, что находилась под защитой из-за незнакомца, который все еще не предпринял ничего в мою сторону. Глупо и наивно, но хотя бы так я себя подбадривала.

До самого выхода я отчаянно пыталась уговорить Джой отступить, но ее упрямство было сильнее моих доводов.

– Может, мне все-таки лучше пойти с вами? – предложил Дэйв.

– Нет, исключено. Еще один слепой котенок будет лишним.

– Будьте осторожны, – сказал муж на прощанье, и я поблагодарила его за заботу.

На улице, я взяла за руку Джой и повела к месту встречи с Брайеном.

– Ты действительно что-то видишь? – восторженно удивилась подруга.

– Плохо, но это лучше, чем ничего.

Джой была податливой и, грубо говоря, удобной. Мне было легко ее вести, она полностью доверяла и двигалась смело, но аккуратно. Я сразу вспомнила, как мучился со мной Брайен.

– Аврора, а вот ты видишь, потому что серой стала?

– Я начала видеть, когда испытала самую сильную злость на Амелию и не отказалась от нее, прожила ее. Ты пытаешься отвлечься с помощью подобных разговоров?

– Да, на самом деле у меня дрожит все тело!

Этого я и боялась: Джой начала на подсознательном уровне чувствовать страх. Она могла отрицать это, чтобы не обидеть меня.

– Тебе нечего бояться.

– А я и не боюсь! Просто вдруг все пойдет не так, как мы хотим? Я переживаю, что Брайен вообще не захочет со мной общаться.

Конечно, Джой всегда хотела всем нравиться. Эта ее черта порой превращала ее в пластилин, из которого люди могли слепить все, что им было угодно.

– Он душка, светлых обожает, – попыталась я поднять настроение Джой. Она оценила и даже хихикнула. – Почти пришли.

Подруга сильнее впилась в руку. Сама я уже ничего не боялась.

– У меня мурашки! – прошептала Джой, когда мы остановились.

Брайен уже ждал нас.

– Привет, Брайен, – сказала я.

– Привет, – ответил он озадаченно.

– Это Джой, моя лучшая подруга.

Девушка слегка отстранилась от меня и протянула руку в перчатке.

– Приятно с тобой познакомиться! Меня зовут Джой! Хотя это тебе уже сказали.

Бойкость и суетливость Джой не могли не позабавить Брайена, который, в свою очередь, незамедлительно ответил дружелюбным рукопожатием.

– Меня Брайен. И мне тоже приятно с тобой познакомиться.

Глава 32

Я была уверена, что подруги вряд ли когда-то смогут принять мои специфические отношения. Но Джой вела себя так, будто, кроме восторга, ничего не испытывала. И я с удовольствием наблюдала за этим позитивом.

Она меня не осудила!

– Возможно, немного некультурно говорить такое в лоб сразу после знакомства, но твой запах, – Джой сделала глубокий вдох, – это нечто!

– Спасибо, а у тебя очень милая улыбка. – Брайен одарил подругу ответным комплиментом.

Ничего себе, какой он любезный! Ожидала, что он хотя бы немного поворчит.

– А когда я говорила, что ты потрясающе пахнешь, в мой адрес летели обвинения в сумасшествии. Какие-то двойные стандарты у тебя, мой дорогой.

Я в шутливой манере нахмурилась и скорчила обиженную моську.

– Обстоятельства были иными. – Брайен притянул меня к себе и запечатлел на надутых губах нежный поцелуй. А потом на ухо прошептал: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Не знала, но мне так нравилось, что я могла разделить свое счастье с лучшей подругой, что от эйфории мысли туманились.

– И-и-и, – раздался писк напротив нас. – У меня пальчики от напряжения болят. Вы такие сладкие! Отныне вы – моя любимая парочка!

Джой запрыгнула на самую вершину своей гипервосторженности. Брайен мог уже от шока попытаться ретироваться, но он стойко выдерживал натиск светлой.

– Джой, если ты будешь так сильно радоваться, то явно заработаешь сердечный приступ.

– За любовь можно и жизнь отдать! – красноречиво заявила Джой, выпячивая грудь. – Только если она чистая и искренняя.

– А ты говорила, что у вас не пьют. Звучит, как тост. Был бы тут Кайл, он опрокинул бы стопку.

– Кайл? Это же твой друг? А я могу с ним тоже познакомиться?

Джой вообще не терялась, слышала «А» и сразу говорила «Б», хваталась за любую возможность. С непривычки даже светлые могли ужаснуться, что уж говорить о темных. Я в полном недоумении смотрела на ее силуэт и пыталась понять ее рвение познакомиться с темным миром. Одно дело – узнать о моей личной жизни, другое – зайти глубже. Все светлые презирают темных, ненавидят их, боятся. Но не она. Джой, кажется, относилась к ним как к равным себе, без страха и отвращения протягивала руку.

Если она подавляла внутренние инстинкты, то делала это очень хорошо.

– Наверное, да. Но они могут быть сначала неприветливыми, – предупредил ее Брайен.

Услышав заветное «да», Джой воскликнула «ура» и даже сделала шаг вперед. Так как Брайен был опытным поводырем, я доверила подругу ему. Сама я шла рядом и смеялась над Джой, рот которой почти не закрывался.

– Я тут подумала, – начала она, – что этот запах весьма знаком. Тогда в ванной! Ты прятался в ванной комнате! Вот вы, конечно, хитрюги. И как тебе было кушать в столь уютном помещении?

– Кушать?

– Ну да. Я же помню, что там стояла тарелка.

– Аврора мне не говорила, что у ее подруги очень хорошая память. – Брайен ненадолго повернулся в мою сторону. Все-таки он действовал на свой страх и риск, полагался на меня.

Джой почувствовала настрой Брайена, поэтому сразу постаралась его успокоить:

– Ты только не нервничай. Я секреты умею хранить. Да ведь, Аврора?

– Спорный вопрос, – ответила я и тут же получила в ответ недовольное бурчание.

Мы добрались до подвала, и в помещении я уже стала такой же беспомощной, как Джой. Мы с подругой держались за Брайена и аккуратно спускались по ступеням.

– Мы, конечно, поддерживаем твое постоянство в выборе девушек, но, может, хватит приводить сюда своих светлых избранниц, Брайен? – навеселе спросил Кайл, как только мы приблизились к ним.

– Ты же это несерьезно? – Брайен посадил меня на диван. Рядом со мной устроилась Джой.

– Я подруга Авроры. Меня зовут Джой! – Девушка опередила всех, снесла наповал своим настроем и не дала глупым шуткам заполнить подвал.

Но она вызвала лишь негодование и недоверие. Никто не ответил ей с таким же позитивом.

– Брайен, мог хотя бы не подругу выбрать. Ну как-то это не по-людски. Мы же не звери.

– Блэйк, и ты туда же, – угрюмо произнесла я, приобнимая запаниковавшую Джой. Она явно рассчитывала на более радушный прием.

– Мальчики, не вредничайте. – Джессика утихомирила нарастающие перешептывания. – У нас все-таки гость. Специфический. Надо бы узнать, как это чудо занесло к нам.

Подруга прочистила горло и как на духу проговорила:

– Аврора рассказала мне о своей тайной жизни, и мне стало любопытно познакомиться с ее молодым человеком. А Брайен предложил присоединиться к вам. Я лишь с добрыми намерениями!

– Брайен, – начал Блэйк, – ты разве еще не понял, что светлые приносят много проблем?

– Обещаю, я не создам проблем!

– Такая позитивная, улыбчивая, доброжелательная. – Очевидно, Блэйк приблизился, так как подруга впечаталась в меня и прерывисто задышала. – Прям действительно вся сияешь. Не страшно в логове темных?

– В логове? – Она нервно посмеялась. – Вы что, монстры какие-то?

– Готов поспорить, что вы именно такого мнения о нас. Пришла нравоучения свои толкать? Так у нас уже есть одна святоша, вторую мы просто не выдержим.

Неужели нельзя быть хоть каплю любезнее? Вот почему он всегда начинал с плохого?

– Блэйк, она не такая, – заверила я.

– Да, Аврора. Всякая светлая будет лучше тебя.

Брайен сел рядом со мной, и это вселило уверенность не только в меня, но и в Джой. Она доверяла мне и, следовательно, моему выбору. Чтобы защитить нас и мягко утихомирить Блэйка, Брайен сказал:

– Если ты решил подкатить к девушке, то выбрал не лучший способ, друг мой. И к тому же она замужем.

– Правда? – Блэйк удивился. – Так бы сразу и сказали. По части замужних дам у нас тут только ты.

– Так, все, – вступила Ребекка, которая терпеть не могла даже крошечные перепалки Брайена и Блэйка. – Стоит быть чуточку любезнее. Может, представимся?

– А Аврора мне уже говорила, как вас всех зовут. И даже дала характеристики.

– Мы слушаем, – с интересом сказала Джессика.

Все темные правда затихли. И, скорее всего, они хотели найти в словах Джой больше поводов глумиться надо мной.

– Кайл – главный весельчак. Он постоянно пьет и вставляет шуточки даже в самый критический момент. Джессика – центр спокойствия и рассудительности, с ней комфортно. Блэйк злюка. Это все.

– Серьезно? – недовольно спросил Блэйк.

– Разве нет? – промямлила я, пряча лицо под прядями волос.

– О Ребекке Аврора говорила больше, чем о всех вас. Например то, что она будет править с Брайеном, как его правая рука. Еще она самая красивая девушка в темном мире, стервозная, если ее разозлить.

– Да она просто ревнует, – влез Блэйк со своими абсолютно ненужными комментариями.

Я поджала губы и злостно зыркнула в его сторону.

– Постоянно тычешь Аврору носом в ревность, хотя сам с ума сходишь оттого, что Ребекка моя партнерша, а не твоя.

Напряженная пауза. Казалось, что эти мгновения длились вечность, каждая секунда капала словно вода с крыши. Медленно и мучительно била по чуткому слуху. Брайен при всех использовал против Блэйка его же методы.

Все были в ожидании потасовки, но темные не двигались.

– Не знаю, что у вас здесь за интриги, но все так интересно, – сказала Джой в эту звенящую тишину.

– И спрашивается: как тут не спиться?

Джой прорвало на громкий хохот после шутки Кайла. Смех ее был настолько звонким и искренним, что разряжал обстановку, фокусировал на себе внимание каждого.

– Ты смеешься над моими шутками! Я уже обожаю тебя, честное слово.

Джой от радости даже вздрогнула рядом со мной. Как же легко ее приняли.

Сбоку от нас вспыхнул огонек, и зажглась сигарета. К едкому дыму я уже более-менее привыкла, но вот Джой нельзя было дышать этой отравой.

– Блэйк, Джой беременна, поэтому, пожалуйста, не кури.

Без лишних слов темный потушил сигарету.

– И это не потому, что ты попросила, – подметил он.

– У нас сегодня два новых гостя? – восторженно сказала Джессика, привлекая все внимание к положению подруги.

Да что у них на уме? Откуда эта радость?

Джой всегда с восторгом говорила о своей беременности. И в этот момент исключения не произошло. Девушка эмоционально поведала всем о том, как счастлива, что у них с Гейлом будет ребенок и она станет мамой. Ее засыпали вопросами о том, как же они так создают семьи, хотя у меня подобного не спрашивали. А если и спрашивали, то, видимо, слушали очень плохо.

Даже угрюмый Блэйк включился в разговор и нашел контакт с Джой.

Она всем понравилась. В отличие от меня, Джой не учила их жизни, а просто делилась историями из своего мира и слушала о том, как рождаются дети в темном мире. Подруга не упрекала, но явно сочувствовала тому, как росли все присутствующие здесь.

В какой-то момент меня осенило. Что, если Джой не просто светлая? Что, если она та самая безупречная?

О безупречных светлых мне не было ничего известно, но раз мама была ей и раз она когда-то была близка с темным, то можно предположить, что одно из качеств безупречных – отсутствие ненависти даже к врагам. Это бы объяснило, почему Джой, в отличие от меня, так легко влилась в коллектив темных. И почему, пусть она и была порой чересчур бойкой, к ней так быстро все привыкали.

Стоило ли мне в таком случае завидовать подруге? Ведь ее не тяготили собственные недостатки, ей не надо было доказывать кому-то, что она постарается стать лучше. Я почувствовала себя никчемным, потерянным человечком.

– А каково это – быть беременной и окруженной заботой? – вдруг спросила Ребекка. Брайен, на грудь которого я опиралась лопатками, нервно сглотнул.

– Не хочу хвастаться, но я чувствую себя невероятно счастливой, так как Гейл заботится обо мне как никто другой. Я считаю, что так и должно быть. А почему ты спрашиваешь? Что-то не так?

Знаю я эту черту Джой: постараться помочь всем, выслушать, поддержать.

Ребекку подкупил этот неподдельный интерес, и она поделилась сокровенными мыслями. И с каждым сказанным словом голос ее становился все тише и тоньше, будто вот-вот мог сорваться.

– Я была под арестом во время беременности. Мне нельзя было видеться со всеми. Изолировали, словно я была больна. Они считали, что заботятся обо мне, оберегают и все это идет на благо будущему ребенку. Но я лишь думала о том, что не хочу, чтобы он рождался.

Спиной я ощутила, как Брайен напрягся сильнее. Неужели он не знал об этом? Я думала, что Ребекка делилась всем с ним.

– Я не знаю, где этот ребенок сейчас и что с ним. Вероятно, он лучше меня и его отца, поэтому проходит через еще большие пытки. Я не хотела такой судьбы своему ребенку. И еще… Я сомневалась, что появление этого ребенка хоть кому-то нужно. Матерью я себя не чувствовала. Я не знаю почему, но в те моменты я считала себя инкубатором, а его – грузом. Я не говорила об этом с отцом ребенка, потому что тема для нас обоих болезненная. Но, наверное, стоило, чтобы хотя бы выяснить все между собой. Даже как-то стыдно теперь, что я такая непутевая мать.

Брайен крепче сжал мою ладонь и положил подбородок на макушку. Он всегда об этом молчал, потому что так было принято у темных. Но он изменился, и изменилось его отношение. Я поцеловала его пальцы, надеясь хоть как-то показать, что рядом и что он может поделиться со мной тревогами, даже если мне и самой все еще тяжело воспринимать его прошлое.

– То есть выбранный партнер не посторонний человек? Вы общаетесь?

– Мы достаточно близки. А его девушка, – Ребекка первый раз за свой рассказ горько и коротко посмеялась, – она дико ревнует.

– Подождите. Твой партнер Брайен?! – воскликнула Джой то ли с ужасом, то ли с простым удивлением.

– Да, Джой, правильно, – ответила ей я.

И снова эта неловкая тишина.

– Тогда все предельно ясно. Ситуация весьма щекотливая.

Это еще мягко сказано. Даже Джой, которая всегда могла дать совет, будто язык проглотила. Хотя никто и не ждал иной реакции.

– Ладно, плевать. Что-то я разошлась.

– Нет, Ребекка, – начала подруга, но я поймала ее за руку и таким образом попросила замолчать. Она не знала, что открываются темные с трудом и постепенно. В данный момент от нее требовалось лишь не давить на больное, иначе она могла нарваться на гнев.

– Что там насчет свадьбы? – Ребекка сама перевела тему, и постепенно все снова втянулись в рассказы о мирах.

Дальнейшие беседы на отвлеченные темы все больше и больше подтверждали тот факт, что Джой необычная. Даже Брайен, когда вроде как смог отпустить ситуацию с ребенком, прошептал мне, что Джой странная. Если она безупречная, то, подозреваю, это может быть опасно для нее. И если правительство узнает, то ее могут зомбировать, как маму.

– Мне так не хочется с вами прощаться, – с грустью заявила Джой, когда нам нужно было возвращаться домой.

– Мы проводим.

Мне не послышалось? Блэйк сам вызвался проводить?

Галлюцинации у меня не начались: Блэйк действительно взял ответственность за Джой на себя, а Кайл, Джессика и Ребекка поддержали идею прогуляться до границы.

Вся компания темных шла впереди, мы же с Брайеном, держась за руки, следовали за ними через несколько метров.

– Ну и зачем ты привела ее? – вдруг спросил Брайен. – Я не против, но как будто появилось еще больше рисков.

– Мне пришлось. Она бы не успокоилась и постоянно об этом думала, мало ли что ляпнула бы. А сейчас будет молчать, потому что вы ей понравились. И она вам.

– Да, она им приглянулась, потому что она их не осудила. Они не ожидали встретить такую светлую.

– Я подозреваю, что она безупречная, как моя мама.

О безупречных я рассказывала Брайену вскользь, когда потоком делилась всем, что помнила о лагере. Факт абсолютно бесполезный, так как подробностей никто не знал.

– Может быть, с помощью нее мы узнаем больше? Главное, чтобы она не навредила тебе.

Меньше всего я хотела получить очередной удар в спину от лучшей подруги. Во мне родилась надежда на то, что существование в светлом мире станет проще, я испытала безграничную радость от того, что мою любовь принял, не осудил близкий человек из прошлого, и предательство растоптало бы меня. Я собиралась до последнего верить в правильность действий, упиваться чувством некой свободы, ведь теперь я могла пооткровенничать с подругой, ведь теперь мне больше не нужно было врать.

Беспокойство Брайена было понятно и логично, но я намеревалась верить в Джой и нашу дружбу несмотря ни на что.

Подруга уже ждала меня на границе в окружении темной компании. Я взяла ее за руку, и тогда она поспешила попрощаться со всеми.

Это было самое милое прощание, как мне показалось.

Джой не затихала до самого прихода домой.

– Так странно, что нам рассказывали о них страшные вещи. Они ведь совсем не плохие. Я не чувствовала никакой разницы между нами, разве что законы и стили жизни создают пропасть между мирами.

– Так и есть. Все отличия навязаны правительствами. Но есть темные, которые действительно желают зла светлым.

– Тогда тебе повезло встретить Брайена. И, Аврора, если ты до сих пор боишься, что я кому-то расскажу, то знай, что я никогда не смогу навредить им и тебе тем более. Ты мне доверяешь?

– Да, если бы не доверяла, никогда бы об этом всем не рассказала. И ты не представляешь, как я благодарна, что ты меня не осуждаешь.

Джой с самого утра продолжала рассказывать о впечатлениях, поддерживать меня, говорить, что все будет хорошо и наши отношения с Брайеном обязательно приведут к счастливому финалу. Она как будто забыла, что он темный, а я светлая, что наши пути вообще не должны были пересечься. И что мы строили отношения в настоящем и не думали, что с нами будет в итоге.

Тем не менее я не переставала благодарить ее за веру в лучшее.

Джой уже собиралась выходить, когда я все-таки решила спросить у нее про Амелию.

– Неужели она правда так быстро уехала? Волкер согласился?

– А Волкер и не уехал. Она одна неизвестно где.

– Как не уехал?

– Я звонила ему после того, как Амелия коротко попрощалась. Он сказал, что она звала его с собой, что это необходимо. Но он пока что не может уехать. Подробностей он и сам не знает либо хранит секрет, возможно, поклялся. В любом случае из него, как и из родителей Амелии, ничего не вытянуть.

Мне было достаточно того факта, что Волкер остался в этом районе. Кусочки пазла все больше складывались в одну картинку: Волкер тот самый таинственный преследователь. В противном случае что за дела держали его здесь?

– Ты что-то знаешь? – Джой с прищуром смотрела на мое задумчивое лицо.

– Не-е-ет, – неуверенно протянула я. – Лишь задумалась о том, что это все похоже на детский сад. Не могла она так быстро переехать и оставить все в секрете.

– Вот и я о том же. Парадокс на парадоксе. Но если ей так лучше, так тому и быть.

Я кивнула. Сказать мне было абсолютно нечего. Тем более я сама так до конца и не решила, что именно испытывала к Амелии. Злость будто утихла, я больше не хотела стереть ее в порошок, но обида и разочарование все еще беспокоили.

Мы с Джой обнялись на прощанье, и подруга испарилась с порога квартиры в одно мгновение.

– Эта ее неиссякаемая энергия немного утомляет.

Ко мне подошел Дэйв, видимо, задумав о чем-то поговорить. И я не ошиблась: не дождавшись моего ответа, он начал спрашивать о предстоящем праздновании Нового года.

– Обязательно говорить об этом сейчас?

Я прошла мимо него в свою комнату и плюхнулась на кровать. Только Дэйва ничуть не волновала моя усталость.

– Я бы сам с радостью не обсуждал этот праздник, но, боюсь, твоя мама будет настаивать на семейном ужине.

Мама. Мне удавалось избегать ее, намекая на необузданное желание проводить все время наедине с Дэйвом. Только мое фальшивое стремление как можно скорее забеременеть позволяло держать дистанцию. Хотя я скучала по всем, хотела побывать в родных стенах, дело было только в неуверенности в самой себе: я сомневалась, что смогла бы стойко выдержать возможное давление со стороны мамы.

– Мои родители тоже будут, – добавил Дэйв, что меня немного успокоило.

Мама не станет говорить о чем-то неуместном при родителях Дэйва. По крайней мере, я очень на это рассчитывала.

– Надо подготовиться, – обреченно сказала я.

Дэйв выждал некоторое время, прежде чем спросить совсем не по теме:

– Расскажешь, что с тобой тогда случилось?

Благодаря Джой мы с ним помирились, но так и не объяснились перед друг другом. Хоть я и была уставшей, предпочла попробовать вернуть отношения с Дэйвом к тому состоянию, когда нам было комфортно друг с другом.

Глава 33

Мороз слегка щекотал щеки, снежные хлопья падали на волосы, затем таяли и стекали по распущенным белым прядям, которые в этот раз я не спрятала. Зимняя ночь была безветренной, и, воспользовавшись прекрасной погодой, мы с Брайеном, пробираясь через кусты и обходя светлый мир, пришли в уединенное место, подальше от домов, чтобы насладиться свежим воздухом, звездным небом в компании друг друга.

– Я всегда любила эту поляну. Последний раз я рисовала здесь в тот день, когда встретила тебя.

– Ты теперь рисуешь только дома, ведь так? – спросил Брайен, останавливаясь и разворачивая меня к себе лицом.

– Да, но я обязательно выйду снова на улицу однажды. Пока что я все силы вкладываю в обучение, чтобы перестать быть обузой.

У Брайена и Дэйва появилась договоренность, о которой я не сразу узнала: Брайен стал давать Дэйву деньги на то, чтобы частично оплачивать квартиру и покупать продукты. Ему пришлось действовать через мужа, так как я упорно отказывалась брать от него что-то, намереваясь заработать на творчестве и самой помогать мужу. Мои протесты не были восприняты всерьез.

– Ты не обуза, – поспешил заверить он. – У вас такая система, ты должна сидеть дома на полном содержании мужа. Но Дэйв не твой муж в стандартном понимании, ответственность за тебя на мне.

– И все равно, – я обняла его и привстала на носочки. – Не спорь со мной, ты же знаешь, что это бесполезно.

Я все еще не видела его лица в лунном свете, до сих пор грезила о том, как мы однажды смогли бы посмотреть друг другу в глаза. Мое желание управляло телом, и я бесцеремонно, но с трепетом водила пальцами по Брайену, очерчивая скулы и контур губ.

Брайен позволял мне рисовать узоры холодными подушечками пальцев. Я замерла лишь тогда, когда его невесомый поцелуй стал греть мою руку. Дыхание перехватило, я как зачарованная поглотилась этим мгновением и вздрогнула, когда его губы оказались в миллиметре от меня.

Я ощущала все как в первый раз, всегда сильно, всегда с волнением.

Но на сердце было все равно тяжело, так как я знала, что Брайен хотел мне рассказать кое-что важное.

– Просто скажи, – промолвила я, не выдержав.

– Это подождет.

– Ты знаешь, как меня волнует все, что касается тебя, поэтому я не успокоюсь. – Положив руки на плечи, я отодвинула Брайена от себя, разрывая прозрачную и сверкающую нить магии между нами. – Лучше скажи, ничего не скрывая.

– Ты как себя чувствуешь?

Он спрашивал это постоянно, когда хотел отвести разговор от себя. И я раздражалась, потому что он знал, что все хорошо. С момента, когда личности внутри меня объединились, не происходило ничего страшного, мы каждую встречу обсуждали это, и каждую встречу я благодарила его за помощь.

– Я ведь тебе так и не сказал.

– Ты о многом не говоришь мне. О чем в этот раз?

– Я больше не могу залезть к тебе в голову, как к другим светлым. К Дэйву могу, я проверял, то есть дело не во мне. Я все еще типичный темный, но я больше не смогу тебе помочь.

Брайен говорил об этом так, будто все остальное, что он делал для меня, обесценивалось.

– Хорошо. Пусть. Это больше никогда не понадобится, тебе больше никогда не придется спасать меня, тем более таким образом. А тебе лучше оставаться темным для твоего мира.

Его невозможно было не понять. С обретением статуса преемника на его плечи легла ответственность, и любая ошибка могла причинить вред тем, кого он любит. Раньше он бежал от этого, но сейчас у него просто не было иного пути.

Брайен запустил одну ладонь в мои волосы, его большой палец стал медленно гладить мои щеки, иногда касаясь уголка губ. Я накрыла его руку своей, чтобы унять эту едва различимую дрожь. И все-таки он пытался оставаться сильным, хотя в нем явно давно что-то сломали.

– Я должен убить кого-нибудь, – вдруг признался он.

Движение его руки полностью прекратилось, я и сама замерла и кое-как произнесла:

– О чем ты вообще говоришь?

– Они видят, что со мной что-то не так, и мой потенциал темного падает. Они знают, что это связанно с тобой. И либо пострадаешь ты, либо кто-то другой.

Уроды. Опять игры с чувствами, опять манипулировали.

– И что теперь? Они хотят превратить тебя в убийцу?

– Они хотят вернуть меня в то состояние, которое было до встречи с тобой. Либо ты, либо какой угодно темный. Но я не хочу, Аврора. Я не могу этого сделать.

– Они блефуют. Им меня не достать, а светлое правительство не подаст им меня на блюдечке. Помни об этом и не иди на поводу у них.

Мне было легко это говорить, легко было давать советы, так как не меня ставили перед выбором. Я не понимала, как он вообще еще держался, как он мог спокойно говорить и не поддаваться слабостям. Его внутренний стержень всегда меня восхищал, но я опять его надламывала даже своим существованием.

Я взяла Брайена за руку, сплела наши пальцы и спросила:

– Скажи, зачем им это надо? Каких качеств в тебе им не достает? Может быть, мы что-то придумаем.

Он отвернулся от меня на несколько секунд, но руку не выдернул. Ему надо было выдохнуть, прежде чем произнести:

– Они хотят войны.

Я в ужасе смотрела на него и не могла ничего сказать, шок отключил разум. Холод прошелся по телу, и далеко не из-за поднявшегося ветра. Деревья заскрипели под напором, послышался жуткий свист. С веток начал валить скопившийся снег, и лучше бы нам было уйти, но мы оба стояли и ждали друг от друга хоть каких-то действий.

– Объясни, – сказала я с усилием.

– В нашу первую встречу я пошел с тобой на сделку не потому, что ты мне понравилась. Накануне Правитель в первый раз заикнулся, что я, возможно, стану преемником и что именно я должен буду начать войну. Я пошел к границе, чтобы просто посмотреть на мир, который они так страстно желали поработить. Мне нужен был хоть один весомый аргумент, что я не сумасшедший, раз категорически против этого. И тут я встретил тебя.

Общение с тобой было прекрасной возможностью узнать светлых получше. Я понял, что ваша идеальность делает вас равными нам: вы обладаете теми же отрицательными качествами, что и мы, но прячете их под маской. И мысли ваши далеки от собственных идеалов, но признать это вы не могли. А потом ты показала, что способна любить. Это было тем, что я никогда не понимал. И я боялся этого, отрицал возможность того, что и сам могу полюбить. До последнего.

Брайен на какое-то время замолчал. Он оставался неподвижным, словно высокая статуя среди этого заснеженного поля на фоне взбушевавшегося леса.

– Они ни слова не говорили о войне, но сейчас я вновь и вновь слышу, что должен стать своего рода предводителем темных и повести их против светлых. Если я откажусь, они уничтожат всех, кто мне дорог. И они без проблем найдут кого-то другого, пусть и хуже меня, зато желающего начать войну.

– Что тогда делать?

Конечно, я понимала, что у него не было ответа на этот вопрос. Он был напуган не меньше меня.

На глазах наворачивались слезы. Они сами пробивались наружу, как бы я ни старалась скрыть их.

– Пожалуйста, – со всхлипом сказала я. – Не говори, что это конец. Конец всему. Не говори.

Я чуть не упала, но Брайен подхватил меня и крепко прижал к себе. Тогда уже из горла вырвался хрип, будто стену внутри пробили и коснулись самого больного.

Глупо было надеяться, что нас ждет счастье. И плакать сейчас так эгоистично с моей стороны, ведь на плечах Брайена лежала проблема, тяжесть которой не вынесет никто. Миры стояли на грани катастрофы, и вряд ли что-то зависело от нас двоих.

– Я тоже этого не хочу, – шептал он мне, пока я дрожала от каждого всхлипа. – Просто скажи, как мне сейчас поступить, чтобы не потерять тебя и попытаться сохранить мир. Только скажи.

Как я могла продолжать оставаться его слабым местом? Его правительству плевать на то, встречается он со мной или нет. Пока я есть – у них в руках рычаг управления, меня нет – они искусственным путем превратят его в монстра. Как будто ничто не могло спасти ситуацию.

– Соглашайся, – чуть подумав, сказала я. – Делай то, что они говорят, лишь бы только они не пытались приручить тебя искусственным путем. Пока ты в своем уме, тебе все подвластно. И пообещай, что, даже если однажды наши стороны столкнутся, ты будешь всегда помнить о нас и о том, как помог сотворить мир между темной и светлой внутри меня.

Темные видели в нем того, кто будет прекрасным руководителем военных действий, я же видела того, кто сможет раз и навсегда примирить абсолютно разные миры. И если у него есть шанс прорваться в центр всех планов, то он может попытаться изменить их.

– Покажи им, что тебе можно верить, что ты лучший темный и способен быть лидером. Возьми все в свои руки и переломи ход. Надо обыграть их.

Он понимал, о чем я говорила. Никто из нас не знал ответов на многочисленные вопросы об интригах миров. Видящие ночью светлые, безупречные, серые, тайные договоренности. У нас не было ни шанса подобраться к истине, пока мы плыли по течению и делали вид, что далекое будущее нас не беспокоило. Мы любили друг друга, строили отношения, игнорируя приближение точки невозврата. Хотели решить все проблемы, но не могли. Пока что не могли.

Если Брайену удастся стать правителем, у нас появится шанс. И я готова была отдать всю себя, сделать что угодно, чтобы помочь.

Я крепче обняла Брайена, со всей силы сжала его в тисках, как самое дорогое, что было у меня, чтобы он никогда не ушел.

– Обещай, что не бросишь меня, не разлюбишь. – Я расстегнула его куртку, чтобы ощутить тепло его тела, а затем уткнулась лицом в грудную клетку, которая, как и прежде, редко поднималась из-за спокойного дыхания. Мне казалось, что так я говорила прямо в его сердце. – Позволь новогоднюю ночь провести с тобой, а после мы станем видеться еще реже, чтобы ты не стал серым. Прошу.

Меня настолько оглушил страх, что я не могла ничего разобрать, будто перестала ориентироваться в пространстве. Я просто продолжала прижиматься к нему и верить в то, что все еще можно исправить.

Что Брайену не придется убивать кого-то, что он останется темным, станет правителем и спасет нас.

Нужно только найти силы бороться.

Брайен отстранил меня от себя и слегка встряхнул, так как я, видимо, совсем не реагировала на его слова. Медленно, как после сна, подняла на него свой взгляд.

– Я люблю тебя.

Я услышала это и почувствовала, как жизненные силы вернулись ко мне.

Брайен взял мое лицо в руки, стер эти чертовы слезы и вновь сказал:

– Я люблю тебя и обещаю, что никогда не сдамся. Наш конец не наступит.

Он притянул меня к себе и вовлек в чувственный поцелуй. Движение губ и прикосновения языка отдавались фейерверками в каждой клеточке продрогшего тела. Мое сердце разрывалось на части от переизбытка эмоций. От любви.

И снова я чувствовала каплю горечи, как в нашем последнем поцелуе перед долгим расставанием. Хотела верить, что это самообман, прижималась к Брайену ближе и позволяла ему коснуться сердца. И когда я не побоялась последствий, когда отпустила все грезы, ощутила на губах эту долгожданную сладость.

Мы остановились, но мое сердце билось с той же силой. Я облизала нижнюю губу и ощутила его вкус. Самый необъяснимый и неповторимый, он был способен подчинить себе все мои мысли.

– Я подпишу официальные документы после того, как мы проведем вместе Новый год.

– Спасибо. Спасибо, что хочешь попробовать. Я люблю тебя.

Я возвращалась домой, чувствуя приближение рассвета. Чтобы не задерживать Брайена, я почти бежала, но, конечно, у самого подъезда запнулась и упала. И пока я пыталась встать, со спины ко мне кто-то подошел.

– Аккуратнее надо быть, – раздался уже знакомый шепот. Несмотря на то, что я понимала отсутствие угрозы, мне хотелось бежать дальше. Но ноги приросли к снегу, стали слишком тяжелыми, чтобы я могла ими шевелить.

Я хотела резко повернуться, но тут же отмела эту идею, страшась получить по голове чем-то тяжелым.

– Возьми это. – Сбоку от меня показался небольшой кусок бумаги, свернутый несколько раз. – Это расписание дежурств. Изучи его внимательно. И если хочешь сберечь себя и подругу, то лучше больше не проводи эти ночи знакомств.

Человек начал отдаляться. На языке вертелось имя Волкер, но я так и не решалась окликнуть неизвестного. Вдруг я ошиблась и своими словами только навлекла бы ненужные подозрения на старого друга.

Шаги прекратились, и только тогда я нашла в себе силы как можно скорее вернуться домой.

Глава 34

Новый год всегда был моим любимым праздником. Ведь в этот день в воздухе витала волшебная атмосфера, и даже снег искрился как-то по-особенному. Но сейчас меня тошнило от радостных лиц прохожих, от бегающих по площадкам детей и от сообщений с трогательными поздравлениями. Дэйв полностью разделял мой настрой: этот Новый год он не хотел отмечать. Но он еще не знал, что я приготовила на ночь.

В этот день он работал с утра и должен был к обеду приехать сразу в дом моих родителей, где будет и его семья. Я встала, как только за Дэйвом захлопнулась входная дверь. Мне необходимо было прибраться, поставить стол и приготовить множество блюд. Сегодня ночью я ожидала гостей.

Бумажка от незнакомца была исписана подробным графиком дежурств. Безопасные дни были выделены зеленым, тогда Брайен мог ступать на территорию светлых, желтый цвет – я могла идти к темным, красный – ночь, когда мы не должны показываться. Копию графика я передала Брайену.

Он, конечно, был шокирован тем, что у меня появился таинственный охранник. Да и вообще это все казалось ему ненадежным. Брайен пытался заставить меня обдумать доверие к этому незнакомцу, но я была упрямее осла. Если бы этот человек хотел мне зла, давно бы нанес свой удар. Но каждый раз он лишь помогал. И тогда стрельба прекратилась, как только появилась я. Да и держать так долго от правительства втайне мои похождения мог только тот, кто действительно переживал обо мне.

В Новогоднюю ночь, как и предполагалось, таинственные стражники брали себе выходной. Все темные согласились прийти ко мне, что меня удивило. Даже не понадобилась приманка в виде всеми любимой Джой.

Именно по этому поводу я пахала на кухне несколько часов, перед тем как прийти в родительский дом. За столом уже все собрались, кроме Дэйва, который должен был вот-вот подъехать. Первым делом из уважения я поздоровалась с родителями Дэйва, а потом уже помчалась обнимать маму, папу и Алекса. У всех было просто замечательное настроение, я и сама, кажется, начала вновь чувствовать эту таинственную, праздничную магию.

Допросы в мою сторону закончились, как только в квартире раздался звонок. Мама мягко намекнула мне, что именно я должна встретить своего мужа. И, конечно, я продемонстрировала максимум радости от того, что он наконец приехал. Хотя я действительно хотела его увидеть, чтобы не одной отдуваться.

Дэйв появился на пороге с кучей подарков, которые мы вместе купили накануне и оставили в машине.

– Привет, дорогая, – произнес он, улыбнувшись, после чего поцеловал меня в щеку. – Моя мама косится на нас, подыграй, – уже шепотом сказал он.

– Любимый! Хорошо, что ты пришел! – проворковала я. – Скорее снимай верхнюю одежду и проходи к столу, ты, должно быть, устал и проголодался.

Дэйв отвернулся в сторону и кое-как сдержался, чтобы не рассмеяться. А я продолжила смотреть на него, как до безумия влюбленная девчонка.

– Ты будь аккуратнее, а то я ведь поверю, что ты переживаешь.

– Ты у меня такой милый, – съязвила я, беря его под руку.

Когда мы повернулись лицом в сторону комнаты, все присутствующие сразу начали громко обсуждать какие-то спонтанные темы и делать вид, будто не пытались хоть краем глаза увидеть происходящее в прихожей.

Дэйв, как и полагалось любящему сыну и уважающему своих тещу и тестя человеку, продемонстрировал всю свою доброжелательность, когда здоровался. При желании Дэйв мог быть невероятно обаятельным.

В суматохе и потоке благодарностей за врученные подарки я не заметила, как Дэйв подошел ко мне. Он вручил мне небольшую коробочку с милым бантиком. И я вылупилась на него, застыла, только ресницами и хлопала.

– Что ты на меня так смотришь? Открывай. С Новым годом, любимая.

Когда он обнял меня, я ожила и вновь смогла шевелиться. Дэйв сел на свое место, а несколько пар глаз с нескрываемым любопытством посмотрели на меня.

Я быстро развернула упаковку и сперва наткнулась на записку. Развернула ее и начала читать про себя.

«Это в знак нашего примирения. И не мог же я оставить свою жену без подарка, семья меня бы прибила. Не забудь славно отыграть на потеху нашим постоянным зрителям. Ты теперь тоже должна мне подарок. И лучше скажи Брайену, что это тебе родители подарили, я пока еще жить хочу».

Я коротко посмеялась, когда прочитала последнюю строчку.

В бархатной коробке оказались красивые небольшие сережки в виде капель с камнем в центре. На солнце они играли разными цветами и создавали крошечные блики на моем лице.

Первым делом от переизбытка эмоций я обняла Дэйва со спины. Он, вероятно, не ждал такой бурной реакции, поэтому был ошеломлен. После я побежала к зеркалу и сразу примерила это чудо. Я долго любовалась и не могла перестать улыбаться, но спустя какое-то время мне стало стыдно, что я совсем ничего не подготовила для него. Пусть я не зарабатывала, пусть в светлом мире было нормой, что женщины полностью зависели от мужчин и не могли купить им или детям, например, подарки, я чувствовала себя дискомфортно и хотела как-то это исправить.

Время летело быстро за нескончаемыми разговорами. Я слышала, как пару раз кто-то намекал на очень сильное желание поскорее понянчить внуков. В эти мгновения мы с Дэйвом переглядывались и покачивали головой. Даже не знала, как они смогут жить, если у нас так и не будет детей.

И тут я первый раз задумалась о том, что никогда не стану мамой. Если сейчас материнство не особо привлекало меня, то все равно однажды настанет момент, когда я захочу родить ребенка. И что тогда делать?

От размышлений меня отвлек Алекс, который настойчиво просил отлучиться с ним.

– Что-то не так? – спросила я, когда мы зашли в мою комнату. Как оказалось, я совсем отвыкла от этих стен, от кровати. Все здесь казалось таким пустым, пусть и чувствовалось что-то родное.

– Мама ведет себя очень странно. Я волнуюсь.

Увидев обеспокоенность Алекса, я сразу села рядом с ним на кровати.

– Расскажи подробнее.

– Она очень сильно переживает о тебе, будто с тобой может что-то случиться. Один раз она плакала на кухне, пока папа был на работе, и говорила, что это она во всем виновата. Сначала я не понимал, о чем она вообще, но потом она сказала твое имя. Я незаметно подошел к ней и застал ее за принятием какого-то лекарства. Когда я спросил, что это, она запаниковала, сказала, что просто должна это принимать. Спустя несколько минут она успокоилась и забыла напрочь о том, что плакала на кухне. Я перерыл всю квартиру, когда был один дома, и не нашел никаких странных таблеток. Я не сказал папе, решил сначала тебе.

Брат тараторил и кое-как сдерживал эмоции. Его начинало трясти от полного непонимания и страха, поэтому я поспешила обнять его и успокоить. Только я не знала, что лучше сказать ему, чтобы он даже не пытался лезть в это.

По всей видимости, мама начала отходить от лечебных действий в том лагере, где сама была в молодости. Но они удачно запрограммировали ее, как только память начинала восстанавливаться, она неосознанно глотала подавляющие таблетки.

Значит, безупречных светлых, которым промыли мозги, можно вернуть в прежнее состояние. И скорее всего, на маму повлияло произошедшее со мной, так как раньше ее состояние можно было назвать стабильным.

– Никому не говори об этом. Я сама все решу.

– Ты предлагаешь мне бездействовать, когда с нашей мамой происходит непонятно что?

– Да, Алекс. Я, как старшая сестра, говорю тебе не лезть никуда. Ты меня понял?

Я посмотрела в глаза брата, и в них читался четкий протест, но он все же кивнул.

– Обещаю, с ней все будет нормально.

И он снова кивнул, но уже увереннее.

Хотя на самом деле я понятия не имела, как помочь ей. Как сделать так, чтобы она перестала пить лекарства, если мне самой надо держаться подальше от нее? И стоит ли ей вообще вспоминать такое количество информации, если это могло просто уничтожить ее и всю нашу семью?

А если вернутся ее чувства к темному, которого убили на ее глазах? А если она будет ненавидеть себя за то, что привела меня в этот лагерь? Как один человек справится с этим?

Может, ей правда не стоит ничего вспоминать?

Только Дэйв заметил мое обеспокоенное состояние и странные взгляды в сторону мамы. Сейчас она выглядела вполне здоровой и наше с Дэйвом взаимодействие явно пошло ей на пользу, так как ее главной задачей было вычеркнуть Брайена из моей жизни и удачно выдать меня замуж. Если она скажет правительству, что я счастлива в браке, смогут ли они перестать издеваться над ней?

На прощанье я обняла ее крепче обычного и прошептала на ухо:

– Не переживай обо мне, пожалуйста. Все у меня хорошо.

Я ее сторонилась, боялась с ней встречаться. Но после всех произошедших событий, после рассказа Алекса я лучше поняла ее и как будто даже захотела вновь сблизиться.

– Я всегда желала тебе счастья. Только счастья, – прошептала она, всхлипывая.

– Знаю, мамочка.

Она покалечена, истерзана. И несколько лет она была одинока в своих переживаниях. Я все еще понимала, что она могла быть угрозой для меня и для тех, кто был замешан в истории с темными, но полностью поверила в то, что за нее говорили таблетки, выданные правительством. Возможно, мне удастся когда-нибудь помочь ей.

Домой мы вернулись буквально за минуту, поэтому Дэйв не успел ничего спросить. А когда мы зашли в квартиру, он сразу обнаружил, что в его комнате стоял накрытый стол.

– Мы ждем гостей, верно? – спросил он, скептически оглядывая мои попытки украсить комнату.

– Да, сегодня ночью придут темные.

– Потрясающе, а я как раз думал, чем себя занять.

Было видно, что Дэйв абсолютно не рад. Он считал, что темные недолюбливали его после ситуации с Амелией, так как Джессику ранили.

– У них никогда не было Нового года, и я решила, что было бы неплохо организовать праздник.

– И я получил приглашение. Это так мило. Буду сидеть один, в стороне, ничего не видя.

– Все будет хорошо, не будь букой.

Когда наступила ночь, я шире открыла шторы, чтобы максимальное количество лунного света попадало в комнату. Дэйв определился с местом, он занял его и принялся нервно стучать вилкой по столу.

– Хочу сообщить, что я есть не смогу, – сказал он, ставя меня перед фактом. Будто я должна была найти решение. – Я чувствую твой взгляд, не делай вид, что не понимаешь, каково это – сидеть слепым среди темных.

– Тебе просто следует делать все на ощупь.

– Чудесно, наутро я останусь без глаза. Приятного аппетита, Дэйв, – проворчал он, как ребенок.

Когда в моей комнате раздался стук, я ринулась с места открывать окно.

– Быстрее, проходите, – воодушевленно сказала я.

Первым делом в комнату вошли девушки. Они были в приподнятом настроении и поприветствовали меня так, будто мы давние подруги. Парни тоже были весьма воодушевлены.

Они точно выпили перед приходом.

– Я рада, что вы пришли, – с улыбкой сказала я. – Проходите в соседнюю комнату.

– Мы со своим! – воскликнул Кайл, демонстрируя мне две бутылки чего-то спиртного. Я закатила глаза и засмеялась. Разве можно было ожидать другого? Мне оставалось только кивнуть и уступить дорогу этой шумной толпе.

– Привет, милый, – нежно и с издевкой произнесла я, зная, как любил он, когда я использовала в его адрес слово «мило». Я медленно сняла с Брайена куртку. Вещь бросила на кровать, а руки положила на его шею, пальцами касаясь лица.

– Привет. – Готова поклясться, что, когда его руки сжали мою талию, глаза его озарились дьявольскими искрами.

Я притянула его к себе и поцеловала, слегка прикусывая нижнюю губу. Его руки начали спускаться к моим бедрам, и я ощутила эту опасную тяжесть внизу живота. Не успел огонь разгореться, как нам пришлось моментально его потушить.

– Гости ждут, – прошептал он, разворачивая меня к выходу из комнаты.

Мы с Брайеном вместе пришли в устроенный балаган. Ребекка села рядом с Дэйвом, к ней, конечно, прилип Блэйк. Дальше сидела Джессика и Кайл, который через весь стол громко разговаривал с Дэйвом.

– Вот и вы, – отвлекся он на нас. – А я как раз спрашивал, как Дэйв поживает.

Доброжелательностью и не пахло, я подозревала, что это было связано с причастностью Дэйва к вылазке в светлый мир и последующим ранением Джессики.

Дэйв повернулся в мою сторону и едва заметным жестом руки попросил сесть рядом. Так я и сделала, приглашая Брайена сесть с другой стороны от меня.

– Все хорошо? – спросила я шепотом, хотя темные из-за своего прекрасного слуха все равно могли меня услышать.

– А ты ждала, что эти добрейшие люди покромсают меня на куски, только переступив порог? Наберись терпения.

Я ожидала, что прошлое останется в прошлом. По крайней мере, мне безумно хотелось оставить обиды позади именно в эту ночь, так как предстояли, возможно, не самые лучшие времена. Никто из них не знал о том, что поведал мне Брайен.

– Минуточку внимания, – обратилась я к гостям, намереваясь создать атмосферу праздника и стереть все возможное недопонимание между нами. – Я собрала всех здесь, потому что очень хотела отпраздновать Новый год вместе, приготовила все эти блюда и надеюсь, вам понравится.

– Ангелочек, а мы точно не отравимся?

Опять. Блэйк. Язвил.

Я проигнорировала его колкость и продолжила:

– Чаще всего праздники в светлом мире отмечаются в тесном кругу дома за столом. У нас нет заведений, как у вас. И так как я была на ваших вечеринках, я очень сильно хотела поделиться с вами частичкой своего досуга и порадовать вас.

– А Дэйв случайно ничего не приготовил? Он выглядит куда более надежным кулинаром. – И Ребекка туда же.

Да что с ними не так? Если я на фоне Джой стала настолько противна, то они могли вообще не приходить. Или, может быть, они и не хотели, а их заставил Брайен, чтобы я не расстроилась. Неужели они думали, что мне наплевать на них всех, раз обращались со мной как с куклой, у которой нет чувств.

– А по мне все аппетитно! Под выпивку самое то! – Кайл даже встал с места, чтобы рассмотреть приготовленные блюда. От его поступка на душе стало тепло, и я поверила в то, что еще не все потеряно.

Брайен увидел, как тряслись мои ноги под столом, поэтому положил на колени руку и стал медленно поглаживать, успокаивая. А затем посмотрел в сторону Блэйка и Ребекки и отчитал их, как капризных и непослушных малышей:

– Аврора хорошо готовит. Она старалась для вас. Не ведите себя как свиньи.

– Опять этот приказной тон. Я поражен, – возмущенно произнес Блэйк.

– Так-так, кто будет пить? И не говорите, что праздновать мы будем трезвыми!

Кайл заткнул всех, вскрыв неизвестную бутылку. Я услышала шипение, когда содержимое полилось по стаканам, заготовленным под сок.

– Уважаемые светлые. Перед вами шампанское! – начал презентацию Кайл. – Его иногда пьют Ребекка и Джессика, когда им хочется изысканности. Напиток не крепкий, но слегка дает в голову, для первой пробы сойдет. Это я говорю, намекая на Дэйва. Свой любимый виски я тебе не дам, ты не выдержишь, мой новый друг.

Дэйва даже не спросили, будет ли он. Просто плеснули алкоголь в стакан, стоящий под носом. И я честно полагала, что Дэйв откажется, но он аккуратно поднес напиток к носу, а затем к губам и сделал первый глоток.

– Не стоит, – слишком поздно посоветовала я. Муж сделал еще один глоток.

– Какой кошмар, – вынес вердикт он, рассмешив всех наблюдателей.

Тем не менее алкоголь куда подальше от себя он не убрал.

– Аврора? – Кайл обратился уже ко мне.

Я смотрела то на стакан, то на бутылку, то на Брайена. Если после сегодняшней ночи мы станем видеться реже, то я хотела попытаться сохранить связь хотя бы с его друзьями. Хотя бы с Кайлом и Джессикой, которые не плевались ядом в меня. И для этого мне нужно было произвести правильное впечатление, показать, что я не осуждаю их досуг и без проблем могу его разделить.

– Ты ждешь разрешения своего парня? – Кайл уже почти поднес бутылку к стакану. – Тогда он разрешает!

Брайен ничего не говорил: он положил руку на спинку моего стула и принял расслабленную позу. Ждал от меня принятого решения, ни к чему не пытался склонить.

Я не хотела снова пробовать алкоголь, но мне надо было ради их одобрения. Как и Дэйв, я первым делом понюхала содержимое: горький запах моментально добрался до рецепторов, а лопающиеся пузырьки пощекотали нос. Я сморщилась, но все равно решилась отпить.

– Если ты не хочешь, то можешь этого не делать, – попытался отговорить меня Брайен, но горечь уже коснулась губ.

Лава побежала по глотке, обжигая стенки желудка. Мое горло вспыхнуло от горечи, глаза заслезились и нос перестал различать запахи. От кислятины меня чуть не вывернуло прямо на тарелку. Но я сделала еще глоток, после которого ситуация усугубилась: я начала кашлять сильно, до красноты на лице.

– А это было всего лишь шампанское. Что же, пьем без Авроры!

– Я справлюсь, – через хрипотцу сказала я и вновь поднесла стакан к губам. Только в этот раз Брайен остановил меня.

Он оторвал стакан от моих цепких пальцев и поднял меня со стула. Я слабо услышала, как он выругался на своих друзей, после чего отвел меня в мою спальню и усадил на край кровати.

– Зачем тебе это? – раздосадованно спрашивал он, вытирая текущие по щекам слезы.

Я плакала не только из-за того, каким мерзким для меня был алкоголь и как страшно мне было вливать его в себя. Я плакала, потому что у меня так и не получилось стать частью их компании.

– Думала, что хотя бы так они примут меня, забудут обо всем. Да, я не всегда вела себя правильно, но и они постоянно огрызались, будто не понимали.

Слезами я себе никогда бы не смогла помочь, поэтому я все же выдохнула, попыталась собраться.

– Да, я не безупречная, как Джой. Я типичная светлая, и у меня были шаблонные представления о вас. Но я же правда пыталась стать лучше. Знаю, что есть у меня недостатки, но они даже шанса мне не дают.

– Ты не должна мучить себя на их радость. Если ты не хочешь пить, ты не должна пить. Если ты не хочешь что-то делать, а тебя к этому склоняют, ты не должна это делать.

– Они меня все равно никогда не примут? Будут всегда злиться?

Я слишком остро ощущала отчаяние и боль, руки опускались.

– Им нужно время. Слишком много перемен произошло после твоего появления. Не после Джой, не после Дэйва, а именно после тебя. Так что у них есть свои заскоки.

Пальцы Брайена коснулись лба, прошлись по моим волосам, даря умиротворение. И на какое-то время эти прикосновения показались единственным, что меня волновало, что заставляло сердце биться. Но в груди все еще ныло, потому что я вдруг задумалась о том, что никогда не смогу быть достойной чьего-то признания.

Когда я стала серой и полностью приняла тот факт, что нормально быть неидеальной, уверенность в себе поубавилась. Я знала свои слабые стороны, но не понимала пока что, как с ними работать. А когда мои старания так обрывали, сил ни на что не оставалось.

Но плакаться Брайену я не хотела, так как мои проблемы меркли на фоне его забот. Если он будет переживать еще и о моих тревогах, он не сможет сосредоточиться на своей подготовке к правлению. Все, что ему нужно, – быть с головой в своем мире, в своей тьме, даже несмотря на то, что я хотела бы вытащить его на свет.

Но свет бывает куда страшнее тьмы.

– Давай уйдем? – предложил он.

Побег не выход, поэтому я сразу сказала:

– Я не могу оставить Дэйва одного им на растерзание.

– А им уже вполне комфортно.

Я отстранилась от Брайена и подошла к двери, приоткрывая ее. Из комнаты доносился хохот, и я отчетливо слышала голос Дэйва.

Его слишком быстро приняли, слишком легко простили все ошибки.

– Скажи, ты меня любишь? – спросила я, как только снова закрыла дверь и звуки радости перестали доноситься до меня.

Вопрос глупый, он же признавался мне в своих чувствах уже бесчисленное количество раз.

– Конечно. Я люблю тебя.

Сердце дернулось в конвульсии. Оно затрепетало и попыталось отогнать боль и пустоту прочь из груди. Но всей этой тягучей и липкой мерзости было слишком много. Даже крылья вспорхнувших бабочек запачкались в черной смоле.

– Ты мне так нужен, – сорвалось с моих губ. – Так сильно нужен.

И всегда будет нужен, так как он один давал нам шанс с самого начала. С какими бы трудностями мы ни сталкивались, он не отворачивался. Какого бы мнения обо мне ни были другие, он оставался рядом.

– Я очень сильно тебя люблю.

Он не выдержал. Не мог больше смотреть на мое измученное лицо, как бы я ни пыталась спрятать апатию. Я верила в то, что он хотел стереть печаль раз и навсегда. Подошел и прижал мою голову к груди так, что я слышала стук его сердца. Оно стучало ровно, но очень быстро, Брайен, очевидно, переживал за меня. Я провалила миссию и опять привлекла слишком много его внимания к тому, с чем предстояло разобраться мне самой.

– У меня для тебя есть подарок, – очень скромно сказала я.

Брайен отпустил меня, и я достала из папки то, что очень кропотливо готовила. Долго стояла и терла края бумаги, не решаясь развернуться и вручить подарок.

– Я понимаю, что это не самый грандиозный подарок, но все же.

Меня колотило от волнения, когда я медленно протягивала ему совместный портрет. У меня не было средств на то, чтобы купить что-то для Брайена, не было возможности заработать, а у Дэйва просить деньги я не собиралась. Поэтому я решила подарить частичку своей души: нарисовала его по памяти и себя, целующую его в щеку.

– Не совсем похоже, но…

– Прекрати себя принижать. Это невероятно.

Он долго и пристально рассматривал портрет и постоянно говорил, что у меня талант, а я плавилась под жаром собственных чувств к нему. Прильнула к его щеке и чмокнула.

– С Новым годом, – поздравила я, все еще прокручивая в голове его добрые слова.

– Я всегда тебе говорил, что ты круто рисуешь. Это самый лучший подарок. Спасибо тебе.

Бабочки с перепачканными крыльями вновь попробовали взлететь, им стало легче, потому что меня похвалили искренне и с теплотой, после которой невозможно было оставаться разбитой.

– И я тоже подготовил для тебя подарок, – вдруг сказал он, откладывая портрет и доставая из кармана оставленной на кровати куртки коробку. – У нас не принято дарить подарки, но ты не темная. И не светлая. Ты невероятна, потому что смогла объединить в себе оба мира. А еще ты позвала это сборище засранцев к себе в гости и приготовила им кучу вкусностей.

Он раскрыл коробку и вытащил оттуда какое-то украшение. Я плохо видела, но уже готова была упасть замертво от восторга. От того, что он что-то подготовил для меня.

– То, что ты принимаешь свои недостатки, хочешь их исправить, показывает твои силу и твои положительные качества. Я не хочу, чтобы ты зацикливалась на плохом. Тебе не нужно быть идеальной, чтобы заслужить чью-то любовь, понимаешь?

Он взял меня за запястье и протянул руку к себе. Убрал пальцы и обернул вокруг тонкую цепочку.

– Аврора, ты тот человек, который смог полюбить вопреки собственным предрассудкам, страхам. Ты полюбила меня, даже не имея понятия, как я выгляжу, не зная моих тайн. Любила меня и любишь до сих пор сильнее, чем кто-либо в этих мирах. Если бы ты была настолько ужасна, насколько думаешь о себе, была бы ты способна на это?

Браслет с крошечной подвеской украсил мое запястье. Но я не обращала внимания на него, я впитывала слова Брайена, упивалась ими.

– Ты потеряла браслет в ту ночь, когда мы познакомились. Тебе удалось его найти, но он стал напоминанием о нас, поэтому мама у тебя его забрала. И я решил, что новый браслет заменит тот старый. А подвеска на нем в виде сердца, потому что ты любишь все милое и оно вроде как милое.

Я молча смотрела на него, чувствуя, что глаза снова были на мокром месте, только теперь от счастья.

– Скажи что-то, пожалуйста. Я не привык смущаться, но сейчас как будто именно это и происходит. А еще я обычно неразговорчивый.

Меня магнитом притянуло к нему. Я коснулась его губ, сначала невесомо, согревая их своим дыханием. Затем жадно и неприлично провела по ним языком и слегка укусила. Хотела ощутить вкус этих слов, впитать их в себя, чтобы даже кости начали хрустеть и наполняться эйфорией.

Слишком прекрасно и волшебно. Он отвечал мне, углубляя поцелуй, доказывая мне, как сильно нуждался в каждом моем движении. Языком рисовал узоры внутри моего уже до предела разгоряченного рта. И было какое-то противостояние в нашем поцелуе, каждый пытался доказать, что любит сильнее.

– Спасибо, – ответила я ему, прервавшись. – Спасибо за подарок. И за то, что ты такой невероятный. И за твою любовь.

– Если что, скажи, что тебе это Дэйв подарил. Вдруг будут вопросы.

– Я скажу, что это подарил мне мой милый.

И мы оба рассмеялись, коротко и тихо, но как же хорошо было на душе.

– Не хочу расставаться, – вслух сказала о том, что грозилось вернуть меня с небес на землю.

– Мы не расстаемся. Будем реже видеться, но так нужно.

Я хотела верить в то, что ничего не изменится после того, как у Брайена начнется интенсивная подготовка. Хотя боялась, но не того, что он изменится, а того, что может произойти с нашими мирами. Он намеревался совершить невозможное, а меня даже не будет рядом, чтобы помочь.

У нас была последняя ночь без забот, и я хотела ощутить Брайена максимально близко, забыться и никогда не возвращаться в состояние полной беспомощности. Его губы вновь накрыли мои, взяли под контроль и власть. Именно это мне и было нужно: раствориться в его руках, разуме и сознании.

– Мы можем уйти, – предложил он, но я уже тянула край его футболки вверх, касаясь каменных мышц живота. Его кожа была горячей, и каждый мускул под ней наливался кровью и манил своей силой.

– Не будем терять время.

Отбросив одежду в сторону, я тут же прильнула губами к шее, где бешено пульсировала артерия. Целовала каждый миллиметр, вбирала в себя, кусала, желая оставить как можно больше багровых пятен. А он дышал неровно, открывая рот слишком маняще, что я тут же вернулась к нему.

Брайен определенно не хотел уступать мне, поэтому без промедлений стянул с меня платье. Я подтолкнула его кровати, и, когда он сел, устроилась на его коленях.

Его губы поцелуями прокладывали дорожку от ямочки над моей ключицей вниз. Брайен подцепил бретельку пальцем и стянул бюстгальтер к талии. Мурашки рассыпались по телу, когда умелые и знающие руки стали ласкать меня, когда язык подключился к ним.

Я вела ладонями по его напряженному и излучающему жар телу вниз, касалась грудных мышц, гладила каждый кубик пресса. Достигла пояса штанов и расстегнула пуговку, ширинку и запустила руку под резинку его боксеров.

Его приглушенный стон сквозь зубы проник в глубь моего сознания и свел с ума окончательно. Движения были лихорадочные, наполненные безумством и страстным желанием, граничащим с болезненной потребностью быть рядом. Не только физически.

Между ног все пульсировало с необузданной силой. Так приятно и прекрасно. Все искрилось, пылало и требовало большего.

Брайен сжал ягодицы в крепких пальцах, и я резко вздохнула, слегка приподнимаясь. А затем специально села обратно, характерно двигая бедрами и отпуская протяжные и возбуждающие Брайена стоны, чтобы их слышал только он. Я уверена, он самодовольно ухмылялся. Смотрел на меня своим чертовски сексуальным и голодным взглядом. Я представляла все это в голове и хотела поймать его губы, которые растянулись в соблазнительном и убивающем меня изгибе. Но он схватил мой подбородок, заставил приоткрыть рот и первый впустил свой язык в мой рот. Я только и цеплялась за его волосы, шею, чтобы он не смел отстраняться.

Брайен пустил одну руку по внутренней стороне бедра и коснулся влажного белья костяшками. Двигал пальцами, играл, испытывал мое терпение и ловил своим ртом каждый мой стон.

А затем он отодвинул белье в сторону и с большим удовольствием начал ответно ласкать разгоряченную кожу.

– Черт, Брайен, – простонала я, когда его палец скользнул в меня.

Этого было мало. Слишком мало. Я ускорила собственное движение руки, чтобы распалить еще сильнее моего темного.

– Прошу, – молила я, содрогаясь от каждого движения пальцев.

По телу бегал ток, напрягая меня, заставляя изгибаться и кусать губы от удовольствия.

Еще чуть-чуть, и я бы забралась на пик наслаждения, но Брайен убрал свои пальцы и опрокинул меня на кровать, капризную и ждущую. Он лег сверху, закидывая ноги на себя, и нетерпеливо вошел в меня, выбивая остатки рассудка. Я наслаждалась импульсами, каждой волной, которая могла уничтожить меня, потому что была слишком прекрасной. Как же сильно я буду скучать по тому, что почти каждую ночь я могла говорить с ним, делиться своими мыслями, слышать его голос, быть его поддержкой и искать опору в нем. Не заметила, как слишком крепко обняла его, как поцелуи стали дикими, а стоны, наоборот, тихими. Все ради уединения, ради выплеска эмоций. Личных, почти прощальных, зато ярких и обещающих никогда не иссыхать.

Когда темп стал испепеляющим, когда сердце наполнилось до предела, я растворилась в удовольствии, замирая и затихая. Не обмякла, как обычно, а продолжила держать Брайена крепко, чтобы он никогда не останавливался, чтобы не смел покидать меня и оставлять одну.

Хотела быть его, чувствовать его, дышать им. Остальное неважно.

– Неужели пришли, – ядовито отозвался Блэйк, когда мы с Брайеном показались на пороге комнаты. – Чем там так долго занимались?

Я даже не стеснялась того, что у меня был невероятный секс минут пятнадцать назад. Не стеснялась, потому что ничего более искреннего и сумасшедшего в жизни не существовало.

– Заткнись, приятель, – приструнил его Брайен, помогая мне сесть за стол.

Мы бы еще с удовольствием насладились друг другом в моей спальне, но остановились, так как в какой-то момент все могло превратиться в абсолютно неконтролируемый поток чувств.

– Брось, это же просто шутки.

– Тогда, может, без шуток обсудим то, с кем и чем ты занимаешься? – вступила я.

Из-за этих слов Ребекка подавилась, и сидящий рядом Дэйв любезно постучал по спине. А вот Блэйк застыл.

– Да откуда ты…

– Аврора! Дорогая! – завопил Кайл. – Прости, если вдруг чем-то обидели тебя. Мы думали, раз ты решила нас познакомить со своим миром еще ближе, то было бы неплохо научить тебя пить алкогольные напитки. Дружеский обмен информацией, так сказать.

Я хотела верить, что это искренне. Очень хотела.

– Не переживай, все хорошо.

– Да? Тогда ладно. Смотри, а Дэйв напился!

– Нет.

Муж попытался изобразить достаточно твердый голос. Но заплетающийся язык его выдал.

– Да, я тоже пьян, дружище! И это потрясающе!

– Если вы споили моего мужа, то я отдам его вам.

– Без проблем, мы с ним уже сдружились. Выпили из одного стакана, почти как братья теперь.

Я вскинула брови и посмотрела на Дэйва, словно он мог заметить мою удивленную гримасу. И тот кивал, я уверена, старательно держа голову навесу.

Сбоку ко мне наклонился Брайен и прошептал на ухо:

– Уверена, что справишься с ним, он ведь действительно пьян?

– Хочешь уложить его спать вместо меня? Я не буду мешать.

– Смеешься?

– Разве похоже на то?

– Надеюсь, никто не слышал нас, а то ты со стыда сгорела бы, – подколол меня Брайен. Он даже не подозревал о том, как громко я хотела кричать о своей любви.

– Лучше замолчите! – воскликнула Джессика под поддерживающий гул остальных темных.

– Да как вы это слышите? – возмутился Дэйв. – Мне вот вообще ни черта не слышно!

– Они обсуждали, было ли их слышно во время секса, – объяснил Блэйк Дэйву.

Его дерзость меня злила.

– У нас он хотя бы есть, а у тебя, похоже, нет, раз ты так обижаешься, когда кому-то другому очень хорошо. Погоди, или есть? Ты такой неудачник? Все настолько плохо и ты завидуешь другим?

Моя улыбка была настолько широкой, что она кричала о самолюбовании. Блэйк опять проглотил язык, а Ребекка рядом с ним вновь подавилась. Ответная колкость подпитывала мое эго, в эти моменты я забывала о том, что пыталась заполучить их расположение.

Надеюсь, Блэйк оценил выпад так же, как Брайен, который пришел в полный восторг и гордо заявил:

– Моя девушка учится лучшему у меня. Подождите чуть-чуть, и скоро она уничтожит Блэйка.

– Ребята, вам хотя бы можно спать с тем, с кем вы хотите. А я сдохну в полном одиночестве. Так что ваши шутки какие-то печальные, – кое-как сказал Дэйв.

– Так-так-так, – начал Кайл. – Спокойно, дружище. Неужели у Авроры мало подруг?

– Не смешно, – сказала я.

Кайл шикнул в ответ.

– Тогда мы подберем тебе темненькую. Как тебе брюнетки?

– Черт, я понятия не имею, как вы все выглядите. Да и я темных обжечь могу. Не романтично.

– Печально, – понимающе сказал Кайл, подливая Дэйву еще выпивки. – Но ты лучше так не раскисай. Я вот раньше думал, что буду вечно пьяным и с разными девушками. Но ты посмотри: я пьяный, но рядом со мной одна.

– Н-да, смотрю в оба глаза. И кто она?

– Нам пора, – вдруг сказала Джессика, вставая со своего места.

Ее так напугало это откровение? Но почему? Все уже догадывались о связи Кайла и Джессики.

– Ну, Джесс, погоди. Ты знаешь, я без тебя здесь не останусь. Я просто чуточку пьян, решил душу открыть. Брайену можно, а мне нет? Давай тоже обниматься, как они!

Она застыла на некотором расстоянии от Кайла, тяжело вздохнула и сжала руки в кулаки. Не могла ничего сказать. Только, кажется, поглядывала на Брайена, который кивнул на ее немую просьбу.

– Я тоже хочу уйти, – вдруг заявила Ребекка, поднимаясь с места. Она похлопала по спине Дэйва на прощанье, затем взяла Джессику под руку и пошла в мою спальню.

– Нам пора, – прошептал Брайен мне, целуя меня в висок. – Проводишь?

Я кивнула и тоже встала с места.

Блэйк попрощался с Дэйвом и ушел за девушками. Кайл один сидел за столом и что-то бубнил под нос.

– Дружище, уходим. – Брайен поднял Кайла, и тот довольно-таки послушно начал шагать, опираясь на друга.

– Дэйв, брат, до встречи!

Новоиспеченные друзья помахали друг другу рукой.

В моей комнате Брайена и Кайла ждал Блэйк. Он тоже был пьян, но понимал, что помощь с Кайлом не помешает. И им уже почти удалось аккуратно вытолкнуть его в окно, как он резко дернулся обратно.

– Аврора, а губа у тебя не дура! Ну, я имею в виду, хорошие люди тебя окружают. Спасибо за праздник, жаль, вас с Брайеном не было!

И он пропал из комнаты. Блэйк сразу пошел за ним.

– Что ж… – протяжно сказала я, приближаясь к Брайену. – До скорой встречи?

– Надеюсь.

Он обнял меня и напоследок поцеловал, оставляя свой вкус на моих губах.

Ушел. А вместе с ним все мои силы.

Дэйв так и сидел на своем месте. Я включила свет и попыталась помочь ему встать, но он что-то промычал, пихнул меня и сам переместился на диван.

– О чем вы говорили? – спросила я.

– О жизни, Аврора, хорошо так посидели, душевно. А теперь можешь выключить свет и оставить меня? Я бухой. Очень.

Дэйв просто взял и упал на диван, моментально засыпая. Честное слово, зачем они его так напоили? Пришлось укрыть его и очень тихо убрать со стола.

Они презирали мою еду, хотя сами почти все съели.

Бесит.

Уставшая и убитая, я легла спать, надеясь проснуться полной сил для работы над собой.

Глава 35

Первый месяц нашей разлуки прошел терпимо. Мы виделись примерно три раза в неделю, растворялись друг в друге, но никак не обсуждали новый статус Брайена. Он держал меня в полном неведении. Кроме этих дней мы никак не контактировали, так как у темных не было средств для связи, тем более со светлыми.

Второй месяц оказался болезненным. За это время мы встретились четыре раза, и все вроде как свидания проходили в странной, холодной атмосфере. Прикосновения и поцелуи сошли на нет, говорила только я, а он играл терпеливого слушателя.

Третий месяц обернулся пыткой.

В этот период времени я посвятила себя рисованию картин, выполнила первые работы на заказ. Казалось, я исполнила мечту, продвинулась, но счастья не испытывала, так как понимала, что творчеством заполняла огромную дыру внутри себя и отвлекалась от негативных мыслей.

Больше всего меня поддерживала Джой. Ее живот уже заметно округлился, поэтому ей пришлось сменить гардероб. И, конечно, на вылазки по магазинам она брала меня с собой. Подруга знала, что я скучала по Брайену, пыталась меня как-то отвлечь, затянуть в водоворот ее неиссякаемой энергии. Но все ее идеи с треском проваливались: редко что могло вызвать у меня улыбку.

Помимо этого, квартиру днем я покидала, когда надо было повидаться с Алексом и родителями. Это вошло у меня в привычку, таким образом я пыталась обнаружить хоть какие-то странности в поведении мамы и вновь сблизиться с семьей. Но мама вела себя так, словно я еще не была знакома с темным миром. Это обнадеживало меня, но вот брата, наоборот, раздражало. Я и не заметила, как он вырос и вдруг резко стал таким серьезным и вдумчивым. И лучше бы он пока что оставался ребенком, интересующимся только играми.

С Дэйвом мы определенно стали близки. Со стороны были похожи на семейную пару, которая прожила вместе уже лет сорок. Без огня, интереса и страсти. Нас устраивало это, пока от нас не стали уже агрессивно требовать завести детей. Прошло слишком много времени с момента свадьбы, а я до сих пор не сообщила о своей беременности, это вызывало полное непонимание у всех, кто хоть как-то был приближен ко мне.

Кроме Джой. Она твердила, что надо отстраниться от давления массы, перестать обращать внимание на стереотипы. «Ты не обязана рожать ребенка тогда, когда этого требуют от тебя люди», – говорила она, а я тут же обнимала ее, благодарила за это понимание. Если бы она ничего не знала о моих отношениях, я бы сошла с ума.

Вместе с Дэйвом.

Который с каждым днем становился грустнее. Дом и работа, работа и дом. На этом его мир ограничивался. Он отстранился абсолютно от всех своих старых друзей окончательно, хотя и до этого не особо вспоминал о них.

«Все они делают вид, что счастливы в браке. Мне просто тошно слушать это и смотреть в их фальшивые глаза с этой фальшивой радостью. Вылупятся на меня и осуждают. Хочется просто плюнуть им в лицо, сказать, что я не могу иметь детей, и стереть эти гримасы».

Он возненавидел семьи, детей и, кажется, всех людей. Мог общаться только со мной, с Джой и с иногда заглядывающим Гейлом.

И как же я его понимала.

Поэтому я часто сидела с ним в комнате в полном комфорте и без ожидания ночи. Потому что она меня всегда убивала.

Он сидел в комнате, как обычно, без настроения смотря в мелькающий экран телевизора. Так поверхностно и бездумно, даже не слушая реплики людей. Ну а я, как обычно, укутавшись в одеяло, шла к нему и садилась рядом. Затем моя голова падала на его плечо, и он был совершенно не против.

Брайен опять был с Ребеккой. С этой сногсшибательной девушкой. А я здесь, в отчаянии. Он, конечно, не был виноват в том, что тесный контакт с ней являлся обязательным. Я понимала это, но продолжала ощущать, как кто-то отвратительными длинными ногтями словно царапал сердце.

– Ты сегодня не идешь к нему? – вдруг спросил Дэйв, словно так, между прочим.

– Нет. Он занят.

– Почему злишься?

Потому что, как оказалось, я не была готова к такому. От плохого предчувствия у меня сносило крышу и в голову лезли самые разные мысли. Я нуждалась в Брайене, и совсем не в его прикосновениях или поцелуях, а в банальном объяснении. Может быть, ему нужна была помощь? Может быть, я бы могла хоть что-то для него сделать? Неизвестность убивала меня.

– Не справляюсь. Он слишком много скрывает и никак не может со мной встретиться. Порой у меня возникают мысли, что он и не хочет этого.

Вдруг он понял, что без меня ему лучше и легче? Вдруг обязанности преемника настолько его поглотили и заинтересовали, что все наши мечты для него потеряли всякий смысл? Я никогда не снимала браслет, который он мне подарил, и внушала себе, что идти на поводу у страха плохо. Надо верить в него до последнего.

– А еще потому, что он с Ребеккой, – заметил Дэйв.

Моя ревность усилилась, так как каждый раз, когда мне удавалось увидеться с друзьями Брайена, они говорили о том, что партнеры заняты совместной работой и демонстрацией своих превосходств. Их титул лучшей пары укоренился еще сильнее, и я постепенно начинала верить в то, что это не лишено смысла.

– Какой ты чуткий, Дэйв. Лучше лишний раз не напоминай мне об этом.

– Аврора, если бы ему была нужна Ребекка, он бы послал тебя к черту и никогда бы не стал рисковать только ради того, чтобы потискаться с тобой.

– Так было раньше. Но вдруг сейчас он понял, какая я сложная? И давай не будем об этом, иначе я расплачусь.

С Дэйвом в этом плане проблем не было: если я хотела закончить какую-то тему, он тут же поддерживал меня в моем желании.

– От Амелии никаких вестей?

Он снова спрашивал об этом, видимо, до сих пор чувствуя вину. Прекрасно понимал, что ответственен за все то, что с ней происходило.

– Нет. Ни у кого нет вестей о ней. Она словно пропала, исчезла.

Официального свадебного торжества Амелии и Волкера не было, но брак они уже должны были заключить. Что касалось Волкера: если раньше я избегала его, то теперь мы поменялись местами.

– Даже представить не могу, что у нее на уме.

– Я тоже, хотя знаю ее очень много лет.

– Ты только представь, – Дэйв неожиданно повернулся в мою сторону, вынуждая поднять голову с плеча и посмотреть на него, – сколько людей живут вместе просто потому, что так надо. Они делают вид, что любят друг друга, сами верят в эту иллюзию. Один сплошной обман, но они не содрогаются от кашля.

– К чему ты это вдруг говоришь? – Мой взгляд мельком пробежался по лицу Дэйва, вновь остановился на глазах. Они были выразительными и наверняка для кого-то до ужаса привлекательными.

– Джой и Гейл – пример того, как должна жить семья. Я не сомневаюсь в том, что они действительно счастливы, немного завидую им. Иногда у меня проскальзывает мысль: а как бы все было у нас, если бы в твоей жизни не было Брайена?

И сейчас я заметила, насколько близко находились наши лица. Но в этом расстоянии не было никакой магии, нас не тянуло друг к другу, мы не хотели от смущения отвернуться, потупляя взгляд.

Пустота. Точнее, комфортная пустота. Мы могли сидеть так часами, не замечая чего-то странного в подобном контакте. А если бы я так сидела с Брайеном, то не выдержала бы и минуты бездействия: первая бы поцеловала его.

И сердце вновь сжалось от тоски.

– Мы бы врали друг другу так, как делают многие пары, живущие без любви.

Именно этого ответа и ждал Дэйв. Он думал об этом же, но хотел услышать подтверждение.

– Тогда я ни о чем не жалею.

Я нахмурилась, на лице застыл вопрос.

– Не жалею о том, что он появился в твоей жизни. Если бы у нас был хоть маленький шанс создать нормальную семью, я бы понял, какой я неудачник, и не простил бы себя за то, что был груб с тобой с первого же дня знакомства.

Сразу вспомнила, как тряслась от волнения в тот день и как холодно он обошелся со мной. Могла бы я его полюбить? Сложно было даже представить, особенно сейчас, когда сердце целиком и полностью принадлежало темному.

– Несмотря на всю нестандартность ситуации, я безгранично рада, что именно ты стал моим мужем, товарищем, моей опорой в светлом мире.

Дэйв тоже улыбнулся и мило потрепал мои волосы.

– Я рад, что с тобой могу быть искренним, что мы не живем в иллюзиях, как остальные.

В ту ночь я не спала, вспоминала детали каждой встречи с Брайеном и улыбалась со слезами на глазах, как умалишенная. Возможно ли так сильно скучать? До такой степени терзать себя, хотя сама же настояла на том, чтобы Брайен попробовал что-то изменить.

Я ненавидела себя. Это чувство червяком сжирало мои внутренности и выплевывало сразу же пережеванные остатки. Вероятно, чтобы я видела и ощущала, насколько я отвратительна.

Становление серой привело лишь к тому, что я отстала от других, от миров в целом и сфокусировалась на себе. И во мне было слишком много плохого, слишком много того, что пришлось принять и осознать.

Мне стало мерзко смотреть на себя в зеркало. Каждый миллиметр тела, который Брайен целовал так, будто он был восхитительным, я не могла больше выносить. Слишком тощая, потому что после возвращения из лагеря так и не получилось набрать вес. На фоне Ребекки я была ничтожной.

Меня тошнило от собственных мыслей, но я не могла перестать думать об этом. Я несостоятельная, избалованная и эгоистичная, и Брайен заслуживал Ребекку, которая понимала его, которая соответствовала ему по всем фронтам.

Моя исключительность меня же убивала.

Я не была достойна любви, но безумно сильно ее желала.

Ради того, чтобы не отвернуть от себя Брайена, я могла придумать миллион поводов для организации свидания, могла самую незначимую дату превратить в грандиозное событие. Но это ничего не меняло: я вновь и вновь проводила редкие ночи в компании Блэйка, Кайла и Джессики.

«Что, Аврора, уже не интересуешь его? Теперь ради тебя он даже на секунду не может отлипнуть от Ребекки. А тебе говорили, что шансов у тебя никаких нет», – постоянно вторил Блэйк.

Я понимала, что он так вел себя лишь потому, что сам был в бешенстве из-за происходящего. Первое время я огрызалась, уничтожая и его самого словами, что Ребекка тоже, вероятно, определилась с тем, кто ей все-таки нравится. Он взрывался, начинал тупой спор, перерастающий во взаимную ненависть.

Мы оба знали, как это глупо, но оба утопали в чертовых страхах.

А потом я стала молчать. Просто бездумно кивать на все его выходки, потому что уже не было сил подбирать грубые слова. Потому что все эти слова ранили и меня саму.

«Идиотка. Ты даже постоять за себя не можешь. Кому нужна твоя сопливая морда? Весь твой внешний вид вызывает лишь приступы рвоты», – говорил постоянно Блэйк.

И он был прав. Я обещала себе исправиться, но в итоге только больше замыкалась в себе, приобретая болезненный вид. Все это замечали.

Если Блэйку проще справляться со своими переживаниями, отыгрываясь на мне, то так тому и быть. Я впитаю всю его агрессию как разодранная кухонная губка. Соберу всю грязь и буду гнить дальше.

Джессика пару раз затыкала Блэйка и пыталась убедить меня, что он просто хотел, чтобы мне было так же плохо, как ему. Поначалу ее поддержка помогала, а потом от нее тоже стало тошно. По той простой причине, что я стыдилась слабости.

Но я была настроена прервать этот поток нескончаемой и разрывающей тоски. Я просто должна была показать Брайену, что со всем справляюсь, что не стоит переживать о моем состоянии, если он вообще переживал. Ведь мы не виделись, он не знал, что происходило, и не пытался узнать. Хотя он мог оставить знак, намек, что я не зря каждую ночь ждала его, что не зря держалась за сердце на браслете.

Если даже он захочет порвать со мной, я отпущу его. Но обязательно пожелаю ему счастья, каким бы оно для него ни было. А потом буду ждать, когда миры погрязнут в хаосе.

Все следы терзаний я спрятала под толстым слоем обертки из короткого черного платья, укладки и макияжа. С этим мне любезно помогла Джессика.

Брайен пообещал мне не бежать по делам, а провести ночь со мной. Пока он сообщал Ребекке о своих планах, я бродила по его квартире с включенным фонариком, пусть окно и было открыто. Возле моих ног без остановки терлась Аврора, будто видя меня насквозь, она мурлыкала и смотрела таким жалостливым взглядом на мою фальшивую уверенность.

– Ты просто хочешь кушать, – сказала я, накладывая в миску порцию кошачьего корма, так как не верила, что заслужила даже ее сочувствия.

Она с удовольствием накинулась на еду, а я в очередной раз убедилась в том, что была абсолютно права.

Когда я открыла холодильник с мыслью приготовить что-то для Брайена, входная дверь скрипнула. Он был здесь, стоял за спиной в нескольких метрах, и я чувствовала на себе его взгляд, прожигающий дыру между лопаток.

Обернулась и выключила свет.

– Все в порядке? – спросила я нелепо, даже не поздоровавшись.

– Да.

Снова коротко. Как было и всегда. Я не знала с чего начать, чтобы развеять холод между нами.

– Потрясающе выглядишь.

Густой туман в голове рассеялся после комплимента. Я просияла, и возможно даже слишком ярко, подалась вперед.

– Спасибо.

Мне стало неловко стоять перед ним в таком виде, платье теперь показалось неприлично коротким. Я слегка поморщилась и одернулась, постаралась вести себя более уверенно. А затем медленно пошла к нему, пока головой не уперлась в грудь. Только бы он не оттолкнул меня.

В тишине было отчетливо слышно его неспокойное дыхание, смешивающееся с моим, неровным и прерывистым. Волнение возрастало, повышало мой пульс далеко за пределы нормы. Что, если это мои иллюзии, а он – просто плод моего больного воображения? Настолько истосковалась, что сошла с ума?

– Ты меня не обнимешь? – спросила я на свой страх и риск.

– Боюсь. – Последовал быстрый и сдержанный ответ.

– Но чего?

– Того, что потом не смогу снова отпустить.

Уголки моих губ поползли вверх от осознания того, что у нас с ним остался один страх на двоих. Но если бы мы продолжили держаться друг от друга на расстоянии, противостоять желанию обнять, я бы больше просто не вынесла и дня без него. Мне нужно было хотя бы на несколько мгновений ощутить то, что «мы» еще есть.

Я слегка вытянула руку, встречая его пальцы, которые тут же сжались в кулак. Провела по костяшкам и силой заставила его расправить ладонь. Языки пламени, вспыхнувшие где-то между ребер, отогрели все тело. Они не жалили, а мягко ласкали меня в груди, вторя, что вот он рядом и ты держишь его за руку.

А затем я подняла глаза, в которых как раз, я уверена, плясали эти огоньки, и прошептала:

– Я скучала.

Его свободная рука коснулась моей щеки, а я закрыла глаза и потерлась о теплую и такую нужную ладонь.

– К черту, – почти прошипел он и, буквально ударяясь, впился в мои губы.

Вместе с резким выдохом из груди вырвалась тяжесть, держащая меня на дне все это время. Брайен воспользовался этим моментом и углубил поцелуй, наполнил его такими чувствами, что я готова была забыться в них, потеряться в его вкусе и запахе.

Он оборвал поцелуй только для того, чтобы крепко прижать к себе, зарыться в моих волосах и глубоко вздохнуть. А потом успокоиться. И наступило полное умиротворение, которое смело то, что я копила три месяца.

Я ни секунды не ждала, чтобы поднять руки и обнять его в ответ.

– Ты не представляешь, как я скучал, – тихо сказал он, слегка прикусывая мочку уха и обдавая шею теплым дыханием.

Брайен поцеловал висок, щеку, уголок моего приоткрытого рта, а затем замер напротив губ, и дыхание стало одним на двоих. Оно тяжелое, жаркое и пропитанное всеми эмоциями и словами, осевшими на языках. Я подалась вперед, касаясь его кончиком носа, прошлась пальцами по шее и остановилась на затылке, ощущая приятные покалывания от его волос.

Хочу, чтобы мы так застыли. Все наши чувства стали материальны, вылезли из тела через поры и обернулись второй кожей. Их можно было бы потрогать и запомнить, как самое нежное и одновременно сильное, чего когда-либо касались руки.

Мурашки пробежали по спине, когда ладонь Брайена легла на поясницу, а губы вновь невесомо коснулись моих. И внутри снова что-то взорвалось, разлилось по телу, как сладкий, густой мед.

Резкий и слишком громкий звук заставил дернуться. Брайен выругался и пошел к двери, чтобы тут же выпроводить незваного гостя.

Но незваный гость ворвался в квартиру, оглядел меня и сказал Брайену:

– Тебе нужно к Ребекке.

Это был Блэйк. Он нарушил нашу идиллию, опять все испортил. В голове прозвучал его голос: «Ты ему больше не нужна».

– Я договорился, что сегодня проведу ночь с Авророй.

– Ты меня не услышал? Ты нужен Ребекке! Срочно!

Блэйк буквально орал на Брайена, и я не понимала, почему мой темный молчал и не отвечал. Они смотрели несколько секунд друг на друга, а потом Брайен бросил в мою сторону:

– Я должен идти.

Голос его стал напряженным, стальным и пропитанным ненавистью. Я стояла в полном непонимании, и та тяжесть, которую минуту назад с меня сбросили, вернулась на место. Сглотнула, сгорбилась, уставилась в пол.

«Ты должна его отпустить без сожалений», – говорила я себе. Но самой в это время было так обидно, что дышать становилось трудно.

«Ты не эгоистка, Аврора. Ты не ревнуешь. Ты будешь ждать его хоть вечность. Ведь сама сказала ему, что так будет правильно», – уговаривала я себя.

Но потом голос Блэйка вновь громко и отчетливо произнес в голове: «Да он и не вспоминает о тебе, пока каждую ночь тусуется с Ребеккой. А они партнеры. Как думаешь, когда они пойдут заделывать ребеночка?»

– Стой!

Этот крик вырвался против моей воли. Меня трясло, текли слезы, но я так больше не могла. Я устала ничего не знать о нем, быть лишней, устала быть обузой, с помощью которой манипулировали им и на которую нужно было выделять время.

– Ты обещал, что мы проведем эту ночь вместе.

Если для него это пустой звук, то пусть. Но я больше не собиралась ни к чему принуждать, никогда. Даже если хотела все его внимание, каждую крупицу его времени.

– Я. Должен. Идти, – отчеканил он, злясь.

– Серьезно? Все это время я молила тебя о встрече, и, когда ее получила, ты просто решил уйти к ней! Я не справляюсь, Брайен, меня убивает твоя закрытость. Объясни хоть что-то, удели время! Поговори со мной! Скажи правду!

Он молчал. Слишком долго и оглушительно молчал, игнорируя мой крик, мои слезы.

А потом просто коротко бросил Блэйку свою просьбу:

– Присмотри за ней.

– Стой, прошу, стой! – Я чувствовала, как гланды рвались, словно тонкие нити, как пропадал голос, но продолжала кричать. – Если ты уйдешь к ней, то нас больше не будет! Ты меня слышишь?!

– Аврора, засунь куда подальше свою чертову ревность! – прогремел он в ответ.

– Ты и правда стал делать все? Даже бежать по первому зову, как собачонка? А когда они вновь скажут заделать ребеночка, ты помчишься выполнять приказ? И я уверена, что ты и слова мне не скажешь.

Брайен подлетел ко мне, впечатывая в стену. Он не прикасался, но я и без этого могла понять, как зол он был и как легко его хватка могла сломать меня.

– Собачонка? Ты назвала меня собачонкой?!

Я не отвечала, лишь открывала рот в попытке вздохнуть полной грудью, но внутрь тут же стекали слезы.

– Я делаю все, чтобы исправить ситуацию! Чтобы ты была в безопасности!

Силы покидали меня, ноги становились ватными, и я почти падала. Тогда Брайен ухватил меня за плечи, чтобы продолжить отвечать.

– Я так устал, Аврора, от всего того, что рухнуло на мои плечи. Ты думаешь, я не хотел быть с тобой? Да я каждый чертов день сходил с ума по тебе, пытался быть дальше от тебя, чтоб не сорваться! Чтобы сделать то, что ты сама сказала мне! А ты, черт возьми, ревновала все это время к Ребекке? Ты даже не подумала о том, как и мне самому сложно? Я, по-твоему, трахался с Ребеккой каждую ночь? Почему ты замолчала?

– Отпусти меня, – бормотала я.

И он отпустил, а мне все же удалось устоять.

– Я люблю тебя! Именно тебя! Что мне еще сделать, чтобы доказать это? Я ведь держал тебя на дистанции, потому что этого требовала тактика, а не потому что больше не хотел быть с тобой!

– Ты мог хоть что-то мне сказать! Когда ты поймешь, что твои секреты не оберегают, они доводят еще сильнее? Я старалась быть терпеливой, не требовала все сразу мне рассказывать, но твоя скрытность перешла уже все границы. Зачем тебе так срочно нужно к Ребекке? Что происходит?

– Я всегда хотел отгородить тебя от этого! Да, стал собачонкой ради этого! И я бы послал все, если бы не ты! Я не хочу уходить сейчас, бросать тебя, но я должен! Просто потому, что я несу ответственность за все и за всех! И я ненавижу это! Но должен!

Брайен кипел. Я никогда не видела его в таком гневе, таким уставшим и изможденным, замученным. Он кричал и кричал, а я думала, как теперь исправить все, если у самой внутри страшно болело? Если он не мог услышать меня, если он продолжал думать, что я нуждалась в изоляции.

– Брайен, это наши отношения и наше будущее. Я тоже в ответе за него, тоже хочу и всегда хотела лучшего. Если тесный контакт со мной мешал тебе, сбивал, ты мог просто сказать мне, сообщить, поделиться своими переживаниями, а не пытаться защитить меня, выстроив стены. Я же правда подумала, что ты отказался от всего и пошел легким путем, который был тебе предназначен. Что ты выбрал ее.

Дыхание Брайена стало выравниваться. Возможно, мне удалось его успокоить, но я сама все еще дрожала от истерики. И даже когда он начал говорить со мной тише, я плакала, слова были для меня пощечиной.

– Я тебя очень сильно люблю. И я обещаю тебе, что сделаю все, как ты и просила. Я переломлю ход, добьюсь своего, и мы будем вместе. Ты просто должна мне доверять. Но если ты считаешь, что я тебе неверен, если ты до сих пор думаешь, что я скрываю что-то с намерениями навредить, то больше не появляйся рядом со мной, потому что я очень устал. Прости за все, но я ухожу к Ребекке, потому что так надо.

Холодный и пустой воздух ударил в лицо, когда Брайен отошел от меня и стремительно направился прочь из квартиры.

Ушел, забирая с собой всю мою душу.

Я скатилась по стене, впиваясь пальцами в волосы и впадая в истерику. Кричала что-то, желала себе смерти, не хотела больше находиться в сознании.

Захлебнуться в ненависти к себе – единственное, на что я была способна.

Глава 36

Я вообще ничего не слышала, не понимала. Пыталась подняться, но тут же падала, словно под ногами лед.

Просто тресни уже и дай мне провалиться!

Достигла дна, взорвалась от того, насколько паршивым казалось все внутри и снаружи. Я не хотела причинять Брайену боль, не хотела делать хуже, но не справилась, не сдержалась. И теперь вся его боль подключилась к моей и уничтожила меня.

Меня схватили за плечи, но я выругалась и пнула воздух.

– Пусти!

– Да приди уже в себя! – вторил голос напротив меня, а я не могла. И не хотела. Мне нравилось находиться в таком состоянии, когда не страшно даже умереть. Когда больше нет слабости, есть только агония.

– Блэйк, убери от меня свои руки!

А он не убирал и, кажется, касался кожи, не испытывая дискомфорта. Моя исключительность опять напомнила о том, какая я ничтожная, раз теперь даже не могла защищаться от темных привычным методом.

Никчемная.

– Да, черт возьми, успокойся!

Как? Как успокоиться? Я же потеряла его!

Лицо пылало от слез, под кожей будто миллион маленьких жучков начали грызть мою плоть. Тошнотворный металлический привкус маленькой змейкой сполз по языку глубоко в горло. Я так сильно пыталась заткнуть себя, успокоить, что прокусила губу, и из той начала бежать кровь.

– Просто добей меня, Блэйк! Тебе же так нравилось унижать меня, втаптывать в грязь, давить на больные точки! Ты же этого и хотел, чтобы я превратилась в ничто!

Даже собственный рев до тошноты сидел в глотке. Я согнулась пополам, ощущая подступающую рвоту, но только скорчилась от спазмов. Желудок был пустой.

– Я ни слова больше тебе не скажу. Ты просто должна успокоиться.

Блэйк все же поднял меня и уложил на диван. В какой-то момент мрак наполнил меня, и я перестала слышать даже звуки собственных всхлипов.

Брайен вломился в уже изученный до мелочей огромный приемный зал, где за бумагами сидел ненавистный, морщинистый ублюдок. Он вырвал документы из рук Правителя и пронзил его тяжелым взглядом.

– Где она?

Напряженная челюсть и ядовитый тон голоса не удивили Правителя. Он ждал Брайена, знал, что до него дойдут новости о Ребекке. Ведь именно он и посодействовал, чтобы кто-то знающий пришел и сообщил о том, что Ребекке может грозить опасность. А потом он со своей свитой делал ставки: кого же выберет Брайен?

И, как оказалось, жизнь Ребекки была дороже одной ночи с блондиночкой.

Мужчина лениво откинулся на спинку стула, задумчиво осматривая Брайена.

– Ты, должно быть, устал. Присаживайся, – произнес он, но слишком громкий удар по столу заглушил последнее слово.

– Где она?!

– Она, – он вскинул палец и помотал им в воздухе, словно выбирая самый оптимальный вариант ответа, – развлекается. Ну, или развлекает. Сути не меняет, потому она уже в который раз покрывает тебя, значит ей по нраву такой метод наказания.

– Мразь, – прошипел Брайен, толкая стол так, что его край сразу впился в ребра Правителя.

Возникшие из ниоткуда охранники ринулись в сторону Брайена в попытке остановить его. Но темный оказался быстрее и намного сильнее. Через несколько ловких ударов тела смельчаков валялись без сознания в ногах.

– Браво, – мужчина иронично поаплодировал. – Неужели тебя так легко вывести из себя? Стоит только оборвать твое свидание и пригрозить подруге, как ты превращаешься в животное. Скажи: сложно делать выбор между ними?

Его доводили до кипения слова о выборе. Но он держал себя в руках, чтобы не тратить ни секунды на бессмысленный треп.

– Лучше скажи, где Ребекка, пока я руками не вырвал ответ из твоей поганой глотки.

– Будь повежливее со старшими. Раз уж ты удостоил меня своим присутствием, я задам организационный вопрос: ты убил кого-нибудь или я могу давать приказ расправиться с твоей ненаглядной?

По венам Брайена пронесся импульс только от одной мысли, что Авроре могут навредить. Но он не хотел поддаваться на манипуляции и твердил себе, что Блэйк сейчас рядом с ней, что она под защитой.

Только это уже ни черта не успокаивало.

– Если я сейчас же не увижу перед собой невредимую Ребекку, то этим трупом окажешься ты. Так что? Ускорим мой приход к власти?

Брайен еще сильнее надавил на стол, наслаждаясь тем, как Правитель от боли стискивал зубы, пытался противостоять. Но Брайен был сильнее, Правитель сам его таким сделал.

– Ты, наверное, забыл, что не имеешь ни малейшего права ставить условия. Мы не заинтересованы в том, чтобы убивать светлую, она идеально подходит на роль твоей слабости. Но ты вынуждаешь идти на крайние меры своим непослушанием, Брайен. Пытаешься сберечь их обеих? А ты разве не понял, что они обе пострадают из-за тебя же?

Вопросы оглушали темного, он терял контроль и путался в собственных страхах. Этой заминкой и воспользовался Правитель: он отодвинул стол от себя и встал, поправляя помявшийся костюм. И с самоуверенной улыбкой смотрел на лицо, которым гордился уже несколько лет, жалея, что не сам породил его.

Но он хотел слепить из него подобие себя. Такое же сильное, властное, пугающее существо. Настоящего темного.

Черные глаза, наполненные ужасом, метнулись в сторону обходящего стол Правителя и проследили за каждым его шагом. Статная фигура расслабленно расположилась напротив Брайена, вынуждая его дернуться в сторону. И дикая улыбка растянула губы мужчины: он чувствовал, как в его руках была жизнь Брайена, а вместе с ним и всех дорогих ему людей.

– Как глупо, Брайен, влюбляться, заводить друзей в мире, где на каждом шагу смерть. Зачем же ты обрек себя на эти муки? Зачем тебе эти слабости?

– Если хоть один волос упадет с головы…

– Опять эти угрозы. Мальчик мой, незаменимых людей нет.

– Но меня и Ребекку вы никогда не сможете заменить, а поэтому вы будете держаться подальше от…

– Хватит. – Мужчина снова его перебил. – Ребекка, безусловно, великолепна. Она лучшая из лучших. Но я буду готов убить ее, чтобы ты беспрекословно слушался меня. А пустить кровь светловолосой мне будет только в радость.

– Ложь. – Брайен отчаянно смеялся, ощущая себя психом. – Очередные манипуляции.

– Брайен, я правлю совместно с девушкой? Нет. А ты глупо надеялся, что у тебя под боком будет Ребекка, которая займет пост твоей личной няньки? – Правитель с удивлением посмотрел на Брайена. – К чему такая наивность? Она просто будет пожизненным инкубатором. Но я гарантирую тебе, что она будет жива, пока ты покладистый. А светлая, – мужчина задумчиво перебрал все яркие сценарии жизни блондинки, – все равно никогда не будет с тобой. Она падет вместе со всеми своими идеальными друзьями. Наслаждайся последними мгновениями с ней. Это мой тебе подарок.

Захлестнувшее чувство ненависти к стоявшему напротив ничтожеству сорвало Брайена с места, и он впился руками в края вычищенного пиджака, желая видеть алые блики крови на нем.

– Тварь, – рычал он. – Сучье отродье!

– Не вини меня. Это из-за тебя Ребекка сейчас лежит распластанная перед толпой мужиков, тебя она спасала, каждый раз принимая удар. И только из-за тебя рано или поздно светлая распрощается с жизнью. Она просто пока не знает, что любить тебя и быть любимой тобой опасно для жизни. Ты рассказал ей про Эйми?

Рука темного неосознанно нашла шею Правителя и сжала ее со всей возможной силой, а затем несколько раз ударила затылком о несчастный стол.

– Гнида! Просто сдохни!

Слепая ярость окутывала глаза, вызывала жжение. Брайен видел только краснеющее лицо и забавляющие его конвульсии, а в ладони приятно пульсировала артерия. И замедляющийся ток крови дарил необъяснимое чувство.

– Теперь твоя жизнь в моих руках, – дикий оскал, как у зверя. И не было больше никакого покоя в его глазах, только желание пролить кровь. – И я буду рад наблюдать за тем, как ты медленно умираешь.

Неожиданное сопротивление в районе запястья: мужчина собрал все свои силы и попытался убрать от своего саднившего горла руки преемника. Но несмотря на то, что он сам когда-то был лучшим среди темных, Брайен превосходил его во всем.

– Хочешь жить? Хочешь? – Брайен на секунду ослабил хватку, позволяя сделать Правителю глубокий вдох. Игра с его жизнью, с его пульсом и дыханием стала центром всех мыслей Брайена.

Он хотел отомстить. Показать, что чувствует сейчас, потому что даже без рук на горле он постоянно задыхался.

Устал. Но не ломался. До последнего держался за шанс снова быть с Авророй в мире, где ей ничего не грозит. А сейчас он отпустил это, потерял свои чувства среди оживших демонов. Это было необходимостью, чтобы не стать слабаком, чтобы не принести погибель.

И даже если это будет концом для него, он хочет знать, что она будет жить.

– Т-ты, – начал кряхтеть Правитель, задыхаясь от вновь медленно и мучительно сжимающейся руки, – будешь мной. Будешь один. Будешь всем и одновременно пустым местом. Ты будешь в центре смертей, а сам останешься жить. Как король на куче трупов. И величие твое будет окрашено кровью тех, кого ты так глупо полюбил.

Рев раздался из самого дна его души, как крик о помощи, болезненный вопль, вырывающий остатки надежды с корнем. Он чувствовал: еще чуть-чуть, и порвется последняя нить того, что он считал собой.

«Тряпка, не сдавайся! Ты должен спасти Ребекку, должен вернуться к Авроре. Ты. Им. Нужен!»

И вновь он поднял голову Правителя, ударил ее о стол со всей силы и с удовольствием посмотрел на лужу гнилой крови. Ему казалось, что она прекрасно отливала бордовым цветом на темном дереве.

Крик, пронзивший его сознание, заставил очнуться и остановить помешательство. Он отпустил Правителя, и тот упал на пол, закатывая глаза.

Мгновение, и Брайен осознал, что чуть не убил Правителя. Из-за своей животной ярости он мог допустить ошибку, которая была бы непростительной. Если бы он был уверен, что наказание понесет только он, добил бы без сомнений.

Тяжело дышал, все еще был напряжен, смотрел на потерявшее сознание тело. И знакомый крик вновь ударил по ушам, вибрацией прошелся по черным стенам.

Ребекка. Это точно была она. И паника, подкрадывающаяся со спины, мешала сосредоточиться, понять, откуда идет звук.

Брайен кинул последний взгляд в сторону Правителя и сказал тихо, словно для себя:

– Только попробуй сдохнуть. Твое время еще не пришло. Я сделаю это тогда, когда уже буду у власти.

И покинул кабинет, который ненавидел всем сердцем, который должен был стать его в скором времени.

Лабиринт коридоров встретил прохладой и тишиной, пока очередной крик не пронесся между стен. Это не крик отчаяния или боли. Она боролась.

Бездумно он открывал двери, пока за одной не обнаружил скопление людей и почти полностью обнаженное тело девушки. Черное обтягивающее платье было разорвано вдоль груди, а подол задран аккуратно, словно они издевались, медленно поднимая платье вверх.

Она понимала, что больше не может сопротивляться. Их было слишком много, ей не вырваться. Но стержень внутри, который она строила годами, заставлял ее брыкаться, кричать, пытаться спастись.

Насильно они подвели ее к какой-то тумбе, щекой приложили к холодному дереву, а затем лезвием ножа провели прямо по позвонку, разрывая ткань и специально немного задевая кожу. Вскрикнула, а потом заставила себя замолчать. Она никогда не покажет свою слабость.

На спине каплями выступала кровь, но она продолжала воинственно смотреть сухими глазами куда-то перед собой.

И когда она почувствовала грубые руки на бедрах, когда вдруг захотела умереть на время, услышала голос. И силы прилили к покалеченным рукам.

– Отпустили ее!

Это Брайен. Она не верила своим ушам, думала, это галлюцинации, отвлекающий маневр ее сознания, чтобы не было так унизительно и больно. Но возникшее вокруг нее напряжение говорило лишь о том, что каждую мразь в этой комнате от страха прибило к полу.

Ребекка улыбнулась. Это было совершенно необъяснимо, странно и неестественно, но она улыбалась. От нее отступили, и она позволила себе слабость, позволила сесть на пол, успокоиться и осознать, что она не одна.

– Ребекка, – голос раздался за спиной, – будь добра, отойди в сторону и оденься.

Девушка встала, тут же одернула платье и в давящей тишине накинула на себя отброшенное ранее пальто. Что ей сейчас сделать? Она подобрала высокие сапоги и почему-то побоялась обернуться.

И снова голос Брайена за спиной говорил:

– Ребекка, подойди ко мне.

Она слушалась. Прошла мимо застывших тварей и наконец подняла взгляд на Брайена. Он в упор смотрел на нее, не скрывая ужаса.

– Прости, – прошептал и спрятал за собой.

Оказалась за его спиной, под защитой, но стало только страшнее, потому что она знала, какой следующий шаг предпримет он.

– Уходим, – слишком тихо сказала она, но надеялась, что ее просьба будет услышана.

Когда Брайен увидел происходящее, то кажется, проклял себя в тысячный раз. Перед глазами вспыхнул образ той маленькой девочки с помоями в тарелке. Он видел в ней покалеченного ребенка, которого срочно надо было излечить.

Видел в ней себя. Хотел защитить как родную.

После того раза, когда встретил ее со слезами на глазах, сказал, что никогда не допустит этого снова. Но допустил.

«Придурок. Ты снова сделал так, что за тебя расплачивались».

Прожигал глазами бледные лица, сжимал руки в кулаки, ощущал пульсацию в висках. Внутри снова все кипело от ярости и ненависти ко всему миру.

И тьма, казалось, место его обитания, сейчас стала сгущаться сильнее, и он чувствовал ее кожей, вдыхал вместе с воздухом. Запах плесени, тухлости осел глубоко в легких. Все здесь слишком сильно прогнило.

– Брайен. – Ребекка снова пыталась вразумить друга, но было поздно.

Он вышел из-под контроля и видел перед собой лишь цели, которые надо уничтожить.

Какой-то смельчак первым двинулся на него, понимая, что драки не избежать. И с хладнокровным выражением лица Брайен просто вывернул ему руку и отбросил в сторону. Он даже не сдвинулся с места, лишь хрустнул шеей.

– Кто следующий? – с призывом спросил он.

Но в глазах напротив была лишь трусость.

– Вы все напали на девушку, но боитесь сделать шаг в мою сторону? Где ваши яйца сейчас?

Они знали, насколько силен он, и видели, что в этом состоянии он расчленит их без особого напряжения.

– Вы же сильные! – Сделал шаг в их сторону, а они шарахнулись. – В чем проблема?

Брайен смеялся. Истерически.

– Ублюдки, – плюнул он.

И первым напал, одним ударом расквашивая нос близко стоящего и сбивая его с ног. Другой набросился с боку, костяшками прошел по челюсти Брайена. Темный почувствовал что-то, отдаленно напоминающее боль. Но внутри него саднило и ныло в разы сильнее. Он нанес ответный удар и пинком впечатал крысу в стену. Противник ударился головой и скатился вниз, хватаясь за живот.

Двое просто убежали, воспользовавшись потасовкой. И снова идеальное лицо тронула больная, дикая ухмылка. И снова смеялся. От истощения и слабости, от нарастающей беспомощности. Пока он не услышал свое имя, сказанное быстро, громко, в порыве испуга.

А потом что-то горячее побежало по спине, и черная рубашка стала прилипать к коже. Кто-то полоснул его ножом, а он не успел среагировать.

Ребекка каблуком сапога нанесла удар по голове напавшего, поэтому тот упал и выронил нож. Другой темный, бледный как смерть, подобрал оружие и слишком ловко обошел Ребекку, прижал к своему трясущемуся телу и приставил нож к горлу. Девушка лишь рвано вздохнула.

Брайен обернулся, уставился на холодное лезвие, прилипшее к тонкой шее.

– И что ты собрался сделать? – Брайен приближался к ним, а темный пятился, волоча за собой Ребекку. – Перерезать ей глотку?

– Не подходи! Иначе я убью!

Никакой угрозы в ломающемся голосе он не слышал. Темный просто решил побыть занозой в заднице, а не улизнуть по примеру своих дружков.

Что сейчас ощущал Брайен? Гнев? Раздражение? Сумасшествие? Или усталость? Слишком сильную усталость, по всей видимости, раз он не спешил освободить девушку.

Ребекка дернулась, но ее тут же прижали обратно. Из-за того, что ее несколько раз ударили по рукам чем-то тяжелым, она не могла нормально ими шевелить. Да и последние силы ушли на то, чтобы каблуком рассечь к черту голову того, кто со спины напал на Брайена с ножом.

– Так убей. – Брайен продолжал медленно идти в их сторону. – Давай же.

– Не думай, что я не сделаю этого!

– Орешь, как шавка, раздражаешь мои уши.

Темный спиной почувствовал стену, остановился. Понимал, что пути отступления попросту нет и лучше сдаться и упасть на колени. Поэтому он оттолкнул девушку, выставил нож перед собой, острие едва коснулось напряженного тела Брайена.

– И это все? Интересно, кто вас пустил на территорию этого здания, если вы даже не можете драться? – Брайен выбил нож легким ударом руки и молниеносно поднес ладонь к шее.

Снова эта опьяняющая пульсация, признак жизни мерзавца. Демоны черной, шипящей жидкостью прошлись по руке, достигли пальцев и заставили их сжаться сильнее.

Ему нравилось это. Наблюдать за тем, как чья-то жизнь сосредотачивается в его руке, кувыркается от боли. Стоит надавить сильнее, и она навсегда остановит свое движение.

– Брайен, ты его убиваешь.

Слишком очевидные слова. Брайен пропустил их мимо ушей, вообще не отреагировал на подругу и ее пальцы, цепляющиеся за локоть.

Вспомнил Правителя, как так же держал его за шею, увидел теперь перед собой его лицо, замахнулся, ударил свободной рукой. И сразу кровь.

Еще удар. И еще. А потом вдруг всплыл образ трясущейся в истерике Авроры, ее красные от слез глаза. Красивые светлые глаза, в которых он тонул, которые обожал. Замер, не смея как-то нарушать целостность картинки.

Медленно пелена любимой растворилась дымкой, Брайен откинул темного на черный, с мраморными разводами плитки пол. Тот стал глубоко дышать, придерживаясь за горло, и ползти спиной куда-то вдаль по коридору.

– Я с тобой не закончил. – Брайен поднял уже багряный нож, стал делать медленные и размеренные шаги в сторону темного.

Его лицо безразличное, пустое. Вся агония, все эмоции скрылись под толстой кожей.

– Не убивай меня! – беспомощно завопила теряющая силы добыча.

– Мне послышалось?

– Брайен, не трогай его! Ты не убийца! – Ребекка обняла его со спины, чтобы оттащить обратно, но он небрежно убрал от себя руки и толкнул девушку. – Брайен, услышь меня!

Не слышал. Ни единого слова не слышал.

– Вы считаете, что имеете право насиловать девушку. Такие, как вы, должны сдохнуть.

– Мы не хотели ее трогать! Нам был отдан приказ! Чтобы тебя спровоцировать!

Брайен знал, что это ложь. Приказ был отдан, да, но все эти ублюдки хотели Ребекку. Все они полностью осознавали, что делали, желали оказаться в списке тех, кто будет участвовать в этом кошмаре.

– Лучше просто заткнись.

В глазах Брайена появилось помутнение, голова начала гудеть и кружиться. Он попытался проморгаться, понять, что с ним происходило. Закрыл глаз, зажмурился. Тяжесть в черепной коробке отступила подозрительно быстро, и он поднял веки.

– Аврора?

Перед его ногами сидела Аврора, вся избитая, покалеченная, но уже ощущалась не как простой образ. По ее бедрам стекали тонкие струи крови, сама она дышала через раз и прикрывала тело руками, пытаясь собрать воедино тонкое белое платье. А рядом с ней сидел все тот же темный, самоуверенно поглядывая на Брайена.

– Аврора, как… Что… – Он не верил. Не хотел верить. Но все казалось таким реальным, настоящим.

Она подняла на него взгляд: снова заплаканный. И прошептала его имя, тихо, надломленно.

В этот момент его сердце разорвалось на мелкие куски.

Ребекка, услышав имя, посмотрела на Брайена, который уставился в пол, словно там кто-то был.

– О черт, только не это, – прошептала она, делая рывок к нему. – Брайен, это все галлюцинации!

Но было уже поздно что-либо предпринимать. Рука Брайена сжала рукоятку ножа до белеющих костяшек, а сам он вздрогнул всем телом. Перед его глазами Аврора лежала, уже не дыша. Умерла.

Боль. Злость. Ярость. Ненависть. Все сплелось в один тугой узел, скопилось там, где раньше было сердце, и в полном беспамятстве он начал наносить ножом удары по темному. Снова и снова. Не понимая даже, куда бил. Забрызгивая все вокруг кровью.

Она заливалась в глаза, он чувствовал ее вкус, запах.

Остановился. Сделал вдох.

Нож выпал из руки, ударился несколько раз об пол. Когда звук прекратился, наступила тишина, Брайен почувствовал покой.

– Ребекка, нам пора.

Он поднялся, как будто ничего не произошло. Подошел к подруге слишком спокойный, умиротворенный.

– Что случилось? Почему ты плачешь? – спросил, когда заметил красное лицо.

– Что они с тобой сделали? – Ребекка смотрела на него без страха, а с жалостью, которую Брайен не хотел чувствовать в свою сторону.

– О чем ты?

– Ты ничего не помнишь?

– Я забрал тебя из комнаты, вырубил некоторых темных, остальные ушли сами.

Девушка зажмурила глаза от новой волны слез и просто указала рукой в сторону.

Брайен послушно повернул голову по указанию подруги. Недалеко от них лежал труп в алой луже, растекающейся все больше.

– Нет. – Брайен отрицательно покачал головой. – Я не мог этого сделать.

Не верил, но взгляд Ребекки говорил громче слов.

Он убил.

По телу прошлась холодная волна.

– Уходим. Мне нужно на улицу.

Пока картинки не заполнили разум, пока эмоции не взяли верх и не втоптали его в грязь, он должен был покинуть здание, оказаться на улице. Чтобы отвратительный запах оставил его.

Но даже оказавшись за пределами стен, он до сих пор чувствовал давление со всех сторон, взгляды, следившие за ним все это время. Как же он не увидел их раньше?

А они уже готовили прекрасную новость для живого Правителя:

«Он убил. Все случилось так, как вы и хотели. Мы уничтожим его изнутри».

Брайен стоял у машины, смотрел на свои руки, закатывая рукава рубашки. Костяшки были рассечены, непонятно уже, чья кровь впиталась в кожу по локоть. И до сих пор он не мог разобрать, что реально, а что нет.

– Брайен. – Девушка шла к другу, опасаясь сказать что-то лишнее.

– Не нужно.

Он говорил так, когда окончательно закрывался. Запирал на замки все двери к себе.

Как тогда, когда происходило то, что он не мог исправить.

Когда умерла Эйми.

– Я не могу оставить тебя сейчас. И не стой на улице в одной рубашке.

– Я убил человека. – Он встретил тревожный взгляд Ребекки, пытаясь найти там хоть какое-то осуждение.

Сейчас ему надо было, чтобы кто-то накричал на него, обвинил во всем, потому что он не мог почувствовать хоть что-то. А должен как минимум биться головой об землю из-за того, что сделал.

– Он был…

– Неважно, каким он был. Теперь я не лучше.

«Теперь ты убийца, Брайен. Такой же ублюдок, как все они. Ты стал тем, кого ненавидишь. Ты будешь копией Правителя».

– Тебе нужно срочно обработать рану, умыться и отдохнуть. Ты просто был не в себе, у тебя были…

Брайен опирался на верх машины, склонялся над тонированным стеклом и разглядывал свое отражение. Все лицо в красных каплях, плавно стекающих по шее под рубашку.

– Не пытайся меня оправдать.

– Мы это исправим.

– Я неадекватен.

– Потому что они сделали так, Брайен. Потому что они пытаются превратить тебя в того, кто будет править хладнокровно.

– И у них это получается.

– Если Правитель когда-то был таким же, как ты, то, возможно, его сломали, как пытаются сломать тебя. Но у тебя есть друзья, есть любимая девушка. Есть то, ради чего стоить бороться, даже когда нет никаких сил. Даже когда кажется, что выхода нет. Ты справишься. Все мы справимся.

Ребекка положила ладонь на плечо Брайена, слегка сжала его, чтобы он почувствовал, что не один. Он хотел верить в эти слова, в то, что он не потерян.

«Я обещаю тебе, что сделаю все, как ты и просила. Я переломлю ход, добьюсь своего, и мы будем вместе. Ты просто должна мне доверять».

Обещание, которое он дал Авроре, пронеслось в голове.

– Как ты? – Он резко повернулся к Ребекке. – Как себя чувствуешь?

– Со мной все в порядке, а вот тебе нужна помощь.

– Не нужна.

– Просто подожди минутку.

На какое-то время Ребекка пропала в своей машине и вернулась уже с аптечкой.

– Я же сказал…

– Закрой рот, Брайен, и возьми себя в руки. Произошедшее сейчас не должно пойти на пользу правительству. – Голос Ребекки был тверд, она решительно толкала сумку в грудь Брайена.

Согласившись, темный принял аптечку у подруги, но не позволил ей возиться с его раной.

– Как ты сам дотянешься до спины?

– Разберусь. Ты сможешь добраться до дома?

– Да. Езжай, не смей делать глупости. И спасибо за то, что спас.

Брайен сдержанно кивнул, сел в автомобиль, который был ему выдан в день, когда он подписал документы и вступил в должность преемника, и на большой скорости помчался к дому. Просто гнал, как мог, выжимая педаль газа до упора. Ни о чем не думал, ничего не чувствовал.

И лишь когда оказался у собственной двери, пошатнулся от усталости.

– Что случилось? – Блэйк поймал падающего Брайена.

Он понял, что аптечка ему действительно не помешает: спина болела так, будто в нее было воткнуто несколько тысяч иголок.

– Не сейчас, – с нажимом сказал Брайен. – Езжай к ней. Ты ей нужен.

– А ты? Ты бледный, я тебя таким никогда не видел. И ты весь в крови, абсолютно весь.

– Аврора… она как?

– Она не ушла. Сейчас с ней все в порядке, спит в твоей постели.

Брайен оперся одной рукой на дверной проем, постарался выпрямиться. Она и правда была в его постели, укутанная одеялом, свернувшаяся калачиком.

Сейчас от нее веяло спокойствием. И стало легче.

– Езжай к Ребекке.

Блэйк смотрел на Брайена неуверенно, он не знал, как лучше сейчас поступить. Вид у друга был и правда пугающий.

– Спасибо. Что спас ее.

Брайен лишь кивнул. И, дождавшись, когда Блэйк покинет квартиру, начал идти в сторону ванной комнаты. Он опирался о стену, пачкал обои, ударялся о стоящую мебель.

Дошел до ванны, свалился на колени и попытался сделать глубокий вдох. Но получилось только что-то обрывистое, не дающее легким насытиться кислородом. Запах крови вновь напомнил о произошедшем, возвращая Брайена в тот коридор, силы покидали его тело.

Нужно просто успокоиться. Стать прежним. Немного отдохнуть и прийти в себя.

Но сейчас это казалось чем-то нереальным. Он закрыл глаза и был рад, что сознание рисовало спящую в кровати девушку.

Эпилог

Аврора медленно открыла глаза и кое-как поднялась на локтях. Пульсация в голове приносила сильную боль, подавляла мысли. Она нащупала рядом с собой фонарик и, включив его, сразу на ватных ногах пошла к окну, которое спрятали за досками, приподняла их.

За окном снова была ночь.

Аврора сутки спала и ни капли не восстановилась. Этот сон только усугубил ее состояние. И сейчас она была готова лечь обратно и проспать еще несколько дней, если бы не тот факт, что Брайена не было.

– Неужели не пришел? – спросила сама у себя.

Девушка сразу приняла решение: она будет ждать его хоть несколько дней, чтобы поговорить. Попросить прощения и обсудить все вновь, попробовать вернуть нормальные отношения. О расставании она больше ни на секунду не задумывалась.

Им обоим надо было поделиться всем, что их мучило. Но они никогда не умели разговаривать нормально, считали, что свои проблемы должны решать в полной тайне. Это глупо, потому что они нуждались друг в друге как ни в ком другом.

Хватаясь за голову и освещая пол, Аврора шла в сторону ванной комнаты, надеясь на то, что вода приведет ее в чувство и сотрет въевшиеся в щеки слезы.

Но в чувство ее привело совершенно другое.

Она с визгом дернулась и ударилась плечом о дверной косяк, когда круг света упал на бездвижное тело Брайена, опиравшееся спиной на ванну.

– Брайен, – тихо произнесла она, сжимая руки на груди. – Брайен!

Поняв, что он ее не слышал, она опустилась на колени рядом, проверила пульс и облегченно выдохнула, когда уловила дрожащими пальцами сердцебиение.

Выдох этот смешался со слезами, которые снова хлынули из глаз. Она не контролировала это, не могла остановить.

– Жив я, к чему эти слезы.

Его голос заставил руку дернуться и выключить свет, а после обхватить лицо руками и притянуть все его тяжелое тело к себе.

– Что с тобой случилось? Ты весь в крови.

– Кровь не моя. Но что касается спины…

– Черт, почему ты такой безответственный?

Темный действительно говорил слишком отстраненно, будто ничего особенного не произошло. Будто он и не проспал весь день в ванной комнате, так и не смыв с себя кровь, не сделав ничего с раной на всю спину.

И будто он не убил вчера человека.

Он нашел в себе наглость посмотреть на лицо Авроры, на горящие щеки и гневный взгляд. Она злилась, что снова ничего не знала и не понимала, что чувствовала вину, обвинив в неверности.

И как он расскажет ей о произошедшем, если боится спугнуть? Аврора сидела совсем рядом, ее колени прижимались к его ноге, пальцы держали лицо и пытались оттереть застывшие пятна крови. Брайен хотел ее обнять. Это было, пожалуй, единственной жизненной необходимостью, несмотря на то, что рана на спине вновь вскрылась и начала кровоточить.

Но, конечно, он этого не сделал.

– Прости меня, Брайен. – И она сама прильнула к нему, в его объятия, хотя от него несло мертвечиной. – Я не должна была. Я дура. Это все мои эмоции.

А Брайен совершенно не злился на нее.

Аврора никогда не знала проблем, пока не встретилась с ним. Жила в своем светлом мире и верила, что так нужно, что так правильно. Но ей пришлось столкнуться с реальностью, пройти через трудности, к которым попросту не была готова.

Он же с детства знал, что такое насилие и смерть, что значит постоянно быть в полной заднице. И если даже он, самый сильный, как все твердят, не смог справиться с самим собой и поддался эмоциям, то что говорить о девушке, которая сама по себе один сплошной сгусток крайностей.

Аврора была в каком-то сомнительном лагере, страдала расстройством личности, теряла память и тоже видела сны, которые завладевали мозгом. У нее проблемы с мамой, с друзьями, с мужем. Она тоже под давлением.

В итоге она стала некой серой. Она имела право сорваться. Как сорвался и он.

Но Брайен и не хотел, чтобы Авроре приходилось становиться сдержанной. Он обожал ее открытость, потому что сам не мог быть таким.

– Не надо сейчас только разводить сопли. Ты знаешь, я этого не люблю.

– А мне плевать.

И после этих слов, кажется, прильнула еще сильнее в немой мольбе обнять в ответ. Но он не мог, не желал еще сильнее пачкать ее кровью, которая намертво прилипла к нему.

Ему становилось куда лучше от ее близости, от тепла ее миниатюрного тела и белых волнистых волос, которые щекотали лицо. Вся она была тем, что успокаивало бурю внутри, отгоняло демонов.

Она была причиной его боли, ярости, из-за нее он мог убить, чтобы только уберечь от опасности хрупкое создание. И только она могла вернуть покой. Только с ней он хотел быть несмотря ни на что.

Забывать ссоры и мириться сразу.

И все-таки она была намного сильнее, чем казалось.

– Мы поговорим об этом. Даже если ты не хочешь. Хватит молчать и строить из себя всесильного героя. Мы нужны друг другу.

Хорошо, он был согласен. Действительно, не было смысла держаться от нее подальше и скрывать происходящее. От этого обоим только хуже. Результат перед ними прямо сейчас – они оба, покалеченные и душой, и телом, сидели в ванной.

– Но потом. Когда мы отмоем тебя.

Она встала и потянула его за собой. Пришлось послушно оторваться от пола.

– А теперь быстро вставай в ванну. – Она попыталась пальцем ткнуть в нужном направлении, но в итоге указала на стену. Часто происходило подобное, но Брайен молчал об этом, чтобы ей не становилось неловко. Но взгляд она, как обычно, умело направляла на него.

– Приказываешь, Аврора?

– Решил острить? – Она слегка морщила носик и хмурилась. Чересчур милая, чтобы вызвать что-то помимо улыбки. – Бегом.

– Слушаюсь. – И, не выдав свое желание посмеяться над ее строгостью, он встал в одежде под душ, ожидая дальнейших указаний.

– Закрой глаза. Я включу свет, чтобы отмыть тебя.

– Мы поменялись местами?

– Не всегда тебе доминировать.

– Меня пугают подобные заявления.

Аврора закатила глаза и кое-как сдержала смех. Хотела уже прикусить губу, но резко ощутила боль и запекшуюся кровь.

Брайен последний раз посмотрел на Аврору и закрыл глаза. Девушка сразу включила фонарик и установила его так, чтобы свет был точно направлен на Брайена. Стянула с себя платье и в нижнем белье встала рядом с темным.

Несколько раз прокрутила нужные вентили, и из душа полилась теплая вода. Капли стали скатываться по его волосам, извивающимися змейками продолжили свой путь по лицу к шее. Взгляд Авроры проследил за каждой дорожкой, пальцы прикоснулись к скулам, нарушили мокрые узоры. Она так редко видела его лицо, что не могла не любоваться им.

– Долго еще будешь смотреть на меня?

Вопрос вырвал ее из минутного забвенья. Она суетливо начала расстегивать пуговицы его рубашки, будто ее застали за непростительным преступлением.

– Просто соскучилась по тому, что могу видеть тебя.

Он улыбнулся, а она краем глаза уловила это движение. И сейчас уже она не могла сдерживаться: кусала губы вновь, чтобы не выдать своего восторга. Аврора обожала его улыбку. Сердце ее крутило кульбиты, сама она была готова лопнуть от света, растекшегося по телу.

– Ты отвлекаешь, – промямлила она.

– Я не двигаюсь. А ты, между прочим, всем телом прижалась ко мне. В одном белье. Отвлекаешь тут только ты.

Она этого совсем и не заметила. Помешалась на нем, потеряла всякий контроль. Пришлось взять себя в руки, расстегнуть последнюю пуговку и начать медленно стягивать с него рубашку.

Но ее действия вызвали боль. Брайен напрягся, перестал улыбаться и нахмурился.

– Что такое? – обеспокоенно спросила девушка.

– Спина. Меня там немного поцарапали.

Аврора даже не стала дальше слушать лепет Брайена. Если он почувствовал боль, значит, все куда серьезнее.

Она заставила его развернуться и подставить спину под душ, чтобы прилипшую рубашку было проще снять. Она медленно стянула с него один рукав, затем второй, каждое движение лопатками приносило Брайену боль.

– Просто дерни рубашку, – сказал он.

– Ага, чтоб вместе с кожей оторвалась?

Не слушая поучительные слова Брайена, девушка начала сосредоточенно отделять ткань от кожи, поглаживая плечи темного. И эти нежные прикосновения действовали на него лучше обезболивающего.

Аврора откинула порванную черную вещь в сторону и посмотрела на широкую спину. Поперек, от лопатки и вниз, следовал достаточно глубокий порез. Кровь, бежавшая из него, смешивалась с водой и окрашивала дно ванны алым цветом.

«Главное – быть сильной», – повторяла девушка, аккуратно промывая порез, убирая грязь. Но тяжелое дыхание Брайена, его сгорбившаяся спина, упершиеся в стену ладони и полная тишина заставляли Аврору уже миллионный раз отругать себя за срыв.

И снова слезы.

– Не начинай снова плакать, – обратился к ней Брайен.

– А я и не плачу. – Но всхлип тут же указал на ее ложь.

– Ты не виновата.

– Ага.

– Я серьезно. В этом всем нет твоей вины. Ты даже знать ничего не могла.

Конечно, она ничего не знала. И это снова било по ней, выводило на эмоции, а она никогда не умела их сдерживать.

Когда Аврора закончила и начала бубнить что-то про лекарства, Брайен повернулся к ней, взял лицо в ладони и провел пальцем по губе, которую она снова кусала, чтобы всхлипывать тише. Кожей он ощутил след от зубов и кровь.

Слишком много крови за последние сутки.

– Аврора, перестань нервничать. Ты доводишь себя ненужными обвинениями.

Успокаивал ее, хотя самому следовало бы выкинуть из головы происшедшее несколько часов назад. Но он не мог.

Аврора взяла флакон и вылила на свою ладонь слишком большое количество геля. А потом начала отмывать его руки, лицо от крови. Усердно, увлекшись, зациклившись. Пена стекала по нему, унося с собой алый цвет.

Аврора наблюдала за тем, как кожа очищалась, пока Брайен не притянул ее к себе и не заключил в объятия. Крепкие и нужные.

Она выдохнула и сцепила руки на его спине, аккуратно, чтобы не задеть рану.

– Надо обработать ее, а еще лучше бы зашить.

– Тихо. Просто не говори об этом.

Под струями воды они стояли в обнимку и думали лишь о том, как освободиться от петли на шее. Как исправить все и больше никогда не стоять в душе так, отмывая чью-то кровь, стирая чьи-то слезы.

Стук в дверь. Очередное нарушение их покоя. Аврора без слов и возмущения вылезла из ванны и выключила свет. Снова он видел, а она – нет.

Брайен выключил воду, снял промокшие насквозь брюки и завязал полотенце на бедрах. Во второе полотенце укутал Аврору.

– Я сейчас. – Он мимолетно поцеловал ее в лоб и пошел к двери, не ожидая никаких хороших новостей.

Но он был несказанно рад увидеть целую и невредимую Ребекку.

– Я не хотела вам мешать, но это срочно, – дрожащим голосом сказала она. Если темная показывала свои переживания, значит, дела были действительно плохи.

Брайен пропустил темную в квартиру, и та стала взглядом искать Аврору, пока не обнаружила ее встревоженный силуэт на пороге ванной комнаты.

– Аврора, это Ребекка.

Блондинка, конечно, сразу узнала голос темной, ей и представляться не надо было.

– Возьми это. – Ребекка суетливо сунула в руки Авроры какую-то коробку. – Фонарик у тебя есть. Поторопись.

Темная резко захлопнула дверь ванной и вернулась в комнату, села на расправленный диван, потому что из-за нервов стоять не могла.

– Что ты ей дала? – Брайен встал напротив подруги, скрещивая руки на груди. Он внимательно смотрел на нее, не узнавая прежней стервозной девушки. – Почему так нервничаешь?

Девушка подняла напуганный взгляд, не зная, как рассказать ему все. Она сама не могла никак взять себя в руки, успокоиться и перестать лихорадочно трястись.

Темный недолго наблюдал за попытками Ребекки начать рассказ. Догадался обо всем сам.

– Тест на беременность?

Ребекка кивнула. А Брайен продолжил смотреть на нее в полном непонимании.

– Зачем? Ты забыла, что я…

– Они тайно вкололи тебе препарат обратного действия, еще когда ты проходил «реабилитацию». Специально, чтобы ты не знал. Все это время ты мог иметь детей.

Ухмылка, больная и показывающая то, что он не принимал это.

– Нет, она не беременна. – Брайен истерически посмеялся. – Не может быть, мы почти всегда предохранялись, даже несмотря на то, что я был уверен, что бесплоден.

– Почти, Брайен. Ты знаешь, иногда достаточно одного раза.

Паника. Холодный пот выступил на его спине.

– Почему? – Он проглотил ком в горле. – Зачем они это сделали?

– Ты знаешь. Так еще проще, в случае чего, манипулировать тобой. И им нужен наш второй ребенок.

Это похоже на бред. На сон.

На очень страшный сон.

– Нет, быть этого не может.

Он начал ходить по комнате, не зная, как заглушить стук сердца. Он слышал биение в ушах, чувствовал его в висках.

Этого не должно было произойти. Если она беременна, то опасность схватит их за горло ледяными клешнями.

Брайен считал секунды, пока дверь ванной со скрипом не отворилась. Аврора застыла на пороге, лицо ее было бледным, глаза пустыми. Она не могла поверить в то, что хотела сказать. Поэтому совсем тихо, почти не дыша, произнесла:

– Брайен, я беременна.

Content

Елена Инспирати
Любовь серого оттенка. Свет, ставший ядом

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог