Дневник парижского горожанина

Journal d'un bourgeois de Paris

(1405–1449)

Часть первая

1405–1440

Первую часть книги (главы 1-794, относящиеся к событиям 1405–1440 годов и комментарии к ним) перевела Зои Лионидас (Zoe Lionidas)

1405

1. …После чего, десять или двенадцать дней спустя[1], приказано было заменить на всех воротах Парижа и полагавшиеся к ним ключи[2], а также назначены были капитанами города Парижа[3] монсеньор Беррийский[4] и монсеньор Бурбонский[5]. В то же время к Парижу приблизилась огромная армия, в то время как близлежащие деревни при их приближении обезлюдели совершенно[6], в то время как солдаты сказанного герцога Бургундского ничего не брали не заплатив, и скрупулезно рассчитывались со своими хозяевами изо дня в день, и в Париже за все платили сполна[7]. Все же время, сколько это продолжалось, все Парижские ворота оставались заперты[8], за исключением IIII из них, как то ворот Сен-Дени, Сент-Антуан, Сен-Жак и Сент-Оноре[9]. На десятый день сентября заложены были камнем ворота Тампль, ворота Сен-Мартин а также ворота Монмартр[10].

2. Далее, в среду на XII день сказанного месяца[11], в Париж прибыл архиепископ Льежский[12], ему же вменено было в обязанность перед воротами Сен-Дени принести клятву купеческому прево[13] и также прочим, что не станет никоим образом злоумышлять ни против короля, ни против города, ни его самого, ни его семьи, но будет содействовать им, сколь то в его власти, в чем тот и поклялся жизнью своей и жизнью своего сеньора[14], после чего въехал в Париж и расположился в отеле де ла Тремуйль[15].

В тот же день, после его приезда, приказано было объявить, дабы везде на улицах установлены были фонари, а у дверей емкости с водой[16], как то и было исполнено. На XIX день того же сентября месяца, было приказано объявить во всеуслышание, дабы все горожане закрыли наглухо окна, каковые служат для освещения кладовых и погребов[17]. И далее на XXIII день приказано было всем парижским кузнецам, жестянщикам и [всем, кто работает по железу][18] а также изготовить цепи, такие же как прежде[19]. Сказанные же мастера на следующий же день принялись за дело, и работали день и ночь, отказывая себе в отдыхе даже в воскресенья и праздники[20]. На XVI же день было приказано объявить, чтобы все кто имеет к тому средства закупили себе оружие, и готовы были встать на защиту доброго города Парижа.

3. Далее, на X день следующего за тем октября месяца, в субботу, в городе Париже случилось смятение, при том, что видя что происходит, невозможно было понять как то случилось, ибо сам по себе возник слух, будто герцог Орлеанский стоит у ворот Сент-Антуан во в главе своей армии, но ничего не произошло. Солдаты же герцога Бургундского вооружились, ибо парижане были в таком смятении, будто весь мир ополчился против них, дабы их уничтожить, никто же не знал, как подобное могло случиться[21].

1408

4…какового[22] им пришлось весьма тяжко, ибо всего их погибло более XXVI тысяч, случилось же это на XXIII день сентября, CCCC и VIII года[23], и за все время, сколько продолжалась сказанная война, от огня, голода, холода и меча еще XIIII т. и более, всего же около сорока тысяч[24].

5. На XVI день[25] бывшего за тем ноября месяца, в субботу, сказанные сеньоры, как то Наваррский[26], Людовик[27] и другие увезли короля в Тур[28], чем весьма взбудоражили весь народ, везде же твердили, что имейся (испр. случись) герцогу Бургундский быть здесь, они бы не осмелились совершить то, что совершили, туда же и далее в Шартр[29] в течение XVII недель из раза в раз отправлялись купеческий прево[30] и с ним граждане Парижа, специально для того посылаемые, но ничего не сумели добиться ни для себя ни для народа.

1409

6. На девятый[31] день бывшего за тем марта, герцог Бургундский вернулся в сопровождении блестящей свиты, и на XVII день названного марта месяца, в воскресенье, в Париж привезли короля, какового встречали с великой честью, превосходившей все, что видано было за двести предыдущих лет, ибо вся без исключения городская стража, как то королевская[32], купеческая[33], конная[34], судебная[35], и вместе с ними дюжина[36], надели в соответствующие случаю цвета[37] и полагающиеся к тому шапероны[38], все же горожане вышли ему навстречу. Шествие же предваряли XII трубачей и с ними огромное множество менестрелей, и по всему пути его следования народ приветствовал его [весьма радостными криками] “Noel!”[39] и осыпал его фиалками и другими цветами, и тем же вечером, горожане со всем своим удовольствием угощались прямо на улицах, и во всем Париже зажжены были огни, и по всему Парижу били в тазы[40]. На следующий же день прибыли королева и дофин, их встретили также с великой радостью, едва ли не большей чем за день до того, и королева принята была с великой честью, едва ли не превосходившей ту, с каковой вступила в город в первый раз[41].

7. На XXVI день бывшего затем июня месяца Святейшим отцом[42] был объявлен Пьер де Канди[43] и на VIII день бывшего за тем июля о том узнали в Париже, в честь какового события устроен был великолепный праздник, сходный с тем, что дан был в честь возвращения короля из Тура, как о том рассказано было ранее, и во всех парижских монастырях весьма громко били в колокола всю ночь напролет.

8. В год же тысяча CCCC IX случился в Париже в день, на каковой приходится средина августа, между пятью и шестью часами утра случилась такая гроза, что изображение Св. Девы, каковое обреталось в монастыре Сен-Ладр[44], вытесанное из прочного камня и совсем еще новое, поражено было молнией и разбито пополам, и отброшено прочь оттуда на немалое расстояние, а в то же время неподалеку от Виллетт-Сен-Ладр[45], сразу за городской чертой, поражены были молнией два человека, один из каковых был убит на месте, причем башмаки его, шоссы[46] и жиппон[47] разорваны были в клочья, а на самом теле не оказалось никаких повреждений, другой приведен был в ужас.

9. Далее, в понедельник, на VII день следующего за тем октября, иными словами октября IIIIc и IX года, великий мэтр д’отель короля Франции[48], по имении Жан де Монтагю[49], был арестован неподалеку от [аббатства] Сен-Виктор[50], и препровожден в Малый Шатле[51], по каковой причине, в тот самый час, когда он был взят под стражу, в Париже случился великий бунт, словно весь Париж захвачен был сарацинами[52], при том, что никто не мог сказать наверняка, зачем ради чего бунтовал. Его же арестовал Пьер дез Эссар[53], бывший тогда парижским прево, и приказано было вновь, как и в прежнем случае, зажигать фонари и ставить воду к дверям, после чего во все ночи по Парижу несла дозор крепкая стража, как пешая так и конная, лучшая из всех, каковую только видели в Париже. Стражники же постоянно несли караул, сменяя в том друг друга.

10. Далее, на XVII день сказанного октября месяца, в четверг, сказанный мэтр д’отель, одетый в соответствующие тому цвета[54], как то красно-белый упеланд и такой же шаперон,[55], при том, что из двух его шосс одна была белой, другая же — красной, при позолоченных шпорах, с руками, связанными впереди, и вложенных в них деревянным крестом[56]. Он же сидел в высокой телеге, впереди него выступали два трубача, и таковым образом его доставили на Крытый Рынок[57]. Там его обезглавили а тело отвезли к парижской виселице[58] и на ней вздернули так высоко, как только могли, одетое в рубашку[59], все в тех же шоссах с позолоченными шпорами на ногах, в каковом деле молва обвиняла неких сеньоров Франции, как то Беррийского, Бурбонского, Алансонского[60] и многих иных[61].

1410

11. Итак, в следующий[62] за тем год тысяча IIIIc X случилось так, что ближе к концу августа, все имеющие к тому право, привели с собой к Парижу столько вооруженных людей, что на XX миль в округе все было разорено, тогда как в армии герцога Бургундского и его братьев[63] состояли фламандцы[64] и бургундцы[65], они же требовали себе ничего кроме провизии, добывая таковую из запасов герцога Бургундского и его сторонников, притом что ее требовалось даже слишком много[66], а сторонники Беррийского и его помощников[67] грабили, мародерствовали и убивали как в церквях так и вне таковых, особенно же в том свирепствовали приспешники графа д’Арманьяка[68], и Бретонского [герцога][69]. По причине же этого в Париже установились высокие цены на хлеб, и более месяца сряду сетье[70] доброй муки стоило LIII франков (или даже LX)[71], и посему городские бедняки бежали прочь из города словно бы в отчаянии, против них же устроено было несколько рейдов, и многих из них убили.

12. По причине лишь великого к тому рвения, и преданности, каковую парижане питали к герцогу Бургундскому, и прево Парижа по имени Пьер дез Эссар, охранявшему Париж столь бдительно, что и ночью и днем непрестанно его видели то там то здесь, по всему городу, несущим охранную службу в полном вооружении в сопровождении множества солдат, он же обязал и горожан нести стражу самым лучшим к тому образом, тех же, кто не имел к тому возможности обязал по ночам стоять на часах у собственного порога, и на каждой улице жечь большой огонь до самого рассвета, каковые приказы были затем доведены до всеобщего сведения квартальными старостами, десятниками и пятидесятниками[72]. В то же время люди [герцога] Беррийского[73] столь плотно прикрывали собой ворота Сен-Жак, Сен-Марсель, Сен-Мишель[74], что на расстоянии до четырех лье[75] от сказанных городских ворот возможно было работать на виноградниках и засевать поля[76], причем работы на виноградниках продолжались вплоть до дня Св. Клемента[77]; в то время как по милости господней стояла прекраснейшая погода и сгнившей ягоды было немного, при том, что созревал виноград также весьма медленно. Хлеб же в Париж доставлялся единственно вооруженным эскортом, это же осуществлялось как сухопутным так и водным путем. К сказанной доставке призван был рыцарь по имени Монреле де Бетанкур[78], чье жилище располагалось по соседству с Шапель-Сен-Дени[79], он же доставлял хлеб из из Сен-Бриса[80] и прочих мест, сколько продолжалось названная распря, она же продолжалась вплоть до дня Всех Святых[81].

13. Немногим ранее того, некий проповедник[82] из ордена матюренов[83], человек весьма достойный, служил обедню в присутствии короля, и поднял голос против жестокости, каковая творится по причине недостатка добрых советников, а также сказал, что в королевстве этом не обошлось без предателей, тогда же некий прелат по имени кардинал де Бар, также присутствовавший при том, во всеуслышание принялся его поносить и назвал “подлым псом”, чем вызвал к себе ненависть как университета так и всего города. Он же таковую заслужил, ибо водился с носящими перевязь[84], выступая при них послом от герцога Беррийского[85] и сам вместе со своей свитой таковую перевязь носил, и столь великое почтение питал к этой перевязи, что хлопотал о том, чтобы парижский прево, каковой столь ревностно охранял город, несмотря на всю любовь, питаемую к нему горожанами, лишился своего места[86], как на то было желание носящих перевязь, многие из каковых горели желанием во что бы то ни стало разграбить Париж. И ответственность за все беды, каковые тогда происходили, возлагали беспеременно на графа д’Арманьяка, ибо тот был переполнен был злобой, его же приспешники под стать ему без всякой жалости убивали людей словно псов, и ежели тогда кого-нибудь убивали, все твердили “Это все Арманьяк”, ибо сказанного графа полагали человеком весьма жестоким, и безжалостным тираном[87]. Эти же носители перевязи сотворили столько зла, сколько совершить не мог ни мороз ни голод, каковые принудили их начать переговоры, и назначить для того переговорщиков. Таковой же мир был заключен на VI день ноября IIIIc X года[88], после чего все вернулись к себе, вплоть до нового приказа, никто же не выиграл у другого, но французское королевство понесло такой урон, от каковых не смогло бы оправиться и за двадцать лет, пусть даже никакие иные беды ему бы не грозили.

14. Тогда же Сена обмелела настолько, что такового не видано было даже в праздник Св. Иоанна летнего[89], как то случилось в праздник Св. Фомы[90] каковой предшествует Рождеству, но несмотря на то по милости божией пять недель спустя после ухода латников, за секстье лучшей пшеницы просили от XVIII до двадцати парижских солей[91].

1411

15. Nota[92] в прошлый вторник, в последний день июня IIIIc и XI года, в день Св. Павла[93], около 8 часов послеобеденного времени шел град, дул ветер, гремел гром и сверкали молнии, так что не видно было другого человека, случись таковому оказаться[94].

В следующий за тем год тысяча CCCC и XI носящие перевязь вновь стали вершить[95] зло, ибо в августе, ближе к его концу, подступили к Парижу со стороны Сен-Дени, и послали вызов герцогу Бургундскому[96] и обеим сторонам сразиться при Мондидье. Однако же, когда носящие перевязь прознали, что у герцога Бургундского имеется в распоряжении доблестное войско[97], они не решились подступить к городу с осадой, в то время как их там дожидались в течение пяти недель. Видя же как повернулись события, он заявил, что отказывается вести войну иначе как в защиту короля и доброго города Парижа, после чего распустил ополчение и отправил солдат домой, пройдя вместе с ними большую часть пути[98].

16. Мерзкие арманьяки, носящие перевязь, творили же столько бед, как только могли, и подошли вплотную к Парижу в разгар сезона сбора винограда, иными словами около полуночи с субботы на воскресенье, каковой день пришелся на III октября IIIc и XI года. Они же обретались в Пантене[99], в Сент-Уане[100], в Шапель-Сен-Дени[101], на Монмартре[102], в Клиньянкуре[103] и прочих деревнях под Парижем со сказанной стороны[104], и подступили с осадой к Сен-Дени[105]. Они же совершили столько зла, что не уступали в том сарацинам[106], ибо вешали людей, [одних] за большие пальцы, других — за ноги, третьих убивали, и захватывали в плен ради выкупа, и насиловали женщин и устраивали поджоги, и ежели кто творил подобное, говорили “Это сделали арманьяки”[107], в сказанных же деревнях никого не осталось кроме них самих[108]. Посему Пьер дез Эссер прибыл в Париж и вновь занял место прево, как то было ранее[109], и приказала объявить в Париже, дабы никто не поддерживал арманьяков, и ежели имел к тому возможность, убивал бы их и забирал себе их имущество. [После чего множество людей стали совершать набеги на арманьяков], и не раз причиняли таковым великий урон, при том, что деревенские жители, каковых именовали в Париже “разбойниками” под предлогом выступления против арманьяков вершили зло[110].

17. Тогда же парижане надели зелено-голубые шапероны и крест Св. Андрея[111] а посередине его щит с королевской лилией[112] и менее чем за 15 дней в Париже (стало) сто тысяч (как) мужчин (так и) детей, носивших на себе спереди и сзади сказанный крест, ибо никто не мог покинуть Париж, ежели не имел на себе такового[113].

18. Далее, на XIII день октября арманьяки захватили мост Сен-Клу[114] в каковом деле помог им мерзкий предатель, по имени Колине де Пюизо[115], бывший тамошним капитаном, каковой предатель за деньги все им продал и отдал. Там же погибло множество добрых людей, искавших в этом месте для себе прибежища и захвачено было все их имущество, какового также было несметное количество, ибо из всех деревень бежали туда, унося свое имущество с собой, оно же пропало без остатка по вине мерзкого предателя.

19. Далее, на XXIII день октября[116] они же захватили Сен-Дени так же как Сен-Клу посредством предательства некоих из бывших там, и также говорили что сеньор де Шалон[117] с тем был согласен, каковой же сеньор состоял на службе у герцога Бургундского.

20. Когда же носящие перевязь подчинили себя оба места, как то Сен-Клу и Сен-Дени, они осмелели настолько, что подступили к самым воротам Парижа, ибо сеньоры их стояли лагерем на Монмартре[118], оттуда же они могли видеть что происходить внутри стен, а также всех, каковые въезжали в город или покидали его, каковое событие навело на парижан великий страх. В те же времена (обретался) в Париже некий дворянин именем Ангерран де Бурнонвилль[119] и другой именем Аме де Вири[120], каковые множество раз предпринимали вылазки против них, равно днем и ночью, арманьяки же боялись сказанных дворян более чем графа Сен-Поля[121] вкупе со всем его войском, каковой граф в те времена был капитаном Парижа и изображал на своем знамени цветок бурачника[122].

21. Далее на XVI день октября арманьяки стояли у ветряной мельницы что за Сен-Ладром[123]. Тогда же парижане устроили против них вылазку не взяв себе предводителя, и почти без оружия не считая луков и фландрских пик[124], те же были наоборот хорошо вооружены и напали на парижан на самой дороге, и убили LX или же IIIIXX человек[125], раздев убитых до брэ[126], удалось же им убить столько людей потому что дорога была узкой, и наступала ночь, и многие из парижан были ранены, и так обернулось все дело[127].

22. Тогда же[128] парижане были весьма поражены, ибо новостей от герцога Бургундского уже давно не поступало, и его полагали умершим, он же в это время обретался в Англии, ведя переговоры с англичанами, и вернулся в Париж сразу как только имел к тому возможность, и вступил в город на XXIII день октября названного года[129], привезя с собой VII или же VIII тыс. англичан вкупе с прочими своими людьми[130]. На XXV же день сказанного месяца, англичане совершили вылазку к ветряной мельнице[131], где выстрелами из луков убили множество арманьяков и их коней[132].

23. Далее, на VIII день ноября сказанного же года, каждый десяток[133] в соответствии со своими возможностями, поставил людей, одетых в стеганки[134] и вооруженных, в каковой же день им дан был смотр, всего же их собралось XVI или XVII сотен весьма сильных солдат. В тот же день, около 10 часов вечера, герцог Бургундский выехал из города в сопровождении сказанных ополченцев и англичан и всю ночь двигался по направлению к Сен-Клу, когда же они подошли туда, уже светало[135]. Они же принялись штурмовать сказанный мост и город, в каковом обреталось множество весьма доблестных арманьяков, те же защищались изо всех сил, но это им не помогло, и в скором времени они были разбиты, и заколоты мечами, и погибло их там около VI сотен. Мерзкий же предатель, каковой ранее продал сказанный мост, схвачен был в церкви Сен-Клу, на самой верхней площадке колокольни, переодетый священником[136]. Его же отправили в Париж, в тюрьму, в то время как герцог приказал поджечь подъемный мост, там же утонули еще III сотни, [в панике], спеша скорее добраться до башни. Тогда же уверяли, что сказанный штурм был самым славным из всех, каковые случалась за долгие годы; и далее большая часть арманьяков затворилась в башне, в каковой их непросто было взять, в то время как арманьяки, бывшие в Сен-Дени поспешили на помощь своим, но остановились на другом берегу реки, не в силах ничего для них сделать кроме как мешать своим присутствием. Тогда же герцог Бургундский приказал своим людям отступить и вернулся с ними в Париж, дабы затем подступить с осадой к Сен-Дени. [На следующий же день] к Сен-Дени отправились прево[137], и Ангерран[138], и парижане, но никого там не обнаружили, ибо все убежали оттуда предыдущей ночью, перейдя реку по деревянному мосту, каковой сделан был в сказанном городе Сен-Дени.

24. В тот же день, когда ополчение наше обреталось под Сен-Дени, был канун праздника Св. Мартина зимнего, в каковой день к собору Нотр-Дам де Пари отправилась общая процессия из горожан, там же, перед всем народом преданы были анафеме и отлучены от церкви все арманьяки вкупе со своими приспешниками[139] и им сочувствующими[140], а также названы были по имени все высокопоставленные сеньоры, примкнувшие к сказанной банде, как то герцог Беррийский, герцог Бурбонский, граф Алансконский, мерзкий граф Арманьякский, коннетабль[141], архиепископ[142] санский[143], брат сказанного Монтагю[144], Робер де Тюильер[145], помощник парижского прево, брат Жак ле Гран, августинец[146], худший их всех пособник[147]. Отлучение объявлено было от имени Святого Отца, таковым образом, что отныне снять с ним отлучение не мог никакой священник или прелат, но едино Святой Отец, случись им при том обретаться на смертном одре. После чего еще II или III раза в Париже устроены [были] таковые процессии, и и таковое отлучение против сказанной банды объявлялось вновь[148].

25. Далее в четверг на XII день ноября сказанного года, мерзкий предатель Колине де Пизе[149] и с ним еще VII на парижский крытый рынок, он же сидел в телеге, на уложенной поперек доске выше всех прочих, с деревянным крестом в руках, одетый в священническое облачение, в каковом был взят в плен. Таким же образом он доставлен был к эшафоту где его раздели донага, и затем отрубили голову, и то же самое проделали с его VI приспешниками, VII-го же повесили, ибо он не принадлежал к их мерзкой банде. После чего сказанному Колине, мерзкому предателю, отрубили руки и ноги, при том что каждую из названных частей повесили на четырех главных воротах Парижа, тело же его в мешке вздернули на виселицу, головы же всех шестерых насадили на пики и выставили здесь же на крытом рынке[150], в наказание за их мерзкое предательство, ибо как утверждали наверняка[151], что что сказанный Колине мерзким и вероломным своим предательством нанес Франции ущерб равный IIm золотых лионов[152], не говоря уже о многих добрых людях, каковые обретались при нем, по его же вине часть из них погибла, другие принуждены были к уплате выкупа, увезены были прочь и о них не поступало уже никаких вестей, за что над ним совершено было правосудие[153].

26. Затем же монсеньоры Гиеньский и Бургундский отправились к Этампу[154], каковой удерживала за собой банда[155], и далее в течение нескольких дней посредством рытья подкопов и штурмом принудили бывших внутри сдаться на милость короля. Там же был захвачен их капитан по имени Бурдон[156], каковой затем препровожден был в тюрьму во Фландрии, более же ему не причинили никакого зла[157]. Там же другой рыцарь, по имени Мансар дю Буа[158] принадлежавший к той же банде, был взят в плен уже второй раз. Он же был одним из красивейших рыцарей, каковые только есть на свете, и ему же отрубили голову на крытом рынке в Париже. Он при том силой своих плеч, уже лишившись головы так оттолкнул назад топор палача, что тот едва сам не погиб, отчего сказанный палач пришел в такой ужас, что умер около шести дней спустя. После того же палачом стал Капелюш, ранее бывший его помощником.

1412

27. В названный год коннетаблем Франции сделался граф де Сен-Поль, имя же его было мессир Галлерен[159]. Он же затем отправился в графство Алансонское, в каковом пребывал мессир Антуан де Краон, вызвавший на поединок графа Алансонского[160]. Сказанный же граф, прознав о прибытии коннетабля не решился прибыть на место. На коннетабля же на обратном пути напал сеньор де Гокур, желая его разгромить и победить[161]. Сказанный же Гокур возглавлял отряд из тысячи латников, но милостью божией сам потерпел позорное поражение, и потерял VIc человек и еще сотня из них утонула, пятьдесят же самых богатых попало в плен, в то время как сам Гокур сумел спастись на добром коне. После того в сказанное время произошло еще множество стычек, не заслуживающих о себе упоминания, ибо принимавшие в них участие действовали вопреки праву, виной же случившемуся было предательство, каковым со всех сторон окружен был король[162].

28. В год тысяча IIIc и XII, на VI день мая, король отправился на войну вкупе со своим старшим сыном, герцогом Гиеньским[163], герцогом Бургундским и многими другими, они же отправились прямиком к Осеру[164], каковой путь занял несколько дней. Покинув же город, они отправились осаждать Бурж[165], что в Берри, в каковом месте обретался герцог Беррийский, бывший в то время едва ли не IIIIXX лет от роду[166], дядя сказанного короля Французского[167], глава и правитель сказанной банды[168], по чьей вине сказанной бандой чинилось предательство, расправлявшийся с мелким людом столь жестоко, что ни один сарацинский тиран не мог бы с ним в том сравниться, равно беспощадный к своим и чужим, за что его ныне и взяли в осаду[169].

29. Сразу же после того, как парижанам стало ведомо, что король обретается на вражеской земле, с общего согласия решено было устроить шествия благочестивейшие из всех, каковые виданы были на человеческом веку, как то — в предпоследний день мая сказанного года[170], в понедельник в шествии приняли участие все имевшие жительство во дворце и чины городской администрации, и нищенствующие монахи[171], и прочие[172]. Все они двигались босиком, неся с собой великих святынь, среди каковых были частицы св. креста господня, взятые из дворцовой часовни[173], за ними же следовали городские чины без различия ранга, выстроившись по двое, за ними же еще XXXm человек, все без исключения босиком.

30. Во вторник, в последний день мая сказанного года часть парижских приходов устроили собственные процессии, в каковых принадлежавшие каждому приходу обходили его кругом[174], в них же принимали участие священнослужители все без исключения в мантиях или стихарях[175], каждый со свечой в руках, в сопровождении святых реликвий, все же без исключения двигались босиком, и здесь же несли раки Св. Бланшара[176] и Св. Маглуара[177], и открывали собой шествие IIc детей или около того, все без исключения босиком, при том что каждый нес в руках свечу, все же, кто имел к тому возможность — по факелу, и все без исключения двигались босиком, как то мужчины, так и женщины.

31. Далее в среду, первый день июня сказанного года устроена была новая процессия по образцу бывших во вторник.

32. Далее в четверг, в праздник Тела и Крови Христовых[178] устроена была еще одна процессия сходная с бывшими ранее.

33. Далее в пятницу, на III день июня сказанного года, устроена была процессия затмившая все виденные ранее[179], ибо все прихожане изо всех приходов и монахи всех орденов, без различия ранга и состояния, двигались босиком, неся как то сказано было ранее священные реликвии и свечи, все без исключения в покаянном платье, всего же их было свыше XLm человек[180], все без исключения босиком, приготовившиеся к тому загодя посредством строгого поста и воздержания[181], также в процессии несли более IIIIm зажженных факелов[182]. Они же двигались, неся с собой священные реликвии к Сен-Жан-ан-Грев[183], и далее, и там причастившись святого тела господня, каковое мерзким евреям случилось варить в кипятке[184], с великим плачем и слезами, а также с великим сердечным сокрушением, поручили дароносицу[185] четырем епископам, каковые доставили его из сказанного монастыря в Сен-Женевьев, при огромном стечении простого народа, ибо как утверждалось, всего людей там было свыше LIIm[186], там же они с великим благоговением присутствовали при великой мессе, после чего по-прежнему не нарушая поста вернули святые реликвии туда, откуда их вынесли ранее.

34. В следующую за тем субботу, на IIII день сказанного месяца, в сказанный же год, все бывшие члены университета без различия состояния и ранга — под угрозой лишения дохода[187] — приняли участие в процессии, в ней же шли дети из школ, все равно босиком, и все без различия, старшие и младшие, несли в руках каждый по зажженной свече, в таковом же смиренном состоянии начали шествие от монастыря матюренов[188], и оттуда двигались к церкви Сен-Катрин-дю-Валь-дез-Эколье[189], неся святые реликвии в количестве, не поддававшемся счету, там же они прослушали великую мессу и вернулись тем же путем[190], с начала и до конца соблюдая строгий пост.

35. В следующее за тем воскресенье, на V день сказанного месяца, в сказанный же год, из Сен-Дени, что во Франции, в Париж прибыла процессия, в каковой несли святые мощи, всего числом семь[191], и святую Орифламму[192], бывшую во Фландрии[193], и святой гвоздь[194] и святой венец[195], каковой несли двое аббатов в сопровождении XII знамен, каковые обретались при процессии, навстречу же им двигалась процессия из прихода Сен-Эсташ, дабы поклониться телу Св. Эсташа[196], каковое находилось в одной из сказанных рак, и далее [все] направились прямо к Парижскому дворцу, и там с отслужена была великая месса, после чего все вернулись к себе.

36. В следующую же неделю во все дни [устроено были] множество благочестивых процессий, в каковых все шли босиком, моля Бога, дабы тот святой милостью своей водворил мир между королем и сеньорами Франции, ибо по причине военных действий, у Франции не стало больше ни союзников, ни достатка, и в деревнях ничего уже было не найти, ежели не привезти туда некое имущество.

37. Далее в понедельник, на VI день сказанного июня месяца в сказанный год, устроили процессию жители Сен-Мартина-дез-Шамп[197], к ним же присоединились жители нескольких парижских приходов, и близлежащих деревень, и все двигались босыми вплоть до Сен-Жермена-де-Пре[198], неся с собой свечи и реликвии, как то делалось и ранее. Там же они с великим благочестием прослушали великую мессу, жители других приходов устроили процессию к церкви Мучеников, и там прослушали великую мессу, а процессия что от церкви Сен-Катрин-дю-Валь-дез-Эколье отправилась к великой мессе в церкви Сен-Мартин-дез-Шамп.

38. Далее, во вторник и в среду, на VII и VIII день сказанного месяца, сказанного же года, прихожанами устроены были крестные ходы вокруг своих приходов.

39. Далее в четверг на IX день сказанного месяца, сказанного же года, множество людей из разных приходов в сопровождении весьма важных особ, равно духовных и светских, все без исключения босиком, неся с собой множество реликвий и факелов, устроили шествие к Болонь-ла-Петит[199], где со всем благочестием прослушали великую мессу, после чего вернулись каждый к себе.

40. Далее, в следующую затем пятницу, на X день сказанного месяца, в сказанном же году устроена была всеобщая процессия, достойнейшая из всех виденных доныне, ибо в таковой шли совместно духовные из всех церквей и школяры из всех коллежей, и прихожане из всех приходов, всего же людей было столько, что не сосчитать, ибо за день до того оглашен был приказ, дабы из всех отелей[200] к таковой приняло участие по одному человеку. Кроме того же, из деревень, каковые примыкают к Парижу толпами шли тамошние прихожане, дабы примкнуть к сказанной благочестивейшей процессии, единственно по рвению своему прибывая из весьма далеких мест, и покрыв в пути до четырех лье[201], и более того, как то из Вилльнев-Сен-Жоржа[202], и Монжиссона[203], и прочих соседних городков, принося с собой все реликвии, каковые только могли разыскать, и были среди них даже старцы и беременные женщины[204], и маленькие дети, и каждый из них шел со свечой в руке.

41. В субботу и воскресенье, на XI на XII день сказанного месяца, в сказанный же год, устроена была большая процессия, в каковой прихожане шли вокруг своих приходов.

42. В понедельник, на XIII день сказанного месяца в сказанный же год, обитатели Сен-Мор-де-Фоссе[205], каковые несли с собой XVIII хоругвей, весьма большое количество священных реликвий и двадцать крестов, все без исключения босиком, явились в собор Нотр-Дам-де-Пари, где присутствовали на великой мессе.

43. В следующий за тем вторник, на XXIIII день сказанного месяца, в сказанный же год, парижане устроили процессию в Сен-Антуан-дез-Шамп[206], где затем присутствовали на великой мессе.

44. В следующую за тем среду, на XXV день сказанного месяца в сказанном же году, устроены были процессии вокруг приходов.

45. В следующий за тем четверг, на XXVI день сказанного месяца в сказанном же году, парижанами устроены были процессии к церкви Мучеников и на Монмартр, где они присутствовали при великой мессе.

46. В следующую за тем пятницу процессия[207], в каковой все шли босиком, отправилась в Сен-Дени что во Франции[208], иными словами шли туда поклониться Св. Павлу[209] и Св. Эсташу[210].

47. И по все дни, сколько продолжались процессии, беспрестанно лил дождь[211], и было так за исключением первых трех дней. Достоверно известно также, что жители Мо[212] устроили процессию в Сен-Дени, и то же сделали жители Понтуаза[213] и Гонесса[214], после чего они же крестным ходом шли до самого Парижа.

48. В следующую за тем субботу все бывшие в Шатле[215], от мала до велика, устроили процессию.

49. В следующее за тем воскресенье устроены были процессии в приходах.

50. В следующий за тем понедельник, жители Сен-Николя, Сен-Совера[216] и Сен-Лорана[217] шли крестным ходом к церкви Нотр-Дам что в Болонь-ла-Петит таковым же образом как то сказано было о четверге, бывшем IX днем сказанного месяца.

51. И по все время, каковое король обретался вне Парижа, горожане вкупе с жителями соседних деревень, устраивали процессии каковые описаны были ранее, и шли крестным ходом к церквям, посвященным Святой Деве, в местах что по соседству с Парижем, как то в Блан-Месний[218], или же в Меш[219] или многие иные места, посещаемые паломниками.

52. Достоверно известно, что в субботу, на XI день сказанного месяца[220] король Франции вкупе со своим войском, подступил к городу Буржу[221] что в Берри, и оказавшись перед таковым, солдаты весьма отважно бросились на штурм, в то время как арманьяки защищались также весьма сильно, но потерпели жестокое поражение, и стали просить о перемирии. Им же было предоставлено на размышление два часа и не более того. Незадолго до того, как сказанному перемирию вышел срок, жалкие предатели совершили вылазку, и было их великое число, они же собирались предательски напасть и застать наших солдат врасплох[222]. Однако, те были начеку, и авангард дал им весьма отважный отпор, и столь жестоко на них ударил, что тем пришлось отступить к самым воротам, каковые же предатели, предводительствуемые сиром де Гокуром, теснимы были столь жестоко, что на поле боя осталось лежать более VII раз по XX[223] носителей знатных фамилий, из каковых все были мертвы, и множество других попали в плен, каковые пленные позднее признались, будто желали силой увезти короля прочь[224] и убить герцога Бургундского, но Господь тогда сохранил их. После чего нового штурма не предпринималось в течение многих дней.

53. Тогда же сдались бывшие в замке Сансерр[225], каковые ранее причинили войску немалый ущерб, ибо по их вине, а также по вине прочих, в начале осады хлеб продавался за столь высокую цену, что для насыщения одного человека мало было III парижских солей, но вскоре после того, милостью Божией, к войску прибыло столько припасов, что хватило на всех, ибо в войске было свыше L тысяч конных, не считая пеших латников, каковых также насчитывалось великое число.

54. Далее, к концу июля месяца, когда во всех добрых городах Франции, каковые располагались на равнинах[226], не осталось ни единого, в каковом беднота не была бы доведена до разорения и отчаяния налогами или же грабежами, юного герцога Гиеньского, каковой был старшим сыном короля, женатым на дочери герцога Бургундского уговорили начать переговоры, дабы приказом короля заключен был добрый мир. Этот же результат достигнут был кознями жалких предателей, каковые близки были к королю[227], он же, поддавшись на их уговоры поступил так, как[228] им то было угодно, ибо все изнурены были вконец войной по причине великой жары, каковая в то время стояла. (И тогда же говорили, что во все время человеческой жизни не видано было столь великой жары, каковая тогда стояла). Ибо (с самого праздника Св. Иоанна Крестителя) и вплоть до II сентября не выпало ни единого дождя[229]. Арманьяки же понесли столь великий ущерб, что по всему королевству французскому[230] казалось были разбиты вконец, когда их же кознями заключено было сказанное позорное соглашение[231], после чего всем предписано было отправиться в город Осер[232].

55. В то же время множество городских отрядов, как то из Парижа, Руана и многих иных добрых городов (…)[233] перед ними и в скором времени захватили город и убили множество жителей равнинных мест[234], при том что вся страна Бос[235] охвачена была мятежом, ибо жители ее претерпели от солдат великое множество тягот и лишений, и не знали кому ныне следует повиноваться. Они же тогда выбрали для себя арманьяков, каковые при начале проклятой войны имели в тех местах великое преимущество в силе. И когда сказанные отряды подошли к Дрё[236], каковой город оказался весь во власти мятежников; и тех мятежников истребили всех до последнего человека. Арманьякские же солдаты[237], жалкие предатели, каковым вменено было в обязанность служить им защитой, скрылись в замке, что в сказанном городе, позволяя истреблять этих бедняков[238]. После чего наши отряды атаковали их со столь великой отвагой, что не в силах были тому более противиться[239], при том что рыцарь, каковому поручено было командование и управление сказанными отрядами, властью своей остановил штурм и как жалкий предатель взял у арманьяков большую сумму денег, и стал во всем действовать в интересах этой банды. Также утверждали, что он принадлежал к одной лучших фамилий страны[240], они же после того не знали кому довериться, ибо он поставил наших людей в столь отчаянное положение, что им пришлось в в полночь сниматься с лагеря, дабы вернуться в Париж, в противном случае жалкие предатели и прочие дворяне истребили бы их всех до последнего человека, каковые ибо ненавидели их и в то же время не могли перед ними устоять, ибо те бились весьма доблестно. Ведь ежели им позволено было проявить себя, королевство французское менее чем за год было бы совершенно очищено от жалких предателей. Но таковым образом произойти не могло ибо никого из почтенных людей[241] тогда не пожелали выслушать. Тогда же заключен был мир к вящему удовольствию банды, удовлетворявший все их желания, ибо король в те времена еще не пришел в себя от болезни, а старший сын действовал более в согласии со своими прихотями, чем с велениями разума, и позволял молодым и глупым убеждать себя[242], и посему носящие перевязь получили в своих желаниях полное удовлетворение. В Париже тогда в знак радости по поводу заключения сказанного мира, жгли костры, и в первую субботу августа в год тысяча IIIIC и XII и далее в первый вторник сентября, новость эта была объявлена в Париже при звуках труб[243]…

56. Но случилось по иному, ибо он помещен был в один из карьеров что в Нотр-Дам-дез-Шапм[244] (…) И в предпоследний день сказанного месяца сказанного же года[245], король прибыл в Венсенский лес[246], герцог же Бургундский въехал в Париж[247], к торжественной же встрече его принудили членов городского управления[248].

57. Далее, во вторник на XXVII день сентября, в праздник Свв. Космы и Дамиана[249], ночью с [парижской] виселицы был снят [Жан] де Монтагю[250], бывший в прошлом великим мэтр д’отелем короля, каковому за все его прегрешения отрубили голову; ныне же тело отнесли в Маркусси[251], в монастырь целестинцев[252], в каковой он при жизни вносил пожертвования[253].

58. Далее, в воскресенье на следующий за тем XXIII день октября, король въехал в Париж, посему устроен был великий праздник и ликование, каковых не видано было уже XII лет, ибо [и дети и взрослые] били в тазы, и прибыли вместе с королем герцог Бурбонский, и граф де Вертю, его племянник[254], и многие иные, с королем же прибыли в Париж те[255], к каковым он питал великую привязанность, они же ликовали по по поводу заключения мира, в то время как в душе своей желали не желали иного кроме как утвердиться [у власти] самым прочным образом, и далее извести короля и особенно злоумышляли против ненавистного им города Парижа и его добрых обитателей[256].

1413

59. Они же[257] столь привержены были своему злобному намерению, что желая непременно обеспечить для себя достижение своих злосчастных целей, что привлекли на свою сторону многих, каковые ранее пеклись о благополучии короля и общественном благе, а ныне всей душой стали предались достижению их жалких и зловредных целей, и среди таковых были брат королевы Франции[258], Пьер дез Эссар[259], прево Парижа, и многие иные. Особенно же следует сказать о названном прево, каковой мог бы похвастаться столь доброй славой и приязнью горожан, что (никакой) иной прево Парижа за последние сто лет, не мог бы с ним в том соперничать, ибо сказанный прево обретался в великой милости равно у короля, и у горожан. Он же стал вести себя столь неподобающим образом, что тем принужден был к бегству, и с ним бежали многие иные из самых знатных, как то брат королевы, герцог де Бар Эдуар[260], Жак де ла Ривьер[261] и многие иные рыцари и дворяне, это же произошло[262] в конце февраля тысяча IIIIc и XIII года, дело же это много дней оставалось без последствий, словно бы о нем все забыли напрочь.

60. Тогда же Университет, весьма преданный королю и народу, с великим к тому прилежанием и весьма благоразумно, как ему было присуще[263], составил письмо касательно проклятого и жалкого предательства, в каковое дело вовлечена была львиная доля всех высших придворных, из всех тогда бывших, они же запятнали свое благородное происхождение подлым делом[264]. Когда же Университет в великом рвении своем, взял на себя труд особо указать на тех среди них, каковые могли более всего навредить, в город успели вернуться названные выше беглецы, ныне притворявшиеся верными слугами [королю]. Их же хлопотами устроен был брак между женой графа де Мортена, ныне покойного[265], с братом королевы, герцогом Баварским, они же питали злосчастное намерение устроить задуманную свадьбу весьма далеко [от города], и заманить туда короля, дабы затем стать хозяевами Парижа и править по собственной воле, каковая была весьма злонамеренной. О том же Университет, имевший в своем распоряжении исчерпывающие сведения, уведомил герцога Бургундского, купеческого прево по имени Андрэ д’Эпернон[266], каковой и родился и жил на улице Кенкампуа[267], а также эшевенов[268]. Они же немедленно призвали к оружию добрых горожан, после чего сказанные трусы[269] повели себя как того и следовало ожидать, скрывшись в замке Сен-Антуан[270], куда проложили себе путь силой. Брат же королевы продолжая притворяться добрым слугой [королю] продолжал служить таковому словно бы ничего не произошло, и не покинул своего места, весьма приближенного к королю.

61. Вскоре после того, как горожане взялись за оружие, они осадили [сказанный замок], поклявшись, что не уйдут прочь пока силой не вынудят беглецов к сдаче, те же, видя столько людей, весьма раздраженных и полных решимости, к вечеру сдались на милость герцогов Гиеньского и Бургундского, каковые взяли на себя их защиту, ибо иначе парижане растерзали бы тех в клочья, ибо таковых парижан там было не менее XXIII тысяч. Тех же заключили под крепкую стражу, и затем отправили в Лувр, и случилось это на V день мая, в год IIIIc XIII, каковой день пришелся на пятницу. Единственно сказанный прево еще оставался в замке Сент-Антуан около IIII или VI дней, после чего также препровожден был в Лувр, и там содержался в заключении, туда же он был доставлен около полуночи.

62. На неделе, предшествующей празднику Вознесения Господня[271], горожане снова взялись за оружие и и отправились в отель Сен-Поль[272], в каковом обретался брат королевы, и схватили его, не спрашивая о том его желания[273], и взломали дверь в помещение, где он находился, и вместе с ним схватили еще 13 или 14 человек[274], из каковых несколько дам и девиц, известных своей распущенностью[275], и отправили всех в Лувр не разбирая имени и состояния. И ежели сказанный брат королевы собирался на следующий за тем день вступить в брак со своей невестой, судьба не согласилась в том с его желанием[276].

63. В среду, в канун праздника Вознесения Господня, в последний день мая сказанного IIIIc и XIII года, сказанный прево препровожден был из Лувра во Дворец [Правосудия], в тюрьму.

64. В сказанный же день, мост что начинался от Планш-де-Мибрей назван был мостом Нотр-Дам[277], имя же ему дал король Франции Карл, после чего ударил молотом по первой свае, и то же сделали его старший сын, герцог Гиеньский и герцоги Беррийский и Бургундский, и сир де ла Тримуй[278], было же тогда десять часов утра.

65. В указанном же мае месяце горожане надели белые шапероны[279], каковых изготовлено было всего от III до IIII тысяч, каковой шаперон принял также король и также [герцоги] Гиеньский, Беррийский и Бургундский, и прежде чем сказанный месяц подошел к концу, в Париже их стало столько, что невозможно стало увидеть никаких иных, их же приняли духовные лица, и добропорядочные женщины, торговки, каковые повсюду продавали съестное.

66. Далее, на X день июня месяца тысяча IIIIc и XIII года, в день Св. Ландерика[280], что накануне Троицына дня, мессир Жак де ла Ривьер, рыцарь[281], а также Симонне Пети-Мениль, дворянин[282], каковые оба захвачены были в королевском дворце, и оттуда же протащены были вплоть до Крытого Рынка что в Париже; точнее сказать, Жак де ла Ривьер, каковой был уже мертв, убив самого себя о полный [бочонок вместимостью в] пинту[283] вина; он же ударил по нему головой с такой силой, что пробил себе голову и мозг. Сказанный же Симмоне протащен был вплоть до улицы Оменри[284], там же его посадили в повозку на доску, {положенную поперек], и дали в руки крест, в то время как мертвого тащили волоком вплоть до самого Рынка, и там обоим отрубили головы. И о казненных говорили затем что эти во всем королевстве за последние двадцать лет не было столь ценных пленников, они же схвачены были в замке Сент-Антуан[285], как о том уже было сказано.

67. Далее, в следующий за тем четверг, еще один пленник по имени Колен де Бри, дворянин[286], схваченный в том же месте, о каковом сказано было ранее, и взятый из Дворца, так же как и Симмоне, о каковом сказано было ранее, был протащен по улицам и обезглавлен на Крытом Рынке[287], он же был пособником названной банды, великим властолюбцем, человеком весьма жестоким, отталкивающего вида. Он же был признан виновным в величайшем предательстве, каковое он задумал совершить по наущению сказанного прево Парижа; он же собирался выдать врагу всех обретавшихся на Шерантонском мосту, где и был схвачен со всеми деньгами, каковые намеревался передать сказанному прево, каковой же собирался той же ночью пересечь сказанный мост.

68. Далее в первый день июля тысяча IIIIc и XIII года сказанный прево, взятый из дворца, протащен был на салазках вплоть до улицы Омери или около того[288], где затем посажен был на доску, [положенную поперек] повозки, с крестом в руках, одетый в черный клетчатый упеланд, подбитый куньим мехом, в белых шоссах и черных сафьяновых башмаках, и в таковом виде доставлен на Парижский Крытый Рынок, где ему отрубили голову и затем вздернули на три фута выше остальных. Также по всей справедливости следует заметить, что будучи положен на салазки и вплоть до самой смерти он все смеялся, как был привычен вести себя во времена своего величия, отчего большинство [зрителей] уверилось что он совершенно лишился рассудка, ибо все, провожавшие его взглядом, горько плакали, и никто не дерзнет утверждать чья-то иная смерть сопровождалась столь обильными слезами, он же один смеялся ибо верил до конца, что народ спасет его от смерти. Однако, он по собственной воле решился предать город в руки врага, без сомнения поступил бы так, останься он в живых, и далее своими руками убить множество людей без всякой пощады, а также ограбить добрых обитателей доброго города Парижа, каковые питали к нему лишь преданность, и исполняли все что он приказывал, сколь то было в их силах. Посему он весьма возгордился, ибо власть его простиралась столь широко, что ее хватило бы на шесть или даже восемь графских или рыцарских сыновей[289]. Ибо он был во-первых, прево Парижа и кроме того, великим кравчим, мэтром вод и лесов, генеральным капитаном Парижа, Шербурга и Монтаржи, великим сокольничим[290], а также имел множество иных должностей, по каковой причине весьма возгордился и потерял всякий разум, за что и был приведен судьбой к столь бесславному концу. Когда же он понял наконец, что смерти ему не избежать, он опустился на колени перед палачом, и поцеловал серебряный образ, каковой палач носил на груди, и весьма смиренным образом простил ему собственную смерть, после чего обратился к присутствующим сеньорам с просьбой дабы вина его была объявлена не ранее чем голова его слетит с плеч, каковая милость была ему дарована.

69. Таковым образом лишился головы] Пьер дез Эссар и тело его доставлено было к виселице и на ней вздернуто выше всех прочих. Двумя же годами ранее герцогу Брабантскому[291], брату герцога Бургундского, каковому случилось убедиться сколь наглым был стиль его правления, заметил ему в королевском отеле: “Жану де Монтагю, прево Парижа, понадобилось XXII года чтобы закончить на плахе, вам же для того не понадобится и трех”. Так же и произошло, ибо с момента когда произнесены были таковые слова до казни прошло два с половиной года, после чего в Париже стали говорить будто сказанный герцог и воистину оказался пророком.

70. Тогда же, ближе к концу сказанного месяца, мерзкие арманьяки, носящие перевязь, вновь начала рыскать по соседству с Парижем, как то уже случалось ранее, и все жившие в деревнях вокруг Парижа собрав все что имели, с тем прибыли в Париж. Тогда же заключен был договор, дабы наконец установился мир, договор же этот полагалось заключить в Понтуазе[292], куда в XX день сказанного месяца, в праздник Св. Маргариты, отбыл герцог Беррийский; на следующий же день, в канун праздника Св. Магдалины туда же направился герцог Бургундский, и оставался там в течение X дней, желая установить мир. Но случилось иначе, и сказанный договор так и не был заключен по причине весьма непомерных требований сказанных арманьяков, носящих перевязь, ибо они желали дабы им выданы были некие парижане, дабы над последними вершить свою волю, а также иных возможностей вершить весьма жестокую месть, каковые их требования остались без удовлетворения[293]. Однако, при том что мир не был заключен, те, что были посланы королем для установления такового, согласились дабы носящие перевязь отправили своих посланников, каковым гарантирована была безопасность, дабы те отправились в Париж вкупе с герцогами Беррийским и Бургундским, а также вкупе с парижанами, и далее имели возможность высказать свои требования самому королю во время аудиенции. И далее они прибыли в Париж в I день следующего за тем августа [месяца], в праздник Св. Петра, каковой день пришелся на вторник, после чего имели для себя полную возможность во время аудиенции объявить королю все что желали, каковая аудиенция была им предоставлена со всем гостеприимством[294]. О том, каковыми были их требования и каковые ответы были им на то даны, я предпочту умолчать, ибо иначе получится слишком длинно, при том что мне достоверно известно, что они настаивали на том, чтобы им дана была воля разрушить до основания добрый город Париж и расправиться с его жителями.

71. Далее, на III день сказанного августа месяца посланники Парижского Университета посетили отель Сен-Поль, дабы испросить у короля соизволения, на то чтобы на следующий день объявить некие предложения весьма полезные для установления мира во всем королевстве, каковое соизволение им было дано.

На следующий же день, каковой пришелся на пятницу, IIII день августа месяца, они объявили нечто противоположное собственному мнению, каковое ими высказывалось неоднократно до того, как будто бы их к тому подтолкнул сам дьявол[295]. Ибо первое их требование их [нынешних] сводилось к освобождению всех, схваченных за измену, и что все они, включая Пьера дез Эссар, и мессира Жака де ла Ривьер, и Пети-Мениля каковые обезглавлены были ранее, являлись на самом деле честными людьми, весьма честно исполнявшими свой долг. И дабы выпущены были на свободу герцог Баварский, брат королевы Франции, и мессир Эдуар, герцог Барский, и и сир ду Буассэ[296] вкупе с обоими своими сыновьями, а также Антуан дез Эссар, брат названного Пьера дез Эссара, и многие иные, каковые заключены были в Лувре, во Дворце и в Малом Шатле, и дабы [те], каковые противились делу мира, отвечали за то своей головой и своим имуществом. Кроме того, ими выдвинуто было много иных требований, но прощение за мятеж, согласно их воле, не должно было коснуться тех, каковые отдавали все силы дабы отстоять Париж, и чьей волей заключены были под стражу сказанные пленники за все учиненные ими преступления; при том что им было известно, что носящие перевязь испытывают к этим [исключенным] смертельную ненависть. Так им были ненавистны мэтр Жан де Труа[297], парижский хирург, привратник дворца, и два его сына, а также некий Жан Ле Гуа и два его сына[298], двое мясников — Денизо Кабош и Денизо Сент-Йон[299], сказанный же Кабош был капитаном Шарентонского моста, а сказанный Сент-Йон — капитаном Сен-Клу[300]. Все они присутствовали в то время когда объявлены были названные требования, каковое известие они восприняли весьма тяжело и немедленно после того удалились в ратушу[301], где собрав вокруг себя людей, каковым со всей доказательностью дали понять, что мир, купленный таковой ценой, никоим образом не послужит к чести короля и герцога Бургундского, и ничего хорошего не принесет ни доброму городу Парижу ни его обитателям, но единственно обращен будет к выгоде сказанных арманьяков, носящих перевязь, каковые уже не единожды обманывали оказанное им доверие. Однако же, в ответ на все вышесказанное, толпа простых людей, собравшихся на Гревской площади, и вооруженных кто как мог, весьма жаждавшая мира, не пожелала к ним прислушаться, но вместо того принялась кричать во весь голос: «Мира! Мира! Ежели кто не желает такового пусть становится слева, а кто желает — справа.» И все тогда встали по правую сторону, ибо никто не посмел перечить сказанной толпе.

72. Посему герцог Гиенский и герцог Беррийский[302] также отправились на Гревскую площадь, однако, едва они оказались поблизости от отеля Артуа[303], их там задержали и не допустили на площадь из страха, дабы их появление не подвигло народ к мятежу, после чего они отправились в Лувр, откуда освободили герцога Барского и герцога Баварского, каковых вывели оттуда под звуки труб, с такой великой честью, словно бы им случилось одержать победу над сарацинами или совершить некий величайший подвиг, на каковой только человек может сподобиться. В то же время как они явились дабы освободить сказанных заключенных, как то герцогов Барского и Баварского, и прочих, каковые обретались Лувре, им довелось встретиться там с герцогом Бургундским, направлявшимся в отель Сен-Поль, каковой не имел ни малейшего понятия о том, что происходило[304]. Когда же ему рассказали обо всем что случилось, он был тем весьма потрясен, однако, на сей раз сумел сдержать свои чувства и вместе с ними отправился в Лувр, дабы присутствовать при сказанном деле. Покончив с тем, они все вернулись во дворец, в то время как по всему пути следования их сопровождали криком «Noel!». В сказанном же дворце обретался сир де Буассэ с обоими своими сыновьями и Антуан дез Эссар, каковым дарована была полная свобода, как то желалось пришедшим, безразлично к тому, была правда на их стороне или же нет. После чего герцог Гиеньский объявил вне закона всех тех, каковые как то ему было доподлинно известно, заключили их под стражу, предоставив любому желающему распорядиться их жизнью и имуществом. Среди поименованных же был дворцовый привратник Жан де Труа, о каковом речь шла выше; он же имел жительство в самом дворце. И далее, быстрее чем за время каковое требуется чтобы от церкви Сен-Николя добраться до церкви Сен-Лоран[305], отель сказанного де Труа был разграблен дочиста, и все имущество бывшее там вынесено было вон, а слуги его захвачены все до единого и заключены в различные тюрьмы. Сам же он обрел себе спасение в бегстве, столь спешном, сколь то было возможно, и с ним бежали прочь все прочие, бывшие на той же стороне, как то семейство Ле Гуа, а также дети сказанного де Труа, а также дети Сейнт-Йона и Кабоша, и многие другие, каковые стояли за добрый город Париж сколь то было в их силах, но Фортуна в те времена была столь переменчива, что ежели тогда случилось бы им оказаться пойманными, все без исключения, безразлично благородные или простые, разорваны были бы на куски, при том что не зная, каковую вину на них возложить, порицали их за чрезмерную жажду почестей[306]. Таковым было время, что ни на кого нельзя было опереться, ибо днем ранее, случись им того захотеть, они собрали в одночасье всех парижан под свое начало. Таковые же беды случилось им претерпеть по причине злопамятства принца[307], и злословия толпы, и все имущество их конфисковано было в пользу короля; и таковым образом все произошло.

73. После чего герцог Гиеньский и прочие прибыли в отель Сен-Поль, и в тот же день, в пятницу, сместили со своего поста прево Парижа, каковой в то время был в Пикардии по делам королевства, звали же его Ле Борнь де ла Эз. На место же его назначен был один из приближенных покойного герцога Орлеанского, родом бретонец[308], по имени Таннеги дю Шатель[309]. Они же сместили со своих постов также двух эшевенов[310], и назначили на их место двух других, как то Перрена Оже, менялу, и Гильома Сираса, плотника[311], о каковых известно было, что они держат сторону носящих перевязь; в то время как купеческого прево Андрэ д’Эпернона оставили при должности, ибо он пользовался весьма доброй славой.

74. Далее[312], оба вышеназванных герцога, как то герцог Баварский и Барский назначены были капитанами, первый — Бастилии Сент-Антуан, второй же — Лувра, и еще другие назначены были капитанами Сент-Клу, Шарентонского моста[313]; все же они равно ненавидели народ[314].

75. Далее, в следующую за тем субботу, приказано было в окрестностях Парижа учинить розыск, дабы выявить не скрывается ли там кто-то из вышеназванных [вождей мятежа], но никого из них обнаружить не удалось[315]. В тот же день приказано было [глашатаям кричать], дабы у ночью у дверей ставили фонари[316].

76. Далее, в следующее за тем воскресенье, на VI день августа тысяча IIIIc XIII года приказано было на всех перекрестках Парижа объявить о заключении мира[317], а также объявить дабы никто не смел более вмешиваться в дела сеньоров, и никто не появлялся вооруженным, иначе как по приказу квартальных старост, пятидесятников или же десятников[318].

77. Далее, в следующую за тем среду, назначен был канцлером Франции сир Анри де Марль[319], в то время как мэтр Эсташ де л’Этр[320] лишился [этой должности], в каковой состоял в течение двух месяцев или около того, и получил свое назначение по желанию вышеназванных мясников, каковой должности в то время лишился мессир Арно де Корби[321], каковой ранее удерживал ее в течение более чем тридцать лет.

78. В следующую же за тем пятницу капитаном Парижа стал герцог Беррийский[322]. В тот же день вернулся прево, иными словами Ле Борнь де ла Эз[323], и был утвержден в своей должности, другого же вынудили ее оставить, безразлично к тому желал он того или нет. Таковым образом прихотливая Фортуна играла этим королевством как мячом[324], и ни благородные по крови, ни прочие не имели от того ни малейшей выгоды; великие ненавидели друг друга, средние раздавлены были налогами, а беднейшие не знали куда им деваться.

79. Далее, на XVI день августа сказанного же года, ворота Сен-Мартен[325] [и с ними также ворота Тампль] заложены были камнем, а жара стояла такая, что виноград, каковой обретался в окрестностях Парижа почти готов был к сбору.

80. Далее, на XXIII день сказанного августа месяца с виселицы снят был вышеназванный прево[326], и вместе с ним Жак де ла Ривьер, и ночью их обоих похоронили в освященной земле. Обряд же этот проведен был ночью, тайно от парижан, при свете всего лишь двух факелов[327]. Тела же отвезены на кладбище [монастыря отцов] матюренов.

81. Далее, на III неделе августа или около того, вошли в моду хуки[328], каковые носили ныне стоящие у власти, каковые хуки изукрашены были серебром, и на них серебром же были вышиты слова «правый путь», сама же ткань была фиалкового цвета[329], к концу же августа хуков этих в Париже стало несметное количество, в особенности их предпочитали надевать те, кто носил перевязь, каковые к тому времени возвращались сотнями и тысячами. Они же с этого времени пришли к власти, и в таковое положение поставили всех, бывших ранее на службе короля или доброго города Парижа, и отдавшие сказанной службе все свое достояние, что часть их таковых предпочла бежать во Фландрию, иные же в Империю, или за море, кто куда сподобился. И ежели кому удалось вырваться из Парижа, переодевшись бродягами с большой дороги, пажами, торговцами конской сбруей или каким-то иным образом, могли почитать себя счастливчиками, ибо в нынешнее время никто не осмеливался ни в чем им перечить[330].

82. Далее, на той же сказанной неделе, герцог Бургундский уехал прочь из Парижа, собираясь, как то утверждали, устроить свадьбу одной из своих дочерей, но таковому не случилось быть[331].

83. Далее, в пятницу на XV день сентября тысяча IIIIc и XIII года снят был с виселицы труп мерзкого предателя Колине де Пюизо, каковой раннее продал [арманьякам доступ на] мост Сен-Клу; в то же время IIII части тела, ему же принадлежавшие, [сняты были] с ворот. И хотя он скорее заслужил дабы [труп] его швырнули [в огонь] или отдали на съедение псам, чем захоронили в освященной земле, хотя и был от рождения крещен[332], но мерзкие арманьяки, носящие перевязь поступили в том по своей воле.

84. Далее, в следующий за тем день Св. Матфея вновь открыли ворота Сен-Мартен[333], каковые ранее заложены были камнем были ранее по приказу носящих перевязь, а теперь их же волей каменную кладку сломали, каковые [носящие перевязь] ныне были у власти, никто же не смел им ни в чем перечить. За X или XII дней [до того] от должности был отставлен купеческий прево, иными словами, Андрэ д‘Эпернон, и вместо него назначен Пьер Жансьен, каковой весьма презирал мелкий люд[334], таковое же назначение произошло происками носящих перевязь, каковые водворили его в должность, не потрудившись соотнестись с правом.

85. Далее, на XXV день сентября, тысяча IIIIc и XIII года, Ле Борнь де ла Эз их происками смещен был с должности парижского прево, и парижским прево на его место определен был некий Андрэ Маршан[335], сам носивший перевязь. Таковым образом, никто из бывших на королевской службе, назначенных на таковые должности распоряжением герцога Бургундского, не смог сохранить свое место, и не получил за свою службу никакой благодарности[336]. Они же приказали глашатаям на Крытом рынке в субботу громко объявлять о мире, все же низменные земли наводнены были их солдатами. Таковыми же посулами и лестью им удалось ныне склонить на свою сторону все городское управление. Эти же чиновники во времена, когда герцог Бургундский был в Париже, выражали ему самую пылкую преданность, ныне же воспылали к нему такой ненавистью, что и себя и свое достояние отдали бы за то, чтобы уничтожить его самого и всех, кто держал его сторону. Ныне же никто, какового бы звания ни был, не смел возвысить голос в его защиту, чтобы тотчас не оказаться в тюрьме, едва они о том бы прознали, или же поплатиться огромнейшим штрафом или ссылкой. И даже юные дети, каковые в прежние времена распевали песню, специально о нем сложенную[337], в каковой же песне говорилось:

Герцог Бургундский! Дай тебе Бог всяческой радости!

И тех сказанные арманьяки, носящие перевязь, втаптывали в грязь и терзали без всякой пощады[338]; никто же ныне не смел прямо взглянуть другому в лицо или заговорить с ним посреди улицы, столь велик был повсюду страх перед их жестокостью, и вместо того норовили через слово заявить «Мерзкий предатель, бургундский пес, если вы не поплатитесь всем что имеете, я прокляну Бога!»[339].

86. Тогда же король был по все время болен, и заперт в своих покоях[340], они же теперь удерживали в Лувре его старшего сына, каковым был герцог Гиеньский, ранее взявший в жены дочь герцога Бургундского[341], и следили за ним столь бдительно, что никто кроме их самих равно днем или ночью, не мог сказать ему ни слова[342], каковые события ввергли парижских бедняков в великое уныние и сердечное сокрушение, у них же теперь не было заступника, могущего возвысить голос в их защиту, и ничего с тем поделать было нельзя. Таковым образом сказанные арманьяки, носящие перевязь, и управляли [городом] в течение всего октября, ноября, [декабря] и января тысяча IIIIc и XIII года[343].

1414

87. Далее, в начале февраля сказанного года[344], герцог Бургундский прибыл в Сен-Дени, каковое событие пришлось на IX день сказанного же месяца[345], и в следующую за тем субботу пожелал прибыть в Париж, дабы говорить с королем[346], но перед ним закрыли ворота, каковые затем были заложены камнем, как то делалось ранее, и вместе с тем великое множество латников стерегло их днем и ночью беспеременно, при том что все ворота за мостами[347] были закрыты за исключением ворот Сент-Антуан и ворот Сен-Жак. Ворота Сен-Дени тогда же охранял сир де Голь[348], а ворота Сен-Мартен — Луи де Бурдон, каковой при Этампе сумел доставить немало хлопот[349], в то время как герцог Беррийский надзирал за воротами Тампль, [Филипп] Орлеанский — за воротами Сен-Мартен-де-Шамп, Арманьяк, каковой безусловно ими всеми верховодил, защищал отель д’Артуа[350], [Жан] Алансонский — Богемский отель[351], коротко говоря, все они обретались за мостами, никому же и никоим образом не хватило смелости, дабы предпринять попытку открыть хотя бы одни ворота.

88. В следующую же за тем субботу, прибыли [к городу торговцы], каковые снабжали Париж товаром, как то хлебом из Сен-Бриса[352] и прочим продовольствием и добром, они же во многом числе ожидали, когда ударят в колокол и таковым образом возвестят об открытии ворот, но никому из [бывших там] не достало смелости открыть хотя бы одни ворота, таковой ужас они испытывали перед герцогом Бургундским, [так что сказанным добрым торговцам пришлось со всем продовольствием отправиться к войску герцога Бургундского], каковой же велел объявить, дабы никто под угрозой петли не смел ничего себе взять без оплаты, и в скором времени все продовольствие благополучно было продано.

89. Таковым образом, Париж оставался заперт порядка XIV дней, никто же не смел и не мог выйти из него для работы в поле, при том что поля вплоть до Сен-Дени совершенно были пустынны, и латники туда не заходили[353], в то время как в названном городе обретался герцог Бургундский и все бывшие с ним, отнюдь никому не причинявшие зла[354]. При том же, в городе утверждали, что герцог ни к кому не испытывает враждебных чувств за исключением короля Луи, герцога Анжуйского[355], ибо сказанный Луи в прежние времена женил одного из своих сыновей на дочери сказанного герцога Бургундского[356], после чего без всяких на то [объяснений] приказал сыну разойтись со сказанной дочерью герцога Бургундского, и отослал ее прочь словно простую бедную дворянку к ее отцу, сказанному герцогу[357]. Более того, поступив таковым образом, он немедля предложил герцогу Бретонскому, выдать свою дочь, каковой не исполнилось еще и трех лет[358], за названного сына короля Луи, каковой сын ранее женат был на вышеназванной дочери герцога Бургундского.

90. На сказанной же неделе объявлено было дабы под угрозой петли никто из горожан не смел носить при себе оружия[359], и дабы все отныне повиновались герцогу Баварскому и графу Арманьяку, каковые двое более всех прочих испытывали к добрым жителям Парижа величайшую ненависть[360]. И таковым же образом, как вы о том слышали, вершились ныне все дела.

91. Далее, в следующую за тем субботу, на XVII день февраля сказанного года, приказано было на всех перекрестках Парижа [при звуках труб] проклинать сказанного [герцога] Бургундского как мерзкого предателя, убийцу[361], и объявлять его самого и его присных вне закона, подлежащими смертной казни и конфискации имущества без всякой на то пощады и милосердия.

92. Далее, в названное время, на XVII день февраля месяца, маленькие дети[362], каковые направлялись за вином и горчицей, все дружно распевали:

Наше вам с кашлем, братец

Наше вам с кашлем, с кашлем

93. Ибо в те времена случилось так, что попущением Божиим испорченный дурной воздух накрыл собой все вокруг, по вине какового более ста тысяч человек по всему Парижу оказались в таковом [состоянии], что не могли ни пить ни есть, и теряли всякий покой, и по два или три раза [на дню] страдали от весьма жестокой лихорадкой, особенно когда им случалось приняться за еду, ибо все без исключения казалось им тогда весьма отвратительным и горьким, а также дурно пахнущим, и по все время они их тряс сильнейший озноб. Хуже того, что в довершение всех бед, они полностью теряли способность владеть своим телом, к каковому телу, и ко всем частям его безразлично, страшно было даже притронуться, столь великие страдания терпели пораженные сказанной напастью. Таковое же состояние оставалось без перемены в течение трех недель или более того. Стало же распространяться [сказанное поветрие] в начале марта или около того, и именовали же его словом «так» или «орион»[363]. Те же, кого оно не затронуло, или оправившиеся после такового, вопрошали с насмешкой: «Ну что, подхватил? Клянусь честью! Не ты ли распевал:

Наше вам с кашлем, братец»

Ибо ко всем вышеперечисленным бедам, прибавлялся весьма сильный кашель, а также насморк и охриплость голоса, так что по всему Парижу некому стало петь во время великой мессы. Но из всех сказанных зол, всего мучительней был беспеременный кашель, не прекращавшийся ни ночью ни днем, так что часть мужчин, пораженных таковым навсегда теряли детородные способности, а часть женщин, будучи в тягости, по вине жесточайшего кашля, выкидывали плод еще до срока, будучи в то время в одиночестве, без всякой помощи, и погибали в величайших муках вместе с новорожденным младенцем. Когда же дело шло к выздоровлению, у них обильно шла кровь ртом, носом и низом, что весьма их ужасало, но при том никого не приводило к смерти, и едва им случилось прочувствовать себя лучше, как аппетит постепенно к ним возвращался, но для полного выздоровления, дабы оправиться уже окончательно, требовалось не менее шести недель, и ни один врач и никто другой не мог ответить, что это была за напасть.

94. Далее, в последний день марта сказанного года, в канун Пальмового Воскресенья[364], носящие перевязь, о каковых речь уже шла выше, отправили короля и его старшего сына воевать против герцога Бургундского, после чего взяли в осаду Компьень; за таковым же достославным делом[365] провели они всю Страстную неделю и Пасху.

95. В то же время те, каковым поручено было охранять Париж, как то король Луи[366], прево Парижа[367], и прочие носящие перевязь, приказом своим обязали [парижан] к уплате весьма тяжкой тальи[368], и также приказали объявить по всему Парижу, дабы все отныне приняли перевязь, после чего многие так и поступили со всей готовностью, это же произошло в апреле месяце, после Пасхи.

96. В тот же месяц сгорел дотла Пон-Шуази[369], никто же не мог ответить, по чьей вине то произошло, при том что множество добрых людей по сказанной причине лишилось всего достояния.

97. Далее, в последнюю неделю апреля тысяча IIIc XIIII года к армяньякам отошел Компьень[370], в то время как его бывшие защитники поручились не поднимать отныне оружия против короля, кто бы их к тому ни призывал, под страхом лишения жизни и имущества без всякой на то пощады, и объявления предателем на вечные времена.

98. Далее, они направились к Суассону и подступили к городу с осадой, и множество раз пытались его штурмовать, но почти ничего тем не добились, ибо в городе капитаном был Ангерран де Бурнонвилль[371], человек весьма искушенный в военном деле. Он же охранял неусыпно следил за происходящим как днем так и ночью, так что им в сказанное время ничего не удалось добиться, ибо по воле сказанного Ангеррана вражеское войска не имело покоя ни ночью ни днем, он же раз за разом захватывал славных пленников[372]. Однажды же случилось быть штурму, и тогда же бастард де Бурбон оказался рядом с ним и весьма отважно вступил в рукопашную схватку вместе с прочими, в каковой же схватке Ангерран нанес ему смертельную рану[373]. Тогда же вражеское войско прекратило штурм, Ангерран же вместе со своими людьми вернулся в город.

99. Далее, на XX день сказанного же месяца [случилось] так, что Фортуна[374], ранее столь расположенная к Ангеррану, внесла смятение в умы обретавшихся в сказанном городе, посему же против него поднялся великий ропот[375], и так было подстроено, что выждав момент, когда он отправился прочь дабы устроить смотр своим людям, они предали город стоявшему снаружи войску, дабы таковым образом выторговать для себя жизнь. Ангерран же прознал об их намерениях, после чего они принялись оскорблять друг друга и затем схватились врукопашную. Тогда же некий человек тайно выбрался из города, после чего объявил стоявшему снаружи войску «Ежели вы желаете штурмовать город, делайте это сейчас, ибо те кто в нем обретаются ныне сошлись в рукопашной схватке с людьми Ангеррана, и оставили его без защиты, ибо все бросили свои посты, дабы принять участие в рукопашной». Те же немедленно пошли на штурм и сражались весьма доблестно, и в скором времени город был взят и отдан на поток и разграбление[376]. Тогда же Ангерран, каковой весьма отважно защищался, захвачен был в плен[377], и вместе с ним схвачено было множество иных дворян из его свиты[378]. Их же схватили, невзирая ни на что, связали, и на телегах отправили в Париж, где все до единого были казнены по воле носящих перевязь, каковые ныне творили все что им заблагорассудится[379].

100. Город же был взят на XXI день мая тысяча IIIIc и XIIII года, в понедельник, после обеденного времени[380], Ангеррану же отрубили голову в сказанном же городе на XVI день сказанного же месяца, с ним же казнены были и многие иные, из каковых многие закончили жизнь на виселице[381], в то время как монахини и прочие достойные женщины, а также невинные девушки подверглись насилию[382], в то время как мужчинам пришлось выкупать себя за деньги, малые же дети и церкви лишились всего достояния, захвачены же были реликвии, облачения и книги[383], и ни прошло и десяти дней после взятия города, как таковой ограблен был до последней нитки, они же присвоили себе все, что можно было унести прочь. И как то рассказывали, даже сарацины не творили столько зла, сколько причинили сказанному городу их солдаты, виновны же в том были коварные советчики, окружившие короля[384], с каковым никто иной не решался ныне заговорить.

101. Далее, причинив сказанному городу столько зла, сколько было в их силах, они доставили доброго короля в Лаон, когда же он въехал туда, никто не чинил ему в том препятствий, ибо для них стало уроком то, что произошло в Суассоне[385].

102. Далее, как то доподлинно известно, [арманьяки], носящие перевязь, каковые в то время из Парижа заправляли делами всего королевства, едва до них дошли вести о разорении города, приказали во всем Париже зажечь огни как то делается на праздник Св. Иоанна[386], словно бы им случилось наголову разбить сарацин или иных неверных, никто же не смел ныне им возразить или воззвать к жалости сказанных арманьяков, носящих перевязь [принадлежащих к обоему полу], ибо, как вам вероятно случилось видеть, возле сказанных костров, зажженных в канун праздника Св. Иоанна и Св. Петра теснилось не менее четырех тысяч женщин, причем все они были из достойных семей, отличавшиеся вполне добропорядочным поведением[387], и все они без исключения надели на себя перевязь, мужчин же здесь было бесчисленное множество, они же все питали к мерзкой арманьякской банде столь глубокую привязанность, что полагали будто любой не носящий сказанной перевязи недостоин более жить. И ежели кому случилось поднять против них голос, и сведения о том доходили до их ушей, такового человека ожидал немедля тяжелый штраф или же высылка, или же долгое заключение без всякого милосердия к провинившемуся.

103. Далее, добрый король отправился из Лаона в Перонн[388], куда съехались также представители Гента, и Брюгге и Франка, и иных добрых городов что во Фландрии[389], дабы вести с ним переговоры, туда же прибыла Дама из Голландии[390], но при том ничего не было решено.

104. Далее, король оттуда отправился к Аррасу[391], и подступил к городу с осадой, каковая затянулась на весьма продолжительное время.

105. Далее, в сказанный же год тысяча IIIIc и XIIII сказанными же арманьяками, носящими перевязь, в праздник Обретения Мощей Св. Стефана, что на III день августа[392], основано было братство[393] Св. Лаврентия Белых Риз[394], они же заявляли, будто таковое братство состояло единственно из католиков[395], добрых и верных Господу, единому их сеньору, каковой день Св. Лаврентия пришелся на пятницу. В следующее же за тем воскресенье ими устроено было празднество в честь Св. Лаврентия, на каковом присутствовали IIIIc человек, все до единого носящие перевязь, при том что никто иной, будь то мужчина или женщина не осмелился в это время посетить сказанный монастырь или присутствовать на их празднестве, при том что несколько добропорядочных людей, каковые отправились в монастырь дабы вместе со своими друзьями присутствовать на празднике в честь Св. Лаврентия, каковой должен был состояться в воскресенье, весьма опасались за свое добро, ибо никоим образом не принадлежали к сказанной банде.

106. Далее, в то время по всей Франции повсеместно шли военные распри, в то время как [в Париже] съестного, иными словами, хлеба и вина, было столько, что пинта[396] доброго вина, столь отменного и чистого, продавалась за цену в один парижский денье[397], при том что вином, как белым так и красным в Париже торговали сразу в сотнях мест, и хлеб распродавался так же бойко, при том что до самого конца года вино это отнюдь не загустело[398], не забродило[399] и не приобрело дурного запаха.

107. Далее, войску пришлось терпеть великие лишения[400], ибо они стояли под Аррасом в полной праздности.

108. Далее, когда же они поняли что все растет в цене, равно товары и прочее, и лошади их повсюду гибнут от бескормицы, приказано было объявить мир[401], и на XI день сентября, во вторник, около трех часов после полуночи, они снялись с лагеря, оставляя свои палатки нетронутыми, ввиду того, что было объявлено во всеуслышание, дабы никто под угрозой петли не зажигал в своем жилище огонь[402]. Однако же, гасконцы, бывшие союзниками носящих перевязь, поступили противоположным образом и подожгли все вокруг что только могли, не задумываясь о том, каковым образом им придется затем идти, отчего начался столь великий пожар, что огонь дошел до королевского шатра, обретавшегося позади палаток, и ежели короля вовремя не вытащили наружу, и не увели прочь в более безопасное место. Те же, кому удалось спастись, уверяли, будто в огне осталось более 500 человек, каковые в нем и сгорели, и все эти люди были больными[403], каковые обретались по разным палаткам.

109. Далее, в следующий за тем четверг, вести о том дошли до Парижа, и по всем монастырям с утра и до самого вечера били в колокола с толь чудесно, что такового не видано и не слыхано было ранее, как звонили в тот день по причине величайшей радости, ибо все жаждали мира.

110. Далее, в четверг, на XIIII день сентября, некому юноше случилось сорвать перевязь с изображения Св. Евстафия, на каковую она была надета[404], и порвать ее в клочья, невзирая на тех, кто таковую на нее надел. Немедленно же после того он был схвачен, и далее ему отрубили руку на мосту Алле[405], каковой обретается прямо перед [монастырем] Св. Евстафия, при том что неведомо, к добру или к худу был подобный приговор[406], и далее обрекли на вечное изгнание, при том что ни один человек не осмелился им в том перечить, столь дурно, по воле дурных людей управлялось королевство.

111. Да будет вам ведомо, что все, обретавшиеся под Аррасом или большая часть из таковых вернувшись, были столь истощены, бледны и изнурены до последней крайности[407], словно им случилось VI или VIII месяцев пробыть в тюрьме на хлебе и воде, и единственно покрыли себя позором греха[408], на обратном же пути, из них полегло XI тысяч или более того.

112. Далее, на XI следующего за тем октября, в четверг в Сент-Уэне случилось состояться дуэли между неким бретонцем[409] и неким португальцем[410], один из каковых был на службе у герцога Беррийского, другой — на службе герцога Бургундского[411]. Они же вышли на турнирное поле и приготовились биться, но не совершили более ничего, достойного упоминания, ибо дуэль была остановлена по приказу не успев начаться. Таковым же образом поступил герцог Беррийский страшась за своего бретонца[412], носившего перевязь, ибо португалец управлялся со своим снаряжением с таковой легкостью, что все прочили ему победу, при том что неизвестно, как бы все повернулось на самом деле.

113. Далее, в следующую за тем субботу, на XIII день названного октября месяца, в названный же год, король вернулся в Париж в сопровождении блестящей свиты, в то время как парижане встретили его за воротами столицы и с почетом препроводили в город, тогда же весь день напролет шел проливной дождь, столь сильный, что все без исключения желали поскорей оказаться под крышей. При том что около VIII часов ночи добрые парижане сами и без приказа, стали жечь огни и бить в тазы столь, и праздновать столь пышно, как тому не случалось быть за последние сто лет, и [по всем] парижским [улицам], каковые можно было так назвать [накрыты были столы, при том, что любой прохожий мог там угощаться вволю][413].

114. Далее, на XXIII день октября месяца уволен был с должности прево Парижа, иными словами, Андрэ Маршан, вместо него же носящие перевязь назначили на должность некоего рыцаря, принадлежавшего к свите герцога Орлеанского, каковой носил титул барона и звался Таннеги дю Шатель[414], он же занимал эту должность всего лишь два дня и две ночи, ибо пришелся им в чем-то не по нраву. На III-й же день после того, вернулся на должность Андрэ Маршан, человек весьма жестокий и безжалостный, как то уже сказано было ранее.

115. Далее, в сказанное же время, между праздником Св. Реми[415] и Рождеством, сказанные арманьяки, носящие перевязь, каковые ныне всем заправляли, приказали выслать прочь из Парижа всех женщин, чью мужья были высланы прочь ранее[416], без всякого на то милосердия. Таковое же зрелище невозможно было наблюдать, не испытывая чувства сострадания, ибо все высылаемые без исключения, были женщинами весьма достойными и добропорядочными, большая же часть из них никогда ранее не покидала Париж без полагающегося к тому сопровождения, ныне же в сопровождение им были даны чиновники весьма жестокого нрава. Воистину, каков хозяин, таковы и слуги! Им же окончательно разбивало им сердце то, что высылали их во владения герцога Орлеанского, заставляя таковым образом отдаляться прочь от страны, где обретались их мужья и друзья, и кроме того, они более всего страшились оказаться в Орлеане[417], куда большей части из них предстояло попасть, но по иному и не могло быть, ибо в названное время всем заправляли одни только юные сеньоры, исключая герцога Беррийского и графа д’Арманьяка[418].

116. Далее, во время следующих за тем Рождественских праздников, как то, [Рождества] тысяча IIIIc и XIIII года, король возвел графа Алансонского в ранг Алансонского герцога[419], владение, бывшее ранее всего лишь графством, превращено было в герцогство, таковых же герцогств не видано было до сего дня, но так случилось[420].

1415

117. Далее, в начале следующего за тем февраля, король и вместе с ним иные высшие сеньоры приняли участие в турнире[421], каковой устроен был на широкой улице Сент-Антуан, между Сен-Антуан и Сен-Катрин-дю-Валь-дез-Эколье, то же место огорожено было барьерами. На тот же турнир прибыл герцог Брабантский[422], каковой собирался участвовать в мирных переговорах, и бился на турнире и выиграл приз[423].

118. В то же время англичане обретались в Париже, ведя переговоры касательно замужества одной из дочерей короля Франции[424].

119. Далее, во вторник, на XIX день [февраля], Андрэ Маршан получил отставку с поста парижского прево, каковой уже и ранее терял сказанный пост за все то зло, каковое чинил, но возвращал его себе с помощью денег, при том что в этот раз превотство парижское во II или III раз передано было сиру Таннеги дю Шателю[425].

120. Тогда же, некие рыцари родом из Испании и Португалии[426], весьма прославленные в рыцарском деле, уж не знаю по причине какового безумства, решили вызвать на бой троих французов, как то Франсуа де Гриньоля, ла Рока, Мориньона[427] причем условлено было им биться насмерть, и состояться должен был сказанный бой должен был на XXI день февраля, в канун праздника Св. Петра[428] в Сент-Уэне. Они же прибыли на поле боя перед тем, как солнцу пришло время зайти, и клянусь Господом, троим французам потребовалось меньше времени чем то необходимо дабы конному от ворот Сен-Мартин добраться до ворот Сент-Антуан, чтобы наголову разбить троих португальцев, из каковых французов особенно отличился ла Рок[429].

121. Далее, в следующую за тем субботу, в канун праздника Св. Матфея, приказано было по всему Парижу объявить о мире[430] при звуке труб, при том, что все сошлись во мнении, что заслуга в том принадлежит герцогу Брабантскому, тогда же в субботу по всему Парижу зажгли костров куда более чем во все предыдущие разы, о каковых сказано было ранее, это же событие пришлось на пост Четырех Времен[431], каковой предшествовал первому воскресенью Великого Поста.

122. Далее, на VII или же VIII день марта, Сена в Париже стала столь неспокойной, что моль дров[432] поднялся в цене до IX или X парижских солей, а сотня лучин для растопки, ежели [покупатель] требовал для себя лучших, XXVIII или же XXXII парижских солей, мешок угля — XII парижских солей, тоже равно относится к хворосту и сену, и также черепица и штукатурка. Да будет вам также известно, что с самого Дня Всех Святых и вплоть до Пасхи и днем и ночью изо дня в день дождь лил безостановочно, и наводнение продолжалось вплоть до середины апреля[433], и невозможно было выйти на болота что разделяют Сент-Антуан и Тампль[434], и не приблизиться туда ни через город, ни через пригороды.

123. Далее, на XVII день апреля монсеньор Гиеньский прибыл в городскую ратушу, где распорядился о назначении трех новых эшевенов, как то Пьера де Гран-Рю, Андрэ д‘Эпернона, и Жана де Лувье[435], при том что отставил от должности Пьера Оже, Жана Марселя и Гильома Сирасса.

124. Далее, в следующий за тем праздник Св. Марка[436] по всему Парижу при звуках труб объявлено было мире, при том, что ослушникам угрожала смертная казнь и конфискация имущества.

125. Далее, в следующем за тем августе, в начале [месяца], английский король со всем своим войском прибыл в Нормандию и высадился неподалеку от Арфлера[437], и подступил с осадой к Арфлеру и всем прочим добрым городам что по соседству[438].

126. Далее, монсеньор Гиеньский, старший сын короля, в первый день сентября, в воскресенье вечером при звуке труб, выступил из Парижа, дабы сразиться с англичанами, сопровождала же его при том одна только молодежь. Король Франции, его отец, также выступил дабы присоединиться к своему сыну, в следующий за тем IX день сентября, и на пути сделал остановку в Сен-Дени[439]. Вскоре после того, парижане обложены были огромной тальей, величайшей из тех, каковые только собирались ранее, насколько то простирается человеческая память, но королевству французскому это не принесло никакой пользы, ибо оно в те времена управлялось сказанными арманьяками, носящими перевязь, и в сказанном же сентябре месяце, на XIIII день Арфлер взят был англичанами, они же разорили и ограбили все вокруг, в то время как французское войско чинило бедным людям зла не менее чем то делали англичане, в то время как никто из них не совершал ничего хорошего.

127. Затем же, VII или VIII недель спустя, после высадки англичан, установилась столь прекрасная погода, каковой не видано было ранее в августе, во время сбора винограда, за все время человеческой жизни. Прочие же урожаи были столь же хороши, но невзирая на то, ни один французский сеньор не спешил сразиться с англичанами, каковые обретались тут же[440].

128. Далее, на X день октября тысяча IIIc XV года, сказанные арманьяки, носящие перевязь, своей волей назначили на должность нового купеческого прево, и вместе с ним четырех эшевенов; иными словами, на должность прево назначен был Филипп Бребан[441], сын менялы, эшевенами же стали Жан де Пре[442], бакалейщик, Этьенн де Бонпюи[443], меховщик, Гильом Пидуа[444], меняла, Гильом д’Оссер, торговец текстилем. Тогда же король и дофин обретались в Нормандии, один — в Руане, другой — в Верноне, из парижан никто не был о том осведомлен заранее, пока дело не было сделано, в то время как купеческий прево и четверо эшевенов, каковые ранее исполняли сказанные должности, были весьма обескуражены тем, что новое назначение было произведено приказа на то, исходящего от короля или же дофина, и без согласия на то парижских граждан[445].

129. Далее, на следующий за тем XX день сказанного же месяца, французские сеньоры прослышали о том, что англичане движутся через Пикардию, в то время как монсеньор де Шароле[446] сопутствует им столь близко и тесно сколь то возможно, таковым образом отнимая у них возможность выбирать путь по собственной воле. Посему, все французские принцы, числом VI или же VII отправились за ними следом[447] и настигли их в месте, называемом Азенкур, что неподалеку от Руссовилля, и в сказанном же месте дали им сражение в день Свв. Крепена и Крепиньена, французы же вдвое превосходили англичан числом, однако, они в этом бою были разбиты и рассеяны[448], и знатнейшие из них попали в плен.

130. Далее, в первую очередь следует назвать герцога Брабантского и графа Неверского[449], братьев герцога Бургундского, герцога Алансонского и герцога Барского[450], коннетабля Франции Шарля д’Альбре[451], графа Марльского[452], графа Русийского[453], графа Сальмского[454], графа Водемонского[455], графа Даммартенского[456], и маркиза Понского. Все они полегли в этой битве, и вместе с ними более III тысяч среди носивших золотые шпоры[457], не говоря уже о прочих. Из тех, каковые попали в плен и были переправлены в Англию, следует назвать герцога Орлеанского[458], герцога Бурбонского[459], графа д’Э[460], графа Ришмонского[461], графа Вандомского[462], маршала Бусико[463], сына армянского короля[464], сира де Торси, сира де Элли[465], сира де Муи, [монсеньора де Савуази][466] и многих иных рыцарей и дворян, имена каковых нам неизвестны. Никогда ранее от Рождества Христова ни сарацинам, и никому иному не случалось единовременно захватить в плен столь огромное количество французов, при том что в сказанном же бою погибло и множество французских бальи, каковые привели с собой ополчения из своих бальяжей[467]. Их же всех изрубили мечами, среди каковых погибших следует назвать бальи Вермандуа и его людей, бальи Макона и его людей, бальи санского и его людей, бальи санлиского и его людей, бальи канского и его людей, бальи моского и его людей, коротко говоря, все без исключения каковые оказались в плену показали тем, сколь сколь малой была их честность и преданность по сравнению с теми, каковые полегли на поле боя[468].

131. Около трех недель спустя, герцог Бургундский приблизился к Парижу, остановившись на весьма небольшом расстоянии от него[469], каковой герцог был весьма удручен по причине гибели своих братьев и своих людей, и ныне желал говорить с королем или герцогом Гиеньским, к нему же послали сказать дабы он не смел появляться в Париже. В скором же времени после того замуровали ворота, как то уже делалось ранее, и многие капитаны расположились в Тампле, в Сен-(Мартене) и местах, каковые уже были названы, по приказу своих сеньоров, а все улицы и переулки вокруг названных же мест заняты были сказанными капитанами совместно с их людьми, при том что бедному люду, выброшенному прочь из своих жилищ, можно было вернуться туда лишь ценой огромных усилий и долгой мольбы[470], в то время как сказанное отребье спало в их постелях, как то им было привычно делать со времени, когда они стояли лагерем в XI или XII лье от Парижа, в то время как никто не решался с тем спорить, или же иметь при себе хотя бы нож, ибо осмелившегося на подобное немедленно бросали в одну из множества тюрем (будь то Тампль, Сен-Мартен, Сен-Маглуар, или многие иные).

132. Далее, около конца ноября, в год тысяча IIIIc и XV, герцог Гиеньский, старший сын короля, чье своеволие многократно превосходило его же разум, слег в постель и затем преставился на XVIII день декабря сказанного же года[471], в среду, каковая пришлась на пост четырех времен года, вигилии[472] же по нему проведены были в следующее за тем воскресенье в соборе Нотр-Дам де Пари, после чего тело его доставлено было в Лувр на плечах четырех мужчин[473], также его сопровождали шестеро верховых, каковые открывали собой процессию, за каковыми двигались представители четырех нищенствующих орденов и прочих [парижских] коллежей, и далее на крупном коне он сам вкупе со своим пажом[474], на другом же коне ехал рыцарь из его свиты[475], затем в отдалении от них, парижский прево, за телом шел также герцог Беррийский, граф д’Э и еще некто[476]. Он же был таковым образом доставлен в Нотр-Дам де Пари и там погребен на следующий день.

133. Далее, в сказанное же время хлеб весьма поднялся в цене, так что за хлеб, каковой стоил ранее VIII бланов, платили ныне V парижских солей, а доброе вино — продавалось по II парижских денье за пинту. В то же время ворота были замурованы как то делалось уже ранее, по причине того, что герцог Бургундский расположился в окрестностях Парижа в сопровождении множества латников, посему же сыры и яйца [подорожали настолько], что за три яйца приходилось отдавать по одному блану, а за головку простого сыра — III а порой и IIII парижских соля[477].

134. Город же охранялся пришлыми людьми[478], начальствовали над ними капитаны, одного из каковых звали Раймонне де ла Гер[479], другого — Барбазан[480] и прочие с ними, все равно жестокие и бессердечные. А чтобы их воля и далее не встречала себе препон, поставлен[481] был [надо всеми] граф д’Арманьяк, отлученный от церкви, как то сказано было ранее, имя же ему было Бернар, его же в один из понедельников, каковой пришелся на конец декабря, назначили на пост коннетабля Франции[482]. В следующем же месяце прево Парижа[483] произведен был в адмиралы Франции, и губернаторы Ла-Рошели, а прежний адмирал по имени Клинье де Бребан[484], человек весьма жестокий, отставлен от должности, он же в бытность свою адмиралом причинил Франции много зла.

135. Далее, герцог Бургундский продолжал стоять в Бри, не имея возможности говорить с королем, также как и король не имел возможности был говорить с ним, по причине великого тому противодействия[485], ибо предатели Франции уверяли короля, каковой спрашивал их об этом, и спрашивал весьма часто, что множество раз посылали за [герцогом], в то время как тот не отваживался прибыть[486], а к герцогу в Ланьи посылали, чтобы сообщить ему, что король приказывает ему отбыть прочь, в противном же случае он ославлен будет как жалкий предатель[487].

1416

136. Далее, на XII день февраля, вышеназванные арманьяки, носящие перевязь, поставили сказанного графа Арманьяка, дабы он один [правил Францией], каковой он был весьма не по вкусу, ибо король все же был не в себе[488]. Тогда же герцог Бургундский отправился в свои земли.

137. Далее, в следующий за тем первый день марта тысяча IIIIc и XVI года, в праздник Св. Обена, каковой пришелся на воскресенье, прибыл в Париж император и король венгерский, он же вошел в город через ворота Сен-Жак и расположился в Лувре, на следующий за тем день II марта призваны были в его свиту парижские девицы из знатных и самые почтенные горожанки, он же на X день по своему прибытию, угостил их обедом в отеле де Бурбон, после чего каждую из них одарил драгоценным подарком.

138. После чего он еще задержался в Париже на III недели или около того[489], и затем отбыл в Англию, дабы там вести переговоры об освобождении пленных французов, каковые захвачены были при Азенкуре[490].

139. Далее, в начале следующей за тем Страстной недели, каковая пришлась на XIII апреля тысяча IIIIc и XVI года, некие граждане Парижа вошли между собой в соглашение дабы застать врасплох тех, кто ныне безраздельно властвовал над Парижем, и сделать это обирались в Пасхальное воскресенье, каковое приходилась на XIX день апреля, при том что у них недостаточно оказалось для того ума, ибо все сказанное дошло до ушей арманьяков, носящих перевязь, и все заговорщики были схвачены и отправлены в тюрьмы.

140. Далее, после чего на XXIIII день сказанного апреля месяца, тысяча IIIIc и XVI года, посажен был на позорную телегу, покрытую грязью, турский декан, он же парижский каноник, по имени Николя д’Оржемон[491], сын Пьера д’Оржемона, брат парижского епископа, каковой занимал этот пост ранее[492]. Он же по этому случаю обряжен был в мантию фиалкового цвета и подобный же шаперон[493], и в таком виде препровожден был на Крытый Рынок, в телеге же перед ним обретались два весьма почтенных человека, посаженных на [поперечные] доски, каждый из каковых держал в руках по деревянному кресту[494]. Первый же из них был парижским эшевеном, другой же почтенный человек подвизался в искусствах и звался мэтр Рено[495], эшевена же звали Робер де Беллуа[496]. Этим же двоим отрубили головы на глазах у сказанного д’Оржемона, у каковой д’Оржемона не было одной ступни[497], его же после совершения казни в [той же] самой телеге препроводили в замок Сент-Антуан[498], в тюрьму, после чего четыре дня спустя с паперти собора Нотр-Дам ему объявлен был приговор вечной тюрьмы на хлебе и воде.

141. Далее, в первую субботу следующего за тем мая месяца по тому же обвинению лишились головы трое весьма почтенных людей, пользовавшихся величайшим уважением, как то сеньор де л’Урс[499], каковой имел жительство у ворот Боде, Дюран де Бри, красильщик, а также торговец булавками и прочими латунными изделиями по имени Жан Перкен[500], сказанный же красильщик командовал перед тем LX арбалетчиками из парижского ополчения.

142. Далее, на VII день марта по всему Парижу приказано было объявить, дабы никто не смел отныне устраивать сборища цеховых или религиозных конгрегаций или же играть свадьбу, ни собираться вместе по любому иному поводу[501], не получив на то специального разрешения парижского прево. Тогда же во время свадеб некие, специально определенные комиссарии и чиновники, призваны были там присутствовать, [угощаясь] за счет жениха, дабы никто не посмел заводить никаких разговоров.

143. Далее, на VIII день мая, в пятницу, Париж лишился железных цепей, каковые отнесены были к воротам Сент-Антуан[502]. Тогда же в цены на хлеб были столь высоки, что бедные семьи не могли позволить себе есть досыта, ибо дороговизна продолжалась весьма долго, и дюжина булочек, за каковую ранее платили XVIII денье ныне продавалась за IIII парижских соля[503].

144. Далее, в следующую за тем субботу, на IX день сказанного же месяца, у мясников[504], а также из их домов, взято было все оружие, и и таким образом с ними поступили в Сен-Жермене, Сен-Марселе или в Сент-Женевьев де Пари[505].

145. Далее, в следующий за тем понедельник, приказано было объявить по всему Парижу, дабы под страхом быть обвиненными в предательстве, все без исключения, как то священники, клирики и миряне, самолично или через посыльных сдали в крепость Сент-Антуан[506] все оружие, будь то мечи, кинжалы или топоры, или же или какое иное оружие[507] имеющееся в их распоряжении.

146. Далее, в пятницу, на XV день названного месяца, сказанные арманьяки приступили к разрушению парижской Большой Бойни[508], в следующее же за тем воскресенье, мясники, имевшие доли в сказанной Бойне, продали свои лавки на мосту Нотр-Дам, весьма скорбя о привилегиях, каковые им полагались по принадлежности к мясному цеху, и каковых отныне лишались. Также сколь то помнится, до этого воскресенья ска[занным] мясникам [предоставлено] было XV дней или же III недели отсрочки, дабы они завершили все начатые ими сделки, каковые должны были быть окончательно завершены в срок с пятницы до воскресенья[509].

147. Далее, в следующую за тем пятницу, принялись закладывать камнем ворота, как то случалось уже ранее.

148. Далее, в день, каковой пришелся после праздника Св. Лаврентия, сказанные арманьяки, носящие перевязь приказали объявить по всему Парижу, дабы никто не смел держать на окне, выходящем на улицу, ни шкатулки, ни горшка, ни плетеной корзины, ни садового полена, ни бутыли с кислым вином[510] под страхом лишения жизни и всего достояния, и никто купался в реке, под страхом смерти в петле[511].

149. Далее, в следующий за тем праздник Св. Лаврентия сказанные арманьяки, носящие перевязь, неведомо имея на то право или нет, приказали клиру отправлять службы в Катр-Вен[512], там же присутствовали комиссарии и чиновники, каковые понуждали отправлять сказанные службы тех или иных священников избранных по собственной прихоти, игнорируя тех, каковые там обретались, каковые же бывшие там священники настаивали на своем праве дать убежище неким заключенным из Гравилля[513], сказанное же право было перед тем попрано парижским прево[514]. Эти же заключенные были взяты под стражу на XXV день мая, в канун Вознесенья Господа Нашего, после чего вплоть до праздника Св. Лаврентия в сказанной церкви не не отслужено было ни единой мессы или вечерни.

150. Далее, в первую неделю следующего за тем сентября, запрещено было мясникам вести торговлю на мосту Нотр-Дам, и на той же неделе они стали торговать на рынке что в Бове[515], на Малом Мосту, у ворот Боде, а XV дней спустя, стали торговать неподалеку Сен-Лефруа, в месте, называемом Тру-Пюнье[516].

151. Далее, на той же неделе приказано было объявить, дабы ни один конный стражник не смел выезжать за парижские ворота под страхом отлучения от должности.

152. Далее, на сказанной же неделе объявлено было, что все сказанные мясные лавки будут отныне проданы в пользу казны тому кто больше заплатит, и что сказанные же мясники не будут иметь во время торга никаких преимуществ перед остальными[517].

153. Далее, в следующем за тем октябре месяце, принялись возводить новую бойню на кладбище Сен-Жан, и там же мясники бывшие ранее в Сен-Жермене, принялись торговать в начале февраля сказанного же года.

1417

154. Далее, на XX день февраля месяца сказанного же года объявлено было дабы никто в Париже не принимал никакой иной монеты, кроме королевской[518], каковой [приказ] обернулся великим ущербом для парижан, ибо монеты герцога Бретонского и герцога Бургундского ходили тогда наравне с королевской и множество торговцев, как богатых, так и бедных, вкупе с множеством прочих людей потерпели в том немалый убыток, им же не оставалось иного выхода, как отправиться в Меняльную палату[519], месяцем позднее эти монеты вновь стали принимать, и запрещение было возобновлено как и прежде.

155. Далее, на III день апреля сказанного же года, в Компьене, преставился монсеньор Гиеньский, старший сын короля Франции[520], каковому довелось пробыть Дофином в течение пяти месяцев или около того.

156. Далее, названный король Людовик[521] в [том же] тысяча IIIIc XVII году умер за три дня до конца [месяца].

157. Далее, в названное же время, доброе вино без всякого изъяна продавалось по одному денье[522] за пинту, при том что из года в год [по три четыре раза] парижан заставляли платить огромную талью[523], и никто не смел заговаривать о герцоге Бургундском под страхом лишиться жизни и имущества, или же отправиться в ссылку.

158. Далее, на XXIX день следующего за тем мая, в канун Троицына дня, объявлено было, дабы никто не смел принимать иной монеты, кроме королевской, и вся торговля отныне велась только за ливры и соли[524], и кроме того объявлено было, что малый золотой мутон[525] отныне приравнен к XVI солям, в то время как подлинная цена его не превышала XI парижских солей.

159. В следующий за тем понедельник, в первый день празднования Троицы, парижанам всякого состояния, иными словами, как то священникам и клирикам[526], так и мирянам, вменено было в обязанность убирать улицы или же платить за таковую уборку[527], указанный же налог взимался с таковой свирепостью, что каждый, без всякого снисхождения к его состоянию, вынуждался к тому, чтобы внести деньги в течение пяти дней, при том, из C долей того, что было выплачено, едва ли XL действительно употреблялись по назначению, в то время как остальное присваивали себе правители.

160. Далее, на той же сказанной неделе закончен был подъемный мост у ворот Сент-Антуан, и в том же году построили дома между бастилиями и живодерней, что в Тюильри.

161. Далее, в это же время прево Парижа взял под стражу вышеназванного Луи Бурдона, рыцаря, каковой при [осаде] Этампского замка причинил немало хлопот, как то том сказано было ранее[528], и затем утоплен был [в реке] за все зло, каковое совершил[529]. Королева же лишена была всего, ей отказано было в праве заседать в [королевском] совете, довольство же ее также было урезано[530]. Тогда же все дела решались по прихоти сказанных правителей, каковые изгоняли всех кого только желали, при том, что изгнанным предписывалось отправляться туда, куда желали сказанные правители; в течение же III недель таковым образом изгнаны были VIIIc человек, не считая тех что обретались по тюрьмам.

162. Далее, в сказанное же время в том же августе, герцог Бургундский выступил в поход на Париж и двигался вперед занимая города, крепости и замки, приказывая повсюду объявлять, дабы во имя короля, дофина и его самого никто не платил никаких субсидий. Посему правители, обретавшиеся в Париже, воспылали к нему столь жестокой ненавистью, что приказали повсюду [устраивать процессии и] проповедовать с кафедр[531], будто им доподлинно известно о его намерении надеть на себя корону Франции и будто англичане высадились в Нормандии при его помощи и поддержке[532], и все парижские улицы наводнены были доносчиками, каковые будучи сами парижанами, здесь же имея жилища, обрекали своих соседей на тюремное заключение, и ни один человек не смел возвысить голос в защиту арестованных, не подвергаясь при этом опасности лишиться имущества и жизни.

163. Далее, в начале сентября тысяча IIIIc и XVII года герцог Бургундский подошел к Парижу и занял Л’Иль Адам, Понт-Сен-Максанс, Санлис и Бомон[533]. Посему, ворота Сен-Дени были заперты и пролеты моста сломали, устроив на его месте подъемный мост[534], и в самый разгар сезона сбора винограда, ворота оставались запертыми в течение II месяцев.

164. Далее, в сентябре, VIII или IX дней спустя, вышеназванный Бребан лишился поста купеческого прево, на его место же назначен был Этьенн Бонпюьи, каковой пробыл на должности в течение V дней, после чего XII сентября вместо него назначен был изготовитель сундуков [и скамеек] Гийом Сирасс.

165. Тогда же бургундцы подступили к Сен-Клу, [защитники какового] разрушили мост. Бургундцы же осадили башню[535] и подвезли к ней метательные машины, весьма ее таковым образом разрушив. Однако, на этот раз занять ее им не удалось, притом что они взяли Париж в столь плотную осаду, что ниоткуда в город невозможно стало доставить морской рыбы[536].

166. Далее, [следует сказать что] ливр соленого масла ныне продавался за II парижских соля, а II или в лучшем случае III яйца, за IIII парижских денье. На восьмой день после праздника Св. Дионисия доставлены были III или IIII корзины свежей сельди, за каждую же просили по IIII блана, ежели она продавалась свежей, и по II блана и никак не менее за хранившуюся в соли, в то время как вино, каковое стоило в августе II денье, в сентябре поднялось в цене до IIII или даже VI парижских денье.

167. Далее, в то же время, парижане доведены были до столь отчаянного положения, что никто не осмеливался никуда выйти из города через ворота Сен-Жак, будь то в Шатийон, в Байё, в Фонтене, в Ванв, в Исси, в [Кламар], в Монтруж, ввиду того что бургундцы столь жестоко ненавидели парижан, и в поисках фуража и продовольствия приближались к самым городским окраинам, и всех, кого только видели там, хватали и доставляли в свой лагерь. Там же обреталось множество парижан, каковые ранее были сосланы и ныне подвергали их допросу или получали сведения о них иными путями; и ежели эти пленные пользовались дурной славой, с ними обходились весьма жестоко и понуждали платить столь огромный выкуп, сколь можно было с них взять, а ежели им по счастливой случайности удавалось бежать и возвратиться в Париж и о том узнавали, их же обвиняли в том, будто они оказались в плену по собственной воле, и заключали в тюрьмы.

168. Далее, в это же время назначен был капитаном ворот Тампль некий Симонне дю Буа, писец при Жако л’Амперере, казначее короля[537], а [капитаном] ворот Сен-Мартен — некий Жаннен Невё, жестянщик, сын жестянщика по имени Колен [Невё].

169. Далее, в том же октябре месяце, [парижанам] вменено было в обязанность выплатить тяжелый соляной налог[538], и [мало] кому, безразлично к скромности его положения, не навязано было приобрести два или три сетье, богачи же вынуждены были покупать вплоть до мюида или же половины такового; и посему приходилось выбирать: либо заплатить посыльному немедля, либо принять к себе на постой солдат из гарнизона, или же отправиться в тюрьму во Дворец [Правосудия][539], при том что каждый сетье обходился в III экю по XVIII парижских солей.

170. Далее, для большинства парижских капитанов город платил за овес[540], каковой доставлен был в Париж дабы суметь обеспечить себя [на случай осады]., кроме того им дозволено было на расстоянии II–III лье от города брать все, что они пожелают, силой[541], и они же отнюдь не брезговали подобной возможностью. Тогда же мясники из Сен-Жермен де Пре, открыли [новую] бойню на улице, каковая тянулась от монастыря Кордельеров[542] вплоть до ворот Сен-Жермен[543]; сказанное же помещение имело вид погреба, в каковой следовало спускаться на X ступенек вниз.

171. В то же время за бочонок сельди просили XVI парижских ливров. Далее, тогда же никто не осмеливался покидать город, ибо где угодно [таковому человеку] грозило быть ограбленным до нитки, или даже убитым, ежели он пожелал бы тому воспротивиться или защитить себя, ибо все те же солдаты парижского гарнизона вне города творили все, что только желали, и возвращались нагруженные добычей, не менее чем еж, каковой из жадности толкает перед собой яблоко, на иглах уже не помещающееся[544], и никто не смел заговорить об этом вслух, ибо такова была воля тех, кто ныне всем заправлял в Париже.

172. Далее, в указанное же время, бургундцы подступили с осадой к Корбею и опустошили окрестности, и несколько раз шли на приступ, но затем отступили от города и отошли к Шартру, однако, в ночь накануне праздника Св. Климента явились у стен Парижа внезапным и словно бы чудесным образом[545]. Солдаты же из гарнизона множество раз вступали с ними в стычки и в таковых неизменно терпели большие потери в людях, при том, что уцелевшие [столь же неизменно] опустошали деревни, каковые прилегали к Парижу, мародерствуя, грабя и вымогая деньги. С собой же они угоняли весь скот, каковой только могли добыть — иными словами, быков, коров, коней, ослов и ослиц, кобыл, свиней, овец и баранов, [коз], козлят, и прочих, за что могли выручить деньги, из церквей же забирали книги и прочее, что могли унести с собой, а в женских монастырях захватывали миссалы, бревиарии, и прочие вещи, каковые могли себе присвоить, и всем приходилось все вышеперечисленное сносить молча, ибо любая попытка принести в том жалобу коннетаблю или же капитанам для самого жалобщика оборачивалась бедой. В самом деле, ежели кому из нормандцев удавалось добраться до Парижа, откупившись от англичан деньгами, или иным каким способом, они оказывались в руках у бургундцев, а затем в полулье от города или около того, попадали в плен к французам, каковые обращались с ними с жестокостью и безжалостностью сарацин. Эти же люди, иными словами, добрые купцы, весьма честного нрава, каковым довелось во всех сказанных лагерях побывать на положении пленных и затем освободиться, выкупив себя за деньги, позднее уверяли и клялись, что англичане оказывались покладистей всех прочих, а бургундцы же покладистостью своей в сотни раз превосходили парижан, при том, что последние столь же ненасытны были в грабежах и вымогательстве[546], и столь охотно присуждали к тюремному заключению и казни, что те не могли не испытывать по отношению к ним великого изумления, как то пристало на их месте любому доброму христианину.

173. Далее, в скором времени после Дня всех Святых[547], дрова столь поднялись в цене, что за добрую связку из сотни прутьев для растопки просили по II франка, а за связку небольших поленьев — XXIII соля, за моль поленьев из Бонди — XX парижских солей[548].

174. Посему, за моль поленьев просили по XX парижских солей, дороговизна же эта держалась вплоть до конца зимы.

175. Далее, тогда же мясо столь поднялось в цене, что за малый кусок бараньей задней части просили по VII или VIII парижских солей, а небольшой кусок говядины — из тех, что подороже — в II [парижских соля][549], в то время как сходный кусок в октябре обходился в VI парижских денье, а бараньи же потроха — II или III блана, баранья голова — VI парижских денье[550], а ливр соленого масла — VIII бланов.

176. Далее, за небольшую свинью[551] просили по LX солей, или даже по IIII франка[552].

1418

177. Далее, в январе месяце того же года, прево Парижа[553] подступил с осадой к Монлери, бывшие же в городе сочли для себя лучшим откупиться деньгами[554].

178. Далее, он оттуда направился к Шеврезу и захватил город[555], и отдал его на поток и разграбление, и каждый солдат захватил себе столько, сколько мог увезти на телеге или иным каким способом, и с городом поступили как некогда с Суассоном и хуже того, в то время как добрых жителей сказанной земли убивали без пощады.

179. Далее, в последнюю неделю января сказанного же года, король подступил к Санлису, желая занять город силой или каким иным способом, в то время как защитники покинули его не дожидаясь штурма[556].

180. Далее, в то же самое время, все добрые нормандские города, как то Руан, Монтивилье, Дьепп и множество иных, видя как Арфлер, Кан, Фалез и множество добрых городов этой земли пали под натиском англичан[557], так и не дождавшись помощи от короля французского[558] предпочли сдаться герцогу Бургундскому, о чем объявили в направленных к нему письмах[559].

181. Далее, в тысяча IIIIc XVII году, в день Св. Мартина зимнего, по всеобщему волеизъявлению и согласию всех христианских королей папой был избран кардинал по имени Мартин[560], каковое событие праздновал весь христианский мир за исключением Парижа, где никто не смел о том упоминать, ибо в IIII субботу Великого Поста сказанного же года ректор[561] поднял о том вопрос в совете, каковой ректор счел за лучшее устроить праздник по поводу избрания Св. Отца, ибо таковых празднеств не устраивали уже более двух с половиной лет[562], за что его бросили в тюрьму[563] и вместе с ним туда же отправили X или XII [университетских] магистров[564].

182. Далее, король продолжал стоять под Санлисом, при том что — да будет вам известно, защитников в городе было немного, они постоянно предпринимали вылазки и тревожили королевское войско беспрестанно как ночью так и днем, нанося ему немалый урон[565]. Посему же коннетабль[566] поклялся, что предаст сказанный город огню и мечу, и XII апреля приказал объявлять при звуке труб, дабы все парижане способные носить оружие каковые только имелись, вне зависимости от своего положения, немедля отправлялись к Санлису, под страхом лишения лошадей и упряжи. Посему туда отправилось столько людей, и столько их скопилось возле города, что в Париже на Страстной неделе не стало дров[567], и на Гревской площади[568] спрашивали по XX парижских солей за связку хвороста, да и по такой цене их было не найти. Во время следующей за тем Пасхи, за четверть яиц[569] просили по VIII бланов, за малую толику творога [VI или даже VII бланов, а за ливр старого соленого масла] по VIII бланов, за небольшой кусок говядины или же баранины — VI бланов, в том же виноваты были прево Парижа вкупе с торговцами[570].

183. Далее, в том же году в Пасхальное Воскресенье весь день падал снег, столь густой какового не видно было с Рождества и ежели кому удавалось на Гревской площади разыскать торговца [хворостом], платить ему приходилось по франку за четверть связки[571].

184. Далее, на XIV день апреля тысяча IIIIc и XVIII года во всех церквях в Париже и его окрестностях, самым скромным образом отпраздновано было избрание папы Мартина[572].

185. Далее, на XXIV день апреля, сказанного же года, король вкупе со своим войском, вернулись из окрестностей Санлиса, где пребывали с января месяца, так и не сумев взять город, каковое дело, если считать потерянные при том пушки и прочую артиллерию вкупе с иными расходами, обошлось им в II тысячи франков. Бывшие же в городе, [во время вылазок] во множестве их убивали, и захватывали в плен ради выкупа, и наконец, подожгли их палатки и захватили бывшую при том артиллерию. Посему король и коннетабль вынуждены были уйти прочь [каковой поход принес им мало чести, в то время как сопровождавшие коннетабля] обуреваемы были столь великой яростью, ибо им не удалось разграбить Санлис, что обложили Париж со всех сторон[573], никто не смел отлучиться далее чем в Сен-Лоран[574], не рискуя при том быть раздетым или убитым.

186. Так же доподлинно известно, что в ночь на май[575], как то велит обычай, служители королевского отеля отправились в Булонский лес, дабы собрать для украшения королевского отеля ветки майского дерева[576], в то время как латники, стаявшие на Монмартре, и [в] Вилль-Эвек, что неподалеку от Парижа, набросились на них, и нанесли им множество ран, после чего раздели и лишили всякого достояния[577], каковые служители короля могли почитать себя счастливыми, ежели им удалось вернуться пешком, в одном жиппоне или даже нижней рубашке[578]. В сказанное же время, несколько достойных женщин, имевшие с собой доброе сопровождение, пожелали навестить свои земельные угодья, располагавшиеся в полулье от Парижа, каковых женщин подвергли насилию, в то время как их сопровождавших избили, раздели изранили и раздели.

187. Также доподлинно известно, что порой названные латники отличались столь великой жестокостью и беспощадностью, что поджаривали на огне мужчин и детей, за каковых не могли взять выкуп[579], и ежели кто приносил в том жалобу коннетаблю [или прево], он неизменно получал в том ответ «Ежели они оттуда уйдут, грабить вас будут бургундцы, вы же будете молча это терпеть»[580].

188. Посему в Париже все стало расти в цене, так что за два яйца запрашивали по IIII парижских денье, за за небольшой кусок творога — по VII или VIII бланов, за ливр масла — по XI или XII бланов, за небольшую копченую селедку из Фландрии — по III или IIII парижских денье, и по вине сказанных латников в Париж извне уже ничего не попадало.

189. Таковым образом шли дела, и Париж управлялся наихудшим образом, при том что сказанные правители столь ненавидели всех не принадлежавших к носившим перевязь, что объявили своим, дабы те по всем улицам своей волей чинили грабеж и убийство, без всякого на то снисхождения, а женщин топили [в реке][581]; они же силой присвоили себе все полотно, каковое было у парижских купцов, объявляя, что таковое им необходимо, [дабы шить для короля палатки и шатры[582], на деле же собираясь использовать его] для мешков, в каковых затем топить сказанных женщин. Более того, они заявляли, что скорее отдадут город в руки короля английского, чем допустят войти в него бургундцам и позволить установиться мирному времени. Те же, кто желает избежать смерти, пусть сделают себе черную бляху с красным крестом, каковых блях изготовлено было до XVI тысяч, и позднее их находили по домам[583]. Но Господь, ведающий тайное, проникся жалостью к своему народу, и послал Фортуну, каковая поднялась самым спорым образом, заткнув за за пояс полы [своего одеяния], и внушила некоим парижанам дерзкую мысль, дабы они дали знать бургундцам, а те, самым отважным к тому образом, в следующее за тем воскресенье, каковое пришлось на XXIX день мая, к полуночи готовы были проникнуть в Париж через ворота Сен-Жермен, и отставили в том всяческий страх и сомнения, что их заманивают в ловушку, и не опасаются доверить себя Фортуне, ибо как им то известно, [величайшее] большинство парижан обретаются на их стороне[584].

190. На сказанной же неделе бургундцы, обретавшиеся в Понтуазе, споро снялись с лагеря и в назначенный им день и час явились в Гарнель[585], где устроили смотр своим силам, при каковом обнаружилось, что у них в распоряжении имеется не более VIc или VIIc человек конных, при том что Фортуна внушила им твердую надежду, что в этот день пребудет на их стороне. Посему они преисполнившись мужества, весьма отважным образом между часом и двумя часами утра приблизились к воротам Сен-Жермен. Командовали же ими[586] сеньор де Л’Иль Адам[587] и славный сеньор Барский[588]. Они же ворвались в Париж XXIX мая, с криками «Богородица! Мир! Да здравствуют король, дофин и мир!»[589] Посему же, Фортуна долгое время благоприятствовавшая арманьякам, носящим перевязь, а ныне окончательно убедившись, что они втуне растратили ее дары, отныне положила себе за правило встать на сторону бургундского оружия, и парижского народа, примкнувшего к таковым бургундцам, и побудила последних сломать запоры на воротах, каковые они [были поставлены охранять], и захватить в свои руки богатства, и грабить. Фортуна с силой повернула свое колесо книзу, дабы наказать их за неблагодарность, и за то, что они никоим образом не искали мира, [так же ныне счастливчиком полагал себя тот, кто вовремя смог скрыться] в подвале, на чердаке или в каком ином укромном месте.

191. Когда же прево Парижа, именем Таннеги дю Шатель убедился воочию, что Фортуна ополчилась ныне против него[590], и бургундцы поставили себе целью заполнить своими врагами все множество [парижских] тюрем, а население города поднялось чтобы грабить, немедля бросился в Сен-Поль[591] и взяв с собой дофина, старшего сына короля[592], умчался в Мелён, каковой город чинил немало хлопот парижанам, в то время как немало прочих арманьяков, носящих перевязь, среди каковых были и весьма важные лица, к примеру, Робер де Масон, канцлер дофина[593], епископ Клермонский[594], всего Прованса[595], один из худших христиан, каковых только видел мир, и множество прочих, среди носящих перевязь, скрылись в замке, что у ворот Сент-Антуан[596], каковым образом сумели спастись, защитой им также послужил дофин, бывший [вначале] с ними, но крепость немедля подверглась штурму, ибо к ней сбежалось из окрестностей множество народа, в изобилии вооруженного луками и арбалетами.

192. В воскресенье же вечером, и в следующие за тем понедельник и вторник, по всему Парижу усилили стражу и жгли костры, страшась их [возвращения]. В сказанное же время, осажденные арманьяки сумели сплотиться в боеспособный отряд, и в следующую за тем среду около восьми часов утра вышли из крепости, положив себе целью изнутри открыть городские ворота[597], с ними же в город ворвалось немалое количество латников, каковые заполонили собой широкую улицу Сент-Антуан, крича «Смерть! Смерть! Город захвачен! Да здравствуют дофин и король английский![598] Убивайте всех! Убивайте всех!» Это же случилось у всех на глазах.

193. Далее, воистину будет сказано, что в воскресенье, на XXIX день мая, едва лишь город взят был бургундцами, еще до дневной ноны[599], в Париже вышел на улицы народ всякого звания, как то монахи, и члены нищенствующих орденов, женщины, мужчины, все, укрепив на одежду знаки креста Св. Андрея[600], или крестов иных форм, всего же их было не менее IIc тысяч, исключая детей. Горожане весьма радовались произошедшему, и множество народа вооружившись, даже опередив в том солдат, впереди таковых дало [весьма жестокий отпор сказанным арманьякам, которым удалось пробиться] вплоть до окрестностей Тирона[601]. Их же поддержал новый прево Парижа во главе с множеством людей, посему же, с немалой помощью ополчения[602], арманьяков удалось оттеснить назад, во множестве убивая и умерщвляя таковых, выгнав их прочь за ворота Сент-Антуан. Им на помощь отовсюду стекался народ, пылавший великим гневом против сказанных арманьяков, носящих перевязь, и выискивал их повсюду и захватывал во множестве, не делая различия между состояниями, пленниками и свободными[603]. Пойманных же немедля вытаскивали на улицу, где затем убивали без всякой пощады посредством тяжелых топоров и иного оружия, и не было в тот день никого, кто не принял бы участия в таковых расправах над теми, кого удалось схватить, и так продолжалось до тех пор, пока они не полегли все до последнего, а женщины и дети, и с ними прочие, не имевшие сил для того, чтобы принять участие в убийствах, ругательски ругали мертвых, каковые попадались им по дороге, говоря «Псы, предатели, жаль, что вам не нашлось ничего пострашнее смерти, но пусть будет угодно Богу, чтобы и прочие последовали за вами».

И не было в Париже сколько-нибудь крупной улицы, где не случилось бы резни, и невозможно было сделать и сотни шагов, дабы не наткнуться на мертвые тела, раздетые до брэ[604], каковые тела валялись кучами в грязи[605], словно свиньи, являя собой весьма жалкое зрелище, ибо едва ли по все дни на сказанной неделе, без остановки лил дождь. В тот день же в Париже погибли в уличной резне от мечей и прочего оружия Vc и XXII человека, не считая тех, каковых убивали в самих домах. Той же ночью ливень был столь силен, что трупы не источали никакого запаха, и раны их очистились от спекшейся крови, и всякого мусора.

194. Далее, в сказанные же дни по всему Парижу и вне его хватали арманьяков, среди каковых захваченных было и множество лиц весьма высокого происхождения и при том великой трусости, как то Бернар д’Арманьяк[606], коннетабль Франции, каковой жестокостью своей не уступал Нерону, Анри де Марль[607], канцлер Франции. Жан Годе[608], начальник артиллерии, худший из всех, ибо когда несчастным его работникам случалось просить о выплате жалования, дабы иметь возможность удовлетворить свои нужды, он таковым отвечал «Это что же, никто не наскребет даже малого блана, дабы купить себе веревку, и удавиться? Чертовы голодранцы, вам это будет в самый раз!» и более ничего не давал[609], сумев таковым образом скопить весьма великое состояние, превосходившее своей величиной даже королевскую казну; — а также мэтр Робер де Тюильер[610], и мэтр Удар Байе[611], аббат Сен-Дени[612], что во Франции, лицемер весьма мерзкого нрава, Раймоне де ла Гер[613], величайший из всех мародеров, каковых удалось бы сыскать, ибо [он и бывшие с ним] бесчинствовали хуже сарацин, а также мэтр Пьер де л‘Эскла[614], мэтр Пьер ле Гайан[615], отступник и еретик, ненавистник веры, каковой служил в церкви, что на Гревской площади, при том что достоин был костра.

195. После чего он однако отправился в Рим, к папскому двору, и затем вернувшись, восстановил все свое влияние в Шатле, и даже стал пользоваться большей властью чем ранее, так что за письма, продававшиеся ранее по цене в VIII парижских солей с того времени стали запрашивать по XXIV парижских соля, ежели он к таковым письмам приложил руку[616].

196. Далее, [схвачен был] епископ Клермонский[617], каковой более всех прочих своими происками препятствовал миру, и вместе с ним множество других. Посему во Дворце[618], в Малом и Большом Шатле[619], в Сен-Мартине[620] и Сент-Антуане[621], в Тироне[622] и Тампле[623] обреталось ныне такое количество арестованных, что более не знали, куда их девать.

197. Далее, ввиду того, что арманьяки продолжали обретаться у ворот Сент-Антуан[624], из ночи в ночь беспрерывно жгли огромные костры, и не проходило и ночи, даже не объявляли тревоги, и горны звучали и в полночь, и после полуночи, и до полуночи, но несмотря на то, все сказанные меры были горожанам по сердцу, ибо все делалось ради общей же пользы[625].

198. Далее, горожане изъявили желание в приходе Сент-Эсташ положить начало братству Св. Андрея[626], каковой замысел осуществлен был в четверг, на IX день июня месяца[627], при том, кто каждый, каковой желал принять в том участие, украшал себя венком из алых роз[628]. И столь много парижан пожелало к тому примкнуть, что начальствующие над братством позднее говорили и утверждали, будто изготовлено загодя было LX дюжин таковых венков, но все они разошлись по рукам еще до XII часов [дня], при том, что монастырь Сент-Эсташ забит был людьми, и почти все они равно духовные или прочие, увенчаны были венками из алых роз, и в монастыре стоял запах столь приятный, словно его целиком омыли розовой водой[629].

199. Далее, на той же неделе руанцы попросили помощи у парижан, посему к ним послано было IIIc копейщиков и IIIc лучников, дабы выступить против англичан[630].

200. Далее, в следующее за тем воскресенье, на XII день июня, около XI часов вечера, подняли тревогу у ворот Сен-Жермен [как то часто случалось и ранее][631], таковая тревога была подхвачена теми, кто стоял у ворот Борделль. Тогда же народ повалил к площади Мобер, и к окружающим ее [улицам], после чего живущие на этом берегу, в предмостье, [как то] возле Крытого Рынка и Гревской площади[632], а потом и прочие, из всего города целиком, бросились к вышеназванным воротам, но нигде не обнаружили никакой опасности, каковая могла бы побудить к тревоге. Тогда же поднялась Богиня Раздора, за каковой неотступно следовал Дурной Совет, и разбудила Гнев неистовый, и необузданное Желание и Ярость и Месть, каковые немедля вооружились всем, чем только могли, весьма низким способом вышвырнув прочь и Разум и Справедливость, и Благочестие и Сдержанность. Когда же Гнев и необузданное Желание прознали, что толпа склонила к ним слух, они еще более распалили в [толпе] жажду мести, и внушили ей мысль отправиться ко Дворцу, каковой принадлежал короне[633]. Тогда же Гнев, порождающий безумие, осыпал им головы своим пылающим семенем, отчего толпа в своем неистовстве забыв всякую меру, взломала запоры и двери, и проникла в тюрьмы, располагавшиеся в сказанном Дворце, в полночь, в час, каковой чреват любыми неожиданностями, застающими человека врасплох. Неистовое Желание, бывшее их предводителем, шествовало впереди со знаменем в руках[634], его же сопровождали Предательство и Месть, каковые подняли все вместе неистовый крик «Убивайте, убивайте мерзких предателей арманьяков! Я отрину Бога, ежели кто из них этой ночью вымолит себе жизнь!» И тогда же Безумие неистовое, и Убийство и Резня принялись резать, убивать, умерщвлять, забивать словно скот, всех каковых удавалось обнаружить в тюрьме, убивать без пощады, не разбирая виновных и невинных, неведомо, по праву или без такового[635]. И неистовое Желание заткнуло за пояс полы [своего одеяния], и вместе с отпрысками своими Мародерством и Грабежом, каковые срывали убитых или умирающих все бывшее на них платье, вплоть до того, что неистовое Желание не гнушалось лишить их даже брэ, ежели те можно было продать хоть за четыре денье[636], каковые деяния, из всех, бывших на свете, следует по праву счесть величайшими по своей жестокости и бесчеловечности, противнейшими совести христианина. Едва лишь Убийство и Резня закончили свое дело, неистовое Желание, Гнев и Месть в душах людей, побудили повсюду уродовать и калечить мертвых, избивая их всевозможным оружием, и ко времени примы[637], множество трупов оказалось изрезанными и исколотыми до таковой степени, что невозможно стало их узнать, этой же участи избежали коннетабль и канцлер, каковых узнали и убили прямо в постели[638]. Затем же, по внушению сказанных божеств, как то Гнева, неистового Желания и Мести, толпа в безумии своем вломилась в прочие тюрьмы Парижа, как то Сент-Элуа, Малый Шатле, Большой Шатле, Фур д’Эвек, Сен-Маглуар, Сен-Мартен-де-Шамп, в Тампль, и везде поступала таковым же образом как во Дворце[639]. В эту же ночь никто не отваживался поднять голос в защиту Разума и Справедливости, ни осведомиться, в какое [узилище духа] были заперты таковые, ибо Гнев окружил его рвом столь глубоким, что сказанной ночью, ни последовавшим за тем днем невозможно было их доискаться. Ежели прево Парижа и сеньор де Л’Иль Адам порывались обратиться к толпе, и воззвать к Состраданию, Справедливости или Разуму, Гнев и Безумие отвечали устами людей «Пусть замолкнет, сир, скучное Божество, призывающее к этим вашим Справедливости, Состраданию и Разуму. Да будет проклят Господь, ежели он питает жалость к этим мерзким предателям, арманьякам, продавшимся англичанам, каковые заслуживают ее не более чем псы! Ибо по их вине королевство Французское отныне ввергнуто в пучину хаоса и разрушения!»[640].

201. Далее, как то [доподлинно] известно, еще до X часов дня перед всеми названными тюрьмами их всех свалили в кучи, словно баранов или псов, притом, что никто не испытал к ним ни малейшего сострадания, но все твердили «Поделом, ибо они нашили мешков, дабы топить и нас и наших жен и детей, и знамен для короля английского, и его рыцарей, дабы таковые знамена укрепить над воротами Парижа, после чего сдать город англичанам[641]. Они же приказали изготовлять красные кресты, и наделали таковых более XXXc, дабы укреплять их на дверях, отличая кого следовало убить а кого оставить в живых[642]. И черт побери, не говорите нам более о них, ибо клянемся кровью Господней, вам с нами не совладать!»

Когда же прево увидел, что они до таковой степени разгорячены ложным Гневом, увлекавшим их за собой, он более не отважился поднять голос в защиту [Разума], Сострадания или же Справедливости, и сказал им: «Друзья мои, поступайте так, как сочтете нужным[643].» Тогда же они направились к вышеназванным тюрьмам, и ежели какая тюрьма оказывалась слишком прочной, и в таковую не удавалось вломиться немедля, ее поджигали, и бывшие внутри задыхались в дыму или же в величайших муках гибли в огне. И во всех парижских тюрьмах, за исключением Лувра, в каковом обретался король, не осталось ни единого заключенного, каковой не закончил бы жизнь от меча или же огня. Таковым же образом с полуночи и до XII часов следующего за тем дня умерщвлено было столько мужчин и женщин, что всего их насчитали тысячу Vc и XVIII[644], среди таковых же оказались коннетабль[645], канцлер[646], капитан по имени Раймонне де ла Гер, мэтр Пьер д’Эскла, мэтр Пьер Гайан, мэтр Гильом Пари и епископ Кутансский, сын канцлера Франции[647], они же все обретались во дворе что за [монастырем Сен-Катрин] де ла Кутюр[648], и у мраморных ступеней перед Дворцом [Правосудия], в каковых местах пролежали в течение двух суток, после чего сказанные семеро похоронены были в сказанном же дворе, за монастырем Кутюр, прочие же — у Троицы[649], среди каковых убитых обретались четверо епископов, чьи мнения отличались лживостью и нечестием[650], и двое, каковые ранее председательствовали в Парламенте[651].

202. Далее, Гильом Сирасс отставлен был от должности купеческого прево, ее же занял сир Ноэль Маршан[652].

203. Далее, в сказанное же время со дня на день ожидали прибытия монсеньора Бургундского, никто же не знал доподлинно[653], где он в то время обретался; тогда же как парижский люд совершенно вышел из повиновения, и прево Парижа лишен был всякой возможности вершить правосудие[654].

204. Далее, на той же неделе королевским прокурором[655] назначен был некий Венсан Лормуа.

205. Далее, на XX день июня вынесен был приговор по делу некоего Будара[656], каковой имел должность конного стражника, обитал на широкой улице Сен-Дени, и был одним из худших во всей шайки, носящих перевязь, и благодаря тому, что весьма враждебно был настроен касательно герцога Бургундского, а также был человеком весьма многоречивым, умевшим говорить весьма складно и красиво, как он сам признался перед кончиной, по собственному желанию вошел в высший арманьякский совет[657], каковым же, по приказу прево[658] и всех прочих, ему поручено было за VIII или же IX дней до того, как бургундцы проникли в город, уничтожить весь квартал, что возле Крытого рынка, иными словами, перебить там всех мужчин, женщин и детей, каковых только пожелает, в то время как все им принадлежавшее должно было перейти к нему и ко всем прочим, принявшим бы участие в сказанной резне. Этому же предстояло завершиться за неделю до того, как бургундцы оказались бы в Париже[659]. Также он признался, что некий Симоннет Таранн[660] сходным же образом должен был поступить с другим кварталом, и таковым же образом их проклятый совет собирался поступить со всеми парижанами[661]. Но Господь, ведающий скрытое, заглушивший голос Олоферна посредством женской руки[662], понудил их угодить в яму ими же вырытую, как о том было сказано ранее.

206. Далее, в следующую за тем субботу на эшафоте лишился головы Гильом д’Оссер, ткач[663], каковому было к тому моменту уже более LXVI лет, дочери же его, каковые обретались здесь же в Париже, отличались красотой, и были женщинами весьма уважаемыми и почтенными. На них же теперь легла тень его позора, ибо он приложил руку к стольким предательским замыслам, направленным против короля и королевства, каковые сам же выпестовал вкупе со сказанной шайкой арманьяков, носящих перевязь, и с ними же вместе заключил союз с англичанами, в чем нет никакого сомнения[664]. Он же обвинил и прочих, и каковых также были обезглавлены некий стражник по имени Монмелиан, погубившим сьера де л’Урса[665], каковой жил по соседству с воротами Бодуайе, и по доносу [сказанного стражника] лишился головы, [сказанного же сьера де л’Урса шесть недель спустя] после того, как бургундцы заняли Париж, вкупе со многими другими [казненными], приказано было снять с виселицы[666], и похоронить в освященной земле, и справить по ним отходную службу, какую полагалось.

207. Далее, в июне заложены были камнем ворота Сент-Антуан, таковым же образом во всем Париже открытыми оставались только двое ворот, иными словами ворота Сен-Дени и ворота Сен-Жермен[667].

208. Далее, в этом году ярмарка Ланди[668] не имела успеха, разве что к концу ее сумели продать башмаки из Брабанта, каковые обретались в трех лавках на широкой улице Сен-Дени, по соседству с [монастырем] Фий-Дьё[669].

209. Далее, в канун [праздника] Св. Иоанна железные цепи вернулись на улицы Парижа, притом, что желательно было разыскать их все, но как выяснилось, не хватало IIIc, каковые арманьяки, носящие перевязь в бытность свою [в городе] продали с выгодой для себя[670], и невозможно было ныне узнать, покупателя, посему, с величайшей поспешностью изготовлены были новые.

210. Далее, в воскресенье на III день июля устроена была процессия[671] столь великолепная, каковой не видано было ранее. Клирики из всех парижских церквей собрались в Нотр-Дам де Пари, и следом за тем отправились в Сен-Мерри и далее в Сен-Жан-ан-Грев, неся с собой множество свечей и священных реликвий, и там с величайшим благочестием молились Телу Господа Нашего, каковое мерзким евреям случилось варить в кипящей воде; затем же с величайшей почтительностью, воздавая хвалу Господу, доставили его в [церковь] Сен-Мартен-дез-Шамп, университетские же клирики шествовали в сопровождении одного человека, иными словами, каждого клирика сопровождал горожанин, идя позади него, прочие двигались сходным же образом[672].

211. Далее, в следующую за тем пятницу, арманьяки подступили к Мо, каковой город располагался по соседству с Парижем, и подожгли Вильетт и Шапелль, а также сожгли на корню все риги, заполненные едва только сжатой пшеницей. Но едва только в Париже забили тревогу, они отправились восвояси, по пути разрезав веревки, на каковых их сообщники повешены были на малой парижской виселице, увозя с собой также богатую добычу, каковая состояла из скота и бедных крестьян, поднятых с постелей и взятых в плен, парижане же вооружились все до одного, и порывались выйти за ворота, их же не выпустили наружу, ввиду того, что у них не было предводителя. В скором времени подоспел парижский прево с большим войском, каковой с великой доблестью бросился на ними в погоню. Однако, как то доподлинно известно, арманьяки успели к тому времени отдалиться на расстояние трех лье[673], каковым делом все были весьма недовольны, но все же продолжали преследование своих врагов пешим ходом, и сумели отбить почти всех пленников и дошли едва ли не до Ланьи-сюр-Марн, в каковом городе их уведомили, что на расстоянии чуть более III лье от этого места их ожидает огромное арманьякское войско, готовое к бою, посему они вернулись со всей поспешностью, на каковую только были способны, весьма уставшие, ибо стояла сильная жара, а вне добрых городов ничего было не сыскать, ибо ввиду военного времени все довольство сносилось за стены. Вернувшись в Париж, они были весьма уязвлены своей неудачей и порывались перебить всех арманьякских пленников, каковые содержались в Шатле, и не сумей капитан Парижа[674] не сумел успокоить их разумными словами, [осуществили бы свое намерение]. После чего приказано было окружить заграждением тюрьму Шатле, и несмотря на то, сочтено было за лучшее отправить важных пленников к воротам Сент-Антуан[675] под охраной весьма большого количества латников, в противном случае, народ без сомнения с ними бы расправился.

212. Далее, как то доподлинно известно, в то же самое время бургундцам сдался Суассон, в городе же захвачено было в плен множество богатых горожан, державших сторону арманьяков[676], над каковыми свершили правосудие, и сказанные пленники перед смертью сознались, что четырьмя днями позднее собирались устроить резню сторонников герцога бургундского, ведя таковую беспеременно и днем и ночью, в то время как женщин и детей готовились топить в мешкам, каковые же мешки со всем рвением шили для таковой цели женщины, державшие сторону все тех же мерзких арманьякских предателей[677].

213. Далее, как то доподлинно известно, они приказали выбить во множестве свинцовые монеты[678], каковые следовало затем раздать парижским десятникам, каковые имели в своем подчинении людей, державших сторону арманьяков, носящих перевязь, и кроме них никому иному, после чего сказанные же арманьяки в сопровождении отряда латников, также носящих перевязь, собирались пересечь весь Париж, спрашивая повсюду «Есть ли у вас подобная монета» и услышав в ответ «Вот она», уходили бы прочь [не добавив к тому ни слова], а ежели бы им отвечали «Нет у нас ничего подобного», [таковым образом ответивших] следовало на месте зарубить мечами а их жен и детей утопить. Монета же выглядела следующим образом: по размеру она несколько превосходила парижский блан[679], равный IIII парижских денье, на ней же были изображены два леопарда, один над другим, и щит со звездой, а также с крестом, каковая звезда помещалась в одной из четвертей щита, разделенного крестом, и на каждом конце креста по короне[680].

214. Далее, в четверг, на XIIII день июля, королева[681] совершила въезд в Париж, ее же сопровождал герцог бургундский, каковой был затем ею представлен в Лувре королю. Королева же [по вине] арманьяков, осуждена была к изгнанию из выслана из Франции[682], в каковом положении долгое время обреталась, пока ей не пришел на помощь герцог бургундский, во все время ее изгнания продолжавший почитать ее как свою госпожу, и сумевший наконец в сказанный же день, со всей полагающейся к тому честью доставить ее к своему сеньору — королю Франции[683]. По случаю их прибытия, разобрана была каменная кладка, закрывавшая изнутри ворота Сент-Антуан, в то время как горожане все поголовно облачились в сине-зеленые тона[684]. [Королеву же и герцога] приняли с таким ликованием и честью, с каковыми во Франции никогда прежде не встречали ни даму, ни сеньора, ибо по всему пути их приветствовали громкими криками «Noel!»[685] и едва ли не все при том обливались слезами радости и полноты чувств.

215. Далее, на следующей неделе, в Сен-Дени, что во Франции явился некий [капитан] по имени Жан Бертран, весьма добрый солдат, каковой определен был своим сюзереном герцогом бургундским на высокую должность, и пользовался его доверием как никто другой во всем королевстве французском, но при том не был высокого происхождения. Его же добрая слава росла день ото дня, ибо он целиком заслуживал ее своим разумом и доблестью, однако к славе этой питали великую зависть некие пикардийцы[686]. Они же в понедельник, каковой следовал после въезда королевы в Париж, сумели предательским образом залучить его в часовню, каковая располагалась на пути между Парижем и Сен-Дени, где набросились на него с копьями и мечами, и нанесли ему множество ран, он же долгое время пытался защитить себя, но без всякого на то успеха, ибо вынужден был в одиночку противостоять четверым, они же умертвили его и затем изрубили в куски. Герцог бургундский, когда до него дошла весть о случившемся, поражен был столь великим горем, что из глаз у него хлынули слезы, и при том не решился наказать убийц, ибо народ, каковой с величайшим трудом сумели успокоить, мог в ответ на то вновь взяться за оружие[687].

216. Далее, в то же время арманьяки бесчинствовали вокруг Парижа, подвергая окрестности жестокому разорению, и на этой же неделе заняли Море-ан-Гатине[688], где умертвили множество людей без всякой пощады.

217. Далее, на XX день сказанного же июля месяца, англичане заняли Пон-де-л’Арш[689], виной же тому были двое [тамошних] капитанов, посрамивших свою честь, и оружие, из каковых одного звали Гильом, другого же Робине де Бракмон[690], они же по причине присущей им трусости сдали город прежде чем истек срок перемирия, при том что оба хорошо знали, что из Парижа к ним отправлено было весьма большое подкрепление, каковое прибыло бы днем позднее.

218. Далее, в сказанное же время обретался в Париже некий рыцарь по имени Готье Райар[691], каковому вменено было в обязанность нести стражу. Он же ни единого раза не выезжал нести службу иначе как в сопровождении троих или четверых менестрелей, игравших на уличных инструментах[692], чем весьма удивлял народ, уверяли будто [сказанный рыцарь] таковым образом объявлял злоумышленникам: «Спасайтесь бегством, ибо я еду!».

219. Далее, бедных людей постоянно понуждали нести стражу и жечь огни ночь напролет[693], в то время как дрова были весьма дороги, так что полено из Бонди[694] стоило XIII или же XIIII парижских солей, а [гревское, пусть даже самого малого размера — XVI парижских солей, за моль же следовало отдать X парижских солей], а мешок угля[695] обходился в XIII или же XIIII парижских солей, в то время как за II или же III яйца просили блан, за ливр масла — VI бланов, как самую дешевую цену, за далеко не лучшее вино — по VI парижских денье за пинту.

220. Далее, в воскресенье, на XXI день августа, в Париже начался весьма огромный, ужасающий бунт, равно жестокий и поражающий воображение, ибо в сказанный день народ взялся за оружие по той причине, что в Париже за все приходилось платить дорогую цену, и над арманьяками, каковые продолжали рыскать вокруг Парижа, не одержано было ни единой победы; тогда же убивали и умерщвляли всех, о каковых известно было, что они держат сторону сказанных арманьяков, носящих перевязь. Народ же, словно одержимый безумием, бросился к Шатле, и принялся штурмовать тюрьму, те же, кто обретался внутри, понимая, каковая судьба ждет их всех и в особенности арманьяков, защищались весьма отважно, швыряя в нападавших камни и черепицу [с крыши], таковым образом желая сохранить или же продлить свою жизнь[696]. Но все их старания потеряны были втуне, ибо парижане со всех сторон окружили Шатле осадными лестницами, и сломили их оборону, и ворвались внутрь, и всех, каковых там сумели обнаружить пронзили мечами, большую же часть из них выбросили наружу, прямо в руки народа, каковой дожидался внизу и добивал их без всякой пощады, нанося до сотни и более смертельных ран, ибо по их вине людям случилось претерпеть весьма жестокие страдания, ввиду того, что никакой товар не мог попасть в Париж, не будучи обложенным пошлиной вдвое превышавшей его цену, из ночи же в ночь приходилось нести бессонную стражу с фонарями и факелами по всем улицам и у ворот, и платить за солдатский постой, и за все отдавать втридорога, по вине сказанных мерзких арманьяков, носящих перевязь, ибо они удерживали в своих руках множество добрых городов по соседству с Парижем, как то Санс, Море, Мелён, Мо-ан-Бри, Креси, Компьень, Монлери и множество иных замков и крепостей, где творили все возможные злодеяния, каковые можно было совершить или же измыслить. По их же вине мученическую смерть приняло больше людей, чем то случалось во времена худших гонителей христианства как то Диоклетиана[697] или Максимина[698], и прочих, каковые в Риме подвергли мучениям множество святых обоего пола, но все злодеяния, каковые им довелось совершить не шли ни в какое сравнение с тем, что творили сказанные арманьяки, носящие перевязь, и Господь тому свидетель — и по названной же причине народ воспылал к ним столь жестокой ненавистью, как о том сказано выше.

221. Далее, пронзив мечами в сказанном Шатле всех, кого только могли обнаружить, они отправились в Малый Шатле, в каковом им оказано было весьма отчаянное сопротивление, но все усилия [защитников] пропали втуне, ибо все они были перебиты как то ранее случилось в Большом Шатле, и далее народ поднялся дабы идти к замку Сент-Антуан[699]. Тогда же к ним вышел герцог бургундский, желая успокоить их разумными словами, но все его усилия пропали втуне, ибо они, словно одержимые безумием, бросились штурмовать замок и пробили брешь в воротах, и забросали защитников камнями, никто не наверху не осмеливался показаться, ибо его сейчас же засыпали дождем стрел и каменных ядер, каковое дело было столь же ужасающим сколь и поразительным, в то время как герцог бургундский, каковой весьма скорбел, видя все происходящее, со всей поспешностью направился к ним в сопровождении множества знатных сеньоров и латников, дабы уговорить их прекратить штурм, предоставив все дело бывшим с ним. Они же, не испытывая ни малейшего почтения ни к нему самому ни к сопровождавшей его свите, требовали, чтобы узников перевели в Шатле, и никаким иным образом не позволяли себя уговорить, объявляя что в противном случае сказанные узники выкупят себя за деньги, после чего их тайно выведут прочь из города, они же после того совершат куда более зла чем раньше[700], и посему сказанные мятежники желают немедля заполучить их в свои руки. Герцог же бургундский, видя как поворачивается все дело, и веря, что ежели выдать узников, им не сделают ничего дурного, заявил, что готов осуществить требуемое, при том, что сопровождать их в Шатле будут его же люди, всего же узников насчитывалось тогда около XX человек[701]. Однако же, оказавшись рядом с Шатле, они были весьма изумлены, ибо там обнаружили скопление народа столь великое, что не в силах были отстоять узников, последних же умертвили, нанеся им более сотни ран[702]. Там полегли V рыцарей, все важные персоны, как то Ангерран де Марконье с сыном[703], первый камергер нашего короля и господина, монсеньор Эктор Шартрский[704], и множество иных, Шарло Пупар, королевский казначей[705], старик Таранн[706] и один из его сыновей, каковым делом герцог бургундский был весьма удручен, но притом не решился ничего предпринять [касательно случившегося].

222. Покончив с резней, они сразу же направились к Бурбонскому отелю[707], и убили еще нескольких пленников, и там же обнаружили в одной из комнат бочонок, доверху наполненный капканами а также большое знамя или же штандарт, на каковом изображен был дракон, изрыгающий кровь и огонь[708]. Сказанная же находка разъярила их еще больше прежнего; они же принялись носить это знамя с собой по всему городу, бегая с обнаженными мечами, вопя: «Вот вам знамя, каковое король английский отправил мерзким арманьякам, дабы им возвестить об участи нам приготовленной!» — хотя к подобному мнению у них не было никаких оснований[709]. Вопя таковым образом, они показали его всем, кому только могли, и покончив с тем, принесли герцогу бургундскому, и убедившись в том, что он его увидел, не говоря более ни слова, бросили [сказанный штандарт]на землю, и топтали его ногами, и разорвали в клочья, каждый, кому достался таковой клочок, наколол его на острие своего меча или оконечность топора[710].

223. Далее, в ту ночь они не сомкнули глаз и безустанно спрашивали, не ведает ли кто о [скрывающихся] арманьяках, и ежели находили таковых, то немедля их убивали и обрекали смерти, и раздетыми донага выбрасывали на мостовую.

224. Далее, в следующий за тем понедельник, на XXII день августа, нескольких женщин объявили виновными, и тут же убили и выбросили на мостовую, раздев до нижних рубашек[711], в каковом деле более всех усердствовал парижский палач. Среди названных женщин одна была в тягости и отнюдь не провинилась в сказанном преступлении, каковое дело он сам признал несколькими днями позже, будучи схваченным а заключенным в Шатле вкупе с двумя своими сообщниками[712], их же [всех] обезглавили тремя днями позднее. Тогда же прежний палач объявил новому палачу[713], каковым образом им следует рубить головы, после чего ему развязали руки, и приказали установить деревянную плаху, на каковую ему предстояло положить голову и шею. Он же, взяв нож и долото, стесал ее в ширину до нужного размера так, словно сам собирался исполнить казнь, каковым делом все были поражены, после чего воззвал к милосердию Господнему, и был обезглавлен собственным слугой.

225. Далее, в сказанное же время, когда месяц август подходил к концу, и днем и ночью стояла столь жестокая жара, что ни мужчины, ни женщины не в состоянии были спать по ночам, и вместе с тем разразился весьма великий мор, жертвами какового становились большей частью молодежь и дети, во множестве погибавшие от желваков, являвшихся [на коже][714].

226. Далее, в сказанный же год пшеница вкупе с овсом в полях вокруг Парижа оставались не убранными, ибо никто не осмеливался туда отправиться по вине арманьяков, убивавших всех, кого полагали за парижан. Посему парижское ополчение выступило в поход на Монлери[715], там же они оставались в течение X или XII дней, прилагая все усилия к тому, чтобы захватить в свои руки замок, вместе с предателями, обретавшимися внутри и без сомнения, добились бы своего, не случись с ними нескольких дворян[716], каковым дворянам вменено было в обязанность хранить и направлять войско. Они же, видя, сколь доблестно дерется ополчение, вступили в переговоры с арманьяками, каковые уже понимали, что не в силах будут долгое время сопротивляться натиску ополчения[717], весьма доблестно сражавшегося с ними денно и нощно, и [посему сказанные дворяне] потребовали у арманьяков огромный выкуп за снятие осады, и таковым образом поступили, получив деньги. Добрым же горожанам сказано было, будто на помощь замку спешит огромное войско, и всем кто может спастись, следует спасаться без промедления, они же не собираются более там оставаться, и отправляются прочь. Ополчение, видя что они собираются отъехать прочь, весьма о том сокрушалось. Когда же оно приблизилось к Парижу, перед ним заперли ворота, вследствие чего ему пришлось два или же три дня провести в Сен-Жермене, Сен-Марселе, и в Нотр-Дам-дез-Шамп[718], в то время как арманьяки, едва лишь осаждающие отступили, подобрались вплотную к сказанным деревням[719], желая застать наших людей врасплох, но не решились напасть, ибо не смогли бы совладать со столь сильным войском. Сказанное же парижское ополчение не могло идти в бой, ибо у него не стало капитана, а дворяне, каковые покинули его на произвол судьбы желали, дабы арманьяки уничтожили его до последнего человека, однако, арманьяки так и не решились на них напасть. Воистину, ежели бы ополчению дана была воля, в течение двух следующих месяцев, во Франции не осталось бы в живых ни единого арманьяка, и с ними было бы покончено навсегда[720], посему же сказанные дворяне жестоко ненавидели ополчение, ибо желали только войны, в то время как парижане хотели положить ей конец. Когда же [те, что обретались в городе], убедились в том, что ополчение не желает более воевать, им разрешили войти в Париж, после чего каждый занялся своим прежним ремеслом, в то время как арманьяки продолжали безнаказанно вершить зло, убивали женщин и детей, и зажгли вокруг города множество пожаров, и не было никого, способного тому противостоять.

227. Кроме того, англичане подступив к Руану, со всех сторон обложили город[721] и причинили его жителям столько зла, сколь то могли, помощи же им не было ни с какой стороны. Им же вскоре случилось потерять аббатство Катрин-дю-Мон де Руан, каковая потеря весьма ослабила их сопротивление[722], но сказанная потеря была весьма на руку жалким предателям Франции, каковые желали только войны, ибо они уже успели посчитать, каковой выкуп им придется заплатить, оказавшись в английском плену[723].

228. Таковым образом, дела в королевстве французском вершились все хуже [и хуже], и вернее было бы называть французскую землю Опустошенной землей[724]. Во многом же, причиной тому было то, что герцог Бургундский каковой показал себя медлительнейшим из всех людей в том, что касалось самых насущных дел[725], ибо не покидал ни единого города, [куда приезжал], прежде чем там не воцарялось полного спокойствия, ежели его не принуждали к тому отчаянные мольбы, а в Париже все [продолжало] расти в цене. Ибо в сентябре, при наступлении холодного времени, в каковое полагалось приготовляться к зиме, за сотню добрых поленьев по-прежнему просили по II франка, за мешок угля — XVI парижских солей, за моль [дров] — X или же XII парижских солей, за ливр соленого масла — VII, или же VIII бланов, за яйца — по II парижских денье за штуку, за малую головку сыра — III парижских соля, за груши или яблоки весьма скромного размера — по денье за штуку, за две небольших луковицы — II парижских денье, за малый сосуд вина — II или же III блана, по таковым же дорогим ценам продавалось и все прочее.

229. Далее, в сказанном же сентябре месяце, герцог Бретонский[726] призван был к королю, и прибыл в Корбей, а оттуда — в Сен-Мор-де-Фоссе. Туда же прибыла королева, герцог Бургундский и множество иных сеньоров, так же они заключили мир[727], при том, что неведомо было, случилось ли то по воле королевы, или же против таковой[728]. Арманьякам же прощено было все, и злодеяния, каковые они совершили, и содействие, ими оказанное, дабы король английский смог высадиться [во Франции], по причине, что от сказанного короля они получили весьма щедрое за то вознаграждение[729], [в каковом содействии] они были уличены со всей неопровержимостью, и то, что они отравили обоих старших сыновей короля французского[730], о чем также доподлинно было известно, и кроме того отравили герцога Голландского[731], и вышвырнули королеву Франции прочь из ее собственного королевства. Однако, все это решено было предать забвению, в противном случае, они окончательно разрушили бы королевство французское и выдали королю Англии дофина, содержавшегося ими на положении пленника[732]. Таковым же образом был заключен этот мир, уж неведомо, с радостью или же с досадой, после чего в понедельник, на XIX день сентября месяца, тысяча IIIIc и XVIII года о том было объявлено в Париже шестью менестрелями при звуке четырех труб.

230. Далее, в названном же месяце, в начале такового, Ле Бо де Бар оставил пост парижского прево, на его же место назначен был дворянин по имени Жак Ламбан[733].

231. Далее, все в том же сказанном сентябре месяце, в Париже и в его окрестностях свирепствовало моровое поветрие столь жестокое, какового согласно свидетельствам, прежних поколений, не видано было уже IIIc лет, и ежели кому случалось заразиться, ему не было спасения от смерти, в особенности же то касалось детей и молодежи. В сказанном же месяце погибло столько людей, за столь малое время, что [могильщики] на парижских кладбищах понуждены были копать огромные рвы, и сваливать в них по XXX или по XL тел, каковые [тела] громоздились там [вперемежку], будто куски сала, их же затем сверху едва присыпали землей. И беспременно, денно и нощно, не было улицы, где бы не случалось бы встречи с несущими для больных Тело Господне[734], каковые [больные] перед кончиной познали всю глубину благости Божьей, в той мере, каковая не выпадала еще на долю христианина[735]. По словам тех же клириков, им никогда не случилось ни видеть, ни даже слышать о поветрии столь опустошительном, и столь беспощадном, от какового не было спасения никому из заболевших, ибо менее чем за V недель в Париже умерло более L тысяч человек. В среде духовных же лиц смертность была такова, что не случалось великой мессы, во время каковой не отпевали бы единовременно IIII, V, а то и VI усопших, в то время, как с оставшимися шел жестокий торг, и зачастую им приходилось платить по XVI а то и по XVIII парижских солей за великую мессу, или по IIII парижских соля за малую[736].

232. Далее, в то ре время, около XII числа октября месяца, когда еще не успело закончиться поветрие, арманьяки продолжали как и ранее, творить худшее из того, на что были способны, и зачастую приближались к самым стенам Парижа, и захватывали добычу, а также мужчин и женщин, каковым затем уводили в крепости, ими занятые[737]; и ни [заключенный ранее] мир и ни что иное не служило им в том препятствием, в то время как никто не смел поднять голоса против того, и воистину будет сказано, герцог Бургундский держал себя так, будто не находил в происходящем особого повода для беспокойства, единственно успокаивая народ ласковыми словами.

233. Далее, в течение всего октября и затем ноября, поветрие продолжало свирепствовать с прежней силой, как о том было сказано ранее, и мертвых стало столько, что негде стало их хоронить, и тогда вырыты были огромные рвы на, пять на [кладбище] Невинноубиенных и четыре — у Троицы[738], и на прочих в соответствии с их величиной, и в каждый сваливали до VI с тел или около того. И как доподлинно стало известно, парижские сапожники, собравшись в день Свв. Криспина и Криспиниана[739], принялись считать скольких из своего братства успели к тому времени потерять, и оказалось, что их полегло около тысячи VIII с человек, равно господ и слуг, это же касалось только сказанного же города и произошло в течение этих двух месяцев. Служители из Отель-Дьё, а также могильщики, копавшие ров на парижских кладбищах заявляли, что от Рождества Богородицы[740] до Праздника Непорочного Зачатия Св. Девы Марии[741] им довелось похоронить в Париже до C тысяч человек, при том, что из каждых IIII а то и V с умерло едва ли XII стариков, все прочие были детьми, юношами и девушками.

234. Далее, арманьяки продолжали удерживать за собой вышеназванные крепости и города, посему же в Париже была таковая нужда, что юноше XIII лет приходилось дабы наесться вдоволь отдавать за хлеб по VIII денье, дюжине каковых же хлебов ныне обходилась в VI парижских солей, при том что стоила ранее VII или же VIII бланов, а за малую головку сыра платить приходилось по X или же XII бланов, за четверть яиц — V или даже VI парижских солей, а мясо доброго барана или же быка стоило ныне XXXVIII франков, а малая связка поленьев из Марны, сплошь покрытых листьями — XL парижских солей или III франка за сотню, за моль прочих поленьев запрашивали XII солей, за связку прутьев XXXVI парижских солей за сотню, при том, что листьев в той связке было куда более чем прутьев, за четверть кислых груш — IIII парижских соля, за яблоки — II соля или же VI бланов, за ливр соленого масла — VIII бланов, за малую толику творога — XVI парижских денье, за пару башмаков, каковые ранее стоили VIII бланов, ныне просили XVI или же XVI, и так же все прочее, по всему Парижу продавалось по таким же дорогим ценам.

235. Далее, в названном же ноябре месяце[742] Красавчик Бар, иными словами мессир Ги де Бар, прозванный Красавчиком, был восстановлен в должности прево, какую ему случалось исполнять и ранее.

236. Далее, в названном же ноябре месяце, названным же мясникам даровано было разрешение восстановить Большую Парижскую Бойню[743], каковая обреталась ранее по соседству с Шатле, фундамент же таковой принялись расчищать на XI день ноября месяца.

237. Далее, XII дней спустя, король приказал объявлять при звуке труб, что дарует прощение всем и каждому, будь он арманьяк или кто иной, безразлично к тому, каковые преступления он совершил[744], за исключением троих, как то председательствующего в Провансе[745], мэтра Робера ле Масона[746], и Раймонда Рагье[747], ибо эти трое свершили столько предательств против королевской персоны, что таковой ныне отказывал им в милости, ибо на сказанных троих лежала вина за все то зло, о каковом сказано было ранее.

238. Далее, неделей позднее король вкупе с монсеньором Бургундским выступили против англичан, и затем расположились в Понтуазе, где вплоть до того времени, когда после Рождества минуло три недели пребывали в полной праздности, едино лишь разоряя окрестности[748]. Тогда же англичане осаждали Руан, и в это же время как дофин со своими людьми опустошал Турень[749], иные[750] же рыскали вокруг Парижа, убивая и грабя, при том, что ни герцог Бургундский ни его присные никоим образом не пытались воспрепятствовать ни англичанам, ни арманьякам. И посему в скором времени в Париже все вздорожало, в чем виновны были те, каковые упомянуты выше, в Париж невозможно было ничего доставить. В названное же время за небольшого поросенка просили VI или же VII франков, и мясо все без исключения настолько поднялось в цене, что бедный люд не мог себе его позволить, однако в сказанном же году урожай капусты выдался столь богатым, что Париж в течение всей зимы питался только ею, в то время как за бобы и горох вздорожали вне всякой меры[751].

239. Тогда же, в сказанное время, добрый пучок свечей весом в ливр продавался по цене в VIII бланов, или за по меньшей мере, за VII.

240. Далее, в сказанное же время все без исключения виноторговцы вынуждены были требовать за бочонок[752], продаваемый по оптовой цене VIII парижских солей с каждого, желающего сделать таковую покупку, в то время как за одну меру[753] полагалось требовать IIII парижских соля; ежели торговля шла в розницу, продавать по IIII парижских денье, дабы составить те же VIII парижских солей, или по VI денье, дабы составить XII парижских солей. Таковым же тягостным положение оставалось вплоть до Дня Всех Святых[754], каковой праздновался в тысяча IIIIc XVIII году[755].

1419

241. Далее, на XX день января[756], сказанного тысяча IIIIc и XIX года[757], англичане вошли в Руан, каковой принудили к сдаче силой, а также по причине того, что в городе не осталось средств к пропитанию, при том, что [защитники города] сопротивлялись англичанам весьма долгое время, иными словами, около VI или VII месяцев[758].

242. Далее, вслед за тем они подступили к Парижу, желая таковым образом подчинить себе остаток Франции, им же никто не оказывал сопротивления, за исключением добрых городов[759], прилагавших к тому некие усилия, но несмотря на то их принуждали к покорности, ибо дворянское сословие целиком, или за весьма небольшим исключением, оставалось к тому безучастным ввиду ненависти, каковую питали друг к другу арманьяки и бургундцы. Посему все в Париже все необходимое для поддержания жизни неимоверно поднялось в цене, большие вельможи тем были застигнуты врасплох. В сказанном же тысяча IIIIc XIX году за сетье[760] зерна требовали IV или даже V франков, за дюжину малых хлебцов[761] — VIII парижских солей, за малый кусок мяса — VI бланов, за бараньи потроха — XII денье, [за] малую головку сыра — IIII парижских соля, за III яйца — III блана, за ливр соленого масла — IV парижских соля, за четверть мелких яблок[762] — XVI денье, груши — по IV денье за штуку, за сотню копченых селедок — III экю, за сотню бочковых селедок — IV франка, за пару мелких луковиц — I денье, за две головки чеснока — IV денье, за четыре головки репы — II денье, за бушель[763] доброго гороха — X или даже XI парижских солей, и столько же за бобы, цена дров была столь же высокой, как о том сказано ранее, за сотню орехов требовали XVI денье, за пинту[764] оливкового масла[765] — VI парижских солей, за ливр свиного жира[766] — XII бланов, за пинту — XVIII денье, за ливр прессованного сыра — III парижских соля. Коротко говоря, все, что требуется человеку для пропитания, было неимоверно дорого, и за все, что раньше стоило I денье, ныне требовалось отдать IIII, единственно неизменными остались цены за металлы, как то латунь или же олово. Латунь продавалась по VI денье за ливр, олово же за X денье за ливр, или же за VIII денье. Сплавы продавались по IV парижских денье за ливр, притом что серебро в это время шло по X франков за марку[767], а за малый мутон[768], каковой ранее обходился в XVI солей, ныне требовали XX парижских солей.

243. Далее, в первую неделю февраля сказанного же года, англичанами занят был Мант[769], и множество соседних с ним крепостей, никто же не потрудился выступить им в помощь, ибо все французское дворянство ополчилось друг против друга, а дофин Франции враждовал с собственным отцом, по причине того, что рядом с последним обретался герцог Бургундский, а прочие французские сеньоры оставались в английском плену, в каковой попали после битвы при Азенкуре в день Св. Криспина и его брата[770], как о том сказано было ранее.

244. Далее, в том же феврале месяце, сказанного же года, тысяча IIIIc XIX, Красавчик Бар смещен был с должности парижского прево, а вместо него парижское превоство принял некий Жиль де Кламси[771], уроженец Парижа, какового события, иными словами, того, чтобы прево Парижа назначен был парижанин, не случилось помнить даже старожилам.

245. Далее, в следующем за тем марте месяце, за марку серебра просили XIV франков, за сетье доброго зерна — C парижских солей, за пинту доброго орехового масла — VI или даже VIII солей.

246. Далее, в следующем за тем марте месяце, в течение XV дней или около того зерно вздорожало настолько, что за сетье[772] просили VIII франков, а за VIII дней или около того, вплоть до окончания сказанного месяца, на всех перекрестках Парижа приказано было объявить, дабы отныне никто не смел торговать ржаным зерном[773] по цене выше III франков за сетье, а за смесь[774] даже наилучшего качества требовать более LX парижских солей за сетье, и ни один мельник не смел запрашивать за помол положенной за то цены серебром, иными словами, VIII бланов за сетье, и дабы отныне все булочники без исключения пекли добрый белый хлеб[775], и городской хлеб[776], и темный хлеб[777] из доброй муки, и сказанный хлеб весил не менее чем то объявлено было в приказе. Услышав же сказанное, торговцы зерном, а вслед за ними и булочники, прекратили работу, иными словами, вторые не пекли более хлеба, первые же, отказались выезжать из столицы[778] далее чем на лье, объясняя это страхом за свою жизнь[779], ибо англичане беспрестанно, не менее одного или двух раз в неделю являлись на мосту Сен-Клу, в то время как арманьяки постоянно доходили до самых ворот, и никто не смел ныне покинуть город.

247. Далее, в последнюю неделю марта, в год тысяча IIIIc и XIX-й, на каковой пришлась четвертая неделя Великого Поста, невозможно было найти хлеба дешевле чем XX солей за дюжину, по каковой цене его продавали на Крытом Рынке, что в Париже и на площади Мобер[780]. Как то доподлинно известно, те из булочников, каковые продолжали заниматься своим ремеслом, дабы удовлетворить всех желающих, вынуждены были продавать не более одного, или в лучшем случае двух хлебов в одни руки, при том, что у дверей каждой булочной стояло по L а порой и по LX человек, дожидаясь, пока хлеб извлечен будет из печи, после чего расхватывали его еще горячим. Столица же ныне управлялась таковым образом, что во все время Поста бедняки вынуждены были питаться исключительно черным хлебом, отвратительным на вкус, каковой сами же были вынуждены печь. На последней неделе Поста в город время от времени привозили морские гребешки, каковые продавали по XVI парижских солей за мешок, за каковые же гребешки в прежние времена просили по V бланов, ныне же за V или VI бланов приобрести можно было лишь малую толику, тогда же в город доставили малую же толику винных ягод, весьма грубых и маслянистых, за ливр каковых ягод просили по II соля, в то время как за одну добрую бочковую сельдь полагалось отдать VIII парижских денье, за копченую сельдь[781] — VI парижских денье, за малую каракатицу[782] — III или же IV блана, лук же вздорожал настолько что небольшой пучок из [XX или же] XXIV луковиц обходился ныне в IIII парижских соля.

248. Далее, около начала марта, арманьяки разграбили Суассон, истребив в нем огромное количество мужчин, женщин и детей[783].

249. Далее, в сказанном же году, в марте, в Сансе случилась великая резня, каковую устроил в нем сеньор де Гитри[784], занимавший в то время должность местного бальи, ввиду того, что бывшие в городе желали открыть ворота бургундцам, не поставив его о том в известность.

250. Далее, в сказанное же время празднование Пасхи пришлось на XVI апреля тысяча IIIIc и XIX года. Тогда же мясо продавалось по столь дорогой цене, что за быка, за какового ранее принято было отдавать VIII франков, или в X но не более того, ныне требовали LX франков, за теленка — IIII или же V франков, за барана LX солей или же IIII франка. Любое же мясо, пригодное для еды, будь то птица или что иное, обходилось в цену столь высокую, что сытный обед или ужин обошелся бы в сумму не менее VI бланов, [каковую следовало отдать за] добрую говядину, баранину или же сало, на два блана можно было приобрести не более II яиц, а за мягкий сыр просили VI или даже VIII бланов, за ливр соленого масла — XIV бланов, за свежее — XVIII бланов, за бараньи потроха — II соля или же VIII бланов, за баранье копыто — IIII денье, за баранью голову — III или IIII блана. Арманьяки же по-прежнему рыскали вокруг, убивая, грабя, и предавая огню женщин, мужчин, посевы, как о том сказано было ранее, и злодеяниями своими превзошли сарацин, им же никто не чинил в том препятствий, ибо герцог Бургундский по-прежнему вместе с королем обретался в Провене, каковой город они не спешили покинуть, и лишь XXVIII мая тысяча IIIIc и XIX года прибыли в Понтуаз, иными словами, туда прибыли король, королева и герцог Бургундский, и обогнули Париж со стороны Сен-Лорана, не посетив при том сам город[785], каковое событие поселило смятение в умах [парижан, из Понтуаза они же отправились в Мелён, где] заключили с арманьяками перемирие, каковому следовало продолжаться в течение следующих за тем трех месяцев[786], после чего вступили в переговоры с англичанами касательно заключения такого же перемирия, при том, чтобы отклонить их брачное предложение[787], королю же Франции, суверенному владыке христианского народа, было весьма нелегко ныне идти на уступки своему смертельному врагу, дабы таковым образом положить предел притязаниям собственного отпрыска и шайки носящих перевязь, каковая продолжала грабить и бесчинствовать без оглядки на заключенное перемирие.

251. Далее, как о том упомянуто было выше, в сказанное же время съестное продавалось по весьма высоким ценам, и за IIII головки чеснока весьма скромных размеров требовали IIII парижских денье.

252. Далее, на VIII или же XIX день следующего за тем июня, спустя X дней после заключения сказанного перемирия, или около того, в Париж доставлено было такое количество всякого добра, как то сала, и твердого сыра, что кучи съестного, каковые на Крытом рынке выставлены были на прилавках, превосходили человеческий рост, и товары, за каковые неделей ранее требовали по VI [франков], ныне продавались по III франка или же по II блана. В Париж завезено было столько чеснока, что количество, равное тому, за каковое ранее просили XII или даже XVI солей, ныне продавалось по V или VI бланов, кроме того, из Корбея и Мелёна, а также с равнин, каковые окружают Париж, и кроме того из Амьена и прочих добрых городов, прибыло огромное количество хлеба, каковой хлеб, надо сказать, был белее по цвету, и дешевле, но немногим лучше того, каковой ранее предлагали на рынке[788].

253. Далее, в канун Троицына дня, в Париж завезено было столько рыбы, что IIII или V морских языков доброго качества можно было приобрести за I гро[789], прочая морская живность шла по сходной с тем цене, в том же году Троица[790] пришлась на день Св. Варнавы, [иными словами], на IX день июля, тысяча IIIIc и XIX года.

254. Далее, на следующей за тем неделе объявлено было, дабы отныне мутоны, о каковых речь шла ранее, равные XVI солям, принимали по XIV парижских соля[791], и посему торговцы из дальних стран, узнавая о новой стоимости монеты, поворачивали прочь от Парижа, и не желали более торговать в городе, ввиду стоимости, каковую ныне получила сказанная монета, ибо в Париже ныне имели хождение бургундские бланы, именовавшиеся «любрами», каковые приравнивались по стоимости к VIII парижских денье за штуку, а на деле не стоили и III денье, ибо своим красным цветом[792] напоминали скорее жетоны[793]. И посему все без исключения сделки, касательно хлеба, вина или прочего, сопровождались жаркими спорами[794].

255. Далее, в сказанное же время, благодаря неустанным хлопотам герцога Бургундского, меж дофином и его отцом, королем, а также со всеми англичанами, подписано было мирное соглашение, или же договор, каковой мир заключен был в местечке, называемом Понсель, каковое располагается между Мелёном и Корбеем, в одном лье от Мелёна, по соседству с Пуйи[795], в каковом же месте все вассалы, состоявшие на той или иной стороне, обязались соблюдать сказанный мир, не скрещивая оружия с кем бы то ни было, по случаю чего во вторник, на XI день июля в Париже устроен был великий праздник, к сказанному же мирному соглашению на XIX день того же месяца примкнули все сеньоры, обретавшиеся в то время во Франции[796]. И по все время [в Париже], в особенности по ночам, беспеременно продолжалось празднование, в каковом принимали участие музыканты и прочие[797].

256. Далее, на предпоследний день названного месяца пришелся праздник Св. Евстафия[798], каковой отмечен был величайшим весельем, следующий же за тем день, в праздник Св. Германа[799], сказанное торжество сменилось горем, столь жестоким, каковым никогда ранее празднику не случалось завершиться, ибо ибо около X часов, едва лишь все изготовились идти на Болота[800], дабы там предаться играм и состязаниям, как то полагалось обычаем, Париж исполнился великим страхом, ибо через ворота Сен-Дени, в город вошли около XX или же XXX человек, пораженные ужасом столь великим, будто им случилось вырваться из лап смерти, из таковых пришедших, кто-то по видимости, изнемогали от ран, другие же, от ужаса, голода и жары, так, что напоминали скорее мертвецов, чем живых людей. Их же остановили у ворот и пожелали знать, каковая беда с ними приключилась, на что они принялись в ответ горько жаловаться, история же их была такова: «Мы явились из Понтуаза, каковой [город] этим же самым утром занят был англичанами, [в чем нет никакого сомнения], они же убивали и калечили всех, кого только могли обнаружить, нам же посчастливилось избегнуть гибели от их рук, ибо даже сарацинам не случилось причинить христианам столько зла.» Таковым же был их рассказ, в то время как стражникам, охранявшим ворота Сен-Лазар случилось увидать огромную толпу мужчин, женщин и детей, среди каковых были раненые, прочие же были ограблены до нитки. Кому-то случилось нести сразу двоих детей, в руках и на спине, женщины же частью были простоволосы[801], на других из одежды был только истрепанные корсеты, а порой и нижние рубашки[802], несчастные же священники имели на себе лишь нижние рубашки или стихари[803], с непокрытыми головами, и вся толпа разом плакала, кричала и жаловалась самым горестным образом, рассказ же их был таков: «Боже, милостью своей дай помощи нам в отчаянном положении нашем, ибо не далее как сегодняшним утром, мы все еще обретались в наших домах в спокойствии и довольстве, а в полдень случилось нам превратиться в бесприютных изгоев, молящих о хлебе.» Таковым же был их рассказ, при том, что часть из них лишалась чувств, другие же опускались на землю, будучи измученными и обессиленными вконец, ибо многие из них истекали кровью, прочие же изнемогли от усталости, ибо несли на себе своих детей, а день выдался притом безоблачный и жаркий. Таковым образом, на дороге, ведущей из Парижа в Сен-Дени обреталось III или даже IIII сотни, сидевших на земле таковым образом, каковые горько оплакивали случившееся с ними несчастье, и гибель родных и близких, ибо мало кому из них не случилось оставить в Понтуазе ребенка или друга. Горе же их возрастало стократно, случись им вернуться мысленно к друзьям, каковые ныне очутились во власти свирепых англичан, и бедные их сердца порой не выдержали, ибо с самого утра им не случилось съесть ни крошки, и выпить ни капли. А женщины, бывшие в тягости случалось выкидывали прямо во время бегства, и вскоре после того умирали. И не было никого, столь жестокосердного, дабы остаться глухим к их несчастью, и самому не заплакать от жалости. И по всю следующую неделю беспеременно, беженцы все шли и шли как то из Понтуаза, так и окружающих его деревень, и в Париже сбивались в огромные толпы, растерянные, не знающие как далее быть. Ибо все без исключения съестное продавалось по весьма дорогим ценам, в особенности то касалось хлеба и вина, [и не было в продаже вина], стоившего менее чем VIII денье за пинту, а за малый пшеничный хлебец просили VIII парижских денье, то же касалось и всего прочего, необходимого для пропитания.

257. Далее, парижане весьма поражены были тем, что король и герцог Бургундский, будучи в Сен-Дени в сопровождении немалого количества латников, не пришли на помощь Понтуазу, когда городу случилось попасть в руки [англичан], а вместо того, на следующий за тем день, избавившись от всего, что могло задержать их в пути, они отошли к Шарентонскому мосту и далее к Ланьи[804], и будучи в непосредственной близости от Парижа, проследовали прочь, не посетив сам город, по каковой причине парижане были пришли в великое смятение и весьма раздосадованы, ибо все происходящее напоминало едино паническое бегство прочь от англичан, каковым они вызвали к себе великое негодование как парижан, так и прочих жителей королевства, ибо в сказанное время во всем Париже не нашлось ни единого рыцаря, ни единого славного военачальника или же капитана, способного противостоять англичанам[805], на то лишь отважились прево Парижа и купеческий прево, не привыкшие держать в руках оружие. Англичане же, прекрасно осведомленные о том, что город охраняется едино лишь ополчением, ибо в самом Париже и вне его у них не было недостатка в друзьях и соглядатаях, в канун праздника Св. Лаврентия приблизились к городу, к самим его стенам, не встретив в том никакого сопротивления, но при том, не решились осадить Париж, из страха перед ополчением, ибо сумели разглядеть на стенах вооруженных людей, готовых защищать город. Сказанное же ополчение рвалось прочь из города, желая атаковать англичан в поле, однако, власть предержащие не позволили никому выйти за ворота. Англичане, уверившись в том, ушли прочь, убивая, грабя, опустошая все вокруг, забирая людей в плен ради выкупа, на следующий же день, в праздник Св. Лаврентия, вернулись и вновь дошли до самых стен Парижа, а затем вернулись в Понтуаз[806].

258. Далее, в день Св. Лаврентия[807] гремел гром и сверкали молнии, и буря была жесточайшей из всех, каковые только были виданы на человеческой памяти, и дождь лил с не меньшей силой, и сказанная буря не прекращалась в течение IIII часов. По этой же причине все вокруг преисполнились опасения, что [разразилась] война между Господом Нашим и Врагом [Рода Человеческого][808].

259. Далее, XII дней спустя или [около того], мясники вновь принялись восстанавливать Большую Бойню. В сказанное же время не было иных новостей, кроме как о злодеяниях, каковые англичане творили во Франции, продолжая изо дня в день они захватывать города и замки, и по их вине королевство французское весьма обеднело и обезлюдело, ибо они отправляли в Англию все [захваченное].

260. …таковым образом[809], великие же сеньоры Франции ныне же преданы были в руки англичан, по вине присущей им гордыни, за богохульства, каковые они изрыгали по сто раз на дню, за грабительство церквей, за то что имели обыкновение в пятницу угощаться мясом[810], а также насиловать девиц и женщин, и монахинь, и поджаривать мужчин и детей, коротко говоря, я твердо уверен, что даже римские тираны, как то Нерон[811], Диоклетиан[812], Деций[813] и прочие не совершили столько зла, сколь то они совершили и продолжают вершить. Все злодеяния, перечисленные выше, обрекающие душу а вечное проклятие, как то известно всякому, счастливо избегнули человеческого правосудия; касательно правосудия Господня я не буду вести речей, ибо так случилось, что Богиня Раздора, вкупе с отцом своим — Сатаной, каковым они преданы душой и телом — их же подвигла на жалкое предательство, и гнусное свершение[814], по причине какового все королевство ввергнуто будет в пучину погибели, ежели Господь в милости своей не подвигнет их к раскаянию [в сказанном преступлении], и не воспретит им отныне вершить зло касательно кого бы то ни было, как то им было свойственно ранее, ибо по причине их чудовищных злодеяний, о каковых сказано было выше, ныне народ гибнет в городах и в открытом поле от голода и мороза. Ибо едва им случилось свершить гнусную расправу над добрым герцогом, все бывшие в гарнизонах немедля оставили службу и разбежались во все стороны, грабя, мародерствуя, поджигая, хватая людей с целью выкупа, и посему все немедля вздорожало так, что зерно, каковое ранее строило не больше чем XL парижских солей, вскоре после того поднялось в цене до VI или даже VII франков, [а за сетье гороха или бобов требовали уже X или XII франков], сыр, яйца, масло, чеснок, лук, дрова, мясо, коротко говоря, все, что необходимо для жизни [взрослому] человеку, [животному], или ребенку, все поднялось в цене настолько, что даже за малую связку дров из сотни поленьев, ныне просили по III франка. По причине столь великой дороговизны, приказано было вырубить Венсенский лес[815], а за моль дров просили по XVI или даже XVIII парижских солей, в то время как моль состоял ныне из XXXII поленьев и не более того, за сумку угля теперь следовало отдать III франка, каковая же сумка, [ничем не худшая] ранее стоила V или же VI солей.

261. Далее, малые дети лишены были молока, ибо за пинту просили ныне X а порой и XII солей. Воистину, в сказанное же время бедняки не могли себе позволить ни мяса, ни жира, ибо на добрую мясную трапезу для малого ребенка истратить требовалось до III бланов. За пинту доброго свиного жира следовало отдать IIII или же V парижских солей, за баранье копыто — IIII денье, за коровье копыто — VII бланов, и столько же за потроха, за соленое масло — IIII соля, за одно яйцо — VIII денье, за малую головку сыра — VII парижских солей, за пару мужских башмаков — VIII парижских солей, за пару мягких туфель — VIII бланов, коротко говоря, после смерти доброго герцога все весьма возросло в цене, при том, что никто не выиграл для себя ни единого денье. Серебряные же деньги ныне потеряли всякую стоимость[816], ибо один блан, стоивший ранее XVI денье, в нынешнее время шел за III парижских денье из полновесного серебра, а старый золотой экю обходился в XXXVIII парижских солей[817], а марка серебра — в XIV франков. По той же причине, что деньги потеряли свою цену, никакие товары не поступали более в Париж, в то время как англичане по все дни подбирались к самым воротам Парижа, в то время как арманьяки, бывшие ничем их не лучше, наступали с другой стороны, при том, что каждому ныне вменялось в обязанность трижды в неделю нести часовую службу, единожды в городе, и дважды, под деревянным навесом на стенах[818], а зима была тогда в самом разгаре, и дождь лил без конца и стоял лютый холод. А время сбора винограда в сказанном году, иными словами в год тысяча IIIIc и XIX выдалось дождливым и промозглым, и ягоды сгнивали, и вино выходило худшим из всех, каковые только бывали на человеческой памяти, при том, что стоимость его поднялась вчетверо выше, чем то бывало на памяти ныне живущих, и по причине всех бед, каковые творились в Париже, любой владелец, чей [виноградник] располагался не далее чем в V или же VI лье от Парижа, вынужден был платить по V или VI франков за одну только доставку, и за вооруженную охрану в одном лье от Парижа — по XVI или же XX парижских солей, и это без учета того, что требовалось на выращивание, сбор, окучивание, подрезку, и прочих расходов. Посему, когда все было наконец выращено и собрано, названный виноград не отличался ни цветом, ни зрелостью, ни доброй ягодой, но вместо того, большей частью своей отдавал запахом гнили, ибо мало кто решался браться за сбор когда тому приходило время, из страха перед теми, о каковых речь шла выше, и ежеминутного ожидания предательства, каковое могло от них последовать. Посему в канун праздника Всех Святых[819] вопреки обычаю молчали колокола[820], каковым полагалось звонить по умершим, единым же тому исключением был пожарный колокол, и все же — вопреки всем бедам, горестям и злосчастьям, ни папа, ни император, ни король, ни герцог, сколь я то полагаю, не удосужились ранее столь столь торжественной и великолепной заупокойной службы, каковая отслужена была по доброму герцогу Бургундскому, да пребудет с ним милость Господня.

262. Далее, в соборе Парижской Богоматери, таковая была совершена в день Св. Михаила[821], со всей полагающимся к тому сердечным сокрушением, и горели в монастыре свечи и факела, всего же на них истрачено было IIIc ливров воска[822], проповедь же при том со всем сердечным сокрушением произнес ректор Университета, имя же ему было Жан л’Арше[823]. После чего все парижские приходы [и все религиозные братства без всякого на то исключения], предались молитве, и повсюду зажжены были огромные свечи и факела, и все без исключения монастыри затянуты были изнутри черным траурным полотном. И отслужена была заупокойная месса, и хоры пели Subvenite[824], и вигилии[825] из девяти псалмов, и во всех монастырях выставлены были на всеобщее обозрение геральдические знаки доброго герцога, а также геральдические знаки сира де Навайля, сгинувшего вместе с ним[826], да упокоит Господь их души, и вслед за тем души прочих погибших, и да пребудут они в благоволении Его, каковое благоволение простер он на Апостолов, изрекши «Мир вам!»[827] ибо по все время проклятой этой войны совершенно было столько зла, сколь как мне то сдается, не случилось в королевстве французском и за LX прошлых лет, и сколь то вместили в себе последние XII. Увы! Первоначально утрачена была Нормандии, и большая часть из тех, каковые ранее пахали землю, и обретались в сказанных местах со своими женами и хозяйствами, и не ведали, что такое опасность, и вслед за ними купцы и поставщики товара, клирики, монахи и монахини, и люди всех сословий и состояний, все ныне превратились в изгнанников, вынужденных бежать прочь из мест прежнего обитания, и превратиться в бродяг, бесприютных как дикие звери, и те, кто ранее сами раздавали милостыню обездоленным, в укор своему состоянию вынуждены отныне молить о ней, а те, кто ранее обладал штатом слуг, отныне сами идут в услужение, иные же, предавшись отчаянию, превратились в убийц и воров, а добродетельные девицы и добродетельные женщины, ранее воздерживающиеся от всякого зла, жестокой необходимостью повергнуты были во грех, и сколько священников, а также монахов, монахинь и послушниц, а также иных богобоязненных и прочих женщин строгого нрава, отныне вынуждены были скитаться, предав на поругание тело свое и душу, подвигнутые к тому отчаянием, Господь знает, каково их число. Увы! Сколько детей родились на свет мертвыми по причине отсутствия помощи, сколько же умерло без покаяния, по причине чужого жестокосердия или по каковой иной, сколько их безвестно полегло в лесах или иных гиблых местах, и не были захоронены в освященной земле, сколько свадеб расстроилось, сколько церквей сожгли дотла, и сколько часовен, и богаделен, и больниц, в каковых обыкновенно шло святое служение Господу, и вершились дела милосердия, где на пепелищах остались едино тайники, надежно схороненные от глаз, содержимое каковых уже никогда более не послужит добру, и сколько церквей, прежде радовавших глаз, и священных реликвий, и прочего скарба сгинуло навеки, и не послужит более для доброго дела, разве что скрытое в них обнаружено будет случайным образом. Коротко говоря, как то мне сдается, никто разумом своим не в состоянии охватить и перечислить все огромные, тяжкие, неимоверные злодеяния, обрекающие души на вечное проклятие, каковые свершены были вслед за тем, как заявил о себе злосчастный, проклятый навеки граф д’Арманьяк, коннетабль Франции, каковые злодеяния невозможно измыслить разумом и описать словами, при том, что они свершались в королевстве французском, а льющаяся на землю невинная кровь вопияла к Господу о мести. Я же полагаю в душе своей, что сказанный граф д’Арманьяк был сам Дьявол в телесном обличии, ибо мне отнюдь не случилось видеть, ни одного человека, среди тех, кто держал его сторону, и славил его имя, и носил перевязь, бывшую его знаком, каковой человек придерживался бы христианского закона и веры, но все они поголовно по отношению к любому, оказывавшемуся в их власти вели себя так, словно отринули [веру в] Создателя, и сказанное ясно было всем во всем королевстве французском. Ибо осмелюсь сказать, сам король Англии не решился бы пройти [огнем и мечом] королевство французское, ежели бы в нем не не посеял разлад тот, кто носил это проклятое имя, и вплоть до настоящего времени Нормандия оставалась бы частью Франции, и благородная французская кровь не пролилась бы рекой, и благородные сеньоры сказанного королевства не вкусили бы горечь изгнания, и не случилось бы проигранной битвы и столько добрых людей не полегло бы в злосчастный день в сражении при Азенкуре, и сам король не лишился бы стольких преданных и добрых друзей, не вмешайся в то обуянный гордыней человек с проклятым именем Арманьяк. Увы! Свершившие сказанные злодеяния навеки покрыли себя грехом, и ежели по все время, сколько отпущено жить на свете их бренным телам, они не принесут в том покаяния, их души с неизбежностью ввергнуты будут в тяжкое, вечное проклятие. Ибо нельзя солгать перед лицом Господним, ибо он всевидящ и преисполнен милосердия, и никому, сколь долгой не была бы его жизнь, и сколь безумных надежд бы он не питал, и сколь не упивался бы скоротечной славой, не избежать расплаты по делам его. Увы! Как то сдается мне, со времен Хлодвига, бывшему первым христианским государем не случилось Франции претерпеть столь великий раздор и разорение, как то происходит ныне, ибо Дофин и ночью и днем промышляет едино, как ему вместе со своими приспешниками огнем и кровью опустошить страну, принадлежащую его же отцу, в то время как англичане со своей стороны вершат не менее зла, чем сарацины. Но те же англичане многое выигрывают в сравнении с Дофином и его присными, каковые сами себя зовут арманьяками, ибо несчастный король вместе со своей королевой со времени взятия Понтуаза вынужден влачить свое существование в жалком домишке в Труа[828], словно изгнанники, происками собственного сына вынужденные бежать из своих владений, о каковом деле ни один добрый человек не может думать без сердечного сокрушения.

263. Далее, король встретил в Труа праздник Всех Святых тысяча IIIIc и XIX года, в то время как бывшие в Париже не имели достоверных вестей о будущем его возвращении, чем многие добрые [парижане] были весьма раздосадованы[829].

264. Далее, король Рождество также встретил в Труа, ибо покинуть Труа никто не решался по причине бывшего у них недостатка воинских сил, а также страха перед англичанами и арманьяками, ввиду того, что и те и другие жаждали его захватить, в особенности то касалось арманьяков, каковые желали [вынудить его заключить выгодный для них] мир[830]. В-третьих, в Париже все товары вздорожали настолько, что даже мудрейший в таковых условиях не смог бы жить, и в особенности то касалось хлеба и дрова, на них же цены были столь высоки, как того не случилось за последние IIc лет. А что касается мяса, по причине того, что приближалось Рождество[831], за четверть барана, ежели тот был хорош, просили XXIIII соля, а за цельного барана — VI франков, за гуся[832] — XVI парижских солей, за прочую [птицу][833] — ту же цену. В сказанное же время в городе не появлялись женщины, обыкновенно торговавшие яйцами, сыром Бри[834], горохом, и бобами, ибо арманьяки разрушили все [вокруг], а женщин и детей забрали в плен ради выкупа, в то время, как англичане наступали с другой стороны. По причине их превосходства в силе, с ними пришлось заключить перемирие, при том, что англичане были злейшими врагами короля, с ними же заключили перемирие от середины декабря, вплоть до марта[835].

1420

265. Подошли к концу декабрь, январь, февраль, но ни король ни королева не являлись в Париж, оставаясь по-прежнему в Труа, тогда как арманьяки беспеременно рыскали вокруг Парижа, грабя, мародерствуя, сжигая, убивая и насилуя женщин, девиц и монахинь. И на десять лье вокруг Парижа не осталось никого иначе как в добрых городах, [когда же они искали убежища в добрых городах], пытаясь захватить с собой свое добро, будь то съестное, или иные какие пожитки, их лишали последнего латники, принадлежавшие к той или иной стороне, равно бургундцы или арманьяки, ибо все они преследовали только лишь свои цели, в то время как большая часть [сказанных беженцев], равно женщин или мужчин, достигнув наконец добрых городов, оказывалась там с пустыми руками, в то время как на добрые города ложилось бремя по пропитанию приходивших из деревень, по каковой причине хлеб настолько поднялся в цене. Ибо в сказанное время за сетье отнюдь не лучшего зерна просили X франков, в то время как франк стоил XVI парижских солей, а за помол одного сетье муки приходилось платить VIII или же X парижских солей, не считая того, что мельники присваивали себе мошенническим образом[836].

266. Посему приказано было, дабы зерно взвешивали, прежде чем отдать его в руки мельнику, и то же самое делали с мукой, и за сетье, [по весу] равнявшееся VIII сетье приходилось платить IIII парижских соля.

267. Далее, в сказанное же время, из продажи [булочники] совершенно прекратили печь белый хлеб, а ежели и пекли, требовали за него по меньшей мере VIII парижских денье за буханку[837], по каковой причине бедный люд не мог себе позволить таковой приобретать, и большая часть бедняков питалась исключительно черным хлебом[838].

268. Далее, в сказанное же время, от начала и до конца Великого Поста[839], сохранялась сказанная дороговизна, ибо в продаже было не сыскать ни специй, ни инжира, ни винограда, ни миндаля[840] иначе как за V парижских солей, оливковое масло же стоило IIII парижских соля.

269. Далее, зеленая краска[841] обходилась так дорого, что за количество ее, необходимое для окрашивание одного она[842] полотна, просили XIV парижских солей, прочие же краски стоили не менее того.

270. Далее, в сказанное же время, в марте тысяча IIIIc и XX года истекло время перемирия, [каковое заключено было] с англичанами, у них же запросили нового перемирия, ожидая также решения герцога Бургундского [касательно этого вопроса][843], однако английский король не пожелал такового предоставить, ежели ему не будут уступлены замок Бомон, и Корбей и Пон-Сен-Максанс, и прочее в том же роде[844], ему же в том было отказано. И посему военные действия возобновились как и прежде, при том, что обе стороны желали едино подчинить своей власти Париж, [едино лишь] по причине богатства, каковое жаждали себе присвоить, помышляя только лишь о том, чтобы разграбить все что можно[845].

271. Далее, в сказанное же постное время, в Страстную Пятницу[846], каковая пришлась на V день апреля, арманьяки подступили к городу словно демоны, порвавшие свои путы, и рыскали вокруг Парижа убивая, мародерствуя и грабя. Они же в сказанный день подожгли крепость Шампиньи-сюр-Марн, в том же огне сгинули женщины, дети, мужчины, быки, коровы, овцы и прочий скот, овес, пшеница и прочее зерно, и ежели кто пытался вырваться, дабы спастись от огня, его пронзали копьями, и прежде чем он оказывался на земле, в нем бывало торчали уже III или IIII копья, или же лезвия топоров, таковую весьма жестокую расправу они предприняли в сказанный день, в то время как на следующий за ним, в канун Пасхи, в замке, именуемом Круасси[847] вершили равные или худшие злодеяния.

272. Далее, за неделю до того парижские и прочие купцы отправились в Шартр и прочие места, бывшие поблизости, желая добыть продовольствия для города Парижа, каковой в том весьма нуждался, но едва лишь им случилось покинуть город, арманьяки немедля узнали о том от своих приспешников, в каковых в Париже не было недостатка, и посему шли за ними до Галлардона[848] и в сказанном месте их взяли в осаду, и посему на Пасху за мясо[849] запрашивали столь высокую цену, что большинство парижан вынуждено было в сказанный день питаться исключительно салом[850], каковое они могли для себя раздобыть, при том что четверть доброго барана стоила не менее XXXII парижских солей, а за малый овечий хвост просили X парижских солей, за телячью голову или потроха равным образом, по XII солей, за коровью[851] — VI парижских солей, свинина стоила также дорого, а говядины в Париже в тот день вовсе было не сыскать. И как то доподлинно известно, мясники, обретавшиеся на Большой Бойне в Бове заявляли и клялись в том честью своей гильдии, что за много лет, бывших ранее, не случалось так, чтобы во всем Париже и его окрестностях забито было животных меньше, чем ранее то приходилось на одного мясника.

273. Далее, Пасху, каковая пришлась на сказанный год, иными словами, год тысяча IIIIc и XX король также встретил в Труа.

274. Далее, в сказанный же год фиалки — голубые и [желтые] появились уже в январе месяце, при том, что в прошлом году цветение их началось только в марте[852].

275. Далее, на Пасху тысяча IIIIc и XX года, каковая пришлась на VII день апреля, уже цвели розы, каковые за пятнадцать дней мая все успели завянуть, в начале же мая принялись торговать доброй вишней, а в конце мая хлеб уже вызрел, каковое событие в прошедшем году пришлось не ранее праздника Св. Иоанна[853], прочие же плоды созрели сходным образом, что обернулось великим благом для неимущих, ибо [за съестное] по-прежнему спрашивали весьма высокую цену, как о том сказано было ранее, в то время как одежда была и того дороже. Полотно [бывшее ранее] по XVI солей, ныне стоило IL парижских солей, за он[854] доброго холста просили XII солей, за бумазею[855] — XVI парижских солей, за саржу — XVI солей, за шоссы и башмаки еще дороже, чем раньше[856].

276. Далее, в сказанное же время арманьяки жестокостью своей превзошли все бывшее ранее, и убивали, грабили, насиловали, сжигали церкви вкупе с людьми, в них бывшими, беременными женщинами и детьми, коротко говоря, они творили все зло, каковое способна измыслить свирепость и жестокость, сходная более с делом рук дьявольских, нежели человеческих[857]. Посему же явилась нужда начать переговоры с королем английским, каковой был заклятым врагом Франции[858]; по причине же злодеяний, каковые вершили арманьяки[859], ему пришлось отдать в жены одну из французских принцесс, по имени Катерина[860]. Он же на VIII мая тысяча IIIIc и XX года провел ночь в аббатстве Сен-Дени, и на следующий за тем день въехал в город через ворота Сен-Мартен, его же сопровождало, как то сказано было ранее, не менее VII тысяч лучников и воинов в [одетых в полотно?][861], перед ним же несли шлем увенчанный золотой короной[862], дабы таковым образом удостоверить его сан, а также вышитое изображение амаранта[863], бывшее его личным знаком[864]. Он же остановился в тот день у Шарентонского моста, дабы назавтра выехать в Труа, на встречу с королем. Там же ему город преподнес ему в дар IIII телеги [груженые бочонками] с вином весьма доброго качества[865], он же сделал вид, будто сказанный дар в его глазах немногого стоил.

277. Далее, в сказанный день никого из парижан не выпускали из города[866].

278. Далее, оттуда он отправила в Труа[867], при том, что арманьяки не чинили ему в том препятствия, при том что похвалялись, будто разобьют его наголову, а сами же не осмелились показаться.

279. Далее, на Троицын день тысяча IIIIc и XX года, каковой пришелся на II день июня, сказанный король английский обвенчался в Труа с принцессой французской, а в следующий за тем понедельник, когда французские и английские рыцари, в согласии с обычаем, захотели устроить турнир, в ознаменование брачного торжества столь высокородного принца, король Англии во славу какового они желали устроить сказанный турнир, дабы сказанным образом доставить ему удовольствие, сказал, и это слышали все вокруг: «Я прошу монсеньора короля, с чьей дочерью я [ныне обвенчался], и всех слуг его, своим же слугам я приказываю, дабы завтрашним утром мы все были наготове отправиться в поход и подступить с осадой к городу Сансу, в каковом обретаются враги монсеньора короля. В сказанном же месте любой из нас, кто того пожелает, сможет в свое удовольствие преломить копье и сойтись в турнирном бою, и явить свою доблесть и отвагу, ибо нет в мире доблести выше чем вершить правосудие над злыми, и позволить бедному люду жить [без опаски]»[868]. Засим король дал ему в том свое соизволение, прочие же заверили его в своем на то согласии, и стало посему. Таковым же образом в праздник Св. Варнавы, на XI день сказанного июня месяца город был взят[869], оттуда же они выступили затем, дабы взять в осаду Монтеро-где-Йонна-низвергается-вниз[870].

280. Таковым же образом, в тысяча IIIIc XX году они подступили к Монтеро, в то время как бывшие внутри сдались ради спасения жизни, откупившись от них деньгами[871]. Среди прочих там же обретался сир Гитри[872], величайший в мире деспот и злодей, каковой затем вместе со всеми прочими отпущен был на волю, и вслед за тем в Гатинэ и прочих местах совершил столько зла, что превзошел в том сарацин.

281. Далее, оттуда король Английский и вместе с ним герцог Бургундский отправились к Мелёну и подступили к нему с осадой.

282. Далее, в сказанное же время, в середине августа, в разгар сезона уборки винограда, арманьяки продолжали рыскать [вокруг города] чаще чем то было ранее, по их же вине все товары, в особенности в Париже, выросли в цене, как то за пара башмаков ныне просили X парижских солей, за пару шосс далеко не лучшей работы — II франка или XL солей; и все прочее, что надобно человеку для поддержания жизни продавалось по таковым же ценам.

283. Далее, золотой экю[873], ранее стоивший XVIII парижских солей, ныне обходился в IIII франка, или даже более того, а [добрый] английский нобль[874] обходился ныне в VIII франков.

284. Далее, в сказанное же время в Париже ощущался таковой недостаток монеты[875], что беднякам не доставалось милостыни вовсе, или же доставалась в количестве весьма скромном, ибо в сказанное же время IIII старых парижских денье стоили выше чем I гро достоинством в XVI денье, каковой ныне был в обращении. Чеканившиеся же любры[876], достоинством в VIII денье, отличались весьма дурным качеством, так что их ранее отказывались принимать, в то время как вышеназванные гро пытались даже изъять из обращения по суду. Кроме того, тяжкое положение ухудшалось еще тем, что хлеб, ранее стоивший VIII денье отныне обходился в X[877], а тот, что ранее стоил XVI денье, теперь обходился в XX[878].

285. Далее, за ливр добрых свечей просили XX бланов, за одно яйцо — IIII денье, за ливр прессованного сыра — VIII бланов.

286. Далее, в самый день, на каковой пришелся праздник Св. Ремигия[879] объявлено было, что отныне хлеб за V бланов будет стоить II парижских соля, а хлеба за X денье — XII денье, за одно яйцо ныне следует платить VI денье, за бочковую сельдь — XII денье, за «пудреную» сельдь[880] — V бланов.

287. Далее, в названное же время года, вино вздорожало настолько, что один бочонок такового вина, сделанного из винограда, выращенного в окрестностях Парижа, обходился ныне в XXI или XXII франка, а порой и более; в сказанном же году молодое вино из винограда, собранного в августе, во многих случаях прокисало или же становилось жирным[881].

288. Далее, в сказанное же время арманьяки продолжали рыскать вокруг Парижа, приближаясь к самым воротам, и устраивали пожары, и хватали купцов у самого въезда в город, и никого не выпускали вон. И дозволено было думать, что среди бывших в то время у власти, часть обретались с ними в сговоре[882], ибо ни одному купцу не удавалось проникнуть в город или покинуть таковой, сохранив свой приезд или отъезд в достаточной тайне, дабы они загодя о том не узнали. Посему в Париже не осталось вовсе товара, в особенности же то касалось хлеба и дров, и посему за сетье доброй муки ныне просили XVI или даже XVII франков, а за связку поленьев из Марны весьма сомнительного качества — IIII франка, прочие же товары стоили не менее дорого, ибо королевское войско, стоявшее под Мелёном проводило время в полной праздности, единственно грабя и разоряя окрестности на XX лье вокруг.

289. Далее, оно оставалось в таковом положении в течение всего октября и вплоть до XVII ноября, на каковой день, в воскресенье, пришелся праздник Св. Германа, когда наши сеньоры вошли в Мелён, в то время как бывшие в городе сдались на милость [короля[883]], ввиду того, что умирали от голода, и съели собственных лошадей, каковые у них оставались.

290. Далее, в следующий за тем четверг в Париж доставлено было около V или VI сотен пленников из сказанного Мелёна, каковых поместили затем в различные тюрьмы[884].

291. Далее, взяв Мелён, наши французские сеньоры, как то [король французский], король английский, обе королевы[885], герцог Бургундский, рыжий герцог[886] и множество иных сеньоров, равно французских и прочих, оставались в Мелёне или же Корбее вплоть до первого декабря, дня Св. Элигия, каковой день пришелся на воскресенье. В сказанный же день они въехали в Париж с величайшей торжественностью, ибо вся широкая улица Сен-Дени, по каковой двигалось шествие, от вторых ворот[887] и вплоть до собора Нотр-Дам де Пари[888], и прочие улицы также были украшены коврами весьма роскошным образом, в то время как большая часть горожан, из тех, что обладали силой и властью, одеты были в красное[889]. На улице же Каланд[890], каковая проходит перед дворцом, представлена была весьма жалостная мистерия Страстей Господа Нашего, словно бы повторявшая посредством живых людей изображения, каковые можно видеть на хорах Нотр-Дам-де-Пари, подмостки же протянулись в длину на сотню шагов, от улицы Каланд, вплоть др стен Дворца[891], и не было ни одного человека, чье сердце не прониклось бы скорбью при виде сказанной мистерии. Также не случалось ранее ни одному принцу быть принятым со столь великим ликованием, ибо на каждой улице их встречали процессии клириков с пением Te Deum Laudamus и Benedictis qui venit[892], облаченных в стихари и плащи, каковые клирики [несли в руках священные реликвии], это же происходило между V и VI часами пополудни, и далее до скончания ночи, когда им пришло время разойтись по своим церквам. Они же принимали в том участие с великим ликованием и радостью сердечной[893], сказанную же радость весь народ разделял в полной мере, ибо каждый норовил протиснуться поближе к сказанным сеньорам, и принести им свои жалобы, при том что последние не выказывали ни малейшего недовольства; ввиду того, что в Париже царила тогда столь жестокая нищета, что большинство мелкого люда обречено было на голод, ибо одна хлебная коврига, стоившая ранее IIII парижских денье, ныне обходилась в IL, парижских денье, а сетье муки стоило XXIIII франка, а [сетье гороха или добрых бобов] — 20 франков.

292. Далее, на следующий за тем, II день сказанного месяца, в Париж торжественно въехала королева, каковую сопровождали королева английская, жена герцога Кларенса, брата короля английского, их же приветствовали с не меньшим ликованием, каковым ознаменовано было воскресенье, о чем сказано было ранее. Сказанные же королевы въехали в город через ворота Сент-Антуан, улицы же по всему направлению их следования украшены были столь же пышно, как о том сказано было ранее.

293. Далее, не прошло и VIII дней после их приезда, как пшеница и мука поднялись в цене[894] настолько, что за сетье муки, отмеренного парижской меркой, на Крытом рынке в сказанном же Париже запрашивали до XXX франков ходившими тогда монетами, а добрая мука стоила XXXII франка, прочее же зерно также обходилось весьма дорого, хлеба же было не найти дешевле чем за XXIIII парижских денье за ковригу, сказанный же хлеб состоял из одних отрубей[895], и не превышал по весу XX унций или около того, в самом лучшем случае. В названное же время бедный люд и бедные клирики испытывали жесточайшую нужду, ибо за мессу не удавалось выручить более II парижских солей[896], в то время как бедный люд вынужден был довольствоваться лишь капустой и репой, каковой суп[897] им приходилось есть без хлеба и соли.

294. Далее, в канун Рождества хлеб подорожал настолько, что коврига, стоившая ранее IIII денье, ныне обходилась в VIII, при том, что ее невозможно было приобрести даже за названную цену, ежели не отправиться в булочную затемно, и не раздать хозяевам и слугам по пинте или же по полупинте вина, в то время как вино в те времена продавалось по меньшей мере по XII денье за пинту, однако, те, кто мог себе это позволить, отдавали названную цену не торгуясь, ибо еще до VIII часов утра у дверей булочных начиналась столь великая давка, каковую трудно было себе вообразить, не увидев воочию[898]. Несчастные же создания, чьи мужья работали в поле день напролет[899], [а дети, бывшие в доме, умирали от голода, ежели им] не удавалось достать хлеба по причине дороговизны или же давки, по всему Парижу разражались жалобными криками, [воплями], и жалобными же сетованиями, в то время как малые дети кричали «Я умираю от голода!» Тогда же к кучам навоза[900] на улицах Парижа, в тысяча четыреста XX году, льнули по X, XX, а порой и по XXX мальчиков и девочек, каковы на них же погибали от голода и холода[901], и не было в городе человека столь жестокосердного, каковой не испытал бы великого сердечного сокрушения, слушая посреди ночи их вопли «Увы! Я умираю от голода!» в то время как бедные горожане были не в силах им помочь, ибо у них самих не было ни пшеницы, ни хлеба, ни единого полена, ни куска угля, в то время как тем же беднякам приходилось и днем и ночью нести часовую службу, и не было ни малейшей возможности помочь другому.

295. Далее, в сказанном же декабре месяце Кламеси был низложен с поста парижского прево, в то время как превотство Парижа принял рыцарь, имя которому было [монсеньор] Жан дю Месниль[902], это же случилось на XVII день декабря, в день Св. Лазаря.

296. Далее, на следующий за тем день Св. Стефана[903] купеческим прево был назначен некто по имени мэтр Юг ле Кок[904].

297. Далее, на следующий за тем день Св. Иоанна-Евангелиста, на XXII день декабря, епископом Парижским был объявлен некий мэтр Жан Куртекюис[905], магистр теологии, человек весьма достойного нрава.

298. Далее, в сказанный же день, принцесса французская по имени Катерина, каковую взял в жены король английский[906], препровождена была в Англию, проводы же эти представляли собой весьма жалостное зрелище, в особенности же горьким было прощание короля французского и его дочери.

299. Далее, король английский оставил за себя в должности капитана Парижа своего брата, герцога кларенсского, а с ним двоих графов, каковые не принесли городу ничего хорошего[907].

300. Далее, в сказанное же время пшеница обходилась столь дорого, что за одно сетье доброй пшеницы просили по XXXII франка и более того, за ковригу хлеба в XVI унций весом[908], состоявшую едва ли не из одной соломы — VIII бланов, касательно же бобов и гороха, следует сказать, что ни один бедняк не мог себе таковых позволить, ежели не получал их [в качестве милостыни].

301. Далее, за пинту вина, каковое обыкновенно принято было пить[909], просили по меньшей мере XVI парижских денье, в то время как подобное же вино в лучшие времена по стоимости не превышало II парижских денье.

1421

302. Далее, в сказанное же время, на праздник Сретения Господня[910], в утешение бедному люду[911], с цепей спущены были исчадия ада, как то подати, мальтоты, четвертины[912], в то время как правители пребывали в постоянной праздности, и не зная где раздобыть денег, едино лишь обложили весьма высокими пошлинами все товары, каковые только поступали в Париж, равно взимая деньги прямым образом, так и обязывая к вспомоществованию. Посему на Пасху все товары вздорожали настолько, что добрый бык обходился в IIc франков или более того, а добрая телка в XII франков, кусок сала — VIII или X франков, поросенок — XVI или же XX франков, малая головка сыра, вся белая как молоко — VI парижских солей, все прочие продукты стоили не менее того, а за сотню яиц просили XVI парижских солей. И посему весь день напролет и всю следующую за тем ночь, по причине сказанной дороговизны, город оглашался долгими жалобами, причитаниями, стонами и горестными криками, каковые как я полагаю, превосходили те, каковые издавал в Иерусалиме пророк Иеремия[913], оплакивая разрушение города, и пленение детей Израилевых, уводимых в рабство в Вавилон, ибо днем и ночью не смолкая, мужчины, женщины и малые дети кричали: «Увы! Я умираю от холода!», а иной вопил о голоде. И как то доподлинно известно, в зима [в сказанном году] тянулась куда дольше, чем то случалось за последние сорок лет, оставшиеся в человеческой памяти, ибо на Пасху выпал снег, и стояли морозы, и холод приносил столь жестокие страдания, сколь то можно себе вообразить. Посему, при виде столь жестокой нищеты, в в добром городе Париже нашлись несколько добрых людей, поставивших себе скупить три иди четыре дома, в каковых домах устроены были приюты для бедных детей, посреди Парижа умиравших от голода, им же ныне предоставлялся суп[914] для еды, и огонь для обогрева, и постели[915], где можно было уютно спать, и менее чем за три месяца, установлено было в каждой богадельне до XL кроватей, или более того, и каждая кровать была застлана всем необходимым, каковые вещи отданы были добрыми парижанами, одна же из сказанных богаделен обреталась на улице Омери[916], другая — напротив дворца[917], а третья — на площади Мобер[918]. И как то доподлинно стало известно, в теплое время года, иными словами, в апреле, те, что в течение зимы варили компоты[919] из яблок или же тёрна, и затем избавлялись от избытков сказанных фруктов, выбрасывая их прямо на улицу, дабы сказанные фрукты стали пищей для свиней, принадлежавших сент-антуанским монахам[920]. Однако же, свиньи не успевали до таковых добраться, ибо едва лишь сказанным фруктам случалось оказаться на улице, они становились добычей бедноты, и женщины вкупе с детьми набрасывались на них с величайшей жадностью, каковое зрелище никто не мог наблюдать без сердечного сокрушения, ибо они пожирали то, чем гнушались даже свиньи, к примеру, поедая сырые капустные кочерыжки без хлеба, и дикие травы[921] без хлеба и соли. Коротко говоря, дороговизна в городе была таковой, что горожане питались единственно хлебом и зеленью, не имея возможности позволить себе мяса, бобов или гороха, за каковые просили невероятные цены.

303. Далее, в марте месяце, ближе к его концу, в пасхальное время, арманьяки избрали день, дабы сразиться с армией герцога Кларенсского, бывшего капитаном Парижа, и герцога Остетского[922], старшего брата короля английского, и место же для битвы избрано было между Анжером и Ле Маном, на берегу Луары[923]. Туда же герцог Кларенсский отправился загодя, желая разведать место [будущего сражения], сказанное же место находилось в земле, бывшей под властью арманьяков[924], ему же пришлось пересечь сказанную реку по весьма узкому мосту, в сопровождении тысячи Vc человек свиты и Vc лучников. Враги его, повсюду имевшие приспешников, прознали о том, и в лесу, каковой следовало пересечь вслед за рекой, разместили два засадных отряда, а перед въездом в сказанный лес разместили на невысоком холме, [на виду] у англичан, до IIIIc латников. Таковым образом, они желали обмануть англичан, каковым предлагалось поверить, что больше людей и противника нет, в то время как далее на равнине стояла огромная армия, каковая повергла англичан в замешательство, в то время как вышеназванные засадные отряды, завидя, что англичане углубились в лес, оказались у них в тылу, и разрушили мост, после чего атаковали их их сзади и с боков, в то время как прочие ударили спереди[925], и таковым образом, всех пронзили мечами[926], за исключением IIc или около того — менестрелей, и прочих, ударившихся в бегство, и тем избежавших общей участи, они же затем как могли восстановили мост и разбежались, скрывшись в крепостях. Бывшие же в сказанных крепостях, узнав о случившемся, словно одержимые бешенством, обрушились на окрестности Ле Мана, и избивали женщин и детей, стариков и молодых без всякой пощады[927]. Сказанное же событие пришлось на канун Пасхи, каковая праздновалась на XXII день марта, тысяча IIIc XXI года.

304. Далее, в сказанном же месяце на пост парижского прево, для отправления правосудия назначен был сир Жан де ла Бом, сеньор де Вальфен[928].

305. Далее, в субботу, на XII день следующего за тем апреля, объявлен был выпуск руанской монеты[929], так что за гро, ранее стоивший XVI парижских денье следовало давать IIII парижских денье, нобль же обходился в LX турских солей, а экю — в XXX парижских солей.

306. Далее, в следующий затем вторник, в Париже поднялся величайший ропот, ибо от одного к другому передавали, и знали уже достоверно, что в среду, и в следующую за ней субботу в самом Париже начеканили руанской монеты[930], по каковой причине все товары настолько выросли в цене, что стали совершенно недоступны, ибо за пинту[931] растительного масла, каковое стоило ранее V солей или же XVI бланов, еще до субботы выросло в цене до XII парижских солей, а за ливр[932] свечного воска просили X парижских солей, за ливр соленого масла — X парижских солей, и за все прочее следовало также платить высокую цену. И купцы назначали цену за съестное по собственной прихоти, никто же не предлагал средств, дабы посодействовать общему благу, но вместо того заявляли, что купцы сами должны были о том позаботиться[933]; и посему всю меру страданий, каковую бедный люд испытывал от нищеты, голода и холода, и всех прочих бед и напастей знает лишь Господь, что в Раю, ибо едва лишь охотнику за собаками[934] случалось взяться за свое ремесло, бедный люд шел за ним даже за городскую черту, дабы завладеть собачьим мясом и требухой, и тем насытиться.

307. Далее, в следующее за тем воскресенье, в канун праздника Троицы, мясники принялись торговать своим товаром у парижских ворот, уйдя прочь с кладбища Сен-Жан, и Малого Моста, и крытого рынка, что в Бове, каковые бойни выстроены были ранее[935].

308. Далее, в сказанном же году зима выдалась весьма прихотливой[936], и жестокая стужа стояла вплоть до конца мая, и даже в конце июня виноград все еще не зацвел, и в том же году случилось великое нашествие гусениц, перепортивших все плоды, и кроме того, в Париже то там то тут являлись скорпионы, каковых вплоть до того времени никому не приходилось видеть[937].

309. Далее, в то же время у ворот Сент-Оноре, в воде под мостом видели некую жидкость, сходную по виду с кровью, но несколько бледнее цветом[938], каковая жидкость появилась в праздник Св. Петра и Павла[939], каковой пришелся на воскресенье, и оставалась без всяких изменений вплоть до следующей за тем среды, и люди, каковым случилось там оказаться были весьма тем поражены; так что в течение сказанных двух дней ворота пришлось держать на замке, а мост поднять, по причине великого стечения народа, никто не не мог объяснить, что могло значить подобное знамение[940].

310. Далее, в следующий за тем четверг, в канун праздника Св. Мартина[941] в Париже объявлено было об изменении стоимости монет, иными словами, гро, каковой равнялся XVI парижских денье, ныне стоил IIII парижских денье, а блан за IIII парижских денье, ныне равнялся I парижскому денье, а а монета, ранее стоившая II парижских денье, ныне упала в цене до полуденье[942], каковые цены для бедного люда обернулись многими бедами, выгоду от того получили только те, кто располагал недвижимостью или же товаром.

311. Далее, в праздник Св. Мартина[943] король английский вступил в Париж в сопровождении блестящей свиты, о его же приезде никто не был уведомлен вплоть до того момента, как ему случилось оказаться в Сен-Дени[944].

312. Далее, в сказанное же время волки были столь голодны, что лапами вырывали из земли тела людей[945], погребенных в деревнях или за городской чертой, ибо повсюду, где им случалось оказаться, они наталкивались на трупы, будь то в городах или вне таковых, причиной же тому было величайшее обнищание [вызванное дороговизной и голодом], ибо проклятая война, изо дня в день лишь набирала силу, и каждый день приносил только новые беды.

313. Далее, в сказанное же время, произошел весьма великий мор, жертвами какового становились женщины и юноши; недуг же начинался с жара в голове, а затем переходил в лихорадку, после чего они умирали, хотя на телах не было видно никаких повреждений, или сказанные повреждения были весьма незначительны. Тогда же вино было дорого настолько, что одна пинта обходилась в IIII парижских соля, а хлеб при том ничуть не улучшился, хотя зерна в Париже было столько, сколько не помнил никто из ныне живущих, ибо утверждали наверняка, что хлеба собрано было столько, что хватило бы на два года, в то время как дело еще не дошло до августа, и новый хлеб еще не был сжат.

314. Тогда же парижане громко роптали, чему причиной было объявление о новой стоимости монеты, о каковом речь шла ранее, ибо те, кто стояли у власти, равно в Шатле или во Дворце[946], требовали дабы все, что причиталось королю, как то налоги, четвертины и вспомоществования, платились полновесной монетой, и принимали гро, по цене IIII парижских денье, в то время как платили беднякам за то, что им причиталось, гро по цене XVI парижских денье[947]. Это же весьма раздражило народ, каковой собрался у ратуши, дабы вместе решить, как следует поступить, когда же власть предержащие увидели сказанную толпу, то испугавшись ее, приказали объявить, что в следующий за тем срок, в каковой полагалось вносить ренту, ее позволено будет платить по цене XII гро за франк, приложив тем самым все усилия, дабы успокоить людей, это же произошло на X или же XII день после праздника Св. Иоанна[948], в год тысяча IIIIc XXI. Тогда же через глашатаев было объявлено, что на последней неделе августа все, кто снимал себе жилище, и обязан был цензом или арендной платой[949], отправились к своим домовладельцам, или к тем, кому обязаны были цензом, или арендной платой, и осведомились у них, каковой монетой те желают получать положенное после праздника Св. Ремигия[950], и выслушали их ответ, и при несогласии с таковым, были вольны отказаться от дальнейшей аренды или съемного жилья, чем народ был умиротворен, и успокоился за свою участь, ибо до истечения срока, в каковой предполагалось продлить или отказаться от дальнейшей аренды оставалось еще два месяца, а когда на праздник Сен-Реми подошел сказанный срок, плата взималась как то привычно было ранее, монетой, стоившей XII гро за франк[951].

315. Далее, в сказанное же время волки были настолько голодны, что ночами проникали в добрые города, причиняя великий ущерб, и не раз так случалось, что они вплавь пересекали Сену и множество иных рек, и на кладбищах, каковые располагались за городской чертой, выкапывали тела, похороненные незадолго до этого, и пожирали их, а выходя прочь из города, пожирали ноги, прибитые к городским воротам[952], и во многих местах пожирали женщин и детей.

315. Далее, на первой неделе августа, в год тысяча IIIIc XXI, прево Парижа назначен был Пьер, прозванный Ле Барра[953].

317. Далее, в сказанное же время, король английский занял Дрё, Бонневаль, Эпернон[954] и еще несколько городов, с каковыми договорился о сдаче, и арманьяки, там обретавшиеся, сумели уйти невредимо[955], после чего совершили столько новых злодеяний, что в это трудно поверить.

318. Далее, в сказанное же время все фрукты без исключения были столь дороги, что за IIII яблока просили I блан, а сотня орехов стоила IIII соля, две груши — VI бланов, два ливра свечей — XVI парижских солей, малая головка сыра — XIII парижских солей, одно яйцо — III блана, бушель бобов или же гороха II блана, ливр [сливочного] масла — XXVIII бланов, пинта растительного масла — XVI парижских солей, пара сафьяновых башмаков — XXIIII соля, пара обыкновенных башмаков — XVI солей, пинта вина — IIII соля, а мясо было столь дорого, как никогда ранее.

319. Далее, в сказанное же время король английский занял два города, весьма досаждавшие Парижу, каковые удерживали за собой арманьяки, иными словами, Божанси[956] и Вильнев-ле-Руа[957], оттуда же направился к Мо, к каковому городу прибыл в точности в день Св. Ремигия[958].

320. Далее, в сказанное же время герцог бургундский обретался в окрестностях Сен-Рикье[959] что в Понтье, каковой город держал в осаде, откуда пожелал отправиться в паломничество в Булонь-сюр-Мер[960]. Арманьяки же, прознав о том, положили захватить его врасплох, но Дева Мария свершила чудо, и несмотря на то, что часть людей покинула его на произвол судьбы, словно бы прознав о приближении арманьяков[961], по милости Господа и [пресвятой его матери] арманьяки разбиты были наголову, и на поле их осталось лежать до тысячи ста человек[962], в то время как их капитаны захвачены были в плен и все важные персоны, каковые обретались с ними[963], [также] были препровождены в разные тюрьмы.

321. Далее, на III день следующего за тем ноября-месяца, тысяча IIIIc и XXI года, было объявлено о цене старой и чеканке новой монеты, согласно чему гро за XVI денье отныне должен был стоить II денье, и также начеканили новой монеты, каковая стоила всего лишь II турских денье, посему народ впал в великую печаль и уныние, ввиду того, что бедному люду жить становилось невмоготу, ибо за капусту, лук и лук-порей, зеленый виноградный сок[964] и т. д. в самом лучшем случае выручить можно было II блана, а по новому приказу, все вышесказанное стоило не более одного денье. Те же, кто снимал [в столице] дом или иное жилье, отныне вынужден был платить в восемь раз более прежнего, иными словами, вместо одного франка — VIII франков, а вместо восьми франков — XLVIII франка; все прочее также выросло в цене, и одному Господу ведома вся мера лишений от голода и холода, каковую пришлось вынести бедному люду. А в день Всех Святых[965] морозы стояли такие, каковых не бывало на Рождество, и без мелкой монеты ничего было не купить[966].

322. Далее, в сказанное же время председательствующим в Парижском Парламенте[967] был некий Филипп де Морвилье[968], и худшего притеснителя в Париже не бывало доселе, ибо случись кому было поступить поперек его воли, или же ошибиться при продаже товара, таковому прокалывали язык; он же приказывал свозить добрых торговцев со всего Парижа на позорных телегах, и выставлять их к столбу на площадях, коротко говоря, выносил приговоры столь жестокие, ужасные и устрашающие, что никто не осмеливался оспаривать его решения, или же принести жалобу. Он же приговаривал к денежным штрафам [и наказаниям] столь тяжким, что ежели кому-то довелось побывать у него в руках, сохранял о том память до самой смерти, потеряв на том честь, имущество, или часть собственного тела.

323. Далее, повинуясь своему властолюбию и гордыне, он приказал, дабы отныне ни один ювелир или представитель иного ремесла, за исключением одних лишь менял, ни в каком случае не имел права обменивать золото на деньги, или деньги на золото[969], и названные же менялы не смели брать за свои услуги более II турского денье за один золотой экю[970], под страхом быть немедленно наказаны штрафом в [II или даже] III сотни полновесных ливров.

324. Далее, в сказанное же время король английский по-прежнему обретался в окрестностях Мо[971], где потерял множество людей по причине голода и холода, ибо в течение XV дней или порядка III недель перед Рождеством, дождь лил безостановочно днем и ночью, в горах же снег падал столь обильно, что Сена вышла из берегов, и вода поднялась настолько, что на Гревской площади у монастыря Сент-Эспри[972] стояла на высоте едва не большей, чем две длины копья[973], то же самое происходило на площади возле Дворца, и монастырю Нотр-Дам, что на берегу расположен выше церкви Сен-Шапель, и на площади Мобер, поблизости от Круа-Эмон[974]. Таковая же высота держалась в течение десяти дней, затем, в воскресенье, перед Рождеством, вода стала убывать, так же как прибывала ранее, в то время как ударили морозы столь жестокие, что весь Париж покрылся изморозью и льдом, и ни одна водяная мельница не в состоянии была работать, по причине воды, каковая стояла слишком высоко, и зерно приходилось молоть исключительно на ветряных мельницах[975].

325. Далее, в сказанное же время, в Париже народ испытывал величайшие лишения, ибо он[976] своей волей, понуждал всякого, каковой не мог ему сопротивляться, в соответствии с величиной состояния, платить по IIII марки[977], иного — по III марки, иного — по III или же IIII унции[978] чистого серебра, дабы из такового чеканить монету, причинившую все то зло, о чем сказано было выше, а ежели кто пытался том воспротивиться, в дом к нему немедля являлась стража, и уводила его в одну из множества тюрем, и никто не осмеливался возвысить голос против него, и все принуждены были платить, даже если у кого не было гроша за душой, ибо он так постановил. Ему же советниками были двое таких же злодеев, как то Жан Доль[979] и Пьер д’Оржемон[980], усилиями каковых [в Париже] не стало более торговли, ибо продавали и покупали единственно хлеб и вино[981], ибо каждый отягощен был необходимостью отдавать по десять франков звонкой монетой[982], и денег ни у кого не оставалось ни на что иное. И посему выплаты за дома становились столь тяжкими, что многие в то время предпочитали отказываться от наследства, дабы не платить на него налога, и по причине сказанных тягот, распродавали все свое имущество, и покидали Париж, словно бы потеряв голову от отчаяния. Одни направлялись в Руан, иные — в Санлис, прочие же в лесах сбивались в разбойничьи шайки[983], или же пополняли ряды арманьяков, и творили зло, худшее чем сарацины, и все вышесказанное происходило из-за негодного управления, каковое осуществляли названные алчные волки[984], попиравшие заповеди равно Ветхого и Нового завета, ибо пожирали мясо вместе с кровью, и отнимали овец вкупе с их же шерстью[985]. Увы! Тяжко было ходить по Парижу, как то в праздники, так и в прочие дни, ибо на улицах множество людей выпрашивало милостыню, в то время как иные по сто тысяч раз на дню проклинали свое существование, по причине величайших страданий, каковые пришлось снести. Ибо в сказанное же время им почти не подавали милостыни, ввиду того, что все вокруг вынужден был тратить на себя столько, что не имел почти никакой возможности поддержать другого, и невозможно было, оказавшись среди людей, не видеть как иные плачут горькими слезами, проклиная свое рождение, а иные клянут судьбу, иные же — господ, а прочие — власти[986], и кричат со всей силой отчаяния: «Увы! Увы! Господь милосердный! Когда же ты положишь конец нашим величайшим лишениям, и самой этой жизни, полной страданий, и этой проклятой войне!» и повторяют из раза в раз: «[Господь наш сущий!] vindica [sanguinem] sanctorum[987]! Отомсти за кровь добрых своих созданий, каковые принимают [безвинную] гибель от рук жалких арманьякских предателей!

326. Далее, в декабре-месяце, на пятый день такового, дочь короля Франции, ныне обретавшаяся в Англии[988], родила сына, получившего имя Генрих[989].

327. Далее, в понедельник перед Рождеством, на следующий день после праздника Св. Фомы[990], в Париже объявлена была [сказанная] новость, по каковой причине, в церквях звонили во все колокола, и по всему городу жгли костры, как то делается обычно на праздник Св. Иоанна[991].

1422

328. Далее [в сказанное же время], в канун праздника Богоявления[992], в Париж явился герцог Бургундский[993], каковой привел с собой большое количество латников, чинивших много зла жителям деревень, примыкающих к Парижу, ибо они увозили с собой все без остатка, за исключением того, что пылало жаром или имело вес слишком тяжелый. Армяньяки же стояли со стороны ворот Сен-Жан, Сен-Жермен, и Бордель, вплоть до Орлеана, и чинили столько зла, сколько не свершали ранее даже сарацинские деспоты.

329. Далее, в сказанное же время король английский продолжал обретаться в окрестностях Мо, и там же встретил Рождество и Богоявление, его же люди наводнили Бри[994] из конца в конец, повсеместно грабя и опустошая страну, по вине же таковых а также тех, о ком сказано было ранее, по всей земле, невозможно стало ни пахать землю, ни сеять на ней хлеб. Вышеназванным сеньорам из раза в раз приносили жалобы на происходящее, они же в ответ хохотали и глумились над самими жалобщиками тем поощряя своих людей вершить еще худшее зло[995]. Посему крестьяне в большинстве своем забросили пахоту, и словно бы потеряв голову от отчаяния, покидали жен и детей и говорили между собой: «Что же нам делать? Бросим все на поживу дьяволу, и не все ли равно, что с нами станет потом? Ибо сейчас как себя не поведи, хорошо ли дурно — все одно. Воистину, лучше жить под сарацин, нежели христиан, а посему, будем вершить зло, сколь то в наших силах, ведь от негодного правления и предателей у власти должно нам ждать едино смерти или же плена, посему, бросив жен и детей, скроемся в лесах будто одичавшие звери, ибо сказанная череда мучений[996] длится не год, и не два а уже четырнадцать, или даже пятнадцать лет, и большая часть французских сеньоров приняла смерть от меча или же яда, или по причине предательства, или же пала без покаяния[997], или же приняла злую смерть по причине иного насилия».

330. Далее, в сказанное же время Париж остался без епископа, ибо вышеназванный мэтр Жан Куртекюис, избранный по воле Университета, Парламента и клира, оказался отнюдь не по нраву королю английскому, и посему весь год напролет, не имея возможности занять епископскую кафедру, вынужден был обретаться в Сен-Жермен-де-Пре, ибо в своем парижском отеле не чувствовал себя в безопасности, будучи в немилости у короля английского[998].

331. Далее, в честь прибытия в город сказанного герцога бургундского[999], объявлено было о чеканке мелкой монеты под названием «нуаруд»[1000], каковая ценой своей не превосходила один пуатьесский денье, или же половину турского денье. Таковым же образом отплачено было парижанам за все страдания и преданность, каковую по-прежнему питали равно к нему, так и к его отцу, он же все вышесказанное не ставил даже в грош, и одному Богу ведомо, сколь оказался неблагодарен. Сын же отличался порочностью, ибо то, что ранее делалось за четверть года, затягивал на два или даже три года, и по всему выходило, что смерть отца его ничуть не заботит, ибо доподлинно было известно, что он дает волю своим порокам равно днями и ночами, как то было привычно герцогу Орлеанскому, и прочим иным сеньорам, принявшим позорную смерть, и взял себе в приятели молодых дворян, известных своей неистовостью и гордыней, и во всем поступал в согласии с их советом, они же во всем подражали ему и всей сказанной компании не помышляли о Боге и ни о чем ином, кроме исполнения собственных прихотей.

332. Далее, в сказанное же время от должности парижского прево отстранен был вышеназванный Ле Верра, и на его место был назначен бальи Вермандуа, по имени де Шамплюизан[1001].

333. Далее, король английский провел Рождество, Богоявление и Великий пост, по-прежнему обретаясь в окрестностях Мо.

334. Далее, на II день марта-месяца, тысяча IIIIc и XXII года, сеньор д’Оффемон[1002] пожелал привести подкрепление к арманьякам, засевшими в Мо, заради чего подошел [к городу] около полуночи, в сопровождении ста копейщиков, зная, каковым образом легче всего пробраться в город, преодолев крепостную стену. Арманьяки же, бывшие внутри, приставили к стенам лестницы, дабы таковым образом облегчить сеньору д’Оффемон вкупе с его людьми подъем на стены, и сказанные лестницы покрыли сверху полотном, дабы стражникам в лагере казалось, будто стены в сказанном месте белы сами по себе, и стражники поддались на сказанную уловку. Когда же бывшие внутри увидели, что стража миновала сказанное место, и продолжила обход, они дали знак, каковой значил, что пришло время подняться на стену, те же поднялись по лестницам, стоявшим весьма тесно одна подле другой.

335. Далее, половина людей, бывших в подчинении у сказанного д’Оффемона, принялись красться к [английскому] войску, дабы встревожить его ото сна, полагая, что когда таковой д’Оффемон поднимется на стену вместе со второй половиной своих людей, городской гарнизон совершит вылазку, дабы их поддержать, но случилось иначе. Ибо когда сказанный сеньор поднимался на стену, впереди него на лестнице оказались четверо или пятеро мародеров, также поднимавшихся на стену, при том что у одного из них на шее висели объемистые мешки, доверху забитые копченой сельдью, каковую сказанный грабитель ранее отнял у одного торговца. Когда же он почти достиг вершины лестницы, один из таковых мешков сорвался вниз, и тяжестью своей пришелся по голове сказанному сеньору д’Оффемону, от какового удара тот сорвался в ров. Когда же его люди узнали о произошедшем, то принялись говорить один другому «Следует помочь монсеньору! Увы! Монсеньор сорвался вниз!» Английские же латники, из простых, каковые несли стражу на кромке рва, полагали вначале что сказанные разговоры ведет кто-то из их же лагеря, однако услышав слова «Следует помочь монсеньору!», преисполнились удивления, ибо знали, что среди тех, кому выпало той ночью нести стражу, не было ни единого дворянина подобного ранга[1003], и посему решили, что бывшие в городе совершили вылазку, дабы их атаковать. Посему они изначально пожелали отступить назад, чтобы предупредить войско, однако, ввиду того, что время уже перевалило за полночь, и они весьма устали от ночного бдения, по случаю, наткнулись прямо на лестницы. Там же, услышав, как те сокрушаются по своему сеньору, сказали «Монсеньор, черт побери, скоро вас всех потеряет, вы же все передохнете[1004]». После чего подняли тревогу, по каковой причине арманьяки перепугались настолько, что все кто мог, пустился наутек, сказанный же сеньор угодил в руки главного повара, каковой состоял при королевской кухне, с ним же вместе в в плену оказались X или же XII других, каковых и доставили к королю английскому[1005].

336. Далее, бывшие в городе осведомлены были о том, что траншея[1006], вырытая по приказу короля английского, близка была к завершению, и более того, в день каковой настал после пленения сира д’Оффремона и бывших с ним, прознав о том, что большая часть населения настроена против них и поднялась бы, ежели к тому у них была бы возможность и решимость[1007]. Посему они сговорились между собой, что спрячут свое имущество и все запасы на Рынке[1008], каковой весьма сильно был укреплен, после чего подожгут город, уничтожив таковым образом всех, не принадлежавших к их проклятой банде[1009], после чего принялись сносить имущество на сказанный Рынок, и приложили к тому столько стараний, что напрочь позабыли и оставили без внимания городские стены. Посему некий добрый горожанин, человек весьма уважаемый, увидев, к чему идет все дело, подумал про себя, что ему следует спасти город от огня, ежели к тому представится возможность[1010], после чего поднялся на стену и поведал англичанам об их намерениях, а также о том, что ежели им случиться ныне со всей доблестью пойти на штурм, никто не станет чинить им препятствий. Они же приставили для него [к стене] лестницу, и он, спустившись, отведен был к королю английскому, и ему сказал, что готов рискнуть головой, ежели дело обстоит по-иному чем то указано было выше. Посему король приказал начать штурм, и город был взят без всякого тому противодействия. Когда же бывшие в городе оправились от первой неожиданности, то ударились в бегство, желая скрыться в ближайшей церкви, каковая им попадалась на пути, дабы таким образом спасти свою жизнь. Король же, видя таковое среди них замешательство, приказал объявить, дабы каждый отправлялся к себе домой и возвращался к привычным для себя занятиям. Они же повиновались таковому приказу, после чего сказанный король английский подступил с осадой к городскому Рынку.

337. Далее, в сказанное же время, в замке Орсэ[1011] обретались XX или же XXX головорезов, каковые на VI день апреля месяца заняли Мелёнский мост[1012] и городскую крепость, их же возглавлял капитан родом из Этампа[1013]. Посему в сказанном же тысяча IIIIc и XXII году, все цены в Париже поднялись на головокружительную высоту, ибо в сказанное время припасы подвозили единственно из Руана[1014], ежели [для купцов] была возможность двигаться через сказанный город, как на пути в Париж, так и по возвращении[1015], каковые события повергли парижан в великое уныние. Однако, по милости божьей, арманьякам удалось там продержаться не более XIIII дней, или около того, после чего заключено было соглашение о капитуляции[1016], согласно каковому им дозволено было беспрепятственно покинуть город, захватив с собой все, что пожелают, и не было возможности поступить по-иному, ибо осада Мо все еще продолжалась.

338. Далее, в сказанном же году виноград во всем французском королевстве уродился столь дружно, что такового урожая не случалось видеть ранее, однако, в ночь перед праздником Св. Марка[1017] и в следующую за тем ночь, все вымерзло [без остатка], и кроме того, как то полагают, прознав о том, урожай пытались спасти, разжигая огонь, и все сожгли дотла.

339. Далее, в сказанный же год, тысяча IIIIc и XXII, случилось великое нашествие хрущей[1018], продолжавшееся с Пасхи до дня Св. Иоанна[1019].

340. Далее, в следующее за тем первое воскресенье мая месяца, все укрывавшиеся на Рынке, сдались на волю короля английского, по каковой причине в Париже зажжены были костры и устроен весьма пышный праздник.

341. Далее, в следующий за тем четверг, король английский отправил в Париж около сотни пленных, каковые захвачены в сказанном замке, связанных по четверо, их же поместили затем в Луврский [замок], а на второй день погружены были на корабли и отправлены в разные тюрьмы в Англии и Нормандии.

342. Далее, в следующий за тем вторник, доставлены были около полутора сотен [пленных], среди каковых обретался епископ[1020], его также заключили в Лувр вслед за прочими, в [следующую за тем пятницу, на XV день мая, их погрузили], на корабли, вслед за прежними, при том, что пленники, о каковых речь шла выше, не имели на себе оков, в то время как эти скованы были по двое[1021], каждый за одну ногу, за исключением единственно епископа Мо и рыцаря с ним бывшего. Этих двоих на корабле поместили отдельно, в то время как остальных согнали в кучу словно свиней, и поступили с ними как прежними, в то время как на III или IIII им дали всего лишь по буханке в два ливра весом, при том что хлеб этот был едва ли не черным[1022], и прочей пищи и воды для питья в весьма скудном количестве. А скованы были сказанные пленники, в отличие от прежних, ибо нынешние были этих или же ближних мест, и кроме того отличались немалой состоятельностью[1023], в то время как крестьяне из тех же мест не видели худших врагов чем они, ибо к со своими соседями они обходились хуже сарацин[1024].

343. Далее, на V день мая, бастарда де Ворю протащили через весь Мо, после чего ему отрубили голову, а тело вздернули на дерево, каковое при жизни окрестили «Деревом де Ворю», это же был вяз, на верхушку же его подняли копье с торчащей на нем головой, а штандарт [казненного] поместили над его телом[1025].

344. Далее, вслед за ним повешен был убийца и разбойник, именовавшийся Дени де Ворю[1026], каковой приходился ему кузеном[1027], причиной же тому была величайшая жестокость ему присущая, ибо не случалось слышать о худшем христианине и деспоте, ибо ежели ему удавалось найти или схватить некоего крестьянина, или же таковому крестьянину попасть в руки его людей, едва лишь он понимал, что сказанные пленники не в силах заплатить ему выкуп, он тут же приказывал их привязывать к лошадиному хвосту и тащить вплоть до этого вяза. И ежели не случалось найти палача, вешал их собственноручно; таков был повешенный на этом же вязе, называвший себя его кузеном. И как доподлинно известно, все состоявшие на службе в сказанном гарнизоне отнюдь не уступали жестокостью обоим вышеназванным деспотам[1028].

345. И посему представлялось, что в проклятой своей жестокости, сказанный де Ворю превзошел жесточайших тиранов когда-либо существовавших, как то Нерона или прочих; ибо однажды случилось ему захватить в плен юношу, работавшего в поле, какового тут же привязали к лошадиному хвосту и тащили вплоть до самого Мо, после чего подвергли пытке, таковым образом вырвав у него согласие выплатить желаемое, дабы утолить [жадность] сказанного деспота, а сумма выкупа была таковой, что заплатить ее было не под силу даже III [людям того же состояния][1029]. Тогда же юноша послал за своей женой, каковую взял за себя в том же году, она же в то время была уже на сносях, и поведал ей о необходимости заплатить сказанную сумму, дабы таковым образом избежать смерти или увечия. Жена его, любившая его без памяти, прибыла в ответ на зов, полагая, что [женские мольбы скорее] смягчат сердце тирана, однако, ничего не смогла добиться. Он лишь сказал в ответ, что ежели выкуп не будет получен к назначенному им дню, пленника повесят на сказанном вязе. Тогда молодая женщина, весьма жалобно плача, поручила своего мужа милости Господней, в то время как он плакал столь же горько, испытывая к ней великую жалость. После чего молодая женщина отправилась прочь, проклиная Судьбу, и принялась изыскивать деньги скорейшим к тому образом, однако, не успела до срока, ей назначенного, и собрала [нужную сумму] лишь VIII дней спустя. Однако, едва лишь прошел срок, назначенный тираном, он приказал умертвить юношу, вслед за прочими, каковых ранее обрекал на смерть, повесив на вязе без всякой на то жалости или же милосердия. Молодая женщина предстала перед тираном, едва лишь сумев собрать нужную сумму, и попросила вернуть ей мужа, при том горестно плача, и силы оставили ее, ибо сломлена была [страданиями и горем], превосходившими ее силы, и для нее [приближалось время родов], а дорога была тяжелой и длинной, коротко говоря, от таковых страданий, она лишилась чувств. Но едва лишь природа сподобила ее прийти в себя, она принялась весьма жалостно просить, дабы ей позволено было вначале увидеться с мужем, однако, услышала в ответ, что увидит его не ранее чем уплатит выкуп. Она же проведя еще какое-то время в ожидании, увидела еще нескольких крестьян, каковых привели дабы те предстали перед лицом названных тиранов, и затем, видя что те не в состоянии выплатить назначенного им выкупа, были утоплены или повешены без всякой на то пощады, и посему преисполнилась величайшим страхом касательно того, что могло случиться с ее мужем, в то время как бедное сердечко предостерегало ее о худшем, однако любовь ее превозмогла все, и она вручила им сказанный выкуп, назначенный за голову мужа. Они же, заполучив в свои руки деньги, объявили ей, дабы она убиралась прочь, ибо муж ее умер той же смертью, как и прочие крестьяне. Услышав столь жестокие слова, она отвечала им [проклятиями], словно потеряв голову и впав в безумие, по причине величайшего горя, наполнившего ее сердечко. Когда же мерзкий и жестокий тиран, бастард де Ворю услышал от нее слова, каковые пришлись ему не по нраву, приказал бить ее палками, и немедля доставить к сказанному вязу, и привязать ее там, сорвав с нее всю одежду вплоть до пупка, каковое деяние более всего попирало заповедь человеколюбия. Над головой же у нее обреталось до LXXX а то и до C висельников, из каковых одни повешены были несколько ниже, другие — выше, и в то время как [ветер принимался их раскачивать, нижние] касались ее головы. Все это привело ее в такой ужас, что она не могла более удерживаться на ногах, и веревки, каковыми она была связана врезались в ее руки и тело. Она же разразилась весьма пронзительными криками и горькими жалобами, и в сказанном положении, причинявшем ей жестокие страдания, встретила ночь, в течение каковой приняла мучения, превосходящие всякие силы, и сердечко ее преисполнено было ужасом, при одной мысли о жутком месте, в каковом она обреталась[1030], способном привести в смятение любого, в то время как боль терзала ее снова и снова, она же причитала весьма жалобным образом, говоря «Господь Бог мой, когда же прекратятся мучения, каковые ныне меня терзают». И кричала при том столь громко и долго, что в ближайшем городе были слышны ее крики, но никто не осмелился выйти прочь, дабы освободить ее, боясь поплатиться за то собственной жизнью. По причине таковых страданий и собственного же крика, а также холодного ветра, каковой дул постоянно то с одной то с другой стороны, у нее отошли воды и начались родовые схватки. Она же кричала столь громко, что волки, вышедшие на поиски добычи, дабы утолить голод, явились, привлеченные ее криком, и подступили со всех сторон, и в жестокости своей разорвали ей живот клыками и вырвали ребенка прочь кусок за куском, после чего разорвали на части ее самое. Так закончила жизнь сказанная бедняжка, вслед за прочими, все же это произошло во время Поста, в марте тысяча IIIIc и XX года.

346. Далее, в сказанное же время, в субботу на XXIII день мая, парижские власти приказали объявить дабы отныне никто, какого бы положения он ни был, не смел принимать или приказывать принимать [монеты достоинством в] гро[1031], под угрозой [весьма] тяжкого наказания, и дабы все подобные монеты отнесены были к менялам, на каковых возложена была миссия обеспечить их обмен. Таковых же менял насчитывалось четверо, и каждый из них на своем столе имел по французскому флажку. В то время как в хождении не оставалось ни единой марки[1032] добрых гро, стоимостью в VIII денье, но исключительно дурные монеты, каковое дело повергло в величайшее уныние и богачей и бедняков Парижа, ибо у многих не было иных денег, обмен же был для них весьма невыгоден, ибо даже наилучшие гро, какие в иное время стоили бы XVI парижских денье за штуку ныне стоили не более чем [один парижский] денье, или турский полуденье. Посему в народе начался великий ропот, ввиду того, что за неимением иных денег им не на что было купить хлеба и вина. Также доподлинно было известно, что сказанные гро запрещено было принимать, по причине того, что Дофин и его люди от своего имени приказали начеканить таковых гро весьма дурного качества, каковые гро затем были переправлены в Париж и иные добрые города, отказывающиеся от повиновения их проклятой банде, сделано же это было руками лже-торговцев, каковые сумели посредством сказанного жестокого обмана весьма пополнить свою казну. Посему, когда сказанные деньги приказано было изъять, в самом лучшем случае за таковые возможно было выручить не более одного турского полуденье, и по сказанной же причине запрещено было отныне сохранять их у себя[1033].

347. Далее, на XXV день мая, в праздник Св. Урбана, в Париже обезглавили двух капитанов, каковые принимали участие в мятеже, случившемся в Мо[1034]; как то мэтра Жана де Рувра и рыцаря, занимавшего должность бальи сказанного города. Его же звали мессир Луи Гаст.

348. Далее, в сказанный же день королева английская[1035] прибыла в Венсенский Лес[1036] в сопровождении блестящей свиты, состоявшей из рыцарей и дам.

349. Далее, на XXIX день сказанного же мая месяца, королева совершила въезд в Париж, в то время как перед ее носилками несли две горностаевых мантии, о каковом деле народ терялся в догадках, единственно предполагая, что сказанным образом она желала дать понять, что является королевой Франции и Англии[1037].

350. Далее, в честь короля и королевы английских, а также всех сеньоров сказанной земли, для парижан устроены были троицкие[1038] торжества, каковые пришлись на последний день мая, и в нельском отеле[1039] представлена была мистерия[1040], посвященная Страстям Св. Георгия[1041].

351. Далее, на следующий день после праздника Тела и Крови Господних[1042], король английский отбыл прочь из Парижа, увозя с собой в Санлис короля Франции и королеву, его супругу. В следующую же за тем неделю, схвачен был оружейник, проживавший на улице Эмери[1043], по имени мэтр Жан…[1044] вкупе со своей супругой, каковой ныне или в прежние времена состоял на королевской службе в качестве оружейника, и вместе с тем булочник, живший на углу улицы Эмери, по имени… каковой булочник в скором после того времени был обезглавлен, сказанного же оружейника схватили в Куппо-ле-Сен-Марсель[1045], что за городскими стенами, вместе со своей супругой, их же вдвоем заключили во Дворец[1046]. Утверждали, будто эти двое договорились с арманьяками, что отдадут им Париж с следующее за тем воскресенье[1047], каковое приходилось на XXI день июня месяца, тысяча IIIIc и XXII года, и по сказанной причине арманьяки, бывшие в Компьене покинули город без боя, надеясь в тот же самый день разграбить Париж. Но Господь, каковой располагает, в то время как мы всего лишь предполагаем, уберег от них город, они же удалились прочь в великом сокрушении, ибо имели достаточно сил и располагали всем необходимым, дабы удерживать в своих руках сказанный город в течение целого года, как то стало известно, когда они его оставили. У них же было в распоряжении больше ста конников и тысяча пеших солдат, и до пятиста дурных и безумных женщин[1048]; они же все присягнули обоим королям в том, что никогда более не поднимут оружия против королей французского и английского[1049], и таковым образом ушли безнаказанно и без всяких для себя трудностей, унося прочь все, что могли унести на себе, не употребляя для того ни лошадей, ни повозок[1050], и покинули город в великом воодушевлении, предвкушая, что разграбят Париж.

352. Далее, в названный же год, в июне и июле погода выдалась весьма и весьма жаркой, и дождь выпал не более одного раза, от чего земля весьма пострадала, ибо все овощи и все злаки на огородах и полях солнце будто бы выжгло дотла, и едва половина из всего посаженного смогла взойти, так что овес и ячмень можно было без труда выдергивать с корнем, не прибегая для того к помощи серпа или иного инструмента. По причине же столь великой жары, в сказанном же году заболело множество детей, и оспа распространилась настолько, как то не случалось ранее на человеческой памяти. [Больных же детей] покрывало сыпью столь густой, что невозможно было их узнать, и кроме того заболело множество взрослых, в особенности англичан, поговаривали также, будто сам король английский заразился сказанной болезнью[1051]. И как то доподлинно было известно, множество маленьких детей пострадали столь жестоко, что некоторые из них умерли, в то время как иные лишились телесного зрения[1052].

353. Далее, в сказанный же год тысяча IIIIc и XXII, фрукты уродились весьма дружно, и были столь хороши, сколь то соответствовало требованиям и желаниям, в то время как пшеница также уродилась весьма хорошо и дружно, но как то доподлинно было известно, что в сказанном же году выгнать удалось столь малое количество вина, что на площади величиной в два арпана[1053], отыскать было можно едва лишь бочонок[1054], или малую бочку[1055] вина в самом лучшем случае.

354. [Далее, в течение вся последняя неделя августа месяца, посвящена была сбору винограда.]

355. Далее, в сказанном же году, в июне месяце арманьяки вызвали на бой герцога Бургундского вкупе со всем его войском, [каковой битве] следовало состояться в среду, каковой день приходился на II августа и на XII день сказанного же месяца, и произойти она должна была на их рубежах, на берегу Луары, неподалеку от Шарите-сюр-Луар[1056]. Посему герцог Бургундский собрал для похода весьма доброе войско, и явился на место, куда был вызван, и где должна была состояться битва, днем ранее назначенного[1057], и оставался там в течение следующих III или же IIII дней. Однако же, арманьяки, прознав о силе пришедшего с ним войска, не осмелились никоим образом показаться на глаза, и не сочли для себя позором убраться прочь без единого выстрела. Герцогу же Бургундскому пришлось ждать их без всякой на то надежды, ибо они прознали, что на помощь ему пришли крупнейшие из нормандских гарнизонных отрядов, и посему арманьяки отступили прочь и на своем пути множили убийства и поджоги церквей, и творили все зло, каковое только могли измыслить, как то ранее было в обычае у сарацин.

356. Далее, в сказанном же августе месяце, в последний его день, преставился король английский Генрих[1058], бывший в те времена регентом Франции, как о том рассказано было ранее. [Смерть же его] произошла в Венсенском лесу, и в сказанном же лесу он продолжал оставаться уже покойным, в то время как шли приготовления к церемониям, полагавшимся столь высокородному принцу, таковые же приготовления продолжались вплоть до [Праздника] Воздвижения Святого Креста Господня[1059], каковой приходится на сентябрь. В этот же день, в послеобеденное время, тело его доставлено было в Сен-Дени без захода в Париж, а на следующий же день, иными словами, восьмой, считая от праздника Рождества Богородицы[1060], в соборе Сен-Дени, что во Франции, отслужена была месса, при том, что в церквях и в течение всего пути беспременно горело до сотни факелов.

357. Далее, из Сен-Дени его доставили в Понтуаз, оттуда же — в Руан[1061].

358. Далее, в субботу, каковая следовала за праздником Воздвижения Св. Креста[1062], что в сентябре, король и королева французские прибыли в Париж, после долгого пребывания в Санлисе, народ же парижский весьма радовался их прибытию, на всех улицах, по каковым они проезжали, приветствовали их громкими криками «Noel!»[1063], и всеми силами старались показать, сколь им по сердцу их суверенный сеньор[1064].

359. Далее, тем же вечером зажжены были костры[1065], и народ плясал вокруг них, всем своим видом выражая каковое ликование он испытывает по причине возвращения своего сеньора.

360. Далее, в субботу, после возвращения короля и королевы, каковая суббота пришлась на XXV сентября, на Крытом Рынке Парижа был обезглавлен и четвертован некий мессир де Боко[1066], рыцарь, сеньор весьма богатый землями, и весьма знатный, каковой, среди прочих, стоял во главе мерзкой шайки, носящих перевязь; согласно же собственному его признанию, с его полного ведома и повеления, убито и умерщвлено было от Vic до VIIc человек и более того, равно крестьян и всех прочих, при том, что он также был повинен в поджогах церквей и насилии, каковое вершилось над девицами и монахинями, и всеми прочими, он же предводительствовал разграблением Суассона.

361. Далее, на XXI день октября месяца, в канун праздника Одиннадцати Тысяч Дев, преставился добрый король Карл, правивший в сказанном столетии, каковой оставался на троне дольше чем любой иной христианский владыка, сколь то случалось на человеческой памяти, ибо пребывал королем Франции в течение XLIII лет. Он же испустил дух в отеле Сен-Поль, бывшем его же собственностью, в своей же постели, в собственной комнате. Тело же короля в скором после того времени выставлено было на всеобщее обозрение, в каковом положении оставалось в течение следующих II или III дней, с крестом у изножья постели, при множестве горящих свечей, так, что любой желающий мог его увидеть там, и помолиться за упокой его души[1067].

362. Далее, условия, подобающие государю, были обеспечены в Сен-Поле; произошла некоторая задержка, отчасти из-за этих договоренностей и отчасти потому, что приходилось ждать нескольких синьоров французского королевского дома, пожелавших сопровождать его к могиле. Его тело оставалось в Сен-Поле с того дня, как он умер до дня Святого Мартина, IX октября. Но никто из королевской фамилии не явился ни в тот день, когда усопшего доставили в парижский Нотр-Дам, ни когда его предали земле, за исключением одного английского герцога, известного как герцог Бедфорд[1068], брата покойного короля Англии Генриха. Там были его люди и слуги; они горько оплакивали свою утрату, и особенно простые люди Парижа, кричавшие, когда его несли по улицам: «Ах, дорогой принц, мы никогда больше тебя не увидим, так хорошо нам больше никогда не будет! Проклятая смерть! Теперь, когда ты покинул нас, уже не будет ничего, кроме войны. Ты идешь отдыхать; мы же пребудем во скорби и страданиях, тоске и печали! Скоро, скоро и мы станем столь же несчастны, как сыны израилевы, влекомые в плен вавилонский!»

Так говорили люди с грустными вздохами, стонами и причитаниями.

363. И далее о том, каковым образом его доставили в Нотр-Дам-де-Пари. Его же сопровождали семеро прелатов, как то епископов и аббатов, из каковых четверо носили белые митры, одним же из них был новый епископ Парижский[1069], в первый раз отслуживший мессу в качестве парижского епископа во время праздника Всех Святых, каковой епископ ожидал эскорта с телом короля у входа в Сен-Поль, дабы окропить его святой водой, прежде чем эскорт покинул бы сказанное место, все же прочие кроме него, как то нищие, университетские клирики в полном составе, а также все коллежи, Парламент, Шатле, и простой народ, вошли внутрь, после чего тело вынесли прочь из отеля Сен-Поль. Когда же все собрались, свита его предстала в столь глубоком и великом трауре, как то сказано было ранее.

364. О том, как тело его было доставлено из Нотр-Дам в Сен-Дени, и там предано земле.

Его же несли таковым образом, как носят Тело Господа Нашего[1070] во время праздника Тела и Крови Христовых. Над ним возвышался вышитый золотом балдахин, каковой поддерживали четверо или шестеро из сопровождающих, его же самого несли на своих плечах порядка XXX слуг или около того, ибо он был весьма тяжел, как то сказано было ранее.

365. Далее, он[1071] величиной был в туаз[1072], и удобно устроен на просторных носилках, лицо же его, весьма сходное [с лицом покойного] оставалось открытым, на голове надета золотая корона, в одной руке он держал королевский скипетр, в другой — [жезл правосудия], сходный с рукой в благословляющем двупалом жесте[1073], сказанные же пальцы были вызолочены и весьма длинны, так что едва не касались короны.

366. Далее, прямо перед ним шли нищенствующие монахи, а также университетские клирики, за ними же следом — духовенство из парижских церквей, затем — клир собора Нотр-Дам, и далее, судейские из Дворца, и все вышесказанные пели, в то время как остальные [хранили молчание]. Вся же толпа, заполнившая, и те, кто сгрудились у окон, плакали и кричали так, будто хоронили сейчас кого-то из самых любимых, и воистину, причитания их приводили на память плач Иеремии-пророка, что вопиял у стен иерусалимских в то время как те превратились в развалины: «Quomodo sedet sola civitas plena populo.»[1074]

367. Далее, в процессии семеро опирались на епископские посохи, иными словами, то были новый епископ парижский[1075], и другой, бовесский[1076], и третий, теруанский[1077], и затем аббат из Сен-Дени[1078], и другой из Сен-Жермен-де-Пре[1079], и еще один из Сен-Маглуара[1080], и еще один из [церкви] Свв. Криспина и Криспиана[1081], здесь же обреталось множество священников и иных духовных лиц всякого ранга, парижские власти, как то прево, канцлер и чиновники всякого ранга, а впереди несли IIc и L факелов, бывшие в руках у простой прислуги, и все облачены были в черное[1082], и весьма горестно плакали, а впереди шли XVIII глашатаев[1083].

368. Далее, в процессии несли XXIIII креста от монастырских братий, прочие же клирики, [шедшие впереди], звонили в колокольчики[1084]. Таковым образом его несли, за телом же в одиночестве шел герцог Бедфордский, брат покойного короля Генриха английского, каковой единственный из всех облачился в траур, в то время как ни один французский принц крови не пожелал явиться[1085]. Таковым же образом в сказанный понедельник, его доставили в Нотр-Дам-де-Пари, где уже размещены были и горели IIc и L факелов. Там же прочитаны были вигилии[1086], на следующий день, ранним утром, отслужена была месса, по окончанию же мессы, его доставили в Сен-Дени[1087] вышеописанным образом и похоронили рядом с отцом и матерью, из Парижа его сопровождали туда XVIII тысяч человек, равно простых и знатных, и нищим роздано было милостыни на сумму в VIII [серебряных] дублей, каковые в те времена стоили по II турских денье за штуку, и кроме них не было иных [серебряных] денег, ни крупнее их, ни мельче[1088], но были только золотые.

369. Далее, всех пришедших угостили обедом, и день, в каковой он был похоронен, пришелся на среду. После того же, как его опустили в землю, и покрыли сверху [могильной плитой], а епископ парижский отслужил мессу, а его диакон, аббат Сен-Дени, а также иподиакон, аббат Сен-Крепена, прочитали заупокойную молитву, герольд громким голосом призвал всех помолиться за его душу, а также за то, чтобы Господь простер милость свою на герцога Генриха Ланкастерского, короля Англии и Франции[1089], и после того, как он возгласил все вышесказанное, служители покойного короля повернули книзу свои палицы, жезлы и мечи, таковым образом давая понять, что покидают свои должности[1090].

370. Далее, герцог Бедфордский во время возвращения, приказал нести перед собой меч короля французского, каковая честь полагалась регенту, при том, что народ при виде подобного громко роптал, при том, что сейчас полагалось скорбеть.

371. Далее, этот же самый день и час, в каковой ему случилось въехать в Париж после церемонии коронации, как то в праздник Св. Мартина Зимнего[1091], и в этот же день и час, на XLIII год своего царствования, ему случилось быть погребенным в Сен-Дени. И находились старики, каковые помнили еще, как его отец возвращался после церемонии коронации[1092], со всей пышностью, полагавшейся монарху, иными словами, весь одетый в ярко-алое, от шосс[1093] до шаперона[1094], отороченного мехом, и в таковом же платье был доставлен для похорон в Сен-Дени. Равным же образом, как упомянуто было выше, сказанному королю ради церемонии коронации изготовлены были лазурные туфли[1095], сплошь расшитые золотыми лилиями[1096], и пурпурная[1097] мантия с золотым шитьем, подбитая мехом горностая[1098], каковой костюм ныне любой мог лицезреть самолично[1099], при том, что благородная свита, сопровождавшей его на церемонию коронации, не шла за ним более во время похорон, в то время как свита его отца во время погребальной процессии превзошла своим числом ту, что сопровождала его на церемонию коронации, ибо к месту погребения его несли герцоги и графы, и никто иной, и все они облачены были в платье с французскими лилиями[1100], и в последние дни его жизни, его окружало куда более прелатов, рыцарей и оруженосцев благородного происхождения, чем ныне людей всякого сословия, теснившихся вокруг доброго короля. При виде этого, бедняки разражались громкими причитаниями, ибо лишились столь доброго принца, оставшись едва ли с горсткой друзей и в окружении огромного множества врагов; и посему неудивительно было то, что они страшились ярости своих врагов, и причитали вслед за Иеремией-пророком «Quomodo sedet sola civitas.» Тогда же ярость врагов разгоралась все сильнее, и посему решено было разрушить замок Бомон, и он был разрушен до основания[1101]. Далее, в первую неделю декабря, незадолго до Рождества, объявлено было дабы принимали повсюду бланы и двойные бланы[1102].

372. Далее, в сказанное же время отставлен был со своего поста парижский прево, о каковом речь шла ранее, в прежние времена бывший бальи Вермандуа, на его место же был избран мессир Симон Морье, рыцарь[1103].

1423

373. Далее, в сказанное же время, в первый день года, арманьяки захватили мелёнский мост[1104], каковой [поворот] событий обошелся столь дорого, что лишь одному Богу то известно, ибо к ним пришлось подступить с осадой, в то время как они держались весьма отважно и крепко, и зачастую совершали набеги до самого Манта и еще далее, разбойничая у грабя, как то было у них в обычае.

374. Далее, на десятый день, после того, как им случилось захватить Мелён, в середине января-месяца, XII числа, ударили столь жестокие морозы, каких не видано было ранее, и заморозки были столь свирепы, что менее чем за следующие III дня уксус и виноградный сок в погребах и хранилищах, и на погребных арках повисли сосульки, и река Сена, бывшая весьма широкой, вся покрылась льдом, и колодцы[1105] промерзли менее чем за IIII дня, и сказанный жестокий мороз держался в течение XVIII дней без перерыва. За день или за два до того, как ударил сказанный жестокий мороз, шел весьма густой снег, какового не случалось в течение XXX лет до того времени, и по причине столь великого холода, никто не занимался ничем другим, кроме игр в классики[1106] или в мяч, ручной[1107] или же ножной[1108] или прочие игры дабы таковым образом согреться, и как то доподлинно известно, сосульки и замерзшая вода на улицах возле фонтанов[1109], не таяли вплоть до праздника Св. Богородицы, что в марте[1110]. И как то доподлинно известно также, куры и петухи отморозили себе гребни, каковые у них на головах.

375. Далее, в сказанном же [феврале]-месяце, все парижане, как то городское власти, и прочие горожане, тележники, пастухи, гонявшие на пастбище коров или свиней, каковые принадлежали аббатствам, и горничные, и даже монахи приведены были к присяге, и принуждены были клясться в своей верности и преданности герцогу Бедфордскому, брату покойного Генриха, короля английского, регента Франции, и в том, что готовы будут ему повиноваться всегда и во всем, а также всеми силами препятствовать Карлу, называвшему себя королем французским[1111], а также всем его союзникам и приспешникам. Часть же людей клялись в том от чистого сердца, другие — нехотя.

376. Далее, в сказанное же время, арманьяки пожелали [заставить противника] снять осаду с мелёнского моста, однако, не решились на то, по причине того, что обретались в небольшом числе, и весьма боялись ополчения, каковое питало к ним великую ненависть, при том с полным на то основанием, ибо те, кому довелось оказаться у них в руках, претерпели муки столь великие, на каковые не отваживались худшие из сарацин, сколь их есть в этом мире. Когда же им случилось увидеть, сколь великой силой располагает регент, они послали к нему, дабы вызвать на бой XXVI февраля, в пятницу. А за неделю до сказанного дня в Париже принялись хватать жителей, каковых подозревали в симпатиях к ним, и делали это беспеременно днем и ночью, и все схваченные брошены были в тюрьмы[1112].

377. Далее, на этой же неделе в течение следующих четырех дней, в Париже устраивали крестные ходы один за другим, и в эти дни в Париже оставлена была всяческая работа.

378. Далее, когда подошел день, когда арманьякам следовало сразиться, [к ним] приблизился на III лье или около того шотландский граф[1113], каковой явился в сопровождении весьма сильного отряда, при том, что он ожидал подкрепления от Таннеги дю Шателя[1114], каковой обещался прийти к нему на помощь, но обошелся с ним таковым же образом, как то сделал в бытность свою Ганелон[1115], ибо не явился сам и не дал о себе знать. Когда же граф Шотландский понял, что его предали, он приложил все силы, дабы спасти своих людей и спастись самому, и отступить прочь в арманьякские земли, и меду ним и Таннеги затем вспыхнула жестокая ссора[1116], во время каковой они обменялись тяжкими оскорблениями, после чего сказанный граф вместе со своим отрядом отбыл прочь на свою родину[1117], в то время как бывшие в Мелёне и запертые в нем, пали духом, не зная, как им ныне следует поступать, ибо полагали весьма великую надежду на Таннеги, в то время как он их предал. Прочим же арманьякам они доверия не питали, ибо в крепости оставалось малое количество припасов, и весьма страшились ополчение, каковое, как то им было известно, испытывает к ним смертельную ненависть по причине величайшей жестокости, каковую довелось претерпеть от их рук, о чем сказано было ранее. Посему, не имея сил держаться более, волей-неволей им пришлось сдаться на милость герцогу Бедфордскому, регенту страны, по каковой причине в первый день марта тысяча IIIIc XXIII года им дарована была возможность покинуть город[1118], ибо отряд их большей частью состоял из людей благородной крови, и было их там до ста LXXX латников. Ежели помыслить о том, сколь после их ухода возросла вражеская мощь, и ослаблена собственная, [о таковом решении] можно было лишь горько пожалеть, ибо они едва уйдя прочь, забыли о всех своих обещаниях и клятвах, и принялись поступать хуже чем ранее, так что народу пришлось отныне терпеть еще горшие страдания.

379. Далее, в следующем за тем апреле, после Пасхи, каковая пришлась на четвертый день апреля, в год тысяча IIIIc XXIII, в городе Амьене сеньоры наши созваны были на великий совет[1119], и там же играли свадьбы, и заключали союзы, дабы продолжать войну против арманьяков, а сестра герцога Бургундского выдана была за регента Франции[1120]. И после сказанных свадеб они же вернулись в Париж, иначе говоря, в Париж вернулись герцог Бедфордский, граф Солсбери[1121], граф Суффолк[1122], и многие иные [английские сеньоры, и не было с ними ни одного французского сеньора] но единственно англичане, щеголявшие столь пышным платьем и драгоценностями, каковых не видано было на человеческой памяти[1123], при том, что в управлении королевством никто кроме них не принимал участия[1124].

380. Далее, в сказанном же году, все инжировые деревья, а также розмарин а также виноград, садовый и предназначенный для приготовления вина, вкупе с орешниками, весь промерз по причине морозов, о каковых сказано было ранее, в особенности же те части растений, что возвышались над землей, и новые ростки появились не ранее середины мая.

381. Далее, в названный же год, тысяча IIIIc XXIII на II неделе июня, англичане выступили в поход на Орсе[1125], каковой город был причинил французам много зла, ибо в тамошней крепости засели головорезы, жестокостью своей превзошедшие все, что в прежние времена творили сарацины. И невозможно было вообразить себе все то зло и притеснения, каковое сносить должны были христиане, попадавшие к ним в руки, ибо никому, оказавшемуся в их власти не случалось сохранить свое добро, ежели они могли [сказанное добро] у него отнять. Заполучив же свой грабительский выкуп, и вырвав у бедных и богатых все, что те в состоянии были им отдать, пленных оставляли порой умирать от голода или же обрекали на иную, не менее жестокую смерть. Посему, решено было подступить к городу с осадой, и парижане вкупе с жителями окрестных деревень шли туда со всей охотой, и осада сказанной крепости велась с величайшей доблестью. Головорезы, бывшие внутри, защищались весьма отчаянно, ввиду того, что им было что терять, и за то немалое время, каковое они провели в крепости, награблено было немало, но все их усилия пропали даром, ибо VIII дней им случилось потерпеть позорное поражение, и всех пленных пригнали в Париж с петлей на шее из конопляной веревки[1126], весьма туго затянутой, за каковые веревки их гнали словно собак на своре[1127], пешком до самого Парижа от сказанной крепости, и было их всего около пятидесяти, не считая женщин и юных пажей[1128].

382. Далее, те, кого полагали дворянами, шли несколько позади тех, о ком сказано было ранее, без веревок на шее, но каждый из них держал в правой руке меч, взяв его посередине лезвия или около того, и направив острием в собственную грудь[1129], каковым образом они давали понять, что сдаются на милость принца[1130], их же доставили в город в день Свв. Гервасия и Протасия[1131], каковой пришелся на среду.

383. Далее, в скором после того времени, объявлена была весьма тяжкая талья и воспомоществование[1132], каковое событие беднякам обернулось столь великой нуждой, что многие из них предпочли покинуть город и переселиться в другие места[1133].

384. Далее, на последней неделе июля месяца, епископ Парижский распорядился, дабы отныне во время божественной службы на церковных хорах не смели присутствовать женщины[1134], в то время как мужчины-двоеженцы и те, кто не принял пострига[1135] не смели отныне касаться святых мощей, и ничего иного, освященного и благословенного, а также не принимали на себя священнические обязанности у алтаря, но установление это соблюдалось недолго.

385. Далее, в сказанное же время принялись чеканить черную монету[1136], стоимостью по III турских [денье] за каждую, каковую же не посмели пустить в обращение, ибо монета в II турских денье отличалась белизной[1137], в то время как та, что должна была стоить III турских денье была черной. Народ же принялся бы роптать, ежели прежнюю довелось бы оставить и вместо того принять [эту][1138].

386. Далее, в сказанное же время, в Париж из ночи в ночь проникали волки[1139], их же порой добывали по III или IIII штуки за раз, и затем несли [по всему Парижу] подвешенными за задние ноги[1140], в то время как их[1141] за то щедро награждали деньгами.

387. Далее[1142], в день перенесения мощей св. Стефана на III день августа[1143], вечером в Париже устроен был великий праздник, как то зажжены были костры и вокруг них устраивались пляски, как то бывает в праздник Св. Иоанна[1144], притом, что горестно было помыслить, по какому поводу был устроен сказанный праздник, ибо пристойнее было бы плакать, ибо, как то передавали, III тысячи арманьяков[1145] или более того пали в бою, и еще II попали в плен, и еще XV сотен утонуло, пытаясь избежать лютой смерти, каковой грозили их преследователи[1146]. Посему, угодно вам будет видеть, каковым бедствием и уроном это обернулось всему христианству, ибо ни гибнущие ни убивающие их ни на единый миг не вспомнили о Господе нашем, ибо все и те и другие свершали это из властолюбия и алчности. И отнюдь не из любви к своим сеньорам[1147], как они это возглашали, и не во имя любви к Господу, ни ради достойного дела все они в то время приняли позорную смерть, и души их погибли навсегда и обречены на вечное проклятие.

388. Далее, сколько мест вокруг обезлюдело, покинутых своими обитателями, как то городов, замков, монастырей, аббатств и прочих, увы! увы! сколько сирот явилось на земле христианской, и сколько вдов, лишенных всякого воспомоществования, ибо [мужей их] убивали во множестве. Увы! И ежели бы каждый из нас дал себе труд задуматься над бедами, каковые уже обрушились на нас и грозят в дальнейшем, ибо великая скорбь и столь великая ненависть переполняют сердца наши, и жажда мести заставляет забыть о том, что ждет нас в будущем, хотя будущее это представляется весьма зыбким. Ибо ждет нас лютая смерть от кары Господней за ту радость каковую доставляет нам урон, и разрушение причиняемое врагам, ибо взыскано с нас будет как с убийц и не сможем мы отговориться тем, что действуем так только из одних лишь благих побуждений. Ибо Господь возвестил посредством своего апостола, “Взявшие меч, от меча и погибнут!”[1148] Мы же словно некогда Калхас[1149], прорицатель Трои Великой[1150], каковой по приказу царя Приама[1151] воззвал к богу своему, называемому Аполлоном[1152], дабы получить ответ на вопрос, за кем будет победа, за Троей Великой или же за греками. Аполлон же отвечал ему, что конец будет таковым, что Троя падет и подвергнется опустошению. И посему он оставил город и [друзей своих там] и отправился к грекам, и передал им ответ Аполлона, узнав о каковом ответе [бога Аполлона] они исполнились великой радости. Но каковому Аполлону, дьявол вещавший через него[1153], затем сказал Калхасу, что греки победят, но победа их обернется великой скорбью, ибо они будут гибнуть во множестве, и лишь горстка их них сможет уцелеть, остальным суждено пасть от оружия или утонуть в море обратном пути, после чего Калхасу, каковой остался вместе с греками, не стало больше веры, и от радости его не осталось и следа. Посему угодно ли вам видеть, сколько горя и скорби принесла обоим противникам жажда мести, ибо Писание возвещает нам, что XXII тысячи падут от огня и меча, и на запад наводнен будет вдовами [и сиротами] дворянскими, ибо в живых останутся лишь единицы, каковым достанется тяжкая обязанность возвестить своей стране о постигшем ее несчастьи[1154]. А посему, во имя любви к Господу, будем же милосердны к самим себе, и преисполнимся страхом перед карающей десницей Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, ибо никто не знает, что принесет ему завтрашний день, ибо каковой мерой мы мерим другим, таковой и нам отмерено будет[1155].

389. Далее, на последней неделе августа в Париж прибыл герцог Бургундский, каковое событие не слишком обрадовало горожан, ибо его сопровождало огромное войско, разорившее все деревни в окрестностях Парижа, в то время как англичане также прибыли с ними. Тогда же вино продавалось по весьма дорогой цене, чего долгое время не случалось ранее, ибо виноград уродился в малом количестве, и сказанное же малое количество англичане и бургундцы уничтожили словно свиньи, в то время как никто не смел об этом заговорить. Таковым же образом довлела над людьми корыстная и злобная воля высших господ, управлявшись Парижем, каковые [управители] всегда выступали заодно с сеньорами и не имели жалости к беднякам, испытывавшим жестокую нужду. Наоборот, сказанные управители дабы сделать приятное сеньорам в понедельник VI сентября, в послеобеденное время, приказали объявить что отныне тройные дубли или никеты[1156], ранее полагавшиеся равными VI турским денье будут стоить не более блана[1157], по каковой причине народ пришел в великое смятение, и в самом деле, ни в этот день, ни в следующий за ним, в Париже было не купить ни хлеба, ни вина.

390. Далее, в сказанное же время англичане порой отбирали у арманьяков утром одну крепость, дабы вечером порой потерять две, таковым же образом тянулась проклятая Богом война.

391. Далее, в сказанное же время, епископ Парижский, бывший также патриархом оказался возведен на архиепископскую кафедру в Руан[1158], по причине вакантности таковой, в то время как на IX день октября новым епископом Парижским назначен был некий Жан де Вьенн[1159].

392. Далее, в том же вышеназванном сентябре месяце, в один из дней англичанам и арманьякам случилось сойтись между собой в битве, каковая произошла в Нормандии, неподалеку от Авранша[1160], англичане же потерпели жестокое поражение, из них же на поле боя полегло около IIII тысяч, о каковом событии невозможно промыслить без скорби, ведь христианские воины истребляли друг друга, в то время как сказанному жестокому истреблению не видно было ни конца ни края, ибо и те и другие питали к врагу смертельную ненависть.

393. Далее, когда сказанный епископ Вьеннский сделался епископом Парижским, по его приказанию в течение следующих XL дней беспрестанно проводились крестные ходы, дабы Господь в милосердии своем, побудил христиан заключить мир между собой и смягчил суровость погоды, препятствовавший севу, ибо в течение последних IIII месяцев, или того более, дождь лил беспрестанно и ночью и днем.

394. [Далее, в сказанное же время в замке Иври-ла-Шоссе[1161] засела огромная шайка негодяев, именовавших себя арманьяками, сказанная же шайка не брезговала присваивать себе все, что не оттягивало рук и не пылало жаром, и хуже того, они убивали, жгли, насиловали женщин и девиц, вешали мужчин, за каковых не могли получить выкуп, каковой отвечал бы их желанию, грабили купцов; и никто же не мог мимо них проскользнуть.]

395. Далее, в сказанное же время, весь народ без остатка был [весьма] поражен изначально дождями, лившими в течение столь значительного времени, а позднее — тепла, каковое пришло им на смену. Ибо со дня св. Ремигия и вплоть до дня св. Фомы-апостола[1162] погода стояла столь теплая, что желтые фиалки встречались столь же часто как то привычно для марта, и в сказанное же время отнюдь не было заморозков, и все вокруг твердили, что зиме настал конец, но Господь, каковой располагает, в то время как мы лишь предполагаем, пожелал, дабы в праздник св. Фомы-апостола ударили морозы, и вплоть до Сретения[1163] мороз усиливался беспеременно. И в это же время, когда стояли столь жестокие морозы, в Париж завезли на продажу такое количество капусты, что за телегу просили XII бланов, а за один нуаре[1164] купить можно было столько, что хватало на IIII а то и на VI человек, каковой нуаре не превышал по цене одного пуатусского денье, или около того, в то время как горох и бобы продавались по II парижских соля за бушель[1165].

396. Далее, на Рождество на рынках фрукты представлены были весьма изобильно, причем фрукты очень хорошие, так что кварта яблок[1166] из Ромо или Капандю[1167] обходилась в IIII денье а порой и дешевле.

397. Далее, в сказанное же время, все, кто имели съемные дома в своем владении, отказывались от таковых, ибо плата за жилье в сказанные домах была весьма велика[1168], и никто из домовладельцев не желал уступать в цене, и предпочитали все потерять, чем проявить сочувствие к тем, кто платил у них за жилье, столь испортились нравы в те времена, и по причине сказанной порчи нравов множество домов стояло пустыми с окнами забитыми досками крест-накрест, всего же сказанных домов, покинутых и брошенных жильцами по всему Парижу насчитывалось до XXIII тысяч[1169].

398. Далее, в сказанное же время, вскоре после или же накануне Рождества, арманьяки вновь подчинили себе Компьень, и кроме того, заполучили в свои руки весьма большое количество зерна из Пикардии, каковое предназначалось для Парижа. Едва лишь новость эта достигла Парижа, парижский прево[1170] возглавил весьма большой отряд, собранный из парижан, дабы подступить с осадой [к Компьеню], при том что его люди не совершили ничего достойного внимания, за исключением того, что опустошили казну и доставили немалые хлопоты беднякам.

399. Далее, в сказанное же время во Франции не осталось ни одного обладателя славного имени, будь то англичанин или кто-либо иной[1171], и посему арманьяки действовали весьма решительно и нагло.

1424

400. Далее, на исходе февраля указанного же тысяча IIIIc XXIIII года, на милость англичанам сдались бывшие в Кротуа[1172], и бывшие в Мон-Эгильоне, сохранив тем себе жизнь и ушли прочь без всяких на то препятствий, несмотря на все злодеяния, каковые успели сотворить, ибо оставались там более года[1173].

401. Далее, в то же время ничто не случалось помимо воли англичан, в то время как никто из французских сеньоров не вмешивался в дело управления государством[1174]. В сказанное же время, королева Франции обреталась в Париже[1175], при том, что имущество ее управлялось столь дурным образом, что ей вкупе со свитой предоставлялось в день вина не более VIII сетье[1176], при том, что большинство парижан при вопросе «Где ныне королева?» не находились с ответом. Таковым образом, проявлял к ней весьма небольшое почтение, ибо полагал виновной во всех великих несчастьях и бедах, выпавших на долю этой земли[1177].

402. Далее, всю зиму напролет, и по все время Великого Поста вплоть до конца Пасхи, каковая пришлась на XXIII апреля тысяча IIIc XXIIII года, около начала мая, англичане подступили с осадой к Гайону[1178], Сезанну, Нанжи и нескольким иных крепостям, каковые перешли в их руки все до единой, в то время как арманьяки покинули их беспрепятственно, сохранив таким образом себе жизнь, за единым исключением: бывших в Сезанне изрубили мечами[1179], в то время как прочие из них стали злодействовать вдвое против прежнего[1180].

403. Далее, в это же время, в начале июля, регент Франции подступил с осадой к Иври-ла-Шоссе, в каковой крепости гарнизон испытывал недостаток продовольствия, надеясь восполнить его тем, что в сказанном месяце взошло на земле, как то злаками и овощами всякого вида, запасшись ими на год вперед, в то время как мяса у них было вдосталь. Но как то говорят в народе, осел мыслит одно, а погонщик иное[1181]; и Господь, поставивший предел притязаниям Олоферна[1182], радость их превратил в сокрушение, ибо они, уже мнившие себя в безопасности от [угрозы голода] нежданно для себя осознали, что стараниями англичан обретаются в столь плотной осаде, что не имеют ни малейшей возможности запастись хлебом, вином и овощами, и посему сочли за лучшее начать переговоры с регентом. Полученный же ответ гласил, что ежели вплоть до истечения XV дней от начала августа к ним не подоспеет помощь, им следует сдаться на волю принца, каковые условия и были приняты, и в обязательство исполнения таковых [арманьяками] выдано было причитающееся количество заложников, соответствующего тому ранга, каковые все без исключения были благородного происхождения. Всего же в сказанной крепости обреталось IIIIc воинов, закаленных в боях, они же весьма надеялись на помощь, каковая к назначенному дню должна была к ним прибыть. Арманьяки же, узнав [о таковом решении], собрались в огромное войско, и выступили в поход, направляясь в сторону Шартра[1183], и по дороге убивали, грабили, мародерствовали, захватывали в плен мужчин и женщин, коротко говоря, предаваясь всевозможным злодеяниям, в то время как регент, стоявший лагерем в окрестностях замка Иври-ла-Шоссе, приказал своему войску собраться воедино; когда же всего собралось до X тысяч человек, все без исключения умелые воины, он весьма проницательным к тому образом приказал им выстроиться и занять собой весьма красивого вида равнину, в то время как за их спинами оказался весьма высокий холм с плоской вершиной, и посему англичане оказались полностью защищены со спины, ибо никто не в состоянии был благополучно спуститься со сказанной возвышенности, не приложив к тому немалых усилий. Тогда же арманьяки подступали все ближе к войску регента, прознав о том, он приказал своим отрядам изготовиться [к обороне] и ожидать их со всем спокойствием, соблюдая правильный к тому порядок. Арманьяки же отправили вперед конных лазутчиков, дабы разведать расположение отрядов названного регента, однако лазутчики эти, завидев войско выстроенное столь правильным порядком, в страхе во весь опор кинулись прочь к своим, твердя о том, что их впереди ожидает несметная сила, и следует всем лучше разойтись по своим гарнизонам. Арманьяки же сочли за лучшее действовать хитростью, и отправили вперед навстречу войску регента до V с конных в полном вооружении, каковые делали вид, будто желают снять осаду с крепости, в то время как на самом деле не имели к тому ни разума, ни отваги, бывшие же внутри, преисполнившись гордыней, принялись оглушительно вопить и реветь [будто ослы], осыпая регента и его людей обидными насмешками и бранью, ибо уже полагали себя спасенными и вызволенными, по причине того, что увидели сказанных Vc человек, и поверили, будто перед ними передовой отряд арманьякского войска. Однако, дело обстояло по-иному, ибо названный отряд имел своей целью выманить регента и его людей прочь с их позиции[1184], те же стояли непреклонно, не трогаясь с места, ибо оттуда можно было беспрепятственно следить за передвижением обеих частей арманьякского войска[1185]. Завидев же, что те не трогаются с места, арманьяки со всей поспешностью развернули свои отряды вкупе с бывшим с ними обозом, и ударились в бегство, ничего не совершив, и не сделав ни единого выстрела[1186].

404. Тогда же отряд, приблизившийся раннее к войску регента, оставался в сказанном положении вплоть до того времени, как пешее войско сумело удалиться прочь на III или же IIII больших лье[1187], после чего они весьма весьма споро вскочили в седла[1188] и поспешили прочь вслед за прочими, отступавшими в направлении на Перш[1189], сказанный же день пришелся на понедельник, в канун праздника Св. Девы[1190], каковой пришелся на середину августа тысяча IIIIc XXIIII года. На подступах к Вернею[1191] что в Перше, они замыслили великое коварство, ибо в их рядах обреталось множество шотландцев[1192], служивших у них по найму, каковые шотландцы весьма хорошо владели языком, употребляемым в Англии. Им же связали руки и привязали к лошадиным хвостам, измазав кровью, словно бы от ран, их руки и лица, и в таковом виде доставили в Вернею, сказанные же шотландцы вопили и возглашали громкими голосами на английском языке «Сколь нам выпало пережить в этот злополучный день! Когда же прекратятся наши страдания!» Когда же англичанам, обретавшимся в городе, явилось зрелище сказанных фальшивых страданий, они были тем весьма поражены, и заперли ворота и поспешили на стены, дабы защитить город. Арманьяки, завидев это, явили им им сира де Торси[1193], связанного как и прочие, столь же обманным образом, объявив во всеуслышание, что все английское рыцарство этим же днем полегло под Иври, и дабы они оставили бесполезное сопротивление, и не ждали помощи, каковая никогда не придет, это же подтверждали те, кто складно говорил по-английски и клялся в истинности сказанного. Англичане же не знали как им поступить, ибо полагали сира де Торси рыцарем весьма добрым и честным, [в прежние времена] обретавшимся при регенте, а также при виде прочих, привязанных к лошадиным хвостам, каковые говорили на их языке и в один голос подтверждали сказанное. По этой же причине, а также потому, что в крепости недостаточно было припасов, они постановили сдаться, при том, что им сохранена будет жизнь, это же им было обещано. Однако, едва оказавшись в городе, арманьяки принялись бесчинствовать, обрекая на смерть любого, попадавшего им в руки, не исключая женщин и детей, и расположились в городе, вместе со своим обозом. Те же, кому посчастливилось ускользнуть, бежали прочь кто куда мог, спеша оказаться как можно дальше, часть же из них достигла расположения войска регента; сказанное же войско было весьма поражено, при виде торжествующих солдат противной стороны. Те же пересказывая регенту свою историю, объявили, что притворились бегущими, дабы тот позволил своим солдатам покинуть укрепленную позицию, и ради того устроили подобную хитрость. Регент же, досконально выспросив их о случившемся, отправил [своих людей] говорить с теми, кто заперся в крепости, и пожелал узнать, что они намерены предпринять, угрожая им притом злой смертью, ежели они не сдадутся на его милость, посему они постановили сдаться без всяких на то условий, он же приказал некоторых из них повесить[1194], но большую часть из них отпустить прочь, и те вновь принялись бесчинствовать, не останавливаясь до самого конца названной гнусной войны.

405. Засим указанный регент, герцог Бедфордский, во главе своего войска выступил в поход, едва лишь к тому представилась возможность и преследовал арманьяков ночью и днем, до того дня, следующего за последним четвергом, бывшим прежде середины августа, каковой день пришелся на вторник, приблизился к арманьякам, так, что они оказались друг против друга в пределах видимости. Когда же они увидели регента, арманьяки поспешили собрать вместе свои отряды, притом определив что всего у них было около XVIII тысяч человек, и тогда же послали своих герольдов[1195], чтобы те вызнали о количестве людей у сказанного регента, и те [вернувшись] клялись своей честью, что их было не более X тысяч. Узнав же о том, арманьяки в рядах каковых обреталось множество ломбардцев, составлявших весьма добрую конницу[1196], объявили таковым: «Вам, ломбардцам, составляющим весьма добрую конницу, мы приказываем, когда разгорится битва, в количестве III тысяч зайти им в тыл, после чего вам следует убивать всех и каждого, никого не беря в плен ради выкупа». Ломбардцы же согласились с таковым планом, регент же в свою очередь приказал своему войску готовиться к бою, сказанный же бой должен был состояться на гладкой равнине, открытой со всех сторон. Своим же всадникам он приказал спешиться и привязать лошадей позади расположившегося войска, по три или по четыре, так чтобы головы одним упирались другим в крупы, и всех лошадей привязали таковым образом, одну к другой, так что они также не могли сдвинуться с места, ежели не сдвинутся все прочие, ибо они привязаны были одна к другой весьма тесно[1197]. Когда же оба войска выстроились в боевой порядок, арманьяки, чьи души отягчены были тяжким грехом[1198], послали к регенту [своих порученцев], дабы те выведали о его намерениях, и предложили ему заключить доброе соглашение вместо того, чтобы сражаться, ибо весьма страшились тяжести совершенных грехов[1199]. Регент же, со всей твердостью духа отвечал, что им столько раз случалось нарушать ими же данное слово, что им не было больше веры, и что отныне им не следует ждать ни соглашения, ни перемирия ранее, чем они будут окончательно разбиты. На том переговоры завершились сами собой, и оба войска перешли в наступление и [принялись бить и поражать друг друга] всеми способами и оружием, предназначенными для войны, каковые только можно измыслить, будь то луки и арбалеты, или прочее. И многие разразились криками боли и жалобами, и множество людей распростерлось на земле, чтобы не подняться более, и бывало так, что один преследовал, другой спасался бегством, и один умирал, навалившись на другого, а тот лежал на земле, раскрыв [в удушье] рот, и столько крови пролили в этот день христиане, убивая тех, кого никогда не встречали ранее, едино лишь ради скромного жалования каковое рассчитывали получить. И битва была весьма жестокой, и трудно было сказать, кто в ней отличился более. Арманьяки же весьма большие надежды полагали на лобмардцев, каковым приказано было зайти в тыл войску регента Франции, и расстроить его ряды, в то время как те забыли о том, что им было сказано, завидев сплошной ряд лошадей, прикрывавших тыл, и посему оставив всякую мысль о том, кто ныне одерживает верх, а кто терпит поражение, одержимые едино жаждой наживы, они перебили несчастных пажей и слуг, обретавшихся при лошадях, не решившись при том прийти на помощь своим, а вместо того, присвоили себе добрых коней и все, что на них было навьючено, и вместе с добычей пустились прочь, по обыкновению грабителей и трусов, не думая более о том, чтобы отправиться к своим. Когда же арманьяки поняли, что те не вернуться более, то по сказанной причине пришли в великое смятение, ибо прознали от одного из своих герольдов, что ломбардцы бежали прочь без единого выстрела, предпочитая бою грабеж, и посему в битве их оставалось не более XV тысяч, но тяготивший их грех стал им во всем препоной; и они не в состоянии были свершить ничего достойного, ибо по их вине пал герцог Бургундский. Когда же англичане увидели, что они пришли в великое смятение, сплотились и доблестно ударили на них всей своей мощью, и теснили их прочь все больше и больше, так, что противнику было уже не вздохнуть, и наконец, те ударились в бегство, желая едино спасти свои жизни, в то время как люди регента преследовали их по пятам до самого Вернея, что в Перше. И там же разыгралась жестокая резня, и всего их полегло [от мечей и другого] оружия, как то утверждали герольды не менее IX тысяч[1200]. И тогда же оказался в плену герцог Алансонский[1201], в то время как граф д’Омаль[1202], сын графа д’Аркура и граф Дуглас Шотландский[1203] погибли оба, и вместе с ними погиб граф Бюшан[1204], а также погиб граф де Тоннерр[1205], и граф де Вентадур[1206] погиб, и также виконт де Нарбонн[1207]; ему же мертвому отрубили голову а тело вздернули на виселицу, а голову насадили на острие длинного копья[1208].

406. Далее, из арманьяков на поле боя найдены были мертвыми две тысячи IIIc LXXV латников или около того[1209].

407. Далее, среди людей регента, мертвыми было найдено около III тысяч человек, и среди таковых весьма небольшое число знатных[1210].

408. Те же, что были заперты в городе, видя столь великий разгром, дабы спасти свои жизни положили за лучшее сдаться на милость регента, и таковое намерение исполнили. Среди них же обретались раненые, другие были скорее мертвы, чем живы, и посему их всех выгнали прочь из города, совершенно безоружными, повергнув их таковым образом в великое смятение.

409. Далее, ломбардцы, укравшие лошадей, о чем рассказано было ранее, отнюдь не пожелали двигаться далее всем сообща, посему же часть из них встретили неподалеку от Шартра и многих из них убили и ранили, и ограбили до нитки, названная же битва пришлась на четверг, на XVII день августа месяца, тысяча IIIIc XXIIII года. В следующую за тем пятницу, на XVIII день сказанного месяца, в Париже повсюду жгли костры, и весьма пышно праздновали поражение арманьяков[1211], ибо говорили, будто те хвастались, что ежели им случится одержать победу над нашими людьми, не пощадят ни женщин, ни детей, ни герольдов, ни менестрелей, и всех без исключения поразят мечами[1212].

410. Далее, в день Рождества Св. Богородицы, что в сентябре месяце[1213], регент прибыл в Париж, и Париж украшен был по всему пути его следования, и улицы были украшены и убраны весьма чисто. И навстречу ему вышли парижане, все без исключение одетые в алое[1214]. Он же прибыл около пяти часов после обеденного времени, и часть ожидающих вышла прочь из города, к капелле Сен-Дени[1215], дабы ожидать там его прибытия, и завидя его, все громкими голосами запели Te Deum, laudamus[1216] и вслед за тем иные гимны во славу Божию[1217]. Засим, он въехал в Париж в сопровождении свиты и горожан, и везде, где случилось проезжать, его приветствовали громкими криками «Noel!»[1218] Тогда же на углу Ломбардской улицы его уже дожидался некий музыкант, игравший на своем инструменте, и выряженный столь замысловатым образом, как то не видано было ранее.

411. Далее, у входа в Шатле представлена была весьма прекрасная мистерия, состоявшая из сцен Старого и Нового Заветов, в каковой участвовали парижские дети, представлявшие словно бы картины, изображенные на стене, без слов и телодвижений[1219]. Засим, насладившись вдосталь сказанной мистерией, он отправился в собор Нотр-Дам, где его принимали словно Господа, ибо те, что оставались в городе, а также каноники собора Нотр-Дам, принимали его с величайшей честью, и пели один за другим все гимны и псалмы, каковые только знали, а также играли на органах и трубах, и все колокола звонили беспрестанно. Коротко говоря, даже римляне во время своих триумфов никого не чествовали столь пышно, каковые почести пришлись на долю ему и его супруге, каковая всегда сопровождала его, куда бы ему не довелось отправиться[1220].

412. Далее, в сказанном году урожай винограда выдался столь богатым, как то не помнили даже старожилы, при том, что вино, и вслед за тем сосуды, для такового необходимые, были столь дороги, что за за два или три пустых бочонка[1221] давали полный бочонок вина, а пуансон[1222] вина, без учета налога, стоил XVI–XVIII парижских солей, коротко говоря, многие предпочли сохранять свое вино в подземных погребах, каковые же приказывали для себя вырыть. Однако, [к концу сезона уборки винограда], вино торговалось уже в таком количестве, что за пинту[1223] просили дубль[1224], при том, что три подобных дубля по цене равнялись одному блану[1225], а во времени праздника Св. Ремигия[1226], каковой в этом году пришелся на воскресенье, пинту вина можно было приобрести за один денье.

413. Далее, вечером того же дня, когда регенту случилось прибыть в Париж, как о том сказано было ранее, по всему Парижу стали жечь костры, выражая тем самым свою великую радость[1227], и случилось сказанное в день Рождества Св. Богородицы, в пятницу.

414. Далее, люди всякого звания, за исключением единственно правителей, за каждый бочонок вина, каковой им принадлежал, принуждены были платить весьма тяжкий налог, ибо все те, чьи виноградники обретались за воротами Сен-Жак и Бордель[1228], вынуждены были за каждый бочонок платить по III парижских соля полновесными деньгами, а за пуансон, бочонок или же барель вина[1229], в соответствующих тому долях. Причиной же тому была необходимость содержать англичан, охранявших ворота Сен-Дени и другие ворота, ибо арманьяки в тех местах продолжали рыскать по округе.

415. Далее, по эту сторону мостов, платить приходилось половину от сказанного, ибо мерзкие разбойники в сказанных местах не появлялись, и посему, здесь не требовалось и латников[1230].

416. Далее, в ноябре месяце сир де Туленжон[1231], каковой приходился братом сеньору де ла Тремуйлю[1232] сыграл свою свадьбу в отеле герцога Бургундского[1233], сказанный же де ла Тремуйль также присутствовал там, ибо находился под защитой охранной грамоты[1234]. И там же сыграл свадьбу сир де Скаль[1235], англичанин, после чего в течение XV дней без перерыва продолжались турниры, затем же герцог Бургундский отбыл в свои владения[1236]. После его отбытия, на первой неделе декабря регент занял Бурбонский отель[1237], и там же был устроен грандиозный праздник, стоивший весьма дорого и посему объявлена была новая талья[1238], весьма великая и тяжкая, это же произошло за XV дней до Рождества, после объявления [таковой тальи], все владетельные сеньоры отбыли в Руан.

417. Далее, в это же время в обращении находились бланы, стоимостью в VIII парижских денье[1239], а также малые бланы[1240] с гербами Англии и Франции[1241], а также никеты и нуареты[1242], тогда как IIII нуарета равны были I никету, а III никета — одному блану, а также в обращении находилось великое множество бланов, стоимостью в в VIII денье, несших на себе бретонский герб[1243], при том, что множество купцов, горожан и прочих, располагавших таковыми деньгами, потерпели в том убыток, ибо на IX день декабря неожиданно было объявлено, что таковые деньги отныне должны быть приравнены к VII парижским денье. Посему все, каковые ими располагали, потеряли восьмую часть своего достояния.

418. Далее, королева Франции не покидала более Париж, оставаясь безвыездно в своей резиденции, будто иностранка по крови заперта была в отеле Сен-Поль[1244], и где в сказанном же столетии скончался король Карл VI, ее добрый супруг, да простит Господь [его грехи], и ревностно блюла сказанную резиденцию, как то и положено делать вдове[1245].

419. Далее, в указанное же время, англичане отправились в графство Геннегау, где и оставались вплоть до праздника Св. Иоанна Крестителя[1246], ибо желали отнять земли, принадлежавшие графине[1247], каковую один из братьев регента Франции[1248] взял себе в жены скорее по праву силы, чем закона и разума, в то время как она ранее во Франции вышла замуж за графа Геннегау, брата графа де Сен-Поль[1249]. Таковым образом началась весьма кровопролитная война.

1425

420. Далее, после Пасхи, в год тысяча IIIIc XXV во Франции случилось великое нашествие майских хрущей, и посему пропало множество фруктов и вместе с тем большая часть виноградников.

421. Далее, бывшие ранее в цитадели в Этампе прибыли к герцогу Бургундскому и наводнили собой множество ближних крепостей, затем же англичане по приказу регента подступили с осадой к городу Ле-Ману[1250].

422. Далее, в год тысяча IIIIc XXV на Кладбище Невинноубиенных[1251] возведено было изображение Танца Смерти[1252], его же начали возводить в августе месяце и закончили работу в Великий Пост следующего за тем года.

423. Далее, после Пасхальных праздников, но несколько ранее чем праздник Св. Иоанна Крестителя[1253], жителям улицы Сен-Мартен и иных улиц, к ней прилегающих, дано было соизволение открыть ворота Сен-Мартен[1254], заплатив за то из своего кармана и собственных сбережений, а также построить подъемный мост, и заграждения, коротко говоря, все, чему положено быть у ворот, каковые сооружения к тому времени сильно были повреждены; ибо одна из арок моста была разрушена вместе со всеми прилегающими к ней стенами, все заграждения успели сгнить, а замки покрыться ржавчиной. Коротко говоря, казалось, будто все это не открывалось в течение последних XL лет, так все было испорчено и пришло в негодность. Однако, жители широкой улицы Сен-Мартен приступили к делу со всей тщательностью, приложив к тому все силы и все средства, каковые только имелись в наличии, так, что смело можно было утверждать, что они отдались тому со всей страстью, ибо каждый десяток[1255], едва к тому приходила очередь, отправлялся туда, неся с собой лопаты, мотыги, плетеные корзины всяких видов, каковые наполнялись и опустошались как тому следовало быть[1256], в то время как из рвов поднимали наверх огромные глыбы, каждая весом словно бочонок вина и более того. С ними же бок о бок трудились священники и клирики, прилагая к тому все усилия и старание, равно изнурением своих тел, так и деньгами, выплаченными рабочим, дабы сказанное дело закончено было как можно ранее и любой желающий мог проезжать [через ворота] верхом или же в повозке. И все пришло к завершению не далее как через семь недель, в то время как многие, ежели не все, утверждали, что работа эта закончена будет к празднику св. Ремигия[1257], как люди и повозки, как то уже было сказано, смогли проходить [через ворота] беспрепятственно, это же произошло в году тысяча IIIIc XXV. И говорили, будто в тот день через ворота прошло более народа, чем за XXX лет до того. В сказанный же день ворота охраняли десятники названного квартала, а также квартальный староста и пятидесятник, и в названный же праздник св. Лаврентия[1258], каковой пришелся на среду, устроен был добрый пир.

424. Далее, в последнее воскресенье августа месяца отель, называвшийся Арманьякским, каковой обретался на улице Сен-Оноре[1259], был разрушен до основания, а также четверых слепцов поместили в некое огороженное пространство, каждому из них дав в руки палку, и там же обреталась крупная свинья, каковая полагалась в качестве приза ежели им довелось бы ее убить. Они же принялись за дело, и разыгравшееся состязание имело вид весьма странный, ибо они изо всех сил колотили друг друга тем более, чем сильнее желали попасть по свинье, нанося удары весьма тяжкие, и будь у них в руках подлинное оружие, закончили бы смертоубийством[1260].

425. Далее, в субботу, предшествовавшую вышеназванному воскресенью, сказанных слепцов провели по всему Парижу, в полном вооружении, впереди же них несли знамя, на каковом изображена была свинья, в то время как впереди них вышагивал человек, бивший в большой барабан[1261].

426. Далее, в день Св. Лупа и Св. Эгидия[1262], каковой пришелся на первый день сентября, в субботу, некие жители соответствующего прихода[1263] пожелали устроить себе праздник, что и было сделано. Тогда же взяли шест высотой в шесть туазов или около того[1264], и одним концом воткнули его в землю, в то время как к верхнему концу привешена была корзина, куда поместили жирную гусыню и VI бланов и сказанный шест весьма щедро смазали салом[1265], после чего велено было объявить, что ежели кто сумеет добраться до сказанной гусыни, и для того поднимется по шесту, без всякой к тому помощи, получит в свое распоряжение гусыню и шесть бланов, однако никто, сколь ловок бы ни был, не сумел до них добраться. Правда, тем же вечером молодой слуга, каковому удалось подняться выше всех прочих, получил гусыню, при том, что ни деньги, ни корзина ему так и не достались, это же произошло прямо по соседству с улицей Кинкампуа, на улице Гусиной.

427. В следующую же за тем пятницу лишился головы некий рыцарь, прослывший весьма жестоким грабителем, имя которому было мессир Этьенн де Фавьер[1266], уроженец Бри, весьма жестокий разбойник и хуже чем разбойник, несколько же его приспешников закончили жизнь на парижской виселице и на иных виселицах.

428. Далее, в сказанном же месяце арманьяки оставили Рошфор[1267], где осаждены были нашими людьми[1268], и подступали к городу вчетверо более, чем у нас было людей[1269], желая вынудить их снять осаду. Однако, завидев, что люди наши выстроены были весьма правильным порядком, арманьяки не решились к ним приблизиться, и лишь с далекого расстояния весьма жестоко их обстреляли, в то время как те ответили им равным к тому образом, в особенности же отличились парижане, которые своими выстрелами причинили им весьма тяжкий урон, посему же множество арманьяков получили ранения, также как бывшие на нашей стороне. Однако, едва арманьяки завидели, сколь велика у наших людей воля к сопротивлению, и готовность стоять до конца, они переполнились страхом, и со всей поспешностью избавились от поклажи, с ними бывшей, и сделали вид, будто собираются вернуться в Рошфор, но поступили иначе — подожгли запасы зерна и сала, и прочего добра, каковые не могли унести с собой, дабы [нашим людям] ничего не досталось[1270], и завидев наконец, что пламя поднялось столь высоко, что потушить его уже не будет возможно, отбыли прочь, ничего более не предприняв. В скором времени после того, наши люди вошли в город и не нашли в нем ничего кроме стен[1271], после чего разошлись каждый к себе.

429. Далее, в это же время открыты были ворота Монмартр[1272], случилось же это в сентябре месяце, в то время как в октябре сооружен был подъемный мост.

430. Далее, в это же время в Париже ходили монеты, именуемые «плаки»[1273], стоимостью в XII парижских денье, каковые деньги выпущены были по приказу герцога Бургундского, все же ими располагали в большем или меньшем количестве. Когда же о том стало известно, в субботу, на XII день ноября тысяча IIIIc XXV года в Париже приказано было объявить, что отныне деньги, за каковые плачено было по IX дублей, будут приниматься за VIII, по каковой причине в городе случился великий ропот, но страдания следует принимать молча, сколь бы сердцу не было больно от того.

1426

431. Далее, на первой неделе января тысяча IIIIc и XXVI года, парижский рабочий люд горько жаловался на разбойников и грабителей, каковые рыскали вокруг города на расстоянии XII, XVI, XX лье от города или около того, и творили столь великие бесчинства, что никто не мог их в достаточной мере описать. Они же не принадлежали никакой стороне, и не выступали ни под каким знаменем[1274], и были едино бедными дворянами, днем и ночью предававшимися разбою. Когда же сказанные жалобы дошли до ушей прево, он же снарядил для того LX солдат из парижского ополчения, владевших луками и арбалетами, и весьма поспешно выступил во главе отряда в направлении, где, как то утверждали, находилось их логово, и не прошло и VIII дней как захватили в плен более IIc человек, и отправили их в разные тюрьмы в добрых городах, бывших от того поблизости. В среду же, на IX день января месяца тысяча IIIIc и XXVI года, в Париж доставлено было около XX пленников или около того, каковых везли на двух самых больших телегах[1275], каковые только смогли разыскать.

432. Далее, в это же время война между братом регента и герцогом Бургундским продолжалась беспеременно, и между фламандцами и англичанами, державшими сторону брата регента, произошло множество стычек[1276].

433. Далее, во время, на каковое пришлась середина Великого Поста, в канун праздника Св. Бенедикта[1277] или около того, приказано было объявить в Париже о переизбытке свежей сельди[1278], каковую действительно доставили в Париж в весьма изрядном количестве.

434. Далее, в это же время в продаже был весьма добрый горох, какового раньше не случалось, в то время как за бушель просили III блана или же XIV денье, бобы же[1279] продавались по X или же по XII денье.

435. Далее, в это же время англичане и бретонцы начали войну между собой[1280], англичане же [заняли] город Сен-Жам-де-Беврон, и весьма укрепили таковой и снабдили его же всеми необходимыми припасами, тогда же как бретонцы в марте подступили к нему с осадой, и оставались там пока не прошел праздник Пасхи, это же произошло в тысяча IIII и XXVI году, и вели переговоры друг с другом, не обменявшись ни единым выстрелом[1281], в то время как в народе говорили, будто некие бретонские епископы[1282], имеющие там весьма большой вес, или некто иной, получили за это немало денег, в то время как бретонцы были таковым весьма недовольны, при том что на этот раз предпочли смолчать.

436. Далее, в это же время возобновилась война между герцогом Бургундских и братом регента Франции, и посему объявлена была весьма великая талья[1283], каковая весьма обременила мелкий люд.

437. Далее, в июне месяце по всей Франции случились столь великие наводнения, что в самую ночь Св. Иоанна Крестителя[1284] в год тысяча IIII и XXVI, едва лишь разожгли костер и люди принялись плясать вокруг такового[1285], вода поднялась настолько, что сбила огонь и залила таковой, и [бывшие там] со всей поспешностью расхватали кто горящие [головни], кто дрова[1286], каковые не успели еще сгореть, и это все принесли к подножию Креста[1287], и там вновь разожгли огонь, питая его оставшимися дровами. Однако, IIII или же VI днями позднее, вода вышла из берегов настолько, что залила подножие креста, и все парижские огороды заполнены были водой, это же случилось в начале июня, и продолжалось вплоть до X или же XII июля, всего не менее XL дней, до того, как вода упала настолько, чтобы можно было возобновить движение купеческих судов, в то время как земли, расположенные ниже по течению лишились всех своих доходов[1288]. По таковой причине на неделе, после праздника Св. Иоанна Крестителя, в среду, каковая предшествовала празднику Свв. Петра и Павла[1289], устроена была общая процессия, весьма торжественная и благостная, и двигались в ней прихожане собора Нотр-Дам, неся с собой реликвии Благословенной Девы Марии, они же двигались по мосту, какой начинается позади богадельни, а за тем по улице, примыкающей к Малому Шатле, и далее через Новый Мост а затем через Большой Мост, вернувшись далее по мосту Нотр-Дам, и далее в сам собор, где весьма благочестивым образом отслужена была месса во славу Св. Девы Марии, и выслушана весьма благочинная проповедь, каковую произнес брат Жак Туреньский[1290], монах ордена Св. Франциска.

438. Далее, ярмарка Ланди устроена была там, где и проводилась ранее, впервые после тысяча IIII и XVIII года[1291].

439. Далее, в этом же тысяча IIIIc и XXVI году, уродилось столько вишни, что множество раз на Крытом Рынке, что в Париже, за IX ливров просили не более I блана, каковой по стоимости равнялся IIII парижским денье, но шестью неделями спустя, или чуть более того, просить стали IIII парижских денье за VI ливров, таковая же цена оставалась неизменной вплоть до середины августа, когда за ливр стали запрашивать уже II денье, при том, что самая высокая цена равнялась II дублям, каковые стоили менее IIII турских денье.

440. Далее, в сентябре, в праздник Св. Креста[1292], каковой пришелся на субботу, ворота Сен-Мартен заперты были также как то случалось ранее, при том, что их не стали закладывать камнем, и оставались запертыми вплоть до VII декабря, каковой день приходился сразу после праздника св. Николая Зимнего, в то время как десятники и прочие уважаемые люди, жившие в сказанном квартале неустанно просили и хлопотали, дабы сказанные вороты были открыты и просьба их была наконец уважена. При таковом же событии присутствовали купеческий прево[1293] и также эшевены[1294], каковые при том заявили: «Говоря между нами, горожане и жители квартала[1295], ворота эти откроются и будут отныне открыты на вашу же погибель». Таковым же образом [ворота Сен-Мартен] открылись вновь на VII день декабря, в субботу.

441. Далее, в воскресенье, на XVI день сказанного месяца, [у стен аббатства] Сен-Маглуар устроена была общая процессия против неких еретиков, впавших в заблуждение касательно веры нашей[1296], как о том сказано ранее это случилось в мае тысяча IIIIc и XXIIII года[1297], дабы посредством молитв уничтожить зло[1298], что исполнено было мэтром Гильомом л’Ами[1299], мэтром Англем де Тамплем, и прочими с ними, это же происходило на улице, следующей за той, что примыкает к Тамплю[1300], и равной таковой, называемой улицей Портефуэн.

442. Далее, по желанию святого отца, касательно сказанной процессии, дабы Университет мог исполнить свой долг в полной мере, ему должны были в том содействовать III или IIII епископов, как то епископ Теруанский, в те времена бывший также канцлером Франции и епископ Бовеский[1301].

1427

443. Далее, на VII день января тысяча IIIIc XXVII приказано было кричать, что отныне дубли, несшие на себе [изображение герба Франции в количестве IIII штук] должны были приниматься по цене в I блан и I денье[1302], в то время как те, что несли на себе английский герб цены своей не изменили[1303].

444. Далее, золотые экю, каковые ранее приравнены были к XXIII солям, отныне равнялись по цене XVIII солям[1304].

445. Далее, малые золотые мутоны[1305], несшие на себе французский герб [наравне с экю], понижены были в цене до XII парижских солей, в то время как ранее полагались равными XV солям, и как то доподлинно известно, в день, следовавший за таковым объявлением, на французские дубли невозможно было приобрести ни хлеба, ни вина, ни чего иного из насущных вещей, в то время как менялы не желали их принимать ни за денье, ни даже за оболы[1306], и ежели мелкий люд не имел иных денег, кроме таковых, ему доводилось оставаться ни с чем. И когда тому или иному человеку случалось понять, сколь велика для него оказалась таковая потеря, он принимался хулить судьбу, равно открыто и тайно, объявляя таковым образом свои мысли, касательно парижских властей. И как то доподлинно известно, многим тогда случалось минуя меняльные столы[1307], швырять свои деньги прямо в воду, дабы таковыми никто более не мог воспользоваться, ибо за VIII или даже X парижских солей не удавалось выручить более IIII или в лучшем случае V бланов, и таковым образом в реке оказалось монет, равных по цене L флоринам[1308] или более того, по причине истинного отчаяния.

446. Далее, в это же время регент Франции продолжал обретаться в Англии[1309], в то время как во Франции не оставалось ни единого сеньора[1310], в то время как сказанный регент отбыл из Парижа в день Св. Элигия, иными словами, в I день декабря тысяча IIIIc и XXV года.

447. Далее, в это же время началась осада Монтемэ, что в Шампани, где обретался граф Солсбери, весьма рыцарственный нравом, добрый солдат, весьма искушенный во всякого рода делах[1311].

448. Далее, в этом же году от имени прево Парижа[1312] и сеньоров из Парламента[1313] объявлен был ордонанс, дабы никто из конной[1314] или же судебной стражи[1315], каковой не был бы женат или же помолвлен, не мог далее сохранять свой пост[1316]; срок же таковым, чтобы иметь возможность жениться, объявлен был от Дня Всех Святых[1317] вплоть до дня Антипасхи[1318], или немного позднее, но не далее Дня Вознесенья Господа Нашего[1319].

449. В сказанном же году зима выдалась весьма суровая, ибо в первый день года[1320] ударили морозы, каковые продолжались беспеременно в течение последующих XXXVI дней, по каковой причине вымерзла вся зелень, и в продаже не найти было ни молодой капусты[1321], ни листовой свеклы[1322], ни петрушки[1323], ни трав[1324].

450. Далее, в сказанное же время епископом парижским назначен был мэтр Николь Фральон[1325], и вступил в должность[1326] в парижском соборе Нотр-Дам в [субботу], на XXVIII день декабря тысяча IIIIc и XXVI года.

451. Далее, новая зелень сумела пробиться едва ли ранее конца марта, и посему ее было не купить дешевле чем за II денье, ибо в течение едва ли не всего февраля месяца держались морозы, и земля покрыта была льдом, и по таковой причине цены на зелень были весьма высоки.

452. Далее, на V день апреля, каковой пришелся на субботу, в канун воскресенья…[1327] в Париж вновь прибыл регент, вплоть до того времени обретавшийся в Англии, где хлопотал о мире между герцогом Бургундским, братом своей супруги, и своим собственным братом, герцогом Глостером, при том, что на сей раз добиться мира ему не удалось.

453. Далее, в следующий за тем последний день апреля тысяча IIIIc XXVII года, прибыл кардинал Винчестерский, каковой приходился дядей регенту Франции, свита же такового, во время прибытия числом превосходила [свиту] регента Франции, [каковой управлял Францией и Англией][1328].

454. Далее, в апреле, и в следующем за тем мае, вплоть до последних трех или же четырех дней такового месяца, беспрестанно стоял весьма великий холод, и не случилось ни единой недели, в каковую не стояло бы заморозков и [не падал густой град], в то время как дождь лил бесперестанно. В понедельник же, предшествующий празднику Вознесения[1329], на Монматр устроена была процессия из собора Нотр-Дам, каковая двигалась вкупе со многими сопровождающими[1330]. В сказанный же день дождь начался в IX часов утра или около того, и не прекращался вплоть до III часов послеобеденного времени, и при том, что они не останавливались, дабы укрыться от такового дождя, но ввиду того, что часть дорог между Монмартром[1331] и Парижем настолько были залиты водой, нам[1332] потребовалось более часа, дабы от Монмартра достичь Сен-Ладра[1333]. Оттуда же процессия направилась к Сен-Лорану[1334], когда же начала путь от Сен-Лорана далее, был уже час дня или более того, тогда как дождь еще более усилился против того, что было ранее. В сказанный же час регент вкупе со своей супругой направлялись к воротам Сен-Мартен, где повстречались с процессией, к каковой проявили весьма малое почтение, ибо продолжали скакать во весь опор, в то время как участвующим в процессии не было возможности потесниться[1335], и посему они испачканы были грязью, каковая летела из-под лошадиных копыт, равно спереди и сзади, в то время как никто показал достаточно благородства, дабы замедлить шаг из уважения к реликварию[1336] или же к самой процессии. Засим процессия вернулась в Париж столь спешно, сколь то было возможно, когда она прибыла в Сен-Мерри[1337], было уже два или три часа. В названный же день регент отбыл к герцогу Бургундскому[1338], как о том сказано было ранее, это же произошло на XVI день мая тысяча IIIIc XVII года.

455. Далее, в первый день июня сказанного же года, епископ парижский отпраздновал свое назначение и получил подтверждение своего сана[1339], и больше о ранее прошедших выборах не было уже и речи, иными словами, [не было речи] о мессире Николле Фральоне, каковой избран был всем капитулом собора Нотр-Дам, но вопреки воле капитула, сказанный Николль Фральон выставлен был прочь, а другой поставлен на его место, ибо так угодно было властям, и назначен был таковым некто по имени мессир Жак, казначей Реймсский[1340].

456. Далее, в сказанном же году река Сена весьма вздулась и вышла из берегов, что на Троицу[1341], каковая пришлась на VIII день июня, сказанная река достигла подножия Креста, что на Гревской площади[1342], и таковой уровень воды держался вплоть до конца праздников, в то время как в четверг таковой поднялся на полтора фута[1343], или около того, и остров Нотр-Дам затоплен был целиком, и достиг Вязов, каковые располагались на противоположном берегу[1344], напротив церкви Сен-Поль, и едва ли не вся земля была затоплена, каковое событие не представляло собой ничего удивительного, ибо с середины апреля-месяца и вплоть до понедельника, что на троицкой неделе, каковой пришелся на IX июня, тысяча IIIIc XXVII года, дождь лил не переставая, и беспеременно вплоть до того дня стояли великие холода, как то бывает в начале марта. В сказанное же время устроено было великое множество процессий весьма благочестивого свойства, равно в самом Париже, и в деревнях, ибо в среду, что на святой и праздничной троицкой неделе, искали благословения жители X крупных деревень, что по соседству с воротами Сен-Жак[1345], иначе говоря — жители Ванва, Медона, Кламара, Исси и прочих и участвовали в процессиях люди едва ли не из X приходов, и было их всех от V до Vic человек, или более того, женщин, детей, старых и молодых, по большей частью босых, несших с собой кресты и хоругви, певших гимны и возносивших хвалы Господу Богу нашему, дабы он сжалился и отвратил [напасти происходившие из-за] наводнения и великих холодов, каковые наслал, ибо вплоть до того дня на виноградниках не возможно было сыскать ни единого цветка.

457. Далее, в ту же пору, они пришли в Париж и затем отправились далее в Ланди[1346], и затем в Сен-Дени, что во Франции, и там принесли свои обеты, и затем вернулись вновь в Париж, не нарушая поста и таковым же образом вернулись домой, при том, что путь составлял не менее X лье[1347]. Когда же они шли через Париж, возвращаясь к себе, разве жестокосердный не исполнился бы великой жалости и не был бы тронут до слез, от зрелища, каковое являли собой множество стариков, при том, что все без исключения были босы, а также маленьких детей, как то XII или же XIIII лет, выбившихся из последних сил, ибо в сказанный день погода стояла на удивление жаркая.

458. Далее, в следующий за тем четверг, вода поднялась настолько, что затопила остров Нотр-Дам, в то время как напротив острова, у Вязов, поднялась настолько, что прибила к самым домам множество кораблей и лодок, и во всех без исключения домах в округе, располагавшихся в низинах, затоплены были винные погреба и первые этажи, притом что, в винных погребах вода стояла на уровне вдвое выше человеческого роста, тогда как винные бочки целиком оказались под водой, каковые события вызывали великое сокрушение. В ряде же мест, в конюшнях, каковые на три или четыре ступени уходили под землю вниз, вода поднималась настолько, что заливала лошадей, каковые в них были привязаны, и невозможно было вытащить их всех, и многие из них утонули, по причине такового наводнения, ибо вода менее чем за II часа в некоторых местах поднялась вдвое выше человеческого роста, и продолжала подниматься в следующую за тем пятницу и субботу, так что почти достигла городской ратуши, и в маршальском дворце поднялась на фут или более того, каковой же маршал проживал напротив в направлении улицы Ваннери, и залила Крест на Гревской площади до шестого уровня[1348], каковой крест располагался прямо напротив ратуши, и вплоть до праздника Св. Элигия невозможно было пройти на улицу Мортеллери, ежели двигаться вправо от Креста. Коротко говоря, высота ее держалась на уровне, на два фута превышающий тот, каковой наблюдался годом ранее, и повсюду, где побывала, равно пшеница, овес и огородные овощи испортила и вымочила вконец, так что в сказанном году таковые почти не уродились, ибо наводнение продолжалось от V до VI недель.

459. [Далее, в это же время объявлена была весьма великая талья, каковая взималась без всякой пощады][1349].

460. Далее, в это время, около XV июля, регент начал осаду Монтаржи[1350].

461. Далее, на [этой], названной же неделе, приказано было кричать и объявить, что золотые экю вкупе с золотыми же мутонами[1351] отныне изымаются из обращения, и будут приниматься едино о цене золота.

462. Далее, в этом же году фрукты уродились в количестве весьма изрядном, и были также весьма хороши, так что за сотню добрых слив просили I денье, при том, что среди них не было вовсе пораженных червоточинами, прочие же фрукты уродились также в изрядном количестве, а миндаля было столько, что ветви все ломились под тяжестью, и август выдался столь прекрасным, как то не случалось на человеческой памяти, ибо ранее бывало, как то утверждали, что стояли великие холода, и шли дожди, также великие, но согласно присловью, Бог свое дело делает споро, ибо в текущем году дни стояли ясные, и пшеница уродилась в весьма великом количестве и весьма добрая.

463. Далее, на следующим за тем XVIII день августа, тысяча IIIIc XXVII года, из Парижа отбыл регент[1352], каковой едино обогащал свою страну, в то время как для королевства не совершил ничего доброго, едино требовал талью каждый раз, когда возвращался. И по все дни вокруг Парижа рыскали убийцы и грабители, грабя, мародерствуя, и присваивая себе чужое как то было и ранее, и никто из них не произнес Dimitte[1353].

464. В воскресенье, вслед за тем, как август перевалил за середину, иными словами XVII августа, сказанного же тысяча IIIIc XVII года, в Париж явились XII весьма горделивых радетелей за веру, как они сами себя именовали, иными же словами герцог и граф, и еще X конных, каковые объявляли себя весьма добрыми христианами, родом из Нижнего Египта[1354], и утверждали также будто христианство укоренилось там в незапамятные времена, и вскорости после того христиане подчинили себе всю их страну, и всех понудили принять крещение, умерщвляя тех, каковые тому противились, в то время как принявшие веру, сохраняли в стране свою прежнюю власть, и давали клятву в том, что будут добрыми и верными, и не поступятся верой в Иисуса Христа вплоть до самой смерти. В их же стране были также король и королева, каковые сохранили свою власть, ибо приняли христианство.

465. Далее, как то доподлинно известно, согласно их же утверждениям, некоторое время спустя после того, как им случилось принять христианскую веру, в страну их вторглись сарацины, в то время как они показали себя весьма нестойкими к вере нашей, не имея к тому воодушевления, и показав себя неспособными терпеть военные лишения, оказали едино лишь слабое сопротивление, в противность тому, что требовал от них долг, покорились своим врагам и превратились в сарацин, как то было и ранее, и отвергли Господа Нашего.

466. Далее, так случилось, что христиане, как то германский император, и король польский[1355] и прочие сеньоры, прознали о том, что таковые столь мерзким к тому образом и без всякого к тому сожаления отреклись от веры нашей, и в скором времени превратились в сарацин и идолопоклонников[1356], ополчились против таковых и в скором времени их покорили[1357], в то время как те желали, дабы им позволили остаться на родине, как то сделано было в первый раз, при условии обращения в христианство. Однако, германский император и прочие сеньоры, единодушно постановили на совете, чтобы тем не дано было сохранить за собой землю на родине, ежели к тому не будет папского соизволения, ради какового следует отправиться к Святому Отцу в Рим[1358], и все они тому повиновались, равно малые и великие, при том, что для детей это было тяжким испытанием. Достигнув тамошних мест, они большей частью принесли покаяние в своих грехах. Папа же, приняв таковое покаяние, постановил, с согласии с единодушным решением совета, назначить им в качестве епитимьи, дабы те в течение следующих за тем VII лет скитались по свету, не ночуя в постели, и не имея где преклонить голову[1359], а также приказал, как то утверждали, чтобы все без исключения епископы и аббаты, носящие посох[1360], наделяли их милостыней в размере X турских ливров[1361], а также снабжали их грамотами, предназначенными для церковных прелатов, и благословляли их в дальнейший путь[1362]. Они же прежде чем оказаться в Париже, провели в скитаниях уже V лет, и прибыли на XVII день августа, тысяча IIIIc XXVII года, в количестве XII человек, как то было сказано ранее, в день же Усекновения Головы Иоанна Предтечи[1363], прибыли их простолюдины, каковых не впустили в Париж, но в согласии с судебным решением, дозволил расположиться у церкви Сен-Дени-ла-Шапелль[1364], и всего их было, считая равно мужчин, женщин и детей более ста, или же VI раз по XX[1365], или около того. Когда же таковые покинули свою родину, их было всего тысяча или же XII сотен, при том, что прочие сгинули в дороге, как то их король вкупе с королевой[1366], те же, что оставались в живых надеялись в будущем вновь обладать мирскими благами, ибо Святой Отец обещался поселить их на доброй и тучной земле, ежели те добросовестным к тому образом отбудут целиком срок своей епитимьи[1367].

467. Далее, во время пребывания таковых в Ла-Шапелль, туда явилось такое количество народа, какового не видано было ранее даже при благословении, предварявшем ярмарку Ланди, каковой же народ прибывал туда из Парижа, из Сен-Дени, а также из парижских окрестностей, дабы их увидеть. И как то доподлинно известно, дети таковых, равно мальчики и девочки, пронырливы были как никто иной, и кроме того, почти у всех у них проколоты были уши и в каждом ухе обреталось по серебряному кольцу, а порой и по два, они же утверждали, что в их стране так принято себя украшать[1368].

468. Далее, мужчины у них были весьма темнокожи и весьма курчавы волосом, а женщины — уродливее всех прочих, и также всех прочих темнее кожей, все до одной с морщинистыми лицами[1369], с волосами, черными будто конские хвосты, а вместо платья кутались в ветхую ткань, весьма грубую видом, каковую удерживали на месте полоска того же холста или же веревка, завязывавшаяся на плече, под каковой носили бедного вида рубашку или же блузу, этим же их одежда и ограничивалась. Коротко говоря, это были самые нищие создания, каковых только видано было на человеческой памяти. Но несмотря на всю их нищету, в среде таковых обреталось немало ведьм, каковые читали по рукам, объявляя, что с таковым человеком случилось, или собиралось случиться в будущем, и расстроили немало браков, ибо говорили [мужу]: «Твоя жена тебе наставила рога», или жене: «Твой муж тебе изменил». И хуже того, общаясь с известными созданиями[1370] посредством магии, или иного к тому способа, или через посредство адского духа, или же благодаря своему проворству, опустошали у людей кошельки, перекладывая деньги их в собственные кошельки, как то порой утверждали. При том, что по правде говоря, мне самому III или же IIII раза довелось вступить с ними в разговор, при том, что у меня не пропало ни единого денье, и не видел никаких гаданий по руке, однако, народ твердил о том столь согласно, что новость эта достигла ушей парижского епископа, каковой посетил их вкупе с братом-миноритом, прозванным Маленьким Якобинцем, каковой по приказу епископа произнес там красноречивую проповедь против чтения по рукам, и предал отлучению всех, каковые занимались подобным а также тех, кто таковых уверовал и предоставлял для того свои руки. И склонил их удалиться прочь, они же отбыли в день праздника Богородицы, что в сентябре[1371], и отправились в Понтуаз.

469. Далее, в пятницу на V день сентября тысяча IIIIc XXVII года, [подручные] самозваного дофина[1372] сумели снять осаду, каковой подвергнут был Монтаржи[1373]. Англичане были тем весьма уязвлены, каковые весьма кичились своей силой, тогда как враги застигли их врасплох безоружными, и убили из них Vc человек или более того, равно купцов, торговавших продовольствием, и латников, понудив отложить осаду вплоть до второго пришествия.

470. Далее, в сказанном же году на праздник Св. Ремигия[1374] стоял весьма великий холод, весьма сходный с бывшим в праздник Св. Иоанна[1375], и летняя пора в сказанном же году продолжалась не более месяца. Посему урожай винограда был столь мал, что с арпана[1376] удавалось получить не более одного бочонка[1377] вина, а порой и того меньше, многие же почитали себя счастливчиками, ежели с одного арпана имели мюид[1378] или же бочку[1379]. Это же произошло по причине весьма долгой зимы, каковой не случалось на памяти живущих, и как то доподлинно известно, после праздника Всех Святых[1380] случалось видеть миндальные деревья, на каковых обретался зеленый миндаль[1381], каковой чистить было столь же легко, как то бывает в середине августа, он же был на вкус весьма приятен.

471. Далее, в сказанное же время вино стоило весьма дорого, ибо даже за вино качеством своим весьма скромное, просили VIII парижских денье за пинту, и то ежели монета была весьма хороша[1382].

472. Далее, в сказанном же году или немногим ранее, в Париже появилась некая женщина именем Марго, возрастом еще молодая, как то XXVIII или же XXX лет, родом из земли Геннагау, великая искусница играть в мяч[1383], не уступая в том ни одному из мужчин из ныне живущих, и способна была орудовать мячом как то левой, так и правой рукой[1384], притом что подавала его весьма энергичным, хитроумным и ловким к тому образом, как то делал бы мужчина, и мало кто из мужчин не был ею в том побежден, за исключением наилучших игроков. И тогда же в Париже играли в мяч, при том, что наилучшая игра велась в на улице Гарнье-Сен-Ладр, каковое помещение также Малым Тамплем[1385].

473. Далее, в сказанное же время, за XV дней до праздника Св. Ремигия, или же около того, Париж затопил дурной гнилостный воздух[1386], каковой принес собой весьма тяжкое недомогание, именуемое «дандо»[1387], каковое в большей или же меньшей мере, не миновала никого из мужчин или женщин. Оно же протекало следующим образом: начинаясь с болей почках или же плечах, так что все заболевшие без исключения полагали, будто у них случился приступ подагры, столь мучительными были сказанные боли. Засим следовал насморк, и жестокая лихорадка, сказанное же недомогание продолжалось до X или же XV дней, в течение каковых больной не мог ни пить, ни есть, ни спать, у разных же больных оно протекало в более или менее тяжкой степени, за сим начинался жестокий кашель, так, что во время проповеди, больные своим громким кашлем заглушали голос проповедующего.

474. Далее, болезнь эта весьма свирепствовала еще около половины месяца после Праздника Всех Святых, и не было почти ни единого мужчины и не единой женщины, у кого нос и рот не распухли и не покраснели бы по причине насморка, и при встрече спрашивали друг друга: «А ты уже переболел «дандо»? И ежели ответ был отрицательным, добавляли: «Ну тогда поберегись, чтобы и тебе не досталось». И в самом деле, в том не было ни капли лжи, но истинная правда состояла в том, что из юных или же взрослых, женщин или малышей, мало кто не переболел насморком, лихорадкой или же кашлем, каковые длились весьма и весьма долгое время.

475. Далее, на XV день следующего за тем декабря, в замке Л’Иль-Адам захвачен был некий дворянин по имени Соваж де Фременвилль[1388], с ним же обретались двое слуг; никого иного при нем не было, когда его захватывали в плен. Посему, дабы скрутить его веревками не потребовалось много людей, его же затем посадили на лошадь, связав руки и ноги, лишив шаперона[1389], и в таковом виде доставили в Баньоле[1390], где обретался регент, каковой же регент распорядился, дабы его вздернули на виселицу тот же час и без всякого к тому промедления, не слушая его оправданий, ибо опасались, чтобы весьма могущественный дом, к каковому он принадлежал, не вырвал его у них из рук[1391]. Засим его препроводили к виселице в сопровождении парижского прево, и множества иных людей, среди каковых обретался некий Пьер Балье, ранее бывший слугой у парижского сапожника, а затем служил в жезловой страже[1392], затем же стал великий казначеем Мэна[1393]. Каковой же Пьер Балье не пожелал даже слушать, когда сказанный Соваж стал просить дозволить ему исповедаться, и не пожелал дать ему таковым образом продлить свою жизнь[1394], но принудил его подняться по лестнице на II или же III ступеньки[1395], осыпая его при том грубой бранью, при том, что ответ сказанного Соважа отнюдь не пришелся ему по вкусу, и он с силой ударил его палкой, и еще V или же VI ударов досталось палачу, каковой спрашивал осужденного готов ли тот умереть[1396]. Когда же сказанный палач убедился, что тот настроен весьма злонамеренно, то устрашился, дабы сказанный Балье не поступил с ним еще хуже того, и потому заспешил более, чем то было нужно, и [повесил его], однако по причине сказанной спешки, веревка оборвалась, или же узел на ней развязался, и сказанный осужденный упал, отбив себе почки, и весьма сильно разбился и сломал себе ногу, но несмотря на жестокую боль, его понудили подняться, и повесили, и удавили в петле[1397]. И как то доподлинно известно, к нему отнеслись столь немилостиво по причине им совершенных жестоких убийств, как то утверждали, будто во Фландрии и земле Геннегау, он своей рукой лишил жизни епископа[1398].

1428

476. Далее, в сказанном же году, после Пасхи, каковая пришлась на IIII день апреля-месяца, тысяча IIIIc и XXVIII года, случилось столь великое нашествие хрущей, какового не видано было никогда ранее, они же уничтожили столь великое множество [виноградников], миндальных, ореховых и прочих деревьев, что по всей земле, где таковые появлялись, вплоть до праздника Св. Иоанна Крестителя[1399] не выросло ни единого зеленого листочка, и особенно то касалось орешника.

477. Далее, на XXII день мая, каковой пришелся на субботу, в канун Пятидесятницы[1400], в Париж явился герцог Бургундский, каковой ехал на простом коне, переодетый лучником, и остался бы неузнанным никем из народа, не сопровождай его регент вкупе со своей супругой[1401].

478. Далее, на II день следующего за тем июня-месяца, в канун праздника Св. Причастия[1402], каковой пришелся на III июня, он же отбыл прочь.

479. Далее, в сказанном же году, явилось столь великое множество хрущей, что даже старики утверждали, будто им не случилось на своем веку видеть подобное, и продолжалось после праздника Св. Иоанна Крестителя[1403], и они же перепортили великое множество виноградников, орешников, а также миндальных деревьев, избавиться от таковых же удалось не ранее праздника Св. Петра[1404]; тогда же на праздник Св. Иоанна стоял весьма великих холод и дождь лил беспеременно, и гремел гром и полыхали молнии. И так случилось, что XIII июня молния ударила в Париже в колокольню [монастыря] Августинцев[1405], и весьма сильно повредила сказанную колокольню, чья крыша выложена была свинцом поверх дубового основания, ущерб же оценили в сумму от VIII до тысячи франков.

480. Далее, на XXV день мая-месяца, в праздничный вторник, каковой следовал за празднованием Пятидесятницы, в год тысяча IIIc и XVIII арманьяки посредством предательства заняли город Ле-Ман[1406], это же произошло при согласии многих из местных жителей[1407], каковым арманьяки клялись сохранить в неприкосновенности их достояние и обходиться с ними по-дружески, однако, едва лишь им случилось захватить власть над городом, они принялись грабить, мародерствовать, насиловать женщин и девушек, и творили все зло, каковое полагается терпеть врагу, при том, что их там полагали друзьями.

481. Далее, когда сказанный город был ими взят, его капитан[1408], определенный к тому регентом, обретался в XX лье от такового, принужденный к тому некоей своей надобностью. Когда же до него дошла весть о случившемся он был тем весьма уязвлен и зол на себя же, после чего немедленно нанял на службу IIIc латников, и в следующую за тем пятницу вместе с ними приблизился к городу около полуночи и ближе к полудню полностью им овладел, ибо население, убедившись в том, какие великие жестокости творят арманьяки, прониклось к ним столь великой ненавистью, что позволило проникнуть внутрь сказанному капитана, или же почти не сопротивлялось его людям. Оказавшись внутри, они принялись кричать: «Город взят!» и крик такового капитана… в самом донжоне, где часть его людей сумела спастись, когда город занят был посредством предательства. Когда же они услышали крик своего капитана, или же [завидели] его знамя, то принялись поднимать, и швырять вниз огромные камни, целя ими в арманьяков, каковые их там осаждали, их же капитан подступил к осаждавшим с тыла во главе своих IIIc людей, как о том сказано было ранее, весьма искусно отрезав им всякое отступление, окружив таковых арманьяков со всех сторон, они же не могли ни скрыться в крепости, ни податься прочь. Засим рукопашная схватка продолжалась весьма долгое время, и наконец, арманьяки были разбиты наголову, ибо что люди питали к ним весьма жестокую ненависть по причине их беспощадной жестокости, так, что из окон швыряли в них огромные камни, так, что убивали на месте их самих вкупе с их конями, так, что ежели кому из арманьяков случалось оторваться от погони на добром коне, его убивали местные жители. Посему, их стараниями, или иначе говоря, стараниями капитана, чье имя было мессир Тальбот, вкупе с бывшими в крепости и местными людьми, до XII [сотен] арманьяков остались там лежать, ежели не считать тех, каковые позднее лишились головы за свое предательство, ибо впустили арманьяков в город, и ежели также не считать пленных, каковых взяли в весьма изрядном количестве, среди каковых обретались XXII или же XIII арманьякских капитана[1409], и вместе с ними до III тысяч латников или более того, весьма досадовавших, что потерпели столь позорное поражение от рук IIIc человек. И это же случилось по их собственной вине, ибо они погрешили против горожан, их принявших и собственной клятвы, при том, что им следовало себя вести с большей осмотрительностью.

482. Далее, в сказанный год холода держались столь долгое время, что на ярмарке Ланди[1410] даже в праздник Св. Иоанна Крестителя не сыскать было добрых вишен, и свежие бобы продавались в весьма малом количестве, не уродилась также пшеница, и виноградники не цвели.

483. Далее, на праздник Св. Леутфреда[1411], каковой пришелся на понедельник, на XXVI день июня, во Дворце, что в Париже устроен был столь пышный праздник[1412], какового не видано было на человеческой памяти, ибо все, без различия состояния, приглашались к обеду, притом, что каждого угощали как то полагалось ему по рангу[1413], ибо регент Франции вкупе со своей супругой, а также рыцари, бывшие при нем, помещались особым к тому образом, как то полагалось каждому по рангу, их же сопровождало в том высшее духовенство, как то епископы, прелаты, приоры[1414], вслед за тем — доктора всех наук, члены Парламента[1415], затем прево Парижа и служащие из Шатле[1416], затем купеческий прево, [вкупе с эшевенами, лучшими из горожан и купцами][1417], и затем [прочий люд всякого звания][1418]. Всего же за столами сидело до VIII тысяч человек[1419], и всем роздан был хлеб по цене в III денье за буханку[1420], каковые буханки в те времена были весьма велики, ибо за сетье[1421] наилучшей пшеницы в городе просили XII парижских солей, всего же их было роздано не менее VIIc дюжин.

484. Далее, вина было выпито было не менее XL мюидов.[1422]

485. Далее, на стол подано было до VIII мясных блюд[1423], не говоря уже о говядине и баранине, куски каковых ели без счета.

486. Далее, в месяце августе или около того, в год тысяча IIIIc XXVIII граф Салисбери[1424] вкупе со своим отрядом занял город Ножан-ле-Руа, а также занял Жанвилль что в Бос, занял Рошфор, откуда отправился далее в Шатодён[1425] и Орлеан, дабы рядом с таковым городом пить[1426]. Также деревни вкупе с городами обложены были весьма великой тальей[1427], им же назначено было выплатить цену IIc повозок, каждую из каковых следовало везти III или же IIII лошадям, дабы нагружать таковые артиллерией и продовольствием, или же доставить на таковых IIc бочек вина или более того, каковые бочки взяты были из Парижа, и посему вино было столь дорого, что никто из горожан или же весьма небольшое их число могли таковое себе позволить, ибо пинта вина посредственного качества в сентября месяце обходилась в XII денье весьма доброй монетой.

487. Далее, в это же время по причине высоких цен на вино, множество людей принялось варить пиво[1428], так что к празднику Всех Святых[1429] в Париже набралось уже XXX пивоваров, и таковые же же изо дня в день беспеременно доставляли груженые пивом повозки из Сен-Дени в прочие места, и в Париже громко зазывали покупателей, как то делали ранее виноторговцы, тогда как пиво, сваренное в Париже продавалось по II дубля, а пиво из Сен-Дени по III дубля, каковые дубли ценой своей равнялись IIII парижским денье за каждый.

488. Далее, в сказанное же весьма добрый горох продавался по цене в X денье за бушель[1430], добрые бобы[1431] за X денье, и четверть сотни яиц за XII парижских денье.

489. Далее, в сказанном же сентябре-месяце тысяча IIIIc XXVIII года к празднику Св. Креста[1432] виноград еще не успел уродиться, так что можно было указывать «Вот, посмотрите, здесь есть спелая черная гроздь», столь долго и запоздало в сказанном году стояли холода.

490. Далее, в сказанное же время в августе месяце объявлен был ордонанс касательно выплат, от каковых любой, имеющий к тому возможность мог избавиться, выплатив по ливру за каждые полагающиеся XV[1433], ежели таковые выплаты уже производились долгое время[1434], при том, что от таковых избавлены были малые дети, и женщины-вдовы, а также церкви[1435]. А также касательно сказанных выплат выпущено было множество иных ордонансов, с каковыми ознакомиться можно в Шатле[1436], ежели на то будет желание.

491. Далее, сказанный ордонанс объявлен был в последний день июля в год тысяча IIIIc XXVIIII.

492. Далее, в пятницу, на X день сентября тысяча IIIIc XXVIII года, с парижской виселицы снято было тело вышеуказанного Соважа де Фременвилля[1437], с каковым Пьер Балье обошелся весьма немилостиво во время казни, ибо весьма жестоко избивал такового в бытность его на лестнице[1438], а также своей увесистой дубиной награждал ударами палача, тогда же названный Пьер занимал в Париже должность сборщика налогов.

493. Далее, в сказанное же время, граф Салисбери по-прежнему обретался на берегах Луары, и занимал города из замки без чрезмерных к тому усилий, по причине того, что был весьма сведущ в военном деле, засим же подступил к Орлеану и осадил его со всех сторон[1439], при том, что Фортуна, каковая никому не является верным другом, показала ему, как привыкла обходиться со своими любимцами, ежели таковые осмеливаются противоречить ее воле[1440]. Ибо полагая себя в полной безопасности при осаде, он получил смертельный удар каменным ядром[1441], каковое событие для англичан обернулось весьма великой бедой, и доставило немало хлопот регенту Франции, праздно проводившему время то в одном, то в другом французском городе, будучи сопровожден своей супругой, каковую имел обыкновение неизменно брать с собой[1442]. Когда же таковой граф Салисбери умер, он, дабы продолжить военные действия отправился туда[1443] и покинул Париж в среду, в канун праздника Св. Мартина, зимой тысяча IIIIc XXVIII года, тогда же как названный граф Салисбери умер неделей ранее.

1429

494. Далее, в сказанное же время четвертина[1444] с продажи пива в Париже составила VI тысяч и VIc франков, в то время как винная не превысила треть от таковой суммы, ибо молодого вина в сказанный же год было весьма немного и оно же было весьма жидким, и даже лучшая и большая часть такового по вкусу напоминало скорее кислый виноградный сок[1445] чем собственно вино, так что его мало кто покупал, ибо бочонок такового вина, не разведенного водой[1446], стоил дороже IIII парижских ливров, и купить таковой менее чем за IIII турских ливра[1447] цену нечего было и думать.

495. В сказанное же время подоспела необходимость горожанам Парижа поставить муку, каковая мука предназначалась для войска, стоявшего под Орлеаном, и собрано было более IIIc груженых телег [каковые телеги и лошади для них и все прочее, к тому полагающееся] взяты были у жителей равнин, что вокруг Парижа, за каковые телеги с лошадьми положено было платить за IX дней пользования таковыми, сказанные жители равнин для того прибывали в Париж[1448] и там оставались там после сказанных IX дней еще IX, оплачивая все необходимое для себя и для своих лошадей из своего же кармана, что было им весьма тяжело. И на XII день февраля выступил из города весьма большой отряд латников, и достиг Этампа без всякой для себя опасности. Когда же они оказались [несколько] далее, между Жанвиллем и Бос, и деревней, называемой Руврэ-Сен-Дени, им загородили дорогу около VII тысяч арманьяков[1449], каковых привлекло движение сказанного отряда, как звуки флейты[1450] привлекают кучку маленьких детей. Когда же наши люди увидели это, они устроились наилучшим порядком [для защиты] и не двигались далее; при том, что имели при себе множество кольев, заостренных с одной стороны, с другой же обитых железом, каковые колья они воткнули в землю и направили в сторону своих врагов, а также приказали выдвинуться парижских лучников и арбалетчиков вперед с одной стороны, в то время как другую составили английские лучники, внутри же расположили свои всех прочих, ибо их насчитывалось всего лишь тысяча Vc человек против VII тысяч, иными словами, на II-х наших солдат приходилось XIII арманьяков. Когда же арманьяки, продолжая держаться на расстоянии, замкнули кольцо вокруг наших солдат, после чего наши солдаты направили к ним герольдов, дабы выяснить, каковым манером те желают сражаться, и будет ли истребован выкуп, или иными словами, денежное возмещение за наших пленных[1451], ежели таковые окажутся у них в руках. На что они ответили, и особо в том [усердствовал] сир де Бурбон[1452], что ежели Господь будет на его стороне, никто не избегнет его руки, и он всех предаст мечу, и ежели герольды вернуться с таковым вопросом еще раз, им также не уйти живыми. Когда же герольды вернулись с таковым известием к нашим солдатам, те сочли за лучшее скрыться за своими повозками[1453], и поручили себя милости Господней, и советовали друг другу мужаться, и засим выставили добрую охрану к обозу, дабы предотвратить великую опасность, каковая могла грозить возницам а также бывшему при них грузу, каковая же опасность немедля случилась, ибо часть из великого множества арманьяков попыталась зайти в тыл к наших солдатам, желая разграбить принадлежавшее им добро. И несколько возниц заметили их приближение, и выпрягли лошадей, дабы попытаться скрыться верхом, тогда как арманьяки настигли их и многих жестоко ранили или же убили, после чего порывались приступить к грабежу, но встретили таковой отпор, что те немногие, что остались в живых рады были унести ноги прочь. В то же время как таковой грабеж был предотвращен и мародеры отброшены назад, арманьяки приблизились к нашим людям, при том, что гасконцы, бывшие весьма добрыми всадниками вкупе с большей частью латников должна была атаковать арбалетчиков, и лучников и прочих из парижского ополчения, в то время как шотландцам следовало биться против англичан, а основным силам — с основными силами. Когда же парижане увидели, что таковые всадники приближаются к ним, то принялись весьма метко стрелять в них из луков и арбалетов, завидев таковое, гасконцы опустили забрала, и нацелили копья, и ударили шпорами лошадей, рискуя, что таковые погибнут под обстрелом, дабы как можно скорее оказаться ближе, притом, что эти несчастные, ослепленные судьбой и проклятые Богом не разглядели опасности, каковая была тут же у них перед глазами, ибо едва им случилось приблизиться к нашим людям на расстояние удара мечом, лошади их напоролись на колья, и таковые колья прошли насквозь через их животы, ноги и грудные клетки, и таковые лошади не могли более бежать, но вместо того множество их рухнуло замертво, тогда же как всадники погибали вслед за ними. Те же, кому удавалось высвободить ноги из стремян, кричали прочим «Viras! Viras!» что значило «Назад! Назад!». А ежели находились таковые, что пытался повернуть коней, таковые кони, израненные сказанными кольями, падали под ними замертво, и сбивали с ног двоих или троих ближайших, и через них спотыкались двигавшиеся следом. Когда же шотландцы и прочие увидели происходящее, то пришли в великий ужас, и бросились бежать в разные стороны, словно [жвачные] животные, каковых преследует по пятам волк, в то время как наши солдаты гнались за ними, и убивали всех, кого могли, и осталось на поле убитыми IIIIc человек или более того, и еще большее количество захвачено было в плен. Тогда же как сказанные злодеи желали скрыться за стенами Орлеана, армия, осаждавшая таковой город вышла им навстречу и убили из них еще большее количество чем полегло в битве, о каковой рассказано было ранее. Таковой же была расплата за содеянный ими грех, ибо они желали всех без исключения предать мечу, и ныне могли почитать себя счастливчиками, ежели им самим случилось спастись от мечей, каковыми враги предавали их смерти. Тогда же наши солдаты доставили сказанное продовольствие и снаряжение в расположение войска, и затем на XIX день февраля, тысяча IIIIc и XXIX года вернулись в Париж; засим же выяснилось, что из всех парижан в сказанной битве полегло лишь четверо, не считая возниц, каковые ударились в бегство, при том, что многие получили ранения. Весьма скорбно было помыслить о том, что христиане, принадлежавшие одной и другой стороне истребляли друг друга, не задаваясь вопросом, зачем было поступать таковым образом, ибо их разделяли между собой изначально сотни лье, но явились, чтобы убивать друг друга, добыв для себя в конечном итоге немного денег или петлю в смертной жизни, и вечную муку для бедной своей души.

496. Засим, в сказанное же время в церкви Св. Иакова, что на Бойне, принялись служить литургию часов вслед за собором Нотр-Дам[1454], случилось же это XVI января тысяча IIIIc и XXIX года, в воскресный день, при епакте[1455] равной пяти.

497. Далее, в IIII день апреля, в день Св. Амвросия, герцог бургундский возвратился в Париж в сопровождении весьма блестящей свиты, состоявшей из рыцарей и оруженосцев[1456]; VIII дней спустя после того, прибыл в Париж некий кордельер[1457] именем брат Ришар, человек весьма великого благоразумия, весьма искушенный в богослужении, сеятель благой веры в среде ближних[1458]. Он же принялся за дело столь рьяным образом, что в скором времени трудно было поверить, что он явился лишь недавно, ибо столько времени, столько он провел в Париже, ни дня не проходило дабы он не произнес проповеди. Начало же сему положено было в субботу, на XVI день апреля, у Св. Женевьевы[1459], в следующее же за тем воскресенье, и в следующую же за тем неделю, как то, в понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу, субботу и воскресенье он же учил на кладбище Невинноубиенных[1460], где начав таковую проповедь около V часов утра, вел ее до X или же XI часов утра, при том, что из раза в раз проповеди его приходило слушать от V до VI тысяч человек. Он же во время такового служения поднимался на помост, высотой в полтора туаза[1461], повернувшись спиной к оссуарию[1462], лицом же к улице Шароннери[1463], где обретается фреска, изображающая Пляску Смерти[1464].

498. Далее, в день памяти Св. Дионисия Парижского, герцог Бургундский вернулся из своих фламандских владений, тогда как осада Орлеана все еще продолжалась, и все съестное в Париже весьма вздорожало, ибо поневоле приходилось отправлять туда большие запасы муки и прочей снеди, каковая необходима была для армии, ведущей осаду; коротко говоря, доставлено им было столько, что в Париже зерно от субботы до следующей за тем субботы вздорожало с XX до XL парижских солей, и в равной к тому мере поднялось в цене все, необходимое человеку для того, чтобы жить. Посему, как о том сказано было выше, герцог бургундский отправился прочь, не содеяв ничего доброго во имя мира или же бедных людей, притом говорили, что он собирается выступить войной против льежцев[1465].

499. Далее, вышеназванный кордельер в день Св. Марка[1466] проповедовал в Болонь-ла-Петит[1467], и там собралось столько людей, как о том сказано было ранее. И как то [доподлинно] известно, в тот же день по возвращении со сказанной же проповеди, парижане настолько были таковой растроганы и подвигнуты к благочестию, что по прошествии III или же IIII часов по ее окончании, зажжено было более сотни костров, в каковые мужчины и женщины бросали игральные столы и доски, а также кости, карты, шары, диски, бабки[1468], и все прочие вещи, каковые могли подвигнуть их ко греху гневливости[1469] и богохульству во время азартной игры.

500. Далее, женщины в течение того же дня и следующего за ним, у всех на глазах жгли атуры, каковые носили на голове[1470], как то бурреле[1471], и «пчелиные соты»[1472], а также куски кожи и китового уса, каковыми начиняли свои шапероны[1473], дабы придать таковым жесткость и заставить по сторонам лица стоять торчком и причудливо изгибаться, девицы же [отправляли туда же свои сетки для волос][1474], а также свои длинные вуали[1475], и великое множество иных предметов роскоши. Воистину же, X проповедей, каковые он объявил в Париже, подвигли ко благочестию куда более людей, чем все проповедники вместе взятые, каковые служили в Париже в течение более чем ста лет.

501. Далее, уверяли, что доподлинно известно, будто ему довелось недолгое время назад вернуться из Сирии, из Иерусалима[1476], где встречал множество евреев, каковых он выспрашивал, и они же ему отвечали, что доподлинно известно, что Мессия[1477] уже родился на свет, и таковой Мессия должен был вернуть им владение их наследством, иными словами их Землю Обетованную[1478], и они же целыми толпами отправлялись в Вавилон[1479], в согласии же со Святым Писанием Мессия этот никто иной как Антихрист, каковому предстоит родиться в Вавилоне, бывшем в прежние времена столицей королевства персидского, и быть вскормленным в Вифсаиде[1480], и юность свою провести в Коразине[1481], о каковых [городах] Господь наш изрек: «Горе тебе, Коразин! Горе тебе, Вифсаида!»[1482].

502. Далее, сказанный же брат Ришар последнюю свою проповедь произнес в Париже день, следующий за праздником Св. Марка, на XXVI день апреля[1483] тысяча IIIIc XXIX года, и тогда же объявил, что в год начавшийся, а также в год, каковой за ним будет следовать, иными словами в год тысяча IIIIc XXX явлены будут величайшие чудеса, каковых не видано было доселе, и что учитель его, брат Венсан[1484], свидетельствует о том в согласии с Апокалипсисом[1485], и Писаниями монсеньора Св. Павла[1486], и о том же свидетельствовал брат Бернар[1487], бывший в этом мире одним из красноречивейших проповедников, как о том говорил брат Ришар. В сказанное же время таковой же брат Бернар обретался со своей проповедью за Альпами, в Италии[1488], где склонил к благочестию народа более чем все проповедники, произносившие свои проповеди в течение двух сотен лет бывших ранее[1489]. И как то доподлинно известно, сказанный же брат Ришар, во вторник закончил десятую свою проповедь, после чего ему предстояло отбыть из Парижа прочь[1490], после чего благословил парижский народ и препоручил его Господу, и призвал молиться за него, как он будет также молиться за них, и все слушавшие его, от мала до велика, плакали столь горько и жалобно, словно лучших их друзей предавали земле, он же плакал вместе с ними[1491]. И покончив с тем, в тот же самый день или же на следующий после такового, собирался таковой почтенный человек направиться в бургундскую землю, тогда как братия[1492] умолила его задержаться в Париже, дабы проповедями своими закончить успешно здание, каковое он начал возводить. И в то же время предано огню было множество мандрагоровых яблок[1493], каковые множество глупцов сохраняло в известных им тайниках[1494], возлагая на таковые отбросы величайшие надежды, и крепко веря, будто обладая таковыми, и завернув их в отрезы шелка или же льна[1495] забудут о бедности до конца своих дней, и посему, все, кто обладали или же охотно раздавали таковые, услышав ныне как почтенный человек порицает всех, лелеющих столь столь нелепое суеверие, поклялись навсегда от них избавиться, при том, что по все время, сколь они ни хранили таковые, достаток их не увеличился, тогда как они продолжали со всем упорством надеяться, будто таковые [мандрагоры] даруют им богатство в будущем, по совету неких старух[1496], каковым до всего есть дело, предавшимся злу, каковое есть колдовство и ересь в неприкрытом своем состоянии.

503. (апрель 1429 г.) Далее, в указанное время на берегах Луары[1497] появилась как то говорили, некая Дева, которая объявляла себя пророчицей, и заявляла: «Такое-то событие случится всенепременно». Она во всем противилась регенту Франции[1498] и всем, кто ему служил. Уверяли, что вопреки всем, кто вел осаду Орлеана, она вошла в крепость вместе с огромным отрядом арманьяков и большим запасом продовольствия, потому что осажденные уже почти отчаялись, когда увидели их на расстоянии одного или двух полетов стрелы, а в Орлеане нужда была такая, что если кому удавалось найти на обед хлеб за три блана[1499], тот почитал себя счастливчиком. Еще многое другое рассказывали о ней те, кто арманьяков предпочитал бургиньонам[1500] и регенту Франции; они же утверждали, будто она в детстве пасла овец и будто бы птицы лесные и полевые, стоило ей позвать, слетались к ней на колени и клевали хлеб словно ручные. In veritate appocrisium est.[1501]

504. Далее, в указанное время арманьяки сняли осаду с Орлеана и силой заставили англичан отступить, но те ушли к Вандому, и взяли город, как то рассказывают. И везде с арманьяками была эта вооруженная Дева и несла свое знамя на котором было написано единственное слово «Иисус», и еще говорили, будто она требовала от одного английского капитана[1502], чтобы он со своими людьми снял осаду, а если нет, то им придется плохо, и они покроют себя позором, на что он отвечал ей грязными словами, как то, звал ее развратницей и шлюхой; а она ему сказала, что как бы он ни старался, им в скором времени придется оттуда уйти, хотя ему этого уже не увидеть, и вместе с ним умрут многие из его людей. Но случилось как она говорила, потому что он утонул за день до того, как началась резня, а потом тело этого капитана выловили из воды и [разрезав на четыре части, сварили в кипятке[1503], и унесли] в Сен-Мерри[1504], где он оставался еще VIII или X дней в часовне что возле склада, днем и ночью рядом с его телом горели четыре свечи или факела, а затем отправили откуда он был родом, чтобы похоронить.

505. Также, в указанное время уехал брат Ришар, а в последнее воскресенье перед тем как ему отъехать, в Париже ему было сказано отправлять службу в том месте, или рядом с тем местом где монсеньор Св. Дионисий[1505] лишился головы вместе со множеством других мучеников. Туда же[1506] из Парижа отправились больше VI тыс. народа, большинство шло в субботу вечером, огромными толпами, чтобы в воскресенье утром занять лучшие места, и спали прямо в поле или в лачугах, как у них получилось устроиться, но богослужению помешали, каким образом, я о том умолчу, но отслужить мессу ему не удалось, что всех добрых горожан привело в уныние. Больше в это время он в Париже не служил мессы, и должен был уехать.

506. Также, в указанное время арманьяки хозяйничали в округе и разрушили все вокруг, англичан здесь было около 8 тыс., но когда англичане наконец нагнали арманьяков, их осталось 6 тыс., а арманьяков было X тыс. Те бросились на англичан с яростью, но англичане приняли бой, и с той и с другой стороны было много убитых, но в конце концов англичане не сумели выдержать, ибо арманьяков было вдвое больше и те их окружили со всех сторон. Англичане были разбиты наголову, как то говорили, у них оказалось убитыми IIII тыс.[1507] или более, сколько было убито других, в Париже не знают.[1508]

507. Далее, в воскресенье, на XIX день апреля, тысяча IIIIc XXIX года, преподобным отцом во Христе, епископом Парижским[1509] вкупе с иными прелатами освящена была церковь Сен-Лоран, что за городской чертой[1510].

508. на VI день июня месяца сказанного же тысяча IIIIc XXIX года, в Обервилье[1511] родилось двое детей, составлявших вместе единое тело[1512], это воистину так, ибо мне случилось видеть их и держать их в собственных руках, у них же, было, извольте видеть, две головы, четыре руки, две шеи, четыре ноги и четыре ступни, при том, что живот и пупок были у них один на обоих, а также у них имелись две головы[1513] и две спины. Их же окрестили, и они же прожили на этом свете три дня, дабы парижский народ имел возможность увидеть столь великое чудо, и как то доподлинно известно, X тысяч человек, равно мужчин и женщин, сумело таковых увидеть; по милости Господа Нашего, мать их сумела разрешиться от бремени, оставшись при том живой и здоровой[1514]. Они же появились на свет около VII часов утра[1515], и были крещены в приходской церкви Сен-Кристоф, правую же из них нарекли Агнессой, левую — Жанной, отцом же им был Жан Дискре, а матерью — Жилетта, и после крещения они прожили еще час[1516].

509. Далее, на этой же самой неделе, в следующее за тем воскресенье родился на (улице) Шанвари, что за церковью Сен-Жан[1517], теленок[1518] с двумя головами, VIII ногами и двумя хвостами, на следующей же затем неделе подле (квартала) Сен-Эсташ[1519] родился поросенок с двумя головами, притом, что ног у него было четыре[1520].

510. Далее, во вторник перед праздником Св. Иоанна Крестителя[1521], поднялась паника, кричали будто, арманьяки той же ночью ворвутся в Париж, но ничего не произошло.

511. Далее, все кто были в Париже усилили дозоры и без передышки днем и ночью укрепляли стены и поднимали на них огромное множество пушек и другой артиллерии; также был сменен купеческий прево[1522] и эшевены[1523], [и купеческим прево стал указанный Гийом Санген. А магистратами] стали, Имбер дез Шамп, галантерейщик и торговец мебелью, Колен де Нефвилль, торговец рыбой, Жан де Дампьер, галантерейщик, Ремон Марк, суконщик, они получили назначение в первую неделю июля.

512. И в десятый день названного месяца[1524], в воскресенье, шесть часов спустя после обеденного времени[1525], прибыл в Париж герцог Бургундский[1526], и пробыл в городе в течение пяти дней, в каковые пять дней держал весьма большой совет; и также была устроена общая процессия, и весьма пышная церемония принесения присяги в церкви Нотр-Дам де Пари[1527]. И во дворце приказано было читать письмо или хартию о том как ранее арманьяки заключили мир при посредстве папского легата, и решено было обеим сторонам простить друг другу все нанесенные обиды, и как о том была принесена великая клятва, каковую произнесли вдвоем дофин[1528] и герцог Бургундский, и как они вместе приняли святое причастие, и обоих сопровождала рыцарская свита. И на указанном письме или хартии оба поставили свои подписи и печати, и также как герцог Бургундский, желавший и алчущий мира в указанном королевстве, готов был сдержать данное обещание, и соглашался отправиться в любое место, каковое дофин и его совет соблаговолили бы ему указать. И также указанный дофин и его совет назвали место, куда ему следовало бы отправиться, и разрешили ему взять с собой десятую часть своих рыцарей, выбрав из них самых верных, и также как герцог Бургундский, будучи на коленях перед дофином был предательски убит, как то известно каждому[1529]. После того, как закончили читать указанное письмо, поднялся громкий ропот, и даже те, кто ранее сочувствовал арманьякам, отныне их возненавидели. После того, как поднялся ропот, регент Франции, герцог Бедфордский, приказал всем замолчать, и герцог Бургундский жаловался на то, что мир был предательски нарушен, и что отец его был убит, и также приказали всем присягнуть, что отныне весь народ клянется хранить верность и преданность регенту и герцогу Бургундскому[1530]. А указанные сеньоры клялись честью защищать добрый город Париж.

513. А в следующую за тем субботу герцог Бургундский уехал из Парижа, и увез с собой свою сестру, жену регента[1531], [а регент отправился в другую сторону, в Понтуаз][1532] вместе со своими людьми, и капитаном Парижа был назначен сеньор де л’Иль-Адам. Арманьяки же на этой неделе заняли город Оссер[1533], а затем подошли к Труа[1534], и взяли город, причем никто не оказал им сопротивления. А когда жители деревень, что вокруг Парижа, узнали, что арманьяки захватили столько земли, бросили свои дома и забрали с собой все что могли унести, смолотили зерно прежде чем оно успело созреть и укрылись в добром городе Париже. А вскоре арманьяки заняли Компьень[1535], и захватили все замки вокруг без всякого сопротивления, и рядом с Парижем заняли Люзарш[1536] и Даммартин[1537], и множество других укрепленных городов. А все бывшие в Париже испытывали страх, потому что в городе не было никого из сеньоров, но в праздник Св. Иакова[1538], в июле, они немного успокоились, потому что в этот день в город въехали кардинал де Висестр[1539] и регент Франции, и вместе с ними множество вооруженных и лучников, всего около IIII тысяч, и сир де л’Иль-Адам, который привел с собой пикардийцев, всего около VII сотен, и кроме того, Париж был готов выставить ополчение.

514. Далее, доподлинно известно, что кордельер[1540], что служил в церкви на кладбище Невинноубиенных[1541], и на церемонию присяги собрал множество народа, как то было сказано ранее и доподлинно известно, был на стороне арманьяков, и вскоре все в Париже убедились в том, что он был на их стороне, и к тому же пытался склонить те города, что принесли присягу регенту Франции и его союзникам, также в этих городах оскорбляли Бога и его святых; и что того хуже, играли в карты, шары, кости, короче, во все те игры, которые он им запрещал, вопреки ему, и также бросили оловянные бляхи, на которых вырезано было имя «Иисус»[1542] и все приняли крест Св. Андрея[1543].

515. Далее, к концу [месяца] к арманьякам отошел город Бове[1544] и город Санлис[1545].

516. Далее, в XXV-й день августа, ими был взят город Сен-Дени[1546], а на следующий день они дошли до самых ворот Парижа, так что никто больше не осмеливался выйти на свой виноградник и выжать вино, или выйти на болота, так что все вскоре выросло в цене.

517. Далее, в канун дня св. Лаврентия[1547] были заперты ворота Сен-Мартен, и глашатаям было приказано кричать, чтобы под угрозой петли, не смел отправляться в Сен-Лоран ни по обету ни для продажи, чему все повиновались; и праздник св. Лаврентия проведен был в широком дворе церкви Св. Мартина, и там собралось огромное множество людей, но ничего не было вынесено на продажу — ни сыр, ни яйца, ни фрукты, каковые полагались по сезону.

518. Далее, в первую неделю сентября года тысяча IIII XXIX, старосты кварталов[1548], каждый у себя, стали укреплять Париж, на улицы, что заканчивались воротами, и на крыши домов, что примыкали к стенам, поднимали пушки и на стены поднимали бочонки, полные камней, углубили рвы [и установили рогатки] в городе и за стенами. В и указанное время арманьяки прислали письма с печатью графа Алансонского[1549], и эти письма адресовались: «Вам, прево Парижа[1550], вам, купеческий прево, торговцам и магистратам», и знали их по именам, и приветствовали их учтивыми словами, во многом с той целью, чтобы перессорить парижан друг против друга, но их хитрость была разгадана и к ним послали, чтобы передать просьбу не посылать больше подобных бумаг, потому что на них не будут обращать внимания.

519. Далее, в канун Рождества Пресвятой Богородицы[1551] арманьяки подошли к городу, и хотели взять его приступом, но нашли там только раны, позор и бедствия для себя, потому что многие из них остались калеками на всю жизнь, хотя были перед тем совершенно здоровы, ибо следовало быть безумцем, дабы поверить, будто им удастся захватить город. Полагаю, что они питали такие безумные надежды и веру из-за того же отродья женского пола, сопровождавшего их, которую они называли Дева; то был, как известно Богу, день Рождества Пресвятой Богородицы и в этот день они все вместе сговорились и приняли решение в тот же день штурмовать Париж. Их собралось около XII тысяч или более того, и [около] часа великой мессы, между XI и XII часами[1552], они подошли к стенам вместе со своей Девой и множеством телег, повозок и лошадей, из которых все были гружены большими фашинами[1553], из которых каждая была перевязана тремя прутьями, чтобы этими фашинами завалить парижские рвы; и начали приступ между воротами Сен-Оноре и воротами Сен-Дени, и приступ этот был весьма жесток, и наступающие в адрес защитников Парижа наговорили множество оскорбительных слов. И там же была их дева, которая стояла со своим знаменем на кромке рва и говорила тем, кто находился в Париже: «Сдавайтесь нам, во имя Иисуса, потому что если вы не сдадитесь до [наступления] ночи, мы силой возьмем город, желаете вы того или нет, и всех вас предадим смерти без всякой пощады.» «Видали такую, сказал кто-то, — потаскуха, солдатская девка!» А затем он прицелился из своего арбалета прямо в нее и пронзил ей ногу навылет, и ей пришлось оттуда бежать, а другой пронзил ступню навылет тому солдату, что нес ее знамя; а когда тот почувствовал боль от раны, он поднял забрало, чтобы видеть, и хотел извлечь стрелу из ступни, тогда другой прицелился в него и пронзил стрелой между глаз и ранил его насмерть, о чем Дева и герцог Алансонский сокрушались, и говорили, что лучше бы им потерять XL из своих лучших людей. Во время приступа и те и другие дрались со всем ожесточением, и бой продолжался до четырех часов после обеденного времени, без того, чтобы можно было понять, на чьей стороне победа. Но вскоре после IIII часов парижане воспряли духом, и так их угостили из пушек и других метательных машин, что заставили тех отступить и снять осаду, и уйти от Парижа; те, кто первыми отступили, могли почитать себя счастливчиками, потому что у парижан были большие пушки, которые били от ворот Сен-Дени до самых ворот Сен-Ладр, и поражали их в спину, так что у них многие обезумели от страха; так их обратили в бегство, но никто из парижан не отважился выйти из города и преследовать их, из страха перед засадами. А они, отступая, сожгли ригу, что принадлежала отцам Матюренам[1554], что возле деревни Поршероны[1555], и в этом огне сожгли своих мертвых, а их было огромное количество, которые погибли во время осады, а потом были вывезены на лошадях, как то было в старину в обычае у римских язычников[1556]. И весьма проклинали свою Деву, которая им обещала, будто они без всяких усилий возьмут приступом Париж, и что она войдет в него той же ночью вместе со всеми ними, и все обогатятся за счет имущества горожан, а всех тех, кто им захочет сопротивляться зарубят мечами или сожгут в их же домах; но Господь, положивший конец великому замыслу Олоферна руками женщины по имени Юдифь[1557] в милосердии своем решил по-иному, чем они полагали. Потому что на следующий день они послали людей, чтобы просить разрешения собрать своих погибших, и капитан Парижа заставил герольда, что был с ними, под присягой подтвердить, сколько было с их стороны ранено и убито, и тот ответил, что всего ранено было пятнадцать сотен, из них около V убитых или умирающих. Также правда состоит в том, что во время указанной осады защищали Париж не более чем XL или L англичан, которые хорошо исполняли свой долг; потому что большую часть арманьякских телег, нагруженных фашинами, парижане захватили, так были наказаны арманьяки за то, что начали резню и убийство в день Рождества Святой Богородицы.

520. Далее, около III или IIII дней спустя, в Париж прибыл регент[1558], и направил своих людей в Сен-Дени, но арманьяки уже ушли оттуда, ничего не заплатив за постой, потому что обещали местным жителям расплатиться за все захваченным в Париже добром, когда сумеют захватить город, но их ожидания не оправдались и потому они обманули всех, у кого стояли постоем в Сен-Дени и других местах. А что было еще хуже для последних, регент и прево Парижа и все торговцы и магистраты Парижа к ним отнеслись с великим презрением за то что те сдались арманьякам без единого выстрела, и приговорили их к величайшим штрафам, как вы уже о том доподлинно слышали.

521. Далее, в последний день сентября года тысяча IIIIC XXIX, в пятницу, прибыл в Париж герцог Бургундский, с весьма пышной свитой, столь великой, что им пришлось располагаться в частных или пустующих домах, так как последних в Париже было множество, а их лошади стояли вместе с коровами и свиньями. Он въехал через ворота Сен-Мартен вместе со своей сестрой, женой герцога Бедфорского, регента Франции, который был вместе с ним, а впереди него двигались десять герольдов, все одетые в камзолы с гербами каждый своего сеньора, и все из них дули в трубы; со всей подобной пышностью или тщеславной роскошью они прошли по улице Мобюэ к церкви Сент-Авуа[1559], где приняли причастие и оттуда отправились в Сен-Поль[1560].

522. Около восьми дней [спустя], прибыл кардинал Винсестр с пышной свитой, вместе они множество раз держали совет, и в конце по ходатайству Университета, Парламента и горожан, было вынесено решение, чтобы английский герцог Бедфордский стал правителем Нормандии, а герцог Бургундский — регентом Франции, что и было сделано, хотя герцог Бедфордский оставил указанный пост с большой неохотой, и его жена так же не хотела, чтобы он это делал, но так было необходимо. А когда англичане ушли из города, а случилось это в субботу вечером, и отправились в Сен-Дени, то по дороге причинили немало бедствий, позднее герцог Бургундский также уехал, и заключил перемирие с арманьяками вплоть до Рождества, но те обязались не нападать лишь на сам Париж и его предместья; а все деревни вокруг города были в руках у арманьяков, и никто из парижан не смел выйти за предместья, чтобы не быть убитым или не попасть в плен и быть вынужденным платить выкуп больше своего состояния; никто не не смел им ответить тем же. В Париж не поступало ничего, нужное для поддержания жизни, без того, чтобы II или III раза быть обложенным пошлиной, из-за была больше стоимости самого товара. Сотня прутьев для растопки стоила XXIIII солей парижской чеканки; один моль поленьев[1561] — VII или VIII солей; II яйца — IIII парижских денье; маленькая головка свежего сыра — IIII блана; бушель гороха[1562] — XIIII или XV бланов; так что цены были очень высоки, ниоткуда не было вестей и на праздник всех Святых[1563] и на другие праздники в это время в Париже было не найти ни свежей сельди, ни какой другой морской рыбы.

523. Далее, герцог Бургундский, пробыв в Париже около пятнадцати дней, уехал в канун дня Св. Луки[1564] и увел с собой пикардийцев, которые вместе с ним были, всего около VI xx[1565], разбойников в с большой дороги, которые въехали в Париж, когда началась эта злосчастная война, и разместились во многих домах, как тогда казалось лучше было устроить. Но вскоре после того, как они выехали за ворота Парижа, оказалось, что не было человека, которого они не избили и не ограбили. Когда авангард выехал вон, герцог Бургундский приказал герольдам кричать, чтобы если арманьяки придут вновь осаждать Париж, чтобы все бились со всей храбростью, что лишь опечалило простых людей, потому что он оставил Париж без защиты. Такую услугу он оказал городу, ведь и англичане больше не хотели быть нашими союзниками, потому что у них отняли управление.

524. Далее, до Рождества, когда перемирие должно было кончиться, арманьяки вокруг Парижа совершили столько зла, что ни римские тираны, ни лесные разбойники, ни убийцы, не причиняли христианам таких страданий, и не могли с ними сравниться, они истязали всякого, кто попадал к ним в руки, и доходили до того, что продавали женщин и детей, если на них находился покупатель: и никто им не противостоял, потому что регент Франции, герцог Бедфордский не видел причины вмешиваться, потому что регентом отныне сделали герцога Бургундского, а тот в указанное время был занят многими хлопотами. Ввиду того, что он отдал уже все распоряжения обо всем, как следовало устроить свадьбу столь знатного вельможи, каковым он был, и когда все было готово, и ждали со дня на день даму, которую он собирался взять в жены, а это была дочь короля Португалии[1566] которая должна была прибыть к нему морем, а когда ее корабль уже подошел к Слюйсу и был уже почти что виден, и начали пир в честь ее прибытия, поднялась жестокая буря и ветер дул в столь противном направлении, что в скором времени отбросил ее корабль прочь к далекой стране, и понадобилось более XL дней, прежде чем он узнал наверняка в какой стране она оказалась, и позже ее отцу пришлось силой отвоевывать ее в Арагоне[1567], и дальше доставить к герцогу Бургундскому целой и невредимой. И это было причиной, по которой он в указанное время оставил Париж на произвол судьбы.

1430

525. Из-за таковых бед, [а] также потому, что в Париже не было правителя, который мог бы противостоять врагам, и ничто не попадало в Париж, не обложенным двойной или тройной пошлиной, все товары, когда они попадали в город, приходилось продавать по такой цене, что бедные люди не могли их купить, отчего произошло большое горе, потому что множество бедняков, причем некоторые из них имели жен и детей, а некоторые же нет, решились в большом количестве уйти из Парижа, словно бы для того, чтобы сражаться и победить, а на самом деле от отчаяния, потому что им приходилось терпеть жестокую нищету, и встречались с другими, что уже были там, и вместе начали по наущению врага рода человеческого[1568], причинять зло христианам, и пришлось против них отряжать вооруженную силу. В первый раз их было захвачено IIII xx XVII[1569], и в скором времени из них XII вздернули на виселицу в Париже во II-й день января, а на X-й день января, XI из них повели на парижский рынок, и десяти из них отрубили головы. Одиннадцатый же был очень красивый юноша, около XXIIII лет от роду, его уже раздели и приготовились завязать глаза, в то время как юная девушка, родом из этого квартала, громким голосом потребовала, чтобы его пощадили и отдали ей в мужья, и по ее ходатайству, его отвели в Шатле[1570] и затем эти двое поженились.

526. Далее, в это же время Пасха пришлась на XVII день апреля, и стоял великий холод и все было весьма дорого, и за моль дров просили IX парижских солей, и прутья для растопки и уголь были столь же дороги, или еще более того, и вместе с тем все прочее необходимое для жизни, за исключением яблок, так что бедным людям[1571] было сделано единое послабление: по причине недостатка растительного масла, во время Поста ели сливочное, как то в обычае делать в мясоед[1572].

527. Далее, в XXI-й день марта месяца, арманьяки напали и угнали людей и скот, и в тот день причинили много зла. В Париж приехал, как то говорили сир де Савез[1573], который вооружил своих людей, а к нему присоединились многие из парижан, среди них был [один староста квартала], один парижский магистрат, и один сборщик налогов по имени Колине де Невилль, бастард Сен-Поль, и бастард де Савез, но едва они выехали в поле, [все они] вскоре попали в плен, потому что рассыпались, вместо того, чтобы держаться вместе, и все в один час попали к врагу, отчего арманьяки получили большую выгоду.

528. Далее, видя, что удача во всем им сопутствует, арманьяки воспряли духом настолько, что в следующую пятницу в XXIII-й день марта месяца, около полуночи, приставив лестницы к стенам Сен-Дени, взобрались по ним и ворвались в город, убивая без пощады всех честных людей, что в эту ночь несли караульную службу, а затем прошли через весь город, предавая смерти всех, кто попадался им по дороге, этой ночью они разграбили город, и убили множество пикардийцев, составлявших местный гарнизон, и угнали почти всех пикардийских лошадей, и, нагрузившись добычей до отказа, оставили город, а добыча их была весьма богата и обильна.

529. Далее, в указанное время некие влиятельные парижане, из каковых часть была связана с Парламентом[1574] или Шатле, а также торговцы и ремесленники, составили заговор, чтобы тайно впустить арманьяков в Париж, чем бы это ни обернулось, и собирались пометить себя некими знаками, чтобы когда арманьяки ворвутся в Париж всех, у кого не будет знака предавали смерти. И был среди них кармелитский монах[1575], по имени брат Пьер д’Алле, служивший курьером, который носил письма от одних к другим, но Господь не допустил чтобы в славном городе Париже свершилось столь великое злодейство, монах был схвачен, и под пыткой выдал многих из тех, с кем был связан. И как то доподлинно известно, в течение последней недели перед Вербным Воскресеньем, их было схвачено более CL, и в канун Вербного Воскресенья[1576] VI из них отрубили головы на парижском рынке[1577]; некоторых из них утопили, другие умерли под пытками, иным удалось откупиться, а прочим бежать без возврата. Когда арманьяки поняли, что их затея не удалась, они были охвачены яростью, и не щадили ни женщин не детей, из тех, кто раньше попал к ним в руки, [и] дошли до самых ворот Парижа не встретив никакого сопротивления, в Париже со дня на день ждали прибытия герцога Бургундского, но тот не появился ни в январе, ни в феврале, ни в марте, ни в апреле.

530. На XXI день апреля, около IIIc англичан или около того выступили в поход, желая подчинить себе некий замок именуемый Ла-Шасс[1578], притом, что жажда наживы их увлекла к Шеллю-[Сен-Бодур][1579], они же ограбили город и после того аббатство, и затем прибыли к таковому замку весьма отягощенные церковным и крестьянским добром, что обернулось затем для них великой бедой, ибо в то время как они занимались разграблением сказанного аббатства, арманьяки подняли против них гарнизоны близлежащих крепостей, и зажали их в клещи между замком и таковыми. Они же были тем захвачены врасплох, притом, что бывшие в крепости поражали их из луков, а наступавшие с тыла ударили на них столь яростно, что в скором после того времени все они были убиты или же взяты в плен, по каковой же причине арманьяки весьма обогатились, ибо у них в руках оказались все лошади, и все, что таковые [англичане] награбили в Шелле вкупе с выкупными деньгами, могущими быть полученными с пленных, а также тем, что сняли с мертвецов.

531. Далее, в XXV-й день названного месяца, в день следующий за праздником Св. Марка[1580], с помощью силы или предательства, арманьяки сумели занять аббатство Сен-Мор-де-Фоссе[1581]; и повсюду у них все складывалось хорошо; потому что после гибели графа Салсебри[1582] под Орлеаном, англичане избегали принять с ними открытый бой, чтобы не пришлось испытать для себя нового поражения и великого позора.

532. Далее, в этом же году к Вербному воскресению распустилось множество белых роз, каковой же [праздник] пришелся на VIII день апреля тысяча IIIIc XXX года, [столь ранней выдалась в сказанном году весна].

533. Далее, в XXVI-й день указанного месяца, года тысяча IIII XXX, по приказу парижских властей, зажгли [большие] костры, как то делается в праздник Св. Иоанна Летнего[1583], чтобы поразить парижан и заставить их забыть, что арманьяки побеждали повсюду, где появлялись, и также донести до общего сведения, будто юный король Генрих, король Франции и Англии, высадился в Булони с огромной армией, чтобы сразиться с арманьяками[1584], но слух этот не подтвердился, от герцога Бургундского также не было вестей. Люди потеряли всякую надежду, потому что бургиньоны перестали побеждать, и власти их пытались убедить, что вскоре подоспеет помощь, но никто из сеньоров никакой помощи оказать не спешил, и не заключал никаких договоров, вследствие чего многие семейства покинули Париж, и потому защита города очень ослабела.

534. Далее, на майской неделе у ворот Сент-Антуан[1585] обретались пленники, из каковых один уже выплатил свой выкуп и ему же позволено было стражей замка прогуливаться где ему вздумается[1586]. Он же в некий день заметил, что человек, каковому поручено было надзирать за тюрьмой, заснул на скамье после обеда, по летнему времени, и вытащил у него ключи, пока таковой спал и открыл двери тюрьмы, и выпустил еще троих, покуда тот продолжал спать, они же рассыпались кто куда, и напали на бывших в замке, дабы таковых убить, и двоих или же троих ранили смертельно, прежде чем бывшие в замке услышали шум. Прознав же о том, что сотворили таковые пленники, немедленно пришли на помощь своим и также послали за сиром де л’Иль-Адамом[1587], каковому случилось быть поблизости, и бывшему капитаном города Парижа, и он же немедленно поспешил туда, и принудил их сражаться, и первого же из них зарубил до смерти топором, бывшим у него в руках. Прочие же не имели времени для бегства, и были в скором времени схвачены, и признались, что собирались убить всех обретавшихся в таковом замке, и вслед за тем отдать таковой замок арманьякам, дабы те позднее смогли захватить Париж по причине измены или же по-иному. И сразу же после того, как они в том признались, капитан приказал их всех истребить, а [трупы] выбросить в реку.

535. Далее, в таковом же году, на XII или же XIII день мая, заморозками поврежден был весь виноград, притом что гроздья выдались весьма прекрасными видом, со множеством [весьма крупных] ягод, каковых на человеческой памяти не видано было в течение последних XXX лет. Ибо сказанным образом Господу угодно было преподать нам урок, что ничто в этом мире не постоянно, но изо дня в день переменчиво, как то являет нам опыт.

536. Далее, в XXIII-й день мая месяца, у Компьеня дама Жанна, арманьякская Дева, попала в плен к мессиру Жану Люксембургскому[1588] и его людям, и также тысяче английских солдат, которые были ранее в Париже, и IIIIста человек, сопровождавших Деву были частью убиты, частью утоплены[1589]. После этого, в следующее воскресенье, тысяча английских солдат прошла через Париж и отправилась осаждать арманьяков, бывших в аббатстве Сен-Мор-[де-Фоссе], и тем было предложено сдать указанное аббатство, и спасти свою жизнь, но уйти вооруженными лишь палками, что и было сделано; это произошло во II-й день июня тысяча IIIIста XXX года.

537. Тогда же в Париже за ливр соленого масла[1590] просили III парижских соля весьма полновесной монетой, а за пинту[1591] орехового масла — VI парижских солей. И как то доподлинно стало известно, едва лишь арманьякам случилось уйти прочь, англичане разграбили начисто аббатство и город[1592], при том, что их капитанам поневоле пришлось с таковым согласиться[1593], унеся с собой даже ложки, бывшие в кухонных горшках, и ежели первые что оставили нетронутым[1594], пришедшие после вынесли все до конца, горе!

538. Далее, в июне этого года не было слышно никаких новостей о короле Генрихе Английском. Но уже в день Святого Георгия правители Парижа заявили народу, что он пересек море, и устроили по этому случаю праздничные костры по всему Парижу. Бедняки этого не оценили, так как дрова стоили очень дорого, а некоторые люди были прекрасно осведомлены, что моря он вовсе не пересекал.

539. Далее, об ожидаемом приезде герцога Бургундского также не было никаких известий, и его ждали каждую неделю беспеременно с самого января, при том, что в скором времени был уже канун праздника Св. Иоанна[1595], при том, что власти, дабы народ не испытывал тревоги постоянно его в том заверяли, а часть из них и вовсе, говоря о его приезде из раза в раз твердила: «Patrem sequitur sua proles», «воистину дети с охотой идут за отцом»[1596], и более ничего к тому не присовокупляли. Воистину же, прошел уже июль, а о нем все не было никаких вестей, за исключением того, что великое множество пикардийцев с апреля месяца подступили с осадой к Компьеню, но вплоть до августа-месяца ничего так и не добились. Воистину, IIIc англичан в делах воинских стоили куда более чем Vc пикардийцев, и не видано было среди людей худших мошенников и ругателей; тогда как англичане уже заняли в окрестностях Парижа XII крепостей в течение одного месяца и на II неделе июля двинулись в Корбей[1597].

540. Далее, на XVII день июля, в понедельник, в канун праздника Св. Арнульфа[1598], был отлит колокол для собора Парижской Богоматери, и назван Жаклиной[1599], каковую работу исполнил литейный мастер по имени Гильом Сиффле[1600], и (колокол) же весил пятнадцать тысяч ливров или около того[1601].

541. Далее, сир де Роз[1602], английский рыцарь, в среду, на XVI день августа, тысяча IIIIc XXX года въехал в Париж со столь великой пышностью, как никакой иной рыцарь до него, ежели не говорить о короле, герцоге или графе[1603], ибо перед ним двигались IIII менестрелей, игравших на трубах и горнах, и каждый играл на своем инструменте, при том что в следующую за тем пятницу Фортуна оказалась к нему весьма неблагосклонна, ибо армяньяки подобрались к воротам Сент-Антуан дабы разжиться добычей и угнали прочь быков, коров, овец и прочий скот, и ушли прочь беспрепятственно. Когда же сир де Роз о том прознал, он вкупе со своими людьми пустился за ними вдогонку, и преследовал их по пятам, и вкупе с ним другой английский рыцарь, бывший капитаном в Буа-де-Венсенн[1604], каковой также бросился их преследовать, и прочие, бывшие с ними, завидели арманьяков, при том, что те уже сумели переправиться на противоположный берег Марны, в окрестностях (городка) Сен-Мор, таковые же (англичане), горя желанием продолжить преследование и часть из таковых бросилась в реку, дабы воспользоваться бродом, посредством какового арманьяки переправились на другую сторону реки у них на глазах. Сир де Роз бросился в реку чересчур поспешно, и так же поступил капитан из Буа-де-Венсенн, и еще один рыцарь по имени монсеньор де Муши[1605], и многие другие, и не найдя такового брода, утонули все до единого, и с ними утонуло также множество арманьяков, при том, что иные, переправлявшиеся с большей осмотрительностью, остались с добычей и пленниками, как то в плен захвачен был капитан Ланьи, мессир Жан Фуко[1606], и многих иных убили, при том, что также понесли потери убитыми. И не проходило и XV дней, как в Париж не прибывали IIIc или же IIIIc англичан, при том, что едва им случалось атаковать арманьяков, те убивали их всех до последнего[1607]; и утверждали, что тому виной был граф Салисбери, каковой прежде чем подступить с осадой к Орлеану, ограбил и приказал ограбить церковь Нотр-Дам-де-Клери[1608], и каковому в скором времени снаряд из пушки попал в голову и ее проломил[1609].

542. Далее, была снята осада[1610], каковая потребовала огромных средств, а также отняла множество людей, погибших и попавших в плен.

543. Далее, после того, что он сделал в Люзарше в церкви Св. Козмы, а затем в Шелле-Сен-Бодуре; сразу же после этого почти все они были взяты в плен и убиты. И что тогда они сделали в церкви в Сен-Мор-де-Фоссе и везде, где только можно? Церкви все разграблены, ничего не осталось, ни ковчега, ни чаши, где лежит тело Господа нашего, ни реликвии; если на них есть серебро, или золото, или какой-либо металл, они выбрасывают мощи или тело Господа Нашего. Они ничего не уважают; они не оставят никого. И не поможет никто из тех, кто сейчас при оружии, к какой бы стороне он ни принадлежал, французской или английской. Арманьяк, или бургундец, или пикардиец, позволит вообще что угодно, избегая того, что слишком горячо или слишком тяжело; Это очень печально и очень стыдно, что дворяне не согласны. Если Бог не сжалится над Францией, ей грозит большая опасность быть полностью разрушенной; со всех сторон ее товары испорчены, люди ее убиты, дома ее сожжены, и нет никого, своего или чужеземца, чтобы воскликнуть «Помилуй»! Дела же всегда идут от плохого к худшему, как это слишком очевидно.

544. Как то доподлинно известно, в день Св. Августина[1611], что в августе тысяча IIIIc XXX года, L или же LX повозок отправились за пшеницей (на поля) по соседству с Бургежем[1612], каковая пшеница, бывшая собственностью парижан, в это время стояла уже в снопах. Арманьяки же проведали о том через своих соглядатаев, каковых в Париже было предостаточно, и посему напали на них весьма великим числом, парижане же защищались наилучшим к тому образом. Но это отнюдь им не помогло, ибо арманьяки их разгромили (и многих из них перебили), и всех, каковых не убили на месте, взяли в плен, и бросили в свои тюрьмы, и по причине присущей им великой злобы подожгли пшеницу, каковая уже была погружена на телеги и повозки, и все сгорело дотла, так что ничего не осталось кроме железных осей, а когда же они углядели, что на земле еще остаются тяжело или смертельно раненные, каковые продолжали двигаться, то хватали их и швыряли в огонь, бывший весьма жарким, ибо вся пшеница и все повозки были охвачены таковым огнем и пламенем.

545. Далее, за исключением погибших, в их руках оказалось около VIXX человек[1613], или же более того, вкупе со всеми лошадьми, за каковых пришлось затем платить выкуп. В этот же горестный час в Париж прибыл коннетабль Франции по имени сеньор де Станфорт[1614], вкупе с весьма великим английским отрядом, и прошел в одном лье или около того от места, где происходило сражение, но к великой жалости и сокрушению, ничего о том не знали, ибо из таковых пленных большую часть составляли простые горожане, имевшие жен и детей, каковые отныне повергнуты были в нищету по причине выкупов, вмененных им в обязанность, или же были безжалостно преданы смерти.

546. Также на III-й день сентября месяца, на паперти собора Нотр-Дам было проведено аутодафе над двумя женщинами, которые около полугода назад были захвачены в Корбей, и привезены в Париж. Из них старшей была Пьеронна — бретонка[1615], говорящая на бретонском наречии; она говорила и утверждала, что дама Жанна, которая сражалась на стороне арманьяков, была добродетельна, и во всем поступала хорошо и согласно воле Божьей.

547. Также она признала, что что дважды в один день причастилась святого тела Господня[1616].

548. Также она утверждала и клялась, что Господь многократно являлся ей в телесном облике, и говорил с ней как то принято между друзьями, и что в последний раз, когда она его видела, на нем было длинное белое одеяние и поверх него алый хук 1, что звучало как богохульство. И также она продолжала упорствовать в своем утверждении, что многократно видела Господа, [одетого] подобным образом, вследствие чего[1617] указанный день была приговорена к сожжению, что и было исполнено, и умерла в указанный день, в воскресенье, другую же в то время освободили.

549. Далее, в день, следующий за понедельником, на IIII день сентября тысяча IIIIc XXX года, по реке явились XXIII баржи, груженные продовольствием и иными товарами, при том, что моряки вступили в перепалку с латниками[1618], и в таковой же час подоспели арманьяки и обрушились на них весьма жестоко, и по причине бывшего между ними несогласия, каковое разворачивалось в особенности на XIII баржах, у них бывших, сопротивление таковым оказано было весьма незначительное, и посему захвачены были в плен около VIxx человек[1619] или же более того, не считая погибших, при том, что [команды] X [барж], на каковых не случилось несогласия, повели себя столь разумно, что сумели ускользнуть вкупе с X своими баржами и прибыли в порт беспрепятственно, при том, что таковое несогласие, между людьми, друг другу не доверявшими обернулось великой бедой, как то явствовало [из происходящего] в королевстве французском.

550. Далее, на следующий за тем день, сир де Станфорт[1620] прибыл в Париж, он же вел осаду города Бри-Комт-Робер, и взял таковой штурмом на II день, при том, что сразу за тем не сумел занять замок, но вскоре после того, бывшие внутри сдались. Касательно же герцога Бургундского, от такового не было никаких важных вестей с праздника Св. Ремигия[1621], и таковых же не было ни от кого другого, с приязнью относившегося бы к доброму городу Парижу, и никто не приходил к таковому на помощь, при том, что в Ланьи засела всего лишь горстка проходимцев, при том, что никто не потрудился принять к тому меры, и посему не проходило и недели, как у парижских ворот не захватывали бы в плен мужчин, женщин, детей, а также скот без числа, и таковых же заставляли платить за себя тяжелый выкуп едино золотом или же серебром, тех же, каковые не в состоянии были заплатить таковой выкуп, связывали по двое веревками и швыряли в реку Марну, или же подвешивали за шею, или бросали связанными в старые погреба, покидая таковых без пищи. Ничто же, необходимое, дабы поддержать жизнь человеческую не могло достичь Парижа, не рискуя попасть к ним в руки, ибо они весьма бдительно охраняли все дороги, равно сухопутные и речные, и посему на праздник Св. Ремигия IIIIc XXX года цены на дрова были столь высоки, что за сотню малых прутьев для растопки из Бонди или Болонь-ла-Петит[1622] просили XXIIII парижских соля полновесной монетой, каковые же прутья ранее обходились в VI или же VII парижских солей, а за моль дров — X парижских солей, каковые же дрова обходились ранее в VIII или же IX бланов.

551. Далее, в сказанном же году август выдался весьма солнечным и урожай винограда случился превосходным, и выжимка сырого сока шла весьма споро, ибо таковой едва лишь помещенный в бочонки сразу же начинал играть, или лучше сказать, бродить, и вина выходили весьма добрыми, и продавались таковые по весьма умеренной цене, ибо любой почтенный человек мог для себя приобрести пинту доброго вина за VI парижских денье, при том, что в Руане таковое продавалось по цене в VI бланов, о том же свидетельствовали те, каковые его пили[1623], и удостоверяли, что вино было весьма добрым[1624].

1431

552. Засим же минули сентябрь, октябрь, ноябрь [декабрь] и январь вплоть до предпоследнего дня, на каковой пришелся праздник Св. Больдур[1625], как в Париж прибыл герцог Бедфортский, именуемый регентом Франции[1626], прибыл вкупе с доброй свитой, ибо привел с собой около пятидесяти шести кораблей а также XII барж, груженных добром, каковое нужно человеку для поддержания жизни, при том, что за таковыми бдительно следил или же приказывал следить неотступно, вплоть до того как им прибыть в Париж. Весь же народ утверждал, что за за последние IIIIc лет не видано было, чтобы за один раз прибывало такое великое множество добра, и твердили при том шутливо: «Герцог Бедфордский сумел прибыть при худшей погоде, каковую только видано было на реке». Ибо ветер течение трех недель дул беспрестанно и столь жестоко, как никогда ранее, сопровождаясь ливнем, и вода поднялась столь высоко, что арманьяки, каковые со всех сторон прилагали величайшие усилия, дабы уничтожить его вкупе с его отрядом, не посмели напасть, ибо герольды, каковые вели наблюдение, утверждали, что их было IIII против одного, и также полагали, что по причине столь дурной погоды и вздувшейся реки, герцог Бургундский также отправит [корабли с добром] вниз по реке, из земель, располагающихся в верхнем ее течении, когда таковая вода спадет, ибо он есть регент Франции[1627], и всем будет явлено его радение, при том, что тому дано случиться ближе ко времени Пасхи тысяча IIIIc XXXI года, ибо в нынешнее время он поглощен заботой о супруге своей, разрешившейся от бремени добрым сыном, принявшим крещение в день Св. Антония[1628], в январе, при том, что родился он в день… месяца[1629], и что в первый год после женитьбы следует угождать супруге, как то принято у всех брачующихся, и посему он не сумел приложить под Компьенем достаточные усилия, и не довел дело до конца[1630]. Таковые слова говорили касательно герцога Бургундского, и также иные, худшие, ибо любили его как только можно любить принца, тогда же как его не волновало, голодны ли они или же испытывают жажду, и по причине его небрежения, равно как и в стране его, Бургундии, так и вокруг Парижа терпели нужду[1631], и говорили таковые слова, как люди, весьма обеспокоенные тем, что положение их не улучшалось, ибо товары не поступали более, и посему бедняки умирали от голода и бедности, проклиная его постоянно и беспременно, весьма горестным к тому образом, как тайно, так и явно, отчаявшись и не желая более верить, что он способен исполнить того, что обещал.

553. Далее, в весьма скором [времени] после прибытия регента, пшеница в Париже весьма вздорожала, так что за сетье [пшеницы], что до его прибытия стоила не более XL парижских солей, или же XLII или около того, в следующем за тем месяце просили LXXII соля или же V франков, при том, что она вся была весьма дурного качества, а хлеб из таковой весил не более чем черный и весьма грубый хлеб по цене в один блан[1632], а тот же в весе не превосходил и XII унций, так что одному работнику в день требовалось съесть III или же IIII [таковых хлебца], при том, что у бедняков не было ни вина, ни иной пищи, за исключением горсти орехов, хлеба и воды, при том, что от гороха и бобов им вовсе пришлось отказаться, ибо таковые были весьма дороги, а приготовление же их обходилось еще дороже, и по таковой же причине население Парижа весьма сократилось[1633].

554. Далее, в сказанном же марте, регент понудил парижских бедняков обеспечивать неких солдат всем для таковых необходимым[1634], чем весьма их обременил. Засим же, он выступил против Гурне[1635], каковой подчинил себе, и засим же выступил против малой крепости, именуемой Монжей[1636], гарнизон каковой предпочел капитулировать, и это же случилось на восемнадцатый день марта, и оттуда же направился в Ланьи, каковой же город штурмовал множество раз, всей своей мощью, закончив весьма бесславным образом, ибо за таковое недоброе дело они взялись на страстной неделе[1637], тогда как бывшие в городе защищались столь успешно, при том же что для обстрела такового употреблялось до IIIIc XII каменных ядер в день, в один из таковых дней в городе никто не пострадал, и едино был убит один петух, что весьма поразительно, и посему же люди регента вкупе с парижанами сочли за лучшее оставить осаду и вернуться, и вернулись в Париж в канун Пасхи, каковая пришлась на первый день апреля тысяча IIIIc XXXI года, посему же, потешаясь над ними, говорили, будто они вернулись дабы на Пасху каждый в своем приходе мог исповедать свои грехи и принять причастие.

555. Далее, около середины апреля, по причине великой дороговизны, а также низких жалований, каковые предлагались в Париже, в субботу, на XIIII день сказанного апреля-месяца, в канун дня, именуемого Misericordia Domini[1638], равно по воде и по суше отправилось прочь из Парижа около IIc человек, не считая детей, как то полагали, ибо для таковым не на что было жить, и посему они погибали от голода.

556. Далее, в следующий за тем понедельник около C латников из Парижа выступили к Шеврезу, где располагался некий [старинный] дом, укрепленный против нападений, именуемый Дамиеттой[1639], в нем же скрывалось до XL проходимцев, вершивших все злодеяния, на каковые были способны. Их же ныне схватили и препроводили в Париж в следующий за тем четверг, их же всех взятых разом было числом XXIX, и все — молодые мужчины, при том, что старшему из них едва ли исполнилось более XXXVI лет.

557. Далее, в следующую за тем субботу, [еще] тринадцать было повешено на парижской виселице, и засим же еще двое, каковые схвачены были перед их же крепостью, и еще девятерым хватило смекалки, дабы избегнуть той же участи.

558. Далее, на XXII день апреля тысяча CCCC XXXI года, люди регента, бывшие при Дамиетте отправились в Ла-Мотт[1640], где схватили C головорезов, каковые в этом месте обретались, и VI повесили там же, прочих же доставили в Париж, на XVI день сказанного же месяца, таковым же образом, как о том сказано было ранее: согнав их всех воедино и связав веревками, всего же их было числом IIIIxx XIIII[1641].

559. Далее, в следующий за тем понедельник, в последний день апреля, повешены были на парижской виселице из тех разбойников, каковые захвачены были при Ла-Мотт XXXII человека.

560. Далее, в следующую за тем пятницу [на IIII день мая], из тех разбойников, что захвачены были при Ла-Мотт на парижской виселице повешено было XXX [человек], посему же всего в сказанный понедельник и пятницу повешено было LXII из таковых разбойников[1642].

561. Далее, на XXV день мая, в следующую за тем пятницу от Собора Парижской Богоматери устроена была общая процессия, оттуда же она проследовала до монастыря Августинцев. Там же сказана была проповедь, во время каковой проповеди показана и объявлена была великая милость духовная[1643], каковую папа Мартин V этого имени, даровал и предоставил во время праздника Тела и Крови Господних[1644] всем верным христианам, каковые в состоянии были таковую получить, иными словами, не ранее того, как принесли исповедь и покаялись от чистого сердца. Как то доподлинно известно, это же произошло на XXV день, в пятницу, каковая предшествует празднику Тела и Крови Христовых. В каковой же день служил мессу некий магистр теологии, и наставлял народ о том, что папа Урбан, IIII этого имени[1645], заповедал отмечать сказанное торжество беспеременно по наступлению первого четверга по минованию постпразднества Троицкого[1646], при том, что прощение им дарованные [во время сказанных церковных служб], иными же словами вечерни, заутрени, во время процессии и Великой Мессы, каковую служат во время вечерни того же дня, и каждая из таковых на C дней сокращает все время их [будущего загробного] наказания вместе взятое[1647].

562. Далее, для тех, каковые присутствовать будут на приме, терции, сексте, ноне, и повечерии[1648] в сказанный день, за присутствие на каждой часовой службе [прощено будет] XL дней, тем же, каковые присутствовать будут на сказанных же часовых службах во время постпразднества — за каждый день прощено будет C дней[1649].

563. Далее, сказанный же праздник был установлен изначально Жилем-Августинцем[1650] в тысяча IIII XVIII[1651] году, и в сказанный же год утвержден распоряжением сказанного же папы Урбана, IIII этого имени[1652], и в день Св. Урбана [о том] произнесена была проповедь.

564. Далее, как то доподлинно известно, что папа Мартин V этого имени, усопший в году тысяча IIII XXX[1653], предоставил и даровал всем, каковые по благословению будут поститься в канун праздника Св. Тела и Крови Христовых[1654], или же возложат на себя иное бремя решением своего духовника, в таковое жаркое время, когда части людей пост особенно в тягость — дарует ныне каждому, кто по доброй воле примет на себя таковое бремя, — C дней прощения [грехов], тому ж, кто будет присутствовать во время вечерни, на заутрене, во время обедни, а также во время вечерни и повечерья, за каждый час IIc дней прощения [грехов][1655], кто же будет присутствовать во время чтения часов в иное время дня, получат за каждый час IIIIxx дней прощения [грехов], за каждый час присутствия в течение октавы[1656], иными словами, присутствия во время заутрени, обедни, вечерни, C дней прощения [грехов], и за все прочие часы, за каждый по IIIIXX дней[1657].

565. Далее, все достойные прелаты, каковые не смогут присутствовать на таковых священных службах, будучи отвлечены от того неотложным делом, служащим ко благу Церкви, или же благу общественному, или же [благу] веры, в сказанный день или же в течение октавы, получат таковое прощение [грехов], как ежели бы они там присутствовали, чем порукой им будет добрая их слава.

566. Далее, всем, кто верно отбудет таковой пост, [даровано будет] C дней прощения [грехов], [тем же], кто в сказанный день вкусит [Тела Господа Нашего, воздержавшись при том от перебранки и не расталкивая прочих локтями, — C дней прощения грехов[1658].

567. Далее, всем прелатам, каковые в сказанный день вкупе со всеми прочими днями октавы служить будут таковые мессы во славу Праздника — за каждый день C дней истинного прощения грехов].

568. Далее, во всех церквях, находящихся под интердиктом в наказание за некое преступление, в таковых землях совершенное[1659], как тому случается быть порой, в сказанный же день вкупе со всем периодом октав, разрешается вести службу во всех сказанных церквях во всех таковых землях, при открытых дверях и колокольном звоне, при том, что отлученные от церкви, вкупе с виновными в наложении такового интердикта, отлучаемы будут от мессы и изгоняемы из церкви прочь.

569. Далее, всем, кто в благочестии своем, пришлет дар или нести будет свечи, во время Крестного Хода во славу св. Причастия, каковой проведен будет в названный день, или же отнесет таковые к ложу некоего больного в пределах города[1660], или же будут таковые сопровождать, присоединившись к Крестному Ходу от начала и до конца такового в благочестии и набожности своей — за каждый Крестный Ход — C дней, тем же, кто желал бы того от чистого сердца, но сделать того не смог — L дней.

570. Далее, он же распорядился, дабы все прелаты и духовные, безразлично к своему рангу, во все годы за тем последующие, в воскресенье, что начинает собой октаву Пятидесятницы, объявляли или же приказывали объявлять о таковом прощении, из опасения, дабы не случилось добрым христианам по недосмотру тем не воспользоваться.

571. Таковые же распоряжения [о прощении грехов] обнародованы были изначально в церкви Сент-Огюстен, что в Париже, в день памяти Св. Папы-мученика Урбана, на XXV день июня тысяча IIIIXXXI года.

572. Также в канун праздника Тела и Крови Христовых в указанный год, каковой праздник приходился на XXX-й день мая месяца[1661] названного года XXXI, дама Жанна, которая попала в плен под Компьенем была выведена в Руане на аутодафе, и выставлена на эшафот, где каждый мог ясно ее видеть, в мужской одежде, и там же зачитано было, какие жестокие бедствия по ее вине вынуждено было терпеть христианство, особенно в королевстве французском, и как то всем известно, в день Рождества Пресвятой Богородицы она подступила к Парижу с осадой и пыталась захватить его кровью и огнем, и также какое множество великих и чудовищных прегрешений она совершила и другими было совершено по ее вине, и как в Санлисе и других местах она принуждала к идолопоклонству простой народ, потому что в своем лживом лицемерии заставляя их повиноваться ей как святой, и объявляла во всеуслышание, будто бы святой и достославный Михаил-архангел[1662], Святая Катерина[1663] и Святая Маргарита[1664] и множество других святых обоего пола многократно являлись ей и говорили [с ней] не так как Господь являлся своим приверженцам, через откровение, но в телесном облике, лицом к лицу, как то принято между друзьями.

573. Также доподлинно известно, что ей было по ее собственным словам около XVII лет, когда она бесстыдно, вопреки воле отца, матери, родных и друзей, многократно ходила к некоему красивому источнику в лотарингской земле, каковой звала Добрым Источником Фей Господа-Нашего, и в указанном месте все те, кто в этой земле страдал лихорадкой, приходили, чтобы получить исцеление[1665]. Туда же часто ходила указанная Жанна Дева и в тени огромного дерева, что росло рядом с источником, явились ей святая Катерина и святая Маргарита, которые ей сказали, чтобы она шла к некоему капитану[1666], чье имя ей будет указано[1667], и куда она отправилась без разрешения матери и отца; указанный же капитан ее одел в мужской костюм, и вооружил, и опоясал мечом, и назначил ей оруженосца и слугу, и кроме того, предоставил ей доброго коня. В это же время пришла она к королю Франции и сказала ему, будто господь указал ей явиться к нему, и что она сделает его величайшим из сеньоров на всей земле, и просила отдать приказ, чтобы все, кто откажется ей повиноваться, были преданы преданы смерти без жалости, и будто бы святой Михаил и множество ангелов отдали ей для передачи ему весьма дорогую корону и что будет его защищать с мечом в руке, и не желает, чтобы он проиграл эту войну. И по все дни сражалась вместе с королем, в окружении огромной армии вооруженных людей, среди которых не было ни одной женщины, одетая, обутая и вооруженная по-мужски, и в руке держала огромную палку, и если кто из людей ошибался, эта жестокая женщина избивала его своей палкой.

574. Также она заявляла, будто совершенно уверена, что после своей кончины окажется в раю.

575. Также она говорила, будто уверена, что святой Михаил, святая Катерина и святая Маргарита, которые являлись к ней так часто, как ей того хотелось, и часто она их видела с золотыми коронами на головах, и все, что она делала исходило от Бога и более того, она говорила, будто бы знает многое из того, что должно случиться в будущем.

576. Также множество раз она принимала святое причастие у алтаря в полном вооружении, одетая как мужчина, с волосами, стриженными в кружок, в шапероне, украшенном фестонами[1668], жиппоне[1669], и алых шоссах[1670], привязанных множеством шнурков, и когда многие знатные сеньоры и дамы говорили ей об этом, и указывали, что будучи женщиной, негоже ей было в подобном непотребном наряде молиться Господу и принимать причастие, на что она им немедленно отвечала будто не желает другого и скорее умрет, чем снимет свою мужскую одежду, в которой есть ее защита, и что стоило бы ей захотеть, могла бы сотворить множество иных чудес, и однажды захотели нанести вред ее телу, и она спрыгнула с вершины высокой башни и осталась невредимой[1671].

577. Также во многих местах она приказывала убивать мужчин и женщин как в бою, так и ради мести, потому что они отказывались повиноваться письмам, которые она посылала, их она обрекала на смерть без пощады, когда имела к тому возможность, но говорила и утверждала, будто не делала ничего противного воле Божьей, о каковой тот ее уведомлял весьма частым образом посредством архангела святого Михаила, святой Катерины и святой Маргариты, которые наставляли ее в том, что следует делать, не так как Господь открылся Моисею на горе Синай[1672], но прямо рассказывали ей, что случится дальнейшем, и приказывали ей и продолжали приказывать доныне что делать, касалось ли то одежды, которую она носила или другого.

578. Таковым великим заблуждениям и другим худшим предавалась дама Жанна, и каковые были объявлены при [всем] народе, и все содрогнулись от ужаса, когда услышали рассказ о великих преступлениях, которые она совершила против нашей веры и продолжала совершать до последнего дня, при том, что сама она слушая рассказ о своих великих злодеяниях и проступках, не показала ни ужаса ни потрясения, но дерзко отвечала на обвинения, которые были ей предъявлены, и казалась одержимой врагом рода человеческого; и то стало несомненным, когда перед ней явились ученые мужи из Парижского Университета и смиренно призывали ее к раскаянию и отречению от своих великих заблуждений, и обещали прощение, ежели она примирится с церковью, в противном же случае, говорили, она будет сожжена перед всем народом а ее душа проклята и низвергнута в самую глубину ада, также ей был показан ордонанс, предписывающий поступить подобным образом и место, где все было готово к тому, чтобы разжечь костер, если она откажется от покаяния. Когда же она поняла, что так и будет сделано, то вскричала о милосердии, и притворно принесла покаяние, и у нее забрали то платье, что было на ней и облекли в женскую одежду, но вскоре, оказавшись в таком положении, она вновь стала упорствовать в своем заблуждении, как то было раньше, и потребовала вновь свое мужское платье. И вследствие того, она была всеми равно осуждена умереть, и привязана к столбу, что был на эшафоте, который был снаружи покрыт штукатуркой, а под ним разведен огонь, и в скором времени она умерла, и ее платье сгорело, а потом огонь на время притушили и все стоявшие вокруг могли увидеть ее совершенно нагой, со всеми сокрытыми частями тела, каковые [полагаются] женщине, чтобы рассеять сомнения, бывшие у людей. И когда все смогли достаточно разглядеть ее и удостовериться, что она мертва и привязана к столбу, палач вновь разжег большой огонь вокруг ее бренных останков, и вскоре они полностью сгорели, а кости ее и плоть превратились в пепел. Но позднее в самом Руане и вне его находились многие, говорившие [будто она была мученицей, и умерла, защищая право своего сеньора, другие наоборот] говорили, что это было не так, и не нужно было так долго оставлять ее в живых. Так говорили в народе, но какое бы зло или добро она не совершила, ее сожгли в указанный день.

579. В ту же самую неделю был захвачен худший и самый жестокосердный и лишенный всякой жалости из всех капитанов, каковые только были среди арманьяков, прозванный за свои злодеяния Ла Гиром[1673]; и был пленен простыми солдатами и заточен в замок Дурдан.

580. Также, в день святого Мартина Жаркого[1674] была совершена общая процессия к церкви Святого Мартина, что в полях[1675], где прихожане выслушали проповедь брата ордена святого Доминика, бывшего в то время инквизитором веры[1676], магистра теологии, кратко рассказавшего о деяниях Жанны Девы. Он рассказал, будто она была дочерью нищих родителей, и в возрасте около XIIII лет она стала одеваться и вести себя по-мужски, посему ее отец и мать готовы были наказать ее смертью, если бы могли сделать это без ущерба для своей совести, по каковой причине, одержимая адским духом, она их оставила, и с того самого времени кровью и огнем вершила злодеяния против христианской веры, до тех пор, пока не была казнена на костре; также он говорил, что случись ей раскаяться, ей сохранили бы жизнь и обрекли на покаяние, иными словами назначили IIII года тюрьмы на хлебе и воде, из которых она ни дня ни отбывала бы наказания, но в тюрьме с ней обращались бы как с дамой, и враг рода человеческого являлся ей в III-х ипостасях, иными словами под видом св. Михаила, св. Катерины и св. Маргариты, как она то и говорила, и [так] боялся ее лишиться, что указанный враг принимал вид этих III святых и говорил ей: «Злобная тварь, из страха перед смертью ты отказалась от своей одежды, не бойся, мы сумеем тебя спасти от любой беды.» По каковой причине, она без колебаний совлекла с себя все, что на ней было надето и вновь облачилась в костюм, в котором воевала, каковую одежду прятала в соломе, бывшей ей постелью, и доверилась врагу, настолько что заявила во всеуслышание, будто кается в том, что рассталась со своей прежней одеждой. Когда же Университет и все, кто был с ней, увидели, что она закостенела в своем упрямстве, ее передали в руки светской власти и обрекли на смерть. Увидев, что произошла, она взывала к демонам, каковые ей являлись ранее под видом святых, но после осуждения, ни один из них уже не являлся ей несмотря на все призывы, и наконец она решилась заявить о своем раскаянии, но было уже слишком поздно. Также он говорил в своей проповеди, что у арманьяков было IIII женщины, из которых III удалось пленить, ими были указанная Дева, и Перонна, и бывшая с ней, и еще одна доныне бывшая у арманьяков, женщина по имени Катерина де Ла Рошель[1677], которая заявляла, будто бы во время преосвящения драгоценного тела господня, имела видения, в которых получала откровения от Господа Нашего; также он сказал, что все четверо несчастных служили брату Ришару, кордельеру, который сумел соблазнить и увлечь за собой многих в бытность свою в Париже, при храме на кладбище Невинноубиенных а также в других местах, и все четверо женщин полагали его своим добрым Отцом, и в день Рождества Христова в городе Жаржо он трижды причастил названную даму Жанну святым телом господним, за что подвергся суровому порицанию, и также в указанный день дважды причастил Перонну, как свидетельствовали они сами[1678], и те, кто присутствовал во время принятия ими святого причастия.

581. Далее, в сказанном же году праздник Св. Доминика пришелся на воскресенье[1679], и в таковой же день в Париж вернулся регент, за каковым арманьяки следили неотлучно[1680]. Когда же он желал проехать через Мант, они пожелали его захватить, он же, благополучно о том предупрежденный, пересек реку и скакал день и ночь, пока не оказался в Париже, и прибыл через ворота Сен-Жак в день Св. Доминика, тогда как отряд его сдерживал натиск своих врагов вплоть до того, как с той и с другой стороны полегло их больше чем было необходимо. Новость же о том достигла войска, обретавшегося под Лувье[1681], они же, оставив на месте II или же III капитанов, дабы продолжать осаду, вместе со всеми своими людьми [поспешили на помощь], ибо полагали, что регент захвачен в плен, и когда узнали, что это не так, преисполнились решимости, и двигались вплоть до Бове, где всей мощью своей обрушились самым доблестным образом, на бывших в городе, когда те решились на вылазку. Люди же регента через посредство своих шпионов о том прознали, и когда вышли наружу из города, то частью своей встали между городом и арманьяками, в то время как иные двинулись им навстречу, и атаковали их весьма доблестно. Те же защищались также весьма хорошо, но когда завидели других, движущихся на них с тыла, им показалось, что таковых более, чем их было на самом деле. Посему же они сами себя обрекли на поражение, и высшие их капитаны частью были захвачены в плен, частью же убиты, и среди прочих там обретался некий злодей по имени Гильом Пастушок[1682], каковой склонял к прочих к поклонению своей персоне, и двигался сбоку от прочих, и порой показывал им кисти рук своих и также свои ступни, а также свой бок, каковые были запятнаны кровью как св. Франциска[1683]. И также оказался в плену капитан по имени Потон де Сентрайль[1684], воин весьма прославленный, и прочие с ним, и все они доставлены были в Руан[1685].

582. Далее, в день, пришедшийся на середину августа, тысяча IIIIc XXXI года, некий булочник на улице Сент-Оноре[1686], испек хлебный каравай весьма крупный из самой лучшей муки, когда же тот был испечен как тому и следовало быть, он же оказался цветом своим будто пепел[1687], о чем в Париже было множество пересудов, при том, что большинство утверждало, будто это есть знак величайшей беды, каковую следует ждать, другие же утверждали, будто это есть чудо, ибо таковой испечен был в день Вознесения Св. Девы[1688], коротко говоря, Париж весь был взбудоражен таковым дивным событием, и не было человека, каковой не судил бы о нем тем или же иным образом. Таковой же булочник был схвачен и доставлен к парижскому прево[1689] вкупе со своей мукой, засим же парижский прево обязал его испечь [другой каравай], и когда тот исполнил приказание, прилагая к тому все возможное старание, оказалось, что новый хлеб вышел еще уродливей прежнего. Тогда как судьи, посовещавшись между собой, пожелали видеть зерно, и в том зерне не нашли никакого изъяна, и таковое же приказали смолоть и выпечь из него [еще один каравай], однако он оказался ничем не лучше прежних. Тогда же нашлись некие купцы, каковые стали утверждать, будто им множество раз случалось отведать подобного хлеба, и это же происходило в бургундских пределах, и таковой же хлеб весьма хорош и приятен на вкус, цветом же своим он обязан некоей траве, зачастую растущей на хлебных полях, каковую именуют полевым марьянником[1690], и видимо, так оно и было, при том, что Париж все не желал успокаиваться и не было сыновей у доброй матери, каковые не раздобыли бы кусок такового хлеба, и не показывали его друг другу по причине его цвета.

583. Далее, в следующем за тем октябре, на XXV день, сдан был город Лувье, каковой весьма доблестным образом оборонялся в течение V месяцев против англичан, при том, что заключен был договор, в согласии с каковым [бывшие внутри] могли уйти прочь, унося с собой все, что могли унести, при том, что у них были с собой немалые средства, при том, что в согласии с таковым же англичанам запрещалось чинить обитателям города обиды, будь то посредством грабежа или как-либо иначе, при том, что клятва эта была нарушена, и едва лишь гарнизон удалился прочь, они принялись творить противоположное тому, в чем клялись, и стены вокруг всего города сравняли с землей. Поступив же по собственной прихоти, что никоим образом не делало им чести, они отправились в Руан, иными словами, желая там промотать то, что ими было награблено. Тогда же утверждали, что ежели бы то пожелать, и ежели Лувье был бы свободен, оттуда привезено было бы столько дров, что каждому хватило бы с лихвой[1691], при том, что VIII днями спустя, таковые дрова в Париже подорожали до…[1692] или более того. И старшины города объявляли и приказывали объявлять изо дня в день, будто герцог Бургундский вскорости прибудет в Париж, и он в самом деле прибыл, привезя с собой папского легата[1693], каковые же двое собирались хлопотать о добром мире между Карлом, именующим себя королем французским и [Генрихом, именующим себя королем французским] и английским[1694], но все это сказано было едино для успокоения народа, каковому приходилось весьма тяжко, ибо истина состояла в том, что герцог Бургундский не заботился ни о парижанах, ни о королевстве как таковом, и посему Генрих явился в Париж с весьма доброй свитой, и был коронован и помазан на царствование[1695].

584. Далее, в день Святого Андрея, в последний день ноября, пятницу, в аббатство Сен-Дени во Франции прибыл девятилетний Генрих, именовавшийся королем Франции и Англии.

585. Далее, в следующее за тем воскресенье, в первый день Адвента[1696], указанный король прибыл в Париж через ворота Сен-Дени[1697], каковые ворота на стороне своей, выходившей в поля, несли на себе городской герб, как то щит столь огромный, что он закрывал собой всю каменную кладку ворот, и был наполовину красным, при том, что верхняя часть его была цвета лазури и усыпана геральдическими лилиями, и поперек щита располагался серебряный корабль, размером своим в три человеческих роста[1698].

586. Далее, при въезде его в город, за воротами, обретались городской прево[1699] вкупе с эшевенами[1700], выстроившись в ряд, одетые в алое, с шаперонами на голове, и едва лишь королю случилось въехать в город, над головой его подняли балдахин лазурного цвета[1701], усыпанный золотыми лилиями, каковой держали в руках IIII эшевена, формы и вида, как то делается для Св. Даров[1702] в праздник Тела и Крови Христовых[1703], и кроме того, все без исключения кричали «Nouel!»[1704], когда ему случалось проезжать мимо.

587. Далее, перед ним двигались Девятеро Достойных[1705] и вкупе с ними Девятеро Достойных Дам, и также великое множество рыцарей и оруженосцев, и среди прочих Гильом, прозванный Пастушком[1706], каковой имел обыкновение показывать свои раны, словно Св. Франциск, как о том было сказано ранее, при том, что сейчас ему было весьма нерадостно, ибо его связали добрыми веревками как преступника.

588. Далее, затем же впереди короля обретались четверо епископов, как то [епископ] Парижский[1707], бывший канцлером, и другой из Нойона[1708], и и третий — Английский[1709], и затем же кардинал Винчестерский[1710].

589. Далее, также впереди короля шествовали XXV герольдов, с XXV горнистами, и засим же он сам въехал в Париж, и долго рассматривал сирен, что на Малом Мосту Сен-Дени, ибо там красовались три сирены, весьма красиво исполненные, и между ними лилии, каковые из цветков и бутонов извергали вино и молоко, и там же все, кто того желал и к тому имел возможность, угощались, и там же обретался лесок, в каковом дикари вели друг с другом войну всевозможными способами[1711], и управлялись со щитами весьма ловким к тому образом, каковое зрелище все охотно наблюдали. Засим же он приблизился к Троицкой Больнице[1712], перед каковой установлены были подмостки, и на них разыгрывалась мистерия, каковая начиналась Непорочным Зачатием Богородицы, а заканчивалась тем, что Иосиф увозил ее в Египет, дабы уберечь от Ирода, приказавшего истребить или же уничтожить VII XX IIII тысяч[1713] младенцев мужского пола, и все это показано было в мистерии, тогда как подмостки растянулись[1714] едва не от церкви Сен-Совер[1715] вплоть до конца улицы Дарнеталь[1716], где располагается фонтан, именующийся Фонтаном Королевы.

590. Далее, он оказался у ворот Сен-Дени[1717], где казнили обезглавливанием славного мученика монсеньора Св. Дионисия[1718], и у проема ворот эшевены оставили балдахин, каковой несли, и его же приняли вместо них ткачи[1719], и таковой же несли вплоть до Кладбища Невинноубиенных[1720], где показана была охота на живого оленя, каковую весьма приятно было лицезреть[1721].

591. Далее, ткачи оставили балдахин, тогда как его приняли бакалейщики, и таковой несли вплоть до Шатле[1722], где прямо напротив такового ныне разместилась Палата Правосудия, где разыгрывалась весьма прекрасная мистерия. Там же обретался мальчик, сходный с королем ростом своим и годами[1723], и одетый как то полагается королю, в алого цвета робу, и шаперон, подбитый мехом, над головой же его висели две короны[1724], весьма драгоценные, и каждый также носил корону на голове, ибо по правой его руке обретались все принцы французской крови, сколь их то было, иначе говоря все великие сеньоры Франции, как то Анжуйский, Беррийский, Бургундский и прочие[1725], и несколько поодаль от них-духовные, и также — горожане, по левую же руку обретались все великие сеньоры Англии, каковые словно бы давали королю добрые и верные советы, и каждый из них облачен был в геральдическое платье, таковому положенное, и все то исполнявшие были людьми весьма добрыми[1726]. И там же бакалейщики оставили балдахин, и таковой же приняли менялы, и несли его вплоть до королевского дворца, и там же он приложился к святым реликвиям[1727], и отправился прочь; и тогда же балдахин приняли златокузнецы и несли по улице Каланд и также по улице Вьей-Жюиври[1728], вплоть до Сен-Дени-де-ла Шатр[1729], он же в сказанный день отнюдь не посетил собора Нотр-Дам[1730]. Златокузнецы оставили балдахин, и его же приняли галантерейщики, и таковой же несли вплоть до Анжуйского отеля[1731]. Когда же он приблизился к Сен-Дени-де-ла Шатр, златокузнецы оставили балдахин и там же его приняли меховщики и несли вплоть до [богадельни] Сен-Антуана ле Пети[1732], и там же его приняли мясники, и несли его вплоть до отеля де Турнелль[1733]. Когда же они подошли к отелю Сен-Поль, королева Франции Изабелла, вдова покойного Карла VI этого имени, стояла у окна, ее же окружали дамы и девицы, когда же она завидела юного короля Генриха, сына своей дочери, таковой снял с головы шаперон, и поприветствовал ее, тогда как она поклонилась ему весьма смиренно, и отвернулась прочь в слезах. И тогда же балдахин приняли королевские стражники, ибо на то имели право, после чего таковой [балдахин] вернули приору Св. Катерины, основателями каковой церкви они являлись[1734].

592. Далее, на XVI день декабря, каковой пришелся на воскресенье, сказанный король Генрих прибыл в Нотр-Дам де Пари из королевского дворца, иными же словами, прибыл туда пешком, ранним утром, в сопровождении толпы горожан доброго Парижа, каковые все без исключения пели весьма мелодично. В указанной же церкви сооружен был помост[1735], столь широкий и длинный, к каковому вели ступени, столь широкие, что X человек или же более того, могли бы на него подниматься одновременно, и поднявшись на таковой, можно было свободно пройти под распятием, или же пройти к алтарю, словно бы двигаясь к таковому снаружи, и ступени эти все без исключения были покрыты целиком лазурной [тканью], с вышитыми на таковой золотыми лилиями, и он же таковым образом поднялся на помост вкупе со своей свитой, и также спустился к алтарю, и принял помазание от кардинала Винчестерского[1736].

593. Далее, по окончанию [церемонии] коронации, он отправился ужинать во дворец, вкупе со своей свитой, и ужинал в большом зале на широком столе из мрамора[1737], все же прочие разместились в той же зале, кто здесь, кто там, ибо там не было никакого порядка[1738], и простые парижане туда явились уже с утра, кто-то желая поглазеть, другие — дабы набить себе брюхо, третьи же — дабы что-либо себе присвоить, будь то съестное или какая иная вещь, ибо в сказанный день в таковой же толпе исчезли без следа более XL шаперонов, и кошельков срезано было без счета, и по причине празднества коронации случилась столь великая давка, что ни представители Университета, ни Парламента, ни купеческий прево, ни эшевены[1739] отнюдь не решались пройти внутрь, ибо им в том препятствовала огромная толпа. И как то доподлинно известно, они II или же III раза порывались туда попасть, тогда ка толпа теснила их назад столь рьяно, что из раза в раз им доводилось натыкаться друг на друга, как то сталкивались вместе LXXX или же C человек, и там же орудовали воры. Когда же толпа хлынула наконец в залу, они сумели туда попасть, и когда наконец, оказались в зале, таковая оказалась столь забита, что они с трудом могли найти для себя место, при том, что в конечном итоге им удалось разместиться за столами, для них приготовленными, но соседями их оказывались сапожники, торговцы горчицей, или же вином, разведенным водой, изготовители соусов, или же, наконец, помощники каменщиков[1740], когда же таковых приказывали убрать, убирали I или же II, тогда как с другой стороны на их месте оказывались VI или же VIII новых.

594. Далее, им прислуживали столь дурно, что никто не был тем доволен, ибо из всего съестного, особенно из того, что припасено было для простого люда, большая часть приготовлена была в предшествующий тому четверг[1741], каковое дело для французов казалось весьма странным, ибо на кухне всем заправляли англичане, каковым было невдомек, сколь великая честь им была тем предоставлена, и посему же они спешили таковое дело поскорее сбыть с рук, и воистину, тем никто не был доволен, включая больных из богадельни[1742], каковые утверждали, что им никогда не доводилось есть ничего столь жалкого и столь малого по количеству, из всего, что приходилось видеть ранее в Париже.

595. Далее, в следующий за тем праздник Св. Фомы Апостола[1743], каковой пришелся на пятницу, в большой зале дворца отслужена была торжественная месса, тогда как король при том присутствовал в парадном одеянии, и весь Парламент следовал таковому же примеру, как то облачившись в подбитые мехом шапероны и мантии[1744], после же мессы к нему обратились с предложениями весьма здравыми[1745], каковые он удовлетворил, и также произнесли несколько клятв, каковые их пришлось упрашивать произнести по имя Господа и справедливости, ибо иначе они не желали того делать[1746].

596. Далее, как то доподлинно известно, сказанный же король не задержался в Париже позднее того дня, что следует за Рождеством. В день же, следующий за церемонией коронации устроены были скромных размеров турниры[1747], при том, что по мнению части людей, в Париже множество раз, когда случалось жениться детям горожан-ремесленников, как то златокузнецов, чеканщиков по золоту, коротко говоря, представителям всех добрых ремесел, денег на то обыкновенно тратилось больше, чем на коронацию короля вкупе со всеми турнирами и всеми англичанами, при том, [что таковых не понимали мы, и они же нисколько не понимали нас][1748], при том, что я полагаю также, что причиной тому послужил великий холод, в таковое время стоявший и короткие дни, и посему же обошлись без роскоши.

597. Далее, как то доподлинно известно, в день каковой следует за Рождеством, в праздник Св. Стефана[1749], король покинул Париж, не оказав при том никаких милостей, от него ожидавшихся, как то освободить заключенных[1750], или не отказаться от налогов, вспомощенствований, габелей[1751], четвертин или же прочих дурных обычаев, противоречащих правде и праву[1752], и никто не озаботился о том, ему о том донести, ни тайно, ни открыто, столь то было ведомо. И это при том, что никогда в Париже не оказывали столь великой чести королю, случись ему прибыть в город после коронации, несмотря на малое количество людей, малые заработки, середину зимы и великую дороговизну всех продуктов, и в особенности же дров, ибо за жалкий пучок сырых прутьев, из раза в раз запрашивали IIII или даже VI турских денье, и как то доподлинно известно, еще не случалось видеть зимы столь суровой, в каковую не случалось недели без жестоких заморозков, длившихся по II или же III дня, и снег валил ночью и днем, вкупе с дождем, и таковая же погода стояла со дня Всех Святых[1753].

1432

598. На XIII день января, после отъезда короля, в течение следующих XVII дней морозы стояли столь суровые, что [Сена], в каковой же вода поднялась весьма высоко, залив даже площадь Мортельри, вплоть до самого Корбея[1754] была покрыта льдом, и это же было весьма удивительно, ибо ибо после понедельника, когда ей случилось замерзнуть, во вторник весь день, и всю ночь дождь лил беспеременно, и прекратился едва ли в завершении дня, и погода стояла теплая, и в завершении дня такового вторника едва лишь ему случилось прекратиться, ударил весьма суровый и жестокий мороз, продолжавшийся затем, как то ранее было сказано, в течение последующих XVII дней. И после начала такового мороза, река покрылась льдом, каковой же лед принялся медленно таять и [таяние это] продолжалось беспеременно днем и ночью, пока река частично не освободилась ото льда, и ничуть при том не повредив мельницы и мосты, и так продолжалось в течение последующих VI дней. Морякам же случалось утверждать, что у такового льда толщина доходила до II футов[1755], и так по всей видимости и было, ибо по тому льду ходили и выстругивали колья, дабы таковыми защитить мельничные колеса, едва таковой лед начал таять, и и таковыми же кольями и прочими орудиями колоть лед, при том что его количество от того не уменьшалось. И как то доподлинно известно, по милостью Господа Нашего, сказанный же лед растаял столь медленно, как о том сказано было ранее, при том, что причинил великое зло, ибо тогда великое множество зерна, сала, яиц, сыров доставлено было в Мант, дабы затем таковые переправить в Париж, и все это или почти все пропало безвозвратно, ибо ранее того времени дождь лил весьма сильно, и погода ухудшилась на долгое время, так что им было весьма дорого таковую пережидать и платить соответствующие пошлины, так что торговцы лишились едва ли не всей своей прибыли.

599. Далее, в сказанное же время, жалких пучок прутьев или даже длинных щепок, стоило V или даже VI денье, и другого дерева не было [в наличии], и посему регент позволил доброму народу рубить лес, что в Брюйере[1756], и таковым образом парижанам сделалось некое облегчение.

600. Далее, на XX день февраля тысяча CCCC XXXII года из Иерусалима прибыл папский легат, кардинал Св. Креста[1757], дабы помирить между собой двух королей, из каковых одного звали Карлом Валуа, и он полагал себя королем Франции по прямому родству[1758], другого же звали Генрихом, каковой полагал себя королем Англии и Франции по праву завоеваний, совершенных покойным его родителем[1759], и таковой же легат исполнял свое дело с великим тщанием, так что оба они ему пообещали повиноваться любым его распоряжениям, каковые приняты будут на великом съезде, и таковому же [съезду] предстояло быть в этом же году в Базеле[1760], что в Германии, после чего, он, выслушав обоих, покинул Париж, отправившись с визитом ко всем иным христианским сеньорам[1761].

601. Далее, в следующем после того марте, воды стояли столь высоко[1762], что залили собой Гревскую площадь[1763], что в Париже, и достигли городской ратуши, и на площади Мобер[1764] покрыли собой половину хлебного рынка, и все огороды[1765] от самых ворот Сен-Мартен вплоть до ворот Сент-Антуан были ими полностью покрыты вплоть до VIII дня апреля-месяца. Начиная же с Рождества и вплоть до Пасхи года тысяча IIIIc XXXII, каковая пришлась на XX день апреля, зелени[1766] не ели вовсе, ибо содержимое одной только миски обходилось в блан, и это без учета приправы, и за добрые бобы просили XII бланов за бушель, а за горох — XIV или же XV.

602. Далее, на первой неделе марта арманьяки вознамерились занять Руан[1767], их же было около VII или же VIII xx[1768], поставивших себе таковую цель, и они же с помощью лестниц захватили величайшую из крепостных башен, при том, что бывшие в городе скоро о том прознали, и прочие части крепости удерживали столь надежно, что таковым не удалось в них проникнуть, ни покинуть уже занятые. И тем же они были весьма подавлены и посему постановили сдаться на милость бывших в городе, после чего на XVI или же XVII день сказанного же марта-месяца из таковых C и XIIII обречены были на смерть, и это без учета тех, каковые должны были выкупить свою жизнь, или же были утоплены.

603. Далее, продолжались заморозки и град, и погода была холодной сверх всякой меры, ибо в субботу V апреля, в год тысяча IIIIc XXXII, снег падал весь день напролет. И в следующее за тем воскресенье, каковое именуется Страстным[1769], заморозки стояли столь великие и суровые, что от полуночи и вплоть до рассвета, все почки и цветы на деревьях, каковые успели уже распуститься, и все орешники вымерзли и погибли от холода.

604. Далее, в следующую за тем субботу, в канун Вербного Воскресенья[1770], посредством великого предательства захвачен был Шартр[1771], ибо туда зачастил некий орлеанец, видом своим добрый купец[1772], для какового дела обзавелся охранной грамотой, дабы наведываться в Шартр и покидать его [беспрепятственно], и всему городу стал известен как лучший из всех горожан. В сказанное же время ощущался в городе великий недостаток соли[1773], он же всех заверил, что доставит ее X или же XII повозок, в им же названный для того день, они же на то согласились. Засим же таковой прибыл в канун Вербного воскресенья, при том, что каждая из повозок нагружена была двумя огромными бочками, в каждой из каковых прятались двое людей, хорошо вооруженных, и еще двое латников притворялись возницами, для того вырядившись простое платье, ноги же их одеты были в узкие гетры[1774], и каждый в руке держал плеть; и тогда же ночью IIIm латников заполонили собой все деревни в округе и охраняли дороги, дабы никто не смог предупредить бывших в городе. Получив же для того необходимые наставления, сказанные возницы пустились в дорогу, и подъехали к воротам[1775], сказанный же предатель окликнул часовых, дабы те открыли перед ним ворота, ибо он, по его же уверению, вез для города большое количество соли и алоз[1776]. Те же горели желанием получить провизию, и посему послали сообщить капитану, каковой явился в скором времени, и встретил предателя, но пренебрег всякой проверкой, ибо с ними был коротко знаком, и приказал отворить ворота, предатель же, дабы унизить его [еще более], ему же вручил корзину алоз. Когда же II или же III повозки оказались внутри, то одна из них остановилась на [подъемном] мосту, и [убили того, кто сказанный мост должен был поднимать, и посему же мост] остался в опущенном положении, и тогда же бывшие в бочках выбрались наружу, при том, что каждый имел при себе огромный топор, и убили часовых, и тогда же к ним подоспело подкрепление, спеша изо всех сил, и проложило себе путь в город, и захватили ворота и вслед за тем весь город, ибо тогда еще было раннее утро и горожане еще не успели покинуть постелей. Епископ же, едва услышав о произошедшем, вооружился, и выступил против них с горсткой людей[1777], каковые же люди, с ним бывшие, вкупе со множеством горожан были схвачены и брошены в разные тюрьмы, таковым же образом их предал сказанный предатель, при том, что уверяли, будто за то ему обещано было IIIIm салюдоров[1778]. По причине же взятия сказанного Шартра, хлеб в Париже весьма вздорожал, ибо из [такового города] до того, как ему быть захваченным, поступало множество товаров.

605. Далее, стояла столь великая стужа, и ветер был столь силен по все дни напролет, что те немногие фрукты, каковые сумели удержаться на ветвях, таковым ветром были все сброшены вниз, столь ветер был морозен и силен, и таковая же стужа продолжала стоять беспеременно вплоть до праздника Перенесения Мощей Святителя Николая, что в мае[1779]. И как то доподлинно известно, на сотне миндальных деревьев было не сыскать и L орехов, и не было ни сливовых, ни прочих фруктовых деревьев, каковые не были бы изломаны ветром и изуродованы, на ореховых деревьях также отыскать можно было едино по одному ореху, по причине великих заморозков, стоявших по утрам. И едино возможно было разыскать лишь увядший мангольд[1780], каковой шел на отбросы, и как то воистину было известно, II или же III насытиться на один блан возможно было разве что капустой, тогда как сыры были весьма дороги, и даже весьма небольшая головка, влажная насквозь[1781], ныне обходилась в II или же IIII блана, и за II блана возможно было приобрести не более V яиц.

606. Далее, в первый день мая, тысяча IIIIc XXXII года, сеньор де л’Иль-Адам сделан был маршалом Франции[1782], и на той же неделе началась осада Ланьи[1783], и тогда как прево Парижа[1784] был весьма разумен, он приказал держать охрану вплоть до Шартра, и таковой же город желал вернуть, с помощью неких людей, в нем пребывавших, однако же, о планах таковых стало известно, после чего их же предали позорной смерти, и прево Парижа вынужден был отказаться от своих намерений.

607. Далее, на первой неделе следующего за тем июня, Жиль де Кламенси, рыцарь назначен был в охрану и для исполнения поручений прево Парижа, вплоть до возвращения прежнего[1785].

608. Далее, на таковой же самой неделе, некие люди, обретавшиеся в Понтуазе вкупе с некими же англичанами, бывшими им союзниками[1786], вознамерились отдать арманьякам город Понтуаз, но были в том замечены и схвачены, и признали, что в намерения их входило вырезать всех до единого, равно мужчин, женщин, и детей, и преданы были позорной смерти, тогда как потомство их покрыто было [позором], а жены их вкупе с детьми ввергнуты были в нищету[1787]. И в сказанное же время не поступало никаких вестей от герцога Бургундского.

609. Далее, в сказанный же год, в праздник Св. Иоанна Крестителя[1788], по воле Фортуны, погода выдалась весьма щедрой на молнию и гром, каковая же во многих местах содеяла великий вред, в особенности же в Витри[1789], ибо тамошняя колокольня, выстроенная из камня, была разрушена и сожжена, каковая же в падении своем повредила кровлю и своды, так что обломки их посыпались во внутренность самого монастыря[1790], и множество людей погребли под собой, и пятерых убили наповал, каковые же люди прибыли туда ради вечерней службы. И также в следующий за тем праздник Свв. Петра и Павла[1791], град выпал столь обильный, что случалось затем находить градины XVI дюймов в обхвате, и другие по виду своему словно игральные шары, от наименьшего до самой крупного, это же все происходило между Ланьи и Мо.

610. Далее, на XXIII день июля Гильом Сангвен лишился должности купеческого прево, и на таковую назначен был сеньор из Парламента, именем мэтр Юг Рапио[1792], и несколько ранее того, заменены были двое эшевенов[1793].

611. Далее, в воскресенье, в праздник Св. Лаврентия[1794], англичане вознамерились подчинить себе Ланьи[1795], и захватили внешнее кольцо фортов[1796], и водрузили на нам знамя регента, но закрепиться там не сумели, ибо находившиеся внутри совершили вылазку, и ударили на них спереди, оттеснив прочь, те же, что подошли на помощь бывшим в Ланьи[1797], со всей поспешностью ударили им в тыл. Посему же, англичанам пришлось весьма трудно, при том, что в день, когда им случилось между собой столкнуться, стояла великая жара, и духота, и пыль, англичанам же в том пришлось тяжелее, посему же многие из них полегли, как от рук своих врагов, так и по причине великой жары, всего же [погибло] до IIIc англичан и более того, тому же нечего было удивляться, ибо арманьякам в те времена случилось быть V против II, каковое преимущество в подобных делах весьма много значит[1798]. Им же едва случилось раскинуть палатки, подступив с осадой к таковому Ланьи, при том, что Фортуна, ежели она принимается вредить, поступает чем далее, тем хуже, ибо она препятствовала им многими к тому способами, ибо с понедельника до следующего за тем вторника река Марна вышла из берегов, так, что за одну сказанную ночь поднялась на IIII фута. И как то доподлинно известно, июль-месяц в сказанном году выдался весьма дождливым, и дождь продолжался беспеременно в течение XXIIII дней, тогда же как в августе установилась жара столь сильная, как никогда прежде, тогда как солнце сожгло все виноградники, где плоды уже успели завязаться, и по таковой же причине а также потому, что вино отправляемо было войску, вино в Париже поднялось в цене настолько, что стоившее в июле VI денье, в середине августа продавалось за III блана, при том, что и по этой цене его не удавалось найти, ибо все [содержатели таверн] заколачивали двери своих заведений[1799].

612. Далее, в среду, на неделе, последующей за праздником Вознесения св. Девы Марии, в день Св. Бернарда[1800], герцог Бедфорд вкупе со своими войсками снял осаду с Ланьи, тогда как преследование велось столь неотступно, что им пришлось оставить все свои пушки вкупе со всей провизией, пригодной для еды, а также великое множество бочек с вином, какового в Париже весьма не хватало, и то же относилось к хлебу, тогда как в Париже пшеница подорожала настолько, что в следующую за тем субботу цена за I сетье поднялась на XVI парижских солей. Извольте же видеть, как то происходило: ибо когда земля Бри разорена была одними[1801], вторые грабили Бос и Гатине[1802], и всю землю, каковая оказывалась в их власти, и поступали хуже сарацин, каковые враждебны установлениям Божиим, ибо им едино хотелось беззаконной властью своей угнетать бедных работников. Тогда же как сказанная осада снята была по причине столь позорного свойства, те, кого именовали арманьяками, преисполнились жажды творить зло, и никто не осмеливался более покидать Париж, несмотря на то, что подходило время сбора винограда, и Парижу по окончании осады Ланьи нанесен был великий вред, ибо с тем пропало безвозвратно великое количество провизии, каковой можно было питаться, и также весьма великое множество пушек и прочих орудий, посредством каковых можно было наносить противнику ущерб, при том, что утверждали, будто всего всего потери составили более чем сто пятьдесят тысяч золотых салюдоров[1803], при том, что цена такового салюдора была XXII парижских соля доброй монетой.

613. Далее, в сказанное же время была [в обращении] золотая монета, однако, не из чистого золота, и таковые же монеты именовались дурдеретами, цена же таковых монет равнялась XVI парижским солям[1804], притом что в скором времени цена таковых была объявлена в XIII парижских солей, [тогда как многие их у себя имели], и много на том потеряли.

614. Далее, в конце августа, помещена была в тюрьму аббатиса Сент-Антуанского монастыря[1805] вкупе с некими из своих монахинь, о каковых говорили, будто бы они согласны с мнением племянника сказанной аббатисы, не испытывавшего добрых чувств касательно города Парижа, и желавшего посредством измены отдать сказанный же Париж открыв Сент-Антуанские ворота[1806], и также им[1807] вменено было в обязанность сразу после того предать смерти часовых, что у ворот, а далее всех предать смерти без пощады, как то ими было совершено было захвате известного города[1808].

615. Далее, на XI день сентября, англичанами занято было некое укрепленное поместье, именуемое Морепа[1809], [в каковом же обретался] сеньор де Масси[1810], худший из тиранов человеческого рода, каковых только знала Франция, и с ним еще около M разбойников, среди каковых был некий Менге, признавшийся, что в некий старый колодец в один только день брошено было VII человек, один за другим, и далее их же добивали огромными камнями, и это не считая многих иных убийств, в каковых он признался.

616. Далее, в сказанный же год, пшеницы весьма недоставало, и посему дороговизна была таковой, что за сетье доброй пшеницы просили VII франков хорошей монетой, тогда как ячмень стоил IIII франка, и это же продолжалось вплоть до Дня Всех Святых[1811].

617. Далее, в сказанное же время, случилось умереть множеству среди молодежи и малолетних детей, причиной же тому была эпидемия.

618. Далее, на II день следующего за тем октября, занят был город Провен[1812], и тамошний же замок англичанами подвернут был разграблению и опустошен, и людей при том убивали, как то в обычае у подобных людей, но утверждали что таковое вполне согласуется с обычаями войны.

619. Далее, в сказанное же время, в Осере устроен был совет дабы вести переговоры касательно мира между двумя королями, и там же обреталось множество сеньоров из обеих партий[1813], и также множество — от герцога Бургундского[1814].

620. Далее, в сказанное же время, в Париже продолжался мор, каковой же погубил герцогиню Бедфордскую, супругу регента Франции, и сестру герцога Бургундского, по имени Анна[1815], любезнейшую из всех дам, каковые в то время обретались во Франции, ибо таковая была добра и красива, и в молодых годах, ибо таковой едва исполнилось XXVIII лет, когда ей случилось преставиться, и конечно же, парижанами были весьма любима[1816]. И как то доподлинно известно, преставиться ей случилось в Бурбонском отеле[1817], что подле Лувра, на XIII день ноября, в II часа после полуночи, с четверга на пятницу, отчего многие в Париже лишились всякой надежду, тогда как им на роду написано страдать.

621. Далее, в следующую за тем субботу, таковая же была похоронена [на кладбище, что у Целестинцев[1818], тогда как сердце ее похоронено было у Августинцев][1819], и когда тело ее несли на кладбище, при том [присутствовали монахи из аббатства] Сен-Жермен[1820], вкупе с клириками из Городского Братства[1821], из каковых все имели на себе черную звезду и несли в руках зажженную свечу, тогда как англичане, одетые все до единого в одежды своей страны, и во время того, как тело несли на кладбище, пели весьма жалостно.

622. Далее, на следующей за тем неделе, регент Франции отправился в Мант, где и оставался на протяжении следующих за тем трех недель, после чего же вернулся в Париж. И на той же неделе все, кто ранее отправился в Осер, дабы вести переговоры о мире, вернулись, не сделав ничего[1822], едино выбросив на ветер немалые деньги, а также потратив даром время. После их же возвращения, и поведали народу, что несмотря на приложенные ими величайшие старания, дело повернулось по-иному. Когда же народ доподлинно о том узнал, что принялся громко роптать против тех, каковые там побывали, посему же многих из них поместили по тюрьмам, и там надежно скрыли[1823], и сделано это было, дабы народ удержать от бунта, когда же таковые [заключенные] заплатили за свое содержание[1824], их выпустили на свободу.

623. Далее, когда разбойники, рыскавшие в окрестностях, доподлинно узнали что [на переговорах] ничего достигнуто не было, а также о смерти супруги регента, они пришли в таковое неистовство, что ни язычникам, ни волкам в своем неистовстве не случалось причинять христианам столько зла, каковое они вершили в отношении добрых крестьян и добрых торговцев. И как то доподлинно известно, не случилось ни единой недели, дабы они по два или же три раза не приближались к парижским воротам, и являли жестокость столь великую, что хватали монахов, монахинь, священников, женщин, детей и мужчин, возрастом по LX или же IIIIxx лет[1825], и никто не мог освободиться из их рук, не заплатив за себя огромный выкуп, или же погибнув, и не случилось ни единого сеньора, каковой бы предпринял какие-либо усилия, дабы их остановить.

1433

624. Далее, в четверг на VIII день января, регент приказал отслужить поминальную мессу по супруге своей в [монастырской церкви], что у целестинцев[1826], и каждому роздано было [милостыни] по II блана, и сего же таковая раздача составила XIIII тысяч[1827], тогда как воска было израсходовано IIIIc ливров[1828].

625. Далее, в это же время, морозы стояли столь сильные, что Сена, в каковой вода поднялась столь высоко, что залила улицу Мортеллери[1829] там, где она выходит на Гревскую площадь[1830], и воистину мороз был тогда столь силен, что в течение двух дней и ночи она промерзла столь сильно, что освободилась ото льда не ранее, чем после праздника Св. Винцента[1831]. По таковой же причине все съестное весьма поднялось в цене, в особенности то касалось зерна, каковое можно было превратить в муку, ибо за пшеницу просили ныне VIII франков, тогда как малые бобы — равно двух-или трехлетние, каковыми имели обыкновение кормить поросят, обходились в V франков за сетье, ячмень — в V или же VI, малый горошек и нигелла[1832] выросли в цене в равной к тому степени, и в Париже питались едино хлебом, каковым в прежние времена имели обыкновение кормить собак, и таковой же хлеб был столь мал, что легко умещался в человеческой ладони.

626. Далее, на IIII день февраля[1833], регент отбыл прочь, и отправился в Нормандию, дабы там собрать огромную талью в IIc тысяч франков, каковая же ему была обещана загодя[1834], в бытность такового же в Манте, как о том ранее было сказано.

627. Далее, на таковой же неделе, председательствующий [в Парламенте], иными же словами Филипп де Морвилье[1835] отставлен был от всех королевских должностей, на место же его назначен был на правах заместителя мэтра Робер Пье-де-Фер[1836], проживающий по соседству с воротами Сен-Мартен.

628. Далее, на последней неделе марта, в Корбее велись переговоры[1837], и там же все оставались вплоть до окончания Великого Поста и еще долее того. На таковых же переговорах присутствовал [кардинал Св.] Креста[1838], вкупе с епископом Парижским, и множество иных епископов и важных господ с от одной и другой партии, из места ведения таковых переговоров в Париж отправлен был епископ, прибывший в Корбей вкупе с кардиналом, каковой же на Страстной неделе отслужил божественную мессу, и освятил миро и благословил елей[1839], и а также новоназначенных священников, диаконов, иподиаконов, и прочих тонзурованных аколитов[1840], при том, что таковая же церемония состоялась столь ранним утром, что множество духовных лиц из всех орденов при том не смогли присутствовать, после чего все они в тот же день отправились в Корбей.

629. Далее, в сказанном же году, в год тысяча IIIc XXXIII, в канун Пасхи холод стоял столь жестокий, что не было не единого дня без заморозков, и даже в день Св. Марка[1841] холод стоял столь жестокий, что переносить его можно было едино с великим трудом, ибо после обеда выпал весьма обильный снег и град.

630. Далее, на Троицу, каковая в сказанном же году пришлась на последний день мая тысяча IIIIc XXXIII года стоял жестокий холод.

631. Далее, в таковое же время наш регент Франции, герцог Бедфордский на XX день апреля, следующий за днем, именуемым Квазимодо[1842], взял за себя дочь графа Сен-Поль, племянницу канцлера Франции[1843].

632. Далее, на VII день мая в полночь арманьяки ворвались в город, именуемый Марсель-ле-Пари, и там совершили много зла, как то хватали мужчин, женщин и детей, за каковых получили весьма великий выкуп, и также уходя, убивали и резали, поджигали монастыри, и в таковом же случае захватили весьма великую добычу, каковое же дело для Парижа обернулось великой бедой, ибо по таковой же причине все выросло в цене еще более чем прежде, и таковым же образом они отправились затем [в Шартр. И скором времени после того] явились перед Крепи-ан-Валуа, каковой же город англичанами был занят несколько ранее, тогда как сейчас посредством предательства перешел к арманьякам, они же чинили над добрыми его обитателями насилия одно за другим[1844].

633. Далее, в следующем за тем июне, изначально устроены были переговоры в Корбее ради заключения перемирия или же мира, и удержания оружия между двух королей, тогда как епископ теруаньский, канцлер Франции для короля Генриха, в таковой же период времени, что отделял первое заседание от последнего, отправился в Нормандию, и там собрал гарнизоны[1845], и таковые доставил в Париж на первой неделе июля, и вслед за тем отправился на переговоры в Корбей. И когда же от него потребовали заверить печатью сказанный договор, каковой заключен был между кардиналом и канцлером короля Карла, епископом Реймсским[1846], вкупе с иными сеньорами, он не пожелал ничего делать[1847], и посему же все разъехались прочь, в весьма дурном расположении духа, и кардинал отправился на великий собор в Базеле, дабы принести с собой известие, что бывшие на переговорах уехали прочь, тогда как архиепископ Реймсский уехал прочь уехал прочь в великой печали и всем видом своим и и поведением своим выражал великое свое огорчение касательно того, как обернулось все дело, при том, что ничего не мог касательно того предпринять. Таковой же канцлер для короля Генриха, отъехав прочь, и людей, каковых привел с собой отправил напрямую в Мильи-ан-Гатине, и они же захватили монастырь и город, и все сожгли огнем и поступали хуже сарацин, и язычников, [каковые войну вели с] сарацинами.

634. Далее, в это же время, в год тысяча IIIIc XXXIII рожь продавалась по цене IIII парижских ливра, или более того, и прочее в том же роде, тогда как на последней неделе июня из Нормандии прибыла пшеница, в количестве столь великом, что в первую неделю июня, по всему Парижу объявляли о продаже доброй смеси[1848] по цене XXIIII парижских солей, что никогда не слышано было ранее, ибо пшеницы продавали словно уголь[1849], тогда как в следующую за тем среду, хлеб, ранее стоивший VIII денье упал в цене до IIII денье, ибо в сказанном же году урожай пшеницы случился весьма добрым и и весьма же обильным, и тогда же август выдался весьма ясным, при том, что в таковое же время случилось быть великому моровому поветрию, в особенности среди маленьких детей, по вине бубонов[1850] вкупе с черной оспой, и в таковое же время герцог Бургундский все еще не появлялся в Париже, как вы о том были наслышаны ранее[1851], и также регент со времени своей женитьбы[1852] не появлялся более в Париже, передав дела регентства вышеназванному епископу Теруаньскому[1853] вкупе с его присными.

635. Далее, в этот же год август выдался столь ясным, как то не случалось ранее на человеческой памяти, и пшеница вкупе с овощами уродились весьма добрыми, при том, что тогда же случилось быть великому моровому поветрию, [явившем себя бубонами и жестоким мором, каковой мор со времен Великой Чумы], случившейся в год тысяча IIIc XXXXVIII не был ни столь столь свиреп ни столь обилен, при том, что уберечься от него невозможно было ни посредством кровопусканий, ни промываниями[1854], ни добрым тщанием, и ни мужчины ни женщины, ежели на теле их являлся бубон, заканчивали едино смертью, таковому же [мору] положил начало март тысяча IIIIc XXXIII года, и таковой же свирепствовал едва ли не до начала года IIIIc XXXIIII, [ибо молодежь умирала беспрестанно].

636. Далее, в указанное же время, на последней неделе сентября, некие жители Парижа, люди с добрым достатком, составили между собой сговор весьма проклятого свойства[1855], ибо ими было приказано, дабы в Париж позволено было въехать множеству шотландцев, носивших красные кресты[1856], их же было до IIc или более того, они же вели с собой около сотни из своих людей, самых сильных и отважных, носивших белые кресты[1857], и руками, связанными весьма простыми узлами, и оружием, прикрытым [одеждой], им же предстояло прибыть через ворота Сен-Дени и Сент-Антуан, тогда как вокруг Парижа в засаде должны были разместиться III или же IIIIm арманьяков, в оврагах и прочих скрытых местах, каковых вокруг Парижа было достаточно и даже более того, им же следовало привезти своих пленников около полудня, когда страже у ворот пришло бы время обедать, им же следовало перебить всю стражу у ворот и всех прочих поблизости, входящих или же выходящих, будь то в полях или же в самом городе, и далее занять обе бастиды[1858], о каковых сказано было выше, и после чего отправить за теми, кто скрывались в засаде, и всех изрубить мечами. Но Господь, сжалившись над городом, позволил прознать о проклятом их побуждении, и собственный их порыв обратил против них самих, как говорит псалмопевец[1859]: «Кто рыл и выкопал яму, сам в нее упадет.», ибо часть из таковых лишилась головы, другие же — отправились в изгнание и лишились своего достатка, и жен и детей своих ввергли в нищету, и подверглись осуждению вкупе со своими наследниками, и навлекли на себя ненависть обеих сторон[1860].

637. Далее, на этой же неделе обнаружились иные[1861], продавшие сказанный город за денежную сумму, каковую им предстояло получить, им же предстояло прибыть в канун праздника Св. Дионисия[1862], и на малых лодках проникнуть во рвы, что между воротами Сен-Дени и Сент-Оноре, ибо в таковом месте никого не было, и далее всех перебить, как о том сказано было ранее. И как то воистину известно, первые ничего не знали о вторых, как они в том сами признались, и как то оглашено было на Крытом Рынке[1863] когда им рубили головы. И таковым же лодочникам следовало проникнуть [в город] в день праздника Св. Дионисия[1864], они же строили планы весьма жестокого свойства и собирались в полях вкупе с самим городом пролить весьма много крови, не щадя ни детей ни женщин, тогда как славнейший мученик, монсеньор Св. Дионисий[1865], не пожелал остаться безучастным к жестокости, каковую они желали учинить в добром городе Париже, и каковой город ему уже ранее случилось охранить от таковой погибели многих еще более грозных, святой своей молитвой.

1434

638. Далее, в пятницу на XXIX день января тысяча IIIIc XXXIIII года, в Париж гнали великое множество скота, как то около IIm свиней, великое множество [рогатого скота и великое множество] овец, арманьяки же, каковые здесь имели своих наушников, вышли им наперерез несколько далее Сен-Дени, капитаном какового [города] был некто по имени Ла Гир[1866], их же было числом вдвое более чем тех, кто гнали скот, и каковых же они разбили и убили из таковых большую часть, и захватили добычу и купцов, и таковым положили для освобождения весьма тяжкий выкуп, и покончив с резней, отправились на поле собирать пленников, и всем, безразлично живым или мертвым, носившим на себе английские знаки[1867] или же говорившим по-английски, перерезали горло, при том, что возвращаться на поле боя и перерезать горло христианам, каковые ими же были убиты, представляется делом весьма бесчеловечным.

639. Далее, на следующей за тем неделе, они же ночью проникли в Витри, каковой ограбили до нитки и сожгли огнем, при том, что на следующий за тем день бывшие в Париже пустились за ними в погоню, и тогда же XIII бедных пахарей, двигавшихся за парижанами вслед, несколько отстали от такового отряда, желая разыскать и вернуть себе некую вещь, им принадлежавшую, о чем прознали арманьяки и выступили против них, и в скором времени таковых схватили и перерезали им горло.

640. И в указанное же время они заняли город и замок Бомон[1868], а на XXVII день февраля у парижан отняли столько лошадей[1869], столь то могли, но добравшись до места, в скором времени положили для себя лучшим искать спасения в бегстве, при том, что даже во время такового бегства, они не погнушались на обратном пути присваивать себе коров и быков, и все, что было можно, хотя и не столько, сколь им то было желаемо, и сколь ясно о том можно судить, даже лучший из них не стоил ничего.

641. Далее, в сказанное же время, от регента не было никаких вестей, и дела правления вел едино епископ Теруаньский[1870], канцлер Франции, и никто иной, каковой же был народу весьма ненавистен, ибо люди передавали друг другу тайком, и то доподлинно было известно, что таковой всеми силами противодействовал тому, дабы во Франции установлен был мир[1871], и по таковой же причине стал вкупе с приспешниками своими стал всем ненавистен, сколь то был ранее император Нерон, при том, что мне отнюдь не ведомо, заслужил ли он подобного или нет, но Господу то ведомо доподлинно.

642. Далее, в таковой же год тысяча IIIIc XXXIIII Пасха пришлась на XXVII день марта, тогда как зима стояла весьма суровая, холодная, и морозная, ибо морозы ударили за VIII или же XV дней перед Рождеством [или около того], и стояли беспеременно в течение XXX дней, и не было дня, чтобы не стоял жестокий мороз. И находились клирики, преисполненные учености[1872], каковые утверждали, будто великий холод держаться будет вплоть до середины мая или еще долее, тогда как Господь Всеведущий, решил иначе, [ибо воистину], на памяти человеческой не выдавалось подобного марта, когда ни единого дня не шел дождь, и жара в течение всего сказанного месяца стояла такая, что уступала разве той, каковая стоит порой в праздник Св. Иоанна Летнего. И в течение всего Поста вдоволь было сельди копченой и свежепросоленной, ибо к середине Великого Поста за бочку доброй свежепросоленной сельди просили XXIIII или же XXVI парижских солей, а за кварту копченой сельди — X денье или же II блана, и столько же за свежепросоленную, за добрый горох — VI или же VII бланов, за бобы — IIII блана, за постное масло — VII бланов за пинту, и все это наилучшего качества, каковое только можно было изыскать в Париже.

643. Далее, в течение всего апреля-месяца, дождь не шел ни единого дня, тогда как на последней неделе сказанного ж месяца, на XVIII день, или же в праздник Св. Виталия, ударил жестокий мороз и все виноградники в сказанную же ночь вымерзли вкупе со всеми огородами, и ежели ранее того вид у таковых виноградников был красивейшим и обильнейшим из всех, каковые случалось видеть за последние X лет, весьма очевидно явлено было, что в мире этом мало вещей, на каковые можно положиться, ибо ибо вместе с заморозками явилось великое множество жуков и гусениц, и таковыми насекомыми перепорчены были все фрукты, а яблони вкупе со сливовыми деревьями остались без листвы, как то бывает на Рождество.

644. Далее, в сказанное же время война разгоралась все более, ибо те, что именовали себя французами[1873], обретавшиеся в Ланьи и других крепостях что, окружали Париж, по все дни рыскали поблизости от самих парижских ворот, грабя и убивая людей[1874], и никто из сеньоров не беспокоился о том, чтобы положить конец войне, ибо жалования их не выплачивались более, и довольствоваться им приходилось едино тем, сколько удавалось награбить, убивая и захватывая в плен мужчин всех сословий, вкупе с женщинами и детьми.

645. Далее, в начале мая тысяча IIIIc XXXIIII года, прибыл [в Париж] граф Арундельский[1875] вкупе с неким английским рыцарем по имени Тальбот[1876], и таковые силой заняли Бомон, и некие разбойники там обретавшиеся, каковых удалось захватить, были повешены, засим же [англичане] отправились далее к замку Крейль, что в Бовезе[1877], и засим же вернулись, не совершив ничего более.

646. Далее, в указанном же июле месяце отставлен был от должности купеческого прево Юг Рапио[1878] и сменены были также два эшевена[1879].

647. Далее, в сказанное же время от регента и от герцога Бургундского не было никаких вестей, как если бы они умерли, тогда как изо дня в день народ заверяли, будто таковые должны были в скором времени прибыть, вначале один, затем же другой, враги же изо дня в день подбирались к Парижу все плотнее, дабы хватать свою добычу, ибо никто тому не препятствовал, будь то англичанин или же француз, или же какой-нибудь рыцарь или сеньор, и собор в Базеле, что в Германии, все продолжался, тогда как вестей и оттуда не поступало никаких.

648. Далее, в сказанное же время в канун [праздника] Св. Ремигия, добрая пшеница продавалась за XXIIII парижских соля.

649. Далее, в августе месяце, на II день[1880], в Нормандии в неких селениях англичане подняли возмущение[1881], и таковых же XIIc полегло под мечами, и таковое же событие произошло в окрестностях Сен-Совера-сюр-Див[1882].

650. Далее, на VII день октября-месяца, каковой пришелся на четверг, задул жесточайший ветер, из всех, каковым довелось случиться в течение L лет[1883], до того бывших, и тогда же был второй час после обеденного времени, или около того, и таковой же утих между десятью и одиннадцатью часами ночи, и за таковой же недолгий период времени по всему Парижу обрушил навзничь несчетно домов и труб, и за городской чертой сломал бессчетно ореховых и яблоневых деревьев. И он же без сомнения послужил виной тому, что подле моего дома развалилось старое здание, каковое сложено было из огромных камней, при том, что ветер три таковых [камня] весом равных бочонку воды или же вина[1884], отбросил прочь в чуждой сад, на расстояние XIII футов. И как то доподлинно известно, он же поднял в воздух балку, бывшую частью сказанного же здания, и таковая же затем уместилась на стенах сада, при том, что каждый из концов пришелся на одну из стен, при том, что ни одна из таковых стен не была повреждена ни в малейшей степени, словно бы XX человек ее поместили таковым образом, столь бережно, как то было возможно, при том, что длина таковой составила не менее IIII туазов[1885], и таковым же ветром ее отнесло на расстояние V или же VI туазов[1886] прочь от места, где она была таковым же ветром поднята в воздух, и я же заверяю вас, что все описанное видел собственными глазами, столь же ясно, как все прочее на этом свете, и ежели бы кому довелось мне об этом рассказать, сам бы не поверил в подобное.

651. Далее, в Венсеннском лесу разыгралась столь жестокая буря, что за менее чем за V часов сказанный же ветер повалил навзничь более IIIc LX[1887] деревьев корнями вверх, ежели оставить вовсе упоминания о деревьях малых, коротко говоря, за столь короткое время таковой сумел причинить столь множество бед, что подобное достойно всяческого изумления.

652. Далее, вино было столь дорого, что менее чем за III блана было не купить даже такового, что вовсе никуда не годилось, тогда как в день Св. Андрея[1888] за наилучшую пшеницу просили XXII парижских блана, и за прочее зерно подобным же образом разумную рыночную цену.

653. Далее, на XVIII день декабря IIIIc XXXIIII года около II часов послеобеденного времени, регент вернулся в Париж из Нормандии[1889], привезя также свою супругу, и посему приказано было выйти навстречу ему, за городскую черту, торжественным ходом монахам нищенствующих орденов, и представителям [всех] приходов, в облачениях, с крестами и кадилами, как то делается при встрече Господа[1890], тогда как у бастиды Сен-Дени обретались дети, из хора, что в соборе Нотр-Дам, каковые пели весьма мелодично, когда таковому случилось въехать через ворота Сен-Дени вкупе со своей супругой, тогда как ослепленный народ кричал ему Noel! Коротко говоря, ему оказана была таковая честь, какую оказывать полагается Господу.

654. Далее, о сказанной вольнице, каковую уничтожили по соседству с Сен-Совер-сюр-Див, не говорили более[1891], за исключением того, что в Париже находились те, кто о том жалели, и другие, утверждавшие, что они того заслужили, тогда как некие англичане уверяли также, что все поступлено с ними было по справедливости, ибо таковые разбойники желали помешать благородным творить свою волю, и что таковое дело исполнено было по праву[1892].

655. Далее, в сказанное же время, от собора, что продолжался в Базеле не было никаких известий[1893], ни с гонцами[1894], ни доставленных в Париж иным образом, словно бы таковые [клирики] все поголовно обретались в Иерусалиме[1895].

1435

656. Далее, в сказанном же году вплоть до дня Св. Андрея[1896] стояло тепло, тогда как сказанный же день ударил мороз столь жестокий, что это было весьма удивительно, и держался беспрерывно в течение четверти года без IX дней, тогда как не наступало даже малейшей оттепели, и снег шел беспрерывно в течение XL дней, как то днем, так и ночью. И Гревская площадь была оставлена, дабы на таковую сгружать с тачек снег, ибо король приказал от такового же освобождать улицы, при том, что освобождать их от такового не было возможности, ибо на следующий день все становилось как прежде, и посему удобства ради таковой [снег] принялись сваливать в места, где улицы шли под уклон, в огромные кучи [словно сено, по] всему Парижу, ибо ранее не случалось чтобы снег не таял и дождь не шел, ежели стояли столь жестокие морозы и снегопад был столь великий. Касательно же льда, как то доподлинно известно, целиком не истаял вплоть до праздника Благовещения св. Богородицы, что в марте, за семь дней до окончания такового [месяца][1897].

657. Далее, на X день февраля регент вкупе с супругой покинул Париж.

658. Далее, герцог Бургундский не прибыл и не собрался в Париж с того самого времени, о каковом сказано было ранее[1898].

659. Далее, в сказанном же году вино продавалось за столь дорогую цену[1899], что пинту [вина] даже самого скромного качества, не приобрести было менее чем за III блана, касательно же пива, то по причине треклятой подати, каковой его обложили, то менее чем за VII бланов в неделю его также было не сыскать, и это не говоря уже о четверной подати[1900].

660. Далее, фрукты были столь дороги, что за сотню добрых яблок из Капандю[1901], ежели таковые были крупнее обычного, просили XVI парижских солей.

661. Далее, в конце марта вновь ударили морозы, и не проходило дня, когда не стояли морозы, окончившись едино после Пасхи, каковая в пришлась на XVII день апреля, и виноградники, каковые располагались в низинах и на пойменных лугах[1902] вымерзли все до единого, вкупе с бордолесскими яблонями[1903], каковые высажены были на виноградниках, а также прекрасной Сен-Викторской сосной[1904], прекраснее каковой по всей Франции не было видано, и также большая часть вишневых деревьев в таковом же году погибла по причине великих морозов, каковые продолжались беспеременно, без оттепелей или же дождей в течение четверти года с лихвой.

662. Далее, в таковом же году во дворах, куда солнце не проникало, случалось находить под слоем навоза[1905] огромные сосульки, и в самом деле, мне случилось таковые видеть собственными глазами в день Св. Ива[1906], и также в дуплистом дереве в таковом же году, обнаружено было ровным счетом VII xx[1907] птиц, погибших от холода, и более того.

663. Далее, в таковом же году миндальные деревья[1908] не цвели почти, или вовсе, как то доподлинно известно.

664. Далее, в страстной четверг[1909], в каковой день торгуют салом[1910], на XIIII-й [день] апреля, прибыл в Париж герцог Бургундский в сопровождении весьма благородной свиты из сеньоров и дам, и вез с собой супругу свою, герцогиню[1911], и красивого сына, какового она родила в браке с ним[1912], и также троих юношей, рожденных вне брака, и с таковыми красивую девушку[1913], и старшему из таковых не исполнилось еще и X лет или около того. И также его сопровождали три повозки, крытые золоченой тканью, и носилки, в каковых везли[1914] сына его, рожденного в браке[1915], ибо все прочие хорошо держались в седле, и все необходимое для него вкупе с его же людьми доставлено было на ста больших повозках и порядка двадцати малых, и все они нагружены были оружием и артиллерией[1916], а также солониной и соленой рыбой, сырами, и бургундскими винами[1917]. Коротко говоря, здесь было все необходимое, каковое должно и следует иметь равно для мира, и для войны, ибо также здесь обреталось множество шатров, дабы в таковых располагаться в поле, ежели в том случалась необходимость, и каждая из таковых больших повозок обходилась в день в XI парижских солей, тогда как малая повозка — в II франка[1918].

665. Далее, он же Пасху отпраздновал в Париже, и там же держал свой двор, каковой открыт был для всех приходящих, и в день, за тем следующий, Университет ходатайствовал перед таковым касательно установления мира[1919]. И в следующий за тем вторник он же устроил в целестинском монастыре весьма добрую поминальную службу по усопшей герцогине Бедфордской, бывшей ему сестрой, каковая там же была погребена, и совершил весьма богатые подношения деньгами и восковыми свечами[1920], и все духовные, каковые только желали, явились туда и присутствовали на мессе[1921].

666. Далее, в следующую за тем среду благородные девицы вкупе с горожанками отправились к герцогине Бургундской, с весьма жалостной мольбой, дабы таковая приняла на себя хлопоты по установлению мира в королевстве Французском, и таковая же им ответствовала весьма милостиво и смиренно, говоря: «Добрые мои подруги, таковое дело из всех, что есть в этом мире составляет величайшее мое желание, о каковом же я молю господина своего беспрестанно, ежедневно и еженощно, по причине великой нужды, здесь являющейся, и каковую приходится мне лицезреть, и я же знаю наверняка, что господин мой также имеет к тому величайшую охоту и ради таковой же цели готов положить тело свое и достояние.» Тогда же они весьма ее возблагодарили и простились и удалились прочь.

667. Далее, в следующий за тем четверг, на XXI день апреля, герцог вкупе с супругой отправились прочь из Парижа, дабы в первый день июля оказаться в на переговорах в Аррасе[1922].

668. На первой же неделе мая граф Арундель был наголову разбит и оказался в плену, а люди его погибли от рук арманьяков, он же сам был ранен, это же случилось при Герберуа[1923].

669. Далее, в ночь с последнего дня мая на первый день июня после полуночи арманьяками занят был город Сен-Дени[1924], от чего произошло столько бед, что город Париж оказался словно бы в осаде и никаких припасов стало невозможно доставить по реке или иным каким способом[1925]. И [арманьяки] ежедневно приближались к Парижским воротам, и всех парижан, каковые из них выходили или наоборот, входили, убивали на месте, а женщин и девиц брали силой, и принудили выкосить весь хлеб в окрестностях Парижа и никто им в том не противодействовал, и далее вменили себе в обычай всех тех, кому перерезали горло, будь то крестьяне или же иные люди, бросать посреди дорог, и то же касалось и женщин[1926].

670. Далее, к концу августа явилось множество англичан, иными же словами сир Юиллеби[1927] и сир д’Эскаль[1928], и сир Стаффорд и его племянник — бастард Сен-Поль[1929], и множество иных английских сеньоров. И на последней неделе августа [таковые] осадили бывших в Сен-Дени, и отрезали их от реки, именуемой Кру[1930], и ради того, чтобы выстроить себе жилища, разорили все дома, что в Сент-Уэне, Убервилье и Ла-Шапель, коротко говоря, о всех окрестных деревнях, так что не осталось ни двери, ни окна, ни железного перекрытия, и ничего иного, что можно было бы унести с собой, и также, когда таковым случилось разместиться, в полях не осталось ни гороха, ни бобов, и ничего иного, и опустошили все, что еще было на земле, и срубили виноградные лозы вкупе с плодами, и таковыми покрыли сверху свои жилища, и когда им случилось наконец разместиться, отправились грабить все деревни в окрестностях Сен-Дени. Когда же бывшие в Сен-Дени увидели, что оказались в осаде, то принялись устраивать частые вылазки и таковых убивали во множестве, и и будучи внутри также их убивали из орудий больших и малых, в особенности из малых и длинных орудий, именуемых «ужами»[1931], ибо ежели в кого попадали из подобного орудия, он едва ли мог избежать кончины.

671. Далее, в день последующий празднику Рождества Богородицы[1932], таковые устроили штурм против бывших в Сен-Дени, тогда как последние защищались столь хорошо, что убили множество англичан и также немало знатных рыцарей и прочих, и также был убит племянник сира Фасто[1933], и посему же тело его рассекли на куски и варили в котле на кладбище Св. Николая, столь долго и старательно, что кости отделились от плоти, после чего были весьма хорошо очищены, и затем уложены в короб для последующей отправки в Англию, тогда как внутренности вкупе с плотью и водой схоронены были в широком рву на сказанном же кладбище Св. Николая[1934].

672. Далее, в указанном же году август выдался весьма ясным, и доброго хлеба уродилось в изобилии.

673. Далее, в указанном же году шелковичные деревья не принесли вовсе шелковиц, при том, что персиков уродилось столько, что никогда не видано было ранее, ибо за сотню весьма спелых [персиков] просили II парижских денье, или же II турских, а порой и менее того.

674. Далее, миндаль не уродился вовсе.

675. Далее, переговоры в Аррасе все продолжались, тогда как в Париже в сказанное время не получали оттуда никаких вестей.

676. Далее, герцог Бедфордский, бывший регентом Франции по смерти Генриха, короля английского, преставился в Руане на XIIII день сентября, в день Св. Креста.

677. Далее, арманьяки, обретавшиеся в Сен-Дени, в воскресенье, XXIIII сентября, тысяча IIIIc XXXV года, заключили перемирие, и в ту же ночь иные, державшие их сторону, заняли Меланский мост[1935], тогда как обретавшиеся в Сен-Дени, когда с таковыми пожелали вести переговоры, стали еще более наглыми, чем ранее, и потребовали для себя во время таковых переговоров возможности удалиться прочь, унося с собой все, что им будет желаемо и возможно, и дабы никто им в том не препятствовал, и таковое соизволение было им дано сеньорами, державшими осаду. И они же отбыли прочь в день Св. Ория, на IIII день октября[1936], и насмехаясь над англичанами, таковым говорили: «Замолвите за нас словечко перед королями, каковые погребены в аббатстве Сен-Дени, а также перед всеми вашими соратниками, капитанами[1937] и прочими, каковые также там погребены». Их же было всего едва ли не XIIII или же XV сотен, весьма хорошо одетых, на добрых конях, тогда как во время стычек и попыток штурма полегло едва ли не IIIIc или около того[1938], и это при том, что таковые испытывали великую недостачу пресной воды и соли, и вина, и также по причине, что таковые не привезли с собой лекарей, множество раненых умерло, ибо нечем было им помочь, и ежели не отведена была прочь река[1939], с ними не удалось бы столь просто поладить касательно ухода.

678. Далее, двумя днями позднее таковые явились под Парижем, мародерствуя, грабя, захватывая в плен мужчин, женщин, и детей, так что никто не осмеливался более выходить в поля, тогда как англичане обретались в Сен-Дени, и грабили город, не оставляя ничего, столь кто было в их силах, и посему, город Сен-Дени был разрушен, и когда же они ограбили его целиком [сколь то было в их силах], то снесли ворота и стены, и сделали таковой открытым городом, и по все время, сколь длилась осада, епископ Теруаньский, бывший канцлером, едва ли раз или же два раза ночевал вне расположения войска[1940], и превратил остров Сен-Дени[1941] в малую крепость, окружи таковой со всех сторон весьма глубокими рвами.

679. Далее, королева Французская Изабелла, супруга покойного Карла VI преставилась в отеле Сен-Поль, в субботу, на XXIIII день сентября, тысяча IIIIc XXXV года, и в течение трех дней видеть ее мог любой желающий, после чего приказано было, как и полагалось подобной даме[1942], дабы [тело] ее сохраняли вплоть до [четверга], XIII октября, и затем доставлена была в Сен-Дени в IIII часа послеобеденного времени, и впереди тела выступали XIIII звонарей[1943], и несли сотню факелов, тогда как из фрейлин при таковой обреталась единственно дама Баварская[1944], и некое число благородных девиц также шли за гробом, каковой несли на своих плечах XVI мужчин[1945], одетых в черное, тогда как изображение ее[1946] сделано было весьма искусно, ибо уложено было столь верно, что она казалась спящей, и держала в правой своей руке королевский скипетр. И таковой же день заупокойные молитвы прочитаны были весьма торжественно, тогда как аббатом Сен-Женевьев, и всеми прочими устроены были в Париже [подобающие] процессии.

680. Далее, на следующей за тем день, по окончании мессы, [тело ее] помещено было на корабль, и таковым образом доставлено для погребения по Сене вплоть до Сен-Дени[1947], что во Франции, ибо по причине, арманьяков, каковых за городской стеной, и во всех деревнях, что под Парижем, было великое множество, таковую не решились везти сухопутным путем.

681. Далее, в скором времени после взятия Меланского моста, в Париже все все поднялось в цене, за исключением едино только вина, тогда как хлеб, за каковой просили ранее XX парижских солей, ныне поднялся в цене до II франков, сыр, масло, равно коровье и растительное, а также хлеб, все выросло в цене наполовину или же на треть, и то же касалось мяса, и сало[1948] продавалось ныне по цене IIII бланов за пинту.

682. Далее, в таковое же время из Арраса, где велись переговоры, не было никаких вестей, словно бы они обретались в IIc лье от Парижа.

683. Далее, на сказанных же переговорах не достигнуто было ничего, послужившего бы ко благу Парижа, ибо каждый радел об интересах своей стороны, дабы то послужило ему самому на пользу.

1436

684. Далее, когда французы[1949] или же арманьяки, поняли, что иного соглашения им не добиться, они усилили свой натиск еще более, и со всей мощью своей обрушились на Нормандию, и в скором времени заняли наилучшие морские порты, как то Монтивилье, Дьепп, Арфлер и прочие добрые города и крепости[1950], в количестве достаточном, после чего подошли вплотную к Парижу, и утвердились в Корбее, и Венсеннском лесу[1951], Боте, Понтуазе, Сен-Жермене-ан-Ле[1952] и многих иных городах и замках, что в окрестностях Парижа, по каковой же причине в город Париж не мог более попасть никакой товар, ни из Нормандии, ни из прочих мест, ни вверх, ни вниз по течению [Сены]. И посему же все товары во время Великого Поста весьма вздорожали, в особенности же бочковая сельдь, ибо случалось, что бочонок обходился в XIIII франков, и копченая сельдь также не уступала таковой в цене[1953], и по все время Великого Поста положение никак не улучшалось, а ко времени Пасхи пшеница вздорожала настолько, что за нее просить стали IIII франка, тогда как на Сретение даже за лучшую цена не превышала XX парижских солей.

685. Далее, в это же время каждый научился зарабатывать деньги[1954], при том, что заработки были столь малы, что добрые женщины, ранее научившиеся зарабатывать по V или же VI бланов в день, ныне готовы были отдаться за II блана и на таковые деньги существовали[1955].

686. Далее, в пятницу, на III неделе Великого Поста, отправлены были англичане во все деревни вокруг Понтуаза, дабы сжечь дотла всю пшеницу и овес, а также горох и бобы, каковые хранились по домам[1956], после чего унесли с собой прочь все, что только могли, и хуже того, что все таковые грабители захватили и увели с собой пленников, за каковых получили весьма большую прибыль. И как то доподлинно известно в Париже от людей, достойных всякого доверия, таковому огню было предано столько доброй пшеницы, предназначенной для помола, что таковой возможно было бы прокормить VIm человек в течение полугода[1957], при том, что бывшие в Париже в таковой же испытывали весьма великую нужду, как о том сказано было выше. И таковую же проклятую, дьявольскую войну поддерживали и желали продолжать беспременно трое епископов[1958], иными же словами, канцлер, человек весьма жестокого нрава, бывший епископом Теруаньским[1959], а также епископ, бывший ранее в Бове, а ныне — епископ Лизье[1960], а также епископ Парижский[1961]. И также доподлинно ведомо, что таковые в ярости своей безжалостно обрекли [на смерть] множество людей, равно тайно или же явно, посредством утопления или же иным к тому способом[1962], не считая тех, что полегли во время битв.

687. Далее, на неделе, что предшествует Вербному Воскресенью, в год тысяча IIIIc XXXV[1963] отправлены были комиссарии[1964] по всему Парижу, дабы выспросить, сколько у каждого в распоряжении было пшеницы, или же муки, или же овса, или же бобов, или же гороха[1965].

688. Далее, вышеназванные власти во время такового же Великого Поста понудили всех парижан, не исключая клириков и также монахов, под угрозой вечного проклятия, принять присягу быть добрыми и верными [подданными] королю английскому[1966], а тех, кто не желал приносить таковой [клятвы] терял свое имущество и изгонялся прочь, или же с ним поступали еще хуже того[1967], и никто не осмеливался против того поднять голос, или же тому воспротивиться делом. Тогда как в течение последних пятнадцати дней перед Пасхой, случился недостаток сельди, а также лука, ибо за VI луковиц, небольших размером, просили IIII парижских денье[1968], и все прочее было так же дорого[1969], при том, что никто не осмеливался ничего доставить в Париж, дабы не рисковать при том быть убитым.

689. Далее, насильственным к тому способом[1970], таковыми же властями все понуждены были носить на себе красные кресты[1971], под угрозой лишиться жизни и всего имущества, тогда как все начальствующие носили на себе широкую белую перевязь, усыпанную малыми красными крестами[1972].

690. Далее, в среду на Страстной неделе, отправились прочь из Парижа около IIIIc англичан, ибо таковым не платили жалования вовсе, и в следующий за тем Страстной четверг, продолжали обретаться в Нотр-Дам-дез-Шамп[1973], и творили там все зло, на каковое были способны, и съели весь сыр и яйца[1974], каковые там же смогли обнаружить, а также в окрестностях, через каковые держали путь, а также опустошали и грабили святые церкви, лишая таковые крестов, чаш и алтарных покровов, а также [ограбили] все дома добрых людей, коротко говоря, после таковых оставалось не более, чем после пожара, при том, что III или же IIII днями позднее им же преградили путь так, что едва ли не все они поголовно преданы были смерти[1975].

691. Далее, Пасхальный вторник[1976], парижские власти отправили прочь из города около полуночи не менее VI или же VII сотен англичан, дабы предать огню все большие и малые деревни, каковые обретаются между Парижем и Понтуазом на берегу Сены[1977], и когда же таковые достигли Сен-Дени, то ограбили аббатство[1978]. И как то доподлинно известно, в таковом же аббатстве некоторым из таковых же случалось присваивать себе реликварии ради серебряного их покрытия, и одному из таковых же случилось наблюдать за священником, служившим мессу, и она же ему показалась чрезмерно долгой, и когда священнику пришло время произнести Agnus Dei[1979], и слова освящения, и затем причаститься св. Крови[1980], великий мерзавец[1981] бросился в перед, и схватил чашу и алтарный покров, и вышел прочь, другие же присвоили себе покровы со всех алтарей[1982], и прочее, что смогли обнаружить в церкви Сен-Дени, и рассыпались по окрестностям, дабы чинить зло, сообразуясь с приказом им к тому отданным нашими же епископами вкупе с властями[1983]. Однако же, сеньор де л’Иль-Адам[1984] покинув Понтуаз, обретался в полях, и выступил против них и едва ли не всех таковых предал смерти и гнал их прочь, убивая и казня до самого Эпине[1985] и далее такового, до самых парижских ворот, иными же словами, до бастиды Сен-Дени[1986]. Но в таковой же день около IIc [из таковых], рассыпавшихся по деревням, прознав о таковых событиях и о том, как все произошло, скрылись в Сен-Дени в башне, именуемой башней Велен[1987]. Когда же сеньору де л’Иль-Адаму случилось увидеть, что таковые нашли себе убежище там, он объявил, что не уйдет прочь ранее, чем доберется до них живых или же мертвых, и оставил там своих людей, каковые озаботились тем, чтобы их схватить и в скором времени таковые же преданы были смерти без выкупа[1988], и это же случилось в пасхальную пятницу тысяча IIIIc XXXVI года, тогда как в сказанном же году Пасха пришлась на VIII апреля, и был таковой же год високосным, и первое воскресенье его отмечено было литерой G[1989].

692. Далее, в таковую же пятницу, что следует за Пасхой[1990], объявились у ворот Парижа сеньоры из вышеназванных носящих перевязь[1991], иными же словами, граф Ришмон[1992], бывший коннетаблем Франции для короля Карла, Орлеанский Бастард[1993], сеньор де л’Иль-Адам и многие иные сеньоры, вставшие прямо напротив ворот Сен-Жак[1994], и они же обратились к привратникам со следующими словами: «Позвольте нам оказаться в Париже мирным путем, иначе же вы сгинете все до одного от голода и дороговизны, или же иначе». Привратники же, глядя с высоты стен, увидели таковое количество латников, что не могли поверить, ибо ранее думали, что вся мощь короля Карла составит едва лишь половину того, что им случилось видеть. И посему они весьма испугались и весьма устрашились их ярости и посему согласились впустить таковых в город[1995].

693. Взятие французами Парижа в год тысяча IIIIc XXXVI[1996]. После чего первым оказался внутри сеньор де л’Иль-Адам, посредством лестницы, каковая была для него опущена, и утвердил французское знамя над воротами[1997], крича «Город взят!» Народ же по всему Парижу, прознав о таковой новости, укрепил на одежду прямой белый крест или же крест Св. Андрея[1998]. Епископ же Теруаньский, канцлер Франции, видя, как поворачивается дело, уведомил о том прево[1999] и сеньора де Уиллеби[2000], и всех прочих англичан, каковые вооружились наилучшим к тому образом, сколь то было для них возможно. И тогда же обитатели Парижа, воодушевленные [к тому] добрым горожанином по имени Мишель де Лаллье[2001], вкупе со многими иными, стараниями каковых осуществлен был сказанный захват, [также] вооружили народ, и отправились прямиком к воротам Сен-Дени, и в скором времени их было уже [около] III или IIIIc человек, как то парижан, так и жителей деревень[2002], питавших к англичанам вкупе с властями таковую ненависть, что желали едино им гибели.

По таковой же причине, что им поручена была охрана сказанных же ворот, вышеназванные власти, собрав воедино всех своих англичан, разделили таковых на III отряда, первый под командованием сира Уиллеби, другой же канцлера и прево, и еще один — Жана л’Арше[2003], жестокосерднейшего из всех христиан, сколь их есть на свете, и был таковой наместник прево столь великим злодеем, сколь и ханжой[2004]. Ввиду того же, что таковые более всего опасались того, [как поведет себя] Крытый рынок[2005], они же отправили туда прево вкупе со всем его отрядом, и он же по пути встретил своего товарища[2006], именем Ле Вавассер[2007], каковой сказал ему «Мсье, товарищ мой, сжальтесь над самим собой, ибо клянусь вам, что в нынешнем случае хлопотать следует о мире, иначе же мы все сгинем». «Как — ответствовал он — Предатель! Неужто ты с ними заодно![2008]» — и не говоря более ни слова, ударил его мечом поперек лица, отчего он упал, и затем, таковой же приказал своим людям его добить. Канцлер же вкупе со своими людьми, двигался по улице Сен-Мартен, и у обоих было под началом не менее II или же IIIc вооруженных людей, или же лучников, и все они ревели столь ужасно, сколь по все время было видано, чтобы кричал человек: «Святой Георгий! Святой Георгий![2009] Французские предатели! Вам всем конец!! И таковой же предатель л‘Арше ревел, что перебьет всех до единого, тогда как по всем улицам им не удалось разыскать ни одного человека, и едино на улице Сент-Мартен, перед [церковью] Сен-Мерри удалось им наткнуться на некоего Жана ле Престра, и еще одного по имени Жан дез Крусте, при том, что оба они были весьма добрыми жителями, и почтенными людьми, каковых они десять раз и более того предали смерти[2010]. И далее они продолжали двигаться вперед, ревя как о том прежде было сказано, и пуская стрелы в окна [домов], в особенности же на оконечностях улиц, тогда как цепи, поперек таковых улиц натянутые[2011], понудили их растерять весь свой задор. И посему таковые отправились к воротам Сен-Дени, где их ждал весьма добрый прием, ибо едва им случилось увидеть столько людей, и по ним принялись вести стрельбу из IIII или же V орудий, они были тем захвачены врасплох, и посему столь скоро, сколь только могли, бежали к воротам Сент-Антуан, и затворились все вместе внутри крепости[2012]. Вскоре же после того, в Париж въехал вышеназванный коннетабль вкупе с иными сеньорами, столь уверенно, будто за всю свою жизнь свою не выезжал за пределы Парижа, что было весьма великим чудом, ибо еще двумя часами ранее такового захвата, намерением таковых было вкупе со своим отрядом разграбить Париж[2013], и всех, каковые стали бы им сопротивляться, предать смерти, и по приказу же таковых, около сотни обозных возниц, каковые двигались позади войска, привезли с собой зерно и прочие припасы[2014], заявляя: «Париж предан будет грабежу, и посему, продав свои припасы таковым парижских злодеям, мы нагрузим свои телеги тем, что награблено будет в Париже, и захватим с собой золото и серебро, и домашний скарб, и тем обогатимся, так, что нуждаться не будем по всю свою жизнь». Однако же, некие обитатели Парижа, добрые христиане и христианки поспешили в церкви и воззвали к святейшей Марии-Деве и мсье Св. Дионисию, принесшему во Францию христианскую веру, дабы таковые молили Господа Нашего утишить ярости принцев, выше поименованных, вкупе с отрядами их. И в самом деле, случилось так, что монсеньор Св. Дионисий[2015] заступился [за город перед святейшей Марией-Девой[2016] и] святейшая Мария-Дева — перед Господом нашим Иисусом Христом, ибо когда им случилось оказаться внутри и увидеть, что им удалось силой проложить себе путь через ворота Сен-Жак, дабы иметь возможность оказаться внутри, они же оказались охвачены столь великим состраданием и радостью, что [часть] из таковых не смогла сдержать слез. И тогда же коннетабль, едва таковому же случилось оказаться в Париже, объявил [добрым] обитателям Парижа: «Добрые мои друзья, добрый король Карл благодарит вас C тысяч раз, вкупе со мной, от имени его, ибо вы столь смиренно отдали ему главнейший город королевства его, и ежели кто, безразлично к его состоянию, погрешил против монсеньора короля, будь таковой в отсутствии или же нет, таковому же все прощается»[2017]. И вслед за тем, не слезая с коня, приказал объявить при звуке труб, дабы никто не дерзнул, под угрозой быть повешенным за шею, своевольно вселяться в отель к горожанину, или иным способом навязывать ему свою волю, ни [такового] упрекать, ни чинить ему какое-либо недовольство, ни грабить кого бы то ни было[2018], безразлично к его состоянию, ежели таковой не уроженец Англии и не содержится на жаловании [у англичан], по каковой же причине парижские обитатели воспылали к ним столь великой любовью, что до наступления следующего дня все поголовно готовы были отдать жизнь свою и достояние дабы уничтожить англичан. После же такового объявления, [парижские] отели подвергнуты были обыску, дабы там обнаружить англичан, и все, каковые там были обнаружены, подверглись ограблению, и принуждены были к уплате выкупа. И множество обитателей города и граждан такового, каковые бежали вкупе с канцлером в воротам Сент-Антуан, были также ограблены, при том, что ни один человек, какого бы звания он ни был, и на каком бы языке не говорил, и какие бы злодеяния не совершил противу короля, не был предан смерти.

694. Далее, на следующий день после [такового] взятия, в день субботний, в Париж доставлено было столько товаров, что зерно, продававшееся ныне по цене в XX парижских солей, [еще в предшествующую тому среду стоило XLVIII или же L солей], тогда как старый рынок, что подле [церкви] Магдалины был открыт, и на таковом же торговали зерном, при том, что таковой же [рынок] оставлен был в течение XVIII или же XX лет, и в таковой же день VIII яиц продавались по цене I блан, тогда как в предшествующий тому день за V штук просили II блана, и о прочем съестном сказать можно то же самое.

695. Далее, те, каковые принуждены были к бегству к воротам Сент-Антуан[2019], положение свое сочли весьма плачевным, ибо оказались запертыми внутри, при том, что их так было столько, что все оказалось заполненным до отказа, тогда как в скором времени им дал о себе знать голод. И посему же, вступив в переговоры с коннетаблем, они сошлись на том, чтобы выплатить за себя немалый выкуп, и уйти прочь живыми и здоровыми, получив к тому охранную грамоту, и таковым же образом на XVII день апреля тысяча IIIIc XXXVI года очистили место, и в самом деле, мало кому случилось подвергнуться при том насмешкам и оскорблениям столь великим, как таковым пришлось вынести[2020], в особенности же то касалось канцлера, и наместника прево, начальствующего над мясниками[2021], и всем прочих, виновных в притеснениях, каковые они чинили бедному люду, ибо как то доподлинно известно, даже евреи, уведенные в Халдею, в рабство[2022], не терпели над собой столь жестокого обращения, как парижские бедняки, ибо никто не дерзал покинуть Париж без данного для того соизволения, ни и ничего везти с собой, не имея к тому охранной грамоты, при том, что и того не доставало, и таковым же объявляли: «Вы поедете туда-то, возвратитесь к такому-то часу, или же не возвращайтесь вовсе.»

696. Далее, никто не смел подниматься на стены под угрозой петли[2023], и единственно народ зарабатывал деньги тем или иным своим трудом, при том, что как то доподлинно известно, англичане долгое время владели Парижем, но я в душе своей полагаю, что из таковых никто не сеял ни пшеницы, ни овса, и в отеле своем не сложил даже очага[2024], и едино лишь регент Бедфорд в в каковой стране бы не обретался, приказывал вести каменное строительство[2025], и был по своей натуре с иными англичанами не имел ничего общего, ибо ни с кем не желал воевать[2026], и тогда как англичане по натуре своей, желали постоянно вести войну с соседями без всякой на то причины, и посему же все поголовно закончили злой смертью, ибо во Франции их полегло более LXIII тысяч[2027].

697. Далее, в следующую за тем пятницу, дабы [возблагодарить] Господа за милость, им оказанную городу Парижу, устроена была торжественнейшая из процессий[2028], каковой не видано было равных в течение последних C лет, ибо весь Университет[2029], малые наравне с великими, отправились к Сент-Катрин-дю-Валь-дез-Эколье[2030], и каждый из таковых держал в руке зажженную свечу, и всего же их было до IIII тысяч, не считая прочих людей за исключением священников и студентов, и как то доподлинно известно, никому не довелось видеть, чтобы свеча хотя бы у одного из таковых погасла, от места, откуда началось таковое движение и вплоть до сказанной же церкви, что следует почитать подлинным чудом, ибо погода была ветреной и дождливой. И таковым же событиям следует во всех добрых христиан вдохнуть благочестие и волю, дабы возблагодарить Создателя нашего прежде всего прочего за таковой захват, произошедший весьма безболезненно и благополучно, о чем вам случилось услышать ранее, и благодарение Господу нашему следует за то возносить ежегодно[2031], ибо как о том объявило истинное пророчество, каковое приурочено к дароприношению во время святой мессы такового же дня[2032] весьма ясно требует того, объявляя: «Erit vobis hic dies memorialis, et diem fesum celebrabitis solemnem domino in progenies vestras legitimum sempietenum. Alleluya, Alleluya, Alleluya!»[2033]

698. Далее, в следующее за тем воскресенье организована была весьма торжественным образом общая процессия, и в таковой же день дождь лил с таковой силой, что таковой же дождь не закончился ранее, чем продолжалась процессия, при том, что таковая же процессия продолжалась в течение IIII часов, [необходимых], дабы дойти до места и вернуться назад, тогда как сеньоры Св. Геновефы весьма пострадали от такового дождя, ибо все они были босы, и тем же, каковые несли драгоценные тела мадам Св. Геновефы и Св. Марсилия[2034] пришлось особенно тяжко, ибо им пришлось прикладывать величайшие усилия, дабы на булыжной мостовой удержаться на ногах, и посему же от дождя промокли до таковой степени, будто их случилось быть брошенными в Сену, и как то воистину известно, пот по их лицам струился столь обильно, что залил их целиком, настолько же им случилось устать и выбиться из сил, при том, что никому из таковых не случилось окончательно лишиться сил, или же заболеть, или пасть духом, мне видится безусловно чудесное вмешательство мадам Св. Геновефы, каковой по причине заслуг, ею совершенных для Господа нашего, таковая возможность предоставлена, как о том гласит св. Легенда[2035], повествующая о том, как множество раз ей довелось спасать добрый город Париж[2036], однажды от дороговизны, другой раз — от вздувшихся вод, и прочих иных напастей.

699. Засим же, купеческим прево назначен был вышеупомянутый Мишель де Лаллье[2037], и засим же, назначены были новые эшевены, как то Колине де Невилль, Жан де Грандрю[2038], Жан де Беллуа[2039], Пьер де Ланг[2040], все четверо — уроженцы доброго города Парижа, тогда как парижским прево назначен был некий рыцарь по имен мессир Филипп де Тернан[2041], рыцарь, сеньор де Тернан, де Туази и де ла Мотт, советник короля и господина нашего, и хранитель парижского превотства.

700. Далее, на последней неделе мая, извлечены были останки графа д’Арманьяка, а также канцлера Франции, сира Анри де Марля, и сына такового, епископа Кутансского, а также некоего мэтра по имени Жан Пари, и еще некоего человека по имени Раймонне де ла Гер[2042], каковые ранее закопаны были на широком дворе позади [церкви] Сен-Мартен-дез-Шамп, в большой куче навоза[2043], каковая там же обреталась, после чего похоронены были их останки в церкви Сен-Мартен-дез-Шамп, иначе же говоря, графа д’Арманьяка [похоронили] на клиросе, с правой стороны от главного алтаря[2044].

701. Далее, когда же французы собрали вместе для совещания Парламент, вкупе с именитыми горожанами и советом, они принялись жаловаться, что король вкупе со всем народом был беден, тогда как ему подобало иметь деньги, или же таковые получать. Им же ответствовали: «Следует прибегнуть к займу.» И они же прибегли к таковому займу[2045], тогда как он был весьма тяжел для тех, каковых полагали более расположенными к англичанам, нежели к французам. И займ был весьма велик и вылился в весьма огромную сумму золотом и серебром, ибо во всем Париже мало кому из домовладельцев не случилось внести лепту, большую или же малую. Получив же в свои руку таковую огромную денежную сумму, они постановили выступить против Крейля[2046], при том, что для того, чтобы там оказаться, и затем вернуться назад, а также отправить туда же провизию и пушки, им понадобилось около III недель или же месяц, при том, что когда все было к тому готово, на то оказалась потрачена огромная денежная сумма, при том, что не сделано еще было ни единого выстрела, и посему же не совершив ничего или почти ничего, таковые же сняли осаду и в скором времени вернулись, по неясной к тому причине, при том, что утверждали, будто до слуха таковых дошло, что англичане в весьма огромном количестве приближались, дабы снять осаду. Таковым же образом бессмысленно оказалась растрачена большая часть займа.

702. Когда же таковые вернулись в Париж, им снова потребовались деньги. И посему им дан был совет удешевить монету, но при том, что у них не было в достатке монеты, выпускавшейся от имени короля Карла, в среду, на XXVI [день] мая, тысяча CCCC XXXVI приказано было объявить, что бланы ценой в VIII денье, каковые отчеканены были от имени Генриха, именовавшего себя королем Франции и Англии, принимались ныне по цене VII денье, при том, что VI таковых бланов ценой своей превышали франк[2047], в отличие от тех, что чеканились от имени короля Карла, в согласии с тем, что утверждали знающие люди[2048].

703. Далее, в следующий за тем четверг, XII июля, во всех людных местах объявлено было об удешевлении бланов, каковые ранее приказано было принимать по цене в VII денье[2049], а также салюдоров[2050], каковые то время, как бланы объявлены были по цене в VII денье стоили XXIIII парижских солей, и [таковые оценены были ныне в XX парижских солей]. И на предшествующей тому неделе, англичане сбились в банду, и промышляли на расстоянии одного лье от Парижа, и жгли и убивали женщин и детей и грабили всех, каковых встречали.

704. Далее, в сказанное же время, в конце июня, некий нищий в церкви Невинноубиенных ударил ребенка нищенки[2051], тогда как таковая замахнулась своим веретеном, желая ударить его по голове. Он же отстранился назад, и посему она попала ему в лицо, слегка его таковым образом оцарапав, так что при том вытекло наружу совсем немного крови, но как то доподлинно известно, таковые были за то осуждены на XXII дня за решеткой, и в течение таковых же XXII дней епископ Парижский наотрез отказывался переосвятить церковь[2052], ежели ему не будет выплачено….[2053], тогда как у обоих бедняков все их достояние не могло составить суммы, каковую он для себя требовал. И посему же сказанный епископ не желал ничего предпринимать, пока ему же будет заплачено сколь он того желал, и посему же в течение всех XXII дней [в таковой же церкви] не проводилось никаких служб, как то заутрени, или же вечерни, и на кладбище не производилось похорон, и не читалась также святая служба часов, и не освящалась вода, и братства[2054], каковые в таковой же церкви собирались в условленные между собой дни, избрали для своих собраний церковь Сен-Жосс, что на улице Обри-ле-Буше.

705. Далее, в таковом же году вишен уродилось столько, что за ливр просили не более одного турского денье, тогда как VI ливров приобрести можно было порой за один блан, по цене своей равнявшийся IIII парижским денье, и таковое же положение сохранялось до праздника Богородицы, что в середине августа[2055].

706. Далее, в таковом же году праздник Св. Лаврентия пришелся на пятницу[2056], и ярмарка устроена была как в прежние времена, [на таковой] продавались все товары, обычные для этого же дня.

707. Далее, в следующем за тем сентябре-месяце начался сбор винограда, тогда как за уборку винограда в таковом же году платили много дороже, чем ранее, ибо тогда как виноградарям обоего пола приходилось платить немалое жалование, изначально имелось IIII женщины, каковым платили за день по II блана, тогда как пришел день, когда таковых стало V по II блана, а также носильщиков корзин по II блана или по три, и съестное было дороже, чем то было видано за последние пятьдесят лет, ибо у всех ворот Парижа властями [поставлено было] по II или же III стражника, каковые вопреки закону и праву, но силой понуждали каждого носильщика корзин платить по II дубля, тогда как за любую телегу, на каковой везли чаны оттуда, из мест, где шел сбор винограда, по VIII бланов, или же XVI с каждых II телег, по VIII парижских солей с трех[2057], тогда как все гарнизоны крепостей, что подле Парижа, как то в Венсеннском Лесу, в Сен-Клу или же на Шарентонском мосту с каждого [места] сбора винограда имели в качестве отступного по VIII или же X бочонков вина, ежели не считать того, что им случалось награбить ночью или же днем, не говоря уже о пастбищах, обретавшихся под их началом, тогда как люди, достойные всякого доверия, утверждали, будто в Венсеннском Лесу в таковом же году получили для себя IIIc бочонков, и прочие также сколь они то могли, но не столько, сколь им бы того хотелось[2058].

708. И в таковое же время от короля не было никаких вестей, словно бы таковой обретался в Риме или же в Иерусалиме[2059]. И как то доподлинно известно, с момента появления своего в Париже, ни один из французских капитанов не совершил ни единого доброго дела, о каковом стоило бы рассказать, но едино грабил и мародерствовал ночью и днем, тогда как англичане продолжали войну во Фландрии, в Нормандии, рядом с самим Парижем, и никто не чинил им в том препятствий, и таковым же постоянно случалось занимать то одну, то другую крепость, в день же Свв. Космы и Дамиана[2060] таковые сумели дойти до Сен-Жермен-де-Пре[2061], и никто из парижских солдат не пожелал побеспокоиться, ибо утверждали, что им не платят жалования вовсе[2062]. И это при том, что ежели кому из бедных жителей добрых городов, находившихся у них под началом, случалось нечто для себя заработать, или же деревенским жителям нечто заработать или планировать таковой заработок[2063], они все присваивали себе, тогда как после них оставалось не более, чем после пожара, и как то доподлинно известно, находились такие, что утверждали, будто им безразлично или даже лучше было бы оказаться в руках англичан, нежели французов.

709. Далее, в таковое же время, мясники из Сен-Жермен-де-Пре выстроили бойню у основания моста Сен-Мишель, где следует повернуть, дабы попасть к Августинцам[2064], и начали торговать в канун Собора Всех Святых, в день Св. Квентина[2065].

710. Далее, в день следующий за тем Св. Климента[2066], коннетабль прибыл в Париж, и привез с собой также супругу, сестру герцога Бургундского[2067], каковая ранее была супругой герцога Гиеньского, сына короля Французского[2068], и также с ним прибыл архиепископ Реймсский, канцлер Франции[2069] и королевский Парламент[2070], и таковы же въехали через ворота Бордель[2071], незадолго до того размурованные.

711. Далее, в следующий за тем четверг, в канун дня Св. Андрея, объявлено было под звуки труб, что Парламент короля [Карла], каковой со времени его отъезда из Парижа собирался в Пуатье, тогда как его Счетная Палата обреталась в Бурже, что в Берри, отныне будет собираться в Королевском Дворце, что в Париже, следуя тем же правилам и формам к каковым имели обыкновение короли Франции, прежде него бывшие, и началом тому станет день Св. Элигия, первый день декабря тысяча CCCC XXXVI года. И таковым образом было содеяно, и на заседания милостивым к тому образом приглашены были некие горожане, прежде, после ухода англичан, из него исключенные, по причине, что таковые весьма благоволили англичанам, будь то ради сохранения своих должностей или иных каких причин, и таковым же весьма милостивым образом даровано было прощение, и таковых не ни в чем не упрекнули и не покусились на жизнь их или же имущество[2072].

712. Далее, в таковом же году репы уродилось столько, что за бушель просили по II дубля, и порея столько, что за большой пучок просили один денье, каковой же [пучок] в предыдущем году обходился в IIII дубля, или же более того.

713. Далее, гороха и бобов было таковое изобилие, что бушель бобов, крупных и хороших, приобрести можно было за десять денье, и за XIIII денье [бушель] доброго гороха, и весьма доброе вино по всему Парижу обходилось в II дубля, безразлично красное или же белое.

714. Далее, в конце ноября, в канун дня Св. Андрея[2073], ударил весьма жестокий мороз и продержался вплоть до начала Великого Поста, каковой пришелся на XII день февраля, и в таковое же время дождей не было совсем, зато снег падал весьма обильно.

1437

715. Далее, ночь перед началом Великого Поста[2074], в час полночный или около того, англичанами занят был город Понтуаз, по причине великого небрежения, явленного капитаном, каковым был сеньор де л’Иль-Адам, и не явил к тому разумения, каковое от него требовалось, ибо таковой был весьма алчен, и в самом деле, как то утверждали, в день, когда город пал, в таковом же [городе] наличествовало пшеницы более, чем то было необходимо, дабы снабжать сказанный же город в течение двух лет, тогда как в Париже ее весьма недоставало, однако же, никакими мольбами парижанам не удавалось ничего от него добиться, дабы таковой изволил отправить зерно в Париж[2075], ибо торговцы из Понтуаза пожелали дать ему за каждый сетье IIII парижских соля. Он же потерял все, и в прежде всего честь, ибо с позором бежал прочь, не пытаясь защитить ни самого себя, ни город, тогда как по его же вине добрые люди сложили головы, или же лишились своего имущества, или же присуждены были к величайшим штрафам, каковые не имели возможности выплатить, и посему во множестве сгинули в тюрьмах. И таковому же злу виной был единственно он сам, и усилил врага, и при том же по причине явленного им недосмотра, нанес Парижу вкупе с прилегающими землями таковой урон, каковой невозможно описать, ибо в скором времени после того, как город был занят, спустя III или же IIII дня пшеница в Париже поднялась в цене вполовину, и вкупе с тем, все прочее зерно, ибо никто не осмеливался ныне отправляться в Париж, из страха перед англичанами, рыскавшими повсюду вокруг Парижа. И в канун первого воскресенья Великого Поста, они же в XII часов ночи с налету попытались захватить Париж, по причине того, что рвы покрыты были льдом, но стрельбой из пушек и иными к тому средствами им дан был столь добрый отпор, что таковые сочли за лучшее уйти прочь.

716. Далее, на первой неделе Великого Поста, объявлено было при звуке труб, дабы никто из булочников не выпекал более белого хлеба, пирожных или же вафель из заварного теста, дабы тем не пользовались горожане, из тех, кто имел хлебные запасы[2076].

717. Далее, заморозки побили собой всю зелень, посему же в конце марта разыскать таковую можно было количестве весьма скромном, за исключением порея, каковой продавался в количестве также небольшом, по цене в IIII денье за малый пучок, в январе стоивший один денье, тогда как лук был весьма дорог[2077], и яблоки весьма дороги, ибо за кварту[2078] [яблок] из Капандю[2079], ежели те были достаточно крупными, просили VII бланов. И также не отыскать было винной ягоды, при том, что мед был самым лучшим за много лет, и продавался по разумной цене, ибо за пинту просили не более двух бланов, тогда как моль дров на Гревской [площади] обходился в десять бланов.

718. Далее, хлеб был весьма дорог, ибо за сетье[2080] ржи, качеством весьма скромной, просили XXXXIIII соля или же III франка, тогда как за пшеницу — IIII франка.

719. Далее, на Страстной неделе, на XXVI день марта, IIIIc XXXVII [года], в среду, обезглавлены были трое: адвокат Парламента Жак [де] Луве[2081], и другой из Счетной Палаты, именем мэтр Жак Руссо[2082], и также слуга мясника, каковой [ранее] произведен был в младшие герольды, и каковой же доставлял извечным врагам Франции[2083] все тайные [решения], каковые принимались в Париже, и каковые же с ним посылали двое названных выше, и еще один именем Жак ле Клерк, каковой же на двухколесной тележке, предназначенной для мусора, был доставлен туда, где оба вышепоименованных были обезглавлены, и вслед за тем приговорен был к пожизненному заключению на хлебе[2084], а тогда как те двое были двоеженцами[2085], и признались сами, в особенности же [признался] мэтр Жак Руссо, что ежели какие добрые города, обретавшиеся под властью англичан, желали изъявить покорность королю Франции, тогда как жители их отправляли гонцов к коннетаблю или же канцлеру, уведомляя, что готовы к выступлению в такой-то день, вышеназванные мерзкие предатели его же с тем отправляли к англичанам, каковые же англичане вслед за тем усиливали гарнизоны, и затем поспешно и во множестве рубили головы, и приговаривали к изгнанию, и присваивали себе имущество [осужденных] без всякого на то милосердия, и по всем деревням в округе убивали и жгли, и все [крестьянское] добро доставляли в свои гарнизоны.

720. Далее, на Пасхальной неделе IIIIc XXXVII года, в Бовуар-ан-Бри захвачен был некий мэтр Миль де Со[2086], бывший ранее обвинителем при Парламенте, каковому уже случилось ранее оказаться под арестом, и принести присягу верности поручившись в том вечным спасением, и оставить в заложниках жену свою и детей, но обо всем о том он не озаботился, ни о спасении души, ни о супруге, ни о детях, но превратился в величайшего разбойника и поджигателя, хуже какового не стало ни во Франции, ни в Нормандии, и обретался среди проклятых советчиков тех троих, о каковых сказано было выше[2087], и посему подвергся обезглавливанию вкупе со своим слугой на X день апреля-месяца, IIIIc XXXVIII года. И таковому же Милю ведомы было [расположение] огромных старинных подвалов[2088], каковые соединялись с подземными ходами[2089], тогда как о последних никому более не было известно, и посредством каковых он собирался тайно привести англичан в Париж, но Господь, кому ведомо все, не пожелал с тем согласиться. И вскоре после того, [в таковом же месяце] англичанами занят был замок именем Орвилль[2090], принадлежавший Галлуа д’Оне[2091], и каковой же замок пал единственно по причине его алчности, ибо он удерживал за собой жалование, положенное солдатам, и это же стало причиной, по каковой замок был захвачен, и супруга его была взята в плен и доставлена в Мо, обретавшийся в то время под властью англичан. О том же, какому обращению она подвергалась со стороны англичан, никому не ведомо[2092].

721. Далее, он же лишился всего своего достояния, тогда как захват сказанного же замка обернулся для Парижа столь великими бедами, что человек не в состоянии счесть, ибо к таковому сходились дороги из Фландрии, и Пикардии и Бри, коротко говоря, все дороги, по каковым возможно было доставить в Париж какое-либо довольство. Коротко говоря, таковой же принес Парижу столько невзгод, ибо захвачен был в начале июля, когда полагалось жать пшеницу, так что в Сен-Дени пришлось водворить большой гарнизон[2093], дабы оберегать пахарей[2094], при том, что по чести говоря, неведомо было, обошлись бы дешевле англичане или же французы, ибо французы взимали плату за выпас скота[2095], и вкупе же с таковой талью, каждые три месяца беспеременно, и ежели бедные пахари не состоянии оказывались платить, власти отдавали таковых в руки солдатам[2096], англичане же таковых освобождали, в случае ежели надеялись на выкуп.

722. В сказанное же время, в день Св. Варфоломея, что в августе[2097], начата была осада Монтеро, и по таковой же причине население Париже обложено было чрезмерной тальей[2098], весьма тяжко на нем сказавшейся, ибо никто при том не оказался в выигрыше, за исключением тех, кто имел запасы пшеницы или же овса на продажу, ибо зерно в самой середине августа и вплоть до начала сентября обходилось столь дорого, что за самое скромное просили IIII франка, тогда как за за пшеницу — VI франков, а за ячмень — XL парижских солей, а белого хлеба не ели вовсе[2099].

723. Далее, в день, пришедшийся на середину августа, в часовне Сен-Франсуа-о-Пеллетье[2100], что в церкви Невинноубиенных, отслужена была первая месса в славный день Вознесения[2101], во славу Св. Девы Марии, Богородицы[2102].

724. Далее, в сказанном же сентябре-месяце тысяча IIIIc XXXVII года, парижане обложены были вновь тальей весьма странного свойства, из всех каковые бывали ранее, ибо никто в Париже не был от нее избавлен, безразлично к званию, будь то епископ, аббат, приор, монах, или же монахиня, каноник, священник с бенефицием или [без такового], стражник, музыкант, приходской клирик, или же иной человек безразлично к своему званию. И тяжкая талья изначально возложена была на духовных[2103] и вкупе с таковыми на богатых торговцев и торговок, и отдавали один IIIIm франков, другой же — IIIm или же IIm франков, VIIIc, VIc по своему состоянию, а позднее на прочих, не столь богатых, и отдавали кто — C или же LX, L, или же XL при том, что из таковых самый мелкий [торговец] платил по XX франков, или более X франков, при том, что никому не приходилось платить более XX и менее X, прочие же [состоянием еще более] скромные вносили не более чем C солей, и не менее чем XL парижских солей. Таковая же тяжкая подать сменилась иной, еще более бесчестной, ибо правители изымали из церквей серебряные изделия, как то кадила, блюда, чаши для причащения, подсвечники, дискосы, коротко говоря, всю утварь церковную, каковую они брали, не спрося на то соизволения[2104], и засим же присвоили большую часть монетного серебра, что обреталась в сокровищнице религиозных братств[2105]. Коротко говоря, они забрали у Парижа таковую сумму, что ежели ее назвать, трудно будет в названное поверить и все то сделано было под предлогом штурма замка что в Монтеро вкупе с самим городом. И обретались в окрестностях такового, теряя время даром вплоть от середины августа вплоть до четверга, XI дня октября-месяца, в каковой день, что следует празднику Св. Дионисия[2106], взяли город штурмом, тогда как солдаты [в нем бывшие] скрылись в замок, и после того множество раз возобновляли между собой переговоры, и при том, что не могли прийти к единому мнению, и посему же били по замку из пушек и прочих метательных орудий, столь упорно и настойчиво, что замку, вкупе с бывшими внутри нанесен был тяжкий урон. Тогда же бывшие внутри также стреляли по бывшим снаружи при том, что это им не принесло особой пользы, и оставались там столь долго, сколь то могли, после чего начали переговоры с королем, и сошлись на том, что англичане уйдут прочь, сохраняя свою жизнь, как иностранцы, вторгшиеся на чужую землю, ибо явились во Францию не по своей воле, а те же из них, что были французами, сдались на волю короля, и с ними же поступлено было следующим образом: большая часть из таковых предателей-французов[2107] повешена была за шею, прочих же обязали к долгому паломничеству с веревкой на шее[2108]. Таковое же дело пришлось в субботу, на XIX день октября, тысяча IIIIc XXXVII года, и в следующий за тем вторник сдались бывшие в замке, и удалились прочь. Бывшие же в Париже тем были не слишком обрадованы, посему же по случаю взятия такового замка не жгли костров и не радовались, и событию таковому не уделили внимания, как то было при взятии города, ибо во всех монастырях Парижа тогда звонили в колокола, и повсюду царило веселье, и всю ночь жгли костры, и танцевали, сейчас же таковым образом не было поступлено, ибо англичан отпустили прочь, при том, что все они, числом IIIc, были разбойниками и головорезами. И большая часть из таковых воспользовалась рекой, дабы увезти с собой больше имущества, и когда им случилось проплыть мимо Парижа, объявлено было под угрозой петли, дабы никто из жителей обоего пола не смел и не дерзал их называть иначе как «англичанами»[2109], чем парижане были весьма недовольны, но в таковой раз были вынуждены то стерпеть, ибо никто не смел в те времена заговаривать о том, что касалось общего блага[2110], ибо им приходилось тогда же терпеть столь великие притеснения, и [платить] столь высокие тальи, как о том сказано было выше, и получать жалование столь низкое, при том, что хлеб, и вкупе с ним все съестное было столь дорого, как то не случалось за последнюю сотню лет. Успокаивала едино лишь надежда на возвращение короля, каковая же во многом оказалась тщетной, ибо когда ему случилось вернуться в Париж — каковое же событие пришлось на день следующий празднику Св. Мартина[2111], зимой тысяча IIIIc XXXVII года, по каковой причине устроен был праздник, столь великий, будто чествовали Господа, ибо при входе в бастиду Сен-Дени[2112], через каковую он двигался, блестя оружием[2113], в сопровождении дофина[2114], бывшего около X лет от роду, вооруженного равно как и отец-король, при том, что по въезде горожане воздвигли над его головой балдахин, как то в обычае во время [Торжества] Спасителя, когда несут [Тело] Господне[2115], и таковой же несли вплоть до Ворот Художников, что внутри городской черты[2116]. И от сказанной же бастиды и вплоть до самых ворот представляемы были мистерии, весьма радующие глаз, как то у Ворот-что-в-Полях пели ангелы, а у фонтана, что у малого моста Сен-Дени располагалось множество красот, каковые описывать было бы слишком долго, при том что перед церковью Св. Троицы представлены были словно бы Страсти Господни, как то делалось для малолетнего короля Генриха, когда таковой коронован был в Париже, о чем сказано было ранее[2117].

725. Далее, также от самых ворот Художников, и вплоть до фасадов Шатле и Дворца, иными же словами, повсюду от таковых же ворот Художников все завешено было [коврами] до самого верха, вплоть до собора Нотр-Дам, что в Париже, и также Большого Моста. Когда же таковому случилось поравняться с Богадельней или же оказаться в окрестностях таковой, двери сказанного же собора Нотр-Дам были закрыты, тогда как епископ Парижский[2118] подошел к нему, каковой же епископ имел при себе книгу[2119], на каковой же король присягнул как то и подобает королю, что обязуется верным и добрым к тому образом соблюдать все, что доброму королю соблюдать положено[2120]. Засим же двери открылись и он проследовал в собор[2121], и следующую за тем ночь провел во Дворце, тогда как [всю таковую ночь напролет продолжалось великое веселье], и на улицах били в тазы, и зажигали огни, танцевали, ели и пили, а также играли на разнообразных инструментах. Таковым же образом король прибыл в Париж, как о том сказано было ранее.

726. Далее, в следующий за тем день св. Катерины[2122], в церкви Сен-Мартен-дез-Шамп, устроена была весьма торжественная месса за упокой души графа д’Арманьяка, каковой девятнадцатью годами ранее убит был у входа во Дворец, как о том сказано было выше, и в таковой же день зажжено было XVIIc свечей, и столько же факелов, и все духовные, желавшие молиться во время таковой мессы за то получили вознаграждение, тогда как никакой милостыни роздано не было[2123], чему весьма поражались, ибо туда прибыли до IIIIm человек, каковые не явились бы туда, ежели не надеялись бы таковую получить, и проклинали того, за какового же ранее молились. И таковая же месса устроена была графом де Пардриелем, или же де ла Маршем[2124], старшим сыном вышеназванного графа д’Арманьяка, и там же присутствовал сам король, вкупе с Карлом Анжуйским и всем клиром из [собора] Нотр-Дам, а также всеми представителями парижских коллежей, одетыми в [богослужебное] платье.

727. Далее, по окончании таковой же мессы, кости сказанного же графа доставлены были в церковь Нотр-Дам-дез-Шамп, в сопровождении великого множества людей со свечами и факелами, одетыми с ног до головы во все черное, и и там же таковые [кости] обретались вплоть до следующей за тем среды, в таковой же день король отобедал в Нотр-Дам-дез-Шамп, и в таковую же среду кости сказанного же графа отосланы были в его владение Арманьяк[2125].

728. В таковое же время в Париже обреталось множество латников, тогда как XL или же L разбойников сумели заполучить в свои руки Шеврез[2126], изо дня в день рыскали у самых ворот Парижа и захватывали людей, животных и повозки, тогда как уж не знаю, что за разбойники, обретавшиеся в Урвилле[2127], рыскали у ворот Сен-Дени, захватывая людей и добычу у самых парижских ворот, и за сим же являлись беспеременно каждую неделю, и когда таковым случалось приблизиться на на расстояние III или же IIII лье, латники, бывшие в Париже, вооружались отнюдь не спеша, и выступали, не соблюдая в том порядка, и возвращались затем бессмысленно проблуждав. И посему же, все зерно в Париже выросло в цене, тогда как за пшеницу просили V с половиной франков, при том, что речь не более чем о смеси[2128], за ячмень — LX солей, за малые бобы — V парижских солей за бушель, и столько же за горох, за растительное масло — V парижских солей за пинту, за ливр [соленого] масла — VI бланов, и за все едино доброй монетой. И со времени, как случилось королю прибыть в Париж, все выросло в цене, как о том сказано было, по вине таковых разбойников, каковые беспременно вокруг Парижа устраивали засады, тогда как ни король, ни герцог, ни граф, ни прево, ни капитан не обращали на то ни малейшего внимания[2129], словно бы таковым случилось обретаться в сотне лье от Парижа.

729. Далее, таковой же год в Париже выдался весьма урожайным на капусту и также на репу, ибо за бушель просили не более чем VI парижских денье, и таковыми же [овощами] люди могли утолить как то собственный, так и своих детей.

730. Далее, повсюду недоставало фруктов за исключением едино мущмулы и лесных яблок[2130], орехов, а также миндаля не сыскать было вовсе.

731. Далее, король отбыл прочь из Парижа на III день декабря тысяча IIIIc XXXVII года, вплоть до того времени не принеся городу Парижа никакого блага, словно бы явился едино для того, чтобы увидеть город, и как то доподлинно было известно, взятие Монтеро, вкупе с таковым его визитом обошлись городу Парижу в LXm франков[2131], ибо таковые [деньги] у него же и были добыты.

1438

732. Далее, на праздник Богоявления[2132], разбойники из Шевреза, в количестве XX или же XXX [человек] явились к воротам Сен-Жак[2133] и проникли в Париж, и убили стражника, что был из жезловой стражи[2134], именем…[2135] что охранял ворота, и вошли невозбранно, и захватили троих привратников, и еще множество бедных людей, не считая добычи каковая была отнюдь не мала, при том, что тогда было едва лишь XII часов дня, и при том говорили «Эй, где там ваш король? Неужто прячется?»[2136]. И по причине набега таковых разбойников, хлеб вкупе с вином поднялись в цене настолько, что мало кто из бедняков ели досыта хлеба и позволяли себе хоть каплю вина, а мяса не ели вовсе, ежели им таковое не давали в подарок, и питались единой репой и капустными кочерыжками, каковые пекли на углях вместо хлеба, тогда как малые дети и женщины, и мужчины кричали дни и ночи напролет: «Я умираю! Увы! Господь Милостивый! Я умираю от голода и холода!» и ежели случалось прибыть в Париж латникам, сопровождавшим обозы с неким товаром, за ними увязывались IIc или же IIIc жителей скромного достатка, почитавшие за лучшее обретаться вне города, и когда же таковые латники собирались уходить прочь, с ними Париж покидали по Vc или даже VIc жителей, ибо в Париже они погибали от голода.

733. Далее, в канун праздника Св. Марка, что в апреле[2137], каковой пришелся на четверг, поднялся весьма сильный ветер, вырывавший с корнем крупнейшие вязы, из тех, что обретались в виду острова Нотр-Дам,[2138] тогда как в предшествующую тому субботу у комнаты магистра Юга[2139] упала передняя стена, каковая затем неожиданно обрушилась на улицу, убив на месте III человек, проходивших мимо, и ранив еще IIII, каковые также умерли, и сказанным же образом, по вине таковой стены погибло VII человек. В таковое же время, хлеба в Париже стало недоставать, ибо пшеница стоила VII франков, а бобы и горох — VI бланов за сетье, и как то доподлинно было известно, хлеб за II блана весил не более XI унций[2140].

734. Далее, в таковом же году тысяча IIIIc XXXVIII, случилось быть столь великому множеству гусениц, что таковые испортили все деревья вкупе с плодами, тогда как ветер, о каковом сказано было ранее, начавшись в канун праздника Св. Марка, сбросил [на землю] весьма огромное множество фруктов, как то вишен, и орехов, коротко говоря, повсюду причинил весьма великий урон, и сломал великое множество домов, и труб несчетно, а также деревьев, отягченных плодами, что таковое [событие] весьма изумляло, и также потрясало по причине великого урона, случившегося во многих местах, и едва ли не повсюду, при том, что длилось не более VI часов или около того.

735. Далее, в сказанном же году, в начале мая, зелень была весьма дорога, ибо по причине недостатка лиственной свеклы[2141], торговали капустой, мальвами[2142], шалфеем, и щавелем, и крапивой, тогда как бедняки варили все это без жира[2143], едино в подсоленной воде, и ели без хлеба; и это же закончилось не ранее как после праздника св. Иоанна[2144], однако по причине обильных дождей, каковые в это время выпадали, зелень появилась в продаже за VIII дней до праздника Св. Иоанна, или около того, при том, что зерно, все без исключения, дорожало беспеременно, так что добрая пшеница стоила VIII франков за сетье доброй монетой, а малые черные бобы, каковыми кормили обычно свиней — X солей за бушель.

736. Далее, Сена поднялась столь высоко, что в праздник Св. Иоанна[2145] достигла Креста, что на Гревской площади[2146].

737. Далее, в праздник Св. Иоанна холод стоял такой, каковому полагается быть в феврале или же в марте.

738. Далее, в первую неделю мая, в сказанный же год тысяча IIIIc XXXVIII, [у] всех IIII ворот Парижа, по два на обеих створках, и еще один поверх барьера[2147], что напротив стены, прикреплены были по III куска холста, на каковых весьма искусно сделаны были мерзкого вида изображения, ибо на каждом [из таковых] изображен был рыцарь из высшей английской знати, и таковой же рыцарь за ноги поднят был на виселицу, будучи при шпорах[2148] и в полном вооружении, за исключением едино головы[2149], при том, что по обе стороны такового обреталось по дьяволу, заковывавшему такового в кандалы[2150], в то время как два ворона, уродливых и безобразных видом, обретавшиеся рядом с его лицо, словно вырывали ему глаза из орбит.

739. Далее, на первом же [холсте] было написано: ГИЛЬОМ ДЕ ЛА ПУЛЬ, АНГЛИЙСКИЙ РЫЦАРЬ, ГРАФ ДЕ СЮФФОРД[2151] И ВЕЛИКИЙ МЭТР Д’ОТЕЛЬ КОРОЛЯ АНГЛИЙСКОГО, РЫЦАРЬ ОРДЕНА ПОДВЯЗКИ, КЛЯТВОПРЕСТУПНИК, ДВАЖДЫ ПОПРАВШИЙ ЛОЖЬЮ, КАКОВУЮ ЗАВЕРИЛ ПЕЧАТЬЮ СВОЕЙ, ДОВЕРИЕ БЛАГОРОДНОГО РЫЦАРЯ, ТАННЕГИ ДЮ ШАТЕЛЯ, РЫЦАРЯ ФРАНЦУЗСКОГО[2152].

740. Далее, второй же гласил: РОБЕР, ГРАФ ЮИЛЛЕБИ[2153], КЛЯТВОПРЕСТУПНИК, ЕДИНОЖДЫ ПОПРАВШИЙ ЛОЖЬЮ, КАКОВУЮ ЗАВЕРИЛ ПЕЧАТЬЮ СВОЕЙ, ДОВЕРИЕ ВЫШЕНАЗВАННОГО РЫЦАРЯ, ТАННЕГИ ДЮ ШАТЕЛЯ.

741. Далее же, следующий объявлял: ТОМА БЛОН[2154], РЫЦАРЬ, отнюдь не граф и не рыцарь Ордена Подвязки, как двое предыдущих, но также КЛЯТВОПРЕСТУПНИК, ПОПРАВШИЙ ЛОЖЬЮ, КАКОВУЮ ЗАВЕРИЛ ПЕЧАТЬЮ СВОЕЙ, ДОВЕРИЕ БЛАГОРОДНЕЙШЕГО РЫЦАРЯ ФРАНЦУЗСКОГО, МСЬЕ ТАННЕГИ ДЮ ШАТЕЛЯ.

И таковым же образом столь мерзкое [событие] объявлено было у входа в каждые из IIII ворот города Парижа.

742. Далее в ночь Св. Иоанна зажжен был великий костер[2155] перед зданием ратуши[2156], при том, что таковой костер не был сложен привычным к тому образом на месте, где таковому полагалось быть[2157], ибо вода стояла весьма высоко и достигла Креста, как о том сказано было ранее.

743. Далее, с одной стороны таковой же костер подожгла дочь короля, Мария[2158], бывшая монахиней в Пуасси, с другой же — коннетабль[2159], каковой, как то говорили, англичанам благоволил более, чем французам и королю Франции, тогда же как сами англичане утверждали, что им нечего опасаться вести войну или же таковую проиграть, сколь он будет оставаться коннетаблем[2160]. Что во всем том было правдой, а что нет, мне неведомо, тогда как Господу ведомо досконально. Но как то доподлинно известно, во всех делах он являл себя весьма негодным и трусливым, ибо на следующей за тем неделе подступил к Понтуазу, и тогда как в скором времени простые люди, бывшие у него в подчинении захватили одну из самых укрепленных башен, он же, видя сколь храбро они сражаются, все покинул и вернулся в Париж, и затем утверждал, что не желал гибели добрым людям, тогда как бывшие в то время с ним, клялись что ежели таковой не оставил бы дела незаконченным, они в весьма скором времени овладели бы городом и замком. Увы! Таковое же дело проведено было весьма дурным образом, ибо то происходило в самом начале августа, и все хлебные поля вокруг Парижа а также вокруг Сен-Дени потерпели столь великий ущерб[2161], что никто не осмеливался выйти в поле, дабы сжать хлеб, тогда как таковой же «благородный»[2162] коннетабль потребовал, дабы с каждого арпана [земли], безразлично к тому, что на таковой же было высажено, как то пшеница, или же овощи, или каковые иные растения, ему плачено было IIII парижских соля, хотя и без того платить приходилось отступные деньги[2163] и земля разорена была набегами.

744. Далее, за один бочонок вина [просили] IIII парижских соля, за каждый мюид — VIII бланов.

745. Далее, по причине же подобного возвращения такового[2164], множество горожан претерпели от англичан великое зло, большая часть из таковых лишилась голов, другие же — высланы были прочь, третьи — спаслись бегством, лишившись всего своего достояния.

746. Далее, во вторник на XIX день августа во Дворце преставилась мадам Мария из Пуасси, и умерла по причине эпидемии[2165], смерти же ее сопутствовали весьма поразительные обстоятельства, ибо как то оказалось, медики, вскрывшие тело таковой, дабы его приготовить к погребению, в соответствии с тем, как то полагалось подобной даме[2166], стали жертвой таковой же эпидемии и умерли в скором после того времени[2167].

747. Далее, она доставлена была в аббатство Пуасси, и там предана земле весьма почетным образом, как то и полагалось подобной даме.

748. Далее, таковая же дама была дамой весьма высокородной, ибо приходилась дочерью королю[2168], сестрой королю[2169], и теткой королю по браку отца его[2170], и госпожой монахинь[2171], что в Пуасси.

749. Далее, ни король, и никто из сеньоров не появлялся в Париже, словно бы таковые обретались в Иерусалиме, и по таковой же причине в Париже была великая дороговизна[2172], ибо ничего невозможно было доставить [в город], не будучи вынужденным платить отступные деньги, или же быть ограбленным разбойниками, каковые засели в крепостях вокруг Парижа[2173], и посему же в день Св. Мартина Зимнего по окончанию сева[2174], за добрую пшеницу просили VII с половиной франков или даже более того, за ячмень же — VI франков за сетье, за горох и бобы — VI франков, за малую бочку доброго красного вина — IIII или же V франков, за ливр соленого масла — IIII парижских соля, за ореховое масло — XVI бланов, за конопляное — столько же, и к празднику Св. Климента[2175] поросят не было вовсе, по причине отсутствия короля, не заботившегося о Франции вовсе, но обретавшегося постоянно в Берри[2176], стараниями дурных советников, при таковом состоявших.

750. Далее, в таковом же году орехи уродились весьма хорошо, при том, что за секстье просили IIII блана, ибо парижские купцы прятали к себе на чердаки[2177] все, что могло храниться долго.

751. Далее, в таковом же году капитаны Дрё, Шевреза[2178], и часть людей, при таковых состоявших, явились в Париж, дабы принести присягу коннетаблю, тогда как прочие, того не пожелавшие, отбыли в Руан[2179].

752. Далее, бывшие в Монтаржи[2180] пожелали поступить сходным же образом[2181], и таковые же три крепости отданы были [французам].

753. Далее, Монтаржи в прежние времени был потерян[2182], и посему за возвращение такового [города] пришлось весьма дорого заплатить, каковые же деньги, высокородный сеньор, должный их передать, использовал для игры в кости[2183]. Таковым же образом всем и управляли, таковые же [крепости] сдались на последней неделе октября-месяца тысяча IIIIc XXXVIII года.

754. Далее, смертность была столь высока[2184], что в одной только богадельне в Париже скончалось до пяти тысяч человек, [тогда как в самом городе более XLV тысяч], равно мужчин, женщин и детей, ибо случись смерти проникнуть в дом, она забирала с собой наибольшую часть людей, в особенности же самых сильных и самых молодых.

755. Далее, таковой же смертью умер епископ Парижский, именем сир Жак[2185], человек весьма напыщенный, завистливый и более мирской, нежели то подобало его сану, он же скончался на II день ноября месяца IIIIc XXXVIII года.

756. Далее, в таковое же время волки по реке проникали в сам Париж[2186], и хватали собак и также ночью на Кошачьей площади[2187], что за кладбищем Невинноубиенных сожрали ребенка.

1439

757. Далее, в день Св. Геновефы и на следующий за тем день, и на III день после того[2188] были грозы с молнией и громом, и град выпал столь обильный, как того не бывало и летом, как то утром, так и в послеобеденное время, тогда как [все] по-прежнему было дорого, как о том сказано ранее.

758. Далее, в январе месяце англичанами занят был замок Сен-Жермен-ан-Ле[2189], и это же произошло по вине мерзкого монаха из [ордена] Св. Геновефы, именем Карбонне, каковой был приором в Нантерре[2190], и сумел втереться в доверие к капитану такового же замка, так что мог туда входить, в любой час, когда ему заблагорассудиться и также всегда знал, где обретаются ключи; и тогда как ему во всем доверяли, таковой же подлый человек отправился в Руан и пообещал графу Варвику[2191], что ежели тому угодно будет вручить ему IIIc золотых салюдоров, он отдаст таковому замок, и таковые же [деньги] были ему вручены, и таковой же мерзкий предатель отдал им в руки замок в день, в каковой и обещал то выполнить. Тогда как XII или же XV днями спустя, таковой же был схвачен и признался в измене, и осужден был на вечное заключение[2192], закованный в тяжкие кандалы по рукам и ногам, при том, что питаться ему предстояло едино хлебом и водой в весьма небольшом количестве.

759. Далее, Париж оставался без епископа вплоть до XXI дня следующего за тем февраля месяца, на каковой приходился канун праздника Кафедры Св. Петра[2193], ибо епископ Парижский назначен был архиепископом Тулузским[2194]. По причине же того, что таковому случилось быть членом королевского совета, он совмещал в своих руках и то и другое[2195], и едва ему довелось быть утвержденным в таковой же должности[2196], он отправился прочь в свое архиепископство и покинул Париж, и посему же на Пасху и в день Поста Четырех Времен Года, каковой пришелся на первую неделю Поста Великого[2197], пришлось изыскивать иного прелата, и уговаривать такового исправлять обязанности, и совершать божественные службы, каковые полагались по должности лишь ему одному[2198].

760. Далее, в таковое же время ни епископ, ни король не питали интереса к городу Парижа, тогда как король по-прежнему обретался в Берри, и таковой же не питал интереса к Центральной Франции[2199], будь то касательно дел военных или же ее народа, словно бы таковому случилось обретаться в плену у Сарацин. И как то говорят в просторечии: Каков хозяин, таковы и слуги. Ибо в самом деле, англичане еженедельно по два или же III раза рыскали [вокруг Парижа] и грабили, и убивали, и захватывали в плен, тогда как то доподлинно известно, что коннетабль и капитаны ни малейших попыток не предпринимали, чтобы таковым воспрепятствовать, словно бы сами обретались на их стороне[2200].

761. Далее, в сказанное же время в Руане все было весьма дорого[2201], так что сетье пшеницы весьма скромного качества обходилось в X франков, и прочее съестное было также дорого, и по все дни на улицах обнаруживали мертвыми малолетних детей, каковых пожирали собаки или же свиньи, и все [вышесказанное] происходило по причине жестокости архиепископа[2202], бывшего человеком весьма кровожадным, и вкупе с таковым [тамошнего] прево, обретавшегося ранее в Париже, мессира Симона Морье[2203], каковой же ставку налогов поднял столь высоко, что в таковом же городе Руане никому не было возможно существовать, ежели таковой не принадлежал к их партии, и не был ранее баснословно богат, и таковым же образом велось все управление.

762. Далее, в сказанном же году, в году тысяча IIIIc XXXIX зелени было в изобилии, как то лиственной свеклы, капусты, порея, репы, петрушки, кервеля, а также прочей зелени, призванной питать человеческое тело, что в таковом же году от января и вплоть до [Рождества] Св. Иоанна приобрести таковой зелени на турский [ливр] на Сретение[2204], а также ранее и позднее того можно было столько как в прошлом году то было возможно в апреле, или же в мае приобрести за два или же в III блана.

763. Далее, восемь дней спустя после [праздника] Св. Петра[2205] петрушка вкупе с кервелем вздорожали настолько, что невозможно стало таковые приобрести, и как то доподлинно известно, за IIII дубля или же VI денье купить петрушки или же кервеля можно было не боле того, чем XV днями ранее продавали за медяк[2206].

764. Далее, к празднику Св. Иоанна[2207] или около того времени, пшеница выросла в цене настолько, что как то доподлинно ведомо, за сетье доброй смеси[2208] просили VIII франков, тогда как сетье ржи обходился в VI франков, а мера свиного сала[2209] — в VI парижских солей, а пинта орехового масла[2210] — VI солей, а ливр свечей — IIII блана.

765. Далее, в таковое же время в Париж явился коннетабль, ведя вместе с собой целую толпу головорезов[2211], и объявлял во всеуслышание, будто бы он собирался взять штурмом Понтуаз, но и таковых же привел к городским окрестностям, и таковой же город рассматривал едино издалека, и заявил, что таковой был весьма хорошо защищен противу атаки, тогда как у него самого не было в достатке людей[2212], и вернулся, ничего более не совершив, вкупе со своими головорезами, на всем пути своем разоряя посевы и прочие возделанные земли, бывшие во владении добрых людей, прежде чем таковые же земли успели дать урожай, в особенности же то касалось вишен, едва начавших алеть, тогда как все, что им невозможно было потребить немедля, как то созревшие бобы и горох, они уносили с собой в объемистых мешках.

766. Далее, на последней неделе июня явился другой, столь же дурной или еще худший, по имени граф Падриак[2213], каковой приходился сыном графу Арманьяку, убитому по причине собственных же пороков[2214], и привел с собой также толпу грабителей и головорезов, каковые за порочную жизнь вкупе с мерзкими нравами прозваны были Живодерами, и таковое прозвище им воистину приличествовало, ибо едва лишь появившись в некоем городе или же деревне, они полагали себя вправе требовать весьма тяжких отступных платежей, в противном же случае грозя вытоптать на корню посевы, там бывшие произрастала, бывшую еще незрелой. И также они объявляли во всеуслышание, будто они собираются захватить в свои руки Мо, посредством штурма, или же через неких людей, каковые готовы были сдать им город, или же посредством соглашения, или иным каким образом, и понуждали поставлять заряды к пушкам, а также отдавать им весь хлеб, каковой только имелся в наличии, и деньги в количестве весьма немалом, объявляя при том, что все таковое необходимо, дабы им исполнить задуманное со всем тщанием, тогда как сами же едва добрались до замка Даммартен, и в тех же местах убивали, и грабили и облагали данью посевы, и прочие угодья, не совершив при том ничего достойного. Таковым же образом воевал достойный коннетабль Франции именем Артюс, граф де Ришмон. И как то доподлинно известно, бывшие ранее в плену у англичан в самом Париже и в прочих местах твердили, будто после того, как таковым случилось внести за себя выкуп и собираться домой, англичане [во всеуслышание] объявляли: «Порукой нам святой Георгий! Можете сколь вам то угодно вопить и взывать к своему коннетаблю, дабы таковой [вас защитил, ибо — порукой нам Святой Эдуард![2215] — по все время, сколь он пребудет коннетаблем], нам нечего страшиться, что таковой сумеет нанести нам поражение, ибо когда ему придет охота собрать армию, дабы показать себя добрым слугой, и прибрать к рукам ваши деньги, мы о том узнаем от него самого, либо от кого-то иного III или же IIII днями ранее, и порукой нам Святой Георгий, он добрый англичанин, как тайно, так и явно.

Впрочем, иные полагали, что они то утверждали, дабы возбудить к таковому ненависть короля и всех людей, при том, что наиболее здравомыслящие полагали его человеком весьма дурным и весьма трусливым. Коротко говоря, таковому не было дела [ни до короля], ни до кого из принцев, ни до прочих людей, ни до города, ни до замка, ежели англичанам случилось бы захватить таковой, но едино желания его сводились к тому, чтобы обладать деньгами, безразлично к тому, каковым образом и откуда их получить. Коротко говоря, касательно военного дела таковой не приносил ни малейшей пользы, тогда как дозволял и терпел, дабы те, у кого риги полны были пшеницы и прочего зерна продавали его беднякам столь дорого сколь таковым заблагорассудится, едино при том, дабы он получал свою долю с прибыли[2216], тогда как до прочих подробностей продаж таковому не было никакого дела, и в таковой же мере предоставил им волю, что на первой неделе июля желающий приобрести сетье доброй пшеницы вынужден был платить IX франков весьма доброй монетой, а за бобы, дабы таковые пустить на муку — VI франков. И дабы народ не явил недовольства, показал себя добрым слугой и подступил с осадой к Мо, но едино после того, как они уже успели собрать урожай как то ржи, так и овощей[2217]. И в течение двух месяцев сделал менее того, что ему следовало сделать за VIII дней, ибо еще в мае принялся побуждать своих людей, что таковым следовало бы отправиться туда, при том, что таковые же люди вкупе с ним самим приступили к осаде не ранее XIX июля[2218], и люди эти были худшими из тех, каковых только видано было в королевстве Французском, и воистину заслужили себе прозвище Живодеров, ибо таковыми их следовало полагать и почитать, ибо после таковых же оставалось не более, чем после пожара.

767. Далее, таковые же на XII день следующего за тем августа, приступили к штурму города и заняли таковой посредством силы[2219], и некоторым из тех, каковые захвачены были в плен, отсекли головы[2220].

768. Далее, таковым же не удалось занять Рынок, где заперлись около VIc англичан, и защищались весьма похвально[2221], вплоть до тех пор, пока король на IX день сентября не въехал в Париж во второй раз вкупе с французами, через ворота Сент-Антуан[2222], каковой день следовал торжеству Рождества Пресвятой Богородицы, и в следующий за тем четверг отправился в Сен-Дени, дабы там приказать отслужить обедню за упокой души сестры его, дамы Марии из Пуасси[2223].

769. Далее, в следующее за тем воскресенье англичане, бывшие на территории Рынка, что в Мо, сдались на условиях сохранения им жизни вкупе с добром, после чего по реке доставлены были в Париж, и на воде, на кораблях, оставались в течение двух суток.

770. Далее, в последний день сентября, король покинул Париж и отправился в Орлеан[2224], тогда как на следующие за тем сутки, в [ночь], бывшую с четверга на пятницу, около полуночи, англичане явились в город Нотр-Дам-де-Шамп, и таковой же подожгли, и увезли с собой людей и добра сколь то смогли.

771. Далее, на XXIII день августа тысяча IIIIc XXXIX года, в реке Сене у монастыря бернардинцев или же неподалеку от такового, выловлена была рыба, размер каковой от головы до хвоста составил VII футов по мере Шатле[2225], или даже более того.

772. Далее, в таковое же время, ровно как в бытность короля в Париже[2226], волки повадились столь жадно поглощать человеческую плоть, будь то мужчин, женщин или же детей, что на последней неделе сентября между Монмартром и воротами Сент-Антуан растерзали и сожрали XIV человек, как то взрослых, так и малышей, на виноградниках или же огородах, и ежели натыкались на стадо, не трогали такового стада, но бросались на пастуха[2227]. В канун праздника Св. Мартина наконец-то привела к успеху охота противу некоего волка, весьма отвратительного и ужасного, о каковом говорили, будто он в одиночку сотворил бед куда более, чем все прочие вместе взятые, и пойманный определен был тем, что у него напрочь отсутствовал хвост, и посему же ранее прозван был Бесхвостым, и о таковом же говорили будто о лесном разбойнике или некоем жестоком капитане, и шедших в поля наставляли: «Опасайтесь Бесхвостого!». И в таковой же день его взгромоздили на тачку с раскрытой пастью, и доставили в Париж, тогда как люди оставляли еду и питье, и все прочие дела, безразлично к их неотложности, дабы своими глазами увидеть Бесхвостого, тогда как [охотникам] за их труды выплачено было более X франков[2228].

773. Далее, в таковом же году дубовые желуди[2229] уродились в таком количестве, что таковые продавали на рынке, где торгуют зерном, вместе с овсом, в больших мешках, будто пшеницу.

774. Далее, на XVI день декабря, волки вдруг появились вновь, и растерзали IIII женщин-парижанок, и в следующую за тем пятницу в окрестностях Парижа еще XVII их укусов впали в безумие[2230], из каковых же XI по сказанной причине погибло.

775. И в таковое же время управлявшие именем короля, ввели новые пошлины, так что по их приказу любой рогатый скот, выведенный на продажу, будь то бык или же корова, облагался налогом в IIII парижских соля, тогда как свинья — в VIII бланов, а баран или же овца — в IIII блана. И вместе с тем учреждена была новая талья, весьма тяжкого свойства, ибо тот, кто ранее платил не более IL солей, ныне обязан был VI ливрами, ибо таковая [талья] выросла вдвое, и и ежели таковые приходили за деньгами, но их не получали, вскоре после того водворяли в [таковой дом] на постой гарнизонную стражу, каковая весьма тяжко обходилась бедному люду, ибо таковой же постой требовал великих расходов, и таковые же слуги дьявола творили зла куда более, чем то им было приказано.

1440

776. Далее, в указанный же год, в январе и феврале, доставлено было в Париж великое множество свиней, тогда как мерзкие власть предержащие, едва завидев столь великое их множество, столь высоко подняли цены на соль[2231], что за один бушель таковой же соли обходился ныне в XXII парижских соля, и даже по таковой цене ее зачастую было не найти, и посему в Париже пропало зря множество свиней, каковые там же были заколоты, из-за недостатка соли[2232], ибо таковые же мерзкие власть предержащие препятствовали ее доставке иначе как в виде конской ноши[2233], дабы торговлю таковой вести по собственной воле, и как то доподлинно было известно, вся таковая же мерзкая власть повиновалась едино мерзкой и злобной воле аббата из Сен-Мор-де-Фоссе[2234].

777. Далее, в таковой же год развелось столько кротов, что те перепортили все сады.

778. Далее, в таковой же год Живодеры явились в Бургундии, и по всей таковой земле угоняли прочь рогатый скот, как то коров [и] быков, обрабатывавших поля, каковых только могли обнаружить, не говоря уже скотине, каковую разводят ради шерсти, вкупе со свиньями, и прочих животных, и все [поголовье] обрекли на голодную смерть, ибо таковой же [скот] в течение долгого времени вынужден был оставаться без пропитания, ибо жители таковой же земли не в состоянии были выплатить столь великий выкуп каковой у них желали получить.

779. Далее, в таковой же год Живодеры обретались под Авраншем, к каковому же [городу] подступили с осадой, тогда как начальствовал над ними коннетабль, граф де Ришмон, их же было всего около XL тысяч противу VIIIm англичан, и вынуждены были с великим позором снять осаду, безразлично к тому, желали того или же нет[2235].

780. Далее, в таковое же время, король пребывал в размолвке с собственным сыном[2236], стараниями неких французских сеньоров, из каковых герцог Анжуйский[2237] вкупе с коннетаблем держали сторону короля, тогда как герцог Бурбонский[2238] — сторону дофина, а еще было множество тех, каковые во все прочем мире полагались величайшими разбойниками, и прозваны были Живодерами, и каковые же вели войну с бедным людом, столь жестокую, что никто не смел покидать добрые города, и ежели таковым случалось повстречать кого-либо, они осведомлялись у него «Ты на чьей стороне?». Ежели таковой обретался на их стороне, его только лишь грабили, а ежели на стороне противника, убивали и затем грабили, или же помещали в тюрьму, из каковой же выйти было уже невозможно, ибо по причине весьма жестокого обращения и пыток огнем, и необходимости отдать за себя столь тяжкий выкуп, что то было никому не под силу, и по таковым же причинам в их же тюрьмах и умирали.

781. Далее, таковые же во время Поста потребляли в пищу мясное, сыр, молоко и яйца[2239] равно как и в иное время. В сказанное же время таковые же ворвались в Корбей, и в Буа-де-Венсенн и в Боте[2240].

782. Далее, в первое воскресенье мая, в год тысяча IIIIc XL, дюжина таковых Живодеров явилась в Париж, и в послеобеденное время вкупе с иными людьми отправилась на остров Нотр-Дам дабы там предаться игре, и и там же увидели полотна, каковые отбеливали парижские горожане[2241], и замыслили о том [дурное], и едва настал вечер, сделали вид, что уходят прочь, тогда как затаились в месте, каковое выбрали себе для наблюдения, и в полночь или же около того вернулись на сказанный же остров, и присвоили себе все льняные полотна, тогда как полотна из конопли не тронули[2242], и страже нанесли множество ран[2243], и как то утверждают все таковые [полотна] были ценой в IIIIc парижских ливров или же около того, и после того отправились прямо в Корбей, и тогда как старый рыцарь по имени мессир Жан Фуко вкупе с капитаном [крепости] Буа-де-Венсенн[2244], вместо того, чтобы их за то наказать, также отправились в Корбей за своей долей добычи.

783. Далее, в таковой же год, тысяча IIIIc XL, хрущей явилось столь великое множество, каковое никогда не видано было ранее, тогда как в первую неделю июня стол столь великий холод и лили дожди, что таковые в недолгом времени исчезли.

784. Далее, кроты развелись в столь великом числе, как то никогда не видано было ранее, и как то воистину известно, таковые испортили все зерно, брошенное в землю, и также слизни развелись в числе столь великом, что ничего не оставили на плодоносных деревьях, а также ни гороха и бобов.

785. Далее, в таковое же время шла весьма жестокая война между королем и сыном его, тогда как герцог Бурбонский поддерживал сына противу отца, и таковые же удерживали за собой множество крепостей что в земле Бурбонне, и множество латников, все в таковой же земле разорявших, тогда как король обретался в Берри, и как то воистину было известно, на X или же XII лье вокруг[2245] не найти было ни еды, ни питья, ни фруктов, ни чего иного, тогда как была самая середина августа, они же убивали друг друга и перерезали друг другу горло, безразлично к тому, будь то священник или же клирик, монах, монахиня, менестрель или же герольд[2246], женщины или же дети; коротко говоря, ни мужчина ни женщина не отваривались отправиться в дорогу по собственной необходимости, и друг у друга захватывали города, и Корбей захвачен был сторонниками герцога Бурбонского, тогда как Боте и Буа вкупе с прочими — сторонниками короля. Обретавшиеся же в Корбее отправились в набег, дабы за пределами стен грабить, но едва таковым случилось удалиться прочь на небольшое расстояние от Корбея, бывшие в городе затворили ворота, тогда как их капитан вкупе с теми, что остался дабы охранять город, сумели проложить себе дорогу в замок[2247]. Тогда же как горожане, прознав о том, что таковые заперлись в замке, подступили к нему с осадой, при том, что бывшие в замке пошли на отчаянный шаг, ибо у них было в достатке пушек и орудий, посредством каковых они сумели нанести горожанам урон столь великий, что не нашлось храбреца, готового к ним приблизиться. В таковое же время король и сын его сумели примириться[2248], и посему же, все города, захваченные герцогом Бурбонским во время такового противостояния, возвращены были королю в согласии с договором, заключенным между таковыми же сеньорами. И таковым же образом, из замка удален был Фуко вкупе со множеством разбойников, с таковым обретавшихся. И таковой же мир, заключенный между королем и сыном его, объявлен был в Париже в день мадам Св. Анны, на XXVIII день июля, тогда как по всему Парижу разведены были костры[2249].

786. Далее, таковой же год тысяча IIIIc XL оказался весьма урожайным, и все выращенное было весьма доброго качества и продавалось также по доброй рыночной цене, ибо среди прочего за добрую пшеницу просили XVI парижских солей [тогда как в прошлом году по V франков, а за добрые же бобы — IIII блана, тогда как в прошлом же году — VII или же VIII парижских солей], а за весьма добрый горох — VI бланов, и всех плодов, каковых можно было только пожелать, было в великом изобилии, ибо за сотню крупных персиков просили II парижских денье, а за весьма крупные кислые груши[2250] или же груши кальо-пепен[2251] — IIII денье за четверть, а за сотню дамасских слив[2252] — VII денье, за за сотню весьма добрых орехов — IIII турских [денье].

787. Далее, в таковое же время город Арфлер осажден был англичанами, и посему же король собрал под свое начало великое множество латников, для содержания каковых же необходима была весьма великая талья, а также вспомоществования[2253] куда более высокие, чем доселе, ибо за бочонок вина у ворот Парижа ныне приходилось платить по XX бланов, тогда как в прошлом же году — не более VIII бланов[2254].

788. Далее, когда же сбор латников подошел к концу, таковые же направились в Париж, дабы там обеспечить себя всем необходимым[2255], и там же оставались в течение IIII или же V дней, и рассеялись по деревням в окрестностях Парижа, и все, что могли испортили вконец, ибо тогда был самый разгар сбора винограда.

789. Далее, в указанное время[2256] пришла великая весть о Деве, о каковой уже было сказано, что ее сожгли в Руане за все ее прегрешения; были также некие люди, столь сильно заблуждавшиеся, которые утверждали и верили непоколебимо, будто ей удалось благодаря святости избегнуть костра и сожжена была другая, которую приняли за нее; но ее в самом деле сожгли и обратили в пепел а пепел этой бросили в реку, как то принято делать с колдунами.

790. Далее, в указанное время, в сопровождении вооруженных людей появилась некая женщина, которая в Орлеане была принята с весьма великими почестями[2257], но когда она появилась в окрестностях в Париж, многие вновь впали в заблуждение, твердо веря будто это была Дева; по каковой причине Университет и Парламент, желала она того или нет, заставили ее прибыть в город, и там ее выставили перед всем народом на огромной площади перед дворцом, поставив на мраморную плиту, и там у позорного столба, она каялась и рассказывала о себе, как то было на самом деле, и по ее словам, она не была девицей, но, вышла замуж на некоего рыцаря и прижила с ним двоих сыновей. И к тому она добавляла, будто бы совершила нечто, что потребовало ее покаяния перед Святым Престолом, а именно нанесла тяжелые побои отцу [или] матери, священнику или ученому мужу, дабы [едино] сохранить свою честь; и будто бы, как то она говорила, ей случилось поднять руку на мать против своей воли дабы [едино] сохранить свою честь, ибо мать будто бы ее удерживала, тогда как она желала нанести побои некоей своей соседке или же приятельнице, и говорила, что совершила это в жестоком гневе. По указанной причине ей пришлось отправиться в Рим; и для того она переоделась в мужское платье, и дралась как солдат в войне, что вел папа Евгений[2258], и на указанной войне ей дважды [случалось] убивать, и после своего пребывания в Париже она вернулась на войну, и примкнула к гарнизону, позднее же уехала.

791. Далее, на IX день месяца октября, иными же словами, в день Св. Дионисия Парижского, принят был в Нотр-Дам де Пари епископ Парижский, бывший затем архиепископом Тулузским, а также архиепископом и епископом Парижским, какового звали Дени де Мулен[2259].

792. Далее, в таковом же месяце объявлена была огромная талья[2260], должная послужить освобождению Арфлера, осажденного англичанами, и была собрана в полной мере, тогда как французы затем бездействовали, а бывшие в Арфлере голодом принуждены были к тому, чтобы открыть ворота англичанам. Французов же было около двадцати тысяч, тогда как англичан — не более восьми тысяч[2261], тогда как эти последние продолжали покорять себе страну. В самом же деле, как то полагают, французы постоянно обретались перед ними, во главе с королем, каковой окружен был одними лишь врагами [христианства], так что чужим королям случалось объявлять французским купцам, когда таковые прибывали в их страны, что король Французский — прямой защитник для врагов христианства. И в самом деле, отнюдь в том не кривили душой, ибо в Иль-де-Франс[2262] их было великое множество, и [владение] это населено было людьми худшими нежели сарацины, как то являют величайшие прегрешения их и притеснения, каковые они чинили бедному люду во всех землях, куда бы их не приводил король, но худшим из таковых притеснений, никогда не виданное ранее, было для таковых обыкновение забирать с собой новорожденных, ибо едва таковые же дети появлялись на свет, их отнимали у матерей, и ежели не получали от матери и отца великого выкупа, готовы были обречь таковых [детей] на смерть без крещения[2263].

793. Далее, они же хватали маленьких детей, каковых обнаруживали на деревенских улицах или в иных каких местах, и запирали их в тесные сундуки, где таковые умирали от голода и лишений, ежели за них не выплачивали огромный выкуп.

794. Далее, ежели случалось некоему почтенному человеку иметь молодую супругу, и ежели им случалось такового же [человека] захватить в плен, а он не в состоянии был выплатить за себя выкуп, каковой от него требовали, его мучили и терзали весьма жестоко, и запирали в огромный сундук, а затем хватали его же супругу и силой бросали на крышку такового же сундука, где обретался этот добрый человек, и кричали: «Мерзавец, по твоей вине твоя супруга сейчас же и здесь пойдет по рукам!» И засим так и поступали, а покончив со своим отвратительным действом, оставляли беднягу умирать внутри, ежели он не выплачивал выкуп, каковой от него требовали. И ни король ни принц не желали прийти на помощь бедному люду, и единым ответом жалобщикам было: «Им нужно жить, и ежели то творили бы англичане вы бы молчали, а добра у вас даже с избытком».

Часть вторая

1441–1449

Вторая часть книги (главы 795–904, относящиеся к событиям 1441–1449 годов и комментарии к ним) образована методом сопоставления любительских переводов парижского (Honore Champion, 1881, Alexandre Tuetey) и оксфордского (Clarendon Press, 1968, Janet Shirley) изданий и приведена исключительно в ознакомительных целях. К сожалению, профессионального перевода на русский язык этой части книги на данный момент не существует.

1441

795. Далее, В субботу 14 января 1440 года герцог Орлеанский[2264] вернулся в Париж. Он пробыл в плену в Англии более двадцати пяти лет. Он въехал в Париж в пять часов пополудни, и, прежде чем отправиться в отель де Тюрнель, неожиданно посетил Нотр-Дам; он вернулся в следующий вторник, 17 января, в компании Орлеанского бастарда и архиепископа Нарбоннского, и был торжественно принят епископом в сопровождении каноников, под всеобщее одобрение.

Пробыв в Париже около восьми дней, в четверг он покинул Париж, взяв с собою и жену[2265] свою, и отправился к себе в Орлеан. Жители Парижа преподнесли ему прекрасные прощальные подарки, которые он принял очень охотно. Чтобы помочь ему, пришлось ввести налог, половину которого заплатило духовенство, потому что он обещал торжественно заключить мир между Францией и Англией[2266]. Поэтому духовенство охотно помогало ему, поскольку эта проклятая война вела только к гибели, потерям и разрушению.

Повесили разбойника, который всякий раз, когда видел маленького ребенка в длинной рубахе или даже старше, имел обыкновение отнимать его у матери и тут же без жалости бросал его на костёр, если только за него немедленно не заплатят выкуп. Множество детей он погубил своей жестокость, подобно Ироду.

796. В этом году, в течение четырех месяцев в этом кладбище Невинных не использовалось; там не хоронили никого, ни старых, ни малых, не было ни процессий, ни заупокойных молитв ни для кого, и все из-за тогдашнего епископа, который требовал за это слишком много денег, а церковь была слишком бедной. Этого епископа звали мэтр Дени дю Мулен; он был архиепископом Тулузы, патриархом Антиохийским, епископом Парижским и членом великого Совета короля Карла VI, и все же, говорили, он не был этим удовлетворен. Он был очень старым человеком и проявлял жалость, только в том случае, если ему давали деньги или какой-нибудь подарок равной стоимости. Говорили, что на него в Парламенте[2267] было свыше пятидесяти исков, поскольку никто ничего не мог добиться от него, кроме как обратившись в суд.

797. Он или его бесчестные помощники придумали одну очень странную процедуру: они ходили по Парижу туда-сюда и, увидев закрытую дверь, спрашивали соседей:

“Почему эта дверь заперта?”.

"О, месье, — отвечали они, — люди, которые раньше жили здесь, умерли".

"Но нет ли у них наследников, которые могли бы жить в этом доме?"

"Нет, месье, они живут в другом месте".

И так далее, пока путём обманных слов они не узнавали, где живут наследники. Затем их вызывали в суд, чтобы они отчитались о завещании. Если случайно по прошествии времени — даже если предположить, что они выполнили условия завещания должным образом и доказали это, они все равно не могли решить дело, если немедленно не предъявляли завещание, будь оно десяти- или двенадцатилетней давности. Если же они могли его предъявить, это все равно стоило им больших денег, благодаря хитроумным интригам этих людей.

798. Далее, это был очень хороший год. Хорошая пшеница стоила 16 парижских солей за секстье; грецкие орехи — 23 соля — их продавали в Париже, как уголь, по три блана за бушель. Масло стоило 5 бланов за кварту; хорошие яблоки в мае — 2 блана за бушель; вино — 2 денье за кварту; бобы — 10 денье; горох — 4 блана; репа — 4 денье за бушель.

Но англичане совершали свои набеги вплоть до ворот Парижа, хотя командовал там только один английский капитан, который стойко противостоял королю и его войскам. Звали его Тальбот[2268]; и действительно, по поведению противников было видно, что они как будто его опасались. Они всегда держались на расстоянии двадцати или тридцать лиг между ним и собой. А он ездил по Франции смелее, чем они. И все же король дважды в год облагал своих людей налогом, по крайней мере, для того, чтобы они могли отправиться и сразиться с Тальботом, но ничего из этого так и не было выполнено. Это легло очень тяжелым бременем на крестьян, добывающих себе хлеб, особенно тех, кто выращивал зерно, ведь пшеница, посев которой обошелся им в четыре франка за секстье, принесла не более 16 или 20 солей. Овес, который стоил 3 франка, приносил им всего 135 денье, то же относилось и ко всем остальным видам зерна. Затем были пени, налоги, беспощадные набеги, и еще хуже: капитаны постановили, чтобы во всех замках вокруг Парижа, где были мосты, которые нужно было переходить, например, в Шарантоне, мост в Сен-Клу и др, каждый проезжающий, пеший или конный, должен был платить пошлину. В Сен-Клу каждый, кто входил или выходил, даже если он пересекал мост сто раз в день, должен был всякий раз платить 6 дублей за телегу, полную или пустую, и 12 за повозку.

799. Далее, 19 мая, в день святого Ива, король приказал коннетаблю осадить Крей[2269]; он отправился туда вместе со своим сыном.

800. Далее, во вторник, 23 мая, в канун Вознесения Господня, цена буханки, стоившей 2 дубля, была объявлена 2 парижских, белый весом 24 унции и цельнозерновой двухпенсовый хлеб весом 32 унции, печёный.

801. Далее, в день Вознесения Господня более трех сотен бедных рабочих были арестованы в Париже по приказу жесточайшего тирана по имени мессир ***[2270], который в то время был президентом; они должны были вступить в армию, осаждавшую Крей. Сержанты подстерегали их при выходе из церкви и очень грубо их хватали, злоупотребляя тем самым полученными приказами. Хуже того, если кто-нибудь говорил хоть слово об этом, то его немедленно сажали в тюрьму, что было низким делом. Но пока они находились в руках этих враждебных сержантов и уже собирались было отправляться в путь, Господь послал им великое утешение. Около двух часов дня не замедлил появиться герольд от короля и констебля, принеся письма к парижскому прево и городским купцам, в которых сообщалось, что город и замок Крей сдались.[2271] Наемникам, находившимся внутри — их было пятьсот человек, — должны были разрешить свободно покинуть город со своим имуществом. Когда бедные пахари услышали эту новость, они почувствовали огромное облегчение. Жители Парижа были вне себя от радости и от всей души отпраздновали эту новость; во всех церквях зазвонили в колокола, а после ужина зажгли большие костры как в день святого Иоанна или более того; по всему городу были танцы, а дети во весь голос кричали “Ноэль!”.

802. Далее, в следующий четверг Дофин посетил Париж. Он остановился в де Турнелль возле ворот Сент-Антуан и пробыл там всего одну ночь. Париже он не появлялся, а его отец король не приезжал вовсе. Причина заключалась в том, что теперь в Париже взимался тяжелейший налог (учитывая великую нехватку денег и скудость заработков, которые тогда были) за пятьдесят лет. Прежде всего, большие займы были взяты со всех членов Парламента, Шатле и всех судебных инстанций под страхом конфискации всего их имущества. Каждый должен был заплатить или быть посаженным в тюрьму, под надзор сержантов, чья возмутительная расточительность и прочее нечестие выходили далеко за рамки всего, что им было приказано.

803. После этого их обложили очень тяжелым налогом. Люди надеялись, что с них ничего не потребуют, но теперь эта печаль коснулась их в полной мере; ни один мужчина или женщина не избежали его. Налоги были очень тяжелыми: человек, который раньше платил только 20 солей, теперь платил 4 ливра; 4 ливра выросли до 10 франков; 10 франков — до 40 франков, и пощады не было. Тот, кто отказывался платить, оказывался в тюрьме, а товары его распродавали на улице.

804. Далее, осада Понтуаза была снята во вторник после праздника Пятидесятницы, то есть 4 июня 1441 года.

В следующую субботу король прибыл в Париж вместе со своим сыном, после чего они оба поселились возле часовни Сент-Антуан, словно опасаясь, что кто-то что кто-то причинит им вред, чего на самом деле никто не хотел и не собирался. А в день Святой Троицы около пяти часов пополудни он созвал Университет и попросил у них помощи, чтобы заплатить своим войскам. Затем он обратился с горожанами, которых он обложил столь высокими налогами не далее как месяц назад, и объявил им, что они должны добыть тем или иным способом 20 тысяч золотых экю, причем быстро.[2272]

805. Далее, с тех пор, как король начал осаждать Понтуаз, в Париже не проходило ни одного дня без процессии[2273], возглавляемой либо Университетом, либо религиозными орденами, либо приходами.

806. Далее, в последнюю неделю июля король отправился в Сен-Дени и оставался там целых три недели с большей частью своих приближенных. Там он строил планы и совещался каждый день, иногда думая, что оставит осаду, иногда — что заберет все деньги, принадлежащие парижским братствам. Лживые советники говорили, что конфедераций в Париже слишком много, и благодаря своей крайней нечестности они сумели добиться того, чтобы почти все парижские конфедерации были сокращены наполовину или даже больше. В большинстве из них было три или четыре мессы, две с музыкой и две низкие, теперь же пели только одну низкую мессу. Там, где раньше было 20 или 30 свечей, теперь горели лишь 3 или 4, без факелов во славу Божью. И везде, где король и его вельможи узнавали об англичанах, они бежали в другом направлении — в Пуасси, в Мобюиссон, в Иль-Адам, в Конфлан, а затем снова вернулись в Сен-Дени. С ними никогда не было меньше трех французов на каждого англичанина, и эти французы все время только и делали, что грабили и воровали, портя все виноградники и фруктовые сады, срубая деревья с плодами; если их не выкупали, разрушали дома, крытые черепицей — короче говоря, все в стране выкупалось что в деревне, что в городе. Дворяне были прекрасно об этом осведомлены, но им не было до этого никакого дела. Если кто-либо жаловался, они говорили: “Если бы это были англичане, вы бы не говорили об этом так много. Им подобает жить именно там, где они живут”. Таким образом и проводил жизнь король Карл VII, и даже еще хуже, чем я описал, потому что они управляли им, как будто он был несмышлённым ребёнком, нуждающимся в опеке.

807. Они все еще осаждали Понтуаз, когда в один из четвергов сентября, в день Святого Креста, часть французских войск пошла на штурм Эврё. Он был сдан почти без потерь, так как с одной и с другой стороны было убито всего около пяти человек.[2274]

808. Далее, Понтуаз был взят штурмом 19 сентября, во время штурма было убито около четырехсот англичан и около десяти или одиннадцати французов.[2275]

809. Далее, очень многие англичане были убиты там, где они прятались в подвалах и погребах; некоторые были найдены в госпитале Отель Дьё, с ними также обошлись не слишком любезно.

810. Далее, 25 сентября солдаты увели в свои крепости тех пленных, которых они привели в Париж после падения Понтуаза. Это было печальное зрелище, ибо уводили их, поедая хлеб печали, связав по двое очень крепкой веревкой, как гончих, которых ведут на охоту. Их похитители ехали на высоких лошадях, которые шли очень быстро. У пленников не было капюшонов, все они были босые, каждый из них был одет в какое-то жалкое тряпьё, большинство из них были без обуви — в общем, несчастных обобрали до нитки. Пятьдесят три человека были выведены из трактира “Петух и павлин” на улице Сен-Мартин[2276]. Всех, кто не мог заплатить выкуп, отвезли в Грев у Порт-о-Фуан, связав их по рукам и ногам, не более обходительно, чем если бы они были собаками, и утопили их тут же, на глазах у всего народа. Многие были утоплены, а многие уведены в крепости, как сказано выше, ибо воинов было гораздо больше, чем на противоположной стороне. В любом случае, не было ни одного постоялого двора, который бы ни был до отказа забит пленными.

811. Далее, 25-го числа король прибыл в Париж[2277] около четырех часов пополудни. Дофин в этот день не приехал.

812. Король снова уехал в свои владения в Берри, чтобы избежать просьбы уменьшить количество мальтот[2278], число которых было столь велико во Франции; а также из-за нового большого налога, который хотели взимать губернаторы и который, справедливо или нет, действительно взимался.

813. Далее, вскоре после того, как король покинул Париж, 15 октября, в бедный город прибыл герцог Орлеанский, а затем снова отправился домой 20 октября, так и не сделав ничего полезного для мира или чего-либо еще.

814. Далее, в это святое время пришествия Господа Университет подвергся такой напасти, что ни во время Рождества, ни до первого воскресенья Великого поста не было прочитано ни одной проповеди. После этого заседания Парламента закончились; ни одно дело не было рассмотрено до восьмого дня Великого поста, который в этом году пришёлся на 21 февраля.[2279]

1442

815. Далее, после этого Парламент прекратил всякую деятельность вплоть до Великого поста, каковой пришёлся [в этом] году на XXI день февраля[2280].

816. Далее, В предпоследний день января умерла жена графа де Ришмона, коннетабля Франции. Сначала она была была замужем за Людовиком, герцогом Гиеннским, сыном Карла VI, короля Франции, и была дочерью Жеана[2281], герцога Бургундского, графа Фландрии и нескольких нескольких других графств и герцогств. Она умерла на улице де Жуи[2282] и была похоронена 5 февраля в церкви Нотр-Дам дю Карм в Париже. Ее сердце было доставлено в Нотр-Дам в Лиссэ, или Лианссэ[2283], в зависимости от того, что больше нравится.

817. Далее, в этом году лука было особенно много, к Вербному воскресенью, которое в этом году выпало на день Богоматери, они стоили всего 6 парижских денье за большой бургундский бушель. В то же время в Париж было привезено такое количество фиг, что фунт самых лучших стоил всего 4 денье, отличный изюм также стоил 4 денье; действительно прекрасная фасоль — 12 денье; очень хороший горох — 4 блана.

818. Далее, в апреле, после Пасхи 1442 года (это было первое апреля), вода поднялась так же высоко[2284], как и на Пасху, и доходила до Гостиного двора на площади де Грев и дальше. Затем вода пошла на убыль, но очень скоро после этого, в начале мая, она снова поднялась так же высоко, как и прежде, нанеся огромный ущерб урожаю в низинах.

819. Далее, в ночь с субботы на воскресенье перед Вознесением 6 мая, когда принято было отправляться в паломничество к Сен-Спир в Корбейле, около 9 часов начался сильнейший ливень — сильнее, чем когда-либо прежде мог видеть человек, сколько бы лет ему ни было. Он лил не переставая с 9 часов до рассвета, и так сильно, что в самых широких частях главных улиц Парижа вода попадала в церкви, в подвалы, через высокие пороги и до самого потолка поднимала бочки с вином. Помимо всего этого, раздавались страшные громы и молнии, наводившие ужас на весь город. Однако люди, которые отправились в Сен-Спир, сказали нам, что они не слышали ничего подобного — ни дождя, ни грома.

820. Далее, в четвертый день этой недели (в пятницу перед субботой, когда начался страшный дождь) между Вильжюифом и Парижем[2285] видели больше четырёхсот ворон, которые дрались друг с другом клювами, когтями и крыльями так яростно, как никогда не сражался ни один человек в смертельной схватке; они покрывали все вокруг кровью и производили такой ужасный шум, что очень встревожили и напугали всех, кто их видел и слышал.

821. Далее, 3 июня церковь Сент-Антуан-ле-Петит была освящена преподобным святым отцом мэтром Дени дю Мулен, в то время бывший епископом Парижским, архиепископом Тулузским, патриархом Антиохийским и советником господина нашего короля.

822. Далее, август в этом году был очень хорошим, а урожай винограда — самым лучшим за последние пятьдесят лет. Хорошее, чистое вино стоило 2 парижских денье за кварту. Крупные яблоки сорта “капендю” и “руссет” стоили один дубль за четверть; крупные груши — два дубля.

823. Далее, в четверг, 11 октября, затворница Жанна ла Верьер[2286] получила разрешение закончить свои дни в небольшом домике, построенном для нее в саду кладбища Невинных, недалеко от церкви. Церемонию возглавил мэтр Дени дю Мулен, тогдашний епископ Парижский. Была произнесена прекрасная проповедь перед ней и перед большим количеством людей, которые были присутствовавших по этому случаю.

1443

824. Далее, эта зима была самой длинной в человеческой истории. Морозы начались в канун дня Святого Николая в декабре и не прекращались до 15 апреля, который был понедельником на Страстной неделе. Затем они снова начались в начале мая 1443 года, и первые две недели стояли сильные морозы, которые нанесли большой урон виноградникам и домашней птице.

825. Далее, фасоль и горох в этом году почти не годились для приготовления пищи, все были полны долгоносиков и очень дороги. Хороший горох стоил 6 парижских солей за бушель, бобы — 4 соля или дороже. Это объясняется тем, что лето было очень жаркое и сухое. Все виды фруктов, однако, были очень дешевы: в конце августа прекрасные яблоки сорта "капендю" стоили 2 дубля за четверть; сотня грецких орехов — 2 денье; и другие фрукты — столько же. Мера хорошего бревна — 8 бланов; сотня вязанок хвороста — 20 парижских солей. Но лук был очень дорог: шесть больших луковиц продавали за 4 парижских денье.

826. Далее, в этом году было четыре или больше месяцев без дождей, летом и зимой, так что вино не хранилось. Оно прокисало очень быстро и стало гнилым и невкусным, так что оно было дешевым в этом году.

827. Далее, Дофин прибыл в Париж в день Святой Маргариты, 30 июля 1443 года; в связи с его визитом был введен новый большой налог.[2287]

828. Далее, во вторую неделю августа Дофин атаковал англичан в Дьеппе; он заставил их снять осаду, которую они так долго держали. Погибли многие англичане и много хороших купцов[2288].

829. Далее, никогда не следует быть уверенным в том, что еще не произошло. 1 сентября пленник принца Понтуазского, который несколько раз был приговорен к утоплению или ещё худшей смерти, и всегда содержался в кандалах в тюрьме Сен-Мартен де-Шамп; проданный и перепроданный за все более высокие выкупы, в этот день должен был жениться на прекрасной девушке благородного происхождения. По этому случаю было устроено пышное торжество. Однако он и его спутник, которого в тот день отпустили под честное слово, ожидали смерти, от которой были избавлены по своей вере. Вот как Фортуна обошлась с этими двумя людьми, что ясно показывает, что мы никогда не должны сомневаться в нашем Господе и не позволять никакому горю доводить нас до отчаяния.

830. Далее, Дофин приехал в Париж в конце августа, пробыл там три дня и отправился в Мо, где пробыл несколько дней и ни разу не посетил церковь, но постоянно занимался охотой и подобными глупостями, если не хуже. С ним было около тысячи разбойников, которые опустошили Иль-де-Франс; им платили по половине экю за каждую корову и по экю за каждую лошадь. Каждый, кто хотел собрать урожай с его лоз, должен был хорошо заплатить, чтобы ему разрешили это сделать. Всё это непотребство происходило исключительно потому, что бедный народ был не в состоянии платить тяжелые налоги и другие повинности, возлагаемые на них изо дня в день[2289]. Одни говорили, будто бы эти подати взимаются для экспедиции против Ле-Мана; другие говорили, что для Руана, третьи, что для Манта. Эти беспринципные правители таким образом обманывали народ и своей лживой пропагандой убедили его радостно принять свои потери, надеясь, что вскоре будет сделано что-то стоящее. Но надежда не оправдалась; лжецы питали бедный народ надеждами до тех пор, пока не наступила зима, а затем заявили, что невозможно начать осаду до следующего сезона, что у короля много неотложных дел, и что его сын с компанией должен немедленно отправиться ему навстречу. Итак, Дофин отправился в путь 14 октября 1443 года, когда он, получив свою долю с налогов, не сделав ничего доброго, только разорив вместо этого все сельские угодья.

831. Далее, теперь все проповеди были запрещены с середины августа до Зачатия Богоматери в декабре.

1444

832. Далее, в то время в Париже не было никаких известий ни о короле, ни о дворянах Франции — все они могли быть в двухстах лигах отсюда; но губернаторы, пользуясь своей властью, взимали бесчисленные налоги, утверждая, что король и его подданные, если только смогут собрать деньги, тотчас отправятся завоевывать всю Нормандию. Но когда "нормандский" налог был собран и они получили его в свое распоряжение, то все, что их интересовало, — это игра в кости, танцы или охота. Они не устраивали поединков и турниров, как это подобает мужчинам, и не совершали никаких ратных подвигов. Иными словами, все французские вельможи стали скорее похожими на женщин, чем на мужчин, храбрыми только в отношении бедных, безоружных крестьян, ремесленников и купцов.

Когда они поняли, что у бедняков больше не осталось ничего, чем можно было бы платить налоги, они издали указ, запрещавший использовать любые монеты, будь то бургундские, английские, фламандские или любые другие, за исключением монет с венком[2290]. Увы! У бедных людей в то время не было ничего кроме тех денег, которые объявили незаконными, так что эта мера их настолько обременили, что оставалось только пожалеть несчастных.

Это был один из самых тяжелых налогов, которые когда-либо взимались, поскольку приходилось покупать новую монету по своему усмотрению, и никто не никто не смел произнести ни слова об этом. Этот указ был объявлен в субботу, в день кафедры святого Петра, что принесло немалые неприятности и убытки людям, которые отправились в Сен-Дени[2291] за отпущением грехов. Очень многие из тех, кто приехал из Нормандии, как многие в этом году, имели при себе только английские, бургундские, фламандские или бретонские деньги, так что они сильно теряли на обмене, который были вынуждены совершать.

833. Далее, в это время в Святой Церкви все еще было два папы: один из них звался Евгением, а другой Феликсом[2292]. Евгений был на стороне Франции[2293], а другой владел Савойей и некоторыми другими округами вблизи этой местности.

834. Далее, лук в этом году был в изобилии; он стоил до 2 дублей и 2 денье за бушель, то есть не хуже, чем в предыдущие годы, а самый лучший лук-порей продавали в Халле по 1 денье за пучок, и цены не становились дешевле на протяжении всего Великого поста. За хороший горох просили 3 блана; за бобы — также 3 блана; хорошее вино — 3 денье.

835. Далее, в середине Великого поста, в день, когда поют "Letare Hierusalem" на мессе в Святой церкви, случилась самая сильная гроза за последние пятьдесят лет. Она продолжалась с трех часов до пяти не прекращаясь, и ударила по церкви Сен-Мартен-де-Шамп, сбив крест, флюгер и каменный шар весом не менее как бочонок вина. Он повредил кровлю церкви в нескольких местах; как говорили, ремонт обойдётся дороже трёх сотен золотых экю.

836. Далее, в это время канцлер[2294] отправился в Тур, где король участвовал в мирных переговорах между Англией и Францией. Но как раз в тот момент, когда он собирался увидеться с королем, он внезапно заболел и почти сразу же умер. Это была серьезной потерей, ведь он был честным человеком, сделавшим все возможное для королевства.

837. Далее, в Париже проходила процессия, одна из самых трогательных и самых благочестивых, которые когда-либо случались. Епископы Парижа и Бове[2295] и два аббата несли на своих плечах тело Господа нашего из Сен-Жан-ан-Грев и отправились оттуда в Ле-Билетт, с величайшим благоговением, чтобы забрать маленький нож, которым лжеиудей разрезал плоть Господа нашего. Оттуда они вместе со Святым Крестом и бесчисленным количеством других реликвий были перенесены в Сен-Катрин-дю-Валь-де-Эсколье. Впереди несли более пяти сотен горящих факелов и по меньшей мере девять или десять тысяч человек, не считая духовенства[2296]. После святых мощей наступила целая мистерия; иудея показывали связанным, в повозке, как будто он едет на костёр; затем появился судья, его жена и дети. На улицах были установлены два помоста, на которых представляли очень трогательные мистерии. Улицы были украшены так, как украшают в праздник Тела Господня. Причиной шествия было появление доброй надежды на мир между королями Франции и Англии. Англией. Это произошло 15 мая, в пятницу 1444 года.

838. Далее, следующее 3 июня пришлось на праздник Пятидесятницы. В среду Угольных дней[2297] было объявлено о перемирии между королями Франции и Англии, которое должно было начаться с 1 июня 1444 года, а на море — с 26 числа месяца. Известие об этом было опубликовано в этом же месяце во Франции, Нормандии и Бретани, а также во всем французском королевстве[2298].

839. Далее, в этом году впервые с 1426 года провели Лендит; его проводили в городе Сен-Дени[2299]. Епископ Парижский и аббат Сен-Дени поссорились[2300] из-за того, что аббат утверждал, будто бы город принадлежит ему по праву и что произносить благословение — его дело; Епископ ответил, что парижские епископы до него в течение трехсот лет делали это, а стало быть и он будет делать то же самое. Когда же аббат запретил ему произносить благословение под страхом сурового наказания, епископ перешел на другую сторону рыночной площади и попросил произнести благословение магистра богословия по имени мэтр Жан де Олива, уроженца города Парижа[2301].

840. Далее, 12 июля состоялась всеобщая процессия[2302], и в этот день драгоценное тело святого монсеньора Сен-Клу было возвращено в его родной город, куда оно было доставлено из-за войны за шестнадцать лет до этого. Оно бережно хранилось в святилище в Сен-Симфориен за Сен-Дени-де-ла-Шартр. Добрые люди из окрестных городов Сен-Клу отправились за ним, распевая хвалу Богу.

841. Далее, в субботу 12 июля 1444 года был открыт Порт Сен-Мартен, после того как он был закрыт с августа месяца 1429 года, когда Дева напала на Париж в день Богоматери в сентябре следующего года, и праздник святого Лаврентия впервые отмечался в большом дворе Сен-Мартен.

842. Далее, В начале июля большая шайка разбойников, грабителей и головорезов появилась и обосновалась в деревнях вокруг Парижа, так что теперь на расстоянии шести или восьми лье от Парижа никто не осмеливался покидать свои жилища, путешествовать в Париж или собирать урожай на полях. Ни одна телеге не была взята, если только она не была выкуплена за восемь или десять франков; ни одно животное, будь то осёл, корова или свинья, если его не выкупали дороже, чем оно стоило. Любой человек, какого бы сословия он ни был, будь то монах, священник, религиозный деятель одного из орденов, монахиня, менестрель, глашатай, женщина или малолетний ребенок любого возраста, подвергался смертельной опасности, если он ступит за пределы Парижа. Если они и не убивали его, то раздевали догола, всех без исключения. Когда люди жаловались правителям Парижа, им отвечали: “Они должны жить. Король очень скоро позаботится об этом”. Главными людьми в этой компании были Пьер Рено, Флокар, Лекстрак[2303] и еще несколько человек, слуги антихристовы все до одного, ибо все они были ворами и убийцами, поджигателями и похитителями — и женщины их, и все их спутники.

843. Далее, в этом году король отправился в Лотарингию, а его сын Дофин — в Германию, чтобы устроить войну. Король и только что упомянутые злодеи из его свиты натворили столько зла, что никакой пользы ждать не стоило, куда бы он ни отправился. Он попросту бросил свое королевство, которое было все еще густо усеяно англичанами, укрепляющими свои замки, и отправился, как и его сын, в чужие земли, которые не были его заботой, чтобы впустую растрачивать своих людей и богатства своей вотчины[2304]. По трезвой правде, они не смогли бы за десять или дюжину лет сделать ничего сколько-нибудь полезного для королевства — ни для себя, ни для других, чего нельзя было бы сделать за три-четыре месяца.

844. Далее, все проповеди были прекращены с пятого сентября до тринадцатого марта, воскресенья перед днём Пальмовых Ветвей; это было сделано в Сент-Маглоре. Причина заключалась в том, что был объявлен новый большой налог и его пытались распространить на всех членов Парижского университета. Ректор отправился к налоговым чиновникам[2305], чтобы защитить права и свободы Университета, однако же кто-либо из вышеупомянутых возложил на него жестокие руки[2306], после чего проповеди прекратились.

845. Далее, в это время в Париж привезли крайнюю плоть Господа нашего[2307]. Те, кто привез ее, сказали, что король, дофин и Карл Анжуйский получили письма от святого отца нашего, папы Евгения; что каждый, кто получит одно из этих писем, которое они ему дадут, будет освобожден от всех грехов и вины в час смерти, если только он действительно раскаялся. Эти письма были очень дороги: богатые люди платили за них по 40 парижских солей, не очень богатые 32 или 20 солей, и бедняки — столько же. За письма брали по дневной зарплате рабочего в 2 соля: состоятельные люди платили как за двадцать или тридцать дней, менее богатые — за меньшее количество. Говорили, что епископ Парижский разрешил это в своей епархии. Люди приобрели более пятьсот таких писем из благочестия, а также для того, чтобы чтобы отремонтировать собор Нотр-Дам в Куломбе[2308], который был разрушен во время войны. И после того как они снова уехали, епископ Парижа разослал приказ по всем приходам города, чтобы каждый, кто получил одно из этих писем, должен был принести его ему под страхом отлучения. Многие так и поступили, опасаясь этого наказания и не желая навлечь на себя гнев прелата вместо благословения. Когда они приносили их туда, эти письма вешались на крючок в его кабинете, чтобы впоследствии дождаться более тщательного расследования. Людям, которые передали их, не разрешили сразу же забрать их обратно, что расстроило многих.

846. Далее, вскоре после этого привезли святыню святого Себастьяна и прошли с нею по приходам, как и с предыдущими реликвиями; каждый, кто вступал в братство этого святого, платил восемь денье.

1445

847. Далее, в день Вознесения Господня, который приходился на майский день св. Иоанна, и на следующий день наступили сильные морозы. Виноградные лозы покрылись льдом, так что цена на вино сразу поднялась с 2 до 6 парижских денье.

848. Далее, на этой неделе в Париж привезли святыню святого Квентина и обошли с нею различные церкви. Люди, отвечающие за это, подвесили большую балку, как у королевских весов и взвешивали мужчин и женщин. Люди становились на весы, а затем их поднимали вверх, пока они не отрывались от земли, при этом над ними произносили имена нескольких святых; после этого они платили выкуп пшеницей или деньгами, чем угодно. В Париже таким образом собрали очень много денег.

849. Далее, в среду после Пятидесятницы около шести часов утра гром ударил в Церковь Нотр-Дам де-Лисс, убив четырех человек, находившихся в церкви, и по меньшей мере двадцать восемь или тридцать человек получили ранения, а некоторые утратили разум и рассудок. С мостовой были подняты ввысь брусчатка и железные прутья.

850. Далее, 2 августа все приходы Парижа совершили общую процессию к Нотр-Даму, а затем отправились оттуда в Нотр-Дам-де-Шам. Это произошло потому, что давным-давно, когда королевство находилось под английским управлением, монах из Сен-Дени-ан-Франс забрал гвоздь и корону из Сен-Дени, чтобы англичане не могли забрать их из аббатства и увезти в свою страну. Поэтому этот монах взял эти две драгоценности и с честью доставил их до Буржа в Берри, где в то время находился король Франции Карл VII. 1 августа, по желанию короля и принцев крови и благодаря предприимчивости аббата Сен-Дени-ан-Франс по фамилии Гамаш[2309], они были доставлены в Нотр-Дам-де-Шам. В понедельник, 2 августа 1444 года, их доставили в Сен-Маглор с величайшим почтением, самыми благоговейными процессиями и пылающими огнями и оставались там до следующего дня, Обретения святого Стефана, 3-го числа месяца, Аббат Сен-Дени прибыл в Париж в тот день со всей своей братией, все они были облачены в одежды из золотой или шелковой ткани. Вместе с ними прибыли все приходы со знаменами и крестами; с огромными толпами людей и с бесчисленными горящими факелами они пришли в тот день к святому Маглору. Там была отслужена самая торжественнейшая месса. Затем аббат, разодетый и украшенный, как епископ и весь его монастырь проводил их из Парижа. Больше людей из Парижа сопровождали эти святые реликвии, чем кто-либо мог представить, не видя этого собственными глазами.

851. Далее, в понедельник, 16 августа, в городе Шалон, умерла жена дофина Франции, по имени Маргарита, дочь короля Шотландии[2310]. В это же время брат архидиакона Парижа и архиепископа Реймского (оба — сыновья покойного мэтра Жака Жувенеля)[2311] стал канцлером Франции.

852. Далее, на второй неделе октября, в канун восьмого дня праздника Сен-Дени, в пятницу, были открыты Монмартрские ворота.

853. Далее, Ни король, ни кто-либо из французской знати никогда не приближались к Парижу. Тяжелые налоги[2312] взимались постоянно, не принося при этом никакой пользы народу; англичане продолжали укреплять свои позиции и снабжали провиантом свои крепости, не заключая ни перемирия, ни мира; королю было все равно, что происходит — все, что он хотел делать, это скакать из одного района в другой с двадцатью или более тысячами своих разбойников, попутно разоряя всю страну.

854. Далее, в этом году была самая страшная вспышка оспы, которую только можно вспомнить. Она свирепствовала с середины августа до дня святого Андрея, особенно поражая маленьких детей; в Париже за это время от нее пострадало более шести тысяч человек. Многие из них умерли от нее, а многие умерли уже после выздоровления от этой проклятой хвори. Болели также и многие взрослые мужчины и женщины всех возрастов, особенно в Париже.

855. Далее, в это время в Париж прибыл молодой францисканец из города Труа в Шампани или местности поблизости. Это был маленький человек с милым выражением лица по имени Жан Крете, около двадцати одного года, который считался одним из самых лучших проповедников[2313], которые стали известны за последнее столетие. Действительно, вы никогда не видели, чтобы кто-то читал проворнее, чем он произносил свою проповедь. Казалось, что он знает наизусть весь Ветхий и Новый Завет наизусть, и всю “Золотую легенду”[2314] и все старые книги всех народов мира. Нить его рассуждений никогда не прерывалась; где бы он ни проповедовал, церковь всегда была переполнена прихожанами.

856. Далее, он покинул Париж примерно за восемь дней до Рождества и отправился проповедовать в королевство Англия.

1446

857. Далее, 24 февраля 1445 года церковь Невинных была освящена преподобным святым отцом, епископом Парижским мессиром Дени дю Муленом.

858. Далее, в первый понедельник марта следующего года перемирие было возобновлено с 1 апреля до 1 апреля следующего года, о чем было провозглашено на парижских перекрестках.[2315]

859. Далее, во вторник, 12 апреля 1445 года, на Страстной неделе, между полуночью и рассветом ударил ужасный мороз[2316]. Все виноградники были полностью уничтожены, все ореховые деревья погибли. После этого появилось такое количество тараканов, гусениц и прочих мерзких паразитов, что во всей Франции в этом году не было ни вина, ни соков, ни фруктов. Был семнадцатый день мартовской луны, Пасха в этом, 1446 году, выпала на 17 апреля.

860. Далее, в этом году прибыл молодой человек[2317], которому было всего около двадцати лет от роду, который досконально изучил все семь свободных искусств, о чем могли свидетельствовать все клерки Парижского университета. Он превосходно играл на всех музыкальных инструментах, умел петь как мелодии, так и дискант, а также рисовать и иллюстрировать книги лучше, чем кто-либо другой во всем Париже или где-либо еще.

861. Далее, кроме всего этого, никто не мог сравниться с ним в бою. Он так удивительно искусно владел двуручным мечом, что никто не мог справиться с ним. Когда он наседал на противника, то не переставая двигался в его направлении на двадцать или двадцать четыре четыре шага одним рывком.

862. Далее, он был мастером искусств и медицины, доктором канонического права и богословия и, более того, вел диспут против нас в Наваррском коллеже — а там собралось более пятидесяти самых опытных клерков Парижского университета и более трех тысяч других клерков. Он так превосходно отвечал на все заданные ему вопросы, что никто не мог бы поверить в это, не услышав его своими ушами; это было поразительно.

863. Далее, кроме того он прекрасно владел латынью, а также греческим, ивритом, халдейским, арабским и всеми другими языками.

864. Далее, он вооруженный шевалье. В самом деле, если бы человек мог прожить сто лет без еды, питья и сна, он все равно не смог бы усвоить все те знания, которые этот человек вызубрил наизусть. Должен сказать, он нас всех очень встревожил, ибо он знает больше, чем дано знать человеческой природе; он продолжатель всех четырех докторов Святой Церкви. Его образованность, одним словом, это чудо света. А у нас написано написано, что Антихрист будет зачат в прелюбодеянии между отцом-христианином и матерью-иудейкой, которая будет притворяться христианкой, как все будут думать; он родится по повелению дьявола во время всеобщей войны, когда молодые люди, как мужчины, так и женщины, из гордости и распутства станут ходить в маскарадных костюмах, когда знатных вельмож будут люто ненавидеть за их жестокость по отношению к простым людям.

865. Далее, вся его ученость будет от дьявола, но он будет думать, что это его собственная природа. Он будет христианином до двадцати восьми лет и в течение этого времени он будет посещать великих господ всего мира, чтобы показать свою образованность и завоевать славу. На двадцать восьмом году жизни он придет из Иерусалима. Когда неверующие иудеи увидят его великую ученость, они поверят в него и скажут, что он — их обещанный Мессия, и будут поклоняться ему как Богу. Затем он разошлет своих учеников по всему миру, и Гог и Магог последуют за ним, и он и будет царствовать три с половиной года. Когда ему исполнится тридцать два года, дьяволы унесут его. Тогда обманутые иудеи обратятся в христианскую веру, придут Енох и Илия, и все станут христианами. Тогда исполнятся слова Евангелия святого Иоанна, в котором говорится:

"Et fiet unum oville et unus pastor"[2318], и кровь тех, кого он мучил за то, что они не хотели ему поклониться, будет взывать к Богу об отмщении, и святой Михаил придет и низвергнет его и всех его слуг в самые темные глубины ада. Подобные вещи вышеупомянутые доктора говорили об этом человеке. Он прибыл во Францию из Испании; Действительно, согласно Даниилу и Апокалипсису, Анти Христос должен родиться в Вавилоне Халдейском”.

866. Далее, месяц май в этом 1446 году был самым холодным и самым влажным за всю историю человечества. Не было ни одного дня без дождя или мороза. Погода стала теплеть теплеть только к празднику Троицы, который отмечался 12 июня.

867. Далее, за неделю до Вознесения по всему Парижу было объявлено, что проститутки больше не должны носить ни серебряных поясов, ни отложных воротников из меха белки либо горностая на их платьях, и что все они отныне должны жить только в назначенных борделях, как это было в прошлом.[2319]

868. Далее, в канун дня Вознесения был похоронен парижский проректор Амбруаз де Лоре[2320], барон Жюйе[2321], слывший более равнодушным к общественному благосостоянию, чем любой другой провост до него на протяжении сорока лет. У него была жена, одна из лучших и красивейших женщин во всем Париже, происходившая из древнего дворянского рода[2322], но он был настолько развратным, что говорили, будто он держал трех или четырех обычных проституток в качестве своих любовниц. Он всегда всегда защищал распутных женщин, которых в Париже было слишком много, и заработал себе очень плохую репутацию у всех, потому что закону было почти невозможно исправить положение проституток в Париже, поскольку он всегда покровительствовал им и их сводням.

869. Далее, после его смерти Жан д’Эстутевиль[2323], шевалье, советник и камергер нашего господина короля, был назначен провостом Парижа 7 августа 1446 года, воскресная грамота В.

870. Далее, 3 сентября по всему Парижу прозвучали трубы, повелевающие приготовить все необходимое для торжественного праздника Рождества Богородицы в следующий четверг. Все это должны быть перевезти в Понтуаз, по причине некоторых отпущений и индульгенций, которые и наш повелитель король, и монсеньор Дофин, и монсеньор Бурбон получили от нашего святого папы Евгения. Они предназначались для церкви Нотр-Дам в Понтуазе, которая очень сильно пострадала в результате войн и нескольких длительных осад, которые она выдержала как со стороны англичан, так и со стороны французов.

871. Далее, отпущение грехов началось в двенадцать пополуночи в канун Рождества Богоматери и продолжалось до полуночи этого праздника, то есть двадцать четыре часа. Это было полное отпущение грехов, как и в Риме, но римское длится несколько дольше. Кающиеся должны были искренне исповедаться и быть по-настоящему раскаявшимися.

872. Далее, вино в этом, 1446-м году, было очень дорогим; хоть сколько-нибудь хорошее нельзя было достать меньше чем за 10 или 12 парижских денье за пинту. Верджуса было так мало, что нельзя было достать его дешевле шестнадцати бланов за сетье; грецких орехов было так мало, что они стоили четыре блана за сотню, хотя в предыдущем году они стоили два парижских денье или два турнуа.

873. В этом году в Париж по воде и на телегах привозили очень крупные груши, и в этом году их можно было купить за 6 парижских денье за четверть, а самые крупные из Ангуаза максимум за два блана. Они отлично хранятся, и начали плодоносить только в середине месяца. Их складывали в кучи в парижских ратушах, как древесный уголь у креста де Грев — и не не одну куча, а шесть или семь, совершенно без присмотра. Столько же, а то и больше, яблок было привезено из Лангедока, Нормандии и других стран.

1447

874. В этом году у королевы Франции родился сын в день Святой Невинности после Рождества, который в этом году выпал на среду. Он родился в замке в Турени под названием Ле Монтиль и был назван Карлом, герцогом Беррийским.[2324]

875. Далее, Великое отпущение грехов в Мон-Сент-Мишеле проводилось дважды в этом году: в мае 1446 года и в сентябре того же года.

876. Далее, в мае 1447 года, в воскресенье, 18-го день, на следующий день после праздника святого Иоанна у Латинских ворот.

877. Далее, в следующее воскресенье, 14 мая 1447 года, состоялась процессия от нашей матери-Университета к Нотр-Дам в Париже, дабы помолиться за покойного папу Евгения[2325], который умер 3 февраля, в день святого Блеза.

878. Далее, после него был назначен папа Николай V[2326], и папа Феликс, герцог Савойский[2327], все еще держался той же позиции, что и всегда, то есть хотел продолжать быть папой, не считаясь ни с чем, кроме своих собственных желаний. Он говорил, что святой собор в Базеле вынес решение безо всяких упоминаний и что, насколько ему известно, он по сей день является Папой.

879. Далее, вино в Париже было очень дорогим; бедняки пили эль, или медовуху, или пиво, или сидр, или перту и тому подобные напитки. И вот в это время, примерно в середине мая, количество вина, оцениваемое в одиннадцать тысяч бочонков и около семисот мюидов[2328] — было привезено в Сен-Дени-ан-Франс как из Франции, так и из Бургундии для лендита, который должен был состояться в следующем месяце. После лендита в Париж было ввезено много вина, так что теперь хорошее вино, прежде стоившее 12 дублей, можно было купить за 4 дубля или 6 денье. Вскоре после этого превосходное вино стало продаваться по 4 денье за пинту.

880. Далее, в этом сентябре, 15 сентября 1447 года покинул мир сей преподобный отец монсеньор епископ Парижский; по имени мессир Дени дю Мулен, патриарх Антиохийский, архиепископ Тулузский; он был похоронен в Нотр-Даме в Париже[2329].

881. Далее, в день святого Николая в декабре мессир Гийом Шартье был избран епископом Парижским; человек с отличной репутации и каноник Нотр-Дама[2330].

882. Далее, мэтр Пьер Мариетт был обезглавлен в это время из-за разногласий, которые он вызвал между Дофином и герцогом Бургундским своими великими злодеяниями, изменой и нелояльностью.[2331]

1448

883. Далее, 12 апреля 1448 года брат Жан Жамелен[2332] был утвержден аббатом Сен-Маглуар. Он родился в Париже и всю свою жизнь воспитывался в этом аббатстве. Он был посвящён и благословлен епископом Мо[2333], который также был монахом Святого Маглуара, а также аббатом Святого Мавра и настоятелем монастыря Святого Элоя, что напротив дворца. Аббаты Сен-Дени, Сен-Жермен-де-Пре[2334], Сен-Виктор[2335] и Сен-Женевьев[2336] присутствовали при его посвящении.

884. Далее, в последнюю неделю апреля в Париж приехала молодая женщина, которая, как говорили, была признанной любовницей короля Франции[2337], что противоречит всякой вере и праву, а также верности доброй королеве, на которой он женился. Очевидно, это было правдой, ибо жила она так же роскошно, как любая графиня или герцогиня. Она часто ездила с доброй королевой Франции, ничуть не стыдясь своего греха; королева глубоко скорбела в сердце своем, однако ей было угодно до поры до времени это терпеть. А король, чтобы ещё больше возвеличить свою и её великую греховность и бесчестие, подарил ей замок Ботэ[2338], который был самым восхитительный замком во всем Иль-де-Франсе, самый красивейший, да и расположенный наилучшим образом. Её прозвали “Прекрасная Аньес”, как и она сама себя называла. Жители Парижа не не проявляли к ней того почтения, которого требовала ее непомерная гордость; и когда она уезжала, то называла их ничтожествами и что, если бы она знала, сколь мало уважения ей окажут, нога бы её никогда не ступила на это место — какая жалость! Итак, прекрасная Аньес удалилась в десятый день мая, вернувшись к своему греху, как и прежде. Увы! Какая жалость, когда глава королевства подает соль дурной пример своему народу, ведь если они поступят так или еще хуже, он не посмеет об этом говорить, ибо есть такая пословица: “Selon signeur, mesnie duyte”[2339]. Именно такой была Семирамида, царица вавилонская, одна из девяти знаменитых женщин, которая взяла своего собственного сына в любовники, и когда поняла, что народ ропщет против этого, она провозгласила по всему королевству, что если кто-либо захочет взять в жены свою мать, дочь или сестру, или кого-либо подобного, она давала разрешение на это всем своим людям без исключения. Много печали произошло от этого в царстве Халдейском; женщины, девушки и монахини подвергались изнасилованиям и совершалось много убийств из-за из-за этого закона, который Семирамида издала, чтобы скрыть свою ущербность! Когда великий сеньор или дама открыто совершают великие грехи, это побуждает грешить их рыцарей и народ.

884[2340]. Далее, хлеб в этом году был дешев, как и вино; рабочий человек мог купить дневной запас хлеба за два турноза; превосходное вино, достаточно хорошее для любого человека по 2 парижских денье за пинту, белое и красное; яйца в Сент-Жане 8 парижских денье за четверть; очень большой сыр за 6 денье.; фунт хорошего масла за 8 парижских денье.

885. Далее, в этом году в день святой Марии Магдалины, воскресенье, в этом году (буква воскресенья — F), епископ Парижа был хиротонисан и благословлен в аббатстве Сен-Виктор близ Парижа. В тот же день была совершена процессия в Сен-Жермен-л’Осерруа, где было решено отправиться и выкупить христиан, которые находятся в руках султана и подвергавшихся многочисленным мучениям. Два или три дня спустя некоторые из монахов Матурена и другие монахи покинули Париж, чтобы отправиться в это сострадательное путешествие.

886. Далее, в следующее воскресенье, 4 августа, епископ отслужил мессу в Нотр-Дам в Париже. Он покинул Сен-Виктор на белом коне и отправился в Сент-Женевьев, откуда его его с большими почестями доставили в Нотр-Дам[2341].

887. Далее, река Сена в этом году была очень низкой — настолько, что в день Всех Святых мужчины, женщины и маленькие дети могли пройти прямо с площади Моберта до Нотр-Дама по четырем небольшим камням, не намочив при этом ног. То же самое было и перед Огюстенами, и в четырех или пяти лье вплоть до моста Сен-Мишель, так что можно было добраться до черного входа в Королевский дворец.

888. Далее, В этом году епископ Парижский распорядился, чтобы праздники Святой Женевьевы и Святой Екатерины, которые ранее отмечались по обычаю и традициям, должны отмечаться как воскресные дни.

889. Далее, монсеньор парижский произнес прекрасную проповедь в соборе Невинных в Великий четверг и дал отпущение грехов всем умершим, которые из-за отсутствия друзей, денег или по вине плохих адвокатов были названы в церквях отлученными от церкви по небрежности или по другой причине, в течение до тридцати дней после их кончины. В то же время этот добрый человек проверил реестры и внес в них меры предосторожности против церковных судилищ, которые всегда были готовы отлучить человека от церкви, справедливо или несправедливо. В воскресенье, когда произносится "Misericordia Domini" он совершал бдения, а на следующий день — благодарственные молебны и очень торжественные мессы во всех парижских приходах; процессии в соборе Невинных проводились дважды.

890. Далее, некоторые бродяги, воры и убийцы были теперь арестованы и затем под пыткой или иным способом признались, что они крали детей; одним выкололи глаза, другим отрубили ноги, третьим — ступни, и совершили множество других ужасных поступков. В числе этих убийц были и женщины, чтобы лучше обманывать отцов, матерей, и детей. Они поселялись в каком-либо постоялом дворе на три или четыре дня, а потом, когда им выпадал шанс, они крали этих детей прямо на рынке, в деревне или где бы то ни было и предавали их мученической смерти, как описано выше.

1449

891. Далее, в конце марта 1448 года некоторые из этих людей были арестованы и донесли на остальных. Двое из них, один мужчина и одна женщина, были повешены в среду, 23 апреля 1449 года, возле ветряной мельницы по дороге в Сен-Дени-ан-Франс.

892. Далее, были арестованы и другие бродяги, которые принадлежали к той же банде, что и те, кто уже был заключен в тюрьму; сообщалось, что они насмехались над королем и королевой и было доказано, что они отрезали ноги маленьким детям, которых они крали в деревнях и других местах, выкалывали им глаза и совершали множество подобных убийств в тех местах, которые они посещали. Существовали очень большие ватаги таких разбойников в Париже и других местах.

893. Далее, 14 апреля 1449 года, в среду, были опубликованы письма, в которых сообщалось, что папа римский Николай мирно мирно утвердился на папском престоле по доброй воле Феликса, герцога Савойского, и что Феликс стал кардиналом и легатом по соизволению Собора.

894. Далее, в следующий четверг, 5-го числа месяца, было большое ликование по поводу этой новости в Париже, на улицах запылали костры, как во время праздника Святого Иоанна.

895. Далее, в следующую пятницу состоялось всеобщее шествие к собору Сен-Виктор под Парижем; в ней участвовало более десяти тысяч человек, и в Париже делалось не больше, чем обычно по воскресеньям.

896. Далее, яйца теперь стали очень дешевы; в праздник Вознесения они стоили 6 парижских денье за четверть; сыр — 4 или 5 денье; хорошее вино — по 2 дубля; буханка хлеба, достаточная для одного человека, один хороший дубль (три которых равны 4 парижским денье). В этом году не было яблок и груш, поскольку развелось слишком много хрущей, которые нанесли большой ущерб.

897. Далее, в мае этого года ле Пон-де-л’Арк был захвачен у англичан[2342]. 27 мая, во вторник, состоялись всеобщие шествия от королевского дворца в Сент-Шапель[2343]. Там была выставлена драгоценная корона, которой был увенчан Господь наш, а также лезвие копья и один из гвоздей, который пронзил его, а также многие другие священные реликвии, которые не показывались публике со времен падения Понтуаза, которое произошло в 1401 году.[2344].

898. Далее, 30 мая около четырех часов пополудни разразилась страшная гроза. Она снесла обе стороны шпиля Огюстена, сорвала большие стропила, отломила одну часть распятия на алтаре и обрушило большую часть церковной кровли.

899. Далее, хорошую пшеницу теперь можно было купить за 8 солей или меньше, хорошую рожь — за пятнадцать или шестнадцать бланов, однако жалование было весьма низким.

900. Далее, около дня Святого Иоанна обрушился мост Понт де л’Арш; примерно в середине августа был взят Мант[2345], а также Вернон[2346] и несколько других замков и городов, которые англичане удерживали в Нормандии.

901. Далее, в этом году было великое всеобщее помилование в городе Эврё, и король Франции прибыл туда, но ни он, ни королева не посетили добрый город Париж.

902. Далее, в этом году была проведена трогательная процессия[2347]. 13 октября состоялось шествие детей четырех орденов и всех парижских школ, как девочек, так и мальчиков. По подсчетам, в ней участвовало двенадцать тысяч пятьсот детей или более. Все они отправились в Невинный на главной улице Сен-Дени; была отслужена месса, а затем образ Святого Иннокентия с большим благоговением отнесли в парижский Нотр-Дам, а дети шли следом, каждый с факелом или восковой свечой в руке. Затем была прочитана прекрасная проповедь которую произнес магистр богословия. Возвращаясь в свои церкви, они затягивали Inviolata, пока не оказывались в церкви и пели гимн святому этой церкви с молитвами.

903. В воскресенье 19 октября король въехал в город Руан[2348] по доброй воле его жителей и вопреки англичанам. В понедельник каждая парижская церковь звонила в колокола, а на следующий день зажгли костры, чтобы порадоваться по поводу этого визита, который прошел без кровопролития. Английские войска укрылись в крепости, которую они построили. И не без причины, ибо простые горожане не любили их, причинивших слишком много зла в те дни, когда они были хозяевами.

904. В день святого Симона и святого Иуды была устроена самая прекраснейшая процессия в Сен-Мартен-де-Шамп, какая только была за последние сто лет. Люди из Нотр-Дам, в сопровождении всего университета и всех приходов Парижа, отправились в Сен-Жан-ан-Грев, чтобы забрать драгоценное тело Господне. Более пятидесяти тысяч человек, членов Парламента и других, отправились с ними, а улицы, по которым они проходили, были украшены, как это бывает в день Святого Таинства. На главной улице Сен-Мартен, напротив Фонтана Мобюэ[2349] или рядом с ним, была установлена красивая сцена, на которой демонстрировалась прекрасная история о войне и мире. Описание её заняло бы слишком много времени и поэтому было опущено.[2350]

Примечания

1

Дневник начинается с событий сентября 1405 г., когда борьба за власть при безумном короле Карле VI приобрела особенно острый характер, так что гражданская война казалась неизбежной. Не желая смириться с тем, что на пост регента был назначен Людовик Орлеанский, младший брат короля, королевский кузен, герцог Бургундский Иоанна Бесстрашный в июле 1405 года выступил в поход на Париж. Это наступление застало орлеанскую партию врасплох, поддавшись панике, Людовик вместе со своей союзницей королевой Изабеллой Баварской 17 августа бежал из столицы (по слухам — прихватив с собой королевскую казну). Два дня спустя по его же приказу, вслед на беглецами последовал наследник престола, больной и слабый, буквально поднятый с постели слугами дяди. Иоанн Бесстрашный пустившись в погоню, настиг дофина с его свитой в Жюизи и увез вместе с собой в Париж. Королева отказалась возвращаться и задержалась в Мелёне, в то время как Людовик Орлеанский спешно собирал войска. Вернувшись в Париж с дофином в качестве заложника, герцог Бургундский попытался закрепиться у власти, рассылая письма, в которых обвинял Людовика в узурпации престола. Одновременно же он пытался склонить на свою сторону парижан, ратуя за отмену введенных Людовиком военных налогов. Людовик со своим войском в это время подошел к Парижу, где заперся его соперник. Создалась патовая ситуация — Людовик не имел достаточно сил для осады столицы, но Иоанну было нечем платить своему огромному войска. Посему гражданскую войну удалось оттянуть, дяди короля — герцог Беррийский и Бурбонский сумели помирить соперников. Автор не обозначил год, или эта часть утеряна, исследователи “Дневника” восстанавливают хронологию по указанным в нем событиям.

2

Подобные меры предосторожности принимались в случае приближения к городу любой вооруженной силы (ком. Александра Тютэ)

3

Во времена Столетней войны капитаном города назывался командир городского гарнизона

4

Жан, герцог Беррийский, дядя короля Карла. Старался держать нейтралитет, подчеркнуто отказываясь присоединиться к одной из враждующих сторон

5

Луи, герцог Бурбонский, деверь покойного короля Карла V, и соответственно, дядя Карла VI. Также выступал в качестве нейтральной стороны.

6

Т. е. жители их скрылись в Париже из страха перед грабежом и насилиями, которыми “прославились” в то время все вооруженные отряды, безотносительно к тому, на чьей стороне выступали.

7

Первый исследователь “Дневника” Александр Тютэ откровенно недоумевал, что бы мог значить этот пассаж, идущий вразрез с сохранившимися королевскими грамотами, осуждающими бургундцев за грабеж и мародерство. Переводчица “Дневника” на современный французский язык, Колетта Бон предполагает в свою очередь, что бургундцам лучше платили, более того, картину “идеальных солдат”, не обижающих население тщилась изобразить герцогская пропаганда. Также следует помнить о пробургундских симпатиях самого автора.

8

Ангерран де Монтреле в своей “Бургундской Хронике” добавляет, что в качестве предосторожности разрушались также дома, прилегавшие к крепости Шатле, королевскому дворцу и Лувру “так что невозможно было приблизиться к ним невозбранно”. Разрушение это проводилось в тайне, по ночам.

9

Ворота Сен-Дени на севере, Сен-Антуан на юге, Сен-Жак на востоке, и Сент-Оноре на западе.

10

Все на северной стороне, рядом с воротами Сен-Дени

11

сентябрь 1405 г.

12

Иоганн Баварский, младший сын Альберта Баварского, графа Геннегау, деверь Жана Бесстрашного, герцога Бургундского. Был весьма непопулярен в Париже из-за присущей ему жестокости; кроме того парижане подозревали его в симпатиях к орлеанской партии.

13

По мнению Колетты Бон, автор ошибается, и речь идет о Гильоме де Тиньонвилле, королевском прево в 1401–1408 гг. В его обязанности входил полицейский надзор и недопущение беспорядков. Должность купеческого прево, приблизительно соответствующая нынешнему мэру города в то время была вакантна.

14

Речь идет о Сигизмунде, императоре Священной Римской империи, на чьей территории располагался город Льеж.

15

Отель де ла Тремуйль или Дом с Бойницами принадлежал знатной пикардийской семье. Тремуйли были вассалами герцога Бургундского.

16

Из опасения пожара, который мог произойти от фонарей, зажженных ради приезда высокого гостя.

17

Также средство против пожара.

18

Эти слова отсутствуют в парижском манускрипте дневника.

19

Цепи использовались как одно из средств обороны города — натянутые поперек улиц, они препятствовали продвижению вражеской конницы. После восстание майотенов в 1382 г. парижанам было запрещено натягивать цепи поперек улиц, и сами цепи были конфискованы, и по некоторым сведениям, проданы с молотка. В 1405 г. эта привилегия была возвращена городу, как необходимая во время гражданской войны.

20

Свидетельство спешности работы. Обычно цеховые статуты запрещали работать ночью, в праздники и по воскресеньям. По свидетельству Мишеля Пентуэна, автора “Хроники монаха аббатства Сен-Дени”, за 8 дней было изготовлено 600 цепей, причем особым приказом, кузнецам было вменено в обязанность до конца работы не заниматься ничем иным.

21

Колетта Бон считает, что подобные слухи распускали сами бургундцы, в то время стоявшие в Париже, оправдывая таким образом дорогостоящие меры безопасности.

22

Исследователями дневника было замечено, что в сохранившихся копиях отсутствуют страницы, повествующие о самых острых моментах междоусобной войны. Впрочем, по другому предположению, сам автор предпочитал не касаться слишком уж опасных тем; в самом деле, в дневнике порой встречаются отметки “об этом я лучше промолчу”. В данном случае, лакуна приходится на более чем знаменательное событие — убийство герцога Орлеанского. 23 ноября 1407 года герцога с помощью подложного письма выманили поздним вечером из отеля королевы, которая, как иногда полагают, в это время стала его любовницей. Так или иначе на Старой Храмовой улице Людовика уже поджидала засада во главе со ставленником Жана Бесстрашного Раулем д’Анкетонвиллем. Убийца, герцог Бургундский, бежал из Парижа, но вскоре вернулся с войском, чтобы окончательно утвердиться у власти. По его приказу Жан Пети, доктор теологии парижского университета, в присутствии дофина, королевы и всего королевского совета (король в это время был вновь во власти безумия) прочел “Оправдание” убийства Людовика Орлеанского. Построенная по всем правилам аристотелевской логики, эта речь призвана была доказать, что Людовик был тираном, и покушался на престол, пытаясь с помощью яда извести короля и дофина. Доверия эта речь, конечно же, не снискала, но за бургундским герцогом стояла военная сила, и на его же стороне были симпатии парижан. Орлеанисты не смирились, но выжидали момента, чтобы перейти в наступление. Это произошло, когда герцог вынужден был спешно покинуть столицу, чтобы прийти на помощь деверю — Иоганну Баварскому, запертому в Маастрихте жителями мятежных фландрских городов. Надменный и не терпящий возражений принц-епископ давно не пользовался популярностью у своих подданных, к открытому неповиновению же их подвинула скрытая поддержка орлеанистов. По сути, все предприятие бургундца зависело от того, выиграет он или потерпит поражение.

23

т. е. 23 сентября 1408 года

24

Эта запись в существующих рукописях Дневника сохранилась не полностью, отсюда ее определенная неясность. Полагается, что речь идет о взятии мятежного Льежа войсками герцога Бургундского, устроившего в городе повальную резню, “в назидание прочим”. Бургундский хроникер Ангерран де Монтреле называет цифру в 26 тыс. погибших из 40 тыс. мятежников. Лефевр де Сен-Реми полагает, что погибли 28 тыс. льежцев, Жювеналь дез Юрсен колеблется между 20 и 24 тыс. Наш автор увеличивает потери мятежников до 40 тыс, превосходя таким образом, все остальные оценки.

25

После поражения восставших, герцог бургундский, чувствуя себя победителем, тем более, что у противоположной партии не нашлось нового предводителя, а номинально возглавивший ее 14-летний сын убитого Карл, не мог представлять серьезной опасности, двинул войска на Париж, чтобы наконец-то взять в руки власть. Известие о его приближении вызвало переполох при дворе. На попытки уговорить его распустить войска, герцог Бургундский отвечал, что будет действовать так, как сочтет нужным. Попытки организовать сопротивление, в частности, перекрыть мост через Уазу встретили отпор со стороны парижан. Орлеанистам оставалось бегство. Не желая оставлять в Париже короля, что придало бы власти узурпатора внешний вид законности, королева, бывшая в те времена союзницей орлеанистов, дофин и почти весь двор, спешно переправили короля на другой берег Сены и вместе с ним отправились в Тур.

26

По предположению Колетты Бон, речь идет о Карле III, будущем короле Наварры

27

Людовик (Луи) герцог Гиеньский, наследник французского престола, в скором времени умерший. Колетта Бон добавляет, что увозу безумного короля из города способствовала его жена Изабелла Баварская, в те времена державшая сторону орлеанистов и двоюродный брат короля Людовик II Анжуйский, также сторонник орлеанской партии

28

Тур — столица исторической области Турень, в 239 км. к юго-западу от Парижа.

29

Шартр — город в исторической области Бос, в 90 км. к юго-западу от Парижа.

30

Шарль Кюльдо (Тютэ записывает его имя как Кюль д’О) “хранитель купеческого превотства для короля Франции” — весьма неоднозначная личность. Быстро потеряв популярность у парижан, во время восстания кабошьенов, бежал из Парижа. Вернулся вновь но в 1418 г. был захвачен в Лувре (или если верить Мишелю Пентуэну — в Бастилии), и препровожден в тюрьму Шатле. Бежал вновь благодаря помощи парижского палача Капелюша, вернулся в 1421 г., жил в безвестности в доме на улице Турелль, где тихо скончался между 1435 и 1436 гг. (прим. Александра Тютэ)

31

Гражданской войны, однако, не хотел ни герцог Бургундский, понимающий, попытка добыть власть с помощью силы дискредитирует его как “защитника королевства” ни — в тот момент — орлеанская партия, не имевшая достаточно сил для того, чтобы добиться своего. Посему в Шартре король, к которому время от времени возвращался ясный рассудок, возглавил церемонию, должную примирить враждующих принцев. 9 марта 1409 года в Шартском соборе обе стороны поклялись что в дальнейшем будут “дружить” и “содействовать” королю в управлении страной, после чего Жану Бургундскому было даровано прощение за убийство брата короля. Конечно, ни о каком примирении не могло быть даже речи, однако, временная передышка была достигнута и герцог как победитель, мог вступить в Париж и наконец принять столь трудно доставшуюся ему власть. В сопровождении короля Франции, он торжественно въехал в столицу, бурно приветствуемый парижанами, видевшим в в нем гаранта мира и защитника простого народа.

32

Sergeants du guet — личная стража, сопровождавшая персону сюзерена, вооружались палками для поддержания порядка и разгона любопытных. Иногда на них возлагалась обязанность исполнять приговоры королевского суда.

33

Sergeants de la marchandise — четверо городских чиновников, в обязанности которых входил надзор за поддержанием порядка в портах и набережных, надзор за мельницами и судами, а также за верностью весов и мер, соответствие правилам которых помечалось знаком королевской лилии.

34

Sergeants a cheval — следили за порядком в городских предместьях.

35

Sergeants a verge — досл. “жезловая стража” — призваны были поддерживать порядок в Париже и следить за осуществлением приговоров городского суда.

36

Dousaine (в подлиннике XIIne) — телохранители Парижского прево.

37

Во время церемонии королевского вступления в тот или иной город, свита сеньора зачастую облачалась в костюмы геральдических цветов — королевские (голубые с золотыми лилиями) или городские (красный и голубой)

38

Мужской шаперон — средневековый головной убор, похожий на тюрбан или петушиный гребень. В дополнение к костюму, шаперон при королевском въезде в город также должен был быть геральдических цветов.

39

Noel! — досл. “Рождество!” — соответствовал выражению приветствия и радости.

40

Bassins — “тазы”, игра на тазах и кастрюлях — одна из форм средневекового выражения праздничного и радостного настроения.

41

Первое вступление Изабеллы Баварской в Париж в Париж пришлось на 22 августа 1389 года.

42

Т.е. папой римским

43

Пьер де Канди (или де Кандия), монах миноритского ордена, магистр теологии Парижского университета. В то время Западная церковь переживала раскол, т. к. соперничающее между собой римское и авиньонское духовенство избрали в наместники Св. Петра Бенедикта XIII и Григория XII. Пытаясь положить конец двоепапству и принудить обоих к отречению, Вселенский собор в Пизе в 1409 г. избрал Пьера де Канди на папский престол под именем Александра V Однако, оба соперника отказались подчиниться решению собора, и в результате возникло лишь троепапство.

44

Монастырь Св. Лазаря, бывший в начале своего существования приютом для прокаженных в Ла-Вилетт, нынешнем северо-западном предместье Парижа, за городской стеной.

45

Во времена Горожанина Ла-Вилетт (т. е. “городок”) был поселением, граничащим с Парижем на северо-западе. Ныне поглощен столицей, превратившись в квартал того же наименования.

46

Шоссы — мужские чулки или рейтузы, часть повседневного костюма XV века.

47

Жиппон или поддоспешник — нижний тканый камзол, к которому крепились шоссы.

48

Великий мэтр д’отель короля Франции — придворная должность, отвечал за снабжение, приготовление и подачу пищи королю. Кроме того, осуществлял административный контроль над персоналом, обслуживающим королевскую персону.

49

Жан де Монтагю был назначен на свой пост Людовиком Орлеанским, когда тот, став регентом Франции, поспешил окружить короля своими людьми. После гибели своего покровителя, Монтагю стал следующей жертвой мстительности бургундского герцога Жана Бесстрашного. Не стоит также забывать, что королевский мэтр д’отель руководил финансами короны, и назначив на этот пост своего ставленника, герцог получал возможность безнаказанно запускать руку в в казну. Однако, скоропалительность и в особенности жестокость приговора обернулась крупным политическим просчетом — мэтр д’отель был любим в Париже, и кроме того имел многочисленных влиятельных друзей при дворе. В результате на строну Орлеанской партии переметнулись его брат — архиепископ Санса, зять — коннетабль Франции Шарль д’Альбре и другие.

50

Аббатство Сен-Виктор, на северо-востоке столицы, по соседству с набережной Сены и винным рынком. Разрушено в 1811 г.

51

Малый Шатле — у Малого Моста через Сену — замок, во времена Горожанина — государственная тюрьма.

52

Сарацины — средневековое наименование мусульман, синоним слов “арабы” или “мавры”.

53

Пьер дез Эссар — служащий отеля герцога Бургундского, прево Парижа с 30 апреля 1408 г. по 8 ноября 1410 г. Казнен в 1413 г.

54

Цвета обычно соответствовали гербу. Здесь, предпочтение было отдано красному и белому, по той, видимо, причине, что герб Монтагю включал красных орлов на белом фоне.

55

Упеланд — верхняя мужская одежда в средневековой Франции, с широкими и длинными рукавами.

56

Подобное действо — соединение дворянских гербовых цветов со связанными руками и телегой палача служило к тому, чтобы опозорить осужденного.

57

Les Halles — крытый рынок Парижа, место совершения казней.

58

Начиная с XIII века дворян казнили исключительно обезглавливанием, что представляло особую привилегию этого сословия. Посмертное повешение также считалось позорным для казненного.

59

Перед совершением казни осужденного раздевали до пояса, оставляя на нем лишь нижнюю рубашку.

60

Жан IV Мудрый, герцог Алансонский. Погиб в 1415 г. при Азенкуре.

61

Все перечисленные — сторонники орлеанской партии. Самоуправство герцога Бургундского привело к тому, что Жан Беррийский, раньше пытавшийся склонить враждующих принцев к миру, и следом за ним другие вельможи, потерявшие возможность влиять на политику двора, и лишившиеся поддержки в королевском совете, который Жан Бесстрашный заполнил своими ставленниками, предпочли оставить Париж, намереваясь соединить силы для борьбы с соперником — но это же возбудило против них враждебность парижан.

62

Чтобы понять описанные в этой главе события, следует вернуться к весне 1410 года, когда после отъезда из Парижа герцога Беррийского и прочих, вокруг них стала формироваться группа недовольных засилием бургундцев. Весной того же года разведка Жана Бесстрашного донесла о группировках войск на берегах Луары. 15 апреля в Жиене (герцогство Беррийское) оппозиция заключила между собой союз, в современных исторических работах известный под именем “жиенской лиги”. В лигу вошли Карл Орлеанский, герцоги Беррийский и Бретонский, граф д’Арманьяк и другие. Знаменем лиги стало черное полотнище, на котором золотом было вышито слово “Справедливость”. Герцог Бургундский также в спешке собирал войска. В августе противоборствующие стороны встретились под Парижем, захватив все окрестные деревни, и подвергнув окрестности столицы потоку и разграблению. Однако, до генерального сражения вновь не дошло, т. к. содержание крупных сил (так в бургундском войске насчитывалось не менее 9 тыс. наемников), стоило немалых денег. Жан Бесстрашный вынужден был заложить у парижских купцов часть своей золотой и серебряной посуды, а также фамильных украшений. Его противники испытывали не меньшие затруднения. Обе стороны склонялись к перемирию — пусть даже непрочному, с целью выиграть время. Вмешательством королевы Изабеллы, Парижского университета и дофина, обе стороны в дальнейшем согласились заключить мир, о чем будут рассказывать следующие главы Дневника.

63

К Жану Бургундскому присоединились оба его младших брата — Антуан, герцог Брабантский и Филипп, граф Неверский.

64

Жители Фландрии, Филипп II Буругундский, отец герцога Жана присоединил эти земли к своим владениям по праву брака с Маргаритой III графиней Фламандской.

65

По современным сведения, в армию бургундского герцога также входили лотарингские и брабантские наемники.

66

Вновь автор обеляет сторонников бургундского герцога. Этому противоречат другие хроники, прямо указывающие, что обе противоборствующие стороны не уступали друг другу в насилиях и грабежах.

67

Наемники из пиренейских провинций, а также Бретани. Последние, говорившие на непонятном для парижан языке, вызывали к себе самые недобрые чувства.

68

В виду имеется граф Бернар VII д’Арманьяк — фактический лидер Орлеанской партии, которая неофициально получила его имя — арманьяки. Гасконские солдаты д’Арманьяка, охочие до убийств и грабежей были особенно ненавидимы..

69

Жан V Мудрый, герцог Бретани.

70

1 сетье равен 0, 46 л.

71

от 54 до 60 франков, т. е. цены на хлеб выросли втрое — в обычных условиях цена не превышала 20 франков. Причиной дороговизны кроме войны был также неурожай, повлекший за собой голод.

72

Городское ополчение складывалось из отрядов по десять человек, которые в свою очередь составляли более крупные объединения под командованием пятидесятников. Квартальный староста отвечал за сбор военнообязанных в своем квартале. Целиком ополчение подчинялось парижскому прево.

73

Герцог Беррийский даже в это время подчеркнуто выступал как примиряющая сила.

74

На юге и юго-западе столицы. Ворота Сен-Марсель носили ранее имя Ворот Бордель, затем подверглись переименованию, что в некоторых работах привело к путанице.

75

около 16 км.

76

Характерная черта средневекового города — сельские угодья, располагавшиеся в предместьях и принадлежавшие жителям. Во время осады часто уничтожались неприятельскими армиями, пытавшимися таким образом обречь осажденных на голод. Безопасность земельных угодий по вполне понятным причинам вызывает особое удовлетворение автора.

77

23 ноября.

78

Жан Монреле де Бетанкур — камергер на службе Филиппа Смелого и его сына Иоанна Бесстрашного, герцогов бургундских. Приказ о доставке хлеба в Париж был дан ему в августе 1410 г.

79

Т. е. на улице Сен-Дени по соседству с воротами Шапель

80

Сен-Брис-су-Форе, неподалеку от Понтуаза.

81

Т. е. с августа до 1 ноября — католического Дня Всех Святых.

82

Рено де ла Марш, доктор теологии, один из самых красноречивых ораторов своего времени. Нес службу в соборе Нотр-Дам. Эта речь стоила ему карьеры, в том же году его сменил на этом посту некий брат Этьенн.

83

Орден Св. Матюерена или Орден Тринитариев. Монастырь Сен-Матюрен располагался в Париже.

84

Т.е. сторонниками орлеанской партии, одним из знаков принадлежности к которой было ношение белой перевязи или белого шарфа.

85

Римский манускрипт Дневника добавляет к тому “ибо герцог Беррийский также носил сказанную перевязь”.

86

Смещение со своего поста Пьера дез Эссара было одним из условий заключения мира между двумя враждующими кликами. 5 мая на его место был назначен Гийом де Тиньоль.

87

Для парижанина того времени слово “арманьяк” стало синонимом таких понятий как “убийца” и “предатель”.

88

Речь идет о т. н. Бисетрском мире, заключенном в резиденции герцога Беррийского. Решающей схватки не хотели ни та ни другая сторона, и краткое перемирие рассматривалось обеими как возможность выиграть время. Условия бисетрского мира потому не удовлетворили и не могли удовлетворить никакую из сторон — т. к. обеим было предписано иметь при дофине и в королевском совете равное число своих ставленников.

89

Праздник Св. Иоанна Крестителя приходится на 24 июня.

90

21 декабря

91

Т. е. цены упали на четверть против обычного.

92

Следует отметить (лат.)

93

Автор ошибается. День Св. Петра и Св. Павла приходится на 29 июня.

94

Эта запись в Парижском и Римском манускриптах находится между двумя другими, относящимися к 1408 и 1409 гг. соответственно. Однако, Александр Тютэ, первый исследователь Дневника перенес ее в начало 1411 г., указав, что речь идет о сокрушительной грозе, описанной и датированной Жювеналем дез Юрсеном в его Хронике. В современных изданиях Дневника сохраняется предложенный им способ подачи материала.

95

Это слово отсутствует в Римском манускрипте Дневника.

96

Обычная в средневековой Франции форма объявления войны.

97

Герцогское войско стояло в Париже.

98

По сути своей, герцог попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Фламандские городские ополчения, бывшие у него под началом по договору должны были служить в течение 40 дней, после чего вернулись к себе.

99

Пантен — в настоящее время небольшой город, расположенный к Северо-Востоку от Парижа.

100

Сент-Уан, также город к Северо-Востоку в 6 км от Парижа.

101

Шапель-Сен-Дени — бывший городок, ныне 72-й округ Парижа.

102

Монмартр — в Средние века — деревня к северу от Парижа, вошла в городскую черту в 1860 г.

103

Клиньянкур — бывшая деревня в окрестностях Монмартра. Ныне представляет собой 70-й округ Парижа.

104

т. е. с севера

105

Аббатство Сен-Дени — ныне в северном пригороде Парижа. Здесь хранились королевские регалии и миро для помазания. Во время войны между арманьяками и бургиньонами несколько раз переходило из рук в руки.

106

По воззрениям XV века сарацины (турки) представлялись не имеющими никаких моральных ценностей — последнее полагалось лишь христианам.

107

В Римском манускрипте “Это — арманьяки”.

108

Т. е. все жители бежали под защиту городских стен.

109

Пьер дез Эссар прибыл в Париж 11 ноября и вступил в должность вместо ушедшего в отставку Бруно де Сен-Клера.

110

Об этих деревенских бандах, куда более охотно грабивших на большой дороге не разбирая к какой из партий принадлежала их жертва пишет в частности Мишель Пентуэн, автор “Хроники Карла VI”.

111

Алая крестообразная перевязь в форме буквы X или Креста Св. Андрея — знак принадлежности к бургундской партии, в противовес снежно-белой, похожей на длинный шарф перевязи арманьяков. Зелено-голубой шаперон — также знак принадлежности к бургиньонам.

112

Т. н. Флёр-де-Лис — стилизованные лилии на синем фоне — геральдических знак французской монархии. Соединение флёр-де-лис и бургундского креста — знак единства между ними.

113

Цифра в сто тысяч несомненно является преувеличенной, население Парижа после эпидемии Черной Смерти (1348 г.) значительно сократилось. Кроме того, неясно полагалось ли ношение подобных знаков женщинам. Колетта Бон, современная исследовательница Дневника отмечает, что запрет на выезд из Парижа без знака принадлежности к бургундской партии был введен 9 октября 1311 г. Пропуском служила свинцовая бляха, которую легко было прикрепить на одежду и так же легко снять. Множество таких блях, найденных на дне Сены в настоящее время хранятся в музее Клюни.

114

Сен-Клу — в Средневековье — городок, ныне западный пригород Парижа.

115

Предательство Колине де Пюизо также засвидетельствовано актами Парижского Парламента. Неизвестно, действовал ли он за вознаграждение или по какой-то иной причине — в любом случае извлечь для себя выгоду он не смог. Захваченный в плен, Пюизо был четвертован, его приспешники обезглавлены.

116

В парижском манускрипте Дневника указана цифра XIII.

117

Жан де Шалон, сир д’Арле, принц Оранжский был назначен капитаном города и аббатства Сен-Дени 3 октября того же года. Отразив несколько атак, и не решившись подвергнуть крепость ужасам осады а также ввиду острой нехватки снаряжения, решился сдать крепость герцогам Орлеанскому и Беррийскому. Договор его с арманьяками приводится в “Хронике Карла VI”.

118

Жювеналь дез Юрсен в своей Хронике поясняет, что на Монмартре стоял один из арманьякских капитанов — сир де Голь, (sire de Gaule), контролировавший оттуда ворота Сен-Дени и соответственно возможный вход или выход вооруженных отрядов.

119

Ангрерран де Бурнонвиль — пикардиец, дворянин на службе герцога Гиеньского. Участвовал позднее в успешной атаке бургиньонов против Сен-Клу и осаде Буржа. Погиб при штурме Суассона в 1414 г.

120

Аме де Вири — савойский дворянин, бальи Макона, противник герцога Бурбонского. Погиб при осаде Буржа.

121

Валеран Люксембургский, граф де Сен-Поль, представитель младшей ветви французского королевского дома, кузен Карла VI, женатый на сестре Ричарда II Английского.

122

Как представитель младшей ветви не имел право на ношение королевских лилий. На его знамени потому изображался голубой цветок бурачника.

123

Сен-Лазар, в во времена горожанина — деревня к северо-западу от столице, ныне входит в 8 округ Парижа.

124

т. н. готендагов — тяжелая двуручная пика, представлявшая из себя длинное дубовое древко и острие из кованого железа.

125

т. е. от 60 до 80

126

Брэ — полотняные кальсоны, служившие для мужчин в ту эпоху нижним бельем. Автор вновь подчеркивает, что арманьяки действуют вразрез с установившимся обычаем — раздевать убитых в случае если их одежда была достаточно богатой и годной для продажи в то время было распространенным обычаем, другое дело, что обычаи же требовали снимать с них только верхнюю одежду.

127

Жювеналь дез Юрсен в своей хронике также описывает эту неудавшуюся вылазку. По его свидетельству, арманьяки устроили засаду на Монмартре неподалеку от стоявшей там виселицы, и набросились на парижан, когда те уже направлялись домой, намереваясь войти в город через ворота Сент-Оноре. Другое дело, что Жювеналь называет большее число убитых — от 2 до 3 сотен.

128

В римском манускрипте дневника в конце 16 фолио, между главами 21 и 22 находится лакуна, при том, что отсутствуют какие-либо следы вырванных страниц. Напротив, на поле соответствующего листа сделана отметка, восходящая по-видимому ко второй половине XVI века “Далее… листы”, т. е. далее находилось несколько чистых листов. Этот пропуск особенно досаден, т. к. в пропущенных листах должна была идти речь о чисто парижском событии — разграблении и сожжении замка Бисетр, принадлежавший герцогу Беррийскому и уничтожении бывших там художественных ценностей (комм. Александра Тютэ) Изображение этого замка осталось на одной из миниатюр “Великолепного часослова”.

129

Хронист бургундского двора — Ангерран де Монтреле называет датой въезда герцога в Париж 30 октября, с чем склонен согласиться первый исследователь Дневника А. Тютэ.

130

Речь идет об английском отряде под командованием графа д’Арунделя. Несмотря на всю привязанность к герцогу, подобное пришлось парижанам не по вкусу — т. к. всю эту армию следовало кормить. Особенно негодовала гильдия мясников. Дело дошло до того, что один из англичан, принимавший участие в сносе дома на Сен-Жермен-де-Пре был убит подмастерьем мясника, под тем предлогом, что “англичане задумали истребить всех мясников”. (комм. Александра Тютэ)

131

Расположенной поблизости от деревни Сен-Ладр. См. предыдущую главу

132

Англичане использовали в бою длинные луки, превосходившие французские арбалеты пробивной силой и скоростью выстрелов в минуту. Убивать коней считалось недостойным делом, но англичане предпочли эффективность куртуазному духу. Автор, вновь разделяя настроения парижан, завуалированно упрекает их за подобный “нерыцарственный” поступок.

133

Парижское ополчение делилось на отряды по десять, пятьдесят и сто человек.

134

Стеганка — плотная многослойная куртка, часто набивавшаяся для дополнительно защиты паклей или конским волосом. Служила для защиты у пеших воинов, которым не по карману был полный рыцарский доспех

135

в римском манускрипте “уже дело шло к рассвету”.

136

По законам войны, церкви должны были служить убежищем, а служители культа пользоваться неприкосновенностью. Бургундцы проигнорировали эти правила, и наш автор спешит их оправдать тем, что священническое одеяние служило для обмана.

137

Т.е. парижский прево Пьер дез Эссар, стоявший во главе городского ополчения.

138

Вероятно, Ангерран де Монтреле.

139

В парижском манускрипте Дневника “друзьями”.

140

По свидетельству бургундского хрониста Монтреле, церемонию отлучения провел некий неназванный минорит, на церемонии присутствовал герцог Бургундский.

141

Шарль д’Альбре, коннетабль Франции с 1403 г., получил должность происками арманьякской партии в 1403 г. после смерти своего предшественника Луи де Сансерра. Свойственник епископа санского Жана де Монтагю.

142

Жан де Монтагю, архиепископ Санса, принимал участие в военных действиях, облачившись в полным рыцарский доспех, сражался топором, которому придан был вид архиепископского посоха. Погиб при Азенкуре (прим. Александра Тютэ).

143

Санс — город и на Йонне, в 120 км от Парижа

144

Казненного в Париже в 1409 году мэтра д’отель французского короля. См. главу 10.

145

Робер де Тюильер принадлежал к рыцарскому клану де Дюнуа. С 1404 по 1418 г. исполнял обязанности помощника парижского прево по уголовным делам и казначея Франции.

146

Августинец — монах, член конгрегации, руководствовавшейся уставом Св. Августина.

147

Жан Легран прославился тем, что однажды вломившись в покои королевы Изабеллы Баварской бросил ей в лицо обвинение в том, что ее придворные дамы отличаются распущенностью и мотовством (что соответствовало действительности). Позднее, служа мессу перед королем, он обвинил высших вельмож королевства в вымогательствах. Во время гражданской войны был преданным сторонником орлеанской партии. Посланный арманьякскими принцами для переговоров в Англию, был арестован бальи Кана, причем захваченные у него бумаги раскрыли факт тайных сношений арманьяков с англичанами, что вызвало грандиозный скандал. (Прим. Александра Тютэ)

148

Отлучения от церкви в те времена принимали все чаще политический характер, в частности бургундская партия использовала против арманьяков буллы Урбана V, датированные 1364–1369 гг. Эти буллы направлены были против т. н. “компаний” — лишившихся заработка наемников, грабивших мирное население. Действительно, согласно распоряжению папы снять отлучение мог он один и лишь перед смертью провинившегося. Однако, церковные проклятия, использовавшиеся постоянно с явно политическими целями, в глазах населения постепенно девальвировались и уже не вызывали прежнего почтения и ужаса.

149

Возможно, автор случайно пишет имя с ошибкой.

150

Колетта Бон полагает, что все сообщники Колине как и он сам были дворянами, к ним же была применена чисто дворянская казнь обезглавливанием, в то же время, желая опозорить казненных, из раздели донага на эшафоте и выставили их тела на поругание. Седьмой — по ее же предположению, был видимо, обычным разбойником, и был повешен как простолюдин.

151

в парижском манускрипте — утверждали притом

152

2 тыс. лионов. Лион — старинная золотая монета, во времена горожанина практически вышедшая из употребления. Горожанин говорит о 2 тысячах лионов в имея в виду просто “огромный, неисчислимый ущерб”.

153

Колетта Бон указывает, что в тот день были приведены в исполнение и другие приговоры — впрочем не столь жестокие.

154

Этамп — город в 48 км. к югу от Парижа

155

Монреле в своей Хронике пишет, что оба герцога отправились в Этампу 23 ноября, но первый исследователь Дневника Александр Тютэ полагал, что это путешествие скорее пришлось на 5 или 6 декабря.

156

Луи де Бурдон, сенешаль беррийский, отважно защищал город, и сдался когда сопротивляться уже не оставалось никакой возможности

157

Бурдон был препровожден в Лилль, и позднее отпущен за выкуп.

158

Мансар дю Буа был вассалом герцога Бургундского, но выбрал для себя сторону арманьяков. Он незадолго до того уже попадал в бургундский плен и по выходе на свободу, дал клятву больше не поднимать оружия против бургундцев. Его сочли клятвопреступником, и после того, как он отказался просить помилования, обезглавили, повесив тело на Монфоконе.

159

Валеран де Сен-Поль, ставленник бургиньонов, сделался коннетаблем, когда его предшественник Шарль д’Альбре, тяготевший к орлеанской партии, был смещен со своей должности.

160

Исследовательница Дневника Колетта Бон полагает, что воспользовавшись этой междоусобицей, бургиньоны собирались захватить Домфрон и Алансон.

161

Рауль VI де Гокур был капитаном Орлеанского гарнизона, Позднее служил под началом Жанны д’Арк. В это же время он встретился с бургиньонами 10 мая 1412 г. при Сен-Реми-дю-Плен и потерпел поражение.

162

Колетта Бон отмечает, что истерия предательства и шпиономании в это время стала характерна для обеих враждующих сторон.

163

Людовик, герцог Гиеньский, старший сын Карла VI и его жены Изабеллы Баварской. Умер в 1415 г., от случайной простуды.

164

Осер — город к северо-западу от Парижа.

165

Бурж — во времена Горожанина — столица герцогства Беррийского.

166

т. е. 80 лет. Горожанин несколько завышает цифру — в 1412 году герцогу было 78 лет.

167

Жан Беррийский был младшим братом Карла V Мудрого, отца монарха, в это время последним оставшимся в живых из дядей короля. Герцог Бургундский Иоанн Бесстрашный приходился ему родным племянником, сыном любимого младшего брата.

168

В это время и до самой своей смерти в 1416 году герцог Беррийский по сути дела заправлял орлеанской партией.

169

Горожанин несколько преувеличивает. Несомненно, за герцогом числились и гневливость, и нетерпимость к инакомыслию, но он был в то же время весьма образованным и просвещенным для своего времени человеком. Оставил о себе противоречивую память.

170

30 мая 1412 года.

171

Нищенствующие монахи — т. е. монахи, принадлежавшие к орденам особо строгого устава, дававшие обет нестяжания. Александр Тютэ уточняет, что это были кармелиты, бернардинцы и якобиты,

172

Колетта Бон полагает, что путь этой процессии лежал от Сен-Шапель (дворцовой часовни) на острове Сите — часовни, принадлежавшей, через мосты и далее по улице Сен-Дени, к церкви Се-Мартина, что в полях, и назад той же дорогой.

173

В Сен-Шапель (“святой часовне”) находившейся на территории дворца, хранился терновый венец Иисуса Христа, рака с частицами св. креста и прочие реликвии, привезенные во Францию королем Людовиком IX.

174

Колетта Бон полагает, что речь идет о приходах, расположенных на правом берегу Сены

175

Стихарь — священническое облачение с длинными рукавами.

176

Св. Бланшар — местночтимый святой исповедник. Память совершается 10 марта.

177

Св. Маглуар — один из бретонских святых, архиепископ VI века.

178

Католический праздник Тела и Крови Христовых проводится на 11 день пятидесятницы. В 1412 г. он выпал на 2 июня. Традицией этого праздника является крестный ход вокруг храма.

179

Если верить записи письмоводителя парижского парламента Николя де Бея, процессия была организована духовенством собора Нотр-Дам-де-Пари. Реликвией, ради которой она организовывалась была т. н. неразрушимая гостия (см. прим. ниже) От собора они двигались до церкви Сен-Жан-ан-Грев, где взяв св. гостию, вернулись к собору, оттуда шли далее к воротам дворца, где их уже дожидались придворные, затем вновь к собору и наконец к церкви Сен-Жан-ан-Грев.

180

Сорок тысяч человек.

181

По традиции, верующий католик готовится к общению с Богом посредством отказа от пищи и полового воздержания в течение некоего срока.

182

Т.е. четыре тысячи факелов.

183

Церковь Сен-Жан-ан-Грев располагалась на улице Анжу, неподалеку от городской ратуши. Одна из старейших парижских церквей. Разрушена около 1797 года

184

Церковь Сен-Жан хранила одну из прославленных реликвий XIII века — св. гостию. По легенде, весьма типичной для этого века, некий иудей украл из церкви освященную гостию, затем, издеваясь над таинством причастия варил ее в кипятке, резал ножом и бросал в огонь, однако же гостия чудесным образом оставалась целой. В конечном счете, богохульник был конечно же, изобличен и наказан, а неразрушимая гостия в качестве реликвии водворилась в церковь Сен-Жан.

185

Дароносица — переносной ковчежец для вмещения Святых Даров. Используется во время крестного хода.

186

52 тысяч.

187

Университет в те времена представлял собой учебное заведение, готовившее клириков и знатоков церковного права. Все студенты (с определенного возраста) а также преподаватели и служащие были клириками, кормившимися большей частью доходами от своих бенефициев. Наказанием за неучастие в процессиях такого рода являлось уменьшение части дохода.

188

Монастырь ордена Св. Матюрина, на левом берегу Сены, на территории Университета. В те времена университет еще не имел собственных помещений и занятия проводились на территории монастырей или в частных домах. В монастыре Сен-Матюрен располагался основной факультет университета — богословский

189

Церковь Сен-Катрин-дю-Валь-дез-Эколье, основанная в честь победы при Бувине, в 1214 году. В настоящее время не существует.

190

Процессия двигалась от латинского квартала, пересекла остров Сите, и далее двигалась на север до церкви Сен-Катрин на правом берегу Сены, рядом с дворцом Сен-Поль.

191

Колетта Бон указывает, что это были Св. Дени, Св. Рустик, Св, Элеутер, Св, Перегрин, Св. Денис Афинский и быть может — Св. Людовик. Число семь считалось сакральным.

192

Орифламма — боевое знамя французских королей. Хранилось в Сен-Дени и бралось оттуда, когда король выступал на войну.

193

В битве при Роозбеке, в которой молодой король Карл VI разбиты войска восставшего Гента под предводительством Филиппа ван Артевельде.

194

Один из гвоздей, которыми был прибит к кресту Иисус. Хранился в Сен-Дени.

195

Терновый венец Иисуса Христа, одна из святынь Сен-Дени.

196

У прихода были свои святыни, но тело Св. Эсташа хранилось в Сен-Дени.

197

Аббатство Сен-Мартин-дез-Шамп (Св. Мартин в полях), в нынешнем 3-м округе Парижа.

198

Церковь Сен-Жермен-де-Пре (Св. Жермена что в лугах) — в нынешнем центре Парижа.

199

Болонь-ла-Петит — дословно “Маленькая Болонь” — современная Болонь-Бийанкур, на западе Парижа. Названа “маленькой” в противовес “Болонь-Сюр-Мер” (“Морской” или “Большой”). Церковь Св. Марии в Болонь-Бийанкур в Средние века — одно из мест паломничества.

200

Отель в языке XIV века — городской дом аристократа или богача. Здесь, по мнению Колетты Бон, имеется в виду один человек от каждой семьи.

201

Парижский лье составлял около 3.24 км.

202

Вильнев-Сен-Жорж — городок к Югу от Парижа.

203

Ныне Монжерон, городок к северо-западу от столицы.

204

Старики и беременные женщины обычно освобождались от участия в процессиях.

205

Сен-Мор-де-Фоссе — бенедиктинское аббатство к северу от столицы. Колетта Бон предполагает, что 18 хоругвей, о которых идет речь, принадлежали религиозным братствам, а 20 крестов — местным церковным объединениям.

206

Церковь Сен-Антуан-дез-Шамп (Св. Антуана что в полях) — в те времена за стенами парижской крепости, к востоку от столицы.

207

Александр Тютэ, первый исследователь Дневника, отмечает, что эти процессии, в которых участвовали тысячи людей, ознаменовались неразберихой и порой беспорядками. Так в этот день сен-денийским монахом избиты были две женщины. История сохранила их имена — жена Ж. дез Оша, дочь Тома де Гуа и жена Гийома де Гуа

208

Колетта Бон считает связанными между собой процессию предыдущего дня (к церкви Мучеников, что на Монмартре) и процессию в Сен-Дени. Св. Дионисий (Сен-Дени) по легенде принял мученическую смерть именно на Монмартре, и был похоронен в аббатстве Сен-Дени.

209

По легенде, Святой Павел был наставником Святого Дионисия (Сен-Дени) в христианской вере.

210

В самом дневнике это имя передается как “Сен-Ютас”. Мощи святого Эсташа (Сен-Эсташ) находятся в Сен-Дени.

211

Письмоводитель парижского парламента отмечает, что 15 июня “стоял жестокий холод и лил дождь”, после чего настала жара, сопровождаемая грозами. Уже это дает возможность понять, как жаждали мира тогдашние парижане, если несмотря на погоду все же изо дня в день устраивали процессии.

212

Мо — город на реке Марне, к северо-востоку от Парижа.

213

Понтуаз — во времена горожанина городок к северо-западу от Парижа, ныне вошедший в состав столицы.

214

Гонесс — город в 16 км к северо-востоку от Парижа.

215

Во времена горожанина Малый Шатле — замок и крепость по охране Малого Моста, соединявшего остров Сите с остальной частью Парижа. Большой Шатле — замок и резиденция городского прево, соответственно охранял Большой мост.

216

В Дневнике это имя, значащее “Св. Спаситель” дано в орфографии того времени как Сен-Сольвер.

217

Все три прихода — на правом берегу Сены.

218

Блан-Месний во времена горожанина — деревня к северо-западу от столицы. В настоящее время слилась с городом Сен-Маргерит-сюр-Мер.

219

Ле Меш по соседству с городом Кретеем. Также прославился как центр мариинского культа. Здесь было монашеское братство, посвященное Св. Деве.

220

По замечанию Александра Тютэ, в известных копиях Дневника отмечено “III день”, что прямо противоречит фактам. Возможно, речь идет об ошибке самого автора, или ошибке переписчика.

221

Бурж — во времена горожанина столица беррийского герцогства.

222

По замечанию Александра Тютэ, эти события пришлись на 14 июня. Монреле, хроникер бургундского герцога, называет среди убитых имя Гийома де Бутейе, ранее захваченного в плен при Сен-Клу и затем отпущенного за выкуп.

223

Современные исследователи Дневника называют цифру в 120 человек.

224

Колетта Бон полагает, что такой план действительно имел место. Присутствие короля придавало видимость законности делу бургиньонов.

225

Сансерр — город (и замок) в 42 км к северо-востоку от Буржа

226

Во Франции того времени различались горные владения (в частности — Оверньские горы) и владения, располагавшиеся на равнинах. Горные части были в меньшей степени разорены войной.

227

В парижском манускрипте еще откровенней “принцев королевской крови”.

228

В подлиннике “какой” — видимо, ошибка переписчика.

229

Т.е. дождей не выпадало с 24 июня — католического праздника Рождества Иоанна Крестителя вплоть до 2 сентября.

230

Слова “по всему королевству французскому” отсутствуют в римском манускрипте.

231

Горожанин выносит порицание старшему сыну короля, полагая, что война могла бы скоро закончиться победой бургундцев. По современным данным, передышка была совершенно необходима в первую очередь для государства, истощенного войной. Мотивы, побудившие к подобному решению дофина Людовика до конца неизвестны, он мог действовать как по наущению тестя, так и не желая допустить окончательного уничтожения арманьякской партии, в которой состояла его же близкая родня.

232

Осер — один из крупнейших городов бургундского герцогства.

233

Здесь в римском манускрипте (фолио 21 V) существует лакуна. Писец XVI века отметил рядом с ней, что в этом месте отсутствуют листы, причем их количество установить он не может. Однако, все исследователи Дневника сходятся во мнении, что пропало не так уж много информации. Речь идет о выступлении парижского ополчения к городу Дрё, на борьбу с арманьяками. Во главе ополчения стояли капитан арбалетчиков Андрэ Руссель и городской эшевен Жан д’Олив.

234

Колетта Бон отмечает, что речь идет об арманьяках

235

Бос — историческая провинция

236

Дрё — город в 82 км к северо-востоку от Парижа. Во времена горожанина считался пограничным между королевским доменом и герцогством нормандским.

237

Слово “солдаты” отсутствует в римском манускрипте Дневника.

238

Горожанин несколько преувеличивает. В замке спаслись вместе с арманьяками и солдаты городского гарнизона, уцелевшие во время штурма. “Мятежники” служит здесь для обозначения арманьяков.

239

Недолюбливающий дворянство Горожанин, не преминул подчеркнуть превосходство городского ополчения над дворянской конницей.

240

Горожанин предусмотрительно не называет имя потенциального “предателя”. На деле, сложилась патовая ситуация, и обе стороны, изнуренные войной, предпочли временно прекратить боевые действия.

241

Иными словами, парижан и Парижского Университета, выступавших против осерского мира.

242

Принц в понятиях XV века еще не мог быть ни в чем виноват, и Горожанин отводит душу, понося его советников. По ироничному замечанию Колетты Бон им несомненно следовало быть “старыми и мудрыми”.

243

Еще одна лакуна в тексте. Хроника монаха Сен-Дени отмечает, что осерский мир был вначале объявлен в Парижском Парламенте, причем эту миссию взял на себя его президент — Анри де Марль после своего возвращения из Осера. 29 августа в благодарность за мир, устроен был крестный ход от собора Нотр-Дам к церкви Св. Женевьевы. Горожанам о мире было объявлено 12 сентября, глашатаи под звуки труб объявляли новость на перекрестках.

244

Эта часть совершенно непонятна. Колетта Бон предполагает, что речь идет о заключении в тюрьму.

245

29 сентября 1412 года.

246

Венсенский лес — во времена горожанина — охотничье угодье к востоку от столицы. Здесь располагался Венсенский замок, где король, видимо, остановился из-за болезни.

247

Александр Тютэ уточняет, что согласно хроникам Жювеналя дез Юрсена и Мишеля Пентуэна, в Париж въехал дофин, Людовик Гиеньский, сопровождаемый графом Вертю. Процессию замыкали герцоги Бургундский и Бурбонский.

248

Согласно тогдашним законам, городские чиновники обязаны были присутствовать лишь при торжественном въезде в город короля. Нарушение протокола, удовлетворявшее тщеславие бургундского герцога вызывает у Горожанина порицание.

249

Святые Косма и Дамиан Аравийские — христианские мученики, покровители врачей и врачебного искусства. В католической церкви память — 27 сентября.

250

Снятие Монтагю с виселицы, на которой он оставался в течение трех лет, было одним из условий, выдвинутых арманьякской партией при заключении Осерского мира.

251

Маркусси — город в 25 км к юго-западу от Парижа.

252

Целестинцы — монашеский орден, возникший в Италии в 1254 году.

253

Монастырь был возведен на деньги Монтагю.

254

Филипп Орлеанский, младший сын Людовика Орлеанского, племянник короля.

255

Сторонники арманьякской партии.

256

Колетта Бон допускает, что арманьяки могли питать недобрые чувства к парижанам, но устранение короля отнюдь не входило в их планы, наоборот — его присутствие придавало их притязаниям видимость законности.

257

Осерский мир, конечно же, не удовлетворил арманьяков, т. к. герцог Бургундский продолжал удерживать Париж, окружив короля своими людьми и пользуясь безоговорочной поддержкой горожан. Впрочем, герцог просчитался в одном, он не учел, что дофин Людовик взрослеет. В скором времени, впрочем, временщику пришлось убедиться, что теперь ему придется иметь дело с новым противником. Вокруг дофина и королевы Изабеллы постепенно стал образовываться круг недовольных бургундским владычеством.

258

Людовик VII Бородатый, герцог Баварский и Ингольштадтский. Сын Стефана III, брат королевы Изабеллы.

259

Пьер дез Эссар потерял свое место, как обычно предполагается, именно из-за своей популярности, вызвавшей зависть двора. Официально он был обвинен в растрате казны.

260

Эдуард де Бар. Сторонник арманьякской партии, погиб при Азенкуре.

261

Жак де ла Ривьер, сын Бюро де ла Ривьера, один из советников короля. Неизвестно, принадлежал ли он к арманьякам, но попал под подозрения и был арестован в том же 1413 году.

262

Речь идет об заговоре, целью которого было уступить арманьякам мост и башню Шерантон. В апреле того же года Пьер дез Эссар и Людовик Баварский вернулись в Париж.

263

По мнению исследователей Дневника, его автор сам был университетским клириком, потому любое действие, совершенное Университетом, вызывает у него безоговорочное одобрение.

264

По замечанию Колетты Бон, подобные ремарки вновь и вновь выдают определенную неприязнь автора Дневника к знати. Так вражеская партия, по его мнению, состоит едва ли не исключительно из дворянства.

265

Речь идет о Катерине Алансонской, вдове Пьера Наваррского, графа де Мортена, погибшего при осаде Буржа. Несомненно, этот брак дополнительно сближал Людовика с орлеанской партией, но во многом речь шла о чисто меркантильных соображениях — приданым Катерины служило графство Мотрэн. Кроме того, королева собиралась презентовать новобрачным золотую посуду на сумму в 2 тыс. ливров, еще 50 тыс. в качестве свадебного подарка обещался внести король Наварры.

266

Андрэ д’Эпернон, сторонник бургундской партии, в 1413 году сменил на этом посту Пьера Жансьена (официально “на время отсутствия последнего”).

267

Переписчик, составлявший римскую копию Дневника не слишком понял сокращения оригинала и заменил “трусов” (couards) “клириками” (clercs).

268

Эшевены — во времена горожанина числом 12 — исполняли судебные и полицейские функции при королевском прево.

269

По всей видимости, в этом месте почерк автора был не слишком разборчив,

270

Бастилия Сент-Антуан, в русскоязычных источниках именуется просто “Бастилия”. Разрушена во время Великой Французской революции.

271

Описываемые события произошли 22 мая 1413 года (праздник Вознесения Господня приходится на сороковой день после Пасхи). Нарушение неприкосновенности королевской резиденции по мнению Колетты Бон, свидетельствовало о том, что руководители мятежа полностью утратили контроль над массой народа.

272

Отель Сен-Поль — во времена Горожанина — королевская резиденция в Париже. В настоящее время не существует.

273

Альфред Ковилль, автор монографии “Кабошьены и Ордонанс 1413 года” утверждает, что Людовик сдался добровольно, чтобы избежать кровопролития.

274

Колетта Бон перечисляет арестованных поименно — Шарль де Вилье, Рауль Кассинель, Конрад Байе и Жан Пикар принадлежавшие к свите королевы, Рено д’Анженн, и Жан де Ньелль — к свите дофина. Кроме того под арест попали 12 человек из свиты короля.

275

Придворных дам королевы обвиняли в расточительстве, опустошавшем казну, и распутном образе жизни. Современные исследователи полагают, что эти слухи во многом соответствовали истине. На праздник Вознесения 1405 года монах Жан Легран, вломившись силой в покои королевы, бросил эти обвинения ей в лицо. Во время кабошьенского мятежа о придворных дамах вспомнили еще раз. Всего арестовано было пять женщин, Колетта Бон называет их имена: Бонна Висконти, Изабелла де ла Бар, Катерина де Вилье, Изабо Марешаль, и Маргарита Обен. Им пришлось претерпеть жестокое обращение тюремщиков и сексуальное насилие. Горожанин пытается оправдать кабошьенов, ссылаясь на “распущенность” их жертв.

276

Людовик был заключен в Большой Башне Лувра, причем ключи от его темницы находились у парижских эшевенов.

277

Первый исследователь Дневника, Александр Тютэ, отмечает, что решение о постройке моста принято было за год до того. Мост “шириной в пять туазов” должен был соединить правый берег Сены, от основания Большого моста и набережную Планш-де-Мибрей, с островом Нотр-Дам, принадлежавшем аббатству Сен-Маглуар. Строительство было закончено в 1415 году, после чего мост (вероятно деревянный) до 1440 года смог просуществовать без дополнительного ремонта. Со своей стороны, Колетта Бон полагает, что церемония закладки моста, на которой присутствовали представители обеих соперничающих партий призвана была успокоить и отвлечь парижан.

278

Александр Тютэ полагает, что речь здесь идет о Жорже де ла Тримуе, великом кастеляне Франции.

279

Белые шапероны Париж впервые принял в 1382 году во время восстания майотенов в знак солидарности с восставшим в то же время Гентом и готовности объединить усилия против чрезмерных аппетитов налогового ведомства. Белые шапероны в мае 1413 года формально стали откликом на прибытие в Париж посланцев Гента, желавших пригласить к себе сына Иоанна Бесстрашного — Филиппа, в будущем Филиппа III Доброго-и в то же время тревожным знаком, показывавшем, что Париж выходит из-под контроля герцога Бургундского.

280

Св. Ландерик или Св. Ландри (ум. около 656 г.) — местночтимый святой, епископ Парижский. Основал в городе первую больницу — т. н. Отель-Дьё

281

Смерть де ла Ривьера была подозрительна уже для современников. Если официально утверждалось, что он покончил с собой, размозжив себе голову о бочонок вина, Жан Жювеналь дез Юрсен в своей Хронике утверждает, что во время самосуда в тюрьмах его зарубил топором кабошьенский капитан Парижа Элион де Жаквилль.

282

Симонне Пети-Мениль был оруженосцем дофина.

283

Парижская пинта — мера объема, около 925 литров.

284

Речь идет о старинном обычае тащить осужденного в лежачем положении на решетчатых салазках.

285

Т.е. в Бастилии. Речь идет о дворянах, которым герцог Бургундский пообещал сохранить жизнь, если они добровольно оставят Бастилию. Как его пленники, они были помещены во дворец, но в скором времени герцог, видя что ситуация выходит из-под контроля, чтобы успокоить толпу предпочел выдать их для казни.

286

Колен или если верить Монтреле и Сен-Реми, Томелен де Бри, бывший королевский паж, обвинялся в сговоре с Пьером дез Эссаром.

287

В парижских архивах сохранилось сообщение о казни, в котором сказано что де Бри “протащен был на салазках, привязанных к повозке вплоть до отеля де ла Кокий что на широкой улице Сен-Дени, затем пересажен в повозку и таким образом доставлен на Крытый Рынок”.

288

Колетта Бон уточняет — до улицы Сен-Дени.

289

Точнее сыновей “рыцарей-баннеретов”, имевших право на поле боя разворачивать собственное знамя.

290

Автор ошибается — великим сокольничим дез Эссар не был.

291

Антуан Брабантский — младший брат герцога Бургундского Иоанна Бесстрашного.

292

По замечанию Колетты Бон, договор в Понтуазе потребовал долгого обсуждения, на что ушла вся вторая половина июля.

293

Арманьяки требовали суда над участниками кабошьенского мятежа.

294

Эти сведения несколько расходятся с тем, что сообщает «Хроника Карла VI». Если верить ее автору, Мишелю Пентуэну, арманьякские посланцы остановившись в Бомоне-сюр-Уаз там должны были дожидаться ответа короля.

295

Речь идет о событиях, предшествовавших концу кабошьенского мятежа. Начатый чисто стихийно как выражение недовольства против налогов, без ясной программы и плана действий, кроме желания во что бы то ни стало получить «свободу», мятеж с необходимостью пришел к тому, что «победа» ничего не изменила в положении низших классов. В результате начался поиск «виноватых» и волна убийств, грабежа и террора захлестнула город до такой степени, что оттолкнула от руководителей мятежа большинство населения. В это время и появилась «партия мира», предводительствуемая верхушкой горожан. К ней волей-неволей примкнул герцог Бургундский, понимая, что в скором времени может стать очередным «виноватым». Город предлагалось уступить арманьякам, способным военной силой навести порядок. Прокабошьенски настроенный Горожанин, конечно же, преисполнена негодования, а так как Университет для него есть воплощение «добра», он не может найти иного объяснения для случившегося кроме вмешательства дьявола.

296

Сир де Буассэ был кастеляном короля, его сын Жан — королевским ходатаем по делам, второй сын, имя которого неизвестно — кастеляном дофина. Антуан дез Эссар был среди прочего королевским библиотекарем и одним из привратников дворца.

297

Жан де Труа — королевский хирург, бывший эшевен, отличался даром красноречия и принимал самое деятельное участие в мятеже. Сумел бежать, пробыл во Фландрии до 1418 года. Закончил свои дни в 1424 году.

298

Мясники в Париже формально принадлежали к «простонародью» из-за своего занятия, считавшегося «нечистым», однако, жаждали пробиться в высшие круги. На этом сыграл герцог Бургундский, склонивший их к мятежу, и бросивший на произвол судьбы, понимая, что не может более контролировать стихию бунта. Семья Ле Гуа была богатейшей среди мясников, Жан Ле Гуа сумел бежать и позднее был дослужился до чина генерального распорядителя финансов при английском владычестве.

299

Горожанин ошибается, имя руководителя восстания было Симон Кабош. Вместе с Денизо де Сент-Йоном он служил живодером на Большой Парижской Бойне. Мясники были основной движущей силой мятежа.

300

Обе должности были ими получены во время мятежа.

301

Парижская ратуша или «дом с колоннами», располагалась на Гревской Площади, на правом берегу Сены.

302

Во время мятежа герцоги Беррийский и Гиеньский оказались практически на положении пленников.

303

Отель Артуа располагался на улице Таксандери.

304

Колетта Бон полагает, что это «незнание» было во многом наигранным. Герцог с самого начала противился эксцессам кабошьенов, и по сути дела, спас от расправы знатных пленников.

305

Обе церкви расположены одна подле другой. Иными словами, Горожанин хочет сказать что все произошло «во мгновение ока».

306

Для Горожанина честолюбие, т. е. погоня за высоким положением и почестями есть бунт против Бога, назначившего каждому свое место.

307

Колетта Бон предполагает, что Горожанин имеет в виду дофина, не решаясь, однако, назвать его прямо по имени, и в то же время пытается обелить герцога Бургундского, по сути дела, предавшего своих соратников.

308

Бретонцев в Париже не любили, уже потому Горожанин весьма критически относится к этому назначению.

309

Таннеги дю Шатель, убежденный арманьяк, позднее спасет жизнь дофину во время бунта 1418 года и будет одним из убийц Жана Бесстрашного на мосту в Монтеро.

310

Горожанин ошибается. Смещены были трое эшевенов — сторонников бургундской партии — Жан де Труа, Гарнье де Сент-Йон, и Робер де Беллуа (мясники), на место которых были назначены сторонники арманьякской партии. Назначение произошло 17 августа, в обычный для эшевенов срок сложения полномочий. Однако, от Горожанина не ускользает тот факт, что новое правительство спешит расставить на ключевые посты «своих» людей.

311

Гийом Сирас, дворцовый плотник герцога Беррийского и Перрен Оже, меняла, были оба сторонниками арманьяков.

312

Item — «далее» (лат.) Это слово, привычное в то время в среде клириков и судейских, как отмечает Колетта Бон, появляется в Дневнике в записях за 1413 год, и далее начинает появляться достаточно систематично, при начале новой записи.

313

Бастилия, Лувр, Сен-Клу и Шарентонский мост — ключевые места для обороны Парижа против нападения извне.

314

С точки зрения Горожанина все арманьяки равно проникнуты ненавистью к парижанам. (Стоит заметить, что в парижской копии Дневника, по-видимому ошибка переписчика — вместо haineux «ненавистники» «anciens» — «бывшие».

315

По мнению Колетты Бон, розыск этот велся чисто формально, т. к. у беглецов было достаточно времени, чтобы оказаться вне досягаемости.

316

Ставить у дверей фонари, чтобы никто не смог прокрасться по улицам незамеченным, принято было во времена бунтов и социальных потрясений. Одновременно к дверям ставились ведра с водой, чтобы немедленно погасить возможный пожар.

317

Мирное соглашение было подписано 8 августа 1413 года. Согласно этому документу, запрещалось набирать вооруженные отряды частным образом, однако, парижское ополчение сохранялось.

318

В целях обороны Париж разделялся на 24 квартала, каждый во главе со своим старостой, в обязанности которого входило содержать в хорошем состоянии часть стены и рва, опоясывавших его квартал, а также выставлять заранее оговоренное число военнообязанных для несения часовой службы или обороны города. В подчинении у квартального старосты находились пятидесятники, им же были подчинены десятники.

319

Анри де Марль был назначен на роль главы судебной власти во Франции 8 августа 1413 года и занимал этот пост в течение пяти следующих лет. Придерживался политики нейтралитета.

320

Эсташ де л’Этр стал канцлером во время восстания, после его подавления бежал в Бургундию.

321

Горожанин ошибается, Арно де Корби исполнял эту должность в течение 25 лет, с 1388 до 1413 года.

322

Прежний капитан Парижа, Элион де Жаквиль, активный участник мятежа, сумел бежать в Бургундию.

323

Робер де ла Эз по прозвищу Ле Борнь, то есть «одноглазый», отсутствовал в Париже во время восстания, и после приезда был вторично утвержден в своей должности. Таким образом Горожанин ошибается, де ла Эз никогда не терял своего поста.

324

В подлиннике «ouvrait a la volee» «била наотмашь». Колетта Бон указывает на связь этого выражения со старинной игрой в мяч, называемой «пом» — предшественницей современного тенниса. Перевод выполнен в соответствии с этим толкованием.

325

Ворота Сен-Мартен и ворота Тампль были частью т. н. «новой стены», располагавшейся на левом берегу Сены, для защиты университетского квартала.

326

Т. е. Пьер дез Эссар.

327

Церемония была проведена тайно, т. к. обратное могло вызвать бунт в Париже, по-прежнему настроенном пробургундски. Дез Эссар оставался для многих предателем. Еще не укрепившиеся у власти арманьяки не желали рисковать.

328

Хук — часть мужского средневекового костюма, короткая накидка. Представляла собой прямоугольный кусок материи с отверстием для головы, равно спереди и сзади доходившая до середины бедра.

329

По замечанию Колетты Бон, арманьякские хуки носились вместе с белой перевязью или пришитым на них белым крестом, порой также украшались жемчугом. Они появились в Париже после того, как 31 августа руководители партии въехали в город. «Многочисленность», о которой сетует Горожанин объясняется тем, что любой мало-мальски осторожный житель города, не желая навлечь на себя беды отныне должен был хотя бы внешне казаться сторонником арманьякской партии.

330

«Им», т. е. по-видимому, арманьякским принцам. В римском манускрипте «никто же не смел высказаться в их защиту».

331

Герцог Бургундский, понимая, что игра проиграна, предпочел уступить город соперникам и уехал прочь, надеясь собрать новое войско для продолжения борьбы. Его отъезд датируется 22 августа, в Лилль он прибыл 29-го.

332

В римской версии Дневника «хотя по родству имел на то право», т. е. родители обеспечили ему право захоронения.

333

Автор ошибается. День Св. Матфея приходится на 21 сентября, ворота были открыты для проезда 16-го.

334

Пьер Жансьен уже занимал должность купеческого прево в 1412–1413 гг. Кабошьены ставили ему в вину «чрезмерное честолюбие», на что, по мнению Колетты Бон, и указывает автор.

335

Андрэ Маршан пробыл на этой должности до ноября 1415 года, несмотря на то, что ее усиленно оспаривал у него будущий убийца Иоанна Бесстрашного Таннеги дю Шатель.

336

Каждая смена власти знаменовалась полной переменой всех должностных лиц, что вызвало неразбериху в управлении и лишь усиливало финансовый кризис. Отставленные сторонники герцога Бургундского, как правило, бежали во Фландрию, арманьяки — на Луару.

337

Песенная агитация — характерная черта Средних веков. Как правило, это было занятие для старших детей и подростков — т. к. по предположению Колетты Бон — юных гаврошей было непросто догнать, и потому рисковали они значительно меньше взрослых.

338

Убийство или мучительство ребенка даже в те достаточно жестокие времена считалось особенно тяжким грехом. Именно потому Горожанин спешит обвинить арманьяков в подобном варварстве.

339

Из страха перед возможным восстанием, арманьякское правительство запретило любые собрания.

340

Для короля Карла приступы буйного помешательства время от времени сменялись просветлениями, но чем дальше прогрессировала его болезнь, тем реже и короче становились периоды, когда он сохранял ясный рассудок. Будучи не в себе, король становился буйным и опасным для самого себя и окружающих — рвал свою одежду, бил посуду, ломал мебель, избивал до полусмерти жену, крича, что не знает, кто она такая. Доходило до того, что мыть монарха и стричь ему ногти должны были несколько дюжих лакеев, надевавшие кирасы под ливреи.

341

Маргариту Бургундскую, старшую дочь Иоанна Бесстрашного.

342

Этот момент подтверждается и другими источниками. В начале войны потенциальный победитель за малолетством наследника становился безраздельным владыкой страны — более того, борьбу за власть вели между собой ближайшие родственники короля — брат и дядя, которые по династическим законам действительно имели первоочередное право на регентство в случае «неспособности» монарха. Однако, в 1413 году наследник уже вошел в пору совершеннолетия, в то время как во главе обеих партий не осталось никого, способного оспорить у него по старшинству или близости к трону «законное право» на управление страной. Потому оставалось лишь одно — удерживать и короля и регента в качестве пленников, от их имени управляя страной. Именно этой политике следует граф д’Арманьяк, ее же придерживался ранее и герцог Бургундский.

343

Во времена Горожанина счет лет велся от Пасхи, потому годы, которые он указывает порой не совпадают с современными.

344

Для горожанина 1413 год все еще продолжается.

345

Горожанин ошибается. Герцог прибыл в Сен-Дени 7 февраля и оставался там до 16 февраля, ожидая что парижане откроют ему ворота столицы.

346

С этим «прибытием» связана не совсем ясная история. После бегства из Парижа, герцог Бургундский сумел собрать новое войско, после чего искал лишь более-менее «законного» довода, чтобы возобновить борьбу за власть. Этот довод представился неожиданно, когда от дофина Людовика пришло письмо с просьбой его «доброму отцу» срочно прибыть в Париж, чтобы освободить его от диктата арманьяков. Жан Бесстрашный немедленно приказал разослать копии этого письма своим вассалам, и конечно же, поспешил выполнить просьбу принца. Арманьяки, со своей стороны, объявили письмо фальшивкой. До настоящего времени неизвестно, существовало ли письмо на самом деле.

347

Т. е. на левом берегу Сены, куда вела дорога из Сен-Дени. Ворота оставались заперты вплоть до 1418 года, несмотря на недовольство жителей. Колетта Бон делает отсюда интересный вывод что Горожанин, по всей видимости жил «перед мостами» — на правом берегу, в университетском квартале Парижа.

348

По всей видимости, речь идет о Пьере де Морнэ-младшем, сеньоре де Голь или де Голю, ставленнике молодого герцога Орлеанского, губернатора этого города. Интересно, что генерал Шарль де Голь считал его основателем своего рода (хотя в мемуарах ошибочно называет его «Жан»).

349

Во время беррийской кампании 1411 года Луи де Бурдон (или Боредон), вассал герцога Беррийского «весьма его ценившего» командовал обороной замка Этамп, и защищая его буквально до последней возможности, сложил оружие лишь когда огонь охватил укрепления. Следующие два года провел в плену во Фландрии, и наконец вернулся в Париж, где снова встал под знамена своего сюзерена.

350

Отель Артуа был резиденцией герцога Бургундского в Париже, наблюдение за которой должно было пресечь возможные попытки сговора среди прислуги. Отели знати в те времена представляли из себя небольшие крепости, имевшие для обороны города такое же стратегическое значение как мосты и ворота.

351

Богемский отель был резиденцией герцога Орлеанского в Париже.

352

Хлеб из Сен-Бриса высоко ценился среди парижан.

353

Согласно другим источникам, бургундские разъезды появлялись на Монмартре и перед воротами Сент-Оноре. По предположению Колетты Бон, Горожанин сознательно преуменьшает опасность.

354

Это утверждение отнюдь не соответствует истине.

355

Речь идет о Луи (Людовике) II, герцоге Анжуйском, короле Сицилии.

356

Горожанин ошибается, речь идет не о свадьбе, а о помолвке Луи, старшего сына Анжуйского герцога с Катериной Бургундской. По обычаям того времени, невеста должна была поселиться в доме жениха, где ей предстояло освоить местный язык и местные обычаи.

357

После бегства герцога из Парижа, многие прежние союзники предпочли переметнуться на сторону победителя. Одним из них был герцог Луи Анжуйский, который в знак окончательного разрыва, осенью 1413 года жестоко оскорбил герцога Бургундского, отослав назад его дочь.

358

Горожанин снова ошибается. Изабелле Бретонской, дочери Жана V, герцога Бретонского было в те времена четыре года, в то время как жениху исполнилось одиннадцать.

359

Парижское ополчение было разоружено, т. к. арманьяки прекрасно понимали, какие чувства испытывают к ним жители.

360

Для горожанина все «носящие перевязь» ненавидят Париж и парижан.

361

Т. е. убийцу Людовика Орлеанского. Герцог Бургундский был торжественно отлучен от церкви и объявлен вне закона.

362

Во времена Горожанина за покупками обычно посылали детей.

363

Колетта Бон полагает, что речь шла о коклюше, однако, единого мнения по этому вопросу нет. Эпидемия продолжалась в течение трех недель.

364

Праздник Входа Господня в Иерусалим. Отмечается за неделю до Пасхи.

365

Арманьяки, как им и полагается, совершают святотатство. Военные действия во время Страстной недели считались грехом.

366

Горожанин неточен — Луи Анжуйский больше времени проводил в Италии, чем в Париже.

367

Андрэ Маршан, назначенный на этот пост арманьяками.

368

Т. е. прямого налога. Это сообщение подтверждается и другими документами эпохи. Деньги были нужны Арманьяку для войны с Бургундским герцогом.

369

Речь идет о городке Шуази-о-Бак, в те времена более известном как Пон-Шуази (т. е. «мост Шуази» — по имени подвесного моста через Эну). Город располагался на реке, неподалеку от места, где она впадает в Уазу, по соседству с Компьенем, т. е. местом боевых действий, о котором речь идет в главе 95. Пон-Шуази представлял определенный стратегический интерес, и потому не раз переходил из рук в руки. Пожар начался одновременно с прибытием арманьяков. В крепости Пон-Шуази было много беженцев из окрестных мест, спасавшихся там вместе со своим добром.

370

Защитники города согласились на сдачу при условии сохранения жизни и имущества.

371

Бурнонвилль был родом из Булони, за доблесть получил от товарищей по оружию прозвище «украшение рыцарства». С начала гражданской войны участвовал в ней на стороне бургундского герцога. Множество раз отличился в боях, за что получил почетное назначение капитаном Суассона. Во время штурма города был захвачен в плен и казнен.

372

В подлиннике «добрых пленников» (bons prisonniers), т. е. богатых и знатных, за которых можно было взять немалый выкуп.

373

Гектор де Бурбон, незаконный сын Луи II герцога Бурбонского и неизвестной «девицы благородного происхождения». Не существует единого мнения о том, как он погиб. По одной из версий (ею же, по-видимому руководствовался наш автор), Гектор де Бурбон наспех вооружившись присоединился к отряду, который теснили солдаты Бурнонвилля, сумел переломить ход боя, и едва ли не ворвался в город на плечах отступавших, но получил смертельный удар. Однако, если верить хроникеру бургундского двора Ангеррану де Монтреле, Бурнонвилль попросту заманил его в ловушку и предательски убил во время переговоров, пронзив ему горло стрелой из арбалета; что и послужило затем причиной казни Бурнонвилля.

374

Для Горожанина, Фортуна, как и дьявол — универсальное объяснение событий, которых нельзя понять никаким другим образом.

375

Колетта Бон считает вполне вероятным, что горожане, доведенные до отчаяния тяготами осады, пытались таким образом спасти себя и свои семьи.

376

Монастырь Сен-Медар-де-Суассон добровольно открыл ворота нападавшим. Горожане в основном отделались штрафами, репрессии большей частью коснулись бургундского гарнизона и непосредственных виновников гибели Гектора де Бурбона.

377

Лошадь де Бурнонвилля налетела на цепь, которая перегораживала улицу, и выбросила всадника из седла, после чего он был немедленно взят в плен ворвавшимися арманьяками.

378

По замечанию Колетты Бон, захвачены в плен было пять человек. Пьер де Мену (рыцарь, капитан городского ополчения — в дальнейшем казнен). Рауль дю Плесси (рыцарь родом из Ко, также казнен). Отец Пьера де Мену (прощен), Симон де Краон (один из предателей, сдавших город, прощен). Гильом де Кранн (оруженосец, прощен). Казнь де Мену и дю Плесси, шедшая вразрез с обычным военным правом, разрешавшим пленникам выкупать себя, внятного объяснения не получила.

379

Автор ошибается. Казни проводились тут же, причем голова Бурнонвилля, насаженная на пику, была выставлена посреди рыночной площади на всеобщее обозрение. В Париж были доставлены только де Мену и дю Плесси, причем последнего действительно везли в позорной телеге.

380

Александр Тютэ, первый издатель Дневника, уточняет, что это произошло «между 3 и 4 часами после обеденного времени».

381

Повешено было 20 человек.

382

По свидетельствам очевидцев, в этой оргии «принимали участие не только простые солдаты, но даже рыцари».

383

Опять же, согласно другим свидетельствам, «мощи и священные облачения валялись прямо на улицах».

384

Для Горожанина король и наследник престола представляют исключительно сторону добра, неправда же исходит от их «коварных арманьякских советчиков».

385

Горожане предпочли добровольно открыть ворота арманьякам, испугавшись того, что произошло в соседнем городе.

386

Горожанин смешивает два события — огни, зажженные в городе в ночь на 28 июня в честь праздника Св. Иоанна Крестителя, а заодно и в честь победы над бургундцами в Геннегау (этот праздник отличался особенной пышностью), с куда более скромными увеселениями, устроенными в мае в честь взятия Суассона. Для Горожанина важно одно — арманьяки празднуют победу над своими же соотечественниками.

387

Женщины из достойных семей (или просто «достойные женщины») во времена автора — жены представителей городского патрициата.

388

Перонн в то время находился на границе Французского королевства и герцогства Бургундского, и потому зачастую служил местом, где велись переговоры.

389

В Перонн прибыли представители четырех фламандских общин — Гента, Ипра, Брюгге и Франка. Подробности переговоров неизвестны, кроме того, что посланцы получили от короля богатые дары. Современные историки предполагают, что была сделана попытка склонить фламандцев к разрыву союза с герцогом Бургундским. В любом случае, успеха это не принесло.

390

Маргарита Бургундская, сестра герцога Жана Бесстрашного, жена Вильгельма IV Голландского. Безуспешно пыталась договориться о мире.

391

Аррас был первым городом, входившим в Бургундское герцогство. Осада продолжалась с 28 июня до начала сентября.

392

Первомученик Стефан был по легенде, побит камнями в Иерусалиме. Праздник Обретения (т. е. обнаружения) его нетленных мощей католиками отмечается 3 августа, православными — 15 сентября (или 28 по новому стилю).

393

Католическое братство всегда ставило перед собой цели постижения таинств христианской веры или совместного участия в благотворительных акциях. Основывалось, как правило, при монастырях, причем возглавлял его настоятель с разрешения местного епископа. Во времена Горожанина противостоявшие друг другу политические партии имели обыкновение принадлежать к единому братству.

394

Белый был геральдическим цветом арманьяков, и в то же время белыми были ризы августинских монахов, которым принадлежал в начале своего существование монастырь Св. Лаврентия; в то время как бургундцы избрали для себя алый крест Св. Андрея, и принадлежали к братству того же имени, избравшему для себя резиденцией монастырь Св. Евстафия.

395

Арманьяки и бургиньоны во время Великого Западного раскола поддерживали разных, враждующих между собой претендентов на папский престол. Противники, таким образом, оказывались с точки зрения арманьяков «схизматиками и еретиками». Бургундцы были того же мнения, что привело в конечном итоге, что духовенство, симпатизировавшее каждой из двух враждующих партий, отлучило другую от церкви.

396

Пинта вина равнялась 0,94 л.

397

Во времена Горожанина во Франции существовали две основные денежные системы — более старая, построенная на парижском ливре, и более новая — на турском ливре, появившаяся после того, как Филипп II присоединил Анжу к французской короне. Как парижский, так и турский ливр складывались из 20 солей (соответственно «парижских» или «турских» или 240 денье (один соль равнялся в обоих случаях 12 денье). Ввиду того, что парижский ливр был на четверть тяжелее турского ливра, парижский денье был по сути предпоследней по достоинству счетной единицей, равнявшейся 1 1/4 турского денье. Иными словами и хлеб и вино стали исключительно дешевы.

398

Речь идет о т. н. «ожирении вина» — болезни, вызываемой бактериями Bacillus viscosus vini. Болезнь эта характерна для молодого вина, в котором много кислоты, а сахар еще не успел перебродить. Бактерии образуют на поверхности вина плотную слизистую пленку, в дальнейшем вино густеет, приобретая консистенцию растительного масла или яичного белка.

399

Брожение может вызываться загрязнением вина молочнокислыми или иными бактериями, способными сбраживать сахар, получая на выходе органические кислоты. Вино при этом приобретает прогорклый вкус и неприятный запах.

400

Во времена Горожанина войско не имело собственного снабжения, и питалось тем, что удавалось купить или отнять силой у местного населения. Однако, из-за враждебности бургундских крестьян, арманьякам пришлось остаться на голодном пайке.

401

Аррасский мир был подписан 4 сентября. Королевская казна к этому времени была совершенно истощена, арманьякское войско оказалось на голодном пайке, кроме того, в нем началась эпидемия дизентерии. Кроме того, сохранялась опасность английского наступления, что делало бургундцев также более сговорчивыми.

402

Уходящая армия зачастую поджигала свои палатки в знак недовольства отданным приказом и нежелания продолжать военные действия под командованием проштрафившегося капитана. Возможно, здесь идет речь именно об этом, или (Колетта Бон допускает оба варианта), огонь разжигали в знак ликования, это было во времена Горожанина обычным дополнением к празднику.

403

Речь идет о больных дизентерией, из-за слабости неспособных передвигаться. Цифра эта, скорее всего преувеличена.

404

Монастырь Св. Евстафия служил центром бургундского религиозного братства, объединявшего противников арманьякской партии. Арманьякская перевязь на изображении Св. Евстафия была помещена в знак насмешки над побежденным врагом. Сорвать же ее значило бросить вызов господствующим в городе арманьякам.

405

Мост Алле (на улице Монмартр) проходил над клоакой, куда текли нечистоты с Крытого рынка.

406

Естественно, наш Горожанин считает, что к «худу», но предпочитает перестраховаться. Перед нами один из многих примеров самоцензуры в Дневнике.

407

Изнурены от болезни. Среди прочих, главнокомандующие герцог Баварский и граф д’Арманьяк также перенесли тяжелую форму дизентерии.

408

По мнению горожанина, эпидемия была небесной карой за разграбление Суассона.

409

Со стороны арманьяков в дуэли принял участие Гильом де ла Э, бретонец. Убит в Париже во время резни в 1418 году.

410

Жан де Мец, родом португалец, кастелян герцога Бургундского. Бургундия и Португалия издавна сохраняли между собой дружеские отношения, скрепленные позднее браком Филиппа, сына Иоанна Бесстрашного и португальской инфанты Изабеллы.

411

Неизвестно, был ли это рыцарский поединок или судебная дуэль.

412

По мнению Жювеналя дез Юрсена, Гильому де ла Э “посоветовали защищаться и не более того”, поединок был прерван на половине, причем “оружие португальца было уже красным”. “Мемуар о рыцарстве герцогства Бретонского” в свою очередь предполагает, что противники успели переломить копья, и сойтись врукопашную, когда португалец дважды за короткий срок запросил передышки, после чего герцог Беррийский предпочел прервать поединок. Гильом де ла Э погиб во время парижского восстания 1418 года. По предположению Колетты Бон, герцог Беррийский остановил поединок, опасаясь, что начнется общая свалка, т. к. мир между враждующими партиями был еще непрочен.

413

Парижане праздновали возвращение короля и наступление долгожданного мира.

414

Таннеги дю Шатель, кастелян короля и наследника престола герцога Гиеньского. Он сумеет вернуть себе должность в 1415 году, и удержать ее в течении III лет. В 1418 году дю Шатель станет убийцей Жана Бесстрашного. Автора забавляет, что столь высокородный дворянин проиграл простому горожанину Маршану.

415

Первого октября.

416

Высылались прочь жены оснучастников кабошьенского мятежа. Их близкие, кто сумел бежать из Парижа или был выслан прочь, находились во Фландрии, во владениях герцога Бургундского.

417

В Орлеан отправляли женщин легкого поведения, там находилось специально для того устроенное исправительное заведение.

418

Герцогу Беррийскому было в то время 74 года, графу д’Арманьяку — 40 лет. Судя по всему, говоря о «юных сеньорах» Горожанин намекает на Карла Орлеанского и дофина — Людовика Гиеньского, обоим не исполнилось еще 18 лет.

419

Герцог Алансонский, Жан V Добрый, позднее станет самым преданным соратником Жанны д’Арк.

420

При Карле V, и в начале царствования Карла VI герцогский титул полагался лишь братьям короля (исключение составляло герцогство Бретонское). Потому возведение в ранг королевского кузена, да притом арманьяка, возмущает автора до глубины души. Графство Алансонское было объявлено герцогством 1 января 1415 года.

421

Этот турнир был устроен вместе с королевской аудиенцией, данной английскому послу маркизу Дорсету (он прибыл в Париж осенью 1414 года и уехал в марте 1415).

422

Младший брат Жана Бесстрашного также приехал в Париж, чтобы принять участие в переговорах с англичанами.

423

В турнире приняли участие король Карл VI, герцог Алансонский, герцог Брабантский и герцог Орлеанский. Приз достался брату Жана Бесстрашного.

424

Речь шла о замужестве Катерины Французской, дочери короля Карла VI. Генрих V Английский добивался этого брака, пытаясь таким образом стать наследником французской короны. Этот план увенчается успехом в 1418 году, когда будет подписан Договор в Труа.

425

Это была уже третья попытка. В первый раз Таннеги дю Шатель пытался занять этот пост в августе 1413 года, затем — в октябре 1414.

426

Речь идет о троих португальцах — Альваро Контижу, Педру Гонсальве де Мальефе и Жуане Гонсальве.

427

Франсуа де Гриньоль был королевским кастеляном, отличился при осаде Арраса. Присутствовал при убийстве Иоанна Бесстрашного в Монтеро, находясь при этом в королевской свите. В 1424 году он погибнет в битве при Вернее. Мориньон де Сонгнак, гасконец, не имел звания рыцаря. Позднее он станет капитаном понтуазского гарнизона и погибнет во время парижской резни в 1418 году. О третьем из названных — ла Роке — ничего не известно кроме имени.

428

Праздник Кафедры Св. Петра в Антиохии приходится на 22 февраля.

429

Интересно отметить первое проявление национального чувства у автора Дневника. Пусть трое французов принадлежат к арманьякской партии, он все же симпатизирует им и желает им победы.

430

Речь идет об Аррасском мире, окончательно подписанном 23 февраля 1415 года. Антуан Брабантский действительно принял в переговорах самое деятельное участие. Однако, соглашение было заключено только с арманьяками, англичане отказались к нему присоединиться, и в августе того же года вновь высадились во Франции.

431

Пост «четырех времен» в католицизме — краткий трехдневный пост, повторяющийся зимой, весной, летом и осенью.

432

Моль составлял 50 больших поленьев.

433

Вся зима 1415 года выдалась дождливой.

434

Речь идет о заболоченной местности, располагавшейся в то время внутри периметра городской стены (между Бастилией и Тамплем).

435

После заключения мира, к власти была призвана коалиция из приверженцев обеих партий. Так Жан де Лувье был, по-видимому, бургиньоном, т. к. сумел сохранить свою должность при очередной перемене власти в 1418 году. О политических взглядах Пьера де Гран-Рю, поставщике бакалейных товаров для королевского двора ничего не известно. Он умер в скором времени после назначения. Об Андрэ д‘Эперноне уже шла речь — это был приверженец арманьяков, потерявший незадолго до того место купеческого прево.

436

Праздник Св. Марка Евангелиста приходится на 25 апреля.

437

Король Генрих высадился в Ко. Осада Арфлера была начата 15 августа, город взят месяц спустя.

438

Арфлер безуспешно ждал королевской армии. Помощь из Парижа была обещана, однако, задерживалась, возможно причиной тому были разногласия между арманьяками и бургиньонами, тем более что для Жана Бесстрашного ссориться с английским королем представлялось невыгодным. В конечном итоге, Арфлер был оставлен на произвол судьбы.

439

Из аббатства бралась орифламма — королевское знамя Франции.

440

Арфлер был взят 16 сентября, как о том сообщает письмо короля английского дофину Франции, в котором он также предлагает окончательно решить вопрос о власти над страной посредством поединка. Однако, в Париже о падении Арфлера стало известно 22 сентября.

441

Филипп Бребан был сыном богатого парижского менялы. Оставался в должности купеческого прево с 10 октября 1415 года вплоть до 12 сентября 1417 года. Родом из Брабанта, сын королевского казначея — неудивительно, что его назначение вызывает. По всей видимости, позднее сумел переметнуться на сторону бургундцев, т. к. после очередной смены власти превратился в одного из советников по финансам.

442

Жан де Пре происходил из среды богатого купечества, традиционно симпатизировавшего арманьякам. Был поставщиком двора герцога Беррийского.

443

Этьенн де Бонпюи также был поставщиком герцога Беррийского. После того как в город вошли арманьяки, сумел бежать, но лишился имущества.

444

Гильом Пидуа также сумел бежать после того, как город заняли войска Жана Бесстрашного; его имущество было конфисковано победителями.

445

Таннеги дю Шатель этом случае действительно действовал вразрез с установившимся обычаем и законами королевства, согласно которым для назначения новых городских магистратов требовалось согласие горожан и королевская санкция. Возможно, его вынудила к этому новость о высадке английского войска, однако, этот случай с достаточной наглядностью показывает насколько ослабели в это время власть и авторитет французского короля.

446

Граф де Шароле — старший сын и наследник Жана Бесстрашного, будущий герцог Филипп III Добрый.

447

Против англичан выступили исключительно арманьякские принцы, и это было одной из причин страшного поражения при Азенкуре. Из бургундцев к французскому войску присоединились только Филипп Неверский и Антуан Брабантский. Главной причиной тому была взаимная враждебность бургундцев и арманьяков, отнюдь не горевших желанием биться бок о бок, даже против общего врага.

448

Французское войско подвела неорганизованность и отсутствие дисциплины.

449

Антуан Брабантский и Филипп Неверский — братья Жана Бесстрашного, принявшие участие в битве с его согласия.

450

Эдуард III, герцог Барский.

451

Шарль д’Альбре, коннетабль Франции, начиная с 1402 года открыто сотрудничал с арманьяками.

452

Роберт Барский, племянник Эдуарда, носивший титул графа Марльского и Суассонского, великий кравчий Франции.

453

Жан VI, граф де Руси и де Брен.

454

Горожанин ошибается. Жан V, граф Сальмский пережил битву. Его смерть датируется 1431 годом.

455

Ферри де Лорен, граф Водремонский.

456

Снова ошибка. Шарль де ла Ривьер, граф де Даммартен, также пережил сражение и умер не ранее 1427 года.

457

Золотые шпоры были отличительным знаком рыцарей. На самом деле цифра в 3 тыс., конечно же, сильно преувеличена. По современным оценкам погибло около 600 рыцарей и баронов, знати Северной Франции был нанесен тяжелейший удар.

458

Карл Орлеанский, сын убитого бургундцами Людовика, герцога Орлеанского, оставался в плену вплоть до 1440 года. Примечательно, что Жанна д’ Арк считала его освобождение своей первоочередной задачей, и признавалась во время руанского процесса, что если бы ей довелось и дальше продолжать войну, она постаралась бы захватить достаточное количество знатных английских пленников, чтобы суметь выменять на них пленного герцога.

459

Жан I, герцог Бурбонский, умер в плену в 1434 году.

460

Шарль д’Артуа, граф д’Э, вернется из английского плена 23 года спустя.

461

Артюр Бретонский, брат Жана V вернется во Францию в 1421 году, чтобы стать коннетаблем и герцогом Бретонским.

462

Луи, граф де Бурбон-Вандом, второй сын Жана Бурбонского и Катерины Вандомской. Получит свободу в 1426 году.

463

Ажан де Менгр, прозванный Бусико, умрет в плену в 1416 году.

464

Ги Армянский, сын последнего армянского короля Леона III.

465

Шарль де Савуази.

466

Жак де Элли, маршал Гиени.

467

Погибло 15 бальи — глав северных провинций, приведших ополчения из своих земель. В результате управление Северной Францией было совершенно дезорганизованно. Позднее бальи Вермандуа — Пьера де Бовуара, сеньора Белльфонтенского, сменит Тома де Ларзи, бальи Макона — Филлип де Боннэ, бальи Кана, Ги д’Эгревилля сменит Андрэ Маршан, бальи Санлиса — Труйара де Манкре — Гильом де Ан, бальи Кана — Жирара д’Эске — Ольиве де Мони. Бальи Мо, Гильом де Нуаре оставит должность вакантной. Следует также заметить, что преемники будут назначены не ранее декабря 1415 года. Потери среди представителей Южной Франции были куда менее серьезными.

468

Т.е. по мнению Горожанина они купили себе жизнь ценой предательства. Подобное обвинение вряд ли было оправданным.

469

Герцог счел момент удобным, чтобы попытаться вернуть себе контроль над столицей.

470

Колетта Бон полагает, что речь идет о том, что местных жителей вынуждали давать приют арманьякским солдатам.

471

Людовик Гиеньский не пользовался популярностью среди парижан. Ему ставили в вину капризный и непостоянный характер, «дурную компанию», при том что старший сын короля отличался и умом и образованностью. Конечно же, его амбиции не соответствовали его возможностям — привести к повиновению обе стороны, встав над ними для юного принца, лишенного собственного войска и собственной казны было не под силу. Он умер 18 декабря 1415 года от сильной простуды, осложнившейся дизентерией.

472

Католическая месса и бдение над телом умершего.

473

Несомненно, для принца крови и наследника похороны были слишком уж скромными, и тело, которое по обычаю следовало доставить в Сен-Дени нашло свой последний приют в Париже. Однако, выхода у арманьяков не было — город находился практически в осадном положении.

474

Этот момент несколько неясен. Колетта Бон предполагает, что паж по обычаю нес герб усопшего.

475

Бернар д’Энферне.

476

За гробом шел Жан Беррийский, герцог Понтье (граф д’Э в это время был в Англии), и третьим, столь мимоходом упомянутым, был 13-летний Карл Французский, будущий Карл VII. Дофином после смерти Людовика становился его старший брат Иоанн Туреньский, в это время находившийся в Бургундии.

477

Иными словами, цены поднялись почти вдвое.

478

Гасконскими солдатами д’Арманьяка, говорившими на чуждом парижанам наречии. Наш автор испытывает к ним сильнейшую антипатию.

479

Раймонне де ла Гер (отличное имя, т. к. La Guerre по-французски значит «война»), гасконец, капитан войск коннетабля. Убит в 1418 году.

480

Арно Гильем де Барбазен, прославленный в то время военачальник, происходил из одной из лучших фамилий Бигорры, оборонял от англичан Мелён, и погиб в 1432 году при Бюльньевилле во время боя с бургундцами. Похоронен в аббатстве Сен-Дени.

481

Намек на герцога Беррийского, стоявшего за этим назначением. Жан Беррийский был уже тяжело болен (он умрет в следующем, 1416 году). После смерти наследника престола он решил передать бразды власти своему зятю — Бернару д’Арманьяку, опытному военачальнику, располагавшему, к тому же, крупными силами.

482

Бернар д’Арманьяк отлучен был от церкви во время господства бургундцев. Стал коннетаблем 30 декабря 1415 года.

483

Таннеги де Шатель. В 1415–1418 году его карьера стала стремительно развиваться.

484

Клинье де Бребан, сеньор де Гондревилль, губернатор графства Вертю, принадлежал к вассалам орлеанского дома. Оставался в должности адмирала Франции с 1405 по 1408 г.

485

Королевская персона была важнейшим козырем в политической игре, и конечно же, арманьяки не желали выпустить его из рук.

486

Арманьяки не горели желанием допустить герцога в Париж и тем более позволить ему говорить с Карлом VI.

487

Бесплодное ожидание не привело ни к чему, Жан Бесстрашный вынужден был уехать, получив в награду за бесплодное ожидание глумливое прозвище «Жана де Ланьи».

488

Приступы безумия, которыми Карл VI страдал начиная с 1392 г. со временем становились дольше.

489

Герцог гостил в Париже с 8 по 20 марта 1416 г., после чего сел на корабль в Кале и отправился в Лондон, где пробыл еще 5 недель.

490

Переговоры ни к чему ни привели.

491

Николя д’Оржемон был сыном Пьера д’Оржемона, канцлера Карла V. Ему удалось сделать неплохую церковную карьеру, побывав последовательно архидьяконом амьенским, каноником Нотр-Дам и Сен-Жермен, и казначеем Франции. Преданный сторонник герцога Бургундского, в 1412 году во время кабошьенского мятежа, он был одним из тех, кто составил знаменитый Ордонанс, серьезно ущемлявший материальные интересы арманьякских принцев. Лишенный всего достояния, д’Оржемон был заключен в епископскую тюрьму в Мёнг-сюр-Луар где и умер в том же 1416 г.

492

Пьер д’Оржемон (названный в честь своего отца), брат Николя д’Оржемона, занимал пост парижского епископа с 1384 по 1409 г., после чего его сменил Жерар ре Монтегю (1409–1420 гг.)

493

Знак его принадлежности к духовному званию. Закон запрещал казнить клириков, потому д’Оржемону удалось отделаться пожизненным заключением.

494

Деревянный крест означал, что преступник осужден на казнь.

495

Магистр искусств Рено Майе также принимал участие в пробургундском заговоре.

496

Робер де Беллуа торговал текстилем, и занимал должность эшевена во времена кабошьенского мятежа.

497

д’Оржемон был калекой от рождения

498

Т. е. в Бастилию.

499

Жан де Рош, владелец отеля Урс, расположенного на улице Порт-Бодуайе (примыкавшей к воротам Боде, в парижской стене, выстроенной Филиппом-Августом). Преданный бургундец, он состоял на королевской службе и был очень богат. В результате судебного процесса и казни, его семья практически осталась в нищете.

500

Об этих двоих ничего не известно кроме имен.

501

В Париже существовало множество конгрегаций — как то цеховых, объединявших ремесленников, так и религиозных братств.

502

Т. е. в Бастилию, располагавшуюся у ворот Сент-Антуан. Цепи, протягивавшиеся поперек улиц в ночное время, составляли гордость парижан, власти отбирали их, желая таким образом наказать город, но затем неизменно возвращали. В этот раз цепи были возвращены два дня спустя, о чем горожанин благополучно «забывает».

503

Четыре соля равнялись 48 денье.

504

Мясники были основной силой во время восстание кабошьенов, так что разоружение Парижа началось именно с них.

505

Наш автор говорит о трех основных районах поселения мясников Парижа — в Сен-Жермене и Сен-Марселе располагались «епископские» бойни и прилегающие к ним дома живодеров, мясников и прочих членов мясного цеха, в Сен-Женевьев располагалась «королевская» бойня.

506

Т. е. в Бастилию.

507

Любое иное оборонительное или наступательное оружие, включая кольчуги или шлемы. Арманьяки разоружали горожан из страха перед новым заговором.

508

Официальной к тому причиной была грязь и выражаясь современным языком антисанитария, действительно господствовавшая в то время в Большой Бойне. Однако, реальной причиной было желание арманьяков разобщить мясной цех, и тем самым воспрепятствовать возможному восстанию в пользу герцога бургундского. Мясники были распределены затем по четырем бойням — на Крытом рынке что в Бове, в Сен-Лефруа, на Малом мосту и наконец, у кладбища Сен-Жерве.

509

Это было сделано, чтобы торговля мясом не прерывалась.

510

Арманьяки вполне понятным образом опасались метательных снарядов, которые можно было использовать в уличных боях.

511

Т.е. не мог переплыть реку, чтобы присоединиться к герцогу бургундскому.

512

Во времена Горожанина это была церковь и прилегающая к ней больница, в нынешнее время — парижский офтальмологический центр.

513

Тогдашний Отель де Гравилль.

514

Инцидент, о котором идет речь, был обычным для тех времен столкновением между церковным и светским правосудием. Церковь давала право убежища, однако, несколько судебных чиновников по приказу парижского прево, не посчитавшись с тем, отправили беглецов в тюрьму. Протесты духовенства и самого епископа при том были проигнорированы. Наш автор передергивает; ситуация разрешилась не в праздник Св. Лаврентия (10 августа), а за два месяца до того (30 мая), после чего службы в церкви были возобновлены.

515

Это была самая крупная из новопостроенных боен, в ней разместилось 16 мясных лавок.

516

Удивительно подходящее название, в переводе с языка того времени «Вонючая Дыра».

517

Это нарушало цеховую привилегию, согласно которой наследственное право на владение этими лавками полагалась исключительно мясникам.

518

Справедливости ради, стоит оговориться, что «арманьяки» не были оригинальны в этом вопросе. Подобные попытки в XV веке предпринимались неоднократно, и неизменно проваливались. Однако, в данный конкретный момент запрещение преследовало своей целью подорвать экономическое влияние герцога Бургундского в Париже.

519

Деньги в Меняльной палате обменивались по твердому курсу, в основе которого лежала стоимость золота и серебра.

520

Иоанн, герцог Туреньский, был четвертым сыном короля Франции Карла VI. Женившись на Якобине Баварской, он жил у тестя и тещи, готовясь со временем надеть на себя герцогскую корону. Однако, после смерти его старшего брата Людовика, королева Изабелла Баварская срочно затребовала младшего сына к себе в Париж, т. к. отныне он становился наследником французского престола. Иоанн отправился в дорогу, но скончался, не добравшись до столицы. По сути, он пережил брата всего на пять месяцев. Злые языки обвиняли в его смерти королеву, однако, по-видимому, реальной ее причиной был мастоидит «опухоль за ухом», по выражению бургундского хроникера Ангеррана де Монтреле.

521

Горожанин ошибается, Людовик II Анжуйский, дядя короля Карла VI, второй сын Карла V Мудрого, номинальный король Неаполя умер 30 апреля. Честолюбивый, не желавший мириться с положением «родственника царствующего монарха», он попытался добыть для себя корону, добившись вначале того, что королева Неаполя Джованна I признала его своим наследником, затем пытаясь отстоять свои «права» силой оружия. Усилия эти закончились разорением Франции, т. к. герцогу постоянно требовались деньги для оплаты наемников. Однако, армия его была разбита, и трон в конечном итоге отошел к его сопернику — Карлу де Дураццо.

522

Для правильного понимания этого и следующего отрывка, нам стоит разобраться в денежной системе того времени. Итак, во Франции времен горожанина существовали две системы — парижская и турская (вторая появилась после того как когда Филипп II присоединил Турень к французской короне. В основе всех расчетов лежал либо парижский, либо турский ливр (наш Горожанин предпочитает парижскую систему). Строго говоря, ливр был не монетой, а счетной единицей, за основу которой бралось то или иное количество золота и серебра, прерогативу которого устанавливал король. Парижский ливр делился на 20 парижских солей, или 240 парижских денье (уточнение необходимо, т. к. существовали также турский соль и турский денье — но сейчас мы на них останавливаться не будем, чтобы не запутать и без того непростой материал). Расхожими серебряными монетами были денье, пол-денье (обол), двойной денье (дубль) и гро — 12 денье, приравнивавшийся к счетному солю. Золотые монеты выпускались королевским двором для расчета с иностранцами, единой системы не имели и достаточно сильно варьировали от монарха к монарху. Однако, основой для любых расчетов было все то же — соотношение веса любой монеты с ливром, солем и денье.

523

Единой, правильной системы налогов при арманьяках не было. В тот или иной момент, нуждаясь в деньгах, правительство просто навязывало парижанам насильственный «займ», подавляя ропот силой оружия. Сохранился характерный ответ Жана д’Арманьяка на протесты купцов: «Плевать я хотел на ваши рожи, я все равно приду и возьму!» К чему приведет подобная политика, мы увидим в дальнейшем.

524

Это была уже вторая попытка монополизировать денежное обращение. Первая закончилась, как и следовало ожидать, крахом.

525

Малый золотой мутон (т. е. «барашек», по имеющемуся на монете изображению), был выпущен Иоанном II Добрым, и весил порядка 4,6 г. По ценам того времени он приравнивался к 11 парижским солям, однако, правительство, пытаясь покрыть свои издержки, искусственно увеличило его цену.

526

Предполагается, что наш автор был клириком собора Нотр-Дам, и также вынужден был раскошелиться. Естественно, это вызывает у него негодование, тем более что духовное сословие действительно часто добивалось освобождения от налогов — но не в этот раз.

527

Улицы французских городов той эпохи были и вправду грязны до такой степени, что Крестным ходам приходилось порой обходить стороной особенно большие лужи или кучи мусора. В отсутствие централизованной службы (она же возникнет только в Новое время), ситуация повторялась из раза в раз: король или местный сеньор время от времени приказывали убрать мусор, проходило несколько дней, и он появлялся снова.

528

См. главу 26

529

Вопрос за что был на самом деле арестован а затем казнен Луи де Бурдон (точнее, де Буа-Бурдон), остается открытым до нынешнего времени. Канва этой истории выглядит следующим образом. Якобы во время королевского выезда Бурдон, повстречавшись с кортежем, не захотел сойти с коня и приветствовал короля только взмахом руки. По приказу Карла (или состоявшего при нем неотлучно Бернара д‘Арманьяка?) Бурдон был схвачен, препровожден в Бастилию, где его подвергли пытке, пытаясь добиться признания, что он был любовником королевы, но потратив зря время и силы, к утру зашили его в кожаный мешок с надписью «Дорогу королевскому правосудию» и утопили в Сене. Кто-то придерживается мнения, что обвинение соответствовало действительности, т. к. с определенного времени королева жила отдельно от безумного супруга и ее фрейлин (а порой и ее саму) злые языки действительно обвиняли в распущенности. Другая точка зрения состоит в том, что Луи Бурдон принесен был в жертву Бернара д‘Арманьяком с двойной целью: наложить руку на казну Изабеллы Баварской (а деньги срочно были ему нужны для оплаты наемного войска) и одновременно окончательно прибрать к рукам власть, т. к. Изабелла все еще имела определенное влияние на мужа.

530

На самом деле, наш автор, конечно же, преувеличивает. Королева не «лишена была всего». Ее сослали в Блуа, позднее в Тур, где ей пришлось жить на положении пленницы. Следует однако, заметить, что со стороны герцога это была непростительная ошибка — в скором времени королева будет вынуждена принять сторону его врага, что значительно осложнит положение арманьяков.

531

И то и другое было привычным в те времена средством для политической агитации.

532

Подобное обвинение не лишено было оснований, однако, стоит заметить, что к помощи англичан, оказавшись в невыгодном для себя положении, обращались обе партии. Другое дело, что Генрих Английский счел Иоанна Бесстрашного более выгодным для себя союзником.

533

Положение арманьяков было крайне тяжелым. Выступив из Арраса 17 августа, Иоанн Бесстрашный занял Мондидье неделю спустя, двумя днями позднее взял Бове, в начале сентября занять Понт-Сен-Максанс и Бомон-сюр-Уаз, полностью блокировав Париж с севера. В октябре бургундцы контролировали и южную окраину; столица оказалась таким образом в плотном кольце. Кроме того, англичане, высадившись в Нормандии 1 августа, принялись планомерно подчинять себе страну.

534

Обычная в те времена мера предосторожности при осаде.

535

Речь идет о башне, защищавшей подходы к мосту.

536

Снабжение столицы в основном шло по реке, и потому любой враг, пытавшийся принудить Париж к сдаче, в первую очередь пытался перекрыть по ней движение.

537

Жако Л’Амперер (чье прозвище в переводе означает «император»), был стольником и казначеем короля с 1404 по 1418 гг. Вполне возможно, что назначение жестянщика и писца на столь ответственные военные посты нашему автору отнюдь не импонирует.

538

Габель (здесь именуемый «тальей», т. е. просто «налогом») на соль был очень непопулярен в средневековом обществе.

539

Обычно соль продавалась с наценкой, составлявшей собственно доход королевской казны. С XV века вошло в обыкновение заставлять приобретать определенное количество соли по завышенной цене. Соляной налог был по сути своей возможностью откупиться от солдатского постоя. Платили его обычно две категории горожан — зажиточные и богатые. Таким образом, наш автор несколько сгущает краски.

540

Хлеб солдатам гарнизона выдавался из городских запасов.

541

Разрешено было брать продовольствие и фураж, но конечно же, солдатня этим не ограничивалась.

542

Так в Париже именовали францисканских монахов

543

Улица Сен-Жермен, в настоящее время не существует.

544

Средневековое присловие, характеризующее алчность. В настоящее время совершенно вышло из употребления.

545

Бургундцы появились у стен города в ночь на 23 ноября. Этому предшествовал их тайный сговор с кучкой заговорщиков в самом Париже, намеревавшихся тайно открыть Иоанну Бесстрашному ворота Бордель, однако, заговор был раскрыт и его участники арестованы. Штурм, который попытались предпринять бургундцы по этой причине успехом не увенчался. Однако, обо всех этих событиях наш автор благополучно умалчивает.

546

Горожанин, как обычно, изображает арманьяков в самом черном свете. Однако, утверждение, что они настолько отличались от всех прочих, по крайней мере, спорно.

547

Праздник Всех Святых приходится на 1 ноября. После него в Париже начинался отопительный сезон.

548

Под словом «моль» во времена Горожанина понималась круглая связка поленьев, скрепленная металлическим обручем. Дровами торговали на моли, причем различали три их типа — крупные поленья, средние поленья, и наконец прутья для растопки. Поленья из Бонди ценились в особенности, потому за них принимают в качестве платы парижские соли, содержавшие больше серебра чем турские, здесь названные просто солями.

549

Во времена Горожанина, быков и коров принято было забивать в достаточно преклонном возрасте, когда они уже не могли тянуть плуг или давать молока, потому говядина считалась низкосортным мясом.

550

Разные куски баранины имели разную цену. Голова обычно считалась самой дешевой, за тем следовали потроха, дороже всех обходилась задняя часть.

551

Свинина во времена Горожанина считалась самым низкосортным мясом.

552

Один золотой ливр (или франк, эти слова выступали в качестве синонимов), приравнивался по цене к 20 серебряным солям.

553

Во главе войск находился королевский прево Таннеги дю Шатель — будущий убийца герцога Бургундского.

554

Во времена Столетней войны подобная сдача, под клятвенное обещание в дальнейшем соблюдать нейтралитет была очень распространенным явлением. Граждане Монлери предпочли откупиться деньгами, чем подвергнуть опасности себя и свои семьи.

555

Граждане Шевреза предпочли сопротивление. По законам войны, в этом случае для них не существовало никаких гарантий сохранения жизни и имущества.

556

Т.е. и гражданское население и гарнизон ушли с внешних стен во внутреннюю городскую крепость. Ее же взять дю Шателю, как мы увидим далее, не удалось.

557

Арфлер был занят англичанами в августе 1417 года, Кан — 4 сентября, Фалез — 20 ноября, Руан был осажден 20 июля 1418 года и сдался 20 января 1419 г.

558

Арманьякам, запертым в Париже, действительно было непросто собрать значительную армию, способную противостоять англичанам. Плюс к тому силы тратились на удержание власти и на осаду близлежащих городов.

559

Таким образом они пытались спасти себя от разграбления. Расчет оказался неверным, Генрих V, нуждавшийся в деньгах для уплаты своим солдатам, ограбил их наравне с прочими.

560

Этот выбор положил конец Великому расколу Западной церкви. Стоит заметить, что за это избрание деятельно хлопотал будущий судья Жанны д’Арк — епископ Пьер Кошон.

561

Имеется в виду Рауль де ла Порт, ректор Парижского университета.

562

Точнее, 2 года и 7 месяцев.

563

Наш автор сильно искажает события. Де ла Порт предложил, чтобы утверждение епископских бенефициев, во времена раскола бывшее прерогативой соборов, ныне перешло под юрисдикцию папы. Т. к. подобное предложение было отнюдь не в интересах правительства арманьяков (поддерживавших идею преимущества соборных решений над папскими приказами), болтуна арестовали вместе с несколькими приверженцами для острастки водворили в тюрьму. Де ла Порт вышел на свободу уже на следующий день, арестованные вместе с ним оставались за решеткой до начала марта.

564

Эту цифру называет исключительно Горожанин.

565

Во главе Санлисского гарнизона стоял Жан, бастард де Тиан, приверженец бургундской партии. Позднее герцог Иоанн Бесстрашный вознаградит его за храбрость назначив на должность бальи в Муши-ле-Вьё.

566

Т. е. ненавистный парижанам Бернар д’Арманьяк.

567

Дороги были забиты войсками и это сразу сказалось на городском снабжении.

568

Во времена Горожанина на Гревской площади в Париже располагался рынок, где торговали дровами.

569

Т. е. 25 яиц — четверть сотни.

570

Т. е. парижский прево был виноват в том, что не озаботился о том, чтобы запасти в Париже достаточно продовольствия на случай непредвиденных обстоятельств.

571

Связка хвороста состояла из 100 единиц. В обычных условиях самая большая цена за связку не превосходила 2 франков.

572

Горожанин вновь сгущает краски. На самом деле, празднование отличалось достаточной пышностью. В соборе Нотр-Дам под руководством архиепископа Турского был исполнен Te Deum, по всему городу звонили колокола.

573

В Париж впустили только часть войска, остальные же, обманутые в своих ожиданиях, бесчинствовали в предместьях, пытаясь подобным образом вознаградить себя за проигранную битву.

574

Сен-Лоран примыкал к Парижу с севера.

575

Т. е. в ночь на первое мая. В подлиннике явно ошибка писца, вместо «nuit» — ночь, отметившего «anne» — год.

576

Речь идет о весеннем празднике, отмечавшемся ежегодно 1 мая. Накануне вечером юноши, по обычаю, отправлялись в лес, где, нарубив цветущих веток, украшали ими двери домов своих друзей. Служители короля отправляются за майскими ветками в Булонский лес — владение короны.

577

Как видно, убить слуг короля бесчинствующие солдаты все же не решились, но отняли у них коней, и забрали верхнюю одежду, в те времена бывшую немалой ценностью.

578

Средневековая одежда обязательно состояла из трех слоев. Это нижняя рубашка (или камиза) надевавшаяся на голое тело, жиппон (или дублет) — нижний камзол, к которому с помощью тесемок крепились чулки, и наконец — верхнее платье.

579

Обычная пытка того времени состояла в том, чтобы прижигать ступни, в том случае, когда пленник отказывался платить требуемый выкуп. Колетта Бон, со своей стороны, предполагает, что наш автор несколько сгущает краски, представляя арманьяков «канибаллами», т. е. символом полной бесчеловечности.

580

Т. е. бургундцы, даже грабящие население, все же будут пользоваться у него поддержкой.

581

Великолепный образчик панических слухов, распространявшихся в осажденном городе.

582

По всей вероятности, шла подготовка к походу против англичан, и арманьякам требовалось полотно для изготовления палаток и знамен.

583

Подобные бляхи следовало укреплять над дверью.

584

Парижанин как всегда приукрашивает события. На деле, речь шла о банальном предательстве: юный Перине Леклерк, отец которого служил пятидесятником в квартале Сен-Жермен, сумел выкрасть ключи от ворот и предупредить капитана де Л‘Иль Адама, состоявшего на службе герцога бургундского.

585

Гарнель во времена Горожанина была небольшой усадьбой на левом берегу Сены, за периметром крепости. Сейчас там располагается городской округ Сен-Жермен.

586

Горожанин ошибается, у бургундцев было три капитана. Третьим выступал Клод де Шастеллю, бургундец по происхождению. Вместе с двумя другими, о которых речь пойдет ниже, он сумел очень неплохо нажиться во время разграбления города.

587

Вилье де Л’Иль Адам, капитан Понтуаза, пользовался любовью горожан. В том же году он станет маршалом Франции, в 1436 году перейдет на сторону Карла VII, и поможет королю-победителю уже окончательно подчинить себе столицу.

588

Ги де Бар, сеньор де Прель, прево Оссуа, в том же году сменит Таннеги дю Шателя в должности парижского прево.

589

«Богородица!» — боевой клич бургундцев во время междоусобной войны. Что касается призыва к миру — характерной чертой бургундской политики с самого начала междоусобной войны было расположить к себе население, а как известно, парижане более всего жаждали прекращения усобицы. И наконец «Король и дофин» должны были придать законность всему малопочтенному предприятию.

590

Прево Парижа, Таннеги дю Шатель, чья резиденция располагалась на правом берегу реки, в то время как бургундское наступление началось с левого, имел достаточно времени, чтобы сориентироваться в обстановке, и принять единственно верное решение — бежать из города.

591

Дворец Сен-Поль — королевская резиденция. К счастью, Бастилия располагалась как раз поблизости, что облегчило бегство.

592

Дофину Франции, будущему Карлу VII было в те времена 15 лет. Дю Шатель нашел его спящим, поднял с постели, и вместе с ним бросился сначала в Бастилию, а затем, раздобыв коней, в ближайший от Парижа арманьякский город — Мелён. Позднее Карл отплатит ему за спасение своей жизни опалой и вечным отстранением от власти, принеся своего верного клеврета в жертву ради мира с Бургундией. Бегство дофина было для бургундцев весьма ощутимым ударом, т. к. именно его присутствие должно было придать будущему правительству «законную» форму.

593

Робер де Масон состоял в чине ходатая по делам при особе королевы Изабеллы Баварской, но в 1417 году перешел на службу к дофину, приняв должность канцлера. В эту ночь он пожертвовал собой, уступив коня Таннеги дю Шателю, чтобы тот мог спасти наследника престола.

594

Мартин де Гуж, епископ Клермонский, бывший канцлер Людовика Гиеньского, старшего брата Карла, который умер незадолго до описываемых событий.

595

Жан Луве, председательствующий в провансальской Счетной Палате. Вначале состоял на службе у королевы, затем перешел к дофину, на которого вплоть до 1425 года оказывал немалое влияние. Был одним из самых непримиримых противников бургундской партии.

596

Т. е. в Бастилии. Отсюда было проще покинуть город, т. к. крепость стояла у ворот Сент-Антуан.

597

Речь идет о неудачной попытке арманьяков вернуть себе столицу. 1 апреля 1418 года осажденные в Бастилии неожиданно предприняли вылазку и сумели открыть ворота Сент-Антуан. Вместе с ними в городе оказалось около 1500 солдат, но атака захлебнулась у ворот Бодуайе, пробитых во внутренней (старой) городской стене. В планы арманьяков входило освободить из тюрьмы Шатле коннетабля и захватить в свои руки короля Карла, запертого бургундцами в Лувре.

598

Похоже, наш Горожанин несколько сочиняет. Арманьяков можно обвинить во многих грехах, но с англичанами в то время они в дружбе не состояли.

599

Нона — католическая служба, приходившаяся на 3 часа дня.

600

Косой крест Св. Андрея — знак бургундской партии.

601

Имеется в виду Отель Тирон, на нынешней улице Риволи.

602

Вполне возможно, что Горожанин преувеличивает роль ополчения в этом бою.

603

Согласно букве закона, солдаты могли за деньги выкупить свою жизнь и свободу, гражданских лиц полагалось судить за предательство. Но кто думал о законе в тот день?

604

Слово «брэ» означает мужские трусы или кальсоны, т. е. павших раздевали до нижнего белья, эта безудержная жадность и глумление над мертвыми несколько шокируют нашего чопорного Горожанина.

605

Никто не решался их похоронить, чтобы не быть обвиненным в сочувствии к арманьякской партии.

606

Бернар д’Арманьяк прятался в доме, примыкающем к его парижскому отелю. Был узнан и схвачен 31 мая, вплоть до 6 июня находился в заключении в тюрьме Шатле, затем переведен был в Большую Башню парижского Дворца Правосудия. Убит во время бесчинств 12 июня.

607

Анри де Марль, канцлер Франции, соратник герцога Беррийского. Также содержался в Большой Башне Дворца правосудия. Убит 12 июня.

608

Жан Годе имел должность верховного главнокомандующего королевской артиллерией. Судя по сохранившимся сведениям, принадлежал к мелкому дворянству, начал свою карьеру на королевской кухне. Многие считали его выскочкой, как видно, Горожанин разделяет это мнение.

609

Очень малоправдоподобная история. Артиллеристы в те времена считались военной элитой, получали большее по сравнению с прочими солдатами жалование, и сколь о том можно судить из сохранившихся документов, не имели задержек с выплатой.

610

Робер де Тюльер — заместитель парижского прево по уголовным делам, в 1409 году занял также должность казначея Франции. Бургундцы считали его одним из самых упорных своих преследователей. Убит 12 июня.

611

Удар Байе — советник Большой Палаты парижского Парламента. Убит 12 июня.

612

Филипп де Вильетт. Был заключен в тюрьму Сент-Элуа, где избежал смерти, благодаря своему сану. Сумел в конечном итоге бежать в Л’Иль Адам, где в скором времени умер.

613

Раймоне де ла Гер — капитан гасконских наемников д’Арманьяка. Убит 12 июня.

614

Пьер л‘Эскла в 1397 году получил должность ходатая по делам при королевском отеле, считался приближенным королевы Франции. Убит 12 июня.

615

Пьер ле Гайан, священник церкви Сен-Жан-де-Грев. Обвинен в ереси в 1402 году, выхлопотал прощение у папы, и далее вернулся к прежнему служению.

616

Эта часть не совсем ясна. Вероятно, речь идет о вымогательстве взяток за освобождение от ареста или прощения за некие проступки.

617

Мартин Гуж де Шарпень был близок клану Монтегю, состоял на службе у дофина Людовика Гиеньского. Ему повезло более прочих, сумев бежать, он присоединился к армии дофина.

618

Т. е. во Дворце Правосудия, во времена Горожанина здесь располагался суд и муниципальная тюрьма.

619

Также муниципальные тюрьмы.

620

Сент-Антуан-де-Шамп — епископская тюрьма.

621

Бастилия Сент-Антуан, более известная как «Бастилия». Как было уже сказано, крепость, защищавшая город с Запада.

622

Отель де Тирон — еще одна епископская тюрьма.

623

Бывшая тамплиерская крепость. После расправы над орденом превращена в тюрьму.

624

Речь идет о беглецах, запершихся в Бастилии. 12 июня они сдадутся капитану де Л’Иль Адаму.

625

Игра на рожках и крики не давали часовым заснуть.

626

Св. Андрей был покровителем Бургундии.

627

Строго говоря, братство было основано в 1414 году, однако, во времена арманьякского господства не имело возможности собираться.

628

Ярко-алый — один из геральдических цветов Бургундии. Розы, посвященные Богородице, были в Средневековье самым любимым цветком.

629

Считается, что именно этому пассажу обязано распространенное среди историков выражение, что «Средневековье пропахло кровью и розами».

630

Руанцы попросили помощи против английского наступления в Нормандии. Из Парижа к ним отправился отряд ополчения под командованием Клода де Шастеллю, получившего должность наместника французской короны в Нормандии. Позднее к ним присоединится и Жан Бесстрашный, но городу это не поможет.

631

Общее паническое настроение требовало выхода. Город был наводнен слухами, один из которых состоял в том, что арманьяки подходят к городу с Юга.

632

Т. е. из центра города.

633

Вероятно, речь идет о Дворце Правосудия.

634

«Нести знамя» в языке того времени значило «отдавать приказания, быть начальником».

635

Горожанин теряется. С одной стороны, арманьяки заслуживают с его точки зрения, самой жестокой кары, с другой — самосуд претит его совести.

636

Денье — самая мелкая монета того времени. Горожанин шокирован, это уже прямое попрание законов войны.

637

Прима — время с 6 до 9 часов дня.

638

Горожанин плохо осведомлен, или пытается уйти от неудобных фактов. Прочие документы того времени утверждают, что коннетабль д’Арманьяк был убит в постели (или подвергнут пытке), после чего его труп выволокли на улицу, вырезали из спины ремень, должный служить пародией на белую арманьякскую перевязь, в течение следующих трех дней таскали голым по улицам и наконец бросили в яму с нечистотами. Следует также заметить что Жан Бесстрашный был в ярости. Во-первых, убийство принца крови не могло быть оправдано ничем, во-вторых, он лишался ценного пленника, за которого мог получить немалый выкуп. Пройдет немного времени и Париж ощутит на себе последствия герцогского гнева.

639

Разгромлены были все парижские тюрьмы, за исключением Лувра, где в то время обретался король.

640

Т. е. бургундские власти потеряли всяческий контроль над ситуацией.

641

Еще один отличный образчик панических слухов, гулявших по городу во времена арманьякского господства. Как мы увидим позднее, англичане действительно окажутся в городе — при посредстве герцога Бургундского.

642

По слухам, арманьяки собирались укреплять над дверями парижан черные и красные кресты, отличая таким образом потенциальных жертв от своих союзников.

643

Попросту говоря, бургундские власти не смогли совладать с бунтом.

644

1518 человек. Цифра вполне вероятная, однако, проверить ее невозможно.

645

Бернар д’Арманьяк

646

Анри де Марль.

647

Жан де Марль, епископ Кутанса.

648

Сен-Катрин де ла Кутюр — один из монастырей Парижа, выкупленный «школярами» университета для своих нужд.

649

Во дворе больницы Св. Троицы, на улице Сен-Дени для них была вырыта общая могила.

650

Четверо епископов: Жан де Марль, епископ Кутансский, Гийон де Кантье, епископ Эвре, Пьер Фреснель, епископ Лизьё, и Жан д’Ашери, епископ Санлисский. Все четверо были нормандцами по происхождению, поддерживали партию арманьяков и входили в королевский совет, председателем которого был коннетабль д’Арманьяк.

651

Анри де Марль и Марно де Корби. Кроме них убиты были еще несколько членов Парламента, как то Жан де Витри, Удар Жансьен, Удар Коррель, и Жан де Комб. Кроме того, во время резни погиб один из выдающихся гуманистов эпохи — писатель Жан де Монтрей.

652

Проарманьякски настроенные магистраты (эшевены и прево) вовремя успели бежать. На освободившиеся должности, что совершенно неудивительно, назначались сторонники бургундской партии.

653

Герцог не спешил появиться в городе, ожидая во-первых, когда остынут страсти и можно будет наконец навести порядок, во-вторых, пытаясь таким образом избегнуть обвинения в соучастии.

654

Бургундские власти не решались принять меры чтобы остановить разгул толпы, т. к. не знали намерений своего сюзерена.

655

Т. е. прокурором в Большом Шатле.

656

Имеется в виду Пьер Будар, конный стражник, состоявший при тюрьме Шатле. Принадлежал к арманьякской партии.

657

Еще один образчик слухов. Арманьяки, захватив Париж, конечно же, заполнили своими ставленниками Королевский Совет, но своего собственного у них не было. Однако, в бургундской среде упорно держалось мнение, будто противоположной партией управляет горстка заговорщиков, эдакое теневое правительство, которое вертит всеми прочими по своей воле.

658

Таннеги дю Шателя.

659

Иными словами, бургундцы спасли парижан от верной гибели. Отличный способ оправдать массовую резню — свалить вину на своих жертв.

660

Симонне Таранн, один из городских эшевенов, был сыном менялы; богатые горожане, как правило, поддерживали арманьякскую партию.

661

Предположительно, почвой для подобных слухов было то, что арманьяки разделили город на сектора, каждый из которых находился под присмотром специальных людей на случай очередного пробургундского восстания.

662

Имеется в виду библейская Книга Юдифь. Иерусалимская вдова Юдифь сумев втереться в доверие к Олоферну — ассирийскому полководцу, чья армия взяла город в кольцо. Дождавшись когда враг заснет, Юдифь отсекла ему голову. Лишившаяся своего руководителя армия в панике бежала.

663

Гильом д’Оссер принадлежал к верхушке ткацкого цеха. Его дочери были замужем за представителями бургундской партии.

664

Как было уже сказано, этот союз существовал исключительно в воображении нашего автора. Как мы увидим, его заключат позднее — бургундцы.

665

Напомним, что речь идет о Жане Роше, хозяине отеля де л’Урс, располагавшегося по соседству с воротами Бодуайе. В 1416 году Рош принял участие в заговоре против арманьяков. Из-за оплошности заговорщиков в их среду проник предатель, выдавший их арманьякскому правительству прежде чем те успели перейти к активным действиям.

666

Тела обезглавленных ради устрашения прочих поднимали на виселицу, продев веревку под мышками.

667

Отряды арманьякских солдат продолжали рыскать по соседству с городом.

668

Ярмарка Ланди или ярмарка Сен-Дени, на которой продавались товары из Фландрии и Брабанта не имела успеха, т. к. доставить товар по дорогам, на которых бесчинствовали солдаты и дезертиры из всех армий не представлялась возможным.

669

Монастырь Дочерей Бога (Filles-Dieu) располагался на улице Сен-Дени.

670

Пьер Эмери, казначей, в чьи обязанности входило их сохранить, показал, что пропавшая часть пущена была «на военные нужды» иными словами, возможно, распродана.

671

Процессия имела своей целью успокоить горожан и прекратить эксцессы, ради чего возносились молитвы о мире и согласии. Однако, на сей раз проверенное средство не сработало, и как мы увидим, порядок придется наводить герцогу Бургундскому лично.

672

Горожанин вновь вспоминает о Чудесно Спасенной Гостии, заодно всячески подчеркивая что университетские клирики (к которым он сам, по-видимому, принадлежал) полностью разделяют мысли и чувства горожан.

673

Около 13,2 км.

674

Шарль де Ланс, адмирал Франции, капитан (т. е. начальник гарнизона) столицы.

675

Т. е. в Бастилию.

676

В те времена во многих французских городах можно было найти сочувствующих и той и другой партии.

677

Продолжаем знакомиться с паническими слухами, циркулировавшими в Париже.

678

Речь идет о тайных знаках, по наличию которых члены одной и той же партии могли узнать друг друга. Подобные «монеты» использовали обе враждующие стороны, их легко было спрятать в кошельке, или на подвесить на шею, под одежду. Однако, подобная красочно описанная монета существовала исключительно в воображении нашего автора.

679

Серебряная монета, равная по номиналу четырем парижским денье.

680

В геральдике «львом» называется фигура, с головой, повернутой в профиль. Лев, смотрящий прямо на зрителя носит имя «леопарда». Воображаемая монета имеет признаки как английской геральдической системы (на английском гербе изображены три леопарда), так и французской (крест и короны). Иными словами, арманьяки планировали уступить Францию англичанам.

681

Изабелла Баварская, жена Карла VI.

682

Наш автор несколько неточен. Королева, происками графа д’Арманьяка, обвиненная в прелюбодеянии, выслана была в Венсенн, и позднее переведена в Тур — т. е. оставалась на французской территории.

683

Оказавшись на положении пленницы, она вынуждена была заключить союз с бывшим противником — герцогом бургундским, который во главе своего отряда сумел похитить королеву и нескольких придворных дам прямо из церкви. Изабелла нужна была Жану Бесстрашному как гарант легитимности его власти. К тому же, Изабелла по-прежнему имела серьезное влияние на супруга.

684

Геральдический цвет Бургундии, наряду с красным. На этом одеянии полагалось носить косой крест Св. Андрея.

685

Дословно «Рождество!» В Средневековье это было расхожее выражение восторга и радости.

686

Речь шла о банальном сведении счетов. Жан Бертран был мясником, выдвинувшимся во время кабошьенского бунта. Пикардийские солдаты считали, что он их обирает и воспользовались первой же возможностью, чтобы отомстить.

687

Молва обвиняла в убийстве арманьяков, была опасность, что толпа вновь начнет громить тюрьмы.

688

Не слишком ясно, о каком городе идет речь. Рядом с Парижем существовали Море-сюр-Луэн и Мильи-ан-Гатине. По всей, видимости, в виду имеется именно второй из них.

689

Это событие произошло 19 июля 1418 года.

690

Позднее зять одного из них перешел на службу к англичанам. Однако, Горожанин обманывает сам себя, полагая, что герцог бургундский собирался сражаться с англичанами.

691

Готье Райар был капитаном (т. е. командиром отряда) на службе герцога бургундского. Предположительно состоял офицером конной стражи с 1418 по 1428 гг.

692

В Средние века все музыкальные инструменты разделялись на «уличные» (иной вариант перевода «громкие») и «камерные» или «тихие». К первым принадлежали корнет, волынка, виола, тамбурин и др. — на них чаще всего играли под открытым небом, в то время как «тихие» инструменты (флейта, арфа и т. д.) использовались при домашнем музицировании.

693

Арманьяки продолжали рыскать вокруг столицы.

694

Напомним, что дрова из Бонди считались наилучшими.

695

Древесного угля, каменный уголь войдет в употребление много позднее.

696

Современные историки предполагают, что узники бились бок о бок со стражей.

697

Диоклетиан — римский император (правил с 284 по 305 гг. н. э.). Остался в истории как один из самых жестоких гонителей христианской веры.

698

Имеется в виду Максимин II Даза, римский император (правил с 305 по 313 гг. н. э.) Считается, что он был особенно непримирим к новой религии. Своим указом он понуждал все население империи (не исключая грудных младенцев) присутствовать при жертвоприношениях в языческих храмах.

699

Т. е. к Бастилии.

700

Определенный резон в этих опасениях был. Действительно, феодальный класс зачастую превращал войну в средство получения дополнительного дохода или преимуществ в политической игре, захваченных в плен выпускали за денежный выкуп или обещание услуг.

701

Другие документы эпохи называют меньшую цифру — 6 или 7 человек.

702

Автор не договаривает, либо по незнанию, либо потому, что его шокируют страшные подробности расправы. На самом деле, палач Шатле собственноручно расправлялся с пленниками и швырял их трупы на растерзание толпе.

703

Ангерран де Марконье был оруженосцем на службе Людовика Орлеанского — брата короля, бальи Мелёна и камергером Карла VI.

704

Эктор (или Гектор) Шатрский состоял в должности королевского мэтр д’отеля.

705

Шарло Пупар был камердинером Карла VI, должность казначея он занял в 1390 году.

706

Жан Таранн, меняла и золотых дел мастер был поставщиком королевского двора.

707

Герцоги бурбонские принадлежали к арманьякской партии.

708

Огнедышащий дракон был одним из геральдических символов бурбонского дома, но мятежники предпочли истолковать это изображение по-своему.

709

Бессмысленные убийства начинают раздражать самих парижан. Скоро мы увидим, как герцог бургундский при молчаливом одобрении большинства, положит им конец.

710

В знак своей победы.

711

Во времена Горожанина женский костюм состоял из камизы или рубашки, которая надевалась на голое тело, нижнего и наконец верхнего платьев. Оставить женщину в одной рубашке в те времена было равнозначно тому, чтобы оставить ее нагой, выставив таким образом на позор. Подобное надругательство над мертвыми, вместе с бессмысленной жестокостью вызывает у нашего автора гнев и отвращение.

712

Таким образом герцог бургундский исподволь, чтобы не вызвать нового мятежа, начал расправляться с зачинщиками. Палач, мэтр Капелюш, был достаточно одиозной фигурой, можно было не сомневаться, что защитников у него не найдется. Официально ему поставили в вину убийство беременной. Капелюша вместе с двумя собутыльниками схватили в таверне 23 августа, и казнили тремя днями позднее.

713

Нового палача в спешке отыскать не удалось, эту роль пришлось исполнить подручному самого Капелюша.

714

Французская исследовательница «Дневника» Колетта Бон полагает, что речь шла об эпидемии чумы, затронувшей большей частью бедняков, детей и подростков, особенно страдавших от недоедания. Однако, подобное толкование представляется сомнительным — эпидемия бубонной чумы (Черная смерть), опустошившая город столетием ранее, убивала без различия пола и возраста, при том, что в Париже также ощущались последствия Великого Голода. Таким образом, вопрос остается открытым.

715

Наш автор вновь не понимает, или не желает понимать происходящее. На самом деле, вся история с походом против Монлери была затеяна с единственной целью — удалить из города ополчение, в то время как в Париже хватали и казнили по одному главарей мятежа.

716

По всей вероятности, речь идет о капитанах парижского войска — Луи де Берге, Готье де Рюппе и Готье Райаре.

717

Горожанин вновь принимает желаемое за действительное. Арманьяки действительно пытались выиграть время, т. к. Таннеги дю Шатель уже спешил к Этампу, и вошел в город 10 сентября. Таким образом, отступить от Монлери было действительно лучшим решением из возможных.

718

Их впустят в город, когда окончательно избавятся от всех, кто мог бы возглавить новый мятеж. Герцог бургундский выбрал умный и дипломатичный способ успокоить страсти без особого кровопролития.

719

Арманьяки на плечах отступающих подошли к южной окраине Парижа.

720

Автор явно преувеличивает силу парижского ополчения. Для «полного истребления» арманьяков пришлось бы вырезать половину населения страны.

721

Осада Руана продолжалась с 29 июля 1418 по 2 января 1419 года. Город был принужден к сдаче голодом.

722

Аббатство Сен-Катрин-дю-Мон было одной из важнейших составляющих городской обороны. Англичанам удалось занять его 30 августа 1418 года.

723

Становление патриотического чувства для нашего автора займет многие годы. Пока для него нет еще «Франции» как таковой, точнее — это достаточно абстрактное понятие, есть только Париж и его благоденствие, которое пытаются защитить бургундцы и отнять — арманьяки. Все остальные города не имеют значения, пусть даже Руан будет отдан англичанам, зато быть может, прекратится бесконечная война и город вернется к обычным своим занятиям. Мир любой ценой! Сопротивляясь англичанам, зловредные арманьяки сопротивляются делу мира, и уже потому достойны проклятья.

724

Опустошенная земля, где ничего не растет, «все женщины — вдовы, и дети — сироты, ибо все рыцари погибли, а король страдает от вечно неизлечимой раны» фигурирует в легендах о Рыцарях Круглого Стола, в частности, в очень популярном в то время романе Кретьена де Труа «Персеваль, или Повесть о Граале».

725

Заметим для себя этот момент. Автор начинает постепенно разочаровываться в своем кумире. Однако, альтернативы ему нет, и разочарование это не успеет перерасти ни во что большее, т. к. Жан Бесстрашный будет убит годом спустя.

726

Жан V Бретонский, женатый на дочери Карла VI, Жанне, вызвался быть посредником между партией дофина и бургундцами.

727

Переговоры начались в сентябре 1418 года. Временная передышка нужна была обеим сторонам: герцог Бургундский надеялся уговорить дофина вернуться в Париж (под предлогом дальнейшей борьбы против англичан, на самом деле — чтобы таким образом обеспечить видимую «законность» своего правления), арманьяки — выиграть время для того, чтобы собрать войска и деньги для продолжения борьбы. На переговорах присутствовали также герцоги Анжуйский и Алансонский. Несмотря на то, что 15-летний дофин наотрез отказался исполнить то, что от него требовали, договор был подписан 16 сентября 1418 года. В историю он вошел под именем Сен-Морского перемирия.

728

Безвольная Изабелла Баварская, как обычно, не возражала.

729

Мы снова имеем дело с образчиком слухов, распространявшихся в Париже, и усиленно поддерживавшихся бургундцами.

730

Двое сыновей Карла Французского действительно умерли один за другим. Старший (Людовик. Герцог Гиеньский) скончался в 1415 году от гриппа, осложнившегося дизентерией, младший — Жан, герцог Туреньский — 6 месяцами спустя от мастоидита. Однако, народная молва приписывала их смерть отравлению.

731

Граф (не герцог, как ошибочно пишет наш автор) Вильгельм VI фон Виттельсбах, Геннегаусский, Голландский и Зеландский, скончался в 1417 году, как полагают, от укуса бешеной собаки.

732

Подобное утверждение распространяла официальная бургундская пропаганда.

733

Ги де Бар (наш автор использует здесь его прозвище «Красавчик Бар» (Le Beau de Bar)), был назначен наместником Нормандии, в то время как номинально (а в то время, когда возвращался снова в Париж — и реально) продолжал исполнять обязанности прево. Жаку Ламбану, бальи Вермандуа, вменено было в обязанность заменять его на время отсутствия.

734

Т. е. последнее причастие.

735

Колетта Бон предполагает, что подобными благочестивыми размышлениями Горожанин пытается устраниться от простой и жестокой истины: эпидемию принесло с собой войско, вернувшееся из похода под Монпелье.

736

По мнению большинства историков, наш автор, которому первые исследователи Дневника ошибочно дали имя Горожанина, был на самом деле клириком собора Нотр-Дам, и потому очень хорошо разбирался в подобных вопросах. Цены выросли, в частности, из-за того, что месса удлинялась в соответствии с числом покойников.

737

Париж находился в достаточно плотном окружении. Арманьяками были заняты города Компьень, Монлери, Мелён, Суассон и Мо.

738

Речь идет о двух крупнейших парижских кладбищах Средневековой эры (Кладбище Невинноубиенных Младенцев, и кладбище Пресвятой Троицы).

739

День памяти римских мучеников Криспина и брата его Криспиниана приходится на 25 октября. В 1380 году сапожный цех основал при соборе Нотр-Дам братство Свв. Криспина и Криспиниана. В него входили как мастера, так и подмастерья.

740

Католический праздник Рождества Пресвятой Девы Марии приходится на 8 сентября.

741

Праздник Непорочного Зачатия Св. Девы Марии отмечается католической церковью 8 декабря.

742

Горожанин ошибается. Ги де Бар принял присягу, и тем самым формально вступил в должность 10 октября.

743

Бургундское правительство возвратило мясникам их прежние привилегии.

744

Общая амнистия для всех, кто принимал участие в гражданской войне следовала из сен-морских договоренностей.

745

Жан Луве, председательствующий в Счетной палате Прованса. Был в штате королевы Изабо, и оказывал сильное влияние на дофина, с которым был дружен.

746

Робер ле Масон, канцлер при дворе дофина, в ночь бегства уступил коня Таннеги дю Шателю, чтобы тот мог вывести Карла из Парижа.

747

Раймонд Рагье был казначеем королевы, затем военным, и наконец, главным казначеем. Принадлежал к арманьякской партии, был очень богат. Все это вместе взятое не могло не вызвать отрицательного отношения к нему парижан, что значительно облегчило задачу для Жана Бесстрашного. Имущество Рагье было затем роздано бургундским сеньорам.

748

Король в сопровождении герцога Бургундского выступил из Парижа 24 ноября. Заявленной целью было снять осаду с Руанской крепости. Войско дошло до Понтуаза, где оставалось вплоть до середины января.

749

30 декабря 1418 года наследнику сдался Тур, в результате чего Карл смог распространить свою власть на весь Юг страны.

750

Т. е. арманьяки.

751

Парижский парламент пытался принять меры, чтобы установить твердый максимум цен, одновременно пытаясь улучшить снабжение столицы. Усилия эти особого результата не принесли.

752

Во времена Горожанина «бочонок» был мерой, служившей для измерения объема жидкости. Вместимость «бочонка» соответствовала 402 литрам.

753

Мера (дословно «клеймо» — poincon) соответствовала 201 литру.

754

Католический праздник Всех Святых отмечается 1 ноября.

755

Смысл этой записи недостаточно ясен. Обычно предполагается, что речь идет о новом налоге, вынудившем виноторговцев резко поднять цены.

756

Город был занят 2 января 1419 года. 20 января в него торжественно въехал король Генрих V.

757

По современному счету времени. Для Горожанина новый, 1419 год наступит только после Пасхи.

758

Семь месяцев. Осада была начата в июле 1418 года.

759

Современные историки ставят под сомнение этот момент. Для нашего автора городские ополчения представляют сторону «добра», в то время как дворяне поголовно обретаются на стороне «зла».

760

Около 156 кг.

761

Во времена Горожанина, под именем «малые хлебцы» понимались колобки, весом около 800 г каждый.

762

Т. е. 25 яблок — четверть от сотни.

763

Около 13 кг.

764

Около 0,94 л.

765

Во время постов, которые в те времена продолжались до полугода и более, в разряд запретных продуктов попадали животные жиры, на смену им приходили оливковое масло для богатых (его доставляли из Лангедока, или с Майорки), и ореховое масло — для большей части населения.

766

Во времена Средневековья все продукты строго распределялись по степени «благородства». Так молоко и сливочное масло считалось уделом низших классов, богачи предпочитали блюда, приготовленные на свином или оленьем жире.

767

Марка составляла 245 г.

768

Серебряная монета с изображением барашка (фр. mouton).

769

В феврале 1419 года англичане заняли Мант, Вернон и Понтуаз.

770

День св. Криспина и Криспиниана приходится на 25 октября.

771

Жиль де Кламси был лиценциатом права. В 1417 году он же стал мэтром парижской Счетной Палаты. Колетта Бон, историк-медивист, придерживается мнения, что Кламси был достаточно слаб в управлении, но достаточно ловок, чтобы вовремя переметнуться на сторону победителя. Так или иначе, ему удалось удержаться на должности с 3 февраля до 5 октября того же года, и затем вновь получить ее 6 декабря 1420 года, превратившись в верного клеврета англичан.

772

Ок. 156 кг.

773

Ржаной (или черный хлеб) был пищей беднейших слоев населения. Чтобы сэкономить, люди со скромным достатком предпочитали покупать зерно и самостоятельно печь из него хлеб. Посему, резкий подъем цен сильнее всего ударил по низшему классу, что было чревато бунтом. Как мы видим, городской патрициат попытался противостоять этому, но безуспешно.

774

Смесь (meteil) во времена Горожанина представляла собой 2/3 части пшеницы на 1/3 часть ржи. Из нее пекся т. н. «серый» хлеб — основная пища больных, нищих и вдов, а также монахов некоторых орденов.

775

Пшеничный хлеб — один из основных продуктов городского населения, так же делился на несколько разновидностей «по благородству». На высшей ступени иерархии стоял белый хлеб (pain blanc). В помол для его изготовления шла исключительно мягкая пшеница высшего качества. Полученную муку пропускали через сито с ячейками столь малыми, что в отход отправлялось больше половины. Тесто вымешивали тщательнейшим образом, и пекли обязательно возле самого устья печи (откуда второе название этой разновидности — «устьевый» хлеб (pain de bouche). Каравай обязан был иметь золотистую корочку и воздушную снежно-белую мякоть. Этот хлеб и никакой другой желали видеть на своих столах аристократы и верхушка городского населения.

776

Городской хлеб (pain bourgeois), иногда в шутку называли «желтком». Действительно, мякоть его была янтарно-желтого цвета. Этот хлеб пекли из отходов, оставшихся от изготовления аристократического белого хлеба. «Желток» был основным хлебным продуктом для небогатых горожан.

777

Темный хлеб или «суповой» хлеб (pain bis, pain feistiz) делался из муки низшего качества с отрубями. Его принято было есть, обмакивая в суп или соус.

778

Торговцы зерном промышляли тем, что скупали его у окрестных крестьян или (при неурожае) в других областях страны.

779

Судя по всему, это была отговорка, подлинной причиной было нежелание торговать себе в убыток.

780

На площади Мобер располагался Хлебный Рынок.

781

Сельдь была основной пищей городского населения в постное время.

782

Мясо каракатицы в те времена высоко ценилось, кроме того из ее внутренней раковины (т. н. «кости» — os) изготовляли средство против глазных болезней.

783

Суассон был взят 8 марта 1419 года.

784

Де Гитри был на стороне арманьяков.

785

Горожанин либо недоговаривает, либо не осведомлен в достаточной мере. В это время Парижский Парламент и Университет вели тайные переговоры с дофином Карлом, так что для герцога Бургундского столица представляла определенную опасность.

786

Перемирие было заключено на срок до начала июля 1419 года, после чего обе стороны обязывались возобновить переговоры.

787

Генрих Английский домогался руки Екатерины, дочери короля Карла VI, желая получить в качестве приданого уже завоеванные им земли в Бретиньи, Нормандии и округе Кале. Герцог Бургундский оказывался в сложном положении. Сказать «да» значило полностью перечеркнуть для себя возможность договориться с дофином. Сказать «нет» — настроить против себя англичан. Оставалось пустить в ход все имеющиеся в наличии дипломатические средства, чтобы добиться своего, не выполняя этого требования.

788

Горожанин противоречит сам себе. Приведенные в этой главе сведения доказывают, что перемирие соблюдалось в достаточной мере.

789

Монета в 1 гро приравнивалась к 1 солю.

790

Праздник Троицы приходится всегда на 50-й день после Пасхи.

791

Серебряные монеты с изображением барашка (mouton). Бургундское правительство, желая завоевать себе популярность среди населения, резко снизило налоги. Появившуюся проблему дефицита средств пытались решить, искусственно повысив стоимость монеты. Результатом стал очередной виток инфляции, как того и следовало ожидать.

792

Напомним, что в Средние века деньги оценивались не по их номинальной стоимости, а по количеству реально содержащегося в них драгоценного металла (в данном случае, серебра). Бургундские бланы были красноватого цвета, по сути дела, медными.

793

Речь идет о т. н. «меро» (mereaux), жетонах, позволявших священникам получить из городских запасов то или иное количество хлеба для раздачи в качестве милостыни.

794

Из-за того, что реальная и номинальная стоимость монеты различались слишком сильно.

795

Мирный договор, подписанный 11 июля 1419 года в исторической литературе известен как «договор в Понсо» или «договор в Пуйи». Герцог Бургундский был не слишком им доволен, и это стало одной из причин того, как события развивались в дальнейшем.

796

По обычаю, вассалы подчинявшиеся враждующим сюзеренам, должны были торжественно присягнуть в том, что они будут соблюдать достигнутое соглашение.

797

В церквях служили благодарственные молебны, звонили колокола. На улицах играла музыка и зажигались праздничные костры.

798

Св. Евстафий Галатский — местночтимый святой. Мученик, пострадавший в IV в. н. э. за свою приверженность к христианству. Мощи святого находились в Сен-Дени, в Париже ему был посвящен один из приходов на правом берегу Сены. Потому день памяти святого (28 июля — горожанин несколько ошибается в дате) отмечался с размахом.

799

Св. Герман Осерский — епископ, один из самых почитаемых во Франции святых. День памяти приходится на 31 июля.

800

Напомним, что Marais (Болота) — загородная зона, где располагались поля и огороды, принадлежавшие зажиточным парижанам. Здесь же в праздник Св. Евстафия устраивались народные гулянья.

801

Дословно «без шаперонов». Женский шаперон того времени представлял собой подобие капюшона или капора с широкой пелериной и длинным шлыком, спускавшимся на спину. Это короткое сообщение может многое нам рассказать. Во-первых, среди спасшихся, по-видимому, не было знати (т. к. шаперон был головным убором исключительно простолюдинок). Во-вторых, речь действительно шла о жизни и смерти. Появиться на улице без головного убора для замужней женщины было крайне позорным.

802

Еще одно свидетельство поспешности бегства. Женский костюм того времени был трехслойным. На голое тело одевалась нижняя рубашка, служившая также ночной сорочкой, так что логичным будет предположить, что часть горожанок была вынуждена спасаться, буквально выскочив из постели. На рубашку надевалась «котта» или «корсет» — нижнее платье с узким рукавом и шнуровкой. Это был чисто домашний наряд, нечто вроде халата. Для выхода на улицу полагалось надевать на него верхнее платье («робу»).

803

Альба или стихарь для католического священника — широкая белая рубашка с цветным поясом. Надевается во время совершения литургии. Иными словами, клирикам пришлось прервать богослужение, спасая свою жизнь.

804

Город Ланьи расположен к востоке. Англичане двигались с севера на юг, таким образом, горожанин не ошибается, герцог Бургундский действительно пытался уклониться от встречи с врагом.

805

Горожанин, как обычно, несколько сгущает краски. На самом деле, ситуация выглядела следующим образом. Уходя из города, Жан Бесстрашный оставил в нем в должности начальника гарнизона 15-летнего Филиппа де Сен-Поль, практически лишив его войск.

806

Англичане пытались приблизиться к городу дважды: в первый раз 9 августа, второй — 10 (в праздник Св. Лаврентия).

807

10 августа.

808

Т. е. начался Армагеддон — последняя война между Богом и Дьяволом.

809

В начале главы, не то самим автором, не то более поздним переписчиком, изъят рассказ о более чем знаменательном событии — убийстве герцога Бургундского. Жан Бесстрашный искал путей, чтобы помириться с Дофином, и принудить того принять сложившуюся ситуацию. Будущему Карлу VII было то время 16 лет. Его окружение, по-прежнему жаждущее мести за смерть Людовика Орлеанского, сумело уговорить его согласиться на предложения бургундца, чтобы таким образом заманить его в ловушку. 10 сентября 1419 года на мосту в Монтеро Жан Бесстрашный был убит свитой дофина, и только вмешательство местных священников не позволило разгоряченным кровью придворным выбросить его труп в реку. Убийство это было, как покажет будущее, жестокой политической ошибкой. Сын убитого, Филипп Добрый, желая отомстить за отца откроет перед англичанами ворота Парижа. Дофин потеряет почти все свои завоевания, и только вмешательство Жанны д’Арк спасет французское королевство от полного уничтожения.

810

Пятница, день Страстей Господних, считалась постным днем. Как человек своей эпохи, Горожанин ищет ответа на вопрос о причинах всех произошедших бедствий, в религии.

811

Нерон — римский император (15 декабря 37 — 9 июня 68 г. н. э.) В истории получил сомнительную славу тирана и убийцы. Также известен тем, что после пожара Рима (в котором чернь обвиняла его самого), обвинил в случившемся христиан, и устроить их массовые казни.

812

Диоклетиан (245–313 гг. н. э.) — один из последних римских императоров-язычников. Пытался с помощью гонений и казней подавить набиравшую силу христианскую церковь.

813

Деций (правил в 249–251), известен тем, что впервые превратил преследование христиан в постоянную составляющую своей внутренней политики.

814

Имеется в виду убийство герцога Бургундского.

815

В октябре в Париже начинался отопительный сезон. Ввиду того, что цены на дрова взлетели на умопомрачительную высоту, магистрат распорядился установить на них максимум, вырубить Венсенский лес (под Парижем), и кроме того, ограничить количество дров, которые можно было продать в одни руки (во избежание спекуляции).

816

Как было уже сказано, бургундское правительство пыталось завоевать любовь масс, отказываясь от налогов. Чтобы пополнить казну, бургундцы принялись «портить» монету, уменьшая в ней количество серебра за счет меди и других дешевых металлов.

817

Золотые деньги, использовавшиеся почти исключительно для внешней торговли, порчей не были затронуты.

818

В средневековых городах стены, как правило, защищались сверху деревянным навесом — от снега, дождя и снарядов противника.

819

Напомним, что католический праздник Всех Святых отмечается 1 ноября.

820

В этой ситуации не все так просто, Горожанин не знает, либо не договаривает. Парижские власти, искавшие примирения с партией дофина просто не отважились отдать приказ бить в колокола (что могло быть за стенами Парижа воспринято как траур по герцогу Бургундскому).

821

8 ноября.

822

Т. е. около 1500 кг.

823

Жан л’Арше считался одним из лучших парижских проповедников.

824

Subvenite — «Спаси!» одно из песнопений, входящих в католическую поминальную службу.

825

Всенощная поминальная служба.

826

Аршамбо де Фуа, сеньор де Навайль принадлежал к свите герцога Бургундского. На мосту Монтеро был смертельно ранен, и скончался в скором времени.

827

По всей видимости, имеется в виду сказание Луки о том, как воскресший Христос является своим ученикам. (Лк. 24:33–49)

828

Опять наш Горожанин сгущает краски. В Труа короля и королеву доставил сын убитого — Филипп Добрый. Здесь будет подписан один из позорнейших документов в истории Франции, т. к. «Договор в Труа», согласно которому после смерти Карла VI королевство должно было перейти под власть Генриха V Английского,

829

Герцог Филипп Добрый (сын убитого), не доверяя жителям столицы, удерживал короля в Труа, в то время как сами парижане ждали возвращения своего монарха, видя в его присутствии гарантию защиты против английского нашествия.

830

Что касается Дофина, сведения точны. Он действительно желал бы заполучить в свои руки безумного отца, т. к. это лишило бы герцога Филиппа возможности представлять свою власть как легитимную.

831

Кончился предрождественский пост (Адвент), на Рождество по обычаю принято было угощаться мясными блюдами.

832

Во времена Горожанина, в Париже еще не было индюков, и основной рождественской птицей был гусь.

833

Толкование по гипотезе Колетты Бон, в тексте слово пропущено.

834

Бри во времена Горожанина был дорогим деликатесным сыром, особенно любимым парижанами. Неудивительно, что в праздник на стол хотелось подать самое лучшее.

835

Наш автор несколько неточен. Переговоры с англичанами начались в сентябре 1419 года. Перемирие было заключено 24 декабря, и продлилось вплоть до подписания знаменитого Договора в Труа.

836

С начала и до конца Средневековой эры мельники пользовались очень плохой репутацией. Старинная пословица уверяет что «подле каждой мельницы дожидается куча песка» — иными словами, считалось, что мельник ворует муку, заменяя ее тонким песком.

837

Иными словами, цены поднялись по меньшей мере, вчетверо. В мирное время буханка белого хлеба стоила от одного до двух денье, в зависимости от урожая и прочих причин.

838

Признак очень тяжелого кризиса. В мирное время в городе хлеб изготовлялся на пшеничной основе, в самом худшем случае к нему подмешивали рожь в пропорции около 1/3. В результате получался т. н. «серый хлеб», которым питались пациенты больниц и богадален. Черный (т. е. ржаной) хлеб, в мирное время, воспринимался исключительно как пища для жителей глухих деревень.

839

Великий Пост в католичестве составляет 40 дней (исключая воскресенья, когда мясо разрешено) — от Пепельной Среды до наступления Пасхи.

840

Во время Великого Поста основой рациона становились фрукты и рыба. Особенно критичным были высокие цены на миндаль, из которого делали миндальное молочко, во время поста заменявшего коровье и козье.

841

Зеленый считался цветом юности, его использовали зачастую для пошива пеленок для младенцев и летней одежды для детей.

842

Он (aune) равнялся 1.18 м.

843

Филипп Добрый колебался. Желая отомстить за отца, он склонялся к союзу с англичанами, и в то же время, не желал окончательно порывать с дофином.

844

Горожанин неточен. Перемирие было подписано 12 марта. Перекрыв Сену, Генрих V во многом контролировал снабжение столицы, и сумел грамотно разыграть эту карту.

845

Если быть совсем точным, занять Париж хотел в первую очередь английский король, видя в том гарант того, что его власть распространиться отсюда на всю территорию Франции.

846

Воевать в Страстную Пятницу считалось тяжким грехом.

847

Современный Круасси-Бобур, неподалеку от Ланьи.

848

Город в 80 км от Парижа.

849

Горожанин неточен. Мясо в Париж доставляли из Нормандии, которая была под властью англичан.

850

В обычное время на сало не ели, а использовали для поджаривания мяса и овощей, и уж тем более оно не являлось самостоятельным блюдом для пасхального обеда.

851

Дословно «за корову». Смеем предположить, что в тексте ошибка.

852

Зима 1420 года выдалась достаточно теплой.

853

24 июня.

854

1.18 м.

855

Хлопчатобумажная ткань с начесом.

856

Ткани поставлялись из Фландрии и Нормандии, бывших в то время под властью англичан.

857

Париж XV века был неприступной крепостью — достатчоно вспомнить, что за все время Столетней войны никому не удалось захватить его силой. Однако, этот «мегаполис Средневековья» имел свою ахиллесову пяту: город с двухсоттысячным населением не в состоянии был прокормить сам себя. Обе стороны, как мы видим, прибегали к одному и тому же средству, препятствуя снабжению и разоряя окрестности, они пытались вынудить столицу к сдаче.

858

Филипп Добрый, новый герцог Бургундский, не мог не понимать, что дело его отца погибло безвозвратно. По сути дела, он оказывался между двух огней. Союз с любой из враждующих сторон обозначал для него фактическое подчинение союзнику. Власть над страной ускользала из рук безвозвратно. Посему, как мы увидим, дипломатичный бургундец выберет единственно выигрышную при тогдашнем положении дел позицию: лавировать между обоими, желательно выступая судьей в их спорах, стараясь как можно дороже продать свою благосклонность, увеличить свои владения сколь то возможно, ослабить обоих противников и (при удачном раскладе) превратить Бургундию в королевство, независимое от обоих.

859

Из двух зол выбирают меньшее. Слишком хорошо помнивший власть арманьяков Париж предпочел англичан, тем более, что (в данный момент) с ними сотрудничал любимец горожан — герцог Бургундский.

860

По сути дела, наш автор делает хорошую мину при плохой игре. Договор в Труа лишал дофина права занять после смерти отца французский трон «по причине им совершенных великих злодеяний» — попросту говоря, за убийство Жана Бесстрашного. Новым наследником, по праву брака, должен был стать английский король; после смерти Карла VI королевству французскому предстояло исчезнуть с европейской карты, превратившись в одну из провинций Англии.

861

В тексте слово испорчено, чтение дается по толкованию Колетты Бон. Речь может идти о шотландцах, или о пеших воинах. Впрочем, второй вариант представляется несколько сомнительным: в начале XV века полотняные доспехи («стеганки») начали уже выходить из употребления.

862

По обычаю, полагалось, чтобы перед сувереном, въезжающим в город шел герольд неся в руках корону, соответствующую сану его сеньора.

863

Амарант — пышное травянистое растение с пурпурными цветами, свисающими в виде гроздей.

864

В XV веке, когда гербы должны были без всяких изменений передаваться по наследству, каждый аристократ по собственному желанию мог выбрать для себя личный геральдический знак (devise) — словесный, или символический, должный принадлежать ему одному. Амарант был личным геральдическим знаком Генриха V.

865

Также утвержденный обычаем дар, знак гостеприимства.

866

Опасаясь возможного предательства.

867

Генрих V въехал в Труа 20 марта, в сопровождении свиты из 20 тыс. человек.

868

Генрих V был не только отличным полководцем, но и ловким дипломатом. В данном случае он попросту сыграл на всеобщей уверенности, что наконец-то наступит долгожданный мир, и пользуясь тем, что в Труа собрались внушительные силы, направил их против арманьякских городов.

869

Жители Санса откупились деньгами и обещанием покорности.

870

Здесь погиб Жан Бесстрашный. Город падет 2 июля того же года.

871

В соответствии с законами войны, осажденные могли заплатить немалый выкуп в обмен на гарантии сохранения жизни и имущества.

872

Гильом де Шомон, сеньор де Гитри, в те времена исполнял должность бальи Эвре. Держал сторону дофина, жестоко подавляя любые пробургундские настроения. Дофин оценил его преданность, произведя его в должность Великого смотрителя вод и лесов. Кроме того, Шомон, наследственное владение Гитри, отныне превращался в графство, что также повышало социальный статус владельца. Известно, что Гитри по крайней мере присутствовал при убийстве герцога Бургундского. Погиб в 1424 году в битве за Верней.

873

Золотой экю был королевской монетой, по официальному курсу его стоимость равнялась 18 парижских солей, но девальвация бургундской монеты подняла его цену.

874

Английский нобль (вместе с флорином) был расхожей монетой для международной торговли, его цена вдвое превосходила экю.

875

В городе, находившемся практически на осадном положении, заканчивались драгоценные металлы. Это же в свою очередь вело к очередному витку инфляции.

876

Любр — бургундская монета, номинально приравнивавшаяся к парижскому блану. В реальности содержала изрядную примесь меди. Парижские торговцы отказывались ее принимать.

877

На два денье поднялась цена т. н. «супового» — низкосортного хлеба из смеси пшеничной и ржаной муки, использовавшегося для того, чтобы вымакивать супы и соуса.

878

Речь идет о белом хлебе высшей категории. Минимум, искусственно навязанный торговцам Парижским парламентом, не имел шансов удержаться, и цены снова поднялись.

879

Первого октября.

880

Напомним, что «пудреной» называлась свежая сельдь, сверху присыпанная солью.

881

Речь идет о т. н. «ожирении вина», болезни, вызванной особым видом микроорганизмов.

882

Горожанин пересказывает ходившие в городе слухи о некоем «заговоре против купцов», в который якобы вовлечены были городские власти — из осторожности избегая называть конкретные имена.

883

Генриха V Английского. Гарнизон в полном составе попал в плен, город принужден был к выплате 20 тыс. франков.

884

Позднее часть их была казнена, иным удалось купить себе освобождение (среди них называют имена Пьера де Водетара и Этьенна де Кормаржона), прочие погибли в тюрьмах от голода и болезней.

885

Изабелла Баварская и ее дочь, Катерина, выданная замуж за английского короля.

886

Людовик VII Баварский, прозванный Рыжим.

887

В Париже было две стены — внешняя, более поздняя, построенная Карлом V, и внутренняя — относившаяся ко времени Филиппа-Августа. В обеих были ворота, носившие имя Сен-Дени. В данном случае имеются в виду именно внутренние ворота.

888

Подобный маршрут был выбран не случайно — это был официальный путь, который должен был проделать монарх, возвращаясь в свою столицу после коронации. Таким образом, город признавал Генриха V своим будущим правителем и сувереном.

889

Геральдический цвет английской короны.

890

Современная улица Каландр, на острове Сите.

891

Т. е. Дворца Правосудия.

892

Te Deum Laudamus (Тебя, Бога, хвалим) и и Benedictis qui venit (Благословен идущий [Во имя Господа] — католические гимны.

893

Вполне возможно, что наш автор несколько приукрашает ситуацию. Участие в подобных процессиях для парижских клириков было обязательным.

894

Ничего удивительного в этой ситуации нет. При въезде важных персон принято было раздавать милостыню беднякам; количество денег на руках таким образом увеличилось, в то время как проблема снабжения не была решена.

895

Т. е. речь идет о «коричневом» хлебе, относившемся к низшей категории.

896

Этот пассаж полагается дополнительным подтверждением, что наш автор был клириком собора Нотр-Дам. Миряне подобной информацией не обладали.

897

В обычное время питание бедноты состояло из густого супа со свиным жиром (или солониной) и овощами, который вначале вымакивали кусками хлеба, а затем съедали собственно овощи и мясо в качестве «второго». Дороговизна оставила от этого незатейливого блюда исключительно овощи и воду. Соль облагалась достаточно высоким налогом (т. н. «габелью»), таким образом, отказаться пришлось и от нее.

898

Множество булочников отказывалось работать, протестуя против ценового максимума на хлеб, который из-за дороговизны муки вынуждал бы их работать в убыток.

899

Средневековый город был окружен огородами и полями, принадлежавшими зажиточным горожанам. Городская беднота зачастую нанималось на полевые работы.

900

Навоз оставляли монастырские свиньи, во множестве разгуливавшие по улицам. В зимнее время навоз, в котором идут процессы разложения, выделяет тепло; таким образом, сироты пытались согреться.

901

Сиротские приюты не могли принять множества детей; более того, по причине войны и дороговизны, часть из них просто закрылась до лучших времен.

902

Дю Месниль был королевским кастеляном. В должность парижского прево он вступил 16 декабря 1420 года (т. е. наш автор ошибается на один день), и сохранит ее до до самой смерти — 10 марта следующего года.

903

Праздник памяти местночтимого святого Стефана Исповедника приходится на 17 декабря.

904

Ле Кок удержится на этой должности вплоть 1429 года, и вернет ее пять лет спустя. Окончательно оставить место ему придется после того, как новый король Карл VII уже навсегда подчинит себе столицу.

905

Жан Куртекюис, доктор теологии (наш автор, как видим, несколько ошибается), милостынераздаятель короля Карла VII был избран (а по сути, назначен на эту должность) под давлением англичан и бургундцев. Впрочем, удержаться на ней он не сможет, и в скором времени оставит город.

906

Катерина Французская покинула Париж несколько позднее — после Рождества (как мы видим, наш автор в датах не силен). 31 декабря она совершит торжественный въезд в Руан, 1 февраля высадится в Англии и будет коронована 23 февраля в Вестминстере. В скором времени Катерина останется вдовой, но ей же предстоит стать родоначальницей новой английской династии — Тюдоров.

907

Томас Ланкастер, 1-й герцог Кларенсский, младший брат Генриха V, вплоть до смерти в 1421 году, будет удерживать за собой пост губернатора английской Франции. Вместе с ним страной будут управлять Томас Бофорт (с 1416 года — герцог Экзетерский), дядя короля английского, а также граф Хантингтонский Джон Холланд, и граф Кентский Гильберд Хампревилль. Горожанин прав, англичан терпели исключительно из ненависти к арманьякам, более того, английский гарнизон очень недешево обходился и без того обнищавшему городу.

908

Т.е. один парижский ливр — около 400 граммов.

909

Вода в средневековом городе была часто загрязнена отбросами скотобоен, стекавших прямо в реку. Для приготовления пищи или стирки белья, использовали дождевую воду или же воду из городских фонтанов. Для питья предпочтение отдавалось легкому вину, пиву или сидру (в зависимости от региона и стоимости напитка).

910

Праздник Сретения в католичестве приходится на 2 февраля — сороковой день после Рождества.

911

Наш автор мрачно шутит. Дополнительные налоги в столь отчаянное время были более чем непопулярны. Ранее, пытаясь завоевать расположение горожан, бургундское правительство отменило или снизило часть налогов, существуя исключительно на средства, полученные от конфискаций имущества арманьяков. Но постоянно подобным способом оно существовать не могло.

912

Т.е. прямые и косвенные налоги. В глазах нашего автора любые налоги имеют дьявольское происхождение. В те времена стойко держалась точка зрения, что король и его окружение должны жить на доходы с королевского домена, не облагая подданных никакими обязательствами. Идея совершенно невыполнимая, но как мы уже видели, именно на ней строили свою игру бургундские герцоги.

913

В виду имеется ветхозаветная Книга Пророка Иеремии, в которой тот оплакивает грядущее разрушение Иерусалима и Вавилонское пленение детей Израилевых, которое должно стать Господним наказанием за грехи народа.

914

Средневековый бедняцкий суп представлял собой отваренную в горшочке солонину с овощами.

915

Во времена Горожанина, в каждой постели спали несколько человек одновременно (личная постель считалась роскошью, и была доступна лишь зажиточным классам). В сиротских приютах в постель укладывались от двух до четырех детей.

916

Старинная улица рядом с современной улицей Риволи. Исчезла в XVIII веке.

917

Т.е. Дворца Правосудия.

918

Площадь Мобер в университетском квартале. Существует и поныне.

919

Во времена Горожанина компот был излюбленным десертом как аристократов, так и просто зажиточных горожан. За неимением сахара, полагавшегося в то время «пряностью» и стоившего соответственно, компот можно было подсластить медом. Компот варили из свежих или сушеных фруктов. На улицу, соответственно, выбрасывали заплесневевшие куски.

920

Аббатство Сент-Антуан, в Париже. Монахи выкармливали свиней, и свиньям этим разрешалось разгуливать по улицам, подбирая выброшенный из домов мусор.

921

Во времена Горожанина блюда обильно дополнялись ароматными травами.

922

Наш Горожанин снова ошибается. Хамфри, герцог Глостер, третий брат короля Генриха V не был в Париже в это время, и потому не принял участия в битве при Божё (что спасло ему жизнь).

923

Божё, современный департамент Мен-и-Луар.

924

Точнее, под властью Анжуйского дома, союзников дофина. Позднее из этого же дома он возьмет себе жену.

925

В военных терминах наш автор не разбирается, однако описывает битву на удивление точно.

926

Погибли герцог Кларенсский, маршал Англии лорд Рус, граф Кентский и граф де Танкарвилль. В плену оказались графы Сомерсетский и Хаттингтонский.

927

Постыдное поведение англичан, которые таким образом мстили за свое поражение, вызывает закономерное возмущение автора, тем более, что случилось это в Пасхальную Субботу, — праздник, который не полагалось осквернять пролитием крови.

928

Имеется в виду Жан де ла Бом Монтревель, кастелян герцога Бургундского. Был назначен парижским прево, в июле того же 1421 года займет пост капитана города, и закончит свою карьеру в качестве маршала Франции (в 1422 году), Он умрет в 1436 г.

929

Руанский монетный двор в это время перешел под английский контроль. На нем приказано было чеканить т. н. «паризи», украшавшиеся знаками англо-французской монархии, английские нобли и французские золотые экю. Любые флуктуации в стоимости денег принято было объявлять публично.

930

Т. е. полновесной монеты, с помощью которой английские власти пытались укрепить экономику. Результат получится обратным, т. к. низкопробная монета продолжала ходить, и более, того превалировала в количестве.

931

Парижская пинта равнялась 0.94 литра

932

Около 400 г.

933

Иными словами, соответствующие корпорации должны были назначить людей, ответственных за соблюдение максимума.

934

Речь идет о специальных людях, нанимавшихся для уничтожения бездомных псов — из страха перед собачьим бешенством.

935

Мясники оставили места, куда их насильно выселили арманьяки. Однако, из-за того, что «Большая Бойня» не могла вместить их всех, у ворот был устроен новый рынок.

936

Наш Горожанин вновь мрачно шутит, сравнивая затянувшуюся зиму с непостоянным женским характером.

937

В Средние Века полагали, что нашествие насекомых предваряет чуму; наш автор в тревоге.

938

Колетта Бон предполагает, что это явление имело под собой вполне заурядную причину — размыв почвы, содержащей оксид железа. Однако, в Средние века «явление крови» понималось однозначно, как предзнаменование новых кровопролитий.

939

29 июня.

940

Та же исследовательница предполагает, что парижские власти старались скрыть случившееся, опасаясь паники.

941

3 июля.

942

Напомним, что денье, о котором идет речь являлось счетной единицей (т. е. слитком серебра определенного веса, от которого отсчитывалась стоимость монеты). Попытка укрепить монету, по сути дела, вводя в обращение полновесные деньги, продававшиеся по твердой стоимости, в то же время не изымая из обращения старые, дешевые монеты, с необходимостью вела к росту спекуляции, с чем мы столкнемся в следующих главах.

943

4 июля.

944

Генриху V пришлось возвращаться в столицу, т. к. гибель Кларенса по сути дела привела к развалу администрации.

945

У средневекового человека волки неизменно вызывали суеверный страх, как оборотни и слуги дьявола, наделенные колдовской силой. Как крестьяне, так и горожане более всего опасались живыми или мертвыми превратиться в волчий обед.

946

Т. е. представители королевской администрации, и городские власти. Под словом «Дворец» вновь понимается Дворец Правосудия.

947

Обычный трюк, использовавшийся во все времена в случае инфляции. Власти требовали, чтобы причитающиеся платежи вносили полновесной монетой, расплачиваясь низкопробной.

948

Т. е. 4 или 6 июля (праздник Св. Иоанна приходится на 24 июня).

949

Горожанин перечисляет виды аренды — за жилье и за землю.

950

4 октября. В этот день принято было выплачивать налоги и арендную плату.

951

Результатом стало разорение домовладельцев; в Париже было огромное количество пустующего жилья; к 1429 году население столицы сократилось более чем вдвое — кто-то умер, кто-то оставил столицу, перебравшись в Бурж (резиденцию опального дофина), многие скрылись в лесах, промышляя разбоем.

952

Тела казненных четвертованием, которые ради устрашения вывешивались на городских воротах.

953

Горожанин вновь путается в именах. Пьер ле Верра, сеньор де Кон, приверженец бургундской партии, ранее исполнял должность бальи Монтаржи. Оставался парижским прево вплоть до 1423 года. Его имя вновь появляется в документах, когда в 1432 году он будет заниматься похоронами герцогини Бедфордской Анны (сестры Филиппа Доброго), после чего вернется в Бургундию, сопровождая своего господина.

954

Дрё был сдан 20 августа, два других города перешли под власть англичан в начале сентября.

955

По условиям договора, побежденным даровалась жизнь и возможность беспрепятственно покинуть город.

956

Горожанин ошибается, Божанси продолжал оставаться в руках арманьяков.

957

Современный Вильнев-сюр-Йонн. Город был взят 27 сентября

958

9 октября

959

Гарнизон Сен-Рикье позднее сумеет договориться о почетной капитуляции

960

Паломничество совершалось к церкви Нотр-Дам-де-Булонь, одной из почитаемых святынь Франции.

961

Речь идет об одной из вспомогательных армий Карла VII. Арманьяков не ждали, т. к. они в это время стояли на южном берегу Луары, в значительном отдалении.

962

Горожанин снова преувеличивает. Прочие документы называют цифру от 400 до 600 человек, причем на пять арманьяков, приходился один бургундец.

963

В плену оказались лучшие полководцы дофина: Ла Гир, Потон де Сентайль, два брата де Гамаш, и Рауль де Гокур. Позднее все они сумеют выйти на волю, заплатив значительный выкуп.

964

Verjus — сок, выжимавшийся из незрелого винограда, добавлялся к большинству мясных и овощных блюд.

965

1 ноября.

966

Точный смысл неясен, возможно, из-за перемены монеты прежнюю, крупную, не желали принимать.

967

Напомним, что Парламент в то время был судебным органом.

968

Филипп де Морвилье, адвокат Парламента, был назначен на пост председательствующего по воле Филиппа Бургундского. Оставался на этом посту с 1419 года вплоть до вступления Карла VII в Париж в 1426 году.

969

Строго говоря, Морвилье не был первооткрывателем в этом вопросе. Подобный приказ уже издавался в 1419 и 1422 году, в попытке ограничить спекуляцию золотом. Менял в городе было куда меньше, чем ювелиров, и потому, контролировать их было проще.

970

Обычный в те времена процент за обмен монеты. Закреплен указом от 14 октября 1421 года.

971

Осада продлится до мая 1422 года.

972

Вода залила остров Ситэ и оба берега — от монастырской больницы Сен-Эспри, до Дворца Правосудия, и площади Мобер на правом берегу.

973

Согласно прочтению Колетты Бон — около 50 см.

974

Перекресток улиц, когда-то располагавшийся несколько выше площади Мобер по правому берегу Сены.

975

Водяные мельницы располагались под мостами, поднявшаяся вода, а затем лед, заблокировали лопасти мельничных колес.

976

Т. е. главный злодей — Филипп де Морвилье.

977

Марка — около 329 г серебра — основанная в те времена весовая единица для ценных металлов.

978

Тройская унция — около 31 г.

979

Жан де Доль был адвокатом счетной палаты и казначеем Франции.

980

Главный управитель финансов.

981

Кислое вино во Франции того времени использовалось как основной напиток, т. к. вода зачастую была загрязнена городскими отходами. Т. е. торговля шла на уровне элементарного выживания.

982

Предположительно, речь идет о домовладельцах.

983

Этот момент не совсем ясен. Предположительно, речь идет о партизанской войне против англичан, которая действительно в это время набирала силу. В «отряды самозащиты» объединялись разорившиеся горожане и крестьяне.

984

Т. е. трое финансистов, о которых уже шла речь.

985

Речь идет о запрете на мясо с кровью («Бытие, 9»), и об известном выражении, согласно с которым жадному человеку недостаточно стричь овцу, он сдирает с нее шкуру.

986

Виновных оказывалось много: судьба, власти (т. е. финансовая верхушка) и наконец, господа — герцог Бургундский и король английский.

987

Отомсти за кровь святых! (Псалом 78 в латинском переводе Библии).

988

Екатерина Валуа, жена короля Генриха V.

989

Будущего короля Генриха VI. Королева родила 6 декабря 1421 года, королевским приказом эта новость была объявлена в Париже.

990

День Св. Фомы Апостола, отмечается 21 декабря.

991

День летнего солнцестояния, 24 июня. Костры на улицах и звон колоколов во времена Горожанина — одна из форм народного ликования. Но — как мы видим, автор Дневника особой радости не испытывает.

992

6 января. По легенде именно в этот день трое Волхвов пришли поклониться новорожденному Мессии.

993

Филипп III Бургундский, в отличие от своего отца не любил Париж, считая его жителей вероломными и непостоянными в своих привязанностях. Парижане, как мы увидим, во многом платили ему той же монетой.

994

Графство Бри, город Мо был его столицей.

995

Судя по всему, здесь мы видим наглядное применение военной доктрины, изложенной в т. н. «Древе Сражений» Оноре де Бове. Смысл ее состоит в том, что не стоит штурмовать замок или крепость, жертвуя своими людьми, достаточно разорить окрестности, обрекая противника на голод, и он выйдет сам, чтобы защитить своих подданных.

996

В подлиннике «мучительная пляска» (dance douloureuse) — аллюзия на средневековое воплощение чумы — «Пляску Смерти».

997

Средневекового человека особенно страшила смерть без покаяния, обрекавшая душу на адские муки.

998

Ситуация сводилась к обычному в то время несогласию между церковной и светской властью. Жан де Куртекюис был избран без согласия Генриха V (что, конечно же, вызвало его недовольство). Английский король одержал верх, назначив на этот пост своего ставленника — Жану де Рошеталье, епископа женевского. Куртекюис займет освободившуюся женевскую кафедру, и год спустя скончается, передав свое имущество парижскому капитулу. Интересно, что переговоры со стороны английского короля вел собственной персоной Пьер Кошон — будущий судья Жанны д’Арк.

999

Наш автор мрачно шутит.

1000

Т. е. «чернушка». Речь идет о мелкой монете из черной меди.

1001

Симон де Шамплюизан, ранее исполнявший должность бальи Вермандуа. Продержится на должности менее года (3 февраля — 1 декабря 1422).

1002

Речь идет о Ги де Неле, сеньоре д’Оффемон (Пикардия). Ему довелось сражаться с англичанами при Сен-Рикье, при осаде Мо он будет ранен, попадет в плен и получит свободу только после вмешательства дяди — Рауля де Куси, епископа нойонского.

1003

Титул «монсеньор» полагался графу, герцогу или принцу крови.

1004

Похоже, наш автор передразнивает ломаный французский, на котором пытаются объясниться англичане.

1005

Современные историки сомневаются в том, что эта история произошла на самом деле.

1006

Речь идет о подземном ходе для закладывания мин под городские стены — обычный в те времена военный прием.

1007

Колетта Бон полагает, что Горожанин несколько искажает события, в арманьякском городе жители скорее должны были сочувствовать гарнизону.

1008

Название внутренней крепости, располагавшейся внутри городских стен. Вполне возможно, что в мирное время там шла торговля.

1009

Современные исследователи полагают этот пассаж откровенным вымыслом, в самом деле, огонь мог перекинуться на Рынок.

1010

Горожанин снова обеляет предателя, который служит англо-бургундской партии.

1011

В римской копии Дневника «замок Орсэ», в парижской «замок — Куси».

1012

Горожанин ошибается на один день — мост был занят 5 апреля.

1013

Речь идет об арманьякском отряде под командованием Луи Павио, родом из Этампа.

1014

Руан был в это время в руках у англичан.

1015

Снабжение Парижа шло в основном через Понтуаз, взятие мелёнской крепости парализовывало этот путь.

1016

Арманьяки оставили город 15 апреля, заключив капитуляцию с графом Солсбери, одним из виднейших английских военачальников.

1017

25 апреля.

1018

По средневековым понятиям — примета, указывающая на грядущие несчастья.

1019

24 июня.

1020

Робер де Жирем, епископ Мо. Умрет в 1426 году в лондонском Тауэре.

1021

Наш Горожанин шокирован; подобное было прямым нарушением законов войны. Знатные пленники обычно давали слово не бежать, в то время как победителям вменялось в обязанность обращаться с ними в соответствии с правилами чести.

1022

Черный хлеб полагался едой для нищих, для дворянского сословия необходимость питаться подобным образом была жестоким унижением.

1023

В плен брали ради выкупа; бедных рыцарей, как правило, убивали на месте.

1024

Наш автор таким образом пытается оправдать откровенные нарушения военных обычаев.

1025

Как выражение бесчестья и позора.

1026

История преступлений обоих де Ворю (de Vaurus), которая будет излагаться далее, вошла во многие учебники как хрестоматийный образец деяний рыцарей-разбойников. Впрочем, уже давно историки обращают внимание, что перед нами англо-бургундская версия событий, в то время как «арманьякские» авторы полагают, что де Ворю были казнены за отказ перейти на сторону английского короля, а многочисленные, приписываемые им «преступления» — попросту вымышлены, чтобы оправдать попрание военных обычаев.

1027

Другие авторы называют Дени де Ворю сводным братом Бастарда.

1028

Далее последует рассказ об их казнях. Вполне возможно, что наш Горожанин опять пытается задним числом «оправдать» нарушение законов войны.

1029

Лакуна заполнена по толкованию Колетты Бон.

1030

Лес для средневекового человека был не только пристанищем волков и разбойников, но и преддверьем ада; здесь прятались ведьмы, оборотни и прочие приспешники дьявола.

1031

Серебряная монета, в обычное время равнявшаяся по достоинству 16 парижских денье.

1032

Маркой назывался основная расчетная единица для серебряных денег, вес в 8 унций или 15 серебряных солей. Горожанин имеет в виду «нет вообще», «нисколько».

1033

Речь идет о продолжении монетной войны. Желая ослабить противника, бургундские власти запретили использование денег Дофина.

1034

Т.е. были захвачены во время штурма Мо английскими войсками. Для Горожанина сопротивление англичанам отныне приравнивалось к «бунту» против законного короля. Надо сказать, что приговор, вынесенный парижским прево и в тот же день приведенный в исполнение, прямо противоречил военным обычаям: пленным, захваченным с оружием в руках даровалась жизнь — если, конечно же, речь не шла о предателях, и предоставлялась возможность заплатить выкуп за свою свободу.

1035

Катерина Валуа, дочь французского короля и жена Генриха Английского.

1036

Огромный лесной массив к юго-востоку от Парижа, во времена Горожанина — королевские охотничьи угодья. Здесь же располагает Венсенский замок, сохраняющийся и поныне.

1037

Горностаевая мантия полагалась королям и членам их семей. Возможно, Горожанин прав, две мантии обозначали два государства.

1038

Троица или Пятидесятница — один из главных христианских праздников. Отмечается на 50-й день после Пасхи, посвящен евангельской истории о Нисхождении Языков Огненных на апостолов Христа.

1039

Нельский отель (т. е. городское поместье), принадлежал изначально Амори де Нелю, исполнявшему обязанности прево Франции. Выкуплен у него королем Филиппом Красивым. Во времена Горожанина принадлежал королеве Франции Изабелле Баварской.

1040

Мистерия в Средние века — пышное театральное представление, как правило, на религиозный или эпический сюжет.

1041

Св. Георгий — христианский мученик, офицер римской армии, казненный Диоклетианом за приверженность к гонимой вере. Сюжет Страстей Св. Георгия был выбран не случайно: этот святой был покровителем английской короны.

1042

11 июня.

1043

Улица Эмери (т. е. «Улица, где изготавливают шлемы», «Улица оружейников»), располагалась во времена Горожанина к северу от площади Шатле. Исчезла в XVIII столетии.

1044

Троеточия обозначают пробелы в тексте.

1045

По всей вероятности, речь идет о церкви Сен-Марсель в Куппо — селении, в настоящее время слившемся с Парижем.

1046

Т.е. в тюрьму при Дворце Правосудия.

1047

Слухи о заговорах, подлинных или мнимых постоянно будоражили Париж во времена английского владычества. В данном случае, историки затрудняются сказать, существовал ли заговор, или двое ремесленников стали жертвами шпиономании. В любом случае, можно с точностью утверждать, что далеко не все парижане были довольны англо-бургундской властью.

1048

Т. е. проституток, сопровождавших армию.

1049

В случае добровольной капитуляции, покидавшие крепость войска давали клятву больше не участвовать в войне. Другое дело, что эти клятвы постоянно нарушались.

1050

Еще одно условие капитуляции. Побежденным разрешалось взять с собой столько имущества, сколько они могли унести на собственных плечах.

1051

Генрих V скоропостижно скончался в возрасте 35 лет. Эта смерть вызвала множество слухов, в качестве причины указывали оспу, яд или венерическое заболевание. Современные историки полагают, что речь скорее шла о воспалении желудочно-кишечного тракта.

1052

Во времена Горожанина «телесное», т. е. обычное зрение противопоставлялось «зрению духовному», т. е. видениям религиозного характера.

1053

Около 140 м^2. По всей видимости, речь идет о рынке.

1054

Бочонок (caque) — старинная единица измерения, равная ок. 33.5 литров.

1055

Малая бочка (poincon), равнялась по объему двум бочонкам, т. е. 67 литрам.

1056

Современные историки склоняются к тому, что наш Горожанин описывает ситуацию такой, как ее представляла бургундская пропаганда, не имея представления о том, что произошло на самом деле. В это время войска Дофина удерживая за собой Шарите, осадили Кон. Герцог Филипп попытался снять осаду, но вынужден был отступить, получив сильный отпор.

1057

Запись, как вы уже убедились, читатель, несколько путаная. Согласно кодексу рыцарской чести, вызывающая сторона должна была назначить место и время битвы. Здесь судя по всему, речь идет о том, что герцог прибыл к городу 15 августа; магистраты Кона готовы были сдаться днем позднее, если не получат помощи.

1058

Генрих V Ланкастерский скоропостижно скончался 31 августа 1422 года.

1059

15 сентября.

1060

Праздник Рождества Богородицы приходится на 8 сентября.

1061

Т.е. на побережье, чтобы затем переправить на английские острова. Из Руана путь эскорта лежал в Кале, 5 октября тело короля было доставлено в Лондон, и 15 октября похоронено в Вестминстерском Аббатстве.

1062

Т. е. 19 сентября.

1063

Дословно «Рождество!» Средневековое выражение ликования.

1064

Интересный момент. Согласно букве договора в Труа, регентом и соответственно суверенным сеньором Франции должен был стать Генрих VI английский. Но, как мы увидим и позднее, наш Горожанин мирился с английской властью только по необходимости, и надо сказать, в этом он был не одинок.

1065

Еще один символ всенародной радости. Костры зажигались на праздник Св. Иоанна Летнего, и по причине особенно радостных событий.

1066

Рауль де Боко, кастелян короля, капитан города Шуази-сюр-Уаз. Принимал участие в разграблении Суассона, был захвачен в плен во время штурма Шуази, в 1422 году.

1067

Как мы уже видели, для короля английского ничего подобного в Париже устроено не было.

1068

Джон, герцог Бедфорд, вернувшийся в Париж 5 ноября, посетил королеву Изабо в самый день ее прибытия в Сен-Поль, где было выставлено тело короля.

1069

Жан де Рошеталье, патриарх Константинопольский, заменивший прежнего епископа, которому предоставлена была кафедра в Женеве.

1070

Во время праздника Тела и Крови Господних, во главе Крестного Хода на носилках несут Святые Дары.

1071

Имеется в виду деревянный манекен, изображающий покойного, с лицом и руками, покрытыми раскрашенным воском. По обычаю, его несли во время похорон.

1072

Ок. 1 м 60 см.

1073

Атрибут французского монарха: т. н. жезл правосудия, с навершием в виде руки, поднявшей вверх указательный и средний пальцы.

1074

Начало ветхозаветной книги Плач Иеремии, по латинскому переводу Библии (Вульгате): «Как одиноко сидит город, некогда многолюдный!»

1075

Жан де Рошеталье.

1076

Пьер Кошон, верный слуга бургундского герцога, будущий судья и палач Жанны д’Арк.

1077

Людовик Люксембургский, в скором времени он займет руанскую архиепископскую кафедру. К слову, она будет обещана Кошону за «правильно проведенный процесс», однако, открытое недовольство руанцев, которые не желали простить Кошону слишком уж непреклонное взимание церковных налогов, не позволит Бедфорду сдержать слово.

1078

Жан де Бурбон де Виллайе.

1079

Жан Буррон.

1080

Пьер Лувель.

1081

Имеется в виду руанский собор Свв Криспина и Криспиана, эту кафедру на похоронах короля представлял аббат Жан де Сервавилль.

1082

Черный траур вошел в моду после эпидемии Черной Смерти, и чаще использовался на церемониях похорон высшей аристократии, т. к. черная материя стоила очень дорого.

1083

В их обязанности входило объявлять о случившемся и призывать народ молиться за душу монарха.

1084

Имеются в виду католические молитвенные колокольчики.

1085

Неудивительно, что отсутствовали арманьякские принцы, находившиеся в те времена в Бурже. Однако, отсутствие герцога Бургундского могло навести на тревожные мысли.

1086

Заупокойные молитвы.

1087

Аббатство неподалеку от Парижа, где располагалась фамильная усыпальница французских королей.

1088

Прочие серебряные деньги, считавшиеся «арманьякскими» были официально запрещены.

1089

Т. е. младенца Генриха VI Английского.

1090

Смерть монарха автоматически лишала должностей всех им назначенных; новому суверену вменялось в обязанность либо утвердить их в прежней должности, либо назначить новых.

1091

11 ноября.

1092

Скорее всего, Горожанин преувеличивает, это случилось 60 годами ранее.

1093

Шоссами назывались узкие обтягивающие чулки.

1094

Шаперон представлял собой старинный головной убор, напоминающий собой тюрбан или пышный берет.

1095

Лазурь — геральдический цвет французских королей.

1096

Герб Валуа — лазурный щит, усыпанный золотыми геральдическими лилиями.

1097

Цвет, символизирующий королевскую власть; достался французским королям «по наследству» от римских императоров.

1098

Этот мех полагался только представителям высшей аристократии.

1099

Так же как и его отец, Карл VI для похорон был одет в костюм сходный с тем, что употреблялся во время коронации. Сходный — т. к. во время коронации Карлу VI было 12 лет.

1100

Т. е. принадлежали по крови к королевскому дому.

1101

Это было сделано по приказу Бедфорда. Обычная практика времен Столетней войны: разрушать укрепления, которые невозможно сохранить за собой, могущие стать опасными, если они окажутся в руках противника.

1102

Серебряные монеты.

1103

Симон Морье, мэтр д’отель королевы, пробудет на этой должности вплоть до падения английского Парижа в 1436 году, позднее вместе с прочими беженцами из столицы, окажется в Руане.

1104

Мосты в Средневековье часто защищались особыми крепостями, располагавшимися на берегу, и потому представляли собой серьезные опорные пункты. Меленский мост был занят 14 января 1423 г. (т. е. наш Горожанин несколько ошибается в дате), усилиями отрядов под командованием Жана де Гравилля и Ивона де Гарансьера. В качестве коменданта попытки английских войск выбить оттуда арманьяков, отражал гарнизон под командованием Луи Павио.

1105

Из колодцев брали воду для приготовления пищи и умывания, т. к. речная вода была загрязнена городскими отходами, стекавшими в Сену, в частности, кровью с боен.

1106

La marelle. Эта старинная игра осталась неизменной со Средних веков.

1107

La pelote — игра баскского происхождения, предшественница современного сквоша или бадминтона. Мяч бросается с помощью небольшого совка, соперник должен поймать или отбить его, не позволив ему удариться о пол более одного раза.

1108

La soule — игра, прародительница современного футбола и регби.

1109

В городских фонтанах брали воду, уже в Новое время их сменила водопроводная система.

1110

Праздник Благовещения, 25 марта.

1111

31 октября 1422 года весть о смерти Карла VI достигла Буржа, после чего дофин официально объявил себя королем Франции Карлом VII. Конечно же, англичане с этим не соглашались, и посему, не доверяя населению столицы, поспешили связать его клятвой.

1112

Речь идет о т. н. «заговоре Мишеля Лалье», целью которого было открыть ворота войскам французского короля. Заговор был раскрыт в декабре 1422 года. По всей видимости, наш Горожанин предполагает, что арманьяки пытались выиграть время, ожидая, что заговорщики ударят в спину английской армии.

1113

Джеймс Стюарт, граф Бошан. На службе у Карла VII находилось несколько наемных шотландских отрядов.

1114

К этому убийце герцога Жана Бесстрашного, наш автор питает особую ненависть.

1115

Рыцарь Ганелон — предатель и трус, персонаж «Песни о Роланде».

1116

К сожалению, подробности этой истории неизвестны, вполне возможно, что между двумя капитанами возникло непонимание, или Бошан вынужден был уйти, т. к. его маневр был раскрыт, а Горожанин по своему обыкновению домысливает ситуацию.

1117

Бошан вернулся на острова по приказу Карла VII, с целью навербовать людей в новый отряд, который позднее будет отдан под командование графу Дугласу.

1118

Город был оставлен по договору; арманьяки принесли клятвенное обещание не поднимать больше оружия против англичан, но, как несложно догадаться, слова не сдержали.

1119

4 апреля в Амьене состоялись переговоры между Бедфордом, Филиппом Бургундским и вечно колеблющимся Жаном V Бретонским. Решено было, что каждая из сторон выставит по 500 латников для продолжения войны.

1120

Речь идет о свадьбе герцога Бедфордского и Анны Бургундской, ее сыграли в июне 1423 года. Этот брак, хотя и достаточно счастливый, продлится недолго. Анна умрет в родах в 1425 году. Второй была свадьба младшего брата Жана Бретонского — Артюра де Ришмона и Маргариты Бургундской, вдовы герцога Гиеньского. Эта свадьба состоится в октябре того же года.

1121

Томас Монтегю, 4-й граф Солсбери, один из самых одаренных полководцев того времени. Погибнет при осаде Орлеана в 1428 году.

1122

Уильям де ла Поль, граф Суффолк. Будет сражаться с армией Жанны д’Арк, и попадет к ней в плен.

1123

При том, что простой народ испытывал лишения.

1124

Нарушая последнюю волю брата, Бедфорд отстранил от власти герцога Бургундского, что конечно же, вызывает в нашем авторе неприкрытую досаду.

1125

Город к югу от Парижа. Осаду вел граф Солсбери, город пал в конце июня.

1126

Знак жестокого унижения. Конопляные веревки плели прокаженные, предназначались они, конечно же, для виселиц.

1127

Свора — в охотничьем жаргоне ремень, который в конце своей разделяется на два или более поводка. Используется для управление стаей борзых во время травли.

1128

Пажами в те времена становились мальчики и юноши, как правило, 10–15 лет.

1129

В Средневековье знак того, что пленный сдается на милость победителя.

1130

Т. е. регента Франции, Бедфорда.

1131

18 июня. Позднее Бедфорд прикажет отпустить пленных. Горожанин умолчит об этом, вероятно, полагая подобную милость чрезмерной.

1132

Т. е. прямой и косвенный налог.

1133

Налогами в Средние века облагались жители той или иной местности, посему простейшим способом не платить требуемое, было переселиться в другие места, где налоговая политика полагалась более терпимой.

1134

Католическая церковь во времена Горожанина продолжала считать женщину существом низшего типа, должного «ради собственного блага» быть подчиненным власти мужчин. В качестве таковых, женщинам предписывалось оставаться внизу.

1135

Т. е. вдовцы, вступившие в повторный брак. Церковь не одобряла подобного, разрешая второй брак лишь в качестве «меньшего зла» из опасения, что в случае полного запрета мужчина станет жить со своей избранницей без венца.

1136

Т. е. с высоким содержанием черной меди.

1137

Рассуждение нашего автора вполне логично. В самом деле, чем дороже должна была стоить монета, тем больше в ней должно было быть содержание драгоценного металла (в нашем случае — серебра).

1138

Выпуск в обращение «испорченной» монеты спровоцировал бы дальнейший рост цен.

1139

Волки во времена Горожанина стали настоящим бичом как крестьянского, так и городского населения. Множество полей и деревень было заброшено из-за бесчинства разбойничьих шаек и дезертиров из обеих армий, как утверждали тогда «с англичанами вместе вернулись леса». Отъевшиеся на трупах погибших, расплодившиеся волки уже не боялись людей, и проникали в город вплавь, по течению Сены.

1140

В обычае того времени было, чтобы местный сеньор устраивал волчью облаву, как силами собственных егерей, так и привлекая к тому всех желающих. Пойманных волков под радостные возгласы населения, носили подвешенными на шестах.

1141

Т. е. охотников.

1142

«Item». Подобным вступлением предваряется практически каждая календарная запись в дневнике

1143

Католический праздник перенесения мощей Святого Стефана

1144

Имеется в виду католический праздник Рождества Святого Иоанна Крестителя, который отмечается 24 июня. В этот день принято разжигать костры, танцевать вокруг них — вероятно, традиции эти восходят к языческим временам.

1145

Арманьяки — по имени их первого руководителя — графа Бернара VII д’Арманьяк — сторонники дофина (позднее ставшего королем Карлом VII)

1146

Речь идет о битве при Краване (31 июля 1423 г.) во время которой войска короля Карла VII потерпели жестокое поражение от англичан.

1147

Т. е. сюзеренам

1148

Евангелие от Матфея (гл. 26, ст. 51–52)

1149

Калхас — прорицатель Аполлона, “знавший, что есть, что будет или что было”. Вновь автор делает ошибку — по Гомеру Калхас никогда не был троянцем, но сопровождал к городу царя Агамемнона и предсказал падение Трои, если греки сумеют овладеть луком и стрелами Геракла. Находился в троянском коне, участвовал в захвате города, после чего благополучно вернулся домой.

1150

Троя (Илион) — город на побережье Малой Азии. Известен по мифу о Троянской войне, ставшем основой для гомеровских поэм «Илиада» и «Одиссея».

1151

Приам — последний царь Трои, убит во время штурма.

1152

Аполлон — греческий бог, покровитель искусств. Аполлону был посвящен оракул в Дельфах, где желающие могли получить пророчества о своем будущем.

1153

По средневековым понятиям, античные боги представлялись бесами и слугами дьявола.

1154

Иезекииль, 12, стих 16 «Но небольшое число их Я сохраню от меча, голода и язвы, чтобы они рассказали у народов, к которым пойдут, о всех своих мерзостях; и узнают, что Я Господь». Вновь мы видим здесь средневековую традицию обращаться к Священному писанию для толкования современных автору событий.

1155

Евангелие от Матфея, 7, стих 1 (Автор несколько искажает цитату, дословно «какою мерою мерите, такою и вам будут мерить»).

1156

Серебряная монета, равнявшаяся по стоимости 6 турским денье.

1157

Блан — серебряная монета, стоившая 5 турских денье. Снижая цену дублей пытались помешать обращению монет, выпускавшихся противоположной партией.

1158

Жан де Рошеталье. Позднее руанская кафедра будет обещана Пьеру Кошону за «правильно проведенный» процесс над Жанной. Однако, до этого еще далеко.

1159

Жан де Нант, архиепископ Вьеннский. Переведен в Париж по распоряжению папы. Останется на этой должности вплоть до смерти в 1426 году.

1160

В тылу у англичан, в Нормандии, продолжала успешно действовать группа французских войск под руководством графа д’Омаля. При деревне Гравелль (близ Авранша), им удалось одержать решительную победу над отрядом Уильяма де ла Поля. Горожанин несколько преувеличивает количество погибших, в настоящее время считается, что полегло около 1500 англичан, их предводитель оказался в плену.

1161

Речь идет о крепости Иври-ла-Батай, занятой отрядом под командованием Жерара де ла Пальера, действительно состоявшего на службе у Карла VII.

1162

Т. е. с 9 октября до 21 декабря.

1163

С 21 декабря до 2 февраля.

1164

Нуаре — «черная монетка», по стоимости равнялась одному пуатусскому денье или половине турского денье.

1165

Около 13 кг.

1166

Кварта состояла из 25 яблок (четверть от сотни).

1167

Яблоки из той или иной местности пользовались лучшей или худшей славой. Здесь, по-видимому, речь идет о сортах, полагавшихся особенно качественными. Ромо — городок в окрестностях Альби (на крайнем Юге страны), Капандю граничит с Монпелье.

1168

Домовладельцы вынуждены были платить налоги в казну, с их повышением автоматически увеличивалась плата за жилье, подсчеты современных исследователей показывают, что цены в особенно тяжелые времена увеличивались втрое, а порой и вчетверо.

1169

Т. е. владельцы их разорились и вынуждены были оставить их.

1170

Королевский чиновник, в обязанности которого входило среди прочего, поддержание порядка в Париже и его окрестностях.

1171

По всей видимости, речь идет о феврале 1423 года, когда Филипп Бургундский вернулся в свои владения, в то время как Бедфорд был в Англии. Наш автор всегда тревожится, если Париж остается без защиты.

1172

Кротуа сдался Бедфорду 3 марта 1424 года.

1173

Мон-Эгильон сдался англичанам под командованием графа Солсбери и был полностью разрушен.

1174

Генрих V перед смертью обязал брата сделать регентом Франции Филиппа Доброго, однако, Бедфорд, нарушив его последнюю волю, предпочел сохранить этот пост за собой.

1175

Изабелла Баварская, вдова Карла VI, вместе со своей свитой жила в королевском отеле Сен-Поль. Слабохарактерная, легко подпадавшая под чужое влияние баварка, после смерти мужа окончательно потеряла всякий политический вес. «Презираемая даже англичанами», растолстевшая и больная, королева закончит свои дни в 1435 году.

1176

По сохранившимся сведениям, чтобы вести жизнь полагающуюся ее сану, королеве приходилось распродавать драгоценности и даже мебель.

1177

Королеву обвиняли в супружеской измене с братом покойного короля Людовиком Орлеанским, англичане также упорно поддерживали слух о том, что дофин Франции не был сыном короля. Позднее эта легенда укрепится с появлением Жанны: «распутная женщина погубила Францию, невинная девушка ее спасет».

1178

Гайон располагается в долине Сены (Нормандия). Город был взят 8 июля.

1179

Сезанн-на-Марне был осажден войсками Солсбери. Гарнизон отказался сдаться, и по законам войны, после успешного штурма, был истреблен вместе с населением.

1180

Как уже было сказано, капитулировавших солдат противника заставляли дать торжественную клятву, что они откажутся от дальнейшего участия в военных действиях. Другое дело, что подобные клятвы постоянно нарушались.

1181

Пословица, то же самое что «Человек предполагает, а Бог располагает».

1182

Речь идет о библейской книге «Юдифь». Олоферн, подступивший с осадой к Иерусалиму, и мнивший себя победителем, был убить еврейской вдовой по имени Юдифь.

1183

Т. е. на выручку гарнизону, запертому в крепости. Речь идет о северной группе сторонников дофина, которую возглавлял граф д’Омаль. Действуя в тылу у англичан, в Нормандии, эта группировка составляла постоянную опасность для Бедфорда, и поход был предпринят с целью ее полного уничтожения.

1184

Англичане прекрасно успели изучить французскую тактику, и знали, что наибольшая слабость королевских войск состоит в отсутствии дисциплины, т. к. дворянские командиры возглавляли каждый свой отряд, и не были никому обязаны повиновением. Попытки с помощью таранного удара конницей атаковать английские позиции уже стоили страшных поражений при Креси и Азенкуре, т. к. английские лучники вносили сумятицу в наступающие войска, лошади напарывались грудью на заостренные колья, за которыми прятались англичане, и атака захлебывалась, сменяясь резней. Французы, также осознав бесперспективность попыток лобовых ударов на английские позиции, стали все чаще прибегать к попыткам выманить противника в поле, но как правило, подобная тактика не приносила успеха.

1185

Хитрость не удалась, т. к. англичанам с их позиции было прекрасно видно, что позади небольшого отряда зачинщиков находится основная часть французского войска.

1186

Современные историки сомневаются, что отступление было продиктовано «трусостью». Скорее следует предположить, что опытный д’Омаль, прекрасно понимая бесперспективность прямой атаки, предпочел отойти назад, чтобы сохранить людей. В дальнейшем королевское войско будет поступать также, пытаясь застать англичан врасплох, и навязать им бой на марше, не позволив выстроить очередную укрепленную позицию.

1187

Большой лье приблизительно соответствует 4 км.

1188

Т.е. удостоверив, что английское войско не станет преследовать отступающих, сели в седла. Обманное наступление выполнялось в пешем строю, чтобы заставить англичан поверить в слабость сил противника.

1189

Старинное французское графство на юге Нормандии. Здесь произойдет решающая битва.

1190

Вознесение Св. Девы Марии, 14 августа.

1191

Верней-сюр-Авр (в современном департаменте Эр, Верхняя Нормандия).

1192

Шотландцы в это время были злейшими врагами англичан, и уже потому охотно присоединялись к армии дофина. Шотландскими отрядами командовали графы Бошан и Дуглас.

1193

Жан д’Эстутвилль, сеньор де Торси. В это время состоял на службе Карла VII в качестве командующего арбалетчиками. Его отец в это время находился в английском плену. Современные историки сомневаются в том, действительно ли младший де Торси участвовал в подобном спектакле.

1194

Возможно, речь идет о тех, кто нарушил обещание соблюдать нейтралитет. По военным законам, их позволялось казнить без суда.

1195

Военные герольды исполняли роль парламентеров. По обычаю, они были неприкосновенны, и часто пользовались этим, чтобы вызнать как можно больше о противнике.

1196

Речь идет о наемниках из Северной Италии, составлявших в войсках дофина отряды легкой конницы.

1197

Таким образом, напасть на англичан с тыла становилось невозможно. Как мы увидим, расчет Бедфорда оправдался вполне.

1198

Убийством герцога Бургундского. По мнению нашего автора, именно этот «тяжкий грех».

1199

Англичане по сути дела, застали противника врасплох, и потому, как полагает наш автор, арманьяки должны были страшиться того, что умрут нераскаянными и тем самым обрекут себя на вечное проклятие.

1200

Современные данные подтверждают эту цифру. Мало кто сумел спастись бегством, войско дофина потерпело одно из самых страшных поражений в Столетней войне.

1201

Жан II, герцог Алансонский. Он сумеет выйти на свободу в 1428 году, чтобы стать начальником штаба при войске Жанны.

1202

Жан д’Аркур, граф д’Омаль, главнокомандующий северной группировкой французов. По сути дела, после его гибели, нормандское войско перестало существовать, север страны можно было почитать полностью очищенным от сторонников дофина.

1203

Арчибальд Дуглас, граф Туреньский, носивший титул коннетабля Франции.

1204

Джеймс Стюарт, граф Бьюкен, сын регента Шотландии.

1205

Луи де Шалон, граф де Тоннерр.

1206

Жак де Вентадур.

1207

Гильом де Лара, граф де Нарбонн, один из убийц Жана Бургундского.

1208

Это была месть за убийство герцога.

1209

По замечанию Колетты Бон, из них большую часть составляли шотландцы или уроженцы Южной Франции (земляки графа д’Арманьяка), и меньшую — нормандцы.

1210

Горожанин ошибается. Знатных англичан и их союзников полегло немало; в знак скорби по ним Бедфорд с неудовольствием отнесется к пышным празднествам.

1211

Празднования, сопровождаемые крестными ходами, продолжались в течение двух дней (19 и 20 августа), и были устроены за счет городской казны.

1212

Еще один образчик распространявшихся в городе (возможно, не без ведома англичан?) панических слухов. Женщины, дети, герольды и менестрели по законам войны полагались неприкосновенными.

1213

8 сентября.

1214

Геральдический цвет английской короны.

1215

Во времена Горожанина, Базилика Сен-Дени располагалась за городскими стенами, к северу от столицы. В настоящее время находится в городской черте.

1216

Тебя, Бога, хвалим. Начало католического гимна.

1217

По сути дела, Бедфорда встречали с королевскими почестями. Горожан можно было понять — они готовы были терпеть даже англичан, лишь бы прекратилась бесконечная война.

1218

Т.е. «Рождество!» Соответствует старинному «Виват!» — средневековое выражение радости и торжества.

1219

Речь идет о т. н. «живых картинах» — распространенном во времена Горожанина театральном жанре.

1220

Это несколько не соответствовало принятым обычаям, Горожанин удивлен, но тактично уходит от вопроса.

1221

Речь идет о больших бочонках (tonneaux), вмещавших до 402 литров вина.

1222

Пуансон равнялся половине бочонка, т. е. 201 литру.

1223

0.97 литра

1224

Два денье.

1225

Речь идет о «малом блане» — серебряной монете, равной 6 денье.

1226

1 октября.

1227

В других документах эпохи содержатся глухие намеки, что «радость» эта имела вполне официальную основу.

1228

Париж разделяется рекой на северный и южный берега. Ворота Сен-Жак и Бордель находятся на южном (левом) берегу реки.

1229

Меньшие объемы, составлявшие ту или иную часть мерного бочонка.

1230

Т.е. на северном (университетском) берегу Сены, где живет наш автор.

1231

Речь идет о Жане де ла Тремуйле, по обычаю носившем титул поместья, выделенного ему отцом. Жан приходился младшим братом королевскому фавориту Жоржу де ла Тремуйлю. Его женой стала Жаклин д’Амбуаз, одна из фрейлин королевы Изабеллы Баварской.

1232

Жорж де ла Тремуйль в течение нескольких лет сохранял за собой положение фаворита короля Карла VII, умудряясь при том через младшего брата поддерживать добрые отношения с бургундцами.

1233

Отель д‘Артуа, известный также под именем Бургундский отель — парижская резиденция бургундских герцогов.

1234

Герцог Филипп Добрый Бургундский выдал ему охранное свидетельство, позволяющее беспрепятственно приехать в Париж и вновь отбыть в Бурж — ко двору короля в изгнании.

1235

Томас Скейлз, капитан Вернея, в будущем — сенешаль Нормандии. Его женой стала Эмма Уэльсборо.

1236

Горожанин многого не знает. Празднества послужили отличной ширмой для секретных переговоров между герцогом Бургундским и королем Карлом, искавшим с ним примирения.

1237

Изначально Бедфорд занял отель де ла Тремуйль, известный также как «дом с бойницами» (в настоящее время не существует), затем перенес свою резиденцию в более роскошный и потому подходящий для его положения Бурбонский отель.

1238

Прямой налог

1239

Т. н. «большой блан» — крупная серебряная монета.

1240

Малый блан стоил 6 парижских денье.

1241

В знак своего владычества над страной, Бедфорд распорядился выпустить монеты «двойной монархии».

1242

Бургундские монеты — медные или с большой примесью меди.

1243

Жан V Бретонский умело лавировал между обеими конфликтующими сторонами, окончательно не примыкая ни к одной из них. Пытаясь перетянуть бретонца на свою сторону, Бедфорд разрешил хождение бретонских денег в столице. Мера эта ни к чему не привела.

1244

Королевская резиденция в Париже. Бедфорд был достаточно умен, чтобы не поселиться там.

1245

Растолстевшая старая королева не могла передвигаться без чужой помощи.

1246

21 июня.

1247

Якобина Баварская, графиня Голландии и Геннегау. Изначально была замужем за вторым дофином — Иоанном Туреньским, сыном Карла VII, который скоропостижно скончался от мастоидита в 1417 году.

1248

Хамфри, герцог Глостерский, младший брат Бедфорда.

1249

Вторым мужем Якобины, после смерти Иоанна Туреньского стал Жан Бургундский, герцог Брабантский (граф де Сен-Поль приходился ему младшим братом). Брак этот закончился разводом. Необдуманное посягательство Глостера на Геннегау привело в бешенство бургундцев, желавших сохранить эти земли за собой.

1250

Осадой руководил Томас Солсбери, один из выдающихся военачальников того времени. Город падет 10 августа.

1251

Кладбище Невинноубиенных Младенцев — в Средние века одно из самых известных кладбищ старого Парижа. Здесь хоронили жертв Великой Чумы, позднее — именитых и уважаемых в городе людей.

1252

Изображение Танца Смерти (Dance Macabre) — включало в себя Скелет (Смерть), вовлекающий в хоровод дворянина, аристократа, крестьянина, женщину. Одно из аллегорических изображений хрупкости бытия, стало неотъемлемой частью французской культуры после эпидемии Черной Смерти.

1253

24 июня.

1254

Ворота Сен-Мартен были закрыты на время боевых действий.

1255

Городское ополчение организовывалось по десятичному принципу.

1256

В корзинах выносили землю и камни, очищая таким образом рвы.

1257

28 октября.

1258

10 августа

1259

Отель принадлежал когда-то Бернару д’Арманьяку, и находился на перекрестке улиц Добрых Детей и Сент-Оноре.

1260

Речь идет о жестоком развлечении английских солдат. Свинья полагалась в качестве приза тому, кто нанесет ей смертельный удар; в реальности слепцы колотили друг друга, чем вызывали громкий хохот солдатни. Нашего автора, как и прочих жителей города немало коробили подобные развлечения.

1261

Речь идет о шутовском параде, опять же — весьма сомнительного вкуса.

1262

1 сентября.

1263

Т. е. прихожане церкви св. Лупа и св. Эгидия

1264

1 туаз равен 1.95 м.

1265

Речь идет о т. н. «коканьском шесте» (mat-de-Cocagne) — старинном ярмарочном развлечении, известном также на Руси. Сказочная страна Кокань в средневековых легендах полагается местом вечного изобилия и лени (ср. «молочные реки, кисельные берега»). В Кокани все, необходимое для жизни растет прямо на деревьях, и счастливые жители могут день напролет предаваться праздной лени. Коканьский шест в пародийном виде изображал подобное мифическое дерево, другое дело, что добраться до вершины было совсем непросто!

1266

Этьенн де Фавьер был сторонником арманьякской партии, по всей видимости, не брезговавшим разбоем и мародерством.

1267

Рошфор-ан-Ивелин. Город неоднократно переходил из рук в руки, арманьяки вернут его в следующем году и вновь потеряют годом спустя.

1268

Т.е. городским ополчением Парижа и присоединившимся к нему гарнизонными войсками из близлежащих крепостей.

1269

Фраза не слишком понятна. Колетта Бон толкует ее следующим образом: у арманьяков было вчетверо больше людей, чем у ополчения, осаждавшего Рошфор.

1270

На самом деле, неясно, был ли поджог умышленным или случайным.

1271

Т.е. город выгорел дотла.

1272

На северном берегу Сены.

1273

«Плаками» (plaques) — назывались фламандские монеты, ходившие также в Голландии. В течение 1425 года их стоимость постоянно падала; одной из причин тому была, видимо, попытка Карла VII наладить в Туре выпуск таких же монет, с пониженным содержанием серебра.

1274

Речь идет о мелких дворянах, разоренных войной, которые таким образом пытались поправить свое положение.

1275

Тюремные телеги напоминали скорее деревянные клетки, поставленные на колеса. Колетта Бон полагает, что общее количество пленников наш автор сильно преувеличивает.

1276

Речь идет о продолжении войны за Геннегау. Герцогине Якобине Баварской удалось бежать из осажденного Гента, однако, ее новый супруг в этой войне потерпел поражение.

1277

21 марта.

1278

Сельдь, свежая и соленая, была основной пищей для небогатых слоев города и деревни во время Великого Поста.

1279

Горох и бобы также были основными ингредиентами «постных» супов, которые вместе с рыбой принято было есть во время Великого Поста. Не забудем, что время его приходится на весну, когда прочие запасы уже успевали истощиться.

1280

Герцог бретонский Жан V упорно сохранял нейтралитет, выжидая, на чью сторону окончательно склонится победа. Стремясь сделать его своим союзником, Карл VII даровал ему должность коннетабля. Желая наказать герцога за «измену», а также наглядно продемонстрировать ему, на чьей стороне сила, англичане заняли Сен-Жам-де-Беврон, города на границе Бретани и Нормандии.

1281

Город взять не удалось, несмотря на то, что под началом у Ришмона было 15 тыс. человек. Эта неудача будет стоить ему опалы.

1282

Жан де Малеструа, епископ нантский и ближний советник бретонского герцога. Молва упорно обвиняла его в том, будто он выдал англичанам расположение французских войск и план будущего сражения за взятку «землями и деньгами». Неизвестно, было это правдой или нет, но епископ действительно сыграет немалую роль в том, что едва ли не до конца войны Бретань будет по-прежнему оставаться нейтральной.

1283

Прямой налог, в данном случае — военный.

1284

24 июня.

1285

По сути дела, обычай разжигать костры и плясать вокруг них, или прыгать через огонь, восходит к языческим временам, и представляет собой рудимент старинного празднования летнего солнцестояния. Не сумев искоренить этот обычай, церковь смирилась с ним.

1286

По народному поверью, угли и куски дерева, оставшиеся после того, как костер св. Иоанна догорел окончательно, обладали свойством защищать дома от пожара.

1287

Имеется в виду крест на Гревской площади в Париже, расположенный несколько дальше от берега реки.

1288

Т.е. земли, расположенные ниже по течению Сены, лишись всего урожая.

1289

29 июня.

1290

Жак Тексье или Тексори, францисканец. Пламенный сторонник бургундцев, несколько позднее будет принимать участие в процессе Жанны д’Арк.

1291

Ярмарка Ланди (или ярмарка Сен-Дени) устраивалась на широкой равнине рядом с городком Сен-Дени. Т. к. происходило это вне городских стен, для того, чтобы ярмарка могла состояться, требовалось обеспечить безопасность для всех присутствующих.

1292

Праздник Воздвижения Святого Креста — 14 сентября.

1293

Выборный руководитель купечества, улаживал споры, следил за честностью в торговых сделках.

1294

Коллегия, обычно из 4-14 человек, выбиравшаяся горожанами. Исполняла полицейские и судебные функции.

1295

Т.е. приезжие, батраки и прочие, невходившие формально в городское сословие.

1296

Из-за плохой сохранности документов и отсутствию в Дневнике нужных страниц, запись не достаточно ясна. Речь идет о «ереси» некоего Гильома Винье и его последователей, однако в чем состояло их учение ответить мы не может. Известно лишь, что парижский епископ предал проклятию их учение, а Университет затребовал Винье и его учеников для суда.

1297

Трудно сказать, запамятовал ли сам автор, что не сделал записи от этой истории в своем Дневнике, или страница просто не сохранилась.

1298

По предположению Колетты Бон, речь идет о том, чтобы посредством молитв изгнать (злых духов?) из дома, в котором ранее жил Винье.

1299

Опять же, по предположению Колетты Бон речь идет о Гильоме Лами — клирике, члене королевской Счетной Палаты. Вполне вероятно, что Лами должен был описать имущество еретиков, которое затем следовало конфисковать.

1300

Крепость, когда-то принадлежавшая тамплиерам. После того, как орден был распущен, превратилась в королевскую тюрьму.

1301

Речь идет о конфликте юрисдикций. Епископ и университет равно желали заполучить себе еретиков для суда. Содействовать в решении спора в качестве арбитров должны были двое епископов (как мы видим, Горожанин ошибается в числе). Это был Людовик Люксембургский, исполнявший обязанности епископа Теруанский и канцлера Франции, а также Пьер Кошон, епископ Бовеский — будущий судья и палач Жанны д’Арк.

1302

Речь идет о продолжении экономической войны. Чтобы вытеснить из обращения деньги покойного Карла VI, их цену искусственно занижают, в то же время активно поощряя пользование деньгами двойной (англо-французской) монархии.

1303

Т. е. по-прежнему должны были продаваться по цене 3 дубля за 1 блан.

1304

Снова имеются в виду французские экю (золотые монеты, обычно использовавшиеся для внешнеторговых операций), в то время как английские нобли и салюдоры цены не изменили.

1305

«Мутон» — дословно значит «барашек». Имеется в виду малая золотая монета с изображением жертвенного агнца, выпускались Иоанном II и Филиппом IV Красивым.

1306

Средневековая поговорка, соответствует российской «не давали даже ломаного гроша». Обол — мелкая медная монета. По замечанию Колетты Бон, в некоторых лавках обмен все же велся, при том, что в одни руки не полагалось более 20 солей; эти лавки обозначались особыми флажками.

1307

Меняльные лавки располагались на Большом Мосту через Сену.

1308

Флорин был в те времена основной валютой и счетной единицей для внешней торговли, приблизительно соответствуя в этом современным долларам или евро.

1309

Бедфорд вернется годом спустя, в феврале 1427 г.

1310

Англичане разделили страну на три наместничества: центральное (Иль-де-Франс) досталось графу Уорвику, север (Нормандия, Анжу, Мэн, шартрен) — графу Солсбери, Юг Нормандии управлялся графом Суффолком. Однако, в этот момент никто из них не занимался собственно управлением своей частью страны. (прим. Колетты Бон).

1311

Осада Монтемэ, крепости, которую оборонял Эсташ де Конфлан, велась вопреки воинскому обычаю, согласно которому запрещено было нападать на земли, хозяин которых находился в плену и не мог оборонить свою собственность. Впрочем, Солсбери был известен тем, что самым грубым образом попирал военные обычаи. Возможно, им двигала необходимость: английская казна была сильно истощена, наемников можно было удержать лишь пообещав им богатую добычу. Крепость будет взята в том же 1427 году и полностью разграблена и разрушена.

1312

Королевский чиновник, осуществлял надзор за судами и поддержанием порядка в столице.

1313

Напомним, что «Парламент» в те времена был судебным органом.

1314

Конная стража следила за порядком в городских предместьях, выполняя роль современной полиции.

1315

Судебная или «жезловая» стража следила за порядком в столице и обеспечивала исполнение приговоров городского суда.

1316

Т. е. в состав стражи не могли отныне входить священнослужители.

1317

1 ноября.

1318

Дословно «Квазимодо». Первое воскресенье после Пасхи.

1319

Сороковой день после Пасхи.

1320

В данном случае имеется в виду «светский» год, начинавшийся 1 января (в отличие от «церковного», начало которого отсчитывалось от Пасхи).

1321

Капуста была важнейшим зимним продуктом — ею заправляли супы и ее же подавали в качестве гарнира к мясу, рыбе или солонине.

1322

Мангольд или листовая свекла исключительно богата витаминами, она была одной из составляющих овощного рагу — важнейшего постного блюда Средневековой кухни.

1323

Из петрушки приготовлялся т. н. «зеленый соус», которым торговали на улицах.

1324

Для людей скромного достатка, не могущих позволить себе драгоценные пряности, основной приправой к любому блюду были ароматные травы.

1325

Николя Фральон, доктор канонического права, советник парижского Парламента, каноник (позднее — официал капитула), был выдвинут на эту должность соборным капитулом, желавшим таким образом сохранить свое старинную привилегию, вопреки мнению Бедфорда и Филиппа Бургундского, поддерживавших другого кандидата — Жака дю Шателье. Несмотря на сопротивление капитула, Шателье будет утвержден в этой должности в апреле того же года, в то время как Фральону придется удовольствоваться должностью архидьякона парижского, которую он будет занимать вплоть до 1441 года.

1326

Выборы считались состоявшимися, когда новый епископ официально приступал к исполнению своих обязанностей.

1327

Лакуна в тексте.

1328

Генри Бофор, кардинал Винчестерский, дядя Бедфорда. Между ним и племянником существовало скрытое соперничество, т. к. управлением Англией, возложенное на кардинала было по сути узурпировано его племянником, в то время как Бофору оставался по сути, лишь пустой титул.

1329

Праздник Вознесения Господня отмечается на сороковой день после Пасхи. В тот год он пришелся на 27 мая.

1330

Процессия имела своей целью молить Бога о прекращении дождя и града.

1331

Не забудем, что в те времена холм Монмартр не входил в городскую черту, но располагался за стеной, к северо-востоку от города.

1332

Это один из очень немногих случаев, когда Горожанин говорит о себе в первом лице. Его участие в процессии заставляет предполагать, что он скорее всего был клириком собора Нотр-Дам. Это подтверждается также его осведомленностью в церковных делах.

1333

Старинный лепрозорий, находившийся под патронатом Св. Лазаря (Сен-Ладра). В те времена располагался вне городской стены.

1334

Городок к северо-востоку от Парижа. В настоящее время — часть столицы.

1335

Т.е. позади них находилась городская стена.

1336

Ларец для св. мощей или реликвий. Крестный ход обязательно включал в себя особых носильщиков, в обязанности которых было нести реликварий.

1337

Церковь на правом берегу Сены.

1338

Герцог направлялся в Лилль, где собирался встретиться с Филиппом Бургундским и постараться примирить его со своим братом — Хамфри Глостерским. Как известно оба они претендовали на одно и то же владение — Геннегау.

1339

По обычаю, новоназначенный епископ должен был торжественно прибыть в собор и там отслужить свою первую мессу, после чего устраивал торжественный обед в епископском дворце.

1340

Жак де Шастелье, казначей капитула Реймсского собора, сумел получить место епископа после смерти Жана де Нанта, в обход обычной процедуре голосования (что вызывает резкие нарекания нашего автора), т. к. его кандидатуру поддержали оба герцога и парижский парламент.

1341

Троицкая неделя начинается с 50-го дня от Пасхи.

1342

Гревская площадь располагалась в центре Парижа, на ней установлен был каменный крест.

1343

Около метра.

1344

Эти слова позволяют предположить, что дом нашего автора находился на острове Сите, неподалеку от собора Нотр-Дам, напротив т. н. «набережной Целестинцев», на которой в свою очередь располагалась королевская резиденция — дворец Сен-Поль. Набережную по приказу Карла V и Карла VI украсили множеством вязов, отсюда ее второе наименование — Набережная Вязов (quai des Ormes).

1345

Подходило время начала ярмарки Ланди, которая по обычаю предварялась благословением парижского епископа.

1346

Неподалеку от Сен-Дени.

1347

Около 44 км.

1348

Неясный момент в тексте. По-видимому, на каменном кресте делались насечки, предназначенные для измерения уровня воды.

1349

Талья, т. е. прямой налог, взималась на комплектование английских войск, штурмовавших Монтаржи (с июля по сентябрь); которые затем должны были занять основные крепости на Луаре.

1350

Со второй половины июня прево Парижа получил мандат на снабжение осаждающей армии мясом и провиантом; 24 июня он собрал по этому поводу мясников и продавцов и обязал их предоставить шестьдесят «chiefs d’aumaille» (крупный рогатый скот), по шестьдесят свиней и сто овец; по этому приказу каждый мясник большой мясной лавки обязан был доставить со своей стороны пять ягнят, двадцать свиней и двадцать овец; они категорически отказались. Затем два ревизора из Шатле, Жак Кардон и Жан ле Колетье, последовательно обращаясь к различным мясникам, в первую очередь к Томасу Тиберту и Роберу де Сен-Йону, присяжным заседателям корпорации, приказали им под страхом тюремного заключения переправлять скот в резиденцию Монтаржи (Arch. nat., Xia 4795, л. 151 r).

1351

Экю — монета ценой в 2 турских ливра. Мутон — золотая монета с изображением Пасхального Ангца («барашка», по-французски, mouton), весом в 4.6 г. золота. Обе выпускались двором Карла VII, так что неудивительно, что английское правительство, продолжая экономическую войну распорядилось изъять их из обращения.

1352

Бедфорд собирался отбыть в Англию.

1353

Отпусти (грехи). Речь идет о католической молитве «Отче наш»: Et dimitte nobis debita nostra (И прости нам долги наши…)

1354

Перед нами одно из первых упоминаний о цыганах. В Средние века их полагали египтянами, расселившимися за пределами своей страны.

1355

Цыгане появились в Богемии около 1416 г., по крайней мере, этим годом помечены охранные грамоты выданные им Сигизмундом, императором Священной Римской Империи Германской нации и королем польским.

1356

В средневековье часто путали ислам с язычеством, полагая Магомета — идолом, а мусульман, соответственно, идолопоклонниками. Крестовые походы частично развеяли это заблуждение, но, как следует из Дневника, отнюдь не окончательно.

1357

По всей вероятности, речь идет о гуситских войнах, заставивших цыган искать себе убежища в сопредельных странах.

1358

Исследователи затрудняются с ответом, насколько легендарна или реальна история о подобном соглашении между папой и императором. Известно лишь, что существует булла, которую цыгане якобы сумели получить от папы Мартина V в 1422 г., при том, что подлинность ее подвергается сомнению.

1359

Это совершенно мифическая история должна была объяснить, почему цыгане ведут кочевой образ жизни, совершенно чуждый средневековой Франции.

1360

Пастырский посох полагался высшим церковным иерархам.

1361

Согласно средневековым обычаям, паломники имели право питаться от церковных щедрот.

1362

Паломничество требовало церковного благословения перед каждым следующим этапом пути.

1363

29 августа.

1364

Во времена Горожанина, эта церковь располагалась за городскими стенами. В настоящее время находится в 18-м округе столицы.

1365

Т.е. около 120 человек.

1366

Колетта Бон полагает, что речь идет о цыганском «короле» (по другой версии — «герцоге») Андрее, умершем между 1422 и 1427 гг.

1367

Сведения эти совершенно легендарны.

1368

Серьги во времена Горожанина совершенно вышли из моды, и полагались признаком маргинальности, и принадлежности к некоей замкнутой и отверженной касте. В частности, одну серьгу носили рыбаки, вызывавшие у своих «сухопутных» соотечественников суеверный страх. Серьги в качестве знака отличия статуты многих городов понуждали носить проституток, евреев и т. д. Именно потому наличие у экзотического народа серег вызывает удивление нашего автора.

1369

Темный момент в тексте. До настоящего времени среди исследователей нет единства в том, что понимать под словами visage deplie — морщины или некую татуировку.

1370

Т. е. демонами.

1371

Праздник Рождества св. Богородицы, 8 сентября.

1372

Т. е. короля Карла VII, которого многие продолжали считать «дофином» даже после смерти его отца, т. к. он не был официально коронован.

1373

Ла Гир и Жан де Дюнуа, во главе своих войск сумели снять осаду с Монтаржи, которую с июля 1427 года безуспешно вели Суффолк и Солсбери.

1374

1 октября.

1375

27 декабря.

1376

Около 700 кв. метров.

1377

Мерный бочонок вмещал в себя около 201 л. вина.

1378

Треть мерной бочки — около 134 л.

1379

Мерная бочка — около 402 л. вина.

1380

1 ноября.

1381

Напомним, что миндаль был исключительно важным ингредиентом средневековой кухни, в постные дни миндальное молочко замещало коровье.

1382

Напомним, что «парижский денье» представлял собой счетную единицу, к которой сводилась стоимость тех или иных монет — королевских, английских, бургундских и т. д., причем монета каждого владения ценилась более или менее высоко.

1383

Речь идет о т. н. «пом» — предшественнике современного большого тенниса. Играли на площадке, поперек которой натягивали сетку, однако мяч вплоть до XVII века подавался ладонью.

1384

Этот пассаж в тексте не совсем ясен, перевод дается по толкованию Дж. Маршалла («The Annals of Tennis» 1878 г.)

1385

Игра в «пом» всегда проходила в закрытом помещении, в Париже было около 5 или 6 крытых кортов, предназначенных для этой цели, но наилучшим из них считался корт на улице Гарнье-Сен-Ладр (в настоящее время не существует, располагалась на левом берегу Сены, неподалеку от современного Центра Помпиду). Помещение для игры в мяч, по замечанию Тютэ, принадлежало местному картезианскому монастырю.

1386

Во времена Горожанина «дурным воздухом» объясняли возникновение инфекций.

1387

Колетта Бон полагает, что речь идет о тяжелой форме гриппа.

1388

Соваж де Фременвилль был авантюристом высокой пробы. Начав как сторонник бургундцев, он переметнулся на сторону арманьяков, и не придумал ничего лучше, как попытаться похитить самого регента Франции Бедфорда во время его путешествия на Север. Затея благополучно провалилась, но Бедфорд, затаивший злобу против бывшего сторонника приказал его схватить и повесить без суда, что и было сделано.

1389

В знак унижения. Шаперон — средневековый головной убор, схожий по виду с тюрбаном.

1390

Небольшой городок к Востоку от Парижа.

1391

Расправа без суда шла вразрез с обычаями времени, и Горожанин пытается оправдать ее чрезвычайными обстоятельствами.

1392

Жезловая стража следила за порядком в столице, а также конвоировала осужденных и следила за исполнением приговоров.

1393

Средневековое графство к северу от столицы.

1394

Смерть без исповеди, как полагалось в Средние века, обрекала душу на вечные мучения.

1395

Лестницу приставляли к подножию виселицы.

1396

Палач следовал правилам чести своего цеха, и не желал отправить на тот свет осужденного, который не успел приготовиться к смерти (исповедаться и причаститься). В подлинном тексте, палач спрашивает «о спасении души».

1397

Еще одно нарушение старинных обычаев. Сорвавшихся с виселицы считали «спасенными Богом» и, как правило, отпускали.

1398

Попытка задним числом оправдать откровенное беззаконие.

1399

24 июня.

1400

Также Праздник св. Троицы — пятидесятый день после Пасхи.

1401

По мнению Колетты Бон, Горожанина, большого любителя пышных церемоний, привыкшего к тому, что принц должен въезжать город с помпой, при большом стечении народа, шокирует подобная скромность. По ее же мнению, герцог в этом случае держится английского обычая, не требовавшего церемоний, а также пытается несколько сэкономить средства.

1402

Католический праздник Тела и Крови Христовых. Отмечается на 11-й день после Пятидесятницы.

1403

24 июня.

1404

29 июня.

1405

Монастырь августинского ордена располагался на правом «университетском» берегу Сены, по соседству с набережной.

1406

Столица графства Мэн, служившая ключом к английской Нормандии. Арманьякское войско возглавляли Ла Гир, Жан де Бюэй, будущий писатель и педагог, автор книги «Юноша», представлявшей собой учебник для молодых дворян, и сир Сальвадор.

1407

Обычно полагается, что в переговоры с арманьяками вступил епископ Адан Шателен, поддержанный клиром, и частью богатых горожан.

1408

Джон Тальбот, граф Шрусбери. Пройдет всю войну до конца, и погибнет в одной из последних битв — при Кастийоне.

1409

По замечанию Колетты Бон, Горожанин вновь преувеличивает. В плен были захвачены три арманьякских капитана.

1410

Ярмарка Ланди проходила с 12 по 24 июня.

1411

Св. Леутфред — местночтимый святой, аббат бенедиктинского монастыря Св. Креста.

1412

Регент Франции Бедфорд устроил званый обед в ознаменование того, что Парижский Университет возвел в докторское звание сразу четырех претендентов — двух французов и двух англичан. Лояльность университета — одной из влиятельнейших сил в тогдашней католической церкви была исключительно важна для англичан.

1413

Т.е. войти мог кто угодно, но угощение строго соответствовало его рангу. В Средние века столы было принято расставлять в форме буквы «П» («покоем»), так что на самых почетных местах (иногда «почетный стол» устанавливался на возвышении), сидели самые именитые гости, чем дальше от них, тем народ становился проще. У «нижнего края» — т. е. за самым дальним столом — собиралась самая скромная публика. Угощение подавалось слугами также по рангу — самые дорогие и престижные блюда — высшему столу, или особо указанным хозяином почетным гостям (в качестве награды), и далее, все проще и дешевле на каждый стол, отстоявший далее от «почетного».

1414

Горожанин перечисляет тех, кому достались места за столом регента.

1415

Второй по значимости стол, примыкавший непосредственно к «почетному».

1416

Третий стол. За ним разместились судейские и стражи порядка.

1417

Городская верхушка и богатые купцы, четвертый стол.

1418

Нижний стол, куда ссаживали всех прочих, особо не разбирая в ранге.

1419

Клеман Фокемберг, письмоводитель Парижского Парламента говорит о пяти тысячах гостей.

1420

Цена хлеба варьировалась в зависимости от урожая. В 1428 году урожай выдался хорошим, и соответственно, величина каждой буханки была немалой. По всей видимости, речь идет о т. н. «суповом» хлебе, состоявшем наполовину из пшеницы, наполовину из ржи. Хлеб этот служил вместо тарелок во время пира.

1421

1.56 гекалитр.

1422

Один мюид равняется 268 литрам.

1423

Речь идет об аристократических видах мяса — ягнятине, телятине, дичине, в отличие от «простого» мяса, которое подавали гостям поплоше.

1424

Томас Монтегю, граф Солсбери, был одним из способнейших английских полководцев Столетней войны. Потерпев поражение при осаде монастыря Мон-Сен-Мишель и при попытке проникнуть в Анжу — откуда к «дофинистам» шли деньги и войска, Бедфорд решил начать наступление против Орлеана. Заняв эту крепость, легко было продвинуться на Юг, вплоть до Буржа, столицы короля в изгнании.

1425

Речь идет о сравнительно небольших крепостях, лежавших на пути к Орлеану.

1426

Неясный момент в тексте. В настоящее время толкуется как мрачная шутка — Париж лишился вина, т. к. все запасы отправлялись армии, осадившей Орлеан.

1427

Прямым налогом.

1428

Обычно пиво было прерогативой северных народов, на чьих землях виноградники не росли. Парижане достаточно критично относились к этому напитку, полагая его худшим по сравнению с вином.

1429

30 октября.

1430

Около 13 кг. Горох составлял основу питания бедных классов наравне с хлебом и вином.

1431

Во времена Горожанина американская по происхождению фасоль еще не была известна в Европе, ее заменяли садовые бобы.

1432

14 сентября.

1433

Речь идет об обязательном налоге на наследование недвижимости. В это время из-за чрезмерно высоких налоговых выплат множество домов в Париже забрасывались. Пытаясь исправить эту ситуацию, король предлагает избавиться от налога на наследство путем единовременной выплаты (в отношении 1 к 12 — Горожанин ошибочно пишет «1 к 15»).

1434

Т.е. домохозяин уже выплатил значительную сумму казне.

1435

Иными словами, эти категории избавлялись от налога.

1436

В Большом Шатле располагался парижский суд.

1437

См. запись под номером 475. Соваж де Фременвилль был повешен за попытку похитить регента Франции Бедфорда. Тела повешенных было принято какое-то время оставлять в петле для устрашения потенциальных изменников.

1438

Лестница приставлялась к виселице, делалось это для того, чтобы, упав с большой высоты с петлей на шее, осужденный умер без чрезмерных мучений.

1439

Горожанин несколько неточен. Небольшой английской армии не хватило на то, чтобы полностью окружить город, осадные укрепления охватывали его подковой, так что город — хотя не без труда, мог поддерживать связь с внешним миром.

1440

Солсбери дважды нарушил неписанные законы войны, чем вызвал всеобщее возмущение. Во-первых, атака на Орлеан противоречила понятиям рыцарской чести: сюзерен города, Карл, находился в английском плену, и не мог оборонить свое владение. Более того, в Лондоне он взял с Томаса Солсбери торжественно обещание не посягать на Орлеан. Второе нарушение заключалось в том, что остро нуждаясь в деньгах, Солсбери разграбил богатую церковь в Клери — место религиозного паломничества. Посему, неожиданную гибель графа в один из первых дней осады современники воспринимали как Божью кару.

1441

Солсбери погиб при несколько неясных обстоятельствах. Во время первых боев, англичане оттеснили защитников из небольшой каменной крепости, охранявшей Орлеанский мост — т. н. «Турели». 29 октября Солсбери взялся через одну из ее бойниц изучить городские укрепления, когда ядро ударило в узкую смотровую щель. Осколки камня смертельно ранили английского главнокомандующего в голову и в лицо. Его срочно доставили в Менг, где он и умер несколько дней спустя. Англичане пытались держать эту смерть в тайне, чтобы французы не воспряли духом, однако, слухи об этом, видимо, просочились. Осталось невыясненным, кто произвел роковой выстрел. Существует полулегендарное утверждение, что в отсутствие пушкаря это сделал проказливый мальчишка-паж. Подоспевший пушечный расчет видел, как он со всех ног бежит прочь.

1442

Горожанин явно несправедлив к регенту Франции. Бедфорд был дельным администратором, что касается супруги, это был скорее умелый политический ход. Герцогиней Бедфордской была Анна Бургундская, сестра герцога Филиппа, удерживая ее постоянно рядом с собой, Бедфорд обеспечивал лояльность своего скользкого союзника.

1443

Горожанин опять неточен. Бедфорд не был под Орлеаном, после гибели командующего, осаду возглавит Уильям де ла Поль.

1444

Налог на продажу спиртного.

1445

Речь идет о соке, который специально отжимали из незрелого винограда или яблок для добавления к мясным блюдам по обычаю времени.

1446

Текст испорчен. Перевод по толкованию Колетты Бон.

1447

Четыре турских ливра соответствовали пяти парижским.

1448

Речь идет о гужевой повинности для крестьян из окрестных деревень. Англичане платили им за девять дней аренды лошадей и телег, но на самом деле поездка заняла куда больше времени, причем все добавочные дни возницам приходилось оплачивать из своего кармана.

1449

Речь идет о знаменитой «Селедочной» битве, ставшей одной из самых позорных для французского оружия.

1450

Текст испорчен. Перевод по толкованию Колетты Бон.

1451

В согласии с военным обычаем, стороны посылали друг к другу герольдов перед началом битвы, чтобы выяснить, желает ли противник биться за выкуп (т. е. скорее брать в плен вражеских солдат, с разрешением последним выкупить себя на волю), или насмерть.

1452

Шарль де Бурбон. После поражения он единственный останется со своим отрядом в Орлеане, все прочие, потрясенные нелепым поражением поспешат уйти прочь.

1453

Англичане выстроили вагенбург, должный защитить их от вражеских стрел и затруднить атаку вражеской конницы.

1454

Нашего автора удивляет этот факт, т. к. в небольших церквях, литургию часов обычно не служили — за недостатком персонала.

1455

Епактой называется разница между солнечным и лунным годом, необходимая для вычисления дна Пасхи.

1456

Он пробудет в столице с 4 по 20 апреля.

1457

Кордельерами в Париже именовали монахов францисканского ордена.

1458

Позднее его выдворят из столицы за приверженность к арманьякской партии. Брат Ришар, по всей видимости, был духовным отцом Жанны д’Арк, которую сопровождал во время кампании от Буржа (столицы Карла VII — короля в изгнании), до города коронации — Реймса.

1459

Вероятно, речь идет о монастыря Св. Женевьевы Парижской.

1460

Кладбище Невинноубиенных Младенцев в современном квартале Ле-Аль (1-й округ Парижа). Изначально предназначалось для нищих и младенцев умерших до крещения, позднее будет использовано для погребения многочисленных жертв эпидемии Черной Смерти.

1461

Около 3 м.

1462

Оссуарий на кладбище Невинноубиенных — штабель из черепов и костей, сложенный в подобие стены. В настоящее время (вместе с останками, вывезенными с других старинных кладбищ) перемещен в парижские катакомбы Томб-Иссуар.

1463

Современная улица Феррронери.

1464

Фреска, изображающая Смерть-скелет, увлекающая за собой в экстатическую пляску представителей всех сословий — мужчин и женщин. Этот мотив распространился после эпидемии Черной Смерти, чтобы постоянно напоминать верующим о быстротечности земного существования. Самая знаменитая фреска подобного рода в XV в. находилась на кладбище Невинноубиенных.

1465

По мнению Колетты Бон, эта запись свидетельствует, что к парижанам постепенно приходит понимание, что герцог бургундский менее всего интересуется их проблемами, но полностью поглощен тем, что происходит в его владениях.

1466

25 апреля.

1467

Речь идет о церкви Сент-Мари-де-Болонь, в одном из предместий Парижа. Во времена Горожанина это был почитаемый центр паломничества.

1468

Т.е. все предметы и аксессуары, необходимые для азартных игр.

1469

Гневливость почиталась одним из семи смертных грехов.

1470

Во времена Горожанина замужние женщины на людях обязаны были показываться исключительно с покрытой головой. Это мотивировалось ссылкой на Апостола Павла «..жена должна иметь на голове знак власти над нею, для Ангелов» (1 Кор. 11:10). Атурами назывались пышные и очень дорогие головные уборы, носившиеся как правило, дворянками. По причине своей бьющей в глаза роскоши и дороговизны, ношение атуров осуждалось церковью, но в обычное время это осуждение не вызывало никакой реакции, и потому неожиданный успех брата Ришара изумляет нашего автора.

1471

Одна из разновидностей атура — мягкая овальная шапочка из шелка, украшенная золотом и драгоценными камнями. Потешаясь над подобной модой, один из хронистов Франции Жан Жювеналь дез Юрсен писал, что пышное бурреле, для ношения которого волосы укладывали в два огромных «рога» по обеим сторонам головы, заставляло дам, пытаясь войти в дверь, приседать и осторожно поворачиваться боком, чтобы вначале внутри оказался один «рог», затем второй.

1472

Перевод предположительный, в подлиннике truffaux — «набивные» или «многослойные» атуры. Судя по всему речь идет о дорогих покрывалах, состоявших из наложенных друг на друга кусков гофрированной ткани, придававшим им вид пчелиных сот.

1473

Шаперон — капор с широкими отворотами и длинным «хвостом», свешивающимся на спину, во времена Горожанина был головным убором незнатных женщин. Для того, чтобы придать шаперону более роскошный вид, и заставить отвороты топорщиться по обеим сторонам головы, его дополняли описанным образом.

1474

В подлиннике «рога» — cornes. Юные девушки во времена Горожанина, в летнее время носили волосы распущенными по плечам; по желанию на голову можно было надеть также диадему, венок из живых цветов, или просто повязать голову лентой. В холодное время года в ход шли теплые шапероны или (для дворянок) золоченые шапочки с сетками, удерживающие волосы, уложенные в два «рога» или другие головные уборы — в согласии со вкусом хозяйки и толщиной ее кошелька.

1475

В подлиннике «хвосты» — queux. Вряд ли можно согласиться с Колеттой Бон, считающей, что речь идет о длинных шлейфах (церковь действительно их осуждала, заявляя, что на длинных дамских шлейфах «катаются черти»). Однако, отрезать шлейф от платья значило бы сделать его совершенно негодным для дальнейшего ношения, посему стоит предположить, что речь идет о длинных вуалях и покрывалах (порой свешивавшихся до земли), и также осуждавшихся церковью как предмет роскоши.

1476

У нашего автора явные проблемы с географией, что, в общем-то было характерно для не слишком образованных средневековых клириков. Иерусалим у него находится в Сирии..

1477

Иудейский Машиах — легендарный потомок Царя Давида, должный восстановить Израильское царство, разрушенное римлянами.

1478

Т.е. территорию древнего Израиля, обещанную Богом во время Исхода евреев из Египта, и потерянную позднее по вине Римской империи.

1479

В согласии с иудейским средневековым пророчеством, Мессия должен был появиться на свет в Вавилоне. Впрочем, наш автор путается снова: Вавилон к тому времени давно лежал в развалинах, иудеи же двигались в Палестину (в те времена находившейся под властью египетских султанов).

1480

Судя по всему, речь идет о Вифсаиде Галилейской — городе к северо-западу о Галилейского озера.

1481

Коразин (или Хоразин) — древний город в Верхней Галилее. Согласно Новому Завету, посещался Христом; за скептицизм по отношению к новой религии его жители подверглись строгому порицанию.

1482

Мф. XI, 21. Также см. Лука X, 13

1483

День памяти Евангелиста Марка приходится на 25 апреля.

1484

Венсан Феррье (1357–1429), доминиканский монах, проповедовал в Испании, предсказывая скорое наступление конца света. Вполне вероятно, что брат Ришар в полной мере разделял его идеи. В 1458 году Венсан Феррье будет канонизирован.

1485

Имеется в виду «Апокалипсис Иоанна» — последняя книга Нового Завета, живописующая Страшный Суд и наступление Царства Божия.

1486

См. Первое и Второе Послания Фессалоникийцам.

1487

Бернардин Сиенский, генерал францисканского ордена. Будет канонизирован в 1450 году.

1488

Бернардин Сиенский никогда не покидал свою родину.

1489

В отличие от фанатичного доминиканца, Бернардин Сиенский призывал к покаянию и очищению нравов.

1490

Обычно странствующие проповедники (к которым принадлежал брат Ришар), останавливались в том или ином городе на время, необходимое, чтобы прочесть цикл проповедей (в нашем случае — десять) и отбывали прочь, в знак прощания принято было призывать слушателей молиться за проповедника, пообещав что в будущем, тот также станет молиться за них.

1491

Жестокий век всегда крайне сентиментален. Плакать от умиления и религиозного экстаза в эпоху Горожанина было делом весьма обычным.

1492

Т.е. парижские францисканцы — кордельеры.

1493

Плоды мандрагоры «каковая громко кричит, когда ее вытаскивают из земли вон», полагались действенным колдовским средством с древнейших времен. Мандрагора упомянута в этом качестве уже в Ветхом Завете.

1494

Хранение мандрагоры полагалось серьезным проступком, за который в лучшем случае можно было подвергнуться церковному наказанию, в худшем — быть обвиненным в колдовстве со всеми вытекающими последствиями. Потому столь опасный артефакт предпочитали хранить в тайниках, известных лишь самому владельцу.

1495

Чтобы мандрагора «заработала» и принесла своему владельцу богатство и почести, ее следовало завернуть в отрез дорогой ткани.

1496

Старые женщины в Средние века зачастую находились под подозрением как потенциальные колдуньи и еретички.

1497

На Луаре стоит город Орлеан.

1498

Джон Ланкастерский, герцог Бедфордский, граф Ричмондский (1414–1435), младший брат короля Генриха V после смерти последнего был объявлен регентом Франции при малолетнем Генрихе VI

1499

Блан — от средневекового французского «blan» — «белый», серебряная монета в 10 денье, т. е. цена хлеба поднялась в тридцать раз (в среднем, по расчетам историков она составляла 1 денье в течение первой половины XV века

1500

Бургиньоны — т. е. «бургундцы», сторонники герцога Бургундии Филиппа III Доброго, союзники англичан в Столетней войне.

1501

Что воистину есть выдумка (лат.)

1502

Считается, что речь идет об Уильяме Гласдейле, лейтенанте на службе у графа Солсбери. После первых успехов англичан, захвативших крепость Турель, (мостовое укрепление на противоположном от города берегу Луары) стал ее комендантом. Его перебранка с Жанной известна и по другим источникам, при том лишь отличии, что Гласдейл якобы звал ее «коровницей» и угрожал сжечь, если она попадет в руки к англичанам. Утонул во время боя за форт Августинцев и Турель.

1503

Речь идет о распространенном в то время обычае — в случае, если воин погибал вдали от родных мест, его тело расчленяли и варили до тех пор, пока плоть не отделялась от костей, после чего последние в ларце отправлялись на родину, все остальное хоронилось на месте.

1504

Церковь Сен-Мерри в Париже — названа в честь Св. Медерика, святого покровителя правобережья Сены. Аббат из Сен-Мартина д’Отюн, отшельник, поселившийся на берегах Сены. Канонизирован в 884 г. Интересно, что в будущем, священником этой церкви — Жан Бопер, стал членом судейской коллегии во время инквизиционного процесса над Жанной

1505

Св. Дионисий Парижский — христианский святой III века н. э. Вместе с пресвитером Рустиком и диаконом Елевферием проповедовал христианство в Римской Галлии, стал первым епископом Парижа (Лютеции). Вместе со своими помощниками был схвачен римскими властями, брошен в тюрьму и на следующее утро обезглавлен на вершине горы Монмартр (фр. Montmartre — «гора мучеников»). Дионисий, по легенде еще какое-то время шел, неся в руках отрубленную голову, и наконец упал мертвым. Благочестивая женщина по имени Катулла похоронила его, причем над могилой мученика было возведено аббатство Сен-Дени.

1506

Речь идет о Монмартре — в XV веке — деревушке к северу от Парижа, стоявшей на холме Монмартр, где по легенде принял смерть Св. Дионисий.

1507

4 тыс. Здесь и далее автор предпочитает обозначать число «четыре», с помощью четырех черт, а не в классической латинской форме

1508

По всей вероятности, речь идет о битве при Пате (18 июня 1429 г.), в котором французы под командованием Жанны разбили английский отряд. Уоврин, автор «Английских хроник» определяет число французов, принявших участие в битве в 12–13 тыс, однако, эту цифру современные исследователи считают завышенной.

1509

Жаном Шастелье, епископом Парижским.

1510

Церковь Сен-Лоран «что за стенами». Строго говоря, она уже существовала ранее, освящена была достроенная к этому времени часть хоров. В настоящее время находится в X округе Парижа.

1511

Городок по соседству с Парижем.

1512

Речь идет о сиамских близнецах. В Римской копии «Дневника» на этой странице находится схематический рисунок, изображающий новорожденных сестер.

1513

Так в подлинном тексте.

1514

В Средние века тяжелые роды не раз заканчивались смертью матери или новорожденного, а порой их обоих.

1515

Во времена Горожанина, Франция знала два счета времени: церковный (часы отсчитывались от рассвета, и чаще всего обозначались по имени той или иной молитвы, которую полагалось читать в соответствующее время, напр. «час терции» или «час ноны». Если молитва не обозначена (как в данном конкретном случае), речь скорее всего идет о т. н. «королевском времени», не отличавшемся от нынешнего. Королевское время регулировалось башенными часами на парижском Дворце Правосудия, отбивавшим каждую четверть часа. Кстати говоря, часы эти существуют и поныне, хотя несколько реставрированы в последующие времена.

1516

Некрещенный младенец, в согласии с распространенным в Средние века воззрением, после смерти отправлялся в ад, посему представлялось необходимым как можно скорее окрестить малыша (в самых отчаянных случаях, матери дозволялось выполнить обряд самой, прочитав новорожденному символ веры, и нарисовав ему на лбу знак креста). То, что сестры умерли уже после крещения, полагалось особой милостью Господней, т. к. отныне их душам были открыты райские врата.

1517

Наш автор несколько путается в географии Парижа, а заодно и в орфографии — улица Шанврери располагается за церковью Сент-Эсташ.

1518

Средневековый город во многом сохранял еще деревенские черты: коров, свиней и т. д. в Париже держали во многих частных домах, не говоря уже о стадах, пригонявшихся на бойню и монастырских животных.

1519

Квартал Сент-Эсташ непосредственно прилегал к парижскому Крытому Рынку.

1520

Любопытно, что наш Горожанин придает столько значения рождению человеческих и животных уродцев. Пожалуй, стоит согласиться с Колеттой Бон, что перед нами отголосок распространенного в те времена поверья, будто любое из ряда вон выходящее событие является знамением божьего гнева, и тем самым предвещает очередную катастрофу.

1521

День Св. Иоанна Крестителя отмечается 21 июня.

1522

Купеческий прево Парижа — должность, учрежденная королем Людовиком XI. Был представителем королевской власти, отвечал за снабжение города, сбор налогов и общественные работы. Также в его юрисдикцию входила торговля, сосредотачивающаяся в речном порту на Сене. Резиденцией купеческого прево служил замок на нынешней площади Шатле.

1523

Эшевены — помощники прево, обычно их было четверо. Выполняли также роль ординарных судей.

1524

Июль 1429 г.

1525

Час обеда по средневековому счету времени — ок. 3 часов дня. Следовательно, герцог прибыл в Париж около 9 часов вечера.

1526

Филипп III Добрый.

1527

Собор Парижской Богоматери. Расположен в центре города, в восточной части острова Сите. Религиозный центр Парижа.

1528

Дофин Карл, будущий король Карл VII.

1529

Речь идет о событиях войны между арманьяками и бургиньонами. Начало междоусобицы, в основе которой лежало соперничество за власть и влияние при дворе душевнобольного короля Карла VI приходится на 1404 г. Противоборствующие партии возглавляли с одной стороны брат короля Людовик I Орлеанский, с другой — герцог Бургундский Иоанн Бесстрашный. В 1407 г. брат короля был убит по приказу Иоанна, после чего партию сторонников старшей ветви Валуа возглавил Бернар VII Арманьяк. Начавшуюся гражданскую войну, в которую вмешались и английские войска, удалось временно прервать в 1419 г., когда обе стороны согласились заключить между собой перемирие. Но во время переговоров герцог Иоанн был предательски убит одним из рыцарей дофина Таннеги дю Шателем. Филипп Добрый стал мстителем за отца, и примкнул к англичанам, противопоставляя таким образом себя арманьякской партии.

1530

Речь идет о церемонии присяги на верность договору в Труа, подписанному 21 мая 1420 года. По условиям этого договора, безумный король Карл VI назначал своим преемником английского короля Генриха V, в обход дофина Карла. Церемония присяги была проведена в Париже 14 июля 1429 г. и также, 26 августа того же года, во время парламентской сессии к присяге было приведено духовенство.

1531

Анна Бургундская. Умерла в родах в 1432 г.

1532

Понтуаз — в те времена город к северо-западу от Парижа. Точнее, регент направился в Корбей-Эссон, и далее — в Мелен.

1533

Оссер — город к Юго-Западу от Парижа, центр тогдашнего графства Осерского, проданного французской короне Жаном д’Арманьяк в 13170 г. Занят 29 июня.

1534

Труа — город, один из центров Шампанского графства. Занят 11 июля.

1535

Компьень — город на севере Франции, в Пикардии. Занят французскими войсками 18 августа 1429 г.

1536

Люзарш — город в Иль-де-Франс.

1537

Современный Даммартин-сюр-Тижо.

1538

День поминовения Св. апостола Иакова Зеведеева. 25 июля

1539

Имеется в виду Генрих Бофорт, кардинал Винчестерский (1375–1447), сын Джона Гонта, племянник короля Генриха IV английского. Участвовал в процессе Жанны д’Арк.

1540

Францисканский монах.

1541

Кладбище Невинноубиенных младенцев в Париже. Названо в память библейского истребления младенцев королем Иродом. Использовалось с XII по XVIII вв.

1542

Знак принадлежности к арманьякской партии — то же имя было на знамени Жанны.

1543

Косой крест Св. Андрея — символ бургиньонов.

1544

Бове — город к Пикардии, к северу от Парижа

1545

Санлис — город в нынешней Пикардии, в 40 км к северу от Парижа.

1546

Сен-Дени, город в Иль-де-Франс, в 9 км от Парижа. Прославлен базиликой святого, которая является усыпальницей французских королей.

1547

11 августа

1548

Старосты кварталов — представители местной власти, выполняли полицейские функции

1549

Жан II де Валуа, герцог Алансонский (называя его «графом» автор ошибается) — начальник штаба в армии Жанны

1550

Прево Парижа — представитель короны, выполнял полицейские, военные и судейские функции.

1551

11 сентября.

1552

По современному счету времени — между 5 и 6 часами пополудни.

1553

Фашина — связка прутьев или хвороста. В старину использовалась для того, чтобы гатить болота, засыпать рвы или прикрываться от огня противника во время штурма крепостей.

1554

Имеется в виду бенедиктинский монастырь, основанный Людовиком Святым.

1555

Поршероны — фр. Porcherons — в XV в. небольшая деревня, расположенная за стенами Парижа, на сен-лазарской дороге, позднее слилась со столицей.

1556

По-видимому, описывая этот момент, автор опирается на ходившие среди парижан слухи. Согласно французским хроникам, «были раненые, но никто не погиб».

1557

Имеется в виду история, изложенная в библейской книге Юдифь. Ассирийский полководец Олоферн возглавлял армию, направленную против Иудеи царем Навуходоносором. Олоферн осадил город Ветилую, и перекрыв доступ к воде, обрек его жителей на смерть от жажды. Тогда молодая вдова по имени Юдифь сумела выйти из города и пробраться в его шатер. Очарованный умом и красотой Юдифи, Олоферн разрешил ей остаться у себя, желая превратить ее в свою наложницу. Но в одну из ночей Юдифь обезглавила Олоферна его же мечом и вернулась в город. Лишенные военачальника ассирийцы, в панике отступили, и город был спасен.

1558

Исследователь «Дневника…» Александр Тютэ (1881 г.), называет датой прибытия Бедфорда в Париж 18 сентября.

1559

Церковь и центр призрения для бедных женщин, основан в 1188 г.

1560

Вероятно, имеется в виду отель Сен-Поль, королевская резиденция в Париже.

1561

Около 1.6 м^3

1562

Французский бушель составлял около 12.67 литров

1563

1 ноября

1564

31 октября.

1565

6 раз по 20 = всего 120 человек.

1566

Инфанта Португальская Изабелла.

1567

На самом деле корабль был отброшен к английским берегам, и за принцессу заплачен выкуп (комментарий Александра Тютэ).

1568

Т. е. дьявола.

1569

Четырежды двадцать и 17 — т. е. 97, цифра произносится по-французски действительно подобным образом, и автор ее записывает латинскими цифрами.

1570

Большой Шатле — замок, резиденция парижского прево, где среди прочего вершился суд.

1571

В римской копии манускрипта «христианам».

1572

Церковные правила запрещали потребление молочного («lactancia»), в постные дни, посему сливочное масло обычно заменялось растительным. В Париже это было, как правило, ореховое масло, богатые и знатные за немалые деньги могли приобрести себе оливковое. В данном случае, в полном согласии с церковными правилами которые «в случае голода, морового поветрия или же иной беды» позволяли «взывать к милосердию Господню» и есть запрещенную пищу, за неимением иной, парижане вынужденно нарушают обычные правила.

1573

Александр Тютэ считает, что речь идет о Филиппе де Савез, принявшем соответствующий титул после смерти своего старшего брата Гектора в 1426 г.

1574

Парижский Парламент — высший суд, исторически бывший когда-то частью королевской курии. В начале XV века — высший апелляционный суд.

1575

Кармелиты — католический монашеский орден, основанный во время крестовых походов в середине XII века. Отличается строгим уставом, предписывающим долгие молитвы, аскезу и ограничение словесного общения.

1576

Вход Господень в Иерусалим, также Вербное или Пальмовое воскресенье — христианский праздник, отмечаемый в последнюю неделю перед Пасхой (6-я неделя Великого Поста)

1577

Казнь была произведена 8 апреля. Александр Тютэ называет имена шестерых осужденных — руководитель заговора Жан де ла Шапель — секретарь казначейства — обезглавлен и четвертован, Рено Савен и Пьер Моран — прокуроры Шатле — обезглавлены, Гийом Пердьё — обезглавлен, Жан ле Франсуа по прозвищу Бодрен — обезглавлен и четвертован, Жан ле Риге — булочник — обезглавлен, Жаке Гийом — казнен, его имущество конфисковано, жена изгнана из королевства, Жак Пердриель — сумел бежать, его имущество конфисковано.

1578

Речь идет о походе графа Норфолка к крепости Ла-Шасс, неподалеку от Монморанси

1579

Шелльское аббатство и женский монастырь неподалеку от Ланьи, основанный св. Батильдой, супругой короля Хлодвига II. Удивительно, что во время грабежа сумела уцелеть реликвия королевы — вышитая туника, сохраняющая там до нынешнего времени.

1580

День св. евангелиста Марка приходится на 25 апреля

1581

Аббатство Сен-Мор-де-Фоссе, расположено у южной окраины Парижа, на берегу реки Марны.

1582

Томас Монтегю, 4-й граф Солсбери — один из самых выдающихся английских командиров времен Столетней войны. Возглавлял осаду Орлеана. 27 октября когда он пытался разглядеть орлеанские укрепления со второго этажа Турели — небольшой крепости, защищавшей мост через реку Луару с противоположного берега, в бойницу влетело пушечное ядро, и граф был смертельно ранен каменными осколками. Умер несколько дней спустя. Автор искажает его фамилию на французский лад.

1583

Рождество Святого Иоанна Крестителя, празднуется 24 июня.

1584

Слух о том, что король Генрих высадился в Кале (не в Булони — автор ошибается), достиг Парижа 28 апреля 1430 г. По приказу декана собора Нотр-Дам и парижского университета, в соборе была отслужена торжественная месса, на улицах города в знак веселья было приказано жечь костры. На следующий день торжественная процессия прошла от собора Нотр-Дам к церкви Св. Женевьевы (Комментарий А. Тютэ).

1585

Речь идет о Бастилии, располагавшейся у ворот Сент-Антуан.

1586

Т.е. пленник уже был отпущен на свободу, но по какой-то причине медлил с отъездом.

1587

Бургундский капитан, пользовавшийся в городе огромным уважением.

1588

Жан II де Люксембург-Линьи (1391–1441), вассал Филиппа Бургундского. Возглавлял защиту Компьеня, который осаждали войска под командованием Жанны. Позднее продал пленницу англичанам за 10 тыс. ливров.

1589

Жанна оказалась в плену у Жана Люксембургского 24 мая 1430 года.

1590

Чтобы масло дольше не портилось, его обыкновенно подсаливали.

1591

0.94 л.

1592

Сен-Мор.

1593

Английские власти действительно принимали меры против мародерства, способного настроить против них население страны. В частности, известно несколько приговоров английским солдатам, особенно отличившимся на этом поприще, вынесенных небезызвестным Кошоном — судьей и палачом Орлеанской Девы.

1594

Этот момент несколько неясен. Колетта Бон предполагает, что арманьяки, пребывая в дружественном городе, воздерживались от грабежа. Также, впрочем, этот пассаж можно толковать иным образом — то, что не сумел разграбить авангард, шедшие сзади уносили с собой.

1595

Праздник Рождества Св. Иоанна-Крестителя — 24 июня.

1596

Момент несколько неясен. Колетта Бон предлагает трактовать его как выражение веры простого народа, что Филипп Бургундский вслед за своим отцом также будет готов защищать Париж.

1597

Одна из самых мощных крепостей в окрестностях Парижа, излюбленная резиденция королевы Изабеллы.

1598

День памяти Св. Епископа Аннульфа Мецкого — 18 июля.

1599

Строго говоря, речь шла о повторной отливке. Изначально колокол был отлит за деньги Жана Монтегю, великого мэтр д’отеля при короле Карле VI, и получил свое имя в честь его супруги Жаклины де Гранж («колокол» на французском языке — женского рода, посему, обычай требовал дать ему женское имя). Этот колокол, считавшийся одним из самых больших на звоннице собора Нотр-Дам, по некоей причине был разбит или дал трещину, и потому для дальнейшего употребления стал непригоден. Решение о повторной отливке было принято 17 ноября 1429 года, работа поручена Гильому Сиффле и закончена 17 июля 1430 г.

1600

Работа литейного мастера пользовалась огромным уважением в те времена. Гильом Сиффле кроме колоколов лил также пушки и мортиры.

1601

Точнее, 16 192 ливра (ок. 7334,5 кг).

1602

Томас Меннерс, барон де Рооз.

1603

Т.е. по мнению Горожанина, пышность подобной церемонии была де Роозу явно не по чину.

1604

Венсенн — город в окрестностях Парижа. В Средние века здесь находился сильно укрепленный замок; излюбленная резиденция короля Карла VI. Капитаном венсеннской крепости в те времена был (предположительно) Жан де Оннфор.

1605

Пьер де Три, сеньор де Муши-ле-Шатель и де Гриньи.

1606

Арманьякский капитан Ланьи, подчинялся Амбруазу де Лоре, одному из высших командиров на службе Жанны. Позднее сумеет освободиться и в 1436 году станет капитаном города Сен-Дени.

1607

На самом деле, война шла с переменным успехом, однако, по этой записи можно судить о панических настроениях среди парижан.

1608

Один из центров паломничества, здесь находилась статуя Божьей Матери, считавшаяся чудотворной. Граф Солсбери был вынужден разграбить богатую церковь, чтобы заплатить своим наемникам: военная казна была пуста. После окончания Столетней войны церковь в Клери будет перестроена и заново украшена на средства Орлеанского Бастарда (на землях которого она располагалась) и короля Карла VII.

1609

История гибели Солсбери так до конца и не была прояснена. Известно, что во время осады Орлеана, англичанам удалось захватить башни, охранявшие мост через Луару (т. н. «две Турели»). Поднявшись на верхний этаж одной из башен, и глядя оттуда на городскую цитадель, Солсбери был смертельно ранен осколками камня, т. к. снаряд, выпущенный с крепостной стены метко ударил в бойницу, возле которой он стоял. Кто именно выстрелил из пушки так и осталось неизвестным; расхожая легенда повествует, что это сделал юный проказник-паж, в то время как пушкари отлучились на обед. Прибежавшие на выстрел, они успели увидеть как мальчишка несется прочь. Общественное мнение с той и с другой стороны согласно увидело в гибели Солсбери «божью кару». Осаду Орлеана после его гибели возглавил Джон де ла Поль.

1610

Осада Компьеня пикардийцами, подданными герцога Бургундского.

1611

28 августа.

1612

Городок Бурже, в настоящее время — северное предместье Парижа.

1613

Т.е. 120 человек — шесть раз по двадцать.

1614

Судя по всему, Горожанин имеет в виду Хамфри Стаффорда, 1-го герцога Бекингемского.

1615

Пьеронна или Перинэк. Сведений о ней почти не сохранилось — известно лишь, что Пьеррона отбывала епитимью под руководством брата Ришара, того самого «кордельера», что выступал на стороне арманьяков (см. главы 505 и 514). Сопровождала Жанну при выезде той из Сюлли, была захвачена в плен и сожжена.

1616

Иными словами совершила еретическое деяние, двойное причащение вплоть до самого недавнего времени в католичестве было запрещено.

1617

Хук (фр. huque) — короткая часто стеганая или подбитая мехом накидка, пришедшая во Францию из Италии. Хук, «расшитый золотом, открытый с обеих сторон» носила Жанна.

1618

Т.е. с охраной, нанятой для защиты каравана.

1619

120 человек — шесть раз по двадцать.

1620

Хамфри Стаффорд. Осада Бри-Комт-Робер продолжалась с 1 сентября по 9 октября 1430 г.

1621

С 1 ноября 1430 г.

1622

Вырубка леса во времена Горожанина происходила в особо отведенных для этого местах, дрова затем доставлялись по назначению на вьючных лошадях.

1623

В парижской копии Дневника «каковые оттуда прибыли».

1624

По толкованию Колетты Бон «добрым, несмотря на низкую цену».

1625

Речь идет о празднике св. Королевы Батильды Шелльской (супруги Хлодвига II).

1626

Бедфорд прибыл в Париж 30 января, около 4 часов пополудни.

1627

Формально регентом Франции был Филипп Бургундский, но по причине того, что он всеми силами уклонялся от исполнения своих обязанностей (не желая служить английскому королю в ущерб собственным интересам), Бедфорду пришлось срочно возвращаться из Англии.

1628

17 января.

1629

Пропуск в тексте. Антуан, сын герцога Бургундского от его третьей жены — Изабеллы Португальской, родился 30 сентября 1430 года. Мальчик умрет в годовалом возрасте.

1630

Т.е. ушел прочь, не взяв города. Как мы видим, парижане прилагают все усилия, чтобы самих себя убедить в добрых намерениях своего прежнего любимца.

1631

Горожанин несколько несправедлив: внутренние районы Бургундии практически не испытывали на себе тяжесть войны, в то время, как в ее приграничье действительно постоянно велись военные действия. На деле, собственные земли — как ядро будущего королевства, которое Филипп Бургундский втайне желал создать, куда более заботили его, чем «английская» Франция.

1632

Речь идет о т. н. «весовом» — низшем сорте хлеба, изготовлявшемся из пшеничной муки грубого помола или из смеси муки пшеничной и ржаной. Цена «весового» хлеба не менялась, однако вес ковриги мог колебаться в зависимости от урожая того или иного года.

1633

Парижские власти не остались равнодушными к подобной беде, однако, все их усилия (как то надзор за парижскими булочниками и срочное приглашение в город булочников из соседних селений), желаемого эффекта не дали.

1634

Т.е. обложил их чрезвычайным налогов в пользу армии.

1635

Английским наместником города станет Томас Кириель. Гурне вернется под власть французской короны в 1449 году.

1636

К северо-западу, в окрестностях Ланьи, о котором также пойдет речь.

1637

Церковь запрещала вести военные действия на Страстной неделе. Именно в нарушении этого запрета наш Горожанин видит главную причину поражения англичан.

1638

Второе воскресенье после Пасхи, в православном календаре — день Жен-Мироносиц.

1639

По имени города в Египте, занятого Св. Людовиком во время Седьмого Крестового Похода. Дамиетта располагалась в местечке Сен-Реми-де-Шеврез.

1640

Старинное слово Ла-Мотт обозначает «насыпной холм», на котором затем возводился замок или укрепленное поместье. Колетта Бон отмечает, что к югу от столицы подобное имя носило множество местечек, потому определить, о каком из них идет речь не представляется возможным.

1641

Т.е. 94 человека (4 * 20 + 14).

1642

Колетта Бон совершенно резонно полагает, что подобные массовые казни должны были вселить страх в разбойников, которых вокруг Парижа в это время было несметное множество, и одновременно дать понять парижанам, что время безнаказанности и вольницы закончилось раз и навсегда, и новый правитель не потерпит неподчинения.

1643

Раздача индульгенций, отпущение грехов, которое обыкновенно практиковалось во время праздника.

1644

Праздник Тела и Крови Господних отмечается у католиков на шестьдесят первый день после Пасхи, относясь, таким образом, к «переходящим» праздникам.

1645

Данное постановление относится к 1264 году.

1646

Троица или Пятидесятница — праздник, отмечающийся на пятидесятый день после Пасхи. Постпразднеством в христианских церквях называется неделя, следующая за великим праздником; согласно постановлению папы Урбана, праздник Тела и Крови Господних должен был приходиться на первый четверг, следующий после истечения полной недели (т. е. на одиннадцатый день) после Троицы.

1647

Иными словами, каждый, присутствовавший на этих четырех службах, автоматически сокращал на 100 дней свое загробное пребывание в чистилище.

1648

Речь идет о католической службе часов: прима — на рассвете (ок. 6 часов утра), терция — ок. 9 часов утра, секста — в полдень, нона в 15 часов дня, повечерье — последняя служба во время текущих суток, перед отходом ко сну.

1649

Т.е. всем, присутствующим на каждой из часовых служб пребывание в чистилище сокращается на сорок дней за каждое присутствие, и соответственно — еще не сто дней за каждый день во время постпразднества. Т. к. в согласии со средневековой традицией, время пребывания души в чистилище могло измеряться годами, подобным послаблением не следовало пренебрегать.

1650

Речь, по всей видимости, идет об Эгидии Колонна (он же — Эгидий Римский), генерал августинского ордена, прославившийся своим дидактическим трудом «De regimene principum» («О правлении государей»).

1651

Наш автор либо случайно ошибся, либо плохо ориентируется в датах. Эгидий Римский умер в 1316 году. В Парижском манускрипте на этом месте стоит дата 1318 г. (IIIc XVIII), но и это не решает проблемы, т. к. праздник был установлен более чем на пятьдесят лет раньше.

1652

Еще одна ошибка. Папа Урбан IV, как было уже сказано, умер в 1264 году.

1653

Папа Мартин V скончался в феврале 1431 года (по современному счету времени). Однако, наш автор ведет счет по литургическим годам, начинающимся со дня Пасхи, и для него февраль принадлежит 1430-му году.

1654

Католический праздник, отмечающийся на 60-й день после Пасхи.

1655

Речь идет о папских индульгенциях, сокращавших, соответственно, время пребывания души в Чистилище.

1656

Семь дней, предшествующих празднику и собственно праздничный день.

1657

По сто дней за каждую из важнейших дневных месс, и по восемьдесят дней за менее крупные богослужения.

1658

Колетта Бон толкует последнее установление следующим образом: храм во время праздничной службы всегда был переполнен, и потому сквернословие и брань во время обряда причастия были обыкновенной проблемой.

1659

Интердиктом (т. е. «запрещением») в католицизме называется запрещение на совершение церковных служб в той или иной местности. Интердикт в качестве наказания за некое преступление духовного свойства, мог накладываться или сниматься папой или высшим церковным иерархом.

1660

Католический обряд требует, чтобы свечи приносились к ложу умирающего.

1661

Праздник тела и Крови Христовых — отмечается католической церковью в первый четверг после Троицы. Возник в начале XIII века в Льеже, затем папа Урбан IV сделал его общецерковным.

1662

Святой Михаил архангел — упоминается как в Ветхом, так и в Новом завете. Святой покровитель Франции, один из самых почитаемых католических святых, предводитель ангельских воинств. Также ему молились об исцелении. Наделен даром предвидения.

1663

Святая Екатерина Александрийская, великомученица. По легенде родилась в 287 году и была обращена в христианство неким сирийским монахом. После крещения к ней явился Христос, вручил кольцо и назвал своей невестой. Казнена за приверженность христианству во время правления императора Максимиана.

1664

Святая Маргарита Антиохийская — католическая святая, входит в число т. н. 4 св. помощников. По легенде была дочерью языческого жреца, изгнанной из дома за приверженность к христианству. Римский префект предложил ей брак на условиях отречения, после отказа, Маргариту подвергли пыткам и казнили. Считается избавительницей от «неправедного суда и беззаконного приговора».

1665

Ключ фей, называвшийся также «ключом горячечных больных» — существует в Домреми и поныне. Современное название — «ключ Девы», каменная горка, из которой течет вода украшена ее фигурой в молитвенной позе. С «ключом фей» и огромным старым буком, росшим рядом, было связано поверие, что «с него исходит к нам прекрасный май» и весной вся молодежь Домреми возглавляемая местным сеньором и его женой приходила танцевать в тени Дерева Фей. На процессе Жанна упоминала, что в детстве приходила вместе со всеми «но больше пела, чем танцевала» и это несколько натянутое обвинение стало одним из главным во время инквизиционного процесса.

1666

Капитан города — во времена Столетней войны — начальник городского гарнизона.

1667

Робер де Бодрикур, капитан города Вокулёр. Считается, что в первый раз, когда Жанна попыталась обратиться к нему с требованием отправить ее к дофину, он с издевкой отказал, и даже собирался отдать ее на потеху своим солдатам. Позднее, впрочем, убежденный ее упорством, выделил конный отряд, сопровождавший ее в Шинон, ко двору будущего Карла VII.

1668

Шаперон — разновидность широкого капюшона, который складывали и носили на голове в виде шляпы, причем длинная полоса с одной стороны шла вокруг шеи и закидывалась на спину на манер шарфа. Фестон — орнаментальная полоса с вырезанными листьями, которым украшались дорогие шапероны.

1669

Жиппон — плотный стеганый камзол, поддоспешник, иногда делался с воротником из железа или стали.

1670

Шоссы от фр. chausser — т. е. «обувать» или «одевать на ноги», в XV веке — разновидность длинных чулок. Носились как мужчинами, так и женщинами, но в последнем случае — скрывались под платьем.

1671

Имеется в виду эпизод, который произошел во время заключения пленной Жанны в замке Боревуар в Камбрези, принадлежавшем Жанну Люксембургскому. Жанна попыталась выпрыгнуть из башни, чтобы таким образом бежать, но довольно сильно разбилась и была схвачена. Молва приписала этот эпизод домогательствам, с которыми подступал к ней оруженосец графа Эймон де Маси. Современными учеными подобный слух считается недостоверным.

1672

имеется в виду ветхозаветное предание о том, как Бог открылся Моисею на горе Синай, и передал ему скрижали с десятью заповедями, регламентировавшие религиозное служение.(книга Исход 24–32)

1673

La Hire — т. е. «гнев» Этьен де Виньоль, сеньор де Куси, по прозвищу Ла Гир, один из самых преданных соратников Жанны.

1674

Saint-Martin-le-Bouillant. Праздник перенесения мощей святого Мартина — 5 июля.

1675

Приорство Сен-Мартен-дез-Шамп в Париже.

1676

Жан Граверен — верховный инквизитор Франции. Доктор и профессор теологии, уклонился от участия в суде над Жанной, как считается из политических соображений, своей властью назначив вместо себя доминиканца Жана Леметра.

1677

Катерина де Ла Рошель — встречалась с Жанной в 1429 г. в Жаржо, и также в Монфоконе. Схвачена в Берри в декабре 1429 г., переведена в Париж, где дала показания против Жанны, заявляя, будто в тюрьме ту посещал дьявол и если бы не крепкая стража, помог бы пленнице бежать. Освобождена в июле 1431 г., после чего вновь присоединилась к армии короля.

1678

Т.е. совершил святотатство

1679

4 августа 1431 года.

1680

Бедфорд прибыл из Руана, с трудом оторвавшись от преследования.

1681

Осаду Лувье вели английские войска под командованием Томаса Арунделя, Уорвика и Суффолка.

1682

Гильом ле Манд, известный также под прозвищем «Гильом Пастушок» — юродивый, объявлявший себя ясновидцем и посланником Божьим. После гибели Жанны Реньо де Шартр, епископ Реймсский и канцлер королевства, чтобы не допустить уныния и паники в действующих войсках попытался определить его «на место» погибшей. Сложно сказать, верил ли епископ в «божественную миссию» юродивого юнца, или руководствовался в том политическим расчетом.

1683

Речь идет о стигматах — кровоточащих ранах, которые согласно распространенному убеждению, появлялись на теле нескольких католических святых в тех местах, где ранения были нанесены Христу. Св. Франциск — один из самых известных стигматиков, имел незаживающие раны на ладонях и ступнях (где во время распятия в Христа вонзали гвозди), а также на боку, где распятого пронзили копьем. Такие же стигматы (или их шарлатанское подобие), по убеждению нашего автора, демонстрировал солдатам Гильом Пастушок.

1684

Жан «Потон» де Сентрайль — один из преданных последователей Жанны, в будущем маршал Франции.

1685

Сентрайль в дальнейшем сможет выйти на свободу; что касается Гильома Пастушка, документы отмечают, что его выставили на всеобщее обозрение во время торжественного въезда молодого Генриха VI Английского в Париж. О дальнейшей судьбе юродивого кратко упоминает лишь Лефевр де Сен-Реми — хронист Бургундии, говоря, что «несчастного пастушка бросили в реку Сену», т. е. утопили без суда.

1686

На улице Сент-Оноре, в самом центре Парижа располагались многочисленные булочные.

1687

Хлеб из пшеничной муки должен был быть белым.

1688

15 августа 1431 года.

1689

Королевский чиновник, занимавшийся среди прочего, расследованием уголовных преступлений.

1690

Растение из семейства заразиховых.

1691

Во времена Горожанина свободная вырубка дров запрещалась; дрова доставлялись в город из специально выделенных мест. Одним из них был город Лувье, с его разорением Париж остался без отопления и цена на дрова, как водится, подскочила до небес.

1692

Лакуна в тексте.

1693

Николай Альбергати, легат, постепенно договаривавшийся о мире между арманьяками и бургундцами. Этот план будет доведен до логического завершения четырьмя годами позднее.

1694

Речь идет о дипломатических формулировках того времени, которые специально строятся так, чтобы не задеть гордость ни одной из сторон.

1695

Горожанин опять тешит себя иллюзиями. Генрих VI, которому в те времена едва исполнилось десять лет, не имел и не мог иметь реальной власти. Что касается коронации — это был запоздалый ответ на коронацию Карла VII в 1329 году в Реймсе. Пытаясь оспорить ее легитимность, и противопоставить одному королю другого — более «законного», Бедфорд затеял эту церемонию, которая в конечном итоге никого ни в чем не убедила.

1696

Сорокадневный пост, предшествующий Рождеству.

1697

Это была древняя традиция. Коронованный властелин должен был торжественно въехать в город с северной стороны.

1698

Наш автор явно не силен в геральдике; он не владеет формальным языком, использовавшимся для описания гербов, что служит дополнительным доказательством, что он не принадлежал к благородному сословию.

1699

Городской чиновник, назначавшийся королем, исполнявший в городе судебные обязанности.

1700

Чиновники, подчиненные прево, исполнявшие административные и судебные функции, обычно их бывало четверо.

1701

Колетта Бон отмечает, что балдахины пришли во Францию из Италии в 1389 году, появившись вначале как атрибут праздника Тела и Крови Господних — под балдахином несли Св. Дары. Позднее короли также ввели балдахин геральдических цветов Франции в церемонию торжественного въезда.

1702

Хлеб и вино причастия.

1703

Празднуется в первый четверг после Троицы.

1704

Nouel — досл. «Рождество!» — средневековый возглас ликования, соответствующий современному «Ура!» или «Виват!»

1705

Девятеро Достойных в традиции Средневековья — девять персонажей (реальных и мифических) представляющих собой персонифицированные идеалы эпохи. Полагается, что традицию эту начал поэт Жак де Лонгийон своей поэмой «Обеты павлина» (1340 г.). Из этих девяти выделяли «троих благородных язычников» (Цезаря, Гектора, Александра), троих великих рыцарей христианства (Карла Великого. Короля Артура, и Готфрида Бульонского), а также троих «честных иудеев» (Иисуса Навина, Иуду Маккавея и наконец, царя Давида). Уже в конце XIV в. к ним (справедливости ради) добавилось «Девять Достойных Дам», список которых никогда не был однозначно установлен и менялся в зависимости от личных вкусов того или иного поэта или властителя. В частности, Ганс Бургкмайр в начале следующего XVI в. относил к их числу троих римлянок: Лукрецию, Ветурию, Вергинию, троих женских персонажей Ветхого Завета — Юдифь, Иаиль, Эсфирь, и троих святых христианок: св. Елену, св. Бригитту Шведскую и св. Елизавету Венгерскую. В данном случае непонятно, шла ли речь об изображениях, или в костюмах Девяти Достойных выступали живые люди.

1706

Юродивый ставленник Реньо де Шартра, канцлера Франции, призванный заменить погибшую Жанну. См. также главу 581.

1707

Жак де Шателье, епископ Парижский, канцлер Франции для короля английского. В дальнейшем будет вызывать у нашего автора стойкую антипатию.

1708

Жак де Мальи, епископ Нойонский; пэр Франции от духовного сословия. Все прочие благополучно уклонились от приглашения. Единственным, кто вместе с Мальи будет присутствовать на церемонии — будет епископ Бовеский Пьер Кошон.

1709

Александр Тюетей, впервые опубликовавший Дневник, полагает, что речь шла об Уильяме Олневике — епископе Норвичском.

1710

Генрих Бофорт, кардинал Винчестерский, дядя малолетнего короля и регент Франции и Англии вплоть до его возмужания.

1711

Речь идет о театрализованном представлении, какое было принято устраивать в честь въезда в город той или иной важной персоны. Декорация на сцене изображала лес, в котором сражались между собой театральные дикари.

1712

На улице Сен-Дени, в центре исторического Парижа. В настоящее время не существует.

1713

56 тысяч.

1714

Длинные подмостки были характерны для средневековых мистерий, требующих помпезных декораций и огромного количества статистов. Подмостки устанавливали вдоль стен домов; они могли порой тянуться по длине всей улицы, где располагались.

1715

Там же, на улице Сен-Дени. В настоящее время не существует.

1716

Современная улица Гренета (в центре исторического Парижа).

1717

Средневековый Париж имел две стены: внешнюю, более новую и высокую, выстроенную по приказу короля Карла V, и более ветхую — внутреннюю, относившуюся ко времени Филиппа-Августа. В данном случае речь идет о воротах Сен-Дени во внутренней стене.

1718

Св. Епископ Парижский Дионисий (Сен-Дени) считался покровителем г. Парижа и французской монархии как таковой.

1719

Представители одного из «старших» (т. е. самых богатых и уважаемых) в городе цехов. Из них, в частности, выбирали представителей городского самоуправления.

1720

Кладбище Невинноубиенных Младенцев, одно из старейших в Париже. Названо по располагавшейся рядом Церкви Невинноубиенных Младенцев. Располагалось рядом с дворцом Сен-Поль — парижской резиденцией монарха.

1721

Наш автор плоховато разбирается в геральдике, и потому не понимает, почему англичане громко потешались, глядя на это зрелище. Дело в том, что олень был личной геральдической эмблемой Карла VI Безумного и его сына Карла VII. Забавно, что когда в город в качестве победителя въедет Карл VII, ему также будет явлен олень — торжествующий и победоносный.

1722

Речь идет по-видимому, «Большом» Шатле, располагавшемся на улиц Сен-Дени. Здесь находились помещения для городской стражи, и тюрьма.

1723

Королю Английскому в это время едва исполнилось десять лет.

1724

Колетта Бон предполагает, что обе короны, в качестве украшения, свисали с балдахина, располагавшегося над головой театрального короля. В самом деле, во время заседания Палаты Правосудия король располагался на широком троне под лазурным балдахином, шитым геральдическими лилиями.

1725

Речь идет, конечно же, об актерах. В самом деле, герцог Анжуйский (Людовик III), в это время находился в Италии, желая отвоевать для себя Неаполь (и кроме того, принадлежал к арманьякам), Жан Беррийский умер пятнадцатью годами ранее, и наконец, Филипп Бургундский, сколь о том можно судить, не пожелал прибыть в Париж на церемонию коронации. Колетта Бон, опять же, полагает, что речь идет о театральном представлении, должном напомнить о «старом добром времени», когда при покойном короле между вельможами королевства еще царил мир.

1726

Мистерия представляет «единство мнений и желаний» между сеньорами Англии и Франции — чего не было и не могло быть на самом деле.

1727

Речь идет о Терновом Венце и Гвозде Распятия, когда-то купленных для королевской Св. Капеллы Людовиком IX и его матерью — Бланкой Кастильской.

1728

Улицы, ведущие к королевской резиденции — отелю Сен-Поль, куда движется новый властелин.

1729

Церковь на острове Сите, принадлежавшая бенедиктинскому ордену. В настоящее время не существует. В дословном переводе, имя это значит «церковь Св. Дионисия, что при темнице» — т. к. по легенде, она была выстроена там, где содержался в заключении будущий святой.

1730

Т.е. нарушил обычай, требовавший от властелина в день торжественного въезда побывать на мессе в главном соборе Парижа.

1731

Резиденция герцогов Анжуйских в Париже.

1732

Дословно «малая богадельня» св. Антония. Больница, выстроенная для ухода за пациентами, страдающими «болезнью Св. Антония» (отравлением спорыньей — ядовитыми наростами на ржаных колосьях).

1733

«Отель с башенками» — одна из резиденций регента Франции Бедфорда.

1734

Церковь Сент-Катрин, что в Валь-дез-Эколье. По легенде, ее строили, среди прочего, на деньги королевской стражи, и там же собиралось религиозное братство, к которому члены этой стражи принадлежали. Им же в качестве привилегии было даровано право принимать балдахин в конце торжественной церемонии въезда и относить его в церковь Сен-Катрин, которая должна был хранить его вплоть до следующей церемонии.

1735

На помосте располагался трон; подобное возвышение было необходимо, чтобы церемонию могли видеть все присутствующие.

1736

По обычаю, насчитывавшему уже много столетий, городом помазания был Реймс, где молодой король должен был принять корону из рук местного архиепископа, и быть помазанным на царство св. миром, хранившемся в особом сосуде (т. н. Святой Стекляннице), которую по легенде доставил с неба Святой Дух, принявший обличье голубя — ради помазания первого христианского государя Франции, Хлодвига. Однако, Реймс был захвачен войсками Жанны, а реймсский архиепископ был канцлером Франции для короля Карла VII. Посему церемонию пришлось проводить в нарушение всех обычаев, что в глазах людей того времени, лишало ее даже тени законности.

1737

В подобных случаях, ужин королю подавался во Дворце Правосудия, где в большой зале стоял огромный стол из цельного мрамора.

1738

Это шокирует нашего автора. В обычных случаях простой народ на королевский ужин не допускался, и подобную вольность он полагает вопиющим нарушением этикета.

1739

Т.е. высшие церковные и светские сановники, приглашенные на торжество.

1740

Т.е. простой люд, которому не было места за столами для высших сановников.

1741

Т.е. пища была приготовлена днем ранее, и разогрета — что для французов было в диковинку.

1742

По обычаю, в больницы для бедных отправляли остатки пиршественной трапезы.

1743

21 декабря.

1744

Алые для мирян и лиловые для духовенства.

1745

Чиновники просили выплатить им жалование, задержавшееся на два с половиной года.

1746

Оказалось, что молодой король не говорит по-французски, желая общаться с парижанами исключительно на своем языке, что вызвало недовольство. Посему, парижских чиновников и духовенство пришлось упрашивать принести ему обычную в таких случаях клятву верности.

1747

Турнир состоялся на площади у дворца Сен-Поль, победителями в нем, в согласии с утверждением бургундского хрониста Монтреле оказались Томас Арундель и Бастард де Сен-Поль.

1748

Строго говоря, вся английская знать прекрасно владела французским языком, хотя в каждодневных разговорах между собой, конечно же, предпочитала английский. Простые солдаты, конечно же, объяснились только на родном языке.

1749

26 декабря

1750

По обычаю, в честь въезда монарха в Париж объявлялась амнистия.

1751

Габель — налог на соль, крайне непопулярный среди тогдашних горожан.

1752

Для нашего автора налоги без сомнения относятся к «дурным обычаям». Карл V лежа на смертном одре, одним из своих последних приказов отменил т. н. «подымный налог», и сейчас, при перемене царствования, горожане также ждали финансовых послаблений. Впрочем, как мы это знаем из других хроник, подобные ожидания появлялись вновь и вновь по причине любого торжественного события: въезда коронованных особ в столицу, рождения дофина и т. д.

1753

1 ноября.

1754

Городок по соседству с Парижем.

1755

Ок. 0,6 м.

1756

К югу от Парижа.

1757

Николай Альбергати, приор картезианского ордена, родом из Флоренции.

1758

Речь идет о Карле VII, будущем «Победителе».

1759

Строго говоря, внук узурпатора, также как король Эдуард, начавший Столетнюю войну, происходил по прямой линии от Изабеллы Валуа, дочери Филиппа IV Французского. Однако, женщины во Франции уже в течение нескольких поколений не могли наследовать трон, посему, английский король обосновывает свои притязания на «праве меча».

1760

Горожанин ошибается, Базельский съезд тянулся с декабря 1431 года по 16 мая 1443 года. Мира, как несложно догадаться, на нем достичь не удалось, зато были предприняты шаги по преодолению церковного раскола.

1761

Кардинал отправился в Корбей, куда в скором времени прибыл для встречи с ним регент Франции Бедфорд.

1762

Т.е. Сена вышла из берегов.

1763

На Гревской площади в Париже располагались здания городской администрации.

1764

На левом берегу Сены.

1765

Огороды находились на правом, низком и болотистом берегу Сены.

1766

Речь идет о капусте, луке-порее, шпинате и петрушке — необходимых для постного супа — основного блюда Великого Поста для небогатых жителей города и деревни.

1767

Речь идет о достаточно авантюрной попытке занять Руан, предпринятой неким Гильомом де Рикарвиллем и его подручным, Рене де Бионом, беарнцем по происхождению. Как полагают современные историки, при тайной поддержке кого-то из солдат гарнизона, сочувствовавшего королевской партии, Рикарвиллю и его людям 3 февраля 1432 года удалось внезапным ударом захватить одну из башен местного замка и удержать ее в течение 12 суток. Храбрый капитан закончил жизнь на Площади Старого Рынка, где полутора годами ранее нашла свою смерть Жанна.

1768

Т.е. около 140–160 человек.

1769

Последнее воскресенье Великого Поста.

1770

Последнее воскресенье Великого Поста, день празднования Въезда Господня в Иерусалим.

1771

Одним из командующих французской армией в это время был Жан де Дюнуа, Орлеанский Бастард, один из первых его биографов — Каффен де Мирувилль именно своему герою приписывает саму идею послать своих людей в город под видом купцов.

1772

Александр Тютэ, и вслед за тем современные исследователи полагают, что купцов было двое: Жан Ансель — или Юсель (Г. ле Сюэр), и Гильом Буффино, по прозвищу Гильоме-Малыш, уроженцы Шартра. Кроме того, по сведениям все того же Каффена де Мирувилля, Орлеанский Бастард сумел столковаться с неким братом Бертраном — доминиканским монахом, чтобы тот служил заутреню в другом конце города, уводя таким образом бургундцев и англичан как можно дальше от ворот, на которые планировалась атака.

1773

Соль была необходима для долговременного хранения продуктов — солонина и соленая рыба были привычной пищей городского населения.

1774

Рыбацкая одежда состояла из широкой блузы (котты) и штанов или гетр, часто полосатых — для того, чтобы рыбака, упавшего за борт, легко было увидеть в воде.

1775

Имеются в виду ворота Сен-Мишель на дороге в Блуа.

1776

Алоза в те времена, по-видимому, полагалась деликатесной («королевской» рыбой). В частности, благодарные граждане Орлеана угощали Жанну д‘Арк, прибывшую в их город именно обедом из алоз.

1777

Епископ — Жан де Фетиньи, бургундец по происхождению, срочно послал одного из своих людей бить в набат, однако, меткий выстрел французского лучника почти сразу положил этому конец. Александр Туетей уверяет, что Фетиньи позднее погиб от руки Орлеанского Бастарда — что представляется несколько сомнительным.

1778

Золотая монета, чеканившаяся при английском владычестве.

1779

9 мая. Праздник установлен честь перенесения мощей Св. Николая из Мир Ликийских в итальянский город Бари.

1780

Лиственная свекла или мангольд был важнейшим ингредиентом для изготовления «поре» — густого супа с зеленью.

1781

Из «Парижского Домоводства» — любопытного памятника той эпохи — поучения некоего богатого купца своей молодой супруге, мы знаем, что Позднее Средневековье предпочитало плотные и жирные сыры. «Влажный» сыр считался либо недозрелым, либо бракованным.

1782

Жан де Вилье, сеньор де де л’Иль-Адам, любимец парижан и правая рука герцога Бургундского, уже носил титул маршала Франции, однако, впав в немилость, лишился его 12 января 1421 года. 2 мая (не 1-го, наш Горожанин ошибается), он был восстановлен в прежнем звании, после чего на следующий день присягнул в верности регенту Франции Бедфорду.

1783

Бедфорд осадил Ланьи — одну из мощных крепостей по соседству с Парижем, в частности для того, чтобы еще раз напомнить своему бургундскому «союзнику», на чьей стороне находится сила, и навсегда отбить у него охоту к тайным переговорам с французами, которые постоянно возобновлялись. В городе заперся Арно де Барбазан — один из лучших военачальников Карла VII. Забегая вперед, скажем, что город удастся отстоять.

1784

Симон де Морье, один из самых ненавидимых арманьяками приспешников бургундского герцога.

1785

Т.е. временно назначен на эту роль, вплоть до возвращения того, кто занимал ее на постоянной основе.

1786

История об «англичанах» выглядит достаточно странно — возможно предположить, что и в этом случае речь снова идет о шотландцах, сумевших проникнуть в городской гарнизон.

1787

В наказание за измену, имущество преступников подвергалось конфискации, а их дети лишались титулов и званий.

1788

24 июня.

1789

Витри-ле-Франсуа, к востоку от Парижа.

1790

Во времена Горожанина подобное воспринималось как знак Божьего гнева и предупреждения о будущих бедах, т. к. церковь, призванная оберегать верующих от несчастий, оказалась бессильной против разгула стихии.

1791

29 июня.

1792

Доверенное лицо герцога Бедфорда в Париже. Ранее занимал должности королевского адвоката в Шатле, и президента кассационной палаты Парламента. Будет занимать должность купеческого прево до 1425 года.

1793

Двое эшевенов (т. е. судебных заседателей), Марсель Тестар и Гильом де Труа были уволены, видимо, как не вызывающие доверия англо-бургундской власти, и заменены Луи Гобером и Жаком де Труа.

1794

10 августа 1442 года.

1795

В городе заперся Арно де Барбазан, один из лучших военачальников Рене Анжуйского. Осада началась 1 мая 1442 года — по версии современных историков, осада была предпринята Бедфордом в первую очередь с целью отбить у своего бургундского союзника всякое желание вести переговоры с королем Карлом, наглядно показав, на чьей стороне находится сила. В начале августа в городе уже остро чувствовался недостаток продовольствия.

1796

Дословно «бульвар». Форты XV века представляли собой низкие и длинные сооружения с бойницами, прикрывавшие собой ворота. В те времена это было новое слово в фортификации — т. к. с развитием артиллерийского дела, противник мог издали обстреливать цитадель, но внешние форты своим огнем заставляли его держаться на почтительном расстоянии.

1797

Речь идет о французской армии, направленной на помощь защитникам Ланьи. Ее возглавляли Рауль де Гокур, Жан де Дюнуа, Родриго де Вилландрадо и Жиль де Рэ — по всей видимости, ведавший артиллерийским парком.

1798

Для нашего автора превосходство противника в числе, как и противодействие «Фортуны» — универсальное средство, чтобы объяснить любое поражение.

1799

По мнению Колетты Бон речь шла о том, чтобы забить двумя досками дверь крест-накрест, в знак того, что заведение закрыто.

1800

20 августа 1432 года.

1801

Бри разорили отступавшие англичане.

1802

Через эти земли шла французская армия, продолжившая наступления после взятия Шартра.

1803

Т.е. астрономическая по тем временам сумма.

1804

«Дурдеретами» в Париже именовались фламандские дордрехты с изображением бургундского герба (напомним, что Фландрия в те времена была одной из частей Бургундского герцогства), отличавшиеся худшим качеством, чем английские золотые монеты. В данном случае речь идет о распоряжении прево Парижа, сделанному 30 августа 1432 года (в согласии с приказом короля Английского) запрещающее принимать дурдереты на сумму, превышающую 14 парижских солей.

1805

Речь идет об Эммеранс де Калонн, аббатисе женского монастыря Сент-Антуан-ан-Шамп, обвиненной в сочувствии к арманьяками доставленную вместе с несколькими монахинями в тюрьму Большой Шатле 3 сентября 1432 г. Судя по всему, ее вина в пособничестве «врагу» осталась недоказанной, т. к. в скором времени аббатису выпустят на свободу. Впрочем, за ней водились иные грехи, в частности, ее не без причин обвиняли в казнокрадстве и продаже церковного имущества, вплоть до «истинного креста, за каковой ею было выручено XVIc экю». В дальнейшем монастырь придет в совершеннейший упадок, так что в конечном итоге из прежних 24 в нем останется не боле шести монахинь «погибающих от голода и живущих единственно милостыней».

1806

Монастырь располагался возле городских ворот Сент-Антуан, так что место для потенциального заговора было и вправду идеальным. Другой вопрос, имел ли заговор место на самом деле, и насколько далеко зашло все дело. К сожалению, кроме Дневника мы располагаем на этот счет лишь краткой записью секретаря Парижского Парламента Фокемберга, в свою очередь ссылающегося на «уголовный регистр» некоего Жана л’Епина. Сам регистр этот, к сожалению, до нашего времени не дошел.

1807

Т.е. арманьякам. Англичане и их приспешники постоянно распространяли среди обывателей панические слухи, будто «арманьяки» вырезают в захваченных городах все население до последнего человека, и судя по всему, находились желающие этому верить; несмотря на то, что смысл подобной пропаганды лежал на поверхности: заставить горожан как можно отчаянней сопротивляться любой попытке неприятеля проникнуть в город.

1808

Возможно, речь идет о Шартре или Ланьи, но конечно же, никакой повальной резни сторонники дофина не устраивали.

1809

Поместье Морепа располагалось на дороге в Шартрез, и представляло собой настоящее разбойничье гнездо.

1810

Первый издатель «Дневника», Александр Тютэ, полагает, что по всей вероятности имелся в виду Эймар де Муши, сеньор де Масси. Известно, что этот малопочтенный персонаж сыграл посильную роль в пленении Девы Франции, а также принял участие в Руанском процессе.

1811

1 ноября 1432 г.

1812

В ночь со 2 на 3 октября 1432 г. 4 сотням англичанам из близлежащих Мо, Корбея и Бри, под руководством Томаса Герара, капитана Монтеро, и еще нескольких офицеров, удалось застать врасплох гарнизон г. Провена. Город был подвергнут чудовищному разграблению, вплоть до того, что в церквях ломали раки со святыми мощами, ради их золотого и серебряного покрытия. Расходившаяся солдатня не пощадила даже мирных жителей, пытавшихся укрыться в церкви Св. Айуля. Несколько потрясенный подобным разгулом «союзников» Горожанин пытается неуклюже объяснить произошедшее ссылкой на «военные обычаи».

1813

Новый раунд переговоров между Англией и Францией, при посредничестве Св. Престола, открывшийся 8 июля 1432 г. в очередной раз ни к чему не приведет. Позиции сторон окажутся непримиримыми, по ядовитому выражению хрониста Жана Бувье (известного также под своим прозвищем «Герольд Берри») «каждый мнил себя королем Франции».

1814

По замечанию Александра Тютэ, первого издателя «Дневника», Бургундию представляли Карл де Поуатье, епископ Лангра, канцлер Николя Роллен, принц Оранжский, маршал Бургундии де Тулонжон, Жан де ла Тремойль (старший брат фаворита Карла VII), Антуан де Вержи, и епископ Невера.

1815

Анна Бургундская, младшая сестра герцога Филиппа, была выдана им замуж за Джона Бедфорда, чтобы таким методом дополнительно укрепить англо-бургундский союз. Сколь о том можно судить, брак этот оказался достаточно счастливым и прочным, однако, в скором времени после смерти супруги, не отбыв даже положенного траура, ветреный англичанин вступит в новый брак с Якобиной Люксембургской, что приведет к скандалу, и послужит одной из причин разрыва прежнего союза.

1816

Герцогиня Анна самоотверженно ухаживала за больными в Парижской богадельне, и видимо, заразилась именно по этой причине. Известно, что во здравие герцогини была совершена торжественная процессия, во главе которой несли раку с мощами Св. Женевьевы, а также служились многочисленные мессы.

1817

Т.е. в Парижской резиденции ее супруга.

1818

Могила Анны Бургундской существует и сейчас, и находится в целестинской церкви неподалеку от места, где в прежние времена располагался королевский дворец Сен-Поль. Основание надгробия целиком высечено из черного мрамора, верхняя часть — из белого мрамора.

1819

Монастырь Гран-Огюстен, в историческом сердце Парижа (разрушен во времена Великой Французской Революции). Аристократы в те времена зачастую завещали хоронить свое сердце отдельно от тела, в той или иной церкви, бывшей особенно любимой при жизни.

1820

Бенедиктинское аббатство — одно из старейших и самых богатых в тогдашнем Париже. Находится на левом берегу Сены, в историческом центре города.

1821

В Средние века множество цехов или представителей того или иного округа имели обыкновение объединяться в религиозные братства. На собранные взносы служились мессы (обычно — в день, посвященный святому покровителю соответствующей местности или профессии), а также устраивались угощения. Городское Братство, объединявшее богатейших представителей столичной элиты было одним из самых уважаемых.

1822

Как уже было сказано, стороны так и не смогли прийти к соглашению. Среди прочего французы настаивали, чтобы на родину вернулся герцог Карл Орлеанский, находившийся в Англии на положении пленника со времен Азенкура. Англичане, как и следовало ожидать, воспротивились этому: Карл, двоюродный двоюродный брат короля Франции был вторым в очереди на престол после малолетнего наследника, и уже потому выпускать его из рук было неосмотрительно. Карл вернется домой после 25 лет заключения.

1823

Колетта Бон полагает, что заключение было фиктивным, устроенным единственно для того, чтобы удержать парижан от мятежа.

1824

В Средние века заключенный обязан был сам оплачивать свое содержание в тюрьме, которое в зависимости от внесенной суммы, было более или менее комфортным.

1825

Стариков 60 или же 80 лет; т. е. самых беззащитных среди населения.

1826

Монастырь целестинского ордена, располагавшийся в современном IV округе Парижа. В настоящее время не существует.

1827

Смерть дворянина или дворянки служила основанием для раздачи щедрой милостыни, чтобы нищие молились за упокой души новопреставленного.

1828

Т.е. израсходовано на освещение и поминальные свечи. Эта запись служит дополнительным доказательством, что наш автор был духовным лицом — вряд ли мирянину было бы известно количество свечей, израсходованных во время церковной службы.

1829

Улица Мортеллери (ныне улица Отель-де-Вилль) в центре исторического Парижа.

1830

Гревская площадь — ныне площадь Отель-де-Вилль — одна из центральных площадей Парижа, где расположена городская ратуша.

1831

22 января.

1832

Нигелла или чернушка — садовое растение с небольшими черными семенами, обладающими острым приятным вкусом, за которые, собственно и получила свое название. Во времена Горожанина использовалась как пряность — для добавления в хлеб, печенье и т. д.

1833

Горожанин ошибается на один день: Бедфорд отбыл из Парижа 5 февраля, в четверг, чтобы отправиться в Руан, и затем в Кале (по замечанию первого издателя «Дневника» Александра Тютэ).

1834

В ноябре 1432 года Генеральные Штаты Нормандии вотировали предоставление подобного «вспомоществования» на содержание крепостей и жалование гарнизонным солдатам.

1835

Причины отставки Морвилье остаются неизвестными. После того, как король Карл VII вновь покорит себе столицу, Морвилье вернется на прежнюю должность.

1836

Богатый горожанин, в 1410 г. получивший должность советника Парижского Парламента, а затем председательствующего в Судебной Палате (1418–1433 г.) Новую должность удержит вплоть до своей кончины в 1438 г.

1837

Это было продолжение мирных переговоров, начатых в Осере (см. главу 622). Процесс вновь зашел в тупик, т. к. обе стороны не готовы были к каким-либо компромиссам.

1838

Папский легат; в течение многих лет он будет хлопотать о мире между противоборствующими партиями, и наконец, добьется своего в Аррасе, в 1435 г., когда война между арманьяками и бургундцами завершится уже навсегда.

1839

Речь идет о торжественной мессе, носящей специальное наименование «Месса освящения мира и благословления елея», которая читается в католических церквях в Великий Четверг. В согласии с правилами, проводить ее может духовное лицо в чине епископа или архиепископа.

1840

Аколитами в католицизме называются миряне, прислуживающие во время католической мессы. В частности, аколиты должны зажигать и устанавливать свечи, и приготовлять для евхаристии хлеб и вино.

1841

25 апреля.

1842

Именем Квазимодо в католическом богослужении называется первое воскресенье после Пасхи.

1843

Якобина (или на французский лад — Жакетта) Люксембургская, дочь Пьера Люксембургского, графа де Сен-Поль и племянница Людовика Теруаньского — канцлера Франции, которой в то время было 17 лет. Столь скоропалительный брак, совершенный еще до окончания обычного траура, вызвал шок у современников, и серьезно рассорил герцога Бедфорда и его бургундского союзника.

1844

Согласно бургундскому хронисту Аргеррану де Монтреле, городской гарнизон был захвачен врасплох на рассвете, город подвергся разграблению, гарнизон в полном составе, вместе с командующим — Бастардом де Тио, оказался в плену.

1845

Речь идет о наемниках, навербованных в Нормандии на деньги, собранные по распоряжению Генеральных Штатов провинции (см. главу 626)

1846

Реньо де Шартр, архиепископ Реймсский, короновавший Карла VII. Был ярым сторонником мира с Бургундией.

1847

Перемирие или тем более прекращение войны было исключительно не выгодно теруаньскому епископу.

1848

«Смесью» (meteil) именовалась пшеница с добавлением ржи (обычно в пропорции 2/3 к 1/3 — пища городских бедняков или сельского населения.

1849

Т.е. исключительно дешево.

1850

Колетта Бон предполагает, что речь шла о бубонной чуме.

1851

Последний визит Филиппа Доброго в Париж случился в 1431 году.

1852

Речь идет о втором браке Бедфорда, после смерти первой супруги — Анны Бургундской, взявшего в жены Якобину (или на французский лад — Жакетту) Люксембургскую. Этот второй брак герцог Филипп счел для себя смертельным оскорблением, т. к. его бывший зять не выдержал времени даже формального траура; кроме того, люксембургцы были вассалами Бургундии.

1853

Людовик Люксембургский — епископ Теруанна, исключительно непопулярный у парижан.

1854

Речь идет о клистирах — обычном в те времена средства для промывания.

1855

Речь идет об одном из многочисленных заговоров с целью открыть королевским войска ворота города. По замечанию Александра Тюетея, во главе заговора стоял булочник Жан Троте; вокруг него объединились Венсан по прозвищу Добрый Горожанин, сапожник Жан Симон, по прозвищу Аррасец, Госсюен дю Люе, златокузнец, и Мишель Гарсий, колбасник. Заговорщики планировали открыть ворота войскам Карла VII 9 октября 1433 г.

1856

Красные кресты были отличительным знаком бургундцев и англичан. В данном случае шотландцы, на службе короля Карла VII, прекрасно владевшие английским языком, должны были смешаться с войском противника и незамеченными проникнуть в город.

1857

Белые кресты были отличительным знаком французской партии.

1858

Т.е. занять подступы к обоим воротам.

1859

Псалтирь 7:16.

1860

По всей видимости, наш автор несколько сгущает краски. Казнены были Троте и пять или шесть его ближайших помощников. Симону на корабле удалось бежать из города в Ланьи. Он вернется в апреле 1434 г. и получит помилование вместе с еще одним заговорщиком — Жаном дю Буа, раскрыв властям все детали провалившегося переворота. Златокузнец Люе, арестованный и подвергнутый пытке, будет заключен в Шатле, и выйдет на свободу в 10 февраля 1435 г., также получив прощение. Колбасник Люе будет арестован за недонесение, также заключен в Шатле и выйдет на свободу вместе со своим бывшим союзником.

1861

Новейший исследователь «Дневника» Колетта Бон, полагает, что речь шла об одном и том же заговоре.

1862

Т.е. 8 октября.

1863

Обычное место для совершения казней.

1864

9 октября.

1865

Св. Дионисий Парижский — первый епископ Лютеции, мученик католической церкви, казненный римскими властями за проповедь христианства.

1866

Этьен де Виньоль, по прозвищу Ла Гир — «Гнев Божий», один из самых свирепых капитанов на службе короля Карла VII. Его отряд также носил нелицеприятное прозвище «живодеров».

1867

Т.е. носили красные кресты — знаки английской армии. В парижской копии «Дневника»: «были англичанами по крови». Возможно, речь идет об ошибке писца, перепутавшего слова seing — «эмблема», и sang — «кровь».

1868

Бомон-сюр-Уаз был занят отрядом под командованием Амадо де Виньоля, брата знаменитого Ла Гира.

1869

Речь идет о срочном созыве городского ополчения с целью освободить Бомон.

1870

Людовик Люксембургский, канцлер Франции для короля английского.

1871

Горожанин не ошибается. Люксембургскому дому в самом деле была выгодна война, как возможность дорого продать свою «преданность» тому или иному лагерю.

1872

Имеются в виду астрологи, пытавшиеся предсказывать погоду по положению звезд.

1873

Колетта Бон резонно обращает внимание на то, что наш автор в этой записи впервые именует «арманьяков» «французами».

1874

По замечанию первого издателя «Дневника» Александра Тютэ, в это время за ворота города не рисковали выходить даже священнослужители, полагавшиеся по законам войны неприкосновенными.

1875

Джон Фиц Алан, граф Арундель, один из выдающихся английских военачальников времен Столетней войны. Годом позднее скончается от смертельного ранения, полученного в битве при Герберуа, сражаясь против Орлеанского Бастарда и Потона де Сентрайля.

1876

Джон Тальбот, погибнет при Кастильоне, в последней битве Столетней войны.

1877

Крейль-ан-Бовезе 20 июня 1434 года перейдет в руки англичан.

1878

По свидетельству парижских архивов, его сменил в этой должности Юг Лекок.

1879

Для прежних эшевенов — Жака де Руа и Луи Гобера вышел срок их полномочий, и посему в должности их сменили Луи Гале и Люк де Пле.

1880

Наш автор путается в датах, другие источники относят казнь английских мародеров к 22 июня.

1881

Речь идет об отряде мародеров, возглавляемых неким Ричардом Венаблем и его верным помощником по фамилии Уотерло.

1882

Наш автор неточен: городок именовался Сен-Пьер-сюр-Див. Кроме того, Горожанина несколько смущает тот факт, что англичане, к которым он сам и жители Парижа были изначально столь расположены, показали себя не с лучшей стороны.

1883

Кроме нашего Горожанина парижский ураган 7 октября 1434 года описывает также секретарь Парламента Фокемберг, не менее пораженный разгулом стихии. Интересно, что в римской копии «Дневника» на полях неизвестной рукой добавлен комментарий: «Этот ураган подобен тому, что разразился в 1567 году, в понедельник, вторник и среду, 14, 15, и 16 июля а также в воскресенье 7 сентября.»

1884

Неясное место в тексте. Перевод по толкованию Колетты Бон.

1885

Около 7,7 метров.

1886

Около 9,7 — 11,6 м.

1887

360 деревьев.

1888

30 ноября.

1889

Бедфорд отсутствовал в течение полутора лет (с весны 1433 г.).

1890

Торжественные въезды в город изначально были скопированы с церемонии крестного хода во время праздника Тела и Крови Господних, в знак того, что земному властелину полагается не меньшее почтение, чем властелину небесному. Однако, подобное полагалось королям, и посему, наш автор с достаточным неодобрением относится к тому, что английский регент требует подобного для себя. Кроме того, неспособность прекратить войну, и вторая, слишком поспешная женитьба, сделали Бедфорда непопулярным в среде парижского населения.

1891

Колетта Бон полагает, что подобных разговоров избегали из опасения разжечь ими вражду.

1892

По толкованию все той же исследовательницы, речь шла о том, что городские власти и ополчение попытались вмешаться в действия знатных англичан, вызвав тем самым понятное недовольство последних.

1893

На Базельском соборе в это время шли бесконечные дебаты, столь острые, что святые отцы не могли договориться между собой даже о порядке заседаний.

1894

На самом деле, гонцы исправно приносили вести — епископу парижскому, и другим высокопоставленным лицам, в число которых наш автор, конечно же, не входил.

1895

Т.е. на огромном расстоянии.

1896

30 ноября.

1897

Праздник Благовещения приходится на 25 марта, таким образом (если начинать с него счет), до конца месяца остается семь дней.

1898

Т.е. отсутствовал четыре года.

1899

Дороговизна объяснялась затянувшимися морозами.

1900

Виноторговля в Париже была обложена достаточно тяжелой податью: в казну следовало отдавать четверть цены, тогда как вся прочая розничная торговля платила пятую часть своего дохода. Однако, ввиду практического отсутствия на рынке вина, казначейство, не желая терять доход, вполне логичным образом переключилось на пиво, что вызвало резкое недовольство горожан. Сохранились материалы процесса «пивовара Жана Витрье из королевской стражи», против сборщиков налогов Жана Бушасье и его подручных. Несмотря на то, что истец ссылался на льготы, положенные королевским арбалетчикам и страже, его иск был отклонен, и пивовары присуждены к уплате четверной подати.

1901

В Средневековье многие области страны славились тем или иным продуктом (в частности — сыр из Бри, который подавали даже на королевский стол, бургундские вина и т. д.). Подобные продукты могли транспортироваться на большие расстояния и продаваться в качестве деликатесов. Капандю — город в Окситании, на юге страны. По всей видимости, яблоки из Капандю считались куда более изысканными, чем местные.

1902

Имеется в виду низкий заболоченный берег Сены, где располагались сады горожан.

1903

Bourdolais — по замечанию Колетты Бон — сорт яблок, которые снимали с дерева еще зелеными, чтобы выжать из них кислый сок (т. н. «вержюс»), использовавшийся в качестве подливки к мясным блюдам или для маринования наравне с уксусом.

1904

Неясно, о чем идет речь. Опять же, Колетта Бон предполагает, что некая красивая сосна во времена Горожанина, видимо, росла во дворе Сен-Викторского аббатства.

1905

Навоз от свиней и коров заготавливали загодя в качестве удобрения для огородов.

1906

19 мая.

1907

Т.е. 140 птиц.

1908

Взвесь в воде размолотого в порошок миндаля (т. н. «миндальное молочко») было совершенно необходимо в Средневековую эпоху в качестве замены коровьего молока во время многочисленных постов.

1909

Четверг Страстной недели.

1910

В согласии с Писанием, в четверг состоялась Тайная Вечеря, в этот день католическая церковь разрешала мясное, тогда как Страстная Пятница и следующая за ней Святая Суббота почитались постными днями.

1911

Речь идет об Изабелле Португальской, третьей супруге Филиппа Бургундского.

1912

Карл, граф де Шаролле, в будущем — герцог Бургундский Карл Смелый.

1913

У любвеобильного бургундца было 8 незаконных сыновей и 7 незаконных дочерей. Колетта Бон предполагает, что вместе с отцом в Париж прибыли Корнейль — Великий Бастард Бургундский, Жан-Антуан, сеньор де Берр, и Давид, в будущем — епископ Утрехтский. Девушкой была, видимо, старшая из незаконных дочерей Филиппа Бургундского — Мария, в будущем супруга Пьера де Боффремона, графа де Шарни.

1914

По всей видимости, в виду имеются конные носилки, введенные в моду королевой Изабеллой Баварской. Подобные носилки крепились между двумя конями, на первом из которых двигался форейтор. Конные носилки были удобны тем, что позволяли пассажирам избегнуть дорожной тряски.

1915

Карлу в это время исполнилось два года.

1916

Артиллерия во времена Горожанина еще не имела собственных лафетов. На поле боя ее доставляли на повозках и далее, расположив на удобной позиции, использовали в качестве неподвижной огневой точки.

1917

Соль была одним из немногих способов сохранять пищу в течение долгого пути. Сыр и вино, как продукты непортящиеся, также входили в обычный рацион путешественников.

1918

Т.е. в эту сумму обходился найм повозки вместе с лошадью и возницей.

1919

Для парижан, уставших от бесчинства солдат из обеих армий, установление мира было первейшей необходимостью. Ради этого они готовы были терпеть даже англичан, в надежде, что тем удастся прекратить бесконечную войну. Как мы видим, надежды эти не оправдались.

1920

Свечи в те времена стоили очень дорого, и потому охотно принимались в дар.

1921

Эту фразу также можно толковать как «молились на мессе», т. е. молились за упокой души герцогини Анны. За присутствие на мессе клирики получали определенное вознаграждение.

1922

В Аррасе 21 сентября 1435 года удастся наконец-то положить конец гражданской войне. Герцог Филипп сумеет добиться извинений за убийство своего отца, а также закрепит за собой все земли, захваченные им в течение последних лет. В обмен на эти достаточно тяжелые уступки, король Карл VII сумеет обеспечить себе прочный тыл, и нового сильного союзника в борьбе с англичанами.

1923

Речь идет о битве при Герберуа 1 мая 1435 г., где Джон Фиц-Алан, граф Арундельский, пытавшийся вернуть крепости, ранее попавшие в руки французов, потерпел полное поражение и попал в плен. Пленный граф будет перевезен в Бове и неделей спустя скончается от ран.

1924

Город был занят отрядом из 400 латников, предоставленных капитанами Ланьи и Мелена. Непосредственным руководителем операции был Жан Фуко, по характеристике Александра Тютэ, «рыцарь известной храбрости».

1925

Париж был практически полностью зависим от подвоза продовольствия по Сене, именно эту водную артерию пытался перекрыть любой неприятель. Дополнительные припасы получали из окрестных деревень или посредством купеческих караванов, посему, арманьяки дополнительно принимают меры к тому, чтобы перекрыть и этот канал снабжения.

1926

Неясное место в тексте, Колетта Бон предполагает, что имела место попытка устрашения парижан.

1927

Роберт Уиллоуби, английский комендант Понтуаза. В награду за храбрость Бедфорд наградил его титулом графа Вандома и Бомона-сюр-Уаз. В обязанности Уиллоуби также входила защита Парижа и его окрестностей против войск короля Карла, посему он был одним из главнокомандующих при осаде Сен-Дени.

1928

Томас Скейлз, капитан Вернея и сенешаль Нормандии для короля английского.

1929

Жан Люксембургский.

1930

Ле-Кру, приток Сены, из этой небольшой реки заполнялись городские рвы.

1931

В подлиннике «couleubvres». Имеются в виду кулеврины, получившие свое полушутливое название (досл. «ужики») от охватывающих ствол железных колец. Кулеврины во времена Горожанина могли быть разновидностью как артиллерийского, так и стрелкового оружия (соответственно, различаясь размерами).

1932

9 сентября 1435 г.

1933

Сэр Джон Харлинг, сын сводной сестры Джона Фальстафа. Его могила и в настоящее время обретается в Ист-Харлинге (графство Норфолк, Великобритания).

1934

Высшим аристократам полагалась т. н. «тройная» могила — сердце, внутренности и тело хоронили в разных местах. Внутренности — там, где проводилось бальзамирование, сердце, как правило, при жизни завещалось той или иной церкви, и соответственно, тело хоронили в семейном склепе. Аристократам более низкого ранга полагалась «двойная» могила, как мы видим и в данном случае. Обряд, который описывает наш автор, проводился, чтобы иметь возможность доставить кости на родину, в семейный склеп, тогда как в условиях военного лагеря полноценное бальзамирование провести было невозможно.

1935

Атака на Меланский мост была организована Орлеанским Бастардом при содействии сира де Рамбулье. Задачей этого маневра было отвлечь англичан от Сен-Дени.

1936

Согласно договору между осаждающими и осажденными, последние должны были покинуть аббатство, если вплоть до вечера 4 октября к ним не придет помощь.

1937

Карл VI после смерти прославленного дю Геклена — коннетабля его отца, постановил превратить Сен-Дени также в усыпальницу, где наряду с королями должны были находить себе последнее успокоение самые прославленные из военачальников.

1938

Современные историки полагают, что битва при Сен-Дени стоила жизни 600 солдатам.

1939

Англичане сумели отвести прочь русло реки, и тем самым ускорили сдачу города.

1940

По мнению нашего автора, Людовик Теруаньский ведет себя весьма предосудительно: война и духовный сан явно несовместимы между собой.

1941

Остров Сен-Дени располагается к к северо-западу от города, между двумя рукавами Сены.

1942

По обычаю, набальзамированное тело покойного аристократа или аристократки высокого ранга выставлялось на несколько дней на всеобщее обозрение, после чего заменялось манекеном.

1943

Имеются в виду плакальщики, с молитвенными колокольчиками в руках.

1944

Катерина Алансонская, супруга брата покойной, Людовика Баварского, одна из немногих, остававшаяся до конца верной своей госпоже.

1945

Это была привилегия членов Парижского Парламента.

1946

Речь идет о манекене на деревянной основе, с лицом и руками, вылепленными из воска.

1947

Этот небольшой корабль отплыл из порта Сен-Ландри, до места погребения королеву сопровождали только ее духовник и канцлер.

1948

Свиное сало почиталось более аристократическим жиром, и соответственно, использовалось на кухнях аристократов и состоятельных людей. Топленое сало продавалось пинтами.

1949

Отныне бывшие «арманьяки» будут именоваться исключительно «французами». Вполне возможно, что мы здесь видим постепенное пробуждение у автора национального чувства… Но возможно и другое объяснение: при Бедфорде за попытку назвать противоборствующую сторону «французами», а Карла VII — «королем», за первые два нарушения полагался чувствительный штраф, в третий раз преступнику отрезали язык и конфисковывали имущество в казну. Однако, Бедфорда уже нет в живых, и наш автор осмелел.

1950

Речь идет об осенне-зимней кампании 1435–1436 г. Французские войска возглавлял Жан де Дюнуа.

1951

Имеется в виду Венсеннский замок. В современности полагают, что он был занят посредством предательства, когда один из шотландцев на английской службе, подкупленный французским командующим Гильомом де Баром, тайком впустил в донжон десять человек.

1952

По замечанию Колетты Бон, французы старались захватить в свои руки важнейшие крепости а север и запад от столицы, отрезая ее таким образом, от английской Нормандии.

1953

Как мы помним, сельдь была основной пищей небогатого городского населения во время поста. Сельдь в Париж поступала из Нормандии, так что военные действия, которые велись на севере, практически парализовали торговлю.

1954

Колетта Бон толкует этот пассаж следующим образом: в мирные времена часть зажиточных домо- и землевладельцев имела доход от сдачи своих владений внаем. По причине всеобщего обнищания и высоких налогов на собственность, этот источник практически иссяк, и большинству горожан ради того, чтобы выжить, пришлось соглашаться на любую работу.

1955

Т.е. нищета и безысходность вынудили их к занятиям проституцией.

1956

Ожидая неизбежной осады столицы, англичане загодя озаботились тем, чтобы лишить осаждающих продовольствия.

1957

Т.е. шесть тысяч человек.

1958

Судя по всему, наш автор и сам принадлежит к духовному сословию, и твердо полагает, что епископы должны всеми силами способствовать миру, а не пытаться нажиться или иным способом извлечь выгоду из военных действий.

1959

Людовик Люксембургский. Горожанин не ошибается, война в самом деле была выгодна люксембургскому дому.

1960

Пьер Кошон, судья и палач Жанны д’Арк. Изгнанный французами из Бове, за «добрую службу» он получил от своих новых хозяев скромное епископство Лизье.

1961

Жак де Шателье, получивший парижскую кафедру под давлением английских властей, и уже потому не слишком любимый местным клиром.

1962

Современная исследовательница «Дневника» Колетта Бон полагает, что речь идет о раскрытии в самом Париже очередных заговоров в пользу арманьяков, и кровавых казнях истинных и мнимых заговорщиков.

1963

Во времена Горожанина церковный счет лет начинался с Пасхи, посему для него все еще продолжается 1435 г., хотя по современному счету времени речь идет о 1436-м.

1964

Комиссариями во времена Горожанина именовались чиновники, временно назначавшиеся для исполнения той или иной миссии.

1965

Т.е. всего, что можно было использовать для выпечки хлеба или изготовления каши — в преддверии неизбежной осады английское руководство пыталось оценить размер имеющихся в частных руках продовольственных запасов.

1966

Церемония клятвы изначально состоялась на торжественном заседании Парламента 15 марта 1436 г., позднее продолжалась в самом городе.

1967

Т.е. по-видимому, казнили тайно или явно.

1968

Здесь римская и парижская версия «Дневника» несколько расходятся между собой. Согласно последней, в 4 денье обходилась одна головка лука.

1969

Снисходя к народному бедствию, епископ Парижский и капитул Нотр-Дам, в виде исключения позволили верующим употреблять в пищу сливочное масло и яйца.

1970

Т.е. посредством запугивания и принуждения.

1971

Речь идет о королевском приказе от 16 марта 1436 года, в согласии с которым запрещены были «все прочие знаки отличия», за исключением прямых крестов Св. Георгия (небесного покровителя Англии), в отличие от французов, отмечавших свою одежду белым крестом. Этот тип креста не следует путать с X-образным бургундским крестом Св. Андрея. Строго говоря, приказ распространялся исключительно на гарнизон и городское ополчение — это было необходимо, чтобы в случае боя отличить своих от чужих. Однако, наш автор, сытый по горло английским владычеством, несколько сгущает краски.

1972

В знак высокого положения.

1973

Во времена Горожанина — деревня в окрестностях Парижа.

1974

Страстной четверг у католиков не является постным днем, однако, по мнению Горожанина — это не повод грабить и лишать крестьян последнего.

1975

Преградили путь солдаты Карла VII.

1976

Т.е. вторник следующей недели после праздника Пасхи.

1977

Англичане последовательно продолжали тактику «выжженной земли», стараясь лишить французские войска возможности на долгое время взять столицу в осадное кольцо.

1978

Аббатство было изначально окружено сплошным периметром стен, однако, после ухода «арманьяков», чтобы не дать им возможности вернуться и вновь закрепиться там, часть стен была разрушена. Грабители воспользовались этим проломом, чтобы оказаться внутри.

1979

«Агнец Божий, принявший на себя грехи мира, помилуй нас». Речь идет о католической молитве, освящения хлеба и вина.

1980

В католицизме клирики причащаются под двумя видами (т. е. вином и хлебом), миряне — хлебом.

1981

В подлиннике «ribaud» — т. е. «развратник», обычное в те времена ругательство.

1982

В соборах в каждом приделе имеется собственный алтарь.

1983

Несомненная клевета со стороны нашего автора, но как видно, он очень зол на эти самые «власти» вкупе с «епископами».

1984

Бургундский военачальник, любимец парижан. На переговорах в Аррасе, о которых Горожанин отозвался столь неодобрительно, бургундцы и дофинисты наконец-то смогли заключить между собой мир, и выступать в качестве союзников против англичан. В момент времени, о котором идет речь Вилье де л’Иль-Адам был военным комендантом Понтуаза для короля Карла VII.

1985

Городок Эпине-сюр-Сен по соседству с Парижем.

1986

Бастида (т. е. «крепость») защищавшая северные парижские ворота Сен-Дени.

1987

Башня Велен или Венен, именуемая также Башней Спасения. В ней удалось скрыться отряду под командованием сеньора де Бришанто, племянника Симона де Морье, мэтр д’отеля королевы. Отряд пробудет внутри вплоть до пятницы, 13 апреля. Прознав о том, что Париж открыл ворота французским войскам, Бришанто вместе со своими людьми предпримет отчаянную попытку прорыва и погибнет в бою.

1988

Не совсем ясный пассаж в тексте. Вероятно, имеется в виду, что солдаты короля, видя в осажденных предателей своей страны, не делали различия между простыми латниками и знатными лицами, обычно имевшими возможность за деньги выкупить свою жизнь.

1989

Наш автор, как и подобает духовному лицу, вполне грамотно ориентируется в арифметике, позволяющей рассчитать для каждого года день Пасхи. Пасха всегда приходится на то же число, на которое выпадает первое воскресенье января, к примеру, если оно пришлось на 1 число года, Пасха придется на 1 апреля и т. д. Для ускорения подобных расчетов, первую неделю года обозначали буквами латинского алфавита (1-е января — A, 2-е — B, и т. д.) Воскресенье G — это воскресенье 7-го января. Т. к. год високосный, следует прибавить еще один день (7 + 1 = 8) — Пасха выпадает на 8 апреля.

1990

13 апреля 1436 года.

1991

Дословно «de la bande», игра слов: bande — арманьякская перевязь, и одновременно «отряд» или даже «банда».

1992

Артюр де Ришмон, младший брат герцога Жана V Бретонского, коннетабль на королевской службе, в прежние времена — один из соратников Жанны.

1993

Жан, бастард Орлеанский, носивший титул графа де Дюнуа, комендант Орлеана во времена достопамятной осады, ныне — один из высших командующих королевскими войсками.

1994

На южной стороне. Горожанин несколько упрощает ситуацию: хитроумный Жан Орлеанский, чтобы избежать кровопролития, успел заручиться поддержкой влиятельных горожан. Городским властям были даны письменные гарантии короля в том, что все прежние мятежи будут забыты, и никто из тех, кто сотрудничал с англичанами не подвергнется наказанию. Для того, чтобы парализовать небольшой английский гарнизон, в этот же день часть французских войск с шумом и криком имитировали атаку на севере (стоит напомнить, что Париж делится течением Сены на северную и южную половины). Когда англичане поспешили к северной стене, путь назад им оказался отрезан, т. к. мосты через Сену оказались напрочь забиты телегами.

1995

На самом деле, никакого испуга и паники не было. На стену, по спущенной сверху лестнице, поднялся бургундец де л’Иль-Адам, еще раз подтвердил «королевскую милость», и вполне удовлетворенные этим часовые открыли ворота.

1996

Курсив Александра Тюетея, первого издателя «Дневника».

1997

Знак того, что город переходит под власть короля.

1998

Прямой крест — знак Франции и X-образный алый — Бургундии. Как мы помним, бургундцы в результате договора в Аррассе перешли на сторону короля Карла.

1999

Прево Парижа, Симона Морье. Этот персонаж вызывал у приверженцев Карла VII особенную ненависть. Однако, в результате объявленной амнистии, ему в очередной раз удастся уцелеть.

2000

Имеется в виду Роберт Уиллоуби, комендант парижского гарнизона для короля английского.

2001

Мишель Лаллье, президент Счетной Палаты Карла VI связался с французами за некоторое время до захвата города, и даже составил заговор с целью открыть для них ворота. Заговор был раскрыт, однако, его руководителю удалось ускользнуть, и продолжить активную агитацию среди парижан. В награду за преданность, Лаллье получит пост купеческого прево.

2002

По замечанию Колетты Бон, «деревнями» для Горожанина являются районы Парижа, расположенные между внутренним поясом стен (выстроенным Филиппом-Августом) и внешней стеной (появившейся при Карле V). В самом деле, в этом внешнем кольце было множество огородов и сельского вида домов, где разводили мелкий скот и птицу.

2003

Наместник по уголовным делам парижского превотства, позднее — следователь Шатле, человек жесткий и бескомпромиссный, отнюдь не пользовался любовью горожан. Прекрасно зная об этом, он по свидетельству документов того времени «предпочел избрать для себя враждебность королю и господину нашему и покорность королю английскому», после чего навсегда покинул Париж. Его должность перейдет затем к Жану Трюкану, а конфискованное имущество (в частности дом «под вывеской с Котлом» у ворот Бодуайе — Амбруазу де Лоре, назначенному прево Парижа.

2004

В Парижской копии «Дневника» вместо «cagoux» («ханжа»), стоит «caque» («бочонок»). Вероятно, это стоит считать ошибкой писца.

2005

Т.е. мясники и прочие торговцы, особенно благоволившие бургундской партии, и более чем явно показавшие свою силу во время кабошьенского мятежа.

2006

Текст несколько сложный для понимания. Дословно среднефранцузское «compere» означает человека, бывшего крестным отцом того же младенца, что и говорящий (обычай приглашать для одного и того же ребенка множество крестных отцов и матерей — причем количество их прямо зависело от сословного положения малыша — несмотря на противодействие церкви упорно не желал уходить). Однако, в широком смысле «compere» может обозначать «друга», «приятеля» или даже «коллегу».

2007

Гильом Ле Вавассер был фигурой весьма колоритной. Булочник и одновременно мельник, разбогатевший на спекуляции хлебом, 17 апреля 1436 года, в очередной раз пойманный за руку, вместе с 10 такими же мошенниками из булочного цеха, он был приговорен к публичному покаянию («взывать к милости, и молить о прощении») у королевского обвинителя, после чего, держа в руках золотой ливр и горящую свечу, прошествовать через весь Париж — по Большому мосту и мосту Нотр-Дам вплоть до собора Парижской Богоматери, где им надлежало оставить все принесенное у ее изображения, и затем быть заключенными в тюрьму Консьержери вплоть до того времени, пока их слуги, по приказу своих господ не выпекут и не распределят по столичным больницам определенное количество хлебов (для Ле Вавассера оно равнялось одному мюиду — 18.72 гекалитрам зерна). Именно во время этого покаянного пути ему, на беду, попался английский отряд.

2008

Досл. «неужто и ты переменил [одежду]» — т. е. прикрепил к ней французский крест.

2009

Святой покровитель английской монархии, в то время как святым покровителем французов был Св. Михаил-архангел.

2010

Т.е. нанесли каждому по 10 ударов мечом.

2011

Как уже было сказано (см. главу 2), право натягивать поперек улиц железные цепи, чтобы затруднить продвижение противника — было одной из привилегий столицы. В данном случае, цепи натягиваются против англичан.

2012

Имеется в виду Бастилия, в те времена — крепость, должная охранять ворота Сент-Антуан. Бастилия служила обычно последним убежищем для любой армии, отступающей из Парижа.

2013

А вот это уже откровенная клевета. На самом деле, обещание не трогать ни самих парижан, ни их имущество, как уже было сказано, стало весьма удачным ходом со стороны Карла VII (собственно говоря, автором этой идеи была знаменитая Иоланда Арагонская, многомудрая королевская теща). Таким образом удалось сломить страх перед наказанием за давний бунт и бегство дофина, которые собственно и удерживали парижан на стороне короля Генриха. Стоит заметить, что для верности парижане потребовали (и получили) подпись королевы Иоланды, известной верностью своему слову, на документе, переданном им Вилье де л’Иль-Адамом.

2014

Еще один ловкий ход со стороны партии короля. Париж отчаянно нуждался в продовольствии, и доставка такового должна была сразу же превратить его жителей в горячих приверженцев партии короля.

2015

Первый парижский епископ и мученик, святой покровитель города.

2016

На небе, по мнению теологов того времени, есть собственная иерархия. Св. Дионисий, несмотря на все свои заслуги, не имеет возможности прямо предстать перед Господом, и посему должен молить о заступничестве Деву Марию, которой такая возможность предоставлена.

2017

Политика амнистии, столь хорошо показавшая себя в Париже, будет затем применяться постоянно. Более того, всем, кто никоим образом не желал принять новую власть, будет предоставляться время для того, чтобы уйти прочь вместе со своим имуществом.

2018

Во времена, о которых идет речь, коннетабль Ришмон, вместе с королевой Иоландой, в течение многих лет вынашивавший идею полного реформирования армии, наконец привел ее в исполнение, подавив неизбежное сопротивление принцев (вылившееся в т. н. «Прагерию»). В результате прежние наемники навсегда уступили место профессиональным военным, получавшим жалование как в военное, так и в мирное время. Мародерство и прочие военные преступления в армии нового строя запрещались под угрозой петли, и в самом деле, для вразумления непокорных, приговоры несколько раз приводились в исполнение.

2019

Т.е. заперлись в Бастилии.

2020

По свидетельству бургундского хрониста Монтреле, парижане кричали им вслед: «К лису! Под хвост!» намекая на лисий хвост как геральдический знак английского короля Генриха V.

2021

Жан де Сент-Йон, происходил из одного из трех богатейших семейств, державших в руках всю торговлю мясом в столице. Проявил себя во время кабошьенского мятежа человеком жестоким и вероломным, во время оккупации активно сотрудничал с англичанами.

2022

Имеется в виду библейская история о «Вавилонском пленении».

2023

Гражданскому населению было запрещено подниматься на стены из страха перед возможным заговором.

2024

Т.е. принципиально не желал заниматься никаким мирным трудом. Городской особняк («отель» на языке того времени) без очага был просто немыслим. Отсутствие очага значило, что обитатели дома питались в тавернах или у мелких торговцев, продававших съестное на вынос, подобный расклад в самом деле существовал в те времена в обиталищах парижской голытьбы (к примеру, батраков или нищих студентов).

2025

Джон Бедфорд в бытность свою в Париже взял в жены Анну Бургундскую, и посему, устраивая себе постоянную резиденцию, приказал обновить т. н. «Отель с Башенками», полученный в подарок от короля Карла VI. К тому привлечены были множество ремесленников и рабочих строительных специальностей, которым регент щедро платил, тем же самым снискав себе немалую популярность среди парижан.

2026

В самом деле, Джон Бедфорд проводил активную политику примирения между победителями и побежденными.

2027

Судя по всему, имеется в виду просто «огромное количество» — по крайней мере, нам неизвестно, чтобы во времена Горожанина кто-то озадачился точным подсчетом.

2028

Решение об ее организации было принято капитулом собора Нотр-Дам, 18 апреля 1436 года «дабы воздать благодарность Господу за счастливое прибытие в Париж коннетабля Ришмона вкупе с иными французскими сеньорами именем короля и герцога Бургундского». (Национальный архив Франции, LL 217, fol. 207).

2029

Как мы помним, Парижский университет во все время оккупации стремился во всем угодить новым хозяевам, в частности, требуя чтобы суд над Орлеанской Девой проводился его докторами. Сейчас, ввиду перемены политического ветра, об этом следовало заставить забыть любой ценой.

2030

Процессия началась от здания Университета на левом берегу Сены, и двигалась вплоть до церкви, посвященной Святой Катерине, покровительнице докторов и учащихся Университета.

2031

Наш Горожанин окажется настоящим пророком (или уже знает о решении короля увековечить этот день для проведения ежегодных процессий такого типа). Традиция эта будет сохраняться вплоть до Великой Французской Революции, более того, в середине августа Карл VII учредит также праздник в память об освобождении Нормандии.

2032

Гадание по Библии, в частности, выражавшееся в том, чтобы наугад прочесть любую строчку, относящуюся к мессе соответствующего дня было очень характерно для Позднего Средневековья.

2033

Исход, XII, 14. В Библии речь идет об Исходе евреев из Египта и клятвенном обещании Иеговы даровать им Землю Обетованную. Наш автор соответственно толкует ветхозаветный текст как восстановление нарушенного было союза между Господом и французским народом, которому отныне дарована свобода на его земле.

2034

Т.е. реликварии с мощами обоих святых.

2035

По всей вероятности, речь идет о т. н. «Золотой легенде», принадлежащей перу Жака Ворагина. Это сочинение, во времена Горожанина чрезвычайно популярное, содержало среди прочего житие Св. Геновефы.

2036

Св. Геновефа считалась покровительницей парижской столицы, к ней принято было обращаться с молитвами во времена стихийных бедствий, эпидемий или военных угроз.

2037

Мишель де Лаллье, один из руководителей антианглийского заговора, получил назначение 14 апреля, и официально вступил в должность 23 июля 1436 года, принеся полагающуюся присягу.

2038

О Жане де Грандрю известно, что вместе с супругой он проживал в доме «под вывеской с изображением Красной Лошади», принадлежал к парижскому городскому сословию, и ранее исполнял обязанности мелкого чиновника Счетной Палаты.

2039

Жан де Беллуа — мелкий дворянин, чей отец, Робер де Беллуа, был когда-то казнен арманьяками за сочувствие к противоположной партии.

2040

Пьер де Ланг — меняла, также активный участник антианглийского заговора. В дальнейшем будет повышен в должности до купеческого прево города.

2041

Филипп де Тернан был рыцарем на службе герцога Бургундского. Останется на должности в течение года, после чего его сменит прославленный военачальник Карла VII Амбруаз де Лоре.

2042

Речь идет о жертвах резни в 1418 году, когда дофину Карлу едва ли не чудом удалось бежать из Парижа, который перешел затем в руки герцога Бургундского.

2043

При жизни и после смерти тела сторонников беглого дофина подвергались уродованию и издевательствам, и затем были в знак позора брошены в навоз.

2044

Арманьяк был отпрыском королевской крови, и коннетаблем Франции, и уже потому по законам времени был достоин особенно почетного погребения.

2045

Займ, возлагавшийся большей частью на зажиточную часть населения, полагался более щадящим средством для получения денег, чем прямой или косвенный налог — хотя королю и его присным часто случалось задерживать или вовсе не возвращать деньги.

2046

Осадой крепости командовал коннетабль Ришмон, позднее его сменил Орлеанский Бастард. Крепость в самом деле взять не удалось.

2047

Т.е. шесть серебряных бланов равнялись или даже превышали ценой 1 золотой франк.

2048

Современные историки предполагают, что в этом случае речь шла скорее о попытках постепенно вывести из обращения деньги, чеканившиеся Генрихом VI, чем о собственно желании подобным образом поправить финансовое положение. 7 июля того же года был выпущен ордонанс, в согласии с которым английские деньги подвергнутся еще большему удешевлению.

2049

Эта мера была проведена в жизнь в соответствии с указом от 7 июля.

2050

Золотая монета, выпускавшаяся при двойной монархии. Несла на себе изображение сцены Благовещения и надпись Ave Maria.

2051

Количество нищих в Париже сильно увеличилось в последние годы перед описываемыми событиями, виной тому было всеобщее разорение и постоянный голод в столице. Посему, дело порой доходило до того, что огромное количество нищих внутри церквей мешало священнодействию, между ними постоянно вспыхивали ссоры, а порой и драки. В результате местное духовенство запретит нищей братии просить милостыню внутри церкви, предоставив им для этого паперть.

2052

Строго говоря, церковь переосвящалась в случае серьезного кровопролития (драки с поножовщиной или же убийства). В данном случае епископ явно превышает свои полномочия, желая нажиться на этом сравнительно мелком инциденте.

2053

Лакуна в тексте.

2054

Религиозные братства, объединенные общей профессией (булочники, мясники и т. д.) или проживанием по соседству, обычно собирались в церкви в день праздника «своего» святого покровителя для общей трапезы, молитвы и богоугодных дел.

2055

Праздник Вознесения Св. Девы Марии, 15 августа.

2056

10 августа. В этот день при церкви Сен-Лоран, за стенами города, устраивалась ярмарка. Можно предположить, что традиция эта поневоле прерывалась во время военных действий, и сейчас, после восстановления более-менее долгого спокойствия возобновилась.

2057

Восемь парижских солей равнялись 24 бланам.

2058

По толкованию Колетты Бон, этот пассаж нужно понимать как признание того, что местным жителям удавалось укрыть от грабежа часть своих заработков и запасов, так что солдаты добирались далеко не до всего, чего им хотелось.

2059

Карл VII до конца жизни не простит своей столице бунта 1418 года и своего позорного бегства. Посему, его прибытия придется ждать вплоть до 12 ноября 1437 года, но и тогда король лишь на короткое время задержится в столице.

2060

26 сентября.

2061

Пригород и одноименная церковь, располагавшиеся сравнительно недалеко от западной стены парижской крепости.

2062

Это утверждение соответствует действительности. Как свидетельствуют документы из Национального архива Франции, гарнизоны крепостей, располагавшихся вокруг Парижа, грозились уйти прочь, оставив доверенные им крепости англичанам по причине многомесячной задержки жалования. Коннетаблю Франции Ришмону пришлось прибегнуть к экстренным мерам, чтобы спасти положение.

2063

Опять же, по толкованию Колетты Бон, речь идет о видах на будущий урожай.

2064

Т.е. у основания моста, где он граничит с набережной Августинцев на Сене.

2065

Собор Всех святых приходится на 1 ноября, день Св. Квентина — 31 октября.

2066

23 ноября.

2067

Маргарита Бургундская, дочь покойного Жана Бесстрашного. Стоит заметить, что этот брак был заключен стараниями Джона Бедфорда, пытавшегося подобным образом склонить герцога Бретонского Жана V (старшего брата коннетабля Ришмона) к союзу с англичанами.

2068

Маргарита Бургундская была изначально замужем за Людовиком Гиеньским, дофином Франции и старшим братом Карла VII. Людовик Гиеньский скончался предположительно от туберкулеза в юном возрасте, так и не сумев занять французский трон.

2069

Реньо де Шартр, архиепископ Реймсский.

2070

Во время английской оккупации «королевский Парламент» (бывший по сути дела «теневым правительством», находившимся в оппозиции с парижским), располагался в Туре. После освобождения столицы, конечно же, парламентарии спешат занять свои законные места во Дворце Правосудия в Париже.

2071

На южной стороне крепости.

2072

Подобное отношение, столь непривычное для той эпохи, явилось прямым следствием политики умиротворения, столь хорошо себя зарекомендовавшей ранее.

2073

29 ноября.

2074

Понтуаз был захвачен англичанами в ночь на 12 февраля 1437 года.

2075

По толкованию Колетты Бон, речь шла о парижских торговцах, желавших перепродать зерно на парижских рынках, конечно же, с выгодой для себя; однако, в этом случае л’Иль-Адам по всей видимости был прав, не пожелав рисковать продовольственной безопасностью доверенной ему крепости.

2076

Колетта Бон предполагает, что речь шла о попытке зажиточных горожан, спекулировавших зерном и хлебом, получить подобным образом более высокую цену за готовые изделия — т. к. цена «весового хлеба», относившегося к низшей категории, и потому более доступного небогатому населению, регулировалась государством.

2077

Зелень во времена Горожанина составляла неотъемлемый ингредиент постного меню — ее добавляли в супы, использовали в качестве гарнира к рыбе и т. д.

2078

Двадцать пять яблок (четверть от сотни).

2079

Ср. со сходными сведениями в гл. 660.

2080

Около 156 кг.

2081

Как отмечает первый издатель «Дневника» Александр Тютэ, человека с таким именем в Париже не существовало. По сему, скорее всего речь идет о Жаке де Лувене, нотариусе королевской канцелярии, известным своими англофильскими взглядами.

2082

Жак Руссо или Руссель, чиновник Счетной Палаты, 15 марта 1436 году принесший клятву верности Генриху VI. В качестве милости, его семье оставили имущество.

2083

Т.е. англичанам.

2084

Досл. «на облатках» (ср. фр. oubliette) — неосвященных церковных хлебцах, т. е. «на хлебе и воде». Рукоположенного священника по закону казнить было нельзя.

2085

Т.е. светскими канониками, пользовавшимися церковными привилегиями, но при том не принявшими постриг.

2086

Миль де Со был одним из видных представителей судейского сословия, во времена английского владычества также командовал гарнизоном Бовуара. Из Хроники Гильома Грюэля мы знаем, что Бовуар был осажден, однако, в конце первых же суток, английский гарнизон предпочел начать переговоры. В конечном итоге, англичанам было позволено беспрепятственно удалиться, тогда как Миль де Со, как однажды нарушивший условия своего освобождения, был выдан французам для суда и казни.

2087

Т.е. троих епископов (Теруаньского, Парижского и Бовеского) — английских «властителей» Парижа, столь нелюбимых нашим автором.

2088

Огромными подвалами располагали многие церкви и купеческие особняки. В них хранились вина, продукты, или товары. Эти подвалы до сих пор находят при строительстве новых зданий.

2089

Речь идет о знаменитых парижских катакомбах, известных российскому читателю по романам Гюго.

2090

По сообщению хрониста Шартье, замок Орвилль был занят штурмом, Гильом Грюэль сообщает, что Орвилль был занят Гильомом Шамбреланом, капитаном Мо на английской службе, посредством предательства, и затем полностью разрушен.

2091

Жан д’Оне, прозванный «Галлуа» т. е. «Галлом», рыцарь, владелец замка Орвилль.

2092

О дальнейшей судьбе Изабеллы д’Оне сообщает хронист Грюэль. Вместе с тремя или четырьмя другими женщинами («одна из каковых подверглась затем насилию») ее доставили в Мо, и присудили к уплате выкупа в 1 4000 золотых экю.

2093

Гарнизон этот, конечно же, пришлось содержать за свой счет парижанам, с которых был взят специально для того особый налог «размером в тысячу турских ливров». Согласно записям Симона де Мартруа, одного из финансовых чиновников, собрать эту сумму удалось с огромным трудом «по причине величайшего обнищания населения и величайшей же дороговизны продуктов, в то время бывшей».

2094

Жнецов. По всей видимости, ошибка писца.

2095

По замечанию Колетты Бон, подобная «плата за выпас», была незаконной, однако же, солдаты самочинно прибегали к ней в случаях очередной задержки жалования.

2096

По всей видимости, для водворения в долговую тюрьму.

2097

24 августа.

2098

Общий размер ожидавшихся поступлений должен был составить тридцать шесть тысяч турских ливров, огромную сумму для разоренного города. Впрочем, «входя в положение» казна разрешала столичным жителям уплачивать его золотой и серебряной посудой, что вряд ли облегчало для них ситуацию.

2099

Знак крайней бедности. Париж кичился тем, что в обыкновенное время белым хлебом (т. е. хлебом на пшеничной основе) мог питаться практический любой, за исключением больных в богадельнях и представителей городского дна. «Серый хлеб», выпекавшийся из смеси пшеницы с рожью (причем количество ржи составляло от 25 % и более) полагался пищей «крестьянской», и посему низкопробной и недостойной городского сословия.

2100

Т.е. в часовне, освященной во имя Св. Франциска Асизского, выстроенной на деньги религиозного братства скорняжного цеха. Обычно парижские ремесленники объединялись в религиозные братства, должные на свои средства строить и содержать часовни, посвященные святому — покровителю цеха, на территории приходских церквей.

2101

День Вознесения Св. Девы Марии, 15 августа.

2102

Опять же, по предположению Колетты Бон, братство скорняжного цеха, по каким-то причинам, решило выстроить новую часовню, или перебраться на новое место.

2103

В Парижском манускрипте Дневника дополнительно уточнено «высших духовных».

2104

Во времена Горожанина высшая аристократия зачастую рассматривала церковное имущество как своего рода банк, куда «капитал» мог вкладываться и браться по мере необходимости, другое дело, что у нашего автора — который сам принадлежит к духовному сословию подобное вызывает возмущение.

2105

Религиозные братства в честь того или иного святого покровителя устраивались при церквях, деньги в них собирались для празднований в честь святых покровителей.

2106

Праздник св. Дионисия Парижского приходится на 9 октября.

2107

Т.е. французов, воевавших на стороне захватчиков. Во времена Столетней войны им полагалась казнь без суда.

2108

В качестве покаяния за содеянное.

2109

Т.е. запретили оскорблять — Карл VII в это время пытался заключить мир с Англией, и потому лишние эксцессы были не нужны.

2110

«Общее благо» для нашего автора всегда является синонимом «снижения налогов».

2111

Праздник Св. Мартина приходится на 11 ноября.

2112

Крепостца, защищающая ворота Сен-Дени. По устоявшемуся обычаю, король въезжал в Париж всегда с севера.

2113

Обычная церемония торжественного въезда требовала, чтобы король был облачен в геральдическое платье; в доспехах и при оружии въезжали в покоренный город. Но Карл не простил и никогда не простит свою столицу, из которой вынужден был бежать во время мятежа.

2114

Будущий король Людовик XI.

2115

Т.е. в праздник Тела и Крови Христовых, в четверг вслед за Троицкими праздниками, когда под пышным балдахином несут Св. Дары.

2116

В стене Филиппа-Августа — внутренней по отношению к более поздней по времени стене Карла V.

2117

См. главы 585-590

2118

Жак де Шателье, епископ Парижский.

2119

Четвероевангелие, на котором королю следовало присягнуть в соблюдении обязательств, данных при коронации.

2120

По обычаю, формулу присяги произносил епископ, и формула эта дошла до наших дней в документах, ныне хранящихся в Национальном архиве Франции. Если верить таковым, епископ произнес: «Христианнейший король, самодержавный и законный сеньор наш, святые и христианнейшие короли французские и предки ваши, высоко чтившие Господа и церковь, и к таковым пылавшие же любовью, прежде чем войти в таковую церковь, первоначально таковой же церкви приносили присягу, и таковым же образом вам следует поступить, следуя в том святым путям и добрым полаганиям предков ваших, принеся таковую же клятву.», на что король отвечал «Присягаю в том, в чем присягали предки мои».

2121

По обычаю, король должен был присутствовать при торжественной мессе и затем приложиться к городским реликвиям.

2122

25 ноября.

2123

Колетта Бон не без основания предполагает, что семейство Арманьяк, за деньги которого была устроена месса все еще не простили парижанам убийства их отца.

2124

Имеется в виду Бернар д’Арманьяк, старший сын покойного и Бонны Беррийской, при жизни отца носивший титулы графа де Пардиак и де ла Марш.

2125

Бернар д’Арманьяк найдет себе последнее успокоение в г. Терне.

2126

Крепость Шеврез была захвачена англичанами врасплох в 1437 году. Несколько позднее она вернется под власть французского короля, выкупленная у англичан за деньги.

2127

Имеется в виду г. Орвилль, захваченный англичанами весной 1437 г.

2128

Т.е. смеси пшеницы с рожью или иным зерном более низкого качества. В обычное время «серый» хлеб, который выпекали из подобной смеси полагался питанием, пригодным исключительно для городских нищих или бедняков в богадельнях.

2129

Первейшей обязанностью средневекового феодала полагалась защита своих подданных. Посему, Горожанин практически открыто попрекает власти в небрежении своими прямыми обязанностями.

2130

Т.е. дичков. Дикие плоды во все века Средневековой эры были привычным дополнением к рациону.

2131

60 тыс. золотых франков — по тем временам огромная сумма.

2132

6 января.

2133

Во внутренней стене Парижа.

2134

Стража, на которую полагалась охрана общественного порядка.

2135

Пропуск в исходном тексте.

2136

Одной из обязанностей короля было не допускать в столице разгула преступности.

2137

Праздник св. Марка приходится на 24 апреля.

2138

Вязы, давшие имя набережной на северном берегу Сены, напротив островка Нотр-Дам.

2139

Колетта Бон полагает, что речь идет о некоем клирике из капитула собора, знакомого нашего автора.

2140

Опять же по замечанию Колетты Бон, в обычное время вес подобного хлеба равнялся 15 унциям.

2141

Лиственная свекла или мангольд — основной ингредиент зеленого «поре» — овощного рагу, важнейшего блюда на столе небогатого городского и сельского населения.

2142

Показатель крайней бедности; мальвы использовали в пищу только в случае, если иного выбора уже не оставалось.

2143

Поре и суп обычно заправляли жирами — сливочным маслом или салом в мясоед, ореховым маслом — в постные дни.

2144

24 июня.

2145

24 июня

2146

Гревская площадь непосредственно граничила с набережной Сены, крест располагался в самой ее середине.

2147

Легким барьером, на манер современного шлагбаума, перегораживали открытые ворота. Это делалось для того, чтобы регулировать движение (избегая толкотни и давки), а также облегчить взимание проездных пошлин.

2148

Т.е. принадлежал к рыцарскому званию.

2149

Колетта Бон толкует это следующим образом: художник умышленно изобразил повешенных без шлемов, чтобы таким образом открыть их лица.

2150

Т.е. готовых принять души казненных.

2151

Имеется в виду Уильям де ла Поль, граф Саффолк.

2152

Де ла Поль дважды оказывался пленником Таннеги, и дважды был отпущен на волю после внесения соответствующего выкупа. Дважды пленник торжественно клялся на Евангелии, что не будет больше участвовать в войне против французов, причем заверял свою клятву письменно, прикладывая к документу свою личную печать — и дважды нарушал свое слово.

2153

Имеется в виду Роберт Уиллоуби.

2154

Томас Блаут, рыцарь короля английского.

2155

Обычай зажигать костры на праздник летнего солнцестояния, танцевать вокруг них, а также сохранять потухшие уголья в качестве магического средства против пожара, по всей видимости, восходит к языческой древности. Церковь, не сумевшая уничтожить этот пережиток древних верований, приурочила к этому дню праздник Рождества Иоанна Предтечи.

2156

Ратуша, здание городского самоуправления, находилась в конце Гревской площади, куда наводнение дойти не смогло.

2157

Привычным местом для «главного парижского костра», по обычаю зажигавшегося кем-либо из самых высокопоставленных лиц королевства, было подножие Креста на Гревской площади.

2158

Мария Валуа, дочь безумца Карла VI, ради выздоровления отца была по воле матери в пятилетнем возрасте отдана в монастырь Сен-Луи де Пуасси.

2159

Артюр Ришмон, в недалеком будущем — герцог Бретонский.

2160

Неизвестно, насколько эти слухи и сплетни соответствовали истине; зато не раз и не два случалось, что начатое отступление приходилось отменять т. к. король и королевский совет неожиданно меняли свое первоначальное мнение.

2161

Т.е. по-видимому, были разорены войсками, обретавшимися в близлежащих деревнях. По этой же причине крестьяне были не в состоянии собрать урожай.

2162

Кавычки проставлены для ясности русского текста. Горожанин мрачно шутит.

2163

Т.е. платить солдатам близлежащих гарнизонов и разбойникам, для того, чтобы уберечь свое достояние от грабежей.

2164

Т.е. коннетабля Франции Ришмона.

2165

Мария Валуа, монахиня из монастыря Сен-Луи, умерла от чумы.

2166

Имеется в виду обряд бальзамирования, которому обязательно подвергались принцы и принцессы крови.

2167

Любопытное свидетельство того, что наш автор не подозревает о контагиозности чумы — хотя для многих его современников это уже не было секретом.

2168

Дочерью Карлу VI Безумному.

2169

Сестрой Карлу VII Победителю.

2170

Теткой королю Генриху VI со стороны его матери — Катерины Валуа, младшей сестры Марии.

2171

Аббатисой. В настоящее время этот тезис оспаривается, в частности, Колетта Бон указывает, что настоятельницей монастыря в Пуасси в это время была Иоланда де Норри.

2172

Скорее, причиной дороговизны был неурожай зерновых, как о том свидетельствуют финансовые документы того времени.

2173

Т.е. солдатами крепостных гарнизонов, состоявших на французской или же английской службе. И те и другие не отказывались пополнить свои карманы за счет мирного населения.

2174

11 ноября. Закончился сев озимых, и соответственно, для этого израсходована была часть зерна.

2175

23 ноября.

2176

Карл продолжал вести осаду Монтеро.

2177

Для будущей спекуляции.

2178

Крепости, о которых идет речь, были выкуплены у англичан за деньги (что представлялось делом куда более выгодным и менее разорительным, чем осада). В частности, за Дрё было заплачено около 60 тыс. золотых франков. По некоторым данным, для того особенно постарался прежний, французский капитан Дрё, Тибо де Шарм, который оказался в английском плену в 1436 или 1437 году, когда англичанам удалось застать врасплох крепостной гарнизон, и после того терпеливо уговаривал своих хозяев уступить французам крепость за деньги.

2179

Часть людей из крепостных гарнизонов, во главе с капитанами, пожелала перейти на французскую службу, и в том присягнула Ришмону. Все прочие получили возможность беспрепятственно удалиться в столицу Нормандии, которую продолжали в это время удерживать в своих руках англичане.

2180

Крепость Монтаржи была захвачена англичанами врасплох, во время осады Орлеана, когда внимание гарнизона было полностью приковано к тому, что творилось в соседней крепости.

2181

Английским капитаном Монтаржи был известный в то время искатель приключений по имени Франсуа де Сюррьен, прозванный Арагонцем.

2182

Виной тому полагали королевского фаворита Жоржа де ла Тремойля, в самом деле, куда менее заботившегося о войне против захватчиков, чем о сохранении полюбившегося кресла.

2183

Неизвестно, кто именно имеется в виду. Колетта Бон предполагает, что речь идет о Жане де Дюнуа, Орлеанском Бастарде, назначенном капитаном освобожденного Монтаржи. Однако, известно, что Дюнуа пользовался громадным авторитетом и среди горожан, и среди солдат, так что если подобный слух действительно существовал, он циркулировал в узком кругу — возможно, исключительно в Париже, как обычно недовольном тем, что деньги тратятся не на его процветание, но на некие малопонятные цели.

2184

Речь идет об эпидемии бубонной чумы 1437–1438 года, особенно свирепствовавшей среди населения Парижа, и без того ослабленного недоеданием. Если верить хронисту Шартье, болезнь унесла около 50 тыс. человек, иными словами, в Париже скончался каждый четвертый житель, Жан Мопуэн, также в это время ведший дневник, указывает, что ситуация была столь катастрофической, что в Париже запрещен был в знак траура колокольный звон. Впрочем, к октябрю, и тем более к зимним холодам, эпидемия пошла на спад, и наконец, полностью прекратилась.

2185

Жак де Шателье. Характеристика Горожанина, по-видимому, соответствует действительности. Другие источники говорят о жадности и расточительности епископа, который, как и следовало ожидать, не пользовался любовью парижского клира.

2186

Сена пересекала Париж из конца в конец, разделяя город на две половины. Вплавь, или же по льду, волки без труда могли ночью проникнуть в город по реке.

2187

Кошачья площадь (Place aux Chats), иногда также обозначавшаяся в документах того времени как Одежная Площадь (Place aux Chaps) служила местом, где торговали подержанным платьем.

2188

День св. Геновефы приходится на 3 января, таким образом, 1439 год ознаменовался необычными для зимнего времени грозами 3, 4 и 5 января.

2189

Сен-Жермен-ан-Ле, бывшая королевская резиденция, уже не раз переходил из рук в руки. В 1436 году Ришмон выкупил его за деньги у англичан, три года спустя, как мы видим, замок был потерян вновь.

2190

Этот город был центром поклонения Св. Геновефе.

2191

Граф Уорвик в 1439 году был наместником Франции для короля английского.

2192

По закону духовные лица не подлежали смертной казни.

2193

22 февраля.

2194

Дени де Молен, доктор теологии, сменивший на этом посту собственного брата, Пьера де Молена. Свое назначение он получил от короля, который, в соответствии с буквой «Прагматической Санкции» имел право де-факто распоряжаться епископскими кафедрами. Пост архиепископа был для королевского советника вознаграждением за многолетнюю преданную службу.

2195

Во времена Горожанина духовные лица часто исполняли роль дипломатов и доверенных лиц монархов. Но, похоже, что нашему автору подобное совмещение не по вкусу.

2196

Т.е. получить письменный приказ короля о своем новом назначении.

2197

Однодневный Пост Четырех Времен Года приходится всегда в один из первых дней каждого сезона (в частности — весенний выпадает на 5 марта). В году, о котором идет речь, он пришелся на первую неделю Великого Поста.

2198

Т.е. епископу. В самом деле, Дени де Молен избрал для отъезда самое неподходящее время, т. к. весной епископ был особенно занят: ему вменялось в обязанность проводить обряды конфирмации, рукоположения в сан новых прелатов, освящения мира — причем все это не мог исполнять прелат более низкой степени посвящения. За отсутствием епископа, капитул собора Нотр-Дам за собственные средства был вынужден привлекать к тому иногороднего прелата.

2199

Речь идет об Иль-де-Франс с центром в Париже — старинном королевском домене. Горожанин не может взять в толк, почему король не спешит защитить свою же феодальную собственность.

2200

Казна была пуста, и солдаты, не получавшие жалования, не желали принимать участия в новых сражениях.

2201

Нормандия и Аквитания, а также крепость Кале и прилежащее графство, оставались единственными владениями англичан на континенте, посему, вся тяжесть военных налогов отныне ложилась именно на эти земли.

2202

Людовик Люксембургский, епископ Теруаньский, в прежние времена — канцлер Франции для короля английского. Изгнанный из Парижа он занял архиепископскую кафедру в Руане (несмотря на то, что последняя была обещана Кошону за «правильно проведенный» процесс над Жанной. Как было уже сказано, английские владения сильно уменьшились, так что Кошоном пришлось пожертвовать необходимости ради, чтобы обеспечить кафедрой его непосредственное начальство. Как мы помним, Людовик Теруаньский не пользуется особенной любовью нашего автора.

2203

Бывший прево Парижа, получивший пост генерального казначея Нормандии. На нем лежала ответственность за сбор военных налогов, и посему, как несложно догадаться, популярностью этот чиновник отнюдь не пользовался.

2204

2 февраля.

2205

22 февраля.

2206

В подлиннике «нуаре» — самая мелкая монетка, изготовлявшаяся из черной меди.

2207

24 июня.

2208

Смеси пшеницы и ржи, из которой выпекался низкосортный «серый» хлеб. Показатель крайней бедности, серый хлеб в Париже ели только если иного выбора уже не оставалось.

2209

Топленое сало считалось более высокосортным жиром и на кухнях состоятельных дворян или горожан предпочиталось сливочному маслу.

2210

Масло из грецких орехов в Париже для человека среднего достатка было привычной заменой животным жирам в постные дни.

2211

Солдат-бретонцев, которых наш автор откровенно недолюбливает, как и их командира.

2212

Незадолго до того граф Уорвик, регент Франции для короля английского, озаботился тем, чтобы прислать в Понтуаз дополнительные подкрепления.

2213

Имеется в виду Бернар VIII де Падриак, младший сын покойного Бернара VII д’Арманьяка.

2214

Бернар VII д’Арманьяк был убит взбунтовавшимися парижанами за отказ подписать мир с бургундским герцогом.

2215

Св. Георгий-Победоносец полагался покровителем английской королевской династии. Св. Эдуард Исповедник — покровитель Англии.

2216

Т.е. занимался спекуляцией. Судя по всему, речь идет о надуманном обвинении и обычном поиске «виноватого» в новых несчастьях.

2217

Т.е. по мнению Горожанина специально тянул время, дав возможность англичанам вдоволь запастись продовольствием и выдержать осаду. Как мы увидим, и это обвинение окажется совершенно надуманным.

2218

В реальности у Ришмона остро не хватало денег и людей.

2219

Английский комендант («капитан») города Томас Эйбриджент сумел уведомить о своем бедственном положении регента Франции для короля английского — графа Уорвика. На помощь осажденным был спешно отправлен английский отряд, и это заставило Ришмона поспешить с началом штурма.

2220

Бургундский хронист Монтреле уточняет, что казнены были французы-предатели: бастард Тианский, исполнявший при англичанах должность бальи а также некий Карбоннель де Шоль.

2221

Текст несколько путанный, однако, на основании других документов мы в полной мере можем восстановить ход событий. Итак, английская армия под предводительством Сомерсета, Тальбота и Скейлза сумела прорвать французскую оборону и пробиться к остаткам гарнизона, запершимся по обычаю времени на территории городской цитадели (где, в частности, располагался крытый Рынок). Однако, удержать за собой укрепление было невозможно из-за недостатка припасов, и англичанам пришлось вернуться в Руан.

2222

Король намеревался принять участие в заседаниях Генеральных Штатах, должных открыться в сентябре в столице Франции.

2223

Речь идет о Марии Французской, принявшей монашеский постриг в Пуасси, и умершей во время эпидемии чумы.

2224

Заседания Генеральных Штатов были перенесены в Орлеан. Здесь должно было состояться важнейшее обсуждение, посвященное реформированию армии.

2225

Т.е. более 2 м.

2226

Горожанин мрачно шутит, королевская администрация, по его мнению, не слишком отличается от волка своей прожорливостью.

2227

Волки-людоеды представлялись в качестве дьявольской силы, и потому вызывали особый ужас.

2228

Город Париж выплачивал охотникам 20 солей за каждого добытого волка, однако, этого оценили особенно высоко.

2229

Желудями обыкновенно выкармливали свиней.

2230

Вероятно, речь идет о бешенстве, распространявшемся волками.

2231

Торговля солью была монополией французской короны, и цены на этот товар определялись исключительно государством.

2232

Засаливание мяса было самым распространенным способом его долговременного хранения.

2233

Т.е. в сравнительно малых количествах, чтобы не допустить снижения цены.

2234

Жан ле Монье, аббат де Сен-Мор, был председателем Налоговой Палаты, и в подобном качестве, конечно же, не пользовался народной любовью.

2235

Хронист Грюэль в свою очередь отмечает, что осаду в декабре 1439 года вели шесть тысяч недисциплинированных наемников, практически без поддержки артиллерии, а также при постоянном недостатке денежных средств. За полной бесполезностью, отряд наемников был распущен.

2236

Дофин Людовик, будущий Людовик XI постоянно злоумышлял против отца, желая как можно скорее занять его место. В данном случае речь идет о т. н. «Прагерии» — гражданской войне, развязанной против короля крупными феодалами, недовольными тем, что верховная власть пыталась отнять у них право иметь собственные армии и вести локальные войны.

2237

Видимо, имеется в виду Рене Анжуйский, прозванный «Добрым». Его младший брат Карл, граф Мэнский был в это время фаворитом короля.

2238

Карл Бурбонский, постоянно полагавший себя обделенным почестями и деньгами неизменно оказывался во главе заговоров и восстаний против короны.

2239

Т.е. не соблюдали церковных предписаний.

2240

Строго говоря, Корбей подчинили себе мятежники, тогда как королевские войска заняли Буа-де-Венсенн и Боте-сюр-Марн. Однако, для Горожанина, сколь можно о том судить, и те и другие представляют собой единую массу — грабителей и мародеров.

2241

Во времена, о которых идет речь, современные способы отбеливания еще не были изобретены, посему, для того использовалась утренняя роса, богатая кислородом. На рассвете полотна растягивали на траве, а когда те в достаточной мере пропитывались росой, их развешивали на веревках для просушки.

2242

Т.е. орудовали знатоки — льняная ткань была достаточно дорогой, тогда как грубая конопляная использовалась единственно для изготовления крестьянской одежды.

2243

Жан де Монпуэн, ведший в это время свой собственный Дневник, утверждает, что два стражника были убиты наповал, две женщины — похищены и уведены прочь.

2244

Капитаном Буа-де-Венсенн был Жак де Шабанн, представлявший сторону короля. Посему, Горожанин негодует, полагая, что Шабанну следовало вместе со своими людьми догнать и достойно наказать мародеров.

2245

Судя по всему, эти ужасы не соответствуют действительности. Военные действия шли в Бурбонне, тогда как Парижу ничего не угрожало.

2246

Т.е. игнорировали военные обычаи, в согласии с которыми духовенство, менестрели и герольды полагались лицами неприкосновенными.

2247

Строго говоря, в город ворвались королевские войска.

2248

Горожанин опять не совсем точен. Королю удалось наголову разбить мятежников, дофин вынужден был на коленях просить прощения у отца на глазах у придворных, прочие бунтовщики получили прощение за те или иные уступки — денежные и земельные.

2249

В знак ликования.

2250

Досл. «груши, сводящие челюсти (кислотой)». В точности о каком сорте идет речь неясно. Упоминаются также в «Парижском Домоводстве». Известно, что во времена, о которых идет речь, фрукты еще во многом напоминали дички — выведение известных нам культурных сортов еще впереди.

2251

Также сорт груш, упоминаются, в частности в «Романе о Лисе».

2252

Сушеный чернослив, который везли с Востока. Излюбленный в те времена десерт средних слоев населения.

2253

Талья — прямой, вспомоществование — косвенный налог.

2254

Новый чрезвычайный налог касался транспорта вина и виноторговли.

2255

По замечанию Колетты Бон, в Париже формировался продовольственный и фуражный обоз.

2256

Ноябрь 1436 г.

2257

Речь идет о Жанне дез Армуаз — неизвестной, выдававшей себя за «спасшуюся» Жанну д’Арк. Ее признали оба брата Жанны — Пьер и Жан, а также соратники подлинной Жанны — Николя Лув, Николя Груанье и Обер Буле, а также маршал Франции Жиль де Ре, давший ей под начало войска. В Орлеане она была принята с почестями и одарена деньгами, но в Париже (вероятно, по приказу короля) выставлена к позорному столбу и вынуждена отречься и объявить себя самозванкой. Вышла замуж за сеньора Робера дез Армуаз. Род дез Армуаз существует и поныне, его представители считают Деву Франции среди самых почитаемых предков. Среди исследователей нет единого мнения, однако, в данный момент академическая наука склонна считать Жанну дез Армуаз самозванкой.

2258

Имеется в виду Евгений IV, в миру — Габриэле Кондульмер, папа римский с 3 марта 1431 по 23 февраля 1447. Боролся за ограничение кардинальских привилегий, потому сразу после его возведения на престол в Риме вспыхнули беспорядки, вскоре подавленные.

2259

Речь идет о посещении прежнего епископа Парижского, оставившего кафедру годом ранее ради архиепископства Тулузского.

2260

Талья, т. е. прямой военный налог была объявлена 4 октября 1440 г.

2261

Цифры, скорее всего, не соответствуют реальности.

2262

Центральная Франция, королевское владение.

2263

Т.е. обречь душу ребенка, отягченную первородным грехом, на адское пламя.

2264

Шарль Орлеанский, пленник англичан со времен битвы при Азенкуре, обрел свободу только в 1440 году, получив выкуп в 400 000 экю, согласно свидетельству Жана Шартье; мы знаем, что 2 апреля 1437 года, Карл Орлеанский передал полномочия на обложение своих городов и кастеляний Орлеана и Блуа на сумму до 42 000 экю или золотых салю (Arch. nat., K 64, № 3714).

2265

Мари де Клев, дочь Адольфа, герцога Клевского, и Марии Бургундской, племянница Филиппа Доброго; ее брак с Карлом Орлеанским, согласованный с герцогом Бургундским, был отпразднован в Сент-Омере 26 ноября 1440 года (Monstrelet, t. V, p. 438). Новая герцогиня, подчиняясь тем же набожным чувствам, что и ее супруг, отправилась в в Нотр-Дам в среду 18 января, между полуднем и часом дня, и прослушала там мессу (Arch. nat., LL 218, fol. 29).

2266

В соответствии с просьбой, поданной в парижскую ратушу 19 января 1441 года, каноники Нотр-Дама, созванные на следующий день, постановили, что в дар герцогу Орлеанскому от имени духовенства города и епархии будет предложена сумма в 500 франков, чтобы помочь оплатить его выкуп и, прежде всего, в знак уважения к миру, который, как надеялся герцог, вскоре будет заключен (Ibid., fol. 30).

2267

Необычайна процессуальная история епископа Дени дю Мулена. Месье Огюст Лонгнон в своей книге “Conjectures sur l’auteur du Journal parisien”, рассказал о своем споре с приходским священником Сен-Николя-де-Шамп, Жаном Боригу, но это не единственный случай, когда епископ выступает в качестве стороны процесса.

Изучение реестров Парламента и Суда помощников за 1440–1442 годы выявило следующие дела:

*1. Против Адама Гудона, получателя помощи для восстановления Арфлера, 24 марта 1441 г. (Arch. nat., Zia 12, fol. 160 v.).

*2. Против монахов Сен-Элои, июнь 1442 г. (Arch. nat., Zia 12, fol. 160 v).

*3. Против главы Нотр-Дам по поводу золотой ткани, причитающейся за вход епископа в церковь Парижа, 23 июля 1442 г. (Ibid., X¹c 163).

*4. Против Жана Клерка, хранителя парижской чеканки монет, по поводу лепрозория Корбейля, 22 сентября 1442 г. (Ibid., X1a 71, fol. 397 rº).

*5. Против Никеза Жуа и Этьена Пети, капелланов Нотр-Дам, 1 февраля 1443 г. (Ibid., LL 218, fol. 394).

*6. Против клириков утренников (Ibid., Xia 73, fol. 117 rº).

*7. Против капитула Нотр-Дам по поводу доходов архидиаконства Бри, 3 сентября 1444 г. (Ibid. Xia 73, fol. 147 vº).

Главным противником Дени дю Мулена был капитул Нотр-Дама, как это следует из обсуждения главы от 21 июня 1443 года, которое гласит: “Prose-quantur diligenter omnes processus inchoati et inchoandi contra dominum episcopum Parisiensem…..” (Ibid., LL 218, fol. 446.)

2268

Жан Тальбот командовал тогда гарнизоном города Крейя; не только автор наших записок превозносит его заслуги; Жан Мопойнт в своем журнале (стр. 25), также отдает должное его доблести и даже добавляет, что его любили французы, потому что он вел свою войну честно.

2269

Согласно смотру, проведенному 22 сентября 1439 года, английский гарнизон Крейя состоял из тридцати конных улан, десяти пеших и ста двадцати лучников (Arch. nat., K 65, 13).

2270

Президентом Парламента в это время был Гийом Ле Тур. Он был королевским адвокатом во время борьбы за признание титула Мартина V и вопроса о представлении бенефиций в 1418 году (см. выше, с. 108 и прим.); в 1425 году он стал одним из судей, председательствовавших в суде помощников в Пуатье; в 1433 году он был одним из президентов в Париже.

2271

Крей сдался 24 мая, а не 24 июня, как утверждает Валле де Виривилль (Histoire de Charles VII, t. II, p. 426); в пятницу 26 мая торжественные процессии отпраздновали это событие, как писал секретарь Парламента (Arch. nat., Xia 4798, fol. 358 r).

2272

Именно в связи с осадой Понтуаза Карл VII обязал жителей Парижа принести новые финансовые жертвы, которые были еще более обременительными, нежели прежние. Духовенство, которое на этот раз должно было заплатить сумму в сумму в 3000 франков и не смогло найти достаточных средств в условиях нехватки ресурсов, прибегло к своему обычному средству — временному отчуждению своих драгоценностей. 23 июня глава Нотр-Дам предоставил в заем в размере 30 серебряных марок, предоставленный начальником Сен-Дени (он же Сент-Николас), с диадемой, украшенной жемчугом, и серебряной ножкой с гербом Изабеллы Баварской. Эти драгоценности были выкуплены шесть месяцев спустя (Arch. nat., LL 218, fol. 112, 116, 207).

2273

В течение июня и июля торжественные процессии, организованные духовенством Нотр-Дама, проходили в следующем порядке: вторник 6 июня в Сент-Оноре, среда 7 июня в Сент-Женевьев, среда 21 июня в Ле Кордельер, четверг 22 июня в Ле Кармелит, пятница 23 в Сент-Женевьев, вторник 27 в Сен-Жан-ан-Греве, вторник 26 в Сент-Оноре, во вторник 4 июля в Сен-Мартен-де-Шам, во вторник 25 июля в Сен-Жак-де-л’Эпиталь, среда 26 июля в Нотр-Дам (Arch. nat, LL 218, fol. 107, 114, 115, 126, 136, 141).

2274

15 сентября 1441 года в результате дерзкой вылазки под командованием Робера де Флоке, капитана Конша, Эврё перешел под власть французов. Если верить показаниям Жана Шартье, нападавшие проникли в крепость тайно, через отверстие в стене; согласно Берри Геральду (Godefroy, p. 417), они воспользовались помощью двух городских рыбаков.

2275

Некоторые летописцы, в частности Жан Шартье и Монстреле, соглашаются с тем, что в городе погибло порядка пятьсот человек; другие, такие как Грюэль и Мопойнт, дают более высокую цифру — восемьсот человек. По общему мнению, французы потеряли лишь несколько бойцов, не более сорока; Что касается пленных, то их число можно оценить примерно в четыреста человек.

2276

Приорат Сен-Мартен-де-Шамп владел большим домом с внутренними дворами, конюшнями и многочисленными хозяйственными постройками на улице Сен-Мартен, известным с XV века как Отель дю Паон; этот дом, примыкающий к отелю дю Кок и выходящий с тыльной стороны на улицу Менестрелей, был арендован в 1426 году Жаном Гаретом, сержантом Шатле, а 16 сентября 1440 года перешел в руки Ришара Пети, королевского прокурора (Arch. nat., S 1370).

2277

Едва вернувшись в Париж во второй половине дня в понедельник 25 сентября, Карл VII поспешил в Нотр-Дам, чтобы совершить свои богослужения, и был принят с обычной церемонией епископом и канониками, облачёнными в шелковые ризы (Arch. nat., LL 218, fol. 166).

2278

Чрезвычайный налог, который применялся к повседневным потребительским товарам (вино, пиво, воск и т. п.), взимаемый для покрытия расходов на войну или фортификационные работы.

2279

Университет, встав на защиту своих просителей, правам и свободам которым угрожала опасность, приостановил свои занятия и проповеди с 30 ноября ноября 1441 года до 18 февраля 1442 года. Восстановленный в своих привилегиях королевской властью, он 16 февраля отправил процессию в Сен-Маглуар и провел торжественную церемонию, проповедь на которой произнес известный теолог Фома де Курсель (Journal de Maupoint, p. 28). Король подтвердил привилегии университета.

2280

Парламент, лишенный жалованья, несмотря на неоднократные требования удовлетворения по этому вопросу, принял крайнее решение — прервать ход правосудия; прения прекратились в пятницу перед Рождеством и возобновились только 19 февраля (Journal de Maupoint, p. 28).

2281

Имя “Жеан” было восстановлено современной рукой, в парижской хронике написано "Jehan"

2282

Согласно достоверному сообщению двух хронистов, Жана Шартье и Грюэля, это было 2 февраля 1442 года, в день Сретения Господня, когда Маргарита де Бургундская, графиня Бургундская, графиня Ришмон, умерла после продолжительной болезни в Порк-Эпик, расположенный на улице де Жуи, рядом с улицей Сент-Антуан. Ее тело было перевезено слугами его знатного сиятельства, братией четырех орденов и другими церковными людьми в Нотр-Дам дю Карм, где она была отпета”. (Chartier, t. II, p. 34; Gruel, édit. Michaud, t. III, p. 218). Более трех лет спустя, 3 сентября 1445 года, коннетабль де Ришмон прислал шесть английских дворян капитулу Нотр-Дам с тем, чтобы распределить их между священниками, служившими его жене, “dum dum fuit inhumata in ecclesia Carmelitarum”. (Arch. nat., LL 219, fol. 66.)

2283

Нотр-Дам-де-Лисс (Эсна, окрестности Лаона, кантон Сиссон).

2284

Согласно “Journal de Maupoint” (p. 29), разлив Сены продолжался месяц, с середины марта до середины апреля.

2285

Слово “Pareil”, приведенное в римском списке, могло относиться к Paray, населенному пункту, расположенному за Вилльжуифом, но вариант “Paris” представляется наиболее предпочтительным.

2286

Жанна ла Верьер — первая затворница из числа Невинных, но счет королевских подношений и милостыни за 1408 и 1422 годы доказывает, что было принято давать "затворникам Сент-Инносент" по восемь парижских ливров в год, разделяя их на восемь выплат. Жанну ла Верьер сменила Аликс ла Бугротт, которая умерла 29 июня 1466 года. Эти две затворницы, судя по всему, уединились добровольно. Нельзя сказать того же о Рене де Вандомуа, которая 20 марта 1486 года за прелюбодеяние и убийство мужа была осуждена на вечное уединение в маленькой комнате, построенной за ее собственный счет на кладбище. Этот факт уже упоминался аббатом Лебефом в его “Истории Парижской епархии” (Histoire du diocèse de Paris (ed. Cocheris, t. I, p. 109). Что касается отчета составленного секретарем Парламента 19 сентября 1486 года, то он неизвестен и заслуживает воспроизведения (Arch. nat., X 51). Президенты Парламента приказали и постановили, что Рене де Вандосмойс, заключенная Пти Шастелле, будет публично доставлена в парижский циметирий святых Невинных уголовным секретарем и судебными исполнителями указанного суда для заключения в темницу, согласно указу, данному судом в XXII день марта прошлого года. Причём один из ключей от дома Рене будет передан маркграфам церкви святых Невинных, а другой будет передан в в уголовный реестр указанного суда. В соответствии с этим приказом, на следующий день Рене была доставлена в час дня в указанное место. Перед церковью был публично зачитан приговор; затем, она была помещена в соответствии с содержанием упомянутого постановления в нижнюю комнату, закрытую на два замка двумя ключами, один из которых был отдан Жаку ле Мойну и Доминику де Муайенкуру, маркграфам упомянутого прихода святых Невинных в присутствии Жана Дуссе и Друэ Даншеля, а другой ключ — в уголовную канцелярию суда, причём упомянутые ктиторы обещали вернуть вышеозначенный ключ по первому требованию.

2287

Проезд Дофина через Париж был отмечен очередным актом власти, который настроил против него Парламент. Во второй половине дня во вторник 23 июля молодой принц созвал президентов двора по поводу регистрации дарственных грамот в пользу Карла д’Анжу, графа Мэнского, сеньоров Жиена и Сен-Мешена, и потребовал исключения формулы expresso mandato domini regis per dominum num Dalphinum. Кроме того, со свойственным ему упорством он уведомил Парламент, что пока это не будет сделано, он не покинет Париж, хотя и должен спешно покинуть город, чтобы выполнить королевское поручение. И даже добавил, что если его отъезд будет каким-либо образом задержан, король явно не будет этим доволен (Arch. nat. maige (Arch. nat., Xia 1482, fol. 249 rº).

2288

Именно 15 августа 1443 года крепость, построенная на вершине скалы Поле, была взята штурмом. Триста англичан погибли в тот день. (Ср. Vallet de Viriville, Histoire de Charles VII, t. II, p. 449)

2289

Новые налоги непрерывно следовали друг за другом из года в год, и трудно понять, как население Парижа могло справляться с постоянно растущими и постоянно возобновляющимися требованиями. Не успели собрать взносы, необходимые для осады Арфлера и Понтуаза, как в июне 1442 года "на город и виконтство Париж была наложена подать", сборщиком которой был назначен Генрих де Данес. (Arch. nat., Zia 13, fol. 120 vº).

2290

По королевскому указу, изданному в Сомюре 19 ноября 1443 года и опубликованному в Париже 21 января 1444 года, был запрещен обмен всех золотых и серебряных монет, кроме следующих:

золотые денье, также называемые экю, новой чеканки;

большие серебряные денье, или блани, стоимостью в десять турских;

малые блани стоимостью в пять турских;

двойные малые денье или дубли, тёмные парижские и турские.

(Arch. nat., Y 4, fol. 70 v°; Zib 60, fol. 51 v°).

2291

Во время паломничества в Сен-Дени возник довольно серьезный конфликт между церковной и королевской властью. Чтобы в некоторой степени смягчить пагубные и разрушительные последствия запретов, кассам на Гран-Пон было приказано открываться в день Святого Петра, а также в последующие воскресенья и вторники; тогда епископ Парижа привлек к суду ростовщиков, виновных в том, что они вели свою деятельность в праздничные дни. Поскольку это была мера по охране общественного порядка, 9 мая 1444 года Карл VII поручил парламенту и прокурору Парижа аннулировать все повестки, приговоры и наказания, вынесенные в суде против менял.

2292

Евгений IV (1431–1447), и Амадей, герцог Савойский, антипапа Феликс V (1439 по 1449).

2293

Хотя Парижский университет признал антипапу Феликса V, избранного Базельским собором, Карл VII в письмах от 21 ноября 1440 года, опубликованных в Париже 2 января 1441 года, объявил о своем намерении оставаться под властью папы Евгения IV (Arch. nat., Y 4, fol. 49 vº).

2294

Рено де Шартр, архиепископ Реймский, канцлер Франции с 28 марта 1424 года, внезапно умер в Туре 4 апреля 1444 года и был похоронен в Кордельерах этого города. Парижский парламент провел торжественную мессу за упокой его души в среду 22 апреля: “Jeudi, XVI jour d'avril. Qua die non fuit litigatum, sed deliberatum quod, non obstante decessu defuncti domini cancellarii, magistri requestarum sigilla-bunt litteras justicie, sigillo eis tradito, prout antea faciebant, et quod ad anime remedium ipsius domini defuncti cancellarii cantabitur de requiem cras una magna missa in capella aule Palacii, solemniter, qua die, que fuit mercurii, fuit celebrata missa”. (Arch. nat., Xia 4800, fol. 100 r.) 2. Ms. de Rome “douce”.

2295

В число прелатов, участвовавших в торжественной процессии 15 мая 1444 года, входили епископ Лиможа Дени дю Мулен, епископ Бове, который отслужил службу в Сен-Катрин-дю-Валь-дез-Эколье, аббаты Сен-Мор, Сен-Маглуар, Ланьи и Сен-Жермен-де-Пре, за которыми следовала толпа, каковую настоятель Жан Мопойнт оценил в сорок тысяч человек.

2296

Перечисление реликвий, которые несли в процессии 15 мая 1444 года, см. в “Журнале Мопойнта” (стр. 31).

2297

Трехдневный пост каждую четверть года: среда, пятница и суббота после Дня святого Луки (13 декабря), Пепельной среды, Пятидесятницы и Дня Святого Креста (14 сентября). Название происходит от латинского названия Quattuor tempora, что означает «четыре раза».

2298

Перемирие, заключенное в Туре 28 мая 1444 года, должно было начаться для Гайенны и Гаскони 15 июня, для всех остальных частей королевства 1 июня, а в отношении моря — в первый день июля с восходом солнца. После писем, текст которых помещен в старом втором регистре (Arch. nat., Y 4, fol. 81 vº), одно упоминание об их публикации в Париже, в среду 3 июня, в присутствии прокурора Парижа Жана де Лонгеля и Жана Безона, его помощника по уголовным делам, прево, купцов, Жана Тилларта, Гюга Буше, Николя Рознеля и Жирара Коллетье, ревизора Шатле. 4 августа следующего года в письмах короля короля Англии, подтверждающие Турское перемирие, были представлены в Туре.

2299

Карл VII восстановил ярмарку в Ландите письмами от 15 апреля 1444 года, оглашенными под звуки трубы во вторник 12 мая, и приказал проводить ярмарку “в пределах города Сен-Дени, по той причине, что указанное место или место, где она должна была состояться, все еще небезопасно из-за войн… и что жилища, предназначенные для размещения и укрытия работающих там торговцев, а также их имущество разрушены и лежат в руинах”. (Arch. nat., Y 4, fol. 80 v°.)

2300

Эти дебаты между епископом Парижа, капитулом Нотр-Дам, с одной с одной стороны и аббатом Сен-Дени — с другой, состоялись на 24 и 25 мая, а 2 июня было вынесено решение, в котором было постановлено, что стороны назначат епископа для совершения благословения, к которому должны были присоединиться парижские процессии (Arch. nat., Xia 74, fol. 115 r.; Xia 4800, fol. 302 rº, 304 rº).

2301

Освящение Ландита с торжественной процессией состоялось под эгидой капитула Нотр-Дам в среду 10 июня. В церемонии принял участие Жан де Оливье, магистр теологии, делегированный королевской властью; он же произнес обязательную проповедь и благословение (Arch. nat., LL 218, fol. 587).

2302

Согласно договоренности, достигнутой канониками Нотр-Дама 10 июля, процессия в воскресенье 12 июля, в честь святыни Сен-Клу, хранящейся в церкви Сен-Симфориен, должна была пройти от от Нотр-Дама до церкви Сент-Оноре, где будет отслужена месса и произнесена проповедь за мир и объединение Церкви (Ibid., fol. 605).

2303

Пьер Рено, Робер де Флоке, известный как Флоке, Арно де ла Ланд, известный как Лекстрак, лидеры “рутьеров”, которые приобрели кровавую репутацию благодаря своим своими ужасающими подвигами в период между 1438 и 1445 годами (см. Tuetey, les Écorcheurs sous Charles VII, t. I, passim).

2304

Весь этот отрывок состоит из фрагментов, прикрепленных друг к другу. Один из владельцев тома, президент Фоше, позаботился о том, чтобы восстановить утраченное. Эти реставрации представляются нам приемлемыми: внимательное изучение первой строки позволяет нам с уверенностью предположить наличие слов “и вел с собою”, которые придают смысл предложению. Что касается парижской рукописи, то в ней все неясные места оставлены незаполненными.

2305

Имеются в виду выборные должностные лица, ведавшие учрежденными в Париже вспомогательными средствами, число которых число которых было сокращено до четырех в соответствии с декретом Палаты помощников от 20 октября 1442 г. (Arch. nat., Zia 13, fol. 166 v°). 5 апреля 1445 г., т. е. через несколько месяцев после инцидентов, о которых сообщает Журнал, этими избранными членами были Жан ле Карнье, Энгерран де Тумери, Мартин Понсье и Любен Рагуйер, последний — вместо умершего Алена Диониса. (Arch. nat., Zia 15, fol. 13 v°). Двое из этих людей могут быть идентифицированы по отрывку из Инструкции, данной Университетом в декабре 1445 года своим представителям при Карле VII.

2306

Ректор, подвергшийся такому насилию, должно быть, Мартин Шабоз, занимавший должность ректора с декабря. На общем собрании, состоявшемся 12 декабря, все факультеты выступили в защиту своего ректора из-за оскорбительного обращения, жертвой которого он стал. По крайней мере, таково свидетельство прокурора Франции (V. Du Boulay, Hist. Univ., t. V, p. 534).

2307

Эта знаменитая реликвия, известная в Средние века как “серебряная драгоценность” и хранившаяся в бенедиктинском аббатстве Куломб Шартрского диоцеза, пользовалась большим почитанием верующих, особенно женщин, которым предстояло стать матерями. Она была отправлена в Англию в 1421 году, когда Катрин Французская, вышедшая замуж за короля Генриха V, находилась в ожидании родов. После рождения сына драгоценная реликвия была помещена в Сент-Шапель, а в 1427 году перешла в руки аббата Сен-Маглуара (письмо Генриха VI, короля Англии, от 24 мая 1427 года, Gallia christiana, t. VIII, proofs, p. 389).

2308

Аббатство Нотр-Дам-де-Куломб, в епархии Шартра, сильно пострадало от войн с англичанами; опустошено огнем, разрушенное до основания в некоторых своих частях, в то время оно насчитывало не более двенадцати прихожан (Gallia christiana, t. VIII, proofs, p. 398).

2309

Филипп де Гамаш, выходец из знатной семьи Вексина, вступивший в священный орден. После того, как он принял духовный сан в аббатстве аббатстве Сен-Дени, он покинул этот монастырь, спасаясь от англо-бургундцев и удалился в Сен-Фарон-де-Мо, где был возведен в сан аббата около ноября 1420 г. Мы знаем об активной роли, которую он сыграл в обороне Мо против короля Генриха V. Он был в плену одновременно с епископом; спасла его только сдача Компьеня его братом Гийомом, капитаном города, от имени Дофина. Филипп де Гамаш вошел в королевский совет Карла VII и стал аббатом Сен-Дени в марте 1442 или 1443 г.; он умер 28 января 1464 г. (Rel. de Saint-Denis, t. VI, p. 453); Vallet de Viriville, Histoire de Charles VII, t. I, p. 381).

2310

Маргарита Шотландская заболела 7 августа 1445 года, после паломничества паломничества, которое она совершила из замка Сарри, близ Шалона, к собору Нотр-Дам де л’Эпинэ, и умерла в Шалоне 16 августа в возрасте 21 года. Похоронена в соборе, слева от главного алтаря; прах её был перенесен 1 ноября 1479 года по приказу Людовика XI, в часовню Гроба Господня, возведенную на средства этой принцессы в аббатстве Сен-Лаон де Туар (см. Матье д'Эскуши, изд. Бокур, т. III, с. 143–145).

Когда о смерти дофины стало известно в Париже, каноники собора Нотр-Дам, собравшись в покоях в среду 25 августа, решили что торжественная служба будет проведена в хоре собора, и назначили проведение этой заупокойной мессы на понедельник 30 августа (Arch. nat., LL 219, fol. 63).

2311

Гийом Жувенель де Урсен был назначен канцлером Франции в Сарри-лез-Шалон 16 июня 1445 года; он занимал этот пост до самой своей смерти 23 июня 1472 года; его брат, Жак Жувенель де Урсен, архидиакон Парижа, сменил Рено де Шартра на посту архиепископа Реймса. Оба были сыновьями Жана Жувенеля де Урсина и Мишель де Витри.

2312

Наш летописец, вероятно, имеет в виду дополнительную помощь, которую король “постановил для обеспечения людей оружием”. Этот новый налог, который был тяжелым бременем для подданных, составил сумму в 300 000 франков (Arch. nat., Zia 15, fol. 116 r.).

2313

Жан Крете действительно был популярным проповедником с большой известностью в то время. В статье о Жане де Висене упоминается о выплате 27 июня 1452 года 110 солей "брату Жану Крете, доктору богословия, за его пятнадцатидневное пребывание в Осере, в течение которых он ежедневно читал проповеди и поучения, чтобы чтобы всегда побуждать людей к добрым делам". (Письмо аббата Лебефа, Mercure de France, 1730, t. 1, p. 2616).

2314

"Legenda aurea" — сборник житий святых и толкований событий церковного года, составленный в XIII веке Иаковом из Ворагина, архиепископом Генуи; пользовалась огромной популярностью и многократно переводилась; полна полезных и захватывающих историй, с помощью которых проповедники способны легко удерживать аудиторию.

2315

Перемирия между Францией и Англией были последовательно провозглашены в Лондоне 13 августа и 19 декабря 1445 года, последнее — до 1 апреля 1447 г. (См. Mathieu d’Escouchy, ed. Beaucourt, t. III, p. 145, сводная таблица переговоров с момента заключения договора в Тура до разрыва).

2316

Этот катастрофический мороз во вторник 12 апреля 1446 года, который полностью погубил лозы и фруктовые деревья вокруг Парижа в радиусе пятидесяти лиг, также упоминается в “Журнале Мопойнта” (с. 36).

2317

Если верить источникам, указанным М. Валле де Виривиллем в его “Истории Карла VII”, т. III, стр. 96, то время прибытия в Париж молодого испанского священника, известного как Фернан де Кордуэ, совпадает с рождественским постом 1445 года. Фернан де Кордуэ, по-видимому, хотел каким-то образом избежать некоторых неудобных вопросов. Сначала он отправился в Гент к герцогу Бургундскому с намерением перебраться в Англию, но, получив отказ, направился в Германию. Согласно наиболее распространённой версии, он умер в Риме, в 1486 году, будучи иподиаконом папы, в возрасте 65 лет (V. Mathieu d’Escouchy, 1. I, c. 8. De la venue à Paris…).

2318

Эта цитата взята из Евангелия от Иоанна, c. X, v. 16.

2319

Все эти запреты существовали уже давно, и все, что было сделано, это возвращение законной силы предписаниям, которые вышли из употребления. Так, например в 1422 году, “влюбленным женщинам” было запрещено носить “одежду с меховой подкладкой и кружевными воротниками” (Arch. nat., Xia 4793, fol. 97 v°), а отчет Парижского ординария за 1426 год (Sauval, t. III, p. 270) упоминает о продаже широкого плаща из персидского драпа, украшенного у воротника серыми перьями, конфискованного "у женщины с распущенными нравами", а также пояса из черной шелковой ткани с серебряной отделкой.

2320

Амбруаз де Лоре, барон д’Иври, один из лучших военных деятелей XV века, вел ожесточенную войну с англичанами и сыграл важную роль в событиях, которыми ознаменовалось правление Карла VII. В качестве награды за заслуги Карл VII подарил ему различные владения, конфискованные у англичан, в частности, дом в Пале, принадлежавший Пьеру Руссо; 11 марта 1437 года он назначил его парижским прево, и чтобы сделать свою власть более эффективной, в письмах от 5 апреля 1438 года учредил должность специального комиссара и "генерального реформатора по делам злоумышленников во всей стране" (Arch. nat., Z 5195, fol. 22 r°; Y 4, fol. 29 r.). Амбруаз де Лоре умер в Париже 23–24 мая 1446 года, в возрасте 50 лет.

2321

Во всех списках значится барон де “Juille maint”. Очевидно, ошибка переписчиков.

2322

Катрин де Марсильи, баронесса Иври, оставила сына Амбруаза де Лоре, оруженосца, и дочь, также названную Амбруазой де Лоре, которая была замужем за Робером д’Эстутевилем, парижским прево в 1447 году, которая прожила до 1466 года.

2323

Жан д’Эстутевиль, великий магистр арбалетчиков Франции, был назначен 24 июля 1446 года вместо Амбруаза де Лоре (Arch. nat., PP 118, Mémorial K, fol. 49), но занимал должность лишь временно и вскоре ушел в отставку в пользу своего брата, Робера д’Эстутевиля, который был зятем де Лоре и сменил его 28 марта 1447 г. (Ibid., Y 1, fol. 4 vº).

2324

Карл Французский, ставший впоследствии герцогом Гиенньским и Нормандским. Родился от Марии д’Анжу 28 декабря 1446 года в замке Монтиль-ле-Тур. 1 января 1447 года во всех парижских церквях был исполнен "Те Deum", посвященный этому счастливому событию.

2325

Евгений IV, занимавший папский престол с 1431 года, умер в Риме 23 февраля 1447 года.

2326

Томас де Сарзан, кардинал-епископ Болоньи, избранный папой 6 марта 1447 года, принял имя Николай V. “Его считали очень мудрым, благоразумным и человеком доброй жизни”. (Матье д’Эскуши, т. I, с. 113.)

2327

Амедей VIII, герцог Савойский, антипапа, известный как Феликс V, избранный в Базеле 5 ноября 1437 года и коронованный 24 июля 1440 года, сумел добиться того, что его власть признали только несколько немецких государств. На соборе 7 апреля 1449 года он согласился отойти от дел и получил от Николая V титул легата Святого Престола.

2328

Мера сыпучих тел и жидкостей (бочка), около 270 литров.

2329

Дени дю Мулен умер в пятницу 25 сентября 1447 года, оставив после себя сына, Жана дю Мулена, и брата, Пьера дю Мулена, архиепископа Тулузского, который представил свои окончательные распоряжения Парижскому парламенту II сентября 1448 г. (Arch. nat. Xia 9807, fol. 33–34). Его душеприказчиками были Жан де Пеншар, архидиакон Бри, Матурин ле Тексье, каноник Мо, и Жак де Маршер. Гробница была возведена в Нотр-Дам, у подножия главного алтаря справа; она была украшена длинной эпитафией, которая воспроизведена в Эпитафиях Нотр-Дам (Arch. nat., LL 488 bis), изображением пастырского посоха и перстня прелата.

2330

Гийом Шартье, каноник Нотр-Дам с 9 января 1431 г, был призван в епископство Парижа 4 декабря 1447 года. Брат поэта Алена Шартье; умер в 1472 году.

2331

Гийом Мариетт, секретарь короля, злоупотребил своим положением, чтобы подделать печать короля и дофина, а также подделывал верительные грамоты. Но главной обвинение, приписываемое ему, заключалась в тайной переписке с герцогом Бургундским и его канцлером.

Арестованный в октябре 1447 года и доставленный в замок Лош, а затем заключенный 5 февраля в королевские тюрьмы в Лионе, он сумел бежать, но был вновь схвачен. Комиссия, в которую вошли канцлер Ив де Скепо, Луи де Лаваль, сеньор де Шатийон, губернатор Дофине, месье Регнье де Булиньи, месье Ги Папе и Гийом Беке провела суд над ним, и Мариетт, уже заранее назначенный на роль жертвы, был приговорен к смерти, обезглавлен и публично четвертован в Туре в апреле 1448 г. (См. Mathieu d’Escouchy, t. III, p. 265–341; Vallet de Viriville, Histoire de Charles VII, t. III, p. 113, 114).

2332

Жан Жамелен, или, скорее, Гамелен, сменил Пьера Лувеля на посту аббата Сен-Маглора, который умер 10 февраля 1447 года. Его избрание состоялось в марте 1448 года, как следует из письма главы Нотр-Дам к монахам Сен-Маглуара с разрешением избрать своего аббата (Arch. nat., LL 219, fol. 421).

2333

Жан ле Монье, аббат Сен-Мор-де-Фоссе, должен был стать преемником Гийома де Корбиньи в приорате Сен-Элоя, который упоминается как приор в 1424 году (Arch. nat., LL 167, fol. 50 rº). Владел епископской кафедрой Мо до января 1447 года. В это время некоторые каноники Мо назначили его епископом, в то время как другие выбрали Жана Агенина, главного декана церкви Мо, но избрание Жана Мюнье было утверждено, и новый епископ присягнул королю 11 июля 1447 года. Скончался 22 июня 1458 года.

2334

Эрве Морийон, аббат Сен-Жермен-де-Пре с 1439 по 25 февраля 1460 года.

2335

Андре Барре, из Вилье-ле-Бель, избранный аббатом Сен-Виктора 21 мая 1423 года, умер 25 октября 1448 года.

2336

Пьер Кайю, аббат из Сент-Женевьев, служил на похоронах королевы Изабо; посвящение аббата Сен-Маглуара и встреча парижского епископа, вероятно, были последними церемониями, в которых он принимал участие. Немного позже он был заменен и скончался в преклонном возрасте 27 августа 1466 года.

2337

Аньес Сорель, Дама де Боте (1422–1450), возлюбленная короля Карла VII. Родилась в дворянской семье в Турени. Была фрейлиной Изабеллы Лотарингской, герцогини Анжуйской, в 1431 году.

2338

Замок де Ботэ, построенный Карлом V, был увеселительным домом на опушке Венсенского леса, по правую руку от Ноге. С него открывался вид на долину Марны. Усадьба состояла из трехэтажной башни с платформой (на каждом этаже располагались спальни), а также главного здания, в котором находились большой зал, известный как фонтанный зал, с двумя галереями (Revue archéologique, 1854, p. 456). Карл V умер в замке де Ботэ, который также служил резиденцией (в 1389 году) его второму сыну, герцогу Орлеанскому (Arch. nat., KK 30, fol. 62). В 1439 году замок де Ботэ, находившийся в то время находившийся во власти герцога Бурбона и его прихлебателей, был вновь захвачен людьми коннетабля де Ришмона. Аньес Сорель, которой Карл VII подарил этот замок, получила имя Дамы де Ботэ. Она пользовалась этим титулом уже в 1444 году. (Vallet de Viriville, Recherches historiques sur Agnès Sorel, in the Bibl. de l’École des chartes, 3ª série, t. I, p. 313).

2339

«По господину и слуги».

2340

В парижском издании 1881 года эта глава, как и предыдущая, опубликована под номером 884.

2341

Гийом Шартье, посвященный в Сен-Викторе 28 июля епископом Лаона, которому помогали епископы Нуайона и Альби, совершил торжественный вход в Нотр-Дам в воскресенье 4 августа, в присутствии епископов Нуайона и Сенлиса, аббата Сент-Женевьев, сэра Монморанси, Гуга Бюро и др. Подробный отчет об этой церемонии см. в регистрах капитула Нотр-Дам (Arch. nat., LL 219, fol. 482).

2342

Жан де Брезе, капитан из Лувье при помощи городского купца Гийома Уэля застал врасплох и захватил город Пон-де-л’Эврё с замком Пон-де-л’Арк утром 15 мая 1449 года (Mathieu d'Escouchy, т. I, с. 164).

2343

Жан Жювенель де Урсен, архиепископ Реймса, накануне этого дня пришел дня к капитулу Нотр-Дам и попросил его от имени монахинь Сент-Шапель, любезно придать великолепие церемонии, присутствуя на торжественной службе, которая будет проходить в капелле, а также на экспозиции святых мощей. Решение было принято в соответствии с высказанными пожеланиями (Arch. nat., LL 219, fol. 684).

2344

В рукописи значится: mil 1111c I. Длительная осада, штурм и взятие Понтуаза в 1441 году описаны выше. Традиционно король по традиции должен был выставлять эти реликвии перед своим народом в определенные дни; Карл V делал это в Страстную пятницу, как это сделал и Бедфорд в 1423 году от имени Генриха VI по указанию Патламента.

2345

Договор и соглашение о сдаче Манта датированы 28 августа 1449 года; текст этого договора, заключенного в Сен-Лазаре и содержащего, среди прочих, подписи Пьера де Брезе и Гийома Кузино, включен в хронику Жана Шартье (т. II, с. 97). Капитан Манта Томас де Сент-Барб и его помощник Томас де Хоса в это время отсутствовал в городе.

2346

Вернон, капитаном которого был Жан д’Ормон, эсквайр, сын графа д’Ормон, открыл свои ворота перед Дюнуа примерно в то же время, 27 августа по мнению одних и 5 сентября по мнению других (См. в Jean Chartier, t. II, p. 203, рассказ о переговорах, предшествовавших передаче этого города лейтенанту Карла VII).

2347

Детская процессия в понедельник 13 октября, организованная епископом и капитулом Парижа, отправилась от Невинных к Нотр-Дам, где Жан де л’Оливе, тогдашний субкантор, отслужил торжественную мессу перед образом Богородицы под звуки органов и больших колоколов, Жаклин и Мари. Покинув собор, процессия направилась к Сент-Женевьев. В отчете об этой впечатляющей церемонии (Arch. net., LL 219, fol. 668) число детей, участвовавших в ней, в точности не указано.

2348

Карл VII овладел Сен-Катрин-де-Руан и частью города 19 октября 1414 года. Три дня спустя он осадил мост и замок Руана, который англичане эвакуировали. Полное занятие города французскими войсками произошло 26 октября; что касается вступления Карла VII, то оно произошло только 10 ноября. (Tuetey, p. 392, n. 2, 372)

2349

Дом у фонтана Мобюэ, выходящий на улицу Сен-Мартен и образующий угол упомянутого фонтана, принадлежал в 1428 году Жанне де Рюйи, вдове мэтра Жана де ла Марша. 7 сентября того же года она сдала его в аренду парижскому горожанину Жану Вьо, каменщику. (Arch. nat., KK 495³, fol. 88 rº).

2350

В конце рукописи нашего Журнала, хранящейся в Ватикане, находится следующая запись, уже воспроизведенная мсье Полем Лакруа в заметке, посвященном этой рукописи:

Amen,

Prince puissant, si belliqueux.

Maciot.

Content

Дневник парижского горожанина
Journal d'un bourgeois de Paris
(1405–1449)

Часть первая 1405–1440

1405

1408

1409

1410

1411

1412

1413

1414

1415

1416

1417

1418

1419

1420

1421

1422

1423

1424

1425

1426

1427

1428

1429

1430

1431

1432

1433

1434

1435

1436

1437

1438

1439

1440

Часть вторая 1441–1449

1441

1442

1443

1444

1445

1446

1447

1448

1449

Примечания