Анастасия Некрасова

Книга Хаоса. Том 1. Земля чудовищ

Карта Greta Berlin

© Некрасова А. Н., текст, 2024

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2024

* * *

Глава 1

РАНЬШЕ МЫ ЖИЛИ С ОГНЕДЫШАЩИМИ ТВАРЯМИ в мире. Точнее, в блаженном неведении, принимая россказни о них за простые легенды. Я даже не думала, что драконы когда-нибудь вылезут из своих пещер. Но я жестоко ошиблась. В детстве мне рассказывали, что драконы – проводники душ, призванные помочь людям найти покой после смерти. Но не таких драконов я помнила. Мне явились огнедышащие твари, разорившие целые поселения и города дождливой ночью, когда стихия бушевала повсюду. Драконы, сопровождаемые раскатами грома, уносили все, что могли, и сжигали остальное.

Первый раз я увидела их, когда мне было девять, тогда драконы напали на нас впервые после Великого разделения. Я видела своих подданных, напуганных, лишенных крова и истекавших кровью. И с тех пор набеги драконов становились все более разрушительными. Каждый год с приходом весны они сильнее притесняли нас, и вскоре я начала бояться, что они выжгут земли, утопив род людской в огне и пепле. Я часто видела в своих кошмарах тех, кому удалось уцелеть. Они в немой мольбе протягивали ко мне окровавленные руки, но я не в силах была помочь. Девять лет мы искали способ избавиться от крылатых тварей, но все оказалось тщетно.

Появилась даже группа фанатиков, планировавшая основать культ дракона и отдавать этим тварям часть урожая каждый раз, когда они бы вздумали заявиться к нам. Благодарение небу, мой отец, в ту пору разумный человек, сразу прервал жалкие попытки ослабевших умов задобрить подношениями жестоких и чуждых созданий, которым нет и не было места в наших землях.

На одну зиму они исчезли с нашего горизонта, но лишь затем, чтобы год назад напасть опять. Они не выдвигали угроз, не вели переговоров. Никто не знал, зачем они прилетели. В тот день, во время праздника солнечного равноденствия, они вдруг заполнили небо над Карангой и напали на королевский дворец. Многие пострадали, еще больше людей погибло. Западный свод дворца, уже тогда лишь напоминавший о былом великолепии, превратился в руины. От наших полей не осталось ничего. Лишь выжженная дорожка, по которой к нам спустилось разорение с небес. Но настоящая трагедия королевской семьи обнаружилась не сразу. Мы искали везде, но нигде не смогли найти мою мать.

Драконы похитили королеву, но ничего не потребовали взамен. Они выступили и молчали. И, судя по всему, даже не ожидали, что мы сможем противостоять им, и в этом они оказались правы. Даже ближайшие советники говорили, что королева погибла, но я не могла в это поверить. Не хотела смириться. Не понимала, зачем она им понадобилась. Казалось, ее похитили только потому, что могли это сделать. Вскоре началась паника, суеверный страх мешал людям мыслить здраво. Прошел месяц, месяц страха и борьбы с пожарами, запустением и голодом. Драконы вновь исчезли. А мы оказались в руинах… Мы сделали все возможное, чтобы спасти то, что оставалось от страны и от семьи.

Именно тогда мне начало казаться, что династии приходит конец. Великий Амелиус, Объединитель земель, устыдился бы, увидев потомков в столь жалком положении. У нас не было воли действовать, какой славились короли и королевы древности. Мы разлагались, сдаваясь под натиском обстоятельств.

Нападение драконов принесло разруху, но и люди сделали немало. Королевская власть оказалась не таким прочным звеном Нагорья, как я представляла. Люди голодали, а мы не могли обеспечить их даже самым необходимым. Мой отец, король, начал закрывать глаза на браконьеров, все чаще появлявшихся в наших лесах, хотя раньше их бы ждало изгнание. У Нагорья теперь не было королевы, а мой отец думал лишь о мести. И это свело его с ума. Он не желал восстанавливать разрушенные города и деревни. Не хотел осваивать новые поля. Царившая вокруг разруха вполне его устраивала. Он пытался выплеснуть в мир хаос, поселившийся в его душе. Начал он с простого и казавшегося ему наиболее разумным решения – отправил своих воинов на Остров, где обитали драконы. Никто не вернулся. Не знаю, что именно погубило несчастных мореплавателей – огнедышащие твари или морская стихия. Может, дело было в штормах, может, волны не давали подойти к Острову, а может, в океанских глубинах водились такие злобные твари, что даже драконы не захотели бы с ними встретиться. Но один успешный случай история знала: когда-то король Амелиус, основатель нашей династии, не только побывал на Острове, но и вернулся обратно живым. После него было много попыток добраться до земель драконов, но смельчаки, дерзнувшие стать на этот путь, неизменно пропадали.

Прошло полгода в напряженном ожидании и волнениях, которые наконец стихли. Дома постепенно отстроили. Браконьеры и мародеры вновь растворились среди благовоспитанных граждан. Казалось, Нагорье наконец возвращалось к мирной жизни. Но потом в развалинах дворца в Килиджорне обнаружили перстень королевы. Такой сильный удар окончательно сломил отцовскую волю. Какая-то его часть навсегда умерла в тот день. И вскоре он передал мамин перстень мне. Отец просто сдался и переложил бремя ответственности на меня. Я хотела продолжить поиски, но ресурсов на это не осталось. Мы готовились к войне.

Еще до нападения драконов на Карангу отец говорил, что видит меня в качестве своей преемницы на нагорском престоле. Но время шло, и надежда моя становилась призрачной. И дворец полнился слухами о том, что я никогда не стану королевой. Придворные замирали при моем приближении и начинали перешептываться, как только я отдалялась. Я подозревала, кто распространял эти лживые сплетни, но ничего не могла поделать. Лакриция умело пользовалась доверием короля, и мне иногда казалось, что ее мнение мой отец не просто считал важнее моего, но и ценил выше собственного. Не знаю, на какие ухищрения ей пришлось пойти, чтобы добиться такого влияния. Слишком часто в словах отца я угадывала мнение Лакриции, даже по тем вопросам, которые тот не доверял королевскому совету. Возможно, она связалась с одной из фей, скрывшихся после поражения в Великой битве при Бириге, хотя считалось, что они давно сгинули в небытие. Мне не с кем было поделиться своими опасениями. Даже ближайшие советники, не одобрявшие вмешательства данной особы в дела государства, оказались ненадежны. Я не знала, кто именно из них поставляет Лакриции сведения, но ее осведомленность явно превышала мою.

Давно уже я охотилась в восточных землях на границе с Люпопротагорией, нарушая строгий запрет не уходить далеко от дворца. Только здесь я чувствовала себя спокойно. Но при этом мой задумчивый взор часто устремлялся в сторону западных гор – действительно ли там обитали все те твари, про которых писали в учебниках. Любопытство и страх соединялись воедино, и я уже не могла понять, чтó пересилит. В любой книге про III эпоху можно было найти красочный и весьма краткий рассказ о том, как быстрый рост городов вынудил горных троллей и многих диких зверей, прежде всего джикуяров и кунул, искать безопасные места для жизни. Часть из них пала под натиском цивилизации, остатки же нашли приют в горах Кирака, превратив этот регион в один из самых опасных. Считалось, что тролли и кунулы давно вымерли. Люди винили в этом джикуяров, в их-то существовании никто не сомневался. Но не обилие чудовищ пугало меня в западных горах. Поговаривали, там возвели поселения браконьеры и предатели, когда-то либо изгнанные из Нагорья, либо сбежавшие от правосудия. Не знаю, как они смогли там выжить.

Но даже тот факт, что кто-то из изгнанников жил в горах, никогда не удерживал меня от походов. Впрочем, обычно я и не забиралась далеко на запад, предпочитая лесные просторы восточных окраин. Поздней осенью с исчезновением драконов начинался мой охотничий сезон, и продолжался он вплоть до разгара весны. Жили когда-то кунулы и тролли в горах или нет, я не знала. Но надеялась, что они давно вымерли, ведь встреча с ними оказалась бы фатальной. Как, впрочем, и с джикуяром. Но вот в их существовании никто из живых не сомневался. Эти твари заполонили весь южный склон Кирака, в западных деревнях слишком часто слышали их вой, а потом пастухи недосчитывались домашней живности. Бывало, пропадали и люди, а потом в окрестностях находили их свежеобглоданные кости. Встреча с джикуяром не сулила ничего хорошего. И в последнее время нападения на людей участились.

После исчезновения мамы сестры отдалились от меня, а я начала почти все свободное время проводить на охоте, в лесах, вдали от дома. Когда отцу донесли, что я охотилась вблизи гор Кирака, он вдруг рассудил, что мое своенравие – не что иное, как результат излишней вольности воспитания и отсутствия родительской любви. Проявлять внимание к моим увлечениям оказалось уже поздно, время не вернешь, поэтому он подошел к вопросу радикально, а именно – решил отправить меня в Дебагур на день рождения этого тугоумного зазнайки Муриноруса, сына короля Люпопротагории. Отец, видимо, думал, раз сам не смог сделать из дочери достойную наследницу, то король Мнемний III перевоспитает, когда она станет женой его сына. Я знала, через что предстояло пройти, поэтому накануне запланированного отъезда в люпопротагорскую столицу решила избежать ненужной мне помолвки.

Темной ночью я пробиралась по коридору дворца, закутавшись в плащ и скрыв лицо капюшоном. С каждым шагом я замирала на пару секунд и прислушивалась к окружающим шорохам, не в силах отделаться от навязчивого голоса в голове, твердившего, что это точно был лязг сабель, а не просто ветер, гулявший по замку, и за каждым поворотом блестели факелы в руках моих преследователей. Пройдя главную галерею на втором этаже, я с надеждой повернула ручку двери, за которой крылась лестница для прислуги, ведущая в кухню. Пока я удивлялась тому, как смогла добраться сюда без происшествий, дверь резко распахнулась и потянула меня вслед за собой. Я упала перед несколькими стражниками, их возглавлял Гарольд, сын покойного лесничего, не так давно назначенный командиром королевской стражи. Я не сомневалась, что все его продвижение по службе обеспечила Лакриция, его мать. Увидев его, я невольно вздрогнула и быстро встала. Он всегда смотрел на меня с брюзгливо-пренебрежительным выражением словно безуспешно пытался разглядеть во мне будущую королеву. Когда он вот так ехидно улыбался, не получалось найти подходящие слова, чтобы поставить его на место.

– Принцессе не подобает красться по собственному замку, подобно ночному вору, – сказал он.

– Гарольд! – выпрямилась я и попыталась скрыть за маской раздражения свой страх. – Я вернусь прежде, чем кто-нибудь заметит мое отсутствие.

– Неужели? – он продолжал ухмыляться. – Я заметил.

– Ты всегда можешь сделать вид, что тебе показалось, – совладав с эмоциями, я упрямо смотрела на него, стараясь оставаться вежливой. – Пусть это будет твой подарок мне на день рождения.

– Боюсь, я уже выбрал для тебя подарок. Так что возвращайся в свои покои, Гирада. Если не хочешь идти под конвоем.

– Я не поеду на праздник Муриноруса!

– Это не тебе решать. Король уже распорядился. От принцессы требуется только мило улыбаться и не испортить все очередной выходкой. Мы-то с тобой знаем, что это наиболее сложная часть. Верно? Возможно, даже невыполнимая.

Я попыталась исправить ситуацию, хотя чувствовала, что спасения в этот раз не будет. И прибегла к последней уловке:

– Мне кажется, тебе стоит внимательнее относиться к пожеланиям будущей королевы.

– Королевы? – Гарольд противно захихикал. – Не рано ли ты корону примерила? Всем известно, что король уступит тебе трон не раньше, чем ты выйдешь замуж. Я скорее поверю, что Мириада станет королевой, но не ты.

Застыла на месте, пытаясь придумать достойный ответ, но ничего не приходило в голову. К тому же я осознавала его правоту. Сейчас мне казалось, что Гарольд знал, что прав на трон у меня не больше, чем у него.

Гарольд хмуро смотрел на меня, не двигаясь с места, что обозначало конец сражения, но не войны. Я повернулась и молча пошла обратно в свои покои. Вылазка была обречена с самого начала. Не знаю, на что я надеялась. Вероятно, на чудо.

– И да, Гирада, – услышала я голос за своей спиной. – Я предупредил стражу на случай, если ты вдруг решишь сбежать через окно. Ведь королевы так обычно и поступают.

Я ускоряла шаг, сопровождаемая эхом тихого смеха.

На пути больше я никого не встретила. И вот, вновь очутившись у себя, первым делом подошла к окну, из которого виднелись северная и западная сторожевые башни. «А ведь не соврал», – думала я, заметив движение стражников при свете факелов, зажженных не только в дозорных башнях, как обычно, но и по всей длине оборонительной галереи. Было немногим за полночь, и я взяла свою любимую книгу, зачитанную до невозможности. «Воспоминания Амелиуса Открывателя, Великого объединителя земель, основателя шестой династии нагорских правителей». Мир, заключенный им с Люпопротагорией, ознаменовал начало VI эры. «Воспоминания…» оставались единственным свидетельством о драконах. После того как король Амелиус изгнал огнедышащих монстров на Остров, они пропали на шестьсот с лишним лет. Я читала дневник столько раз, что могла бы с легкостью процитировать любой отрывок или продолжить любую строчку. Только тогда я спала без сновидений. Иначе, доведенная усталостью до полудремы, я погружалась в бездну кошмаров. Точнее, одного сна, который повторялся снова и снова. В обжигающем воздухе пустыни я звала кого-то, но не могла докричаться. Брела сквозь барханы, утопая в песках и задыхаясь от жары. Я протягивала руки, но видела перед собой лишь очертания фигур, казавшиеся смутно знакомыми. Проснувшись, я не могла их описать. Не могла вспомнить. Лишь ощущение безнадежности и потери оставалось со мной.

Глава 2

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ после безуспешной попытки улизнуть я уехала в Дебагур. Отец отдал мне свою карету. Я намеревалась поехать верхом, так было быстрее. Но мне ясно дали понять, что в запыленном дорожной пылью костюме предстать перед Муринорусом нельзя. К тому же отец, видимо, опасался, что сверну по дороге и затеряюсь на пару недель. А потом явлюсь с опозданием, да еще и с подстреленной дичью в руках. Признаю, такая идея казалась мне заманчивой, но от нее пришлось отказаться. В конечном счете вариант с побегом не удался, и я решила покончить с ситуацией более изобретательным способом. Помимо горничной, меня сопровождало еще человек тридцать, по большей части охрана и дворцовые слуги. Сестры остались в Каранге, удивив меня своим отказом от поездки. Зато отец отправил со мной пару королевских советников. Наша вереница из карет растянулась довольно широко.

Праздник по случаю дня рождения Муриноруса должен был состояться в четверг. Как всегда помпезный и необоснованно шумный. Муринорус по-другому не умел, при том что его отец, король Мнемний III, отличался сдержанным нравом и спокойным характером. Обычно он вразумлял сына и упрекал в излишней расточительности. Но в этом случае размах поражал, и я не могла отделаться от мысли о том, что показное великолепие должно было поразить меня. Вполне возможно, дядя Мнемний решил объединить два праздника – день рождения сына и объявление о нашей помолвке, – поэтому благосклонно отнесся к подобным излишествам. И хотя я привыкла называть короля Мнемния дядей, мы с ним не родственники. В детстве я часто гостила в люпопротагорской столице и уже считала себя частью семьи. Сейчас размышляла, что будь он действительно моим дядей, тогда бы никто и не подумал сосватать меня за этого зазнайку Муриноруса. Я всегда считала его братом, бестолковым и мелочным, чьи выходки мне приходилось терпеть.

В Дебагур меня отправили во вторник. День на дорогу и день перед приемом. Достаточно времени, чтобы подготовиться к празднику; слишком мало, чтобы все испортить. По крайней мере, так думал отец. Но Гарольд был прав, мне сложно смолчать и не высказать выскочке Муринорусу, что я о нем думала – как в детстве, так и сейчас.

Наш путь пролегал вблизи мелких деревень. Они мелькали в окне кареты, и я с грустью вспоминала то время, когда вместе с матерью и сестрами разъезжала по стране. С тех пор прошло уже десять лет, и, кажется, семья сохранилась только в воспоминаниях.

Подъезжая к королевской заставе, я думала, что меня, как обычно, встретит племянник короля Тристан со своим отрядом. После того как его родители погибли при нападении буреглотов одиннадцать лет назад, дядя взял на себя заботы о его воспитании. Что сказать, для многих подданных было очевидным то, что Тристана король любил больше родного сына. Некоторые даже поговаривали, будто корона перейдет к нему. Пока же он носил титул князя, доставшийся ему от родителей вместе с землями в восточной части Люпопротагории. Карета остановилась, и наша процессия с сундуками и дарами двинулась в город. Нас ждали, это правда. Но Тристана, князя Люрского, среди встречавших я не заметила. Вместо него я увидела самодовольную физиономию Муриноруса, в окружении всей многочисленной свиты приехавшего засвидетельствовать свое почтение. Не знаю, расстроилась ли я или только удивилась. Вот уже десять лет отец каждое лето посылал меня в Дебагур, лишь прошлый год стал исключением из-за нападения драконов. Тристан, если находился в столице, всегда меня встречал. Он говорил, что я трижды вляпаюсь в историю, прежде чем доберусь до королевского дворца. И то, что я не видела его теперь, казалось странным. Разве только дядя отправил его с поручением. Но я была уверена: он приедет на день рождения Муриноруса. И не ошиблась.

Муринорус с прошлой нашей встречи мало изменился. Он отдавал предпочтение пышным нарядам и любил витиеватые обращения. Мы обменялись подобающими случаю любезностями, я улизнула на пару мгновений, чтобы проверить главного старожила этой заставы. Я нашла Люция в конюшне. Этот старый подслеповатый конь был когда-то одним из самых быстрых скакунов Люпопротагории. Я угостила его яблоком и похлопала по холке. В его молодые годы мне разрешали покататься на нем, несмотря на то что дядя Мнемний использовал его только для отправки важных поручений. Я не могла долго задерживаться, хотя предпочла бы остаться здесь, а не присутствовать на балу. Когда вернулась к остальным, мы отправились во дворец. Меня вышел встречать сам король Люпопротагории Мнемний III.

– Дядя! – я подбежала к нему.

– Мы всегда рады тебя видеть, Гирада, – он по-отечески обнял меня.

Дядя Мнемний, как обычно немногословный, радушно приветствовал гостей. В тот вечер нас ждал небольшой семейный ужин, но Тристана и на нем не оказалось. Мне было неуютно, как никогда раньше в Дебагуре. Я не знала, о чем говорить с Муринорусом: то, что нравилось мне, вызывало у него тоску, он даже не стеснялся зевать, когда разговоры заходили об охотничьем сезоне; его же интересы были мне непонятны. Я не могла с уверенностью сказать, действительно ли его радовало хоть что-то кроме балов и приемов. Поэтому в тот вечер я в основном молчала, пока Муринорус с несвойственной ему живостью описывал всевозможные увеселения, которые ожидали нас на предстоящем празднике. Он просто захлебывался от восторга. Честно сказать, таким воодушевленным я никогда его раньше не видела, и оптимизма мне это не прибавило. Дядя Мнемний пытался разбавить восторженную речь своего сына уместными вопросами о моей семье, дороге и наших дальнейших планах. Но Муринорус бывал упрям, когда дело касалось важного для него – светских раутов. Я лишь успела задать дяде пару вопросов о его здоровье и отсутствии Тристана, на что получила довольно расплывчатый ответ и не поняла, приедет ли князь Люрский на праздник. Так и прошел тот семейный ужин – в монологах и попытках завести нормальный разговор.

И вот настал четверг. День рождения Муриноруса, торжество, которого все ждали. По этому случаю я надела бледно-голубое платье в пол, которое мне очень шло. Прием был в самом разгаре, слишком многолюдный и шумный для меня, поэтому, стараясь найти более спокойное место, я скрылась в беседке. Я надеялась, что Муринорус спросит меня, прежде чем провозглашать нашу помолвку. Так и произошло. Надо отдать ему должное – он всегда был внимателен к деталям, и любой, даже гипотетический скандал для него превращался в личную драму. Он заявился в беседку с недовольным видом, ясно показывая, что я отвлекла его от серьезных дел. Такого вычурного наряда я на нем еще не видела. Фиолетовый камзол дополняли такие же яркие брюки, подчеркивающие бледность лица. Серые глаза оживленно блестели, я заметила, как сильно он хотел вернуться к гостям.

– Гирада, все уже собрались, – пробурчал он куда-то в сторону, как будто разговаривал не со мной. – Только тебя и ждут.

– Меня? – я изобразила самое правдоподобное удивление, которое смогла, хотя не слишком удачно. – А я-то тут при чем? Праздник в твою честь. Иди, не стоит тратить драгоценное время.

– Ты ведь знаешь, что сегодня празднуют объединение двух древних династий.

– О чем ты?

– Гирада! – он покачал головой. – Зачем откладывать неизбежное? Все уже знают о предстоящей свадьбе. Остались формальности.

– Муринорус, ты ведь понимаешь, этот союз не принесет хорошего ни мне, ни тебе. Поэтому лучше от него отказаться.

– Все уже решено.

Это было слишком, и я вспылила.

– Муринорус, – сказала я, – будь ты королем, я, может, и подумала бы. Но пока жив твой отец, правителем ты не станешь. Дядя Мнемний слишком хорошо видит, что тебя заботят лишь пиршества, а без помощи своего советника ты не только день свадьбы не назначишь, но и туфли не сможешь выбрать.

Собеседник явно был впечатлен моей тирадой. Он побагровел от еле сдерживаемого гнева. Мне казалось, принц забыл, что ему нужно дышать. Я ждала его ответа, но он лишь буравил меня взглядом.

– Это твои окончательные слова? – наконец процедил сквозь зубы он, постепенно бледнея.

– Да, – подтвердила.

– Я согласился на помолвку только из уважения к отцу. Но довольно об этом. Свадьба не состоится.

И он ушел. Наша беседа была личной, но, зная Муриноруса, я даже не надеялась, что он упустит возможность пожаловаться на меня своему отцу. И неизвестно, какого размаха достигли мои придирки в воображении принца, оскорбленного отказом.

Тем же вечером мы спешно покинули Дебагур, хотя за нами никто не гнался. У меня до сих пор осталось ощущение, будто мы бежали с поля боя. Дядя Мнемний не высказал ни упрека. Он вообще ничего не сказал, но запомнился его взгляд, полный боли и разочарования. Он никогда раньше на меня так не смотрел.

Я отказалась от кареты и отправилась домой верхом. Мне хотелось уехать поскорее. Никто не перечил и не настаивал на соблюдении приличий. Я оглянулась лишь однажды и только тогда заметила на подъездной дороге всадника. Он был слишком далеко, и я не смогла различить лица, но хорошо рассмотрела попону коня. Рисунок сливался, но сочетание цветов – зеленого и золотого – напоминало герб князей Люрских. Я почти была уверена, что приехал Тристан.

Глава 3

Я ВЕРНУЛАСЬ В КАРАНГУ. Большая часть моих сопровождающих приехала со мной. Но кое-кто из советников задержался в Люпопротагории. Я была уверена, что отцу о произошедшем в Дебагуре сообщили личным письмом, либо они, либо дядя. И знала: одними словами мой отец не ограничится. Особенно меня пугало то, что он никак не высказался насчет моего поспешного приезда. Ожидая его решения, я думала о том, что же натворила. Разговор состоялся на следующий день в библиотеке. Меня это насторожило, поскольку раньше гневные тирады за свои проступки я выслушивала в тронном зале.

– Гирада! – отец сурово смотрел на меня, стоя рядом с полками, заставленными книгами о морских путешествиях. – Неужели ты не понимаешь, к чему привело твое упрямое безрассудство?

Со дня рождения Муриноруса прошло двое суток. Хотелось надеяться, что за это время буря поуляжется, но стало только хуже.

– Я ничего особенного не сказала, – хмуро возразила я.

– Конечно же нет! Но твои «лестные» эпитеты явно пришлись ему не по вкусу. Удивлен, как ты ему еще не сказала, что он не может обувь надеть без посторонней помощи, не то что выбрать.

– Но это правда.

– Но это не значит, что нужно ее высказывать Муринорусу.

– Ты предлагаешь мне всю жизнь молчать? Какой из него король, если он не принимает решения сам? Хотя, может, он и королем не будет, – пробурчала я, скользя взглядом по столам, за которыми просиживала часами с редкими книгами.

– Гирада, – удрученно сказал отец, – мы оба знаем, что Мнемний не откажется от сына. Он не отдаст корону своему племяннику, хоть тот и более достойный наследник.

Нахмурившись, я уставилась в окно. Я не хотела обсуждать этот вопрос сейчас. Я не хотела впутывать Тристана в разбирательства. Отец молчал. В массивную дверь постучали.

– Войдите, – сухо бросил король.

– Прибыл князь Люрский, – провозгласил камергер, на что отец лишь озадаченно посмотрел на меня. Я же сама не знала, зачем приехал Тристан.

– Просите, – холодно ответил король.

– Ваше величество, князь настаивает на личной аудиенции. У него послание от его величества короля Люпопротагории Мнемния III.

Этого еще не хватало, только и успела подумать я. Отец отправился в приемный зал, оставив меня одну в библиотеке. Я мрачно раглядывала корешки книг, заполнявшие полки с пола до потолка. Время тянулось медленно, и я не знала, куда деться. Письмо дяди Мнемния могло освободить меня. Или погубить. Я решила дождаться кары за поступок и смотрела на стрелку часов, не в силах заняться чем-то еще. Прошло не так много времени, как в дверь постучали.

– Войдите, – сказала я, ожидая увидеть камергера или командира стражи. Но я ошиблась.

– Здравствуй, Гирада.

На пороге стоял Тристан. Дорожный костюм весь в пыли. Всклокоченные волосы и беспокойный взгляд говорили о поспешности отъезда. Очевидно, весь путь от Дебагура он проделал верхом. Я терялась в догадках, что же за срочное послание, раз Тристан так торопился доставить его лично.

От чая гость отказался и вообще вел себя на удивление скованно. Меня не покидало ощущение того, что ему со мной тягостно. Я присела на скамью в ожидании. Тристан не торопился высказываться и сел напротив.

– Итак? – не выдержала я.

– Рад видеть, – он улыбнулся. – Обычно тебя трудно застать дома. Знаешь, если ты вдруг передумала насчет свадьбы с Муринорусом, то все еще можно решить.

Мне показалось, он издевался.

– Если ты приехал только для этого, – резко ответила я, – мое мнение не изменилось. Этот брак ни Люпопротагории, ни Нагорью ничего хорошего не принесет. А уж мне и подавно.

– Мой дядя не сердится на тебя, – примирительно сказал Тристан. – К тому же он чувствует свою вину за то, что тебе навязали союз, которого ты не желала. Поэтому предлагает забыть произошедшее, как простое недоразумение.

– Неужели? – сухо ответила я, все еще подозревая подвох.

– Он ведь любит тебя как родную дочь, поэтому и надеялся, что ты станешь частью семьи, когда выйдешь замуж за Муриноруса. Говорил, ты будешь достойной королевой.

– И давно ты знал? Знал, что твой дядя и мой отец обо всем договорились?

– Гирада… – он лишь покачал головой. – Ты ведь и сама многое понимала. Если не знала наверняка, то догадывалась точно. Братьев у тебя нет. Вряд ли твой отец согласился бы отправить тебя в Приречье, он никогда не скрывал недоверия к речным жителям. О Заозерье и рассуждать нечего. Рано или поздно тебе придется выбирать – следовать указаниям отца или прокладывать собственный путь. Если ты, конечно, не убедишь короля в том, что сможешь править одна.

– Я пыталась, и не раз. Но он не хочет и слышать. Для себя он решил, что я слишком много времени провожу на охоте. Может, он прав. После нападения драконов я почти все время пропадала в лесу.

– После нападения на Карангу ты ни разу в Дебагур не приехала. Разве что на день рождения Муриноруса.

– Отец не пускал. Видимо, вел переговоры с дядей Мнемнием и не хотел, чтобы я все испортила.

– Раньше ты каждое лето приезжала на два, а то и три месяца…

– Когда-то и ты приезжал в Карангу зимой.

– Да. Тогда были живы родители. А потом… – Тристан немного замялся. – Дядя занялся моим воспитанием. Ты знаешь, сегодня твой отец меня принял более благосклонно, чем обычно.

– Наверное потому, что ты привез вести от дяди, – я ухмыльнулась. – Отец до сих пор не может тебе простить того, что в детстве я ходила с тобой на охоту. Говорит, из-за тебя такой стала. Если бы не приезжала в Дебагур так часто, сейчас бы по вечерам вышивала, а не по лесам скакала.

– Но мы-то с тобой знаем, что я вряд ли мог повлиять на твои увлечения. Как думаешь, не переехать ли мне в Карангу, когда решу вопрос с буреглотами на границе?

– Что? – я опешила от такого вопроса и почему-то покраснела, но быстро собралась. – Полагаю, сейчас не лучшее время для того, чтобы сменить обстановку. Дядя Мнемний не одобрит такого решения. Новый скандал сейчас ни к чему.

– Не одобрит, это точно, – согласился он. – Но мой дядя – человек отходчивый. Да и ради смены обстановки я бы вряд ли переехал, а вот ради твоего общества вполне могу.

– Говорят, в восточных землях развелось слишком много буреглотов. Ты там нужен.

Тристан явно напрягся от моих слов, но все-таки продолжил:

– Дядя переживет мое отсутствие. И твоя несостояшаяся помолвка с Муринорусом вскоре забудется.

– Тристан, ты же не серьезно?!

– А почему бы нет? Мы часто охотились в Люрских лесах. Составлю тебе компанию здесь. Может, тогда твой отец перестанет за тебя волноваться.

– Хоть мы и знакомы с детства, с тех пор многое изменилось.

– Ты изменилась, сильно изменилась, это точно. Но я знаю тебя достаточно.

– Я надеюсь, не чувство долга принуждает тебя к подобному шагу?

– Ты ведь понимаешь, что нет.

– Мы не виделись два года, – хмуро сказала я. – И вдруг ты собираешься переезжать в Карангу?

– Два года? – мрачно переспросил он. – Два месяца назад я приезжал в Карангу, чтобы увидеться с тобой. Но ты была в…

– В Килиджорне, – я перебила его.

– Да… В Килиджорне. У тети. Дядя отпустил меня всего на месяц, в восточных землях неспокойно, буреглотов правда слишком много, да и набеги джикуяров участились. У меня оставалось мало времени, так что я отправился напрямик. Через леса, болота и меловые карьеры. – Я слушала его с возрастающим удивлением. – Признаю, когда наконец добрался до Килиджорны, то мало походил на князя. Видимо, поэтому мне не сочли нужным сказать, где ты. Я решил, что опоздал, и ты уже отправилась в Карангу. Я как раз собирался возвращаться в Дебагур, когда, проезжая мимо меловых карьеров, каким-то чудом заметил тебя на противоположной стороне. Скажи… Неужели ты меня не узнала?

– Ты действительно был там? – прошептала я. – Я решила, что мне показалось… Почему ты не подошел?

– Почему? – грустно улыбнулся Тристан. – Стража меня не пустила. А когда они поняли, кто я, ты уже ушла.

– Тетя сказала, что мне показалось, я слишком долго пробыла на солнце и там никого не было.

– А я приезжал, и не раз… Но в Каранге тебя застать еще сложнее, чем где бы то ни было. Иногда мне кажется, что ты просто бежишь. Бежишь от всех.

– Почему ты не встретил меня в Дебагуре?

– Что? – удивился Тристан.

Я сама не ожидала, что задам этот вопрос. Но теперь отступать было некуда.

– Почему ты не встретил меня в среду, когда я только приехала в Дебагур?

– Муринорус хотел лично поприветствовать свою невесту, и я решил, что буду там лишним.

Я не смогла удержаться от едкого взгляда.

– К тому же, – продолжил Тристан, – я был у западных границ. Джикуяры нападают все чаще.

– Тебя отправили в Лес джикуяров? – ахнула я.

– Не совсем. К его границе.

– Да ведь это все равно что в логово к чудовищам отправить…

Мы обсудили последние новости, но разговор постепенно иссяк. Тристан засобирался в Дебагур. Тогда я не знала, что говорила с ним в последний раз.

Я напрасно решила, что буря миновала – она лишь затихла, готовясь обрушиться с новой силой. Утром в дверь спальни постучал камергер, объявил, что король ожидает меня в тронном зале. Это был дурной знак. Если бы отец просто хотел поговорить со мной, он бы позвал меня в библиотеку. В тронном зале меня могло ждать только одно – расплата за свой проступок. Я долго собиралась с мыслями, меня никто не торопил. И когда двери тронного зала открылись, я с удивлением увидела не только короля, но и Лакрицию, вдову егеря, которую часто замечала возле отца в последнее время. Слишком часто. Она что-то прошептала правителю и с горделивым видом покинула зал. Я ожидала, стоя в молчании перед королевским троном. Отец угрюмо на меня смотрел и не спешил начинать разговор. Кроме нас двоих в зале никого не было, и в тишине я слышала доносившееся эхо шагов из коридора.

– Гирада, – сказал отец. – Мнемний готов забыть о твоей выходке, но ты не можешь вечно бежать от ответственности. От того, кем тебе суждено быть. Я хочу, чтобы престол унаследовала ты.

Отец поднялся с трона и подошел ко мне.

– Первый король Нагорья был простым рыбаком, пока не убил дракона, напавшего на деревню. Жители окрестных селений и городов избрали его своим правителем, так Нагорье и образовалось.

Я не сразу поняла, к чему он клонил. Но когда до меня дошел смысл его слов, меня бросило в дрожь.

– Отец, в этом нет необходимости.

– Я хочу, чтобы корону унаследовала ты, – повторил он, – и рядом с тобой должен быть достойный король.

– Думаешь, Муринорус будет достойным королем?

– Хватит! – резко оборвал меня король. – Все решено. Это для твоего блага и будущего королевства. Возможно, ты присмотришься к тому, кто всегда был рядом с тобой.

– Про кого ты говоришь?

– Мы больше не настаиваем на союзе с Муринорусом. Но, может быть, есть кто-то еще, достойный твоего внимания?

– Кого ты имеешь в виду?

– Гирада… – отец покачал головой. – Подумай о моих словах. Не отвечай, если не хочешь. Но себя не обманывай. И помни: никто не может забрать то, что принадлежит тебе по праву, – как-то печально закончил он.

«Нет, это просто невероятно!» – мысленно возмущалась я, направляясь обратно в свои покои. Наверняка здесь была замешана Лакриция. Отец не пошел бы на такое. На следующий день мне предстоял отъезд в Натагулаю, где я должна была дожидаться, пока король найдет подходящего для меня жениха. Вероятно, отец планировал отправить своих воинов за драконом, чтобы какой-нибудь возгордившийся самозванец наподобие Гарольда зарубил его, получив тем самым право стать королем, женившись на мне. Я не могла придумать, как заставить отца отказаться от этой безумной идеи. Совет тоже настаивал на том, что одной лишь королевы для Нагорья недостаточно. «С каких это пор?» – хотела я сказать. Почему Лотарна, внучка Амелиуса, могла править Нагорьем одна? Ведь в ее времена Приречье и Заозерье населяли дикие племена, которые учиняли набеги на наши границы. Но именно в годы ее правления с Приречьем был заключен мир. А Заозерье понесло такое сокрушительное поражение, что несколько поколений его жителей не дерзали пересекать границы. Но стоило мне только припомнить королеву Лотарну, как все единодушно начинали говорить о ее великом духе и о том, что никто из ныне живущих не может сравниться с ней. Я ни в коем случае не хотела подвергать сомнению ее достоинства, но чем та ситуация отличалась от моей? Я долго пыталась понять, как ей удалось взойти на престол. Перерыла всю библиотеку в поисках любых упоминаний. Но то ли они не сохранились, то ли их намеренно скрывали. Я склонялась ко второму варианту, потому что свидетельств о ее жизни достаточно много, но все они касаются позднего периода ее правления. Более ранних упоминаний просто нет. И это наводило на подозрения. Я была уверена, что и мой отец, и королевский совет скрывали это от меня, преследуя свои собственные цели, прикрываясь благополучием Нагорья.

Отчаяние от осознания того, что у меня не было союзников, с которыми можно отстаивать право на престол, грозило обрушиться на меня и утянуть в бездну безвольного существования. Порой я хотела сбежать и забыть про корону. Но куда я могла направиться? Не могла же я просто выйти из дома и отправиться на все четыре стороны. Подумав, я решила не горячиться и подождать. Чтобы перехитрить Лакрицию и заставить совет работать на себя, нужен хороший план.

Для начала я решила проверить границы оставленной свободы. К моему большому удивлению, ко мне не приставили стражу. Даже не ограничивали в походах. Выяснила я это, отправившись на охоту и в итоге проведя в лесу неделю или около того. Казалось, Лакриция насмехалась надо мной, показывая, что никуда я не денусь. Ведь слово короля – закон даже для его собственной дочери.

Глава 4

ИТАК, ОДИНОКИЙ ОСТРОВ, затерявшийся где-то в океане. Именно сюда, в этот гиблый край, отделенный самой природой от земель более радушных, держал свой путь корабль посланников нагорского монарха. Но если раньше король отправлял сюда своих воинов и послов в поисках похищенной королевы, то теперь на судне собрались охотники за наживой и изгнанные из Нагорья браконьеры, которым обещали помилование. Этим сбродом командовал один из виднейших военачальников, чьей заветной мечтой было получение нового титула и богатых земель. Что с ними случилось, в Нагорье так и не узнали. Даже щепок от корабля не осталось. Не знаю, как короли и королевы древности умудрялись находить драконов, но никто из тех, кого отец отправлял на Остров за последний год, так и не вернулся. Я искала любые свидетельства о том, как можно было добраться до Острова. И не нашла ничего, кроме путевых заметок Амелиуса, единственного сохранившегося описания морского пути в земли огнедышащих тварей. В дневнике моего предка говорилось, что путь преграждали постоянные ливни, затмевающие горизонт, и порывистый ветер, сломавший им мачту. Но страшнее всего были обитатели морских глубин. Амелиус не оставил их изображений, что странно, он любил зарисовывать животных – особенно джикуяров. Других достоверных источников об Острове мне не попадалось, только легенды и детские страшилки.

У Острова было множество названий. В древних легендах он упоминался как Долина огня. Так именовали его мои предки времен I нагорской династии. Наши давние соседи, жители Люпопротагории, с суеверным трепетом вспоминали Пристанище когтей. На западе, в Заозерье и Приречье, с давних пор жили в основном рыбаки и торговцы, для них Остров всегда был Огненной землей.

И если об Острове в ужасе перешептывались, то было место, о котором не дерзали говорить. Ибигурия, Проклятая земля, раскинувшаяся к западу от гор Кирака. Покой там рьяно оберегали джикуяры, и ее название постепенно перестало упоминаться, пока не сделалось запретным. Считалось, оттуда нет возврата. Жил ли там кто-то, я не знала. Нам оставалось лишь строить догадки или, как в случае с подавляющим большинством суеверных простаков, просто избегать всяческого упоминания Проклятых земель.

Среди людей, особенно тех, кто никогда в плавании не бывал, а может, даже и дальше соседнего двора не отправлялся, ходило много разных описаний земли драконов. Кто-то говорил со смехом, кто-то с ужасом. Но тем старожилам, которые еще хорошо помнили древние легенды и пророчества, было не до шуток. Для них это место сохранило лишь одно название – Остров. Не просто остров, а Тот Самый.

В Натагулае я жила практически совсем одна, гости тут бывали редко. Чаще всех заглядывала Лакриция, мне даже казалось, что приезжала она поехидничать и удостовериться, не сбежала ли я. Из прислуги почти никого не было. Два раза в неделю приходили девушки-близняшки из близлежащей деревни наводить порядок в доме, стирать и готовить. Раз в неделю старик, ранее служивший в королевской гвардии, привозил продовольствие. Но я редко встречалась с прислугой, предпочитая лесные тропы домашней обстановке, и они старались не попадаться мне на глаза. Охрану мне выделили, но она осела в деревушке неподалеку. И наличие такой стражи было скорее формальностью, призванной соблюсти приличия, соответствующие моему статусу. Я видела, что в их обязанности не входило следование за мной, и это настораживало. Конечно, я привыкла к одиноким странствиям, но после того как отец сказал, что трон перейдет ко мне, я начала задумываться, почему он никогда не настаивал на провожатых. У него как раз имелся небольшой отряд хорошо обученных стражников, которым достаточно было одного приказа, и они отправились бы за мной даже в Проклятые земли.

Мой дом вряд ли кто-то мог назвать замком. Это было совсем небольшое сооружение из массивных, плотно подогнанных друг к другу камней, стены которого покрывал шикарным ковром дикорастущий плющ, а под окнами раскинулись заросли шиповника. Этот милый домик – а на первый взгляд он действительно был милым – окружал высокий каменный забор, с южной стороны которого возвышались кованые ворота. Сам дом был двухэтажный, с уютным чердаком, который переделали в библиотеку специально для меня. Эта библиотека заслуживала отдельного внимания.

Когда я жила в Каранге, никто не ограничивал мне доступ к королевской библиотеке. Отец, видимо, жестоко сокрушался об этом, решив, что неподходящие книги испортили мой характер. Но теперь-то у него появилась возможность все исправить, или, по крайней мере, он хотел в это верить. Чтобы избежать ошибки, книги, прежде чем попасть в мою персональную библиотеку, подверглись жесткой цензуре. На них даже ставили специальный штамп королевской канцелярии – «Одобрено». Не знаю, сам ли король выбирал их или собрал целый совет для такой важной миссии. Основное предпочтение отдавалось легким и непритязательным произведениям с романтическим уклоном, на них, очевидно, отец возлагал главные надежды. Также, конечно, отбор прошли общеизвестные книги по истории Нагорья и зарубежных стран, географии и астрономии, ведь нельзя же было забывать об интеллектуальном развитии наследницы престола. Кроме того, допустили классические произведения, хотя среди них я не увидела ничего нового. Но отца, видимо, волновало лишь то, смогу ли я привести удачную цитату из какого-нибудь общепризнанного шедевра, при этом новизна и разнообразие литературы явно не были его приоритетом. Сдается мне, он думал, что вынужденное затворничество и такие книги со временем непременно принесут свои плоды. И напрасно…

Впервые обнаружив такое «сокровище», я пришла в ужас. Выбор книг оставил у меня неприятный осадок. А ведь при дворе поговаривали, что именно сюда, в удаленную от столицы королевскую резиденцию, свозили редкие издания наиболее ценных книг. Я скорее надеялась, чем верила, что это правда. Конечно, рассчитывать на военные трактаты и карты запретных земель было глупо, но допущенные королем книги были либо приторно сладкими, либо зачитанными до невозможности. Не знаю, чем они могли помочь мне, хотя, не исключено, отец, отчаявшись сделать из меня достойную королеву, хотел показать мне другой путь. Перспектива остаться в вынужденном затворничестве с такими книгами пугала меня. К счастью, меня спас случай.

Как-то я собирала яблоки в саду. С земли до них было не добраться, и я залезла на нижние ветки, но, переоценив свою ловкость, уронила в куст малины полную корзинку, которая при падении проломила плотную шапку кустарника. Спустившись на землю, полезла за своим лукошком и сломала еще больше веток малины. Освободив корзинку из колючего плена, с удивлением обнаружила, что в центре земля не тронута. Кустарник посажен по кругу. Со стороны это было незаметно, потому что малина сильно разрослась. Мне показалось это подозрительным, и я поспешила за лопатой. Как и думала, слой земли здесь оказался небольшим, в две моих ладони, зато за ним скрывалась металлическая дверца. Я попыталась ее открыть, но она упорно не поддавалась. Я даже привязала к ручке веревку и, перекинув через ветку ближайшей яблони, навалилась изо всех сил, но и этого оказалось недостаточно. Дверца не поддавалась. Тогда я вывела из конюшни своего коня, привела в сад и зацепила веревку за его упряжь, но усилия животного тоже не помогли делу.

Я не хотела сдаваться и отправилась на поиски более подходящего инвентаря. После двух часов поисков, в течение которых я перевернула вверх дном и дом, и амбар, и конюшню, и кладовую, я снова стояла у таинственной дверцы. Теперь в моем арсенале были кочерга, топор, лопата и вилы. Но придумала, как воспользоваться только кочергой. Я поддела коротким концом ручку дверцы и навалилась всем телом на рукоятку, однако только погнула инструмент. Я обреченно смотрела то на лопату с вилами, то на дверь, которую не могла открыть. И тут меня осенило. Решила сделать подкоп. Сбоку от дверцы слой земли оказался намного больше. Даже больше, чем я ожидала. Я уже стояла почти по пояс в выкопанной яме, когда моя лопата наткнулась на деревянные доски. Там уже мне пригодились и кочерга, и топор. Я прорубила себе окошко и поспешила за фонарем. Как оказалось, прямо подо мной был довольно просторный погреб. Спустившись по веревке, которую зацепила за яблоню, я огляделась и не поверила своим глазам. Я попала в самый настоящий реликварий. Здесь хранились книги не старше III эпохи, несколько карт, возраст которых я затруднялась определить, доспехи давно ушедших времен и даже коронационное оружие правителей древности.

Кроме того, я нашла лучшие книги за всю историю Нагорья, начиная со старинных трактатов на исконном наречии, которые считались утраченными много веков назад, и заканчивая историческими летописями и картами запретных территорий. Была здесь даже пара сочинений на неизвестных мне диалектах, похожих на люрский. Большинство карт были не старше начала VI эры – это выяснилось, когда я заметила деревню Курануку там, где сейчас находилась столица Нагорья – Каранга. Этим картам было больше семисот лет, земля джикуяров на них изображалась очень подробно: на северо-западе – залив Тутанхэ, естественная граница между логовом монстров и Ибигурией, на юге преобладали хвойные леса и виднелось несколько троп, джикуяры, наверное, предпочитали лиственные рощи. Так это или нет, я не знала. У меня никогда не было возможности и желания повидать этих тварей в естественной среде обитания.

Карта Острова стала главным сокровищем. Раньше я нигде не видела детально прорисованный путь в землю драконов. Даже дневник Амелиуса не отличался наличием хоть каких-то схем. И в королевских библиотеках Нагорья и Люпопротагории, в которых когда-то я проводила много времени, я не обнаруживала таких ценностей. Что касается современных чертежей, то на них даже Лес джикуяров выглядел невразумительной кляксой с надписью «Здесь обитают чудовища». Всегда задавалась вопросом, кому это могло помочь, ведь точно не тем, кто хотел выбраться оттуда живым. Однако и в найденных книгах ничего не говорилось об Ибигурии. У нас эта тема давно стала запретной, но почему – никто не помнил.

Даже здесь, в Натагулае, я часто выбиралась на охоту, но далеко от дома не отходила, памятуя о расплате за свои вольности. Как-то, вернувшись с очередной прогулки, на пороге обнаружила подарок и письмо от Тристана, адресованное «любителю милых зверьков». А подарок представлял собой не что иное, как полудохлого джикуяра, прикованного к воротам. Тристан писал:

«Я забрался на юг Леса чудовищ, года два назад, когда нашел его. Он был тогда еще щенком, тощим и замученным. Мне стало его жаль. Я учил его командам на люрском, надеюсь, ты еще помнишь основные слова. Фенрир несколько дней назад повздорил с другими джикуярами, поэтому он не в самом лучшем виде. Я хотел подождать с отправкой, но твой отец просил отыскать джикуяра, чтобы тебя буреглоты не беспокоили, а то Натагулая слишком близко к горам. Фенрир уже привык к людям, так что мне за тебя будет спокойно. За Фенрира не переживай, он быстро выздоравливает, особенно когда его хорошо кормят сырым мясом. У тебя всегда была тяга к необычным питомцам, позаботься о нем».

Да, не таким я представляла себе стража Хаоса. Этот джикуяр был в слишком печальном состоянии, чтобы носить это звание. Рисунки в дневнике Амелиуса он напоминал весьма и весьма отдаленно. В тот день, когда я увидела джикуяра в первый раз, он скорее походил на тощего, забитого и голодного волка, хотя и размером с медведя. Не было в нем ничего от того кровожадного монстра, о котором слагали легенды. По крайней мере тогда. Я только что вернулась с охоты, добыча была невелика – один заяц, я разрезала тушку пополам и одну часть подтолкнула к морде джикуяра. Он сначала никак не отреагировал. Я присела рядом, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни. Он не шевелился, не издавал ни звука. Мне казалось, что существо не дышит. На какое-то мгновение я подумала, что джикуяр не перенес дальней дороги и вместо пожирателя буреглотов мне досталась его дохлая туша. Но вдруг он дернул носом и начал слизывать с мяса кровь. А потом, приоткрыв на пару секунд глаза, заметно оживился и, почувствовав добычу, вонзил зубы в то, что когда-то бегало по лесам и полям. За пару мгновений он прикончил этот кусок. Я отдала ему остатки зайца, хотя понимала: такого обеда ему мало. Он с жадностью поглощал свою первую за несколько дней пищу и довольно урчал, перепачкав кровью всю морду. Проглотив зайца, джикуяр сразу завалился, довольный, спать, периодически фыркая и дергая задними лапами. Теперь он определенно выглядел живым. Только когда зверь заснул, я заметила, что вся спина у него заляпана кровью, а шерсть свалялась клоками. Присмотревшись, я увидела вдоль ребер с правой стороны облезлый участок бледно-розовой кожи, которая только недавно начала заживать и кое-где даже треснула. А по краям раны кожа собралась, как будто зажив после глубокого укуса. Я все думала, перепачкан ли он только своей кровью или чужой тоже. Увидела множество шрамов и гадала, задиристый и живучий джикуяр достался лично мне или они все были такими. Тристан оказался прав насчет необычных питомцев. Я как-то птенчика хукубы нашла в лесу и просила тетю забрать его домой, говоря, что он самое милое создание на свете, но тетя вовремя мне отказала. Ведь, подрастая, они приближаются по размерам к овцам, но своими клювами могут и кости раздробить. И теперь тихо посапывающий джикуяр меня покорил. Пока зверь спал, я открепила цепь от ворот, надеясь, что, очнувшись, он уйдет. Но джикуяр остался.

Глава 5

В НАТАГУЛАЕ НЕ БЫЛО ни балов, ни вечно преследовавшей меня толпы придворных, зато полно времени для книг и охоты с Фенриром. Спустя пару недель после того, как он попал ко мне, Фенрир заметно поправился и теперь гордой и вальяжной походкой прохаживался по своим владениям. Мои же шансы встретить кого-нибудь на охоте безжалостно стремились к нулю – только обезумевший зверь выйдет навстречу джикуяру. Почти все свободное время я проводила, изучая найденные книги и карты. Особенно тяжело мне давались две книги, написанные на люрском диалекте. Я хорошо знала как исконное наречие, так и произошедий от него современный люрский, но язык этих книг был явно древнее. Я подумала, что раз исконное наречие образовалось из нескольких диалектов, то смогу понять основную мысль этих книг, начав с поисков известных мне слов или похожих на них. Мне и впрямь удалось понять некоторые места, но смысл ускользал. Тогда я решила искать по корню слова. Суть было разобрать сложно, но чаще всего повторялись «борьба» и «огонь». Я надеялась, что подразумевалась борьба с драконами, ведь, судя по возрасту, книга писалась примерно во времена изгнания драконов люпопротагорцами, и диалект походил на современный люрский. Книги я читала с одной целью – найти средство борьбы с драконами. И теперь у меня появилась призрачная надежда, что именно эти труды содержат ответы на мои вопросы. Однако я решила сначала спросить у Тристана, он обещал вскоре приехать. Пока же задумала переманить отца на свою сторону. Он в Натагулае не был ни разу, но Мириада, моя младшая сестра, обещала навестить меня, я решила действовать через нее.

В ожидании гостей я собирала вещи, готовясь к походу. Тристан все не появлялся, Мириада тоже. Но зато вновь приехала Лакриция, которую я хотела видеть меньше всего. Оставив охрану у ворот, гостья прошла в дом. Вид у Лакриции был как никогда торжествующий. Ее золотисто-зеленое облачение с пышной многоуровневой юбкой в пол больше подходило для званого обеда или бала, а не для поездки за город. И на мгновение мне показалось, что это обилие ткани не поместится в скромном пространстве моего уютного дома.

– Здравствуй, Гирада, – сказала она, подходя ближе и обнимая меня. – Ты выглядишь смущенной.

– Признаю, Лакриция, твой приезд меня удивил.

– Я привезла письмо от твоего отца, – сказала гостья, передавая конверт.

– Пройдем в дом, – пригласила я. – Отец поручил это письмо тебе?

– Не совсем… – уклончиво сказала Лакриция. – Именно это письмо король планировал доставить лично, но у него появились неотложные дела. А мне захотелось тебя повидать. У тебя тут мило, – сказала Лакриция, заходя в дом и окидывая безжизненным и безразличным взглядом просторный зал. – Ты знаешь, король опасался, что ты уже сбежала.

– Неужели?

– Гирада… – печально и слишком театрально вздохнула посетительница. – Мы ведь обе знаем, что твой побег никого бы не удивил. И не только в Нагорье.

– Ты поэтому решила меня навестить? – я вопросительно подняла бровь.

– Нет, – размеренно произнесла она со степенным видом. – Я привезла вести от короля.

С этими словами она протянула мне запечатанный конверт с королевской печатью, который я настороженно приняла. Мне хотелось прочитать письмо без посторонних, но гостья явно не собиралась предоставлять такую возможность. Она настойчиво смотрела то на меня, то на письмо.

Я неохотно распечатала конверт и пробежала глазами довольно краткое сообщение от отца, содержание которого сначала показалось мне фантазией. Я-то была уверена, что король собирается прибегнуть к старой традиции. Но нет. Он весьма скупо сообщал, что найден способ договориться с драконами. Они практически заключили мир. Пока король общался только с посредником, а в ближайшее время ожидают прибытие гостей с Острова.

Прочтя письмо, я терялась в догадках, как происходило это общение. И кто этот неожиданно появившийся посредник.

– В столице принимают гостей? – спросила я Лакрицию.

– Пока нет, но драконы вскоре прибудут.

– А моя мать? – уточнила я осипшим от волнения голосом.

– Сожалею, но поиски ни к чему не привели, и продолжать их король не планирует.

– Думаешь, в этот раз их визит обойдется без разрушений? – усомнилась я.

– Их посол заверяет нас, что они стремятся к миру, – сказала Лакриция с таким же надменно-холодным видом.

– Он тоже дракон?

– Нет, что ты, – возразила она. – Обычный человек.

– Как тогда он стал их послом? – продолжала допытываться я.

– Это очень интересная история. Думаю, король сам тебе расскажет. – Она помедлила, явно борясь с собой, а потом заговорщически улыбнулась и произнесла размеренно: впрочем, могу и я открыть этот секрет. Он был среди тех, кого отправляли на Остров и кому удалось туда добраться. Посол сказал, что драконы понимают исконное наречие, хотя сами, конечно, не говорят на нем. Они оказались не такими кровожадными, как мы думали о них.

– Сомневаюсь, – процедила я, – они уничтожали наши земли, убивали жителей и похищали скот.

– Только потому, что видели угрозу со стороны людей.

– Какую? – опешила я.

– Король отправлял воинов на Остров, и драконам это не понравилось, – и взгляд ее сразу посуровел.

– Но ведь король послал флотилию на Остров только после того, как на нас напали драконы, – возразила я.

– Видимо нет, – холодно ответила она.

Лакриция запутала меня еще больше. Я пыталась понять, действительно ли драконы обладали волей и сознанием, или это была лишь фантазия. Для меня драконы оставались кровожадными тварями, разрушителями и убийцами. Мои раздумья затянулись, Лакриция с безразличным видом разглядывала интерьер, всеми силами стараясь дать мне понять, что уже пора ехать, но лишь чувство такта мешает ей оставить меня. Я уже собиралась проститься с ней, как она меня опередила.

– Что ж, Гирада, мне пора. Засиделась я у тебя.

Лакриция уехала, а я все еще стояла в комнате, не веря ее словам. Вспомнив про письмо, я вновь прочитала его, уже более внимательно, обращая внимание на каждое слово. Если сказанное в послании было правдой, то король и впрямь ожидал драконов для заключения мира, и теперь Нагорье готовилось к празднику. Меня ждали во дворце через неделю, а пока жители были заняты подготовкой. Думаю, отец боялся, что я опять все испорчу. Отец говорил в письме, что скорое прибытие драконов старались держать в тайне, хотя слухи просочились всюду. Не знаю, что думал дядя Мнемний о соглашении, но я была уверена, что он предпочел бы бороться с этими тварями.

Пришло время действовать. Я поняла, что отец не успокоится и мои увещевания для него не более чем детский лепет. Сейчас я понимала: планы монарха простерлись намного дальше, чем простой поиск подходящего жениха для своей дочери, он давно планировал заключить союз с драконами, и его не волновало исчезновение мамы. А я для него была лишь разменной монетой. Амелиус смог когда-то доказать свое право на престол, победив дракона. Но для меня этот способ был неосуществимым. Поэтому оставалась призрачная надежда, за которую я пыталась ухватиться.

Книга Хаоса, намеки на существование которой встречались в древних рукописях. Именно в ней я видела свое спасение. Но проблема заключалась в том, что никто доподлинно не знал, где ее искать. У меня была пара идей. И попробовать явно стоило – все лучше, чем сидеть в ожидании неминуемой участи.

Многие не верили в существование этого манускрипта, хотя упоминание о ней я нашла даже в дневниках Амелиуса, где он писал, что именно в Книге он увидел дорогу к Острову, она же помогла ему справиться с драконом. Скептики говорили, что описанный Амелиусом труд вряд ли был реальным. Многие члены королевского совета считали, что Амелиус выражался иносказательно, я же, как и некоторые отцовские советники, была уверена, что Книга существовала. Ходили слухи, будто она хранилась в королевской библиотеке в Бириге, небольшом люпопротагорском городке на самой границе с Лесом джикуяров. Якобы Амелиус преподнес ее в подарок королю Люпопротагории, когда просил руки его дочери. Если это действительно было так, то держалось королевской семьей в строжайшей тайне. Я как-то спрашивала про Книгу у дяди Мнемния, но тогда впервые он сурово прервал меня, заявив, что все это вздор. В том, что рукопись существовала, я не сомневалась, особенно после того, что прочла в обнаруженной натагулайской библиотеке. Но вот хранилась ли она еще в Бириге?

Если эта Книга действительно являлась тем, чтó о ней слагали легенды, то ее владелец был способен повелевать существами Хаоса. Зачем убивать одного дракона, если я могла с помощью древнего артефакта заставить всех тварей убраться на свой Остров? Такой надеждой я себя тешила, хотя в глубине души боялась катастрофы, которая могла разразиться, если таинственный манускрипт окажется тем, чем его считало большинство людей, – сказкой, не имевшей реальной основы.

Другого варианта я не придумала, надо было с чего-то начинать поиски. Путь до Бириги в такую пору легким не назовешь. Если отправиться туда напрямик, через Каймову пустошь, то уже к концу дня обо всем донесут моему отцу, поэтому я выбрала маршрут, на который ни один разумный человек не отважится. Он пролегал через Лес чудовищ. На первый взгляд, решение самонадеянное, отчаянное и просто глупое. Но я понимала: меня будут искать. Отца вряд ли удивит сам побег, ведь каждый раз после моих охотничьих вылазок – а они могли длиться по несколько недель – он опасался, что в следующий раз я не вернусь домой. Никто не станет искать меня в Долине смерти. Главной надеждой было то, что в южной части леса, судя по найденной мною достаточно точной карте местности с прорисованными тропинками, джикуяры встречались редко. Возможно, там обитал лишь молодняк, который не так опасен, особенно если у тебя есть собственный джикуяр. До Леса чудовищ было не больше десяти дней пути, а оттуда рукой подать до Бириги. И если в Бириге Книги я не найду, то отправлюсь в Дебагур. Лучше просить у дяди помощи в борьбе, чем добровольно отдать свое королевство огнедышащим тварям.

Итак, решено. Путь был избран, осталось лишь пройти его до конца.

Я решила отправиться ночью, полагаясь на чутье Фенрира, – днем мы могли привлечь ненужное внимание. Как только начали сгущаться сумерки, мы вышли за ворота и отправились на запад. Прошедший день был потрачен на обдумывание плана действий, ревизию рюкзака и запоминание карт, без которых я вряд ли бы рискнула отправиться через Лес чудовищ. Я подстрелила пару куропаток. Мне этого должно было хватить на два-три дня. Фенрир сам успешно добывал себе пропитание. Без него я бы не посмела нарушить покой джикуяров. Я даже наведалась в подвал-реликварий и прихватила оттуда кинжал, который, судя по запискам, принадлежал королю Амелиусу, и легкий кожух, частично покрытый тонкими металлическими пластинами. От дракона меня это, конечно, не спасло бы, но уверенности придало. С собой я взяла дневник Амелиуса, который в случае необходимости пошел бы на розжиг, пару листков с цитатами из книг на люрском, которые я не могла перевести, и обычные для похода вещи: флягу для фильтрации воды, бурдюк, фитиль и бутыль с маслом, огниво, маленький охотничий нож, пару рубашек, плащ, носовые платки и запасные ботинки, немного вяленой рыбы и мяса, сушеные яблоки.

Выбранный маршрут был единственной гарантией добраться незамеченной до Бириги. Мой путь лежал через пограничные территории Нагорья, Ибигурии и Люпопротагории. Судя по карте, для того чтобы добраться до Леса джикуяров, нужно было сначала дойти до реки Нигака, пройти вдоль нее до долины Сурезе, после чего повернуть на север в сторону перевала Кирака. Долина и перевал находились на границе с Ибигурией. Я не хотела там задерживаться из-за всех слухов об этих землях. Потом оставалась какая-то пара дней пути до того самого Леса джикуяров. Но именно этот участок пути от перевала Кирака до Леса джикуяров пугал меня больше всего. Судя по картам, после Эдвасо, вершины Кираки, мне предстояла дорога по низине, где ничего не росло, поэтому скрыться было негде, а вокруг разгуливали джикуяры, а может, и твари пострашнее. Эдвасо еще называли последним пиком, а такое имя просто так не дается. После него до обители чудовищ была лишь выжженная земля, напоминавшая о том, на что способны драконы. Конечно, идти через Каймову пустошь считалось безопаснее. Но если бы я отправилась в Биригу напрямик, то на дорогу ушло бы больше недели. Путь пролегал бы через множество мелких деревень и городков, где обязательно нашелся бы кто-нибудь, кто донесет моему отцу. Поэтому мне оставалось лишь надеяться на то, что в Лесу джикуяров окажется не так жутко, как говорили, тогда я смогу там передохнуть пару дней. Кому-то подобное могло показаться безумием или просто безрассудной авантюрой: по слухам, в тех краях обитали кунулы и чихохвосты, прославившиеся своими кровожадными повадками, – но я рассчитывала, что это просто фантазии. К тому же со своим джикуяром отправляться в обитель монстров было не так уж и страшно.

Глава 6

ДОРОГА ДО РЕКИ НИГАКА ОТ НАТАГУЛАИ занимала не больше двух дней, но сама река так петляла, что добраться до долины можно было не меньше чем дней за пять. Я, конечно, надеялась на хорошую погоду и до долины, по открытому берегу, планировала идти по ночам. Нигака пару раз пересекала небольшой лес, но днем среди трех деревьев на опушке не скроешься от посторонних глаз. Подумав, я решила, что хорошо бы добраться до гор за неделю. Горы – последнее место, где меня станут искать.

Мы с Фенриром вышли вечером с сумерками и направились на запад, прямиком к реке. Шли тихо и быстро.

Раньше в западных краях я не бывала, слишком уж близко к Ибигурии они простирались, к тому же у меня до сих пор не возникало желания поближе познакомиться с повадками джикуяров в естественных местах их обитания. Ночь была ясная, и в свете луны я внимательно смотрела по сторонам, запоминая дорогу на случай, если придется дополнять карту. Меня окружала все та же скудная растительность, кое-где попадались растрепанные сосны, но все какие-то измученные и изувеченные. Я не заметила, чтобы Фенрир выказывал недовольство по поводу сосен и елей, разве что он фыркал чуть чаще. Животных я не замечала, но иногда встречала их следы. Оно и понятно, только обезумевший зверь вышел бы навстречу такому хищнику. Мне даже показалось, что я увидела отпечатки лап другого джикуяра. Но, может, я ошиблась и то были следы обычного медведя или волка. Все казалось обманчивым в призрачном сиянии звезд. За несколько часов до рассвета деревьев стало заметно больше, и я решила, что мы добрались до хвойного леса, который как раз должна пересекать река Нигака, спускаясь с гор. Но пришло время искать место для отдыха, мы и так шли всю ночь.

Простой шалаш я могла соорудить при необходимости, но обычно во время своих походов предпочитала ночевать в пустых пещерах. Вот и сейчас я упрямо высматривала привычное место для ночевки. Я устала, но надежды найти подходящее укрытие меня не оставляли. С первыми лучами солнца Фенрир приметил пещеру, оказавшуюся медвежьей берлогой, о чем недвусмысленно свидетельствовал весьма специфический запах. Самого медведя я не увидела, но теперь его можно было не опасаться, потому что наличие джикуяра давало определенные преимущества. Без Фенрира, конечно, я не решилась бы занять чужую берлогу. Пока устраивала скорый перекус из припасенных продуктов, Фенрир еще раз обошел пещеру, тщательно принюхиваясь и выискивая одному ему известные опасности. Не найдя таковых, он улегся спать прямо поперек единственного входа, полностью перекрыв его. Смотря на это дикое создание, мне трудно было понять, почему он так привязался ко мне. Джикуяр спал очень чутко, поэтому не стоило волноваться, что ночью нас кто-то потревожит.

Я проснулась, когда уже стемнело. Фенрир ждал меня снаружи, всматриваясь в мрак леса. Мы отправились дальше. К утру я надеялась добраться до реки. Погода была тихая и спокойная. Но чем дольше мы шли, тем больше я нервничала. Деревья, которые я заприметила перед рассветом, остались позади. Как и мои надежды на густой хвойный лес, отмеченный на карте, после которого мы очутились бы у реки. Растительности стало меньше, и вскоре вокруг была лишь выжженная долина, которую никто не смог бы назвать лесом. Конечно, то тут, то там попадались одинокие деревья. Но не лес. Еще раз я сверила направление по звездам. Мы шли точно на запад, ошибки быть не могло. Но тогда оставалось лишь одно объяснение происходящему. Карты, на которые я рассчитывала, были слишком старыми и далекими от действительности, а сама я оказалась в западных землях впервые. Оставалось только надеяться на то, что мы шли хотя бы в правильном направлении.

Солнце поднималось, а мы все не прекращали движения. Не хотелось останавливаться, по крайней мере не раньше, чем увижу реку. Но ее, увы, не было. Когда глаза мои стали закрываться от усталости и я начала спотыкаться на каждом шагу, только тогда остановилась. Все, хватит, решила, приводя свои мысли в порядок, пора искать ночлег. В любом случае, двигаясь постоянно на запад, мы рано или поздно добрались бы до перевала Кирака. Тогда можно будет повернуть на север и идти вдоль гор, даже если от реки больше ничего не осталось. Поиски ночлега затянулись, а Фенрир тем временем где-то уже раздобыл клинозуба и с довольным видом принес мне.

– Буной[1], Фенрир, можешь съесть его. Я не буду. Лучше найди место для ночлега.

Фенрир с клинозубом в пасти побежал обыскивать окрестности. Я надеялась, что мне никогда не придется есть клинозубов. Слишком уж они походили на крыс, их отличало наличие дополнительного ряда выпирающих наружу зубов в нижней челюсти, которые они использовали для защиты. Но такие зубы против джикуяра все равно что иголка против стального клинка. Ах да, у них еще и когти были ядовиты. Правда, яда на взрослого джикуяра не хватило бы, даже воспользуйся зверек своими когтями, в чем я сомневалась. А вот для человека такие раны весьма неприятны, хотя и не смертельны. Я помню, когда была совсем маленькой, как-то спутала клинозуба с вполне безобидной кукузлей, облюбовавшей нагорские леса, и хотела его погладить – хорошо еще, меня вовремя тетя остановила, а то могла бы и без руки остаться. Как она меня тогда отчитывала! Как будто я совершила ужаснейшую ошибку в жизни. Можно было только представить, что она сказала бы про мой поход через горы в Лес чудовищ. Да, сомневаюсь, что кто-то из моей родни предполагал, что я вообще способна на такое безумие.

Я же продолжала поиски. Не хотелось делать шалаш, а спать на земле я посчитала неразумным. В последнее время по ночам все чаще шли ливни с грозами, да и холодно уже было. Тут вернулся Фенрир, еще более довольный, чем прежде. Он подбежал и застыл как вкопанный. Потом начал кружить на месте. И снова резко остановился и сел. Он всегда так делал, когда находил что-то интересное и хотел мне показать.

– Кимна[2], – сказала я джикуяру и поспешила за ним.

Оказалось, что Фенрир и впрямь нашел чью-то нору. На берлогу не очень-то походило, но я вполне могла разместиться. Пещера пустовала, хотя я подозревала, что до появления Фенрира здесь кто-то обитал и не собирался покидать свое обжитое местечко. Но судя по тому, что в пасти Фенрира все еще болтался клинозуб, зверек, которому принадлежала занятая мной нора, оказался весьма благоразумным. Джикуяр явно гордился своей находкой. Улегшись неподалеку, он устроил пиршество. Накидав сухой палой листвы в нору, я перекусила остатками вяленой рыбы, которую взяла с собой, также съела пару долек сушеных яблок из припасов и выпила воды – вот и весь мой королевский ужин. Воды оставалось немного, и я подумала о том, что пора бы пополнить запасы. С этими мыслями и заснула.

Проснулась я не в духе. Снова снились кошмары. Хотя вместо привычной пустыни я все шла и шла на запад, но видела не реку Нигаку или горы Кирака, нет, я видела вдалеке величественные шпили королевской резиденции в Каранге. Я ходила по кругу. Очнувшись, заметила, что солнце только-только начало садиться. Фенрир напряженно спал, время от времени дергая ушами. Стояла тишина – ни птиц, ни зверей. Природа замерла в ожидании. Этот закат был обещанием чего-то нового, заверением в том, что завтрашний день окажется лучше, чем предыдущий. Я ощущала какое-то спокойствие в угасающем дне, хотя моя душа и не знала покоя.

Я вылезла из норы и огляделась. Неподалеку рос куст дикой ежевики, и я решила набрать ягод в дорогу. Уловив движение рядом, Фенрир открыл один глаз, но снова закрыл, продолжив спать. Набрав полный мешочек ежевики, я аккуратно положила его в рюкзак, на самый верх, чтобы ягоды не примялись по дороге, после чего обошла вокруг поляны. Я хотела пополнить запасы воды, пока еще не стемнело. За этим я и пошла в лес, хотя далеко от места ночлега пока отходить не собиралась. Фенрир быстро нашел бы меня по запаху, но я была уверена, что рядом с норой, в которой я сегодня спала, должна протекать вода. После непродолжительных поисков я действительно обнаружила небольшой родник, умылась, ополоснула собранные ягоды и наполнила свою походную флягу. Я давно приспособила ее для фильтрации воды. Устройство было достаточно простым, но при этом эффективным. Фляга состояла из трех частей, прикручивавшихся друг к другу, – в нижнюю поступала отфильтрованная жидкость, в средней находился сам фильтр, в верхнюю наливалась свежая вода. После того как вода была отфильтрована, я обычно раскручивала свой агрегат и переливала чистую воду в бурдюк. Я гордилась своим изобретением, ведь все в нем – от фильтра до формы – было результатом моего труда. Состав фильтра я тоже придумала сама, перепробовав несколько вариантов. Наполнитель фильтра нужно было каждый раз менять. Вот и сейчас я раскрутила флягу и достала нужный отсек. Он представлял собой металлическую емкость с дырочками. Сняв крышку, я вытряхнула все содержимое на землю. Ткань из фильтра убрала в рюкзак – как только просохнет, для растопки костра пригодится. Потом промыла емкость для фильтра и насухо ее вытерла, после чего достала из рюкзака два куска чистой тонкой ткани, которую специально запасла для этих целей, и две жестяные баночки: в одной был торф, в другой – уголь. В отсек с фильтром я положила сначала кусок ткани, на него поместила торф, потом добавила уголь и закрыла все тканью, после чего закрутила отсек специальной крышкой с мелкими дырочками. Вот и все. Фильтр снова был готов к работе. После чего оставалось лишь прикрутить его к другим частям фляги и набрать воды, что я и сделала. Прелесть моего фильтра была в том, что все его составляющие легко заменялись. Довольная проделанной работой, я поставила флягу в рюкзак, постаравшись прижать ее к спинке вещами, чтобы она сохранила вертикальное положение. Сейчас ждать, пока вода очистится, не хотелось, к тому же у меня еще не кончились запасы родниковой. Взвалив на плечи рюкзак, я вернулась к месту ночлега. Фенрир все еще мирно спал, хотя заметно было, как он дернул ухом и чуть резче втянул воздух при моем приближении. Я решила не будить его и дождаться темноты. Удобно устроившись на поваленном дереве, перекусила собранной ежевикой. Как только последний луч солнца исчез за горизонтом, я подошла к джикуяру, тот открыл глаза, резко поднялся и осмотрелся. Я переложила ему на спину свой рюкзак, прикрепив ремешком, и, не мешкая, мы отправились в путь. Я старалась не падать духом, ведь река все еще могла появиться. Мы шли вперед, ничего другого нам не оставалось.

Третья ночь оказалась хуже предыдущих. Только мы отправились, как зарядил дождь. Сначала он просто тихо накрапывал, но я точно знала, что именно так начинались затяжные дожди, обычные для этого времени года, они могли продолжаться несколько дней кряду, а бывало, и недель. Дождь усиливался, но мы все равно шли дальше, грязные и промокшие насквозь. Вскоре к ливню прибавился еще и пронизывающий ветер, пробиравший до костей. Я подумала, что хорошо бы остановиться да поискать убежище, пока мы окончательно не замерзли. Пока я еще могла идти вперед. Но мне не попадалось ничего подходящего, хотя растительности стало больше. Вряд ли полуобгоревшие ободранные деревья, которые сиротливо жались друг к другу, можно было назвать лесом. Шла с трудом – дождь размыл то подобие дороги, которое было раньше. Теперь приходилось продираться вперед, утопая в грязи. Единственная надежда оставалась на то, что к утру дождь прекратится, днем земля подсохнет и можно будет сориентироваться. Я уже не понимала, куда шла: двигались ли мы все еще на запад? Звезд было не видно. С какой стороны теперь был запад? Небольшой дождь превратился в ливень, дул противный холодный ветер, сбивавший с ног, и теперь я могла полагаться лишь на чутье Фенрира и уже жалела, что отправилась ночью. Ведь днем вряд ли я бы кого-то здесь встретила. В западных землях никто не жил, да и разыскивать меня, наверно, еще не начали. К тому же кто, завидев издали джикуяра, решился бы подойти к нему? Мне уже начало казаться, что я излишне перестраховалась, задумав идти до Сурезе по ночам. Теперь было поздно сожалеть, просто бессмысленно. Дождь только усиливался, я поняла, что нужно искать убежище, и срочно. Трудно было различить, что меня окружало, но вряд ли рядом с тропой окажется пещера, где можно скрыться от непогоды. Я резко свернула с дороги в сторону и тут же с хлюпаньем провалилась по пояс в грязь. То ли здесь была яма, то ли грунт просел и осталась только тропинка, по которой я шла, а все вокруг превратилось в болото. В окружавшей темноте ничего нельзя было разобрать.

– Фенрир, айна[3], – позвала я и сразу же почувствовала движение, но не увидела джикуяра. – Фенрир?

Джикуяр легонько ткнул меня носом в макушку. Оказалось, он стоял на тропинке совсем рядом со мной, скрытый от моих глаз окружающим мраком. Я покрепче ухватилась за него, и Фенрир вытащил меня на относительно безопасную тропинку. Все, решила я, нужно переждать дождь. Ветер крепчал, но грозы не намечалось. Осмотревшись, я остановила взгляд на ближайшем деревце, таком же драном и обгоревшем, отличавшемся наличием лишь нескольких веток. Мое внимание привлекли внушительные нижние ветви, которые были достаточно высоко, чтобы буреглоты не добрались, но и достаточно низко, чтобы я могла влезть. Крона кое-какая сохранилась, так что от дождя могла немного защитить. Голодная, грязная, уставшая, вымокшая насквозь, я кое-как залезла на дерево, ноги меня уже плохо слушались. Устроилась поудобнее, стараясь не думать, что со мной будет, если я во сне упаду с дерева прямо в грязь. С высоты своего убежища я смотрела, что будет делать Фенрир. Я думала, он плюхнется прямо в грязь рядом с деревом, но нет, он решил не отказывать себе в комфорте. Джикуяр нашел где-то сломанные ветки, а может, и сам доломал их, подтащил под выбранное мною дерево и улегся на них. От такой находчивости я могла только нервно смеяться. У него был такой вальяжный вид, как будто спал он на свежей зеленой травке в солнечной долине. Ливень потихоньку стихал, а я, достав из рюкзака плащ и укутавшись в него, заснула под размеренный шум дождя.

Глава 7

ПРОСНУВШИСЬ, Я ОБОМЛЕЛА. Признаю, мне сначала казалось, что проспала часа два, не больше, но я сильно ошиблась. Дождь прекратился, облака рассеялись, из-за них выглядывало полуденное солнце, и я наконец-то увидела, где находилась. Дерево, место моего ночлега, росло прямо посреди болота. Реки, красовавшейся на картах, в помине не было. Болото от дождя образоваться точно не могло. Если река и протекала здесь когда-то раньше, то слишком давно, явно до того, как здесь все спилили, подожгли, побросали в воду, перекрыв ее приток, и оставили загнивать. Кое-как я сползла с дерева. Особого энтузиазма не испытывала, чего нельзя сказать о Фенрире. Он открыл глаза, оживленно потянулся и приготовился идти дальше. Я только и могла с удивлением смотреть на него. У меня все тело болело от подобной ночевки, к тому же вчерашняя грязь, затвердев, превратилась в корку, а рядом не наблюдалось даже маленького ручейка, чтобы привести себя в порядок. Запасы провизии тоже подходили к концу. Но, присмотревшись, я, к своему удивлению и облегчению, увидела могучие горы Кирака, ранее скрытые облаками и туманом. Только теперь стало понятно, что это тот самый перевал. Я-то думала, что только-только добралась до леса, за которым течет река Нигака. Теперь облака рассеялись и пики Кирака, уходившие все дальше на север, отчетливо просматривались. Мы с Фенриром оказались ближе к перевалу, чем я ожидала, – день пути максимум. Это определенно была хорошая новость.

Стараясь думать только о том, что уже скоро мне предстоит самой исследовать горы Кирака, я аккуратно шла по тропинке вслед за Фенриром. Следовало ступать внимательно, чтобы не угодить в болото. Я прощупывала дорогу с помощью подобранной ветки, упавшей во время дождя, с которой я убрала лишние листья и небольшие отростки. Вообще-то из нее вышла довольно хорошая походная палка. Так, медленно бредя за Фенриром, я полностью полагалась на его чутье, которое еще ни разу не подводило. Джикуяр недовольства относительно дороги не выказывал. Казалось, для него нет разницы, где идти – по лесу или через болото. Но впечатление обманчиво: я то и дело замечала, как Фенрир нервно дергал правым ухом каждый раз, когда его лапа проваливалась глубже, фыркая чуть чаще. В остальном же он был само спокойствие.

Деревьев вокруг почти не осталось. А те, которые встречались, были какими-то обугленными. Возможно, их сожгли еще до того, как здесь образовалось болото. Пахло тоже странно. Я точно могла различить запах тухлых яиц – верный признак серы. В видах болот я особо не разбиралась, смутно представляя, как вообще должна выглядеть такая местность. Надо было почитать что-нибудь подходящее, прежде чем отправляться навстречу неизвестности. Но я знала главное: болота нужно обходить стороной, если возможно, конечно. Стоит только нечаянно оступиться, как все, не выберешься. Так, осторожно, прощупывая каждый шаг, мы медленно приближались к перевалу.

Неизвестно, сколько времени прошло, только вот шагать стало определенно легче. Я уже не проваливалась по щиколотку в грязь. К тому же тропинка проступала более отчетливо, а вокруг нее появилась даже свежая травка. И дышалось легче, пропал неотступный серный запах. Болото закончилось.

– Наконец-то, – облегченно пробормотала я, пытаясь отдышаться после удушающей прогулки, – вот она, долина Сурезе.

Действительно, пройдя болото, я увидела обширную равнину.

– Это определенно долина Сурезе, – сказала я Фенриру, надеясь его взбодрить, но он только неопределенно фыркнул. – А ведь еще даже не стемнело.

И пусть Нигака превратилась в болото, мы все-таки добрались до Сурезе. Я была довольна. Тогда мне казалось, что самое сложное уже позади, я чуть ли не видела Лес чудовищ вдалеке и мое светлое будущее вместе с ним. Но что действительно было хорошо видно из долины, так это очертания Кирака. Если и дальше идти на запад, через горы, можно достигнуть Ибигурии. Я раз за разом задавалась вопросом, что же скрывалось за этим перевалом, и терялась в догадках, будет ли у меня возможность когда-нибудь самой это узнать. В задумчивости я шла за джикуяром, который немного забежал вперед и терпеливо меня дожидался. Он заметно оживился за последнее время и настойчиво вел меня на северо-запад. Вообще-то я планировала до Кирака идти на запад, чтобы не заблудиться, поэтому пару раз одергивала своего питомца, когда тот сворачивал чуть севернее, но это было бесполезно. Он упрямо тянул меня на северо-запад. В конечном счете я собиралась сворачивать на север, добравшись до перевала, к тому же Фенрир вывел меня из болота, так что и сейчас решила положиться на его чутье. И оно нас не подвело. Определенно. Это стало ясно, когда очередной крутой поворот тропинки вывел к излучине реки.

– Наконец-то! – с облегчением воскликнула я, еле сдерживаясь, чтобы не прыгнуть в реку прямо в одежде. Хотелось смыть с себя всю эту грязь поскорее. Все тело чесалось, волосы застыли непонятным комом. Даже одежда успела затвердеть от налипшей грязи. В подобном виде я точно не походила на наследницу престола. Скорее уж на болотную ведьму. Только ожерелья из костей и рыбьих голов и не хватало. Вода в реке пробирала до костей, но это было лучше, чем ничего. Кое-как, стуча зубами от холода, я смогла помыться, переоделась в запасную одежду и принялась чистить испачканный в болоте костюм. Свитер казался испорченным окончательно, и это при том, что поверх него я надела кожух до колен, которому купание в болоте явно не пошло на пользу. Одежда оказалась просто неподъемной от воды и налипшей грязи. Я и половины вещей не смогла отстирать, как пальцы мои стали синеть от холода. Решила размяться, пока окончательно не замерзла, а заодно и осмотреться. И только тут заметила, как выглядел Фенрир после посещения болота. Он был не просто грязный, а представлял собой болотного монстра с белоснежным оскалом. К тому же на его морде виднелись следы крови, явно ему не принадлежавшей. Я настолько была сосредоточена на дороге, что даже не заметила, во что превратился джикуяр. Теперь же пришлось быстро соображать, как его затащить в воду. Он так боялся открытых водоемов, что задача казалась невыполнимой, но стоило попытаться. Мокрую одежду я повесила сушиться на ближайшем кустарнике, который немного накренился от тяжести моих вещей, но выдержал. После чего я встала как можно ближе к кромке воды.

– Фенрир, айна, – скомандовала я.

Джикуяр сразу же среагировал, подскочил, но остановился чуть дальше расстояния вытянутой руки, настороженно принюхиваясь. Он смотрел то на меня, то на реку.

– Фенрир, – более настойчиво повторила я, – айна.

Джикуяр крадучись шагнул вперед, но тут же замер, полуворчливо-полужалобно фыркая.

– Фенрир!

Но джикуяр уже понял, что его ждет, и начал медленно пятиться к лесу, стремясь обезопасить себя от водных процедур. Фенрир уже почти добрался до деревьев, когда я как можно требовательней произнесла:

– Фенрир, тумринэ на-дако. Скафанья![4]

Джикуяр жалобно взвизгнул, чего явно не ожидаешь от такого огромного зверя, и скрылся в лесу.

– Фенрир? – позвала я, но ответа не последовало.

Подобной реакции стоило ожидать. Я не знала, что произошло с джикуяром до того, как его отправили в Натагулаю, но большие водоемы приводили его в ужас. Он иногда ловил рыбу, но только на мелководье. Вряд ли так было у всех джикуяров, хотя я не знала наверняка. Я забрала свою одежду и отправилась по следам джикуяра, попутно размышляя, что же могло послужить причиной такой паники. Дорогу, им выбранную, оказалось нетрудно найти по сломанным веткам и кускам застывшей болотной грязи. Подозреваю, что Фенрир эти ветки специально сломал, чтобы показать путь. Если бы он действительно хотел скрыться, никто не смог бы его отыскать. Все равно что искать тень во мраке ночи, но этот хитрюга явно вел меня куда-то. Тропинка уводила вниз, все ближе и ближе к подножью перевала Кирака, и, сделав очередной поворот, я остановилась.

– Вот ты где! Фенрир…

Я забыла, что хотела сказать. Действительно, передо мной был Фенрир, все еще грязный и обиженный, он демонстративно отворачивался, но поразило меня не это. Прямо за развалившимся на лужайке джикуяром виднелся небольшой домик. Я не думала, что рядом с рекой, в лесу, могли жить люди, ведь здесь была хоть и не выжженная пустыня, но горы стояли слишком близко. Кто захочет поселиться вдали от всех по соседству с джикуярами и браконьерами? Разве что изгнанники, которым больше некуда идти, но встреча с ними ничего хорошего не сулила. Я примирительно потрепала джикуяра по холке.

– Интересно, что за любитель спокойствия решил поселиться здесь? – тихо спросила я Фенрира, осторожно приближаясь к дому.

Подойдя поближе, я увидела небольшое деревянное сооружение, больше похожее на хижину или охотничью сторожку. Я много таких встречала в Люпопротагории. Стены с маленькими оконцами были сложены из плотно подогнанных бревен, крыша – из точно такого же материала. Набравшись решимости, я постучала в массивную дверь. Никто не открыл. Постучала еще раз. Ответа все равно не последовало. Уже смеркалось, мне показалось, что лучше переночевать в этом доме, чем искать берлоги да пещеры. Замка я не обнаружила, но дверь была такая тяжелая, что я открыла ее с большим трудом, навалившись всем телом. Оказавшись внутри, я постепенно привыкала к царившему там полумраку. Единственный источник света – лучи заходящего солнца проникали в комнату сквозь неровно вырубленные в стенах отверстия. Окнами их было назвать трудно – ни перегородок, ни ставень… Но благодаря удачному расположению хижины в окружении деревьев холод не ощущался. Рядом с входной дверью я заметила свечу в красивом кованом подсвечнике и вовремя зажгла ее: солнце скрылось за горизонтом. Снаружи было на удивление темно – ни света звезд, ни лукавого отблеска луны. Держа свечу перед собой и освещая путь, я внимательно изучала неожиданное пристанище. Фенрир шел впереди, он и в темноте отлично ориентировался. Джикуяр постоянно принюхивался, то и дело замирая на пару секунд. Мы обследовали хижину, и оказалось, что здесь было две комнаты, а из мебели только несколько полупустых ящиков, где лежали три пары поношенных сандалий, по которым уже сложно было определить их размер, рюкзак, в котором я не стала копаться, и покрывало. Сандалии привлекли не только мое внимание, но заинтересовали и джикуяра. Он все не отходил, как будто почуяв нечто знакомое. Мне почему-то казалось, что я уже видела их, именно их, а не подобные, но видела давно. В соседней комнате мы обнаружили комод с кухонной утварью и склянками с какими-то неизвестными травами, стол, стул и кровать. Хижина не выглядела заброшенной, но и никаких личных вещей, которые могли рассказать о ее обитателе, внутри не нашлось. Выглядела она так, будто ее либо недавно покинули, либо только-только начали обживать.

– Как думаешь, – спросила я Фенрира, – кто решил поселиться в лесной глуши?

На такой вопрос Фенрир ответил лишь неопределенным фырканьем. В любом случае, кто бы здесь ни жил, он сейчас отсутствовал, и мы могли чувствовать себя хозяевами, хотя бы на время. Больше всего меня порадовало наличие каменной печи в одной из комнат. Ведь добыть пропитание в лесу не составляло особой проблемы ни для меня, ни для Фенрира, а вот развести костер в такую сырую погоду уже требовало определенного мастерства и доли везения, а с заготовленными дровами можно и умыться теплой водой, и выпить согревающий отвар из лесных трав и ягод. Я даже подумала, что при других обстоятельствах задержалась бы здесь подольше. Фенрир еще раз проверил хижину, потом обошел ее снаружи несколько раз и выжидающе уставился на меня, на что я лишь коротко махнула рукой, и джикуяр отправился в лес на охоту. Я точно знала, что Фенрир не уйдет далеко от хижины. Перекусив яблоками из своих запасов, я устроилась на ночлег. Огонь в очаге я потушила на ночь, чтобы не привлекать внимания. Засыпая, я думала о том, кто бы захотел поселиться здесь.

Несмотря на столь комфортные условия, спала я плохо. Опять снились кошмары, и наутро я чувствовала себя полностью разбитой, как будто не отдыхала вовсе, но сейчас на жалость не было времени. Пришла пора отправляться в путь. От домика до подножья перевала мы добрались достаточно быстро, солнце только начало свой круг, и я облегченно вздохнула.

– За этим перевалом будет виден Лес джикуяров, – сказала я Фенриру. – Уже скоро мы будем там.

Мое умиротворение внезапно нарушил пронзительный рев, от которого у меня заложило уши. Звук напоминал раскаты грома, дополненные охотничьим горном. Я озиралась по сторонам в поисках его источника. Я слишком хорошо знала, что это значило. Вдруг в небе прямо над перевалом я увидела огромное черное пятно, стремительно приближавшееся к земле. Различить хоть какие-нибудь детали при такой скорости и на таком расстоянии казалось невозможным. Дракон, а это точно был он, пронесся прямо у меня над головой и, подняв клубы пыли и оставив за собой полосу выкорчеванных деревьев, упал где-то в лесу. Крикнув Фенриру «Кимна!», я поспешила вслед за джикуяром.

Глава 8

СМЯТАЯ И ОБУГЛЕННАЯ ТРАВА, выкорчеванные деревья – вот что я нашла в лесу. И ни следа того, кто оставил такие разрушения. Я с удивлением озиралась вокруг, когда вдруг Фенрир насторожился. Через пару мгновений и я услышала голоса, к нам приближались люди. Казалось, они слишком близко, я различила обрывки разговора:

– Ему далеко не уйти.

– Ты уверена? Может, он улетел?

– Вряд ли. Думаю, он поблизости. Я ранила эту тварь.

Бросилась бежать. И тут я выскочила к реке. Шум воды заглушал остальные звуки. Осмотрелась по сторонам в поисках укрытия. Заметив пещеру, не задумываясь кинулась туда. С медведем или другим зверем джикуяр сам разберется, а вот браконьеры – опасность посерьезней. А кто мог здесь разгуливать? Неизвестно еще, сколько их здесь. Я прижималась к стене пещеры и, стараясь не издавать ни звука, пробиралась вглубь. Фенрир стоял у входа, оскалившись и прижав уши к голове. Он то и дело припадал к земле и щерился, всматриваясь во мрак подземного хода. Голоса стали громче и отчетливее, и тут я услышала дыхание позади. Хрипы. А потом увидела его.

Зрелище было страшное. Ободранная морда со следами когтей и многочисленными шрамами смотрела прямо на меня. Передо мной стоял дракон с трехметровыми когтистыми крыльями, которые упирались в свод пещеры. Ярко-алые глаза с ненавистью смотрели на меня. Он скалился, а я не знала, что делать. Не понимала, почему все еще жива. Летучие твари не упускали добычи – по крайней мере, раньше я была уверена в этом. Шанса просто отрубить ему голову и преподнести как трофей отцу у меня не было. Решила подождать по крайней мере, пока браконьеры не уйдут. Когда глаза мои привыкли к темноте, смогла различить больше деталей и наконец заметила лужицы крови на полу пещеры. Дракон оказался тяжело ранен. Я сомневалась, что такое вообще возможно пережить. Чуть сдвинувшись в сторону, зверь еще шире открыл пасть, я увидела, что около ребер у него вырван кусок мяса. Мне даже показалось – заметила кость. Я ждала, что дракон предпримет, но он не приближался. Каким бы пугающим ни был его вид, он не нападал. Выбрав самый отдаленный и темный угол, я укуталась в плащ и ждала. Когда звуки голосов стихли и Фенрир стал осторожно выглядывать из пещеры, я собралась выходить, но тут дракон оживился.

Он подобрал крылья и всё меньше и меньше напоминал дракона, постепенно принимая человеческий облик. «Невероятно!» – думала я. Многие верили в то, что драконы на самом деле могли превращаться в людей. Но как подобное происходит, никто никогда не видел. Я всегда считала, что такие россказни – лишь выдумка, и была уверена: если драконы и могли когда-то превращаться в людей, то давно утратили данный навык. Видя, во что они превращали целые города, невозможно было поверить, будто в них осталось хоть что-то человеческое. Но теперь я стояла и наблюдала, как все мои представления о драконах рушатся под натиском действительности. Трансформация была недолгой, но то, что осталось от дракона, теперь лежало на земле и не шевелилось.

– Быть того не может…

А что тут еще скажешь? Я подошла поближе. Облезлая морда исчезла. Дракон уже не хрипел. Теперь он выглядел совсем как человек – молодой мужчина в старомодных кожаных брюках и жилете. Точный возраст определить было сложно, но выглядел он чуть старше меня. Без сознания, но все еще живой, он прерывисто и редко дышал.

Светлая мысль пришла мне на ум. Вместо того чтобы добивать раненого и тащить его голову к королю в надежде на отцовскую приверженность древним традициям, я решила, что от живого дракона можно получить куда больше. Если Книга Хаоса действительно существовала, в чем до сих пор я была уверена, то кто, как не порождение огня, должен знать о ней? Это уже были идея, цель и маршрут. К тому же теперь он походил на человека, и я сомневалась, что его отделенная от туловища голова превратится обратно в драконью.

Я пощупала его пульс, благо он был. Казалось, все не так уж плохо, но тут я заметила кровь, выступающую из-под жилетки. Откинув края, обнаружила алую полосу, пересекавшую грудь мужчины. Выглядело так, будто кожу распороли когтями. Я сделала ему перевязку из подсобных материалов, которые у меня нашлись, – пришлось пожертвовать носовыми платками и парой рубашек из запасов одежды. Закончив, застыла в нерешительности. Моих знаний явно не хватало, чтобы вылечить его, но оставлять умирающего я не собиралась. Без моей помощи он либо истечет кровью, либо станет добычей диких зверей, а то и браконьеров. Я думала, как лучше поступить. Подозвав Фенрира, кое-как взвалила дракона ему на спину, от чего джикуяр явно был не в восторге – он показательно фыркал, кряхтел и обиженно косился на меня, но это не помогало. Я решила вернуться с ним в хижину, в которой ночевала накануне, и там более внимательно осмотреть рану. Признаю, в глубине души я надеялась выяснить, зачем им понадобилась моя мать. Скомандовав Фенриру: «Кимна», я осторожно вышла из пещеры, оглядываясь по сторонам.

Браконьеров след простыл. Ничего не напоминало об их присутствии, Фенрир тоже был спокоен. Я шла рядом с джикуяром, пока мы настороженно пробирались к нашему приюту. Фенриру явно не нравилась моя идея, но ворчал он не сильно. Мы довольно быстро добрались до лесного домика по знакомой тропе, никого не встретив по дороге, да и погода нам благоприятствовала.

Уже в хижине, собравшись с духом, я сняла окровавленные повязки, чтобы осмотреть рану дракона. Готовилась к худшему, ведь в пещере было темно и я не могла нормально рассмотреть рану. Однако теперь не могла поверить своим глазам. Там, где я видела отчетливый след от удара и распоротую до кости кожу, остался лишь неровный рубец, покрытый ярким рисунком. Если бы не кровь на повязках, то подумала бы, что в пещере мне все привиделось. Но я точно помнила ободранный бок. Единственное объяснение, которое смогла найти происходящему, – драконы восстанавливаются так же быстро, как и джикуяры. Рисунок, покрывавший затянувшуюся рану, напоминал черную змею с зелеными глазами, обвитую красными письменами на неизвестном мне языке. Буквы струились по телу змеи, переливаясь, словно наполненные кровью. Казалось, что змея периодически вздрагивает, хотя, наверное, это была только иллюзия, вызванная неровным дыханием дракона и извилистой формой самого рисунка.

Дракон крепко спал на старой кровати. Сквозь бледную кожу проглядывали иссиня-черные вены. При ближайшем рассмотрении весь его костюм, показавшийся мне с первого взгляда ветхим, полинявшим и выцветшим от времени, оказался насыщенно-коричневым. А вот обуви почему-то не было, хотя раньше я этого не заметила. В пепельных волосах застряли колючки, разрушавшие идеальный образ. На правом предплечье у него красовался разноцветный рисунок – дракон, летящий за звездой, обрамленный витиеватым узором. Ярко-красные глаза изображенного существа контрастировали с темно-синими крыльями с серебристыми когтями. Вдоль его позвоночника, от головы до хвоста, тянулась гряда острых шипов, блестевших, будто в лучах солнца. Всматриваясь в рисунок, я различала всё больше и больше деталей. Мне даже показалось, что звезда, к которой летел дракон, шевельнулась. Я потянулась к рисунку и провела пальцами от звезды к морде дракона, раскрытой в страшном оскале. От прикосновения нарисованный дракон встрепенулся и взмахнул крыльями. Отдернув от неожиданности руку, я на секунду зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, нарисованный дракон был недвижимым и уже не таким ярким – просто рисунок и больше ничего. Реальный же дракон, который сейчас был передо мной, пока не приходил в сознание. Он периодически вздрагивал, но не просыпался. Я решила, что ему просто нужно отдохнуть, ведь всё, что могла, я уже для него сделала. Когда направилась к двери, дыхание дракона стало прерывистым и хриплым, он заметался по кровати. Я попыталась его успокоить, но слова не помогали. В беспамятстве дракон твердил что-то бессвязное. Прислушавшись, разобрала отдельные фразы, которые он повторял снова и снова:

– Почему они не поют?.. Когда они запоют снова?.. Ты их слышишь?.. Где они?.. Где они?.. Они должны петь!.. Пусть поют!..

Очевидно, у него начался бред. Я говорила успокаивающе, но ничего не помогало. Он повторял одно и то же. Даже подумала, что только песня его и утихомирит, но петь я не умела совсем. И издеваться над слухом больного не хотела. Я решила прочитать ему то, что обычно успокаивало меня и ограждало от ночных кошмаров, – дневник короля Амелиуса, единственную книгу, взятую кроме карт в путешествие. Я выбрала отрывок, в котором мой предок рассказывал одну из легенд о начале времен:

«Говорят, в начале был Хаос, первозданная энергия, не знающая покоя и находящаяся в вечном движении. Из нее родилась первая искра творения, разделившая все сущее на воду и воздух. При разделе образовался сгусток энергии, который не мог примкнуть ни к водной пучине, ни к воздуху. Отвергнутый, он принял облик огненного ворона и летал вдоль образовавшейся границы. Он взывал к Хаосу, прося об убежище. И Хаос услышал его. Из глубин Мирового океана поднялся Остров, самая первая суша во Вселенной. Этой твердыне было суждено пережить зарождение и упадок цивилизаций, правление королей, войны, катастрофы, гибель миллионов, рассвет и закат человечества. Появление Острова ознаменовало первый день творения, Остров же увидит и последний день существования Вселенной. Лишь Хаос вечен, ибо что не имеет начала, не имеет конца…»

Мой голос явно подействовал на дракона, он наконец-то успокоился и теперь мирно спал. Я решила прогуляться, набрать воды и ягод в дорогу, а заодно привести мысли в порядок. Оставив дракона отдыхать, вместе с Фенриром направилась в лес.

Глава 9

Я НЕ ШЕВЕЛИЛАСЬ. Моя прогулка заняла часа два, не больше, но, вернувшись за своими вещами, я застыла на пороге комнаты, в которой оставила спящего дракона, обнаружив совсем иную картину. Раненый сидел на краю кровати и смотрел на меня горящими кроваво-красными глазами, буравя взглядом, не шевелясь и не произнося ни звука. В его взгляде не было ни удивления, ни сомнений, ни беспокойства, он лишь выглядел угрюмым. Молчание грозило затянуться, я не ожидала, что он так быстро очнется, иначе, уходя из хижины, обдумала бы вопросы, которые хотела задать. Но сейчас ничего не приходило в голову, и я судорожно пыталась сообразить, как вытянуть из него рассказ о Книге. Конечно, это не все, что я хотела узнать, учитывая поведение его сородичей, наводнивших наши земли и выжегших некогда цветущие поля. Я подумывала позвать Фенрира для придания большего веса своим словам. Дракон же, судя по всему, чувствовал себя спокойно, но упорно молчал и только пристально смотрел на меня, даже не мигая. То ли ему было все равно, кто перед ним, то ли он спал с открытыми глазами. Я поняла, что от него бессмысленно ожидать вопросов, так что спросила первое пришедшее на ум:

– Зачем вы королеву похитили?

– Ты спятила, если думаешь, что она кому-нибудь нужна на Острове.

В его голосе мне слышался скрежет металла, и он продолжал безмолвно сидеть с видом хозяина дома, к которому заявились нежеланные гости.

– Так значит, есть другие драконы, которые разрушили нашу столицу? – продолжила я.

– Других нет. Но ваши земли разорили не мы, а джинны.

– Ну да, конечно, – хмыкнула я.

– Они мастера иллюзий.

– Древние духи похитили мою мать? – я была настроена скептически.

– Принцесса не верит в сказки, поэтому отправилась в столь отчаянное путешествие?

Не нравился мне его тон. И то, как он переворачивал мои вопросы, – тоже. К тому же настораживала его осведомленность обо мне. С каждой фразой его вид все больше и больше напоминал самодовольного Гарольда, когда он с презрительно-пренебрежительной физиономией бросал на меня косые взгляды. Но если от Гарольда я легко отделывалась, то дракон был мне нужен. По крайней мере, пока оставалась надежда на его помощь в поисках Книги.

– Не хочешь представиться? – как можно спокойней сказала я. – Ты, судя по всему, знаешь, кто я.

– Кто же не знает наследников короны в лицо? К тому же остатки ваших кораблей, которые твой безумный отец отправлял на Остров, заполонили всю нашу бухту.

– Какое неудобство! – хмыкнула я. – Сначала похитили королеву, а теперь жалуетесь, что на Остров зачастили флотилии.

– Я уже сказал, это были не мы.

– С чего мне верить твоим словам?

Он лишь дернул плечами.

– Наверно, лучше отправить тебя в столицу, отец сам разберется, – холодно заключила я.

– Неужели? Ты велишь, и я пойду? Серьезно?

– Не хочешь так, поедешь поклажей на джикуяре.

– Каком джикуяре? – он впервые казался удивленным.

– Пойдем, посмотришь.

Я вышла на улицу, где меня ждал Фенрир, весь грязный, но жутко довольный. Он немного отстал, гоняясь за местной живностью. Дракон замешкался, но все же к нам присоединился. Я заметила у него рюкзак из хижины. Джикуяр теперь внимательно смотрел на того, кого сам не так давно приволок в этот дом. Хорошо еще, Фенрир не начал отряхиваться прямо здесь, а то ситуация стала бы еще более напряженной.

– Эта тварь – твой домашний зверек, что ли? – спросил дракон, брезгливо указывая на Фенрира.

– Можно и так сказать. Как еще я дотащила бы тебя сюда из той пещеры? Так что? Пойдешь или поедешь?

– Если я отправлюсь в Карангу, можешь забыть про свою мать.

– Все-таки драконы причастны к ее похищению?

– Нет, но послы, прибывшие с Острова к твоему отцу, – не те, за кого себя выдают. И меня они живым не отпустят, а то, что я скажу, объявят клеветой. Твой отец поверит послам, а не раненому дракону, с которым ты случайно встретилась в лесу. Да и твои слова, мне кажется, не сильно ценятся при дворе, раз ты решила искать поддержки в диких землях.

– Если есть что рассказать, то говори, – процедила я сквозь зубы.

– Зачем ты помогла мне?

– Я ничего особенного не сделала. Рана сама затянулась.

– Затянулась – это точно. Но, оставь ты меня там, я бы истек кровью или браконьеры нашли бы меня раньше. Хотя и местные джикуяры на раненого не побоялись бы напасть. Так почему ты помогла?

– Я не настолько жестока, чтобы оставить тебя умирать, – сказала я и, повернувшись к Фенриру, добавила: – Найгирр[5].

Джикуяр побежал в лес, я направилась за ним. Дракон не отставал, хотя слишком близко не подходил, ему хватило одного предупреждения от Фенрира, клацнувшего зубами. Я обдумывала, как можно выяснить то, что ему известно о Книге.

– Так что с джиннами? – спросила я.

Но дракон явно проигнорировал мой вопрос.

– Куда ты идешь?

Я не отвечала. Книга Хаоса и похищение моей матери – вот что меня интересовало. Иначе разговор становился бессмысленным обменом любезностями, на который у меня сейчас не было времени.

– Я не отстану, пока не ответишь.

Поразмыслив над этим, я решила начать издалека:

– На охоту.

– Что значит «на охоту»?

Я так резко повернулась, что чуть не сбила его с ног.

– Иногда людям приходится добывать себе пропитание. Свежий воздух – это, конечно, хорошо, но порой одного его недостаточно.

– А ты разве не с охоты вернулась? Тебя долго не было.

– Не думала, что ты заметил. Про какую песню ты говорил?

– Когда?

– Когда я хотела уйти, ты все время твердил про какую-то песню.

– Разве раненому не простительна слабость? – совершенно спокойно ответил дракон. – А вот почему ты не ушла – это хороший вопрос.

Не знаю, на что я рассчитывала. Он явно не собирался делиться со мной своими секретами, хотя сейчас мне и одного ответа хватило бы – куда они дели мою мать.

– У всех людей такие питомцы? – спросил мой спутник, когда джикуяр вновь появился в поле зрения.

– Нет, это особенность королевской семьи, – сказала я как можно серьезнее. – Боялась, что люди на улицах узнавать перестанут, а в сопровождении джикуяра меня точно ни с кем не спутают.

– Тебя и так сложно с кем-то перепутать. Это воронье гнездо на голове и кора деревьев в волосах, наверное, главные королевские атрибуты. Я прав?

– Конечно, ведь раньше правили только ведьмы болотные, вот традиция и сохранилась.

– Удивляюсь, как в таком случае ты еще королевой не стала.

– Я приглашу тебя на свою коронацию, не волнуйся. Если, конечно, доживешь до нее.

– Вряд ли наступит тот день, которого ты так ждешь. Мой брат приехал к твоему отцу с совсем другим предложением.

– Что?!? – я опять резко повернулась, чуть не сбив с ног дракона.

– Мой брат возглавляет послов.

– Ты ведь сказал – они убьют тебя, – я подозрительно прищурилась.

– Верно, он мой названый брат, я и сам не поверил бы в то, что он пойдет против меня. Но драконы, как люди, со временем меняются. Он оболгал меня перед лицом моего народа. Из-за него я лишился своего по праву, и теперь никто из драконов не встанет на мою сторону.

– Они ведь приехали с предложением мира.

– Мира? – он хмыкнул. – Это так твой отец назвал план по захвату Ибигурии?

– Лжешь! – воскликнула я в негодовании.

– Нет. Ибигурия – страна джиннов, и, чтобы поработить их, твой отец решил объединиться с драконами с твоей помощью.

– Он знает, что мою мать похитили джинны, а не вы? – мой голос предательски дрогнул.

– Знает? Как он может не знать того, в чем сам виноват? Помимо кораблей на Остров, твой отец отправлял отряды в Ибигурию, что в конечном счете надоело джиннам.

– Это не так. Зачем ему нападать на джиннов? – спросила я, пытаясь мыслить здраво, цепляясь за угасавшую надежду. – Зачем тревожить забытые земли?

– Думаю, скоро ты сама все узнаешь. Кстати, тебе не пора во дворец возвращаться?

– Я не вернусь.

– Все Нагорье к свадьбе готовится, а ты опять сбежала. Вряд ли ты станешь королевой, если вовремя не одумаешься и не вернешься.

– К какой свадьбе? – спросила я, задыхаясь от возмущения.

– Твоей и моего брата, – сказал он совершенно спокойно. – Лемегиус не согласился бы помогать твоему отцу без достаточных гарантий.

Я слушала и не могла поверить в то, что все действительно было так. А он тем временем продолжал:

– Хотя я сомневался, что король согласится, и делал ставку все же на князя Люрского. Про него тоже много слухов ходит. Но, мне кажется, недавний случай на охоте окончательно склонил твоего отца на сторону моего брата.

– Какой случай? – опомнилась я.

– Ты не знаешь?

Я молчала в ожидании вестей о Тристане, которого давно не видела и который обещал приехать как можно скорее.

– Князя Люрского обвинили в измене, – сообщил дракон как ни в чем не бывало. – Покушение на королевскую особу – тяжкое преступление.

– Лжешь! – в негодовании воскликнула я, не в силах поверить в его слова.

– К сожалению, нет. Если бы твоя свадьба с князем не расстроилась, то у моего брата не было бы шанса объединиться с людьми. В конечном счете ваш союз всех и погубит.

– Откуда ты все это знаешь?

– Откуда? Что-то по слухам, что-то было объявлено во всеуслышанье. Да и не меня сослали в глухомань дожидаться королевской милости.

Я пыхтела от возмущения. Мало того, что все разговоры он поворачивал в нужное только ему русло, так еще и не стеснялся при этом врать. Что в его словах – правда, понять было сложно. Я не сомневалась: до меня доходила только доля истины, настолько исковерканная, что терялся первоначальный смысл.

Это было уже слишком, я решила спокойно обдумать услышанное, поэтому свернула с тропинки и направилась в чащу леса, продираясь сквозь густые заросли. Фенрир где-то запропастился, а я размышляла о том, во что же превратилась моя семья за последний год. Объединение отца с драконами против джиннов было безумием. И почему я должна сделаться разменной монетой в его планах? Теперь стало ясно: либо я найду Книгу Хаоса, либо продолжу скитаться по Запретным землям. Возвращаться было некуда.

Глава 10

ФЕНРИР ОБЪЯВИЛСЯ ТОЛЬКО К ВЕЧЕРУ, весь в грязи, шерсть свалялась клочьями. Представлял он собой земляной ком с отчетливо выделявшимися ярко-желтыми глазами и рядом ровных белых зубов острее любого клинка. Мне иногда даже казалось, что ему нравилось валяться в грязи и он специально искал самые затопленные дорожки. Признаю, я выглядела ничуть не лучше – вся в грязи, листьях и ветках. В целом весьма и весьма впечатляюще. Как и подобает наследнице Нагорья. Теперь же, злая и всклокоченная, я стояла перед горным перевалом Кирака, за которым простиралась горная гряда, ведущая к Эдвасо, последней вершине на пути к Лесу джикуяров. К этому перевалу вела единственная дорога, вернее узкая тропа, извивавшаяся на горном склоне, которую я сейчас так отчетливо видела. Но кроме горной тропинки так же отчетливо я видела своего вчерашнего знакомого. Дракон как ни в чем не бывало сидел прямо на камнях и с нахальной улыбкой попивал что-то из железной фляги. Рядом стоял рюкзак, который он прихватил из лесной хижины.

– Нам по пути? – устало спросила я.

– Что такое? Неужели ты не рада меня видеть? Может, выпьешь травяного отвара? Так успокаивает. Да и в целом оказывает хорошее общеукрепляющее действие, а то выглядишь не очень.

Это, конечно, было правдой, в тот момент я чувствовала себя хуже некуда, но с его стороны оказалось весьма неучтивым говорить мне подобное. Хотя чего еще можно было ожидать от дракона?

– А ты, я смотрю, старую кожу скинул. Где же хвост, крылья и все неизменные драконьи атрибуты?

– Без них не узнаешь? Не думал, что у королевских отпрысков такая короткая память.

Я не сочла нужным ответить.

– Так куда ты идешь? – снова спросил он.

– В Лес джикуяров, – ответила я, не вдаваясь в подробности. Не хотелось мне сразу раскрывать идею о Книге Хаоса и рассказывать про свои дальнейшие планы попасть в Биригу.

– И зачем тебе туда?

– Там вряд ли меня кто-то побеспокоит.

– Если не считать, конечно, джикуяров, кунул и прочей живности.

– Но у меня ведь есть свой джикуяр.

– Он забудет о твоем существовании, как только окажется среди своих. И первым нападет на тебя.

– Не думаю. Он ведь просто милашка.

– Таким его видишь только ты. А думать ты, наверно, давно перестала, иначе не шла бы в логово чудовищ.

– Предоставь мне об этом судить. Ты вполне мог пойти своей дорогой и оставить меня в покое.

– Хотел бы, да не могу. Ты меня спасла, теперь я тебе жизнью обязан.

– Ты не просил о помощи, так что это не аргумент.

– Для меня аргумент. К тому же принцесса не знает дороги, вряд ли она раньше отправлялась в такие путешествия.

– У меня есть карты.

– Единственные карты, на которые детально нанесен Лес чудовищ, – это карты начала VI эры, а они, мягко говоря, устарели. Ты не сможешь по ним ориентироваться. Тебе нужен проводник.

– Ты бывал в Лесу чудовищ?

– Да, несколько раз.

– И проведешь меня туда?

– Да. И тогда мы будем квиты.

– А что ты искал в этом лесу?

– Просто пролетал мимо. И теперь не против побродить и по вашим землям, пока есть такая возможность.

– В Ибигурию ты направиться не намерен?

– Хочешь поторговаться с джиннами? – в его взгляде я впервые заметила заинтересованность и намек на уважение.

– Думаешь, моя мать жива?

– Думаю, да. И поддержка джиннов поможет тебе в борьбе против драконов.

– С чего ты взялся помогать мне в битве против своих же сородичей?

– Меня изгнали. И другого пути вернуться для меня нет.

– А почему тебя изгнали? – осторожно спросила я.

– Я помог человеку однажды и до сих пор расплачиваюсь за это. Возможно, временный союз с тобой – единственный шанс для меня вернуться в свои земли.

– Ты всегда такой разговорчивый с чужаками?

– Только с такими же отчаявшимися душами, как и я сам, Гирада. О тебе наслышаны многие, не только люди.

– Так я стала у вас легендой? Только о тебе вот сказаний не припомню.

– Меня зовут Кристиан. Можно просто Крис. Я сын старейшины и должен был возглавить свой народ. Но неверное решение привело меня к краху.

– И что ты предлагаешь? Прийти к джиннам, если они, конечно, существуют, и потребовать у них отдать мою мать, а потом попросить присоединиться к нам в борьбе с твоим братом?

– Ты слишком упростила мой план, но в целом – все примерно так и есть.

– Спятил? Какой силой мы заставим их подчиниться?

– Той же, какую использовал король Амелиус в свое время. Ты его прямой потомок и должна знать, как он это сделал.

Я нахмурилась. В его словах я слышала намек на Книгу Хаоса, но если только потомок Амелиуса мог ее найти, это означало проблему. Я же надеялась, что родственная связь с Амелиусом – лишь условность, добавленная для красоты в легенду.

– Хорошо, тогда заключим временный союз, – сказал я, решив, что у меня еще будет время узнать про планы дракона подробнее. – Джикуяра зовут Фенрир.

– Ты сторонница исконного наречия?

– Не я дала ему имя.

– А кто был его предыдущим хозяином?

Я не ответила и пошла вперед. Подъем в гору оказался совсем не таким впечатляющим, как рисовало мое воображение. Весь день было пасмурно, пейзаж особо не менялся. И к вечеру ничего, кроме усталости, я не чувствовала. Дракон вел себя на удивление тихо. Больше никаких вопросов, насмешек или комментариев по поводу Фенрира. Видимо, он решил устроить передышку или копил колкости для более подходящего момента. А может, просто старался не отставать от меня – я неслась вперед так, будто за мной гналась стая потревоженных буреглотов. Но подумывала сбавить темп, опасаясь, что надолго меня не хватит. К тому же я не видела пейзажа вокруг, только тропинку, иногда какие-то ветки преграждали мне путь.

Уже стемнело, пора было где-то остановиться на ночлег, но вперед меня гнали пугающие мысли о том, что если сейчас остановлюсь, то к утру меня настигнут королевские посланники – и все, конец планам.

Я даже забыла, что дракон увязался со мной, как вдруг услышала:

– Ты решила загнать себя до смерти, Гирада?

– Что? – я обернулась на голос, но в темноте увидела лишь его силуэт.

Только теперь до меня дошло, насколько уже поздно. Все это время я упрямо шла следом за джикуяром.

– Тебе не кажется, что пора отдохнуть? И устроить ночлег?

И правда, пора разбить лагерь и отдышаться пришла давно. Не мешкая, я сделала себе небольшой настил из веток под кроной ближайшего дерева. И снова терпеливо начала чистить свой кожух от затвердевшей грязи. Кристиан развел костер, благо пока деревьев и кустарников в округе хватало. Но вот на плато Эдвасо на такое изобилие рассчитывать не стоило…

Стояла тихая и ясная ночь. В такие ночи я любила выбираться на крышу замка и наблюдать за звездами. Вот и сейчас отчетливо видела Пояс Охотника. Рядом сверкали глаза Мирового змея. А чуть выше и левее лукаво улыбалась Лунная красавица. Свое название она получила, потому что альфу созвездия можно было увидеть только при полной луне. Недалеко от этого созвездия легко было найти и другое – Нихьта, что переводилось как «огонь», «пламя», если быть точнее. Но вот с какого языка, никто уже сказать не мог. Не с исконного наречия, хотя название это закрепилось давным-давно. Мне всегда казалось, что звезды, образующие Нихьта, больше напоминали корону, нежели пламя. Отличительная черта созвездия – бета, которая всегда указывала на север. Это главная навигационная звезда, искать которую лучше всего, начиная с Полночной красавицы, иначе легко ошибиться, спутав ее с очень похожей звездой – альфой Чихохвоста, она находится тут же, но чуть выше и правее.

– Моя сестра говорила о том, что звезды на самом деле когда-то были драконами, – прервал мои размышления Кристиан. – А потом нашли путь к вечности.

– Может, и тебе стоит к ним присоединиться?

– Мне и на земле неплохо.

– Так ты совсем летать разучишься.

Его передернуло от моих слов.

– Я не могу летать, пока метка не сойдет, – процедил он сквозь зубы.

– Какая метка? – удивленно спросила я.

– Ты разве не видела? Змея с красными письменами.

– И что там написано?

– Только драконы могут прочитать их, – он помолчал немного. – «Огонь Хаоса в моей крови, защити меня» – так переводится.

– И что это значит? – не унималась я.

– Что принцессе стоило родиться драконом, если она хочет это понять.

Я замолчала. Его слова снова напомнили мне, зачем я здесь. Мне нужно добыть Книгу Хаоса и по возможности узнать о судьбе моей матери, а не разводить пустячные беседы.

– Гирада, знаешь, на Острове говорят: «От принцессы обычно ожидают покорности, от короля – решимости, от ведьмы – зла».

– И много ведьм ты встречал? – хмыкнула я.

– Пока ни одной. Сомневаюсь в их существовании. Хотя некоторые мои знакомые стараются убедить меня в обратном, – добавил с улыбкой Крис. – Мне иногда кажется, что глубоко в душе они считают себя самыми настоящими ведьмами, ну или чудищами болотными.

Мне оставалось только успокаивать себя тем, что через два дня (максимум!) я увижу долину Эдвасо, а за ней вскоре и Лес чудовищ. Крис немного походил вокруг, затем устроился среди скал. Не знаю, все ли драконы привычны к суровым условиям. Но он явно не был любителем комфорта, поэтому мог спокойно спать под открытым небом на земле прямо на камнях. Бодрствовал лишь Фенрир, стоя неподалеку от меня и настороженно вглядываясь вдаль. Он бесшумно втягивал ноздрями холодный ночной воздух, пытаясь уловить посторонние запахи. Джикуяр резко повернул морду вправо и, вытянув шею, замер буквально на несколько секунд и быстро скрылся в темноте. Я заснула под густой кроной дерева.

Глава 11

– ЧТО? – СОННО ПРОБОРМОТАЛА Я, почувствовав холодные брызги на своем лице.

Открыв глаза на рассвете, я увидела перед своим лицом морду Фенрира. Если бы не шрам возле левого глаза и отсутствие шерсти слева у носа, спросонок я могла бы спутать своего питомца с другим джикуяром. Я села, довольный Фенрир расположился тут же, держа в зубах огромную рыбину. Рядом на земле я заметила еще две. Джикуяр явно гордился своей добычей и хотел со мной поделиться.

– Буной-ка[6], Фенрир, – я потрепала его по холке.

Я осмотрелась и поняла, что не увидела дракона. Уже начала сомневаться в том, действительно ли его встретила. Может, мне все приснилось? Так в задумчивости взяла рыбу, оставив Фенриру одну. Меня удивило не то, что джикуяр принес добычу, он так делал довольно часто, а то, что я не заметила поблизости реки. Иначе где бы он смог достать такой улов? Я была уверена, что Фенрир не стал бы далеко отходить от меня ночью. Пока чистила рыбу, размышляла, где он мог ее добыть. Затем с помощью ножа и веток устроила ее запекаться над костром.

Дракон вчера точно был здесь, мне не могло почудиться, его рюкзак все еще лежал на земле. А раз так, то и Фенрир не ушел бы далеко. Он не оставил бы меня одну в такой компании. Разве что… Да, единственное, почему джикуяр мог уйти, так это потому, что почувствовал чье-то присутствие. Чужаки. Если в здешних краях и могли быть люди, то только… Да, только браконьеры. И если дракон как-то был связан с ними, мне стоило поспешить своей дорогой. Я еще раз просмотрела карты. На одной рядом с местом нашего ночлега была какая-то клякса. Сначала я приняла ее за разлитые чернила. Но, возможно, зря, на самом деле так обозначалось озеро или другой водоем. Оставалось лишь подтвердить свои предположения. Рыба была готова. Затушив костер, я съела одну, другую оставила про запас, упрятав в рюкзак.

– Дове-та, джайджар?[7] – спросила я у Фенрира.

Джикуяр немедля повел меня к месту своей ночной рыбалки. Как я и думала, он направился туда, где на карте значилась клякса. Дорога вела под уклон, становясь опаснее. Высматривая более пологий путь, я подумывала пойти прежней дорогой в Лес чудовищ. Джикуяр заметно замедлил шаг и начал бесшумно принюхиваться. Он отклонился от тропинки немного в сторону, я направилась за ним, ступая как можно тише и мысленно готовясь к встрече с неизвестным. Пока мы шли, в моей голове проносились все наихудшие варианты предстоящей встречи. И ни одной мысли о том, что впереди может быть просто цветочная поляна. Вдруг джикуяр остановился, я тоже замерла, стараясь дышать реже. И тут услышала их.

– Я точно его видел. Здоровенный джикуяр был здесь ночью.

– Ладно тебе. Хватит с нас и дракона. Зверь, если действительно здесь был, уже далеко. Ты ведь сам знаешь, эти твари не задерживаются надолго на одном месте.

Я не шевелилась, укрытая кустарниками. Теперь могла полагаться лишь на чутье Фенрира, который тоже замер. Голоса принадлежали мужчинам, и мужчины эти, судя по шелесту травы, неспешно отдалялись от нас. Спустя пару мгновений джикуяр ожил и направился за ними, скрытый от посторонних глаз зеленью. Я кралась следом. Когда Фенрир остановился, увидела их. За полосой кустарника, в котором мы прятались, лежала низина, окруженная деревьями. Браконьеры, а это могли быть только они, сидели полукругом у костра. Лиц я не видела, к тому же из-за нависавших над ними крон не смогла бы точно сказать, сколько человек там было. Если они и забрали дракона, то пока я его не видела. Браконьеры же тем временем продолжали разговор:

– Этого целиком повезем? Или только кожу?

– Мы потеряли лошадь из-за предыдущего. Целиком не дотащим.

– Дотащим, пока он человек.

– Ты ведь знаешь, действие келациуса так долго не продлится, – ответил ему женский голос, обладательницу из своего укрытия я не видела. – Мы не успеем добраться с ним до границы. Лучше оставить только шкуру, чем ничего. Да и поплатиться жизнью нет желания. Ты ведь не хочешь сражаться с ним один на один, когда он очнется и выжжет тут все дотла?

– Конечно нет. Отдадим его пустынникам и получим воду наконец.

О негативном действии келациуса, вполне мирной сорной травы, я не знала, как и о воде, столь ценной, что за нее драконами расплачиваться приходилось. Мне стало не по себе. Нужно найти Криса как можно скорее.

– Куда Алан запропастился?

Я напряглась. Если где-то бродил еще браконьер, он мог заметить остатки кострища на месте нашей ночевки.

– Вот и ты!

Я вздрогнула, подумав, что женщина обращалась ко мне. Но в мою сторону она смотрела лишь пару секунд, видимо, прывыкнув всегда оставаться настороже, после чего к ней подошел коренастого вида мужчина, похожий на наших соседей – жителей Заозерья, какими я их помнила. Суровые, молчаливые и приземистые – таких я встретила в тех краях, когда давно в детстве посещала с родителями и сестрами Заозерье и Приречье. Алан протянул женщине рюкзак дракона, и теперь я жалела, что не забрала его, когда у меня была такая возможность.

– Я нашел, где он ночевал, – голос у него был хриплый и гортанный.

– Ничего подозрительного не заметил?

– Там был костер.

Браконьеры все разом переглянулись, а я, еще не понимая, что происходит, начала медленно и тихо отступать.

– Так он был не один, – смеясь, сказала женщина. – Если кто-то составил ему компанию, теперь он где-то поблизости.

– Может, еще один дракон?

– Дурень! – неожиданно громко воскликнула женщина. – Зачем твари Хаоса разводить себе костер? Ты думаешь, она может замерзнуть от ночного холода?! Человек, который был с драконом, рядом, и мы найдем его. Или он сам придет к нам, чтобы избавить своего друга от мучительной смерти. Идите поищите, я постерегу здесь.

Они согласно переглянулись и разошлись в разные стороны, а я как можно тише спускалась вниз по склону вслед за Фенриром. Кустарник кончился, и мы оказались на открытой опушке, подходящего укрытия не было. Джикуяр замер, я не понимала, чего он ждал. И тут я заметила небольшие кочки повсюду. Земля была будто изрыта. Раньше я видела такие поля, и значило это лишь одно: буреглоты.

– Вот ты где! – я услышала знакомый голос браконьера.

Медленно обернувшись, увидела Алана, того коренастого мужчину, который нашел рюкзак Криса, а теперь направлялся ко мне.

– Тебе некуда бежать, – процедил он, косясь на джикуяра.

Когда же я спряталась за Фенрира, браконьер на мгновение удивленно застыл, но потом как-то неопределенно улыбнулся. Я старалась уйти с плато, потому что поняла задумку джикуяра.

– Ты оттягиваешь неизбежное… – так же вальяжно продолжал Алан. Он не обратил внимания на земляные кочки, и зря. Тут Фенрир резко ударил лапой по одной из них. И сразу же остальные кочки зашевелились. Пока Алан стоял в нерешительности, Фенрир отпрыгнул, оттесняя меня к лесу, и, ощетинившись, пригнулся мордой к земле. Он тихо рычал, отпугивая жителей нор, не собираясь на них нападать.

Браконьер наконец-то тоже догадался, что происходит, и побежал – здравая мысль. Благо, побежал он не в нашу сторону. Я бы удивилась, найдись сумасшедший, который захотел бы бежать по полю растревоженных буреглотов.

И тут показались они. Раньше я видела лишь вырытые поля, где обитали эти создания, но никогда – живого буреглота. В учебниках, книгах – да. Но целое поле тварей, атакующих свою жертву, далеко не самое лучшее воспоминание, теперь оно упорно закрепилось в моих мыслях, давая плодородную почву новым кошмарам.

Длинные вытянутые морды без глаз, зато с несколькими рядами ядовитых зубов. Точнее, ядовиты были не сами зубы, а слюна. И яд этот парализовал человека практически сразу. Крупные особи могли свою жертву целиком заглотить, но в основном буреглоты утаскивали добычу под землю. Неподалеку от их логова всегда были вырыты широки тунели, где они и скрывались с несчастными, обрекая их на еще большие мучения. Сейчас эти твари вертели головами из стороны в сторону, оценивая обстановку. Мне повезло, что Фенрир был на моей стороне, запах джикуяров заставлял буреглотов паниковать. И твари выбрали легкую добычу, ринувшись за браконьером.

Опушка быстро опустела. Алан практически летел над землей, спасаясь бегством, но и буреглоты не отставали. Они явно были из тех, кто рьяно оберегал свой покой и не церемонился с наглецами, посмевшими заявиться на их территорию.

– Джайджа[8] Крис, – сказала я джикуяру, когда мы остались одни.

Фенрир, все так же скалясь и держа морду у самой земли, привел нас к опустевшему месту стоянки браконьеров. Я заметила дракона не сразу. Он сидел, облокотившись на дерево. Казалось, он спал.

– Керак, Алан, сюда. Я нашла ее, – я услышала шорох шагов за спиной. – Ты действительно думаешь, что сможешь забрать нашу добычу?

Я повернулась. Молодая женщина, чей голос я слышала, приближалась ко мне. Ее лицо и руки покрывали шрамы, но бросалось в глаза совсем другое. Она держала два кинжала и явно умела с ними управляться.

– Сначала я сдеру шкуру с него, а потом дело дойдет и до тебя, – ухмыльнулась она.

– Тереза! Тереза! – это был Алан. Он с разбегу еле успел остановиться и, теребя ее за руку, в панике заорал: – Они здесь!

– Приди в себя! – она резко встряхнула его и отвесила оплеуху. – У нас есть незаконченная работа.

Не успела Тереза снова повернуться ко мне, как на горизонте показался третий браконьер.

– А вот и Керак… – она осеклась на полуслове, ее глаза расширились от ужаса. – На деревья, живо.

Позабыв о нас, женщина и Алан полезли на деревья, вскоре к ним присоединился и Керак, за которым упорно и быстро ползла целая стая голодных и встревоженных буреглотов, существа явно не хотели тягаться с джикуяром. Четвертого браконьера не было видно, но я не собиралась дожидаться его появления или смотреть на его гибель. Воспользовавшись преимуществом, я затащила Криса на спину Фенрира, который в этот раз не устраивал представление, не кряхтел и не фыркал, он лишь внимательно следил за буреглотами. Захватив рюкзак дракона, я махнула джикуяру и пошла за ним.

– Тебе это с рук не сойдет! – кричала мне вслед Тереза. – Мы найдем вас! И первой шкурой, которой я займусь, будет шкура твоего джикуяра!

В этот момент мне хотелось, чтобы Фенрир подкинул ей поближе какого-нибудь особенно злобного буреглота. Но я промолчала. Обернувшись всего раз, заметила, что буреглоты заметно оживились с нашим уходом. Браконьерам оставалось лишь надеяться на то, что стая диких джикуяров пробежит мимо и спугнет настойчивых тварей.

Глава 12

Я ШЛА КРАДУЧИСЬ, ТО И ДЕЛО ОГЛЯДЫВАЯСЬ. Фенрир вывел меня к озеру. Наверное, это было то место, где он поймал рыбу. Джикуяр сбросил Криса на траву. Я не могла понять, почему дракон не приходит в себя. Женщина говорила про келациус, но я не знала, как он действует на драконов. Я порылась в его рюкзаке в поисках противоядия. Вытряхнув на траву склянки без подписей, решила открывать их наугад. Все равно я не смогла бы в них разобраться, но надеялась, что знакомые запахи приведут дракона в чувство. Первые три склянки не помогли, хотя то, что в них было, обдало в прямом смысле сногсшибательным ароматом. Открыв четвертую и ничего не почуяв, я хотела отложить ее в сторону, но Крис вдруг наклонил голову. Я поднесла склянку как можно ближе и заметила, что он стал глубже дышать и спустя какое-то время открыл глаза, растерянно посмотрев на меня.

– Опять ты? – сказал он с трудом, язык у него заплетался.

– Предпочел бы остаться с браконьерами?

Крис ничего не ответил, лишь медленно сел, безразлично оглядываясь кругом.

– Я смотрю, тебе скучно без меня? – спросил он.

– Подумала над твоим предложением. Проводник мне не помешает. Ты был в Ибигурии?

– На границе. Но дорогу знаю.

– И как ты туда попал?

– Искал ответы на мучившие меня вопросы. В любом случае пешком туда только один путь.

– Через Лес чудовищ?

– Да, ты ведь не сможешь перелететь через перевал. Как, впрочем, и я пока.

– И ты знаешь способ склонить джиннов на свою сторону?

– «Джинны подчинятся лишь тому, кто прошел дорогой Хаоса».

– О чем ты?

– Ты уверена, что Амелиус был твоим предком?

– Но ведь много лет прошло.

– Но он же оставил свое наследие потомкам?

– Ты про его дневники?

– В том числе. В его дневниках должно быть упоминание о том, как он пленил джиннов.

– Король Амелиус повелевал джиннами? Серьезно?

– Я смотрю, ты вообще не блещешь осведомленностью. Тебя что, всю жизнь в Натагулае держали?

– Нет, – мрачно ответила я, понимая, что доля истины в его словах есть. Меня и правда намеренно держали в неведении. Только зачем это понадобилось отцу, я понять не могла, тем более что он хотел передать корону мне. И тут я поняла то, что ускользнуло от моего внимания раньше.

– Ты знаешь, что за оружие или артефакт нашел Амелиус? Знаешь, как он смог подчинить себе джиннов?!

– Но я ведь и не его потомок, – спокойно возразил он.

– Но ты порождение Хаоса, такое же, как и джинны. И кому, как не тебе, знать, что губительно для выходцев из Хаоса.

– У драконов с джиннами древняя история, но наши пути давно разошлись. Джинны не принадлежат этому миру.

– А драконы? – спросила я, не дождавшись продолжения.

– Хаос отпустил нас. Поэтому я могу принимать облик человека.

– А джинны не могут? Ты ведь сам говорил, они – мастера иллюзий.

– И лишь иллюзии – их удел. Я же и дракон и человек одновременно.

Я пыталась понять глубинный смысл такого разделения, но Крис явно не намерен был пока что рассказывать более подробно.

– Тогда какие есть идеи? – спросила я.

– Сначала добраться до Леса чудовищ. С моим везением это будет достижением.

– Ты про браконьеров?

– Про них и не только.

– Кстати, – я немного замялась. – Что произошло тогда, в горах? Это браконьеры тебя ранили?

Он задумался, обсуждать ли со мной такой вопрос, но все же ответил:

– Если бы только браконьеры с их примитивным оружием, я бы не понес такого урона. Нет, меня нагнала сила более свирепая.

– Так тебя ранил другой дракон?

– А ты думала, твои сородичи пытались забить меня камнями?

– Не преувеличивай, – сказала я, хотя сама видела воинственные сборища в Приречье, которые вполне можно было представить в действии. – Тогда сначала Лес чудовищ. А потом?

– Потом в Ибигурию. Если и есть артефакт против джиннов, то только там.

– Ты уверен?

– Нашим старейшинам многое известно о джиннах и мире людей, и я не раз слышал, как они говорили, что величайшая слабость джиннов стережет покой людей.

– И ты думаешь, это какой-то артефакт, затерянный в Ибигурии?

– Похоже. Но, возможно, то была фигура речи. Старые драконы любят витиеватые фразы.

– И ты проведешь меня в Лес чудовищ, а потом в Ибигурию? – для себя я уже поняла, что по старым картам далеко не уйду, но вслух говорить не стала.

– Теперь ты готова довериться дракону? – он ухмыльнулся.

– Ты мне жизнью обязан. Причем дважды. Ведь так?

– Так. И драконы в отличие от людей не забывают обещания. Ты уверена, что тебе стоит идти туда? Может, лучше остаться здесь? Эти горы – излюбленное место джикуяров.

– Почему же мы ни одного не встретили?

– Здесь обитают в основном одиночки, избегающие друг друга. Но пик Эдвасо – совсем другое дело.

– И что же там? – я затаила дыхание в ожидании ответа.

– Последняя вершина… Такое название просто так не дается. Если в Запретном лесу можно встретить в основном молодняк, а здесь – одиночек, которые предпочитают не пересекаться, то в долине Эдвасо эти твари собираются в стаи для охоты.

– Я думала, они охотятся в одиночку, – заволновалась я, – на кого они могут охотиться в стаях?

Я посмотрела на Фенрира, пытаясь представить, какой же должна быть добыча, чтобы джикуяры собирались в стаи.

– На кунул, джиннов и чихохвостов, – обреченно сказал Крис.

– Быть не может, – пробормотала я.

– Начиная с подножья Кирака вплоть до залива Тутанхэ на северо-западной границе Запретного леса земли населены монстрами, – холодно отозвался Крис. – И твой питомец отнюдь не самый опасный из них. Все чудовища, о существовании которых ты читала или слышала когда-то, обитают здесь. Им не нужно спускаться к людям, они прекрасно охотятся друг на друга.

– Откуда ты знаешь? – ошарашенно спросила я.

Он посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, но ничего не ответил.

– У нас говорят, что за такое знание платят кровью… – настаивала я.

Дракон явно не собирался говорить. Если чихохвосты и правда не вымерли, моя затея с Лесом джикуяров уже не выглядела такой уж продуманной и безобидной. Я покопалась в своем рюкзаке, достала приготовленную ранее рыбу и предложила Крису. Он посмотрел с явным сомнением, но рыбу взял. Подкрепившись, попытался подняться, но, покачнувшись, снова сел.

– Ты не хочешь вернуться на Остров? – спросила я. – И попытаться решить те недоразумения, из-за которых ты оказался здесь?

– Это невозможно.

– А если отправиться в Карангу и поговорить с братом?

– Ты слишком хорошего о нем мнения, если думаешь, что он станет меня слушать. Тебе же нужен проводник?

– Нужен, – согласилась я.

– Тогда зачем ты отсылаешь меня?

– Не могу понять, в чем твоя выгода отправиться со мной в Лес чудовищ.

– Выгода? – переспросил он. – Мне нужно время все обдумать и по возможности найти весомый аргумент для разговора с братом. Тебе кто-нибудь говорил, что ты до скучного подозрительна?

– Подозрительность – черта королей, без нее они не живут долго.

– А ты королева?

– Моя коронация – вопрос времени.

– Сомневаюсь. Мне все кажется, еще до того, как ты вернешься в Нагорье, если ты и правда собираешься возвращаться, мой брат женится на одной из твоих сестер и станет полномочным владыкой нагорских земель.

Я тихо пыхтела, пытаясь мыслить здраво. И не отвечала, зная, что могу наговорить лишнего.

– А ты готова напасть с джиннами на Карангу и избавиться от своих сестер, если до этого дойдет? – поинтересовался Крис.

Я продолжала молчать. На самом деле не раз думала об этом. Не об убийстве сестер, конечно. Но о том, что Элеонора или Мириада могут занять престол. И порой мне казалось, что у них на него больше прав, чем у меня. И даже разговоры о том, что корона перейдет мне, не могли убедить меня в такие моменты. Я понимала, дракон в чем-то прав. И пока я искала способ подтвердить свое право на престол, Мириада могла просто объединиться с прибывшими драконами и стать королевой. Об Элеоноре я не переживала. Сложно было представить ее с короной, она предпочла бы править из тени. Пока я размышляла, Крис поднялся, походил из стороны в сторону и потянулся пару раз, явно показывая, что готов продолжить путь, но вид его не обнадеживал.

– Ну что, идем? – спросил он.

– Ты уверен, что готов идти? Выглядишь не очень.

– Зато прекрасно себя чувствую. С меня чуть шкуру не содрали, но все обошлось благодаря твоей любимой зверюге.

– Мне нужно набрать воды, – как можно спокойнее ответила я. – Иди, если спешишь. Фенрир все равно меня к тебе приведет.

– Не знал, что ты так переживаешь за меня, – язвительно отозвался он. – Но я бы тоже от воды не отказался. И если ты хочешь набрать воды в дорогу, то лучше подняться вверх по реке, здесь недалеко.

Я еле сдержалась, чтобы показательно не закатить глаза.

– Фенрир, – позвала я, – кимна! Джайджа кайя[9].

Глава 13

Я НАДЕЯЛАСЬ, ЧТО ДЖИКУЯР поймает еще рыбы. Фенрир, услышав команду, повел нас вверх, ближе к устью реки, которая впадала в это озеро. Дорога становилась все более крутой и опасной, и я уже жалела, что не спросила Криса, как добраться до устья в обход по более пологой тропе. Дракон молча шел следом.

– Тебе не холодно? – спросила я.

Мой спутник был все в тех же брюках и жилете, а я в многослойном наряде: тонкая кофта с длинными рукавами, потом рубашка, свитер, поверх еще и кожух с платком. А еще теплые брюки и сапоги до колен. Ну и, конечно, перчатки, без них я не могла выйти из дома в такую погоду.

– Холодно? – ухмыльнулся Крис, поравнявшись со мной. – Драконы не мерзнут. В моей крови – огонь Хаоса, он греет меня изнутри. Одежда – скорее дань приличиям, нежели необходимость. Ты знаешь, – продолжал он, – сшита она из кожи высокогорных ящеров, которые обитают только на Острове. По крайней мере, я надеюсь, что эти древние рептилии встречаются только там. Таких агрессивных и настойчивых тварей нужно еще поискать.

– Чем они отличаются от драконов?

– Самое очевидное – не умеют летать. У них нет крыльев.

– Выращиваете их, чтобы шить себе одежду?

– Выращиваем? Ха! Если бы ты увидела хоть одного, то не предлагала бы такие абсурдные идеи. Двухмесячный детеныш может тебе руку оттяпать, а шестимесячный загрызет твоего джикуяра.

Я попыталась представить себе это существо. Учитывая, что мой джикуяр с драконом бы справился, ничего, кроме огромной морды величиной с Фенрира, да еще и с несколькими рядами зубов, не пришло мне в голову. Но мне казалось, что даже такая устрашающая тварь не смогла бы противостоять стае хитроумных джикуяров, знающих, как загнать жертву.

– Но, если у всех драконов одежда из этих ящеров, почему те еще не вымерли?

– Я сомневаюсь, что ты представляешь их размеры.

– Они же еще не захватили твой Остров и не лакомятся твоими сородичами?

– Они заселили болота и, судя по всему, не собираются их покидать.

– И раз в год вы устраиваете охоту?

– Обычно в этом нет необходимости. Они умирают своей смертью. Над тушей собираются пожиратели, так мы их и находим.

– Подожди, подожди. Что за пожиратели?

– Пожиратели… Птицы такие. Ты что, не знаешь?

– Нет. А как они выглядят?

– Хммм… Облезлая голова на длинной шее, черные крылья, метра два в размахе, не меньше. Они всегда стаями летают и кружат над крупной добычей. Падальщики с очень острыми когтями.

– Ни разу таких не видела…

– Оно и к лучшему. Птицы эти не отличаются особой дружелюбностью. Могут и на живых напасть, если давно не ели. Джикуярами легко полакомятся, если те рядом окажутся. Так вот, именно по пожирателям можно найти туши. Кожа этих рептилий у нас высоко ценится, так как во время трансформации соединяется с нашей собственной.

– У тебя что, один костюм на все случаи жизни?

– Нет, что ты! Мой гардероб набит разными изделиями.

– Изделиями? Ха! Я смотрю, ты разбираешься в модных веяниях.

– Ты, видно, тоже.

Мне нечего было ответить, я лишь злобно посмотрела на него, а Крис тем временем продолжал:

– Новая модель а-ля «Злобный егерь». И в довершение – птичье гнездо на голове. Я не удивлюсь, если там уже кто-то поселился. Может, стоит проверить? Как думаешь?

Крис не успел потянуться к моим волосам, как прямо возле его пальцев щелкнули челюсти.

– Фенрир! – укоризненно сказала я джикуяру. – Нэ тэкта[10].

– Ему стоит лучше питаться. Тогда он не будет огрызаться на приличных драконов.

– Приличным драконам стоит поменьше болтать и держать свои руки при себе, тогда и он огрызаться не будет.

Помолчав немного, Крис спросил:

– Ты знаешь исконное наречие? Первый общий язык.

– А что тебя так удивляет? Я и люрский хорошо знаю.

– Люрским никого не удивишь, ты часто в Люпопротагории бывала.

– Смотрю, ты хорошо осведомлен.

– Драконы часто бывают среди людей, но вы нас редко замечаете.

– Не удивлюсь, если у тебя домик у озера где-нибудь в Приречье. Там ведь только подслеповатые рыбаки живут.

– Подслеповатые, ха! Как же! Они подслеповатые, только когда им заплатишь хорошенько. А иначе все увидят, запомнят и обязательно донесут.

– И давно ты обосновался среди людей?

– Когда-то часто сюда прилетал… – он мечтательно посмотрел на небо, а затем злобно добавил: – В те времена не было опасения, что меня забьют камнями и сдерут шкуру.

– Сложно винить деревенских жителей после того, как драконы выжгли дотла их дома.

– Джинны, а не драконы. Я уже говорил, – холодно отозвался он. – И твой отец тому виной.

– Зачем твой брат тогда приехал, раз драконам нет дела до людей?

– Я так не сказал, – ответил он уклончиво. – Лучше объединиться с людьми сейчас, чем остаться в меньшинстве и противостоять им. Мой брат решил, что в союзе жертв среди драконов будет меньше.

– И ты с ним не согласен?

– Я думаю, это приведет лишь к большему кровопролитию.

– Почему?

– Нагорье с поддержкой драконов обратит свою мощь против джиннов, а потом, если твоему отцу удастся то, что он задумал, направит войска против своих соседей. Люпопротагория пострадает первой.

– Этого не будет! Они наши друзья, отец не пойдет на такое.

– Ты знаешь, мой брат боялся опоздать. Ведь сначала твой отец хотел получить помощь от Люпопротагории, выдав тебя замуж, но не получилось, – тут он многозначительно посмотрел на меня, – вместе вам, возможно, удалось бы найти средство против джиннов, а затем твой отец ни перед чем не остановился бы, пока не добрался до наших земель. Благо, о твоей несостоявшейся помолвке вовремя узнали наши старейшины и направили послов, пока вместо принца тебе не достался князь.

Я молчала, обдумывая услышанное. В его словах была лишь доля правды, но именно ее уловить не удавалось. Дракон не унимался, видимо, он слишком много времени провел в одиночестве:

– Откуда у тебя джикуяр?

– Нашла как-то на охоте.

– Врешь, – хитро прищурившись, сказал Крис.

Я передернула плечами и не стала отвечать. Тем временем джикуяр привел нас к мелководью вблизи устья реки. Заглянув в воду, я увидела свое нечеткое отображение и, самое главное, дно реки. Вода была прозрачная. Но смущало то, что Фенрир теперь близко к воде не подходил и явно нервничал, пока я стояла рядом с заводью. Он то и дело подбегал ко мне и тянул назад. Я подошла к Фенриру, тот стоял в тени деревьев, напряженно принюхивался и фыркал. Крис приблизился к воде, после чего достал из своего рюкзака небольшую флягу.

– Подожди, здесь что-то не так… – сказала я, стягивая перчатки и пряча их в рюкзак. – Лучше к воде не притрагиваться.

– А что будет? Посмотри, ведь вода прозрачная. Здесь никого нет.

Фенрир перестал фыркать, поджал уши и наклонил морду чуть ближе к земле, сделав шаг в сторону реки и став передо мной, отчего волнение мое только усилилось.

– Крис! Не подходи к воде…

Но дракон не послушал. Он начал наполнять флягу, отчего по воде пошла рябь, все сильнее и сильнее. Но стоило ему только вытащить бутыль, как рябь прекратилась.

– Видишь? Ничего страшного…

Крис хотел снова наклониться и набрать полную флягу, но вода колыхнулась в другую сторону. Кто-то к нему плыл, и быстро.

Дракон двинулся к деревьям. Однако что-то выскочило из воды, промелькнуло у нас над головами и скрылось в кроне рядом стоящего дерева. Мы не успели ничего сообразить, как из листьев на Криса прыгнуло непонятное существо и обвилось вокруг него удушающими кольцами. Это была полупрозрачная змея, чешуя ее бликовала на солнце. Она быстро скользила и уже подбиралась к шее дракона, раскрыв свою огромную пасть и выпустив практически прозрачные клыки, готовясь проглотить его живьем. Я все же заметила, что змея не просвечивала полностью. Чешуя, будто сотканная из белесой воды, позволяла различить тонкие позвоночные пластины. Сначала я решила, что чудовище слепо, но потом заметила мутные белки и периодически мелькавшую пленку, защищавшую глаза змеи от яркого солнечного света. Крис стоял как парализованный, его взгляд заволокло пеленой. Фенрир молниеносно вцепился в змею чуть ниже черепа, пытаясь стащить ее. Но змея не поддавалась. Она всеми силами старалась освободить голову от мертвой хватки джикуяра, при этом упорно душила дракона, пытаясь довести свое дело до конца. У того уже трещали кости. Фенрир тащил змею на себя, и ему удалось немного оттянуть ее голову от Криса. Воспользовавшись моментом, я ударила чудовище кинжалом, который захватила из реликвария, перерубив надвое. Верхняя часть с головой осталась в пасти Фенрира, а туловище все еще душило дракона. Кровь, такая же прозрачная, как и сама змея, попала на руку, в которой я сжимала кинжал, – всего каких-то пара капель. Однако кожа в этом месте сразу начала гореть. От резкой боли я выронила оружие и кинулась к озеру, опустив руку в воду. Кожа перестала тлеть, но боль никуда не делась. На месте ожога появились волдыри. Вернувшись на место битвы, я покрепче ухватила кинжал здоровой рукой и зацепила им туловище змеи, как гарпуном, начав распутывать своего проводника.

Дракон сделал вдох только тогда, когда я оттащила подальше остатки водяной змеи. Он судорожно закашлял, согнувшись пополам, а как только выпрямился, я увидела, что его глаза приобрели привычный красный цвет. Крис тем временем ошеломленно смотрел на меня: я все еще стояла с кинжалом в руке, слева лежало неподвижное туловище змеи, Фенрир держал голову в зубах как заслуженный трофей. Потом дракон заметил мой ожог, я судорожно прижимала к себе раненую руку. Волдыри были жуткие.

– Идем, – сдавленно проговорил он и, аккуратно взяв меня за предплечье, повел к реке, – ожог нужно промыть, иначе остатки яда продолжат разрушать твою кожу.

– Нет, только не к этой воде! – отдернула я руку. – Я уже промывала, здесь могут другие змеи водиться.

– Гирада, – как можно спокойнее проговорил Крис, подходя ближе. – Эти твари – одиночки. И ты убила единственного монстра, который обитал в реке. Мне не веришь, посмотри на своего питомца. Его вода больше не тревожит. А вот твоя рука явно беспокоит, и не зря.

Фенрир, куда-то девший змеиную голову, стоял рядом, беспокойно принюхиваясь к моей раненой руке.

– Теперь, значит, готов поверить джикуяру? – хмыкнула я. – Хотя в этом ты прав.

Подойдя к кромке, я села на песок и опустила руку в холодную проточную воду, отчего мое лицо дернулось от боли. Но оставила руку погруженной, понимая, что рану нужно промыть, а потом обработать.

– Гирада?

– Что?

– Побудь пока здесь с Фенриром. Я найду келациус. Это единственная трава, которая нейтрализует действие яда. Иначе он проникнет в кости, потом уже ничего не поможет.

– А ты от него сознание не потеряешь?

– Нет, – он немного смутился, – разве что ты приготовишь специальный трехдневный настой…

Я ничего не ответила. Крис решил, что молчание, по крайней мере сейчас, означает отсутствие возражений, и отправился на поиски растения, Фенрир сел рядом со мной, навострив уши. Чтобы отвлечься от ноющей боли, я положила кинжал на песок и свободной рукой сняла рюкзак со спины Фенрира. Во время длительных переходов я всегда отдавала свою поклажу Фенриру. Налегке я шла намного быстрее и не так сильно тормозила джикуяра. Честно сказать, я даже подумывала, что смогу приучить джикуяра к седлу. И чем менее реалистичным казался план с поисками книги Хаоса в Бириге, тем больше я думала о том, что меня ждут бесконечные скитания в чужих землях.

Глава 14

ЛЕЗВИЕ КИНЖАЛА ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ со змеей покрывала кровь, его нужно было почистить, но я опасалась, что любую ткань яд разъест. Раз змея водяная и ожоги нужно было промывать водой, думала я, может, и с кинжалом сработает? Аккуратно взяв клинок за рукоятку, я опустила его в воду, отчего та запузырилась. Мутно-белая кровь змеи в простой воде растворялась. Не поверив собственным глазам, я вынула омытый кинжал. Отрава с шипением исчезала, не оставляя следов. Я вновь погрузила оружие и несколько раз поводила им из стороны в сторону. После достала, чтобы оценить результат своего труда. Кровь смылась, будто ее никогда и не было. Я вытерла кинжал насухо тряпкой и спрятала его в ножны. Результат меня порадовал. Все-таки оружие было моей фамильной ценностью, символом древнего королевского рода и много для меня значило.

Так что к моменту возвращения Криса я убрала кинжал в ножны. Крис нес в руках охапку зелени. Кроме келациуса, мелкого и кучерявого, я заметила также карикутулу, отличавшуюся размашистыми листьями. Всегда думала, что это просто сорная трава, которой нет применения ни у лекарей, ни у поваров.

Крис промыл зелень, тщательно вытер чистым платком из рюкзака, после чего порвал листья келациуса еще мельче и сложил их в свою металлическую кружку. Затем достал ложку и начал старательно разминать их.

– Что это было? – спросила я.

– Водяная змея, – Крис, закончив подготовительные работы, аккуратно выкладывал получившуюся кашицу на мою кисть.

– Слишком уж простое название для такого создания.

– Мы называем ее курмигула. Но на общий язык это все равно переводится как «водяная змея».

– Ты видел? Ее чешуя преломляет свет, прямо как вода.

Крис закончил с келациусом и теперь взял лист карикутулы, снял с него ножом верхнюю пленку, после чего положил на мою кисть поверх кашицы, полностью закрыв ладонь и костяшки пальцев.

– И это поможет? – спросила я недоверчиво.

– Поможет.

– Ты всегда сорняками лечишь? Или только мне так посчастливилось?

– Удивлена? – Крис достал из своего рюкзака чистую ткань и тщательно перевязал мне руку. – Спасибо, Гирада, ты снова меня спасла. Откуда у тебя кинжал?

– Фамильная реликвия. В нашей семье традиция: на семилетие дарить первенцу клинок. Причем обычно выбирается оружие, принадлежавшее давно ушедшему предку, так подчеркивают связь поколений. Мой кинжал пролежал в оружейной кладовой несколько веков, – сказала я, умолчав о том, что мне его не подарили, хотя такая традиция действительно когда-то существовала.

– И кому же раньше принадлежал твой кинжал? – спросил Крис.

– Амелиусу Открывателю.

– Основателю Каранги?

– Ты знаком с историей Нагорья? – не слишком-то удивилась я.

– Немного.

– Именно король Амелиус заключил мир с соседями и объединил всех во время раздора.

– Но прозвали его все же Открывателем, а не Миротворцем… Скажи, он действительно так часто бывал в плаваниях, что в каждом городе были установлены его портреты, дабы подданные не забыли, как выглядит их король? – поинтересовался Крис.

– Говорят, что да. А еще – что он бывал на Острове пару раз, – добавила я, не подумав.

– Раз был путешественником, – сказал Крис, не желая, видимо, вдаваться в подробности, – наверно, и карты составлял.

– Не знаю. В книгах упоминаний не встречала. Было бы интересно узнать, как он их подписывал.

– Вряд ли своим тронным именем. Короли обычно картографией не занимаются. Может, близкие к нему обращались по-другому?

Тут я задумалась и вспомнила, что на той карте с Островом, которую я нашла в Натагулае, теснились странные символы, которые я не могла разобрать. Так явно выглядела подпись автора, но карта была настолько старой – и особенно пострадал угол с подписью, – что различить буквы было невозможно. Я надеялась, вдруг и правда сам Амелиус Открыватель составил ее.

– Кольцо – тоже подарок? – вмешался в мои размышления Крис.

– Какое кольцо?

– Которое ты носишь на цепочке, – сказал он, указывая на мою шею.

Я давно забыла про него, потому что никто не спрашивал, да я и никогда его не снимала. Серебряное кольцо выглядело как ветка шиповника, для ягод и колючек использовались различные самоцветы, единственный луч солнца превращал это творение нагорских мастеров в сверкающий шар, который я обычно скрывала платком.

– Это кольцо, – ответила я после некоторых сомнений, – принадлежало моей матери. Его нашли в Килиджорне в развалинах дворца. Это ее тронное кольцо – символ королевского рода. Каждое такое украшение уникально и создается только одной династией мастеров, это обычай, который сохранился со времен Амелиуса.

– И ветка шиповника должна что-то значить?

– Люди говорят, мастер, создавая кольцо, влияет на судьбу того, кому оно предназначено. Но это лишь поверье, – я сердито от него отмахнулась.

– Ты все еще веришь, что драконы причастны к исчезновению королевы?

– Не знаю, – ответила я устало. – Не знаю, во что мне верить. Год назад я видела драконов. Видела, как они сжигают наши дома. Ты говоришь, то были джинны. Но твои слова ничего не изменили. Драконы то были или джинны, Нагорье на грани краха, мой отец лишился рассудка, а мать исчезла.

Он молчал, и я не хотела больше ничего обсуждать. Убедившись, что повязка на руке хорошо закреплена, умылась холодной речной водой и достала свою флягу, после чего раскрутила ее на части. Быстро перелила отфильтрованную ранее воду из нижнего отсека в бурдюк и, вновь поменяв содержимое фильтра, соединила все части своего изобретения. Удостоверившись, что плотно закрутила, я наполнила верхний отсек речной водой. Теперь оставалось лишь закрыть крышку, что я и сделала. В этот раз не поставила флягу в рюкзак, а сразу прикрепила к специальному ремешку на боку Фенрира.

– Я смотрю, ты привыкла к долгим странствиям, – заметил Крис, который все это время внимательно следил за моими действиями.

Я не ответила, дракон взял свой рюкзак и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ну что, идем? До Эдвасо уже недалеко. К вечеру сможем добраться до моста над рекой Тиморэ. Ну а к завтрашнему полудню должны уже пересечь долину.

Я не возражала. Если к обеду мы действительно увидим Эдвасо, то я окажусь в Лесу джикуяров еще до того, как стемнеет. Стоило поторапливаться.

Весь день мы шли, в основном молча. Солнце только начало садиться, а мы уже добрались до реки. Я не помнила эту реку на найденных картах. И почти была уверена, что этой реки на моих картах не было. Но горы, которые я видела по ту сторону реки, действительно напоминали северную границу перевала Кирака, за которой должна была простираться пустошь. Так что сейчас мне ничего не оставалось, как идти вместе с драконом и джикуяром вдоль реки вверх по течению. Крис говорил, что ближе к устью был мост через реку. Я скорее надеялась, чем действительно верила в то, что это так. Полагаясь обычно на карты, сейчас я уже не могла с уверенностью сказать, куда шла, в реальности все оказалось по-другому. Карты подвели меня. Я не знала, что скрывалось за очередным поворотом тропинки, не была уверена, сколько еще предстоит пройти, чтобы добраться до Леса чудовищ. Будто бы брела в потемках. Я пыталась запомнить местность такой, какой она предстала моему взору, возможно, тешила себя надеждой, но все же хотела когда-нибудь исправить и дополнить карты, чтобы они отражали действительность. В глубине души я верила, что смогла бы подробно описать запретные территории – прежде всего Лес джикуяров, ведь именно туда я и направлялась.

Сумерки быстро сгущались, я напряженно всматривалась в горизонт, опасаясь упустить из виду заветный мост. Несмотря на усилия, мост я заметила, только когда практически вплотную к нему приблизилась. Он возник буквально из ниоткуда. Дело было в странной дымке вокруг. Крис остановился.

– Этот мост лучше переходить при свете дня. Уже смеркается.

– Почему нельзя сейчас? – удивилась я.

– Ты не видишь дымку над рекой?

– Вижу. Что это? Словно туман… Но какой-то слишком густой…

– Да, но этот туман только над переправой. Посмотри вокруг.

До его слов я и не замечала, что туман стелился исключительно над мостом. Казалось, он сгущался постепенно, отделяя, словно завесой, нас от последней вершины, которую предстояло преодолеть на пути к Запретному лесу. Даже подойдя к самому краю пропасти, я не смогла увидеть реку из-за пелены, но отчетливо слышала шум воды где-то внизу.

– Не надо! – одернул меня Крис, когда я протянула руку к белесой дымке.

– Что это?

– Никто не знает. Но этот мост лучше переходить при свете дня.

– Подожди… Кто там? – спросила я, указывая на противоположный берег реки, туда, где я заметила нечеткую тень. – Ты видишь?

– Никого, – он присмотрелся получше. – Просто туман все искажает.

– Ты разве не видишь тень? – раздраженно воскликнула я.

Я точно видела силуэт человека на другом берегу, но кто это был, не могла разглядеть. У меня появилось чувство дежавю, как тогда, когда я не узнала Тристана на противоположной стороне карьера. Но сейчас это не мог быть он. Да и вряд ли я его снова увижу.

– Другой переправы через реку нет? – с надеждой спросила я.

– О существовании других мостов здесь мне неизвестно. Ближе к устью у Тиморэ есть небольшое ответвление – спокойная река Кимана, которая уходит на восток. Через нее можно перебраться вброд, главное, не сводить глаз с вершины Эдвасо. Иначе можно сделать довольно большой крюк, брод очень широкий.

– Тиморэ и Кимана… Темнота и Тишина… – хмыкнула я. – Не помню, чтобы эти реки вообще были обозначены на картах.

– Ты действительно надеялась найти подробные описания опустошенных земель? – удивился Крис. – Устье Тиморэ теряется глубоко под землей, за пределами Кирака. Говорят, Тиморэ берет начало в самом сердце Леса джикуяров, пролагает себе путь в недрах пустоши Эдвасо, выходит на поверхность в горах Кирака и несет свои воды в Ибигурию, запретное королевство. Я думаю, приток назвали так, потому что большую часть пути он проходит под землей, во мраке, питаясь им. Но никто не знает наверняка. Так что другая переправа есть, но даже если отправиться сейчас, когда мы дойдем, уже стемнеет. И знаешь, я бы не хотел оказаться в этой реке ночью.

Тон Криса подсказывал мне, что и я не обрадовалась бы, очутись в этой реке с наступлением темноты. То, насколько подробно дракон знал местные земли, и пугало, и завораживало.

– Ты на Острове главный знаток мира людей? – не удержалась я. – Просвещаешь остальных?

– Большинство драконов люди не интересуют, – сухо ответил он. – И, если бы не мой брат, мои сородичи остались бы на Острове в безопасности.

– Ты ведь сказал, что люди, объединившись, напали бы на вас.

– Такие грандиозные планы сложны в осуществлении.

Было решено переждать здесь, а с рассветом переправиться на другую сторону. На пригорке, где мы устроили лагерь, ничего не росло, кроме травы, которая пробивалась то здесь, то там отдельными пучками. Но в долине виднелись кое-какие деревья. Крис решил спуститься вниз по течению, чтобы набрать сухих веток для костра. Я осматривала пригорок, но мне не давало покоя поведение Фенрира – он то и дело припадал к земле и напряженно принюхивался. Скорее всего, здесь недавно был какой-то зверь, вот запах и остался, так я успокаивала себя. Крис далеко ушел, и я решила последовать его примеру – набрать дров для костра, но с другой стороны пригорка. Я только начала спускаться, как мое внимание привлекла облезлая лужайка на склоне. Подойдя, я увидела в центре небольшую полукруглую ямку. Приближаясь, я гадала, что это могло быть. Не успела я ничего сделать, как услышала визг джикуяра, вдруг земля у меня под ногами покрылась трещинами и я провалилась вниз.

Глава 15

ПУТЬ ДО ДНА ПЕЩЕРЫ Я ПРОЛЕТЕЛА КУБАРЕМ, чудом ничего себе не повредив, отделавшись лишь царапинами и многочисленными синяками. Поднявшись на ноги, огляделась. Лучи заходящего солнца слабо освещали пещеру, в которой я оказалась. Вокруг я никого не видела, но и способа выбраться самостоятельно еще не придумала. Посмотрев наверх, я смутно различила в темноте очертания морды Фенрира, который настойчиво пытался спуститься вслед за мной, но образовавшийся проход в пещеру был для него явно узким. А сохранившийся свод – стойким и не поддавался напору джикуяра, которого это все равно не останавливало.

– Фенрир, джайджа Крис.

Джикуяр отправился на поиски дракона. Теперь в пещере стало светлее, и я заметила в стене проход. Направившись туда, вдруг услышала тихое щелканье. Я замерла на пару секунд. Может, мне показалось?

– Гирада? – позвал Крис.

– Я внизу.

– Подожди, сейчас спущусь. Или… У тебя веревка в сумке есть?

– Не надо. Здесь высоко. А с крыльями ты точно не пролезешь. Я, похоже, нашла проход.

Щелканье усилилось. Видимо, дракон тоже его услышал.

– Гирада, не ходи туда! Гирада?

Но я уже шла по темному проходу, оставив позади возмущенного Криса, и вышла в другую пещеру. Шум возрастал. Вслед мне неслись приглушенные проклятья, но я уже стояла посреди второго грота. Раньше я никогда не видела пещеры, связанные между собой. Читала, что такие сети существуют, но сама никогда в них не бывала. Во второй пещере также царил полумрак, свет пробивался через небольшие отверстия в своде, которые служили еще и воздуховодами. Такое освещение создавало множество теней, и сложно было понять, что же на самом деле скрывалось тут. Глаза постепенно привыкали к темноте, и я различала все больше новых деталей. Здесь протекал подземный источник, и я подумала, что наверняка он может вывести меня наружу. «Скорее всего, и щелканье, которое я до сих пор слышала, рождалось в этой реке при столкновении воды с камнями», – так я тогда размышляла.

Шум из первой пещеры все нарастал, но я решила, что выберусь сама – нужно лишь идти вдоль подземной реки, и она выведет меня на поверхность. Однако я почувствовала движение рядом. А потом и увидела их – силуэты, которые приобретали форму, приближаясь ко мне. Черные твари с огромными клювами, полными зубов. Две массивные лапы, по три когтя на каждой – но зато каких! Острые, как самые настоящие косы, при виде которых любой медведь поспешил бы ретироваться. Я успела подумать, что с такими когтями можно и против джикуяра выступить. Потревоженные обитатели пещеры медленно приближались. Я слышала шум наверху, уже прямо над собой, – то тут, то там падали комья земли, – но поднять голову не решалась. Внутреннее чутье подсказывало мне: стоит отвести глаза от собиравшейся вокруг меня группы, то тут же этих самых глаз могу и лишиться. Я медленно отступала в первую пещеру.

Птицы, если этих существ вообще можно было так назвать, неспешно надвигались, изучающе втягивая ноздрями воздух, как часто, бывало, делал Фенрир на охоте. Они не торопились нападать лишь потому, что знали: добыча от них не уйдет. Так что было время запомнить запах и повадки новой жертвы. Их что-то роднило с ящерами, и я даже не хотела представлять, какие еще твари Хаоса мне встретятся на пути. Хотела просто пережить знакомство с этими охотниками диких времен.

Я продолжала пятиться к темному коридору, пока не услышала за спиной уже знакомое щелканье. Я остановилась как вкопанная, оказавшись рядом с галереей, которая привела меня сюда из первой пещеры. Явственно ощущала дуновение, но повернуться лицом к проходу не могла. Перед собой я видела трех птиц, и за моей спиной, вероятно, стояла еще одна. Они медленно приближались, образуя вокруг меня кольцо. Однако в пещере стало намного холоднее, сквозняк чувствовался сильнее. Впрочем, это ощущение могло появиться лишь из-за движения птиц.

Я обшаривала взглядом землю вокруг себя в поисках какого-нибудь оружия. К моему ужасу, вокруг не было ничего подходящего. Даже комьев глины и камней вблизи я не увидела. Медленно я достала свой кинжал, птицы отреагировали мерным щелканьем. Конечно, против огромных когтей он не поможет, но хоть что-то.

Постепенно птицы взялись кружить в какой-то неистовой пляске, потряхивая головами из стороны в сторону, издавая при этом клекочущие звуки. Этот ритуал явно был частью охоты, и их нападение оставалось вопросом времени. А надежда пережить роковую встречу стремительно таяла. Мне некуда было отступать. До реки не добраться, до прохода, через который я свалилась сюда, тоже. Я уже решила, что мой поход за великим артефактом джиннов закончится раньше, чем доберусь до Леса чудовищ. В Нагорье даже не узнают о гибели наследницы престола. Но я не сомневалась, что не только Лакриция извлечет выгоду из моей смерти. Чем ближе птицы подступали, тем более мрачные мысли меня посещали и тем отчаяннее я сжимала свой кинжал.

Но внезапно птицы умолкли. Я услышала треск прямо над головой. Свод пещеры рушился, существа, спасаясь, бросились врассыпную, кто-то затаился в темных уголках. Воспользовавшись переполохом, я ринулась в первую пещеру, но меня чуть не сбила с ног огромная тень, я успела пригнуться в последний момент. Обернувшись, посмотрела на нового противника. Но с облегчением узнала Фенрира и рванула в первую пещеру. Джикуяр следовал за мной.

Щелканье возобновилось с новой силой. Птицы бежали за нами, но нападать не рисковали. Теперь перед ними был джикуяр – более подходящий соперник, и они приготовились сразиться с ним. На месте первой пещеры практически ничего не осталось. Развороченный свод превратил ее в глубокую чашу с заостренными краями, над которой ярко сияли звезды. Под ногами валялось множество камней, как после лавины, отчего продвигаться мне стало намного сложнее. Замешкавшись, я не сразу заметила, как ко мне протянулась когтистая лапа. Я отшатнулась, но Фенрир мордой толкнул меня вперед, и огромные когтистые лапы сомкнулись. К счастью, лапы эти принадлежали дракону, которого я не заметила в полутьме. Крылья его испещрял красный узор, который напоминал кровеносную систему. Но я точно помнила: при первой встрече крылья были иссиня-черные, без отметин. У него не получалось взлететь, крылья неестественно выгибались. Поэтому дракон цеплялся когтями, хвостом, иногда даже зубами за сохранившийся свод пещеры, пытаясь выбраться наружу, но крепко держа меня.

Птицы прыгали и клекотали вокруг, активно орудуя своими лапами. Дракон бил их хвостом, поэтому не мог нормально зацепиться за стены, чтобы выбраться. К тому же они целились в его поврежденные крылья. Я слышала хруст костей и гадала, кто из нас не переживет эту ночь.

Джикуяр с воем бросался в гущу противников. Никогда прежде он не выглядел таким свирепым. Я видела, как он нагонял своих жертв, взбираясь по обломкам и прыгая вниз, круша птиц одну за другой. Дракон упорно полз вперед, но существ было слишком много. В какой-то момент одна из птиц пролетела с яростным воплем мимо, я не сразу поняла, что она меня задела. Но агония боли обрушилась на мою ногу, она сильно пострадала от когтей этой хищной твари. Птицы же, почуяв кровь, замерли, разинув пасти и определяя, где находится добыча. Видимо, в тот момент они и сделали окончательный вывод относительно моей пригодности для их ужина. Этой передышки оказалось достаточно – дракон молниеносно выбрался на поверхность.

Меня обдало холодным воздухом. Крис, опустив меня на землю, повернулся к пещере в ожидании. Джикуяр выбрался наружу другим путем, который я точно не смогла бы одолеть, да и мало кто из животных прыгал так, как джикуяры. По крайней мере, из тех, о существовании которых было доподлинно известно. Ухватившись за Фенрира, я поднялась и теперь стояла, опираясь на здоровую ногу. Мы смотрели на пещеру в напряженном молчании.

Ждать пришлось недолго. Издав скрипучий звук, птицы вылетели из устья. Казалось, им было сложно удерживать свои массивные тела в воздухе. Они тяжело махали крыльями, казавшимися для них слишком маленькими.

Пляска началась. Облезлые крылатые твари нападали с воздуха, но под натиском дракона и джикуяра не удерживались и падали на землю, тут они кружили, пытаясь найти брешь в нашей обороне. Я кидала в них камни, стараясь отвлечь от главных соперников.

Дракон изверг пламя, все вокруг заполыхало, зловещие птицы пропали в огне. Щелканье прекратилось. У меня от дыма слезились глаза, я прижала мягкую ткань рукава к носу и пригнулась к земле. Дым начал рассеиваться. Дракон вытягивал шею, высматривая противников, джикуяр припал мордой к земле и нервно дергал ушами, ожидая нападения. Одна из птиц вынырнула из темноты. Пролетев между крылом и шеей дракона, она раскрыла клюв и вытянула вперед когти, пытаясь вонзить их в меня, однако я успела отпрыгнуть в сторону. Птица приземлилась совсем рядом, но на нее прыгнул джикуяр, и от его противника мало что осталось.

На этом битва завершилась. Не удивлюсь, если выжившие птицы скрылись во мраке бесчисленных подземных ходов. Ночной ветер унес остатки дыма. Мы стояли одни на выжженной поляне, единственные свидетели дикой схватки.

Глава 16

ВМЕСТО НЕБОЛЬШОЙ ДЫРЫ, которую я по ошибке приняла за колодец, осталась огромная яма. Чтобы вытащить меня на поверхность, дракону пришлось разворотить свод пещеры, поэтому теперь всюду лежали пласты земли с клочками обгоревшей травы. Вторая пещера тоже пострадала, но меньше. Мост сгорел. От него не осталось ничего, лишь пара обугленных деревяшек.

Крис осмотрел то, что осталось после побоища, и превратился обратно в человека. Вид у него был изрядно потрепанный, кожу испещрял кровавый узор, который теперь покрывал даже лицо. Джикуяр стоял настороже, поддерживая меня.

– Гирада? – Крис подошел ко мне. – Ты как?

Я еще не успела ничего ответить, как он заметил алую полосу, тянувшуюся вдоль моей лодыжки, при этом что-то пробормотал вполголоса.

– Нужно осмотреть ногу, – сдавленно сказал дракон.

– Темно уже.

– Я хорошо вижу в любое время. Не переживай.

Крис помог мне сесть и, разрезав сапог, аккуратно его снял. Я сидела, облокотившись на Фенрира, и с трудом различала дракона и окружающие предметы. Было и правда темно.

– Рана глубже, чем я ожидал. Но кость не задета. Тебе повезло, что ты оказалась в правильной компании.

– Это ты про Фенрира? – хмыкнула я.

Мой проводник не ответил, он копался в своем рюкзаке, в итоге достал три склянки с мутными жидкостями разных оттенков.

– Ты уверен, что этим можно обрабатывать раны? – усомнилась я при виде таких «лекарств».

– Только они тебе сейчас и помогут. Если просто зашить и сделать перевязку, то вскоре заражение убьет тебя. Так что придется довериться моим знаниям.

– И что там, в этих склянках? – все еще недоверчиво спрашивала я, опасаясь, что после такого лечения могу и без ноги остаться, а мне вообще-то хотелось избежать подобного исхода. Очень хотелось.

– Лучше тебе не знать, – ответил Крис. – Если кратко, то вот в этой бутыли, – он показал на зеленую склянку, – раствор, которым я промою рану. Главный ингредиент – зубы диких пустынных ящеров и настой сухоцветов желтянки.

Я в ужасе смотрела на моего лекаря, пока он проверял остальные склянки, и не могла понять – то ли это была неудачная шутка, то ли он серьезно собирался такими снадобьями обрабатывать мою ногу, распоротую когтями той жуткой птицы. Я удивлялась, как мне вообще посчастливилось сохранить свою конечность в целости. После такой атаки моя нога могла стать заметно уже. Или короче, как вариант.

– Потом нужна эта бутыль, – отвлек меня Крис, перестав перебирать микстуры и указав на склянку с багровым отливом, – здесь содержится кровь драконов. Только это и сможет срастить тебе мышцы и кожу. Если, конечно, она подействует на тебя так же, как действует на драконов.

Вот тут мое беспокойство заметно возросло. После первой склянки я рисковала лишиться ноги, а вторая грозила мне непонятным исходом. И такое лечение мой спутник предлагал мне, судя по всему, вполне серьезно. Я припоминала все свои познания в области заживления ран, надеясь избежать неизвестной мне процедуры, как Крис сказал:

– Но после нее, если ты не хочешь лишиться ноги, обязательно потребуется вот эта бутыль, – он указал на третью склянку синего цвета, – иначе тот раствор сожжет твою ногу изнутри. В синем эликсире, как ни странно, основной ингредиент – тоже кровь дракона, а еще перемолотые и высушенные когти кукузли. Таких зверьков ты же знаешь? На белок похожи. Остальные составляющие тебе точно не понравятся.

Я думала, что ослышалась. Но пока переваривала полученную информацию, он уже приступил к необходимым процедурам. Так и не придумав других вариантов, как сохранить свою конечность в целости и при этом не умереть от заражения крови, я решила все же ему довериться.

Как и говорил, сначала Крис промыл рану жидкостью из зеленой склянки. Никаких изменений я не почувствовала. Чудесного исцеления также не заметила. Вообще ничего не происходило. Нога продолжала болеть и уже начинала неметь. Я даже подумала, что если все его эликсиры имеют схожее действие, то вполне осилю такое лечение. А если еще и рана после них затянется, то буду считать случившееся чудом.

Пришел черед багряной склянки, из которой полилась густая жижа. Она очень медленно текла из горлышка, и думалось, пройдет много времени, пока она достигнет моей ноги. Но, едва соприкоснувшись с кожей, жидкость начала превращаться в алые светящиеся полосы, которые опутали мою ногу, словно бинты. И тут я поняла: мои предыдущие ощущения были намеком на ту бездну боли, в которую я сейчас окунулась. Мне казалось, что ногу мою одновременно поместили в раскаленную печь и сдавливают железными щипцами. Эти алые бинты расползались все шире и остановились только у коленки. Но вся голень вплоть до кончиков пальцев была погребена под бесконечными слоями кровавых повязок. Огонь проникал в мои мышцы и кости, заполняя их изнутри. Я чувствовала, как багряные нити проходили сквозь рану, затягивая ее.

Я не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться, жалела, что не потеряла сознание от боли. Не знаю, сколько это продолжалось, но бинты перестали светиться, остался лишь огонь, сжигавший мою ногу изнутри. На голени проявлялся узор с кровавыми завитками. Меня тошнило от боли, в глазах темнело, но то и дело появлялись яркие пятна, природу которых я не знала. Я с трудом различала окружавшие меня предметы.

Как только кровавое кружево полностью покрыло кожу от колена до ступни, на месте раны, оставленной птицей, по букве начала появляться кровавая надпись. Она заполнила всю рану целиком, как будто стягивала мышцы и кожу воедино. Я сосредоточилась на символах, чтобы не потерять сознание, но не могла понять написанного. Или буквы расползались перед моим взором? Как только новые знаки перестали появляться, Крис воспользовался синей склянкой. Жидкость, попадая на кожу, шипела и сильно дымилась, моя нога перестала гореть. Но боль никуда не делась. Тошнота накатывала на меня, и перед глазами все плыло. Мне казалось, что я падала, но падать было некуда.

– Гирада? – я слышала издалека голос дракона. Пока я могла лишь дышать.

Мой лекарь копошился рядом. Я слышала звон стекла. И потом мою ногу снова начали опутывать бинты, подобно тем, что явились из багряной склянки, с той только разницей, что теперь они были ледяными. Как будто после печи моя нога оказалась в сугробе. Меня трясло от распространявшегося по всему телу холода, я чувствовала, что пальцы на руках и ногах немеют. Но вскоре ледяной натиск уменьшился и нога начала освобождаться от морозных пут.

Я постепенно приходила в себя. С меня градом катился пот, тряслась правая рука, которую я прижимала к груди, левой же я намертво вцепилась в Фенрира. Если бы он сейчас дернулся, я бы просто вырвала ему целый клок шерсти вместе с кожей. Зубы, казалось, сейчас раскрошатся, с такой силой я их стиснула. Весь процесс лечения, судя по всему, занял не более часа, но время для меня растянулось на целую вечность.

– Гирада? – я увидела лицо Криса прямо перед собой, но какое-то размытое и нечеткое, словно смотрела на него сквозь воду. – Гирада?! – волнение дракона возрастало.

Его лицо пропало, но я слышала голос и даже разобрала отдельные слова, которые для меня не имели никакого смысла, – «ризатин» и «гурадука». Постепенно звуки становились четче, и теперь я слышала копошение неподалеку, зрение тоже возвращалось ко мне, я начинала различать звезды над собой. Моргнув пару раз, я попыталась пошевелить правой рукой. С большим трудом мне удалось согнуть пальцы.

Дракон сидел рядом и что-то раскладывал на земле. Я повернула голову, пытаясь рассмотреть, что именно.

– Гирада? – мой спутник наклонился поближе.

Рядом с ним на земле были какие-то банки, склянки и пучки травы. Также я увидела еще одну пустую склянку с остатками черной жидкости.

– Что это? – хрипло спросила я.

– Ты хорошо меня видишь? Взгляд не затуманивается?

Я посмотрела на Криса и теперь разглядела кровавый узор на его лице, появившийся после нападения кунул. Мне показалось даже, что теперь я вижу лучше, чем прежде. Хотя, возможно, из-за взошедшей луны и ее света я различала больше деталей.

– Вижу, – прохрипела я и наконец разжала руку, которой цеплялась за Фенрира, попыталась встать, но не смогла. Подумала, что лучше бы посидеть еще немного. Ощущение было такое, будто кто-то влез раскаленной кочергой мне в голову и все хорошенько там перемешал. – Что за четвертая склянка была? – снова спросила я дракона.

– Это мой резерв, – замялся он. – Обычно она помогает от ожогов. Особенно от драконьего пламени. Я не знал, что еще делать. После багряного эликсира все пошло не так, как должно было.

– Вы всех так лечите? На Острове?

– Было бы легче, будь ты драконом.

– Имеешь в виду, что все само срослось бы?

– Такая рана точно бы зажила, и довольно быстро. Но будь ты драконом, я бы знал, как это лечение подействует на тебя.

– То есть в благодарность за мою помощь ты меня чуть не убил?

Крис шумно выдохнул, но не ответил. Теперь я поняла, что он сам точно не знал, к каким результатам могло привести использование его лекарств. Но решил рискнуть не только моим здоровьем, но и жизнью. Хороший спутник, нечего сказать. Если раньше от меня хотели избавиться лишь те, кто стремился занять престол Нагорья, то сейчас изгнанник с Острова испытывал на мне лекарства, видимо, собственного изобретения. Благодарение небу, нога моя осталась при мне, как и мой рассудок.

Дракон помог мне сесть, я смотрела вокруг, как будто видела все впервые.

– Крис? – кое-как я остановила взгляд на нем. – Почему ты не спалил их там, внизу?

– Ты бы задохнулась.

– Это были кунулы?

– Они самые.

– Лучше бы они с чихохвостами вымерли.

– Если ты встретишь чихохвоста, то притворишься, что он просто чудится? Тебя чуть не сожрала стая кунул, но это ведь мелочи. Люди говорят, что они уже давно исчезли.

К своему удивлению, я нервно захихикала. Хотя после такого что мне еще оставалось? Дракон уставился на меня в недоумении, как на сумасшедшую. Заметив его взгляд и пытаясь прекратить смеяться, я сказала:

– Вдруг подумала – хорошо, что в суматохе я не потеряла кинжал. Все-таки он фамильная реликвия.

– Неужели этот кинжал для тебя важнее собственной жизни? – опешил Крис.

Я горько усмехнулась.

– Зачем им вообще такие когти? – серьезно спросила я, наконец отсмеявшись.

– Они охотятся на драконов и джикуяров. Для таких противников нужны когти помощнее.

– Получается, сегодня они встретили естественных врагов. Ну или лакомый обед, – слабо улыбнулась я. – Теперь понятно, почему джикуяры собираются в стаи для охоты на них.

– Обычно кунулы охотятся ночью. На дневной свет они выходят только в том случае, если не ели несколько дней. А эти твари явно проголодались. Но нам повезло, что мы еще привал устроить здесь не успели. Не хотелось бы проснуться в их когтях.

– Это точно, – меня передернуло от одной мысли. – Но почему они сразу не набросились на меня, как только я свалилась в пещеру?

– В таких местах часто водятся бурмигулы, – продолжал Крис, – поэтому у кунул, когда они спят, ушная раковина затягивается защитной перепонкой и они вообще ничего не слышат. Но если бы ты на них свалилась, то они бы проснулись сразу.

– У них, должно быть, отменный нюх.

– Ты права. Потому ночная глухота вряд ли ощутимый недостаток.

– А кто такие бурмигулы?

– Маленькие насекомые, которые часто досаждают крупным птицам, выползая по ночам из своих жилищ.

Картина явно была на любителя, я к таким не относилась. Услышав такие подробности про жизнь кунул, вдруг захотела убраться подальше. И желательно в земли, где по ночам паразиты не заберутся тебе в голову.

Сознание мое немного прояснилось. Вспомнив про загадочную надпись, я решилась взглянуть на свою ногу. Ниже колена кожа была испещрена кроваво-красным узором, похожим на тоненькие побеги полевых цветов. Присмотревшись, я различила витиеватую надпись, смысл которой ускользал от понимания. Буквы казались знакомыми, но я не могла составить из них слова, они закручивались и растворялись в рисунке, будто дразня меня.

– Ты не сможешь ее прочесть, – ответил Крис на мой немой вопрос. – Это язык драконов.

– И что здесь написано?

– То же, что и у меня. Огонь Хаоса в моей крови, защити меня.

– И что это значит?

– Не бери в голову. Метка сойдет через два-три дня.

Крис беспокойно заходил туда-сюда, мне начало казаться, что так выражается его нервозность. Он то и дело бормотал себе под нос непонятные слова, среди которых я услышала знакомое.

– Что значит ризатин? – спросила я.

– М-м? Что?

– Ризатин? Что это? Ты и раньше так говорил, я помню. Только вот не знаю, что это значит.

Крис перестал метаться и, казалось, немного смутился.

– Мост сгорел, – сказал он вместо ответа, посмотрев в сторону реки. – Теперь придется идти в обход. Дойдем до устья, повернем в сторону рукава Кимана, а там дальше брод ниже по течению, это единственное место, где теперь можно перейти реку. По крайней мере, мне известное.

Пора было двигаться дальше. С собой у меня была пара запасных ботинок, которые я оставляла на самый крайний случай. И сейчас он как раз наступил. Я обулась и кое-как поднялась, ноги меня не держали. Пришлось ухватиться за Фенрира, чтобы не упасть.

Крис молча наблюдал за моими приготовлениями, после чего решительно сказал:

– Поедешь на джикуяре.

– Что? – я собиралась возразить, что мой джикуяр не пони для воскресных катаний.

– А что? Он же крупнее любой лошади. Тебя точно выдержит.

– Но… – я противилась.

– Так, – отрезал Кристиан, – идти ты все равно не можешь. День или два тебе нужно отдохнуть. Но мы не можем ждать столько времени, нужно двигаться дальше. Вряд ли по соседству с кунулами кто-то живет, но лучше рядом с их логовом не ночевать. Сюда могут нагрянуть и другие гости. Если ты не поедешь на джикуяре, какой вариант еще остается? Хочешь, чтобы я тебя на руках, что ли, нес?

– Нет, – выпалила я, представив это зрелище, и покрепче ухватилась за Фенрира, на что дракон лишь ухмыльнулся.

Я добавила:

– Идем? Мы торопимся, разве нет?

Дракон ничего не ответил, только молча пошел впереди. Нога отзывалась болью на каждый шаг Фенрира, хотя тот старался ступать как можно мягче. Мы обошли обломки, оставшиеся от свода пещеры, и направились вниз по реке. Мы шли по течению, но дракон начал уходить в сторону.

– Крис, куда ты? Нам же на ту сторону надо, – обеспокоенно спросила я.

– Безопаснее ночевать вблизи деревьев, – заверил меня он. – Далеко от воды мы не уйдем, не волнуйся.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я, вспомнив, что так ничего ему и не сказала после нападения тех жутких птиц.

– Я должен был оставить тебя кунулам на растерзание? – с еле заметной улыбкой поинтересовался Крис. В его словах я узнала свои собственные, он явно передразнивал меня, но спорить мне сейчас не хотелось.

– Крис? Про какую песню ты говорил? При нашей первой встрече? – поинтересовалась я.

– Песню? – удивленно и, как мне показалось, настороженно переспросил он. – Вряд ли в бреду я мог сказать что-то осмысленное.

Он пожал плечами, а я, раздосадованная таким ответом, продолжила путь молча.

Я не имела ничего против спокойной ночевки. Вскоре мы увидели реденькую поросль, на густой лес рассчитывать не приходилось, так что решено было переночевать здесь. Слышно было, как размеренно шумит река, мы были совсем близко. Постелив плащ, я устроилась прямо на земле, закутавшись покрепче в кожух и положив голову на лапу Фенрира. Крис еще долго не ложился, перебирая какие-то склянки в своем рюкзаке. Моей наградой после столь насыщенного дня стал глубокий сон без сновидений.

Глава 17

МЫ ПОДНЯЛИСЬ РАНО. Я проснулась, как только начало светать. Дракон, казалось, и не ложился. Он ходил вдоль обрыва, беспокойно поглядывая в сторону воды. Вместе с Фенриром я вернулась к реке.

– А, ты встала? – рассеянно пробормотал Крис. – Идем?

Он выглядел растерянным. Или так на него повлияла встреча с кунулами? Мы отправились в путь. Дракон шел впереди, я ехала за ним на джикуяре. Теперь стало понятно, что весь свой путь начиная с Натагулаи я могла бы проделать так. И времени на дорогу я бы потратила гораздо меньше, хотя вряд ли встретила бы своего провожатого. Я подумывала, вернувшись в Карангу, заказать специальное седло для джикуяра. И даже представляла, какое впечатление на подданных будут производить мои появления. Но уверенности в самом возвращении у меня уже не было.

Добравшись до устья, я увидела второй рукав реки, более спокойный и широкий, спускавшийся по пологому склону горы. Это и была Кимана. Картина завораживала. Разделение огромной реки на два столь не похожих друг на друга протока.

Туман рассеялся, река больше не выглядела таинственной. Да и опасной я ее уже не могла назвать. Слишком много открытого пространства было кругом. Русло окаймляли редкие заросли камышей, и пару раз я услышала кваканье. Все вокруг было слишком живым, и мне вспомнились те редкие дни, когда мы с сестрами сбегали из дворца в восточные леса, выбирали небольшой пруд и рыбачили, пока за нами не присылали отряд с экипажем. Для меня это было одно из последних семейных воспоминаний. Не знаю, как и когда все начало рушиться. Но в итоге наступило время странно-чуждых отношений и мы перестали чувствовать себя семьей. Я продолжала задаваться вопросом, каких целей добивался мой отец, если посылал отряды не только на Остров, но еще и в Ибигурию. И если часть дневников Амелиуса намеренно скрыли от меня, то, возможно, тот образ короля – объединителя земель был лишь плодом моей фантазии и не имел ничего общего с реальным правителем.

Спустившись немного ниже, мы приблизились к броду, который при свете дня казался мелким, по щиколотку, не больше. Сквозь прозрачную толщу можно было различить самые мелкие камешки. Небольшие рыбешки выпрыгивали из воды. И Фенрир оживленно клацал зубами, стараясь их поймать. Это ему тяжело давалось, он не наклонялся и уж точно не мог подпрыгнуть за лакомым перекусом, пока вез меня. Я хотела его одернуть, чтобы он сосредоточился на дороге, но, подумав, не стала лишать джикуяра маленькой радости – на моей поездке развлечение никак не сказывалось.

Река была довольно широкая, дракон шел за нами.

– Крис? Почему ты босиком ходишь?

– Обувь драконам не нужна. Мы не такие хлипкие создания, как люди, – нахмурился он. – Только вот когда выходишь на улицы людских поселений совсем босой, то на тебя обращают слишком много внимания и сразу кидаются с расспросами. Хотя с расспросами – в лучшем случае. А так и стражу могут позвать.

– То есть глаза твои внимания не привлекают? – фыркнула я. – А отсутствие обуви – непременно?

– А что с моими глазами? – удивился Крис, продолжая идти вперед.

– Они красные.

– И?

– У людей такой цвет не встречается, – уверенно заявила я.

– Не знал, – Крис явно был озадачен, хотя это плохо вязалось с его обычной осведомленностью. – Мне никто не говорил про глаза. Но я мало с кем из людей общался. Только с несколькими рыбаками на западе.

– Ты был в Приречье? – спросила я.

– Пару раз, – уклончиво сказал Крис.

– А у всех драконов глаза красные? – не отставала я.

– Нет, – он ухмыльнулся, – это, скорее, семейная черта. Не хочешь портрет зарисовать, чтобы потом людям показывать?

– Нет, зачем? Раз твой брат в Нагорье, люди узнают, как драконы выглядят. У него ведь такие же красные глаза, как у тебя?

– Нет, у него нет. Гирада, – перебил меня дракон, – а ты бывала в лесах Люпопротагории вблизи Леса джикуяров?

– Нет, как-то не доводилось. А ты?

– Один раз. И мой визит был краток. Местные недолюбливают драконов.

– Сомневаюсь, что они видели хоть одного. Я читала, что в конце V эры Нагорье враждовало с соседними государствами, но и внутри страны начались распри. Чтобы укрепить права своих принцесс, король Геспий IX объявил во всеуслышание, что любой, кто убьет дракона, докажет тем самым право на руку его дочери и престол. В преданиях говорится, что Амелиус, охотник из Люпопротагории, которого прозвали Амелиусом Открывателем, принес королю голову дракона. Он стал новым правителем, сплотил народ и смог добиться мира на материке. Так началась VI эра. И еще он положил начало новой династии.

– Кстати, после этого, – заметил Крис, – королям стали добавлять разные эпитеты. Открыватель… Объединитель… – он задумчиво взглянул на меня. – Что тебя волнует в этой истории?

– Если драконы и тогда могли превращаться в людей, кого же убил Амелиус?

– Ты знаешь, у нас тоже известна эта история, только немного с другими подробностями. – Крис ухмыльнулся. – Амелиус смог добраться до Острова, хотя весь его отряд погиб. Сам он стоял на пороге смерти, поскольку долгие дни провел, дрейфуя в океане и не понимая, куда ему двигаться дальше. Некоторые считают, что кто-то из драконов помог ему, иначе он бы никогда не добрался до Острова. Но не это важно. Он просил о помощи и обещал, что люди никогда больше не потревожат нас. Что никто не узнает правду об Острове. Он говорил, что, придя к власти, добьется мира на материке и решит вопрос с престолонаследием. И старейшина согласился. Мы не могли отдать ему никого из своих сородичей. Поэтому решили поймать одного из диких высокогорных ящеров. Пусть у него и не было крыльев, но на роль жуткого монстра он подходил гораздо лучше любого из драконов. Люди же все равно не знали, как мы выглядели. Да и Амелиусу нужна была лишь голова.

– Значит, драконы помогли Амелиусу стать королем?

– Да, но потом не раз пожалели об этом. Некоторые из старейшин думали, что люди не помнят наших благодеяний, но на самом деле Амелиус оказался просто безумцем. Он хотел не просто недозволенного, он желал невозможного.

– О чем ты? – не поняла я.

Крис явно напрягся от моего вопроса, но все же ответил:

– Вскоре после воцарения мира на материке Амелиус вернулся на Остров с новым визитом. Это было как раз незадолго до основания Каранги. Он говорил о дружбе между людьми и драконами. И пытался договориться о браке между своим сыном и дочерью нашего старейшины. В то время они были еще детьми. Старейшина отказал ему, ибо не видел смысла в объединении народов и стремился к тому, чтобы Остров и дальше был скрыт от людских глаз, оставаясь неприступной землей многовековых тайн. Амелиус уехал. Но потом… Спустя лет десять к нам прибыли послы и обманным путем увезли дочь старейшины. Не стоило людям этого делать…

– Но разве ее не пытались вернуть? – не унималась я.

– Пытались. И не раз. Но Амелиус сам был родом из Люпопротагории и знал, как его предки изгнали драконов со своих земель. Джикуяры. – Крис все так же хмуро смотрел на меня. – Пока дочь старейшины прятали в подземельях королевского дворца в Каранге, с лесов и гор в срочном порядке сгоняли джикуяров, для них драконы – любимое лакомство. Эти животные, конечно, и на людей в окрестностях нападали, но Амелиус был готов почти на любые жертвы, лишь бы удержать невесту для своего сына.

– Подожди, – ошарашенно произнесла я, переваривая полученную информацию. – Ты хочешь сказать, что, возможно, моя прапра… (и еще много раз пра) …бабушка была драконом?!

– Выходит, что так, – хмуро подтвердил Крис. – Насколько я знаю, в ваши хроники она вошла как королева Контигра. Хотя мы звали ее по-другому.

– Точно-точно. Я помню ее портреты в дневниках Амелиуса и в королевской библиотеке. Но зачем ему это? – в ужасе воскликнула я.

– Вопрос мучает нас больше шестиста лет, – отстраненно произнес Крис. – Когда старейшина понял, что силой свою дочь не вернет, он предложил переговоры, но Амелиус отказался. Драконы продолжали сжигать все, что могли, многие из них пали от джикуяров и охотников. Слишком многие. Люди голодали. Но Амелиуса это не волновало… Тогда старейшина начал отправлять драконов в обличье людей. Так удалось узнать, что его дочь заточена в подземелье дворца. Факт держался в строжайшей тайне, но во дворце всегда полно слухов. Ты, как никто другой, должна это знать. Личная королевская стража охраняла ее. Это были те самые головорезы, которые увезли ее с Острова и спаслись. Они узнали одного из наших. И тогда… Под подозрением оказались все. Мало кому удалось сбежать. Тогда пострадали не только драконы. Людей, на которых пала тень сомнений, изгнали. Но не в горы, а в Ибигурию или Лес чудовищ. В те времена подобное было равносильно смертному приговору. После этого дворец оказался для нас закрыт.

Король сразу же устроил свадьбу своего сына с дочерью старейшины, короновав их. Через год у них родился сын. Еще через год новоиспеченная королева умерла. Ей тогда исполнился двадцать один год. Прошло семь лет с тех пор, как она покинула Остров. Когда старейшина узнал об этом, дальнейшая борьба для него потеряла всякий смысл. Он передал власть своему брату и ушел в Дикие земли. Говорят, там до сих пор в шелесте травы можно услышать песнь об ушедших…

– В это же время Амелиус и пропал, – прошептала я. – Сразу после коронации сына. Я нигде не нашла свидетельств о его смерти. Лишь смутное упоминание о том, что он ушел, дабы исполнить предначертанное.

– И про его поход на Ибигурию ничего не говорилось?

– Король Амелиус напал на Ибигурию?! – я не могла в услышанное поверить. Даже представить сложно, какой мощью нужно было обладать, чтобы вторгнуться в земли джиннов. Была ли в слухах о них хотя бы тень правды?

– Да, – ответил Крис. – Сначала они натравили джикуяров. Потом напали сами. И никто не видел от них пощады.

– Зачем ему это понадобилось? Неужели из-за территорий?

– Ему нужно было скрытое в этих землях сокровище. И судя по Ибигурии, точнее по тому, во что Амелиус превратил ее, он нашел свой клад.

– Какой?

– Сама увидишь, если решишь отправиться в Ибигурию. После злодеяний Амелиуса любой человек, явившийся на Остров, будет убит, а драконы, осмеливающиеся предлагать союз с людьми, изгоняются по решению совета. Хотя последнее слово всегда остается за верховным старейшиной.

– И что же изменилось с тех пор?

– О чем ты?

– Твой брат ведь приехал с предложением мира? Разве не так?

– Мой брат смог убедить совет в том, что это единственный способ спасти драконов от возрастающего могущества джиннов. Остров, может, и далеко в океане, но джинны умудряются пленять все больше и больше моих сородичей.

– Но если это так, то джинны могут использовать драконов против людей. Да? И тогда, возможно, на Карангу напали именно драконы?

– Если бы все было так просто. Но драконы, попавшие в земли джиннов, больше не возвращаются. Я знаю лишь один случай, когда джинны отпустили дракона, но и тогда им это зачем-то понадобилось.

– Но что они делают с твоими сородичами?

– Наш огонь – это огонь Хаоса, и джиннам он нужен для проведения ритуалов.

– Каких?

– Этого даже наши старейшины не знают. И те браконьеры, от которых ты меня спасла, собирались доставить меня в Землю пустынников.

– Браконьеры сотрудничают с джиннами? – я с трудом могла себе это представить.

– Торгуют, скорее. Все остальные люди от них отвернулись, но они обратились к более могущественным соседям.

– И что же они получают взамен?

– Земля джиннов пропитана магией, порожденной Хаосом, и ее обитатели этим пользуются, – ответил Крис, не вдаваясь в подробности.

Может, он и сам не знал. Или просто не хотел рассказывать. Но тут я припомнила разговор браконьеров про воду, которую они собирались обменять на шкуру, и решила, что эта вода должна была обладать какими-то особыми свойствами. Но какими, не знала.

Крис умолк. Находясь под впечатлением от услышанного, я гадала, сколько же в действительности драконам известно о жизни на материке. Но вот люди, как оказалось, мало представляли не только жизнь драконов, но и свою собственную историю. Драконы же много лет провели среди людей, скрываясь и наблюдая, выжидая своего часа. И почему-то мне казалось, что послы драконов искали не мира.

Глава 18

РЕКА ОСТАЛАСЬ ПОЗАДИ. Мое внимание привлекла небольшая пещера. Она явно была создана людьми, на это указывали многочисленные надписи рядом со входом. Внутрь заходить не рискнула. Надпись была на исконном наречии, но некоторые слова я не знала. Пару фраз точно могла перевести, и от понимания их содержания легче не стало.

«Здесь покоятся, – говорилось в ней, – последние защитники Ибигурии, страны пустынников, павшие под натиском Амелиуса Предателя, предводителя Нагорья, принесшего Хаос в эти земли».

Судя по всему, когда-то тут простирались процветающие земли Ибигурии. И населяли их простые люди. Такие же, как в Нагорье или Люпопротагории. Эти земли обезлюдели из-за разрушительной алчности моего предка.

Что я могла сказать в защиту короля Амелиуса, когда видела своими глазами подтверждение слов дракона? Мне ничего не оставалось, как идти дальше за своим проводником. Я задавалась вопросами, сколько еще узнаю о своем предке и что останется от того образа великого Открывателя и Объединителя земель, каким он всегда был для меня. И что в итоге останется от меня? Все, что они мне рассказывали, все, что называли историей нашей страны, моего народа, оказалось ложью. Чем больше я отдалялась от дома, тем лучше понимала, как много от меня скрывали. Теперь начинала понимать, почему взгляд отца становился задумчивым, когда я восторженно говорила о короле Амелиусе. В то время, сидя у камина, снова и снова пересказывая прочитанные много раз заметки Первооткрывателя, я точно знала, кем должна стать. Но то время ушло безвозвратно. Я больше не знала ни истории своей страны, королевой которой должна была стать, ни истории собственной семьи.

– Гирада, а чем тебе люпопротагорский принц не угодил? – вдруг спросил Крис, вмешавшись в мои сумбурные размышления.

– В смысле?

– Ты не станешь королевой, пока не выйдешь замуж, – это всем известно.

– Я всегда думала, что для Нагорья и королевы достаточно.

– Но твой отец с этим явно не согласен. И вряд ли ты сможешь переманить совет на свою сторону.

– Я смотрю, ты печешься о моем будущем?

– Если ты хочешь править Нагорьем, то люпопротагорский принц тебе точно не подходит. А вот князь Люрский вполне. Хотя есть еще мой брат. Он лучший вариант для тебя, чем князь. Ведь за ним последуют все драконы.

– Для изгнанника ты слишком печешься о судьбе своего брата.

– Что поделать, – хмыкнул он. – Брат отказался от меня, но ни он, ни другие драконы так и не стали для меня чужими. Я никогда не хотел жить в изгнании, а ты, судя по всему, только к этому и стремишься.

– Не все твои наблюдения могут соответствовать действительности.

– Опыт меня редко подводит в таких вопросах.

– И какой это опыт?

– Ммм?

– Я говорю, какой у тебя опыт, что ты судишь о том, кто сгодится в короли?

– Идем, – поторопил Крис, не желая отвечать.

Дорога вела в гору. Пейзаж сделался более серым, нежели раньше. Повсюду были только камни и сухая земля. От каждого шага в воздух поднималось облако пыли и постепенно оседало на моей одежде, шерсти джикуяра, да и дракону тоже досталось. Я не помнила, чтобы когда-нибудь в своих походах умудрилась так пострадать от простой дорожной пыли. И говорю я не про свой внешний вид, хотя и он производил зрелище удручающее. Но пыль лезла в глаза и, казалось, отравляла воздух. Было тяжело дышать. Не знаю, как справлялся дракон, но у меня текли слезы, я судорожно кашляла, пытаясь вдохнуть побольше. Я обмотала платок вокруг головы, но это не сильно помогало. Хотя без него я бы не смогла идти. Надеялась, что вскоре мы дойдем до вершины и дышать станет легче. Вокруг глазу не за что было зацепиться – ни деревьев, ни цветов, ни травы. Ничего живого. Казалось, жизнь покинула эти земли десятилетия назад, а ведь мы даже до Эдвасо не добрались.

– Крис, а правда, что когда-то давным-давно драконы прилетали за душами умерших? – спросила я, забыв свое возмущение.

– Откуда ты это знаешь? – удивился он.

– Нашла свиток со сказаниями о начале времен.

– Легенды моего народа недоступны людям.

– Так ты веришь, что когда-то драконы помогали людям найти покой после смерти?

– Это старинное предание. Говорят, что когда-то давно у драконов не было собственной души, поэтому они обреченно скитались между мирами, не в силах остаться ни в одном из них. В те времена мои сородичи не могли превращаться в людей, в них не было ничего человеческого.

Я ждала продолжения, но его не последовало.

– И что же случилось? – нетерпеливым шепотом спросила я.

– Хаос даровал драконам души, и первый из них стал нашим старейшиной. Звали его Лемегиус.

– И тогда драконы обосновались на Острове вдали от людей?

– Возможно, – ответил он уклончиво. – Но есть и другая легенда. И мне она кажется более правдивой. О безумном алчном монархе, который желал невозможного, за что и был заточен в Хаосе. С тех пор драконы покинули обитель людей навсегда. И лишь наследник того короля может призвать его в мир живых, выпустив Хаос на землю.

Я слушала, затаив дыхание. Когда Крис замолчал, спросила:

– Это Амелиус? Он пропал в Хаосе после похода в Ибигурию?

Дракон долго не отвечал, глубоко задумавшись.

– Это всего лишь легенда, – наконец сказал он, натянув улыбку. – Кто может знать наверняка?

Не успела я еще ничего ответить, как дракон добавил:

– Мы почти пришли.

Наваждение от историй исчезло, оглядевшись, я увидела, что мы и правда почти добрались до вершины Эдвасо.

Но позже выяснилось, что как таковой вершины у Эдвасо не было, только небольшое круглое плато на самом верху. Я изумилась. Эдвасо – последняя вершина. Теперь мне стал понятен смысл этих слов. С высоты, на которой мы сейчас находились, открывался вид на безжизненную пустошь. Ни холмов, ни пригорков – ничего…

Здесь я наконец-то смогла размотать свой тюрбан и сделать первый нормальный вдох. Лицо покрывал плотный слой дорожной пыли; смешиваясь с потом, она походила на глину. Я убрала частицы этой липкой субстанции с лица и отряхнула перчатки. Фенрир, казалось, стал вдвое больше и округлее из-за налипшей грязи. Единственное, на что я надеялась, – после спуска с горы нам встретится речушка или какой-нибудь родник.

Достала из своих изрядно оскудевших запасов несколько кусочков вяленого мяса, часть которых протянула Крису.

– Будешь?

Он с подозрением взял еду:

– Твоя зверюга не доела, и ты решила поделиться со мной?

– Знаешь, одного зайца для него недостаточно. Ему нужна добыча покрупнее.

Съев на ходу мясо, я выудила из своей сумки горсть сушеных яблок и принялась сосредоточенно жевать.

– А яблоки драконам не полагаются? Они только для королевского стола? – возмутился Крис.

– Я думала, драконы только мясо едят, – опешила я.

– Ну да, конечно, – закатил глаза он, – поэтому и похищают чужой скот постоянно.

– Кто же знал, что у тебя такие разнообразные пристрастия, – я отсыпала ему часть яблок.

– Я вот иногда думаю, – неспешно проговорил Крис, – только ты наивная или человеческий род в целом не отличается особой осведомленностью и прозорливостью?

Поперхнувшись от такой наглости, я судорожно глотала воздух, пытаясь восстановить дыхание. Выпив немного воды, собралась выдать гневную тираду, однако Крис меня опередил:

– Но одно знаю наверняка. У некоторых людей вместо инстинкта самосохранения врожденная тяга к саморазрушению.

Дальше мы продолжили путь молча, никто ни проронил ни слова, пока мы спускались вниз.

– Добро пожаловать в долину Эдвасо, – провозгласил Крис, окидывая взглядом бесплодную пустошь, которая лежала перед нами.

– Долина – это слишком громко сказано для такого места, – буркнула я. – К тому же здесь земля какая-то другая. Не такая, как в горах.

– Когда-то это был действующий вулкан. Ты не знала?

– Что? – я опасливо вглядывалась под ноги, но Фенрир не выказывал беспокойства.

– Идем, – поторопил меня Крис, спускаясь по пологой тропинке, которая вела к пустоши. Мы с Фенриром следовали за ним, дракон тем временем продолжал: – У этой долины раньше не было имени. Эдвасо – так назывался сам вулкан. – Крис развернулся и, указывая на плато, которое мы только что покинули, добавил: – Это кратер Эдвасо. – Он продолжал спускаться, я ехала следом. – Когда-то здесь произошло сильное извержение и все покрылось лавой и пеплом. Но извержение было давно, и с тех пор вулкан ни разу не давал о себе знать, поэтому сейчас мало кто знает о его существовании. В основном считают, что Эдвасо – безжизненная пустошь. Но до извержения здесь была зеленая долина, которую пересекала мощная река, берущая начало в подземном источнике. Лава превратила некогда цветущую долину в пустошь. А река… – тут Крис задумался, – говорят, что подземный источник много лет пробивает себе путь наружу и под слоем застывшей лавы и пепла течет настоящая река… Кто знает? Это не то место, о котором потом рассказывают восторженные путники своим друзьям и родным. Может быть, река и проложила новое русло.

Как завороженная, я слушала рассказ своего проводника, даже не заметив, как мы успели спуститься.

– Так что земля, на которой мы стоим, – затвердевшая лава, – закончил повествование дракон.

– Крис? Откуда ты все это знаешь? – удивленно спросила я.

– Не ты одна любишь долгие странствия. И читать я тоже умею.

– Ладно-ладно. Не хотела тебя обидеть. Ты знаешь, меня беспокоит, что с тех пор, как мы пересекли реку, я не видела ни одной птицы. Даже следов зверей не заметила.

– Здесь никто не живет. Да и вряд ли кто-то смог бы выжить здесь. Даже буреглотов никогда здесь не встречал.

– Было время, – вдруг сказала я, – когда мы семьей ездили на юг. Там зимуют перелетные птицы. Столько разных видов одновременно нигде больше не встретишь!

– Не знал, что ты такая любительница природы, – пробубнил дракон. – Думал, ты только охотой и промышляешь.

– Я охочусь по необходимости.

– С каких пор принцессам это нужно?

– Возможно, ты удивишься, но в Люпопротагории королевская охота и рыбалка – обычное дело.

– Ты не из Люпопротагории.

– Я выросла там. И там я всегда могла найти приют и поддержку. Ты знаешь, я однажды даже в Дебагур сбежала, когда с младшей сестрой поссорилась.

– И что же вы не поделили?

– Мне подарили скаковую лошадь, но она понравилась Мириаде. И та убедила отца отдать животное ей. Я, вскочив в седло, умчалась в Дебагур. Дядя Мнемний, конечно, меня отчитал, но все же принял.

– Не знал, что принцессы спорят из-за подарков.

– Мы многое с ней делили. Но она сразу бежала к отцу, а я искала защиты у дяди.

– Но как же люпопротагорский принц?

– А что с ним?

– Мириада не хочет связать свою судьбу с ним?

– После того как я от него отказалась – вряд ли. Думаю, ей всегда хотелось заполучить то, что было у меня. И неважно, насколько бесполезным оказывалось для нее такое приобретение.

Крис перевел взгляд на Фенрира и подозрительно прищурился.

– Почему у него глаза сейчас черные? – спросил он.

– В смысле? – опешила я.

– В нашу первую встречу глаза у него были желтые.

– Ты помнишь?

– Да, и вряд ли забуду. Так что?

– Они всегда черные, когда он спокоен. Если желтые, то он оценивает своего противника или встревожен чем-то. Волноваться нужно, когда они становятся зелеными, это не сулит ничего хорошего.

– Ты серьезно? По цвету глаз можно узнать его намерения?

– Да, вполне. Он не привык лицемерить. Если ты ему не нравишься, он даст знать.

– Странный выбор питомца для принцессы, – заметил Крис.

– А ты много знаешь о принцессах? – поинтересовалась я.

– От чего ты бежишь? – вдруг поменял тему разговора Крис. – Что может заставить наследную принцессу процветающего государства отправиться в Проклятую землю?

– Если ты переживаешь о том, кто будет править Нагорьем, то у меня есть сестры. Если я не вернусь, они унаследуют престол.

– Я не об этом волнуюсь.

– А о чем?

– О том, что ты боишься встретиться лицом к лицу со своей судьбой. Бежишь от всего важного для тебя. Я никогда не поверю, что единственное дорогое тебе существо – это дикий зверь, которого ты, по понятной только тебе причине, принимаешь за домашнего питомца.

– Что ты хочешь сказать?

– Твое место среди людей! А не среди монстров. Что ты надеешься обрести в диких землях?

– Почему тебя это волнует?

– Я бывал в Лесу чудовищ. Однажды. Тогда я тоже бежал от себя. И знаю точно: ни этот лес, ни земли пустынников не дадут тебе покоя. Они не для людей. Вернись в Нагорье и реши вопросы, которые тебя волнуют, иначе их отголоски будут преследовать тебя всю жизнь.

– Скажи мне, – медленно проговорила я, – ты хочешь мне помочь или тебе просто нужно, чтобы я вернулась в Карангу?

Криис ничего не ответил и, обогнав Фенрира, энергично поспешил вперед, что-то бормоча себе под нос, я смогла разобрать лишь слова «ризатин» и «гурадука», которые слышала и раньше. Вряд ли это были комплименты в мой адрес. Я давно заподозрила, что за такими эпитетами не скрывалось ничего хорошего.

Глава 19

ФЕНРИР ДОГНАЛ КРИСА, и мы молча продолжили путь по пустоши. Хотя дракон и двигался быстро, мне постоянно приходилось следить, чтобы Фенрир не забегал слишком далеко вперед, оставляя моего проводника плестись позади. Ситуация не укладывалась у меня в голове. Я чувствовала, что упускаю важное. Зародившиеся еще при первой встрече с драконом подозрения с новой силой обрушились на меня. Зачем ему в Ибигурию? – вопрос не давал мне покоя. Ехала в задумчивости, отвлечься мне было не на что. Навязчивые мысли не отставали. «Зачем он увязался за мной?» – повторяла я про себя, но не находила ответа. Я понимала: мне не хватает кусочка головоломки, чтобы увидеть картину целиком. Неизвестность пугала, и в душе зародилось предчувствие неизбежной катастрофы.

Я не хотела лишний раз останавливаться, особенно когда лес был слишком близко. Но поведение джикуяра в последнее время заметно изменилось. Фенрир ступал настороженнее, чем в горах, явно тут ему было не по себе. Дракон также то и дело напряженно вглядывался в горизонт.

– Гирада, ты бывала в Ибигурии? – вдруг нарушил тишину и спросил Крис.

– Нет, не доводилось.

– И ты не мечтала узнать, какие тайны скрывает Запретное королевство?

– Не хочется за них расплачиваться вечным услужением джиннам. С чего ты вдруг поднял эту тему?

– Здесь до границы недалеко, – он неопределенно махнул рукой в сторону.

– Ты вообще уверен, что джиннов не истребили чихохвосты? В конце II эры…

– Да, точно! Вместе с кунулами… – хмыкнул Крис.

– Джинны такие же, какими их описывают легенды? Исполняют любые желания хозяина лампы?

– Если в памяти людей джинны сохранились такими, то нет ничего удивительного в том, как быстро они увеличивают свою мощь.

– Знаешь, про них шестьсот лет ничего не было слышно, а ты все твердишь, что нам следует бояться их могущества.

– Разве они не напали на Карангу? Не сравняли с землей Килиджорну?

– Это вопрос спорный, – ответила я скептически.

– Ты до сих пор веришь, что они останутся в стороне? Тем более сейчас, когда у них появился шанс отомстить?

– Кому? Людям?

– Они не забыли то, что сделал Амелиус.

– Амелиус умер давным-давно.

– Но его потомки живы.

– Ты про меня?

– В том числе.

– Думаешь, джинны напали на Карангу, чтобы отомстить?

– Нет, я думаю, они напали, чтобы исправить вред, причиненный Амелиусом.

– Как так?

– Точно не знаю. Но ходят слухи, что до Амелиуса у каждого джинна была лампа, с ее помощью они черпали силы из Хаоса.

– Если вся мощь Хаоса была доступна им, то почему сейчас они влачат столь жалкое существование?

– За все приходится платить. И если ты желаешь неукротимой мощи, то будь готов к небольшим ограничениям.

– То есть лампа выполняла двойную роль?

– Да, только обладая лампой, можно заставить джинна выполнить любое твое желание. Ты знаешь, что означает слово «Ибигурия»?

– «Там, где шумят цикады».

– А почему именно цикады? Никогда не задумывалась?

– Если ты такой умный, то, может, просветишь меня?

– Язвить совсем не обязательно. В Ибигурии лампы, заманивая людей, издавали шелестящие звуки, похожие то на шорох песка, то на стрекотание цикад. Последнее, что услышишь перед тем, как лампа сломит твою волю и подчинит себе.

– Говоришь о лампах как о живых существах.

– Ты разве не знаешь, что артефакты, такие же древние, как этот мир, обладают своей собственной волей? Большой вопрос, правда ли люди, считавшие себя хозяевами лампы, озвучивали свои желания. Впрочем, то было во времена, когда лампы сдерживали мощь джиннов.

– А после Амелиуса лампы исчезли?

– Джинны отказались от своих ламп. И стали на шаг ближе к людям.

– Но как?

– Сложно сказать. Я слышал, старейшина, освободивший всех джиннов, отказался подчиниться хозяину лампы.

Я обдумывала услышанное. Раньше и представить не могла, что джинны, о которых я когда-то читала, существуют на самом деле. И они так близко, буквально рукой подать. Но посещение Ибигурии запретили, видимо, не без веских причин. Но каких? Да и джинны не спешили открывать свое существование миру.

– Откуда ты знаешь столько про джиннов? – спросила я.

– Я говорил тебе, что изучаю твой мир по книгам.

– То есть сам в Ибигурии не бывал?

– Джинны не отпускают своих пленников. А я, как видишь, волен идти куда захочу.

– Но также ты говорил, что тебе доподлинно известно об одном случае, когда джинны отпустили дракона, потому что им это было нужно.

– Думаешь, я тот счастливчик?

– Если нет, то почему ты прямо не ответил на мой вопрос?

– А тебе не кажется, что если твои подозрения верны, то мне нет смысла объединяться с принцессой, которая при дворе ничего не решает?

Я только хмуро смотрела на него, размышляя, какую выгоду мог он извлечь из моего общества, если и правда работал на джиннов. Но его слова больше соответствовали здравому смыслу, чем мои безумные догадки.

– Почему ты раньше не сбежала? – Крис прервал мои беспокойные размышления. – Чего ждала? Сбежала бы сразу. Если королевская кровь тебя так тяготит…

– Отец ведет страну к краху, а нашу династию к упадку. Времена изменились. Нужно либо признать это и измениться самим, либо угаснуть, как исчезнувшие цивилизации прошлого.

– Если ты намерена стать королевой, то тебе придется выбирать, с кем объединяться. С драконами или с Люпопротагорией.

– Ты слишком интересуешься делами людей, – холодно отозвалась я.

– Я просто хочу, чтобы драконы и люди жили в мире. Почему ты сбежала, как только приехали послы?

– А не ты ли их привел в Нагорье? – спросила я.

– Гирада, о чем ты? – казалось, он растерян, но за этой маской я видела признаки презрения и едва сдерживаемой злости.

– Ты говоришь так, будто я от тебя сбежала, – я внимательно следила за ним, стараясь понять, что он затеял.

– Видимо, ты привыкла все время проводить одна. Вот тебе заговоры везде и мерещатся.

– Ты же зачем-то обосновался вблизи людей. У тебя здесь дом, – наступала я. – Ты часто бываешь на западном побережье.

– Неужели думаешь, – злобно прошипел Кристиан, – что я хочу свою родину променять на твою?

Я задумалась, дракон явно что-то недоговаривал. Но не нашла, что ответить. Дальше мы шли молча. Вокруг раскинулась та же невыразительная местность унылого серого цвета. Небо сливалось с землей, и линия горизонта практически терялась в этой мрачности. С приближением к Лесу джикуяров воздух будто становился гуще, тяжелее, давя на нас и мешая продвигаться дальше.

Сложно было понять, сколько прошло времени с тех пор, как мы спустились с гор. Перевал Кирака по сравнению с Эдвасо теперь виделся зеленой обителью, наполненной светом и жизнью. Мы не хотели здесь останавливаться. Фенрир нервничал все больше, что заставляло меня то и дело беспокойно озираться по сторонам. Я ехала на джикуяре, мне хоть и стало лучше, но нога отзывалась тупой болью. Вряд ли я бы поспела за драконом, решив идти пешком. Джикуяр шел немного впереди, Крис как-то отстраненно плелся за нами, уже далеко не так бодро. За последние пару часов он не сказал ни слова. Что-то в нем изменилось. Он больше не оглядывался по сторонам, лишь угрюмо и уныло глядел под ноги.

Я всматривалась в горизонт, пытаясь различить очертания Леса джикуяров. Но то ли до леса было еще далеко, то ли сгустившийся воздух искажал восприятие действительности. Я не видела ни намека на Лес чудовищ.

– Гирада! – воскликнул вдруг Крис.

Дернув Фенрира за холку, я заставила его повернуться, Крис остановился, но потом начал ходить туда-сюда. Фенрир нервно дергал левым ухом и резко вдыхал воздух, припадая мордой к земле. Я насторожилась, потому что знала, что это значит, – где-то рядом была вода, но джикуяр, ее не видя, нервничал. Я потянула Фенрира за холку, отчего тот начал медленно пятиться, но Крис был слишком взволнован, чтобы заметить мое отступление.

– Это тебе не воскресная прогулка! – мрачно произнес он. – Не очередной променад по королевским угодьям! Похоже, ты сама не понимаешь, во что вляпалась из-за своей непомерной гордыни и строптивости! – он не переставал беспокойно мельтешить.

– Непомерной гордыни?! Строптивости?! – оторопела я.

– Гирада! Очнись! Ты готова рискнуть жизнью, лишь бы не нести ответственность за судьбу собственного королевства?! Почему ты отказываешься выйти замуж?

– Что? – я нервно передернула плечами.

– Твой отец возвестил, все Нагорье готовилось к церемонии. А ты сбежала! И куда?! К чудовищам на ужин?! Но, похоже, короля поступок не очень-то удивил…

– Так это ты приехал к моему отцу и предложил объединиться против Люпопротагории?

– Что? С чего ты взяла?

– Как – с чего? – я все больше и больше злилась. – Ты увязался за мной в Запретный лес, хотя тебе туда и не надо вовсе. Всю дорогу пытаешься отговорить меня от этой затеи. Теперь еще о свадьбе рассказываешь. Обвиняешь в том, что я настолько взбалмошная и строптивая, что сбежала из-за своего непомерного эгоизма! А не из-за того, что устала жить, как решают за меня другие!

– Ты в своем уме? Зачем мне все это? – Крис перестал ходить, остановив взгляд на мне.

– Ты скажи!

Я поняла: подо мной действительно была затвердевшая лава, и довольно тонкий слой. Джикуяр во время разговора, повинуясь, продолжал пятиться. Земля под нами начала трещать, пошла расколами, дракон наконец тоже это заметил.

– Гирада? Почему ты пятишься? – взволнованно спросил он, шагнув ко мне. – Я тебе не враг.

– Стой! Не подходи!

– Гирада! – Крис сделал еще шаг вперед, на что я резко дернула Фенрира за холку, и тот прыгнул назад, увеличив расстояние между нами метра на два. От такого резкого движения лавовая корка под ногами джикуяра покрылась глубокими трещинами. И тут я услышала приглушенный шум воды прямо под собой! Значит, я правильно рассчитала и тут слой затвердевшей лавы действительно истончался. Еще один прыжок джикуяра – и он расколется. Я не знала, насколько глубокой окажется река подо мной, далеко ли до нее. Но это уже меня не волновало, я была полна решимости. Пришло время действовать. Дракон, не на шутку взволнованный, не двигался с места. Протянул ко мне руки и, тщательно подбирая слова, произнес:

– Гирада! Подожди! Я все объясню.

Повисла напряженная тишина.

– Скажи мне, тебе действительно нужно в Лес джикуяров или ты следишь за мной? – наконец спросила я.

– Моя сестра пропала там.

– Что?

– Она улетела с Острова две луны назад. Тогда ее и видели в последний раз над пустошью Эдвасо. Она летела в Запретный лес. Не знаю, что ее тянуло туда, но больше ее никто не встречал.

– Почему раньше искать не начали?

– Знаешь, когда живешь среди драконов, отсутствия длиною в год могут и не заметить. Но Амелия, – он явно с трудом проговорил это имя, – никогда дольше месяца не странствовала. Я отправился ее искать. Она направлялась в Лес джикуяров, но что произошло дальше, неизвестно.

Я собиралась ответить, но над долиной пронесся вой джикуяров. На горизонте появились нечеткие фигуры, их было семь, не меньше. Крис на секунду отвернулся, чтобы посмотреть на приближавшуюся к нам стаю. Фенрир же, не дожидаясь команды, резко развернулся и прыгнул вперед. Такого удара застывшая лава не выдержала. Крис, услышав оглушительный треск за спиной, рванул к нам, на ходу превращаясь в дракона. Он успел схватить джикуяра, но не меня. Я летела вниз с обломками лавы. Фенрир, взбешенный и потерявший меня, оказавшись в когтях дракона, со всего размаха ударил того своей массивной лапой, распоров Крисову почти до сустава. Дракон от неожиданной боли разжал когти, и джикуяр упал в воду. Он быстро догонял меня. Я цеплялась за обломки деревьев, торчавшие тут и там, но ухватиться не получалось. Из-за сильного течения мне удавалось только удерживать голову над водой и не отплывать далеко от берега.

Дракон низко летел вдоль течения за мной, когда один из джикуяров прыгнул ему на хвост. Вырывавшиеся потоки пламени разгоняли на время джикуяров, но вытащить меня из воды Крис не успевал. И когда он почти дотянулся до меня, его правое крыло изогнулось и резко схлопнулось, отчего он завалился в сторону и с грохотом упал в окружение джикуяров. Больше я его не видела. Выбраться на берег я не могла, заметив джикуяров, плывших в мою сторону, отпустила ветку, за которую так отчаянно цеплялась. И теперь стремительно неслась по течению, гадая, куда река вынесет меня. Фенрир держался рядом.

Глава 20

ТЕЧЕНИЕ НЕСЛО НАС С ФЕНРИРОМ ВПЕРЕД. Я цеплялась за джикуяра, пытаясь удержаться на поверхности воды. Нас мотало из стороны в сторону на бесконечных порогах и поворотах. Позади с грохотом обрушилась земля, заглушив звуки схватки. Обвал отгородил нас от дракона и стаи. Мы остались одни, в кромешной темноте, влекомые в неизвестность бурным потоком.

Свет появился внезапно, я даже испугалась, что ослепну. Река вынесла нас на опушку леса. Усиленно моргая и цепляясь за жухлую траву, я ощупью выбралась на берег. Пару секунд спустя выскочил и Фенрир. Он не хотел отдыхать и настойчиво толкал меня в гущу леса. Спотыкаясь, я поднялась и поняла: все-таки мы добрались до Леса чудовищ. До Бириги оставалось около двух дней пути, но идти нужно было через этот лес. Облегчения я не чувствовала. Раньше думала, что здесь вздохну спокойно. Никто не подумает искать меня в логове джикуяров, и я доберусь до люпопротагорской границы. Но ни успокоения, ни свободы, к которой так стремилась, я не ощущала. Теперь нужно было двигаться дальше. Кое-как взгромоздившись на джикуяра, направила Фенрира прямо в чащу. Река осталась позади.

Лес казался настолько враждебным, что даже утопавший в пожелтевшей листве свет делал это место мрачнее любой пещеры. То тут, то там попадались сгорбленные ели, которые тянулись не к солнцу, а вниз, к земле. Их ветки напоминали когти хищной птицы, готовые вонзиться в нерасторопную жертву. Фенрир шел быстро, но осторожно и бесшумно. Никогда прежде я не видела его столь напряженным и сосредоточенным. Даже во время охоты он не выглядел столь готовым к битве. Теперь Фенрир походил на тех джикуяров, которые неслись за нами по пустоши. Я вспомнила недавние события и невольно вздрогнула. Глаза джикуяра стали такими же зелеными, как и листва окружавших нас колючих кустарников. Это был взгляд преследовавших нас хищников. Взгляд прирожденного охотника.

Я прислушивалась к тишине. Ни пения птиц, ни шелеста листвы. Лес, казалось, поглощал все звуки, непроходимой стеной отделяя путников от внешнего мира. Даже ветра не было, воздух как будто загустел. Такая тишина пугала больше, чем обычные шорохи и крики сов в ночной чаще. Лес джикуяров сам походил на огромное чудовище, заманивавшее беспечных путников обещаниями приюта и защиты в свой капкан из цепких ветвей, даруя призрачную надежду на спасение. Сразу мне вспомнились слова моей бабушки. «Гирада, – говорила она, – разве ты не знаешь, что свет во тьме очень коварен? Потому что не видишь его источник. И неизвестно, кем окажешься в итоге – усталым путником, преодолевшим наиболее тяжелый отрезок пути и нашедшим спокойный приют, или жертвой монстра, притаившегося в ночи…»

Все здесь было чужое и дикое для меня. Здесь не чувствовалось той жизни, которую обычно встречаешь в лесу. Насекомые не копошились, зверей и их следов не было, лишь удушающий затхлый воздух. Меня била нервная дрожь. Раньше я не думала, как проберусь через Лес чудовищ в Биригу. Казалось, стоило только добраться сюда, и все, самый тяжелый и опасный участок пути пройден. Но сейчас мои иллюзии рухнули. Увидев воочию то, к чему так настойчиво стремилась, я наконец поняла: Книга Хаоса, если она действительно существует и если я найду ее, не решит вопросы, волновавшие меня. Я не хочу прятаться всю оставшуюся жизнь, а раз так, то единственное, что осталось, – это вернуться в Нагорье и занять престол, который принадлежит мне по праву. Никакие древние традиции и предрассудки не помешают мне. Нужно только придумать, как убедить в этом правящего монарха. Легче сказать, чем сделать.

А если еще захватить с собой джикуяра в качестве питомца, то отец точно решит, что я сошла с ума. И понять его нетрудно.

Я думала об одном: время на исходе. Нужен был план, и срочно. Я столько времени потратила на поиск доказательств для отца и королевского совета – доказательств того, что я достойна занять нагорский престол, – поэтому теперь и сама засомневалась в этом праве. Разве королева Лотарна бегала по диким землям в поисках утраченной полулегендарной реликвии? Нет. Я мечтала хоть немного походить на нее, но забыла главное. Прежде всего она думала о благе своего народа. Вот что сделало ее великой королевой.

Недавние события совсем меня измотали. План никак не хотел придумываться, стоило хоть немного отдохнуть. Ночевать на дереве в этом лесу я бы не рискнула, но и спать на земле, когда вокруг бродили неизвестные монстры, скрывавшиеся в темноте, – тоже. Я надеялась, что Фенрир найдет пещеру, ведь уже начинало темнеть. Джикуяр, чувствуя приближение ночи, искал место поспокойнее. Его тревога передалась и мне. Я нервно озиралась по сторонам, ожидая появления новых хищников. В таких местах, как Лес чудовищ, никогда не знаешь, наступит ли для тебя следующий день, поэтому лучше всегда оставаться настороже.

Джикуяр вышел к небольшому озеру. Совсем рядом с водой мы нашли пещеру. Я надеялась, что она не занята. Мне не хотелось думать, что будет, если хозяин пещеры окажется сильнее моего питомца. Фенрир заметно оживился, но подкрадывался к пещере осторожно, раздувая ноздри и глубоко втягивая воздух. Я инстинктивно пригнулась к холке джикуяра, сжавшись, став еще меньше и незаметнее. Я смотрела во мрак пещеры, но не видела ничего. Темнота была непроглядная. Как будто воздух в этом лесу поглощал свет, ничего не отдавая взамен. Я нервничала сильнее. Лес начинал сводить меня с ума. Казалось, я лишилась всех чувств разом – не различала звуки, не ощущала запахов и теперь, всматриваясь во мрак, потеряла зрение. Тьма застилала все, предлагая приют, но не раскрывая цены, которую придется заплатить.

Оставаться тут было опасно, я чувствовала это. «Среди чудовищ людям не место», – вспомнились мне слова Криса. Но вот я здесь и не знаю, что делать дальше. Я растерялась и только теперь поняла, насколько самонадеянной была моя вылазка. Чтобы сделать пристанище монстров своим домом, придется самому стать монстром. Теперь я поняла, что Крис имел в виду. Мое место действительно было среди людей… Здесь мне никогда не найти покоя.

Но день угасал на глазах. Я подумала, что ночевать в пещере лучше, чем спать под открытым небом в лесу, где не услышишь приближения собственной смерти. Фенрир все еще неподвижно стоял перед пещерой. Я не понимала, что его беспокоило. Он вытянул морду, превратившись в стрелу, готовую броситься вперед, но заходить не решался. Я ждала, однако джикуяр не двигался и начал тихо поскуливать.

– Фенрир? – услышала я знакомый голос, его хозяин вскоре появился сам. – Гирада?!

– Тристан? – я чуть не свалилась с джикуяра, высматривая в темноте своего друга. – Ты что здесь делаешь?

– Заходи, в пещере поговорим.

Фенрир тряхнул головой и направился вглубь. Когда мрак сомкнулся за нами, я ничего не видела перед собой, не слышала шорохов. Все, что я уловила, – это запах. Вернее, намек на остатки разложения и тления. Когда-то, судя по всему, здесь проходило звериное пиршество. Но сейчас пещера была пуста, если, конечно, не считать многочисленных костей, разбросанных повсюду. Под лапами джикуяра они с хрустом разлетались на осколки. В глубине горел небольшой костер, разведенный, видимо, Тристаном. Это был единственный источник света в царстве сгущающегося мрака. Рядом с огнем стоял в парадной сбруе Кючир, конь Тристана, гордость королевской конюшни, благо своды пещеры были высоки.

Я потрепала Кючира по холке в знак приветствия, на что тот легонько боднул меня головой. Расположившись у огня, постепенно согревалась. У костра я увидела поджаренную рыбу и решила подкрепиться, пока была возможность. Тристан сел напротив. Фенрир, принюхиваясь и тихонько рыча, лег у входа. Что-то продолжало тревожить его. Я же начинала думать, что в этом лесу не только мне, но и джикуяру не найти покоя.

Тристан молчал, глядя на меня с недоверчивым видом. Казалось, он хотел что-то сказать, но не решался. Я не могла понять, кого из нас встреча в столь странной обстановке должна больше удивлять. Не думала, что увижу его раньше, чем доберусь до Бириги. Но теперь искренне радовалась тому, что в лесу притаившихся чудовищ встретила своего давнего друга. С ним и Фенриром дорога сквозь логово монстров уже не пугала меня.

– Так что ты здесь делаешь? – вновь спросила я.

– Из Бириги направлялся в Натагулаю, – сухо ответил он. – Сначала хотел ехать напрямик через Каймову пустошь, но планы изменились, пришлось сделать крюк, – добавил он, явно не спеша сообщать мне детали.

– Ты обещал приехать, тебя долго не было. Я беспокоилась.

– Меня задержали.

– Почему ты на меня странно смотришь? – он выглядел так, будто я была лишь полуденной фантазией для измученного рассудка в раскаленном воздухе пустыни.

– Как добралась сюда одна?

– Тристан… – я покачала головой. – Я жива, здорова, если это то, что тебя волнует. Но почему ты не поехал в Натагулаю прямиком из Дебагура?

– С твоего последнего визита в Дебагур многое изменилось. Дядя… – он замялся. – Король Мнемний погиб.

– Как?! – опешила я, надеясь, что неправильно поняла его слова.

– Несчастный случай на охоте, – ответил он, не вдаваясь в подробности. – Муринорус теперь правитель. На прошлой неделе была коронация. Сразу после нее он и изгнал меня.

– Изгнал тебя? – почти вскричала я, позабыв о всякой предосторожности. – Как он мог изгнать тебя? – добавила я уже намного тише. – Твой род ведь самый влиятельный при дворе.

– Поэтому мне оставили фамильные земли, – сказал он хмуро. – Пока они ищут способ настроить моих людей против меня. Муринорус опасается мятежа, но и сдаваться просто так не собирается. За пределами Люрских земель королевская стража вправе задержать меня и препроводить в темницу.

– Ты хочешь сказать, тебя обвиняют в смерти дяди?

– Да. Если бы Муринорус понял, что я покинул Биригу, он сразу бы напал на мой замок. Но мне нужно было узнать, что с тобой случилось. Слишком много разных слухов дошло до нас. И все они не радужные.

– Безумие…

– Ты ведь знаешь, что мой двоюродный брат своим советникам доверяет больше, чем себе. Многие из них открыто винят меня в смерти дяди. Поговаривают, они настаивали, чтобы Муринорус не тянул с казнью.

– Только сумасшедший может в это поверить. Но что произошло?

– На нас напали джинны.

– Джинны? Ты уверен?

– Да, – хмуро ответил он. – Но моим словам никто не верит.

– Как они выглядели?

– Будто высохшие мумии, обтянутые черными лоскутами. И ехали они на ящерах, похожих на драконов.

– Я… – я остановилась, собираясь с мыслями и тщательно подбирая слова. – Я встретила по пути сюда дракона…

– Дракона в облике человека? – перебил меня Тристан.

– Да.

– Так слухи не врут… А про твою мать он что-то сказал?

– Он сказал, что год назад на Нагорье напали джинны. Именно они похитили мою мать.

– Это многое объясняет, – пробормотал Тристан. – Возможно, она все еще у них, – добавил он утешительно.

Я только покачала головой, не веря, что такое возможно. Достав из рюкзака два листка со своими заметками из книг на люрском, я протянула их Тристану.

– Я как раз направлялась в Биригу в королевскую библиотеку.

– Что тебе там понадобилось?

– Это люрский? – спросила я вместо ответа.

Тристан взял мои заметки, изрядно пострадавшие после речной прогулки, и внимательно их просмотрел.

– Ты права. Похоже на люрский III, может, IV эры. Дядя давно собирал реликвии этих времен.

– Зачем?

– Говорил, в качестве дани предкам, – Тристан передернул плечами. – Но я в это не верил.

– Ты можешь перевести?

– Есть несколько слов, которые я не понимаю, – сказал он, глянув снова на страницы, – но в целом да, – подытожил Тристан.

– Здесь сказано, как найти Книгу Хаоса? – спросила я, устав от ожидания.

– Тут говорится, что Книга сама находит хозяина. Если, конечно, артефакт, про который написано, и есть та самая Книга. И приходит она к тому, кто готов пройти дорогой Хаоса.

– И все? Это все, что сказано?

– Про Книгу Хаоса – да. Возможно, в исходном манускрипте содержалась более ценная информация, но здесь в остальном описываются пророчества или предсказания. Я думал, что Книга Хаоса – просто легенда и в реальности ее никогда не существовало.

– Если бы не она, Амелиус не посмел бы напасть на земли пустынников.

– С кем ты хочешь объединиться, с джиннами или с драконами? – вдруг спросил Тристан.

– Разве нужно с кем-то объединяться?

– В одиночку войну не выиграть. Если откажешься от союзников сейчас, то джинны и драконы забудут про свои распри и объединятся против Нагорья. Придется выбирать.

– Сомневаюсь, что драконы когда-нибудь забудут свои обиды, – пробубнила я. – Если они и правда не нападали на Нагорье, то лучше объединиться с ними. Думаю, с драконами легче договориться.

Мне начало казаться, что раз второй человек, который к тому же занимал не самое последнее место при дворе и был довольно хорошо знаком с ситуацией в Нагорье, говорил мне о необходимости выбирать союзников, то я могла и не успеть это сделать. Мне не хотелось поступаться собственными принципами лишь потому, что единственных союзников, к которым я могла примкнуть, уже поработили собственные амбиции, мало согласующиеся с благом Нагорья.

– Тот дракон, которого ты встретила. Кто он? – спросил Тристан.

– В смысле?

– Он из послов?

– Ты знаешь про послов с Острова? Я думала, это держится в тайне.

– Неделю назад узнал. Твой отец объявил о твоей свадьбе с вождем драконов, возглавляющим посольство с Острова.

– Что?!

Ситуация осложнялась, я принялась ходить из стороны в сторону, пытаясь найти выход.

– И я не сказал, – Тристан замолчал, подбирая слова и явно сомневаясь, стоит ли затрагивать этот вопрос сейчас. – Мириада скоро станет королевой Люпопротагории. Их свадьба с Муринорусом через несколько дней. Как раз незадолго до зимнего солнцестояния. В Каранге до сих пор отмечают этот праздник. И я думаю, Мириада хочет явиться на ваше семейное торжество, уже будучи коронованной особой.

– Быть не может, – прошептала я. – Она ведь сама говорила, что этот тупоумный мальчишка только и думает о пирожных и балах.

– Видимо, ее мнение изменилось.

– Она лет пять не ездила в Люпопротагорию!

– Я не был бы так в этом уверен. По крайней мере, через несколько дней после дня рождения Муриноруса видел ее в Дебагуре. Я тогда вернулся из Нагорья. И со времени моего приезда твоя сестра провела в Дебагуре еще недели две, не меньше.

Я смутилась, вспомнив, при каких обстоятельствах мы виделись в прошлый раз.

– Я смотрю, Фенрир стал больше, чем прежде, – прервал молчание Тристан. – Ты его откармливаешь, что ли?

– А ты надеялся, я буду держать его на цепи и морить голодом? – хмыкнула я. – Ты обещал рассказать, как нашел его.

– Да, но надеялся сделать это в более уютной обстановке.

– Смотрю, ему здесь нравится, – добавила я, указывая на джикуяра, который вальяжно раскинулся рядом с костром и тихо посапывал.

– Это его пещера. В ней я и нашел когда-то Фенрира.

– Ты часто в этих землях бываешь?

– Нет, но явно чаще, чем хотелось бы. Ты Фенрира еще к седлу не приучила?

– Нет. А ты планировал?

– Да, думал, было бы неплохо. Мой конь, конечно, красавец, но он привлекает слишком много внимания местной живности. А пешком я бы не хотел здесь пробираться.

– Так ты джикуяра планируешь забрать? Я думала, это был подарок.

– Да, подарок любителю милых зверьков.

– Ты про тот случай с кукузлей?

– Не только. Мне кажется, ты и кунулу в качестве домашней птицы держала бы.

– Брр, не напоминай мне о них, – поежилась я.

– Ты видела кунул? – спросил он явно обеспокоенно.

– Если бы только видела! Я к ним в пещеру свалилась.

– И? – он даже дыхание задержал в ожидании ответа.

– Слушай, дорога сюда была не из легких, и завтра путь легче не станет. А мне хотелось бы выспаться. Может, обсудим все по пути в Биригу? – спросила я, но тут же забеспокоилась. – Или ты не вернешься в Люпопротагорию?

– Бирига ведь к Люрским землям относится, – улыбнулся он. – К тому же ехал я к тебе и от совместной поездки точно не откажусь. Мой отряд ждет меня на границе. С ними путь в Биригу будет безопаснее.

– Кстати, а почему они не с тобой?

– Хотел сохранить свою поездку в тайне. Пойди охотники со мной, в Дебагуре об этом быстро узнали бы.

– Не слишком ли большой риск отправляться одному в логово чудовищ?

– Это мне говорит человек, который решил в одиночку исследовать горы и Лес джикуяров?! Из нас двоих я лучше представляю, чего здесь ожидать.

– Я не увидела другого выхода.

– Почему ты меня не дождалась?

– В Натагулае? Ждать, пока мне разрешат вернуться во дворец на отцовских условиях?

– Понимаю, просто… Тот путь, который ты проделала одна…

– Не одна, – поправила я. – Я встретила дракона, и он мне сильно помог. Но сейчас не знаю, жив ли он. На пустоши на нас напали джикуяры, я волнуюсь за него.

– Да-да, – согласился он, но как-то слишком хмуро. – Будем надеяться, мы встретим его живым.

– Спокойной ночи, – только и сказала я, закутавшись плотнее в плащ. Уже глаза слипались от усталости. Согревшись у костра, я быстро уснула. Ночь прошла на удивление тихо. То ли дело было в пещере, то ли этот лес и правда поглощал все звуки.

Глава 21

ВЫШЛИ МЫ НА РАССВЕТЕ. В первых лучах солнца лес казался таким же, как и на закате. Мрачным и опасным… Ехали верхом на восток, я – на джикуяре, Тристан – на Кючире, стараясь держаться более-менее отчетливой тропинки. Я пыталась не тревожить местную живность излишним шумом и говорила только шепотом. Не хотелось разговорами привлечь компанию джикуяров. Как я узнала у Тристана, их стаи появлялись в основном после полудня и чаще всего нападали ближе к ночи. Так что мы планировали пройти большую часть пути, пока не стемнело. Верхом мы могли как раз успеть до темноты добраться до границы Диких земель, а там нас должен был встретить отряд Тристана.

Меня радовало, что Бирига относилась к Люрским землям, на остальной территории Люпопротагории меня вряд ли встретили бы с распростертыми объятиями. Больно было об этом думать, ведь я практически выросла там. Я не могла представить себе лето без просторов Дебагура, полей Лотаны и лесов южных окраин. Все эти места стали моим убежищем. И семья моя была там. Но теперь, когда дядя Мнемний погиб, а трон занял этот бестолковый мальчишка вместе с моей сестрой, все изменилось безвозвратно.

Я боялась представить, до какой низости сможет дойти моя сестра, если она и правда поддерживала гонения Муриноруса на Тристана, руководствуясь невразумительными доводами. И это при том, что я хорошо помнила дни, когда мы, три сестры, приезжали в Лотану, столицу Люрских земель. Тристан всегда был нашим другом. Теперь я не могла понять, что же заставило Мириаду сильно измениться и для чего она затеяла игры. В последнее время я все чаще задумывалась о том, какие сюрпризы могла выкинуть Элеонора, не любившая в чем-то уступать мне или Мириаде.

Осматриваясь по сторонам, я не могла понять, почему моя дорога зашла так далеко в Дикие земли. И самое главное, я не знала, как вернуться в Нагорье не нашкодившей взбалмошной принцессой, которая испугалась трудностей, а королевой, достойной своего народа. В том, что послы с Острова планировали диктовать моему королевству свои условия, я не сомневалась.

От размышлений я то и дело обращалась к реальности и поражалась той чужеродности, которой была пропитана Земля чудовищ. Опасность виделась мне во всем. Растения в лесу произрастали своеобразные. Даже если не брать в расчет скрюченные деревья и корявые кустарники, здесь было много удививших меня цветов и трав. Их мрачный вид не сулил ничего хорошего, и казалось, они сами готовы отправиться исследовать эти земли. Многие ждали, пока нерасторопные жертвы – мелкие насекомые – присядут отдохнуть на их широких листьях. И сразу же ловушка захлопывалась. Растение немного приседало, как довольный джумбарик после плотного обеда. Хотя на этом сходство с милым полевым зверьком, наевшимся зерна, заканчивалось.

После долгого пути мы остановились у озера, чтобы дать напиться Фенриру и Кючиру и самим перевести дух. Кючир благодарно припал к воде, но Фенрир был настороже. Я нервничала, не понимая, что беспокоит джикуяра. Он пристально смотрел вдаль и осторожно приближался к воде. Даже у самой кромки озера он не спешил расслабляться – наклонялся, делал пару глотков и снова быстрым движением поднимался на прежний уровень и смотрел все в ту же точку. После пары резких движений он подпрыгнул ко мне.

Тристану хватило одного моего взгляда, и мы помчались в сторону границы. Я надеялась, что невидимые противники, которых заметил Фенрир, остались в своих норах. Я по-прежнему опасного вокруг не видела, но точно знала: чутье джикуяра не подводило.

Не сразу я поняла, что нас преследовало. Только услышала эти странные утробные звуки, нечто среднее между урчанием дикой кошки и рыком джикуяра. Их ритмичность напомнила мне четкое клокотанье кунул – предвестник битвы. Сначала я ощутила взгляд преследователей, а потом увидела их.

Фенрир и Кючир ускоряли бег, инстинктивно чуя приближение опасности. Я вцепилась в джикуяра, чтобы не свалиться.

– Это кукузли! – только и успел прокричать Тристан, пригнувшись к холке своего коня.

Облик этих тварей мне был незнаком. Я видела зарисовки птенчиков, но никогда – взрослых особей. О повадках тоже знала немного. В сказаниях Лотландира, так древние называли Люпопротагорию, оказалось совсем немного информации о них. В других же источниках они не упоминались вовсе.

Я заметила пока двух кукузлей, и вид их пугал меня больше, чем кунулы. Нас преследовали звери из подземных глубин, настроенные на успешную вылазку. Их волчьи морды с разинутыми пастями были слишком близко. Зубы нижней челюсти выпирали, и я отчетливо видела стекавшую слюну. Их непропорциональное вытянутое вверх туловище казалось облезлым и каким-то обожженным, но вот маленькие крылья все были покрыты перьями. В их алых глазах я не отметила ни тени сознания, лишь непомерную жажду крови.

Они нас догоняли. Одна кукузля даже попыталась сбить меня с Фенрира массивной кошачьей лапой. Подпрыгнув на одной ноге и усиленно маша маленькими крылышками, она ударила освободившейся. Но промахнулась, во всяком случае сейчас. Этот маневр мог приблизить окончание гонки, но его неудачное воплощение лишило кукузлю равновесия, из-за чего она немного отстала.

Мы неслись не по лесной тропе, а напролом через заросли. В меня летели мелкие камни, комья земли, не говоря уже об изрядном количестве веток, которые так и норовили пробраться поближе к лицу и оцарапать побольнее. Я не могла оглянуться, чтобы оценить расстояние между нами и кукузлями, оставалось лишь смотреть по сторонам и вперед. Справа мелькал Тристан, то появляясь, то пропадая за деревьями и кустарниками, а слева двигалась очередная кукузля, которая не решалась пока сильно приближаться. Когда она впервые подошла слишком близко, Фенрир выдрал ей клок перьев, хотя я сомневалась, что джикуяр задел само крыло. Но кукузля, по всей вероятности, ждала приближения сородичей, чтобы напасть во второй раз уже сообща.

Город приближался, а с ним и помощь. Нам нужно было добраться до границы, хотя это уже казалось невыполнимой задачей. Кукузли окружали нас. Их явно стало больше, и выбранная ими тактика была знакома. Я часто видела, как загоняют мелкую дичь, окружая и изматывая ее. Конь Тристана был весь в пене, и я боялась, что он скоро падет. По виду Фенрира было трудно понять, насколько гонка для джикуяра изматывающая. Но я заметила, что глаза его пожелтели и он хрипло дышал. Я точно знала – протянет он дольше Кючира. Но бросать Тристана одного на растерзание этим тварям я не собиралась, хотя и не знала, как смогу заставить Фенрира остановиться в столь опасной ситуации.

Деревья продолжали мелькать, когда я услышала знакомый с детства рог – сигнал Люрских земель: отряд Тристана спешил к нам. Увидела я их не сразу. Когда к нам присоединились пятеро охотников, появился шанс перейти от бегства к нападению. Силы не просто сравнялись, но перевес был на нашей стороне. Тристан быстро расставил свой отряд по местам, они разделили между собой нападавших и теперь атаковали группами.

Фенрир тоже оценил произошедшую перемену и смотрел по сторонам, выбирая противника. Он метался между группами сражавшихся, пытаясь поучаствовать. Ему явно хотелось завоевать себе лавры героя сейчас, когда у кукузлей не было численного преимущества. И каждый раз, успешно укусив одну из кукузлей, он довольно облизывался. Войдя в раж, запрыгал между противниками, как будто совсем позабыв обо мне. Я попыталась его урезонить, иначе с такой тактикой в скором времени оказалась бы на земле, вооруженная лишь кинжалом – неподходящим оружием для боя с этим противником.

Когда первая кукузля пала, остальные приостановились. Они, видимо, привыкли к легким победам. И теперь оценивали, стоит ли жажда крови такого риска. Однако жажда крови победила, и они снова ринулись в бой. Но сейчас, на мой взгляд, у них не было шанса. Пали вторая и третья кукузли, и остальные начали отступать как бы нехотя, но вскоре побежали. Фенрир даже порывался броситься вслед, однако на этот раз я смогла его остановить.

Я порадовалась этой перемене и осмотрела нашу команду. Потерь не было. Но охотника Бекара сильно задело, Катон как раз помогал ему с перевязкой. Я быстро обменялась приветствиями с людьми из отряда Тристана. Четверых я хорошо и давно знала. Это были проверенные воины, с которыми Тристан прошел не один поход. Я тоже успела привыкнуть к ним. Когда-то, до того как пришли на княжескую службу, они охотились на джикуяров.

Лишь одно лицо среди присутствовавших было новым. Почти. Тристан не замедлил меня представить.

– Это Алан. С ним ты еще не знакома.

– Мы встречались, – ответила я сухо, воспоминая неприятное знакомство.

– Рад видеть вас в добром здравии, – он отвесил поклон. Несмотря на чинность действий, во взгляде прослеживалась едкая усмешка, и мне это не нравилось.

– Но вашей заслуги в этом нет.

– Где вы виделись? – спросил Тристан.

– В горах Кирака, – ответила я. – Алан был в весьма своеобразной компании.

– Мне поручили найти охотников на драконов, что я и сделал, – сказал он с невозмутимым видом.

– Кто поручил? – уточнила я, вспоминая то сборище, возглавляемое дикой женщиной, умело орудовавшей кинжалами.

– Дядя, – ответил за него Тристан. – Король Мнемний искал тех, кто знает, как справиться с нашествием драконов.

Я промолчала, опечаленная мыслью о смерти дяди. Но в том, что Алан был в горах только из-за приказа, я сомневалась. И ждала возможности поговорить с Тристаном без посторонних: мне казалось, что сомнительный тип в его отряде приведет нас к провалу.

Покинув Лес чудовищ, мы, довольные, направились к Бириге. Там я надеялась передохнуть пару дней и найти ответы на вопросы, которые меня волновали.

Глава 22

И ВОТ НАКОНЕЦ-ТО МЫ ДОСТИГЛИ БИРИГИ. Сколько воспоминаний было у меня связано с этим городом! Его тихие, мощенные булыжником улочки с узкими домами я любила больше просторов Дебагура. На деле Бирига – небольшой провинциальный городок, который, несмотря на близость к диким землям, привлекал множество исследователей со всех концов Люпопротагории. Что же было здесь особенного? Как ни странно, городская библиотека – доминанта города. Она возвышалась своим многоступенчатым куполом над всеми остальными зданиями. Это была не просто лучшая библиотека Люпопротагории, нет. Здесь хранилось самое большое число книг и свитков. Я надеялась, что даже если Книга и не хранится больше в городе, то в здешней библиотеке найдется полезная информация о ее судьбе.

Ни мне, ни Тристану не хотелось зря тратить время, но подкрепиться стоило. По дороге мы зашли перекусить в ближайшую таверну. Она оказалась одним из тех замечательных заведений, которые столь часто встречают голодного и непритязательного путника. Подавали здесь единственное блюдо, названное почему-то «супом дня», в действительности напоминавшее непонятное месиво из продуктов, которые сами по себе, может, и были неплохи, но вместе имели вкус довольно сомнительный. Вид этого чуда, изготовленного неизвестным и, очевидно, непризнанным гением, настраивал на вполне душевный лад тех редких ценителей грязеподобных блюд, к которым ни я, ни мои спутники не относились. В мою тарелку налили наваристую и густую похлебку, Тристану досталось рагу, а охотники довольствовались мутноватой водичкой. Но хозяин заведения почему-то разницы не увидел. Однако он оказал нам особое внимание, подав в качестве комплимента ароматный отвар из лесных ягод. Я не могла понять, как столь вкусный напиток мог составлять компанию такому сомнительному блюду.

После плотного обеда мы с князем отправились на поиски ответов. Охотников он услал за новым снаряжением и велел пополнить припасы, чтобы мы могли тронуться в путь в любой момент. Я не знала, кто из встреченных нами путников мог донести на меня отцу, поэтому и хотела побыстрее добраться до библиотеки. Надо отдать должное Тристану, в Люрских землях его и правда хорошо знали. Я и раньше часто видела, как жители снимали шапки и кланялись при его появлении, но сейчас меня это тревожило. Особенно взгляды, которыми они провожали меня. Смесь ужаса и презрения, так я бы их назвала. Конечно, я понимала, что наездники на джикуярах были не самым распространенным явлением, особенно там, где многие пострадали от этих зверей. Но все равно почему-то рассчитывала на более радушный прием. Интересно, как бы они встречали меня, если бы я стала княжной Люрской? И признали бы они меня своей правительницей?

Вскоре я увидела заветный шпиль резиденции книжников. Это помогло мне отвлечься от сопровождавших меня взглядов, значение которых я уже не понимала. Тристан оставил коня у входа в библиотеку на площади, я же гадала, что мне делать с Фенриром. Одного я его оставлять не решалась. Джикуяр на многое способен, особенно загнанный в угол, но и отчаянные жители этих мест, объединившись, вполне могли забить Фенрира. Тристан заметил мои метания и молча указал во внутренний двор. Сюда посетителей не пускали, единственной опасностью оставался завоз новых книг или приход главного архивариуса библиотеки, но лучшего варианта не было.

Многоуровневая библиотека четко делилась на множество тематических секторов. Штудировать их времени не было. Мы остановились у основания широкой винтовой лестницы, уходившей бесконечными пролетами к самому куполу. Я думала, с чего лучше начать. Зацепок имелось несколько. Когда я отправлялась сюда за Книгой, втайне надеялась обратиться за помощью к дяде Мнемнию, но он больше никому не мог помочь.

– Что мы ищем? – спросил Тристан.

– Я думаю начать с Амелиуса. Нужна любая информация, которая противоречит народным историям о нем.

– Что-то конкретное?

– Его поход в Ибигурию, похищение драконов… Что-то подобное.

Тристан был удивлен направлением моих поисков, хотя и не высказал этого. Мы отправились на пятый уровень, где хранились знания о королях и королевах древности. Амелиуса оказалось найти легко, но то были его путевые заметки, такие же, как и у меня. Тристан взял книгу и углубился в чтение. Мне это казалось бесполезным занятием, я с первых строчек знала, что последует дальше. В последнее время я часто думала о том, что путевой дневник моего предка был изрядно отредактирован за прошедшие столетия. Но, возможно, и первоисточник отстоял от действительности и содержал лишь угодные королю представления о его непомерных амбициях.

– Заметки Амелиуса при тебе? – спросил Тристан.

Я протянула ему потрепанную тетрадь, ее листы заворачивались после падения в реку на пустоши Эдвасо.

– Ты что-то нашел? – спросила я осторожно, заглядывая Тристану через плечо и пытаясь понять, что странного он увидел.

– Пока не уверен, – отмахнулся он от меня и углубился в сравнение двух памятников королевского плавания.

Я отправилась искать дальше. Но куда бы я ни смотрела, видела те же книги, что читала по несколько раз. Знакомые трактаты безмолвно взирали на меня со своих постаментов. И не спешили делиться сокровенной мудростью. Я не понимала, откуда Крис узнал о походе Амелиуса на Ибигурию, если даже в королевской библиотеке не получалось найти следы злодеяний нагорского короля. Я то и дело думала, может, Крис выдумал нападение на джиннов и похищение дочери старейшины. Ко мне то и дело возвращался тот образ миротворца, которым всегда был Амелиус для меня. Исследователь и объединитель земель – таким я видела своего предка и всегда думала, что его деяния служили достойным примером для любого короля. Но если то, о чем говорил Крис, правда, то Амелиус был не просто коварным тираном. Нет. Он желал всего и сразу. Могущества и власти, превосходящих всякое человеческое понимание. Просто править казалось для него недостаточным. Однако я хотела доказательств. Не каких-то запутанных и туманных фраз о вероломстве Амелиуса. Нет. Я хотела фактов, изложенных непредвзятым рассказчиком. Такое подтверждение и надеялась здесь найти.

Я бродила среди полок в поисках чего-то нового, пока взгляд не зацепился за знакомое имя. Королева Лотарна. Мимо ее записей я не могла пройти. С трепетом взяла книгу, надеясь найти в ней путь, который привел Лотарну к трону. Но, открыв, чуточку расстроилась. Книга начиналась с событий, происходивших после коронации, точнее, на пятый год ее правления. Но Лотарна – внучка Амелиуса, поэтому я решила пробежать глазами ее историю. К тому же в отделе с книгами про ее деда ничего интересного не нашла. Чем больше читала, тем взволнованней становилась. Я ожидала увидеть очередную безликую историю о ее достижениях, которая хранилась в нагорской королевской библиотеке. Но, пробравшись через пару вводных глав, вдруг обнаружила дневник самой Лотарны, который она вела последние годы правления. Я и представить не могла, что где-то за пределами Нагорья сохранилось такое чудо. Но восторг открытия смешивался с настороженностью. Чем меньше страниц оставалось до конца книги, тем чаще встречались фразы, пугавшие меня. Она говорила про Амелиуса. Писала, что он позвал ее в Ибигурию. Но ко времени правления Лотарны он исчез, это было доподлинно известно. Я искала объяснения прочитанному, но не нашла.

С книгой в руках побежала к Тристану. Мне не терпелось показать ему свою находку. Застала я его там же, рядом с полками про Амелиуса. Он все еще сосредоточенно сравнивал два дневника.

– Как успехи? – спросила я.

– Посмотри, – он повернул ко мне книги. – У тебя нет этой части рассказа Амелиуса.

Я взяла книгу, в которой Тристан отметил интересовавший его кусок текста. В нем Амелиус говорил о том, как он отправился на Остров не за драконом, а за перстнем старейшины джиннов. Как перстень попал на Остров, мой предок не указывал, лишь отмечал свою уверенность, что там наконец сможет заполучить его. Для чего тот понадобился Амелиусу, дневник не раскрывал. И теперь казалось, слова Лотарны в ее дневнике не были лишены смысла. Я протянула Тристану найденную мной книгу и ждала, пока он прочитает записи королевы.

– Видимо, Амелиус нашел перстень, – сказал Тристан, закончив чтение.

– Но зачем он ему понадобился?

– Может, он помогал контролировать джиннов?

– Разве не лампа нужна для этого? – я задумалась. – Но его поход на Остров был как раз незадолго до нападения на Ибигурию. Тогда…

– Тогда перстень был нужен джиннам? И Амелиус надеялся что-то получить взамен?

– Не уверена… Как ты думаешь, чтó должна была найти Лотарна? Она говорит постоянно, что Амелиус зовет ее в Ибигурию на поиски.

– Не знаю, но мне кажется, что это связано либо с перстнем старейшины, либо с его лампой.

– В этой библиотеке есть что-нибудь про джиннов?

– На двенадцатом уровне сектор вымерших магических существ. Там должно быть.

Я согласно кивнула, и мы отправились наверх. Новый дневник Амелиуса и записки Лотарны я захватила с собой. Двенадцатый уровень, о существовании которого я раньше не знала, был последним и располагался прямо под крышей, не считая, конечно, чердачного перекрытия.

– В мой прошлый визит десятый сектор был последним. Я думала, строительство закончилось.

– Часть книг, – усмехнулся Тристан, – вывезли в столицу в прошлом году. Но взамен привезли более редкие экземпляры и планировку последних уровней библиотеки немного поменяли.

– Среди тех книг, отправленных в Дебагур, нет нужной нам?

– Книги Хаоса? Сомневаюсь. Тогда дядя принимал во всем активное участие, а он всегда говорил, что наиболее ценные экземпляры хранятся здесь. Не думаю, что он позволил бы вывезти такую реликвию.

Я надеялась, что Тристан прав. Потому что от Муриноруса ожидать помощи не приходилось. Я, конечно, сомневалась, что у него хватит ума разобраться с Книгой Хаоса, даже если она попадет к нему. Но для таких случаев существовали королевский совет и еще моя сестра. Мириада, если Книга попадет к ней, точно найдет для нее применение. И вряд ли мне оно понравится.

– А где книги, которые собирал дядя Мнемний? – спросила я, вспомнив, что говорил Тристан про увлеченность короля находками III и IV эры.

– Пропали. Они хранились в этой библиотеке на одиннадцатом уровне. Но их больше нет. И пропали они еще при жизни дяди.

Исчезновение не могло не настораживать.

Двенадцатый уровень производил угнетающее впечатление. Множество полок пустовало, книг здесь не хватало. А про джиннов и подавно. По большей части тут хранились легенды и местные поверья. Мне захотелось вернуться на пятый уровень и поискать среди более серьезной литературы. Тристан, тоже разочаровавшись, отправился на седьмой уровень, где располагались трактаты по истории государств, в надежде, как он сказал, найти что-то стоящее про Ибигурию.

Я просмотрела все книги на двенадцатом уровне, но ничего полезного не нашла и уже собиралась идти на пятый, когда заметила за самым крайним шкафом приставную лестницу. Она была очень высокой, даже слишком для этой библиотеки, и упиралась в потолок. Мне это показалось странным. На этом этаже не стояло столь высоких шкафов, чтобы приходилось пользоваться этой лестницей. Я оглядывала купол в поисках зацепки. Но ничего не выделялось, замысловатая роспись равномерно покрывала потолок вплоть до верха шкафов.

Я не хотела оставлять свои подозрения. Забравшись на ту самую лестницу, взялась внимательно изучать свод. Искала нарушение в непрерывном ряде завитушек. Внимание привлекла противоположная стена, как мне показалось, на ней линии были более рваные. Переставив лестницу и забравшись наверх, я поняла, для чего это сделали. При ближайшем рассмотрении я заметила тоненькую щель, очерчивающую чердачную дверцу, которая с легкостью отворилась.

Я взяла с собой лампу и выбралась на площадку, располагавшуюся прямо под куполом. Здесь не предполагалось ни окон, ни других источников света, поэтому я могла полагаться лишь на свет лампы.

Сначала мне показалось, что я зря туда пришла. Обычный пустой чердак. Но потом я заметила линии на полу. Не нарисованные, но выжженные, они не могли быть случайным следствием чьей-то неосторожности. Линии эти складывались в одну общую картину, и, кто бы ни начертал их, сделал он это с определенной целью. На полу я увидела круг, расчерченный на двенадцать секторов, внутри каждого – еще один малый круг. И на этом все. Ни подписей, ничего. Лишь непонятный мне геометрический рисунок занимал все пространство.

– Гирада? – Тристан заслонил чердачную дверцу, отчего стало темнее.

Видимо, пока я обследовала чердак, он поднялся на двенадцатый уровень и, заметив открытую дверь, забрался наверх.

– Подойди, посмотри, что я нашла.

Он обошел найденные рисунки по кругу и остановился рядом со мной.

– Есть идеи? – спросила я.

– Не то чтобы идеи, но мыслями своими поделиться могу. Давай спускаться.

Я последовала за ним, и вскоре мы сидели за столом на седьмом уровне. Тристан положил передо мной очередную книгу.

– История Пустынных земель? – спросила я, посмотрев на обложку.

– Эта книга начала VI эры. Я думаю, здесь написано про Ибигурию, какой она была до Амелиуса.

– Тут есть что-то про джиннов? – оживилась я.

– Нет, ни слова. Но упоминаются перстень старейшины и совет двенадцати.

– Не думаешь ли ты, что это связано с кругом на чердаке?

– Если и так, то связь слишком туманна.

– А в книге сказано, для чего перстень старейшины нужен?

– Говорится, что с его помощью можно призывать духов.

– Духов? – переспросила я.

– Так написано, – Тристан пожал плечами.

– И что мы имеем? – подытожила я. – Амелиус отправился на Остров за перстнем старейшины джиннов, который, возможно, способен вызывать каких-то духов. Во время правления своего сына Амелиус пропал, но много лет спустя звал свою внучку на поиски чего-то в Ибигурии.

– Может, мы что-то упускаем? – спросил Тристан.

Я уже собиралась сказать, что мы, видимо, всё упускаем, но услышала рев джикуяра. Я была уверена – это Фенрир. И звуки эти не сулили ничего хорошего.

Глава 23

Я БЕЖАЛА ВНИЗ ПО ЛЕСТНИЦЕ, еле поспевая за Тристаном. Выскочив наконец на улицу, увидела, как трое королевских стражников пиками загнали джикуяра в угол. Я бросилась к Фенриру, нырнув между осаждавшими. Меня не задели только потому, что не ожидали увидеть кого-то бегущего навстречу джикуяру. Тристан приказал им отойти, но они отказались подчиниться. Тогда он оттеснил ближайших к стене, я забралась на джикуяра, и Фенрир, воспользовавшись моментом, прыгнул к воротам, а потом рванул прочь из двора.

Так мы оказались на многолюдной площади, окруженной со всех сторон воинами. Они явно знали, кого искали. Сейчас все смотрели на меня. Среди присутствовавших я заметила Алана из отряда Тристана, не спешившего помогать своему князю и выбравшего другую сторону. И я не удивилась бы, узнай, что именно он и сообщил в Дебагур о наших планах.

Тристан присоединился ко мне на площади. И теперь мы осматривались вокруг в поисках идей. В это время из плотного кольца вышел стражник, он выступил вперед и развернул свиток перед собой.

«Тристан, бывший князь Люрский, по высочайшему повелению короля Люпопротагории Муриноруса I признан виновным в похищении дочери короля Нагорья, за что приговаривается к немедленному заключению в темницу. Принцесса Нагорья будет сопровождена в Карангу».

Глашатай закончил чтение. Я ожидала обвинения Тристана в измене, в убийстве короля Мнемния, но никак – в моем похищении. Это была неслыханная наглость. Происходящее имело смысл только в том случае, если Мириада приложила руку к созданию приказа и так хотела, с одной стороны, избавиться от меня, а с другой, видимо, заслужить благосклонность королевского совета, который принимал важные решения. Если Тристан попадет в темницу Дебагура, то вариант у него будет один из двух – либо быстрая смерть на эшафоте, либо долгая череда длинных дней в сырых камерах подземелья. Потому что на снисхождение Муриноруса рассчитывать не приходилось, а помилование оставалось королевской привилегией. Если же меня отправят в Карангу в сопровождении люпопротагорской стражи, то участь моя будет решена. И недавнее заточение в Натагулае покажется мне отдыхом в деревне по сравнению с грядущей расплатой. Конечно, я планировала вернуться в Нагорье, но не под стражей!

Я не видела выхода из сложившейся ситуации, но и не собиралась сдаваться без боя. И тут уловила странные звуки слева.

– Залезай! – успела я крикнуть Тристану перед тем, как стадо туров вломилось на городскую площадь.

Стражники замешкались, не зная, что делать с дикими животными, непонятно куда мчавшимися. Я прежде остальных увидела их погонщиков – охотники из отряда Тристана гнали туров прямо на стражу. Не теряя больше времени, я направила джикуяра обратно на запад, в Лес чудовищ – единственное место, где сейчас можно было спастись от преследования.

Фенрир ринулся прочь из города. Туры и люди бросались в сторону от него. Он мчался к границе, оставляя переполох позади. Напоследок я глянула на перепуганных жителей, которые пытались укрыться от развернувшегося хаоса на площади.

И вот мы снова оказались в Лесу чудовищ, но уверенности с прошлого нашего визита у меня не прибавилось. Все те же мрачные деревья, гнущиеся к самой земле, обступали нас. В траве ясно различались следы крупных лап, которые могли принадлежать только джикуярам. Очевидно, мы явились не в подходящее время. Смеркалось, и я очень хотела избежать ночной прогулки среди чудовищ.

Фенрир сильно замедлился и ступал напряженно, я думала, он искал укрытие. Джикуяр нервно дергал ушами и беспокойно оглядывался. Внезапно он припал к земле, мне пришлось вцепиться ему в холку, чтобы не свалиться. Так же резко он прыгнул в сторону и рванул в лес. От неожиданности я только покрепче вцепилась в шерсть джикуяра. Не понимая, что происходит, я услышала протяжный вой. Обычно он сопровождал охоту джикуяров. За нами гналась стая. Может, это были джикуяры с пустоши, может, другие. Ясно было одно: за нами гнались свирепые чудовища, считавшие нас своей добычей.

Фенрир петлял по узким лесным тропам, унося нас все дальше от Люпопротагории. Джикуяр стремительно петлял среди деревьев, цепляясь за колючие кустарники и не обращая на это внимания. Я чувствовала погоню, хотя и не видела противников. Они были слишком близко. Нас ждала неминуемая смерть.

Лес внезапно расступился, открыв взору поляну, слишком солнечную для такого паршивого дня. Фенрир не останавливался, он практически летел над землей, спасаясь от преследователей. Открытое пространство не давало места для маневров. Здесь спрятаться было негде, ни тени, ни укрытия. Только нестись вперед. Теперь вся стая из шести джикуяров предстала перед моим взором, хотя я и оглянулась мельком. Мне показалось, это те же джикуяры, которые напали на нас на пустоши.

Близился обрыв. Деваться было некуда. Фенрир несся прямо к пропасти, не сбавляя темпа и нервно дергая ушами. Я тоже услышала. Впереди шумела река – наше единственное спасение, если, конечно, мы переживем прыжок с обрыва в воду, если река окажется достаточно глубокой, если обрыв будет не такой уж и высокий, если мы не погибнем от удара о воду. Слишком много «если»… Но лучше попытать счастья, прыгнув в неизвестность, чем достаться чудовищам на ужин. Я крепко ухватилась за Фенрира. Тристан одной рукой держался за меня, другой за бок джикуяра. Я надеялась, что Фенрир успеет добраться до реки.

Нас нагоняли.

Один из преследователей отделился от стаи, опасно приблизившись. Казалось, я слышу его дыхание так же отчетливо, как и стук собственного сердца. И тут он прыгнул.

Фенрир метнулся в сторону, сбросив меня и Тристана на землю. И в следующее мгновение бросился на догнавшего нас джикуяра, сцепившись с ним в смертельной схватке.

Стая тоже подоспела, но не спешила вмешиваться. Животные остановились в ожидании. Вызов был брошен, оставалось ждать, чем завершится поединок. Теперь я поняла: джикуяры бы с радостью перекусили мной или Тристаном, Фенрир был для них соперником, но не добычей. Они не убивали сородичей для пропитания. Если бы он оставил нас, то джикуяры его бы не тронули.

Мы оказались прижаты к обрыву, Тристан держал меч наготове, но я сомневалась в том, что человек в одиночку мог противостоять целой стае. И в оцепенении наблюдала за тем хаосом, который создали два сцепившихся зверя. Да и что я могла сделать? В стороны летели непонятные брызги – то ли грязи, то ли слюны. Вырванная клоками шерсть, камни и комья земли волнами расходились от эпицентра схватки, а рычание заглушало все остальные звуки. Пыль смешивалась с кровью. Казалось, ничего больше нет, только два джикуяра в смертельной битве.

Сколько это длилось, не знаю. Может, час, а может, и пару минут. Или время для меня остановилось? Но все, что имеет начало, найдет когда-то и конец. Так и этому противоборству суждено было завершиться. Но как? И возможна ли была чья-то победа? Рычание сменилось предсмертным воем, и один из джикуяров испустил дух, истекая кровью в последних конвульсиях. Второй же упал на землю, тяжело дыша, весь покрытый кровью. Мне понадобилась еще пара мгновений, чтобы понять – там лежал Фенрир, истерзанный, но живой.

Качаясь, он поднялся на лапы и не мигая уставился на стаю. Для оставшихся джикуяров пауза была передышкой, но не финалом охоты. Они не нападали, но и уходить не торопились. Фенрир медленно приближался ко мне, пятясь и не поворачиваясь к стае спиной. Выход был только один, я понимала это. Стая нас не отпустит, и еще одной драки Фенрир точно не переживет.

Я отступала к краю обрыва, Фенрир двигался следом. Тристан держался рядом. Посмотрев вниз, поняла: лететь невысоко. И если река окажется такой глубокой, какой выглядела, то это наш шанс на спасение. Единственный шанс.

Фенрир остановился рядом, готовый драться с оставшимися джикуярами. Я положила ему руку на бок – весь покрытый кровью, грязью и колючками. Надеялась, что не вся кровь его собственная и он переживет падение с высоты. Дальше медлить было нельзя. Тристан стоял по другую сторону от Фенрира и следил за джикуярами, оценивая противников. Но даже столь искусный фехтовальщик, каким он был, вряд ли мог противостоять больше чем двум джикуярам одновременно. Я же со своим кинжалом мало что успею сделать против такого хищника. Джикуяры оглядывали нас, ища слабое звено. Для меня не было сомнений, что сейчас им была я. Хищники примеривались, готовясь напасть. Видимо, тягаться один на один с Фенриром никто не решался.

И тут я услышала рев драконов. Джикуяры начали нервно озираться. Я же видела приближавшийся к нам рой. Их и правда было много. Слишком много. Джикуяры запаниковали, они заскулили и заметались, а потом бросились в чащу, совсем позабыв про нас. Фенрир все еще был наготове, а я не собиралась отступать от своего плана.

– Нужно прыгать, – сказала я Тристану, не желая становиться пленницей драконов.

– Ты спятила?

Он пытался схватить меня за руку, но я подтолкнула к нему джикуяра и с разбега прыгнула со скалы, только и успев крикнув Фенриру: «Айна».

Тот, не колеблясь, махнул следом. А за ним поспешил и Тристан.

Нас швыряло из стороны в сторону на бурных порогах. Берега я не видела ни с одной стороны. Река, казалось, уходила за горизонт. Сильное течение и подводные потоки уносили меня все дальше и дальше от Тристана, и я ничего не могла сделать. Сомневаться не приходилось, даже опытные пловцы не захотели бы сюда попасть. Я цеплялась за Фенрира, боясь потерять его из виду и остаться в одиночестве в водной пучине. Джикуяр сильно ослабел в схватке, поэтому с трудом держался на плаву. Пару раз его морда опускалась под воду, но я тут же толкала ее наверх – это все, что я могла для него сейчас сделать. Конечно, я бы не заставила джикуяра плыть, не удержала бы его на поверхности, но не дать ему утонуть теперь было достаточно. Джикуяр привык выживать в любой ситуации. Он всегда хотел жить.

Отяжелевший от воды кожух я сбросила. Рюкзак, который нес Фенрир, остался на месте схватки, фляга для воды, каким-то образом еще цеплявшаяся за джикуяра, отправилась на дно вслед за мокрым платком, душившим меня. Пока мы двигались на запад, думала я, а значит, нас должно вынести в залив. Если Лес джикуяров был естественной границей между Люпопротагорией и Нагорьем, то залив Тутанхэ отделял Лес чудовищ от Ибигурии. Река несла нас прямиком в неизведанные земли. В обитель джиннов. Обрывки беспокойных мыслей мелькали в моей голове. Я думала о джиннах и о том, что нас ждало в Запретном королевстве. Надеяться на теплую встречу не приходилось. Но мысли о джиннах вытесняли другие, более насущные размышления. Чтобы встретить джиннов, стоило добраться живыми до Ибигурии. Для этого придется выплыть на берег. Но он все не виднелся. Хорошо еще, вода оказалась не ледяной, хотя и теплой назвать ее язык не поворачивался. Я уже начинала чувствовать холод, от которого немели пальцы, но пока держалась на поверхности. Фенрир перестал грести лапами. Но чудом оставался на плаву. Я только и могла следить, чтобы его морда была над водой. Тристана я давно потеряла из виду и беспокоилась за него все больше, хотя и старалась не думать о худшем.

Река начала расширяться. Впереди открывалось самое настоящее море. По крайней мере, так мне показалось сначала. От холода меня клонило в сон, глаза слипались, и каждое движение давалось все тяжелее. Потом нас вынесло в залив, здесь течение ослабевало. Собрав остатки сил, я всматривалась в горизонт. Наконец увидела то, что так отчаянно искала, – берег. До него оставалось недалеко, но течение совсем замедлилось. Я заставляла себя двигаться вперед, таща Фенрира следом. Джикуяр реагировал только тогда, когда я начинала отдаляться. Он плыл с трудом. И все чаще уходил под воду, я же каждый раз думала, что он больше не выплывет. Если джикуяр начнет тонуть, то я не смогу ему помочь. Если он сдастся, я его не спасу. Берег был уже близко. Но я настолько замерзла, что с трудом шевелила руками и ногами. Движения мои становились все скованнее. Не отрываясь я смотрела на сушу и продолжала плыть. Больше всего боялась закрыть глаза и не открыть их снова: уступив сну сейчас, я могу погрузиться во тьму навсегда.

Берег приблизился внезапно, вынырнув из воды, будто расстояние до него было сплошным обманом. Я свалилась на кучу ракушек и мелких камешков, обкатанных водой. Фенрир выбрался лишь наполовину и теперь, вытянув голову вперед и закрыв глаза, редко дышал.

Тристана на берегу не оказалось. Я ходила вдоль побережья, звала, но ответа не было. Сил у меня не осталось, я присела немного отдохнуть и сама не заметила, как сознание покинуло меня.

Глава 24

Я ОЧНУЛАСЬ В НЕЗНАКОМОМ ПОМЕЩЕНИИ. «Здесь сухо, – первым делом отметила я. – Сухо и тепло». Моя одежда тоже полностью высохла, и это точно была та же самая одежда, в которой я проделала весь этот путь. Подняться с первого раза мне не удалось. Голова настолько сильно кружилась, что я не удержалась и рухнула обратно. Опираясь, я с трудом села и попыталась отвлечься от настойчивой тошноты, которая накатывала волнами.

Я осознала весь ужас ситуации – ни Тристана, ни Фенрира рядом не было. С трудом я вспоминала произошедшее. Детали ускользали от меня, будто часть смутного сна. Я пыталась увязать воедино цепочку беспорядочных событий, которые всплывали в моей голове, раскалывающейся от обилия образов. От напряжения и потрясения у меня начало темнеть в глазах. Тогда я решила сосредоточиться на последних моментах, которые мне удалось восстановить.

Тристана я потеряла почти сразу после прыжка в реку. Но Фенрир выплыл на берег вместе со мной. Я точно видела его там. Однако воздух в помещении, где я очнулась, был слишком сухим для береговых земель.

Я обвела взглядом свое пристанище. Вокруг – песчаные стены с узорами. То, что я посчитала кроватью, оказалось плотно утрамбованным песком. Здесь вообще все изготовили из песка. Было светло, но я не могла понять, где находится источник света. Ничего, кроме песка, я не видела.

Комната, если ее так можно было назвать, напоминала темницу, в которой я не видела ни окон, ни дверей. Я пыталась рассуждать здраво. Раз я попала сюда, то есть и путь наружу. Проверила кинжал, он висел на месте. Но это мало успокоило меня. Если его оставили, значит, кто бы ни поместил меня сюда, он не увидел в нем толка.

Берег, на который я выплыла, мог относиться только к Ибигурии. В таком случае я попала в Земли пустынников и стала пленницей джиннов. Я смотрела по сторонам в поисках зацепки. Раз джинны умели придавать иллюзиям любые формы, то, возможно, и темница моя на самом деле отличалась от того, что предстало передо мной.

Нужно было выбираться. Я искала взглядом нарушения в песочных узорах, пока не в силах встать. Но обнаруживала одну и ту же закономерность. Даже потолок был сделан из песка. И песчинки, казалось, идеально подходили друг к другу, являясь частью единого нескончаемого кокона, обвивавшегося вокруг меня.

Я не замечала вокруг ничего примечательного, когда наконец осознала: искать нужно не в стенах, не в потолке и даже не в импровизированной кровати из песка. Нет. Сейчас из общего порядка выделялась я. Это стало понятно, когда я заметила, что мои волосы спадают немного в сторону, они не висели вертикально. Тогда я поняла, что не смогла встать не столько из-за сильного головокружения, сколько из-за того, что комната была наклонена. Точнее, пол оказался пологой стеной. Настоящий располагался рядом, а не под кроватью, на которой я сидела.

Открытие воодушевило меня. Собрав оставшиеся силы, я поползла по направлению к действительному, как мне казалось, полу. Добравшись до места, я села и осмотрелась. Теперь все казалось правильным. Со своего места я видела, что стены располагались под широким углом к полу, а потолок был слегка приплюснут.

Я рассматривала это новое для меня помещение и заметила в основании песчаной кровати проход. Это было единственное отверстие в плотных стенах песка, выбора у меня не оставалось – только попытать счастья, отправившись туда.

Длинный тоннель сужался по мере моего продвижения. В какой-то момент я побоялась застрять и оказаться погребенной под толщей песка, но вдруг увидела свет.

Выползла я в просторное помещение, так мало походившее на мою прежнюю темницу. Круглая зала с массивным дубовым столом и лавками, на которых ничего не стояло. Ее венчал высокий купол, напоминавший звездное небо. Я смотрела вверх и не могла понять, зачем кому-то понадобилось сооружать такой великолепный потолок для темницы, в которой, как мне думалось, я все еще находилась.

Я осторожно поднялась и, стараясь не обращать внимания на тошноту, направилась немного шатающейся походкой к двери. Она оказалась не заперта. Как можно тише я выскользнула за дверь, очутившись в длинном просторном коридоре с величественными резными колоннами. Я пошла вперед наугад. Вокруг никого не было. Я все шла и шла, пока не увидела перед собой еще дверь. Открыв ее, я осторожно шагнула внутрь и замерла. Я снова стояла в зале, из которой вышла. Происходящее показалось мне невероятным, поэтому я решила, что комната другая, просто очень похожая на залу. Я подошла к столу, который был точь-в-точь как тот, который я уже видела, и нанесла кинжалом пару отметин, после чего вышла из комнаты. Теперь я повернула направо и шла прямо, никуда не сворачивая.

Я двигалась довольно долго и наконец увидела перед собой три двери. Не колеблясь, открыла среднюю дверь и застыла на пороге. Передо мной опять была та же самая комната. Не веря собственным глазам, я подошла к столу и с ужасом увидела недавно оставленные отметины. Я выбежала и сразу же вошла в соседнюю дверь. История повторилась. Вновь я очутилась в проклятой комнате. Попытала счастья и в третий раз, но ничего не изменилось. Я все время возвращалась в отведенную мне комнату.

В отчаянии села на лавку. Настоящая темница! Теперь понятно, почему мне оставили кинжал. Какой толк от оружия, которым я не могу воспользоваться? Попыталась успокоиться, но обреченность глубже проникала в мое сознание, приковывая внимание к безвыходности положения. Дверь, которую я видела перед собой, была не более чем очередной иллюзией. Джинны не просто насылали видения, как я думала раньше. Нет. Они вторгались в чужое сознание и заменяли реальность на свое представление о ней. Я пыталась понять, каким образом они могли воздействовать на меня. И тут у меня появился новый план побега.

Вряд ли джинны, какими бы искусными магами они ни были, учли всё и сразу. Я подошла к стене и закрыла глаза. Стала исследовать залу на ощупь, больше не полагаясь на зрение. Стены оказались не такими гладкими, какими выглядели. Снова открыв глаза, я видела лишь выдуманную картинку, творение неизвестных мастеров, руки же предлагали совсем иное виденье. Однажды я была в известняковой пещере недалеко от Килиджорны, куда часто приезжала летом. Помню, как провела рукой по стене, когда первый раз туда спустилась. Сейчас ощущения совпадали. Скорее всего, и здесь стены были известняковые.

Медленно я пробиралась вдоль комнаты, стараясь ничего не пропустить. Я искала брешь, окно, выбоину, что угодно, что поможет сбежать отсюда. Пару раз мои руки проваливались в пустоту. Но то была обманчивая надежда. Такие дырки в стене не превышали размер обычного булыжника и постепенно сужались. «Интересно, дверь должна приблизиться», – думала я. Та, через которую я выходила. Но я, все не нащупывая ее, продолжала двигаться дальше. Даже если виденная мною дверь – иллюзия, рассуждала я, то настоящая дверь, через которую я сюда попала, должна быть.

Я шла дальше, пока наконец не наткнулась на лавку, открыв от неожиданности глаза. Похоже, сделала круг, и ничего. Ни двери, ни окон не обнаружилось. Я задумалась. И принюхалась. В сухом воздухе не ощущалась затхлость. Пару раз я глубоко вдохнула. Нет, не похоже, чтобы я находилась где-то под землей… Если дверей не было, а стены выглядели не как на самом деле, подумала я, то потолок тоже мог оказаться не таким, каким виделся. Я посмотрела наверх – огромный купол уходил в темную высь. Я была уверена: глупо возводить грандиозный купол для темницы.

Вновь закрыв глаза, я ощупала лавку и стол. Они были вполне настоящими. Потом, открыв глаза, забралась сначала на лавку, а с нее – на стол. Повернувшись лицом к стене, я снова закрыла глаза и провела руками перед собой, после чего потянулась выше. Пустота. В сомнении еще пошарила руками. Стена кончалась чуть выше моей головы. Дальше не было ничего, лишь иллюзия.

Я вытянула руки насколько смогла. Стена оказалась шириной в две моих ладони. Подпрыгнув, я ухватилась покрепче за нее, подтянулась, а потом уселась сверху, свесив ноги с другой стороны комнаты. Я боялась, что стоит открыть глаза, и иллюзия вернется. Не хотелось оказаться вмурованной в стену, даже если это просто обман зрения, но я все же решила рискнуть. К моему облегчению, открыв глаза, я увидела открытое пространство. Пустыню, если точнее. Я сидела на трехметровой стене, внизу стелились песчаные барханы. Оглядевшись и никого не заметив, соскользнула вниз, неуклюже приземлившись в песок.

Глава 25

ЗДЕСЬ БЫЛО НАМНОГО ЖАРЧЕ, чем в моей темнице. Я сняла свитер и завязала его вокруг талии, прикрыв кинжал. Кофту я повязала на голову, спасаясь от палящего солнца. Теперь осталась в тонкой рубашке с длинными рукавами, брюках и ботинках. Головокружение почти сошло на нет. Только сейчас я заметила, что повязка с руки слетела. Видимо, еще в реке. На ладони остался зубчатый шрам в том месте, куда попала кровь водяной змеи, хотя воспаление исчезло – и это главное.

Оглянувшись на свое пристанище, я удивилась. Снаружи все сооружение выглядело как простой холмик, напоминавший большой колодец. Сделан он был действительно из известняка. Я заметила еще несколько колодцев, разбросанных по округе. Мне показалось, я слышала голоса, но они настолько сливались с шорохами пустыни, что их можно было принять за фантазию.

Я шла мимо этих холмиков-темниц, уверенная, что внутри кто-то был. Кто-то, как и я, забредший в земли джиннов и теперь расплачивавшийся за свою неосторожность или излишнее любопытство. Я не могла понять, зачем джиннам такие пленники. Но то, что я увидела вскоре, вытеснило мысли о томившихся узниках. Впереди, прямо передо мной, раскинулся величественный шатер, полог которого был откинут, но внутреннее убранство оставалось недоступным моему взору. Приближаясь к представшему передо мной чуду, я с удивлением озиралась по сторонам. И причина – движение вокруг. Не змеи и не другие пустынные жители потревожили мой покой. Нет. Вокруг меня образовывалась оживленная площадь, которую постепенно наполняли появлявшиеся из ниоткуда посетители, один страннее другого. И по мере моего приближения к шатру их становилось все больше.

Столько разных созданий в одном месте я видела впервые в жизни. Были тут те, чьи портреты-зарисовки я встречала в учебниках или книгах о вымерших существах. Я точно узнала стайку гюгюл, мелких травоядных, которые, если верить сказаниям Лотландира, в III и IV эре стали причиной исчезновения яблонь в Люрских землях. В этих же легендах говорилось о том, что гюгюлы вымерли еще в начале VI эры. Но я видела именно их. Эти синие хохолки, длинные заостренные крылья и гряду шипов вдоль позвоночника (шедшую от головы до кончика хвоста) трудно с чем-то спутать. Были здесь и звери, о существовании которых я раньше не догадывалась. Так, я заметила змей, покрытых острыми шипами, маленьких обезьянок с кожистыми крыльями и живые колючие камни с мелкими лапками и жалом, как у скорпиона. Но змей всевозможных размеров и расцветок на площади было действительно много. У одной из них капюшон состоял из множества соединенных лезвий, которые она с лязгом перебирала, угрожая спешившему куда-то скорпиону.

Сложно сосредоточиться на чем-то одном, когда вокруг сменяются картины, с которыми не сравнится ни один мираж. Я не сильно бы удивилась, увидев здесь чихохвостов. Тогда знала бы наверняка, что нет такой легенды или предания, которые остались лишь красивой выдуманной историей. Но больше всего меня поразили всадники на драконах. Однако драконы были какие-то странные. Скорее, ящеры. У них отсутствовали крылья, я не сразу это заметила в мешанине местной живности. К тому же у них было по четыре лапы, а не по две, как у драконов. Они походили на огромные чешуйчатые табуреты, сливавшиеся с барханами. Мне казалось, что всё – очередная иллюзия. Всмотревшись в фигуры всадников, я поняла, что в них меня смущало. Одновременно жуткое и завораживающее зрелище – глаза, похожие на угли. Вместо кожи змеились черные ленты. Сначала я решила, что это наряд, но потом сквозь ленты разглядела кости. Но и те были не совсем такие, какие ожидаешь увидеть. Конечно, если вообще хочешь увидеть живой скелет, обтянутый лоскутами. Черные, обуглившиеся кости всадников проглядывали сквозь ленты. И казалось, внутри в них тлел огонь. Как будто именно он и поддерживал их существование, собирая кости воедино. Всадники эти поглощали жар пустыни, впитывали его…

Ящерицы со всадниками сновали повсюду. Вокруг то и дело бегали полуоблезлые огромные птицы, чем-то похожие на кунул. Вся остальная живность спешила убраться с их дороги. Я ускорила шаг, направляясь к шатру, возвышавшемуся впереди. Меня никто не остановил. Даже не попытался. Я прошла мимо ящеров, они не обращали на меня ни малейшего внимания, поскольку были поглощены пустыней. Казалось странным и непонятным то, что ни один из всадников не обратил на меня внимания. Создавалось впечатление, что я для них была незначительным и обыденным элементом в сложной многоуровневой картине.

Полог шатра был приоткрыт, наружу вылетали обрывки разговора, но я не могла разобрать слов. Я не собиралась подслушивать и остановилась снаружи, сомневаясь, чтó делать дальше. Голоса струились, как песок, утаивая истинный смысл. То ли я действительно слышала живую речь, то ли это был очередной обман пустыни. Я не понимала ничего, замерев в нерешительности, но тут прозвучала фраза на общем языке. Обращались явно ко мне:

– Ты вовремя, принцесса. Смотрю, тебе уже лучше. Мы как раз собирались возвращаться в столицу.

Сразу после этих слов из шатра вышло вытянутое существо, на две головы выше меня, оно походило на тех всадников, которых я уже видела. Было что-то величественное в его манерах. У него был странный головной убор. Корона, сразу решила я. На первый взгляд, простая черная лента, обвивавшая его голову на уровне лба, такая же, как и те, из которых состоял его наряд. Но, вглядевшись, я смогла различить мельчайший узор, проступавший на ней. Витиеватые надписи, напоминавшие узор на двенадцатом уровне биригской библиотеки. Оттенок ленты отличался, он был не такой черный. Внутренний голос подсказывал мне: передо мной – джинн (и не простой, а предводитель), – но верилось с трудом. Существо нисколько не удивило мое присутствие.

– В столицу? – переспросила я.

– Ты с князем пересекла границу, вторглась в Священные земли, – ответил мне другой джинн, выходя из шатра. – Совет решит твою судьбу.

Я замерла. Значит, Тристан был жив. Это давало надежду на его спасение, но пугало неизвестностью. Второй джинн был чуть ниже первого, хотя и намного выше меня. И такой затейливой повязки на голове у него не было. Глядя собеседникам в глаза, я видела лишь отголоски огня, пламя, которое невозможно потушить. Существа эти походили на стихию, но не на живых созданий.

– Пора отправляться, – произнес предводитель.

– А князь? Где он? – очнулась я от наваждения, навеваемого шелестом их голосов.

– Не волнуйся, принцесса. Ты увидишь его на совете, – сказал второй джинн и сделал мне знак следовать за ним.

– А джикуяр? – спросила я.

– Отправился на дно морское. Этим тварям не место на священной земле.

Я не могла в это поверить и не знала, что делать дальше. Первый джинн ждал. Мне ничего не оставалось, как последовать за вторым. Предводитель отправился за нами.

– Когда состоится совет? – поинтересовалась я.

– Терпение. Всему свое время.

– Отпустите меня и князя в Нагорье, если не хотите войны, – твердо сказала я.

– Твой отец ее уже начал, – обманчиво спокойным шорохом ответил мой проводник.

– Но ведь есть закон, – продолжила я уже далеко не так уверенно. – Семь извечных правил, которые утвердили в начале VI эры, когда жители материка вновь достигли мира.

– И что это за закон? – спросил он.

– Закон, который поддержали все страны…

– Прямо-таки все? – перебил он меня.

Мне даже послышались в его хриплом шелесте хихикающие нотки.

– Мы еще можем прийти к соглашению, – предложила я. – Раз вы столько лет скрывали свое существование, значит, были для этого причины.

– Да, – проскрипел проводник. – И главная – твой предок. И мы придем к соглашению.

– Каким это образом?

– Узнаешь на совете. Скоро все прибудут.

– Если законы людей не для вас, то чем будет руководствоваться совет?

– У джиннов только одно правило, которому они следуют без исключения. И ты подчинишься ему.

Джинн сделал паузу, мне показалось, что существо улыбалось, хотя лицо его ничего не выражало. Это было не лицо в обычном понимании, но лоскутная маска, на которой огненным блеском выделялись глаза. Чуть ниже лоскуты меняли форму, очерчивая края рта. Ни губ, ни ушей, ни носа не выделялось.

– И что это за правило? – не выдержала я.

– Правило лампы, – спокойно ответил джинн. – И если ты не хозяйка лампы, то и не тебе диктовать условия.

– Неужели все джинны придерживаются этого правила? – воззрилась я на своего провожатого, но он только мельком взглянул на меня.

– Это единственное правило, которое соблюдается неукоснительно.

– И что мне грозит за пересечение границы?

– К нам не так часто забредают чужаки, – уклончиво ответил проводник. – Твою судьбу решит совет.

– А остальные узники? Для каждого из них тоже собирается совет? Или такая высокая честь уготована только мне? – я захлопала ресницами, старательно изображая интерес. Но, думаю, собеседник заметил мой язвительный взгляд, который я тщательно старалась скрыть.

– Для многих нынешняя темница станет могилой. Тебе же лучше побеспокоиться о своей собственной судьбе, иначе Нагорье скоро лишится одной из наследниц трона.

– Что вы сделали с моей матерью? – спросила я.

Джинн не ответил. Он остановился и осмотрелся по сторонам. Я не понимала, чего он ждет, и хотела уже повторить свой вопрос, когда заметила, что перед нами начал образовываться песчаный вихрь.

– А вот и твой проводник, – только и сказал джинн.

Когда песок осел, я увидела того, кого ожидала меньше всего.

Передо мной стоял Крис. Это казалось настолько невероятным, что я даже готова была принять его появление за новый обман джиннов.

Не успела я ничего сделать, как Крис схватил меня за руку и вокруг нас поднялся песчаный вихрь.

Глава 26

КОГДА БУРЯ УЛЕГЛАСЬ, я не поверила своим глазам: нас окружали не бесконечные барханы, а величественные колонны, уходившие ввысь. Я оказалась в просторном зале, намного превосходившем по размеру тронный зал в Каранге. Но что действительно пугало, так это многочисленные шкуры драконов, которые украшали стены.

– Идем, – поторопил меня Крис.

Он также оказался здесь, но вот джиннов поблизости не наблюдалось. Я поспешила за драконом, быстро шедшим по коридору.

– Ничего объяснить не хочешь? – спросила я.

– Прежде чем предстанешь перед советом, тебе предстоит три испытания. Одно уже пройдено, осталось еще два.

– Какое было первое? – я не понимала, о чем он говорил.

– Неужели не ясно? – сухо переспросил он вместо ответа. – Ты нашла выход из темницы иллюзий. И поняла, что здесь все не то, чем кажется.

– Какие оставшиеся?

– Скоро узнаешь. Эти испытания научат тебя закону джиннов.

– Какому?

– Правилу лампы.

– У джиннов нет короля или старейшины?

– Есть вождь. Но и он покоряется лампе.

– Что джинны сделали с моей матерью?

– Король Нагорья сам отправил ее сюда, – усмехнулся Крис. – Он пожертвовал королевой ради своих амбиций. Узнав это, она нашла другой путь.

– О чем ты? – не поняла я. – Она здесь? Она жива?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– Тогда ответь хотя бы на один.

– Я уже ответил, но ты боишься признать.

Я смутилась, не понимая, к чему он клонил.

– Где князь? – спросила я.

– Ты с ним встретишься на совете, – безразлично отозвался Крис. – Конечно, если справишься с предстоящими испытаниями. Джинны ожидают, что ты найдешь нечто ценное для них.

– И что же?

– Ты сама должна выяснить.

Я пыхтела, не понимая, почему нельзя просто сказать, что им от меня нужно.

– И что будет с Тристаном?

– Зависит от тебя. Если ты справишься, то он, скорее всего, сможет вернуться в земли людей.

– Скорее всего?

– Тебе не дадут никаких гарантий. И, Гирада, не ожидай, что он останется прежним.

– Что ты имеешь в виду?

– Пройдя дорогой Хаоса, никто не остается прежним.

Я задумалась над его словами – они напомнили фразу из книги, которую я просила Тристана перевести.

– А пока, – сказал Крис, – ты можешь скоротать время в библиотеке.

– В библиотеке? – удивилась я. – Здесь есть библиотека?

Изумление мое, вероятно, было настолько искренним, что проводник мой хрипло рассмеялся.

Я прикусила язык и решила впредь вести себя осторожнее и тщательнее подбирать слова. Моя самонадеянность и так дорого мне обходилась.

– Ты удивишься, – продолжал Крис, – сколько договоров между джиннами и людьми было заключено, в том числе с Нагорьем, конечно, до прихода к власти Амелиуса.

Я вздрогнула, вновь услышав его имя. Сейчас. Здесь. И поняла, что, судя по всему, ничего не знала о своем собственном предке. Великий Амелиус? Открыватель Острова драконов?! Объединитель и Миротворец! Но неужели это только слова, а на деле он лишь разбойник и лжец?

– Что изменилось с его приходом? – осторожно спросила я.

– Твой предок, – медленно и взвешивая каждое слово, проговорил дракон, – всегда мечтал о том, что ему недоступно. И шел к своей цели, используя любые доступные средства.

Слова Криса напомнили мне о том, что, возможно, великий Амелиус, которого я с детских лет почитала как достойного основателя нашей династии, был алчным и жестоким безумцем, готовым на все ради исполнения своих амбиций. Но я по-прежнему желала доказательств его вероломства, потому ждала продолжения рассказа, но его не последовало. Я опять осознала, что история моей семьи хранила кровавые тайны, отец, очевидно, знал о них. И намеренно скрывал от меня правду.

– Вот и библиотека, – сказал Крис, внезапно остановившись перед резными дверями. – Эти свитки умеют выбирать себе читателей. Возможно, здесь ты обретешь новую надежду.

– Надежда обманчива, – только и сказала я.

– Мне пора, – сухо отозвался Крис. – Если получится, ты сможешь увидеть своего князя перед советом, – добавил он, как мне показалось, обнадеживающе. – Я зайду позже.

– Погоди. Еще вопрос.

– Да?

– То, что ты говорил по поводу твоей сестры, Амелии. Хотя бы это правда?

– Я здесь не из-за нее, – глухо ответил он. – А из-за собственной гордыни. Потому что хотел быть тем, кем не являюсь. Это навлекло и на нее гнев джиннов.

– Ты хочешь сказать, она в Ибигурии?

Он ничего не ответил и ушел прочь. Мне оставалось лишь догадываться, кто еще мог влачить существование в плену джиннов из-за нелепой превратности судьбы.

Я открыла дверь и вошла внутрь.

Библиотека выглядела больше, чем тронный зал. Книг в привычном понимании здесь не оказалось. Но везде лежали свитки. Развернув несколько манускриптов, я с удивлением обнаружила неизвестные мне надписи, язык, который не походил ни на один из мне знакомых. Разочарованно оглядевшись, я хотела вернуться в тронный зал, но с ужасом поняла: дверь исчезла. Но, помня, что в обители джиннов ничему нельзя доверять, я, как зачарованная, подошла к стене и, закрыв глаза, протянула руки перед собой. Но перемены не произошло. Передо мной была все такая же каменная стена без намека на дверь. Отшатнулась: теперь я и правда пленница джиннов – если это иллюзия, то слишком уж реалистичная. Все тут напоминало мираж, плохой сон, который затянулся.

И вот, пройдя весь этот путь и не найдя того, что так искала, я оказалась заперта в библиотеке. Потеряв счет времени, я отрешенно бродила среди манускриптов, брала в руки наугад то один, то другой документ, но неизменно обнаруживала странные бесконечные завитушки. За очередной горой свитков я заметила скамью с подушками и присела на нее. Глаза слипались от усталости. Я не могла больше противиться наваждению и, уронив голову на подушки, уснула.

Открыв глаза, я вновь увидела библиотеку. Но мечтала я, конечно, проснуться в своих покоях в Каранге и чтобы произошедшее оказалось очередным кошмаром. Но увы… Я прошлась между полок, с которых на меня смотрели потрепанные свитки. Я снова брала их наугад, но неизменно находила крючковатые записи на неведомом мне языке. Наверняка здесь есть и торговые договоры с Нагорьем, только я вряд ли об этом узнаю. Полки тянулись бесконечной чередой, и я шла дальше. Вдруг услышала тихий шелест. Я огляделась, но никого не увидела. Я двинулась мимо стеллажей. Теперь мне послышались приглушенный шепот и отдаленный топот ног. Ускорила шаг, но шум прекратился так же внезапно, как и начался. Библиотека испытывала мой разум. Не было уверенности, что свитки, которые я отчетливо видела, окажутся настоящими.

Я искала лампу, источник света или окно. Но не находила. Вокруг сгрудились свитки. Я опять и опять открывала то один, то другой, но не видела знакомых символов, только листы с непонятными мне завитушками или вовсе пустые. Перо для записи здесь тоже отсутствовало. За неимением лучшего я отмечала кинжалом пройденные мной стеллажи.

И снова послышался тихий шелест. Обернувшись, я не поверила своим глазам и замерла на месте. Свитки ожили и задвигались, словно песчаник, змея, часто встречавшаяся в Люпопротагории. И теперь они приближались ко мне.

Я сжала кинжал покрепче и медленно попятилась. Змеи не спеша ползли следом. Было что-то зловещее в синхронности этих движений. В нарастающем шелесте папируса и пергамента. Свитки, казалось, переговаривались между собой и неустанно приближались. Я ускоряла шаг, ища выход. Двери нигде не было, а свитков становилось только больше. Они прыгали с полок. Падали со шкафов. Их шелест нарастал. Я знала, что никто мне не поможет. И мои испуганные возгласы потонули в шорохе бумажных преследователей.

Свитков стало слишком много. Я бежала. Бежала прочь. Но они не отставали. Библиотека увеличилась. Бесконечные ряды шкафов уходили во тьму неизвестности. Я спешила обогнуть очередной шкаф, попутно перебирая в уме варианты спасения. Манускрипты не отставали. Я не знала, как отбиться от них. Наиболее верное решение – огонь, но, чтобы его развести, нужно время, которого у меня не было. Сделав очередной крутой поворот, я выбежала на круглую площадку, которую, словно лучи солнца, обрамляли бесконечные стеллажи. Свитки немного замешкались, но не оставляли меня в покое. Я осмотрелась – преследователи мои приблизились – и, не найдя лучшего, взобралась на ближайший шкаф. Под весом моего тела он накренился и упал, придавив часть оживших свитков.

Оставшиеся преследователи, казалось, только разозлились. Я бросилась искать источник огня. Вокруг не находилось ни одной лампы, хотя было очень светло. Даже слишком, учитывая, что помещение не предполагало окон. Тогда я кинулась наверх, туда, где, по моим представлениям, мог располагаться невидимый источник света.

Я прыгнула на соседний шкаф. И полезла выше. С него я перебралась на примыкавший к нему стеллаж, верха которого не видела. К моему ужасу, свитки следовали по пятам. Они цеплялись за полки и перекидывали свои бумажные тельца через пространство, разделявшее нас. Я поднималась так быстро, как могла, понимая, что, стоит им только нагнать меня, я больше не смогу добраться до света.

С каждым моим движением свет становился сильнее. Я чувствовала тепло. Наконец увидела потолок, до него оставалось несколько полок. Похоже, змеи тоже сообразили, что к чему. Они стали прыгать, стараясь добраться до меня. Несколько пролетели мимо. Но следующий дотянулся до моей ноги. Когда он коснулся моей голени, то спешно начал оборачиваться вокруг нее. Другие свитки, цепляясь за него, пытались забраться выше. Выхватив кинжал, я резала рукописи, но их только становилось больше. Моим спасением могло стать окно, камин или хотя бы масляная лампа. Поэтому я упорно поднималась. Лезла, не глядя вперед, ведь свитки нападали все чаще. И, ударившись головой, не сразу поняла обо что.

Я осмотрелась. Потолок был усеян зажженными лампами, подвешенными на крупных крюках. Но самая ближайшая находилась далеко от меня. Я искала возможность добраться до нее. Нужно было переместиться на соседний стеллаж, но свитки одолевали меня. Однако, не найдя другого выхода, я разрубила манускрипты, которые смогла, и прыгнула. Свитки ринулись следом. Они обхватили мою ногу в полете. Я не достигла нужной точки. Падая, зацепилась за одну из полок и полезла наверх. Свитки наваливались на меня, и сбросить их не получалось. Они поднимались все выше, поэтому каждое мое движение требовало неимоверных усилий. Стеллаж подо мной скрипел от нараставшей тяжести. Я не знала, сколько он выдержит и сколько выдержу я.

До потолка оставалось совсем немного, но свитки подбирались к шее, наваливались на плечи. Мне было тяжело дышать. Я смотрела на лампу и боялась, что добраться до нее не суждено. Ее свет казался обманчиво близким. Я вытягивала руку, пытаясь ее схватить, но каждый раз натыкалась на пустоту. Я больше не могла орудовать кинжалом, и каждое движение давалось мне с трудом. Чтобы обуздать панику, я считала. Один… И очередной свиток пролетел мимо, целясь в мою голову. Два… Они опутали мою левую руку. Три… Тянули меня вниз. Четыре… Я протянула правую руку к лампе, и (о чудо!) мне удалось ухватить ее. Как только это произошло, свитки издали неистовый вопль, оглушив меня. Я покачнулась и полетела вниз. Стеллаж быстро удалялся от меня. Помня, на какой высоте находилась, я думала, что разобьюсь. Но падение завершилось быстрее, чем я ожидала. Встретил меня шкаф, который упирался в этот стеллаж под наклоном, и я сползла по нему.

Спустившись на пол, я освободилась от обвивавших меня свитков – сейчас они мало напоминали свирепых преследователей. Остальные не спешили нападать. Я вытянула лампу перед собой. И тут свитки начали уступать дорогу. Торопливо отползая, они тянули за собой сородичей, которые не подавали больше признаков жизни.

Я осталась среди открытых шкафов, на полках которых вновь аккуратно лежали горы манускриптов. Совсем обычные, не спешившие поразить своего читателя излишней живучестью. Впрочем, таковыми они были по сути, но явно не по содержанию. Взяв ближайший, я с удивлением обнаружила торговый договор на исконном наречии. Он и правда был заключен между Ибигурией и Нагорьем еще в начале V эры, и в нем говорилось о том, что джинны приглашают нагорских мастеров для обустройства дворца. За работу полагались различные самоцветы, в списке значился и редкий камень ногацус, который использовали для маминого тронного кольца. В Нагорье этот камень не добывали, я знала точно. Поэтому для украшения взяли самоцвет, хранившийся много лет во дворце. Никогда раньше я не думала, да и не поверила бы, что его могли привезти из Ибигурии. Да что уж там, с трудом представляла, как такое вообще произошло. Следующий свиток оказался договором на люрском между Люпопротагорией и Ибигурией, согласно ему люпопротагорцы обязывались предоставлять охотников для отлова чихохвостов на территории Ибигурии. В качестве платы им были обещаны ящеры, питавшиеся буреглотами, последние часто досаждали жителям Люпопротагории.

Что же сделал Амелиус, думала я, раз Ибигурия разорвала все связи с внешним миром? Я разбиралась с многочисленными торговыми манускриптами, когда услышала знакомые голоса.

Глава 27

Я ПОШЛА В ПОИСКАХ ИСТОЧНИКА ЗВУКА, который уводил меня все дальше. Так очутилась в небольшой круглой зале, ее пустоту подсвечивали многочисленные зажженные лампы, занимавшие весь потолок. Я продолжала слышать голоса, но в помещении никого не было. Разговаривали двое – Крис и, как мне показалось, вождь джиннов, с которым я общалась недавно.

Их слова словно проходили сквозь стену, но я не видела отверстий – ни двери, ни окна, ни даже маленькой щелочки. Проверила стену перед собой, но не нашла ничего подозрительного, тем временем разговор продолжался.

– Наследница прибыла, – сказал Крис. – И теперь я волен уйти.

– Не совсем, – проскрипел вождь. – Я говорил, она должна найти лампу. Одного ее присутствия в наших землях недостаточно.

– Вы говорили, что сами разберетесь с поисками.

– Ты не так понял.

– Я не так понял? Или вам просто удобно гонять меня с поручениями?

– Ты сам пришел к нам.

– А что со вторым пленником?

– Вряд ли он вернется домой.

– Зачем он вам?

– Всегда полезно иметь дополнительный рычаг воздействия.

– Ей нужно увидеть пленника перед советом.

– Сомневаюсь, что это действительно необходимо.

– Увидев его, она станет сговорчивее.

– Или строптивее. Разве не ты говорил, что нам лучше переключиться на ее сестру?

– Я до сих пор так думаю.

– И кого из сестер ты бы предпочел увидеть на ее месте?

– Мне кажется, младшая подходит лучше.

– Королева с этим не согласилась.

– У нее свои любимчики.

– Я думаю, за ее мнением стоит нечто большее, чем обычные предпочтения.

– Мое мнение не изменилось. Принцесса как не подходила на эту роль, так и не подходит сейчас.

– И что ты предлагаешь? Отпустить ее в Нагорье? Еще и с князем в придачу?

– Это было бы мудрое решение. Потому что ее участие в поисках ни к чему хорошему не приведет.

– Не могу понять, ты заботишься о ней или просто недооцениваешь ее?

– Она такая же, как и джикуяр, из которого она сделала ручного зверька.

– И в чем же сходство?

– В непредсказуемости, когда стоит вопрос – свобода или выживание.

– Мне кажется, это не единственная причина, по которой ты предлагаешь переложить поиски на ее сестру.

– Мириада более прагматична, и с ней можно договориться.

– Я думаю, и с нашей гостьей нетрудно договориться. Главное, найти достаточный стимул.

– Я провел с ней достаточно времени, чтобы понять: любое принуждение приведет к катастрофе.

– Неужели? А что насчет твоего брата?

– Цели моего брата мне неведомы.

– Сомневаюсь. Недавно твои амбиции легко согласовывались с его.

– Я лишь ищу способ покинуть ваши земли.

– Если речь только об этом, то ты волен уйти.

– Я уйду. А она?

– У ее свободы своя цена.

– Позвольте принцессе увидеть пленника, тогда ваше послание дойдет до нее.

– Возможно, это и впрямь будет поучительно. И уж точно занимательно.

– Итак?

– Хорошо. Проводи ее в темницу до начала совета.

– А что относительно призыва в Биригу? – спросил Крис.

– Я все еще не могу понять, зачем тот человек воззвал к нам. Это либо глупость, либо наглость, либо излишняя самоуверенность.

Потом наступило молчание. Вдруг послышались шаги. И раздался третий голос, хозяин которого был мне неизвестен.

– Пленник несговорчив, – сказал незнакомец.

– Отправь к нему Шураку, – ответил вождь, после чего воцарилась тишина. – Он действует даже на самых упрямых.

Я стояла, затаив дыхание, ожидая продолжения. Или расплаты за подслушивание разговора, который, судя по всему, не предназначался для моих ушей.

– Гирада? – позвал меня голос Криса, но откуда-то позади.

Я вернулась в предыдущую залу библиотеки, где у появившейся двери меня ждал Крис. Дракон встретил меня с таким видом, будто я заявилась к нему домой без приглашения и теперь требовала внимания. Мне захотелось чем-нибудь в него кинуть. В руках у него я заметила вещь, которая принадлежала мне. Хотя сейчас это был не самый важный для меня вопрос.

– Ты прошла второе испытание, – возвестил Крис.

– Эти свитки чуть не убили меня! – набросилась я на него.

– Я знал, что ты справишься.

– Знал? Или тебе было все равно?

– Я устроил для тебя встречу с князем. Прояви благодарность.

– Благодарность? – вспылила я. – А не из-за тебя ли я оказалась здесь?

– Каким образом?

Он казался настолько невозмутимым, что я все сильнее злилась. Я думала, что после того, через что мы прошли вместе, могла ожидать большего участия в моей судьбе. Но он, судя по всему, был другого мнения.

– Ты сам говорил, что единственное оружие против джиннов находится в Ибигурии, – сказала я, пытаясь взять себя в руки.

– А еще я советовал тебе вернуться в Нагорье. Ты бы не оказалась здесь, если бы послушала меня.

Я насупилась, понимая, что он прав и с помощью простой перепалки мне уже не выиграть. На кону стояла не только моя свобода.

– Я нашел твой рюкзак на берегу залива, – сказал Крис, протягивая его мне.

– Джинны разрешили тебе прогуляться? – спросила я как можно ехиднее, а сама полезла проверять, что из моих вещей сохранилось.

Крис терпеливо смотрел, как я копошилась в рюкзаке. И не проронил ни слова, пока я вполголоса причитала и проверяла, сколько воды в бурдюке. Рюкзак заметно полегчал, часть моих вещей исчезла. Но, сделав несколько глотков воды, прожевав пару кусков вяленого мяса, я почувствовала себя лучше.

– А куртку мою ты случайно не нашел? – спросила я, пряча свитер в рюкзак.

– Нет. Боишься замерзнуть в пустыне?

– По ночам здесь должно быть холодно…

– Идем, – обратился ко мне Крис, когда я водрузила рюкзак себе на плечи. – Тебе разрешили посетить князя в темнице. Но времени у тебя мало, – добавил он.

– В чем смысл второго испытания? – поинтересовалась я, уже немного успокоившись.

– Всегда есть средство. Вопрос в том, готова ли ты им воспользоваться. Этот урок джинны хорошо усвоили.

Мы быстро удалялись от этой странной библиотеки, петляя в узких коридорах. Я еле поспевала за своим проводником. У меня оставалось много вопросов. Слишком много. Но я не знала, какой стоило задать, чтобы получить ответ, а не очередное ехидное замечание. И больше всего мне хотелось знать, действительно я слышала разговор дракона с вождем или то был очередной обман мастеров иллюзий.

– Эта библиотека находится рядом с каким-то другим помещением? – поинтересовалась я невзначай.

– А что? Ты что-то слышала? – спросил он обеспокоенно.

– Не могу понять, что именно. То ли плеск воды, то ли шелест песка. Но мне показались странными эти звуки.

– Замок джиннов – особое место, – ответил он, быстро успокоившись. – Здесь никогда не знаешь, что обнаружишь за стеной. Там может оказаться даже побережье.

– И это очередная иллюзия?

– Нет. Замок связывает воедино совершенно разные места.

– Но как ты ориентируешься в нем? И как джинны понимают, что где находится?

– Замок порой сам решает, что и где разместить, – ухмыльнулся Крис. – Но всегда легко проследить логику. Проходы, ведущие к залам, созданным джиннами, всегда отмечены шкурами драконов. И узор на стенах различается в зависимости от нужной комнаты, к которой он ведет.

– А есть залы, созданные не джиннами?

– Есть, и таких большинство. Замок живет своей жизнью.

– И залы ведут только в места Ибигурии? Или есть проходы в другие земли?

– Если они и существуют, то мне об этом неизвестно. Понимаешь, замок сам решает, какие залы открыть тебе.

Я смотрела на стены и везде видела повторявшийся рисунок. Сначала показалось, что узор был одинаковый. Но нет. Он различался в зависимости от направления. Это стало особенно заметно на перекрестках. Я все больше удивлялась замку и пыталась разобраться, кто хотел, чтобы я услышала разговор джинна с Крисом.

– Давно ты здесь? – наконец спросила я.

Он молчал, и я думала, вовсе не получу ответа. Крис, видимо, о чем-то размышлял и в итоге поделился со мной немногим.

– Три года прошло с того момента, как я покинул Остров, – говорил он медленно, словно оценивая степень доверия ко мне. – Я искал союзников, но превратился в узника, исполняющего поручения.

– Неужели нет способа освободиться от власти джиннов?

– Есть. И вполне определенный. Они сразу определяют цену твоей свободы. Но условие всегда витиевато. Поэтому сложно понять, что им в действительности нужно. Три года я провел в поисках и теперь почти уверен в том, что нужно сделать. Мне предстоит выполнить еще одно поручение, которое освободит не только меня.

– Ты про Амелию?

Он не ответил, но я не собиралась от него отставать.

– Она оказалась в Ибигурии так же, как и ты? По собственной воле?

– Нет. Джинны заманили ее в ловушку, и я тому виной.

Крис замолчал и, казалось, еще больше замкнулся в себе.

– Ты тоже проходил эти испытания? – спросила я, стараясь разговорить его.

– Нет, они для людей. Но я часто видел неудачные попытки.

– Поэтому ты был уверен в моем успехе?

– Я хорошо узнал тебя за время нашего похода.

Мы спустились в песчаный подвал, дорогу туда устилали шкуры драконов. Теперь я обращала внимание на непрерывный узор, украшавший стены. Золотистыми изгибами он напоминал рисунок на короне джинна. Я пыталась запомнить орнамент, который вел в темницу.

Там было сухо. Но стоял затхлый дурманящий запах. Крис явно заметил мою реакцию и сказал:

– Постарайся не дышать глубоко. Джинны используют келациус, чтобы околдовывать своих пленников и узнавать нужную им информацию.

– Это от них браконьеры узнали, как пленить драконов?

– Да, – его передернуло от моих слов, – браконьеры давно уже наладили общение с джиннами, получая живую воду в обмен на шкуры.

– Здесь есть живая вода?

– Да. Но лучше тебе не знать где, иначе джинны могут по-другому решить твою судьбу.

– А шкуры им зачем?

– Они вдыхают в них огонь Хаоса, тени их давно ушедших предков. И отправляют уничтожать жилища людей.

– Таким образом они и напали тогда на Карангу?

Он согласно кивнул. А я все думала – они взывали к Хаосу с помощью перстня старейшины, за которым Амелиус отправлялся на Остров драконов? Или справлялись без него?

Крис остановился перед очередной песчаной дверью.

– Я пока оставлю тебя. Но не рассчитывай на долгую встречу. Близится время совета.

Глава 28

Я ЗАШЛА ВНУТРЬ, НО ТАМ БЫЛО ПУСТО. Помещение напоминало темницу, в которой я сама очнулась не так давно. Но вокруг стоял странный удушливый запах, который я не могла соотнести ни с чем конкретным, разве что выделялась сладковато-приторная нота, похожая на жасмин. Но тут удушливо чем-то пахло. У меня уже начинала болеть голова, и я не могла понять, как здесь можно находиться долгое время. Оглядывалась в поисках своего друга, но видела вокруг лишь песок. Звала Тристана по имени, но не слышала отклика.

Меряя шагами комнату, я уже подумала, что Крис привел меня не туда. И тут заметила Тристана. На противоположной стене среди песка. Он был вмурован в стену, и только лицо немного выступало вперед. Но и его покрывал песок, по непонятной мне причине не осыпавшийся вниз.

У меня подкосились ноги от увиденного. Я старалась сохранять спокойствие, но потекли слезы, с которыми я ничего не могла поделать.

Я осторожно провела рукой по лицу Тристана. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Но взгляд его блуждал. Я с ужасом смотрела, на что обрекли его джинны, и не знала, как помочь. Я пыталась вытащить его из песка, но тщетно.

– Гирада?

Я вздрогнула от этого скрипучего голоса, столь мало похожего на голос моего друга.

– Тристан?

– Ты жива… – прошептал он.

– Да.

– Что джинны приготовили для тебя? – спросил он, устремив на меня свой взор.

– Я должна найти что-то для них.

– Гирада, тебе нужно вернуться в Нагорье.

– Нет, тогда они не отпустят тебя.

– Не отпустят, но, если ты найдешь нужное им, они обратят это в свою пользу. Возвращайся, пока не поздно.

– Нет.

– Объединившись с драконами, ты сможешь противостоять джиннам.

Я задумалась.

– Сомневаюсь, что отец готов к открытой борьбе против джиннов, – сказала я, но не слишком-то уверенно.

– Он постоянно отправлял сюда войска. Мы оба знаем, что покорение Ибигурии входило в его планы.

– Джинны не отпустят меня.

– То, что они хотят найти с твоей помощью, поможет тебе, – прошептал он, закрывая глаза.

– Тристан? Тристан?!

– Гирада? – он вновь посмотрел на меня. – Ты здесь?

– Да, – прошептала я, не в силах сдерживать слезы от осознания того, в какой жестокой мысленной тюрьме находился мой друг.

Я поднесла флягу к его губам, но он никак не реагировал. Казалось, Тристан и не видел ее.

– Тебе нужно уходить, – хрипло сказал он, вновь закрывая глаза. – Возвращайся в Нагорье.

Я стояла, пораженная произошедшим. И обдумывала способ все исправить. Что бы ни искали джинны, мне нужно было обнаружить это раньше. И заставить их освободить Тристана.

Я услышала шаги на лестнице и, вытерев слезы рукавом, обернулась. Передо мной стоял Крис.

– Совет скоро начнется, – тихо сказал он.

Я не отвечала, лишь буравила его взглядом.

– Третье испытание будет самым сложным. Идем.

Но я не двигалась с места.

– Ты ведь давно в Ибигурии, – сказала я. – И до сих пор не нашел оружие против джиннов?

– Оружие против них мне известно. Но воспользоваться им может далеко не каждый.

– Меня просветить не желаешь? – спросила я едко.

– Джиннам нужно больше всего то, что они так отчаянно пытаются найти, оно и есть главное оружие. Это их единственная слабость. По крайней мере та, о которой мне известно.

– И что же это?

– Лампа старейшины.

– Где ее найти?

– Я не знаю. Но мне кажется, что отыскать ее может только потомок Амелиуса.

– Тебе кажется или ты уверен?

– Гирада, тебе не сообщали, что с тобой очень сложно о чем-то договориться?

– Было бы легче, если бы ты не скрывал то, что тебе известно.

– Я не знаю, верны ли мои догадки.

– Хоть какие-то догадки лучше, чем их отсутствие, – возразила я.

– Разве? Даже если мои догадки будут стоить тебе свободы, а князю рассудка?

Я молчала, не понимая, как выбраться из сложившейся ситуации. Чужая воля довлела надо мной, и я не видела выхода.

– Идем, – торопил меня Крис.

Я отправилась с ним, мы молча шли по пустым просторным коридорам. Меня и Амелиуса разделяло почти шестьсот лет. Мне сложно было представить вместо царившего вокруг запустения процветающее государство. И джинны винили в своем упадке моего предка. Но сильнее всего я поражалась тому, как они умудрялись сохранять факт своего существования в тайне.

– Крис, – спросила я. – Джинны не могут покинуть Ибигурию?

– Точно не знаю. Но мне кажется, только их иллюзии способны вырваться отсюда.

– Кто же тогда напал на Тристана и короля Мнемния?

– Князь сказал, что на них напали джинны? – заинтересовался Крис.

– Да.

– В здешней библиотеке я нашел странный свиток. Но до сегодняшнего дня был уверен, что записи не смогут помочь мне в поисках.

– И что в нем было?

– Заметки одного из последних владельцев лампы. Там говорилось, что он призвал джиннов, находясь в Приречье.

– Их можно призвать? Как?

– С помощью кольца и лампы.

– Кольца старейшины?

– Не знаю. Было сказано только, что он решил проверить действие кольца. И джинн откликнулся на его зов.

– Это кольцо там описано?

– Нет, но говорилось, что хозяин лампы чувствовал его жар. Что он увидел в нем тот же огонь Хаоса, что и в лампе.

– Но тогда… Получается, что кто-то из Люпопротагории должен был их призвать!

– Я думаю, так и было.

– Но кто?

– Ты уверена, что твой князь здесь ни при чем?

– Тристан не стал бы убивать дядю. И хватит называть его моим князем. У него имя есть.

– Если не он, то кто тогда? – спросил Крис, не обращая внимания на мое возмущение.

– Есть те, кто выиграл от смерти дяди Мнемния, – рассуждала я вслух. – Это Муринорус и Мириада. На Муриноруса я бы ставить не стала. А вот Мириада – совсем другое дело. Что, если ее внезапное желание стать королевой Люпопротагории не случайно?

– А вариант простой влюбленности ты не рассматриваешь?

– Мириада явно торопилась со свадьбой. Я думаю, она узнала о кольце раньше и, когда представилась возможность, поспешила им воспользоваться.

– Но откуда она узнала о кольце?

– Хотела бы это выяснить.

Я размышляла, действительно ли Мириада могла стоять за убийством дяди Мнемния. Если дядина смерть – ее рук дело, то я больше не узнавала свою сестру. И не понимала, когда она такой стала.

Мы покинули величественные залы дворца джиннов и вышли под палящее солнце. Оказавшись вновь в пустыне, Крис на мгновенье замер.

– Вот то, что осталось от столицы, – сказал он. – Она изменилась после Амелиуса. Некогда это был процветающий город, самый величественный из всех в Ибигурии.

– Что здесь произошло? – набравшись смелости, спросила я.

Крис, казалось, и не слышал моего вопроса. Он окинул взглядом бескрайние барханы и устало произнес:

– Старейшина был слишком похож на Амелиуса. Такой же алчный и жестокий. Если я прав и найти лампу может прямой потомок Амелиуса, то тебе предстоит трудный путь. Куда он приведет, никто не скажет.

– Если с помощью лампы можно ими управлять, то зачем она им?

– Думаю, только джинны смогут ответить на этот вопрос. Но, что бы они ни хотели получить с ее помощью, в земли людей такая находка принесет лишь разрушения.

– Ты думаешь, если они получат лампу, то обратят свой гнев на Нагорье?

– На Нагорье, на Люпопротагорию. Потом пострадают и остальные. Мне кажется, на людей они не напали только потому, что не могут без лампы покинуть Ибигурию. Она их земля и их же проклятье.

– А если я откажусь? Если не стану искать то, что им нужно?

– У тебя ведь есть сестры? Если ты откажешься, они обратятся к ним.

– Но, если Мириада действительно призвала джиннов с помощью перстня, почему они не заставили ее найти лампу?

– Нужно спросить у нее, как она смогла им противостоять.

Я смотрела по сторонам, видя лишь многочисленные барханы и холмики-темницы. Крис явно чего-то ждал, я же пыталась придумать, как выбраться отсюда живой и желательно с Тристаном.

– Что ты искал в этих краях? – спросила я Криса.

– Я считал сына вождя своим братом, пусть и не по крови. Амелия – его сестра. Они всегда были для меня семьей. С детства я жил с ними, с тех пор как родители мои отправились в земли людей и не вернулись. Амелия… Я видел в ней больше чем сестру. Но для них я был лишь орудием. Меня отправляли топить людские корабли, я крушил их. Посылали разбираться с ящерами, посягнувшими на наши границы, и я приносил их шкуры. Но для них я все равно оставался чужим. И тогда я отправился в земли пустынников.

– Ты искал встречи с джиннами?

– Я решил предложить сделку – их помощь в обмен на мою услугу.

– Какая именно помощь?

– В завоевании Острова. Я не мог больше выносить эти снисходительно-пренебрежительные взгляды. И хотел лишь одного – свергнуть брата, чтобы они наконец перестали считать меня очередным слугой. И чтобы добиться этого, я решил воззвать к джиннам.

– И что произошло?

– Если ты хочешь заключить с джиннами сделку, – сказал он, посмотрев наконец-то на меня, – нужно правильно выбирать слова. Они ищут любую лазейку, чтобы извратить твои желания, а потом говорят, будто это именно то, чего хотел ты.

Я задумалась над его словами, пытаясь представить, что же я могу предложить джиннам в обмен на выкуп своей свободы и жизни Тристана.

– Возьми, – Крис одним быстрым движением протянул мне маленькую книжку в кожаном переплете, – я думаю, эта книга содержит ключ к обретению лампы. Но мне он недоступен.

– Откуда она у тебя? – тихо спросила я, пряча книгу в рюкзак и мысленно ругая себя за порыв воровато оглянуться.

– Три года поисков не прошли даром.

– Ты в библиотеке обнаружил ее?

– Нет. Вблизи источника жизни. Там сокрыто больше откровений, чем кажется на первый взгляд.

– А если джинны узнают, что ты дал мне ее?

– Они не меняют приговора, – он пожал плечами. – Разве что ты предложишь им более интересную сделку.

– Они знают, что книга у тебя?

– Возможно. Но в таком случае они считают, что она не принесет тебе никакой пользы.

– А если… – я замялась. – Если бы я не была потомком Амелиуса?

Он впервые казался встревоженным.

– Если Амелиус не твой предок… Если ты не та, за кого тебя принимают джинны, – и ты, и твой князь обречены. Джинны не из тех, кто прощает или забывает обиды.

– Эту книгу, которую ты мне дал, может прочесть только потомок Амелиуса?

– Я думаю, что так. Мне она ничего не открыла.

– Может, ей открывать нечего.

– Гирада… Это древняя реликвия, и она обладает своей волей. Эта книга выбирает владельца, а не наоборот.

– Сколько у меня еще времени до совета? – спросила я, беспокоясь, что мы до сих пор стоим посреди барханов в ожидании.

– Его уже нет. Близится полдень, тогда они и явятся.

Крис замолчал. К нам приближался другой джинн.

– Это старейшина? – спросила я дракона.

– Вождь, – резко поправил он меня. – Не старейшина.

Вождь. Я узнала его. Именно он вышел первым из шатра, когда я только очутилась в пустыне.

– Время пришло, – сказал вождь и двинулся вперед.

Глава 29

МЫ С КРИСОМ ПОСЛЕДОВАЛИ ЗА ВОЖДЕМ в некотором отдалении. Дворец исчез, как будто его и не существовало. Крис остановился в ожидании. Суета и шорохи пустыни остались позади. Перед нами не было ничего. Лишь песок. Даже вождь исчез.

Из небольших песчаных вихрей возникали фигуры. Двенадцать существ, покрытых черными лентами. Они выстроились в круг. Последним занял место вождь. Он встал в центре круга. Я вдруг вспомнила, что видела похожую картинку раньше. В Бириге, на чердаке королевской библиотеки. Теперь я поняла, что рисунок, возможно, появился там не так уж и давно. И стоял за этим кто-то из Люпопротагории. На мгновенье я подумала, что Тристан тоже был частью заговора, но сразу же отмела эти мысли. Если начну сомневаться в человеке, с которым мы дружили с детства, я точно пропаду.

Джинны не торопились оглашать приговор. Они явно чего-то ждали. Или кого-то. Двенадцать членов совета вытянули вперед руки и повторяли шепотом одну и ту же фразу. Они призывали кого-то, но их слова сливались в шелест песка. Я не смогла бы воспроизвести его, даже если бы захотела. И тут вождь тоже вытянул руку и присоединился к общему хору.

Вихри вокруг то возникали, то опадали, но из них никто не появлялся, пока в центре рядом с вождем не образовалось песчаное облако. Когда оно улеглось, я еле удержалась от крика. Человеческие черты лишь ужасали, и от представшего передо мной зрелища меня бросило в дрожь. Чужеродность создания выдавал не только внешний вид, но и холодный пронизывающий взгляд.

– Здравствуй, Гирада, – поздоровалось существо.

Передо мной стояла моя мать, если ее можно было так назвать. Я все смотрела и не могла понять, это она или очередная иллюзия джиннов. С трудом я узнала ее. Да и мало кто мог ее сейчас узнать. На пепельно-белом лице выделялись черные глаза, окаймленные витиеватым узором, спускавшимся к шее. Одета она была в такие же черные лоскуты, как и остальные джинны. Разве что плащ из черных лент выделялся, у других его не наблюдалось. Руки с длинными черными ногтями украшали массивные браслеты, они начинались от запястий и змеились вплоть до локтей.

Я не могла поверить глазам, хотела подойти, но ноги не слушались. Тем временем джинны оживились.

– Кюрата, – обратился вождь к моей матери, согнувшись в почтительном поклоне. – Мы готовы.

«Кюрата?» – мысленно повторила я, пытаясь запомнить непонятное слово, чтобы выяснить его значение, когда предоставится возможность.

– Что с тобой случилось? – спросила я.

– Так бывает с тем, кто пытается пройти дорогой Хаоса, – сказала она и повелительно обратилась к джиннам: – Приведите князя.

Тринадцать джиннов разом подняли руки, и перед ними образовался песчаный вихрь. Я щурилась, закрывая лицо руками, но буря быстро улеглась. Всматривалась в образовавшуюся горку песка, но не замечала ни тени движения. Искала глазами Тристана и не находила. Мне все еще не давали подойти ближе, и я, дрожа от ужаса, ждала, когда увижу пленника джиннов. Моя мать смотрела на меня повелительно-холодным взором. И вот она кивнула вождю, после чего песок развеялся и вместо горки я увидела князя. Только когда он сделал резкий вдох, убедилась, что он еще жив. Тристан, князь Люрский, перед которым трепетала половина Люпопротагории, которого Нагорье и Приречье прочили в короли, уже мало походил на себя. Он смотрел вперед и, казалось, ничего не видел. Черные лоскуты спутывали его по рукам и ногам, подбираясь к шее в удушающей хватке, плечи то и дело вздрагивали, словно от судороги.

Полагая, что прозябание в подвалах дебагурской темницы – худшее, что могло ждать Тристана, я теперь поняла, как ошиблась. Я обрекла его на медленную и мучительную смерть. Я бросилась к нему, но на этот раз меня не пустили. Какая-то песчаная пелена отделяла меня от Тристана, и я не могла к нему приблизиться, как ни старалась.

– У тебя есть три дня, чтобы найти лампу. Иначе за твои ошибки придется расплачиваться другим, – сказала моя мать.

– Что вы с ним сделали? – выкрикнула я, не в силах смотреть на агонию друга. – Хватит его мучить! Перестаньте!

– Гирада, – прошелестела моя мать, – ты забыла, как себя вести? Или так расстроилась из-за смерти ручного джикуяра?

– Фенрира?

– Ты сама убила его, – ответила она, глядя куда-то сквозь меня.

– О чем ты?

– Залив Тутанхэ стал его могилой, и в том твоя вина.

– Лжешь! – в негодовании воскликнула я.

– Ты ведь знаешь, я права.

– Что с тобой случилось? Ты никогда не была такой.

– Ты все еще видишь во мне свою мать? – поинтересовалась она, едко улыбаясь. – Но твоя мать не смогла пройти дорогой Хаоса.

– Тогда кто ты? – спросила я, страшась возможного ответа.

– Королева Лотарна, – с гордым видом ответила она.

– Но прошло более пятисот лет, – промямлила я, хотя и старалась звучать убедительно.

– В Хаосе не существует времени, – пояснила королева. – Нет жизни. Там остается лишь воля, которая помогает длить существование и дождаться.

– Дождаться чего? – не поняла я.

– Подходящего сосуда, – с хищной улыбкой уточнила она.

Я оглянулась на остальных джиннов.

– Значит, и остальные заняли чужие тела?

– Люди их сами отдали, когда вторглись в Священные земли. Двенадцать джиннов, которых ты видишь, – члены Королевского совета Амелиуса.

– А вождь? Он занял тело самого Амелиуса?

Она звонко рассмеялась.

– Нет, что ты. Моему деду была уготована другая судьба. Но это не должно сейчас волновать тебя. Только потомок Амелиуса найдет лампу, что и предстоит тебе сделать.

– Для этого он тебя звал в Ибигурию?

Она казалась удивленной.

– Не думала, что мои записи сохранятся. Их должны были уничтожить.

Лотарна явно нервничала.

– Но кто этого хотел?

– Я приказала перед отъездом сжечь все записи, которые уже успели покинуть Карангу, – гневно ответила королева.

– Но они сохранились. Ты столько лет ждала в Хаосе… Для чего ты вернулась?

– Чтобы закончить начатое.

– И что же это?

– Скоро сама узнаешь. А сейчас пришло время огласить приговор, – она кивнула совету. – Рано или поздно за все приходится расплачиваться.

– Но почему ты сама не можешь найти лампу? Ты его прямой потомок.

Она не отвечала, лишь хмуро смотрела на меня.

– Ты пыталась ее найти, – продолжала я. – Когда была еще жива. Но у тебя не получилось.

– Посмотрим, насколько удачливой окажешься ты, – сказала она, злобно прищурившись.

Я не понимала, что мне делать дальше. Еще вчера была уверена, что если и не драконы, то уж точно джинны похитили мою мать и она или мертва, или в плену. И вот теперь я видела ее перед собой, но она стала вместилищем чужого духа – более древнего и злобного. Королева повелевала моими судьями, и добра мне это не сулило. Сейчас она больше всего напоминала окружавших ее джиннов, наполненных многовековой злобой, и ничего человеческого в ней, казалось, не осталось. Я предприняла последнюю попытку.

– Лотарна, – сказала я. – Ты ведь была великой королевой когда-то. И благо Нагорья всегда стояло для тебя на первом месте.

– И посмотри, к чему это привело.

– Но в этом нет вины жителей Нагорья, или Люпопротагории, или других земель. Лишь один человек в ответе за то, что сотворил с тобой, – Амелиус.

– Хáна! – резко прошипев, оборвала она меня. Слово было мне незнакомо, и она повторила, чтобы я поняла. – Хватит. Слишком поздно. Моя судьба уже решена.

Джинны издавали только шелестящие звуки. Я знала – так они общаются между собой, и сейчас мне очень хотелось понимать их язык. Когда звуки стихли, я в смятении посмотрела на моих судий.

– Решение совета таково, – проговорил вождь, как будто став еще выше. – Принцесса Нагорья, пройдя три испытания, искупит свою вину и будет вольна покинуть наши земли, если сумеет. Но вину ее предка нельзя забыть. Принцесса Нагорья должна вернуть лампу старейшины до наступления Великого солнцестояния, которое грядет через три дня. Если она не справится с испытанием, князь присоединится к нам.

– Что? Нет! Вы не можете так поступить! – я бросилась к вождю, но не могла до него добраться. – Стойте! У меня есть нечто более ценное. И я готова обменять это на свободу – мою и князя.

– И что же это? – спросил вождь.

– Перстень старейшины, – сказала я как можно тверже, хотя внутри у меня все трепетало.

– Так он у тебя? – улыбнулась Лотарна, как мне показалось, зловеще. – Покажи.

– Он спрятан в надежном месте. Я бы не рискнула отправиться сюда с такой реликвией.

– Спрятан, значит… Мне кажется, у тебя его нет. И никогда не было. Ты лжешь, пытаясь выиграть время.

– Я принесу его, – настаивала я. – И свою цену я уже назвала.

– Что ж, – прошелестела она в ответ, – если это действительно так, то ты сможешь нас призвать.

– И как это сделать?

– Надень кольцо на палец. Вытяни руку вперед. Произнеси: «Аффир скаффанья». И мы явимся.

– Аффир скаффанья – «придите немедленно», – бормотала я. – Исконное наречие? Я думала, у джиннов свой язык.

– Так и есть, но сомневаюсь, что ты быстро его освоишь. Это и ни к чему. Если обладаешь перстнем, не так важно, на каком языке ты к нам обратишься.

– А Тристан?

– Не волнуйся. Джинны не нарушают своих сделок. Никогда.

– Разве старейшина не нарушил договор? Разве он не отказался выполнить желание Амелиуса?

Джинны вперили в меня свой взор, песок вокруг них поднимался резкими вихрями. Мне казалось, что такими вольностями я лишь усугубила свой приговор.

– Он жестоко поплатился, – наконец сказала Лотарна. – Возвращаемся, – добавила она, обращаясь к остальным джиннам. – Ты идешь с нами, – сказала она Крису, который после ее слов растворился в вихре.

Вождь тоже развернулся и пошел прочь, исчезая в песках. Следом в облаке пыли пропал и Тристан. Слишком быстро, у меня не было времени что-либо предпринять. Остальные члены совета растворились в барханах. Только движение ветра подсказывало, куда они двигались. Я ухватилась за руку Лотарны, надеясь, что она поможет мне, но ее уже окутывало песчаное облако. Я не могла поверить – она улыбалась. Я попыталась подойти ближе, но не смогла, с трудом открывала глаза, но не ослабляла хватки. Мне казалось, я попала в эпицентр песчаной бури. Еле дыша, я продолжала отчаянно цепляться за нее, как за последний шанс все исправить. Вихрь душил меня… Все было тщетно. Она быстро исчезала. Буря постепенно стихала. У меня в руках осталась лишь горстка песка.

– Нет, нет, нет! – кричала я. – Оставьте его! Пожалуйста…

Кругом простирался песок.

– Нет, нет, нет… – повторяла я, не в силах что-либо сделать и оглядываясь по сторонам. Я искала хоть какую-то зацепку, намек. Слезы катились по щекам.

– Запомни, Гирада, – эхо, словно песчаные вихри, пронеслось над пустыней. – Лишь Хаос вечен. И перед тем, кто подчинит его своей воле, склонится весь мир.

Все смолкло. Я осталась одна посреди пустыни.

Глава 30

МЕНЯ ПО-ПРЕЖНЕМУ ОКРУЖАЛ ПЕСОК. Мрачные мысли беспорядочно вспыхивали в сознании. Воспоминания жгли сильнее, чем раскаленный воздух. Я не знала, куда идти дальше. И не знала, что теперь делать. Я впала в отчаянье и смотрела по сторонам, с трудом веря, что все происходило наяву. «Так быть не должно!» – думала я. Хотелось закрыть глаза, а открыв, проснуться. Забыть, как наваждение или очередную иллюзию джиннов… Никак не могла отделаться от видения Лотарны. Меня беспокоило, смогу ли я вернуть свою мать или она ушла навсегда.

Джинны говорили о третьем испытании. Я была уверена, оно должно быть связано с лампой старейшины. Крис тоже отмечал, что оно призвано научить меня правилу лампы – единственному правилу джиннов. Здесь лучше всего подходили слова Криса о витиеватости формулировок у этих существ. Приговор озвучили, но оставили мне свободу в истолковании.

И тут я вспомнила про книгу, которую дракон дал мне. Я терялась в догадках – он ее отдал, потому что сам не смог ею воспользоваться, или таков был план вождя. Но больше всего меня беспокоило, был ли подслушанный разговор Криса и вождя частью неизвестного мне плана.

Я достала маленькую книжечку. Оставалось только надеяться, что она поможет найти лампу. На толстой обложке теснилась череда знаков, но мне эти письмена ни о чем не говорили. Они походили на язык манускриптов, которые я нашла в библиотеке джиннов, но для меня это были просто завитушки. Открыв томик, я разочарованно вздохнула. Страницы заполняли такие же непонятные каракули. Не подчиняясь никакой логике, они уходили в сторону, по кругу, вниз. Сложно было понять, это буквы или рисунок… Где начало и где конец…

Но книга была моей последней надеждой спасти Тристана, призрачным шансом избежать неминуемой гибели в ибигурской пустыне и единственной ниточкой, за которую я могла зацепиться. В ней я рассчитывала найти ответ на вопрос о том, что случилось с моей матерью и как исправить произошедшее. Но у меня не получалось ее прочесть. Моих знаний недоставало. Ощущение собственной беспомощности, а вместе с ним усталость от пережитого и боль потери разом обрушились на меня. Захотелось, отбросив книгу подальше, оказаться во дворце с обычными пустячными заботами, которые всегда выводили меня из себя и вызывали лишь тоску, но сейчас, вспоминая их, я могла лишь грустно улыбаться. Собрав остатки мужества, я решила, что сейчас не время впадать в уныние, нужно рассуждать здраво. Если я оставлю надежду, ни меня, ни Тристана, ни мою мать ничто и никто не спасет.

«Зачем он дал мне книгу?» – думала я. Знал, что я смогу ее прочесть? Я искала подсказку, намек… Хоть что-то… В книге оказалось не больше десяти страниц, и каждый лист такой тонкий, что я опасалась порвать его ненароком. Осторожно перевернула первую страницу, вторую, третью, но ничего не увидела. Надписи или, скорее, рисунки сгрудились на первой странице, дальше – лишь пустота.

Я разочарованно положила книгу на песок. Происходящее не укладывалось у меня в голове. Казалось, я упускала что-то важное. Если это послание, то оно надежно скрыто от посторонних глаз. Положив руку на страницы, я прокручивала в голове случившееся снова и снова, пытаясь найти ключ к этой загадке. Искала скрытый смысл, но не находила. И только последние слова, которые я услышала перед тем, как все джинны с Тристаном, Крисом и королевой исчезли, навязчиво всплывали у меня в голове: «Лишь Хаос вечен, и перед тем, кто подчинит его своей воле, склонится весь мир». Я бормотала эту фразу, пока не заметила, что песок вокруг меня зашевелился. Я дернулась в сторону, опасаясь змей и других пустынных жителей. Но то были не они. Меня окружило двенадцать песчаных колец.

Дальше ничего не происходило. Я ждала подсказки или нового указания, но страницы книги оставались пустыми. Я листала их снова и снова, пока наконец разочарованно не захлопнула книгу. И тут от увиденного перехватило дыхание. На обложке проявилась надпись на исконном наречии, которую теперь я могла прочесть: «Нихьта мэгая тэхна», что переводе значило: «Пламя поглотит тебя». Я не знала, то ли это призыв к действию, то ли предупреждение. Но вариантов у меня не было, я повторяла прочитанное опять и опять, положив руку на книгу, – и на исконном наречии, и на общем языке. И вдруг песок начал засыпать листы. Когда движение прекратилось, я погрузилась почти по локоть, чтобы найти книгу. Выудив ее, стряхнула остатки песка и вдруг застыла над страницей.

На открытом развороте завитушки превращались в буквы, обретая смысл. Бесконечные алые письмена на первом листе стали вполне понятной надписью на исконном наречии: «Все не то, чем кажется. Путь есть всегда. Найди его в Хаосе».

Я ошарашенно смотрела на обложку. Там теперь красовался вполне читаемый заголовок: «Путь Хаоса». Трясущимися руками я перевернула первую страницу и не смогла сдержать восторженного шепота: «Немыслимо!» Весь второй разворот занимала искусно нарисованная карта. Она как будто стала объемной, легко различался каждый нарисованный бархан, я даже уловила движение песчаных змей, отчего украдкой нервно оглянулась. Также я увидела странную точку, не похожую на другие отметки. Рисунок выполнили мелким, поэтому сразу понять, что это, было нельзя. Я наклонялась все ближе и ближе к карте, тщательно всматриваясь, и наконец разглядела. Точка – миниатюрный человечек, настолько уменьшенный, что разобрать черты было сложно. Лица я не видела, настолько изображение оказалось крошечным. «Но вряд ли люди здесь были частым явлением», – подумала я. Значит, карта показывала меня. «Да уж», – хмыкнула я, как будто она была живая и хотела от меня чего-то. Впрочем, после замка, который сам решал, какие комнаты открыть посетителям, я не удивилась.

Перевернула страницу. Буквы ожили и сложились в слова. Как только я увидела начало, то, затаив дыхание, взглядом устремилась за появляющимися огненными строками.

«Все джинны – порождение первородного огня. Давным-давно Хаос связал джиннов лампами. За эту плату Хаос отпустил их в мир живых. Лампы сдерживали огромную мощь, источником которой стал неугасимый огонь Хаоса. Каждые сто лет лампа находила себе нового хозяина среди людей, обещая исполнить три самых заветных желания. Но утаивала, что за каждое придется расплатиться частицами собственной души. Такая дань поддерживала существование джиннов в мире живых. Много веков прошло, и ничто не нарушало негласный порядок. Но появился джинн, отказавшийся выполнить желание хозяина лампы, которого счел недостойным. Он видел лишь злобу и алчность среди людей, нарушив тем самым извечный договор с Хаосом, чья громадная мощь сгубила хозяина лампы. Врата Хаоса отверзлись и поглотили джинна, посягнувшего на незыблемые устои мироздания. Лампа того джинна – дань Хаосу – затерялась в песках. Лишь открывший Путь Хаоса сможет найти ее и восстановить равновесие между мирами.

Тот, кто завладеет первой лампой, сможет повелевать созданиями Хаоса».

Дочитав, я напряженно выдохнула. Это мой шанс. Нужно найти лампу и подчинить джиннов с ее помощью. Так я не только спасу Тристана, но и, возможно, смогу вернуть свою мать. Тогда необходимость объединяться с драконами отпадет. Им придется убраться обратно на свой Остров. Но, если Муринорус стал королем Люпопротагории, союз с драконами мне бы пригодился. Я была уверена: книга, которую я держала в руках, и есть то оружие, на которое намекали найденные мной манускрипты на люрском наречии.

Теперь оставалось отыскать лампу. В книге говорилось, думала я: лишь тот, кто открыл Путь Хаоса, сможет найти ее. Книга и называлась «Путь Хаоса»… И раз так, то она приведет меня к лампе, укажет верное направление среди бесконечной череды барханов. Но только… Зачем джинны хотят найти ее? Я не могла понять. Внутренний голос подсказывал, что меня заставляли идти по пути, противоречащему моим интересам. Перевернув страницу, я обнаружила, что алые буквы проявились так, будто кто-то только сейчас начертал их.

«Лишь в День солнцестояния джинны не в силах скрыться в песках. Только тогда их можно найти. Ибо врата Хаоса отверзаются, лишь когда солнце в зените».

«Так, – подумала я, – получается, что именно в День солнцестояния старейшина джиннов отказался исполнить желание Амелиуса, за что и был заточен в Хаосе». Теперь понятно, почему мне дали только три дня на поиски лампы и возвращение к джиннам. Я встрепенулась и перелистнула, уставившись на пустые листы в ожидании. Надпись долго не появлялась, но потом я прочитала:

«Помни! Лишь Хаос вечен. И перед тем, кто подчинит его своей воле, склонится весь мир».

Я не сразу осознала, что произнесла последнюю фразу вслух. Буквы начали постепенно исчезать.

В панике я пролистала страницы обратно и снова открыла книгу на развороте с картой. К моему огромному облегчению, она осталась на месте. Я всматривалась в нее, ища подсказки, намеки на путь, ведущий к лампе. Но ничего не могла отыскать. Ни одной зацепки. Единственное, что выделялось на карте, – небольшой клочок зелени, оазис.

Я решила добраться до него и там обдумать дальнейшие шаги. Только рассветало, и нужно было спешить, пока солнце не начало припекать. Поудобнее обмотав кофту вокруг головы, я закрыла лицо рукавами. Сделав пару глотков из фляги, оценила, сколько у меня еще оставалось воды в запасе. Сознание мое прояснилось, пропала неотступная тошнота, да и головокружение после песчаной бури улеглось. Конечно, на долгий путь через пустыню воды не хватит, но у меня есть карта. Я сосредоточилась на своей цели. Теперь я знала, куда идти.

Я отогнала прочь мрачные мысли и отправилась в путь.

Глава 31

ПУСТЫНЯ. КАЗАЛОСЬ, ЕЙ НЕ БЫЛО КОНЦА. К тому же вода у меня заканчивалась. Опасаясь заблудиться, я постоянно сверялась с картой, которая менялась на глазах, обрастая новыми деталями. Вокруг то и дело попадались различные кактусы, но вот змей, к счастью, не было. По крайней мере пока.

Барханы искажали окружающую действительность. За каждым новым песчаным холмом тянулись сотни, тысячи таких же. И нужно было идти дальше, осторожно вдыхая сухой воздух, защищать глаза рукой от солнца и инстинктивно щуриться каждый раз, когда невольно посмотришь на небо.

Я шла вперед. Карта говорила, что до оазиса оставалось совсем немного. Но вокруг были лишь барханы. «Если, – подумала я, – карта неверна, отсюда ни за что не выбраться». Я поднималась выше и выше, взбираясь на очередную песчаную гору. На вершине я остановилась перевести дух. Теперь я то и дело замечала движение вокруг. Жители пустыни, более привычные мне, нежели джинны, сновали кругом. Змеи, скорпионы, пауки спешили в тень камней и чахлых кактусов.

С вершины бархана я озиралась по сторонам, стараясь понять, правильно ли шла. Ведь, судя по карте, оазис был уже рядом, но я не видела даже намека на него. Кругом простирался лишь песок, изредка попадались камни и кактусы. Всюду мельком я замечала движение в толще песка.

Сверяясь с картой, я спустилась с бархана и вдруг увидела вдалеке величественный замок. Открытие меня неприятно удивило. Ведь это был тот же замок, в библиотеке которого я блуждала. Тот же замок, в темнице которого держали Тристана. Замок джиннов. Но я не хотела с ними вновь встречаться до тех пор, пока не найду лампу. К тому же я не могла понять, то ли это было простое видение, не имеющее ничего общего с действительностью, то ли совет джиннов решил изменить свой приговор.

Но карта говорила – нужно идти в сторону замка, и я шла. Расстояние сокращалось, и видение мое приобретало новые формы. Колонны меняли свои очертания, и вскоре передо мной в окружении песчаных стен высились могучие пальмы. Наконец-то я нашла то, что искала. Островок зелени в царстве палящего солнца. Я спускалась с очередного бархана, опасаясь, что оазис, который предстал перед моим взором, не более чем мираж. Еще одна обманчивая иллюзия песчаной тюрьмы.

Добравшись до пальмы, я недоверчиво провела рукой по ее коре. «Вроде бы настоящая», – подумала я, не доверяя своему измученному рассудку. Настороженно, все еще сомневаясь в реальности собственных ощущений, я пошла дальше в убежище из зелени. Высокие пальмы закрывали своими вершинами солнце, давая благодатную тень. Глаза не так слепило от солнечного света. Я услышала журчание воды и инстинктивно ускорила шаг, ища источник звука. Добравшись до него, я рухнула на колени и зачерпнула руками воды. Она была прозрачной, холодной и неожиданно вкусной. И точно освежающей после пекла пустынной дороги.

– И кого же сюда принесло? – раздался позади женский голос.

От неожиданности я подскочила и резко повернулась, но оступилась и неуклюже свалилась в воду. Кое-как поднялась, ощущая на себе пристальный взгляд. Высокая незнакомая девушка стояла, подбоченившись и склонив голову набок. Она словно разглядывала какого-то диковинного зверька и не знала, что с ним сделать – то ли сжалиться и прекратить его страдания, то ли пройти мимо. Одета она была в темно-бордовые короткие кожаные штаны и рубашку с короткими рукавами из такого же материала. Правый рукав был изодран в клочья. Руку ниже от плеча до запястья обвивала металлическая змея с ярко-зелеными глазами, похожими на изумруды. Она практически сливалась с кожей, становясь похожей на рисунок. Впрочем, сначала я так и подумала. Но нет… На руке вдоль тела змеи я заметила потеки крови, будто змея с многочисленными зубцами вдоль туловища впивалась незнакомке в руку, раздирая кожу. Это явно было нечто большее, нежели простое украшение, и напоминало мне браслеты джиннов. Обуви незнакомка не носила. Но больше всего в ее облике выделялись глаза – правый фиолетовый, левый огненно-красный.

– Ты прилетела с Острова драконов? – спросила я.

– Откуда ты? – вопросом ответила та. И тут в ее глазах промелькнуло сначала удивление, потом понимание и почему-то осуждение, по крайней мере, мне так показалось. – Ты знакома с кем-то из моих сородичей!

Сказано это было как обвинение, я лишь коротко кивнула.

– С кем? – спросила незнакомка.

– А это важно? Ты еще не представилась, – напомнила я.

– Скажи сначала, с кем именно с Острова ты знакома! – собеседница нервно дернула подбородком.

Она перебирала пальцами в ожидании моего ответа. Черты ее лица мне напомнили Криса, хотя на этом их сходство заканчивалось. Ее манеры, высокомерно-напыщенный вид, с которым та говорила даже здесь, посреди пустыни, и ее оценивающий едкий взгляд имели мало общего со знакомым мне драконом.

– Амелия? – девушка вздрогнула при упоминании имени. – Ты ведь Амелия? Я права?

Девушка побледнела и, поджав губы, не мигая смотрела на меня. Да, определенно, такой взгляд я уже однажды видела. В хижине рядом с перевалом Кирака, когда один раненый дракон так же не мигая смотрел на меня своими красными глазами.

– Кто послал тебя? – поинтересовалась она, зловеще вглядываясь в мое лицо. – А ты вообще человек? – вдруг спросила она, обходя вокруг. – Я уже видела слуг джиннов, так же сильно похожих на людей, как и ты.

– И как же ты выяснила, что они не были людьми? – уточнила я, стараясь говорить спокойно.

– Пыталась сжечь их, а они не горели. Но после этого быстро отправились к своим хозяевам, – ответила она с хищной улыбкой.

На какое-то мгновение я забыла, что она следит за моей реакцией, и не удержалась от гримасы, что, видимо, ее позабавило. Но я взяла себя в руки.

– И как же, позволь спросить, ты их пыталась сжечь? – обратилась я к ней. – Будучи пленницей джиннов, ты ведь не можешь покинуть их земли. Да и, скорее всего, огнем плеваться сейчас тоже не способна.

Взгляд Амелии изменился, из него исчезли даже намеки на снисходительность. Осталась лишь злость и боль. И она двинулась ко мне.

– Тебе огниво дать? Или у тебя свой неприкосновенный запас? – продолжала я.

– Тебя послал Лемегиус? – напряженно спросила Амелия, затаив дыхание.

– Кто? – опешила я.

– Откуда тебе известно мое имя? – Амелия говорила сквозь зубы, и ее воинственный вид беспокоил меня сильнее. – Ты явно знаешь кого-то с Острова! Кого?! Говори!

– Я в горах встретила Криса. Кристиана, – тут же поправилась я.

– Так ты нагорская принцесса?! – удивленно и в то же время облегченно вздохнула Амелия. Мне даже показалось, что я заметила мимолетную презрительную улыбку.

– С чего ты решила? – в свою очередь напряглась я.

– А я угадала?

– Почему ты назвала меня нагорской принцессой, как только узнала, что я видела Криса?! – настаивала я.

– Просто совпадение, – отмахнулась Амелия.

– Таких совпадений не бывает! – возмутилась я.

– Скажешь тоже… Кто не знает наследников престола в лицо? – Амелия усмехнулась. – Я просто тебя в таком наряде не сразу узнала. На портретах на фоне тронного зала ты выглядишь иначе. Выше, что ли. Да и волосы кажутся светлее…

– Зачем драконам знать, как выглядят наследники правящих династий?

– Мы часто бываем на материке. Нужно знать людские обычаи, чтобы особо не выделяться. В этом ничего удивительного нет.

Я не верила ни единому ее слову, ведь давно подозревала: моя встреча с Крисом в горах была спланирована. Но кто за этим стоял? Может, послы с Острова приехали не случайно именно сейчас? Неужели отец давно был связан с Островом и попросил дракона найти свою непутевую дочь?! Нет… Такое вряд ли возможно. Но кто же за всем стоял? И самое главное, зачем ему это было нужно?

– И что же ты ищешь здесь в пустыне? – спросила я.

– Воды священного источника Амгир, которые разрушают любые чары, – неожиданно искренне ответила Амелия. – Это древний источник жизни, – продолжала она. – И единственный способ снять реликвию, – Амелия указала на змею, обвивавшую ее руку.

– Это реликвия джиннов?

– Да, – подтвердила Амелия. – Пока я от нее не избавлюсь, летать не смогу.

– Как ты сюда попала?

– Решила прогуляться, – едко ответила она. – Взглянуть на новые горизонты. Кто-кто, а уж ты должна меня понять.

– В смысле? – спросила я, давая ей возможность превратить неуместные слова в такую же неуместную шутку.

– А ты разве иначе поступаешь, когда тебе что-то не нравится?

– Что джиннам от тебя нужно?

– Понятия не имею. Они обманом заманили меня сюда. А потом выяснилось, что на самом деле они искали кого-то другого. Ну а я… – тут она немного замялась. – Интересующую их сделку я им предложить не смогла. Поэтому они обрекли меня на вечное скитание по их землям, дабы появилось время осознать вину и пожалеть, что я забрела в эти края. Хорошо, они не сразу поняли свою ошибку, и я успела узнать про источник. – Девушка взглянула на свою руку.

– И как тебе это удалось? – поинтересовалась я, пытаясь понять, что из рассказа правда.

– Ты разве не была в их замке, где повсюду слышны шорохи, которые вначале не отличаешь от шепота песка?

Я молчала, понимая, о чем она говорила.

– Если они охотились не за тобой, то кого они искали? – спросила я, но она лишь пожала плечами. Я же не собиралась отставать от нее. – Это как-то связано с источником?

– Ты хочешь сказать, что тебе джинны прямо объяснили, что им от тебя нужно и где это искать? – спросила она, нервно перебирая пальцами.

– Мне казалось, что они сразу назначают цену твоей свободы. Главное – вовремя понять, что они имели в виду.

– И какова же цена твоей? – поинтересовалась она, оглядывая меня с ног до головы.

Я молчала, оценивая, что могу сказать ей и потом не сожалеть о своей излишней откровенности.

– Ой, дай-ка угадаю… – продолжала Амелия. – Искупить ошибки своего предка? Так?

Она демонстративно вздохнула:

– Неужели я права? Но, знаешь, чтобы это понять, не нужно быть особенно прозорливым. Особенно если учитывать, на что Амелиус обрек эти земли.

– И что же он сделал?

– Похоже, принцесса не знает историю своей собственной семьи, – хмыкнула Амелия.

– Ты, судя по всему, тоже.

– Я, может, и не знаю всех подробностей, но явно не настолько наивна, как ты. Вряд ли ты когда-нибудь слышала, что твой предок когда-то сгонял сюда джикуяров из окрестных земель. Так большинство жителей Ибигурии и погибло. Не считая, конечно, джиннов.

– Здесь жили и люди, и джинны? – удивилась я.

– Да, было время.

– Зачем Амелиус вторгся в их земли? – задала я вопрос, не дававший мне покоя много времени.

– Если наследнице неизвестно, то откуда мне знать?

Собеседница улыбалась, но мне не было весело. Отец, судя по всему, повторял историю Амелиуса и шел тем же путем. Но зачем королю это было нужно, я понять не могла. Вряд ли дело касалось лишь земель.

– Так куда ты бежишь, принцесса? – прервала мои размышления Амелия.

– Я не бегу, – резко ответила я. – Мне нужна лампа старейшины.

– И как ты намерена ее искать? – Амелия оценивающе на меня смотрела.

– Придумаю что-нибудь. Разве тебе это интересно?

– Более чем, – спокойно заметила она с едкой улыбкой. – Я помогу тебе, а потом ты поможешь мне.

– Кажется, тебя не просили о помощи.

– Зато я уверена – она не помешает.

– Сомневаюсь.

Я развернулась и направилась вдоль берега, прочь от Амелии.

– Лампа – мощное оружие против джиннов, – сказала она мне вслед, отчего я остановилась. – Я могу объединиться с ними, а могу объединиться с тобой. Я хочу снова летать. И для этого сделаю все. Стану твоим ночным кошмаром, если потребуется. Выбор за тобой.

– Что ж, – повернулась я к Амелии, – полагаю, вдвоем мы управимся с лампой быстрее.

– И потом найдем источник? – спросила она.

– И потом найдем источник, – согласилась я.

Глава 32

УЖЕ ПАРУ ЧАСОВ МЫ БИЛИСЬ над загадкой карты. Где находилась лампа – то было неведомо как для меня, так и для Амелии. «В карте должна быть подсказка, – думала я, – намек… Какая-то мелочь, которую мы упускали». Я пробовала закрывать книгу и погружать ее в песок, повторяя при этом снова и снова те же слова, после которых изначально проявились буквы. Но все было тщетно. С книгой ничего больше не происходило. Никаких новых слов или изменений. Даже других завитков не появилось.

Солнце клонилось к закату, а мы не выяснили, куда идти. Только лампа могла спасти нас, я была уверена. Но не знала, как найти ее в пустыне. На карте были все те же самые обозначения, что и раньше: маленький человечек, барханы и оазис. Ничего примечательного.

– Как ты эту карту обнаружила? – прервала затянувшееся молчание Амелия.

– Книгу дал мне один из джиннов, – ответила я, сомневаясь, что нужно посвящать Амелию в подробности.

– Если он сам тебе ее дал, то знал, что ты сможешь ею воспользоваться. Он ничего не сказал?

– Сразу после того, как они исчезли, я услышала слова, которые нужно произнести, чтобы карта проявилась.

– Что за слова?

– «Лишь Хаос вечен…» – сказала я, но тут же невольно осеклась.

– И что? После них карта проявилась? – удивилась Амелия.

– Да.

– Так, может, нужно еще что-то сказать, чтобы карта показала, где сейчас находится лампа? Попросить ее, чтобы она показала путь?

– Путь? – тут наконец до меня дошло. – Путь! Чтобы книга показала путь! Ну конечно! Это должно сработать…

Амелия в недоумении уставилась на меня, я же положила книгу на песок и открыла на первой странице. Придерживая страницы рукой, я начала бормотать фразу, которая там была все это время: «Все не то, чем кажется. Путь есть всегда. Найди его в Хаосе». Я повторяла эти слова снова и снова, заметив, что Амелия уже устала от ожидания и ходила вдоль кромки воды. Но мне было не до нее. Я повторяла единственную фразу, которая, как мне казалось, была связана с нужным мне путем. Песок вокруг меня зашевелился, я, не обращая внимания, сосредоточилась на своей просьбе.

Песок постепенно засыпал книгу и меня вместе с ней, в какой-то момент он достиг моего пояса. Я слышала голос Амелии, вернее, мне казалось, что я его слышала. Я не видела ее, вокруг была густая дымка, сквозь которую ничего не различалось. Песок уже доходил до груди, книга давно была погребена в толще растущего бархана.

Еще пара мгновений, пропали пальмы и наступила тишина. Но песок как-то быстро выпустил меня из своей удушающей ловушки. Я увидела круги из мелких камешков, в центре блестела лампа и манила меня. Я попыталась подойти, но не смогла сдвинуться с места. Казалось, что неподъемная масса песка давила мне на плечи, но я ее не видела. Я попробовала вытянуть руку, но даже это простое движение мне не удалось. Я не могла пошевелиться. И, что еще страшнее, начала задыхаться. Смотрела вокруг, понимая: картинка перед глазами не связана с окружающей действительностью, а лишь ответ книги на мою просьбу. И теперь я не знала, как вырваться из видения.

Я пыталась вспомнить, что происходило до того, как открыла страницы, но события ускользали от меня быстрее, чем я успевала их осознать. Я помнила: рядом со мной кто-то был. И попыталась вспомнить имя. Набор звуков, дразня, проплывал мимо. Я перебирала буквы в поисках знакомых. Но, когда вспомнила, не смогла сделать нормальный вдох, чтобы их произнести. Я звала Амелию, чувствуя вкус песка, который засыпал меня с головой.

Я повторяла ее имя снова и снова, как раньше повторяла свою просьбу показать Путь Хаоса. Но не знала, дойдут ли мои слова до нее сквозь песчаную преграду. Картинка вокруг стала расплывчатой, но свет посреди каменных кругов все так же сильно манил меня. Я пыталась отвести взгляд, но не могла. И стоило только отвлечься на этот свет, как призрачное видение, навеянное манускриптом, возвращалось с новой силой. Тогда я стала считать вдохи и выдохи, дававшиеся с большим трудом. И снова и снова звала Амелию.

На десятый вдох, в котором было слишком много песка, я увидела зелень пальм прямо над собой. И моему слуху вдруг открылась какофония – крики Амелии, пытавшейся привести меня в чувство, но не сумевшей подойти из-за выросшей стены из песка, шипение многочисленных змей, которые собрались вокруг меня, как будто отгораживая от всего остального мира, треск коры пальм, раскачивавшихся от усилившегося ветра, и зловещий шорох песка, который обрастал вокруг меня холмиком.

Я сосредоточила взгляд на Амелии и пыталась высвободить руки. Правой я все еще чувствовала пергамент книги, которая пыталась удержать меня в песчаном плену. Я направила все свои силы на то, чтобы оторвать руку от страниц. Движение песка замедлилось, и я смогла вытащить левую руку и уже с ее помощью подняла правую, освободившись наконец-то от власти книги.

Как только мне это удалось, песок снова пришел в движение, но теперь то были плавные волны, рассеивавшие бархан и постепенно освобождавшие меня. Когда последние песчинки успокоились, ветер, трепавший пальмы, прекратился. К счастью, змеи поспешили в свои укрытия, перестав шипеть и кружить вокруг. И теперь Амелия спокойно ко мне подошла. Она не была удивленной. Ужас исказил ее лицо. Казалось, для себя она уже причислила меня если и не к самим джиннам, то к их слугам точно.

– Что ты видела? – спросила она изменившимся от страха голосом.

– Лампу, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

– А что еще?

– Круги из камней.

– И все?

– Все.

– Я думаю, ты что-то недоговариваешь.

– Хочешь посмотреть сама?

Она молчала, а я обратила взор к книге. На обложке ничего не изменилось. Быстро пролистав страницы, убедилась, что и новых текстов не появилось. Тогда я открыла разворот с картой и уставилась на нее в ожидании. Долго ждать не пришлось. От оазиса, где мы находились, протянулись три золотистые сверкающие линии. Одна вела к месту, где сразу же появился водопад, вторая уводила за пределы карты в пограничные территории, а третья тянулась к миниатюрной лампе, окруженной серыми кругами.

– Это путь к лампе, – сказала я, указывая на карту.

– А это, скорее всего, священный источник жизни, – ошеломленно произнесла Амелия, указывая на водопад, к которому вела вторая тропа.

– Хочешь разделиться?

– И попытать счастья в блуждании по пустыне без карты? Нет, спасибо.

– Не думаю, что ты смогла бы воспользоваться этой картой.

– Вряд ли кто-то, кроме тебя, смог бы это сделать. Книга тебя выбрала, только мне непонятно почему.

– Я же наследница Амелиуса. Разве этого мало?

– Если бы все было так просто, то лампу давно бы нашли. Особенно если учитывать то, как сильно твои предшественники этого хотели.

– Ты заметила, что не отражаешься на карте?

– Да куда мне! Ведь только хозяйка Книги удостоена такой чести.

– Я не об этом, – прервала я ее. – Если я потеряю тебя в пустыне, то не смогу найти.

– Не волнуйся, – процедила она сквозь зубы, – я буду держаться рядом. И не думай, что эта карта создана специально для тебя. Я помогу тебе найти лампу, после чего ты отведешь меня к источнику, – сказала Амелия бескомпромиссно, как будто я предложила ей пойти своей дорогой.

Возражений у меня не было.

Уже стемнело, мы с Амелией устроили ночлег среди пальм. Я запаслась водой в дорогу, насколько позволяла моя фляга. Умылась и почистила одежду от налипшего песка. Он был везде. Начиная с ботинок и заканчивая кофтой на голове. Я проверяла вещи в рюкзаке, перекладывая их с места на место. Мне было жарко в ботинках, но замена отсутствовала.

– У тебя случайно не припрятано здесь запасной обуви?

– Что? – не поняла Амелия.

– Забудь, – отмахнулась я.

Я сложила вещи обратно в рюкзак и теперь доедала остатки сушеных яблок. Я предложила их Амелии, заметив ее голодный взгляд, но та отказалась. А у меня не осталось ни сил, ни желания настаивать. Если она решила морить себя голодом, то это ее осознанный выбор. Я же хотела подкрепиться перед очередным походом. Я не могла понять, как Амелия здесь выжила. Не похоже, что она вообще ела. Изредка она подходила к воде. Личных вещей у нее тоже не наблюдалось. Я же решила запастись топливом для розжига, сухая трава горела хорошо. Сорвав охапку прибрежной растительности, я отрезала кинжалом все лишнее и под внимательным взглядом Амелии разложила на песке подальше от воды, придавив камнями. К утру растопка будет готова.

Я помнила свое видение в деталях, но меня смущало, что, найдя лампу, я не заметила ее стражей. А надежды на то, что она была просто погребена среди барханов, оставалось мало. Мне нужна была эта лампа. От этого зависели и моя свобода, и жизнь Тристана. И кто бы ни охранял эту лампу, я была уверена, что найду способ у него ее получить. Только мысль о том, что воля Книги чуть меня не погубила, не покидала. Я могла остаться в том бархане навсегда. И внутренний голос подсказывал мне, что могущество Книги, каким бы впечатляющим оно ни было, не шло ни в какое сравнение с мощью той самой лампы старейшины, с помощью которой можно управлять порождениями Хаоса. При таком взгляде я даже не понимала, нужны лампе защитники или она сама по себе способна нагонять такой морок на любых путников, пытавшихся получить ее, что у тех не оставалось ни единого шанса преуспеть.

Какие бы мрачные мысли ни беспокоили меня, ночь была ясной и принесла прохладу в обжигающий воздух пустыни. Я не видела звезд, только вершины пальм колыхались над головами, и думала лишь о том, что у меня остается меньше двух дней на поиск лампы, спасение Тристана и возвращение домой. А также на то, чтобы разобраться со всем тем хаосом, в который превратилась моя жизнь. С этими мыслями, укутавшись в свитер, я заснула. И проспала до самого утра. Ни одно сновидение не потревожило мой покой.

Глава 33

ПРОСНУВШИСЬ НА РАССВЕТЕ, я умылась, проверила воду в фляге и вновь повязала на голову кофту, смочив ее немного водой. Свитер я аккуратно свернула и убрала на дно рюкзака. Днем, конечно, здесь было настоящее пекло, но ночью я даже в свитере озябла. Поэтому оставлять вещи в оазисе мне совсем не хотелось. Срезанная накануне трава успела за ночь высохнуть. Я отделила небольшую связку и, скрутив, положила в рюкзак. Подумала, что нет смысла забирать все, ведь к ночи мы наверняка вернемся в оазис.

Амелия нетерпеливо дожидалась меня, нервно перебирая пальцами и дергая рукав. Я часто замечала, как она снова и снова тянулась к металлической змее, будто забывая, что не в силах ее снять. И тут же отдергивала руку, осознавая бедственность положения… Она становилась еще более напряженной и всем видом показывала, что сопровождала меня из великой милости, а не потому, что сама ни за что бы не нашла источник жизни.

– Драконы что, вообще никогда не спят? – спросила я, пытаясь разрядить обстановку, но кислое выражение ее лица стало лишь выразительнее.

– Спят, только не так много, как люди, – резко ответила Амелия.

Да, она определенно была отличной собеседницей. Одной из тех, про кого вспоминаешь в прошедшем времени, радуясь, что больше не придется терпеть их общество. Я не могла понять, чем мое присутствие ее раздражало. Она сама предложила объединиться, но даже не пыталась сделать вид, будто дорога со мной приятна. Мне оставалось догадываться, всегда ли она была такой или пребывание в Ибигурии сильно изменило ее.

И мы отправились в путь. Тропа на карте вела на запад. Обстановка изображалась все та же – барханы, змеи и человечек. Но меня беспокоили серые круги вокруг лампы. Я постоянно возвращалась к мысли о них, пытаясь понять, что это могло быть. Нигде на карте похожих обозначений не наблюдалось, что пугало больше всего, особенно если учитывать, что в своем видении я заметила точно такие же окружности. Впрочем, кроме них, ничего примечательного я не запомнила.

– Вряд ли лампа просто увязла в песках, – озвучила мои опасения Амелия.

– Скорее всего, ее кто-то охраняет, – согласилась я.

– Или что-то, – добавила она.

– Как думаешь, что там будет?

– Не знаю… Но чудовище, стерегущее ее, наверняка такое же древнее, как и сама лампа.

Меня передернуло. Я вспомнила события, произошедшие за последние несколько дней. И ожидание встречи с новым монстром не прибавило ни уверенности, ни оптимизма.

– Гирада? Неужели ты много монстров встречала? – поинтересовалась Амелия.

– Более чем достаточно, – ответила я сухо. – На всю оставшуюся жизнь хватит.

– А я думала, – хихикнула Амелия, – величайшая тягость во дворце – это придворные, которые следят за каждым шагом, еще и доносят королю.

– Во дворце всегда полно слухов, – согласилась я. – Но из них можно узнать много интересного.

– Гирада? Ты ведь могла стать королевой. Стоило покидать уютный дворец?

– Могла? – переспросила я, пораженная наглостью. – Я еще могу.

– Ты уверена? Я вот думаю, если бы твой отец действительно хотел передать корону тебе, то не стал бы отсылать из столицы.

– Это было временно.

– Конечно, верь в это, если хочешь. Но рядом с королем всегда много тех, кто жаждет власти, хотя не имеет на нее никакого права.

– Ты о себе говоришь?

– Я лишь делюсь личными наблюдениями, – она дернула плечами и вновь начала нервно перебирать пальцами.

– У драконов, если не ошибаюсь, короля нет. Но есть вождь. Я права?

– Да. Вождь, хотя обычно к нему обращаются «государь». Еще есть совет старейшин. Они решают судьбу Острова.

– И кто ты? Вождь или старейшина?

– Я дочь вождя. Ты не знала?

– Сомневаюсь, что ты попала сюда случайно. Может, и не ты, но кто-то из твоей семьи точно стоит за всем этим.

– Ты про Криса?

– Крис говорил про брата.

Амелия напряглась от моих слов.

– Лемегиус, – медленно произнесла она, – не брат ему по крови.

Продолжения не последовало.

– Зачем тебе лампа? – спросила Амелия.

– Из-за моей беспечности пострадал мой друг, и теперь я пытаюсь все исправить.

– Других причин нет?

– Этого мало?

– Мне интересно, что ты планируешь делать? Подчинить джиннов себе и напасть на Нагорье? Так ты хочешь подтвердить свое право на престол?

– Что-нибудь придумаю. Трон мой по праву.

– Вопрос спорный. У тебя две младшие сестры. Скажи, а ты готова от них избавиться, если они не захотят делиться властью?

– Мне не придется, – резко ответила я, но тут же осеклась, вспомнив, что Мириада вскоре станет королевой Люпопротагории, хотя я никогда бы не подумала, что подобное возможно.

– Так, – хитро ухмыльнулась Амелия, – похоже, ты сомневаешься, а ведь даже до лампы еще не добралась. Может, лампа тебе ни к чему и я найду для нее применение?

– Тогда, – отрезала я, – ищи ее сама. А заодно источник жизни. И очень сомневаюсь, что ты когда-нибудь сможешь летать, если я не помогу тебе сейчас.

– Ладно, ладно, – фыркнула Амелия, – мне было просто интересно, зачем трон Нагорья, если хорошо живется среди чудовищ. Может, я ошибаюсь, но на родине тебя недолюбливают.

– Мое место среди людей. Я не собираюсь скитаться всю жизнь. Амелия, – спросила я после непродолжительного молчания, – правда, что кровь драконов излечивает любые раны?

Амелия в первый раз выглядела действительно потрясенной.

– Не думала, что кто-то из людей про это знает.

– Так правда?

– Это ведь не живая вода, – нахмурилась она. – Кровь дракона содержит частицу первозданного огня. Так нас учили, – сказала она задумчиво. – Она может как излечить любые раны, так и сжечь изнутри. Никогда не знаешь наверняка.

Я задумалась над ее словами и вдруг спросила:

– Что значит «ризатин»?

– Ризатин? Тебя Крис так называл? – Амелия засмеялась. – Обычно он менее щедрый на такие комплименты, в отличие от Лемегиуса.

– И как это переводится? – спросила я.

– «Ризатин» – взбалмошная, – сказала она, все еще хихикая.

– Взбалмошная? – я ухмыльнулась, прозвище меня не особо удивило. – А «гурадука»?

– Смотрю, мой братец эпитетов не жалел. Небось еще много неизвестных слов наговорил? Может, у тебя целый список есть?

– И все же что такое «гурадука»? – настаивала я.

– Строптивая, – Амелия лишь пожала плечами.

Дальше мы шли молча. Я постепенно привыкала к пустыне. То, что поначалу казалось бесконечной чередой барханов, похожих друг на друга, приобретало новые черты. Где-то я замечала движение змей в песке, где-то мое внимание привлекали кактусы. Но все же… Большего разнообразия от пейзажа нельзя было ожидать.

Но тут дорога повела ниже. Поначалу я решила, что мы просто спускаемся с очередного бархана, но спуск затянулся, и бархан перед нами становился выше, угрожающе вырастая.

Мы продолжали спускаться все глубже. Песок вокруг постепенно чернел, пока мы не ступили на мелкие камни. Да, здесь были камни! И чем дальше мы шли, тем чаще встречались огромные булыжники.

Наконец мы добрались до дна, которое представляло собой ровную каменистую площадку. Здесь было прохладнее, как будто солнце сюда не дотягивалось.

Я достала карту.

– Лампа где-то здесь, – сообщила я Амелии.

– Может, эти черные круги на карте обозначают камни? – предположила та.

Я пожала плечами. Впрочем, меня терзали смутные мысли о том, что круги обещали совсем иную встречу.

– Лампа, скорее всего, в центре, – сказала Амелия. – Выглядит так, будто эта воронка образовалась от падения лампы.

Мы начали искать. Я первой заметила блеск металла среди камней и подбежала к лампе, не забыв позвать Амелию. Та беспокойно озиралась по сторонам, став более дерганой, чем обычно. Я же махнула на это рукой и присела, чтобы рассмотреть находку поближе.

– Гирада, – практически шепотом произнесла Амелия. – Что-то здесь не так. Здесь кто-то есть, я чувствую это. Не трогай лампу, – предостерегла она.

Не послушав, я быстро схватила лампу, поднялась и посмотрела прямо на Амелию.

– Насколько я помню, мы за ней сюда и пришли. Без лампы я не уйду.

Я повертела лампу в руках. Металл ее как будто покрывала вся пыль пустыни. Удивительно, что я вообще умудрилась заметить его среди всей этой груды камней.

– Лампа как лампа, – пробормотала я вполголоса, не веря, что в ней скрывалась неукротимая мощь Хаоса, которая могла разрушить этот мир. Подчинить человека, сломить его волю и направить по другому пути.

Я провела ладонью по пыльному металлу и увидела надпись на всеобщем языке.

– «Ключ к знанию лежит во тьме…» – произнесла я вслух.

– Что? – недоуменно спросила Амелия.

– Здесь так написано, – я показала ей лампу. – Наверное, это как-то связано с правилом лампы.

– И что за правило такое?

– Не уверена пока. Но это единственный закон джиннов. И нам лучше быстрее разобраться в его сути.

– Хорошо, мы можем обсудить надписи на лампе по дороге к источнику жизни?

– Надписи, надписи… – бормотала я. – Эта фраза должна быть связана с тем, что написано в Книге.

– Это все очень занимательно, но нам давно пора уходить отсюда! – забыв про шепот, воскликнула Амелия. – Лампа у тебя есть, нужно выбираться.

– Идем… – отстраненно сказала я. Находясь в каком-то трансе, я была не в силах пошевелиться.

У меня немели руки, и мне не хотелось идти. Я не могла вспомнить, куда я собиралась. Какая-то цель у меня раньше была, но теперь я не видела ее. Мое сознание будто разделилось. Я находилась одновременно и здесь, и совсем в другом месте, где слышала казавшиеся знакомыми фразы, которые не могла ни воспроизвести, ни понять. Движения мне давались с трудом. Я повернула голову в сторону Амелии, но так и не смогла понять, на что же я смотрела в действительности. Я видела прямо перед собой в одно и то же время и своды дворца джиннов, и Амелию. Но что из этого было настоящим, я уже не знала.

Глава 34

АМЕЛИЯ ОТПРАВИЛАСЬ ОБРАТНО той же дорогой, которой мы пришли сюда, но я не шелохнулась. Я осталась на своем месте, все так же внимательно созерцая лампу. Смотрела не отрываясь, лишь беззвучно шевелила губами. Отдельные слова казались мне знакомыми. Но смысл фразы для меня был непонятен.

Амелия это заметила и вернулась. Она протянула ко мне руки. И тогда я поняла: ей нужна лампа. Моя лампа. Но я не собиралась ее отдавать. Я хотела сказать ей это, но, пытаясь выдавить из себя нужные звуки, слышала лишь шипение.

– Гирада! – крикнула Амелия. – Идем!

Но я не реагировала. Я чувствовала тяжесть лампы в своих руках и теперь хотела лишь одного – защитить от посягательств принадлежащее мне по праву. Амелия подошла ближе и рывком попробовала выхватить лампу. Но не тут-то было. Я намертво вцепилась в реликвию и со змеиным шипением отступила назад. Лицо Амелии побледнело, но она не отставала. Я так сильно держала лампу, что у меня побелели костяшки пальцев.

– Лампа принадлежит мне! – наконец у меня получилось сложить гулявшие в моей голове звуки в одну цепочку и прохрипеть ответ. Камни вокруг зашевелились.

– Гирада! – воскликнула Амелия. – Я тебе не враг. Мы пришли сюда с одной целью.

Камни начали двигаться быстрее и быстрее, закручиваясь в бешеный вихрь.

– Гирада! – уже кричала Амелия. – Мне не нужна лампа! Ты это знаешь!

Вихрь прекратился так же внезапно, как и начался. Но когда камни осыпались на землю, Амелия застыла в немом крике. Я оглянулась посмотреть, что же ее напугало. Позади меня стояли три жуткие фигуры. Но меня посетило смутное чувство, что они подчинятся моим приказам. Я оглядела их с ног до головы. Похоже, зрелище будет еще долго преследовать меня в ночных кошмарах. Создания эти напоминали людей, хотя и очень отдаленно. Их кожа сероватого оттенка была заметно грубее человеческой. Она покрывала туловище неровными слоями, как будто ее прилепили наспех, вместо ногтей на пальцах красовались длиннющие черные когти. Лица… Назвать это лицами было сложно. Шесть одинаково черных глаз без век теснились вдоль вытянутого лысого черепа, лишь иногда мелькала белая пленка, как у птиц, защищая зрачки от песка и пыли. Носа у них не наблюдалось, хотя чуть ниже, на шее, я различила несколько длинных параллельных разрезов – подобие жабр, через которые чудовища втягивали воздух. Губ у них тоже не было. На уровне рта кожа просто резко обрывалась, обнажая длинные заостренные клыки, с которых капала то ли слюна, то ли яд. У живота их туловище постепенно превращалось в массивное паучье брюшко, покрытое длинной черной щетиной, вокруг которого раскинулись четыре пары мощных лап. И сейчас эти твари поочередно потирали лапы, предвкушая добычу.

Химеры, или, как их называли в легендах, чихохвосты. Амелия медленно отступала. Больше ей ничего не оставалось. Существа двигались вперед, обходя меня, пока я все так же безучастно наблюдала за происходящим, прижав лампу к груди.

– Гирада! – кричала Амелия, пятясь. – Брось лампу! Брось ее!

Но у меня не было ни малейшего желания расставаться с могущественным артефактом.

– Гирада! – пыталась достучаться до меня Амелия. – Вспомни, зачем мы здесь!

Фраза породила сомнение, которое рассеялось быстрее, чем я смогла понять его причину. Но произошедшее не ускользнуло от внимания стражей лампы. Одна из химер на мгновенье повернулась ко мне, устремив хищный взгляд и резко втягивая воздух жаберной щелью, но вскоре вновь обратила взор к Амелии. Лампа опять взывала ко мне. Я чувствовала, что нужно избавиться от Амелии как можно быстрее, пока та не похитила мою находку.

– Гирада! – кричала Амелия. – Его же убьют! Твой друг погибнет из-за тебя, если ты не отпустишь эту проклятую лампу!!!

– Мой друг? – переспросила я, хотя без уверенности, что смогу произнести слова, а не очередное шипение.

Я цеплялась за слово. И пыталась понять, про какого друга она говорила. Рылась в своей памяти, и перед моим мысленным взором вспыхивали различные картины, в которых я пыталась найти себя. Имена проносились в голове, но я не могла выделить нужное. Я повторяла их друг за другом, произносила вслух, чтобы оживить связанные с ними воспоминания. Химеры уставились на меня в ожидании. Пока они не нападали, я думала, что какая-то власть над ними у меня сохранилась.

Произнося имена друг за другом, я наконец начала их различать. Вспомнила Тристана и все, что с нами произошло. Я не могла поверить, что действительно его забыла. И все из-за какой-то лампы! Я швырнула ее на землю. Химеры с диким воем прыгнули на меня, я же отшатнулась и упала. Чудовища, не успев дотянуться до меня когтями, рассыпались камнями, обдав меня вихрем песка.

– Откуда они взялись?! – просипела Амелия, охрипшая от криков.

Она подбежала ко мне и теперь смотрела, как я трясущимися руками обхватила себя за плечи и оглядывалась по сторонам.

– Гирада? – позвала Амелия.

Я сосредоточила беспокойный взгляд на Амелии, стараясь привести мысли в порядок. Не могла вымолвить ни слова и судорожно глотала воздух, пытаясь успокоиться. Мысли то вспыхивали одновременно в моей голове, то так же разом куда-то исчезали. Несколько мгновений назад я видела чихохвостов так же явно, как и Амелия, но не могла противостоять воле лампы. С трудом верила, что в тот момент хотела избавиться от Амелии, пытаясь оставить реликвию себе. Если бы я действительно была тем, кем меня все считали, – наследницей Амелиуса, то сумела бы подчинить артефакт джиннов себе. В этом я была уверена.

Но я не была королевской крови. В пять лет я попала во дворец. Снова вспомнила, как в первый раз увидела короля с королевой и первого советника. Только они знали мою тайну. Мысленно вернулась к тому моменту, когда меня подвели к умиравшей принцессе, девочке, чье место мне предстояло занять. Только потом я узнала – королевская чета пошла на крайние меры, чтобы избежать войны с Люпопротагорией. Тогда было ясно лишь одно. Схожесть с принцессой открыла для меня двери дворца. Так я попала в королевскую семью и стала Гирадой, принцессой Нагорья. Свое настоящее имя я давно позабыла. Иногда мне казалось, Мириада и Элеонора что-то подозревали, хотя и не знали наверняка. Я была уверена, что эту тайну не удастся сохранить.

– На, выпей, – прервала мои размышления Амелия, вручив мне флягу с водой, которую она выудила из моего же рюкзака. Я попыталась трясущимися руками открыть крышку, но у меня не получалось. Амелия выхватила флягу, открыла ее и вложила мне в руку. Я сделала пару глотков.

– Что произошло, когда я взяла в руки лампу? – спросила я Амелию.

– Сначала… Как будто ничего… – тихо сказала она. – Но потом что-то в тебе изменилось. Ты смотрела лишь на лампу, и весь остальной мир, казалось, перестал для тебя существовать. Ты знаешь, у тебя глаза налились кровью прямо перед тем, как появились химеры. И в твоем взгляде не осталось ничего человеческого.

– Я помню голос, – сказала я. – Очень настойчивый. Я смотрела на лампу и где-то внутри своего сознания услышала шепот: «Самозванка».

– Самозванка? – переспросила Амелия, она больше не выглядела напуганной, скорее озадаченной.

– Да. И это повторялось снова и снова, перерастая в эхо, с каждым разом звуча громче. Вокруг я видела лишь тьму и огонь. Мне тогда казалось, что я падаю в бездну. Прямиком в Хаос. И мощь Хаоса проникает все глубже в мое сознание, сжигая меня изнутри. Подчиняя себе волю, лишая рассудка. А потом… Я услышала твой голос… Ты сказала про Тристана…

Мой голос срывался, я рыдала от осознания бессилия. Слишком многое навалилось на меня в последнее время. Больнее всего было осознавать то, что мой сознательный выбор привел к разрушительным последствиям. Если Тристан пострадает – это будет лишь моя вина. Неопределенность его судьбы терзала меня с того самого дня, как я очнулась на берегу Ибигурии. Фенрир погиб из-за моей самонадеянности. Я бежала от того, кем должна была стать. И теперь я злилась больше всего на себя. Слезы высохли так же быстро, как и появились. Их место заполнил гнев.

– Гирада? – в нерешительности окликнула меня Амелия. – Идем. Ты все равно не сможешь забрать лампу.

– Я пришла сюда за ней, – уже спокойно парировала я. – И без нее не уйду.

– Но… – попыталась возразить Амелия, хотя поняла, что для себя я уже все решила.

Кофту, которой я обмотала голову, распутала и оторвала от нее оба рукава. Остаток ткани вновь обмотала вокруг лба, а рукава разодрала по шву. С двумя полосками наготове я подошла к лампе и присела рядом. Амелия даже не пыталась меня остановить, она молча наблюдала. С ужасом и неверием она начала потихоньку пятиться. Я накрыла одним куском ткани лампу и, задержав дыхание, опустила на нее руку.

– Один, два, три… – считала я вслух, зажмурившись.

Досчитав до десяти, я открыла глаза и осмотрелась вокруг. Химер видно не было.

– Амелия? – позвала я.

– Я здесь, – услышала голос позади себя.

– Все в порядке? Странного не случилось?

– Нет. Ничего. Совсем.

– Хорошо.

Я глубоко вдохнула и плотно окутала лампу сначала одним, потом другим куском ткани, не прикасаясь к металлу. Прижимая к себе ношу, я встала и вновь, зажмурившись, принялась считать:

– Один, два, три…

Досчитав до десяти, я открыла глаза и, осмотревшись, облегченно вздохнула – признаков химер или каких-то других тварей не наблюдалось. Спрятав лампу в свитер, туго завязав рукава, отправила этот сверток в рюкзак. Я развернулась и приготовилась подниматься в привычную пустыню, когда заметила настороженность в глазах Амелии.

– Не зря джинны поручили тебе найти эту лампу, – бесцветно произнесла она. – Они знали, что ты справишься.

– Думаешь?

– Очевидно! Тот джинн не стал бы давать тебе Книгу для другой цели! – И, помолчав, добавила: – Но больше всего меня пугает, что тот джинн, скорее всего, знал – я тоже буду здесь.

– Это уж слишком! Не надо искать чей-то промысел в каждом событии своей жизни! – сказала я, хотя и сама думала, что дорогу мне навязали джинны.

– В последнее время происходит слишком много случайностей, которые ведут к одной цели. И кто-то за происходящим стоит.

– Что это за цель?

– Сложно сказать, – задумчиво проговорила Амелия. – Я пока вижу лишь орудия ее достижения. Эта лампа – одно из них.

– Каковы другие? – спросила я.

Амелия пару секунд вглядывалась в меня, видимо, что-то решая для себя.

– Что я говорила, когда держала лампу в руках?

– До того как появились химеры? – хмыкнула она со своим обычным снисходительно-презрительным видом.

– Не я натравляла их на тебя. Это сделала лампа.

– Ну конечно, – она всплеснула руками и злобно добавила: – Не смогла потерять меня в пустыне, так решила избавиться более изощренным способом?

– То есть ты считаешь, что для Книги Хаоса я недостаточно хороша, но вот лампой могу повелевать? – возмутилась я.

– Не лампой, а порождениями Хаоса с ее помощью. Хотя, – она окинула меня с ног до головы очередным уничижительным взглядом, – вряд ли ты смогла бы призвать химер, даже обладая лампой.

– Тогда, может, все-таки вернемся к моему вопросу?

– Ты бубнила, что огонь поглотит все.

– Что-то еще?

– Нет, не припоминаю. Знаешь, я тут подумала… Лучше я понесу лампу.

– Что?! – я не могла поверить, что она серьезно предлагала такое.

– У тебя есть Книга. У меня будет лампа, – она подошла ближе и требовательно протянула руку.

– В таком случае тебе стоило брать ее первой, когда мы только пришли сюда. Но тогда ведь она тебе была не нужна? Не ты ли предлагала уйти без лампы?

– Гирада, я лишь забочусь о нашей с тобой безопасности, – она все так же настойчиво протягивала руку, еще и потрясая ею в воздухе. – Что будет, если лампа снова подчинит себе твой разум?

– Как будто ты сможешь противостоять ее воле, – фыркнула я, отступая.

– Мне кажется… Нет, я уверена, только на потомков Амелиуса лампа пагубно действует. Так что будет лучше, если я понесу ее.

– Этого не будет. И если тебя что-то не устраивает, то ты можешь отправляться на поиски источника самостоятельно.

– Ладно-ладно, – с прищуром сказала она. – Идем, у нас был уговор. Я помогаю тебе с лампой, ты ведешь меня к источнику.

Я согласно кивнула, и мы полезли наверх, в пустыню. Но сколько бы шагов я ни делала, подняться не получалось. Ноги мои утопали в песке. Я оглянулась на Амелию. Она тоже беспомощно падала под натиском песчаной лавины. Песок вокруг нас закручивался вихрями. Везде, куда бы я ни посмотрела, с неимоверной скоростью росли стены. И вслед за ними в считаные мгновения прямо над нами образовался самый настоящий купол, а с ним пришла и тьма. Мы оказались погребены под толщей песка.

Глава 35

Я НЕ РАЗЛИЧАЛА НИЧЕГО ВОКРУГ. Беспросветный мрак давил на меня.

– Амелия? – позвала я.

– Гирада? Я здесь.

Я шарила руками перед собой, пока не наткнулась на плечо Амелии.

– Идеи? – спросила она.

– Нам нужен свет, – сказала я.

– И?

– Предлагаю использовать лампу по назначению.

– Не вздумай доставать ее здесь!

– Успокойся. Огниво у меня есть. А что зажечь, найду.

Она молчала, я полезла в рюкзак. Огниво и сухую траву легко нашла на ощупь. С фитилем и бутылью с маслом пришлось повозиться. Недоставало только лампы. Вообще-то она у меня была, но пользоваться ею я боялась. Я помнила то чувство, когда лампа затуманила мой разум. Мне не хотелось, чтобы такое вновь повторилось. Но также вспомнила и то, как могла спокойно держать ее, завернутую в свитер. И решила рискнуть.

– Гирада… Давай я подержу лампу в этот раз.

Я не обращала внимания на ее стенания и поставила сверток на песок. Рядом разложила огниво, сухую траву, фитиль и маленькую бутыль с маслом.

– Амелия, считай до десяти, – сказала я, подготовив розжиг и огниво.

– Ты, должно быть, шутишь…

– Все будет хорошо, пока я не коснусь самой лампы. Оставлю ее в свитере, и все.

– Ладно, давай я тогда траву подержу, пока ты фитиль будешь крепить.

Я вложила Амелии в руку сверток для розжига, вновь нащупав на полу фитиль и бутыль.

– Готова? – спросила Амелия.

– Готова.

Я высекла огнивом искру, и сухой пучок быстро загорелся. Не успела даже осмотреться по сторонам, все, что меня интересовало сейчас, – как быстрее закрепить фитиль в лампе. Первым делом я налила масла внутрь. Это было легко. Протиснуть веревку сквозь носик оказалось сложнее, но и с этим я справилась. К тому времени, как трава сгорела наполовину, лампа почти была готова к работе. Через пару мгновений я поднесла ее к горящей траве, отчего нас озарил неровный свет. Остатки розжига засыпала песком.

На стенах плясали многочисленные тени. Их определенно насчитывалось больше, чем должно было. Я не могла понять, откуда они появлялись, но старалась не вглядываться в них слишком пристально, боясь вновь уступить могуществу лампы.

Я взяла лампу, предварительно набросив на ее ручку свитер, и поднялась. Теперь пришло время оглядеться и решить, что делать дальше. Только сейчас я заметила, что глаза змеи на руке Амелии начали светиться. Произошло это после того, как мы зажгли лампу. Но Амелия, заметив мой обеспокоенный взгляд, лишь пожала плечами. Нас окружали гладкие песчаные стены. Я подошла к одной из них и провела рукой. Прокопала отверстие, но, как только убрала руку, образовавшаяся дыра молниеносно заполнилась песком. Потолок терялся в высоте. Даже будь я в два раза выше, и тогда бы не смогла до него достать. Я обнаружила четыре прохода и заглянула в каждый, но не увидела разницы. Не могла понять, как сделать правильный выбор.

– Ты чувствуешь? – спросила Амелия.

– Что?

– Ветер.

– Нет.

– А я чувствую. Как будто легкий бриз, когда пытаешься взлететь.

– Думаешь, сможешь вывести нас отсюда?

– Предлагаю идти по ветру, но я не уверена, что это выход.

– Стоит попытаться. Других вариантов все равно нет.

Амелия направилась вперед. Я держалась рядом. Вокруг вырастали новые стены. Песчаный лабиринт постоянно менялся. Я была уверена – он порождение лампы. Змея на руке Амелии начала мерцать в темноте, то и дело меняя оттенки от глубокого зеленого до кроваво-красного. Такая перемена мне не нравилась. Я не решалась спросить Амелию о том, что она думала о происходящем, и просто двигалась за ней. Миновав еще две подземные камеры в отблесках мерцающего света, мы вдруг остались в полумраке. Змея на руке Амелии погасла, и единственным источником света снова стала моя лампа. Это напугало меня больше первоначальной тьмы лабиринта.

– Мы здесь не одни, – сказала Амелия.

Я беспокойно озиралась по сторонам, но никого не видела.

– Ты уверена? – спросила я, но, вновь повернувшись к Амелии, заметила, как та отступала к стене.

Не сразу я поняла, что изменилось. Как вдруг из темноты выступили химеры и направились к Амелии. По крайней мере, мне казалось, что это были они. Туловища их были такими же, как у первых существ, но головы изменились. Теперь три пары черных глаз сместились на лысый затылок, а спереди у них появились лица. Вернее, несколько лиц, которые они перебирали в зависимости от того, на кого смотрели. Когда одна из химер оглянулась на меня, я увидела быстро сменявшие друг друга знакомые лица, как будто тварь не могла определиться, кем она хотела предстать передо мной. Я видела и Тристана, и Криса, и своих сестер. Да что уж там, я увидела в этой веренице даже морду Фенрира, а это определенно было слишком. Единственное, что объединяло подбираемые маски, – глаза. Они неизменно оставались черными.

Когда химера отвернулась, я перестала видеть череду лиц. Лишь затылок с шестью глазами. Чудовище протянуло к Амелии когтистую лапу. Я не знала, что делать. И тогда убрала свитер с лампы. Как только я это сделала, химеры остановились в ожидании и обратили на меня свои взоры. Я не понимала, как ими управлять.

– Амелия? – сказала я, не отводя взгляда от химер.

Она, прижимаясь к стене, уже обошла вокруг чудищ и стала рядом со мной.

– Веди меня, – сказала я ей.

Амелия пошла дальше в лабиринт, дергая меня за собой. Я пятилась за ней, держа химер в поле зрения. Они следовали за нами, сохраняя дистанцию. Я не могла понять, почему в этот раз не чувствовала влияния лампы и могла руководить своими действиями.

– Огонь поглотит все… Ведь это я бормотала. Да? Амелия?

– Да.

– Пока лампа зажжена, у нее нет надо мной власти, – предположила я, хотя и не была уверена.

– А что насчет химер? Поняла, как управлять ими?

– Нет.

– Воздух стал другим.

– О чем ты?

– Пахнет дождем.

– Дождь? В пустыне? Под землей?

– Я говорю, что чувствую.

Я не могла в это поверить, но, когда мы вошли в очередную подземную камеру, я увидела на стенах капли воды. Сначала подумала, что это отблески неровного пламени лампы. Но нет, действительно были капли. И вскоре я заметила на стенах целые водяные дорожки. Амелия шла все быстрее, я, как могла, поспевала за ней. Капли начали падать с потолка. Я прикрывала лампу рукой, боясь, что она внезапно погаснет и оставит меня с тьмой один на один. Химеры молча следовали за нами, хотя и не выказывали признаков агрессии. Но у меня было стойкое чувство – для нападения хватит малейшей оплошности.

Капли падали все чаще и наконец превратились в мелкий дождь. Амелия почти бежала, я с трудом успевала за ней.

– Я вижу выход, – сказала она и так резко бросилась вперед, что я оступилась и упала. Выронила лампу, и она погасла. И тут я услышала крик Амелии. У меня не было времени зажечь траву. Не было времени разбираться. Я знала – химеры напали на нее. И я схватила лампу.

Все стихло. Взамен предыдущим звукам пришло мерное пощелкивание и шорох песка. Ощущение было знакомым, за тем лишь исключением, что в темноте я не видела ни Амелию, ни лампу. Я перебирала знакомые мне имена и связанные с ними воспоминания, пытаясь сохранить рассудок. Все тот же голос называл меня самозванкой снова и снова. Голова готова была расколоться. Звук нарастал, вознося мою агонию на новую высоту.

– Гирада!

Я слышала голос. И знала, кому он принадлежал, только теперь не могла произнести нужное имя.

– Гирада! Брось лампу!

Этот голос повторялся снова и снова, пару раз он заглушил настойчивый вой в моей голове. Я пыталась отпустить лампу, но пальцы не разжимались. Не могла оторвать их от гладкого, начавшего нагреваться металла. Руки мои как будто увязли в нем, словно в мягкой глине.

И вдруг я увидела отблеск света впереди. Маленький огонек, который казался чудесным видением в мрачном подземелье. И за ним услышала дикий нечеловеческий визг, с которым я смогла разжать руки.

– Амелия? – позвала я и побежала туда, где раньше видела свет.

Всего десяток шагов, и я оказалась в пустыне под звездным небом. Перемена была значительной. Я застыла на месте, боясь очередного видения, насылаемого лампой. Я вдыхала прохладный ночной воздух и озиралась в поисках Амелии, но нигде ее не находила. Меня окружало множество камней. Такая же картина предстала перед нами, когда химеры рассыпались в первый раз. Я была уверена, что камни – их останки.

– Амелия? – вновь позвала я.

– Гирада? – ответила она как будто издалека. – Мне стоит досчитать до десяти?

– Выходи уже.

Она выползла из-за бархана, поднялась и с недоверчивым видом подошла ко мне.

– Не ранена? – спросила я.

– Нет. А ты?

– Судя по всему, нет. Нужно забрать лампу.

Я оглянулась на пройденный нами лабиринт, но его уже не было. Монументальное сооружение рассеялось так же быстро, как и появилось. И среди песка я вновь заметила блеск. Лампа опустела, остававшееся в ней масло вытекло. Фитиль я достала и убрала в рюкзак. Я искала свой свитер поблизости, но не нашла. Остались лишь оторванные рукава от кофты, и я надеялась, что такой защиты окажется достаточно. Я закутала лампу в них и стянула все ремешком от фляги. Сосчитала до десяти, положив руку на сверток.

– Амелия?

– Все в порядке. Убирай лампу в рюкзак, и пошли отсюда.

– В этот раз ты не хочешь ее забрать?

– Нет. Мне хватило одного предупреждения.

– Вернемся в оазис?

– Ночью прохладнее. К тому же мы и так много времени потеряли…

– И ты предлагаешь?

– Отправиться к источнику. И там мы наконец-то с тобой расстанемся.

– Я успела тебе надоесть?

– Ты нет. Но вот с лампой в руках ты становишься непредсказуемой. И у меня нет никакого желания вновь оказаться лицом к лицу с химерами.

– Хорошо. Тогда идем к источнику.

Я достала карту и проверила направление. Мы были немного западнее оазиса, а источник располагался южнее. Идти нам предстояло недолго, и я надеялась вернуться в оазис к рассвету. Я сделала пару глотков воды, поправила рюкзак и с картой в руках отправилась в путь. Амелия шла следом.

Глава 36

МНЕ НЕ ХОТЕЛОСЬ ИДТИ ночью по пустыне. И если честно, я мечтала вернуться в оазис, чтобы спокойно выспаться, не опасаясь химер или других тварей. Но и Амелию понять было можно. Она явно боялась, что я брошу ее в пустыне без надежды отыскать источник жизни. Я постоянно сверялась с картой, чтобы не заблудиться. И постоянно думала о многочисленных обитателях пустыни, которые выходили или выползали на охоту в это время суток. Я внимательно смотрела под ноги, чтобы ненароком не задеть змею или кого-нибудь пострашнее.

Многочисленные звезды освещали нам путь. Не верилось в то, что теперь было спокойно и тихо. Лишь ненавязчивый шелест песка и отдаленное шипение змей доносились до моего слуха. Я перебирала в голове все те фразы, которые видела раньше в Книге, но не понимала, как управлять химерами. Одно только знала точно. Они появлялись тогда, когда я брала лампу в руки. На Амелию они напали, едва рассудок мой затуманился. Но пока я сопротивлялась воле лампы, они стояли в ожидании. Мне оставалось лишь понять, на какие мои слова или мысли они реагировали.

Так мы и шли. В молчании и в размышлении. Амелии явно было не по себе рядом со мной. Она то и дело мельком смотрела на меня и нервно перебирала пальцами.

– Яблок хочешь? – cпросила я, на что та лишь покачала головой. – Ты вообще никогда не ешь?

– Драконы могут долго обходиться без пищи и без воды. По крайней мере, дольше, чем люди.

– Давно ты здесь?

– Гирада, почему ты просто не встретилась с моим братом в Каранге?

– Считаешь, что всего этого бы можно было избежать, если бы я просто следовала навязываемой мне воле? – спросила я, не понимая, зачем она вновь возвращается к этому вопросу.

– У тебя была жизнь во дворце. А теперь мы ищем способ выжить.

– Жизнь в принуждении, хотела сказать? Ты попала сюда после того, как драконы прибыли в Нагорье?

– Это важно?

– Для меня – да.

– Не хотела ехать к людям, – вдруг призналась она, и голос ее смягчился. – Я видела лишь тех, кто прибывал на Остров в поисках очередного трофея.

– Зачем вы явились? Почему сейчас?

– Власть джиннов распространяется дальше, чем ты думаешь. И мой брат ищет способ спасти наш народ.

– Если он возглавлял посольство, то как оказался в горах Кирака?

– Искал меня, думаю. Но он изменился в последнее время. Как изменился и Лемегиус.

– Как?

– Крис тоже ищет лампу. И давно.

– Зачем она ему?

– Он говорит, для защиты Острова. Но мне кажется, за этим стоит нечто большее. Он уже не тот, кем был раньше. Дошло до того, что Крис изгнал Лемегиуса.

– Изгнал? С Острова?

– Да. Тогда я и отправилась на его поиски.

– И они привели тебя сюда?

– Да. Так я оказалась здесь.

– Я думала, Лемегиус – сын вождя.

– Нет. Он сын старейшины, который пропал давным-давно. Крис – мой брат, наш отец был вождем. А Лемегиус… Для меня он всегда останется частью семьи, хоть и не по крови.

Она замолчала, я обдумывала услышанное. И не могла понять, кто же из них мне врал. Крис, который был Лемегиусом. Или притворялся им… А может, Амелия хотела запутать меня еще больше. Я не понимала, с кем познакомилась в горах Кирака – с Крисом или Лемегиусом – и кому была нужна наша встреча.

Мы приближались к источнику. Проступали смутные очертания горы. Но, сверившись с Книгой, я не на шутку встревожилась. Та гора, которую я видела, была чем угодно, но не источником жизни. Она не отражалась на карте. Я терялась в догадках, что это, но Амелия уже заметила гору. Она не размышляла. А просто ринулась вперед.

– Амелия, подожди! – только и успела крикнуть я, но она не ответила.

У меня не было никакого желания приближаться к горе, которая на карте не обозначалась. Я проверила маршрут еще раз. Мы находились не так далеко от оазиса, но до Амгир еще идти и идти. И тут ко мне подбежала Амелия.

– Есть другая дорога? – спросила она взволнованно.

– Что ты увидела?

– Я не знаю, было ли реальным то, что я видела. Но мне показалось – та гора движется.

– Движется? – с сомнением уточнила я. – Ты знаешь, что это не Амгир?

– Просто скажи, как ее обойти.

– Она на карте не отражается!

– Тихо!

Я замерла и прислушалась, но не уловила того, что напугало Амелию.

– В какой стороне оазис? – обратилась она.

– Теперь ты хочешь вернуться? Мы полпути прошли! – возмутилась я.

– Только там мы сможем спокойно переночевать, – она все так же тревожно озиралась по сторонам.

– Что ты услышала? – поинтересовалась я, дернув ее за плечо.

– В какой стороне оазис? – взвизгнула она и вырвала Книгу у меня из рук.

– Она исчезла! – промямлила Амелия, показывая мне пустой разворот Книги. – Дай сюда! – я забрала Книгу, и карта появилась вновь. – Оазис там.

Я махнула рукой на северо-восток.

Амелия оглянулась на гору и побежала в указанном мной направлении. Я посмотрела назад, пытаясь понять, что ее напугало. Сначала ничего странного не заметила. Но потом мне тоже показалось, что гора будто колыхалась. Я подумала, это лишь обман зрения, но затем увидела расширяющееся основание горы. И это была не груда камней. Кто-то выползал из нее и мчался к нам.

Я рванула за Амелией. Узнавать, кто жил внутри горы, я не хотела. Вскоре поравнялась с Амелией. Мы петляли среди барханов, тени, мелькавшие повсюду, я то и дело принимала за наших преследователей. Пока никого не разглядела. Но я слышала их. Резкий шипящий свист повторялся снова и снова.

Вдруг заметила движение позади себя. Многочисленные жала разрезали гладь песка. Вслед за ними на поверхности показались клешни, а потом выскочили на свет и их обладатели. Огромные скорпионы, размером с люрских волков, то выпрыгивали из песка, то снова ныряли вглубь, но пока не нападали. Они продолжали преследовать нас, плывя по песчаной глади. Оставалось только догадываться – создания хотели отпугнуть нас от своего логова или загоняли как добычу.

Я сверялась с картой, чтобы не сбиться с пути. Проверять действие лампы на скорпионах без особой необходимости я не рискнула. И если эти твари не потревожили нас предыдущей ночью, то, значит, в оазис они пробраться не могли. Я надеялась на это. Но не исключено, что вчера у них было более интересное занятие.

Пальмы замаячили впереди. Я перестала оглядываться и просто бежала. Бежала к островку зелени, преследуемая непрекращавшимся шипящим присвистом. И не остановилась, пока со всего разбега не плюхнулась в озеро. Амелия прыгнула рядом. Мы стояли по колено в воде, оценивая противников. Скорпионы вынырнули из песка и теперь ходили вокруг оазиса. Я была уверена, что они не могли подойти ближе. Но с такими стражами я вряд ли смогу уснуть. Однако вскоре скорпионы собрались в плотную группу, покружили кольцом и, нырнув в песчаные глубины, вновь исчезли.

Оазис – умиротворенная земля. Я ходила среди пальм, вглядываясь в мрак пустыни, надеясь, что после восхода солнца чудовища исчезнут и мы сможем пройти к источнику.

– Ты много ночей здесь провела? – наконец спросила я Амелию.

– Достаточно, чтобы понять, насколько тут безопасно. По крайней мере, было до появления лампы. А сейчас я уже ни в чем не уверена.

– Думаю, у нас нет выхода, кроме как переждать ночь здесь.

– Мне казалось, это очевидно, – она пожала плечами.

– Поэтому ты предложила идти ночью к источнику?

– Я не знала, что его охраняют.

– Амелия, та гора вообще не была источником.

– Ты уверена? Как по мне, так она очень похожа на Амгир.

– Или на то, как ты себе представляешь источник жизни? Ты же его не видела!

Она не ответила.

– Ты вообще хоть что-то кроме оазиса здесь видела до того, как мы встретились? – не отставала я.

– Я похожа на любительницу пеших прогулок по пустыне?

– Ты была в замке джиннов?

– Нет. Только в их темнице. Оттуда меня и отправили в оазис.

– Они отправили тебя сюда?

– А как иначе я бы нашла его в пустыне?

– Тогда ты права, – согласилась я, устав от пререканий с ней. – Джинны послали тебя сюда дожидаться моего прибытия.

Амелия лишь хмыкнула и уселась среди пальм.

– А что бы ты делала, если бы я не пришла? – обратилась я к ней.

– Твой приход был вопросом времени. И мой брат знал – стоит предложить твоему отцу союз, ты сразу сбежишь! А за пределами Нагорья ничто не укроет тебя от джиннов.

– Зачем вы явились? – спросила я. – За лампой? Она нужна тебе и твоему брату? Вы изгнали Лемегиуса из-за того, что он был против?

– При чем тут Лемегиус? Ты его не знаешь!

– Это вопрос спорный.

– О чем ты?

– Скажи, какой у тебя план? Я отведу тебя к источнику, ты сможешь превращаться в дракона и отберешь у меня лампу?

– Нет, – она покачала головой. – Я тебе говорила. Мне одного предупреждения хватило. Когда я увидела, что может эта лампа… В общем, я думаю, никто, кроме джиннов, не может использовать лампу себе на пользу, даже ты.

– То есть ты просто вернешься к брату и вы отправитесь обратно на Остров?

– У меня другое предложение. Объединимся и изгоним джиннов навсегда.

– Объединимся, значит? – я обдумывала услышанное. – А если твой брат будет против?

– Я с ним поговорю. Он, может, и упрямый, но точно не безрассудный.

– Ты уверена? А то я сомневаюсь.

– Я дочь вождя. Что-нибудь придумаю.

– А если он откажется?

– Значит, отправится на Остров один.

Амелия замолчала и облокотилась на пальму. Мне показалось, что она заснула. Я походила еще немного: не осталось и намека на наших преследователей. Почувствовала, что не просто устала, но была измотана. Я съела все, что у меня оставалось. Выпила целую флягу воды, вновь ее наполнив. И устроилась среди пальм, накрывшись листьями. Без свитера я мерзла, меня то и дело пробирала дрожь. Но мне было уже все равно. Я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

Глава 37

ПРОСНУЛАСЬ Я ОТ ВОДЯНЫХ БРЫЗГ. Не лучший способ пробуждения. И без того мрачную картину дополнил высокомерный вид Амелии, которая явно еле сдерживалась, чтобы не разбудить меня более радикальным образом. Я окинула ее усталым взглядом и села. Амелия кому угодно могла испортить день. Мне иногда казалось, что дерганой она стала после того, как джинны обрекли ее на скитания по пустыне, лишив возможности летать. Но, может, она всегда такой была. И мне не нравилось, как она обращалась со мной.

– Гирада! – Амелия угрожающей тенью нависла надо мной. – Хватит спать! Солнце еще не так сильно печет. Пора тебе выполнить свою часть уговора. Идем к источнику.

Я неохотно поднялась, чувствуя себя еще более разбитой, чем прежде. Как будто сон отнял последние силы. Я умылась и проверила свои вещи. Из еды ничего не осталось. Я тоскливо осмотрелась по сторонам. Вокруг росли многочисленные пальмы, я искала что-нибудь съедобное среди их листьев.

– Ты ничего не забыла? – спросила у меня Амелия.

– Я бы хотела подкрепиться, прежде чем вновь отправляться в пустыню. Я ведь не могу, как ты, обходиться несколькими глотками воды в неделю.

Амелия лишь хмыкнула и начала беспокойно ходить между деревьев.

– Там, кажется, что-то есть, – позвала она.

Я подошла и тоже увидела увешанные орехами стебли на вершине пальмы, на которые она указывала, но они находились слишком высоко.

– Я не смогу туда забраться, – раздосадованно сказала я.

– О чем ты? Это же невысоко.

– То есть ты сможешь туда залезть? – спросила я, не веря, что без крыльев она была способна подняться столь высоко.

– Дай мне нож.

Я протянула свой кинжал и небольшой охотничий нож, который у меня был припрятан в рюкзаке. Она взяла оба и направилась к дереву. Я с удивлением смотрела на нее. Амелия, в каждой руке по ножу, проворно поднималась по стволу. Я не могла поверить своим глазам. Раньше и не думала, что можно было так вскарабкаться на дерево, а Амелия уже с верхушки скидывала вниз орехи. Вскоре она с победоносным видом спустилась. Я от души поблагодарила ее и, забрав ножи, кинулась собирать свой завтрак. Орехи никогда не казались мне столь вкусными, как в тот день. Их было так много, что часть из них я очистила от скорлупы и припрятала в рюкзак. Я предложила Амелии попробовать, и на этот раз она, к моему удивлению, взяла орех и стала сосредоточенно жевать, пока я уминала большую часть добычи.

– Вкусно? – спросила я.

– Съедобно, – ответила она, хмурясь. – Но, будь у меня другой выбор, я бы такое есть не стала.

– А что обычно драконы едят?

– Как что? Овечек из людских селений…

– Хватит издеваться.

– Разве не так люди думают?

– Амелия, ты видела пару человек, которые каким-то образом смогли добраться до Острова, и теперь решила, что всем здесь только и нужно, что твоя шкура?

– Но ведь браконьеры в ваших горах…

– Ты встречала браконьеров?

– Да… От них я и бежала, а потом оказалась здесь. Иногда думаю, что они специально загнали меня сюда. Отправили к джиннам живьем…

Она молчала, явно погрузившись не в самые приятные воспоминания.

– Ты поэтому от яблок отказалась? – спросила я, пытаясь ее отвлечь. – Потому что они невкусные?

– Яблоки мне понравились. Но я только свежие пробовала, не сушеные.

– У тебя вообще никаких вещей с собой не было?

– А ты когда-нибудь видела дракона с сумкой? – спросила она с улыбкой.

– С рюкзаком видела.

– Это брат мой так отличился? Ты знаешь, мне кажется, у тебя сложилось неправильное впечатление о драконах после общения с ним.

– Хочешь сказать, что сын вождя подает плохой пример драконам?

Она засмеялась, но не ответила. Впервые я услышала, как она радовалась. Это было непривычно и приятно. Я сложила остатки завтрака в рюкзак и тяжело поднялась на ноги. Я не чувствовала себя отдохнувшей, но пыталась сохранить веру в то, что дорога до Амгир могла пройти спокойно.

– Что-то не вижу энтузиазма! – с иронией сказала Амелия. – Как лампу добыли, тебе уже и никуда идти не хочется.

С трудом переставляя ноги, я поплелась вперед, сверяя свой путь с картой: судя по ней, мы могли дойти до источника за пару часов.

– Я бы не отказалась сейчас отдохнуть в королевской библиотеке перед камином, – сказала я.

– Готова вернуться в Карангу?

– Я-то готова. Но хотелось бы вернуться туда свободным человеком, а не марионеткой джиннов.

– Что они у тебя забрали?

– В смысле?

– Я видела других пленников. И всех объединяло одно. У каждого джинны забрали нечто ценное. Так они контролируют их. У кого ничего не было, появились такие же реликвии, как у меня, – она указала на змею, обвивавшую ее руку.

– У них Тристан. Я не могу оставить его в темнице.

– Джинны бы этим не ограничились. Подумай хорошенько, у тебя ничего не пропадало? Из вещей, которые много значат для тебя?

Я задумалась над ее вопросом, и ответ оказался однозначным.

– Коронационное кольцо моей матери, – хмуро сказала я. – Не знаю, когда именно оно пропало. Не обратила внимания, пока ты не спросила.

– Я уверена, джинны забрали его. Может, поэтому лампа так действует на тебя.

– Ты думаешь, что если я верну его, то смогу управлять лампой?

– И лампой, и всеми порождениями Хаоса. Разве не для этого лампа старейшины нужна?

– И для этого Амелиус отправился в Ибигурию?

– Возможно, – она пожала плечами. – Ведь тогда он смог бы повелевать не только джиннами, химерами, но и драконами.

– И как мне вернуть свое кольцо?

– Если бы я хотела спрятать нечто важное, я бы спрятала это там, куда никто не смог бы добраться.

– Замок джиннов? – предложила я.

Она ничего не ответила, и я сосредоточилась на карте. Я искала подсказки. Но замок на карте не значился. Я вспоминала все, что мне удалось узнать. Замок сам решал, какие комнаты кому открыть, а также мог объединять самые различные места и связывать их сквозь пространство. Я помнила, как сказала «Крису», что слышала шум воды в соседней комнате, когда была в библиотеке, он не удивился. В Ибигурии было не так много источников воды, если не считать побережья залива Тутанхэ, – это оазис и Амгир. И раз Крис знал об источнике жизни, то, возможно, он смог попасть к нему именно из замка. Тогда понятно, как джинны перемещались по своим землям с такой скоростью. Я была уверена: те песчаные вихри, которые я видела, были связаны с замком.

Мы шли среди величественных дюн, а я раз за разом прокручивала в голове свой план. Или его подобие. У меня нашлась зацепка. И я держалась за нее. Нужно было вернуться в замок и найти свое кольцо. Приближался день солнцестояния. И, судя по Книге, только в этот день джиннов можно было связать новой клятвой. Лишь так я спасу Тристана, смогу противостоять драконам и стать королевой Нагорья. Оставалось понять, как призвать джиннов, ведь кольца старейшины у меня не было, а время подходило к концу.

Солнце быстро нагревало песок, и я все чаще сверялась с картой. За очередным барханом мы увидели возвышавшуюся гору. Она походила на потухший вулкан – черная, окруженная каменной грядой. Мы продирались через все эти камни. Амелия все время нервно оглядывалась на меня, и в ее взгляде я заметила то, чего никогда раньше в нем не видела, – надежду. Когда мы прошли наиболее сложный участок каменной гряды, до горы осталось шагов сорок, не больше.

– Наконец-то! – воскликнула Амелия, побежав вперед. Но внезапно она резко остановилась и повернулась ко мне. – Это правда Амгир? Проверь по карте! Та ли гора, с вершины которой воды ниспадают в источник жизни?

Я в который раз посмотрела на карту.

– Должна быть она. Но я не слышу шума воды.

– Я тоже.

Амелия настороженно начала приближаться к горе, казавшейся неприступной. Подойдя вплотную, она попыталась скрыть свое разочарование. Но я тоже не видела ни единого способа забраться на эту гору. Да и Амелия без крыльев не осилила бы путь наверх. Я провела рукой по камню.

– Мокро… – сказала я. – Камни влажные…

– Если там действительно источник, то они и должны быть такими.

– Но вокруг пустыня! – заупрямилась я.

– Внутри этой горы источник жизни! – отрезала Амелия. – Осталось до него добраться.

Мы пошли вокруг, высматривая путь наверх. Гора напоминала утес, затерянный в безбрежной песчаной глади. Амелия быстро двигалась вперед, спеша обежать возвышенность, найти путь внутрь и увидеть наконец источник собственными глазами. Медленно я шла следом, внимательно всматриваясь в склон. Я вела правой рукой вдоль влажного камня, пытаясь понять, где скрывался таинственный источник и почему не слышался шум воды. Так я продвигалась дальше и остановилась, увидев перед собой Амелию. Та не мигая смотрела на отвесную стену.

– Бесполезно! Мы обошли вокруг! – в отчаянии Амелия опустилась на землю, обхватив голову руками. – Все бесполезно! Туда не пробраться!

Моя рука была такой же влажной, как и эти камни. И тут меня осенило. На правой руке больше не было шрамов, оставшихся от капель крови водяной змеи! От них не осталось ни следа!

– Это и есть источник! – воскликнула я, победоносно показывая Амелии свою руку.

– О чем ты? – устало спросила она, не поднимая головы.

– Гора! Она сама и есть источник! Точнее, вода, которая проступает на ее склоне, и есть источник жизни!

Амелия наконец посмотрела на меня, затем недоверчиво подошла к горе ближе и вытянула руку вперед. От камня ее отделяла какая-то пара шагов, но она застыла в нерешительности. На ее лице страх сменял надежду. Я предполагала, что ее пугала невозможность летать. А надеялась на то, что страдания вот-вот закончатся. Но может, в эти мгновения она думала совсем о другом. Сделав резкий вдох, она прикоснулась к камню и застыла в напряженном ожидании. Тут же ее ладонь начали обволакивать струйки воды. Они двигались подобно змеям, не спеша обвиваясь вокруг предплечья и пробираясь выше. Металлическая змея, впивавшаяся в ее руку, почуяв угрозу, впервые за долгое время подняла свою окровавленную морду и раскрыла пасть в немом оскале. Теперь я отчетливо видела шипы вдоль ее туловища, которые раньше впивались в руку Амелии. Водяные змейки молниеносно набросились на своего противника, опутав кольцами. Металлическая змея дергала головой и извивалась, оставляя кровавые следы на руке Амелии. Но то были предсмертные конвульсии. Водяные змеи поглотили голову металлического монстра, остаток туловища рассыпался в прах. Расправившись с главным противником, водяные змейки осторожно двинулись от плеча к запястью Амелии, залечивая страшные раны, сращивая мышцы и стягивая кожу. Успешно справившись, они вернулись в камень, из которого появились. Только тогда Амелия отступила назад и поднесла руку к глазам. Ничто больше не напоминало о наказании джиннов. Амелия смотрела так, будто видела впервые. Она осторожно провела левой рукой по правому предплечью. После чего шумно выдохнула, выпуская клубы пара, и странно улыбнулась. Резко развернулась и побежала вперед, по пути превращаясь в фиолетового дракона. Лишь на секунду я увидела взмах мощных крыльев и блеск шипов, пролегавших вдоль позвоночника, потом она исчезла.

Амелия улетела… Ни прощаний, ни сожалений. Хотя я знала, что так произойдет, все равно удивилась и немного расстроилась.

Глава 38

Я ОБОШЛА ИСТОЧНИК ЕЩЕ РАЗ, но прохода не нашла. Разочарованно я присела в тени одной из расщелин, пытаясь хоть как-то скрыться от палящего солнца. У меня остался только один выход – вернуться в оазис и там поискать проход к замку. Подумала, что, раз джинны забрали кольцо, возможно, именно в этом кроется причина столь пагубного влияния лампы на меня. И вернув его, я смогу справиться с волей лампы. И тогда уже джиннам придется идти мне на уступки.

Пробираться через раскаленную пустыню я не рискнула и решила переждать, пока полуденное солнце не ослабит хватку. Я достала из рюкзака заметки из книг на люрском, точнее то, что от них осталось. Записи сильно пострадали, но я хотела просмотреть их еще раз. Я сама не знала, что искала, однако надеялась, что мне откроется нечто важное и упущенное ранее. Но, как бы ни старалась, не могла сосредоточиться. Снова и снова я невольно представляла себе замок джиннов. Многочисленные переходы и двери, которые вели непонятно куда. Витиеватый узор, покрывавший все. И шкуры драконов, сопровождавшие весь путь.

И тут я услышала доносившийся из-за спины голос. Нервно вздрогнув, я оглянулась в поисках его источника, но ничего не увидела. Тогда я пошла в расщелину. Горная порода передо мной, стоило протянуть вперед руку, вдруг стала податливой и тягучей. Снова и снова меня звал тот же голос, что называл самозванкой. Этот голос я слышала каждый раз, когда брала лампу в руки. Я даже подумала, что он мог принадлежать самому старейшине, ведь лампа была его.

Я стояла перед сокрытым проходом, гадая, ведет он в замок джиннов или куда-то еще, где мне предстояла совсем другая встреча. Рука моя прошла сквозь казавшуюся неприступной стену и утонула в тягучей массе. Я попробовала отступить назад, но не смогла высвободить руку. А голос становился все настойчивее. Мне хотелось верить, что там, за этой обманчивой стеной, одна из комнат замка джиннов, и желательно не темница. Но уверенности у меня не было. Я поразмыслила про варианты и, собравшись с духом, шагнула вперед.

Переход через эту липкую субстанцию оказался быстрым. На третьем шаге я почувствовала, как нога моя рассекла воздух и нашла твердую опору. Я стояла в пустом коридоре, уверенная, что попала в замок джиннов. Интересно: навязчивый голос исчез, как только я здесь очутилась.

Огляделась вокруг, боясь привлечь совершенно ненужное внимание. Но поблизости никого не было. С этой стороны проход выглядел как резная дверь с многочисленными узорами. Особенно выделялся повторявшийся цветочный орнамент, его я старалась запомнить во всех деталях, чтобы потом узнать эту дверь в веренице других. По стенам в разных направлениях расходились золотистые веточки, отличавшиеся друг от друга мельчайшими деталями – какой-то завитушкой или лишней точкой. Такие указания сперва смутили меня, но только один путь вел по полу, устланному драконьими шкурами. И я выбрала его.

Я внимательно следила за линиями орнамента, помня, что для каждой дороги в замке джиннов предназначался свой рисунок. Я шла по молчаливому коридору, проходя перекрестки и перепутья и находя уже знакомый узор на стенах. Пройдя множество дверей и никого не встретив, дошла до массивной дубовой двери, которая была испещрена тем же цветочным узором, что и моя золотистая ветка.

Я остановилась перед дверью в ожидании и не решалась открыть ее. Не знаю, сколько бы это еще продлилось, но я услышала шум в отдалении. Открыла дверь и быстро нырнула внутрь. Мельком оглядевшись, я напряженно выдохнула: в небольшой зале я была одна. Обошла вокруг, но комната была пуста. Тогда я подошла к стенам и начала их внимательно обследовать – тоже ничего. Я ходила взад-вперед в пустой зале, не понимая, зачем замок открыл ее для меня.

Я замерла и осмотрелась в поисках идей. Взглянула наверх, и меня поразил необычный купол – темно-синее небо со множеством мельчайших звезд. Но особенно удивляла точность, с которой потолок повторял настоящее ночное небо со всеми его созвездиями. Одна из звезд показалась мне очень странной. Мало того что она находилась в созвездии Мирового змея, где ей не было места, так еще и выделялась красным цветом. Я искала способ подняться повыше, чтобы рассмотреть звезды вблизи.

Но не находила ничего подходящего. Подошла к стенам и, проверив их, убедилась, что они состояли из плотно утрамбованного песка, как и в темнице джиннов. Я сразу вспомнила Тристана и решила побыстрее разобраться с этой комнатой и отправиться дальше. В стене вырезала кинжалом ступени, и на этот раз они не заполнились песком сразу же. Так я смогла подняться к потолку, который оказался намного ниже, чем казалось сначала. Я внимательно осмотрела звезды, мне почудилось, что сделаны они из камней. И сейчас та неправильная красная точка в созвездии Мирового змея снова привлекла мое внимание. Из своего наблюдательного пункта я заметила, что она, как и несколько других звезд, была окружена тонким металлическим узором. И если узор других звезд мне ничего не говорил, то тот красный камень, окаймленный веткой шиповника, я узнала. Это было коронационное кольцо моей матери, вмурованное в потолок. И мне оставалось придумать, как достать его.

Оно было практически в самом центре комнаты, я не могла до него дотянуться или достать со стены. Поковыряла кинжалом потолок, он тоже оказался из песка. Тогда я спустилась на землю и, вернувшись в центр комнаты, сняла ремешок от фляги, опутывавший лампу. Привязала его к ручке кинжала и попыталась сбить кольцо. С первого раза мне это не удалось, но я задела соседнее созвездие, из образовавшегося отверстия наполовину выглянула какая-то книга. Или, возможно, дневник. Я подумала, что для кого-то он был ценным предметом, отобранным джиннами.

Я прицелилась и запустила кинжал в потолок опять. В этот раз попала ближе к цели, но все равно мимо. Один из соседних камней лопнул, и на меня посыпались цветные осколки. Я закрыла голову руками, но долетела до меня песчаная пыль. Снова прицелилась и била под прямым углом, через морду Мирового змея. Теперь удар прошелся под моим кольцом, оно начало падать, но вдруг остановилось, цепочка застряла в песке. Кольцо по-прежнему висело слишком высоко, и я снова метнула кинжал в потолок, на меня опять посыпался песок. Часть цепочки высвободилась, и кольцо спустилось чуть ниже. Подпрыгнув, я выхватила его. На меня обрушилась очередная порция песка, теперь он доходил мне до пояса.

Я выудила свою находку и застыла в удивлении. Это действительно было мамино коронационное кольцо, но на его цепочке был еще один хорошо знакомый мне перстень. Во всех нагорских учебниках рисовали его наброски, но оригинала я никогда не видела, ведь то было кольцо самого Амелиуса.

Звезды беспокойно замерцали, и я решила, что уже и так слишком сильно задержалась здесь. Спрятав находки в рюкзак, бросилась к двери. Прокопав себе проход в песке, вскоре вновь стояла в коридоре. Проверив орнамент на стене, я пошла к двери, через которую сюда попала. Дорога обратно заняла у меня меньше времени, воспоминание о неожиданно начавших переливаться звездах в зале трофеев джиннов заставляло меня поторапливаться. Теперь я мечтала только о том, как бы вернуться к Амгир без встреч с обитателями здешних мест.

Я опять оказалась у двери с цветочным орнаментом, но на этот раз, не теряя ни мгновенья больше, открыла ее и прошла сквозь липкую субстанцию. Вновь я была у горы Амгир, солнце только принялось садиться. Я с трудом осознавала ценность своей находки. Меня настораживал голос – если он действительно принадлежал старейшине, то, возможно, у того были свои веские причины показать мне дорогу в замок. Я осмотрела кольца и расцепила их. Мамино я повесила на шею, а перстень Амелиуса отправила в рюкзак.

Подумала, что с находками стоит разобраться в оазисе, там можно не опасаться нападения скорпионов. Но перед отправкой в путь решила собрать немного воды из источника. Выбор сосудов у меня был невелик – фляга с моей водой или бутыль из-под масла. Я понимала, что набранное из источника нужно сохранить, поэтому фляга с питьевой водой отпала сразу. Оставалась только бутыль из-под масла, от остатков которого я тоже не хотела избавляться. Тогда я пошла на крайность и перелила масло в лампу, теперь нужно было придумать, как ее запечатать. Воска или чего-то другого подходящего у меня не было. Я перерыла весь рюкзак и ничего не нашла. Тогда я осмотрелась вокруг. Мне нужна была небольшая веточка, какой-нибудь сучок, чтобы закрыть носик лампы, но вокруг росли одни лишь кактусы. Я шла вокруг отвесной стены, внимательно всматриваясь в склон, как вдруг в скрытой тенью расщелине заметила какую-то зелень. Она произрастала не слишком высоко, но подъем к ней казался крутым. Я аккуратно шла, перебираясь с камня на камень. Добравшись до места, увидела колючее растение на тонком стебле. Для лампы даже такой стебель вполне подходил. Я видела растение впервые и не знала, ядовито ли оно. Поэтому старалась избегать колючек. Срезав весь пучок зелени, я скинула его вниз и спустилась следом.

С тревогой я достала лампу и, сама не веря тому, что дошло до такого, распутала ткань. Я не рискнула прикасаться к металлу, предпочла проверить свою теорию в более безопасном месте. Сравнив найденное растение с носиком лампы, решила, что оно подойдет. Тогда я тщательно очистила стебель от колючек и других веточек, держа рубашкой. После чего аккуратно через носик перелила масло в лампу. Запечатав его стеблем, я опутала лампу одним из рукавов. Другой пока оставила свободным. Он был нужен для сбора воды. Провела рукавом по камням, пока он не намок, и как можно аккуратнее выжала его в опустевшую бутыль из-под масла. И повторяла снова и снова. Это было трудоемкое занятие, я боялась, что начнет темнеть раньше, чем закончу с водой и отправлюсь в оазис. Солнце уже садилось, и я решила не тратить больше времени. Сосуд остался пустым на треть, и это несмотря на его весьма малые размеры. Но я подумала, что даже такого количества воды мне хватит. Накрыв лампу вторым рукавом, я стянула ее ремешком от фляги и отправилась в путь.

Глава 39

БЛИЗИЛАСЬ НОЧЬ, Я СПЕШИЛА к единственному надежному укрытию, которое мне было здесь известно. По пути старалась привести мысли в порядок. Подумала, что в оазисе смогу проверить действие лампы: раз вернула свое кольцо, то наверняка освободилась не только от кары джиннов, но и от воли лампы. Конечно, я все еще сомневалась, ведь без Амелии некому будет привести меня в чувство, если что-то пойдет не так. Сегодня был канун праздника солнцестояния, и я точно знала, что только на следующий день удастся связать джиннов новой клятвой. А пока я быстро пробиралась уже знакомой дорогой через молчавшую пустыню.

То и дело мысленно я возвращалась к одному и тому же вопросу: как призвать химер? Ведь если я смогу противостоять воле лампы, то, скорее всего, и химерами научусь управлять. Я вспоминала все написанное в Книге и все узнанное мной в замке джиннов. И тогда у меня появилась новая идея. Королева Лотарна говорила, как призвать джиннов с помощью кольца старейшины. Достаточно сказать: «Аффир скаффанья». Я подумала, раз джинны тоже являлись порождениями Хаоса, хотя и более независимыми, то принцип повелевания ими схож с принципом управления химерами. Если я устою перед волей лампы, то, представив химер, произнесу: «Аффир скаффанья», обратившись к ним, и они явятся. По крайней мере, я на это надеялась.

Я приближалась к оазису. Пальмы заманчиво раскачивались впереди. Быстро смеркалось, и я ускорила шаг. Перспектива остаться одной в темноте пустыни меня не особо привлекала. Ведь во мраке ночи выползут все существа, которые прятались при свете дня, и не думаю, что обычные змеи и пауки – единственные, кого я могла встретить в пути. А снова бежать от тех гигантских скорпионов я точно не хотела бы, как и стать их ужином. Но по сравнению с химерами они были не столь жутки. Я вспомнила лысые черепа с шестью глазами и невольно вздрогнула. Но я собиралась сама их призвать, хотя не была уверена, что при их появлении мужество не оставит меня. Я до сих пор отчетливо видела эту когтистую лапу, которая тянулась к Амелии, и массивное паучье брюшко, окруженное щетинистыми ножками. Вряд ли я смогу все забыть, даже вернувшись в Нагорье.

Только-только я вступила в благодатную тень деревьев, как вдруг услышала плеск воды в оазисе и сразу же застыла на месте в укрытии из зелени. Первым делом я подумала, вдруг Амелия вернулась, но сразу же отмела этот вариант. Она бы точно не стала возвращаться в Землю пустынников. У меня даже мелькнула мысль, что королева искала со мной встречи, но я сразу же поняла всю наивность и абсурдность такого предположения. Она обрекла меня на скитания по пустыне и вряд ли захочет что-то поменять. Я сильно сомневалась в том, что джинны, даже зная о моих приобретениях, стали бы искать меня до дня солнцестояния. Оставалось два варианта – Тристан или Крис, потому что никто больше не знал, что я была в землях джиннов. Тристана пришлось отсеять сразу: как бы мне ни хотелось, но джинны не отпустили бы его до получения лампы. Оставался Крис, но зачем бы ему понадобилось меня искать – загадка.

Я устала гадать и решила просто посмотреть, кого еще занесло в проклятые Земли пустынников. Осторожно вышла из тени деревьев и как можно тише направилась к озеру, замирая от каждого резкого звука. К своему удивлению, я никого не увидела. Стоя у кромки воды, нервно озиралась по сторонам. Вглядывалась в мрачные пальмы и тихо шелестевшие заросли тростника, но никого не находила. Осмотрела берег, но даже следов на песке не обнаружила.

– Гирада? – вдруг услышала я.

Оглянулась: ко мне быстро приближалась Амелия. Я терялась в догадках, как могла не заметить ее прибытия, но больше всего меня волновало, зачем она вернулась.

– Я не видела, как ты прилетела, – сказала я с опаской.

– Я и не прилетела, – хитро улыбнулась она, от этой улыбки меня обдало холодом, несмотря на жар пустыни. – Расслабься, – сказала она, заметив мою реакцию. – Я приплыла.

Я недоуменно смотрела то на нее, то на озеро, не понимая, то ли она так неудачно пошутила надо мной, то ли это была очередная иллюзия джиннов.

– На дне озера есть врата, ведущие в темницу джиннов.

– Ты хочешь сказать, что есть подземный туннель?

– Почти. Короткий переход ведет в горы вблизи темницы.

– Почему ты раньше не сказала?

– Что бы это изменило? Не думаешь же ты напасть в одиночку на джиннов и потребовать освободить пленников?

– Ты так попала сюда в первый раз?

– Да. Джинны просто бросили меня в те врата, и я очутилась на дне озера. Но сколько бы ни ходила вокруг, обратно пройти у меня не получалось.

– Ты хотела вернуться к джиннам?

– Я планировала предложить им новую сделку.

– И какую?

– Тебе нужно уходить, – сказала она вместо ответа. – Мой брат идет за тобой.

– Крис? – переспросила я, не понимая, зачем мне от него бегать.

– Да. Но не обманывай себя. Ты для него – очередная ступень в борьбе за власть.

– Ты раньше такого не говорила, – засомневалась я.

– Я думала, его угрозы – лишь слова и он не станет искать власти над людьми. Но он не может простить, что сделали с нашей семьей. И винит в этом нагорских правителей.

– А вы разве не часть его семьи? Ты и Лемегиус.

– Лемегиус? – Амелия хмыкнула. – Он называет его братом, только когда ему это выгодно. Мы просто воспитывались вместе. А от меня Крис давно уже отказался.

– Почему?

– Я не разделяла его убеждений. И он увидел в этом измену.

Мы стояли в тени пальм рядом с озером, где впервые встретились. Я не могла понять, действительно ли Амелия имела в виду то, что говорит, или по какой-то причине пыталась настроить меня против Криса.

– Ты для этого вернулась?

– Я вернулась сюда не ради воспоминаний, – возразила Амелия. – Раньше… – она немного замялась. – Я была не совсем честна с тобой… Но ты помогла мне избавиться от кары джиннов, и я хочу вернуть свой долг.

– Ты ведь помогла мне найти лампу. Мне казалось, мы квиты.

– Это не то… Ты не понимаешь… – она смотрела на меня, подбирая слова и нервно перебирая пальцами. – Крису нужна лампа больше, чем я думала.

– Зачем? – спросила я, пытаясь понять, к чему она ведет.

– Он прибыл в Нагорье не для того, чтобы объединяться с людьми. Точнее… Это был запасной план, если он не сможет найти способ самостоятельно повелевать джиннами.

– То есть ты хотела, чтобы я нашла лампу?

– Я думала, если он получит лампу, то мы сможем вернуться на Остров. Нам не место среди людей.

– Поэтому ты хотела забрать ее у меня?

– Да, но одного предупреждения от химер мне хватило.

– Почему еще ты передумала?

– Из-за тебя. Объединившись, мы сможем противостоять джиннам. Крис… Он боится и джиннов, и людей. И его страх приведет мой народ к гибели.

– Он отправил тебя на поиски лампы?

– Нет, что ты! Он думал, что женится на наследнице Амелиуса и та найдет ему лампу, – она хмыкнула, окинув меня взглядом. – А я решила, что смогу сама найти лампу и тогда мы снова станем семьей. Я думала, что, имея мощное оружие, он согласится вернуться на Остров. Но теперь я вижу, что это невозможно…

– Ты ему сказала, что лампа у меня? – я в ужасе отпрянула. – Не так ли?

– Гирада… я… я думала, так все станет как раньше. Но он… просто обезумел, когда я сказала ему про лампу.

– И он летит сюда, потому что ты привела его, – сказала я, надеясь, что она кинется меня разубеждать.

– Нет, нет. Просто я сказала про Амгир и про оазис. И, не найдя тебя у источника, он точно прилетит сюда. Времени мало. Нужно уходить.

– И что ты предлагаешь?

– Летим в Люрские земли. Ты вроде там часто бывала.

– Без Тристана мне нет туда дороги, – отрезала я.

– Но и в Нагорье ты вернуться не сможешь!

– Это из-за твоего брата, что ли? Он еще не король. И уж точно им не будет!

– Зато правитель Нагорья его поддерживает. И за моим братом последуют другие драконы.

– Разве сын старейшины ничего не решает?

– Лемегиус отказался от власти давным-давно.

– Чтобы топить корабли и разбираться с дикими ящерами?

– Откуда? Подожди… Кого ты встретила в горах?

Я не ответила, а она нервно поглядела вдаль, явно кого-то или что-то высматривая.

– Ты не можешь здесь оставаться. Оазис связан с темницей джиннов.

– Они не пришли раньше, зачем им теперь являться?

– Потому что завтра день солнцестояния и они придут за лампой.

– То есть про солнцестояние ты тоже знала?

– Гирада, не время спорить. К ночи сюда прилетит Крис с драконами. Но даже если каким-то чудом они тебя не заметят, то завтра в оазис прибудут джинны, и если ты не отдашь им лампу, то проведешь остаток своих дней в их темнице!

– Ты уверена, что через озеро нельзя попасть обратно?

– Уверена.

– Тогда я встречусь с джиннами в их дворце.

– О чем ты?

– Я нашла такой же проход, о котором ты говорила, но только в расщелине горы Амгир.

– И он ведет в замок джиннов?

– Да. – Я подумала, что пришло время проверить мою теорию относительно лампы и попробовать вызвать чихохвостов. – Амелия, у меня к тебе просьба…

Я не успела договорить, услышав знакомый рокот, который легко было спутать с раскатами грома. Я увидела вдалеке размытое пятно, становившееся все больше. В наступавших сумерках на ясном небе только эта угрожающая клякса двигалась против ветра.

– Слишком поздно, – сказала Амелия. – Я уведу их в сторону Люпопротагории, если получится. Возможно, если они тебя не заметят, то вряд ли будут искать здесь и последуют за мной. Но если… приземлятся, не надейся, что Крис проявит к тебе снисходительность.

Амелия присмотрелась к приближающемуся рою драконов и пробормотала вполголоса:

– Почему ты с ними?

– О чем ты? – не поняла я, увидев лишь далекие точки на горизонте.

– Если Лемегиус с Крисом теперь заодно, – обратилась она ко мне, – это вряд ли пойдет тебе на пользу.

С этими словами она быстро развернулась и побежала вдоль воды, превращаясь в дракона. Амелия поднималась по спирали над оазисом, создавая песчаный вихрь. Я воспользовалась моментом и кинулась в убежище из густой зелени, окаймлявшей озеро. Амелия же развернулась и направилась на восток. На прощанье я увидела взмах ее фиолетовых крыльев.

Глава 40

ТО И ДЕЛО МНЕ МЕРЕЩИЛИСЬ завывания джикуяров в пустыне. Я знала, что их появление здесь невозможно, но продолжала их слышать. Но не это волновало меня больше всего. Я искала убежище. Драконы приближались, хотя мне доставало времени, чтобы скрыться. Я надеялась, Амелия права и, увидев ее побег из оазиса, они последуют за ней. Солнце практически скрылось за горизонтом, но я боялась, что меня заметят. Я стояла по пояс в воде, увязнув в илистом дне, а над моей головой мерно раскачивалась высокая трава. Я надеялась, что с высоты меня было не видно.

Я хотела удостовериться в правдивости слов Амелии, поскольку устала теряться в догадках и брести наугад. Если Крис был действительно таким, как описывала Амелия, то, похоже, в горах Кирака я встретила не его, а Лемегиуса. Но неясно, зачем ему потребовалось притворяться кем-то другим. Одних предположений мне не хватало, чтобы сделать хоть сколько-нибудь вразумительные выводы. Поэтому я и притаилась в ожидании. Ветер с приближением драконов усиливался, макушки пальм не просто мерно раскачивались, но то и дело клонились к земле. Трава тоже сильно колыхалась, и я погружалась все ниже, пока над водой не осталась только моя голова.

Вместо расплывчатого пятна я видела приближающихся драконов. Их было двое, но вдали, практически сливаясь с линией горизонта, летели их сородичи. И они двигались быстро. Вскоре первые два крылатых змея пронеслись над пальмами и замерли друг напротив друга прямо над оазисом. Один (я была уверена) – Крис, которого я знала, – с иссиня-черной шкурой с ярким алым узором. Он сделал еще несколько кругов над оазисом, но приземляться не спешил. Его сопровождал темно-синий дракон покрупнее, меня поразил серебристый узор на правом крыле, начинавшийся от самого плеча и спускавшийся к фалангам. Орнамент походил на надпись, которую я видела у Криса и не смогла прочесть. Синий змей не особо усердствовал в поисках. Он смотрел туда, куда улетела Амелия, а потом вдруг спикировал вниз.

Я застыла в своем убежище в немом ужасе. Вариантов, кроме как покинуть озеро, у меня не было. Однако пока я не шевелилась. Дракон раскрыл пасть, и я увидела зарождение огня, который он собирался обрушить на озеро. Но неожиданно его сбил чёрный крылатый змей, и они покатились по берегу прямиком в пальмы, удаляясь от меня.

Никогда раньше я не видела, как деревья вырывают с корнем. А теперь драконы сминали их, как сорную траву, оставляя за собой полосу разрушений. Выжженная трава и череда торчащих корней – вот к чему неминуемо вело противостояние этих существ. Я снова вспомнила деревни Нагорья, испещренные такими же полосами, покрытые пеплом и задыхавшиеся от дыма, и жителей, которые протягивали ко мне окровавленные руки в немой мольбе.

Тем временем подоспел рой. Оазис окружили десятки драконов. Они выстраивались в воздушные ряды. Каких только окрасов здесь не было… У меня запестрело в глазах. Однако они различались не только цветом – от изумрудного до пепельно-фиолетового, у них и крылья были разной формы, что сказывалось на манере полета.

Новоприбывшие драконы не спешили вмешиваться. Двое же поднялись в самый центр роя – темно-синий и иссиня-черный, который, очевидно, бросил ему вызов. Темно-синий дракон, видимо, был настоящим Крисом, о котором говорила Амелия. А иссиня-черный, с которым я и познакомилась, скорее всего, Лемегиусом.

Они парили друг напротив друга, угрожающе скалясь, что внушало больший ужас, чем их падение. С гортанным рыком они раскрывали свои пасти, судя по всему, переговариваясь. Лемегиус то и дело указывал туда, куда улетела Амелия, но Криса интересовало озеро. Я не могла понять, действительно ли он меня видел или решил поискать в единственном месте, где я могла от него спрятаться. Потом, казалось, все пришло в норму. Крис немного успокоился, Лемегиус вновь мотнул головой на восток и, сделав взмах, направился туда, но Крис преградил ему путь. Вид его сделался угрожающим.

Они опять закружили друг напротив друга, напряжение нарастало. Остальные драконы внимательно следили за происходящим. Тут Лемегиус, взмахнув крыльями, заложил крутой вираж, после чего я увидела огненную вспышку. И сразу же один из драконов камнем рухнул вниз. В самый последний миг он раскрыл крылья и вытянул когти, целясь в своего соперника. И тогда я заметила расползавшийся по чешуе Лемегиуса кровавый узор. Состояние его было хуже некуда, но уступать брату он не намеревался. Но и тот был готов к продолжению схватки.

Синий дракон, легко увернувшись от когтей противника, на мгновение замер, затем, резко взмахнув крыльями, начал набирать высоту и стремительно спикировал вниз. Поистине жутким зрелищем был тот момент, когда он вытянул вперед свои когти, по сравнению с которыми когти химер казались лишь щепками. Лемегиус попытался отклониться от прямого столкновения, но не успел. Синий дракон вцепился ему в крыло, круша кости и мотая его из стороны в сторону. Кровавый узор настолько быстро расползался по чешуе, перебираясь с крыльев на туловище, что дракон был уже не иссиня-черным, каким я помнила его. Он стал алым. С его крыльев закапала кровь. Крис выпустил его из когтей и замер, наблюдая, как тот неминуемо несется к земле. Такого поворота событий я точно не ожидала. Он падал прямо на меня. Меня охватила паника. Стоит покинуть свое убежище, и меня прикончат вслед за Лемегиусом. Я даже лампу не успею достать. Да и вряд ли она принесет больше пользы, нежели вреда. Но и остаться в зарослях, рискуя быть придавленной трехметровым драконом, я не могла.

В последний момент Лемегиус дернулся и попытался целым крылом выправить полет. Правое крыло хрустело и изгибалось, но ему удалось, описав полукруг, пронестись над землей, не касаясь ее. Он вновь поднимался вверх, а я с ужасом наблюдала, как безвольно колышется последняя фаланга его правого крыла. Лемегиуса заносило в сторону, и он не мог лететь прямо. Крис ринулся на него, но вдруг отклонился в сторону. И только мгновенья спустя я поняла всю жестокость его действий. Он заложил вираж, чтобы набрать скорость, и рухнул на Лемегиуса с высоты, распоров и так уже раненое крыло. Теперь оно превратилось в подобие рваного флага, мотавшегося на ветру и истекавшего кровью. Лемегиус завалился в сторону, закручиваясь в воздушном потоке и стремительно падая.

Крис набирал высоту, чтобы последним движением добить его. Лемегиус разгадал его намерения и из последних сил ударил хвостом наотмашь, но удар пришелся вскользь. Неожиданность сопротивления ошеломила на мгновение синего дракона, он замер в воздухе на пару мгновений, как бы отдавая должное сопернику, после чего вновь ринулся в погоню.

Лемегиус летел прочь от оазиса в сторону источника жизни. Видимо, он знал о его близости, но я сомневалась, что с фатальными повреждениями и яростным преследователем он осилит весь путь. Но тут я поняла более существенную проблему. Уже стемнело. И на пути к источнику появилась черная гора. Я сомневалась, что Лемегиус знал о ней. Но даже если бы и знал, он летел слишком низко, поэтому мог легко стать добычей скорпионов.

Синий дракон издал такой дикий рев, что по воде пошла рябь, после чего устремился следом за Лемегиусом. Остальные драконы отправились за своим предводителем. Вскоре над озером никого не осталось.

Осторожно, перебежками я добралась до пальм, откуда еще видела быстро удалявшихся драконов. Лемегиус бешено махал крыльями, наращивая скорость. Не знаю, как это удавалось в его состоянии, но уступать он не намеревался. Но и преследователи не отставали. Темно-синий дракон нагонял его. А потом все растворились в темноте ночи. До меня лишь доносились отголоски их рыка.

Я решила проверить свою теорию относительно лампы. Я услышала отдаленный резкий шипящий свист. Скорпионы черной горы вышли на охоту, я была уверена в этом. Оставаться в оазисе до утра, дожидаясь, когда джинны придут за моей лампой, я не собиралась.

С тревогой достала сверток с лампой и распутала его. Я боялась. Ведь знала, что произойдет, если теория моя неверна, – я могу остаться в плену иллюзий. Рядом больше не было Амелии, чтобы привести меня в чувство. И никого другого, кто бы помог мне. Я смотрела на лампу, выбирая главные воспоминания, чтобы уцепиться за них, если начну терять контроль. В итоге выбрала два наиболее дорогих моему сердцу и держала их в уме, когда взяла лампу в руки. Я считала до десяти, думая о первой конной прогулке и лете, проведенном в Люрских землях. Досчитав, внимательно огляделась по сторонам, но ничего странного не происходило. Я больше не слышала настырный голос. Все было так же, как и до того, как я взяла лампу в руки.

Теперь пришло время попробовать вызвать химер. Я мысленно представила их и позвала: «Аффир скаффанья». Вокруг поднялись вихри из песка, и, когда он осел, рядом стояли слуги лампы. Шесть химер окружили меня в ожидании. На этот раз без человеческих лиц, как тогда в лабиринте. Они были такими же, как и в нашу первую встречу. Я подумала, что верхом на химере доберусь до черной горы в разы быстрее, нежели пешком. Выбрав одну из них наугад, я подошла к ней сбоку и похлопала по туловищу. Она присела, и я смогла залезть ей на спину. «Все равно что ехать на джикуяре, – подумала я, – джикуяре с восьмью лапами…»

И тут я увидела вдалеке всполохи огня. Лемегиус, видимо, достиг черной горы и упал где-то поблизости в окружении скорпионов. Других причин этим вспышкам я не находила. Собиралась отправиться вперед, когда услышала шум позади себя. Обернулась и заметила, что вода в озере начала бурлить. Я терялась в догадках, были то джинны, пришедшие за мной, или какие-то другие твари, услышавшие зов лампы и выползшие из Хаоса. Долго ждать не пришлось, я не успела сообразить, что предпринять. Над водой показалась морда ящера, а за ней и его туловище медленно поднялось из воды. Это были те же ящеры, на которых ездили джинны, но без всадников в этот раз. Я подумала, что, возможно, они, как и химеры, подчинятся хозяину лампы. Ящеры медленно вылезли из озера и направились ко мне. Я не понимала, могу их контролировать или они посланы джиннами. Говорила им остановиться, вернуться назад – ничего не помогало. Перепробовала все языки, которые знала. В ход пошло не только исконное наречие, но даже люрский. Они неуклонно приближались, и при виде их оскала мне не осталось ничего другого, как бежать в сторону черной горы в надежде покорить скорпионов. Повелевая химерами и скорпионами, лихорадочно думала я, смогу противостоять ящерам. Даже это решение казалось лучше, чем просто скитаться по пустыне до рассвета в ожидании прихода джиннов.

Слыша, как ящеры щелкали зубами, примериваясь к химерам, которые в ответ пару раз ударили их, целясь прямо в морду, я указала рукой в сторону огненных отблесков и сказала: «Вперед». Но химеры и не подумали сдвинуться с места. Я догадалась, что к ним нужно обращаться только на исконном наречии. Скомандовала: «Кимна!»[11] – и они понеслись вперед, оставив ящеров плестись следом.

Глава 41

Я ЗАМЕТИЛА ЧЕРНУЮ ГОРУ ВДАЛЕКЕ. Вспышки огня становились все реже, и я с ужасом представляла, чтó вскоре увижу. Этой ночью в пустыне было слишком много звуков, но, когда они затихали, мне становилось жутко. Шипящий свист стал невыносимо громким, хотя самих скорпионов я пока не различала. Химеры бежали очень быстро. Их скорость я могла сравнить разве что со скоростью разъяренного джикуяра.

Оазис удалялся, ящеры, похоже, отстали, отблески огня вдалеке тоже исчезли. Ничто больше не привлекало внимания, пустыня вдруг показалась мне опустошенной и безжизненной. Но оставалось что-то неправильное в этой обманчиво тихой атмосфере. Не слышался ни свист, ни отдаленный рокот, даже шипение змей не нарушало наступившую тишину, и такая резкая перемена мне не нравилась.

Когда я приблизилась к горе, увидела первые следы битвы. Немного притормозив химер, с удивлением смотрела по сторонам, насколько это было возможно при свете полной луны. Везде, куда бы я ни взглянула, валялись сожженные скорпионы посреди оплавленного песка. Я пробиралась к горе, когда заметила то, что взволновало меня еще больше. Здесь все усеивали скорпионы, рассеченные на части. Никакое другое оружие, кроме меча, не могло бы оставить такие повреждения, и я терялась в догадках, кто вмешался в эту схватку. Но потом решила, что скорпионы все же пали от когтей дракона, а не от меча.

Лемегиуса нигде не было. Я искала его в темноте, но тщетно. Тишину вдруг нарушил отдаленный рокот, который заставил меня беспокойно заозираться по сторонам. Затем над пустыней пронесся вой джикуяра. Химеры взволновались. Они нервно перебирали лапками и шелестели друг с другом. Раньше я не слышала, чтобы они общались между собой. Разговор напомнил совет джиннов, когда его участники так же переговаривались, а их слова сливались с шорохами песка. Я сомневалась в том, что лампа могла призвать джикуяров из других земель. Но, возможно, где-то поблизости был тайный проход, такой же, как соединявшие замок джиннов и Амгир или темницу и озеро.

Химеры медленно пробирались сквозь останки полчищ скорпионов. Мы были уже практически у подножья горы, когда я заметила движение в тени. И в следующее мгновенье крупный зверь пролетел над головами химер и приземлился передо мной. Химеры приготовились драться, но он подошел поближе, и теперь я могла рассмотреть его. Джикуяр скалился, ему явно не нравилось рядом с химерами, но он не уходил и не нападал. Я думала о том, что если это очередная иллюзия джиннов, то она слишком жестокая. Слезла с химеры и направилась к джикуяру.

– Фенрир? – в надежде спросила я.

Джикуяр довольно фыркнул, мотнул головой и принялся меня облизывать. Я крепко его обняла и потрепала по холке, дивясь нашей встрече. Еще с момента суда джиннов я была уверена в том, что он погиб по моей вине, и это тяжело давило на меня. Но Фенрир действительно был здесь, и я не могла нарадоваться своему счастью. Я задавалась вопросом, как он попал сюда и стал ли тоже частью плана джиннов. Но эти размышления меркли в сравнении с тем облегчением, которое я сейчас испытывала.

Я осмотрела Фенрира и, убедившись, что он не ранен, продолжила свой путь на нем. Полагала, химеры будут следовать за мной, пока я не отпущу их. Но как только я села джикуяру на спину, он тут же ринулся вперед. Я пыталась его образумить, но куда уж там! Фенрир несся к горе, потом отклонился немного в сторону и, петляя между павших в битве скорпионов, побежал вперед. Оглянувшись, я убедилась – химеры не отставали. Джикуяр, казалось, уносил меня все дальше от черной горы, но внезапно он сделал крутой поворот и побежал еще быстрее обратно.

Я с трудом разбирала, что происходит вокруг, все сливалось и смазывалось, но одно могла сказать точно – каменная стена впереди быстро приближалась. У меня не получалось остановить джикуяра, он только и делал, что наращивал скорость. Даже когда бежал от стаи разъяренных сородичей, он не был таким стремительным. Я взывала к химерам, чтобы они остановили его, но те не поспевали за нами. Я искала способ избежать смерти, когда стена вдруг очутилась прямо перед мордой джикуяра. И мы провалились в нее. Это оказался очередной проход, но куда он вел, я не знала. Джикуяр шел через тягучую субстанцию, и понятно было только одно – Фенрир знал, куда идти.

Неожиданно переход закончился и мы оказались в просторной пещере. Теперь нас окружали стены, усыпанные светящимся капиллярным узором. Сначала я думала, что это светляки, которых часто встречаешь в пещерах. Но, рассмотрев поближе, поняла, что свод пещеры заполнили многочисленные светящиеся струйки воды. Я оглянулась, ожидая появления химер, но они так и не пришли. Это меня насторожило, но я решила сначала обследовать пещеру.

Мы шли дальше в мягком мерцающем свете. Потом я заметила странное движение водяных змеек, они беспокойно мельтешили по правую сторону от меня. Оказавшись у развилки, Фенрир хотел пойти в левый туннель, но я, стремясь разгадать тайну водяных змеек, дернула его направо, и на этот раз он послушался. Когда узкий туннель кончился, мы очутились в очередном гроте, купол которого покрывал светящийся орнамент. Вода быстрыми струйками нисходила в дальний угол пещеры. Там я увидела Лемегиуса, и от этого зрелища мне стало жутко.

Дракон сидел в углу, прислонившись спиной к сводам пещеры и уронив голову на грудь. Казалось, что Лемегиус спал, но дышал он слишком редко и поверхностно. Спрыгнув с джикуяра, я подбежала и попыталась оценить его состояние. Правая рука сильно пострадала, я заметила рваную рану и торчавшую кость. На груди и животе виднелись многочисленные глубокие раны. Змейки стремились к нему, постепенно опутывая своей целительной сетью. Они приступали к работе, сращивая кости и мышцы, но тут же возвращались вновь на стены. Я не понимала, чего им не хватало, чтобы завершить начатое. Всю кожу Лемегиуса покрывал кровавый узор. Я скинула рюкзак, порывшись, выудила бутыль с водой из источника.

– Лемегиус? – тихо позвала я.

– Ммм? – он приоткрыл глаза, но не шевелился.

– Пей, – сказала я и поднесла сосуд к его губам.

С трудом он сделал глоток, и я увидела, что ткани и мышцы его начали восстанавливаться. Они обретали целостность, и змейки снова ринулись в бой. Они уже почти вправили кость, когда опять отступили на стены. Мне казалось, они издевались надо мной.

– Пей еще, – сказала я, снова поднося бутыль к его губам.

Он глотнул еще пару раз, и водяные змейки с новым усердием бросились на его раны. И не отступили, пока не вправили кости, не срастили мышцы и не стянули кожу воедино. Я внимательно наблюдала за их работой, боясь, что они вновь начнут отлынивать. Когда змейки закончили, я осталась довольна результатом. Явных повреждений больше не было видно, но меня беспокоил кровавый узор, который не только сохранился, но и, казалось, расползался шире по коже Лемегиуса. Он повернул голову в мою сторону и попытался сосредоточить взгляд на моем лице. А я не знала, с чего начать. Уйма вопросов тревожила меня, но я сомневалась, что он ответит хотя бы на один.

– Что у тебя в сосуде? – спросил дракон, снова посмотрев на меня.

– Вода из источника. Тебе лучше? – побеспокоилась я.

– Намного. Неужели не заметно?

– Заметно, но у тебя кровавые письмена по всему телу, – не отставала я от него.

– Они и останутся, если я не доберусь до озера. – Он окинул пещеру усталым взглядом. – Куда твой князь делся?

– Тристан здесь? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Он меня сюда и притащил. И со скорпионами тоже помог, – добавил он как бы нехотя.

– И куда он пошел?

– Искать озеро, – вполголоса ответил Лемегиус.

– Какое? – не поняла я.

– Источник жизни, он здесь в одной из пещер.

– Здесь есть проход, ведущий к Амгир? – засомневалась я.

Лемегиус удивленно на меня посмотрел.

– Это и есть Амгир, – медленно произнес он.

– Но отсюда разбегаются скорпионы по всей пустыне! – запротестовала я.

– Это стражи источника, и появляются они только ночью, – немного хрипло пояснил он.

– Тогда водяные змейки берут начало в озере, – предположила я. – Разве нет?

– И да и нет, – вяло продолжил Лемегиус. – Оно уходит глубоко под землю. Поэтому найти с их помощью озеро довольно трудно.

– Но ты знаешь дорогу? – я воспрянула духом.

– Я знаю несколько возможных путей, но не уверен, что хотя бы один из них приведет к озеру, – разочаровал меня дракон.

– И ты отправил Тристана? – опечаленно уточнила я.

– Джикуяр был с ним. Я подумал, зверь приведет его обратно.

Я оглянулась в поисках Фенрира, но того и след простыл. Походила по пещере, позвала, но он исчез.

– Гирада, не волнуйся, твой джикуяр приведет князя.

– Идем! – резко произнесла я.

– Что? – недоумевал он.

– Идем им навстречу, – нетерпеливо пояснила я.

– Как ты предлагаешь это сделать? В пещере тысячи ходов и тупиков. Лучше остаться здесь, так они нас легче найдут.

Возможно, он и был прав, но неизвестность и бездействие тяготили меня. Я ходила по пещере кругами.

– Ты нашла лампу? – спросил Лемегиус.

– Да. Амелия сообщила?

– Нет. Узнал я от брата, а тот – от нее.

– В оазис вы прилетели вместе, – добавила я подозрительно.

– Я встретил Криса на границе Ибигурии и предлагал ему вернуться в Нагорье, но он не послушал, – устало объяснил Лемегиус.

– Амелия удивилась, увидев тебя с остальными драконами, – заметила я, вспомнив нечаянно оброненные ею слова.

– И расстроилась? – уточнил дракон.

– Нет, вряд ли. Что тебя держит в землях джиннов? – в волнении поинтересовалась я.

– Больше ничего, – спокойно ответил он. – Амелия свободна, а ты нашла лампу.

– И Тристан где-то здесь, – вполголоса добавила я.

– Да, твоего князя отпустили, – подтвердил собеседник, напомнив о своем чутком слухе.

– В побег ты не веришь? – я внимательно следила за его реакцией.

– Ты видела темницу джиннов, сбежать оттуда нельзя, – мрачно возвестил дракон. – Ты отдашь им лампу?

– У тебя есть предложения получше? – резко обратилась я.

– Незачем набрасываться на меня.

– Тебе больше нечего мне сказать? Или объяснить?

– Пару мгновений назад я был при смерти, а ты настаиваешь на объяснениях? Сейчас? – возмутился Лемегиус.

– Ты здоров, насколько я вижу, – холодно парировала я.

– Здоров я буду, только если найду озеро, – зло ответил он. – Иначе мне предстоит долгий путь по восстановлению сил.

– Тогда пошли искать озеро, – примирительно предложила я.

– Утром пойдем. Если тебе вдруг не нужно спать, то мне вообще-то необходимо.

– Ты знаешь, Амелия другого мнения.

– Что поделать, не все мыслят одинаково, – он пожал плечами, и при этом лицо его скривилось от боли.

– Не пойдешь, так поедешь, – я достала лампу.

– Что ты делаешь?

– Призываю химер.

Я держала лампу в руках, а Лемегиус с интересом смотрел на меня. Я представила химер, произнесла: «Аффир скаффанья» – и ничего. Ни вихрей песка, ни химер – никто не пришел.

– Возможно, для них это запретная территория, – предположил Лемегиус после нескольких неудачных попыток.

Я подумала, что не только они не могли попасть внутрь этой горы. Оказалось, у них с джиннами много общего и те тоже не в силах сюда проникнуть.

– Ты была в оазисе? – спросил Лемегиус.

– А ты сомневался? – я внимательно вглядывалась в его лицо.

– Не то чтобы… – замялся он, отводя взгляд. – Скорее, не был уверен.

– Твой брат, кажется, меня заметил.

– Вряд ли. Он просто привык сначала сжигать все дотла, а разбираться позже, – проворчал Лемегиус, вновь посмотрев на меня.

– Зачем ты представился чужим именем? – обратилась я к нему.

– Я позаимствовал лишь имя. И на первых порах титул. Думал, тебе так будет спокойней.

– Спокойней? – хмыкнула я. – Да при нашей первой встрече я и не знала ничего ни о тебе, ни о твоем брате.

– Я решил принять меры предосторожности на тот случай, если тебе что-то известно о жизни на Острове. – Он попытался пересесть, но движения давались ему с трудом.

– А послы с Острова? Не ты их вел?

– Крис отправил меня в Нагорье, а сам прибыл позже. В его отсутствие у меня изменились планы. Гирада, мы еще можем объединиться и противостоять Ибигурии вместе. Возможно, даже удастся найти способ помочь твоей матери.

– С чего ты вдруг передумал помогать своему брату? – поинтересовалась я, стремясь разгадать его истинные намерения.

– Я никогда не поддерживал его идеи относительно джиннов. Но попытки твоего отца добраться до Острова меня и впрямь настораживали. И я боялся, что рано или поздно он в них преуспеет. И потом обратит свой гнев на нас.

– Ты и отцу моему предлагал объединиться?

– До прибытия Криса? Да.

– И что он обещал тебе в обмен на помощь?

– Предложил мне жениться на тебе и править Нагорьем, – ответил Лемегиус спокойно. – Но я отказался.

– Почему? – я не могла скрыть своего удивления.

– Подумал, что вряд ли принуждение к браку сулит мне семейное счастье. Да и твоя слава идет впереди тебя.

– О чем ты? – не поняла я.

– Еще до того как мы встретились, я был уверен, что ты не покоришься навязываемой судьбе. И, проведя с тобой столько времени, убедился в этом.

– У меня ведь две сестры, – смутилась я. – Мог попытать счастья с ними.

– Я не ищу легких путей, – он слабо улыбнулся, но уже серьезно продолжил: – Я прибыл сюда только для того, чтобы спасти свой народ. Вместе мы сможем противостоять даже джиннам. Ты говорила, для Нагорья королевы достаточно. И драконы под моим началом тебя поддержат.

– Решил снова заявить свои права? – удивилась я.

– Я сын старейшины. Но отец мой пропал, и уже довольно давно. Я винил людей, однако теперь склоняюсь к мысли, что причина тому – джинны.

– И остальные драконы последуют за тобой? – уточнила с надеждой я.

– До недавнего времени я был в этом уверен, – сказал он, хмурясь. – Ведь они последовали за мной в земли людей. Но в Землях пустынников мой брат открыто бросил мне вызов.

– То есть теперь они последуют за Крисом? – расстроилась я.

– Так ты с ним знакома? – заволновался Лемегиус.

– Нет, Амелия вспоминала про него.

– Да, – печально согласился он, – этот мальчишка забил ей голову рассказами про лампу и джиннов. Она поверит любому его слову, даже явной клевете.

– Забавно, – отметила я, – твои слова походят на ее, только винит она во всем тебя.

– Что поделать, – он пожал плечами, – у нас сложные отношения.

– И что дальше? – спросила я.

– Мне нужно встретиться с братом.

– Он отправился в Нагорье? – уточнила я.

– Думаю, да, – согласился Лемегиус.

– Тогда и нам пора в Карангу.

– Готова вернуться? – изумился дракон.

– Не вечно же мне скитаться по диким землям.

– Я бы ничему не удивился, – улыбнулся он.

– Я не настолько сумасшедшая, как ты думаешь.

– Я никогда не считал тебя сумасшедшей, – запротестовал Лемегиус. – Взбалмошной – да.

– И строптивой? – добавила я с улыбкой. – Ризатин и гурадука. Теперь-то я знаю, что это значит.

– Ах, Амелия, Амелия, – он разочарованно покачал головой. – Она явно погорячилась, открывая тебе священные тайны.

– Что поделаешь, тебе придется как-то обойтись без этих эпитетов, – твердо заметила я.

– Не волнуйся, для тебя у меня целый список приготовлен. Пару интересных слов точно найду.

Я искала выход из ситуации, в которой с одной стороны нас ждет месть джиннов, а с другой – безумие отца и шаткий союз с драконами, перебирала различные варианты, отметала и наконец присела в изнеможении у стены. Это был чересчур долгий день, и я сама не заметила, как все вокруг быстро померкло, унося меня в сон без видений.

Глава 42

МНЕ КАЗАЛОСЬ, Я СЛЫШАЛА ТРИСТАНА. Но, видимо, это была лишь очередная иллюзия. Но голос его снова назвал меня по имени. Проснувшись, я села и осмотрелась. Та же светящаяся пещера. Лемегиус стоял у прохода ко мне спиной.

– Долго я спала? – спросила я его.

Дракон вздрогнул и обернулся. Тогда я увидела позади него Тристана. Я медленно поднялась и застыла в нерешительности. Мне казалось, это новая издевка джиннов.

– Гирада? – позвал меня Тристан.

Я сделала пару шагов, но снова замерла. В нем что-то изменилось, но я не могла понять что. Он вроде бы выглядел как и прежде, но тени падали на лицо так, что я не могла рассмотреть его получше. И он вернулся один, без Фенрира, который, я была уверена, отправился на его поиски.

– Тристан? Где Фенрир? – озадаченно обратилась я.

– Разве он не с тобой? – князь сделал шаг мне навстречу, но я отступила назад.

Теперь, когда он вышел на свет, я увидела, что его глаза серые, а не зеленые, какими я их помнила. В остальном сходство было просто поразительное. Но взгляд выдавал самозванца.

– Как ты здесь оказался? – поинтересовалась я, пытаясь нащупать путь к его разоблачению.

– Ты не рада меня видеть? – обиделся он.

Его нервозность и манера речи не походили на настоящего Тристана. Лемегиус подошел ко мне и шепотом спросил:

– Что-то не так?

– Ты уверен, что именно он помог тебе со скорпионами? – уточнила я, задумавшись, настоящий ли сам Лемегиус.

– Вроде да, – ответил он, оглядывая Тристана, который не решался теперь подходить ближе.

– Гирада, будет… – сказал тот, а я для себя отметила не свойственную ему тягостную манеру разговаривать. – Мы через многое прошли вместе, а ты даже не подойдешь ко мне?

– Какое кольцо отдали тебе джинны во время суда, чтобы я смогла призвать их? – спросила я, а сама все думала, что делать, если мои подозрения подтвердятся. Потому что я все больше и больше убеждалась: передо мной не настоящий Тристан. Внешность самозванец позаимствовал, а вот манеры явно забыл.

– Что? – опешил он.

– Говори. Какое кольцо они тебе отдали? – повторила я.

– Кольцо Амелиуса, – ответил он, и тогда я убедилась, что передо мной точно не Тристан. Но вдруг мне стало понятно, что только посланник джиннов мог знать о нахождении кольца у меня. Знай кто-то другой про кольцо Амелиуса – совпадение оказалось бы слишком удачным.

Лемегиус обеспокоенно посмотрел на меня, зная, что настоящему Тристану джинны во время суда ничего не отдавали.

– Хорошо, – сказала я самозванцу, подходя немного ближе, но все же сохраняя дистанцию. – Тогда возвращаемся в Нагорье?

– Ты решила вернуться? – поразился он.

– А ты против?

– Я не смогу… Джинны меня не пустят, – он обреченно развел руками, а мне такие напыщенные манеры начали казаться смутно знакомыми, хотя фальшивый облик хорошо скрывал настоящую личность под ним.

– Но как ты сюда попал? – вновь парировала я.

– Предложил джиннам новую сделку. Им нужна лишь лампа. И ничего больше.

– И ты обещал им ее?

– Но ведь она тебе ни к чему, – возразил он.

– С чего ты решил, что она у меня есть?

– Джинны сказали. Гирада, ты же не хочешь повторить судьбу своей матери?

– Ты думаешь, если я не отдам им лампу, то меня ждет то же самое? – холодно уточнила я, хотя от одного воспоминания о королеве меня передернуло.

– Никто, пройдя дорогу Хаоса до конца, не останется прежним.

Я задумалась над его словами. А также попыталась вспомнить, кого он мне напоминал своими ужимками и жестами.

– Фенрир, вот ты где, – обрадовалась я, заметив джикуяра у входа в пещеру. Но потом обратила внимание на его оскал и ярко-зеленые глаза. А в следующее мгновение он прыгнул на самозванца. После чего со спины зверя спрыгнул еще один Тристан. Фенрир держал самозванца мертвой хваткой.

– Это кто? – спросил новый Тристан.

Я смотрела то на одного Тристана, то на другого. У того, которого прижал Фенрир, я заметила массивные браслеты на руках, до того скрытые длинными рукавами рубашки. Я подошла поближе и закатала самозванцу рукава до локтя.

– Сними браслеты, – сказала я ему.

– Я не могу. Только джинны способны освободить меня, – настаивал он.

Я достала кинжал, а он завопил совсем уж странным голосом:

– Только не руки! Не режь!

Я отпрянула от такой быстрой перемены, потому что хотела рукоятью кинжала сдвинуть металлические обручи с места. А самозванец уже пытался достать правой рукой до украшений на левой. Я похлопала Фенрира по лапе, и тот ослабил хватку. Тогда наш пленник быстро снял браслеты, иллюзия растворилась и перед нами предстал не кто иной, как Муринорус.

Я ждала объяснений. У меня просто в голове не укладывалось, зачем он пошел на сделку с джиннами. Скорее всего, по наущению Мириады он обещал им лампу. Но что хотел получить взамен – оставалось для меня загадкой.

– Кто послал тебя? – спросила я, а Муринорус боязливо оглядывал нас по очереди, явно пытаясь что-то придумать.

– Если ты вернешься к джиннам с пустыми руками, они вряд ли обрадуются, – сказал Тристан, когда молчание начало нас тяготить.

– Им нужна лишь лампа, – ответил Муринорус.

– И что они обещали взамен? – настаивала я.

– Я не знаю.

– Кто заключил сделку с джиннами? – подключился Лемегиус.

– Мириада, – ответил Муринорус.

– Как она их призвала? – настаивала я.

– Они сами явились.

– И что предложили взамен? – уточнил Тристан.

– Трон Нагорья.

– Так все из-за трона? – не выдержала я. Мне хотелось верить, что у Мириады была другая причина, а не только жажда власти.

– Она хочет быть королевой и Люпопротагории, и Нагорья?

– Она устала жить в твоей тени, – едко отозвался пленник.

– Что? – возмутилась я такой нападке, но Тристан меня перебил.

– А тебе это зачем понадобилось? – обратился князь к Муринорусу.

– У них мой отец.

– Дядя Мнемний жив?! – воскликнули мы с Тристаном почти одновременно.

– Я его видел, – ответил Муринорус, – он в темнице джиннов.

– И ради лампы, судя по всему, они готовы на любую сделку, – сказал задумчиво Лемегиус.

– Кольцо старейшины у Мириады? – спросила я.

– Я не знаю, о чем ты, – Муринорус замотал головой.

– Неужели? – возразила я. – Джиннов призвали из Бириги.

– Ее там не было.

– Ты лжешь! – воскликнула я. – И, возможно, отрубить тебе руку было не такой уж плохой идеей, – с этими словами я приняла как можно более суровый вид, надеясь, что Муринорус поверит и расскажет все, что ему было известно.

– Ты не пойдешь на такое, – ответил он, но я заметила сомнение в его взгляде и небольшое волнение в голосе.

– Да она тебе не только руки отрубит, но и химерам отдаст на растерзание, – добавил Лемегиус, а я старалась как могла сохранить грозный вид, хоть и знала, что я не буду делать ни того, ни другого.

– Химерам? – пропищал Муринорус, вжав голову в плечи.

– Как вариант, – я пожала плечами. – Но ты ведь можешь рассказать нам все, что тебе известно, и отправиться вместе с нами в Нагорье.

– Джинны не забудут такого. И не простят, – возразил он.

– Они не в силах покинуть свои земли, – сказал Лемегиус. – Гирада знает, как их призвать. И тогда мы предложим им новую сделку.

Меня заинтересовало, какую сделку хотел Лемегиус предложить джиннам, но разбираться в этом сейчас не было ни времени, ни возможности.

– Так что скажешь? – спросила я Муриноруса, пребывавшего в замешательстве.

Тот смотрел на нас по очереди и молчал.

– Оставить его здесь? – поинтересовался Лемегиус.

– Лучше отведем его к моему отцу, иначе он не поверит, что Мириада в сговоре с джиннами.

– У нее есть кольцо, – сказал вдруг Муринорус. – Но я не уверен, что оно принадлежало старейшине. С его помощью она призвала джиннов.

– Моя сестра все-таки была в Бириге?

Он согласно кивнул.

– Что-то еще? – я сурово нахмурилась.

– Это все, что я знаю. Мириада не спешила делиться своими планами со мной.

– Как ты вообще решил жениться на ней? – недоумевала я.

– В то время я по воле джиннов в темнице был, – хмуро отозвался он. – В Дебагуре.

– А свадьба? – удивился Тристан. – Коронация?

– Джинны на торжество подослали моего двойника. Как я понимаю, это часть первой сделки, ради которой Мириада и призвала их когда-то в Бириге.

– И, выбравшись из темницы, первым делом ты взялся помогать джиннам в поисках лампы? – отметил Лемегиус.

– Я решил помочь своему отцу, – пояснил Муринорус, – с тех пор как он пропал, в Люпопротагории нет единства. И еще большим ударом для королевства стало обвинение Тристана в измене, – сказал он, кивая на князя. – Советники и придворные поддерживают Мириаду. Я не знаю, из-за состоявшейся коронации или по какой-то иной причине. Мне кажется, многие из них понимают, что правление ее незаконно, но они хотят получить личную выгоду от происходящего.

– Почему джинны не явились сюда за лампой? – спросила я.

– Пришли бы, если бы могли. Даже здесь, в их землях, есть территории, куда они не могут попасть.

– Амгир и оазис? – предположил Лемегиус, но Муринорус лишь пожал плечами.

– Нам нужно вернуться в Нагорье, – заключила я. – И поговорить с моим отцом и Крисом до полудня.

– В полдень явятся джинны? – оживился Тристан.

– Явятся или призову их сама, – ответила я. – Мириада точно не пропустит такое торжество. Как отсюда выбраться?

– Я нашел выход из пещеры, – сообщил Тристан.

– Ты хотел меня бросить здесь умирать? – спросил вдруг Лемегиус.

– Умереть в источнике жизни вряд ли можно, – возразил князь.

– Ты пришел обратно из-за джикуяра, – парировал Лемегиус. – Догадался: раз зверь вернулся, то точно с Гирадой.

– Я был уверен, Фенрир меня найдет, – спокойно заметил Тристан. – Но ты не знал, какой путь ведет отсюда к выходу, и отправил меня петлять по лабиринтам.

– Озеро по дороге ты не встретил? – хмыкнул Лемегиус.

– Нет. Ни один из путей не привел меня туда.

– Куда ведет этот выход? – встряла я в их перепалку.

– В горы Кирака, – ответил Лемегиус и принялся связывать руки Муринорусу, а я тем временем подошла к Тристану.

– С Лемегиусом, как я понимаю, ты знакома, – сказал тот, и мне вдруг стало неловко.

– Знакома, хоть он и решил воспользоваться чужим именем.

– Ты не ранена?

– Нет.

– Планируешь проверять, настоящий ли я? – поинтересовался Тристан, заметив мой настороженный взгляд.

– Нет, я просто не могу понять, как ты здесь оказался. После той… темницы.

– Не знаю, что изменилось, только песчаные узы в темнице ослабли и я смог выбраться.

– Это было сегодня?

Он согласно кивнул.

– Я нашла в замке джиннов свое кольцо, – добавила я.

– Кольцо удерживало тебя здесь? – уточнил Тристан.

– Думаю, да. И как только я его добыла, смогла держать лампу без потери рассудка.

– Ты забрала только свое кольцо?

– Нет, там было еще одно, оно зацепилось за мое, так что я взяла оба. И еще в той комнате какая-то книга свалилась с потолка.

– Что за кольцо ты взяла?

Я полезла в рюкзак за находкой и показала ее Тристану.

– Ты знаешь, что это? – оживился он при виде вещицы.

– Мне показалось, что кольцо Амелиуса. По крайней мере, оно похоже на изображение в книгах.

– Похоже, да. Но вряд ли оно удерживало меня в плену джиннов.

– Я тоже так подумала. Как ты добрался до источника?

– Очутившись в пустыне после темницы, я вдруг услышал тихий вой джикуяра и так нашел Фенрира. А потом он привел меня к двери. Мне показалось, он что-то почуял, так как постоянно припадал мордой к земле. Проход вел к подножию горы, тогда как раз начало смеркаться. И уже здесь я увидел дракона. Полчища скорпионов атаковали его.

– И ты помог ему пробраться к источнику, куда скорпионы не могли попасть?

Он согласно кивнул.

– Потом я отправился на поиски озера, но Фенрир вдруг забеспокоился и убежал. Я не успел его остановить.

– Ты не знаешь, как он в пустыне оказался?

– Думал, ты мне расскажешь. В прошлый раз я видел его в заливе Тутанхэ.

– Я тоже. И королева на совете объявила, что он погиб.

– Наверное, джинны оставили его на берегу, уверенные, что он не выживет. Тот джикуяр с обрыва его сильно потрепал.

– Готовы идти? – сухо поинтересовался присоединившийся к нам Лемегиус.

Мы переглянулись с Тристаном и согласно кивнули. Вместе с пленником мы двинулись дальше.

Глава 43

ФЕНРИР ШЕЛ ВПЕРЕДИ, за ним Муринорус в сопровождении Лемегиуса. Тристан и я замыкали шествие. Мы с князем шли медленнее остальных и постепенно отставали от наших спутников. Меня это устраивало, потому что я хотела поговорить с ним наедине. А пока я смотрела по сторонам, собираясь с духом. Я отмечала для себя зарубки, оставленные на стенах пещеры.

– Твои? – поинтересовалась я, на что Тристан лишь коротко кивнул.

– Есть идеи? Что с лампой делать? – он явно не собирался откладывать этот разговор.

– Я знаю, как призвать джиннов, но для начала нужно раздобыть кольцо старейшины.

– Если Мириада приедет на праздник, а я уверен, что так и случится, мы сможем его добыть, – заверил князь. – Конечно, если у нее действительно то кольцо. Но что ты собираешься делать дальше?

– Не знаю, – хмуро ответила я. – Мне нужно связать джиннов новой клятвой, чтобы они вновь подчинялись хозяину лампы и вернулись в свои земли.

– Хочешь изгнать их в Ибигурию?

– Хотя бы попробовать.

– Лемегиус не говорил, как это можно сделать? Он вроде много времени у них провел?

– Нет, – я задумалась. – Мне кажется, кольцо Амелиуса попало ко мне не случайно. Либо сами джинны того хотели, либо кто-то еще был заинтересован в его находке.

– Ты никого не встретила по дороге?

– В замок?

Он кивнул.

– Нет. Только… – Я замялась, а Тристан ждал, пока я продолжу. Мне было неудобно об этом говорить, я боялась, что он сочтет меня сумасшедшей. – До того как я вернула свое кольцо… Каждый раз, когда я брала лампу в руки, я слышала один и тот же голос…

– И что он тебе говорил?

– Лишь одно слово – «самозванка».

– Есть идеи, кто бы это мог быть?

– Мне кажется, либо старейшина, либо Амелиус. Голос привел меня туда, где я нашла кольца.

– И после того как ты забрала свое кольцо, голос стих?

Я кивнула, а Тристан продолжил:

– Если джинны знают, что кольцо Амелиуса пропало, и это их не сильно обеспокоило, вероятно, старейшина и привел тебя в замок. Перстень Амелиуса нужен для его освобождения.

– Ты веришь, что я действительно слышала голос старейшины?

– У меня нет причины сомневаться в твоих словах, если ты об этом, – он передернул плечами и искоса посмотрел на меня. – И если моя теория верна, то тогда понятно, почему джинны послали Муриноруса забрать только лампу, но не кольцо. Им неизвестно, что оно у тебя.

– Вероятно, быть наследником Амелиуса недостаточно, чтобы освободить старейшину, – предположила я.

– А ты не думала… Что старейшине тоже нужен подходящий сосуд, как и остальным вернувшимся из Хаоса? – осторожно поинтересовался он.

Князь выжидающе смотрел на меня, а я страшилась признаться даже себе, что потомок Амелиуса нужен был джиннам не для призыва старейшины, а для того, чтобы занять его место, стать оболочкой для беспокойного и мстительного духа.

– Интересно, как Мириада смогла обезопасить себя, – медленно начала я. – Джинны ищут подходящего носителя для своего властителя, но почему они остановили выбор на мне, непонятно…

– Насколько я понял, джиннов осталось всего тринадцать, – продолжил Тристан, – участники совета и вождь. Есть еще королева. Но стоит ли считать ее джинном? Может быть, есть способ изгнать их всех в Хаос?

– Мне об этом неизвестно, – я покачала головой, но на самом деле задумалась. Ведь тогда, возможно, удастся вернуть тех, чьи тела заняли джинны. Или хотя бы некоторых из них.

– Нужно поговорить с Лемегиусом, возможно, он знает, как их можно изгнать.

– Да, но только когда Муриноруса не будет рядом, – заметил князь.

Мы шли по длинному разветвлявшемуся коридору, стены которого усыпали разнообразные узоры из светящихся капель воды. Наших спутников я уже давно не видела. Казалось, будто, кроме нас, в этих подземных долинах никого больше и нет. Здесь было удивительно спокойно, особенно по сравнению с недавним нашествием скорпионов в пустыне. После той какофонии здешняя тишина и мерцание воды вокруг действовали умиротворяюще. Я долго всматривалась в петляющий орнамент, покрывавший стены, и начала различать очередную закономерность.

– Это же… Как и в замке, каждый узор куда-то ведет, – сказала я Тристану.

– Да, – согласился он. – Я прошел пять дорог, следуя за разными орнаментами, но озера так и не нашел.

– Может, оно давно высохло? И вода на стенах – это единственное, что от него осталось?

– Сомневаюсь… Мне кажется, только тот, кто знает к нему дорогу, может его найти.

– Если джинны и правда не могут сюда попасть, то вряд ли кто-то знает дорогу.

– Я думаю, Лемегиус знает.

– Тогда зачем он отправил тебя ложным путем?

– Понадеялся на то, что воды со сводов пещеры ему хватит для восстановления сил? – он пожал плечами. – Но как пробраться из этой пещеры в горы, он не знал. Поэтому и отправил меня на поиски.

– Считаешь, он хотел вернуться в Нагорье?

– Может, в Нагорье, а может, нет. Я даже не уверен, что он планировал выбраться из пещеры вместе со мной.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, а сама застыла в ожидании.

– Отправив меня на поиски выхода, он мог залечить основные раны и сразу вернуться в пустыню или сначала найти подземное озеро, а потом улететь в земли джиннов.

– Зачем?

– За тобой, – ответил Тристан, и я заметила, что ответ дался ему нелегко.

– Как считаешь, что будет с Муринорусом? – спросила я, решив обратить внимание на более существенные сейчас вопросы.

– Честно? – переспросил Тристан и посмотрел на меня. – Я думаю, твой отец отпустит его в Люпопротагорию.

– Даже после того как узнает, что Мириада заодно с джиннами? И причастна к похищению дяди Мнемния?

– Гирада… Я думаю, твой отец все знает. И ищет способ извлечь выгоду.

Он обеспокоенно смотрел на меня, как будто боясь реакции на свои слова. Но я понимала, что, скорее всего, он прав. И то, что Мириада связалась с джиннами, не новость для моего отца. Иногда я даже думала, что он и стоял за всем, а сестра была лишь частью его плана.

– И что тогда ждет тебя? – спросила я.

– О чем ты?

– Тебя обвиняют в измене. То, что дядя Мнемний жив и находится в темнице джиннов, никому больше не известно.

– Надеюсь, он и правда жив. В любом случае сначала нужно придумать, что делать с джиннами. Может быть, завтра все разрешится, и тогда я смогу вернуться домой, не опасаясь заточения в темницу.

– Вернешься в Люрские земли?

– Я бы хотел.

– В Нагорье больше переезжать не планируешь? – спросила я, чувствуя себя немного разочарованной.

– Ммм?

– Ты ведь собирался перебраться в Нагорье. Разве нет?

– Мне кажется, это было так давно… Еще до того как Карангу наводнили полчища драконолюдей, – ответил он, и мне послышались едкие нотки в его голосе.

– Драконолюдей?

– Ты меня поняла. Это не те кровожадные драконы, которых мы видели раньше и которых, судя по всему, послали джинны.

– Ты поэтому переживаешь? Потому что драконы оказались не теми, кем мы их считали?

Он не ответил, и какое-то время мы шли молча. Я следила за узором на стенах, пытаясь понять, что в действительности беспокоило моего друга. Сейчас как никогда раньше я нуждалась в его поддержке. С Лемегиусом и Амелией было связано слишком много противоречий, и я не могла безоговорочно на них положиться. Только в Тристане я не сомневалась, мне нужен был его совет, и я хотела, чтобы он стоял рядом, когда явятся джинны. От остальных я не ждала ни понимания, ни помощи.

– Кстати о джиннах, – сказал Тристан. – Они явно хотят забрать лампу себе.

– А что, если не себе? – спросила я, а он непонимающе на меня посмотрел. – Они ведь отправили Муриноруса. Что, если они желали, чтобы лампа оказалась у Мириады, а кольцо Амелиуса у меня? Может, я вообще была нужна не для поисков лампы, а чтобы забрать перстень Амелиуса?

– Если так, – рассуждал он, – то для возвращения старейшины, по их плану, Мириада должна призвать его из Хаоса, ведь кольцо пока что у нее, а потом… – он задумался. – Я много размышлял о том, что случилось с твоей матерью. Действительно ли джиннам нужна обитель в мире людей? Я о том, что раньше их связь с лампами помогала найти пристанище в них. Но, когда Амелиус разрушил связь, джинны нашли новый способ возвращаться в мир людей.

– Может, джинны и хотят забрать лампу, чтобы старейшина не оказался в ней снова? Они жаждут его возвращения, но не планируют вновь становиться рабами лампы.

– Но для чего тогда лампа?

– Или для кого?

– Что ты хочешь сказать?

– Джинны томятся в заточении шестьсот лет. Они ничего не забыли и не простили. Вспомни хотя бы их единственное правило. Из узнанного я поняла, что они всегда найдут способ достичь желаемого, даже если плата дорога. Веками они существовали в Ибигурии и не могли покинуть ее границы. Я думаю, старейшина стремится вернуть Амелиуса из Хаоса и заточить его в лампе.

– Как назидание потомкам? – ухмыльнулся Тристан, хотя я заметила, что мои слова заставили его задуматься.

– Тогда его месть за падение Ибигурии будет полной, – продолжила я свою мысль.

– Ты забыла о том, какую обитель избрал сам старейшина, – сказал Тристан и посмотрел на меня.

– Я не забыла, просто… Мне страшно об этом думать. Я помню, какой стала моя мать. И понимаю, что старейшина, видимо, собирается со мной сделать то же самое. Потому что возвращаться в лампу он, судя по всему, не намерен.

– А если у тебя будет два кольца? – спросил Тристан. – Тогда он не сможет занять твое тело? Джинны хотят, чтобы у Мириады оказались и кольцо, и лампа. Думаю, именно перстень старейшины защищает владельца.

– И, обладая кольцом старейшины и лампой, я смогу отправить властителя джиннов в лампу? – предположила я. – И восстановить разрушенную связь?

– Думаю, да. Ведь если Мириада, обладая реликвиями, может заточить Амелиуса, то и ты сумеешь сделать то же самое со старейшиной.

– Только непонятно как.

– Может, Лемегиус знает?

– Ты ему доверяешь?

– Я? Это ты с ним все горы исходила!

– А у меня был лучший выбор? – съязвила я, услышав упрек в его словах.

– Гирада, я не об этом, – он быстро взял себя в руки, хотя всего мгновение назад был явно взволнован. – Я имел в виду, у тебя было больше времени, чтобы понять, стоит ли ему доверять.

– Времени больше, но и противоречий немало. Я так и не могу разобрать, ради чего он во все ввязался.

– Он сказал тебе, зачем прибыл в Нагорье?

– В общих чертах.

– Ты знаешь, что он изгнанник и никто за ним не последует?

– Ты уверен? Он ведь сын старейшины.

– А Крис – сын вождя. И драконы пойдут за ним.

– Ты встречал Криса? – спросила я.

– Да, – кивнул он. – И если ты хочешь поддержки с Острова, то тебе нужно договориться с ним.

– Ты хорошо его знаешь?

– Я видел Криса пару раз. Его цели понятнее, чем цели твоего новоиспеченного друга.

– И какие они?

– Он хочет защитить свой народ от джиннов.

– Это все?

– В общих чертах… Я думаю, тебе стоит с ним увидеться и решить самой.

– Ладно, попробуем выяснить.

– Мы почти пришли.

Мы нагнали дракона уже у выхода из пещеры. Он ничего не сказал. Лишь шел вперед следом за Фенриром, то и дело оглядываясь на Муриноруса. Мне показалось, Лемегиус избегал моего взгляда, хотя я и не могла понять причину. Возможно, он готовился к встрече с братом и Амелией.

Глава 44

МЫ ВЫШЛИ ИЗ ПЕЩЕРЫ В ГОРАХ. Только-только рассветало. Я хорошо знала очертания этих вершин. Мы оказались в горах Кирака. До Натагулаи было рукой подать, хотя до Каранги поездка верхом заняла бы примерно полдня.

– Есть идеи, как добраться до Каранги вовремя? – спросила я.

– Если даже одна поедешь на Фенрире, то не успеешь до полудня, – сказал Тристан.

– Выход только один, – ответил Лемегиус, – лететь.

– Ты подбросишь нас всех до Каранги? – поинтересовалась я.

– Есть другие предложения?

– А ты можешь летать? – уточнила я чуть тише и подходя ближе так, чтобы не вовлекать в этот разговор Тристана с Муринорусом. – Раньше кровавый узор распространялся не так широко.

– Не волнуйся, справлюсь. Но сначала нужно обсудить, что делать дальше.

– Можем вернуться в мой дом в Натагулае, – предложила я.

– Слишком долго, – возразил Тристан. – У меня здесь поблизости охотничий дом, достаточно с гор спуститься.

– Не знала, что ты себе тут дом построил, – удивилась я, пока мы спускались.

– Не представилось случая сказать.

Лемегиус спешил за Фенриром, таща за собой Муриноруса. Мы с Тристаном спускались следом.

– А это твой единственный дом в Нагорье? – полюбопытствовала я, вспомнив про лесную хижину, которая мне встретилась по пути в горы.

– Есть еще один охотничий дом севернее Натагулаи. Около года назад построили.

– Это деревянный дом, где несколько мешков сушеных яблок и очаг?

– Ты там была? – улыбнулся он.

– Да, как раз после занимательной прогулки по болоту Нигака. Правда, я думала, он принадлежит Лемегиусу.

– С чего ты так решила?

– Он сказал, – спокойно ответила я, хотя меня задело, что дракон мне соврал даже о доме.

– Зачем ему дом в землях людей? – спросил Тристан.

– А тебе для чего дома вблизи гор?

– Думал, мы сможем ходить на охоту, как когда-то в Люрских землях. До того как твой отец решил, что ты угроза всему животному миру.

Мы быстро спустились с гор, оказавшись в реденьком лесу. Я смотрела по сторонам, пытаясь разглядеть хижину, а спутники мои спешили за Фенриром, который, судя по всему, знал, куда нужно идти. Я догнала остальных.

– Фенрир был в том доме? – обратилась я к Тристану, поравнявшись с ним.

– Этот дом – один из перевалочных пунктов, которые ему пришлось пройти на пути из Бириги в Натагулаю. Если бы, конечно, твой отец не вмешивался, мы бы выбрали дорогу покороче. Но он настоял на том, чтобы лично увидеть джикуяра до того, как его отправили тебе.

– Кто привез его в Нагорье?

– Два небольших отряда, которые возглавляли Аарон и Бекар.

– И моего отца устроил такой защитник от буреглотов? – улыбнулась я.

– Ему больше понравилось то плачевное состояние, в каком он прибыл. Если бы Фенрир не повздорил с другими джикуярами накануне запланированного отъезда, я сомневаюсь, что твой отец разрешил бы отправить тебе такого питомца.

– Ты обещал рассказать, как он к тебе попал, – напомнила я Тристану.

– Собственно, рассказывать нечего, – он пожал плечами. – Меня отправили к южным окраинам Леса джикуяров. Вернуться до наступления темноты я не успел, поэтому нашел пещеру для ночевки. А там он.

– Нечего рассказывать, значит? Прогуливался по Лесу чудовищ, увидел раненого джикуяра и решил его приютить?

– Почти что, – он улыбнулся. – Вот мы и пришли.

Я посмотрела вперед и с трудом различила притаившийся среди деревьев домик. Он сильно походил на тот, в котором мы с Фенриром когда-то нашли приют после испытаний болота Нигака и долины Сурезе. Такой же деревянный уютный дом, но на этот раз без сада. В одной из двух комнат располагалась кухня. Оставив Муриноруса в комнате под строгим присмотром Фенрира, Тристан, Лемегиус и я разместились за обеденным столом.

– Итак? Какой план? – спросил Лемегиус. – Нападаем с воздуха на королевский дворец?

– Мне нужно успеть до полудня поговорить с отцом, – сказала я, не обращая внимания на его шутливый тон. – И по возможности с Мириадой. А ты, кажется, хотел с Крисом пообщаться?

– Да, – хмуро согласился он. – Только я не уверен, что он станет меня слушать и не упечет с помощью твоего отца в темницу.

– Тогда, может, я сначала с отцом поговорю, а потом ты с Крисом?

– У нас нет столько времени, – вмешался Тристан. – Придется идти на риск.

– И чем же ты рискуешь? – едко уточнил Лемегиус.

– Тем же, чем и ты, – спокойно ответил Тристан. – Своей жизнью и титулом.

– Хватит, – прервала их я. – Нам нужен рабочий план, а не надежда на благоприятность событий.

– А у нас он есть? – поинтересовался Лемегиус.

– Мы сейчас его и обсуждаем, – парировала я.

– Брат Лемегиуса, – обратился ко мне Тристан, – навязывает королю свое мнение, и тот уже во всем видит заговор.

– Предлагаю отвести Муриноруса к нему, – ответила я. – Тогда мнение отца изменится.

– Или он еще раз убедится в том, что джинны – угроза и только драконы помогут от нее избавиться, – возразил Лемегиус. – И объединение с драконами твой отец рассматривает как союз с моим братом. Возможно, даже с твоим личным участием.

– Твои предложения? – возмутилась я. – Или ты просто все критикуешь?

– А ты не думала, – сказал медленно Лемегиус, – сначала обратиться к джиннам, а потом вернуться в Карангу?

– Таков был твой план?! – воскликнула я. – Заручиться поддержкой джиннов и свергнуть брата?

– И как ты планировал их призвать? – вмешался Тристан. – Кольца старейшины ведь у нас нет.

– Я и не собирался их призывать, – ответил Лемегиус. – Предполагал встретить их в оазисе в день солнцестояния, то есть сегодня. К этому времени Гирада должна была найти лампу, что она и сделала.

– А Амелия? – уточнила я. – Она тоже часть твоего плана?

– Нет… Но она тоже искала лампу, только для Криса. И джинны решили использовать ее как рычаг воздействия на меня.

– Успешно? – спросила я, но он не ответил. – Зачем тогда ты пошел с нами? Ведь мог вернуться к джиннам.

– Если веришь, что кольцо старейшины у Мириады, и можешь его заполучить для призыва джиннов, тогда нет необходимости возвращаться в их земли. Ты способна навязать им свою волю, обладая и лампой, и кольцом.

– В чем твоя выгода? – поинтересовался Тристан.

– Крис приведет мой народ к гибели. Поэтому я и хотел объединиться с джиннами. Но если есть другой путь…

– То есть ты предлагаешь отправить Криса в темницу с помощью джиннов? – недоумевала я.

– Не обязательно, – возразил Лемегиус. – В Карангу на праздник прилетит много драконов. Достаточно, если они увидят истинную сущность джиннов. Лишь страх перед мощью обитателей Ибигурии удерживает их под началом Криса.

– То есть, увидев джиннов, драконы сами перейдут на твою сторону?

– Они поймут, что Крисом двигают личные мотивы, а не благо народа.

– И до призыва джиннов с братом ты говорить не собираешься? – разочарованно вздохнула я.

– Не вижу ни одного подходящего способа.

– Ладно, но мне все равно нужно увидеться с отцом до полудня.

– Зачем?

– Что значит «зачем»? Чтобы узнать его видение ситуации и попытаться склонить его на свою сторону.

– Ты в это веришь?

– Какого бы мнения о моем отце ты ни был, ты не знаешь наверняка, что побудило его к тем действиям, которые он предпринял.

– Думаешь, за его поступками скрываются благие намерения?

– Не знаю. Но намерена это выяснить. Если ты не хочешь встречаться с братом до призыва джиннов, на то твоя воля. Но мне нужно поговорить с отцом.

– Хорошо, – согласился Лемегиус. – Я отнесу вас в Карангу. Но с Крисом увижусь только после призыва джиннов. Ты уже решила, чтó будешь делать, когда они явятся?

Я размышляла, стоит ли посвящать его в наши с Тристаном планы. Особенно если учитывать то, что он видел в джиннах опору для себя.

– Что ты должен был сделать, – спросила я, – какова твоя часть сделки с джиннами? Что ты обещал им в обмен на помощь в противостоянии твоему брату?

Я ждала ответа, но Лемегиус явно медлил. Он ничего не говорил, просто молчал. Вдруг дверь с треском проломилась, в хижину ворвалась толпа людей, внося сумятицу и гвалт голосов.

Глава 45

НА ПОРОГЕ КУХНИ СТОЯЛА ТОЛПА ЛЮДЕЙ, некоторых я хорошо знала. И, конечно, их предводителем был Гарольд. Его присутствие меня не удивило. Правда, я не рассчитывала, что о моем возвращении в Нагорье узнают так скоро. Следом за Гарольдом в кухню вошел необычный гость, его лицо любой запомнил бы с первого взгляда. Правый глаз – кроваво-красный, левый – небесно-голубой. Я посмотрела на Лемегиуса, мне была интересна его реакция. Не заметить сходства между ним и вошедшим драконом я не могла. По тому, с каким непроницаемым лицом Лемегиус встретил гостя, я поняла, что это был Крис. Он напоминал мне темно-синего дракона из пустыни. Не знаю, то ли я искала сходство, чтобы подтвердить свои подозрения, то ли я действительно его видела.

– Здравствуй, брат.

– Мы так не договаривались, – сказал Лемегиус.

– Планы изменились, – с кривой улыбкой ответил Крис. – Ты сам все усложнил.

– О чем вы договаривались? – медленно спросила я, поворачиваясь к Лемегиусу.

– Не вмешивайся, – остановил меня он. – Решил переиграть? Тебе ведь не нравилась эта идея с самого начала!

– Признаю, – со спокойной улыбкой ответил Крис, – когда ты говорил, что нагорский трон поможет нам одолеть джиннов, я тебе не поверил.

– Я хотел мира!

– Мира? – улыбка Криса напоминала оскал.

– Ты же планировал развязать войну с материком!

– Я защищаю свой народ, – спокойно парировал Крис.

– Свой народ?! Да ты сам отправил меня к джиннам! Что изменилось?

– Король Нагорья нашел более интересное решение наших проблем. В одном ты оказался прав, – холодно продолжил он. – Война нам ни к чему. И теперь идея объединения народов нравится мне больше. Я даже готов принять личное участие в ее исполнении.

– Этого не будет! – воскликнул Лемегиус, бросившись вперед на Криса, но вмешалась стража и оттащила его.

Крис стоял, как и прежде, с холодной невозмутимостью:

– Ну у тебя и манеры, братец. Не удивительно, что король Нагорья хочет видеть на троне меня.

– А как же Амелия? Тебя не волнует, что твои амбиции чуть не погубили твою собственную сестру?

– Сейчас ей ничего не угрожает, – спокойно отозвался Крис. – И не из-за тебя, – добавил он, переведя свой взор на меня.

Крис направился ко мне, но тут из коридора донесся отчаянный вой джикуяра, и я ринулась вон из кухни. Несколько стражников под предводительством Гарольда окружили Фенрира, с трудом я протиснулась среди них и встала рядом со своим питомцем.

– Убери эту тварь, – процедил Гарольд сквозь зубы. – Если не хочешь получить ее по кускам.

Я попыталась успокоить Фенрира, но он рвался в бой, несмотря на явное численное превосходство противников. К Гарольду присоединился Крис, который с интересом наблюдал, как я оттесняла джикуяра. Его забавляла эта картина, и он не спешил вмешиваться. Наконец-то мне удалось увести джикуяра в комнату, где я его и закрыла. Муриноруса там не оказалось. Судя по всему, его вывели на улицу. Джикуяр отчаянно рвался наружу. Я боялась, что дверь не выдержит и стражники выместят на нем свою злость.

Вернулась на кухню, где вальяжно расположился командир королевской стражи, отправив остальных на улицу. Гарольд презрительно окинул меня взглядом и обратил внимание на вошедшего Криса. Как я поняла, они хотели что-то обсудить перед отправлением в Карангу. А стража сюда прибыла лишь для того, чтобы Гарольд с Крисом могли похвалиться численным преимуществом.

– Рад, что вы не пострадали, принцесса, – обратился ко мне Крис, когда я заняла место рядом с Тристаном. – Мы с вами не знакомы. Я сын вождя драконов, Кристиан. И прибыл в Нагорье, чтобы сообща мы смогли противостоять джиннам. С моим братом вы знакомы?

– Даже не знаю, что вам ответить, Кристиан, – сказала я, оценивающе оглядывая его. – Время, проведенное в его обществе, не приблизило меня к пониманию его целей.

Краем глаза я заметила, как напрягся Лемегиус от моих слов, хотя и не сказал ничего.

– Он всегда отличался скрытностью, – ответил Крис. – В том нет вашей вины.

– Как вам Каранга? – обратилась я к нему скучающим тоном, привычным для светских бесед.

– Прекрасный город, который сильно пострадал от коварства джиннов, – учтиво заметил он. – Надеюсь, вы знаете, что драконы никогда не нападали на Нагорье. Я, собственно, для того и приехал, чтобы пресечь эту нелепую клевету.

– У вас много планов, как я посмотрю. Как же вы собираетесь бороться с джиннами?

– Сначала нужно понять, насколько они могущественны. Надеялся, вы просветите меня.

– Вы приехали, чтобы я поделилась с вами сокровенным знанием?

– Меня предупреждали, что с вами трудно договориться, – печально произнес он, – особенно когда нечего предложить взамен.

– Если бы предложить было нечего, то вы бы не приехали.

– Правда, правда. Но я надеялся, что сначала вы увидитесь с королем. Все же долго путешествовали.

– Раньше мое отсутствие мало кто замечал.

– Тогда от вас не зависела судьба других народов. Предлагаю вернуться в Карангу, а я обеспечу вам безопасный и быстрый перелет.

– И как скоро я окажусь в Каранге? – поинтересовалась, прикидывая, успею ли встретиться с отцом и Мириадой.

– Вам хватит времени на разговоры с отцом до полудня.

– А что произойдет в полдень? – уточнила я, гадая, знал ли Крис о предстоящем призыве джиннов.

– Кульминация праздника, – он еле заметно улыбнулся.

– Тогда нам лучше поспешить, – согласилась я.

– Как пожелаете, – ответил он с учтивым поклоном, который явно не соответствовал его планам по захвату нагорского трона. – Князь, – поклонился Крис молчавшему до сих пор Тристану, – рад тебя видеть живым. Полагаю, все в силе?

– Тристан? Неужели? – едва проговорила от волнения я.

– Гирада, я объясню.

– Давай лучше я, – Крис повернулся ко мне с обворожительной улыбкой. – Гирада, я предлагаю вам свою помощь и поддержку. В обмен прошу то, что вам не принадлежит. – Он кивнул на Лемегиуса. – Жизнь моего брата. Он изменник и предатель. И поплатится за все головой.

– Его жизнь мне не принадлежит, как вы правильно сказали, поэтому как я могу согласиться на подобные условия?

– А вам и не придется. Видите ли, ваш отец и ваш князь уже согласились за вас.

Я метнула гневный взгляд на Тристана.

– Ну не сердитесь, – продолжил Крис, – полагаю, князя волновала ваша безопасность, а вот у короля, видимо, были менее благородные мотивы.

– Доставьте меня в Карангу, и там мы все обсудим, – ответила я холодно.

– Мой экипаж к вашим услугам. Надеюсь, вы не возражаете, если князь поедет с нами. А вот моего брата ждет другое сопровождение.

– Ваш брат должен отправиться в Нагорье и там предстать перед судом.

– Что? – Крис на мгновенье потерял свое хладнокровие, но быстро собрался. – В этом нет необходимости. Он и без того доставил вам много хлопот. И я лично приложу все усилия, чтобы он вас больше не побеспокоил.

– Вы не поняли, Кристиан. Вы – мой гость, а ваш брат, находясь на территории Нагорья, нарушил закон. За это его предадут суду.

– И какой закон, позвольте узнать, он нарушил? – теряя терпение, спросил Крис.

– Он похитил наследницу короны, старшую дочь короля Нагорья, – невозмутимо сказала я.

– Это вас, что ли? – отпрянул от наглости Крис.

– Да. И за это одна кара – смерть, – я говорила серьезным тоном, стараясь не смотреть на Лемегиуса.

– Что ж, полагаю, мы можем все решить, – предложил Крис, надеясь, видимо, избавить себя от необходимости тащить Лемегиуса на суд.

– Отправляемся в Карангу, – заключила я и прошла мимо Кристиана, стараясь не выдать своего волнения.

Экипаж и правда ждал снаружи. Мы вышли на улицу, над опушкой кружили драконы всех мастей. Разноцветный вихрь заставлял деревья прижиматься к земле. Я стояла в ожидании, ко мне подошел Крис.

– Я подумал, что вам будет спокойнее лететь с тем, кого вы знаете.

Я удивилась его словам, а он указал рукой куда-то в самую гущу кружившего роя. И там я увидела фиолетового дракона, Амелию.

– Моя сестра доставит вас в Карангу, – подтвердил мои догадки Крис и с поклоном удалился.

Я смотрела ему вслед и не могла понять, то ли он действительно считал себя послом и хотел избежать открытого конфликта, то ли хорошо притворялся. А может, настолько вжился в роль, что и сам в нее поверил. Я видела, как Тристан говорил о чем-то с Лемегиусом, это меня беспокоило. Они были почти не знакомы. Или только я так думала? Муринорус стоял тут же, в окружении нескольких стражников. Меня удивило, что ему не развязали руки. Непонятно, знал его Кристиан или нет, но помогать ему явно не спешил.

Драконы пикировали с неба и забирали то одного, то другого стражника. Вскоре Муринорус и Лемегиус также отправились в путь. Фенрир оставался запертым внутри. Предупредив Криса, чтобы джикуяра не трогали, я отправилась попрощаться. Дракона явно удивлял мой питомец, хотя он ничего не спрашивал. Возможно, просто решил повременить с расспросами. Я зашла внутрь и подошла к комнате, где был заперт Фенрир. Дверь начала отходить, хотя пока и не поддавалась напору джикуяра. Я понимала, рано или поздно он снесет ее, но издеваться так над своим другом не намеревалась. Я открыла дверь, и джикуяр сразу же ринулся на улицу. Драконы взмыли и парили в небе. Фенриру не на кого было накинуться. Он бегал вдоль опушки, но здесь остались только я и Тристан. Я подошла к джикуяру и ободряюще похлопала его по боку, но он не успокаивался и носился туда-сюда. Я с грустью посмотрела на него и, почувствовав сильный порыв ветра, оглянулась. От неожиданно появившихся перед взором драконьих лап я невольно пошатнулась и в следующее мгновение оказалась в когтях Амелии. Зеленый дракон забрал Тристана.

Фенрир, заметив случившееся, бросился вперед, пытаясь вцепиться Амелии в хвост. С диким воем он гнался за нами, но Амелия, быстро поднявшись от земли, мчалась следом за остальными драконами, и джикуяр уже не мог ей навредить. Мне было больно смотреть на его метания. Он бежал за нами, но вскоре я видела лишь верхушки деревьев. И обреченный вой джикуяра разносился над лесом.

Глава 46

ВЕТЕР УСИЛИВАЛСЯ, И АМЕЛИЯ ПРИЖАЛА меня к себе, чтобы не мотало из стороны в сторону. Крис летел рядом, остальных драконов я не видела. Вскоре лес кончился и внизу замелькали крыши деревенских домов. Но мои мысли занимало совсем другое. Я надеялась только на лампу, нужно было раздобыть кольцо старейшины.

Драконы приземлились на площади перед королевским дворцом. До полудня оставалось не больше пары часов. Меня спешно проводили внутрь. Я шла следом за Гарольдом, думая, что меня ведут в тронный зал. Но быстро поняла – идем в другую сторону. Мы остановились перед библиотекой, туда я вошла одна, не удостоив Гарольда ни единым взглядом. Давно я не была здесь. Уже много времени прошло с тех пор, как мы с сестрами собирались тут и слушали различные диковинные истории, которыми нас баловал отец. В рассказах этих было столько далеких странствий, чужих земель и невероятных приключений, что у меня всегда дух захватывало. Теперь мне казалось, что время наших посиделок ушло безвозвратно.

Отец ждал меня, сидя в кресле у камина. Казалось, невзгоды исказили его облик, и улыбка, которая раньше то и дело освещала его лицо, давно померкла. Седина и потухший взгляд сильно старили его. Король хмуро смотрел на меня и молчал. Я не заметила радости в его взгляде. Не увидела признака облегчения оттого, что я вернулась домой живой и здоровой. Мрачные мысли затуманили его взор. Его вид обещал мне тяжелый разговор. Остававшиеся надежды на мирное решение вопроса рухнули при взгляде на его каменное лицо и осуждающий взор.

– Отец, – я первой нарушила затянувшееся молчание. – Что ты обещал Крису в обмен на помощь?

– Голову старейшины драконов, – резко ответил он. – Точнее, его сына. Сдается мне, она сильно мешает Кристиану в обретении того, что он желает больше всего.

– И ты думаешь, разумно помогать ему в этом? – запротестовала я.

– Гирада, очнись! – жестко обратился ко мне отец. – Драконы покинули Остров и не намерены скрываться. Если ты не готова объединяться с ними, нужно найти опору, достаточную, чтобы выстоять. У тебя есть время все обдумать до полудня.

– Что будет в полдень? – я недоуменно смотрела на него.

– Мы объявим о мире, – со спокойной улыбкой ответил он. – И заручимся поддержкой драконов.

– Но какой ценой? – не унималась я.

– Вполне оправданной, учитывая противостояние джиннов, – весомо произнес король.

– Джинны никогда бы не напали на Нагорье, если бы ты не искал в их землях лампу, – я старалась говорить ровным голосом, но в моей речи прозвучали нотки обиды.

– Верь в это, если хочешь, – холодно отозвался отец, возвращаясь к официальному тону. – Но мир с Ибигурией всегда был зыбок.

– Что станет с Лемегиусом? – я с тревогой ожидала королевского решения.

– С Кристианом оказалось легче договориться, – бесстрастно ответил собеседник. – Поэтому, что он сделает с Лемегиусом, меня не волнует. И тебя волновать не должно. Ты не сможешь спасти всех.

– Кристиан хочет власти, – возразила я. – И ты потворствуешь прихотям этого тирана!

– Тиран он или нет, одни мы не выстоим. Ты не думала, что драконы могут объединиться с джиннами? И тогда мы обречены.

– Ты считаешь, драконы забудут, скольких своих сородичей они потеряли по воле джиннов? – едко уточнила я.

– Что тебе известно? – спросил отец заинтересованно.

– Немного, – хмуро ответила я. – Но я точно знаю: никто не хочет помогать своим палачам.

– Тогда ты сама понимаешь, что этот союз принесет мир в наши земли.

– Крис приведет Нагорье к краху! – гневно воскликнула я.

– Союз с ним обеспечит тебе поддержку Острова, – спокойно возразил король.

– Для чего нам союз с драконами, отец? – не унималась я. – Ты правда собираешься напасть на Ибигурию?

– Они сами развязали войну, когда похитили твою мать, – невозмутимо сказал он, хотя мы оба знали, что это была ложь.

– Похитили? Или ты отдал ее им? – холодно спросила я.

– О чем ты? – он в первый раз казался действительно удивленным.

– Ты отправил ее в Земли пустынников!

– Ты нашла ее? – отец наклонился немного вперед, потеряв на мгновение свое обычное хладнокровие.

– То, что от нее осталось, – согласилась я и невольно вздрогнула, не в силах побороть отвращение при одном только воспоминании о том, какой стала моя мать.

– Она сама выбрала свой путь, – вновь безразлично отозвался король, принимая привычную позу.

– Отправиться в чужие земли ради поисков давно потерянной и позабытой реликвии? – презрительно хмыкнула я.

– Лишь прямой наследник Амелиуса может найти лампу, – мрачно пояснил отец. – Из-за лампы она оказалась в Ибигурии.

– Ты ведь мог отправиться с ней!

– А кто будет решать вопрос с драконами? – воскликнул в негодовании он. – Принцесса, которая сбегает каждый раз, когда что-то идет не по плану?

Я опешила от удара. Он был прав на мой счет, но я все равно не ожидала резких слов.

– Как думаешь, ее можно вернуть? – осторожно поинтересовалась я.

– Не уверен.

– Ты с самого начала знал, что драконы не нападали на Нагорье, – сказала я с обидой, хотя и пыталась держать себя в руках и говорить отстраненно. – Это были джинны.

– Конечно, – подтвердил он, – потому что это моя вина.

– Ты давно искал лампу? – уточнила я.

– Я начал поиски, когда еще не был королем.

– Ты для этого прибыл в Нагорье из Люпопротагории? – ужаснулась я.

– Только наследник Амелиуса может призвать его из Хаоса, – безлико продолжил он. – И это твоя мать, а не я.

– То есть ты искал лампу, еще будучи люпопротагорским князем, и твои поиски привели тебя в Нагорье? – упрекнула я его.

– Твоя мать все знала. Я сказал ей с самого начала.

– Зачем ей это понадобилось? – я почувствовала отвращение.

– Амелиус звал ее в Земли пустынников. И она хотела избавиться от его гнета.

– Ты уверен, что Амелиус звал ее? – спросила я, гадая, был ли это тот же самый голос, что позвал Лотарну. И тот ли голос слышала я, беря лампу в руки.

– Она в это верила, – подтвердил он.

– Что вы планировали делать с лампой, когда найдете?

– Предложить джиннам сделку, от которой они не смогут отказаться.

– Что именно ты хочешь от них?

– Вернуть Амелиуса из заточения.

– Амелиус тоже пропал в Хаосе, когда старейшина отказался исполнить его волю? – уточнила я, желая подтвердить свою догадку.

– Единственное, чего желал Амелиус, – это стать старейшиной джиннов, за что и поплатился своей свободой.

– Джинны знают? – спросила я, но отец лишь пожал плечами. – Невозможно, – пробормотала я, не в силах поверить отцовским словам.

– Однако это так. И Амелиус все еще ждет освобождения.

– И ты хочешь, чтобы он занял твое место? Зачем? – устало возмутилась я.

– Ты знаешь, кто такие джинны? И как они стали такими? – парировал отец, на что я лишь покачала головой. – Это демоны, которые нашли способ заключить договор с Хаосом. Они сами связали себя лампами, чтобы остаться в этом мире. Амелиус докопался до сути, хотя мало кому из людей такое удавалось. Молчание Ибигурии временно, драконы жестоки и ненадежны. Джинны давно ищут лампу. И если они смогут освободить старейшину без нашего участия, его гнев обрушится вначале на Нагорье, а потом падет и на Люпопротагорию. Одни мы не выстоим.

Я замолчала, обдумывая услышанное.

– Скажи, отец, – медленно и немного тише произнесла я. – Зачем Амелиус связался с джиннами? Неужели власти над людьми ему было недостаточно?

Отец не ответил, и вопрос повис в воздухе.

– Будут ли еще напутствия, ваше величество? – отстраненно уточнила я.

– Гирада, ты сама понимаешь: все к лучшему, – печально сказал отец. – Я не вечен. И вскоре тебе предстоит занять престол.

– Зачем? Не лучше, если Элеонора займет твое место? Я выросла во дворце, но я не твоя наследница. И рано или поздно об этом узнают другие.

– Ты моя дочь, пусть и не по крови. И подданные будут судить тебя по твоим делам и решениям, а не по принадлежности к королевскому роду. Что бы ни случилось, помни: никто не может забрать то, что принадлежит тебе по праву, – сказал он, поднимаясь со своего места и направляясь ко мне. – Я хочу, чтобы трон унаследовала ты. У тебя есть все для того, чтобы стать правительницей, достойной нашего народа. Даже если ты сама этого не осознаешь.

Я уже направлялась к дверям, когда он окликнул меня.

– И да, Гирада. Подумай о Тристане. У князя сейчас всего два варианта. Твоя рука и впоследствии трон Нагорья или дорога на эшафот.

– Отец, ты же не серьезно?! – воскликнула я, не веря, что он вообще мог предлагать подобное.

Его спокойный и отчужденный тон, каким он рассуждал о судьбе моего друга, пугал меня.

– Более чем, – подтвердил собеседник. – У себя на родине он обвинен в убийстве короля и измене. И нужен весомый повод, чтобы он мог остаться в Нагорье.

– Ты же знаешь, что он не убивал дядю!

– Ты так и не научилась видеть сути. Если он вернется в Люрские земли и сможет переманить людей на свою сторону, убедив в невиновности, тогда его гнев и гнев народа обрушится на Муриноруса, ведь тот начал его преследование. Князь опасен. Муринорус и Мириада это знают.

– С каких пор ты считаешь слова Муриноруса заслуживающими доверия? – возмутилась я.

– С тех пор как он стал моим зятем.

– И что будет с ним?

– Вернется с Мириадой в Люпопротагорию, конечно. После праздника.

– Мириада здесь?

– Да, она уже прибыла. Что ты знаешь о смерти Мнемния? – вкрадчиво поинтересовался король.

– На них напали джинны.

– И лишь Тристан их видел.

– Отец… Дядя Мнемний, возможно, в темнице джиннов. Поговори с Муринорусом. Он его видел.

– Довольно, – резко прервал меня собеседник. – Хорошо подумай, прежде чем ответить. Есть еще один способ. Свяжи джиннов клятвой. Пока они служат тебе, никто не посмеет нам перечить. Ни Люпопротагория, ни драконы. И князь сможет сохранить жизнь.

– Ты совсем как Амелиус, – обиженно возмутилась я, – Желаешь невозможного. И расплачиваешься за свои амбиции чужими жизнями.

– Гирада, я оставлю все тебе. Мне жаль, что ты этого не ценишь.

– Но все это нужно лишь тебе.

– Король должен в первую очередь думать о своих подданных, и для их защиты я пошел на крайние меры.

– И теперь защищать их нужно от тебя! – с дрожью в голосе воскликнула я. – Я хочу увидеть пленника.

– Гирада… – отцовский голос впервые немного смягчился.

– Я хочу увидеть его в последний раз, – мрачно повторила я. – Сегодня мы приветствуем драконов, а завтра один из них лишится головы.

Я направилась в свои покои переодеться, чтобы в тронном зале, где уже собирались гости, не привлекать лишнее внимание своим походным видом. Мне нужно было заполучить кольцо старейшины. Хоть я и попросила отца разрешить мне увидеть Лемегиуса, времени на посещение темницы уже не оставалось. Никогда бы не поверила в то, что мы решим праздновать союз с драконами! Месяц назад я первая обвинила бы в измене того, кто предложил подобное. А теперь предстояло шумное торжество, на котором король провозгласит мир. Мир? Какая ложь! Радовало одно: отец, видимо, не знал, что джинны явятся за мной именно сегодня. Он бы хотел связать их клятвой, но не понимал, как это сделать. Также он не сказал ничего про лампу – знал ли он, что я нашла ее, или собирался после праздника отправить меня на новые поиски. Слишком многое стояло на кону. Нужно было срочно найти Мириаду.

Глава 47

МОЕ ДЛИННОЕ СВЕТЛО-ЛИМОННОЕ ПЛАТЬЕ свободного покроя широкими волнами спускалось вниз. В карман пышной юбки я легко спрятала лампу, драпировка скрывала все. Кольцо Амелиуса я тоже решила взять с собой. Но грядущее совсем не радовало. Пока оставалось время, я решила взглянуть на карту в Книге еще раз. Она сильно изменилась, на ней то и дело образовывались и приходили в постоянное движение какие-то вихри. Я предположила, что карта показывала мне перемещения джиннов. Если так, то они явно взволновались. Вихри перемещались стихийно, но оставались в пределах карты. Я достала лампу и внимательно ее осмотрела. Надписи на ней теперь не было. Мне показалось, что она немного потемнела, и потом, держа ее под углом, я заметила новую переливавшуюся фразу, которая то исчезала, то появлялась. Она была на люрском, я сильно удивилась, ведь ни в замке джиннов, ни в Книге Хаоса я не встречала текстов на этом языке. Новая надпись гласила: «Буря близится к зениту». Я думала о том, что значили слова. Наступил день солнцестояния, и можно было призвать старейшину из Хаоса. Я верила, что и лампа, и Книга сохраняли связь со старейшиной, дожидавшимся освобождения шестьсот лет.

В дверь постучали. Я решила, что уже пора идти, но нет, это пришла Элеонора. По случаю праздника она нарядилась в строгое жемчужное платье в пол, эффектно подчеркивающее серо-голубые глаза и светлые волосы.

– Что ж, сестра, прими мои поздравления. Союз с Островом – не совсем то, что ты искала. Но все же лучше, нежели смерть в пустыне.

– Благодарю, – сухо ответила я. – Ты Мириаду уже видела?

– Видела, но только издали, – сказала она, поджав губы, как делала всегда, когда нервничала, – с ней не так-то просто теперь повстречаться.

– О чем ты? – забеспокоилась я.

– У нее слишком много сопровождающих. Они никого к ней близко не подпускают.

– Даже сестру?

– Для меня не сделали исключения.

– Элеонора, а ты знала, что она собирается в Люпопротагорию?

– Ты о ее планах стать королевой? Нет, – она покачала головой. – Я знала, что Мириада ездила несколько раз в Дебагур после того, как ты отказалась от помолвки с Муринорусом. Но в то, что она всерьез рассматривала такой вариант, мне до сих пор сложно поверить…

– Для чего ей это нужно?

– Думаю, только она ответит тебе.

– То есть в то, что в Дебагур ее привели личные симпатии к Муринорусу, ты не веришь? – улыбнулась я.

– Вряд ли кто-то в это верит.

– А что насчет тебя?

Она с удивлением на меня посмотрела.

– Ты случайно не собираешься занять престол Приречья или Заозерья на следующей неделе?

– Пока нет. Но если надумаю, приглашу тебя на коронацию, – заверила она меня.

– Спасибо. То, что Мириада меня не пригласила, сюрпризом не оказалось.

– Думаю, она позвала бы тебя, знай мы, где тебя искать.

– Если бы и пригласила, то вряд ли из лучших побуждений. А ты была на ее коронации?

– Нет, и никто из Нагорья не поехал, даже отец.

– Почему? – удивилась я.

– Мириада выставила такое условие.

– Ты с Муринорусом не разговаривала?

– С Муринорусом? – переспросила она. – Нет, он всех избегает. Мне кажется, это связано с гибелью его отца.

– Дядя Мнемний, возможно, еще жив.

– Ты уверена?

– Муринорус так сказал. Он видел его в темнице джиннов.

– Муринорус был в Ибигурии? Я думала, он за пределы своих земель никогда не выбирается. Ты помнишь, он даже отказывался в Карангу приезжать.

– Он бы и сейчас не покинул Люпопротагорию без крайней необходимости.

– Думаешь, в этом замешаны джинны?

– Мириада заключила с ними сделку. И я думаю, она попытается призвать их сегодня.

– Сюда? – Элеонора напряглась от моих слов.

– Да, и времени у нас практически не осталось.

– И что будет, если ей удастся их призвать?

– Нагорье падет. Потому что она обратится к старейшине. И если он вернется из Хаоса, то, что бы джинны ни пообещали Мириаде, они это не выполнят. А старейшина не успокоится, пока не разрушит Нагорье.

– Это все из-за Амелиуса?

– Да. Он разрушил Ибигурию, и теперь пришла наша очередь расплачиваться, – заключила я и вкратце рассказала ей о том, что узнала о нашем предке.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовалась Элеонора, когда я закончила рассказ.

– Давай поговорим с Мириадой.

– Думаешь, разговоры помогут? – удивилась она.

– Нет. Но мне нужно забрать у нее нечто ценное, что она сама мне не отдаст.

– И ты предлагаешь мне отвлечь ее вопросами?

– Попытаться можно.

– Гирада, а что насчет Тристана? – спросила она, а я заметила лукавый отблеск в ее глазах.

– О чем ты?

– Ситуация сейчас сложная… Твой князь обвинен в измене и ставит власть Муриноруса под сомнение. Повод остаться в Нагорье для него будет не лишним.

– Ты эту идею отцу предложила?

– Нет. Но об этом многие думают. И тебя такие разговоры не должны удивлять.

– Отец не предлагал тебе стать королевой?

– Нет, он возлагает надежды только на тебя, – возразила Элеонора.

– Если ты хочешь этого, я смогу переубедить короля, – предложила я с надеждой.

– Не стоит так усердствовать. Мне интересно, во что все выльется. Отец хочет видеть тебя на троне. Но Кристиан сговорчив, только когда решение вопроса соответствует его собственным интересам. С ним ты вряд ли будешь править.

– Ты хорошо его знаешь?

– Видела пару раз, – хмуро подтвердила сестра. – И одно для себя поняла. Он ищет союзников, только когда не может получить желаемое другим путем.

– Что он предлагал тебе?

– Править Нагорьем.

– Что? – возмутилась я.

– Он распоряжается чужим троном в надежде получить то, что хочет. Представь, как он поступит со своими союзниками, когда наши пути разойдутся, – спокойно продолжила Элеонора.

– Но чего он хотел от тебя? – недоумевала я.

– Помощи в поисках, – сестра еле заметно вздрогнула. – Он желал, чтобы я отправилась в Ибигурию и нашла лампу джиннов.

– Зачем она ему? – я вцепилась Элеоноре в плечи.

– Сказал, что джинны забрали то, что для него имеет большую ценность, – ответила она, поспешно освобождаясь от моей хватки. – И он жаждет это вернуть.

– Амелия? – задумчиво пробурчала я, начиная понимать.

– Что ж, надеюсь, мои слова тебе чем-нибудь помогут, – сказала Элеонора, уходя.

– Сестра, подожди.

– Да? – она остановилась в дверях.

– Тебе лучше знать… – в нерешительности запнулась я. – Что люди говорят обо мне?

– Разве это важно? – переспросила она, внимательно в меня вглядываясь.

– Я хочу понять.

– Ты чуждалась всех, и все стали избегать тебя, – произнесла она после минутного молчания. – Но я думаю, у тебя есть все, чтобы стать достойной королевой и спасти Нагорье от той пропасти, в которую нас толкают джинны, драконы и наш отец.

– Спасибо, сестра, – поблагодарила я.

В дверь постучали.

– Полагаю, твой провожатый прибыл, – сказала она с улыбкой и потянулась к ручке.

– Элеонора, подожди.

Она остановилась.

– Что с Мириадой? Ты мне поможешь?

– Заболтать ее? Возможно… Я подумаю, – она еле заметно улыбнулась и покинула комнату.

На пороге стоял Тристан в парадном костюме с фамильным гербом на лацканах. Вьюнок, опутывающий льва, вышитый золотыми нитками, подчеркивал русые волосы князя и оттенял зеленые глаза. Правда, взволнованный взгляд плохо сочетался с утонченностью наряда.

– Готова? – спросил он.

Я молчала, собираясь с мыслями.

– Твой отец настоял, чтобы я сопроводил тебя на праздник, – повторил Тристан, закрывая за собой дверь. – Прекрасно выглядишь.

Я молчала, не зная, что ответить.

– Гирада? Скажи хоть что-то.

– Зачем тебе нагорский трон?

Он опешил от вопроса.

– Гирада…

– Ты не стал бы объединяться с драконами по другой причине.

– Мне нужна была помощь в твоих поисках.

– И что ты обещал Крису взамен?

– Объединиться против джиннов.

– Это все?

– Что еще я мог обещать?

– Не знаю, – я пожала плечами, – У меня не укладывается в голове, что драконы искали меня в Ибигурии.

– Кристиан заинтересован в союзе с людьми. С ним можно договориться.

– Думаешь? – засомневалась я. – Не понимаю, как переманить его на свою сторону.

– Что бы ни говорил Лемегиус, Крис до сих пор ценит мнение своей сестры, – заявил Тристан. – Поговори с Амелией, я уверен, он ее послушает.

– Мне не показалось, что он ее слушал, когда разбушевался в оазисе.

– Мы не знаем, что она ему сказала. Ты помогла ей освободиться от власти джиннов. Он, как минимум, должен быть тебе благодарен.

– Я думаю, ты о нем слишком хорошего мнения.

– А ты слишком предвзято к нему относишься, – спокойно возразил князь. – Идем, нам пора.

– Подожди, – я остановила его, выудила из рюкзака Книгу и вручила ее Тристану. – Возьми.

– Что это? – спросил он, осматривая переплет.

– То, с помощью чего я нашла лампу.

– Книга Хаоса?

– Да. Но с ней что-то происходит. Надписи не перестают меняться.

Тристан открыл Книгу. Сначала мы видели лишь чистый лист. Потом слова замельтешили и наконец выстроились в четкий текст. Я не могла в это поверить и еле удержалась от того, чтобы не вырвать Книгу у него из рук.

– Сдается мне, она ищет нового хозяина, – сказала я Тристану.

– Она его уже нашла, – возразил он, показывая испещренные надписями страницы. – Это люрский III эры.

– Ты можешь прочитать?

– Да. Здесь сказано: «Только джинны могут открыть врата Хаоса, но дорогу осилит лишь тот, кому служит лампа». Я полагаю, – он пристально посмотрел на меня, – это ты, раз стала единственной, кто смог найти ее.

– И все? Больше ничего не сказано?

– Что-то странное с этим текстом. «Знание лежит во тьме» – надпись повторяется несколько раз. Есть идеи, что она значит?

– Нет, – я пожала плечами. – И времени выяснять нет.

– Да, нам пора. Иначе и драконы, и твой отец начнут беспокоиться, что ты сбежала.

– Ты имеешь в виду, снова? – вкрадчиво уточнила я.

– Не хотел тебя обидеть, – он примирительно улыбнулся.

– Я не обиделась. Ты ведь прав. Как ты думаешь, – обратилась я к нему, сомневаясь, стоит ли спрашивать, – с моей матерью случилось именно это? Она пыталась призвать старейшину?

– Возможно. Твой отец хотел, чтобы она нашла лампу, видимо, это и произошло.

– Но только кольца старейшины у нее не было. За что она и поплатилась своей душой.

– Ты не думала просто отдать им лампу? – осторожно поинтересовался Тристан.

– Лампа – гарантия безопасности моего народа. Если я отдам ее, джинны выпустят старейшину на свободу. И тогда Нагорье обречено.

– Я просто не хочу… – он на мгновение замялся и впервые за весь наш разговор казался действительно встревоженным. – Чтобы для тебя все закончилось так же, как и для твоей матери.

– Моя мать ни на кого не могла положиться в своих поисках, – я попыталась подбодрить его, но внутренне содрогнулась от воспоминания о ней.

В дверь постучали. Это был камергер отца. Король настаивал, чтобы мы поторопились.

– Нам пора, – сказал Тристан.

– Да, – согласилась я, направляясь за ним к дверям.

– Я видел Мириаду, – заметил Тристан, когда мы шли по пустому коридору в тронный зал. – Ее охрана носит такие же браслеты, какие были и у Муриноруса. Надо придумать способ забрать кольцо.

– Ты считаешь, она привезла его с собой?

– Полагаю, что она с ним не расстается. И оно точно будет у нее на церемонии, потому что это самый удобный момент для призвания джиннов.

– Тристан, я боюсь, мы чего-то не учли, – забеспокоилась я, – и меня ждет судьба моей матери.

– Если бы кольцо старейшины не защищало хозяина лампы, то джинны не хотели бы так отчаянно его вернуть.

– Я понимаю, но если они заставят меня отдать им лампу…

– Тогда нам нужно заполучить кольцо старейшины тайно.

Я согласно кивнула, немного успокоившись, мы как раз подошли к дверям тронного зала.

Глава 48

КАЗАЛОСЬ, ВСЕ НАГОРЬЕ ВСТРЕЧАЛО ДРАКОНОВ с распростертыми объятиями. Праздник был пышный и многолюдный. Я высматривала Мириаду, но нигде не видела. Мы решили разделиться с Тристаном, чтобы скорее ее найти. Полдень стремительно приближался, и без кольца старейшины я не могла встретиться с джиннами.

Я двинулась через густую толпу к трону, надеясь там найти Мириаду. И тут меня кто-то окликнул. Я обернулась и увидела Амелию. Что интересно, на ней было фиолетовое платье точно такого же оттенка, какого были ее крылья. У меня оставалось мало времени, но мне хотелось знать, зачем она ввязалась в поиски лампы.

– Мы снова встретились, – сказала я с напряженной улыбкой, но вскоре заметила неловкость в поведении Амелии.

– Гирада, я не хотела, чтобы так все закончилось.

– Зачем ты ему сказала? – спросила я и добавила чуть тише: – Про лампу.

– Я думала, мы вернемся домой, как он и говорил сначала.

– Ты знаешь, – сказала я, – мой отец считает, что Амелиус хотел стать старейшиной джиннов и поэтому его заточили в Хаосе.

– Чушь! Невозможно!

– Король в это верит, – я пожала плечами. – И думаю, не он один.

– Ты про Криса?

– Да. Но я не могу понять, чего он добивается.

– Господства над джиннами? – предположила Амелия неуверенно.

– Сомневаюсь, – ответила я. – Ты точно знаешь, что он не объединился с джиннами и не искал лампу для них?

– Нет, – она покачала головой. – Пару лет назад он пропал в Диких землях, пробыл там около полугода, а потом вернулся без каких-либо объяснений. Я так и не смогла узнать, что с ним произошло.

Я задумалась, но информации о Крисе мне катастрофически не хватало.

– А ты? – спросила я. – Ты заключила сделку с джиннами?

Амелия не спешила отвечать, и это говорило красноречивее любых слов.

– Амелия? – позвала я и повторила: – Ты заключила сделку с джиннами?

Она коротко кивнула.

– Я лишь хотела снова летать… – тихо сказала она.

– Что ты обещала им взамен?

Она виновато и смущенно смотрела на меня, словно с трудом могла признаться.

– Я должна была помочь тебе вернуться в Нагорье после того, как ты нашла лампу, – наконец сказала она.

– Джинны хотели, чтобы я вернулась? – удивилась я, на что Амелия снова кивнула. – Но зачем?

Амелия пожала плечами, а я сильнее задумалась. Если они пошли на сделку, главным условием которой стало мое возвращение домой к празднику, значит, они хотели, чтобы Мириада призвала их именно сюда. И раз они сделали все для появления старейшины именно в Нагорье, то совершенно точно планировали не только уничтожить наследников Амелиуса, но и превратить наши земли в такую же пустыню, как Ибигурия. Если мой отец ошибался насчет Амелиуса, то без кольца старейшины мы были обречены.

– Что твой брат собирался делать с лампой, если бы заполучил? – спросила я.

– Говорил, что вернется домой и преподнесет старейшинам, потому что они знают, что надлежит с ней делать. Но, возможно, его планы изменились.

– Я с ним поговорю. Ты видела мою сестру? Мириаду?

– Нет, – она покачала головой, а я отправилась дальше на поиски.

Вновь я продиралась через плотную толпу и не заметила, как ко мне подошел Крис. Вокруг нас сразу образовалось больше свободного пространства. Гости спешили отойти подальше, и я поняла, что Крис для Нагорья значил больше, чем моя персона. Дракон учтиво поклонился и размеренно проговорил какие-то любезности, но мне было не до него.

– Крис, вы мою сестру не видели? Мириаду? – спросила я, продолжая смотреть по сторонам.

– Видел, кажется, она разговаривала с вашим отцом.

Я проследила за его взглядом и действительно заметила сестру вблизи трона, на котором восседал мой отец. Увидев ее сейчас, я не могла не отметить гордую осанку. Впрочем, она всегда отличалась надменным взглядом, а в окружении плотного кольца придворных приняла невозмутимый и властный вид. Для мероприятия сестра выбрала длинное лазурно-голубое платье с открытыми плечами, которое дополняла замысловатая прическа, обилием самоцветов напоминавшая корону.

– Крис, вы предлагали мне помощь, кажется?

– Я к вашим услугам, Гирада.

– Вы не могли бы поговорить с королем?

– Сейчас? – опешил он от моей просьбы. – О чем?

– О чем угодно. Мне срочно нужно обсудить кое-что с Мириадой.

– И вас устроит, даже если я скажу вашему отцу, что вы передумали насчет брака со мной?

– Более чем, – процедила я сквозь зубы. – Тем более что такой разговор надолго его займет и присутствие Мириады будет излишним.

– Не знал, что вы так высоко цените аудиенцию своей сестры, – холодно отозвался он.

– Крис, я же помогла вашей сестре в землях джиннов, – спокойно напомнила я. – Хотя бы поэтому вы можете исполнить мою небольшую просьбу. Тем более она не потребует от вас ничего, кроме вашего времени.

– Конечно, Гирада, – согласился он. – Но хотелось бы не просто стать частью вашего плана, но знать его суть.

Я промолчала, он легко поклонился и направился к моему отцу. Я ждала, считая секунды. Вот он подошел к королю, поприветствовал его, тот ответил величавым кивком. Я видела, как Крис начал говорить, мой отец изменился в лице. Он казался удивленным, хотя через несколько мгновений на смену пришло его обычное снисходительно-любезное выражение. Мириада, как я и ожидала, оставила их вдвоем и направилась к Муринорусу, который стоял в окружении люпопротагорской знати. Я шла ей наперерез.

Когда я окликнула Мириаду, она остановилась с невозмутимым видом, но ее торжествующий взгляд настораживал. Я хотела поговорить с ней без посторонних, ко мне присоединилась Элеонора. Мириада снисходительно подошла к нам.

– Милое платье, – сказала она мне. – Лучше, чем твой обычный ведьминский наряд.

– Могу подарить, если оно так тебе понравилось.

– Не стоит, – сказала она с ироничной улыбкой, – разве я могу забрать единственное платье будущей королевы?

Я чувствовала: кольцо старейшины у Мириады. Ощущала исходивший от него жар пустыни – такой же, как и от лампы. Все время, пока стояла рядом с сестрой, я слышала шелест песка, он мешал мне сосредоточиться на разговоре. Мне снова виделись химеры, словно они находились здесь, в тронном зале. То ли как предупреждение, то ли как назидание. Но, рассматривая сестру, я не могла понять, куда та дела кольцо. Она надела простое длинное платье без карманов, пышной юбки или каких-то других вычурных деталей, которые могли служить тайником.

– Как твоя поездка в Биригу? – спросила я, пытаясь понять, где она спрятала кольцо.

– Жаль, что я тебя там не застала, – ответила Мириада. – Я слышала, ты с князем была в библиотеке.

– Да, решили прогуляться по памятным местам.

– Князь обвинен в измене, а вы прогуливаетесь по библиотекам?

– Библиотека находится в Люрских землях, – напомнила я, хотя мы обе это знали.

– И эти земли относятся к Люпопротагории, – едко процедила Мириада, понимая, к чему я клонила.

– Пока да. Но все может измениться.

– Ты права. Тристана могут помиловать, если он правильно выберет союзников.

– А ты в союзниках уверена? Думаешь, джинны исполнят свою часть сделки?

– Мне пора, – резко ответила Мириада и направилась к Муринорусу, и я заметила на ее руке знакомое украшение, ранее скрытое рукавом платья.

– Браслет, – остановила я ее, – он наказание джиннов?

Она обернулась и с улыбкой посмотрела на меня. Сестра протянула мне руку, и я рассмотрела браслет, сильно похожий на тот, что был у Амелии. Черная металлическая змея делала несколько плотных оборотов вокруг запястья Мириады. Вдоль чешуйчатого тела я заметила шипы, вытянутые по обе стороны.

– Он не то, что ты подумала, – сказала Мириада, поднимая руку чуть выше.

Тут я увидела, как браслет ожил, змейка переползла на ладонь и с интересом уставилась на меня изумрудными глазами.

– Это подарок и предложение помощи, а не темница, – сказала Мириада, подтолкнув змейку к запястью занять прежнее место.

Мириада быстро отвернулась от нас и пошла к Муринорусу. Я попыталась ее остановить, но она не стала меня слушать. Элеонора, до этого все время молчавшая, пошла за ней, но вскоре тоже вернулась разочарованной. Ко мне подошел Тристан с беспокойством во взгляде, однако сообщить ему хороших новостей я не смогла.

– Кольцо у сестры, но у нее нет ни единого кармана, на шее и на руках его тоже не заметила, – сказала я обреченно. – Мне показался странным ее браслет – подарок джиннов.

– Что в нем необычного? – уточнил Тристан.

– Это металлическая змея, которая оживает от ее прикосновения.

– Без слов?

– Без, – подтвердила я.

– Поговори с Крисом, а я займусь кольцом, – сказал Тристан.

– Но… – пыталась я возразить.

– Гирада, Мириада хотела обсудить со мной сложившуюся ситуацию, потому что ей нужна моя поддержка и поддержка Люрских земель, – спокойно сказал он. – Доверь дело мне. Я найду кольцо.

– О чем мне с Крисом беседовать? – спросила я, не понимая, как сейчас можно отвлекаться от поисков кольца.

– За ним последуют драконы. Их поддержка не будет лишней, когда явятся джинны.

– Хорошо, – согласилась я, и Тристан растворился в толпе.

Криса я нашла быстро. Он отошел от короля, но стоял неподалеку.

– И как мой отец отреагировал?

– Удивился, но поддержал, – спокойно ответил он.

– Амелия сказала, что вы много времени провели в поисках любых упоминаний о лампе.

– Возможно.

– Зачем она вам?

– Я думал, что смогу вернуть родителей с ее помощью.

– Что с ними произошло?

– Это была вторая битва с Амелиусом, – нехотя начал он. – В первой пали люди. Во второй джинны заставили драконов сражаться на своей стороне. И многие из них стали пленниками служителей ламп. Тогда и мои родители пропали. Что с ними произошло, достоверно неизвестно.

– Думаете, их еще можно вернуть?

– До моего прибытия сюда вера моя только крепла. Но сейчас ее больше нет.

– Что изменилось?

– Амелия рассказала, что случилось с королевой Нагорья.

– Она ее видела? – спросила я, он кивнул. – И что вы теперь планируете делать?

– Гирада, я предложил свою помощь. И я готов объединиться, чтобы противостоять джиннам.

– У меня еще вопрос. Что вы планируете делать со своим братом?

– Он мне не брат!

– Но когда-то вы считали его частью семьи.

– Откуда вы знаете?

– Я провела достаточно времени в обществе Лемегиуса и Амелии.

– И какую судьбу вы ему избрали? Мне казалось, вы уже вынесли ему смертный приговор.

– Он может нам помочь в борьбе против джиннов.

– Нет!

– Он многое знает.

– Он изменник и предатель!

– Лемегиус много времени провел в Земле пустынников и про их слабые места знает явно больше, чем говорит.

– И что вы предлагаете? Устроить с ним задушевную беседу?

– Отправьте к нему Амелию. С ней он поделится своими секретами.

– Мне кажется, он и вам бы рассказал, спроси вы, – сказал Крис, внимательно всматриваясь в меня красно-голубыми глазами.

– У меня другие заботы сейчас, – спокойно возразила я. – К тому же Лемегиус любит двусмысленно отвечать на вопросы. Мне бывает сложно понять, что он действительно думает. Почему вы его изгнали?

– Я? – удивился он. – Не я изгнал его, а совет старейшин, когда Лемегиус предложил объединиться с джиннами.

– Что?

– Три года назад Лемегиус изменился. Он стал все чаще пропадать в диких землях. И на любые вопросы отвечал лишь молчанием. Он долго не возвращался, и я отправился на его поиски. Нашел, но разговоры не помогли.

– Его смерть никому не поможет и ничего не решит. Отправьте к нему Амелию. Нам нужно выяснить, что произошло. Возможно, он знает способ изгнать джиннов в Хаос.

Крис скрежетал зубами и молчал. Мне казалось, что еще минута, и он начнет выпускать клубы пара.

– Хорошо, – наконец согласился он, успокаиваясь. – Если это поможет в борьбе против джиннов, то пусть будет так.

Я не могла поверить, что он все-таки согласился.

– И до тех пор, пока мы не выясним, что произошло, вы сохраните ему жизнь, – добавила я.

– Да, – он еле заметно кивнул.

Сделка с Крисом обнадеживала, и теперь я смотрела по сторонам в поисках Тристана. Перстень старейшины мне сейчас бы не помешал. Полдень приближался. Я ходила среди гостей, здесь были и советники, и ближайшие придворные. Но ни Тристана, ни Мириады среди них я не увидела.

– Аффир скаффанья!

Я услышала эти слова, но не я их произнесла.

– Аффир скаффанья! – повторилось вновь предательским шепотом.

Посмотрела по сторонам, но среди мелькавших вокруг лиц не могла найти того, кто произнес этот роковой зов. И мне казалось, что для остальных гостей ничего не изменилось. Но я знала, что последует за таким призывом. И значило это лишь одно – мое время истекло.

– Аффир скаффанья! – повторилось в третий раз, и я услышала уже знакомый шелест песчаных вихрей, хлынувших в тронный зал.

Глава 49

ТРИСТАН СПЕШИЛ КО МНЕ с другого конца зала, когда с потолка посыпался песок, словно проливной дождь. Падая, он превращался в вихри, которые то закручивались сильнее, то снова рассыпались. Зал быстро пустел, гости бежали к выходу. Но были и те, кто решил остаться. Они наблюдали за происходящим – кто с настороженным любопытством, кто в тревожном ожидании.

– Мириада их призвала, – сказал Тристан, вкладывая мне кольцо на цепочке в руку. – Оно было в ее браслете.

– Как ты? – спросила я, не в силах поверить, что он все-таки забрал кольцо у сестры.

– Застал ее врасплох.

– А именно?

– Поцеловал. Она не ожидала, а я тем временем вытащил кольцо.

– Что? – возмутилась я, почувствовав негодование и обиду, но потом вспомнила, что у меня сейчас были более серьезные проблемы. – Она заметила, что кольцо пропало?

– Вроде нет, – ответил он. – По крайней мере, виду не подала. Правда, почему-то сразу про тебя стала бормотать.

Солнце приближалось к зениту, когда в зале поднялся такой свирепый ветер, что посрывало все гобелены. Вихри песка возникали то тут, то там, но быстро осыпались. Я отступила к стене, прикрывая глаза рукой. Когда я вновь открыла глаза, то увидела перед собой джиннов. Всего тринадцать – двенадцать участников совета и вождь. Моей матери среди них не было. Двенадцать участников совета выстроились полукругом, отделяя меня от остальных гостей. Лишь Тристан стоял неподалеку, хотя и он не мог подойти ко мне ближе. Он пытался докричаться до меня, но я его не слышала из-за оглушительного грохота падающего песка. Вождь с величественным видом и презрением во взгляде выступил вперед.

Я сразу же непроизвольно потянулась за лампой, но, к моему ужасу, не нашла ее. Судорожно шарила руками в поисках реликвии, когда мое внимание привлекла Мириада, торжествующе шедшая к джиннам. У нее был такой довольный и властный вид, как никогда прежде. Ей уступали дорогу, сгорбившийся Муринорус плелся за ней, но на значительном расстоянии, почтительно смотря ей вслед. В руках сестры я разглядела сверток ткани, опутанный змеей, которая раньше обвивала ее руку. Мириада перехватила мой взгляд и, искоса посмотрев на меня, победно улыбнулась. Я не могла в это поверить. Мы разговаривали всего пару минут, а она умудрилась стащить у меня лампу, да так, что я не заметила! Не знала, что у сестры были плутовские способности, обычно она во всеуслышанье заявляла, чтó из моих вещей хотела, и в итоге обращалась к королю, который все споры решал в ее пользу. Ее браслет оказался не просто интересным украшением. И если раньше я думала, что она снисходительно согласилась поговорить со мной и Элеонорой, то теперь мне стало ясно: она планировала представление с самого начала. Оставался вопрос: Элеонора знала обо всем или Мириада случайно вовлекла ее в исполнение своего плана? Я не заметила среднюю сестру среди оставшихся в зале – это давало надежду на то, что она не участвовала в заговоре.

Я ругала себя за оплошность с лампой. Но больше всего меня пугало то, что может произойти, когда джинны откроют врата. Мириада заняла место рядом с вождем джиннов, они явно чего-то ждали, и сестра моя не спешила распутывать свой драгоценный сверток с лампой. Теперь, обладая кольцом старейшины, я не знала, как заставить джиннов уйти, лампы у меня не осталось. Единственное, о чем я могла думать, так это о том, как предложить им сделку, которая вынудит их отказаться от призыва старейшины. Но мне нечего было им предложить.

– Зачем вы явились? – спросила я, пытаясь тянуть время.

Но джинны не удостоили меня ответом. Они и Мириада повернулись к трону и застыли в почтительном поклоне. Разразился новый вихрь, намного более свирепый, чем все предыдущие. Когда песок осел, я увидела на троне свою мать. Конечно, это была королева Лотарна, но я по-прежнему связывала ее с родным обликом, несмотря на произошедшие изменения. Она снисходительно посмотрела на присутствующих и остановила свой взгляд на мне с самым презрительно-уничижительным выражением лица, на которое, судя по всему, была способна. Грохот песка наконец-то стих, уступив место зловещей тишине.

– Гирада, – обратилась ко мне королева, – ты решила пройти тем же путем, что выбрала твоя мать?

– Выбрала? Или ее заставили? – возмутилась я столь издевательской речи.

– Ее никто не принуждал, – Лотарна цинично улыбнулась. – Она сделала это по доброй воле, зная, какие последствия ее ждут.

– Ложь! – в негодовании воскликнула я. – Она не могла отправиться в Хаос добровольно.

– Она встала на этот путь, отправившись на поиски лампы.

– Моя мать нашла лампу? Но как тогда лампа снова оказалась в пустыне?

– Королева хотела стать одной из нас. Что удалось ей лишь частично. Лампа не признала ее власть. По крайней мере пока.

– Это не так… Не может быть так…

– Как ни прискорбно, но я сказала правду. Она отправилась в Хаос не для того, чтобы освободить Амелиуса, как планировал твой отец. А для того, чтобы избавиться от Амелиуса и оставить лампу себе.

– Ты лжешь! Она не пошла бы на такое.

– Гирада, ты сомневаешься, когда нужно действовать.

– И что ты предлагаешь мне сделать, Лотарна?

– Все просто, – она криво улыбнулась. – Я не смогла уничтожить Амелиуса, поэтому тебе придется нам помочь.

– Ты хотела избавиться от Амелиуса? Но зачем?

– Зачем? Он превратил мою жизнь в бесконечные поиски, которые привели меня в вечную темницу.

– И ради мести ты готова расплатиться Нагорьем и его жителями?

– Амелиус расплатился за свои амбиции чужими жизнями, – возразила она.

– Но ты не он. И не обязана поступать так же.

– Неужели? Предлагаешь мне влачить существование в Хаосе, не имея сил ни вернуться в этот мир, ни оставить его навсегда?

– Ты была великой королевой когда-то…

– А сейчас лишь тень былого величия, – закончила она за меня.

– Возвращение старейшины ничего не решит.

– В этом ты ошибаешься, – произнесла она и обратилась к джиннам на обычном для них шелестящем наречии.

– Есть идеи? – спросил Тристан, воспользовавшись переговорами джиннов и пытаясь подойти ко мне ближе, но песчаная преграда не давала ему этого сделать.

– Похоже, что они у меня есть? – я с ужасом смотрела вокруг, пытаясь зацепиться за любую мысль, которая могла бы заинтересовать джиннов.

– Стойте, стойте! – воскликнула я. – Хочу заключить сделку.

Я пришла в отчаянье и судорожно соображала, что можно сделать.

– А тебе есть что предложить? – поинтересовался вождь джиннов, хитро улыбаясь, но все с тем же едко-презрительным взглядом.

– Она тянет время, чтобы мы упустили возможность открыть врата, – сказала Лотарна, отмахиваясь от меня, как от назойливого насекомого.

– Нет, я сама могу призвать старейшину, – возразила я, стараясь говорить убедительно. – Разрушать Нагорье совсем не обязательно.

– Зачем нам ты, когда у нас есть твоя сестра? – спросил вождь, явно теряя интерес.

– Она не сможет его призвать, – запротестовала я. – Только хозяин лампы способен это сделать. Лампа выбрала меня, Мириада не сможет противостоять ее воле.

– Это мы посмотрим, – сказала Мириада и начала распутывать лампу.

– Подожди, – остановила ее Лотарна. – Что ты хочешь взамен? – добавила она, обращаясь ко мне.

– Оставьте Амелиуса в Хаосе и сами вместе со старейшиной возвращайтесь в свои земли, в Ибигурию.

Королева явно сомневалась.

– Кюрата, – обратился к Лотарне вождь, – времени больше нет. Пора начинать.

– Что ж, – сказала она властно, поворачиваясь ко мне, – дадим сначала шанс проявить себя твоей сестре. Если Мириада не справится, то придет и твой черед.

Я не знала, что еще можно было сделать, когда двенадцать джиннов – участников совета вытянули вперед руки и монотонно зашелестели в унисон. Они повторяли одну и ту же фразу снова и снова, песчаные вихри бушевали с неистовой силой, мне пришлось пригнуться к полу, чтобы устоять. Я уже не могла смотреть по сторонам из-за разразившейся песчаной бури. Прикрывая лицо рукавом, я внимательно прислушивалась, но не слышала ничего, кроме зловещего шелеста песка.

Когда ветер начал стихать, я наконец смогла поднять голову и оглядеться. Песок постепенно успокаивался, и между нами летали миллионы песчинок, образуя стену, отделявшую меня от джиннов. На мгновенье все звуки стихли. Одна-единственная вспышка полуденного солнца, и прямо перед собой я увидела тончайшую пелену, напоминавшую сгустившийся туман. Мельчайшие песчинки недвижимо застыли в воздухе. Я слышала голоса, которые звали меня в небытие. Я слышала зов Хаоса.

Сквозь тонкую пелену, связывавшую этот мир с Хаосом, я видела танцевавшие тени. Неупокоенные души… Среди них отчетливо выделялась одна своей неподвижностью. Я сразу догадалась, кто это. Старейшина джиннов. Он пока не мог вырваться из Хаоса. Кто-то из мира живых должен был призвать его и помочь найти путь сквозь небытие. Вот зачем джинны искали лампу и вот почему они нуждались во мне. Старейшина жаждал вернуться и вновь обрести форму. Только хозяин лампы мог взывать к нему с помощью кольца. И повелитель джиннов терпеливо ждал подходящего момента. Но кроме старейшины там находились и другие души. Правители древности. И они протягивали ко мне руки в немой мольбе. И везде, куда бы я ни посмотрела, я видела пустые глазницы. Потерянные души звали меня.

– Мириада, пора, – сказала Лотарна.

Мириада начала распутывать лампу, но предусмотрительно держала ее пока через ткань. И вот, когда лампа показалась, я снова ощутила жар пустыни. Но в этот раз появилось что-то еще. Лампа искала кого-то по ту сторону врат. Я чувствовала руки, пытавшиеся преодолеть преграду. Кольцо Амелиуса начало нагреваться. Я попыталась его сбросить, но безуспешно. Цепочка извивалась, как змея, и мне не удавалось за нее ухватиться. Я задыхалась. Но больше всего пугало то, что меня влекло к вратам. Я не могла с этим ничего поделать. Лишь видела, как меня утягивает в Хаос.

Глава 50

– НАДЕНЬ КОЛЬЦО, – СКАЗАЛА Лотарна Мириаде, видя, что происходит со мной. – Пока еще не все потеряно.

Я подумала, что это моя единственная возможность, и надела кольцо старейшины себе на палец, отчего вокруг меня образовался кокон из мельчайших полупрозрачных песчинок. Под лампой еще остался небольшой кусок ткани, который Мириада не решалась убрать. Сестра сняла браслет со своей руки, и я увидела в ее глазах смесь гнева и ужаса – она сообразила, что кольца старейшины у нее больше нет. Лотарна тоже все поняла, и ее лицо, изувеченное черными лентами, исказила дикая ярость. Она ринулась ко мне, пока остальные джинны стояли в нерешительности. Но даже королева не могла пробиться сквозь разделявшую нас преграду.

Она в бешенстве смотрела на меня кроваво-красными глазами, черные ленты на руках превратились в живых змей. Лотарна искала брешь, но не находила ее. Зная, что королева не в силах подойти ко мне, я ждала, чтó она предпримет дальше. Меня все сильнее тянуло к вратам, чему даже с кольцом было невыносимо тяжело сопротивляться. И опять тот же голос, некогда твердивший «самозванка», вновь и вновь взывал ко мне, но Лотарна сейчас интересовала меня больше.

– А что насчет твоей матери? – спросила королева вкрадчиво, оставляя попытки преодолеть песчаную завесу.

– Сомневаюсь, что ее можно вернуть, – холодно ответила я.

– Ее, возможно, и нет, но короля Мнемния я вернуть смогу.

Я задумалась над словами, хотя было очевидно – отчаяние сподвигло ее на переговоры со мной. А значит, она направит все усилия на то, чтобы извлечь для себя выгоду из сложившейся ситуации.

– Все еще можно решить, – сказала королева, и голос ее дрогнул. – Возьми лампу.

К нам подошла Мириада, и Лотарна вырвала у нее из рук лампу, держа ее за ткань, на которой та покоилась. Королева протянула реликвию мне с загоревшейся надеждой во взгляде. Теперь лампа находилась от меня на расстоянии вытянутой руки. Я знала, что могу ее взять. Но также была уверена: если возьму, то и старейшина, и Амелиус вернутся. Лампа взывала ко мне. Я чувствовала ту власть, которой способна была обладать, стоит только протянуть руку.

– Врата не закроются, пока через них не пройдут, – прервала мои размышления Лотарна. – У тебя нет выбора, призови старейшину, пока есть время.

– Слишком поздно, – ответила я, с трудом отводя взгляд от лампы.

И хотя Хаос все еще не отпускал старейшину, его голос с легкостью преодолевал границу миров, взывая к своему народу. Джинны склонились в подобии поклона, приветствуя своего владыку. Песчаный кокон вокруг меня начал распутываться, освобождая дорогу в бездну. Со всех сторон джинны протягивали ко мне руки то ли в мольбе, то ли в предостережении.

Я чувствовала обжигающее дыхание Хаоса. Что-то тянуло меня на ту сторону, за грань известных мне миров. Хаос звал меня. Прямо на глазах мои руки стали покрываться черными письменами, которые отдаленно напоминали орнаменты во дворце джиннов. По моему лицу текли кровавые слезы. Врата Хаоса отверзлись. Путь назад был отрезан. Единственное, что мне оставалось, – отправиться навстречу неизвестности. Сделать шаг, и все…

– Ты не сможешь вернуться без лампы! – воскликнула Лотарна.

– Кажется, мне придется отправиться той же дорогой, что и ты выбрала когда-то.

– Нет… – только и успела прошептать королева. Зал заполнил смех старейшины.

Дикий, неистовый хохот разносился повсюду, такой же скрипучий, как смех джиннов, но намного более властный. Владыка пытался обрести форму в мире живых. Но пока клубы дыма только опутывали черные ленты. Он искал пристанище в этом мире. Что-то, за что можно зацепиться и не оказаться ввергнутым обратно в небытие. Кольца и старейшины, и Амелиуса были у меня, поэтому владыка джиннов стремился ко мне, но только вот лампу держала королева. И воля лампы мешала старейшине приблизиться. Цепочка с кольцом Амелиуса обжигала шею и душила меня. Я пыталась от нее избавиться, но не получалось. Чем ближе меня притягивали врата, тем меньше становилось расстояние между мной и старейшиной. Он пытался приблизиться ко мне, но лампа влекла его обратно. Его попытки становились более отчаянными, но воля лампы превосходила старания. Старейшину тянуло в ее сторону. С диким воем и скрежетом он сопротивлялся, не желая вновь становиться рабом чужих желаний.

– Я освободил тебя, – взывал он ко мне скрипучим голосом. – И это твоя благодарность? Я привел тебя в замок, показал дорогу к величайшей реликвии…

Он продолжал стенать, но я ни испытывала к нему ни сострадания, ни почтения, в отличие от присутствовавших джиннов. Они хотели помочь своему повелителю, но не знали как и яростно шелестели от осознания своего бессилия. Некоторые из них пытались добраться до меня. Их грозный вид давал понять, что они не станут церемониться со мной. Особенным рвением выделялась Лотарна. Она искала способ пробраться сквозь песчаную преграду к вратам, но у нее ничего не выходило. Я видела смесь презрения и ненависти на ее лице, она что-то кричала, но я не разбирала слов. Они сливались в один визжащий звук, не имевший для меня никакого смысла. Королева пыталась кинуть лампу мне, но та упорно оставалась в ее руках. Отвращение – вот как я могла бы описать чувство, которое вызывали старейшина, и Лотарна, и даже остальные джинны.

Я знала: старейшина чувствовал присутствие перстня Амелиуса, необходимого для нового воплощения. И оно бы состоялось, если бы Мириада умудрилась заполучить мою лампу и сохранить свое кольцо. А теперь владыка джиннов метался между мной и Лотарной, которая все еще протягивала мне лампу, продолжая надеяться на то, что я примкну к ним.

Души взывали ко мне из Хаоса, а я все еще находилась на границе миров. Их крики становились громче и отчаяннее. Они хотели вырваться. Вернуться в мир людей. Но их никто не призывал. Даже старейшина, возвращения которого так хотели джинны, не находил пристанища в мире живых. Мне казалось, он мог вернуться в лампу и так избавить себя от вечного заключения в Хаосе. Но, видимо, владыка не желал менять одну темницу на другую.

Меня утягивало в глубины Хаоса по ту сторону открывшихся врат. Оттуда неупокоенные души пытались забрать и меня, и старейшину. Теперь ему приходилось бороться не только с лампой, но и с зовом Хаоса. А власть последнего была сильнее. Черные ленты, струившиеся вокруг старейшины, распутывались и тянулись змейками обратно в небытие. Старейшину притягивало все ближе к вратам, а остальные джинны не могли к нему приблизиться, как ни пытались. Он больше не смеялся. Лишь вой джиннов разносился повсюду, напоминая мне вой джикуяров. В нем были ярость и безысходность одновременно.

– Самозванка, – хрипло прошелестел старейшина, пытаясь удержаться на границе миров. – Ты не обманешь меня. Я знаю, кто ты на самом деле.

Но что бы он обо мне ни знал, это не помогло ему воплотиться в мире людей. Старейшина уже почти скрылся за вратами, не в силах противостоять сразу и воле лампы, и неупокоенным душам без своего кольца. Я сделала еще одну попытку освободиться и вцепилась в пылавший перстень Амелиуса. Наконец мне удалось сорвать цепочку с шеи. Оно с грохотом упало. И сразу же я почувствовала облегчение, хотя боль от ожогов никуда не делась. Снова я могла нормально дышать.

Меня кто-то звал. Я слышала свое имя, повторяемое снова и снова. Голос был знакомый, но я не могла понять, кто это. Воспоминания мешались у меня в голове, превращаясь в бессмысленную кашу из обрывков жизни. Теперь она казалась мне чуждой. Я пыталась разглядеть людей за песчаной пеленой, но они сливались в мутное белесое облако. Мне казалось, что я всматриваюсь в болото в поисках сокровищ, отправившихся на дно. Воздух вокруг становился гуще. Я чувствовала, как в легкие попадает песок. С хрипом пыталась откашляться, но лишь глотала все новые и новые порции.

В воздухе становилось больше песка. Было ощущение, что я тонула в песчаной дюне, и тонна мельчайших кристаллов засыпала меня. Даже когда призывала чихохвостов, я не испытывала похожего ужаса. Я боялась превратиться в песок, который засыпал мои руки, становясь черными лентами с золотистым орнаментом. Они впивались в кожу и всё теснее сжимали запястья. Концы лент исчезали где-то по ту сторону врат. И теперь ленты тянули меня в Хаос.

Мир вокруг начал растворяться. Старейшина умолк, но все еще был где-то здесь, поблизости, хотя я его больше не видела. Окружающие звуки мира живых приглушенно доносились до меня. Они стихали по пути, оставляя меня в плену удушливого кокона. Будто я была далеко от всего, что связывало меня с миром людей. Я ничего не чувствовала и видела пред собой лишь бездну.

Крики становились все тише и тише, постепенно делаясь недосягаемыми для моего слуха. Я находилась уже не в тронном зале. Врата Хаоса не отпускали меня. Ничто больше не имело значения. Я уже не могла сопротивляться. Руки мои практически полностью опутали черные ленты, они все настойчивее тянули меня в бездну. Что бы ни привело меня к этим вратам, я поняла: пути назад нет.

Оставалось пройти дорогой Хаоса до конца. Что ждало меня за этой чертой? Никто не знал. Но страх неожиданно исчез. Ощущения притупились. Я не чувствовала ни боли, ни огня, ни сомнений. Осталось лишь любопытство, к которому присоединилось вдруг появившееся чувство власти. Какой – я не понимала. Но была готова принять ее, так как знала: она принадлежит мне по праву. Наконец я не видела никого перед собой, не слышала ни единого звука. Вдохнув прохладный, сырой воздух, я сделала шаг вперед, в небытие, врата захлопнулись за мной, Хаос поглотил меня.

Глава 51

Я осталась одна во тьме. Ни старейшины, никого другого рядом не было. Вдалеке замерцали очертания дверей, к которым я и направилась. Куда вели они, я не знала. Возможно, сами двери были иллюзией – такой же, как в темнице джиннов. На мгновенье мне даже показалось, что я осталась в плену у джиннов и открытия врат на самом деле не произошло. Но мой измученный рассудок отмел эту безумную мысль.

Я шла наугад, открывая все попадавшиеся на пути двери. Пройдя первую, увидела на левой руке старинный ключ. Он держался за черную ленту, стягивавшую мое предплечье, и казался невыносимо тяжелым. И от него исходил настойчивый шепот тех, кто хотел выбраться из Хаоса. Иногда это был ласковый и обманчиво покорный гул, а иногда голоса сливались в какофонию, которая врывалась в мозг и вытесняла мои собственные мысли. Это сводило с ума. Но я цеплялась за остатки той, кем являлась, за призрак своей былой жизни.

И так происходило после того, как я выходила из каждой двери. Все больше ключей появлялось на моих руках. И шепот становился яростней. Мне сразу вспомнилось, как я взяла лампу в первый раз. Это странное и пугающее ощущение чужой воли, которая пытается подавить тебя и заставить сомневаться в своем рассудке. Так случилось и сейчас. Когда на запястье появился девятый ключ, дверей больше не осталось. И шепот внезапно прекратился. Ключи оттягивали руки, но я шла вперед.

Ничего не менялось, пока я наконец не очутилась в пустом пространстве. Я не чувствовала пола, на котором стояла. Не видела стен и купола над головой. Лишь свет был повсюду. Мне хотелось позвать кого-нибудь, чтобы только не быть в этой пустоте одной. Я готова была даже обратиться к Амелиусу, но, когда хотела произнести его имя, оно предательски ускользнуло от меня. Сложить воедино привычные звуки, чтобы осмысленно позвать их носителя, у меня не получалось. Я не могла вспомнить, к кому собиралась обратиться. Не могла понять, кого хотела просить о помощи. Надежды выбраться отсюда у меня не было, но и отчаяние мне не помогало.

Свет становился ярче. И сделался настолько ярким, что казалось невыносимым держать глаза открытыми, но я не могла их закрыть, как ни пыталась. И тогда у меня началась паника. Я боялась раствориться в этом сиянии. Мне хотелось вернуться в мир людей, и я шла вперед наугад, пока чувствовала силы. Мой взгляд затуманивался, я искала точку опоры и цеплялась за воспоминания, которые исчезали одно за другим. Последнее, за что я продолжала держаться, так это мое имя. Набор звуков, который я отказывалась отпустить. Он, как мне казалось, определял теперь мое существо. Кольцо старейшины на пальце начало нагреваться. Я сняла его, но не смогла удержать и, выронив, смотрела, как оно, раскалившись добела, падает. И тогда свет вспыхнул с новой силой, после чего все померкло.

Когда ощущения вновь возвратились ко мне, у меня горели глаза. Голова раскалывалась. Я глубоко дышала, стараясь сосредоточиться на чем-нибудь, кроме неунимавшейся боли. Шелест травы. Я слышала копошение рядом. Открыла глаза, но ничего не изменилось. То ли вокруг было темно, то ли я просто ослепла. Пыталась согнуть онемевшие пальцы. От напряжения руки сводило судорогой. Лежала на траве и, попытавшись сесть, снова уронила голову на землю.

Слышала завывание какого-то зверя неподалеку. Голос его казался знакомым, и я искала ему название среди своих воспоминаний. Память отказывалась мне помогать. Множество смутных образов я увидела сразу, и ощущение тревоги не покидало меня. Но к нему примешивалось другое чувство, узнать которое я пока не могла. Вой повторился, я поняла, что точно слышала его раньше, и не раз. В нем не таилось угрозы, была лишь горечь печали. Я пыталась определить, кому он принадлежал.

Из череды видений мне удалось выделить одно. Крупный зверь, прикованный к воротам. С облезшей местами шерстью и со шрамом возле носа. Глаза то ли желтые, то ли черные. Я помнила свою жалость к нему. И знала, что сейчас я слышала именно его вой. Это был голос моего джикуяра. Я пыталась отыскать в мыслях имя, чтобы подозвать. Но не могла произнести его. Имя казалось таким знакомым, но все равно звуки пока упорно мне не поддавались.

Я слышала шорох травы вокруг. Кто-то осторожно, с тихим фырканьем приближался. Встать не получалось, у меня не было сил. И тут я услышала поскуливание. Только один джикуяр так делал.

– Фенрир? – в надежде спросила я, с трудом произнося ставшие чуждыми для меня буквы.

Я не знала, поймет ли он меня, мой голос сделался скрипучим, как лютый песчаный вихрь. Я не говорила слова, а выплевывала их очередной порцией зловещего шелеста. Но джикуяр взвизгнул еще раз и положил морду мне на плечо. Я не могла поверить своему счастью. Не знала, где находилась, но появление Фенрира обнадеживало. С ним я могла добраться домой, хотя и не знала, чтó осталось от моего дома.

Фенрир терпеливо ждал рядом, а я пыталась поднять руку. Наконец, собравшись с мыслями и схватившись за джикуяра покрепче, я велела ему встать. Фенрир послушно поднялся. Я практически висела на нем, пытаясь найти опору. Ноги плохо слушались, но я не собиралась сдаваться. Все же мне удалось отыскать более-менее устойчивое положение. И это несложное действие потребовало неимоверных усилий. Я пыталась обрести равновесие, и когда смогла встать прямо, не заваливаясь на джикуяра, то похлопала его по холке. Он опустился чуть ниже, и я кое-как забралась на него.

Сказала: «Кимна!» – и он пошел вперед. Было приятно вдыхать прохладный сырой воздух. Повсюду я слышала шелест деревьев и жужжание насекомых. Зрение постепенно возвращалось. Вокруг становилось светлее, и я различала лишь контуры и ничего более. Потом появились размытые цветные пятна. Джикуяр медленно и осторожно шел, а я внимательно смотрела по сторонам. Вскоре смогла различить, что здесь росли деревья, местность была гористой и джикуяр спускался вниз к далекому густому лесу.

Многое я видела размытым, но теперь различала отдельные предметы. Было светло, скорее всего, солнце только недавно встало. Джикуяр вышел к опушке, на которой я увидела хижину, скрытую под кронами больших деревьев. Этот дом казался смутно знакомым, как и человек, который настороженно шел мне навстречу. Я смотрела в его лицо и вспоминала, как мы вместе катались на лошадях в лесах, ходили на охоту и искали какую-то книгу в библиотеке. Множество разных картин я видела одновременно, и мне становилось дурно от этого. Поток воспоминаний сводил меня с ума. Я старалась отгородиться от них на время, чтобы сохранить возможность мыслить.

Одно было понятно. Я знала приближавшегося высокого мужчину с русыми волосами и зелеными глазами, в охотничьих брюках и кожухе, и знала его давно.

– Гирада? – взволнованно обратился он ко мне. – Это правда ты?

Я искала среди воспоминаний подходящее имя. Пыталась выделить нужные звуки из какофонии, царившей у меня в голове.

– Тристан? – неуверенно спросила я, даже не надеясь, что правильно произнесла это слово.

Он так лучезарно улыбнулся, и мне стало понятно, что я попала в точку. Он хотел помочь мне спуститься с джикуяра, но я направила Фенрира вперед. Тристан шел следом, не отставая от нас. Я заставила джикуяра обойти дом вокруг несколько раз, вспоминая, была ли я здесь раньше. Мне казалось, что да. Но что я тут делала? На ум мне приходили только мешок сушеных фруктов, название которых я не знала, и чья-то старая обувь.

Фенрир остановился у двери. Тристан ждал рядом, когда я спущусь с джикуяра. Я решила: если осмотрю дом изнутри, то, возможно, что-то еще всплывет в сознании. Я ступила на землю. И снова это странное ощущение, когда стоишь босиком на влажной от росы траве. Сразу же красочные картины закружили у меня в голове, но они не придерживались порядка, а просто врывались в мое сознание безумным потоком. Я отогнала их прочь, не в силах сосредоточиться ни на одной.

Осторожно подошла к приоткрытой двери и внимательно ее осмотрела. Деревянная и очень массивная, и я толкнула ее. Зайдя в дом, я ходила из одной комнаты в другую и рассматривала их скромное содержимое. Наконец остановила выбор на одной, где обстановка мне показалась уютной, и села за стол.

– Ты голодна? – спросил Тристан и полез в один из шкафов.

Я пыталась вспомнить значение этого слова. Пыталась понять, что такое быть голодной, но не могла соотнести ни с одним известным мне состоянием.

Тристан поставил передо мной две глубокие тарелки. В одной из них лежали те сушеные фрукты, которые я помнила. Во второй оказались небольшие ароматные румяные кусочки. Тристан смотрел на меня в ожидании, а я отвечала ему недоуменным взглядом. Я не понимала, что делать с тарелками.

Потом он подал мне стакан с какой-то жидкостью, заманчиво сверкавшей в лучах солнца. Я поднесла ее к носу и принюхалась, но ничего особенного различить не смогла. Капнула пару капель на ладонь и с интересом смотрела, как они катились вниз. Решила попробовать на вкус, и, к моему несказанному удивлению, напиток мне понравился. Я долго искала название – и осознала: в стакане была вода.

Пришел черед и тарелок. Воспоминания нахлынули с новой силой, так что я не могла сосредоточиться. Поэтому я показала на тарелку, а потом на Тристана. Я хотела посмотреть, что он будет с ними делать.

– Ты хочешь, чтобы я попробовал сначала? – опешил Тристан.

Я кивнула и снова показала на тарелки, потом на него.

– Думаешь, я пытаюсь тебя отравить? – спросил он с обидой.

Тристан взял коричнево-золотистый кусочек из правой тарелки и отправил себе в рот. Я внимательно смотрела, как он жевал, и смогла выделить несколько похожих воспоминаний. На блюде лежало запеченное мясо, как я вдруг поняла. Тогда я тоже взяла кусочек и с удовольствием его съела.

Потом я показала на тарелку с сушеными фруктами, пытаясь понять, нужно ли их тоже есть. Они не выглядели съедобными. Тристан больше не стал возмущаться, он подцепил одну дольку и быстро прожевал. Я последовала его примеру. Вкус фрукта помог мне найти нужное название – сушеное яблоко.

И теперь, попробовав два блюда, я поняла, насколько сильно была голодна. Я по очереди и с удовольствием уплетала из обеих тарелок и запивала водой, требуя себе всё новые порции. Тристан не ел, но с удивлением и ободряющей улыбкой смотрел на меня. Мне сложно было понять, что удивляло его, но я хотела, чтобы он остался. С ним я чувствовала себя дома. Однако он встал и куда-то двинулся, тогда я вцепилась ему в руку. Я не хотела, чтобы он уходил, по крайней мере сейчас. Он неопределенно улыбнулся и снова сел за стол.

Пока я ела, Тристан внимательно смотрел на меня с радостью во взгляде, не произнося ни слова, а джикуяр то и дело клал голову мне на плечо, тихо пофыркивая. Когда я доела все, что было на тарелках, Тристан протянул мне новый стакан, тот оказался горячим. На этот раз я сразу же попробовала – терпкий напиток с кислинкой. Я видела какие-то травы на дне стакана.

После такой трапезы мне захотелось прилечь. Глаза у меня закрывались. Я чувствовала навалившуюся усталость, которую мне было не под силу превозмочь. Я направилась в соседнюю комнату, где ранее заметила уютную кушетку, больше подходящую для сна, чем пол. Устроившись поудобнее, тут же заснула.

Глава 52

Новое утро принесло перемены. Память постепенно возвращалась. Проснувшись, я села и осмотрелась, но не увидела Тристана. Фенрир лежал у изголовья кушетки и сразу же оживился, заметив, что я встала. Он довольно фыркал и всячески показывал, что его распирает от радости. Что скрывать, я сама была счастлива его видеть.

Мне хотелось посмотреть, как изменился мой облик. То, что Путь Хаоса оставил свой отпечаток, не вызывало сомнений. Достаточно было посмотреть на мои руки – длинные когти украшали пальцы, от ладоней до плеча вились черные ленты с золотым узором. Я помнила, что на руках моих было девять ключей. Но остался лишь один.

Меня волновало, каким стало мое лицо. Помня, как выглядела моя мать после своего путешествия, я боялась, что мой облик окажется еще более жутким, чем ее. Я искала в доме зеркало, когда вошел Тристан.

– Гирада? – он подошел ко мне. – Ты проснулась?

Мне пока было тяжело находить нужные слова, поэтому я просто кивнула.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко поинтересовался он.

Я неопределенно пожала плечами, не зная, как описать свое состояние в тот момент. Было слишком много всего сразу, ощущения наслаивались и путали мои мысли. Я показала на свое лицо, надеясь – он поймет, что мне нужно увидеть, какой я стала.

– Здесь нет зеркала, – настороженно ответил он. – Почему ты молчишь все время?

– Тяжело… – я задумалась, перебирая подходящие фразы. – Вспомнить.

– Тяжело вспомнить слова? – забеспокоился он.

Я кивнула.

– Нам нужно вернуться в Карангу, – добавил Тристан.

Я замотала головой. В таком состоянии я не готова была возвращаться домой. Я с трудом формулировала мысли, хотя чувствовала себя немного лучше. Стало легче отыскивать нужные ассоциации, но все же бывали моменты, когда у меня не получалось справиться с бурным потоком разрозненных образов. И тогда я не могла ни на чем сосредоточиться, не в силах заставить воспоминания уйти.

– Лампа у Мириады, джинны скрылись, – сказал Тристан. – Возможно, Крису или Лемегиусу известен способ изгнать их. Неизвестно, сколько у нас времени, пока те вновь не явятся за тобой. Кольцо старейшины у тебя?

Я покачала головой, но показала ему ключ, который был теперь при мне.

– Что это? – спросил Тристан, но я все так же молчала. – Вернемся в Карангу и там решим, что делать дальше, – с надеждой в голосе предложил он, но я снова покачала головой и показала ему палец в надежде, что он поймет – мне нужен хотя бы еще один день. – Завтра? – уточнил Тристан с рассеянной улыбкой, на что я кивнула, и он больше не возражал.

Я вышла на улицу, мне хотелось вновь увидеть всю эту благоухавшую зелень. Села рядом с домом и наслаждалась звуками леса. Для меня это была знакомая обстановка, и мне становилось спокойнее. Окружающая гармония помогала мне разбираться с собственными мыслями.

– Ты ела? – поинтересовался Тристан, присоединившись ко мне.

Я покачала головой, и он отправился в дом. Вернулся с двумя новыми блюдами. На этот раз я не предлагала ему попробовать. Вида еды недоставало, чтобы помочь мне вспомнить название, но вот вкус позволил отыскать в памяти нужные слова – запеченная рыба и свежие ягоды.

Съев все предложенное, я осмотрелась. Сидя на траве, прислонившись к стене дома, я то и дело проваливалась в сон. И ничего не могла с этим поделать. Жутко довольный Фенрир гонялся по опушке за бабочками и подлетевшими слишком близко птицами. Эта картина действовала на меня умиротворяюще. Тристан больше ни о чем не спрашивал. Но в его взгляде читалось изумление, граничившее с неверием.

На следующий день разум начал возвращаться ко мне. Я с удивлением перебирала столь простые слова, ставшие вновь хорошо знакомыми. Тогда я подумала, что пришла пора ехать домой. Мы отправились верхом на Фенрире. Всю дорогу я пыталась выстроить воспоминания в логическую цепочку и понять, что меня привело в такое состояние. Особенно тяжело давались последние события. Огонь и боль затуманивали все остальное. Я старалась различить главное, но с трудом продвигалась через темноту незнакомых образов.

Мы вернулись в Карангу. Я видела знакомые лица вокруг, но они не находили живого отклика в памяти. Все спешили ко мне, что-то беспокойно говоря, но я не понимала ни единого слова и, что хуже, не могла сама ничего сказать.

Почти неделю я не разговаривала, если не считать отдельных слов, с которыми обращалась только к Тристану. Остальные во дворце старались меня избегать. Мне приходилось вновь привыкать к людям. Тьма Хаоса оставила неизгладимое впечатление. Я сомневалась, увижу ли мир таким, каким он был раньше. Многое для меня изменилось. То, что когда-то меня волновало, казалось теперь пустой тратой времени. А когда дома все же увидела себя в зеркало, то не поняла, кто представлял более жуткую картину – я или королева Лотарна. Волосы мои поседели, правый глаз стал красным. По щекам к шее тянулись черные завитки, и такие же черные ленты струились по рукам и ногам. Кожу мою испещряли огненно-красные письмена, теперь я могла их прочесть, но знание это было неутешительно. Каждый раз, случайно увидев свое отражение, я думала про свою мать и то, кем она стала. В кошмарах снова и снова слышала дикий смех старейшины.

Казалось, что с момента открытия врат до моего возвращения прошло не больше нескольких дней, но это было не так. Миновало полгода. Шесть месяцев постоянных набегов джиннов, которые натравливали ящеров на наши земли. Отца они забрали. Не знаю, что джинны с ним сделали. Может, он стал одним из них. Нам они вернули тронный перстень, который отец должен был передать мне в день коронации, подтвердив мое право на престол. Некому было защитить Нагорье. Совет безмолвствовал. Драконы до сих пор оставались в Каранге. И стоит признать, от них мы получали больше помощи, чем от королевского совета.

Мой ответ джиннам имел разрушительные последствия. На месте тронного зала осталась груда камней, как при их первом нападении на Карангу. Когда осмысленная речь вернулась ко мне, я решила обсудить с Крисом остававшиеся варианты. И только тогда узнала, что Лемегиус не покинул Нагорье, как я думала. Он томился в темнице, хотя Тристан об этом и словом не обмолвился. Крис сказал, что его брат отказался говорить с кем бы то ни было, кроме меня. Даже Амелию он не желал видеть. И тогда я отправилась к нему.

Что сказать, я сильно нервничала. И вопрос был даже не в том, как я теперь выглядела. Нет. Я не смогла еще полностью оправиться от произошедшего, и мне с трудом давались даже простые разговоры. Спокойно общаться я могла только с Тристаном, он понимал меня с полуслова.

Мы встретились с Лемегиусом в библиотеке. Его держали в темнице, потому что королевский совет боялся возвращения моего отца. Советники не хотели брать на себя ответственность за освобождение дракона. Я стояла у камина, когда заметила, что он появился в дверях. Лемегиус не спешил подходить. Но поразило меня отсутствие эмоций. Не то чтобы ему было все равно, но выражение его лица никак не изменилось при виде меня, будто библиотека пустовала. Не знаю, что больше повлияло на него – известие о моей пропаже в Хаосе или заключение в темнице. Но он был до серости бледен. Бескровное лицо напоминало застывшую гримасу, на которой я видела кровавый узор – такой же, как и на его руках. Глаза его при этом выглядели болезненно-красными.

– Лемегиус? – спросила я, отчего он резко вздрогнул. – Так и будешь стоять в дверях?

Он подошел шатающейся походкой. Я предложила ему присесть, но он остался стоять. Лемегиус смотрел на меня бессмысленным, ничего не выражавшим взглядом и молчал.

– Ты можешь вернуться на Остров, если хочешь, – сказала я, надеясь хоть на какую-то реакцию.

Он протянул ко мне руку, не произнося ни слова, а я невольно отпрянула. Готовилась к упрекам, возмущению, хотела услышать хоть что-то, но не это молчаливое отчаяние.

– Лемегиус, нам нужна твоя помощь, – наконец сказала я, беря его за руку. – Ты провел у джиннов несколько лет. Ты знаешь, как изгнать их?

– Как? – спросил он, и я содрогнулась от этого хриплого голоса, который не узнала. – Откуда ты здесь? Мне сказали, ты пропала в Хаосе.

– И вернулась, – спокойно сказала я ему. – Что ты знаешь о джиннах, чего еще мне не сказал?

– Ты не можешь быть здесь, – тихо проговорил Лемегиус, как будто обращаясь к самому себе. – Очередная иллюзия джиннов.

Он направился к дверям, но я его остановила.

– Разве джинны знают, что я вернулась? – возразила я, беря его под руку. – Если нет, то зачем бы они стали отправлять меня к тебе в таком виде?

Он не знал, что ответить. И я видела – ему хотелось поверить, что я действительно вернулась. Но надежда во взгляде очень быстро сменялась ужасом.

– Почему ты отказался разговаривать с Крисом? – мягко поинтересовалась я. – Он мог избавить тебя от заточения в темнице.

– Меня изгнали с Острова старейшины, и я думал, Крис с ними заодно.

– А Амелия?

– Все сказанное мной она передала бы брату, – так же бесцветно проговорил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– За что тебя изгнали? – продолжала расспрашивать я.

– Хотел заключить сделку с джиннами.

– И это все?

– Да, – он пожал плечами и не мигая смотрел на меня.

– Что ты хотел предложить джиннам в обмен на помощь? – я старалась достучаться до него, но тщетно, он говорил будто во сне.

– Кинжал повелителя джиннов.

– Что это?

– Третья реликвия, которая нужна для господства над джиннами. Кольца старейшины и лампы недостаточно.

– Почему ты раньше не сказал?

– Тебе дали несколько дней, чтобы найти лампу. Этого времени не хватило бы еще и для поиска кинжала. Тем более он не в твоих землях.

– Ты имеешь в виду, что он не в Нагорье? А в Ибигурии? – оживилась я.

– Нет, он не в землях людей, – спокойно ответил Лемегиус, хотя в его взгляде я заметила мимолетную перемену.

– Тогда где?

– Наши старейшины знают. Мне нужно вернуться на Остров, – голос Лемегиуса приобретал обычные для него краски и терял ту надрывную хриплость, которая поразила меня.

– Тогда отправляемся на Остров драконов, – заключила я.

– Ты тоже? – удивился он, и в его взгляде я увидела надежду.

– В смысле? – возмутилась я. – Ты думаешь, что сможешь найти кинжал повелителя джиннов без человека, обладавшего и лампой, и кольцом старейшины?

– На Острове людям не рады, – тихо пояснил он. – Я беспокоюсь за тебя.

– Времена изменились. И, я думаю, старейшины поймут, что это лишь вынужденное решение. К тому же я больше не похожа на человека.

– Я бы так не сказал, – ответил он, и я заметила тень улыбки. – Выглядишь немного необычно, но ведешь себя все так же.

– Ризадин и гурадука? Или выберешь что-то одно?

– Я, кажется, обещал, что смогу найти много новых слов для тебя.

– Тогда расскажешь в дороге.

– Князь тоже едет? – напрягся Лемегиус.

– Не знаю, спрошу. А что?

– Мне кажется, ему лучше отправиться в Люрские земли. Тогда, возможно, к нашему возвращению он сможет подчинить Люпопротагорию себе. И изгнать твою сестру.

– У нее лампа. И на ее стороне джинны, – напомнила я.

– А у него любовь народа. Не стоит ее недооценивать, – резонно заметил он.

– Ты первый раз о нем что-то хорошее говоришь.

– Это не повторится. Ты уверена, что готова ехать? – забеспокоился он. – Путь на Остров неблизкий.

– Значит, у тебя появится возможность привыкнуть к моему облику. И не смотреть на меня с таким ужасом.

– Меня не твой вид пугает, – сказал он чуть мягче.

– Думаешь, это происки джиннов? – спросила я. – У тебя еще будет время убедиться в обратном.

Так мы и стояли в библиотеке. Я – не зная, что еще сказать, Лемегиус – в поисках объяснения происходящему. Пока в библиотеку не пришел Тристан напомнить, что мне предстояло озвучить свои предложения на королевском совете, который за время моего отсутствия не нашел способа борьбы с джиннами.

Эпилог

ЛАМПА НАШЛА НОВОГО ВЛАДЕЛЬЦА. Но у меня остался ключ. Ключ, испещренный теми же символами, что я видела на карте джиннов. Теперь я могла их перевести. Прежде бессмысленная вязь превратилась в читаемый текст. И, понимая язык джиннов, я знала, как они обращались к Лотарне. «Кюрата» значило «королева». Но легче от этого не сделалось, как и от того, что последовало за моим возвращением.

Ключ Хаоса стал тяжкой ношей. Он мог открыть врата и освободить старейшину. И владыка джиннов это знал. Испытание с лампой было лишь началом. Первым знакомством с неукротимой мощью Хаоса. И теперь заточенные по ту сторону чувствовали, что я способна выпустить их. И они взывали ко мне, ни днем, ни ночью не давая покоя. По ту сторону не спали, не отдыхали и не уставали. Они лишь хотели выбраться. И очень сложно было заставить их замолчать. Мне требовалась помощь, я это знала. Надеялась, что старейшины драконов смогут мне ее оказать, потому что среди людей обратиться было не к кому.

Лотарна больше не появлялась. Она выбрала другую сторону. И восстала против семьи. Меня наскоро короновали, и мы объединились с драконами, чтобы отстоять свою землю. Крис стал более покладистым, когда дело коснулось его личных интересов, и даже согласился придерживаться плана Лемегиуса. Амелия, хоть и не стремилась объединяться с людьми, признала, что иного выхода у нас не осталось. Нам пришлось забыть о своих распрях, чтобы выстоять. Но не все охотно шли на уступки. Люпопротагория, за исключением Люрских земель, где ждали возвращения Тристана, была против нас. Мириада переметнулась на сторону джиннов, позабыв о том, что когда-то мы считались семьей. Муринорус ей во всем поддакивал.

Лампа осталась у Мириады, и, чтобы бороться с мастерами иллюзий, нужна была реликвия куда более мощная и древняя. Пока мы готовились к отплытию на Остров драконов за кинжалом повелителя джиннов, набеги со стороны Ибигурии прекратились. Ночи вновь стали тихими и ясными. Такой покой был возможен лишь перед новым всепоглощающим штормом.

Сноски

1

Хорошо (пер. с люрского).

2

Вперед (пер. с люрского).

3

Ко мне (пер. с люрского).

4

Вернись сюда. Немедленно! (пер. с люрского)

5

[Кровавая] охота (пер. с люрского).

6

Молодец (пер. с люрского).

7

Где ты их нашел? (пер. с люрского)

8

Ищи (пер. с люрского).

9

Рыбу (пер. с люрского).

10

Не трогать (пер. с люрского).

11

Команда «Вперед!» одинаково звучит на люрском языке и исконном наречии.

Content

Анастасия Некрасова
Книга Хаоса. Том 1. Земля чудовищ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Эпилог

Сноски