Николай Леонов, Алексей Макеев

Улика из пепла

Глава 1

В кабинете генерала Орлова царил полумрак. Верхний свет был выключен, горела только настольная лампа, освещавшая небольшой участок стола перед креслом начальника Главка. Но кресло пустовало, и Гуров, войдя в кабинет, не сразу разглядел его хозяина: генерал стоял у окна, глядя вниз, на вечернюю улицу, полную огней.

— Вызывали, товарищ генерал? — спросил сыщик.

— Вызывал, Лев Иванович, вызывал, — отозвался Орлов.

Вернулся к столу, сел и жестом позвал вошедшего сделать то же самое.

— Как ты, наверно, догадываешься, вызвал я тебя не просто так, — сказал генерал. — Дело тебе хочу поручить. Серьезное дело. Вернее сказать, даже не одно дело, а два.

— В Москве или где подальше? — спросил Гуров, садясь.

— Подальше. Есть такой город Егорьевск на Урале — слыхал?

— Слышал, конечно. Крупный областной центр, столица стали и машиностроения. И что там случилось?

— Случились там сразу два убийства, одно за другим. Причем убиты не последние в городе люди. Оба погибших — крупные предприниматели, можно сказать, воротилы местного бизнеса. И обе смерти какие-то… даже слова не найду, как правильно о них сказать.

Генерал сделал паузу, подыскивая нужное определение, затем продолжил:

— Нелепые, можно сказать, обе смерти. И вот что еще интересно — обе выглядят как несчастный случай. И только некоторые признаки указывают на насильственную смерть. Если бы не усилия криминалистов, детально обследовавших тела погибших, наши егорьевские коллеги, наверно, списали бы оба дела как несчастные случаи. Они и сейчас так хотят сделать.

Тут Орлов выразительно постучал по лежащей перед ним папке, и Гуров понял, что в ней находится донесение из Егорьевска, из тамошнего Управления.

— Да, начальник егорьевского Управления генерал Миронов пишет вот здесь, что судебной перспективы оба случая не имеют, расследовать тут нечего, — сказал Орлов, подтверждая догадку Гурова. — Однако тамошний прокурор Зубченко с генералом не согласен. Он считает, что перед нами два тщательно подготовленных убийства. И прокурор пишет мне, просит прислать толкового специалиста, который мог бы пролить свет на эти дела. А поскольку у меня нет более толкового специалиста, чем ты, я тебя и вызвал.

— Вы хотите, чтобы я вылетел в Егорьевск уже завтра?

— А чего тянуть? Сдай дела, которые ведешь, Мальцеву и Котову, бери своего друга Крячко — и вылетай. Вот, возьми эту папку.

И Орлов протянул сыщику папку, которая лежала перед ним на столе.

— Здесь не только донесение генерала Миронова из егорьевского Управления, — объяснил начальник Главка, — но и письмо прокурора Зубченко, и еще кое-какие данные по Егорьевску. Поизучаешь, пока лететь будете.

Гуров взял документы, которые ему протягивал генерал. Хотел еще что-то спросить, но передумал. В конце концов, в этом случае, как в начале любого крупного расследования, имелось столько неясного, что можно было всю ночь сидеть здесь, в кабинете, и задавать вопросы генералу. Но от него, Гурова, требовалось другое — от него ждали, что сам найдет ответы на все вопросы. В том числе на такие вопросы, на которые никто пока не мог ответить. И сыщик попрощался и вышел из кабинета.

Следующие три часа у Гурова были заняты обычными хлопотами, связанными с любой поездкой. Он предупредил о задании Стаса Крячко, заказал билеты на самолет, вылетавший в одиннадцать часов, затем связался с гостиницей в Егорьевске и заказал там номер на двоих, а потом поехал домой — собираться. Мария, услышав об очередной поездке мужа куда-то на Урал, только вздохнула — она привыкла к его постоянным отлучкам. Что поделать — работа такая. Жена вздохнула и отправилась на кухню — печь мужу пирожки, чтобы взял с собой. Пирожки у Марии всегда получались замечательно вкусные, какую бы начинку она ни делала — мясную, картофельную или из повидла.

И спустя еще два часа Гуров и Крячко сидели рядом в салоне самолета, летевшего на восток. Крячко сразу задремал — он имел счастливое свойство засыпать в любом месте, в любой обстановке, а Гуров решил немного полистать папку, полученную от Орлова. Сильно вникать в подробности дела он не собирался — ведь для этого у него еще будет время там, на месте, — а хотел только слегка ознакомиться с самыми важными обстоятельствами, а потом тоже подремать. Однако, начав читать донесение, составленное начальником егорьевского Управления генералом Мироновым, он не мог остановиться. Всякий сон от него ушел; Гуров понял, что не сможет заснуть, пока не разберется в этом деле до конца.

Из донесения получалось, что владелец сети гостиниц Егорьевска, богатейший человек города Вячеслав Всеволодович Угрюмов, был найден мертвым в лесу вблизи города. Причиной смерти в заключении врачей были указаны многочисленные ожоги, полученные погибшим при падении в костер. То есть все выглядело таким образом, что бизнесмен и миллионер зачем-то пришел поздним вечером в лес, разжег там костер, постелил на траве скатерть, расставил на ней бутылку коньяка и закуски, после чего, выпив почти весь коньяк, заснул и упал головой в костер. Отчего и умер, не приходя в сознание.

— Ерунда какая! — произнес Гуров, дойдя до этого места. — Не может человек быть настолько пьяным, чтобы не дернуться, не отскочить от ожога!

— А, чего? Что случилось? — встрепенулся Крячко, разбуженный возгласом друга.

— Ничего, ничего, спи, — успокоил его Гуров.

Крячко уснул, а сыщик стал читать дальше. И выяснил, что он был прав: врачи, обследовавшие труп Угрюмова, обнаружили у него на затылке шишку приличных размеров. Они предположили, что кто-то ударил бизнесмена по затылку, отчего тот потерял сознание и упал в костер. А потом уже не смог подняться.

Однако майор Березкин, который расследовал гибель Угрюмова, не согласился с таким выводом экспертов. Он заявил, что никто не мог ударить миллионера по затылку, поскольку ничто не указывает на присутствие на месте гибели еще одного человека. На скатерти стояла только одна стопка — та, из которой пил погибший. И вилка там лежала тоже одна. И следов этого второго человека эксперты не обнаружили, хотя искали тщательно. И стопки второй нигде рядом не нашли. Поэтому майор Березкин заключил, что миллионер потерял сознание и впал в кому от алкогольной интоксикации (знамо дело, выпить почти пол-литра коньяка дело не простое), а потому налицо несчастный случай и дело надо закрывать. И закрыл.

— Чушь собачья! — воскликнул Гуров. — Там был второй человек!

— Что такое? — вскинулся повторно разбуженный Стас Крячко. — Что случилось?

— Ничего, ничего, — успокоил его Гуров. — Спи.

А сам принялся читать про следующий трагический эпизод. Он произошел спустя шесть дней после смерти Вячеслава Угрюмова. Речь шла о смерти «главного таксиста» Егорьевска Олега Коршунова. Его машина ехала по дороге, ведущей в Нижний Новгород. Затем водитель зачем-то свернул на боковую дорожку с редким движением. Как было позже доказано экспертами, здесь машина остановилась и стояла некоторое время. А затем загорелась и сгорела вместе с находившимся внутри хозяином машины, Олегом Коршуновым. Здесь тоже было множество вопросов, на которые следствие не смогло найти ответа. Зачем предпринимателю потребовалось вечером ехать в Нижний? Никаких дел у него там вроде не было, никому из своих подчиненных он об этой поездке не говорил. Однако можно допустить, что у Коршунова было какое-то дело в Нижнем. Но зачем он свернул с шоссе на боковую дорогу, ведущую к заброшенной деревне Валуйки? В этой деревушке уже два года, как никто не жил. Так что от всего этого маршрута веяло какой-то чертовщиной! Но дальше все было еще непонятней. Почему Коршунов остановил машину на обочине? Возможно, он обнаружил в машине неполадку и хотел ее устранить? А неполадка, как показало расследование, имелась: провода в системе зажигания терлись друг о друга, искрили, и это могло стать причиной возгорания. Но если водитель обнаружил неполадку, почему он не вышел из машины, не поднял капот? Почему, когда аккумулятор загорелся, он остался сидеть на своем месте, уронив голову на руль?

Правда, на последний вопрос криминалисты нашли ответ. На обгоревшем теле они сумели найти обширную гематому на затылке. То есть можно было предположить, что Олега Коршунова кто-то ударил, так что он потерял сознание. Но никаких следов этого человека в машине не обнаружили: ни грязи от подошв, ни ворсинки ткани на сиденье, ни отпечатков пальцев на дверных ручках и панели управления. Он был словно призрак: вплыл в кабину, стукнул водителя, здоровенного мужика, так, что тот полностью отключился, потом, не поднимая капота, вызвал искрение проводов, дождался, пока машина загорится, после чего неспешно выплыл наружу…

Призраков, как известно, не привлекают к ответственности. Вот и майор Березкин решил все эти проблемы старым проверенным способом — он не стал открывать уголовное дело по факту гибели Олега Коршунова. В своем заключении майор написал, что владелец двух таксопарков погиб в результате совпадения двух факторов — охватившего его недомогания и неисправности автомобиля, которая привела к возгоранию.

— Вот бред! — воскликнул Лев Гуров, прочитав эту информацию. Но воскликнул тихо, еле слышно, так что его друг Крячко ничего не услышал и продолжал спать. А Гуров стал размышлять о том, какие шаги им двоим надо будет предпринять после прибытия в Егорьевск. Когда список действий стал подходить к десяти пунктам, сыщик понял, что может что-то забыть. Тогда он достал блокнот и все надуманное записал.

Ему осталось еще полчаса на то, чтобы немного поспать. Последней мыслью, которая пришла к нему перед сном, была такая: «Открытого противодействия со стороны местных коллег нам ждать, думаю, не следует. Но и помощи со стороны этого майора Березкина и остальных мы тоже, скорее всего, не дождемся. Надеяться нужно только на себя, на свою смекалку и интуицию». С этой мыслью он и заснул.

Глава 2

Когда около часа ночи оперативники заселялись в гостиницу «Малахит», Гуров выяснил у дежурного администратора, что гостиница до недавнего времени принадлежала тому самому Вячеславу Угрюмову, смерть которого друзья приехали расследовать.

— А теперь кто хозяин гостиницы? — спросил Гуров.

— Я точно не знаю, но думаю, что жена Вячеслава Всеволодовича, — отвечал портье. — То есть теперь надо говорить не «жена», а «вдова». Ирина Михайловна ее зовут, ее в нашем городе все знают.

— А что за человек был ваш хозяин? — продолжал интересоваться сыщик.

Портье пожал плечами:

— Трудно сказать. О покойных ведь не принято плохо говорить. А так… Деловой человек. Во всем деловой.

— То есть и в жаргонном смысле тоже «деловой»?

— Ну, можно и так сказать.

— Я правильно понимаю, что разговаривать с ним было непросто?

— Правильно понимаете. Вячеслава Всеволодовича о чем-то просить не стоило. Чтобы зарплату прибавили или там служащих побольше наняли, а то нагрузка больно большая, — о таких вещах не стоило говорить.

— Понятно, — кивнул Гуров, и они с Крячко поднялись на свой восьмой этаж. Тут обнаружился странный психологический феномен: Крячко, который успел почти два часа поспать в самолете, валился с ног от усталости, а Гуров, вздремнувший всего полчаса, был не прочь поговорить, обменяться мыслями по поводу предстоящего расследования. Однако Крячко ничем меняться не хотел, так и пришлось Гурову отложить разговор до утра.

Утром Стас Крячко был бодр и готов к работе. Тогда Гуров наконец смог поделиться с другом своими соображениями по поводу предстоящего расследования.

— Я вчера в самолете успел вчерне ознакомиться с обоими делами, — сказал он. — И сделал несколько выводов. Главный вывод — что перед нами два убийства. Ни о каких несчастных случаях, совпадениях и тому подобной чепухе говорить нельзя. А второй вывод — что уровень квалификации наших коллег из Егорьевска весьма низкий. Мы не можем на них надеяться. Следует полагаться только на нас с тобой. Какие-то дельные ребята, я надеюсь, по ходу следствия обнаружатся, но сейчас надежда только на нас. А потому — садись и прямо сейчас читай оба дела. Иначе какой смысл все это с тобой обсуждать?

— Хорошо, я почитаю, мне нетрудно, — отвечал Крячко. — А ты что будешь делать, бамбук курить?

— А я пойду дальше, вглубь, — отвечал Гуров. — Я ведь не зря с собой свой ноут привез. Залезу в интернет и буду выуживать все, что смогу, о двух погибших, об их родных, близких, о друзьях и врагах. Надеюсь, сорок минут тебе хватит? Вот и отлично. И мне сорока минут пока будет достаточно.

И друзья засели за работу. В следующие сорок минут в номере стояла тишина — только шелестели страницы папки, которые перелистывал Крячко, да стучали клавиши, когда Гуров делал какую-то запись на память. Спустя ровно сорок минут Гуров выключил ноутбук и повернулся к другу.

— Все прочитал? — спросил он.

— Ну, в общем и целом… — протянул Крячко.

— Будем считать, что ответ «да». И какие у тебя соображения по поводу прочитанного?

— Соображения… Главное соображение такое же, что у тебя, — что перед нами два убийства. А второе — что они связаны. У меня, собственно, только один вопрос: этот человек, убийца, и правда является пироманьяком или только изображает его?

— Хороший вопрос, — кивнул Гуров. — У меня он тоже возник. Если он пироманьяк, то наша задача упрощается. Любителей что-то поджечь, как и других маньяков, в каждом регионе не так много, и они, как правило, известны. Посмотрим здешнюю базу данных, проверим каждого — и вот он, голубчик. Но что-то мне подсказывает, что наш убийца — не настоящий фанат огня. Никаких доводов у меня пока нет, это чистая интуиция. Теперь послушай, что мне удалось накопать в Cети. Еще вчера мне здешний портье намекнул, что его хозяин, погибший владелец гостиниц Слава Угрюмов, имел связи с криминальным миром. Сейчас, когда я порылся в интернете, этот вывод подтвердился. Заодно прояснилась картина и со второй жертвой, с Олегом Коршуновым. Пятнадцать лет назад оба эти крепких мужика, тогда еще молодых, входили в банду некоего Свинца, он же Игорь Голубев. Оба не раз были судимы, но ничего серьезного следствие доказать не сумело, и оба отделались небольшими сроками. А потом оба, что называется, «завязали» и занялись бизнесом. Это случилось примерно десять лет назад. И как ты думаешь, какой отсюда следует вывод?

— Вывод ясный — убийца может быть из той же среды, что и его жертвы, — отвечал Крячко. — Что-то они тогда, в прежней жизни, не поделили и вот теперь делят.

— Полностью с тобой согласен, друг Стас. Стало быть, у нас намечаются два направления расследования. Одно связано с родными и близкими погибших. Возможно, кто-то из них знает о каких-то конфликтах погибших, о поступавших угрозах. А может, кто-то, наоборот, сам мог избавиться от мужа или брата, чтобы получить кусочек наследства. А второе направление — это банда. Надо перебрать всех бывших участников группы Свинца, кто еще остался в живых, всех опросить. Что ж, давай распределять эти направления. Ты чем хочешь заняться?

— Как ты знаешь, у меня получается беседовать с женщинами, — отвечал Крячко. — Говорят, что я обаятельный. Так или нет, не знаю, но со мной они почему-то более откровенны, чем с тобой. Так что давай я, пожалуй, возьму себе родных и близких. Хотя могу и бандитами заняться — они со мной тоже хорошо общаются.

— Согласен, — сказал Гуров. — Ты берешь родных, а я — бандитов. А теперь пошли в Управление, будем представляться здешнему начальству, знакомиться с генералом, начальником Управления, а заодно с майором Березкиным, который так быстро тут все расследовал и позакрывал. И еще надо будет заглянуть в прокуратуру, познакомиться с прокурором Владимиром Павловичем Зубченко, благодаря которому мы оказались в Егорьевске.

— Он прислал на нас заявку? — осведомился Крячко. — На сольный концерт?

— Почти что так, — отвечал Гуров. — Он написал Орлову, что не согласен с мнением начальника Управления генерала Миронова о том, что убийств не было и дела можно закрывать. Так что для нас прокурор может оказаться важным помощником.

В первую очередь друзья решили направиться все же не в прокуратуру, а в УВД. Гуров заранее по телефону предупредил секретаря о своем приходе. Поэтому, когда друзья только вошли в здание Управления, их уже ждали. Вежливый до приторности молодой капитан проводил их на второй этаж, в кабинет генерала Миронова. Генерал тоже был сама любезность. Он усадил оперативников к специальному чайному столику, осведомился, как они долетели, как заселились, всем ли они довольны. Друзья заверили, что всем довольны и горят желанием приступить к работе.

— Конечно, приступите, — успокоил их генерал. — Работа, сами знаете, не волк… Вам что подать, чай или кофе?

Оперативники предпочли чай. Миловидная девушка принесла достаточно крепкий чай, генерал тоже налил себе чашку. И когда чаепитие было в разгаре, хозяин кабинета заметил:

— Мы, конечно, рады вас приветствовать в нашем городе. Однако я боюсь, что приехали вы сюда напрасно. Я изучил материалы, представленные майором Березкиным, и могу уверенно сказать, что обе смерти — результат несчастного случая. Нечего там расследовать, нечего!

— А вот нам так не показалось, — сказал Гуров. — Какие же это несчастные случаи, если у обоих погибших имеются гематомы на затылке? Это они сами себя так крепко приложили?

— Ну, Угрюмов мог обо что-то стукнуться, — заявил генерал. — А что касается Коршунова, то тело так обгорело, что насчет повреждений трудно сказать что-то определенное…

— Однако ваши эксперты гематому обнаружили. Значит, тело обгорело не так уж сильно…

— Да это их ученые заморочки! — воскликнул генерал. — Это наш главный эксперт Виталий Маркович воду мутит!

— Мы любим общаться с такими, кто воду мутит, — заверил генерала Гуров. — Вы нас познакомьте с вашими экспертами, мы с ними обязательно должны побеседовать. Может, конечно, оказаться, что вы правы, что смерть наступила от естественных причин. Но раз мы сюда приехали, то должны отработать все версии. Иначе нам командировочные не заплатят!

Генерал Миронов оценил шутку.

— Уж вам, Лев Иванович, командировочные всегда заплатят! — отвечал он. — Но ваша постановка вопроса правильная. Да, раз уж начальство решило вам дать такое задание, надо отрабатывать все версии. И я вам ни в коем случае не собираюсь в этом препятствовать. Тут у вас должно быть четкое понимание. Пусть я лично не верю в то, что произошли два убийства, но я окажу вам всестороннюю помощь, когда вы будете эти дела расследовать. И людей дам, и транспорт, и все, что еще потребуется. И Березкину скажу, чтобы вам помогал. Да, кстати, пора вас познакомить с нашим расследователем.

И он дал команду секретарю вызвать Березкина. Оперативники как раз допили чай и перебрались из-за чайного столика за стол совещаний, когда в кабинет вошел низенький полный человек лет сорока пяти в мундире с майорскими звездочками.

— Вот, знакомьтесь, это и есть Михаил Игнатьевич Березкин, — сказал Миронов. — А это наши знаменитые гости — Лев Иванович Гуров и его друг Станислав Васильевич Крячко.

Оперативники обменялись рукопожатиями и уселись за стол.

— Наши гости уверены в насильственном характере смертей Угрюмова и Коршунова, — произнес генерал. — И мы должны помочь им изучить эту версию. Это понятно, Михаил Игнатьевич?

— Да, я вас понял, Сергей Игоревич, — отвечал Березкин. — Готов поступить в распоряжение Льва Ивановича. Какие будут указания?

— Пока что будут не указания, а наши соображения, — сказал Гуров. — Может, вы с ними не согласитесь, мы что-то уточним. А потом уже будем говорить о совместной работе. Итак, какие у нас с полковником Крячко возникли соображения? Первое касается способа убийства — если мы согласимся с тем, что перед нами убийства, а не несчастные случаи. В обоих случаях жертву старались сжечь. Это заставляет предположить, что мы имеем дело с так называемым поджигателем, или пироманьяком. В таком случае надо просмотреть вашу базу данных и посмотреть, сколько там числится фанатов огня и что они делали в те дни, когда совершались убийства. Второе соображение связано с прошлым обоих жертв. Я думаю, вам это прошлое известно лучше, чем мне. Что вы можете об этом сказать?

Генерал Миронов и майор Березкин переглянулись. Поскольку начальник Управления промолчал, отвечать взялся майор.

— Да, мы знаем, что в прошлом эти двое были связаны с криминальным миром, — сказал он. — Двенадцать лет назад Угрюмов и Коршунов входили в банду некоего Свинца, он же Голубев. Их подозревали в причастности к многочисленным преступлениям — грабежам, убийствам, похищениям. Их судили, но доказать ничего не удалось, и оба отделались небольшими сроками. А выйдя на свободу, эти двое покончили с криминальным прошлым и занялись бизнесом. Так вы полагаете, что гибель этих двоих может быть связана с их прошлой деятельностью?

— Было бы странно не предположить такое, — проговорил Гуров. — Сведение счетов в криминальном мире — обычное дело. А значит, следующее направление расследования должно быть связано с бывшими участниками банды Голубева. Надо покопаться в этом прошлом, и хорошо покопаться.

— Думаю, надо обратить особое внимание на те эпизоды, которые были связаны с поджогами, — включился в разговор Стас Крячко.

— Интересная мысль, — одобрил его Гуров. — Другое мое соображение более тривиальное. Это родные и близкие погибших. Это были богатые люди, после них осталось значительное наследство. Кому оно достанется? Может быть, кто-то проявил заинтересованность и ускорил транспортировку Угрюмова и Коршунова на тот свет?

— В этой вашей последней версии есть слабое место, — заметил генерал Миронов. — Получается, что родственники этих двоих тоже состоят в родственных отношениях. Или они образовали группу по уничтожению бывших бандитов. Почему два убийства идут одно за другим? Так не бывает.

— Вы правы, так не бывает, — согласился Гуров. — Но можно предположить, что одного из этих двоих убили наследники, а другого — бывшие подельники. В общем, проверять надо все три версии. Давайте распределим роли. Мы с полковником Крячко уже договорились, что он будет проверять родственников погибших, а я возьму на себя их бывших сообщников. От вас, майор, потребуется помощь. Мне нужен список участников группы Голубева, он же Свинец. А еще вы возьмете на себя пироманьяков. Надо их всех проверить. Договорились?

— Все выполним, Лев Иванович, — заверил сыщика генерал Миронов. — Вы сейчас пройдите с Михаилом Игнатьевичем в его кабинет, и он вам назовет самых видных участников банды Голубева. И вы сможете начать работать. А тем временем Михаил Игнатьевич и полный список вам составит. А полковнику Крячко назовет имена и адреса родственников погибших Угрюмова и Коршунова. Машины с водителями вам нужны?

— Машины точно нужны, а водители точно не нужны, — отвечал за двоих Крячко. — Мы и сами можем за рулем посидеть.

— А еще мне надо будет увидеться с вашими экспертами, — сказал Гуров. — Хочу поговорить с ними о характере повреждений у погибших, о других деталях.

— Тогда пусть Михаил Игнатьевич вас сначала проводит к криминалистам, а потом уже вы к нему подниметесь, — решил генерал.

— Согласен, — сказал Гуров.

Глава 3

Следуя за майором, Гуров и Крячко спустились в подвальный этаж Управления. Некоторые двери здесь стояли открытые, и, проходя мимо, оперативники видели людей, склонившихся над микроскопами или сидящих перед экранами мониторов. Найдя нужный кабинет, майор постучал и вошел. Хозяин кабинета встал навстречу гостям. Это был человек среднего роста в роговых очках с толстыми стеклами.

— Вот, Лев Иванович, знакомьтесь, это руководитель нашей криминалистической службы майор Голубицкий Борис Сергеевич, — сказал Березкин. — Он ответит на все ваши вопросы, касающиеся гибели Угрюмова и Коршунова. Ответишь, Борис Сергеевич? Ведь вашей работой интересуется не кто-нибудь, а сам Лев Иванович Гуров.

— Конечно, расскажем и покажем все, что смогли установить, — отвечал главный криминалист.

— Вот и отлично, — кивнул Березкин. — А когда закончите, поднимайтесь ко мне на третий этаж. Назову вам фамилии бывших криминальных авторитетов, а также родственников погибших.

Березкин вышел, а Голубицкий предложил оперативникам сесть и спросил:

— Значит, вы тоже уверены, что эти два человека были убиты, а не умерли в результате несчастных случаев?

— Да, мы с полковником Гуровым пришли к такому выводу, — ответил Крячко. — А почему вы говорите «тоже»? Кто еще в этом уверен?

— Прежде всего — я и мои эксперты, — отвечал Голубицкий. — Вот, например, давайте посмотрим на смерть Вячеслава Угрюмова. Как все это выглядело? Человек приехал в лес, разжег костер, стал жарить шашлык, положил на траву скатерть, расставил на ней закуски, бутылку дорогого коньяка… Он что, один все это делал? Такое предположение выглядит как совершенно невероятное. Конечно же, Угрюмов был там не один.

— Скажите, а сколько посуды было на столе? — спросил Гуров. — Тарелки, вилки, стопки?

— Вот это интересный момент, — сказал криминалист. — На скатерти мы обнаружили один комплект пластиковой посуды — тарелку и вилку. А также одну металлическую стопку. На основании этого майор Березкин, которому поручили расследовать это дело, и пришел к выводу, что Угрюмов пьянствовал в одиночку. Однако мои ребята прочесали окружающие кусты в радиусе пятидесяти метров и кое-что нашли.

Тут криминалист открыл сейф и достал оттуда какой-то предмет, завернутый в пластиковый пакет. Когда он развернул пакет, на свет явилась серебряная стопка на 50 граммов. Голубицкий выставил ее на стол и сказал:

— Вот наша добыча, которая опровергает версию об одиноком пьянстве Вячеслава Угрюмова, а также версию о несчастном случае. Между прочим, чтобы найти эту стопочку, пришлось лазить по кустам двое суток. Эта стопка из того же набора, как и стопка, из которой пил убитый Угрюмов. Это обстоятельство мы уже проверили, это факт установленный.

— Я смотрю, вы довольно свободно обращаетесь с этой уликой, — заметил Гуров. — На ней что, никаких следов нет?

— Вы угадали — следов нет, — отвечал эксперт. — Прежде чем выкинуть в кусты, стопку тщательно вытерли. Нет ни отпечатков, ни капли слюны, чтобы взять пробу ДНК. Одно можно сказать — что она из того же столового набора.

— А пластиковую тарелку и вилку вы, стало быть, не нашли? — спросил Крячко.

— Нет, не нашли, — отвечал эксперт. — Да мы не особо надеялись их найти. Ведь пластмасса гораздо лучше, чем металл, хранит разного рода следы. Ее вытирай, не вытирай, а что-то останется. Так что мы не сомневаемся, что убийца унес посуду с собой. Итак, я предъявил вам одно доказательство того, что перед нами — насильственная смерть. Но есть и другое. Согласно заключению медэксперта, Угрюмов умер оттого, что упал лицом вниз в костер и получил ожоги, несовместимые с жизнью. Возникает естественное предположение, что погибший был настолько пьян, что уже не контролировал свои движения. Однако наш врач, который провел анализ содержания алкоголя в крови погибшего, пришел к выводу, что Угрюмов не был так уж пьян. Он выпил от силы две стопки, граммов сто коньяка. Что же заставило его упасть лицом в огонь и уже не встать? Ответ дает та самая гематома на затылке. Удар был такой силы, что лишил Угрюмова сознания.

— Так, с первым погибшим все более или менее ясно, — сказал Гуров. — Теперь расскажите о гибели Коршунова.

— Давайте перейдем к Коршунову, — согласился эксперт. — Он сгорел в машине. Отчего загорелся «Мерседес»? Наши эксперты пришли к заключению, что причиной возгорания стало короткое замыкание электропроводки. Так сказать, естественная причина. Но встает следующий вопрос: как могло произойти это короткое замыкание? «Мерседес» — не та машина, в которой мотаются оголенные провода. Когда наши специалисты более внимательно изучили обгоревший автомобиль, они дружно пришли к выводу, что авария была подстроена. В общем, не вдаваясь в технические детали, чтобы не отнимать у вас время, я опишу последовательность событий в тот вечер, как мы ее восстановили. Олег Коршунов ехал в машине не один. Рядом с ним сидел еще один человек. Этот человек не оставил никаких следов, кроме небольшого количества почвы, которая выпала из его ботинок. Это были ботинки с глубокой резьбой на подошве, и туда набились кусочки камня…

— У вас есть эти образцы? — с интересом спросил Гуров.

— Да, конечно. Почва достаточно характерная, она отличается от той, что была в месте убийства. Итак, эти двое ехали из Егорьевска на юг. И в какой-то момент остановились на обочине. Здесь пассажир нанес водителю удар по затылку — такой же сильный и точный, какой за шесть дней до этого получил Угрюмов. Затем пассажир, он же убийца, вышел из машины, поднял капот, оголил провода, положил рядом с ними тряпку, пропитанную бензином, затем опустил капот, взял ключ зажигания и завел двигатель. Произошло короткое замыкание, и машина загорелась. После этого преступник закрыл дверцу и удалился.

— Замечательная реконструкция событий! — сказал Крячко. — Но вот что интересно: на чем уехал убийца? Ведь второй машины у него не было. Или была? Может быть, кто-то ехал вслед за «Мерседесом»? Может быть, у преступника был сообщник?

— У нас возникли такие же подозрения, — сказал Голубицкий. — Мы тщательно проверили обочину дороги и на той стороне, где стоял сгоревший «Мерседес», и на другой стороне. И ни там, ни там не нашли следов другой машины. Нет, сообщника у убийцы, кажется, не было. А уехал он оттуда, вероятно, на попутной машине.

— А вот в это, извините, уже я не могу поверить, — сказал Гуров. — Вы только представьте себе эту картину. На обочине дороги пылает «Мерседес», а неподалеку некий человек останавливает попутку и просит его подвезти. Водитель попутной машины будто не замечает горящее авто, спокойно сажает пассажира и уезжает… Нет, так не бывает. Впрочем, этот вопрос уже не к вам, а к нам. Это нам предстоит выяснить, как преступник покинул место преступления. Ладно, Борис Сергеевич, спасибо за разъяснения. Пойдем теперь к Березкину адреса получать.

И они с Крячко поднялись на третий этаж. Как выяснилось, майор Березкин их уже ждал. Он выложил на стол перед оперативниками три листа бумаги, на каждом из которых имелся список людей. Один список был довольно длинный, другой покороче, третий совсем короткий — в нем было всего четыре фамилии.

— Вот этот перечень включает в себя людей, которые благодаря родственным отношениям имеют право на деньги и имущество погибших, — сказал майор, указав на самый длинный список. — Я включил в него двенадцать человек.

— Получается, что у каждого из убитых было по пятеро детей, — быстро сообразил Гуров. — Или кто-то из них оставил завещание?

— Вы угадали, — ответил Березкин. — Адвокат Олега Коршунова предъявил завещание, составленное его клиентом. В документе упоминаются девять человек. Дело в том, что Коршунов был родом из деревни, имел многочисленную родню. И в своем завещании постарался никого не забыть. Угрюмов завещания не оставил, и его имущество достанется его жене Ирине, а также двум взрослым детям от первого брака.

— А этот самый адвокат Коршунова есть в твоем списке, майор? — спросил Крячко.

— Нет, я его не записал, — растерянно отвечал Березкин. — А что, нужно было?

— А ты как думаешь? Ладно, впиши его от руки. И все его данные не забудь.

Крячко дождался, когда Березкин перенесет в список данные адвоката, после чего забрал список себе.

— А второй список, как я понимаю, включает бывших участников банды Свинца? — спросил Гуров.

— Да, это люди, которые входили в группировку Голубева, — те из них, кто еще остался в живых и кто не находится в данный момент в заключении. Как видите, в этом списке восемь человек. И, наконец, третий список включает настоящих поджигателей. Таких у нас в области всего четверо. Причем один из них находится в заключении, а второй — в психбольнице. На свободе всего два человека.

— Вот и возьми на себя этих двоих, майор, — сказал Гуров. — Установи, где находился каждый из них в момент гибели Угрюмова и Коршунова. Еще, помнится, генерал обещал нам личный автотранспорт. Как насчет этого?

— Насчет этого тоже все в порядке, — откликнулся Березкин. — Давайте спустимся во двор, я вам покажу машины.

Действительно, во дворе оперативников ждали две «Гранты» — одна совсем новая и белая, вторая уже бывшая в употреблении, черного цвета. Гуров без колебаний направился к темной машине.

— Зачем мне новенькое авто? — сказал он. — Бывшие бандиты могут его поцарапать ненароком. Полковнику Крячко будет правильнее добираться до родственников погибших на новой машине. Спасибо за помощь, майор. Сегодня, пожалуй, мы больше встречаться не будем. А завтра вечером, часов в девять, устроим оперативное совещание у тебя в кабинете, обменяемся информацией, наметим новые направления. Так что до завтра!

Когда майор Березкин скрылся в здании Управления, Крячко спросил друга:

— Ну что, поедем по адресам? Я, пожалуй, начну с безутешной вдовы Славы Угрюмова, которой внезапно осталось огромное состояние. Что делать с такими деньгами? Это трудное дело… К тому же гостиницами и ресторанами надо управлять, а это, говоря без шуток, тоже дело нелегкое. Так что мне найдется, о чем поговорить с прекрасной Ириной Михайловной Угрюмовой. А ты куда? К какому из бывших «быков» и «бригадиров» направишься?

— Ни к какому, — отвечал Гуров. — Я сначала съезжу повидаюсь с прокурором Зубченко. Ты, я вижу, опять забыл о его существовании? А я помню. Его соображения могут оказаться весьма важными. А потом уже займусь бывшими бандитами. Ну, до вечера.

И друзья сели по своим машинам и разъехались в разные стороны.

Глава 4

В прокуратуре к появлению Гурова тоже были готовы, как и в Управлении. И тоже, едва он вошел и назвал себя, как его проводили в кабинет прокурора Владимира Павловича Зубченко. Однако кабинет прокурора оказался куда скромнее, чем обитель начальника Управления. И все здесь было как-то строже, деловитей. Прокурор не стал предлагать гостю кофе, а сразу усадил его за стол и спросил, успел ли знаменитый сыщик ознакомиться с материалами двух уголовных дел.

— И с материалами ознакомился, и с криминалистом Голубицким успел поговорить, — отвечал Гуров.

— Ага, значит, вы встретились с их экспертом! — воскликнул прокурор. — Это хорошо. Голубицкий — настоящий специалист. Стало быть, у вас уже не осталось сомнений в том, что перед нами два убийства, а не несчастные случаи?

— Нет, сомнений никаких нет, — сказал сыщик. — Мы с моим другом полковником Крячко уже распределили адреса, людей, с которыми надо встретиться в первую очередь. Он взял себе родственников погибших, а я — бывших воров и бандитов.

— Даже так? — воскликнул прокурор. — Ну, тогда мне вам почти нечего советовать. Вы, я вижу, сами прекрасно разобрались в ситуации. Лично я считаю, что преступника надо искать как раз в этой, бандитской, среде. Об этом, в частности, говорит характер убийств, то, как умело они были совершены. Какой-нибудь племянник или даже сын бывшего бандита так не сумеет. А можно посмотреть на ваш список?

Гуров протянул прокурору список, полученный у майора Березкина, и тот погрузился в его изучение. Потом спросил:

— Вы уже решили, с кем встретитесь в первую очередь?

— Нет, я пока над этим не думал, — признался сыщик. — Хотел сначала с вами посоветоваться.

— И правильно сделали, — сказал Зубченко. — Дело в том, что люди, попавшие в этот список, сильно различаются между собой. Например, под номером шестым здесь значится Валерий Терехин, бывший бригадир из банды Голубева. Он одним из первых покончил с криминальным прошлым, открыл магазин автозапчастей и ведет честный образ жизни. Между прочим, церковь каждое воскресенье посещает. Я с ним пару раз беседовал и убедился, что к криминалу этот человек уже никогда не вернется. А вот номер второй из вашего списка, Игорь Забелин, — совсем другой человек. Прошлое в него крепко вцепилось, никак не отпускает. За последние годы он успел засветиться в деле о неуплате налогов, а потом еще в его кафе наркотики нашли.

— А этот Забелин содержит кафе? — заинтересовался Гуров. — Угрюмов тоже владел несколькими ресторанами и кафе. Может, они могли конкурировать на этой почве?

— Нет, вряд ли их можно было считать конкурентами, — покачал головой прокурор. — Вес в бизнесе у них больно разный. Угрюмов был такой, знаете, настоящий кит, большой человек в гостиничном и ресторанном деле. А Забелин — мелкая рыбешка, вроде плотвы. И потом… Понимаете, конкуренция, тем более острое соперничество между людьми возникает, если они оба сильно заинтересованы в своем деле, предмете спора. А Забелин не прикипел к своему кафе. Ему, в общем, все равно, чем заниматься. И он не стал бы никого убивать из мести — только ради непосредственной выгоды.

— А вы считаете, что Угрюмова и Коршунова убили из мести? — спросил Гуров.

— Нет, я так не говорил, — отвечал прокурор. — Вы меня неправильно поняли. Первое, что мне приходит в голову, когда я думаю про эти жестокие убийства, — это грабеж. Убийца хотел получить какую-то выгоду. Возможно, он вымогал у убитых какое-то имущество? Если вы узнаете, что одна из гостиниц, принадлежавших Угрюмову, вдруг сменила собственника и перешла, допустим, к человеку по фамилии Смурной, — вот он, первый номер в списке, — или к другому фигуранту, по фамилии Кожемякин, тогда мы можем предположить, кто и почему убил Вячеслава Угрюмова. А о мести я сказал именно из-за жестокости убийств, их изуверского характера. Обычные киллеры так не убивают.

— Да, обычно киллеры так не убивают, — согласился Гуров. — Но бандит, у которого другой бандит вырвал из пасти добычу или украл добычу, — он может совершить такую жестокость. Итак, на кого из этого списка вы бы советовали мне обратить внимание?

— Я их уже назвал, — сказал Зубченко. — Таких людей трое: Забелин, Смурной и Кожемякин. Но это не значит, что вам не стоит встречаться с остальными, с теми, кто ведет честную жизнь. Такой человек, как Валерий Терехин, может пойти на контакт с вами, рассказать что-то, о чем может знать только он, как бывший участник банды. И еще один человек из этого списка может дать нужные сведения — это Петр Щедринский. Вот он, под номером пятым.

— А кто такой этот Щедринский, чем занимается? — спросил Гуров.

— Он такой же успешный предприниматель, как Угрюмов или Коршунов, — отвечал прокурор. — Правда, бизнес у него сомнительный. Петр Петрович владеет сетью микрокредитных контор. Выдают людям небольшие суммы денег под огромные проценты. В такие конторы обычно обращаются те, кто попал в совершенно безвыходную ситуацию. Например, срочно нужны деньги на операцию или на что-то подобное. Бывает, люди отдают таким банкирам последнее имущество. Да, бизнес Щедринского сомнителен с точки зрения морали. Но у него нет никаких конфликтов с законом, налоговые декларации безупречны. А еще он человек весьма словоохотливый. Так что вы сможете получить у него какие-то сведения.

— Что ж, Владимир Павлович, вы мне очень помогли, — сказал Гуров, поднимаясь.

— Всегда рад оказать помощь в таком деле, — отвечал прокурор. — Будут еще какие-то затруднения — обращайтесь.

Сев за руль выданной ему «Гранты», Гуров вновь достал свой список и просмотрел его. «Итак, у меня есть люди, покончившие с уголовным прошлым, люди, которые, по мнению прокурора, могут дать мне нужную информацию, — размышлял сыщик. — Прежде всего это Терехин и Щедринский. И есть люди, склонные к преступлениям, потенциальные убийцы. С кого начать? Пожалуй, я сначала поговорю с этим Валерой Терехиным, который каждое воскресенье в церковь ходит. С подонками разного рода я еще успею пообщаться. Такого общения в нашей профессии — выше крыши. Для разнообразия поговорю вначале с честным человеком». И сыщик набрал номер Валерия Терехина.

Обладатель номера откликнулся сразу.

— Магазин «Пятое колесо» слушает, — услышал Гуров бодрый голос. — Какие запчасти вас интересуют?

— В данный момент — никакие, — ответил Гуров. — Я полковник Гуров из Москвы, расследую два убийства в вашем городе. И хотел бы с вами посоветоваться, узнать ваше мнение об этом. Мы можем встретиться?

— Встретиться, наверно, можем, — ответил Терехин. Голос у него изменился — он уже не был таким бодрым. — Хотя и не очень хотелось бы встречаться по такому поводу. Но ведь я вас знаю, вы как вцепитесь, уже не отстанете. Хорошо, давайте встретимся прямо сейчас. Вы где в данный момент находитесь?

— Возле областной прокуратуры, — отвечал сыщик.

— Знаю это место. Там за углом есть приличное кафе, «Лилия» называется. Давайте я подъеду в эту «Лилию», сядем там за столик, выпьем по чашке кофе и поговорим.

Гуров вышел из машины и отправился разыскивать указанное ему кафе. В ожидании, когда подъедет собеседник, он прохаживался взад и вперед перед входом и размышлял над тем, что услышал от прокурора Зубченко.

«Значит, прокурор считает, что мотивом убийцы были либо деньги, либо месть, — думал сыщик. — Причем месть, скорее всего, тоже вызвана деньгами. Один бандит украл у другого часть добычи. В таком случае Стас Крячко будет разрабатывать пустую породу — среди родных искать нечего. Что ж, возможно, так и есть. Этот Зубченко кажется весьма проницательным человеком, возможно, он прав. Но ведь и при разработке пустой породы неожиданно может найтись самородок — если его там кто-то спрятал…»

Пока он так размышлял, к кафе подъехала машина, из которой вышел человек среднего роста, неприметно одетый, но с цепким, внимательным взглядом. Оглядевшись, он сразу направился к сыщику и спросил:

— Это вы мне звонили?

— Да, я полковник Гуров, — отвечал сыщик.

— Что ж, пойдемте поговорим, — сказал человек с цепким взглядом и первым вошел в кафе.

Они уселись за столик, заказали кофе, и Валерий Терехин спросил:

— Так что вы хотели у меня узнать?

— Я же вам уже говорил по телефону, — сказал Гуров. — Я расследую убийства Вячеслава Угрюмова и Олега Коршунова. В связи с этим меня интересует информация о тех людях, среди которых оба убитых вращались в свое время. Я имею в виду группировку Игоря Голубева, он же Свинец.

Собеседник Гурова пожал плечами, сказал:

— А разве там убийства были? Я слышал, полиция решила, что это были два несчастных случая…

— Перестаньте, Терехин, — поморщился Гуров. — Вы, я вижу, неглупый человек, понимаете, что там все было нарочно подстроено, чтобы можно было представить гибель людей как несчастный случай. Нет, ваших бывших подельников убили, и убили очень жестоко. И я сделаю все, чтобы раскрыть эти преступления. Надеюсь, что вы мне в этом поможете. Скажите: был в группе Голубева человек, который считал себя обиженным со стороны Коршунова или Угрюмова? А может быть, таких людей было несколько?

Человек, сидевший за столом напротив Гурова, ответил не сразу. Казалось, он вообще не собирается отвечать. Сидел, пил кофе маленькими глотками, смаковал каждый глоток. Но Гуров, который хорошо знал криминальный мир, видел, что Терехин не отказывается от сотрудничества — он просто относится к числу людей, которые никуда не торопятся; он думает над вопросом и скоро ответит.

И действительно, Валерий Терехин сделал последний глоток, поставил пустую чашку на стол и сказал:

— Вы ведь в полиции работаете, знаете, какие в бандах отношения. Плохие там отношения, волчьи. Почти все считают себя обиженными. Я сейчас сидел, вспоминал, решал вот какой вопрос: был ли такой человек, который мог затаить очень глубокую обиду на Коршуна и Мрачняка? Это у них клички такие в банде были. Тут ведь надо, чтобы не просто обида была, а смертельная, чтобы из-за нее на убийство пойти. И вот вам мой ответ: не вижу я такого человека. Вот не вижу, и все.

— А просто враги у убитых были? — спросил Гуров.

— Враги, конечно, были, — отвечал Терехин. — Я ведь вам говорил — там все были друг дружке врагами. Вот, скажем, такой человек, как Игорь Забелин. Он такой, знаете, — как хорек или ласка. Есть такой мелкий хищник, ласка, — маленький, но крайне злобный. Даже на медведя может кинуться. Вот Игорек именно такой. Он и сейчас таким остался, а в уголовном мире тем более злобой славился. Всегда был готов кого-то убить. Хорошо, что наш главарь, Свинец, был человек неглупый, неохотно шел на мокрое дело. А то бы Игорек десяток человек поубивал бы, наверно. Он на всех злился и сейчас злится. Ни с кем из бывших товарищей не общается, всех ненавидит. Ну и что из этого? У него, у Игорька, нет никаких причин убивать Угрюмова и Коршунова. И потом, у него мозгов не хватит, чтобы так все обставить, хитро, чтобы на него не подумали. Так что он не годится на роль убийцы. И так же с другими — с Кожемякиным, например, или с Пашкой Смурным.

— Скажите, а что представляли собой сами убитые? — задал Гуров новый вопрос. — Они к какой категории хищников относились — тигров, волков или, допустим, шакалов? Или они вообще были мягкие и пушистые?

Терехин быстро взглянул на сыщика и тут же отвел глаза.

— Интересный вопрос, — сказал он. — Скажу сразу: мягкими и пушистыми эти двое не были. Волки они были, вот что. Соблюдали законы стаи, выполняли приказы Свинца, но могли и свое что-то урвать. Жестокие они были люди, что уж говорить, особенно Коршун. Да и я сам — разве я был лучше остальных? Такой же хорек или волк. Теперь до конца жизни остается грехи замаливать…

— Да, мне говорили, что вы стали человеком верующим, — кивнул Гуров. — Значит, у вас есть шанс замолить. Скажите, а вы поддерживали контакты с вашими бывшими подельниками, Угрюмовым и Коршуновым? Знали, что у них происходит?

— Вообще-то я ни с кем из бывших дружков не хочу встречаться, — признался Терехин. — Исключение делал разве только для Славы Угрюмова. В нем какая-то совесть осталась, и он о прежних делах жалел. А я его пытался к вере склонить, уговаривал начать в церковь ходить. Да, со Славой я иногда перезванивался, встречался. И дома у него был, с женой Ириной был знаком. С остальными — нет.

— А если вы поддерживали с ним контакт, не можете сказать — Угрюмов в последнее время не говорил, что ему кто-то угрожает?

— Ну, Мрачняк был не такой человек, чтобы кого-то пугаться, тем более мне жаловаться… — начал Терехин и вдруг замолчал, словно вспомнил что-то.

Помолчал минуту, а затем сказал:

— А ведь был такой эпизод! Да, что-то такое Слава говорил…

— Что говорил? Когда? — заинтересовался Гуров.

— Примерно месяц назад Слава мне вдруг позвонил и спрашивает: не видел ли я кого-нибудь из прежней жизни? Я ему ответил, что Коршуна и Пашку Смурного то и дело на улицах вижу, а больше никого. А он мне говорит: «Нет, я не о наших, не о свинцовских. Мне тут показалось, что я увидел одного человека, которого совсем не хотел видеть. Думал, его уже в живых нет…» Я стал спрашивать, что за человек, но он не сказал. А спустя две недели его убили.

— То есть Угрюмов увидел человека из прежней, криминальной жизни, но не из вашей банды… — заключил Гуров. — Не знаете, кто это мог быть?

— Нет, тут я без понятия, — покачал головой Терехин. — В городе, кроме нашей, были еще две группы поменьше — «Заводские», из бывших рабочих завода «Дизель», и «Речники», которые в порту жили. Может, Слава о ком-то из них говорил?

— Может быть, может быть… А с кем еще из бывших членов банды, кроме вас, Угрюмов поддерживал контакты?

— С кем еще? Да ни с кем. Я же говорил: у нас в те времена не было особо теплых отношений, а уж теперь, когда у каждого своя жизнь, нас тем более друг к дружке не тянет.

— И с Коршуновым так же было?

— С Коршуном тем более. Он вообще был человек нелюдимый.

— И все же он с кем-то вместе ехал в тот вечер, когда его убили. С кем-то встретился, посадил этого человека в машину…

— Да, я этого тоже не понимаю, — признался Терехин.

— Ладно, это я постараюсь выяснить, — сказал Гуров. — Напоследок еще один вопрос: а что стало с вашим главарем, со Свинцом?

— А вам в Управлении не сказали? — удивился Терехин. — Свинец погиб при задержании, во время перестрелки. Правда, все наши уверены, что никакой перестрелки не было. Просто Свинец слишком раздражал ментов… ну, то есть полицию. Он бы не стал стрелять до последнего, он бы сдался. Но ему, по всей видимости, не позволили сдаться…

— Понятно, — кивнул Гуров и поднялся.

Глава 5

Поговорив с бывшим бандитом, вставшим на путь исправления, Гуров решил познакомиться с фигурантом из другой части списка — с Игорем Забелиным, владельцем кафе «Блиндаж», которого прокурор Зубченко считал способным совершить убийство. Он нашел в интернете адрес кафе, выяснил дорогу и поехал в указанном направлении. Заранее звонить фигуранту дела, предупреждать о своем визите он не стал. Он помнил определение, которое прокурор дал Забелину, — «это мелкая рыбешка, вроде плотвы». Гуров знал такой тип людей из криминального мира. В общем, они составляли в этом мире большинство.

Подъехав к кафе, сыщик некоторое время разглядывал его, не выходя из машины. Все в этом заведении было устроено кое-как и выдавало невзыскательный вкус хозяина: вывеска была чересчур велика, чуть ли не больше двери, окна давно не мыли, на дорожке, ведущей к двери, вылетела часть плитки. «Наверняка и внутри то же самое, — подумал сыщик. — Скатерти на столах где есть, а где нет, половины блюд, напечатанных в меню, нельзя заказать и так далее. Как это сказал прокурор? Что этот Забелин не прикипел к своему кафе, ему все равно, чем заниматься. Да, это заметно…»

Войдя в кафе, сыщик прямиком направился к стойке бара и спросил у бармена:

— Забелина где найти?

Он не стал представляться, объяснять цель своего визита. Однако бармен, судя по всему, был опытным человеком. Быстро взглянув на сыщика, он определил в нем человека, который имеет право спрашивать и требовать ответа, и сказал, кивнув на дверь в кухню:

— Там, рядом с комнатой шефа. Пить что-нибудь будете?

— В другой раз, — сказал Гуров и отправился разыскивать кабинет хозяина кафе.

Нашел он его без труда. Дверь кабинета была приоткрыта, и оттуда доносилась отборная ругань. Послушав немного, Гуров понял, что Игорь Забелин распекает кого-то из поваров за то, что тот отказывается работать день за днем, без перерывов.

— Трудно так, каждый день по двенадцать часов, — оправдывался повар. — И потом, вы двойную оплату обещали в таком случае. А в прошлом месяце я три смены за Соловьева отпахал, а ни одного рубля сверху не получил.

— Получишь ты свое, получишь! — гремел голос хозяина. — Работать будешь, так получишь. А если будешь вола давить, хрен ты у меня заработаешь! Иди к плите, и чтобы я этих разговоров больше не слышал!

Он еще некоторое время распекал молодого повара, а затем выгнал его из кабинета. Когда повар вышел, Гуров тут же вошел в кабинет. Внутри он увидел мужика лет сорока пяти, борцовского телосложения, развалившегося в кресле и собравшегося подремать. Заметив, что кто-то вошел, но еще не разглядев, кто это, и не открывая глаз, хозяин кабинета заорал:

— Я же тебе ясно сказал: иди работай и чтобы от плиты не отходил!

Гуров никак не отозвался на эту команду. Он подошел к столу и сел напротив хозяина. Только теперь Игорь Забелин решил открыть глаза. Увидев, что перед ним не повар, а какой-то совершенно незнакомый мужик, который не только вошел в кабинет, но и без спроса уселся за стол, хозяин кафе разозлился.

— Ты кто такой? — грубо спросил он. — Чего за мой стол уселся?

— Невежливо ты, Забелин, гостей встречаешь, — сказал Гуров. — Не по понятиям! А вдруг я тот человек, который имеет право везде входить? Вдруг окажется, что это ты у меня должен просить разрешения за столом сидеть?

Игорь Забелин не знал, что на это сказать. Он побагровел и стал похож на чайник, который стоит на сильном огне, давно кипит и сейчас лопнет. А Гуров не стал ждать, что тот скажет, а вместо этого заговорил сам.

— Я полковник полиции Гуров, — сообщил он. — Прибыл из Москвы, чтобы расследовать убийства, которые у вас тут случились. Вот кто я такой. Кто ты, я тоже знаю. Ты — бывший бандит, а сейчас — плохой ресторатор, у которого дела идут через пень-колоду. И у меня к тебе, Забелин, один вопрос: где ты был 14 сентября, в тот день, когда убили Вячеслава Угрюмова?

Лицо хозяина кабинета пошло пятнами. Он несколько раз открыл и снова закрыл рот, не зная, что сказать. И наконец произнес:

— Здесь я был, на работе. А может, и дома, сейчас не вспомнишь, давно дело было. А почему сразу я? Я тут не при делах.

— А я вот не уверен, что ты, Забелин, тут не при делах, — заявил Гуров. — Мы за тобой в Москве давно следим. Знаем и про твои художества с уклонением от налогов, и с наркотиками в кафе. Думаем, что это ты убил Угрюмова и Коршунова. Так что давай вспоминай, где ты был вечером 14-го и вечером 20 сентября. Прямо по минутам все вспоминай!

Хозяин кафе засуетился. Полез в стол, поискал, достал большой блокнот, принялся его лихорадочно перелистывать.

— Четырнадцатого, четырнадцатого… — бормотал он. — Что же это за день был? Ага, вторник! Что тут у меня? В пять я с фермером договор подписывал о мясе, потом Люська пришла, официантка… Ну, это вам неинтересно, это личные дела… В восемь я сел ужинать… Да, вот: в восемь часов я сел ужинать и до полуночи больше ничего не делал.

— А где ужинал — здесь?

— Нет, здесь я не ужинаю, здесь я только в обед перекусываю. Ужинать мы с Люськой поехали в «Жемчужину». Это ресторан такой, узбекский, там кухня хорошая. Я там всегда ужинаю, у меня там и столик свой есть…

— А если людей в этом ресторане спросить, они это подтвердят? Или они тебя в лицо не помнят?

— Как же они меня не помнят? Они меня наизусть знают! Я им всегда хорошо башляю. Меня там каждая собака знает. Прямо сейчас можно ехать спросить, все скажут, что я там весь вечер провел. Так что Мрачняка не я завалил, не я!

— Ладно, Угрюмова пока оставим. А что ты про 20-е число скажешь? Это был понедельник. Или ты в понедельник тоже в «Жемчужине» ужинаешь?

— Нет, я там не каждый день… Сейчас посмотрю…

И Забелин снова принялся листать свой блокнот. Нашел нужную страницу, уставился на нее, лицо у него вытянулось.

— Понедельник… — медленно произнес он. — Ну да, это же понедельник был… Я накануне с ребятами сидел… Посидели хорошо так, но перебрали… Я едва до дома добрался. И в понедельник мне ничего не хотелось, на спиртное вообще смотреть не мог. Так что я после работы сразу домой поехал. Да, дома был. Никто это подтвердить не может, только жена. А жене вы, конечно, не поверите, жене веры нет…

— Почему же не поверим? — возразил Гуров. — Если ее показания будут совпадать с другими данными, то поверим. Значит, 13-го, накануне гибели Коршунова, ты выпивал с друзьями?

— Ну да, там же, в «Жемчужине», пили…

— А что за друзья? Например, Смурной там был? Или Терехин? Или Щедринский?

— Да вы че?! Я с бывшими, со свинцовскими, не корешусь! Зачем это мне? У меня новые друзья, из бизнеса. Люди серьезные, ни в чем таком не замешаны… А кроме того, Терехин или Щедринский со мной не станут встречаться. По разным причинам…

— Значит, ни с Угрюмовым, ни с Коршуновым ты давно не виделся?

— Редко вижусь. Если только по делам. У Мрачняка ведь тоже ресторанный бизнес, как у меня, некоторые поставщики общие. Потом в налоговой иногда пересекаемся или в банке…

— Кто из бывших участников вашей банды мог таить зло на этих двоих? Кто мог желать им смерти?

— Кто? Да любой мог. Лихие были ребята, особенно Слава Угрюмов. Он и мне дорогу перебегал. Но только я бы не стал из-за него свободой рисковать. Зачем? Что было, то прошло. Надо не со старым возиться, а новые вопросы решать.

— Кто из ваших прежних, свинцовских, любил с огнем дело иметь? Был человек, который любил сжигать свои жертвы?

— С огнем… — Игорь Забелин задумался. — Что-то не припомню такого… Хотя… Да, был такой человек! Только знаете, кто это был? Вот Слава Угрюмов и был таким поджигателем! Когда ему нужно было с кого-то бизнес поиметь, он ему поджоги устраивал. Два или три таких случая могу вспомнить. А больше, пожалуй, никто особо с огнем не любил баловаться.

Гуров внес в свой блокнот несколько отметок, после чего убрал его и поднялся.

— Ладно, Забелин, пока у меня к тебе все, — сказал он. — Но имей в виду: я тебе запрещаю уезжать из Егорьевска. Ты у меня находишься в статусе подозреваемого. Поскольку у тебя точно нет алиби на 20 сентября, день убийства Коршунова. И вообще твоя роль в гибели этих двоих пока неясна. Так что мы с тобой еще увидимся.

И Гуров покинул кафе «Блиндаж». Сев в машину, он снова открыл свой блокнот на той странице, где оставил записи после беседы с прокурором Зубченко. «Ага, он мне рекомендовал прежде всего побеседовать с Терехиным и Щедринским. Характеризовал их как людей, которые наверняка покончили с криминальным прошлым. К тому же называл этого Петра Петровича Щедринского как человека словоохотливого, который легко пойдет на контакт. Что ж, с Терехиным я уже встретился. Поговорил и с подозреваемым Забелиным. Значит, можно вернуться к прокурорскому списку и встретиться с Щедринским». И сыщик набрал номер владельца кредитных контор.

В ответ он услышал мелодичный женский голос, который осведомился, кто звонит. Гуров представился и сказал, что ему необходимо срочно переговорить с предпринимателем. При этом он особо напирал на слово «срочно».

— Подождите минутку, — сказала секретарша, явно растерянная. — Я спрошу…

И в телефоне заиграла музыка, которую обыкновенно ставят в таких случаях. Впрочем, слушать успокаивающие перезвоны сыщику пришлось недолго. Он снова услышал голос секретарши, которая сообщила, что Петр Петрович Щедринский ждет полковника Гурова. И назвала адрес головного офиса.

Подъехав по названному адресу и увидев величественный подъезд и дверь офиса, не уступающую дверям самых престижных банков, Гуров понял, что попал в мир крупного бизнеса — крупного, конечно, по областным меркам. В вестибюле его ждал заранее высланный ему навстречу охранник, который проводил его на шестой этаж, в офис хозяина кредитных контор. Петр Щедринский уже ждал сыщика, стоя возле двери. Он проводил его до кресла, предложил на выбор чай или кофе и вообще рассыпался в любезностях. И пока хозяин кабинета демонстрировал свое уважение к знаменитому сыщику, Гуров внимательно его разглядывал. Больше всего Петр Щедринский напоминал ему персонажа романа «Мертвые души» Павла Чичикова, как его обычно изображают на иллюстрациях. Это был низенький полный человек, с залысиной, постоянно улыбающийся. «Интересно, когда он отбирает у своих клиентов последние деньги, он тоже так улыбается?» — подумал Гуров. Но спросил он хозяина кабинета о другом.

— Скажите, вы хорошо знали убитых Угрюмова и Коршунова? — спросил он.

— Разве можно о ком-то сказать, что хорошо его знаешь? — возразил Шедринский. — Каждый человек в своем роде загадка. Тем более такие люди, как эти двое. Они оба были достаточно нелюдимые люди, малоразговорчивые.

— Но ведь вы были с ними в одной организации, разве не так? — напомнил Гуров. — Так что приходилось общаться.

— Да, был в моей биографии такой эпизод, не отрицаю, — сказал хозяин кабинета. — По молодости лет все мы иногда делаем ошибки, о которых потом приходится жалеть. Но я пробыл в этой организации, как вы ее назвали, совсем недолго и быстро порвал с ней всякие связи.

— Допустим. Тем не менее вы были знакомы с этими людьми. Поэтому я возвращаюсь к своему вопросу: что это были за люди, Угрюмов и Коршунов?

— Хорошо, постараюсь максимально полно ответить на ваш вопрос, — отвечал Щедринский. — Хотя принято считать, что о мертвых нельзя говорить плохо, но ничего другого об этих двоих я сказать не могу. Они были людьми крайне жестокими, безжалостными. В этом они походили на главаря банды, Голубева. На мой взгляд, получилось несправедливо, что Голубева убили в перестрелке, а эти двое даже не получили больших тюремных сроков. По моим подсчетам, Угрюмов виновен по крайней мере в трех убийствах, а Коршунов — даже в четырех. Хотя доказать это я, конечно, не могу. И ваши следователи тоже не смогли — а может, и не захотели.

— В таком случае назовите имена людей, которых, по вашим сведениям, убили Угрюмов и Коршунов.

— Имена… — Щедринский задумался. — Так сразу и не вспомнишь… Но я постараюсь. Начнем с Угрюмова. Был такой владелец ресторана… даже двух ресторанов, по фамилии Дрыгин. Как его звали, я не помню, все-таки десять лет прошло. Угрюмов начал отжимать у него бизнес, требовал, чтобы этот Дрыгин продал свой ресторан за какие-то смешные деньги. Тот отказывался. Нанял вооруженную охрану, соблюдал все меры предосторожности. Угрюмов никак не мог к нему подобраться. Тогда Угрюмов подстерег сына Дрыгина, подростка, и похитил его. Начались переговоры об освобождении мальчишки. Переговоры были долгие: Угрюмов требовал оба ресторана, Дрыгин соглашался отдать только один. В конце концов сошлись на одном ресторане, к этому Дрыгин добавлял какие-то деньги — сколько точно, я не знаю. Зато знаю другое — получив ресторан и деньги, мальчика Угрюмов так и не освободил. Как оказалось, он убил ребенка в самом начале — ему казалось слишком накладно его содержать в заключении. Представляете?

— И его за это не смогли привлечь к ответственности? — спросил Гуров.

— Нет, не смогли, — покачал головой банкир. — Или не захотели. Другой случай связан с крупным застройщиком Теребякиным. Угрюмов требовал с него то ли два, то ли три миллиона. Застройщик был человек жадный, не хотел отдавать деньги. Тогда Угрюмов поджег его дом — роскошный особняк в пригороде. Теребякин, правда, сумел спастись, но его жена погибла в огне. После этого он расстался с деньгами. А пожар списали как несчастный случай, обвинение в поджоге не было предъявлено. Были еще несколько случаев, но я их не помню.

— А о Коршунове что можете сказать?

— Он был таким же жестоким убийцей, как Угрюмов, только он был умнее, хорошо прятал концы в воду. Поэтому дела против него даже не доходили до суда, разваливались в ходе расследования. Например, девять лет назад погиб богатый фермер Аркадий Теплов. Он снабжал весь Егорьевск молоком и молочными продуктами. Позже он построил мясокомбинат и стал крупным производителем колбас. Так вот, на этого человека наехали вместе Угрюмов и Коршунов. Сколько они у него вымогали, я не знаю, но думаю, что речь шла о десятках миллионов. Теплов нанял охрану, нигде не появлялся без нее. Тем не менее на него было два нападения, в ходе которых несколько охранников погибло. Потом «война» между Коршуновым и Тепловым вроде утихла, о ней ничего не было слышно. А потом вдруг в машине Теплова сработало взрывное устройство, его разорвало на части. Мне достоверно известно, что вдова Теплова заплатила Коршунову за спокойную жизнь пять миллионов рублей. Вот что я могу рассказать об Олеге Коршунове.

— Значит, Угрюмов и Коршунов, находясь в банде, водили дружбу? — уточнил Гуров.

— Нет, о дружбе тут говорить нельзя, — отвечал банкир. — У бандитов не бывает дружбы, самое большее — их могут связывать общие интересы, общий подход к делу. Вот так же было с этой парочкой. Они подходили друг другу: оба молчаливые, жестокие, но при этом умеющие держать слово, неглупые. Это их и связывало.

— А когда банда прекратила свое существование и эти двое занялись легальным бизнесом, они продолжали поддерживать отношения между собой?

— Да, насколько я знаю, они регулярно встречались, ездили друг к другу в гости. Пожалуй, только они и сохранили хорошие отношения между собой из всей нашей группировки.

— А не могло быть так, что кроме легального бизнеса они продолжали и бандитскую деятельность? И тот, кого они наметили в жертву, расправился с ними?

— Не знаю, не знаю… — Щедринский с сомнением покачал головой. — Я ни о чем таком не слышал. И потом, я не знаю в нашем регионе ни одного крупного предпринимателя, которого они могли бы попробовать «доить». Все люди бизнеса имеют крепкую «крышу» в органах власти, в Следкоме или прокуратуре. Попробуешь на них наехать — тебе же дороже выйдет.

— А родственники двух бывших бандитов не могли с ними расправиться? — продолжал расспрашивать Гуров. — Чтобы быстрее получить наследство?

— Странное предположение, — сказал Щедринский. — Местным жителям, тем, кто знал близких этих людей, такое бы в голову не пришло. Ведь Ирина, жена Угрюмова, — тишайшее существо. Муж ее держал в ежовых рукавицах. Нет, она не способна на такое. Да и Людмила, жена Олега Коршунова, хотя она человек более бойкий, тоже совсем не похожа на убийцу.

— Не похожа, не похожа… — пробормотал Гуров. — Сегодня не похожа, а завтра вдруг станет как копия, не отличишь. Ладно, Петр Петрович, пока закончим этот разговор. Вы мне дали много ценной информации, спасибо. Возможно, мне еще потребуются сведения…

— В таком случае всегда буду рад оказать вам посильную помощь, — заявил банкир.

— Да, и напоследок еще один вопрос, — сказал Гуров, уже поднявшись. — А вам самому в последнее время никто не угрожал? Вы не испытывали тревоги за свою жизнь?

— Странный вопрос… — пробормотал банкир. — С чего мне испытывать тревогу? Хотя… На меня многие злятся, ненавидят даже за то, что я жестко взыскиваю долги. А насчет угроз… Нет, мне никто не угрожал.

— Что ж, будем надеяться, что таких угроз и впредь не будет, — сказал сыщик.

Глава 6

Выйдя из офиса банкира Щедринского, Гуров уже собирался звонить еще одному бывшему участнику банды Голубева, Павлу Смурному, но тут его телефон сам зазвонил. Оказалось, что связаться с ним хочет майор Березкин.

— Лев Иванович, хочу вам сообщить, что выполнил первое ваше задание, — услышал сыщик бодрый голос майора. — Я проверил всех пироманьяков, которые значатся в нашей базе данных, и готов сообщить вам результаты.

— Что ж, это интересно, — сказал Гуров. — Хорошо, я сейчас подъеду в Управление, и ты мне все изложишь.

— У меня для вас другое предложение имеется, — сказал майор. — Ведь сейчас два часа, самое время обеда, верно? Если вы еще не пообедали. Хочу вас пригласить в одно кафе, куда многие из Управления ходят. Там пообедаем, а заодно я вам изложу результаты своих изысканий.

— Что ж, предложение дельное, принимаю, — отвечал Гуров. — И где ваше кафе расположено? Как называется?

— Называется оно «Лапоть», а расположено на улице Маршала Рокоссовского, — отвечал Березкин. — Найдете это место?

— Конечно, найду, — сказал Гуров. — Буду там через пятнадцать минут.

И действительно, спустя четверть часа он входил в уютное помещение кафе. Березкин уже ждал его, махал ему рукой от столика в углу. Изучив меню, Гуров убедился, что в нем преобладает узбекская кухня, против чего он не возражал. Он заказал себе шурпу и зеленый чай, после чего приготовился слушать рассказ майора. Тот, в свою очередь, заказал котлету по-киевски с овощным гарниром, после чего приступил к рассказу.

— Как я вам и говорил, в нашей области, в базе данных Управления, имеется всего четверо природных поджигателей, — начал свой рассказ Березкин. — Причем один из них находится в заключении, отбывает срок за поджог дома, а второй лечится в нашей психбольнице. Так что проверять мне пришлось всего двоих. Я встретился с самими пироманьяками, с их соседями, родными, проверил оперативные данные. И вот что получилось.

Один из маньяков, Евгений Стародубов, личность довольно невинная. С самого начала было ясно, что к убийствам Угрюмова и Коршунова он не причастен. Ведь Женя любит поджигать только строения. Он не раз устраивал пожары, разводя костры в заброшенных зданиях, сараях. Ему за это выписывали штрафы, заставляли возмещать ущерб, и он на некоторое время прекращал свою активность. Но затем его любовь к поджогам решил использовать известный застройщик Аркадий Рябов. Он обещал нашему огнепоклоннику возместить все суммы, которые он задолжал за прежние свои художества, и заплатить сверх еще сто тысяч, если он подожжет пару старых домов, жители которых отказывались выезжать с участка на условиях застройщика. Евгений согласился, устроил поджог, оба дома сгорели, и в огне погибла пожилая женщина. Тут уж Евгений штрафами и условным сроком не отделался, пришлось ему отсидеть три года в колонии. И два года назад он вышел на свободу. Я проверил Евгения Стародубова и установил…

Тут майору пришлось прервать свое повествование, потому что им принесли заказанные блюда. Едва попробовав принесенную шурпу, Гуров понял, что приготовлена она отменно. Березкин также приступил к своей котлете, так что несколько минут за столиком царила тишина. И только утолив голод, майор продолжил свой рассказ.

— Я проверил, что делал Евгений Стародубов в оба дня, когда совершались убийства, — рассказывал майор. — И выяснил, что 14 сентября он задержался на работе (а работает он слесарем на СТО) и вернулся домой только к девяти часам, очень уставший. Это подтверждают его коллеги по станции, мастер, а также жена и соседи. А в день второго убийства, 20 сентября, Стародубов вместе с женой и сыном отправился в гости к теще, у которой как раз в этот вечер был день рождения. Снова полное алиби, в котором не приходится сомневаться.

— Прекрасная шурпа, — сказал ему Гуров. — И полное алиби — это тоже прекрасно. А что насчет второго любителя поджогов?

— Другого любителя поджогов зовут Гена Пильщик, — начал свой новый рассказ Березкин. — И вот его я подозревал, как только услышал о гибели Угрюмова и Коршунова. Ну, потом, как вы знаете, мы решили считать эти эпизоды несчастными случаями. Но когда вы приехали в Егорьевск и поставили задачу расследовать эти случаи как убийства, я сразу вспомнил о Пильщике. Вы можете спросить почему. Ответ на этот вопрос дать легко: Гена в отличие от Жени Стародубова всегда любил поджигать живых существ. В детстве он мучил дворовых собак, привязывая к их хвостам тряпки, пропитанные бензином, а потом поджигая их. А потом, когда подрос, несколько раз пытался поджечь людей. За это он получил вполне приличный срок, шесть лет, который отсидел полностью. Он тоже недавно вышел на свободу. Пильщика, как вы понимаете, я проверял особенно тщательно. Выяснилось, что оба дня, 14 и 20 сентября, Гена провел далеко от Егорьевска. Дело в том, что он трудится вахтовым методом на газовых месторождениях на Ямале. И в это время у него как раз была вахта. Чтобы проверить, не уезжал ли Пильщик со своего месторождения, я звонил на Ямал, связывался с тамошней полицией, с руководством компании. В общем, поставил на уши всех. И в результате пришел к заключению, о котором уже сказал: что Пильщик не мог совершить эти убийства.

Майор закончил свой рассказ, когда оперативники уже доели первое и перешли к чаю. И когда рассказ был закончен, они встали из-за стола и направились к выходу.

— Хорошую работу проделал, майор, — сказал Гуров, когда они вышли на улицу. — И пусть тебя не расстраивает, что результат отрицательный. Честно говоря, я и не думал, что загадка, связанная с этими убийствами, решится так легко, когда мы проверим поджигателей. Нет, легко мы эту загадку не отгадаем. Но сейчас мы эту возможность закрыли, и больше этим можно не заниматься. Я сейчас намерен встретиться с адвокатом Коршунова, поговорить с ним о завещании его клиента, о других вопросах. А ты, майор, займись ближайшим окружением Угрюмова — его подчиненными, партнерами по бизнесу, знакомыми. Полковник Крячко пусть занимается родственниками, а ты — знакомыми. Нам надо найти зацепку, найти человека, который представлял для Вячеслава Угрюмова опасность. Задача ясна? Тогда вперед.

На этом они расстались. Березкин сел в машину и поехал в гостиницу «Самоцветы», где располагался офис компании Угрюмова. А Гуров нашел номер адвоката Леонида Сорокина, клиентом которого был Олег Коршунов, и позвонил юристу.

— Офис Леонида Ивановича Сорокина слушает, — откликнулся мелодичный женский голос.

Гуров представился и объяснил, что хотел бы повидаться с адвокатом по делу, связанному с его бывшим клиентом Олегом Коршуновым. Спустя несколько минут секретарша сообщила, что адвокат готов принять известного сыщика, а также назвала адрес. И спустя полчаса Гуров уже входил в солидную дверь офиса.

Впрочем, здесь, в конторе адвоката Сорокина, все было солидным: диваны для посетителей, массивный стол, за которым клиент мог составить заявление или договор, кожаные кресла… А когда Гуров вошел в кабинет и увидел его хозяина, адвоката Сорокина, то убедился, что тот и сам является солидным человеком. Адвокат был высокого роста, не толстый, но крепкий, атлетически сложенный. И голос у него был под стать телосложению — низкий баритон.

— Я вас слушаю, — сказал юрист этим низким голосом и указал на удобное кожаное кресло рядом со своим столом.

Гуров сел и объяснил цель своего визита.

— Я расследую дело о гибели вашего клиента Олега Коршунова, — сказал он. — Следствие пришло к выводу, что он был убит. В связи с этим мы интересуемся всеми обстоятельствами, которые касаются последних месяцев жизни вашего клиента. В частности, меня интересует составленное им завещание. Вы можете сказать, когда именно оно было составлено?

— Могу, — отвечал Сорокин. — Поскольку я принимал в этом непосредственное участие. Олег Павлович попросил меня помочь ему в составлении этого документа. Это произошло в июне, то есть четыре месяца назад.

— Значит, он задумался о составлении завещания совсем недавно? А до этого никакого завещания у него не было?

— Нет, не было.

— Вы не знаете, что именно заставило вашего клиента составить такой документ?

— Нет, он мне об этом не говорил.

— Может быть, он был тяжело болен? Какое-то неизлечимое заболевание?

— Насколько я знаю, нет. Олег Павлович выглядел и вел себя как человек совершенно здоровый.

— Может быть, он был чем-то встревожен?

До этого адвокат отвечал на вопросы сыщика быстро и уверенно; теперь же он задумался.

— Пожалуй, да, — произнес он после небольшой паузы. — Мне показалось, что Олег Павлович был как-то неспокоен.

— Он не говорил, что ему кто-то угрожает?

— Прямо не говорил. Но как-то раз… Понимаете, составление завещания продлилось несколько дней, мы встречались три или четыре раза. И однажды он сказал мне, что появился новый фактор. Дескать, он о нем уже забыл, а он снова появился.

— А что за фактор, он не сказал?

— Нет, после этого он сразу перешел к обычной деловой беседе.

— А почему так долго составлялось завещание? Там были какие-то сложности?

— Нет, никаких особых сложностей не было. Просто оказалось, что у моего клиента много родственников, и он заботился о том, чтобы все они были упомянуты в документе. Для него это было крайне важно.

— Основная часть имущества, я полагаю, досталась вдове?

— Да, Людмила Васильевна получила основную часть имущества. А также сын моего клиента. Но и дальние родственники — племянники, двоюродные братья и сестры — тоже получили немалые суммы. Всего в завещании упоминаются девять человек.

— Я бы хотел вернуться к вопросу об этом «новом факторе». Может быть, Коршунов имел в виду какого-то человека?

— Да, пожалуй. У меня сложилось такое впечатление, что речь шла о каком-то человеке.

— Но ничего конкретного о нем ваш клиент не сказал?

— Нет, ничего определенного.

— А кроме родственников кто-то еще упомянут в завещании? Может быть, друзья? Или какие-то фонды, организации?

— Нет, больше никого, только родственники.

— Вы ведь вели и другие дела вашего клиента, не только завещание составляли?

— Да, другие дела тоже вел.

— А в этих других делах в последние месяцы вы не замечали ничего странного?

— Что вы имеете в виду?

— Мне кажется, вы меня понимаете. Я имею в виду денежные переводы за невыполненные работы или неожиданно появившиеся акты дарения того или иного имущества. Понимаете?

— Вы имеете в виду шантаж?

— Да, шантаж, вымогательство. Такого не было?

Адвокат подумал немного, потом решительно ответил:

— Нет, ничего такого не было. Я бы заметил.

— Скажите еще вот что. Вел ли ваш клиент дела с прежними членами группы Голубева? Например, были ли у него совместные проекты с такими людьми, как Забелин, Смурной, Щедринский?

— Смурной, Щедринский… Нет, таких дел не было.

— А с Вячеславом Угрюмовым?

— И с Угрюмовым он не вел никаких дел.

— Хорошо, на этом у меня, пожалуй, все, — сказал Гуров и поднялся. — Спасибо, Леонид Иванович, вы мне очень помогли. На прощание последний вопрос, не относящийся к делу. Простите за любопытство, но как вам удается поддерживать такую хорошую физическую форму? Вы выглядите не как кабинетный работник, а как спортсмен…

— Что ж, тут нет никакой тайны, — отвечал Сорокин. — Я трижды в неделю посещаю спортзал «Мускул», занимаюсь на тренажерах, поднимаю штангу, бегаю — вот и удается поддерживать спортивную форму. Знаете, это очень помогает в работе.

— Совершенно с вами согласен, — сказал Гуров. — Хорошая физическая форма всегда помогает мыслительной деятельности.

Он распрощался с юристом и покинул его офис. И пока шел к машине, садился в нее, сыщик раздумывал над последними словами юриста. «Хорошая спортивная форма очень помогает в работе», — так сказал адвокат Сорокин. Что ж, бывает, что и помогает, хотя… «А ведь такой человек, как Сорокин, вполне мог бы нанести своему клиенту Коршунову, а также Славе Угрюмову удар по затылку такой силы, чтобы человек надолго отключился, — думал сыщик. — И он человек достаточно хитрый, чтобы представить эту гибель как несчастный случай. Вот только один вопрос остается без ответа: зачем ему все это? Какая ему от этого выгода?»

Ответ на этот вопрос сыщик найти не мог. Однако разговор с адвокатом Сорокиным долго не выходил у него из головы.

Глава 7

Когда Гуров сел за руль машины, он обратил внимание, что день уже клонится к вечеру. На улице заметно стемнело. «Что ж, до ночи, пожалуй, успею повстречаться с еще одним из бывших свинцовских, — решил сыщик. — Допустим, со Смурным». И он уже собрался набрать телефон Смурного, когда его собственный телефон зазвонил. Это был Стас Крячко.

— Ты как там, жив еще? — спросил Крячко. — А то ведь свидания с бандитами, пусть и бывшими, — дело очень вредное…

— Если ты меня слышишь, то я, наверное, еще жив, — ответил Гуров. — И даже собирался еще поработать, встретиться сегодня с еще одним человечком. А у тебя как дела? Тебе ведь тоже пришлось нелегко. Все-таки две безутешные вдовы…

— Вот я, собственно, почему и звоню, — сказал Крячко. — Я хотел сообщить, что в основном закончил встречи с родственниками. У меня куча впечатлений и есть кое-какие выводы. Всем этим я бы хотел с тобой поделиться. Так что я хотел предложить, чтобы мы немного прогулялись возле нашей гостиницы «Малахит», обменялись информацией и соображениями, а потом вместе поужинали в гостиничном ресторане. Что ты об этом думаешь?

— Предложение, конечно, хорошее, — отвечал Гуров. — Однако дело есть дело. Как видишь, на дворе еще не ночь, так что рано нам с тобой заканчивать работу. К тому же я не так давно пообедал в компании с нашим коллегой майором. Так что об ужине мне пока думать рано. Поэтому у меня к тебе встречное предложение. Давай вместе навестим бывшего участника свинцовской группировки Пашу Смурного, побеседуем с ним. Вот после этого уже можно будет подумать об отдыхе.

— Предложение принято, — согласился Крячко. — Куда подъезжать?

— Сейчас я этот вопрос выясню, — сказал Гуров. — Предупреждать героя о нашем визите я не буду — я заметил, что нам здесь почему-то не очень рады. Сейчас узнаю, чем он занимается и где расположен его офис, и там встретимся.

Гуров отключил телефон и полез в справку, составленную майором Березкиным. Там значилось, что Павел Смурной является владельцем магазина охотничьего оружия и снаряжения, расположенного на улице Ватутина. Гуров снова включил телефон, продиктовал Крячко адрес, после чего поехал туда сам.

На месте выяснилось, что магазин «Тулка» расположен в нижнем этаже девятиэтажки, в пристроенном помещении. Прежде чем зайти в магазин, Гуров предложил другу обойти пристройку вокруг и поискать запасной выход. Он оказался прав — такой выход действительно нашелся.

— Знаешь, давай ты тут постоишь, — предложил Гуров другу. — Что-то мне подсказывает, что успешный бизнесмен Павел Смурной не захочет с нами беседовать и попробует скрыться. Тогда беседу с ним начнешь ты, я потом присоединюсь.

— Вот у тебя какие мысли! — сказал Крячко. — Ладно, давай я здесь подежурю.

Гуров вернулся к входу в магазин и толкнул дверь. Внутри магазина было полутемно. За прилавками, в которых лежали охотничьи сапоги, капканы, манки и другие предметы, нужные на охоте, стояли исключительно мужики. В глубине, за прилавком, в котором были выставлены ружья, виднелся проход внутрь магазина. Гуров направился туда. Однако дорогу ему тут же преградил мордатый мужик с внешностью тяжелоатлета.

— Куда? — неприветливо произнес он. — Тут служебное помещение, прохода нет.

— Так я как раз по делам службы, — объяснил Гуров. — Я полковник полиции, и у меня к Смурному разговор имеется.

И он показал охраннику удостоверение, после чего сделал еще одну попытку пройти. Однако «тяжелоатлет» и не думал его пропускать.

— Нет там никого! — заявил он. — И вообще, у нас оружейный магазин, особый порядок доступа. Лицензия у нас в порядке, все разрешения имеются, так что…

Он бы, наверное, еще долго объяснял, почему не может пропустить Гурова внутрь магазина, но сыщик не стал слушать его объяснения. В его арсенале имелось несколько болевых приемов, способных вывести из строя и более внушительных противников, чем этот охранник. И теперь Гуров использовал один из этих приемов. Охранник охнул, согнулся от боли, и вопрос допуска посторонних в магазин перестал его интересовать. Гуров быстро прошел по проходу и очутился в узком коридорчике. Впереди он услышал шаги бегущего человека и поспешил на этот звук. Коридор повернул, Гуров услышал, как где-то впереди хлопнула дверь. Он добежал до этой двери, распахнул ее — и увидел Стаса Крячко, сидящего верхом на крупном мужчине, лежавшем на асфальте.

— Вот, Лев Иваныч, гражданин очень хотел бегать, — объяснил Крячко другу эту ситуацию. — А мне хотелось у него спросить имя-отчество, а также цель его пробежки. Вот и пришлось его уложить, чтобы поговорить.

— Отпусти господина Смурного, Стас, — приказал Гуров другу. — Это он по старой привычке решил от нас бегать. Он больше не будет.

Крячко слез с лежащего. И тот поднялся на ноги. Это был крупный мужчина лет сорока, светловолосый, с рыхлым лицом и водянистыми светло-голубыми глазами. Сейчас его лицо выражало два чувства: злобу и растерянность.

— Вы не имеете права! — прохрипел он. — Я ни в чем не виновен!

— Безусловно, Смурной, ваши права мы будем соблюдать, — пообещал ему Гуров. — И возможно, что вы и в самом деле ни в чем не виноваты. Но тогда встает естественный вопрос: зачем вы убегали? Почему боялись встречи с полицией?

— Потому что я знаю, что вы мне будете шить! — заявил владелец оружейного магазина. — Убийство Коршуна и Мрачняка, вот что! А у меня на эти дни, как нарочно, никакого алиби нет! А кроме того, я с Коршуном в плохих отношениях был, это вам многие могут сказать.

— Когда эти плохие отношения сложились — еще в группе Свинца? — спросил Крячко.

— Ну да, — кивнул Смурной. — После распада группы мы мало виделись. Коршун три года сидел, я в Сочи уезжал, деньги там делал. А когда оба сюда вернулись, здесь нам делить нечего было.

— А отчего были плохие отношения в группировке? — спросил Гуров.

— Они двое больно много на себя брали. Например, как они вдвоем Дрыгина развели? Вообще никого из братвы не спросили, как будто нас и не было. Так не полагается, так не по понятиям! И с Теребякиным так же было, и с Тепловым, и с другими.

— А что, были и другие дела, связанные с поджогами? — заинтересовался Гуров.

— А как же! Были, конечно. У Мрачняка это вроде как пунктик был — огоньку жертве пустить.

— А ты, Смурной, значит, обижался, что тебе не дали огоньку пустить? Ты бы и сам был не прочь, верно?

— Нет, зачем на меня напраслину возводить? Я никогда в поджогах не участвовал. Мне это, если хотите знать, противно — человека жечь. Застрелить — другое дело, это я могу.

— Чего же ты тогда опасался, что тебя обвинят в убийствах Угрюмова и Коршунова? — спросил Гуров. — Ведь их обоих именно что сожгли.

— А что, ваши разве будут разбираться, мог человек другого поджечь или не мог? Для вас ведь главное — чтобы дело закрыть, чтобы «висяка» не было. Вот я и опасался…

— Скажи, Смурной, а не могло быть так, что этим двоим отомстил кто-то из тех, с кем они расправились? — спросил Гуров. — Родственники Дрыгина или Теребякина?

Владелец магазина пожал плечами:

— Не знаю. Могли, наверно. Но какие родственники? Сына Дрыгина Угрюмов убил, а сам Дрыгин после этой истории запил, пил по-черному и в итоге утонул в Каме. Других детей у него, насколько я знаю, не было, так мстить некому. Правда, у Теплова вроде остался сын. А о Теребякине я ничего не знаю.

— Ты в последнее время не встречался с Угрюмовым и Коршуновым, не разговаривал с ними?

— Я с ними вообще последние лет шесть не встречался! Кого хотите спросите, вам это все скажут. Скажут, что Павел Смурной этих двух уродов стороной обходил. Да я вообще ни с кем из своих бывших дружбанов не вижусь. Зачем они мне? Были дружбаны, да все вышли. Теперь у меня другая жизнь и друзья другие.

— Значит, говоришь, у тебя на эти дни, 14 и 20 сентября, нет алиби? — спросил Крячко.

— Нет. Я уж думал об этом. Как только узнал, что этих двоих пришили, стал думать, где я в эти дни был, что делал. И вышло, что отмазки у меня никакой нет. Потому я и боялся, что за меня возьмутся.

— А что ты делал в эти дни?

— На охоту ездил. А у меня обычай такой — одному охотиться. Я компаний не люблю. И потом, сейчас охота на кабана запрещена, не сезон. А я должен признаться, что охотился именно на кабана. Я другую дичь не уважаю — зайцев там, лис или птицу. Кабан — вот это добыча! У меня в области есть несколько мест прикормленных. Я там кормушки оборудовал, куда кабаны ходят, настилы на деревьях сделал, чтобы с них огонь вести.

— И как охота была — успешная?

— Да не особо. Четырнадцатого завалил одного первогодка, это верно. А двадцатого к кормушке пришел матерый кабан, но все время так стоял, что стрелять неудобно было. Будто чуял меня! Я в конце концов не выдержал, выстрелил, да промахнулся. Ну и все. На этом вся охота кончилась, пустой вернулся. И как я докажу, что ездил на охоту?

— Но ведь тебя жена провожала, потом встречала…

— Нет, тут я все понимаю, знаю ваши ментовские обычаи. У вас женам веры нет. И это, в общем, можно понять. Ведь жена что видела? Она видела, как я сажусь в машину, кладу туда ружье, термос с чаем, еду. А потом — как я уже утром возвращаюсь. А где я был ночью, она не знает. Может, я как раз там был, где Славка Угрюмов мордой в костер свалился?

— А откуда ты знаешь, как Угрюмов погиб? Ведь тебе из Управления сводку вряд ли присылали…

— Ну, об этом весь город знает, это как раз не секрет. Сейчас ведь эпоха интернета, все сразу становится известно. Писали люди в сетях, как все было. А откуда они узнали, это мне неведомо…

Гуров и Крячко переглянулись. Им не нужно было ничего говорить, спрашивать друг друга, есть ли еще вопросы к владельцу оружейного магазина. Они так давно работали вместе, что научились понимать друг друга без слов. И сейчас оба ясно понимали, что больше спрашивать Смурного им не о чем. С этим фигурантом все было ясно, беседу можно прекращать.

— Ладно, Смурной, — сказал Гуров. — Больше у нас к тебе вопросов нет. Но ты из Егорьевска никуда не уезжай — может, ты нам еще понадобишься. И если ты вспомнишь что-то важное, что касается этих убийств, какую-то деталь, звони. Вот тебе мой телефон.

И он засунул в карман бывшего бандита карточку с номером. После этого оперативники развернулись и направились к своим машинам.

— Ну, теперь ты не будешь возражать, чтобы направиться в гостиницу и хорошенько поужинать? — спросил Крячко.

— Нет, возражать против гостиницы не буду, — отвечал Гуров. — И против ужина тоже. Но основное наше занятие сегодня будет — это анализ полученной информации. Мы должны рассказать, что каждый из нас узнал за день и какие из этого следуют выводы. А то ведь у нас с тобой до сих пор даже подозреваемых нет. А это уж совсем никуда не годится!

Глава 8

После беседы с владельцем оружейного магазина Смурным оперативники первым делом заехали в ресторан, где устроили скромный ужин. О том, чтобы заказать к отбивной по стопке водки, у них даже речь не шла — они давно постановили, что, выезжая в командировки, ведя расследование преступлений в других городах, они могут позволить себе выпить только в последний вечер, когда дело сделано, расследование завершено. Так что они поужинали, а затем поднялись к себе в номер. Тут Крячко заварил крепкий чай, каждый налил себе по бокалу, они сели к столу, и началась аналитическая часть.

— Давай сначала ты расскажи, как проходили твои встречи с родственниками погибших, — предложил Гуров. — С кем ты успел встретиться?

— Прежде всего я поговорил с обеими вдовами — с Людмилой Коршуновой и Ириной Угрюмовой, — начал Крячко. — Женщины они очень разные, и беседы проходили по-разному, а результат одинаковый — нулевой. Сейчас расскажу некоторые подробности. Жена Угрюмова — существо робкое, можно сказать, забитое. Как видно, муж держал ее в черном теле. Можно сказать, она даже денег не видела, Угрюмов требовал от нее отчета за каждую потраченную копейку. О его делах она совершенно ничего не знала, он ничего ей не рассказывал, ничем не делился. Так что тут результат — полный ноль.

С Коршуновой немного иначе. Людмила — человек более независимый, себе на уме. И если Ирина понятия не имеет, что она будет делать с деньгами, тем более не знает, как будет управлять гостиницами и прочим хозяйством, то Людмила Коршунова уже успела побывать в обоих таксопарках, принадлежавших ее мужу, побеседовала с управляющими, с бухгалтерами, вникла в дела. В общем, она не пропадет.

— Я так чувствую, что обе вдовы не слишком горюют по своим погибшим мужьям, — сказал Гуров. — Особенно, как мне кажется, это относится к Людмиле Коршуновой. Я прав?

— Да, тут ты угадал, — согласился Крячко. — Если Ирина Угрюмова еще выглядит подавленной, то Людмила Васильевна весела, будто тяжесть с плеч сбросила.

— Но если так, то не может быть, что они и помогли себе избавиться от гнета? — предположил Гуров.

Крячко покачал головой:

— Вряд ли. Надо, конечно, еще проверить действия Людмилы Коршуновой накануне гибели мужа, поискать тех, кому она могла сделать такой заказ. Но думаю, что эти поиски ничего не дадут. Она просто радуется, что избавилась от злого и нелюбимого человека, домашнего тирана. И уж совсем невозможно себе представить, что такое могла совершить забитая и робкая Ирина.

— А с сыновьями Угрюмова ты беседовал? Ведь у него, кажется, остались двое взрослых сыновей от первого брака?

— Да, я встретился с Игорем Угрюмовым, беседовал с ним. Уверен, что он непричастен к убийству. Артем Угрюмов живет в Москве, но я смог связаться с ним по мессенджеру. Там тоже ничего ухватить не удалось. И уж совсем бестолковое дело — проверять всех теток и племянниц Коршунова, которым он оставил деньги по завещанию. Нет, тут мы ничего не найдем. Единственный намек я получил от Людмилы Коршуновой, этой веселой вдовы.

— И что за намек?

— Понимаешь, она вспомнила, что примерно месяц назад муж как-то сказал, что видел какого-то человека, которого не думал больше увидеть. Я, конечно, сразу заинтересовался, стал расспрашивать, что за человек. Людмила отвечала, что ей самой было интересно, она тогда же спросила об этом мужа. Спросила: «Ты что, покойника, что ли, встретил?» — «А он в ответ усмехнулся, — так она мне рассказывала, — и сказал, что вроде того. Что он был уверен, что тот мертвый, а он вот, по улицам ходит». А больше ничего не захотел говорить. На том этот разговор и закончился.

— Очень интересно… — произнес задумчиво Гуров. — Дело в том, что почти то же самое мне сказал и адвокат Коршунова, Леонид Сорокин. Что его клиент сказал, что внезапно появился какой-то новый фактор.

— Фактор, а не человек?

— Ну, он мог для адвоката так выразиться. Я думаю, что речь шла о том же, о чем он проговорился жене. Он встретил кого-то из бывших знакомых, кого он считал умершим. И эта встреча была ему неприятной, она его встревожила. Может быть, после нее Коршунов и решил составить завещание. Он ведь это совсем недавно сделал.

— Черт, а вот это, что называется, «горячо»! — воскликнул Крячко. — Как же теперь узнать, кто это был? Людмилу бесполезно расспрашивать — я и так минут десять ее об этом эпизоде спрашивал, она сказала все, что знала.

— Кто может об этом сказать, говоришь? — произнес Гуров. — Бывшие подельники Коршунова, участники банды. Надо их всех еще раз расспросить. И прежде всего Валерия Терехина — он умнее остальных, и совесть его мучает. Вот он может нам подсказать, кого Коршунов мог так испугаться.

— Ну, раз мы перешли к бывшим подельникам, значит, теперь твоя очередь рассказывать, — заявил Крячко. — Кто такой Терехин, как это в нем совесть проснулась и с кем ты еще встречался?

Гуров не стал отнекиваться и рассказал другу обо всех встречах и беседах, какие он вел в этот день, начиная со встречи с прокурором Зубченко.

— Понимаешь, в чем проблема? — сказал он, когда закончил свой рассказ. — Никто не отказывается с нами сотрудничать, все делятся информацией, а некоторые, вроде Валерия Терехина, даже охотно идут на контакт. И при этом мы не получили за сегодняшний день ни одной зацепки! У нас нет подозреваемых, нет своей версии случившегося. Все, что у нас есть, — это вопросы. Кто хотел убить Угрюмова и Коршунова? Почему этому человеку (или этим людям, если тут действовала группа) удалось заманить свои жертвы в уединенные места, где убийца смог с ними расправиться? Почему эти опытные бизнесмены, в прошлом — матерые бандиты, позволили так легко себя «развести»? Почему убийца выбрал такой необычный способ расправы? Каким образом ему удалось исчезнуть с мест совершения преступлений, не оставив следов? Где он находится сейчас? Планирует ли новые преступления? И это еще не все вопросы, можно и другие задать.

— То есть ты считаешь, что мы сегодня весь день шли по ложному следу? — подытожил слова друга Крячко. — Что работали весь день впустую?

— Не совсем впустую, — отвечал Гуров. — Во-первых, мы отсекли ненужные направления, на которые не стоит тратить время в дальнейшем. Я ясно вижу, что бывшие подельники убитых, Забелин, Щедринский, Смурной, к их смерти не причастны и прослеживать их действия в дни убийств не стоит. Также не стоит копаться в родственных отношениях Коршунова и Угрюмова, выяснять, кто кому в прошлом свинью подложил. Наша история — не про бандитские разборки и не про дележ наследства. Это какая-то другая история, только я пока не могу понять какая.

— Ты сказал «во-первых». А что, есть и «во-вторых»?

— Да, есть. Я отметил два момента. Первый — мы обнаружили, что по крайней мере один убитый, Угрюмов, сам в прошлом любил баловаться с огнем. Он любил поджигать свои жертвы и сам погиб в огне, упал лицом в костер. Это не может быть простым совпадением! А второй момент — это какой-то неизвестный, появление которого заметил Олег Коршунов. Появился какой-то человек, неприятный Коршунову, о котором тот не хочет вспоминать, — и спустя незначительный отрезок времени Коршунов гибнет. И эти два события тоже не могут быть простым совпадением. Вот в каких двух направлениях нам нужно вести поиски, Стас! Нужно установить все случаи, когда Угрюмов и Коршунов использовали огонь для сведения счетов с противниками. Наверняка должны иметься и другие эпизоды, кроме тех, о которых мне рассказал банкир Щедринский, а потом подтвердил Павел Смурной. Тогда речь шла о рестораторе Дрыгине и застройщике Теребякине. Надо заняться в первую очередь ими, их родными, близкими. И выявить другие эпизоды поджогов. Знаешь, какая еще фигура меня заинтересовала? Наш друг и коллега майор Березкин рассказал, что известный застройщик Рябов любил использовать поджигателей, чтобы решить проблемы с принудительным отселением обитателей частных домов. Не найдется ли тут какой-нибудь зацепки? Правда, майор рассказывал об этом вне связи с Угрюмовым и Коршуновым — он говорил об известном здешнем пироманьяке Жене Стародубове. Но мы с тобой знаем, что иногда нить, ведущая к разгадке преступления, может быть запутанной. Так что стоит заняться и застройщиком Рябовым, любителем поджогов.

— Ну и как ты хочешь эти направления между нами распределить? — спросил Крячко.

— Смотри: у нас есть два человека, пострадавших от Угрюмова, — Дрыгин и Теребякин. В обоих случаях виновный, то есть Угрюмов, не понес заслуженного наказания. А значит, у близких могло возникнуть такое желание — наказать убийцу самим. Надо пройтись по всей родне этих людей, не забыть не только детей, но и внуков. А еще есть один человек, по фамилии Теплов, но против него огонь не использовали. И есть застройщик Рябов, уважаемый человек, который любит баловаться с огнем. Давай сделаем так: ты возьмешь на себя Дрыгина и Теплова, а я — Теребякина и Рябова. Думаю, к этой части расследования можно привлекать таких людей, как бывший член банды Голубева Валера Терехин. Ну и майора Березкина вместе с прокурором Зубченко не стоит забывать. Что ты об этом думаешь?

— Нормально думаю, — кивнул Крячко. — Хочу обратить твое внимание, что ты, в общем, сейчас обрисовал новый мотив для этих убийств. Не бандитские разборки, не дележ наследства — а месть. То есть ты хочешь сказать, что это история о мести?

— Пока что я ничего определенного не хочу сказать, — заявил Гуров. — Для этого у меня слишком мало данных. Я просто вижу перспективное направление и хочу его исследовать. Мы пока еще собираем информацию, ищем подозреваемых. А уже на следующем этапе будем искать улики и доказательства. И хочу сказать, что на этом этапе нам важна любая деталь, любая мелочь. Иногда может показаться, что мы имеем дело с чем-то почти неуловимым…

— С призраком, что ли? — иронически произнес Крячко.

— Может быть, и с призраком, — серьезно ответил Гуров.

Глава 9

На следующее утро друзья-сыщики не сразу расстались. После завтрака оба взялись за телефоны и начали собирать информацию, чтобы выстроить цепочку дальнейших действий. Гуров свой первый звонок сделал прокурору Владимиру Зубченко.

— Мне снова нужна ваша помощь, Владимир Павлович, — сказал он. — На этот раз речь идет не о погибших Угрюмове и Коршунове и не об их бывших подельниках. Теперь меня интересуют застройщики. Точнее, двое из них — Теребякин и Рябов. Можете что-нибудь о них рассказать?

— Разумеется, могу, и немало, — отвечал ему голос в трубке. — Только информации там много, информации разноречивой. Так что лучше будет провести этот разговор во время личного свидания. Вы можете подъехать к нам в прокуратуру?

— Конечно, через полчаса буду, — обещал Гуров.

После чего он распрощался с Крячко и поспешил на встречу с прокурором. Что касается Стаса Крячко, то он сначала позвонил в Управление и предупредил майора Березкина, что скоро к нему заедет. А потом попробовал отыскать в интернете родственников ресторатора Дрыгина и бизнесмена Теплова. Но из этого ничего не вышло: поисковик выдавал людей с такими фамилиями, но никто из них не имел отношения к Егорьевску, либо не подходил по возрасту: был слишком молод либо стар. Так что пришлось Крячко махнуть рукой на всемирную паутину и поехать в Управление, надеясь найти сведения там.

Пока Крячко сидел перед экраном ноутбука, набирая фамилии «Теплов» и «Дрыгин», Гуров уже вошел в знакомый кабинет прокурора Зубченко. Прокурор сердечно приветствовал сыщика, усадил его рядом с собой за стол. На столе уже лежали несколько приготовленных папок.

— Вот, Лев Иванович, я приготовил сведения по тем людям, которые вас интересуют, — сказал прокурор. — Хотя особой нужды заглядывать в бумаги не будет — я и так прекрасно помню все факты. Давайте начнем с застройщика Евгения Львовича Теребякина. Это был богатый человек, который любил жить на широкую ногу. Он первым в нашей области начал строить то, что называют домами улучшенной планировки, сделал на этом деле состояние. Также он возвел первый в нашем городе небоскреб, жилой дом в тридцать этажей…

Заметив на лице Гурова усмешку, прокурор покачал головой.

— Я понимаю, что для вас выражение «небоскреб в тридцать этажей» звучит смешно, — сказал он. — Но тут надо учитывать региональную специфику. У нас до самого последнего времени даже двенадцатиэтажные дома были редкостью. Что же говорить о тридцати этажах! В общем, Евгений Теребякин шел впереди многих, состояние его росло, и он не знал никаких проблем.

Не знал до тех пор, пока на него не наехали эти два бандита, Коршунов и Угрюмов. Они потребовали от застройщика четыре миллиона рублей и долю в бизнесе.

— Мне называли меньшие суммы — два, три миллиона, — сказал Гуров.

— У меня более точные сведения, — отвечал прокурор. — Да, требования были такие — четыре миллиона наличными и двадцать процентов бизнеса. Теребякин отказался выполнять такие грабительские условия вымогателей. Он нанял три десятка охранников, купил бронированный автомобиль, приставил охрану к себе, жене, сыну — даже к любимой бабушке. И какое-то время это ему помогало. Примерно полгода вымогатели не знали, как к нему подобраться. А потом Угрюмов сумел подкупить садовника семьи Теребякиных, благообразного такого старичка. И садовник провел на территорию усадьбы под видом специалиста по обрезке деревьев другого специалиста — взрывателя. Тот закрепил в разных местах дома взрывные устройства, а также канистры с напалмом.

— Прямо вот с напалмом? — удивился Гуров. — Первый раз слышу, чтобы криминал использовал такое средство.

— Да, в наших широтах эту гадость, к счастью, редко используют, — согласился прокурор. — Но Угрюмов где-то сумел ее достать. А напалм, как вы, наверно, знаете, трудно погасить. Именно этого поджигатель и хотел — чтобы пожар, раз начавшийся, нельзя было потушить. Когда все было готово, он дождался ночи, когда Теребякин и вся его семья были дома, и ровно в полночь нажал кнопку взрывателя.

Взрывом повредило входную дверь, так что ей нельзя было воспользоваться, разнесло заднюю часть дома, где был запасной выход. Одновременно сразу в нескольких местах в доме начался пожар. Угрюмов, видимо, рассчитывал, что его жертва сгорит заживо вместе со своими домашними, так что не останется свидетелей. Однако случилось иначе. Жена миллионера действительно погибла — потеряла ориентировку, пошла в то крыло дома, которое было охвачено огнем. Но сам Теребякин сумел спастись и даже спас пятилетнего сына — они бежали через окно на первом этаже. Вызванные пожарные до утра пытались потушить огонь, но это им так и не удалось сделать — здание сгорело дотла.

— Как же Угрюмов смог избежать ответственности за этот поджог? — спросил Гуров. — Ведь Теребякин наверняка рассказал о преследовании с его стороны…

— Нет, миллионер ничего рассказывать нам не стал, — отвечал прокурор. — Он был так напуган, так боялся за жизнь сына, что связался с бандитом и заявил, что согласен на все его условия. Он заплатил требуемую сумму, отдал часть бизнеса. А потом вскоре продал и оставшийся бизнес и уехал из России. Где он теперь обретается, я не знаю. В Егорьевске с тех пор о господине Теребякине не слышали. Это первая причина, почему Угрюмов смог избежать ответственности. А вторая связана с тем, что он сумел организовать себе на этот вечер стопроцентное алиби. Он отправился в ресторан, где гулял всю ночь и где его видели десятки свидетелей. Вот вам история одного поджога…

— Значит, Теребякин уехал, — заключил Гуров. — И, вполне возможно, жив до сих пор. А его сыну… Подождите, сейчас посчитаю… Его сыну должно сейчас быть семнадцать лет. Вполне взрослый мальчик. Что, если он задумал отомстить за мать? Что, если это он приехал в Егорьевск и напал на Угрюмова, а затем и на его подельника Коршунова?

— Что ж, теоретически такое возможно, — согласился Зубченко. — Правда, в таком случае нужно допустить, что молодой Аркадий Теребякин должен обладать выдающимися способностями во всех областях. Можно даже предположить, что сын приехал в Егорьевск вместе с отцом. Правда, Евгению Теребякину сейчас должно быть 70 лет…

— Ну и что? — возразил Гуров. — Отец может выступать мозгом этой группы, а сын — ее руками. В общем, это вполне возможный вариант. Хорошо, а что насчет второго фигуранта, о котором я хотел получить сведения? Что насчет застройщика Рябова?

— Что ж, давайте перейдем к Аркадию Петровичу Рябову, — согласился прокурор. — Это будет совсем другая история. В ней нет никаких убийств, почти нет жертв. Хотя… смотря кого считать жертвами. И эта история не связана напрямую с двумя убитыми, Угрюмовым и Коршуновым. Но я понимаю, почему вас заинтересовал Рябов. Вы интересуетесь Рябовым, потому что он связан с поджогами, верно?

— Совершенно верно, — подтвердил сыщик.

— Хорошо, тогда слушайте. Аркадий Петрович Рябов в отличие от героя моего прежнего рассказа — человек совершенно благополучный. К нему не приходили бандиты, с него ничего не требовали, ему не угрожали. Наоборот, он склонен угрожать другим людям, которые ему чем-то мешают.

Я впервые стал интересоваться Аркадием Рябовым пять лет назад, когда нам поступила жалоба от владельцев двух частных домов по улице Генерала Ватутина. Авторы жалобы сообщали, что некая фирма «Монолит» собирается построить на участке, в который входят и их домовладения, жилой комплекс. Как положено, владельцам домов предложили компенсацию за сносимую собственность. Но как же были удивлены и возмущены люди, когда узнали сумму этой компенсации! На деньги, которые им предлагал «Монолит», нельзя было купить не то что дом, но даже однокомнатную квартиру. Самое большее — можно было приобрести какое-то аварийное жилье где-нибудь на окраине.

— Владельцем фирмы «Монолит», как я догадываюсь, является как раз господин Рябов? — спросил Гуров.

— Правильно догадываетесь. Однако вернемся к жалобе домовладельцев. Самое главное, что меня заинтересовало в их жалобе, было изложено в ее второй части. Авторы писали, что, когда они отказались отдавать свои дома за такие ничтожные деньги, им стали угрожать. А затем в двух домах в одну ночь произошли пожары. В одном случае огонь удалось сразу потушить, в другом — нет, часть дома сгорела. Жить в доме стало невозможно, людей временно выселили в аварийный муниципальный фонд, а их дом немедленно снесли. А второй дом попытались поджечь еще раз. Причем жильцы к тому времени догадались организовать дежурства и вовремя потушили огонь. А еще они видели поджигателя и едва его не схватили. В своей жалобе люди называли организатором поджогов Аркадия Рябова, требовали возбудить против него дело. Однако полиция (тогда еще милиция) отказалась видеть связь между Рябовым и поджогами. Правда, милиция позже арестовала поджигателя — им оказался здешний пироманьяк Евгений Стародубов. Но даже получив в руки поджигателя, ваши коллеги не смогли установить организатора поджогов. Стародубова отправили на принудительное лечение, и этим все ограничилось.

— И что вы сделали по этой жалобе? — спросил Гуров. — Ведь вы, как я понимаю, не поступили, как мои коллеги, не стали закрывать глаза на случившееся?

— Нет, я не стал закрывать глаза, — кивнул прокурор. — Я открыл служебную проверку, сделал представление начальнику Управления. Я лично вызвал к себе господина Рябова и имел с ним долгую беседу. Однако по-настоящему привлечь его к ответу мне не удалось. Единственное, что я смог, — после всех моих действий поджоги прекратились, а компенсация за жилье людям была увеличена в пять раз. В итоге спорящие стороны договорились, люди выехали, и Рябов смог возвести на этом месте громадный жилищный комплекс. Заработал на этом кучу денег.

А я на этом не остановился. Меня заинтересовала вся эта история, и я стал интересоваться: не случалось ли чего-то похожего раньше? В те годы, когда еще существовала банда Свинца? И представьте себе — я нашел такие факты!

— Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать, — признался Гуров. — Вы хотите сказать, что Угрюмов и Рябов действовали заодно? Совместно?

— Нет, фактов сговора между ними я не установил, — признался прокурор. — Но я выяснил, что в одно и то же время, примерно с 2010 по 2014 год, в городе совершали поджоги как члены банды Голубева, так и «честный застройщик» Аркадий Рябов, который вроде бы не имел связей с криминалом. Мне кажется, этот факт представляет интерес для вашего расследования.

— Да, безусловно, он представляет интерес, — согласился Гуров. — То есть могли быть люди, которых Рябов выживал из своих домов. А они, допустим, почему-то думали, что это на них наехали уголовники Угрюмов и Коршунов. И решили им мстить. В результате круг возможных подозреваемых резко расширяется. Да, Владимир Павлович, вы показали нам новое направление поисков. В ответ у меня к вам будет просьба. Вы не могли бы составить список случаев, о которых вы только что говорили? Случаев, которые произошли лет двенадцать назад, когда еще действовала банда Голубева, но уже начинал свою деятельность по отжиму частных домовладений Аркадий Рябов? Вы бы составили такой список, допустим, к завтрашнему дню, а я завтра утром заехал бы и его забрал?

В ответ прокурор слегка усмехнулся.

— Вам не придется завтра снова сюда заезжать, Лев Иванович, — заявил он. — Потому что я уже составил такой список. Я предвидел, что он вам потребуется. Вот он.

И прокурор взял со стола листок и протянул его Гурову.

— Как видите, этот список не такой длинный, — сказал он. — В нем всего шесть эпизодов. Хотел бы обратить ваше внимание на пункты под номерами три и шесть. Там больше всего пострадавших, больше всего людей, обиженных Аркадием Рябовым. И все они могли думать, что в их бедах виноваты бандиты.

Гуров взял список, проглядел его и спрятал в карман.

— Вы оказали нам поистине неоценимую помощь, — сказал он. — Теперь у нас открылся еще один фронт расследования. Постараемся оперативно проверить все эпизоды из этого списка. А еще надо будет выяснить, где сейчас находятся Евгений Теребякин и его сын Аркадий. Мы начнем это проверять прямо сегодня.

Он встал, собираясь уходить, и тут Владимир Зубченко спросил:

— А что сейчас делает ваш коллега? Он, случайно, не устанавливает обстоятельства пожара в доме предпринимателя Аркадия Дрыгина? А также события, связанные с фермером Тепловым?

— Вы угадали, — отвечал Гуров. — Крячко взял эти эпизоды на себя.

— Значит, ваш фронт расследования еще расширяется, — заключил прокурор. — Но я знаю вас, оперативников, — вы не боитесь обилия работы, вы боитесь, когда ее мало. Я уверен, что уже за несколько дней все эти факты будут проверены. И тогда, возможно, вы нападете на верный след. Буду рад, если я смогу вам в этом помочь.

— Постараемся напасть на след как можно скорее, — заверил Гуров. — И вы правы: мы не боимся обилия работы. От этого мы становимся только упорнее.

И он вышел из здания прокуратуры.

Глава 10

Сев в машину, Гуров в первую очередь позвонил Стасу Крячко — он хотел выяснить, на каком этапе находится расследование у его друга. Стас ответил не сразу, и слышно его было плохо. Крячко быстро объяснил причину плохой связи.

— Я в машине сижу, — объяснил он. — Еду в деревню Каналейку Роднянского района.

— Это зачем же тебя туда потянуло? — удивился Гуров. — На рыбалку, что ли, собрался?

— Скажешь тоже, рыбалка! — отвечал Крячко. — Я по делу еду. Еду на родину фермера Аркадия Теплова. Отсюда пошел весь род Тепловых, и здесь, как мне сказали в Управлении, до сих пор живут потомки богатого фермера.

— Теперь я понял, — отвечал Гуров. — Успехов тебе. А насчет Дрыгина что?

— По нему полный ноль, — отвечал Крячко. — Правильно тебе говорили, что по Дрыгину мы никаких следов не найдем. Сын у него погиб, сам он утонул в пьяном виде. А его жена уехала куда-то на юг, к родственникам, и следы ее там затерялись. Да и зачем нам искать эту вдову — ведь не она же организовала эти два убийства! Так что вся надежда у меня на родственников Теплова. Как мне объяснил Березкин, среди них есть мужики. Вот эти мужики меня и интересуют.

— Хорошо, давай, — сказал Гуров и отключился.

Он достал список, составленный прокурором Зубченко, и просмотрел его. В списке значилось полтора десятка имен. Однако сыщик решил начать не с этих людей, а с человека, которого в городе считали организатором поджогов, — с застройщика Аркадия Рябова. Он позвонил в офис застройщика и попросил секретаршу связать его с боссом. После пары минут ожидания секретарша сообщила, что Аркадий Петрович Рябов ждет полковника Гурова.

Здание, в котором располагалась контора Рябова, не требовалось искать долго — это было самое пафосное, самое дорогое здание на улице. Здесь было все — и колонны, и пилястры, и скульптуры у входа — прямо не контора, а музей. Под стать зданию оказался и кабинет застройщика — с толстыми коврами на полу, причудливыми светильниками, дорогими креслами. На фоне этого великолепия терялся сам владелец кабинета — тщедушный маленький человечек с жидкими волосами.

Аркадий Рябов предложил сыщику кресло, сам сел за стол и спросил:

— Чем я обязан вашему визиту? Я, конечно, слышал о том, что в Егорьевск прибыл знаменитый Гуров, но не думал, что моя особа привлечет ваше внимание. Ведь я никоим образом не был связан с погибшими бизнесменами Угрюмовым и Коршуновым…

— Неужели совсем ничем? — удивился Гуров. — А мне кажется, кое-что общее у вас все же есть. Например, любовь к разжиганию огня. Почему-то на участках, которые вы хотите застроить доходными домами, часто вспыхивают пожары…

— Разве часто? — удивился хозяин кабинета. — Так, было несколько случаев, и все. У нас город, знаете, деревянный, так что пожары остаются частым явлением. Я вас уверяю: пожары на территории будущей застройки — чистая случайность. Да вы спросите пожарных — они вам подтвердят. Хотя в связи с этими случаями не раз произносили слово «поджог», однако доказать факт поджога ни разу не смогли. Но даже если бы у наших правоохранителей имелись ко мне какие-то претензии в связи с возгораниями на моей территории, я не могу понять, какое это имеет отношение к уважаемому сыщику Гурову и расследованию двух убийств?

— Я сам пока не могу сказать, какое здесь имеется отношение, — признался Гуров. — Хотя я убежден, что оно есть. Но я к вам вообще-то по немного другому вопросу. Ведь моя задача — не только расследовать уже случившиеся преступления, но и предупреждать новые. И в связи с этим я хотел бы задать вам пару вопросов. Скажите, вам в последнее время никто не угрожал?

Выражение лица у хозяина кабинета сразу изменилось. До сих пор перед Гуровым сидел уверенный в себе, ироничный бизнесмен, готовый отбиваться от нападок оперативников. Теперь же лицо Аркадия Рябова выразило заинтересованность.

— Какие именно угрозы вы имеете в виду? — спросил он.

— Да любые, — сказал Гуров. — Угрозы по телефону, присланные по электронной почте или с обычными почтовыми отправлениями… Или, может быть, какие-то посылки… А может быть, вы заметили, что за вами следят? Не было такого?

— Очень польщен таким вниманием, но не могу припомнить, чтобы мне кто-то угрожал… — медленно произнес Рябов. — Жалобы, конечно, продолжаются, но ведь жалоба — не угроза…

Тут он замолчал и молчал примерно минуту, словно что-то припоминая или думая — сказать или не сказать? А затем нерешительно произнес:

— Хотя было несколько эпизодов, которые я не могу объяснить. Да, были странные происшествия. Так, две недели назад мои охранники сказали, что за моим домом кто-то следит. Они заметили на камерах человека, который то и дело проходил мимо моего коттеджа без всякой цели. Они попробовали этого человека задержать, но он ускользнул — исчез неизвестно куда. Я велел показать мне этого человека на экране. Но как только увидел это изображение, понял, что узнать здесь кого-либо невозможно.

— Что, этот человек применил маскировку? — предположил Гуров.

— Да еще какую! Я увидел бородача с широкой черной бородой, которая закрывала все лицо. Вдобавок он носил черные очки. В общем, я даже вглядываться в это изображение не стал. Я не знаю, кто следил за моим домом и зачем он это делал. Затем мне пришла посылка, якобы из Москвы. Когда охрана ее вскрыла (сам я давно не вскрываю приходящую корреспонденцию и посылки), раздался взрыв средней силы. Охраннику повредило руку, ему пришлось лечиться. После этого странные эпизоды закончились.

— Ну, вот видите! — воскликнул Гуров. — А вы пытались меня уверить, что в вашей жизни ничего не происходит, она течет своим чередом… А у вас тут прямо «Крестный отец» какой-то. И что, вы не можете назвать никого, кто бы мог за вами следить и прислать посылку с гранатой?

— Понимаете, я могу назвать и много народу, и никого, — сказал Рябов. — Когда ведешь такой бизнес, как градостроительство, ты неминуемо задеваешь интересы множества людей. Начиная от тех, кто живет на выбранной тобой территории, до тех, кто разводит там цветы или гуляет по пустырю со своей собакой. Обиженных много. Но чтобы человек настолько меня ненавидел, что рискнул заняться взрывами… Нет, таких я не знаю.

— А среди тех, кто пострадал от пожаров, не могло быть людей, желающих отомстить? Вот тут у меня есть список эпизодов, в которых вы вступали в острый конфликт с целой группой людей. Я могу назвать Истомина, Шенгелию, Княжевича, Косолапова… У меня и другие фамилии имеются.

— Я вижу, вы основательно подготовились к этой встрече, — усмехнулся Рябов. — И я догадываюсь, кто вас подготовил. Что ж, у меня много врагов, в том числе и в государственных органах. Но пока что у этих врагов руки оставались коротки. А если ответить на ваш вопрос, то ответ такой: да, среди этих обиженных могли найтись совсем уж сумасшедшие люди, готовые пойти на преступление. В таком случае ваша задача как полиции — найти этих людей и обезвредить. Всех, кого вы перечислили, надо обезвредить!

— Обязательно это сделаем! — заверил застройщика Гуров. — Теперь скажите мне вот какую вещь: вы общались с погибшими Угрюмовым и Коршуновым? Поддерживали с ними деловые отношения?

— Не припомню такого, — отвечал Рябов. — Да и какие деловые отношения могли нас связывать? Один из убитых занимался гостиничным бизнесом, другой владел таксопарком. Нет, у нас не было деловых контактов.

— То есть вы вообще не общались?

— Практически нет. Так, мимолетные встречи где-нибудь в Торгово-промышленной палате или на областном съезде предпринимателей…

— Вы не общались с убитыми, не имели с ними ничего общего, тем не менее получили посылку с гранатой. Причем в то же самое время, когда были убиты эти двое. Скажете, что это простое совпадение?

— Да, это простое совпадение, — заявил Аркадий Рябов.

Гуров на это усмехнулся, покачал головой.

— Я не верю в простые совпадения, господин Рябов, — сказал он. — На мой взгляд, в город вернулся человек, который когда-то, десять-двенадцать лет назад, пострадал от любителей поджигать чужое имущество и отжимать чужую собственность. Двое таких любителей уже погибли. Вам тоже угрожает опасность. Вы просто не хотите этого осознать. А раз не хотите осознать, не желаете с нами сотрудничать.

— Я и так вам на все вопросы отвечаю! — воскликнул застройщик. — Какого еще сотрудничества вы хотите? А что касается опасности, то уверяю вас, что я позаботился о том, чтобы защитить себя и свою семью. У меня отличный штат охраны. Ни сюда, в офис, ни домой ко мне никто посторонний не проскользнет. Хотя, конечно, если еще и вы хотите позаботиться о моей безопасности, то я не буду возражать…

Гуров на это только махнул рукой и поднялся.

— Прощайте, господин Рябов, — сказал он. — Не думаю, что мы еще раз увидимся. У меня, конечно, остались к вам вопросы, но я ясно сознаю, что правдивых ответов на эти вопросы я не получу.

И он покинул пафосный офис застройщика Рябова.

В течение следующих двух часов сыщик последовательно встретился с тремя людьми, которые значились в списке пострадавших от действий Рябова. Он увиделся с Истоминым, Косолаповым, Княжевичем. Это были совершенно разные люди, у них были разные профессии, разное имущественное положение. Что их объединяло — это то, что все они ненавидели успешного застройщика Рябова и хотели бы наказать его за совершенные злодеяния. Только не знали, как это сделать.

Разумеется, Гуров при каждой такой встрече проверял, где находились его собеседники 14 и 20 сентября, в те дни, когда были убиты Угрюмов и Коршунов. Но получалось, что никто из этих троих не причастен к убийствам.

В общем, от этих трех встреч Гуров не получил никакой существенной информации, и время было потрачено, можно сказать, зря. Однако кое-какую информацию Гуров все же получил во время беседы с Юрием Княжевичем, доцентом местного политехнического института. Доцент, отличавшийся цепкой памятью, вспомнил, что было несколько случаев, когда Рябов действовал вместе с Угрюмовым.

— Конечно, этот господин — я имею в виду Рябова — всячески скрывал этот факт, — рассказывал Княжевич. — Однако я точно знаю, что они вместе планировали и осуществили два поджога. Я сейчас, конечно, уже не помню подробностей, фамилии пострадавших. Но такой факт точно был.

— Жаль, что вы не помните фамилий пострадавших, — сказал Гуров. — Я бы хотел встретиться с этими людьми.

Однако доцент, как ни старался, ни напрягал память, не смог больше ничего из нее извлечь. Гуров расстался с ним и уже собирался направиться на встречу с еще одним бывшим погорельцем, врачом Георгием Шенгелией, когда у него зазвонил телефон. Это был Крячко.

— Ну что, я вернулся из своей деревни Каналейки, родины фермера Теплова, — сказал он. — Не скажу, что я жутко голодный — в деревне меня усердно угощали, заботились, но от небольшой порции пельменей я бы не отказался. Тем более что время обеда давно миновало, приближается время ужина. А поскольку я точно знаю, что ты после завтрака ни разу не вспомнил о необходимости принимать пищу — есть у тебя такой недостаток, ты когда идешь по следу, обо всем забываешь, — то я предлагаю сейчас встретиться в каком-нибудь кафе, что-нибудь откусить, а заодно я расскажу тебе о своей поездке.

— Не возражаю, — сказал Гуров. — Ты прав — я действительно сегодня с утра ничего не ел. Знаешь, мне майор Березкин вчера показал хорошее кафе, «Лапоть» называется. Расположено оно на улице Маршала Рокоссовского. Найдешь это место?

— Даже и не знаю, что тебе ответить, друг мой Лев Иванович, — хмыкнул Крячко. — Если уж я нашел затерянную в лесах деревню Каналейку, то, наверно, найду и кафе в центре города.

— Тогда я тоже в этом направлении выдвигаюсь, — сказал сыщик.

Однако, подъехав к зданию кафе, Гуров убедился, что Крячко сумел его здесь опередить — недалеко от кафе стояла его запыленная белая «Гранта». А когда Лев Иванович вошел в кафе, то увидел друга, сидящего за столиком в углу. Весь стол уже был заставлен разными блюдами.

— Ты что, собираешься все это съесть? — спросил Гуров, садясь за стол.

— Только при твоей поддержке, друг мой Лев, — отвечал Крячко. — Я ведь твои вкусы успел отлично изучить в прошлых командировках. Так что я заказал тебе борщ, салат и котлету. А затем стакан чая с пирогом. Скажи, я нигде не ошибся?

— Да вроде нет, — отвечал Гуров. — К тому же я тут уже сидел с майором Березкиным, знаю, как тут готовят. Ладно, давай начнем с борща.

Друзья приступили к еде, и некоторое время за столом слышался только звон ложек и вилок. Затем, когда оба утолили голод, Гуров спросил:

— Ну и как ты съездил? Есть какие-то результаты?

— Ну как тебе сказать? — отвечал Крячко. — Я нашел в деревне кучу родственников фермера Теплова. Они делятся на две ветви — собственно Тепловы и Смысловы. В основном это племянники пострадавшего от бандитов фермера, а также его двоюродные братья. Конечно, все они прекрасно знают, кто такие Угрюмов и Коршунов, и никто в деревне не жалеет об их смерти. И теоретически двое мужиков — Иван Смыслов и Михаил Теплов — могли в середине сентября наведаться в Егорьевск и отомстить за смерть своего родственника. Они оба люди физически сильные, крепкие. Иван еще и высокий, этакий шкаф, а Михаил — худой, жилистый, но тоже очень сильный, ловкий.

— То есть эти люди могли нанести удар по шее своим жертвам, что вызвало потерю сознания, а затем устроить поджог? — спросил Гуров.

— Да, оба могли. И алиби у них сомнительное. Иван 13 сентября уехал сдавать зерно на элеватор, а вернулся в деревню только 16-го. О причинах задержки объяснил, что на элеватор выстроилась большая очередь, пришлось ждать, а потом еще по дороге домой машина сломалась, он чинил. У него есть документ о сдаче зерна, датированный 15 сентября. Но правда ли он эти два дня стоял в очереди? Или, может быть, его в это время в машине заменял кто-то из братьев или свояков, а он сам на какой-то другой машине съездил в областной центр, успел убить Угрюмова и вернуться? Такую возможность нельзя исключать. А Михаил оба дня, и 14-го, и 20-го, находился дома. Но тут мы должны полагаться только на свидетельство его жены Ирины. Суды таким свидетельствам обычно не верят.

— И какие ты делаешь выводы из всего перечисленного? — спросил Гуров.

— По идее, я должен делать вывод, что у нас наконец появились подозреваемые, — отвечал Крячко. — И у них есть все признаки настоящих подозреваемых: есть мотив для совершения преступления — месть за родного человека, есть возможности убить, поскольку это люди крепкие, сильные, и нет алиби. Вот какой вывод я должен сделать. Но сделать такой вывод я никак не могу, хоть ты меня зарежь!

— И что же тебе мешает?

— Не могли эти два мужика совершить такие преступления! Ты знаешь, я человек опытный, всякие ситуации повидал. Видел убийц, про которых с первого взгляда никогда не скажешь, что они убийцы, скорее их в святые можно записывать. Но здесь весь мой жизненный опыт восстает и говорит, что трогать этих двух мужиков, Теплова и Смыслова, нельзя! Задержать их по подозрению в убийстве, предъявить обвинение мы можем. При известной ловкости даже можем довести дело до суда и добиться обвинительного приговора. То есть сломать людям жизнь легко можем. Но к раскрытию преступлений, к поиску настоящих убийц это не будет иметь никакого отношения.

— Понимаю, что ты хочешь сказать, — кивнул Гуров. — Я тоже попадал в такие ситуации, когда объективные данные говорят одно, а интуиция и жизненный опыт — другое.

— А ведь тут и объективных данных мало для обвинения, — добавил Крячко. — Ни тот, ни другой «подозреваемый» не знает, где в Егорьевске жили Угрюмов и Коршунов, какие у них машины, какой распорядок дня. Как же они могли организовать эти «выезды в лес со смертельным исходом»? И я уверен, что на их обуви мы не найдем тех характерных частиц земли, о которых говорил криминалист — помнишь? Так что если серьезно ответить на твой вопрос, какие выводы можно сделать из моей поездки, то вывод такой: поездка оказалась бесполезной. Мы не нашли подозреваемых, у нас по-прежнему нет версий. Так что теперь у меня вопрос — а как твои беседы? В одной я, правда, участвовал, с этим Смурным. А как остальные? Может быть, они тебе что-то подсказали?

И Гуров рассказал другу о своих встречах за сегодняшний день, начиная с прокурора Зубченко. Рассказал и о главной на сегодня беседе — с успешным застройщиком Рябовым.

— Человек открыто исповедует философию «Поджигаю, когда мне удобно, и буду поджигать», — завершил Гуров свой рассказ. — Помогать нам в расследовании он совершенно не собирается. Но кое-что существенное я от него все же узнал. Оказывается, за его домом кто-то следил. А две недели назад ему пришла посылка с бомбой. При взрыве повредил руку охранник. Помнишь, убитый Коршунов говорил своему адвокату, что некоторое время назад — то есть перед убийством — он увидел какого-то человека из прошлой жизни, которого не рассчитывал вообще увидеть? Вот и здесь то же самое. Появляется какой-то неизвестный, который следит за фигурантом нашего дела. А затем…

— Ты что же, хочешь сказать, что Рябову тоже угрожает опасность? — спросил Крячко. — Что он может стать еще одной жертвой?

— Нет, я так не думаю, — отвечал Гуров. — Ведь, насколько я знаю, при поджогах, которые устраивал Рябов, никто не погиб. Так за что мстить? Он отнимал у людей их собственность, это верно. Но он не убивал. Разница, как ты понимаешь, весьма существенная. Хотя есть и другое соображение. Доцент Княжевич вспомнил, что были факты, когда Рябов сотрудничал с Угрюмовым, они вместе на кого-то наезжали. Но кто был жертвой их сотрудничества, доцент не знает. Может быть, близкие этой жертвы и прислали застройщику пакет с бомбой? Вот бы узнать, кто это…

— Так надо спросить самого Рябова, и дело с концом, — предложил Крячко.

— Я и спрашивал, — отвечал Гуров. — Застройщик категорически отвергает факт такого сотрудничества. Дескать, никогда он не вел с Угрюмовым никаких дел, он и в лицо его едва знал. Хитрая лиса, что тут поделаешь.

Глава 11

На следующий день оперативники наметили встретиться со всеми, кто знал Угрюмова и Рябова, и опросить их о возможных контактах этих двоих. Особые надежды друзья возлагали на бывшего члена группировки Валерия Терехина и на врача Шенгелию, которого Гуров не успел допросить накануне. А также они хотели брать поодиночке охранников Рябова и допрашивать их в здании Управления. Была уверенность, что эти люди знают многое, только не хотят рассказывать.

Однако вышло иначе. В три часа ночи Гурова разбудил телефонный звонок. Звонил их коллега, майор Михаил Березкин.

— Лев Иванович, тут такие дела! — услышал Гуров возбужденный голос майора. — Дом Рябова горит! Вы знаете Рябова?

— Успел вчера познакомиться, — отвечал Гуров. — А что, пожарные не справляются? Нужна помощь оперативников?

— Пожарные не могут подъехать, потому что все подъезды заминированы! Там везде таблички стоят! Вот они и спрашивают, как быть!

— А что, во всем городе нет саперов? — спросил Гуров.

Он спрашивал, прижав телефон плечом к уху, а сам все это время быстро одевался. То же самое делал и Крячко.

— Почему, саперы есть, мы их вызвали. Но хотелось бы, чтобы и вы были, потому что случай, согласитесь, необычный…

— Да, соглашусь, случай необычный, — ответил Гуров. — Мы уже едем. Адрес Рябова я знаю.

Друзья сели в машину Крячко и покатили на другой конец города, где в элитном поселке, на охраняемой территории, жил застройщик. Еще издалека, с расстояния, наверно, в полкилометра, стало видно зарево пожара, а чуть позже стали слышны крики. Когда подъехали ближе, «Гранта» оперативников чуть не уткнулась в стоящую поперек дороги пожарную машину. Крячко отъехал вбок, чтобы самому не стать препятствием для движения техники, и друзья быстро зашагали к дому. Когда они приблизились к кучке людей, стоявших у въезда в проулок, стали слышны возбужденные голоса.

— Да тут, может, каждый метр заминирован! — громко убеждал кого-то один из участников спора. — Тут везде ловушки! И гидрант наверняка заминирован! Где мы воду возьмем?

Сделав еще шаг, Гуров узнал в одном из участников разговора майора Березкина. И громко произнес:

— Воду вы можете взять в пруду. Здесь в ста метрах на карте значится пруд приличных размеров, оттуда можно рукав дотянуть. А что касается мин, это мы сейчас посмотрим.

И, обернувшись к Крячко, он спросил:

— Ну что, Стас, попробуешь?

— Отчего же не попробовать, — отвечал тот.

Гуров знал (а майор Березкин и вообще местные правоохранители не знали), что Крячко обладал некоторыми саперными навыками. Вот и теперь он присел и так, наклонившись к земле, стал продвигаться по переулку, загороженному транспарантом «Осторожно, мины». Прошел несколько шагов, ткнулся в какой-то холмик, покопался в нем, пошел дальше… Спустя несколько минут он дошел до ограды дома, объятого пламенем. Там Крячко выпрямился и громко крикнул:

— Езжайте сюда! Нет никаких мин! Это просто военная хитрость!

Взревели моторы пожарных машин, они проехали по проулку. Одна из них с разбегу протаранила ворота, преграждавшие въезд в усадьбу, и въехала во двор; за ней последовали другие. Забегали пожарные, таща шланги, ударили первые струи, гася огонь в окнах первого этажа. А Гуров подошел к Березкину и спросил:

— Когда вы получили сигнал о пожаре? И от кого?

— Сигнал в пожарную часть поступил в 2.42 от соседа Рябова, — отвечал Березкин. — Как я понимаю, вон из того дома справа сообщали. А чуть позже и другие жители этого района стали звонить. Ну а уже пожарные нам позвонили — так положено, они всегда так делают.

— Сам Рябов не звонил?

— Нет.

— Стало быть, пожар начался примерно час назад. А больше никаких звонков не было? Никто никаких заявлений не передавал?

— Нет, ничего такого не было. Да, скоро сам генерал подъедет. Он велел в таких случаях себя обязательно будить, я и разбудил.

— Начальник Управления — это, конечно, важно, — сказал Гуров. — Но все же главным на пожаре является пожарное начальство. А кто тут у них главный?

— Главный здесь — вон тот мужик в каске. Это начальник областного управления МЧС полковник Леонид Александрович Башмаков. Он тут всем распоряжается.

Гуров тут же направился к пожарному полковнику. Леонид Башмаков в этот момент как раз отдавал распоряжения, какую машину куда поставить, откуда кому брать воду и какие расчеты должны первыми войти в горящий дом. Сыщик представился своему коллеге по званию и сказал:

— Нам с полковником Крячко необходимо как можно скорее проникнуть внутрь здания. Я полагаю, что там могут оставаться живыми хозяева дома. Как мы можем это сделать?

— Как же вы можете это сделать, если пожар не потушен? — удивился полковник Башмаков. — Я не имею права вас туда пропустить. Конечно, я знаю, что ваш полковник Крячко нам сильно помог, разблокировал проулок, сказал, что мин нет. Если бы не он, мы здесь, наверное, еще бы час топтались. Но все равно идти на такое нарушение всех правил я не могу.

— Когда же можно будет войти в дом? — продолжал настаивать Гуров.

— Когда огонь потушим, тогда и войдете. С огнем шутить нельзя. Мы сейчас только начали тушение, оно займет еще часа два, не меньше. Вот через два часа и подходите.

Гуров не стал спорить с начальником МЧС и отошел от него, увлекая за собой Крячко.

— Давай обойдем дом кругом, — негромко предложил он другу. — Может, с той стороны огонь не такой сильный. Видишь, пожарные той стороной дома совсем не интересуются?

Оперативники, стараясь двигаться незаметно, отошли от главной группы тех, кто боролся с огнем, и пошли направо, к другой части дома, обращенной к лесу. Когда они обогнули дом, то убедились, что Гуров высказал правильное предположение: с этой стороны огня почти не было, дом горел только со стороны улицы. Сделав еще несколько шагов, Гуров заметил открытое окно на первом этаже. Они даже обсуждать свои дальнейшие действия не стали, а сразу начали действовать: Крячко согнулся и подставил сложенные руки, а Гуров воспользовался ими как ступенькой и первым перелез через подоконник и очутился в комнате. Затем он подал руку другу, и вскоре Крячко стоял рядом с ним.

Свет в доме, конечно, был отключен — это было первое, что сделали пожарные, приехав по вызову. Крячко достал фонарик, включил его и осветил комнату, в которой они оказались. Судя по всему, это была комната для гостей, в которой никто не жил. Дверь была закрыта, но, когда Крячко ее толкнул, легко открылась. Тут же в комнату ворвались клубы дыма, стало трудно дышать. Друзья одновременно сделали одно движение: достали из карманов носовые платки и закрыли нос. Платок по-хорошему следовало смочить, чтобы он хоть немного помогал бороться с дымом, но для этого надо было сначала найти воду, а на это у оперативников не было времени.

Они вышли в коридор, оглянулись влево, вправо. Мало что им удалось разглядеть. Но было заметно, что главный очаг возгорания находится, по-видимому, слева: там гудел огонь, трещало какое-то дерево, сгорая, и там же шипели струи воды из пожарных брандспойтов. Идти туда не хотелось, там было явно опасно, но Гуров чувствовал, что если он хочет что-то найти в охваченном огнем доме, то идти нужно именно туда. И друзья двинулись налево.

Они дошли до угла, за которым бушевало пламя. Тут стала видна лестница, уходящая на второй этаж. А когда Гуров взглянул на эту лестницу, то смог разглядеть в дыму контуры человеческой фигуры, лежащей на верхней площадке лестницы. Подойти к началу лестницы, чтобы подняться по ней, было невозможно, но друзья применили тот же прием, что и при влезании в дом: Крячко подставил свои ладони как ступеньку, Гуров встал на нее и заглянул на верхнюю площадку. Потом он махнул рукой другу и спрыгнул на пол.

Оставаться в доме было все труднее, дышать стало совсем невозможно, и друзья вернулись к гостевой комнате, через окно которой проникли в дом, заглянули еще в помещение по соседству — там оказалась кухня. И тут на полу они обнаружили лежащую женщину. А когда Крячко наклонился к ней, то обнаружил, что она еще жива. Друзья подхватили ее и вытащили в гостевую, а затем через окно — наружу.

Отойдя от дома шагов двадцать, они уложили женщину на траву и стали делать ей искусственное дыхание. Через несколько минут ее вырвало, а затем дыхание восстановилось, она открыла глаза.

— Где… где Петя? — спросила она.

— Петя? — удивился Гуров. — Это… ваш сын?

— Да, сын, ему семь лет. Он был со мной, а потом… Где он?

— Нет, мальчика мы не видели, — покачал головой Гуров. — Вот вашего мужа я видел. Он лежит на лестнице, и он, к сожалению, мертв. А вас как звать?

— Я Марина. Найдите Петю! Неужели он остался там?

Она повернулась к горящему дому. Как раз в этот момент раздался треск, лопнули сразу несколько стекол на втором этаже, и из окон вырвались снопы пламени. Стало ясно, что там, на втором этаже, точно не осталось никого живого.

— Мы поищем ребенка, — обещал Гуров. — Может, он смог выбраться. А вам нужно к врачам. Идемте, мы вас проводим.

И оперативники повели Марину Рябову к тому месту, где стояли все машины — как пожарные, так и «Скорой помощи». Сдав пострадавшую на руки медиков, друзья снова вернулись к задней стороне дома. Обстановка здесь успела измениться. Пожар добрался до комнат этой стороны, и здесь тоже из окон вырывались пламя и клубы дыма. Появились первые пожарные, которые тащили к новому объекту шланги.

Однако изменение обстановки мало интересовало Гурова. Он был рад только одному: что пожарные едва успели здесь появиться и не успели затоптать, смять весь кустарник, окружающий дом низкой изгородью. Сыщик сразу бросился к тому месту в этой изгороди, которое находилось напротив окна гостевой комнаты, через которое они полчаса назад проникли в дом. Он искал в этой стене кустов кое-какие следы. И видимо, нашел, потому что протиснулся через кусты и поспешил дальше, в сторону ограды, окружавшей всю усадьбу. Ограда была высокая, выше двух метров, к тому же поверху по кирпичной стене вдоль всей ограды шла колючая проволока. Но когда Гуров пригляделся к этой проволоке, он заметил, что в одном месте она разорвана — отсутствовал кусок длиной метра в три. То есть при известной ловкости вполне можно было взобраться на стену, перелезть и очутиться на улице. И таким же образом можно было забраться во двор дома.

— Скорее всего, здесь поджигатель и перелез через ограду, — сказал Гуров Крячко.

После чего позвонил майору Березкину и предложил ему прислать на место пожара бригаду криминалистов.

— Особо торопить их не надо, — сказал сыщик. — Ведь в дом можно будет зайти, только когда пожарные полностью потушат огонь и дадут свое разрешение. А это случится часа через два, не раньше. Но уже сейчас тут есть место, где экспертам найдется работа: кажется, я нашел участок забора, где злоумышленник проник на территорию усадьбы. Да, и вот еще одна просьба, майор: поищи мне адреса родственников Рябова и его жены. Нет ли таких родственников, которые живут поблизости от самого застройщика? Поищешь? Буду ждать результата.

После чего Гуров, как и Крячко, стал наблюдать за работой пожарных. Пока больше ему нечего было здесь делать. Но вот спустя минут десять к двум оперативникам подошел майор Березкин собственной персоной.

— Вот, решил сам принести вам результат, — сказал он. — Во-первых, эксперты через полчаса приедут. А во-вторых, вы знаете, действительно нашлись такие родственники Рябовых, живущие поблизости! Всего в двух кварталах отсюда живет мать Марины Рябовой, жены застройщика.

— Мать Марины и бабушка Петра, сына Рябовых, — подхватил сыщик слова майора. — Мальчик наверняка хорошо знает дорогу в их дом. А ну-ка, Стас, давай ты здесь побудешь, может, увидишь что интересное в работе пожарных. А я прогуляюсь до дома тещи. Небось это какой-нибудь старый деревенский домишко?

— Тут вы ошиблись, Лев Иванович, — отвечал Березкин. — Дом, конечно, не такой пафосный, как вот этот коттедж самого Рябова, но вполне приличный новый дом. Рябов специально купил участок и построил этот дом, когда у него родился сын — чтобы теща жила поблизости и мальчик мог к ней запросто бегать.

— Похвальная предусмотрительность со стороны господина Рябова, — сказал Гуров. — Возможно, это решение сегодня ночью спасло жизнь его сыну. А может, и не спасло…

— Почему вы так говорите? — заинтересовался Березкин. — Вы что-то узнали о судьбе мальчика? Но откуда?

— Пока еще не узнал, — сказал Гуров. — Пока это одни предположения. Но я собираюсь их проверить. Так какой, говоришь, адрес этого тещиного дома?

Березкин продиктовал Гурову адрес, но потом заявил, что сам пойдет туда вместе с сыщиком. А Крячко оставили встречать экспертов и ставить перед ними задачу.

Березкин хотел ехать к намеченной цели на машине — так, в частности, проще было использовать навигатор, — но Гуров настоял на том, чтобы двигаться пешком. И они пошли пешком. Они шли между простых одноэтажных домов, некоторые были еще деревянные; из-за заборов на них лаяли сторожевые собаки. Несколько раз пришлось поворачивать, но в целом, как заметил сыщик, путь был довольно простой и занял не больше пятнадцати минут. «А если бежать, то вообще минут за семь добраться можно», — подумал он.

Дойдя до намеченного дома, они обнаружили, что хозяева дома не спят — во всех окнах горел свет.

— Кажется, будить здесь никого не придется, — заметил Гуров. — Может, у них и дверь не закрыта?

С этими словами он постучал. И действительно, их словно ждали: за дверью сразу послышались чьи-то шаги, она открылась. Перед полицейскими стояла не старая еще женщина, лет шестидесяти, с когда-то красивым, а сейчас просто симпатичным лицом.

— Вы кто? — спросила она.

— Мы из полиции, — ответил Березкин. — Мы пришли в связи с пожаром в доме вашего зятя Аркадия Рябова.

Майор хотел еще что-то сказать, но Гуров опередил его.

— Скажите, мальчик у вас? — спросил он.

— Петя? — уточнила женщина. — Да, он еще час назад прибежал, такие ужасы рассказывал! Сейчас муж все пытается его успокоить, чаем отпаивает… Да что же мы все на пороге стоим? Проходите в дом, проходите!

И она отступила, пропуская оперативников. Они оказались в уютной, хорошо обставленной комнате, в которой, однако, царил явный беспорядок: на полу валялась грязная детская одежда, один стул почему-то упал и лежал на боку, дверцы шкафа стояли открытыми. Из соседней комнаты доносились голоса.

— Мальчик там? — спросил Гуров, указав на эту комнату. — Мне надо с ним поговорить.

— Что ж, поговорите, — отвечала женщина. — Только скажите сначала: вы не знаете, что с Мариной? Петя говорит, что он там, на пожаре, все звал маму, слышал ее голос, искал ее, но не нашел…

— В этом могу вас успокоить, — сказал Гуров. — Я был в доме, нашел вашу дочь на кухне, и мы с моим другом, полковником Крячко, помогли ей выбраться наружу. Потом мы сдали ее на руки медикам. Сейчас она, я думаю, в больнице, куда ее отвезла «Скорая помощь».

— Слава богу! — воскликнула хозяйка дома. — Как же я вам благодарна, что вы помогли Марине! Значит, вы хотите с Петей поговорить? Идемте.

И она провела гостей в соседнюю комнату. Это была кухня. Здесь за столом, покрытым клеенкой, сидели двое: пожилой пенсионер, явно растерянный, не знающий, что делать, и мальчик лет семи, крайне возбужденный, тоже не знающий, что ему делать, как себя вести. Перед мальчиком стояла чашка чая, к которой он, кажется, даже не притронулся, и лежали горстка конфет и шоколадка — все это его тоже не интересовало. Увидев вошедших, он сразу уставился на них. Он явно хотел что-то спросить у новых людей, но не решался.

— Здравствуй, Петр, — сказал Гуров, входя в кухню.

Заметив в углу еще один табурет, он взял его и сел сбоку от стола, так, чтобы оказаться лицом к мальчику.

— Меня зовут Лев Иванович, — сказал он. — И я сразу хочу сообщить тебе важную вещь: твоя мама Марина жива, с ней все в порядке. Я сам вытащил ее из дома и отвел к врачам. Сейчас она поправляется, скоро вы сможете увидеться.

— Правда?! — воскликнул мальчик и вскочил со стула. — Мама жива?! Вот здорово! А папа?

— Твой отец, к сожалению, вряд ли смог спастись, — ответил Гуров. — Утром, когда пожарные окончательно потушат огонь и можно будет войти в дом, мы все узнаем. А сейчас мне нужно задать тебе несколько вопросов. Это очень важно. Ведь так мы сможем найти человека, который поджег ваш дом. Ты мне поможешь?

— Да, конечно! — с готовностью откликнулся Петр.

— Давай начнем все с самого начала. Вечером, когда вы ложились спать, не случилось ничего необычного? Может быть, к вам кто-то заходил?

— Нет, вчера никаких гостей не было, — отвечал мальчик. — У нас вообще-то редко бывают гости. Вот папа с мамой — они часто в гости ходят, но меня с собой не берут, я один остаюсь, только с Бернаром.

— Бернар — это, наверно, собака?

— Нет, это кот. Он здоровенный, но кастрированный, и поэтому жирный и трусливый. Но я все равно его люблю. И играть с ним люблю.

— Понятно. Значит, вчера гостей не было, и папа с мамой тоже в гости не уходили. Может быть, был какой-то необычный звонок?

— Звонок? Да, звонки были. И папе звонили, и маме. Но это как раз обычное дело, им часто звонят. И до ужина, и после.

— То есть такого звонка, чтобы папа повышал голос, ругался с кем-то по телефону — такого не было?

— Что-то я такого не помню… Нет, кажется, не было. И папа никогда не ругается по телефону. При нас то есть не ругается. Он тогда наверх уходит, в свой кабинет. Но вчера он никуда не уходил.

— А сколько вообще за вечер было звонков, можешь сказать?

— Всего? Четыре или пять. Да, точно пять.

— Значит, говоришь, в тот вечер ничего необычного не случилось, и вы пошли спать. Во сколько вы ложитесь?

— Меня в десять спать отправляют, а во сколько папа с мамой ложатся, я точно не знаю. Вчера я ушел спать в десять.

— Лег и сразу заснул?

— Да, сразу заснул.

— Ты спишь на втором этаже?

— Мы все на втором спим. И кабинет папин на втором. На первом только гостиная, кухня и комнаты для гостей.

— Теперь расскажи, как ты проснулся. Кто тебя разбудил?

— Мама разбудила. Я проснулся и сразу стал кашлять, потому что очень плохо пахло. И дышать было тяжело. Кругом был дым. Мама сказала, чтобы я взял одежду и быстрее шел вниз. «Там на кухне оденешься и сразу иди на улицу», — говорит. Я схватил одежду, что на стуле лежала, сунул ноги в кроссовки и пошел. Вышел, начал по лестнице спускаться, но там такой дым стоял, что я не мог глаза открыть. И дышать не мог. Шел с закрытыми глазами и, наверно, потерял направление. Уперся в какую-то стену, и нигде пройти нельзя. Тут голова стала кружиться, плохо стало. А еще там было очень жарко. Я пошел куда-то, наугад, а потом… Что потом было, я не помню. Потом помню, что мне кто-то на голову воду льет. Я думал, это папа, а когда глаза открыл, вижу, это совсем незнакомый человек. Я решил, что это спасатель. Ну или пожарный. Еще я понял, что лежу на полу в кухне, а рядом моя одежда. Этот человек сказал: «Ага, ты живой? Вот твои штаны, надевай быстро, и пойдем». Я надел штаны, он повел меня в комнату, где было открыто окно, и говорит: «Вылезай. И беги, спрячься где-то у родных. Знаешь, куда идти?» Я сказал, что знаю, и вылез. Ну и побежал сюда, к бабушке.

— Очень интересный и точный рассказ, — сказал Гуров. Он чувствовал, как внимательно слушают рассказ мальчика все присутствующие — его дед и бабушка, а также майор Березкин. И конечно, майор уже понял важность некоторых подробностей из рассказа Петра.

— Рассказал ты все очень точно, — повторил Гуров. — Осталось уточнить некоторые подробности. И прежде всего — об этом «спасателе», как ты его назвал. Скажи, сколько ему было лет?

— Ну… он уже немолодой был. Лет сорок, наверно, а может, пятьдесят.

— Как он выглядел? Ты бы мог его узнать на фотографии?

— Ну, не знаю… Ведь у него такая борода была, густая… И темные очки. Я еще подумал: «Зачем ему в таком дыму темные очки? Здесь и так ничего не видно». Нет, не уверен, что я смог бы его на фото узнать. Глаза я не видел, рот тоже. Только нос…

— А какого он был роста?

— Рост? Когда он помогал мне идти, когда подсаживал в окно, мне показалось, что он, в общем, высокий. Да, наверно, высокий.

— Как он был одет?

— Одет он был как пожарный. Я почему так сразу и подумал, что он спасатель. На нем все было брезентовое, зеленое — ну, как пожарные носят.

— Значит, это он подобрал тебя возле лестницы, где ты потерял направление в дыму и упал без сознания, и дотащил до кухни?

— Наверно, он. А кто же еще?

— Пока ты разговаривал с ним, пока шел в комнату с открытым окном, ты не слышал голосов отца или матери? Или каких-то других голосов?

— Не знаю… не помню… Ведь я только в себя пришел, голова кружилась… Я не понимал, кто этот человек, что происходит… Нет, не могу сказать, слышал или нет.

— А когда ты выбрался через окно во двор, ты сразу побежал к бабушке?

— Ну да, сразу побежал.

— А как ты выбрался на улицу? Перелез через ограду?

— Зачем лазить? Калитка была открыта. Я ее толкнул и побежал.

— Но ведь ты, наверно, хотя бы раз оглянулся на дом? Что ты увидел?

— Да, конечно, я оглянулся. Дом горел, это так страшно было! Я сразу подумал, как там Бернар, успел ли он спастись. Первый этаж весь горел, огонь из окон наружу выбивался. И на втором этаже уже загорелось, но немного. Но я надеялся, что Бернар успел раньше убежать. Кошки ведь об опасности заранее узнают, я читал.

— А на улице ты не заметил чужой машины? Или людей каких-то?

— Нет, машины не было, улица пустая была. Помню, я еще удивился — а где же пожарная машина? На чем этот пожарный приехал? И людей я никаких не видел.

Гуров, который до тех пор сидел, наклонившись вперед, к Петру, стараясь поддерживать с ним эмоциональный контакт, выпрямился, глубоко вздохнул и сказал:

— Спасибо, Петя, что все это мне рассказал, на все вопросы ответил. Ты нам очень помог. Думаю, и тебе легче стало оттого, что все страшное рассказал. Теперь иди, отдыхай. Главное ты знаешь: твоя мама жива, папа, скорее всего, нет. Сейчас иди спать. А завтра маму увидишь, успеешь с ней поговорить. Иди, иди.

Он следил за тем, как бабушка подняла мальчика и повела его куда-то в глубь дома. После чего сам встал и сказал майору Березкину:

— Ну вот, одно дело сделали. Теперь можно возвращаться на пожарище.

Глава 12

Когда вышли из дома Пети и его бабушки, Березкин опять предложил вызвать машину, чтобы быстрее вернуться, и вновь Гуров отказался от этого предложения.

— Подумать хорошенько надо, — объяснил он свой отказ. — Мальчик нам дал много полезной информации для размышления. Пока идем, я постараюсь все обдумать. Тем более уже светает, идти одно удовольствие.

И они вернулись к месту пожара пешком. За время их отсутствия здесь все изменилось. Огонь полностью потушили. При свете утренней зари видны были клубы сизого дыма, поднимавшиеся от сгоревшего дома. Впрочем, особых разрушений не было видно: крыша не обвалилась, все стены были целые. И первое, на что обратил внимание Гуров, когда они вошли в ворота усадьбы, был большой рыжий кот, сидевший в стороне и тоскливо взиравший на свое бывшее жилье.

— А Петя-то оказался прав! — заметил Гуров, указав майору на кота. — Его Бернар и правда убежал в самом начале пожара и теперь благополучно вернулся.

Часть пожарных машин уехала. Оставшиеся пожарные работали внутри здания, ходили по всем комнатам, искали оставшиеся очаги возгорания. А еще в здании работала бригада криминалистов. Гуров сразу заметил знакомую фигуру руководителя криминальной службы майора Бориса Голубицкого и направился к нему.

— Как я понимаю, ваши люди не так давно приступили к работе здесь, — сказал он. — Что-нибудь уже удалось выяснить?

— Да, кое-что удалось, — отвечал эксперт. — Вас, конечно, интересует причина пожара. Могу сказать, что это очень похоже на поджог. Огонь первым делом загорелся возле входной двери, и очаг здесь был сразу такой мощный, что никто бы не смог ни войти в дом, ни выйти из него. А так никогда не начинаются обычные пожары. Возле входной двери нет никаких источников возгорания, здесь не случается замыкания электропроводки, нет газовых плит, из которых мог утечь газ, или горючих веществ. Мы, конечно, еще не проводили анализ остатков материалов с пола, со стен в холле. Когда мы проведем такой анализ, мы сможем сказать более уверенно о причинах возгорания.

— А люди? — спросил Гуров. — Вы нашли хозяина дома?

— Его еще пожарные нашли, — отвечал Голубицкий. — Обгоревшее тело хозяина нашли на площадке второго этажа. Он, видимо, собирался спуститься вниз, но не смог. Почему не смог — это я вам опять же не могу сказать, пока наши эксперты не обследуют тело.

— Других людей, кроме хозяина, не нашли?

— Нет, больше в доме никого не нашли. Но ваш коллега полковник Крячко рассказал, что вы с ним ночью вывели из дома жену хозяина, Марину…

— Да, было такое дело, — признал Гуров. — Кстати, Крячко не просил ваших специалистов осмотреть участок стены?

— Да, мы осмотрели эту стену, — кивнул криминалист. — Там явно кто-то потрудился: колючая проволока аккуратно разрезана, видны следы человека, который здесь перелез.

— Может быть, человек, преодолевший стену, оставил там свои следы?

— Да, наши эксперты заметили там частицы какой-то одежды. Позднее мы изучим эти частицы и сообщим вам результат.

— И еще один важный вопрос — о камерах. Как я заметил, на всех стенах дома, а также на ограде имеются камеры наблюдения. Те, что находятся на доме, конечно, сильно пострадали, результатов мы от них не получим. Но камеры на стенах могли что-то зафиксировать. Вы их осмотрели?

— Осмотрели, конечно. Нет, эти камеры ничего не зафиксировали. Кто-то вывел их из строя, стреляя из винтовки — вероятно, с глушителем, поскольку выстрелов никто не слышал.

— Интересный здесь действовал поджигатель, — задумчиво произнес Гуров. — Все заранее разведал, знал расположение камер наблюдения, даже, вероятно, расположение комнат в доме… Камеры расстрелял, дом поджег, а ребенка при этом спас…

— Что вы сказали? — переспросил Голубицкий. — Какого ребенка спасли?

— Ничего, это я сам с собой, — сказал Гуров. — Не скажете мне, где полковник Крячко?

— Кажется, я видел его на втором этаже, — отвечал криминалист. — Ходил вслед за пожарными, осматривал помещения.

Подняться на второй этаж было не так просто: ступеньки лестницы большей частью сгорели, приходилось скорее лезть, чем идти. Тем не менее Гуров преодолел это препятствие и отправился осматривать второй этаж, а заодно искать друга. Продвигаться приходилось осторожно: все предметы и стены были покрыты слоем сажи. Везде стояли лужи воды. Тем не менее Гуров успешно шел вперед и нашел Крячко. Друг стоял в просторной комнате с письменным столом, парой кресел, когда-то глубоких и роскошных, а сейчас представлявших жалкое зрелище. То есть, по всей видимости, это был кабинет хозяина. Крячко стоял в углу кабинета и что-то внимательно рассматривал. Когда Гуров подошел, то понял, что друг осматривает открытый стенной сейф. Раньше, как видно, сейф закрывала висящая на стене картина — ее рама и сейчас виднелась в стороне, а полотно сгорело. Внутри сейфа лежали какие-то кучки пепла, а возле него на полу были видны полуобгоревшие листы бумаги.

— Что, изучаешь этот пепел? — спросил Гуров. — Хочешь сосчитать, сколько денег здесь сгорело?

— Нет, не хочу, — отвечал Крячко. — Я и так знаю, что здесь оставались только деловые бумаги. Деньги и какие-то документы хозяин выгреб отсюда и положил в сумку, которую нес с собой. Но унес ее недалеко — до верхней площадки лестницы…

— Где его тело и нашли, — подхватил Гуров. — Это я уже знаю. А вот о сумке слышу в первый раз.

— Там и сумка была, рядом с ним. Я ее первый и нашел. Заставил криминалистов ее надлежащим образом упаковать. Точнее, не сумку, а то, что от нее осталось.

— Что, она сильно обгорела?

— Да практически полностью сгорела. Можно только догадаться, сколько денег там находилось и каких — кроме рублей там были доллары, евро, юани, какие-то облигации…

— Значит, сумка с деньгами осталась возле упавшего хозяина… Выходит, поджигатель — если он был рядом — ее не взял?

— Выходит, не взял.

— Интересная подробность. Ты еще долго собираешься здесь все осматривать? А то бы я предложил уже покинуть эти руины и направиться в гостиницу. Надо хоть немного отдохнуть. Начиная с сегодняшнего вечера нам предстоит много работы. А здесь все равно ничего нового мы не узнаем.

— Нет, я, собственно, все осмотрел, что хотел, — сказал Крячко. — Вообще-то я тебя ждал. Так что можем идти.

И оперативники покинули сгоревший дом застройщика Рябова, сели в машину и поехали назад в гостиницу. Здесь они умылись (поскольку от нахождения в сгоревшем доме лица у обоих покрылись копотью), сняли грязную одежду и легли спать.

Гуров постановил, что спать они будут с восьми утра до полудня. И так и вышло: ровно в полдень друзья проснулись. Крячко отправился на кухню готовить кофе — было ясно, что его потребуется много, а Гуров сел просматривать записи в блокноте. Когда Крячко вернулся с уже готовым кофейником, Гуров был готов изложить ему план действий на сегодняшний день.

— Как ни странно, наши планы на сегодня вначале останутся без изменений, — сказал он. — Помнишь, мы вчера намечали беседовать с Валерием Терехиным, врачом Георгием Шенгелией, а также с охранниками господина Рябова? Вот этими людьми мы и будем заниматься. Это надо сделать как можно скорее, пока не подоспели результаты экспертизы с места пожара. Потом эти результаты перевесят все остальное, и мы будем заниматься только ими. И какая-то важная деталь, не имеющая отношения к пожару, может оказаться незамеченной. Так что давай бери на себя врача Шенгелию, я займусь уже знакомым мне Терехиным. А когда мы оба закончим эти разговоры, поедем в Управление, и уже там будем допрашивать охранников Рябова. Я выяснил — их трое, так что особо долго с ними возиться не придется.

— Правильный план, одобряю, — кивнул Крячко. — Но пока еще мы работаем челюстями и время есть, давай по-быстрому обсудим ночное происшествие. Тебе не кажется, что мы здесь наблюдали тот же самый почерк, что и в убийствах Угрюмова и Коршунова?

— Не просто кажется, а я уверен, что дом Рябова поджег тот же самый человек, который убил тех двоих, — отвечал Гуров. — Таким образом, мы имеем дело с одним главным подозреваемым. И я даже знаю, как его назвать — «поджигатель».

— Но тогда получается, что нынче ночью «поджигатель» сильно раскрылся, — заметил Крячко. — Мы теперь многое о нем знаем. Знаем, как он действует, знаем его возможности. У нас даже его словесный портрет есть — ты говорил, что мальчик дал тебе описание неизвестного, который ему помог выбраться из горящего дома.

— Верно, преступник открыл себя, — согласился Гуров. — И это наводит на некоторые выводы. Так иногда ведут себя маньяки — они в душе хотят, чтобы их поймали, и совершают рискованные, нерасчетливые поступки. До сих пор я не думал, что наш подозреваемый — маньяк. Теперь приходится допускать и такую возможность.

— То есть ты думаешь, что «поджигатель» спас мальчика, чтобы дать нам ниточку, ведущую к нему? — удивился Крячко.

— Похоже на то, — кивнул Гуров. — Иначе его поступок трудно объяснить. Ведь о жене Рябова он заботиться не стал, и если бы не мы, она бы задохнулась в дыму.

— А сам Рябов не смог спуститься со второго этажа, потому что получил удар по затылку, как Угрюмов и Коршунов? — спросил Крячко.

— Я в этом уверен, — отвечал Гуров. — Однако этот вопрос, думаю, так и останется без ответа — тело Рябова, как я понял, сильно обгорело, и следов удара, скорее всего, не осталось. Впрочем, к вечеру результаты вскрытия будут готовы, и тогда мы кое-что узнаем.

Друзья закончили завтрак, собрались и вышли из номера. Теперь им предстояло действовать порознь. Гуров хотел еще раз поговорить с бывшим участником банды Свинца Валерием Терехиным. Он набрал номер Терехина, и владелец магазина запчастей откликнулся почти сразу, словно ждал звонка. Впрочем, оказалось, что так оно и есть.

— Я уже знаю о пожаре в доме Рябова, — начал Терехин этот разговор. — И я ждал, что вы мне позвоните. Если хотите встретиться, то давайте. Может, встретимся в том же кафе «Лилия», что и в первый раз?

— Согласен, — отвечал Гуров.

И спустя полчаса они уже сидели за одним столом — Гуров и бывший боец из группировки Голубева.

— Поджог дома Рябова порождает много вопросов, — начал разговор сыщик. — Но меня интересует в первую очередь такая вещь, которую бы я назвал «криминальная составляющая в прошлом Аркадия Рябова». Была у него в прошлом такая составляющая?

— Была, конечно, — кивнул Терехин. — Я мог об этом еще в первый раз кое-что рассказать, только вы не спрашивали. Когда Рябов только начал сколачивать свой капитал, он был гораздо наглее и менее разборчив в средствах, чем сейчас. Он и сейчас, вы знаете, не очень считается с законами. То есть он вынужден считаться с тем, что они существуют. Но Рябов не собирается их выполнять — он готов с ними бороться.

— Хочу только заметить, что теперь об этом человеке следует говорить уже в прошедшем времени, — сказал Гуров. — Правильнее говорить «был готов бороться». Ведь Аркадий Рябов этой ночью погиб — я сам видел его обугленный труп.

— Да, вы правы, — согласился Терехин. — Я пока еще не привык к этой мысли. А надо привыкнуть. Мне как человеку верующему не следует о таком забывать. Так вот, Рябов был готов бороться с законами, для чего содержал целое адвокатское бюро.

— Правда? — удивился Гуров. — Он мне об этом не говорил.

— А зачем он стал бы об этом говорить? Конечно, крупные строительные компании иногда тоже содержат много юристов. Но ведь Аркадий Рябов не был такой уж крупной компанией, он был всего лишь частным лицом. Зачем же так много тратить на содержание законников? А затем, что он с криминальных времен сохранил привычку действовать нагло, методами грабежа.

— Так в чем же эти грабительские методы заключались? — спросил Гуров. — И кто пострадал от действий Рябова?

— Методы были простые, — стал рассказывать Терехин. — Когда Рябов находил площадку, застройка которой могла принести большую выгоду, он подкупал всех нужных чиновников и получал все необходимые разрешения. А затем его люди обходили жильцов и раздавали им предписания убираться с занимаемой земли к такому-то сроку. Если жильцы упрямились, их дома поджигали. В этих действиях часто участвовал и Слава Угрюмов. Фамилий всех пострадавших я, конечно, не помню. Ведь их было несколько десятков. Трех-четырех человек я вам, наверно, смогу назвать. А остальных уже никто не упомнит.

— Неужели никто не мог дать им отпор?

— Почему же, был один случай, когда они натолкнулись на крепкого, сильного противника и получили настоящий отпор. Это было, когда Рябов захотел захватить участок, который уже оформила под застройку московская фирма «Полюс».

— Да, я слышал о такой фирме, — признал Гуров. — Крупный игрок на строительном рынке. Значит, она и сюда добралась?

— Да, «Полюс» вовсю развернулся в Егорьевске. И тут натолкнулся на группу Рябова — Угрюмова. Между ними развернулась борьба не на жизнь, а на смерть. Причем в буквальном смысле. Однажды между охранниками «Полюса» и людьми Угрюмова произошел настоящий бой, в котором был один погибший и пятеро раненых.

— И кому в итоге пришлось отступить? — заинтересовался сыщик.

— Представьте себе, москвичи победили, Рябову пришлось отступить. С него еще и компенсацию семье погибшего охранника стребовали. Крепко он ненавидел тех москвичей…

— Все это очень интересно, — заметил Гуров. — Но вряд ли москвичи, победившие в той схватке, стали бы спустя десять лет приезжать и сводить счеты с застройщиком. Меня больше интересуют здешние обиженные. Значит, вы ни одной их фамилии не можете вспомнить?

— Сейчас попробую, — обещал бывший член банды.

Он на несколько минут замолчал и глубоко задумался. При этом он время от времени шевелил губами, словно произнося какие-то фамилии. Когда прошло минут десять, Терехин тряхнул головой и сказал:

— Вот, кое-кого удалось вспомнить. Были такие люди по фамилии Ананьевы. Жили они, если мне память не изменяет, на Московской. Сейчас там стоят элитные многоуровневые дома, построенные фирмой Рябова. А раньше это было довольно унылое место, надо признать, застроенное одноэтажными старыми домишками. Там жили Ананьевы, Босовы, Земцовы. А из другой части города, с Соколовой горы, Рябов и Угрюмов выгнали семью Нелюбовых. Вот те люди, которых я смог вспомнить. Больше, извините, не получается.

— И этого довольно для начала, — сказал Гуров, занеся прозвучавшие фамилии в свой блокнот. — Может быть, кто-то из этих людей сможет вспомнить других обиженных. И так мы сможем выйти на человека, который захотел отомстить за те давние обиды. Что ж, еще раз спасибо и до свидания. Возможно, я к вам еще разок обращусь. Вам каждый раз удается вспомнить как раз то, что нужно для расследования.

Глава 13

Когда Гуров закончил беседовать с Терехиным, время подходило к вечеру, и сыщик решил, что уже можно побеспокоить криминалистов, спросить их о результатах исследования фактов и объектов, найденных на пожаре. И он позвонил руководителю криминалистической службы майору Голубицкому.

— Вы как раз вовремя, — сказал ему майор. — У нас, в общем, все готово. Подъезжайте, я вам все расскажу.

И Гуров поехал в Управление. Почти одновременно туда подъехал и Стас Крячко. Как он сказал Гурову, он успел закончить беседу с врачом Георгием Шенгелией. К сожалению, эта беседа мало что дала. Врач не знал других людей, обиженных застройщиком Рябовым, и не мог ничего толком сказать об обстоятельствах собственного дела. Получалось, что Крячко потратил время зря, поэтому он был зол.

Сыщики вдвоем прошли в помещение криминалистической лаборатории, где их встретил майор Голубицкий.

— Что ж, давайте я вам все расскажу, — начал он. — Прежде всего надо сказать о причинах возгорания. Я оказался прав в своих предположениях — прошлой ночью имел место поджог. Мы проанализировали остатки стен в прихожей, где начался пожар, и обнаружили на стенах, а также на полу следы горючего вещества, напоминающего напалм. Само по себе это вещество не могло оказаться в прихожей. Отсюда следует вывод, что его принес и разлил поджигатель.

— Напалм в наших местах — редкая вещь, — заметил Крячко. — Интересно, где он его достал?

— Мы над этим уже работаем, — сказал Голубицкий. — Мы разослали данные о найденном веществе нашим коллегам в других областях, а также выслали их на фабрики, производящие горючие вещества. Возможно, удастся установить, где наш поджигатель добыл горючую жидкость.

И есть еще одни данные, которые позволят нам больше узнать о человеке, устроившем пожар в доме Рябова. Мы нашли на стене, через которую он перелез, следы одежды. Эти данные также установлены. Теперь, если вы найдете такую одежду, мы сможем доказать, что человек в этой одежде лазил через стену в ночь пожара.

— А как он попал в дом, вы выяснили? — спросил Крячко.

— Да, это тоже известно, — кивнул криминалист. — Поджигателю каким-то образом удалось открыть окно в гостевой комнате на первом этаже. Через это окно он и проник в дом. И через него спустя некоторое время покинул дом. Выйти через входную дверь было уже нельзя — возле нее бушевало самое сильное пламя.

К сожалению, с остальными вопросами не удалось добиться ясности. Мы не смогли выяснить, что помешало хозяину дома спуститься со второго этажа. Его тело было найдено там, на площадке лестницы…

— Может быть, ему нанесли сильный удар по затылку, как было с Угрюмовым и Коршуновым? — предположил Крячко.

— Может, и так, а может, и нет, — отвечал Голубицкий. — Тело Аркадия Рябова сильно обгорело, следы удара, если они и были, исчезли. Возле хозяина мы нашли сумку с деньгами. Как нам удалось установить, там было около трех миллионов рублей — в рублях, а также в ценных бумагах и валюте. Часть банкнот обгорела, но часть вполне пригодна для обмена в банке или даже для оплаты. Однако поджигатель почему-то не взял эту сумку.

— Да, эту загадку мы пока не разгадали, — согласился Гуров. — Так же как и вопрос о том, почему поджигатель спас сына Рябова.

— Что вы говорите?! — удивился криминалист. — Поджигатель спас сына хозяина? Как это произошло?

— Мы с полковником Крячко вчера ночью беседовали с Петром Рябовым, — объяснил Гуров. — Он рассказал, что потерял сознание от дыма, едва не задохнулся. А пришел в себя, когда какой-то неизвестный мужчина поливал его лицо холодной водой. Потом этот человек помог мальчику выбраться из дома через окно и посоветовал бежать к родственникам. Что Петр и сделал. Причем, когда я сейчас вспоминаю этот рассказ мальчика, у меня создается впечатление, что поджигатель знал о теще Рябова, живущей неподалеку. А это означает, что поджигатель, готовясь к преступлению, хорошо изучил семью Рябова. Что ж, Борис Сергеевич, спасибо за полученные сведения. Теперь пора нам получить информацию из другого источника — от майора Березкина.

И сыщики отправились на второй этаж, в кабинет майора. Здесь царила деловая атмосфера большого расследования. Возле компьютера, кроме самого майора, сидел еще какой-то молодой лейтенант, в кабинет то и дело входили и выходили другие сотрудники.

— Приветствую, Михаил Игнатьевич, — обратился Гуров к майору. — Я вижу, у тебя работа идет с самого утра. Что-то удалось установить?

— Нас интересовал поджигатель, — начал объяснять Березкин. — Мои сотрудники с самого утра стали обходить все окружающие дома и допрашивать всех жителей подряд. Ведь не может быть такого, чтобы человек среди ночи перелез через стену усадьбы, устроил поджог, спустя некоторое время, когда огонь уже вовсю полыхал, перелез обратно — и его никто не видел. Мы искали свидетелей. И, надо сказать, мы их нашли!

— Вот здорово, поздравляю, — сказал Гуров. — Что за свидетели и что они рассказали?

— Самым важным свидетелем является пожилой пенсионер Семен Клочков, — начал рассказывать Березкин. — Он живет в одном квартале от дома Рябова. Прошлой ночью пенсионеру не спалось, он то и дело вставал, бродил по дому, смотрел в окно. Поэтому он заметил человека, который шел мимо его дома вверх.

— Ваш свидетель может сказать, сколько времени тогда было? — спросил Гуров — спросил, не слишком надеясь на ответ. Однако, к его удивлению, Березкин ответил уверенно.

— Представьте себе, может! — сказал он. — Нам повезло: у Семена Егоровича Клочкова есть привычка часто смотреть на часы, чтобы знать, сколько сейчас времени. Вот и в тот момент, увидев человека, идущего по улице среди ночи, он взглянул на часы и запомнил, что было 1.37.

— Может быть, пенсионер смог даже разглядеть этого прохожего? — спросил Крячко.

— Нет, вот этого не было, — покачал головой Березкин. — Он может только сказать, что человек этот был выше среднего роста и одет во все темное. На голове у него был капюшон. Разумеется, лица прохожего видно не было.

— А что было дальше? — спросил Крячко. — Пенсионер продолжил свои наблюдения?

— Да, продолжил, — сказал майор. — Семен Клочков еще походил по комнатам и уже собирался ложиться спать, когда услышал доносившийся с улицы треск и заметил за соседними домами зарево. Тогда он позвонил в пожарную часть и сообщил о пожаре, как потом оказалось, его звонок был третьим по очереди — первыми о пожаре сообщили ближайшие соседи Рябова. Позвонив, Семен Клочков оделся и вышел на улицу. Он думал о человеке, которого он видел полчаса назад, и связал его появление с пожаром. Теперь он надеялся увидеть этого человека еще раз, когда он будет возвращаться с места пожара. Но нет, человек не вернулся этим путем, Клочков его больше не увидел. Зато человека в черной одежде, идущего от места возгорания, видела Елизавета Трусова, живущая на соседней улице. Ее разбудили звуки пожара, она проснулась, выглянула в окно — и увидела человека, который быстро шел, почти бежал к центру города. Разглядеть бежавшего женщина не смогла — все произошло слишком быстро. Да, и еще три человека видели бегущего мальчика — они видели Петю Рябова, когда он спешил к своей бабушке.

— А машины, отъехавшей из этого района после начала пожара, никто не видел? — спросил Крячко.

— Да, машина нас тоже интересует, — сказал Березкин. — Мы продолжаем ее поиски. Но пока что все безрезультатно. Никто не видел машины, которой раньше в этом районе не ставили. А раз не видели машину, то тем более не видели и человека, который бы ее оставлял, а потом сел в нее и уехал.

— Что же получается? — задумчиво проговорил Гуров.

Он ни к кому персонально не обращался, скорее рассуждал вслух.

— Получается, что поджигатель пришел на место преступления пешком? Но этого просто не может быть. Ему надо было нести инструмент для перекусывания колючей проволоки, емкость с напалмом, какую-то отмычку, с помощью которой он открыл окно на первом этаже… И все это он нес на себе? Откуда? Транспорт в час ночи уже не ходит. Если он шел издалека, его должны были многие видеть. Или он живет совсем близко от Рябова?

Майор Березкин пожал плечами.

— Об этом я ничего сказать не могу, — ответил он. — Но не думаю, что убийца был соседом Рябова. Ведь если они когда-то встречались, застройщик мог его узнать. Нет, скорее всего, поджигатель живет достаточно далеко. А как он ночью добрался до места преступления и как уехал обратно… Может быть, у него есть электросамокат? Сейчас много развелось этих СИМов — средств индивидуальной мобильности. Мы их в своих поисках не учитываем, а преступники ими уже вовсю пользуются. Надо будет еще и самокаты проверить.

— Проверь, — согласился Гуров. — И самокаты, и велосипеды. Но пока мы ведем всю эту работу, надо закрыть для преступника все выезды из города. Пока что у нас нет фотопортрета поджигателя, но я сегодня вечером намерен привезти мальчика Петю сюда, в Управление, и попробовать с его помощью составить такой портрет. Во всяком случае, уже сейчас можно проверять всех мужчин в возрасте от тридцати до пятидесяти лет, выше среднего роста, крепких, атлетически сложенных. Если поджигатель узнает о такой проверке на вокзалах, он остережется от выезда, затаится в какой-нибудь норе. А нам это и требуется. Его нору мы рано или поздно найдем. Важно, чтобы он не убежал.

— Я сейчас же согласую этот вопрос с генералом Мироновым и дам указания по всем службам на вокзалах, а также по всем постам ДПС, — сказал Березкин и вышел. Спустя некоторое время он вернулся, и в кабинете возобновилась кропотливая работа по поиску свидетелей ночного пожара, их опросу, поиску подозреваемых. Крячко решил подключиться к этой работе, а Гуров отправился в дом бабушки Пети Рябова, Надежды Матвеевны Воробьевой, чтобы забрать мальчика в Управление.

Однако на месте выяснилось, что Пети там больше нет: его мама, Марина Рябова, вышла из больницы и забрала мальчика к себе.

— И где же они будут жить? — спросил Гуров у Надежды Матвеевны. — Ведь их дом сгорел…

— Так ведь у Аркадия Петровича не один дом имелся, — отвечала Воробьева. — Они теперь будут жить в доме на улице Маршала Василевского. Этот дом, конечно, будет поменьше, чем основной, но он тоже просторный, удобный. А им двоим много помещений теперь и не требуется…

— В таком случае скажите мне, пожалуйста, новый адрес вашей дочери, — попросил Гуров.

Получив адрес дома на улице Василевского, он туда отправился. И спустя полчаса уже звонил у дверей одноэтажного дома. Дверь ему сразу не открыли. Как видно, сначала сыщика разглядывали через камеру наблюдения и только потом дверь открылась.

— Это вы! — воскликнула женщина, открывшая дверь. — Простите, что заставила вас ждать — я вас не сразу узнала. Проходите, пожалуйста.

Гуров вошел в прихожую и еще раз взглянул на хозяйку. Да, по сравнению с сегодняшней ночью Марина Рябова сильно изменилась. Она словно помолодела лет на двадцать. Сейчас перед Гуровым стояла симпатичная женщина лет тридцати пяти.

— Вы, наверно, хотите расспросить меня о том, что случилось сегодня ночью? — сказала она.

— В основном я пришел за Петей, — честно признался Гуров. — Ведь он был единственным, кто близко видел человека, который поджег ваш дом. И я хотел попросить вашего сына, чтобы он помог нам составить фоторобот преступника. Это необходимо, чтобы начать операцию по его задержанию. Но и к вам у меня тоже есть вопросы, немало вопросов. Так что, если вы уже нормально себя чувствуете, я бы не отказался сначала поговорить с вами, а потом уже переключиться на Петю.

— В таком случае проходите в гостиную, — сказала Марина. — Здесь у нас, конечно, все скромнее, чем в том доме…

Гуров вслед за хозяйкой прошел в гостиную и огляделся. Он подумал, что не так много людей назвали бы обстановку этого дома скромной. Здесь также стояла дорогая мебель, а на полах лежали толстые ковры. И было очевидно, что уборкой в этом доме занимается не сама хозяйка, а приходящая прислуга.

По приглашению хозяйки сыщик сел в удобное кожаное кресло и открыл блокнот.

— Да, Марина Николаевна, у меня есть к вам несколько вопросов, — сказал он. — И первый вопрос вот какой. Как вы узнали, что в доме пожар? Вы сами проснулись?

— Да, я проснулась первой, — начала свой рассказ женщина. — Я вообще сплю чутко, а Аркадия невозможно разбудить, он очень глубоко засыпает. Хотя теперь, конечно, нужно говорить в прошедшем времени: «засыпал»… Значит, я проснулась оттого, что мне было тяжело дышать. И сразу поняла, что случилась беда. И стала делать одновременно массу дел. Я одевалась сама, расталкивала мужа, чтобы он проснулся, потом побежала в комнату Пети, разбудила его. Когда я выбежала на площадку нашего второго этажа, я увидела, что творится на первом этаже. И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Потому что внизу было просто море пламени. Весь холл и вся гостиная были в огне, языки пламени уже лизали ступеньки лестницы, ведущей наверх, на второй этаж.

— Ваш муж, как я понимаю, проснулся сразу, его не пришлось долго будить?

— Да, Аркадий сразу въехал в ситуацию и начал действовать. Правда, он не кинулся искать запасной выход, проверять окна и так далее. Вместо этого он бросился к сейфу. Впрочем, я этому ничуть не удивилась. Для него деньги всегда были на первом месте, а я с Петей — в лучшем случае на втором.

— И что случилось потом? Как вы оказались на кухне?

— Я сразу вспомнила, что на кухне имеется запасной выход на улицу — совсем крохотная дверка, которой мы пользовались, только чтобы выпустить Бернара. Я сказал об этом Аркадию, и он, кажется, меня услышал — во всяком случае, он кивнул. Но я не стала его ждать, а схватила Петю за руку и повела его вниз. А потом… Что было дальше, я помню уже смутно. У меня вдруг сильно закружилась голова. Я чувствовала, что Петина ладонь выскальзывает у меня из руки… А потом я очнулась уже в гостевой комнате, от свежего воздуха, который дул мне в лицо. И я поняла, что вы и ваш друг выносите меня на улицу. А потом я снова впала в беспамятство. Только помню, что все время думала о Пете, о том, что с ним. Но я до сегодняшнего вечера, пока не приехала в дом мамы, не знала, как он сумел спастись. Оказывается, ему помог какой-то незнакомец. Это так странно…

— Да, Петя мне подробно рассказал об этом человеке, — сказал Гуров. — Я пришел к выводу, что это был тот самый человек, который и поджег ваш дом. Почему он при этом спас ребенка, я не знаю. Скажите, а вы не видели этого человека? В те последние секунды, когда вы еще были в сознании?

Марина Рябова в сомнении покачала головой:

— Нет, не помню такого. Стараюсь вспомнить, и… Нет, не буду выдумывать — я не видела никого на первом этаже.

— Тогда вернемся на две недели назад. Ваш муж рассказал мне, что две недели назад охрана заметила возле вашего дома неизвестного, который следил за домом. Вы что-нибудь об этом знаете?

— Да, я слышала этот разговор. Но сама я не заметила никого подозрительного. Так что в этом я тоже не смогу вам помочь.

— А граната, которую вам прислали по почте? О ней вы слышали?

— Да, слышала. Но не видела. Это тоже прошло мимо меня.

— Скажите, а в вашем доме раздавались телефонные звонки, когда звонившие вам угрожали? Говорили о своих обидах?

— О каких звонках вы говорите? Понимаете, когда мы въехали в наш дом, уже наступила эпоха мобильных телефонов. И у нас вообще не было проводного телефона — ну, знаете, такого, который висит где-нибудь в прихожей или стоит на специальном столике. У Аркадия было три телефона — один более-менее общедоступный, известный многим, другой для близких друзей, а третий — для деловых переговоров. Я подозреваю, что этот третий телефон предназначался также для разговоров с женщинами, но доказательств этому у меня нет.

— А вы считаете, что ваш муж вам изменял?

— Я не просто считаю — я это знаю достоверно. Аркадий, в общем, и не особо скрывал свои пристрастия. Он считал, что он, как успешный человек, который много занимается делами, имеет право на личную жизнь.

— Значит, вы полагаете, что у вашего мужа были женщины и был телефон для связи с этими женщинами… — задумчиво произнес Гуров.

А про себя он подумал, что он до сих пор не интересовался телефонами погибшего застройщика. «Надо будет спросить Голубицкого, сколько телефонов они нашли и в каком они состоянии», — подумал он. А вслух спросил:

— Вы не думаете, что какая-то из любовниц вашего мужа может иметь отношение к этому поджогу? Допустим, она почувствовала себя обиженной… Если при этом у женщины есть деньги и она может нанять киллера…

— А вы знаете, такое может быть! — воскликнула Марина. — Я знаю одну пассию Аркадия, которая подходит под ваше описание. Была такая Ирина Ткачева. Что называется, деловая женщина. Она владеет сетью контор, которые предоставляют займы под грабительские проценты. При этом она считает себя красавицей, хотя, на мой взгляд, это настоящее чудовище. Когда я узнала, что у Аркадия есть отношения с этой Ириной, я перестала его уважать.

— Если я вас правильно понял, ваш муж разорвал отношения с госпожой Ткачевой? — спросил Гуров.

— Да, порвал с ней месяца два назад.

— И она, по вашему мнению, способна на месть?

— Еще как способна! Да, это верная мысль! Как она мне самой в голову не пришла?

— В таком случае вы можете дать мне координаты этой дамы?

— Конечно, могу! — воскликнула Марина. — Сейчас я все найду…

Она открыла свой телефон и начала листать страницы. Вскоре искомые данные были найдены, и вдова застройщика продиктовала их Гурову. Записав полученные сведения, сыщик поднялся.

— Ну а теперь я бы попросил вас позвать Петю, — сказал он. — Надеюсь, он захочет проехать со мной в Управление, чтобы составить фоторобот «ночного гостя». Вы, если хотите, можете проехать с нами как представитель мальчика. Хотя я не собираюсь его допрашивать.

— Нет, я, пожалуй, дома посижу, — ответила Рябова.

Глава 14

Когда Гуров с Петей Рябовым приехал в Управление, шел уже одиннадцатый час — поздновато для ребенка. Но Гуров искренне надеялся, что они надолго не задержатся. Поэтому он изо всех сил торопил специалиста, которого ему выделил Березкин, чтобы тот рисовал портрет «ночного спасителя». Однако, несмотря на все усилия сыщика, совсем быстро сделать фоторобот не удалось. Лишь спустя час кропотливой работы на экране возникло изображение, про которое Петя сказал: «Да, похож». Гуров попросил распечатать для него этот рисунок, после чего посадил мальчика в машину и поехал назад, на улицу Маршала Василевского. Была уже полночь, когда он сдал ребенка на руки матери. Отъехав от дома Рябовых, сыщик остановился, достал только что сделанный рисунок и вгляделся в него. На него глядело лицо мужчины, которому можно было дать и 35, и 40 лет. Бородатый, в темных очках, с насупленными бровями, он был похож то ли на художника, то ли на музыканта. Меньше всего он походил на поджигателя или киллера. «Что ж, бывают ведь и киллеры, похожие на музыкантов», — подумал сыщик. После чего убрал рисунок в карман и поехал в гостиницу.

Стас Крячко уже ждал друга у накрытого стола. Здесь были бутерброды, салаты, а посередине стола высилась маленькая бутылка «Столичной» и две стопки.

— Я решил, что мы с тобой можем позволить себе маленькое расслабление, — объяснил этот факт Крячко, увидев удивленный взгляд Гурова. — В связи с появлением у нас подозреваемого. По одной стопке, не больше.

— А я не думаю, что мы можем что-то себе позволить, — ответил Гуров, отодвигая свою стопку. — Подозреваемого у нас пока нет. Есть только некая условная фигура в черных очках. У него даже имени нет! Так что пить пока рано.

— Но мы так много о нем знаем! — не соглашался с другом Крячко. — Он молодой, изобретательный, он почему-то спас ребенка… Он умеет проникать на объект и скрываться с него необъяснимым образом…

— Вот именно! — произнес Гуров таким тоном, словно гвоздь вбил. — Все, что мы о нем знаем, мы не можем объяснить. И где искать этого незнакомца с бородой и черными очками? В деревне Каналейка? Среди соседей Рябова? Или среди киллеров, которых наняла роковая дама Ирина Ткачева? В общем, убирай бутылку обратно в холодильник, и давай спокойно поужинаем.

Крячко не стал дальше спорить. Убрал «Столичную» в холодильник, и друзья сели ужинать. Когда первые бутерброды уже были употреблены, Крячко спросил:

— А кто такая эта Ирина Ткачева, о которой ты сейчас сказал?

— Любовница Рябова, — объяснил Гуров. — Мне о ней только что рассказала вдова застройщика, Марина. Она сказала, что муж изменял ей часто, с разными женщинами. Но одна из них выделялась. Это хозяйка нескольких кредитных контор, женщина, склонная мстить. А Рябов ее обидел, дал ей отставку. И Марина считает, что эта Ирина Ткачева могла нанять киллера, чтобы тот поджег их дом.

— И ты считаешь, что такое могло быть? — спросил Крячко.

— А почему нет? Обиженная женщина со скверным характером может быть страшной силой. Вспомни расследование, которое мы вели в Красноярске. Или другой случай, в Сочи. Так что этот вариант также нужно отработать. Вот ты им завтра и займешься.

Эта перспектива не слишком обрадовала Стаса Крячко, и он подумал, что Гуров был прав: выпивать и праздновать успех им сегодня было и в самом деле рано.

На следующее утро друзья разделились. Крячко получил от Гурова координаты роковой женщины Ирины Ткачевой и отправился к ней в контору, чтобы понаблюдать за новой фигуранткой на рабочем месте. А Гуров вновь направился в Управление. Он решил проверить некоторые данные, полученные за последние два дня.

В Управлении сыщик попросил себе отдельный кабинет с компьютером. Войдя в Сеть, он узнал данные строительной фирмы «Полюс», о конфликте которой с застройщиком Рябовым ему говорил Валерий Терехин. Первые несколько звонков в фирму оказались бесполезными — сыщик попадал не на тех людей. Но вот наконец он связался с заместителем директора фирмы, неким господином Тименковым. Вначале заместитель директора говорил с сыщиком свысока, но когда тот назвал себя, «фирмач» сразу сделался любезен.

— Что именно вас интересует, господин Гуров? — спросил Тименков. — Мы предоставим все данные, какие у нас есть.

— Меня интересует конфликт вашей фирмы с одним застройщиком в городе Егорьевске, — объяснил Гуров. — Конфликт был настолько острый, что в дело пришлось вмешаться вооруженной охране. В ходе столкновения погиб человек — правда, я не знаю, с какой стороны. Меня интересует не сам конфликт, а его последствия. Вела ли ваша фирма преследование застройщика Рябова? И не был ли связан с этим конфликтом некий гражданин по фамилии Угрюмов?

— Сейчас я постараюсь все узнать, — пообещал заместитель директора фирмы. — Я узнаю и в течение часа вам перезвоню.

Гуров решил пока оставить это направление. Он прошел в кабинет майора Березкина и положил перед ним фоторобот, составленный при помощи Пети.

— Ты видел этот рисунок? — спросил он.

— Да, мне с утра доложили, что ты вчера сюда с мальчиком заезжал, — отвечал Березкин. — Я уже дал команду размножить это изображение и раздать его всем постам на вокзалах и нарядам ДПС.

— Это правильно, — одобрил Гуров. — Но есть еще одно направление. Надо раздать это изображение всем участковым. Пусть они походят по своим участкам, покажут это фото людям, которые сдают жилье. Может быть, кто-то узнает своего жильца? И так мы напрямую выйдем на поджигателя.

— Хорошо, сейчас сделаю, — сказал Березкин.

В это время у Гурова зазвонил телефон. Это был заместитель директора фирмы «Полюс» Тименков.

— Я навел справки о событиях, о которых вы говорили, — сказал заместитель директора. — Правда, все это случилось довольно давно, но мне удалось узнать подробности. Да, мы столкнулись в Егорьевске с сопротивлением тамошнего криминала. И некий застройщик Рябов, который выдавал себя за приличного предпринимателя, действовал заодно с бандитами. Нам действительно пришлось вступить в жесткое силовое противостояние с этой группировкой. В итоге наша фирма сумела отстоять свои интересы, получить участок и начать строительство. Однако интерес нашей фирмы к Егорьевску после этого эпизода пошел на убыль. Мы продали построенный объект и больше в Егорьевске не работали.

— А не могло случиться, что какие-то ваши сотрудники затаили личную обиду на Рябова и его криминальных друзей? — спросил Гуров. — Затаили обиду и решили отомстить?

Слышно было, как на другом конце провода собеседник сыщика издал короткий смешок.

— Это совершенно исключено, господин Гуров, — сказал он. — Мы не держим сотрудников, которые могут затаить на кого-то личную обиду. Бизнес есть бизнес, его нельзя путать с личными чувствами. И если у наших бывших оппонентов в Егорьевске возникли какие-то неприятности, уверяю вас — мы здесь совершенно ни при чем.

— Я вас понял, — сказал Гуров и отключился.

И едва он это сделал, как телефон снова зазвонил; сыщик даже подумал, что это господин Тименков из Москвы хочет еще что-то добавить. Однако это был Стас Крячко.

— Слушай, у меня для тебя новость! — заявил он. Гуров отметил, что голос у друга был радостно-возбужденный. — Мне таки удалось разговорить эту даму, Ирину Ткачеву! Не спрашивай, как я это сделал, но сделал. И она призналась, что действительно состояла с Аркадием Рябовым в любовных отношениях, тот ее и правда бросил, и несчастная владелица кредитных контор затаила смертельную обиду. Ты оказался совершенно прав! Она и правда наняла киллера по имени Георгий, его фамилии она не знает.

— А зачем наняла? — спросил Гуров. — Что она ему поручила?

— Вот то самое и поручила: сжечь дом Аркадия Рябова, сжечь его самого и всю его семью! Поэтому, когда она утром услышала о том, что дом Рябова сгорел, она была уверена, что это работа ее киллера. И ждала, когда тот явится за второй частью обещанного гонорара. Ведь роковая женщина выплатила своему поджигателю только половину обещанной суммы в полмиллиона рублей, то есть 250 тысяч. И ждала, когда тот придет за второй половиной. А Георгий почему-то не приходит, и телефон его не отвечает. Странно, правда? Киллеры так себя не ведут.

— Конечно, странно, — согласился Гуров. — Это тем более странно, если учесть, как наш поджигатель повел себя с Петей Рябовым. Слушай, я сейчас расскажу всю эту историю майору, пусть он вышлет тебе на помощь пару экипажей. Пусть они подключатся к поискам этого киллера. Это не важно, что госпожа Ткачева не знает его фамилии. Зато в полиции ее наверняка знают. Надо его найти! Тут что-то не то. Пожалуй, я тоже отодвину остальные дела, подключусь к этим поискам.

И сыщик вновь вернулся в кабинет майора Березкина. Тот сразу оценил значение полученной новости и дал команду открыть поиски киллера. Впрочем, никакие экипажи не понеслись к офису госпожи Ткачевой, чтобы вытрясти из нее всю доступную информацию и оттуда начать поиски. Их начали в базе данных областного Управления. Как и в любом Управлении, здесь имелись данные на всех людей, когда-либо вступавших в конфликт с законом. Сопоставив имевшиеся сведения о госпоже Ткачевой, о ее связях, полицейские быстро установили личность человека, о котором говорил Стас Крячко. Человека этого звали Георгий Вожаков, он работал барменом в баре «Таганка». А полиции был известен потому, что регулярно употреблял наркотики, в частности кокаин, и приторговывал им. За эти грехи Георгий Вожаков дважды привлекался к ответственности, но в первый раз его вина не была доказана, а во второй раз он получил условный срок. С женой Вожаков расстался и теперь жил один.

Можно было приступать к поискам. На звонок в бар «Таганка» оттуда ответили, что Вожаков три дня назад взял отпуск за свой счет на три-четыре дня. Поэтому там и не беспокоятся о нем, и не знают, где их сотрудник. После этого оперативная группа, заручившись судебным решением, выехала по домашнему адресу наемного убийцы. На звонки никто не отвечал, и полицейские вскрыли квартиру. В ней они нашли страшную грязь, множество пустых бутылок из-под алкоголя, несколько использованных шприцев — и никаких признаков хозяина. После этого начались поиски пропавшего бармена. Поиски шли по отработанной методике: были опрошены сослуживцы Вожакова, его соседи, его бывшая жена, другие женщины, с которыми он имел связь, хотя бы кратковременную, соседи, знакомые… На этом этапе Гуров и Крячко подключились к поискам.

День закончился, наступила ночь, а поиски все еще не дали результата. Наконец, уже ближе к полуночи, оперативникам улыбнулась удача. Один из знакомых Вожакова, можно сказать, даже его друг, по имени Иван, сообщил, что накануне вечером видел бармена возле гаражей в том районе, где находился дом Рябова. Сразу три группы оперативников выехали в гаражный кооператив и начали обходить все гаражи один за другим. Полицейские пробовали открыть двери (а вдруг какая-то окажется открыта?), стучали в них. Если хозяева находились поблизости, их просили открыть гараж. И уже ближе к утру, когда оперативники попробовали открыть дверь очередного гаража, она внезапно подалась, гараж открылся. Никакой машины внутри не оказалось. Зато в смотровой яме лежал связанный по рукам и ногам бармен Георгий Вожаков.

Несчастного пленника извлекли из ямы и развязали. Но примерно в течение часа от него ничего не могли добиться, кроме проклятий и потока ругани. А еще бармен требовал, чтобы ему дали возможность наконец сходить в туалет и что-нибудь поесть.

— Я сутки ничего не ел, вы это понимаете?! — кричал бармен своим освободителем. — У меня все руки в синяках от веревок!

Надо сказать, это оказалось правдой: кровообращение у пленника было нарушено, его надо было восстанавливать. Возникло даже предложение отпустить освобожденного бармена домой, чтобы он смог прийти в себя, и провести допрос уже утром. Однако Гуров решительно воспротивился такому предложению. Он знал этот тип людей — слабых, истеричных и при этом иногда крайне жестоких.

— Если его сейчас пожалеть, он придумает свою версию того, что с ним случилось, и будет на этой версии стоять, — заявил Гуров. — Будет, как попугай, повторять одно и то же, и мы с ним с места не сдвинемся, ничего не узнаем. Нет, его надо допрашивать сейчас, немедленно!

Он настоял на своем, и Вожакова повезли в Управление. Там Гуров для начала зачитал ему обвинение.

— Ты, Вожаков, обвиняешься в поджоге дома Аркадия Рябова, каковой поджог повлек за собой смерть человека, — заявил сыщик. — Вместе с тобой перед судом предстанет Ирина Ткачева, которая дала тебе заказ на такой поджог. Вдвоем с госпожой Ткачевой пойдете под суд, а потом на зону лет этак на двенадцать-пятнадцать. Ты как, готов к такому исходу?

— Какой поджог?! — вскричал Вожаков. — Какой суд?! Вы же видели — я связанный в этом гараже лежал. Как я мог поджечь дом Рябова, если я был в этом гараже?!

— А вот этого мы достоверно не знаем, — отвечал ему на это Гуров. — Да, тебя нашли в гараже, и ты пролежал там какое-то время. Но какое время? Может, это был хитрый план ваш с Ткачевой, чтобы обеспечить тебе алиби? Ты поджег дом, а потом твоя нанимательница быстренько отвезла тебя к гаражу, где и упаковала по полной программе…

— Какая Ткачева?! — вскричал бармен еще громче. — Мужик меня вязал, здоровенный такой мужик! Вот его и ищите!

Гуров и майор Березкин переглянулись.

— Что ж, мужика мы тоже можем поискать, — согласился Гуров. — Если он, конечно, не твоя выдумка. Так, теперь давай рассказывай все по порядку. И не пытайся прикинуться овечкой! Мы знаем, что Ткачева поручила тебе убить Рябова, знаем, сколько денег ты за это получил и сколько еще должен был получить. Так что не ври, Вожаков. Если будешь все излагать честно, уже сегодня пойдешь домой. А будешь вилять — отправишься в СИЗО и выйдешь оттуда уже не скоро. Итак, рассказывай, как дело было.

Вожаков подумал немного, видимо, взвешивая разные варианты поведения, затем решительно тряхнул головой и сказал:

— Ладно, я все расскажу, как было. Значит, я и правда получил заказ на этого хмыря, Рябова. Изучил этот район, прошел несколько раз мимо его дома, подобрал нужный комплект отмычек, взял ствол…

— Какой ствол? — уточнил Березкин.

— Ну, «Макаров» у меня был, — признался бармен. — А чем еще я такого здоровяка уложу? Я не Рэмбо какой. В общем, все собрал и вечером — позавчера то есть — пошел к его дому. Машину я решил оставить вот в этом самом гараже, где меня нашли, — я его давно арендую, гараж этот. Но только я поставил машину, только вышел из гаража, как вдруг неизвестно откуда подкатывает какой-то пацан…

— Подкатывает, говоришь? — спросил Гуров. — На чем?

— На велике, на чем еще. Подкатывает и говорит…

— Погоди, погоди! — остановил его Гуров. — Ты сказал «подкатывает какой-то пацан». А до этого ты говорил о здоровом мужике. Ты что-то путаешься в показаниях, Вожаков. Кто с тобой разговаривал, пацан или мужик?

— Сейчас я все объясню! — воскликнул бармен. — Их двое было! А первый ко мне подкатил пацан на велике, с этой сумкой…

— Какой сумкой?

— Ну, фирменная сумка, на ней еще написано «Друзья пиццы»…

— Так он развозчик! — вскричал Гуров.

Ему вдруг открылась вся картина, которая до того времени оставалась скрытой. Он понял, почему они не могли найти поджигателя, почему его никто, буквально никто не видел. Озарение было таким сильным, что сыщик, даже не заметив этого, вскочил с места и принялся ходить по кабинету.

— Это развозчики! — заявил он Березкину и Крячко. — А они настолько примелькались, что их никто не видит. Их будто и нет!

Он снова обернулся к Вожакову:

— Значит, к тебе подъехал мальчик на розовом таком велосипеде с розовой сумкой «Друзья пиццы». И что было дальше?

— Сейчас я все расскажу, — обещал бармен.

Глава 15

— Значит, едва я вышел из гаража, собрался его запереть, как вдруг ко мне подкатывает пацан на велике, — рассказывал Вожаков. — И говорит какую-то чепуху, что-то вроде: «Вы пиццу заказывали?» А может, он сказал: «Это не вы пиццу заказывали?» Я ему, конечно, отвечаю, что ничего я не заказывал и чтобы он катился отсюда куда подальше. А он приставучий такой оказался — не уходит, все бубнит насчет своей пиццы. Тут я разозлился, замахнулся, чтобы двинуть его по кумполу хорошенько. Но тут он применил какой-то прием — и я вдруг оказался на земле. Тут я понял, что дело серьезное, вытащил из кармана свой «Макаров». И тут откуда ни возьмись вдруг появился второй — вот этот самый мужик, о котором я говорил. Он мне ногой в бок заделал, так что я оружие выпустил, а потом наклонился, схватил меня за грудки и приподнял. Легко приподнял, словно я из бумаги сделан. А потом как треснет меня по затылку! И все, с этого момента я ничего не помню. Очнулся уже в гараже, в смотровой яме. Ни рукой, ни ногой двинуть не могу, во рту кляп торчит… И так я и лежал, пока вы меня оттуда не вытащили.

— Так, этот момент понятен, — заключил Гуров. — Теперь расскажи, как выглядели оба нападавших. Ты говоришь «пацан». Что, это был совсем мальчишка? Сколько ему было лет?

— Ну, не ребенок, конечно, — отвечал Вожаков. — Лет четырнадцать, пожалуй. Или пятнадцать. Среднего роста, худой такой, жилистый. Но сильный, гад! Как он меня сшиб, до сих пор не могу понять.

— Его фоторобот сможешь составить?

— Смогу, наверно. Правда, у него на лице были здоровенные черные очки — такие, мотоциклетные, так что половины лица не видно. И цвет волос я не знаю — на нем бандана была.

— Так, это про мальчишку. А взрослый?

— Про взрослого еще меньше можно сказать. Потому что у него все лицо закрывает здоровенная борода. И тоже очки большие, и бейсболка. В общем, мало что остается, что можно увидеть.

— Похож он вот на этого типа? — спросил Гуров, показав задержанному фоторобот, составленный с помощью Пети Рябова.

Вожаков глянул на представленное фото и тут же воскликнул:

— Точно, это он! Во всяком случае, очень похож! Борода, очки… И нос у него такой… характерный. И уши торчком.

— Это хорошо, что ты нос и уши нападавшего запомнил, — сказал Гуров.

Это действительно было очень удачно для расследования — что этот наркоман, этот слабый и довольно противный тип оказался таким наблюдательным. Это давало возможность опознать преступника, когда он будет пойман. А то ведь по таким признакам, как борода и очки, никого узнать было нельзя.

— Эти люди, которые на тебя напали, они что-нибудь говорили? — спросил между тем Березкин.

— Так я же вам сказал уже. Мальчишка все талдычил насчет пиццы. Но я теперь понимаю, что это он меня просто отвлекал. А мужик вообще ничего не говорил. Вообще рта не раскрыл.

— Значит, ты не знаешь, какой у него голос?

— Как же я узнаю, если он все время молчал?

— Ты говоришь, что оставил свою машину в гараже. Какая у тебя машина?

— «Рено» у меня, — отвечал неудавшийся киллер. — Не очень новая, но все равно у меня другой нет. Теперь вот она пропала…

— Найдется твоя машина, не бойся, — заметил Крячко. — Ведь этот мужик знает, что мы ее будем искать. Давай документы на машину, по ним искать будем.

Вожаков полез в карман, чтобы достать права, и тут обнаружилось, что документы исчезли. А кроме того, киллер выяснил, что пропала его сумка, в которой лежали отмычки и несколько бутылок с бензином.

— Значит, ты собирался дом Рябова бензином поджигать? — спросил Гуров, когда Вожаков сообщил о своей пропаже.

— Что вы, гражданин начальник, как можно! — воскликнул бармен. — Ничего я поджигать не собирался. Деньги я у Ткачевой брал, это верно. А выполнять ее заказ не хотел.

— Зачем же ты тогда бензин с собой взял?

— Просто по инерции, честное слово! Да этого бензина все равно бы не хватило, чтобы такой здоровенный дом поджечь!

— А отмычки зачем брал? Тоже по инерции? А «Макаров»? Не ври, Вожаков, давай признавайся, как ты хотел расправиться с семьей Рябова! — требовал майор Березкин.

Однако бармен уже оправился от первого шока и свидетельствовать против себя не хотел. Он упрямо твердил, что бензин, отмычку и пистолет взял «просто так», что убивать никого не собирался, а заказчицу намеревался обмануть. И хотя его показания противоречили друг дружке и он все время путался в них и сбивался, с главной позиции — что он не имел плана убить Рябова, его жену и сына — Вожакова сбить не удавалось. Между тем уже наступило утро. Стало ясно, что сегодня из бармена больше ничего извлечь не удастся, и его отправили в СИЗО по подозрению в намерении совершить преступление. Оперативники тоже валились с ног — за последние сутки им всем удалось поспать от силы пару часов. И все-таки Гуров настоял, чтобы перед тем, как они отправятся отдыхать, они подвели некоторые итоги нового этапа расследования.

— Теперь мы точно знаем, кто наш подозреваемый, — сказал он. — Точнее, у нас теперь не один подозреваемый, а двое: взрослый и подросток. Как они между собой связаны, мы пока не знаем. Эти люди хорошо взаимодействуют, кажется, они понимают друг друга без слов. Являются ли они жителями Егорьевска? Это нам в точности не известно, но мне кажется, что нет. Мне кажется, что они прибыли сюда, чтобы выполнить определенную задачу: убить двух бывших бандитов, Угрюмова и Коршунова, а также «крутого застройщика» Рябова. Почему они их всех убили? Опять же мы не знаем, но, судя по некоторым признакам, можем предположить, что их мотив — месть.

Действуют ли эти люди по собственной инициативе или их кто-то послал? Тут я склонен думать, что они действуют по заданию. Их жертвы — Угрюмов, Коршунов и Рябов — сделали в жизни очень много зла, оставили сотни обиженных. Почему не предположить, что эти обиженные — все эти Дрыгины, Теребякины, Ананьевы и другие, кого мы пока не знаем, — скооперировались и послали двух киллеров, чтобы те отомстили за все это зло.

Какие выводы для расследования нужно сделать из этих моих предположений? Первое. Если эти люди — приезжие, то надо упорно искать дом или квартиру, где они остановились. Второе. Надо снова проверить «список обиженных» и найти заказчиков всех этих убийств. И третье. Надо проверять всех, кто видел этих людей, оказывал им помощь, знает их местонахождение. Может быть, им помогает кто-то из жителей Егорьевска? Вот основные направления нашей работы на ближайшие два дня. А теперь можно идти отдыхать.

И участники ночной облавы на бармена Вожакова разошлись по домам. Гуров и Крячко едва нашли в себе силы, чтобы добраться до гостиницы, выгрести из холодильника все, что там оставалось, съесть все это — а затем завалиться спать.

Проснулись они уже после полудня. И, поскольку никакой еды у них теперь не было, отправились завтракать в ближайшее кафе. Оба друга не были любителями таких завтраков, но что же делать? К счастью, кафе «Глобус», в котором они оказались, могло предложить настоящий крепкий кофе и достаточное количество бутербродов. За завтраком Крячко поинтересовался:

— Ты вчера поставил три задачи. Какие из этих задач будем решать мы с тобой? Вряд ли нам стоит искать квартиру, где остановился «поджигатель». Это дело Березкина и его участковых. Значит, мы сосредоточимся на «списке обиженных» и на тех, кто мог помогать «поджигателю»?

— В общем, ты мыслишь правильно, — отвечал Гуров. — Однако я понял, что вчера из-за усталости пропустил еще одно направление. Это поиск двух разносчиков пиццы.

— А ты считаешь, что взрослый участник группы тоже ездит на велосипеде с розовой сумкой за плечами? — спросил Крячко.

— А как иначе он мог бы подобраться к дому Рябова и скрыться оттуда? Использование имиджа разносчика делает этого человека практически невидимым. Да, они оба трудятся в одной фирме. Вернее, трудились до вчерашнего дня. Наверняка они еще вчера оттуда уволились. Так что нам нужно срочно найти фирму, где они работали, и поговорить с теми, кто принимал их на работу, кто их видел на рабочем месте. На сегодня это главная задача. Но чтобы полноценно проверять эти фирмы, нам нужно получить фоторобот не только «поджигателя», но и его помощника — подростка. Поэтому давай сделаем так. Ты сейчас отправишься в СИЗО, возьмешь там Вожакова и отвезешь в Управление. И там с его помощью составишь фоторобот мальчишки. Как только он будет готов, ты отвезешь его мне. А я пока что, не теряя времени, начну проверять фирмы, одну за другой.

И друзья, выйдя из кафе, отправились в разные стороны. Крячко направился в СИЗО, а Гуров принялся выяснять, сколько в городе имеется заведений, производящих и доставляющих заказчикам пиццу. Таких заведений в Егорьевске оказалось не так мало — одиннадцать штук. Гуров начал проверку с окраин, постепенно продвигаясь к центру. Приходя в пиццерию, он первым делом спрашивал, не увольнялись ли у них недавно сразу двое сотрудников. Потом спрашивал о тех, кто недавно устроился, а потом уже показывал фоторобот «поджигателя».

Таким образом он успел проверить четыре заведения, и нигде не было даже признака тех людей, которых он искал. Ему даже не пришлось жалеть о том, что у него нет фоторобота подростка. Когда он проверял пятое по счету заведение, к нему подъехал Крячко с готовым фотороботом. Взглянув на получившийся портрет, Гуров только покачал головой: с портрета на него смотрел симпатичный парнишка с умным и открытым лицом.

— У такого не только еду приятно получить, ему собственного ребенка можно доверить, — заметил он. — Ну никак он не походит на помощника убийцы. Хотя мы знаем, что внешность бывает обманчива…

С двумя портретами в руках дело пошло быстрее. Сыщики проверили еще четыре заведения — все с тем же результатом. Остались всего три пиццерии, расположенные в самом центре. Гуров стал подумывать о том, как быть, если их поиски закончатся ничем. «Что, если эти двое, взрослый и ребенок, позаимствовали форму у каких-то разносчиков? — думал он. — Тогда мы вообще ничего не найдем».

С таким настроением он вошел в заведение с названием «Кусочек Италии». И здесь, едва он успел достать портрет мальчишки, как старший по смене, с которым он разговаривал, воскликнул:

— А, это Олег! Вы знаете, где он? Мы с утра его ищем. Он пропал, и еще один мужик пропал, Максим, по кличке Музыкант. Их телефоны не отвечают. Они даже зарплату за последние три дня не получили.

— А давно эти двое у вас работают? — поинтересовался Гуров.

— Нет, совсем недавно, — отвечал старший по смене. — Месяца два, что ли. Но зарекомендовали себя хорошо. Особенно Олег. Он такой шустрый, успевает развезти в два раза больше заказов, чем любой из наших доставщиков. И жалоб на него никогда нет, одни благодарности.

— А они с Максимом, случайно, не родственники? — спросил Крячко.

— Родственники? — переспросил старший. Видимо, до сих пор такая мысль не приходила ему в голову. — Да нет вроде… Они совсем разные и не похожи нисколько. Хотя пришли они к нам в один день. И исчезли тоже вместе. Так что даже не знаю, что вам сказать…

— А почему вы назвали Максима музыкантом? — спросил Гуров.

— Ну, он все время что-то напевает, — принялся объяснять сотрудник пиццерии. — И внешность у него как у какого-то рок-музыканта. А еще он не очень обязательный. За то время, что у нас работает, раза четыре отпрашивался в отпуск за свой счет. Кто так себя обычно ведет? Какой-нибудь рокер, ну или художник…

— А где они живут, Олег и Максим? — спросил Гуров. — Ведь у вас должны быть записаны их адреса. И телефоны тоже — номера их телефонов нас очень интересуют.

— Да, это все у нас записано, — кивнул старший по смене. — Сейчас я посмотрю.

И он ушел в контору заведения. Спустя минуту он появился с учетной книгой, раскрытой на нужной странице. И Гуров увидел адреса, которые сообщили работодателю при приеме на работу Максим Петров и Олег Павлов. Также в книге значились номера их телефонов.

— А как насчет паспортных данных? Вы с ними договор заключали? — поинтересовался Крячко.

— Договор заключали, а как же, — закивал парень. — Только вот… Олег сказал, что только-только паспорт оформляет. Максим что-то говорил о том, что у него документы украли… В общем, так получилось, что копий паспорта у нас нет, в договоре просто пропуски оставлены. Ну и забыли об этом — работали ребята неплохо, заказы развозили, за зарплатой приходили…

— Ясно, — кивнули сыщики. После чего Гуров задал работнику пиццерии еще один вопрос:

— Ведь у вас ведется учет, в какие дни ваши сотрудники выходили на работу, верно?

— Конечно, такой учет ведется очень тщательно, — отвечал старший по смене. — Ведь по этим данным выплачивается зарплата.

— Посмотрите ваши записи и скажите, были ли Петров и Павлов на работе 14 и 20 сентября, а также 4 октября, то есть позавчера?

Сотрудник фирмы перелистал страницы учетной книги и ответил:

— Вы знаете, что интересно? Ни в один из дней, которые вы назвали, ни Максима, ни Олега не было на работе. Да, я помню, что на 20 сентября Максим специально отпрашивался. Говорил, что у него кто-то из родственников заболел.

— Ну да, заболел любимый дядя Олег Коршунов, — пробурчал Крячко. — И лечение ему не помогло…

— Что вы сказали? — забеспокоился сотрудник фирмы.

— Ничего, мой друг просто пошутил, — сказал Гуров.

На этом оперативники распрощались с пиццерией, где два месяца трудились люди, которых они разыскивали, и вышли на улицу. И первое, что сделал Гуров, — это позвонил по номерам, которые он только что получил в пиццерии. В обоих случаях милый женский голос сообщил ему, что «такой номер не существует».

— Все ясно, — сказал сыщик. — Преступники избавились от старых сим-карт при первой возможности. Что ж, поедем проверять их места жительства. Правда, у меня есть предчувствие, что там нас тоже ждет облом.

— Ты знаешь, у меня тоже есть такое предчувствие, — сказал Крячко.

Первый адрес, который им предстояло посетить, находился на улице Щорса. Согласно данным, полученным в пиццерии, здесь проживал Максим Петров. Это оказалась узкая улица на окраине города, сплошь застроенная старыми одноэтажными домами. Часть из них были кирпичные, но большая часть оставалась деревянной. Ворота дома, который был нужен оперативникам, оказались заперты, и на стук никто не открывал. Однако такие препятствия никогда не останавливали друзей. Они пошли проверять соседние дома, стучать во все двери. Они подняли на ноги всю прилегающую часть улицы и в конце концов нашли хозяйку дома, который их интересовал. Это оказалась пожилая женщина, плохо видящая и еще хуже слышащая. Звали ее Галина Тимофеевна. Когда ее спросили о постояльце по имени Максим, женщина подтвердила, что такой Максим действительно заплатил ей за то, чтобы она его зарегистрировала.

— Ну, я ему бумагу и дала, чтобы он прописаться мог, — сказала Галина Тимофеевна. — А что тут такого? В моей развалюхе никто не захочет надолго задержаться. У меня ведь тут никаких удобств нет. Зимой вообще холодно, печь дымит…

— Но ваш постоялец все-таки здесь жил? — спросил женщину Крячко.

Однако хозяйка отрицательно покачала головой.

— Нет, не жил он здесь, — сказала она. — Где-то в другом месте жил. Деньги исправно платил, это верно, а жить не жил.

— То есть вы фактически брали у него деньги только за регистрацию? — осведомился Гуров.

— Но я же не мешала ему здесь жить, — отвечала смышленая хозяйка. — Хочешь — живи, хочешь — нет…

Однако когда ей показали фотографию «поджигателя», она с сомнением покачала головой.

— Чтой-то он не больно похож, — заявила женщина. — Тут он вон какой страшный, лица совсем не видать. А со мной разговаривал приятный такой мужчина, никаких очков на нем не было, и борода не такая большая…

Оперативники переглянулись.

— Значит, вы видели его глаза? — спросил Гуров. — Какого они цвета?

— Да вроде как синие, — отвечала Галина Тимофеевна. — А может, серые. Я цвета-то плохо разбираю…

— А лет ему сколько? — спросил Крячко.

— Да откуда же я его года знаю? Может, тридцать, а может, сорок…

— Но ведь вы его паспорт видели, наверное, — напомнил Гуров. — Вы его в руках держали. А там год рождения указан.

— Паспорт я точно видела и номер его записывала, — согласилась Галина Тимофеевна. — А какой там год рождения указан, не помню.

Дальше беседовать с почтенной женщиной, торгующей регистрацией в своей развалюхе, не имело смысла, и оперативники направились в отдел полиции, в котором проходил регистрацию приезжий Максим Петров. Там они встретились с начальником отдела майором Никитой Коломийцем. Тот сразу понял, что от него требуется, и показал книгу регистрации. Там друзья и увидели все данные человека, который их интересовал. Там значилось, что Максим Иванович Петров приехал в Егорьевск из Волгограда, что ему 38 лет и что жены и детей у него нет.

— Ну, теперь мы знаем о нашем «поджигателе» практически все, — заметил Крячко. — И если мы не задержим его уже сегодня к вечеру, то это будет уже наша недоработка.

— Я так не думаю, — заметил Гуров. — Я бы не стал слишком доверять этим паспортным данным.

— Ты что, полагаешь, что «поджигатель» мог использовать поддельный паспорт? — спросил Крячко.

— Да, думаю, — отвечал Гуров. — Судя по всему, мы имеем дело с серьезным человеком. А серьезный человек, отправляясь на такое предприятие, связанное с целым рядом убийств, должен предусмотреть все обстоятельства. И вполне может обзавестись вторым паспортом. Скорее всего, он вовсе не Максим и уж тем более не Петров. И год рождения у него другой.

— Почему тогда он этот свой второй паспорт на работе не предъявил?

— А зачем светиться лишний раз? — пожал плечами Гуров. — Сам подумай. По месту регистрации он не проживал, где обитал — непонятно. От сим-карт избавился. А с паспортом… думаю, если бы не приняли на работу, он бы что-нибудь придумал. А раз уж сошло с рук — так и осталось…

Глава 16

Следующим объектом оперативников стал адрес, по которому проживал мальчик Олег. Гуров был уверен, что указанный в адресе дом окажется где-нибудь на другом конце города. Однако он ошибался. Олег Павлов проживал на улице Маршала Жукова, а эта улица находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы от улицы Щорса, где был зарегистрирован Максим Петров.

— Значит, нам с тобой придется еще раз наведаться в тот же отдел полиции, где мы уже были, — сказал Гуров. — Наверняка мальчик Олег зарегистрирован там.

Оперативники поднялись на нужный этаж, и вскоре стояли перед дверью нужной квартиры. Однако звонили и стучали в дверь они напрасно — им никто не открывал, и никаких признаков жизни в квартире не наблюдалось. Тогда друзья начали поквартирный обход. Им потребовалось пройти весь подъезд, прежде чем они получили хоть какие-то сведения. Соседи подтвердили, что какой-то подросток в квартире номер тридцать действительно проживал. Они иногда встречали его в лифте, видели, как он входит в подъезд. Когда им показали фоторобот юного разносчика пиццы, они сразу опознали в нем своего соседа.

— Очень вежливый мальчик, — сказала пожилая соседка с девятого этажа. — Всегда здоровался, если видит, что я что-то тяжелое несу, предложит помочь…

У соседей, разумеется, возникал вопрос, как это молодой человек, еще почти ребенок, живет один. И несколько раз женщины пытались задать мальчику такой вопрос. Но он умело уходил от расспросов, ссылаясь на занятость.

— Он как-то очень умело всегда ускользал, — объяснил пенсионер Валерий Федорович, старший по подъезду. — Я несколько раз пытался узнать, где он учится, но он так ничего и не сказал.

— А вы были уверены, что он учится? — спросил у него Крячко.

— Конечно, он должен учиться, — отвечал Валерий Федорович. — Работать ему вроде еще рано…

Таким образом, пройдя весь подъезд и потратив на расспросы массу времени, оперативники узнали только одно: мальчик, которого в пиццерии знали как Олега Павлова, действительно жил в доме на улице Маршала Жукова. Но как долго он здесь проживал, чем занимался, какой у него был график — ничего этого соседи сказать не смогли. Не смогли они ответить и на другой вопрос: приходил ли кто-то к Олегу в гости. Друзья показывали обитателям дома фотографию «поджигателя», спрашивали, не видели ли они такого человека, но те только отрицательно качали головами: нет, такого человека они не видели.

— Что ж, пора идти в отдел полиции, к коллегам, — сказал Гуров.

И друзья снова пошли в тот же отдел, к майору Никите Коломийцу. Был поднят журнал регистрации, и он показал, что Олег Константинович Павлов зарегистрирован в доме номер 74 по улице Маршала Жукова. Прибыл он в Егорьевск из города Волгограда с целью поступления на учебу в местный индустриальный колледж.

— Думаю, это все такой же фальшак, как и в случае с Максимом Петровым, — сказал Гуров. — Этот парень — никакой не Павлов, и отец его — не Константин, и в индустриальный колледж он, конечно же, не поступал. Туда даже звонить не стоит — только время терять. Среди всех этих сведений только одно может оказаться правдой — что эти двое прибыли в Егорьевск из Волгограда. А может, и это вранье и они прибыли откуда-нибудь из Владивостока.

— Как ты считаешь, нужно устраивать в квартире засаду? — спросил Крячко. — Если этот парень здесь не только зарегистрирован, но и живет, он может сюда вернуться…

— Засаду тут устраивать, я думаю, смысла нет, — отвечал Гуров. — Парень на улицу Маршала Жукова, конечно, не вернется. А вот осмотреть эту квартиру нужно. Там наверняка остались отпечатки пальцев мальчишки. Так что отправляйся-ка ты в суд, получи разрешение на обыск. А я пока свяжусь с криминалистом Голубицким, спрошу, нет ли результатов экспертизы напалма, который «поджигатель» применил при поджоге дома Рябова.

Майор Голубицкий ответил на звонок Гурова довольно быстро. Услышав, что интересует оперативника, он сказал:

— Да, я как раз сам собирался вам звонить. Мы только что закончили экспертизу горючего вещества. Это действительно напалм, и он произведен на заводе по производству горючих веществ в Волгограде.

— В продажу он, естественно, не поступал? — спросил Гуров.

— Нет, конечно, — отвечал криминалист. — Напалм не продается. Он используется в космических исследованиях, в геологии… Честно говоря, не знаю, где еще его могут использовать.

— Хорошо, я сам все это узнаю, — сказал Гуров. — Спасибо за помощь. Да, и вот еще что. Нам вновь требуется помощь ваших специалистов. Пришлите бригаду опытных криминалистов на улицу Маршала Жукова, дом 74. Мы там будем проводить обыск и надеемся получить отпечатки пальцев подозреваемого.

Майор Голубицкий сказал, что немедленно вышлет такую бригаду.

После этого Гуров позвонил майору Березкину и дал ему еще одно задание: найти предприятие, откуда был взят тот напалм, который был использован накануне при поджоге дома Рябова. Вслед за этим Гуров через базу данных Управления нашел хозяина квартиры на улице Маршала Жукова и заявил, что в его квартире, которую он сдавал Олегу Павлову, будет проходить обыск. И если хозяин не хочет, чтобы дверь квартиры была взломана, он должен немедленно прибыть на место и сам открыть дверь оперативникам. Хозяин, которого звали Григорий Зиновьев, сказал, что немедленно выезжает.

Пока Гуров занимался этими звонками, вернулся Стас Крячко; он привез решение суда об обыске в квартире, где проживал юный Олег Павлов. Чуть позже подъехали криминалисты, а затем прибыл и хозяин квартиры с ключами. Оперативники пригласили понятых, и все вместе вошли в квартиру.

Здесь царил идеальный порядок. Нигде не валялось ни одного клочка бумаги. Не было ничего из одежды. На кухне не видно было использованной посуды, вся она стояла в шкафах. Вообще было такое ощущение, что в квартире уже давно никто не жил. При виде такого идеального порядка у Гурова возникло нехорошее предчувствие.

— Знаешь, — тихо сказал он Крячко, — у меня возникло ощущение, что мы здесь не найдем ни одного отпечатка. Если человек так все за собой убрал, он и об отпечатках мог подумать.

И сыщик, к сожалению, оказался прав. Криминалисты проверили все дверные ручки, все краны, в ванной и на кухне, все подоконники и другие поверхности, которых человек касается, если живет в квартире. Увы! Нигде не было ни одного, даже самого слабого отпечатка.

По мере того как поступали отрицательные результаты, Гуров все больше мрачнел. Под конец он выглядел словно грозовая туча.

— Я все больше убеждаюсь, что мы имеем дело с очень серьезными людьми, с профессионалами, — сказал он Крячко. — Я уверен, что отпечатки в этой квартире уничтожал не сам Олег, а его напарник — «поджигатель». Сам мальчишка вряд ли бы все сделал так тщательно. Теперь у нас осталась одна-единственная возможность взять их обоих — это найти квартиру, где живет Максим Петров. Теперь они будут жить там вдвоем. Найдем квартиру — накроем обоих.

— То есть ты считаешь, что сейчас лучшие результаты может принести работа участковых? — спросил Крячко.

— Да, работа участковых, опрос всех людей, сдающих свои квартиры. Причем в первую очередь надо опрашивать тех, кто сдает жилье тайно, не платит налоги. Вот увидишь — «поджигатель» устроился именно в такой квартире.

Пока они беседовали, криминалисты закончили свою работу. И старший по группе доложил Гурову тот результат, который сыщик уже предполагал: что нигде в квартире не найдено ни одного отпечатка пальцев.

— Кто-то очень тщательно протер все поверхности, — сказал криминалист. — Этот человек был очень педантичен, он не пропустил ничего. Так что нам не с чем работать, извините.

— А я знаешь, о чем думаю? — сказал Крячко, когда сыщики вместе с криминалистами вышли из дома на улице Маршала Жукова. — Надо поговорить еще с таксистами.

— Зачем нам таксисты? — удивился Гуров. — Мы уже выяснили, что Олег передвигается на электросамокате, а Максим, скорее всего, — на велосипеде.

— Да, но мы также выяснили, что они приехали в Егорьевск, скорее всего, из Волгограда, — настаивал Крячко. — Что, думаешь, они привезли свои машины с собой? Вряд ли. Слишком хлопотно, а кроме того, привлекает лишнее внимание. Нет, они взяли свои средства передвижения здесь в аренду. А первые дни, пока у них еще не было жилья и была куча вещей, на чем они передвигались? Правильно — на такси. Надо опрашивать таксистов.

— А ведь ты, пожалуй, прав, — согласился Гуров. — Давай отправимся к нашему другу Березкину и поставим перед ним новые задачи.

И оперативники вернулись в Управление, чтобы заняться новым направлением поисков. До глубокой ночи в кабинет майора Березкина приходили все новые участковые из разных районов города, и сыщики беседовали с ними, объясняли важность стоящей перед ними задачи, раздавали фотографии «поджигателя» и его помощника. Кроме того, Крячко взял телефоны всех таксопарков города, включая совсем небольшие фирмы, даже телефоны одиноких владельцев машин, и методично их обзванивал, стараясь найти водителя, который возил двух человек, «художника» и мальчишку, около месяца назад.

Это была рутинная оперативная работа, которая составляет значительную часть работы сыщиков. Гуров и Крячко знали, что без такой скучной, монотонной работы невозможно выйти на преступника. И потому они занимались этим делом до глубокой ночи, когда уже последние сотрудники стали покидать Управление. Тогда и друзья наконец решили дать себе отдых. Однако они договорились с майором Березкиным, что ночью тот вызовет новых сотрудников, которые продолжат работу с участковыми, а также будут опрашивать таксистов, работающих по ночам.

Уже в номере гостиницы, перед тем как лечь спать, друзья решили еще раз обсудить итоги прошедшего дня.

— Сделали мы сегодня вроде бы много, — сказал Гуров. — Мы установили, где работали в Егорьевске подозреваемые, узнали, где они жили. Поговорили с соседями, с коллегами по работе. Теперь у нас есть их точные портреты, а не приблизительные фотороботы. Мы знаем о подозреваемых, казалось бы, все. И, однако, у меня нет уверенности в том, что мы их обязательно сможем задержать. Нет, мне по-прежнему кажется, что они могут от нас ускользнуть.

— Почему у тебя такое неверие в успех? — удивился Крячко. — Такое у тебя редко бывает. Просто нам нужно приложить больше сил и времени, продолжить поиски — и результат будет. Я, наоборот, уверен, что пройдет самое большее еще два дня — и подозреваемые будут задержаны, они превратятся в обвиняемых. А мы поможем майору Березкину составить обвинительное заключение и сможем вернуться в Москву с чувством выполненного долга.

— У меня нет неверия в успех, у меня есть сомнения в успехе, — поправил друга Гуров. — А эти сомнения есть вот по каким причинам. Мы знаем об этих людях почти все, но не знаем главного — причины, по которой они приехали в Егорьевск и пошли на три тяжелых преступления, за каждое из которых можно получить пожизненное заключение. Какой у них мотив? Месть? Но за что они мстят? Мальчишка вообще тут ни при чем, он не может знать о проделках этой троицы. «Поджигатель» по возрасту ближе к тем годам, когда Угрюмов и Коршунов совершали свои преступления. Но какое отношение этот человек, живущий в Волгограде, имеет к Егорьевску? А если их мотив не месть, то что тогда? Их кто-то нанял? Но кто?

— А ты не думаешь, что наниматели могли быть разные? — предположил Крячко. — Вот смотри. Ирина Ткачева наняла бармена Георгия Вожакова, чтобы тот убил застройщика Рябова. Она хотела отомстить застройщику не за какие-то дела в сфере бизнеса, а за то, что он ее бросил. А разве не мог кто-то раньше Ткачевой нанять «поджигателя», чтобы тот убил Рябова как раз за бизнес? А другой человек нанял того же «поджигателя», чтобы убить Угрюмова и Коршунова за какие-то их дела десятилетней давности. А еще дал ему в помощь какого-то пацана, шустрого не по годам…

— Теоретически так могло быть, — согласился Гуров. — Мальчишку могли нанять для разведки. Он практически незаметен, никто не обращает на него внимания. Помнишь: охранники Рябова заметили «поджигателя», когда тот наблюдал за домом застройщика? Но ведь наверняка было и другое наблюдение: его осуществлял Олег Павлов! И его никто не видел. Да, такой вариант тоже возможен. Но все твои предположения не отвергают моего главного тезиса: мы пока не знаем мотивов «поджигателя». И не знаем его возможностей, его намерений. Все ли он сделал в Егорьевске, что намечал, или у него есть и другие цели? Это очень важный вопрос, от ответа на него зависит успех всего расследования. В любом случае наша главная задача остается прежней: надо найти убежище «поджигателя» и его подручного и арестовать их. После этого мы все узнаем.

И только закончив этот «разбор полетов», друзья легли спать. Однако долго спать им не пришлось. Снова, как и два дня назад, в час ночи Гурова разбудил звонок от майора Березкина.

— Лев Иваныч, прошу прощения, что разбудил, но больно новость важная! — услышал Гуров голос майора. — Мы нашли третьего убийцу!

— Что?! — закричал, не сдержавшись, сыщик. — Третий убийца? И кто он?

— Таксист, ночной таксист! — сообщил Березкин. — Зовут его Александр Пятаков. Мы начали его расспрашивать, как и других. Он начал юлить, мяться, путаться в показаниях. Ну, мы на него чуть нажали — и он начал признаваться. Уже двадцать листов признаний наговорил! Мы пока его допрашивали по первому эпизоду — насчет убийства Угрюмова. Но хотим продолжить, пока он готов давать показания. Вот хочу предложить тебе с Крячко присоединиться к нам. У нас пока небольшой перерыв.

— Я сейчас еду, — коротко сказал Гуров. — Без нас не начинайте.

Крячко уже одевался, Гуров сделал то же самое. Спустя пять минут оперативники уже сидели в машине.

Глава 17

А еще спустя пятнадцать минут они входили в кабинет майора Березкина. В кабинете пахло свежесваренным кофе. За столом, кроме Березкина, сидел еще один, незнакомый оперативникам, майор, и они дружно пили кофе. Когда друзья вошли, Березкин сказал:

— Ага, вот и Лев Иванович со своим другом Стасом Крячко. Знакомьтесь, Лев Иванович, это мой коллега майор Стародубов Алексей Игоревич. Это он, собственно, заставил разговориться таксиста Пятакова.

Оперативники обменялись рукопожатиями с майором Стародубовым. При этом оба отметили, что хватка у майора медвежья — руку может сломать. Да и внешность у Алексея Стародубова была под стать рукопожатию: крепкая шея, каменное лицо, твердый взгляд серых глаз. «Кажется, я знаю, как этот майор добился признательных показаний от таксиста», — подумал Крячко.

— Кофе будете? — предложил Березкин гостям на правах хозяина.

Друзья согласились, и Березкин вышел, чтобы дать указания ночному дежурному. В его отсутствие Гуров решил немного поговорить с незнакомым майором Стародубовым, а заодно войти в курс дела.

— Так что, этот Пятаков признался по всех трех убийствах? — спросил он.

— Да, во всех трех, — подтвердил майор. — Мы только подробности не успели узнать.

— А как насчет наших подозреваемых — «поджигателя» и его юного помощника? Он их знает?

— Пацана не знает. А про «поджигателя» говорит, что это его помощник.

— То есть «поджигатель» является помощником Пятакова? А не наоборот?

— Нет, не наоборот. Пятаков заявляет, что он в банде главный. Да вот его показания, можете почитать.

И Стародубов кивнул на пачку листов, лежащую на столе.

— Обязательно почитаю, — заверил его Гуров. — Но сначала…

В этот момент в кабинет вернулся Березкин; он нес две дымящиеся чашки кофе. И Гуров закончил свою фразу так:

— Но сначала мы кофе выпьем, если не возражаете.

Они с Крячко взяли себе по чашке кофе, Березкин подвинул им стулья, друзья сели, и Березкин сказал:

— Ну что, мы можем продолжать? Давайте вызовем Пятакова и будем разбирать второй эпизод — с убийством Коршунова.

— Я понимаю, что вам хочется идти дальше, — сказал Гуров. — Но мне хотелось бы, чтобы задержанный кратко повторил свои показания относительно первого эпизода. Мы с полковником Крячко сразу войдем в курс дела. И для обвинения это полезно — если в показаниях остались какие-то неясности, противоречия, мы их быстренько устраним. А уже затем пойдем дальше. Не возражаете?

Судя по выражению лица майора Стародубова, ему очень хотелось возразить. Он был явно недоволен этой задержкой. Майор хотел двигаться дальше, хотел утром доложить начальнику Управления генералу Миронову о том, как он за одну ночь раскрыл преступления, которые уже неделю не могли раскрыть столичные сыщики. Однако возражать прославленному Льву Гурову он все же не посмел. Потому он просто промолчал. А Березкин заявил, что он не возражает против краткого повторения показаний об убийстве Угрюмова. И приказал конвою привести задержанного.

Спустя несколько минут в кабинет в сопровождении конвойных вошел мужчина лет тридцати пяти. Он был чуть выше среднего роста, худощавый, жилистый, загорелый. Но что прежде всего запомнилось Гурову в его облике — это бегающие глаза, которые не могли задержаться ни на одном лице, ни на одном предмете.

— Слушай меня, Пятаков, — сказал ему майор Березкин. — Ты нам уже дал признательные показания, рассказал, как убивал Вячеслава Угрюмова. Но теперь к нам присоединились наши коллеги, и они хотят послушать твой рассказ. Поэтому я тебе предлагаю кратко повторить то, что ты уже рассказал. Кратко, понимаешь? Только самую суть. А потом мы пойдем дальше, перейдем к следующему эпизоду. Вот, садись сюда и начинай.

Водитель, признавшийся в совершении трех убийств, послушно сел на предложенный ему стул, оглядел сидевших перед ним оперативников и заговорил жалобным тоном. Голос у него был высокий, пронзительный.

— Повторить, конечно, можно, но зачем? Граждане начальники, которые подошли, могут мои показания в письменной форме прочитать, и все дела. Мне трудно кратко рассказывать, у меня память так устроена, что там все одно за другое цепляется.

— Ничего, пусть цепляется, — сказал на это Гуров. — Я и полную версию готов послушать. Времени у нас много, спешить некуда. Давайте, Пятаков, рассказывайте.

Водитель уставился на сыщика с таким видом, словно тот сказал ему что-то необычное. Возможно, с ним в этом кабинете еще не говорили так — как с человеком, не как с убийцей.

— Ну хорошо, я расскажу, — послушно сказал он. — Я ведь не против, я только за. Значит, я затаил злость на Славу Угрюмова за его наглое поведение в прошлые годы, и вообще он наглый, противный. К тому же у меня тут и помощник появился — художник Максим, мой дружбан по службе в Волгоградской области, в Котельникове…

И Александр Пятаков стал второй раз рассказывать историю о том, как он задумал убить Вячеслава Угрюмова, как заманил его на лесную поляну, оглушил и повалил в костер. Всплывали все новые подробности, звучали даты, назывались машины, на которых каждый приехал на это ночное свидание. Гуров внимательно слушал рассказчика, и у него возникало все больше вопросов. Он несколько раз взглянул на Стаса Крячко и поймал ответный взгляд друга. Как видно, у Крячко тоже возникли какие-то вопросы.

Однако сыщик решил не прерывать только что найденного убийцу. Он дал Пятакову рассказать все до конца, а затем спросил:

— Значит, вы говорите, что ударили свою жертву по затылку монтировкой?

— Да, взял в машине монтировку и ей шарахнул со всей дури, — охотно подтвердил водитель.

— Куда вы после этого дели монтировку?

— Куда дел? Да в машину обратно и положил. Это ведь вещь нужная, без монтировки колесо поменять не получится.

— Мыть ее, протирать не стали?

— Нет, некогда мне было ее протирать.

— Значит, она и сейчас находится в вашей машине?

— Ну да, рядом с запаской в мешке лежит.

— А где машина?

— Где ж ей быть? Рядом с моим домом стоит.

Гуров повернулся к Березкину:

— Скажи, майор, вы эту монтировку уже отдали на экспертизу?

Березкин дернул уголком рта, признался:

— Нет, пока не успели. Ведь все внезапно произошло. Мы ведь в начале разговора не знали, что он в убийстве признается…

— Тогда будь добр, исправь эту недоработку. Пошли кого-то к его машине, пусть возьмут эту монтировку и отвезут криминалистам. Если они сейчас же приступят к обследованию, думаю, через пару часов мы будем иметь результат.

Майор Березкин позвонил, отдал необходимое распоряжение. По его лицу было заметно, что он расстроен — ведь он не догадался сделать такое нужное распоряжение сам. Между тем сыщик вновь развернулся к подследственному.

— Скажите, Пятаков, а что в это время делал ваш помощник, Максим? — спросил он.

— Он… как бы это сказать… Он его внимание отвлекал — Угрюмова то есть. Байки ему всякие рассказывал, чтобы тот не заметил, что я монтировку достаю.

— Откуда достаете?

Подследственный растерялся:

— То есть как это — откуда? Ну, достаю, и все…

— Нет, простите, тут что-то не так, — заметил молчавший до сих пор Крячко. — Монтировка — не нож, не гантель, ее в карман не положишь, чтобы потом незаметно достать. Ее принести надо, где-то держать. Где она лежала до того, как ты за нее схватился?

— Ну, возле меня лежала… Я ее так положил, незаметно…

— И что же, Угрюмов ее так и не заметил?

— Ну, я специально ее положил так, чтобы он не заметил…

— Скажите, Пятаков, а ваш помощник, Максим, — снова вступил в допрос Гуров, — он в это время был с бородой или без нее? Я почему спрашиваю, — добавил сыщик, доверительно наклонившись к задержанному. — Потому что мы выяснили, что у Максима борода была съемная. Он ее, когда хотел, надевал, а когда нужно было, снимал. Вот в момент убийства — была на нем борода или нет?

Водитель Пятаков задумался. Его лицо выразило напряженные размышления. Между тем было заметно, что вопрос Гурова очень не понравился еще одному участнику допроса — майору Стародубову. Его лицо скривилось, пошло пятнами. Он даже рот открыл, словно собирался что-то сказать Пятакову, ответить за него. Однако Крячко так глянул на майора, что тот закрыл рот и сидел насупленный. Между тем подследственный наконец решил, как ему отвечать.

— Это вы хорошо спросили, гражданин полковник, — сказал он. — Я на эту деталь в своем рассказе внимания не обратил, а напрасно. Ведь он и правда мог свою внешность менять — это я про Максима говорю. Так вот, значит, в тот момент, возле костра, он без бороды был. Так что на свое фото, которое у вас имеется, совсем не был похож.

— Понятно… — кивнул Гуров, искоса взглянув на Крячко.

Ему, в общем, уже было все ясно. Однако для очистки совести он задал задержанному еще несколько вопросов — о том, куда он дел машину Угрюмова (тот ответил, что утопил ее в реке), о том, кто именно покупал коньяк для этого смертельного застолья, какой цвет глаз у Максима… Услышав еще несколько ответов, сыщик покачал головой и произнес:

— Что ж, я думаю, на этом можно заканчивать. Можно направлять гражданина Пятакова в ИВС, чтобы он там отбывал свои 15 суток.

— Какие 15 суток? — воскликнул майор Стародубов. — Человек признался в трех убийствах! Ему как минимум 25 лет светит! И почему вы хотите закончить допрос? Мы ведь его только начали! Мы договорились, что задержанный сейчас быстренько повторит свои показания по первому эпизоду, а потом мы перейдем к остальным двум!

— Да, договорились, — согласился Гуров. — Только договор этот был основан на ложных основаниях. Я исходил из того, что вы и правда задержали убийцу. А оказалось, что вы задержали просто слабого человека, склонного к самооговору. Вы его тут вдвоем затравили хорошенько, запугали, и он начал сознаваться в том, чего не делал и делать не мог.

— Почему же не мог? — не отступал Стародубов. — Этот Пятаков в прошлом, между прочим, уже был судим. Он из криминального мира, он рецидивист!

— Вот как? — заинтересовался Крячко. — Был судим? А хотите, я угадаю за что? Уверен, что судили его или за мелкое хулиганство, или за такую же мелкую кражу. Ну-ка, скажи, Пятаков, я угадал?

Водитель такси, который сидел красный как рак, проговорил, глядя в пол:

— Ну да, судили за то, что в пьяном виде к женщине приставал…

— Вот вам и рецидивист! — заключил Гуров. — Но главное, конечно, — жуткая путаница в показаниях, выдумка на выдумке. Я ведь вначале все его россказни серьезно воспринимал. Вы ведь видели — я даже отдал распоряжение послать его монтировку на криминалистическую экспертизу. А теперь я вижу, что не надо никакой экспертизы. Никого ваш Пятаков монтировкой не бил, в костер не толкал. И машину в реке не топил. Вы бы лучше собственные материалы, уже собранные, почитали! Ведь там ясно написано: машина Угрюмова осталась стоять недалеко от места убийства. А вот на чем приехал и уехал убийца, не установлено. Не установлено, понимаете? А он тут о своей машине заливает!

— Но ведь мы первоначально могли не заметить следов этого такси… — пытался защитить свою версию майор Березкин.

— Да не в следах машины дело, в конце концов! — оборвал его Гуров. — А в отсутствии у вашего «убийцы» каких-либо мотивов для совершения этого убийства. В явных нелепостях его показаний! У него, видите ли, «поджигатель» с легкостью меняет свою внешность — то он с бородой, то без бороды! А на самом деле во всех показаниях мы слышим о человеке с окладистой, «шкиперской» бородой!

Сыщик замолчал и тяжело взглянул на майора Стародубова.

— Это я еще не спрашивал гражданина Пятакова, какие методы следствия к нему применялись, — сказал он. — А я уверен, что методы эти были незаконные. Вот эти незаконные методы в сочетании с его склонностью к позерству и стали основой «раскрытия дела»! В общем, все, надо заканчивать этот цирк.

Я, между прочим, не шутил, когда сказал насчет пятнадцати суток, — произнес он веско. — Гражданин Пятаков заслуживает того, чтобы получить этот административный, а не уголовный арест.

— Но если все обстоит так, как вы говорите, — робко произнес майор Березкин, — то я не пойму, в чем Пятаков виноват? Получается, что он ни в чем не виноват!

— Нет, виноват! — оборвал его Гуров. — Взяв на себя вину, которой за ним нет, он ввел следствие в заблуждение. Повел нас по ложному следу. В конце концов, отнял у нас массу времени. Вон, уже светает, вставать пора, за работу приниматься. А мы всю ночь ерундой занимались, сказки слушали. Так что давай, Березкин, оформляй на него протокол, устраивай ему административный арест за то, что создал помехи в работе правоохранительных органов.

Спорить с Гуровым никто не решился. Березкин составил протокол на водителя такси и вызвал конвоира, чтобы его увести. Когда за ним пришли, Александр Пятаков встал, потоптался на месте, а затем неожиданно повернулся к Гурову.

— Спасибо вам! — сказал он. — Я только сейчас понял, какую глупость совершил. Ведь я едва не упек сам себя на зону лет на двадцать. А все он!

И таксист указал на майора Стародубова.

— Сам не понимаю, как я с ним согласился, — продолжал он. — Он говорит: «О тебе все газеты писать будут, по телевизору покажут…» Ну я и купился. А вы меня спасли. Большое вам спасибо!

С этими словами «серийный убийца» вышел из кабинета. Вслед за ним заторопился и майор Стародубов. Просто встал и ушел, не сказав Гурову и Крячко ни слова. Когда он ушел, Гуров обратился к майору Березкину:

— И давно у вас этот перспективный майор работает?

— Нет, его недавно откуда-то с юга перевели, — отвечал Березкин.

— Я докладную на него составлять не буду, — сказал сыщик. — Но когда закончу здесь все дела и буду прощаться с вашим начальником Управления, скажу пару «теплых слов» про этого специалиста по фабрикации дел. А пока мы еще здесь вместе работаем, сделай так, Михаил Игнатьевич, чтобы я этого Стародубова больше не видел. Это я тебе серьезно говорю.

— Я прослежу, — пообещал Березкин.

Глава 18

Обратно в гостиницу оперативники ехали молча. Обсуждать нелепую ситуацию, в которую они попали по вине майора-карьериста, не хотелось. Сейчас им нужно было хотя бы несколько часов поспать перед тем, как начинать новый рабочий день. Но сначала они заехали в круглосуточный магазин и накупили там всякой всячины, из которой можно было соорудить приличный завтрак — а может быть, и два. И только после этого, нагруженные покупками, направились в гостиницу.

Гуров рассчитывал спать до полудня, но уже в десять часов его снова разбудил телефонный звонок. И снова это был звонок от майора Березкина. Увидев на экране айфона имя майора, сыщик только покачал головой и, когда связь установилась, сказал:

— Ты что, Михаил Игнатьевич, опять мне хочешь про признания водителя Пятакова рассказать?

— Я, конечно, понимаю, как это звучит, Лев Иванович, — отвечал Березкин, — но у меня новые сведения. Я совсем не из-за Пятакова. Просто мне сейчас сообщили, что только что на железнодорожном вокзале едва не задержали человека, очень похожего на нашего «поджигателя».

— Так задержали или почти задержали? — переспросил Гуров.

— Его группа постовых увидела, обратила на него внимание, — рассказывал Березкин. — Но он тоже заметил наблюдение — и сразу словно сквозь землю провалился. Сейчас мы оцепили весь вокзал, весь прилегающий район, ведем поиски. Я вам не предлагаю присоединиться, у вас могут быть свои планы, просто хотел поставить вас в известность.

— Правильно сделал, что поставил, — сказал Гуров. — Мы сейчас выезжаем.

Крячко уже проснулся и теперь ждал, что расскажет товарищ. И Гуров ему рассказал о новости, которую только что передал Березкин.

— Жаль, конечно, что полицейские спугнули «поджигателя», — сказал он. — Но возможно, он не успел уйти и сейчас просто прячется где-то в закоулках вокзала или вблизи от него. У нас с тобой большой опыт преследования преступников как раз в таких местах. Так что, я думаю, нам надо присоединиться к этой облаве.

Ехать надо было срочно, не до завтрака было. Так что вся снедь, которую сыщики накупили накануне, так и осталась в холодильнике. Спустя несколько минут они сидели в машине и ехали в сторону вокзала.

Уже подъезжая к вокзалу, они заметили, что здесь проводится полицейская операция. На ближних к вокзалу улицах было заметно скопление полиции. Никакие частные машины к вокзалу не пропускали, даже автобусы должны были изменить привычные маршруты и теперь высаживали пассажиров за два квартала от вокзала.

Майора Березкина оперативники нашли в кабинете начальника вокзала. Перед ним на столе лежали большая карта здания вокзала и еще одна карта — всей станции «Егорьевск-Пассажирский». Вокруг майора толпились подчиненные. Как стало понятно, они по очереди докладывали о том, какие участки уже проверены, а куда сейчас направляются группы участников облавы. Гуров быстро понял, что полицейские начали с верхних помещений здания вокзала. Сейчас был осмотрен полностью весь второй этаж, поиски переместились на первый этаж, а затем проверяющие должны были спуститься в подвальные помещения.

— А переходы между вокзалом и зданием почтамта проверяли? — спросил Гуров.

— Еще нет, Лев Иванович, — отвечал Березкин. — Вот как раз сейчас собираемся проверить.

— А переход к пассажирскому депо? — добавил Крячко.

Березкин с удивлением посмотрел на него:

— Какой переход к пассажирскому депо? И откуда ты о нем знаешь? Ты разве был на нашем вокзале?

— На вашем вокзале не был, — отвечал Крячко. — Но на всех крупных пассажирских станциях, где происходит формирование пассажирских поездов, есть такие депо. Там формируют составы, туда подают белье, воду, все необходимое для пассажирских вагонов. И это депо соединяет с вокзалом особый переход. Преступник мог им воспользоваться. Давайте я пойду туда, осмотрю этот переход.

— А я пойду в сторону железнодорожного почтамта, — сказал Гуров. — На моей памяти не раз было, что преступники скрывались с вокзала через эти тоннели.

Гуров был готов идти в тоннель один, но Березкин настоял, чтобы он взял с собой двоих полицейских. А Крячко пошел в свой переход один.

Гуров в сопровождении двух рядовых (одного, как он выяснил, звали Николаем, другого — Василием) спустился в подземный переход, соединяющий вокзал с завокзальной частью города. Обычно здесь было людно, переходом пользовались сотни людей. Но сейчас проход был перекрыт. Гуров, который успел изучить схему вокзала, уверенно подошел к неприметной дверце и открыл ее. Открылся плохо освещенный коридор. Это и был тоннель, ведущий к почтамту.

— Ну, пойдемте посмотрим, что тут есть интересного, — негромко сказал сыщик, обращаясь к Николаю и Василию, и первым шагнул в тоннель.

Они прошли первый отрезок тоннеля, открылся совсем плохо освещенный участок. Гуров сделал несколько шагов и услышал, как под ногой у него захрустело стекло. Он взглянул под ноги — и различил остатки разбитого плафона. А взглянув вверх, увидел и то, что осталось от плафона. Было ясно, что несколько минут назад светильник был цел, его разбили преднамеренно. «Так вот почему здесь так темно! — понял сыщик. — Значит, “поджигатель” где-то здесь, рядом…»

Он обернулся к своим спутникам, указал на разбитые остатки плафона, на сам светильник, после чего приложил палец к губам. Кажется, полицейские его поняли. Гуров указал Николаю на правую сторону тоннеля, Василию — на левую. Полицейские двинулись дальше, внимательно осматривая каждый свою сторону.

В правой стороне тоннеля Николай заметил какую-то дверцу и указал на нее Гурову. Они встали по обе стороны двери, и Николай резко ее распахнул. За дверью оказалось крохотное служебное помещение, здесь на стенах висели фонари, халаты, стояли метлы, совки для уборки мусора. Ничего примечательного в помещении не было. Однако Гуров наклонился и извлек какой-то плащ. Плащ был скомкан и засунут в угол. Его запихнули явно специально, так, чтобы никто его не заметил. Сыщику стало ясно, что здесь произошло — и произошло, скорее всего, совсем недавно.

— Скорее! — сказал он своим спутникам. — Надо его догнать!

— Кого, товарищ полковник? — спросил Николай.

— Человека, которого мы все ищем, — объяснил сыщик. — Преступника, «поджигателя». Он только что был здесь. Переоделся, сбросил свой плащ и надел служебный халат и фартук. Может, еще метлу взял. Теперь он выглядит как работник вокзала. В таком виде он пройдет через почтамт и его никто не остановит. Скорее!

И они все трое побежали вперед. Теперь уже не нужно было красться, внимательно все осматривать. Теперь нужно было спешить.

В таком темпе они преодолели оставшуюся часть тоннеля, открыли дверь и оказались в помещении железнодорожного почтамта. Здесь их ждал резкий контраст с пустующим помещением вокзала. Здесь было полно народа, все были заняты делом. Ездили автокары, нагруженные багажом и посылками, сновали люди с какими-то накладными в руках.

Гуров начал расспрашивать всех встречных, не видели ли они бородатого мужчину средних лет, в служебном халате, с метлой в руке. Никто не заметил такого человека. Но потом одна женщина вспомнила, что действительно видела такого бородача.

— Он, кажется, вон туда пошел, к выходу, — сказал она. — Выйдете из почты, сразу его увидите. Он один тут с метлой будет.

Полицейские поспешили к выходу на площадь. Когда они открыли дверь почтамта, то увидели относительно пустую площадь. Здесь действительно был заметен каждый человек. Но ни одного человека с метлой, в синем халате видно не было.

— Давай ты направо, ты налево! — скомандовал Гуров своим помощникам.

Полицейские разбежались в разные стороны. Сам сыщик поспешил вперед, к автобусной остановке на другой стороне привокзальной площади. Здесь стояли несколько полицейских в кольце оцепления.

— Вы не видели здесь человека с метлой, в синем халате? — спросил Гуров у одного из них.

— Как же не видел? — отвечал тот. — Был такой, только что был. Вон метлу свою положил, сел в автобус и укатил. Минуты три назад укатил. Вот на каком номере автобуса уехал, не помню…

Гуров только рукой махнул. Искать автобус, на котором уехал «поджигатель», было бесполезно — за несколько минут тот наверняка успел доехать до ближайшей остановки и там выйти. А затем он сбросил синий халат и растворился в толпе. Гуров позвонил майору Березкину и сказал, что оцепление вокруг вокзала можно снимать, а поиски «поджигателя» прекращать.

— Ушел он, — кратко сообщил сыщик. — Прямо между рук ушел. Очень ловкий товарищ. Ладно, сейчас я к тебе подойду, и посоветуемся, как дальше действовать.

Он окликнул своих помощников, сказал им, чтобы те возвращались в свое подразделение, а сам направился в кабинет начальника вокзала, где все еще сидел майор Березкин. Крячко уже был здесь — он так же бесславно вернулся из своего похода в пассажирское депо.

— Во всей этой истории с попыткой задержания «поджигателя» есть только одна хорошая черта — что ему не удалось уйти, — резюмировал Гуров. — Мы угадали, что преступники попробуют покинуть Егорьевск и что для этого они воспользуются железнодорожным транспортом. Угадать угадали, а вот результатов от своей догадливости не получили. Да, я еще тебя не спросил, Михаил Игнатьевич: а что, на вокзале заметили только «поджигателя»? Мальчишки рядом с ним не было?

— Сейчас я еще раз проверю, спрошу своих людей, — сказал Березкин и взялся за телефон.

В следующие десять минут он опросил нескольких полицейских, которые первыми обнаружили преступника на вокзале. Затем выключил телефон и повернулся к Гурову.

— Все мои люди, которые первыми заметили «поджигателя», говорят одно, — сообщил Березкин. — Они говорят, что мужчина был один, подростка рядом с ним не было.

Гуров задумался. Поразмышлял несколько минут, потом сказал:

— Интересно, что это значит? Что Олег Павлов уже покинул Егорьевск другим путем? Или что он залег на дно и будет выжидать?

— Мне кажется, правильным будет первое предположение, — сказал Крячко. — Мальчишка не может выжидать. У него терпения для этого не хватит, все же это не взрослый человек, а ребенок. А может быть, Максим Петров вовсе и не хотел уехать из Егорьевска, может быть, он появился на вокзале с другой целью?

— Что ты хочешь сказать? — не понял Гуров.

— Ну смотри, — принялся объяснять Крячко. — Ведь мы уже поняли, что «поджигатель» — человек умный, хитрый. Он наверняка знал, что мы постараемся перекрыть им все пути отхода. Знал, что наши люди проверяют все выезжающие из города машины, дежурят на КПП, дежурят на вокзалах и в аэропорту. Улететь самолетом — это для него было вообще исключено. Да и железнодорожное сообщение для них с Олегом было перекрыто. Потом, у него внешность характерная — борода, все такое. Зачем же он в таком случае появился на вокзале? Я предполагаю, что это была операция прикрытия. Ты же видишь — мы все здесь столпились, чуть ли не вся полиция Егорьевска явилась на вокзал, чтобы ловить «поджигателя». А что, если в это время Олег тихонько покинул город каким-то другим путем?

— Каким же? — спросил Березкин. — Ведь не на машине же он уехал! Наши сотрудники продолжают дежурить на всех выездах из города. Операция на вокзале этому никак не помешала.

— И все же я думаю, что полковник Крячко прав, — сказал Гуров. — Да, чем больше я думаю о том, что здесь случилось за последние два часа, тем больше мне кажется, что все так и было, как говорил Стас. «Поджигатель» появился на вокзале и стал ходить тут взад и вперед, специально привлекая к себе внимание. А его напарник в это время покинул Егорьевск. Каким образом? Этого я не знаю. Но уверен, что эти двое придумали, как обойти наши посты. Может, он вообще из города пешком ушел. Он молодой, сильный, пройти пешком километров десять — для него не проблема. Отошел от города, а там сел на попутную машину, потом на другую. И так, пересаживаясь с попутки на попутку, добрался до пункта назначения.

— Стало быть, мальчишку нам искать больше не нужно? — спросил Березкин. — И нужно сосредоточить все усилия на поиске «поджигателя»?

— Да, я думаю, что Максим Петров остался в Егорьевске один, — сказал Гуров. — Перед ним по-прежнему стоит задача скрыться из города. Если мы с полковником Крячко правы и он решил задачу спасения своего помощника, теперь ему нужно думать только о себе. Нам необходимо удвоить, даже утроить усилия по поиску его убежища. Скажи, Михаил Игнатьевич, за эту ночь не удалось ничего найти?

— Было несколько сообщений о хозяевах, сдающих свои квартиры без регистрации, — отвечал Березкин. — Мы их все проверили, и каждый раз оказалось, что люди, которые там проживают, — не те, кто нас интересует. Обычно это мигранты из стран Средней Азии и с Кавказа.

— Значит, эту работу нужно продолжать, — настойчиво произнес Гуров. — Сейчас нет ничего более важного для поимки преступника. Это самый прямой путь к нему. И продолжать контроль над всеми выездами из города. Особенно надо быть внимательными к людям, которые выезжают из города на велосипедах и самокатах. Мне кажется, «поджигатель» постарается повторить то, что проделал его напарник, — покинуть город пешком или на каком-то средстве индивидуальной мобильности. Пройдет сквозь нашу сеть, как мелкая рыбешка проходит сквозь сеть, которая рассчитана на крупную рыбу.

— Будем вести эту работу с удвоенной энергией! — заверил майор Березкин. — Все силы бросим на это дело!

— Ну а мы с полковником Крячко, пожалуй, подключимся к этой работе, — сказал Гуров. — Все остальные направления сейчас не так важны.

Глава 19

Так и получилось, что с вокзала оперативники вместе с майором проехали в Управление и сели в его кабинете. Здесь они подключились к работе с участковыми, которых Березкин еще не успел опросить. Сначала работа шла в кабинете. Затем поступило сразу три сообщения о квартирах, которые могли сдавать людям без документов. И сначала Крячко, а затем и Гуров стали выезжать по этим адресам. Особенно многообещающим выглядел звонок, раздавшийся во второй половине дня. Звонил участковый Хрусталев с улицы Красных Партизан. Он сообщал, что в доме № 174, в квартире № 32 на восьмом этаже, согласно данным соседей, проживает некий гражданин с окладистой черной бородой.

— Мне все бабки в один голос сказали, что он на художника похож, — сообщал участковый по телефону. — Они так его между собой и называют — «художник». Он вроде бы и с этим ходит… Ну, на что картину ставят, когда рисуют на природе.

— С мольбертом? — подсказал Гуров.

— Точно, с мольбертом! — откликнулся обрадованный участковый.

— А как зовут этого художника, соседки не говорят? — спросил сыщик.

— Говорят, его зовут Александр, — отвечал Хрусталев. — Но ведь он мог и другое имя себе выдумать, правда ведь?

— Сущая правда, — согласился Гуров. — Жди возле дома, я сейчас выезжаю.

Уже спустя полчаса он остановил свою машину возле нужного дома. Участковый Валентин Хрусталев ждал его возле подъезда.

— Этот самый художник десять минут назад в подъезд вошел! — возбужденно сообщил он. — Я сам видел! Так что он сейчас в квартире. Будем брать? Или вы еще подкрепление вызовете? А то ведь это очень опасный преступник, я слышал. Ребята говорят, он всякими приемами владеет. Отовсюду ускользает… Не хотелось бы его упустить.

— Думаю, не упустим, — сказал на это Гуров. — И подкрепление вызывать не будем. Постараемся обойтись своими силами. Ты вон какой молодой, бравый. Да и у меня пока еще силы остались. Так что справимся.

Они вошли в подъезд, и Хрусталев уже потянулся, чтобы вызвать лифт, но Гуров его остановил.

— Ты давай поднимись пешком на восьмой этаж, — сказал он. — И даже выше поднимись — до двери на чердак. Надо убедиться, что фигурант не ушел через крышу. А еще надо отсечь его от лифта. Когда убедишься, что чердак на запоре, вернешься на площадку восьмого этажа и оттуда мне позвонишь, я поднимусь к тебе.

Оперативник остался внизу, а Хрусталев отправился наверх. Спустя пятнадцать минут он позвонил.

— Все в порядке, товарищ полковник, — доложил участковый. — Чердак закрыт, фигурант на месте. Я даже слышу его через дверь — он там что-то за дверью напевает.

— Хорошо, я сейчас поднимусь, — отвечал Гуров.

Поднявшись на восьмой этаж, он дал Хрусталеву новую команду:

— Пройди теперь по седьмому, шестому этажу, найди двоих понятых. Без них мы не можем войти в квартиру, провести ее осмотр.

Поиски понятых заняли еще минут пятнадцать. Наконец понятые — пожилая женщина и мужчина средних лет, очень сонного вида — были найдены. Гуров велел им оставаться на площадке седьмого этажа. А они вдвоем с Хрусталевым подошли к двери квартиры № 32, и участковый нажал кнопку звонка. Они ясно услышали трель звонка, которая раздалась в квартире. Затем за дверью послышались шаги. Гуров ждал, что их будут долго разглядывать через дверной глазок, расспрашивать, кто они. Но ничего этого не было. Вместо этого дверь просто открылась. Гуров увидел перед собой человека лет сорока, среднего роста. Самым примечательным в облике жильца квартиры № 32 была окладистая черная борода, покрывавшая половину лица. А еще сыщик отметил доброжелательный взгляд черных, как жуки, глаз. И уже тогда его кольнуло неприятное предчувствие неудачи. У «поджигателя» и убийцы не могло быть такого открытого взгляда!

— Вы ко мне, мужики? — спросил обладатель замечательной бороды.

— К вам, — подтвердил Гуров. — Я полковник полиции Гуров, а это участковый здешнего участка лейтенант Хрусталев. Нам необходимо провести осмотр квартиры и побеседовать с вами. Пропустите, пожалуйста.

— Конечно, конечно! — отозвался бородач. — Это вы потому, что я без регистрации живу? Я, понимаете, все никак не успевал…

— Сейчас вы все объясните, — прервал его сыщик.

После этого он крикнул понятым, чтобы они поднимались на восьмой этаж, и они все вместе, вчетвером, вошли в квартиру. На что прежде всего обратил внимание сыщик — что везде здесь царил почти идеальный порядок. В передней стояла выстроенная по порядку обувь, не видно было грязи. Когда вошли в комнату, увидели мольберт, на котором стояла картина, наполовину законченная. У дальней стены были выстроены уже написанные полотна. Гуров заглянул на кухню и не увидел батареи пустых бутылок и других примет холостяцкого жилья.

Он вернулся в комнату. Здесь участковый Хрусталев уже проверял паспорт обитателя квартиры.

— Так, значит, Голубев Александр Исаевич, — прочел он вслух данные паспорта, чтобы слышали Гуров и понятые. — 38 лет, родился в Архангельске… Постоянное место жительства — город Астрахань. А сюда, в Егорьевск, зачем приехали, Александр Исаевич?

— Уральскую природу писать хочу, — стал объяснять Голубев. — Понимаете, меня судьба в Астрахань занесла, я там живу. А там ни лесов нет, ни гор. А мне хочется настоящую русскую природу писать. Я уже в Нижнем работал и во Владимирской области был, близ Покрова на Нерли. А теперь вот сюда, в Егорьевск, приехал.

— И давно приехали?

— Да вот уже скоро месяц здесь живу. Два десятка картин успел закончить, массу этюдов сделал, набросков всяких. Еще пару недель поработаю — и можно домой возвращаться.

— А почему без регистрации живете? — продолжал допытываться участковый.

— Да это все моя проклятая безалаберность! — воскликнул художник. — Не люблю я, признаться, в очередях стоять, с бумагами возиться! Всегда мне на это времени жалко. Вот и откладывал визит в отдел полиции со дня на день. Видимо, слишком долго откладывал…

— А горючие вещества где храните? — задал Хрусталев главный вопрос. Задал — и впился взглядом в лицо художника.

— Горючие вещества? — удивился Голубев. — Это вы про какие вещества говорите? Про алкоголь, что ли? Нет, алкоголь я практически не употребляю, зарок дал.

— Нет, я совсем не про алкоголь, — железным голосом произнес участковый. — Я про другие вещества говорю. Про напалм, например…

Он собирался и дальше продолжать в том же духе, но Гуров его остановил:

— Хватит, лейтенант. Ты что, не видишь: это все пустышка. Мы пришли не по адресу.

— Как же это — не по адресу? — не понял его Хрусталев. — Адрес тот самый: улица Красных Партизан, дом 174. Я этот адрес майору Березкину сообщал… Вот мы и здесь.

— Адрес ты сообщил правильный, только человек, который здесь живет, не имеет отношения к нашему расследованию, — объяснил сыщик. — Ты же видишь: Голубев — на самом деле художник, человек, не имеющий отношения ни к каким преступлениям. Он даже не понимает, о каких горючих веществах ты говоришь. Конечно, и на такого человека можно навести напраслину, можно обвинить в том, что это он поджег дом Аркадия Рябова. И свидетелей можно запугать или запутать, и они дадут нужные показания. Только к расследованию преступлений все это не имеет никакого отношения. В общем, давай извинимся перед художником Александром, перед понятыми, что мы их побеспокоили, — и уйдем отсюда.

Вот почему спустя несколько минут Гуров уже ехал в обратном направлении, в Управление. Еще одна попытка быстро обнаружить убежище Максима Петрова (который на самом деле мог оказаться вовсе не Максимом) не удалась.

Несмотря на эту неудачу, до самой ночи сыщики продолжали заниматься поисками этой неизвестной квартиры. Крячко даже три раза выезжал по адресам, которые вначале казались перспективными, но на поверку ничего не дали. Гурову тоже пришлось еще раз выехать по такому ложному вызову. И только в одиннадцать вечера сыщик решил на сегодня прекратить поиски.

— Все, поехали в гостиницу, — сказал он. — Завтра продолжим. Упорство и труд все перетрут. А может быть, нам улыбнется удача и придет неожиданная помощь с той стороны, откуда мы ее не ждем.

Ближе к полуночи оперативники наконец добрались до своего номера. Здесь был поставлен чайник, а из холодильника извлечена гора продуктов, которые они накупили накануне. Когда чай был разлит по стаканам и они сели за стол, Крячко спросил:

— А на какую неожиданную помощь со стороны ты, интересно, надеешься?

Гуров ответил не сразу. Отхлебнул чая, взял пряник, откусил, запил еще одним глотком чая. И только потом сказал:

— На помощь тех людей, которые нам уже многое рассказали о здешней ситуации. Без их помощи мы бы в ней не разобрались. Я имею в виду прежде всего прокурора Владимира Павловича Зубченко. Он дал мне исключительно ценные ориентировки, указал несколько направлений расследования. Но еще больше дали бывшие члены банды Голубева (кстати, однофамильца сегодняшнего художника). Это Валерий Терехин и Петр Щедринский. По их наводке мы вышли на застройщика Рябова и вовремя оказались на месте пожара. Мы сразу смогли понять, что Рябова убил тот же человек, который до этого расправился с Угрюмовым и Коршуновым. В общем, эти люди владеют той информацией, которая нам нужна как воздух. Я просил их обоих напрячь память, постараться вспомнить других людей, которых в свое время обидели двое убитых. Они обещали подумать. С тех пор число погибших увеличилось, их стало трое. Так что у наших помощников стало больше стимулов, чтобы будить свою память. И я надеюсь, что их память наконец проснется.

— Теперь я тебя понял, — сказал Крячко. — Да, это была бы хорошая помощь. Что ж, будем надеяться, что память бывших бандитов Терехина и Щедринского проснется к завтрашнему утру. Нам бы это очень помогло.

С этим настроением оперативники закончили ужин, убрали со стола и легли спать. Гуров все ждал, что ночью его разбудит звонок — но не от майора Березкина, а от тех людей, о которых он говорил, и они дадут ту информацию, которой ему не хватало. Но нет — на этот раз ночью никто не позвонил. И на следующее утро оперативникам ничего не оставалось, как снова ехать в Управление, вызывать туда все новых участковых, а также руководителей управляющих компаний и жилищных кооперативов, расспрашивать о людях, которые живут в подведомственных им домах без регистрации, вызывают подозрение. Несколько раз за этот день им пришлось выезжать по новым адресам, потому что приходили сигналы о подозрительных людях, проживающих в разных частях города. Иногда требовалась длительная проверка такого сообщения, но всякий раз результат был тот же — это была ложная тревога.

В общем, и этот день — уже шестой день расследования в Егорьевске — прошел безрезультатно. Гурова ситуация начала буквально бесить. Они обложили убийцу со всех сторон, так что ему деться было некуда. Они знали о нем буквально все! И при этом никак не удавалось его задержать и не удавалось узнать мотивы, по которым он совершил три убийства.

На следующий вечер оперативники снова ужинали у себя в номере. Но на этот раз они почти не разговаривали, и ужин прошел в гробовом молчании. Так, в молчании, они и спать легли. Ночью опять никто не звонил, не тревожил их неожиданным сообщением. И Гуров приготовился к тому, что и новый день окажется таким же тоскливым. Они с Крячко уже оделись и собирались выйти из номера, когда у Гурова зазвонил телефон. Он взглянул на экран — это звонил Валерий Терехин.

— Здравствуйте, — сказал бывший бандит, а ныне мастер на СТО. — Вы меня просили звонить, если я вспомню что-то важное. Вот сегодня ночью я кое-что вспомнил. Уж не знаю, насколько это важно, сами решите. Будете слушать?

— Обязательно буду! — заверил Гуров. — Где встретимся? В том же самом кафе «Лилия»?

— Нет, рано еще, они так рано не открывают, — отвечал Терехин. — Там поблизости от кафе сквер есть. Вот можно в этом сквере на лавочке посидеть. Дождя сегодня вроде не обещают, так что можно там поговорить.

— Буду через пятнадцать минут, — пообещал Гуров.

Через тринадцать минут он уже выходил из машины рядом с тем местом, о котором говорил Терехин. Тот уже ждал сыщика, заняв место на скамье. И когда Гуров сел, тот сразу заговорил:

— Я вспомнил еще двоих людей, которых разорили Угрюмов и Коршунов. И не только разорили, но и убили некоторых. Будете записывать?

— Обязательно буду! — обещал сыщик. — Что за люди?

— Одного звали Егор Пухов, — начал свой рассказ Терехин. — Это был инженер — обычный инженер на оборонном предприятии, которых в конце 90-х было еще много. Он с семьей жил в деревянном доме, который достался ему еще от отца, а тому — от его отца, Трофима Пухова. Насколько я знаю, их семья издавна жила в этом месте. А место было отличное — на самом берегу Егорьевки, не в центре города, конечно, но и не в промышленной зоне. И вот Угрюмов положил глаз на этот участок и потребовал от инженера, чтобы тот выметался с насиженного места. А когда Пухов отказался, Угрюмов его дом поджег. Тут я должен предупредить — я всю эту историю хорошо не знаю, я тогда этим не интересовался. Помню только, что первый поджог оказался неудачным, инженер сумел огонь потушить. У них там дальше целая война началась, но в конце концов Угрюмов, конечно, одолел. Что дальше стало с этим инженером и его семьей, я тоже не знаю. Но это, в конце концов, можно установить.

— Да, я это узнаю, — пообещал Гуров. — А какой второй обиженный?

— Второй случай, пожалуй, будет для вас даже более интересный, чем случай Пухова, — сказал Терехин. — Звали его Георгий Колесов. Хотя почему я о нем говорю как об умершем? Очень может быть, что Колесов и сейчас жив. Значит, надо говорить так: зовут его Георгий Колесов. В те времена, о которых я рассказываю, то есть лет двенадцать назад, он был хозяином «Газели» и возил на ней людей на разные мероприятия — на свадьбы, корпоративы, экскурсии… Его семья жила в таком же частном доме, как и семья Пухова, только в другом районе — за рекой. И это место привлекло внимание Коршунова. И тот стал водителя вытеснять. Там тоже был поджог, кто-то из семьи Колесова погиб, не помню, кто именно. Но Коршунов в конце концов одолел и получил этот участок.

— А почему ты считаешь, что этот случай для меня более интересный, чем случай инженера Пухова? — спросил Гуров.

— Потому что у этой истории есть необычное продолжение, — объяснил Терехин. — Колесов, хотя и пострадал от действий Коршунова, в итоге пошел к нему на службу.

— Что значит «на службу»? — удивился Гуров.

— Вот то и значит. Георгий Колесов продал свою «Газель», чтобы купить другую квартиру, взамен утраченной. И поступил на работу к Олегу Коршунову, стал его личным водителем.

— Что?! — воскликнул Гуров. Он был страшно удивлен. — Ограбленный хозяин дома стал личным водителем у человека, который его ограбил?

— Да, и несколько лет возил его, — подтвердил Терехин. — Видимо, такой он был покладистый человек. Лет шесть он Коршунова возил. А потом куда-то делся. И я, когда вспомнил всю эту историю, подумал: а может, Жора Колесов только казался таким смирным и покладистым? Может быть, на самом деле он еще тогда, сразу после поджога, задумал отомстить и только искал подходящего случая? Может быть, он, даже уйдя от Коршунова, продолжал за ним следить? И он его и убил?

Глава 20

Валерий Терехин закончил свой рассказ и замолчал. Молчал и сыщик — он осмысливал полученную информацию. Потом спросил:

— Ты знаешь какие-нибудь адреса или телефоны этих двух людей или их близких? Я имею в виду Пухова и Колесова.

Однако его собеседник покачал головой.

— Нет, я никого из этих людей не знаю, — сказал он. — Колесова я хотя бы видел несколько раз, когда он Коршунова возил. А Пухова даже не видел.

— Ладно, это все можно узнать, — сказал Гуров. — Спасибо за ценную информацию. Теперь надо смотреть, как ее можно использовать.

И он поехал прямо в Управление. Там продолжалась прежняя работа с участковыми и другими людьми, имеющими отношение к тем, кто сдает жилье приезжим. Гуров велел всем посторонним выйти из кабинета, а затем изложил Березкину и Крячко информацию, которую только что получил от Валерия Терехина.

— Я считаю, что эти сведения имеют исключительную ценность, — сказал он. — Особенно информация о Георгии Колесове — человеке, который был обижен Олегом Коршуновым, а затем был его личным водителем.

— Еще бы она не имела ценности! — воскликнул Крячко. — Да это, можно сказать, все объясняет! Если убийца — Колесов, тогда понятно, как он мог заманить Угрюмова в лес, а Коршунова — заставить остановить машину на обочине. Ему было легче легкого организовать поломку в машине, из-за которой она загорелась.

— Да, нам надо искать Колесова! — согласился Березкин. Было видно, что он загорелся этой новой идеей. — Я сейчас же подниму его историю, и мы посмотрим, где он жил последнее время. Может быть, он и сейчас находится в Егорьевске, никуда не уехал. Может быть, мы его уже сегодня возьмем!

— А почему ты только о Колесове говоришь? — спросил Гуров. — Нам дали ориентировки на двух человек, Колесова и Пухова. Обоих и нужно проверить.

— Конечно, этого Пухова мы тоже проверим, — согласился майор. — Но мне кажется, это будет просто для проформы. Убийца может быть только один. И этот человек — Колесов!

— Я, в общем, согласен с майором, — сказал Крячко. — Ясно, кто из этих двоих больше похож на убийцу.

Березкин дал команду своим подчиненным, и начались поиски истории семьи Колесовых, а также всех данных на этого человека и его родных. Поскольку дело было давнее и некоторые подробности участники этой истории не хотели разглашать, поиски эти затянулись. Например, долгое время не удавалось найти сведения о пожаре в доме Колесова. Некоторых данных не оказалось в компьютере Управления — они существовали только в старом, бумажном виде. Пришлось подчиненным Березкина идти в архив и рыться там. Но наконец после трех часов непрерывных поисков, в которых принимало участие все больше людей, все необходимые сведения были получены. И тогда выяснилось следующее.

…Семья Колесовых состояла из четырех человек. Кроме главы семьи, Георгия Семеновича Колесова, в состав семьи входила его жена, Ирина Евгеньевна, сын Николай и теща, мать Ирины, Светлана Андреевна Лебядкина. Жили они в старом деревянном доме на улице Танкистов. Жили, беды не знали, пока на их участок не засмотрелся застройщик Аркадий Рябов. Он задумал снести на улице Танкистов целый квартал старых домов и на освободившейся площадке возвести несколько зданий небывалой для Егорьевска этажности — в двадцать, даже в двадцать пять этажей. Проект обещал огромные доходы, он сразу поднимал Аркадия Рябова на новый уровень.

Казалось бы, при таких ожидаемых прибылях можно было не крысятничать, не жалеть денег для несчастных обитателей деревянных развалюх, которых предстояло выгнать из их жилищ. Однако не такой человек был Аркадий Рябов, чтобы отдавать кому-то хоть рубль. Он потребовал от Георгия Колесова, чтобы тот немедленно продал застройщику свой дом. А цену назначил совершенно смехотворную. Сам Георгий был по натуре рохля, бороться не умел и был готов уступить. Но тут на защиту дома встала теща, Светлана Андреевна. Она заявила, что за такие деньги даже старый сортир на улице не продаст, не то что дом. И тут, что называется, нашла коса на камень. Рябов не хотел уступать, Светлана Андреевна тоже не хотела уступать ни в какую.

И тогда застройщик Рябов обратился к помощи бандитов Угрюмова и Коршунова. Те моментально поняли свою задачу. И в одну мрачную ночь в доме Колесовых вспыхнул пожар. Загорелось сразу, дружно, в трех местах. И обитателям дома нипочем бы не удалось справиться с огнем, но кто-то свыше им помог: неожиданно полил сильнейший дождь, даже не дождь, а настоящий ливень. Полил — и в десять минут погасил весь огонь, что был снаружи. А внутри дома Колесовы своими силами справились. Так что, когда приехали вызванные пожарные, тушить было уже нечего — все потушили.

Разумеется, пожарная инспекция провела проверку причин возгорания и выдала свое заключение — виновата старая, неисправная электропроводка. И хотя все Колесовы в один голос твердили, что видели возле дома каких-то подозрительных людей и что им угрожали, а значит, причина пожара — поджог, с ними не согласились. Дело было закрыто.

Неудача не обескуражила поджигателей и не остановила застройщика Рябова. Он сообщил Угрюмову и Коршунову, что заказ остается в силе и что они должны действовать. И спустя месяц дом на улице Танкистов снова загорелся. И на этот раз высшие силы не пришли на помощь жителям дома, а своих сил им не хватило. И дом полностью сгорел. А Светлана Андреевна, которая до последнего не хотела признавать победу огня, пыталась тушить пожар, заработала на этом инсульт и не дожила до утра, умерла в больнице.

На этом сведения о семье Колесовых, имевшиеся у сотрудников Управления, заканчивались. Было еще известно, что Аркадий Рябов успешно получил освободившийся участок и реализовал свой проект, построив четыре небоскреба — они до сих пор остаются самыми высокими зданиями в Егорьевске.

— А где сейчас Колесов, что он делает, где живет? — спросил Гуров у Березкина, изучив полученную информацию.

— Этого я, Лев Иванович, к сожалению, не знаю, — отвечал в смущении майор.

— Так узнай! — потребовал сыщик. — Пусть твои ребята проверят всю информацию, какая есть. Вот скажи: когда последний раз поступала в полицию информация о человеке с фамилией Колесов? Не знаешь? Так установи хотя бы это!

И все силы Управления были брошены на то, чтобы найти следы Георгия Колесова. На эти поиски ушло еще три часа. И только в четвертом часу дня появилась свежая информация. Оказалось, что Георгий Колесов действительно устроился работать личным водителем к своему обидчику — только не к Коршунову, как говорил Терехин, а к Рябову. И проработал у него три года. А затем то ли сам уволился, то ли Рябов его уволил — в общем, его служба у застройщика прекратилась.

А самое главное — в ходе этих новых поисков удалось установить адрес, по которому сейчас проживает Георгий Колесов. Он жил на улице Генерала Баграмяна, в старом пятиэтажном доме, типичной «хрущевке», признанной аварийной.

Как только был получен адрес фигуранта, Гуров записал его и направился к двери.

— Ты к Колесову едешь? — спросил его Крячко. — В таком случае я с тобой.

И два оперативника сели в машину и направились в Заводской район, где находилась улица Баграмяна. Правда, взглянув на часы, Гуров отметил, что сейчас еще нет пяти вечера. «До конца рабочего дня еще далеко, — подумал он. — А значит, Колесов, скорее всего, находится на работе. Но, может быть, его жена дома?»

Пятиэтажка, возле которой они остановили свою машину, производила мрачное впечатление. Она и вначале, когда ее только построили, не была шедевром архитектуры, а уж теперь и вовсе выглядела развалюхой. Швы между бетонными плитами потрескались, видно было, что их скрепляли. Дверь в подъезд не закрывалась, на лестнице пахло кошками.

Колесов жил на пятом этаже. Дверь его квартиры была не стальная, как сейчас все делают, а старая деревянная. Звонок был, но когда Крячко нажал кнопку звонка, выяснилось, что тот не работает — звука не было. Пришлось стучать. На стук долго никто не откликался, и Гуров уже было решил, что дома никого нет и им придется сидеть у подъезда, ждать хозяев. Но затем за дверью послышались неуверенные, шаркающие шаги, кто-то стал возиться с замком — и дверь открылась.

Оперативники увидели мужчину лет пятидесяти, низкорослого, со спутанными грязными волосами. Одет он был в какую-то рваную майку и дырявые пижамные штаны. А еще он был явно нетрезв. Не то чтобы сильно пьян, но заметно было, что он с утра уже успел выпить, да так весь день и не останавливался.

— Вы Колесов? — спросил его Гуров.

— Ну я, — отвечал хозяин квартиры. — А вы кто?

— Я полковник полиции Гуров, а это полковник Крячко, — ответил сыщик. — Нам нужно с вами побеседовать. Пройдем в квартиру или вы поедете с нами в Управление?

Когда прозвучало слово «полиция», а затем еще и «Управление», хозяин квартиры на глазах начал трезветь. В глазах у него появилось более осмысленное выражение, и на ногах он стал стоять вроде бы тверже.

— Если надо поговорить, почему нет? — произнес он. — И зачем куда-то ехать? Ехать — это одеваться надо, костюм, все такое. Не, ехать я никуда не хочу. Давайте здесь поговорим. А о чем?

— Это мы вам сейчас объясним, — сказал Гуров. — Сначала давайте войдем и сядем.

Он говорил все эти нужные слова, производил действия, которые необходимы в ходе дознания, однако он уже чувствовал разочарование. Его охватило сильнейшее ощущение, что они опять вытащили пустышку, что никакого результата они не получат. Ну не мог этот пьяница, этот разболтанный хлюпик совершить два жестоких хитроумных убийства да еще и поджечь дом Рябова! «Но, может быть, это его сообщник все делал? — мелькнула мысль. — Может, их на самом деле не двое, а трое?» Только на это оставалось еще надеяться.

Хозяин квартиры, не говоря больше ни слова, повернулся и пошел в глубь квартиры; оперативники последовали за ним. Как выяснилось, мужчина вел гостей на кухню. Когда проходили мимо открытого проема, за которым была жилая комната, Гуров заглянул туда — и понял, почему их не повели в комнату. Там царил полный бардак и разгром. Постель, видимо, давно не убирали, одеяло валялось на полу, простыня тоже наполовину свесилась на пол — и какая грязная была эта простыня! Повсюду валялась немытая посуда, в углу что-то бубнил телевизор, который, как видно, никогда не выключали.

На кухне было ничуть не лучше: грязная посуда, заполнившая раковину, пустые бутылки повсюду, тараканы, ходившие пешком по столу. Но в комнате, наверное, было еще хуже.

На кухне было всего две табуретки. Хозяин сходил в комнату, принес еще один стул, и все сели.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — повторил свой вопрос Колесов.

— Вы Георгий Семенович Колесов? — спросил Крячко.

— Да, я, — ответил хозяин.

— Вы десять лет назад жили на улице Танкистов?

— Да, было такое дело, — согласился хозяин. — Только давно это было. Я что-то не понимаю…

— Что вы делали ночью три дня назад?

— Ночью? — удивился Колесов. — Спал, конечно, что еще ночью делать?

— Это может кто-то подтвердить?

Колесов покачал головой:

— Кто же это может подтвердить? Я один живу, вы же видите…

— Пока что мы ничего не видим, кроме грязи и беспорядка, — заметил Гуров. — А где ваша жена Ирина? Где сын Николай?

Выражение лица хозяина квартиры изменилось. Он еще больше протрезвел и теперь совсем не походил на пьяного — скорее на больного, несчастного человека.

— Жена… — произнес он с непонятным выражением. — Да, была жена. Только не стало ее, уже давно не стало. Скоро шесть лет прошло…

— Что значит «не стало»? Она умерла?

— Да, — с горечью произнес Колесов. — Утонула она. В пьяном виде утонула. Она пить стала сильно, я ничего не мог с ней поделать. И в таком виде забрела в Егорьевку — и утонула. А почему полицию моя жена интересует? Почему вы вообще мне все эти вопросы задаете?

— Потому что три дня назад был совершен поджог дома Аркадия Рябова, — сказал Гуров. — При этом погиб сам Рябов, а его жена чудом спаслась. И у нас есть основания подозревать вас в совершении этого поджога. Скажите, Колесов, вы поджигали дом Аркадия Рябова?

По мере того как Гуров говорил, хозяин дома смотрел на него во все глаза. Видно было, что все услышанное для него — большая новость. Когда же Гуров задал главный вопрос, Колесов сглотнул застрявший в горле комок и с трудом заговорил:

— Значит, Аркашу Рябова подожгли? Это хорошо… очень хорошо! Отлились волку овечьи слезы… Нашелся человек, который смог… Так вы думаете, что это я? Нет, гражданин начальник, это не я. Я бы такое не смог сделать. Ослабел я совсем. И сил нет, и воли никакой. Опустился я, если честно сказать. После смерти Ирины сам стал пить, с работы меня гонят… Так что я Рябова не убивал. Но если бы мог — убил бы, не задумываясь.

— За что — за тот давний поджог? — спросил Крячко.

— Да, за те два поджога, особенно за второй, когда Светлана Андреевна скончалась. Она ведь такой хороший человек была, моя теща, мы с ней душа в душу жили. Она умерла, а я… Я, как слизняк, пополз к нему на службу, к Аркадию то есть. Ирина меня за это так презирала, так презирала! Она из-за этого и пить начала, раньше ведь в рот водку не брала. Вы еще про сына спрашивали, верно? Николай уже вырос, отдельно от нас стал жить. А потом вообще в Москву уехал. И хорошо сделал, что уехал, — у нас в Егорьевске ничего хорошего нет…

Колесов закончил свой монолог и замолчал. И на некоторое время на кухне наступило молчание. Все, в общем, было ясно, спрашивать Колесова было не о чем. Но для очистки совести Гуров все же задал еще один вопрос:

— Значит, о гибели Аркадия Рябова вы не слышали?

— Нет, об этом я не знал. Ребята, с которыми я тут… ну, выпивал, они говорили о каком-то пожаре, но я не понял о каком. Если бы знал, я бы обязательно постарался праздник устроить. Если такой людоед, как Аркаша Рябов, коньки отбросил, обязательно нужно праздник устроить.

— А об убийствах Угрюмова и Коршунова вы слышали?

— Да, об этом слышал. А что, вы хотите и эти смерти тоже на меня повесить? Это можно, конечно. Я не скажу, чем я занимался, когда их убивали. Я даже чисел этих не знаю. И свидетелей у меня никаких нет…

— Нет, Колесов, обвинять вас мы ни в чем не собираемся, — сказал Гуров. — Разве только в слабоволии.

И оперативники поднялись и покинули квартиру Георгия Колесова. Когда вышли на улицу, Крячко спросил:

— И что теперь? Возвращаемся в Управление, постараемся что-то узнать о втором фигуранте? Как его фамилия — Пушков, кажется?

— Не Пушков, а Пухов, — отвечал Гуров. — Да, теперь будем заниматься Егором Трофимовичем Пуховым.

Глава 21

Вернувшись в Управление, друзья кратко сообщили майору Березкину о своей неудаче. Подробно рассказывать об этом не хотелось — никто не любит говорить о неудачах. А вот слушать о чужих неудачах люди любят — вот и майор задал несколько вопросов, желая узнать подробности. Но Гуров ничего ему отвечать не стал. А вместо этого поставил перед майором новую задачу.

— Теперь надо собрать самые подробные сведения о втором обиженном, о Пухове, — сказал он. — Пока что я знаю о нем только то, что мне рассказал Терехин, — что этот человек работал инженером, что его семья жила в деревянном частном доме, который стоял на берегу Егорьевки, в очень удачном месте. И что их с этого места выживал не Рябов, а бандит Слава Угрюмов. Терехин еще сказал, что Угрюмов устроил два поджога, один за другим, и в конце концов добился своего — Пухов покинул сгоревший дом. И больше ничего мы не знаем. А я хочу знать все: что случилось с самим Пуховым и его домашними во время пожара, какова была их дальнейшая судьба, если кто-то из них остался в живых? Есть ли у Пухова родственники? Где они живут? В общем, мне нужно знать все и как можно скорее.

— Задачу понял! — отвечал Березкин.

И работа вновь закипела. Теперь все подчиненные майора искали сведения о человеке по фамилии Пухов. Поиски велись в базе данных Управления, в архиве областного суда и даже в областном архиве. Они продолжались до позднего вечера, и Гуров и Крячко принимали в них самое живое участие. И где-то к восьми вечера картина начала складываться. Теперь можно было сказать, кто такой был Егор Пухов и что с ним стало.

…Егору Трофимовичу Пухову 11 лет назад было 32 года. Он жил с семьей на улице Красной Пресни в частном доме, который достался ему от родителей. Они жили втроем: сам Пухов, его жена Настя и сын Олег, которому в тот момент было 4 года. Жили небогато, но, как видно, счастливо: об этом свидетельствовали все, кто знал эту семью. Так продолжалось до того времени, пока домом Пуховых не заинтересовался член банды Свинца Вячеслав Угрюмов. Этот бандит как раз в это время задумал бросить бандитское ремесло (оно стало слишком опасным) и перейти на легальное положение. Значит, надо было заводить собственный бизнес. И Угрюмов решил приобрести несколько гостиниц — это казалось ему самым выгодным делом.

Для строительства новой гостиницы был нужен хороший участок. Вот Угрюмов и решил выжить семью инженера из собственного дома и захватить хорошее место. Пухову за дом предложили совершенно смехотворную сумму. Когда тот отказался, Угрюмов стал ему угрожать. А потом от угроз перешел к действиям: привлек своего дружка Коршунова, и они вдвоем встретили инженера, возвращавшегося с работы, и избили его, сломали два ребра.

Пухов обратился в полицию, затем в суд. Полиция начала расследование, но выяснить ничего не смогла. Тут надо сказать, что в то время Управлением Егорьевска руководил не генерал Миронов, а другой человек. И при нем в Управлении процветала коррупция; имея деньги, богатый человек всегда мог склонить расследование в свою пользу.

Однако избиение не сломило упрямого инженера — наоборот, оно его ожесточило. Егор Пухов оказался сделан совсем не из мягкого материала — нет, это был человек-кремень. Когда Угрюмов заявился к нему в следующий раз, инженер не только не уступил его требованиям, но даже сумел спустить наглого вымогателя с крыльца. И заявил, что теперь он не продаст свой дом, даже если ему будут предлагать достойную рыночную цену. И что ему скоро придут на помощь: он написал нужным людям и те скоро приедут. Содержание этого разговора стало известно и сохранилось в делах, потому что Угрюмов в тот же вечер передал содержание этого разговора своему дружку Коршунову, а тот говорил об этом другим.

Когда Гуров дочитал подготовленную сотрудниками Управления справку до этого места, он оторвался от экрана и сказал Стасу Крячко:

— Ты уже дочитал до разговора Пухова с Угрюмовым? Читал о том, что инженер говорил о «нужных людях»? Обрати внимание на этот момент — он для нас очень важен.

После этого сыщик снова обратился к чтению собранных материалов.

…Да, Угрюмов передал разговор с непокорным инженером своему дружку Коршунову. И заявил, что для него вопрос о доме на берегу реки Егорьевки тоже приобрел принципиальное значение. Теперь ему важно заполучить это место не только потому, что он собрался там строить престижную гостиницу, но и потому, что он хочет во что бы то ни стало наказать этого упрямого Пухова. И два бандита задумали сделать то, что делали уже несколько раз и что им прежде удавалось, — сжечь дом инженера вместе с ним и всей его семьей. Они провели необходимую подготовку и однажды ночью явились к дому Пухова. Явились не одни: им помогали охранники застройщика Рябова, который решил подключиться к борьбе за лакомый участок. Угрюмов обещал Рябову, что поделит с ним землю пополам, и застройщика это вполне устроило.

Хотя инженер после начала борьбы с бандитами старался спать чутко, но в эту ночь он, как нарочно, глубоко заснул. И проснулся только от треска горящих досок и запаха дыма. Он разбудил жену и сына и кинулся к двери. Однако дверь его дома не открылась — она оказалась заколоченной. Инженер еще успел открыть одно из окон и высадить в них Настю и Олега. Сам он остался в доме — то ли задохнулся в дыму, то ли сердце не выдержало чрезмерной нагрузки. Настя тоже не смогла спастись. Когда прибыли пожарные, они нашли женщину, лежащую недалеко от собственного дома с проломленной головой. Что с ней случилось, осталось неизвестным. Согласно официальной версии, Анастасия Пухова получила травму, несовместимую с жизнью, когда пыталась убежать от дома и споткнулась.

Следствие по этому делу шло медленно, долго и в результате так ни к чему и не пришло. Следов поджога дознаватели не нашли, в возбуждении уголовного дела было отказано. Угрюмов и Рябов получили желаемый участок, и на нем были построены два сооружения: Угрюмов возвел там гостиницу «Аркадия», а Рябов построил жилой комплекс на триста квартир.

На этом составленная сотрудниками Управления справка заканчивалась. Однако у Гурова остались вопросы, и он обратился за ответами к майору Березкину:

— Я не понял, почему следствие не смогло выявить следов поджога. Ведь по всем документам, которые вы нашли и которые легли в основу этой вот сводки, ясно, что поджог был, его совершили Угрюмов и Коршунов в сговоре с Рябовым. Управление об этом знает — но сотрудники Управления не смогли найти следов поджога. Как же так?

— Дело в том, что шесть лет назад в нашем Управлении сменилось руководство, — объяснил майор. — На место прежнего начальника пришел генерал Миронов. Он сменил большую часть руководителей отделов и служб. Я тоже пришел в Управление четыре года назад. И теперь мы по-другому смотрим на события того времени. К сожалению, в то время, когда жил инженер Пухов, порядки в Егорьевске были другие… Ему просто не повезло.

— Тогда у меня следующий вопрос, — продолжил сыщик. — Вы смогли выяснить, кто этот «нужный человек», которого ждал Пухов?

— Признаться, этим вопросом наши сотрудники даже не интересовались, — сказал Березкин. — Ведь дело было закрыто, так какое значение имеют такие подробности?

— Не интересовались, значит, — мрачно произнес Гуров. — А вопросом о сыне Пухова, об этом самом Олеге, вы интересовались? Где он сейчас, что делает, как живет?

Майор снова отрицательно покачал головой:

— Нет, этого я не знаю Знаю только одно: что он остался жив. Кажется, его забрали какие-то родственники. Так обычно бывает в подобных ситуациях…

— Значит, вы не знаете, приезжал ли кто-то из знакомых или родственников Пухова в Егорьевск?

— Нет, не знаю.

Гуров глубоко вздохнул, гася накопившееся раздражение на представителя Егорьевской полиции, и поднялся из-за стола.

— Ладно, майор, — сказал он. — Время уже позднее, на сегодня пора заканчивать. Но постарайся, чтобы к завтрашнему утру твои подчиненные перерыли все картотеки и выяснили адреса всех людей с фамилией Пухов, которые проживали в городе в последние десять лет. Завтра с утра нам эти данные понадобятся.

После этого он подал знак Крячко, и два оперативника покинули Управление. Когда они уже сели в машину и Крячко включил двигатель, он заметил:

— Я вижу, ты прямо вцепился в этого человека, в Пухова. Но что тебе с него — ведь он погиб? И жена его погибла…

— Зато сын остался жив, — отвечал Гуров. — А ты заметил, как зовут этого сына? Его зовут Олег — так же как зовут подростка, который задержал киллера Георгия Вожакова, помешал тому направиться к дому Рябова. И мы выяснили фамилию этого Олега — у него фамилия Павлов.

— Так ты что же, думаешь, что это один и тот же человек? — удивился Крячко. — Но ведь столько лет прошло… И потом, а кто тогда «поджигатель»? Ведь им не может быть Егор Пухов!

— Нет, он сам не может быть «поджигателем», поскольку погиб одиннадцать лет назад, — сказал в ответ Гуров. — Но Егор Пухов ожидал какого-то «нужного человека». Вот этот самый «нужный человек», как мне кажется, и есть тот, кого мы ищем. У нас наконец есть подозреваемый! Даже двое подозреваемых — Олег и этот Максим Петров. И у нас есть их мотив. Этот мотив ясный и понятный — месть. Если Олег Павлов и есть Олег Пухов, то им движет желание отомстить за смерть родителей. Неслабое желание, как тебе кажется?

— Да, если твоя версия верна, то с мотивом все понятно, — согласился Крячко. — Но все равно остается неясным, кто этот основной «поджигатель». И почему он такой умелый, почему ему все удается? А главное — где он сейчас?

— Вот это нам завтра и предстоит выяснить, — отвечал Гуров. — Наша задача сузилась, все стало совершенно понятно. Я только об одном молюсь: чтобы еще раз нам не попался ложный след, как с этим Колесовым, а еще раньше — с художником Голубевым. Или еще хуже вариант — такой карьерист, как майор Стародубов. Или не попался человек, склонный к самооговору, вроде таксиста Пятакова.

— Ну, чтобы нам второй раз попался человек, готовый взять на себя три убийства, — это вряд ли, — заметил Крячко. — Таких дурных все же мало.

— Ты так думаешь? — не согласился с ним Гуров. — А мой опыт подсказывает, что таких людей достаточно. В обществе полно людей, обойденных вниманием окружающих. Им хочется, чтобы о них говорили, их показывали по телевизору, они были в центре внимания. Если на такого человека надавить и к тому же пообещать, что он станет знаменитостью, — он может взять на себя очень многое. Я не раз сталкивался с такими случаями. Поэтому, когда мы стали допрашивать этого водителя Пятакова, я сразу почувствовал неладное. И мне хватило нескольких вопросов, чтобы понять, что мы имеем дело с самооговором.

— Понятно, — заключил Крячко. — Ну вот, мы уже приехали.

Действительно, машина остановилась перед гостиницей «Малахит», в которой жили оперативники. Друзья направились к входу, и Крячко сказал:

— Ну, сейчас поужинаем — и на боковую. А завтра с утра займемся поисками этого Максима…

— Нет, друг Стас, на боковую мы сейчас не пойдем, — поправил его Гуров. — На боковую ты пойдешь один — и немного попозже.

— Это почему еще? — удивился Крячко.

— Потому что я успел заказать билет на самолет до Волгограда, — ответил ему Гуров. — И до вылета осталось только три часа. Я сейчас поднимусь в номер, возьму все необходимое для такой поездки — и сразу назад. Я надеюсь, ты меня довезешь до аэропорта?

— Аэропорт? — удивлению Крячко не было предела. — Волгоград? Зачем тебе в Волгоград?

— Затем, что туда ведет меня наше расследование, — ответил Гуров.

Тем временем они успели войти в лифт и теперь поднимались на свой этаж.

— Я вижу, ты совсем растерялся, — сказал Гуров. — Сейчас я тебе все объясню. Во время последнего разговора с нашим другом Березкиным я понял, что у него нет совершенно никакой информации, никаких способов для того, чтобы найти «поджигателя» в Егорьевске. Майор исчерпал свои возможности. И я понял, что ключ ко всей этой истории надо искать в Волгограде. Помнишь, нам говорили люди, которые встречались с Максимом Петровым и Олегом Павловым, что они приехали из Волгограда? И напалм, который «поджигатель» использовал в доме Рябова, был произведен в Волгограде. Это заставляет меня думать, что оба фигуранта этого дела прибыли из города-героя на Волге. И что там, и только там, я смогу найти ответы на все вопросы, которые мы с тобой сейчас обсуждали. Получив эту информацию, я смогу поймать «поджигателя». Вот для чего я лечу в Волгоград.

— А я что буду делать? — спросил Крячко.

— Ты постараешься выжать все, что можно, из города Егорьевска, — отвечал Гуров. — В конце концов, я лечу на пару дней, не больше. Через два дня я вернусь — и наше расследование выйдет на финишную прямую.

Оперативники вошли в свой номер, Гуров быстро собрал нужные вещи, и спустя несколько минут Крячко уже вез друга в аэропорт.

Глава 22

Как Гуров и планировал, в Волгограде он первым делом направился в тамошнее Управление. Здесь у него работал старый друг Андрей Усачев, вместе с которым они когда-то служили в Тюмени. И сыщик очень надеялся на помощь старого друга. Он еще вчера созвонился с Андреем, кратко обрисовал ему ситуацию с расследованием в Егорьевске и попросил навести справки о родственниках и друзьях Пухова, проживающих в Волгограде.

Усачев радостно встретил старого друга и сослуживца, усадил его за стол и сказал:

— Я бы, конечно, с удовольствием поговорил с тобой, что называется, «за жизнь». Расспросил, как дела на службе, как живет и что делает Мария, как живет твой старый друг Крячко — ну и так далее. Но я знаю, что когда ты ведешь расследование, то можешь говорить только о деле, расслабиться совсем не можешь. Поэтому я тебе расскажу о людях, которые тебя интересуют.

— Почему ты говоришь «расскажу о людях»? — удивился Гуров. — Ведь меня интересует только один человек — тот, который жил у вас в Волгограде, но имел друга по фамилии Пухов в Егорьевске…

— Да, тебя интересует только этот человек, — согласился Усачев. — Но когда я задал поиск по фамилии «Пухов», выяснилось, что в нашем городе проживают 37 человек с такой фамилией. Ведь Волгоград — большой город, это надо учитывать. Так вот, я проверил всех этих людей и пришел к выводу, что интерес для твоего расследования представляют только трое из них. Только они могут быть как-то связаны с Егорьевском и вообще с Уралом. Вот тебе адреса, телефоны и другие данные этих троих. Так что можешь приступать к своему расследованию прямо сейчас. Но может быть, мы с тобой сможем встретиться сегодня вечером у меня дома? Посидим за столом, выпьем по сто грамм, вспомним старых друзей?

— Отличное предложение, — согласился Гуров. — Давай адрес. Часов десять вечера тебя устроит?

Однако теперь Андрей Усачев с сомнением покачал головой.

— Если ты придешь в десять, то мы засидимся до полуночи, — сказал он. — А моя Лена всегда ложится раньше, иначе утром на работу опоздает. Мы не привыкли к такому режиму. А ты, я знаю, всегда не считался со временем. Ладно, веди свое расследование. Может, я под Новый год смогу в Москву выбраться, тогда и встретимся.

Гуров еще раз поблагодарил друга за помощь и вышел из здания Управления. Первым в его списке значился Аркадий Пухов, сотрудник крупной газовой компании. Пять лет назад он жил в Егорьевске, налаживал там установку по получению сжиженного газа. А затем вернулся к себе домой, в Волгоград. Гуров набрал его номер телефона. Он ожидал, что человек на другом конце телефонной линии удивится звонку, ему придется долго объяснять, по какому поводу он звонит. Однако вышло иначе: Аркадий Николаевич Пухов сразу понял, о чем идет речь, и согласился встретиться.

Они встретились в маленьком кафе на улице Ленина, недалеко от учреждения, в котором работал Аркадий Николаевич. Когда Гуров начал рассказывать газовику о человеке по фамилии Пухов, который десять лет назад сгорел в собственном доме в результате поджога, его собеседник неожиданно сказал:

— Вы можете так подробно все это не рассказывать, я все это знаю.

— Знаете? — удивился Гуров. — Откуда?

— Понимаете, примерно полгода назад ко мне пришел один человек, — начал объяснять инженер-газовик. — Он сказал, что разыскивает человека по фамилии Пухов, который имеет отношение к его брату…

— А как выглядел этот человек? — заинтересовался Гуров.

— Ну, он лет тридцати пяти, довольно высокий. Самое примечательное в его лице — это большая окладистая борода… Вообще он похож то ли на художника, то ли на рок-музыканта.

— Скажите, вы, случайно, не про этого человека рассказываете? — спросил Гуров и достал фотопортрет «поджигателя», составленный в Егорьевске. Аркадий едва взглянул на изображение и уверенно кивнул головой:

— Да, это тот самый человек. Только здесь он еще в очках, а со мной он беседовал без очков.

— А как он объяснил свой интерес к людям по фамилии Пухов? — спросил сыщик.

— Он сказал, что пишет родословную своего рода, — отвечал инженер. — Что у него уже собраны сведения о множестве людей, но некоторые ветви родового древа еще неизвестны. Ну, мы с ним побеседовали на эту тему. Попытались найти общих родственников, пересечения наших семей, но ничего не нашли. В общем, мы довольно мило поговорили и расстались. Хотя у меня сложилось впечатление, что он в чем-то темнил.

— Темнил? В каком смысле?

— Ну, мне показалось, что составление родословной — это только предлог, а на самом деле его интересует другое. А что именно — не знаю.

— А с этим «художником» не приходил, случайно, еще подросток лет пятнадцати? — спросил сыщик.

— Подросток? — удивился газовик. — Нет, этот человек был один.

— Что ж, спасибо, вы мне очень помогли, — сказал Гуров и поднялся.

Вторым человеком, к которому он решил направиться, был некий Михаил Пухов, проживавший на улице Генерала Чуйкова. Профессия этого человека в ориентировке не была указана. Зато там сообщалось, что Михаил Пухов живет с женой Мариной Николаевной и двумя детьми — мальчиками трех и восьми лет. Когда Гуров приехал по указанному в ориентировке адресу, он велел таксисту высадить его за квартал до нужного места. Оставшееся расстояние он прошел пешком. Нужным домом оказалась стандартная панельная девятиэтажка. Сыщик уже было направился к подъезду, чтобы подняться на восьмой этаж, где проживала семья Михаила Пухова, но в последний момент передумал. Интуиция подсказала ему, что спешить не следует. И он огляделся и выбрал место для наблюдения — низкий бетонный заборчик вокруг детской площадки, чуть в стороне от дома. Отсюда хорошо просматривался не только нужный сыщику третий подъезд, но и два соседних. И Гуров сел и стал следить за людьми, которые входят и выходят из этих трех подъездов. Если бы в этот момент кто-нибудь (например, Стас Крячко или майор Березкин) спросил его, что он тут делает, почему сидит на этом бетоне, он бы не смог четко ответить на этот вопрос. Но чутье сыщика подсказывало ему, что за домом стоит понаблюдать.

Так он сидел час, потом еще час. Ничего примечательного за это время не произошло. Была середина дня, и немного людей покидало дом в это время. Гуров уже решил, что останется на своем посту еще полчаса, а затем поднимется в нужную квартиру. Как вдруг он заметил, что дверь четвертого (не третьего, нужного, а именно четвертого) подъезда открылась, и оттуда вышел подросток — мальчишка лет пятнадцати. Гуров почувствовал что-то вроде укола в сердце. Он словно уже видел где-то этого мальчишку!

Подросток быстро огляделся, кажется, ничего опасного не заметил, после чего повернулся и пошел прочь. Гуров подождал, когда он удалится метров на пятьдесят, после чего встал и отправился за ним. Теперь он понял, почему мальчишка показался ему знакомым, понял, где он его видел — на фотопортрете, который составил незадачливый киллер Георгий Вожаков. Это был тот самый мальчишка, подручный «поджигателя»! Олег Павлов — вот как его звали в Егорьевске. Мальчишка, которого они пытались поймать на вокзале в Егорьевске, но он ускользнул вместе с самим «поджигателем». И теперь этот мальчишка, возможный участник убийств в Егорьевске, оказался здесь, в доме на улице Генерала Чуйкова. Упустить его было никак нельзя! И Гуров твердо собирался выследить этого неуловимого мальчишку и задержать его.

Подросток миновал двор и вышел на улицу. Он шел вроде бы неторопливо и по сторонам не особо смотрел, так что Гуров был уверен, что мальчишка не заметил слежки. Они прошли два квартала, после чего подросток свернул на узкую боковую улицу. Улица закончилась возле оврага. Склоны оврага сплошь были застроены гаражами. Это место Гурову не понравилось — здесь было легко скрыться и трудно было вести наблюдение. И потом — зачем Олегу идти в эти гаражи? Он что, в машину собирается сесть? Но у него нет и не может быть прав на вождение, так что машина ему вроде бы не нужна…

Размышляя таким образом, Гуров несколько сократил расстояние до «объекта» — теперь он отставал от него метров на тридцать, не больше. Олег шел по широкому проходу, где с одной стороны шли жилые дома, а с другой — гаражи. Может быть, ему все-таки нужно в какой-то дом, а не в гараж?

И тут, словно отвечая на эти мысли сыщика, подросток еще раз свернул — на этот раз направо, в гаражи. Свернул — и тут же ускорил шаг. Теперь он почти бежал. Гуров, естественно, тоже двинулся вприпрыжку. Так они миновали один боковой проход, второй… А в третий проход мальчишка свернул — и на миг пропал у сыщика из виду. Гуров со всех ног кинулся к этому проходу. Добежал до угла — и увидел, что подросток взбирается на крышу одного из гаражей. Подтянулся, забрался на крышу — и пустился бежать по крышам, перепрыгивая с одной на другую.

Сыщику ничего не оставалось делать, как повторить этот трюк. Он тоже подпрыгнул, подтянулся и залез. Только проделал все это в два раза медленнее, чем Олег. И когда он забрался на крышу, то успел увидеть, как тот, кого он преследовал, уже спрыгивает с крыши в дальнем конце гаражного блока. Гуров со всех ног кинулся туда. Но когда добежал, уже никого не увидел. Внизу, куда спрыгнул подросток, росли какие-то кусты, а дальше снова начинались дома. Гуров для очистки совести спрыгнул, пробежался до этих домов… А дальше что делать? Мальчишки нигде не было видно. Так что сыщик немного постоял — и побрел обратно, к дому на улице Генерала Чуйкова.

Он вошел в третий подъезд, поднялся на восьмой этаж. Однако не стал сразу стучать в дверь квартиры № 118. Вместо этого он поднялся на последний, девятый этаж. А затем еще на один пролет — к двери, ведущей на крышу. Поднялся на несколько ступеней, толкнул эту дверь — и она легко подалась. «Не сомневаюсь, что в четвертом подъезде чердачная дверь открывается так же легко, — подумал сыщик. — Вот так Олег попал из третьего в четвертый подъезд. Просто и умно, ничего не скажешь». Он спустился на восьмой этаж, и теперь уже без колебаний, решительно нажал кнопку звонка нужной квартиры.

За дверью царило молчание. Одно время ему послышался детский голос, но затем он умолк. Сыщик раз за разом нажимал кнопку звонка, он слышал, как за дверью звонит колокольчик, но в квартире было по-прежнему тихо. Тогда сыщик громко прокричал:

— Марина Николаевна, не глупите! Подумайте о детях, как это на них подействует! Если вы не откроете, я вызову наряд, и мы срежем дверь. Вам это нужно?

Некоторое время все оставалось по-прежнему, и Гуров было решил, что ему таки придется исполнить свою угрозу (чего ему смертельно не хотелось). Но тут за дверью послышались шаги, замок щелкнул, и дверь открылась. Сыщик увидел женщину лет тридцати пяти, довольно красивую. Правда, сейчас эта красота отступила на задний план, вперед выступила суровость, даже злость. Марина Пухова не скрывала, что она совсем не рада пришельцу.

— Я полковник Гуров из Москвы, — представился сыщик и продемонстрировал свое удостоверение. — Я веду расследование нескольких преступлений. В связи с этим мне необходимо задать вам несколько вопросов. Как вы хотите: чтобы мы побеседовали здесь, у вас, или проедем в Управление?

— Я никуда не поеду, — отвечала женщина. — Мне не с кем оставить детей.

Словно подслушав ее слова, в переднюю выбежал мальчик трех лет. Выбежал, увидел чужого, испугался и тут же убежал обратно. Марина Пухова проследила за ним взглядом и сказала:

— Ладно, проходите. Будем здесь говорить. Только я надеюсь, что этот разговор не будет очень долгим.

— Я не собираюсь затягивать наше общение, — отозвался Гуров. — Но несколько вопросов вам мне задать нужно. Где мы могли бы присесть?

— Пойдемте на кухню, — предложила женщина.

Они прошли на аккуратную, тщательно убранную кухню, где каждая вещь знала свое место и все радовало глаз. Сели, и Гуров задал первый вопрос:

— Скажите, вашего мужа зовут Максим Трофимович?

Этот простой вопрос неожиданно сразу вызвал затруднения. Марина несколько раз обернулась в стороны, словно ждала откуда-то поддержки. Она никак не решалась ответить, и Гуров счел нужным добавить:

— Слушайте, нет смысла скрывать правду. Вы как-то сумели подчистить базу данных Управления, и теперь там ваш муж значится как Михаил. Но ведь осталась масса других документов. Я подниму их, и тогда станет ясно, как его зовут на самом деле. Ведь он Максим, не так ли?

Марина Николаевна пожала плечами:

— Ну да, Максим. Какое это имеет значение?

— Зачем он поехал в Егорьевск?

Этот вопрос оказался еще тяжелее. Теперь женщина уже не смотрела по сторонам — она уставилась в пол, помолчала, потом ответила сухо:

— Не знаю.

— Совсем не знаете?

— Совсем не знаю. И на третий раз то же самое скажу: не знаю. Понимаете?

— Понимаю, понимаю. Значит, у вас двое детей?

— Да, Алексей и Егор.

— Егор — это, наверное, в честь дяди?

— Ну да, мы решили…

Тут Марина прикусила язык, испуганно взглянула на сыщика и зло спросила:

— С чего вы это взяли? Откуда вы взяли какого-то дядю?

— Будем считать, что я его выдумал, — сказал сыщик. — В конце концов, это не так важно, в честь кого назвали ребенка. В таком случае, Олег вам приходится племянником, ведь так?

Тут уж Марина не медлила, не колебалась. Она зло взглянула на оперативника и решительно сказала:

— Откуда вы взяли какого-то Олега? Я никакого Олега не знаю! И нечего тут выдумывать!

Гуров на эту гневную тираду только головой покачал.

— Я мог бы заглянуть в вашу комнату, — сказал он, — и сразу заметил бы какую-нибудь вещь, принадлежащую Олегу. Например, компьютер…

— Вы не имеете права никуда заглядывать! — воскликнула женщина. — У вас ордера нет!

— Нет, конечно, — согласился сыщик. — Но для того, чтобы поговорить с вашими соседями, ведь не нужен никакой ордер, верно? А они, конечно, подтвердят, что в вашей квартире живут не двое, а трое детей. И если заглянуть в журнал регистрации жильцов в вашей управляющей компании, там тоже можно будет увидеть человека по имени Олег, возрастом 15 лет. Или все же 16?

Марина на это ничего не ответила, словно и не слышала слов сыщика; сидела, смотрела в стену. Тогда Гуров задал следующий вопрос:

— Скажите, Олег приходится вашему мужу племянником, верно?

Теперь женщина ответила. Она с ненавистью взглянула на незваного гостя и процедила:

— Никем он не приходится, понятно?

Однако Гуров не обратил внимания на ее тон. Он спросил:

— Этот мальчик появился в вашем доме одиннадцать лет назад, верно? И тогда ему было всего четыре года…

Снова никакого ответа.

— А кем работает ваш муж? — спросил сыщик.

Вот на этот вопрос Марина Пухова была готова ответить; тут не было тайны.

— Маляром он работает, понятно? — сказала она. — Дома красит, гаражи, дачи, сараи.

— Может, он не только красит, но и рисует? Мне кажется, у него есть талант художника…

— А вы откуда знаете? — с удивлением спросила Марина.

— Я не знаю, я просто предположил, — объяснил Гуров. — И, как видите, угадал. Впрочем, к делу это отношения не имеет. А Олег где учится — в школе или в колледже? Можете, конечно, не отвечать — я это все равно узнаю, просто из других источников…

— Хорошо, скажу, — решилась женщина. — Не в школе он и не в колледже — он в лицее учится. В специализированном лицее с углубленным изучением информатики и программирования.

— Айтишником хочет стать, — кивнул сыщик. — Я так и думал. А еще он единоборствами занимается. В какой-нибудь клуб ходит…

— Никуда он не ходит, — начала было женщина, но затем что-то сообразила и оборвала свой ответ.

Однако Гуров уже услышал достаточно; оставшуюся часть ответа он додумал сам.

— В клуб он не ходит, однако драться умеет, — сказал он. — И препятствия умеет преодолевать, от слежки уходить… Значит, это ваш муж с ним занимается. А это означает… Скажите, в каких частях служил ваш муж, когда находился в рядах Вооруженных сил?

Марине Пуховой надоело молчать и скрываться. Она понимала, что ответ на этот вопрос ее гость все равно узнает. Поэтому она выпалила:

— В спецназе он служил, понятно! Любому голову открутить может! Любой сволочи, ясно?

— Ясно, ясно, — кивнул сыщик. — Что ж, Марина Николаевна, вопросов к вам у меня больше нет. Вернее, они есть, но все эти вопросы такого рода, на которые вы отвечать не захотите. Зачем же сидеть, время терять? Вас дети ждут, извелись все, наверное. Сейчас я вам выпишу одну бумагу…

Он достал из папки бланк повестки и вписал в него нужные данные, а затем протянул повестку женщине.

— Вот, это повестка на имя вашего племянника Олега Пухова, — сказал он. — Он должен явиться в Управление по Волгоградской области, к полковнику Усачеву. И тот снимет с него нужные показания. Настоятельно советую внушить вашему племяннику, чтобы он добровольно сделал, что я вам сейчас говорю. Он может, конечно, попробовать скрыться. Но этим он только испортит себе жизнь, как ее испортил себе ваш муж. Максиму я, видимо, помочь уже не смогу. А Олегу и вам хочется помочь.

И, не говоря больше ни слова, сыщик направился к выходу. Выйдя на улицу, он подумал немного, а затем позвонил своему другу полковнику Усачеву.

— Слушай, Андрей, — сказал он, — у меня к тебе возникла просьба. Вышли мне, пожалуйста, служебную машину на улицу Генерала Чуйкова. И пусть она будет за мной закреплена до конца сегодняшнего дня, идет? Сделаешь? Да, и вот еще что. Я тут выписал повестку на имя Пухова Олега Егоровича, 15 лет. Он должен явиться к тебе завтра к девяти утра. Если не явится, позвони мне, и посоветуемся, как быть дальше. Этот мальчик участвовал вместе с дядей в нескольких убийствах. В то же время он предотвратил одно покушение на убийство. Так что у него есть смягчающие обстоятельства. Честно говоря, я не знаю, как с ним быть. Сложный вопрос я тебе подбросил, ты уж прости. Еще раз спасибо.

Закончив разговор, Гуров стал составлять план дальнейших действий в Волгограде до конца сегодняшнего дня. Этим он занимался до того момента, когда во двор дома въехала полицейская «Гранта».

Глава 23

До конца дня Гуров успел посетить три учреждения — областной военкомат, фирму «Палитра» — последнее место работы Максима Пухова — и лицей, в котором учился Олег Пухов. И везде он получил много полезной и важной информации. Кусочки мозаики под названием «Убийства в Егорьевске» укладывались в узор прямо на глазах, образуя цельную картину.

Самолет, на котором он планировал вернуться в город на Урале, на место расследования, вылетал в одиннадцать вечера. Сыщик едва успел к концу регистрации. Уже пройдя регистрацию, стоя в накопителе, он позвонил Стасу Крячко.

— Ты еще не спишь? — спросил Гуров друга. — А то у нас тут десять часов, у вас, наверное, на час больше…

— Не на час, а на два, — поправил его Крячко. — И у нас двенадцать. Но я ложусь поздно, ты же знаешь.

— Вот и хорошо, — заключил Гуров. — Потому что у меня для тебя есть настоятельная рекомендация по дальнейшим поискам «поджигателя». Во-первых, хочу тебе сообщить, что вы имеете дело не с каким-то маньяком или художником, а с человеком, который прошел школу спецназа, служил в Сирии. Умеет воевать, умеет прятаться, обманывать погоню — все умеет.

— Прямо Рэмбо какой-то, — пробормотал Крячко.

— Примерно так, — согласился Гуров. — И это надо учитывать. И есть второй момент. Я, кажется, понял, почему мы никак не можем найти квартиру, в которой прячется этот «художник». Мы не можем ее найти, потому что такой квартиры нет. С того момента, как он поджег дом Рябова, с того момента, как он отправил своего помощника Олега домой, он выехал из нормального жилья.

— И где же он живет в таком случае? — недоверчиво спросил Крячко.

— Скорее всего — в каком-нибудь брошенном доме, — отвечал Гуров. — В доме, который брошен после пожара, или из-за аварийного состояния, или не достроен. А еще его можно искать на каких-нибудь складах, в сараях, гаражах… В конце концов, сейчас конец сентября, погода позволяет еще жить в лесу. Так что он может жить прямо в лесу. Вот где надо его искать.

— Но если он может жить где угодно, хоть в лесу, почему он до сих пор остается в Егорьевске? — удивился Крячко. — Он мог бы уйти лесами, скажем, до Челябинска, а оттуда уехать поездом или на машине автостопом…

— Почему он остается в Егорьевске, этого я сам толком не понимаю, — признался Гуров. — Тут ты прав: уйти он может. Но здесь, дома, в Волгограде, он пока не появился. Из этого я делаю вывод, что он остается вблизи места преступления. А значит, у нас сохраняется шанс его там задержать. Вот и давай, приложи усилия, чтобы это сделать. Хватит опрашивать владельцев квартир! Обыщите все заброшенные дома, дачи, брошенные новостройки. Обыщите пригородный лес, в конце концов! Впрочем, в этом деле я сам хотел бы поучаствовать. Я сегодня ночью прилечу в Егорьевск и завтра с утра буду готов подключиться к новому этапу поисков.

— В таком случае утром и увидимся, — сказал Крячко, и связь на этом закончилась.

В Егорьевск Гуров прилетел в три часа утра, к четырем добрался до гостиницы. Зажигать свет в номере, будить друга он не стал — разделся и сразу лег, поставив себе задачу проснуться в девять часов.

Ну а раз он поставил себе такую задачу — значит, так и должно было случиться. В девять часов Гуров проснулся — и обнаружил уже застеленную постель друга, а на столе записку. Крячко извещал, что уехал в Управление, будет ставить перед майором Березкиным новую задачу, определять новые направления поиска. «Насчет твоего участия — когда сможешь, тогда и подключишься, — писал Крячко дальше. — А заодно объяснишь, как тебе удалось все это выяснить».

Гуров наскоро позавтракал и также отправился в Управление. Там уже кипела работа над новым планом поимки «поджигателя». Теперь в кабинете Березкина уже не толкались участковые. Теперь сюда вызывали собственников брошенных или недостроенных домов. На стене висела большая карта Егорьевска, на которую наносились все новые объекты, в которых мог найти убежище «поджигатель». Когда Гуров вошел, его встретили общие приветствия. Майор Березкин тут же потребовал рассказать, как сыщик смог вычислить преступника, за которым они так долго гонялись. Однако Гуров отказался что-либо рассказывать, а вместо этого сам спросил:

— Ну что, уже есть какие-то наводки?

Ему взялся отвечать Крячко:

— Да, было три сигнала о людях, которые скрываются в разрушенных и заброшенных домах. Каждый раз мы высылали на место оперативные бригады. В одном случае бригада никого не нашла — обитатель развалин успел уйти. А в двух случаях людей нашли, но это оказались обыкновенные бомжи.

— И за какое время вы нашли этих троих? — спросил Гуров.

— Да вот с утра, как начали, — ответил Березкин. — То есть за три часа.

— Хороший результат, — отозвался сыщик. — Смотрите: если мы за три часа нашли уже троих, сколько же человек на самом деле скрываются в таких заброшенных местах? Давайте продолжим — и мы обязательно найдем «поджигателя».

И работа закипела с новой силой. Правда, в следующий час не нашли никого. Но затем, уже после полудня, поступили сразу два интересных сигнала. Хотя от одного варианта после уточнения пришлось отказаться: выяснилось, что в неоконченном офисном здании обитала группа мигрантов — приезжих из Средней Азии. Зато когда звонивший полицейский рассказал о другой ориентировке, все в кабинете сразу насторожились.

— Я звоню из дачного кооператива «Солнышко», — рассказывал сержант. — Председатель кооператива мне говорил, что дачники уже две недели жалуются на случаи воровства. Где-то завелся вор, но вор своеобразный: он ворует только продукты. Забирается в дачи, пользуясь тем, что запоры там слабые, но вещи не берет, а забирает себе только еду — картошку, консервы, чай — в общем, все, что идет в пищу. А буквально вчера, как сказал председатель, ему удалось выследить этого воришку. Это такой бородатый и волосатый мужик. Живет он на одной даче, хозяева которой уже год как уехали за границу…

— Это он! — воскликнул Крячко, услышав этот рассказ. — Точно, это он! Надо брать! Лев, разреши, я поеду с бригадой и задержу этого «бородатого и волосатого»!

— Почему только ты поедешь? — спросил Гуров. — Я тоже приму участие. И надо оперативную группу взять. Ты не забыл, с кем мы имеем дело? Если это Максим Пухов, то перед нами десантник, спецназовец, способный прорваться через любое оцепление!

— В таком случае я тоже приму участие! — заявил Березкин. — А то вы потом заявите генералу, что вы сами все сделали, а наши, егорьевские, участия не принимали.

Спустя десять минут от Управления отъехали четыре машины, полные оперативников. Ехать пришлось далеко — кооператив находился в часе езды от города, на берегу Сарпинки — притока Егорьевки, возле леса.

Когда выяснилось это обстоятельство — что рядом находится обширный лесной массив, — Гуров особенно насторожился.

— Прежде всего надо отрезать «поджигателю» путь отхода в лес, — сказал он. — Сюда, на опушку леса, надо поставить половину сил. А вторая группа пусть окружит дачу, в которой прячется наш герой. Ну и мы с этой группой пойдем. Сколько у нас в итоге будет человек?

— Четверых — к лесу. Остается четверо в опергруппе и нас трое, итого семь человек, — отвечал Березкин.

— Ну, вроде этого количества должно хватить, — решил сыщик.

Они поставили машины при въезде в дачный массив. Здесь их ждал заранее вызванный председатель кооператива. Гуров вместе с Березкиным указали оперативникам их задачи. Четверо полицейских направились к опушке леса — они должны были отрезать для фигуранта пути отхода. А семь человек направились к той даче, где прятался неизвестный. Не доходя до нужной дачи метров пятьдесят, перешли на режим «идти крадучись». Подобрались к месту, откуда просматривалась нужная дача.

— Вот это строение, — сказал председатель. — Видите — калитка закрыта, дверь дома тоже. То есть он все время делает вид, что в доме никто не живет. Но на самом деле он здесь прячется. А выходит только по ночам, чтобы другие дачи обчищать.

Гуров оглядел объект, на котором предстояло проводить операцию, и сделал новое распределение сил. Трое оперативников вместе с майором Березкиным и председателем кооператива ушли на соседнюю улицу. Им предстояло обойти нужную дачу с задней стороны и стеречь забор. А Гуров, Крячко и сержант по имени Андрей по очереди перелезли через забор с той стороны, где у дачи не было окон, и человек, находящийся в доме, не мог их увидеть. Гуров встал под одним окном, Андрей — под другим, а Крячко подошел к двери и решительно дернул ручку. Дверь не открылась — она была закрыта изнутри. Тогда Крячко громко постучал и еще громче крикнул:

— А ну, открывай! Полиция! Не откроешь — мы выломаем дверь! Считаю до трех! Раз, два…

Однако человек, находившийся в чужой даче, не стал ждать до трех. Стукнуло окно, под которым караулил Андрей, и какой-то человек выпрыгнул из окна. Сержант кинулся на него, но беглец увернулся и бросился к дальнему забору, ведущему на соседний участок. Бегал он ловко, быстро. «Еще бы — ведь он в спецназе служил», — мелькнуло в голове Гурова. Он первый кинулся наперерез беглецу и, когда тот прыгнул, стремясь преодолеть забор, схватил его за руку и дернул на себя. Повалил беглеца на землю, вскочил сверху и выкрутил ему правую руку за спину.

— Лежи тихо, Пухов! — приказал он. — Не усугубляй свою вину сопротивлением полиции!

Тут подоспели и остальные участники задержания. На беглеца надели наручники, подняли его, поставили на ноги…

И тут у троих руководителей операции — Гурова, Крячко и Березкина — вырвался вздох сожаления. Перед ними стоял явно не тот человек! Да, это был мужчина с густой черной бородой, лет тридцати — все как в ориентировке на «поджигателя». Но на этом сходство и заканчивалось. Перед полицейскими стоял явный уроженец Средней Азии, который имел мало общего с тем фотопортретом, которым пользовались оперативники.

— Ты кто такой? — грозно спросил его Березкин.

— Рустам меня зовут, — отвечал задержанный. — Рустам Тахтагулов. Я ничего плохого не сделал! Еду брал, это верно, но я мало брал, я за все заплачу!

— Ладно, ведите его к машине, повезем в Управление, там и беседовать будем, — сказал Гуров. — Майор, пошли кого-нибудь в эту дачу, пусть заберут его вещи, посмотрят, что там творится.

Он отдавал эти распоряжения, но сам испытывал глубокое разочарование. Опять они вытянули пустышку, опять пошли по ложному следу! «Поджигатель» был поистине неуловим, прямо какой-то человек-призрак!

В даче, где жил задержанный уроженец Таджикистана, нашлись его рюкзак и кое-что из одежды. После этого задержанного погрузили в одну из машин, и все оперативники вернулись в Управление. Когда они снова уселись в кабинете Березкина, Гуров взглянул на часы. Было около пяти часов вечера.

Заметив это его движение, хозяин кабинета произнес:

— Сегодня, наверно, уже никого не поймаем. Ничего, завтра наверстаем.

— Нет, на завтра ничего откладывать не будем! — решительно заявил на это Гуров. — Все должно решиться сегодня. Марина Пухова наверняка уже позвонила мужу, сообщила, что к ним домой наведывалась полиция, что их племянника вызвали в Управление. Так что Пухов постарается сегодня же покинуть Егорьевск, так или иначе. А мы должны постараться его задержать.

Он немного походил по кабинету, раздумывая, а затем сказал, обращаясь к Березкину:

— Знаешь, майор, мне кажется, мы не там ищем. Если нашего фигуранта нельзя найти на дачах или в заброшенных домах, значит, он совсем покинул цивилизацию.

— Ты хочешь сказать, что он живет в лесу, словно отшельник? — спросил Крячко.

— Именно это я и хочу сказать, — отвечал Гуров. — Давай-ка, майор, сменим нашу карту.

И он указал на карту города, висевшую на стене.

— Нам теперь нужна карта окружающего леса, — пояснил сыщик. — И информаторы нам требуются другие. Я бы хотел поговорить с кем-то из людей, которые занимаются в вашем городе спортивным туризмом, ориентированием, организацией кроссов и тому подобных вещей. Можешь мне найти таких людей, майор?

— Честно говоря, я никого из этой публики не знаю, — признался Березкин. — Сам понимаешь, Лев Иванович, такие люди редко попадают в наше поле зрения. Но я сейчас поищу.

— Поищи, Михаил Игнатьевич, поищи, — попросил его сыщик.

Поиски нужных людей, знатоков туризма и лесной жизни, заняли около получаса. За это время Березкин нашел двоих. Один за другим в кабинет вошли председатель Егорьевского турклуба Борис Евгеньевич Пастухов и руководитель Федерации спортивного ориентирования Мария Григорьевна Кузнецова. Гуров встретил их весьма уважительно, предложил сесть, а затем обрисовал стоявшую перед оперативниками задачу.

— Понимаете, — говорил он, — мы ищем опасного преступника, совершившего несколько убийств. Человек этот раньше служил в спецназе, участвовал в боевых действиях. Он владеет навыками жизни в дикой природе. Он затаился и где-то скрывается. Мы долго искали его в городе, в том числе в заброшенном жилье, искали на дачах. Теперь я пришел к выводу, что наш фигурант скрывается, вероятно, в лесных массивах возле города. Подскажите, где, в каких районах пригородного леса, скорее всего, может обосноваться такой человек?

Глава областного туризма и руководитель областного ориентирования переглянулись, подумали. Потом председатель турклуба сказал:

— В лесах возле города есть несколько мест, где удобно ночевать. Мы сами, члены туристских секций, там останавливаемся, там проходят наши слеты. Это прежде всего Рокотовский овраг, Поляна лесника…

— А где это, можете показать на карте? — попросил Гуров.

— Да, конечно, — ответил Пастухов.

Он встал, подошел к висевшей на стене карте и показал два района.

— Мы предпочитаем эти места, потому что там по дну оврагов текут ручьи, — объяснил он. — Ведь для человека всегда важно наличие воды. И тот… человек, которого вы ищете, если он решил поселиться в лесу, он должен выбрать место, где рядом есть источник воды — ручей или родник.

— То есть должен жить в этих районах, которые вы указали, — в Рокотовском овраге или на Поляне лесника? — спросил сыщик.

— Да, я думаю, он где-то здесь, — уверенно заявил председатель турклуба.

Но тут в разговор вмешалась ориентировщица.

— Погоди, Борис, — сказала она. — Мне кажется, ты не прав. Есть и другие места. Например, Никольские пруды. Это вот здесь.

Она тоже встала, подошла к карте и указала район, находившийся совсем рядом с городской окраиной.

— Мы этот район не любим, потому что здесь город рядом, его хорошо слышно и народ шастает, — объяснила Мария Кузнецова. — Но это не значит, что тут негде спрятаться. Вот здесь, на склонах холма, есть участки густого леса, где можно поставить палатку. Я эти места хорошо изучила, потому что не раз ставила здесь дистанции для соревнований по ориентированию. Да, здесь можно ночевать, а возле пруда есть родник, там можно брать воду. Кроме того, отсюда недалеко до ближайшего магазина. Он вот здесь расположен, на улице Покрышкина. Ведь ваш отшельник, он ведь должен чем-то питаться?

— Должен, конечно, — согласился Гуров. — То, что вы говорите, очень важно. А еще такие районы есть — неудобные для туристов, но где можно спрятаться?

— Да, есть, конечно, — снова вступил в разговор Борис Пастухов. — Вот тут, например. Это место называется Кривая береза. Тут целая система мелких овражков, поросших густым кустарником. Мы это место не любим, потому что наверху оврага находится крупная турбаза «Роднички» и там часто проходят всякие корпоративы, музыка громко играет. Но если человек не боится громкой музыки, он вполне может здесь спрятаться. И тут тоже недалеко есть магазин. Вот здесь, в поселке Текстильщиков.

— Значит, всего четыре возможных района? — подытожил Гуров. — Два места, где туристы любят останавливаться, и два места, где никто не бывает. Так?

— Да, теперь, кажется, мы все перечислили, — в один голос ответили приглашенные эксперты.

Сыщик поблагодарил их за помощь. Когда представители туризма и ориентирования ушли, он повернулся к Крячко и Березкину.

— Так, за работу! — воскликнул он. — До темноты еще три часа. Надо успеть. Сейчас собираем оперативные группы и едем осматривать эти районы. Но сначала нужно посетить те магазины, о которых говорили наши уважаемые лесные эксперты. Побеседовать с продавцами, показать фото нашего «поджигателя». Вдруг его кто-то видел? Сделаем так: ты, Стас, поедешь в район Никольских прудов, на улицу… как ее назвали? На улицу Покрышкина. А я навещу район Кривой березы и турбазы «Родничок», магазин на улице Текстильщиков. А ты, майор, пока будешь формировать группы. Как только у кого-то из нас будут данные, мы тебе звоним и начинаем операцию.

— Но ведь скоро ночь, — заметил Березкин. — Мы что, ночью будем операцию проводить?

— А почему бы и нет? — ответил на это сыщик. — Ночью нам даже легче будет найти нашего отшельника. Видишь ли, человек, живущий в лесу, обычно готовит еду на костре. А в темноте огонь видно издалека… В общем, хватит разговоров — пусть каждый займется своим делом.

Глава 24

Магазин в поселке Текстильщиков, о котором говорил Борис Пастухов, сыщик нашел не сразу. Дело в том, что магазин вовсе не выглядел как торговая точка — он больше походил на какой-то сарай. Впрочем, здесь, на окраине города, покупателей было немного, и крупный магазин и не требовался. Гуров поставил машину возле крыльца и вошел в магазин. За прилавком стояла полная щекастая тетка, она пересчитывала деньги. Не поднимая головы, только услышав, что кто-то вошел, она крикнула:

— Закрыто! Закрыто у нас, ясно? Ничего больше не продаю!

— А я ничего и не покупаю, — отозвался Гуров.

Он шагнул к прилавку и показал продавщице свое удостоверение. Она сразу стала серьезной и приготовилась слушать.

— Мы ищем одного человека, — объяснил Гуров и достал фотопортрет «поджигателя». — Вот этого. Он не заходил в ваш магазин?

Тетка взяла фото, вгляделась в него, потом сказала:

— А пожалуй, что и заходил. Только тут у вас он больно бородатый. Вот если у него бороду убрать, то похож будет.

— Вы что хотите сказать — что он сейчас без бороды? — удивился сыщик.

— Ну да, — последовал ответ. — Бороды нет, только усы. Да, кажись, это он. Раза три заходил в последние дни.

— Ближе к ночи, наверно, приходит, в такое время, как сейчас?

— Нет, зачем в такое время? В такое время у нас одни консервы на полках остаются. А он в основном за свежим хлебом приходит, да за сосисками, да за овощами. Утром он обычно приходит, когда я магазин только открываю.

— А где он живет, не знаете?

— Откуда же я знаю? — удивилась продавщица. — Я за покупателями не слежу.

— А чем расплачивается — банковской картой?

— Картой у меня заплатить нельзя — у меня оборудования нет. Нет, он наличными платит.

— А когда он впервые у вас появился?

— Да примерно неделю назад.

— А когда в последний раз заходил?

— Да вот сегодня утром и заходил. Он, в общем, раз в два дня приходит. Так что теперь его послезавтра ждать надо.

Теперь Гуров узнал все, что хотел. Выйдя из магазина, он позвонил сначала Крячко, а затем майору Березкину, и сообщил им, что фигурант найден.

— Здесь он, в районе турбазы «Родничок», — сказал он своим собеседникам. — Надо выслать сюда опергруппу, и будем проводить операцию по захвату. Скажи, майор, сколько у тебя собрано людей?

— Двенадцать человек собрал, — отчитался майор.

— Этого мало, — заявил сыщик. — Крайне мало! Столько людей хватит, чтобы на даче человека задержать. А у нас лес, причем ночной. В три раза больше народу нужно! В общем, поступим так: ты сейчас высылай сюда тех, кого уже успел собрать. Пусть они подъедут к этой турбазе «Родничок». Как я понял наших экспертов, там часто собираются большие компании, так что прибытие нескольких машин не вызовет подозрения у нашего фигуранта, даже если он услышит, что они подъехали. Я им поставлю задание. А ты тем временем будешь собирать еще две группы по 12 человек в каждой. Кто будет командовать первой группой?

— Лейтенант Леонид Башмаков, — отвечал майор.

— Вот, объясни ему задание, и пусть едет, — сказал Гуров.

После этого он сел в машину, изучил карту местности, которую ему дал Березкин, нашел на ней, как доехать до турбазы, и поехал туда. Доехав до турбазы, он поставил машину в стороне и вновь погрузился в изучение карты. Он занимался этим до того момента, когда послышался звук моторов нескольких машин и подъехали три полицейские «Гранты», на которых прибыла группа во главе с лейтенантом Башмаковым. Лейтенант подошел к сыщику и доложил, что группа прибыла и готова выполнять его распоряжения.

— Первое распоряжение будет такое, — сказал Гуров. — Выдели троих ребят покрепче, и я поведу их к месту засады. Мы устроим засаду возле родника, где наш фигурант берет воду.

Вскоре к Гурову подошли трое полицейских. Сыщик повел их через дорогу, а затем вниз по оврагу. Он почти не пользовался картой, поскольку, сидя в машине, изучил ее наизусть. Они спустились на дно большого оврага. Здесь было совсем темно, хоть глаз выколи. Однако Гуров не разрешил включить фонари — свет фонаря тотчас выдал бы их беглецу, если тот находился где-то поблизости. Они подождали минут десять, пока глаза немного привыкли к темноте, и затем сыщик повел их правее. Они вошли в боковой овражек, немного поднялись и тут услышали слабое журчание. Здесь и находился родник — единственный родник в этом районе.

Молча, только с помощью жестов, сыщик указал полицейским места, где они должны стоять. А также объяснил, что они должны делать, если «поджигатель» придет за водой: навалиться, прижать к земле и скрутить. А потом ждать, когда подоспеют остальные. Убедившись, что полицейские запомнили его указания, он двинулся в обратный путь и вскоре снова стоял на дороге, рядом с турбазой. Там, на турбазе, в это время как раз началась какая-то вечеринка: заиграла громкая музыка, послышался голос ведущего, усиленный микрофоном. Это было на руку оперативникам, поскольку скрывало развертывание участников операции.

А они вскоре подъехали. Майор Березкин точно выполнил указание Гурова и привез 24 человека. С ними приехал и Крячко. Теперь в распоряжении сыщика были большие силы. Гуров распределил их на три отряда. Один возглавил Березкин, другой Крячко, третий — он сам. Один отряд спустился на дно оврага, другой рассредоточился вдоль дороги, третий занял позицию возле магазина, на опушке леса. И затем эти три отряда одновременно двинулись вперед по сходящимся направлениям. Они двигались медленно, обшаривая каждый куст и стараясь двигаться при этом как можно тише. Расчет был на то, чтобы скрыть от фигуранта проведение операции по захвату, чтобы он узнал об угрожающей ему опасности в самый последний момент. Деваться Максиму Пухову было некуда. А еще существовала вероятность, что как раз в этот момент он пойдет за водой, чтобы приготовить ужин, — и тогда его схватят те трое оперативников, которых Гуров оставил возле родника.

Наступило указанное Гуровым время — 21.00, — и три группы медленно двинулись вперед. Вот они прошли первые пятьдесят метров, вот еще двадцать… Внезапно Гуров заметил тень, метнувшуюся среди деревьев вверх по оврагу.

— Вот он! — крикнул сыщик.

Тут же вспыхнули два десятка мощных фонарей, осветив весь лес. Два десятка людей кинулись за беглецом. Он мчался как раз к роднику — видимо, там он надеялся вырваться из оцепления. Однако, когда он добежал до родника, ему наперерез кинулись три человека, сидевшие там в засаде. Казалось, теперь беглецу уж точно некуда деваться. Однако он, проявив большую ловкость, вывернулся из захвата оперативника, который подоспел к нему первым, оттолкнул другого, сбил с ног третьего, после чего бросился вверх по склону — и бежал с такой скоростью, словно скользил вниз.

— За ним! — крикнул Гуров. — Скорей!

Беглец бегал быстро, но среди оперативников тоже были люди, которые умели быстро бегать. Сразу несколько человек кинулись вдогонку за беглецом, другие спешили ему наперерез. Гуров был среди тех, кто бежал следом за Пуховым, стараясь не отстать. Он выскочил наверх, подъем закончился. Здесь же кончался и лес. Сначала, когда он выскочил наверх, сыщику показалось, что впереди простирается поле. Однако он пробежал всего два шага вперед и понял свою ошибку. Впереди было не поле, а крутой обрыв. Каменистый склон уходил из-под ног почти вертикально, уходил на глубину метров сорок.

«Ну все, он добегался, — мелькнуло в голове сыщика. — Отсюда ему некуда деваться». Однако беглец так не думал. Возможно, он даже специально стремился в это место — поскольку собирался сделать то, на что другие не могли решиться. Добежав до края обрыва, беглец не остановился — он прыгнул вниз.

Оперативники один за другим подбегали к тому месту, где секунду назад стоял «поджигатель», — и останавливались. Казалось, что повторить поступок беглеца — значит наверняка разбиться. Но Гуров был уверен, что Максим Пухов не собирался кончать самоубийством. Нет, он всего лишь хотел уйти от погони. А значит, прыжок не является смертельным, и значит, его можно повторить.

И Гуров прыгнул вниз. Он с самого начала рассчитал так, чтобы упасть на правый бок, а затем скользить по каменистой осыпи. Так и получилось. Удар ногами о землю был, конечно, крайне болезненным, а еще больнее было удариться боком. Сыщик еще и головой ударился о камни, содрал кожу со лба. Но когда падение и скольжение закончилось, он убедился, что этот трюк он проделал успешно — он жив!

Впереди, где снова начинались кусты, слышался треск сучьев — это беглец прокладывал себе дорогу. Гуров кинулся за ним. Левая нога как-то плохо его слушалась, было больно, но он старался не обращать на это внимания. А еще он слышал, как где-то левее тоже трещат кусты — значит, кто-то еще набрался смелости прыгнуть с обрыва, кто-то еще преследовал беглеца.

Так они бежали пять минут, еще пять — и внезапно выскочили на проселочную дорогу. Видимо, она и была целью беглеца, сюда он хотел попасть. Да, он точно этого хотел! Гуров это понял, когда человек впереди подбежал к одному из деревьев — и оказалось, что здесь его ждет велосипед, спрятанный в кустах. «Поджигатель» вскочил на велосипед, выехал на дорогу… Но тут из кустов впереди него выскочила высокая фигура — и одним ударом сбила велосипедиста на землю. Тот вскочил, готовый снова бежать, но тут подоспел Гуров. Они вдвоем снова повалили беглеца и, несмотря на отчаянное сопротивление, надели на него наручники. Только тут Гуров смог разглядеть человека, который повторил его прыжок с обрыва и вовремя пришел ему на помощь. Это оказался лейтенант Башмаков.

Тем временем к месту задержания беглеца подоспели и остальные участники операции. Послышался шум мотора, и по дороге к этому месту подъехала одна из полицейских машин. Из нее вышел майор Березкин.

— Все-таки захватили! — воскликнул он. — Вот здорово! Что ж, я тут специально машину подогнал. Давайте посадим туда этого молодчика, с ним двоих парней поздоровее, и пусть везут его прямо в Управление. Там и проведем первый допрос. Ты же любишь ночные допросы, Лев Иванович? Вот там все и узнаем…

— Нет, мы по-другому сделаем, — сказал Гуров. — Ночной допрос сегодня проводить не будем. Так что садись ты в машину, Михаил Игнатьевич, и езжай домой. И участников операции можно поблагодарить и отпустить по домам. Только пошли несколько человек туда, где наш «поджигатель» прятался. Пусть соберут его вещи и доставят в Управление. Они могут пригодиться на допросах. А задержанного мы с полковником Крячко сами доставим в СИЗО.

— Как же вы его доставите? — удивился Березкин. — Ведь ваша машина далеко стоит, на другой стороне оврага…

— Это ничего, что на другой стороне оврага, — отвечал Гуров. — Я знаю, как туда дойти. Это не так уж далеко. По ночному холодку прогуляемся немного. Мы с полковником Крячко не боимся таких прогулок, правда, Стас?

— Истинная правда, — отозвался Крячко.

— Ну а наш беглец и подавно путешествий не боится, — добавил сыщик, кивнув на задержанного.

Тот никак не отреагировал на эти слова оперативника. Вообще за все время бегства и последующего задержания он не произнес ни слова — вообще не издал ни одного звука, словно был немой от рождения.

Березкин попробовал настоять на своем — видимо, ему хотелось немедленно допросить задержанного, узнать некоторые вещи, которые полиции никак не удавалось выяснить. Однако Гуров был упорнее, и он был старше по званию. Так что все вышло так, как он сказал: Березкин снова сел в машину и уехал, остальные участники операции ушли вслед за ним, а Гуров и Крячко повели задержанного вокруг оврага назад, к базе «Родничок», где сыщик оставил свою машину.

Глава 25

Было уже за полночь, когда они добрались до своего транспортного средства. Гуров велел Крячко сесть за руль, а сам открыл заднюю дверь и предложил задержанному садиться.

— Хотя нет, погоди, — внезапно сказал он. — Тут еще один момент есть. Скажи, Максим Трофимович, ты можешь мне обещать, что не будешь пытаться во время нашей поездки меня задушить или вывести из строя каким-то другим способом?

Задержанный ответил не сразу, а после некоторой паузы.

— Даже не знаю, что сказать, — произнес он. — Вообще-то я ничего вам обещать не собирался. А почему возник такой вопрос?

— Потому что я собираюсь снять с тебя наручники, — объяснил сыщик. — Терпеть не могу разговаривать с людьми, на которых надеты наручники. А у меня есть сильное желание с тобой поговорить. Я для этого и отнял тебя у майора Березкина, обещал сам доставить в СИЗО.

— А вы и правда хотите везти меня в СИЗО? — спросил задержанный.

— Ну, этот вариант пока является основным, — отвечал Гуров. — Но многое будет зависеть от твоих объяснений. Я уже кое-что знаю, кое о чем догадываюсь. Но я должен получить полный текст, увидеть всю картину целиком. Поэтому план у нас сейчас такой: мы отъезжаем от этого места — здесь слишком шумно, но в город не спешим. Остановимся где-нибудь на лесной поляне и там побеседуем. Но сначала ты должен дать обещание, что не попытаешься сбежать. Даешь такое обещание или нет?

— Даю, — просто ответил задержанный.

Сыщик достал из кармана ключ, открыл замок и снял с него наручники. После этого они оба сели на заднее сиденье, и Крячко тронул машину с места. Однако они не поехали в город короткой дорогой. Как и сказал Гуров, они поехали кругом, через лес. В одном месте Крячко высмотрел подходящую проселочную дорогу, уходящую в сторону, и свернул на нее. Они проехали еще метров сто и выехали на поляну. Здесь Крячко остановил машину.

Гуров развернулся к задержанному и сказал:

— Сначала я расскажу то, что уже знаю. Ты — брат Егора Пухова. Он с семьей жил здесь, в Егорьевске, в собственном доме, а ты с женой Мариной и двумя детьми — в Волгограде. У вас с братом были очень близкие, даже сердечные отношения. Поэтому, когда до тебя дошло известие, что твой брат и его жена погибли после нападения каких-то бандитов, ты взял его оставшегося в живых сына Олега к себе на воспитание. А еще ты поклялся отомстить за брата. Я, правда, не понимаю, почему эта месть так запоздала, на целых шесть лет…

— Неправильные у вас данные, — отвечал Максим. — Данные неточные, потому вы и не понимаете. Что-то совсем неверно, а что-то верно, но неполно. Слушайте, как оно на самом деле было. Егор был мне не просто брат, а старший брат, у нас разница восемь лет. Мы рано потеряли родителей — сначала мать умерла от рака горла, а потом отца задавило вагонеткой на шахте. И Егор заменил мне отца, растил меня, ставил на ноги. Поэтому и отношение у меня к нему как к отцу.

Вторая неточность — что он с семьей жил здесь, в Егорьевске, а я в Волгограде. Я до того, как в армию пошел, здесь жил. Это потом я в армии решил остаться, подписал контракт, пошел в спецназ. В отпуск поехал гостить к сослуживцу, который жил в Волгограде, там и познакомился со своей будущей женой, Мариной. И на другой год я взял уже отпуск подольше, и мы поженились. Но к тому времени, когда с Егором и его семьей приключилась беда, у нас еще никто не родился.

Теперь о том, почему моя месть так запоздала, как вы говорите. Когда эти твари наехали на Егора, меня в России не было — я проходил службу в Сирии. Там, в Сирии, например в Алеппо, было очень горячо, шли тяжелые бои. И Марина, когда ей пришла телеграмма о гибели Егора, не стала мне ничего сообщать. Она тогда уже была беременна нашим старшим мальчишкой, Алексеем. И, несмотря на это, собралась и поехала в Егорьевск. Полностью в случившемся она, конечно, не разобралась, но главное ей рассказали. Она забрала Олега и вернулась назад, в нашу квартиру — тогда у нас уже была эта квартира на улице Генерала Чуйкова. Она решила, что все мне сообщит, как только я приеду в очередной отпуск.

Но тут случилось непредвиденное — в боях за Алеппо я был тяжело ранен. Так тяжело, что врачи и не надеялись меня вытащить. Меня доставили в госпиталь в Ростове, я там долго лежал. А Марине как раз в это время настало время рожать. Спасибо ее маме, нашей бабушке, — она в это время за Олегом присматривала.

Когда Марина уже могла оставить маленького Алексея на попечение бабушки, она сразу поехала ко мне в госпиталь. Увидела, в каком я состоянии, — и опять не стала ничего рассказывать о том, что случилось в Егорьевске. Она же знала мой характер, взрывной, бешеный. А от службы в армии, в боевой обстановке, он спокойней не стал. Она понимала, что, как только я узнаю о гибели брата в результате убийства, я поеду искать убийц. В общем, она промолчала. Так и получилось, что я узнал о гибели Егора лишь спустя год с лишним.

Но и тогда я еще не мог поехать в Егорьевск — я был еще очень слаб, только начал вставать, заново учился ходить. Так прошел еще год. Ну и четыре года назад я впервые после долгого перерыва приехал в родной город.

— И тогда ты все узнал? — спросил Гуров. — Узнал, кто и как убил твоего брата и его жену?

— Нет, тогда еще мне все до конца выяснить не удалось, — отвечал Максим. — Тогда я узнал только про первую мразь — про Угрюмова. Но уже тогда решил, что обязательно ему отомщу. И даже придумал, какой будет моя месть — что убийца должен умереть той же смертью, что и мой брат. То есть он должен сгореть. Чтобы выполнить такой замысел, нужно было долго готовиться. Я, конечно, уже многое умел — не зря же я служил в спецназе, не зря участвовал в боях с исламскими боевиками. Но кое-каких деталей я не знал, им предстояло научиться.

— А что помешало тебе тогда же, при первом приезде, довести свое расследование до конца? — продолжал расспрашивать Гуров. — Что помешало узнать про Коршунова и Рябова, про их участие в убийстве твоего брата?

— Семейные дела помешали, — объяснил задержанный. — Марина мне позвонила, сказала, что Леша заболел. Да и она сама неважно себя чувствовала. Ну и я вернулся, чтобы помочь жене. Заодно я занялся самообучением, поиском всего нужного. Тогда я узнал, где можно достать напалм… А еще мне нужно было заботиться о воспитании Олега.

— А когда, кстати, ты решил привлечь приемного сына к убийствам? — вступил в разговор Крячко. — Когда решил сделать из него своего помощника?

— Да тогда же, после первого визита в Егорьевск, — отвечал Пухов. — Это вышло, в общем, случайно. Олег стал свидетелем одного моего разговора с человеком в Егорьевске. Я ему позвонил, этому человеку, и он мне многое рассказал про события той ночи, когда погиб Егор. Ну а Олег этот разговор случайно услышал — и все понял. Он уже тогда, в двенадцать лет, был очень сообразительным парнишкой. И он стал ко мне приставать, расспрашивать, что я знаю о смерти его отца. Ну, пришлось мне рассказать о том, что я уже выяснил. А он потребовал, чтобы я рассказывал ему все, что еще узнаю. Чтобы взял его с собой, когда снова поеду в Егорьевск. Ну, я не смог ему отказать. Так нас стало двое…

— И что было потом? — спросил Гуров.

— Решение семейных проблем затянулось, — продолжил свой рассказ убийца. — Так что снова я поехал сюда, в Егорьевск, спустя два года. В этот раз я взял с собой Олега. И в этот раз я смог узнать все и о роли Коршунова, и про участие Рябова. И тогда же я составил план — подробный, детальный план, — как осуществить нашу месть. И мы стали готовиться.

— Неужели эта подготовка потребовала целых два года? — не мог поверить Крячко.

— Ну, опять же семейные дела мешали, — отвечал Пухов. — Приходилось отвлекаться. Но я не спешил. Я уже тогда пришел к убеждению, что отложенная месть — самая сладкая. Я твердо знал, что рано или поздно заставлю этих подонков мучиться, знал, что они умрут страшной смертью, умоляя меня о пощаде. Эти мысли меня согревали. И потом, я же не совсем оставил их в покое в эти два года. Время от времени я им звонил, напоминал о людях, которых они убили. Или, например, звонил Коршунову, который очень любил дорогие машины, и говорил, что заложил бомбу в бензобак его «Ягуара». И ему приходилось разбирать свою дорогую машину, искать взрывчатку, которой не было… В общем, я троллил их, как мог.

— И так продолжалось два года? — спросил Крячко.

— Да, так продолжалось два года, до нынешнего июля, — отвечал задержанный.

— А что случилось в июле? — спросил Гуров.

— В середине июля мы с Олегом приехали в Егорьевск, — отвечал Пухов. — Приехали на перекладных, останавливали то одну, то другую машину. Это было не очень удобно, потому что у нас был приличный багаж. Но зато так было безопасней: ведь в нашем багаже было оружие, напалм, всякие специальные приспособления. На самолете мы это никак не могли провезти, да и при следовании поездом могли случиться неприятности. Наконец мы прибыли в Егорьевск и остановились на одной арендованной квартире. И оба устроились развозчиками заказов в фирму по изготовлению пиццы.

— А зачем вам понадобилось пиццу развозить? — поинтересовался Крячко. — Денег, что ли, не хватало?

— Да, денег у меня было не очень много, — признался Пухов. — Но главное — форма доставщиков пиццы, эти сумки, велосипеды давали нам возможность следить за нашими врагами, за их передвижениями, оставаясь как бы невидимыми. На нас никто не обращал внимания. Я не раз и не два доставлял пакеты с пиццей прямо в офис Рябова, а также в гостиницу, где находился офис Угрюмова. Так мы в течение месяца собирали нужную информацию. И к началу сентября план уничтожения двух негодяев был готов.

— Да, вот это нас больше всего интересует, — сказал Гуров. — Как ты смог выманить такого осторожного и хитрого человека, как Вячеслав Угрюмов, в лес? Что ты мог ему такого сказать, что заставило его забыть об осторожности?

— Жадность, вот что я использовал, — отвечал Пухов. — Ведь они оба, и Угрюмов, и Коршунов, люди прежде всего жадные. Это я еще два года назад понял, когда начал собирать о них сведения. Если их поманить очень большими деньгами, они пойдут буквально на все. Просто куш должен быть действительно сказочным. Значит, передо мной стояла задача разработать такую легенду, которой они оба могли бы поверить. Вот еще чем я занимался те два года, что готовил свою месть, — я разрабатывал две легенды для своих врагов.

— То есть для каждого у тебя была своя легенда? — уточнил Крячко.

— Да, для каждого своя, — кивнул убийца. — Например, в случае с Угрюмовым мне пригодился мой опыт жизни в Сирии.

— В Сирии? — удивился Гуров. — При чем здесь эта страна?

— Там, в Сирии, я немного выучил арабский язык, — начал объяснять задержанный. — Я знал арабские имена, обычаи, у меня появились знакомые сирийцы. В числе этих знакомых были и предприниматели — правда, не очень богатые. Но они рассказывали о настоящих богачах из Сирии, Ливана и других арабских стран. Я взял у своих знакомых несколько визиток — теперь они мне очень пригодились. За время, пока мы с Олегом готовились к нашей акции, я отрастил бороду и волосы. Теперь требовалось совсем немного, чтобы походить на «арабского шейха». И я представился таким шейхом — не из Сирии и не из Ливана, а из самой богатой арабской страны — из Эмиратов.

— Но как же Угрюмов тебе поверил? — удивился Крячко. — Он ведь должен был проверить твою легенду. Достаточно ему было сделать один звонок в Дубай — и вся твоя легенда рассыпалась бы.

— Конечно, я это понимал, — отвечал Пухов. — И я не стал обращаться с предложением о сотрудничестве прямо к Угрюмову — это могло вызвать у него подозрение. Нет, я на время ушел с работы в фирме по доставке пиццы, сменил фамилию (у меня был нужный комплект документов), костюм, поселился в дорогом отеле — кстати, этот отель принадлежал самому Угрюмову. И стал распространять по городу слух, что приехал арабский миллионер, который хочет строить в Егорьевске сеть отелей и ищет деловых партнеров. Я рассчитывал, что мой враг клюнет на эту удочку. И он клюнул! Да еще как клюнул — проглотил всю наживку целиком.

— А как ты решил вопрос с проверкой твоей легенды? — продолжал допытываться Крячко.

— С помощью моих друзей в Сирии, — объяснил Пухов. — Я распространял в Егорьевске сведения о моих друзьях в разных арабских странах, тоже якобы миллионерах. И написал письмо моему другу Салеху, попросил его представиться таким миллионером. Ему это было лестно и ничем не грозило. И когда ему в офис позвонили из Егорьевска и на ломаном английском стали спрашивать обо мне, Салех ответил, что да, он отлично меня знает и я такой же богач, как и он. После этого у Угрюмова отпали последние сомнения. Он жаждал заключить со мной сделку, он хотел дружить. Он возил меня по городу, показывал разные примечательные места. И тогда настало время для главного. Я как бы невзначай сказал, что давно мечтал побывать в русском лесу, познакомиться с таким обычаем, как шашлык у костра. Но только я хочу быть вдвоем со своим другом Славой — чтобы никаких слуг, никакой охраны. Угрюмов согласился на все…

— А как же ты объяснил присутствие Олега? — спросил Гуров. — Если ты требовал, чтобы вы были вдвоем, как ты мог объяснить появление мальчика?

— А Олега до поры до времени не было, — отвечал Пухов. — Мы с Угрюмовым приехали в лес на его машине. А Олег пришел в назначенное место пешком, через лес. И сидел за кустами, следил за происходящим. Угрюмов разжег костер, приготовил шашлык. Мы с моим «русским другом и партнером» выпили… То есть это он пил, а я только делал вид, что пью, а сам выливал коньяк на землю. Когда он хорошенько накачался спиртным, настало время действовать. В какой-то момент я наклонился к нему — и ударил по шее. Удар был не слишком сильный, я просто его обездвижил. Негодяй упал возле костра, но он все слышал. И тогда я объяснил ему, кто я такой на самом деле. И вызвал на поляну Олега. Мы вместе облили Угрюмова жидкостью для разжигания костра — и затем бросили в огонь. Как он орал! Как пытался выбраться оттуда! Но у него ничего не получилось. Когда все кончилось и мы с Олегом убедились, что перед нами труп, я вернулся к машине и хорошенько протер все части, до которых мог дотронуться. Убрал со стола вторую стопку, вилку, посуду — все это мы потом выкинули в нескольких километрах от этого места. Так и получилось, что Угрюмов вроде бы пьянствовал в лесу один и неизвестно почему упал лицом в костер. Вот так мы с Олегом выполнили наш первый план. Но только учтите — я это все только вам рассказываю, не под запись. Если вы меня официально станете допрашивать, я про Олега ни слова не скажу. Его там не было, ясно! Я один все сделал. Да он там не был особо нужен, я мог один все сделать. Просто я не мог ему отказать, понимаете?

— Понимаю, — отвечал Гуров. — Что ж, с этим эпизодом вроде все ясно. А как ты сумел убить Коршунова? Ведь ты ехал с ним в одной машине, верно?

— Да, мы вместе ехали, — отвечал Пухов.

— Но как же он с тобой поехал? — продолжал допытываться сыщик. — Ведь трюк с «арабским шейхом» уже не мог пройти. И вообще, Коршунов должен был догадаться, что его бывший подельник Угрюмов попался на крючок своей жадности, что его, скорее всего, убил этот «восточный богач». Теперь он бы ни за что не сел в машину с незнакомцем…

— Вы вроде все правильно говорите, — отвечал Пухов. — Только у каждого человека есть какая-нибудь особая струна. Если эту струну узнать и на ней играть — всего можно добиться. А я уже знал затаенную страсть Олега Коршунова — его любовь к супердорогим машинам. В Егорьевске был всего один «Ягуар» — у него. И «Бентли» тоже у него. А вот «Феррари» и «Ламборгини» даже у него не было. И когда ему позвонил некий любитель иностранных авто и сказал, что хочет предложить одну из этих машин, Коршунов сразу клюнул.

— Значит, ты снова представился иностранным богачом, только на этот раз специалистом по тачкам? — спросил Крячко.

— Нет, почему богач должен быть иностранным? — отвечал задержанный. — Это как раз могло навести его на подозрения: снова какой-то иностранец, а не тот же он самый? Нет, я, наоборот, нажимал на то, что я отечественный, из Москвы. Да мне даже не пришлось особо долго перед ним распинаться — он сразу клюнул. Коршунов оказался еще более доверчивым, чем его подельник.

— И как все происходило? — спросил Крячко.

— Самое главное было — правильно провести первый разговор, — начал объяснять Пухов. — Важно было создать у моей жертвы впечатление, что его никто не уговаривает купить машину — ему просто дают шанс. Если он промедлит, то может опоздать — «Феррари» достанется другому. Я долго готовился к этому разговору, составил подробный план, несколько раз репетировал. И все прошло как по маслу. Мой враг немного потрепыхался, конечно, — например, он заявил, что никто в Егорьевске, кроме него, не купит такую дорогущую тачку. Но в итоге он принял все мои условия. Я сказал, что машина стоит у меня на складе в поселке Одинцово, по дороге на Нижний Новгород. Он должен подобрать меня у гостиницы, где я остановился (а я и правда снял номер в дорогой гостинице), и мы поедем туда, на склад. Там и пройдет вся сделка.

Все вышло так, как я планировал. Коршунов подъехал вовремя, я сел к нему в машину. Мы почти доехали до Одинцова, и тут я заявил, что мне срочно требуется отлить. А когда он остановил машину, я нанес ему удар по шее — точно такой же, как за две недели до этого нанес Угрюмову. Он свалился. Я перетащил его на заднее сиденье, сам сел за руль и повел машину дальше. Мы проехали Одинцово, достигли того проселка, где я наметил осуществить свою месть. Я свернул на проселок и проехал еще полкилометра. Здесь я остановился. Повозился немного в системе зажигания, пока не добился нужного результата. Теперь при попытке завести машину возникало короткое замыкание, и двигатель загорался.

К этому времени Коршунов уже пришел в себя. Он даже попытался на меня напасть, но куда ему до меня! Я легонько стукнул его под дых…

— А почему «легонько»? — спросил Крячко. — Ты что, жалел его?

— Нет, конечно, — усмехнулся Пухов. — С какой стати я стал бы его жалеть? Но мне было нужно, чтобы на теле не осталось синяков, следов избиения. Ведь я все старался представить как несчастный случай. В общем, я пресек его сопротивление, потом поставил на ноги и объяснил, кто я такой и почему он должен сегодня умереть. Как он орал! Он опять попытался на меня напасть, пытался сбежать. И это ему почти удалось — он оттолкнул меня, вскочил в машину и включил зажигание. Он не знал, что этим как раз подписывает себе смертный приговор. Пламя вспыхнуло сразу, а я помешал ему выскочить. Так что формально я его даже не убивал — он покончил с собой сам…

— А что, Олег в казни Коршунова не участвовал? — спросил Гуров.

— Нет, Олега там не было, — отвечал Пухов. — Мне было бы трудно встроить его в эту схему. Да он и не настаивал — ему хватило участия в казни Угрюмова. Вот так были казнены эти двое убийц. Ну а про месть Рябову вы и так все знаете — ведь вы там были.

— Почему вы не стали помогать Марине, жене Рябова, но спасли его сына? — спросил Гуров.

Мститель пожал плечами:

— Сам не знаю. К женщине я не испытывал никаких чувств — ни ненависти, ни сочувствия. Ее судьба была мне безразлична. А вот мальчишку я не мог оставить среди огня. Он-то был ни в чем не виноват. И я его вынес.

Пухов договорил — и замолчал. Оперативники тоже не задавали новых вопросов. Они выяснили все, что хотели, в деле больше не осталось «белых пятен». Молчание длилось несколько минут, потом Пухов снова заговорил.

— Я понимаю, что мне светит пожизненное, — сказал он. — И я хотел бы вас просить… дать мне возможность закончить все это быстрее.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Гуров.

— Я не держусь за жизнь, — объяснил мститель. — Зачем мне тянуть жизнь в зоне для пожизненных? Я знаю, какие там условия. Если бы вы дали мне возможность… Пистолет с одним патроном… вы бы сделали благое дело.

Друзья переглянулись. Тут было что обсудить, но они понимали друг друга с полуслова. Кажется, они оба в этом вопросе думали одинаково. Гуров подумал еще немного, потом кивнул. Достал из кобуры свой табельный пистолет, дослал патрон в ствол, потом вынул обойму. Вышел из машины. Вслед за ним вылезли Крячко и Пухов. Сыщик протянул оружие мстителю.

— Держи, — коротко сказал он. — Ты заслужил.

Мститель взял оружие, твердо взглянул в глаза сыщику, коротко кивнул.

— Спасибо, — сказал он. — Я понимаю… чем вы рискуете. Я сделаю… ну, чтобы было похоже на убийство при попытке бегства. Марине… жене сообщите вы сами, ладно?

И, не говоря больше ни слова, не ожидая ничего, он отошел к ближайшим кустам. Оперативники в полной темноте плохо видели, что там происходит. Медленно прошла минута… пошла другая… И вдруг от кустов глухо ударил выстрел. Друзья подбежали. Максим Пухов лежал на боку, зажимая рукой рану на груди. Он был еще жив, пытался что-то сказать, но уже не мог. Друзья стояли над ним, пока он не перестал дышать. После этого Гуров вынул свой пистолет из руки мертвого мстителя, тщательно его протер. Достал телефон и набрал номер майора Березкина.

— Михаил? — спросил он. — Должен тебе сообщить неприятную новость. Понимаешь, тут во время транспортирования задержанного случилось такое происшествие…

Он рассказал о «происшествии», после чего друзья вернулись к машине и стали ждать.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Улика из пепла

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25