Мари Нихофф

Когда король падет

Marie Niehoff

WHEN THE KING FALLS (Crimson Heart vol. 1)

Copyright © 2023 by Rowohlt Verlag GmbH, Hamburg

© Перминова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Художественное оформление А. Андреева

В коллаже на обложке использованы иллюстрации: © HHelene, Le Panda, janniwet, K I Photography / Shutterstock.com

* * *

Саре

За все и навсегда

Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись! [1]

Уильям Шекспир, «Буря»

Плей-лист

AURORA – Blood In The Wine

Two Feet – Play The Part

Georgi Kay – Scary People

PVRIS, 070 Shake – Use Me

Lucy Daydream – Monsters

Ramsey – See You Bleed

Madalen Duke – How Villains Are Made

Transviolet – Destroy Destroy Destroy

Two Feet – Tell Me The Truth

Woodkid – Drawn To You

Hayley Williams – Good Grief

The Crystal Method, Koda, VAAAL – Watch Me Now

Transviolet – Run Towards The Monster

BANKS – Drowning

Llynks – Fantasies

Elias – Green Eyes

Woodkid – Goliath

Billie Eilish – No Time To Die

Karliene – Become the Beast

Two Feet – You?

Глава 1

Кровь в вине

– Девушка выглядит такой счастливой, – прошептала я так, чтобы быть расслышанной сквозь гул толпы, и тут же наткнулась на неодобрительный взгляд Валериана.

– Разумеется, она старается как может, – пробормотал он, понизив голос, чтобы никто не услышал. – Иначе ее прикажут вздернуть.

При этих словах ни один мускул не дрогнул на лице брата. Он замер возле меня, своей бледностью выделяясь на общем фоне, – возможно, в том был виноват его шикарный черный костюм. Валериан, сцепив за спиной руки, внимательно следил за происходящим на мраморной лестнице, спускающейся в зал. Там стояла кровавая невеста короля – ее легко было узнать по каплевидным рубиновым серьгам. Девушка отличалась редкой красотой: иссиня-черные волосы заплетены в замысловатую прическу, в свете прожекторов смуглая кожа отливала золотом, а темно-красное сари напоминало по цвету рубины. Несмотря на все невзгоды, которые ей, должно быть, пришлось пережить за прошедший год, держалась она с достоинством.

– Но ведь у нее все в порядке, – привожу я новый аргумент. Почему брат такой пессимист? Я ожидала от него поддержки!

Теперь в глазах Валя я прочитала не упрек, а жалость. Он легко коснулся моей спины, успокаивая мягкими поглаживаниями, и чуть заметно улыбнулся.

– Верно, она явно в добром здравии.

Но то, что он по-настоящему думал, ему не скрыть. Внешне девушка казалась совершенно здоровой, но, скорее всего, в душе несла шрамы глубже, чем следы укусов и рубцы. Я внушала себе, что с ней все хорошо, но наивной меня не назовешь: я ни за что не поверила бы красивой картинке. Целый год она провела в замке короля. Двенадцать месяцев он пил ее кровь. А чего требовал еще – и вообразить страшно.

И тем не менее я поставила своей целью занять ее место.

Порой я размышляла, не сошла ли с ума. Только полная дура по доброй воле ступит на этот путь. Возможно, другие претендентки и ослеплены перспективой лучшей жизни настолько, что не видят правды, но не я.

Жаль, время сомнений прошло. Я нервно разгладила кремово-белое платье и отыскала руку Валериана. С тяжким вздохом он позволил мне ухватиться за него.

– Мне казалось, мы это уже прошли, – шепнул он.

– Но брата ведь можно трогать? – тихо пожаловалась я.

– Будешь цепляться как репей – не произведешь должного впечатления. Мама постоянно тебе твердит, что ты ведешь себя как ребенок. Сама же даешь ему повод отказать тебе.

С неохотой я отпустила его и, переплетя пальцы, сложила руки на животе – как учила мама. Это вызывает ассоциации с плодовитостью, наставляла она.

Меня бросило в холод.

Ни одна из прошлых кровавых невест не понесла. Это вовсе не означало, что король не пытался. И уж тем более что не будет пробовать дальше. Он нуждался в наследнике, а для вампиров дети были крайней редкостью.

В отчаянной попытке отогнать тяжелые мысли я оглядела собравшихся. Претендентки и их сопровождающие – только мы с братом были людьми, остальные гости – жаждущими крови чудовищами. Я старалась не показывать, какой страх нагоняло на меня окружение. Валь уже привык, он каждый день сталкивался с подобной опасностью, но мне повезло вырасти в более защищенном мире.

Свет померк, и мой взгляд метнулся к мраморным ступеням. Два больших прожектора освещали происходящее на лестнице. Зал вдруг накрыла тишина, и по рукам у меня побежали мурашки. Кровавая невеста замерла, казалось, она желала в этот момент только исчезнуть. Я засомневалась, дышит ли она, застыв на месте, как олененок, встретивший волка.

Вывод следовал один.

Шорох тихих, неторопливых шагов разнесся по залу, но откуда он доносился – я не могла понять. Я вытянула шею, с любопытством осматривая высокие балконы по обе стороны помещения, надеясь в темноте разглядеть короля. Хотелось узнать, как выглядит тот, в чьи руки мне придется вверить свою жизнь. Я безумно желала взглянуть на него, чтобы представлять, как Его Величество будет выглядеть в предсмертной агонии.

Шаги приближались, а я так и не отыскала его. Вокруг зашуршали платья – что-то привело толпу в движение. Гости увидели короля?

Я заметила, что стоявшие рядом отодвигаются назад. В замешательстве я стала озираться по сторонам. Все смотрели не на парадную лестницу, а в противоположную сторону. Я не успела оглянуться, как Валериан схватил меня за руку и потянул к себе.

В этот момент кто-то коснулся моего плеча. Тяжелый манящий аромат обволок меня, зеленые глаза посмотрели в мои – мужчина, едва не столкнувшийся со мной, окинул меня взглядом и прошел мимо. Все длилось мгновение, но я успела отметить его бледность, темные волосы, спадавшие на лицо, чувственные губы и трехдневную щетину.

Да ведь он до неприличия красив! По-другому и не скажешь. Жаль, возможность рассмотреть его получше ускользнула: он прошествовал мимо, и теперь я видела лишь его широкую спину.

Я дрожала от страха. Вокруг вновь послышались шорохи и шепот, и я, наконец, догадалась, что привело толпу в движение: гости расчищали путь от входа к парадной лестнице.

Дорогу для короля.

Его Величество Бенедикт Первый собственной персоной.

А я единственная встала у него на пути.

Гости стали возвращаться на свои места, и Валериан улучил секунду, чтобы сделать мне замечание.

– Возьми же себя в руки! – шепнул он мне на ухо.

Я совсем растерялась от страха.

– Почему он не в короне? – только и смогла вымолвить я.

Валь фыркнул.

– Похоже, что ему нужна корона?

Я не нашлась что ответить. Вместо этого обратила взгляд на короля: неспешными шагами он поднялся по ступеням к кровавой невесте и протянул ей руку. Сжав дрожащую ладонь девушки, он поцеловал ей пальчики. Его губы растянулись в холодной, жестокой ухмылке.

Теперь, даже зная, кто он такой, я все равно находила его привлекательным. Король выглядел лет на десять моложе своего возраста, казалось, ему чуть меньше тридцати, а не сорока. Возможно, он еще надолго останется так же хорош. На мгновение показалось, что я вновь ощутила его запах, и это напугало меня до дрожи. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее мной овладевали восхищение, влечение и страх – ни одно из этих чувств я не могла себе позволить.

Король притянул к себе девушку, и она с готовностью откинула голову. Я задержала дыхание, не зная, куда смотреть. Зрелище обещало быть ужасающим, но отвернуться означало нарушить приличия. А я и без того допустила слишком много ошибок.

Кровавая невеста стиснула кулаки, и король, схватив ее за плечи, крепко прижал к себе. Со стороны могло показаться, что он сжимал девушку не слишком грубо, но я не сомневалась – его хватка была железной. Вампиры значительно превосходили нас, людей, в физических способностях. Чем длиннее ночи, тем сильнее они становятся.

Не раздавалось ни единого звука: ни шороха платьев, ни шепота. Звенящую тишину нарушал лишь гулкий стук моего сердца. Король склонил голову к шее девушки. Я замерла, боясь упасть в обморок. На долю мгновения заметила, как мелькнули клыки короля, прежде чем он вонзил их в плоть невесты. Та чуть слышно вскрикнула – но сколько боли было в этом звуке!

Мне стало дурно.

Закрыв глаза, король пил кровь девушки. Увиденное взволновало меня, но в то же время это была самая омерзительная картина, какую мне доводилось видеть.

Едва ли не вечность все неподвижно наблюдали, как король наслаждается питьем крови, а девушка теряет силы. Наконец он оставил жертву, выпрямился во весь рост, и я с трудом перевела дыхание.

Король не обращал внимания на толпу. В задумчивости он смотрел на невесту, возможно, размышляя, удовлетворен ли. В конце концов он коротко кивнул, и девушка трясущимися руками сняла рубиновые серьги. На глазах у гостей она положила их королю в протянутую ладонь.

Кивком головы он указал ей на лестницу.

– Ты свободна.

По залу прокатился его низкий голос. А затем раздался гром аплодисментов.

Бывшая кровавая невеста попятилась, склонившись в реверансе, и поспешила вниз по лестнице. Снова зажегся свет, но не успела я рассмотреть короля, как передо мной возник Валериан.

– Готова? – шепотом поинтересовался он, и я едва нашла силы, чтобы кивнуть.

Лицо брата, как обычно, выражало угрюмость. Вероятно, ему было так же скверно, как и мне. Мы видели, что король делал с той девушкой, – что он будет делать со мной – и осознали всю серьезность происходящего.

Невольно я задержалась взглядом на шее Валя. Красно-белой полосой от уха тянулся шрам, исчезая под воротником рубашки. Путаный узор свирепой кровожадности напомнил мне, за что я боролась. Но он же будто нашептывал, что я совершаю главную ошибку в своей жизни.

– Вспомни, чему тебя учили. Судьба предоставила нам лишь один шанс, Флоренс. Нельзя его упустить.

Я вцепилась в платье, чтобы не выдать дрожь.

– Знаю, – уверенно проговорила я.

Еще секунду брат смотрел мне в глаза.

Боялся ли он за меня? Жалел ли, что мы здесь? Жалел о тех решениях, которые привели нас – меня – к этому?

Я не собиралась отступать. Такова моя судьба, и я сыграю эту роль. Стану той, кто разрушит королевство. Но если Валь передумает…

– Славно, – вдруг бросил он и, взяв меня за локоть, повернул лицом к лестнице. Короля уже окружили претендентки в белых платьях. – Не будем терять ни секунды. Игра только началась.

Приблизиться к королю было не так-то просто. Он шествовал призраком сквозь толпу, не задерживаясь на одном месте и не позволяя уследить за собой. А стоило какой-то кандидатке подступить к нему, он отмахивался от девушки, не успевала она назвать и своего имени. Всякий раз, когда он обманывал надежды очередной претендентки, я начинала волноваться сильнее.

Короля окружала аура легкости. Казалось, ему все удавалось без труда: общаться, двигаться. Где бы он ни появлялся, окружающие затаивали дыхание. Валериан оказался прав. Королю не требовалась корона, чтобы в нем узнавали правителя. Я же чувствовала себя будто участница нелепого квеста, которая с каждым заданием подвергается все большему унижению.

Почему король не позволял приблизиться к себе? Как он сможет выбрать новую невесту в конце вечера, если и десяти секунд не уделил ни одной девушке?

А может, это в самом деле игра? Королем и придуманная. Он держался отстраненно, задерживаясь где-то лишь для беседы с другими вампирами. Ни один человек не смел его беспокоить – чтобы не выставить себя бестактным. Мне было непонятно, зачем тогда он собрал нас здесь – чтобы игнорировать? Разве что…

Возможно, он ждал, когда кто-то осмелится? Вызов брошен, дамы? Может, он хотел посмотреть, которая из девушек окажется достаточно храброй, чтобы помериться с ним силами?

К сожалению, это были лишь умозрительные заключения. Рисковать я не имела права: сейчас на карту поставлено все, над чем мы работали двадцать лет. Образ, созданный для меня, не предполагал, что я буду проявлять невоспитанность.

– Так ты в нем дыру прожжешь взглядом, – раздался у меня над ухом голос Валериана.

– И одним махом решу все проблемы, не так ли? – фыркнула я.

Метрах в десяти от нас король Бенедикт общался с тремя мужчинами, беззаботно вертя в руках бокал с вином. Точнее, сначала мне показалось, что это вино. Присмотревшись, я обратила внимание на плотные подтеки, которые темно-красная жидкость оставляла на стенках бокала. Я испугалась, как бы меня не стошнило.

Брат сунул мне под нос фужер с шампанским. Схватив его, я отвернулась и сделала большой глоток.

– Не заметил, чтобы ты говорила с ним, – осторожный упрек Валя достиг цели.

– Сам попробуй его поймать, – зашипела я. – Он ускользает словно тень. – Обернувшись, я, в доказательство сказанного, увидела, что короля больше нет среди тех мужчин. – Куда… Чтоб ему провалиться!

– У лестницы, – спокойно сообщил Валь, кивком указав в том направлении. Король Бенедикт пересекал зал, и две претендентки семенили за ним, едва не наступая на пятки. От этих девиц он отмахнулся, как и от остальных.

– Он ни с кем из нас не разговаривает, – разочарованно констатировала я.

– Значит, пора менять тактику.

– Предложишь что-нибудь конкретное?

В ответ я получила кривоватую улыбку, несносную, но очаровательную.

– Вечеринки – твоя стихия. Я делаю всю грязную работу, помнишь? А теперь прошу меня извинить, настало время устроить диверсию.

Протиснувшись мимо меня, Валериан стремительно направился к гостье в белом платье, отличавшем кандидатку в королевские невесты. Дресс-код сыграл нам на руку. Белые платья претенденток выделялись на фоне черных нарядов остальных гостей, так что Валь с легкостью вычислил всех девятерых девушек. Оставалось только надеяться, что его симпатичная мордашка отвлечет их от главной цели. Впрочем, в успех верить не приходилось, если брат не оставит свою заносчивость.

Пора менять тактику.

Будто внимание короля можно привлечь щелчком пальцев! Но увы, правда была на стороне Валя. Такова моя роль. И отвлекаться мне нельзя. Перед братом стояла другая задача: за эту ночь собрать как можно больше сведений. Я предпочла бы, выполнив миссию, покинуть замок живой, хотя сомневалась, что это осуществимо.

Неожиданно неподалеку я заметила короля Бенедикта: он шел в противоположный конец зала. Очевидно, ему удалось освободиться от кандидаток. По крайней мере, поблизости находилась только та, с которой беседовал Валериан.

У меня появился шанс привлечь королевское внимание. И я должна действовать умнее остальных девиц.

Полная решимости, я сделала шаг. Но двинулась не прямо к королю, а чуть в сторону. Наши пути должны были пересечься у небольшого кружка вампиров. Идеально высчитав момент, когда он пройдет мимо них, я, споткнувшись, рухнула ему на руки. Фужер с шампанским перевернулся. Искристое золото закапало, стекая по пальцам.

– Ох! – простонала я, стараясь сохранять спокойствие. Король застыл на месте. Опустив глаза, я суетливо протерла рукав его пиджака, хотя он совсем не испачкался. – Сэр, простите меня! До чего же я неуклюжая… Ой.

Только теперь я подняла взгляд. И мне даже не пришлось изображать удивление. Я знала, кто передо мной, но увидела короля так близко впервые – и кровь застыла в жилах.

Король Бенедикт, слегка склонив голову, изучал меня своими зелеными глазами, как хищник разглядывает жертву. Я старалась не дрожать. Он будто заглянул мне в душу, читая мысли. И вдруг в его глазах снова мелькнуло то странное очарование, которое я заметила раньше. Разве может жестокий монстр быть столь привлекательным? Я ощутила его запах, и меня бросило в жар. Интересно, у него на губах еще остался привкус крови?

О небеса, и о чем я только думала?

– Ох, Ваше Величество, – промолвила я и поспешно присела в реверансе, склонив голову. – Я раскаиваюсь и молю о прощении. Должно быть, я сегодня вечером слишком взволнованна.

– Очевидно, – усмехнувшись, подтвердил он сухо и собирался двинуться дальше. Проклятье! Этого я не планировала.

– Я не испачкала вас? – осведомилась, преградив ему путь. – Кажется, я пролила шампанское.

На мгновение он замер. Мы встретились взглядами, и сердце у меня в груди заколотилось так, что едва не выпрыгивало.

– Как тебя зовут? – спросил он ледяным тоном – у меня по спине побежал холодок.

– Флоренс Хоторн, Ваше Величество. – Я выдавила осторожную улыбку.

На лице короля ни один мускул не дрогнул.

– Что ж, Флоренс. Судя по всему, в следующем году прикажу проверять каждую кандидатку на стрессоустойчивость. Хорошего вечера.

Слегка толкнув меня, король растворился в толпе. Я, пребывая в крайней растерянности, могла лишь смотреть ему вслед. Он ведь пошутил, правда?.. Правда?

Моргнув, я огляделась. Некоторые гости, повернувшись к нам, наслаждались зрелищем. От меня не ускользнули шепотки – обо мне.

Превосходно. Он не только оскорбил меня, но и выставил на всеобщее посмешище. Следовало предположить, что план мог и не сработать. Моя неуклюжесть должна была вызвать сочувствие, а не повод для смеха!

Озлобленно я стряхнула с рук капли шампанского, но они остались липкими, поэтому я направилась в уборную. Поставив полупустой фужер на поднос официанта, зашла в небольшую туалетную комнату.

Деревянные дверцы обеих кабинок оказались приоткрыты – меня никто не потревожит. Я встала перед умывальником и едва не ослепла из-за яркой светодиодной подсветки вокруг зеркала. Я позволила себе на мгновение сбросить маску. Вечер выдался тяжелым, и мне необходимо было выпустить пар.

– Ты напыщенная задница! – прошипела я и капнула на ладонь красного мыла. Ох, да, как же без красного. Эти вампиры – короли драмы. Интересно, если бы на фуршете подали их кровь, понравился бы им этот цвет?

– Очевидно! – передразнила я короля, но тут же прикусила язык. Возьми себя в руки! Никто не должен узнать, какого нелестного я о нем мнения. Но я кипела от злости! Убить это чудовище – единственное, чего мне хотелось. Если бы не это, я не уделила бы королю ни секунды времени. Но приходилось волочиться за ним, как влюбленной малолетке. До чего противно!

– И на кого же ты так злишься?

Услышав голос, я вздрогнула. В зеркале я наблюдала, как дверца открылась и из кабинки вышла девушка. У нее были темно-каштановые локоны и очень светлая кожа, покрытая веснушками. Она выглядела моложе меня, вероятно, ей было около двадцати. Но белоснежное старомодное платье с рюшами на рукавах ее не украшало. Значит, конкурентка. Ее дружелюбная улыбка меня не обманет.

– Прошу прощения. Я думала, здесь никого нет, – извинилась я, уклоняясь от вопроса. Смущенно бросила взгляд на кабинку позади. Дверь определенно была открыта, когда я пришла, – что девушка там делала?

Она подошла ближе и, наклонившись, затолкала потрепанную книгу под раковину. У меня чуть челюсть не отпала. Она притащила фолиант на праздник солнцестояния, чтобы почитать, спрятавшись в уборной? Она понимала, для чего пришла сюда?

– Я пряталась от брата, – с ухмылкой объяснила собеседница.

Я тоже не смогла сдержать улыбки.

– Как же я тебя понимаю.

– Твой тоже надоедает? – поинтересовалась она, закатив глаза.

– Да. Они бывают ужасны, согласна?

– Невыносимы, – подтвердила та. – Ты его сейчас проклинала или уже успела познакомиться с королем?

Я фыркнула, невольно выдав себя. Жаль, что не успела подумать, умно ли откровенничать с незнакомкой.

– Ага-а-а, – протянула девушка и улыбнулась еще шире. – Значит, последнее. Держи, – подала она полотенце, чтобы я вытерла руки.

– Благодарю. Так ты тоже удостоилась этой чести? – осторожно осведомилась я. Похоже, девушка разозлилась на короля не меньше меня – это принесло мне приятное удовлетворение. Доверять я ей не собиралась, но не могла вернуть уже сказанных слов, да и беседа с кем-то не помешает.

– Да, он выставляет себя с лучшей стороны, правда? Поистине королевское поведение. Будет чудом, если к концу вечера останутся дурочки, претендующие на роль кровавой невесты. Держу пари, они все унесут ноги еще до оглашения победительницы. Я уж точно по доброй воле не проведу целый год с этим типом.

– Понимаю, – согласилась я. Судя по всему, моя собеседница не стремилась быть избранной. Об этом свидетельствовало то, что она, спрятавшись в уборной, читала книжку, а не бегала за королем, как остальные. Но зачем тогда она подала прошение? Анкеты, собеседования, медицинский осмотр – с какой целью? Чтобы попасть на бал и просидеть весь вечер в дамской комнате?

Может, брат заставил ее принять участие? Если так, это бесчеловечно. Что ни говори, но Валериан ни за что бы не толкнул меня на союз с незнакомым мужчиной. Я пришла сюда по доброй воле. И буду здесь до тех пор, пока меня не вышлют домой.

– Кто-то все-таки останется. Не вокруг короля же все крутится, – добавила я.

– Тогда ради чего это все? – поинтересовалась любительница книг. – Власть? Влияние? Деньги?

Странно, что она вообще задавалась этим вопросом. Кандидатки явились сюда именно поэтому. Тем и манила их корона – обещаниями лучшей, безопасной жизни. Когда живешь в обществе, которое перекрывает нам, людям, все пути подняться наверх, хватаешься за любой шанс.

– Возможно. Думаю, у каждой свои мотивы.

Девушка посмотрела на меня с нескрываемым любопытством. В ослепляющем свете я не могла определить цвет ее глаз – то ли голубой, то ли зеленый.

– И что движет тобой? – спросила она.

Я помедлила с ответом. Представляла ли она для меня опасность? Вряд ли. Возможно, мне даже сыграет на руку, если она займет мою сторону – так у нее пропадет желание стать кровавой невестой короля. Поэтому я решилась на честный ответ. То есть, конечно, его официальную версию.

– Я выступаю в защиту нуждающихся, – объяснила я. – Сироты, безработные, бездомные. Верю, что смогла бы многого добиться с помощью приобретенных денег и внимания. Думаю, это стоит того, даже если целый год придется провести в компании негодяя.

– Ах! – воскликнула незнакомка, просияв от счастья. – Ты же Флоренс! Наслышана о тебе!

Как странно… Скандал сорокалетней давности, когда наша семья лишилась всего, – давняя история. В Лондоне перестали судачить о нас. Но у этой девушки не сложилось негативного впечатления обо мне, скорее наоборот. Она узнала обо мне из альтернативных источников?

– Верно, – призналась я. – Теперь ты. Почему решилась на это?

– О, я вовсе не собираюсь участвовать, – заверила она, улыбаясь. – Не переживай, я не составлю конкуренции.

– Боюсь, я тоже, – промямлила я. – Меня король ненавидит, должно быть, сильнее остальных.

Незнакомка в замешательстве нахмурилась.

– Это еще почему?

Не сдержав смущения, я залилась краской.

– Я врезалась в него.

– Ой-ей.

– Да. Причем дважды, – поморщилась я.

– Да ладно! – отмахнулась девушка. – Переживет! Будем надеяться, тебе представится третий шанс показать, что столкновение – не единственное твое достоинство. Но тогда тебе стоит воздержаться от негативных замечаний. Обращение вроде «задница» точно не лучший выбор. – Подмигнув, она повернулась к выходу. – Мне пора, брат, наверное, уже обыскался. Он всегда устраивает драму, если не может меня найти. А нам ведь этого не нужно? Увидимся, Флоренс! Удачи!

Удача – вот что мне понадобится. Каждая ее крупица.

Глава 2

Играй свою роль

Ободряющие слова незнакомки не помогли. Пренебрежение короля оставило меня в полной растерянности. Наверняка я попала на последнее место в список потенциальных кандидаток, сразу после девицы, предпочитающей чтение в дамской комнате вниманию короля. Надо было срочно найти возможность добраться до него – в противном случае наш план можно похоронить.

Валериана я нашла возле фуршетного стола, такого длинного, что его концы едва различались. На нем выстроились закуски и напитки. В пространствах между блюдами стояли букеты из красных и белых роз. Кроваво-красная дорожка тянулась от одного конца стола к другому. Прислуга подавала гостям угощения.

Моего брата уже обслужили. Но он, похоже, и не притронулся к еде, занимаясь более важным делом, тем, что получалось у него лучше всего, – шпионажем.

Валериан сосредоточил все внимание на группе мужчин неподалеку от стола и, тем не менее, заметил меня раньше, чем я его. Повернувшись, он окинул меня пренебрежительным взглядом.

– Ну как? – поинтересовался он. – Держи, ты еще не ела, – он сунул мне в руки тарелку с закусками.

– А я так радовалась, что мама не пошла сюда, – ледяным тоном пожаловалась я. – Тебе не обязательно ее заменять.

Но тарелку я все-таки приняла и, оглядев ее содержимое, выбрала кусочек лосося. Кажется, я не сдержала стон удовольствия – божественно! Пожалуй, к трапезам в замке будет легко привыкнуть.

– Это называется родственные чувства, сестричка, – отозвался Валериан. – Как прошла беседа с королем?

Разумеется, брат видел, как я опозорилась. Валериан замечал все, и одному богу известно, как ему это удавалось.

– С переменным успехом, – промямлила я.

– С переменным успехом, – процедил он, демонстрируя, что ответ ему не нравится. – Он отошел от тебя с таким видом, будто решал, не отрубить ли тебе голову. Обязательно было врезаться в него? Не припомню, чтобы мама вносила этот пункт в наш план.

– Вечеринки – моя стихия, припоминаешь? – прошипела я сквозь улыбку, хотя и начинала злиться. – Ты же сам видишь, что просто так к королю не подберешься!

– Но так ты не привлекла бы лишнего внимания, – прошептал Валериан, сохраняя невозмутимость.

– Зато у меня получилось выделиться из толпы. Вечер еще не закончился, но король уже определенно запомнил меня!

– Остается надеяться, что ты права, Фло! – фыркнул Валь.

– Если нет, можешь сам попробовать обольстить его!

– Если он меня подпустит к себе – всегда пожалуйста.

– Ты невыносим.

Эта реплика вызвала у Валериана искреннюю усмешку.

– Говорит коза козлу…

Я закатила глаза и все же не удержалась и прыснула от смеха. Но снова придала лицу серьезное выражение, откусив еще кусочек лосося. Эту шутку придумали наши родители. В детстве, когда мы ссорились, что случалось не так уж редко, нам постоянно ее повторяли. И по сей день она напоминает нам, сколько у нас с братом общего, даже если мы и отличаемся. Мы с Валерианом – хорошая команда, несмотря на все различия, а может, и благодаря им. Держись, король, мы идем тебя свергать! Надо только собраться с силами.

Как же мне хотелось сейчас обнять брата! Но мы договорились не прикасаться друг к другу на балу, и я придерживалась плана. Ну почти. Незаметно я подтолкнула его плечом, и Валериан так же легко ответил на этот жест. Молчаливое проявление нашей привязанности.

– Ладно, что теперь? – тихо спросил он. – Мне придется тебя сватать?

Над этим стоило подумать. О короле Бенедикте нам было известно немногое. Внутренний Лондон, обиталище вампиров, и его окраины, где живут люди, – это два разных мира, между которыми – пропасть. Что уж говорить о дворце, который называли Багровым Сердцем. Получить о нем хоть какие-то сведения было очень непросто, а еще сложнее отличить, где правда, а где намеренно искаженная информация. Никто из людей вампирским газетам не верил, а склонить на свою сторону кого-то из слуг в замке нам пока не удалось. Оставалось только предполагать, что движет королем. Пока что он создавал впечатление патриархального говнюка, который скорее поверит мнению мужчины о женщине, чем ей самой.

С другой стороны…

Я выставляла себя защитницей несчастных, тогда как Валь оставался в тени. Он работал таксистом во Внутреннем районе и каждый день рисковал жизнью ради крупиц информации. Таксист – одна из самых опасных профессий в городе. Шрам на шее Валя являлся тому подтверждением, причем брат еще легко отделался. Нападение так и осталось нераскрытым: да и кого заботил вампир, нарушающий закон, чтобы добыть свежей крови? Валь выжил. Но многие исчезали без следа. Сопутствующий недостаток общества, для которого мы скорее товар, чем живые существа.

Валериана случившееся не остановило. Он делал вид, будто ничего не произошло, копя в душе ненависть к этим чудовищам. Валь научился держаться незаметно, и его перестали беспокоить вопросами. Даже здесь, в замке, он не изменял своей тактике и держался в тени. Но если он начнет действовать открыто и попытается представить меня королю, его скрытности конец. Это будет все равно что поставить Валериана под свет прожекторов.

Это большой риск, и на сей раз я не желала, чтобы он подвергался ему. Не случайно мы так четко распределили роли.

– Попробую сама, – решила я. – Для начала. Оставим тебя как запасной вариант.

Честно говоря, я не имела ни малейшего представления, как быть, но не сомневалась, что справлюсь. Вероятно, немного юмора и искренние извинения сделают свое дело. А еще можно попросить помощи у знакомой из дамской комнаты. Похоже, я понравилась ей, и, судя по всему, она не стремилась стать избранной. Если, конечно, говорила правду. С не меньшей вероятностью она могла бы воткнуть нож мне в спину…

Проклятье, ну почему так сложно? Вечные интриги – ненавижу! И от них не сбежать: одна плавно перетекала в другую.

Внезапно зал грозовой тучей накрыло напряжение. Разговоры перешли в шепот, гости взволнованно зашевелились. В замешательстве я огляделась. Валериан, тронув меня за локоть, указал на причину беспокойства.

На парадной лестнице, где происходило прощание с кровавой невестой, теперь настраивали инструменты музыканты. Перед оркестром возвышался король Бенедикт Тюдор, мрачно вглядываясь в толпу. Искал кого-то? Единственное, что выдавало в нем нетерпение, – это постукивание по ковру носком ботинка.

Послышались шорох и неясное бормотание – кто-то пробирался среди гостей. Перед лестницей появилась женщина – белое платье с рюшами по рукавам, темные волосы легкими волнами спадали до лопаток. Она поспешила наверх, к королю, и у меня сердце ушло в пятки.

Это же незнакомка из дамской комнаты! Почему он позвал ее? Не мог же он так скоро определиться с выбором? Объявление новой кровавой невесты произойдет в полночь, а сейчас никак не могло быть позже девяти.

– Что происходит? – шепотом спросила я брата.

Нахмурив лоб, Валериан, сбитый с толку, наблюдал за происходящим.

Вновь я перевела взгляд на короля и девушку. Она заняла место возле него и с улыбкой обернулась к гостям. Только теперь я заметила венчавшую ее голову золотую диадему с красными рубинами. На мгновение я забыла, как дышать. Почему незнакомка надела это украшение? Насколько я знала, это драгоценность королевского дома. Кровавой невесте такое сокровище никто бы не доверил.

– Понятно! – догадался наконец Валериан. – Это сестра короля.

Я содрогнулась от ужаса.

– Сестра короля, – беззвучно повторила я.

Нет.

О боги, только не это.

Я прячусь от брата.

Пожалуйста, пусть это будет неправдой.

– Лира Тюдор, – пояснил Валериан, хотя в этом и не было необходимости. – По описанию похожа. Только интересно, почему она одета в белое?

Я знала, что ответить на его вопрос. Белое платье позволяло шпионить для брата за кандидатками. И я оскорбила короля в присутствии его сестры. Угодила прямо в ее ловушку. Несомненно, принцесса доложила брату о моем поведении. На этом вечер можно считать оконченным, а миссию – проваленной. Я все погубила.

– Рады приветствовать вас! – раздался голос короля, и мгновенно в зале повисла тишина. Голос монарха был отчетливо слышен: хорошая акустика и его неограниченная власть способствовали тому, что подданные понимали каждое его слово. Впервые за вечер король обратился к гостям, но казалось, будто он говорил лично со мной.

По спине побежали мурашки. Поставив тарелку на стол, я обхватила себя руками.

– Сегодня у нас два повода для праздника, – провозгласил он. – В первую очередь мы отмечаем зимнее солнцестояние, самую длинную ночь в году. Кроме того, в полночь я изберу новую кровавую невесту. А пока предлагаю вам испить этот вечер полной чашей. Да начнется бал!

Король подал музыкантам сигнал, и первые звуки вальса наполнили зал. Вместе с сестрой король спустился с лестницы и скрылся среди гостей.

Его речь была очень краткой. Судя по всему, его интерес к данному торжеству не был искренним. По всей вероятности, Его Величество собирался выбрать девушку, которая будет беспокоить его меньше других. А может, ту, которую сочтет самой привлекательной. Во всяком случае, не меня. Наверняка.

Я уставилась на то место, где король стоял минуту назад, и попыталась собраться с мыслями. Мелодию оркестра я едва воспринимала, хотя для меня это редкость – слушать живую музыку, а не дребезжание через колонки. В голове все перемешалось, внутри разливалось мерзкое чувство, напоминающее тошноту.

– В чем дело? – забеспокоился Валериан и схватил меня за руку.

В нерешительности я медлила с ответом. Судя по настороженному выражению лица, брат давно наблюдал за мной. Я тяжело сглотнула. Не было смысла приукрашивать ситуацию или изображать оптимизм. Валериану следовало знать, в каком положении мы оказались.

– Мне так жаль, Валь, – начала я. – Я не справилась.

– О чем ты?

Мне удалось только покачать головой, осознавая горькую правду.

Нам сильно повезло, что нас выбрали. Это был наш шанс, первый и идеальный. А я все погубила.

Многие поколения Хоторнов боролись, чтобы освободить людей от гнета вампиров. Я могла бы достичь того, к чему они стремились. Стать той, кто подберется достаточно близко к королевской семье, чтобы нанести безжалостный удар.

Но я все испортила. Несметное количество людей будут страдать и истекать кровью – из-за меня.

– Поговори со мной, – потребовал Валь, крепко схватив меня за плечи. – Что стряслось, Флоренс?

Как ему объяснить? И что важнее – как мне загладить вину? Родители будут страшно расстроены. Мы понимали, что этим вечером наш план может потерпеть неудачу. Но никто, и уж тем более я сама, не ожидал, что я опрометчиво упущу эту возможность.

– Я…

– Мисс Хоторн?

Услыхав глубокий голос, я пошатнулась.

Валериан оцепенел. Скользнув взглядом мне за плечо, он медленно отнял от меня руки и поклонился. Я заметила, что у него нервно подрагивал уголок губ.

– Ваше Величество.

Меня бросило и в жар, и в холод. Обернувшись, я посмотрела в зеленые глаза Бенедикта Первого. На его лице будто застыла маска – не читалось ни одной эмоции: ни гнева, ни чего-то иного. Но я не позволила себе обманываться: король знал, в каких выражениях я о нем отзывалась. И теперь придется испытать мучительные последствия неосторожных слов. Если повезет, он просто прогонит меня из замка. Но если судьба повернется иначе…

Готова поспорить, он бросал людей в Тауэр и за меньшее. Но ведь тогда он отправил бы за мной стражников? Почему он лично занялся этим?

Я присела в реверансе, стараясь дышать ровно. Кремово-белое бальное платье вдруг показалось слишком тесным.

– Ваше Величество.

Долгое мгновение король рассматривал меня. А потом… улыбнулся. Широкой искренней улыбки я не удостоилась, но хотя бы не ощутила на себе его гнева.

– Смею ли пригласить вас на танец? – спросил он, и его голос прошелестел точно черный шелк, мягко и таинственно.

В недоумении я уставилась на монарха. Как?.. Он действительно пригласил меня?

– Моя сестра в вашем распоряжении, – объявил Валериан и испарился быстрее, чем я смогла вымолвить хотя бы слово.

Но король не обратил на него ни малейшего внимания. Его взгляд был прикован ко мне, ловя каждый мой вздох, каждый взмах ресниц, неуверенное движение – от такого взгляда ничто не могло ускользнуть, я в этом не сомневалась. Возьми себя в руки, Флоренс!

– Конечно, Ваше Величество! – ответила наконец я. – Это большая честь для меня.

Он протянул мне руку, и я вложила в нее свою. Ладонь короля оказалась горячей, будто напоминая, что он за чудовище. И, похоже, я и правда нуждалась в этом напоминании: Бенедикт Первый, заняв место на танцевальной площадке, приобнял меня за талию, и я ощутила легкую приятную дрожь.

Предательница!

И снова тяжелый аромат окутал меня, лишив способности думать. От правителя пахло деревом – сосной, а может, пихтой. Невольно я вспомнила редкие поездки в лес, вечера перед камином…

– Надеюсь, на сей раз вы будете контролировать свои движения, – прошептал он и повел в танце.

Его слова на мгновение выбили меня из колеи – захотелось отплатить ему столь же язвительным намеком. К счастью, я вовремя опомнилась, вернулась в роль и, чуть приподняв головку, виновато улыбнулась.

– Я глубоко сожалею об этом столкновении, Ваше Величество.

– Двух столкновениях, – поправил он, и я уловила тень улыбки на его губах. Король, возможно, и говорил с сарказмом, но ямочки на его щеках заставили меня задуматься, как он будет выглядеть, искренне улыбаясь.

– Вдвойне глубоко сожалею, – робко пошутила я.

Легкая улыбка задержалась на его губах еще на мгновение, но большего я не удостоилась. Король молча рассматривал меня. Было в его взгляде нечто такое, отчего хотелось уменьшиться до крошечных размеров. В правителе все излучало авторитет, напоминая, что он являлся самым могущественным вампиром в стране, а я была всего лишь человеком.

Но об этом я старалась не размышлять. Лучше мне не думать, с каким зверем я танцую – иначе нервы окончательно сдадут. Настоящая пытка! Разумом я стремилась вырваться из замка, но телом тянулась остаться здесь, куда меня направляла и миссия. Так недолго и разорваться.

– Кажется, вам совсем не по душе праздник, – заметила я, поскольку не дождалась от короля ни слова.

Он, не обращая внимания на мой вопрос, закружил меня в сложном повороте.

– Я исполняю свой долг и нахожусь здесь вовсе не потому, что мне нравится изображать радушного хозяина.

– Вы предпочли бы избирать кровавую невесту в более узком кругу?

Наверное, этими вопросами я позволяла себе лишнее. Они слишком личные, чтобы адресовать монарху, но праздник и скверное расположение духа венценосной особы – единственное, о чем я могла говорить для знакомства с королем. Они показались мне лучшей возможностью завести разговор, который не оставил бы пустого и поверхностного впечатления. Кто бы мог подумать: долгие годы планирования, и нам ни разу не пришло в голову, что Бенедикт Первый проявит такую неприязнь к кандидаткам.

– От меня ничего не зависит. В ином случае отбор вообще не проводился бы.

Что он хотел сказать? Разве он не нуждался в кровавой невесте? Или выбрал заблаговременно? Тогда зачем он танцевал со мной?

Я собиралась засыпать его вопросами, но он опередил меня.

– Мне сообщили, вы активистка?

Это определение меня несколько смутило.

– Я бы так не сказала, – возразила я, чем вызвала искреннее удивление короля.

– Почему же?

– Это преувеличивает мои скромные старания.

– Чем именно вы занимаетесь? – поинтересовался он.

– Главным образом составляю план кампаний по сбору денег и распределяю средства среди нуждающихся. Периодически работаю в детских домах, помогаю воспитателям.

– Подозрительно напоминает активистскую деятельность.

– Можно делать больше, – правдиво ответила я. Мой образ создавался для достижения цели, но я всерьез поддерживала организации, оказывающие помощь нуждающимся. Я с радостью отдавала бы благотворительности каждую минуту, если бы не приходилось тратить так много времени на разработку и подготовку миссии. Если король изберет меня кровавой невестой, мне придется бросить тех, о ком я заботилась, – эта мысль будто ножом прошлась мне по сердцу. Но иного выхода не было. В итоге я делала это не ради себя, а для общего блага.

– Где вы находите время? – осведомился монарх. – Ведь вы еще и работаете? Насколько мне известно, семья Хоторн не настолько богата, чтобы позволить единственной дочери постоянно заниматься благотворительностью.

Его взгляд пронизывал до глубины души, внимательный, пристальный: казалось, одно движение ресниц – и я поймана с поличным.

– Я работаю портнихой. Но, должна заметить, у нашей семьи дела идут хорошо! – уклончиво ответила я, скрывая ложь. У нас все шло хуже некуда. Хотя в финансовом плане нам удавалось сводить концы с концами, даже после скандала. В этом отношении нам повезло больше, чем иным семьям. Но ни один человек в этой стране не скажет, что у него все хорошо. Мы, люди, занимали самое низкое положение в обществе и могли претворять мечты в жизнь лишь настолько, насколько позволят вампиры.

Я задумалась: не пытался ли король заманить меня в ловушку? Упреки так и вертелись на языке. Разумеется, он не хуже меня знал, что когда-то моя семья жила в достатке. И причина, по которой все изменилось, ему тоже была известна – правосудие. Мы жаждали возмездия за убийство моей бабушки. Мой дед обвинил в ее убийстве вампира, но тот так и не предстал перед судом. Напротив, дедушку осудили за клевету и подстрекательство к бунту, а поместье Хоторнов и все наши предприятия экспроприировали. Лишили нас всего, чем мы владели. Одна из старейших дворянских семей города была разорена.

– Но вы желаете большего, – прозвучало это как утверждение, а не вопрос, и я встряхнула головой.

Пусть он не думает, что я явилась сюда ради денег или статуса, которые принесет роль кровавой невесты. Я не ставила перед собой цели вернуть нашей семье место в иерархии власти. Это не будет иметь значения, когда королевства не станет.

– Я здесь не ради себя, – честно призналась ему. Спроси он, ради кого я иду на такие жертвы, мне пришлось бы солгать. Но, как и ожидалось, король решил, что я имела в виду благотворительные организации.

– Похоже, вы успели познакомиться с моей сестрой, – заметил он и снова закружил меня в танце. А после опять приобнял меня за талию, сдержанно и несильно. Мы сохраняли соответствующую приличиям дистанцию, с которой и начался танец. Но все же казалось, что мы слишком близко друг к другу.

– Я… безмерно рада этому знакомству, – осторожно подтвердила я. Знать бы, что она рассказала брату. Не хотелось бы признаться, что оскорбила его, если он еще не в курсе.

– Она сообщила, что вы подкупили ее своей честностью. Что бы это ни значило.

Искра любопытства только что мелькнула в его глазах?

– Я тоже теряюсь в догадках, но польщена. Признаться, я не знала, с кем познакомилась, пока она не заняла место возле вас.

Король устало покачал головой.

– Я не удивлен. Лира радуется, когда сеет хаос. Из него она черпает жизненную силу и в один прекрасный день воспользуется ею, чтобы свести меня в могилу, в этом можно не сомневаться.

– Мне знакомы ваши переживания. Брат тоже часто выводит меня из себя. Но, в конце концов, нет ничего важнее любви и семьи, не так ли?

– Романтическое представление. К сожалению, далекое от реальности.

– Вы придерживаетесь иного мнения? – удивилась я.

– Всегда найдется что-то важнее любви, мисс Хоторн, – холодно улыбнулся монарх. – Но желаю вам, чтобы это обошло вас стороной.

Музыка стихла, и король отпустил меня. На прощание он, взяв меня за руку, легко поцеловал костяшки пальцев – это был лишь намек на прикосновение, но мне вдруг стало жарко, будто по венам потекло пламя.

– Спасибо за оказанную честь, – прошептал он. Я едва смогла произнести несколько слов благодарности, как он скрылся в толпе.

Его поцелуй обжигал руку, и только теперь я осознала, как быстро колотилось сердце. Что означал этот танец? Все прошло успешно, или я вновь провалилась? До чего же неподвластный пониманию мужчина! Теперь можно смело оценивать мои шансы еще ниже, чем прежде.

Всегда найдется что-то важнее любви.

Если бы он знал, насколько прав. В семье Хоторн уже несколько поколений любовь ставят на второе место.

А на первом – смерть короля.

* * *

Больше с Бенедиктом Первым я не встречалась. Остаток вечера я искала его повсюду, но он будто сквозь землю провалился.

Его сестры я тоже не нашла, а Валериан был занят шпионажем и не мог снять с меня тяжести нахлынувших мыслей. Поэтому я развлекалась разговорами с другими претендентками, что показалось мне безопаснее, чем приставать к вампирам и тем самым расшевеливать змеиное гнездо Внутреннего города. Я ясно сознавала, что нахожусь в окружении чудовищ. Пусть им и не позволялось кусать людей, я все равно не чувствовала себя в безопасности.

Десять претенденток оказались очень разными. Внешне мы отличались настолько, что сомнений не оставалось: королю предоставили максимально широкий выбор, не стараясь подобрать девушек по его вкусу. Неудивительно, учитывая, как выглядели прежние кровавые невесты. Похоже, у него вообще не было предпочтений.

И все же – ежегодно на вечер избрания приглашали всего десять девушек. Как именно определяли претенденток, никто не знал, наверняка было известно лишь, что выбор счастливиц, которые из сотен желающих окажутся на балу, не оставляли на волю случая. За те пять лет, что я безуспешно подавала заявки, мне порой казалось, что претенденток выбирают случайно, но бессчетные анкеты и бланки, которые приходилось заполнять, утверждали обратное.

После встречи с Лирой я стала осторожнее. Разговоры с другими девушками, ограниченные рамками светской болтовни, страшно мне надоели, но все же отвлекали от томительного ожидания. Стоять и ничего не делать, будучи не в состоянии повлиять на выбор монарха, сводило с ума.

Какой я предстала в его глазах? Вспоминая события вечера, я догадалась, что танец служил своего рода проверкой. Вероятно, это и был тот третий шанс, который обещала Лира. Но прошла ли я испытание?

Время приближалось к полуночи, и мы с Валерианом направились к парадной лестнице. Все кандидатки с сопровождающими должны были стоять в первом ряду при оглашении решения.

– Что думаешь? – шепотом спросил Валь.

– Понятия не имею, – вполголоса призналась я. Оркестр доиграл последнюю мелодию, в зале погас свет, и шепот собравшихся утих.

Мой брат хранил молчание. Неужели он так в нас уверен? Или уже раздумывал, как объяснить родителям мою неудачу? А может, Валь составлял новый план покушения, менее зависящий от внешних обстоятельств? Об этом в семье никогда не говорили, но я не сомневалась, что в случае сегодняшнего провала мои родственники прибегнут к иным средствам, более отчаянным.

На площадку вышла женщина в элегантном черном комбинезоне. Ее темные волосы были коротко острижены, а глаза неброско подкрашены. Золотые браслеты – единственное украшение – искрились на фоне смуглой кожи. Воцарилась абсолютная тишина. Не думаю, что причиной являлось лишь то, что эта женщина стояла на почетном месте. От нее веяло той же властной харизмой, что и от короля. Должно быть, она была птицей высокого полета – женщиной, к ногам которой склонялся весь Внутренний Лондон.

– Эрис Хилл, это она? – пробормотала я. Она была знакома мне по статьям в газетах, где время от времени мелькали сведения о ближайших к королю советниках, однако я все же сомневалась, действительно ли это она. Валериан – вот уж кто помнил лица всех вампиров, будто внося их в картотеку полицейского расследования.

– Угу, – чуть слышно промычал он.

– Правая рука короля? И она проводит церемонию?

– Очевидно.

Хилл, окинув зал оценивающим взглядом, заговорила, и ее голос заполнил тишину.

– Сердечно благодарим всех, кто присоединился к нам сегодня, чтобы присутствовать при одном из важнейших ритуалов. На протяжении столетий дар крови сплачивал людей и вампиров. Он служит на благо единения нашего общества и подпитывает силу нашего правителя. Его Величество король Бенедикт избрал новую кровавую невесту, и мне выпала честь скрепить эти узы. Вы все становитесь свидетелями обетов, срок которых продлится до следующего зимнего солнцестояния.

Ее речь прервалась на секунду, которая сразу заполнилась гулом аплодисментов. Хилл кивнула, и они оборвались столь же внезапно, как и начались.

– Настало время, и я могу объявить, кому выпала честь напитывать Его Величество.

Я затаила дыхание, и, казалось, весь зал поступил так же. Все ждали имени, которое значило столь много – для всех и каждого. И для меня. Это имя могло изменить будущее. Вот только… я не желала его слышать, неважно, будет оно моим или чужим. Если назовут мое имя – за это я заплачу своей жизнью, так или иначе. Чужое – значит, я провалилась.

– Новая кровавая невеста Англии – Флоренс Хоторн.

Паника сомкнула меня в тиски. Стоявший позади Валериан схватил меня за локоть. Я услыхала, как он тихо выругался, и его проклятия еще долго звенели у меня в ушах.

Неужели все происходило на самом деле?

Я передумала, не готова, не хочу, я… совершила огромную ошибку.

– Мисс Хоторн? – Хилл уверенно отыскала меня взглядом. Надо думать, все это время она знала, где я нахожусь, хотя ни разу и не посмотрела в мою сторону. Едва заметно она качнула головой, но этого сигнала оказалось достаточно: я сознавала, что последует дальше. Каждая кандидатка обязывалась отрепетировать церемонию, чтобы все прошло как по нотам. Пожалуй, это единственное, что помогло мне удержаться на ногах и собрать остатки мужества.

Валериан ослабил хватку, и я нетвердо шагнула к лестнице. Ковер расплывался перед глазами, превращаясь в кроваво-красный водопад, и мне едва удавалось дышать.

Нет!

Я должна это сделать. Я справлюсь!

Под бешеный стук сердца я поднималась по ступенькам. Путь наверх показался бесконечным, а каждый шаг стоил неимоверных усилий. И все же я добралась до вершины. Я остановилась напротив Эрис Хилл, Десницы короля, посмотрела ей в глаза и присела в реверансе.

– Встань на колени, – спокойно приказала она. Повинуясь, я заметила, что гости последовали моему примеру. Сотни людей склонили колени в знак почтения.

Эрис Хилл отошла в сторону, и тишина вдруг стала настолько пугающей, что кровь едва не хлынула у меня из ушей. Не было слышно ни единого вздоха, ни шепота, ни шороха. И в этой пустоте раздались твердые, уверенные шаги.

Внутри я сжалась от страха. Сердце стучало все быстрее, на лбу выступили капли пота.

Его Величество Бенедикт спускался с верхней галереи. Я не смела поднять глаза, но шаги приближались, и наконец в моем поле зрения оказались начищенные до блеска черные туфли.

– Флоренс Хоторн, – прозвучал голос Десницы. Я снова внутренне съежилась, так что казалось, уже никогда не смогу вернуться в нормальное состояние.

– Клянешься ли ты служить Его Величеству королю Бенедикту Первому Тюдору до тех пор, пока самая долгая ночь не разлучит вас?

Глубокий вдох – что бы ни случилось!

– Клянусь! – отчетливо и громко проговорила я.

Я заметила, что король пошевелился, но не решилась проследить за ним взглядом. Увидь его лицо в такую секунду – кто знает, чем это могло обернуться.

– Клянешься ли ты королю в верности и обязуешься ли сохранять его тайны до конца своих дней?

– Клянусь, – произнесла я. Ложь обожгла язык.

– Взгляни на меня, – прошептал король, перепугав меня так, что я вздрогнула. Пересилив себя, я подняла голову. Взгляд его зеленых глаз пронзил меня насквозь, и на долю секунды я испугалась, что король может читать мысли. Он раскусил меня, он все знает – меня ждет смерть!

– Клянешься ли ты почитать свой долг так же, как своего короля?

– Клянусь, – не дыша, провозгласила я.

Монарх замер. На мгновение, показавшееся вечностью, в зале воцарилась совершенная тишина.

– В чем ты мне клянешься? – наконец сурово спросил правитель, и мне пришлось заставить себя выдержать его взгляд. В его голосе звучали только суровость и сдерживаемый огонь, будто под поверхностью этих слов бушевало пламя.

– Клянусь вам, – ледяным голосом продолжила я, – я ваша по духу и крови.

Клятва повисла в воздухе, и король отвел взгляд, освобождая меня.

– Сим я признаю тебя своей, – он протянул мне кулак и раскрыл его: на его ладони лежали золотые серьги с каплевидными камнями. В крупных рубинах играл свет. Казалось, будто в них переливалась кровь.

К своему удивлению, я смогла усмирить дрожь в руках. Я взяла серьги, стараясь не прикасаться к королю. Серьги оказались тяжелее, чем можно было предположить. Весомые, как обязательства, которые я дала. Тяжкие, как грозящая мне гибель.

Нет, я стану падением для короля, и никак иначе! Единственная концовка этой истории, которую я готова принять.

– Встань! – велел мне Его Величество, ему подчинилась только я. Даже Десница продолжала стоять перед нами на коленях. Король слегка задел меня за руку – словно перышком, едва ощутимо – намекая повернуться к гостям. Я посмотрела вниз, на коленопреклоненную толпу, и засомневалась, не вижу ли сон.

– Теперь они твои, командуй, – прошептал король мне на ухо. Я затрепетала, когда его горячее дыхание коснулось меня. Король отвернулся и неспешно двинулся к галерее.

Я оцепенела, ожидая, когда шаги стихнут. Резко стучавшее сердце едва не выпрыгивало из груди, легкие горели, моля о кислороде: я не осмеливалась сделать вдох. И лишь в тот миг, когда тишина стала такой громкой, что я не могла ее больше терпеть, я попросила собравшихся встать.

* * *

Весь следующий час я находилась будто в опьянении. Меня вывели из зала и повели в глубь замка. Взяли кровь – я не представляла, зачем, ведь, принимая заявление, меня полностью обследовали – и снова потянулись бесконечные коридоры, пока наконец я не попала в просторную спальню. В дальней части комнаты высилась кровать с пологом и бежевыми простынями. В камине уютно потрескивали дрова, перед очагом приютился диван со старомодными подушками в цветочек. Высокие, от пола до потолка, окна были занавешены полупрозрачными шторами, сквозь которые проглядывала ночная тьма. Перед одним из окон находился небольшой письменный стол. За резной дверью, очевидно, располагалась ванная комната, а мои чемоданы уже стояли перед комодом.

Все претендентки прибыли этим утром с багажом. В нашем присутствии его тщательным образом осмотрели, забрав некоторые вещи: лезвия для бритв, серебряные украшения, мобильные телефоны. Некоторые сильно возмущались тем, что пришлось лишиться мобильников на время пребывания в замке. По крайней мере эта проблема меня не коснулась: у меня телефона не было. Большинство гаджетов – привычных для вампиров – люди не могли себе позволить из-за бедности. Электричество в доме мы считали большой радостью. В швейной мастерской был лишь древний ноутбук для ведения бухгалтерии, да и то им почти никто не умел пользоваться. Хотя бы мой багаж не вызвал возражений – и на том спасибо. Заколку для волос проверили на наличие серебра в составе. Пролистали дневник – вдруг между страниц я что-то прятала? Одежду внимательно осмотрели, но ничего не нашли.

Благодарю.

Мы приняли правильное решение, не воспользовавшись этой возможностью, чтобы пронести в замок оружие. К несчастью, из-за отсутствия средства защиты я чувствовала себя брошенной на произвол судьбы. В замке я была беззащитна. Это входило в наш план, но тем не менее я считала неправильным так легко отдавать свою жизнь и безопасность на милость этих чудовищ.

В дверь постучали, и на пороге появилась служанка: каштановые кудри оттеняли бледность ее лица. Произнеся положенные приветствия, она сдержанно объяснила мне, как пользоваться переговорным устройством, висевшим возле двери и необходимым, чтобы вызвать ее, если мне что-то понадобится. Ее недружелюбный тон, однако, намекал, что лучше обходиться без нее.

– Ваш брат, мисс Хоторн, – холодно объявила служанка, а я резко кивнула в ответ. Я так утомилась, что даже не смогла произнести слова благодарности.

Девушка ретировалась, и в комнату зашел Валериан – волна облегчения захлестнула меня. Однако его первые слова отняли у меня это чувство, не успела я немного им насладиться.

– У нас всего пять минут, – сообщил Валь и, даже не взглянув на меня, окинул беглым взором комнату, запоминая детали.

Но я бросилась к брату, чтобы обнять. Он даже не вздрогнул и со свойственной ему непоколебимой решительностью поймал меня в объятия.

– О небеса, – прошептала я, уткнувшись ему в крепкую грудь. Тысячу раз мы проигрывали этот сценарий. Но даже самое богатое воображение не смогло бы представить, насколько все оказалось страшнее. Я влезла чудовищу в пасть, и оставалось лишь надеяться, что оно не проглотит меня.

– Успокойся, – пробормотал Валь, имея в виду совсем другое. Мы придумали секретный язык, чтобы говорить в замке – ведь нас могли подслушивать.

– Теперь назад дороги нет, Фло. Тебе придется пройти через это.

– Знаю, – застонала я.

– Дыши глубже, – придерживайся плана.

– Угу, – промычала я.

– Не забыла лекарства?

Меня будто ледяной водой окатило. Лекарства!

– Да, – проговорила я.

Мне удалось пронести в замок упаковку антигистаминного препарата, но Валь подразумевал явно не его. Он говорил о тех таблетках, которые мы с мамой ночами зашивали в подкладку одежды, чтобы во время обыска их не нашли: обычные противозачаточные препараты и серебряные – контрацепция против вампирской беременности. Последние, однако, могут повлиять на вкус моей крови, поэтому, будем надеяться, применять их не придется.

– Вдруг они не сработают? – прошептала я, а Валь лишь крепче прижал меня к груди.

– Тогда… позаботимся об иных средствах.

У меня помутилось в глазах.

– Ты справишься, – проговорил он. – Если кто-то и сможет это сделать, то только ты. – Брат прижался поцелуем к моей щеке и прошептал: – Изображай хрупкий цветочек, Флоренс. Твои шипы он заметит, лишь когда истечет кровью.

Проглотив слезы, я отстранилась.

– Я люблю тебя, – произнесла я, сдерживая рыдания, а Валь нежно улыбнулся.

– Мы все тоже тебя любим. Мы с папой и мамой прикроем твою спину, не сомневайся. Только дай нам повод гордиться тобой, Фло. – Напоследок сжав мне ладонь, он вышел из комнаты.

Я уставилась на закрывшуюся дверь, моля брата вернуться, и глубоко вздохнула. Но потом распрямила плечи и вскинула подбородок. Я сделаю это!

Я подготовилась ко сну и выключила свет. Забралась в постель, натянула одеяло до подбородка и стала наблюдать за дверью. Король может навестить меня в любой момент. Я не смела надеяться, что он подарит мне еще одну ночь, чтобы собраться с силами. Ждать он не будет. Завладеет тем, что отныне принадлежит ему – неважно, готова я или нет.

Все-таки Валь был прав. Нужно придерживаться плана, помнить, зачем я здесь и что должна сделать. Даже самые страшные минуты наедине с этим существом закончатся.

Может, я и обещала себя королю на целый год, но играть роль мне придется всего шесть месяцев. Полгода, чтобы выполнить миссию. О провале я не собиралась и думать.

К ночи летнего солнцестояния король умрет. Когда он заметит мои шипы, будет слишком поздно.

Глава 3

Страшные люди

Меня пронзил порыв холодного ветра, и я поежилась. Вокруг была непроглядная темнота. Она взяла меня в плен и сдавливала будто в тисках. В тишине послышался шорох. Потом меня окутал тяжелый древесный аромат, а на ухо зашептал знакомый голос.

– Бедный нежный цветочек… – Горячее дыхание Бенедикта обожгло кожу, и я отвернулась.

– Нет, не надо, пожалуйста…

– Ты дала клятву, – напомнил он, и меня объял страх. Его руки блуждают по моему телу, вцепляясь все сильнее, и вот пальцы превратились в когти, впиваясь в мою плоть, шелк голоса обратился клыками, а вместо приятного аромата меня окутал запах железа.

Кровь… В отчаянии я стала извиваться. Я должна выбраться отсюда, сбежать от него, но когти рвали и раздирали меня. Крик застрял в горле, перекрыв дыхание. Монстр прижался к моей шее, и я поняла, что он уничтожит меня, даже шипы не спасут. Мне не уйти. Ничего не видя, я…

По комнате эхом разнесся стук. Затем еще раз – настойчиво, почти требовательно.

Король Бенедикт. Пришел за мной. Он здесь…

В панике я вынырнула из сна. Пульс бешено бился, я прерывисто дышала, воспаленный мозг не предъявлял ни малейшей догадки о том, где я находилась. Мало-помалу ко мне возвращалось осознание: шелковый балдахин над огромной кроватью, мягкий матрас. Я раскинулась на нем по диагонали, подушки разлетелись по полу. Одеяло сползло с кровати, обмотавшись у меня вокруг ног. Я поспешила высвободиться из его тисков, чтобы унять чувство, будто меня кто-то схватил. Осторожно погладив шею, я с облегчением посмотрела на руки и не обнаружила крови. Я взмокла от пота, так что вздрагивала от малейшего сквозняка, хотя в комнате и стояла духота, а окна были наглухо закрыты из-за зимнего мороза. Сквозь шторы падал хмурый утренний свет. Должно быть, я заснула вчера, пока дожидалась короля. Впечатляюще, учитывая, что я от переживаний места себе не находила.

Стук прозвучал в третий раз. Вдруг это король? Лучше, чтобы он не видел меня в таком состоянии. Да и вообще – я не была готова. Только дай мне немного времени, хоть чуть-чуть…

– Мисс Хоторн? – раздался сдержанный женский голос, и я с облегчением вздохнула. Торопливо пригладила волосы и, потянув за одеяло, обернулась в него.

– Да? – прокряхтела я.

Дверь открылась, и в комнату заглянула женщина лет тридцати. Каштановые локоны обрамляли ее бледное лицо. Окинув недоверчивым взглядом комнату, она вперила в меня взгляд.

Если не ошибаюсь, это она прошлым вечером объясняла мне, как работает переговорное устройство, хотя я так и не узнала ее имени. Наверное, я настолько переволновалась, что не подумала спросить – как невежливо. Слуги были единственными людьми в Багровом Сердце, не считая меня, а значит, и единственными союзниками. Не следовало так легкомысленно отталкивать от себя эту женщину. С тревогой я все отчетливее осознавала, что пребывание в замке станет для меня непростым испытанием. Как бы легко я ни завязывала знакомства в обычной жизни, здесь мне придется куда сложнее.

Служанка слегка поморщила нос.

– Доброе утро. Я принесла завтрак.

– Ой, – смутилась я. – Благодарю.

Она внесла в спальню большой поднос. С ловкостью поставила его на столик, затем раздвинула шторы и распахнула окно. В комнату ворвался морозный декабрьский воздух, пахнущий деревом и холодом. Я заметила, какой прекрасный вид открывался отсюда.

В окно моей комнаты виделась панорама Красного сада, окружающего дворец. Он и тщательно охраняемая стена отделяли Багровое Сердце от Внутреннего Лондона и остальной части города. Летом происхождение имени сада становилось очевидным. Более пятисот лет назад Генрих Седьмой стал первым вампиром, взошедшим на английский престол, он построил замок и посадил вокруг него красные клены и кроваво-алые розы. По сей день они занимали большую часть парка, и в теплые летние дни казалось, будто прошел дождь из крови и она стекает с верхушек высоких деревьев.

По крайней мере, так говорили. Я впервые увидела Сердце собственными глазами, но ветви кленов теперь оголены, а розы давно увяли.

И все-таки передо мной предстало невероятное зрелище. Большая редкость для человека – так глубоко забраться в вампирский мир. Я в этом замке казалась чужой. Примерно двадцать часов назад мы с Валем забрались в королевский лимузин, доставивший нас сюда, – в тот момент моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов.

Что ж, хотя бы туман, стелившийся между кустами по дорожкам, был мне знаком. Даже Его Величество оказался не в силах помешать лондонской погоде пробраться в сад, нагоняя тоску.

За высоким окном находился небольшой балкон с креслами и столиком. Как, должно быть, хорошо сидеть там летом, наслаждаясь ароматом роз и пением птиц. Но сейчас я вздрогнула от холода, лишь взглянув на него. Порыв морозного воздуха обдал меня, так что я, трясясь от озноба, плотнее закуталась в одеяло.

– Хорошо ли вы отдохнули, мисс? – поинтересовалась служанка. Остановившись напротив окна, она внимательно изучала меня.

– Прекрасно, – соврала я. – Спасибо за беспокойство. Кстати, как ваше имя? Прошу меня простить, следовало спросить еще вчера.

Искусственная улыбка тронула ее губы.

– Бонни, мисс.

– Рада познакомиться, Бонни. Ты можешь звать меня Флоренс.

– Простите, мисс, но я не смею принять ваше предложение, – не задумываясь, выпалила служанка. – Может, приготовить для вас ванну? Или вы желаете для начала позавтракать? А я пока сменю простыни.

– Эм, хорошо. – Ее ответ сбил меня с толку. Почему она не хотела называть меня по имени? Разве я могу решить, что делать, если еще не совсем понимаю, где нахожусь? – Есть ли чай? – беспомощно пискнула я.

– Само собой, мисс.

Скинув одеяло, я выбралась из постели. Бонни бросилась в ванную и принесла оттуда халат кремового оттенка. Чуть замешкавшись, я закуталась в него и уселась на диван перед камином. Надеюсь, служанка не станет помогать мне одеваться или, того хуже, принимать ванну. Бонни налила чай в изящную фарфоровую чашку, раздула огонь в камине, закрыла окно и принялась разбирать постель.

Некоторое время я наблюдала за ней, не зная, как вести себя. Мне еще никогда не прислуживали. Мама тоже не располагала богатым опытом, поэтому и не смогла научить меня соответствующим правилам этикета. Но мне казалось, я в очередной раз все напутала. Очевидно, просьба называть меня по имени была неуместной, поскольку Бонни явно сердилась.

Собрав постельное белье, она ушла, но скоро вернулась с охапкой свежих простыней. Бонни заправила постель, проявив чудеса мастерства и скорости, и, в конце концов, повернулась ко мне. И тут, если и не замечала раньше, она с неудовольствием обнаружила, что я сижу и молча пялюсь на нее.

– Могу ли я что-то еще для вас сделать? – осведомилась она, изобразив на лице улыбку, которая больше походила на натянутую маску.

– Хм-м… – ничего не приходило мне в голову. Лишь один вопрос не давал покоя с тех пор, как прошлым вечером я надела рубиновые серьги, теперь лежавшие на тумбочке, – символ новой роли, которая будет стоить мне всего. Я решилась. – Знаете ли вы, когда придет Его Величество?

Эта мысль наводила на меня такой страх, что я почти дрожала. Не желая выдавать своих чувств, я опустила взгляд на чашку с чаем. Некрепкий, цвета светлой карамели, я всегда добавляла много сливок – дурной тон, как считает мама, но ей так и не удалось отучить меня от этой привычки.

Наверняка я все выдумала, но мне показалось, будто Бонни фыркнула.

– Король вчера пил кровь, мисс. Только через несколько дней он придет к вам.

В замешательстве я захлопала ресницами. Так долго? Я предполагала, что кровь ему не скоро понадобится, но… Я ведь здесь не только для этого? Погрузившись в мысли, я блуждала взглядом по кровати, но, спохватившись, вернулась к созерцанию чая. Наверное, Его Величество пожелал сберечь первый раз для первого укуса…

Я почувствовала дрожь в пальцах и крепче вцепилась в чашку.

– И чем же мне заниматься в это время? – осведомилась я.

– Вы должны ждать его, мисс. Что еще вам остается? Библиотека и сад в вашем распоряжении. Захотите выйти из комнаты, обратитесь к стражнику, он сопроводит вас.

С удивлением я взглянула на нее.

– Стражник?

Мне показалось, что Бонни с трудом удавалось сохранять невозмутимость. Хотела бы знать, какие чувства она прятала от меня.

– Он стоит за дверью, мисс. Вы можете звать меня, если понадоблюсь. В ином случае я приду к обеду. Приятного завтрака.

Бонни ушла, оставив меня онемевшей от изумления. На что я, собственно, рассчитывала? Конечно, я понимала, что пребывание в замке не доставит мне особого удовольствия. Сознавала, что, вероятнее всего, придется столкнуться с болью и насилием. Но и подумать не могла, что почувствую одиночество и потерянность. Я должна ждать здесь, совсем одна? Как долго? Неужели меня заперли, будто игрушку, чтобы король наслаждался мной в часы скуки?

Все могло обернуться куда менее приятным образом, напомнила я себе. Легко отмахнуться от этой мысли, хотя она и была важной. Прошлые кровавые невесты отмалчивались, когда их спрашивали о пребывании в замке. Наверное, так и полагалось делать, чтобы не ставить на карту недавно обретенный высокий статус. Естественно, они не сказали бы ни одного плохого слова о короле – но и ничего доброго. Редкие публикации в газетах были либо открытой пропагандой, либо туманными, полными домыслов статьями, которые не давали никакой информации. Я мечтала что-то узнать, но приходилось довольствоваться донесениями шпионов вроде Валя, которые добывали крохи.

Опустив голову, я изучала поднос с завтраком: свежие булочки, масло, джем и мед, а еще красный виноград, яблоки и груши. Я умирала от голода, но чувствовала тошноту, так что не смогла бы проглотить ни крошки. Я едва осилила чай – чашка опустела лишь наполовину. Я поставила ее на поднос и решила сперва смыть пот тяжелой ночи. Не сомневалась, что Бонни опять повела бы себя отстраненно и профессионально, попроси я ее о помощи. У нее будут неприятности, если она заговорит со мной? Или служанка просто не доверяла мне? Я не могла ее в этом винить.

Ванная оказалась такой же милой, как спальня. Пол был выложен темно-серым мрамором, стены отделаны белой плиткой. Вокруг зеркала висели яркие лампы – чтобы удобно было наносить макияж, но я, обладательница бледной кожи, выглядела в нем так, будто не спала несколько дней. В углу находилась застекленная душевая кабинка с тропическим душем. И только медная ванна на когтистых ножках, которая стояла в нише под окном, нарушала современный стиль интерьера.

Я заперла дверь – спасибо за замок! – и включила горячую воду. В шкафу отыскались разнообразные соли, я выбрала с ароматом лаванды и щедро засыпала ее в ванну – это меня успокоит. По крайней мере, я надеялась: воспоминания о ночном кошмаре тускнели, но теперь меня настигала реальность. Я едва сдерживалась, чтобы не запаниковать.

* * *

Проведя в замке лишь четыре дня, я уже мечтала о возвращении домой. Происходящее стало казаться мне наказанием. Вот только я не знала, за что. Я говорила себе, что мне досталась не худшая судьба, но замок постепенно превращался в мой личный ад. Все, что мне оставалось, – ждать и медленно умирать от скуки.

У меня никогда не получалось усидеть на одном месте, да и попрактиковаться в этом шанса не выпадало. Я работала швеей, волонтером, тренировалась с братом или отцом, училась у мамы – свободного времени у меня не было. Всю жизнь я проводила в движении и мастерски умела справляться с напряженным графиком. А теперь приходилось учиться спокойствию.

Я не смогла найти для себя занятие ни в замке, ни в парке. Бонни по-прежнему проявляла ко мне недружелюбие, а заводить беседы со стражниками, которые постоянно менялись, я даже не стала пытаться. Все они были вампирами, я не сомневалась в этом: люди не смогли бы надежно защитить меня от таившихся в замке опасностей. Разумеется, если задача стражников вообще состояла в том, чтобы защищать меня, а не шпионить за мной.

В любом случае они не смогли бы спасти меня от одиночества, с каждым часов все сильнее поглощавшего меня. Прогулки по замку и саду тоже не приносили облегчения: кого бы я ни встречала, слугу или вампира, все ограничивались лишь краткими приветствиями, а на вопросы я едва получала ответы. Разговаривать со мной никто не думал, а может, это было под запретом. Бонни приносила ко мне в комнату еду, так что я располагала огромным количеством свободного времени, чтобы почитать или поразмышлять, как пройдет первая встреча с королем.

Страх будущего свидания глубоко проник мне в душу. С каждым днем ожидания он разрастался все больше. Страх овладевал мной не только, когда я бодрствовала, он приходил ночью в виде кошмаров, лишая меня сна.

Я жаждала, чтобы все наконец произошло. Мечтала скорее покончить с этим, а не беспомощно прятаться в комнате, дожидаясь неизбежного, как ягненок заклания.

Как и в прошлые четыре дня, Бонни поставила на столик передо мной поднос с завтраком. Еда менялась каждое утро. Мне повезло, что меня не держали на хлебе и воде как узницу. Жаль, у меня пропал аппетит. Бонни, как обычно, проветривала комнату и застилала постель, а я сидела, сложив на коленях руки, гипнотизировала взглядом свежую выпечку и боролась с отчаянием.

Если бы мне удалось узнать что-то полезное о короле и вампирах! Тогда я хотя бы перестала мучиться от своей бесполезности. В конце концов, я прибыла в замок не только как убийца, но и как шпионка. Но казалось, будто теперь я знала еще меньше, чем до приезда, что лишь придавало еще больше бессмысленности происходящему.

– Бонни? – осторожно начала я.

Она, пригладив складку на темно-красном одеяле, выпрямилась.

– Да, мисс?

Когда же ее тон наконец смягчится и я не буду всякий раз вздрагивать, услышав ее? Я надеялась, что однажды служанка начнет относиться ко мне с большей теплотой, но, похоже, пока что мы двигались в противоположных направлениях.

– Ты ведь тоже человек? – все же решилась я.

Служанка напряглась.

– Верно.

Я медлила. До сих пор мы почти не общались, поэтому личные вопросы теперь казались неуместными. Но, возможно, это была моя ошибка? Вероятно, это мне следовало начать сближаться с ней, ведь она работала для меня. Я должна сделать первый шаг.

– Как давно ты работаешь в замке?

Вопрос вызвал у нее улыбку, больше напоминавшую гримасу.

– Мисс, я здесь родилась.

– О! И каково это – расти ребенком замка? Ты сама решила работать здесь, а не в городе?

Я слышала, что обычно слуги нанимались работать в замке на всю жизнь. Безопасно ли им здесь? Наверное, в Багровом Сердце комфортнее, чем в человеческих кварталах, но я думала иначе: в любом случае человек хочет видеть в жизни нечто большее, чем древние каменные стены.

– Да, я выбирала сама. Простите, мисс Хоторн, но мне действительно надо идти.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Не могла бы ты задержаться ненадолго? – с надеждой спросила я. – Пожалуйста, называй меня Флоренс, мне так больше нравится.

Бонни замерла и поджала губы, отчего в уголках ее рта очертились морщинки. Как бы я ни старалась, она не смогла найти для меня доброты в сердце – или попросту не желала.

– На оба вопроса я вынуждена дать отрицательный ответ, мисс.

– Но почему?

Я капризничала как ребенок, но мне было плевать. Я пошла бы на все ради компании, небольшого развлечения.

– Мне очень жаль, – сухо отозвалась Бонни. Но я не поверила ее словам.

– Тебе не разрешают? – поинтересовалась я с досадой. – Не так ли? Король запретил общаться со мной?

– Вы можете дружить с кем пожелаете, – фыркнула она, – но только не со мной. А теперь, если вы извините… – и служанка быстро пошла к выходу. Я на мгновение лишилась дара речи. Как это понимать? Она относилась ко мне так из-за того, что прислуживает? Или я просто не нравилась Бонни?

– Подожди! – приказала я.

Бонни задержалась, ухватившись за дверную ручку, и недовольно обернулась ко мне.

– Да?

У меня мелькнула мысль, чтобы прямо спросить, почему она меня ненавидит. Но я передумала: бог знает, смогу ли выдержать правду. Да и в замке найдутся другие люди, с которыми можно завести знакомство. А может, узнать новости. Осталось только найти этих людей.

– Я бы хотела увидеть принцессу.

От удивления Бонни моргнула.

– Она не принимает посетителей.

– Тогда передай ей, что я прошу аудиенции или что-то в этом роде.

– Не уверена…

– Прошу тебя, Бонни, – прервала ее я. – Лира знакома со мной. Наверняка она примет меня.

Мы обе понимали, что я делала слишком смелые заявления. Вероятнее всего, сестра Его Величества Бенедикта от души посмеется надо мной и бросит одну, как и Бонни. Но попробовать стоило – что мне терять?

– Пожалуйста, – повторила я.

– Хорошо, – сдалась Бонни, покачав головой. – Я передам.

Я облегченно выдохнула.

– Спасибо.

– Не питайте больших надежд, – предупредила она. – Приятного аппетита.

Служанка стремительно вышла из комнаты, оставив меня кружиться на эмоциональных качелях.

* * *

Примерно через полчаса после обеда раздался стук в дверь. Я думала, это Бонни пришла за посудой, но вместо нее меня почтила своим визитом Лира Тюдор. На ней было платье, достойное принцессы – правда, не той, что питается человеческой кровью.

Юбка в пол из светло-розового тюля с оборками, верх, украшенный филигранной золотой вышивкой и переливающийся при каждом движении. Ее волосы темными волнами ниспадали на плечи, а сияние, исходившее от лица, казалось, было способно разогнать туман за окнами.

При ярком свете дня ее сходство с братом становилось очевидно: те же зеленые глаза, густые темные ресницы, да и нос у принцессы – как у короля.

Но меня удивило другое: внешность Лиры я едва запомнила, тогда как образ короля был выжжен в моей памяти до мельчайших деталей. Что это говорит обо мне?

Вместе с Лирой в комнату влетел нежный аромат жасмина. Я вскочила с дивана и присела в реверансе.

– Ваше Высочество, – выпалила я, – огромная честь для меня.

Лира, театрально скуксившись, отмахнулась.

– Не надо формальностей, Флоренс. Называй меня Лирой. А я все ждала, когда ты наконец спросишь обо мне.

Закрыв за собой дверь, она с интересом изучила комнату.

– Ты ждала меня?.. – в недоумении нахмурилась я.

– Да. Я еще не в полной мере удовлетворила свое порочное любопытство. А Бенедикт запретил встревать, – последнее слово она произнесла с нажимом, выдав, как относится к приказам брата, и самодовольно ухмыльнулась.

– Встревать? Каким образом? – растерялась я. В тему порочности любопытства я решила не лезть – ничем хорошим это для меня не кончится.

– Мешать тебе. Или вам. Я уговорила брата выбрать тебя, но с условием, что не стану тебе докучать. Но меня вызвала ты, а об этом он ничего не упоминал. Так что меня ни в чем нельзя винить.

В изумлении я наблюдала, как принцесса прошла по комнате, упала на диван и похлопала по нему рукой, приглашая присоединиться.

Узнав, что Лира повлияла на мое избрание, я не слишком удивилась: во время танца король признался, что я очаровала принцессу. Но я не понимала, как мне это удалось. Я же оскорбляла ее брата. Лира хотела оставить его в дураках? Или, быть может, строила собственные планы? Я присела рядом с ней, желая прояснить этот вопрос.

– Увидев тебя рядом с королем, я решила, что все кончено, – призналась я.

– Почему? – в ее голосе звучал неподдельный интерес.

Я пожала плечами.

– Я говорила о короле не самым подобающим образом.

– Разумеется, этого я ему не сообщила, – подмигнула принцесса, – и на твоем месте тоже не стала бы этого делать. Брат порой бывает очень ранимым.

– Постараюсь запомнить на случай, если когда-нибудь его повстречаю.

– О, не беспокойся. Наверняка в лаборатории уже проверили твою кровь на предмет какой-нибудь ерунды. А Бен к сторонникам воздержания не относится. Заглянет к тебе послезавтра, вот увидишь. А то и раньше.

– Почему после бала у меня снова взяли кровь? – поинтересовалась я. – Ведь меня проверяли, когда я подавала заявление?

Я чувствовала себя ребенком, которому взрослые должны объяснить, как устроен мир. Но никто, кроме Лиры, не желал давать мне ответов.

– В первый раз ищут только заболевания и отклонения от нормы. А вот во второй проверяют гораздо тщательнее. На всякий случай, вдруг ты несешь в крови какой-нибудь яд или еще что. Потому у твоей двери и дежурит стражник: ведь ты можешь представлять опасность.

Я поморщилась. Вампиры, очевидно, проявляли большую осторожность, чем мы полагали. Чудо, что мне удалось незаметно пронести в замок противозачаточные таблетки. Каждый день я вынимала по одной из подкладки, молясь, чтобы никто не поймал меня.

– Почему мне никто не сказал об этом? – возмутилась я. – Я четыре дня дожидалась короля!

Лира поморщилась.

– У Бена нет времени все объяснять кровавым невестам. Для этого есть я и Бриана.

– Бриана?

– Моя лучшая подруга. Будет здесь с минуты на минуту. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь?

Я безрадостно рассмеялась, запоздало поняв, что моя маска спокойствия спала.

– Нормально, – заявила я.

Лира многозначительно вскинула брови, показывая сочувствие и обеспокоенность.

– Значит, наш милый замок еще не стал для тебя домом?

– Нужно некоторое время, – покачала я головой.

– Все наладится, – пообещала Лира. – Уверена, ты скоро освоишься.

– Угу, – промычала я, соглашаясь, хотя слова принцессы не внушали надежды, скорее наоборот. Стоило представить, какое испытание ожидало меня, и я снова чувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Мне придется оказаться к королю ближе, чем я бы того желала, и притвориться, чтобы он поверил, будто мне это доставляет удовольствие.

В дверь постучали, и Лира вскочила на ноги.

– Это, должно быть, Бри!

Принцесса распахнула дверь. Но, к моему изумлению, в комнату вошла не изысканно одетая дама, а служанка, катя за собой вешалку с несметным количеством одежды. Следом появились девушка и двое мужчин, утопая под горами нарядов. По указанию Лиры они оставили вешалки перед кроватью, поклонились и покинули комнату. В спальню вошла молодая женщина: прямые черные волосы, светлая кожа, колючие голубые глаза. Ее платье, столь же изысканно расшитое, как у Лиры, было цвета индиго, а держалась она с величавостью королевы.

Лира вся просияла.

– Флоренс, это Бриана Фаррелл, дочь Казначея и моя лучшая подруга.

Мы обменялись с ней взглядами. Приветливо улыбнувшись, она сделала реверанс.

– Счастлива познакомиться.

Я поднялась и растерянно поприветствовала вошедшую, сделав книксен. Девушка, без сомнения, вампирша, проявила ко мне уважение?

– Я тоже, – отозвалась я, окинув комнату взглядом. Теперь она неприятно напоминала зал нашей мастерской. Правда, его наполняли вещи из самых дешевых тканей. Дорогая одежда отправлялась во Внутренний Лондон – вполне возможно, часть ее попадала в Багровое Сердце.

Лира, пройдя вдоль вешалок с одеждой, сняла красно-кирпичный вязаный свитер и протянула его в мою сторону, воображая, как он будет смотреться на мне.

– Я подумала, тебе может понадобиться одежда, – объяснила она, – и, наверное, совет.

Принцесса смерила меня оценивающим взглядом, и я неловко расправила юбку. Гардероб у меня и в самом деле был подобран прескверно. Одежда – удовольствие не из дешевых. К тому же почти все вещи подбирала мама. Я никогда не придавала особого значения нарядам, в лучшем случае расценивая их как средство достижения цели.

– Это будет хорошо сочетаться с твоими волосами и глазами, – заявила Лира, протянув мне свитер.

Нерешительно я приняла его.

– Коричневое с карим и каштановым? – удивилась Бриана, выудив из вороха одежды темно-зеленый кардиган.

– Это называется «подбирать тон в тон», – настаивала Лира. – И все будет выглядеть гармонично.

– Эм… – начала я, и обе девушки обратили на меня взгляд. – Что… ну… что мне полагается носить в замке?

Лира рассмеялась. Бриана усмехнулась.

– Все, что пожелаешь. Хотя и есть некоторые исключения. Если нет официального приема, одевайся, как тебе удобно.

– Значит, сегодня нужно одеться официально? – поинтересовалась я, разглядывая роскошные наряды.

– Сегодня мы празднуем зимнее солнцестояние. На закате устраивают большой пир.

– Но я думала, его уже отметили балом?

– Как сказать… Бал – скорее обязательство. Его проводят на несколько дней раньше, чтобы избежать путаницы с рождественскими праздниками. А в сам день солнцестояния на ужин приглашаются только самые важные личности. Даже не спрашивай, кто это придумал. Когда я была маленькой, каждый год приставала к Бену с этим вопросом. Почему мы отмечаем этот скучный праздник дважды? Не знаю.

Мысль о Рождестве больно кольнула сердце: впервые в жизни я буду встречать его не в кругу семьи. Буду сидеть здесь, в этой комнате, в одиночестве. Вряд ли король или принцесса смогут выделить для меня время на Рождество. Пренебрежение Его Величества меня скорее порадует, но отсутствие Лиры, пожалуй, огорчит. Девушка, кажется, любила поговорить: вдруг мне удалось бы вытянуть из нее информацию? К тому же она была на удивление приятной компанией.

– Понимаю, – проговорила я, внезапно осознав, что до сих пор ускользало от внимания. Бал проходил зимой, перед самым солнцестоянием. А что, если летнее празднование тоже проводят чуть раньше? Почему мы до сих пор об этом не задумывались? Как это отразится на нашем плане? Нам было известно, что вампиры сильнее зимой и слабее летом. Солнечный свет не являлся для них помехой, но чем короче становились ночи, тем меньше была их сила и скорость. Однако насколько велика разница, мы не представляли. Возможно, совсем небольшая – и тогда несколько дней не сыграют большой роли. Но не исключено, что они могут стоить нам жизни.

– Ты в порядке? – осведомилась Бриана, вернув меня в реальность. Она принесла мне в комплект к зеленому кардигану пару темно-коричневых брюк и подбадривающе улыбнулась. Эти две вампирши вызывали у меня искреннюю симпатию. Они не задумываясь высосали бы из меня кровь, если бы это было позволено. Но как же легко об этом забыть! Ведь я больше не изнывала от одиночества – и чувствовала себя счастливой.

– Все хорошо, – сказала я, с благодарностью взяв одежду.

– Хочешь примерить? До ужина еще час.

– С удовольствием.

Благодарная за спасение от скуки я примерила бы любой наряд. Но при помощи Брианы и Лиры мне удалось сделать хороший выбор.

Никогда прежде я не получала так много новых вещей. Каждый раз, когда я не могла определиться между двумя вещами, девушки убеждали меня взять обе. Странное чувство закралось мне в душу, смешивая счастье и стыд. Годами я шила в мастерской одежду, которую не могла себе позволить, а теперь все было брошено к моим ногам.

Мы доверху заполнили огромный шкаф моими новыми вещами: удобная повседневная одежда соседствовала с шикарными вечерними платьями, ничем не уступавшими нарядам Лиры и Брианы. Завтра утром я проведу много времени за выбором, можно в этом не сомневаться.

За окном темнело, когда в дверь постучали. Солнце зайдет сегодня в пятнадцать пятьдесят три, объяснила мне Лира, напустив на себя важный вид и строго помахав указательным пальчиком. По ее словам, Его Величество Бенедикт был серьезно настроен начать ужин секунда в секунду с закатом. Это меня ничуть не удивило: судя по тому, как король отчитал меня за столкновение, следование этикету он ценил превыше всего. Вероятно, только благодаря Лире я и попала сюда. Каким-то чудом она убедила брата в том, что я не безнадежна.

– Флоренс? – позвала принцесса.

– Да? – рассеянно переспросила я. Я не переставала думать о ее брате, не имея ни малейшего представления, чего от него можно ожидать. И неизвестность пугала даже больше, чем король. Как сложатся наши отношения? Я едва могла вообразить, как он станет вести себя, если я понравлюсь ему. О том, что случится, если он возненавидит меня, я предпочитала не задумываться.

– Стучались.

– Ой.

Мне казалось, что Лира пригласит гостя войти. В конце концов, ее статус принцессы был явно выше моего. Но, видимо, она посчитала, что как владелица комнаты это могу сделать только я.

– Входите, – позвала я, и в спальню зашла Бонни. Оглядев развернувшийся хаос, она неодобрительно нахмурилась.

– Ваше Высочество, – чопорно поприветствовала она принцессу. – Мисс Фаррелл. Ужин начнется через пятнадцать минут.

Вздохнув, Лира вернула блузку на вешалку.

– Не могу дождаться, когда же эти стариканы два часа будут мучить меня, обсуждая политику.

Я тихо прыснула со смеху.

– Мисс Хоторн? – голос Бонни стал холоднее, если такое вообще возможно. – Его Величество желает видеть вас сегодня вечером.

Я замерла в ужасе, не смея дышать.

– Поняла, – простонала я.

– Позже я принесу ужин и заберу лишнюю одежду, – кивнула Бонни.

Служанка удалилась, не успела я сказать и слово.

– Ой-ей, – прокомментировала Лира. – Бонни, как обычно, само дружелюбие.

– Не принимай близко к сердцу, Флоренс, – посоветовала Бриана, погладив меня по плечу. – Она так разговаривает со всеми.

Но я пропустила ее слова мимо ушей. Сегодня вечером. О святые, я не смогу. Хотелось только свернуться калачиком и тихо рыдать в укромном уголке, где король ни за что меня не отыщет.

– Что я должна надеть? – выдавила я.

– Кровавое платье, – без колебаний заявила Лира.

– Что?

Почему вдруг так тяжело стало дышать? И как я смогу выполнять свои обязанности, когда паника пронзала меня насквозь? Проклятье!

Лира решительно направилась к шкафу, распахнула его и достала темно-красное платье. Раскладывая привезенные из дома вещи, я все думала, по какому поводу должна буду его надеть.

– Это платье надевают для ритуалов крови. Первый укус – один из них, как и празднование солнцестояния. Не понравится это – подберем другое. Твоя предшественница, например, попросила сари. Организовать можно все что угодно, лишь бы оно было красным и праздничным. И не забудь серьги!

Заметив их на тумбочке, Лира передала мне украшение вместе с платьем.

– Я все поняла.

Я хотела забрать вещи, но руки так дрожали, что одна из сережек упала Лире на ладонь.

– Не волнуйся, – спокойно произнесла она и, бросив платье на кровать, вложила серьги мне в руку. А потом вдруг заключила меня в объятия, и я недолго думая обняла ее в ответ, прижавшись всем телом.

Лира, проявив понимание и сострадание, решила меня утешать, и это шло вразрез со всем, что вбивали мне в голову двадцать четыре года. Я ничего не понимала, голова кружилась, я перестала ориентироваться в пространстве – возможно, из-за сбитого дыхания? Стоило вспомнить, чего этим вечером потребует от меня монарх, и странное поведение Лиры казалось наименьшей из проблем.

– Не волнуйся! – прошептала она мне на ухо. – У тебя все получится! Мой брат, конечно, тот еще брюзга, но ко всем относится с уважением. Клянусь!

Я едва не расхохоталась, но сумела подавить смех.

Отступив от меня, Лира ласково улыбнулась.

– Нам пора, но мы заглянем завтра утром. Хорошо?

– Было бы здорово, – согласилась я, попытавшись улыбнуться принцессе, но безуспешно.

– Удачи, Флоренс, – пожелала мне Бриана и, проходя мимо, пожала руку.

Я чувствовала себя так, будто мне накинули удавку на шею, поэтому могла лишь кивать и беспомощно смотреть вслед уходящим девушкам.

Глава 4

Воспользуйся мной

Раздался стук в дверь, и я в тревоге вскочила с дивана. Бриана и Лира давно ушли, после их ухода я сразу переоделась и едва сдерживала панику, дожидаясь, когда король вызовет меня. В голове царил хаос. Желание поскорее покончить с неприятной обязанностью сменялось уверенностью, что я не справлюсь. Это выбивало у меня почву из-под ног.

– Входите, – проговорила я, пригладила кровавое платье и сцепила руки в замок, пытаясь хотя бы немного успокоиться. Это помогло на три секунды – столько времени понадобилось гостю, чтобы распахнуть дверь и войти в комнату. Я ожидала увидеть служанку, но это оказался Его Величество Бенедикт собственной персоной.

Я застыла, не в силах вымолвить ни слова. И подумать не могла, что он придет сюда, вместо того чтобы послать слуг. Да и вряд ли король собирался выступить моим личным стражником. Значит… он желал, чтобы все произошло здесь? Молю, только не это! Не уверена, что смогу потом спать в своей постели, вспоминая, как этот монстр лапал меня, чувствуя его запах, въевшийся в кожу… Запах останется надолго, без сомнения, даже когда простыни сменят, даже когда ему придет время исчезнуть.

Король был одет в черные костюмные брюки, но ни пиджака, ни галстука на нем не оказалось. На белой, гладко выглаженной рубашке две верхние пуговицы были расстегнуты, рукава закатаны выше локтей, что выгодно подчеркивало его мускулистые руки и широкие плечи, а бледная кожа даже казалась чуть загорелой. Темные волосы немного растрепались, а трехдневная щетина была идеальной. Его Величество был привлекательным мужчиной, я не стала бы это отрицать. Возможно, я нашла бы его симпатичным даже в такой момент, если бы мне не было плохо.

Король смерил меня взглядом и, не проронив ни слова, закрыл за собой дверь. Мы остались наедине. По спине пробежал холодок.

С непростительным опозданием я вспомнила о манерах.

– Ваше Величество, – с трудом выдавила я, присев в глубоком реверансе.

Король молча оглядел мой наряд и комнату и только затем посмотрел мне в глаза – от его взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Вешалки с одеждой давно увезли слуги, так что в спальне царил идеальный порядок. Да и я выглядела вполне… достойно. Безупречно, наверное, было бы слишком сильно сказано, но за время ожидания я то и дело подходила к зеркалу, проверяя, не помялось ли платье, не распустилась ли прическа. Внутренне я изнывала от беспокойства, так что едва не надела платье задом наперед, и оставалось лишь надеяться, что волнение ничем не выдавало себя.

– Мисс Хоторн, – поприветствовал меня король. Уголок его губ чуть дернулся, но я не смогла бы определить, подавил ли он улыбку или гримасу отвращения. Его голос волнами обступал меня, окутывая черным шелком, отчего по спине побежали мурашки.

Я не знала, что мне полагается делать. В мыслях царил хаос, но надо было что-то сказать. Еще секунда тяжелого молчания меня убьет.

– Как прошел ужин? – с дрожью в голосе осведомилась я.

Чуть склонив голову набок, он подошел ближе.

– Судя по всему, вы общались с моей сестрой, – заявил он.

Я нервно сглотнула.

– Мне не следовало этого делать?

– Сомневаюсь, что у вас был выбор. Лира весьма настойчива.

– Но вы не желали, чтобы мы встречались.

И почему я заговорила об этом? Какая грубость с моей стороны! Наверное, сейчас я бы согласилась со всем, что хоть как-то оттягивало неизбежное.

– Я не хотел, чтобы вас потянуло домой после первых же дней.

Одно из двух: либо он умело скрывал свои мотивы, либо совершенно не разбирался в человеческой природе. Не мог же он верить, что мне – да кому угодно – полное одиночество и скука понравятся больше, чем компания его сестры.

– Я не знала, имею ли право на это, – пролепетала я, но в ответ Его Величество только усмехнулся.

Я тут же прикусила язык, но улыбка, мелькнувшая на лице Бенедикта, дала мне надежду, что необдуманное замечание не прозвучало неуместно трагически.

– Вы хорошо обустроились? – поинтересовался он, проигнорировав мой бестактный ответ.

Если заключение можно назвать жизнью – едва не выпалила я. Во имя святых, Флоренс! Возьми себя в руки!

– Да, – соврала я.

На долю секунды монарх помрачнел, взвешивая ответ.

– Наверное, вы хотите присесть? – спросил он мягко, но при этом выдав нетерпение.

– А я должна? – не сдержалась я.

– В таком случае я бы не спрашивал.

И все же это прозвучало как приказ, повисший между нами. Меня бросило в жар.

– И все же предпочту стоять, – решила я. Так я буду чувствовать себя безопаснее. Глупость – будто есть малейший шанс спастись. Нет, от короля мне не убежать.

– Как пожелаете.

Он двинулся ко мне, медленно и осторожно, как хищник, готовый наброситься на жертву. И мне действительно захотелось спрятаться.

Опустив руки, я сжала кулаки и сосредоточилась на том, чтобы устоять на месте, не сделать ни шагу назад, но дрожь, охватившую меня, я не смогла побороть.

Король замер в метре от меня, нахмурившись. Выражение его лица изменилось: уверенное спокойствие уступило место чему-то злому и яростному.

Затаив дыхание, я ждала его следующего шага. Но, еще немного понаблюдав за мной, он покачал головой.

– Что-то не так? – осведомилась я, чуть дыша. Он решил поиграть со мной? Помучить? Сделай же это, черт возьми! Я не в силах больше терпеть…

Нет, наслаждения в его глазах я не видела – лишь злобу.

– И это вы, люди, зовете добровольной жертвой? – прорычал он.

Я, мучимая страхом, теперь совершенно растерялась.

– О чем вы? – с трудом удалось вымолвить мне.

– Я искал кровавую невесту, которая пришла сюда по собственному желанию. А не ту, которую заставили.

Насмерть перепуганное сердце отчаянно колотилось, едва не разрывая грудную клетку. Проклятье, почему все и всегда идет не так, как хотелось бы?

– Меня никто не заставлял! – заявила я, пытаясь придать голосу уверенности. К несчастью, безуспешно.

– Флоренс.

Флоренс. Два слога долгим эхом раздались в сознании, и я вздрогнула. Он произнес мое имя с упреком и горечью. Обращение по имени еще больше сбило меня с толку. Почему король не может просто свершить то, за чем явился? Почему все усложнять?

– Неужели ты думаешь, я не замечу, как сильно ты боишься меня?

Я не знала, риторический это был вопрос или нет. Поэтому промолчала. Но, судя по всему, это оказалось неверным решением – король еще больше разозлился.

– Ты давала клятву, черт тебя побери! – рявкнул он.

Мне удалось сделать глубокий вдох, и я упрямо вскинула голову.

– Я помню о клятве. Страх не помешает мне исполнить ее.

– Вот как? – безрадостно расхохотался монарх. Он сделал еще шаг навстречу мне, и мы оказались напротив друг друга, на расстоянии вытянутой руки.

Я этого не ожидала. Я отступила назад и распрямилась, готовая защищаться. И лишь в последний миг, опомнившись, опустила руки. Но выражение на лице короля подсказало мне, что я опоздала.

О чем он подумал? Объяснил мою реакцию страхом или догадался, что я обучена рукопашному бою? Если так, наш план, очевидно, провалился. И я погибну следом.

Бенедикт внимательно наблюдал за мной, видимо, пытаясь понять причину моей реакции.

Надеясь отвлечь его внимание, я решилась на ход конем – провокацию. Это было единственное, что пришло мне в голову.

– Вопрос о моем положении или о вашем? – огрызнулась я. Узнай о моем поведении мама, ее разочарованный стон было бы слышно с другого конца Лондона. Но мне все равно. – Мне кажется, это вам путь преграждает страх.

Король поморщился в негодовании.

– Простите, но я воздерживаюсь от нападения на беззащитных девиц, явившихся сюда лишь за тем, чтобы их родители смогли рассчитаться с карточными долгами!

– Мои родные далеки от подобного, будьте спокойны.

Это заявление прозвучало чуть более резко, чем я рассчитывала, но эффект был достигнут: на губах короля заиграла довольная улыбка.

– Тогда почему вы здесь, мисс Хоторн?

Он вновь обращался ко мне официально – это, скорее, хороший знак. Я ощутила почву под ногами.

– Чтобы помочь людям, – объяснила я.

– Понимаю. И вы, как добрая самаритянка, явились в замок, будучи уверены, что я непременно причиню вам вред.

– Благодарю за пояснение, – прорычала я. – Долго вы еще собираетесь тянуть?

О Всевышний! Обмен любезностями вышел из-под контроля. Зачем родители годами воспитывали во мне уравновешенность, если мой буйный характер проявлялся при любом случае? Случалось ли, чтобы кровавую невесту запирали в Тауэр за оскорбление монаршей особы? Я рисковала стать первой.

Но Его Величество, похоже, мой ответ только позабавил: его улыбка растянулась еще шире, как бы он ни пытался ее скрыть. Наконец король встряхнул головой, пытаясь совладать с эмоциями.

– Кто же я, по вашему мнению? – поинтересовался он.

Я растерянно нахмурилась, понятия не имея, что он хочет услышать. Но Бенедикт в нетерпении сдвинул брови.

– Вампир? – попыталась угадать я.

Он поймал мой взгляд.

– А для вас вампир – то же самое, что чудовище?

Я вздрогнула. Зачем лгать? Он все равно меня раскусит. Одни только глаза, наверное, полностью выдавали меня.

– Не тревожьтесь, – не стал дожидаться ответа он. – Я слышал это так часто, что не испытываю обиды.

– В таком случае зачем спрашивать? – заметила я.

– Вы, очевидно, не до конца осознаете свою ситуацию. Готовы ли вы взвалить на себя это бремя? Клятва не имеет силы, пока я не выпью вашей крови. У вас есть последний шанс отказаться и покинуть замок.

На мгновение меня объяло искушение бросить все и вернуться домой. Я хотела попасть к родным! Сесть с ними за рождественский стол, а потом устроиться на диване с чашкой горячего шоколада, слушая треск дров в камине. Хотела прижаться к груди брата, слушая его очередной спор о политике с родителями. Хотела уснуть в своей постели. Я так жаждала уехать из замка, что от этого стало больно.

Но я не посмею этого сделать. Сдамся сейчас – как посмотрю в глаза родителям? Моя семья больше не получит шанса отомстить за то, что произошло с бабушкой. Мы никогда не обретем свободу, так и продолжим влачить жалкое существование под гнетом чудовищ. Валь будет работать, ставя под угрозу свою жизнь. Вампиры не прекратят скармливать нам ложь, а мы, люди, навеки останемся на том же месте – на задворках общества, пьющего нашу кровь.

– Я уверена в своем решении, – заявила я, и теперь мой голос не дрогнул.

Король сделал глубокий вдох, будто с трудом принимая мой выбор.

– Вот и хорошо, – сурово сказал он и кивком указал куда-то мне за спину. – Встаньте к стене.

– Что? – вырвалось у меня.

– Садиться вы не желаете, а возле стены вас будет легче поймать, если рухнете в обморок!

– Я не падаю в обмороки! – возмутилась я.

– Все так говорят, – проворчал он, подходя ближе.

Нехотя я позволяю королю подтолкнуть себя к стене. Я думала, Бенедикт прижмет меня к холодному камню, но он держался на расстоянии, лишь поддерживая меня за талию.

И все же этой близости оказалось достаточно, чтобы моя кровь вскипела. И когда он медленно наклонялся ко мне, сердце пропустило удар.

Король осторожно пригладил мои волосы, перебросив их на плечо. Ко мне он не прикасался, но его горячее дыхание лизнуло мне шею, отчего я вздрогнула. Меня настиг аромат леса – я не сомневалась, что он останется в моей памяти навсегда.

– Будет больно? – сдавленно спросила я, не желая знать ответа.

– Совсем чуть-чуть, – голос Бенедикта, едва слышный шепот, раздался так близко, что у меня подкосились ноги.

– Хорошо, – простонала я.

И вновь ощутила жаркое дыхание на коже. Затем почувствовала мягкие теплые губы, жесткую щетину и, наконец, – острые клыки.

Боль оказалась настолько слабой, что я едва заметила ее. Прикосновение губ короля к моей шее затмило все остальное.

Он полностью владел мной… и все же был нежен. Я чувствовала, как кровь постепенно покидает мое тело, ощущала порыв, идущий глубоко изнутри, из сердца, требовательный, жаждущий свободы, неотвратимо влекший меня к этому мужчине.

Король прижался к моей шее, и на краткий миг почва ушла у меня из-под ног. Я тяжело вздохнула и, испытывая необходимость за что-нибудь ухватиться, вцепилась в рубашку Бенедикта. Его запах спутывал мысли, волосы щекотали мне лицо, а его дыхание на моей коже лишало последних крох рассудка.

Я должна была ненавидеть происходящее. Он пил мою кровь, воспользовавшись мной, – но вместо омерзения я испытывала наслаждение, тая под прикосновениями короля и крепче сжимая его рубашку.

Бенедикт накрыл мою руку своей. Вздрогнув, я хотела отдернуть ее, но он держал крепко. Прикосновение жесткой горячей ладони напомнило о том, в лапах какого существа я оказалась, но потом он нежно отцепил мои пальцы от своей рубашки. Возможно, он просто не хотел, чтобы я порвала ее? Но нет, Бенедикт прижал мою руку к своей груди, и я почувствовала, как бьется его сердце.

Мурашки побежали по телу. Другую руку я разместила на его груди, ощупывая рельефные мышцы. Бенедикт чуть наклонился, сильнее присасываясь к моей шее, и тягучая жажда, медленно возрастая, стала обжигать меня изнутри.

Как же оказалось приятно чувствовать его укус.

Слишком сладко.

Эта ужасная мысль закралась мне в голову, когда король оторвался от моей шеи. Он провел языком по ранке, и я едва устояла на ногах. Неспешно он откинул назад голову, а я стремительно опустила руки. Во имя всех святых, Флоренс?

В попытке прогнать тревожащие мысли я решила сосредоточить внимание на месте укуса. Хотелось потрогать шею, но это казалось не лучшей идеей. Место укуса немного покалывало от боли, но кровь, кажется, не текла. Должно быть, король как-то закрыл рану.

Бенедикт, чуть отойдя от меня, поднес руку ко рту. Между его губами мелькнули вампирские клыки, которых прежде я не замечала, и он уколол себе большой палец. На кончике выступила капля крови, и король поднес ее ко мне.

Я уставилась на палец, а потом перевела взгляд на короля. На его лице не читалось ничего, но в зеленых глазах темнело неутоленное желание. Мое тело – вот предательство! – снова охватил трепет. И почему я думала, что его рот будет в крови? На чувственных губах не виднелось ни капли крови.

– Ты должна выпить, – спокойно объяснил он. – Залечит укус.

Произошедшее выбило почву у меня из-под ног, я почти забыла, зачем я здесь. За несколько ударов сердца он лишил меня рассудка – иного объяснения своей реакции я не находила. Возможно, причина не только в ране? Может быть, король, вонзая в меня зубы, каким-то образом начинал контролировать меня.

С подозрением я рассматривала крошечную капельку крови. Зачем ему волноваться об исцелении раны, если потом он сделает новую? Вероятнее всего, он что-то замыслил. Кто знает, какими еще свойствами обладает королевская кровь. Вряд ли она обратит меня в вампира – как это можно проделать, так и не выяснили, – но вдруг от нее разовьется зависимость? И лишит меня свободной воли. Нельзя так рисковать. Ощущения, которые я пережила, пока монарх пил мою кровь, теперь внушали тревогу.

Я резко встряхнула головой.

Бенедикт в замешательстве нахмурился.

– Это залечит твою рану, – повторил он нетерпеливо. – И поможет крови быстрее восстановиться.

– Благодарю, не нужно, – пробормотала я, обхватив себя руками. В легком платье без рукавов я вдруг замерзла. – Все будет в порядке.

– Нет, не будет, – сурово возразил он. – Ты человек, твое тело исцеляется слишком долго, если ему не помочь!

Он старался меня переубедить. Я не сомневалась, что за этим крылось что-то важное. Возможно, он даже станет меня принуждать – разве смогу я ему помешать? Но хотя бы попытаюсь. Я не сдамся ему просто так: нельзя ставить на кон успех миссии. Семья рассчитывает на меня.

– Я не хочу вашей крови, – заявила я твердо.

Уголок его губ чуть дернулся. У Бенедикта начался нервный тик? Или его позабавило мое неподчинение его воле?

– Вы, надеюсь, понимаете, какая это честь – получить предложение испить королевской крови? – осведомился он.

– Нет, – ответила я. – Простите, но мы, люди, не придаем крови такого большого значения.

В этот раз моя дерзкая реплика не вызвала у него ухмылки. В его чертах читалась твердость.

– Это вопрос принципа? Чего вы пытаетесь добиться отказом?

– Ничего. Но не намерена это пить, – упрямо настаивала я. На балу в честь солнцестояния я совершала одну ошибку за другой. Сегодня я вступила с Его Величеством в спор, потом потеряла голову, а теперь оскорбляю его вампирское достоинство. Я двигалась вперед как слон в посудной лавке. Любая другая справилась бы с этой задачей лучше меня.

Бенедикт уставился на меня, не понимая, что происходит. Я боялась, что он схватит меня и силой затолкает в рот окровавленный палец. Я хотела отступить, хотя это и не имело смысла.

Но король не сделал ничего. Сердито покачал головой, извлек из кармана брюк носовой платок и вытер с пальца каплю крови. В недоумении я наблюдала, как красное пятно расползается по безупречно белой ткани.

– Я пошлю за доктором, – прорычал Бенедикт, направляясь к переговорному устройству у двери. До меня не сразу дошел смысл его слов. Он согласен? И не станет принуждать? Волна облегчения захлестнула меня.

– Спасибо, – прошептала я.

Он бросил на меня странный взгляд, после чего активировал сенсорную панель.

* * *

Доктором оказалась женщина с темными глазами и вьющимися черными волосами, стянутыми в тугой пучок. Лицо, кисти рук, запястья – все покрывали татуировки. На правом виске красовались девять точек, на нижней губе и подбородке – мелки значки: звезды, круги, кресты. Краска немного расползлась и выцвела, подтверждая мои подозрения, что женщина гораздо старше, чем выглядит. От ее светло-коричневой кожи исходило тепло, да и смотрела целительница с осуждением, так что сомнений в ее происхождении не осталось.

Я уселась на диван, король чуть ли не с яростью набросил мне на плечи одеяло, и доктор Деменан стала наносить мне на шею мазь. Бенедикт, восседая в кресле напротив, наблюдал за происходящим с мрачным лицом. Пальцами он ожесточенно барабанил по подлокотнику. Очевидно, он был не в восторге от того, что я отказалась от крови. Непонятно только, почему он позволил мне настоять на своем. Я старалась не обращать на него внимания, смотря на тыльную сторону ладони докторки и размышляя, что могут обозначать эти символы.

– Как долго рана будет заживать? – поинтересовался король, когда Деменан наконец завершила работу.

– Не могу сказать наверняка, Ваше Величество. До следующего раза рана определенно не затянется. Позже я еще раз осмотрю девушку, чтобы решить, имеет ли смысл оставить то же место укуса или лучше сменить его, – искоса она бросила на меня пренебрежительный взгляд.

– Чудесно, – пробурчал Бенедикт. – Благодарю, Хелин.

– Это честь для меня. – Сделав реверанс, она оставила нас.

Король не скрывал недовольства, но ничего не говорил. Он поднялся с кресла, и я невольно съежилась. Вечер еще не окончен – с болью осознала я. Мне удалось лишь отсрочить неизбежное. По крайней мере, король до сих пор вел себя со мной сдержанно. Возможно, удача окажется на моей стороне и он проявит ту же нежность…

– Сильно болит? – тихо спросил он, отчего я вздрогнула. Порой он обращается ко мне так, что легко было поверить, будто он способен на сочувствие.

– Совсем немного, Ваше Величество, – вздохнула я, стараясь унять волнение. На несколько секунд он поймал мой взгляд. Хотела бы я, чтобы король не был столь красив. Лучше бы он представал чудовищем, которым являлся.

– Вам еще что-нибудь понадобится? – спросил он.

Я молча покачала головой.

– Хорошо, – он чуть дернул уголком губ. – По крайней мере, ты не упала в обморок. Хотя бы в этом могу отдать тебе должное.

Мне показалось, или я услышала веселье в его голосе? Это что, шутка?

– Видите, я сдержала слово, – заметила я.

– Да, похоже на то. Я высоко ценю вашу стойкость. Доброй ночи, Флоренс.

– Доброй ночи? – смутившись, переспросила я, но король то ли не заметил вопросительного тона, то ли проигнорировал. Не оглядываясь, он вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Оцепенев, я сидела на диване и смотрела на закрытую дверь. Что сейчас произошло? Почему он ушел? А как же… все остальное?

Неужели я так сильно его разозлила, что он не хочет меня даже касаться? А может, визит доктора Деменан отбил у него желание? Или мне дали время, чтобы прийти в себя?

Нет, конечно нет. Я не ждала от короля такой деликатности. С другой стороны…

Если подумать, я не ожидала от короля и много другого. Может, он поставил себе цель как можно больше запутать меня?

Какое-то время я сидела, в растерянности уставившись на дверь, и пыталась осмыслить поведение короля. Он вернется. Непременно! Или?..

Примерно через полчаса в дверь постучали, но это оказался не король, а Бонни. Она принесла на подносе чашку чая и баночку, в которой, как я предположила, было лекарство. Обычно служанка так поздно не приходила – должно быть, кто-то ее отправил ко мне. К тому моменту я уже сбросила платье и лежала в постели, читая книгу. Но роману не удалось отвлечь меня от мыслей, крутившихся в голове.

– Король желает, чтобы вы приняли это, – сообщила Бонни. Язвительность ее тона не ускользнула от моего внимания.

– Что там? – спросила я как можно спокойнее. Хотелось бы мне ответить ей колкостью. Но враждебно настроенная служанка не волновала меня – голова была забита другими заботами.

– Железо, фолиевая кислота и витамин В12, чтобы восполнить потерю крови. Поздравляю, похоже, ваш план сработал. Король беспокоится по поводу вашего здоровья.

Ее голос сочился ядом. Небеса, за что мне это?

– Мой план? – рассердилась я.

Бонни оскалилась и поставила поднос на тумбочку возле кровати.

– Спокойной ночи.

Она уже развернулась, чтобы уйти.

– Чем я, черт возьми, обидела тебя? – вспылила я.

Бонни яростно сверкнула на меня глазами.

– Лучше бы вам подумать над тем, чем вы саму себя обидели. Кровавые невесты – позор человечества.

У меня чуть челюсть не отвалилась.

– Прошу прощения?

– Какой недалекой нужно быть, чтобы предать людей ради собственного блага. Деньги, власть – в этом причина?

– Я не предаю никого, – возмутилась я. – И точно забочусь не о собственном благополучии. Иначе не позволила бы вампиру прокусить себе артерию.

Бонни с презрением фыркнула.

– Убеждаете себя.

Спесивая служанка привела меня в ярость.

– Значит, ты ненавидишь меня, потому что решила, будто я мечтаю о богатстве? И все? Но ты даже не знаешь меня!

– Я знаю достаточно, – возразила Бонни, и ее лицо скривилось от отвращения. – Ничем вы не отличаетесь от тех, кто был здесь до вас.

– Вот как? Значит, ты должна быть в курсе: я здесь, потому что хочу защитить людей. И занимаюсь этим уже долгие годы.

– Вы действительно надеетесь переубедить меня россказнями о своем сострадании?

– Ты не понимаешь, – проговорила я. – Я на твоей стороне.

Брезгливость в ее взгляде сообщила мне достаточно. Но Бонни решила подкрепить ее словами.

– Мы точно не на одной стороне, – выплюнула она, развернулась и выбежала из комнаты.

Я схватила подушку и швырнула ей вслед, но, к моему огорчению, она даже не долетела до двери. Почему же я так сильно разозлилась? Не было ничего удивительного в том, что окружающие воспринимают меня не той, кто я есть на самом деле. Что и отвечало нашей цели: прятаться под маской входило в мои обязанности. Но никогда прежде маска не превращала меня в чьего-то врага. Особенно грустно становилось от того, что этот враг должен быть моим сторонником.

Бонни поверила, будто я симпатизирую вампирам или даже сотрудничаю с ними – осознание этого камнем лежало на сердце. Кажется, служанка ненавидела этих чудовищ не меньше, чем я. И все же я не смела показать ей, что эта ненависть нас объединяет. Нельзя было рисковать. Я продолжу играть роль, даже если буду чувствовать себя предательницей.

Глава 5

Чудовища

Стражников к двери больше не ставили. Видимо, после того как король впервые вкусил моей крови, в заключении кровавой невесты – а как еще это назвать? – не видели необходимости. Мою кровь признали чистой и, очевидно, решили, что никакой опасности я не представляла.

Судя по всему, это соответствовало действительности. По крайней мере, пока обстоятельства складывались именно так. Без оружия из чистого серебра, которое в замке, разумеется, не достать, я была бессильна. Да я и не могла действовать, как бы мне хотелось, поскольку, нарушив план Валериана, подпишу всем смертный приговор. Оставалось только ждать и, умирая со скуки, представлять тот момент, когда я убью короля в ночь летнего солнцестояния. Может, визуализация облегчит задачу, когда придет время. Если, конечно, мне вообще представится такая возможность. Согласно плану, я должна буду пробраться в спальню к королю, пока он спит. А эта монаршая задница не торопится сблизиться со мной.

Уже трижды он пил мою кровь. Король почти не говорил со мной, но прикасался так же бережно и осторожно, как в первый раз. Похоже, он до сих пор злился из-за моего отказа принять его кровь. Ситуацию усложняло то, что с каждым укусом рана становилась серьезнее. Заживала она быстро: на следующий день на ее месте оставалось лишь красное пятно, но боль донимала меня все сильнее, а из-за потери крови я изнемогала.

Доктор Деменан посоветовала королю кусать меня в одно и то же место, чтобы мой организм не тратил силы на восстановление нескольких ран. И уже через три дня мне удвоили дозировку лекарств.

К несчастью, оно не могло восполнить моей энергии: силы с каждым разом покидали меня, и я с трудом могла думать. Я провела в замке уже две недели – мне давно следовало разработать план, чтобы сблизиться с Его Величеством, несмотря на его холодность. Но о короле я знала не так много, поэтому не была уверена, что могло бы сработать. Наиболее простой вариант – предложить ему себя – я сразу отвергла.

Я еще не совсем проснулась, когда вслед за быстрым стуком дверь распахнулась. Десятью минутами ранее Бонни принесла завтрак, недовольно на меня взглянула и, не произнеся ни слова, удалилась. В мою спальню влетела Лира, принеся с собой совсем другое настроение. Жизнь била ключом из этой удивительной девушки. Откуда она взяла столько энергии ранним утром, осталось для меня загадкой.

При такой кровопотере, как у меня, просыпаться становилось все труднее. Обычно я подолгу смотрела в окно, прежде чем найти в себе силы встать с кровати. Погода тоже не способствовала бодрому расположению духа: небо было затянуто тяжелыми серыми тучами, на фоне которых временами пролетали черные вороны.

– О боги, Флоренс! – громко заныла Лира, и я поморщилась от резкого звука. – Ты до сих пор в постели?

– Да, я разочарование, знаю, – лениво пошутила я.

– В самом деле! Сегодня ведь Новый год! А мне еще нужно успеть выполнить как минимум три обещания на этот год. И мне требуется помощь!

– Но почему так рано? – взмолилась я и вдруг обратила внимание на ее наряд: темно-синий джемпер с высоким горлом и черные широкие брюки – элегантность сочеталась с удобством, и, главное, одежда очень подходила принцессе.

– Но я еще успею их выполнить, – объявила она, присев на край кровати. – Я хочу испечь торт. Поможешь мне?

– Испечь торт, – повторила я и, вздыхая, приподнялась. – Это и есть твоя цель на год?

Принцесса с вызовом вздернула носик.

– Да, а что в этом такого?

Я невольно ухмыльнулась.

– Ничего такого. Самое обычное занятие для принцессы.

– Вот именно. Так что? Станешь моей сообщницей в налете на кухню?

– Ты умеешь готовить? – с недоверием спросила я.

– Нет. Я надеялась, ты умеешь, – и на лице Лиры просияла улыбка, помогавшая ей вить веревки из всех обитателей замка. Я уже достаточно наблюдала ее действие. Никто не мог сопротивляться ей: ни стражники, ни слуги, ни тем более ее брат. По крайней мере, такое впечатление складывалось по рассказам Лиры о короле.

– Не очень хорошо, – призналась я. Но какие у меня варианты? Провести день в полном одиночестве? Я сдалась. – Хорошо, я помогу.

– Спасибо! – вскрикнула Лира, заставив меня немного смягчиться.

Лира и Бриана спасали меня от потери рассудка. Кроме них, никто не составлял мне компанию: Бонни не желала со мной разговаривать, а от моей семьи не приходило вестей. Хотя я надеялась, что они напишут мне. Возможно, родители и правда не писали, либо письма из дома мне не передавали. Но об этом лучше было не думать.

На Рождество только Лира и Бриана пришли проведать меня и даже принесли подарок – набор акварели, к сожалению, не очень мне нужный – и сыграли со мной в карты. А ведь у них своих забот хватало.

Наверное, мне следовало всерьез задуматься: я сдружилась с двумя вампиршами, за прошедшие дни я перестала держать дистанцию между нами. Я была не в силах сопротивляться возможности подружиться хоть с кем-то. Но отложу эту проблему на потом, когда почувствую, что смогу пережить пребывание среди вампиров в одиночестве. А пока я хваталась за любую соломинку, даже окровавленную.

И все же Рождество выдалось самым одиноким за мою жизнь. Даже будь мои новые подруги людьми, заслуживающими доверия, это не исправило бы ситуацию. Девушки, которых я знала не больше недели, не смогли бы заменить мне родных.

Но я, вскинув голову и расправив плечи, с честью выдержала испытание. И надеялась, что и Новый год переживу.

Лира терпеливо подождала, пока я собиралась, одевалась и завтракала. Прошел почти час, прежде чем мы появились на кухне замка. Она находилась на первом этаже, высокие окна выходили на огород, в это время года выглядевший убого. В замке была отапливаемая теплица, но большую долю провизии все же поставляли извне. Королевская семья могла себе это позволить. Чему я порадовалась, потому что обожала чернику, а дома мы покупали только самые дешевые фрукты.

В воздухе витали ароматы: корица, жареное мясо, сладкая выпечка. А голоса слуг напоминали гудение роя пчел, от которого вскоре начинала болеть голова.

– Всем доброе утро! – поприветствовала работников Лира, и в ту же секунду в кухне воцарилась тишина. Люди выпучили глаза, будто увидели призраков, и я сразу поняла: Лира здесь редкая гостья. За тишиной последовали приветствия, реверансы и поклоны – а затем слуги стали один за другим ускользать из кухни.

Хотела бы я объяснить их поведение присутствием принцессы, но ко мне прислуга относилась не менее опасливо. Я ловила не себе растерянные и недоверчивые взгляды. Наверняка все были согласны с Бонни, считая меня предательницей, которая имеет дело с монстрами и позволяет использовать себя. И то, что я появилась на кухне в компании принцессы, лишь укрепило общее мнение.

– Итак, что нам понадобится для торта? – поинтересовалась Лира, потянув меня в кладовку. От меня не ускользнуло, как несколько слуг при этих словах тревожно вздрогнули.

– Зависит от того, какой торт ты хочешь печь. Точно нужно молоко, яйца, сахар.

Основы мне были известны, но перечислить точный список ингредиентов – это за пределами моих кулинарных способностей. Валь сказал бы, что требуется. Ну для одного рецепта точно. Когда я чувствую себя неважно, он печет мне булочки с корицей. Я не помню, как появилась эта традиция, но брат следовал ей, сколько я себя помню. На людях он, конечно, ни за что бы в этом не признался: Хоторны не показывают слабости, не открывают душу. Не приведи Всевышний, если бы брат увидел, как я с каждым днем все больше сдаю – его постигло бы вселенское разочарование.

– Хочу настоящий королевский пирог, – объявила Лира.

Я вопросительно посмотрела на нее. Она предполагала, что подобную выпечку подавали в моей семье?

– Не знаешь такого? Всю жизнь мечтала попробовать! Каждый получит по куску торта, в одном из которых будет спрятана фасолинка. Кому она попадется, тот станет королем или королевой бобов на весь вечер. И все станут обращаться к ним Ваше Величество.

Я покачала головой.

– Ты ведь понимаешь, что за столом будет сидеть настоящий король?

– Именно это и сделает игру веселее!

– Твой брат прав, – фыркнула я. – Ты и правда наслаждаешься, сея хаос.

– Он не мог сказать такого! – воскликнула принцесса с притворным возмущением.

– Конечно нет, я все придумала.

– Пожалуй, так, – отозвалась она. – Ни за что не стала бы создавать проблемы во время важного ужина и срывать подготовку новогоднего вечера, занимая кухню и заставляя слуг помогать мне с готовкой.

– Разумеется, нет, – подтвердила я, и Лира заговорщицки ухмыльнулась. О нет, кажется, она мне действительно нравится.

Лира привлекла к работе долговязого паренька с белокурой шевелюрой, такого бледного, что казалось, он вот-вот рухнет в обморок. Впрочем, часа через полтора мы выпекли вполне удачный торт и три маленьких маффина. Лира так и не объяснила мне, что собиралась делать с этими кексами, а у меня не осталось сил на расспросы. Руки отяжелели, голова раскалывалась из-за духоты на кухне. А ведь еще пару недель назад мне ничего не стоило простоять у плиты несколько часов. Отрицать больше не имело смысла: потеря крови истощала меня.

Я обрадовалась, когда Лира отрезала нам по куску торта и мы отправились ко мне в комнату. Оставшуюся часть она оставила слугам, которые робели так, что едва не дрожали. Может, угощение их немного успокоит и сгладит неловкость нашего набега на кухню.

– Тебе попалась фасолинка? – спросила Лира. Вот уже пять минут она ковырялась в своем куске, даже не попробовав.

– Нет, – проговорила я и, смутившись, прикрыла рот рукой. Где твои манеры, Флоренс? – Торт получился очень вкусным, – добавила я.

– Ох, жаль. У меня тоже нет. Будем надеяться, вечером нам повезет больше.

– Нам? – поинтересовалась я, накалывая на вилку последний кусочек. Лира не рассказала, кто приглашен на празднование Нового года. Три маффина навели меня на мысль, что придут она, Бенедикт и Бриана.

– Тебе, Бену или мне, – удивила она меня.

От неожиданности я поперхнулась тортом.

– Что? – спросила я, откашливаясь. Дыхание перехватило то ли от заявления Лиры, то ли от попавших не в то горло крошек.

– Хочу, чтобы ты отпраздновала с нами. Бриана в городе вместе с отцом, они гостят у ее дяди. А ты остаешься совсем одна. Разве не обидно? К тому же я испекла для тебя настоящий королевский маффин! Так что, придешь?

– Ты все спланировала! – не ответив на приглашение, вскрикнула я. И как мне быть? С одной стороны, представлялась замечательная возможность сблизиться с королем. С другой – я потеряла уверенность из-за того, что он не принял меня, поэтому предпочла бы избегать его как можно дольше.

– Да, – призналась Лира. – Пожалуйста, Флоренс!

– Его Величество, как я поняла, ничего не знает о твоих планах?

– Иногда стоит делать брату сюрпризы, – принцесса приторно улыбнулась.

Меня терзали сомнения.

– Не уверена, Лира… Я не хотела бы злить его еще больше.

– Что за глупости? Чем ты могла его разозлить?

– Не представляю. Вероятно, дело в том, что я не желаю пить его кровь…

– Он не сердится из-за этого, Флоренс! Он уважает твой выбор. Честно-честно!

Не сдержавшись, я тихо хмыкнула.

– Тогда, полагаю, проблема в чем-то еще.

Лира нахмурилась.

– С чего ты взяла, что Бен злится? Он любит поворчать. Родился таким, наверное.

– Нет, это другое, – отмахнулась я.

– Что тогда? – допытывалась принцесса. Похоже, я пробудила в ней любопытство. Серьезный промах, как я с запозданием поняла, – отступать она не собиралась.

– Забудь.

– Флоренс! – взмолилась она. – Расскажи, что случилось. Только так я смогу успокоить тебя и заверить, что все твои переживания напрасны.

– Я…

Проклятье, нельзя же так просто говорить об этом с принцессой! Но с кем тогда? К тому же Лира всем своим видом показывала нетерпение, поэтому избежать разговора не получится.

– Я смущена тем, что король не желает со мной сближаться, – выдавила я и, смутившись, отвела взгляд. Лира его сестра, наверняка это признание смутит ее. Но она будто ждала его услышать.

Лира прыснула со смеху.

– Эм, – промычала она, но я не смогла понять, выдавал ли ее голос веселье или смущение. – Разве он должен этого хотеть?

Я окончательно растерялась. Осторожно подняла глаза, чтобы взглянуть на Лиру: судя по всему, ситуация ее развеселила, но при этом пробудила тревогу.

Я залилась краской, не ожидая от принцессы такой реакции.

– Я думала… э-э… так полагается. Я же кровавая невеста, – попыталась объяснить я.

Глаза у Лиры округлились.

– Ты думала, Бен… Подожди, что?

Лира была так ошарашена, что мне захотелось сквозь землю провалиться. Одно из двух: либо она понятия не имела, чем ее брат занимался с кровавыми невестами, либо…

Я ужасно ошибалась.

– Разве нет? – проговорила я.

– Уверена, что Бен ни с одной кровавой невестой не переспал, – невозмутимо сказала Лира.

Я была готова сгореть со стыда.

– Мне очень неловко. Наверное… я получила неверные сведения.

– И где именно ты об этом услышала? – легкость оставила принцессу. Как бы она ни любила осуждать брата, перед другими она будет защищать его до последнего.

– Что ж… Так говорят, – запинаясь, промямлила я и опустила взгляд.

– Говорят? В газетах? По телевиденью?

– Нет, но…

– Тогда откуда? Кто-то распускает сплетни? Неужели ты всерьез думаешь, что мой брат притащит в замок потаскушку, прикрываясь важнейшим ритуалом?

Во имя всех святых, Лира рассвирепела! Как такое возможно?

– Я… Я не знала.

– А как же прошлые кровавые невесты? – перебила меня Лира. – Они должны опровергнуть эту чушь.

– Они мало что рассказывают, – пробормотала я.

– Надо же. Нас обвиняют во всех смертных грехах, что бы мы ни делали. Разве не так?

– Мне безумно стыдно, – повторила я. – Следовало подойти к непроверенной информации критически.

Лира недовольно покачала головой.

– Все в порядке. Полагаю, твоей вины тут нет. Но вынуждена разочаровать – Бен не намерен с тобой спать.

Хотя я и предполагала услышать такой ответ, все же испытала громадное облегчение.

– Я вовсе не огорчена, – заверила принцессу. Несмотря на полное отсутствие интереса со стороны короля, я все-таки собиралась с силами в ожидании дня, когда он явится ко мне и захочет чего-то большего. Радостно было узнать, что этого не произойдет. Но немедленно вместе с этим пришло беспокойство: моя миссия еще больше усложнилась. Как мне подобраться к королю, если он держит меня на расстоянии? К летнему солнцестоянию мне необходимо пробраться в его спальню. Но мы встречались лишь для того, чтобы он выпил моей крови. И я сомневалась, что Его Величество проявит благосклонность, если попытаюсь перейти к следующему шагу.

– Если ты не передумала, я с удовольствием приду на ужин, – сказала я, виновато улыбнувшись.

Помедлив мгновение, она кивнула. Оставалось надеяться, что принцесса не затаит на меня обиду из-за этого неловкого разговора. Ведь она станет моим ключом к спальне Бенедикта. Как я не подумала об этом раньше?

Он должен доверять мне.

А этого будет легче добиться, если мне доверится Лира.

* * *

Королевская столовая представляла впечатляющее зрелище. За высокими окнами стояла темнота, поэтому ничто не отвлекало внимания от роскошного убранства. Стены были увешаны красно-золотыми гобеленами, потолок украшала лепнина. Большую долю пространства занимал стол, за который могли бы усесться полсотни человек. Но места были приготовлены только для троих, в самом начале стола, под картиной, изображающей прошлого короля во весь рост. Я не знала наверняка, но, поскольку он очень напоминал Бенедикта, предположила, что изображен был Джаспер Первый, отец ныне правящего монарха. До него царствовала Джейн Первая, мать Джаспера, а с прадедом Генрихом Седьмым у Бенедикта вряд ли могло оказаться столь поразительное сходство.

Мы ожидали короля перед входом, Лира при этом нетерпеливо постукивала ногой по полу. А я пыталась привыкнуть к обстановке. Подумать только – такая роскошь принадлежит одному человеку! Интересно, каково это – находиться в этом зале не как ничтожный гость, а как правитель страны? Наверное, мне никогда этого не узнать.

– Что-то он припозднился, – угрюмо констатировала Лира, скрестив на груди руки. Свитер она сменила на темно-зеленое бархатное платье русалочьего кроя, а длинные волосы оплела вокруг головы. Я же по ее совету надела роскошное золотистое платье: оно подчеркивало цвет моих глаз, и на его фоне рубиновые серьги особенно выделялись.

– Клянусь небесами, – начала злиться принцесса, – если он заставит нас ждать…

Неожиданно дверь распахнулась. Я распрямила плечи и сложила на животе руки. А Лира дерзко вздернула подбородок.

– Не прошло и года! – вместо приветствия заявила она брату. – И что ты скажешь в свое оправдание?

Король хотел что-то ответить сестре, но затем его взгляд упал на меня. Бенедикт, нахмурив лоб, помрачнел.

– Какого дьявола, Лира?!

– Прояви вежливость, – потребовала принцесса и, протиснувшись между мной и королем, поцеловала его в щеку. – У нас гостья. Так почему ты задержался? Даже не мечтай, что оставлю эту тему! Стоит мне опоздать, ты устраиваешь настоящую драму!

Бенедикт выдавил самую фальшивую улыбку, какую мне доводилось видеть, и обернулся к сестре. Та потащила его к столу.

– Искал свою кровавую невесту: хотел пожелать ей хорошего вечера. Судя по всему, нашел. Ты же понимаешь, что нельзя вот так просто приглашать ее на ужин?

– Я вас прекрасно слышу, – пробурчала я, замерев у дверей. Кажется, я приняла не лучшее решение: король только еще больше разозлился на меня.

– Я в курсе, – холодно ответил он, вперив в меня взгляд. – И знаю, что вы не по своей воле явились сюда. Надеюсь, ты сообщила на кухню, что нас будет трое, – бросил он сестре.

Лира театральным жестом указала на накрытый для троих стол.

– Та-да-ам! – провозгласила она.

Король, усмехнувшись, занял свое место.

– Напомни мне вернуться к этому разговору, когда появятся силы.

– Ни за что на свете, – отозвалась Лира и уселась по правую руку от него на стул, который для нее предупредительно отодвинул слуга. – Флоренс, присоединишься к нам? – кивком она указала на оставшийся стул.

Непринужденное отношение Бенедикта ко мне я посчитала добрым знаком, поэтому выполнила просьбу принцессы. Но едва я присела на предложенный стул, как король напрягся. На его челюсти задергались желваки. Он так крепко стиснул зубы? Где я опять допустила промашку?

– Может, мне… – начала я, но он, будто очнувшись, жестом призвал меня к молчанию.

– Приступим к ужину, – объявил он, и в ту же секунду внесли первое блюдо – суп-пюре из тыквы, аппетитно украшенный завитками из сливок и масла.

Некоторое время ужин проходил в тишине. Мне в бокал подливали белое вино, Лире и Бенедикту – что-то, напоминавшее красное. После бала солнцестояния я не сомневалась в природе этой жидкости, сколь бы мало мне ни хотелось признавать это. То и дело я бросала любопытные взгляды на бокал в руках короля. Интересно, как много крови он выпивает? Сколько ему необходимо, чтобы насытиться? Почему моей ему недостаточно? Или он пьет больше, потому что жажду крови не утолить? А может, все дело в удовольствии? По спине у меня пробежал холодок.

Для вампиров установлены нормы. Кровь распределяется строго по квотам, чтобы обеспечить всех. И людей уже давно не обращали, за редкими исключениями: раз в несколько лет кого-то выбирают, но, естественно, это кто-то очень богатый и влиятельный. Никогда не смогу понять, почему кто-то хочет превратиться в вампира. Я бы скорее умерла, чем стала одной из них.

Они ввели запрет нападать на людей исключительно ради собственного благополучия. Теперь вампиры вынуждены питаться донорской кровью. Конечно, любой из них предпочел бы вновь охотиться, чтобы пробудить в себе чудовище, которым является. Но ведь тогда человеческий род вымрет быстрее, чем им хотелось бы. Кровавые времена, наступившие после восшествия на престол Генриха Седьмого, служат убедительным тому доказательством.

Члены семьи Хоторн по сей день пересказывают истории о событиях пятисотлетней давности. В те времена множество людей расстались с жизнью. По улицам текли кровавые реки, а каждый шаг за порог дома мог стать последним. Вампиры захватили власть, и ни у кого не осталось сомнений, каковы они. Они не стали даже делать вид, будто способны на человечность, и продемонстрировали жестокость, которой люди и не представляли. Человечество боролось изо всех сил, но напрасно – битва была проиграна. Но не война.

Бенедикт, поймав мой взгляд, вырвал меня из мрачных раздумий. Я быстро отвернулась, но успела заметить прожигающий взгляд его зеленых глаз. И так всегда: стоило королю взглянуть на меня, как я будто воспламенялась, сердце бешено колотилось, и на лбу выступала испарина.

С основным блюдом мы почти закончили. Мы с Бенедиктом доели ростбиф, а Лира не проявляла особого интереса к еде, но с наслаждением потягивала… скажем так, вино.

Я тяжело сглотнула. Мне стало ясно, что эта милая девушка не может быть мне подругой – она такое же чудовище, как и все вокруг. Она, возможно, общается со мной, ведет себя по-дружески, пытается развеселить, но это не изменит ее и моей природы. И она такова, что одна предпочла бы съесть другую на ужин вместо ростбифа.

– Как заживает ваша шея?

От голоса короля меня бросило в дрожь. Я заставила себя поднять на него глаза, о чем немедленно пожалела. Темно-зеленые смотрели на меня с пронизывающим вниманием – с таким же успехом мне можно было бы распахнуть перед ним дневник с сокровенными записями. Бенедикт умел смотреть так, будто чтение мыслей для него – сущий пустяк. Я понимала, что это только мне кажется. Но что, если бы он действительно был способен это делать? Этого я боялась так, что дух перехватывало.

– Хорошо, – торопливо сказала я и отпила из бокала.

Король бросил на меня подозрительный взгляд.

– Если врешь мне, хотя бы попытайся для приличия делать это не так явно, – в его голосе слышался сарказм. Что ж, даже отдаленный намек на веселость – хороший знак. Видимо, иных положительных эмоций я пробудить в нем не могла. У короля дергались уголки губ каждый раз, когда я делала не то, что он ожидал от меня, – только это прогоняло тень с его хмурого лица.

– Все не так плохо, как вам кажется, – попыталась защититься я.

– Я полагал, вы клялись мне в верности. По-вашему, честность не входит в это понятие? – бесстрастно спросил он.

– Я едва ощущаю рану, – не отступала я. Слуга наконец унес пустую тарелку Лиры. Она прошептала ему какие-то указания, но я была слишком занята разговором с королем и не расслышала ее слов.

– Неужели? – допытывался Бенедикт. – А как ваше общее состояние? Не чувствуете ли вы слабость и усталость из-за того, что организм не успевает восполнять кровь?

Он знал. Разумеется, знал! Но я не собиралась сдаваться.

– Единственное, что меня утомляет, это бесконечные вопросы о моем самочувствии.

Лира расхохоталась, чем заслужила свирепый взгляд брата.

– Не стоит относиться к этому легкомысленно. Принося клятву, я взял на себя обязательства. А вы не позволяете мне выполнить их.

Какие обязательства? Следить, чтобы источник свежей крови не иссох раньше времени?

– Десерт! – радостно завопила Лира, не дав мне возможности ответить. Я опустила взгляд на поставленную передо мной тарелку. На ней был один из кексов, которые мы с принцессой приготовили утром. Его превратили в капкейк, сделав шапочку из безе с кусочками глазированного яблока. Так кекс больше соответствовал королевскому столу, правда, коричневая пекарская бумага портила впечатление.

Король недовольно скривился.

– На кухне закончились продукты? – поинтересовался он.

– Брат, это мы испекли! – заметила Лира, снимая бумагу с кекса. – Будь любезен, притворись, что тебе нравится.

В одно мгновение черты короля смягчились. Впервые я увидела на его лице искреннюю улыбку, а когда он посмотрел на сестру, его глаза лучились нескрываемой нежностью.

– И сколько потребовалось слуг, чтобы исправить ущерб после твоего пребывания на кухне? – поддразнил он Лиру. – Наверняка они до сих пор подметают муку.

Лира показала ему язык и откусила большой кусок от кекса.

– М-м-м, – промычала она с набитым ртом. – И не забудь про фасолинку.

– Что, прости?

Бенедикт с серьезностью приступил к капкейку, орудуя ножом и вилкой. Лира не успела прожевать, поэтому вопросительный взгляд король адресовал мне.

– В одном кексе мы спрятали фасолинку, – объяснила я.

– Она должна что-то обозначать? – задумался Бенедикт.

Я пожала плечами и скрепя сердце потянулась к ножу. Мне показалось, что последовать примеру короля – лучший выбор. Но едва начав разрезать кекс, я наткнулась на что-то твердое. О боги, нет, только не это.

– Кто найдет фасолинку, на весь вечер станет Бобовой Королевой! – просветила брата Лира. – А значит, вы будете обращаться ко мне «Ваше Величество» и кричать «Королева пьет!», если я отопью из бокала.

– Сомневаюсь, что условия считаются выполненными, если ты позаботилась о том, чтобы боб достался тебе, – возразил Бенедикт.

– Ничего подобного я не делала!

– Я заметил, как ты шепталась со слугой, сестренка.

– Всего лишь просила вынести десерт.

Я слушала их спор вполуха. Разумеется, проклятый боб попался мне. Как бы незаметно от него избавиться?

– Флоренс, фасолинка у тебя? – вдруг спросила Лира, и я, застигнутая врасплох, подскочила на месте. А глаза принцессы вспыхнули радостным огнем. – Ага! Большая честь для меня, Ваше Величество! – Лира изобразила учтивый поклон, а я залилась краской.

– Оставь это, Лира, – мягко попросил ее брат.

– Ей попалась фасолинка!

– Она не королева, черт возьми.

– Но таковы правила!

– Не за моим столом.

Принцесса закатила глаза.

– Это всего лишь шутка, вредина! Я же не прошу надевать на нее корону и целовать ноги.

– Лира!

Я не знала, что и сказать, поэтому отпила вина из бокала – и пожалела, что сделала это.

– Королева пьет! – завопила Лира.

Король резко поднялся – от неожиданности я вздрогнула, и вино потекло по подбородку. Быстрым шагом он покинул столовую, оставив нас с Лирой онемевшими от замешательства.

Что произошло? Неужели безобидная шутка лишила его самообладания?

Лира, скривившись, виновато улыбнулась мне и бросилась за братом. Она не закрыла дверь, и я услышала, как она окликнула его.

– Бен.

– Нельзя было удержаться? – рявкнул он.

– Остановись хоть на секунду.

Я поставила бокал на стол. С превеликим удовольствием ухватилась бы за него, как за спасительную соломинку, но пришлось взять салфетку и промокнуть стекавшее по лицу вино.

– Что не так? – спросила Лира, но в ответ получила только молчание. – Бен?

– Ты же знаешь, это мамино место.

Голос короля звучал тише, в нем слышалась боль, от чего у меня даже сжалось сердце. Я собиралась закрыть дверь, чтобы невольно не подслушивать разговор короля с сестрой, но тогда я окажусь плохой шпионкой. Поэтому я сидела, сцепив на коленях руки, опустив взгляд в тарелку, и слушала.

– Двадцать лет прошло, – осторожно напомнила Лира.

– Возможно, пора оставить все позади, но когда ты сажаешь кого-то на это место и обращаешься «Ваше Величество»… очень сложно забыть.

– Но…

– Все хорошо, Лира. Я не жду, что ты поймешь.

Повисло тягостное молчание. Лира была совсем маленькой, когда королевская чета погибла. Она не могла запомнить родителей. А Бенедикт точно помнил.

– Прости меня, – робко проговорила принцесса. – Я и не думала, что… Я лишь хотела, чтобы ты немного посмеялся.

Я услышала вздох, слетевший с губ короля.

– Знаю. Но сегодня ничего не получится. Может быть, в новом году.

– То есть шутки нужно приберечь на время после полуночи?

– Не думаю, что смогу этой ночью составить вам приятную компанию. Расскажешь мне их утром, хорошо?

– Ладно. – Принцесса, кажется, сильно расстроилась.

А Бенедикт вновь вздохнул. Следующая его фраза прозвучала так тихо, что я не расслышала ее. И, наконец, наступила тишина.

Объятия.

Я ничего не видела, но знала наверняка: Бенедикт и Лира обнялись. Я разделила с Валерианом тысячи таких объятий, которые принесли нам утешение. Так или иначе, ссора была забыта. И в этот момент я особенно сильно затосковала по семье.

– А как же Флоренс? – приглушенно спросила Лира, и я обратилась в слух. – Что ей сказать?

– Пусть не беспокоится обо мне. Я загляну к ней позже, чтобы пожелать доброй ночи. Один.

Меня будто ледяной водой окатило. Я уже ощущала губы короля на своей шее, его острые клыки – на нежной коже, разлившееся по венам влечение.

Лира вернулась к столу, а я продолжала пялиться в тарелку. Пересилив себя, подняла глаза на принцессу.

Та закрыла дверь, осознав, что все это время та оставалась открытой.

– Ты слышала нас? – прямо спросила Лира.

– Да. – Смысла врать не было. И, если честно, у меня не нашлось для этого сил: долгий день вымотал меня, а в присутствии короля мое сердце билось на пределе возможностей. Находясь с Бенедиктом в одной комнате, я была вынуждена взвешивать каждое слово, взгляд, обдумывать каждое действие – как же изнурительно это было!

– Ох, – вырвалось у принцессы, и она резко села на стул.

– Извини.

Но Лира только отмахнулась и схватила бокал. Она улыбалась мне, но улыбка казалась натянутой.

– Я допустила ошибку? – спросила я.

– Нет, не волнуйся. Это моя вина. Следовало помнить, что это декабрь.

Я замялась в нерешительности.

– Из-за родителей?

Точную дату их кончины я не знала. Мне было известно лишь, что двадцать лет назад Бенедикт избрал первую кровавую невесту. По времени вроде бы все сходилось.

– Что тогда произошло? – осмелилась я спросить. Строилось множество предположений. Корона хранила в тайне обстоятельства восшествия на трон Его Величества Бенедикта.

Лира только покачала головой.

– Давай поговорим о чем-то другом. Можем сыграем партию в шахматы или карты, хочешь?

– С удовольствием, – согласилась я, хотя предпочла бы отправиться спать. Но, судя по всему, это в любом случае откладывалось: я ожидала позднего гостя.

– Как тебе вино? – поинтересовалась Лира, вставая.

Я тоже поднялась на ноги.

– Я не разбираюсь в этом, но мне понравилось.

– Славно, тогда захватим бутылку. Играть будет веселее.

– Я бы даже сказала, что шахматы только с выпивкой и становятся веселыми, – заметила я, а Лира расхохоталась.

– Все зависит от того, с кем играешь. Не думаю, что у нас появятся проблемы. – Обойдя стол, принцесса шутливо взяла меня под руку. – Вперед! Новый год не будет ждать.

Глава 6

Смотри, ты истекаешь кровью

Пять колоколов во главе с Биг-Беном все еще приветствовали радостным звоном Новый год. Уже более получаса они под аккомпанемент с церквями играли концерт, лишив сна Лондон.

Оставшееся до полуночи время мы с Лирой провели, увлекшись вином, и после двенадцати разбрелись по комнатам. Бонни проводила меня до спальни, за что я была ей очень благодарна, несмотря на ее мрачный вид. Не исключено, что, слегка опьянев, я заблудилась бы в замке. А учитывая навалившуюся усталость, я могла уснуть прямо в коридоре.

Но лечь спать я не могла. Одевшись в ночную сорочку и набросив легкий халат, я вышла на балкон, под колокольный звон дожидаясь короля.

Ночное небо прояснилось, и я любовалась звездами. На морозе я зябла, зато прояснялось в голове. Зря я выпила так много вина. С другой стороны, я хотя бы ненадолго забыла о заботах.

– Вы простудитесь.

Услыхав голос Его Величества, я испуганно вздрогнула. Король остановился в дверях балкона, преградив мне путь в комнату. Я разглядела его в темноте и обомлела: в таком неформальном облачении Бенедикта я еще не видела. Вместо костюма на нем были черные штаны свободного кроя, больше похожие на пижаму, и льняная рубашка кремового цвета, застегнутая лишь на половину пуговиц. Одежда не скрывала его рельефных мышц. Должно быть, мускулистость важна для существа, в котором больше от хищника, чем от человека. Но Бенедикт мало походил на чудовище – он скорее напоминал молодого бога. Ненавижу!

– Я напугал вас? – осведомился король, лишив меня дара речи.

– Совсем немного, – призналась я, заметив, с каким трудом шевелился язык. Я едва смогла выговорить фразу. Неужели я настолько пьяна? Или усталость брала свое? – Не слышала, как вы вошли, – пробормотала я, встретившись с ним взглядом.

– Прошу извинить меня.

Я не сдержала усмешки, на которую, к счастью, король не обратил внимания. Его Величество не просил прощения. Он ожидал, что получит его, как и все остальное, чего ни захочет.

– Желаете остаться здесь? – предложил он. В городе наконец начали смолкать колокола. Их звон, раздаваясь все реже, постепенно стихал.

– Почту за счастье, – согласилась я.

Он бросил на меня взгляд. Затем вернулся в комнату и принес плед. Осторожно накинул его мне на плечи, и я затаила дыхание, уловив ставший уже привычным запах.

– Отнеситесь к моему предупреждению серьезнее, – настаивал он. – В вашем состоянии это не шутка.

– Вы так говорите, будто я смертельно больна, – пожаловалась я. – Со мной все в порядке.

– Хоть тысячу раз это повторите, правдивее ваши слова не станут.

Он не успокоится.

– Вы явились ко мне, чтобы отчитать, или у вашего визита другая причина?

Бенедикт почти ухмыльнулся, из-за чего я ощутила прилив гордости.

– Вам известно, что никто, кроме вас, не фамильярничает со мной? Все опасаются возможных последствий.

От последней реплики я напряглась, но реакция короля выдала его настоящие чувства: мое поведение его вовсе не раздражало.

– Вам нравится, что я веду себя таким образом? – осмелилась спросить я, дерзко вскинув подбородок.

– Вероятно. Полагаю, дело в подкупающей честности, о которой Лира дала самые высшие оценки на балу.

– Думаю, любое честное слово порадует, если всю жизнь слышать лишь то, что хочешь.

– Так вот какого вы обо мне мнения?

– Речь не столько о вас, сколько о вашем окружении.

– Позвольте усомниться в этом. Кстати, ваш первый вопрос я оставил без ответа. – Король подошел ближе, и я с трудом вдохнула. – Нет, я пришел не отчитывать вас.

Я опустила глаза, чувствуя, как учащается биение сердца. И все же с готовностью наклонила голову набок, открывая шею. В последний раз король пил мою кровь два дня назад, поэтому едва зажившая рана болезненно заныла.

В первый раз укус почти не причинил боль. Об остальных это можно сказать лишь с натяжкой.

– Можно? – шепотом спросил Бенедикт. Хриплый голос выдавал его голод. Расставив руки по обе стороны от меня, король уперся в перила балкона. Как и прежде, он не прикасался ко мне, выдерживая дистанцию. Все больше я понимала, что мне необходимо изменить это. Его Величество не искал близости со мной? Значит, я должна привлечь его, сколь бы безрассудным это ни казалось.

– Разве вам нужно спрашивать? – прошептала я.

Уголки его губ дернулись в улыбке.

– Конечно, в детстве меня учили уважать других.

– Чудо, что вы не забыли эти уроки.

– Прошло не так много времени.

Я не нашлась с ответом, и король приблизился еще на полшага. Нас окутала тишина. Бенедикт склонился к моей шее и впился в нее клыками.

Я зажмурилась, едва не задыхаясь от боли. Но она быстро сменилась эйфорией, сопровождавшей укус. Я так и не пришла к выводу, чем вызывается это дурманящее состояние. Яд, а может быть, некая форма контроля сознания доставляла мне невообразимое удовольствие, когда вампир пил мою кровь. Но дурманящее чувство рассеивалось, как только король отпускал меня. Можно считать, что это был хороший знак, если не одно обстоятельство: порой я ловила себя на том, что жажду вновь испытать это ощущение.

Вдруг у меня закружилась голова.

Из-за вина или усталости – я не знала. Возможно, причиной был поднимающийся изнутри меня жар. Я ухватилась за плечо Бенедикта, чтобы не упасть, и подняла голову. Мои глаза были закрыты, но мне показалось, будто мир накренился и почва ускользнула из-под ног. И лишь прикосновение к королю придавало уверенности, что я крепко стою на ногах и не падаю.

Бенедикт прервал укус и мимолетно прижался ко мне лицом. Щетина оцарапала мне щеку, грубо лаская, и я еще крепче вцепилась в него. Я ощутила, как напряглись его мышцы, и в следующее мгновение король схватил меня за талию.

– Вы шатаетесь, – заключил он со злостью и оттащил меня от перил, будто боясь, что я рухну вниз.

Проморгавшись, я открыла глаза, но все кружилось, поэтому я уткнулась в его грудь. Теперь я оказалась к нему слишком близко, и его запах лишил меня остатков самообладания. Если бы не это, возможно, я смогла бы собраться с силами.

– Наверное, я… выпила слишком много, – пролепетала я.

– Алкоголь – меньшая из ваших бед, – прорычал Бенедикт и наклонился. Не успела я осознать происходящее, как он подхватил меня на руки и понес в комнату.

– В чем дело? – пробормотала я. Вероятно, стоило воспользоваться ситуацией, но в голове стоял туман, не давая мне ясно мыслить. Бенедикт такой теплый, а я… Я очень хотела спать…

– Уложу вас в кровать. Да, кстати, я оказался прав.

О чем он? Не понимаю.

– Когда?

– Предположив, что вы упадете в обморок. Не думал, правда, что это случится на четвертый раз.

Он пронес меня через всю комнату и уложил на кровать. Шерстяной плед соскользнул на пол, и холодный ночной воздух, наполнивший комнату, забрал у меня тепло, которым согревал король.

– Я не падала в обморок, – возразила я, растирая лицо. – Голова немного закружилась.

Тем временем он с серьезным видом снял с моих ног тапочки и накрыл одеялом. Возможно, я все-таки лишилась сознания и теперь вижу сон?

– Что… – начала я, но Бенедикт одним взглядом заставил меня замолчать. Только сейчас я заметила его суровое выражение: он по-настоящему разозлился.

– Когда вы наконец поймете, что это не ограничится легким головокружением, если вы продолжите в том же духе.

– Это вино, – повторила я, больше распаляя королевский гнев.

– Я почувствовал по вкусу крови, сколько вы выпили, – сердито проговорил Бенедикт. – И этого недостаточно, чтобы едва не свалиться с балкона!

Поджав губы, я выпрямилась и подтянула одеяло к груди.

– Вы преувеличиваете, я не собиралась падать. Но, разумеется, вам лучше, чем мне, известно, что я чувствую!

– Флоренс.

Мое имя, слетевшее с его губ, заставило меня замереть. Было бы хорошо с его стороны определиться, как вести себя со мной, чтобы я привыкла и не вздрагивала всякий раз, когда он менял манеру.

– Что вы хотите от меня услышать? – прошипела я.

– Я хочу знать, почему вы, отказываясь от моей крови, подвергаете себя опасности.

– Я так решила, – лаконично ответила я.

– И двух недель не прошло, а вы едва стоите на ногах.

– Со мной все в порядке.

– Что я говорил по поводу вранья?

– Ох, простите! – вырвалось у меня. – Не думала, что теперь это прерогатива Вашего Величества – решать, что я чувствую! Хотите, чтобы я пила вашу кровь? Заставьте!

Король стиснул зубы.

– Я никогда не стану принуждать вас к чему-либо.

– Сказал правитель, который отбирает кровь у своего народа.

– Это не в моей власти, таков закон.

Я расхохоталась.

– Вы и есть закон!

– Нет, я лишь человек, на чью голову возложили корону, – огрызнулся Бенедикт. – И я не свободен в выборе судьбы, Флоренс, верите вы или нет.

У меня на языке вертелось несколько колких реплик относительно этого несчастного человека и его судьбы, но я лишь стиснула зубы и проглотила их. Бенедикт, напротив, был не прочь поспорить.

– Вы излишне усложняете все, и я хочу знать причину, – потребовал король.

– Я вправе выбирать, что пить. И не обязана оправдываться.

– Моя кровь поможет, Флоренс, – почти взмолился Бенедикт, и на миг мне захотелось поверить ему. Я попробую, всего каплю, чтобы избавиться от гнетущей усталости… А если королевская кровь возьмет надо мной верх, всегда можно отказаться.

Разве нет?

Но вдруг одной капли будет достаточно, чтобы подчинить мою волю? Что, если от меня тогда ничего не останется? Как я буду противостоять королю?

Я не могу. И плевать, что будет с моим телом.

– Простите, – спокойно проговорила я, выдержав суровый взгляд Бенедикта. – Я не хочу.

Я почти видела его ожесточенную борьбу с самим собой. Наблюдала, как он сдерживает слова, вертевшиеся на языке, и изображает невозмутимость, хотя выражение лица выдает его мысли. Его Величеству не нравился мой выбор, и, должно быть, он никогда с ним не смирится. Я создала новое препятствие, которое придется преодолеть. В моих попытках взять ситуацию под контроль король лишь ускользал от меня все дальше.

– Как пожелаете, – холодно заявил Бенедикт. – С Новым годом, мисс Хоторн.

Коротко кивнув на прощание, он оставил меня в одиночестве, не проронив ни слова.

* * *

Ночью рана кровоточила.

Проснувшись, я заметила темные пятна на подушке, к тому же сильно болела шея. Конечно, крови оказалось не так много, но мне все равно стало страшно. Прежде такого не было.

Наверное, все из-за того, что король не затянул ранку языком. Должно быть, он забыл об этом из-за моего головокружения. Или сделал это намеренно, чтобы проучить меня: слушайся, или будет хуже. Так или иначе, сдаваться я не собиралась. Поэтому игнорировала боль и отчаяние.

Все шло неплохо, пока я не допустила ошибку: намазала шею мазью, которую мне дала доктор Деменан. Тут же рану обожгло болью, и она никак не уходила. Я попыталась стереть мазь влажной губкой, но стало только хуже. На глаза навернулись слезы от отчаяния, гнева и бессилия. Я не могу принять его кровь. Не могу!

Господи, какая же я жалкая! Множество людей рассчитывают на меня, а я стою в ванной, одетая в ночную рубашку, и реву.

– Мисс Хоторн?

Из спальни донесся голос Бонни, и я принялась лихорадочно вытирать слезы. Последнее, чего мне хотелось, – увидеть осуждение в глазах служанки. Она никогда не скрывала отвращения ко мне.

Но я забыла закрыть дверь, поэтому Бонни появилась на пороге ванной, всем своим видом показывая, как она раздражена. В руках она держала окровавленную подушку и, вероятно, была разочарована тем, что не застала меня на смертном одре.

– Давай, – озлобленно всхлипнула я, швырнув губку в раковину. – Скажи, что я заслужила, и убирайся отсюда.

На лице Бонни появилось выражение, которого я прежде у нее не видела. Ее черты чудесным образом смягчились. Ничего не сказав, она опустила подушку на умывальник и, присев, открыла шкафчик под ним. Когда она выпрямилась, в руках у нее была аптечка первой помощи.

– Присядь, – потребовала Бонни, указав на унитаз с опущенной крышкой.

Я моргнула в растерянности. Я ощущала, как на глаза подкатывают слезы, и, боясь разреветься при служанке, прикусила язык и поступила, как та велела.

Бонни не медлила. Распаковав бинты, она стала счищать мазь с моей шеи. Рану жгло адской болью. К счастью, Бонни действовала умело и быстро. Она свернула кусочек марли, закрепила его липкой лентой на месте раны, и боль стала постепенно стихать.

– Вот так. Проверю еще раз позже, после обеда, – решила она, складывая все обратно в аптечку. – Или могу послать за доктором Деменан, если пожелаете.

Тон Бонни по-прежнему не отличался учтивостью. Но она, похоже, так увлеклась врачеванием, что забыла о ненависти ко мне.

– Думаю, в этом нет необходимости, – пробормотала я.

Глубоко вздохнув, она замерла в нерешительности. Я избегала ее взгляда, дожидаясь, когда она наконец уйдет. Ее присутствие не приносило мне утешения.

– Простите меня, – вдруг сказала Бонни.

– Что? – в замешательстве переспросила я.

– Мне искренне жаль, что я с такой злостью обходилась с вами, даже не познакомившись. Надо было дать вам шанс, Флоренс.

Лишившись дара речи, я вытаращилась на нее. Она действительно произнесла мое имя? Значит, теперь она дает мне шанс? Хотелось в это верить. Но Бонни сама утверждала, будто мы стоим по разные стороны.

– Все нормально, – проговорила я. – Твои чувства можно понять.

Но я не стала вдаваться в подробности – и так зашла слишком далеко. Я надеялась, что Бонни поймет меня, не требуя разъяснений. Не могла же я прямо сказать, что тоже ненавижу вампиров. Вдруг она плетет интриги и собирается предать меня? Только и ждет, чтобы использовать мои слова мне во вред? А еще меня беспокоило то, что повсюду мне виделся заговор. Возможно, это не удивительно, если учесть, что мне довелось вырасти в семье, где уже несколько поколений таят секреты.

Глядя на меня, Бонни задумалась. Она все еще не доверяла мне, это читалось на ее лице.

– И все-таки ты здесь, – заключила она, нахмурившись, – по собственной воле, – она бросила взгляд на мою шею.

– Да, – только и сказала я. – Потому что должна.

– Не понимаю, – покачав головой, проговорила Бонни.

– Боюсь, не могу объяснить. Но надеюсь, однажды ты поймешь.

Бонни удивленно подняла брови, а мне оставалось лишь верить, что я не пожалею, что была слишком откровенна. Вдруг Бонни на самом деле шпионила за мной? В таком случае я подписала себе смертный приговор.

– Жаль, что с подушкой так получилось, – сменила я тему. – Наверняка пятна не выведутся.

– Не беспокойся об этом, – заявила Бонни. – Во всем виноват вампир, вовсе никак не ты. Да и вообще, это его проблемы, даже если весь государственный бюджет уйдет на мебель и постельное белье, я тут ни при чем.

– Думаю, придется пролить немало крови, чтобы опустошить бюджет, – пошутила я.

Бонни посерьезнела.

– Позволь предупредить тебя. Не как друг, как служанка, но… береги себя, Флоренс. Тело не способно долго выносить подобные испытания. Королю нужно больше, чем ты можешь ему дать, и он все равно возьмет свое. Воздержание не в его природе.

Ледяная дрожь пробежала по спине.

– Ты считаешь, стоит принять его кровь?

На днях я поделилась с Бонни этой историей, надеясь, что она расскажет что-нибудь о кровавых невестах. Но она, как всегда, не пожелала разговаривать со мной.

– Полагаю, все девушки до тебя соглашались. Ни одна не выглядела такой обессиленной, как ты, – Бонни жалостливо улыбнулась. – Но это не мое дело. Надеюсь, ты меня извинишь. Пойду застелю постель, – захватив подушку, она вернулась в спальню.

Я озадаченно смотрела ей вслед. Не ожидала, что в один прекрасный день Бонни забудет про ненависть ко мне. Да еще и посоветует пить кровь короля. Разве это не противоречит ее убеждениям?

Не исключено, что она преследовала какие-то цели. Или смотрела на ситуацию с положительной стороны: кровь Бенедикта меня исцелит, и я сохраню силы, насыщая его, – но она не задумывалась, что это может привести к серьезным последствиям.

Впрочем, оставался третий вариант – королевская кровь и правда поможет. А я просто мнительная дурочка.

Вздохнув, я встала. Из-за всех этих раздумий разболелась голова – совсем некстати, потому что я нуждалась в ясном сознании.

Я приняла душ, стараясь не направлять струю воды на плечи, после чего завернулась в мягкий махровый халат. Я внимательно осмотрела себя в зеркало и поняла, что Бонни подразумевала под «такой обессиленной».

Моя и без того бледная кожа совсем лишилась цвета, под глазами залегли темные круги, такие темные, что даже косметикой не скроешь. Причиной им стали не только ночные кошмары, навещавшие меня с завидной регулярностью. Мое тело было изнурено и давало об этом знать все яснее.

Бонни приглаживала застеленное одеяло, когда я вернулась в спальню. На столике меня уже дожидался поднос с завтраком, а рядом…

Сердце пропустило удар, стоило мне бросить взгляд на конверт. Бумагу я сразу узнала и, кажется, даже смогла разглядеть фамильный герб на темно-зеленой сургучной печати – ветка с цветами боярышника.

– Тебе письмо, – сообщила Бонни, – и ты забыла вечером принять таблетки. – Она положила на конверт упаковку с лекарством и рубиновые серьги. – Тебе еще что-то понадобится или я могу идти?

– Нет, – замялась я, разрываясь между желанием поговорить с Бонни и, быстро разорвав конверт, прочитать письмо. Но я так тосковала по родным, что последнее взяло верх. Навестить меня они смогут только через несколько недель. Правила посещения в замке строго регламентировались: нам разрешалось видеться не чаще раза в месяц. Но как же я соскучилась! Возможно, послание из дома принесет мне утешение.

– Как пожелаешь, – не стала настаивать Бонни и направилась к двери. – Ты можешь позвонить домой, ты ведь знаешь об этом? Прости, надо было раньше сказать.

Я помотала головой.

– У нас дома нет телефона.

– Правда? – удивилась Бонни.

– Это слишком дорого.

– А… Очень жаль.

Я грустно улыбнулась.

– Ничего, бывает.

На самом деле деньги не являлись главной причиной. Наверное, мы могли бы позволить себе телефон, вот только зачем? Чтобы наши разговоры подслушивали вампиры? Родители расчетливо распоряжались деньгами, вкладывая их в проект свержения вампиров. У Валя, правда, был секретный мобильник – для экстренной связи. Но я точно не стану звонить ему из замка.

– Захочешь ответить – бумага и ручка на столе, – сменила тему Бонни. – Но на твоем месте я была бы осторожной. Говорят, мисс Хилл читает каждое письмо, которое покидает замок.

– Десница занимается этим лично? – засомневалась я. – Это же громадная работа!

– По крайней мере, такие ходят толки, – пожала плечами Бонни. – Никогда не знаешь наверняка. До скорого.

– Пока-пока, – попрощалась я. – И спасибо тебе!

– Как бы ни пришлось жалеть, – ответила Бонни.

Едва дверь за ней закрылась, я бросилась к столу и схватила конверт. Я не ошиблась: на печати действительно красовался наш герб. А с обратной стороны стояло мое имя, написанное маминым причудливым почерком.

Сгорая от нетерпения, я сломала печать и достала письмо – один лист, даже не исписанный с обеих сторон. Я разочарованно вздохнула. На сердце у меня скопилось столько всего: переживания, мысли, чувства. И обо всем хотелось рассказать родным, слова вертелись на кончике языка, желая быть высказанными. А маме хватило нескольких строк.

Но о чем ей писать? Все, что мы могли бы обсудить, не доверишь бумаге. К тому же дома жизнь шла своим чередом. Наверное, и правда не имело смысла писать о повседневной рутине, знакомой мне до мелочей. И все же я с удовольствием почитала бы об этом.

Удивило меня, однако, другое: конверт пришел нераспечатанным. Если Эрис Хилл читает каждое письмо, покидающее замок, почему ее не интересует поступающая корреспонденция?

Или это уловка: сделать так, чтобы я поверила в безопасность переписки, а потом вздернуть меня за неосторожное слово. Как бы то ни было, мама не стала рисковать: ее фразы были лаконичны и, на первый взгляд, не давали возможность для интерпретации.

Моя дорогая Флоренс,

поздравляем с Новым годом!

Как поживаешь? Славно ли устроилась в замке?

Я была несказанно счастлива услышать, что тебя избрали. Ты по-настоящему достойна стать Кровавой невестой! Надеюсь, ты и сама понимаешь это. У тебя доброе сердце, и ты никогда не забываешь о благополучии окружающих. Ты способна на преданность и в полной мере сознаешь свой долг – лучшая дочь, о которой можно мечтать. Никто не сможет лучше, чем ты, представить людей. Мы ни секунды не сомневаемся, что ты великолепно справишься со своими обязанностями.

Дома все по-прежнему, вот только с твоим отсутствием его покинула жизнь. Твой брат не знает, куда себя деть. Но уже скоро мы тебя навестим!

Надеюсь, ты не забываешь нас в бурном водовороте новой жизни. И всегда помни: мы гордимся, что ты ступила на этот путь!

С любовью,

мама, папа и Валь.

Горечь разочарования обожгла сердце.

И только? Родители послали меня в логово вампиров, и единственное, что их волнует, – миссия?

Послание могло бы показаться полным любви письмом, но за каждым предложением стоял скрытый смысл. Код, скрывавший тайное послание. Ничего из написанного не относилось ко мне, по крайней мере, так мне казалось. Речь шла исключительно о долге.

Славно ли устроилась в замке?

Перевод: удалось ли тебе добыть новые сведения?

У тебя доброе сердце, и ты никогда не забываешь о благополучии окружающих.

Другими словами: помни, что твоя миссия значит для человечества.

Надеюсь, ты не забываешь нас…

На самом деле: не отвлекайся от поставленной цели.

У меня возникло ощущение, что мама отправила мне не что иное, как напоминание о миссии. Они гордятся, конечно. Лишь до тех пор, пока я не потерплю крах.

Не слишком ли я разозлилась? Возможно, я неверно истолковала послание. Возможно, интриги настолько поглотили нас, что мы не способны признаться в любви, не читая невольно между строк.

Все может быть. Не исключено, что упадок сил окрасил послание из дома в мрачные тона. Я знала, что родные любят меня и всегда поддержат. И об этом не требовалось писать.

И все-таки…

Письмо расстроило меня. Похоже, сегодня у меня выдался паршивый день – и снова наворачивались слезы. Сколько бы я ни перечитывала написанное, слова не дарили мне чувство защищенности. Я осталась одна.

Глава 7

Как превратиться в злодея

– Ты уверена, что делаешь все правильно? – Бонни смотрела на меня, недоверчиво хмурясь. Она не скрывала, что мой план ей не нравится. Полчаса понадобилось, чтобы уговорить ее проводить меня. Правда, Бонни приходилось останавливаться на каждом углу, чтобы меня дождаться.

Идти до королевского крыла замка не так уж далеко. Но путь показался мне переходом через горы. Я шаркала по коридорам, как древняя старуха, и готова была попросить у Бонни трость.

Январь перевалил за середину. Уже месяц король пил мою кровь, а я отказывалась от его крови. Я перестала отрицать правду: мои силы были на исходе. И тем не менее я не сдавалась. День за днем я с железным упрямством пробивалась вперед.

– Плевать, правильно или нет, – выдавила я и с трудом перевела дыхание, прислонясь к стене.

Во взгляде Бонни читалось много слов, но она держала их при себе. Отношения между нами изменились: подругами нас было сложно назвать, но по меньшей мере мы заключили перемирие. Наверное, она просто пожалела меня. Как бы то ни было, заканчивая работу, Бонни задерживалась на несколько минут, чтобы поболтать. Казалось, в ней проснулся комплекс спасителя: она следила за тем, чтобы я хорошо питалась, принимала таблетки по вечерам и много отдыхала.

Последнее сводило меня с ума. По ощущениям, весь месяц я только тем и занималась, что отдыхала.

Лира с Брианой часто навещали меня, иногда даже сопровождали во время прогулок по саду. Но у них были обязанности, требующие внимания. А поскольку я не могла похвастаться ничем подобным, то жила от одной встречи с королем до другой. Миссию пришлось временно заморозить. Я не представляла, что делать дальше, поэтому тянула время в ожидании визита родных, который должен состояться уже в конце недели.

Родители что-нибудь придумают. Вероятно, в новых обстоятельствах придется разработать новый план. Попасть в королевскую спальню оказалось не так просто, как мы полагали… Я, правда, вовсе не возражала против этого.

– Он не любит, когда его беспокоят без предварительного уведомления, – в сотый раз предупредила Бонни.

– Думаю… переживет, – закашлялась я.

Она прищелкнула языком.

– Как скажешь.

Бонни перестала со мной постоянно спорить. Видимо, поняла, что я слишком упрямая. И слава богу – препирательств с Бенедиктом мне было достаточно, ни на что другое сил не оставалось. У меня постоянно болела голова, болело тело, даже сидеть иногда становилось сложно.

Я с трудом добралась до роскошной дубовой двери, где уже ждала Бонни. Прислонившись к прохладной каменной стене, я сделала несколько глубоких вдохов.

Бонни медлила, давая мне возможность собраться с силами.

– Надо ли мне ждать тебя? – наконец спросила она, не спуская с меня внимательного взгляда.

– Спасибо, не нужно. Дорогу обратно я найду.

– Хм-м… – на мгновение она поджала губы, сдерживая замечание. Не составляло труда догадаться, что вертелось у нее на языке. – Тогда, наверное, стоит объявить о тебе, – предложила Бонни.

Задумавшись, я обратила взгляд на дверь. Впервые я оказалась в этой части замка. Чтобы пить мою кровь, Бенедикт сам являлся ко мне и потом оставлял в одиночестве. Он придерживался четко обозначенных правил, что я, без сомнений, ценила. Но мне наскучило быть кулером с кровью, который задвигали в дальний угол, пока снова не проснется жажда. Мне опротивело влачить жалкое существование, ни секунды я не смогла бы выдержать в четырех стенах, заключенная в свою комнату, не высказав этому болвану все, что думаю.

– Сама постучусь, – решилась я. – Спасибо, что проводила.

– Пустяки… – Бонни засомневалась, но в конце концов передумала. – До встречи. – Изобразив книксен, она направилась в ту сторону, откуда мы пришли.

Я повернулась к двери и глубоко вздохнула. Пульс пришел в норму, но боль – теперь мой постоянный спутник – никуда не делась. Сегодня утром я была готова в любой момент разрыдаться. Потеря крови опустошала меня и, хотя я не желала этого признавать, истязала. Я с трудом терпела и отчаянно нуждалась в развлечении. Если я не смогу отвлечься сегодня, то…

Не знаю, что будет.

Нервный срыв.

Дверь в королевские покои была сделана из темной древесины и украшена искусной резьбой, педставляющей узор из крошечных роз, веток и птиц. Собрав волю в кулак, я заколотила в дверь.

– Войдите, – чуть слышно раздалось изнутри, и я дрожащими руками толкнула створку. Я не испытывала страха перед встречей, нет. Скорее наоборот, из-за напряжения была не в силах дождаться ее.

Королевские апартаменты делились на несколько комнат. Я оказалась в гостиной: диван с креслами располагались напротив окна во всю стену, за которым виднелся балкон. Темная древесина преобладала и в отделке пола, и в мебели, а стены были выкрашены в светло-бежевый и декорированы витиеватой лепниной. Две двери в разных концах зала вели в соседние комнаты. Та, что справа, оказалась открытой: за ней виднелись книжные стеллажи под самый потолок и красное бархатное кресло.

– Кто там? – голос Бенедикта донесся оттуда. Он звучал мечтательно, будто его совершенно не интересовала личность посетителя. Может, мне повезло и Бонни преувеличила нелюбовь монарха к неожиданным визитам.

Я осторожно прошла вперед, встала перед резной дверной рамой и заглянула внутрь. Бенедикт, склонившись над ноутбуком, сидел за большим письменным столом красного дерева. Вокруг царил хаос: бумаги и документы валялись повсюду. Поднос с чайником и чашкой стоял в опасной близости от края стола. Аккуратным оставался лишь небольшой участок стола напротив короля, чтобы он мог работать. Хмуря брови, он пристально всматривался в экран, постукивая кончиком ручки по подбородку. Казалось, Бенедикт не заметил меня.

Я окинула взглядом кабинет: книжные стеллажи полностью скрывали стены, но перед рабочим местом было окно высотой от пола до потолка. Между прозрачными стеклами поднимались витражи: цветы, птицы, солнца. Все это отбрасывало разноцветный свет на главное сокровище этой комнаты – огромную арфу.

Страстное желание пробудилось во мне. Пальцы предательски потянулись к струнам. С детства я играла на арфе покойной бабушки. Музыка и дом слились для меня в одно целое – я снова ощутила тоску.

Вдруг шорох привлек мое внимание.

Отложив ручку, король сурово смотрел на меня.

– Флоренс, что ты здесь делаешь?

И вновь он произнес мое имя. Последнее время Бенедикт предпочитал обращаться ко мне, минуя формальности. Наверное, так он демонстрировал, что я утратила его уважение, приняв неверное решение. Но я не придавала этому значения. Гораздо больше меня беспокоило то, как щемит в груди, когда он произносит «Флоренс».

– И вам чудесного дня, Ваше Величество, – ответила я, заслужив в ответ угрюмый взгляд.

– Я работаю, Флоренс, – заметил Бенедикт и кивком указал на дверь.

К черту музыку. Я хотела рвать и метать.

– А вот я заскучала, – протянула я, шагнув к столу.

– Ох, приношу извинения! – заявил он. – В таком случае можете прерывать мою работу в любое время, – его хмурое лицо помрачнело еще сильнее. Он указал на бархатное кресло. – Сядь. Выглядишь так, будто упадешь в любую секунду. А на то, чтобы разбираться с тобой, у меня нет времени.

Я не подумала принять приглашение. Сегодня был один из тех дней, когда хочется послать все к черту – и я не стала сдерживаться в выражениях. К тому же, я слишком устала.

– Обожаю, когда вы говорите мне комплименты. Наверняка вы знали об этом, – промурлыкала я.

Бенедикт пытался сохранить серьезное выражение, но я все-таки заметила мелькнувшую на его лице улыбку, обозначившую ямочки на щеках.

– Всего лишь констатировал факт, – сказал он. – Но приятно узнать, что на твою дерзость не повлияло плохое самочувствие.

– В таком случае вам пришлось бы несладко, – заявила я и скрестила руки на груди – эта поза хоть немного сняла нагрузку со спины.

Мне действительно стоило присесть. То, что приходилось стоять, отнимало много сил. Но так я уступила бы королю – а я пришла сюда не за этим.

Вздохнув, Бенедикт откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на меня.

– Что-то случилось? Почему ты бродишь по замку?

Вскинув голову, я выпрямила спину. Из-за бессилия не чувствовала уверенности. Наверное, это было заметно. Плевать. Я делала все, что в моих силах.

– Пока я в замке, хочу чтобы мне поручали что-то делать, – заявила я.

– Ты же Кровавая невеста, – растерялся Бенедикт.

– Это лишь титул. Единственная задача Кровавой невесты – сидеть и ждать, когда вы пожелаете пить. А я не хочу тратить время впустую.

– Многовековая традиция для тебя пустая трата времени? – его голос звенел весельем. – Разве тебе недостаточно того, что ты являешься представительницей людей при дворе?

– Но я не представляю их интересов. Всего лишь символ. Если вам это кажется достаточным для самореализации, с радостью поменяюсь местами.

Король ухмыльнулся, но в улыбке не замечалась радость. Скорее ирония и горечь.

– Интересно, когда это произойдет?

– Произойдет что?

– Ты покажешь себя с другой стороны.

– Прошу прощения?

– Самаритянка, конечно. Вы все мечтаете об одном. О власти и положении.

Я замерла.

– Нет!

– Разумеется, – и снова этот сарказм. Покачав головой, король вернулся к работе за ноутбуком.

– Я не ищу власти, просто хочу чем-то заняться. Работа! Даже если это будет чистка каминов. Привередничать не стану.

– А я стану. Минимальное требование к чистильщикам каминов – им не должна грозить опасность рухнуть и задохнуться в куче золы.

Во мне начал вскипать гнев.

– На что вы намекаете?

– Ты едва держишься на ногах. Не рассчитывай в таком состоянии получить задание. Тут и обсуждать нечего, пока тебе не станет лучше. И присядь, наконец!

– Но мне смертельно скучно! – пожаловалась я.

– Сомневаюсь, что это скука убивает тебя, Флоренс, – резким жестом король указал на кресло, и я подчинилась. Долго я все равно не выстояла бы. В раздражении я села на мягкую подушку и откинулась на спинку кресла. Сердце бешено билось, пытаясь обеспечить организм кровью. Подозреваю, ее осталось совсем мало.

– Умоляю, – простонала я, глядя Бенедикту в глаза. – Я так больше не могу. Скука утомляет. Я чувствую себя бесполезной.

Король скривил лицо.

– Следовало бы использовать это как рычаг давления, чтобы наконец привести тебя в чувство, – заявил он.

Мне потребовалось два глубоких вдоха, чтобы ответить.

– Вы можете заставить меня, ничего не предлагая взамен. Но вам противно так поступать. Или вы уже передумали?

Поджав губы, Бенедикт задумчиво посмотрел на меня.

– Я не меняю своих решений. Но твой вид порой заставляет задуматься.

К несчастью, я понимала, о чем он говорит. Я напоминала призрака. А круги под глазами делали меня похожей на енота. Истощенного, голодного енота. Я сильно похудела и выглядела осунувшейся. Трудно есть, когда желудок бунтует.

Желание поспорить читалось на лице короля. Но, сжав зубы, он проглотил вертевшиеся на языке слова и покачал головой.

– Я подумаю, как ты сможешь помочь, будучи нездоровой, – согласился он.

Я растерялась. Я много чего ожидала, но не того, что он так быстро согласится.

– Правда? – переспросила я.

– Не заставляй меня передумывать.

Я закрыла рот и благодарно закивала.

– Спасибо! Это… много значит для меня.

Я говорила банальности, но это была правда. Его обещание будто вдохнуло в меня жизнь. Я попыталась встать, но Бенедикт недовольно взглянул на меня.

– Бога ради, посиди и отдохни!

Он потянулся к подносу и, не успела я сообразить, в чем дело, наполнил чашку чаем, обошел стол и сунул мне ее в руки.

– Вы же жаловались, что я отвлекаю вас от работы? – запротестовала я, но чай приняла. Горячий фарфор приятно ощущался в ладонях, согревая. Теперь я носила теплые брюки и толстые, необъятных размеров шерстяные свитера, чтобы не замерзать.

Махнув рукой, король указал на книжные полки, закрывавшие стены кабинета.

– Можешь почитать, пока я работаю с корреспонденцией. Провожу тебя в комнату, когда закончу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он взглядом приказал мне молчать. Приказы обжалованию не подлежат. Славно.

– Могу я хотя бы сама поискать книгу? – уточнила я.

Некоторое время он пристально смотрел меня, очевидно, обдумывая ответ.

– Да, но только когда допьешь чай, – решил он и вернулся за стол. Он снова сосредоточил внимание на экране, и я закатила глаза. Какие нежности! Можно подумать, он и правда заботится о моем самочувствии.

Сделав глоток чая, я окинула взглядом кабинет. И остановилась на арфе. Должно быть, она старинная и наверняка бесценная. Ее корпус был украшен золотыми завитками в виде роз, листьев и ветвей, на которых приютились крошечные птицы – узор повторял мотивы орнаментов в двери и витражах.

Арфу, которая была у нас дома, я считала прекрасной. Она передавалась по наследству от матери к дочери, и после того, как ее дарили, начинались уроки музыки. Меня научила играть мама, ее – бабушка. А со смертью последней инструмент приобрел новое звучание: он воплощал все, что мы утратили, и месть, которую готовили. Наша арфа могла быть особенной для нашей человеческой семьи, но она ни в какое сравнение не шла с королевской.

– Вы играете? – спросила я, глядя на Бенедикта.

– М-м? – нахмурившись, он неохотно оторвался от экрана.

– На арфе.

Он смутился. На мгновение задержал взгляд на струнах, но затем, поджав губы, вернулся к работе.

– Нет, – только и ответил он. Но мне показалось, что за этим коротким словом крылось что-то иное. Едва уловимый полутон, способный изменить мелодию.

* * *

Я просидела у короля до позднего вчера. Все это время мы хранили гробовое молчание: изредка раздавался лишь стук клавиатуры и звон моей чашки. Временами Бенедикт тихо ругался или лихорадочно переворачивал бумажный хаос, царивший на столе. Когда я осмеливалась взглянуть на короля, замечала, какие глубокие морщины залегли у него в уголках глаз и как крепко он стиснул зубы. Похоже, разбор корреспонденции – настоящая пытка.

Мне очень хотелось спросить, в чем проблема, но я боялась его побеспокоить. В конце концов, он мог выслать меня вон – не стоило рисковать. Хоть я не переносила этого идиота, с ним я чувствовала себя комфортнее, чем одна в своей комнате. Наверное, иллюзия пребывания в дружеском обществе взбодрила меня. И я цеплялась за нее, как утопающий за соломинку.

Голова страшно болела, но я все же смогла осилить страниц пятьдесят детектива. Убийца вероломно расправляется с якобы невинными вампирами – чтиво, призванное вызвать страх у читателя, я нашла весьма обнадеживающим. Эти чудовища смертны. Я знала об этом, но порой бывало трудно не забывать об этом. Мне становилось страшно, когда я представляла, как вонзаю серебряный кинжал в сердце короля, а затем наблюдаю, как он с мрачной улыбкой вытаскивает клинок из груди.

Приходилось откладывать книгу через каждые две главы, так как из-за чтения мигрень усиливалась. Я закрывала глаза и дремала несколько минут, пока боль не отпускала.

Но, очевидно, я заснула. Разбудил меня скрежет стула по паркету. Я заморгала, смутно осознавая, что надо мной склонился король. Он поднял что-то с пола. Книгу? Должно быть, она выскользнула у меня из рук.

– Вы закончили? – пробормотала я, потирая глаза. Освещение в кабинете изменилось. За окном стемнело, и горели лампы. Очевидно, я проспала дольше, чем несколько минут.

– Да, – Бенедикт положил книгу на стол. – Хотя устал не так сильно, как ты.

– Ха-ха. – С трудом выпрямив спину, я пригладила волосы. Сон не принес облегчения. Голова еще сильнее раскалывалась, и я ощущала полное бессилие.

– Долго я спала?

– Час-полтора, думаю.

Я скривилась.

– Почему вы не разбудили меня?

Со вздохом Бенедикт протянул мне руку, проигнорировав вопрос.

– Пойдем. Скоро время ужина.

Я воздержалась от утверждений, что в силах самостоятельно добраться до спальни, и схватила короля за руку, чтобы подняться.

Ладонь у него оказалась шершавой. Почему же она так приятна на ощупь? Может, дело в тепле, которое исходило от нее? Или я просто истосковалась по прикосновениям, объятьям, близости другого человека.

Я держала Бенедикта за руку, пока мы не дошли до спальни, и ощущала, как мое тело покрывалось мурашками. Меня напугало, что его близость может сделать со мной. Вампир казался мне таким прекрасным, несмотря ни на что, а его запах заставлял меня забыть обо всем! Я ужаснулась, подумав, как сильно меня тянет к нему.

Казалось бы, я решила сблизиться с королем, соблазнить его. Но меня терзали сомнения: сделает ли он шаг навстречу? А если да, то… Не хотелось думать, что тогда станет со мной. Одна лишь мысль, чтобы переспать с ним, виделась мне изменой. Но я не знала, кого предам этим поступком – себя, свои идеалы или Бенедикта?

Уверена, родители придумают лучший план, безопасный, чтобы мне не пришлось соблазнять короля, а потом использовать свое тело, чтобы достичь наших целей.

Бенедикт сопроводил меня до комнаты. Казалось странным ходить под руку с королем. Конечно, я не ждала, что его носят в паланкине, но было что-то удивительное в том, что он черепашьим шагом следовал со мной по полутемным коридорам замка.

– Ну вот, – пролепетала я, когда мы наконец добрались до цели. Должна ли предложить ему нанести мне визит? Угостить чашечкой чая или крови? Я чуть не расхохоталась от этих мыслей.

Бенедикт, не смущаясь, кивнул.

– Отдыхай.

– От чего? – вырвалось у меня. – Я только тем и занимаюсь, что сплю и пью чай.

– И продолжай в том же духе.

Я скорчила гримасу, вызвав у короля вздох. Но мелькнувшая на мгновение улыбка не ускользнула от моего внимания.

– Подумаю над заданием для тебя, – пообещал Бенедикт, и я с облегчением выдохнула. Он дал мне надежду. Возможно, он даже сдержит слово. Я была готова на все, лишь бы не умирать от скуки в четырех стенах.

– Благодарю, Ваше Величество, – присела я в реверансе.

На миг мы встретились взглядами.

– Доброго вечера, Флоренс.

Порой у меня возникало ощущение, будто я могу читать его как открытую книгу. В другие моменты, как сейчас, я не могла и предположить, о чем он думал. Я решила не ломать себе голову и открыла дверь в спальню.

Первое, что я заметила, – холод, расползшийся по комнате. Стояла темнота, а в камине не трещал огонь.

Это показалось мне странным. Бонни всегда следила за теплом в комнате, даже когда я уходила на прогулку с Брианой и Лирой. Неужели она подумала, что я задержусь у короля? С чего бы? Она была уверена, что он вышвырнет меня прочь.

Нащупывая выключатель, я осторожно шагнула в комнату, но тут же споткнулась о что-то. Зажегся свет, и я тяжело рухнула на пол. Что происходит? Я уставилась на безжизненное тело, и с моих губ сорвался полный боли и ужаса крик.

– Бонни? – позвала я, но голос дрожал, а по спине разливался противный холод. Бонни, не шевелясь, лежала на боку, каштановые кудри закрывали ее лицо.

Мне показалось, что я не должна двигаться, тогда время застынет. И пока я неподвижна, не разрушу чары и реальность не сможет меня догнать. Ох, как бы мне этого хотелось! Но боль пришла. Из глаз брызнули слезы, и я содрогнулась.

– Бонни! – громче позвала я, но осеклась. Страх душил меня, но мне удалось выйти из ступора. Ничего уже не изменить. Коснувшись плеча девушки, чтобы перевернуть ее на спину, я поняла, что время упущено. Она была ледяной. Глаза смотрели в пустоту, губы посинели, а на шее зияли две темно-красные раны.

Я беспомощно зарыдала. Я гладила Бонни по плечам, волосам, оледеневшим щекам, но не чувствовала собственных рук. Будто все это делал кто-то другой, а я лишь наблюдала. Я понимала, что Бонни уже не почувствует прикосновений, что больше не проснется. Осознание этого разрывало меня, господи, как же больно…

Ее больше нет.

Какой-то монстр убил ее.

Чья-то рука легла мне на плечо, и я вскрикнула от ужаса. Я хотела отшатнуться, но меня осторожно удержали.

– Это я, – услышала я голос Бенедикта. Присев рядом, он поймал мой взгляд. Гнев искажал его черты, но он нежно держал меня, а вокруг него витал аромат леса и дыма. Я вдохнула поглубже, надеясь успокоить яростно колотившееся сердце. Бенедикт тем временем смотрел на бездыханное тело Бонни.

– Кто это сделал? – произнесла я, не узнав собственный голос – пронзительный, готовый сорваться на рыдания. Бенедикт не мог дать мне ответ, поэтому ни его прикосновение, ни аромат оказались не в силах успокоить меня. – Я хочу знать, кто сотворил это! – закричала я. Слезы полились по щекам.

Бенедикт отпустил меня.

– Я узнаю, – спокойно произнес он, но я видела, каких усилий ему стоило сохранять самообладание. Я почти поверила, что королю небезразлична смерть служанки.

– Пойдем, – осторожно потребовал он, протягивая мне руку. – Тебе лучше сесть.

Я приняла его помощь: я тряслась и не могла остановить дрожь. К тому же я, похоже, забыла, как ходить, и теперь с трудом переставляла ноги. Безжизненное лицо Бонни стояло у меня перед глазами, когда Бенедикт увел меня в гостиную и переставил кресло так, чтобы я не видела трупа. Я тяжело осела, и король набросил мне на плечи одеяло, а затем направился в ванную. Он тщательно осмотрел спальню – сначала это показалось мне странным, но потом меня бросило в пот.

Бенедикт проверял, не спрятался ли здесь кто-нибудь. Убийца Бонни, который пришел сюда днем и, возможно, до сих пор находился тут. Не исключено, что это я должна была стать его жертвой…

Я не ела с полудня, но меня затошнило. Поднявшись на ноги, я сбросила одеяло. В спешке наткнулась на короля, оттолкнула его в сторону и едва успела добежать до ванной, как меня вывернуло.

Я едва расслышала негромкие шаги и разобрала негромкое ругательство, а затем Бенедикт собрал мои волосы и приподнял их над затылком. Он опустился на колени рядом со мной, и я совсем растерялась.

Хотелось заорать и в то же время прижаться к нему. Хотелось, чтобы он исчез, но еще больше – чтобы остался, ведь мне казалось, что без него я рассыплюсь на части. Усталость, боль, одиночество – куда больше? А теперь еще и смерть Бонни. Возможно, она была единственной, кто мог меня понять, кто был на моей стороне, хоть и не знал об этом.

Я сказала Бонни, что однажды она все поймет.

Похоже, я солгала.

– Ты в безопасности, Флоренс, – прошептал Бенедикт. – Не нужно бояться. Я защищу тебя, клянусь.

Будто меня это волновало. Я только хотела домой.

Опираясь о ванну обеими руками, я опустила голову. Пот тек по лицу, но я дрожала от холода.

– Тебе лучше? – осторожно спросил Бенедикт, поглаживая меня по шее – теплое прикосновение и интимное. У меня по спине побежали мурашки, а сердце забилось быстрее. Но вдруг его присутствие показалось мне невыносимым.

– Да, – выдавила я, отстраняясь. – Мне нужно на минуту остаться одной. Пожалуйста.

Не глядя на Бенедикта, я почувствовала, что он сомневается.

– Буду за дверью, – выдал он наконец и вышел из ванной.

Сделав глубокий вдох, я попыталась привести мысли в порядок – но напрасно. Мне не удавалось поверить в реальность происходящего. Будто я застряла в страшном сне и не могла выбраться из него. Моя жизнь обернулась ночным кошмаром.

Когда, казалось, прошла вечность, я поднялась с пола. Колени заныли, меня все еще трясло и подташнивало, но я прополоскала рот, почистила зубы и умылась, чтобы смыть пот.

Когда я открыла дверь, то обнаружила, что в спальне полно вампиров. Король вызвал охрану: двое уложили тело Бонни на носилки и накрыли простыней.

– Я хочу знать, кто это сделал, – разносился по комнате разгневанный голос короля. – Любой ценой.

В нескольких шагах от него стояла Эрис Хилл. Десница хмурилась и, похоже, злилась из-за случившегося не меньше короля.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Мне не нужны твои силы, Эрис, мне нужен виновник!

– Я тоже хочу их поймать, Бенедикт, – парировала Десница. – Но вряд ли мы их найдем. Если это те же, что и в прошлый раз…

Сжав челюсти, Бенедикт долго смотрел на тело Бонни. Наконец он встряхнул головой.

– Этого больше не повторится. Никогда. Заприте замок. Никто не войдет и не выйдет. Пусть слуг охраняют, и чтобы никто не работал в одиночку! Заведите отчетные журналы с точным указанием времени, мест и людей. Флоренс переведем в мое крыло. Я хочу, чтобы в коридоре всегда дежурили минимум четверо. Она не должна оставаться с одним стражником. Все ясно?

– Кристально ясно, – ответила Эрис. – Сейчас все организуем.

– Отлично.

Только теперь король заметил, что я вышла из ванной, и направился ко мне уверенным шагом.

– Тебе лучше? – спросил он. В его голосе слышался тот же авторитарный тон. Обычно я реагирую на него ехидными замечаниями, но на этот раз он меня успокоил. Кто-то взял ситуацию под контроль.

– Да, – только и смогла произнести я.

Его лицо смягчилось. Или мне показалось?

– Тебе придется переехать. Хочешь сама сложить вещи или позвать кого-нибудь? Возьми только самое необходимое на сегодня, об остальном позаботимся завтра.

– Я сама справлюсь, – с трудом ответила я. У меня и в мыслях не было ставить под сомнение план короля. Он совпадал с моими желаниями: спокойно спать в этой комнате я бы не смогла.

Я заметила, что стражники приподняли носилки с телом Бонни и уже собирались унести ее.

– Нет! – с криком бросилась я за ними, но они не обращали внимания на мои крики.

– Подождите! – приказал Бенедикт, следуя за мной. Стражники остановились и опустили носилки. – Дадим тебе время попрощаться, – сказал король, и я кивнула в знак благодарности. Бросив на меня взгляд, Бенедикт вышел из комнаты. Другие вампиры двинулись за ним, а замыкала шествие Эрис Хилл. Десница посмотрела на меня, полушепотом выразила соболезнования и захлопнула за собой дверь.

Спальню заполнила тишина. Стараясь дышать глубже, я рассматривала очертания тела Бонни под простыней.

Она в самом деле мертва.

И убили ее в моей спальне. Возможно, вместо меня.

Была ли в этом моя вина? Погибла ли она из-за меня?

Слезы потекли по щекам. Поспешно смахнув их, я опустилась на колени. Вина не на мне, а на этих чудовищах. Вампиры заботились обо мне, обеспечивали безопасность, выражали соболезнования – и тем не менее любой из них мог оказаться убийцей.

Любой, кроме Бенедикта – он находился со мной все время.

Не думала, что однажды он станет единственным обитателем замка, которому я смогу доверять. Пусть и всего в одном.

Но я не позволю этому ввести меня в заблуждение. Король занимал сторону своего народа, не мою. Несмотря на изнеможение, во мне зарождалась решимость. Сначала она едва тлела в глубине души, но в считаные секунды превратилась в пожар.

Я должна взять себя в руки, оставаться сильной. Нельзя демонстрировать врагам слабость. Неважно, насколько милыми бывают Лира с Брианой. Плевать, каким нежным кажется иногда Бенедикт и как привлекательно он выглядит. Я хочу противостоять этим чудовищам, а значит, должна быть в сотни раз беспощаднее. Перестать быть хрупким цветком.

Дрожащими руками я приподняла покрывало с лица Бонни. Ее глаза теперь были закрыты – по крайней мере, ей оказали уважение.

Проглотив слезы, я крепко сжала кулаки. Бонни заслуживала большего. Мы все заслуживаем большего.

– Я никогда тебя не забуду, – прошептала я, и мой голос звучал неожиданно твердо. Миссия вдруг обрела еще более важное значение. Я освобожу человечество от монстров. Отомщу за то, что отняли у моей семьи. И отомщу за Бонни.

Любой ценой.

Глава 8

Уничтожь. Уничтожь. Уничтожь!

Я наблюдала, как уносят тело Бонни. Голова гудела от мыслей, ни одна из которых не могла быть сформулирована. Белый шум, застилая сознание, приносил боль.

Лихорадочно побросав в сумку вещи, я в сопровождении охраны прошла в новую спальню. Комната находилась напротив апартаментов короля и затмевала прежнюю: темное дерево, кроваво-красный бархат и золото заполняли все вокруг. Но это меня мало впечатлило. Может, мне и понравилось бы здесь, но камень лежал у меня на душе, не давая вздохнуть. Я не ощутила простора комнаты, только тесноту, будто меня погребли заживо. Обстановка показалась мне гнетущей и безрадостной.

Позже принесли ужин, но я даже не притронулась к нему. Меня по-прежнему мутило. Постучались Лира с Брианой, чтобы узнать, как я себя чувствую, но я не открыла.

Разве могу я с ними говорить? Поймут ли они мои чувства? Или посмеются над тем, что я плачу из-за служанки? Я допустила ошибку, доверившись вампиршам. Они обманули меня, внушили ложное чувство безопасности. Эти девушки вполне могли быть чудовищами, что убили Бонни. Сколько раз придется ошибаться, чтобы мысль об их истинной сущности укоренилась в сознании? Сколько страданий я должна увидеть, сколько крови прольется, чтобы я наконец перестала обманывать себя?

Родители сгорели бы со стыда, узнав, чем я мучаюсь. Мне и самой было совестно.

Я долго просидела в горячей ванне, тупо уставившись в окно. Ночь была беспросветная, небо затянуло тучами. Лавандовый аромат соли не принес успокоения, мысли вертелись в голове. Как никогда я скучала по дому: там безопасно, там обнимут и поддержат, найдут слова утешения.

Разрешат ли родителям и Валю навестить меня на выходных, несмотря на произошедшее? Я вспомнила приказ Бенедикта: «Заприте замок». Разумеется, он не запретит мне увидеться с родными? Этого не может быть. Это сломает меня.

Спрошу у него завтра. Буду надеяться, к тому времени я приду в себя.

С трудом выбравшись из ванны, я завершила приготовления ко сну и нашла в сумке таблетки. Обычно Бонни оставляла их на столике, чтобы я не забыла принять лекарства. Ну вот, вновь меня настигли мысли о ней.

Отогнав воспоминания, я сосредоточилась на лекарстве. Прежде чем пойти сюда, я успела выпить противозачаточную таблетку. Контрацептивы были зашиты в тяжелое платье, и я не могла взять его с собой, собирая вещи лишь на одну ночь. Завтра нужно позаботиться, чтобы его принесли сюда.

Я наполнила стакан водой, присела на кровать и вытряхнула на ладонь две таблетки с железом. Но, не торопясь выпить их, оцепенела. Живот скрутило.

Что-то не так. Не померещилось ли мне?

Я внимательно изучила таблетки при свете прикроватной лампы: на вид, казалось, все в порядке. Темно-серые с голубоватым отливом и мраморным узором пилюли. И все же…

Глупости, возьми и выпей! Это все игры разума. С такой подозрительностью недалеко и до паранойи.

И тем не менее я высыпала на ладонь еще несколько таблеток. Они все были одинаковыми, выглядели обычно, и даже их запах не изменился. Таблетки показались мне странными, потому что у меня помутилось сознание. Или нет?..

Голова шла кругом, мысли сменяли одна другую. В моей комнате кто-то был. Но он явился туда не для того, чтобы убить Бонни? Будь целью она – зачем убивать ее в спальне кровавой невесты? Почему не выбрать более укромное место? Неожиданно я поняла, что все произошло из-за меня. Возможно, убийца и не собирался дожидаться моего возвращения, а хотел тайком сделать что-то в моей комнате. Возможно, подменить таблетки.

По спине пробежала ледяная дрожь. Я вскочила на ноги, сжала в ладони таблетки и босиком выбежала из комнаты. В коридоре горел яркий свет, каменный пол холодил ноги. В противоположных концах перехода стояли стражники, молча наблюдая, как я спешу к королевским покоям. Я помедлила, но никто и не думал мне мешать. Я постучалась в дверь. С каждой секундой сердце, казалось, билось громче.

Наверняка я все выдумала. И только зря потрачу его время.

Нет! Я не стала бы подозревать этого без причины. В таблетках что-то изменилось. Я почти уверена! А может…

Проклятье, совсем запуталась. Ах, если бы только утихла головная боль…

Я не услышала приглашения войти: Бенедикт лично открыл дверь. Я застыла на месте: на нем были только легкие брюки, свободно державшиеся на бедрах. Я увидела его голый торс и забыла, зачем пришла. Без рубашки его грудь выглядела еще шире. Мышцы четко очерчивались. Без сомнения, Бенедикт регулярно тренировался. Увидеть бы это!

И почему он так притягателен? Мой взгляд скользнул вниз: на бледной коже выделялись темные волоски, дорожкой тянувшиеся от пупка к поясу брюк. Воспоминания о первом укусе захлестнули меня. Как ласково он прижимал меня к стене, захватив в кольце рук, тянулся к шее…

Тяжело сглотнув, я быстро подняла взгляд и посмотрела ему в лицо. Оказалось, он изучал меня не менее внимательно, удивленно изогнув брови, и мои щеки вспыхнули.

– Что случилось? – спросил он и отступил в сторону, пропуская меня в комнату.

Я медлила с ответом, пройдя в спальню и пытаясь прогнать из мыслей ярко нарисованную памятью картинку.

– Флоренс? – переспросил он. – Что-то произошло?

О небеса, снова его голос напоминал черный шелк! Как собраться с мыслями? Зачем вообще я пришла сюда? Разумно ли посвящать его в это? Нельзя доверять Бенедикту.

Но с кем еще поделиться? Я подумала о Лире. Но чем этот вариант лучше? К тому же она ничего не сможет предпринять. Родные тоже не смогут помочь. А одна…

Сложно признавать собственное бессилие. Придется рассказать Бенедикту, и пусть это невероятно глупо.

Пересилив себя, я глубоко вздохнула и вытянула руку, в которой держала таблетки. Бенедикт ответил мне растерянным взглядом.

– Ты не могла бы объясниться? – спросил он.

Потребовалось время, чтобы мне удалось сформулировать ответ.

– Думаю, что-то не так, – только и смогла произнести я.

Бенедикт нахмурился. Я обратила внимание, что его волосы влажные, да и его сосново-пихтовый аромат не окутывал его, как обычно, а ощущался едва заметно. Очевидно, Бенедикт только что вышел из душа. И мне потребовалось усмирить воображение.

– Почему ты так решила? – спросил он, глядя мне в глаза.

– Хм? – промычала я.

Взгляд этих зеленых глаз заворожил меня, перестал казаться чужим. Мне захотелось найти утешение в объятиях Бенедикта, попросить, чтобы он обнял меня, хотя бы на секунду. Проклятье, да что со мной случилось?

– Почему ты думаешь, что с ними что-то не так? – нетерпеливо допытывался король.

Ах, точно. Таблетки.

– Не знаю, показалось…

Меня охватили сомнения. В его взгляде я заметила скептицизм и поняла: он не верит мне. Считает меня истеричной и собирается отправить обратно в мою комнату.

– Они показались меньше, – завершила я фразу.

Бенедикт нахмурился. Я видела, что его терзают сомнения. Наверное, сложность была не в том, что он не верил мне, а в том, что не хотел верить.

Бенедикт вздрогнул. Быстро подойдя к комоду, он вернулся с носовым платком. Осторожно взял мою руку и собрал таблетки в платок.

– Помой руки, – приказал он, кивнув на дверь слева. – Неизвестно, что это за дрянь.

В горле образовался ком, и я с трудом дышала. Кивнув, я вошла в спальню, где стояла огромная кровать с темными простынями, и поспешила в ванную, где дважды вымыла руки – безопасность превыше всего.

Вернувшись, я поняла, что Бенедикт куда-то выходил и теперь закрывал дверь в коридор, а лицо у него было мрачнее тучи.

– Таблетки отнесут к Хелин, – объяснил он.

– Доктору Деменан?

– Да. Можно надеяться, завтра у нас будет больше информации.

– А вдруг окажется, что мне почудилось? – пробормотала я, обхватив себя руками. У меня совсем замерзли ноги, да и вся я окоченела – в королевских покоях было холоднее, чем в моей комнате. Как он мог ходить без рубашки, казалось для меня загадкой. Но когда Бенедикт осторожно положил руку мне на плечо и направил к дивану, я поняла. Тело вампира теплее, чем у человека. Очевидно, поэтому они не замерзают.

– Все может быть, – согласился Бенедикт, приглашая меня сесть. Обессилев, я опустилась на диван и утонула в мягких подушках. – Но подмена таблеток объяснила бы, что убийце понадобилось в твоей комнате. – Король еще больше помрачнел, и меня пробила ледяная дрожь.

– Все из-за меня? – спросила я.

Бенедикт кивнул.

– Таблетки могли использовать, чтобы отравить тебя – или меня. Учитывая твое состояние, мы, вероятно, не обнаружили бы этого. Если бы в твоей смерти был виновен я, то только я понес бы наказание.

В словах короля звучало столько горечи, что мне стало почти жаль его. Можно подумать, он действительно возложил бы всю вину на себя, если бы все закончилось моей смертью. Но он может просто перестать пить из меня, вместо того чтобы наблюдать, как я умираю от потери крови.

– Но если они и правда отравлены… – замерев, прошептала я, – если бы Бонни не застала преступника… – во имя всех святых, она спасала мне жизнь. – Я, ничего не подозревая, выпила бы их.

Бенедикт сжал кулаки и чуть заметно кивнул. Его губы сжались в тонкую жесткую линию.

– Мне очень жаль, – выговорил он.

Я ответила ему непонимающим взглядом.

– Простите?

– Я обещал тебе безопасность. Но, видимо, не до конца осознавал, что за этим следует.

Я не знала, что ответить. Король, который пил мою кровь, стоял передо мной и оправдывался. Какой смысл он вкладывал в слово «безопасность»? Разве не он причиняет мне боль?

– Нет причины тревожиться обо мне, – заверила я, не в силах скрыть враждебности в голосе.

– Но я тревожусь! – ответил он, начиная злиться. – Ведь ты предоставляешь мне все основания для беспокойства! А теперь еще и… – осекшись, он глубоко вздохнул. – Кто-то охотится за тобой… – он снова остановился и, вздохнув, сжал губы. – Флоренс.

Бенедикт опустился на колени предо мной и взял за руку, крепко сжав ее. Ошеломленная, я застыла. Он поймал мой взгляд.

– Я прошу тебя выпить моей крови, хотя бы каплю. Пожалуйста.

Я сплю? Король Англии стоит передо мной на коленях и уговаривает?

– Почему вы не заставите меня? Зачем предоставлять выбор? – прошептала я.

Он разозлился.

– Не мне решать, а тебе. Я не в силах повлиять на тебя иным способом. И поверь, это первый и последний раз, когда я стою перед тобой на коленях.

– Хотите, чтобы я почувствовала себя польщенной? – съязвила я.

Бенедикт крепче сжал мою руку.

– Нет, черт возьми! Я просто не хочу видеть, как ты умираешь у меня на глазах!

Вот как он оценивал происходящее?

Я умирала, потому что отказывалась от его крови?

Не хотелось признавать правду. Но я чувствовала себя именно так – умирающей. И, признаться, не могла больше терпеть боль и усталость. Будто с каждым днем я все больше теряла себя. Я мечтала, чтобы мучения прекратились. Ради этого придется попробовать на вкус королевской крови? Вероятно, пришло время рискнуть.

– Могу я верить вам? – спросила я.

– Почему нет? – растерялся он. – У меня нет причин обманывать тебя, Флоренс.

Похоже, он говорил правду. Вся страна подчиняется его воле. Бенедикту не было необходимости прибегать к хитрости – в отличие от меня.

– Знаю, у вас нет намерения превратить меня в вампира, но нет ли вероятности… обратиться случайно?

Я не могла спросить напрямую, не окажет ли кровь иного воздействия. Если так, Бенедикт, скорее всего, солжет.

– Это не работает так, – покачал он головой. – Необходимо потерять всю кровь, чтобы обратиться. А моей крови понадобится время, чтобы распространиться по твоему телу – несколько часов, по крайней мере. От одной капли ты не перестанешь быть человеком, обещаю.

Что ж, значит, об одном можно не беспокоиться. Я дала себе время, чтобы убедиться, что не принимаю импульсивного решения, о котором потом пожалею. Король стоял передо мной на коленях в ожидании. Кажется, в его взгляде мелькнула надежда.

Надежда – я ухватилась за нее, как за спасительную соломинку.

– Хорошо, – проговорила я.

– Ты согласна? – не поверив, переспросил Бенедикт.

– Я попробую вашу кровь.

Послышался вздох облегчения. Бенедикт поднялся с колен и присел на диван рядом со мной. Он прокусил себе палец, и на месте укуса выступила капля крови.

Это решение могло оказаться роковой ошибкой. Могло погубить наш план. Но что осталось от него? И что остается мне? Если я не выпью королевской крови, рискую не дожить до летнего солнцестояния.

Я приоткрыла рот, и Бенедикт осторожно провел окровавленным пальцем по моим губам. Не успев осознать происходящие, я слизнула кровь.

Вопреки ожиданиям, привкуса металла я не ощутила, скорее что-то сладковатое и немного терпкое. По всему телу разлилось тепло, проникая от сердца до кончиков пальцев. Неожиданно все во мне запульсировало. Но так же быстро, как появилось, это ощущение исчезло, оставив лишь свинцовую усталость. И боль.

Не представляла, что делать: облегченно вздохнуть или расстроиться?

– Когда подействует? – осторожно осведомилась я.

– Сразу, – ответил король, покачав головой.

– Но я ничего не заметила.

– Этого я и боялся.

Он не стал объяснять, но я, кажется, поняла, к чему он клонит.

– Мне нужно больше? – догадалась я.

– Насколько могу судить, да.

Я вздохнула.

– Как много?

Бенедикт сохранял невозмутимость.

– Не представляю. Я дам столько, сколько понадобится.

Разумеется, это было только начало. А чего я ожидала? Хорошо, еще одна порция ничего не изменит. По крайней мере, я не ощутила негативного влияния крови Бенедикта.

Я кивнула, выражая согласие. Да и что я могла сказать? Вероятно, было бы не лишне поблагодарить, но я не находила слов.

Бенедикт, не раздумывая, прокусил себе вену на запястье. Из ранки мгновенно выступила кровь, и он протянул мне руку.

– Кровь из вены обладает большей силой, – объяснил он.

Я медлила, думая над его словами. По этой причине он пьет кровь из меня, а не из законсервированных запасов, как остальные вампиры?

– Будь так любезна, поторопись. Не хотелось бы испортить диван, – пробурчал Бенедикт. Кровь уже стекала по его руке.

Мне пришлось сделать усилие, чтобы заставить себя прижаться губами к его запястью и попробовать кровь. Закрыв глаза, я так и поступила. Это ощущалось, как что-то интимное. Сокровенное и запретное. Кончиками пальцев и губами я чувствовала бархат его кожи. Стоило вкусить крови, я вновь ощутила разливающееся по телу тепло, и все запреты рухнули.

Боль как рукой сняло. Усталость пропала. С каждым глотком меня наполняло силой, а его кровь казалась вкуснее. Мое сердце заколотилось, дыхание стало глубже, и туман в голове рассеялся. Впервые за месяц я почувствовала себя живой.

– Не спеши, – послышался глубокий голос короля.

Но я не хотела сдерживаться и не желала останавливаться. Пускай это никогда не закончится! Не хочу больше мучиться от боли! Я вцепилась в руку Бенедикта и жадно глотала кровь.

– Флоренс.

Король высвободил руку. Открыв глаза, я пыталась уцепиться за нее, но, какой бы сильной я ни чувствовала себя теперь, силе вампира мне было нечего противопоставить. Бенедикт удерживал меня, спрятав окровавленное запястье, и я расстроенно застонала.

– Достаточно, – невозмутимо заявил король.

Почему? И на этом все?

Биение сердца отдавалось пульсацией во всем теле, мир уходил у меня из-под ног. Может, кровь все-таки имеет наркотический эффект? Ужасно кружилась голова, в ушах стучало.

– Скоро прекратится, – пообещал Бенедикт. Его голос раздался приглушенно, будто через стену. Король придержал меня за спину, и я навалилась на него, положив голову ему на плечо. Закрыв глаза, я постаралась выровнять дыхание. Постепенно я пришла в себя. Дождавшись, когда пульс успокоится, я открыла глаза.

Комната перестала кружиться, в голове стало на удивление ясно, а боль, усталость, туман… канули в прошлое.

– Лучше? – поинтересовался Бенедикт, его голос прозвучал совсем рядом.

Я лежала в объятиях короля. Только теперь я осознала это.

– Угу, – протянула я, осторожно отстранившись. Я не могла доверять своему языку: вместо «да» с него грозило сорваться необдуманное «еще». А кроме того…

Вновь все казалось нормальным, как прежде.

Наконец-то я чувствовала себя собой.

Волна облегчения захлестнула меня. И как я пережила последний месяц? Но, к счастью, теперь все позади. Мои мучения остались в прошлом.

На глаза навернулись слезы. Я быстро отвернулась от Бенедикта, чтобы скрыть их, но он все-таки заметил.

– Флоренс? Что-то случилось?

Я осознала, что Бенедикт пытался удержать меня в объятиях.

– Ничего, – с трудом выдавила я.

– Тебе стало хуже?

Его беспокойство казалось искренним. И я начинала верить ему. Он не хотел склонять меня к тому, чтобы я выпила кровь, но убедил лишь потому, что возникла крайняя необходимость: иначе я не поправилась бы. Доверяй я ему чуть больше, не пришлось бы так страдать. Немного доверия – и пребывание в замке доставило бы мне больше удовольствия. И я не провела бы месяц, медленно угасая.

– Нет, – всхлипнула я, вытирая слезы. Я начинала думать, что каждое решение, принятое в замке, оказывалось неправильным. Без родных я, похоже, не такая сильная и умелая, как думала. Без них моя миссия провалится. Да и меня не станет. Во время визита им придется дать мне четкие инструкции, что делать дальше. Я чувствовала, что сама ничего не могу.

– Тогда почему ты плачешь? – поинтересовался король. В том, как он сказал это, было столько нежности, что я едва не обняла его.

Всхлипнув, я помотала головой.

– Потому что мне больше не больно.

– Да… я об этом и говорил!

Я вздохнула.

– Но если бы это была ловушка? Я боялась, кровь подчинит мою волю.

– О чем ты говоришь?

– Как я могла знать? – Теперь это предположение показалось мне глупым. – Кровь, способная исцелять? Звучит неправдоподобно, – оправдывалась я. – Я же не понимаю, как работает эта… эта магия.

Бенедикт нахмурился.

– Магия? Я вампир, а не сказочная фея.

Я рассмеялась.

– О вампирах мне известно не больше, чем о феях. Вот что происходит, если исключить людей из своего общества. Кто сказал, что фей не существует? О вашем существовании узнали всего пятьсот лет назад!

– Сильно сомневаюсь, что существуют другие виды разумной жизни. А если так, они хорошо прячутся, потому что знают, как вы, люди, относитесь к тем, кто от вас отличается.

Последние слова поразили меня. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать их.

– Прошу прощения? – выдавила я.

Оттолкнув меня, Бенедикт вскочил на ноги.

– Чего ты ожидала? – зарычал он. – Можно подумать, мне нужны уловки, чтобы получить желаемое. Я король этой страны, Флоренс! Не слишком ли многого требую – выказывать немного доверия, пока живешь в моем замке? Может, ты хотя бы попытаешься избавиться от древних предрассудков?

Я оставила без внимания упреки короля.

– Мы, люди? – повторила я и тоже поднялась. – Желаете выставить злодеями нас? Да вы обращаетесь с нами как с животными!

Бенедикт зло взглянул на меня.

– Так вот чего ты добиваешься? Оскорбить меня? Мы не делаем ничего подобного. Вы свободны, можете делать, что пожелаете, так было всегда.

– Разумеется! Но лишь при условии, что мы регулярно сдаем кровь и живем в определенных районах! Пока помалкиваем и соглашаемся с тем, что вампиры могут отнять у нас все, чего они ни пожелают. Пока гнем спины на работе, которую вы позволили нам выполнять, и миримся с тем, что любимые бесследно исчезают. Пока не требуем равных прав или возможности свободно распоряжаться собственным телом. По-вашему, это – свобода? Это угнетение! А если забыли – все началось в этом замке, пятьсот лет назад.

Бенедикт рассмеялся.

– О нет, не так. Все началось с охоты, которую люди открыли на вампиров. Нам не дали возможности стать частью общества. Мы лишь защищались.

Я не могла поверить в чушь, которую он говорил.

– Вы забрали у нас все! – завопила я, сжав кулаки.

– Нет, не преувеличивай! Ничего, кроме привилегий, у вас не отняли! – закричал король. – Все остальное осталось как прежде. Но люди ведут себя так, будто мы уничтожили их жизнь. А ведь у нас прежде вообще не было жизни. Мы влачили жалкое существование среди теней и мрака. В одиночестве справлялись с опасностями. Впервые глоток свободы нам подарил мой прадед. Извиняюсь, если в итоге вам досталось меньше. Но это люди показали нам: свобода не бывает абсолютной. И да будет тебе известно: я не способен подчинить твою волю, укусив. То, что ты чувствуешь, когда я пью твою кровь, зависит только от тебя.

Мне очень хотелось высказать ему все, что скопилось на душе, но я не могла произнести ни слова. Даже «лжец», потому что сомневалась в его справедливости. Возможно, Бенедикт действительно верил в то, что говорил. Похоже, его картина мира полностью отличалась от моей: вампиры – белые и пушистые, а люди – зло во плоти. Какие у меня были шансы убедить его в обратном? И что значит – то, что я чувствую, зависит только от меня? Что он хотел этим сказать?

Бенедикт быстро пересек комнату и распахнул дверь. Не спуская с меня взгляда, кивнул в сторону выхода.

– День выдался долгий. Доброй ночи, Флоренс.

Он прогоняет меня?..

Конечно. Чего я ожидала?

Я поспешила прочь из комнаты и, проходя мимо него, собиралась бросить язвительное замечание, но едва переступила порог и оказалась в коридоре, он с резким хлопком закрыл дверь.

Я посмотрела на стражников, которые стояли на посту. Презрительное любопытство, читавшееся на их лицах, разозлило меня еще больше. Беспомощное отчаяние оставило меня, сменившись решимостью.

Я восстановила силы, значит, пришло время взять себя в руки. В одном я была уверена: не позволю больше никому убеждать меня в моей слабости.

Глава 9

Скажи мне правду

Следующим утром я, благодаря выпитой вечером королевской крови, чувствовала себя прекрасно, по крайней мере, физически, впервые с тех пор, как поселилась в замке.

Меня вновь стали терзать кошмары, даже страшнее, чем обычно, так что спала я плохо. Вспоминая Бонни, я ощущала встающий в горле ком. Ее пустые, безжизненные глаза преследовали меня, и в них мне виделся обвинительный приговор. Когда в комнату ко мне вошла новая служанка, я почувствовала еще более сильную боль. Девушка объявила, что через полчаса Бенедикт ждет меня на завтрак в своих покоях. Мысли о короле вытеснили переживания о Бонни.

Пульс участился, стоило вспомнить ссору с королем. Как он защищал вампиров! Я ничего не ответила пытаясь не показывать, как сильно я злюсь, и коротко кивнула – небольшая тренировка перед завтраком. Нужно взять себя в руки. Споры с королем только усложнят ситуацию.

Вчера я долго лежала без сна, размышляя, как поступить дальше, но так и не пришла к решению. Все так запуталось. До сих пор ничего не складывалось, как мы задумали, слишком многое оставалось неясно. Убийство Бонни поразило меня, и я не представляла, зачем кому-то избавляться от меня. Или целью был Бенедикт? Сыграет ли новое обстоятельство мне на руку или помешает в исполнении миссии?

Надо поговорить с братом и родителями. Вместе мы составим новый план, а до тех пор придется ничего не предпринимать, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Переступив порог королевских покоев, я прогнала лишние мысли. Или, по крайней мере, приложила к этому все усилия: пришлось признать, что я не умела держать язык за зубами.

Слуга, открывший дверь, провел меня в спальню Бенедикта. Король сидел за круглым столом напротив окна. Слабые лучи солнца подсвечивали его темные кудри. В камине потрескивали дрова, но окно стояло открытым, впуская в комнату прохладный воздух, который вздымал пар над чашками с чаем. Я обратила внимание, что постель еще не заправили. Простыни были смяты после ночи – эта картина показалась мне необычно интимной. Я представила, как король лежит в кровати, его волосы взъерошены, бледная обнаженная грудь выделяется на фоне темных простыней.

Бенедикт смерил меня изучающим взглядом, после чего кивнул на кресло напротив.

– Доброе утро.

Выражение лица никак не выдавало его настроения, а то, что мои мысли пустились в свободное плавание, заставило меня растеряться.

– Доброе утро, – пробормотала я, усаживаясь.

Бенедикт поставил чашку на блюдце и налил мне чая.

– Знаешь, Флоренс, – начал он немного укоризненно, – я только сейчас осознал, как ты пренебрегаешь правилами этикета по отношению ко мне.

Я натянуто улыбнулась.

– Прошу прощения, Ваше Величество. Хотите, чтобы я вышла и еще раз поприветствовала вас должным образом?

Бенедикт усмехнулся.

– Теперь у тебя есть силы самостоятельно передвигаться, так что это не будет сложно.

Мне стоило огромного усилия не закатить глаза.

На его губах мелькнула озорная улыбка.

– Не волнуйся. Обещаю воздержаться от фразы «Я же говорил».

Бенедикт подлил сливок в чай и протянул мне чашку. Растерявшись, я уставилась на жидкость карамельного цвета.

– Что-то не так? – поинтересовался он. – Слишком много сливок?

– Нет, – призналась я. – Наоборот, в самый раз.

Я бросила взгляд на его чашку, в ней напиток был темным.

– Разузнал, какой чай ты предпочитаешь, – пояснил король. – На кухне знают о наших предпочтениях лучше нас самих.

– Такая забота с вашей стороны, – заметила я. – Благодарю.

Он лишь покачал головой.

– Ешь, – почти приказал он.

Я решила отставить протесты и взяла с тарелки кусок макового рулета. Пока я жевала, король пил чай и смотрел в окно, откинувшись на спинку кресла.

– А вы ничего не едите? – спросила я через некоторое время.

– С завтраком у меня сложные отношения, – объяснил он.

Я взяла еще кусок, обдумывая следующую реплику. Вероятно, это покажется несколько дерзким, но зачем церемониться? Разве не за дерзость я понравилась королю? Если бы не это, может, я и постаралась сдержаться.

– Не ожидала, что после вчерашнего вы позовете меня к себе, чтобы понаблюдать, как я ем.

Он перевел взгляд на меня.

– Считай это способом помириться.

– Но зачем? – я тут же прикусила язык.

– Я не хочу следующие одиннадцать месяцев вести тихую войну. Мы придерживаемся разных убеждений, не желая их менять, – это можно понять. Но мне необходимо, чтобы ты была рядом, Флоренс, и доверяла мне. Врагов у нас и так хватает.

Мое сердце сжалось.

– У нас?

Бенедикт стал серьезным.

– Сначала закончи завтрак, – предложил он. – Тебе еще надо восстановить силы.

Я начала догадываться.

– Вы что-то узнали? – насторожилась я. – Речь о Бонни, верно? Поймали убийцу?

– Нет, – вздохнул Бенедикт. – Хелин проверила таблетки в лаборатории.

Кусочек макового рулета выскользнул из моих пальцев и упал на тарелку.

– И что же? – спросила я, затаив дыхание.

Бенедикт помрачнел. Это из-за того, что я в очередной раз отказывалась подчиниться? Или его огорчало то, что он собирался сообщить мне? Вероятно, и то и другое.

– Она нашла молотые семена болиголова.

Я представления не имела, что это значит, но поежилась от страха.

– Что это значит?

– Что тебе известно о смерти Сократа?

– Ничего, – честно заявила я. – При чем он здесь?

Бенедикт поморщился.

– Сократ якобы выпил чашу с ядом болиголова – был в древности такой способ казни. И в твоих таблетках оказался этот яд.

Я содрогнулась, сердце заколотилось, я чувствовала, как его удары расходятся до кончиков пальцев. Страх полз по шее, и меня бросило в холодный пот.

– Яд предназначался для меня? – выговорила я. – Или с его помощью надеялись причинить вред вам?

– Меня бы это не коснулось. Приняв таблетки, ты не сидела бы здесь.

Вцепившись в чашку, я судорожно проглотила чай: страх комом застрял в горле. Я едва не выпила их! Прояви я меньше подозрительности…

– А как действует этот яд? – хрипло пробормотала я.

Бенедикт задумчиво поджал губы.

– Лучше оставаться в блаженном неведении, поверь. Я спросил у Хелин и сразу пожалел.

Если он пытался напугать меня, ему это удалось. Но в то же время его слова пробудили во мне любопытство – какая судьба меня ждала?

– Скажите! – заявила я, ища сочувствия в его зеленых глазах. В них мелькнуло раскаяние.

– Болиголов вызывает паралич, – произнес он нехотя, будто силой воли заставлял себя говорить. – Жертва задыхается, пребывая в полном сознании. Вполне возможно, смерть выглядела бы естественно.

Мне стало плохо.

– Но почему я? Кто выигрывает от моей смерти?

– Этого я сказать не могу.

– Потому что вам не известно или вы не желаете, чтобы я знала?

Бенедикт поморщился.

– И то и другое.

Пришлось принять этот ответ.

– Как яд вообще попал в замок? Где отравитель достал его?

– Болиголов пятнистый произрастает в Англии. Сейчас мы пытаемся выяснить, как таблетки могли пронести сюда. До тех пор никто не попадет и не покинет замок. Я обещал тебе безопасность и нарушил слово. Но клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы защитить в будущем.

Его решительность меня немного тронула. Я верила, что Бенедикт настроен серьезно. Но напомнила себе: он не заботится обо мне как о человеке. Король защищает меня потому, что пьет мою кровь.

– А эти… новые правила не распространяются на мою семью? – осторожно уточнила я.

Бенедикт нахмурился.

– Приказ есть приказ. Никто не войдет и не выйдет из замка.

Он же не это имел в виду? Разумеется, мы всего лишь недопоняли друг друга.

– Но мои родные не способны причинить вред! Им же разрешат навестить меня?

Бенедикт посмотрел на меня так, будто я только что предложила пригласить весь город на вечеринку.

– Что-то мне подсказывает, ты не осознаешь всей серьезности ситуации.

– Прекрасно осознаю, но мы говорим о моих родителях! Я хочу их увидеть!

О, не просто хочу – должна. Мне необходим их совет.

– Сожалею, Флоренс, но теперь вопрос о визитах даже не ставится. Могу отправить твоим родителям телефон, чтобы ты позвонила им.

– Это не сравнится со встречей!

– Больше ничего не могу предложить.

– Но…

– Вчера тебя едва не отравили, а сегодня ты обсуждаешь со мной меры безопасности?

– Моя семья не представляет угрозы! – воскликнула я. По крайней мере, для меня.

– Понимаю! – его голос выдавал раздражение, к которому я уже успела привыкнуть.

– Тогда почему вы запрещаете нам встретиться?

– Дело не только в тебе, Флоренс!

«А в ком же еще?» – чуть не спросила я, но Бенедикт не дал мне и слова сказать.

– Не стоит начинать ссору. Эта тема не подлежит обсуждению. Хотя бы на время отбрось предрассудки и поймешь, что я запретил посещения не только из-за тебя, а чтобы защитить эту страну – в том числе тебя и твоих родных!

Он, казалось, сильно огорчился. Что ж, похоже, продолжать настаивать смысла не было.

Бенедикт – король. Прошлым вечером он ясно обозначил границы. Поэтому не станет отменять приказ только потому, что я попросила. Не могу же я сказать, что Валь и родители способны защитить себя сами. Я сделала вывод, что в ближайшее время не увижусь с родителями и братом. Что означало…

Я осталась одна. И мне предстоит самой решить, как вернуть контроль над ситуацией.

Допустим, я буду придерживаться первоначального плана. Но у нас возникнет огромная проблема, если к летнему солнцестоянию Бенедикт не отменит ограничения. В то же время менять стратегию я не решалась, не предупредив семью. А ничего не предпринимать было для меня мучительно. Итак, выбирая из трех вариантов…

Тактика, которой я придерживалась прежде, виделась мне единственно верным вариантом, правда, придется действовать решительней, чтобы все прошло, как мы задумали. Я должна завоевать доверие короля, должна пробраться в его постель, в его теплые крепкие объятия.

По спине пробежала холодная дрожь. Хотела бы я убедить себя, что прежде меня сдерживало лишь физическое истощение. Но теперь, не имея возможности ждать, когда Валь с родителями преподнесут мне готовое решение, я с горечью осознала, что выдумывала оправдания. Избегала трудностей. Страх взял надо мной верх, а я даже не пыталась бороться.

Но отступать было некуда – пришло время действий. Никто, кроме меня, не способен изменить ситуацию.

В чем я клялась вчера? Я буду решительной – и смелой, очень смелой.

Я сглотнула вставший в горле ком. Во всяком случае, король оказался более воспитанным, чем мы полагали. Все будет не так страшно, как я опасалась многие годы.

– Понимаю, – спокойно согласилась я, возвращаясь к маковому рулету. Руки предательски тряслись, но если Бенедикт и заметил, уверена, объяснил это волнением из-за полученных новостей. Я допустила много оплошностей, но он до сих пор ничего не заподозрил. Пусть так и будет.

У Бенедикта, похоже, был синдром спасателя. Он беспокоился обо мне, с тех пор как в первый раз вкусил моей крови. Возможно, так я и смогу с ним сблизиться? Притворюсь хрупкой и сломленной. Сделаю вид, будто он необходим мне.

Я сомневалась: до сих пор мне удавалось играть роль не вполне безупречно. Но я смогла убедить себя в существовании другого пути, а значит, смогу внушить себе веру в собственные силы.

Я видела, что Бенедикт откинулся на спинку кресла, и знала, что он наблюдает за мной. Вероятно, гадает, как относиться к Флоренс после ее бурных эмоциональных всплесков. К несчастью, я оказалась не в силах держать свое мнение при себе. Возможно, он что-то заподозрит, если я стану слишком покладистой?

Приподняв голову, я встретилась с ним взглядом.

– Удалось ли вам найти время, чтобы подумать о работе для меня? – с надеждой осведомилась я.

– Разумеется, – ответил Бенедикт, не сводя с меня внимательного взгляда.

От удивления я округлила глаза.

– И что это?

– Боюсь, не могу поддержать твою страсть к чистке дымоходов, хотя тебе и лучше. – Его губы искривились в ухмылке, а на щеках обозначились ямочки.

– О нет, мое сердце разбито! – вскрикнула я, театрально всплеснув руками.

– Еще бы. Я приготовил для тебя кое-что получше. Возможно, не совсем то, на что ты рассчитывала, но ты можешь помочь мне.

Я уставилась на него. Король ведь не собирается раскрывать мне правительственные секреты?

– Какая помощь вам понадобится?

Бенедикт задумался. Повертев в руках чашку, он наконец поставил ее на стол, водя пальцем по изгибу ручки. Через несколько минут он продолжил:

– Ты могла бы приводить в порядок документы, надписывать адреса и вычитывать письма. Иногда мне требуется помощь с ноутбуком – если ты разбираешься в технике. Я не эксперт в этом, что создает сложности. – Бенедикт раздраженно поморщился. Я открыла рот, чтобы ответить, но он жестом дал понять, что еще не закончил. – Во избежание недоразумений сразу замечу: приняв предложение, ты можешь в любую минуту уйти или взять отдых на несколько дней. Это неофициальная работа. Мне кажется необычным, что кровавая невеста будет на меня работать, но раз ты попросила…

– Спасибо за доверие, – перебила я короля, – с радостью выполню любое поручение, хотя сомневаюсь, что справлюсь с ноутбуком лучше, чем вы. В конце концов, вы пользуетесь им каждый день, а я – очень редко.

– Позволь не согласиться, – пробурчал Бенедикт. – Я стараюсь как можно реже подходить к этой дьявольской машине. Хватает того, что, едва включившись, она вываливает на меня ворох писем. Кто это вообще придумал? Кнопка «отправить» не означает, что можно перестать думать о том, стоит ли отправлять сообщение.

Я не смогла сдержать улыбки, сколько бы ни старалась спрятать ее. Бенедикт заметил.

– Разве я не прав? – поинтересовался он.

– Вовсе нет. Просто вы… немного старомодны. Если позволите, конечно.

Более того, он не осознавал своих привилегий. Люди едва могли позволить себе технические новшества, не говоря уже о доступе в интернет – это привилегия вампиров. А король жаловался, что отправлять сообщения стало слишком просто.

Бенедикт закатил глаза.

– Вы с Лирой созданы друг для друга.

– Прошу прощения, – должно быть, мое извинение прозвучало легкомысленно.

Покачав головой, он задумчиво посмотрел на меня.

– Значит, ты не против такой работы?

Я не размышляла над его предложением. На первый взгляд, казалось, мне не предлагали ничего волнующего и работа не обещала особого веселья, но все же это лучше, чем сидеть в своей комнате. Вчера я неплохо провела время в обществе короля, хоть мы и хранили молчание большую часть дня. Может, мне даже удастся узнать что-то из его корреспонденции. Это может помочь нашей миссии. Я намерена сблизиться с королем и завоевать его доверие. И он, можно сказать, бросил ключ к моим ногам.

– Когда я могу приступить? – просила я.

Бенедикт перевел взгляд на маковый рулет, лежавший на тарелке.

– Как только закончишь с завтраком, – он переставил пиалу с черникой ближе ко мне. – Витамины, – объяснил он, и я чуть не подавилась.

– Благодарю, – пробормотала я и сделала глоток чая, чтобы спрятать улыбку. Синдром спасателя! Что-то мне подсказывает, защитные стены вокруг Бенедикта падут перед моей уязвимостью. Что может быть проще? Он даже не догадывался о шипах, которые я прячу.

* * *

Мои надежды не оправдались: доступа к содержанию писем Бенедикт мне не предоставил. Удобно устроившись в красном бархатном кресле, я разместила на коленях стопку прошений, которые требовалось рассортировать по датам и категориям. Луч солнца озарял витражное окно, заполняя комнату разноцветными узорами. Свет преломлялся на золотой раме арфы, привлекая к ней мое внимание. Так и хотелось сыграть на ней, но мешать Бенедикту я не собиралась.

Нахмурившись и сгорбившись, он сидел над документами. Закончив с заданием, я попросила следующее. Чуть ранее я объясняла Бенедикту, как отключить звуковые уведомления в электронной почте. Трудностей возникло бы меньше, разреши он мне смотреть на экран, но у меня не хватило смелости предлагать такое. Я не хотела, чтобы у него сложилось впечатление, будто я интересуюсь его сообщениями. Даже если это так и было.

Наконец у меня появилось занятие, но даже так мне не удавалось собраться с мыслями, которые постоянно уплывали куда-то. Я думала о Бонни, о таблетках, вспоминала ссору с королем.

Это я должна была умереть прошлым вечером, причем медленно и мучительно. С большой вероятностью последуют другие попытки покончить со мной. В чем бы ни крылась причина, по которой меня хотели убить, вряд ли она рассеется как дым.

Воспоминание о Бонни вновь прокралось в мысли, и я в расстройстве отшвырнула в сторону стопку с прошениями. Меня пробила ледяная дрожь, и я покачала головой: эта картина запечатлена в моей памяти до конца жизни.

Смахнув слезы, я окинула взглядом кабинет. Бенедикт, судя по всему, полностью погрузился в изучение письма. Между бровей пролегла глубокая морщинка, а глаза бегали по строчкам.

Я вспомнила его обещание безопасности. Это немного успокоило меня, но все-таки недостаточно. Мне хотелось, чтобы Бенедикт видел во мне личность, а не просто кровавую невесту. Разумеется, я понимала его реакцию: он явно не желал искать мне замену. Но если честно, я и сама не верила, что такое возможно. До сих пор все невесты могли продержаться год.

Интересно, кого-то из них тоже пытались отравить? Или только меня? В голове проносились воспоминания о Бонни, о прошлой ночи.

Я бросила взгляд на арфу. Мне стоило огромного самообладания, чтобы не броситься к ней, усесться на табурет и заиграть. Музыка всегда успокаивала меня – безопасность, воплощенная в звук. Немного домашнего тепла, по которому я так скучала.

– Бенедикт?

Его имя слетело у меня с языка прежде, чем я успела подумать. Проклятье. Я не хотела его беспокоить, чтобы он не отправил меня обратно в комнату.

Смутившись, я обернулась к нему. Он оторвался от изучения газеты и теперь пристально смотрел на меня. Его вид выдавал не злость, а шок.

Ничего страшного ведь не произошло. Я всего лишь…

О Боже милостивый!

Я похолодела. Бенедикт.

Я осознала, что сделала. Обратилась к королю Англии по имени.

– Ваше Величество… я хотела сказать, – запинаясь, пролепетала я. Мои щеки запылали. Проклятье. Почему я все время совершаю ошибки? Будто в присутствии короля лишаюсь рассудка. – Прошу прощения, у меня… – я прикусила губу, размышляя, как закончить оправдание. Что у меня? Не все дома?

На его губах мелькнула улыбка, а на щеке появилась ямочка.

– Ты что-то хотела? – невозмутимо осведомился Бенедикт.

Мое сердце едва не выпрыгивало из груди. Почему он ничего не сказал? Вспоминая вчерашнюю ссору, я скорее ожидала выговор. Его не очень беспокоило, что я порой нарушаю этикет, но обращение по имени…

Это слишком.

– Могу я… поиграть на арфе? – удалось произнести мне. – Постараюсь потише. Если вы не возражаете, разумеется.

– Конечно, играй. Меня это не потревожит.

Он вновь обратился к бумагам, словно для него это было в порядке вещей. Реши я поиграть на арфе, когда Валю требовалась тишина, он вышвырнул бы меня из комнаты.

Встав с кресла, я села за арфу. Бенедикт не удостоил меня и взглядом. Должен же он знать, насколько она громкая? Или арфа простояла здесь много лет и никто на ней не играл? В таком случае Бенедикт остановит меня после первых же нот, как бы тихо я ни играла.

Я крепко сжала кулаки, потом размяла пальцы, стараясь прочувствовать каждое движение. За время пребывания в замке я наверняка растеряла навык, зато сошли мозоли, полученные из-за работы в мастерской и регулярной игры на арфе. Хорошо, что все равно не получится играть во всю силу.

Я осторожно наклонила арфу к себе и наиграла старую колыбельную. В раннем детстве мама всегда играла ее, а потом, когда мне было восемь, я и сама научилась. И до сих пор, играя эту мелодию, я ощущаю мамин запах, слышу ее голос, тихо подпевающий мне.

Я заметила, что Бенедикт оторвался от бумаг и наблюдает за мной. Похоже, шум его все-таки потревожил. Но было бы неловко останавливаться теперь, поэтому я продолжила, чуть ускорив темп, наслаждаясь ощущением натянутых струн под кончиками пальцев и вибрацией в груди. Понадобится, наверное, несколько дней практики – и буду играть так же хорошо, как до отъезда из дома. А может, Бенедикт разрешит перенести арфу в мою спальню?

– Ты умеешь играть?

Вопрос сбил меня, и я дернула не ту струну. Фальшь была едва слышна, но я, тем не менее, расстроилась.

С неохотой опустив руки, я обернулась к королю. Судя по всему, мне снова удалось поразить его. А чего он ждал? Что я буду неловко дергать струны, мешая ему сосредоточиться на работе?

– Да, – тихо ответила я.

– Откуда?

Открыв рот, чтобы ответить, я помедлила. Стоит рассказывать ему о нашей арфе? Вдруг он посчитает, что ее надо забрать после того скандала?

– Это секрет? – допытывался Бенедикт. Заинтересовавшись, он заметно оживился.

– Не знаю.

Он удивленно выгнул брови.

– Мама научила меня.

Такого ответа ему явно было недостаточно, хотя и допытываться дальше он не стал.

– Что ж, – сказал он, возвращаясь к бумагам. – Не волнуйся насчет шума. Я привык.

Кто-то играет для него? У меня разыгралось воображение, или Бенедикт действительно смягчился? Морщины разгладились, голос стал мягче. Словно музыка его успокоила.

Передо мной предстал другой человек. С первыми же звуками арфы образ грозного короля распался. Я продолжила осторожно играть, оплетая нас мелодией. Я старалась, чтобы звук был как можно тише, поэтому слышала шелест бумаги, когда Бенедикт переворачивал страницу, и скрежет стула по полу, когда он двигался.

Так мне казалось, словно я нахожусь наедине не с арфой, а с ним.

Глава 10

Тянусь к тебе

Играла я довольно долго, но Бенедикт ни разу не пожаловался на шум, очевидно, не возражая против музыкального фона, который я создала для нас.

Я все же старалась не слишком шуметь и сосредоточилась на том, чтобы правильно держать руки. И уже скоро движения вновь стали казаться естественными. Лишь почувствовав боль в пальцах, я отпустила инструмент.

Обедали мы с Бенедиктом тоже вместе, после чего он отправил меня обратно в комнату. Во второй половине дня у него были назначены встречи с советниками: стоило ли говорить, что меня не оставили бы в его кабинете одну.

Слуги успели перенести мои вещи в новую спальню, и некоторое время я потратила на то, чтобы все разложить по местам. Но ничто не спасало от воспоминаний о вчерашнем дне. Примерно через полчаса в дверь постучали, и я ощутила такое облегчение, что была готова броситься гостю на шею, кем бы он ни оказался.

– Входите! – крикнула я и обернулась к двери. Мгновение я ожидала появления Бонни – настолько я привыкла к ней за прошедший месяц. Но вместо нее в дверях замерла Лира. За ее спиной возвышались двое стражников – очевидно, ее телохранители.

– Можно? – тихо спросила она.

Я кивнула, бросив на кровать свитер. Вчера я не пустила ее. Глупая ошибка. Не следует пренебрегать ею, если я хочу втереться в доверие к королю.

Переступив порог, Лира закрыла дверь, но стояла в нерешительности, не зная, как себя вести. Я натянула на лицо улыбку.

– Привет.

– Ох, Флоренс… – встряхнув головой, Лира бросилась ко мне и кинулась на шею. Застигнутая врасплох, я едва не отшатнулась, но быстро опомнилась и похлопала ее по спине. По рукам пробежали мурашки – приятное чувство, хотя я и противилась тому, чтобы так близко подпускать вампиршу. В ее объятиях я почувствовала, как успокаиваюсь – пожалуй, это было самое теплое прикосновение с тех пор, как я попала в замок.

– Прими мои соболезнования, – прошептала принцесса, отчего я вздрогнула. Отстранившись от нее, я глубоко вздохнула. Эмоции зашкаливали, но мне удалось не поддаться им и сохранять маску спокойствия.

– Благодарю.

– Как ты?

В глазах Лиры я читала беспокойство. Оно казалось искренним, будто ей на самом деле было не все равно.

– Я в порядке, – заверила ее и присела на край кровати.

Нахмурившись, Лира присмотрелась ко мне.

– Ой! – воскликнула она, подпрыгнув. – Ты пила кровь Бена?

Жаль, что это так очевидно, но стоило признать: до прошлой ночи я напоминала ходячий труп. Странно: теперь я чувствовала себя хорошо физически, но на душе скребли кошки. Но стоило радоваться и этому.

– Да, – призналась я. – Это было единственным разумным решением, учитывая обстоятельства.

Лира присела рядом. Сегодня на ней была юбка с цветочным узором и ее любимый зеленый свитер. Яркая, не вписывающаяся в мой унылый мир.

– Что ты хочешь сказать? – спросила она.

– Из-за Бонни…

Лира вздрогнула.

– Думаешь, тебе тоже грозит опасность?

Я растерялась. Неужели Лира не знает о таблетках? Быть не может! Она принцесса – ей должны были сообщить! Стоит ли мне рассказать об этом?

Определенно нет. Возможно, Бенедикт просто не успел поговорить с ней – он ведь работал все утро. Да и это не мое дело, хотя и касается меня лично. Он король и сам решит, кого ставить в известность.

– Бонни убили в моей комнате, – уклончиво объяснила я. – Не думаю, что это случайность.

Лира покачала головой.

– Не представляю, кто мог сотворить такое. Все знают, как суровы наказания, если пить кровь из вены. Но убийство!

Я едва не сорвалась. Наказания!..

То, что случилось с Валерианом, мало озаботило блюстителей порядка: на моего брата напали, и он едва не истек кровью на обочине дороги. И преступника так и не поймали! Но чему удивляться? Скорее всего, его и не искали. Зачем? Для вампиров Валь – расходный материал, человек, один из множества, не более чем хороший ужин. Единственной причиной, почему Бенедикт бросил все силы на поиски убийцы в замке, было то, что оказались затронуты его интересы как собственника.

Лира по-своему истолковала выражение вселенского отчаяния на моем лице и похлопала меня по плечу.

– Ничего с тобой не случится, Флоренс, обещаю. Бен уже принял все необходимые меры, замок защищен как никогда. Брат даже немного перестарался, как мне кажется. – Она закатила глаза. – Меня не пускают в парк, не говоря уже о том, чтобы покинуть замок. А два остолопа повсюду следуют за мной. Понятно, почему Бен охраняет тебя и слуг, но почему меня? Вряд ли кому-то захочется испить моей крови. Тогда зачем все это?

– Бенедикт дорожит тобой, – возразила я. – А еще мне кажется, он любит все контролировать – ты так не думаешь?

Лира упала на матрас и театрально простонала.

– Бра-а-атья… Как они порой действуют на нервы!

Еще месяц назад я бы полностью согласилась с ней. Но сейчас, когда Валь так далеко… Я не хотела смеяться над его педантичностью. Я скучала по нему даже больше, чем по родителям. Как старший брат, он всегда заботился обо мне, многому научил. Как бы хотела, чтобы он оказался здесь, защитил меня! Если бы могла, не раздумывая заменила любого стражника на брата – и плевать, что он всего лишь человек. С Валем я чувствовала бы себя безопаснее, чем с ними.

– Бенедикт действительно позаботился об охране слуг? – осторожно спросила я, переводя тему.

– Угу, – угрюмо промычала Лира.

– Всех?

– Конечно. Глупо охранять только половину! К каждому приставили сопровождение.

– Каких же усилий это стоит!

– Похоже на то. Но другого выхода нет. Бен не станет рисковать, пока не найдут виновника. – Она вскочила на ноги. – Я хотела спросить о другом. Как насчет киновечера со мной и Брианой? Я велела слугам установить экран и проектор в моих покоях, но боюсь, скоро Бенедикт обо всем узнает.

– И что? Он имеет что-то против просмотра фильмов?

– Именно! Он еще тот зануда. Говорит, у меня от кино глаза портятся. Можно подумать, ему лет сто.

Я невольно усмехнулась.

– Очень похоже на него. Сегодня он жаловался на электронную почту.

– Уф! Знаешь, Бен однажды установил в кабинет телефон. Но через два дня отключил, чтобы ему перестали названивать.

– Ему точно не сто лет?

– По крайней мере, в душе так и есть. Скажи спасибо, что у нас есть электричество. Держу пари, оно следующее в его списке!

– И водопровод! – пошутила я.

Лира захихикала.

– Думаешь, слив воды в унитазе он оставит?

Я развеселилась.

– Вот уж надеюсь!

– Так как? – спросила Лира. – Присоединишься? Бриана будет рада!

Я медлила с ответом. Я предпочла бы держаться подальше от вампирш, но это ни к чему бы меня не привело, ведь я поставила своей целью проникнуть в самое сердце замка. И если смогу хотя бы ненадолго отвлечься от переживаний, почему бы не попробовать.

К тому же я давно не смотрела кино, жаль будет упустить такую возможность.

– А что будем смотреть? – поинтересовалась я, улыбнувшись.

Она просияла.

– Все, что пожелаешь!

* * *

Выяснилось, что покои принцессы располагаются совсем рядом с моими. Бриана уже дожидалась нас там, и мы тут же устроились на кровати – причем я помимо воли оказалась в середине. Мы смотрели романтическую комедию, которую девушки знали наизусть, и объедались сладостями.

Хотя я и не доверяла им, я хорошо повеселилась. В кино я бывала редко, всегда находилось множество отговорок. Во-первых, не хватало времени: работа по дому занимала много часов. Во-вторых, родители экономили каждый пенни. А когда все же удавалось выбраться в кино с друзьями или коллегами, потом приходилось выслушивать родительские лекции о том, что все фильмы – не более чем приукрашенная форма пропаганды.

Наверное, в их словах была доля правды. Ведь эти истории снимались вампирами и о вампирах. Впрочем, я никогда полностью не соглашалась с родителями в этом вопросе, потому что прежде всего фильмы – это настоящее чудо.

Счастливые сцены дарят мне радость, а трагические помогают пережить печаль. Но все они уводят меня от суровой реальности, показывая то, чему в ней нет места. Даже теперь магия кино почти сработала. Правда, двух фильмов и совместного ужина оказалось слишком много. Я жаждала тишины и покоя, чтобы подумать, поэтому попрощалась с девушками и отправилась к себе.

Лира с Брианой пожелали мне спокойной ночи и, не успела я далеко уйти, начали спорить, кто из главных героев настоящий красавчик. Слава богу, меня не спросили. «Ни один», – ответила бы я. Оба вампира – монстры, как и Лира с Брианой.

Эту фразу я прокручивала в голове, направляясь к себе в спальню и готовясь ко сну. Это была мантра, которую я собиралась выжечь в подсознании. Я не стану доверять вампирам.

Неизбежно меня настигли мысли о Бонни, об отправленных таблетках, о моей миссии.

Какие у меня шансы пережить это задание? Действительно ли Бенедикт сумеет защитить меня, пока я живу в замке? И сможет ли Валь спасти меня, если мне все-таки удастся убить короля?

Тяжко вздохнув, я подошла к окну и всмотрелась в ночь. Небо было затянуто тучами, сквозь которые едва пробивался лунный свет. Пора отправляться спать, но я знала, что не засну сегодня. Меня уже подстерегали кошмары, затаившись в подушках, между шелковых простыней, под массивным пологом огромной кровати. Кошмарами я мучилась с детства. И родители, и брат провели множество ночей возле меня, держа за руку, чтобы я могла уснуть.

Стук в дверь вырвал меня из размышлений, и я испуганно вздрогнула. Помедлив, я пригласила гостя войти.

На пороге появился Бенедикт, и мое сердце пропустило несколько ударов. Одежда на нем была той же, что утром, правда, не такой опрятной, и верхние пуговицы рубашки были расстегнуты.

– Не помешал? – спросил он, оглядев меня с ног до головы. Я успела переодеться в ночную рубашку, поэтому чувствовала себя почти голой, и мне показалось, будто Бенедикт видит меня насквозь. Мне стоило больших сил сохранить спокойствие и не обхватить себя руками.

– Нет, – невозмутимо ответила я. – С радостью приму вас.

Бенедикт прошел внутрь. В нерешительности закрыл дверь и направился ко мне, но замер, очевидно решая, как поступить дальше. Во мне невольно пробудился интерес.

Собравшись с силами, я сделала шаг навстречу. Он следил за мной взглядом хищника.

– Вы пришли за кровью? – тихо спросила я, встретившись с ним взглядом. По рукам побежали мурашки, но король не отвел глаз, не замечая моего волнения. Какое-то время мы смотрели друг на друга: Бенедикт немного хмурился, мое сердце пребывало в смятении.

Вдруг я вспомнила свое вчерашнее признание, что я лишаюсь рассудка, когда он кусает меня. А Бенедикт так и не дал понять, что думает об этом. Не подлежит сомнению лишь то, что он ничего не забыл.

Мои щеки вспыхнули, и я опустила глаза. Против воли я задержалась взглядом на его губах, линии подбородка, шее, расстегнутых пуговицах рубашки. И растерявшись окончательно, вперила взгляд в дверь позади короля.

– Это не главное, – ответил он наконец. – Просто подумал… – Бенедикт снова помедлил.

Я замерла в ожидании, чувствуя, как его зеленые глаза пожирают меня.

– Подумал, вдруг тебе что-то нужно, – чуть слышно прошептал он.

Я вспыхнула. Он намекает, что прошлым вечером я показала себя ненасытной? А ведь я вцепилась в его руку и молила о большем. Как хочется забыть этот позор. Определенно не самый блестящий момент в моей жизни.

– Флоренс?

Что за голос! Он отдавался вибрацией в груди, пробуждая во мне сладкий трепет. Я нервно поежилась.

– Но вы сказали, этого достаточно, – напомнила я.

– Для первого раза да. Не стоит пить слишком много. Но если твой организм просил больше, значит, ты восстановилась еще не полностью. Не обижайся, ты, разумеется, выглядишь лучше, чем вчера, но все равно не совсем здоровой.

– Вы мне льстите, – пробурчала я.

– Ничего, кроме правды.

Я поморщилась.

– Значит, вы не собираетесь пить мою кровь? – уточнила я.

Бенедикт покачал головой.

– Готов подождать день-другой, пока ты окончательно не придешь в норму после вчерашних потрясений.

Память снова подбросила мне воспоминание о безжизненном лице Бонни, о следах от укуса на ее шее, о бледном, обескровленном теле. Мне стало плохо.

Воспользоваться этим как оправданием, чтобы не подпускать к себе короля? Нет, станет только хуже. Чем дольше оттягиваю следующий укус, тем сильнее буду бояться – я себя знаю.

– Не хочу ждать, – проговорила я. – Лучше скорее покончить с этим.

Его губы дернулись в мимолетной улыбке.

– Вы мне льстите, – проговорил он, и я снова зарделась.

– Прошу прощения.

Король покачал головой, подходя ближе. Осторожно убрал мне волосы с шеи – движение, из-за которого мое сердце бешено забилось. Где-то внутри вспыхнул огонь, сжигая меня.

То, что ты чувствуешь, когда я пью твою кровь, зависит только от тебя.

Есть ли в его словах правда? Неужели чувства предают меня?

Бенедикт наклонил голову, и я вцепилась в его рубашку. Он бережно придержал меня за локти. Горячее дыхание пощекотало шею, и я напряглась, стараясь не поддаваться чувствам.

– Все хорошо? – прошептал он, и его глубокий голос отозвался в моем теле.

– Да, – проговорила я. Нет, я вовсе не боялась короля, лишь опасалась, что он догадается о моих переживаниях. Что-то со мной не так.

Он и не думал отстраняться. Бенедикт был так близко ко мне, но все равно недостаточно.

– Как мне помочь тебе наконец расслабиться? – негромко спросил он.

Я глубоко вдохнула, ощутив аромат леса, исходящий от Бенедикта. Биение сердца отдавалось у меня в ушах. Я прикрыла глаза.

– Не знаю…

Он ласково стал гладить меня по плечам, вверх и вниз. О святые, как же это приятно! Даже лучше объятий Лиры – но и запретней. Я вздрогнула, и Бенедикт выпустил меня.

– Прости…

– Нет, – вырвалось у меня. Слово оказалось быстрее мыслей, и слишком поздно я осознала, что говорить этого не следовало, что я не хотела, чтобы он останавливался. Проклятье, как же сложно! – Все в порядке, – прошептала я и поджала губы. Молчание – золото, особенно когда не можешь контролировать себя.

Но Бенедикт, судя по всему, что-то понял. Сократив расстояние между нами, он вновь стал гладить мои плечи и руки. Я склонила голову, открывая шею, и ощутила горячие губы и острые клыки, впивающиеся в кожу. Но в этот раз я почти не почувствовала боль – она оказалась мимолетной, едва заметной. Ничто в сравнении с мучениями, которые я испытывала почти месяц. Рана полностью зажила, поэтому ощущения были как в первый раз – непозволительно сладостными.

Бенедикт пил мою кровь, а я пыталась не замечать, что мое тело покрылось мурашками, внизу живота тянет и сердце бешено бьется. И все равно у меня перехватило дыхание, когда король оторвался от меня и провел языком по следам от укуса.

Мне показалось, что он выпил меньше, чем необходимо. Но спросить я не решалась. Вдруг он подумает, что я хочу снова пережить это? Возможно, так и было. Проклятье.

Бенедикт снова прижался ко мне. Вычерчивая пальцем круг у меня на плече, он глубоко вздохнул.

– Спасибо, – пробормотал он, и мое сердце замерло. Никогда прежде король не благодарил за кровь – тем удивительней показался мне этот крошечный жест.

Наконец он отстранился от меня. Как и прошлым вечером, прокусил себе вену и протянул мне окровавленное запястье.

Я отпустила его рубашку и схватила за руку, надеясь, что мне удастся сдерживаться. Но голова у меня закружилась от одного только запаха. Да и на вкус кровь оказалась сладкой, с ноткой обещаний и надежд.

Я старалась делать небольшие медленные глотки, хотя тело и молило о большем. Правда ли, что я так жаждала его крови, лишь чтобы поправиться? Или со мной что-то не так? Откуда это странное влечение? Отвращение уступило место желанию, а страх – удовольствию.

На этот раз я сама отпустила короля, без его напоминаний. Ничего не говоря, он достал из кармана носовой платок и приложил к запястью. Я слизнула последнюю каплю крови с губ, и, к несчастью, Бенедикт поймал меня на этом – лучше бы мне провалиться сквозь землю.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он, пристально смотря на меня.

– Неплохо, – спокойно ответила я. Физически я была в полном порядке. Целебное тепло, смешиваясь с жаром желания, разливалось по телу, наполняло меня новыми силами.

А вот душевные терзания… О них лучше не думать.

Бенедикт изучал меня внимательным взглядом, нахмурившись и глубоко задумавшись.

– Что-то не так? – прошептала я.

Встряхнув головой, он резко отстранился от меня.

– Ничего. Тебе нужно поспать. Жду тебя утром.

Король развернулся, чтобы уйти, оставляя меня в полной растерянности. Вдруг я ощутила страх. Я не хотела, чтобы Бенедикт уходил! Не хотела оставаться в одиночестве!

– Ваше Величество! – проговорила я, следуя за ним.

Замерев на месте, он развернулся и вопрошающе уставился на меня.

Черт возьми, Флоренс, скажи что-нибудь.

– Визит моих родных… – начала я, но остановилась. А, неважно. Да и что случится, если я спрошу еще раз? В худшем случае он просто снова откажет. – Моим родным точно нельзя навестить меня?

– Флоренс… – вздохнул король.

– Даже моему брату? Умоляю!

– В замок никого не пускают. Нельзя рисковать. Мне очень жаль.

Расстроившись, я простонала:

– Но я могу им писать, правда?

– Конечно.

– Можно рассказать обо всем, что случилось? О Бонни и таблетках?

Бенедикт нахмурился.

– Нет… – я сжала кулаки.

– Информация не должна просочиться из замка.

– Почему?

Он вздохнул.

– Прошу, поверь мне. Если я говорю, значит, это важно.

Поверь мне. Звучало легко. Знал бы Бенедикт, что это невозможно.

– Поэтому вы не рассказали об этом даже сестре?

Он замер.

– Ты проговорилась Лире?

Я вгляделась в его лицо – он не сердился, но очень тревожился.

– Нет, – поспешила успокоить я Бенедикта. – Решила, не стоит вас опережать.

Он выдохнул с облегчением.

– Буду благодарен, если ты оставишь все как есть.

– Почему? – не успокаивалась я.

– Не хочу тревожить Лиру.

Я закатила глаза. Чего и следовало ожидать. Почему мужчины стремятся защитить женщин, скрывая от них что-то важное? Но мне удалось воздержаться от колких замечаний.

– Полагаете, она не справится? Лира сильная. Не стоит ее недооценивать.

– Я хорошо знаю, какая она. Но не собираюсь взваливать на сестру проблемы, с которыми сталкиваюсь. Конечно, я поставлю ее в известность, если что-то будет непосредственно касаться ее. А пока намерен держать все в тайне, насколько возможно.

– Получается, мне ни с кем нельзя обсудить произошедшее, – заключила я, скрестив руки на груди. Я снова осталась в полном одиночестве.

Черты Бенедикта смягчились, отчего меня охватил трепет.

– Флоренс, ты можешь поговорить со мной, – произнес он ласково.

Слова утешения не подействовали на меня. Довериться королю? Абсурд! Я едва не рассмеялась ему в лицо.

– Серьезно, – добавил Бенедикт, словно прочитав мои мысли. – Я хороший слушатель.

«Да, вы можете слушать меня, но не разрешаете встречаться с семьей», – едва не заявила я, но в последний момент удержалась.

– Благодарю вас, – выговорила я.

Он выжидающе смотрел на меня. Он рассчитывал, что я открою перед ним сердце? Нет, такого никогда не случится.

Впрочем, заканчивать разговор я не собиралась, тянула время, прежде чем Бенедикт оставит меня наедине с кошмарами.

– Как прошли встречи сегодня? – резкая смена темы вызвала на его лице удивление.

– Сложно.

– Понимаю…

Бенедикт нахмурился, не зная, что ответить.

– Завтра у вас тоже будут встречи? – спросила я, нервно теребя ночную рубашку.

– Да, после обеда.

– А… тогда я, наверное, снова сбегу к Лире.

– Сбежишь? – переспросил король.

Проклятье…

Я поджала губы, не отвечая.

Бенедикт подошел ближе, в его зеленых глазах читалось беспокойство. Почему он кажется таким благородным? Ненавижу его лицо!

– Флоренс, у тебя все хорошо? – спросил он ласково, и у меня подкосились ноги.

– Все в порядке, – выдавила я.

– Каждый раз поражаюсь твоей вере в то, что я не смогу распознать ложь.

Мой пульс участился. Если бы он только знал. К счастью, Бенедикт был и вполовину не так хорош в определении лжи, как ему представлялось.

– Я не сумею тебе помочь, не зная, что случилось, – добавил он.

– Вы в любом случае не сможете, – прошептала я.

– Позволь попытаться.

Я покачала головой, понимая, что уйти от ответа не получится. Ведь главная часть моего плана – предстать перед ним уязвимой.

– Просто… – мой голос охрип, и мне пришлось прочистить горло. – Я остаюсь одна, и это сложно. Все сразу. Бонни и остальное…

– Да, – нахмурился Бенедикт. – Поэтому ты хочешь поговорить?

– Ночью совсем плохо, – чуть слышно прошептала я.

– Хочешь, я останусь?

Я не поверила своим ушам.

– Но вы в любую секунду оставите меня, – напомнила я. – Не все ли равно, когда начать мучиться?

– Хорошо, я не уйду, пока не уснешь.

От последних слов меня бросило в жар. Что он хотел этим сказать?

Но Бенедикт не стал продолжать, а направился к камину. Подняв кресло, как пушинку, он перенес его к кровати.

Демонстрация силы напугала меня. Он же вампир! Он может пронести тяжелое кресло через всю комнату, не моргнув и глазом. Как чувствовать себя в безопасности, если он будет рядом, пока я сплю? И несмотря на все это, меня захлестнула волна облегчения. И я спокойно выдохнула, не успев обдумать принятое решение.

Бенедикт уселся в кресло, всем своим видом выражая нетерпение. Я должна лечь в кровать? О нет! В полном замешательстве я прошла в ванную, хотя уже закончила приготовления ко сну. Второй раз почистила зубы, выиграв время на раздумья. Что здесь происходит? Почему король так заботится обо мне? Он не должен быть таким внимательным. Его, черт возьми, не должно волновать, как я себя чувствую.

Вернувшись в спальню, я застала Бенедикта в кресле, где он все так же сидел, положив ногу на ногу. Он отыскал на прикроватной тумбочке детективный роман, который я взяла в библиотеке, и с интересом листал его.

– И это ты читаешь перед сном? Неудивительно, что ты плохо спишь, – пробурчал он, захлопывая книгу.

– Детективы меня успокаивают, – возразила я и прошла к кровати, держась на максимально возможном расстоянии от кресла. Я торопливо забралась в постель, натянула до подбородка прохладное одеяло и рухнула в подушки. До чего странно. И зачем только я согласилась? Бенедикт теперь будет смотреть на меня, пока я не засну?

– Ради всего святого, что здесь может успокаивать? – поинтересовался он. Но уголки губ, дернувшись в улыбке, выдали его.

– Не могу сказать определенно. Читая их, я чувствую себя готовой к любым неожиданностям.

Покачав головой, король встретился со мной взглядом.

– А я чувствую, что никогда не пойму тебя, Флоренс.

У меня отлегло на сердце. Это скорее хорошая новость.

– Какая жалость, – пошутила я.

И снова его губы изогнулись в чуть заметной улыбке, которая обнажила ямочки на щеках, будь они прокляты.

– Не волнуйся, я обещаю постараться. Но не сейчас. Я сегодня чертовски вымотался.

– Вам необязательно оставаться со мной, если…

– Просто выключи свет, Флоренс, – мягко перебил он. Дважды меня просить не пришлось. Нащупав выключатель на стене рядом с тумбой, я погасила свет.

Нас окутала темнота. Я закуталась в одеяло и закрыла глаза, но не отвернулась от Бенедикта. Странно, но это казалось мне невежливым.

– Спокойной ночи, – пробормотал он, его голос снова напоминал черный шелк. И я вздохнула поглубже, уловив его аромат.

– Спокойной ночи, – прошептала я и натянула одеяло до самого носа, чтобы не ощущать этот запах. В ту ночь король приснился мне.

* * *

Я проснулась в холодном поту, кончиками пальцев чувствуя смертельный холод, а на языке привкус железа.

Сердце колотилось, дыхание сбилось, прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что это был всего лишь сон. Последние две ночи кошмары мучили меня больше обычного, и хотя я знала, что проснулась, паника не ушла.

Перевернувшись на спину, я вглядывалась в темноту комнаты и плотнее закуталась в одеяло. Чувства, пробужденные страшным сном, преследовали меня наяву: я была беспомощна, мной управляли другие люди и, конечно, страх – бесконечный страх.

Слабый лунный свет пробился в комнату сквозь завесу облаков. Будильник на тумбочке показывал половину второго, значит, спала я недолго. Когда же я?..

Мой взгляд метнулся в сторону, и я вздрогнула от испуга, тихо вскрикнув. В темноте вырисовывалась сидящая в кресле у кровати фигура, слабо освещенная луной.

Бенедикт!

О нет.

– Как же ты меня напугал! – прошептала я, схватившись за грудь в попытке успокоить бешено бьющееся сердце. Я совершенно забыла, что король собирался посидеть со мной. И даже не думала, что он останется у меня на ночь. Что он здесь делает?

Но Бенедикт не проснулся от моего вскрика. Протерев глаза, я приподнялась на локтях, чтобы разглядеть его получше. Голова опущена на плечо. И теперь, когда стук моего сердца, отдававшийся в ушах, стихал, я расслышала его тихое ровное дыхание, наполнявшее ночную тишину. Король спал в моей комнате.

Его грудь медленно поднималась и опускалась, глаза были закрыты. Я различила щетину на щеках, изогнутую линию губ, сведенные вместе брови, будто он хмурился во сне.

И чем я опять занимаюсь? Рассматриваю короля! По крайней мере, в его присутствии кошмар стал забываться.

Я повернулась к Бенедикту спиной и попыталась заснуть. Закрыла глаза, но все еще слышала его размеренное дыхание.

Король в моей спальне был как заноза, застрявшая в пальце. У меня не получалось не думать о нем, как я ни старалась.

Огонь в камине погас, а центральное отопление не справлялось. Через несколько часов в спальне будет страшный холод. Старинные окна и толстые каменные стены замка красивы, но бесполезны, когда речь идет о январских морозах.

Я понимала, что Бенедикт скоро замерзнет. Пусть он и вампир, но даже они не спят без одеяла. В королевской спальне, как я заметила, было теплое одеяло.

Эта мысль беспокоила меня сильнее, чем следовало бы. Некоторое время я пыталась выкинуть ее из головы, но потом с неохотой выползла из кровати и пошла по ледяному полу.

Все во мне противилось этому плану. Должно быть, это самая большая глупость, которую я когда-либо совершала. И все-таки…

Я принесла толстый шерстяной плед с дивана и осторожно накрыла им короля.

Бенедикт шумно вдохнул и зашевелился. Я замерла. Вдруг он проснется?..

Но нет, он только переложил голову на другое плечо. Подушка не помешала бы… Его поза казалась очень неудобной!

Ну уж нет! Это не моя проблема. Завтра у него, конечно, будет ныть шея. Но ведь он вампир – переживет! Если попытаюсь положить его голову на подушку – точно разбужу. Придется неловко все объяснять. И тогда Бенедикт вообще может… уйти.

Убожество.

Какая же я жалкая!

С какой стати я забочусь о его благополучии? Почему хочу, чтобы Бенедикт остался? Его присутствие не спасло от ночных кошмаров!

В любом случае мои старания помогут моей миссии. Король проснется утром и догадается, что я позаботилась о нем. Так он укрепится в доверии ко мне. Или так я себя убеждала.

Изображай хрупкий цветочек, Флоренс. Твои шипы он заметит, лишь когда истечет кровью.

Слова брата эхом прозвучали в памяти. Но я неожиданно засомневалась в его правоте, впервые в жизни. Засомневалась во всем.

Что, если я на самом деле хрупкая? И шипов у меня никогда не было?

Я только убеждаю себя в том, что заманиваю Бенедикта в свои сети, а на самом деле мечтаю, чтобы он держал меня за руку, пока я засыпаю, потому что все происходящее – это слишком для меня. Какая же я неудачница. Кто справился бы с поставленной задачей хуже меня? Вряд ли найдется такая неудачница.

Казалось, целую вечность я прокручивала в голове эти мысли, думая о будущем и утопая в жалости к себе. Я не представляла, как мне выполнить миссию без помощи семьи. Единственное, что оставалось, – это попытаться и, вероятнее всего, потерпеть сокрушительное фиаско.

Ни за что. О провале нельзя даже думать. Я не могу подвести всех сейчас, ведь мы зашли так далеко. Реальность была хуже любого кошмара.

В какой-то момент я все-таки заснула, а проснулась в бледном утреннем свете в ледяной спальне. Я посмотрела на кресло, где спал король: оно опустело, плед, аккуратно сложенный, висел на подлокотнике. А на тумбочке лежала записка, написанная аккуратным почерком.

Встречаемся за завтраком в восемь.

– Б

Сердце пропустило удар, и я бросила взгляд на часы.

Проклятье! Уже опаздываю!

Глава 11

Добрая тоска

Чем дольше замок был закрыт, тем медленнее тянулись дни. Поначалу новые требования безопасности казались не более чем неудобством. Я помогала Бенедикту и играла на арфе, а послеобеденное время проводила с Лирой и Брианой. Проектор не разобрали, и мы продолжали смотреть фильмы, но даже это вскоре надоело, а часы тянулись бесконечно долго.

Наступил март. Ночи становились короче, в Красном саду расцветала весна, но я могла любоваться красотой природы только с балкона. После трагедии с Бонни я не покидала крыла замка, в котором кроме меня жили король и принцесса. Убийцу так и не нашли, и Бенедикт не желал рисковать нашей с Лирой безопасностью. Но теперь, полностью восстановив силы, я жаждала действий, новых впечатлений и больше всего – увидеться с родными.

Я до сих пор не решила, как относиться к заботе Бенедикта о моем благополучии. По-прежнему он давал мне пить свою кровь, позволяя принять не так много, как в первый раз, но все же больше, чем ту каплю, что он предложил мне в самом начале. Я пила кровь и изображала девушку, которой постоянно требуется защита. Похоже, это работало.

Несколько недель король сидел возле меня каждую ночь, пока я не засыпала. А может, и дольше: временами, просыпаясь от кошмара, я слышала глубокий, приносящий спокойствие голос и снова засыпала.

Каждый вечер перед сном Бенедикт навещал меня, проверяя, как я себя чувствую. Заметив, что мне не очень хорошо, он оставался. И мне даже не приходилось просить его об этом. Король легко улавливал мое настроение.

Что ж, кажется, мне удавалось скрывать чувства и вполовину не так хорошо, как хотелось бы. Бенедикт читал меня как открытую книгу, что не могло не беспокоить. Но я бы не стала отрицать, что мне нравилась его забота. К тому же это помогало мне выполнить миссию: проводя больше времени со мной, король все больше привязывался ко мне.

А Лира злилась на брата. Мы расположились в ее комнате за мольбертами. Лира с такой силой водила кистью по холсту, что во все стороны летели брызги краски.

– Как же бесит! – заявила она, наклонив фотографию Биг-Бена вправо, будто от этого ее рисунок станет прямее. – Не хочу рисовать Биг-Бен, хочу смотреть на него! Как это вынести? Нас здесь заперли! Как заключенных! Скоро посадят на хлеб и воду, поспорим!

Бриана выглянула из-за мольберта. Рисование было ее идеей, и пока мы занимались этим, она притихла.

– У тебя не получается рисунок? – поинтересовалась она, отложив кисть и направившись к нам. Осмотрев работу Лиры, Бриана нахмурилась и покачала головой. – Я же советовала тебе воспользоваться линейкой.

Лира взглянула с яростью на подругу.

– Да, линейка, безусловно, исправила бы положение. Посмотри на это: напоминает… ты знаешь, что.

Я откашлялась.

– И зачем ты покрасила его в красный? – проворчала Бриана.

– Я художник, я так вижу! – заявила Лира, толкнув подругу в бок. – Ты лучше посмотри, что нарисовала Флоренс. Мой Биг-Бен по сравнению с ее – шедевр.

К сожалению, это было правдой. Выяснилось, что я не обладала и крупицей таланта художника. Собака, которую я пыталась изобразить, больше напоминала демона. Ну или тухлую картошку.

– Тебе не хватает терпения, – заметила Бриана, заслужив два сердитых взгляда.

– Покажи свой рисунок, – потребовала Лира, вскочив на ноги.

– Он еще не готов, – заволновалась Бриана, но Лира успела взглянуть на ее рисунок.

– Правда? Ты шутишь? – Лира развернула мольберт, демонстрируя мне картину, и я замерла. Бриана покрыла холст красными розами, каждая тщательно прорисована. Ее работа была прекрасна, и наши жалкие попытки по сравнению с ее шедевром напоминали рисунки пятилеток.

– Теперь понятно, почему ты предложила рисование, – заметила я.

– Чтобы подразнить нас! – добавила Лира.

– Как я могла знать, что вам не понравится? – оправдывалась Бриана и отодвинула мольберт подальше от Лиры, которая эмоционально размахивала кистью.

– Ты должна что-нибудь нарисовать для меня, – приказала Лира, и Бриана закатила глаза.

– Дай угадаю: красный Биг-Бен.

– Да, твой точно получится без пошлятины.

– Тебе нужно всего лишь заострить верхушку. И добавь наконец циферблаты.

– Но он не похож даже по форме!

– Перекрашивай сколько хочешь – это не поможет! Отойди, я помогу. Больше нет сил слушать твое нытье. Да и Флоренс, это… животное…

– Не стоит волноваться, – заверила я Бриану. – Думаю, на сегодня с меня довольно. А картофельного демона можешь закрасить, если понадобится холст. Увидимся завтра.

Хихикая, девушки попрощались со мной и продолжили обсуждать, как спасти художество Лиры. Я быстро ополоснула кисть, сняла фартук и пошла к себе. В коридоре осмотрела руки в пятнах краски. Надеюсь, она смоется. Иначе Бенедикт захочет знать, что я нарисовала.

Я собралась отправиться в ванную, но замерла перед дверью. По коридору разливалась тихая музыка, приглушенно, едва слышно… Кто-то играл на арфе?

Я развернулась, подошла к двери в спальню Бенедикта и прислушалась. Да. Здесь музыка звучала громче. Мои пальцы задрожали. Кто же играет?

Я повернула голову вправо: четверо стражников дежурили неподалеку. Двое смотрели на меня. Они бы подали знак, если короля нельзя беспокоить? Помотали бы головой, сказали бы что-нибудь. По крайней мере, я точно не прерву важную встречу – вряд ли на ней развлекались бы музицированием.

Набравшись храбрости, я постучалась. Музыкант вряд ли услышит стук, но за мной наблюдали – ни к чему демонстрировать невоспитанность, бесцеремонно врываясь в королевские покои. Ответа, как и ожидалось, не последовало, так что я распахнула дверь и вошла в комнату.

Звуки, усиливаясь, сплетались в нежную мелодию, полную печали. От кончиков пальцев волнение распространялось по моему телу, заставляя сердце биться быстрее. Я чувствовала себя лишней. И все-таки…

Тихо притворив дверь, я на цыпочках прошла через гостиную. И сгорая от любопытства, заглянула за угол в кабинет.

Открывшееся зрелище поразило меня.

Бенедикт сидел за арфой вполоборота ко мне. Его руки скользили по струнам, оплетая их меланхоличной музыкой и пробуждая во мне трепет. Он был настолько увлечен игрой, что не заметил меня. Его чувства не отражались на лице, а то, как он обращался с арфой… Так играет человек, когда-то освоивший инструмент, но давно не прикасавшийся к нему. В его исполнении проскальзывали ошибки, запоздалые ноты. Но мелодия лилась свободно, словно ноты запечатлелись в памяти музыканта. Словно каждый звук, полный печали, высвобождался из глубин его души.

Завороженная, я наблюдала за игрой Бенедикта, боясь шевельнуться. И только когда последние звуки стихли, я осмелилась вдохнуть. Бенедикт опустил руки, затерявшись в мыслях. О чем он задумался? Что его связывает с этой музыкой?

Я предпочла бы оставить его наедине, ведь мелодия нашла в нем отклик, но было слишком поздно: я не успела бы покинуть его покои незамеченной. Но стоять и молча наблюдать – тоже неподходящий вариант. Я кашлянула.

– Это было прекрасно, – прошептала я, и Бенедикт вздрогнул. Он резко повернулся ко мне и ахнул.

– Флоренс!

– Я прошу прощения.

Покачав головой, он опустил арфу на пол и провел рукой по лицу.

– Давно ты там стоишь?

– Несколько минут, – смущенно призналась я.

Бенедикт усмехнулся.

– Не думала стать шпионкой? – пошутил он.

Я чуть не поперхнулась, изображая смех.

– Какой же плохой тогда я буду портнихой, если придется тратить время на вторую работу? – попыталась ответить шуткой я.

– В этом деле твой темперамент помешает, – улыбнулся король.

Меня бросило в пот. И тем не менее я прошла в кабинет и заняла кресло рядом с книжной полкой – оно стояло ближе всего к арфе.

– А вы говорили, что не играете, – сказала я, кивнув на инструмент.

Бенедикт поморщился.

– Обычно так и есть.

Я ждала пояснений. Он медлил, и я решила, что он снова закроется от меня. Последнее время он постоянно заботился обо мне, но не подпускал близко и не рассказывал о себе, едва делясь со мной мыслями. В общем, он сохранял дистанцию между нами.

Как же это раздражало! До летнего солнцестояния осталось всего три месяца, а я ни на шаг не приблизилась к цели. Можно было бы предположить, что за все это время мы с королем должны сблизиться, но нет, этого не произошло. Всякий раз, когда он посещал меня ночью, я думала, как сократить эту дистанцию, но не продвинулась ни на шаг. Что я могла сделать, если Бенедикт возвел вокруг себя стены и тщательно их охранял? Возможно, все это не имело значения. Если замок так и будет отрезан от остального мира, вряд ли празднование солнцестояния состоится.

– Это арфа моей матери, – сказал Бенедикт, и я замерла от удивления. Погрузившись в воспоминания, он поглаживал золоченую раму. – Отец подарил маме арфу на свадьбу. Прежде здесь был его кабинет. Отец работал, а мама играла ему.

Я постаралась не показывать, как меня тронули его слова. Раньше он никогда не рассказывал о детстве.

– Вот почему вы знали, что музыка вас не потревожит? – вспомнила я.

– Я вырос, слушая музыку, – кивнул Бенедикт.

– Это мама научила вас играть? – догадалась я.

– Именно.

Вопрос так и вертелся на языке, но я едва решалась его произнести. Но я каждый день садилась за арфу его матери и играла, пока он трудился.

– Я напоминаю вам маму? – поинтересовалась я.

Должно быть, Бенедикт понял, как я встревожена. Он внимательно посмотрел на меня, и я заметила веселые искорки в его глазах.

– На самом деле нет, – спокойно ответил он. – У вас не так много общего. Этот замок хранит множество воспоминаний о моей матери. Куда бы я ни пошел – повсюду за мной следует ее тень. А вот Лира… – покачал он головой. – Словно ее копия в юности. Но она не помнит маму.

Я беспокойно заерзала на кресле. Как бы я хотела спросить еще что-то, узнать больше, но это показалось мне бестактным.

– Говори уже, – добродушно сказал Бенедикт. Да, он видел меня насквозь.

– Я хотела узнать, как погибли ваши родители, – робко выговорила я.

– Их убили, – неестественно спокойно и ровно произнес он.

– Кто? – осмелилась спросить я.

– Один из тех, кому отец полностью доверял. Но это долгая история.

Так он вежливо давал понять, что меня это не касается.

– Вы скучаете по родителям?

– Каждый день, – чуть слышно произнес Бенедикт.

– Поэтому вы больше не играете на арфе?

Он медлил с ответом, что уже говорило достаточно, но, сделав глубокий вдох и покачав головой, он продолжил.

– Долгие годы музыка была для меня пыткой, – признался он.

Меня шокировало его признание.

– Тогда почему вы позволили мне играть на арфе?

Пожав плечами, он окинул комнату взглядом.

– Не знаю. Мне показалось, глупо отказывать тебе. И в конце концов, после стольких лет боли это принесло исцеление.

Я не нашлась с ответом. Жаль, что я не знала, насколько Бенедикту дорога арфа – вероятно, не попросила бы тогда играть на ней. С другой стороны, для меня арфа тоже очень дорога. Музыка – единственное, что вампиры не смогли у нас отнять. Музыку и, конечно, дух борьбы. От былого величия остались лишь руины и пепел, но арфа бабушки по-прежнему с нами, как напоминание обо всем, что мы потеряли и что предстояло вернуть. Играть на этом инструменте – значит продолжать традиции семьи.

– Дома… – начала смущенно, – я тоже играла для близких.

Признание повисло в воздухе, и я предоставила Бенедикту время обдумать его. Чуть нахмурившись, он пытался поймать мой взгляд в поисках ответа на незаданный вопрос.

– Я соскучилась по ним, – прошептала, сминая ткань юбки и повесив голову.

– Понимаю, – ласково произнес он.

Я выдернула торчавшую из шва нитку. Король ни за что не согласится. Но вдруг…

– Вы знаете, что на следующей неделе у меня день рождения?

– Я помню. Тебе исполнится двадцать пять.

Я бросила на него полный надежды взгляд.

– Флоренс, – вздохнул Бенедикт.

– Неужели это так опасно? – спросила я.

– Мы до сих пор не нашли преступника, – напомнил он.

– И что теперь? Запрете замок на веки? От скуки Лира уже пересчитывает семечки.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

– И сколько их?

Я простонала.

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Мне хочется увидеться с родителями и братом! Хотя бы раз. Столько времени прошло…

Бенедикт недовольно поджал губы. Но не дал ответа. Сегодня мне удалось зайти чуть дальше, чем в прошлые разы, когда я просила о визите.

– Ты действительно им доверяешь? – спросил он. – Полностью?

Странный вопрос.

– Разумеется, – ответила я, растерявшись.

– Будут ли они молчать, если что-то узнают?

– Да.

Конечно нет. Родители сразу поделятся информацией с революционерами. Вот только король об этом никогда не узнает.

– Если ты уверена… Хорошо.

Я не поверила своим ушам.

– Погодите. Что?

– Один человек, – объявил он. – Один час. В честь дня рождения.

– Валь, – не раздумывая, воскликнула я.

Бенедикт кивнул.

– Я отправлю приглашение.

Я выдохнула. Неужели он согласился?

– Спасибо! – вскрикнула я, вскочила и бросилась ему на шею. Бенедикт окаменел, застигнутый врасплох, и я только тогда поняла, что натворила. Тем не менее я ничем не выдала смущения. Бенедикт, замешкавшись на мгновение, мягко погладил меня по плечам.

Странные объятия. Прежде всего потому, что он так и сидел на табурете, и мне пришлось наклониться. Но в то же время они показались мне самой естественной вещью на свете. Должно быть, все из-за того, что он пьет мою кровь – это нас сблизило. А еще я, наверное, просто тосковала по близости. Не с Бенедиктом, разумеется, нет. По прикосновениям, по человеческому теплу, приносящему утешение.

– Не стоит благодарности, – пробурчал он. – Ведь в конце концов ты ставишь брата под удар.

– Ничего с ним не случится, – пообещала я, отстраняясь. Мои щеки пылали, но я все же осмелилась посмотреть королю в глаза. Он изучал меня пронизывающим взглядом, а на его лице не читалось никаких эмоций.

– Надеюсь, – произнес Бенедикт, но легкая ухмылка выдавала его.

– Вы, кажется, в хорошем настроении в последнее время? – вырвалось у меня. – Я с удовольствием прогулялась бы по саду. Под конвоем, разумеется.

Он тяжело вздохнул.

– Полагаю, вас и правда нельзя держать вечно взаперти, – согласился король.

– Так это да? – переспросила я, загоревшись надеждой.

– Рано или поздно Лире взбредет в голову какая-нибудь сомнительная идея, и тогда – кто знает? – я обнаружу, что моя постель засыпана семечками. Лучше этого избежать.

– Как легко, оказывается, вас шантажировать, – пошутила я и села в кресло.

– Под правильно рассчитаной угрозой и король согнется, – сухо заметил Бенедикт и вновь погладил золотую раму арфы.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила я, но он лишь покачал головой.

– Я не собирался лишать вас свободы, – сказал он спокойно. – Но я оказался между двух огней. Как можно быть хорошим королем и добрым одновременно? Не всегда удается найти золотую середину.

Его слова отозвались в моей душе. В них не было никакого притворства. Возможно, король на самом деле старается поступать правильно. Но он упускал из виду то, что его власть простиралась далеко за пределы замка: до самых дальних закоулков города, до самого маленького острова у наших берегов. И всюду люди страдали под этой властью. Из-за короля.

– Понимаю, – вздохнула я.

Воцарилось молчание, но неловкости не чувствовалось. Этой тишиной нас окутало взаимопонимание. Я наблюдала, как Бенедикт проводит пальцем по орнаменту на арфе, и почти ощущала эти ласковые касания.

– Что за мелодию вы играли? – вдруг спросила я.

– Мама написала ее, – признался Бенедикт. – Она называется «Песнь горести».

У меня сжалось сердце. Лучшего названия не придумаешь. Описывая мелодию одним словом, я назвала бы ее «Вздох».

– Эта музыка чудесна.

– Да, мама была талантлива.

– Сыграете еще раз для меня?

Притворяться не пришлось: мне и правда хотелось вновь услышать эту музыку. И я жаждала увидеть, как он исполняет ее.

– Можно попробовать, – не стал сопротивляться Бенедикт. – Но, честно говоря, у меня уже ноют руки.

– Потому что вы неправильно их ставите, – заметила я и тут же прикусила язык. – Ой, простите…

Но он лишь удивленно выгнул брови.

– Нет, продолжай. Научи меня держать руки правильно.

– Вы небрежны. Если и дальше не будете следить за руками, рискуете растянуть сухожилия.

– И на что именно я должен обращать внимание? – нахмурился Бенедикт. – Боюсь, с моего последнего урока прошло слишком много времени. Два десятилетия, если точнее.

– Эм… Так трудно объяснить, – сказала я, заливаясь краской. Бенедикт смотрел на меня в ожидании. – Могу я показать? – робко предложила я.

Он испытующе смотрел на меня.

– Хорошо, – наконец согласился он и придвинулся к краю табурета, освобождая мне место. – Просвети меня.

Я присела рядом. На крохотном сиденье вдвоем было тесно, поэтому мы неизбежно касались друг друга. Тепло Бенедикта отозвалось во мне желанием прижаться к нему, но я подавила этот порыв. Вместо этого я лишь кивнула ему.

– Покажите, как вы держали руки?

Он наклонил арфу к себе и поднес руки к струнам. Я замотала головой. Я взяла его за руки и чуть развернула их, почувствовав, как внутри разливается огонь.

– Вот так, – тихо произнесла я. – Большой палец немного выше. И расслабьтесь.

Бережно я пыталась разжать его пальцы, но король вдруг сомкнул их вокруг моих, и я замерла. Попыталась поймать его взгляд, но он смотрел на сплетение наших рук и с нежностью поглаживал мои ладони. Мне стало очень жарко, и в животе вспорхнули бабочки.

– Это краска? – едва слышно спросил Бенедикт. Я ахнула, и мы наконец встретились взглядами. Его зеленые глаза пронзили меня насквозь.

– Бриана захотела порисовать, – объяснила я.

Он слегка улыбнулся.

– Рисунки пальцами?

Я усмехнулась.

– Не так уж это легко!

– Разумеется. И что ты нарисовала?

– Ничего, – торопливо произнесла я.

Он выгнул бровь.

– А если спросить Лиру, она подтвердит?

– Там действительно… ничего.

– Хм-м, – протянул он с ухмылкой. – Либо ты изобразила мой портрет в натуральную величину, либо я наконец узнал, какого таланта у тебя нет.

Я сверкнула на него глазами.

– Портрет должен быть размером с замок, чтобы он удовлетворял ваше эго.

– Значит, последнее? – сказал он, явно забавляясь.

– Чему здесь удивляться? Существует множество вещей, в которых я не сильна.

– До сих пор я не знал об этом. Ты умна, неплохо образована, музыкально одарена и быстро соображаешь…

– Наверное, это вам стоит написать мой портрет, – пошутила я.

Бенедикт покачал головой.

– Именно об этом я и говорю.

– Возможно, вас просто легко впечатлить, – заметила я.

– Определенно, это не так, – возразил он, задумчиво смотря на меня. Он по-прежнему сжимал мою руку, и это прикосновение, казалось, обжигало мою кожу.

– Вам тоже часто удавалось удивить меня, – прошептала я.

– Неужели?

И снова этот голос, от которого меня всякий раз бросало в жар.

– За холодностью и черствостью вы прячете чувства, терзающие вас.

– Тогда что же удивляет тебя?

Я набралась смелости.

– Вы способны открыто признаться в своих чувствах, когда в этом возникает необходимость. Большинство прячет все в себе – боятся быть сентиментальными. Вы же, полагаю, скрываете их только потому, что не хотите беспокоить никого своими переживаниями.

– Скорее всего, это ты из тех, кого легко очаровать, – пробормотал Бенедикт.

В горле образовался ком. Хотела бы я убедить себя, что соврала королю. Или что то восхищение, которое он порой пробуждал во мне, вызвано заниженными ожиданиями. Я считала его чудовищем, ожидала самого худшего, и теперь любого проявления человечности, пусть и незначительного, было достаточно, чтобы произвести на меня впечатление. Но дело обстояло иначе. И с каждым днем все труднее становилось отрицать правду.

– Это точно не про меня, – выдохнула я.

Бенедикт раздраженно фыркнул.

– Уму непостижимо.

– Что именно?

– На балу в честь солнцестояния я не сомневался, что непременно пожалею о своем выборе.

– А сейчас?

Он задержал взгляд на моих губах.

– Сейчас не знаю, что и думать.

Я смутилась.

– Не понимаю, о чем вы.

– Ты ставишь меня в тупик, Флоренс. – Он, крепче сжав мою руку, снова посмотрел мне в глаза, и у меня перехватило дыхание.

– Да вы и сами… незаурядны, – слова давались мне с большим трудом.

Бенедикт отпустил мою ладонь, опустил арфу на пол и повернулся ко мне. Рукой он опирался позади меня на табурет – не вполне объятия, но мы оказались ближе друг к другу. Биение моего сердца ускорилось. Бенедикт стал медленно наклоняться ко мне, и я оцепенела.

Он замер в сантиметрах от меня. Я расслышала, как он сглотнул. Горячее дыхание лизнуло меня по щеке, и я растерялась. Он хотел поцеловать меня? Тогда чего же ждал? Должна ли я что-то сделать?

Я собиралась нарушить молчание, но в ту секунду Бенедикт наклонился, запечатлел мимолетный поцелуй у меня на щеке и встал.

– У меня назначена еще одна встреча, – выговорил он неожиданно хриплым голосом. Он направился к столу, и я поднялась с табурета, колени дрожали.

– Конечно, – вот и все, что я смогла выговорить.

Бенедикт прочистил горло и, скользнув по мне взглядом, посмотрел на арфу.

– Может, в следующий раз научишь меня еще чему-то.

Мое сердце отчаянно колотилось, немного закружилась голова.

– Когда вам будет угодно, Ваше Величество.

Наверное, мне показалось, что на долю секунды он недовольно поморщился из-за этого официального обращения.

– В ближайшее время отправлю приглашение твоему брату и распоряжусь, чтобы сад открыли. Можешь передать это Лире.

– Лучше скажите сами: это спасет вас от семечек в постели, – заметила я, направляясь к двери.

– Точно. Ты права, спасибо.

В нерешительности я замерла на пороге.

– Спасибо.

Он махнул рукой, уже принявшись разбирать бумаги на столе.

– До встречи, Флоренс.

– До свидания, – ответила я и ушла. В коридоре я тяжело отдышалась, пытаясь успокоиться. Но безуспешно. После того момента близости внутри у меня все перевернулось.

Он хотел поцеловать меня? Нет. О боги…

Конечно хотел. Что еще это могло значить? Тогда почему не поцеловал? И самый главный вопрос: почему я расстроилась, что он этого не сделал?

Глава 12

Посмотри на меня теперь

На мой день рождения погода выдалась замечательная. На лондонском небе, вечно затянутом свинцовыми тучами, не было ни облачка. Я гуляла по саду, подставив лицо теплым лучам солнца. Пахло весной, росой, ранними цветами, растущими вдоль дорожек, новой жизнью.

Проснувшись утром, я обнаружила на столике тарелку с капкейками, твердыми как камень. К ним прилагалась картина, завернутая в оберточную бумагу: красная роза во всю величину холста. Не было необходимости заглядывать в открытку, чтобы понять, что это постарались Лира с Брианой. Но я все равно изумилась: не ожидала от них подарков, тем более сделанных ими самими.

А вот от Бенедикта я пока ничего не получила. Вчера он пожелал мне хорошего дня и дал выходной, чтобы я могла насладиться праздником. Но самого короля я сегодня еще не видела. Наверняка он заперся в кабинете, не смея пошевелиться под горой документов.

Он еще больше отстранился от меня, с тех пор как я застала его за игрой на арфе, и подчеркнуто держал меня на расстоянии. Что ж, самое время обратиться к помощи Валя. Брат придумает, как поступить. Надеюсь.

Валь…

Уже скоро я его увижу! Вспоминая об этом, я подпрыгивала от нетерпения. И вот я заметила мелькнувшую за кустами шевелюру цвета ржавчины. Из-за поворота тропинки появился Валь в сопровождении двух стражников. Длинное черное пальто распахнуто, официальная одежда – брюки, рубашка, галстук. Ахнув, я бросилась к нему.

Валь тоже заспешил ко мне. Стражники держались позади, предоставив нам возможность побыть вместе. Я кинулась брату на шею, и он поймал меня, прижимая крепче, и закружил.

– Привет, сестричка, – прошептал он и осторожно опустил на землю. – С днем рождения.

Валь собирался разорвать объятия, но я крепко вцепилась в него, не желая отстраняться. Не хотела, чтобы он отпускал меня, никогда-никогда.

– Как же я по тебе скучала, – прошептала я, уткнувшись в воротник его пальто.

Валь поглаживал меня по спине.

– Мы тоже по тебе скучаем. Давай, у нас всего час. Прогуляемся?

Отступив, я внимательнее присмотрелась к нему. Он совсем не изменился, все тот же Валь, каким я его помнила. Короткие волосы зачесаны назад, аккуратная трехдневная щетина и взгляд – обычный хмурый взгляд, для меня чуть мягче, чем для остального мира. Валь тоже изучал меня, и я, не удержавшись, снова заключила его в объятия.

– Ох, Фло, – пробормотал он, поглаживая меня по голове. – Что ты делаешь? Как я смогу оставить тебя через час? – в его шутливом тоне сквозила горькая серьезность.

И я хорошо понимала, что он имел в виду. Я не желала, чтобы Валь снова меня покидал. Но ему придется это сделать. Поэтому лучше не расслабляться.

Я отпустила его, и мы направились в глубь сада. Стражники следовали за нами на почтительном расстоянии. Утром охрана Бенедикта с дюжину раз проверила парк. И хорошо. Так мы с братом сможем спокойно поговорить, не рискуя, что нас подслушают. Но Валь все равно осторожничал. То и дело оглядывался, будто выискивая прячущихся в кустах шпионов.

– Как дела у папы с мамой? – поинтересовалась я.

– Как обычно, в целом, – пожал он плечами. – Правда, папа немного не в своей тарелке – ему теперь не с кем тренироваться.

– А как же ты?

– Очевидный вариант. Но я всякий раз укладываю его на лопатки, и его это злит.

– У вас так много общего, – заметила я.

– Скажешь тоже, – бросил он с кривой ухмылкой. Брат потянул меня налево из-под тени деревьев. Тропинка шла через луг, заросший подснежниками и белыми крокусами. Здесь пристроилась одинокая скамейка, с которой открывался потрясающий вид на замок. Я не сомневалась, что она хорошо просматривается из окон Бенедикта, но, как ни странно, у меня не появилось ощущения, что за нами наблюдают. Будто король принимал участие в нашей с братом встрече, и это связывало меня с ним – еще один повод для беспокойства.

Мы дошли до лужайки, и Валь, бросив взгляд через плечо, устроился рядом со мной на скамейке.

– Что ж, – начал он, глядя на меня. – Как твои дела?

Мне потребовалось время, чтобы подобрать слова, но не успела я и рта раскрыть, как Валь снова заговорил. Обычно он тщательно скрывает нервозность, но сегодня я заметила, как он волнуется.

– Я нес тебе булочки с корицей, – быстро заговорил он, взяв меня за руку. – Но охрана отобрала их. Может, позже тебе их вернут, но уже черствыми. А может, парочка кровопийц сейчас наслаждается моими пекарскими талантами.

У меня вырвался сдавленный смех, хотя мне было скорее грустно. Только представить, что такой серьезный человек, как мой брат, притащил булочки с корицей в Багровое Сердце – как трогательно!

– Все хорошо, – заявила я, хотя и не вполне уверенно. Я запуталась, наш план разваливался, да еще и неизвестный убийца чуть не отправил меня на тот свет. Но я пока жива, поэтому… Но стоило подумать о Бонни, как меня охватила дрожь, и слова, которые я с трудом подбирала секунду назад, полились ручьем.

– Меня пытались убить.

– Что? – замер Валь.

Вцепившись ему в руку, я рассказала все, что произошло. Валь хмурил лоб, пытаясь разобраться в моих запутанных заключениях.

– Что ты думаешь? – спросила я, закончив.

Валь некоторое время разглядывал меня в полном молчании. Наконец, он, поджав губы, покачал головой.

– Первое, что меня беспокоит, – в замке есть кто-то, желающий твоей смерти. И второе – похоже, кто-то при дворе работает против короля. Среди его людей есть предатель. Он что-нибудь рассказывал об этом? Хоть какие-то зацепки?

– Нет, но случившееся страшно встревожило его. Поэтому в замок не пускают посетителей.

– Понятно. Удалось раздобыть еще сведения?

С неохотой я сообщила Валю все, что могла. Я рассказала, что вампирская кровь способна исцелять, как часто Бенедикт пьет мою, о смерти короля с королевой. Отметила, как сильно Бенедикт волнуется за Лиру и как настойчиво заботится обо мне. Я чувствовала себя предательницей, снабжая брата информацией. Это же не его дело Это что-то личное, секрет, которым со мной поделились.

Разумеется, не стоило переживать из-за глупостей. Миссия важнее всего, а в ней не важны ни деликатность, ни этикет, только результат. Похоже, Бенедикт все же оказался прав. Из меня плохая шпионка.

– И на этом все? – поинтересовался Валь, когда я закончила рассказ.

– Что ты имеешь в виду? – растерянно переспросила я.

– Три месяца ты провела в замке. Я, признаться, ожидал большего.

– Это не легко, – заметила я. – После убийства король запер замок, меня едва выпустили из комнаты. Удача может отвернуться от нас, и праздник солнцестояния отменят.

Валь поморщился.

– Придумаем новый способ, если до этого дойдет. А пока придерживаемся прежнего плана. Я уже подготовил все в летней резиденции. Один кинжал спрятал в оранжерее под столешницей в правом дальнем углу от входа. Второй – в музыкальной комнате под табуретом возле пианино. Помни об этом. Найдут один из кинжалов, возьмешь второй. Еще я выяснил, где находятся королевские покои. Как только исполнишь миссию, зажги свечу возле окна и жди на балконе. Я вызволю тебя.

– Валь…

– Клянусь, сестричка, – заявил он уверенно, но его обещание камнем легло мне на сердце. Сегодня мой двадцать пятый день рождения, и я не была уверена, доживу ли до следующего. Столько всего может пойти не так. И тогда я в опасности.

– Не знаю, получится ли у меня, – призналась я шепотом.

– Ты же Хоторн! – подбодрил меня брат. – Понимаю, ты боишься. Все мы боимся. Но ты умная и смелая. И когда придет время, твоя рука не дрогнет, я в этом не сомневаюсь.

Я тяжело вздохнула.

– Но я даже не уверена, выпадет ли мне шанс.

Валь смотрел на меня в ожидании продолжения, в его глазах читался вопрос.

– Бенедикт не спит со мной, – призналась я.

На лице брата отразилось облегчение? Или замешательство?

– Почему же? – поинтересовался он.

– Он не спит с кровавыми невестами.

Лицо Валя стало непроницаемым. Он развернулся ко мне и взял за руки. И вдруг маска, которую он носил, сорвалась, обнажая боль, которую он прежде не позволял мне видеть. Валь знал, что следующие слова разорвут на части его сердце. И все же он произнес их.

– Значит, ты должна это изменить.

Мое сердце болезненно сжалось.

– Но, Валь…

– Никаких «но», – спокойно возразил брат. – Фло, нам надо придерживаться плана.

– Разрабатывая его, мы считали, что выбора не будет! Мы думали, что король в любом случае возьмет все, что захочет. А соблазнение в план не входило.

Валь глубоко вздохнул.

– Фло, это ничего не меняет. Иного выхода нет. Или ты что-то придумала? – Вместо ответа я промолчала, и Валь покачал головой. – Понимаю, план чудовищен. И он был таким с самого начала. Понимаю, в какой кошмар мы превратили твою жизнь. Но ты взяла на себя обязательство исполнить миссию. Не доведешь дело до конца – прольется больше крови.

Я прикусила язык, сдерживая возражения. Валь прав. План Б мы оставили на случай, если мне не удастся убить Бенедикта до солнцестояния. Покушение запланировано на празднование летнего солнцестояния, и таким образом наш план сработает, даже если я не выполню задачу. Но это сопряжено с большим риском, чем если бы я действовала в одиночку. Можно бояться близости с королем, но подвергать родных опасности я не стану.

– Тебя готовили к этому, – шептал Валь, поглаживая мои руки. – И у тебя есть все, что нужно. Ты справишься, Фло.

Мне вдруг стало трудно дышать. Действительно ли я готова? Или только создавала видимость? Я вспомнила первые ночи в замке: паника проникала все глубже в меня, оседала в легких, не давая вдохнуть полной грудью. И теперь я ощущала то же самое. Бенедикта я больше не боялась, но страх терзал меня: больше всего я опасалась собственных чувств, не доверяя себе.

– Не представляю, как к нему подступиться, – призналась я в отчаянии. – Не могу же я ввалиться к королю в спальню и раздеться! Бенедикт держит меня на расстоянии.

– Ты говорила, он заботится о тебе, – напомнил Валь. – Значит, ты ему небезразлична. Воспользуйся этим.

Брат говорил с такой легкостью. Подумаешь, какой пустяк – подталкивать меня к близости с королем. Меня пугала сама мысль о сексе с Бенедиктом. Но стоило представить… и меня охватывал волнительный трепет. Я не стала бы отрицать, что он казался мне привлекательным и иногда я мечтала, чтобы он прикасался ко мне, целовал. Его запах притягивал и опьянял. Но то, к чему толкал меня Валь, вызывало у меня ужас. Хуже того – чувства, которые я испытывала к Бенедикту, были под запретом. Мне нельзя сохнуть по королю – я должна убить его! Казалось, я не манипулировала им, а давала себя соблазнить, будто это он дергал за ниточки.

– Флоренс. – Черты брата стали жестче. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы понять: он считает мои страхи пустыми и отказывается их принимать. Речь никогда не шла о нашем благополучии, но о благе человечества, о свободе, мести, равенстве. Мы отказались от своих желаний – это была наша семейная черта. Мы посвятили себя великой цели, которая вела нас вперед, и иногда ради нее приходилось забывать о человеческом.

Сейчас я не была сестрой Валя, дочерью наших родителей, а лишь фигурой на доске, оружием, средством для достижения цели. И я подвела тех, кто на меня рассчитывал.

– Мы ведь можем на тебя полагаться? – невозмутимо спросил Валь, затягивая петлю у меня на шее.

– Да, – с трудом выдавила я.

Брат пристально посмотрел мне в глаза, не убежденный моим ответом. Я молча выдержала его взгляд. Стоит мне заговорить, и выскажу всю правду, расскажу о чувствах, на которые не имела права. Я проглотила горькое разочарование. Мне следовало ожидать такой реакции брата. Но я наивно надеялась, что он поможет мне найти другой путь.

– Где спрятаны кинжалы? – спросил он.

– В оранжерее справа, под столешницей, и в музыкальной комнате под табуретом для пианино.

– Славно. А что будешь делать, когда убьешь его?

– Поставлю свечу у окна и стану ждать на балконе.

Валь кивнул.

– Выполни свою часть, и я вытащу тебя. Клянусь.

Тяжело сглотнув, я молча кивнула.

Валь верил, что сможет спасти меня. Ему не плевать, что станет со мной после выполнения миссии. И все же на первое место брат поставил выполнение миссии, а не меня.

Вот что меня сломает. Неминуемо. Брат придет мне на помощь – но я уже буду обречена.

* * *

Валь попрощался со мной, и я вернулась к себе. А ведь я отчаянно надеялась на теплую встречу. Верила, что брат ободрит меня и подскажет, что делать дальше. Но моим мечтам не суждено было сбыться, я чувствовала себя еще более одинокой, чем прежде, и безнадежно потерянной.

Походив по комнате, я рухнула на диван и стала ковыряться в кексах Лиры, съедая по кусочку. Верхушка, покрытая глазурью, оказалась вкусной, а вот нижнюю часть не помешало бы размочить в молоке.

Раздался стук в дверь. Как бы мне хотелось прогнать гостя! Сейчас я не хотела никого видеть, утопая в жалости к себе.

– Войдите, – прокричала я, отодвинув тарелку.

К моему изумлению, на пороге оказалась не Лира, а ее брат. Темные кудри Бенедикта взъерошились. Из-за этого он казался не таким неприступным, как обычно, хотя в остальном он был так же безупречен: борода аккуратно подстрижена, одежда выглажена.

Посмотрев на меня, Бенедикт выгнул брови.

– А у тебя явно праздничное настроение.

Он, должно быть, пошутил. Но я промолчала и только вздохнула.

Его взгляд смягчился. Закрыв дверь, Бенедикт направился ко мне. Помедлив, присел на диван рядом. Он наверняка заметил раскрошенный кекс, но комментарии оставил при себе.

– Как прошла встреча с братом? – осведомился он.

Я пожала плечами, не в силах дать достойный ответ. Правду говорить было нельзя, а на ложь мне не хватало мужества.

– Видимо, не так, как ты рассчитывала.

– Не совсем, – пробормотала я.

– Почему?

В его голосе мне послышалась нежность, вызвав во мне желание уткнуться ему в плечо и выплакать грусть и печаль.

– Семья – это сложно, – проговорила я, избегая его взгляда. Я заметила, что он кивнул. Возможно, для Бенедикта этого ответа недостаточно, но он понимал, о чем я пыталась сказать.

– Сестра опередила меня, как вижу, – сменил он тему. – Но, судя по всему, ее выпечка была съедобной, только когда ты помогала ей на кухне.

– Тогда постарались слуги, – объяснила я. – Но, насколько понимаю, в этот раз она решила отказаться от их помощи.

– Да, второй раз она не станет слушать объяснения, – согласился Бенедикт, ухмыльнувшись, и откинулся на спинку дивана.

Я натянуто улыбнулась. Мило с его стороны пытаться развеселить меня, но меня не оставляла тревога, а на сердце повис тяжеленный камень – из-за Валя. Я так и не решила, как вести себя с королем. Хотя оставался единственный вариант.

Бенедикт умолк, и я уже решила, что он собирается уйти. Зачем ему терпеть мое ужасное настроение? Мне стоило попросить его задержаться, но заставить себя не получалось.

– Хотел поздравить тебя с днем рождения, – сказал Бенедикт, и я подняла на него растерянный взгляд.

– Спасибо, – вполголоса поблагодарила я.

Король встряхнул головой.

– Нет, не так. Все неправильно.

– О… – смутилась я. – Прошу прощения.

– Ты ни в чем не виновата, – возразил он. – Тебе не за что извиняться.

Он в задумчивости разглядывал меня.

Я выдержала его взгляд, но начинала нервничать.

– Признаться, я в смятении, – сказала я.

Бенедикт взъерошил волосы. Собираясь с силами, он глубоко вздохнул.

– У тебя есть планы на вечер? – спросил он наконец.

Я невольно улыбнулась.

– Какие у меня могут быть планы?

Он сохранял серьезность.

– С Лирой и Брианой, вероятно.

– Нет, – покачала я головой.

– Теперь есть, и это официально, – заявил он, поднявшись на ноги. – Я дам тебе знать, когда придет время.

«В смятении»? Это ничто в сравнении с тем, что я испытывала сейчас.

– Сообщите? – переспросила я. – О чем же?

Бенедикт молчал.

– Я еще не уверен, – признался он. – Но надень что-нибудь красивое. Сходим кое-куда.

– Кое-куда? – повторила я, не веря своим ушам. Бенедикт же не имел в виду то, о чем я подумала?

– Если ты, конечно, не против, – добавил он.

– С удовольствием.

Будто я могу отказаться. Что бы это ни было – мне стало любопытно, и я с предвкушением ждала вечера.

Глава 13

Беги к монстру

После ужина Бенедикт прислал за мной. Шестеро стражников сопровождали меня, пока я шла через замок, и впервые со времени бала я увидела парадные ворота.

Бенедикт дожидался меня там в окружении Эрис Хилл и группы стражников. Теперь его волосы были идеально уложены, а черный костюм, подогнанный по фигуре, напомнил мне о нашей первой встрече: тогда я оказалась на пути у короля, и мы на мгновение встретились взглядом. Я ощутила его запах, навсегда запечатлевшийся в памяти.

В тот момент я еще не знала, с кем столкнулась, и тем не менее он показался мне удивительным. Будто обладал властью переплетать нити судьбы и был способен направить мою жизнь в другое русло.

Бенедикт подошел ко мне и предложил мне руку. Он был так близко, что по телу у меня пробежали мурашки, а щеки вспыхнули.

– Готова? – спросил он вместо приветствия.

Готова к чему? Не ведет же он меня на свидание?

Может, мы просто идем на прогулку. Да, Флоренс, конечно. Я надела золотистое вечернее платье из тончайшего шелка, который волнами спускался до пола. Добавить к этому высокие каблуки и роскошное пальто, и получится не самый идеальный наряд для ночных прогулок по Красному саду.

Я окинула быстрым взглядом ворота и столпившихся рядом стражников. Эрис хмурилась: ее суровость меня смутила. Очевидно, Десница не поддерживала планы короля. Что ж, я увидела достаточно. Мы действительно собираемся выехать из замка. Я сгорала от тревоги и предвкушения.

– Готова, – сказала я, глядя Бенедикту в глаза.

– Тогда вперед, – взмахом руки он велел стражникам открыть ворота. Снаружи охраны оказалось еще больше, она сосредоточилась вокруг кортежа, в центре которого находился черный лимузин.

Бенедикт повел меня вниз по ступеням, потом по усыпанной гравием площади. Король распахнул передо мной дверцу лимузина, и мы забрались на заднее сиденье. Эрис села рядом с водителем, стражники расселись по другим машинам. За воротами осталось лишь несколько.

– Куда мы едем? – прошептала я.

– Пусть это будет сюрпризом, – ответил Бенедикт. Он казался на удивление спокойным. А ведь мы покидали безопасные стены замка, который он маниакально охранял последние два месяца. Если он и был настороже, то не показывал это. Чего не скажешь об Эрис Хилл, которая почти рычала в рацию, координируя поездку.

Мы ехали почти бесшумно – благодаря электрическим двигателям. Только гравий хрустел под колесами. Скоро мы оказались у стены, отделявшей территорию замка от Внутреннего района. Открытые ворота выпустили нас в ночной Лондон.

Я нечасто бывала в центре города, поэтому всегда поражалась, насколько все здесь отличалось от кварталов людей: на улицах чисто, за домами ухаживают. Прохожие нарядно одеты, всюду слышится смех. По улицам гуляют ради удовольствия: встретиться с друзьями, посидеть в кафе, пойти в кино. Роскошь, недоступная смертным. И дело не только в нехватке денег. Если работаешь по десять часов в день в плохо освещенном цеху – под конец валишься с ног. А если постоянно тревожиться, вернется ли брат домой, трудно притворяться веселой.

Вампиры не представляют, насколько тяжела наша жизнь. Мы выполняем всю грязную работу, а кровопийцы только развлекаются.

Прохожие оборачивались, откровенно пялясь на кортеж. Все знали, что за тонированными стеклами пряталось значительное лицо. Неудивительно, что Бенедикт остается в замке, не желая выставлять себя на всеобщее обозрение.

Мимо нас пролетело такси, я невольно вспомнила Валя. Интересно, вышел ли он на работу этим вечером? Преследуют ли его, как меня, воспоминания о нашей встрече? Может, брат уже придумывает новые планы на случай, если я не справлюсь.

Минут через десять мы подъехали к огромному зданию, купавшемуся в свете тысячи огней. Жаль, что мне удалось разглядеть только вход. Вверх по каменной лестнице вела красная ковровая дорожка. Двери были раскрыты, по обеим сторонам высились внушительные колонны, изнутри лился теплый свет. На площади перед зданием собрались зеваки, но Эрис уже отдавала приказ расчистить место.

Мы с Бенедиктом дожидались в машине, пока охрана оцепляла площадь. Наконец, она рассредоточилась вокруг лимузина и вдоль дорожки до самого входа, и лишь тогда Эрис вышла из машины и открыла передо мной дверь. Взглядом она будто сканировала обстановку. Интересно, Бенедикт всегда выезжает в сопровождении такой охраны или это из-за случившегося с Бонни?

Слова брата всплыли в памяти.

«Среди его людей есть предатель».

Поэтому с нами Эрис? Они не доверяют даже стражникам? Неужели ситуация серьезнее, чем я полагала? Бенедикт сказал, что его родители были убиты. Возможно ли?..

Но ведь они погибли двадцать лет назад, и виновников тогда нашли. А что, если?..

Следом за мной из лимузина выбрался Бенедикт. Элегантно взяв меня под руку, он направился к лестнице. Впереди шла Эрис, поспешно ведя нас вверх по ступеням и затем внутрь.

Роскошный холл, в котором мы оказались, не поддавался никакому описанию. Темно-красные ковры покрывали пол, стены были богато украшены золотом и картинами. Здесь не было никого, кроме нескольких стражников и нескольких мужчин во фраках. Но я слышала голоса – сотни голосов, гул, доносившийся из-за массивной двустворчатой двери в дальнем конце полутемного зала.

Мы двинулись в ту сторону, но, не доходя до дверей, свернули налево. Там, за колонной, вверх вилась лестница, с которой как раз спустились два королевских стражника. Один из них – женщина с длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу. Кивнув Эрис, она поклонилась Бенедикту.

– Галерея под охраной, Ваше Величество.

– Благодарю, Хуанита.

Я пораженно подняла глаза на короля. Он знает ее по имени? Но Бенедикт, проигнорировав мое удивление, кивнул в сторону лестницы.

– Дамы – вперед.

Ступени покрывала красная ковровая дорожка, а перила были из темного дерева.

Чем выше я поднималась, тем громче раздавались голоса. Но теперь я расслышала кое-что еще: звук музыкальных инструментов.

По спине у меня побежали мурашки, и я ускорила шаг. Я добралась до конца лестницы, и передо мной предстал огромный зал. Над моей головой нависал купол, украшенный не менее богато, чем холл. Кресла, обитые красным бархатом, стояли в ряд рядом с балюстрадой.

Я сделала шаг вперед, чтобы заглянуть в зал, и ахнула.

Сотни вампиров сидели перед сценой, где находился оркестр. Музыканты настраивали инструменты под гул зрительских голосов. Струнные, духовые, медные, ударные… Место нашлось даже для арфы. На краю зала я заметила движение: королевские стражники пробирались среди кресел и размещались на позициях.

– Нравится? – голос короля раздался совсем рядом, и я вздрогнула. Я обернулась к Бенедикту, лишившись дара речи.

– Концерт? – все, что мне удалось сказать.

– Подумал, музыка приободрит тебя, – объяснил он, и мое сердце сжалось. Столько усилий ради меня? – С днем рождения, Флоренс, – улыбнулся он.

Некоторое время я молча смотрела на него. Как получилось, что этот мужчина и чудовище на троне Англии – одно и то же лицо? Неужели возможно, чтобы за этим привлекательным лицом прятался монстр? Мне было все труднее помнить о его истинной сущности. Хотя я и не понимала, почему.

Вероятно, это его роль: выставлять себя очаровательным, внимательным и совестливым, потому что иначе Королевство не сохранить в единстве.

Но зачем ему притворяться передо мной?

Ему нечего от меня скрывать, не правда ли?

Как бы то ни было, я была глубоко тронута.

– Спасибо, – прошептала я, проглотив навернувшиеся слезы.

Всего два шага разделяли нас. Два шага – и наша сущность.

Но я должна преодолеть это расстояние, если хочу исполнить свой долг. Валь дал мне это понять, и, обдумав все, я пришла к выводу, что он прав. Мой долг – убить короля. А значит, я должна соблазнить его.

– Позволите вас обнять? – спросила я.

Бенедикт хмыкнул, и улыбка озарила его лицо. Он повеселел и, кажется, растрогался, не ожидая моей реакции.

– Никто прежде не задавал мне этого вопроса, – признался король.

Я залилась краской.

– Так вы не против? – затаив дыхание, спросила я.

– Если ты этого хочешь, – согласился он. Кажется, мне удалось его смутить.

Кивнув, я подошла к Бенедикту и обхватила его руками: меня окутал его запах, и сердце забилось чаще.

– Спасибо, – произнесла я, пытаясь отстраниться.

Погладив меня по спине, он выпустил меня из объятий, но улыбка не исчезла с его лица, из-за чего я совершенно растерялась. Никогда прежде Бенедикт не держался со мной так раскованно – словно другой человек.

– Давай помогу с пальто.

Бенедикт шагнул ко мне, стянул с плеч пальто и повесил на вешалку. Обернувшись, он застыл. Он окинул меня взглядом, а затем посмотрел в глаза. Меня охватил трепет, будто он не просто смотрел, но касался меня.

– Ты изумительно выглядишь, – проговорил он наконец, из-за чего у меня по рукам побежали мурашки.

Я прочистила горло.

– Могу сказать то же о вас.

Его улыбка вдруг обернулась ухмылкой, такой же теплой, но дерзкой. Меня бросило в жар.

– Что? – спросила я.

– Ничего. Не прошло и месяца, и ты больше не называешь меня чудовищем, а обнимаешь и говоришь комплименты.

Я похолодела.

– Думаю, лучше оставить это, – предложила я.

– С каких пор ты избегаешь спора? Я почти скучаю по твоей вспыльчивости.

Я замолчала в нерешительности, Бенедикт не дал мне понять, шутил он или говорил серьезно.

– Впервые такое слышу, – парировала я.

– Правда? – он удивленно посмотрел на меня.

– Родители, как правило, довольны, когда я веду себя примерно и не спорю. Я думала, вы разделяете их мнение.

– То есть тебе приходится соглашаться с родителями и сдерживать характер?

– В целом этого и ожидают от людей, – сказала я.

Губы Бенедикта дернулись в мимолетной улыбке.

– Да, – самодовольно заметил он. – Вот и моя кровавая невеста.

– Вы пытаетесь подбодрить меня или вывести из себя? – спросила я, пряча неуверенность за насмешливым тоном.

– А что из этого поможет тебе снова стать собой?

– Я так изменилась?

Он замешкался с ответом.

– Возможно, мне только кажется, но ты прячешься от меня. Ты все та же, знаю, но не позволяешь приблизиться к тебе. Прав ли я?

Я призадумалась. После смерти Бонни я старалась взять себя в руки. Играла роль милой невинной девочки. И все это время Бенедикт видел мое притворство, хотя в какой-то момент я и сама перестала его замечать. Я привыкла к беспомощности и приняла ожидание как образ жизни, а немоту – как что-то само собой разумеющееся.

– Но это правда, я не хотела бы с вами препираться, – призналась я. Как мне сблизиться с королем, если мы без конца ругаемся?

– Тут я с тобой соглашусь, – поддержал меня он. – Но, признаюсь, наши препирательства доставляли мне некоторое удовольствие. Да, я король, но это не означает, что ты должна постоянно угождать мне. Говори, если тебя что-то беспокоит. Конечно, если посчитаешь нужным. Просто хотел сказать тебе об этом.

Я нахмурилась, не понимая, чего он пытался добиться этим.

– Я бы не сказала, что пряталась, – заметила я. – Просто открылась другая, более сдержанная сторона меня.

– Знаю, – ответил он невозмутимо. – Но ведь это не вся ты.

– А вы желаете получить меня целиком, – сказала я.

Бенедикт будто заворожил меня взглядом. Но неожиданно в зале померк свет, голоса в партере стихли, а зеленые глаза короля потемнели до цвета лесной чащи. Я снова ощутила его аромат и возникшее между нами тепло, хотя мы и находились достаточно далеко друг от друга.

– Я редко соглашаюсь на меньшее, – прошептал Бенедикт, и эти слова раскаленными стрелами прошли сквозь меня, и тело волнительно – нет, яростно – затрепетало.

– Вы действительно жаждете получить от меня все? – осмелилась спросить я. У меня сбилось дыхание, из-за чего голос звучал не громче шепота.

В партере воцарилась тишина. Упади булавка – это расслышали бы с дальних рядов, и все же мы с королем стояли здесь и говорили о запретных, манящих вещах.

Бенедикт подошел ко мне вплотную. Он слегка склонил голову, и я затаила дыхание, ожидая всего на свете и ни к чему не готовая. Но он только приобнял меня за плечо и бережно подвел к креслам, после чего вздохнул.

– Не думаю, что найду ответ на твой вопрос, Флоренс, пока ты не перестанешь прятаться от меня.

Мое сердце колотилось так, что едва не выпрыгивало из груди.

Открыться королю – казалось бы, что может быть проще. Но в действительности это было почти невозможно.

Некоторые вещи не предназначены для его глаз, на них нельзя даже намекать. Но он должен поверить мне. Придется идти по лезвию ножа, балансируя между правдой и ложью. Флоренс Хоторн, Кровавая невеста. Сложность заключалась в том, что они, мои роли, постоянно путались. И меня все больше тревожила догадка, что мне придется сломать себя, чтобы достигнуть равновесия, а Бенедикт будет с удовольствием смотреть на это.

* * *

Первые же звуки оркестра унесли меня на верх блаженства. Отдельные партии плели музыкальный гобелен – он затягивал меня, завораживал, потрясал воображение мощнее, чем что бы то ни было. Мое сердце билось в такт литаврам. Дыхание сливалось с мелодией струн, то замедляясь, то учащаясь. Кровь стучала в согласии с движениями дирижера.

Музыка пробуждала во мне всю полноту чувств, и я на секунду забыла, кто сидит рядом со мной, не в силах оторвать взгляд от сцены. Музыка вызывала во мне эмоции, которые прорезали мое тело и достигали души.

Первый фрагмент звучал жизнерадостно, мне хотелось улыбаться, пока не заболели щеки. Но постепенно в музыку закрадывалась меланхолия, утяжеляя мелодию, пока она не повисла над нами мрачными грозовыми тучами.

Я ничего не знала об исполняемых этим вечером произведениях. Как они называются? Кто их написал? Да и прежде я не слышала их. Но в моем сознании эти звуки сложились в историю: конец жизни любимого человека, который с каждой минутой уходил все дальше.

Я была совсем маленькой, когда умер дедушка, но именно он вспомнился мне. Он всегда говорил, что я похожа на бабушку. Узнать ее мне не посчастливилось, но все равно я скучала по ней.

Гордилась бы она мной, увидев, где я оказалась? Обрадовалась бы, узнав, что мы мстим за нее, или это огорчило бы ее? Возможно, она предпочла бы не видеть меня Кровавой невестой. Может, ей это испытание показалось бы слишком рискованным.

Я докажу ей, что справлюсь со своей миссией. Пусть все гордятся мной, и брат никогда больше не усомнится в том, можно ли на меня положиться. Но о встрече с ним лучше не думать: эти воспоминания наводили только тоску. Я надеялась, что он поймет мои сомнения, страхи. Что это я приношу себя в жертву, а не он. Я прохожу через испытания, которых он и вообразить не может. Вдруг Валь показался мне кукловодом, дергающим за ниточки марионетку – меня. Этот образ поразил меня.

Что-то задело мою руку, и я вздрогнула. В замешательстве опустила взгляд, осознав, что почти плачу. Бенедикт положил ладонь рядом с моей и ласково поглаживал ее мизинцем.

Я встретилась с ним взглядом. Он наклонился ко мне, а я переплела наши пальцы.

– Почему ты заплакала? – шепотом спросил король.

Биение сердца, оставив такт литавр, вошло в унисон с ритмом дыхания Бенедикта.

– Музыка грустная, – объяснила я.

Он откинулся на спинку кресла, с беспокойством глядя на меня.

– Я не планировал доводить тебя до слез.

– Все хорошо, – заверила я, всхлипывая и неловко вытирая слезы со щек. – Дайте мне минуту, и все будет хорошо.

Бенедикт сжал мои пальцы. Поднявшись с места, он склонился и поцеловал тыльную сторону моей руки.

– Могу ли я пригласить вас на этот танец, мисс Хоторн?

Воспоминания о декабрьском бале в честь солнцестояния обрушились на меня. Тогда король задал тот же вопрос, и выглядел он так же. Но в то время он был для меня незнакомцем, я боялась его, кровь стыла у меня в жилах, стоило ему подойти ближе.

Сегодня меня тоже охватил трепет, но источник его крылся в другом. Мои чувства к королю едва поддавались описанию, но страха среди них определенно не было.

Кивнув, я приняла руку Бенедикта, чтобы встать. Он провел меня между кресел в дальнюю часть галереи, где мы встали лицом друг к другу. Он приобнял меня за спину, и тепло касания просочилось сквозь тончайшее платье. Я затаила дыхание.

Переплетя пальцы, мы встретились взглядами. В его глазах я видела темный лес, вдыхала его запах, и с первым же шагом, когда он повел меня в танец, я заблудилась в чаще.

– Осторожнее, – предупредил Бенедикт, заметно развеселившись.

– Почему? – спросила я, смутившись.

– В танце следует быть внимательнее. Чудо, что ты не отдавила мне ноги.

Я сверкнула на него глазами, но, вспоминая нашу первую встречу, расплылась в улыбке. Ох, Флоренс, столкновение с королем – не лучшая идея.

– Всего лишь перенервничала, – оправдывалась я. – Да и вы повели себя не слишком вежливо. Так что заслужили.

– Боюсь, не могу с тобой спорить, – признал он. – Приношу извинения.

– Хм, – протянула я, когда Бенедикт закружил меня в танце. Вернувшись в его объятия, я решила не сдерживаться. – Я подумаю над этим.

– Тебе не кажется, что мы в расчете? – осведомился он с едкой ухмылкой. – Или для полной сатисфакции ты желаешь оскорбить моего прадеда?

Я фыркнула.

– Хорошо. Вы прощены. Пока что.

Повеселев, Бенедикт встряхнул головой.

– Полагаю, мне не стоит жаловаться. Сам же недавно признался, что скучаю по нашим спорам.

– Вы, как всегда, правы.

– В таком случае, и я прощаю тебя. Пока что.

– Ой, кажется, я вот-вот упаду…

Бенедикт притянул меня ближе.

– На таких каблуках? Боже сохрани.

Обмен репликами сменился молчанием, и некоторое время мы наслаждались окутывавшей нас музыкой. Бенедикт вел в танце, и я вдруг задалась вопросом, почему он выбрал концерт. Ради меня? Или для него это место имеет особое значение?

– Часто вы бываете здесь? – спросила я.

– Время от времени. Когда выдастся свободная минута в графике или чтобы открыть какое-нибудь мероприятие.

Я всмотрелась в его лицо.

– И всегда в сопровождении армии стражников?

– Нет, – признался Бенедикт. – Это для меня что-то новое.

Бенедикт оставил мой невысказанный вопрос без ответа, а я побоялась показаться излишне любопытной, поэтому бросила эту тему. Снова. Но я узнаю, о чем он молчит. От меня определенно что-то скрывали. Я все меньше сомневалась в том, что новые меры безопасности приняли из-за покушения на меня.

– Как получилось, что вы помните имя той стражницы?

– А для этого требуется особая причина? – ответил он вопросом на вопрос.

– Это было неожиданно, – объяснила я.

– Я знаю всех стражников по именам.

– Неужели? Всех?

– Естественно. Они служат мне, защищают меня. Запомнить имена – меньшее, что я могу для них сделать. А еще я тренируюсь с ними почти каждый день.

– Зачем?

– Стараюсь держать форму, а также представлять возможности моей охраны.

Держать форму. Да, наверное, можно и так выразиться. Но, вспомнив обнаженный торс Бенедикта, я подумала, что «держать форму» – это вселенское преуменьшение.

– Ах, – вырвалось у меня, и я тут же залилась краской.

– Что-то не так? – переспросил он.

Даже в приглушенном свете Бенедикт заметил, как я взволнованна. Он прижал меня так крепко, что я ощутила напряжение в его плечах. Это определенно не помогло мне трезво мыслить.

– О чем ты задумалась? – поинтересовался Бенедикт. Его голос прозвучал совсем рядом с моим ухом, отчего внутри все вспыхнуло.

Я сглотнула.

– Ни о чем. Думала, что вы выглядите так не из-за бумажной работы.

– Прости, выгляжу как? – удивился он, и мои щеки запылали.

– Не стану отвечать на ваш вопрос, – пробормотала я.

– Почему?

– Вам лучше смотреть под ноги.

– Теперь ты будешь угрожать мне?

Его рука, державшая меня за спину, вдруг скользнула ниже. Намеренный это был жест или случайность, я не знала. Только теперь я поймала себя на том, что воображаю, как Бенедикт опускает ладонь еще ниже. Склоняет ко мне голову, касается губами шеи, впивается клыками в плоть.

Во имя всех святых, куда меня понесло.

Но он не пил мою кровь уже несколько дней. А эта галерея обещала заманчивое уединение, а значит, мы могли делать все, что заблагорассудится.

Вообще все…

Как одно крошечное слово способно пробуждать такие чувства?

Музыка стала замедляться, но Бенедикт, не желая подстраиваться под ее ритм, замер, и вместе с ним остановилась карусель танца. Король не спешил выпускать меня из объятий. Мы так и стояли, почти прижимаясь друг к другу – он наверняка уловил биение моего сердца. Обычно меня выдавали неосмотрительные фразы, но теперь это делало сердце.

Бенедикт отпустил мою руку, продолжая придерживать за талию. Кончиками пальцев он провел по мой руке, от ладони до плеча. Его горячие прикосновения обжигали кожу, пробуждая внутри взволнованную дрожь.

– Ты замерзла? – пробормотал он.

Я не знала, что ответить.

– Флоренс? – прозвучал шепот.

– А?

Я остановила взгляд на линии его подбородка. Заметила движение адамова яблока, когда Бенедикт сглотнул.

– О чем ты думаешь?

Его голос обволакивал меня, в него хотелось укутаться. Если бы он мог остановить роившиеся в голове мысли. Я бы хотела, чтобы ответ на этот вопрос не разрывал меня на части.

Правда обжигала мне язык. Родители станут презирать меня за нее, я буду противна сама себе.

И все же я решилась. И будь что будет. Пусть Бенедикт знает. Пора перестать цепляться за принципы. Я потеряла все, когда три месяца назад вошла в замок.

– О тебе, Бенедикт, – прошептала я, и он заметно напрягся. Эти слова прозвучали будто на другом языке. Признание повисло между нами.

Жаль, оценить его реакцию не удалось. Зашла ли я слишком далеко? Может, он готов оттолкнуть меня? Вероятно, его ласковая маска вот-вот спадет и передо мной предстанет чудовище, жаждущее поглотить меня.

Я завороженно смотрела на Бенедикта. Он, сделав глубокий вдох, собирался ответить, но не успел: в тот миг оркестр сыграл последнюю ноту и в зале грянули аплодисменты.

Бенедикт разорвал объятия и с виноватым видом отвернулся.

– Сигнал подан. – Он прошел к вешалке и протянул мне пальто, помогая одеться. – Мы должны быть на улице до того, как откроют двери партера. Иначе Эрис меня обезглавит.

– Поняла, – пробурчала я, растерявшись, и закуталась в пальто. Бенедикт тоже, судя по всему, смешался, ничего не говоря, он направился к лестнице. Я поспешила следом. Казалось, мы играли пьесу. Но перед самой развязкой ее прервали.

Быть может, ее еще удастся доиграть. А пока я погасила огонь, разгоревшийся внутри во время танца с Бенедиктом, прежде чем он сожжет меня дотла.

Бросив последний, полный тоски взгляд на оркестр, я спустилась по лестнице и проследовала за королем в холл.

Глава 14

Тонуть

Мы покинули концертный зал, за закрытыми дверьми которого еще не утихли аплодисменты. Эрис со стражниками уже дожидались нас у подножия лестницы, и, лишь когда мы уселись в лимузин, они расселись по машинам.

Улицы опустели: было уже поздно. Я бесцельно скользила взглядом по цветочным магазинам, вымощенным булыжником мостовым, подсвеченным витринам, пытаясь обдумать происходящее.

Бенедикт не говорил со мной. Не обращал внимания, если не сказать больше – отстранился. Магия, возникшая меж нами, рухнула, а я не находила этому причин. Мое откровенное признание звенело в ушах. Бенедикт даже не намекнул, что об этом думает. Да и что бы он сказал?

Без затруднений мы добрались до замка, но Эрис оставалась напряженной до тех пор, пока за нами не закрылись ворота парадного входа. С перекошенным от раздражения лицом она поблагодарила стражников за работу и пожелала нам с Бенедиктом доброй ночи.

Я удивилась, с каким уважением она обращалась к ним. Но это наверняка лишь потому, что они вампиры. Готова поспорить, со слугами в замке обходятся по-другому.

Знает ли Бенедикт их имена? Сомневаюсь.

В полном молчании он проводил меня по слабо освещенным коридорам до комнаты. Мне показалось странным заканчивать так вечер. Наверное, стоило уговорить его задержаться, попытаться вернуться в тот момент, когда нас прервали, преодолеть оставшееся между нами расстояние.

Я обернулась к Бенедикту, подыскивая нужные слова, но он опередил меня.

– Могу ли я еще потревожить тебя? – спросил он, и я невольно вспомнила его клыки, впивающиеся мне в шею, губы, ласкающие кожу, руки, обнимающие за талию. Меня бросило в жар.

– Разумеется, – пробормотала я.

Он коротко кивнул. Улыбка на его лице померкла. Почему все так получилось? Я сказала что-то не то? Или Бенедикт пожалел, что сблизился со мной? А может, замок так менял его? Здесь человек уступал место королю. Личность и свобода были погребены под тоннами древнего камня.

– У тебя минута, чтобы переодеться, – сообщил Бенедикт.

– Но мне нравится это платье, – запротестовала я.

Он окинул меня взглядом – с таким же успехом он мог просто просунуть руку мне под платье. Возможно, я даже хотела этого. Внутри вдруг развилось приятное покалывание. Бенедикт посмотрел мне в глаза, и в его взгляде мелькнуло желание, которое он, судя по всему, хотел скрыть от меня.

– Может, мы найдем другой повод надеть его, – пробормотал он.

Надежда затеплилась во мне. Надежда на что-то новое, надежда… на него.

– Было бы здорово.

– Посмотрим, что возможно сделать.

Он попрощался, и я вошла в свою комнату. Этим вечером я лишилась покоя. Руки дрожали, сердце бешено билось, пока я переодевалась, причесывалась и чистила зубы. Бенедикт вот-вот вернется! Несколько месяцев я создавала стены между нами, а теперь они рассыпались в прах. Слишком быстро.

Через полчаса, которые показались мне вечностью, раздался стук в дверь. Я устроилась на кровати с книгой на коленях в безуспешной попытке отвлечься, но читала, не понимая ни слова.

Бенедикт прошел в комнату, а я даже не подумала встать и встретить его, как подобает. Он всегда пил мою кровь стоя. И я решила, что тоже предпочитаю так, а он придерживался негласной договоренности. Что ж, настало время разбить еще одну стену.

Отложив книгу, я следила за Бенедиктом. Спрятав руку за спину, он подошел ко мне и присел на подлокотник кресла, в котором обычно дожидался, пока я усну.

Он тоже переоделся: темные льняные брюки – судя по всему, в них он спал – и легкая светлая рубашка с закатанными рукавами.

– У меня для тебя еще кое-что, – проговорил он.

Я вопросительно взглянула на него.

– Подарок?

– У тебя же день рождения.

– Верно, но вы задействовали половину замковой стражи, чтобы отвезти меня на концерт.

Но, говоря это, я засомневалась. Вдруг я неправильно все истолковала, и король в любом случае собирался на концерт? Но он рассеял мои волнения.

– Концерт был неожиданной идеей. Я уже придумал подарок. Обидно будет убрать его в шкаф пылиться.

От удивления я округлила глаза. Вот уж чего я не ожидала: один подарок от короля – это уже слишком, но два? Причем один – спонтанная идея, другой – продумывался заранее. Не слишком ли много усилий ради меня?

Бенедикт протянул мне черную бумажную папку. Она была перевязана шелковой лентой, а по краям украшена орнаментом из золотого тиснения.

С трепетом я приняла подарок. Я была поражена, даже не зная, что внутри. Никогда бы не подумала, что бумага может быть такой красивой. Я бережно провела пальцем по тиснению. В моих руках оказалось нечто невероятно ценное, я чувствовала это. Этот подарок прекрасен.

– Открывай же, – настойчиво прошептал Бенедикт.

Положив папку на колени, я аккуратно развязала ленту. Внутри обнаружила небольшую стопку бумаг в изящном переплете: ноты для концерта арфы. Вверху листа стояла надпись – «Песнь печали». Это написала его мать! Бенедикт…

Я смотрела на него, не в силах подобрать слов. Будто король подарил мне не просто нотные листы, а часть себя.

– Я запомнил, что тебе понравилась эта мелодия, – объяснил он. – Она показалась мне более личным подарком, чем цветы или книги. Более запоминающимся.

Я покачала головой и внимательно изучила ноты, вспоминая грустную мелодию, вспоминая, как Бенедикт, сидя за арфой, вплетал свое горе в тихие ноты. На глаза мне навернулись слезы.

– Ничего прекраснее мне еще не дарили, – призналась я. Одно дело – подобрать подарок, который может понравиться. Совсем другое – открыть свою уязвимость… Это неоценимо. – Благодарю, Ваше Величество. Это большая честь для меня.

Его губы чуть дернулись в улыбке.

– Я полагал, мы решили обращаться друг к другу по именам.

На мгновение я забыла, как дышать.

– Простите, я вовсе не…

– Флоренс, – перебил он меня. На его лице показалась улыбка. – Я не укоряю тебя. Просто предлагаю.

Я пристально смотрела на него.

– Вы хотите, чтобы я говорила вам «Бенедикт»? – уточнила я.

– А у тебя есть обращение поинтереснее? – развеселился он. – В любом случае ты всегда пренебрегаешь этикетом.

– Может, не совсем… – виновато начала я.

Его улыбка стала шире, а на щеках показались ямочки.

– Могу припомнить несколько случаев, когда обращение «Ваше Величество» звучало оскорблением.

– Значит, по этой стороне моего характера вы совсем не скучаете? – заключила я.

– Да, не слишком, – признался Бенедикт, но тут же его голос смягчился. – Но сильно скучаю по тому, как ты говорила «Бенедикт».

Его слова отозвались теплым покалыванием внутри.

– Всего несколько раз, – отметила я.

Он покачал головой, будто поражаясь самому себе.

– Тем не менее этого оказалось достаточно. – Он поднялся с кресла, ласково улыбаясь. – Но решение за тобой, как всегда.

– Вы уходите? – в замешательстве спросила я, когда король повернулся к двери. Я думала, он захочет выпить моей крови. Или хотя бы останется со мной, пока я не усну. Но, судя по всему, он пришел только отдать подарок. Как же его понять? На концерте мы сблизились как никогда, но по дороге в замок он находился будто в другой вселенной. Только что он попросил называть его по имени, а теперь бросал в одиночестве. Чего он хочет от меня?

Бенедикт замешкался, хотя я уже не ждала, что он повернется ко мне. Но он не двигался с места.

– Ты хочешь, чтобы я остался? – спросил он. Теплое покалывание внутри переросло в трепет.

– Не буду возражать, – уклончиво ответила я, и Бенедикт тихо рассмеялся.

– Прямота или сдержанность – не такой сложный выбор, почему ты не можешь определиться?

– Я думала, ты ждешь и того и другого, Бенедикт, – тихо ответила я, сжав кулаки. Его имя прозвучало непривычно, но в то же время я испытала удовлетворение.

Он, напрягшись, распрямил плечи. Глубоко вдохнул, будто привыкая к тому, как я произношу его имя, и так я почувствовала себя смелее. Вероятно, я обладала большей властью над королем, чем думала. Король? Плевать! Он подчиняется моим желаниям.

– Верно, – резко ответил он. – Но я не намерен строить догадки. Чего хочешь ты, Флоренс?

Я поймала его взгляд.

– Хочу, чтобы ты остался.

Бенедикт опустился в кресло.

– Снова мучают кошмары? – поинтересовался он, но я помотала головой.

– Нет. Но мне нравится, когда ты рядом.

Его губы дернулись в улыбке. Но, не отвечая на мои попытки флиртовать, он откинулся на спинку кресла.

– Подожду, пока ты не уснешь.

Мне едва удалось подавить стон разочарования. И почему все так сложно? Последней фразой Бенедикт будто подвел черту. Хотя я и была ему благодарна, все-таки сильно разозлилась. Это он начал рушить стены между нами. И вот, кажется, передумал. И не просто оставил их на месте, а укрепил и замазал трещины. Возможно, он тоже осознал, что, если не будем сдерживаться, в скором времени окажемся на груде развалин.

Но ведь это и было моей целью – превратить королевство в руины. И свергнуть короля.

Слова брата эхом отдавались в памяти. Я потратила впустую три месяца. Три месяца я подпитывала страхи, от которых следовало избавиться еще до бала. Сколько бы я ни злилась и ни расстраивалась, брат прав. Пора наконец вернуться к плану. Чем раньше, тем лучше: если я не успею, пострадают все.

Скинув одеяло, я вскочила с кровати. Бенедикт бросил взгляд на мои ноги.

– Все в порядке? – спокойно спросил он.

Кивнув, я подошла к нему, провела ладонью по подлокотнику кресла, затем вверх по его руке. Бенедикту пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть мои глаза, но его лицо оставалось бесстрастным. Он напрягся в предвкушении, а меня охватила дрожь. Хотела бы я списать ее на ночную прохладу, но меня сразил взгляд Бенедикта.

Словно завороженный король следил за каждым моим движением. Он занял выжидательную позицию, не уверенный, что я собиралась делать дальше. Я положила руку ему на плечо и, не встретив возражений, опустилась ему на колени. Я ощутила тепло его тела, и Бенедикт выдохнул.

– Флоренс, – прозвучал его голос. Мое имя слетело с его губ, то ли предупреждая, то ли приглашая меня.

Я замерла в сантиметре от его губ, чувствуя, как внизу живота усиливается трепет возбуждения. Я хотела убедить короля в том, что желаю его. Но и сама не могла устоять перед ним.

– Сегодняшний вечер был одним из лучших в моей жизни, – прошептала я. Почти правда, почти ложь.

Бенедикт прикрыл глаза. Но вот они открылись – и от его взгляда мое сердце пропустило несколько ударов. Его зеленые глаза пылали чистым вожделением. Он положил руки мне на спину, и через тончайшую ночную рубашку я почувствовала теплые поглаживания. От этих прикосновений у меня по телу побежали мурашки.

– Очень рад, – ответил Бенедикт. Он обхватил меня руками, коснувшись талии, и замер в нерешительности. Глубоко вздохнув, я положила руки ему на грудь. Его запах, всюду был его запах, окутывая меня, напоминая о лесе, об открытом огне, о доме и о чем-то пленительно чужом.

– Что ты задумала? – пробормотал он. Я ощутила, как эти слова отдались вибрацией у него в груди, и возбуждение разлилось внутри. Осторожно я потянулась к вороту его рубашки, но Бенедикт успел схватить меня за руку, бережно сжав ее.

Он казался спокойным, почти невозмутимым, но в его глазах горело желание. Оно распространялось и по моему телу, сжигая мое самообладание и страхи, терзавшие меня до сих пор.

– Я хочу, чтобы ты выпил моей крови, – вздохнула я, пытаясь наклонить голову, чтобы подставить ему шею. Но Бенедикт удерживал меня, не позволяя шевельнуться, его пальцы запутались в моих волосах. Он демонстрировал, что превосходит меня физически, и все же я чувствовала себя дирижером в этом концерте. Я прижалась к его груди, и Бенедикт схватил меня за бедра, словно желая удержать на месте. Его рука скользнула мне под рубашку, поглаживая обнаженное тело, и мы оба ахнули.

– Зачем тебе это? – спросил он. Его голос звучал грубо, устало, в нем бурлило желание, готовое вырваться наружу.

– Так я пойму, что отплатила тебе сполна, – прошептала я. Но это было лишь частью правды. И я, набравшись храбрости, открыла один из своих секретов. Сделала еще шаг к своей смерти. – Мне нравится, когда ты пьешь из меня.

Бенедикт вздрогнул, но не шевельнулся. Судя по всему, он отчаянно боролся с собой. Он хотел всего – хотел меня. Но что-то сдерживало его.

Я шевельнула подбородком, но Бенедикт крепко удержал меня за шею. Его другая рука лежала на моем бедре, и я вдруг почувствовала себя в ловушке, из которой не вырваться. Инстинкты кричали мне бежать, не позволяя отдаться королю, но возбуждение заглушало их. Желание ощутить, как клыки Бенедикта касаются моей кожи, стало таким сильным, что причиняло боль.

Бенедикт вцепился в меня еще крепче.

– Прошу тебя, – выдохнула я, и между нами разгорелось пламя, разгоняясь по моим венам как лесной пожар.

Бенедикт отвел мою голову назад, и я закрыла глаза. Горячее дыхание лизнуло мне шею. В предвкушении я потянулась ближе к королю, но он впился пальцами в мое бедро.

– Не шевелись, – пробормотал он.

Большим пальцем он поглаживал чувствительное место с внутренней стороны бедра. Я громко выдохнула. По рукам у меня побежали мурашки, и я почувствовала, как между ног скапливается влага. Бенедикт удерживал меня без усилий, и это меня возбуждало. Как же все изменилось. Невозможность защититься от монстра должна внушать ужас. Но ничто в короле не казалось мне опасным. Волнующим – да, крайне возбуждающим. Похоже, я стала доверять ему.

Ощутив его губы на шее, я ахнула. Наконец Бенедикт впился в мою плоть и стал пить кровь. Я вся горела, полностью отдаваясь огню, сжигавшему тело, но король, как всегда, не спешил. Сделав несколько глотков, он провел языком по ране, заживляя ее, и мне пришлось сдержать вздох досады.

Я жаждала большего. Пусть он не останавливается, никогда! Я не хотела расставаться с ним. И, похоже, Бенедикт поддерживал меня в этом.

Он впивался мне в шею губами. Его дыхание сбилось, и на секунду мне показалось, будто он дрожит. Но стоило мне поднести ладонь к его щеке, чтобы попросить о продолжении, как он откинулся на кресло и выпустил меня из объятий.

Разочарование окатило меня ледяной волной, но даже этому чувству оказалось не под силу потушить пламя у меня внутри.

– Что-то не так? – спросила я чуть слышно, поглаживая Бенедикта по щеке и ощущая его жесткую щетину. Но он только покачал головой и схватил меня за руку, отстраняясь.

– Ты получила, чего хотела, – хрипло проговорил он. – Думаю, время попрощаться.

Мое сердце обрушилось в пропасть. К горькой досаде примешался страх. Возможно, я зашла слишком далеко? Вдруг я спугнула Бенедикта? И опять все испортила…

– Разве ты не хотел? – проговорила я, а Бенедикт тяжко вздохнул.

– Это не имеет значения.

– Разумеется, имеет! – запротестовала я.

– Поздно, – пробурчал он. Приобняв за талию, он притянул меня к себе, и на краткий миг во мне затеплилась надежда. Но он встал на ноги, удерживая меня на весу, и поставил на пол. – Нам нужно отдохнуть.

Я встряхнула головой, чтобы разогнать мысли. Меня тревожило, с какой легкостью его прикосновения сломали все мои планы, оставив лишь жгучее возбуждение. Насколько я поняла, Бенедикта тоже встревожило то, что произошло между нами. Мы оба терзались сомнениями – но разве я позволю страху разлучить нас? Я не могла отступить, пройдя такой путь. Бенедикт, как и я, стоял у самой черты, за которой его самообладание падет. Стоит только убедить его сделать шаг – и я выиграла.

Я подняла на него взгляд, подходя ближе.

– Ты можешь остаться на ночь, – прошептала я и попыталась положить руки ему на грудь, но он отстранился. Покачав головой, взъерошил темные кудри.

– Флоренс, это плохая идея.

В его глазах читалась внутренняя борьба. Тем не менее он отказал мне, и это причиняло боль. К тому же я не понимала причины.

– Почему? – спросила я.

Он нахмурился.

– Сначала мы должны четко определиться с нашими желаниями.

Я растерянно захлопала ресницами.

– Ты утверждал, что хочешь всего, – напомнила я.

Бенедикт не сразу ответил, и я начала сгорать от неловкости под его пристальным взглядом. Обхватив себя руками, я вскинула голову.

– Речь не о том, чего хочу я, – сказал он наконец. – А о твоих желаниях. А также о твоих представлениях о том, чего тебе следует желать.

Я нахмурилась, но, похоже, недостаточно убедительно, так как Бенедикт не попытался объяснить, что имел в виду.

– Не понимаю, – начала я. – Мне казалось, я вполне четко обозначила свои желания…

Он покачал головой.

– К чему все это, Флоренс? Недавно ты ненавидела меня, а теперь… Ты стараешься ради себя или ради меня?

– На что ты намекаешь? – возмутилась я. – Ты полагаешь, я притворяюсь, чтобы ублажить тебя?

Сердце заколотилось сильнее. Бенедикт почти подобрался к правде. Он вновь провел между нами черту, сделав мою цель почти невозможной.

– Я не обвиняю тебя, – объяснил он. – Но быть королем непросто. Иногда мотивы окружающих запутываются. Я не могу не задаваться вопросом, что влечет тебя ко мне – чувства или моя власть.

Я поджала губы.

– Ты оскорбляешь меня.

Он поморщился.

– Такое случается. Приношу извинения.

Мое сердце сжалось.

– Значит, ты не доверяешь мне, – заключила я.

– Скорее не доверяю себе, – сказал он. – Был бы еще в этом смысл…

Ни малейшего.

– И что теперь? – спросила я. Вот оно. Возможно, он проведет черту здесь и сейчас. Эта мысль вызвала у меня тоскливое чувство.

Взъерошив волосы, Бенедикт тяжко вздохнул. На мгновение он показался мне беспомощным.

– Теперь мне нужен холодный душ, – пробубнил он, не спуская с меня взгляда. – И нам обоим необходимо все обдумать.

– Мне не о чем думать, – уверенно заявила я, но мой голос – чертов предатель! – сломался. Неудивительно, что мне не удалось убедить короля. Вероятно, он в любом случае не поверил бы.

– Добрых снов, Флоренс, – пробормотал он.

Вздернув подбородок, я вздохнула.

– Спокойной ночи, Бенедикт.

Молча я наблюдала, как он уходит из моей комнаты. Возможно, сегодня победа осталась не за мной, но я не проиграла. Бенедикт захотел меня, в этом я не сомневалась. Он не хотел поддаваться искушению – но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Очерченная им граница – не более чем линия на песке. Дотронься до нее – и она исчезнет.

* * *

Следующим утром я проснулась, и первым, что вспомнила, было то, как Бенедикт касался губами моей шеи. Раздосадованная, я зарылась лицом в подушку.

Учитывая, что ночью я почти не спала, мучаясь бессонницей, мне не стоило так рано просыпаться. Но как я могла уснуть? Пламя, вспыхнувшее от касаний короля, горело в моем теле, проникая в сердце. Утром я приняла ванну, неспешно позавтракала на балконе, а потом устроилась на диване с книгой, все время обдумывая его слова. Следующего шага Бенедикта я не собиралась ждать. Но следующий ход следовало тщательно обдумать. В конце концов власть находилась у него в руках. Малейшая ошибка – и я потеряю последний шанс. Мне был необходим надежный план. К счастью, была суббота, а значит, король не ждал меня в рабочем кабинете. И у меня появилось время разобраться в своих мыслях.

Может, стоит попросить о помощи Лиру? Принцесса уже помогала мне сблизиться с королем. С другой стороны, когда я призналась, что думала, будто ее брат будет со мной спать, Лира была вне себя. Вдруг она и сейчас будет против и расскажет обо всем Бенедикту? Принцесса имеет на него влияние. Король прислушивается к мнению сестры, как на балу в честь солнцестояния. И тогда у меня возникнут значительные затруднения.

Но мои раздумья о возможных рисках оказались прерваны тем, что дверь распахнулась. В мою комнату влетела Лира, за ней спешила Бриана. Одного взгляда на принцессу было достаточно, чтобы догадаться о причине ее визита. Она узнала о вчерашнем вечере.

– Бен возил тебя в город? – воскликнула Лира, едва дверь закрылась.

Я растерялась. Сложно было понять реакцию Лиры. Она сердилась или была удивлена? Во всяком случае, восторга я на ее лице не видела. Опустив книгу на колени, я подыскивала подходящие слова.

– Да, – наконец выговорила я, и у Лиры отвисла челюсть.

– Так это правда! – воскликнула она. – И он возил тебя в Театр музыки?

– Да?

Почему ответ прозвучал вопросом? Я так разволновалась, что пальцы задрожали. Почему я не подготовилась к этому? Следовало догадаться, что принцесса обо всем узнает и потребует от меня объяснений.

Покачав головой, Лира присела на диван рядом со мной.

– Флоренс? – Она пристально смотрела на меня, ее лицо стало серьезным, зеленые глаза широко распахнулись.

Я встретилась с ней взглядом. Я чувствовала себя немного виноватой, из-за того что не рассказала обо всем сама.

– Да? – повторила я. О всевышний, ниспошли мне разум и словарь!

Лира глубоко вздохнула.

– Готова ли ты к тому, что я сейчас скажу?

– Что?.. – начала я, но замолчала.

Лира нахмурилась.

– В общем… знаю, это может шокировать, но, боюсь, мой брат увлекся тобой.

Я ахнула. Поджала губы, но щеки предательски заалели.

– Ой, – произнесла я, и Бриана расхохоталась.

У Лиры от изумления округлились глаза.

– Нет! – взвизгнула она.

– Что? – пробормотала я и принялась лихорадочно перелистывать книгу. Она выскользнула у меня из рук, упала на пол, и я вцепилась в свитер.

Бриана с трудом держала себя в руках. Она свернулась в кресле, вытирая со щек слезы, выступившие из-за смеха.

– Ты тоже в него влюбилась! – завопила Лира. – О блаженные святые, почему мне никто не сказал?

– Я… – мое лицо стало пунцовым. – Ничего не было, – с трудом выговорила я.

– Ничего не было? – ошарашенно повторила Лира. – Я могу уговаривать месяцами, но он не повез бы меня в город! С каких пор… Когда… Как… – Лира, не справляясь с эмоциями, потерла лицо ладонями. – Бриана, прошу, прекрати хохотать!

Бриана, хватая ртом воздух, с трудом выпрямилась и села, скрестив ноги. Только теперь я заметила, что на ней не юбка, а просторные черные брюки. Заправив за ухо прядь темных волос, она покачала головой.

– Видели бы вы свои лица! – выговорила она, прерывисто дыша.

– Отнесемся к вопросу серьезно, пожалуйста! – попросила Лира. – Бен не выходит с девушками. Тем более с кровавыми невестами… Делайте выводы.

– Я не просила его, – оправдывалась я. – Честное слово, это…

Лира прервала меня, нетерпеливо замахав руками.

– Отговорки не принимаются! Рассказывай все! Как драматично, боже мой, боже мой!

Я уставилась на нее, окончательно запутавшись. Бриана снова захихикала. Секундочку.

– То есть… ты не сердишься? – переспросила я.

– Сердиться? С чего бы? – в растерянности спросила принцесса и, испепеляя Бриану взглядом, швырнула в нее подушку. Та с легкостью увернулась.

– Но… я и твой брат…

– Так это правда! – пропищала Лира, обернувшись ко мне. – Как же я могу злиться? Ты мне очень нравишься, если не заметила. Я так ждала этого! А ты даже не хочешь со мной поделиться?

– А? – вот и все, что я смогла сказать. Я совершенно растерялась. – Что ты имела в виду под «ждала этого»?

Лира закатила глаза.

– Ах, Флоренс, Флоренс! С самого начала я надеялась, что между вами возникнет связь. Но обмолвись я хоть словом – и Бен закрылся бы в свою раковину, да и я не была уверена, как отнесешься к этому ты. Так что я решила молчать, в кои-то веки.

– Ты мне все уши прожужжала, – заметила Бриана.

– У тебя их всего два, – парировала Лира, высунув язык.

– Но как ты догадалась о наших отношениях? – поинтересовалась я, не понимая. Я и не предполагала, что Лира заметит наши, скажем так, попытки сближения.

– Все очевидно, – заявила она. – Как вы смотрите друг на друга, как он говорит о тебе…

– А король упоминал меня? – спросила я.

– При случае, – усмехнулась она. – А случай выдавался постоянно. А еще вы подозрительно много времени проводили в его кабинете. За закрытыми дверями. А теперь – тебе слово! Мне нужны подробности. Кроме обнаженки, разумеется. Избавь меня от этого.

– А я послушала бы, – вставила Бриана.

– Успокойся, Бри! – Лира бросила в подругу еще одну подушку.

– Что? – возмутилась та. – Флоренс разрешается считать его сексуальным, а мне – нет?

– Флоренс не росла со мной, и я не отношусь к ней как к сестре.

Бриана закатила глаза.

– Так и быть! Никаких подробностей взрослых сцен. Перескажешь их, когда малышка Лира отправится спать.

Как я смогла оказаться в такой ситуации?

– Боюсь, «взрослых сцен» нет, – заметила я. – И, похоже, не будет.

– Как? Почему? – заволновалась Лира. – С этим нужно что-то сделать! Если брат так и будет один, придется ему завести сорок кошек. Он тебе перестал нравиться? Он плохо с тобой обошелся?

– Дело не в этом, – вздохнула я.

Ничего не понимая, девушки смотрели на меня. Пришлось рассказать им о событиях прошлого вечера. Я упомянула, как мы сблизились, в чем я призналась ему и как Бенедикт ушел, оставив меня в полной растерянности.

Простонав, Лира запрокинула голову назад.

– Как это похоже на Бена! – пожаловалась она.

– Что ты хочешь сказать? – неуверенно переспросила я. Лира упоминала, что Бенедикт не возил никого в город, но должен же он был встречаться с кем-то.

Лира поморщилась.

– У Бена всегда найдется повод перекрыть себе кислород. Он слишком критичен и осторожен. Все думают: «Король! Весь мир у его ног! Только руку протяни!» А на самом деле Бен никогда не может взять, что пожелает.

– Наверное, он не слишком и хочет, – возразила я, но Лира встряхнула головой.

– Он всегда был таким. Не хочет – сразу рубит сплеча, не пускаясь в объяснения. Но там, где он ищет предлоги и оправдания, все серьезно.

– Не вижу смысла, – проговорила я. И все же одна фраза Лиры зацепила меня. «У Бена всегда найдется повод перекрыть себе кислород». Значит, он сам наказывает себя. Вот чего я не поняла прошлым вечером: проблема в нем, а не во мне. Разговоры о том, что он якобы не уверен, хочу ли я большего, – это его сомнения в своих намерениях, не в моих.

Я вспомнила первые дни, которые провела в замке. Бенедикт разозлился, решив, что я здесь не по своей воле. Он никогда не принуждал меня пить его кровь, хотя это было единственно верным решением. Я предположила, что Бенедикт держал дистанцию, боясь надавить на меня, заставить делать что-то против моей воли.

– Бен редко поступает осмысленно, – заявила Лира. – У него мозговые извилины связаны в узел, из-за чего отследить ход его мыслей не представляется возможным. Такова, по крайней мере, моя теория. К несчастью, он наотрез отказался делать МРТ, чтобы проверить. В общем, на твоем месте я не ломала бы голову. Вопрос, собственно, только один: чего ты хочешь?

Мои щеки вновь вспыхнули.

– Ага, – слетел с губ Брианы радостный возглас, а Лира удовлетворенно ухмыльнулась.

– Можно было и не спрашивать. Итак. Тогда все просто – или сложно, это как посмотреть. Ты должна показать ему, чего хочешь. Верное средство сломить его нерешительность – полная уверенность в себе.

– Вчера это не очень сработало, – призналась я, и Лира скривилась.

– Да… Наверное, придется проявить настойчивость. Бен – крепкий орешек.

Я задумалась. Предложение Лиры не очень отличалось от стратегии, которой я собиралась придерживаться. Вот только…

– Как не перейти грань между настойчивостью и наглостью? Вдруг я слишком надавлю на него? – спросила я.

– Надавить на Бена ни у кого сил не хватит, – покачала головой Лира. – Да это и не нужно. Просто подтолкни его раз-другой. Покажи, что твои намерения серьезны. И напомни, что он потеряет, упустив тебя.

– Сегодня вечером играем в настольные игры! – встряла Бриана.

Лира просияла.

– Ой, точно! Супер. Ты должна прийти, Бенедикт ненавидит эти вечеринки.

– И чем это поможет? – засомневалась я.

– Бен осознает, как глубоко ты запала ему в душу, – объяснила Лира, а я лишь фыркнула.

– Не уверена, является ли родная сестра надежным источником информации, – заметила я немного печально.

– Лира знает его лучше всех, – подтвердила Бриана.

– Вот именно! Никто не даст совета мудрее моего.

Возможно, Лира и была права, поэтому я и решилась посвятить ее в наши с Бенедиктом отношения. Я задумчиво посмотрела на принцессу.

– Тогда посоветуй, как вести себя на этой вечеринке.

– Бену нравится твоя прямолинейность, – улыбнулась она. – Так что оставайся той же очаровашкой Флоренс, какой мы тебя знаем. Ну и добавь немного самоуверенности.

Глава 15

Грезы

Вечер с играми проходил на нижнем этаже. Бенедикт разрешил свободно передвигаться по замку, и нас никто не остановил, когда, закончив с ужином, мы прошли по коридору мимо стражников. Они лишь последовали за нами вниз по лестнице.

Я узнала, что такие вечера проходят раз в месяц. Ближайшие советники Бенедикта и министры встречаются, чтобы поиграть в шахматы или в браг – английскую версию покера, покурить и выпить. Лиру и Бриану тоже приглашали, но они все время отказывались. И как только мы вошли в зал, я поняла почему.

Вокруг большого круглого стола сидели в бархатных креслах восемь человек с картами в руках, перед ними стояли хрустальные бокалы с янтарной жидкостью. Сигарный дым повис в воздухе, и его запах смешивался с ароматом лосьонов после бритья. За столиком у окна мужчина и женщина играли в шахматы, еще трое вампиров наблюдали за ними, тихо переговариваясь. Большинство собравшихся могли похвастаться почтенным возрастом. Хотя я заметила и несколько молодых лиц. Эрис Хилл расположилась за столом лицом к двери. Войдя, я поймала на себе ее мимолетный внимательный взгляд. Перед ней были разложены карты, но вместо алкоголя в хрустальном бокале сверкала кровь. Я улыбнулась ей, но она лишь коротко кивнула.

Больше никто не обратил на нас особого внимания. Мой взгляд замер на человеке, который сидел ко мне спиной за карточным столом. Бенедикт с отстраненным видом покачивал бокалом виски, казалось, он полностью сосредоточился на том, что ему говорил худощавый пожилой вампир, сидевший рядом.

– Твой отец снова в бою, – прошептала Лира Бриане, закатив глаза.

Я оглянулась на них. Отец?

На первый взгляд он мало напоминал Бриану. Короткие жидкие кудри песочного оттенка слегка вились, у Брианы же были темные волосы, которые гладкими прядями спадали до плеч. Курносый нос Брианы отличался от крупного носа ее отца. Догадаться об их родстве можно было только по голубым глазам.

– Так это твой отец? – вполголоса поинтересовалась я, оглядывая сидевших за столом. Может, речь шла о ком-то другом?

В эту секунду мужчина поднял на меня взгляд и замер. Бенедикт обернулся и, увидев меня, нахмурился.

– Флоренс, – бросил он. Как это понимать – он приветствовал меня или предупреждал? Я решила не ломать голову.

– Добрый вечер, – ответила я. Остальные вампиры тоже обратили на нас внимание. Некоторые, похоже, были раздражены нашим присутствием. Или скорее моим.

– Ужин подан, – пошутил седой вампир, а другой посмеялся.

Бенедикт одним взглядом заставил обоих умолкнуть.

– Прояви уважение, Финнеас. Твоя работа и вполовину не так важна, как ее задача.

Эти слова разнеслись по залу, смягчив боль, которую я ощутила из-за насмешки вампира. Но даже это не могло погасить вскипавший во мне гнев.

– Простите, Ваше Величество, – проворчал Финнеас. Его лицо из белого, как мел, обернулось ярко-красным. Но по тону его голоса было ясно, что извинение не настоящее. Это взбесило меня еще сильнее. Как говорила Лира? Мне нужно быть собой. Нет ничего проще.

– Разве не мне должны быть адресованы ваши извинения? – произнесла я достаточно громко, чтобы слышали все находящиеся в зале.

Повисла напряженная тишина. Кровь стучала у меня в ушах, но отступать было поздно. Я решительно подошла к столу, встретившись взглядом с обидчиком, и посмотрела на него сверху вниз.

Он фыркнул – не то гневно, не то с отвращением. Я заметила, что остальные с любопытством смотрят на Бенедикта, но мне было все равно. Это только наше дело – мое и этого урода.

Вероятно, за пределами замка он имел право обращаться с нами, людьми, подобным образом. Но только не со мной. Не здесь. Не сейчас, когда я в рубиновых серьгах и выполняю свою роль.

По крайней мере, я на это надеялась. Хотя, вероятно, меня постигнет горькое разочарование.

Молчание тянулось бесконечно.

– Что, прости? – наконец произнес он и отвернулся от меня. Финнеас обратил взгляд на Бенедикта, теперь и я смотрела на него. Чего я ждала? Понятия не имела. Только надеялась. Но вдруг король скажет мне что-то грубое? Сердце болезненно сжималось, когда я представила это.

Но Бенедикт смотрел не на меня, а на Финнеаса, и его взгляд выдавал абсолютное презрение.

– Ты слышал ее.

Рядом вздохнула Лира. И, казалось, все присутствующие вместе с ней. Финнеас, напротив, вел себя как самодовольный петух. Расправил плечи, выпятил грудь – словно это помогло бы ему выглядеть внушительнее. На меня он смотрел с отвращением.

– Мы не можем ждать вечно, – заметил Бенедикт, глотнув виски.

Казалось, у Финнеаса вот-вот взорвется голова. Он покраснел как помидор.

– Простите, – процедил он едва слышно, крепко стиснув зубы. И вернулся к своему виски.

Я безрадостно улыбнулась.

– Похоже, пришлось постараться, – заметила я. Развернувшись, встретилась взглядом с Бенедиктом. Мне показалось, или за хрустальным бокалом он спрятал улыбку?

Мы с Лирой и Брианой уселись на диван в углу салона, раздали колоду карт. Прошло некоторое время, прежде чем неловкое молчание, повисшее в зале, прервалось и вампиры вернулись к непринужденной беседе. Вероятно, теперь у них появилась новая тема для сплетен.

– Проклятье, Флоренс! – прошептала Лира, сдерживая смех. – Я тебя обожаю. Серьезно! Не Бенедикт, так я тебя заберу.

– Ты кастрировала его, без наркоза, в режиме реального времени, – сухо заметила Бриана, а Лира едва не расхохоталась.

Я старалась не выдавать смущения. Все могло обернуться катастрофой. Это же был один из советников Бенедикта. Возможно, король и защитил меня, но мог дать ощутить последствия, которые ждут за подобное нарушение границ.

– Что это за тип? – тихо поинтересовалась я, забирая карты и рассматривая сидящих за столом. Лицо Финнеаса все еще покрывали красные пятна, на нем застыла гримаса оскорбления.

– Подчиненный Эрис, отвечает за тренировки и управление стражей, – объяснила Лира.

Чудесно. Значит, он отвечает за нашу безопасность?

Я собиралась отвернуться, но мой взгляд остановился на Бенедикте. Он разглядывал меня, едва заметная улыбка не сходила с его лица – по моим рукам побежали мурашки. Почему он так далеко? Хотела бы знать, что он сказал по поводу произошедшего. Кроме того, я жаждала прикоснуться к нему.

Лира кашлянула, вырвав меня из раздумий. Ухмыльнувшись, она многозначительно вздернула брови.

– Хватит уже, – пробурчала я, раскрывая перед собой карты.

– Я ничего не говорила.

– Да и зачем? – заметила Бриана. – Все и так ясно.

Мое сердце екнуло. Стоило радоваться, что они так легко поверили, что я влюблена в Бенедикта, хотя это и была всего лишь маска. По крайней мере, в теории. По правде говоря, мои чувства казались реальными и мало напоминали притворство.

Мы разыграли несколько партий, но сосредоточиться на картах было тяжело. Я чувствовала, что Бенедикт за мной наблюдает. Мягкие покалывания скатывались по спине, словно капли воды. Я не могла больше оставаться вдалеке от него. Мне хотелось приблизиться. И я ждала подходящего момента.

Финнеас ушел, не забыв смерить меня на прощание суровым взглядом. Я не сомневалась, что он не причинит мне вреда, но все же ощущала тревогу. Не стоило наживать врага. Хотя я и предпочла бы десяток известных врагов, чем одного неизвестного. Меня сводило с ума то, что до сих пор не нашли ответственных за смерть Бонни.

– Да подойди ты к нему, наконец, – прошептала Лира, когда я проиграла пятый раз подряд.

– Не могу, пока вы здесь! – прошептала я.

– Почему?

– Будет странно, если вместо вашей компании я предпочту сесть за стол с ожившими ископаемыми!

Бриана подавилась смехом.

– Моему отцу всего сто тридцать лет, рановато помещать его в музей.

– Он не переживет транспортировку, – уверила нас Лира. – Представляю себе заголовок: «Королевский казначей обратился в прах!»

– Не такой уж он ссохшийся.

Я слушала их перепалку вполуха, наблюдая за тем, что происходит за столом. Еще одно кресло опустело – рядом с отцом Брианы, напротив Бенедикта.

– Может, вам пора? – поинтересовалась я у подруг. Бриана принялась складывать карты.

– Уже уходим, – объявила она, вставая с места.

– Но я хочу посмотреть, – протянула Лира, но все же поднялась вслед за подругой.

Бриана закатила глаза.

– Уверена, Флоренс все нам завтра расскажет. А не то мы разозлимся, – подмигнула она. Я выдавила слабую улыбку, не находя себе места от волнения.

– Разумеется, – пообещала я и встала.

– Так и быть, – сдалась Лира. – Тогда доброй ночи.

Пожелав мне удачи, они покинули салон. Одернув свитер, я двинулась к столу. Я ощущала, что Бенедикт разглядывает меня. Взгляд его зеленых глаз пробирался мне под кожу, ускоряя пульс. Я пересекла салон и заняла освободившееся кресло.

– Могу ли сыграть партию? – спросила я, оглядывая сидевших вокруг вампиров.

На лице Эрис промелькнуло непонятное выражение. Скорее всего, она уже анализировала каждое мое движение и готова была стянуть с меня маску уверенности. Отец Брианы дружелюбно улыбнулся. Трое вампиров, судя по всему, отнеслись к моему присутствию с куда большей холодностью. А Бенедикт смотрел на меня так пристально, что по рукам побежали мурашки.

– Ты умеешь играть? – уточнил казначей.

Я ответила ему дружелюбной улыбкой.

– Правила мне известны.

– Хм, – задумчиво кивнул он. – Но ты должна сделать ставку. Мы играем на деньги.

В подтверждение своих слов он поднял несколько фишек и бросил их на стол.

– О, – выдавила я. Этого я и боялась, так что сказанное не застало меня врасплох. Но у меня не было ни гроша. Очень сомневалась, что Бенедикт позволит поставить на кон часть моего гардероба, чтобы я могла сыграть.

– Вот, – раздался голос с другого конца стола. Подняв глаза, я обнаружила, что король протягивает мне свои фишки. Изумительно.

– Не боитесь, что я проиграю эти деньги, Ваше Величество? – поддразнила я Бенедикта, но фишки все-таки забрала.

От меня не ускользнуло, как он едва заметно поморщился от официального обращения. Но уголки его рта быстро поползли вверх.

– Уверен, что скоро они вернутся ко мне.

Я хмыкнула.

– Вы весьма самоуверенны.

Отец Брианы кивнул.

– К несчастью, на то есть причины. Мы рады, что каждую неделю Его Величество составляет нам компанию в игре. Но для наших кошельков это не несет ничего хорошего.

– У тебя было сто тридцать лет на тренировку, Морган, – заметил Бенедикт.

Морган Фаррелл, королевский казначей. Лира рассказывала о нем, когда знакомила нас с Брианой.

Эрис взяла с середины стола колоду карт и принялась мешать.

– Я раздаю.

– А что, если я не проиграю? – поинтересовалась я у Бенедикта, вызывающе вскинув брови.

Он взглянул на небольшую стопку карт, зажатых у меня между пальцев, затем на меня.

– Все, что удастся выиграть, – твое.

– А сколько стоят фишки?

– Те, что я дал тебе, – примерно пять тысяч фунтов.

У меня перехватило дыхание.

– Вы, должно быть, шутите.

Но Бенедикт лишь пожал плечами, забрал у Эрис карты и раскрыл их веером.

– Желаете что-нибудь выпить, мисс Хоторн? – предложил казначей, и я рассеянно кивнула.

Мне пришлось бы работать четыре месяца, чтобы скопить сумму, которую я сейчас держала в руках. Но я запретила себе отвлекаться на это. Даже если мне удастся выиграть весь банк – эти деньги ничто по сравнению с тем, что поставлено на карту в моей миссии.

* * *

Вечер тянулся бесконечно, и мы все играли партию за партией. В швейной мастерской, бывало, в перерывах играли в браг, но не на деньги. Так что я с самого начала была осторожна со ставками. Но постепенно я набралась смелости и стала повышать ставки, медленно зарабатывая новые фишки. Отец Брианы – он настаивал, чтобы я обращалась к нему по имени, – спокойно относился к проигрышам и легко расставался с фишками, успев все проиграть за несколько партий. У остальных вампиров дела шли не так скверно. Да и Бенедикт, очевидно, не случайно носил корону. Он оставался абсолютно непроницаемым, но, казалось, читал по глазам мои мысли. Он не спускал с меня пристального взгляда, заставляя меня нервничать, что совсем не помогало игре. Но спустя часа два мне удалось кое-что заметить. Блефуя, Бенедикт почти незаметно напрягал челюсть, стискивая зубы. Вероятно, я заметила это только потому, что пялилась на его губы, но все же сочла это успехом. Теперь я чувствовала себя увереннее в игре.

Салон постепенно опустел, игроки один за другим выходили из-за стола. В конце концов остались только мы с Бенедиктом. Эрис раздавала карты, другие наблюдали. Мне в руки легли дьявольски хорошие карты. А на лице Бенедикта предательски дергались мышцы, когда он повышал ставку.

Я расплылась в улыбке.

– Знаю, что ты блефуешь, – произнесла я и повысила ставку.

Вскинув брови, Бенедикт бросил мне легкую улыбку. На щеке у него показалась ямочка, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы оторвать от нее взгляд.

– Никто никогда не знает, что я блефую, – заявил он, пододвинув к центру стола еще несколько фишек.

– Ах вот как? Возможно, вы не так загадочны, как думаете?

Снова была моя очередь. Стопка фишек посередине стола росла, а моя уменьшалась, но я старалась не слишком переживать. Одним глотком я осушила стакан виски, предложенный Морганом, и произвела подсчеты. В стопке оказалось примерно двадцать тысяч фунтов. Если я выиграю… Что мне делать с такими деньгами? Отправить семье, пожертвовать в детский дом?

Стиснув зубы, Бенедикт кинул пару фишек в общую стопку. Вздохнув, я покачала головой.

– Это подачка, Ваше Величество? Не терпится избавиться от денег?

Бенедикт замер. Задумчиво посмотрев на меня, он вернул фишки. Удовлетворение волной захлестнуло меня, но схлынуло столь же быстро.

– Ва-банк, – бросил Бенедикт, откинувшись на спинку кресла.

Я растерялась, на миг меня охватили сомнения. А вдруг ошиблась в наблюдениях? Нет. Я внимательно следила, когда он блефует и когда нет. Король пытался запутать меня, потому что мне удалось его раскусить. Обидно будет отдать ему победу, имея на руках такие хорошие карты.

– Ва-банк, – повторила я, открывая карты. Бенедикт взглянул на них, затем вновь на меня. Я дрожала, ладони вспотели.

Тяжело вздохнув, он наклонился вперед, переплетя руки на столе.

– Я предупреждал, – проговорил он, открыв мне карты.

Я замерла, в ужасе глядя на них. Бенедикту выпала лучшая из комбинаций в игре – он выиграл.

– Но… – уныло протянула я. Я не сомневалась. Все было очевидно…

– Ты и правда думала, что меня, имеющего репутацию блестящего игрока, можно так просто раскусить? – спросил Бенедикт, сжав челюсти. И улыбнулся.

Я нахмурилась.

– Ты обманул меня.

– Блефовал, – он подмигнул зрителям, давая понять, что игра окончена. – Не так, как ты ожидала. Думаю, на сегодня хватит.

Можно и так выразиться. Мне было больше нечего ставить – а значит, играть дальше я не могла. Похоже, я взяла на себя слишком много. Недооценила Бенедикта. И такие деньги как песок утекли из моих рук. С мрачным видом я отодвинула проигранные фишки.

Вампиры попрощались. Эрис положила колоду карт и встала из-за стола. Я тоже поднялась. Вот и возможность побыть вместе с Бенедиктом, но искать его близости сейчас было бы слишком явным. Я провела в его компании часа два, дав ему все понять. Еще немного, и я покажусь навязчивой – наверное, даже жалкой, учитывая мое поражение. Лучше немного отдалиться от него.

Но, когда я, пожелав спокойной ночи, проходила мимо кресла Бенедикта, он нежно взял меня за запястье. Сжимая мне руку, он поймал мой взгляд. Тем временем вампиры покидали салон. Я заметила, что Эрис вышла последней и прикрыла за собой дверь, оставив нас наедине.

– Ты злишься из-за меня? – вполголоса спросил он.

Он слабо удерживал меня, и я могла в любую секунду вырваться, но большим пальцем он поглаживал тыльную сторону моей ладони, поэтому мне не хотелось и пытаться.

– Это всего лишь игра, – возразила я.

Он вскинул брови.

– Со ставкой выше, чем твой годовой доход.

– Предположим. Терять деньги было неприятно, – призналась я. – Но я играла не ради победы.

– Ради чего же?

– Компании.

– Моих дряхлых советников?

– Еще спрашиваешь? – почти разозлилась я. – Ради тебя, Бенедикт. Я здесь ради тебя.

Он нахмурился, не веря. В его взгляде читалось сомнение.

– Почему? – поинтересовался он. – Объясни же.

С моих губ сорвался раздраженный стон. И что он надеялся услышать? Я могла произнести длинную речь о том, что нахожу его привлекательным. И мне даже не пришлось бы врать. Но это я уже пыталась делать вчера. Проблема не во мне, а в нем. Так что, вероятно, пора менять стратегию.

– Не понимаю, что должна объяснять, – смутившись, ответила я. – Влечение – вещь иррациональная, Бенедикт. Полагаю, тебе трудно понять это, потому что ты не чувствуешь того же. И в таком случае ни одно объяснение в мире не поможет. Я лучше пойду. Не хочу тратить твое время или заставлять делать то, чего ты не хочешь.

Я отвернулась, но внезапно Бенедикт впился ногтями мне в запястье.

– Стой.

Я вопросительно посмотрела на него: на его лице отражалась внутренняя борьба. Похоже, с новой стратегией я все правильно рассчитала. Едва с его губ сорвалось следующее слово, я поняла, что победила.

– Останься.

Я вскинула голову. Нет, так просто он не отделается.

– Зачем? Объясни.

С тяжелым вздохом Бенедикт притянул меня к себе и усадил на колени. Одной рукой он приобнял меня за талию, другую опустил на бедро.

От удивления я замерла. Сердце заколотилось быстрее. Жар, исходящий от Бенедикта, окутал меня, а внизу живота разлилось волнительное покалывание.

– Не представляю, что мне с тобой делать, Флоренс, – прошептал он. Его тоска бросалась в глаза.

Почему это прозвучало так обнадеживающе? Так не должно быть? Невозможно, чтобы его голоса, того, как он держал руку на моем бедре, оказалось достаточно, чтобы я потеряла голову. Но так и произошло.

– А какие есть варианты? – выдохнула я.

Бенедикт крепче обнял меня за талию, ласково погладил по бедру.

– Даже не спрашивай, – прорычал он.

– Поздно.

Он тяжело сглотнул, но промолчал. Я почти слышала, как в его голове роятся мысли. Судя по всему, он думал о том же, что и прошлой ночью. Я осторожно развернулась, чтобы лучше видеть его.

– Не обязательно так сильно оберегать меня, – прошептала я.

– Нет, – пробормотал он, всматриваясь мне в глаза. – Скорее другим стоит тебя остерегаться. Мне в том числе.

– Ты боишься меня?

Этот вопрос не подразумевал ничего серьезного. Но Бенедикт тяжело вздохнул.

– Немного.

– Но почему?

– Не могу тебя понять. Я не пошел бы ва-банк, не будучи уверенным, что не проиграю со своей комбинацией. Но я и понятия не имел, что у тебя на уме, Флоренс. И до сих пор не понимаю.

– Вероятно, дело в том, что ты меня недооцениваешь, – возразила я. Прозвучало это иронично, учитывая, что это я проиграла, недооценив его.

– Это уже давно не так.

– Неправда. Вчера вечером это подтвердилось. Да и сейчас ты недооцениваешь меня. В противном случае мне не пришлось бы объяснять, чем ты привлекаешь меня и что корона на твоей голове не имеет никакого значения, когда речь идет о моих чувствах.

Бенедикт не торопился с ответом.

– Ты все еще не веришь мне, – тихо проговорила я. – Какой в этом смысл?

Я хотела встать, но он не позволил. Наоборот, притянул меня ближе, спиной к его теплой груди. В животе у меня снова разлилось тепло.

– Я верю тебе, – прошептал он.

Я затаила дыхание. Повернула голову и, посмотрев ему в глаза, собрала все свое мужество.

– Тогда докажи.

Но он не спешил. Легкие поглаживания по бедру переместились на талию. Затем он забрался рукой мне под свитер. Исходящее от него тепло разгоралось все жарче.

– Чего ты хочешь? – прошептал он.

Я выдохнула.

– Все, что ты можешь мне дать.

Он тяжело дышал.

– А что, если этого окажется недостаточно? – прошептал он.

– Я не спешу, Бенедикт, – ответила я.

– Или наоборот, я дам тебе слишком много?

Приятная дрожь пробежала по телу.

– Слишком много никогда не бывает, – вполголоса заметила я. – Я хочу всего. Я твоя душой и телом. Только позволь.

– Этим я признаю тебя своей, – повторил он клятву, которую мы дали друг другу, и меня охватил трепет.

Бенедикт поглаживал меня под свитером, отчего ощущения покалывания только усиливались.

– Ты больше не отвергнешь меня? – спросила я, задержав дыхание.

– Я изменил свое мнение.

– И часто такое случается?

– Временами. Когда появляется веская причина.

Я коснулась его, кончиками пальцев проведя по плечу, почувствовала, как мурашки пробежали по его коже.

– И мне удалось стать такой причиной? – прошептала я.

– Ты сведешь меня в могилу, Флоренс Хоторн, – хмыкнул он.

Я чуть пододвинулась и, вздохнув, прижалась к его груди.

– Простого «да» было бы достаточно, Бенедикт Тюдор.

Он выдохнул, а я сквозь одежду ощутила первые признаки его возбуждения. Бенедикт сильнее схватил меня за бедро, и внутри у меня все воспламенилось.

– Будешь спать со мной этой ночью? – спросила я, накрыв его руку своей, и его мускулы напряглись.

– Нет, – прорычал он мне на ухо. Его горячее дыхание лизнуло меня по виску.

– Почему?

– Я не смогу уснуть, если ты будешь рядом.

– А кто говорил о сне?

Теперь я уже отчетливо чувствовала под собой что-то твердое.

– Ты играешь с огнем, – предупредил он. – Надеюсь, ты понимаешь.

– Я не боюсь тебя.

– Дело не в этом, Флоренс. Я лишь пытаюсь держать себя в руках.

– А может, я не хочу, чтобы ты сдерживался? – парировала я. Что я говорю? Хорошая ли идея – двигаться в этом направлении?

Бенедикт крепче прижал меня к себе. Не знаю, пытался ли он так остановить меня или просто желал сильнее почувствовать мое тело. Но в любом случае мне это понравилось. Я не хотела больше ждать. Я хотела его прямо сейчас.

Я повернула голову, чтобы вглядеться в него: лицо, пряди, ниспадавшие на лоб, щетина на щеках, полные губы и зеленые глаза, потемневшие от желания.

Тишина, окутавшая нас, прерывалась только громкими вздохами и биением наших сердец. Мы смотрели друг на друга, и полную желания тяжесть внизу моего живота становилось почти невозможно терпеть.

Рукой Бенедикт поднимался выше и плавным движением приподнял мой свитер. У меня перехватило дыхание.

– Ты можешь в любой момент остановить меня, – прошептал он, прижавшись своей щекой к моей.

Я закрыла глаза.

– Знаю.

Он скользнул рукой еще выше, нежно коснулся тонкого кружева на моем лифчике. Я издала тихий стон.

Наклонив голову, он поцеловал меня в шею. Его прикосновения обожгли мне кожу, как лесной пожар. Обычно я чувствовала его губы, только когда он пил мою кровь. Но никогда еще я не чувствовала их вот так. Бенедикт ласково провел клыками мне по шее, и я ахнула. Я инстинктивно наклонила голову, чтобы ему было удобнее пить.

– Объясни мне кое-что, – потребовал он, и его низкий голос вызвал дрожь в моем теле.

– Что именно? – прошептала я.

– Когда-то ты говорила, что укусы делают тебя покорной…

– Без комментариев, – выпалила я.

– М-м-м, – этот звук отозвался у меня в животе. – Кажется, я понял.

Неторопливым движением Бенедикт опустил бретельку моего лифчика под свитером и освободил грудь от сковывающей ткани. Кончиками пальцев прикоснулся к распаленной коже и большим пальцем обвел сосок.

Я подавила стон. Это неправильно. Мне не должно это нравиться. Ни его укусы, ни прикосновения. И все же я наслаждалась каждой секундой и начала извиваться, сидя у него на коленях, вцепилась пальцами ему в руку.

Бенедикт простонал.

– Черт, Флоренс…

– О нет, только не надо лекций о морали, – задыхаясь, проговорила я.

Он тяжело дышал, опустив свободную руку мне на бедро.

– Сейчас у меня другие планы, – прошептал он и переложил мою ногу так, чтобы я сидела у него на коленях, раздвинув бедра.

Я чувствовала его эрекцию у себя под попой, осознавая, что он, похоже, хотел этого не меньше меня – и это возбуждало сильнее. Бенедикт ласкал мою грудь, другой рукой блуждая по внутренней стороне бедра, и я растаяла. Приблизившись к центру между моих ног, он остановился.

– Продолжай, – взмолилась я, тяжело дыша, и почувствовала, как он дрожит.

Он развел ноги чуть в стороны, тем самым раздвинув мои, расстегнул ширинку на моих штанах, просунул руку мне в трусики. Со вздохом я произнесла его имя. Шершавые пальцы легко скользнули мне между ног – там уже выступила влага, и он коснулся моего клитора.

С губ Бенедикта сорвался звук, напоминавший рык, а я извивалась под его прикосновениями, двигала его руку, отчаянно пытаясь сильнее прочувствовать эту близость. Он неторопливо проник в меня пальцем, и способность ясно мыслить оставила меня. Казалось, мы делаем что-то запретное. И, возможно, именно это возбуждало меня.

Он снова коснулся клитора, массируя его, проник внутрь пальцем. Его эрекция упиралась мне в задницу, он сжимал мне грудь, и ласкал губами шею. Это было слишком, и все равно я жаждала большего.

Хотелось развернуться, поцеловать его, почувствовать его внутри себя. Но приходилось ограничиваться лишь тем, что он давал мне. Бенедикт проник в меня уже двумя пальцами, большим пальцем массируя клитор, а затем вонзился клыками в шею.

Легкую боль затмил оргазм. Я содрогалась от удовольствия, пока Бенедикт одновременно пил мою кровь и двигал внутри пальцами. Я вцепилась ему в руку, тщетно пытаясь сдержать стон. Его стоны звучали приглушенно, пока он впивался губами в мою шею, но их звуки вибрацией отдавались во всем теле.

Его прикосновения стали легче. Дрожь прекратилась, и я откинулась Бенедикту на грудь, лишившись сил.

Он осторожно вытащил ладонь, застегнул мне ширинку, поправил одежду. С нежностью облизнул и затем поцеловал место укуса.

Я все еще чувствовала его возбуждение, но пошевелиться не могла. Ноги казались ватными, я прерывисто дышала.

Без лишних слов Бенедикт обхватил меня руками, а я, прижимаясь к нему, ощущала биение его сердца, оно колотилось так же сильно, как и мое, и я потерлась щекой о его щеку.

– Все хорошо? – осведомился он. Его хриплый голос дарил мне чувство защищенности.

– Хорошо? Великолепно! – вздохнула я.

Он молчал. По мере того как я приходила в чувство, где-то в глубине зарождалось неприятное ощущение.

– А у тебя? – вполголоса спросила я.

Он откашлялся.

– Тоже.

В его голосе я различила странные нотки. Поднявшись с кресла, Бенедикт поставил меня на ноги, но не стал продолжать и отстранился, лишь мимолетно коснувшись губами моих волос.

– Доброй ночи, Флоренс, – произнес он и отвернулся.

– Доброй ночи? – рассеянно повторила я.

Ответа не последовало. Он быстро прошел к двери и оставил меня одну в салоне, будто ничего не произошло. Он даже не обернулся.

Вот же… засранец.

Я понимала, почему он ушел – цеплялся за последнюю надежду сохранить стену между нами. Но это не отменяло того, что я чертовски беспокоилась.

Я совсем запуталась в своих чувствах. Я все еще переживала удовольствие от случившегося. Но на душе было тяжело. Случившееся казалось частью плана. Игрой, которую я должна вести. Но границы между правдой и ложью становились все более размытыми. И как бы я ни оценивала свое положение сейчас, ясно было одно – я хочу большего.

Глава 16

Зеленые глаза

Двое стражников, дожидавшихся за дверью, сопроводили меня в мою комнату. Я шла между ними, опустив взгляд и сгорая от стыда. Наверняка стражники что-то поняли: сначала игровой зал покинули все гости, чуть позже оттуда поспешно вышел король. Но мне было так больно…

Бенедикт причинил мне боль, когда неожиданно оставил одну. Обманывать себя оказалось неприятно. И я жалела, что случившееся было ложью и не могло стать реальностью.

Быстро подготовившись ко сну, я выключила свет и забралась под одеяло. Но уснуть так и не смогла, сколько ни пыталась. Наверное, лучше сохранять дистанцию между нами, чтобы защитить сердце, но меня неудержимо тянуло к нему. Сделать последний шаг – что может быть проще? Этого требовали и моя миссия, и жажда близости. И только рассудок говорил другое.

Приближалась полночь, и я не могла больше выносить терзания. Наверняка Бенедикт уже спал, но стоило хотя бы попытаться поговорить с ним. Я выбралась из постели и босиком прошла к комнате Бенедикта, ощущая на себе взгляды стражников. Тихо постучалась в дверь, боясь разбудить его, но, к удивлению, услышала ясное «войдите».

Я робко вошла. В гостиной никого не оказалось, но Бенедикт вдруг появился в дверях кабинета. Одежда на нем была все та же, волосы взъерошены, рубашка измята. У меня перехватило дыхание.

Заметив меня, он застыл на месте. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

– Так поздно работаешь? – спросила я. Почему в моем голосе послышался упрек? Я не могла понять, как он мог сконцентрироваться на бумагах, пока у меня в голове царил хаос.

– Не мог уснуть.

Стиснув руки в кулаки, я опустила их по бокам, чтобы не демонстрировать боль, но это не помогло. Она окрашивала интонацию моего голоса подобно витражам, меняющим цвет солнечных лучей.

– И за эти два часа у тебя в голове даже не мелькнула мысль навестить меня? Ты бросил меня там одну!

– Мне требовалось время, – спокойно объяснил он. – Проветрить голову.

– И как твоя голова?

Он выдержал мой взгляд.

– Изменяет мне, когда ты рядом.

Я вдохнула.

– Я давила на тебя? – Я задала этот вопрос лишь затем, чтобы Бенедикт возразил. Но слова оставили горькое послевкусие: все не так однозначно, как полагал Бенедикт.

Он поморщился.

– Совсем нет. Это я виноват.

Я тяжело сглотнула. Мое тело пылало. Вспомнив нашу близость, я снова вспыхнула.

– В таком случае я не вижу проблем, – выпалила я.

Бенедикт печально вздохнул.

– Я утратил способность мыслить ясно – вот в чем проблема. И мне надо подумать об этом. Вчера я уже пытался объясниться.

– Ты слишком все усложняешь, – сказала я.

Удрученно покачав головой, он подошел ближе.

– Как ты не поймешь? На протяжении двадцати лет я возводил крепкие стены. Поклялся себе не притрагиваться ни к одной из кровавых невест, не злоупотреблять их доверием, как делали некоторые мои предки. Девушки давали мне свою кровь – и ничего более. Я не прикасался к ним. С большинством даже не говорил. А потом в замок явилась ты и сожгла все: мои принципы, правила, меня. Проклятье, я не представляю, что делать с этим.

– Думаешь, я знаю? – спросила я. Вдруг страх, терзавший меня, и скопившееся напряжение выплеснулись наружу. – Я ожидала этого не больше тебя. Но все это время ты был таким нежным, внимательным – проклятье! Только из-за тебя мне хочется большего!

– Ничего подобного не входило в мои намерения.

– Впечатление складывается иное!

Я развернулась, чтобы уйти, но Бенедикт, преодолев оставшееся между нами расстояние, удержал меня за плечо.

– Ты говорила, что не спешишь, – напомнил он. Я встретила его взгляд: гнев и отчаяние отражались в его глазах, а лицо казалось измученным.

– Говорила. Но ты бросил меня одну, ушел, ни слова не сказав, будто попользовался и бросил! И даже не поцеловал. Словно для тебя случившееся не имеет никакого значения!

– Дьявол, я не знал, что мне делать! – Бенедикт потянулся, чтобы убрать упавшую мне на лицо прядь, но, не коснувшись щеки и кончиками пальцев, поспешно отдернул руку и сделал шаг назад. – И, признаться, я до сих пор не представляю, как вести себя.

Я тяжело вздохнула. Его слова причинили мне боль. Я вспомнила прикосновение его губ на шее. Хотела бы я ощутить их на вкус. Сколько бы наслаждения ни доставил мне Бенедикт, лаская между ног, я жаждала иной близости – той, что была еще более запретной, чем физическая.

– Возможно, тебе на секунду стоит забыть, что ты король, и не думать как правитель, – тихо проговорила я, а он хмыкнул.

– А как, по-твоему, я должен думать?

– Вспомни про человека, которого прячешь где-то глубоко, – сказала я.

Но задача казалась для него непосильной, я ясно это видела. Вероятно, он не знал, как разделить двух людей – себя и короля Англии. Или вообще не видел различия.

В полном молчании я ждала, как Бенедикт поступит. Конечно, я могла бы сделать шаг навстречу. Разрешить повисшее неловкое напряжение, превратить его в нечто прекрасное. Но в конце концов уверена, мы вернулись бы в ту же точку. Теперь только от Бенедикта зависело, что будет дальше.

– У тебя, наверное, ноги замерзли, – угрюмо заметил он, сменив тему.

– Точно. Вот что бывает, если отапливать комнаты как склеп, – пожаловалась я.

Он улыбнулся, окинул меня взглядом, затем посмотрел куда-то позади меня – на дверь спальни.

– В постели у меня тепло, – пробормотал он. – Вдруг ты не хочешь спать одна. Закончить с бумагами я могу и в спальне.

Я даже не думала, что под «спать» подразумевалось что-то иное. Я приняла его предложение перемирия. Правда, расслабиться у меня вряд ли получится: стоило подумать о его постели, как все тело охватывал трепет.

– Хорошо, – согласилась я.

– Чувствуй себя как дома, – пробормотал он и вернулся в кабинет.

Я прошла в королевскую спальню. Здесь я уже бывала: проходила через эту комнату, чтобы воспользоваться ванной, когда работала в кабинете по утрам. Но сегодня я прошла к его кровати и залезла под темное одеяло. С трепетом я завернулась в него и окунулась в аромат лесного костра – запах Бенедикта. Он был всюду: в одеяле, подушках, простынях. Запах хвои и огня кружил мне голову.

Закрыв глаза, я зарылась в мягкое одеяло. Тяжелый древесный аромат приносил чувство защищенности и в то же время будоражил – не самое удачное сочетание. Вдобавок с возбуждением я едва справлялась.

Я тяжело вздохнула, стыдясь этого чувства. Но мне следовало радоваться, что телом я и правда жаждала Бенедикта. Имитируя возбуждение, легко ошибиться. А я уже зашла слишком далеко.

Все карты оказались раскрыты. Мне не нравилось, что придется ждать решения Бенедикта, но особенно я не переживала. Совсем немного – и его стены рухнут. Рано или поздно он захочет продвинуться дальше, я не сомневалась. Скорее бы этот день настал – какое же наслаждение он принесет мне.

В спальню прошел Бенедикт. Он прикрыл дверь и тихо поставил ноутбук на столик перед окном. Погасив верхний свет, он зажег стоявший в углу торшер, а потом подбросил дров в камин, и они запылали, приятно потрескивая. Удовлетворившись результатом, Бенедикт выпрямился и наткнулся на мой вопросительный взгляд.

– Кто захочет спать в склепе, – сказал он, и я невольно улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала я.

Я молча наблюдала, как король присел за стол и открыл ноутбук. Рукой он поддерживал голову, запустив пальцы в волосы, и, нахмурившись, что-то читал.

А он действительно красив. Тусклый свет торшера создавал золотистые блики в его волосах. Свет от огня в камине мерцал у него на лице, рисовал мягкие контуры на его твердом торсе. Временами Бенедикт посматривал на меня. И с каждым его взглядом я таяла все больше.

Я не могла перестать любоваться им. Но теплый ароматный воздух наполнил комнату, и мои веки отяжелели. Вечерние волнения вымотали меня. Королевская кровать оказалась на удивление мягкой, одеяло – уютным, и он рядом… Все умиротворяло. Не успев закончить мысль, я задремала.

* * *

Тихий скрежет ножек стула по полу вырвал меня из сна, но усталость брала свое, и я не стала открывать глаза. В полудреме я нежилась в теплой постели, улавливая треск дров в камине и едва слышные шаги, приближавшиеся ко мне.

Я почувствовала на виске легкое касание. Даже с закрытыми глазами я знала: Бенедикт убрал прядь волос с моего лица – жест, наполненный любовью. Я вздохнула. Он погладил меня за ухом, но сразу отдалился.

Недовольно поворчав, я открыла глаза и повернулась в его сторону, но Бенедикт был уже на другом конце комнаты и скрылся в ванной.

Должно быть, я вновь задремала. Моргнув, я обнаружила, что он вернулся в спальню и что-то искал в гардеробе. Он погасил лампу, так что свет исходил только от огня в камине. Я сонно наблюдала за королем: он вытащил пижаму, положил ее на комод рядом и, стоя ко мне спиной, принялся расстегивать рубашку.

Мои щеки мгновенно вспыхнули. Догадался ли он, что я наблюдаю? Стоит ли мне отвести взгляд, отвернуться?

Уже собираясь снять рубашку, он оглянулся через плечо и посмотрел мне в глаза.

Я нервно сглотнула. Он знал, что я следила за каждым его движением. Но, судя по всему, это его не беспокоило, скорее, наоборот. Развернувшись, он продолжил.

Словно околдованная, я наблюдала, как Бенедикт стягивал с плеч рубашку. На его спине напряглись мускулы. Огонь из камина освещал его тело, отбрасывая тени на рельефные мышцы.

Его руки потянулись вниз, к ремню, не спеша он расстегнул брюки. Дыхание у меня сбилось, биение сердца отдавалось в горле, но я не отвернулась, наблюдая, как король спокойно раздевается у меня на глазах и облачается в свободные хлопковые штаны.

Образ его обнаженного тела врезался мне в память, но я не жалела, напротив: расстроилась, что не смогла насладиться видом спереди. А как бы я хотела прикоснуться к нему!

Аккуратно повесив одежду на спинку кресла, Бенедикт наконец повернулся ко мне лицом. Он поймал мой взгляд, отчего мое сердце заколотилось быстрее. Он неторопливо направился к кровати, и я вдруг поймала себя на том, что очарована его лицом и даже не обратила внимания на обнаженный торс. Боже милостивый, как же он может приводить меня в такое состояние? Быть и нежным, и грубым одновременно? Открытым, честным и в то же время непостижимым?

Приподняв одеяло, Бенедикт забрался в постель. Я не шевелилась, не представляя, что он намерен делать и желает ли вообще чего-то. Бенедикт, придвинувшись ближе, ласково погладил меня по голове.

Я несмело прильнула к нему и, когда он обхватил меня руками под одеялом, вздохнула с облегчением. Он прижал меня к груди, и я наконец прикоснулась к его обнаженному горячему телу, кожей чувствуя его дыхание. Бенедикт поцеловал меня в лоб, и я прижалась к нему еще крепче. Пустая часть кровати вдруг показалась страшно холодной. И лишь королю было под силу согреть меня. Лишь в его объятиях я была в безопасности.

– Могу спросить кое о чем? – прошептал он, и сердце у меня волнительно затрепетало.

– Обо всем на свете, – вздохнула я.

Бенедикт глубоко вдохнул, собираясь с силами.

– Ты видишь его? – поинтересовался он. – Человека, спрятанного за короной?..

Я приподняла голову. В его глазах я разглядела неуверенность, которой прежде не замечала. Он сомневался в существовании этого человека.

Я позволила рукам блуждать по его широким плечам, шее, лицу. Большим пальцем провела по щетине, и Бенедикт прижался щекой к моей ладони. Мое сердце совсем растаяло.

– Все это время я встречалась с ним, – шепотом заверила я короля, заметив, что его охватил трепет. Он был гораздо сильнее меня. И все же в этот миг мы казались равными, не монстром и жертвой, а… влюбленными, отрезанными от всего мира. И в эту иллюзию я вцепилась, как в спасительную соломинку, будто это все, что у меня осталось.

Ласково погладив Бенедикта по голове, я накрутила на палец его локон. Он внимательно следил за выражением моего лица, но в его глазах ничего не читалось.

Кончики моих пальцев скользнули по его лбу и через переносицу к губам. Я накрыла ладонью его щеку, и Бенедикт перестал сдерживаться.

Бережно придерживая меня за спину, он коснулся моей шеи. Все во мне вспыхнуло. Я потянулась ему навстречу, а он склонил голову.

Бенедикт накрыл мои губы своими, и я, будто скинув с сердца тяжелый камень, вздохнула. Наконец-то. Только теперь я осознала, как мучительно ждала этого момента, как отчаянно жаждала близости, выражения привязанности. Я чувствовала вкус мяты и виски, который он пил вечером. Его губы требовали больше, всем телом он прижимался ко мне.

Я зарылась пальцами ему в волосы, приоткрыла рот, и он с жадностью углубил поцелуй. Мое сердце пламенело. Бенедикт, нависая надо мной, вдавливал меня в постель, и я едва не задыхалась. Казалось, без него я не смогла бы дышать, он был нужен мне целиком, весь.

Я впилась ногтями ему в спину, и Бенедикт продвинул ногу между моих, приподнимая подол моей ночной рубашки. Через тончайшую ткань я ощущала, как его стояк прижимается к моему бедру.

Я простонала и, сгорая от нетерпения, сунула пальцы под пояс его штанов и оттянула их вниз.

– Флоренс, – прорычал Бенедикт, но не стал отстраняться. Схватив меня за ягодицу, он задрал вверх мою рубашку. Приподнявшись, стянул ее с меня, и вот я лежала перед ним, обнаженная, затаив дыхание.

Он избавился от одежды, хотя не позволял мне прикасаться. Потом прижался губами к моей груди, а руку опустил мне между ног, как делал прежде. Двумя пальцами он принялся растирать клитор, и не прошло минуты, как я извивалась от удовольствия. Я не пылала, я плавилась, как лава, и желала лишь одного…

– Еще, – прохныкала я.

Он проник в меня двумя пальцами, но я, схватив его за запястье, яростно затрясла головой.

– Хочу тебя, Бенедикт, – задыхаясь, пролепетала я. – Всего-всего.

Колеблясь, он смотрел на меня. Я взяла его лицо в ладони, притягивая ближе. И он подчинился моей просьбе. Твердый член прижимался к моему животу, и я двигала бедрами ему навстречу. Меня терзало одно желание – почувствовать его внутри. Я хотела, чтобы Бенедикт погрузился в меня так же глубоко, как я утонула в нем. И, возможно, я даже мечтала, чтобы он забыл о сдержанности, потерял самоконтроль и наконец поглотил меня – чего я так боялась сначала.

– Я доверяю тебе, – со стоном прошептала я, покрывая поцелуями его подбородок.

Он тяжело дышал.

– И лишь Творцу ведомо, почему.

Выпрямившись, он отвернулся от меня. Я собиралась запротестовать, но он открыл ящик прикроватной тумбы и достал презерватив.

На миг я растерялась. Зачем ему предохраняться? Заболевания вампирам не грозят, а дети для них редкость, между ним и сестрой, например, разница в возрасте целых двадцать лет. Королю Англии не помешало использовать любой шанс завести детей, будь то со мной или с другой.

Но я с болью осознала, что Бенедикт не тот король, каким я представляла его. Он не монстр, каким мы его считали. И, наверное…

Похоже, я и правда доверяла ему.

Волна облегчения и благодарности захлестнула меня. Поводов для беспокойства в любом случае не было – я пила таблетки, тайком пронесенные в замок. Но так я чувствовала себя в большей безопасности. Вероятно, Бенедикт предохранялся ради меня, проявляя уважение и предоставляя мне свободу выбора. За это хотелось его расцеловать.

Натянув презерватив, он наклонился надо мной. Поддерживая обеими руками, завладел моим ртом и скользнул членом по моим нижним губам.

Я забыла обо всем на свете, тая от его прикосновений. Я двигалась в такт с ним, безмолвно моля о большем. Всем телом прижимая меня к кровати, он поцеловал меня в шею, в то место, из которого пил. Рана давно зажила, но его губы обжигали сильнее укуса. Коленом он чуть раздвинул мне ноги, и я открылась ему.

Не торопясь, он проник в меня. Он заполнял меня, распаляя, и я со стоном впилась ногтями ему в спину.

Теперь и Бенедикт не сдерживал стонов. Он выскользнул из меня, но тут же погрузился еще глубже, и еще… Толчки становились сильнее, и мне казалось, будто я растворяюсь в нем. Я обхватила его ногами, подталкивая глубже, и отпустила последние мысли. Инстинктивно я двигалась навстречу его движениям, выкрикивая его имя, а его запах окутывал меня, туманя разум.

Но вдруг Бенедикт без предупреждения вырвался из меня. Выпрямился, перевернул меня и поставил на четвереньки. Вставил обратно и, просунув руку между моих ног, стал растирать клитор в такт толчкам. Я таяла под ним, как снег в горячей воде. Его дыхание сбилось, движения стали резкими и прерывистыми, доводя нас обоих до высшей точки наслаждения.

Содрогнувшись всем телом, я в изнеможении рухнула в постель. Бенедикт, склонившись, нежно поцеловал меня в висок. Он ушел в ванную, но вернулся прежде, чем я смогла выровнять дыхание. Он прильнул ко мне, согревая теплом своего тела. Я почувствовала, как бьется его сердце, и крепче прижалась к нему. Взяв на руки, он плотнее укутал меня в пуховое одеяло.

Некоторое время мы лежали так, пытаясь перевести дух. Мое сердце не замедляло бешеного ритма, и мне с трудом удавалось мыслить ясно. А может, в том и не было необходимости? Наверное, в порядке исключения можно избавить себя от необходимости все планировать и анализировать. И насладиться близостью с Бенедиктом.

Сделав глубокий вдох, я повернулась к нему лицом. Я опасалась, что он вновь оттолкнет меня, но нет – Бенедикт поцеловал меня в лоб, кончик носа и, наконец, в губы.

Так даже хуже.

Лучше ему не быть таким нежным. Мое сердце таяло от каждого прикосновения, но я не собиралась лишаться рассудка, особенно перед ним. И все-таки я ответила на поцелуй, впитывая всю его ласку до капли.

– Похоже, придется выработать новые принципы, – пробормотал Бенедикт. – Те, что касаются кровавых невест, я послал ко всем чертям.

Я рассмеялась.

– Полагаю, у тебя осталось более чем достаточно.

– Вероятно, ты права, – он гладил меня по волосам. – Лира оказалась права…

В моих глазах застыл немой вопрос. Я коснулась кончиком носа его, и это мимолетное касание показалось интимнее всего, чем мы занимались до этого.

– В чем?

Уголки его губ дернулись в улыбке.

– На празднике солнцестояния она заставила меня выбрать именно тебя. Сказала, ты идеальна. Не всегда понимаю, что она имеет в виду, но тут я с ней солидарен.

Может ли разгоряченное после секса лицо покраснеть? Кажется, я сильнее залилась краской.

– Ты тоже ничего так, – заметила я, не придумав серьезного ответа, и Бенедикт рассмеялся.

Ухмыльнувшись, он заправил мне прядь волос за ухо. Улыбка обозначила ямочки на его щеках, и вообще никогда еще он не держался так непринужденно.

– Маленькая подлиза.

Я уставилась на него.

– Что? – выпалил он.

Я возмущенно хмыкнула.

– Ничего. Правда, мне еще предстоит привыкнуть к некоторым вещам. Оказывается, ты умеешь смеяться, – пошутила я.

– Хочешь верь, хочешь нет, но порой и такое случается, – ответил Бенедикт.

– Ни разу за все время, что я здесь. Твоего искреннего смеха я точно не слышала. Редкий саркастический смешок не считается.

– Насчет часто я ничего не утверждал, – парировал он.

Я продолжала смотреть на него.

– Что? – спросил Бенедикт.

– Ты прекрасен, когда смеешься, – призналась я, и его улыбка растянулась еще шире.

– Конечно, «ничего так», – проговорил он, поправляя подушки.

– Нет, – прошептала я, сглатывая вставший в горле ком. – Совершенно и необыкновенно ничего так.

Бенедикт поцеловал меня в кончик носа.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Обо всем на свете, ты знаешь, – выпалила я, и сердцебиение у меня снова участилось. Что он станет выпытывать теперь? И что я готова рассказать ему? Слишком много, проклятье на мою голову.

Он отодвинулся немного, стараясь заглянуть мне в глаза.

– Чем ты завлекла Лиру на той вечеринке, что она в тебе души не чает?

Теперь я определенно залилась краской, не успев скрыть смущения. В ожидании ответа он выгнул бровь.

– Эм… ничего особенного, – запинаясь, начала я.

– Флоренс.

Я встретилась с ним взглядом.

– Ты уверен, что хочешь знать?

– Я бы не спрашивал.

Я прочистила горло.

– Отозвалась о тебе в оскорбительных выражениях, – призналась я.

Бенедикт залился смехом, от которого мое сердце затрепетало.

– А чего я, собственно, ожидал? – покачал он головой, укутывая меня в одеяло. – Это на тебя похоже.

– Славно, что ты ничего не имеешь против, – заявила я с дерзостью.

– Не совсем, – пробормотал он, поцеловав меня в висок. – При первой же возможности повторишь сказанное, и проверим, с чем из этого ты до сих пор согласна.

– Вряд ли это удачная идея. Я почти уверена, с моих губ невольно слетело «напыщенный», – сказала я, и Бенедикт, усмехнувшись, поцеловал меня в лоб.

– Спокойной ночи, Флоренс, – пожелал он.

Я вздохнула.

– Доброй ночи, Ваше Величество.

Бенедикт крепко сжал меня в объятиях.

– Честное слово, Флоренс, ты меня убиваешь.

Глава 17

Голиаф

Весна пролетела в череде дождей и спутанных простыней. Я металась между кабинетом Бенедикта и его постелью, теряясь в своей роли – или маска была давно сброшена? Долгие часы я проводила, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что происходит между мной и Бенедиктом? Почему с моих губ легко слетали нежные слова? И почему мне так хорошо, когда он рядом? Ответов я не находила.

Меня разрывало на части между чувством и долгом. Я старалась не думать, что мне предстоит в будущем. Гнала от себя мысли о миссии, притворяясь, будто за стенами замка не существует сложной реальности. Но мысли то и дело настигали меня и каждый раз били все сильнее.

Чтобы не сломаться, я смотрела на Бенедикта и его сущность отдельно, подобно тому, как он сам разделял их. Человек, спрятанный за короной, был нежным и внимательным. Приятным собеседником и великолепным любовником. Он носит меня на руках и готов был бросить к моим ногам весь мир.

А король…

Король был чудовищем. Суровым правителем, который допускал страдания своего народа. Он держал под гнетом нас, людей, а ради сохранения власти пошел бы на все. По крайней мере, в этом я себя убеждала. А если бы перестала это делать – сломалась бы под тяжестью противоречий, с каждым днем сильнее сжимавших меня в своих тисках.

Во-первых, я пустила настоящего Бенедикта в свое сердце, чего нельзя было делать.

Во-вторых, король должен умереть. За пять месяцев, которые я провела в замке, моя миссия не изменилась.

Валериан скоро появится в Багровом Сердце, и мне становилось дурно при одной мысли о предстоящем разговоре. С той встречи на мой день рождения он больше не бывал в замке, но не потому, что это было запрещено. Бенедикт постепенно, одно за другим, снимал ограничения. Месяц назад Бриане с отцом позволили навестить родных, а Лире разрешили съездить в театр. Она пыталась уговорить брата отпустить и меня, но он не стал рисковать. Защита даже одной из нас потребовала больших расходов. К тому же существовало множество способов, чтобы отправить меня на тот свет, а не только удар серебряного кинжала в сердце.

Валь не навещал меня, потому что я этого не хотела. Не в силах контролировать свои эмоции, я не хотела, чтобы брат приезжал. Наверняка он все поймет, увидев меня, так к чему рисковать? Начнет упрекать, отмахнется от моей боли, а сомнения назовет пустыми. В любом случае я не располагала информацией, которой можно было бы поделиться, а значит, Валь будет спрашивать о вещах, которые предпочла бы держать в секрете – наших с Бенедиктом отношениях.

Какая глупость. Я сделала то, о чем брат просил, и боюсь рассказать об этом.

Вероятно, я и дальше пряталась бы от брата, но теперь, в считаные недели до солнцестояния, серьезный разговор был неизбежен. Король уже распланировал поездку в летнюю резиденцию за городом, а значит, я нуждалась в помощи родных, если собиралась довести дело до конца. Я хотела убедиться в правильности своего решения, чего бы оно мне ни стоило.

В очередной раз я подошла к окну в кабинете короля. Я не смогла бы увидеть из него, приехал ли Валь, но ни книга, ни арфа не приносили спасения от страха из-за предстоящей беседы.

Красный сад расцвел во всем своем великолепии. Распустились розы, и листья кровавого клена окрасились бордовым. Вчера Бенедикт собрал для меня букет, и я радовалась как ребенок. Что же со мной? Это всего лишь цветы, черт бы их побрал! Но теперь на прикроватной тумбочке в королевской спальне стояла ваза – в своей спальне я больше не спала, – и я смотрела на букет всю ночь, мучаясь без сна.

Со вздохом я отвернулась от окна и провела пальцем по корешкам томов, расставленных на полках. Может, другая книга отвлечет меня? А еще можно их посчитать – заманчивая мысль, ничего не скажешь. Как подсчет овец перед сном. Я была готова к чему угодно, лишь бы тяжелые мысли перестали терзать меня.

– Ты действуешь мне на нервы, – пробурчал Бенедикт, не поднимая глаз от бумаг, на его лбу пролегла морщинка.

Я прошла к нему через комнату и уселась на подлокотник его кресла.

– Тогда придумай мне развлечение, – потребовала я, бросив взгляд на лежавший перед ним документ. Это оказалось разрешение на строительство нового корпуса Лондонского университета. Внизу стояла подпись отца Брианы – главного казначея. Не хватало лишь подписи короля. Я вздохнула про себя.

Вновь бесполезные сведения. Вероятно, Бенедикт прятал особенно важные документы: иногда у него проходили встречи, о которых он ничего не говорил. А обыскивать кабинет я пока не решалась. Спал Бенедикт, конечно, крепко, но все равно была вероятность, что он проснется и поймает меня. Зачем рисковать? Да и передо мной не стояло задачи добыть информацию. Я возьму все, что смогу, – его сердце и доверие в первую очередь.

– Ты не даешь мне сосредоточиться, – пожаловался он, пересадив меня с подлокотника к себе на колени.

Я поцеловала его в щеку, и, как всегда, это получилось удивительно легко и естественно.

– А ты слишком много работаешь.

– Всего лишь выполняю свои обязанности, – напомнил он, но все же откинулся на спинку кресла и отодвинул документ.

Я покачала головой.

– Может, тебе взять выходной? Кто отчитает тебя за это? Господь Бог?

– Мои советники замучают меня так, что ты и представить не можешь, – выгнул он бровь.

Я закатила глаза.

– Куда обращаться, чтобы тебе выдали разрешение на отпуск?

Ухмылка, озарившая его лицо, растопила мое сердце.

– С радостью выясню.

– Чудесно, – сказала я. – Еще больше работы.

– Переживу как-нибудь.

Бенедикт обхватил руками мое лицо и поцеловал. Нежное прикосновение становилось настойчивее. Я зарылась пальцами ему в волосы, и он чуть слышно простонал мне в губы, обжигая своим дыханием.

– Если подумать, минутный перерыв мне не помешает, – пробормотал он, скользя рукой по моему тонкому летнему платью, от талии до бедер. Мою кожу будто обожгло пламенем.

– Хорошо, что мы достигли согласия, – вздохнула я и поцеловала его.

Нас прервал стук в дверь. Огорченно вздохнув, Бенедикт выпустил меня из объятий и поправил подол моего платья.

– Входите.

Ждать, когда я слезу с его колен, Бенедикт не стал. Судя по всему, его не заботило то, что кто-то видит нас вместе. Наверное, весь замок знал о нас с самой первой ночи. Шепталась даже охрана. Двое стражников вошли в королевские покои – это было легко понять по звуку тяжелых ботинок, гулко отдававшемуся по гостиной. Двое мужчин, войдя в кабинет, поклонились.

Мне уже доводилось их встречать, хотя, если ничего не путаю, они появились в замке не так давно. Впрочем, по именам я запомнила не всех, прежде всего потому, что большинство стражников отказывались со мной общаться. Возможно, они имели что-то против меня – или против наших с королем отношений. Правда, эти двое до сих пор обходились со мной вежливо. Низкого мужчину звали Харрис, если мне не изменяла память. Низкий, конечно, относительное определение: на полголовы он был выше меня.

– Мисс Хоторн, – поприветствовал он. – Ваш брат прибыл. Ожидает вас в саду.

– На четверть часа раньше, – пробормотал Бенедикт, и я спрыгнула с его колен.

– В саду? – озадаченно переспросила я. – Почему его не привели сюда?

Планируя посещение, я попросила об этом. Я хотела принять Валериана здесь и потом отправиться на прогулку. Так он смог бы ознакомиться с расположением помещений в замке и в особенности в королевском крыле. Кто знает, пригодится ли нам это – для планов на будущее, когда трон опустеет.

Стражники обменялись неловкими взглядами, и я покачала головой. Очевидно, моя просьба не дошла до адресата, но устраивать из этого драму я не собиралась. Возможно, удастся показать Валю замок после прогулки.

– Мы проводим вас к брату, – предложил другой стражник. Удержавшись от язвительного замечания, я кивнула. Развернувшись, охрана направилась к двери.

– Повеселись там, – сказал Бенедикт, целуя мне руку. – Если ты опять вернешься от брата в печали, мне придется перекинуться с ним парой слов.

Я хмыкнула. Знал бы он, чем меня огорчил Валь в прошлый раз, переживал бы о моем настроении в последнюю очередь.

– Только если прибережешь для меня место в первом ряду. Хочется посмотреть, как вы будете общаться.

Ухмыльнувшись, Бенедикт ничего не ответил. Вероятно, синдром спасателя вынуждал его пойти со мной, чтобы поставить Валя на место. Но Бенедикт прекрасно меня знал и даже не пытался сделать ничего подобного. Он понимал, что я могла сама за себя постоять и не нуждалась в защитнике, чтобы отстоять свою позицию.

Вслед за охраной я спустилась на первый этаж. Стражники, несшие дежурство у подножия лестницы, вежливо кивнули мне, когда мы проходили мимо. Одной из них оказалась Хуанита: она коротко мне улыбнулась. Подружками мы, конечно, не стали, но в ее присутствии я чувствовала себя хорошо. Часто она возглавляла ночные смены возле наших покоев и, судя по всему, занимала важное положение. Бенедикт и Эрис, казалось, доверяли ей, и мне хотелось последовать их примеру. Еще одна вампирша, в чьи руки я вверила свою жизнь.

Я растерялась, когда мои спутники двинулись не по коридору, ведущему к парадным воротам, а свернули в сторону. Я нахмурилась. Этот путь тоже вел в сад, но зачем делать такой крюк, если Валь дожидается меня у входа? Быстрым шагом мы миновали два поворота. Я не задавала вопросов – вероятно, они уже проводили моего брата в сад? Но потом мы свернули в безлюдный коридор, которым пользовались только слуги, и меня охватили сомнения. Стражники знают, куда идти? Замок может стать настоящим лабиринтом, если не знать дороги. Не повезет – и окажешься совсем не там, куда шел.

– Где меня ждет Валь? – спросила я, но стражники, проигнорировав вопрос, продолжали путь. – Простите? Разве мы не…

Она замерли так внезапно, что я налетела на спину Харриса. В тот же миг его напарник крепко схватил меня. Зажав мне рот, он затащил меня в кладовую. Дверь тут же захлопнулась. Я извивалась в руках похитителя, но его хватка оказалась железной.

Тусклый свет падал через крошечное грязное окошко в верхней части стены, едва освещая помещение. В передней его части выстроились три открытых шкафа, образуя два узких прохода, а в противоположном углу виднелись метла и пылесос. Мы были здесь одни. Харрис остался снаружи, видимо, охраняя дверь, пока его напарник будет расправляться со мной.

Мой пульс участился, и удушающая паника разрасталась в груди. Я изо всех сил изворачивалась, но нападавший грубо швырнул меня на стеллаж. Удерживая меня спиной к себе, он зажимал мне рот, а свободной рукой нащупывал что-то в кармане.

О небеса. Даже не видя предмета в его руках, я не сомневалась, что он вооружен. Он собирался убить меня, закончить то, с чем не справились отравленные таблетки.

Нет.

Этого не случится.

Одна рука у меня оказалась свободна, пока негодяй занимался оружием. Лихорадочно я ощупала стеллаж: тряпки и губки! Надежда во мне почти угасла, но неожиданно на полке выше я нащупала что-то твердое. Большой кувшин! Ухватив его за ручку, я резко потянулась назад и обрушила кувшин на голову мерзавца, удивившись силе удара. Ослабив хватку, он отступил на шаг. Воспользовавшись его замешательством, я вырвалась и развернулась лицом к противнику. Его вид поверг меня в шок: из раны на лбу текла кровь, а глаза были широко распахнуты от ужаса. Тем не менее я, ни секунды не колеблясь, нанесла второй удар.

Но в этот раз мой противник был готов. Вскинув руку, он отбил удар. Между его пальцев сверкнул полированный металл, и в следующую секунду кладовка наполнилось треском разбитого кувшина и болезненным стоном.

По руке мужчины текла кровь. Он выронил кинжал и теперь пялился на меня ошеломленно и презрительно. Стук моего сердца отдавался в горле. Я с трудом осознавала происходящее. Как я смогла ранить вампира? Всю жизнь отец и Валь тренировали меня, но силой я никогда не отличалась. Меня учили полагаться на ловкость и искать слабые места противника.

– Ты еще пожалеешь, – выплюнул незнакомец и бросился на меня. В руке у меня была только ручка от кувшина, и мне не оставалось ничего, как уклониться от нападения. Мой противник налетел на стеллаж позади меня, отчего тот пошатнулся. Не успела я сделать и шага в сторону, как мужчина схватил меня за волосы и потянул назад. Потеряв равновесие, я полетела на пол, и он упал следом. В панике я отшатнулась от вампира и ударила его ногой, попав, кажется, в лицо.

Оглушенный, он потряс головой и попытался снова схватить меня, но кровь из раны попала ему в глаза. Я решила, что он ничего не видит. Но он вцепился мне в ногу и, хрипя, потянул на себя.

Ослабленное зрение не помешало бы ему прикончить меня. В кладовке было тесно, руки негодяя сжимали мою голень, будто в тисках, а его сообщник ждал за дверью. Бежать было некуда.

Кинжал!

Боясь упустить противника из виду, я все же огляделась в поисках кинжала. Вот он, совсем недалеко! Нащупав кончиками пальцев холодный металл, я в отчаянии схватила оружие.

Нападавший воспользовался мгновением, когда я отвлеклась, и уперся коленом мне в грудь, всем своим весом давя на ребра. Я закричала от боли. Казалось, будто моя грудная клетка вот-вот расколется. Но мне все же удалось схватить кинжал.

Не думай, не медли.

Первый удар пришелся противнику в живот, и пришла очередь вампира кричать от боли. Горячая кровь потекла по моим рукам на платье. Слезы затуманивали мне взгляд, но я сморгнула их. Не успел он осознать происходящее, я нанесла второй удар, между ребер, целясь в сердце.

Вдруг распахнулась дверь.

– Какого дьявола…

Мужчина, нависший надо мной, безжизненно осел, а Харрис замолчал на полуслове.

Я не успела перевести дыхание. Он оказался надо мной и ударил в грудь с такой силой, что моя голова с грохотом ударилась об пол. В глазах потемнело, и я с трудом сопротивлялась, чтобы не потерять сознание. Упаду в обморок – умру. Беспомощно сжимая кинжал, я пыталась задеть им Харриса, но тот отражал каждую атаку. Встав надо мной на колени, он завел мою руку с кинжалом себе за ногу и вцепился мне в горло.

– Ах ты мерзкая сучка, – прорычал он, сдавливая мне горло. – Повезло, что у меня нет времени растянуть удовольствие. Я вскрыл бы тебя, выжал всю кровь и слизал бы ее до последней капли.

Хотела бы я ответить, но изо рта вырывался лишь хрип. Харрис перекрыл мне воздух, горло болело, легкие горели. Я пыталась оттянуть его руку, царапая ногтями. Он уставился на меня, наблюдая, как я медленно умираю.

Слезы лились из глаз, но жалеть себя я не собиралась. Я только… ничего не понимала и растерялась, меня переполняла слепая ярость.

Из коридора донеслись шаги, тяжелые и быстрые, кто-то торопился. Харрис обернулся, и я заметила, что дверь в кладовку осталась приоткрыта. Выражение лица Харриса изменилось. Ненависть уступила место панике.

Отпустив мою шею, он потянулся за кинжалом! Он решил довести дело до конца, пока его не остановили. Спасение казалось так близко! Но я поняла, что не выживу. Харрис опередит спешащих по коридору стражников. И все же я сопротивлялась, боролась из последних сил. Вцепившись в кинжал, я закричала о помощи.

– Заткнись! – заорал Харрис. Он стал разгибать мои пальцы, сжимавшие оружие, один за другим. Раздался хруст – он сломал мне кость, и я завопила от мучительной боли. Харрис выхватил кинжал и занес руку, чтобы прикончить меня.

Но вдруг дверь отлетела в сторону. В одно мгновение Харрис нависал надо мной, а в следующее – Бенедикт схватил его за горло, приподнял и швырнул о стену. Пол затрясся, а послышавшийся потом треск напоминал звук удара челюсти о камень.

Я видела, что каморка заполняется людьми, но была не в силах оторвать глаз от короля. Одной рукой он удерживал Харриса, а на лице у него застыло выражение безумной ярости. Вот он – монстр из моих кошмаров, чудовище, которого меня учили бояться.

Бенедикт покачал головой, собираясь сдержать порыв. Но затем он сжал пальцы. Мышцы его предплечья напряглись, и я расслышала, как хрустнули позвонки Харриса.

Звук пронзил меня, эхом отдаваясь в ушах и заставив дрожать. Харрис оцепенел, и Бенедикт отпустил его – выбросил, как прогоревшую спичку, которой больше не найдется применения. Пламя погасло и больше не представляло угрозы.

Пораженная, я смотрела на безжизненное тело мужчины, едва не убившего меня. Я понимала, что вскоре он воскреснет. Через считаные дни вампирская кровь сделает свое дело и он восстановится. Как бы тяжелы ни были раны, не пройдет и недели, как Харрис продолжит жить, будто с ним ничего и не случилось.

Меня поразила жестокость, с которой Бенедикт расправился с ним. И шокировала его сила.

Опустившись на колени, он протянул мне руку, но я в испуге отшатнулась от него. Теперь гнев оставил его, черты смягчились, а в зеленых глазах отразилось беспокойство.

– Мне очень жаль, – проговорил он, но его голос звучал грубо и неестественно, с надрывом.

Это окончательно сломало меня.

Я закрыла рукой рот, но не смогла сдержать рыдания. Я ревела, не переставая. Это было слишком для меня. Но шок постепенно проходил, оставляя боль во всем теле.

Бенедикт замер, не в силах решить, может ли он прикоснуться ко мне.

– Обними меня, – прохрипела я, и он мгновенно пришел в себя. Он обхватил меня руками и бережно прижал к груди.

Мне не удавалось выровнять дыхание: вдохи получались короткими, выдохи – прерывистыми. Горло невыносимо жгло, а ребра при каждом движении пронзала острая боль.

– Оставьте нас ненадолго, – приказал Бенедикт столпившимся в кладовке людям, даже не взглянув на них.

Все вышли в коридор. Но тут я заметила знакомое лицо: русые волосы, голубые глаза, обеспокоенно нахмуренный лоб. Я жалобно захныкала. Дверь захлопнулась.

– Валь, – прошептала я.

– Стражники привели его в кабинет, – объяснил Бенедикт, убрав прядь волос с моего лба. – Сразу, как ты ушла. Твой брат и правда пришел раньше назначенного времени. И хвала Всевышнему, потому что иначе…

Иначе еще минут десять Бенедикт не знал бы, что меня увели под удобным предлогом. Иначе он нашел бы меня уже мертвой.

Я попыталась сглотнуть, но горло саднило так сильно, что я не сдержала болезненный стон.

– Постой, – прошептал Бенедикт и клыком вскрыл себе вену. Из раны выступила кровь, но я не могла оторвать взгляда от кинжала, валявшегося рядом с бездыханным телом Харриса.

– Это ведь не серебро, правда? – тихо спросила я. – Тогда…

Я растерянно посмотрела на тело мужчины, напавшего первым. Под ним образовалась лужа крови, пропитав подол моего платья.

– Нет, – заверил меня король. – Обычный кинжал из нашей оружейной. Скоро эти подонки снова будут на ногах. Их допросят и казнят за измену.

Я не знала, что и думать. Следует ли мне облегченно выдохнуть, потому что сегодня я не отняла ни одной жизни? Должна ли я почувствовать удовлетворение, что преступники получат по заслугам?

– Хорошо, – проговорила я.

– Пей же, – спокойно приказал Бенедикт, протягивая мне запястье.

И я не заставила себя уговаривать. Первые глотки оказались мучительными, но вскоре боль в горле утихла, хотя и не ушла совсем. Я ощутила, как внутри у меня все пульсирует, когда Бенедикт убрал руку от моих губ.

– Дальше придется справляться самой, – пробормотал он, осторожно взяв мою ладонь и осматривая сломанный палец. – Хелин немедленно осмотрит тебя. Надо убедиться, что удалось избежать серьезных травм и кости срастаются правильно. Не возражаешь, если я понесу тебя? Или будет слишком больно?

– Хорошо, – вздохнула я, и Бенедикт без промедлений поднял меня на руки. Прозвучал его приказ, и снаружи открыли дверь. Король вынес меня из кладовки и прошел мимо стражников. Кто-то из охраны пошел вместе с нами.

– Фло!

Услышав голос Валя, я подняла голову, хоть сил у меня почти не осталось. Брат протиснулся между стражников, чтобы пойти рядом с Бенедиктом. Окинув меня взглядом, он вздрогнул.

– Это не моя кровь, – прохрипев, заверила я брата. Должно быть, мне померещилось, или в его взгляде и правда мелькнула искра одобрения? Но то, что он больше не волновался за меня, было несомненно.

– Куда вы ее несете? – требовательно спросил он у Бенедикта.

– К своему врачу. После вы сможете переговорить, – сказал король.

– О нет, – заявил Валь, – после мы переговорим с вами! Хотелось бы узнать, почему я, приезжая в замок, обнаруживаю, что мою сестру едва не убили!

Я схватилась за шею и сжалась от боли. Лицо Бенедикта потемнело. Я думала, он наорет на Валя, но голос короля был спокоен, когда он заговорил.

– Хорошо. Но до тех пор я не желаю слышать ни одного гребаного слова. Пока не позаботимся о Флоренс.

– Со мной все хорошо, – выговорила я и немедленно пожалела. Во-первых, говорить оказалось больно. А во-вторых, ответом мне стали два суровых взгляда. Вероятно, у Бена и Валя было больше общего, чем я предполагала. Их взгляды выражали одно предупреждение: даже не думай нас обманывать.

– Я буду рядом, – пообещал Валь, после чего стражники оттеснили его, окружив нас с королем. Брат исчез из моего поля зрения, а у меня не было сил, чтобы позвать его.

– Все будет хорошо, – пообещал мне Бенедикт, но я не услышала прежней твердости в его голосе. Король сомневался в своих словах. Его неуверенность испугала меня больше, чем все остальное.

Глава 18

Не время умирать

К счастью, осмотр у доктора Деменан не отнял много времени – больше ушло на споры. Мне с трудом удалось уговорить Хелин и Бенедикта не везти меня в больницу, чтобы сделать рентген. Возможно, медицинское обследование и было необходимо, но я валилась с ног от усталости. К тому же совершенно не хотела покидать королевские покои, где чувствовала себя в безопасности.

В конце концов король и доктор согласились со мной, так как сломанные кости начали срастаться – спасибо вампирьей крови. К тому же оба наверняка заметили, что я на грани нервного срыва.

Я порадовалась их решению, но позже стала сомневаться. Что, если палец неправильно срастется? Меня охватил страх, что я не смогу более играть на арфе. В музыке я находила убежище. И хотя она была связана с наследием Хоторнов, я считала ее частью себя, не принадлежавшей ни семье, ни заговору, а только мне одной. Не представляла, где я буду играть после солнцестояния – возможно, нам придется скрываться, – но хотела бы, чтобы у меня оставалась возможность в один прекрасный день вернуться к арфе.

Доктор Деменан ушла, приказав как можно меньше двигаться и прикладывать лед к синякам и ушибам. Как только мы с Бенедиктом остались наедине, я рухнула на диван. Я смертельно устала, но спать не хотелось.

– Понадобится еще что-нибудь? – прошептал король, опустившись рядом и взяв меня за здоровую руку. Он помог мне избавиться от превратившегося в лохмотья платья, чтобы Хелин меня осмотрела. Поэтому я надела его халат, но чужую кровь еще не успела смыть с тела.

– Поможешь мне принять душ? – спросила я.

Вспоминая случившееся, я будто снова чувствовала на себе руки тех подонков: на шее, волосах, лице. Кинжал снова ложился мне в ладонь, тяжелый и холодный. Горячая кровь пропитывала платье. И раздавался звук, который, наверное, будет всю жизнь эхом звенеть в моей голове: хруст костей, когда Бенедикт переломил тому вампиру позвоночник.

До летнего солнцестояния остались считаные недели. В это время года вампиры ненамного превосходят людей в силе. Их сила уменьшается из-за коротких ночей и долгих дней.

Но еще раньше Бенедикт показал, что он не обычный вампир, он – король этих зверей.

Сражайся я с ним, а не с теми двумя, меня не было бы в живых. Он раздавил бы меня, как червяка, раньше, чем я осознала бы происходящее, и моя смерть стоила бы ему таких же усилий, как щелчок пальцами. Я знала, что силой Бенедикт превосходит своих подданных, но сейчас эта мысль нагоняла на меня ужас. Но еще больше меня пугала жестокость, которую он проявил так внезапно.

Но теперь его руки были нежными и внимательными. Бенедикт бережно отнес меня в ванную и помог раздеться. Я мечтала понежиться в ванне, но, учитывая мои свежие синяки и раны, это была не лучшая идея. Бенедикт включил воду потеплее, чтобы я не замерзла, и осторожно смыл с меня кровь. Он вымыл мне волосы, и я прикрыла глаза от удовольствия, когда он с нежностью массировал мне кожу головы.

Должно быть, я задремала. Очнувшись, обнаружила, что он поднял меня из ванны и вытирал мягким полотенцем. Завернув в пушистый халат, он отнес меня в спальню, уложил в постель и взбил подушки.

Вот кто скрывается за королевской короной – заботливый, нежный, любящий мужчина. Разве возможно его ненавидеть или презирать? Это было бы несправедливо.

– Позвать твоего брата? Или ты хочешь отдохнуть?

– Приведи его, пожалуйста, – попросила я.

Бенедикт слегка поморщился.

– Надеюсь, он будет хорошо себя вести.

– Ничего не могу обещать, – пробурчала я. Обычно Валериан не позволял себе лишнего, особенно когда требовалось показать себя с лучшей стороны перед другими. Но, судя по всему, из-за нападения на меня даже у него сдали нервы. Как он разговаривал с королем! Не похоже на него.

Выйдя из спальни, Бенедикт переговорил со стражниками, дожидавшимися в гостиной. Вскоре в комнате появился Валь – он был мрачнее тучи. Отрывисто кивнув королю, он полностью сосредоточился на мне. Брат присел на край кровати и поцеловал меня в макушку.

– Ты в порядке? – спросил он тихо.

– Все хорошо, – заверила я его, продемонстрировав заживающий палец.

Но Валя, похоже, больше волновали синяки у меня на шее. И неудивительно. Взглянув на свое отражение в зеркале ванной, я ужаснулась.

– Я жду объяснений, – обратился он к королю. – Тем более жизнь моей сестры не впервые оказалась под угрозой в вашем замке.

Бенедикт посмотрел на меня, и я залилась краской. Он запретил мне рассказывать Валю о таблетках. Хотя удивления на его лице я не заметила. Либо он и не ждал, что я стану скрывать это от семьи, либо сейчас его заботили другие проблемы. Бенедикт тяжело опустился в кресло возле окна и вздохнул.

– Мне искренне жаль, что это произошло, – объяснил он. – Мы сделаем все, чтобы подобное не повторилось.

– И этого, по-вашему, достаточно? – возмутился Валь. – Очевидно, вы понятия не имеете, кто стоит за нападениями на Флоренс, и теперь пытаетесь отделаться пустыми обещаниями?

– Валь, – прошептала я.

– Что? У него было достаточно времени, чтобы найти виноватых, и ничего!

– Мы знаем, кто это сделал! – возразил Бенедикт, его голос почти срывался на рычание. – Поверь, если было бы возможно их уничтожить, мы сделали бы это еще двадцать лет назад!

Я нахмурилась в замешательстве.

– Ты знаешь, кто пытался отравить меня?

– Не по именам, нет, – покачал головой Бенедикт. – Это группа революционеров. Они ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своих целей.

Я вспомнила, что говорил Валь, когда мы виделись в прошлый раз: у короля враги среди его людей. Бенедикт также упоминал что-то подобное, когда говорил, что меры безопасности касаются не только меня, а Бонни оказалась не первой жертвой в замке.

Ледяная дрожь пробежала у меня по спине.

– Те негодяи, которые убили твоих родителей? – неуверенно спросила я.

Бенедикт замешкался с ответом, но в конце концов коротко кивнул.

Валь помрачнел еще больше.

– Вы говорите о восстании против короны?

– Они зовут себя Красным Дождем, – подтвердил король догадку Валя. – Мы думали, что смогли уничтожить их после убийства моих родителей, но, видимо, ошибались.

– Но зачем им Флоренс?

Бенедикт бросил на меня взгляд, в нем смешалось столько эмоций, что мне сложно было определить их.

– Боюсь, я один во всем виноват, – тихо проговорил он.

Что это значит? Неужели меня пытались убить из-за того, что я занимала важное место в жизни короля? Бенедикт в это верил? В его глазах мелькнуло раскаяние. И мое сердце екнуло.

– Бенедикт…

Покачав головой, он поднялся.

– Это все, что я могу рассказать. Разумеется, эти сведения не должны пойти дальше. Нельзя рассказывать об этом ни вашим родителям, ни тем более друзьям. Ради безопасности нас всех. Оставлю вас наедине.

Король вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Валериан смотрел ему вслед, хмурясь. Брат, казалось, растерялся не меньше, чем я.

– Что ты думаешь? – прошептала я.

Он обернулся.

– Не уверен, что это подходящее место для подобных разговоров.

Великолепно. Он перешел на тайный язык. Боялся, что нас подслушивают.

– Это же спальня Бенедикта, – напомнила я. Не думает же он, что король позволит, чтобы его подслушивали?

– Судя по всему, и твоя тоже?

Мои щеки вспыхнули. Бенедикт пронес меня на руках через весь замок, а потом уложил в свою постель – что может быть красноречивее.

– В некоторой степени, – пролепетала я.

Валь откашлялся.

– Это радует.

Нет, совсем нет.

Это было ему противно, я видела по его лицу. Но Валь понимал, почему я пошла на такое – ради исполнения долга. Полагая, что я лишь играю роль, он смирился с этим. До тех пор, пока он не знал о моих истинных чувствах, я оставалась его любимой младшей сестрой.

Но раскрой я правду…

Найти бы еще силы признаться в этих чувствах самой себе.

Я боялась, что стала бы для брата таким же чудовищем, каким он считал Бенедикта.

– Он хорошо с тобой обращается? – спросил Валь суровым голосом.

– Всегда, – твердо ответила я.

Валь задумчиво смотрел на меня, сомневаясь, говорю ли я правду или играю роль.

– Бенедикт внимателен, ласков…

Слезы встали комом у меня в горле, Валь хмурился.

– Я посоветовал бы ему и впредь вести себя так же, – пробормотал он.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Проклятье, как мне справиться с этим? Через несколько недель я должна вонзить кинжал в сердце Бенедикта – но смогу ли?

Нужно больше времени, да и план требовал корректировки… К тому же обнаружились новые переменные.

– Возможно, нам стоит повременить, – прошептала я.

– С чем? – спросил Валь тихо.

– Со всем. Восстание… Мы должны подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Узнать о тех революционерах больше.

Валь скрестил руки на груди в негодовании. Я говорила открыто, оправдываясь тем, что не сомневалась в отсутствии здесь прослушки. Разве что за королем следили революционеры. В конце концов, им ведь удалось проникнуть даже в охрану замка! В коридоре у королевских покоев всегда дежурили четверо стражников, но установка прослушивающих устройств не казалась чем-то невозможным.

– Мы не можем ждать, – проговорил Валь едва слышно.

– Мы ничего не знаем об их планах! Вдруг мы сделаем только хуже?

– Посмотрим, когда придет время.

– Валь…

– Перестань, Флоренс. Нужно придерживаться плана, понимаешь? Нельзя ждать: другого шанса может и не выпасть.

Я вцепилась здоровой рукой в одеяло.

– Но вдруг мы где-то просчитались? – пробормотала я.

– Мы не ошибемся. Если повезет, сразу решим проблему престолонаследия.

Сбитая с толку, я смотрела на брата. Престолонаследие? Что, черт возьми…

Лира. Ну конечно. Она наследует трон после брата. В хаосе, который поднимется после смерти короля, повстанцам, скорее всего, не составит никакого труда устранить ее.

Мне стало плохо.

– Соберись, сестра, – пробурчал Валь. – Ты сильнее этого.

Я смогла только кивнуть. Но Валь все же смягчился.

– Мама с папой передают привет. Они очень скучают по тебе.

У меня перехватило дыхание. Болело все: тело, душа… Все казалось неправильным. Противоречивые чувства разрывали меня на части.

Валь напомнил мне о том, что однажды настанет «после». Я исполню свою миссию, и он вытащит меня отсюда, и тогда я увижу наконец родителей. Наша жизнь уже не будет такой, как прежде, это точно. Но она снова станет моей. Больше не придется притворяться, сомневаться.

Но Бенедикт…

И Лира…

Нет, я не должна скорбеть из-за вампиров. Но я полюбила их. Как странно потерять голову в попытке очаровать их.

– Ты веришь нам? – спросил Валь, ловя мой взгляд. Его голубые глаза – такие родные – вдруг показались чужими. Как можно, глядя в глаза брата, вспоминать глаза короля? Их теплый зеленый цвет. А его запах, голос, напоминающий черный шелк. И руки, заключившие меня в объятия.

Я глубоко вдохнула.

– Конечно верю.

Что еще я могла сказать? Если перестану доверять семье – совсем пропаду. Но теперь меня, яростнее, чем когда-либо, терзали сомнения.

– Можем ли мы верить тебе? – спросил Валь ласково.

– Разумеется, можете, – ответила я, не успев подумать. Никогда. Ни за что в жизни я не предам их. К черту сомнения, это моя семья. Родители и брат – все, что у меня есть. Я попросила Валя повременить, и он отказался. Что ж, план остается прежним, и я намерена следовать ему. Иного выбора у меня не было – я не предательница. По крайней мере, семью я не предам…

Что-то внутри оборвалось.

– Вот и хорошо, – Валериан обнял меня, крепко прижимая к себе. Он снова поцеловал меня в макушку, и я, кутаясь в тепло, исходившее от него, вдыхала его аромат – запах моего детства и дома. – Мы со всем справимся, – пообещал он шепотом, и я кивнула. – Продержись две недели, и мы снова будем вместе. Я так горжусь тобой, сестричка. Видел, что ты сделала с тем подонком. Неплохо для такой хрупкой девушки…

Он будто поддразнивал меня, но ответить мне было нечего. От воспоминаний о нападении у меня сводило живот. Валя, должно быть, впечатлило, как я в одиночку расправилась с одним из похитителей, но в тот момент я не чувствовала ни силы, ни уверенности. Наоборот, казалась себе беззащитной жертвой. Опоздай Бенедикт хотя бы на десять секунд – я была бы мертва. Я и теперь ощущала себя беспомощной, и мысли о миссии только усиливали это чувство. Возможно, именно мне придется убить короля, но я была не более чем пешкой в шахматной партии, которую вела моя семья.

В дверь решительно постучали, и Валь выпустил меня из объятий. Я пригласила войти, бросив на брата полный сомнений взгляд. Неужели нас все-таки подслушали? Я была почти готова к тому, что сейчас сюда войдут стражники. Но это оказалась Лира, ее обеспокоенное лицо возникло в дверном проеме.

– Можно войти? – спросила она, задержавшись взглядом на моем брате. Валь поднялся и, прощаясь, погладил меня по спине.

– Мне пора идти, – проговорил он. – Через две недели увидимся, сестричка. Принцесса… – Валь поклонился, ожидая, когда та позволит ему выйти из комнаты.

Лира откровенно пялилась на него, и на ее губах играла таинственная улыбка.

– Мистер Хоторн, – она отошла в сторону, и Валь наконец смог покинуть спальню.

Лира смотрела ему вслед, потерявшись в мыслях. Но затем пришла в себя, захлопнула дверь и обернулась ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она, спеша к моей постели.

У меня вырвался полный отчаяния смех. Хороший вопрос! Я едва могла контролировать себя.

– Бывало и лучше, – уклончиво ответила я.

– Ой… – Лира замерла передо мной. Она растерялась: похоже, хотела броситься мне на шею, но испугалась причинить боль. Я похлопала по месту на кровати рядом с собой. Принцесса легла, осторожно положив голову мне на плечо.

– Могу я что-то для тебя сделать? – спросила она. – Ты, наверное, голодна. Принести еды? Шоколад, печенье? Или что-то выпить?

– Нет, ничего не нужно, – пробормотала я. Ее рука лежала рядом с моей, той, что не пострадала, и я, помедлив в нерешительности, сжала ее ладонь. Не знаю, зачем. Мне показалось необходимым прикоснуться к ней.

Лира крепко стиснула мою руку, будто ничего естественнее в этом мире не было, и я немного расслабилась.

– А где Бенедикт? – спросила я.

– Пытается разобраться с хаосом. Наверное, полетят головы…

Я закрыла глаза. Лира сказала это в шутку, но я представила, как он схватил Харриса за горло. С такой силой Бенедикт и правда был способен на что-то подобное. И с ним я делила постель…

Как ни странно, осознание этого не вызвало у меня паники. Но почему я была уверена, что он никогда не причинит мне вреда? Бенедикт напугал меня необузданным гневом, но мой страх быстро прошел, когда король забыл о ярости ради меня. Сохранял спокойствие, понимая, как это мне необходимо. Оставался рядом, мыл мне волосы, хотя, наверное, и кипел от гнева. В замке царил хаос, а король…

Он поставил меня превыше всего. Позаботился обо мне, заставив всех ждать. Разве могла я бояться его?

– Мне так страшно, – сказала вдруг Лира, и я открыла глаза, обратив на нее вопросительный взгляд.

Ее губы сжались в жесткую линию, не оставив и следа от привычной жизнерадостной улыбки.

Неизвестно, что рассказал ей Бенедикт. Но если Лира знала о революционерах, не сложно было понять ее чувства.

Эти люди убили ее родителей, пытались отнять все, что было ей дорого. А теперь вернулись закончить начатое.

Хотела бы я утешить ее, заверить, что все наладится, что никто не тронет ее, но не находила в себе сил для красивой лжи, прикрывающей предательство, после которого прольются кровавые реки.

Ей следовало бояться не революционеров.

А меня.

* * *

Лира уютно устроилась рядом со мной в постели, и я, похоже, в какой-то момент уснула. А проснувшись, обнаружила, что принцесса ушла, а за окном рассвело. Потирая глаза, я выбралась из кровати. Все тело ныло, но не так сильно, как прежде: выпитая кровь короля помогла мне. Ощупав шею, я с облегчением поняла, что болезненная чувствительность прошла. Синяки, оставленные Харрисом, наверняка еще видны, но и они скоро исчезнут.

На тумбочке меня ждал поднос с сэндвичами и виноградом, но при одной только мысли о еде меня затошнило. Выпив стакан воды, я отправилась на поиски Бенедикта.

В гостиной никого не оказалось, но я услышала доносившиеся из кабинета звуки. Подойдя к закрытой двери, я собиралась постучать, но вдруг замерла, расслышав приглушенные голоса.

– Знаю, ты веришь ей, но в этом нет никакого смысла, Бенедикт! Она в одиночку защищалась от двух вампиров! Неужели это не вызывает у тебя подозрений?

Кто это? Эрис? Я нервно сглотнула, чувствуя, как заколотилось сердце. Она заподозрила меня, потому что мне удалось выжить? А ведь я даже не использовала ни одной техники, которой меня учили. Или так мне казалось. Возможно, уроки отца стали частью меня.

Как бы мне ни хотелось признавать, но Эрис была права. Будь я тем нежным цветком, какой король считал меня, не продержалась бы достаточно долго, чтобы мне успели прийти на помощь. Иронично, но из-за этого она меня и подозревала.

– Нет, никаких. Я рад, что она справилась с этим, Эрис, – ответил другой голос, невозмутимый и глубокий. Бенедикт.

– Ты утверждаешь, это в порядке вещей, что хрупкая девушка, без опыта в борьбе, расправилась со взрослым вампиром? Даже принимая во внимание время года – их было двое против одной.

– В порядке вещей? Наверное, нет, определенно, – возразил король, и у меня екнуло сердце. – Но в сложившихся обстоятельствах неудивительно.

– Обстоятельствах? Каких же?

Последовало молчание. Я затаила дыхание.

– Бенедикт! Что ты скрываешь от меня?

– Она по-прежнему пьет мою кровь, – признался он. У меня зазвенело в ушах. Что это значит? Его кровь обладает силой, помимо исцеления? Из-за нее я стала сильнее?

– Скажи, что это шутка, – проговорила Эрис ледяным голосом, от которого по моей спине пробежал холод.

– Боюсь, нет.

– Неужели ты серьезно? – повысила она голос. Никогда еще Десница не казалась такой рассерженной, что привело меня в еще большее замешательство. – Зачем ты даешь ей столько крови?

– Чтобы Флоренс могла защититься! – огрызнулся Бенедикт, и я отпрянула от двери. – И это помогло, попрошу заметить, иначе она была бы мертва!

– Бенедикт…

– Оставь, Эрис! Я знаю, что делаю, и тебе не переубедить меня. Как думаешь, почему я до сих пор не сказал тебе?

Повисло напряженное молчание. И все? Эрис так легко примет это? От волнения у меня задрожали руки. Почему ее так напугала новость, что я пью кровь Бенедикта?

– Ты любишь ее, – прозвучал голос Эрис. Я обомлела. Внутри все заледенело. «Нет», – пронеслось у меня в голове. Так нельзя, он не может, не должен!

Бенедикт долго молчал. Я затаила дыхание, не в силах сделать ни единого вдоха, боясь не расслышать, что он скажет. Хотя ответ мог заглушить и стоявший в ушах звон. И в то же время я не хотела его слышать. Пожалуйста, не надо, прошу…

– Похоже на то.

У меня перехватило дыхание. В груди оказалось тесно от чувств, которые разгорались во мне. Сердце разрывалось на кусочки. В отчаянии я потрясла головой, будто так могла выбросить из памяти признание короля.

– Ты дурак, – тихо произнесла Эрис.

Все это не предназначалось для моих ушей. А я ничего и не слышала! Если посчастливится, то смогу обо всем забыть. Притворюсь, будто ничего и не было. Проклятье… С трудом сдвинувшись с места, я поспешила обратно в спальню.

К несчастью, не так быстро. Я все еще слышала голос Бенедикта. И он проникал мне в сердце.

– Что ж, тогда я счастлив быть дураком.

Вот так легко он скрепил печатью горькую правду. Она была прекрасна, но разрушала все. Бенедикт любит меня. А я должна его предать.

Неожиданно дверь раскрылась. Я в панике обернулась, не успев спрятаться в спальне. Мы с Эрис встретились взглядами. Удивление в ее глазах сменилось подозрительностью.

– Мисс Хоторн, – холодно поприветствовала меня Десница. Поняла ли она что-то, увидев мое лицо? Во всяком случае, она сохраняла абсолютное спокойствие. Разумеется, она не знала, услышала ли я что-то из их беседы, и если да, то как много. Но по ее взгляду я поняла, что она не доверяет мне – вопреки объяснению Бенедикта или, скорее, из-за него. Теперь она с меня глаз не спустит, можно не сомневаться.

Не проронив ни слова, она развернулась и покинула королевские покои. Я растерянно смотрела ей вслед.

– Флоренс?

Голос Бенедикта пронзил меня. Я обернулась и замерла в шоке. Никогда еще король не выглядел так потрепанно: рубашка измята, пуговицы на ней расстегнуты, рукава неряшливо закатаны, волосы взъерошены, а на лице изможденное выражение.

Флоренс, скажи что-нибудь! Надо сделать так, чтобы он не догадался, что я все подслушала. Иначе…

Тогда…

Я не вынесу этого. Нужно проигнорировать услышанное, иначе я сломаюсь.

– Что с Эрис? – спросила я. – Она какая-то сердитая.

Почему сердце стучит так громко? Я не слышу собственных мыслей!

– У всех выдался тяжелый день, – спокойно ответил Бенедикт. – Не переживай за нее.

Он даже не предполагал, что я могла подслушать их разговор. Он на самом деле доверял мне. И любил меня.

Будь все проклято, я не могу, не хочу! Мне нужно больше времени!

– Удалось узнать что-то? – поинтересовалась я.

– Те вампиры еще не очнулись, – покачал головой Бенедикт. – Но сейчас допрашивают Финнеаса. Он отвечал за работу охраны и, кажется, затаил на тебя злобу.

– Допрашивают? То есть… – осторожно уточнила я.

Бенедикт поморщился.

– Его не пытают, если тебя интересовало это.

Покачав головой, я обхватила себя руками.

– Я хотела спросить, он все еще в замке, на свободе, или …

– В Тауэре, – невозмутимо объявил король. – Ввиду обстоятельств ему отказано в презумпции невиновности.

Эта новость принесла мне облегчение. Даже если это и не совсем справедливо. Но что поделать? Я была совершенно потеряна.

В памяти всплыл разговор с Валерианом. Он не захотел изменить план, но если не останется иного выхода? Если отменят празднование солнцестояния и мы не поедем в летнюю резиденцию. Тогда я не смогу добраться до серебряных кинжалов. А без них ничего не получится.

Хорошо.

– Значит, праздник в честь солнцестояния отменят? – спросила я, стараясь не выдавать своих надежд. Разумеется, отменят. После убийства Бонни король оцепил замок. Вряд ли он покинет его теперь, ради бала для лондонского высшего общества.

Но, к моему ужасу, он покачал головой.

– Нет, праздник состоится, как и планировалось.

– Но как? – удивилась я.

– Клянусь, ты будешь в полной безопасности, – пообещал он. – В загородном поместье меньше людей. Там легче держать все под контролем.

– Но… – замялась я. – Разве не безопаснее остаться в замке? Толпа гостей, да еще поездка…

Бенедикт, приблизившись ко мне, бережно приобнял за плечи. Вероятно, так он пытался успокоить меня, но из-за подслушанного признания мне казалось, что его прикосновения обжигают меня.

– Я защищу тебя, Флоренс.

– Почему бы не делать это в замке?

Он выдохнул.

– Нет.

– Но почему? – мой голос дрогнул.

– Нельзя отменять многовековую традицию, не объясняя причину.

Я посмотрела на него. Это единственный довод? Главное, чтобы никто за пределами замка не узнал о произошедшем? Мы будем молчать об угрозе?

– Возможно, людям стоит знать, – возразила я, но Бенедикт решительно покачал головой.

– Чем меньше гражданам известно о Красном Дожде, тем лучше. Они станут сильнее, если о них начнут говорить. Мой род долго правил этой страной. Народ жаждет перемен, отчасти беспричинно, бессмысленно. И вот появляется кто-то и обещает лучший мир. Где кровь течет рекой…

От слов Бенедикта я похолодела. Если против короля выступит не группа из нескольких человек, а весь Внутренний Лондон? Мысль нелепая и пугающая.

– Но если дать им перемены, которых они жаждут? – спросила я.

Он опустил голову.

– Нет, их желания не подлежат обсуждению.

Я не осмеливалась задать вопрос. Но все-таки решилась.

– И чего они хотят?

Бенедикт глубоко вздохнул.

– Анархию, неограниченную свободу, право охотиться на людей. Эти вампиры жаждут господства крови. Но до тех пор, пока страной правлю я, этому не бывать. Могу поклясться.

От его слов меня пробила ледяная дрожь.

Его взгляд смягчился. Бенедикт притянул меня ближе и поцеловал в лоб.

– Диван или кровать? – ласково прошептал он.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. С трудом мне удалось отбросить на время страхи и планы, и я прильнула к груди Бенедикта.

– Все равно, лишь бы ты был рядом.

Он крепче обхватил меня руками.

– Поела что-нибудь?

– Нет.

– Значит, ужин в постель. И если захочешь поговорить, обсудить все, что случилось…

– Обязательно? – пробормотала я. Нет, я не хотела даже вспоминать.

– Конечно нет, – прошептал Бенедикт. – Но когда бы я ни понадобился тебе, знай – я рядом.

Глава 19

Обратись монстром

По дороге в летнюю резиденцию казалось, будто я спускаюсь в ад, приготовленный специально для меня. По мере того как за окнами лимузина городской пейзаж сменялся сельской местностью, меня охватывало все большее отчаяние. Больше я не могла игнорировать свою миссию. Ни Бенедикт, ни Валериан не захотели менять своих планов. А я? Я больше не понимала, что правильно, а что нет.

Я верила родным – безоговорочно, хотя мое сердце жаждало другого. Они верили мне. И я потеряю семью, если начну подвергать сомнению их убеждения.

Корона должна пасть.

Конец неизбежен. Это первый шаг в светлое будущее, где мы, люди, перестанем быть слугами вампиров.

Но мои разум и чувства противоречили друг другу. Бенедикт стал для меня много большим, чем безликой фигурой на троне. И рассеять сомнения я не могла, сколько бы ни пыталась. Казалось, что, исполнив долг, я совершу главную ошибку в своей жизни. Я не хотела убивать короля. Но был ли у меня выбор? Как я могла допустить, чтобы жестокая система продолжала существовать? Неужели я упущу шанс покончить с угнетением человечества только из-за того, что сердце предало меня?

Я уже ничего не понимала.

Летняя резиденция представляла собой небольшое поместье в центре Котсуолдса. Располагалось оно в двух часах езды от столицы, окруженное зелеными холмами, на которых местами встречались небольшие рощи. Лишь редкие деревни и усадьбы нарушали идиллическое уединение местности.

Сады поместья выглядели дикими, хотя за ними, без сомнения, тщательно ухаживали. Здесь цвели розы всевозможных окрасок, смешиваясь с другими многолетниками. Красный сад не выдерживал сравнения с этим буйством красок. Воздух дрожал от аромата цветов, жужжания насекомых и щебетания птиц.

Как здесь было бы чудесно! Не занимай смерть Бенедикта все мои мысли.

Во дворе и на кухне стояла суета: шли активные приготовления к празднованию солнцестояния. Я бесцельно слонялась по усадьбе в сопровождении четырех стражников. Напавшие на меня вампиры давно пришли в себя, но отказывались выдавать какую-либо информацию, несмотря на то что – я не сомневалась – при их допросе Бенедикт не проявлял той сдержанности, которую проявил к Финнеасу. В первую очередь из-за того, что я рассказала ему обо всем, что произошло в кладовой.

Я заметила, что все происходящее сильно угнетает короля. Красный Дождь всегда оказывался на шаг впереди, и Бенедикт не отыскал ни единой подсказки, кто же дергал за ниточки в этой игре. Единственная зацепка – Финнеас – ни к чему не привела. Судя по всему, он не был причастен к нападениям. А это значило, что преступники до сих пор разгуливали на свободе.

Бенедикт подошел со всей серьезностью к обеспечению моей безопасности, не принимая никаких рисков. Повсюду следующие за мной стражники помогали мне чувствовать себя спокойно. Но при этом моя задача осложнилась. Как мне пронести кинжал в спальню, чтобы они не заметили? И мне хотелось знать, как Валь устроит побег, если поместье переполняла охрана.

Я не могла больше откладывать неизбежное: пора было позаботиться о кинжалах. Остался всего день до праздника, и времени на отсрочки не оставалось. Надо принимать решение и действовать. Этой ночью мне предстояло выбрать путь. Поэтому стоило подготовиться к разным вариантам развития событий.

За последние дни я множество раз прокрадывалась в оранжерею и музыкальный зал, даже подготовила тайник в спальне. Но сделать роковой шаг не решалась.

Но сегодня мне надо перейти рубеж – другого шанса убить короля не представится. Если я не сделаю этого, Валь возьмет дело в свои руки и закончит начатое на празднике.

Все было подготовлено: юбка с высоким утягивающим поясом – под ним удобно спрятать оружие, чтобы пронести его в комнату, – и свитер, свободно спадающий до бедер, который скроет любые подозрительные формы. Лето – не лучшее время для подобной одежды, но ее можно списать на прохладу в замке.

И все-таки по дороге в музыкальный зал у меня дрожали руки. Все, что угодно, могло пойти не так. Вдруг кто-то поймает меня? Тогда все кончено. Эрис уже подозревает меня – она не станет раздумывать, и меня сразу возьмут под стражу. В таком случае я даже не смогу предупредить брата, и его поймают у входа в бальный зал. Разумеется, если его и родителей не схватят раньше.

Сердце отстукивало неровный ритм, когда я остановилась у дверей в музыкальный зал.

– Я хотела бы побыть одна, – предупредила я стражников.

– Как пожелаете, мисс, – отозвался один из них. Я подождала, пока двое стражников осмотрят комнату. Только после этого они позволили мне пройти и закрыли дверь.

Некоторое время я стояла посреди комнаты. Внутри у меня все скрутилось в тугой узел, было трудно дышать. Я впилась ногтями в ладони, борясь с нерешительностью.

– Возьми себя в руки, Флоренс, – шептала я. – Ты прекрасно знала, что будет в конце.

И тем не менее я не была к этому готова.

Встряхнувшись, я решительным шагом направилась к роялю. Но рядом с ним вновь замерла – еще одна пауза. Отдышаться.

Прикусив губу, я наклонилась и сунула руку под табурет. Пальцами нащупала неглубокую полость, а потом наткнулась на мягкую кожу и холодный металл. Сердце пропустило несколько ударов.

Сейчас кто-нибудь откроет дверь – и все рухнет. Удивились ли стражники, что я не играю? В дальнем углу стояла арфа. Вдруг кто-то войдет, чтобы проверить меня?

Поспешно я надавила на несколько клавиш рояля – играть на нем я не умела. Но так охрана подумает, будто я пытаюсь учиться. Так все смотрят на меня и видят беззащитную девушку, королевскую любовницу. Хрупкий цветок, который однажды потеряет аромат. Они не представляют, что это значит – быть Хоторн. Им не известно, что наши цветы обманчивы, а шипы несут смерть.

Я недолго медлила. С осторожностью отцепила кинжал от табурета. Валь прикрепил его на клейкую ленту: оторванные полоски я прижала обратно, чтобы они не болтались, бросаясь в глаза.

Клинок был вложен в кожаные ножны – спасибо брату. Как бы иначе я носила бы его под одеждой, не поранившись? Я собиралась заткнуть кинжал за пояс юбки, как вдруг раздался стук в дверь.

Не успела я ничего ответить, как дверь распахнулась. Стоя к вошедшему спиной, я поправляла свитер, не успев закрепить кинжал так надежно, как хотела. Но было слишком поздно. Я стояла перед роялем, не зная, что делать, и смотрела в пустую стену.

– Вот ты где, – прозвучал ласковый голос Бенедикта.

У меня земля ушла из-под ног.

Держи себя в руках, Флоренс. Играй проклятую роль.

Обернувшись, я одарила его улыбкой – наверное, она получилась немного боязливой. Сердце бешено колотилось. Казалось, я вот-вот провалюсь сквозь землю.

– Ты искал меня?

Почему? Именно? Сейчас?

Не отвечая на мой вопрос, Бенедикт нахмурился.

– У тебя все хорошо?

Разумеется, он заметил. Он всегда замечает. Не понимаю, как он до сих пор меня не раскусил.

– Я волнуюсь, – ответила я, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. Завернуть ложь в правду и надеяться, что король поверит. – Если завтра что-то пойдет не так? Будет много людей. А если среди них окажется кто-то из Красного Дождя?

Лицо Бенедикта смягчилось, и я немного успокоилась.

– Ничего не бойся, – заверил он, сокращая расстояние между нами. – Список гостей проверялся тщательным образом. У Эрис все под контролем.

Я с облегчением выдохнула.

– Надеюсь, так.

– Просто держись ближе ко мне, – прошептал он и, наклонившись, нежно поцеловал меня в лоб. – Я о тебе позабочусь.

– А кто позаботится о тебе? – спросила я. Что со мной не так? Что происходит? Как у меня хватает сил предавать любимого человека и лгать ему в лицо, чувствуя на коже его поцелуй?

– Поверь, – с ухмылкой заявил он, – за мной не нужно присматривать. Ты хотела поиграть? – поинтересовался Бенедикт, кивнув на арфу, но я замотала головой.

– На самом деле нет. Просто хотела прояснить мысли, а музыкальный зал подходит для этих целей.

Внутри я кричала.

Происходящее казалось мне неправильным и причиняло невероятную боль. Мы стояли напротив друг друга, а между нами пряталось оружие.

– Решила отвлечься, – заметил Бенедикт, обхватывая меня за талию. Он притянул меня к себе, коснулся губами виска, и я напряглась. Меня бросало то в жар, то в холод. В живот упирался кинжал.

– Думала, у тебя много дел, – тихо проговорила я.

– Если тебе нехорошо, я всегда найду для тебя время.

Мурашки побежали у меня по спине, но потом меня захлестнула волна паники. Бенедикт просунул руки под мой свитер, и я в ужасе отскочила в сторону, уклоняясь от прикосновений.

В его взгляде отразилась боль, уколов меня сильнее ножа. Бывали дни, когда мне требовалось отдалиться от него, и тогда я предупреждала об этом. Бенедикт спокойно принимал мое желание побыть на расстоянии от него. Но так я еще никогда не поступала.

К счастью, он быстро вернул себе контроль над эмоциями.

– Хочешь побыть одна? – спросил он, не оставляя мне сомнений в том, что понял мои чувства.

Кивнув, я кашлянула.

– Прости…

– Не надо извиняться. Увидимся за ужином.

– Хорошо, – проговорила я, пытаясь улыбнуться. – До встречи.

Попрощавшись, он вышел из музыкального зала. С отчаянно колотившимся сердцем я смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась. Тогда я опустилась на табурет и спрятала лицо в ладонях. Рукоять кинжала давила мне на ребра, а по спине стекал холодный пот. Чудом не попалась. Близко, очень близко.

А ведь это только начало.

* * *

Мне удалось добраться до спальни без происшествий и спрятать кинжал под расшатанной половицей возле кровати. И только после этого я смогла вздохнуть с облегчением. Но расслабляться я не могла, вечером мне предстояло совершить самую страшную часть работы. Сколько бы я ни уговаривала себя, я не была к этому готова.

Остаток дня я провела в спальне, беспокойно ходя из угла в угол. Мне стоило огромных усилий подавить желание сбежать. А спустившись к ужину и заняв место напротив короля, я хотела лишь одного: кричать. Но не могла произнести ни слова.

Если я решусь… Если переступлю эту черту, значит, сегодня – наш последний вечер вместе. И последняя ночь. А Бенедикт ни о чем не догадывался. Никогда больше я не заговорю с ним, не смогу даже попрощаться. Он покинет меня, не сказав ни слова на прощанье, не услышав моих объяснений. С радостью я призналась бы ему во всем, здесь и сейчас. Я была не в силах терпеть эту ложь, она разъедала меня изнутри.

Ужин прошел в неловких светских беседах, по большей части поддерживаемых Лирой. Бенедикт исподлобья наблюдал за мной, озадаченный моим поведением, а я без аппетита ковырялась в тарелке. К горлу подкатывала тошнота.

В конце концов мы остались наедине в спальне. Казалось, я в любой момент рассыплюсь на части. Как я могла собраться с силами? Мысли разъедали мозг, а в сердце зияли раны. И я нанесла их сама – это ужасало больше всего.

Тихо прикрыв дверь, Бенедикт замер. Он следил за каждым моим движением: одного его взгляда было достаточно, чтобы уничтожить меня.

– Я сделал что-то не так? – спросил он.

Только не реви! Я должна вести себя естественно, не время срывать маску. Но каких усилий стоила мне эта роль.

– Нет, – выдавила я, сдерживая слезы. Правда, объяснений своему странному поведению я не находила. Наверное, полгода, проведенные рядом с ним, не оставили места для лжи.

Кивнув, Бенедикт задумался.

– Чем тебе помочь? – спросил он. – Приготовить ванну? Или сделать массаж? Хочешь, спустимся в музыкальный зал, я сыграю тебе на арфе?

Лучше бы ему прекратить, умоляю.

– Спасибо, ничего не нужно, – чуть слышно выговорила я.

– Хочешь, оставлю тебя одну? Переночую в гостевой спальне.

И откуда в нем столько нежности и чуткости? Прояви он жестокость – это значительно облегчило бы мою задачу. Будь он тем чудовищем, которым его считали, я не влюбилась бы в него.

Покачав головой, я проглотила вставшие в горле слезы.

– Пожалуйста, обними меня, – пробормотала на одном дыхании, и Бенедикт шагнул ко мне, заключив в крепкие объятия. Я прижалась лицом к его груди и вцепилась в рубашку.

Он ласково поглаживал меня по спине, и я собирала остатки решимости. Всего на одну, последнюю ночь я должна вжиться в роль, в которую и сама не верила, понимая, что не разыгрывала чувств. Все было по-настоящему. Они пылали в груди, измучив меня – бессмысленно было отрицать это.

Скользнув руками по шее Бенедикта, я притянула его ближе, чтобы дотянуться до губ. Он ответил на поцелуй, но вскоре отстранился. Осторожно разорвав объятия, он пощекотал кончиком носа мне щеку.

– Сегодня ты ставишь меня в замешательство, – прошептала он, и я вздохнула.

– Прости.

– Не извиняйся. Просто не понимаю, чего ты хочешь от меня. Или не хочешь?

В отчаянии я сильнее сжала его в объятиях.

– Ты такой милый, – прошептала я, и Бенедикт негромко рассмеялся.

– Так меня еще никто не называл.

– Но это правда!

Он легко поцеловал меня в висок.

– Ладно, поверю тебе на слово.

Я отыскала его губы своими, и теперь поцелуй стал глубже, требовательнее. Упершись Бенедикту в плечи, я толкнула его на кровать. Он упал спиной в постель, и я, встав на колени, нависла над ним и стала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Он следил за моими движениями из-под опущенных век, а потом привстал, чтобы я стянула с него рубашку. Я сбросила свитер и взялась за шнуровку на юбке, но Бенедикт отстранил мои дрожавшие руки и распустил завязки. Он стянул с меня юбку, и я потянулась к ремню на его брюках.

– Я все еще не понимаю, – произнес он, и я замерла, вопросительно глядя на него.

– Мне прекратить?

Уголки его губ дернулись в улыбке.

– Ни в коем случае. Ты можешь делать все, что только заблагорассудится.

Он окинул меня взглядом – на мне осталось только полупрозрачное нижнее белье – и тепло разлилось по телу.

– Снимай штаны, – прошептала, отойдя в сторону. Он подчинился. – И все остальное, – добавила я, и его боксеры полетели на пол.

– Какие будут дальнейшие указания?

Бенедикт откинулся на спину, опираясь локтями в кровать и чуть приподняв корпус. Почти с благоговением я гладила его обнаженное тело: по рельефной груди вниз к волоскам под пупком, а потом не спеша опустила руки ниже.

Он громко ахнул, когда я взялась за его эрегированную плоть, массируя ее. Я понаблюдала за его реакцией: он прикрыл глаза, позволяя мне взять все под контроль.

Обычно ведущую позицию занимал он, и мне никогда не хотелось что-то менять. Но сегодня все было иначе. Как это часто случалось, Бенедикт дал мне то, в чем я нуждалась. Он позаботился, чтобы я хотя бы на миг не чувствовала себя беспомощной, потерянной.

– Сядь, – спокойно велела я, опустив руки. Он выпрямился и переместился назад, упершись спиной в изголовье кровати. Я избавилась от нижнего белья, ощущая на себе его обжигающий взгляд. Но Бенедикт не шевелился. Он ждал, пока я взяла с тумбочки презерватив, натянула его и вновь забралась ему на колени. Бенедикт не касался меня, позволяя двигаться в своем темпе.

Я опустилась ему на бедра, чувствуя между нами его эрекцию, и положила его руки на свою обнаженную грудь. Пока он ласкал меня, я подалась вперед, потираясь о его член.

– Черт, Флоренс, – прорычал он, но подгонять меня не стал. Я смахнула прядь волос с его лба и, выдержав его взгляд, продолжила тереться. Влага скапливалась у меня между ног, возбуждение нарастало, и внизу живота возникло приятное тянущее чувство.

Я чуть приподнялась, и тогда Бенедикт схватил меня за бедра, притянул к себе и поцеловал в губы. Но он все еще сдерживался, не пытаясь руководить мной.

Я опустилась на него и простонала, не разрывая поцелуя, когда он проникал в меня все глубже. Он впился ногтями мне в ноги, я почувствовала его дрожь.

Вокруг витал его аромат, тяжелый и пьянящий запах леса и костра обещал вожделение и безопасность. Я мечтала остановить время, чтобы вечность прожить в этом моменте.

– Мне кажется, я люблю тебя, – выговорила, задыхаясь.

Бенедикт застыл, я тоже замерла. У меня пересохло в горле, а сердце горело.

Выдохнув, Бенедикт обхватил меня и прижал к себе так крепко, что я, казалось, почувствовала биение его сердца.

– Надо было лучше беречь свое сердце от тебя, Флоренс, – проговорил он, прильнув ко мне. – Потому что в своей любви я давно уверен.

Это признание пронзило мое сердце, хотя о его чувствах я уже знала.

– Очевидно, мы оба не преуспели в спасении себя, – заметила я, но голос у меня сломался.

– Ничего, переживем.

Он потянулся ко мне губами и увлек меня в поцелуй. Я начала двигаться на нем, тая от вожделения и раскаяния, тлея от любви и печали. Из уголка глаза выскользнула слеза и покатилась по щеке, но Бенедикт ничего не заметил. Не обратил внимания так же, как не замечал ложь, которой я окружила его. Я корила Бенедикта за это. Спроси он о причинах моей печали, я бы, наверное, разрыдалась и рассказала обо всем. Но, похоже, он затерялся во мне, и спасение оказалось невозможным.

* * *

Остаток ночи я провела в объятиях короля, прижимаясь к его обнаженному телу, ставшему мне таким дорогим, кутаясь в шелковые простыни. Я наслаждалась каждым мигом близости, вырванным у суровой реальности, прислушивалась к каждому звуку, который он издавал, к биению его сердца.

Так проходила каждая ночь, которую мы провели в одной постели, но в этот раз я не заснула рядом с ним. Мучась от бессонницы, я смотрела в потолок. Я ждала, когда дыхание Бенедикта выровняется, когда темнота окончательно поглотит спальню, надеясь, что ни того ни другого никогда не произойдет. Но через час Бенедикт погрузился в сон, и я больше не могла оттягивать неизбежное.

Ночь коротка. Пришло время. Я должна решиться.

Я неторопливо выбралась из постели, стараясь не разбудить Бенедикта. Его рука потянулась за мной, но он не пошевелился, глаза оставались закрытыми. Похоже, он крепко спал.

Я опустилась на колени возле кровати и дрожащими руками вытащила из тайника кинжал. Осторожно извлекла лезвие из ножен и залезла в постель.

Бенедикт раскинулся передо мной, его обнаженное тело было прикрыто одеялом лишь наполовину. Широкая грудь вздымалась и опускалась. Его лицо наполняли спокойствие и легкость – это могла наблюдать только я и лишь когда мы оставались наедине. Никому, кроме меня, он не показывал свою уязвимую сторону, даже Лире. Можно было попытаться внушить себе, что это маска, которую он надевал, чтобы ввести меня в заблуждение, – так я и делала на протяжении полугода. Но сама не верила в это: мой самообман был очевиден.

Я – единственная, кому Бенедикт показывал себя настоящего. Я стала для него такой же особенной, каким он для меня.

На глаза навернулись слезы и потекли по щекам, закапав вниз. Взгляд затуманился, из груди рвались рыдания. И все же я вцепилась в рукоять кинжала, приставив острие к груди Бенедикта, между ребер. Я глубоко вдохнула.

Все сейчас закончится. Я убью его и поставлю свечу на окно. Потом Валь вытащит меня. Миссия будет выполнена, и вместе с ней закончится все, что наполняло мою жизнь на протяжении полугода.

Больше никогда Бенедикт не выпьет моей крови и не разделит со мной постель. Никогда я не поужинаю в его компании, не посмеюсь над его шутками, не подразню его. Никогда Бенедикт не обнимет меня, если я не смогу уснуть, не погладит меня по волосам, чтобы разбудить. Все, что случилось со мной в замке, обратится воспоминанием и однажды угаснет. Мелодия отзвучит и сменится тишиной.

А тишина продлится вечность.

Я не хотела даже представлять это.

Но не исполнить долг – разве это возможно? И разве я изменю этим что-то? Завтра Валь попытается убить короля. Тогда возможны два варианта: его поймают, и всех нас казнят. Но Валериан, конечно, может преуспеть – и я потеряю Бенедикта, а вместе с ним и семью. Отрекутся ли от меня родители, если узнают о моих чувствах? Не хочу об этом думать.

Я сжала рукоять кинжала, напряглась всем телом и зажмурила глаза. Возможно, счет до трех мне поможет. Так будет проще. У меня получится.

Раз.

Всхлип сорвался с моих губ, и я стиснула зубы, боясь разбудить Бенедикта. Я открыла глаза, но он продолжал спать. И возможно, больше никогда не проснется.

Два.

У меня зазвенело в ушах. Я уже не слышала дыхания Бенедикта, заплакав. Я вообразила, как лезвие вонзается в его плоть, как горячая кровь брызжет мне на руки, у него вырывается последний, полный боли вздох, и тот, кого я полюбила, покидает меня навеки. Проснется ли он? Посмотрит ли мне в глаза на прощание, осознавая мое предательство? Или умрет, не поняв этого, и будет любить меня вечно?

Три.

Я вновь закрыла глаза, затаила дыхание и – отдернула кинжал! Я не в силах совершить это. Нет, черт возьми!

Я сползла с кровати и под бешеный стук сердца спрятала кинжал под половицей.

Нужно найти другое решение. Должен быть иной путь – без кровопролития, без потери любимого. Иной путь, так что мне не придется превращаться в чудовище, которым когда-то считала Бенедикта. Даже если я не представляю, как такое возможно.

Я тряслась – от холода, страха, чувств. Я легла к Бенедикту, прижимаясь к нему так крепко, насколько возможно, и натянула на нас одеяло.

Не просыпаясь, он притянул меня к себе и зарылся носом мне в волосы. Привычный запах окутал меня, успокаивая, и, хотя я не знала, правильное ли приняла решение, что-то внутри меня освободилось. Чувствуя, как тепло его тела отогревает мои руки и ноги, я глубоко вздохнула, и мне показалось, будто это первый мой вдох за много лет.

Я перевела взгляд на окно. За полупрозрачными шторами стояла темнота. Даже луна не освещала эту ночь.

Где-то Валь дожидался огонька свечи на окне. Но его не будет.

Как мне завтра объясняться с ним? Как помешать довести дело до конца? Я приняла решение, но, к сожалению, ничего еще не закончено.

Но сейчас мне было все равно.

Глава 20

Ты?

Внутренний двор поместья украсили к празднику цветами. В сочетании с пестрыми нарядами гостей они играли красками под темнеющим летним небом. Играла музыка, столы ломились от еды, официанты разносили прохладительные напитки в высоких бокалах.

Чудесный праздник. Жаль, я не могла насладиться им.

Всю ночь я промучилась без сна, думая о будущем. Размышляла, как примирить планы моей семьи с чувствами к королю. И, кажется, придумала, что скажу Валю. Я тщательно взвесила каждое слово. Подготовила веские доводы, чтобы он изменил план и прислушался ко мне.

Я надеялась.

Но стоило мне взглянуть на него, как мои надежды угасли. Брат стоял у входа с двумя бокалами шампанского в руках, дожидаясь меня. Его лицо было мрачным, как самая темная зимняя ночь, выражая гнев. Раз он был настроен так решительно, что даже не скрывал это, значит, все и правда скверно. Что не удивительно, ведь теперь он должен сам выполнить миссию и, вероятно, погибнуть. Но это не имело смысла! Сегодня никто не пострадает, я позабочусь об этом. При условии, конечно, что мне удастся поговорить с братом наедине.

За мной следовало несколько стражников – сегодня даже больше, чем обычно. На праздник ожидали много гостей, поэтому Бенедикт решил перестраховаться. К счастью, мою охрану возглавляла Хуанита. Некоторые стражники не отходили от меня и на пару метров, сколько бы я их ни просила, но Хуанита выполняла мои пожелания.

– Я хотела бы переговорить с братом, – сказала я ей. – Наедине.

– Как пожелаете, мисс.

Она отвела меня в дальний угол двора, где находилось пространство для отдыха с мягкими диванами, и расставила охрану по всему периметру, а сама отправилась за Валерианом. Не прошло и минуты, как они появились. Валь пошел ко мне, а Хуанита присоединилась к стражникам, стоящим на достаточном расстоянии от нас.

Валь мрачно смотрел ей вслед. Ко мне он обратился, только когда Хуанита оказалась вне пределов слышимости. Он сжимал в руках бокалы с шампанским, но, не двигался, не пытался протянуть мне напиток. Он поджал губы, не в силах подобрать слов.

– Знаю, ты разочарован, – выпалила я, опередив его, и Валь безрадостно рассмеялся.

– Разочарован? – выплюнул он. – Назови хоть одну причину, почему ты не смогла выполнить свою миссию!

Я нервно сглотнула. Разговор пошел не так, как я задумывала.

– Потому что есть другой путь, Валь! Он…

– Да, есть! – перебил он. – Доводить до конца то, что не сделала ты, придется мне, и возможно, мы все поплатимся жизнью!

Его злость причиняла мне боль. Мое сердце сжалось.

– Дай мне договорить! Никому не нужно умирать, Валь! Тебе не придется выполнять миссию.

– И пусть этот монстр и дальше сидит на троне? Ты в своем уме?

– Он не монстр! – выпалила я, и лицо Валя перекосилось.

– Что?

– Бенедикт – замечательный человек! – воскликнула я с отчаянием, которое, однако, не помешало моему голосу звучать уверенно. – Он цепляется за традиции, но я смогу подтолкнуть его к переменам! Он любит меня, Валь! Он поддержит наши начинания. Просто мне нужно больше времени.

Валь смотрел на меня, не веря своим ушам. Затем покачал головой.

– Ты слышишь себя, Флоренс? Ты понимаешь, что говоришь? Любит тебя? Для него ты не более чем игрушка!

Я стиснула кулаки.

– Ты ошибаешься!

– Нет, Флоренс, это правда. Он использует тебя. Похоже, ты потеряла последние мозги, раз перестала доверять своей семье.

Я вздрогнула. Каждое слово Валя острием вонзалось в сердце. Он даже слушать меня не стал! Как он мог отмахнуться от моих аргументов? Проклятье! Сделав глубокий вдох, я вскинула голову и посмотрела брату в глаза. Я постаралась, чтобы мой голос звучал четко и холодно.

– Ты настолько слеп от ненависти и не желаешь даже рассмотреть возможность, что это вы заблуждаетесь, а не я? Полгода я прожила с этим человеком, видела его, Валь. Я знаю Бенедикта лучше, чем кто-либо еще. Он не тот, за кого мы его принимали. Наоборот. Бенедикт – наш единственный шанс на перемены к лучшему. Его убеждения близки нашим. Он ценит справедливость. Он заботится о моей безопасности. Умрет он, и что? К власти придет Красный Дождь и будет творить с людьми страшные вещи. Они устроят кровавую бойню, а виноваты во всем будем мы. Как ты не понимаешь?

Валериан сжал челюсти.

– Наша семья давно ждала этого шанса, Фло. Планы строились не на пустом месте. Поэтому поверь мне: иного пути нет.

– А ты поверь, что, черт побери, есть! И придется подвергнуть сомнению устаревшие планы. Наши предположения оказались ошибочны.

Валериан покачал головой, и я схватила его за руку.

– Ты требуешь от меня доверия, но сам не доверяешь мне. Считаешь меня наивной дурочкой? Мое мнение для тебя – пустой звук?

– Дело не в этом, – прошипел он.

– Нет, в этом! Всю жизнь я была вашей пешкой. И теперь, обретя голос, я предлагаю новый надежный план, противоречащий твоему, но ты упрямишься, отказываясь даже подумать.

– Твой план не внушает доверия, – прорычал он. – Ты призываешь положиться на сострадание короля.

– Проклятье, Валь, как ты не поймешь! Король любит меня. Он прислушается ко мне, и власть над королевством окажется в наших руках. Это даже больше, чем мы хотели. Свергнем корону – воцарится хаос, может развязаться война, погибнут тысячи, и еще неизвестно, победим ли мы. А Бенедикт может изменить законы. В его власти запустить те перемены, о которых мы мечтали. Или хотя бы что-то из них. Да, это займет время, но это мирный путь. Он не превратит нас в чудовищ. Свергнув вампиров, проявив присущую им жестокость, мы сами не будем лучше.

Валь вгляделся мне в глаза, и, к моему облегчению, уголки его губ дрогнули в улыбке.

– А ты не сдаешься, – зметил он.

– Точно, – подтвердила я. – И более того, я пойду еще дальше. Я не позволю тебе убить его. Соглашайся с моим планом или уходи. Одно мое слово – и тебя вышвырнут вон.

– Будешь угрожать мне? – в гневе спросил он.

Я выдержала его взгляд.

– Да, если придется.

Валь нахмурился и некоторое время молча смотрел на меня. Пока…

– Пусть так, – согласился он наконец, хотя и с явным нежеланием. – Но я придумаю новый план. Если до следующего солнцестояния ты не сможешь склонить короля на нашу сторону, я лично позабочусь, чтобы он освободил трон. Таково мое предложение.

Я выдохнула. Я надеялась на другой ответ, но, наверное, это справедливо. Шесть месяцев, чтобы Бенедикт прислушался ко мне…

Вспоминая, как быстро пролетели последние полгода, я засомневалась, будет ли достаточно этого времени. Но придется успеть – любой ценой. Я верила, Бенедикт поможет мне. Я расскажу ему о проблемах в стране, и он задумается. Я больше не стану обвинять его во всем. Король не подведет меня, я точно знала это – ведь он справедлив.

Валь опустил голову, не в силах поверить, на что он согласился. Хмурясь, он протянул мне бокал с шампанским.

– Возьми, – пробурчал он. – За то, чтобы твой гениальный план не стоил нам всем жизни.

Как обнадеживающе. Я подавила возражения и чокнулась с братом бокалом. Валь проглотил шампанское, словно это шнапс, я отпила лишь глоток. Мне полагалось чувствовать облегчение, но меня охватывали новые тревоги. Мне стало дурно.

Не более чем игрушка.

А вдруг Валь прав?

Нет, ни в коем случае.

И все-таки…

– И как мне объяснить это родителям? – спросил он, и я глотнула еще шампанского. Не хотела даже представлять их беседу.

– К счастью, это не мои проблемы, – заметила я, поеживаясь и обхватив себя свободной рукой. Я давно замерзла. Для праздника пришлось надеть темно-красное Кровавое платье – в тон каплевидным серьгам с рубинами. Оно выглядело изумительно, вне сомнения. Жаль только, к нему не подобрали жакет.

– Еще увидимся, – попрощалась я с братом и отвернулась. Стражники обступили меня, лишая Валя возможности продолжить разговор. Наверное, это к лучшему – еще передумает.

– Где я могу найти принцессу? – поинтересовалась я у Хуаниты.

– Думаю, они с леди Брианой возле столов, – предположила та.

Еда… определенно хорошая идея. Вопрос лишь в том, что об этом думал мой желудок.

Мы пошли к столам, и я пригубила еще шампанского в надежде, что алкоголь согреет меня. Но меня еще сильнее затошнило. Я оставила полупустой бокал на столике, мимо которого проходила, изобразила на лице радостную улыбку и присоединилась к подругам. Я предпочла бы укрыться в теплых объятиях Бенедикта, но прежде нужно было пережить остаток праздника.

* * *

Вечер тянулся бесконечно долго. Прошла, казалось, вечность, но наконец колокола пробили полночь, и мы с Бенедиктом предстали перед гостями. Сотни глаз оказались прикованы ко мне. Я боялась, что переволнуюсь из-за такого внимания, но все шло гладко. Скоро официальная часть подойдет к концу, и мы сможем покинуть двор.

Летнюю церемонию, как и зимнюю, вела Эрис. Для этого вечера она выбрала элегантный комбинезон цвета темной ночи с золотым широким поясом – в ней идеально сочетались утонченность и дерзость. К этому времени я неплохо изучила Эрис, поэтому не сомневалась: эта женщина никогда не втиснется в тесное платье, отказываясь от свободы движений.

Мы стояли лицом к толпе: в центре были мы с королем, Эрис – чуть поодаль. Я пыталась сосредоточиться на ее речи, но Валь прожигал во мне дыру взглядом. Он находился в двух шагах от меня, на почетном месте для родственников Кровавой невесты. Если бы не этот угрюмый взгляд, я бы порадовалась, что брат рядом.

Валериан, может, и согласился на новый план, но, судя по всему, до сих пор считал его ошибкой. Признаться, я не оставила ему выбора. Но надеялась, он простит меня: я не хотела ругаться с братом. Особенно теперь, когда мы оказались по разные стороны баррикад.

По двору пронесся прохладный ветерок, из-за чего я вздрогнула. Естественно, это не ускользнуло от внимания Бенедикта. Он бросил на меня виноватый взгляд – безмолвное обещание согреть, когда церемония наконец завершится.

Я улыбнулась ему, утонув в его зеленых глазах. На краткий миг мы остались вдвоем – весь мир перестал существовать, как и тяготы последних дней. Я любила его. И доверяла безоговорочно. И теперь, когда окончательно решила держаться за него, поверила: все будет хорошо.

Эрис заговорила громче, вернув меня в реальность.

– Сегодня мы празднуем рассвет новой ночи, – торжественно объявила она. – Уже завтра дни начнут меркнуть, а лучи солнца ослабнут. Луна станет светить дольше, а значит, и наша сила возрастет. А сейчас ваш король будет пить. Да напитает его сила всех нас и омоет наше будущее тьмой.

Эрис отошла в сторону, и мы с Бенедиктом стали центром общего внимания. Мы приблизились друг к другу. Я встала спиной к толпе, а Бенедикт остановился передо мной.

Хвала Всевышнему, мне не пришлось произносить речь. Только молчать и стараться не опозориться, пока король будет пить мою кровь – вот и все. Но делать это на публике оказалось очень неловко: в последнее время король чаще кусал меня в постели.

Поймав мой взгляд, Бенедикт молча попросил разрешения, и я чуть заметно кивнула. Он коснулся губами моей шеи, и я затаила дыхание. В следующее мгновение ощутила, как его клыки впились мне в кожу, принеся вспышку боли.

Закрыв глаза, я сжала кулаки, чтобы не дать волю рукам. Как бы хотела прикоснуться к Бенедикту! Прижаться к нему, утонуть в его объятиях! Но с этим придется повременить.

Но пил Бенедикт недолго. После нескольких глотков он вдруг замер и поднял голову, забыв зализать рану, как обычно делал. Теплая кровь потекла по моей шее, и я бросила на него полный недоумения взгляд.

Бенедикт смотрел на меня, хмурясь.

А затем качнулся.

Все произошло слишком быстро. Я попыталась схватить его за руку, чтобы поддержать, но он оттолкнул меня. Отступив, я заметила, что к нему бросился Валь. Металл сверкнул в его руке. В следующий миг серебряный кинжал вонзился в грудь Бенедикта.

Я закричала.

Но с губ короля сорвалось лишь шипение, полный боли звук. Он вцепился Валю в руку, и мне показалось, что он вот-вот рухнет замертво.

Вдруг он сжал руку.

Я услышала, как сломались кости Валя, и он со стоном выпустил оружие. Бенедикт повалил моего брата на землю. Валь ударился головой о брусчатку. С криком боли Бенедикт выдернул кинжал из своей груди.

Валь оказался слишком медлителен. Он промахнулся и поплатится за это. Бенедикт схватил его за горло и потянул вверх. Ледяной страх пронзил меня.

– Нет! – завопила я и бросилась к ним. Я схватила Бенедикта за руку, чтобы помешать, но он оттолкнул меня.

Кто-то схватил меня сзади, но я была не в силах оторвать взгляд от короля. Его лицо исказилось яростью, а в глазах застыло выражение убийцы. Мне показалось, будто я увидела, как напряглись мускулы на его руке и позвонки Валя хрустнули.

– Прошу тебя! – закричала я. – Бенедикт!

Он резко обернулся ко мне, но я отшатнулась, наткнувшись на отвращение, гнев, безудержную ненависть. Он убьет Валя. Я видела это в его глазах.

– Ты, – простонал он. Его голос раскатами грома пронзил меня. И только тогда я поняла, что произошло. Что это означало. Меня охватила дрожь.

Валь отравил мою кровь.

Обманул меня.

И теперь в глазах Бенедикта я – предательница, хотя и не хотела ею становиться.

– Нет, – задыхалась я, понимая, что он не желает слушать мои оправдания, но все же сказала. – Я не знала…

Меня оттащили от Бенедикта, и я увидела Эрис, ее лицо будто окаменело. Она давно подозревала меня, и лишь Бенедикт стоял у нее на пути. Но больше нет. Эрис станет искать доказательства – и найдет. Прежде всего серебряный кинжал под половицей в королевской спальне. Это конец.

Я повернула голову, чтобы видеть Бенедикта.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Я не имею к этому никакого отношения.

Но от человека, которого знала, не осталось и следа. Наверное, Валь все-таки убил его, вонзив кинжал в грудь. Остался только зверь.

Король выпустил моего брата из смертельной хватки, и тот, задыхаясь, рухнул на землю. Бенедикт развернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза. Кровь сочилась из его раны, пропитывая рубашку, но его это, похоже, не беспокоило. Его взгляд леденел от презрения. Я тяжело сглотнула.

– Бенедикт…

Валь поднялся на ноги. Он раскачивался, а стражники обступили его со всех сторон, подталкивая вперед. Туда же оттеснили меня.

– Пожалуйста! – В отчаянии я пыталась поймать взгляд Бенедикта. Паника охватывала меня, по щекам лились слезы. Все, на что я надеялась еще минуту назад, потеряно – все. Я взглянула на Валя, но не смогла ничего сказать ему. Ноги подгибались. К горлу подкатывала тошнота.

– Что ты наделал? – прошептала я. Мой голос звучал отрывисто и хрипло, разбито – в полном согласии с моими чувствами.

Валь приподнял голову. Его глаза горели упрямой уверенностью, которая стоила нам жизней. Он презрительно скривился.

– То, что не смогла ты, – выплюнул он. – Единственный верный поступок, сестричка.

– Приказ, Ваше Величество, – услышала я голос Хуаниты.

Я обернулась и разглядела Бенедикта среди стражников. Будто незнакомец он смотрел мне в глаза. Не любимый мужчина, а король, которого я боялась. Чудовище, дремавшее в нем, вырвалось на свободу.

– Заприте обоих в Тауэр, – приказал он, отвернувшись. Его ледяной голос лишил меня последней надежды. – Пусть сгниют там, мне все равно.

Примечания

1

Пер. Михаила Донского.

Content

Мари Нихофф
Когда король падет

Глава 1 Кровь в вине

Глава 2 Играй свою роль

Глава 3 Страшные люди

Глава 4 Воспользуйся мной

Глава 5 Чудовища

Глава 6 Смотри, ты истекаешь кровью

Глава 7 Как превратиться в злодея

Глава 8 Уничтожь. Уничтожь. Уничтожь!

Глава 9 Скажи мне правду

Глава 10 Тянусь к тебе

Глава 11 Добрая тоска

Глава 12 Посмотри на меня теперь

Глава 13 Беги к монстру

Глава 14 Тонуть

Глава 15 Грезы

Глава 16 Зеленые глаза

Глава 17 Голиаф

Глава 18 Не время умирать

Глава 19 Обратись монстром

Глава 20 Ты?

Примечания