Рейчел Гиллиг

Одно темное окно

Тихоням со множеством историй в головах

Их мечтам и кошмарам

Rachel Gillig

ONE DARK WINDOW

Copyright © 2022 by Rachel Gillig

Перевод с английского Вероники Борискиной

Иллюстрация на переплёте Fukkatsu Art

Художественное оформление Артёма Суменкова

© Борискина В.А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Часть I

Карты

Глава первая

Мне было девять, когда в наш дом впервые пожаловали целители.

Дядя уехал вместе со своими людьми. Кузина Айони с братьями громко играли на кухне, и тетя не слышала стука в дверь, пока первый мужчина в белом одеянии не переступил порог гостиной.

У нее не оставалось времени спрятать меня. Я спала, растянувшись на окне, точно кошка. Когда тетя разбудила меня, ее голос охрип от страха.

– Ступай в лес, – прошептала она, отпирая окно и осторожно проталкивая меня через створку на землю.

Я упала не на теплую летнюю траву. Головой я ударилась о камень и моргнула, из-за тошноты и головокружения перед глазами замелькали темные очертания, а голову окутало красное липкое тепло.

Я слышала их в доме, их тяжелые и зловещие шаги.

«Вставай, – позвал голос в моей голове. – Вставай, Элспет».

Поднявшись на шатких ногах, я отчаянно устремилась к кромке леса за садом. Меня окутал туман, и хотя в кармане не было амулета, я побежала к деревьям.

Но голова болела слишком сильно.

Я вновь упала, и по шее потекла кровь.

«Они поймают меня, – мысленно закричала я, теряя рассудок от страха. – Они меня убьют».

«Никто не причинит тебе вреда, дитя, – прорычал он. – А теперь вставай!»

Я попыталась. Постаралась приложить все силы. Но слишком повредила голову, и после пяти отчаянных шагов – кромка леса так близко, что до меня доносился его запах, – я рухнула на землю в холодном, безжизненном обмороке.

Теперь мне известно, что последующие события – не сон. Они не могли им быть. Когда люди теряют сознание, им ничего не снится. А мне и вовсе не доводилось видеть сновидения. Но я не знаю, как еще это назвать.

Во сне в меня просачивался густой и темный туман. Я была в саду тети, как и мгновением ранее. Могла видеть и слышать – чувствовать запах, ощущать грязь под головой, – но я оцепенела, не в силах пошевелиться.

«Помоги! – тихо прокричала я. – Помоги мне».

В сознании отдавались тяжелые и спешные шаги. По щекам стекали слезы. Я вздрогнула, но не могла ничего различить, все вокруг расплывалось, будто я пыталась разглядеть что-то под морской водой.

Руки пронзила острая, яростная боль, а вены стали черными, словно чернила.

С моих губ сорвался крик. Я кричала до тех пор, пока мир вокруг не исчез – зрение меркло, пока все не обратилось во тьму.

Я очнулась под ольхой, укрытой туманом и густой зеленью леса. Боль в венах стихла. Каким-то образом мне удалось добраться до кромки леса даже с разбитой головой. Я сбежала от целителей.

Я буду жить.

Легкие раздулись, и я издала счастливый всхлип, пока разум продолжал бороться с грозившим захлестнуть меня приступом паники.

Только сев, я почувствовала боль в руках. И взглянула вниз. Ладони были исцарапаны и разодраны, пальцы замараны кровью в тех местах, где ногти, теперь покрытые землей, сломались. Почва вокруг оказалась разрыта, трава примята. Что-то – или кто-то – прижало ее к земле.

Что-то – или кто-то – помогло мне доползти сквозь туман до безопасного места.

Он так и не рассказал мне, как перенес мое тело, как ему удалось спасти меня в тот день. Это одна из его многочисленных невысказанных тайн, отрешенно покоящихся во тьме, за которой мы присматриваем.

Однако именно тогда я впервые перестала бояться Кошмара – голоса в моей голове, существа со странными желтыми глазами и жутким, вкрадчивым голосом. Минуло одиннадцать лет, и я его совсем не боюсь.

Даже если должна.

Тем утром я шла по лесной дороге, чтобы встретиться с Айони в городе.

Серые тучи омрачали мой путь, и тропа была скользкой от густого мха. Лес удерживал тяжелую дождевую воду, словно бросая вызов неизбежной смене времени года. Лишь редкие кусты кизила контрастировали с изумрудным глянцем – красно-рыжие оттенки ярко выделялись на фоне тумана, пламенные и горделивые.

Птицы вспорхнули из куста самшита, испуганные моей лишенной грации походкой, и вихрем взлетели ввысь, в туман, столь густой, что казалось, будто их крылья его вздымают. Я натянула капюшон на лоб, насвистывая мелодию. Одну из песен Кошмара, из множества тех, что он напевал в темных уголках моего разума. Старую, заунывную, нежную в тихом гомоне. Она приятно звенела в ушах, и, когда последние ноты сорвались с моих уст на тропу, мне стало жаль, что они уходят.

Я обратилась к задворкам сознания, ощупывая тьму. Когда мне ничего не ответили, засеменила дальше по дороге.

Тропа стала слишком грязной, и я шагнула в лес, задержавшись возле кустарника с ягодами – черными и сочными. Прежде чем съесть их, я выудила из кармана свой амулет, воронью лапку, и покрутила его в руках. Туман, задержавшись на краю дороги, прильнул ко мне.

Муравьи попались в липкий сок на моих пальцах. Я стряхнула их. Резкий вкус кислоты обжег язык, когда случайно проглотила нескольких. Я вытерла пальцы о платье, сшитое из такой темной шерсти, что она поглотила пятна целиком.

Айони ждала меня в конце дороги, сразу за деревьями. Мы обнялись, и она взяла меня за руку, разглядывая мое лицо под тенью капюшона.

– Ты ведь не сходила с тропы, Бесс?

– Лишь на мгновение, – призналась я, обращая взор к улицам.

Мы стояли на окраине Бландера, паутина мощеных улиц и магазинчиков страшила меня сильнее любого темного леса. Люди суетились, человеческие и животные звуки казались слишком громкими для моих ушей после стольких недель, проведенных дома в лесу. Перед нами промчалась карета, звук цокающих копыт резко отразился от старинных уличных камней. Мужчина тремя этажами выше выплеснул грязную воду из окна, и часть ее попала на подол моего черного платья. Дети плакали. Женщины кричали и причитали. Торговцы выкрикивали свои товары, и где-то прозвенел колокол – глашатай Бландера сообщал об аресте трех разбойников.

Вздохнув, я последовала за Айони вверх по улице. Мы замедлили шаг, чтобы заглянуть в лавки торговцев – пробежаться пальцами по новым тканям, вытащенным из-за прилавков. Айони заплатила медяк за пучок розовых лент и улыбнулась хозяину лавки, продемонстрировав небольшую щель между передними зубами. Вид Айони согревал меня. Я очень привязалась к ней, моей златовласой кузине.

Мы с ней такие разные. Она – честная, настоящая. Ее чувства отражались на лице, в то время как мои прятались за тщательно отработанным самообладанием. Она живая во всех отношениях, озвучивает свои желания, страхи и все, что между ними, вслух, словно заклинание благодарности. Куда бы Айони ни пошла, она вела себя легко, привлекая людей и животных. Казалось, даже деревья качаются в такт ее шагам. Все любили ее. И она любила их в ответ. Даже в ущерб себе.

Айони не притворялась. Она просто была собой.

Я завидовала ей в этом. Сама я напоминала запуганного зверька, редко ведавшего спокойствие. Мне нужна Айони – ее защита, сотканная из тепла и легкости – особенно в такие дни, как этот: день моих именин, когда я навещала отчий дом.

Где-то далеко, в глубине моего сознания, раздался звук щелкающих клыков, затем он медленно стих. Я стиснула зубы и сжала кулаки, но все бесполезно – невозможно контролировать появления и исчезновения Кошмара. Мимо нас протиснулся мальчишка, его взгляд слишком долго задержался на моем лице. Я фальшиво улыбнулась и отвернулась, проведя рукой по напряженным мышцам лба, пока не почувствовала, что выражение лица стало отстраненным. Я годами оттачивала этот трюк в зеркале – лепила свое лицо, словно глину, пока оно не приобретало отсутствующий, сдержанный вид человека, которому нечего скрывать.

Я чувствовала, как Кошмар наблюдает за Айони моими глазами. Когда он заговорил, его голос стал маслянистым:

«Златовласка чиста и мягка. Златовласка незрима – проста. Златовласку легко проморгать. Златовласке королевой не стать».

«Тише», – шикнула я, поворачиваясь спиной к кузине.

Айони не знала, как на мне отразилось поветрие. По крайней мере, не полностью. Никто не знал. Даже тетя Опал, приютившая меня, когда я бредила от лихорадки. По ночам, когда меня поглощал жар, она затыкала дверные щели шерстью и держала окна закрытыми, дабы я не разбудила своими криками других детей. Она поила меня снотворным и прикладывала припарки к разгоряченным венам. Читала мне книги, некогда принадлежавшие им с мамой. Тетя любила меня, несмотря на то, к чему могло привести сокрытие ребенка, подхватившего лихорадку.

Когда я наконец вышла из своей комнаты, дядя и кузены уставились на меня, выискивая любые признаки магии – все, что могло бы меня выдать.

Но тетя была непреклонна. Я действительно подхватила лихорадку, которой так боялись в Бландере, но на этом все и закончилось – поветрие не наделило меня магией. Ни Хоторны, ни новая семья отца не будут признаны виновными в связи со мной, пока мое заражение остается тайной.

И я могла сохранить жизнь.

Так и рассказывается лучшая ложь – с достаточной долей правды, чтобы стать убедительной. На какое-то время я даже поверила в эту выдумку – поверила, что не обладаю магией. Ведь у меня не проявилось ни одного из явных магических симптомов, которые так часто сопровождали заражение – ни новых способностей, ни странных ощущений. Мне вскружила голову иллюзия, что я единственный ребенок, переживший поветрие без магических последствий.

Но то было время, которое я старалась не вспоминать – время наивности, до Карт Провидения.

До Кошмара.

Его голос растворился в небытии, и безмолвная тень его присутствия снова ускользнула во тьму. Мой разум вновь принадлежал мне, шум города наполнил уши с новой силой, когда я последовала за Айони мимо торговых лавок на Маркет-стрит.

На следующем повороте нас встретило резкое эхо. Кто-то кричал. Я вытянула шею. Айони потянулась ко мне.

– Дестриэры, – заявила она.

– Или Орис Уиллоу со своими целителями, – предположила я, ускоряя шаг и осматривая улицу в поисках белых мантий.

Раздался еще один крик, пронзительные нотки подняли волоски на шее. Я повернула голову в сторону многолюдной мощеной площади, но Айони оттащила меня подальше. Единственное, что мне удалось разглядеть, прежде чем мы свернули за угол, была женщина с раскрытым в беззвучном вопле ртом, рукав ее плаща был откинут, чтобы обнажить черные, точно чернила, вены.

Мгновение спустя она исчезла за четырьмя мужчинами в черных плащах – дестриэрами, элитными солдатами короля. Крики преследовали нас, пока мы спешили по извилистым улочкам Бландера. К тому времени, как достигли ворот дома семьи Спиндл, мы с Айони обе запыхались.

Дом моего отца был самым высоким на улице. Я стояла возле ворот, но крики все еще звучали в голове. Порозовевшая от спешной прогулки Айони улыбнулась стражу.

Большие деревянные ворота распахнулись, являя взору широкий кирпичный двор.

Я вошла следом за кузиной. В центре двора, окруженного песчаником, рос древний бересклет, посаженный еще дедом моего деда. В отличие от нашего багрового знамени семьи Спиндл[1], дворовое дерево до сих пор сохраняло темно-зеленый цвет, восковые листья утяжеляли его узкие ветви. Я протянула руку, чтобы осторожно коснуться листа, не задев при этом ряд мелких зубчиков по краям. Дерево было не высоким и царственным, но старым и величавым.

Рядом с бересклетом росла еще малая и незрелая круглолистная рябина.

На северной стороне двора находились конюшни, а на южной – оружейная. Мы не отважились идти ни по одному из этих направлений, наш путь лежал прямо. Когда мы достигли каменных ступеней перед домом, я перевела дух, еще раз удостоверилась в правильном выражении лица и трижды постучала в большую дубовую дверь.

Нас приветствовал дворецкий отца.

– Добрый день, – сказал Бэлиан, прищурившись и встретившись со мной взглядом. Подобно остальным слугам в доме отца, он давно научился относиться с осторожностью к старшему ребенку семьи Спиндл.

С моего последнего визита миновал год. Тем не менее меня встретили знакомые тусклые цвета дома с неизменными коврами и гобеленами. Бэлиан зажег свечу, и мы с Айони последовали за ним мимо темно-вишневой лестницы с длинными витыми перилами. Я не задумывалась ни о том, как мне нравилось скользить по ним в детстве, ни о том, что дом с тех пор не изменился.

Я вообще мало о чем размышляла.

Бэлиан открыл закругленную дверь в гостиную. Я почувствовала запах очага, прежде чем ощутила его тепло, богатый аромат кедра щекотал мне нос. Моя мачеха Нериум и сводные сестры-близняшки Ная и Димия поднялись с мягких кресел.

Сестры из приличия улыбались, на их округлых щеках появились одинаковые ямочки. В их лицах я могла разглядеть черты отца, особенно потому, что лицо их матери, Нериум, не создано для легких улыбок. Мачеха оглядела меня поверх острого носа, накручивая кончики белых волос длиной до талии на тонкие угловатые пальцы.

Жена отца напоминала прекрасного стервятника, вновь устроившегося в своем любимом кресле. Она сидела, наблюдая за мной проницательными голубыми глазами, оценивая, достойна ли я для употребления в пищу.

Айони вошла в комнату первой, загородив меня от Нериум.

Я обняла Наю и Димию, сводные сестры старались не прижиматься ко мне слишком сильно. Когда Бэлиан закрыл дверь, мы с Айони заняли места в богато обитых креслах возле камина, мое оказалось к нему ближе всего.

Все происходило так обыденно, что казалось отрепетированным.

На маленьком столике рядом с моим креслом стояла ваза с темно-фиолетовыми ирисами. Я провела пальцами по лепесткам, стараясь не повредить их. В гостиной всегда стояли ирисы.

– Такие невзрачные цветы, – заметила Нериум, наблюдая за мной; ее глаза сузились, когда взгляд скользнул по ирисам. – Не могу понять, что твой отец в них нашел.

Мои внутренности скрутило в узел. Как и в большинстве вещей, которые говорила мне Нериум, в ее мягких, тщательно подобранных словах чувствовался оттенок злобы. Отец держал в доме ирисы по простой причине.

Мою маму звали Айрис.

– Я думаю, они прекрасны, – улыбнувшись мне, сказала Айони, а затем метнула ядовитый взгляд в мою мачеху.

Димия, которая часто смеялась, когда не понимала, что происходит, нервно хихикнула.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала она, наклонившись к Айони. – Это новое платье?

Я почувствовала на себе взгляд Наи, сидевшей по другую сторону очага. Она смотрела так, будто я книга, которую ей запретили читать. Но стоило нашим взглядам встретиться, как она отвернулась с настороженным выражением лица.

Мои сводные сестры не любили меня. А если когда-то и любили, то давно разучились. В свои тринадцать, родившись на семь лет позже меня, Димия и Ная были одинаковы почти во всем, неотличимы друг от друга, если не считать бледного родимого пятна чуть ниже левого уха Наи. Всю жизнь они наблюдали за мной, отзеркаливая выражение осторожного любопытства, приберегая доброту лишь друг для друга.

Мы с Димией обменялись ничего не значащими фразами, тепло от камина едва меня согревало. Она сказала, что их пригласили отпраздновать Равноденствие в королевский замок Стоун.

– Мне нравится Равноденствие, – заявила Димия, заглушая голоса матери и сестры. С мечтательным взглядом она взяла с дальнего столика печенье с маслом. Когда сестра заговорила, крошки слетели с ее губ. – Музыка, танцы, игры!

– Не все игры доставляют удовольствие, – сказала Ная, убирая крошку с уголка губ близняшки. – Помнишь, что случилось в прошлом году?

Ноздри Нериум раздулись. Айони нахмурилась. Димия одернула край рукава.

Я уставилась в пустоту. Я не помнила… Меня там не было.

– Принц Хаут любит играть в правду со своей Картой Чаши, – пояснила Нериум, не удосужившись взглянуть на меня.

– Между ним и другим дестриэром – полагаю, Джеспир Ю, – вспыхнула ссора. Хотя все никак не могу понять, почему у короля на службе женщина…

«Твой отец идет».

Я резко подскочила, когда назойливый голос Кошмара выскользнул из темноты в моей голове.

«Разве ты не видишь?»

Я замерла, опустив веки. Там, во мраке, разгораясь все ярче, вспыхнул синий свет: Карта Провидения – Карта Колодца. Она выглядела как сапфировый маяк, парящий над землей, несомненно, спрятанный в кармане отца. Как и другие Карты Провидения, Колодец был размером с любую игральную карту, не больше моего сжатого кулака. И обшит старинным бархатом.

Именно от бархата исходило то свечение, что способна видеть только я. Или, вернее, существо в моем разуме.

Карта Колодца была приданым моей матери и стоила столько же, сколько весь дом Спиндлов. Это одна из двенадцати Карт Провидения, составлявших колоду. Согласно нашему древнему тексту в «Старой Книге Ольх», Карты Провидения не только величайшее сокровище Бландера, но и единственный законный способ творить магию. Любой мог использовать их – требовалось лишь прикосновение и намерение. Очистите свой разум, возьмите карту в руку, трижды коснитесь ее, и магия карты окажется в вашем распоряжении. Уберите карту в карман или поместите в другое место, магия все равно продолжит действовать. Еще три прикосновения или касание другого человека – и ее поток оборвется.

Но если использовать карту слишком долго, последствия будут ужасающими.

Карты Провидения – исключительная редкость, их число ограничено. В детстве мне удавалось взглянуть на них лишь мельком.

А прикоснулась я всего к одной.

Я вздрогнула, ощущение бархата щекотало память. Синий свет от Карты Колодца отца становился все отчетливее. Когда дверь открылась, свечение хлынуло в гостиную, маяк засветился в нагрудном кармане его дублета.

Эрик Спиндл. Хозяин одного из старейших домов Бландера. Высокий, суровый, грозный. Самое прискорбное, что когда-то он был капитаном тех самых людей, призванных выслеживать носителей магии, – таких, как я.

Дестриэр до мозга костей.

Но для меня он больше, чем просто солдат. Он мой отец. Как и остальные представители рода Спиндл, Эрик немногословен. Когда он говорил, его голос был глубоким и резким, напоминая зазубренные камни, затаившиеся в тени под разводным мостом. Тронутые серебром волосы отца скреплены на шее кожаной лентой. Как и у Нериум, его губы не располагали к легкой улыбке. Но когда он взглянул в мою сторону, острые уголки его голубых глаз смягчились.

– Элспет, – произнес он. И вытащил руку из-за спины, сжимая в мозолистом кулаке болезненно хрупкий букет полевых цветов. Тысячелистник. – Счастливых именин.

В груди что-то кольнуло. Даже спустя столько лет – после смерти матушки, заражения, – он всегда дарил мне на именины тысячелистник.

«Прекраснейший из всех тысячелистников», – так он называл меня в детстве.

Я встала и подошла к отцу, синий свет в его кармане ослеплял меня. Когда глава семьи Спиндл вложил мне в руку тысячелистник, я ощутила запах леса. Должно быть, папа собрал цветы сегодня утром.

Я старалась не смотреть ему в глаза слишком долго. Это только поставило бы нас обоих в неловкое положение.

– Спасибо.

– Мы собирались встретить тебя в зале, – сказала мачеха отцу с ноткой раздражения в тоне. – Что-то случилось?

Лицо Эрика Спиндла ничего не выражало.

– Я пришел поздороваться со своей дочерью в собственном доме, Нериум. Ты не против?

Она стиснула челюсть. Айони прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смешок.

Я почти улыбнулась. Приятно слышать, как отец заступался за меня. Но напряжение в уголках губ пересилила монотонная, застарелая боль, затаившаяся глубоко в груди и напомнившая мне о неизменной повисшей между нами правде.

Он не всегда за меня заступался.

Бэлиан просунул лысеющую голову в гостиную.

– Ужин готов, милорд. Жареная утка.

Отец резко кивнул.

– Пойдемте в зал?

Мои сводные сестры покинули гостиную, за ними последовал отец. Айони шла следующей, а я на шаг позади.

Нериум поймала меня возле двери, впившись тонкими пальцами в руку.

– Твой отец желает, чтобы в этом году ты присутствовала с нами на Равноденствии, – прошептала она, ее «с» напоминало шипение. – Чего, конечно же, ты не сделаешь.

Я опустила взгляд на ее пальцы на моей руке.

– Почему ты так уверена, Нериум?

Она прищурилась.

– Насколько я помню, в прошлый раз ты выставила себя на посмешище с тем мальчиком, чья мать, да будет тебе известно, не единожды приезжала в надежде встретиться с тобой.

Я поморщилась. Почти забыла про Аликса. Прошли годы.

– Ты могла бы рассказать ей, где я на самом деле живу.

– И дать людям повод задавать вопросы, почему отец отослал тебя? – Морщинки вокруг ее губ углубились. – У нас удачное соглашение, Элспет. Ты живешь вдали от двора, тихо и незаметно, а твой отец платит Хоторнам – и, стоит заметить, весьма щедро, – за твое содержание.

Мое содержание. Будто я лошадь в конюшне дяди. Я вырвала руку из хватки Нериум. Весь нагулянный аппетит пропал. Я заглянула за плечо мачехи в поисках Айони, но она уже зашла в большой зал.

– У меня вдруг не осталось сил для утки, – процедила я сквозь зубы. И оттолкнулась от Нериум, хлопнув дверью гостиной. – Уверена, ты примешь мое оправдание.

Я практически слышала улыбку в мягком, злобном голосе мачехи:

– Разумеется, как и всегда.

Мне удавалось сохранять самообладание, пока я не покинула отчий дом. И только когда за мной закрылись огромные двери, позволила себе заплакать.

Не поднимая головы, с горящими от слез глазами, я торопливым шагом прошла весь путь до старой церкви на окраине города, дав передышку своим хилым легким, лишь когда осталась одна на пустынных улицах.

Согнувшись, я закашлялась, гнев и обида громко забились в груди.

Кошмар извивался в темноте, словно волк, топчущий траву, прежде чем лечь на нее.

«Жаль, что нам пришлось уйти, – сказал он. – Я так наслаждался воодушевляющей беседой с ненаглядной Нериум».

Я продолжала путь, пиная камень носком ботинка, пока он не затерялся в высокой траве, росшей вдоль хребта между дорогой и рекой.

«Совсем скоро ты увидишь ее снова».

«И ты вновь сбежишь, поджав хвост?»

«Хочешь, чтобы я осталась после такого?» – огрызнулась я.

«Да. Потому что бегство, дорогая, это именно то, чего она от тебя ждет».

«Так проще – избегать их. – Я тяжело вздохнула. – Бежать. Такова моя натура. Кроме того, – глухо добавила я, – отец не бросил бы меня одиннадцать лет назад, если бы действительно жаждал моего общества. Тебе это известно – так зачем насмехаться?»

Смех Кошмара сродни воде, стекающей по стенам пещеры, отдавался эхом, а затем растворялся в полнейшей тишине.

«Потому что, моя дорогая, такова МОЯ натура».

Я сидела возле реки, наслаждаясь спокойным звуком бегущей воды. Сорвав тысячелистник, один за другим отрывала крошечные желтые лепестки. Я купила у торговца яблоко и кусок острого сыра и оставалась на берегу, пока затянутый туманом свет не скрылся за горизонтом. Какая-то крошечная надежда твердила мне, что Айони может покинуть отчий дом раньше и последовать за мной – что мы вместе пройдем по лесной дороге – но колокол прозвонил семь раз, а она все не приходила.

Я заплела волосы в толстую косу и отряхнула грязь с подола. Бросив последний взгляд на дорогу, ведущую в город, я сжала в кармане воронью лапку и вошла в лес.

Глава вторая

Все началось в ночь великой бури. Ветер распахнул ставни моего окна, резкие вспышки молний отбрасывали зловещие тени на пол спальни. Лестница скрипела, пока отец поднимался на цыпочках, крики убегающей служанки все еще разносились по коридорам. Когда отец подошел к двери моей комнаты, я лежала неподвижно, в бреду, мои вены стали темными, словно корни деревьев. Он вытащил меня из узкой рамы детской кровати и отнес в карету.

Спустя два дня я очнулась в лесу под присмотром тети Опал.

Когда лихорадка спала, я каждый день просыпалась на рассвете, чтобы осмотреть тело на предмет новых признаков магии. Но они не появлялись. Каждую ночь я молилась, чтобы все это оказалось большой ошибкой и чтобы отец скорее приехал и забрал меня домой.

Я чувствовала на себе выжидательные взгляды: дяди, смотревшего с прищуром, и слуг, которые тотчас разбегались. Даже лошади сторонились меня, каким-то образом учуяв поветрие – магию, пустившую ростки в моей юной крови.

На четвертый месяц моего пребывания в лесу дядя и шестеро мужчин проехали через ворота, их лошади блестели от пота, меч дяди покрывала кровь. Тень конюшни спрятала мою долговязую фигуру, и я наблюдала за ними, с любопытством разглядывая дядю с торжествующей улыбкой на устах. Он позвал Джеда, оружейника, и они заговорили низкими, торопливыми голосами, прежде чем повернуться к дому.

Оставаясь в тени, я проследовала за ними через холл в библиотеку, обшитую красным деревом, двери которой были слегка приоткрыты. Не помню, что именно они говорили – как дяде удалось забрать Карту Провидения у разбойников, – помню только, что их охватывало волнение.

Я подождала, пока они уйдут, – хозяин дома оказался настолько глуп, что не запер карту, – и пробралась в самый центр комнаты.

В верхней части карты значилось слово «Кошмар». Мой рот открылся, а детские глаза округлились. Я достаточно хорошо знала содержание «Старой Книги Ольх», чтобы понять, что эта конкретная Карта Провидения – одна из двух в своем роде, в ней заключена огромная и устрашающая магия. Используя ее, можно обращаться к сознанию других. Если пользоваться ею слишком долго, карта раскроет самые темные страхи человека.

Но мое внимание захватила не репутация карты, а монстр на ней. Я нависла над столом, не в силах оторвать взгляда от жуткого существа, изображенного на карте. Его грубая шерсть спускалась по конечностям и сгорбленной спине к верхушке щетинистого хвоста. На кончиках пугающе длинных, безволосых, серых пальцев красовались огромные жуткие когти. Его лицо нельзя назвать ни человеческим, ни звериным, оно было чем-то средним. Я наклонилась ближе к карте, привлеченная рычанием существа с зазубренными зубами под искривленной губой.

Его глаза захватили меня. Желтые, яркие, словно факел, с длинными кошачьими зрачками. Существо смотрело на меня, не двигаясь, не моргая, и хотя оно соткано из чернил и бумаги, мне не удавалось избавиться от ощущения, что оно наблюдает за мной так же пристально, как и я за ним.

Стремление понять, что произошло дальше, сродни попытке починить разбитое зеркало. Даже если бы я сумела собрать все осколки воедино, трещины в памяти все равно останутся. Все, в чем я уверена – это ощущение бордового бархата – невероятная мягкость краев Карты Кошмара, когда мой палец скользнул по ней.

Я помню запах соли и последовавшую за ним раскаленную добела боль. Должно быть, я упала или потеряла сознание, поскольку, когда очнулась на полу библиотеки, на улице уже стемнело. Волосы на затылке зашевелились, а когда я села, то каким-то образом поняла, что больше в комнате не одна.

Именно тогда я впервые услышала звук стучащих друг о друга длинных жутких когтей.

Клац. Клац. Клац.

Я вскочила на ноги, обыскивая библиотеку в поисках незваного гостя. Но я была одна. Только когда снова услышала это – клац, клац, клац, – поняла, что библиотека пуста.

Незваный гость обосновался в моем сознании.

– Привет? – позвала я срывающимся голосом.

Раздавшийся голос был мужским: шипение и мурлыканье, масло и желчь, зловещее и нежное эхом отдавалось в темноте моего разума.

«Привет».

Закричав, я выбежала из библиотеки. Но от содеянного мной не сбежать.

Неожиданно меня настигло горькое осознание: поветрие меня не пощадило. Я обладала магией. Странной, ужасной магией. Все, что для нее требовалось, – прикосновение. Всего одно прикосновение пальца к бархату, и я вобрала в себя нечто из дядиной Карты Кошмара. Всего одно прикосновение, и сила пойманного в ловушку монстра затаилась в закоулках моего разума.

Сначала я думала, что поглотила саму карту – ее магию. Но, несмотря на все усилия, мне не удавалось обратиться к разуму других людей. Я могла говорить только с голосом монстра, Кошмара. В поисках ответов я проштудировала «Старую Книгу Ольх», пока не выучила ее наизусть. В описании Карты Кошмара Король-пастух писал о глубочайших страхах, явившихся на свет, о призраках и ужасе. Я ждала страха, снов, кошмаров. Но они не приходили. Я стискивала зубы, чтобы не закричать, всякий раз, как входила в темную комнату, будучи уверенной, что монстр разорвет тишину ужасающим криком, но он молчал. Он не преследовал меня.

Кошмар вообще ничего не говорил до того дня, когда пришли целители и он спас мне жизнь.

После этого звуки его появления и ухода стали привычными. Он таил в себе загадку, скрывая многочисленные секреты. Что еще более странно, Кошмар обладал собственной магией. В его глазах Карты Провидения сияли, как факелы, обладая бархатной окантовкой уникальных цветов. Поскольку Кошмар оставался в моем сознании, я тоже видела свечение карт. А когда просила его о помощи, то приобретала силу – могла бежать быстрее и дольше, мои чувства становились острее.

Временами он не подавал признаков жизни, будто спал. В иных случаях Кошмар, казалось, полностью завладевал моими мыслями. Когда он говорил, его ровный, мрачный голос произносил ритмичные загадки, временами цитируя «Старую Книгу Ольх», а иногда просто поддразнивая меня.

Но сколько бы я ни спрашивала, он не признавался мне, кто он и как появился на Карте Кошмара.

Одиннадцать лет мы вместе.

Одиннадцать лет, и я не рассказала ни единой душе.

Я нечасто ходила по лесной дороге ночью, и никогда в одиночку. Я оглянулась через плечо, в очередной раз надеясь, что Айони появится позади меня, чтобы мы могли вместе, рука об руку, храбро встретить тьму.

Но на опушке леса зашевелилась лишь белая сова. Пораженная ее скоростью, я наблюдала, как птица взлетела из зарослей. Ночь опустилась на деревья, и вместе с ней появились звуки животных – существ, ободренных темнотой. Кошмар зашевелился в глубине моего сознания, вызывая дрожь по спине, отнюдь не от прохладного воздуха.

Скрестив руки на груди, я ускорила шаг. Еще несколько поворотов – и смогу увидеть факелы возле ворот дяди, манящие меня домой.

Но не успела я дойти и до второго поворота, как путь мне преградили разбойники.

Они вышли из тумана, словно хищные звери – двое, облаченные в длинные темные плащи и маски, скрывающие все, кроме глаз. Первый схватил меня за капюшон, другой рукой зажав мне рот, чтобы заглушить крик, сорвавшийся с губ. Второй снял с пояса кинжал с бледной рукоятью цвета слоновой кости и приставил острие к моей груди.

– Молчи, и мне не придется его использовать, – сказал он низким голосом. – Поняла?

Задыхаясь от страха, я не сумела вымолвить и слова. Полжизни я бродила по этому лесу. Ни одна собака не заставляла меня остановиться – и уж точно не разбойники, не так близко к поместью дяди. Они либо совсем растеряли стыд, либо отчаялись.

Я потянулась во тьму разума, хватаясь за Кошмара. Проснувшись, он с шипением скользнул вперед, взбудораженный страхом и сокрытый за моими глазами.

Стараясь не задеть кинжал, я кивнула разбойнику.

Мужчина сделал шаг назад.

– Как тебя зовут?

«Солги», – прошептал Кошмар.

Я судорожно вздохнула, мой капюшон все еще оставался в плену первого негодяя.

– Д-д-джейн. Джейн Ярроу.

– Куда ты направляешься, Джейн?

«Скажи ему, что у тебя нет ничего ценного».

«Чтобы они смогли получить выгоду из плоти? Я так не думаю».

За страхом начинала закипать ярость, гнев Кошмара ощущался металлическим привкусом на языке.

– Я… Я работаю на сэра Хоторна, – пролепетала я, молясь, чтобы имя дяди их отпугнуло.

Но когда разбойник позади меня коротко усмехнулся, я поняла, что сказала что-то не то.

– Значит, тебе известно о его картах, – произнес он. – Скажи нам, где он их хранит, и мы тебя отпустим.

Я выпрямила спину и сжала пальцы в кулаки. Наказанием за кражу Карт Провидения служила медленная и мучительная публичная смерть.

А значит, передо мной не обычные карманники.

– Я просто служанка, – солгала я. – Мне ничего не известно.

– Конечно же, известно, – сказал он, натягивая мой капюшон, пока застежка не прижалась к горлу. – Расскажи нам.

«Выпусти меня», – вновь заговорил Кошмар, его голос вырывался сквозь неровные зубы.

«Заткнись и дай мне подумать», – огрызнулась я, не сводя глаз с кинжала.

– Эй? – окликнул разбойник у меня за спиной, снова натягивая капюшон. – Слышишь меня? Ты что, слабоумная?

– Погоди, – предупредил тот, что с кинжалом. Я не могла разглядеть его лица за маской, но взгляд злодея приковывал меня к себе. Когда он шагнул ближе, я вздрогнула: от его плаща исходил аромат кедрового дыма и гвоздики.

– Обыщи ее карманы, – приказал он.

Незваные пальцы скользнули по моим бокам, талии и юбке. Я стиснула зубы и вздернула нос. Кошмар молчал, его когти отстукивали отчетливый ритм.

Клац. Клац. Клац.

– Ничего, – заключил разбойник позади меня.

Но другой остался недоволен. Что бы он ни увидел в моих глазах, что бы ни заподозрил – этого оказалось достаточно, дабы неподвижно удерживать кинжал прямо у меня над сердцем.

– Проверь рукава, – сказал он.

«Помоги мне, – мысленно крикнула я. – Сейчас!»

Кошмар рассмеялся – жестоким, змееподобным шипением.

Раскаленная боль пронзила руки. Я сгорбилась, мои вены горели, и я приглушила крик, когда сила Кошмара хлынула в кровь.

Мужчина позади меня сделал шаг назад.

– Что с ней такое?

Разбойник с кинжалом посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и опустил клинок. Опустил его лишь на мгновение – но именно столько мне и требовалось.

Мои мышцы горели от силы Кошмара. Я со всей силы ударила разбойника в грудь, выбив кинжал из его руки и отбросив его на дорогу. Голова мужчины тяжело ударилась о землю как раз в тот момент, когда стоявший позади меня разбойник потянулся за мечом.

Но рефлексы Кошмара оказались быстрее. Прежде чем вор успел вытащить клинок из ножен, я схватила его за запястье, да так крепко, что ногти впились в кожу.

– Не суйтесь сюда больше, – предупредила я не совсем своим голосом.

Затем, со всей силой Кошмара, я столкнула его с дороги в туман.

Ветки затрещали, когда разбойник упал на лесную подстилку, проклятия эхом разнеслись во влажном летнем воздухе. Я не стала ждать, пока он поднимется на ноги. Я уже бежала – бежала на предельной скорости к дому дяди.

«Быстрее», – призывала я сквозь стук собственного сердца.

Мои ноги напрягались от усилий, движения стали такими быстрыми и уверенными, что пятки едва касались земли. Достигнув желтого света факелов, я прижалась к кирпичной кладке возле ворот дяди и заставила себя сделать длинный, обжигающий вдох.

Я оглянулась через плечо на дорогу, почти ожидая увидеть, как меня преследуют разбойники. Но тьму прорезали лишь деревья и туман.

Мы с Кошмаром снова остались одни.

Руки продолжали гореть, даже когда дыхание восстановилось. Закатав рукава, я уставилась на чернильно-черный приток магии, струящийся по венам от локтя до запястья. Они выглядели так же, как и в ту ночь одиннадцать лет назад, когда меня охватила лихорадка.

Они выглядели так всякий раз, когда я просила Кошмара о помощи.

Я ждала, пока чернила сойдут, стиснув зубы от жгучего тепла

«Думаешь, они поняли, что я заражена?»

«Они воры карт. Сообщат о тебе и выдадут себя».

Спустя несколько мгновений тепло исчезло, призрачно дернувшись вверх и вниз по рукам. Я прислонилась к кирпичной стене и тяжело вздохнула.

«Почему каждый раз так жжет?» – спросила я.

Но Кошмар уже начал исчезать в темной бездне моего сознания.

«Моя магия меняет, – произнес он. – Моя магия кусает. Моя магия утешает. Моя магия пугает. Ты молода, отваги в тебе нет. Я же бесстрашен, мне пять сотен лет».

Глава третья

Посланник явился во время завтрака. Мои младшие кузены дрались за горячее печенье, а мы с Айони пили чай. Когда дворецкий вошел в зал, кузина вскочила из-за стола с горящими глазами.

– Да-а-а-а-а, – пропела она сквозь щель между зубами.

Тетя взмахнула ножом для масла. Раздув щеки, Айони протянула ей письмо, кузине с трудом удавалось устоять на месте. Тетя несколько мгновений изучала мелкий шрифт, прежде чем дядя, сидевший на другом конце стола, требовательно и нетерпеливо спросил:

– Ну?

– Нас пригласили в Стоун на Равноденствие, – сказала она, сморщив нос.

Айони издала торжествующий визг, и седые усы дяди приподнялись, пока губы его скривились в ухмылке. Я сложила руки на коленях, уже придумывая предлог, чтобы не присутствовать на королевском празднике.

– Старайся не выглядеть таким довольным, – сказала тетя, передавая письмо мужу. – Мы все еще не выплатили прошлогодний налог, а король Роуэн учитывает каждый пенни, который ему положен. – Она сжала руками юбку. – В городе поговаривают, что в этом году худший урожай за всю историю королевства.

Перегнувшись через стол, мои кузены дрались за последнюю сосиску, превратив железные столовые приборы в орудия борьбы.

– Почему урожай был плохим? – спросил Лин. – Из-за тумана?

– Да кого волнует урожай, – вмешалась Айони. – Это же Равноденствие! – Она повернулась к отцу, восторженно восклицая: – Мы поедем, отец? Пожалуйста, скажи, что мы поедем.

Дядя намазал хлеб клубничным желе и с ворчанием принялся за еду.

– Да, Айони, – произнес он. – Мы примем приглашение.

Она испустила радостный крик, который прервала моя тетя, закашлявшись в свой чай.

– Примем?

Дядя откусил еще кусочек хлеба и поднялся из-за стола. Спустя мгновение он вернулся, в его кармане светился темный бордовый огонек. Дядя потянулся к жакету и достал из складок Карту Провидения. Его пальцы на мгновение очертили бордовую окантовку, а затем он положил карту на стол, уничтожив мое утреннее спокойствие.

Все тело похолодело. Я уставилась на Карту Кошмара – ту самую, к которой прикоснулась одиннадцать лет назад.

– Вот твой налог, – сказал дядя. – Ее стоимость целиком покроет наш долг, и даже еще останется.

Тишину комнаты нарушил только скрип стульев, когда тетя и кузены наклонились к столу, чтобы получше рассмотреть.

– Это?.. – прошептала Айони.

– Карта Кошмара, – сказала тетя. Побледнев, она вновь взглянула на мужа. – Короли Бландера искали эту карту дольше, чем я живу, Тирн. Как, во имя всего святого, ты ее раздобыл?

– Отобрал у разбойника на лесной дороге несколько лет назад.

– И тебе не пришло в голову рассказать мне?

Дядя бросил на жену усталый взгляд.

– Я приберег ее. – Затем взглянул на дочь. – На черный день.

Мой упитанный и седой дядя, как всегда, сидел во главе стола. Но в его глазах и улыбке появилось нечто странное, чего я не видела ранее. Нечто фальшивое.

Несмотря на вопросы тети, он не раскрыл никаких подробностей о том, как получил Карту Кошмара, – не упомянул о крови, которую я видела на его мече в тот день, когда он принес карту домой. Вжавшись спиной в кресло, я наблюдала за ним, похолодев от мысли, что знаю о мужчине во главе стола гораздо меньше, чем мне казалось.

– Что это за штуковина? – спросил мой кузен Олдрич, наклоняясь ближе, его лицо исказилось, когда он, прищурившись, рассмотрел существо на карте.

– Это монстр, – прошептал Лин, протягивая руку, чтобы коснуться ее.

– Нет! – закричал Олдрич, отдергивая ладонь брата. – Она слишком старая. Ты ее порвешь.

Дядя фыркнул.

– Разве ваша мать мало читала вам «Старую Книгу Ольх»? – Когда кузены замолчали, дядя потянулся к Карте Кошмара, зажал ее большими и указательными пальцами. Когда он дернул, чтобы разорвать ее пополам, я услышала свой резкий вздох.

Но карта не порвалась.

Дядя положил ее обратно на стол, старый пергамент даже не помялся.

– Карты Провидения нельзя уничтожить, – пояснил он сыновьям. – Они сотканы с помощью древней магии.

Лин наклонился и заговорил в лицо брату. Он старше всего на год, но ему нравилось играть роль наставника, а Олдричу – его непокорного ученика.

– Он имеет в виду магию Короля-пастуха.

Олдрич отмахнулся от брата.

Голос тети зазвенел, будто был хорошо отрепетирован:

– Магию, которую король использовал для создания Карт Провидения, ему подарила Дух Леса.

– Подарила, – пробормотал дядя. – Скорее, заразила ею.

Скрежет зубов Кошмара эхом отдавался в сознании, пока он сжимал и разжимал челюсти.

«Златое сердце еще гниению подвластно. Все слова и свершения были напрасны. Карты его – лишь оружие, королевство ныне полно зверья. Пастух сумасбродства, король дурачья».

Айони провела пальцем по бархатному бордовому краю Карты Кошмара. Я вздрогнула, вспомнив ощущение этого же бархата под моей кожей.

– Должно быть, королю Роуэну она дорого обойдется, – сказала кузина.

Дядя перевел взгляд на дочь.

– Так и есть, девочка моя, – сказал он с улыбкой, которая уже не излучала фальшь, но все еще нервировала. – Я рассчитываю на это.

Тетин экземпляр «Старой Книги Ольх», который читала еще моя мама, валялся на полу в гостиной. Я подняла книгу обеими руками, выцветшая обложка знакома мне на ощупь. Фолиант пах старой кожей, переплет обветшал, потрескавшись от использования и времени. На внутренней стороне обложки выведена подпись тети, ее фамилия, которую она когда-то делила с моей матерью – фамилия, которую носила до того, как ее отец подписал брачный контракт с Тирном Хоторном.

Опал Уайтбим. А рядом, начертанное витиеватыми буквами, значилось имя мамы. Айрис Уайтбим.

Я пролистала пожелтевшие страницы. Как и кузены, в детстве я тоже интересовалась Картами Провидения – магией. Мама разрешала мне забираться к ней на колени, пока она читала мне отрывки из своего экземпляра «Старой Книги Ольх». На полях зелеными чернилами она рисовала витые изображения: деревья, девы, чудовища. Когда матушка читала мне, ее черные волосы спадали на плечи, а я накручивала их кончики на мизинец, растворяясь в убаюкивании странного, жуткого языка книги.

Однажды в день весеннего равноденствия мы с мамой приехали в гости к тете Опал. Свернувшись на ковре из овчины, точно котята, мы с Айони сидели с широко раскрытыми глазами, пока мама с тетей отвечали на наши вопросы о странной книге Короля-пастуха.

– Зачем Король-пастух создал Карты Провидения? – спросила я. – Как он их сделал?

Тетя опустила очки для чтения и посмотрела на меня с несвойственной ей церемонностью.

– Чтобы ответить на этот вопрос, – произнесла она, – сначала мы должны обратиться к Духу Леса.

Несмотря на потрескивающий огонь, меня охватила дрожь. Описание Духа Леса, оставленное Королем-пастухом, повергало мое детское воображение в ужас. Нестареющее незримое божество, пахнущее магией – и солью, – которое затаилось в тумане.

– Давным-давно, – начала тетя, – до появления Карт Провидения, Дух Леса была нашим божеством. Жители Бландера стремились найти ее, прочесывая леса в поисках запаха соли. Они просили у Духа благословения и даров. Почитали лес и принимали имена деревьев как свои собственные. То была древняя магия – старая религия. – Тетя нахмурилась. – За должное почтение Дух Леса наделила Короля-пастуха странной, могущественной магией. Правитель хотел поделиться ею со своим королевством и поэтому создал двенадцать Карт Провидения. – Ее голос стал торжественным. – Но у всего есть цена. За каждую карту Король-пастух отдал что-то Духу Леса.

– Что-то вроде души? – спросила Айони, кусая ногти.

Тетя кивнула.

– Но в конце концов расплачиваться пришлось Духу Леса. С Картами Провидения Короля-пастуха магия оказалась в распоряжении людей. Им больше не требовалось ходить в лес и просить благословения. Не получая должного почитания, Дух стала мстительной и коварной. – Тетя сделала паузу, поджав губы. – Она создала туман, чтобы заманить людей обратно в лес.

Я была юна. Но уже тогда знала, что тумана следует опасаться.

– Те, кто попадал в него, сбивались с пути, а зачастую теряли и разум, – добавила мама. – Туман распространился, изолировав нас от соседних королевств. Хуже того, дети, которые задерживались в нем, заболевали лихорадкой, их вены темнели. Те, кто выживал после болезни, часто несли в себе магические дары, подобно тем, что когда-то даровал Дух, только более непокорные – более опасные. – Ее голос задрожал, она прижала руку к горлу. – Но со временем эти дети вырождались. У одних искажались тела, у других разум. Лишь немногие дожили до зрелого возраста.

Мы с Айони затихли, поглощенные рассказом, слишком юные, чтобы полностью осознать опасности мира, в котором так невинно жили.

– Дабы рассеять туман, – продолжила тетя, – Король-пастух отправился вглубь леса, чтобы произвести еще один обмен с Духом. Вернувшись, он написал вот это, – произнесла она, постукивая по «Старой Книге Ольх» у себя на коленях. – Он поведал об опасностях магии и о том, как защитить себя в тумане с помощью амулетов. – Тетя сделала паузу для пущего эффекта. – На последней странице Король-пастух написал, как уничтожить туман.

– Прочитайте! – воскликнули мы с Айони в унисон.

Тетя откашлялась, подняв очки обратно на глаза.

Двенадцать зовов слышны, тени становятся длиннее…

Когда дни короче, Дух Леса сильнее.

Они взывают к Колоде, Колода зовет их в ответ.

«Объедини нас, – шепчут, – и мы изгоним корень бед».

Возле древа короля, с черной кровью из соли

Все двенадцать избавят от заразы и боли.

Развеют туман от моря и до горы.

Новое начало – новый конец…

Но даром ничего не получишь ты.

Я завизжала, жуткий ритм звучал в ушах как шуршание шелка. Мы с Айони переглянулись, скривив губы, пока нас согревала восхитительная темнота, вытекавшая из слов Короля-пастуха.

– Карты. Туман. Кровь, – сказала мама, ее голос звучал настолько нежно, что напоминал шепот. – Они сплетены вместе, их баланс хрупок, сродни паутине. Объедини все двенадцать Карт Провидения с черной кровью из соли, и поветрие отступит. Бландер освободится от тумана.

– Но Король-пастух не снял туман и не исцелил поветрие, – мрачно произнесла тетя. – Дух обманула его, рассказав, как избавиться от тумана, лишь после того, как он обменял свою Карту Двух Ольх. Без последней карты Король-пастух не мог собрать колоду. Потому он так и не сумел прогнать туман. Ни один правитель не справился.

– И ни один никогда не преуспеет, – размышляла мама. – Пока кто-нибудь не отыщет Карту Двух Ольх, и вся колода будет собрана. А до тех пор…

Мы с Айони обменялись мрачными взглядами.

– Туман будет продолжать распространяться.

Я нашла тетю в саду, куда ее муж редко заглядывал, где она тихонько напевала себе под нос. Ей нравилось проводить там время, среди зелени, вдали от шума дома. Ее жесткие золотистые волосы непослушными локонами ниспадали по спине. Под ногти забилась грязь, в уголках глаз затаились морщинки – Опал Хоторн не так утонченна и нежна, как другие дамы Бландера. Поэтому я считала, что они с дядей – мужчиной, который не подвержен угрызениям совести и чье желание стать великим человеком в Бландере заставляло его тратить больше денег, чем он зарабатывал, – очевидно, не подходили друг другу.

Мне нравилась необузданная красота тети. Я видела ее в Айони. Иногда даже замечала тень лица моей матери в их общих чертах.

Сорвав листик мяты, я растерла его зубами. Садовые птицы, почуяв мое приближение, затихли. Тетя повернулась и улыбнулась, подзывая меня к своей коллекции трав.

– Я делаю настойку, – пояснила она.

Я взглянула на мшистую зелень, которую тетя измельчила в ступке. Когда наклонилась, в ноздри ударил аромат пиретрума.

– А это что?

– Кора белой ивы, – ответила она. – От головной боли.

Я опустилась на траву рядом с тетей.

– Тетя, насчет Равноденствия, – сказала я. – Не думаю, что мне стоит идти.

Фыркнув, она снова принялась за работу, скребя пестиком по травам, семенам и камням.

– О?

Олдрич и Лин пронеслись через сад, крича и размахивая деревянными мечами. Мгновение спустя они исчезли, яростно промчавшись по двору. Когда кузены убежали, я понизила голос.

– Минуло много времени с тех пор, как я посещала двор. Кроме того, – пробормотала я, – Нериум это не понравится.

– Тем больше причин пойти, – проворчала тетя, сжимая пальцами пестик. – Тот юноша будет рад тебя видеть – тот, что пишет тебе письма. Как там его зовут – Алик?

Я застонала. Второй сын лорда Лобернума, с глазами цвета речных камней. Мальчик, который сидел рядом со мной за королевским столом и смешил меня, когда мне было семнадцать – в последний раз, когда я посещала Равноденствие.

Мальчик, которого я, в силу глупости и скуки, поцеловала.

– Аликс. Аликс Лобернум.

Тетя повернулась ко мне, в уголках ее рта затаилась выжидающая улыбка.

– И нам больше не нравится Аликс, так?

Я отмахнулась от нее.

– Может, он мне никогда и не нравился. Возможно, он просто оказался… рядом.

Тетя покачала головой, цокнув языком о зубы. Но на ее губах расцвела улыбка.

– Так будет не всегда. Жить отшельником в доме дяди – не лучшая перспектива для юной девушки.

«Старая ведьма права».

Я подпрыгнула, случайно обезглавив близлежащий цветок.

Тетя не заметила. Она вытащила из фартука конверт. И передала его мне, оставив на бумаге грязный отпечаток руки.

Но это не имело значения. Я узнала почерк. Он принадлежал отцу. И я знала, о чем он попросит, как делал каждый год, когда король открывал ворота своего замка на празднование Равноденствия.

– Он старается, Элспет, – сказала тетя, наблюдая за мной.

Я проследила пальцем за текстом письма, размазав неровный почерк отца. Мне хотелось избежать не только его, мачехи и сводных сестер. Существовала еще одна причина, по которой я не любила посещать королевский двор, праздник Равноденствия или город.

Вырождение. Так назвал это Король-пастух в «Старой Книге Ольх». Болезнь ума или тела, которая приходит вместе с поветрием. Лихорадка наделяла странной силой, магическими дарами. Но у всего есть цена. Для одних она очевидна: жизненные силы человека медленно и мучительно истощались.

Для других, как для меня, она представляла собой неизвестную, тяжелую невидимую наковальню, которая могла упасть в любой момент. И мне казалось безрассудным находиться рядом с незнакомыми людьми, зная, что в любой миг вырождение может разжечь мою кровь. Я могу совершить нечто ужасное на глазах у короля, его целителей и дестриэров, и те утащат меня в королевские подземелья. Или, возможно, я заболею и, как бы я ни пыталась это скрыть, исчезну в небытии.

Как моя матушка.

Я отвернулась от тети, перебирая пальцами пурпурные лепестки ириса.

– Просто думаю, что всем будет легче, если я останусь здесь.

Тетя вздохнула, ее голос звучал нежно, когда она потянулась, чтобы погладить меня по щеке.

– Мне никогда не понять, каково тебе, – сказала она. – Но знай, что тебя любят и что тебе всегда найдется место здесь, рядом со мной. Но не позволяй лихорадке одиннадцатилетней давности мешать тебе жить своей жизнью, Элспет. Ты молода. У тебя еще так много впереди. – Она сморщила нос и опустила взгляд обратно на свою работу. – Если не ради собственного удовольствия, то хотя бы ради моего. Я бы заплатила приличную сумму, чтобы взглянуть, как Нериум Спиндл скорчится от неловкости.

Накануне нашего отбытия в королевский замок на Равноденствие мне приснился сон.

Мне не доводилось видеть сновидений с тех пор, как я прикоснулась к Карте Кошмара. Какими бы ни были его недостатки, Кошмар не нарушал мои беспробудные часы.

Мне неизвестно, что он делает, когда я сплю, а он не отвечал, когда я спрашивала. Раньше я думала, что он тоже засыпает, но после стольких лет совместной жизни я поняла, что Кошмар вообще не спал. Он просто исчезал в той части моего сознания, куда я не могла дотянуться. Там царила тишина, и когда я засыпала, он свободно бродил, не мешая потоку – полнейшему шуму – моих мыслей.

Но теперь было похоже, будто я в кои-то веки вторглась к нему.

Во сне я очутилась в старинной комнате, увитой виноградными лозами. Старый деревянный потолок прогнил, пропуская лучи света под сенью зелени. Надо мной щебетали птицы, летний день стоял теплым и ясным, несмотря на холодный, обветренный камень вокруг.

Никак не могла вспомнить, как попала в эту комнату. Как и все сны, он не имел начала и конца. В центре помещения стоял камень, широкий и высокий, как стол. На камне сидел мужчина в золотых доспехах, давно утративших былой блеск. Он был в возрасте, старше моего отца, мрачный и суровый. Мужчина без колебаний нес тяжесть доспехов – его сила укоренилась глубоко. На бедре покоился древний ржавый меч с вырезанными на рукояти скрученными ветвями.

Задумавшись, мужчина опустил голову на перчатки, не замечая моего присутствия.

Шаркая ногами по усыпанному листвой полу, я ждала, пока он поднимет взгляд.

Когда он наконец увидел меня, я ахнула, распознав острый взор его неестественных, кошачьих желтых глаз – широкие радужки и узкие зрачки.

На мгновение мужчина замер. Я поняла, что застала его врасплох, вторгшись в момент – место, – которое Кошмар не собирался мне показывать.

Комната исчезла, пение птиц стихло. Деревья заменили высокие полки, набитые книгами, талмудами и свитками. На месте камня появился прочный стол, вырезанный из вишневого дерева. Я стояла в библиотеке дяди, и у меня перехватило дыхание.

Мужчина в доспехах испарился. Вместо него появилось существо – скорее животное, чем человек. На спине у него рос грубый черный мех. Он сгорбился над столом, длинные пальцы не позволяли определить, где кончается плоть и начинаются когти. Пушистый и длинный хвост угрожающе хлестал – как у разъяренной кошки, – а заостренные уши подергивались в мою сторону.

Я наблюдала за ним, и в животе у меня завязывались узлы от восхищения и ужаса.

Он сузил желтые глаза.

– Явилась шпионить?

Я запнулась, не зная, что ответить. Очевидно, он злился. Тем не менее я не причастна к созданию своих сновидений. Я вдохнула, набираясь храбрости.

– Кем был тот мужчина в доспехах?

Кошмар провел когтем по столу, царапая дерево. Его губы, темные и тонкие, изогнулись.

– Боюсь, тем, кто давно умер.

Я стояла в центре дядиного ковра из овечьей шкуры, знакомая текстура холодила босые ноги. Так странно слышать голос и почти никогда не видеть лица, стоящего за ним. Я внимательно изучала черты, темный рот и короткие, неровные зубы. Существо, Кошмар, человек – кем бы он ни был, он точно создан быть призраком, достаточно устрашающим, чтобы напугать любого.

Когда края библиотеки потускнели, я выпалила:

– У него были желтые глаза.

Цокнув языком, Кошмар улыбнулся. Он сидел, взгромоздившись на стол дяди, и смотрел на меня теми же золотисто-желтыми глазами.

– Хочешь послушать историю? – прошептал он.

Его слова отозвались эхом, сон уже начал рассеиваться. Я кивнула, и библиотека вокруг меня погрузилась во тьму.

Остался только шелковистый и безграничный голос Кошмара.

– Жила-была дева, – пробормотал он, – умна и добра. Скрывалась в тенях лесной чащи она. И жил-был король, посох в нем пастуха выдавал. Правил он древней магией и старую книгу написал. Двое были вместе, двое единым целым стали.

– Дева, король… и монстр, в чьем облике они предстали.

Глава четвертая

Король Роуэн жил в Стоуне, в замке сразу за городом, окруженном голыми холмами, пригодными для земледелия. Если холмы и были красивы, я об этом не ведала. Я не могла их видеть. Никто не мог.

Туман был слишком густым.

Словно сотканный из овечьей шерсти, волшебный и пахнущий солью, он покрывал весь Бландер серым одеялом. Сильнее всего он стоял в лесу. Каждый год туман разрастался, отгораживая королевство от внешнего мира, проникая на наши поля и фермы. Если колода Карт Провидения не будет собрана при моей жизни, то и сам город – даже дороги и здания – непременно угодит в его сети.

И Дух Леса сможет свободно странствовать.

Но семьи Бландера давно научились держаться подальше от тумана. Они толпами шли по дороге через большие железные ворота, ступая на королевские земли, подстегиваемые обещанным праздником Равноденствия – возможностью пообедать за королевским столом. Некоторые прибыли в каретах, но большинство по традиции шли пешком. Я держала руку Айони, а другой рукой придерживала застежку плаща.

Рядом со мной кузина без устали взволнованно болтала.

– Как думаешь, чем король Роуэн отблагодарит отца за Карту Кошмара? Даст больше карт? Золото? Землю? Почетное место при дворе?

Король-пастух создал семьдесят восемь Карт Провидения в порядке убывания. Существовало двенадцать Черных Лошадей, которыми владела только элитная гвардия короля – дестриэры. Одиннадцать Золотых Яиц. Десять Пророков. Девять Белых Орлов. Восемь Дев. Семь Чаш. Шесть Колодцев. Пять Железных Ворот. Четыре Косы. Три Зеркала. Два Кошмара.

И одна Карта Двух Ольх.

Будучи одной из двух существующих экземпляров, Карта Кошмара являлась чрезвычайно редкой. И тем не менее, несмотря на то, что короли Бландера искали ее десятилетиями, дядя решил хранить карту в тайне в течение одиннадцати лет.

Я оглянулась на него через плечо. Дядя шел в ногу с сыновьями. Он выглядел веселым и о чем-то говорил с мальчиками. Его борода была подстрижена, а шелковый воротничок выглядел лучше, чем те, которые он носил обычно.

– Подозреваю, что у твоего отца было достаточно времени, чтобы решить, что потребовать у короля в обмен на Карту Кошмара, – мрачно заметила я.

Голос пронесся в сознании, как свистящий в окне ветер:

«Боярышник мало семян отдал. С сухих ветвей все листья растерял. Воров и торговцев ты берегись. Чтоб забрать свое, отнимут твою жизнь».

Айони заправила светлые волосы за ухо.

– Отец попросил меня присутствовать, когда он будет вручать Карту Кошмара королю.

Мое внимание вернулось к ней.

– Что? Зачем?

Айони скривила губы, как она всегда делала, когда не могла решить, что сказать.

– Он хочет представить меня принцу Хауту.

Я фыркнула.

– Звучит как наказание, а не награда.

Айони всегда была щедра на смех – одна из многих вещей, которые я в ней любила. Кузина заставляла меня чувствовать себя намного смешнее, чем я была на самом деле. Но в этот раз она не засмеялась. Ее брови сошлись к переносице, а карие глаза отрешенно устремились вдаль.

Слишком медленно, но я начинала понимать.

– Подожди, дядя отдает Карту Кошмара… чтобы ты могла познакомиться с принцем?

Айони пожала плечами, пнув камешек перед собой.

– Разве это так ужасно?

Я моргнула.

– А как же иначе? – понизив голос, я оглянулась через плечо, памятуя о том, к чьему замку подхожу. – Этот мужчина – мерзавец. Оба принца такие.

– Откуда тебе знать? – возразила Айони. – Ты когда-нибудь встречала их?

– Они дестриэры, – парировала я в ответ, более пылко, чем мне хотелось. – И обучены быть жестокими, мерзкими людьми.

– Не все такие. Твой отец и сам не так давно был капитаном дестриэров.

Мышцы моей челюсти дернулись.

– Кроме того, – продолжала Айони, – возможно, Хаут будет совсем не таким королем Роуэном, как его предшественники.

Кошмар зарычал при слове «Роуэн», когтями оцарапав мне разум. Я шикнула на него.

– Как ты себе это представляешь? – спросила я.

– Он такой притягательный… способный. Истинный лидер. Возможно, при нем дестриэры станут символом защиты, а не угнетения. Быть может, он будет королем, который не причиняет вреда тем, кто заразился, а позволяет им исцелиться. Станет королем благодати, а не страха. Лучшим королем из рода Роуэнов.

Я стиснула зубы. Когда заговорила, мой голос звучал отнюдь не нежно:

– Подобной версии Хаута Роуэна не существует, Айони. Ты придумала его в своем воображении.

Рука кузины выскользнула из моей хватки.

– Если бы все были такими недоверчивыми, как ты, Бесс, Бландер бы никогда не изменился.

Мой смех прозвучал без эмоций.

– Уж лучше быть недоверчивым, чем питающим пустые иллюзии.

На щеках Айони появился румянец, а в карих глазах заискрил редко появляющийся гнев.

– Надежда не делает меня той, кто питает пустые иллюзии, Элспет, – сказала она.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь еще, но Айони ушла вперед, оставив меня одну, пока ее слова жалили меня, точно осы. Остаток пути я шла в одиночестве, уже желая, чтобы пребывание в замке короля поскорее закончилось.

Мы пересекли разводной мост как раз в тот момент, когда небо потемнело. Олдрич и Лин бросали камни в ров и кричали от восторга, пока тетя не схватила их за уши и не повела в замок вместе с остальными.

Я избегала Айони, передвигаясь на усталых ногах, чтобы встретить отца и сводных сестер в скоплении других семей Бландера. Большинство лиц мне не доводилось видеть уже много лет, но я узнавала их по знакам отличия в виде деревьев, нашитых на туники и платья. Спиндл, Хоторн, Джунипер, Бич, Горш, Эш и так далее. Такова история нашего королевства – древняя дань уважения Духу Леса – брать фамилии в честь деревьев[2].

Ная и Димия, на голубых шелковых платьях которых вышит бересклет, стояли возле очага и махали мне рукой. Рядом с ними я заметила Нериум. Когда она увидела меня, ее глаза округлились, а белки покраснели по краям.

Тетя оказалась права. Приятно наблюдать за реакцией мачехи.

Когда подошел отец, я напряглась. Он шествовал, словно крепкий дуб, на голову выше всех мужчин вокруг нас. На нем туника красного цвета, оттенка бересклета. Он взглянул на меня голубыми глазами, его эмоции были настолько сдержанными, что их могло и вовсе не существовать.

– Сомневался, что ты придешь.

Я потянулась к своему амулету – вороньей лапке в кармане – и рассеянно погладила его, поддавшись тревожной привычке, которую едва осознавала.

– Я уже три года не была в Стоуне, – сказала я, поднимая взгляд к сводчатому потолку замка. – Здесь холоднее, чем я помню.

Отец замер. Его взгляд опустился на мое лицо, а через мгновение скользнул в сторону.

– Ты хорошо выглядишь.

Я ничего не ответила, наблюдая за его глазами, ожидая, что он вновь посмотрит на меня – зная, что этого не произойдет. Отец провел ладонью по подбородку, мозолями царапая жесткие волоски нестриженой бороды.

– В этот раз будет не так весело, как в прошлые Равноденствия, – заявил он. – Урожай выдался не очень хорошим.

Я кивнула.

– Туман кажется гуще с каждым днем.

Отец взглянул поверх меня на смешавшуюся толпу.

– Королю не терпится заполучить две последние карты. И он готов хорошо за них заплатить.

Я вздрогнула, вспомнив разговор с Айони.

Кошмар пробрался в мой разум

«Отчаянные времена», – сказал он.

«Ни одна карта не стоит официального знакомства с Хаутом Роуэном».

«Сказала девушка, которая разговаривает с монстром в своей голове. Не совсем подходишь на роль принцессы, не так ли, моя дорогая?»

Я проигнорировала его.

– Скажу лакею, чтобы он отнес твой дорожный сундук в комнаты семьи Спиндл. У тебя будет своя, рядом с нами. – Он сделал паузу. – Если только не захочешь остаться с Хоторнами.

Возможно, я бы так и сделала, если бы мы с Айони не повздорили всего час назад. К тому же место ночлега едва ли имело значение. Празднование Равноденствия не связано со сном.

– Благодарю, – кивнула я.

Отец поймал чей-то взгляд в толпе и поспешно положил руку мне на плечо.

– Я рад видеть тебя, Элспет.

Мгновение спустя он ушел, пробираясь сквозь толпу к большой лестнице. Я смотрела ему вслед, бросив последний взгляд на дверь, прежде чем стражники закрыли ее – последние остатки серого дневного света исчезли за зловещими ночными облаками.

По дороге в большой зал я взглянула на свое отражение в затемненном окне. Я выглядела бледной, мои низкие скулы чересчур остры, темные глаза слишком бездонны – бесконечно. Глядя на девушку в отражении, я скривилась и вздохнула, решив вести непринужденные беседы и пораньше лечь спать.

До большого зала оставалось не более трех шагов, когда я поняла, что лучше было бы спрятаться в своей комнате на неопределенное время. Аликс Лобернум, облаченный в яркие желтые цвета своей семьи, задержался возле входа в большой зал. Его каштановые волосы безукоризненно зачесаны набок, за исключением нескольких непослушных прядей на макушке, сформировавших неукротимый чуб. Когда его пепельно-карие глаза встретились с моими, Аликс улыбнулся так широко, что я могла разглядеть каждый зуб.

– Проклятье, – пробормотала я.

Кошмар застонал.

– Элспет, – сказал Лобернум, спеша ко мне. – Мне показалось, что я видел тебя раньше, но боялся, что ты мне привиделась из-за слишком сильного желания.

К счастью, замок семьи Лобернум находился по другую сторону Бландера от пристанища Хоторнов. Шансы встретить Аликса, даже в городе, ничтожны. Возможно, именно поэтому я уединилась с ним в тихом уголке королевских садов, когда мне было семнадцать, – в надежде, что больше нам никогда не придется столкнуться лицом к лицу.

Но только если я буду избегать Равноденствия.

Я уклонилась от объятий, протянув вместо этого руку.

– Здравствуй, Аликс.

Он скользнул по мне взглядом. Когда его губы коснулись моей руки, я отстранилась, чувствуя, как нутро сжимается от чувства вины, неловкости и малейшего намека на отвращение. Я шагнула мимо Аликса в большой зал.

– Нам следует войти.

Легкой походкой он нагнал меня.

– Сочту за огромную честь, если вы сядете рядом со мной, мисс Спиндл.

– Я должна сидеть рядом с отцом, – ответила я, не глядя на Аликса.

– Следует ли мне попросить его разрешения, чтобы вы сели со мной?

Кошмар тихо выругался.

«Святые деревья, как я его ненавижу».

«Он чуткий. – Чувство вины ужалило меня, словно оса. – И я ужасно с ним обошлась».

«Не вижу в этом никакой проблемы».

Большой гулкий зал полнился яркими красками. На длинных столах стояли сверкающие серебряные блюда и бесконечная череда свечей. За королевским столом, за пределами света, я насчитала восемь дестриэров, каждый из которых носил в кармане Карту Черной Лошади.

Мне потребовалась вся моя одиннадцатилетняя практика, чтобы сохранять спокойное выражение лица. Ладони стали горячими от пота. Нериум прошла мимо меня в толпе. Я последовала за ней, отдаляясь от Аликса, вокруг меня засияли цвета – огоньки Карт Провидения, спрятанных в карманы и сумки. Желтый – Золотое Яйцо. Бирюзовый – Чаша. Пронзительно-белый – Белый Орел. Серый – Пророк. Красный – Коса. Черный – Черная Лошадь.

Кошмар зашевелился, скользнув в мое сознание.

«Цвет не причинит тебе вреда, – пробормотал он. – С другой стороны, дестриэры и этот невыносимый мальчишка…»

Я помчалась к ближайшему свободному месту.

– В другой раз, – бросила я быстрый взгляд на Аликса через плечо.

Разочарование потушило его улыбку. Он отвесил мне короткий поклон, а затем исчез за длинным столом.

Стиснув зубы, я потерла ладонями глаза. И даже не заметила, что остальные вокруг меня встали, дабы поднять тост за короля, пока чья-то рука не взяла меня под локоть и не подняла на ноги.

– За Равноденствие! – закричала толпа, звон хрусталя эхом разносился по залу.

Я подняла свой кубок и встретила тост мальчика рядом со мной – того самого, который поднял меня на ноги. У него на носу под странными серыми глазами виднелась игривая россыпь веснушек.

– Благодарю, – сказала я.

Он налил себе еще вина, затем наполнил мой кубок.

– Вы хорошо себя чувствуете, мисс?

Я сделала глубокий глоток. Когда подняла голову, мальчик смотрел на меня.

– Лучше не бывает, – слетел с моих губ ответ.

Он поддержал меня крепким глотком вина. Незнакомец улыбнулся, я поймала себя на том, что мне хочется улыбнуться в ответ, – живой блеск его необычных глаз заразителен.

– Я вас не знаю, – кротко призналась я.

Он выше меня, но, несомненно, моложе. Называя свое имя, мальчик ссутулился и наклонился ближе, будто это секрет.

– Я Эмори, – произнес он. – Эмори Ю.

Я поперхнулась вином, застрявшим в горле. Сводные сестры смотрели на меня через стол с зеркальным выражением любопытства. Они, как и я, несомненно, задавались вопросом, как мне удалось оказаться рядом с младшим племянником короля.

– Меня зовут Элспет, – сказала я сквозь сжатые губы.

Эмори сделал еще один глоток вина.

– Из какой вы семьи?

– Спиндл.

– Элспет Спиндл, – повторил он, его взгляд скользнул по столу, затем вернулся ко мне. – Элспет Спиндл. Довольно трудно произносить.

Слуги принесли первое блюдо – летний суп, и в зале воцарилось затишье: влиятельные семьи Бландера жаждали вкусить яства со стола короля. Но у меня пропал аппетит. Я уставилась на блюдо и не притронулась к нему, вино начало неприятно бурлить в желудке.

– Согласен, – сказал Эмори Ю, отодвигая свою чашу и делая еще один глубокий глоток из кубка. – Зачем тратить прекрасное пространство желудка на суп?

Кто-то рядом с Эмори толкнул его локтем, и мальчик отвернулся, вбирая слова, произнесенные низким, отрывистым тоном. Я разглядела пучок рыжеватых волос, освещенных кроваво-красным светом Карты Косы.

Мне не требовалось приглядываться, чтобы понять, кто это. В Бландере всего четыре Карты Косы, и принадлежали они исключительно семье Роуэн. Принц Ринэлм Роуэн, второй наследник трона, сидел по другую сторону от Эмори и шептал на ухо своему кузену что-то, чего я не могла расслышать.

Эмори отвернулся от принца и осушил кубок, скривив губы в однобокой ухмылке.

– Мои извинения, – сказал он. – Обычно я более приятный собеседник. Равноденствие оказывает на меня… странный эффект. Вы рассказывали мне о себе.

Правда? Я больше не могла сосредоточиться. Вино бурлило в пустом желудке. Голова кружилась, я чувствовала усталость, алкоголь путал мои мысли. Меня захлестнула волна тошноты, отчего-то усугубляясь шумом в большом зале. Желание выбежать из комнаты стало настолько сильным, что я вцепилась в стул.

Я заставила себя моргнуть, почти забыв о мальчике рядом со мной.

– Простите, – произнесла я. – Сегодня вечером я сама не своя.

– Вам нездоровится?

– Нет. Мне просто нужно… просто нужно немного воздуха.

Стул Эмори заскрипел о каменный пол. Когда племянник короля предложил свою руку, я отпрянула.

– В этом нет необходимости.

Эмори вновь улыбнулся, его губы и зубы окрасились в пурпурный цвет.

– Полегче, Спиндл. Даже я вижу, что вам не хочется здесь находиться.

Он потянулся к моей руке. На этот раз я позволила ему помочь мне медленно и нерешительно подняться.

Мы с Эмори плыли против течения слуг, несущих на серебряных подносах следующее блюдо. Я последовала за ним из большого зала до самой парадной лестницы. Вокруг нас никого не было – ни Карт Провидения, ни дестриэров. Я ухватилась за перила у подножия лестницы и сделала очень глубокий вдох, пока тело медленно расслаблялось.

Я не заметила, что Эмори украл графин с вином, пока он не передал его мне.

– Хотите еще? – спросил он.

Я отмахнулась. Племянник короля сделал глубокий глоток. Вино стекало по его подбородку на зеленый бархат тонко расшитого воротника. Эмори вытер рот рукавом и улыбнулся мне, но его взгляд не выражал эмоций.

– Вы выглядите ужасно бледной, – заметил он, снова протягивая мне графин.

Когда я отмахнулась во второй раз, моя ладонь коснулась его руки.

– Благодарю за помощь, – сказала я. – Остаток пути я могу пройти самостоятельно.

Некоторое время Эмори молчал, его взгляд упал на то место, где мои пальцы коснулись тыльной стороны его ладони. Когда он заговорил, его голос звучал отрывисто.

– Я отведу вас, куда потребуется. Знаю этот замок лучше крыс.

Я начала подниматься по лестнице.

– Мне по силам найти дорогу.

Он поймал меня на полпути вверх, стремительно, словно змея, сокращая расстояние между нами. От его дыхания разило вином.

– Спиндл, – сказал Эмори, и слово проскользнуло сквозь его зубы как шипение. Он потянулся ко мне, сомкнув руку вокруг моей кисти.

Я попятилась, пока не уперлась спиной в перила. Внизу виднелся большой зал. Я оглянулась через плечо, паника желчью подступала к горлу. Если упаду, если племянник короля столкнет меня через перила, умру ли я от падения?

«Не умрешь, – сказал Кошмар. – Только покалечишься. Сломаешь что-нибудь».

«Что он делает?» – завопила я.

Я вглядывалась в лицо Эмори, пытаясь понять, как освободиться от этого странного, переменчивого мальчика. Когда я вздрогнула, он рассмеялся – отрывистые раскаты смеха, эхом отразившись от перил, устремились в комнату внизу. – Есть в тебе нечто странное, Спиндл.

Его хватка стала крепче. Он опустил вторую руку мне на запястье, липкой ладонью прижимаясь к обнаженной коже.

– Я вижу тебя, Элспет Спиндл. – Его голос звучал близко и в то же время далеко, словно под водой. – Вижу прекрасную деву с длинными черными волосами и угольными глазами. Вижу взгляд сощуренных желтых глаз, наполненных ненавистью. Вижу тьму и тень. – Эмори изогнул губы в жуткой улыбке. – И я вижу твои пальцы, длинные и бледные, покрытые кровью.

Я замерла, пойманная в ловушку страха и крепкой хватки мальчишки. Затем предприняла попытку стряхнуть его. Когда Эмори не отпустил, я подняла вторую руку, и с моих губ сорвалось шипение.

Я отвесила ему звонкую пощечину.

След от моей руки затемнил и без того покрасневшую щеку Эмори. Я попыталась оттолкнуть его – убежать, но он держал меня так крепко, что я вскрикнула от боли.

Но прежде чем успела обратиться во тьму за помощью Кошмара, на лестнице раздались шаги. Мгновение спустя Эмори выпустил мою руку, и кто-то в черном плаще с силой толкнул его вниз.

Пошатнувшись, я побежала вверх, но споткнулась о платье.

Когда взглянула на ступени, Эмори грудой лежал на нижней площадке. Над ним склонился высокий мужчина. Я не слышала слов, которыми они обменивались – голос Эмори срывался на неконтролируемые приступы смеха. Но низкого, ровного тона мужчины оказалось достаточно, чтобы успокоить мальчика.

Незнакомец поднял Эмори с пола и направил его в ту сторону, откуда мы пришли.

Мальчик зашагал, внезапно растеряв энергию, обратно в большой зал. Я потирала руку, глядя ему вслед, но Эмори не смотрел в мою сторону, будто вовсе забыл обо мне.

Когда ко мне подошел спасший меня мужчина, я уже стояла на ногах.

– Прошу прощения за моего брата, мисс, – сказал он, опуская взгляд. – Его поведение непростительно.

Я уставилась на высокого мужчину в темном плаще, и моя спина напряглась.

– Элм – мой кузен – сказал мне, что Эмори выпил. Я пришел убедиться, что все в порядке.

В ответ на мое молчание мужчина поднял взгляд, впервые посмотрев меня. У него были серые глаза, ярко выделявшиеся на фоне гладкой медной кожи, как и у его младшего брата. Он смотрел на меня, опустив длинный, внушительный нос, внимательно изучая мое лицо.

Мое дыхание сбилось, по спине пробежали мурашки. Несомненно красивый, он стоял, словно одна из статуй в саду своего дяди, – холодный и гладкий, точно камень. Мужчина не представился. Но ему и не требовалось. Я знала, кто он такой.

Рэйвин Ю. Старший племянник короля. Преемник моего отца – капитан дестриэров.

Я побледнела под его взглядом, но не отвела глаз, ища мужества, которого не чувствовала.

– Не видела вас в зале, – сорвалось с моих губ. – То есть… Я хотела сказать… – выдохнула я через нос. – Никогда не встречала вас раньше.

– Как и я, – ответил он. – Из какой вы семьи?

Кошмар ответил шипением. Я напряглась, меня выдавал вышитый на рукавах бересклет.

– Спиндл, – сказала я, делая шаг назад. – Мой отец…

– Я знаю, кто ваш отец, – прищурившись, произнес Рэйвин. – И также знаю, что в доме семьи Спиндл живут только две дочери Эрика. Почему вы не живете со своей семьей, мисс Спиндл?

Я заправила распущенные локоны за ухо.

– Не понимаю, какое это имеет к вам отношение.

Если моя дерзость и застала его врасплох, капитан дестриэров этого не показал. Тем не менее я побледнела от своей наглости, вспомнив, с кем именно разговариваю и насколько он опасен.

– Простите меня, – сказала я. – Просто я очень устала.

– Разумеется. – Рэйвин поднялся по ступенькам, его черный плащ пропах миром за стенами замка – кедром и гвоздикой, дымом и влажной шерстью. – Я провожу вас в вашу комнату.

Сняв со стены факел, он повел меня по длинному ряду коридоров. На стенах висело множество великолепных гобеленов короля Роуэна, дань уважения Картам Провидения, сотканным в насыщенных цветах. Я провела пальцами по серому гобелену Пророка, и знакомый образ старика, закутанного в длинный плащ с капюшоном, колыхнулся под моей рукой.

Пройдя еще три двери после гобелена, мы остановились, факел мерцал между нами.

– Комнаты сэра Спиндла, – объявил Рэйвин ровным голосом.

Я могла бы поблагодарить его за проявленную галантность. Но вино в желудке скисло, а инцидент на лестнице отнял все силы. Я возилась с защелкой, зацепившись рукавом за ручку.

– Вот, – произнес он, открывая дверь.

Я вздрогнула и шагнула в комнату, желая закрыть глаза и забыть весь этот день.

– Благодарю.

Капитан кивнул, свет фонаря отбрасывал ему на лицо резкие тени.

– Я не представился. Меня зовут Рэйвин Ю.

Даже звук его имени заставил мое нутро сжаться.

– Знаю.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, Рэйвин не ответил ни улыбкой, ни поклоном. Он лишь бросил на меня последний взгляд и повернулся с факелом в темноту коридора, бросив напоследок:

– Спокойной ночи, мисс Спиндл.

Кровать заманила меня в ловушку в считаные мгновения. Я закрыла глаза и расслабилась, отбросив мысли о братьях Ю в темное блаженство сна.

И все же, даже когда меня охватила нега, я не могла не задаться вопросом, как Рэйвин Ю получил предупреждение о дурных манерах Эмори – и пришел, чтобы отогнать брата, несмотря на то, что в тот вечер его не было рядом с большим залом.

Глава пятая

Дневной свет ударил по векам. Открыв их, я приглушенно вскрикнула: на меня уставились четыре глаза. Димия и Ная сидели по разные стороны кровати и смотрели на меня, как стервятники.

Я села, голова была тяжелой.

– Который сейчас час?

– Почти полдень, – объявила Ная.

Димия, будучи гораздо менее деликатной, чем сестра, наклонилась ко мне так близко, что я могла разглядеть прыщики на ее подбородке.

– Мы видели, как ты покидала зал с Эмори Ю.

Я недоуменно моргнула.

– И где здесь вопрос, Димия?

Моя дверь с грохотом распахнулась. Я села в кровати, прищурившись, когда Нериум шагнула в комнату.

– Спящая принцесса наконец-то проснулась, – сказала она с бесчувственной улыбкой, проводя ногтями по дверному косяку. Когда ее резкий взгляд переместился на дочерей, стоящих по обе стороны от моей кровати, улыбка испарилась. – О чем вы говорите?

– О Эмори Ю, – сказала Димия, захлопав ресницами. – Он безумно красив.

Нериум захихикала.

– Он не из тех, кого держат подле себя утонченные юные леди. – Ее взгляд обратился ко мне. – Даже тебе было бы лучше его избегать, Элспет.

Я вылезла из постели.

– Твой совет, как всегда, ценен, Нериум. – Я подошла к умывальнику и плеснула свежей водой на лицо. Если она и была теплой, то явно много часов назад. Сейчас вода стала настолько холодной, что обжигала. – И если хочешь знать, Эмори Ю вел себя как полнейшая свинья.

Брови моих сводных сестер поднялись в двойном выражении любопытного удовлетворения. Даже Нериум наклонилась, ожидая сплетен.

– В этом мальчике есть что-то жутко странное, – произнесла Ная, заправляя прядь золотистых волос за ухо. – Если он не запирается в своих покоях из-за какой-то новой болезни, то напивается как бродяга и рассказывает странные вещи. – Она шагнула ко мне, в ее голосе звучало плохо скрываемое волнение. – Он сказал тебе что-нибудь… странное?

Маслянистый смех Кошмара прилип к уголкам моих мыслей.

Я вздрогнула, ощутив холод не только от воды.

«Он упомянул желтые глаза. Откуда он мог знать о твоих глазах? Думаешь, он…»

«…знает, что в темных уголках твоего разума бродит пятисотлетний монстр?»

«Это невозможно. – Я потянула за подол ночной рубашки. – И все же… было в нем что-то такое нервирующее».

Я видела, как на лицах сводных сестер начало проступать замешательство – как это часто случалось, когда разговор в моей голове затягивался. Рассеянно проведя рукой по волосам, я пожала плечами, изображая бесстрастие, которого не чувствовала.

– Он был пьян, – ответила я. – Даже не смог подняться по лестнице.

– Считай это благословением, – сказала Ная. – От него одни проблемы. Не могу припомнить ни одного ужина в нашем доме, когда бы Эмори ничего не сломал.

– Это было так давно, – поправила ее мать. – Он живет здесь по крайней мере два года.

Я нахмурилась.

– Семья Ю отправила Эмори жить здесь, в Стоуне, с королем? Почему?

Нериум посмотрела на меня так же, как смотрела на свою собаку, когда та мочилась на ковер – с бесконечным раздражением.

– Разумеется, чтобы принц Ринэлм мог контролировать его мерзкий нрав.

Я вспомнила красное свечение, опутавшее сидевшего рядом с Эмори парня прошлой ночью. Карта Косы принца Ринэлма. Карта, предназначенная исключительно для королевских особ. С ее помощью принц мог контролировать любого, кого пожелает, – любым способом.

Прежде чем успела скрыть гримасу, отец открыл дверь из своей комнаты, испугав нас четверых. Он прочистил горло.

– Чувствуешь себя лучше, Элспет?

Когда все они одновременно оказались в моей комнате, я ощутила, будто меня душат. И уже начала жалеть, что не выбрала покои Хоторнов.

– Намного лучше, – солгала я.

– Ты пропустила час завтрака, но после того, как мужчины отправятся на охоту, состоится прогулка в саду.

Я почувствовала тяжесть в животе от перспективы тащиться через сад со стадом женщин Бландера. Когда отец закрыл дверь, мои сводные сестры поспешили в соседнюю комнату, потерявшись в выборе нарядов.

Я надела серое платье из тонкого льна – не слишком грубое и не слишком тяжелое. В волосы добавила подходящую серую ленту и заплела их в корону вокруг головы. Идеальный ансамбль для теплого дня в конце лета, цвет платья так напоминал туман, что я почти ощущала себя невидимкой.

Когда мы спустились в большой зал, я бросила взгляд через перила на комнату внизу. Десятки женщин смешались, наслаждаясь обществом друг друга, но Айони с тетей я не увидела.

Мачеха и сводные сестры вскоре покинули меня, не предложив ни беседы, ни знакомства с обществом. Впереди кто-то открыл внешние двери, и мы прошли через замок, сопровождаемые слугами в пурпурных одеждах, направляясь в сад, где летнее тепло парило в тумане.

Я шла в стороне от толпы. Мои туфли не имели модного каблука, и я наслаждалась тишиной своего шага. Протянув ладонь к зелени сада, я перебирала пальцами нежные лепестки и стебли цветов короля Роуэна.

И прислушивалась к разговорам женщин поблизости – их приливы и отливы убаюкивали меня. Далеко впереди сквозь толпу пробивался серый свет двух Карт Пророка. За ними я различила чарующий розовый проблеск Карты Девы.

«Розового цвета берегись, – сказал Кошмар, принюхиваясь к воздуху. – Розы пусть пугают. Опасайся небесной красы, от которой все тают».

Я осознала, что соскучилась по голосу Айони, и принялась искать ее золотистые волосы в толпе, желая сгладить ссору между нами. Возможно, она права, а я просто слишком недоверчива, чересчур замкнута и не знакома с понятием надежды. Я восхищалась тем, как кузина с готовностью приняла перемены – как она стремилась, чтобы старые, жестокие порядки Бландера исчезли. Если мир когда-нибудь изменится – если о зараженных станут заботиться, а не охотиться на них, как на животных, – это произойдет благодаря рукам и сердцу кого-то вроде Айони.

Но как бы ни прочесывала толпу, я не могла ее найти.

Вместо Айони я отыскала тетю. Она остановилась на обочине тропинки, любуясь великолепием королевских цветов. Я положила руку ей на спину, и она сердечно обняла меня.

Я задержалась в ее объятиях. От тети пахло розмарином и теплой почвой, мягкой и землистой. Мне не хватило духа рассказать ей о своей ссоре с Айони. Вместо этого мы шли рука об руку в потоке женщин, тихо переговариваясь.

– Тетя, что ты можешь рассказать мне об Эмори Ю?

Она качнула бровями, глядя на меня.

– Не слишком ли он молод для тебя, дорогая?

Кошмар резко рассмеялся.

– Я не это имела в виду, – понизила голос я, направляя нас к более тихой части тропинки. – Как думаешь, кто-нибудь – кроме меня – пережил лихорадку в детстве? – У меня скрутило живот. – Не попавшись?

Что бы тетя ни ожидала от меня услышать, о таком она явно не думала. Морщины на ее лице углубились, а когда она заговорила, голос прозвучал тихо:

– Я не знаю, Элспет. Сомневаюсь.

– Наверняка кто-то еще…

– Дестриэры и целители привозят каждого зараженного ребенка сюда – в Стоун. В подземелье. А все мы знаем, что происходит в подземелье. – Я вздрогнула. – Боюсь, таков закон.

– Да, но я здесь, – прошептала я. – Мой отец был капитаном дестриэров, и он не выдал меня, когда началась лихорадка. Наверняка есть и другие родители, кто поступил так же.

– Они пытались. Но как бы ужасно ни прошло для тебя поветрие, Элспет, оно не осталось. В тебе нет магии – нет явных признаков, по которым дестриэры могли бы тебя распознать. Другим повезло меньше.

Я отвела взгляд. Но прежде чем успела сказать что-то еще, к нам сзади кто-то подошел. Когда я повернулась, розовый свет ударил мне в глаза. Я наткнулась на тетю, и мы обе врезались в высокую живую изгородь.

Окрашенная в ярко-розовый цвет Карты Девы Айони смотрела на меня сверху вниз.

Тетя выбралась из живой изгороди, отряхнув юбку.

– Небеса, Элспет. – Она подняла меня на ноги и стала вынимать листья из моих волос, но я отмахнулась от нее. Все, о чем могла думать, это ярко-розовая карта в кармане кузины.

И о последствиях магии, которую хранила Дева.

Во тьме рыскал бдительный Кошмар.

«Интересно, – промурлыкал он. – Дар от короля Роуэна в обмен на Карту Кошмара твоего дяди?»

«Нет, – запаниковав, ответила я, мои мысли спутались, – Карта Девы не имеет такой ценности, как Кошмар».

«Тогда, возможно, она – всего лишь часть гораздо большего вознаграждения».

Я окинула Айони взглядом. Черты ее лица оставались такими же, как и всегда, – ее лицо не тронула красота, обещанная картой. Я почувствовала небольшое облегчение.

«Она ее не использует»

«И все же», – ответил Кошмар.

Айони нахмурилась.

– Элспет?

Нас окружила толпа. Я слышала смешки зрителей, женщины Бландера бросали на меня косые взгляды, проходя мимо.

Я уставилась на кузину, мой взгляд упал на розовый огонек в ее кармане, затем вернулся к ее лицу.

– Где ты была? – мрачно спросила я. – Я искала тебя.

Розовый цвет, излучаемый Картой Девы Айони, почти не позволял различить ее румянец. Почти.

– Нигде, – сказала она. – Просто бродила по замку.

Легкая ложь. Но это не смягчило ее удара. Айони что-то скрывала от меня. Когда кузина встретилась со мной взглядом, я была уверена, что она заметила обиду на моем лице.

Но это, казалось, лишь заставило ее сильнее нахмуриться. Что бы ни произошло между нашим вчерашним спором и сегодняшним днем, стало ясно, что Айони продолжала на меня злиться.

– Пойдемте, – позвала тетя, – давайте продолжим прогулку. Мы преграждаем путь.

Я ничего не ответила. Затем, подстегиваемая собственным гневом, протянула руку, схватила кузину за рукав и потянула ее за собой с тропинки.

– Бесс, что…

– Хочу поговорить, Айони, – сказала я, ведя нас дальше по усыпанной гравием дорожке через розарий. Я мельком взглянула на тетю. – Мы скоро вернемся.

Свернув за угол, мы вдвоем скрылись за живой изгородью. В воздухе пахло увядающими розами, аромат был настолько сильный, что почти скрывал запах их разложения. Айони вырвала рукав из моей хватки. Теперь, даже в розовом свете Карты Девы, я могла различить румянец на ее щеках.

– Да что с тобой, Бесс?

– Со мной, Айони? А что с тобой? Бродила по замку?

– И что в этом такого?

– Это ложь. – Я закусила губу. – Ты виделась с принцем Хаутом, да?

Она поморщилась.

– Я же говорила, что встречусь с ним, помнишь?

– Ты никогда не упоминала, что в этом будет задействована Карта Девы.

Айони замерла, ее карие глаза округлились, вглядываясь мое лицо.

– Откуда ты о ней знаешь?

Я сжала челюсть.

– Это он дал ее тебе? Хаут Роуэн?

Айони нахмурилась.

– Я не могу понять, почему ты так ненавидишь Роуэнов, Элспет. На Хаута взвалили наследие пяти веков. Ему нужна поддержка и понимание, а не слепое осуждение. – Ее привычно мягкий тон стал жестче. – Или ты способна думать только о себе?

Кошмар бродил в тенях моего разума, шепча:

«Ягода рябины красная, неизменно красная. Земля у ствола потемнела, будучи кровью застлана. Не могут поток ее сдержать ни ткань, ни вода. Деву он призовет…»

«И будет на смерть она обречена».

У меня свело живот, мой гнев на кузину перешел в отчаяние. Встретившись с ней взглядом, я потянулась к ее руке.

– Не знаю, что дядя выторговал за Карту Кошмара, но прошу тебя, Айони, пожалуйста, не используй Деву. – Мое горло сжалось. – И если Хаут Роуэн попросит тебя выйти за него замуж, ты не должна соглашаться.

Я видела, как она поджала губы, как в карих глазах блеснули слезы, как вокруг глаз проступили тонкие морщинки.

– Ты так много требуешь от меня, Элспет. И все ради себя.

Я решительно замотала головой.

– Неужели не понимаешь? Ты совершенна, Айони. Такая, какая ты есть. Твоя щель в зубах… твой голос, слишком громкий по утрам… морщинки возле глаз, когда улыбаешься. Дева украдет все это у тебя. – Я стиснула зубы, борясь с подступающим к горлу комом. – Роуэны преподносят это как дар. Но они поступают так, чтобы контролировать тебя, Айони. Чтобы отвлечь. Чтобы ты была им обязана. Пожалуйста, не позволяй им.

Из глаз кузины катились слезы. Но она не вытирала их. Она позволила им скатываться по щекам и скользнуть в морщинки. Когда Айони заговорила, ее голос надломился.

– Ты любишь меня, Элспет? – спросила она.

Что-то в моей груди щелкнуло.

– Больше всего на свете.

Она сделала хриплый вдох, затем еще один. А потом медленно, словно подкрепляемый невидимой силой, взгляд Айони стал выразительнее, жестче. И все же ее голос дрожал.

– Тогда позволь мне сделать собственный выбор.

Она выдернула свою руку из моей, ее шаги были такими легкими, что я их почти не услышала, а затем кузина ушла, не оглянувшись, оставив меня, потерянную, наедине с увядающими розами.

Совершенно опустошенная, я почти не замечала шипов, вцепившихся мне в ладони, когда сошла с садовой дорожки. Я направлялась вглубь сада – шла, пока не сорвалась на бег. Меня не волновало, что я свернула с тропы в туман. Бежала до тех пор, пока сердце не стало грозить разорваться. Затем, у основания старого тополя с обвисшими ветвями на краю леса, я разрыдалась.

Сев подле дерева, я провела пальцем по влажной земле, где листва начинала гнить. В другой руке крутила свой амулет. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, слезы обожгли кожу там, где ее порезали шипы.

«Она заслуживает больше, чем это проклятое королевство. Если будет слишком часто пользоваться Девой, все это исчезнет. Она станет холодной – бессердечной. Она больше не будет Айони».

Я подняла веточку из листвы и несколько раз щелкнула ею, ломая, пока кусочки не стали достаточно мелкими, чтобы поместиться у меня на ладони.

Кошмар клацнул когтями.

«Дева – не просто карта тщеславия. Магия не для тщеславия».

«Для него, если используется с единственной целью – произвести впечатление на принца», – сказала я, не скрывая яда в голосе.

Он рассмеялся.

«Совсем неверно понятая карта, Дева».

Я встала, не произнося более ни слова, меня захлестнули стыд и боль.

«В конце концов, – продолжил Кошмар, – не имеет значения, как и почему используются карты. Даром ничего не получишь, безопасность нигде не ждет. За магию всегда приходится платить».

«Перестань мне это повторять, – сказала я, бросая на землю сломанные кусочки веток. – Хоть раз просто замолчи и оставь меня…»

– Мисс Спиндл?

Я повернулась, глубина раздавшегося позади голоса поразила меня сродни удару в живот.

Рэйвин Ю смотрел на меня серыми глазами, склонив голову набок. Он напоминал того, с кем созвучно его имя, – ворона[3]: столь же проницательный, умный и поразительный.

Но мой взгляд не задержался на лице капитана. Все внимание целиком захватил цвет – свет, – исходящий из его нагрудного кармана. Он темнее, чем у Девы, но такой же сильный. Ужас сковал грудь, и я поперхнулась воздухом. Я уже видела этот оттенок бархата раньше.

Бордовый – насыщенный и кроваво-багряный.

Вторая Карта Кошмара.

Глава шестая

Рэйвин перенес свой вес на другую ногу. Когда он пошевелился, я заметила множество ножей у него на поясе.

– Что вы сделали со своими руками, мисс Спиндл? – спросил он.

Когда мне удалось заговорить, слова просочились сквозь стиснутые зубы:

– Я любовалась розами.

Невидимая ниточка натянула уголки губ Рэйвина. Он подошел ближе.

– Можно? – произнес он, указывая на мои ладони.

Я замерла, оцепенев. Он взял мою левую руку, перевернул ее и осмотрел. Его кожа грубая, но прикосновение дарило нежность, когда его рука легко накрыла мою. Он не прикасался к порезам от шипов роз, а просто присмотрелся к ним.

То же самое проделал и со второй рукой. Закончив, капитан вновь вернул взгляд к моему лицу.

– Простите меня, мисс Спиндл. Но я должен спросить вас кое о чем.

Я высвободила руку из его хватки, горло сжалось.

– Да?

– Что вы делали на лесной дороге, одна и в сумерках, пятнадцать дней назад?

Шок от того, что я увидела в его кармане Карту Кошмара, исчез, сменившись холодным тошнотворным ужасом. Звуки насекомых и трепыхание крыльев совы повторились в ярких деталях. Я вгляделась в лицо Рэйвина Ю, возможно, впервые за все время, и не смогла его узнать.

Но разбойники носили маски.

Я опустила взгляд к поясу капитана дестриэров. Вот он, ясен как день. Рукоять из слоновой кости – кинжал, который разбойник прижимал к моей груди.

«Это он, – ахнула я. – Я напала на проклятого капитана дестриэров».

Когти Кошмара оцарапали тьму, волосы у него на спине встали дыбом.

«Выпусти меня», – прошипел он.

Стоя напротив, Рэйвин Ю оставался спокоен, его поза не излучала агрессии, руки сложены на груди. Он не похож на того опасного мужчину, которого я встретила на лесной дороге, – но это он.

И я напала на него. Напала на дестриэра – совершила преступление, караемое смертью.

«Он рыскал по лесной дороге в поисках карт, – напомнил Кошмар. – Преступление, которое тоже карается смертью».

«Преступление, свидетелем которого была я одна».

Я сделала несколько шагов назад.

– Вы, должно быть, спутали меня с кем-то другим, капитан. Я не настолько глупа, чтобы ходить по лесной дороге после наступления темноты.

Рэйвин приподнял темные брови.

– Ваше лицо я не скоро забуду, мисс Спиндл. – Когда он задал вопрос во второй раз, в его голосе прозвучала резкость. – Что вы делали на лесной дороге?

Мой взгляд вновь опустился на кинжал на его поясе, но Рэйвин к нему не потянулся. Он просто сурово смотрел на меня, казалось, его совсем не трогала паника, сжимавшая мое горло.

Я сделала еще один шаг назад.

«Он собирается взять меня под стражу, – сказала я. – Или, что еще хуже, убьет, чтобы сохранить в тайне свою деятельность».

Вокруг меня сгустился туман, в плотном воздухе витал запах соли. Я больше не слышала женщин в саду. Даже не могла определить, в какой стороне находится замок. Но при мне был амулет. Я бы сумела держать Дух Леса на расстоянии. Могла бы прятаться достаточно долго, чтобы составить план.

Чего нельзя сказать о перспективе во второй раз встретиться лицом к лицу с капитаном дестриэров.

– Мне ужасно жаль, капитан, – произнесла я, отступая в туман. – Меня ждет моя семья.

«Помоги мне сбежать, – крикнула я в темноту разума. – Сейчас».

Я рванула прочь от капитана дестриэров в густой, непроницаемый туман.

Он тотчас нас поглотил: Кошмара и меня, капитан и лес исчезли за нами. Мое сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Но если я смогу затеряться в тумане, есть шанс, что и Рэйвин Ю меня не найдет.

«Он приближается», – предупредил Кошмар.

Приподняв подол, я свернула налево. И выбежала на поле, где взращивали пшеницу – остатки урожая брошены гнить в затвердевающей почве. Стебли скользили под ногами, но я не споткнулась.

Капитан пролетел сквозь туман, словно хищная птица, пытаясь дотянуться до меня сильными руками. Я попятилась, мои шаги запутались, но рефлексы Кошмара не подвели. Прежде чем Рэйвин успел поймать меня, я уже бросилась прочь с гулко стучащим сердцем.

– Стойте! – позвал голос капитана сквозь туман. – Я не собираюсь причинять вам вред – подождите минутку!

Где-то вдалеке послышался лай собак. Я свернула в сторону, но споткнулась, потеряв направление. Тем не менее я оказалась быстрее капитана. И собиралась сбежать – собиралась жить. Мне просто нужно…

В нос ударил запах соли, будто кто-то плеснул мне в лицо ледяной морской воды. Я ощутила его в ушах, глазах, ноздрях, на нёбе. Закашлявшись, я отчаянно хватала ртом воздух, мой разум и тело внезапно охватило нечто, чего я не могла понять.

«Подождите, Элспет Спиндл, – раздался низкий голос в моей голове. – Я не причиню вам вреда».

Я закричала.

Моя нога зацепилась за комья грязи, и я упала, расплющенная силой тяжести и звуком голоса Рэйвина Ю в голове. Зажав уши руками, вновь закричала, ужас охватил меня, как колючки в зарослях терновника.

Капитан набросился на меня шквалом бордового свечения. Он опустился рядом на землю, быстро закрыв мне рот ладонью.

– Тише! – сказал он, тяжело дыша. – Они нас услышат.

Лай собак становился все громче. Я слышала оглушительный цокот лошадей, громкий смех наездников жутким эхом отражался от тумана. Король и его люди – они вернулись с охоты.

Мои пальцы задрожали, руки обдало раскаленным жаром – сила Кошмара пронзила меня насквозь. Я отпихнула руку Рэйвина от своего рта и вскочила на ноги, готовясь бежать обратно в туман.

Но капитан дестриэров схватил меня за ногу, и я снова упала на твердую землю.

– Убирайтесь! – закричала я. Сила Кошмара наполнила мышцы. Когда Рэйвин не отпустил, я извернулась, посылая резкие удары ему в грудь и лицо.

Звук голосов разносился сквозь туман, еще ближе, чем прежде.

– Достаточно! – прорычал Рэйвин, его нос кровоточил, а челюсть покраснела. – Еще один звук, и мы оба умрем.

Я почти слышала, что они говорят – мужчины на лошадях, рычание их собак, нервное ржание лошадей. Если бы окликнула их, они бы наверняка услышали.

«Успокойся, – прошипел Кошмар, опередив мои мысли. – Король нам не друг».

Вены горели, в носу стоял запах соли. Мой рукав порвался, а волосы, распустившись в драке, выбились из косы. Я снова и снова крутила в кармане воронью лапку.

Рэйвин наблюдал за мной, не спуская взгляда с моей руки. Я посмотрела вниз и втянула воздух, пытаясь прикрыть голую кожу лохмотьями, которые остались от рукава. Но слишком поздно: он уже увидел мои вены – темные и извилистые.

Когда капитан протянул ладонь, чтобы коснуться моей руки, я отпрянула.

– Я не причиню вам боли, – повторил он. – А вот вы, с другой стороны… – Поморщившись, он вытер окровавленный нос рукавом. – Проклятье. – Он сжал пальцами переносицу. – Уже дважды вы надрали мне зад и сбежали.

Сомневаюсь, что я первая, кто ударил в выдающийся, похожий на клюв нос капитана. Слишком легкая мишень. И я не чувствовала угрызений совести. Потому что не видела перед собой красивого молодого человека с диким взглядом и окровавленным носом.

Я видела только дестриэра.

– Вы использовали на мне Карту Кошмара, – прошипела я. – Убирайтесь из моей головы.

Рэйвин достал из кармана карту, излучавшую бордовый свет, и повернул ее так, чтобы я видела. Его Кошмар идентичен Кошмару моего дяди, монстр на изображении столь же устрашающий. Прищурившись, капитан взглянул на меня и трижды постучал по карте указательным пальцем, а затем засунул ее обратно в карман.

– Вот, – сказал он. – Больше я ее не использую.

Он был слишком неподвижен – слишком суров. Мне не удавалось прочесть его. А я не могла доверять человеку, действия которого предсказать не способна. Внимание Рэйвина вернулось к моей руке. Когда я опустила взгляд на разорванный рукав, мы оба смотрели на мою бледную кожу, не считая потока чернил, струящихся по венам.

Магия поветрия – черная, словно ночь.

Кошмар наблюдал за Рэйвином Ю моими глазами, голос его звучал вкрадчиво и недоверчиво.

«Что он за существо, – спросил он, – с маской, точно камень? Капитан? Разбойник? Или зверь, которого еще не знаем?»

Эхо в тумане затихало, король со свитой отъезжали все дальше.

Сначала капитан молчал, взгляд его серых глаз затерялся в темноте, окутавшей мою руку. Я ждала, не двигаясь. Когда Рэйвин наконец заговорил, его голос звучал сдержанно.

– Так вот почему вы убежали? – спросил он.

Никто не говорил о поветрии. Оно существовало, как темная собака смерти, наблюдая за Бландером, поджидая за кромкой деревьев. Его страшились. Король Роуэн, подстрекаемый целителями и дестриэрами, подпитывал этот страх. Соседи ополчались друг на друга при любом признаке лихорадки. А за таким беспокойством, за таким страхом всегда следовала ненависть.

Я видела ее в их глазах, слышала в голосах. Жители Бландера ненавидели тех, кто подхватил лихорадку, почти так же сильно, как и саму заразу. Она держала их в ловушке вечного наблюдения, их взгляды были усталыми и тревожными, губы сжаты в узкие напряженные линии.

Но когда я смотрела на лицо Рэйвина Ю, его серые глаза прослеживали тьму в моих венах, но во взгляде не ощущалось ни страха, ни негодования. Одно только беспокойство. Беспокойство и удивление.

Я ожидала кандалов, думала, меня протащат по полю и бросят в темницу. Но неподвижности капитана оказалось достаточно, чтобы эти мысли утихли, хотя бы на мгновение.

Даже Кошмар затаился в тишине.

– И что теперь? – спросила я.

Глаза Рэйвина замерцали, вернувшись взглядом к моему лицу.

– Как думаете, что будет дальше, мисс Спиндл?

Столь же быстро, сколь и утихла, моя тревога вернулась. Плечи напряглись.

– Я не пойду в темницу. Лучше убейте меня.

– Я не собираюсь вас убивать, – сказал он, поднимаясь. – Даже не намерен брать вас под стражу. Но нам нужно вернуться.

Когда он протянул мне руку, я проигнорировала ее. Покрутила воронью лапку в кармане и уставилась на капитана дестриэров, опасаясь ловушки.

– Что вы слышали? – спросила я, изучая его лицо.

Рэйвин поправил сорочку и смахнул грязь с колен.

– Слышал?

– Вы использовали на мне Карту Кошмара. Что вы услышали в моем разуме?

Он поднял голову. Возможно, вопрос вышел слишком прямолинейным. По залегшей меж бровей капитана бороздке я осознала, что он не понимает.

Но именно этот ответ мне и нужен. Рэйвин не обнаружил следы существа в моем разуме.

– Ничего, – произнес он. – Просто слабый шум – постукивание или клацанье. Почему вы спрашиваете?

Злобный смех Кошмара эхом пронесся в голове, его когти отстукивали свой бесконечный ритм. Клац. Клац. Клац.

– Мой разум принадлежит только мне, – холодно сказала я. – И я не давала вам разрешения вторгаться.

– У меня не было времени спрашивать, – возразил Рэйвин. – Только не когда вы неслись сломя голову навстречу моему дяде, полудюжине дестриэров и всему королевскому рыцарству. – Он шагнул сквозь туман и направился на север. Когда я не двинулась за ним, он повернулся, его серые глаза не удавалось прочесть.

– Я же сказала вам, – крикнула я ему вслед. – Я не пойду в подземелье.

– Как и я, Элспет Спиндл.

Когда я осталась стоять на месте, Рэйвин скрестил руки на груди и резко произнес:

– Вам ничего не угрожает – даю слово. Ваше заражение меня не касается. Я просто хочу понять, каким даром вы обладаете. И я не намерен обсуждать это в поле.

Я медленно поднялась с земли, выгнув спину, как кошка, не сводя глаз с капитана.

– Тогда избавлю вас от хлопот, – произнесла я. – Я не обладаю магией.

Едва ли можно назвать улыбкой то, как он скривил губы. Но это, пожалуй, лучшее, что капитан мог выдать после тех ударов, которые я нанесла ему по лицу.

– Вы довольно хорошо лжете, – заметил он, снова поворачиваясь к туману. – Прекрасно подойдете.

«Значит, зверь, которого еще не знаем», – пробормотал Кошмар.

Я стиснула зубы, с трудом осознавая, что я, Элспет Спиндл, добровольно следую за капитаном дестриэров в замок короля.

– Я пойду, – слетело с моих уст. – Только если мы не будем проходить через сад. – Мои мысли устремились к Айони. – Хочу избежать женщин и их Карт Провидения.

– Мы пройдем через восточный вход. – Затем, словно только услышав меня, Рэйвин повернул голову. – Откуда вам известно, что в саду есть Карты Провидения?

Глава седьмая

Мы обнаружили старую веревку, оставленную фермерами, которая провела нас сквозь туман обратно к Стоуну. Мои ноги подергивались от фантомных судорог, готовясь вновь бежать при любом признаке опасности. Но походка капитана оставалась уверенной.

Сорняки и разросшаяся трава покрывали стены на восточной стороне Стоуна. У меня задрожали руки, когда мы подошли к округлой деревянной двери, затянутой паутиной. Рэйвин снял с пояса маленький латунный ключ. Я услышала щелчок замка, и через мгновение капитан распахнул дверь, пыль и лозы зашелестели, и дерево нехотя сдвинулось с места.

Рэйвин держал дверь открытой для меня, пристально разглядывая мое лицо.

– После вас, – произнес он.

Я попятилась, как животное, опасающееся ловушки.

– Лучше нам не задерживаться. – Он указал внутрь. – Идите вперед.

Я заглянула в темный коридор.

– Куда он ведет?

Капитан дестриэров провел рукой по лбу, нетерпение прорезало его низкий голос:

– Мисс Спиндл. Со мной вам нечего бояться.

«Странно слышать это от человека, который мог пронзить твое сердце на лесной дороге».

У меня перехватило дыхание, когда я вошла в тенистый коридор, глаза медленно привыкали к темноте.

– Сюда, – произнес Рэйвин, закрывая дверь и ведя меня поворотами и изгибами – по лабиринту высоких коридоров и комнат без опознавательных знаков.

Мы дошли до уходящей в темноту каменной лестницы. Мои уши пронзил голос Кошмара.

«В холоде и темноте камень не стареет. Свет не проникает туда, где бушуют тени. На краю лестницы, на веревке или острие, они уводят больных детей в клетки, чтобы уничтожить в огне».

Меня пробила дрожь. Подземелье короля и слухи о том, что там происходит, уже давно укоренились в разуме. Я взглянула вниз по лестнице, тени, длинные и извилистые, тянулись ко мне безжалостными скрюченными пальцами.

Я не осознавала, что замерла на месте, пока Рэйвин не прочистил горло, остановившись в нескольких шагах впереди. Должно быть, он увидел ужас на моем лице, поскольку на мгновение его взгляд смягчился. Капитан посмотрел вниз по лестнице.

– Я никогда не отведу вас туда, мисс Спиндл. Даю вам слово.

С этими словами он повернулся, не оставив мне иного выбора, кроме как следовать за ним. Он повел меня по еще одному коридору, мимо длинной галереи портретов – прошлых королей Роуэнов. Мы свернули налево, в тускло освещенный проход для слуг. Там поднялись по короткой лестнице, которая привела нас к двери из дерева, настолько темного, что я не могла определить ее происхождение. Единственным отличием были два оленя, вырезанные чуть ниже рамы.

Рэйвин нащупал еще один ключ; его плащ, скрывавший широкую спину, был таким темным, что скрадывал тусклый свет вокруг нас. В морозной тени подземелья я чувствовала тепло, исходящее от капитана. Внезапно я очень хорошо осознала, как близко мы стоим, мне даже удалось разглядеть форму его лопаток и мозоли на пальцах, пока он искал нужный ключ. Его плащ пах туманом и гвоздикой.

Чувствовать его тепло казалось слишком интимным. Я попыталась отступить, но отходить некуда. Рэйвин взял другой ключ – этот оказался длинным и выкованным из железа – и вставил его в скважину, открыв замок с вырезанным изображением оленей. Когда Рэйвин оглянулся на меня через плечо, у меня создалось впечатление, что он прочитал мои мысли.

Он толкнул дверь, и я шагнула внутрь.

Мгновение спустя я оказалась прижатой к каменной стене, в ушах стоял лай собак. Они рычали на меня – две гончие с острыми белыми зубами, поднявшиеся со своей подстилки из сена при звуках вторжения.

Кошмар зашипел во тьме, сверкая когтями. Но прежде чем псы успели наброситься, Рэйвин оттащил их назад, дергая за ошейники и отдавая строгие команды.

Гончие отступили к своему сену, не сводя с меня недоверчивых взглядов.

– Они не злобные, – сказал Рэйвин. – Они не лают так часто, как следовало бы, маленькие лентяи. Не знаю, что на них нашло.

Я отступила от стены.

– Животные меня не любят, – пробормотала я, с бешено колотящимся сердцем оглядывая окружение.

Комната напоминала заброшенный подвал. В ней нет окон – никакого естественного света. Пространство освещал небольшой очаг возле дальней стены. Рядом с ним стоял старый округлый стол, окруженный стульями, которые не подходили друг другу. У южной стены располагалась полка со старыми книгами, содержимое которой, возможно, было старее самой комнаты.

«Значит, не подземелье».

«Не будь так уверена, – сказал Кошмар. – Существует много разновидностей клеток».

Я проигнорировала язвительность его слов и подошла к столу, настороженно косясь на собак.

– Что теперь? – спросила я.

Капитан провел пальцами по своим темным волосам, сузив глаза.

– Ждите здесь. Вернусь через пару минут.

Он поспешил к двери. Я не стала прислушиваться к щелчку засова – знала, что он меня запрет. Подойдя к полке, я искала что-нибудь, что угодно, что могла бы превратить в оружие. Собаки, недовольно рыча, наблюдали за мной, но не вставали со своих подстилок.

«Теперь мы ждем».

Кошмар заскрежетал когтями, издав резкий, уродливый звук.

«Капитану известно, что ты заражена. И он знает, что в какой-то степени ты осведомлена о Картах Провидения в замке».

Я вздрогнула. Мне не хотелось говорить об этом там, в тумане, наедине с капитаном дестриэров. Как только я упомянула о Картах Провидения, Рэйвин заострил внимание. Мои губы тотчас сомкнулись, но было уже поздно.

Я постукивала ногой по полу в тревожном, хаотичном ритме.

Но Кошмар не перенял мою тревогу, его голос звучал почти лениво:

«Предположим, ты просто скажешь ему, что видишь Карты Провидения? Вернее, что я их вижу».

Я перестала возиться с одним из покрытых пылью томов на полке.

«Не будь глупцом».

«Он может тебя удивить».

«Он уже это сделал, – сказала я, оглядываясь на дверь и прислушиваясь к шагам. – Не все сюрпризы хороши».

Кошмар рассмеялся, будто понял шутку, которую не распознала я.

«Попомни мои слова. Он собирается испытать твою магию. – Кошмар постучал когтями. – Или, точнее, МОЮ магию».

Застонав в рукав, я опустилась на деревянный стул. В комнате не нашлось оружия. Если возникнет опасность, мне придется полагаться на то, что обитает в моем сознании.

Снова послышались шаги по каменным ступеням, затем щелчок ключа. Собаки навострили уши, и я приготовилась.

В подвал вошли трое. Рэйвин Ю, незнакомец и молодая женщина. По форме ее суровой челюсти и короткой стрижке темных волос, по худому телу, обтянутому богато вышитой туникой, а не облегающим платьем, я точно знала, кто передо мной.

Джеспир Ю, младшая сестра Рэйвина и единственная женщина в рядах дестриэров.

Они образовали передо мной кривую линию, и на лице каждого застыло выражение настороженности. Мужчина между братом и сестрой Ю выглядел старше, его туника была простой, а борода не подстрижена. Я уставилась на него, силясь понять, кто он такой.

Потом заметила на груди его туники маленькое ивовое дерево, вытканное белой нитью.

Я вскочила со стула.

– Вы привели целителя? – воскликнула я. – Почему было просто не проткнуть меня своим кинжалом?

– Спокойно, – произнес Рэйвин ровным тоном. – Мы просто хотим задать вам несколько вопросов. Он не собирается доносить на вас. Не так ли, Филик?

– Я обязан подчиняться капитану, – сказал пожилой мужчина. Он слабо подмигнул Рэйвину, а затем осторожно подошел к столу, словно я дикая, взбесившаяся лошадь. Взяв стул справа от меня, он опустился на него.

– Меня зовут Филик Уиллоу. А вас?

Я бросила на Рэйвина взгляд, полный ненависти. Всю свою жизнь мне удавалось избегать целителей. На этот раз прятаться негде.

Опустившись на стул, я выпрямила спину со смелостью, которой не чувствовала.

– Элспет Спиндл, – холодно ответила я.

– Сколько вам лет, Элспет?

– Двадцать.

Целитель наклонился, наблюдая за мной.

– В каком возрасте вы заразились?

– В девять.

– Понятно. И какими магическими способностями наделило вас поветрие?

Я старалась не ерзать, взвешивая варианты. Если солгу и скажу, что не владею магией, они вряд ли позволят мне уйти. Я все еще оставалась свидетелем того, как капитан дестриэров подрабатывал разбойником.

«И что же, моя дорогая, он искал, облаченный во все черное, рыская по лесной дороге?»

В моем сознании промелькнула искра. Существовал способ солгать и сказать правду одновременно.

Именно так и произносят лучшую ложь – с толикой правды.

Я сделала глубокий вдох, затем еще один. Медленно расслабила мышцы лица – напряжение в челюсти, изгиб бровей. К третьему вдоху мое лицо ничего не выражало.

– Моя магия показывает мне Карты Провидения, – сказала я.

Брови Филика взметнулись так высоко, что скрылись под линией волос. У Джеспир отвисла челюсть. Рядом с ней Рэйвин наклонился вперед, шок на мгновение сломал его каменную маску.

Филик перевел взгляд на меня.

– Что вы имеете в виду, говоря «показывает»?

«Не очень умный этот целитель».

– У каждой карты есть цвет, словно магическая подпись, – пояснила я. – Цвет соответствует бархату окантовки карты. Черная Лошадь – черный. Колодец – синий. Дева – розовый, и так далее.

– И вы способны видеть эти цвета? – уточнил Рэйвин. – Даже сквозь туман?

Я выдохнула.

– Да.

Джеспир рассмеялась – быстрым, торжествующим смехом.

– Великолепно. Как раз то, что нам нужно, чтобы найти…

– Подожди, – прервал ее Филик. – Если мисс Спиндл говорит правду – а она прожила одиннадцать лет с этой магией, – то, разумеется, были и последствия. – Он нахмурился. – Магия поветрия ведет к вырождению. Даром ничего не получаешь.

Я сохраняла ровное выражение лица.

– Мне прекрасно известно, что магия имеет цену, целитель. – Мой голос стал тише. – Но мне еще предстоит узнать размер своего долга. Я ничего не знаю о своем вырождении.

В дверь постучали. Три стука, затем четвертый и через мгновение пятый. Рэйвин подошел к двери. Я не заметила ярко-красного света, льющегося в замочную скважину, и не ожидала живости рубиново-красного оттенка Карты Косы, пока она не оказалась в комнате.

Принц Ринэлм Роуэн вошел в подвал, на его сапогах еще оставалась грязь, налипшая после охоты. Когда его глаза нашли меня, они сияли ярко-зеленым.

– А это еще кто такая?

– Элспет Спиндл, – объявила Джеспир.

– Дочь Эрика, – добавил Рэйвин, обменявшись с кузеном колким взглядом.

Принц оглядел меня. Он напоминал лиса, с его растрепанными рыжими волосами и яркими, умными глазами.

– Я Ринэлм, – представился он, прищурившись. – Но подойдет и просто Элм.

Я знала, кто он. Всегда знала. Ринэлм и его старший брат, Хаут, – принцы, сошедшие со страниц книги сказок. Красивые, умные, холостые. Только по версии книги сказок Кошмара они не просто любимые принцы королевства.

Они также его злодеи.

Согнув когти, Кошмар зарычал, наблюдая моими глазами за Элмом.

«Ягода рябины красная, неизменно красная. Земля у ствола потемнела, будучи кровью застлана. Никогда не верь тому, кто владеет картой красной. – Его голос, сочась ядовитым туманом, заполнил мой разум. – Покой наступит, лишь когда жизнь последнего Роуэна погаснет».

Я боролась с дрожью, мышцы лица напряглись от холода, вызванного словами Кошмара. К Роуэнам он питал бездонную, мстительную ненависть. И я знала причину. Король Роуэн, как и его предшественники, использовал древнюю мудрость «Старой Книги Ольх», чтобы внушить страх – а не благоговение – перед магией. Он исказил наш древний текст. Осквернил его так, что тот стал оружием контроля для управления Бландером – таким же, как Карта Косы.

Красная карта. Во всем королевстве их всего четыре. И Роуэны всегда присваивали их себе. С ней они обладали высшей силой убеждения. Три прикосновения до Косы, и ты сделаешь все, что попросит Роуэн. Если бы Элм попросил меня спрыгнуть на одной ноге с обрыва, я бы с радостью это сделала, но не потому, что Коса бы заставила мои ноги двигаться, а потому, что мне бы самой захотелось совершить прыжок.

Я уставилась на красный свет, бьющий из кармана Элма, не зная, кипит ли во мне враждебность Кошмара или моя собственная.

Элм выше и стройнее Рэйвина. Когда я встала, мне пришлось поднять подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Рада познакомиться с вами, сир, – сказала я сквозь стиснутые зубы. – Я Элспет Спиндл.

Скромная улыбка тронула уголки губ Элма.

– Спиндл, да? – спросил он. – Не Джейн Ярроу?

Я посмотрела на Рэйвина, и у меня свело живот. Но взгляд капитана внезапно остановился на его сапогах, а на шее и подбородке появился намек на румянец.

Я сделала шаг назад, воспоминания о втором разбойнике – пальцах, сжимавших капюшон, враждебных нотках голоса – сомкнулись вокруг меня плотным кольцом. Меня захлестнула ярость: я оказалась заперта в комнате с незнакомыми, опасными мужчинами, которые сделали все возможное, чтобы причинить мне боль всего три недели назад.

Опустившись обратно на стул, я сложила руки на груди. Если бы у меня было больше мужества, я бы плюнула принцу под ноги.

– Какая чудесная у вас семья, – сказала я Рэйвину, стреляя в него укоризненными взглядами. – Одного нападения вас двоих уже достаточно. Скажите принцу, чтобы он забирал свою Косу и уходил, или я больше не пророню ни слова.

Глава восьмая

Я сунула руку в карман, нащупывая амулет. Филик, Элм и Джеспир один за другим вышли из подвала. Рэйвин последовал за ними из комнаты, обмениваясь словами, которые я не могла разобрать.

Возможно, они все-таки собирались позволить ему убить меня.

Кошмар зашевелился, наблюдая моими глазами за дверью.

Комната без окон, так что я понятия не имела, который сейчас час. От усталости сильнее сгорбилась в кресле. Мгновением позже Рэйвин снова шагнул внутрь. Только теперь в его кармане горел свет.

Я села, спина напряглась, а глаза округлились. В его кармане лежали Карты Провидения. Кошмар прав – капитан собирался меня испытать.

Рэйвин занял место рядом со мной за столом, на его лице застыла суровая маска. Его рука так быстро опустилась в карман, что я не заметила ее движения. Он бросил на стол Карту Белого Орла. По всей видимости, я устала больше, чем думала, и потерла глаза, потому что на долю секунды мне показалось, что свет, исходящий от карт в кармане Рэйвина, замерцал.

На Карте Белого Орла изображена птица, парящая над пшеничным полем, с оранжевыми глазами и острыми черными когтями. «Мужество», – гласила надпись на одной стороне. На другой изображение было перевернуто и содержало надпись «Страх».

Я уставилась на карту, потом снова на Рэйвина.

– Для чего это?

– Что вы видите? – спросил он. – Какой цвет?

Я скрестила руки на груди.

– Разве я не доказала минуту назад, что вижу Косу в кармане вашего кузена?

– Многим известно, что Элм носит ее с собой, – возразил Рэйвин. – Возможно, просто удачная догадка.

– Я бы не считала удачей все произошедшее сегодня, капитан.

И снова она, – изгиб в уголках губ Рэйвина – линия улыбки. Он прочистил горло и повторил:

– Какой цвет?

– Белый.

Он потянулся в другой карман и достал черную шелковую ткань.

– Скажите, мисс Спиндл, вы можете видеть цвета с закрытыми глазами?

Мое сердцебиение участилось.

– Да.

– Хорошо. – Он обернул ткань вокруг костяшек пальцев. – Не возражаете против повязки?

Я не торопилась отвечать. Рэйвин ждал, его лицо ничего не выражало, пока он наблюдал за мной. Когда я кивнула, он встал, держа шелк в руке. Я постучала ногтями по столу и сомкнула веки.

Несмотря на то, что грубые пальцы капитана цеплялись за ткань, его прикосновения были мягкими. Он заправил выбившиеся пряди волос мне за уши. Затем дважды обернул повязку вокруг моих глаз и завязал ее узлом на затылке.

За гладкой и непрозрачной тканью мне не удавалось ничего разглядеть. Я моргнула и вдохнула, зная, что в мире не существует достаточно плотной повязки, чтобы сокрыть цвет Карт Провидения от Кошмара в моем сознании.

Затем услышала, как Рэйвин вернулся на свое место.

– Могу я продолжить? – спросил он.

Усталость здесь ни при чем – яркие цвета в его кармане вновь замерцали. Только когда капитан выложил на стол следующую карту, я поняла ее цвет.

Черный.

Даже в темноте, созданной повязкой, черный цвет был отчетливым. Черный, как мои глаза, как магия.

– Черная Лошадь.

В разбитой на части кошмарной истории «Старая Книга Ольх» повествовала о колоде из двенадцати Карт Провидения, о магии, которой они обладали, о том, как их использовать, а также о последствиях злоупотребления дарами.

Черная Лошадь превращала владельца в мастера боя. Золотое Яйцо обеспечивало богатством. Пророк давал возможность заглянуть в будущее. Белый Орел даровал храбрость. Дева завещала великую красоту. Чаша превращала жидкость в сыворотку правды. Колодец давал ясное зрение, чтобы распознать врагов. Железные Ворота приносили блаженное спокойствие, независимо от обстоятельств. Коса позволяла владельцу контролировать других. Зеркало помогало стать невидимым. Кошмар позволял его обладателю обращаться к чужому сознанию. Две Ольхи обладали способностью общаться с древней сущностью Бландера, Духом Леса.

Но как у каждого клинка существуют две грани, так и у каждой Карты Провидения есть две стороны. За магию приходилось платить. Если использовать Черную Лошадь слишком долго, она могла ослабить своего владельца. Золотое Яйцо приводило к всепоглощающей жадности. Мужество, дарованное Белым Орлом, сменялось страхом. Предвидение Пророка делало владельца беспомощным, он более не мог повлиять на будущее. Сыворотка правды Чаши становилась ядом. Красота Девы леденила сердце ее обладателя. Владельца Колодца неминуемо предавал друг. Железные Ворота отнимали годы жизни. Коса причиняла сильную физическую боль. Зеркало приподнимало завесу между мирами, обнажая мир призраков. Кошмар раскрывал самые потаенные страхи человека.

А Две Ольхи… Никто не знал, что случится, если использовать эту карту слишком долго. Нет никаких записей о том, что кому-то это удавалось.

Мгновение спустя темнота Черной Лошади исчезла, и на стол упала еще одна карта.

Розовый. Пронзительный ярко-розовый цвет.

Я заерзала на стуле.

– Дева, – сказала я. – Видела несколько таких на этом Равноденствии.

– Правда?

Я выдохнула.

– К сожалению.

– Судя по тону, вы этого не одобряете.

Боль пронзила живот, перед взором резко всплыло лицо Айони.

– Неважно, что я думаю.

В груди капитана загрохотал смех. Розовый оттенок Девы исчез, сменившись ровной бирюзой – цветом моря.

– Чаша.

Капитан достал еще одну. Комнату заполнил резкий, туманный серый свет.

– Пророк, – сказала я.

Серый свет Пророка на мгновение замерцал.

– Скажите, мисс Спиндл, вы сами храните какие-нибудь карты?

Я закусила нижнюю губу.

– Нет.

– Но вы живете со своим дядей. Наверняка у него они есть.

Я вновь заерзала на стуле.

– Похоже, именно об этом вы и думали, когда устроили мне ловушку на дороге.

Не могла сказать, чувствовал ли Рэйвин Ю раскаяние. В нем ощущалось выверенное спокойствие, его тон никогда не выходил за рамки умеренного интереса. Тем не менее капитан быстро сменил тему.

– Сколько людей знают о вашем заражении? – спросил он.

Прикусив язык, я подняла повязку на лоб. Рэйвин сидел в своем кресле, наблюдая за мной. Я искала в его выражении лица враждебность, но не нашла ничего, кроме осторожного любопытства.

– Откуда мне знать, что вы не арестуете их за укрывательство? – спросила я.

– Полагаю, вы не можете знать этого наверняка, – ответил он. – Но, как видите, я даже вас не посадил под стражу, девицу, сильно зараженную магией. – На мое молчание он наклонил голову, как птица. – Я просто пытаюсь понять тяжесть вашего положения.

Я стиснула зубы.

– Почему? Почему вы не арестовали меня?

– Потому что вы не сделали ничего плохого. – На мгновение он замолчал. – И потому что ваша способность чрезвычайно полезна.

– Не сделала ничего плохого? – Я приподняла брови. – Я нарушила закон… К несчастью.

Но Рэйвин лишь покачал головой.

– Не все видят это в подобном свете.

– Ваш дядя придерживается таких взглядов, и это главное.

Капитан дестриэров наблюдал за мной, взгляд его серых глаз на мгновение опустился к моему рту.

– Я бы хотел продолжить, мисс Спиндл. – Он указал на повязку. – Если вы не возражаете.

С гордым вздохом я натянула ткань обратно на глаза. Комнату заполнил золотой свет.

– Золотое Яйцо. – Когда следующая карта упала на дерево, я моргнула в темноте повязки, ожидая. – Продолжайте, – сказала я.

– Я уже положил карту на стол, – спокойно ответил Рэйвин.

– Но я ее не вижу.

– Вы не видите цвет?

Кошмар зашевелился, его шепот щекотал мне ухо.

«Нет никакой карты. Он разыгрывает трюк».

– Цвета нет, – ответила я. – А значит, и карты здесь быть не может.

– Уверяю вас, она есть.

Я сорвала повязку с лица, и с моих губ сорвался тихий вздох, когда я уставилась на изображение древних деревьев, связанных вместе бархатом цвета лесной зелени. Карта Двух Ольх.

Мы с Кошмаром осознали правду в одно и то же мгновение.

В моем горле зазвенел смех.

– В ней нет никакой магии, – заявила я. – Просто бумага и бархат. Это подделка.

Рэйвин улыбнулся, тень скользнула вдоль его поразительного носа.

– Вы уверены?

– Абсолютно, капитан.

Когда он засунул фальшивую карту в карман, остальные замерцали. Я уловила знакомый бордовый свет в скоплении цветов и прищурилась.

– Ходит много слухов о двух Картах Кошмара, – резко произнесла я. – Но никто, похоже, не знает, что у короля уже есть одна. Или что его капитан так свободно ею пользуется.

Рэйвин ничего не ответил. Когда молчание между нами стало слишком напряженным, я постучала ногтями по столу.

– Итак? Прошла ли я испытание?

Капитан откинулся в кресле, не сводя взгляда с моего лица.

– Очевидно, что вы можете видеть Карты Провидения. И что вам удалось скрыть свое заражение от целителей и дестриэров, несмотря на то, что вы дочь одного из них. – Он снова наклонил голову. – Кто еще знает о вашей способности видеть карты?

Я напряглась.

– Никто.

Рэйвин приподнял брови.

– Очередная ложь, мисс Спиндл?

– Нет! – Я наклонилась вперед, изучая его лицо. – Клянусь. Моя семья просто думает, что я подхватила лихорадку.

Рэйвин ничего не ответил, проверяя мою стойкость своим молчанием. Его челюсть была твердой, словно высеченной из камня.

Чем дольше он молчал, тем сильнее я злилась.

«Какими бы ни были его мотивы, – сказала я Кошмару, – он все равно дестриэр. Он все еще мерзавец, который охотится на зараженных детей и отправляет их семьи в могилу. Одно неверное движение, и он непременно сделает то же самое со мной».

«Тогда будь незаменимой, – промурлыкал Кошмар, подначивая меня. – Давай, сделай ему предложение. Посмотрим, что он даст взамен».

Я встала так резко, что мой стул опрокинулся.

Собаки в углу залаяли, а рука Рэйвина метнулась к поясу, взгляд его насторожился.

– В чем дело?

– Я знаю, что вы желаете заполучить Карты Провидения, – слова торопливо слетали с моих губ. – Мне также известно, что вы не хотите, чтобы король узнал об этом. Иначе не стали бы маскироваться на лесной дороге. – Я выровняла свой голос. – Я помогу вам найти карты. И никому не скажу, что вы с принцем подрабатываете разбойниками, а вы, в свою очередь, сохраните мой секрет. Но мне нужно кое-что еще.

Рэйвин скрестил руки на груди, вновь оглядывая меня.

– Боюсь, решение о том, как обращаться с вашей магией, зависит не только от меня.

Я выпятила подбородок. Даже откинувшись, спокойно сидя на своем месте, Рэйвин Ю пугал меня. Приняв мое молчание за понимание, капитан спросил:

– Что именно вам нужно, мисс Спиндл?

Мои пальцы задрожали.

– Я хочу, чтобы вы оставили мою семью в покое. Не наказывайте их за то, что они скрыли мое заражение.

Он медленно кивнул.

– Если таково ваше желание.

– И не возвращайтесь в дом моего дяди, – добавила я. – У него нет карты, которую вы еще не показали мне сегодня.

– А мне казалось, вы ничего не знаете о картах своего дяди.

Я моргнула.

– Я не собиралась рассказывать человеку с ножом у груди, как обокрасть мою семью.

– Храбро с вашей стороны. – Рэйвин поерзал в кресле. – Что-нибудь еще?

«За твою магию он отдаст все что угодно, – проворковал Кошмар. – Попроси что-нибудь причудливое».

«Например, магическую процедуру по удалению паразита из моей головы?» – сохраняя нейтральное выражение лица, я смотрела на капитана дестриэров.

– Есть еще кое-что.

– Да?

Я поставила руки на стол и наклонилась, не разрывая нашего зрительного контакта.

– Вы должны поклясться, капитан, что ни при каких обстоятельствах, никогда больше не станете использовать на мне вашу Карту Кошмара.

Глава девятая

Рэйвин провел меня до самой лестницы.

Наступил вечер накануне ночи Равноденствия. Скоро начнется второй пир, за которым последуют придворные празднества – танцы, игры и всевозможный разврат, подпитываемый королевским вином.

– Я должен поговорить с остальными. Надеюсь, вы сумеете найти дорогу в свои покои, – сказал Рэйвин, собираясь уходить. Затем, словно что-то забыв, он оглянулся на меня и добавил менее напряженным голосом: – Увидимся за ужином, мисс Спиндл.

«Угроза или обещание?» – спросил Кошмар.

Я наблюдала, как капитан дестриэров торопливо шествовал через зал.

«Он мне не доверяет».

«Ты заявила, что твой разум вне пределов его досягаемости. Если раньше он не думал, будто ты что-то скрываешь, то теперь точно так считает».

«Я действительно кое-что скрываю, – сказала я, нервно теребя край порванного рукава, пока поднималась по лестнице. – Тебя».

В холле было оживленно. Слуги сновали по комнатам с подносами вина. Мужчины сгрудились кучками возле дверей, смеясь и раскуривая табак. Я держалась подальше от них, прижимаясь к серому гобелену с изображением Пророка. Мне так захотелось вернуться в дом Хоторнов – подальше от всего и всех, – что я приложила руку к животу.

Когда я открыла дверь в наши комнаты, Ная стояла в гостиной.

– Ради всего святого! – воскликнула она. Руки горничной побелели от затягивания ее в очень прочный корсет. – Закрой дверь. Ты хочешь, чтобы все увидели меня в исподнем?

Проигнорировав ее, я прошла в свою комнату, захлопнув дверь. И села на кровать, когда последние остатки серого света растворились в темноте. Я просидела несколько часов в подвале под замком, потеряв бо́льшую часть дня из-за Рэйвина Ю. Он странный мужчина, капитан дестриэров. Я ожидала, что человек его должности будет менее тихим, более резким, – более жестоким.

Но я рада ошибиться.

Тем не менее в спокойствии Рэйвина таилась тьма. Я видела ее в выражении его лица – хладнокровная выдержка. Он, как и я, научился сохранять спокойствие – скрывать свои мысли под маской контроля и строгости.

А значит, ему, как и мне, есть что скрывать.

Иначе зачем бы ему вместе с кузеном бродить по лесной дороге, если в их распоряжении могучие дестриэры? Если Кошмар в чем-то и прав, так это в том, что, каковы бы ни были мотивы капитана, ему нужна моя магия.

Она его заинтриговала.

«Капитан дестриэров мрачен, опасен. Следит с ветвей тиса, взгляд его ясен. Клюв довольно остер, размах крыльев широк. Прячься или настигнет тебя… вырвет сердца кусок».

Димия без стука открыла дверь, ее волосы все еще были мокрыми после ванны. Увидев меня, она поджала верхнюю губу.

– Где ты была? Выглядишь паршиво.

– В саду.

– Все мы были в саду, – сказала Ная, следуя за близняшкой в мою комнату, ее корсет придавал голосу воздушность. – Ты единственная, кто вышел оттуда с грязью на платье и колючками в волосах.

– Поторопитесь, – донесся из другой комнаты голос Нериум. – Нас ждут внизу до восьмого удара колокола.

Я вытащила веточку из волос.

– Вам известно, что Айони дали Карту Девы?

Сводные сестры повернули головы в мою сторону.

– Что значит «дали»? – спросила Ная.

Димия бросилась на кровать, матрас застонал.

– Кто дал ее ей?

– Сколько она стоит?

– Айони теперь выглядит иначе?

Я пошла в ванную комнату, стягивая грязное платье.

– Все, что мне известно, – сказала я, – что сегодня утром на прогулке в саду карта была при ней. Она вам что-нибудь говорила об этом?

Димия надулась.

– Никто мне ничего не говорит. – Ная открыла дверь ванной комнаты, таща за собой мое темно-зеленое платье. Она протянула его мне, осматривая ткань. – Довольно хорошая работа, – заметила она. – Хотя цвет слишком темный для Равноденствия. Его дал тебе отец?

– Нет, – ответила я, проведя влажным полотенцем по коже, прежде чем взять наряд. – Дядя.

Она приподняла брови.

– Он гораздо щедрее, чем я себе представляла, если одевает тебя в новые платья и тратит половину состояния на Карту Девы. Кто бы мог подумать, что жизнь в лесу так хорошо оплачивается?

– Все не так, – произнесла Нериум, входя в мою комнату и не пытаясь скрыть тот факт, что она подслушивала. – Это лишь говорит о том, что он одолжил деньги. Или обменял что-то ценное.

Смех Кошмара заставил меня вздрогнуть.

– Вот, – сказала Ная, протягивая мне расческу с мелкими зубьями. – Возьми. Твои волосы спутаны сильнее, чем птичье гнездо.

В общей комнате стояло высокое серебряное зеркало. Одевшись, я подошла к нему и, моргая, взглянула на отражение, с трудом узнавая себя в ярком зеленом платье. Димия пристроилась рядом со мной, надув щеки перед зеркалом.

– Аликс Лобернум спрашивал меня о тебе вчера вечером.

Я приложила руку к лицу.

– Ты же ничего ему не сказала, правда?

Ная нахмурилась, сжав губы в тонкую линию.

– Не могу понять, почему ты пренебрегаешь им, – заявила она. – Он добродушный и заботливый – и слишком хорош для тебя.

– Так и есть, – подтвердила я без угрызений совести.

Нериум подошла к нам сзади, прижала к себе дочерей и пощипала их за щеки, пока они не покраснели.

– А вот и колокол. – Она окинула меня коротким взглядом с головы до ног. – Надеюсь, Элспет, ты не найдешь причин смущать нас этим вечером.

Мне на ум тотчас пришло несколько вещей, способных смутить мачеху. Например, то, как за мной сквозь туман гнался капитан дестриэров.

«И как мы почти лишили его чувств», – подметил Кошмар.

Губы дернулись, но я сдержала улыбку.

Отец в тунике насыщенного багрового цвета ждал в коридоре с другими мужчинами, чтобы сопроводить нас. Он протянул Нериум руку. Близняшки последовали за ним, сцепив ладони, оставив меня позади, плестись тенью на фоне ярко-красного цвета Спиндлов.

Мы вышли в коридор и направились в большой зал. Я поискала взглядом Айони и ее розовое свечение, но увидела лишь несколько других карт. Цвета, исходящие от трех дозорных дестриэров, Золотого Яйца, Чаши и Косы, наполняли комнату. Но Карт Девы нигде не видно.

Когда распорядитель объявил семью Спиндл, отец и Нериум вышли вперед первыми, за ними последовали мои сводные сестры, затем я. Толпа повернулась, чтобы посмотреть на нас. Мои щеки опалило жаром, и я сжала пальцы в кулаки, решив не соответствовать их представлениям.

Принц Элм Роуэн стоял у подножия парадной лестницы, красное сияние его Косы освещало нам путь.

Улыбка принца не коснулась его глаз.

– Эрик, – сказал он, протягивая руку. – Прости, что разминулся с тобой на охоте. Добро пожаловать на Равноденствие.

– Ваше Высочество. – Мой отец глубоко поклонился. – Спасибо, что пригласили нас.

– Всегда рад видеть тебя и твоих дочерей.

Димия хихикнула, а Ная подтолкнула ее локтем. Они склонили свои лебединые шеи.

Глядя на них, Элм моргнул и сморщил веснушчатый нос, будто почувствовал гадкий запах. Его взгляд переместился на меня.

– А это, должно быть, дочь твоей первой жены.

Мой отец оглянулся, будто только сейчас вспомнил обо мне.

– Элспет давно не приезжала на Равноденствие, – сказал он, приглашая меня вперед. – Элспет, ты помнишь принца Ринэлма?

Я поклонилась. Когда Элм протянул руку в знак приветствия, наши пальцы соприкоснулись, холодные и бесчувственные.

– Добро пожаловать обратно в Стоун, мисс Спиндл, – сказал он, бросая на меня лукавые взгляды. – Могу я проводить вас на ужин?

«Роуэнам нельзя доверять. Они слишком отчаянно цепляются за свои Косы, жаждут власти, контроля, – громогласно возвестил Кошмар. – Будь осторожна».

Я напряглась, опустив взгляд к красной карте в кармане Элма. Но все равно взяла его за руку, ткань наших рукавов соприкоснулась. Он всего на два года старше меня – ровесник Айони. Зеленые глаза выделялись на фоне его оливковой кожи, а когда его густые и взъерошенные волосы попадали на свет, они становились того же цвета, что и венки Равноденствия, висевшие над арками большого зала, переливаясь осенними оттенками.

Принц, бесспорно, красив. Но красный свет Косы отбрасывал странные тени на его черты. Я встревоженно отвела взгляд.

Мы скользили по залу, за нами следовала вторая семья моего отца, океан гостей расступался. В большом зале горели свечи и факелы, освещая тонкие ткани домов Бландера, вышивки с одноименными деревьями виднелись на корсажах платьев и на туниках.

Я поискала глазами Айони и Хоторнов, но не увидела их – толпа была густой, как туман.

Мимо пронесся слуга с серебряным подносом, уставленным кубками. Элм взял два и грубо протянул один мне, пролив немного вина на пол возле наших ног. Я взяла кубок обеими руками, радуясь, что больше не прикасаюсь к принцу.

Элм сделал большой глоток, внимательно осматривая комнату.

– Вы, должно быть, особенная, – произнес он уголком рта, махнув рукой и кивнув, когда мимо нас проходили придворные его отца. – Нечасто Рэйвин кому-либо доверяет.

– Доверяет?

– Вы провели наедине несколько часов. – По его губам скользнула краткая улыбка. – Более того, Рэйвин настаивает, что вы или ваша магия окажетесь полезны.

Я уставилась на второго сына короля, и мой желудок сжался. Как легко он носил маску радушия и обаяния, тогда как в его голосе слышалось неодобрение и сомнение. Я чувствовала его столь же отчетливо, как дым.

Не доверяя принцу, как и он мне, я сделала шаг назад. Но не успела отойти, как к нам подошел мужчина – высокий, красивый и широкоплечий, – и взгляды толпы устремились к нему.

– Братец, – поприветствовал принц Хаут Роуэн, переводя взгляд с Элма на меня. – Кто это прелестное создание?

Если мое мнение о принце Элме нельзя назвать самым лестным, то мнение о Хауте было просто ужасным. Он мерзавец. Купаясь в красном свечении карты Косы, Хаут без всякого стеснения заставлял других выполнять его приказы, особенно тех, кто пренебрегал законами Бландера.

До меня доходили слухи, что он обожал казнить преступников Косой, заставляя их вытворять ужасные вещи против воли. Верховный принц часто созывал большую толпу на окраине города. Затем, коснувшись трижды своей карты, он отправлял обвиняемого без всяких амулетов умирать в тумане – затеряться в соли и хищном голоде Духа Леса.

У меня мурашки бежали по коже, когда я стояла рядом с ним.

Хаут смотрел на меня сверху вниз. Он крупнее своего брата – его мускулы выделялись под золотой туникой. Кожа у него оливкового цвета, а глаза – того же зеленого оттенка, присущего всем Роуэнам, но если во взгляде Элма виден прищур и хитрость, то взгляд Хаута был смелым и агрессивным.

– Вы старшая дочь Эрика?

– Рада познакомиться с вами, сир, – сказала я, опустив голову.

– Мы раньше не встречались?

Элм выдохнул сквозь зубы:

– Она только вернулась ко двору, брат.

Хаут потянулся вперед, взял мою руку и поцеловал ее.

– Лучше поздно, чем никогда.

Элм издал звук рвотных позывов.

– Хватит, – сказал он, отводя меня от брата, прежде чем верховный принц успел сказать еще хоть слово. Я почувствовала взгляд Хаута на своей спине, но не повернулась к нему, моя кожа покрылась мурашками от одного прикосновения.

– Мне нужно еще выпить, – пробормотал Элм, оставив меня стоять в одиночестве, даже не оглянувшись. – Не уходите слишком далеко, Спиндл.

Я нашла тетю, задержавшуюся у подноса с едой.

Она подпрыгнула, когда я коснулась ее плеча, а затем заключила меня в крепкие объятия. Отстранившись, она оглядела меня с ног до головы, широко распахнув глаза.

– Ты прекрасно выглядишь!

Я окинула взглядом толпу вокруг нее, заметив характерные препирательства моих младших кузенов, когда те бежали через весь зал, а крошки летели из их открытых ртов.

– Где Айони? – спросила я. – Мы… повздорили. Хочу, чтобы все снова стало хорошо.

Морщинки на лбу тети углубились. Слезы блестели в ее глазах, и она потерла нос.

– Айони где-то с твоим отцом и королем. Ох, Элспет. – Она подняла рукав к глазам. – Твой дядя – настоящий упрямец.

У меня свело живот.

– Что королю от нее нужно?

Тетя заговорила дрогнувшим голосом.

– Твой дядя отдал королю свою Карту Кошмара и заключил соглашение, не посоветовавшись со мной.

Рядом раздался звон бьющегося серебра. Кузены промчались мимо, злобно смеясь.

– Благословите деревья! – воскликнула тетя. – Неужели у всех моих детей не все в порядке с головой? – Взбодрившись, она бросилась сквозь толпу за сыновьями.

Я смотрела ей вслед, мои внутренности скручивало.

Во главе стола зазвонил колокольчик, и комната начала заполняться. Я осталась на месте, скрестив руки на груди. Платье плотно облегало мою фигуру, и на мгновение я замерла, убаюканная мягкой тканью, погрузившись в размышления.

Кто-то тронул меня за плечо.

– Ты прекрасно выглядишь, Элспет.

Узнав голос, я застонала. Аликс.

Когда я повернулась, он стоял рядом в привычной ярко-желтой тунике, широко улыбаясь и выжидающе глядя на меня.

– Я только что спросил твоего отца, можешь ли ты сесть со мной и моими родителями, – сказал он. – Эрик дал свое согласие. – Аликс сделал паузу. – Если ты тоже согласна, разумеется.

«Я знаю, что никто не спросит, чего хочу я, – ехидно заметил Кошмар, – но на случай, если тебе интересно, ответ – нет. Нет, я решительно НЕ согласен».

«Что совсем не удивительно», – пробормотала я.

– Послушай, Аликс, я…

– Мама очень хочет с тобой познакомиться. Я так много рассказывал ей о тебе…

Остальное я уже не слушала. Мой взгляд переместился за плечо Аликса, уловив кого-то в толпе. Рэйвин Ю стоял в нескольких шагах от нас, разговаривая с двумя дестриэрами, сцепив руки за спиной. Он переодел тунику с тех пор, как я видела его в последний раз. Пояс с ножами на талии исчез, его заменила позолоченная рукоять длинного церемониального клинка. Его туника в темно-синих цветах с золотой отделкой, и хотя я искала бордовое свечение Карты Кошмара, из карманов капитана не исходило никакого свечения. Он пришел без карты.

Мы не виделись всего час. И все же я не могла отделаться от ощущения, что каждый раз, когда смотрела на Рэйвина Ю, передо мной представал совершенно другой человек.

Привлеченный моим вниманием, Рэйвин повернул голову. Его взгляд поймал мой, на мгновение скользнув по платью, а затем перекинулся на Аликса. На миг мне показалось, что уголок губ капитана скривился.

Аликс все еще что-то говорил, когда Рэйвин подошел к нам.

– И я… Ой, простите, капитан Ю, – сказал Аликс, склонив голову. – Я вас не заметил.

Рэйвин ответил кивком.

– Наслаждаетесь Равноденствием, Лобернум?

– Даже очень. Я как раз пригласил мисс Спиндл присоединиться ко мне и моей семье на пиру.

Взгляд капитана вернулся ко мне. И вновь эта едва уловимая ухмылка.

– Вам нравится Равноденствие, мисс Спиндл? – спросил он меня.

– Насколько это возможно, – сказала я более тонким голоском, чем хотелось. Затем, чтобы досадить, добавила: – Хотя, на мой вкус, здесь слишком много дестриэров.

Рэйвин вскинул бровь.

– Имеете что-то против них, мисс Спиндл?

– Не против всех. – Я окинула взглядом его лицо. Заметив синяк на скуле, куда я пнула его ранее, растянула губы в легкой улыбке. – Но большинства.

Взгляд Аликса метался между нами.

– Да, что ж, нам пора занять свои места, Элспет, мои родители…

Я положила руку на предплечье Аликса.

– Ты очень любезен, Аликс. Но я уже пообещала семье Ю, что буду сидеть с ними этим вечером. Не так ли, капитан?

Аликс остановился на полушаге. Рэйвин провел рукой по подбородку, скрывая лицо.

– Верно.

Аликс накрыл мою ладонь, прижав ее к себе.

– У меня есть разрешение твоего отца, Элспет.

– Но не мое, – сказала я, на этот раз более решительно. – А теперь, если не возражаешь…

Аликс сделал вид, будто собирается протестовать, раскрыв рот и сведя брови. Но ледяного взгляда Рэйвина хватило, чтобы погасить пылающий в нем гнев. Аликс отпустил мою руку, бросил на меня взгляд, выражающий нечто среднее между гневом и обидой, и поспешил скрыться в толпе.

Капитан смотрел ему вслед, скрестив руки на груди.

– Не на такой успех он надеялся, бедняга Лобернум.

– Не надо, – сказала я, потирая руку и чувствуя, как меня начинает терзать чувство вины. – Аликс слишком добрый. Он не заслуживает такого отношения.

– Именно таких добрых людей вам и стоит остерегаться, – произнес Рэйвин.

Я взглянула на него.

– А что насчет вас, капитан? Вы тоже слишком добры?

Он наблюдал за мной, в его серых глазах мелькало что-то, чего я постичь не могла.

– Нет, мисс Спиндл, – произнес он. – Я вовсе не добрый.

Колокол зазвенел снова, более энергично. Толпа двинулась к освещенным свечами столам в центре зала, торопясь занять свои места. Я замялась, не зная, куда идти.

– Моя семья вон там, – указал Рэйвин на стол. – Если вы всерьез согласны сидеть рядом со мной.

Я взглянула на него, мой голос прозвучал холоднее, чем я того хотела:

– Полагаю, у меня нет особого выбора в этом вопросе.

Он пожал плечами.

– Вы можете сесть с Джеспир. С ней легче разговаривать. Или, если пожелаете, Элм расположился чуть дальше.

– Я бы предпочла снова рискнуть с Эмори, – огрызнулась я в ответ. – Или ему нездоровится?

Лицо Рэйвина с резкими чертами дрогнуло. Мгновение спустя дрожь исчезла, сменившись знакомой холодной строгостью.

– Мой брат не будет присутствовать сегодня вечером. – Капитан протянул мне руку. – Пройдемте?

Рэйвин молча провел меня к нашим местам во главе стола, где мы встали вместе со всеми, ожидая прибытия короля Роуэна. Моя рука нагрелась от рукава туники Рэйвина, и я напряглась, не зная, когда следует его отпустить.

Дестриэры выстроились вдоль стены впереди нас, погруженные во мрак Черными Лошадьми.

– Так много дестриэров, – проворчала я.

– Боюсь, таково положение дел при дворе моего дяди.

– И в вашем доме тоже?

– Долг требует, чтобы я оставался здесь, с королем, – сказал Рэйвин с непоколебимым выражением лица. – Но это не мой дом. Поместье моей семьи находится в городе. Дестриэры часто тренируются там, как когда-то это происходило в особняке семьи Спиндл.

Я нахмурилась.

– Ваш замок на вершине холма?

– Именно.

Древний замок семьи Ю занимал историческую территорию. Кованые железные ворота и темный вьющийся плющ находились под сенью древних тисов – высоких и зловещих. За воротами виднелись статуи, лабиринт из камней и живых изгородей, а также возвышающийся жуткий дом. В детстве я много раз проходила мимо, будучи до мозга костей уверенной, что под этими деревьями скрывается нечто жуткое.

Но я никогда не бывала внутри.

Колокол прозвенел в третий раз. Мы повернулись лицом к главе стола. Шуршание платьев и разговоры стихли, когда распорядитель встал, чтобы сделать объявление.

– Представляем Его Королевское Величество, короля Коркиса Роуэна, правителя Бландера, хранителя законов и защитника Карт Провидения.

Когда он вошел, мы поклонились. Я мало что помнила о чертах лица короля из своего детства. В течение многих лет видела его лишь урывками. Тем не менее правителя невозможно принять ни за кого иного, кроме как за королевскую особу. Одетый в золотые одежды, отороченные роскошным мехом, с вышитой на груди рябиной, король Роуэн смело возвышался над остальными. Его подернутые сединой пшеничные волосы обрамляли резко очерченное лицо, широкий нос был кривоват в том месте, где его сломали много лет назад.

Его не назовешь очаровательным, учтивым правителем. Ему больше подходили такие слова, как грозный и беспощадный, и хотя Бландер не воевал сотни лет, король Роуэн выглядел как великий воин, стоящий перед своей армией, а не как король при дворе.

– Его Королевское Высочество, – продолжал распорядитель, – Хаут Роуэн, верховный принц, наследник Бландера, дестриэр и хранитель законов.

Мы поклонились во второй раз. Хотя Хаут красивее своего отца, он все равно безошибочно похож на Роуэна. Широкоплечий, сильный и жестокий. Из нагрудного кармана его серебряной туники исходило красное и черное свечение.

Я собиралась уже занять свое место, но Рэйвин покачал головой, призывая меня подождать.

– Мы собрались вместе в это Равноденствие, чтобы почтить наше великое королевство, – возвестил верховный принц. – Урожай в этом году дался нам нелегко. Дух Леса продолжает держать Бландер мертвой хваткой. И все же давайте отпразднуем наши победы. Наши семьи рядом, мы здоровы и, что самое важное, достигли успехов в торговле и использовании Карт Провидения.

Большой зал взорвался аплодисментами.

– Многие из вас разделили богатство с моей семьей, – продолжил Хаут. – Я благодарю вас. Но есть кое-что важнее богатства – и это долг. Как верховный принц Бландера, я обязан разделить наследие моего отца – следовать его пути и пути, проложенному для всех нас в «Старой Книге Ольх».

Кошмар зашипел.

Хаут бросил короткий взгляд на отца, и король кивнул.

– Как и короли до него, отец ставил перед собой задачу собрать все двенадцать Карт Провидения, – произнес Хаут, его голос стал громче. – С их помощью мы развеем туман и изгоним Дух Леса, избавив Бландер от магической заразы. – Он сделал паузу. – Я рад сообщить вам, что сегодня вечером мы приблизились к достижению этой цели.

Хаут повернулся в сторону, указывая вперед на кого-то, кого я не могла разглядеть.

Два свечения боролись за господство. Одно бордовое, другое розовое, которое несла поразительно красивая девушка с золотистыми волосами. Мое сердце упало в желудок, когда голос Хаута загрохотал, перекрывая шум.

– Сегодня вечером, – объявил он, – благодаря щедрому вкладу Тирна Хоторна мой отец посвятил его в рыцари. Мы с гордостью предлагаем его дочери место в нашей королевской семье.

Вокруг раздались аплодисменты, звон бокалов и одобрительные возгласы, шум стоял неимоверный.

Рэйвин Ю рядом со мной выдохнул, будто до этого весь воздух в его легких замерз. Через стол от нас Элм Роуэн и Джеспир Ю побледнели, их лица замерли в потрясении.

Хаут взял прекрасную девушку за руку. Она передала ему бордовый свет, на ее полных губах играла улыбка. Принц, подгоняемый ревом толпы, поднял Карту Провидения, отделанную темно-бордовым бархатом.

– Представляю вам, – сказал он, – неуловимую Карту Провидения – Карту Кошмара – и мою будущую жену, Айони Хоторн.

Глава десятая

Мне не удавалось оторвать взгляд. Я ясно видела Айони, несмотря на вздымающееся вокруг нее цветное марево, похожее на шлейф розового дыма. Она трижды коснулась Карты Девы, обращаясь к ее магии. В отличие от утра в саду, кузина безошибочно изменилась – перед нами предстала самая красивая женщина, которую я когда-либо видела.

При виде ее меня охватил ужас.

На глаза навернулись слезы: новая красота Айони настолько велика, что уже начала стирать в моей памяти ее прежний образ – добрые, мягкие черты лица кузины. Ее губы стали полнее, а когда она улыбнулась, я заметила, что щель между зубами исчезла. Длинные волосы насыщенного золотистого цвета блестели и струились, одновременно невесомые и тяжелые, ниспадая водопадом по спине. Ресницы Айони стали длиннее, а нос изящнее. Карие глаза светились странным неземным сиянием. Когда она взглянула на меня через стол, я заставила себя отвести взгляд.

Это все еще Айони, но в то же время она казалась мне незнакомкой.

Стулья заскрипели по полу, когда семьи Бландера заняли свои места. Я осталась стоять, потерянная для мира.

Руки Рэйвина напряглись, он отодвинул мой стул. Когда я не сдвинулась с места, капитан ладонью коснулся моей спины.

– Пожалуйста, садитесь, мисс Спиндл.

Возбужденная болтовня все еще разносилась по комнате, когда подали первое блюдо, но я к нему не притронулась. Я просто уставилась на вилку, остатки моей прежней жизни улетучивались, как дым из трубы.

– Ваш дядя владел второй Картой Кошмара? – прошептал Рэйвин мне на ухо.

Несколько предательских слезинок сорвались с моих глаз.

– Да.

– И вы не подумали упомянуть об этом?

Я взглянула на капитана дестриэров, уловив в его голосе нечто странное. Его медная кожа утратила теплоту, и когда он говорил, я видела, как напряглись мышцы его челюсти, будто их натянули.

Словно освободившись от повязки, мои глаза открылись.

– Вы солгали мне, – сказала я, чувствуя, как тяжесть страха заполняет грудь. – Зачем королю Карта Кошмара моего дяди, если капитан дестриэров уже обладает одной? – У меня перехватило дыхание. – Если только… король об этом не знает.

– Тише, – предупредил Рэйвин. Он бросил взгляд через стол на короля. Затем, будто я силками вытаскивала из него слова, понизил голос: – Я никогда не лгал. Вы просто предположили, будто король знает, что у меня есть нужная ему карта.

Кошмар постучал когтями, смех скатывался с его спины, как змеиная кожа.

«Как чудесно, – произнес он. – Просто чудесно».

«Умолкни и дай мне подумать».

«Разве не очевидно? Капитан дестриэров – подлый, презренный предатель».

Мне пришлось сесть на ладони, чтобы они не дрожали.

«Просто разгадай загадку, – продолжил Кошмар. – У кого есть два глаза, чтобы видеть, два уха, чтобы слышать, и один язык, чтобы лгать? – Когда я не ответила, он захихикал. – У разбойника, дорогая моя девочка».

«Но Рэйвин действовал не в одиночку», – возразила я, бросив взгляд через стол на Элма.

«Еще любопытнее, – промурлыкал Кошмар. – Знает ли молодой принц, что его кузен прячет от короля столь ценную Карту Провидения? Или же сам участвует в заговоре?»

Рэйвин наблюдал за мной, выжидая. Когда я наконец заговорила, мой голос дрогнул.

– Расскажите мне, что происходит, – потребовала я. – Я не стану рисковать получить клеймо предателя, как и носителя магии.

Капитан поставил локоть на стол и уперся подбородком в ладонь. Он говорил сквозь пальцы, его голос стал приглушенным рычанием.

– Я расскажу все, что вам нужно знать. Но не могу сделать это один. Мы держим совет.

«Будь осторожна, – предупредил Кошмар, вплетая мне в уши слова, точно паутину. – Тис хитер, тени его сокрыты. Согнется, не треснув, храня секреты. Взгляни вглубь, за ветви обрати взор. Что же он жаждет – Карты Провидения или трон?»

Я повернулась к Рэйвину, взбодрившись.

– Вы обязаны рассказать мне все.

Он приподнял бровь, глядя на меня поверх длинного носа.

– Есть кое-что, что я должен сделать…

– Вам нужна моя магия? – спросила я, перебив капитана дестриэров. – Созовите совет. Мне нужна правда. Сейчас же.

Мы вышли из-за стола порознь. Когда я наконец выбралась из большого зала и встретила Рэйвина в конце коридора для слуг, он плохо скрывал свое нетерпение.

– Вас кто-нибудь видел?

– Не думаю, – ответила я сквозь сжатые губы. – Возможно, моя мачеха.

Мне пришлось приподнять юбку, чтобы не отставать, и я мысленно поблагодарила сапожника, что тот не подбил мне туфли. Рэйвин шел стремительно, сворачивая то в одну, то в другую комнату, которых я никогда раньше не видела.

Одна из них – на несколько пролетов выше большого зала – оказалась заперта.

Рэйвин полез в карман и достал ключ. Когда дверь открылась, он поспешил внутрь, кивком приглашая меня войти.

– Где мы? – Я пошарила в темноте, споткнувшись ногой обо что-то хлипкое – книгу.

– В моей комнате. Закройте дверь.

В помещении царила темнота, если не считать угасающего очага, который светился янтарно-красным светом возле дальней стены. Рэйвин пересек комнату и выругался. Из-под его сапог вылетела книга, рухнув в нескольких футах от него. Он опустился на колени возле огня и дыханием оживил его, чтобы зажечь свечу.

Запах пыли и едва уловимые нотки гвоздики и кедра наполнили нос, пока я окидывала взглядом комнату. Неудивительно, что капитан споткнулся. Книги разбросаны по всему полу, некоторые сложены стопками, другие лежали лицевой стороной вниз, их страницы раскрыты, точно крылья мертвой птицы. Так же, как и одежда капитана. Туники, камзолы, плащи… все они лежали грудой на полу. Некоторые накинуты на спинки стульев и на раму широкой, застеленной скудными одеялами кровати.

Будь комната поменьше, она бы казалась захламленной, скиданные в небрежные кучи вещи отбрасывали бы странные, жуткие тени на деревянный пол. Но покои капитана оказались просторными – пространство увеличивало отсутствие декора, а единственными предметами убранства были кровать, несколько стульев, маленький умывальник в углу – на нем шатко стояло старинное зеркало – и платяной шкаф.

Совсем не то, чего я ожидала от столь сурового мужчины. Порядок, аккуратность, дисциплина – как у моего отца. Именно такие качества я приписывала капитану дестриэров. Либо Рэйвин Ю занялся перестановкой в своих покоях, либо же, что становилось все более очевидным с каждым мгновением…

Он не такой, каким я его себе представляла.

Лязг ключей отвлек меня от мыслей. В другом конце комнаты у шкафа мерцала свеча Рэйвина. За ней появилось другое свечение, глубокого бордового цвета, настолько темное, что его трудно различить.

Вторая Карта Кошмара. Карта Кошмара Рэйвина.

Я опустила одну руку на защелку двери.

– Что вы делаете?

– Вы хотели, чтобы я созвал Совет? Вы же не думали, что я сделаю это в присутствии всего двора моего дяди?

Послышался звук открываемого замка. Рэйвин распахнул дверцы шкафа, явив еще больше бордового света. Он взял Карту Кошмара и трижды постучал по ней. Я затаила дыхание и вздрогнула. Ничего не произошло, наступила оглушительная тишина.

– Как она работает? – выпалила я. – Карта Кошмара.

– Лучше всего, когда я могу сосредоточиться.

– Да, но что мешает вам слышать мысли всех обитателей замка? Нужно ли…

Рэйвин бросил на меня прищуренный взгляд.

– Концентрация, мисс Спиндл. Много концентрации. Так что, пожалуйста, если не возражаете, помолчите.

Я стиснула зубы, молясь, чтобы Рэйвин не нарушил слова и не вторгся в мой разум.

«Веди себя тихо. Будь проницательной. Он не должен слышать твои мысли, чтобы не сосредоточиться на тебе».

«Откуда такая уверенность?» – требовательно спросила я.

Во тьме раздался смех Кошмара.

«Я кое-что знаю о Картах Провидения, моя дорогая».

«Сомневаюсь в этом».

Он ничего не сказал, наступила тягостная тишина. Даже молчание Кошмара больше напоминало игру.

И, как и в большинстве наших с ним игр, я неизбежно проигрывала.

«Тебе правда что-то известно о картах?» – спросила я.

Вновь прозвучал его смех, на этот раз более жестокий. Решительный.

Я покачала головой.

«Как всегда, никакой пользы. А теперь замолчи, чтобы он не услышал весь шум, который исходит из моей головы».

«Это ты кричишь, Элспет».

Мои ноздри раздулись.

«Я просто пытаюсь справиться с полнейшей катастрофой, не выдав капитану дестриэров то, что у меня в голове живет пятисотлетний МОНСТР».

«Вероятно, ты имела в виду «предателю лорда и земли», а не «капитану». В конце концов, дорогая, в природе существует всего две Карты Кошмара. Роуэны долго искали хотя бы одну, но она оказалась здесь, – спрятанная в замке короля, – прямо у него под носом».

Я взглянула на Рэйвина, который стоял так неподвижно, что его можно было принять за еще один предмет мебели в темной комнате.

«Мы не знаем, почему он спрятал карту от дяди, – возразила я. – Возможно, у него имелась уважительная причина.

«Уважительные причины – лишь тень на виселице. Разбойник так или иначе встречает палача».

Рэйвин постучал по Карте Кошмара еще три раза и сунул ее в карман. Развернувшись на каблуках, он подошел ко мне так быстро, что я подпрыгнула.

– Я связался со своей семьей, – сказал он. – Мы встретимся с ними в подвале.

Открыв рот, я нажала на дверную защелку, гадая, сколько членов семьи Рэйвина знают о его двуличии – о Карте Кошмара. Но прежде чем успела заговорить, капитан настиг меня, надавив мне на руку, зажав защелку между пальцами.

– Что вы…

– Тише! – призвал он, приложив один палец к моим губам. Я замерла, навострив уши и различив звук шагов.

– В последнее время его нрав отвратителен, – донесся из коридора мужской голос. – Жестокий, непредсказуемый.

– Этого следовало ожидать, – произнес другой голос прямо за дверью Рэйвина. – Без Косы мальчишкой трудно управлять.

Я почувствовала, как вздымалась грудь Рэйвина, когда он втягивал воздух, резкие морщины напряжения прорезали черты его лица. Я застыла, глядя на него, палец капитана все еще прижимался к моим губам. Он теплый, кожа шершавая. Я пыталась не шевелиться, чтобы уменьшить глубокую тревогу, которую испытывала, находясь в ловушке, столь близко к капитану дестриэров. Но все, что мне удалось сделать, – это задержать дыхание.

Однако даже это не продлилось долго. Учитывая мое колотящееся сердце. Я резко вдохнула, слегка раскрыв губы под кожей его пальца. Рэйвин опустил взгляд на мой рот. Его палец соскользнул с губ, а взгляд мимолетно встретился с моим, прежде чем снова обратиться на дверь. И хотя было слишком темно, чтобы говорить наверняка, но мне показалось, будто по его шее скользнул румянец.

Мужчины в коридоре продолжали разговор.

– Я могу усилить успокоительные. Только, раз капитан дестриэров его так опекает, боюсь, мне не позволят.

– Не беспокой капитана новостями о его брате, – сказал другой. – Если Эмори доставит тебе еще какие-нибудь неприятности, приходи ко мне. И что бы ты ни делал, – предупредил он, – не позволяй мальчишке прикасаться к себе. Так он еще больше выведет тебя из себя.

Их голоса эхом разносились по коридору, становясь все тише. Мгновение спустя они исчезли, а стук моего сердца остался единственным звуком в комнате.

Я подняла взгляд на Рэйвина, ища на его лице ответы, которых пока не могла понять. Эмори. Они говорили об Эмори – его опасном, непостоянном характере.

– Кто они? – прошептала я.

– Целители, – ответил Рэйвин, над его бровями залегли глубокие морщины. – Кузен Филика.

– Орис Уиллоу? – выдавила я.

– Знаете его?

Перед мысленным взором возник худощавый мужчина с бледными молочно-белыми глазами.

– Он приходил в дом дяди, искал в моей семье любые признаки заражения.

Рэйвин напрягся.

– Он никогда не проверял вашу кровь?

– Нет, – сдавленно ответила я, будто пальцы обхватили мое горло и начали сжимать. – Тетя спрятала меня.

Рэйвин опустил на меня взгляд, часть напряжения исчезла с его лица. Он убрал руку с защелки, скользнув теплым, мозолистым большим пальцем по моим костяшкам. Жест утешения – молчаливое признание моего страха. И так оно и было.

Но это не объясняло, почему после этого мы оба тотчас отвернулись.

Рэйвин подошел к открытому шкафу из красного дерева в дальнем углу комнаты. До меня донесся шум шелестящей ткани, когда он отодвигал одежду в сторону, открывая твердую деревянную спинку шкафа.

Я прищурилась. В шкафу находилась карта, я уверена. Но еще не могла разобрать ее цвет – только то, что она была темной.

Рэйвин постучал по доске. Потом еще раз. На четвертый стук я услышала эхо пустоты. Ворча, капитан вытащил что-то, чего я не могла разглядеть, из скрытой панели в шкафу.

Только когда карта освободилась, я поняла ее цвет. Насыщенный королевский пурпурный, как у аметиста, который однажды видела на Маркет-стрит. Вторая карта, спрятанная в шкафу, почти такая же редкая, как Кошмар, и столь же устрашающая.

Зеркало.

Кошмар вцепился когтями мне в голову, словно прижимаясь к решетке. Я почувствовала, как он улыбнулся, захлестав хвостом из стороны в сторону.

«Еще более восхитительно».

Из всех Карт Провидения, описанных в «Старой Книге Ольх», Зеркало в детстве пугало меня больше всего. Я отступила к двери, боясь даже приблизиться к этой карте.

«Ощути ужас, – произнес Кошмар. – Почувствуй власть. Загляни за завесу, погрузись в грешную сласть».

«Нет ничего сладостного в том, чтобы стать незримым, – отрезала я. – Или видеть мертвых».

На мгновение он замолчал.

«Некоторые бы отдали что угодно за шанс поговорить с почившими близкими».

Рэйвин закрыл шкаф и шагнул к двери, остановившись, только когда наши взгляды встретились.

– В чем дело?

Я уставилась на карту в его руке.

– Вы собираетесь ее использовать?

– Она для вас.

Воздух со свистом вылетел из моего открытого рта, и я засунула руки глубоко в карманы.

– Я не могу ее взять, – слишком поспешно выпалила я.

Рэйвин вскинул бровь.

– Поверьте, вы совсем не захотите столкнуться с Орисом.

«Вот он, твой шанс, – подначивал Кошмар, в его голосе слышалось озорство. – Поведай ему о своей подлинной магии. Ну же. Расскажи, почему отказываешься прикасаться к Картам Провидения».

«Это не игра, – огрызнулась я. – Если скажу, что поглощаю любую карту, к которой прикасаюсь, он захочет узнать подробности. Он узнает о ТЕБЕ».

«Неужели тебя это так страшит?»

Я проигнорировала его, собираясь с духом.

– У меня нет желания использовать Карты Провидения, – сказала я Рэйвину.

Взгляд серых глаз капитана впился в мое лицо.

– Почему, мисс Спиндл?

– Даром ничего не получишь, – сказала я, заставляя голос звучать твердо. – Я не стану рисковать. Даже с картами. Пожалуйста, капитан. Я не могу.

После тяжелой паузы – его взгляд слишком долго задерживался на моем лице – Рэйвин прочистил горло.

– Что ж, хорошо. Вы ведь не будете возражать, если я сам ею воспользуюсь?

Свет коридора залил темную комнату, когда я открыла дверь. Я повернулась, собираясь следовать за Рэйвином, но он внезапно исчез – растворился в воздухе.

Широко раскрыв глаза, я вскрикнула.

С того места, где стоял капитан дестриэров, раздался слабый смех.

– Как… Вы все еще…

– Прямо здесь, – подтвердил Рэйвин, заставив меня подпрыгнуть.

Я протянула руку, ничего не ожидая. Но мои пальцы столкнулись с шелком его туники, упершись в подтянутые мышцы живота капитана.

Я тут же отдернула руку.

– Верно. Эм-м, простите.

– Лучше, чтобы меня не видели, – пояснил он. – Предполагается, что сегодня вечером я должен присматривать за толпой. Вы можете видеть карту?

Пурпурный свет плыл, казалось, сам по себе – словно аметистовая фея на ветру.

– Да.

– Хорошо. Теперь поднимите свою челюсть с пола и следуйте за мной.

– Карты Провидения, – пробормотала я, следуя за пурпурным и бордовым огоньком через Стоун. Потребовалось всего три прикосновения, чтобы Карта Зеркала сработала. И хотя моя собственная способность поглощать Карты Провидения побуждала меня испытывать ужас от близости любой из них, я не могла не почувствовать толику восхищения таящейся в них силой.

Но я не подпитывала это восхищение. Пусть лучше оно голодает, зная, что больше никогда в жизни я не прикоснусь ни к одной Карте Провидения.

Голос Кошмара эхом отдавался в моем сознании.

«Даром ничего не получишь, – пробормотал он. – Безопасность нигде не ждет. К магии любовь испытаешь, но и ненависть следом придет. За все цену назначают. Тебя находят, но вновь теряют. К магии любовь испытаешь, но и…»

«Можешь просто перестать? – огрызнулась я. – Хоть на одну ночь, на одну треклятую ночь, можем дать «Старой Книге Ольх» отдохнуть?»

Но мое разочарование, похоже, лишь обрадовало его, и следующие несколько минут, пока я тащилась за Рэйвином Ю по замку, смех Кошмара не утихал.

Когда мы достигли нижней площадки главной лестницы, я услышала шум большого зала. Пурпурный свет покачивался в воздухе, затем резко остановился.

Я налетела на Рэйвина, ударившись лицом о его лопатку.

– Что вы…

– Элспет, – раздался голос.

Я слишком хорошо его знала – холодный, надменный голос Нериум.

Внутри у меня все сжалось, и каждый стук ее туфель забивал гвоздь в мой гроб.

– Нериум, – произнесла я, потирая нос, осознавая, что вижу мачеху сквозь невидимое тело Рэйвина. – Как тебе Равноденствие?

– Очень хорошо, – сказала она, подойдя ближе, вынудив Рэйвина покинуть пространство между нами, теперь его карта светилась рядом со мной. Голос мачехи стал устрашающе мягким: – Пока я не увидела, как ты покидаешь королевский стол с Рэйвином Ю.

– Он просто сопровождал меня…

– Оставь оправдания при себе, – перебила она, понизив голос, когда Уэйленд Пайн с тремя дочерьми прошли мимо нас. – Мне все равно, с кем ты запятнаешь свою репутацию, глупая девица, – продолжила мачеха. – Пока это не капитан дестриэров. Ты хоть представляешь, что может случиться с нами, если он, – она огляделась, сощурив голубые глаза, – узнает, какая ты на самом деле?

Я медленно выдохнула.

– И какая же я, Нериум?

Она еще сильнее прищурилась.

– Такая же, как твоя мать. Странная, лихорадочная, – прошептала она сквозь зубы. – Зараженная.

Никогда не слышала, чтобы она произносила это слово. Нериум не осмеливалась, не при моем отце. Но королевское вино придало ей храбрости, высвободив скрытую ненависть ко мне, которую она так долго сдерживала.

Ее ненависть жгла, но не пугала. Даже наоборот, я почувствовала небольшое облегчение: завеса между нами наконец-то спала. Но Нериум упомянула мою мать. И за это ей не уйти невредимой. Слишком долго я позволяла принимать свое молчание за слабость.

– Неважно, кем была моя мама или кем являюсь я. Всегда найдется тот, кто позаботится о таких, как мы, Нериум.

– Кто? Твой отец? – Ее смех прозвучал резко, желая задеть за живое. – Но он отослал тебя, моя дорогая. Твой отец отослал тебя. Как ты можешь быть уверена, что он вообще о тебе заботится?

Я прикусила щеку, жар прилил к лицу, поднявшись от шеи.

– Он сохраняет комнаты такими, какими их оставила она, Нериум. Вот почему не позволяет тебе переделывать дом семьи Спиндл. Отец сохраняет его в том виде, каким он был при жизни мамы. Он заказывает ирисы для гостиной. – Я стиснула челюсть, чтобы сдержать гневные слезы. – Не могу сказать, заботится он обо мне или нет. Но я уверена, что еще долго после нашей с тобой кончины, когда дом разрушится, возле него останутся только две вещи. Бересклет в центре двора, – сказала я, не отводя взгляда, – и рябина, которую отец высадил рядом с ним в день смерти моей матери.

Глаза Нериум помутнели. Губы образовали тонкую линию, руки сжались в кулаки. На мгновение я подумала, что она может меня ударить. Но мачеха ничего не сказала, полностью игнорируя меня.

Нериум развернулась и присоединилась к празднику так же стремительно, как покинула его до этого. Я смотрела ей вслед и старалась не замечать висевший неподалеку пурпурный огонек.

– Вы знакомы с моей мачехой, капитан? – прошептала я, остатки гнева собрались в единственную слезу, скользнувшую по щеке. – Очаровательная женщина.

Тот же мозолистый палец, что провел по моим костяшкам в комнате Рэйвина, поймал слезу на щеке и смахнул ее. Через мгновение прикосновение исчезло. Возле моего уха раздался голос капитана:

– Идем.

Коридоры под лестницей были плохо освещены. Только свет от карт Рэйвина не давал мне споткнуться. Я не понимала, как он ориентируется в темноте. Возможно, просто привык к этому пути.

Я узнала дорогу как раз перед тем, как мы добрались до двери с оленями – той самой комнаты, которую покинули всего несколько часов назад. Мгновение спустя я подпрыгнула, пораженная внезапным появлением капитана дестриэров рядом со мной.

– Вы прекрасно справились, – сказал он, глядя на меня. – С вашей мачехой.

Я провела рукой по лицу.

– Мы с ней не ладим.

– Она всегда разговаривает с вами в подобной манере?

– Если вообще разговаривает. Хотя, полагаю, она бы выбирала слова более тщательно, если бы знала, что мы не одни.

Рэйвин убрал Карту Зеркала в карман, ее пурпурный свет присоединился к бордовому свечению Кошмара.

– Мне следует предупредить вас, – сказал капитан, кивнув на дверь. – Там тоже не ждите ничего приятного.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что желаете знать все. Это обоюдоострый меч, мисс Спиндл. – Он постучал в дверь три раза, потом четвертый, затем пятый.

Дверь открылась изнутри, и на пороге нас встретило отчетливое рычание гончих. Вцепившись руками в юбку, я с колотящимся сердцем шагнула вслед за Рэйвином.

За круглым столом сидели пятеро: Джеспир Ю, Элм Роуэн, Филик Уиллоу и двое других, с кем я не встречалась, но распознала по знакам отличия на одежде – Фенир и Моретта Ю. Родители Рэйвина.

Посреди комнаты стоял единственный стул, свет от очага отбрасывал на него длинные зловещие тени.

Рэйвин жестом предложил мне сесть.

Кошмар проскользнул на передний план сознания, проницательный… осмотрительный.

«Да начнется допрос».

Глава одиннадцатая

Кроме карты Рэйвина в комнате находились еще три Карты Провидения. Коса Элма, Чаша в кармане туники Джеспир и серый свет Пророка, сочащийся от Моретты Ю. Я вцепилась в края стула, ища снисходительности в их лицах.

Но меня встретила тишина – взгляды замаскированы сдержанностью.

Дверь подвала с грохотом закрылась. Я уже начала привыкать к звуку щелчка замка за спиной. Когда никто не заговорил, Рэйвин прочистил горло.

– Перед вами Элспет Спиндл, первая дочь Эрика, племянница Тирна Хоторна.

При имени дяди раздалось несколько шепотков. Через мгновение Рэйвин обратился ко мне с непроницаемым выражением лица.

– Это мои родители, Моретта и Фенир Ю. С целителем Уиллоу, моим кузеном и сестрой вы уже знакомы.

Тусклый свет в комнате толком не давал рассмотреть сходство между Рэйвином и его родителями. Будучи сестрой короля, Моретта обладала зелеными глазами, присущими роду Роуэнов. У Фенира, как и у Джеспир, насыщенно-карие глаза, гораздо темнее, чем туманно-серые Рэйвина и Эмори. Единственное сходство, которое я сумела уловить, – длинный, выдающийся нос на суровом лице Фенира Ю, точно такой же, как у Рэйвина.

– Понимаю, мисс Спиндл, – произнес Фенир низким голосом, – что вы желаете знать правду о нас. О том, почему мы ищем Карты Провидения.

Я кивнула, мои мышцы напряглись.

– Прежде чем раскрыть правду, для начала мы должны удостовериться, что вы этого достойны, – продолжал Фенир. – Готовы ли вы покориться нашему собранию, чтобы Совет мог проверить вашу надежность?

Рэйвин шевельнулся позади меня. Я взглянула на него через плечо.

– Покориться?

Он скрестил руки на груди.

– Вы ведь этого желали? Нашего доверия?

– Я хотела получить ответы.

– А я хотел ночи пьяного разврата, – выпалил Элм из-за стола, перебирая длинными узкими пальцами Карту Косы. – Но за сегодня уже второй раз возвращаюсь в этот чулан с метлами. Так что, если вас не затруднит, мисс Спиндл, займите свое проклятое место, чтобы мы могли приступить к делу.

Рэйвин метнул в кузена неприязненный взгляд и приложил руку ко лбу. Он выглядел усталым. Усталым и глубоко раздраженным.

– Именно так вы и получите ответы, мисс Спиндл, – пояснил он. – Ничто не дается даром.

«Даром ничего не получишь», – пробормотал Кошмар в знак согласия.

Я вздохнула. Мне хотелось выразить раздражение, но дрогнувший голос выдал затаившееся в глубине груди беспокойство.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда я покорюсь вашему собранию.

Элм и Джеспир встали и подошли ко мне. Рэйвин присоединился к ним, заняв место рядом со мной.

– Все достаточно просто, мисс Спиндл, – сказал он. – Каждый из нас владеет Картой Провидения. Выберите одну, и мы продолжим.

Элм, Джеспир и Рэйвин достали из карманов карты: Косу, Чашу и Кошмар. Красный, бирюзовый или бордовый. Контроль, сыворотка правды или вторжение в разум. Карту Зеркала Рэйвин оставил в плаще.

Мой желудок мгновенно завязался узлом.

– Так мы сможем оценить вашу честность, – объяснила Джеспир.

«Скорее, не позволить солгать», – добавил Кошмар.

На мое молчание Джеспир смягчила голос:

– Боюсь, это испытание, которое мы все должны пройти.

Кошмар затаился в темноте, его разум проникал в мой.

«Выбери Косу, дитя. Доверься мне».

Я взглянула на Элма. Даже сутулясь, принц был самым высоким из троицы. Его рыжеватые волосы непокорно спадали на лоб. Заметив мой взгляд, он подмигнул, изогнув губы в лисьей ухмылке, бросая вызов.

Гнев всколыхнул мою кровь.

– Коса, – произнесла я, скрестив руки на груди.

Улыбка принца стала шире.

Джеспир пожала плечами и вернулась к Филику и родителям за столом. Элм продолжал вертеть карту большим и указательным пальцами, отходя к очагу и опираясь локтем на каминную полку.

Рэйвин не сел. Сунув в карман Карту Кошмара, он отошел к стене напротив меня. Собаки последовали за ним и, зевнув, легли возле ног. Я могла видеть лишь половину лица капитана, другая скрывалась в тени. Но я безошибочно чувствовала, куда направлен его взгляд. Два глаза цвета грозовых туч смотрели на меня.

Мое сердце бешено колотилось.

Элм трижды постучал по красной карте.

– Вам когда-нибудь доводилось подвергаться воздействию Косы, Спиндл?

– Нет.

– Она менее груба, чем вы, должно быть, себе представляете. Я не могу заставить вас сказать мне правду – не так, как с помощью Чаши. Я лишь способен повлиять на эмоции, на готовность рассказать все, что мне нужно знать.

– Звучит ужасно.

Принц улыбнулся. Но в его зеленых глазах не плескалось ни капли смеха.

– Некоторые думают, что Коса заставляет разум восстать против себя – испытывать чужие эмоции. Но правда в том, что она ни к чему не принуждает. Вы почувствуете себя немного странно – ваш взгляд может затуманиться. Но, в конце концов, вы захотите сделать все, о чем я вас попрошу. Уже не так страшно, правда?

– Я не боюсь, – процедила я сквозь зубы.

Меня охватило тепло – легкость бытия. Исчезли страх и напряжение. Внезапно комната стала казаться менее темной. Собаки, свернувшись у ног Рэйвина, представляли собой очаровательное зрелище. Взглянув на остальных, я почувствовала радость, мое хмурое выражение сменилось улыбкой, а на лице проявились морщинки от смеха.

«Дорогая, – позвал Кошмар. – Ты не можешь так легко позволить ему управлять собой».

Я ничего не могла поделать. Я счастлива, меня переполняла эйфория. Мой смех наполнял комнату, как хлеб, поднимающийся из жестянки. Смахнув слезы с глаз, я закрыла рот рукой, пытаясь сдержать бурлящее во мне хихиканье. Взгляд обратился к Рэйвину, мне хотелось увидеть его неуловимую полуулыбку. Он наблюдал за мной из тени, плотно сжав губы. И понимание того, что его взгляд прикован ко мне, делало меня счастливее. Сложив руки на животе, я отпустила напряжение, копившееся во мне всю жизнь, и рассмеялась, более не заботясь ни о чем на свете.

Но радость улетучилась, сменившись отчаянием и внезапным яростным желанием причинить себе боль.

Я ударила себя по щеке. Сильно.

Кошмар зашипел, гнев вспыхнул в моем сознании. Широко распахнув глаза, я подняла взгляд на Элма.

Но неутолимое желание причинить себе боль продолжало бушевать, подпитываясь очередной пощечиной. Вскрикнув от боли, я резко осознала, что не контролирую эмоции и бессильна это остановить.

Свидетели за столом заерзали.

– Элм, – предупреждающе произнесла Моретта Ю.

– Прежде чем начнем, мне нужно убедиться, что она полностью в моих руках, – спокойно произнес принц. – Иначе в воздействии будут пробелы.

Когда я ударила себя в третий раз, Рэйвин оттолкнулся от стены так резко, что собаки с рычанием вскочили на лапы.

– Довольно, – сказал он ледяным тоном.

– Ладно-ладно, – сдался Элм, подмигивая мне. – Прошу прощения. Я должен был убедиться, что связь установлена.

Моя щека наполовину онемела, наполовину пылала.

– Вы не могли просто заставить меня кружиться по комнате? – прошипела я сквозь зубы.

– Кружиться может каждый. Но не всякий готов себя ударить.

«Мне следовало выбрать Чашу. По крайней мере, Джеспир не такая отъявленная гадина».

«Полегче, – сказал Кошмар. – Пусть думает, что контролирует ситуацию».

«Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ее контролирует».

Элм снова облокотился на каминную полку и осмотрел свои ногти, будто ему уже стало скучно.

– Она в твоем распоряжении, – сказал он дяде.

Фенир Ю сложил руки на столе.

– Почему бы вам не начать с рассказа о себе, мисс Спиндл.

Я старалась не обращать внимания на боль в щеке. Желание причинить себе вред испарилось. Вместо этого я почувствовала острую нужду быть правдивой и честной. Прищурившись, взглянула на Элма, Коса подталкивала меня к ответу.

– Я родилась двадцать лет назад в доме Эрика Спиндла в Бландере, – начала я. – Но прожила там только до девяти лет.

– Тогда вы подхватили поветрие и переехали в дом Хоторнов?

Я кивнула.

– Ваш отец был капитаном дестриэров, – нахмурившись, произнес Фенир. – Почему он не сообщил о вашей лихорадке?

Этот вопрос я предвидела.

– Он посчитал, что я представляю опасность для его второй жены и их общих детей, поэтому отослал меня. – Мой голос ожесточился. – Но он не желал мне смерти.

Элм продолжал ковырять ногти.

– Кто бы мог подумать, что у Эрика Спиндла есть сердце?

Фенир проигнорировал выпад племянника.

– Зачем оставлять вас у Хоторнов?

– Мама и тетя были очень близки. – Я сделала паузу. – Хотя подозреваю, что прежде всего моему отцу приглянулось то, что дом Хоторнов находится в лесу, подальше от глаз. Он предложил дяде вознаграждение.

Джеспир наклонилась. От меня не укрылись нотки удивления в ее голосе:

– Эрик заплатил Хоторнам, чтобы они вас приютили?

Будучи произнесенным вслух, это прозвучало так жалко. Но к жалости я не готова.

– Он заплатил дяде, – отрезала я. – Тетя приняла меня безвозмездно.

– Старик Тирн тот еще любитель монет, – пробормотал Элм.

Фенир наблюдал за мной, взвешивая мои слова на весах, суть которых для меня была непостижима.

– Вы жили с Хоторнами долгие годы. И должны знать, как ваш дядя получил свою Карту Кошмара.

У меня скрутило желудок.

– Я не знаю. То есть… Я была ребенком. Помню только, что, когда он вернулся с ней, его меч был в крови.

Фенир моргнул.

– Ребенком? Как давно Тирн владеет картой?

Я поморщилась.

– Одиннадцать лет.

Подвал наполнил коллективный вздох.

– Карта Кошмара стоит целое состояние, – воскликнула Джеспир. – С какой стати Тирн Хоторн так долго ее хранил?

– Он ждал подходящей цены, – сказала Моретта Ю, ее длинные темные волосы спадали на плечи. – И теперь, когда его дочь обручилась с Хаутом, род Тирна унаследует трон.

У меня свело живот. Так бездушно, так расчетливо. И я осознала, что почти не знала своего дядю, хотя и провела бо́льшую часть жизни в его доме.

Из тени донесся глубокий и грубый, словно гравий, голос Рэйвина:

– У меня есть несколько вопросов.

Элм выпрямился у очага. С его лица исчезло выражение скуки, сменившись лисьей улыбкой. Взгляд зеленых глаз метался между мной и капитаном дестриэров. Что бы он ни предвкушал, казалось, это сулило ему приятное времяпрепровождение.

Рэйвин вышел из тени и встал передо мной, не отводя взгляда от моего лица. Я боролась с желанием поерзать на стуле.

– Вы доверяете нам, мисс Спиндл? – спросил он.

Влияние Косы пробудилось. Единственным желанием стало ответить искренней правдой. Но Рэйвин Ю и его кузен не знали, что у меня большой опыт в борьбе с собственным разумом. Одиннадцать лет практики.

Я крепче вцепилась в сиденье стула, пот выступил на ладонях.

– Пока не знаю, чему доверять, – сказала я.

– А как же Рэйвин? – спросил Элм возле очага. – Кажется, ему вы доверяете.

Я посмотрела на капитана дестриэров, взгляд его серых глаз не отпускал меня. Рэйвин стоял, сцепив руки за спиной, расставив ноги на ширину плеч. Он напоминал солдата – столь же неподвижен и суров.

Но он больше, чем просто солдат. Он тень на лесной дороге. Хранитель ключей и секретов, невидимка, не считая его пурпурного и бордового свечения. Мужчина со множеством масок.

«Предатель», – сказал Кошмар.

«Разбойник», – ответила я.

Стоило нашим взглядам встретиться – в серой вспышке – и я вспомнила, как стояла возле двери в покоях Рэйвина, его тело возвышалось надо мной, палец прижимался к моим губам.

Я отвела взгляд. Слишком поспешно.

– Как я могу ему доверять? – ответила я Элму. – Мы только познакомились.

Улыбка принца не источала радушия.

– Думаете, он красив?

Элм забавлялся со мной, как кошка с добычей. Я закусила губу, решив не отвечать, но влияние Косы – потребность дать ответ – одержало верх.

Голова начала раскалываться. Пот выступил на лбу и затылке. Когда я заговорила, голос звучал сдавленно.

– Да. – А следом назло добавила: – Для дестриэра.

Принц хихикнул. Рэйвин бросил на него прищуренный взгляд. И все же я не упустила, как губы капитана чуть дернулись в уголках, сформировав неуловимую полуулыбку, натянутую невидимой нитью.

– Поведайте нам больше о своей магии, – попросил Филик Уиллоу, вставая из-за стола. – Ограничивается ли она тем, что вы можете различать Карты Провидения по цветам? Или же вы обладаете и другими дарами?

«Осторожно, – предупредил Кошмар. – Чувствуешь влияние Косы?»

Да. Едва ли я когда-нибудь испытывала столь сильное желание, как то, что побуждало меня рассказать Совету все, что они хотели знать. Я чувствовала себя взаперти разваливающегося убежища собственных мыслей. Казалось, будто Коса билась о несущую опору, и каменный потолок моего разума трескался.

Когда я замешкалась, Рэйвин приподнял брови.

– Простите меня, мисс Спиндл, но вы не похожи на того, кого тренировали для боя. Возможно, благодаря удаче вы могли сбить с ног Элма, – сказал он, одарив кузена кривой ухмылкой, – но не меня. Вам подвластна иная магия?

Мне хотелось быть честной. Вернее, Элм Роуэн с Косой хотели, чтобы я была таковой. Я взглянула на остальных, многие откинулись на стульях, напряженно вглядываясь в меня в ожидании ответа. Мои ладони стали скользкими от ледяного пота. Одно неверное слово, и присутствующие поймут, что им нужна не моя магия… а монстр в моей голове.

«Помоги мне», – взмолилась я в пустоту.

Кошмар скользнул по нашей общей тьме, сопротивляясь влиянию Элма.

«Со мной здесь будет легче, моя дорогая. В конце концов, Коса на меня не действует».

Я моргнула.

«Что? Почему ты не сказал раньше?»

«Ты не спрашивала».

Магия. Я ощутила ее, учуяв запах соленой воды. Кошмар зашевелился, ослабляя веревку, которой Элм Роуэн обвязал мой разум. Магия Косы утратила былую силу, желание быть честной – податливой и послушной – угасло, смытое волной соли.

Я задыхалась, хватая ртом воздух, однако мой разум внезапно успокоился, последние остатки влияния Косы рассеивались, как рябь на воде. Когда я заговорила, мой голос приобрел железные нотки.

– Нет, – сказала я Рэйвину. – У меня нет другой магии. Я лишь могу видеть Карты Провидения.

Прищурившись, капитан склонил голову набок. Я выдержала его взгляд, заставляя черты лица оставаться неподвижными. Если Рэйвин и подозревал, что я избавилась от контроля Косы, он этого не сказал. Тем не менее я не упустила острую грань сомнения, закравшуюся в уголки его глаз.

– Кто обучал вас драться? – спросил капитан.

– Никто, – ответила я. – Выживать я научилась самостоятельно.

– И вы никогда никому не рассказывали о своих способностях?

Я подняла на него взгляд.

– Как я уже говорила вам, капитан, никто больше не знает. Ни отец, ни мачеха, ни сводные сестры, ни дядя, ни тетя, ни кузены. – Я повернулась к остальным, во мне пылал гнев. – Я избегаю города, дестриэров и целителей. И обитаю в лесу, который до недавнего времени, – сказала я, бросив холодный взгляд на Рэйвина, – был для меня самым безопасным местом. – Я скрестила руки на груди. – До сегодняшнего дня моя жизнь была связана с осторожностью, а не с магией и риском.

Комнату заполнило тягостное молчание, нарушенное строгим голосом Моретты Ю:

– Тогда давайте продолжим. – Она положила на стол раскрытую ладонь. – Есть ли у кого-нибудь еще вопросы к мисс Спиндл?

Никто не заговорил. После тяжелой паузы взгляд Моретты вернулся ко мне. Он оказался глубже, чем я ожидала, и я почти слышала сталь в ее голосе – абсолютную решимость.

– Клянетесь ли вы, Элспет Спиндл, что то, что мы поведаем вам, не выйдет за пределы этой комнаты? – спросила она. – Даете ли вы свое слово?

Я потянулась в темноту, но Кошмар молчал. Он, как и остальные, ждал моего ответа.

Коса меня больше не контролировала. Я могла солгать по своему желанию.

Но не стала этого делать.

– Да, – ответила я. – Клянусь.

Рэйвин подошел и опустился рядом с моим стулом. Он опирался руками на согнутое колено. Не будь он суровым, точно ворон, и облаченным во все черное, я могла бы принять его за рыцаря, павшего ниц перед девой, сошедшей со страниц книги.

– Нам нужно, чтобы вы помогли нам собрать колоду карт, мисс Спиндл, – сказал он.

Внезапно я стала маленькой девочкой, которая сидела рядом с Айони, пока тетя читала нам «Старую Книгу Ольх». Шелковистый ритм древнего текста захлестнул меня, стихотворение на последней странице и звук голоса матери прочно проникли в душу.

Что она однажды сказала?

«Карты. Туман. Кровь. Все они сплетены воедино, их баланс, точно паутина, хрупок. Объедини все двенадцать Карт Провидения с черной соленой кровью, и зараза исцелится. Бландер освободится от тумана».

Я уставилась на лица вокруг меня.

– Король Роуэн и все его предшественники хотели собрать эту колоду. – Я вцепилась в край стула так крепко, что у меня заболели костяшки. – Но вы не заодно с королем. Иначе бы уже отдали ему Карту Кошмара. Вы собираете колоду сами… – Мой взгляд метнулся к столу. – Планируете восстание? Собираетесь свергнуть короля?

Голос Фенира прозвучал резко:

– Ничего подобного. Восстание уничтожит Бландер.

«Тогда почему бы не работать вместе с королем, чтобы собрать колоду? – спросил Кошмар, пробравшись в разум. – Они что-то скрывают».

Я ждала, в комнате стало так тихо, что она могла бы сойти за гробницу.

– С колодой карт, – сказал Фенир, – король рассеет туман, вернув себе право на Бландер, отняв его у Духа Леса. – С напряженным выражением лица он взял руку жены. – И он сможет излечить поветрие.

Я ждала продолжения, дыхание участилось.

– Но, как любит напоминать нам «Старая Книга Ольх», – произнес Элм возле очага, вертя в руках Косу, – даром мы ничего не получим. Теперь, когда у моего отца есть Карта Кошмара, ему нужны только две вещи, чтобы объединить колоду: потерянная карта Двух Ольх и кровь. Кровь зараженного. – Он напряженно посмотрел на пламя. – И чтобы заполучить ее, он собирается убить Эмори.

Странный мальчишка с непостоянным, переменчивым характером. Он заражен. А значит, Эмори Ю живет в королевском замке не из гостеприимства.

Он пленник.

И присутствующие здесь собирались пойти на измену, чтобы спасти его.

Даже Кошмар ошеломленно молчал.

Я отвела взгляд, стыдясь своих жестоких мыслей об Эмори. Мальчик болен – одурманен магией. И его дядя собирался пожертвовать им из-за этого.

Как легко на его месте могла оказаться я.

– Мы можем рассказать больше, – сказал Фенир, нарушая тягостное молчание, – но не здесь. Час уже поздний, а мы все еще в стенах короля. Если согласитесь помочь нам, мы отвезем вас в замок нашей семьи.

На этот раз заговорила Джеспир. Ее теплый голос немного хрипел, словно потрескивающий хворост.

– Нам нужны только Колодец, Железные Ворота и Две Ольхи, – сказала она. – Тогда наша колода будет собрана. – Джеспир сцепила пальцы. – Найти Две Ольхи будет нелегко. Но с твоей способностью видеть карты у нас есть преимущество, которого нет у короля. Помоги нам, Элспет, и мы сможем вылечить Эмори. – Она вглядывалась в мое лицо. – Помоги нам, и ты тоже сможешь исцелиться.

Ее мольба тронула меня. Я посмотрела на Рэйвина, чтобы что-нибудь сказать, чтобы возразить – я не уверена наверняка. Но не могла найти слов. Неожиданно он выглядел совсем юным, стоя на коленях рядом со мной. Только потом я вспомнила, что, несмотря на всю серьезность положения, капитан дестриэров немногим старше меня.

И все же я опасалась присоединяться к нему. Он стал капитаном самых опасных людей Бландера не благодаря красивому личику.

– Чью зараженную кровь вы будете использовать для объединения колоды, если не кровь Эмори? – спросила я, стискивая подол платья.

– Кое-кого из приближенных к королю, – напряженно ответил Рэйвин. – Того, кто совершил великие злодеяния.

Не выдавая волнения, я потянулась к своему разуму.

«Если собрать колоду, действительно ли я смогу исцелиться?»

«Кто сказал, что тебе нужно исцеление?»

«Будь серьезен!»

Смех Кошмара эхом отозвался в пещерном мраке.

«Я знаю то, что знаю. Мои секреты глубоки. Но долго я хранил их и еще долго буду хранить».

Закрыв глаза, я вздохнула. Не могла представить себе Бландер без тумана, как не могла вообразить способ найти Карту Двух Ольх. Карту, которая утеряна на протяжении веков. Хуже того, от одной мысли о том, чтобы принести кого-то в жертву, заслуженно или нет, и пролить зараженную кровь, дабы объединить колоду Карт, у меня скрутило живот. Возможно, именно поэтому последняя страница «Старой Книги Ольх» всегда казалась мне сказкой – темной, причудливой. Невыполнимой.

Я чувствовала это в их глазах, в плечах, в воздухе, который мы разделяли – напряжение, но с толикой надежды. Они отчаянно нуждались в моей помощи, в моей магии.

Я скользнула ладонями вверх по рукам, зная, что ждет меня под рукавами. Я почувствовала это в своих венах в тот момент, когда попросила Кошмара о помощи – в миг, когда избавилась от влияния Косы. Оно всегда там, как и застывшее в ожидании существо в моем разуме.

Чернота. Темная, как чернила. Магия.

Магия, достаточно сильная, чтобы найти карту, потерянную пять сотен лет назад.

– Я сделаю это, – сказала я, пока сердце отбивало бешеный стук. – Чтобы исцелиться, я помогу вам найти Карту Двух Ольх.

Глава двенадцатая

Я ждала у входа в подвал на каменных ступенях, обхватив голову руками. Прошел всего час с момента встречи с Советом, но этот час показался мне целой вечностью. Надо мной прозвучал колокол, пробивший одиннадцать. Пир закончился – торжество переместилось на улицу, ради танцев и распития вина.

В подвале же обсуждали мою судьбу.

Я вертела амулет в руках. За дверью погреба на фоне остальных можно было различить только тон леди Ю. Кто-то кашлянул. Я протерла глаза.

«Почему ты мне не сказал?»

«Что не сказал?»

«Что Карта Косы на тебя не действует».

Мерзкий звук скрежета отозвался в сознании. Кошмар ковырялся в зубах.

«Ни одна из них на меня не действует, дорогая».

Я раскрыла рот.

«И ты совершенно случайно забыл об этом упомянуть? За все ОДИННАДЦАТЬ лет?»

«Но я упоминал об этом, мой маленький несмышленый компаньон. – Его когти заскрежетали о зубы. – Однако я не могу нести ответственность за твои слабые умственные способности».

Мне хотелось протянуть руку в темноту и ударить по его чудовищному лицу.

«Ты действительно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной».

Кошмар рассмеялся.

«Скоро ты все поймешь. Правда всегда выходит наружу».

Если бы я так не устала, могла бы возразить – добиться от Кошмара большего, стремясь узнать секреты, которые он охранял, как жадный дракон. Я все еще многого не знала о нем.

Но Кошмар выбрал удачный момент – бросил хлебную крошку на вершине горы. Если бы я захотела узнать больше, мне бы пришлось потрудиться.

А для этого я слишком устала.

Смех гостей, праздновавших Равноденствие, скатился по лестнице. Я зевнула и, хмурясь, глянула на дверь подвала. Что можно так долго обсуждать?

Хвост Кошмара издал свистящий звук.

«Выясни».

«И как же мне это сделать?»

«Лучше всего прибегнуть к старому методу».

«Какому?»

«Прижать свое ухо к двери, надо полагать».

Из-за толщины дерева голоса трудно было различить. Я скользнула к двери, молясь, чтобы собаки по ту сторону не выдали меня. Затаив дыхание, приложила ухо к щели между деревом и каменной рамой.

– Понадобится причина, чтобы Хоторны отпустили ее в наш замок, – сказал кто-то. – Как и Эрик.

– Я ей не доверяю, – произнес другой голос. Элм. – Ее манеры слишком отточены, а слова чересчур осторожно подобраны.

– Разумеется, – парировала Джеспир. – Не будь она осторожна, не смогла бы так долго ускользать от дестриэров и целителей.

– Ее место здесь, – заявил еще один голос. Филик. – Моретта видела ее. Элспет поможет нам найти колоду. О чем тут спорить?

– Тетя Моретта видела темную фигуру на лесной дороге, – возразил Элм. – Простите, тетя, я не сомневаюсь ни в вас, ни в вашей Карте Пророка. Но описание слишком расплывчатое. В ту ночь мы с Рэйвином могли наткнуться на кого угодно.

Фенир заговорил:

– И все же вам удалось найти девушку со способностью видеть карты, когда нам осталось собрать всего три?

– Пророк показал мне фигуру в капюшоне и с тенью, – прозвучал над шумом суровый и уверенный голос Моретты Ю. – Тень осталась, даже когда свет померк. Фигура шла по направлению к лесу, а за ней следовали Карты Провидения, одна за другой, а затем и тринадцатая, которую я никогда раньше не видела. Еще за фигурой я заметила моего Эмори, живого и здорового. Вот что я видела. Именно поэтому и велела вам следить за лесной дорогой.

Несколько мгновений они молчали. Мое сердце колотилось в груди, маленький кусочек головоломки медленно складывался в образ, который я еще не могла постичь.

На лесной дороге они ждали именно меня, Рэйвин и Элм, хотя еще не знали об этом. А я… Я оказалась частью столь великого пророчества, что оно привело меня к семье Ю, одной из старейших семей Бландера… И в глубины предательства.

Закусив губу, я вжалась ухом в дверь, надеясь услышать больше.

Фенир нарушил молчание.

– Иного пути нет, нужно двигаться вперед, – сказал он. – Мы привезем Элспет домой и узнаем больше о ее магии. Когда отправимся на поиски карт, она будет сопровождать нас, чтобы помочь их отыскать.

Кто-то усмехнулся. Элм.

– У нас нет времени играть в опекунов пугливой девчушки.

– Пугливой? – фыркнула Джеспир. – Ты говорил совсем иначе, когда, хромая, вернулся с лесной дороги.

В комнате прогремел голос Рэйвина:

– Кем бы она ни была, но она точно не пугливая. Мы были бы дураками, если бы недооценили ее.

– Дом Спиндлов совсем рядом, – сказал Филик. – Почему бы не оставить ее с семьей?

– Нет, – поспешно возразил Рэйвин.

– Если она будет посвящена в наши планы, нужно держать ее поблизости, – сказал Фенир. – Мы не можем допустить, чтобы Спиндлы или кто-либо еще вмешивался в наши дела.

– И тут возникает вопрос: что мы скажем ее семье? Им понадобится причина, чтобы отпустить Элспет с нами.

Последовало напряженное молчание. Было трудно сохранять спокойное дыхание. Еще труднее прятаться, как капризный ребенок, пока за дверью обсуждали мою судьбу.

– У меня есть идея, – медленно произнесла Джеспир мягким голосом, будто успокаивая разъяренное животное. – Но тебе она не понравится.

– Будто все остальное до этого момента приносило мне удовольствие.

– Я не к тебе обращалась, Элм, – сказала Джеспир. – Я имела в виду Рэйвина.

Я так сильно прижалась к двери, что у меня заболела голова.

Голос Рэйвина обернулся рыком.

– Говори, Джес.

– Только сразу не отказывайся.

– Джеспир.

Она выдержала паузу.

– Что, если мы скажем Эрику Спиндлу и Хоторнам, что пригласили Элспет погостить в замке Ю… Чтобы ты смог ухаживать за ней?

У меня перехватило дыхание, усталость внезапно исчезла. Я взбодрилась, пульс участился, нежелательный румянец залил шею и лицо.

За дверью Элм разразился смехом.

Но в голосе Рэйвина веселья не чувствовалось:

– Нет. Точно нет.

– Но это хорошая идея! Вас уже видели сегодня вместе, никто не заподозрит истинной причины, по которой мы попросили ее остаться в нашем замке. – В наступившей тишине Джеспир вздохнула. – На самом деле тебе не нужно за ней ухаживать, достаточно только создать видимость. Просто, не знаю, улыбайся ей время от времени. Ты ведь помнишь, как улыбаться, правда?

Они все начали говорить одновременно, и голоса обернулись хаотичным гулом.

– Нам даже не придется стараться, – сказал Фенир. – Сплетни, конечно, и так разойдутся. Рэйвин никогда раньше не тратил время на то, чтобы как следует ухаживать за кем-то.

– Святые деревья, – пробормотал Рэйвин, его голос сочился раздражением.

В тоне Моретты слышалось воодушевление.

– Это может сработать. Если кто-нибудь спросит, я скажу, что пригласила мисс Спиндл от имени Рэйвина, – произнесла Моретта. А затем с упреком добавила: – Ему не нужно притворяться, что он пытается снискать ее расположения, если эта перспектива ему так противна.

– Полагаю, от моего слова уже мало что зависит, – резко выдохнул Рэйвин.

– Верно, – сказала Джеспир чересчур самодовольным тоном. – Ничего.

Фенир прочистил горло.

– Против чего именно ты возражаешь, Рэйвин? Она умна и эффектна.

Я задавалась тем же вопросом. Непреклонный отказ капитана ухаживать за мной – даже не ухаживать, а притворяться, – подействовал как дюжина укусов осы, оставив разгоряченные от гнева раны.

– Даже не сомневайтесь, она прекрасна. Только вот я… – Голос Рэйвина оборвался. Затем, словно слова ощущались горечью на устах, он вымолвил: – Если уловка поможет… – Он вздохнул. – Я попробую. Хотя сомневаюсь, что мне удастся сыграть убедительного кавалера.

Я выдохнула горячий воздух через ноздри.

– Не делай мне одолжений, – прошептала я, прислушиваясь к гулу. Будто я когда-нибудь соизволила бы ответить на ухаживания такого, как он. У меня и без того хватало забот, чтобы добавлять к ним еще и обязанность вымучивать улыбку у Рэйвина Ю.

Где-то в темноте раздалось злорадное мурлыканье.

«Как там говорится в старой пословице, моя дорогая? Что-то о дамах, которые слишком много сопротивляются?»

Я шипением заставила его замолчать. Но как только убедила себя, что игры в ухаживание с Рэйвином Ю – последнее, чего бы я хотела, по ту сторону двери пришли к прямо противоположному выводу.

– Тогда решено, – твердо заявила Моретта. – Мисс Спиндл останется в замке Ю из-за намерений Рэйвина ухаживать за ней. Сегодня же вечером спрошу разрешения ее отца и Хоторнов. Они не откажут ей в длительном пребывании, если заверю их, что буду ее сопровождать.

Послышался шорох, шум согласия.

– Мы должны привезти Элспет туда сегодня вечером.

Смех Элма становился легко узнаваемым.

– Разве капитан не должен появиться на празднике со своей новой дамой сердца?

Я не смогла разобрать ответ Рэйвина. Но звучал он, несомненно, угрожающе.

– Давайте останемся на Равноденствии еще на час, – предложил Фенир. – Затем вернемся домой. – Последовала заминка. – Не хочешь ввести ее в курс дела, Рэйвин?

Послышались шаги.

– Не забывай улыбаться! – крикнула Джеспир, когда ручка повернулась.

Я отпрянула от двери, пошатываясь на пятках. И с грохотом упала на спину. Когда Рэйвин Ю открыл дверь, я взглянула на него с пола, щеки раскраснелись так, будто я виновата во всех смертных грехах.

Он изогнул бровь, глядя на меня сверху вниз.

– Разве ваша тетя никогда не говорила вам не подслушивать под дверью, мисс Спиндл?

Я с вызовом встала, стряхивая пыль с подола платья.

– Я не подслушивала.

Кошмар рассмеялся.

«Придется поработать над твоими навыками лжи».

Рэйвин закрыл за собой дверь.

– Как много вы слышали?

Я встала на ступеньку выше его, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне. Почти.

– Достаточно.

Капитан пристально смотрел на меня.

– И план вас устраивает?

Жжение в груди вернулось. Я прищурилась.

– Если уловка поможет, я постараюсь.

Похоже, ему не очень хотелось, чтобы его собственные слова использовали против него. Рэйвин снова посмотрел на меня, взгляд серых глаз сурово очертил мое лицо, на мгновение остановившись на губах, а затем скользнул в сторону.

– А как же Лобернум?

– А что с ним?

Рэйвин склонил голову.

– Он влюблен в вас.

Я вздрогнула и затрясла руками, как бы сбрасывая с себя то, что капитан только что сказал.

– Между нами ничего нет. Ухаживание, – мне с трудом удалось выдавить слово, – не имеет никакого значения. Я ничего ему не обещала.

Рэйвин не произнес ни слова, наблюдая за мной. Он опустился на ступени, потирая глаза. На мгновение капитан показался мне изнуренным, уставшим до мозга костей. Впервые я подумала, что чей-то день мог быть столь же утомительным, как и мой.

Капитан поднял на меня взгляд, его глаза покраснели от растирания.

– Полагаю, неприятно оказаться под влиянием Косы. Вы в порядке?

Я топнула ногой по каменному полу.

– Ваш кузен – полный…

– Осел. Знаю. Но выбор стоял между Картой Косы и Чаши, учитывая, что Кошмар не рассматривался.

От меня не укрылась толика обиды в его голосе. Мои губы сжались в плотную линию, пока капитан дестриэров наблюдал за мной. Когда я не предложила никаких объяснений, он продолжил:

– Поиск карт сулит опасности, мисс Спиндл. Вы это понимаете.

Я попыталась пожать плечами, но скрыть скопившееся внутри опасение не удалось.

– К счастью, мы уже некоторое время назад переступили черту беззакония. И знаем, как обеспечить вашу безопасность.

– А если меня поймают? Если ваш дядя узнает, что я заражена?

Рэйвин поднялся на ноги.

– Тогда вы вновь окажетесь в той ситуации, в которой я застал вас сегодня утром. Разница лишь в том, что вы обретете верных союзников.

Я уставилась на племянника короля, ища что-то, чего не могла найти. Страх… опасение… хоть что-нибудь, что сумела бы соотнести с собственным беспокойством. Но Рэйвин Ю оставался спокоен, гладок, как стекло, не тронут тем ужасным риском, которому подвергал меня.

Мой голос дрогнул:

– А если я захочу уйти?

Рэйвин удерживал мой взгляд.

– Вы не пленница.

«Существует множество видов клеток», – произнес Кошмар.

Я попыталась проигнорировать его.

– Я могу вернуться в дом моей тети – если захочу?

– Разумеется, – сказал капитан. – Только, я думал, вы желаете найти лекарство.

– Желаю.

– Тогда помогите нам. Помогите, чтобы мы могли помочь вам.

Я потянулась в темноту, мысленно цепляясь за жесткую шерсть вдоль спины Кошмара.

«Мне не выбраться отсюда невредимой без твоей помощи».

Он дернулся, навострив уши.

«Ты даешь мне полную свободу действий?»

Я стиснула зубы.

«Я прошу тебя сохранить мне жизнь, Кошмар. Хотя бы настолько, чтобы суметь наконец избавиться от тебя».

Его смех пронесся в сознании, точно призрак, прочесывающий коридор, одновременно близкий и далекий.

Я подняла взгляд на Рэйвина. На протяжении одиннадцати лет поветрие затягивалось поводком на моем горле. Я трусила под этим поводком, надежда на излечение не поддавалась воображению.

Но когда я взглянула в серые глаза капитана – человека, который по закону должен был наблюдать, как меня тащат в темницу, – поводок на горле ослаб. Рэйвин распахнул дверь – снял ключ со своего пояса и отпер ту часть Бландера, в которую я не позволяла себе верить. Я будто вновь стала ребенком, окунувшись в текст «Старой Книги Ольх». В мире существовала магия. Устрашающая, чудесная. Магия достаточно великая, чтобы отменить другую магию. Лекарство от поветрия.

И способ выгнать Кошмара из моей головы.

– Когда мы начнем? – спросила я.

Капитан дестриэров шагнул вперед. Мы стояли нос к носу, его тень поглотила меня целиком.

– Я бы сказал, что мы уже начали.

С этими словами он поднялся по ступеням, перешагивая через одну, карты в его кармане отбрасывали жуткий свет на темные каменные стены. Когда я не последовала за ним, он повернулся и сказал:

– Час, мисс Спиндл. Только чтобы нас заметили. После этого сможем освободиться от этого жалкого замка.

Выпивка и танцы переместились в сады. Шум десятков семей эхом разносился по территории замка, окруженной туманом, который стелился за живыми изгородями.

Рэйвин провел нас через большой зал, обратно к главной лестнице.

– Праздник там, – сказала я, указывая на широкую позолоченную дверь, ведущую в сад.

– Я хочу, чтобы вы поняли, почему мы пошли по этому пути, мисс Спиндл, – произнес Рэйвин. – Почему рискуем всем, чтобы заполучить последние три карты. – Он оглянулся на меня через плечо. – Эмори, – пояснил он. – Мы идем к Эмори.

Во мне смешались ужас и любопытство. Казалось невероятно мрачным и жестоким, что король готов пожертвовать собственным племянником – даже если результат может навсегда изменить Бландер к лучшему.

«Правление короля идет бок о бок с тяжелым бременем, – прошептал Кошмар нехарактерно густым голосом. – Сквозь века проходят трудные решения. И все же они должны быть приняты».

– Почему Эмори? – спросила я. – Знаю, что поветрие встречается редко… но наверняка есть кто-то еще…

– Кровь в любом случае должна пролиться, – сказал Рэйвин, его голос будто звучал издалека. – Возможен ли тут легкий выбор?

Мы поднялись уже на целый этаж выше комнат, которые я делила с отцом, мачехой и сводными сестрами. Стоун казался одной длинной бесконечной лестницей, такой крутой, что у меня заболели колени. Я задрала подол платья и старалась не запыхаться. Все что угодно, лишь бы избежать еще одного пристального взгляда от Рэйвина Ю. Когда мы поднялись на четвертый этаж, я оперлась рукой о перила, делая вид, что любуюсь гобеленом с изображением золотого яйца, глоток за глотком втягивая воздух.

Если Рэйвин и заметил мою одышку, то оказался достаточно тактичен, чтобы не говорить об этом.

– Здесь королевское крыло, – пояснил он. – Эмори чувствует себя комфортно. Насколько это возможно. – Когда я ничего не сказала, капитан понизил тон: – Но он умирает.

Мой взгляд метнулся к его лицу, и я забыла о своей одышке.

Рэйвин продолжил:

– Вот почему король выбрал кровь Эмори, чтобы объединить колоду. Он думает, что спасает моего брата от долгого, мучительного вырождения. Убийство из милосердия. – Он застучал ногами по ковру. – Мой дядя мог отправить его к целителям – убить сразу, как только узнал о заражении Эмори. Но он этого не сделал. Нарушил правила – оставил Эмори в живых. – Рэйвин провел рукой по лбу. – И я отплатил ему ложью.

Во мне вспыхнуло внезапное желание протянуть ладонь и коснуться его руки. Но жест показался слишком личным.

– Вам бы не пришлось лгать, если бы король отозвал своих целителей и позволил людям вроде Эмори и меня гулять на свободе, – возразила я.

– Я пытался решить это сотней способов. Но король не потерпит возражений. Эмори проявил свою магию – слишком многие догадались о его заразе. – Рэйвин стиснул зубы. – Мой дядя верен роду Роуэнов. Каждый зараженный магией должен умереть. – Капитан провел рукой по лицу. – И потому у нас нет выбора. Если хотим спасти Эмори, мы должны сами собрать колоду. К зимнему солнцестоянию.

– Почему к солнцестоянию?

– Магия Эмори вспыхивает при смене сезонов. А в «Старой Книге Ольх» сказано, что карты следует объединять в самую темную часть года. – Он глубоко вздохнул. – Брат может не пережить еще один сезон. Я могу быть лжецом и предателем, – сказал он, – но, по крайней мере, готов сказать, что нет ничего, на что бы я ни пошел ради спасения Эмори.

Мы прошли дальше по ярко освещенному коридору. Ковер под ногами был соткан из тяжелой шерсти, богато расшит и окрашен в багровый цвет.

Два стражника стояли под факелами по обе стороны высокой узкой двери. Они вооружились мечами и длинной зловещей веревкой. Увидев Рэйвина, стражи отступили в тень.

Капитан дестриэров не обратил на них внимания и открыл дверь. По ее скрипу я догадалась, что она сильно укреплена. Я вошла в комнату следом за Рэйвином, и мои глаза округлились, глядя на окружающую обстановку.

Свечи в комнате потухли. Их задул сильный ветер, который тянулся из-под окна. Рэйвин закрыл ставни, а я с широко распахнутыми глазами подошла к старому дубовому столу в центре комнаты.

Очаг зажжен. Нос наполнил запах вина и затхлости от сотен книг на полках из красного дерева. Напротив стола вдоль дальней стены стояла массивная кровать, забросанная одеялами и еще бо́льшим количеством книг.

Но несмотря на тепло и богатую обстановку, комната была безжизненной. Пустой.

Эмори Ю, пленник короля, исчез.

Глава тринадцатая

Мы побежали обратно по коридору – вниз по винтовой лестнице – до самого выхода в сад. Рэйвин, стиснув зубы, постучал по Карте Кошмара.

– Мои родители и сестра собираются обыскать замок, – сказал он, остановившись перед дверью в сад и услышав шум за ней. – Вы можете подождать их здесь, если желаете.

Я с трудом перевела дыхание.

– Что будет, если мы не сможем его найти?

– Мы его найдем, – отрезал Рэйвин. – Когда Эмори достаточно сообразителен, чтобы обмануть стражу, он просто блуждает по замку. Но я бы предпочел, чтобы его нашла семья, а не целители или дестриэры.

Я выглянула в сад, заметив плотную толпу.

– Лишняя пара глаз не помешает, – заметила я. – Лучше пойду с вами.

Музыка лилась через открытые двери. Гости короля не умолкали, завеса приличий истончилась, смех эхом отражался от каменных стен замка. Слуги суетились, стараясь наполнить кубки вином. Начались танцы, мягкий свет факелов заливал сад, пары покачивались во влажном вечернем воздухе.

Но не успели мы с Рэйвином присоединиться к толпе, как колокол пробил полночь, и сзади раздался гулкий голос, разнесшийся по огромному залу.

Когда я повернулась, свет померк, и зал погрузился в темноту. Трое дестриэров, вооруженные Черными Лошадьми, маршировали через замок к нам. Перед ними, купаясь в красном свете Косы, величественно и свирепо шагал Его Королевское Величество, Правитель Бландера, Хранитель Законов, Защитник Карт Провидения.

Король Коркис Роуэн.

Рэйвин засунул Карту Кошмара в карман.

– Дядя, – прохладно приветствовал он.

– Наслаждаешься пиршеством? – спросил король, остановившись перед нами.

– Разумеется.

– Ты выглядишь запыхавшимся. – Как и его сыновья, король обладал зелеными глазами, в которых читалась мудрость. – В чем дело?

– Все в порядке, сир, – ответил Рэйвин с бесстрастным лицом, словно высеченным из камня. – Я сопровождал мисс Спиндл в сады.

Когда взгляд короля переместился на меня, уши заполнил стук собственного сердца.

– Мисс Спиндл, – произнес он. – Разумеется. Дочь Эрика. Я не видел вас при дворе.

Мне потребовались все силы, чтобы улыбнуться. Кошмар, спровоцированный моим страхом, зашипел, выставив острые когти. Я шагнула вперед и поклонилась, согнув дрожащие колени.

– Я не часто покидаю тишину дома, Ваше Величество.

Когда король взглянул на меня, я почувствовала напряжение в его взгляде.

– Очень жаль, – сказал он. Затем обратил внимание к Рэйвину. – Похоже, вы уже произвели впечатление.

Капитан дестриэров стоял неподвижно, точно статуя, сомкнув челюсть.

– Я с нетерпением жду новых встреч с вами, мисс Спиндл, – произнес король. Он одарил Рэйвина еще одним пристальным взглядом. Мгновение спустя нас окутало тяжелое облако тьмы, а правитель и его дестриэры исчезли в саду.

Я смотрела им вслед, стараясь не встречаться взглядом с Рэйвином.

– Нам следует найти вашего брата, пока король не узнал, что тот сбежал из своей комнаты.

Я вновь ощутила нерешительность Рэйвина Ю – его неловкость, когда король заметил нас вместе. Всему виной тот факт, что капитану приходится лгать, притворяясь, что он ухаживает за мной?

Или же он просто терпеть меня не может?

Опьяненные королевским вином и танцами, гости короля свободно двигались по садовой дорожке.

– Как же я ненавижу Равноденствие, – бормотал себе под нос Рэйвин, пока мы протискивались сквозь толпу.

Толпа сдвинулась, врезаясь в нас. Я мельком увидела двух Белых Орлов, карты храбрости. Они мерцали, точно снег на ветру, белоснежные и чистые, в менее людной части сада, возле рябиновой рощицы.

Между белыми огнями я заметила мальчика с темной копной волос и рваными движениями. Казалось, будто он потерялся в окружающем мире.

Эмори.

– Там! – сказала я, указывая на него. – Я его вижу.

Рэйвин промчался сквозь толпу черной вспышкой, оставив меня позади. Я попыталась проследить за ним взглядом, но толпа пьяных мужчин столкнула меня с тропы.

Один из них рассмеялся, потрепав меня по голове, словно я животное, снующее между ног. Когда я отмахнулась от его руки, толпа шевельнулась. Мужчины снова толкнули меня, на этот раз достаточно сильно, чтобы повалить на землю.

Падение на садовую дорожку выбило воздух из легких. Мгновение спустя ко мне потянулась рука, зацепив меня за плечо. Я дернулась, чтобы сбросить ее, но замерла, узнав человека, поднявшего меня на ноги.

Элм Роуэн смотрел на меня насыщенно-зелеными глазами. Когда я встала на ноги, он крепко обхватил меня, ограждая от толпы.

– Все в порядке, Спиндл?

– Уходите, – сказала я, все еще чувствуя боль и жжение от пощечины.

– Думаю, вы хотели сказать «спасибо», – усмехнулся принц, проталкиваясь сквозь толпу, вверх по тропинке.

– Отпустите. – Я вывернулась из его руки, Кошмар в моем разуме зашипел.

– И позволить затоптать вас? – спросил Элм. – Наши планы закончатся, не успев начаться.

Толпа снова зашумела. Я прижалась к Элму, вокруг нас гремел пьяный смех.

– Вот же проклятые деревья, – сказал принц, его пальцы засветились красным, когда он достал из кармана Карту Косы и трижды постучал по ней. На краткий миг его глаза остекленели, и он потерялся где-то глубоко внутри себя, поглощенный магией.

Я наблюдала за ним, у меня в животе скручивались узлы ужаса и восхищения.

Глаза толпы обратились к нам. И все они двигались, ведомые красной картой, мужчины и женщины, разлетаясь, точно пепел на ветру, расходясь в стороны, образовав четкий проход через этот хаос. Затем, только когда путь к рябиновой роще стал свободен, Элм еще раз трижды коснулся Косы, освобождая толпу от контроля.

Я нерешительно ступила на новую импровизированную дорожку.

«Он только что заставил пятьдесят человек стать податливыми, подобно бумаге».

Кошмар цокнул языком по зубам.

«Но ведь тебя он контролировать не мог?»

Тропинка отклонилась, обвивая ухоженные кусты. Элм вел нас, приложив ладонь ко лбу.

– Итак? – спросил он, засовывая Косу в карман туники.

– Он там, – сказала я, вновь заметив Эмори Ю и свечение Карт Белого Орла.

По роще пронеслось хихиканье Эмори. Он, точно тростник, покачивался между двумя мужчинами с Белыми Орлами. Эти мужчины выше его – старше, шире и гораздо злее. Мне не удалось расслышать слов, но по их осанке – по напряжению в широких плечах – я поняла, что они не обмениваются любезностями с младшим племянником короля.

Мгновение спустя Эмори уже лежал на земле, из его ноздрей сочилась кровь от полученного удара.

– Ну вот, опять, – вздохнул Элм, поспешно спускаясь по садовой дорожке. Эмори лежал на траве, слова слетали с его уст взрывами смеха. Все еще находясь далеко, мы с принцем не могли разобрать сказанного, но что бы Эмори ни говорил, этого было достаточно, чтобы один из мужчин поднял его с земли за воротник.

Но прежде чем он успел нанести новый удар, мужчина отшатнулся назад, и черный рукав обхватил его горло.

Прибыл капитан дестриэров.

Боковым зрением я заметила, как мимо проносилась темная зелень. Тропинка извивалась, ведя нас с Элмом к ряду живых изгородей. Заглянув за одну, я увидела Рэйвина, глубокие тона его Карты Кошмара и Зеркала контрастировали с мужчинами и их Белыми Орлами.

Второй мужчина шагнул вперед.

– Этот коротышка обчистил мои карманы!

Рэйвин отпустил горло первого мужчины.

– Он глупый мальчишка, – сказал он. – Уходите. Сейчас же.

– Нет, пока не получу назад свои монеты!

Подстегиваемый храбростью, которую ему придала Карта Белого Орла, первый мужчина резко замахнулся на Рэйвина, сжав кулак, напоминавший булаву. Капитан дестриэров увернулся от него, пробираясь сквозь тень. Он встал между Эмори и мужчинами, оттеснив брата подальше.

Эмори отступил к ближайшему дереву, изогнув губы от смеха. Он забрался на низкую ветку и повис, широко распахнув затуманенные глаза.

Я бросилась к живой изгороди, но Элм положил руку мне на плечо и остановил.

– Вы не собираетесь ему помочь? – недоуменно спросила я.

Принц прислонился к зелени и зевнул.

– День выдался долгим. Пусть Рэйвин немного повеселится.

Кошмар наблюдал за дракой, размахивая хвостом. Мужчины двигались в унисон, пытаясь застать Рэйвина врасплох. Он же просто повернулся и с жестокой точностью быстрым ударом в челюсть отправил одного из них на землю.

Тот упал под рябину. Эмори завыл со своего насеста, улыбаясь так широко, что я могла разглядеть его зубы.

– Прошу прощения за загребущие руки, – сказал он, бросая золотые монеты одну за другой на грудь мужчины. – Боюсь, это семейная черта.

Я уставилась на мальчика как завороженная. Я почувствовала это еще на лестнице. В Эмори Ю есть нечто странное. Теперь поняла, что это на самом деле. Поветрие… оно разъедало его, лишая рассудка.

«Он вырождается, – сказал Кошмар. – Понемногу. За магию всегда приходится платить».

Я покрутила вороньей лапкой в кармане.

– Какими способностями поветрие наделило Эмори?

Взгляд Элма переместился на юного кузена.

– Он может считывать людей, – сказал он. – Видеть секреты, будто они расписаны на страницах книги. Для этого достаточно одного прикосновения.

По спине пополз холодок.

«Вижу взгляд сощуренных желтых глаз, наполненных ненавистью, – сказал мне мальчик. – Вижу тьму и тень. И я вижу твои пальцы, длинные и бледные, покрытые кровью».

Элм, подозревая о моих мыслях, продолжал:

– Но зараза взяла свое. За последние два года он стал слабее, непостояннее и злее. Иногда он даже не может вспомнить свою семью. С каждым солнцестоянием и равноденствием его состояние ухудшается.

Рэйвин продолжал бороться со вторым мужчиной. Капитан парировал его удар и отвечал грубым толчком слева. Элм наблюдал за ними, поочередно хрустя костяшками пальцев.

– Прошлым вечером Эмори рассказал мне о вас, – признался он. – Кузен заявил, что в замке есть девушка с черными глазами и темной магией. – Улыбка не коснулась глаз принца. – Бедняга так разволновался. Он никогда раньше не встречал зараженного. Никого, кроме брата, разумеется.

Казалось, будто сотня пчел заполонила мои легкие, бились крылышками. Я с трудом дышала, жар поднимался из груди и обволакивал горло.

Рэйвин Ю. Заражен.

«Ты знал?» – охнула я, обращаясь к Кошмару.

Он замурлыкал, удовлетворение стекало с его голоса, как горячий воск.

«У меня были подозрения».

«И ты не подумал сказать мне об этом?»

«Ты весь день не сводила глаз с этого мужчины. Наверняка заметила нечто большее, чем просто симпатичное личико».

Элм наблюдал за мной, заметив потрясение. И на этот раз он улыбнулся во всю силу.

– Он не сказал вам?

Я моргнула, язык заплетался.

– Он… Он…

– Заражен, – подтвердил Элм. – Да. Так ужасно.

«Что он за существо, с маской, точно камень? – вновь сказал Кошмар. – Капитан? Разбойник? Или зверь, которого еще не знаем?»

Мы с Кошмаром выглянули из-за изгороди: схватка достигла своего апогея. Оба противника Рэйвина были на ногах, их Белые Орлы сияли из карманов. Эмори прокукарекал со своего насеста на дереве. Когда первый мужчина попытался нанести удар, Рэйвин опередил его, впечатав кулак в живот и отбросив соперника, словно тот не превышал веса собаки.

Второй мужчина – тот, что ударил Эмори, – набросился на капитана. Рэйвин уклонился, поймав его за локоть. Мгновение спустя мужчина издал зверский крик и упал на землю, его рука неестественно выгнулась.

Я наблюдала, как капитан дестриэров, оставшись стоять в одиночестве, победоносно склонился над противниками. Я не могла разобрать слов, которые он произносил. Тем не менее от меня не укрылось, как мужчины съежились, не в силах – и не желая – вставать.

Рэйвин протянул к ним раскрытую ладонь и стал ждать.

Кошмар наклонился, приглядываясь. Мы смотрели, как оба мужчины, в синяках и крови, кладут свои Карты Белого Орла в раскрытую ладонь Рэйвина.

Стоило картам коснуться руки капитана, как белое сияние погасло.

Глава четырнадцатая

Мои ноги двигались сами по себе, смятение, гнев и полное недоумение боролись за господство где-то между разумом и сердцем. Когда я подошла, губы Рэйвина изогнулись в полуулыбке, которая исчезла, стоило ему только увидеть мое лицо.

– В чем дело? – спросил он.

– Мне известно, кто вы, – сказала я, обвиняюще ткнув пальцем в капитана.

Рэйвин выпрямился. В выражении его лица я не уловила ни гнева, ни страха, только разумное спокойствие. Он шагнул ближе, сокращая пространство между нами. И заговорил низким голосом:

– Правда?

– Кто эта прекрасная леди? – спросил Эмори, отрывая веточку от рябины и отщипывая листья один за другим. – Мне кажется, она Дух Леса. Нет… король! Нет. – Его улыбка скривилась. – Злодейка.

– Эмори! – огрызнулся Рэйвин, оглядываясь на брата через плечо. – Ты уже достаточно повеселился. Теперь заткнись.

– Но я же сказал, что она красивая, разве нет? – Эмори яростно крутил пальцами веточку. Мгновение спустя он выругался, ткнув себе в глаз.

– Ну-ну, – произнес Элм, выходя из-за изгороди со светящейся картой в руке. – Мы еще собирались выпить сегодня, правда, мальчик мой?

Эмори ударил кузена веткой.

– Отстань вместе со своей картой, Р-р-р-р-инэлм. Я не младенец, которого нужно пеленать.

Взглянув на нас с Рэйвином – наши спины выпрямились, а рты сомкнулись, – принц изогнул губы в виноватой ухмылке.

– Вам двоим нужно кое-что обсудить. Я займусь этим животным.

– Животным? – Эмори вновь полез на рябину. – Я Эмори Тайдус Ю – сын воинов, предок великих людей, предвестник всего, что све…

Он с грохотом свалился с дерева, и сад наполнился смехом Элма.

– Пойдемте со мной, – сказал Рэйвин, не глядя на меня, напряженно сжав челюсть.

Я последовала за ним обратно по тропинке, все слова вылетели разом:

– Сначала ваша Карта Кошмара, затем это. Я уже устала от ваших недомолвок, капитан.

Рэйвин ничего не сказал. Звуки празднества в честь Равноденствия – смеха и музыки – становились все громче. Но прежде чем мы смогли снова выйти к толпе, капитан дестриэров сошел с тропинки в тень клена.

У меня не оставалось выбора, кроме как последовать за ним.

– Чего я никак не пойму, – признала я, отбрасывая ветви, пока мы не оказались лицом к лицу, – так это того, как вы прожили свою жизнь так публично. Вы капитан проклятых дестриэров. Думала, что вам, как никому другому, положено быть безупречным. – Я сделала паузу, в моих словах чувствовался жар. – Но это не так, правда? Вы заражены.

– Говорите тише, чтоб вас, – предупредил он, нависая надо мной.

Где-то в глубине сознания зазвенели тревожные колокольчики. Бо́льшую часть своей жизни я старалась не привлекать внимания, не говоря уже о том, чтобы вызывать гнев дестриэра. Но как бы громко ни звучали колокольчики, их заглушал еще более громкий звон…

Звон гнева.

– Итак? – процедила я сквозь зубы. – Вы заражены или нет?

Рэйвин отвел взгляд. Он долго молчал, его губы стали тончайшей линией под тенью носа. Наконец он ответил:

– Заражен.

– Король знает?

– Да. – Рэйвин переместил свой вес, скрестив руки на груди. – Вы удивитесь, если узнаете, сколько еще секретов хранит мой дядя.

– И вы… кто? Его магический питомец? Служите ему в обмен на нормальную жизнь, в то время как остальные, проклятые заразой, вынуждены красться на цыпочках, ожидая казни за каждым углом?

Рэйвин вздрогнул, прищурившись

Но я продолжала, кровь во мне бурлила.

– В подвале сияние ваших карт мерцало. До этого момента я не понимала причины. – Мой взгляд упал на его ладонь. – Белые Орлы. Как только вы прикоснулись к ним, их свечение погасло. – Я вглядывалась в лицо капитана, будто впервые видя его настоящего. – Какова ваша магия?

Рэйвин предпочел не отвечать словами. Он протянул правую руку между нами. Медленно разжал пальцы. Там, на его ладони, лишенные света и цвета, покоились две Карты Белого Орла.

Он бросил на меня мимолетный взгляд. Затем перевернул ладонь и позволил картам упасть.

Как только Белые Орлы соскользнули с кожи Рэйвина, к ним вернулся цвет. Я вздрогнула, ослепленная свечением. Карты полетели на землю, словно два белых маяка. Они приземлились между нашими ногами, сияя столь же ярко, как и любая Карта Провидения.

Я уставилась на них, дыхание участилось.

Кошмар все понял раньше меня. Он вцепился когтями мне в разум, остановив взгляд на Рэйвине, словно тоже видел капитана впервые.

«Двенадцать Карт Черной Лошади, но тринадцать дестриэров, – пробормотал Кошмар. – Ты когда-нибудь видела Рэйвина с Черной Лошадью? Нет, потому что он не может ею пользоваться. – Он неожиданно рассмеялся, испугав меня. – Разве не понимаешь? Он не может использовать Карты Провидения. Или, по крайней мере, не все».

Мой взгляд метнулся к капитану, белый свет от карт отбрасывал новые тени на его лицо.

– Вы не можете их использовать?

Рэйвин замер.

– Нет. Но и против меня их использовать нельзя. Такова природа моей магии. Карты вроде Чаши и Косы на меня не действуют.

Мои мысли закружились, точно листья в бурю.

– Но я видела карты в вашем кармане. Когда вы завязали мне глаза, я различала их свет. И наблюдала, как вы использовали Карту Зеркала и Кошмара.

Рэйвин нагнулся, подобрал с земли Белых Орлов и сунул их в карман.

– Карты теряют магию, стоит им только коснуться моей кожи. Зеркало и Кошмар – и, возможно, Две Ольхи – единственные, которые я до сих пор могу использовать.

Я все еще не понимала.

– Почему только они?

На лице Рэйвина Ю проступило заметное разочарование. Он открыл рот, чтобы ответить, но хихиканье за кленом заставило его замолчать.

Я обернулась. Сквозь усыпанные листьями ветви я видела лишь отдельные фрагменты. Придворные шли по садовой дорожке, не обращая на нас внимания, их голоса звучали громко и раскованно.

Рэйвин подождал, пока они пройдут. Он наклонился ближе, его голос прозвучал возле моего уха.

– Сейчас не время и не место обсуждать это, мисс Спиндл.

С этими словами он протиснулся мимо меня, вышел из-под укрытия дерева и вернулся на тропинку.

Его цель заключалась в том, чтобы заставить меня замолчать – вероятно, чтобы прекратить разговоры о его заражении. Но между нами осталось слишком много вопросов, слишком много невысказанных истин. Сжав руки в кулаки, я последовала за капитаном в центр сада, где все еще продолжался праздник.

С вызовом я схватила его за тунику и дернула. Рэйвин остановился, повернувшись ко мне, словно большая хищная птица. Но прежде чем он успел заговорить – выплеснуть все разочарование, отразившееся на его лице, – кто-то позвал меня по имени.

– Элспет!

Я выглянула из-за плеча Рэйвина, узнав слишком громкий, оживленный голос Димии. Она стояла в компании девушек в нескольких шагах от нас. Поймав мой взгляд, сестра помахала, расплескав вино из своего кубка. Затем приподняла подол платья и направилась к нам. За ней неохотно шла Ная, ее голубые глаза, обычно узкие и проницательные, выглядели потухшими.

Рэйвин закатил глаза и тихо выругался.

– Возьмите меня за руку.

Мой взгляд метнулся к его лицу. Лицу, которое в тот момент мне хотелось расцарапать.

– Что?

– Мы должны создать видимость, что я пытаюсь за вами ухаживать, – объяснил он, подойдя ближе, голосом, больше напоминавшим рычание. Рэйвин протянул руку. – Или вы забыли?

Мои сводные сестры уже в паре шагов от нас. Времени на раздумья не оставалось. Я вложила руку в раскрытую ладонь Рэйвина, и у меня перехватило дыхание, когда он, перевернув ее, переплел наши пальцы. Его ладонь была грубой, мозоли натирали нежную кожу между моими пальцами.

Мы повернулись к моим сводным сестрам.

– Ная, Димия, – сказала я с придыханием. – Наслаждаетесь праздником?

Девочки держали полупустые кубки, ленты в их локонах распустились, а щеки пылали. Но близняшки были пьяны, а не слепы. Их взгляды метнулись от Рэйвина ко мне, а затем к нашим переплетенным пальцам. Глаза Димии едва не вылезли из орбит, а с губ сорвался визг банши.

Ная только и делала, что таращилась, разинув рот, словно рыба.

– Похоже, ты тоже наслаждаешься Равноденствием, Элспет, – заметила Димия, ткнув близняшку локтем в бок.

Ная моргнула, ее взгляд метался между мной и Рэйвином.

– Но… Вы…

– Вообще-то собирались потанцевать, – заявил капитан, перебив ее. – Рад видеть вас обеих, – сказал он без всякой любезности, оттаскивая меня от сводных сестер и углубляясь в толпу.

Танец уже начался, лютни и цимбалы отбивали ровный ритм. Мы с Рэйвином проскользнули в круг танцующих, его рука все еще удерживала мою. Я не упустила, как несколько пар глаз следили за нами, сопровождая взгляды перешептыванием.

Я стиснула зубы, и ко мне вернулся гнев, когда мы с капитаном встали в пару. Он не хотел танцевать, чтобы умилостивить моих сестер, и уж точно не заинтересован в том, чтобы наслаждаться легкомыслием Равноденствия.

Единственная причина, по которой Рэйвин держал меня за руку, стоя напротив меня на глазах у половины жителей Бландера, заключалась в том, чтобы не дать мне задать новые вопросы.

Перешептывания эхом разносились вокруг нас, их статичный ритм соперничал с инструментами.

– Это действительно так необходимо? – спросила я, когда мы повернулись в такт музыке, мое платье заструилось вокруг бедер, пока мы кружились то в одну, то в другую сторону.

Рэйвин взглянул на меня. Я почувствовала, как он прижал ладонь к пояснице.

– Поверьте мне, – сказал он. – Притворство – лишь полдела.

Я встретила его взгляд.

– Но я не верю вам, капитан. Как могу я доверять человеку, который не был со мной откровенен?

Танец замедлился, приближались финальные ноты. Рука Рэйвина скользнула от поясницы вверх по спине, медленнее, чем следовало. Когда он наклонился, его подбородок коснулся моего уха.

– Я бы назвал признание в измене исключительным откровением для одного дня, мисс Спиндл, – прошептал он.

Песня закончилась грандиозным шквалом, за которым последовали пьяные аплодисменты. Рука Рэйвина соскользнула с моей спины. Когда мы расцепили руки, он резко провел ладонью по лбу и черным волосам. Взгляд его серых глаз проследил за румянцем на моих щеках, морщинкой на лбу и тонкой линией губ.

Но капитан ничего не сказал.

Воздух казался душным, раскаленным толпой и молчанием Рэйвина Ю. Нахмурившись, я в последний раз взглянула на него, а затем направилась обратно в замок.

Эмори и Элм стояли в большом зале, несомненно, после собираясь направиться в покои младшего племянника короля. Они остановились, чтобы выпить.

Увидев меня, Элм ухмыльнулся и поднял кубок в шутливом тосте.

– За лорда и леди танца. Похоже, вы все уладили.

Я проигнорировала его взгляд и потерла шею, пытаясь стереть проявившийся на коже румянец. Мой взгляд обратился к Эмори, который соскользнул со стула. Когда мальчик увидел меня, его серые глаза округлились.

– Кошмар, – сказал он, цитируя «Старую Книгу Ольх», наставив на меня палец, словно дирижируя невидимым оркестром. – Берегись темноты, с испугом покончи. Осторожнее с голосом, что звучит ночью.

– Хватит, Эмори, – простонал Элм.

Когда улыбка Эмори стала еще шире, волосы на моей шее встали дыбом. Я вдруг убедилась, что, когда он коснулся моей руки на лестничной площадке, Эмори Ю и его странная, темная магия действительно увидели все мои секреты.

– Он дурманит и зовет, в темные залы проведет. Осторожнее с голосом, что звучит ночью.

Прежде чем я успела что-то сказать – прежде чем успела даже вздрогнуть, Эмори вскочил, сгорбился и закашлялся, капая кровью на каменный пол.

«Жаль, – сказал Кошмар. – Он только начал мне нравиться».

Часть II

Туман

Глава пятнадцатая

Лошади не сбавляли темпа, пока мы не оказались в миле от Стоуна, миновав первый холм. И замедлились, только когда жуткое эхо празднования Равноденствия исчезло за грохотом экипажа семьи Ю.

Прощание выдалось нелегким. Тетя прижалась ко мне, в ее глазах стояли слезы, хотя я обещала, что совсем скоро мы снова будем вместе. Дядя оттащил ее, назвав чудом то, что семья Ю вообще знает о моем существовании, не говоря уже о том, что хочет свести меня со своим старшим сыном. Они порывались привести Айони, но я не стала задерживаться, чтобы попрощаться. Я не могла лгать кузине – только не о Рэйвине Ю, только не о горьком привкусе, что оставляет во рту ее помолвка с Хаутом Роуэном.

И я не могла смотреть на ее новый облик под влиянием Карты Девы, так отличавшийся от той Айони, с которой я выросла.

У семьи Ю дела обстояли не лучше. Эмори сплюнул еще больше крови и безутешно зарыдал, когда наконец вспомнил, почему не мог поехать с нами. Элм вызвался остаться и утешить его, Карта Косы – лучший инструмент в их арсенале, чтобы даровать мальчику отдых, в котором тот отчаянно нуждался.

Я не проронила ни слова, проселочная дорога от Стоуна до города полнилась ухабами, час был где-то между полуночью и рассветом. Я чувствовала опустошение – усталость и одиночество, тряска кареты не давала возможности отдохнуть. Потянувшись в темноту, я коснулась Кошмара в поисках чего-то знакомого.

Он затаился в уголке сознания, свернувшись клубочком, как кошка, и молчал.

Напротив меня Джеспир положила голову на плечо матери и закрыла глаза. Фенир сидел по другую руку от дочери, вглядываясь в темноту за окном кареты.

Мне же не посчастливилось оказаться на одной скамье с Рэйвином, что, несомненно, подстроила его сестра. Мы сидели в ледяном молчании, отодвинувшись друг от друга, насколько позволяла ширина кареты. Я не смотрела на него. Мы не встречались взглядами с тех пор, как покинули королевские сады.

Но это нисколько не умаляло моего невысказанного и необъяснимого гнева по отношению к капитану дестриэров и его тщательно охраняемым тайнам. Как и не избавляло от воспоминаний о наших переплетенных пальцах, о том, как теплый воздух сада застрял у меня в горле, когда Рэйвин притянул меня к себе.

Я хрипло вздохнула, чтобы успокоить непрошеный трепет в груди. Моретта подняла на меня взгляд, приняв мое возбуждение за озабоченность.

– Наш дом старинный и странный, – тепло сказала она мне. – Но замок Ю безопасен. Вам там будет удобно.

Всю оставшуюся дорогу никто не разговаривал. К тому времени, когда колеса достигли вымощенной булыжником дороги, я уже щипала себя, чтобы не заснуть.

Карета резко остановилась.

Я уставилась в темноту. Кованая ограда окружала замок на вершине холма. Позади виднелись скульптуры и изваяния, а также лабиринт живой изгороди, скрытый под зловещей высотой древних тисов.

Фенир снял с пояса ключ и отпер ворота, удерживая их открытыми достаточно долго, чтобы карета смогла проскользнуть внутрь.

Ангелы и горгульи смотрели на меня со своих мест в скульптурных группах. Я вздрогнула, вспомнив, как часто тетя говорила мне, что в замке Ю обитают привидения.

Мы вышли из кареты. Когда подошли к высокой укрепленной двери, Фенир трижды постучал раскрытой ладонью по древнему дубу.

Его дворецкий приветствовал нас, широко распахнув дверь и приглашая войти.

– Я ждал вас раньше, – сказал он, тени плясали по его лицу в тускло освещенном замке.

– У нас возникли проблемы с Эмори. – мрачно объяснила Моретта.

Дворецкий повернулся ко мне. Пухлый мужчина, не выше меня ростом, с тяжелыми седыми бровями, которые нависали над большими серьезными глазами. Когда он улыбался, его усы подергивались.

– Добро пожаловать в замок Ю, миледи. Меня зовут Джон Тисл.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но в результате зевнула.

– Элспет.

– Вы, должно быть, устали, – заметил он. – Позвольте показать вам вашу комнату.

Дверь замка с грохотом закрылась.

– Я отведу ее, – сказал Рэйвин. Он потянулся к ближайшему подсвечнику и зажег фитили, подождав, пока пламя разгорится. Тени мелькнули по его чертам – брови, нос и подбородок резко выступили в тусклом свете. Взгляд сузился и опалял холодом.

Капитан двинулся мимо дремлющего очага через холл к длинной винтовой лестнице, снова не оставив мне выбора, кроме как следовать за ним.

Я пошаркала за Рэйвином, вонзая тяжелые взгляды ему в спину. Мне хотелось закричать, разбить стекло его самообладания. Но я не сумела подобрать слов. День украл их. А ночь похоронила.

Усталость стала королем, а я ее слугой.

Рэйвин провел меня по темному коридору с прыгающими огнями и странными, нервирующими портретами к последней двери. Кошмар принюхивался к воздуху, постукивая зубами, пока я осматривалась. Его зрачки вспыхнули, рассеивая тьму замка.

Мы остановились посреди длинного коридора с комнатами. Рэйвин открыл дверь, петли заскрипели в знак приветствия. Я шагнула в помещение, серый лунный свет просачивался сквозь окно. А когда повернулась, чтобы закрыть дверь, капитан, нахмурившись, все еще стоял на пороге.

Мой голос прозвучал резко:

– Что-нибудь еще?

Он провел рукой по подбородку и покачал головой.

– Я не хотел показаться бесчувственным, мисс Спиндл, – отчеканил он. – Мне так долго приходилось притворяться, скрывать часть себя – свою магию – так глубоко, что я забыл, как о ней говорить. – Взгляд Рэйвина встретился с моим, ища то, чему я не могла дать названия. – Вы можете меня понять?

Могу. Лучше большинства. Разве не я с самого начала скрывала от него свою способность поглощать Карты Провидения? Разве не солгала его семье, заявив, что могу видеть цвета карт, хотя на самом деле за меня это делал пятисотлетний монстр в голове? Я скрывала ложь недомолвками, хранила свои секреты. Темные, опасные секреты.

Возможно, именно поэтому Рэйвин Ю так сильно меня раздражал. Легче ненавидеть его за скрытность и отсутствие честности, чем признать, что ненавижу себя по тем же причинам.

Но я не могла сказать об этом капитану. Мне с трудом удавалось признаться самой себе.

Я шагнула вперед, вынуждая Рэйвина выйти из комнаты, изображая вежливость, которой не ощущала.

– Ваш дом кажется очень уединенным – стоит на краю города, так близко к лесу. Вдали от сплетен.

Еще сильнее нахмурившись, Рэйвин окинул взглядом мое лицо, словно я книга, написанная на языке, который он не мог расшифровать.

– И?

Мне доставляло удовольствие наблюдать, как он пытается меня прочесть. Капитан ранил мою гордость. И теперь моя гордость требовала крови.

– Это облегчает бремя притворного ухаживания, которое, как я понимаю, вам противно. – Моя улыбка не коснулась глаз. – Здесь, вдали от сплетен, нам не нужно притворяться теми, кем мы не являемся.

Взгляд Рэйвина не отрывался от моего лица. Если мои слова и укололи капитана, то виду он не показал. И только наклонился.

– И кто же мы, мисс Спиндл?

Напряженность его взгляда заставила меня отступить на шаг.

– Никто, – произнесла я. А потом, назло, спросила: – Разве не этого вы желали?

В серых глазах Рэйвина что-то вспыхнуло. Не гнев, но нечто настолько же мощное. На мгновение в его каменном выражении лица промелькнуло напряжение. Пальцы сжались на подсвечнике, плечи выпрямились, тело напряглось – будто он весь полностью сосредоточился на мне.

Но капитан ничего не сказал – не предложил ни объяснения, ни опровержения.

Его молчание ощущалось острым клинком. Горько ужалив, оно резануло меня по внутренностям. Пытаясь ранить Рэйвина Ю, я ранила только себя.

– Так и думала, – отрезала я, захлопывая дверь перед носом капитана дестриэров.

Сон напоминал призрака, и когда я проснулась, он ускользнул, растворившись в прохладном воздухе, окутавшем комнату за ночь. Я завернулась в одеяла и попыталась снова заснуть, но безмятежность не приходила, и я лежала в беспокойстве, холодном и тревожном, боясь того, что готовил мне день. Боясь, но в то же время предвкушая.

Я спала в платье, которое надела на Равноденствие. Когда встала, на руках заметила следы от того, что ткань впилась в кожу.

В комнате было темно, шторы задернуты. Но внутренний ритм подсказывал мне, что уже давно рассвело. Я села и огляделась по сторонам затуманенным взглядом.

– Мне бы не помешало немного помощи, – произнесла я вслух.

Сначала Кошмар не ответил.

«Разве не можешь сделать это сама?»

– И лишить тебя удовольствия позлорадствовать над моей беспомощностью?

Он фыркнул. Затем в затылке словно что-то щелкнуло, и мои зрачки расширились, как у кошки, являя очертания комнаты – силуэты мебели – в тусклых намеках на свет, пробивавшихся из-под занавесок.

Прошлой ночью я не обратила на комнату особого внимания, рухнув в кровать и предавшись сну сразу после того, как захлопнула дверь перед лицом Рэйвина Ю. Комната оказалась небольшой, но богато украшенной и с элегантной обстановкой – на изголовье кровати выгравирован изящный закрученный узор. Кресло в углу обито зелено-золотой парчой. На камине из красного дерева высечен орел с раскрытым клювом и сжатыми когтями. Портьеры насыщенного малинового цвета, а ковер соткан в виде замысловатого пейзажа с изображением позолоченного рыцаря на черном коне.

Будучи еще полусонной, я уставилась на изображение всадника. Я не могла разглядеть его лица – забрало шлема было опущено. Мое внимание привлекли доспехи.

Даже сотканные из шерсти, они были яркими, золотыми, прекрасными.

Стук в дверь вырвал меня из размышлений. Не успела я ответить, как она распахнулась, и по полу загрохотали тяжелые ботинки.

– Элспет… Ох, проклятье, прости… Думала, ты уже проснулась.

Джеспир.

Прочистив горло, я ответила:

– Проснулась.

На мгновение она замолчала.

– И просто сидишь здесь? В темноте?

Не совсем.

– Я только что встала.

Джеспир шагнула в комнату, волоча что-то за собой. Когда она раскрыла шторы, серый утренний свет залил комнату, и сестра Рэйвина уронила тяжелый предмет у изножья кровати.

Мой дорожный сундучок с одеждой, которую я взяла с собой на Равноденствие.

– Спасибо. – Я поморщилась от утреннего света и свесила ноги с кровати. Затем указала на ковер.

– Джеспир, кто это?

Ее взгляд обратился к мужчине в доспехах.

– Предположительно Король-пастух. У нас в замке много его подобий, собранных семьей веками.

Я нахмурилась, разглядывая ковер. Изображение выглядело так, будто осталось где-то в полузабытом сне. Отражение в воде, слишком мутное, чтобы его рассмотреть.

Кошмар вышагивал у меня в сознании, охраняя себя тяжелым, решительным молчанием.

– У меня есть для тебя еще кое-что, – сказала Джеспир, не обращая внимания на то, что я все еще во вчерашней одежде. Она достала из кармана туники конверт. – Прибыло сегодня утром.

По торопливым каракулям и чернилам, разбрызганным по пергаменту, где соскользнуло перо, я сразу узнала почерк.

Письмо от моей тети.

Я разорвала конверт, внезапно до боли ощутив тоску по дому.

Дорогая Элспет.

Я рада, хотя и немного удивлена, что ты подружилась с Рэйвином Ю. Он кажется странным, суровым мужчиной. Но семью Ю почитают, а его мать, Моретта, славная женщина. Я молюсь, чтобы ты чувствовала себя как дома в их обществе и чтобы это была теплая и желанная перемена.

После того как ты уехала в замок Ю, а Айони с твоим дядей остались при дворе короля, в доме Хоторнов стало довольно одиноко. Мне хочется повернуть время вспять – принять решение не посещать Равноденствие и оставить все по-прежнему. Но это всего лишь бредни старой женщины, цепляющейся за привычки. Если кто и заслуживает смены обстановки, Элспет, так это ты.

Береги себя, моя дорогая. И, можешь смеяться над старухой, но будь осторожна в замке Ю. Там обитает старая магия.

Тетя подписалась знакомым девизом Бландера.

Будь осторожна. Будь мудра. Будь добра.

Опал

С тяжелым сердцем я теребила потрепанные уголки пергамента.

«Она беспокоится».

«Всех нас одолевают беспокойства», – зевнул Кошмар.

«Хорошо, что я приехала сюда, – мысленно произнесла я. – Правильное решение. Помочь им найти карты… помочь Эмори и себе, после стольких лет, укрываясь у Хоторнов… это правильно».

«Ты пытаешься убедить меня или себя?»

Кровать прогнулась: Джеспир приземлилась у изножья.

– Плохие новости?

Я покачала головой.

– Письмо от тети. Должно быть, она написала его, когда мы покинули Стоун вчера вечером.

– Держит тебя на коротком поводке, да?

Я снова покачала головой.

– Обычно мы не расстаемся надолго. Она беспокоится. – Немного помолчав, я добавила: – Все меняется. Айони помолвлена с принцем. Я здесь, в сговоре с твоей семьей.

Я сморщила нос.

– И беспокоюсь об Айони, о тете, о том, что меня поймают. Обо всем.

В карих глазах Джеспир в утреннем свете блестели крупинки золота, ее радужки полны огня, что так отличалось от серебристого лунного сияния в серых глазах Рэйвина и Эмори. Ее темные локоны были волнистыми, за исключением нескольких непокорных прядей, обрамлявших лицо. Волосы подстрижены короче, чем принято, и стянуты в низкий хвост полоской кожи. Туника темно-зеленого цвета с белой отделкой свободно струилась по ее худощавой фигуре.

Когда Джеспир непринужденно улыбнулась мне, я не могла не улыбнуться в ответ.

– Я тоже беспокоюсь. – Она откинулась назад. – Беспокоюсь об Эмори. Беспокоюсь за Элма, Рэйвина и себя, что король, Хаут или другие дестриэры раскроют нашу двойную игру. Что нас поймают. Я все время волнуюсь.

– И как ты с этим справляешься?

Она пожала плечами, перекинув ногу с грязным сапогом через колено.

– Говорю себе, что я сильнее своих сомнений, что я поступаю правильно. Даже если это не всегда так. – Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но, похоже, запнулась на полуслове. Ее глаза расширились, и она уставилась на меня, вглядываясь в лицо.

Я поморщилась.

– Джеспир?

– Прости, – сказала она, моргая. – Должно быть, освещение сыграло со мной злую шутку. На мгновение твои глаза показались мне желтыми.

Мне потребовались долгие годы практики, чтобы сохранять спокойное выражение лица. Я моргнула, нервно хихикнув.

– Как странно.

Но Джеспир, казалось, не заметила моего замешательства.

– Но я забыла о своей цели. Элспет, а ведь я пришла за тобой.

– О?

– Сильвия Пайн с дочерьми решили вернуться с Равноденствия раньше. Мама говорила с Сильвией вчера вечером и пригласила их на чай на обратном пути из Стоуна. – Она встала, легко и взволнованно зашагав по комнате. – Мы с тобой присоединимся к ним.

«Святые деревья, – пробормотал Кошмар, скребя когтями. – Теперь мы должны пить чай с неудачниками Бландера? Ты сказала, что союз с этими болванами влечет за собой опасность. О пытках речи не было».

Я скорчила гримасу.

– Вы близки с Пайнами?

– Совсем нет. – Джеспир откинула прядь волос с глаз. – Сильвия – отвратительная женщина. Ее дочери более терпимы, если удастся найти что-то стоящее для обсуждения. – Она указала на себя – на тунику и лосины, а также грязные сапоги. – У меня с ними не так много общего.

– Не вижу, чем могу быть полезна. Я… эм-м… не очень-то разговорчива.

Кошмар фыркнул мне в ухо.

– Ах, но на этот раз, – сказала Джеспир, – нам будет о чем поговорить. – На мое недоуменное выражение лица она рассмеялась. – Все время забываю, что ты понятия не имеешь, что происходит.

Я скрестила руки на груди.

– И чья это вина?

Она криво улыбнулась.

– Верно. Прости. – Она прочистила горло. – Мама пригласила Сильвию Пайн, потому что мы полагаем, что ее муж, Уэйленд, владеет Картой Железных Ворот. Сильвия, может, и молчаливая карга, но ее дочери, благослови их простодушные сердца, восхитительные болтушки.

Я приподняла бровь.

– И если они расскажут нам, где их отец хранит свою карту?

Джеспир растянула губы в заразительной улыбке.

– Тогда мы станем на шаг ближе к тому, чтобы украсть ее.

Глава шестнадцатая

Мы с Мореттой и Джеспир ждали в гостиной, стратегически расположившись на расстоянии одного стула друг от друга вокруг просторного овального стола. Я надела темно-серое платье в сочетании с белой шалью, связанной тетей, в центре которой был вышит боярышник. Наслаждаясь теплом ткани и нуждаясь в уюте, я обернула шаль вокруг шеи и груди.

Напротив меня Джеспир дергала свой воротник с оборками. Ее мать настояла на том, чтобы она, поскольку о платье не могло быть и речи, надела что-нибудь более официальное, чем обычный наряд, который Моретта со вздернутым носом сочла «вещами, непригодными даже для конюха».

Глаза Моретты вспыхнули, когда она взглянула на дочь.

– Ты пьешь?

Джеспир сунула фляжку под стол.

– Нет.

– Еще даже не полдень!

– Считай это лекарством. – Когда мать бросила на нее ледяной, убийственный взгляд, Джеспир вскинула руки. – Ты не можешь ожидать, что я выдержу Сильвию Пайн без единой капли алкоголя.

– Если она сочтет мою дочь пьяницей, долго нам ее терпеть не придется.

Джеспир бросила мне флягу. Я поймала ее, содержимое забулькало в маленьком кожаном футляре. До меня донесся запах вина.

– Выпей немного, – подначивала Джеспир. – Поверь, это поможет.

Я опустила взгляд на флягу, глаза Моретты буравили меня с другого конца стола.

«Ну, давай, – сказал Кошмар. – Что угодно, лишь бы избавить меня от страданий».

«Заткнись, ворчун».

Я вытащила пробку и прижала горлышко к губам. Вино оказалось теплым, насыщенным – слишком крепким для столь раннего времени суток – но, тем не менее, приятно обжигающим.

– Кто-нибудь еще присоединится к нам?

Джеспир посмотрела на меня через стол.

– Например, кто? – Ее губы изогнулись в озорной улыбке, точно у гоблина. – Например, Рэйвин?

Я резко швырнула флягу назад. Джеспир поймала ее одной рукой, с трудом скрывая улыбку.

– Рано утром он уехал обратно в Стоун. Капитану не до отдыха.

Послышался грохот колес кареты. Мы втроем повернули головы к двери гостиной. Снаружи раздавался цокот копыт о камень. Колеса остановились, лошади заржали, но их заглушил звонкий щебет нескольких голосов.

Прибыли женщины семьи Пайн.

– Помните, – сказала Моретта низким голосом. – Главное – скрытность. Не показывайте, что вас интересуют Железные Ворота. Просто заставьте девушек говорить.

Дворецкий резко открыл дверь гостиной с таким грохотом, что серебряный чайный сервиз задрожал. Джона Тисла не назовешь деликатным человеком.

– Леди Сильвия Пайн и ее дочери, миледи.

– Благодарю, Джон, – сказала Моретта, приподняв брови. Кивок, улыбка, мягкий жест, приглашающий к столу. Представление началось. – Пожалуйста, присаживайтесь, Сильвия. Фарра, Герта, Мэйлин, прошу, устраивайтесь поудобнее.

Нас окружили женщины Пайн. Я оказалась между леди Пайн и ее средней дочерью Гертой. Джеспир сидела между старшей, Фаррой, и младшей, Мэйлин, которая не превышала возраст моих сводных сестер.

В тот краткий миг, когда стулья перестали скрипеть, и прежде, чем кто-нибудь заговорил, тишина в комнате казалась такой гнетущей, что я чувствовала, будто она может меня задушить. Я бросила на Джеспир взгляд, полный ужаса, но она – грозная Джеспир Ю, единственная женщина в рядах дестриэров Бландера – выглядела столь же встревоженно, как и я, грызла ноготь, а взгляд ее напоминал загнанного в ловушку зверька.

Джон хлопотал вокруг нас, разливая чай. Удивительно, что такой суетливый человек не пролил ни капли. Моретта прочистила горло.

– Понравилось ли вам, дамы, Равноденствие?

Леди Пайн приоткрыла поджатые губы, чтобы ответить, но ее голос заглушили дочери, которые перебивали друг друга, точно орущие кошки, хвастаясь историями с праздника, пытаясь превзойти друг друга.

Грета наклонилась ко мне и скрупулезно, приукрашивая, расписала точные детали трех своих платьев, сшитых для Равноденствия. Я бы не стала возражать – есть вещи и похуже, чем обсуждение одежды, – если бы Кошмар все это время не скрежетал зубами.

«Пусть умрет от тысячи порезов, – простонал он. – Спроси ее, где эти проклятые Железные Ворота, и покончим с этим».

«Хочешь, чтобы мы навлекли на себя подозрения, когда украдем карту? Болтливость этих девушек не говорит о том, что они глупы».

«Именно об этом она и твердит».

Я коснулась щеки, проверяя, что все еще сохраняю спокойное выражение лица.

– Кстати, о красивых нарядах, – сказала Герта, сделав большой глоток чая, – ваша кузина Айони выглядела просто потрясающе, когда они объявили о помолвке. – Она нахмурилась, соломенно-желтые волосы упали ей на глаза. Средняя дочь Пайнов смахнула их. – Не помню, чтобы она выглядела настолько статной… хотя видела ее при дворе в ноябре прошлого года.

Мой желудок наполнился тяжестью. Мне о многом не хотелось говорить, но особенно не прельщало обсуждать кузину.

«Так вот почему они хотели моей помощи… Чтобы использовать наши с Айони отношения и поднять разговоры о картах? – я взглянула на Моретту. – Немного бесчувственно».

«Возможно, это их семейная черта».

Я повернулась к Герте, взяла чашку и произнесла ровным тоном:

– Айони повезло больше, чем большинству. В честь помолвки ей подарили Карту Девы.

Лицо Герты засияло, глаза округлились, губы изогнулись, сплетня была такой сладкой, будто я вручила ей ключ от города.

– У нее есть Карта Девы?

– Да. – Я потянулась к блюду со сладкими хлебцами в центре стола, хотя в животе у меня скрутился узел и не удавалось проглотить ни кусочка. – Таков один из пунктов соглашения, которое заключил мой дядя. Он подарил королю свою Карту Кошмара. Остальное вы видели во время Равноденствия.

Герта кивнула. Она обвела взглядом комнату.

– А вы, Элспет? Вы тоже не прогадали, получив приглашение остаться в замке, который большинство из нас никогда не видели изнутри. – Она сделала глоток чая. – Ваш отец поступил так же и предложил капитану дестриэров карту в качестве вашего приданого?

Я закашлялась. Джеспир взглянула на меня через стол. Непрошеный жар поднялся к щекам.

– Я ни с кем не обручена, – пролепетала я. – Особенно с Рэйвином Ю.

Герта одарила меня понимающей улыбкой.

– Разумеется, нет.

Комнату заполнил гам, но я старалась не обращать внимания на голоса других. Кошмар скреб когтями по моему сознанию.

«Продолжай», – подначивал он маслянистым голосом.

Я сделала глубокий вдох.

– К тому же, – сказала я Герте, – отец получил карту в качестве приданого моей матери. Полагаю, когда-нибудь она станет моей. – Я улыбнулась, стараясь выглядеть приветливой и не выказывать нетерпения. – А у вашего отца есть карты, отложенные для приданого?

Герта откусила кусочек хлеба и, прикрывая ладошкой рот, произнесла:

– В теории. – Она закатила глаза. – Хотя подозреваю, что папа слишком любит их, чтобы отпустить. Всегда носит карты с собой, куда бы он ни пошел – как мальчишка со своими игрушками.

Мой пульс ускорился. Но лицо Герты оставалось мягким, тон – доброжелательным, взгляд – легким. Она не подавала признаков того, что слишком много сболтнула. Я пристально взглянула на Джеспир. Поймав мой взгляд, она приподняла брови

Мы подобрались достаточно близко.

– Разве можно его винить? – заметила я. Моя ладонь так тряслась, что на чае образовалась рябь. Я опустила чашку. – Его карты из числа редких?

– Не настолько, чтобы так суетиться, – с сожалением отметила Герта. – Всего лишь жалкий Пророк. – Она отпила чай. Я затаила дыхание. – И еще Железные Ворота. Жаль, не правда ли? Мне бы хотелось Карту Девы, как у Айони.

Я улыбнулась. Только на этот раз без притворства.

– Жаль.

Мы махали карете Пайнов, пока она проезжала мимо статуй, и опустили руки, лишь когда экипаж скрылся в вечерней тени, которая стала еще темнее из-за нависших над дорогой тисов.

– Идемте, – сказала Моретта, растянув рот в ухмылке. – Фенир немедленно захочет все узнать.

Замок семьи Ю был темным, старинным, роскошным и причудливо изящным. Со сводчатыми потолками, настолько высокими, что мне приходилось вытягивать шею, чтобы их разглядеть. Вдоль коридоров висели гобелены, на одних изображены девы, пейзажи и лесные существа, на других Карты Провидения.

А на некоторых, непременно с опущенным забралом, изображен тот самый рыцарь в позолоченных доспехах с ковра в моей комнате.

Я чувствовала запах кожи, дерева и гвоздики – теплый, насыщенный, древний. И боролась с желанием пройтись по коридорам на цыпочках, эхо звучало настолько необычно на фоне стен замка, что могло показаться призраком, сокрытым за гобеленами и бродящим по длинным коридорам.

Кошмар пробудился из-за странного состаренного камня. Я чувствовала трепет сознания существа – его любопытство. Последовав за Мореттой и Джеспир по второй винтовой лестнице, я провела рукой по каменной кладке, вдыхая запах вишневого дерева перил, наблюдая, как угасающий солнечный свет отбрасывал блеск на тысячи крошечных пылинок.

Лестница привела нас на балкон, заваленный книгами, и к широкому холлу. Деревянные двери, украшенные непонятными мне рисунками, казались очень тяжелыми. Они стояли приоткрытыми. Моретта не потрудилась постучать и, приложив усилия, толкнула дверь.

Вечерний свет лился в просторную комнату из ряда арочных окон. Полки от потолка до пола, заставленные свечами, растениями – живыми и засушенными – и книгами, занимали все стены, кроме той, где располагались окна. Перегородка, украшенная эмблемой тиса, не позволяла мне видеть бо́льшую часть кровати.

Фенир Ю сидел за длинным деревянным столом в центре комнаты, изучая разбросанные пергаменты. Когда он поднял голову и увидел нас, его карие глаза расширились.

– Итак?

Джеспир подскочила к столу. Она взяла стул и повернула его на одной ножке так, чтобы тот оказался спинкой к отцу. Затем села, сложив руки на спинке стула.

– У Уэйленда Пайна есть Железные Ворота. При нем. Прямо сейчас.

Фенир перевел взгляд на Моретту.

– Правда?

Она кивнула.

– Он все еще в Стоуне, наслаждается Равноденствием. Завтра собирается домой.

Странно было наблюдать, как Фенир Ю улыбается. Я бы не подумала, что столь суровое лицо может похвастаться такой улыбкой. Но ему шло.

На мгновение я разглядела в нем черты Эмори.

– Мы должны немедленно сообщить Рэйвину и Элму.

– Стоит ли им что-то предпринимать до того, как Пайн покинет Стоун?

Фенир покачал головой.

– Слишком велика вероятность попасться. Лучше действовать вне стен замка, где можно как следует замаскироваться.

Он повернулся к дочери.

– Ты должна отправиться и рассказать им.

Джеспир провела рукой по лбу.

– Ни капитану, ни его сестре, похоже, нет покоя. – Со вздохом она поднялась со стула. Проходя мимо, положила руку мне на плечо. – Хорошо справилась сегодня. Отдыхай. Тебе это понадобится.

Она выскользнула из комнаты. Я смотрела ей вслед, но мой разум тревожил вопрос. Я заняла оставленный ею стул и подтянулась к столу.

– Те, у кого вы забираете карты, – сказала я Фениру, – люди вроде Пайна. Вы причиняете им боль?

Отец Рэйвина приподнял брови.

– Вы принимаете нас за грубых головорезов, мисс Спиндл?

Я тоже в ответ вздернула брови.

– Двое из ваших детей – дестриэры, разве не так?

Моретта прочистила горло.

– Вот тут-то вы и понадобитесь, мисс Спиндл. С вашим зорким зрением мы сможем найти и извлечь карту как можно быстрее. Мы стараемся избегать насилия.

Я поерзала на стуле, в голове мелькнул образ кинжала Рэйвина с рукоятью из слоновой кости.

– Мой дворецкий присоединится к нам через минуту. – Фенир подошел к дальней полке и достал старый, покрытый копотью фолиант. – Но пока мы ждем, я бы хотел показать вам кое-что, мисс Спиндл.

На кожаной обложке вышиты две ольхи, высокие и узкие, стоящие рядом друг с другом в идеальном согласии. Одно дерево вышито черными нитями, другое – посеревшее от возраста – белыми. Книга старше, чем экземпляр моей тети, ее переплет более потрепан.

Но я сразу ее узнала.

Фенир положил книгу на стол.

– Вы изучали «Старую Книгу Ольх», мисс Спиндл?

Мне захотелось рассмеяться. Попроси он меня, и я бы процитировала текст от корки до корки.

– Немного.

Отец Рэйвина открыл обложку и кашлянул, переворачивая старый пергамент, пока не добрался до последней страницы. Он зачитал ее вслух.

Двенадцать зовов слышны, тени становятся длиннее…

Когда дни короче, Дух Леса сильнее.

Они взывают к Колоде, Колода зовет их в ответ.

«Объедини нас, – шепчут, – и мы изгоним корень бед».

Возле древа короля, с черной кровью из соли

Все двенадцать избавят от заразы и боли.

Развеют туман от моря и до горы.

Новое начало – новый конец…

Но даром ничего не получишь ты.

– Карты, туман, кровь, – пробормотала я себе под нос.

Моретта присоединилась к нам за столом.

– Короли Бландера долгое время пытались сделать то, что завещал Король-пастух. Но никто не сумел собрать Колоду Двенадцати. Никто не смог найти Карту Двух Ольх.

Я постучала пальцами по столу.

– Знает ли король Роуэн, где ее искать?

– Нет, – ответил Фенир. – Он советуется с лучшими картографами королевства. Они собираются над старой картой Бландера. С годами на карте закрасили все места, которые обыскали люди короля. И все равно никакой Карты Двух Ольх. Нет записей о том, что ею торговали, нет истории использования. Единственные два документа, в которых она упоминается: «Старая Книга Ольх» и «История Брута Роуэна», первого короля Роуэна.

Кошмар зашипел сквозь зубы при имени короля. Мне потребовалась вся сила, чтобы не отреагировать.

– А что Брут говорит о Карте Двух Ольх? – спросила я.

– То же, что и все остальные, – ответила Моретта. – Что однажды Король-пастух забрал карту в туман и вернулся без нее.

Я нахмурилась

– Наверняка у него есть своя история, изложенная в документах.

Голос Фенира прозвучал серьезно:

– Бо́льшую часть того, что нам известно о Короле-пастухе, мы почерпнули из преданий. Его история уничтожена, и никто из наследников не выжил, чтобы претендовать на трон. Брут Роуэн, капитан его гвардии, стал следующим королем Бландера.

Хвост Кошмара дернулся, всколыхнув тьму в моем сознании.

На мгновение я замолчала.

– Предположим, нам удастся найти Карту Двух Ольх. – Я подняла взгляд на Фенира. – Чью кровь вы собираетесь использовать, чтобы объединить колоду?

Он наклонился вперед.

– Возможно, вы встречали его. Главу королевских целителей.

Высокий, худощавый мужчина с жутко бледными глазами.

– Орис Уиллоу? – воскликнула я. – Он заражен?

Фенир поднял «Старую Книгу Ольх» и осторожно поставил ее обратно на полку.

– Подобно вам, – сказал он, – Орис заразился в детстве. Но король сохранил ему жизнь по одной причине. Магия Ориса позволяет замечать других зараженных. Вы, конечно же, видели прибор, который он носит на руке?

Видела. Он напоминал металлические когти с длинными злобными шипами, торчащими из каждого бледного пальца. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Орис использует это… это устройство… чтобы распознавать других зараженных?

Фенир мрачно ответил:

– Он утверждает, что может видеть заразу в их крови. – Его лицо исказила хмурая гримаса. – Он охотится и пускает кровь всем, кого подозревает в заражении. Вот почему король назначил его главой целителей.

Я провела пальцами по вискам, чтобы успокоить головокружение.

– Пощадить кровь Эмори, пролить кровь Ориса, – пробормотала я.

«Человек, ответственный за гибель десятков зараженных детей. Двух зайцев…»

«Одним выстрелом», – завершил мою мысль Кошмар.

Дворецкий Фенира открыл дверь. Джон Тисл кивнул мне, а затем положил на стол перед хозяином дома переливающийся яркими цветами кожаный мешочек.

Когда Фенир открыл его, свет наполнил комнату.

– Наша коллекция, мисс Спиндл, – объявил он.

Прищурившись, я рассмотрела карты.

– Здесь не все.

– Нет, – подтвердила Моретта. – Дестриэры держат Черных Лошадей при себе. А Элм, как вам уже известно, не желает покидать дом без Косы. Зеркало и Кошмар часто находятся у Рэйвина.

Я перебрала цвета, моргнула, затем вновь перебрала.

Серый, Пророк.

Розовый, Дева.

Бирюзовый, Чаша.

Желтый, Золотое Яйцо.

Белый, Белый Орел.

– Трех карт не хватает, – сказал Фенир. – Колодец, Железные Ворота и Две Ольхи.

Я уставилась на кучку, единство цветов выглядело странно и прекрасно, напоминая витраж.

– У вас есть план, как найти Колодец?

– Отнять его будет непросто, – заметил Джон Тисл, потирая бороду. – Учитывая природу карты. Мужчины, желающие владеть ею, обычно проявляют осторожность.

Чета Ю, нахмурившись, молчала.

Я закусила губу, стуча ногтями по столу.

Кошмар скользнул за моими глазами, ожидая, пока я заговорю. Когда я не произнесла ни слова, его голос наполнил мой разум, точно пар из чайника.

«Ну же, – сказал он. – Расскажи им».

Мой взгляд вновь упал на коллаж цветов, излучаемых Картами Провидения. Карты. Туман. Кровь.

Я подняла взгляд на Фенира и Моретту.

– Я знаю одного человека, который владеет картой Колодца, – сорвалось с моих губ. – Он живет чуть дальше по улице.

Глава семнадцатая

Рэйвин вернулся в замок следующим утром.

Я услышала стук копыт. Захлопнула книгу, которую читала, и выскользнула из библиотеки, плутая по задним комнатам и коридорам замка, пока не обнаружила маленькую деревянную дверь, которая вела прямо из замка в дикие сады позади него.

Проскользнув под старой ивой, я выдохнула и забралась на нижнюю ветку, утренний мороз обжигал мне пальцы и щеки.

Хмыкнув, Кошмар увертливо произнес:

«Капитан дестриэров суров и мрачен. Взирая с вершины тиса, взгляд его серых глаз ясен. Берегись его магии, опасайся его судьбы. Ю и Роуэны все еще враги».

«Помолчи, – сказала я, задев ветку над головой, утренняя роса упала мне на лоб. – Не хочу об этом говорить».

Но мне и не нужно было. С той ночи, когда на меня напали на лесной дороге, грань между разговорами и мыслями начала стираться. Чем больше я просила Кошмара о помощи, тем отчетливее становилось его присутствие в моей голове. Я понимала его чувства – интерес и отвращение – без слов, иногда так ярко, что принимала их за свои. Ощущала, когда он бодрствует, когда сосредоточен. Я видела лучше, слышала более отчетливо с помощью его чувств.

Но я не могла до конца познать его разум. Между нами все еще оставались тайны.

Голуби ворковали, с рассветом сад постепенно оживал. Я сорвала с ивы тонкие тростинки, сплела из них простой венок и надела его на голову. Взяв в руки амулет, я соскользнула со своего места в туман, ища в саду цветущую дикую морковь.

Насколько могла судить, в замке Ю не было садовников. Как бы Джон Тисл ни следил за порядком в замке, его внимание не распространялось дальше статуй. Сады оставались дикими. Мне это нравилось. В отличие от ухоженных изгородей и цветов в Стоуне, разнородное собрание трав, сорняков и цветов в замке Ю выглядело так, словно они могли подняться и взять замок штурмом – необузданные, сильные и свободные.

Мощеную дорожку захватили растения. Я поскользнулась на поросшей мхом каменной кладке и углубилась в зелень в поисках цветов.

Но сейчас неподходящее время года для цветения. Скоро дикая душа сада устанет и спрячется, а надвигающийся холод зимы будет приближаться с каждой ночью. Мне пришлось искать цветы в глубине зарослей, только самые защищенные растения все еще были готовы поделиться со мной ими. Присев на колени, я заметила гроздь пурпурного флокса и добавила несколько цветков в плетение ивового венка.

Острая боль пронзила руку. Я вздрогнула, не осознавая, что схватилась за куст роз, бутоны которого сорвали голодные олени. Остался только один цветок. Алый, точно кровь, такой свежий, что я почти чувствовала его аромат; роза одиноко стояла среди шипов, словно ожидая.

Я не стала ее срывать. Уже получила свою долю наказания за то, что охотилась за розами без перчаток или ножниц. Тем не менее я провела пальцем по стеблю, проверяя его прочность и остроту шипов, легко вонзившихся мне в плоть.

– Эти шипы ужасны, – раздался глубокий знакомый голос.

Я обернулась, сердце застучало в горле.

В нескольких шагах от меня стоял Рэйвин, его сапоги, плащ и волосы стали еще темнее от утреннего дождя. В кармане сверкали знакомые бордовые и пурпурные оттенки, ярче любого цветка в саду. На поясе у него виднелась рукоять кинжала из слоновой кости, и, когда он выхватил его, мои мышцы напряглись. Воспоминание о том, как острие клинка уперлось мне в грудь, еще не забылось

Но лезвие меня не коснулось. Подойдя ближе, Рэйвин взял розу за основание и выдернул ее из колючек, освободив одним движением клинка. Мгновение он держал ее и молчал, тишина между нами была достаточно громкой, чтобы заглушить даже самых восторженных утренних птиц.

Когда капитан наконец заговорил, его голос охрип, будто им давно не пользовались.

– У вас все хорошо?

Будучи все еще потрясенной его внезапным появлением, я ответила дрожащим голосом:

– Да.

– Моя семья следит за вашими потребностями?

– Я не голодала, если вы об этом. – Вытащив свой амулет, я повертела его в руках. – Они добры. Мне стыдно думать, что я боялась проходить мимо ваших ворот, будучи маленькой девочкой. – Я окинула взглядом сад. – Здесь очень красиво.

– Почему вы боялись?

Я пожала плечами.

– Тетя рассказывала, что в замке водятся привидения.

Уголок рта Рэйвина дернулся.

– Я бы не спешил опровергать ее догадку. – Его взгляд скользнул по моему лицу, переместился на цветочный венок на голове. Мы оба молчали, одного дня разлуки оказалось достаточно, чтобы снова сделать из нас чужаков.

Если мы вообще когда-нибудь были кем-то другим.

Капитан сделал шаг вперед, протягивая мне кроваво-красную розу.

– Можно?

Я взглянула на цветок, затем снова на его лицо. Святые деревья, это лицо. Суровость и красота. Несовершенная, захватывающая дух статуя.

– Мне казалось, мы не притворяемся, – пробормотала я.

Рэйвин срезал с розы шипы.

– Это всего лишь цветок. Цветам не ведомы игры. – Он снова протянул розу, еще раз спрашивая моего разрешения. – Можно?

На этот раз я кивнула. Он шагнул ближе и возложил розу мне на голову, сильными, ловкими пальцами вплетая ее стебель в ивовый венок. Когда Рэйвин отстранился, его рука задела прядь волос на моей щеке.

Я не шевелилась. До меня доносился запах мокрой шерсти его плаща – дыма и гвоздики.

– Как вы узнали, что я здесь?

– Вас не было в комнате. – Он жестом обвел сад. – Если бы я пытался избежать кого-то, то направился бы именно сюда.

Я открыла рот, но с уст не слетело ни единого звука. Нет смысла лгать.

Рэйвин едва заметно улыбнулся.

– Хотите здесь все осмотреть?

Я огляделась, впитывая мягкие очертания сада в тумане.

– Не знала, что здесь есть особый замысел.

– Совсем наоборот, – сказал Рэйвин. – Что делает сад самой интересной частью поместья. Только не говорите Тислу. Он очень обидится.

Уголки моих губ дернулись.

– Вам это не понадобится, – сказал Рэйвин, когда я убрала в карман воронью лапку. – Она не нужна вам уже одиннадцать лет.

Я уставилась на капитана.

– Но туман… Дух Леса…

– Не ловит таких, как мы, – сказал он.

– Но в книге сказано…

– Мы с вами уже несем в себе странную магию. Мы и есть те, от кого предостерегает книга, мисс Спиндл. – Он улыбнулся, указывая вглубь сада. – Нам не стоит бояться соли в воздухе.

Рэйвин не знал названий растений и цветов. Но деревья, конечно, называл без затруднений. Я следовала за ним на расстоянии, прислушиваясь к его голосу, пока осматривала сад. Сорняки цеплялись за подол юбки, а нестриженые ветки тянулись к моим волосам, когда мы углублялись в чащу, в заросли, непривычные к посетителям, ступая на едва заметную тропинку.

– Куда она ведет? – спросила я, распутывая волосы, зацепившиеся за низкую ветку.

– К руинам, – ответил Рэйвин. – К первому замку. Или тому, что от него осталось.

Заинтересованность Кошмара подстегнула меня, и я последовала за капитаном дестриэров через особенно густые заросли на луг. Мои глаза округлились, когда я рассмотрела пейзаж – росистую траву, огромные деревья и кладбище камней: последние останки разрушенного замка, сокрытого в тумане.

На лугу стояли причудливо сбалансированные камни.

Я ступала на цыпочках среди крошащихся известняковых столбов, разложенных на траве, боясь, что даже шаги могут их опрокинуть.

– Даже не подозревала, что здесь есть еще один замок, – пробормотала я.

Рэйвин кивнул.

– Он древний… Древнее Стоуна. Никто точно не знает, когда его возвели. Или когда огонь его уничтожил. – Он указал на восток за руинами, на ржавую железную ограду, прорезающую туман. – Осталась только одна комната.

Кошмар прошелся когтями по моему сознанию и глубоко вдохнул, ощутив в воздухе сильный аромат соли. Я прислонилась к одной из колонн, но через мгновение отпрянула – боялась, что своим весом собью ее.

Рэйвин наблюдал за мной.

– Все в порядке, – заверил он меня. – Они простояли здесь сотни лет. Колонны не рухнут.

Песчаник был шершавым под моей ладонью. Я провела рукой по периметру колонны, осматривая руины широко распахнутыми глазами.

– Что это? – спросила я, указывая на каменную комнату, расположенную под тенью высокого древнего тиса.

– Последние уцелевшие покои.

Каменное помещение, увитое мхом и лианами, возвышалось на краю тумана. Как странно выглядела комната: в одиночестве среди руин, ничем не примечательная, кроме одного темного окна, расположенного на южной стене.

Хвост Кошмара хлестнул по моему сознанию, а комната застыла в нашем общем видении.

«Зайди», – сказал он.

«Куда? – мой взгляд остановился на каменном строении, увитом плющом. – Туда?»

«Да».

«Зачем?»

«Хочу взглянуть».

«Там нет двери. Только…»

«Окно. – Его маслянистый голос пронесся в ушах, одновременно близкий и далекий. – Все, что ей когда-либо требовалось».

«Кому?»

«Духу Леса».

Волоски на шее встали дыбом.

«Ты бывал здесь ранее?»

Кошмар рассмеялся. Но его смех не полнился весельем. Он был пустой и зловещий, словно падение в колодец. Ощущение, будто меня поглощала тьма. Кошмар забрал у меня что-то, оставив в ужасе от места – комнаты без дверей, – куда так отчаянно хотел попасть.

Мышцы напряглись, каждая часть тела умоляла послушаться его – зайти внутрь. Я стиснула зубы и отвернулась от темного окна на кромке леса, отказывая Кошмару в просьбе.

Чудовищное шипение эхом отозвалось в моем сознании.

Рэйвин продолжал говорить, не обращая внимания на мою внутреннюю борьбу.

– Слухи пошли из народных легенд, – сказал он. Капитан достал из кармана пурпурную карту и рассеянно покрутил ее в руке. – Если это место действительно населено привидениями и здесь обитают призраки, они не стремятся себя показать. По крайней мере, мне.

Я наблюдала за ним, заставляя себя отвлечься от Кошмара и комнаты, переключившись на свет Карты Зеркала в руке Рэйвина.

– Каково это, – спросила я, проводя взглядом по аметистовой бархатной окантовке карты, – быть невидимым?

Рэйвин вертел Зеркало между пальцами, перемещая карту так быстро, что она расплывалась.

«Хвастун», – пробормотал Кошмар.

Воздух вокруг нас пришел в движение, и внезапно Рэйвин растворился в окружении – в небытии. Исчез.

– Холодно, – прошелестел его голос в воздухе. – Но терпимо.

– Вы видите каких-нибудь… духов?

– Пока нет, – ответил Рэйвин, его невидимые шаги прокладывали четкую дорожку в траве. – Для этого нужно дольше оставаться незримым. А я стараюсь не пользоваться ею слишком часто.

Пурпурный свет приблизился. Я повернулась, наблюдая за ним.

Мгновение спустя Рэйвин снова появился рядом со мной с озорной ухмылкой на устах.

– Вы единственная, к кому я не могу подкрасться, – сказал он.

Сердце забилось быстрее, когда я увидела, что суровая линия его губ сменилась улыбкой. Я отошла и побрела по заросшему лугу, в голове у меня роились вопросы.

– А Карта Кошмара? – спросила я. – Вы довольно часто ее используете.

Рэйвин не стал отрицать.

– Что насчет ее пагубного воздействия? – Я замолчала. Никогда раньше не разговаривала об этом ни с кем, кто использовал Карту Кошмара. И хотя я уверена, что монстр в моей голове нечто большее, чем сама карта, которую я поглотила, я все еще многого не знала. – Вы видите существо, слышите голос?

Рэйвин ответил не сразу.

– Каждый, кто использует карту, испытывает разные негативные последствия.

– Ваш ответ не совсем ясен, капитан.

Взгляд его серых глаз метнулся к моему лицу.

– Когда я использую Карту Кошмара слишком долго, я не вижу существа. Но слышу его. Устраивает ли вас такой ответ, мисс Спиндл?

Даже не близко.

– Что он вам говорит?

– Трудно объяснить, – сказал капитан, проведя рукой по подбородку. – Бо́льшую часть времени он молчит. Но когда начинает говорить… Он будто знает все, о чем я когда-либо думал, чего боялся. Он дразнит меня, утверждая, что я потерплю неудачу, что мои усилия бессмысленны.

Мы встретились взглядами.

– Но это всего лишь голос, а вовсе не существо.

– Откуда вы знаете?

– Когда он говорит, вновь и вновь прокручивая в сознании мои худшие страхи, его голос принадлежит не незнакомцу, – тихо пояснил Рэйвин. – Голос принадлежит мне.

Рэйвин вернулся в замок Ю, чтобы принять участие в краже Железных Ворот. Вернее, чтобы забрать меня, чтобы я могла указать на карту ему и его товарищам – не знаю, как еще их назвать. Ворам. Предателям. Разбойникам.

После того как Джеспир рассказала, что мы узнали за чаепитием с женщинами Пайн, Рэйвин и Элм приступили к изучению плана путешествия Уэйленда Пайна. Он и несколько попутчиков должны отправиться из Стоуна в свои поместья, последним из которых был дом Пайнов. Планировалось, что мы перехватим карету на лесной дороге. Если выедем из замка Ю сразу после полудня, у нас будет достаточно времени, чтобы добраться до Черного леса до наступления ночи. Там, на краю дороги, за кромкой деревьев, мы будем ждать Уэйленда Пайна.

И украдем его Железные Ворота.

Мы с Рэйвином вышли из руин сквозь туман, и все те же колючки жадно вцепились мне в волосы. Я споткнулась о край юбки и упала бы, если бы меня не подхватил крепкий самшит. Измотанная, с мокрым и грязным подолом платья, я выбралась из зарослей как одержимая, дикая и усталая.

Рэйвин, которому хватило такта не рассмеяться, ждал, пока я выщипывала из волос колючки.

– Скажите, мисс Спиндл, – произнес он, наблюдая за мной. – Вам когда-нибудь доводилось пользоваться клинком?

Я выругалась, поскольку мстительные колючки терновника забрали с собой несколько моих волос.

– А садовые ножницы считаются?

На этот раз капитан рассмеялся.

– Определенно нет.

Мы обогнули замок. Слуги проносились мимо, отвешивая Рэйвину поклоны. Вдалеке я слышала цокот копыт по камню и лай гончих, тишина сада пропала, как только мы вышли из тумана к скоплению хозяйственных построек на западной стороне поместья.

– Ваш отец сказал, что насилия не будет. Но вы ожидаете, что я стану сражаться, капитан?

– Нет, – ответил он через плечо. – Однако полагаю, что вы хотели бы иметь под рукой что-то, чем можно защититься.

Дорога привела нас во двор – на грунтовую арену, расположенную в центре трех хозяйственных построек. Слева от двора находилась оружейная, а справа конюшня. Они уютно расположились в тени замка; время еще не достигло полудня.

Мы подошли к оружейной. Стены усеивали мечи, ножи, колчаны и стрелы, полки заставлены всеми инструментами и оружием, которым мог бы владеть оружейник. На полу в ящиках лежали камзолы, доспехи и кольчуги, а в центре комнаты стояла длинная дубовая плита, поддерживаемая двумя бочками. Вокруг нее собрались четверо мужчин и женщина, облаченные в черненую кожу. Как только мы вошли, они уставились на меня в ожидании.

Я оглядела их, мое дыхание участилось и стало поверхностным. Джеспир и принц Ринэлм стояли рядом: Джеспир с луком и колчаном, наполненным стрелами с гусиным оперением, Элм в ореоле привычного красного свечения. Рядом с ними стояли двое мужчин, которых я не знала. Подняв взгляд, они смотрели на меня, не моргая, будто оценивая.

Последним я заметила Джона Тисла, который приветствовал меня широкой улыбкой.

– Рад видеть вас, миледи. Добро пожаловать на наше скромное собрание треклятых разбойников.

Я услышала, как Рэйвин закрыл за нами дверь, факелы и очаг оставались единственными источниками света в оружейной. Я сделала шаг назад, вновь оглядывая комнату.

– Это Уик Айви и его брат Петир, – произнес Рэйвин мне на ухо. – С Тислом вы уже знакомы, и, конечно же, моя сестра и кузен.

На мое молчание капитан дестриэров улыбнулся.

– Ну же, мисс Спиндл. Наверняка вам уже доводилось встречать шайку разбойников.

Глава восемнадцатая

В оружейной мы пробыли совсем недолго, прежде чем Тисл, каким бы добрым он ни был, ясно дал понять, что в платье от меня мало пользы.

Элм хмыкнул, взгляд его зеленых глаз блуждал по моему телу и остановился на цветочном венке в волосах.

– Но она так старалась выглядеть сегодня красиво.

Джеспир толкнула кузена локтем.

– Заткнись. У нас и без твоей болтовни дел хватает.

Прибыли двое слуг, неся свертки – тунику, камзол, плащ, штаны и сапоги. Шерсть, лен и кожа, все черное. Один за другим остальные вышли, оставив нас с Рэйвином наедине.

Я нахмурилась, глядя на свое серое платье, подол которого покрывала грязь после блуждания по саду.

– Не знала, что одета неподобающим образом, – сказала я, внезапно осознав, как сейчас выгляжу.

– Не можем же мы отправиться, надев фамильные цвета? – заметил Рэйвин. Он сделал паузу, осторожно извлекая цветочный венок из моих волос. – Я распоряжусь, чтобы вашу одежду отправили обратно в комнату. Присоединяйтесь к нам, когда будете готовы.

Если он и оглянулся на меня, когда проскальзывал через двери оружейной, я этого не знала. Всеми силами старалась не оглядываться.

Пять минут спустя я прислонилась к двери, уговаривая себя открыть ее.

Кошмар выпустил горячий воздух из ноздрей.

«Деревья тебя подери… Это всего лишь штаны, Элспет».

Без шерстяной юбки я чувствовала себя уязвимой и голой. Я заплела волосы в длинную косу, которая начиналась на макушке и спускалась по спине, словно веревка.

«Девушки семьи Ю носят тунику и штаны. Чем ты отличаешься?»

«Джеспир выглядит куда опаснее меня. – Мой взгляд опустился на ноги. – Я же похожа на треклятого конюха».

«Как ты выглядишь – и, вероятно, всегда выглядела, – совершенно не имеет значения».

Я застонала, желая, чтобы Кошмар исчез. Тем не менее он прав. Дело не во мне. А в картах, тумане и крови. Какое значение имело то, что одета я в нечто, подозрительно похожее на одежду мальчишки возраста Эмори? Если собиралась присоединиться к разбойникам, то должна выглядеть соответственно.

Сделав последний отрывистый вздох, я протиснулась через дверь оружейной.

Они ждали, столпившись у входа во двор. Увидев меня, один из братьев Айви присвистнул, но острый локоть Джеспир заставил его умолкнуть.

Я не знала, куда смотреть.

– Ну как? – И шагнула вперед, натягивая рукава ниже. – Теперь я лучше подхожу для этой задачи?

От меня не укрылось, как взгляд Рэйвина прошелся вверх и вниз по моему телу.

– Намного лучше, – сказал он, и румянец медленно перетек с его шеи на щеки. Он протянул мне две тонкие перчатки. – Они вам понадобятся.

Я уставилась на них.

– Перчатки для верховой езды?

– А вы думали, мы пойдем пешком? – спросил Элм.

– До Черного леса доберемся верхом, – пояснила Джеспир. – Остальную часть преодолеем пешком, скрываясь в тумане. Когда мимо проедет карета Пайна, мы остановим ее. Ты скажешь, где найти его Железные Ворота, и мы справимся меньше чем за пять минут.

Я осмотрела группу разбойников. Для тех, кто не собирался прибегать к насилию, они оказались на удивление хорошо вооружены.

– Что потом?

– Потом мы вернемся, – сказал Элм. – И вы расскажете нам все о Карте Колодца в доме вашего отца.

Мы с Рэйвином и Элмом остались в конюшне, а остальные отправились за последними припасами.

– Вам понадобится лошадь, – сказал капитан, выводя гнедую кобылу из стойла. Когда я, побледнев, отошла, он приподнял брови. – Только не говорите, что вы никогда раньше не ездили верхом.

Насмешка Элма наполнила конюшню.

– Боже правый, что вы делали все эти годы в лесу?

Я взглянула на него с прищуром.

– Животные меня не очень любят.

Принц сел на соседнюю скамью.

– И это совсем ни о чем не говорит… – пробурчал он себе под нос.

Рэйвин проигнорировал кузена и протянул мне поводья.

– Лошади пугливы, – сказал он. – Вам просто нужно сохранять спокойствие… уверенность. Как только она почувствует себя в безопасности, то доверится вам. – Когда я не потянулась за поводьями, он прислонился к лошади. – Хотите, я вам помогу?

Капитан дестриэров будто бросал мне вызов. И как же мне хотелось отказать ему – увидеть изумление на лице, когда я возьму поводья и сяду на лошадь самостоятельно. Но я не могла. Поскольку совершенно ничего не смыслила в лошадях.

– Если вас не затруднит, капитан.

Каменное выражение его лица смягчилось, уголки губ дернулись вверх. Он выиграл. Рэйвин взял меня за руку и притянул к себе.

– Положите руку сюда, – сказал он, не сводя с меня взгляда, пока снимал перчатку. Он прижал мою ладонь к боку лошади чуть ниже седла. – Ощутите ее дыхание, ее жизненную силу.

Глаза кобылы расширились, ноздри раздулись, когда я провела рукой по ее боку. Мои пальцы скользнули на широкую спину и грубую гриву на шее.

«Спокойствие, – напомнила я себе. – Спокойствие и уверенность».

«Не поможет, – промурлыкал Кошмар. – Она знает, что ты не одна. Чувствует, что не в безопасности».

Лошадь вздрогнула и отступила на шаг, подняв голову и взмахнув хвостом.

– Тише, девочка, – сказал Рэйвин, похлопывая ее. Когда она пришла в себя, его взгляд вернулся ко мне. – Мне помочь вам забраться?

Святые деревья, я устала ему потакать.

– Да, – ответила я.

Но в конце концов победа оказалась за мной. Когда Рэйвин шагнул ко мне, он колебался, и на его щеки вернулся прежний румянец. На мгновение наши взгляды встретились. Затем, словно доказывая что-то самому себе, капитан потянулся ко мне. Его крепкие и широкие ладони обхватили мою талию, лишь на мгновение задержавшись на бедрах. Они были теплыми, его руки. И я поймала себя на мысли, что хотела бы узнать, как ощущаются его мозолистые ладони на моей голой коже.

Резко вдохнув, Рэйвин легко поднял меня и усадил в седло. На мгновение я замерла, не зная, куда деть ноги. Мне казалось грубым перекидывать ногу, чтобы ехать верхом, но инстинкт подсказывал, что если я этого не сделаю, то навлеку на себя еще больше язвительных насмешек со стороны Элма, который так и сидел на скамье. Его величественное лицо застыло, выражая веселье с примесью отвращения.

Но как только я перекинула ногу и мои бедра сжали седло, я почувствовала, что совершила ужасную ошибку. От кобылы исходил запах сена и пота, ее кожа вздрагивала от моего прикосновения. Я сидела в седле как камень, намертво вцепившись в гриву.

– За что мне держаться?

– Попробуйте поводья, – крикнул Элм.

Рэйвин положил руку мне на лодыжку.

– Сделайте глубокий вдох, мисс Спиндл. Лошадь нервничает, потому что нервничаете вы.

– Или потому что она не знает, что вы такое, – предположил Элм.

«Поверь, лошадь точно знает, что ты такое, – захихикал Кошмар. – Смотри».

Его шипение пронеслось сквозь меня – животный звук, от которого сводило мышцы, – невидимый призыв к лошади подо мной.

Кобыла вскочила на дыбы, охваченная внезапной паникой, которая заставила ее выбежать из конюшни.

Я не помню, как упала. Помню только, что было ужасно больно.

Когда пришла в себя, лошади уже и след простыл, а низкий, шелковистый смех Кошмара эхом отдавался в разуме. Рэйвин и Элм стояли на коленях по обе стороны от меня, глядя широко распахнутыми глазами.

– Святые деревья, – Рэйвин просунул руку мне под шею, придерживая спину. – Вы меня слышите?

Я попыталась сесть. У меня закружилась голова, и я сделала долгий, болезненный вздох, но воздух снова ворвался в легкие.

– Я же… говорила… вам, – прохрипела я. – Животные не… любят меня.

Рэйвин с Элмом обменялись взглядами. Губы принца тронула легкая озорная улыбка.

– Что ж, – произнес он. – Это было неожиданно.

Я закашлялась, принимая вертикальное положение.

– Не обязательно выглядеть таким довольным.

Рука Рэйвина скользнула от моей шеи к плечу.

– Ничего не сломали?

«Только свою гордость, – проворчала я в темноту. – Что это вообще такое было?»

«Всего лишь немного веселья».

«Я могла умереть!»

«Не драматизируй, – отмахнулся Кошмар. – Люди ежедневно падают с лошадей».

«От этого процесс не становится приятнее».

«По крайней мере, теперь ты понимаешь, во что ввязалась… Кто ты на самом деле».

– Мисс Спиндл?

Я вернула внимание к Рэйвину.

– Нет, ничего не сломала, – сказала я.

– Она в порядке, – крикнул Элм, услышав приближающиеся шаги.

Джеспир и Тисл остановились неподалеку.

– Без сомнения, у вас появится несколько синяков, – заметил дворецкий.

Я покраснела до самых корней волос.

– Все это видели?

– Нет, – ответил Элм. – Только слуги, оружейник, конюх, кузнец…

– Достаточно, – прорычал Рэйвин. – Нам пора ехать.

– Но сейчас мы не можем, – возразила Джеспир, указав на меня. – Она разобьется насмерть.

Элм зевнул.

– Все с ней будет в порядке. Просто привяжите ее к лошади, и покончим с этим.

Тошнота снова скрутила живот.

– Привязать меня?

– Никто не собирается этого делать, – успокоил меня Тисл. – А как насчет экипажа?

Элм покачал головой.

– Нас услышат за милю.

Они стали спорить о видах передвижения. Я молчала, глядя прямо перед собой, и, морщась, провела пальцами по ребрам.

Непременно останутся синяки.

– Я все еще считаю, что нам следует использовать экипаж, – заявила Джеспир. – Если спрячем его за милю в лесу, повозку не услышат.

– А если они сочтут нужным нас преследовать? – огрызнулся Элм. – Насколько я помню, в последний раз ты не смогла обогнать боевого коня, кузина.

Джеспир достала из кармана Карту Черной Лошади.

– Заключим пари?

– Вы оба, заткнитесь, – приказал Рэйвин. – Возьмите амулеты и идите к своим лошадям. Тисл, найди Айви. Отправляемся через пять минут.

Все разошлись прочь, но перед уходом Джеспир и Элм успели метнуть друг в друга хмурые взгляды.

Рэйвин повернулся ко мне и спросил низким голосом:

– Вы в порядке? Правда?

Я кашлянула, затем поморщилась.

– Выживу.

– Можно?

И вот он снова просил разрешения прикоснуться ко мне. Я кивнула, и когда капитан провел ладонью по моей груди вверх и вниз, я почти забыла о боли, слишком беспокоясь, что он почувствует мое учащенное сердцебиение.

– С вами все будет в порядке, – заключил Рэйвин, отдергивая руку почти поспешно. – Мне очень жаль, мисс Спиндл. У нас нет иного выбора, кроме как ехать верхом. Лучше всего, если вы отправитесь с нашим самым искусным всадником, чтобы он мог успокоить животное.

Я пристально посмотрела на капитана дестриэров.

– И кто же, скажите на милость, ваш самый искусный всадник?

Манера верховой езды Элма почти соответствовала его поведению. Беспощадная и резкая.

К тому времени, как мы въехали в Черный лес, я чувствовала себя настолько разбитой и измотанной, что могла бы упасть с лошади еще дюжину раз.

Когда мы спешились, принц хрипло выдохнул.

– Святые деревья! – кашлянул он. – Достаточно крепко держались? Казалось, что на мне корсет.

– Все в порядке? – спросила Джеспир.

– Замечательно, – сквозь зубы процедил Элм. – Лучшая поездка в моей жизни.

– Я не о тебе спрашивала.

– Здесь есть кто-то еще?

Рэйвин спешился, напоминая сгусток тьмы.

– Ваши препирательства никого не впечатляют, – сказал он. – Достаньте амулеты. С этого момента нам лучше соблюдать тишину.

Черный лес был густым скоплением тополей и кустов терновника. Лошади нервничали, не желая сходить с тропы, но мы уговорили их сахаром, с опаской шагая в туман.

Казалось странным не нуждаться в вороньей лапке. Для остальных потребность в амулете была более острой. Я чувствовала запах соли в воздухе. Дух Леса, незримо наблюдая, затаилась в тумане, сдерживаемая только нашей магией и амулетами.

Братья Айви несли одинаковые ястребиные перья. Джеспир подбрасывала на ладони маленькую бедренную кость. Тисл крутил собачий клык на кожаном шнурке. Элм намотал на костяшки пальцев тугую косичку из конского волоса.

Я следовала за Рэйвином, его бордовые и пурпурные огни целеустремленно двигались сквозь туман. Следом шла Джеспир, снаряженная Черной Лошадью. Тисл и Айви не владели картами. Элм – оставивший заметную Косу и взявший вторую Карту Черной Лошади – завершал строй.

Дворецкий по цепочке передал хлеб и сыр, и мы ели на ходу, словно путешественники в одной из старинных книг моей тети. В сумерках запели сверчки, разбудив сов и других ночных существ.

Туман становился все плотнее, настолько, что поглощал угасающий дневной свет, погружая нас во тьму.

Камень или заросли терновника, холм или лощина – не имело значения, Рэйвин уверенно шел вперед. Ступая бесшумно, он ни на миг не останавливался. Лишь однажды он замер, подняв руку, чтобы предупредить отряд, и устремил взгляд в туман.

Я поскользнулась на опавших листьях тополя, и только зрение Кошмара уберегало меня от слепоты.

– Как вам удается понимать, куда мы идем? – спросила я у Рэйвина.

Тот пожал плечами.

– Практика.

Впереди послышался отдаленный шелест листьев. Мгновение спустя нашу дорогу пересекли лань с олененком. Рэйвин наблюдал за ними, его плечи не напряглись, лицо оставалось невозмутимым. Только когда они ушли с тропинки, он подал сигнал идти вперед.

В лесу похолодало. Я задрожала и потерла нос, воздух вокруг нас сгустился.

– Здесь соль чувствуется отчетливее, – заметила я.

– Это все Дух Леса, – ответил Рэйвин.

Тетя рассказывала мне множество историй о Духе. Что она могла принимать облик животных, но никогда не создавала точную копию. С животными, которыми притворялась Дух, всегда было что-то не так. Их кости были чересчур длинными, зубы слишком неровными.

А глаза невероятно проницательными.

Мой взгляд скользил по туману. Но лань с олененком уже убежали.

– Как думаете, – прошептала я в спину Рэйвину, – если нам удастся собрать колоду, чтобы рассеять туман, Дух останется в Бландере?

Капитан задумался.

– В «Старой Книге Ольх» сказано, что магия колеблется, точно соленая вода во время прилива. Мне кажется, что Дух сродни луне, управляющей приливом. Она затягивает нас, но также и освобождает. Она не является ни добром, ни злом. Она – магия, равновесие. Вечность.

Кошмар зашептал за моими глазами, выставив острые клыки:

«Духом пренебрегли, хотя она просила, моля. Роуэны стерли ее, как когда-то меня. Но она выжидает, а я веду счет. Следующий прилив берег сотрет».

Я вздрогнула. Но теперь не от холода.

– Так что нет, – продолжал Рэйвин. – Не думаю, что Дух Леса исчезнет вместе с туманом. Но, возможно, она больше не будет представлять опасности. Возможно, она наконец отдохнет.

Спустя несколько мгновений капитан остановился.

– Привяжите лошадей здесь, – обратился он к остальным. – Я вижу дорогу в двадцати шагах от нас.

Я отошла в сторону, подальше от коней. Когда Рэйвин присоединился ко мне, он держал нож.

– Это не садовые ножницы, – произнес он, протягивая мне лезвие. Когда я заколебалась, капитан улыбнулся. – Он вам не понадобится. Но маскировка без оружия неправдоподобна.

Я прицепила нож к поясу.

– Что теперь? – спросила слегка дрожащим голосом.

– Мы ждем.

Мрачное предчувствие росло, как земля, брошенная в свежую могилу.

Час спустя я силой заставляла себя оставаться на месте. Остальные тихо переговаривались, рассредоточившись в тумане среди деревьев, камней и кустарников. Только Рэйвин не шевелился, устремив взгляд вперед, на дорогу.

Когда под моей ногой хрустнула ветка, он нарушил неподвижность, укоризненно взглянув на меня.

– Прошу прощения, – сорвался с моих губ шепот.

Потянувшись в карман, Рэйвин извлек темную шелковистую ткань – ту самую, которой он завязывал мне глаза на Равноденствии.

Я закусила губу.

– Зачем это?

Рэйвин достал из кармана второй кусок ткани и закрепил его на лице чуть ниже глаз, скрыв нос, рот и подбородок.

Маска.

Воспоминание о той ночи на лесной дороге, о людях в масках, о насилии и страхе, ожили настолько ярко, что я отшатнулась, споткнувшись о куст терновника.

Рэйвин, должно быть, все понял, потому что мгновение спустя он снял маску.

– Простите, – сказал он, шагнув ко мне, его голос не превышал шепота. – Мисс Спиндл?

Я провела рукой по лицу, не глядя на капитана.

– Никогда не думала, что оденусь как разбойник, – выдавила я. – И буду в компании тех, кто напал на меня.

Рэйвин шумно втянул воздух.

– Если бы я знал, кто вы…

– Вы бы… Что? Были бы немного любезнее? – Мои ноздри раздулись. – Я была одна на дороге. Вы вели себя ужасно, вы оба.

Рэйвин не отрицал этого. После долгой, тревожной паузы он вздохнул.

– Я вернулся на дорогу – один – следующей ночью. И возвращался еще три дня, надеясь увидеть вас и, если удастся, поговорить. – Он устремил взгляд вдаль. – Карта Пророка оставляет дыры в нашем понимании. Да, моя мать предсказала, где вас искать, и вашу связь с картами. Но все остальное мы лишь предполагали. Мы понятия не имели, что нас ждет. Если бы я знал, что вы обладаете магией… – Он снова сделал паузу, нахмурившись. – Нас так мало, мисс Спиндл. Вы более особенная, чем вам кажется. И мне больно думать, что я мог причинить вам боль. Мне… жаль. – Он сделал паузу. – Святые деревья, простите меня.

Я прислушалась к лесу, затишье прерывалось только голосом Рэйвина Ю. В одежде разбойника он казался другим, изменившимся. Исчезла строгая, сдержанная личность, которую он демонстрировал, будучи капитаном дестриэров. Здесь, в лесу, он стал обычным мужчиной в черном плаще, ищущим покаяния.

Я протянула руку.

– Вы прощены. При одном условии.

Невидимая ниточка дернула уголок его рта.

– Каком?

Когда наши руки соприкоснулись, у меня по щекам разлился жар.

– Зовите меня Элспет, – сказала я. – В конце концов, мы собираемся вместе совершить измену.

Неуловимая полуулыбка, пусть и осторожная, заиграла на губах Рэйвина. Когда он пожал мне руку, его мозолистая кожа задержалась на моей ладони.

Пронзительный свист пронесся среди деревьев, ему вторил другой, затем еще один.

Сигнал.

Рэйвин замер, все еще держа мою ладонь, вдалеке слышался шум приближающихся всадников.

– Лучше надень маску, Элспет, – сказал Рэйвин. – Пора.

Глава девятнадцатая

Потребовалось лишь мгновение, чтобы понять: что-то не так. Судя по слишком громкому шуму, лошадей больше, чем ожидалось. Не знай я, что это они приближаются, могла бы принять грохот за гром.

Я вгляделась в туман и увидела, как две кареты завернули за угол, их фонари отбрасывали призрачные тени на дорогу. Пламя смешивалось с другим светом, темно-зеленым, как мох, источник которого находился где-то в первом экипаже. Этот свет могла видеть только я.

Железные Ворота.

Но прежде чем я успела указать на него Рэйвину, шум усилился, и в поле зрения появилось еще четыре огонька, только эти не были ни мерцанием пламени, ни свечением, излучаемым Железными Воротами. Они были темными, такими глубокими, что мне казалось, будто я падаю в них.

Четыре Черные Лошади со всадниками по бокам кареты. Четыре черных коня и один яркий красный маяк.

Карта Косы. Хаут Роуэн.

Я дернула Рэйвина за рукав, Кошмар внимательно наблюдал.

– Там принц, с Черной Лошадью и Косой. Ты ничего не говорил о стычке с дестриэрами!

Рэйвин стиснул зубы. По его округлившимся глазам и неподвижности плеч я поняла, что он удивлен не меньше меня. Мгновение спустя он полез в карман и трижды коснулся Карты Кошмара, безмолвно передавая сообщение остальным. Капитан нахмурился.

Лошади на дороге заржали, навострив уши.

Рэйвин повернулся ко мне.

– Ты видишь Железные Ворота?

Я уставилась на него с раскрытым ртом.

– Ты же не думаешь напасть?

Взгляд Рэйвина метался между мной и дорогой.

– Нам нужна эта карта.

– Но дестриэры…

Голос капитана звучал ровно. Однако, когда он посмотрел на меня, я увидела в его глазах необузданность, которой ранее не замечала.

– Мы разберемся с дестриэрами, – заявил он. – Если нападем на Хаута, ему не хватит силы овладеть Косой. Чем скорее вернем Железные Ворота, тем быстрее избавимся от опасности. Ты все еще хочешь нам помочь, Элспет?

Кошмар молчал. Но я ощущала тяжесть его присутствия, когда он сел, пригнувшись, в ожидании.

Я сделала глубокий вдох, мои легкие сжались.

– Железные Ворота в первой карете.

Тем временем всадники все приближались. Даже сквозь туман я видела пыль от жаркого бега их коней, которые взмокли от пота. Вороны встрепенулись и взлетели в небо, криками пророча несчастья, пока всадники мчались вперед.

Рэйвин снова полез в карман и достал Карту Зеркала.

– Уверена, что не хочешь ею воспользоваться?

Я решительно покачала головой.

– Как скажешь. – Он постучал по ней трижды и исчез. – Мы с тобой пойдем последними, – донесся голос с того места, где раньше стоял капитан. – Веди меня к Железным Воротам. Как только окажемся рядом, беги обратно и прячься в тумане. Поняла?

Мне не хватило времени ответить. Без предупреждения несколько стрел с гусиным оперением и привязанной веревкой пролетели через дорогу, преградив путь повозкам. Черные Лошади Джеспир и Элма мрачно и грозно сияли вдали, пока Айви продолжали пускать стрелы, преграждая дорогу, заставляя кареты и дестриэров с визгом остановиться.

Лошади взревели. Одна из них встала на дыбы, сбросив всадника, который рухнул на землю. Я не могла видеть Рэйвина, но чувствовала его рядом с собой. Мгновение спустя он схватил меня за руку, и мы на полной скорости помчались сквозь деревья к месту схватки.

Я дышала торопливыми, отчаянными вдохами. Могла видеть только дорогу впереди – сразу за линией деревьев – и разбросанных там людей, а также зеленый свет среди них.

– Достать оружие, – крикнул один из дестриэров.

– Нас атакуют! – воскликнул другой.

Но у них не осталось времени на перегруппировку – явились разбойники.

Резкий звон стали о сталь потряс меня, лязг мечей оглушал. Рэйвин потянул меня вперед на дорогу, его хватка не ослабевала. Впереди нас люди высыпали из карет, а дестриэры в спешке поспрыгивали с лошадей, держа оружие наготове.

Я заметила Элма на дороге. Мгновение спустя в бой вступили братья Айви, их встретили Хаут и еще двое мужчин. Они сцепились – сила против мощи, мечи и кулаки сражались с упорством, дробящим кости. Но Рэйвин тянул меня дальше от борьбы, и я быстро потеряла братьев из виду.

Я больше не видела зеленого сияния Железных Ворот в карете. Оно переместилось на дорогу, зависнув в плаще Уэйленда Пайна. Свет закружился, Уэйленд проскочил сквозь суматоху и встал между дестриэром и еще одним вооруженным мужчиной.

– Карта в плаще Пайна! – крикнула я Рэйвину. – Справа.

Капитан сжал мою руку, дернув к земле, когда стрелы пронзили воздух.

– Уходи, – велел он, и моя ладонь внезапно ощутила холод, когда он отпустил ее. – Уходи сейчас же!

Я не стала ждать, пока мне прикажут в третий раз.

Развернувшись на пятках, я побежала – побежала во всю прыть. Грязь взметнулась под ногами, и я поскользнулась, едва избежав удара клинка дестриэра.

«Вставай, – прорычал Кошмар, и я почувствовала его когти у себя в голове. – Поднимайся, Элспет!»

Дестриэр повернулся, его меч настиг Джона Тисла. Я поднялась с земли, до деревьев и тумана оставалось всего пятнадцать шагов. Побежав, оглянулась назад, чтобы бросить последний взгляд на сияние Железных Ворот…

И врезалась прямо в отца.

Он казался выше, на его сапфировом плаще виднелся кроваво-красный вышитый бересклет. В одной руке Эрик Спиндл держал кинжал, а другой с силой сжимал меч моего деда, сцепившись в яростной схватке с Элмом. На меня он не обратил внимания, отплатив ударом локтя в щеку за то, что врезалась в него, и я упала на землю.

Ощутив вкус крови, я моргнула, перед глазами все расплывалось. Только тогда я заметила знакомый силуэт, выгравированный на двери второй кареты.

Бересклет.

«Ты всего лишь прикусила язык, – перекрикивал Кошмар бедлам. – Вставай».

Лязг стали приближался, словно надвигаясь прямо на меня. Опираясь на руки и колени, я поползла, пыль прилипла к влажным от слез щекам. Когда добралась до края дороги, то рухнула в кучу листвы под высоким тополем.

Вытирая грязь с глаз, я оглянулась на беспорядок, ища взглядом отца. Он все еще сражался с Элмом. Только теперь меч принца оказался на земле. Ужас пополз по спине, когда я увидела, как принц борется, зажатый между каретой и надвигающимся клинком моего отца. От трех ударов он уклонился, все внимание Элма было направлено на то, чтобы избежать следующего удара.

«Его ранят», – закричала я, паника сжимала мне горло.

«Он не твоя клятая забота!»

Я снова оказалась на земле, нащупывая что-нибудь – что угодно. Мои пальцы сомкнулись вокруг плотного, холодного камня. Когда я встала, Элм оказался сбит с ног на землю.

Мой отец возвышался над ним с мечом в руке, и до решающего удара оставалось совсем немного.

Я отступила на дорогу и закрыла глаза, обратившись во тьму своего разума. Когда я заговорила, голос Кошмара слился с моим в решительном диссонансе:

– Только. Не. Промахнись.

Камень врезался в затылок отца, поколебав его равновесие, лишая меч возможности убить. Элм, тотчас вскочив на ноги, сбежал из схватки, исчезая под тенью своей Карты Черной Лошади.

Отец резко бросился на меня, в его глазах застыла такая жестокость, какой я никогда раньше не видела.

«Что теперь?» – прошипел Кошмар.

Я отступила, мои конечности внезапно застыли. Затем вытащила нож из-за пояса и дрожащими руками подняла его между мной и отцом

«Помоги мне», – позвала я Кошмара, ноги ослабли от паники.

Эрик Спиндл нахмурился. Он развернулся, замахиваясь кинжалом.

– Проклятые разбойники, – прогремел он, готовясь бросить клинок. В меня. И я знала, что он не промахнется. Я проделала весь этот путь, чтобы меня настигла смерть от руки человека, который одиннадцать лет назад рискнул всем, дабы сохранить мне жизнь.

«Помоги мне, помоги мне, помоги мне, ПОМОГИ!» – закричала я, зажмурившись, и злобный звук поющего лезвия пронесся по моему телу.

Нос заполонил аромат соли. Я чувствовала себя так, будто провалилась под лед. Я задыхалась, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух, которого не чувствовала. Боль пронзила руки – темная магия поветрия и сила Кошмара текли по венам. Когда открыла глаза, мир стал ярким и живым за взглядом Кошмара. Грозно возвышаясь, отец стоял передо мной, и на его мрачном лице отразилось легкое удивление… а моя рука крепко сжимала его кинжал.

Кошмар превзошел самого себя в скорости. Мои глаза, руки, разум полнились неистовым намерением. Всего за несколько стремительных шагов я сократила расстояние между нами. Прежде чем отец успел выхватить меч, я ударила его ногой в грудь, лишая равновесия.

Он рухнул на землю. Я стояла над ним, злобная улыбка искажала мои губы, пока я прижимала острие кинжала к его горлу.

– Опасайся синего, – произнесла я, мой голос сливался с маслянистым тембром Кошмара. – Камней не забывай бояться. Берегись теней, что в глубинах вод таятся. Враги твои ждут, волки врата стерегут. Берегись теней, что в глубинах вод таятся.

Страх пошатнул суровость отца. Он уставился на меня остекленевшими и широко распахнутыми голубыми глазами. Когда он увидел мои глаза под маской, я поняла, что папа меня не узнал.

Он никогда раньше не видел меня с желтыми глазами.

Но прежде чем отец успел заговорить, – его рот раскрылся, а лицо стало призрачно-белым – мимо промчалась испуганная лошадь, сбив меня на землю.

Я выронила кинжал и ударилась головой о камень, а мир вдруг пошатнулся, словно перевернувшись с ног на голову.

Ко мне потянулись руки. Я отмахнулась от них, но не смогла оттолкнуть. Перед глазами все плыло, жар в венах ощущался настолько сильно, что обжигал.

Мгновение спустя меня оторвали от земли и поставили на ноги.

Ее лицо было скрыто маской. Однако мне знакомы эти глаза и голос. Когда Джеспир протянула руку, я схватилась за нее, громкий шум вокруг нас напоминал военные барабаны.

Мы с Джеспир бросились в туман.

Я сразу же потерялась. Но все же бежала. Дыхание Джеспир было ритмичным, и она могла бы продолжать путь…

Если бы из тумана не выскочил дестриэр и не сбил ее со всей силы на землю.

Сестра Рэйвина с грохотом упала на лесную почву, увлекая меня за собой. Я подавила крик, Кошмар заполнил мой разум

«Тише, дитя, – предупредил он. – Они тебя услышат».

Мгновение спустя Джеспир уже поднялась на ноги, закрывая меня своим телом и намереваясь сразиться с дестриэром. Когда тот сделал выпад, она парировала, не уступая в силе, Черная Лошадь против Черной Лошади. Их мечи столкнулись, пронзительный звон разнесся по туману. Локоть Джеспир врезался в челюсть дестриэра, и тот покачнулся, отступая, а затем нанес ответный удар

Острие его меча прорвало ее черную тунику, рассекая плечо.

Джеспир зашипела, но даже не дрогнула. Поворачиваясь с такой огромной скоростью, что я едва могла ее различить, она оказалась рядом с дестриэром, увернувшись от второго удара клинка. Он выругался, доставая из-за пояса изогнутый кинжал.

Но прежде чем орудие нашло свою цель, Джеспир впечатала край рукояти в голову дестриэра. Он на мгновение споткнулся, широко раскрыв глаза, а затем рухнул на землю подле моих ног. И остался лежать, сомкнув веки.

Я уставилась на него.

– Он?..

Джеспир опустилась на колени рядом с телом, ее плечо кровоточило там, где его задел дестриэр. Она приложила два пальца к его шее, прямо под челюстью.

– Просто без сознания, – пробормотала она. Джеспир взглянула на меня, остановив внимание на моих глазах. – Ты в порядке?

Я чувствовала себя так, словно меня только что вырезали из дерева – жесткого, треснувшего.

– Да, все хорошо, – пробормотала я сквозь стиснутые зубы. – Где остальные?

– Не знаю. – Она полезла в нагрудный карман. – Я сбилась с направления. – Ее лицо осунулось, а рука стала шарить более настойчиво. Джеспир вывернула карманы, затем плащ и выпалила: – Проклятье.

– Что?

– Он пропал! – закричала она. – Мой амулет. Должно быть, я выронила его, когда меня сбили с ног.

Где-то позади нас хрустнула ветка.

– Что это? – спросила Джеспир, округлив глаза

– Нам не стоит задерживаться, – выдавила я, оглядываясь по сторонам. – Другие дестриэры где-то неподалеку.

Но Джеспир только покачала головой, ее глаза помутнели от страха.

– Я… Я… – Она закашлялась, будто глотнула слишком много воды. – Ты чувствуешь запах? – спросила она. – Ощущаешь аромат соли?

Я уставилась на нее, и у меня перехватило дыхание.

– Джеспир?

Дрожащими пальцами она потерла глаза.

– Я… Я… Я… Не могу… Видеть. – Ее веки отчаянно затрепетали. – Нет, нет, нет! – задыхаясь, бормотала она.

«Что с ней происходит?» – спросила я, и по спине пробежал холодок.

«Разве ты не знаешь? Разве не чувствуешь запах?»

Аромат соли заполнил мой нос. Магия. Темная, необузданная магия. Дух Леса, что стремилась сохранить равновесие.

Явилась, чтобы увести Джеспир в туман.

Дрожащими пальцами я полезла в свой плащ. Но карманы оказались пусты. Я оставила амулет аккуратно сложенным в платье еще в замке Ю.

Где-то вдали закричала лиса, заставив нас подпрыгнуть.

– Джеспир, нам нужно выбраться из тумана.

– Не могу, – выдавила она. – Дорога… Н-небезопасна. – Она повернулась на запад, будто ее позвал кто-то, кого я не могла услышать. – Мы должны зайти дальше в лес.

– Нет, – возразила я. – Ты сбита с толку. Нам стоит…

Она не слышала меня. Джеспир была растерянна, ее карие глаза пусты. Мгновение спустя она уже ринулась бежать, ныряя все глубже в поглощенную туманом чащу.

Я заставила свои уставшие ноги бежать за ней, мое сердце билось так громко, что меня пробирала дрожь. Я вытянула руки вперед, тропинка была такой темной, что пелена застилала глаза, но сила Кошмара опустошила меня, и я не осмеливалась вновь просить его о помощи. Ветви деревьев цеплялись за волосы, корни путались в ногах, каждый шаг превращался в ловушку.

Впереди за деревьями раздался звериный крик. Кошмар рассмеялся, его голос просочился в разум:

«Дух не прощает, милость неведома ей. Зовет нас по именам, не различия ни родных, ни врагов, ни друзей. Как пастух за стадом, за туманом следит…»

Животное снова закричало, только на этот раз в бешеном вопле я различила два слова:

– Помогите мне!

Кричал вовсе не зверь. Это Джеспир.

«И всем, кого поймает, великий последний сон сулит».

Ее крики эхом отдавались в тумане, страшные и жалкие. Я бросилась на звук и обнаружила Джеспир, запутавшуюся в лозах под старым тополем, корни опутывали ее лодыжку.

Ее растерянный взгляд устремлен куда-то вдаль.

– Ветви земли пришли вернуть меня домой, – рассмеялась она сквозь стиснутые зубы. – Не бойся, Элспет. Корни и животные леса такие же слуги Духа, как и мы с тобой.

Тошнота подкатила к горлу, когда я уставилась вниз на неестественно вывернутую лодыжку Джеспир. Вытащив нож, я освободила сестру Рэйвина от лоз.

– Джеспир, – позвала я. – У твоего брата есть амулет?

Она, казалось, не слышала меня.

– Я пребываю… Я пребываю во тьме, никогда на свету.

– Джеспир!

Она моргнула, зарывшись руками в грязь вокруг нее.

– Да, – выдавила она. – Рэйвин… амулет. Поторопись.

Я рванула через лес, широко раскрыв глаза, пытаясь уловить бордовое и пурпурное свечение капитана дестриэров.

Но тотчас потерялась, поглощенная туманом.

Я искала в темноте хоть какой-то намек на цвет, протягивая руки к злобным колючкам, которые цеплялись за лицо и волосы. Животные разбегались в стороны, и я ускорила шаг, будучи уверенной, что Джеспир постигнет нечто ужасное, если не найду для нее амулет.

Споткнувшись, я чуть не угодила в овраг, ветки цеплялись за ткань, все еще закрывавшую лицо.

«Где он? – закричала я. – Куда мне идти?»

«Постой, – предупредил Кошмар. – Прислушайся».

Я прислушалась к ветру. Сначала слышала лишь стук собственного сердца. Но потом – шаги. Что-то приближалось. Что-то или кто-то.

Я выглянула из-за самшита в поисках свечения. Еще один звериный крик прорезал лес, и я приглушенно вскрикнула. Мне хотелось позвать в темноту деревьев, но Кошмар заставил меня замолчать, и я затихла, выжидая.

Послышались новые шаги, ветки затрещали под тяжелой поступью. За трудно различимым в темноте самшитом я увидела Черных Лошадей и Косу. Они появились с другой стороны оврага, медленные, настороженные, с мечами наготове. Трое дестриэров приближались к четвертому, который неподвижно лежал на земле.

Растерявшись, я побежала обратно, в ту самую сторону, откуда мы пришли.

«Не двигайся», – приказал Кошмар.

У меня дрожали руки. Одной ладонью я закрыла рот, а другую положила на рукоять ножа, который дал мне Рэйвин. Дестриэры не могли видеть меня из-за самшита: туман был слишком густым. Но они находились достаточно близко, чтобы услышать меня.

Я затаила дыхание.

Мужчины подняли оглушенного товарища, закинув его руки себе на плечи. Один из них выругался, когда сова пронзительно закричала, и остальные отступили. Какова бы ни была их решимость, они не собирались долго задерживаться на дороге. Только один колебался, вглядываясь в туман в двух шагах от моего самшита.

Его лицо освещали угрожающие черно-красные огни карт. Верховный принц Бландера, суженый Айони.

Хаут Роуэн.

Он подошел ближе, повернувшись в мою сторону.

– Кто здесь?

Он стал охотником, а я добычей. По моей щеке скатилась одинокая холодная слеза. Но когда я оглянулась через плечо, верховного принца уже не было.

Я моргнула, не веря глазам. Он не использовал карту Зеркала – я бы увидела пурпурное свечение. Спустя мгновение напряженной тишины я выбралась из-за куста. Руки продолжали дрожать, как и самшит.

Но Хаут Роуэн вместе с другими дестриэрами исчез.

Судорожно вздохнув, я повернулась обратно к оврагу. Если бы сумела отыскать обратную дорогу к лошадям, то смогла бы найти остальных. Что еще важнее, я бы тогда обнаружила Рэйвина с его запасным амулетом.

У Джеспир оставалось мало времени.

Но не успела сделать и шага, как позади меня что-то шевельнулось, темное и невероятно быстрое. Я обернулась, и волосы на затылке встали дыбом.

Вынырнув из тумана со зверской скоростью, он схватил меня за запястье. Я попыталась бежать, но Хаут развернул меня обратно, его Черная Лошадь и Коса зловеще засияли.

– Кто ты? – спросил принц, дернув на себя.

Он вывернул мне руку. Я почувствовала странный, неестественный треск, и запястье пронзила нестерпимая боль. С губ сорвался крик, боль разрывала руку.

Шипение Кошмара превратилось в рев. Он заполнил мой разум внезапной, ядовитой яростью.

«Принц негодяев», – прорычал он.

Хаут снова дернул меня, прищурившись, словно пытаясь заглянуть сквозь маску.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь?

Я не ответила. У меня не было возможности. Ударив верховного принца, моя рука слилась с туманом. В воздухе раздался звук рвущейся ткани. Мои глаза округлились, когда я взглянула вниз и увидела, что рука омыта кровью.

И она не моя.

Лес наполнили крики Хаута.

– Кто ты? – вновь закричал он, отступая, свирепые рваные раны прорезали его плоть от плеча до самой челюсти.

Я не ответила. Уже бежала – во весь опор – вглубь леса, его кровь все еще покрывала мои пальцы.

«Что ты наделал?» – завопила я, боясь оглянуться.

Голос Кошмара напоминал раскаленное железо.

«Ягода рябины красная, неизменно красная. Земля у ствола потемнела, будучи кровью застлана. Но принц – мужчина, а мужчина может кровь пролить. Он явился за девушкой… Не ожидая вместо нее монстра получить».

Крики Хаута эхом отдавались в лесу, гортанные, словно вопли лисы. Я рванула сквозь деревья, мышцы напряглись, отчаянно желая бежать. Я не представляла, куда мне идти – на север или юг, лишь знала, что нужно оказаться как можно дальше от принца.

Глаза щипало от слез, а разгоряченное и распухшее запястье ныло от боли. Услышав позади себя шелест листьев, я свернула вправо и бросилась сквозь куст волчеягодника. Ноги зацепились за сорняки, и мне не удалось удержать равновесия.

Я застонала, перед глазами все расплывалось.

«Вставай, – приказал Кошмар. – Вставай, Элспет».

Перекатившись, я прислушалась. В тумане послышались шаги, но на этот раз, подняв голову, я увидела вдалеке слабое сияние цвета – бордовый, пурпурный и мшисто-зеленый. Кошмар, Зеркало и Железные Ворота.

Рэйвин.

Должно быть, он услышал мое приближение, потому что, когда я пробилась сквозь туман, он исчез – испарился с тремя касаниями Карты Зеркала.

Я с грохотом налетела на него, мои легкие раздулись от облегчения. Я услышала, как он выдохнул, и вдруг пелена магии рассеялась. Передо мной вновь появился капитан дестриэров.

– Элспет. – Его глаза расширились под маской, когда он взглянул на меня. – Что…

– Т-ш-ш, – шикнула я, оттаскивая его за дерево и закрывая ему рот рукой. – Верховный принц ищет меня.

У Рэйвина перехватило дыхание. Он потянулся к поясу и достал кинжал. Мои пальцы соскользнули с его рта.

Но прежде чем они успели опуститься, капитан поймал их и переплел со своими. Рядом закричала сова, и я вздрогнула, мое лицо похолодело от слез, о которых я и не подозревала.

Рэйвин наблюдал за мной, прислушиваясь к туману. Когда вокруг воцарилась тишина, я заглянула за дерево, ища хоть какой-нибудь признак черно-красных огней Хаута Роуэна.

Но ничего не увидела. Верховный принц исчез – отступил на дорогу, чтобы зализать раны.

– Больше не вижу его карт, – прошептала я.

Рэйвин засунул кинжал обратно в ножны.

– Пайн со своим отрядом скрылись в карете, как только мы отступили. Второй экипаж последовал за ними, но дестриэры остались, и мы разбежались. Сомневаюсь, что они забредут далеко в туман.

– Я наблюдала, как они возвращались к дороге.

– Хаут видел тебя?

Я кивнула.

– Кажется, он сломал мне запястье.

Глаза капитана сверкнули. Он потянулся к моей раненой руке, но я отпрянула.

– У нас нет времени. Джеспир… Она потеряла амулет. – Мои сапоги утопали в грязи, когда я оттаскивала капитана от дерева. – Мы должны вернуться за ней. Сейчас.

Отыскав Джона Тисла, мы побежали вглубь леса, выискивая взглядом дестриэров. Но черно-красных огней нигде не было видно. Мне стало страшно, что я не смогу распознать дорогу, но по моим следам удалось легко найти место, где я сбежала от Хаута, а оттуда и добраться до оврага, который привел нас обратно к Джеспир.

Она не успела уйти далеко, ее лодыжка была слишком слаба, чтобы поддерживать тело. Рэйвин опустился на колени рядом с сестрой и достал из кармана амулет, завернутый в льняную тряпочку. Вложив его в онемевшие пальцы Джеспир, Рэйвин прижался к ее лбу, шепча что-то, чего я не могла расслышать.

Наблюдая за ними, я чувствовала, как бешено колотится мое сердце. Через некоторое время жизнь вернулась в пустые глаза Джеспир, и она перестала ерзать, больше не пытаясь уползти глубже в туман.

Вздрогнув, она села.

– Что случилось?

– Ты потеряла амулет, – пояснил Рэйвин, убирая волосы сестры с глаз. – И повредила лодыжку. Но все в порядке, Джес. Ты в безопасности.

Я выдохнула, облегчение смешалось с тошнотворной болью. Позади нас зашумели деревья, и по лесу разнеслось эхо препирательств. Айви вернулись.

– Все в порядке, парни? – спросил Тисл.

Ругательства Петира наполнили воздух.

– Треклятый Ройс Линден сломал мне нос.

– Сам виноват, что не прикончил его, – крикнул Вик.

– Капитан сказал не убивать, разве нет?

– Кто-нибудь видел твое лицо? – требовательно спросил Тисл. – Кто-нибудь узнал тебя?

– Конечно нет.

– Уверен?

– Разве по мне не видно, что я крайне уверен, Джон?

Послышался хруст листьев. Кто-то бежал к нам, темная, бездонная тень прорезала деревья. Я схватила Тисла за руку, чтобы предупредить, но не успела вымолвить и слова, как из темноты показалась голова со спутанными рыжими волосами.

Элм.

– Эй! – позвал Петир. – Что-то ты долго.

Принц пребывал не в духе.

– Сказал тупица, который думал, что сможет справиться с дестриэрами без Черной Лошади. Ты бы истекал кровью на дороге, если бы я не вмешался, чтобы спасти твою плоскую задницу. – Взгляд его зеленых глаз метнулся к Рэйвину, затем к Джеспир, все еще сидящей на лесной тропе. – Что произошло?

– Потеряла амулет, – пояснил Тисл. – Тот, который ужасно мощный. Она скоро придет в себя.

Взгляд Элма вернулся к Рэйвину.

– Лучше бы ты достал эту проклятую карту.

– Она у него. – Вик рассмеялся. – Посмотри на его самодовольное лицо.

– Тогда покажи, – потребовал Петир.

Рэйвин достал из кармана зеленый огонек, свет мерцал, пока он вертел его между пальцами, уголки губ капитана кривились от жестокого высокомерия. Что-то сжалось у меня в животе, когда я наблюдала за его злорадством.

Карта Железных Ворот прошлась по рукам, в голосах спал накал, вздохи облегчения наполнили воздух, как дым. Затем карту вернули Рэйвину, который положил ее обратно в карман, и зеленый свет, освободившись от прикосновения, снова стал ярким.

Напряжение медленно рассеивалось, смех пронизывал наш маленький уголок леса. Я отошла на несколько шагов, внезапно осознав, как сильно болит все тело. Нашла бревно и без сил опустилась на него.

Элм подошел ближе, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Значит, все еще жива?

Я успела кивнуть, прежде чем очередная волна боли пронзила запястье.

Моя опухшая кожа пылала и ныла.

– Он узнал тебя? – спросил Элм.

– Кто? – отозвался Рэйвин, наблюдая за нами.

– Ее отец.

Брови Тисла скрылись под линией волос.

– Среди них был Эрик Спиндл?

– Во второй карете, – сказал Элм, вытирая кровь с носа. – Этот ублюдок застал меня врасплох – практически пронзил клинком.

– Что произошло? – сморщившись, спросила Джеспир, поднимаясь и опираясь на Петира.

– Я все еще цел, разве не видно? – нахмурившись, Элм посмотрел на меня. – Она отбила его атаку.

Остальные затихли, устремив взгляды ко мне. Я обхватила себя руками и опустила глаза, выпустив длинный, усталый выдох.

– Он не узнал меня.

– Уверена? Потому что если узнал, то мы по-королевски обла…

– Ты действительно думаешь, что он попытается убить собственную дочь?

Рэйвин подошел и опустился на колени возле меня. Он взял мое поврежденное запястье и сделал грубую повязку из своей тканевой маски, поддерживая сустав до тех пор, пока я больше не могла им двигать. Я стиснула зубы, но не отводила взгляда, по щекам скатилось несколько слезинок.

Элм наблюдал за нами.

– Кто это сделал? – спросил он.

– Хаут, – холодно ответил Рэйвин, закрепляя импровизированную повязку и поднимая взгляд к моему лицу. – Ты так и не сказала, как тебе удалось от него скрыться.

Я напряглась, в тишине раздался злобный смех Кошмара. Когда заговорила, низкие нотки моего голоса стали тягучими, словно пропитавшись маслом.

– Возможно, это он скрывался от меня.

Глава двадцатая

Остальные поскакали вперед, подстегиваемые победой. Только Элм задержался, ожидая возле своей лошади.

Я стиснула зубы, опасаясь предстоящей тряски во время поездки с принцем, мое запястье затекло и болело. Но не успела я приблизиться, как Рэйвин встал между мной и кузеном.

– Я возьму роль сопровождающего, – сказал он Элму. – Догоняй остальных.

Принц приподнял бровь, его взгляд метался между мной и Рэйвином.

– Ты уверен?

– Более чем.

– Как скажешь, – произнес он. – Мне хватает синяков и без хватки вокруг ребер. – Принц забрался в седло, пришпорил коня, и, не оглядываясь, скрылся в тени своей Черной Лошади.

Я прислонилась к дуплистому дереву неподалеку.

– Что было в свертке? – спросила я.

– Каком свертке?

– Амулет, который ты передал Джеспир.

Рэйвин проверил седло.

– Голова змеи. Я держу ее в ткани, чтобы не пораниться о клыки.

Я приподняла брови.

– Не думала, что ты носишь амулет.

– Ношу. – Он одарил меня мимолетной улыбкой. – Только не по той же причине, что и все остальные.

Я вздрогнула и отвела взгляд.

– Полагаю, смерть от яда предпочтительнее, чем пытки в темнице короля. – Затем, после паузы, добавила: – Вам осталось всего две карты. Ты должен быть доволен.

– Да, – сказал Рэйвин, поправляя седло на черном коне. – Хотя добыть их оказалось труднее, чем я изначально предполагал.

– Украсть, – поправила я. – Труднее украсть.

Он повернулся и прислонился к лошади.

– Называй как хочешь. Мы бы никогда не добились успеха в схватке с дестриэрами, если бы не знали, где именно Пайн держит свою карту. – Голос Рэйвина смягчился. – Без тебя мы бы не справились.

Я отвесила шуточный размашистый поклон.

– Рискую своей шеей ради вашей благодарности, капитан.

Рэйвин выдохнул, наполовину облегченно. Но он ничего не сказал, будто я не поблагодарила его только что. Он просто скрестил руки на груди, тень от выразительного носа легла ему на лицо.

– Ты напугала меня ранее.

– О чем ты?

– То, как ты выбежала из-за деревьев… Я не думал, что это ты. – На мгновение Рэйвин замолчал, наблюдая за мной. – Это трудно объяснить.

– Попробуй, – сказала я.

Он пожал плечами.

– Ты сочтешь меня странным.

– Не думаешь, что для этого немного поздновато?

Уголки его губ изогнулись.

– Просто временами, когда смотрю на тебя, мне кажется, что я тебя знаю… понимаю. А иногда… – Он нахмурился. – Твои глаза вспыхивают странным желтым цветом. Я чувствую в тебе незнакомую невозмутимость. Тьму.

Я молчала, холодея до самых костей, но голос капитана оставался мягким.

– Правда в том, – продолжил Рэйвин, похлопывая коня, – что тьма есть в каждом из нас. Нам не нужна «Старая Книга Ольх», чтобы поведать об этом. Мы с тобой несем заразу, а вместе с ней и странную, выдающуюся магию. Но всегда есть цена. Даром ничего не получишь.

Мы неспешно ехали в тишине. Я дремала, несмотря на ноющее запястье, сон обрушился тяжелым грузом. Над дорогой сквозь туман сияла луна. Лес, до краев наполненный звуками животных, окружал нас. Совы, сверчки и дикие кошки не обращали внимания на наше вторжение.

Мы с Рэйвином больше не разговаривали – ни о магии, ни о моих странных желтых глазах, ни об отце или Хауте. Тишина и покой воцарились за моими веками, и я прислонилась к широкой спине капитана, слишком уставшая, чтобы держаться прямо, – слабый стук его сердца был едва различим сквозь камзол.

Мои мысли устремились в закоулки сознания в поисках Кошмара, который с тех пор, как в лесу начался хаос, оставался неподвижным. Странно, как тихо он себя вел, когда я находилась рядом с Рэйвином. Будто его вовсе не существовало.

Почти.

Я чувствовала Кошмара там, в темноте. Когда подтолкнула его, он зашевелился, но не заговорил, вытянув когти, как зевающий кот, прежде чем углубиться во тьму.

Я спала, пока до моих ушей не донесся знакомый стук булыжников. Луна, опустившись ниже, уже покоилась за восточной башней. Я рывком выпрямилась, на ресницах замерли капли дождя.

Мы вернулись в замок Ю.

– Который час?

– Несколько часов до рассвета, – сказал Рэйвин, голос гулко отдавался в его груди.

Капитан подвел лошадь к железным воротам замка. Затем спешился и достал из-под седла ключ. Я услышала щелчок засова и зевнула, желая скорее оказаться в уютной постели и погрузиться в долгий сон без сновидений.

Рэйвин подвел лошадь к дверям замка. Когда я соскользнула с седла, он подхватил меня за талию и опустил на вымощенную булыжниками тропу, его пальцы покоились чуть выше моих бедер. Они задержались там, даже когда мои ноги твердо стояли на земле.

Я подняла голову, отчаянно желая заснуть, но оставаясь в сознании.

– В ближайшие дни за нами будет следить не только моя семья, – сказал он низким, звенящим шепотом. – Ты все еще хочешь притворяться?

Он не произнес слово «ухаживание». Мои легкие затрепетали, как крылья запертой в клетке обезумевшей птицы. Я знала, что хотела ответить, нечто маленькое и хрупкое у меня в груди противилось согласию, готовившемуся сорваться с кончика языка.

– А ты?

Я почувствовала сопротивление в его паузе, Рэйвин тоже потерялся в мире недосказанного.

– Из всего, в чем мне приходится притворяться, – сказал он, выводя большим пальцем маленькие, нежные круги на моей талии, – ухаживать за тобой оказалось проще всего.

Его уклончивость приводила меня в ярость. Но гнев стих столь же стремительно, сколь появился, оставив после себя теплившиеся в животе горячие угли. Когда я отстранилась от Рэйвина, все мое тело полнилось теплом.

Я направилась к двери замка.

– Как лестно.

Мгновение капитан молчал.

– Каков твой ответ? – окликнул он меня.

Я повернулась. Мне приятно его провоцировать. Я испытывала больше удовольствия, чем следовало бы.

– Раздражает, не правда ли, капитан? Когда ответы даются лишь наполовину?

– Рэйвин, – поправил он, скользнув взглядом по моему лицу, на мгновение задержавшись на губах. – Если хотим быть убедительными, ты должна называть меня Рэйвином.

На моих губах заиграла улыбка.

– Тогда доброй ночи, Рэйвин.

Он ответил медленной, довольной ухмылкой.

– Приму это за твой ответ, Элспет.

Я на цыпочках прошла через темный замок в свои покои и стала ждать Филика, хотя веки так и норовили сомкнуться. Когда села на кровать, под руку попалось что-то мягкое. На подушке лежал цветочный венок, который я сплела утром. Как только перевернула его, в мою руку упал лепесток розы, красный, как кровь.

Я стояла в древней комнате, увитой виноградными лозами. Старый деревянный потолок прогнил, пропуская лучи света под оранжево-желтым пологом. Птицы щебетали, игриво перекликаясь. Только на этот раз было не лето. Осенний день радовал прохладным, свежим и чистым воздухом.

На темном камне в центре комнаты сидел тот самый рыцарь, которого я видела в последнем сне. Его золотые доспехи, давно утратившие сияние, тускло блестели в осеннем свете. На бедре покоился тот же древний меч со странными извилистыми ветвями, вырезанными на рукояти.

Затуманенный мыслями, он не видел меня.

Я ждала, пока незнакомец поднимет глаза, снова шаркая ногами по усыпанному листьями полу.

Когда он наконец заметил меня, его глаза распахнулись шире.

– Элспет Спиндл, – сказал он, его очи – такие странные и желтые – притягивали меня. – Выпусти меня.

Комнату охватило пламя.

Я резко проснулась, хватая ртом воздух. Оглядевшись, поняла, что огня нет. Я одна в своей комнате в замке семьи Ю, никакого огня, никакого пламени, лижущего лицо. Яркий утренний свет проникал в окно, и я моргнула, не зная, сколько времени проспала.

Накануне вечером Филик Уиллоу перевязал мне запястье. Но когда я скатилась с кровати на ноги, меня пронзила раскаленная добела боль. Я зашипела – левое запястье так болело под льняной повязкой, что рука оказалась совершенно бесполезна. Мне потребовалось целых десять минут, чтобы снять вчерашнюю одежду, черную ткань, изорванную и пыльную.

Служанка оставила на ночном столике таз с водой. Я добралась до него, все тело ныло. Осмотрев себя в маленькое зеркальце, я поморщилась. Спину покрывали уродливые пурпурные следы от падения с лошади. Под глазом зарождался темный синяк от удара, который нанес отец. Я дотронулась до него и вздрогнула: кожа воспалилась и болела.

Даже глаза опухли. Я потерла их, надеясь вернуть лицу немного жизни. Но когда отдернула руки и снова взглянула в зеркало, сердце замерло в груди. Я отпрянула от стекла, задохнувшись от застрявшего в горле крика.

Существо – не человек и не животное, шерсть щетинилась на высоких остроконечных ушах – уставилось на меня, широко раскрыв желтые глаза.

Но когда я посмотрела снова, оно уже пропало. Лицо в зеркале вновь принадлежало мне. Только теперь черты искажал страх, а темные глаза, расширенные от ужаса, остекленели.

Тетя как-то сказала, что мои странные угольные глаза особенные, даже красивые – темные окна души. Но когда я снова заглянула в зеркало и отражение черных глаз изменилось на яркое, жутко желтое, я задумалась… чья это душа?

Кошмара? Или моя?

Я пошаркала вниз по лестнице, мои бедра затекли от долгого сидения на лошади. Я не осмеливалась поднимать взгляд, не желая поймать свое отражение ни в одном из декоративных доспехов замка. И едва обратила внимание на звук шагов на лестнице, пока Рэйвин, одетый в привычную черную одежду, не окликнул меня по имени с площадки выше.

Его голос заставил меня замереть на месте. Я ждала капитана на лестничной площадке. Когда он догнал меня, принялся пристально изучать мое лицо.

– Ты в порядке? – поинтересовался он, переведя взгляд на синяк на щеке. – Как запястье?

– Распухло.

– Можно, взгляну? – спросил он.

Я кивнула, его теплые ладони коснулись моих. Когда Рэйвин осмотрел мою пострадавшую руку, прядь черных волос упала из-за его уха на бровь. Я сдержала желание вернуть ее на место. Осторожно он ослабил белую ткань, которой Филик обвязал мне запястье накануне вечером. Я поморщилась, когда капитан убрал ее, – кожа была разгоряченной и распухшей, испещренной фиолетовыми синяками.

Пальцами Рэйвин скользнул по поврежденному суставу. Затем закрепил повязку.

– Все не так страшно, как кажется, – заключил он. – Но вас нелегко напугать, не так ли, мисс Спиндл?

– Элспет, – напомнила я ему.

Он сморщил нос, уголки его рта приподнялись. У меня в груди что-то сжалось, когда я увидела, как Рэйвин улыбается.

– Некоторые вещи все же меня пугают, – призналась я. – Король. Целители. Дестриэры.

Капитан склонил голову набок.

– Все дестриэры?

– Не знаю, могу ли и дальше называть тебя одним из них.

– Кем еще я могу быть?

Мои губы изогнулись.

– Разбойником.

Его улыбка стала шире. Но прежде чем Рэйвин успел ответить, дверь гостиной внизу лестницы открылась. Вышла Моретта Ю, а за ней следовала самая красивая женщина, которую я когда-либо видела.

Увидев меня, она улыбнулась.

– Вот ты где, кузина, – сказала Айони, взгляд ее карих глаз метался между мной и Рэйвином. – Наконец-то проснулась.

Мы сидели в гостиной у очага. Рэйвин с матерью заняли кресла с высокими спинками. Напротив, на длинной скамье с покрывалом, сидели мы с Айони. Я наблюдала за кузиной через плечо, теряясь в неземном сиянии ее кожи, волос, глаз, не зная, завораживала или же ужасала меня ее новая красота.

Но я не видела яркого розового света. Она черпала красоту из Карты Девы, но по причине, которую я не могла понять, Айони не носила ее при себе. Ужасный риск, на который почти никто не шел.

Магия Карт Провидения не ограничивалась расстоянием – карту можно было взять и оставить в другом месте. Но, не имея Девы под рукой, Айони не могла высвободить ее магию по своей прихоти. Не могла и освободиться от дурных последствий, когда те неизбежно проявлялись.

А у Девы дурное влияние ощущалось как абсолютное предательство по отношению к Айони Хоторн, которую я всегда знала.

Бессердечность.

Поймав мой взгляд, кузина приподняла бровь.

– В чем дело, Бесс? Ты, разумеется, все еще узнаешь меня?

Едва ли. Даже ее голос изменился.

– Ты выглядишь… прекрасно.

– Помолвка меня красит, – сказала она, задержав взгляд на синяке на моей щеке. – Жаль, нельзя сказать того же и о твоей новой жизни.

«И вот оно, – сказал Кошмар, его голос прозвучал так неожиданно, что я подпрыгнула. – Щепотка красоты, капелька остроумия и лишь след бессовестного хладнокровия».

– Мисс Хоторн направлялась из Стоуна к себе домой и любезно решила нанести нам визит, – пояснила Моретта теплым и гостеприимным голосом. Но, как и остальные члены семьи, я начинала понимать, когда она притворяется.

Она удивлена появлением Айони в замке Ю не меньше меня.

Кузина улыбнулась, щель в ее зубах исчезла под влиянием Девы.

– Как вы добры, что простили мне вторжение. Я не была в замке Ю с самого детства.

Несмотря на боль в животе от того, как сильно я скучала по кузине, я никак не могла избавиться от ощущения, что между нами произошло нечто необратимое: наши разногласия в Стоуне и магия Карты Девы сделали из нас чужаков.

Но Айони не упоминала о нашем споре. Она говорила о Стоуне и завершении Равноденствия, о дворе и короле. Болтала о свадебных приготовлениях, но мало о Хауте, и ни словом не обмолвилась о том, почему заглянула в замок Ю.

Напротив нас Моретта хорошо играла роль хозяйки, кивая и вставляя нужные реплики, повторяя движения Айони. Ее сын, однако, выглядел так, словно его вели за ошейник к палачу. Рэйвин ссутулился в кресле, наблюдая за тем, как Айони говорит, его рот представлял собой тонкую линию, взгляд оставался пустым. Он опирался подбородком на руку, темные волосы падали ему на лоб.

Капитан напоминал задумчивого капризного мальчишку, облаченного во все черное и вынужденного терпеть любезности. До боли, несправедливо красивого.

Должно быть, он почувствовал, что я наблюдаю за ним, потому как, когда Рэйвин поднял на меня взгляд, его глазам вернулось былое сияние, а губы изогнулись в неуловимой полуулыбке.

Прошлая ночь заполнила все мои мысли. Стук сердца Рэйвина возле уха, когда я прислонилась к его спине, впитывая тепло. Ощущение его рук на моей талии.

В разговоре повисла пауза. Все взгляды обратились ко мне. Я моргнула, возвращаясь к реальности.

– Прости, что?

– Я спросила, что случилось, – сказала Айони нехарактерно ровным тоном. Ее взгляд упал на мою повязку. – С твоей рукой.

– Упала с лошади, – слишком поспешно ответила я.

Айони приложила руку ко рту, будто прикрывая смех. Но смеха не последовало.

– Разумеется, упала. – Она покрутила прядь золотистых волос. – Надеюсь, они не переутомили тебя, Бесс, – сказала она, вскинув идеальные брови и переведя взгляд на Рэйвина. – Мужчины Бландера могут быть такими бесчувственными, когда дело касается женщин.

Капитан, слишком спокойный, чтобы казаться смущенным, засунул руки в карманы и пристально посмотрел на Айони.

– Вам это известно лучше многих, мисс Хоторн. В конце концов, мой кузен Хаут известный грубиян.

Слова его словно стали призывом, и другой Роуэн – сам по себе грубиян – забрел в открытый дверной проем. Заметив Рэйвина, Элм с растрепанными рыжими волосами заглянул в гостиную.

– Итак? – спросил он. – Они здесь, капитан. Надеюсь, у тебя было время избавиться от звезд в глазах…

– Ринэлм, – произнесла Моретта, угрожающе глядя на племянника. – У нас гостья.

Элм повернулся, впервые заметив Айони. Он уставился на мою кузину, его зеленые глаза округлились, затем тотчас сузились. А губы сжались в плотную линию.

– Что вы здесь делаете, Хоторн?

Я повернулась к кузине, ожидая, что та смутится – на ее щеках появится румянец. Именно так отреагировала бы прежняя Айони на столь резкий вопрос принца. Но эта версия кузины была другой. Дева изменила ее. И не только кожу. Айони смотрела на Элма с яростью и вызовом. Каким-то образом это сделало ее еще прекраснее.

– Я пришла поговорить с вашим братом, – сдержанно произнесла она. – Насколько понимаю, он сегодня тренируется с дестриэрами.

Мой взгляд метнулся к Рэйвину. Но он оставался неподвижным, его серые глаза ничего не выражали.

– Я думала, ты приехала навестить меня, Айони, – сказала я, заставляя себя сохранять спокойное выражение лица. Хаут Роуэн – человек, который пытался вывернуть мне руку, – здесь. Сейчас.

Она пожала плечами, сложив руки на коленях

– Решила убить двух зайцев одним выстрелом. Кроме того, я не гостила в замке Ю с малых лет, – с тех времен, когда была уверена, что здесь водятся привидения.

Элм бросил на меня косой взгляд.

– Кто сказал, что их здесь нет?

Глава двадцать первая

Айони вцепилась мне в руку, когда мы вышли на полуденный свет, следуя за Рэйвином и Элмом по тропе во двор.

– Ты уже слышала? – спросила она. – Вчера вечером шайка разбойников напала на Хаута на дороге.

Я постаралась не скривиться.

– Как могла я об этом услышать, Айони?

– Полагала, что новый поклонник тебе рассказал.

И вот снова – в ее убаюкивающе-мягком голосе появилась острота.

– В чем дело?

Она прикусила внутреннюю сторону щеки, отказываясь смотреть на меня.

– Ни в чем. Просто удивилась, когда отец сказал мне, что Моретта Ю свела тебя со своим сыном и что тебя пригласили сюда, чтобы он мог завоевать твое расположение. – С ее губ сорвался негромкий смешок. – Я с трудом в это поверила.

– Как и я, узнав, что ты обручена с Хаутом Роуэном.

– Темные лошадки мы обе, – заключила она, и полуденный свет отбросил румянец на ее щеки. – Будь осторожна, Элспет. Не позволяй обмануть себя красивым личиком. Ты многого не знаешь об этом мире. О влиятельных людях. Я беспокоюсь за тебя. Правда, беспокоюсь.

Но в ее голосе не чувствовалось ни капли тревоги. Тон звучал холодно.

Я высвободила руку из ее хватки.

– Не стоит, – сорвалось с моих уст. – Я могу позаботиться о себе.

Впереди клубилась тьма. Мы прошли через широкие ворота во двор. Там нас ждали десять вооруженных мужчин, их Черные Лошади заслоняли небо, на туниках не было никаких знаков отличия.

Дестриэры.

Айони прижала палец к нижней губе.

– Кстати, о влиятельных людях. Хаут был в ярости, когда прошлой ночью разбойники скрылись. – На ее губах появилась незнакомая мне улыбка. Почти злобная. – Он весь был в каких-то царапинах от колючек, смотрелось смешно.

Мой взгляд метнулся к верховному принцу.

– Какой ужас.

Хаут Роуэн стоял вместе с другими дестриэрами, его Коса и Черная Лошадь спрятаны в кармане. По шее тянулись четыре линии красных корост, исчезая чуть ниже воротника туники. Выглядело так, будто на него набросилась огромная кошка, оставив отчетливые следы когтей.

Но то была не кошка. Никоим образом.

Я уставилась на шею принца. Неужели я… Неужели я действительно это сделала?

Смех Кошмара наполнил разум, отдаваясь жутким эхом в темной пещере.

«Если задаешься этим вопросом, значит, ты еще не готова узнать».

Рэйвин и Элм ждали на краю двора. Мы с Айони подошли к ним. Капитан ничего не сказал, продолжая смотреть на дестриэров. Но он опустил руку, коснувшись моей костяшками пальцев, отвечая на невысказанный вопрос.

– Это я призвал их, – сказал он.

Я подняла голову.

– О?

– Мы тренируемся здесь, когда находимся вдали от Стоуна. Очевидно, что тренировка нам нужна. Похоже, четверо моих людей, включая верховного принца, нарушили приказ и, вместо того чтобы вернуться в город, продлили пребывание в Стоуне. Они попали в засаду в Черном лесу. – Его губы скривились. – Хаут весьма… встревожен.

– Следует полагать, – сказал Элм, выковыривая грязь из-под ногтей. – Похоже, прошлой ночью в лесу что-то оторвало кусок его плоти.

Хаут пересек двор и подошел к нам. За ним следовал Ройс Линден, широкий, мускулистый дестриэр с короткими каштановыми волосами и суровыми бровями. Я много раз видела их вместе, Хаута и Линдена, одинаковых в своей суровости и громких, грубых голосах.

Взгляд зеленых глаз Хаута метался между Рэйвином и Элмом.

– Где Джеспир?

Капитан склонил голову, не выражая эмоций.

– Заболела и лежит в постели, – сказал он. – Я дал ей выходной.

– Поднимай ее, – потребовал Хаут. – Все нужны нам здесь.

Рэйвин не сдвинулся с места.

– Хватит и тех, кто есть.

Айони заглянула мне через плечо, привлеченная напряжением между капитаном дестриэров и ее будущим мужем. Когда ее взгляд остановился на Хауте, мне показалось, что я уловила нечто странное в ее прищуренных глазах – нечто большее, чем холодность.

Нечто очень похожее на ненависть.

Но через мгновение все исчезло, ее глаза стали напоминать убывающую луну, затмеваемую темными, густыми ресницами.

Хаут едва взглянул на невесту, его взгляд остановился на мне.

– Дорогой, – произнесла Айони голосом, напоминавшим музыку. – Ты помнишь мою кузину Элспет? Она гостит в замке Ю.

Сердце застучало в ушах. Сунув распухшее запястье в плащ, я придала лицу спокойное, скромное выражение. Я надела маску. Но в зеленых глазах принца сквозила проницательность – острая, жестокая, осмысленная.

Когда Хаут заговорил, его голос звучал отстраненно, холодно – столь не похоже на очаровательный тон во время Равноденствия.

– Мы встречались в Стоуне. – Он взглянул на Рэйвина. – Слышал, что именно из-за нее тебя так трудно найти в последнее время.

Самообладание Рэйвина было непоколебимым.

– Я не обязан объяснять тебе причину, кузен.

Мышцы под коростами Хаута напряглись.

– Ты слышал, что случилось?

– Что четверо дестриэров и горстка мужчин не смогли противостоять шайке грубых разбойников? – Элм подмигнул. – Я бы не стал говорить об этом слишком громко, брат. Не очень-то к лицу принцу.

– Нам устроили засаду, – огрызнулся Хаут. – Уэйленд Пайн и Эрик Спиндл возвращались из Стоуна. Мы встретили их по дороге в город. Именно за ними охотились разбойники. Трое мужчин ранены, а у Пайна украли Железные Ворота. – Верховный принц провел рукой по порезам на челюсти. – Один из них сотворил со мной это, – сказал он.

Челюсть Хаута заросла щетиной, кожа была слишком поврежденной, чтобы ее брить. Я проследила за раной, в голове промелькнуло воспоминание о том, как он схватил меня за руку, следом мой крик и ярость Кошмара.

Хаут чувствовал мое запястье, слышал мой крик. Странно, что не сказал им, что на него напала женщина.

Смех Кошмара напоминал чиркнувшую в темноте спичку и едва не заставил меня подпрыгнуть.

«Гордость, – произнес он. – Глупая гордость».

Рэйвин и Элм уставились на рану Хаута.

– Успел заметить, кто это сделал? – спросил младший принц.

– Я поймал его в лесу, – ответил Хаут. – Остальные ушли, а он потерялся, глупый ублюдок. – Он выпятил грудь. – Я сломал ему запястье.

Воздух разгорячился в легких, ненависть Кошмара смешалась с моей.

Рэйвин и Элм рядом со мной замерли. Пошевелилась только Айони. Ее голова слегка повернулась, взгляд карих глаз сместился с суженого и упал на мой рукав, чуть выше сломанного запястья.

Я ничего не делала. Даже не дышала.

– Ты задержал его? – холодно спросил капитан.

– Нет, – сказал Хаут. – Должно быть, он спрятал в перчатках лезвия, потому что в следующее мгновение порезал мне лицо.

Элм игрался со своей Картой Косы, перебирая ее пальцами.

– Удивлен, что ты позволил кому-то одержать над тобой верх. И испортить твое прекрасное личико.

Айони прикрыла рот, но не раньше, чем я уловила легкий намек на улыбку. Элм тоже это заметил, отчего ухмыльнулся шире.

Шея Хаута покраснела. Он передернул плечами и вытянул руки.

– Я повеселюсь, когда мы поймаем их и повесим на площади. Разбойник встретится с палачом. Если тот встретит его по частям, так тому и быть.

Дестриэры одобрительно закивали. Рэйвин наблюдал за ними с непроницаемым лицом, только челюсть напряглась. Впервые я подумала, что Рэйвину Ю не по душе притворяться, будто он соблюдает законы короля в качестве капитана дестриэров.

Ему это ненавистно.

– Начнем тренировку, – отрезал он, проходя мимо Хаута во двор. – Как насчет того, чтобы мы с тобой продемонстрировали, как лучше всего справиться с разбойником, кузен? – предложил он. – Если не боишься, что я еще больше испорчу твое милое личико.

Хаут колебался.

– Линден займется демонстрацией.

Ноздри последнего раздулись.

– Я не стану с ним биться. – Он понизил голос. – С зараженным ублюдком.

Рука Элма сжалась в кулак, стиснув Карту Косы.

– Что ты сказал?

Линден отступил, опустив глаза на красную карту в руке Элма.

– Ничего.

Горячий воздух вырвался из носа младшего принца. Он скрестил руки на груди, обратив взгляд к брату.

– Ты же не боишься сразиться с ним?

Вновь загнанный в угол собственной гордостью, Хаут стиснул зубы, метнув на младшего брата убийственный взгляд, и выскочил во двор вслед за Рэйвином.

Дестриэры обступили своего капитана и наследного принца. Я стояла между Элмом и Айони, мое запястье горело, а мышцы напряглись. Собрались члены семьи Ю, привлеченные людьми короля и обещанным зрелищем.

– Помните, – обратился Рэйвин к дестриэрам, – разбойник не чтит закон. Он – или она – может даже оказаться зараженным. Лишняя осторожность не помешает. – Он мельком взглянул на меня через плечо кузена. – Разбойники могут быть гораздо более грозными, чем их маска.

– Приступайте, – подначивал Элм.

Черная Лошадь Хаута затемнила двор. Он трижды постучал по карте, затем положил ее обратно в карман. Косу он не тронул. Рот Рэйвина скривился в довольной ухмылке.

– Сосредоточьтесь на руках, – крикнул он. – Разбойник способен приставить нож к вашему горлу одной рукой, но можете быть уверены, что другой он уже обыскивает ваш карман.

Он ударил Хаута по руке. Элм хмыкнул себе под нос. Прежде чем принц успел отскочить в сторону, Рэйвин нанес еще один удар, рассекая одну из корост.

– Используйте Черную Лошадь с умом, – наставлял Хаут дестриэров, вытирая рукавом кровь с раны. – Скорость и точность служат преимуществом атаки.

Верховный принц двигался с неземной скоростью, пронесся через двор и ударил капитана кулаком в живот.

– Я думала, что большинство Карт Провидения нельзя использовать против Рэйвина, – шепнула я Элму.

– Хаут все еще способен применять Черную Лошадь для увеличения скорости, – вздохнув, пояснил он. – Но видишь, он не трогает свою Косу? Потому что знает, что на Рэйвина она не подействует.

– Подобно волкам, разбойники наиболее смертоносны в стаях, – обратился Рэйвин к дестриэрам. – Разделите их, и они станут просто бешеными псами, скитающимися по лесной дороге. – Он закрыл глаза, и на этот раз, когда Хаут двинулся с неземной скоростью, Рэйвин протянул руку и поймал плащ кузена, опрокинув принца в холодную грязь.

Хаут перекатился прежде, чем сапог капитана столкнулся с его плечом. Мгновение спустя, зарычав, он уже поднялся на ноги.

– Как он выглядел? – спросил Рэйвин, отражая грубый удар. – Человек, который подпортил твое личико.

– Я же сказал, что не знаю, – ответил Хаут, блокируя атаку капитана. – Он носил маску.

– Анонимность, – обратился Рэйвин к дестриэрам, нанося удары по уху Хаута. – Анонимность – величайшее преимущество разбойника. Сорвите маску – и считайте, что он убит.

– Или она, – прошептала Айони так тихо, что на миг я подумала, будто мне почудилось.

Хаут снял с пояса кинжал. Рэйвин прищурился и согнул колени, двигаясь в такт шагам верховного принца. Капитан ступал мягко, словно по стеклу, и когда Хаут взмахнул кинжалом, легко увернулся.

Они двигались по двору, перемежая шаги, уклоняясь и сталкиваясь.

– Хватит играться, – прокричал Элм с боковой линии. – Мы пришли посмотреть на настоящую взбучку.

Хаут сплюнул кровь и прокрутился в неудачной попытке сделать Рэйвину подножку. Рядом со мной ни Айони, ни Элм не пытались скрыть улыбки, наблюдая за тем, как капитан дестриэров устраивает представление верховному принцу.

Когда Хаут пропустил очередной удар, он выругался, и вены на его шее вздулись.

– Ты сломал нападающему запястье, – сказал Рэйвин кузену. – Ты должен хотя бы пустить мне кровь.

Хаут метнул кинжал по воздуху, задев камзол Рэйвина чуть ниже воротника. Я вздрогнула, оглядывая одежду капитана в поисках крови. Но он развернулся, и его нога с громким звуком врезалась Хауту в ребра, отправив наследника престола обратно в грязь.

Затем Рэйвин со всей силы наступил верховному принцу на руку.

Отвратительный треск разнесся по двору, за ним последовал зверский крик Хаута. Я вздрогнула и отвернулась. Элм наклонился с широко распахнутыми глазами. Кошмар зашипел от удовольствия.

Айони лишь рассмеялась.

Потребовалось трое дестриэров, чтобы оттащить Рэйвина от Хаута.

– Отпустите меня, – рявкнул капитан, проталкиваясь к выходу со двора, гнев дал трещину в его непоколебимом спокойствии. – Тренировка окончена.

Я наблюдала, как товарищи вывели наследного принца со двора. Хаут безжалостно бранился, сжимая окровавленную руку, пока вместе с дестриэрами исчезал в замке под шлейфом темноты.

– Он выживет, – сказала Айони ровным голосом. Она развернулась на каблуках и зашагала прочь со двора, ее длинные золотистые волосы отражали угасающий свет.

Сердцебиение никак не желало замедляться, пока во дворе вновь не воцарилась тишина. Остались только мы с Элмом.

– Что только что произошло?

Принц пожал плечами, его взгляд задержался на фигуре Айони вдалеке.

– Хаут сломал вам запястье, Рэйвин искалечил его руку. Равновесие.

Я искала Айони, но услышала лишь низкий рокот голоса Хаута, доносившийся из ее комнаты, и быстро направилась в противоположную сторону. Ее взгляд на моей руке во дворе потряс меня. И хотя кузина никак не могла знать, что произошло в лесу прошлой ночью, мне нельзя терять бдительность. Я так многого не понимала в этой новой Айони.

И меня пугало, что я не могла довериться человеку, которого еще две недели назад знала лучше всех на свете.

Рэйвин, Джеспир и Элм ужинали с другими дестриэрами. За длинным обеденным столом, высеченным из изогнутого дерева, сидели только мы с Фениром и Мореттой. Когда они решили уйти к себе пораньше, я не стала жаловаться.

Я брела по длинному коридору обратно в свою комнату, напевая про себя одну из мелодий Кошмара.

«Карты. Туман. Капля крови, – раздался его голос во тьме. – Ты уже близко. Чувствуешь запах соли?»

Впереди послышались шаги, затем негромкие голоса. Я бы ушла в комнату, чтобы меня не поймали за подслушиванием, если бы не услышала, как один из собеседников произнес мое имя.

Элм наполовину прошептал, наполовину прошипел:

– Мы понятия не имеем, что произошло в лесу, – сказал он. – Спиндл… Ее способности…

– Они невероятны. Она спасла тебе жизнь. Не думаешь, что Элспет заслужила передышку от твоей привычной враждебности?

– Я не говорю, что не благодарен, что спасся от острия меча, Рэйвин. Просто нам следует соблюдать осторожность. Хаут выглядел так, словно на него напало животное, а не женщина. Мы слишком многого о ней не знаем. – На мгновение Элм замолчал. – Твоя Карта Кошмара могла бы помочь с этим.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок.

– Нет. Я не собираюсь этого делать, – грубо ответил Рэйвин.

– Ты без угрызений совести используешь ее на остальных. Почему не на ней?

– Остальные дали согласие. А она – нет.

– И ты не думаешь, что, возможно, все потому, что ей есть что скрывать?

– Ей было что скрывать бо́льшую часть своей жизни. – Голос Рэйвина оборвался. – Разве ты не видишь?

– Похоже, не так хорошо, как ты.

– Что это значит?

– Ничего, – сказал Элм. – Но мы не можем позволить себе совершать ошибки, только не когда подобрались так близко. Сломать руку Хауту – как бы мне это ни было приятно – безрассудный поступок.

Спустя некоторое время Рэйвин ответил:

– Я знаю.

– Ты не должен ослаблять бдительность, Рэйвин. Особенно из-за нее.

– Принято к сведению, – сказал капитан низким, ледяным тоном. – Спокойной ночи, кузен.

Послышались шаги. Я возилась с задвижкой, создавая слишком много шума. Не успела войти в комнату и закрыть за собой дверь, как по дереву раздались три резких стука.

Кошмар вздохнул

«Ты и вправду усложняешь себе жизнь, моя дорогая».

– Кто там? – спросила я чересчур высоким голосом с придыханием.

– Рэйвин.

Когда открыла дверь, узел в животе затянулся туже: капитан дестриэров был поразительно красив в темно-зеленой тунике. Он прислонился к дверному проему, его мозолистые пальцы отбивали ритм по старому дереву. Он смотрел на меня, склонив голову набок, точно пытливая хищная птица.

– Думал, ты еще ужинаешь.

– Никто из нас не был голоден. Я только что вернулась.

– Да. Я слышал тебя.

Он не спросил, подслушивала ли я их разговор. Без сомнения, он уже знал. Капитан тяжело вздохнул.

– Прости за сегодняшний день, – сказал он. – Уверен, тебе нелегко далась встреча с Хаутом после прошлой ночи.

Когти Кошмара щелкнули у меня в сознании.

– Это не из-за тебя, – произнес Рэйвин, – то, что я сломал ему руку. То есть из-за тебя… Но есть нечто большее.

– А?

– У нас с кузеном необычайно враждебные отношения.

Я фыркнула.

– Я заметила.

– Хаут ненавидит зараженных. Сильнее остальных. И ему претит то, что его отец сделал меня капитаном. – Рэйвин закусил губу, напрягшись всем телом. – Это Хаут рассказал королю о моем заражении. Десять лет спустя сделал то же самое, когда Эмори подхватил лихорадку.

Я почти чувствовала, как напряглись плечи капитана. Мне хотелось протянуть руку и коснуться его ладони – сказать, что я понимаю его лучше, чем, возможно, кто-либо другой. Но я этого не сделала.

– Но я пришел к тебе не за этим, – сказал Рэйвин.

– Нет?

– Еще вчера хотел показать тебе кое-что, но не было времени, – сказал он. – Однако, если ты устала, это может подождать.

Я устала. Но во мне что-то шевельнулось – нечто безымянное, и я знала: если проигнорирую его, оно будет грызть меня всю ночь. Нахмурившись, я прислонилась к противоположной стороне дверной рамы.

– Что это?

Уголок губ Рэйвина приподнялся.

– Увидишь.

Глава двадцать вторая

Мы вышли из замка не по главной лестнице, а по извилистому проходу для слуг, ступая торопливыми шагами, пока не достигли маленькой деревянной двери в сад. Снаружи полная луна отбрасывала жуткие тени сквозь туман, в порывах осеннего ветра сад напоминал призрака.

Я осторожно последовала за Рэйвином по той же тропинке, по которой мы шли накануне. Когда над моей головой раздался крик совы, я подпрыгнула и приблизилась к капитану, который вел нас через заросли терновника, по тропе, укрытой тенью.

Ночью руины древнего замка выглядели еще более причудливо. Они стояли, скрытые туманом, впитывая лунный свет.

На краю кладбища возвышалась каменная комната с темным и зловещим окном.

Взгляд Кошмара рассеял тьму вокруг нас.

«Зайди внутрь», – пробормотал он.

– Мы идем туда? – прошептала я, пока Рэйвин уверенно шагал мимо нависающего тиса.

– Да.

В комнате не было двери, только одно окно. Капитан перемахнул через край окна грациозным, отработанным движением, словно делал это сотни раз. Мгновение спустя он уже стоял внутри.

Рэйвин перегнулся через подоконник и протянул мне руку.

Я сомневалась. В комнате таилось что-то магическое – я чувствовала внезапный аромат соли в носу. Вынырнув из глубин разума, Кошмар рванулся вперед, да так резко, что я едва не потеряла равновесие.

«Зайди внутрь», – приказал он.

Я взяла Рэйвина за руку, и он помог мне забраться на каменный подоконник.

Мои ноги коснулись земли, и на полсекунды, что потребовались моим глазам, чтобы приспособиться, все вокруг стало абсолютно черным.

Комната оказалась квадратной. Сверху мерцал лунный свет, деревянный потолок прогнил и надломился. Я видела тень от ветвей тиса, наблюдавшего за нами сквозь сломанный деревянный настил.

В центре комнаты стояла высокая, широкая каменная плита. У меня перехватило дыхание, и я огляделась, на этот раз внимательно.

Я узнала комнату: стены, увитые плющом… проломленный деревянный потолок… камень в центре комнаты.

Не хватало только сидящего на нем рыцаря в доспехах.

«То самое место, – охнула я. – Комната из моих снов».

«Да», – отозвался Кошмар, его голос дрожал, как призрак на ветру.

«Что это за место? Кем был человек, сидящий на камне?»

«Место во времени – человеком с грузом вины. Обоих подпитывала ярость – оба в соли погребены».

Мы с Рэйвином подошли к камню в центре комнаты.

– Будучи мальчишкой, – объяснил он, – я любил здесь играть.

Меня пробрала дрожь.

– Довольно жуткое место для игр, не находишь?

Его взгляд обратился ко мне.

– Возможно.

Я порылась в сознании, требуя объяснения – причины, по которой Кошмар показал мне это место во сне. Но он молчал, выжидая, наблюдая.

– Зачем мы здесь? – спросила я.

Рэйвин вытащил руку из плаща.

– Я покажу тебе.

Он положил ладонь в центр каменной плиты, лунный свет заплясал по его коже. Я не видела маленького серебряного клинка, снятого с пояса стремительным, плавным движением. Я вообще мало что заметила. Капитан действовал слишком быстро.

Не успела я и глазом моргнуть, как рука Рэйвина оказалась в крови.

– Что ты делаешь? – закричала я.

Он убрал клинок, порез пересекал плоть под большим пальцем. Кровь стекала по линиям ладони на камень под ней.

– Не волнуйся, – сказал он, его голос звучал удивительно ровно для человека, который только что ранил себя. – Просто наблюдай.

У меня перехватило дыхание, когда Рэйвин опустил ладонь на камень, а мир и Кошмар в моем сознании вдруг замерли. Затем из глубины камня – яркого и настоящего – появилось несколько безошибочно узнаваемых лучей света.

Карты Провидения, сокрытые в глубинах древнего камня, явившиеся миру с помощью крови.

«Крови Рэйвина. Зараженной крови».

«Магической крови».

Центр камня, некогда темный и непроницаемый, стал прозрачным, точно вода. Я могла видеть сквозь него, как сквозь дверь. В глубине камня лежали Карты Провидения, сложенные в колоду, спрятанные и ждущие своего часа.

Я пыталась подобрать слова.

– Как… Как ты?..

Рэйвин улыбнулся, потянулся к выемке в центре камня и взял Карты Провидения.

Их цвета исчезли – померкли от прикосновения Рэйвина. Я зачарованно наблюдала, как он раскладывает их на поверхности, цвет и яркость возвращались один за другим, когда он их отпускал.

Пророк, Дева, Чаша, Золотое Яйцо, Белый Орел и недавно приобретенные Железные Ворота.

– Ваша коллекция, – сказала я, не отрывая взгляда от сияния. – Твой отец показал их мне.

– И здесь мы их прячем, – пояснил Рэйвин, похлопывая по камню.

– Как ты обнаружил этот тайник?

Он пожал плечами.

– Просто играл тут, будучи мальчишкой. Как-то раз порезал плечо об окно, ввалился внутрь с кровью на руке. Когда коснулся камня… ну, ты видела.

– Но почему тайник здесь? – спросила я, чувствуя витающий в комнате запах соли. – Что это за место?

– Не знаю. Оно старое. Такое же древнее, как руины снаружи. – Рэйвин полез в карман, доставая бордовую и пурпурную карты – Кошмар, Зеркало. – Я нашел их в центре камня.

Я обратилась во тьму, к Кошмару. Когда тот заговорил, его слова лились, как дождевая вода:

«Подношение, обмен на кровь. Так Дух и заключает сделки – всегда с участием крови. И Король-пастух построил для нее эту комнату на краю леса, этот алтарь. И здесь они совершали обмен».

«Откуда тебе так много об этом известно?»

Он не ответил. Я провела рукой по камню, поверхность ощущалась холодной и шершавой под моей ладонью.

Рэйвин вытер кровь рукавом туники.

– Другие пытались открыть камень, но безуспешно. Если со мной что-то случится, ты единственная, кто сможет это сделать. Лишь зараженная кровь его откроет.

Я подняла на капитана взгляд.

– С тобой должно что-то случиться?

Его улыбка не коснулась глаз.

– Нет, если я справлюсь.

Он снова собрал карты, каждая из которых теряла цвет при его прикосновении. Когда он потянулся к Белому Орлу, я схватила Рэйвина за рукав и удержала. Я уставилась на карты в его руке – все они лишены цвета, кроме Кошмара и Зеркала.

– Почему ты можешь использовать только эти две?

Рэйвин заговорил не сразу, его взгляд был прикован к моему лицу. Возможно, он хотел, чтобы этот секрет, как и многое между нами, остался невысказанным. Но я выдержала взгляд, ожидая, подбадриваемая тишиной вокруг нас.

– Мне было тринадцать – больше, чем многим другим, когда я подхватил лихорадку, – признался Рэйвин, нарушив молчание. – Но я не ощутил никаких признаков магии, никаких новых способностей. Я избегал целителей. Думал, что меня не настигли последствия заражения. Год спустя я готовился стать дестриэром. – Его тон стал мрачнее. – Но когда мне дали Карту Черной Лошади, она не поддалась. Как ни старался, я не мог заставить ее работать. – Он замолчал. – Хаут рассказал об этом Орису Уиллоу, который ранил меня своим когтем и подтвердил заражение перед королем.

Еще никогда я не слышала, чтобы Рэйвин говорил сразу так много. Его голос напоминал глубины темной воды – ровный, непоколебимый. Он убаюкивал меня. Я окинула взглядом лицо капитана дестриэров, погрузившись в его прошлое, желая услышать его историю.

Рэйвин продолжил:

– Но, как и его питомец Орис, король увидел в моем заражении ценность. Без Черной Лошади я стал лучшим бойцом среди дестриэров. Чаша не работала на меня – но и против меня она тоже бесполезна. Никто не мог видеть меня через Карту Колодца. Коса не может подчинить мой разум. – Он сделал паузу. – Вот почему король отдал мне должность капитана.

Рэйвин провел рукой по волосам.

– Каждый год я терял способность использовать очередную карту. Остались только Зеркало, Кошмар и, я полагаю, Две Ольхи. – На мой пристальный взгляд он пожал плечами. – У магии есть цена. Если мы не соберем колоду и не вылечим меня, я вообще не смогу использовать Карты Провидения. – Рэйвин взглянул на меня, его лицо омрачала тень. Мы встретились взглядами. – Я редко говорю об этом, разве что с Элмом.

Я приподняла бровь, слова не хотели складываться.

– Но он… Он…

– Роуэн.

– И не боишься, что он расскажет своему отцу?

Рэйвин улыбнулся.

– Если бы ты знала его, ты поняла бы, насколько это невозможно. Элм верен… без сомнений.

Я подумала об Айони. Или – у меня свело живот – о том, какой она была.

– И он верен тебе, а не своему отцу и брату?

На мгновение Рэйвин замолчал.

– Элм был смышленым ребенком. Но он ненавидел тренировки, предпочитая им книги. Король выказывал недовольство его мягкостью и счел сына слабаком, оставив его воспитание королеве. Когда та умерла, с Элмом… плохо обращались в Стоуне. – Капитан с трудом подбирал слова. – Хаут вел себя с ним очень жестоко. И однажды я просто… привез его домой. Мои родители стали его родителями, мои брат и сестра – его братом и сестрой. Он насторожен, недоверчив, но скорее умрет, чем предаст нас.

В капитане дестриэров ощущалось нечто новое, что-то яростное и откровенное. Возможно, как и меня, соль в воздухе его пробудила. Исчезло непреклонное выражение лица, непоколебимая строгость. Вместо них появилась глубоко укоренившаяся решимость.

Рэйвин вновь повернулся к картам на камне. Он сложил их в стопку, и цвета исчезли, как только коснулись его кожи. Затем он потянулся к плите, укладывая их на место. Когда убрал руку, цвета вернулись.

Капитан достал с пояса тот же нож, что и раньше, и поднес его к руке.

– Постой, – сказала я, поймав его ладонь. – Позволь мне.

Он нахмурился.

– Нет, Элспет.

– Я серьезно, – сорвалось с моих губ. Когда Рэйвин не сдвинулся с места, я выпятила подбородок. – Мне ведь положено знать, как это правильно делать, так что ты должен позволить мне.

Он не ослабил хватку на клинке. Он ничего не сказал, за его серыми глазами происходила борьба. Тем не менее он не отдал мне нож.

– Ладно, – сказала я, отворачиваясь от него.

Капитан поймал меня за запястье и потянул назад. Он поднес мою руку к своей груди. Над ней он держал свой нож, точно скрипичный смычок, едва касаясь острием моей ладони.

– Для этого не требуется много крови, – скорее прорычал, чем сказал, он. – Всего лишь капля. Подношение.

«Обмен, – прошептал Кошмар. – Ничто даром не получишь».

Кожа Рэйвина была грубой, как обложка давно забытой книги. Но она дарила тепло. Не сводя с него глаз, я затаила дыхание, ожидая боли от лезвия.

Он провел ножом по моей ладони. Я охнула, наблюдая, как из невидимого пореза, который только что нанес Рэйвин, струится дорожка красных бусинок. Он сжал мою плоть, выталкивая на поверхность еще больше крови.

– Просто небольшой порез, – пробормотал он. – Ничего глубокого. Нет нужды оставлять шрамы на этих прекрасных руках.

Если мне и было больно, я этого не ощутила. Во мне шевельнулось нечто иное. Не боль, но ноющая пульсация.

Рэйвин поднес мою руку к плите, прижал ее к фактурному древнему камню. Когда он отодвинул мою ладонь, на поверхности остались капельки крови. Мгновение спустя карты исчезли, запечатавшись, и в комнате снова стало темно.

Исчезла и моя кровь, предмет обмена, потерянный в странной магии камня.

– Ничто даром не получишь, – прошептала я.

Рэйвин притянул мою руку обратно к себе, на ней осталось лишь несколько бисеринок алого цвета. Он прижал два мозолистых пальца к порезу, останавливая кровотечение. Прядь волос упала ему на лоб, и его взгляд опустился на мою ладонь.

Другой рукой я убрала волосы с лица капитана, дрожащими пальцами касаясь его лба.

Рэйвин поднял голову, задержав взгляд на моих губах, а затем подняв его к глазам. Пальцами он неспешно скользнул к моему запястью.

– Я чувствую твой пульс. Твое сердце так сильно колотится, – заметил Рэйвин.

Внезапно я обрадовалась ночному полумраку и темной комнате. Будь мы в свете дня, приливший к щекам сильный жар был бы очевиден.

Я чувствовала себя связанной – обернутой невидимой нитью, которая вела меня к капитану дестриэров. И с болью ощущала, как близко мы стояли – тепло его широкого торса и изгиб моей груди над вырезом, когда я делала быстрые, неуверенные вдохи – ощущение его мозолистой руки на моей.

– Не знаю почему, – сказала я.

Его губы изогнулись в призрачной улыбке.

– Правда не знаешь?

Я замерла на месте, ожидая чего-то, что у меня не хватало смелости назвать. Свободной рукой Рэйвин обхватил мое лицо, его большой палец задержался в опасной близости от губ.

Дыхание сбилось, и я чуть раскрыла рот, предвкушение смешалось с неосознанным легкомыслием. Рэйвин резко выдохнул, проведя большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая ее.

Когда капитан наклонился ближе, я закрыла глаза, его рот оказался на расстоянии шепота от моего. Его голос едва сохранял спокойствие.

– Ты так притворяешься, Элспет? – спросил он, задевая кончиком носа мой. – Потому что, если это так… – Его дыхание коснулось моих ресниц. – У тебя великолепно получается.

Его слова затронули что-то во мне. Тот же призыв, что и раньше, ту же ноющую боль. Я хотела, чтобы Рэйвин вновь провел пальцами по моим губам – хотела ощутить текстуру его грубой, затвердевшей кожи. Мое тело кричало, излучая бездумный, нетерпеливый призыв к прикосновению.

Его прикосновению.

– Не лучше, чем у тебя, капитан.

Рэйвин сглотнул, опустив веки. Он решительно положил мою руку себе на грудь, на эмблему семьи, прямо над сердцем. Его грудь вздымалась – сердцебиение было рваным, будто он только что бежал. Когда я подняла взгляд, капитан смотрел на меня мягче прежнего.

– Разве это похоже на притворство? – спросил он, его рот находился уже так близко, настолько, что его губы прикоснулись к моим.

Это было… необузданно. Откровенно. Совсем мне незнакомо. Мне потребовался Рэйвин Ю, капитан дестриэров, мой предполагаемый кровный враг, чтобы заставить меня осознать, чего я действительно желаю в глубине души.

Перестать притворяться.

Наши губы встретились там, среди соли. Рэйвин зарычал мне в рот, и я прижалась к нему всем телом, желая – испытывая нужду – ощутить его присутствие. Его рука скользнула по моему подбородку к затылку, пальцы запутались в моих волосах, а рот открылся навстречу моим губам. Наши языки соприкоснулись, горячие и незнакомые, сначала неуверенно, затем жадно.

Рэйвин вытащил меня из зараженного Кошмаром сознания обратно в себя. Поцелуй стал глубже. Я обхватила рукой подбородок капитана, пальцами впиваясь в щетину. Я не думала о том, чтобы быть с ним мягкой. Так устала притворяться, что не желала этого.

По тому, как напряглось его тело, я поняла, что Рэйвин чувствует то же самое. Он обхватил рукой мою поясницу, сильнее прижимая к себе. Скользнул губами по щеке, прикусил зубами мочку уха, а затем опустился к шее. По спине пробежали мурашки. Его пальцы зарылись мне в волосы, потянув так, что голова откинулась назад, обнажив шею. Рэйвин поцеловал меня за ухом, под подбородком, в ямочку под ключицей.

Если бы я держала глаза закрытыми, то могла бы полностью отдаться его прикосновениям. Но я приоткрыла их, и тогда мой взгляд привлекло что-то за плечом капитана дестриэров. Перемещавшаяся по темной комнате тень. Когда я проследила за ней, мой взгляд вернулся к камню в центре – тому самому, который всего несколько мгновений назад Рэйвин открыл, а я закрыла, окропив кровью.

Только теперь на нем, тускло поблескивая золотыми доспехами, сидел мужчина из моих снов.

Он наблюдал за мной, пока я стояла с капитаном дестриэров. Когда он заговорил, я узнала шелковистость его голоса.

– Элспет Спиндл, – произнес он, его глаза – такие странные и желтые – притягивали. – Выпусти меня.

Я вырвалась из рук Рэйвина, пытаясь подавить крик. Но когда оглянулась на камень, рыцарь уже исчез. Остался только запах соли, незримо витавший вокруг нас.

Рэйвин широко распахнул глаза, взгляд его был диким. Черные волосы взъерошены, руки – руки, которые мгновение назад путались в моих волосах, обнимали мое тело – опустились к бокам. Даже в темноте я могла заметить румянец на его шее. Он открыл рот, чтобы заговорить, но я уже отвернулась, боясь остаться еще на секунду в этой странной, магической комнате.

– Прости, – сказала я, подходя к окну. – Мне пора.

– Элспет, – позвал меня Рэйвин.

Но я не обернулась, и, к счастью, он не стал меня преследовать. Я побежала на луг, освобождаясь от соли и магии. Делала короткие, горячие вдохи, которые не успокаивали меня, и не останавливалась, пока не достигла маленькой деревянной двери у основания замка.

«Что со мной происходит? – захныкала я, сжав пальцы в кулаки. – Я схожу с ума?»

Кошмар скользил по моим мыслям, точно змея по траве.

«Я знаю лишь то, что знаю», – прошептал он.

Я закричала в бездну своего разума.

«Хватит, Кошмар! Скажи мне правду. Кто этот мужчина? Почему я продолжаю его видеть?»

«Он – пережиток прошлого, привязанный к комнате, которую построил для Духа Леса. Не более чем воспоминание о человеке, который когда-то жил. – Его голос стал жестче. – Человека, которым я когда-то был».

Я захлопнула дверь комнаты и бросилась к кровати. Но моя нога зацепилась за ковер. Выругавшись, я пнула древнюю шерсть.

Мой взгляд замер. Вот он, вросший в ковер в моих покоях, его позолоченные доспехи ярко блестели на черном коне. Рыцарь из комнаты. Только теперь, когда осмотрела рисунок, я заметила далекий объект, вплетенный в зелень на краю ковра, расположенный на опушке леса, прямо перед кромкой деревьев.

Комната без дверей с одним темным окном.

Меня отбросило во времена юности. Я увидела себя маленькой девочкой, листающей тетушкин экземпляр «Старой Книги Ольх», остановившись на странице с Картой Кошмара. Я была настолько уверена, что существо в моем разуме – воплощение самой карты – монстр на обложке полностью ему соответствовал, – что не соотнесла с ним надпись, размещенную всего несколькими страницами ранее.

«Но еще не закончил, не всю коллекцию собрал. И тогда, на Кошмара… Душу свою я променял».

Я поднесла руку ко рту, пальцы дрожали. Мой голос прозвучал глухо.

– Но тогда получается, что я поглотила твою душу, когда коснулась Карты Кошмара. А значит, ты… Король-пастух.

Рычание, насмешка – масло и желчь. Его голос прозвучал громче, чем когда-либо, будто он стал ближе. Сильнее.

«Наконец-то, моя дорогая Элспет, мы поняли друг друга».

Глава двадцать третья

– Мисс? Мисс Спиндл?

Я резко проснулась, запястье затекло и болело, по спине пробежала дрожь.

Над головой кричали голуби. Я села в изумлении, пораженная видом прохладного утреннего неба, потолок и стены моей спальни исчезли. Кожа ныла, по ней бегали мурашки. Я была в ночной рубашке, грязной и влажной от примятой травы подо мной. Оглядевшись вокруг, заметила высокие тисы и неухоженные заросли.

Вдалеке возвышалась окруженная туманом каменная комната, которую я покинула всего несколько часов назад.

Филик Уиллоу смотрел на меня сверху вниз, его капюшон был влажным, а глаза широко распахнуты.

– С вами все в порядке, мисс Спиндл? – спросил он.

Я поднялась на ноги, тело окоченело от холода. Все еще опасаясь целителей, даже тех, что верны капитану дестриэров, я сделала шаг назад.

Не могла вспомнить, как заснула или как совершила спонтанную прогулку на луг. Прощупав темноту в голове, я обнаружила, что Кошмар свернулся клубочком и затих, совершенно не желая предлагать объяснений.

– Я… Я, наверное, ходила во сне, – сорвалось с моих губ.

Филик расстегнул плащ и протянул его мне.

– Пойдемте, сделаю вам чашку чая. Вы холодны как смерть.

Я перестала дрожать только после того, как просидела у очага Филика целых десять минут. Он позвал к чаю, и я выпила его в три глотка, почти не замечая, как вода обжигает язык. Целитель сел рядом со мной, разматывая распухшее запястье.

– И часто такое случается? – спросил он, когда я немного пришла в себя. – Прогулки во сне?

Я покачала головой.

– Нет.

– Вы уже бывали в тех руинах?

– Да. – Я задрожала. – Что это за комната? Та, что с магическим камнем?

Филик сделал глоток чая.

– Значит, Рэйвин показал вам?

Меня захлестнули воспоминания о прошлой ночи. Я повернулась лицом к огню, и румянец залил щеки.

Если целитель и заметил, он ничего не сказал.

– Я не могу ответить наверняка. Замок Ю довольно старый, в нем множество артефактов, – произнес он. – В той комнате есть странная, древняя магия. Я часто хожу туда по утрам.

Я взглянула на него со здоровой долей недоверия.

– Похоже, вы придаете немалое значение древней магии, – заметила я. – Для целителя.

Филик улыбнулся, доставая с полок свежую ткань.

– Сотни лет представители рода Уиллоу становились целителями. Много веков назад, – сказал он, – мы знали, что туман полон соли – полон магии. Но не боялись его. Мы почитали Духа Леса и ее дары. Тех, кто страдал от лихорадки и последующего вырождения, мы лечили, а не охотились за ними.

– Что изменилось? – спросила я.

Он обернул ткань вокруг моего запястья.

– Записи утрачены. Но истории остались – цепочка событий.

Филик обмотал руку с ловкостью человека, давно знакомого с травмами.

– Во вред себе Дух Леса наделила Короля-пастуха магией столь великой, что тот создал Карты Провидения. Он поделился ими со своим королевством, и люди перестали ходить в лес, чтобы просить у Духа волшебных даров. Вместо этого они соперничали за карты, жадные до магии, которая не ведет к вырождению.

Я кивнула. Тетя рассказывала мне эту историю.

– И тогда Дух создала туман, чтобы притянуть людей обратно к себе. Силой.

– Именно. – Филик нахмурился. – Когда туман отрезал Бландер от остального мира, Король-пастух отправился к Духу Леса, чтобы заключить сделку. Вернувшись, он написал «Старую Книгу Ольх», дабы жители Бландера могли защитить себя амулетами. Но все сделки имеют свою цену.

– Две Ольхи.

– Две Ольхи. – Филик покачал головой. – Глупый обмен.

– Почему вы так говорите?

– Дух хитра, не признает ни родных, ни врагов, ни друзей. – Филик откинулся в кресле. – Чтобы рассеять туман, нужна вся колода, верно? Так почему же тогда король, стремившийся спасти королевство от тумана, отдал единственную в своем роде Карту Двух Ольх?

В моем сознании что-то щелкнуло.

– Дух провела его, – прошептала я, вспомнив, что много лет назад рассказывала мне тетя. – Король не знал, что ему потребуется Две Ольхи для рассеивания тумана, пока не обменял карту.

Филик кивнул.

– Такая теория распространена среди тех из нас, кто любит заглядывать в прошлое. И надо отдать должное Королю-пастуху: сделка оказалась не совсем бесполезной. Мы получили «Старую Книгу Ольх» и научились опасаться магии, носить с собой амулеты в тумане. – Он сделал большой глоток чая. – Вы спрашиваете, что изменилось, мисс Спиндл? Брут Роуэн, первый король из рода Роуэнов. Вот что изменилось. Он взял «Старую Книгу Ольх» и сделал ее учением, искажая слова до тех пор, пока они не превратились в оружие против любого зараженного.

Ближе… Я стала ближе к знанию – пониманию – того, что годами жило в темных уголках моего разума, скрытое, но вечно присутствующее. Я наклонилась.

– Но с чего Бруту Роуэну ненавидеть зараженных?

Филик постучал пальцем по своей чашке.

– Возможно, он страшился древней магии – магии, которую не мог держать в узде. – Целитель нахмурился, его взгляд стал отрешенным. – Или, возможно, в королевстве, где баланс – единственная константа, он просто пытался обмануть весы. Он украл трон у зараженного короля. И теперь его род стремится убить любого, кто обладает достаточной магией, чтобы забрать власть обратно.

Меня охватила дрожь.

– Так вот что произошло? Роуэн украл трон у Короля-пастуха?

Взгляд Филика вновь обратился ко мне, бороздка на его лбу углубилась.

– Конечно, это всего лишь теория, мисс Спиндл. История.

Но это не так. Не для меня.

– Что случилось с Королем-пастухом?

– Он умер. Как именно – мне неизвестно.

Темнота застилала глаза. На миг я утратила зрение, а смех Кошмара, пустой и жестокий, заглушил все звуки.

Мгновение спустя он исчез, и зрение вернулось. Филик, должно быть, заметил беспокойство в моих глазах, потому что, когда он похлопал меня по руке, на которой красовалась идеальная повязка, его голос звучал мягко:

– В таком странном, старинном замке, как этот, легко потеряться в прошлом. Не беспокойтесь, мисс Спиндл. Зло, совершенное пятьсот лет назад, не имеет никакого отношения к сегодняшнему дню. Вы с Рэйвином отыщете Карту Двух Ольх и объедините колоду. В этом я уверен.

Целитель пытался меня успокоить. И хотя я уверена, что Филик Уиллоу – один из умнейших людей Бландера, в одном он ужасно-ужасно ошибался.

То, что произошло пятьсот лет назад, имело значение. Гораздо больше, чем я когда-либо предполагала.

Я поднялась со стула.

– Спасибо. Простите, если помешала вашей утренней прогулке.

– Вовсе нет, – сказал он, провожая меня до двери.

Мне следовало вернуться в свои покои – промчаться по замку, мой подол все еще был мокрым от утренней росы. Но я задержалась на пороге целителя.

– Кое-чего я до сих пор не понимаю, – призналась я.

– Что же это?

– Вырождение. – Я пыталась подобрать верные слова. – Вырождение Рэйвина не позволяет ему использовать карты. Вырождение Эмори медленно убивает его, тело и разум. – Я замолчала. – Но я… Я не могу понять, в чем заключается мое.

На старческом лице Филика отразилась жалость.

– Не бывает двух одинаковых заражений, мисс Спиндл. Вырождение Эмори широко распространено, в то время как участь Рэйвина, похоже, совсем не влияет на его здоровье. То, что точно известно братьям Ю, может оказаться лишь шепотом правды для вас. – Он покачал головой. – Хотел бы я оказаться полезнее. Но я просто не знаю.

Не найдя слов, я кивнула целителю и вышла в коридор.

Я подождала, пока не заверну за угол, и только после этого рявкнула в темноту. «Хождение во сне? – требовательно спросила я. – Серьезно?»

Кошмар лениво потянулся в моем сознании.

«Что в этом такого?»

«Ты не можешь так поступать – ни здесь, ни где бы то ни было – но особенно здесь!»

«Кто сказал, что я что-то сделал?»

«Не держи меня за дурочку, Кошмар! – Мой голос резал, как лезвие. – Или мне стоит называть тебя Королем-пастухом?»

Он пробирался сквозь тьму, его голос рикошетил в грохоте, будто голосов было множество, а не один.

«Называй меня как хочешь, Элспет. Это ничего не изменит».

Я стиснула зубы, одиннадцать лет его игр – его секретов – бурлили во мне. Я чувствовала лишь ярость. Желание изгнать его из разума ощущалось настолько сильно, что я могла бы удариться о стену, не будь она каменной.

«Если это твою душу я поглотила, когда коснулась карты Кошмара дяди, – вырвалась из меня мысль, – то я поглотила короля. Но ты… Ты не король. Ты – монстр».

Он снова посмеялся надо мной.

«Я и то, и другое. – Наступила пауза. – Разве не помнишь историю, Элспет? Нашу историю?»

У меня скрутило живот. История. Шепот, близкий и далекий, когда я засыпала. Навязчивая колыбельная про деву и короля.

Про монстра.

Я прислонилась к стене, мои ноги внезапно ослабли. И прижала ладонь ко лбу. Но это только усилило гнетущую темноту за глазами.

«Почему именно сейчас я вижу твои воспоминания?»

«Тебе не нужен ни я, ни этот целитель, чтобы объяснить причину. У тебя есть своя теория на сей счет».

Я покачала головой.

«И? – спросила я. – Это правда?»

«Ты мне скажи».

«Я СПРАШИВАЮ тебя».

«Но ты уже знаешь. В глубине души всегда знала».

Я вновь ощутила дрожь и глубинный, незваный мороз, исходящий из центра груди.

«Ты становишься сильнее, – прошептала я, мой голос был едва слышен за шумом в разуме. – Вот почему я вижу твои воспоминания. Возможно, я не становлюсь слабее, как Эмори, но я… постепенно исчезаю, – к горлу подступил комок. – В этом и заключается мое вырождение?»

Кошмар не ответил, его зазубренные зубы клацали, когда он сжимал и разжимал челюсти. Клац. Клац. Клац.

«Вот моя плата, – заключила я, осознав это с пугающей ясностью. – Каждый раз, когда прошу тебя о помощи, ты становишься сильнее. А я… Я теряю самообладание».

«Я же предупреждал, дитя, – сказал он, – даром ничего не получишь. Безопасность нигде не ждет. За магию всегда приходится платить».

«Да, но я не понимала, что это означает захват власти над моим телом, над моим разумом!»

«Я ничего не ЗАХВАТЫВАЮ, Элспет Спиндл, – зашипел он, неожиданно злобно сверкнув когтями. – Не могу ЗАХВАТЫВАТЬ. Я способен лишь брать то, что дано мне по доброй воле. – Он скользнул в темноту, спеша оказаться подальше от меня. – Помни об этом, когда наконец наберешься смелости признать реальность. В конце концов, я не взял ничего из того, что ты уже не дала мне».

Мне не жаль, что он ушел. Я снова ощутила холод, страх и пустоту.

Но эта пустота вскоре уступила место испепеляющему гневу. Я не поддамся вырождению или Кошмару. Я освобожусь – исцелюсь – и вернусь к той жизни, от которой отказалась одиннадцать лет назад.

Для этого мне не хватает лишь двух Карт Провидения.

Я поспешила через кухню, направляясь в свою комнату, но остановилась, услышав шум внизу.

Из большого зала замка Ю доносились десятки голосов. Я различила лязг стали – доспехов, мечей и кольчуг. Внизу толпились дестриэры, их Черные Лошади зловеще поблескивали в плащах. Одни трапезничали, другие проверяли оружие. Укрытый плащом широкоплечий Хаут Роуэн стоял среди толпы. Он говорил односложно, демонстрируя превосходство.

Уголок моих губ изогнулся, когда я увидела его раненую левую руку, плотно обмотанную тканью.

– Нравится то, что видишь?

Я подпрыгнула так резко, что чуть не перелетела через перила.

Элм наблюдал за мной с легкой довольной ухмылкой.

– Прости, – сказал он. – Думал, ты меня услышала.

– Что ж, ты ошибся. – Когда принц оглядел меня с ног до головы, я сморщилась, все еще кутаясь в плащ Филика Уиллоу, потому что подол моей ночной рубашки промок от утренней росы. – Я заблудилась, – солгала я.

– И все еще не можешь найти дорогу?

– Что-то вроде того.

Принц закатил глаза и указал пальцем за собой.

– Этот коридор приведет тебя обратно через кухню в зал для гостей. Твоя комната должна быть где-то в том коридоре. Или мне позвать Рэйвина, чтобы он отвел тебя? Уверен, он будет счастлив…

– Нет, – быстро сказала я. – Сама справлюсь.

– Поторопись, – сказал Элм, спускаясь по лестнице. – Скоро отправляемся.

– Куда? – спросила я.

Но он был уже на полпути вниз.

– Элм, – прошипела я. – Что происходит?

– Рыночный день, – ответил он, не останавливаясь. – Надень цвета своей семьи. Ну, если отец снизошел до того, чтобы дать тебе их.

Глава двадцать четвертая

Я смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале, пытаясь вспомнить лицо матери. Она носила длинное, богато расшитое платье бордового цвета – оттенка крови. На груди был вышит клубок золотых ветвей, которые сплетались в длинный, изящный бересклет.

После ее смерти я унаследовала это платье вместе с несколькими другими безделушками. Я взяла его с собой на Равноденствие, но уехала слишком рано, так и не надев. Оно старинного фасона, но я не жаловалась на драпированные рукава. Они помогали скрыть замотанное ноющее запястье.

Когда служанка потянулась за деревянным гребнем, я остановила ее, указав на цветочный венок на тумбочке.

– Роза подойдет, – сказала я, заплетая волосы в длинную простую косу и закрепляя цветок чуть выше затылка.

По привычке я положила амулет в карман юбки. Затем улыбнулась зеркалу, пытаясь разглядеть силу, которой не чувствовала.

Девушка в отражении улыбнулась мне, сверкнув желтыми кошачьими глазами.

Джеспир ждала возле подножия лестницы, засунув раненую ногу в плотный черный сапог. Она надела черную тунику дестриэров, а на лицо нацепила замысловатую войлочную маску того же цвета – по традиции Рыночного дня. Когда она взглянула в мою сторону, ее брови приподнялись над маской.

– Прекрасно выглядишь, – сказала она, протягивая мне руку. – Никогда раньше не видела тебя в семейных цветах.

Как всегда, улыбка Джеспир была заразительной.

– Только не взяла с собой маску, – сказала я. – Почти никогда не хожу на Рыночный день.

– Тисл что-нибудь подберет для тебя, – заверила она, предлагая руку. – Пойдем?

Мы шагнули через древний дверной проем на утренний солнечный свет. Моя маска была темно-зеленого цвета, если не считать золотой окантовки по краям. Она завязывалась шелковой лентой на затылке, скрывая лицо от бровей до середины щеки.

Впереди я разглядела Айони в кремовой маске, ее золотое платье оторочено вышивкой боярышника, символа семьи Хоторнов. Фенир и Моретта Ю стояли вместе в одинаковых зеленых плащах, на которых вышиты тисы. Хаут, который не носил маски, демонстрируя королевское лицо, сменил черный плащ дестриэров на роскошную тунику, золотые ветви нескольких выдающихся деревьев сплелись в странный, сложный узор вдоль груди, оттеняемый эмблемой рода Роуэнов.

Они с Айони стояли рядом с Элмом и Рэйвином, которые облачились в черные цвета дестриэров и надели одинаковые маски.

Когда мы с Джеспир подошли, они замолчали, обратив взгляд ко мне.

В груди разлился жар, приливая к шее и щекам. Когда никто не заговорил, Джеспир фыркнула.

– Очевидно, они никогда раньше не видели женщин.

Я старалась не смотреть на Рэйвина, меня охватывали воспоминания о прошлой ночи. Ощущение его рук в моих волосах, касание наших губ все еще оставались тенью на коже. Я чувствовала, как капитан окидывает меня взглядом. Когда я наконец посмотрела на него, то уловила оттенок улыбки, его взгляд задержался на розе в моих волосах.

Но прежде чем Рэйвин успел поприветствовать меня, Хаут преградил ему путь.

Голос верховного принца звучал выверенно и чарующе.

– Мисс Спиндл, – сказал он, протягивая мне свою неповрежденную руку.

Я нерешительно приняла ее и поклонилась.

– Ваше Высочество.

– Вы должны простить мне грубые манеры. Вчера выдался трудный день.

Принц не отпускал мою руку, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Вы поразительны даже под этой маской, – сказал он. А затем притянул меня ближе. – Интересно, – произнес он, бросив через плечо многозначительный взгляд на Рэйвина, – что вы нашли в моем кузене?

По лукавым ноткам в голосе Хаута я поняла, что не представляю для него особого интереса – я всего лишь игрушка, которую можно украсть у кузена. Тем не менее мой взгляд обратился к капитану дестриэров. Я отметила тень щетины и изгиб мышц под ней на подбородке Рэйвина. Резкие контуры вдоль выделяющегося носа. Обратила внимание, как его волосы, в меру длинные, в меру короткие, обрамляли суровый лоб. И взгляд серых глаз – решительный под черной маской – столь остер, что может ранить меня.

В нем заключалось все и одновременно ничего. Что-то еще притягивало меня к капитану дестриэров. Нечто такое, что я, увлекшись нашей игрой в притворство, упустила из виду. Нечто древнее, рожденное из соли. Мы с ним одинаковы. Одарены древней, ужасающей магией. Сплетены тайной, сокрыты полуправдой. Мы были тьмой Бландера, напоминанием о том, что магия – дикая и необузданная – торжествует, как бы отчаянно Роуэны ни пытались ее искоренить. Мы те, кого боялись.

Мы олицетворяли баланс.

Но я не могла признать это в присутствии Хаута Роуэна. Поэтому одарила Рэйвина редкой, непринужденной улыбкой.

– Он очень… высокий.

Взгляд капитана вспыхнул. Поймав мою улыбку, он улыбнулся в ответ и шагнул вперед. Когда он подошел к наследному принцу, я заметила, что Хаут выпрямился, твердо держа спину и вздернув подбородок.

Но это бесполезно. Рэйвин все равно выше. И, судя по снисходительному выражению лица, это не единственное, в чем капитан дестриэров чувствовал превосходство над кузеном. Он протянул мне руку, и я взяла ее, испытывая благодарность за то, что избавилась от прикосновений Хаута.

– Если ты закончил красоваться, – сказал Рэйвин кузену, переплетая наши пальцы, – тебя ждет Рыночный день. Лучше надень перчатку на искалеченную руку, пока твои подданные не увидели ее, принц.

Ноздри Хаута раздулись. Не желая уступать, он поймал меня за второе запястье – мое раненое запястье.

– Вы ведь оставите мне танец на площади, мисс Спиндл?

Меня пронзила такая острая боль, что в глазах замелькали звезды. Мне потребовались все силы, дабы не закричать от боли. И хотя рукав скрывал повязку, напряжение на лице было не скрыть.

Выражение Хаута сменилось с бравады на удивление, его зеленые глаза округлились, и взгляд опустился на мой рукав.

– Что-то не так с вашей рукой, мисс Спиндл?

Рэйвин рядом со мной замер. Но прежде чем он успел заговорить, боковым зрением я заметила движение, вспышку золотистых длинных волос, отражавших свет.

Айони.

– Осторожно, дорогой, – сказала она, встав между мной и Хаутом, заставив его отпустить мою руку. Ее голос звучал выше обычного, пропитавшись тошнотворной сладостью. – Вчера утром мы с Элспет катались верхом. Она упала с лошади, бедняжка. – Ее карие глаза обратились ко мне, сощуренные, пронзительные – противоположность сладости ее голоса. – Не так ли, Бесс?

На мгновение мне показалось, что я мельком увидела прежнюю Айони – ту, что закрывала меня от холодных взглядов мачехи. Живой щит, Айони Хоторн, моя вечная защитница. Я кивнула, запястье все еще пульсировало.

– Да.

Взгляд Хаута переместился с меня на Айони. Когда он взглянул на невесту, в его зеленых глазах мелькнуло что-то холодное.

Но у меня не было времени понять, что это значит и почему Айони солгала ему ради меня. К нам поспешили Элм и Джеспир. Последняя вцепилась в руку Рэйвина, а Элм в мою, оттаскивая нас обоих от Хаута с Айони.

– Знаешь, как говорят, – сказал Элм. – Не смешивай лошадей и выпивку. А теперь, если мы закончили с любезностями, пойдемте. Уже почти полдень, а что касается выпивки, то я отстаю от своей дневной нормы.

Он потянул меня через скульптуры к воротам. Я чувствовала, что Хаут и Айони смотрят нам вслед, но не обернулась. Никак не могла допустить, чтобы они увидели страх в моих глазах. Рэйвин мельком взглянул на меня, но сестра тянула его вперед, приблизив голову и что-то прошептав.

– Как думаешь, Хаут узнал о моей травме? – тихо спросила я Элма.

Он провел рукой по спутанным волосам, выводя меня за ворота на мощеную улицу.

– Мой брат и вполовину не так умен, как ему кажется, – сказал он. – Но святые деревья, Спиндл, сотри эту настороженность с лица.

Но он меня не убедил. В Хауте Роуэне таилось нечто такое, что выводило меня из себя. Как и в лесу, я не могла избавиться от ощущения, что он охотится за мной. Каждым взглядом, каждым прикосновением он искал меня, чтобы убить.

Улица вела вниз, и чем ближе мы подходили к площади, где праздновали Рыночный день, тем оживленнее становилось. Мы находились недалеко от дома отца. На воротах виднелся красный флаг. На страже стоял охранник, которого я никогда раньше не встречала.

Я замедлила шаг: у меня появилась идея. Но когда попыталась пройти через толпу к воротам, Элм удержал меня.

– Продолжай идти вперед, – сказал он.

– Я просто хотела…

– Знаю, что ты собиралась сделать, – огрызнулся он. – Сейчас не время.

– Почему нет? – удивилась я, вырываясь из его хватки. – Моего отца не будет дома. Мы можем поискать Карту Колодца.

Элм оглянулся, но Рэйвин с Джеспир ушли слишком далеко, чтобы окликнуть их. Он застонал, бормоча себе под нос:

– Не оставляйте меня с этой дурочкой.

Я дернула его за рукав, заставляя повернуться ко мне.

– Но ведь это хорошая идея, – заявила я.

Он посмотрел на меня так, словно я жук, которого хотелось раздавить.

– И ты думаешь… Что Эрик оставил Карту Колодца на столе, чтобы мы ее забрали? Сейчас не время, – повторил он.

– Ты принц – ты можешь делать все, что пожелаешь! У тебя одна из самых сильных карт в колоде. – Я скрестила руки на груди. – Или слишком боишься сделать что-нибудь без помощи Рэйвина?

Взгляд Элма вспыхнул, он презрительно нахмурился, и я поняла, что задела его за живое.

– Не больше, чем ты, Спиндл, – сказал он опасно низким тоном.

– Я пытаюсь следовать цели и не тратить время на помпезность.

– Именно благодаря помпезности мы можем слиться с толпой, – сказал принц, крепко сжав мою руку, уводя прочь от дома отца. – Пойдем.

Кошмар сидел, как кот в клетке, за решеткой моей головы – суетливый, бодрствующий и знающий все. Когда мы ступили на Маркет-стрит, длинный, извилистый хребет Бландера, где Карты Провидения красочно выглядывали из нескольких карманов, он впился когтями мне в сознание, а в ушах зазвучал его маслянистый голос.

«Остерегайся. Здесь, на службе короля, не только дестриэры».

Я нигде не видела Рэйвина. Когда Джеспир снова присоединилась к нам, неустанно улыбаясь, Элм закатил глаза и пробормотал, что ему нужно выпить. Я наблюдала, как он вместе с красным огоньком исчезал в толпе, и радовалась его уходу.

Нас окружали семьи Бландера в семейных цветах, некоторые из нарядов были старыми и поношенными, другие только что сшитыми. Люди входили и выходили из палаток и торговых лавок, их голоса оставляли шлейф шума, который грохотал со всех сторон, отражаясь от булыжников и кирпичей.

Пара девушек в сиреневых платьях пронеслась мимо меня, хихикая и на ходу поглощая ломтики лимонного хлеба. Я ощутила боль в груди, вспомнив, как до моего заражения мы с Айони бродили по мощеным улицам в Рыночный день. Мы бегали между торговыми лавками и сидели возле фонтана с хрустящими осенними яблоками, Айони надевала белое платье в тон семейному цвету Хоторнов, а я бордовое, как знак отличия Спиндлов.

Казалось, все происходило в прошлой жизни.

Джеспир рядом со мной заплатила пять медяков за новую пару перчаток из овчины.

– Люблю Рыночный день, – сказала она. – Он дает людям возможность выйти за пределы обыденности и немного повеселиться. Знаешь, жизнь не всегда сводится к бою на мечах и краже карт.

Я оглянулась назад по улице, где все еще виднелся малиновый флаг на воротах дома Спиндлов. Мне хотелось признаться Джеспир, что у меня мало времени, что Кошмар в моей голове становится сильнее с каждым мгновением. Но я не стала этого делать.

Отвернувшись от нее, я зашагала по мощеным улицам. Гул толпы поглотил меня – цветом и шумом. Я позволяла ему бесцельно нести меня назад-вперед, платье матери служило парусом в бесцельном море.

Никто меня не беспокоил. Я продолжала идти, задаваясь вопросом: что я почувствую, если Кошмар полностью завладеет моим сознанием? Испытаю ли боль, или все произойдет мягко, и я будто незаметно скользну в лес и исчезну в тумане? Возможно, я бы тогда оставила свое платье в знак последнего прощания с миром и скрылась в деревьях, как призрак, поглощенный темнотой и мхом.

Я почувствовала руку на плече, а когда повернулась, увидела Рэйвина, привычно склонившего голову набок.

– Мне казалось, что я одна, – выпалила я.

– Здесь? – спросил он, указывая на людей вокруг нас.

Когда я не ответила, капитан шагнул ближе, его широкие плечи заслонили меня от толпы. Моя грудь сжалась в тесноте платья, желание протянуть руку и прикоснуться к капитану ощущалось так же сильно, как и накануне вечером.

Когда Рэйвин протянул мне руку, я взяла ее. Он сжал мои пальцы, и стоило мне только поднять на него взгляд, как я увидела напряжение, которого раньше не замечала, усталость и решимость. Как он красив, даже за этой гладкой каменной маской. В его выражении я видела отражение себя, жестокий мир зараженных, запечатленный на наших лицах – весь страх, все одиночество. В серых глазах Рэйвина я видела весь мир, чувствовала тяжесть его ответственности и предательства, словно это камни, зашитые в ткань моего платья.

Я прислонилась к Рэйвину.

– Мне хочется помочь.

Его пальцы обхватили мой подбородок.

– Ты помогаешь, Элспет. Больше, чем тебе кажется.

– В этом виде я мало чем могу помочь, – сказала я, указывая на толпу. – Я чувствовала себя менее замаскированной в одежде разбойника, чем в семейных цветах.

– Так проще, быть разбойником. Карты, поветрие – не имеют значения. Семья, долг – все скрыто под черной маской. Так проще.

Я вздохнула.

– Но для таких, как мы, никогда не бывает все просто, да?

Рэйвин взглянул на розу в моих волосах. Он ничего не сказал, молчание натянулось между нами, точно невидимая проволока, болезненная и тугая.

В сознании раздался голос Кошмара.

«У тебя мало времени, дорогая, – сказал он, проскальзывая у моих ушей. – Расскажи ему о своих чувствах. Если не произнесешь вслух, разве могут они когда-нибудь стать реальностью?»

Я вздрогнула. Рэйвин пристально наблюдал за мной. Я попыталась отвернуться, но его большой палец на моем подбородке не позволил этого сделать.

– В чем дело? – спросил он.

Чувство вины окутало меня сродни густому туману. Как бы сильно я ни желала перестать притворяться, у меня оставались секреты. Они принадлежали мне и монстру. И я понятия не имела, как включить в них Рэйвина.

– Прошлой ночью… – произнесла я. – Когда я сбежала.

Он вздохнул.

– Возможно, хорошо, что ты так поступила.

Слова ужалили. Я попыталась отстраниться.

– О?

И снова рука Рэйвина удержала меня на месте. Его взгляд опустился к моему рту, между бровями пролегла двойная бороздка.

– Когда сестра предложила мне ухаживать за тобой на Равноденствии, я воспротивился.

Я нахмурилась.

– Категорично, насколько я помню.

Он огладил изгиб моего подбородка.

– Я сопротивлялся, Элспет, поскольку уже представлял, что снова прижмусь пальцем к твоим влажным губам, как тогда, в моей комнате. – Он вздохнул, приблизив рот к моему уху. – И это ничто по сравнению с теми порочными вещами, которые я воображал себе после нашего спора в саду.

С губ сорвался резкий выдох, в животе заплескалось тепло.

– Я противился, – признался Рэйвин, – потому что не переставал думать о тебе с той первой ночи на лесной дороге. И на Равноденствии я осознал, что чем ближе я к тебе, тем меньше мне хочется быть капитаном короля, тем меньше хочется притворяться. А это опасно для меня, для моей семьи – перестать носить маску. – Он прижался губами к моему уху и произнес низким, царапающим шепотом: – Небезопасно подходить ко мне слишком близко. Я лжец, Элспет. Предатель. И когда-нибудь меня настигнет расплата. – Он отстранился и зажмурился. – Разбойник встречает палача. Всегда.

Его голос меня поразил. Он разрушил каменную стену, которую я так долго видела вокруг него, – образ сурового, неприкасаемого капитана дестриэров рассыпался. Но сейчас он впускал меня – показывал мне истинного Рэйвина Ю.

Мужчину, которого страшило будущее так же, как и меня.

Поднявшись на носочки, я прижалась к нему лбом, мой голос звучал так тихо, губы едва шевелились.

– Тогда будь лжецом, Рэйвин. Предавай. Переверни королевство, в котором нас с тобой и Эмори убьют. Король держит тебя рядом, чтобы контролировать. Но ты единственный, кто может противостоять его Карте Косы.

Я отстранилась и посмотрела капитану в глаза.

– Не они принесут расплату, Рэйвин. Это сделаешь ты. Мы.

Его грудь вздымалась и опускалась, а взгляд не отрывался от меня. На мгновение я подумала, что он может рассердиться, что мои слова слишком прямолинейны, чересчур вспыльчивы. Я все еще училась расшифровывать чувства, скрытые за настороженным взглядом.

Но Рэйвин обхватил меня руками, притянув к своей груди и обняв так крепко, что это полностью затмило Рыночный день. Он обнял меня, прижавшись щекой к макушке, его сердце колотилось прямо под моим ухом. Я вдыхала его запах, кожу, дым и кедр, устроившись в объятиях, как кролик в своей теплой, безопасной норе.

С самого детства я ни к кому так не прижималась. И даже тогда никто никогда не обнимал меня так крепко – будто им столь же сильно требовалось держать меня в объятиях, как и мне оказаться в них. Словно ничто другое не имело значения, кроме как держаться друг за друга.

Будто у нас есть все время мира.

Из уюта меня вырвал знакомый голос.

– Вот она. – Он прозвучал слишком громко и звонко. – С капитаном, как я тебе и говорила.

Рэйвин выдохнул мне в волосы. Когда он отстранился от меня, все четверо стояли перед нами, за их широко распахнутыми глазами с льдисто-голубыми радужками таилось любопытство, потрясение и неверие.

Мой отец, мачеха и сводные сестры.

Отец, бывший капитан дестриэров, пожал руку мужчине, сменившему его в должности, на их ладонях остались одинаковые мозоли от многолетней игры с мечами. Они с Рэйвином на голову возвышались надо мной, Нериум и моими сводными сестрами, плечи их были широки. Когда их ладони разжались, взгляд отца переместился на меня.

Он моргнул, на его лице проявились глубокие морщины. Я съежилась под его взглядом: наша борьба на лесной дороге – сила Кошмара, страх в глазах отца – путала мои мысли. Но когда я набралась храбрости и встретила его взгляд, то поняла, что отец смотрит вовсе не на меня.

Он рассматривал платье моей матери.

На мгновение его плечи опустились. Мышцы челюсти напряглись, будто он сжимал зубы. А глаза, яркие голубые глаза, стали стеклянными. Наконец взгляд отца встретился с моим.

– Здравствуй, Элспет, – произнес он. – В этом платье ты так похожа на свою мать.

Нериум бросила на меня ледяной взгляд, но быстро сменила его на сдержанную улыбку, когда заметила, что капитан дестриэров смотрит на нее враждебно. Я придвинулась к Рэйвину, наши пальцы соприкоснулись.

Мои сводные сестры переглядывались, говоря на безмолвном языке, который известен только им. От меня не укрылось, как они смотрели на Рэйвина: глаза широко раскрыты, взгляд напряжен, розовые губы приоткрыты.

Димия повернулась ко мне, увлекая за собой Наю. Когда близняшки схватили меня за руки, умоляя пройтись вокруг площади, у меня не нашлось оправдания. Я оглянулась на Рэйвина через плечо, но сестры шли быстро, их голоса звучали в моих ушах так похоже, будто они слились воедино.

Сестры вели меня по Маркет-стрит, шумная толпа Бландера двигалась вокруг нас, точно стадо пестрых овец. Я чувствовала гнев, сама не понимая причины, и готовилась к вопросам, которые, как я знала, не заставят себя ждать. И хотя сестры мои юны и в основном руководствовались фантазией, я держала их на расстоянии.

Они все еще дочери Нериум.

Димия остановила нас возле фонтана.

– Элспет, – быстро и громко произнесла она. – За тобой ухаживает Рэйвин Ю.

Я отвела взгляд.

– И?

Моргнув, Ная уставилась на меня. Ей не хватало мягкости Димии. Она скрестила тонкие руки на груди, произнося резкие слова:

– Он капитан дестриэров. Если узнает, что ты переболела лихорадкой в детстве, то спустя мгновение уже приведет целый отряд к нашему дому.

Ная слишком похожа на свою мать. Я одарила ее ледяным взглядом.

– Он этого не сделает.

– Почему нет?

Краем глаза я заметила знакомое красное свечение.

Димия теребила ногти, ее глаза горели, голос звучал мечтательно:

– Возможно, потому, что она ему слишком нравится, и он не допустит ее ареста. – Она приложила руку к груди. – Как романтично.

«Это невыносимо», – пробормотал Кошмар.

Красное свечение приближалось.

– Не каждая история – сказка, Димия, – сказала я.

Глаза Наи сузились.

– Тогда объясни, почему он тебя обнимал.

Но я уже ускользнула от них. Когда сводные сестры закричали мне вслед, я просто помахала рукой, следуя за высоким мужчиной с исходящим из его кармана черным и красным свечением.

Я достигла Элма в несколько прыжков. Когда вцепилась ему в руку, он подпрыгнул, расплескав половину кубка с вином.

Принц посмотрел на меня широко раскрытыми зелеными глазами. Мне едва удалось сдержать улыбку.

– У меня к тебе просьба, – сказала я, оглядываясь. – Для которой понадобится твоя карта.

Мгновение спустя Ная и Димия захихикали, как маньяки, округлив голубые глаза, и они снова издали протяжное, певучее хихиканье.

– Такой прекрасный день! – Ная сияла, улыбаясь столь широко, что я могла сосчитать все ее зубы.

– Пойдем найдем тележку с вином, – защебетала Димия, махнув нам с Элмом, а затем вместе с близняшкой ускакала с площади, красные ленты их масок мерцали в полуденном свете.

Я засмеялась, глядя им вслед.

– Глупышки.

Мимо нас прошли дестриэры, кивнув Элму, прежде чем разойтись по площади. Принц постучал по карте Косы, освобождая моих сводных сестер от ее влияния, и осушил остатки кубка.

– Как же раздражает твоя семья.

– Разве вольны мы выбирать себе родных?

Он усмехнулся, поднимая новый кубок со стола ближайшего торговца.

– К сожалению, нет.

Я не настаивала – не стала спрашивать, что побудило младшего сына короля шагнуть за грань беззакония и государственной измены, что заставило его предать собственного отца. В характере принца чувствовалась нестабильность, заставлявшая меня нервничать, и я не думала, что он доброжелательно отреагирует на нарушение личного пространства.

– Вина? – спросил он, доставая второй кубок.

– Не рановато?

– Ты намерена пережить Рыночный день трезвой? – Он оглядел прилавки, понизив голос. – Ты не видишь никаких… Ну, знаешь… Карт Чаши?

Я окинула площадь взглядом в поисках бирюзового свечения.

– Нет. А что?

– Осторожность не помешает, – сказал он, делая глубокий глоток. – Сыворотка правды – последнее, что мне сейчас нужно.

Вино оказалось слаще, чем я предполагала. Медленно потягивая его, я не сводила взгляда с движущейся толпы.

– Что дальше?

– Несколько семей получат в дар бесполезные безделушки от одного из купцов моего отца. Затем брат и несколько рыцарей будут рассказывать о торговле картами и упадке преступности, может быть, еще пройдет парад дестриэров во главе с Рэйвином. Все по-старому, все по-старому.

Я постучала пальцем по своему кубку.

– Мы могли бы сейчас быть в доме моего отца и заниматься чем-то действительно полезным.

– Хаут и дестриэры заметили бы наше отсутствие. Кроме того, – сказал Элм, делая еще один глубокий глоток, – ты, кажется, прекрасно проводишь время, воссоединившись с сестрами.

Я закатила глаза.

– Сводными сестрами.

– Чего они хотели?

– Ничего, – сказала я. Спустя мгновение добавила: – Они думают, что Рэйвин выяснит, кто я, и арестует меня.

Элм улыбнулся в свой кубок.

– Может, и не арестует, – сказал он, – но в конце концов он узнает, кто ты. Правда всегда выходит наружу.

Что-то в его голосе меня насторожило.

– Что ты имеешь в виду?

Элм повернулся ко мне и прищурился.

– Для Рэйвина все иначе, – сказал он. – Он не сомневается в твоем заражении, в твоей магии. Когда смотрит на тебя, ему кажется, будто он тебя знает – хочет помочь. Ты заставляешь его помнить, ради чего он сделал все, что сделал, и почему должен продолжать следовать цели.

Принц делал маленькие, непрерывные глотки из кубка, смакуя вино.

– Но когда на тебя смотрю я, Спиндл, то вижу нечто иное, – сказал он. – Я вижу кого-то очень замкнутого и осмотрительного. Того, кто не был с нами откровенен.

Заметив, как я побледнела, принц просто улыбнулся.

– Как девушка, которая бо́льшую часть своей жизни пряталась в доме дяди, в тишине и уединении, может выстоять в бою против тренированных бойцов? Как может ловить ножи в воздухе и покалечить моего брата без помощи Черной Лошади?

Элм убрал волосы с моего лба, заправляя их за ухо.

– И твои глаза, – сказал Элм. – Черные, точно чернила. Только при хорошем освещении я вижу в них желтый цвет. Тот самый желтый, который заметил две ночи назад в лесу, когда ты повалила отца на землю.

Мне показалось, что я проглотила язык.

Во тьме за моими глазами скользнул Кошмар, его когти скребли по черепу.

«Выпусти меня».

«Ни за что».

«Он уже видел мои глаза. Почему бы не позволить мне поговорить с ним?»

«Это мои глаза, – заикаясь, пробормотала я. – Мои, а не твои! Они должны быть черными, а не желтыми».

«Разве? – промурлыкал Кошмар. – Ты сама так сказала. Я становлюсь сильнее».

Когда я замолчала, Кошмар окутал мой разум тьмой.

«Когда тени сгущаются, все твое принадлежит мне. Ты просила о помощи, и вот явился я тебе. Твоими глазами вижу, ушами твоими слышу я. Назад пути нет – настал час расплаты, дорогая моя».

Мне стало плохо, вино превратилось в желчь в желудке.

«Что мне ему сказать?»

– Элспет?

«Скажи правду».

«Я не могу этого сделать».

– Элспет.

Я отпрянула от голоса в голове и поставила кубок на место, закутав дрожащие руки в рукава.

Элм пристально наблюдал за мной, с его лица исчезла толика легкомыслия.

– Ты еще здесь? – спросил он.

Но у меня не было времени ответить. Я едва успела собраться с мыслями, как меня отбросило в сторону, и в центр площади выскочили трое дестриэров с оружием.

– Дорогу! – крикнул один из них, его голос прорвался сквозь толпу. – Дорогу!

Спустя мгновение его уже настиг Элм, из его голоса исчезли все намеки на опьянение.

– Что, мать вашу, происходит? – потребовал он объяснений.

– Зараженный ребенок, сир, – запыхавшись, ответил дестриэр. – Его забрал целитель Орис, родители арестованы. Верховный принц Хаут хочет провести показательную кару.

Внезапно площадь заполнилась темным цветом Черных Лошадей. Еще пятеро дестриэров вышли вперед, таща за собой окровавленных мужчину и женщину. Толпа расступилась, поглощая их.

Раздались крики, и меня вместе с остальными зрителями оттеснили к краю площади, пока Хаут Роуэн и дестриэры связывали задержанным руки. В толпе воцарилось молчание, вся радость и дух товарищества испарились, сменившись тошнотворной тишиной. Я обхватила себя руками, погружаясь в мысли, ища в них мужества.

Но ощущала только темноту.

Глава двадцать пятая

Когда обрушился первый удар плетью, по толпе прокатился общий крик. Мужчина, с которого сорвали тунику, беззвучно стонал, кровь стекала у него по спине и скапливалась на камнях возле ног. Связанная женщина смотрела вместе с остальными потерянным взглядом.

Тягучая, точно дымка, пелена смерти опустилась на площадь. Она протянулась сквозь толпу, через ноздри проникла мне в горло и теперь душила. Слезы застилали глаза, и когда дестриэр снова щелкнул плетью, звук пронзил меня насквозь, настолько отчетливый, что я пошатнулась.

Элм удержал меня за локоть и не шевелился, словно был отлит из камня. Только когда Хаут обратился к толпе, лицо его брата изменилось: зеленые глаза сузились, а рот сжался в тонкую линию при виде верховного принца.

Красное и черное свечение карт Хаута обволакивало его, будто ядовитое облако.

– Эти мужчина и женщина предали ваше доверие. – Плеть снова щелкнула. Женщина беззвучно заплакала, поражение отпечаталось у нее на лице.

– Они не сообщили о заражении, – продолжал Хаут. – Они укрывали своего ребенка, позволяя заразе гнить, подвергая риску весь Бландер. – Снова удар плетью, и я подпрыгнула, когда протяжный беспомощный вопль эхом разнесся по площади. – И теперь они заплатят самую высокую цену.

Я вытянула шею, оглядывая толпу

– Где ребенок? – прошептала я, мой голос сорвался.

Элм покачал головой. Его зеленые глаза стали холодными.

Жители Бландера вокруг меня буквально примерзли к булыжникам. Их лица осунулись и утратили цвета. У некоторых в глазах стояли слезы. Другие, казалось, даже не моргали. Кто-то насупил брови, часть лиц искажала гримаса ужаса. Не было никаких криков ликования – никто не поддерживал верховного принца и дестриэров. Жители не жаждали насилия.

Но они слишком напуганы, чтобы его остановить.

Когда дестриэр с плетью отошел назад, Хаут шагнул к пленникам и достал из кармана Карту Косы.

И трижды постучал по ней.

– Отдайте мне ваши амулеты, – приказал он.

Задержанные копались в одежде с пустыми и потерянными взглядами. Хаут ждал с протянутой ладонью, точно сборщик налогов, жаждущий монету. Женщина вытащила из платья кроличью лапку. Мужчина окровавленной рукой выудил совиное перо.

Они передали их Хауту, и тот раздавил амулеты сапогом.

– Поветрие – скверна, – сказал он, и его слова прорезали глухую тишину. – Яд, который просачивается сквозь туман, созданный Духом Леса. Те, кто не сообщает об этом, совершают измену. – Он повернулся к задержанным. – Властью короля я, Хаут Роуэн, верховный принц Бландера, приговариваю вас к смерти.

Внезапные резкие крики дестриэров ударили по ушам, причиняя боль после всей этой зловещей тишины.

– Вперед! – кричали они, огибая толпу. – К воротам!

Нас с Элмом пихали из стороны в сторону, унося людским потоком. Принц прижался ко мне, его пальцы крепко держали меня за руку, пока нас толкали. Я слышала стоны задержанных позади нас, но не оборачивалась, подгоняемая дестриэрами и покачиванием толпы.

Мы вышли с площади обратно на Маркет-стрит. Я оглядывалась в поисках любых признаков присутствия Рэйвина или Джеспир, но толпа оказалась слишком велика, с каждой минутой зрителей становилось все больше.

Нас окружила тень Черных Лошадей.

Дестриэры привели толпу на окраину города. Мы прошли через высокие укрепленные ворота, затем по дороге еще около пятидесяти шагов. Здесь не было ничего, только тропа и широкое открытое поле. Хаут стоял на краю поля, к нему присоединились Линден, два других дестриэра и окровавленные пленники.

Позади них, менее чем в пятидесяти шагах, выжидающе маячил туман.

Толпа резко замерла. Меня сжимали со всех сторон. Я слышала гул голосов дестриэров, ржание их боевых коней.

– Освободите место!

Половина Бландера высыпала на дорогу. Мы выглядели абсурдно в своих семейных цветах, одежды были слишком яркими – чересчур живыми – для того, что нам предстояло увидеть. Я сильнее прижалась к Элму, когда толпа расступилась, освобождая место для дестриэров, Хаута и задержанных.

Через ворота въехала карета с фыркающими лошадьми. Она резко остановилась рядом с Хаутом и пленниками. Из нее вышли двое мужчин в белых одеждах, ведя за собой мальчика не старше двенадцати лет.

Я стиснула зубы, что-то внутри меня закипело, шипение Кошмара пронеслось в сознании.

Как и родителям, мальчику связали запястья. Я ожидала слез, воплей отчаяния, но он молчал, расправив плечи и сжав руки в кулаки. Его рубашка была разорвана у шеи, волосы слиплись от пота. Что бы ни случилось, он боролся.

Я наклонилась к Элму.

– Что они с ним сделают?

«Разве ты не знаешь?» – прошептал Кошмар.

Голос Элма звучал безжизненно:

– Заставят смотреть, как родители исчезают в тумане. Затем отвезут в Стоун. Если отец сочтет его магию бесполезной…

Я сморгнула слезы ярости.

– Его убьют.

Элм не ответил, устремив взгляд к карете. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть вышедшего на дорогу третьего целителя. Он был выше остальных, более стройный, а глаза – неестественно бледные.

Орис Уиллоу, глава королевских целителей.

Элм вздрогнул рядом со мной.

– Хаут не должен делать этого, не при всех. – Он начал оглядываться. – Где Рэйвин, чтоб его?

Впереди целители с мальчиком подошли к Хауту. Орис завернул белый рукав на несколько дюймов, обнажив устройство, напоминавшее когти с длинными злобными шипами, выходящими из каждого бледного пальца – устройство, созданное только для одной цели.

Пускать кровь.

Когда целитель согнул пальцы, металлические шипы издали скрежещущий лязг, зловещий звон, прорезавший толпу. Мальчик попытался подойти к родителям, но Орис приставил шип к его горлу, заставив остаться на месте.

С шеи ребенка упала капля крови. Рана не смертельная, но ее достаточно, чтобы Орис Уиллоу приговорил его к смерти.

Голос Ориса прогрохотал в наступившей тишине.

– Этот ребенок заражен. Его магия запретна и опасна. Пусть его смерть и смерть тех, кто его укрывал, станет предупреждением, – возвестил он, широко раскрыв бледные глаза. – Поветрие не скрыть. Сегодня, завтра или спустя годы мы обнаружим каждого зараженного, каждое вырождение, каждую запретную магию.

Хаут поднял над головой свою Косу.

– Магия карт – единственная истинная магия. Все остальное – болезнь. – Он трижды коснулся карты и снова повернулся к пленникам. – Мы, жители Бландера, вверяем вас, нарушивших законы, в руки тумана. – Жестокая улыбка искривила его губы. – Будьте осторожны. Будьте мудры. Будьте добры.

Задержанные повернулись к туману, их движения были неровными, ноги дрожали. На секунду показалось, что они не сойдут с дороги.

Но бороться с красной картой невозможно.

Женщина с леденящим кровь криком шагнула вперед и медленными, твердыми шагами направилась в поле. Ее муж шел позади, оглядываясь назад и крича что-то, чего я не могла расслышать, своему сыну.

Их ноги волочились по мертвой траве. Через минуту их полностью поглотит туман.

Шипение Кошмара – клацанье его когтей – звенело у меня в ушах, заглушая страх, пока не осталась только ярость.

«Когда тени растут, имена наши обращаются в прах. Ржавчиной покрывается все, что ненавидели, все, что хранили в мечтах. Все забудется, кроме истины твердой одной. Что делали мы, когда они уводили детей с собой?»

Сердце бешено колотилось, щеки горели, пока слезы катились по коже.

– Элм, мы должны что-то сделать.

Зеленые глаза принца смотрели на осужденных, которые все ближе и ближе подходили к туману. Я почувствовала дрожь в его руке, мышцы его челюсти напряглись.

– Мы не можем рисковать, Орис увидит тебя, – сказал он.

– Я смогу позаботиться о себе. – Я посмотрела на свое красное платье, отмеченное бересклетом. – Дай мне свой плащ.

Плечи принца напряглись.

– Зачем?

Я потянула его за рукав, пока плащ не соскользнул с плеч.

– Давай поменяемся масками.

Принц выругался себе под нос и отдал плащ. Когда я надела его, мое красное платье исчезло за застежками, шерсть оказалась настолько плотной, что поглощала свет. Так же, как и его маска. Мои пальцы дрожали, пока я завязывала ее на голове.

Элм повернулся, еще раз оглядывая толпу. Я знала, кого он ищет. Но времени не осталось. Обхватив его руку, я заглянула в его зеленые глаза.

– Тебе не нужен Рэйвин, – произнесла я низким, уверенным голосом. – Этот мальчик невиновен, как и Эмори. Ты самый сильный маг, которого я когда-либо видела. У тебя есть Карта Косы. – Мой голос стал жестче. – Ты должен что-то предпринять.

Хаут и дестриэры стояли перед туманом, наблюдая за осужденными и тихо переговариваясь. Верховный принц откинул голову в резком, уродливом смехе.

Звук смеха брата надломил что-то в Элме. Его зеленые глаза сузились, как у хищника. Он потянулся в карман, доставая красную карту, бормоча что-то себе под нос, чего я не смогла разобрать – молитву или проклятие.

По толпе пронесся громкий вздох. Целители повернулись к туману с расширенными глазами; спины дестриэров напряглись. Смех замер на устах Хаута Роуэна.

Пленники остановились. Они стояли, застыв на полпути, словно отлитые из камня, застигнутые врасплох противостоянием принцев – Роуэн выступил против Роуэна.

Коса против Косы.

Элм ускользнул от меня.

– Держись подальше, – предупредил он, глядя вперед. – Не натвори глупостей. – Он покрутил Косу между пальцами и шагнул сквозь толпу, точно актер, вышедший на бис, весь Бландер стал его сценой.

Когда Хаут увидел брата, зеленый цвет его глаз затмился красным. Вены на шее вздулись, а здоровая рука сжалась в кулак.

– Что за…

Элм стиснул зубы.

– Слишком гнусно, брат. Даже для тебя это слишком гнусно.

Целители отступили, предоставляя Элму место. Я протиснулась сквозь тесную толпу, Кошмар подстегивал мои шаги. Я не сводила взгляда с мальчика, который все еще стоял на острие звериного когтя Ориса.

Красный против красного, принцы столкнулись на глазах у королевства. Элм на голову возвышался над братом, худой и хитрый, его невозмутимое поведение резко контрастировало с манерой Хаута, который пылал гневом, способным наполнить их обоих.

– Я имею право выносить приговор преступникам, – рявкнул Хаут. – Убери свою Косу. Сейчас же.

Элм улыбнулся брату. Бросил вызов.

– Не уберу.

Линден стоял возле Хаута, держа ладонь на рукояти. Он бросился на Элма. Но прежде чем успел нанести удар, взгляд младшего принца сосредоточился на нем. Он протянул руку между собой и Линденом, раздвинув пальцы и пробормотав неразличимые слова.

Линден остановился на полушаге, а затем с пронзительным криком рухнул на землю возле ног Элма. Тот смотрел на дестриэра, скривив губы, из его носа стекала капля крови.

Коса забирала свое.

Кошмар безжалостно рассмеялся.

«Остерегайся красного, берегись клинка. Опасайся боли, плата будет велика. Приказывай, что в голову взбредет, смерть здесь никого не ждет. Опасайся боли, плата будет велика».

Хаут посмотрел на Линдена, затем на осужденных. Они все еще застыли в нескольких шагах от тумана. Я придвинулась ближе к целителю – к мальчику. У меня не было никакого плана, только стук крови в ушах, пока клацанье когтей Кошмара толкало меня вперед.

Хаут открыл рот, всем видом показывая, что готов к насилию. Но прежде чем он успел заговорить, по толпе пробежала рябь, и из нее вынырнули две фигуры, облаченные во все черное, с руками на рукоятях мечей.

Рэйвин и Джеспир Ю.

Элм отвлекся, а Хаут именно этого и ждал. Он ударил брата локтем в лицо, отбросив того на шаг назад и лишив сосредоточенности.

Родители мальчика закричали, их ноги снова пришли в движение, устремившись в туман. Мальчик дернулся возле целителя, с его губ сорвался отчаянный крик. Я поднесла ладонь ко рту, мои глаза пылали, когда я смотрела, как отец мальчика исчезает из виду, поглощенный серым покрывалом, а мать растворяется в тумане спустя мгновение.

Но их голоса остались, бессловесные крики, которые становились все более и более неистовыми, пока соль в воздухе искажала их разум.

Кто-то выкрикивал команды – Рэйвин. Дестриэры спрыгнули с лошадей, большинство из них присоединились к капитану и Джеспир, несколько человек встали за Хаутом. Я услышала звон стали. Но не повернулась. Мой взгляд устремился к мальчику, зажатому между мужчинами в белых одеждах. Я уже стояла близко – так близко, что могла различить пот у него на лице, смешанный со слезами.

Я почувствовала сильный толчок. Толпа пришла в движение. Не имея больше приказа свидетельствовать, мужчины и женщины побежали во все стороны, отчаянно пытаясь скрыться от дестриэров и их распрей. Одна женщина врезалась в меня, задев сломанное запястье. От раскаленной добела боли мое зрение затмили звезды. Но ноги продолжали идти. Я бежала, взывая к монстру, в котором так отчаянно нуждалась:

«Помоги мне!»

Вены горели. Кошмар рванулся вперед, окутав мой разум тьмой. Мои шаги ускорились, а взгляд остановился на Орисе Уиллоу, который повернулся, словно его призвали.

Мы столкнулись на полном ходу. Он крупнее меня – шире, тяжелее. Но Орис не сильнее Кошмара. Голова целителя с глухим стуком ударилась о землю, глаза округлились, рот раскрылся. Он замахнулся на меня нелепыми когтями, но стальные пальцы не достигли кожи – я уже ускользнула.

Второй целитель потянул меня сзади. Я ударила его локтем в грудь, и тот, закашлявшись, упал на мертвую траву, сбив с ног мальчишку. Третий целитель не приблизился, его глаза округлились, руки тряслись. Он развернулся на пятках и побежал, присоединяясь к бурлящей толпе.

Мальчик лежал на краю тропы. Он попытался подняться, но не успел встать на ноги, как в воздухе промелькнул металл.

Он закричал, коготь Ориса Уиллоу зацепился за подол его туники, удерживая на месте. Я не помню, как прыгнула вперед. Темнота застилала мне глаза, и в следующий миг я уже стояла над целителем, а каблук моего ботинка врезался ему в челюсть, повалив на землю.

Туника мальчика порвалась. Пошатнувшись, он отступил на несколько шагов. Подняв взгляд на меня, он выпрямил спину.

– Пойдем со мной, – прохрипела я, протягивая к нему руки.

Мальчик прищурился и напрягся, пытаясь разглядеть мое лицо под маской. Мгновение спустя его взгляд переместился за мое плечо. Обернувшись, я увидела третьего целителя. Он привел с собой дестриэра с Черной Лошадью – шквалом тьмы, – чей взгляд устремился на меня.

Линден.

– Проклятье, – выругалась я, когда мальчик взял меня за руку. Я не оглядывалась – ни на Ориса, ни на Рэйвина. Времени не было. Прежде чем Линден успел до нас добраться, мы с ребенком нырнули с головой в туман.

По рукам пробежал жар, присутствие Кошмара окутывало меня, точно вторая кожа. Я сделала глубокий вдох и закашлялась, воздух пропитался солью. Я судорожно копалась в кармане юбки, пока пальцы не нашли амулет, который мне больше не нужен, и ускорила бег.

Линден вошел в туман позади нас, плотный воздух искажал звук, его шаги казались одновременно близкими и далекими. Мы поспешили через луг, трава намочила подол моего платья. Когда земля пошла под уклон, я споткнулась, но не упала, будучи быстрее и увереннее, чем когда-либо. Мальчик позади меня тяжело дышал, и все его силы уходили на то, чтобы не отставать.

Соль в воздухе прилипала ко мне, щипала глаза. Зрение затуманилось от слез. Когда я вытерла их, мир вокруг меня исчез. Небо вдруг стало черным, дневной свет растворился в небытии. Я стояла уже не на лугу между городом и лесом, а где-то в другом месте. Где-то, где полно длинных, мерцающих теней, которые отражались на моих золотых доспехах причудливым оранжевым свечением.

Я повернула голову. Пламя лизнуло небо позади меня, стены огромного замка погрузились в ад. Мальчик по-прежнему стоял позади, только теперь он был не один. За нами спешили другие дети, пламя освещало их испуганные лица.

На языке вертелись слова, но я их не произносила. Все, что я знала, – глубокий, изнуряющий страх и побуждение идти вперед, спасти детей от огня и опасности, подстерегавшей нас, если не убежим. Тогда-то я и заметила его – оно ждало на краю пламени, покоясь под тенью древнего тиса.

Комната на краю луга и ее единственное темное окно, черное и бесконечное, манило меня к себе.

– Мисс!

Споткнувшись о подол платья, я упала на траву. Закашлявшись, принялась хватать ртом воздух. Когда подняла голову, небо снова стало серым, скрывшись под зелеными верхушками деревьев. Исчезли комната, огонь, дым в воздухе. Остался только мальчик, смотревший на меня широко раскрытыми глазами.

– Я слышу их, мисс.

Я рылась в сознании в поисках Кошмара. Но его челюсти оставались сомкнуты, а уши навострились, прислушиваясь.

«Там, – произнес он. – Слышишь?»

Я слышала. Крики – мужской и женский голоса в глубине тумана. Но они не одни. С той стороны, откуда мы пришли, доносились тяжелые шаги, лязг металла – зловещая тьма Карты Черной Лошади.

«Он близко, – предупредил Кошмар. – Ты не сможешь его обогнать. Не с мальчишкой».

Я вскочила на ноги и вложила свой амулет в руку мальчика.

– Возьми этот амулет для своих родителей, – сказала я. – Им придется поделиться, но это должно их разбудить.

Мальчик моргнул, глядя на воронью лапку.

– Но тогда вы останетесь без него.

– Мне он не нужен, – сказала я. – Дух не вредит таким, как мы. – Я проверила, надежно ли закреплена моя маска, шаги Линдена приближались. – Ступай, – сказала я, отпуская мальчика.

Его шаги бились, как птичьи крылья, когда он бежал сквозь деревья. Я не смотрела, как он уходит. Ссутулившись, прислушалась, чтобы различить шаги дестриэра. Шипение Кошмара пробежало по моей спине, ошеломляя, и мир вокруг помутнел.

Линден вышел из тумана, нацелив меч прямо мне в шею.

Мне удалось уклониться. Когда я выпрямилась, мои пальцы скрючились, а глаза сузились. Ноги рванулись вперед, шаги стали мощными, и я сократила расстояние между собой и солдатом короля. Я видела страх в его глазах – смятение и панику. Но мне было все равно. Я потерялась в магии – гнев Кошмара захватил меня целиком.

Я ударила дестриэра в челюсть, затем по ребрам. Он рухнул на землю, а следом отчаянно замахнулся на меня мечом. Но с тем же успехом он мог наносить удары по призраку. Кошмар двигался молниеносно, скручивая мое тело. Ногой я ударила противника в плечо, пригвоздив того к земле и выбив меч.

Я склонилась над ним с рукой, напоминавшей когтистую лапу. Соль щекотала мне нос, а руки горели. На мгновение разум помутился. Я забыла, где нахожусь, зачем пришла. И видела только темноту.

Леденящие кровь крики вернули меня обратно в реальность.

«Остановись!» – взревела я, но слишком поздно. Линден лежал на земле, прижав руку к шее, кровь сочилась сквозь его пальцы.

Я отпрянула, охваченная горькой яростью. Мои мысли вступили в схватку с гневом Кошмара, смятение и ужас проникли в разум.

«Что ты наделал?» – воскликнула я.

Кошмар не ответил. Но ему и не нужно было.

Крик застрял у меня в горле. На подкашивающихся ногах я бросилась прочь из леса, темная тень Черной Лошади дестриэра становилась все меньше и меньше, пока я продиралась сквозь туман.

Я не заметила второго дестриэра, пока не врезалась в него.

Вскрикнув, оттолкнулась от его груди в черной тунике, но он поймал меня за руки. Затем произнес мое имя, но я его почти не слышала, мой разум уносило течением, присутствие Кошмара ощущалось настолько сильно, что одурманивало.

Дестриэр притянул меня к себе. Подняв голову, я увидела за маской серые глаза.

Грудь Рэйвина Ю прижималась к моей. Когда он заговорил, его голос звучал хрипло:

– Элспет… Элспет, ты меня слышишь?

Я задыхалась, мое дыхание вырывалось быстрыми, яростными толчками. Слезы катились по щекам, соль в глазах и магия в венах раскалились добела.

– Дыши, – сказал Рэйвин, потянувшись к моему лицу. – Теперь ты в безопасности. Просто дыши.

Я моргнула, пламя гнева Кошмара все еще лизало разум. Мой голос дрожал, дыхание оставалось поверхностным и неровным.

– Мальчик… Дестриэр… Моя магия. Я… Я не знаю, что случилось.

Рэйвин прислонился ко мне лбом, дыханием коснувшись моего лица.

– У тебя желтые глаза.

Я сомкнула веки.

«Пожалуйста, уходи», – умоляла я Кошмара, прекрасно понимая, что ему некуда идти. Я слышала эхо его смеха и медленные шаги – болезненное прикосновение когтей, пока он крался сквозь мои мысли во тьму.

Я выдохнула, и Рэйвин потянулся ко мне. Но едва его пальцы коснулись моих, как капитан отшатнулся, устремив взгляд на мои руки.

Посмотрев вниз, я заметила, что они сжаты и напоминают когти. Мои пальцы, длинные и бледные, покрыты кровью.

Глава двадцать шестая

Взяв мои руки, Рэйвин провел ими по своей тунике, черная шерсть впитала кровь с пальцев. Когда он отпустил меня, я спрятала руки в рукава, сжав ладони в кулаки, чтобы унять дрожь.

Голос капитана был холодным, взгляд непостижимым, спина прямой. Разбойник исчез. На его месте стоял капитан дестриэров, вновь строгий и безразличный.

– Кто это был? – тихо спросил он.

Я едва знала. Все, что я помнила, это ярость – ярость, которую никогда раньше не испытывала, настолько ошеломляющая, что даже сейчас она не решалась меня отпустить.

– Еще один дестриэр, – сказала я, кивнув в сторону леса. – Линден.

Рэйвин сжал челюсть.

– Он мертв?

У меня скрутило живот.

– Ранен.

– А мальчик?

– Где-то в лесу.

Капитан отрывисто кивнул, прислушиваясь к ветру.

– Приближаются другие дестриэры, – сказал он. – Оставайся здесь.

Мгновение спустя он исчез, растворившись в тумане. Я все еще слышала его голос, резкий, как острие ножа, и отдающийся в серости звук тяжелых шагов. Туман окутывал тень двух Черных Лошадей.

Я замерла, прислушиваясь.

– Уикер, – позвал Рэйвин. – Возьми Горса и Бича и собери целителей. Позаботьтесь о тех, кто пострадал в этом хаосе. – Его голос стал жестче. – Ларч. Отправляйся на запад, в лес.

Мой желудок скрутило, когда я поняла, что ждет его к западу от нас: израненное и истекающее кровью под деревьями тело.

«Что ты натворил?» – крикнула я в темноту.

Кошмар втянул когти, медленно и лениво отвечая:

«Мы сделали это вместе. Как и всегда».

«Я этого не хотела!»

«Ты просила меня о помощи. И я ее оказал».

Я покачала головой.

«Ты монстр».

Рэйвин снова появился в прорыве тьмы, и его взгляд устремился ко мне.

– Элспет?

Я вытерла следы слез со щек и вздрогнула. Боль в сломанном запястье разгорелась с новой силой. Голова кружилась, я не могла сопоставить события последнего часа: Хаут и его приговор родителям мальчика – злобный коготь Ориса – Элм с Косой – странное видение, когда я бежала сквозь туман, – выражение ужаса в глазах Линдена, когда моим телом овладел гнев Кошмара.

– Что произошло, Элспет? – спросил Рэйвин.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула.

– Я не могла позволить Орису забрать мальчика обратно в Стоун.

Взгляд капитана метнулся к моей маске – моему плащу.

– Тебя узнали?

– Не думаю. Все произошло так быстро. Элм… Его Коса… – На миг я замолчала, мой разум разделился на части, разрываясь между мыслями Кошмара и моими собственными. Я посмотрела на капитана дестриэров. – Я освободила мальчика и забрала его в туман. Дала ему свой амулет, чтобы он мог спасти родителей. Но дестриэр последовал за нами. И я… Я не собиралась…

Рэйвин ждал продолжения.

– Что насчет желтого цвета, который мерцает в твоих глазах? – спросил он.

– Не могу сказать тебе, – произнесла я решительнее прежнего. – Если расскажу, ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

Он выдохнул.

– Тогда твое суждение обо мне даже ниже, чем я предполагал. – Рэйвин полез в карман и трижды постучал по бордовому свечению.

– Что ты делаешь?

– Прошу Джеспир отвести Ориса к Линдену. – Карта Кошмара в кармане капитана отбрасывала странные тени на его лицо. Через мгновение он сосредоточился, закрыв глаза, затем еще трижды коснулся карты. – Пойдем.

В напряженной тишине мы поспешили обратно на холм и через луг. В тумане послышались голоса – вдалеке двигались еще две Черные Лошади. Плечи Рэйвина напряглись, но он не замедлил шага, лишь приложил палец к губам, призывая молчать.

Я не потянулась в темноту за Кошмаром. Но он все равно был там, нависая, как тень, над каждым уголком сознания.

К тому времени, когда мы с Рэйвином выскочили из тумана на главную дорогу, толпа разошлась. Люди ушли, поспешив обратно через ворота Бландера, легкомыслие Рыночного дня давно угасло.

– Сними маску, – сказал Рэйвин. Его взгляд скользнул по моему плащу – плащу Элма. – И это тоже. Ты просто девушка, угодившая в туман, поняла?

Я кивнула. Но ложь ничего не отменяла. Кровь стерта с моих рук, но ощущение осталось. Темным, зловещим пятном.

Нас встретило море черно-красного сияния – дестриэры и Хаут Роуэн столпились у края тумана. По дороге пронесся жестокий и громкий голос верховного принца.

Элм стоял в стороне от остальных, засунув руки в карманы, его зеленые глаза потускнели. Плечи сгорбились, щеки утратили цвет. На лбу блестела тонкая капелька пота. Я подошла к нему, изучая его лицо.

– Значит, еще жива, – сказал он, не глядя на меня.

Я сунула ему его плащ.

– А ты?

– В прекрасном здравии. – Он поднес рукав к лицу, вытирая нос. Когда он отдернул его, манжета потемнела от крови. – Мальчик?

– Пока сбежал. Линден догнал меня. Мы боролись. – Я стиснула зубы, боясь, что меня стошнит. – Возможно, я его убила.

Элм посмотрел на меня, медленно сосредоточиваясь на лице.

– Разве ты не должна знать наверняка?

Дестриэры расступились перед Рэйвином, склонив головы перед своим капитаном. Он не обращал на них внимания, не сводя взгляда с Хаута.

– Ты что вообще творишь?! – сказал он так сурово, что я вздрогнула. – Решил устроить публичную казнь в Рыночный день? – Его голос сочился ядом. – Без моего разрешения?

Верховный принц повернулся, его широкая челюсть сжалась, а щеки запылали.

– Я имею право казнить любого, виновного в укрывательстве зараженного…

Рэйвин приблизился к кузену, его гнев не знал границ.

– Твое право – соблюдать закон короля, – произнес он. – Но не без моего разрешения. – Рэйвин понизил голос до скрипучего тона с нотками угрозы. – Не думай, что я глух к инакомыслию, которое ты сеешь за моей спиной, кузен. Если хочешь командовать, – он широко раскинул руки, приглашая, – вперед.

Ноздри Хаута раздулись. Рядом со мной по усталому лицу Элма скользнула улыбка. И он, и Рэйвин, и, возможно, остальные дестриэры знали, что верховный принц не станет рисковать и выступать против того, кто невосприимчив к Косе.

Судя по вспышке ярости в зеленых глазах, Хаут тоже это знал.

Рэйвин обернулся к своим людям.

– Вы бы последовали за человеком, не желающим принять простой вызов?

Дестриэры молчали, стоя неподвижно, точно вырезанные из дерева.

Рэйвин усмехнулся.

– Ваш принц таков… Он всего лишь принц. А вы не его звери. Вы не нарушаете покой Бландера и не заставляете жителей становиться свидетелями жестокости. Вы как тени – бесшумные и быстрые. По сути, вы хранители наших главных слов. Осторожные. Мудрые. Добрые. Это понятно?

Дестриэры сжимали рукояти мечей, устремив взгляд на Рэйвина.

– Да, капитан, – согласно отозвались они.

Только Хаут молчал.

Рэйвин повернулся к нему.

– Я не расслышал, кузен.

Хаут прищурился.

– Я тоже, капитан. В конце концов, когда ребенка обнаружили и вызвали дестриэров, мы не услышали приказов – тебя нигде не было. – Он посмотрел через плечо Рэйвина на меня. – Даже сейчас твое внимание, похоже, сосредоточено на чем-то другом.

Капитан сдвинулся, загородив меня от взгляда Хаута. На мгновение я была уверена, что Рэйвин набросится на кузена – сломает ему другую руку. Но он этого не сделал. Он просто смотрел на Хаута ледяным взглядом. Верховный принц смотрел в ответ, пока румянец не сошел с его лица. Тогда, оставшись без оружия против непреклонного молчания капитана, сжав руки в кулаки, Хаут опустил взгляд.

Рэйвин повернулся.

– Будьте начеку, – приказал он дестриэрам. – Не пропускайте через ворота без досмотра никого, кто не имеет при себе Черной Лошади или печати целителя. Продолжайте патрулировать. Если мальчика отыщут или сообщат о другом зараженном, найдите меня в замке Ю.

– А если мальчика не найдут? – спросил дестриэр.

Рэйвин отошел от группы мужчин, не оглядываясь назад.

– Тогда пусть он достанется Духу, – отрезал он.

Я последовала за ним по дороге, Элм шел позади нас. Небо потемнело, тени от ворот удлинились, пока мы входили в город. Никто не произнес ни слова, единственным звуком был стук наших каблуков по булыжникам.

Затем, словно прочитав мои мысли, Рэйвин заговорил:

– Джеспир отправится на поиски мальчика и его родителей, – сказал он, доставая из кармана Карту Кошмара и трижды касаясь ее. – У нас есть место для таких детей, если повезет найти их первыми.

Я уставилась на его спину в плаще.

– Вы уже спасали зараженных детей?

– В этом весь смысл сбора колоды, – пробормотал Элм позади меня. – Или ты вообразила, что мы совершаем предательство смеха ради?

Рэйвин остановился так неожиданно, что мне пришлось повернуться, дабы не врезаться в него.

Элм, не столь стремительный, угодил в спину Рэйвина.

– Святые деревья… В чем дело?

Капитан сомкнул веки. Мгновение спустя он еще трижды коснулся Карты Кошмара.

– Я только что говорил с отцом. – Он открыл глаза, остановив взгляд на Элме. – Нам нужно вернуться в замок Ю. Сейчас же.

Не говоря больше ни слова, капитан дестриэров побежал вверх по улице. Мы с принцем обменялись озадаченными взглядами. Мгновение спустя уже мчались вперед, продираясь сквозь остатки толпы Рыночного дня, стараясь не отставать от молниеносного бега Рэйвина.

Мы бежали, пока не встретили Фенира Ю на площади. Он вызвал карету.

– Поторопитесь, – сказал он, когда я забралась в нее. – Тисл говорит, что он пробрался через ворота после того, как мы уехали сегодня утром, а это значит, что он сбежал прошлой ночью. Если Орис узнает, то не будет с ним добр.

– Не узнает, – сказал Рэйвин, захлопывая дверь. – Он будет занят несколько часов.

Капитан пристроился рядом с кучером и натянул поводья. Лошади заржали, карета рванулась вперед, и мы задернули темные шторы на окнах.

Рядом со мной Элм делал длинные, рваные вдохи. Под его носом скопилось еще больше крови. Он вытер ее, безжизненная усталость застыла в его зеленых глазах, став платой за магию красной карты.

– Кто-нибудь скажет мне, что случилось? – требовательно спросил он. – Кто пробрался через ворота? Почему мы возвращаемся в замок?

– Эмори, – серьезно ответил Фенир. – Эмори сбежал из Стоуна.

Глава двадцать седьмая

Дождь начался задолго до того, как мы достигли ворот. Он хлестал по крыше кареты, заставляя нас ехать медленнее, а небо темнело, несмотря на послеполуденный час.

Когда карета остановилась у порога замка Ю, Рэйвин спрыгнул со скамьи и распахнул дверцу. Я попыталась заглянуть в его серые глаза, но он, охваченный тревогой, отвернулся и зашагал в сторону замка.

Тисл встретил нас возле дверей.

– Он в библиотеке, – сказал он. – Бедняга продрог до костей.

Я последовала за Элмом и капитаном, наши шаги гремели, когда мы взбегали по лестнице.

Двери библиотеки стояли нараспашку. Я ощутила тепло очага, как только мы вошли в комнату, его высокое недавно разожженное пламя превратило дождь на наших плащах, волосах и коже в пар.

Моретта Ю расхаживала перед очагом. Я услышала, как Фенир вздохнул, его карие глаза метались между женой и длинной деревянной скамьей, придвинутой вплотную к огню.

На скамье лежал мальчик с темными волосами и россыпью веснушек на носу. Его глаза были закрыты, руки аккуратно сложены поверх одеял на груди, как у тела при погребении.

Я уставилась на него: Эмори Ю в состоянии покоя пугал так же, как и в ночь Равноденствия.

– У него все еще синие губы, – обеспокоенно заметила Моретта, усаживаясь на скамью. – Элм, помоги мне согреть его.

Принц потянулся в карман за Косой и закрыл глаза, тень усталости окрасила его брови. Тем не менее красная карта повиновалась ему. Он трижды коснулся ее и положил руку на Эмори.

– Почувствуй тепло, Эм, – пробормотал Элм себе под нос. – Ощути пламя.

– Он шел всю ночь, – мягко сказала Моретта. – Не уверена, знает ли король, что он здесь.

– Я разберусь с этим, – заверил Рэйвин, опускаясь на колени рядом с братом. – Как долго он спит?

– Час. – Моретта посмотрела на дверь. – Где Джеспир?

Мы с Рэйвином обменялись взглядами.

– Случилась неприятность, – сказал он. – Она с дестриэрами.

Впалые щеки Эмори неспешно окрасил румянец. Мальчик открыл серые глаза и посмотрел сначала на мать, потом на Рэйвина и Элма.

– Я не умер, – сказал он, лукаво улыбаясь. – Только сплю. Пока что.

Элм хлопнул по одеялу.

– Не смешно, Эмори Ю, – сказал он. – Ты не можешь путешествовать в одиночку. Что, если бы ты сбился с дороги и заблудился в тумане? Что тогда?

– Я хотел вернуться домой. – Эмори сморщил нос. – Но никто не желал меня везти.

– Все потому, что тебе не следовало уходить, – сурово сказал Рэйвин. Когда Фенир положил руку ему на плечо, капитан отошел к очагу, его взгляд потерялся в пламени. – Ты мог умереть, Эмори. Как можно быть таким беспечным?

– Я уже умираю, – огрызнулся брат капитана. – По крайней мере, так бы это произошло на моих условиях.

Его слова, хотя и были обращены к Рэйвину, поразили меня сродни удару в грудь. Эмори повернул голову. Он еще глубже закутался в одеяла и уставился на меня, опустив уголки рта.

– Кто это? – пробормотал он.

Остальные с вытянутыми лицами посмотрели на меня.

– Разве не помнишь ее? – спросил Элм.

– Мы… Мы раньше встречались?

– Да.

Мальчик прищурился.

– Не могу разглядеть лицо.

С легкой грустной улыбкой Моретта попросила меня подойти ближе. Рэйвин отошел в сторону, чтобы освободить мне место, и наши тела напряглись, когда я прошла мимо.

Эмори наблюдал за мной. Я вспомнила, как Элм рассказывал мне о вырождении кузена – его переменчивости, потере памяти. Мои глаза округлились, мы с Кошмаром рассматривали мальчика с нездоровым восхищением.

– Здравствуй, – сказала я дрожащим голосом. – Я Элспет Спиндл.

– Спиндл, – произнес Эмори. Взгляд его серых глаз метался между Элмом и братом. – Она ваша подруга?

Элм открыл было рот, но Рэйвин ответил первым.

– Да, – сказал он, его голос стал мягче. – Элспет – наша подруга.

– Спиндл, бересклет, – пробормотал Эмори. – Кустарник… Нет, дерево. Может, и то, и другое? Посеяно птицами и ветром. Древнее, историческое. – Ясность наполнила его глаза, и он сел, его ключицы выделялись под горловиной туники. – Спиндл, бересклет, – повторил он. – Небольшое растение… Сезонное. Овальные мелкозубчатые листья, которые осенью желтеют или, в случае редких видов, становятся насыщенного кроваво-красного цвета. – Он склонил голову, разглядывая меня, так сильно напоминая своего старшего брата внешностью и манерами, что я будто смотрела сквозь время на Рэйвина на десять лет моложе.

– Однажды я пришел во двор с древним бересклетом, высеченным из камня, – сказал Эмори. – И увидел сурового мужчину в красном плаще и маленькую девочку, которая всегда носила с собой зеркало. – Он моргнул, словно пытаясь вспомнить давно забытый сон. – Ты знаешь это место?

– Дом Спиндлов. Я жила там, – сказала я, изучая его лицо. – Девочка не носила зеркало – у нее есть сестра-близняшка. Мужчина в красном – мой отец.

Эмори провел костлявой рукой по лбу.

– Спиндл. – Он вытолкнул слово изо рта, будто разматывая пряжу. – Мне жаль, – сказал он. – Моя память парит в облаках в эти дни.

– Пожалуйста, – произнесла я, не зная, испытывать ли больше облегчение или разочарование от того, что вырождение мальчика стерло меня из его памяти. – Не утруждай себя.

Эмори выдержал мой взгляд.

– Ты очень красивая, – размышлял он вслух. – Твои глаза такие темные – такие безграничные. – На миг он замолчал. – Как у девушки из книги сказок. Будто сам Король-пастух тебя создал.

Кошмар рассмеялся, отчего по спине пробежала дрожь.

«Смерть у него на пороге, а мальчишка все равно понимает тебя лучше всех этих дураков».

Я стиснула зубы, ужасы Рыночного дня еще не забылись.

«Замолчи. Если ты хоть когда-то заботился обо мне, то замолчи».

– Элспет знает все о Короле-пастухе и «Старой Книге Ольх», – сказала Моретта, улыбаясь сыну.

– И о поветрии, – пробормотал Элм.

Эмори наклонился.

– А известно ли вам, мисс Спиндл, что мы, семья Ю, являемся потомками Короля-пастуха?

Рэйвин и Элм вздохнули, закатив глаза.

– Только не снова…

– Это правда! – воскликнул Эмори. – Истории Короля-пастуха больше нет, но записи Роуэнов увлекательны, если читать между строк. Стоун построен первым королем рода Роуэнов, а это значит, что Король-пастух жил где-то еще. В Бландере нет других великих замков. – Его губы скривились. – Кроме того, что лежит в руинах здесь, возле замка Ю.

Рэйвин улыбнулся.

– Руины старые – возможно, даже самые старые в Бландере. Но это доказывает лишь то, что сотни лет назад здесь стоял другой замок.

Эмори покачал головой.

– Но руины – не самое древнее, что есть в Бландере. – Он взглянул на меня, в его серых глазах появился блеск. – Деревья, они древнее. Если бы Король-пастух действительно жил здесь, он бы взял имя в честь деревьев, как и все остальные. И какие же деревья посажены по всему поместью, даже возле руин? – Его улыбка стала шире. – Тисы.

Я замерла. Руины… Комната. Он построил их – так он мне сказал. Но Кошмар никогда не называл своего имени, и о нем не сохранилось записей. Никто не произносил его имя в течение пяти сотен лет.

На этот раз я вцепилась в Кошмара когтями.

«Твое имя не упоминается в Старой Книге, – прошептала я, голосом прочесывая темноту. – Каково же оно… твое настоящее имя?»

Он злобно огрызнулся.

«Мое имя – пепел», – прошипел он, растворяясь в ветрах.

Элм усмехнулся.

– А сейчас начнется та часть истории, где Эмори напоминает нам всем, что мои предки пришли и разрушили замок Короля-пастуха, – сказал он, взъерошив волосы кузена.

– Справедливое предположение, – ответил мальчик. – Родословная Роуэнов пропитана жестокостью. В конце концов, они первыми стали истреблять тех, кто заразился магией.

– И все же именно они объединили королевство с Картами Провидения, предложив жителям Бландера более безопасный источник магии, – возразил принц.

– Убивая всех и вся, кто не подчинился их Косам.

– Хватит, вы двое, – потребовал Фенир. – Ваши споры никогда не заканчиваются добром.

Элм подмигнул юному кузену.

Раздался стук в дверь. Мы все повернулись и увидели Тисла, который нес несколько дымящихся мисок с едой.

– Кто-нибудь голоден?

Библиотеку наполнил тонкий аромат супа, мяса и хлеба. Моретта и Фенир предложили Эмори сесть за стол. Когда мальчик встал, мы все охнули. Одеяла упали, обнажив худую плоть и выпирающие кости. Даже Кошмар зашипел от недовольства при виде мальчика, который похудел даже за последнюю неделю с тех пор, как я его видела.

«Его не кормят в Стоуне?» – спросила я.

Язык Кошмара щелкнул по зубам.

«Проблема не в еде. Он вырождается. Сначала разум, потом тело. – Его голос затих. – Быстрее, чем я предполагал».

Рэйвин встал и помог брату сесть за стол.

– Эмори, – сказал он, сжав челюсть от напряжения, – я должен отвезти тебя обратно в Стоун.

Его брат опустил взгляд.

– Правда?

Моретта еле сдерживала слезы.

– Ему нужен отдых. – Ее голос стал жестче. – Пусть мой брат немного побеспокоится.

Рэйвин провел рукой по лбу. Не Моретте предстояло столкнуться с гневом короля, когда обнаружат, что Эмори Ю пропал. А Рэйвину. Но он ничего не сказал.

– Он может остаться на ночь. Но завтра я должен вернуть его в королевский замок.

– Сначала он поест, – твердо сказал Элм, усаживаясь в кресло рядом с Эмори. – Нам всем не помешает добавить немного мяса костям.

Еда пахла вкусно. Но аппетит пропал.

– Сад, – произнес Эмори, его пальцы дрожали на ложке, когда он делал маленькие глотки из дымящейся миски. – Я хочу увидеть деревья в саду. – Его голос дрогнул. – Тогда сможешь отвезти меня обратно.

Мы сидели за столом и смотрели, как Эмори ест. Остальные забыли о трапезе. Рядом со мной неподвижно сидел Элм, меча взгляды через стол на Рэйвина.

После целой минуты гнетущего молчания тот хлопнул вилкой по тарелке.

– Святые деревья, Элм. Что?

– Мне нужно с тобой поговорить.

Рэйвин указал на стол, раскрыв ладонь.

– Я весь внимание.

Элм бросил на меня прищуренный взгляд.

– Сомневаюсь в этом.

– Если тебе есть что сказать, – прорычал капитан, – выкладывай. У меня нет времени на одну из твоих королевских истерик.

Голос Элма стал глубже, пылая от гнева.

– Ладно. Я считаю тебя дураком, кузен.

Эмори прижал рукав ко рту, подавляя смех.

Голос Рэйвина оставался характерно ровным:

– На чем основан вывод?

– Сегодня мы могли нагрянуть в дом Спиндла и украсть Карту Колодца, – заявил принц. – Но ты настоял, чтобы мы отправились на Рыночный день, потому что хотел быть рядом с Элспет, – произнес он. – Которая, добавлю, была так близка к тому, чтобы разрушить весь наш план, мелькая перед проклятым Орисом Уиллоу.

Я кашлянула в свое вино.

– Я практически умоляла тебя пойти со мной в дом отца и найти Колодец!

Элм помахал рукой у меня перед лицом.

– А я и не говорил, что это плохая идея, просто был неподходящий момент. – Он сморщил нос. – И я не собирался доставлять тебе удовольствие, признавая, что твоя затея имеет какой-то смысл, Спиндл.

Мне захотелось протянуть руку и свернуть длинную шею Роуэна.

Сидевший напротив Рэйвин молчал.

– Когда мы вернемся в Стоун, нас ждет чудовищная расплата, – заключил Элм, вернув гнев к кузену. – Она покалечила дестриэра. Мой отец не потерпит ни нападения на свою стражу, ни провального ареста зараженного ребенка. – Замолчав, он бросил на меня еще один равнодушный взгляд. – Какой бы ни была ее магия, она глубже, чем способность обнаруживать Карты Провидения. Я ей не доверяю.

– Зато доверяю я, – сказал Рэйвин, сложив руки на груди. – Тебе этого должно быть достаточно.

– Должно? Разве я не имею права на собственное мнение? Или все обязаны склонить голову перед капитаном дестриэров?

– Ты можешь иметь собственное мнение, – сказал Рэйвин. – Но знай, что, упуская все факты, ты выглядишь как идиот.

Голос Элма стал громче.

– И какие же факты, скажи на милость, я упускаю?

– Я хотел, чтобы мы все пошли на Рыночный день, чтобы, если Айви сумели бы украсть утром карту Колодца из дома Спиндла, мы бы оставались на виду.

Я моргнула. Лица Фенира и Моретты за столом напротив меня стали суровыми.

– Айви проникли в дом моего отца? – спросила я.

Фенир кивнул.

– И когда ты собирался рассказать мне об этом? – крикнул Элм. – Полагаю, когда тебе будет удобно.

– Люблю, когда они спорят, – сказал Эмори, уплетая суп. – Их перепалки заставляют биться мое слабое сердечко.

Фенир провел рукой по бороде.

– Я так понимаю, Айви не нашли Карту Колодца.

Рэйвин покачал головой.

– Вероятно, потому, что они не знали, где искать, – отрезала я, вскакивая с места. – Я могла бы им помочь! Я пыталась войти внутрь, но Элм…

– Двадцать человек могли стать свидетелями того, как ты проходишь через ворота, – огрызнулся принц. – Кроме того, капитан велел нам подождать.

Рэйвин смотрела на него с непроницаемым выражением лица.

– Я рассказал только тем, кто был необходим для выполнения задания.

– Значит, всем, кроме меня и девушки с неуравновешенной магией?

– Неуравновешенной? – одновременно воскликнули мы с Кошмаром.

– Мы не можем позволить себе ошибаться, Элм, – огрызнулся Рэйвин. – Что, если бы нас увидели? Одно дело – украсть карту под маской разбойника. Но проникнуть в чей-то дом, воровать при свете дня – мы не можем позволить себе так рисковать. Если только ты не считаешь, что у тебя хватит мужества выдержать дознание.

Элм нахмурился еще сильнее, сжав губы в длинную недовольную линию.

Воздух в библиотеке внезапно сгустился.

– Действительно ли будет дознание? – спросила я. – Даже если нас не поймают на месте преступления?

Губы Моретты скривились.

– Кража карт непростительна. Мой брат отдает право на возмездие пострадавшему владельцу карты. Любой человек, независимо от его должности, может быть допрошен. – Она сделала паузу. – С участием карты Чаши.

Рэйвин бросил на Элма многозначительный взгляд.

– А обмануть Чашу очень трудно.

Джеспир вернулась, когда уже наступили сумерки. Зараженного мальчика и его родителей найти не удалось. Линден выжил. Вот только… Шагала она медленно, в походке чувствовалась заметная хромота. Она крепко обняла Эмори и пожелала всем нам спокойной ночи.

Следующим спать отправился Эмори, Моретта расположилась в большом кресле у его постели, неся ночное дежурство. Мы с Фениром, Рэйвином и Элмом перешли в гостиную, а Тисл то и дело заглядывал, чтобы наполнить наши кубки.

Вино породило жар в груди, и я уставилась на огонь, борясь с желанием взглянуть на Рэйвина, который сидел напротив меня с отточенной сдержанностью. Когда я сдалась и посмотрела в его сторону, то поймала непроницаемый взгляд его серых глаз, рукой капитан потирал щетину.

Я не знала, кто мы друг другу. Жестокость Рыночного дня взяла то хрупкое, невысказанное, что зарождалось между нами, и отбросило его в тень. Я удерживала взгляд Рэйвина, ища трещины в непоколебимой сдержанности. Страстно желая заметить их.

Элм поднял голову от своего второго кубка, его взгляд метался между Рэйвином и мной.

– Проклятые деревья, – пробормотал он, поднимаясь со стула. Не пожелав никому доброй ночи, он взял со стола кубок с вином и вышел из гостиной.

Фенир не упустил намека. Он прочистил горло.

– Что ж, мне тоже вполне достаточно, – сказал он и, шаркая, вышел из комнаты, оставив нас с капитаном дестриэров наедине.

Взгляд Рэйвина не отрывался от моего лица. Но я не могла его прочесть. И где-то в груди зародилась боль от осознания, что этот мужчина вновь от меня отгораживается. Мои пальцы дрожали на ножке кубка.

– Ты правда имел это в виду? – спросила я, встретившись с ним взглядом. – Ты доверяешь мне? Или просто устроил представление для своего кузена?

Рэйвин провел пальцем по ободку кубка.

– С чего ты решила, что я устраивал представление?

– Нет… Не поступай так, – сказала я. Что-то горело у меня за глазами. Но я отмахнулась от странного ощущения. – Не отвечай вопросом на вопрос. Я устала от этого.

Капитан нахмурился, наклонившись в своем кресле.

– Как бы ты хотела, чтобы мы поговорили, Элспет?

Я отвернулась, комок подступил к горлу. И сморщила лоб, пытаясь сдержать все, что еще не высказала.

– Хочу, чтобы мы были честны, – прошептала я. И прижала руку к лицу, но было слишком поздно: он заметил мои слезы и напряженный лоб. Страх.

Кошмар выскользнул из темноты, лаская мое ухо.

«Тебе не нужно бояться, – произнес он маслянистым голосом. – Магия приходит за всеми».

«Убирайся!» – крикнула я.

«Ты не можешь отменить то, что уже началось. – Он сделал паузу, теперь его голос напоминал шипение змеи. – Но если не хочешь выпустить меня… то должна впустить его».

Закрыв глаза, я произнесла:

– Я вырождаюсь, Рэйвин.

До меня донесся его резкий вдох, затем звон серебра, когда кубок ударился о поднос. Капитан дестриэров поднялся со своего места и в один вздох оказался на коленях подле меня, положив одну руку на подлокотник кресла, а другую мне на колено.

– Расскажи мне, – попросил он.

– Вот почему я напала на дестриэра… Почему Элм мне не доверяет. Я меняюсь. Не так, как ты или Эмори, но точно меняюсь. – Я пыталась почувствовать Кошмара, но он оставался жутко тихим. – И у меня мало времени.

– Ты сказала Филику?

– Он ничего не сможет сделать, Рэйвин. Никто не сможет.

Он сжал мое колено.

– В чем суть твоего вырождения, Элспет?

Я покачала головой.

– Никогда не говорила об этом, – сказала я, прикрыв глаза рукой. – Просто не могу.

Горячая слеза скатилась по моей щеке и упала на губы. Рэйвин стер ее большим пальцем. Он наклонился ближе.

– У всех нас есть секреты, которые мы вынуждены хранить, Элспет, – прошептал Рэйвин. Он приподнял мой подбородок. Когда я открыла глаза, его взгляд устремился на меня. – Я доверяю тебе. Со мной ты в безопасности. Магия – или что-то еще – связывает нас. Осталось всего две карты, – сказал он, и кончики наших носов соприкоснулись. – И тогда ты будешь свободна.

Мне хотелось верить ему – чувствовать себя в безопасности, как в тот день в его объятиях. Хотелось, чтобы он заслонил собой весь мир, оградив меня от всего и всех, кто мог бы причинить вред. Но даже широкие объятия Рэйвина Ю, тепло его кожи, мышцы под одеждой не могли уберечь меня от самой себя.

Но я отчаянно жаждала потеряться в его прикосновениях, просто чтобы убедиться в этом.

Обхватив его затылок, я потянулась к Рэйвину, приблизившись к его губам. Его следующий выдох напоминал рычание. Рука на моем подбородке опустилась к шее, большим пальцем слегка надавив на впадинку горла.

Кресло жалобно скрипнуло, когда капитан придвинулся ближе, наш поцелуй был почти неистовым. Другой рукой Рэйвин поднялся по моей ноге, пальцы зарылись в ткань платья. Когда он обхватил мягкую кожу бедра, я ахнула.

Он отстранился с расширенными зрачками и распухшими губами.

– Ты… Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – сказала я, вновь приникая к его губам. Вино, свет очага и отчаянная потребность избежать собственной судьбы смешались в пьянящем глотке. И он разжег во мне дикий и необузданный огонь, о котором я никогда не подозревала.

Я хотела, чтобы это чувство сожгло меня дотла – чтобы Рэйвин сжег меня дотла.

Где-то за дверью гостиной раздался громкий стук, за которым последовало эхо быстрых шагов, сначала близко, затем дальше. Тисл, несомненно, пришедший подлить нам вина, поспешно скрылся.

Рэйвин выругался себе под нос. Он обхватил меня за бедра, стаскивая с кресла. Когда мы встали, он поправил свой камзол и произнес низким рокочущим тоном:

– Пойдем со мной.

Его комната находилась в конце того же коридора, что и моя, и была не заперта. Он толкнул дверь и провел меня внутрь, коснувшись рукой моей поясницы.

Я ощутила запах гвоздики, кедра, бумаги и кожи. Его комната полнилась ароматами: сушеных трав, книг, заполонивших полки, свежих поленьев для очага, кедровых деревяшек различной формы, разбросанных по полу – некоторые вырезаны лишь наполовину, другие выточены до совершенства. Одежда валялась то тут, то там, смятая в углах и перекинутая через спинки мебели. На большой кровати лежало тяжелое одеяло, сдвинутое к изножью, будто его туда спихнули ногами. Небрежно и тепло – мягкий хаос. Хаос, резко отличавшийся от каменного, сдержанного капитана дестриэров.

И он показывал его мне.

Рэйвин закрыл за нами дверь и прислонился к ней, длинные тени плясали по его лицу, очаг был единственным источником света в комнате.

– Стану лжецом, если скажу, что здесь не всегда так неопрятно.

– Мне нравится, – сказала я, слишком долго задержав взгляд на кровати.

Было неловко переходить от объятий к этому – он у двери, я посреди комнаты, не зная, что сказать или куда смотреть. Я приложила руку к щеке, чтобы успокоиться, но это произвело обратный эффект. Прикосновение к собственной коже заставило вспомнить тянущиеся ко мне грубые, мозолистые руки.

Рэйвин наблюдал за мной, невидимая ниточка дернула уголок его рта.

– Это то, чего ты желаешь, Элспет?

Я прислонилась к стойке его кровати.

– Как ты думаешь, чего я хочу, Рэйвин?

Его глаза опасно сузились. Оттолкнувшись от двери, он направился ко мне.

– Мне казалось, мы не отвечаем вопросом на вопрос.

Озвучивать вслух желаемое больно, сродни напряжению неразогретых мышц. Я хотела пошутить, притвориться смущенной, поддразнить его – что угодно, лишь бы не чувствовать себя уязвимой и незащищенной, пока расстояние между нами стремительно сокращалось.

Но я и так скрывала от Рэйвина слишком много себя. По крайней мере, в этом я могла быть честна. Я села на кровать. Здоровой рукой приподняла подол, ткань морщилась, пока я задирала ее выше колен, и дрожь в голосе выдавала меня.

– Я хочу быть здесь. С тобой.

Было трудно снимать его камзол одной рукой. Рэйвин помог мне, склонившись, чтобы прильнуть к моим губам. За камзолом последовала туника, которую он сорвал с головы и бросил поверх скинутой одежды. Я провела рукой по упругим мышцам его груди, живота, остановившись чуть ниже пупка.

Вздрогнув, он отстранился и скользнул руками по моим ногам, сдвигая платье, пока оно не собралось в складки на бедрах. Его пальцы зацепились за шерстяные лосины, спуская их с талии по изгибам так медленно, что мне хотелось кричать, а его губы отставали от рук ровно на шаг. Щетина царапала внутреннюю поверхность моего бедра, колено, голень. Когда Рэйвин стянул с меня лосины и бросил их в груду одежды на полу, он снова потянулся к моим бедрам.

Дыхание стало быстрым и слишком поверхностным. Я вдруг почувствовала, что платье сковывает меня, чересчур тесный лиф слишком сжимал грудь. Я потянула за завязки, пальцы двигались неуклюже и неистово, когда длинный малиновый шнурок наконец освободил меня.

Платье распахнулось. Я сделала вдох, затем еще один, грудь торопливо вздымалась и опускалась, прикрытая теперь лишь тонкой сорочкой.

Руки Рэйвина стиснули мне бедра, его взгляд исследовал изгибы тела. Он посмотрел мне в глаза, крепко поцеловал и усадил меня на край кровати.

– Могу я тебя поцеловать?

Мой голос дрожал.

– Немного поздно спрашивать, не находишь?

– Не в губы, Элспет. – В глазах Рэйвина загорелись лукавые искорки, когда он опустился на колени, целуя внутреннюю сторону моей ноги, касаясь кожи кончиками зубов. С резким вдохом он раздвинул мне бедра, достаточно широко, чтобы вклиниться меж ними широкими плечами. – Здесь.

Прикрыв рот ладонью, я опустилась спиной на кровать, дыхание вырвалось, застыв между вздохом и ругательством. Тянущая раскаленная боль в животе опустилась ниже, свернувшись в клубок, изголодавшись по прикосновениям. Я закрыла глаза.

– Да, – сказала я, запустив пальцы в его волосы.

Рэйвин втянул носом мой запах, сжав руки на бедрах, прижимая меня к себе. Когда он поцеловал меня под сорочкой, боль откликнулась, щупальца жара вновь и вновь завязывались глубоко внутри меня.

Мне никогда не удавалось освободиться и отринуть мысли. Но здесь, на кровати Рэйвина Ю, пока его прикосновения опаляли кожу, я жила только телом, словно высунувшись из открытого окна в самой высокой башне отчего дома. Я чувствовала это животом, ладонями и стопами. И с каждым поцелуем, с каждым движением языка Рэйвин разрушал оконную раму, подталкивая меня к неизбежному, губительному падению.

Он не сразу позволил мне упасть. Судя по вздохам и приглушенному, довольному рычанию, Рэйвин никуда не торопился. Опустошая меня целиком.

– Не останавливайся, – пробормотала я, зажмурившись.

Я почувствовала, как он застонал, а затем сорвалась, выпала из окна, кувыркаясь в воздухе, чувствуя падение каждой частички себя. Я вскрикнула, дергая его за волосы, мои ноги напряглись, пальцы подогнулись.

Рэйвин с улыбкой склонился надо мной, будто понимая, насколько основательно меня разрушил. Его рука скользнула по моему животу к груди и надавила на нее, чуть выше сердца. Он наклонился, касаясь моих губ.

– Твое сердце так бешено колотится, – сказал он с ухмылкой.

Каким-то образом мы оказались на полу, среди его сваленных вещей, запутавшись друг в друге. Одежда давно сброшена, я поймала Рэйвина в ловушку своим телом, прижав его к ковру и наслаждаясь им. Поначалу он позволял мне лидировать, уступив контроль, крепко сжав мои бедра.

Но даже он, со всей своей строгостью, не мог сдерживаться долго.

Не разрывая прикосновений, Рэйвин одним плавным движением перевернул меня на спину. Его губы ласкали мою шею, и когда он вошел в меня еще глубже, я резко выдохнула.

Мое имя на его устах стало обменной монетой, будто он отдавал мне всего себя, только чтобы произнести его.

– Элспет. – Рэйвин прижался лбом к моему, его дыхание участилось. – Проклятье, Элспет.

Мы лежали нагие на полу и устало смотрели на огонь. Рэйвин провел пальцем по моей спине, а я очертила линию его шеи, подбородка, бровей, крючковатого носа. Когда я больше не могла держать глаза открытыми, он поднял меня с пола и отнес на кровать, завернув нас обоих в толстое одеяло. Я прижалась головой к груди Рэйвина, потерявшись в сердцебиении возле моего уха. Оно тянулось все дальше и дальше, вечный ритм, ложное обещание.

Будто все мои беды исчезнут, стоит мне только остаться здесь, обнаженной, рядом с ним.

Будто мне доступно все время этого мира.

Глава двадцать восьмая

На рассвете я выскользнула из постели Рэйвина, стараясь не разбудить его. Я яростно рылась в одежде на полу в поисках платья, но нашла только сорочку. Возможно, искала бы дольше, если бы Рэйвин не зашевелился позади меня, бормоча что-то в низком рычании. Я замерла, но он все еще спал, лежа на животе, его широкая спина вздымалась и опускалась на длинных, легких вдохах. Натянув сорочку через голову, я на цыпочках пробралась через лабиринт беспорядка на полу.

Дверь комнаты Рэйвина была старой и тяжелой. Ненадежной, из тех, у которых часто скрипели петли. Задержав дыхание, я осторожно потянула, и дверь вознаградила меня лишь слабым стоном. Выскользнув в коридор, закрыла ее за собой, издав торжествующий выдох.

– Надеюсь, вечер выдался приятным.

Я вздрогнула, сердце подскочило к горлу.

Джеспир стояла в нескольких дверях от меня, уже облачившись в черную форму дестриэров. Несмотря на тусклый свет, поскольку факелы в коридоре еще не зажгли, невозможно было не заметить ее широкую, коварную улыбку.

Я скрестила руки на груди, моя сорочка была невероятно прозрачной.

– Ты меня напугала.

– Прости, – сказала она, но в ее голосе не слышалось ни капли сожаления. Она оглядела меня с ног до головы, остановив взгляд на взлохмаченных волосах. – Выглядишь… хорошо отдохнувшей.

– Спасибо, – сказала я, проскользнув мимо нее. И остановилась возле своей комнаты. – Ты… Ты же ничего не слышала, да?

Она поджала губы.

– Например?

– Ничего. Неважно. Увидимся за завтраком.

Я вошла в комнату, но до меня донесся низкий гул смеха Джеспир.

Очаг в большом зале уже разожгли, завтрак стоял на столе. Моретта и Фенир сидели с Эмори, негромкими голосами пытаясь уговорить его съесть сладкий хлеб и костный бульон. Они приветствовали меня с привычным дружелюбием, и я заняла место рядом с Джеспир, чьи щеки тотчас округлились.

– Что? – процедила я сквозь зубы.

Она улыбнулась, глядя на яичницу.

– Ничего.

Следом к нам присоединился Элм, его рыжие волосы торчали во все стороны, словно он спал во время урагана. Принц плюхнулся на стул и зевнул, оглядывая стол.

– Рэйвина еще нет?

Вилка Джеспир заскрежетала по тарелке. Я бросила на нее убийственный взгляд.

В комнату вошел Тисл со свежей буханкой хлеба. За ним, снова в форме дестриэров, шествовал Рэйвин.

К шее прилила волна жара. Внезапно я очень заинтересовалась своей тарелкой.

– Пахнет потрясающе, – похлопав Тисла по спине, сказал Рэйвин. Он подошел к родителям, и Эмори стащил кусок хлеба с тарелки отца. Капитан миновал Элма, взъерошив дикие волосы кузена, прежде чем сесть.

Все смотрели на него, приподняв брови. Когда я подняла голову, взгляд Рэйвина устремился ко мне. Он приоткрыл рот, зубами коснувшись нижней губы.

– Доброе утро.

Он выглядел нелепо красивым и самодовольным до самых пят. Я спряталась за своей чашкой.

– Доброе утро.

Элм рядом с ним поморщился.

– Что, чтоб тебя, с тобой не так?

Рэйвин откусил кусочек хлеба и откинулся на спинку стула.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты улыбаешься. – Элм оглядел стол. – Неужели никто больше не находит это невероятно нервирующим?

Плечи Джеспир задрожали. Она прижала салфетку ко рту, но смех все равно вырвался наружу.

– Но разве мы не говорили ему, что он должен чаще улыбаться?

Я пнула ее под столом, отчего она рассмеялась еще сильнее. Элм напротив нас прищурился, переводя взгляд с Джеспир на Рэйвина, а затем на меня. Заметив мою покрасневшую шею в сочетании с бессовестной ухмылкой Рэйвина, он издал грубый звук «уф» и уронил вилку на тарелку.

– И прямо сейчас у меня пропал аппетит.

В другом конце стола закашлялся Эмори. Когда он поднес салфетку ко рту, она вновь окрасилась в красный. Его кашель эхом разнесся по залу, украв наши улыбки и омрачив настроение.

Все мы тотчас вспомнили, что сегодня Эмори предстоит вернуться в Стоун.

Джеспир отправилась готовить карету, а остальные тяжелой поступью гуляли по саду. Рассветный дождь утих, превратившись в легкую дымку над высокой травой. Вскоре мои сапоги и подол зеленого платья потемнели от влаги.

Эмори хотел посмотреть на деревья в саду, прежде чем вернуться в позолоченную клетку в королевском замке. Он шел впереди нас через туман, широко раскрыв глаза. Позади него Элм наматывал на костяшки пальцев амулет из конского волоса, не сводя глаз с юного кузена.

Мы с Рэйвином шли чуть позади, достаточно далеко друг от друга, чтобы не соприкасаться, но довольно близко, чтобы я чувствовала, как невидимая нить тянет нас друг к другу. Когда поднялся ветер, мне в нос ударил запах соли. Холодный воздух коснулся щек, и несколько прядей темных волос упали на лицо.

Рэйвин коснулся моей руки тыльной стороной ладони.

– Я рад, что ты можешь видеть его настоящего, – сказал он, кивнув на Эмори. – У него не так много подобных дней.

«А у кого-то их много?»

Голос Кошмара напугал меня, и я подпрыгнула. Не слышала его со вчерашнего дня. По глупости позволила себе наслаждаться его отсутствием, делая вид, что мой разум принадлежит только мне.

Дождевая вода стекала с деревьев над нами, намочив мне голову и плечи. Я чувствовала запах воды на шерстяном плаще Рэйвина. Он обнял меня и утянул к себе под ту же иву, под которой я когда-то пряталась от него.

– Ты в порядке? – спросил он, убирая влажные волосы с моего лица. – Тебя не было рядом, когда я проснулся.

Я прижалась к Рэйвину.

– Хотела дать тебе отдохнуть.

Он поцеловал меня, запутавшись пальцами в моих волосах на затылке.

– Я не хочу отдыхать, Элспет, – прошептал он мне в губы. – Я хочу тебя.

Меня окутало тепло его тела, защищая от осеннего ветра Бландера, который гулял меж ветвей ивы. Мои руки идеально обхватывали талию Рэйвина, и я держалась за него, довольная тем, что меня обнимают, целуют и защищают от ветра.

Неподалеку раздался тихий, но резкий кашель. Эмори смотрел на нас сквозь ветви ивы, изогнув губы в озорной ухмылке.

– Нашел их, – позвал он Элма. – Они целовались.

Я покраснела до корней волос, спрятав лицо в плаще капитана.

Он смущенно улыбнулся, взял меня за руку и повел обратно в сад. Элм и Эмори ждали нас на дорожке, скрестив руки на груди. Принц закатил глаза.

– Святые деревья, мы уже поняли. Не нужно тыкать нас в это носом.

– Какая жалость, – вздохнул Эмори, окидывая меня взглядом. – А я-то думал, что она пришла поцеловать меня. Ведь так обычно происходит в сказках? Прекрасная дева спасает больного мальчика поцелуем – мальчик чудесным образом исцеляется и избавляет королевство от темной магии.

– Почти, – сказал Элм, бросив на меня пристальный взгляд. – Только в этой сказке руки девы омыты кровью.

Я знала, что мне нужно сделать. Оставив Рэйвина и Элма препираться позади, я поспешила вперед, где знакомый кустарник терновника уже тянулся к моим волосам.

– Эмори, – позвала я. – Подожди.

Сероглазый мальчик задержался под широким тисом, проводя пальцами по извилистым ветвям. Когда он повернулся ко мне, уголок его губ изогнулся в полуулыбке.

– Да?

Я с трудом подбирала слова. Влажные волосы прилипли к лицу. Когда убрала их, мой нос наполнился ароматом соли.

– Мне нужно спросить тебя кое о чем, – сказала я, оглядываясь через плечо.

– И ты не хочешь, чтобы брат с кузеном об этом слышали?

Я взглянула мимо него. За ветвями тиса я уловила очертания каменных руин. Там, укрывшись в тумане под огромным тисом, находилась комната, в окне которой царил мрак, заманивая меня в ловушку.

– Мне нужна твоя магия, Эмори, – произнесла я дрожащим голосом. – Нужно, чтобы ты снова прикоснулся ко мне.

В сознание ворвался голос Кошмара:

«Так вот как ты раскрываешь мои секреты, Элспет Спиндл? Крадешь их?»

– Снова? – спросил Эмори.

«Ты уже знаешь правду. – Рычание монстра затопило мой разум. – Я уже рассказал тебе историю».

Я сосредоточилась на лице Эмори.

– Ты не помнишь, но во время Равноденствия ты коснулся моей руки. И поведал мне то, что я никогда никому не рассказывала. Ты заглянул в мой разум. – Глаза жгло от слез. – Я хочу, чтобы ты посмотрел еще раз, Эмори. Пожалуйста. Мне нужно знать, кто – или что – он такое на самом деле.

– Он? – спросил Эмори, протягивая мне руку.

– Ты увидишь.

Мы сцепили ладони, и Эмори закрыл глаза. Его пальцы обжигали, и когда он заговорил, голос звучал странно, будто мальчик попал в банку – одновременно близко и далеко.

– Я вижу тебя, Элспет Спиндл, – произнес он. – Вижу девушку с длинными черными волосами и угольными глазами. Вижу желтый прищуренный взгляд, сочащийся ненавистью. Вижу тьму и тень. – Его губы задрожали. – И твои пальцы, длинные и бледные, покрытые кровью.

– Что еще? – взмолилась я. – Ты видишь Короля-пастуха? Мужчину в золотых доспехах?

Эмори покачал головой, сосредоточенно нахмурившись.

– Я вижу существо, обвившее твою спину – будто вплетенное в тебя.

Холодок сковал мое горло.

– Сколько времени у меня есть, пока он полностью мной не завладеет?

Глаза Эмори закатились за веками.

– Немного, Элспет Спиндл. Он уже близко.

Я попыталась отдернуть руку, но Эмори вцепился в нее, его голос дрогнул.

– Он сгорбился, ни животное, ни человек, а нечто среднее. Он находится в комнате, которую построил для Духа Леса, восседая на высоком темном камне. – Лицо Эмори скривилось, черты исказились от страха. – Он что-то шепчет.

– Что? – спросила я, ощутив сердцебиение в горле.

Рука Эмори дрожала. Когда он заговорил, голос звучал странно и скользко.

– Жила-была дева, – произнес он, – умна и добра. Скрывалась в тенях лесной чащи она. И жил-был король, посох в нем пастуха выдавал. Правил он древней магией и Старую Книгу написал. Двое были вместе, двое единым целым стали.

Эмори мог не продолжать. Я знала эти слова наизусть.

– Дева, король… – вздохнул он.

Голос Кошмара пронзил мое сознание:

«И монстр, в чьем облике они предстали».

Глаза Эмори распахнулись, краска схлынула с лица.

– Твои глаза, – охнул он, слезы текли по его щекам. – Они желтые.

Я отвернулась, часто моргая.

– Что это было? – спросил Эмори все еще дрожащим голосом. – Похоже на что-то из страшного сна.

– Ох, Эмори, – сказала я, внезапно охваченная чувством вины. Он так молод и обременен собственным вырождением. Перекладывать заботы на его плечи не просто себялюбиво… это неправильно.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Мне не следовало с тобой так поступать.

За тисом я услышала шорох остальных.

– Эмори, – позвал Рэйвин. – Пора.

Я повернулась к брату капитана с умоляющим взглядом.

– Ты ведь ничего не скажешь, правда?

Эмори попытался улыбнуться.

– Не волнуйся, – сказал он, вытирая слезы. – К утру я все забуду. Это единственная милость моего вырождения. Я не помню своих кошмаров.

Он отпустил мою руку, его серые глаза наполнились тоской.

– Прощай, Элспет Спиндл. Будь осторожна. Будь мудра. Будь добра.

Когда мы разжали пальцы, я ощутила холод. Хотела снова потянуться к нему, чтобы сказать, что сказка правдива, что каким-то образом я могу его исцелить. Не поцелуем, а картами, всеми двенадцатью, средством для его спасения – для спасения себя.

Но я устала притворяться. Поэтому не произнесла ни слова, ссутулившись, когда когти Кошмара сомкнулись вокруг меня.

Часть III

Кровь

Глава двадцать девятая

Дети следовали за мной, испуганно распахнув глаза. Мы бежали, продираясь сквозь заросли терновника, наша одежда путалась в низких ветвях неподстриженных тисов. Небо почернело, полумесяц скрыт дымом. Когда мы добрались до каменной комнаты на краю леса, я по одному подняла детей к окну.

Кто-то уже ждал меня в комнате, освещенной красным светом Косы. Боль пронзила каждую косточку, и когда я кашлянула, кровь брызнула на мои длинные бледные пальцы.

Я упала – меня окутала земля. Резкий запах соли щипал глаза и нос, пока мир вокруг полностью не исчез в холодной, одинокой темноте.

Я закричала, пальцы рук и ног посинели от холода.

Очнувшись от сна, я обнаружила, что дрожу на полу полуразрушенной комнаты. Утренний свет пробивался сквозь ветви тиса над прогнившим потолком. Я закашлялась, ощущение, что угодила в ловушку тьмы, все еще присутствовало в сознании.

Я снова ходила во сне.

«Зачем это? – требовательно спросила я, мое лицо было мокрым от пролитых слез. – Почему ты делаешь это со мной?»

Кошмар звучал у меня в голове, словно призрак на ветру – безмолвный и всезнающий.

Поднявшись на ноги, я подавила крик, мои руки и кисти покрывала темная, грубая земля, простираясь от ногтей до локтей. Моя ночная рубашка пришла в негодность, ткань была испачкана и порвана. Возле ног лежала рыхлая земля, рассыпанная вокруг основания магического камня, который показал мне Рэйвин.

– Что случилось? – спросила я вслух. – Зачем ты привел меня сюда?

«Мне нужно было кое-что увидеть», – ответил Кошмар, не обращая внимания на мой ужас.

Я задрожала, зубы стучали, пока пыталась стряхнуть грязь с рук. Над головой зашумели деревья, когда три черных ворона взлетели. По комнате пронесся ледяной ветер. Грязь заскользила под ногами, и я обнаружила, что смотрю вниз, на взрыхленную землю у подножия магического камня.

– Что там? – спросила я, опускаясь на колени, чтобы получше рассмотреть.

Грязь не давала ничего разглядеть. Я краем ночной рубашки очистила поверхность. Но даже тогда не сумела понять, что это, – надписи стерлись от времени и ветхости.

– Зачем делать надпись у подножия камня?

От дыхания Кошмара у меня по спине пробежали мурашки.

«Это все, что ты видишь?»

Я отступила, осматривая разворошенную землю. Он торчал из камня на полу – длинная, прямоугольная форма из изрезанной земли и травы. Я моргнула, затем посмотрела снова.

«Это не просто магический камень, скрывающий Карты Провидения», – осознала я. Густой, точно грязь, ужас закрался в сердце. Комната находилась на краю кладбища. А камень… Камень служил знаком.

Надгробием.

Я посмотрела на свои руки.

«Чья это могила?» Я задыхалась, воздух вырывался из легких отчаянными, рваными глотками.

«Разве ты не знаешь?» – прошептал он.

Меня окружил смех Кошмара. Внезапно комната потемнела, жжение соли стало таким сильным, что я закашлялась, судорожно хватая ртом воздух. Последнее, что я увидела, прежде чем потеряла опору и провалилась в темноту, были мои покрытые грязью пальцы, длинные, напряженные и омытые кровью.

Сорвав одеяло, я резко вдохнула. Комната исчезла, утренний свет заглушали толстые стены и крыша замка Ю. Я снова в своей комнате, в постели – проснулась и освободилась от страшного сна.

Я прокралась к очагу, от вчерашнего огня остались лишь угли. Потянулась к кочерге, но тотчас отпрянула назад, по спине поползли мурашки.

– Нет, нет, нет, – кричала я, глядя на грязные руки и сломанные ногти. Я опустила взгляд на ночную рубашку, белая ткань оказалась разодрана и покрыта грязью. – Это был сон! – задыхалась я. – Как могла… Я не могла… Это был сон, я уверена!

Кошмар не ответил.

– Хватит, – закричала я, глаза заслезились. – Король-пастух мертв. Кем бы ты ни был – душа, запертая в Карте Кошмара, запертая во мне, – умоляю, оставь меня в покое.

«Я не могу этого сделать, дорогая».

– Это и моя жизнь, Кошмар. Ты посягаешь на мой разум. Мою душу.

«Душу, которую я защищал, – сказал он, и в его голосе послышались резкие нотки. – Когда ты была ребенком и целители ступили на порог твоего дяди, кто укрыл тебя? Когда верховный принц преследовал тебя, точно оленя по лесу, кто защитил тебя? Когда дестриэр вцепился тебе в горло, кто повалил его на землю? Король Роуэн держал тебя на прицеле с того самого момента, как зараза проникла в кровь, Элспет Спиндл. Твоя шея уцелела лишь потому, что я был рядом и берег тебя».

Слезы ярости наполнили глаза.

«Если бы я умерла, умер бы и ты, Кошмар. Не смей притворяться, будто делал все это из заботы обо мне. Король-пастух мертв, – повторила я. – А ты… Ты монстр».

«Так и есть», – ответил он.

Закрыв уши руками, я прошипела сквозь зубы:

– Я не стану этого делать – не сегодня, – заявила я, мой страх затмил ярость.

«Слишком многое поставлено на карту».

«Карта Колодца», – насмешливо произнес он.

«Больше, чем Колодец. – Я взяла тазик и принялась оттирать грязь с рук. – Это одиннадцатая карта. Она нужна нам. Нужна мне, чтобы избавиться от ТЕБЯ».

Кошмар сидел в темноте и молчал, пока я приводила себя в порядок. Только когда закончила – когда прислуга пришла зашнуровать мне черное платье – он заговорил снова, его голос звучал отдаленно.

«У тебя так мало времени, Элспет».

«Что это вообще значит?»

Но он исчез – отступил в глубины моего сознания.

Элм и его красный свет ждали меня у подножия лестницы.

Увидев меня, он прищурился.

– Что не так?

– Ничего, – сказала я, касаясь волос. – Почему спрашиваешь?

– Ты выглядишь… обеспокоенной.

– Плохо спала.

– Разлука с капитаном мешает отдыху?

Когда я проигнорировала его, принц улыбнулся, без привычной угрюмости его лицо завораживало.

– Готова чествовать своих сестер? – спросил он.

– Сводных сестер.

Минула целая неделя с тех пор, как Рэйвин, Джеспир и Элм покинули замок Ю вместе с Эмори. Король, разгневанный известием о неуместном поведении дестриэров в разгар Рыночного дня, задержал стражу в Стоуне, чтобы «сгладить их раздор», как говорилось в письме Джеспир.

Это означало, что король просто сломит их дух патрулированием от рассвета до заката и изнурительными тренировками.

Я пыталась сохранять улыбку для Моретты и Фенира, чьи лица омрачились после отъезда Эмори, но быстро поняла, что для них не имеет значения, улыбаюсь я или нет.

На четвертый день Моретта получила записку от моего отца с приглашением меня и семьи Ю в дом Спиндлов на праздник, которого, как и многих других событий в его особняке, мне удавалось избегать последние несколько лет.

День именин Наи и Димии.

Но в этот раз все было иначе. На этот раз я буду присутствовать на празднике вместе с капитаном дестриэров, Джеспир Ю и принцем. В этот раз я пройдусь по залам дома Спиндлов с ясной целью. И не струшу под взглядом мачехи.

На этот раз я украду Карту Колодца у отца.

Моретта и Фенир присоединились к нам у дверей, их руки были теплыми, когда они обнимали меня.

– Мы скоро прибудем, – сказал Фенир. Он похлопал Элма по спине. – Рэйвин и Джеспир?

– Заканчивают с дестриэрами. Они встретят нас у ворот.

Я попрощалась и вышла вслед за Элмом из замка Ю, минуя скульптурную композицию. Над нами темнело осеннее небо. Надвигалась гроза. Я чувствовала это сломанным запястьем, льняная повязка набухала под черным рукавом.

Вороны каркали на тисах, подавая предупреждение, которого я еще не понимала.

– Как Эмори? – спросила я, когда мы достигли ворот.

– Слаб, – ответил Элм. – Король недоволен его поездкой домой. – Он слегка улыбнулся. – Как и не в восторге от того, что зараженный ребенок сбежал, а на дестриэра напали. Линден сможет похвастаться впечатляющими шрамами, когда встанет на ноги.

Я вздрогнула, мой желудок сжался.

Как только мы вышли на улицу, Элм понизил голос.

– Но мой отец обезумел. Он одержим идеей найти Карту Двух Ольх к Солнцестоянию. Только вот понятия не имеет, где искать.

– Зеленого берегись. Будь осторожен в лесах, – произнесла я не совсем своим голосом. – Сторонись песни леса, что таится в рукавах. Если с тропы сойдешь… Благословение и гнев на себя навлечешь. Сторонись песни леса, что таится в рукавах.

Элм оглянулся на меня через плечо.

– Недавно читала «Старую Книгу Ольх»?

Нет. Я вообще не собиралась ничего говорить.

В темноте клацанье когтей Кошмара отбивало медленный, зловещий ритм. Я стиснула зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, мои мысли вернулись к темной комнате и могиле под ней.

Элм, приняв мое молчание за тревогу, сказал:

– Всего две карты, Спиндл. Скоро будешь иметь удовольствие свободно ходить по этим улицам. – Он скорчил гримасу. – А я скоро с превеликой радостью избавлю Бландер от целителя Ориса Уиллоу.

Мы не первыми прибыли к дому Спиндлов. Факелы были зажжены, и у ворот собралась толпа, голоса которой, как дым, неслись по улице.

Стражники выстроились в ряд, чтобы открыть ворота, каждый облачен в красный плащ. Рядом с одним мы нашли Джеспир, а по другую сторону, прислонившись к каменной стене, словно он хозяин этого места, стоял Рэйвин Ю.

Мое сердце затрепетало в груди, словно билось на темных, мощных крыльях. Капитан был свежевыбрит, черные волосы зачесаны назад. Но он выглядел измотанным – более измотанным, чем я когда-либо видела. Круги под его серыми глазами стали такими темными, что могли бы сойти за синяки. На костяшках пальцев засохли струпья, а на нижней губе виднелась трещина.

Поймав мой взгляд, он оттолкнулся от стены, уверенно пробираясь сквозь толпу. Его губы изогнулись, когда он потянулся ко мне: одной рукой нашел мою талию, другой – щеку. Когда он наклонился, несколько прядей темных волос упали ему на лоб.

– Элспет, – произнес Рэйвин, целуя меня в губы.

Я откинула его волосы с лица и оглядела с ног до головы.

– Черный вам идет, капитан, – сказала я. – Не хватает только маски.

Рэйвин улыбнулся почти по-мальчишески.

– Могу сказать то же и о вас, мисс Спиндл.

Я провела пальцем по почти зажившей трещинке на его нижней губе.

– Что случилось?

– Тренировки, – ответил он, пожав плечами. – Не отдыхал с Рыночного дня.

Джеспир присоединилась к нам, ее глаза излучали тепло.

– Все готовы?

– Да, святые деревья, готовы, – со стоном сказал Элм. – Все, что угодно, лишь бы они перестали шептаться.

Когда стражники открыли ворота, мы вошли во двор: бересклет в центре окружали золотые фонари, с ветвей свисали красные ленты. Рэйвин обнял меня за плечи, и мы вчетвером вместе с остальными ждали, пока во двор заходили гости моего отца.

Когда гонг пробил шесть, все взгляды обратились к массивным дверям дома семьи Спиндл, которые сейчас открывались.

Раздались аплодисменты. Бэлиан, дворецкий отца, объявил по именам папу, мачеху и сводных сестер. Я наблюдала, как они выходят на площадку, открывая дом для гостей. Рука Нериум крепко сжимала ладонь Эрика Спиндла, который не улыбался, застыв в своей привычной строгости. В его кармане не было синего свечения. Где бы он ни хранил Колодец, с собой он карту не носил.

Ная и Димия сделали реверанс, наслаждаясь аплодисментами. Они облачились в красные платья и стояли по обе стороны от родителей, отражая одинаковые улыбки.

Я прислонилась к Рэйвину и не хлопала. Они казались мне незнакомками – молодыми, эффектными незнакомками. Годами я ходила по тем же коридорам, что и Ная с Димией, ела ту же еду, праздновала именины, смотрела на тот же бересклет. Но поветрие все изменило. Мы со сводными сестрами совсем не похожи. Жизнь укрыла их, как жемчужины в бархатном мешочке. А я… Я не сделана из жемчуга.

Я слеплена из соли.

– От близняшек у меня мурашки по коже, – пробормотал Элм себе под нос. Его спина напряглась. – Они здесь.

Гонг быстро прозвенел дважды. Толпа во дворе расступилась, когда король прошел через ворота моего отца. Король Роуэн возвышался в золотом шелке и отороченном лисьим мехом плаще. Рядом шел Хаут, а возле него Айони, которая, хоть и не носила ее с собой, явно все еще находилась под действием Карты Девы. Дядя шел позади нее в более утонченном одеянии, чем надевал во время Равноденствия.

Моей тети и младших кузенов с ними не было.

Я прищурилась, глядя, как кузина обхватывала ладонь верховного принца. За моим взглядом зашевелился Кошмар.

«Златовласка, красотой увлеклась. Златовласка, наконец стала заметна. Златовласка, с сердцем из камня. Златовласка, жестокая королева».

Отец провел короля Роуэна и его свиту в дом, дав сигнал к началу праздника. Остальные гости последовали за ними, их голоса звучали высоко от волнения. Где-то внутри дома скрипка и флейта заиграли веселую мелодию. Элм, Джеспир, Рэйвин и я задержались возле бересклета.

Принц испустил долгий вздох, прислонившись к ветвям.

– Да начнется празднество.

Глава тридцатая

Все вошли в большой зал. Никто не видел, как я проскользнула вверх по лестнице с капитаном дестриэров. А если и видели, то приняли меня за девицу, ушедшую в тень с высоким красивым мужчиной. Не первая и не последняя в своем роде.

Мгновение спустя к нам присоединились Джеспир и Элм, поочередно поднявшись по лестнице.

– Нам нужно разделиться, – сказала Джеспир, устремив взгляд вверх, на длинную, извилистую череду ступеней. – Каждый возьмет на себя этаж.

Рэйвин покачал головой.

– Лучше пойдем парами. Так будет выглядеть менее подозрительно, если кто-нибудь нас поймает.

– Правда? – Элм постучал пальцем по перилам. Его зеленые глаза остановились на мне. – Отлично. Спиндл. Ты со мной.

Я моргнула.

– Ты не можешь быть серьезным.

– Ох, но я абсолютно серьезен.

– Она должна пойти со мной, – низким голосом произнес Рэйвин.

– Святые деревья, Рэйвин, ты переживешь без нее несколько минут. – Под пристальным взглядом кузена Элм скрестил руки. – Если, конечно, твои приоритеты не лежат где-то за пределами поиска Карты Колодца.

Капитан ничего не ответил, сжимая мои пальцы.

– Ох, не смотри на меня так. У тебя есть Зеркало, а Джес – наш лучший взломщик. Выгода на твоей стороне.

– Не думаю, что его привлекает взлом замков, – пробормотала Джеспир сквозь пальцы. – Или, возможно, это именно то, что…

– Все вы, замолчите, мы теряем время. – Я выскользнула из хватки Рэйвина. – Мы с Элмом обыщем библиотеку, затем поднимемся в гостевые комнаты на третьем этаже. Вы двое начнете со спальни отца – она находится на четвертом, а затем перейдете на пятый. – Я оглянулась на Рэйвина. – Если не найдем карту, то встретимся в большом зале и обыщем нижний этаж.

Элм отдал честь.

– Есть, капитан.

– А если кто-нибудь спросит, что вы с принцем делаете наедине? – резко спросил Рэйвин.

Элм сверкнул Косой перед лицом кузена.

– Я отправлю их восвояси.

– А как же шестой этаж? – спросила Джеспир, вновь подняв глаза на высокую спиралевидную лестницу.

Я покачала головой.

– Отец больше туда не поднимается.

– Откуда ты знаешь?

– Там находится моя комната.

В библиотеке Карты Колодца мы не нашли. Я бы сразу увидела синее свечение. Но Элм настоял на том, чтобы покопаться в нескольких старых книгах и открыть все ящики стола. Я наблюдала за ним, усмиряя хаос и следя за тем, чтобы все вернулось на свои места.

Мы перешли в следующую комнату, затем в еще одну. Когда на третьем этаже больше не осталось помещений, мы укрылись в тени, ожидая, пока лестница освободится.

Элм растерял то немногое терпение, что у него имелось. Он провел рукой по своим непокорным волосам.

– Уверена, что не пропустила?

Я взглянула на него с прищуром.

– Если бы здесь была Карта Колодца, я бы ее увидела.

– Возможно, ее здесь нет потому, что твой отец воспользовался ею. – Он понизил тон. – И увидел нас.

Я закусила нижнюю губу, нервы скрутили желудок.

«Видеть своих врагов, – отозвался Кошмар. – Быть преданным другом. Или, в данном случае, дочерью, преемником, дестриэром и принцем».

– Могу я вам чем-нибудь помочь, мисс Спиндл?

Мы оба подпрыгнули, что заставило вздрогнуть и дворецкого отца. Бэлиан прокашлялся.

– Мои извинения, – сказал он. – Ваш отец хочет показать королю одну из своих книг, он попросил меня принести ее. Не думал, что кто-то поднимется сюда. – Он взглянул через мое плечо, его глаза расширились, когда он узнал Элма.

Я не часто получала удовольствие от чужих потрясений. Но в этот момент наслаждалась полным удивлением Бэлиана, пока он смотрел, как старшая дочь семьи Спиндл, на которую обрушивал столько безразличия и недоверия, стояла, высоко подняв подбородок, в прекрасном черном платье рядом с сыном короля.

– Вы присоединитесь к нам внизу, Ваша Светлость? – низко поклонившись, спросил Бэлиан.

– Скоро, – ответил Элм, закусив ноготь и выглядя отнюдь не по-королевски.

– Ты можешь идти, Бэлиан, – сказала я с притворной улыбкой. – Уверена, у тебя много дел.

Когда я заговорила, глаза дворецкого на мгновение сузились, притворная вежливость исчезла. Казалось, не имело значения, с принцем я или нет; Бэлиану не нравилось выполнять приказы старшего ребенка – зараженного ребенка.

– Очень хорошо, – сказал он, проходя мимо меня.

Рука Элма опустилась к карману, залитому красным светом.

– Что, даже не поклонитесь ей?

Бэлиан колебался. Он посмотрел на меня, морщины на его лице стали отчетливее. Внезапно его глаза помутнели, и он отвесил низкий поклон. Мгновение спустя дворецкий резко выпрямился, его глаза прояснились и округлились. Он бросил на Элма испуганный взгляд, а затем поспешил по коридору и исчез на лестнице.

Принц рядом со мной захихикал, трижды постучав по Косе и вертя ее длинными пальцами.

– Тебе не стоило этого делать, – сказала я, поднимаясь по лестнице. – Он просто напыщенный слуга.

Шаги принца эхом отдавались позади меня.

– Какой смысл владеть Косой, если нельзя время от времени немного повеселиться?

Мне пришлось приподнять подол, лестница в доме Спиндлов была предательски крутой.

– Кажется, она не всегда сулит веселье. После неразберихи в Рыночный день ты выглядел так, будто вот-вот упадешь без сознания.

Голос Элма звучал беспристрастно:

– У всего есть цена.

– Коса забирает больше, чем остальные, – возразила я. – Слышала, что если использовать ее слишком долго, то боль будет мучительной.

Элм притворно вздохнул.

– Никто мне не говорил… Я немедленно прекращу ее использовать!

Я нахмурилась.

– Это риск.

– Как и измена, – огрызнулся принц. – И все же мы здесь.

Мы поднялись на четвертый пролет, свернули направо и пошли по длинному прохладному коридору, пока не достигли винтовой лестницы и коридора для слуг, ведущего в спальни четвертого этажа.

Взгляд Кошмара осветил тусклые ступени, и, хотя он не говорил, я слышала его дыхание в ушах.

– Что побудило тебя пойти на это? – спросила я Элма, с трудом поднимаясь по лестнице. – Ты дестриэр – принц, второй в очереди на трон. Зачем вообще рисковать?

– Эмори умирает. Я делаю то, что должен, дабы спасти его. Так поступает семья.

– Разве Роуэны не твоя семья?

– А разве они не твоя? – спросил Элм, указывая на стены дома.

Я замедлила шаг.

– Отец мог бы выдать меня, когда я подхватила лихорадку. Но он этого не сделал. – Я сморщила нос. – Он нарушил правила ради дочери. И вот что он видит, когда смотрит на меня, – нарушенное правило.

– А что, если нет? – возразил Элм. – Предположим, он, или кто-то другой, добровольно рискнул своим титулом, своей жизнью – ради твоей? Тот, кто видел все твои секреты и болезни и не боялся тебя. Разве не выбрала бы ты его, а не всех остальных?

Я старалась не думать об Айони. В сознании всплыл образ тети – ее крепкие, теплые объятия, ее мудрость. Я вспомнила о том, как она засиживалась со мной допоздна в те первые несколько недель, когда лихорадка держала меня в тисках. Я думала о письме и о том, как, если вернусь домой, тетя снова меня обнимет.

Затем мысли вернулись к членам семьи Ю, непоколебимым и верным. Фенир, Моретта, Джеспир – даже Джон Тисл – смотрели на меня без страха и относились с одной лишь добротой.

И Рэйвин.

Как и у ворона, серые глаза Рэйвина Ю демонстрировали мудрость. Когда он смотрел на меня, я чувствовала, что меня видят и признают. Между нами существовала тонкая ниточка связи, протянутая судьбой и магией сквозь пространство и время. Мы с Рэйвином следовали по ней всю жизнь, не подозревая, что направляемся друг к другу. Я видела себя в его настороженных глазах и в темноте, которая наполняла вены, и хотя я не осознавала этого до того самого момента, между нами существовала магия, не имеющая ничего общего ни с кровью, ни с Картами Провидения, ни с чем-либо другим.

– Кажется, понимаю, – сказала я, когда мы поднялись на вершину винтовой лестницы. – И да, думаю, что для такого человека я бы сделала что угодно. Я бы действительно выбрала его.

– И разве ты не поступишься всем, чтобы его защитить? – спросил Элм, его слова следовали за мной, как тень.

Я повернулась, уловив что-то в его голосе. Когда наши взгляды встретились, Кошмар зашевелился, наблюдая за Элмом моими глазами.

– Ты беспокоишься о Рэйвине, – заключила я, уже зная правду. – Думаешь, что из-за своих секретов я его предам – предам всех вас.

Элм не стал отрицать. Не будь я уверена, что принц владеет только Косой, могла бы подумать, что между нами стоит Карта Кошмара – знание, чтение мыслей. Подобно Рэйвину, за взглядом юного принца скрывался великий разум, и хотя глаза его сияли зеленым цветом рода Роуэна, они были такими же проницательными и понимающими.

Вот только еще они полнились недоверием.

– Я никогда вас не предам. – Когда смех Кошмара, словно дым, заполнил разум, я вздрогнула. – По крайней мере, сознательно.

Элм приподнял брови.

– Что это значит?

Я отвернулась, холодная слеза упала с подбородка на верхнюю ступеньку под ногами.

– Время покажет, – ответила я, ступая в первую из нескольких спален. – Так или иначе правда выйдет наружу.

Через час мы встретились с Рэйвином и Джеспир у подножия лестницы, возле коридора, ведущего в большой зал. У меня заныло в груди – ни от одного из них не исходило синего свечения.

Джеспир закусила край рукава. Заметив нас, она напряженно произнесла:

– Пожалуйста, скажите, что вы ее нашли.

Я покачала головой. Джеспир выругалась себе под нос.

Элм провел рукой по лицу.

– Который сейчас час?

Рэйвин повернулся в сторону большого зала, мышцы на его челюсти напряглись.

– Только что прозвучал девятый гонг.

– Празднества не закончатся до завтрашнего вечера – у нас еще есть день на поиски.

Я чувствовала, как меня связывает паника. Челюсть болела от напряжения, плечи выпрямились, руки сжались в кулаки.

– Вы трое должны пойти туда, пусть король со свитой увидят вас. – Рэйвин открыл рот, чтобы возразить, но я остановила его, прижав ладонь к груди капитана. – Я найду вас, как только отыщу Колодец.

Джеспир и Элм обменялись взглядами.

– Ты уверена? – спросила она.

– Да. – Я тихо рассмеялась. – Поверь, никто там не заметит моего отсутствия.

Боковым зрением я уловила какое-то движение, а следом раздался мягкий, будто птичье пение, голос.

– Пойдем, Бесс, – произнес он. – Ты совсем не проводишь со мной время.

Когда я повернулась, там стояла Айони в платье глубокого фиолетового цвета, которое я никогда раньше не видела. Расшитое низкое декольте открывало вид на фарфоровую шею и выпуклости груди. Волосы заплетены в свободную косу, ничем не украшенную, кроме одной золотой ленты.

Она выглядела как лунный луч, безмерно прекрасная хозяйка ночи. Я смотрела на нее, разинув рот, завороженная каждым изгибом. Кроме карих глаз, которые до Карты Девы сияли особым светом, словно зажженные изнутри.

Теперь они были затуманены. Рассеянны. Потеряны.

– Посиди со мной, – сказала она, кивнув в сторону большого зала. Айони махнула рукой Рэйвину, Джеспир и Элму. – И вы тоже.

Когда она повернулась, я бросила отчаянный взгляд на Рэйвина.

«Колодец», – сказала я одними губами.

Он наблюдал, как моя кузина вошла в большой зал. Когда она оглянулась через плечо, капитан обнял меня, и мы вместе последовали за ней.

– Десять минут, – прошептал он мне в волосы, кивнув Джеспир и Элму, чтобы они следовали за нами. – Потом сможешь продолжить поиски.

Айони повела нас по проходу между столами, в большом зале стоял шум: смех и музыка боролись за господство, отражаясь от нависающего потолка. Король занял место рядом с моим отцом за главным столом, они склонили головы в разговоре. Ниже в ряду, поджав губы, сидела Нериум. Она оглядывала гостей, а рядом с ней расположились близняшки, их щеки были румяными от выпитого.

Айони провела нас мимо них к пустому столу возле восточной стены. Там на серебряном подносе стояли шесть кубков с вином.

– Пожалуйста, садитесь, – сказала она, жестом указывая на стол. – Поднимем тост?

Мы сели, медленно и напряженно, будто наши суставы заржавели. Я заняла место между Рэйвином и Айони, Джеспир и Элм напротив нас. Каждый взял с подноса кубок и поднял его.

– За Наю и Димию, – произнесла Айони, делая долгий, глубокий глоток. – Долгих лет жизни.

– Долгих лет жизни, – тихо вторили остальные. Я отпила из кубка и поморщилась: вино оказалось более горьким, чем я ожидала.

Никто не произнес ни слова. Я бросила взгляд на Джеспир, и та пожала плечами, широко раскрыв глаза. Затем повернулась к Элму, рассчитывая, что он скажет что-нибудь – что угодно, дабы нарушить невыносимую тишину.

Но принц молчал, наклонившись и устремив взгляд исключительно на Айони. Мгновение спустя он протянул руку через стол и обхватил ее лицо, вдавив пальцы в щеки.

– Элм, что…

– Помолчи. – Он рассматривал лицо моей кузины. – Мисс Хоторн, – сказал он необычайно мягким голосом. – Айони.

Она не ответила, не убрала его руку, не моргнула, ее глаза были такими же пустыми, как и раньше.

Что-то не так. Я схватилась за край стола.

– Что происходит?

– Посмотри на ее глаза, – пробормотал Элм. – Кто-то использовал на ней Косу. – Он потянулся в карман, не отрывая взгляда от лица Айони. Трижды постучал по своей Карте Косы и мягко сказал: – Хоторн, что ты сделала?

Она моргнула. Когда заговорила, ее голос звучал сдавленно.

– Только то, что он велел мне, – сказала она.

Я похолодела. И только тогда осознала, что за столом нас пятеро. Пятеро.

Однако кубков шесть.

Я повернулась к Рэйвину. Но капитан дестриэров замер, его рука так крепко сжимала мою, что я почувствовала себя в тисках.

Затем, скривив рот в жестокой улыбке, окутанный красным свечением Косы и бирюзовым светом карты Чаши, Хаут Роуэн занял свое место в конце стола. Окинув нас взглядом, он разразился смехом.

– Ну же, – сказал он. – Это традиция именин. Конечно, вы не откажете мне в небольшом развлечении.

Он достал из кармана Косу и трижды постучал по ней.

– Спасибо, дорогая.

В глаза Айони вернулся свет. Ее взгляд метался между Элмом, Хаутом и пустым кубком. Даже очарование Девы не могло скрыть бледность ее щек.

Пальцы Элма соскользнули с ее лица, и с пылающими глазами он повернулся к брату.

– Ты не сделал этого, – огрызнулся он. И швырнул пустой кубок на пол, ярость кипела в низких нотах его голоса.

– Сделал. – Хаут улыбнулся, осушив шестой кубок. – Теперь мы в равных условиях. Достаточно справедливо для тебя, брат?

Кошмар понял все раньше остальных. Его гнев прожигал меня насквозь, наполняя мысли дымом.

Я позвала его.

«Что происходит?»

Вино осталось у меня на языке, горькое, кислое, не похожее ни на один напиток, который я пробовала раньше. Бирюзовый огонек мерцал в кармане Хаута. Чаша.

Я с открытым ртом уставилась на свой кубок, мое лицо гротескно отражалось в последних каплях вина на дне.

«Нет. – Мои пальцы дрожали. – Он не стал бы».

Но подтверждение написано было на лице верховного принца: самодовольная, торжествующая улыбка застыла на его губах, когда он положил Карту Чаши на стол, чтобы все могли видеть.

– Всего несколько минут, – сказал он, обратив взгляд к Рэйвину. – Кто хочет высказать правду первым?

Глава тридцать первая

Они уже играли раньше в эту игру. Только тогда все были моложе и скрывали гораздо меньше тайн. Я смотрела на Хаута, а он глядел на меня в ответ, крутя Чашу грубыми пальцами.

«Если у тебя есть тайна, – раздался голос Кошмара, – Чаша раскроет ее. Верховный принц ищет истину. И сейчас он ее украдет».

– Хорошо, тогда, – сказал Хаут, раскрывая руки, словно показывая, что ему нечего скрывать, – я буду первым. Вы можете задавать только по одному вопросу, так что постарайтесь, чтобы он был по делу. Попробуете солгать… – Его губы скривились. – Ну, будем надеяться, что до этого не дойдет. Джеспир. Говори первой.

Джеспир выглядела так, словно ее вот-вот стошнит, ее губы сжались так сильно, что казалось, сейчас вовсе исчезнут.

– Ты не спрашивал, – сказала она низким и дрожащим от гнева голосом. – Это не игра, если мы не давали согласия на использование Чаши, Хаут.

Верховный принц откинулся в кресле.

– Только тот, кому есть что скрывать, отказался бы вступить в игру. – Он скользнул взглядом по столу, разглядывая наши лица. – Вам ведь нечего утаивать?

Глаза Джеспир сузились. Она поставила кубок обратно на поднос.

– Ладно. Начну с легкого вопроса, кузен, – сказала она, выплюнув это слово, словно яд. – Ты ревнуешь к Рэйвину?

Смех Хаута не коснулся глаз.

– Н-н-н-н. – Он сжал челюсти и попытался снова: – Н-н-н. – Но вино – Чаша – не позволило ему солгать. – Да, – признался он.

Следующим был Элм. Бледный как смерть, он сумел держать голову высоко поднятой.

– Ты пытаешься настроить дестриэров против него?

Хаут снова хотел солгать. Вены вздулись на толстой шее, борясь с невидимым поводком, привязанным к языку. Наконец он уступил, метнув в Рэйвина озлобленный взгляд.

– Да.

Рэйвин выдержал его взгляд.

– Ты намерен бросить мне вызов, чтобы забрать командование?

На этот раз Хаут не пытался солгать.

– Да.

За столом воцарилось молчание. Настала моя очередь.

«Будь осторожна, – прошептал Кошмар. – Будь мудра».

– Вы использовали Карту Косы на Айони больше одного раза? – спросила я, мой голос напоминал нечто среднее между шипением и хрипом.

Хаут улыбнулся, не обращая внимания на мой гнев.

– Да. – Он повернулся к Айони. – Твоя очередь, невеста.

Глаза кузины, хоть и светились ярче, чем прежде, ничего не выражали.

– Я не хочу играть.

– Ты должна, – заявил Хаут, похлопав ее по руке, скорее грубо, чем ласково. – Мы все должны. Если не станешь играть, я решу, что тебе есть что скрывать, дорогая.

Айони бросила на него пустой взгляд.

– Мне все равно, что ты думаешь.

В глазах Хаута что-то вспыхнуло.

– Задай мне вопрос, Айони.

Мне хотелось протянуть руку через стол и снова разодрать ему лицо. Рэйвин, почувствовав исходящую от меня ярость, крепче сжал мою руку.

Облокотившись на стол, Айони уперлась подбородком в ладонь, рассматривая Хаута, как человек рассматривает помет, прилипший к подошве ботинка.

– Ты был с другими женщинами после нашей помолвки?

Для человека, который так старался устроить спектакль, казалось, что Хауту действительно есть что скрывать. Его лицо побагровело, будто задержка дыхания могла запечатать ложь.

Но Карта Чаши выдала правду.

– Да, – признался он.

Элм фыркнул. Но Айони сидела под щитом красоты, казалось, совсем не обеспокоенная неверностью будущего мужа.

– Я следующая, – сказала она. Кузина оглядела всех присутствующих. – Спрашивай меня о чем угодно, Джеспир.

Взгляд был жестким, но голос смягчился:

– Хаут хорошо с тобой обращается, Айони?

Одна из идеальных бровей кузины изогнулась.

– Насколько умеет такой подонок, как он.

Элм наклонился, надолго замолчав, его зеленые глаза изучали Айони.

– Ты влюблена в него?

Моя кузина выдержала назойливый взгляд младшего принца, оценивая его в ответ.

– Нет.

Джеспир издала низкий свист. Настала очередь Рэйвина.

– Чего ты хочешь от своей связи с Роуэнами? – спросил он.

– Хочу стать могущественной, – ответила Айони.

Ее слова испугали меня, как и безжизненность тона. Та Айони, которую я знала, умела смеяться, улыбаться, вплетать в волосы полевые цветы, босиком скакать на лошади отца по лесной дороге. Она черпала силу в собственном внутреннем свете.

Свете, который изменился, – потемнел, превратившись в нечто холодное и жесткое. Бесчувственное.

Дева ее изменила.

Настала моя очередь задавать вопрос.

– Это то, чего ты действительно хочешь, Айони? – скривившись, спросила я, переместив взгляд на Хаута. – Выйти за него замуж?

Смех зазвенел в ее груди, идеальное лицо кузины разгладилось, щеки порозовели.

– Ты прямо как мама, Элспет. Витаешь в облаках. Не понимаешь, как трудно женщине быть сильной и бесстрашной в Бландере, потому что ты никогда не заботилась о том, чтобы стать чем-то большим, чем то, что ты из себя представляешь. Но я понимаю. – Она сложила руки перед собой, ее взгляд был тверд. – И если для того, чтобы быть бесстрашной, нужно иметь холодное сердце, то так тому и быть.

Я засмотрелась на ее лицо.

– Но мне было важно стать чем-то большим, Айони, – сказала я, глаза щипало. – Я хотела стать похожей на тебя.

Мои слова, казалось, не достигли ее сердца.

– Теперь это не имеет значения, – ответила она, прижав палец к губам. – Сейчас мы просто овцы, уютно устроившиеся в волчьем логове. Или все наоборот?

Губы Кошмара растянулись над острыми зубами.

«Такая Айони мне по душе».

Мне стало плохо. Я огляделась, размышляя, не сбежать ли, ища оправдание, которое могло бы освободить меня от игры – от изменившейся кузины, от жестокого взгляда Хаута Роуэна.

«Ты не можешь уйти, – сказал Кошмар, постукивая когтями в быстром, отрывистом ритме. – Ты должна остаться, как и остальные, и притворяться. Как всегда».

– Моя очередь, – произнес Элм, отвлекая внимание от нас с Айони. – Задавайте мне свои проклятые вопросы.

Краем глаза я заметила свечение Карты Кошмара. Я взглянула на Рэйвина, но он будто находился где-то в другом месте, взгляд полностью сосредоточился на Элме.

– Кто, по-твоему, самый талантливый владелец карт в Бландере? – спросила Джеспир у кузена.

Элм оперся локтями на стол.

– Я.

– Это исключительно его правда, – пробормотал Хаут себе под нос.

Айони наклонилась к столу.

– Почему ты не живешь в Стоуне с отцом и братом?

Остатки цвета покинули лицо Элма. Его горло сжалось, и я поняла, что он борется за ответ – пытается солгать. Но Чашу не обмануть.

– Я ненавижу замок, – произнес Элм настолько низким голосом, что в нем чувствовалась дрожь. – Если бы мог, снес бы его и спалил. Наблюдая, как он сгорит дотла.

Кошмар зашевелился в темноте, сжимая когти и глядя на младшего принца.

Очевидно, не такой ответ ожидала услышать Айони. Ее взгляд метнулся к Хауту, который сидел как стена, безразличный, невозмутимый. Мне стало интересно, как много она знает… Сказал ли ей Хаут, что он жестоко обращался со своим братом, когда они были детьми в Стоуне.

Рэйвин нарушил молчание.

– Теперь моя очередь. – Он посмотрел на кузена. Я не могла понять, о чем они думали. Их лица пусты, только глаза слегка мерцали.

– Ты доверяешь мне, Элм? – спросил Рэйвин.

– А у меня есть выбор? – После паузы, когда мерцание исчезло из глаз, Элм вздохнул: – Да. Я доверяю тебе. Доверяю тебе свою жизнь.

Настала моя очередь. Мне хотелось спросить, доверяет ли он и мне, но это было слишком рискованно.

– Тебе не больно использовать Косу слишком долго?

На мгновение Элм уставился на меня. Коса представляла собой карту власти – контроля. Показать боль означало потерять этот контроль. Боль считалась слабостью. А для принца Бландера слабость непростительная черта.

Но, в отличие от брата, Элм не стал притворяться, будто он выше слабостей. На этот раз он не пытался лгать.

– Да, – ответил он, выпрямляя спину и крепко сжимая челюсть. – Такое чувство, будто стекло пронзает голову.

Хаут наблюдал за младшим братом.

– Ты считаешь, что больше меня подходишь на роль правителя?

Элм повернулся к брату.

– Да, – подтвердил он, глубина зеленых глаз и ненависть за ними были настолько ощутимы, что я вздрогнула. – Но ты уже и так это знал.

Я почувствовала, что стол может сломаться от возникшего между ними напряжения.

«Они играют в эту игру ради забавы? – прорычала я в черноту. – Войны начинались и за меньшее».

«Эта игра и есть война, дорогая, – отозвался Кошмар. – А Чаша – правда – величайшее оружие из всех».

– Я буду следующим, – сказал Рэйвин.

Хаут усмехнулся.

– Зачем? Мы оба знаем, что ты, чтоб тебя, скажешь все, что захочешь, как и всегда.

Черты лица Рэйвина застыли – он контролировал себя.

«Он не может использовать Чашу, – вспомнила я. – И Чашу нельзя использовать против него».

«Значит, капитан дестриэров делает то, что у него получается лучше всего, – сказал Кошмар. – Лжет».

Хаут сделал вид, будто хочет возразить, но Айони уже наклонилась к капитану.

– Тебе небезразлична Элспет? – спросила она. – Искренне?

Пальцы Рэйвина вновь сжали мою руку.

– С того момента, как я ее встретил. – Он сделал паузу. – Возможно, со второго.

Я прищурилась, глядя на него. Айони наблюдала за мной со своего места, на ее безупречном фарфоровом лице мгновенно расцвела улыбка.

Элм закатил глаза, а Джеспир ухмыльнулась.

Хаут оскалился.

– Что ты делаешь, когда ты не с дестриэрами? – спросил он Рэйвина. – Куда ты ходишь?

– Только один вопрос, – отрезал Элм.

Верховный принц хлопнул рукой по столу.

– Я могу задать ему сотню вопросов и не получить ни капли правды. Таков его дар. Не так ли, Рэйвин?

Никто не произнес ни слова. Лицо капитана оставалось равнодушным, не тронутым гневом кузена, и он мог лгать по своему усмотрению.

– Я занимаюсь делами, – сказал он, – делами короля. Что же еще мне делать?

Хаут нахмурился и опустился на свое место.

Голос Джеспир прозвучал тихо:

– Хотел бы ты не становиться дестриэром… Вести нормальную жизнь?

Они обменялись долгим взглядом, и морщины на лбу Рэйвина разгладились.

– Только в те дни, когда рядом нет сестры, чтобы направить меня на верный путь.

Настала очередь Элма.

– Святые деревья, Рэйвин, я не знаю. – Он провел рукой по лбу. – Думаешь, я выгляжу лучше тебя?

Уголок губ Рэйвина дернулся.

– Несомненно.

Настал мой черед задавать вопрос. Я взглянула на Рэйвина, и он ответил мне улыбкой, серые глаза были такими же ясными, как и тогда, когда он взял меня за руку и привел в глубокое подземелье замка – в мир секретов, предательства и высшей цели. Мир разбойников и соли.

– Ты все еще притворяешься? – спросила я, наслаждаясь его взглядом.

Рэйвин удивленно рассмеялся, затем на глазах у всех наклонился и поцеловал меня.

– Никогда и не притворялся, – прошептал он мне в губы.

Когда я подняла голову, взгляд Хаута устремился ко мне. Он положил руки на стол и сцепил пальцы, загородив бирюзовый свет Чаши.

– А теперь то, чего я так долго ждал. Настала ваша очередь отвечать на наши вопросы, мисс Спиндл.

Мои ладони вспотели, а дыхание вырывалось короткими, прерывистыми хрипами.

«Спокойно, – сказал Кошмар. – Чаша – карта правды. Но правде нужно придать форму, сплести – изловить. Вопрос так же важен, как и ответ».

Я едва успела собраться с мыслями, как Айони начала, ее карие глаза насторожились, застыв где-то между любопытством и расчетом.

– Ты влюблена, Элспет?

Мне казалось, что я могу умереть. Впервые в жизни почти возненавидела кузину. Мне стало интересно, как Карта Девы справится с выбитым зубом.

«Это чудовищно, – простонала я. – Помоги мне».

«Помочь?»

«ТЫ СЛЫШАЛ МЕНЯ. Помоги!»

«Чаша воздействует на кровь, – пояснил Кошмар. – Моя сила – моя магия – не спасет тебя. – Его смех прорезал темноту. – Если только не хочешь, чтобы я вырвал карту из руки Верховного принца… и не сломал ему все пальцы для пущей убедительности».

«Так ты не поможешь».

«Тогда тебе нужно отыскать собственный способ обойти магию Чаши».

Он прав – магия Чаши странная. Я не чувствовала ее в венах, не ощущала знакомого запаха соли в носу. Она притаилась где-то в теле, ожидая моего ответа, расставив ловушку.

Когда попыталась солгать, я закашлялась: ощущение удушья стало настолько острым, что глаза заслезились.

– Оставь это, – сказала Джеспир. – Ей не нужно отвечать, если она не хочет.

– Остальным пришлось, – сказал Хаут, подмигнув Рэйвину. – Дайте девушке закончить.

Но я не могла. Не готова признать чувства, даже если они есть. Правда была слишком новой – такой хрупкой, что могла разбиться. Я пыталась найти способ обойти истину, но магия блокировала мне язык и душила, пока я не стала задыхаться.

«Дыши», – произнес Кошмар, его голос служил свечой во тьме.

Рэйвин рядом со мной заерзал на месте.

– Элспет. – Он сжал мою руку. – Ты не обязана…

– Да, – сказала я, слово сорвалось с губ без сопротивления, так легко, что не оставляло сомнения в искренности.

Я попыталась вырваться из хватки капитана, но он не позволил, поглаживая мои костяшки большим пальцем. Тем не менее я не смотрела на него. Я бросила на Айони озлобленный взгляд, ее вопрос стал насилием, вырвавшим из меня то, что я еще не была готова произнести.

Хаут жадно впитывал следы неловкости на моем лице, присматриваясь. Охотясь на меня.

– А теперь вопрос, который я давно хотел задать. – Он наклонился ко мне. – Поведайте мне, мисс Спиндл, – сказал он голосом, полным притворного обаяния. – Что случилось с вашей рукой?

Мне не нужно было поднимать взгляд, дабы понять, что Рэйвин, Джеспир и Элм замерли на своих местах. Капитан потянул меня за руку под столом, но я не обращала на него внимания, застыв и подбирая слова, которые не выдали бы меня палачу.

Чаша скрутила язык, блокируя ложь до того, как она сорвалась с уст. Хаут умен. Он не мог выманить секреты Рэйвина, человека, невосприимчивого к Чаше.

Но он мог украсть мои. А вместе с ними и осудить всех нас.

– Я… – сказала я, подавившись словом. – Я… Была…

Айони положила ладонь на руку Хаута.

– Я же говорила тебе, она упала…

– Закрой рот, Айони, – прорычал Хаут, сбрасывая ее руку.

– Разве она не достаточно натерпелась твоей злобы? – процедил Элм сквозь зубы.

– Какое тебе до этого дело, брат?

– Считай меня старомодным, но я не думаю, что тебе стоит использовать Косу на женщине, на которой собираешься жениться.

Они начали спорить. Джеспир присоединилась. Но я не слышала, что они говорили. Мне казалось, что я давилась собственной желчью.

«Сохраняй спокойствие, – раздался голос Кошмара, одновременно близкий и далекий. – Рано или поздно правда выйдет наружу, – промурлыкал он. – Ты сама так сказала».

«Я не имела в виду ЭТО!»

Мой взгляд метнулся к Рэйвину. Должно быть, он заметил страх в моих глазах, потому что на его лице читалась боль, которой я не видела ранее – неприкрытая, со стремлением защитить. Он схватил меня за руку, и хотя его губы едва шевелились, я различила четыре слова, слетевшие с его уст:

– Позволь мне помочь тебе.

Глаза наполнились слезами. Рядом со мной снова замерцала Карта Кошмара Рэйвина. Аромат соли ударил мне в нос, и я замерла, слишком поздно осознав, что имел в виду капитан дестриэров.

«Позволь мне помочь тебе».

– Нет, Рэйвин, – охнула я.

Но было слишком поздно. Он уже нарушил свое обещание.

Вторжение в сознание ощущалось так, словно кто-то плеснул в меня ледяной водой. Я чувствовала его в ушах, глазах, ноздрях, на нёбе. Я закашлялась, хватая ртом воздух.

«Все в порядке, Элспет, – раздался у меня в голове голос Рэйвина. – Ты справишься, просто тщательно подбирай слова. Он спросил тебя о том, что случилось, а не о том, как это произошло».

Но я едва его слышала. Была слишком занята криком, мои пальцы впивались в ладонь капитана дестриэров.

«Нет, нет, нет! Я же говорила тебе, нет, Рэйвин!»

«Дыши, Элспет, – спокойно произнес он. – Все будет хорошо».

«Я сказала тебе НЕТ, Рэйвин, – заявила я. – Убирайся».

Капитан дернулся, растерянность и боль коснулись его лица.

«Прости, – сказал он, – я только хотел…»

Кошмар выскочил из темноты, точно хищный зверь.

«Ты слышал ее, – злобно зарычал он, взмахнув когтями. – Убирайся, Рэйвин Ю. УХОДИ. ОТСЮДА».

Рэйвин опрокинулся вместе со стулом, и весь стол затрясся от его падения.

– Полегче! – воскликнула Джеспир, вскакивая на ноги. Остальные тоже встали, их взгляды метались от меня к капитану дестриэров, который ошеломленно сидел на полу с искаженным от страха лицом.

Элм обогнул стол.

– Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

Широко распахнутые и растерянные серые глаза Рэйвина смотрели на меня.

– Нет… Не увидел.

– Сядьте, – рявкнул Хаут. Он потянулся вперед, проталкиваясь мимо Айони, и схватился за меня. Принц поймал меня за раненую руку. – Все в порядке, мисс Спиндл, вы можете сказать мне правду, – произнес он, его большой палец надавил на рукав, на сломанное запястье. – В конце концов, это всего лишь игра.

Джеспир кинулась на него.

– Оставь ее в покое, – крикнула она, отбрасывая его назад, его пальцы царапнули меня по запястью, когда он отпустил его.

Перед глазами мелькнули звезды, меня затошнило от боли. Хаут и Джеспир вцепились друг в друга. Элм поднимал Рэйвина с пола. Никто, кроме меня, не видел, как Айони дотянулась до отброшенной Чаши на столе и тонким кончиком пальца коснулась ее, освобождая меня.

Мы обменялись взглядами. Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но она уже встала со стула и скользнула прочь через большой зал.

Поднявшись на ноги и нацепив волчий оскал, Рэйвин повернулся к кузену.

– Ты устроил ловушку, а не игру, – прорычал он. – Мы достаточно тебе потакали. – Он протянул мне руку, и я взяла ее, затем кивнул Джеспир и Элму. – Мы уходим.

Выдохнув с облегчением, я поднялась на ноги.

Но мир вокруг меня закружился, и колени, внезапно ослабев, согнулись под тяжестью тела.

Я рухнула на пол.

Тошнота скрутила живот, и я охнула, густая желчь, подступив к горлу, душила меня. Когда я выкашляла ее на пол, она была темной и зернистой – тяжелой, как земля, которую я выкопала тем утром. Жидкость скользила по моим пальцам, горячая и вязкая, оставляя на ладонях длинные темные следы.

Только когда я снова закашлялась, то поняла, что это кровь.

Поддавшись глупости, я пыталась победить Чашу. Пыталась слишком много лгать.

За мгновение до того, как меня вырвало морем крови, я вспомнила изображение Карты Чаши: Сыворотка Правды – старая надпись, вырезанная над изображением чаши, наполненной темно-красной жидкостью. На противоположной стороне чаша перевернута вверх тормашками – темная жидкость разливалась, вырвавшись из емкости…

Яд.

Глава тридцать вторая

Я проснулась в темной комнате, рассвет еще только забрезжил на горизонте. Я уставилась в пустоту, тупая боль пульсировала в висках.

Сначала я узнала потолок. В дереве были сучки, которые, если рассредоточить взгляд, превращались в странные, гротескные лица, смотрящие на меня сверху. До того как у меня появилось представление о монстрах, я воображала, что фигуры в дереве – это наблюдающие за мной существа, ни благосклонные, ни злые.

Но это было очень давно.

Я села в своей детской кровати и осмотрела помещение, боль отдалась в затылок. Комната осталась именно такой, какой я ее помнила: сундук с платьями, деревянный кукольный домик. Груда изъеденных молью одеял, цвета которых теперь вылиняли, лежала там, где я оставила их одиннадцать лет назад.

Никаких изменений, комната замерла, будто застыв во времени.

Единственное, что оказалось не на своем месте, – высокий деревянный стул, вытащенный из угла и поставленный возле кровати, а также сидящий на нем мужчина.

Рэйвин согнулся во сне, склонив голову, словно в молитве. Его лицо безмятежно, все напряжение и строгость смыты сном. В кармане, не мигая, светились знакомые пурпурные и бордовые огоньки его карт.

Я наблюдала за ним некоторое время, свет в окне становился все ярче. Мне стало интересно, как Рэйвин затащил меня сюда, на самый верх дома. И как меня исцелили от яда Чаши.

Но больше всего меня интересовало – мой желудок сжался – не изменил ли Рэйвин Ю бесповоротно свое мнение обо мне после прошлой ночи.

Кто-то мягко трижды постучал в дверь. Я закрыла глаза, притворяясь спящей.

Резко проснувшись, Рэйвин вскочил на ноги.

– Кто там?

– Элм.

Я услышала, как отворилась задвижка и скрипнуло дерево, затем торопливые шаги Элма, когда тот вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Как она?

– Все еще спит, – пробормотал Рэйвин. – Филик ушел несколько часов назад.

– Кровь остановилась?

– Да.

– Мне хотелось прикончить Хаута, – процедил Элм.

– Меня больше тревожит, что он вообще пожелал использовать Чашу, – сказал Рэйвин. – Твой брат догадывается, что это мы были в лесу той ночью. У него нет доказательств, но он подозревает.

– Нам следует соблюдать осторожность, Рэйвин.

– Я это прекрасно понимаю.

– Ты спал?

Ответом послужил зевок капитана.

– Садись обратно, пока не свалился, – сказал Элм.

Стул скрипнул под весом капитана. Я держала глаза закрытыми, не зная, когда и что сказать.

Рэйвин понизил тон:

– Прошлой ночью я использовал на ней Карту Кошмара.

Мои мышцы напряглись.

Принц на мгновение замолчал.

– Ты сделал это, чтобы помочь Элспет и вывести ее из западни. Так же, как и меня.

– Еще в самом начале я пообещал, что не стану использовать на ней Карту Кошмара. Я дал ей слово.

Элм фыркнул.

– Я бы назвал прошлую ночь смягчающим обстоятельством.

– Сомневаюсь, что Элспет того же мнения.

– Почему?

Рэйвин сделал паузу. Когда он заговорил, его тихий голос полнился сомнениями.

– Не знаю, как объяснить, – произнес он. – Ни один разум, куда я проникал ранее, с этим не сравнится. Я чувствовал себя так, будто меня погрузили под морскую воду. Было темно и переменчиво, словно в разгар шторма. Когда говорил с Элспет, я слышал ее голос, но он звучал далеко. – На мгновение капитан замолчал, и я услышала, как он провел шершавыми ладонями по лицу. – Не знаю, что произошло, Элм. Наверное, я схожу с ума.

«Ты позволишь ему так страдать?» – прошептал Кошмар.

Я плотнее закрыла глаза.

«Что он подумает обо мне?»

«Разве это имеет значение?»

«Конечно, имеет. Он сам имеет значение».

«Так не лги ему».

Мое дыхание клокотало в груди. Я открыла глаза и повернулась к капитану и принцу.

– Элспет, – сказал Рэйвин, придвигая стул ближе к кровати. Он потянулся к моей руке. – Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – призналась я. – Что случилось?

– После того, как ты извергла озеро крови, – сказал Элм, прислонившись к столбику моей кровати, – Филику удалось ввести тебе противоядие. Какое-то время будешь чувствовать слабость.

Я потерла голову и взглядом нашла глаза Рэйвина.

– Просила ведь не использовать на мне Карту Кошмара, – тихо сказала я.

Стыд омрачил прекрасное лицо капитана дестриэров.

– Знаю, – ответил он. – Мне жаль. Я думал, что помогаю. – Затем, словно борясь со словами, он резко выдохнул. – Что вообще произошло, Элспет? Что это был за голос?

– Голос? – спросил Элм.

– Со мной говорил голос, – пояснил Рэйвин. – Он будто присутствовал в моем сознании. Я слышал его ясно, как тебя.

– Что он тебе сказал?

Рэйвин посмотрел на меня, взгляд его серых глаз заострился.

– Велел убираться из ее головы.

Слезы капали из глаз, предательски стекая по щекам. Рэйвин потянулся к моему лицу.

– Элспет, – сказал он, мое имя точно роза на его языке. – Что бы это ни было, я помогу. Просто скажи мне.

Я покачала головой.

– Ты не можешь мне помочь, Рэйвин.

– Но я могу попытаться, правда?

Однако я не произнесла этих слов – не произнесла ни разу за одиннадцать лет. Я похоронила правду так глубоко и давно, что не знала, как ее откопать.

Поэтому указала на бордовое свечение в его кармане:

– Лучше я тебе покажу.

Рэйвин трижды постучал по Карте Кошмара, не сводя с меня взгляда. Вторжение в сознание произошло так же резко, как и прошлой ночью – будто меня окунули в ледяную соленую воду. Кошмар ждал в моей голове.

«Будь добр к нему», – прошептала я.

Так странно видеть перед собой Рэйвина и одновременно ощущать его присутствие в сознании.

«Рэйвин», – позвала я.

«Элспет».

Голос Кошмара капал как масло:

«Рэйвин Ю, – произнес он. – По крайней мере, на этот раз ты приглашен».

Капитан отпрянул, округлив глаза.

– Что такое? – спросил Элм, положив руку на плечо кузена.

– Там что-то есть, – вздохнул Рэйвин. – Кто-то.

– Другой человек?

– Не человек. Я… Я не знаю. – Он изучал мое лицо. – Что это?

Я кивнула на карту в его руке. На ее лицевой стороне, чуть ниже бордового бархата, нарисовано существо. Чудовище тьмы…

Кошмар.

Рэйвин моргнул.

– Эта, – сказал он, протягивая карту между нами. – Эта тварь у тебя в голове?

Элм побледнел и растерялся, его пальцы сжались в тиски на плече Рэйвина.

«Кто ты такой?» – требовательно закричал Рэйвин во тьму.

Кошмара не тронула его ярость.

«Пастух теней. Призрак страха. Демон грез. Кошмар во мраке».

«Почему ты в голове Элспет?»

Мысли крутились у меня перед глазами. Внезапно я снова оказалась в библиотеке дяди, на столе из вишневого дерева лежала Карта Кошмара. Я уставилась на изображенного на ней монстра. Желтые глаза, злобные когти, грубый мех, тянувшийся по спине, когда он, сгорбившись, сидел и смотрел на меня.

Я наблюдала, как мои ручки тянутся к нему, как библиотека наполняется запахом соли.

Все окунулось во тьму.

Лицо Рэйвина напротив меня обратилось в камень, только в глазах читался ужас.

– Не понимаю, – сказал он. – Как он попал в твой разум?

– Я коснулась Карты Кошмара моего дяди, – ответила я и взглянула на Элма. – В этом моя способность, моя магия. В тот момент, когда Карта Провидения касается моей кожи, я поглощаю все, что заплатил Король-пастух за ее создание.

– Что значит «заплатил»? – выдавил Элм.

Я стиснула зубы.

– Когда Король-пастух создал колоду, Дух потребовала плату. Поэтому он торговался за каждую карту, платя предметами, животными…

Элм покачал головой.

– Не надо рассказывать всю сказку на ночь, Спиндл, только самую суть, если можно.

– Пусть говорит, – прорычал Рэйвин.

Я сглотнула, слова застряли в горле.

– Когда Король-пастух создал Карту Кошмара, он выменял часть себя.

Я закрыла глаза.

Голос Рэйвина стал тоньше бумаги:

– Свою душу.

Я кивнула.

– Ее я и впитала, когда прикоснулась к карте дяди.

Рэйвин и Элм уставились на меня широко распахнутыми глазами, будто они никогда не видели меня настоящую.

– Но если он обменял свою душу, – прошептал Элм, опустив взгляд на Карту Кошмара Рэйвина, – и ты впитала ее, тогда голос в твоей голове…

Смех Кошмара заполнил разум, заставив Рэйвина вздрогнуть.

Я подняла взгляд, и правда наконец-то вырвалась из меня, слово за словом:

– Принадлежит Королю-пастуху.

Во всем доме Спиндлов не хватило бы места, чтобы вместить нависшее над нами бремя тишины. Элм выглядел так, словно вот-вот закричит: он зажал рот ладонью, округлив зеленые глаза и вздернув брови.

Но больше меня напугала реакция Рэйвина. Неподвижность – все его лицо застыло, словно каменное изваяние.

– А как насчет других Карт Провидения? – спросил он. – Ты действительно различаешь их цвета?

Я отвела взгляд.

– Нет. Но это делает он.

– Хочешь сказать, что это существо, – Элм указал на карту в руке Рэйвина, – и есть Король-пастух? Что это он рассказал нам, где находятся все карты?

– Он не говорит за меня. – Я прикусила щеку. – Не часто.

– Но он помогает тебе, – произнес Элм. Голос принца стал громче. – Вот почему ты можешь сражаться, почему ты сильная и быстрая. Как еще могла ты пережить нападение отца той ночью на дороге? – Расправив плечи, он повернулся к Рэйвину. – Вот как она ранила Хаута и искалечила Линдена. Монстр сделал это за нее.

Я не стала отрицать.

– Он не дает мне свою силу, пока я не попрошу.

– Он имеет представление о нравственности, да? – фыркнул Элм. – Становится все лучше и лучше. Полагаю, это его желтые глаза мы все лицезрели последние несколько недель?

Я стиснула зубы, боль в голове внезапно стала ничтожной в сравнении со всепоглощающим отчаянием, скопившимся в груди. Мне хотелось плакать, упасть обратно на подушки и проспать сотню лет, не в силах вынести боль от их пристальных взглядов и страха, отразившегося на лице Рэйвина.

Капитан скользнул ладонью по моей руке.

– Дай нам минутку, Элм.

Принц замялся.

– Это только подтверждает все, что я говорил тебе о ней. Что она лгала нам все это время!

Рэйвин искоса взглянул на кузена.

– Пожалуйста. Выйди.

Элм нахмурился. Опустив плечи и стиснув челюсть, он отвернулся. Под тенью его хмурого взгляда я увидела блеск в прищуренных зеленых глазах.

Когда дверь захлопнулась, Рэйвин повернулся ко мне, сведя брови и сжав губы в тонкую линию.

– Почему ты не сказала мне, Элспет?

Выгнув шею, я посмотрела в сторону окна.

«Я знаю то, что знаю, – сказала я, постукивая зубами. – Мои секреты глубоки. Но долго я хранил их и еще долго буду хранить».

Рэйвин продолжал смотреть на меня, нахмурившись.

«Ты видел, как и они, – промурлыкал Кошмар. – Видел желтизну в глазах Элспет в ту ночь, когда напал на нее на лесной дороге. И с тех пор замечал ее еще дюжину раз».

«Я не мог требовать ответов, – сказал Рэйвин. – Откуда мне было знать, что в этом и заключался ее секрет?»

Рэйвин сжал мою руку.

– Он жил в твоей голове одиннадцать лет?

– Он пойман в ловушку, – ответила я. – Подобно мне. И он становится сильнее. В этом и заключается мое вырождение. – Я моргнула, разум потяжелел, словно оказавшись под землей. – Каждый раз, когда прошу его о помощи, он становится сильнее.

– Он когда-нибудь причинял тебе боль?

Кошмар зашипел.

«Причинял ей боль? Я защищаю ее».

«Тогда почему становишься сильнее?» – требовательно спросил Рэйвин.

Когти Кошмара стучали по темному полу моего разума, пока он беспокойно ходил из стороны в сторону.

«Когда Роуэн украл мою жизнь, моя душа осталась, запечатанная в Карте Кошмара. Я ждал сотни лет, снедаемый яростью и солью. – Его голос прилип ко мне, словно сделанный из воска. – Элспет вытащила меня из карты, из тьмы. И я защитил ее от мира, в котором ей было суждено погибнуть. Я говорил с ней словами из «Старой Книги». Она уже была добра и мудра. Но я научил ее быть осторожной. И отдал ей свои дары – свою силу. Но даром ничего не получишь, Рэйвин Ю. Особенно магию».

«Что случится, когда ты станешь слишком сильным для разума Элспет?» – едва слышно спросил Рэйвин.

Но единственным ответом Кошмара стал стук зубов, донесшийся сразу со всех сторон.

Мои мысли поплыли во тьме. Я почти ощущала грубый мех вдоль спины Кошмара, будто касалась его рукой. Его голос звучал в сознании, как сотня трепещущих птиц.

– Замок принадлежит ему – тот, что в руинах. Первый король Роуэн сжег его, убил Короля-пастуха вместе с семьей. – Я подняла взгляд на Рэйвина, мои глаза стали влажными от соленых слез. – Он похоронен под камнем в комнате на окраине сада вашего замка.

В дверь снова трижды постучали, на этот раз торопливо.

– Не сейчас, – отрезал Рэйвин.

– Король хочет, чтобы мы спустились, – донесся сквозь дерево голос Джеспир. – Прямо сейчас.

– Скажите ему, что я занят.

– Рэйвин, это будет выглядеть подозрительно, если тебя не будет с нами.

Капитан дестриэров провел руками по лицу, в утреннем свете тени под его глазами стали еще более заметными.

– Сейчас спущусь.

Шаги Джеспир затихли на лестнице.

– Чего хочет король? – спросила я. – Думала, все остаются здесь на еще одну ночь празднования.

– Уверен, он желает обсудить патрулирование, – сказал капитан. – Дядя потребовал, чтобы целители тщательнее проверяли город с тех пор, как мальчик и его родители сбежали. Мы сопровождаем их. Я должен вернуться к вечеру.

Он выдернул свою руку из моей и трижды коснулся Карты Кошмара, разрывая связь. Я почувствовала напряжение между нами – нерешительность.

Но когда потянулась к Рэйвину, он уже направлялся к двери.

– Мы поговорим еще, когда я вернусь, – пообещал он. – Отдохни, Элспет.

Пролежав в постели минут пять, я откинула одеяло, поскольку волнение не отступало.

«Тебе нужно отдохнуть, – напомнил Кошмар. – Яд тебя ослабил».

Я проигнорировала его и спустила ноги с кровати.

Стук в дверь заставил меня замереть, и я застыла в ожидании.

– Да?

Дверь со скрипом открылась, и вошел мой отец, неловко и осторожно ступая, будто я дремлющий великан.

– Не был уверен, проснулась ли ты, – сказал он.

Я не ответила. Меня слишком увлек свет, который струился из его кармана, ослепительный и сапфирово-синий.

Карта Колодца.

– Тебе лучше? – спросил отец.

Я быстро улыбнулась ему, заставляя себя успокоиться. Когда руки начали дрожать, а все тело осознало, что это действительно Карта Колодца, я села на ладони.

– Устала, но мне уже лучше.

Отец остановился у изножья моей кровати, расставив ноги на ширину плеч, а руки сцепив за спиной, как и подобает дестриэру.

– Я встретил Филика Уиллоу, когда тот уходил. Он сказал, что ты использовала Чашу?

– Принц Хаут, – холодно ответила я. – Мне просто не повезло оказаться там.

– Хм-м… – Голубые глаза отца прошлись взглядом по комнате. – Я бы остерегался принца Хаута, Элспет. Он не… Он очень…

– Ужасный человек?

Уголок губ бывшего капитана дестриэров дернулся.

– Он сын своего отца.

Я не спросила, что отец имел в виду. Сомневалась, что он расскажет мне.

– А что насчет Рэйвина Ю?

Моя спина выпрямилась.

– Что с ним?

Отец поморщился, явно чувствуя себя неловко.

– Похоже, вы оба наслаждаетесь периодом ухаживаний.

«Пока Рэйвин не понял, что король, умерший пятьсот лет назад, занял твой разум», – сказал Кошмар.

Я попыталась улыбнуться.

– Он мне очень нравится.

Негнущимися пальцами отец потянулся к карману и достал блестящий ярко-синий огонек. Он положил Карту Колодца у изножья моей кровати и отступил. На карте, опутанной кусочком бечевки, лежал высушенный стебель тысячелистника.

– Твоя мама подарила мне эту карту, когда мы поженились, – сказал он, понизив голос. – Она получила ее от своего отца, но хотела, чтобы ее хранил я. «Зачем мне Колодец? – говорила она в своей обычной беззаботной манере. – Только мужчинам нужна эта карта, чтобы следить за своими врагами».

Отец никогда не говорил о моей матери. Во мне что-то надломилось, когда я увидела, как у него заслезились глаза.

– Я бы хотел отдать карту тебе, – добавил он, вздохнув, и встал прямее, чем прежде. – Ты не должна отдавать ее Рэйвину Ю. Не должна отдавать ее никому. Я просто подумал… – Он отвернулся от меня, свет в окнах привлек его внимание, а голос стал едва различимым шепотом: – Если бы я мог вернуться назад и поступить иначе, Элспет, я бы так и сделал.

Отец не дал мне времени ответить. И это к лучшему, потому что я не могла подобрать слов. Я была слишком удивлена, слишком тронута и уязвлена, чтобы придумать, что сказать, кроме тихого «спасибо», которое я пробормотала, когда бывший капитан дестриэров выскользнул за дверь.

Мое черное платье лежало грудой на полу. Если я и закашляла его кровью, на темной ткани не было заметно никаких следов. Одевшись, я спустилась по лестнице на кухню. Голос короля громко разносился по дому, а гости отца еще спали.

На нижнем этаже виднелось облако тьмы. Дестриэры еще не вышли на патрулирование. Я проскользнула через кухню и пристроилась на верхней площадке лестницы. Стражи прошли мимо, Рэйвин и Элм выходили последними. Я смотрела им вслед: красный, пурпурный и бордовый – единственные цвета в море черного.

Привлеченный моим взглядом, Рэйвин повернулся, быстро обнаружив меня на лестнице.

Он подошел с непостижимым выражением лица. Я перегнулась через перила, мои длинные волосы рассыпались между нами.

– Карта Колодца у меня в комнате, – прошептала я.

Рэйвин широко раскрыл глаза.

– Ты украла ее у Эрика?

– Он отдал ее мне.

Капитан приподнял бровь.

– Вот так просто?

– Да.

С его губ сорвался легкий смешок.

– Позже пошлю Филика проведать тебя. Он может забрать ее с собой в замок Ю.

Я ощутила между нами то же напряжение, что и раньше. И потянулась вниз между деревянными балясинами лестницы. Но сумела дотянуться лишь до плеча капитана.

– Я… Прости меня, Рэйвин, – сорвалось с моих уст. – Прости, что не сказала тебе. Не думала, что ты доверишься мне. А мне нужно было заслужить твое доверие, если я намеревалась собрать карты и исцелиться.

Рэйвин покачал головой и потянулся вверх, кончики его пальцев коснулись моей щеки.

– Ты не должна мне ничего объяснять, Элспет. Это я нарушил обещание.

– Мне следовало сказать тебе раньше, – возразила я. – Но я не знала как.

Он грустно улыбнулся.

– Понимаю.

Элм кашлянул, ожидая у двери.

Мой взгляд скользнул к губам Рэйвина.

– Когда ты вернешься?

– Сегодня вечером, – сказал он, касаясь большим пальцем моих губ и опуская ладонь.

Его поцелуй оставил призрачный след на моих черных волосах. Мгновение спустя Рэйвин переступил порог дома Спиндлов и вышел во двор, ступая по первым красным листьям, опавшим с древнего дерева.

Когти Кошмара обхватили мой разум.

– Береги себя, – прошептала я ветру, когда Рэйвин Ю скрылся за воротами.

Если бы знала, что это будут последние слова, которые я скажу ему вслух, я, возможно, выбрала бы другие.

Глава тридцать третья

Филик пришел и ушел, Карта Колодца теперь была спрятана глубоко в его белой мантии целителя. Я проводила его до двери, но у меня не осталось сил вернуться в свою комнату. Поэтому я задержалась в гостиной возле очага. Бэлиан принес мне теплый бульон, и я потягивала его, пока дом наполнялся шумом пробуждающихся гостей.

Ни Нериум, ни моих сводных сестер я не увидела, чему была рада. Но надеялась отыскать Айони, как только смогу собрать достаточно сил, чтобы подняться на ноги.

«Нет, – сказала я, когда Кошмар зашевелился. – Я хочу побыть одна».

«Какая жалость, – отозвался он, скользнув по моему сознанию. – Кто-то идет».

Я вжалась в кресло, молясь, чтобы меня не заметили. Но когда дверь гостиной распахнулась, я замерла: меньше всего ожидала увидеть дядю.

Он что-то искал, мотая головой. Когда позвала его по имени, дядя вздрогнул.

– Элспет. – Он кашлянул. – Вот ты где.

Я с трудом поднялась на ноги.

– Да, вот и я.

– Слышал, что тебе нездоровилось. Теперь чувствуешь себя лучше?

Я кивнула.

– Мимолетный недуг.

Дядя, казалось, не слышал, его взгляд был отстраненным, сосредоточенным на очаге, вдали от меня. Затем, после долгой паузы, он сказал:

– Твоя тетя здесь, ищет тебя.

В груди разлилось тепло, а неожиданная улыбка тронула губы.

– Где она?

– Ждет в твоей комнате. Я сказал ей, что приведу тебя. – Он толкнул дверь, сжав рот в бледную тонкую линию. – Если не возражаешь.

Мы молча поднялись по лестнице. Ослабев от последствий яда, мышцы перенапрягались, и я была вынуждена сделать несколько остановок. Дядя шел позади меня, под его шагами скрипели ступени лестницы.

Когда мы поднялись на пятый этаж и до моей комнаты оставался один пролет, он вздрогнул.

Я повернулась, но дядя отвел взгляд, на его бесцветных губах играла натянутая улыбка.

– Все хорошо, – сказал он. – Просто замерз.

Возможно, так оно и было. В этой части дома всегда холоднее. Тем не менее что-то в выражении его лица привлекло мое внимание: черты заострились, а кожа стала призрачно-бледной, будто это он проглотил яд, а не я.

И все же он не смотрел на меня. В затылке начало покалывать. Я склонила голову.

– Все в порядке, дядя?

Он твердо кивнул, указывая на лестницу.

– Опал ждет.

«Он что-то скрывает», – пробормотал Кошмар.

Я продолжила подниматься по лестнице.

Когда я подошла к своей спальне, ветер завывал в открытое окно. Серый полуденный свет отбрасывал длинные тени на скрипучий деревянный пол. Надо мной между стропилами висела паутина, которую шевелил сквозняк. Если бы я не была там тем самым утром, – кровать все еще стояла неубранной – могла бы подумать, что комната совершенно заброшена: все такое неподвижное, черствое и холодное.

Моей тети внутри не оказалось.

Зато, спрятавшись в тени шкафа, здесь стоял Хаут Роуэн.

Кошмар злобно зашипел, вонзившись когтями в темноту.

«Беги».

Но было слишком поздно. Дядя уже встал у меня за спиной, заталкивая в комнату.

– Вам лучше, мисс Спиндл? – спокойно спросил Хаут.

Я отпрянула от дяди, паника подступила к горлу.

– Что вы здесь делаете?

Верховный принц улыбнулся.

– Это я попросил вашего дядю привести вас. Чтобы мы могли поговорить.

Я оглянулась через плечо.

– Вы использовали на нем Косу?

Хаут продолжал улыбаться.

– Не хочешь ответить, Тирн?

Лицо дяди говорило само за себя. Его карие глаза и брови опустились от чувства вины. Я уставилась на него, ожидая, что тот заговорит и опровергнет слова Хаута. Скажет, что его заставили пойти на предательство, и он не привел меня к верховному принцу добровольно.

Но дядя молчал.

– Что вам нужно? – снова спросила я дрожащим голосом, вновь повернувшись к Хауту.

– Мне нужна правда, – ответил он. – Я знал, пока Рэйвин в патруле, вы будете в моем полном распоряжении. Так что отвечайте, мисс Спиндл. – Его взгляд упал на мой рукав. – Что случилось с вашей рукой?

Меня пробивал озноб.

Верховный принц посмотрел на моего дядю и пренебрежительно произнес:

– Можешь идти, Тирн. Если кто-нибудь спросит, заверь их, что Элспет просила ее не беспокоить, она в безопасности и спит. – Он улыбнулся мне. – Если кто-то потрудится проявить интерес.

– Дядя! – позвала я, потянувшись к его руке. – Не уходи!

Он не мог заставить себя взглянуть на меня. Дядя вырвался и захлопнул дверь перед моим носом. Я бросилась к ручке, но он уже вставил ключ, заперев меня вместе с верховным принцем.

– Отец! – закричала я, барабаня ладонями по дереву. – Кто-нибудь! Айони! Бэлиан! Помогите…

Хаут в мгновение ока оказался рядом со мной, мощной ладонью зажав мне рот, чтобы заглушить крики.

– Тихо, – шепнул он мне на ухо. – Я хочу поговорить. Никто не должен пострадать.

Я отшатнулась, затем резко развернулась и ударила его по лицу, мои ногти царапнули принца по щеке и подбородку, сдирая старые коросты, которые я оставила неделю назад.

Хаут выругался и полез в карман, доставая Косу.

– Не шевелитесь, – приказал он.

Соль жгла мне нос, магия ощущалась настолько мощно, что мышцы свело судорогой. Я не могла пошевелиться, разум боролся с влиянием Косы. Я скрежетала зубами и сжимала пальцы в кулаки. Когда взглянула на Хаута, его губы изогнулись в самодовольной ухмылке.

– Не боритесь, – сказал он. – Так вы только навредите себе.

Я закрыла глаза, дыхание сбилось. Он не первый принц, который пытался заставить меня струсить с помощью красной карты.

«Это нереально, – сказала я себе, стиснув зубы. – Мой разум испытан, укреплен. Магия Косы – всего лишь суровый дождь, буря, чтобы заставить меня испугаться».

Но мы с Кошмаром не поддались страху.

С гортанным криком я преодолела стену власти Косы. Зеленые глаза Хаута округлились, челюсть отвисла. Я сделала яростный выпад, и мой кулак столкнулся с рукой верховного принца – той рукой, которую повредил Рэйвин. Хаут зашипел и выронил Косу. Я снова атаковала и краем ладони врезала ему в подбородок. Голова его откинулась назад, лицо исказилось от боли. Когда он открыл глаза, взгляд был потерянным.

Но лишь на мгновение. У него в кармане оставалась еще одна карта.

Черная Лошадь.

Вспыхнул черный свет. Я не замечала движений Хаута, карта даровала ему стремительную, поразительную скорость. Моя ладонь прорезала воздух, но он поймал меня за поврежденное запястье и вывернул руку за спину.

– Убирайся! – закричала я.

Принц потащил меня через всю комнату. Когда я попыталась оттолкнуть его, он бросил меня на деревянный стул, на котором утром сидел Рэйвин. Затем крепко прижал руку к моему горлу.

– Я знаю, что это ты была в лесу, – прорычал он. – Еще раз закричишь, и на этот раз я не просто сломаю тебе запястье. Я сверну тебе шею.

Он разорвал постельное белье на лоскуты и привязал меня к стулу, завязав руки за спиной. Я дернулась, и боль пронзила сломанное запястье.

– Чего ты хочешь? – прорычала я.

Верховный принц поднял с пола Косу и трижды постучал по ней.

– Думаешь, я такой дурак, что не обратил внимания на твое поврежденное и перевязанное запястье в тот день во дворе? – Он согнул раненую руку в перчатке. – Мне казалось, той ночью у тебя при себе было оружие. То, как ты меня оцарапала… – Его пальцы очертили следы когтей. – Ты заражена, не так ли, Элспет Спиндл?

Жизнь вытекала из меня, сменяясь горном кипящей ненависти.

Хаут продолжил.

– Иначе почему Рэйвин так ревностно тебя защищает? – Хаут продемонстрировал жестокую улыбку. – Твой дядя подтвердил мою догадку.

Мне показалось, будто принц меня душит. Когда попыталась заговорить, голос дрогнул:

– Дядя… Он сказал тебе?

Хаут кивнул, губы его тронула холодная, бессердечная усмешка. Он спрятал Черную Лошадь в карман, задержав взгляд на полуденном свете за окном.

– Если честно, Тирн упорно сопротивлялся. Но укрывательство зараженного ребенка сродни измене, которая карается ужасной смертью. Вся его тяжелая работа по поиску Карты Кошмара – переговоры о месте при королевском дворе – была бы проделана зря. И ради чего? – Принц прищурился. – Ради зараженной племянницы, навязанной ему одиннадцать лет назад? – Он покачал головой. – Тирн может сохранить землю, свой титул… Свою жизнь. Мне не нужны его деньги. Но мне необходима его помощь. Или, скорее, твоя.

Не знаю, от чего мне стало хуже: от того, что дядя – моя семья – предал меня такому, как Хаут Роуэн, или от того, что где-то в глубине души я этому не удивилась.

– Помощь с чем? – спросила я.

Хаут сложил руки на груди.

– С Рэйвином, – ответил он, скривив губы. – Хочу, чтобы ты помогла мне с Рэйвином.

Я молчала, рычание Кошмара проникало в меня, обжигая язык.

– В последнее время он часто отсутствовал, – продолжал Хаут. – Он, Элм и Джеспир. Они исчезают во время патрулирования и держатся особняком, точно воры. – Его челюсть сжалась. – И, конечно же, они держали в секрете твое заражение. Почему, если это не часть большого заговора?

Это ловушка… Ловушка для Рэйвина, Элма и Джеспир. Хаут предоставил клетку, дядя захлопнул капкан, а я стала приманкой.

Я чувствовала, что меня сейчас стошнит.

– Рэйвин ничего тебе не скажет, – заявила я, пытаясь отыскать в себе мужество, которого не ощущала. – Ты зря тратишь время.

– Правда? – Верховный принц наклонился так, что наши лица оказались на одном уровне. – Я видел, как он смотрит на тебя. Он ведь был с тобой в лесу той ночью, когда ты напала на меня? – Хаут улыбнулся. – Если Рэйвин хочет, чтобы я скрыл твое заражение от отца, то расскажет мне все, что задумал. Он покинет пост капитана. – Принц взял меня за лицо, грубо сжав челюсть ладонью. – После этого, – продолжил он, оскалив зубы, – если я буду доволен, возможно, подумаю о том, чтобы оставить вас обоих в живых.

Тьма клубилась в моем сознании, словно дым в печи. Я смотрела в зеленые глаза Хаута, и в моей груди разгорался тот же гнев, что и в день, когда я покалечила дестриэра.

Я плюнула в лицо верховному принцу.

Перед глазами поплыло: костяшки пальцев Хаута, словно камни, обрушились на мою щеку. Я издала слабый стон, лицо обожгли его удары.

«Помоги, – закричала я в темноту, мое поврежденное запястье горело, когда я выкручивала руки из узлов простыней. – Это не может так закончиться».

Кошмар свернулся в уголке моего сознания.

«Я не знаю, что произойдет, Элспет, – сказал он. – Твое вырождение почти завершилось».

Из окна спальни я могла видеть бересклет во дворе. Его пунцовые ветви раскланивались, вечно галантные, под осенним ветерком. Я прошептала слова прощания, которые никто не услышит, и закрыла глаза, отгородившись от дерева и своей детской комнаты, пока не осталось ничего, кроме тени. Тени и Короля-пастуха.

«Я прошу тебя о помощи, – четко произнесла я. – И осознаю цену».

Тьма сгустилась, заглушая чувства. В самом ее центре восседал Кошмар, ожидая… наблюдая. Когда раздался угрожающий стук в дверь, он скользнул к моим глазам, его голос звучал в голове так отчетливо, будто принадлежал мне.

«Тебе нужно освободить руки».

Хаут двинулся к двери.

– Кто там? – рявкнул он.

По ту сторону послышался голос.

Я изо всех сил дернула здоровым запястьем. Простыни впивались мне в руки, натирая кожу. Я услышала, как ключ скользнул в замок и раздался щелчок.

«Сосредоточься», – прорычал Кошмар, посылая жгучую магию по моей руке.

Стиснув зубы, я закрыла глаза. Сила Кошмара раскалила мышцы, и я сосредоточилась на узле вокруг правого запястья. Потянула так сильно, что содрала кожу. Когда открыла глаза, перед взором мелькали десятки маленьких белых точек.

Руку пронзила горячая и влажная боль. Свежая кровь стекала по пальцам на пол, пачкая дерево.

Но мне удалось освободить запястья.

Дверь с грохотом отворилась. Я услышала лязг металла и, подняв голову, увидела его – высокого, бледного, облаченного в белое. На длинных пальцах надето приспособление, напоминавшее перчатку с грозными, жестокими шипами, торчащими из каждого пальца.

Металлические когти.

– Здравствуйте, – сказал Орис Уиллоу, глядя на меня бесчувственными глазами. – Рад наконец-то познакомиться с вами, мисс Спиндл.

Глава тридцать четвертая

Я наблюдала за бересклетом со своего места на полу. Его тень вытянулась на каменной кладке, осенний свет быстро угасал с наступлением вечера.

«Они вернутся из патруля в любой момент, – прошептала я в темноту. – У нас почти не осталось времени».

Надо мной приглушенно разговаривали Хаут и Орис. Время от времени целитель смотрел в мою сторону, его неестественно светлые глаза затуманивались.

Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы подтвердить заражение, пролив мою кровь на пол. После этого они с Хаутом оставили меня в покое. Подойдя ближе друг к другу, они обсуждали Рэйвина, Джеспир и Элма и к чему может привести их двуличие и измена. На какое-то время обо мне почти забыли, с моих рук капала кровь после того, как я освободилась.

Слезы стекали по щекам, я стиснула зубы, сопротивляясь тому, что мне предстояло сделать.

«Все разрушено, – крикнула я в темноту срывающимся голосом. – Даже если Рэйвин не признается в краже карт или в том, что он разбойник, им известно, что он скрывал мое заражение. Как ни посмотри, он обречен. Они убьют его».

«Рэйвину нет нужды умирать, – возразил Кошмар до жути ровным тоном. Затем, так тихо, что могло показаться, будто ветер свистит в окно, он спросил: – Ты доверяешь мне, Элспет?»

Я сморгнула пелену слезы.

«Разве у меня есть выбор?»

«Дорогая моя, у тебя всегда был выбор».

Я открыла глаза шире, в открытое окно со двора донесся звук ворот дома Спиндлов.

– Рэйвин, – выдохнула я.

Дестриэры возвращались.

Хаут и Орис наблюдали за ними из окна, на губах верховного принца заиграла угрожающая улыбка.

– Погаси фонарь, – приказал он Орису. – Держись поближе к девчонке. Хочу, чтобы Рэйвин отчетливо понял: если попытается схитрить, ты с радостью вонзишь клинок в прелестную шейку его любимицы.

Орис взглянул на меня.

– Не следует ли нам предупредить других дестриэров, сир?

– Пока нет, – сказал Хаут. – Рэйвин умен. К тому времени, как отец арестует его за укрывательство, он придумает дюжину небылиц, зная, что дознание на него не действует. – Принц искоса взглянул на меня. – Но он не доставит нам никаких проблем. Не сейчас, когда на кону ее жизнь.

Шаги во дворе становились все громче и отчетливее. Я увидела темные огоньки Черных Лошадей возле бересклета, освещенного лишь небольшим скоплением цветов, которые, собравшись вместе, излучали тот же темно-красный оттенок, что и падающие с деревьев листья.

Красный. Пурпурный. Бордовый.

Они почти здесь.

Голос Кошмара прорезался сквозь мои мысли.

«Время пришло».

Я закричала. Даже сквозь кляп мой крик пронесся по комнате, точно вой животного, угодившего в силки. Закрыв глаза, я выпустила огонь из легких, голосовые связки заныли, когда крик перешел в долгий, неутомимый зов.

Орис настиг меня первым, но я вытянула ногу, подсекая его под колено. Он рухнул на пол. Я снова закричала, зубы врезались в кляп.

– Довольно, – сказал Хаут, ударив меня по лицу, и полез в карман за Черной Лошадью. – Клянусь, я сломаю тебе челюсть, если ты не…

Я вскочила со стула и потянулась к нему.

Хаут отпрыгнул в сторону, его рефлексы быстры. Я протянула руку во второй раз, мои пальцы омывала кровь. На этот раз край ладони угодил принцу в челюсть.

Он с грохотом упал на пол.

Рядом со мной на ноги встал Орис и, распахнув глаза, бросился к Хауту.

– Сир! – воскликнул он. – Вы в порядке?

Я странно себя чувствовала – одновременно слабой и сильной – мощь Кошмара вращалась во мне, как колесо, застрявшее в грязи. Я рванула к двери, но Хаут вскочил на ноги и ударил меня в живот, вложив в кулак весь свой вес.

Закашлявшись, я согнулась пополам, из легких выбило весь воздух.

– Помоги мне удержать ее, – приказал верховный принц и, запутавшись рукой в моих волосах, заставил меня встать.

Я закричала, когда кончики когтей Ориса вонзились мне в руку, черное платье быстро впитало кровь, когда острие лезвий прорезало кожу.

– Оттащи ее в угол, – рявкнул Хаут, – подальше от двери.

Они проволокли меня через всю комнату и бросили к стене. Я лежала в оцепенении, мое тело дергалось, пока его прожигала магия.

«Вставай! – позвал голос в темноте. – Поднимайся, Элспет».

Королевский целитель навис надо мной, широко раскрыв призрачные глаза, и потянул меня за рукав.

– Твои вены потемнели, дитя. В чем твоя магия?

Я не ответила, продолжая дрожать.

– Королю не понравится, если я убью тебя до того, как представлю ему, – пробормотал Орис. – Поэтому, будь добра, ради нас обоих, не дергайся.

Я зашипела, сплевывая кровь на его безупречную белую мантию.

Орис почти улыбнулся – если бы улыбки могли быть горькими и полными жалости.

– Эти глаза, – произнес он. – Такие темные. – Целитель смотрел на меня, не моргая. – Те самые глаза, которые я видел за черной маской в Рыночный день, прежде чем мальчик исчез в тумане.

Хаут вскинул голову.

– Ты помогла ему сбежать? – выплюнул он.

Я молча стиснула зубы, вложив всю ненависть, таящуюся в сердце, в глаза, глядя на наследника трона.

Хаут наблюдал за мной, нахмурившись. Внезапно он разразился смехом.

– Так это на тебя Линден наткнулся в тумане? У него остались такие же отметины, – сказал он, указывая на рваные струпья на лице. – Только его порезы почти достигли кости.

Я продолжала молчать. Тогда принц взглянул в сторону окна, поправляя тунику.

– Ты зря потратила силы, Спиндл. Как и тебя, я поймаю того мальчишку снова. Завтра, через две недели или через год… – Он улыбнулся. – Ребенок все равно сгорит.

Мгновение спустя Хаут, кашляя, лежал на земле, а я всем телом давила ему на грудь, посылая удар за ударом в лицо, сила Кошмара была столь мощной, что Орис даже не заметил моего движения.

Хаут дернул бедрами, сбросив меня на пол, но не раньше, чем я ранила его глаз. Я вскочила на ноги, мои рефлексы были острее, чем когда-либо. Принц яростно вытирал лицо, кровь застилала ему глаза. Его Коса упала на пол между нами.

Он бросился за ней и трижды коснулся.

– Не двигайся! – приказал он.

Из меня вырвался причудливый, звериный смех, а взгляд метнулся к карте в руке верховного принца.

– Она не поможет тебе, только не против меня, – произнесла я маслянистым голосом. – А кто ты без нее?

Когти Ориса пронзили воздух, их кончики скользнули возле моего лица. Он нападал снова и снова, и каждый раз я уклонялась.

Бледные глаза целителя округлились, когда я извернулась, а мои движения стали неестественно быстрыми.

– Что у нее за магия? – обратился он к Хауту, ударив по воздуху, но снова промахнувшись.

Я заметила пораженный взгляд принца.

– Тирн сказал, что она не владеет магией.

Я потянулась к двери – мои пальцы нащупали защелку, и до побега оставался всего один вздох. Но не успела я открыть ее, как соль проникла мне в глаза и нос. Я ошеломленно закашлялась, не в силах вздохнуть.

Вторжение Карты Кошмара.

«Элспет? – позвал голос Рэйвина. – Ты здесь?»

Растерялась я лишь на мгновение. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Орис обхватил мою шею жестокими когтями и дернул на себя.

Я замерла, одно его движение отделяло меня от смерти.

– Ваш отец хотел бы узнать об этом немедленно, сир, – пропыхтел целитель. – Мы должны вызвать дестриэров.

– Она проклятая бродяжка, – отрезал Хаут, шагнув вперед. – Я заставлю ее вести себя смирно.

«Элспет?» – вновь позвал Рэйвин в моей голове, в его голосе звучало беспокойство.

Ответить я не успела. Мгновение спустя уже видела звезды, Хаут грубо схватил меня за волосы и со всей силы ударил головой о каменную стену.

Я упала, мое тело рухнуло, точно грязь в могилу.

Меня окутала тьма.

Влага стекала по шее и собиралась на полу вокруг волос, горячая и липкая – темный ореол крови.

– Вы проломили ей голову, – услышала я над собой Ориса.

– Она выживет, – заявил Хаут, склонившись надо мной. Его грубые руки трясли меня за плечи. Когда я не шевельнулась, он ударил меня по лицу. – Спиндл, – рявкнул принц. – Спиндл!

Но я уже была далеко.

В голосе Рэйвина прозвучала паника.

«Элспет! Ты слышишь меня?»

Мир ускользал, пальцы ног все глубже погружались в темную почву.

Я видела лицо тети, когда она склонилась надо мной под ольхой, мои руки испачкались от стремления прорыть себе путь в безопасное место. Видела Айони – необузданную, милую Айони, протянувшую мне руку, когда мы шли по многолюдным мощеным улицам. Видела букет тысячелистника в руке отца, затем желтые глаза в зеркале, монстра в темноте, наблюдавшего за мной.

Я видела Рэйвина Ю, глядевшего на меня сверху вниз. Но в его ясных серых глазах не было ни страха, ни обиды. Только беспокойство – беспокойство и удивление.

«Рэйвин, – позвала я голосом столь далеким и тяжелым от решимости. – Не приходи за мной. Хаут и Орис. Они знают, кто я. Они ждут тебя».

Голос Рэйвина утратил самообладание, его слова полнились тревогой.

«Где ты, Элспет?»

«Они повесят тебя, Ю, – сказал Кошмар. – Ты не сможешь ее спасти».

«Ты еще можешь найти Две Ольхи, Рэйвин, – крикнула я в темноту. – Ты еще можешь спасти Эмори. – Я закусила губу, мой голос дрожал. – Но не когда Хаут и Орис охотятся за тобой».

– Святые деревья, – вздохнул Хаут и, схватив меня за подбородок, дернул. – Спиндл! Очнись!

«Элспет, – проворковал Кошмар, мое имя ощущалось медом на его языке. – Вставай».

В темноте я потянулась к нему, и когда мой разум коснулся грубого меха на спине Кошмара, он даже не вздрогнул.

«Я не могу, – произнесла я. – Не могу встать. Не в этот раз. – Я чувствовала, как мое тело отяжелело, будто его похоронили. – Но ты можешь».

«Элспет».

«Все равно это произошло бы, Кошмар. Ты сильный. А я… Я так устала. Моя голова…»

Его голос прозвучал не громче шепота:

«Позволь помочь тебе».

Я погружалась все дальше в темноту. В голове проносились новые видения – места и люди, которых я не узнавала, незнакомцы с желтыми глазами. Они улыбались мне, и мир вокруг колыхался, как во время прилива.

Но видение исчезло так же быстро, как и появилось. Я увидела, как сквозь туман бежал мужчина, за ним дети с побледневшими от ужаса лицами. Они бежали от горящего замка на вершине холма, исчезая в комнате под высокими тисами.

На краю тумана стоял сероглазый мальчик, перед которым сиял красный свет Косы, и громадный человек, на плаще которого виднелись знаки отличия рода Роуэнов.

Я увидела пылающий замок, превращенный в руины. Внезапно мой разум наполнился видениями сотен детей, их вены темные, как чернила – и они кричали, когда их бросали в преисподнюю. Я наблюдала, как туман темнеет, его щупальца тянутся все глубже и глубже, отрезая Бландер от остального мира.

Столетия ярости кипели во мне; время, не отмеченное ни солнцем, ни луной. Ненависть отравляла кровь, и я потерялась в темноте, мое тело корчилось – кости трещали, когти скребли, глаза сужались, пока чудовищное тело не стало отражением ненависти в сердце.

Животное, создание тьмы – мощное, мстительное и полное ярости.

Последнее, что я увидела, прежде чем открыть глаза, была маленькая девочка, робко заглядывающая в зеркало, ее черные очи отражали страх.

«У тебя есть имя?» – прошептала она.

Я улыбнулась ей, воспоминания хлынули в уголки моего древнего разума. Странная магия, столь же прекрасное чудо, что и у детей, которых я когда-то знала.

«Однажды меня называли именем короля, – сказала я, виляя хвостом. – Но это было очень давно».

– Как же мне тебя звать?

«Никак, дитя, – ответила я, уползая обратно во тьму. – Я лишь ветер в траве. Тень и страх. Эхо в листве… Кошмар во снах».

Я проснулась от кашля, в голове зазвучал голос Рэйвина.

«Элспет! – крикнул он. – Чтоб тебя, Элспет, держись. Мы на лестнице. – Его голос дрожал. – Ты не должна бороться в одиночку».

Хаут Роуэн стоял надо мной, схватив меня за подбородок.

– А вот и ты, – сказал он. – Не умерла, в конце концов. – На его лице отразилось замешательство. Он нахмурился и наклонился ближе. – Что не так с ее глазами, Орис?

– Глазами, сир?

– Они стали желтыми. Будто у какой-то кошки.

Орис приблизился и провел металлическим когтем по моей щеке.

– Странно, – сказал он. – Всего мгновение назад они были темными.

Мы смотрели на Ориса, уголки наших губ изогнулись, словно натянутые невидимой струной. Когда Рэйвин попытался позвать нас, мы стиснули зубы, изгоняя его из сознания.

«Не пытайся помочь нам, Рэйвин Ю, – сказали мы с Кошмаром, и наши голоса слились в странный, гулкий диссонанс. – Нас не спасти».

Мы бесстрашно нанесли удар.

Орис выпучил глаза и отшатнулся. Но слишком поздно. Кошмар использовал всю нашу силу, чтобы сорвать с руки целителя перчатку с лезвием – кости затрещали, кожа слезла.

Затем мы со всей мощью вонзили когти ему в горло.

Орис издал булькающий звук, кровь брызнула на белые одежды. Он рухнул на пол, в его белесых глазах напоследок мелькнули потрясение и испуг, прежде чем целителя поглотила великая тишина, а кровь стала прощальным признаком жизни, непрошенно стекая из вен – темная, волшебная и последняя.

Хаут отпрянул.

– Стой! – приказал он.

Улыбнувшись, мы встали, мир вокруг нас померк, время и пространство, принц и король, ребенок и дух. Осталась только магия – черная, как чернила.

Могущественная, мстительная и полная ярости.

Наш голос стал маслянистым, Хаут не сводил с нас взгляда. Мы преследовали его, загнав в угол комнаты.

– Черно-красной ордой, – произнесли мы, – ночью нагрянули. Сожгли мой замок, родных мечом порезали. Узурпатор коронован, хотя моя кровь еще не успела остыть. Но он не осознал, что ход событий я сумел изменить. Ибо безопасность нигде не ждет, даром ничего не получишь. Долг настигнет каждого, даже если не хочешь. Когда пастух вернется, день новый сыграет свою роль. Смерть настигнет Роуэнов…

– Да здравствует король.

Скула Хаута треснула под нашей рукой. Он рухнул на пол и застонал, его лицо утратило цвет, кровь хлынула изо рта.

Я безжалостно взглянула на него.

«Вот и конец, да? – пробормотала я, когда темнота затмила зрение. – Я ухожу. А ты… Ты остаешься».

«Это было неизбежно, – произнес Кошмар, его голос звучал все громче и громче. – Таково твое вырождение, Элспет Спиндл. Даром ничего не получишь».

Воздух вокруг меня сгустился. Я моргала, пытаясь отогнать тьму, как ребенок, который боролся со сном.

«Обещай мне, что поможешь Рэйвину. Обещай, что спасешь Эмори».

«Пора, дорогая», – промурлыкал он, убаюкивая меня.

«Обещай!»

Кошмар вздохнул.

«Обещаю помогать семье Ю во всех их стремлениях».

Я закрыла глаза, и с моих губ сорвался последний шепот. История… Наша история. Кошмара и моя.

– Жила-была дева, умна и добра. Скрывалась в тенях лесной чащи она. И жил-был король, посох в нем пастуха выдавал. Правил он древней магией и старую книгу написал. Двое были вместе, двое единым целым стали…

Последнее, что я услышала, прежде чем погрузиться во тьму, был шелковистый смех Кошмара, злой и безраздельный.

«Дева, король… и монстр, в чьем облике они предстали».

Глава тридцать пятая

Подземелье было самой холодной частью замка.

Капитан дестриэров и принц молча ждали вместе, рассвет еще не наступил. Рэйвин постукивал сапогами по каменному полу, чтобы пальцы ног не теряли чувствительность.

– Ты спал? – спросил Элм, его дыхание паром вырывалось из ноздрей, пока он расхаживал по комнате. На полу лежал кусок раскрошенного песчаника. Элм пинал его, веки принца постепенно тяжелели.

Рэйвин стиснул зубы, в животе скрутился узел.

– Мне постоянно снятся кошмары, – признался он, потирая глаза.

Мгновение спустя он отдернул руки, перед взором мелькнули желтые радужки. Даже сейчас, три ночи спустя, он видел их так ярко. Рэйвин не мог избавиться от этого образа, та ночь в доме Спиндлов запечатлелась в его сознании с болезненной ясностью.

Все произошло так быстро.

Тени гнались за ними, как демоны, вверх по винтовой лестнице дома Спиндлов. Рэйвин рвался вперед, сердце пылало в груди. Когда они добрались до маленькой двери на шестом этаже, он ударил ладонями по дереву, взывая к Карте Кошмара.

Но его встретила лишь тишина.

– Элспет! – закричал он, страх петлей затягивался на шее.

Костяшки пальцев Элма побелели на защелке.

– Заперто.

– Сломай ее, – отрезал Рэйвин, поворачиваясь к Джеспир с Черной Лошадью в руке.

Потребовалось три удара ногой, чтобы расплющить дерево, щепки разлетелись, как сосновые иголки в бурю.

– Элспет! – крикнул Рэйвин, протискиваясь в комнату, его сапоги скользили по темной жидкости, растекшейся на деревянном полу.

– Святые… – охнул Элм. – Что здесь произошло?

Рэйвин обшарил взглядом комнату, проходя мимо безжизненного тела Ориса, пока не заметил девушку возле дальней стены, ветер из открытого окна развевал ее длинные черные волосы.

– Элспет, – позвал капитан, подбегая к ней. – Элспет!

Ее кожа была холодной на ощупь. Рэйвин провел рукой по щеке, и у него скрутило желудок. Лицо Элспет избито и в крови. Платье разорвано на рукаве, а рука, застывшая от засохшей крови, испещрена резкими, отчетливыми следами когтей.

– Он мертв, – заключил Элм, склонившись над Орисом. – Несомненно.

– Элспет, – позвал Рэйвин, скользнув пальцами по коже на ее бледной шее, ища пульс. Когда она зашевелилась и закашлялась, издав слабый, тяжелый вздох, он почувствовал облегчение.

– Элспет. – Его руки дрожали. – Ты в порядке?

– Хаут еще жив, – сказала Джеспир с другого конца комнаты. – Едва. Его ноги… С ними что-то не так.

Но Рэйвин был слишком поглощен Элспет Спиндл и ее долгими, глубокими вдохами, чтобы обращать внимание на что-то еще. Он провел дрожащими пальцами по ее волосам, облегчение было таким сладким, что он почти чувствовал его вкус.

– Я думал, ты умерла, – прошептал он.

– Не умерла, – сказала она причудливо ровным тоном. – Я просто… Прихожу в себя.

– Не садись слишком быстро, – предупредил Рэйвин, волосы на ее затылке отяжелели от крови. – Не торопись.

– У меня было достаточно времени, – ответила Элспет. – Больше, чем ты можешь себе представить.

Она закрыла глаза, пока Рэйвин медленно ее поднимал, поддерживая.

– Что случилось? – спросил он, впервые осознав царящий вокруг хаос.

– Они собирались сдать тебя, – сказала она прямо. – Все, ради чего ты работал, исчезло в одно мгновение.

– Ты… Ты убила его? – Джеспир моргнула, устремив взгляд на безжизненное тело Ориса.

Элспет посмотрела на свои руки, ее ногти потемнели от крови.

– Его когти положили начало резне десятков детей с магией, – произнесла она, сгибая пальцы, точно когти. – Он заслужил умереть от них.

Элм произнес безжизненным тоном:

– Мы собирались использовать его кровь, чтобы спасти Эмори. А ты только что пролила ее на пол.

Элспет вела себя так, будто не слышала его. И тихо заговорила:

– Тебе следует позвать дестриэров. Пусть лучше знают, что за всем этим стою я одна.

Рэйвин с сестрой обменялись взглядами.

– О чем ты говоришь?

– У нее идет кровь, – пробормотал Элм. – Взгляни на голову.

Рэйвин потянулся к Элспет, отчаянно желая притянуть ее к себе, почувствовать в крепких и безопасных объятиях, но, когда пальцы коснулись ее плеча, она отпрянула, зарычав.

– Не трогай меня, – отрезала она, и ее желтые глаза вспыхнули.

Желтые.

Желтые, как пламя факела. Желтые, как монеты, которые он собирал в детстве.

Желтые, а не черные.

Облегчение сменилось ужасом.

«Элспет, – позвал он во тьму. – Элспет!»

Но ответом ему служила тишина.

Тогда, словно змея, выползающая из-под камней, заговорил Король-пастух.

«Теперь она стихла, Рэйвин Ю. Дай ей отдохнуть».

«Что, мать твою, ты наделал?» – воскликнул Рэйвин, вглядываясь в темноту.

«Она освободила меня, – голос Кошмара заполнил разум Рэйвина, как дым. – Я здесь, чтобы помочь тебе».

Капитан дестриэров отошел от существа, одетого в кожу Элспет Спиндл.

«Выпусти ее, – крикнул он, в его голосе звучали страх и ярость. – Выпусти ее сейчас же, или, клянусь богом, я…»

«Что ты сделаешь? – Элспет скривила губы. – Как ты можешь причинить мне боль, не ранив ее?»

Элм шагнул вперед, его глаза округлились, когда он осмотрел лицо Элспет, ее желтые, похожие на кошачьи, глаза.

– Что происходит? – спросил он, взглянув на Рэйвина. – Что она сделала?

– Перед нами не Элспет, – объяснил он, его руки дрожали. – Это он.

Но монстр, спрятанный за глазами Элспет, просто смотрел вперед, пальцы ее выстукивали невидимый ритм, когда она выставила руки, сведя запястья, перед собой.

– Я убила королевского целителя и искалечила наследника трона, – произнесла она. – Я заражена магией. – Элспет провела зубами по нижней губе, ее рот скривился в злобной ухмылке. – И я сдаюсь капитану дестриэров, чтобы пройти дознания короля.

Элм пнул камень в дверь подземелья, и стук разнесся по коридору. Рэйвин вздрогнул, вынырнув из своих мыслей.

– Король-пастух или нет, – сказал он кузену, голос его охрип с непривычки, – он ясно дал понять, что хочет нам помочь.

Элм поднял голову.

– Ты не можешь всерьез на него полагаться.

– Я и не собираюсь, – огрызнулся Рэйвин. – Тем не менее без него в этой камере можем оказаться мы.

Шаги доносились с лестницы наверху, желтый свет факелов вытягивался по стенам вокруг них.

– Они здесь, – заметил Элм, выпрямив спину.

Король Роуэн вел дестриэров в подземелье, громко вышагивая по каменным ступеням. Его брови опущены, он хмур и решителен. Однако он не мог скрыть следов бессонницы; под зелеными глазами залегли темные тени.

Гнев надломил его голос.

– Ну что? – требовательно спросил он.

– Когда будешь готов, дядя, – ответил Рэйвин.

Джеспир и второй дестриэр достали из плащей двойные ключи. Когда они повернули замки, сначала один, потом другой, в коридоре раздалось эхо.

– Что ж, идем, – сказала Джеспир, открывая дверь.

На северной стороне подземелья было темно. Хуже того, там царила тишина. Король приказал освободить остальные камеры еще три дня назад, боясь, что Элспет Спиндл может отравить разум других заключенных своей опасной темной магией.

Дойдя до последней камеры в блоке, они остановились и зажгли факелы на стене; желтое сияние осветило свернувшееся во сне тело на ледяном полу.

Руки Рэйвина сжались в кулаки, а скрутившийся в животе узел подступил к горлу и душил. Она выглядела такой спокойной, такой неподвижной и так напоминала девушку, которую он держал в своих объятиях…

Но это не она. Теперь она стала чем-то иным. И мысль, что Элспет может навсегда исчезнуть, ранила больше, чем он мог себе представить.

Но он не мог этого показать – не хотел думать о подобном исходе. Рэйвин стоял вместе с остальными дестриэрами, загнав весь страх, боль и тоску глубоко за каменную стену, которую возвел вокруг сердца. Черты его лица застыли, словно замороженные, и он вместе с остальными наблюдал за заключенной сквозь железные прутья, решительно стиснув челюсть.

Он найдет последнюю карту. Он рассеет туман. Он спасет жизнь Эмори.

И освободит Элспет Спиндл от поглотившей ее тьмы.

– Почему она не закована в цепи? – прорычал король.

Дестриэры замялись.

– Мы не смогли ее удержать, сир, – признался Горс. – Риск был слишком велик.

– Риск? Она всего лишь девчонка.

– Ее магия… – отозвался другой, в его голосе чувствовался страх. – Несколько наших людей отправлены к целителям с глубокими ранами.

Плечи короля Роуэна напряглись.

– Поднимите ее.

В подземелье послышалось эхо, когда двое дестриэров обнажили мечи, стуча сталью по железным прутьям камеры. Шум разнесся по подземелью, зловещий лязг прокатился по коридору.

Элспет зашевелилась и села. Ее длинные черные волосы спутались от засохшей крови. Дыхание вырывалось из ноздрей, как дым, но она не дрожала, казалось, ее не трогал холод.

Рэйвин смотрел, как расширяются длинные черные зрачки желтых глаз – точно как у кошки в темноте.

– Мой капитан сказал, что ты не желаешь говорить с ним, – произнес король. – Что согласна говорить только со мной.

Элспет размяла шею и по очереди вытянула руки.

– Он сказал, что ты заражена, – продолжал король. – Что ты способна видеть Карты Провидения.

Уголок ее рта дернулся, когда она резко кивнула.

– И что у тебя есть предложение для меня, в обмен на твою жалкую жизнь.

Еще один кивок, сопровождаемый клацаньем зубов, когда она открывала и закрывала челюсть. Клац. Клац. Клац.

– Но ты убила моего целителя, – продолжил король, его голос сочился ядом. – И мой сын – если выживет – никогда не будет прежним. Ты – самый жестокий враг. – Он прислонился к решетке. – И нет ничего, что ты можешь предложить мне, что принесло бы большее удовлетворение, чем наблюдать за твоей медленной, мучительной смертью.

Элспет склонила голову набок, сузив желтые глаза.

– Ты проделал весь этот путь в свой замерзший подземный мир, чтобы сказать мне это, узурпатор?

Король Роуэн хлопнул ладонями по прутьям, его золотые кольца звякнули о железо.

– Я пришел сказать, что ты воплощение мерзости. – Его самообладание перешло в горячую, безудержную ярость. – Болезни. И я увижу, как тебя и всех, кто когда-либо тебя укрывал, выпотрошат, как животных.

Рэйвин и Элм обменялись отчаянными взглядами.

Но Элспет лишь улыбнулась.

– Даже не выслушав моего предложения?

Ярость переполняла короля.

– У тебя нет ничего, что мне нужно.

Элспет поднялась с пола подземелья. Когда она встала, ее спина чуть согнулась дугой.

– Тогда убей меня, – пробормотала она. – Неважно. Даже будучи мертвой, я не исчезну. Я пастух теней. Призрак страха. Демон грез. – Взгляд ее желтых глаз метнулся к Рэйвину. – Кошмар во мраке.

Король Роуэн хотел заговорить – снова хлопнул руками по решетке. Но что-то в глазах Элспет остановило его, гнев застыл у него в горле.

Она скользнула по камере, ее движения были настолько быстрыми, что некоторые дестриэры отступили.

На устах у нее расплылась длинная, пугающая ухмылка

– Убей меня, узурпатор, и ты никогда не соберешь колоду, никогда не исцелишь поветрие. Туман продолжит распространяться. Дух Леса поглотит Бландер и всех его жителей. Возможно, меня уже не станет, тело мое будет измучено жестокостью и временем, но через столетие именно тебя, Роуэн, забудут. Твой замок превратится в пыль. Кости дестриэров развеются по ветру, разбросанные детьми между окнами для отпугивания ворон. Твое имя обратится в прах, твои Карты Провидения будут утеряны. Я видел все это раньше, Роуэн. И чую, что нас постигнет та же участь. Соль магии в воздухе… Поворотный момент близок.

Тишина прорезала подземелье. Король Роуэн уставился на существо, спрятанное под кожей Элспет, а оно смотрело в ответ хитрым взглядом желтых глаз.

– Что тебе нужно? – прошептал правитель.

Элспет провела пальцами по прутьям, под ее ногтями засохла кровь.

– То же, что и тебе, – сказала она, шагая по камере. – Я хочу собрать колоду. Но сначала ты должен отпустить Эмори Ю к его родителям.

Рэйвин почувствовал, как дыхание покинуло его грудь. Рядом с ним застыли Элм и Джеспир, на их лицах отразилось нечто среднее между страхом и удивлением.

– Зачем мне это делать? – Король сделал шаг назад. – Ты должна знать, что мне нужна его кровь.

– Ты поймешь, что нет, – сказала Элспет. – Не тогда, когда у тебя есть моя.

– Ты готова обменять свою жизнь на жизнь мальчика?

– Таково мое предложение.

Рэйвин постучал по Карте Кошмара под плащом, ища в темноте хоть какой-то признак присутствия Элспет. Ему нужно было услышать ее голос – нужно было знать, что она все еще здесь…

Но он ничего не нашел. Король-пастух полностью его заблокировал.

– И что я получу взамен, если продлю твою жалкую жизнь до солнцестояния? – неуверенно спросил король.

Элспет продолжала расхаживать по камере, остановившись лишь тогда, когда оказалась прямо перед королем.

– Ты получишь Карту Двух Ольх, – сказала она, вытягивая слова, как паучий шелк. – Карту, которую ищешь, но не можешь найти. Последнюю в колоде.

Король Роуэн чуть не подавился собственными словами.

– Две Ольхи были утеряны века назад, – сказал он. – Почему ты думаешь, что сможешь найти ее?

Элспет понизила голос до шепота, ее спина выгнулась, злобные и бездонные желтые глаза сузились.

– Две Ольхи сокрыты в месте вне времени. В месте великой скорби, кровопролития и преступлений. Между древними деревьями, где туман пробирает до костей, последняя карта дремлет в ожидании гостей. Лес не знает пути, через ловушки не проведет чутье. Только мне по силам Карту Двух Ольх найти… Ведь я сам оставил там ее.

Благодарности

В книжный мир я ступила на цыпочках. И хотя шаги мои стали увереннее, следы остаются мягкими, потому что рядом со мной люди, которые меня поддерживают.

Моему мужу Джону, который хвастается мной, подбадривает и кормит, у которого всегда есть правильный ответ: «Звучит жутковато!», когда я сомневаюсь в себе – спасибо тебе. Я люблю тебя. Эта книга появилась на свет благодаря твоей поддержке и неустанной работе в качестве партнера и отца.

Моему агенту Уитни Росс, которой я никогда не перестану восхищаться, – ты настоящая мечта. Спасибо, что сквозь заросли терновника разглядела суть «Одного темного окна» и помогла мне превратить ее в ту историю, которой она является сейчас. Без тебя ничего не было бы возможно!

Моей семье, большой и малой. Маме, папе и Бену. Мое воображение, моя любовь к историям начались с вас. Спасибо, что любите меня и всегда покупаете мне книги. Молли, чья помощь с Оуэном сделала редактирование и бесчисленное множество других книжных задач выполнимыми – моя благодарность и любовь.

Моим друзьям. Тем, кто всегда с искренней радостью интересуются тем, что я пишу, и продолжают задавать вопросы, даже когда я слишком стесняюсь отвечать. Лия, Грейс, Шеннон, Лена, Лаура, Кэти. Вы мои лучики солнца. Спасибо за ваш интерес.

Моему редактору Анджелине Родригес – спасибо за то, что помогла мне придать этим персонажам те черты, которые они заслуживают. Отдельная благодарность команде издательства Orbit. Для меня было удовольствием работать с вами и честью наблюдать, как моя история превращается в книгу.

Всем читателям и авторам, которые с неистовым воодушевлением поддерживали «Одно темное окно», – спасибо! Мои сюжеты всегда существовали для меня, пока я не пришла в книжное сообщество. Теперь они для нас. Мне не терпится поделиться с вами будущими историями; спасибо, что помогли заняться работой мечты.

Саре Гарсиа – я осознаю, что для тебя эта книга слишком страшная, но знаю, что ты все равно ее прочитаешь. Спасибо тебе. За все.

Наконец, поскольку я, хоть и на цыпочках, но все же двигалась вперед, хочу выразить признательность себе. Своему тяжелому труду. Своему причудливому, чувствительному, творческому духу. Где-то в глубине души я всегда знала, что дойду сюда.

Об авторе

Рейчел Гиллиг родилась и выросла на побережье Калифорнии. Она писатель и преподаватель, получила степень бакалавра по теории и критике литературы Калифорнийского университета в Дэвисе. Когда она не прячется под одеялом, мечтая о следующем романе, Рейчел проводит время в саду или гуляет с мужем, сыном и их пуделем Уолли.

Примечания

1

Отсылка к тому, что бересклет имеет прямое отношение к фамилии рода Спиндл, поскольку на английском бересклет называется «Spindle tree».

2

Хоторн (англ. Hawthorn) – боярышник; Джунипер (англ. Juniper) – можжевельник; Бич (англ. Beech) – бук; Горш (англ. Gorse) – утесник; Эш (англ. Ash) – ясень.

3

Речь о созвучности имени Ravyn (англ.) и слова Raven («ворон», англ.).

Content

Рейчел Гиллиг
Одно темное окно

Часть I Карты

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Часть II Туман

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Часть III Кровь

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Благодарности

Об авторе

Примечания